Не будите во мне зверя или Бойтесь своих желаний

Глава 1

Шорк-шорк, шорк-шорк. Мокрая тряпка добросовестно скребла по практически чистому полу, рядом валялась щётка, вся в пене, и стояло ведро с грязной водой.

- Цурик, ты не подумай, я трудолюбивая, честно. Такой уж папенька воспитал. У него ведь, если что не так - сразу к делу пристроит. Труд лечит всё! Это между прочим его фраза, коронная.

В клетке на длинной золотой цепи покачивался маленький попугайчик и в такт словам посвистывал. Я мазнула по лбу плечом откидывая слипшиеся от испарины волосы.

- Но конкретно сейчас я возмущёна. Этот мелкий... - вместо ругательства прозвучал только ещё более энергичный "шорк" тряпкой. - Брат. Он подставил меня, понимаешь?

Цурик засвистел и взбешённо начал носиться по клетке, то ли из солидарности со мной, то ли просто слегка повредившись умом в заточении. Я предпочла думать что первое, иначе разговаривать с попугаем было бы уж совсем грустно. Лучше думать, что он хотя бы немножко разделяет мои боли и обиды.

- Да-да, я знаю. Тоже возмущена. И что этому наследничку сделала? Как сестра, пусть даже и старшая, я вполне себе терпима. Пеленки, конечно, не стирала, но в конце концов на это прачки есть! Так.

Я оглядела масштаб проделанной работы. Зал украшенный красным деревом, с широкими массивными шкафами, заполненными книгами и наградами, окна скромно прячущиеся за шторками и он - огромный, лоснящийся на солнышке стол. Папеньке его кто-то из друзей помнится подарил, ох и матерились же мужики пока на третий этаж его по узким коридорам затаскивали.

Сверкающий от чистоты пол из тонкого камня радовал глаз, но стоило вспомнить из-за кого я тут целых три часа чистоту наводила, резко захотелось убивать. Но сначала сменить воду. Как бы разводов не оставить.

Хорошо раньше было, пол деревянный, досочка к досочке. Помыл разок, натёр вкусным воском и отдыхай. А тут новинку привезли, плиточки из камня, хочешь синяя, хочешь красная - и удивительно так маги зачаровали, что те всегда тёплыми остаются. Даже в лютые морозы на полу спать можно.

Маменька тут же в новинку вцепилась, и практически все комнаты велела плиточной этой выложить. Хотела и в коридоры - но папенька не дал, расточительство. А вот в спальные и гостиные разрешил, ну и в кабинет само собой. Он же тут самых важных гостей принимает. Карты раскладывают, маршруты обсуждают, но это для виду, через полчаса все одно к пьянке сводится. Мужчины.

Попугайчик затрещал что-то на своём и я выпав из задумчивости глянула на часы. Етишкин корень, опаздываю!

Подхватила ведро, кинула туда щётку, тряпку, быстренько отжала, протерла за собой последние капли и рванула с ведром на перевес.

Лестница, коридор, направо, налево, прокрасться под маминой дверью, снова коридор, и вниз-вниз-вниз. До самого подвала.

- Зара! Зара!

А на кухне уже клубится пар, и никакие настежь открытые окна под потолком не спасают. Тётушка Зара своим зычным голосом наставляет кухарок творить серьёзнее, а не вот это что они делают. И хотя слова вроде бы все абсолютно культурные использует, но иногда так, что сразу вспоминаются её портовые корни. И уши автоматически пытаются свернуться трубочкой.

- Зара!

Наконец, сквозь мешанину шкворчания, бульканья, и чьих-то воплей, она услышала меня. Повернулась словно баржа в море, и подняла бровь, мол, чего тебе?

- Зара, где Осота? Если она опять к Мегеровне откажется со мной идти, то лучше прямо сейчас, потому что у меня на уговоры только десять минут!

Пока говорила, сноровисто открыла люк в стене, открутила крышку от сливной трубы и ловко слила туда грязную воду. Тут же из-под крана сполоснула ведро, и всё закрыла обратно. Чувствуется набитая рука. Горжусь, хотя по сути не стоило бы.

- Да наверх она уже убёгла. И что от вас опять это самое надо? Неужто не всю программу прошли?

Я поморщилась, растирая ноющие запястья. Вот на кой, спрашивается, я с этим ёшкиным ведром носилась по всему дому, если могла слить воду на третьем этаже и спокойно спуститься вниз?! Спешка совершенно мозги отнимает.

- Мегеровна всё мою суть вытащить пытается. Для этого пара нужна, медитация вещь серьёзная. Можно, конечно, и с ней медитировать, но пускать кого-то в своё тело... Брр. Лучше уж Осота. Она меня и не в таком виде наблюдала.

Зара только головой покачала и тут же переключилась на худосочную девицу в переднике. Новенькая, что ли?

Задвинув ведро за дверь, кинулась обратно наверх. Учебные классы располагались на третьем этаже, также как библиотека, кабинет папеньки, и ещё несколько комнат "для приёма". Их мы ни разу не использовали, но раз маме приспичило... В общем, надо.

И снова, коридоры, двери, лестницы, некоторые из них были так запущены, что невольно захотелось наябидничать маменьке, пусть рявкнет на горничных. Иш, распустились. Но я не стану, во-первых, неловко тревожить мать такими мелочами, а во-вторых, - кто знает, не заставят ли именно меня мыть эти коридоры? В наказание за ещё какую-нибудь провинность.

Наконец, возле красноватой деревянной двери показалось синее платье Осоты. Как всегда яркая, смешливая, и... Такая красивая.

Невольно перешла с бега на быстрый шаг, выпрямилась, чуть причёску поправлять не начала, но вовремя опомнилась. Всё-таки, зависть-завистью, а мы подруги. Она и не в таком пропылено-грязном виде меня наблюдала.

- Бетти, да где же ты ходишь! - громкий шёпот подруги разнёсся по всему коридору и она наклонилась ко мне ближе. - Мегеровна лютует, прям беда. Говорят, её сынок опять дебош устроил, сидит теперь за решёткой. Но ненадолго, такого охламона надолго не запрёшь.

Осота захихикала стреляя чернявыми глазками. Кажется, именно этот молодчик в своё время покорил её непостоянное сердце. Не выветрилось ещё, что ли?

- А как же Броун, что, уже не ласков? - я прищурилась, а подруга зарделась, что маки летом.

- Да ну скажешь. Броун, это... - она тяжело, мечтательно вздохнула. - А всё остальное слухи. Кстати, я ведь...

- Если у вас есть время на болтовню, значит и на тренировку найдётся. Прошу за мной.

Мегеровна выросла за нашими спинами словно огромный монолит, цельный кусок скалы в виде женщины. Высокая, очень высокая, не каждый мужчина дотянется до такой вершины. Но не худая, как могло быть, а массивная, тяжёлая, с широкими плечами и прямой спиной. Судачили, что у неё было военное прошлое, оттого и сохранилась выправка. Но мне кажется это бред, ну, какой военный, пусть и женщина, будет под конец жизни работать простым гувернером?

Классный кабинет выглядел совершенно обычно, стены уставленные книгами по разным темам, крючки с висящими на них картами человеческого тела, астральных проекций и всякой подобной мути. Четыре ученических стола, и один, самый главный черный стол с массивным креслом позади него.

Единственное, что мне нравилось в этом классе, так это окна и запах. Аромат полироли для дерева, пыль от книг и тонкий цветочный аромат от скромного кустика на подоконнике. Что за цветок - кто бы знал, но он на протяжении десяти лет исправно стоял на окошке и цвёл бархатными белыми цветами.

Каблуки Мегеровны постучали ровно и четко до самого кресла, а мы просеменили за ней до своих столов. Спереди. Максимально близко и максимально страшно.

- Итак. Беатрис, вы тренировались?

Я мгновенно втянула голову в плечи.

- Даа...

- В таком случае - продемонстрируйте мне хотя бы частичный оборот. Может быть, глаза?

Я зажмурилась. Так. Срочно, что там маменька говорила? При частичном обращении к своей сути человек меняет облик лишь немного. Глаза, когти, ещё какая лабуда. Шерсть, или чешуя... Ааааа! Всё не то.

Так, Бетти, соберись. Глаза. Просто глаза. Найди центр себя, обратись к нему за помощью, а затем...

Я открыла глаза. Но ничего ровным счётом не поменялось. Мегеровна всё также сверлила меня взглядом, а Осота сочувствующе посматривала из-за чёлки.

- Шик и блеск. - Мегеровна поморщилась. И почему-то накинулась на Осоту. - Ну хоть вы, уже раскрывшая себя, могли бы помочь подруге. Вы точно тренировались?

Мы повинно закивал головами. Тренировались, ещё как. Мне ведь эта епишкина суть нужна как воздух! Да я весь дом клетками заставила! В каждой комнате, то хомячок, то птичка, то кролик - всех по именам перечислять, окочуриться можно. Я едва аллергию не заработала ежедневно с ними сюсюкаясь. Уже не дом, а приют для бездомных, сколько одних только кошек бегает, кошмар.

"Чем больше вы контактирует с подобием вашей сути, тем легче и быстрее произойдёт первый оборот. Конечно, в первый раз полноценного проявления не получится. Но частичный, это тоже очень неплохо."

В учебнике-то всё просто, неплохо видите ли, частично! Да мне бы хотя бы ушко, или усик там. Хоть что-нибудь!

- Хорошо, - Мегеровна хлопнула по столу ладонями задев несколько тетрадей. - Сегодня медитируете, затем раскрываем источник. Беатрис, внимательно, повторяю, внимательно наблюдаете, что происходит с Осотой во время частичного проявления. Начинаем.

Мы послушно поднялись. Из неприметного шкафчика были вынуты две плоских подушки, водружены на столы и мы чинно придерживая платья, уселись прямо поверх. Только Осота ноги оставила висеть с края, а я решила снять туфли и сесть в позу лотоса. Говорят, для течения энергий помогает.

- Беатрис, расслабьтесь максимально, вам нужно покинуть тело, помните - в этом ваш шанс к проявлению. Осота, как только ваша подруга достигнет нужной стадии, немедленно закрепляйтесь.

Подруга кивнула и мы закрыли глаза. Мегеровна бдит, Осота ждёт, а я молюсь.

Честно, это просто помогает.

Тихий речитатив медленно успокаивает расшатанную нервную систему, тяжестью наливаются руки, плечи расслабляются и в голове просыпается лёгкая томность.

Голос Мегеровны звучит где-то очень, очень далеко:

- Осота, ловите, ловите тело. Беатрис, не улетаете далеко. Вам нужно в эфирном плане найти себя, вторую себя, понимаете? Ищите то, что кажется вам родным. Возможно это что-то очень крошечное и слабое, не расстраивайтесь, главное найдите его уже, в конце концов.

В голосе гувернантки прозвучала тоска и желание побиться головой о стену. Полгода как я вступила в возраст, а всё ещё моей сути нет ни на полволоска.

А мне очень, очень хочется стать совершеннолетней. Вот казус, по дате рождения, я давно самостоятельный человек способный и выйти замуж, и, самое главное, выехать за пределы страны. Но по факту - пока не проявлюсь, никакой свободы. Так и буду сидеть дома за вышиванием, и три раза в год ездить с маменькой на воды. Хорошо что хоть Осота со мной есть, иначе бы вообще...

- Беатрис, соберитесь!

Да, точно. Тело наливается тяжестью, а душа наоборот воспаряет...

Вокруг пустота. И темнота. Даже ощущений нет, и только одна тоненькая серебристая ниточка тянется сейчас от меня до самого моего тела.

"Бетти, слушай, ну Мегеровна сегодня прям лютует. Ты видела у неё на лице вот эту гримасу, и вопль ешё - в конце-то концов. Ха. Ей деньги платят вообще-то, нечего тут."

Да. Одним неловким моментом в том, что твоё тело временно занимает другой человек, - вы можете общаться. Мысленно.

Непонятно как это работает, но пока в теле Осоты её проявленная суть сидит, сама Осота перекочевала в меня, а я... Ну, болтаюсь где-то в эфире. Пытаюсь найти свою суть.

"Ты чего молчишь-то, расстроилась из-за неё? Да забей, рано или поздно..."

"Да мне не надо поздно! Мне надо, что бы уже следующей весной я была хотя бы немного свободна. Понимаешь?"

"Да-да, твою любимый Эскандер."

Я надулась, если это вообще возможно без тела.

"Он не мой, он общий. И его зовут Искандер. И!"

"Да, да... Слушай, не рвись ты так замуж, ну. Вдруг там будет зверь почище твоего отца? Запрёт тебя где-нибудь в башне, и будет ловить на тебя драконов. Или принцев."

Я зависла в пустоте и подобрала конечности, почему-то казалось, что свернуться калачиком будет правильнее. И меня тут же начало покачивать на невидимых волнах.

"Там Мегеровна ещё не кричит время?"

"Нет, давай дальше ищи. Ну или хотя бы сделай вид. Ты же хочешь к этому своему... Писателю."

"Хочу! Слушай, ну я же не дурочка. Я просто хочу его встретить, получить автограф, может быть - увидеть в живую. А может и нет. Он скрытен, нет даже ни единой фотографии. Но весной, в апреле следующего года он обязательно будет. Ему же вручают..."

"Не хочу прерывать, но пошевелись, а. Буквально. Она эфир сканирует."

Я тут же раскинула руки и ноги, как медуза, и сделала вид, что усердно ищу что-то во тьме.

"Ушла. Так если он тебе так важен, чего ты реально ничего не ищешь?"

"Да я тут все, как крот, перерыла ещё в первое занятие. И везде натыкаюсь на какие-то водоросли, ну, или шерсть. Я не знаю. Словно ползаю, как блоха, по чему-то очень, очень огромному. И оно не кончается! Может я блоха, а?"

Осота аж возмутилась, так заорала мне в ухо, что я на мгновение потерялась.

"Не мели ерунды! Ты самая лучшая, понятно тебе! И вообще... А ну как и правда муж попадётся, от слова муд... И вообще, а любовь?"

В её голосе почувствовалась что-то такое, что мне себя аж жалко стало.

"Ну какая... Любовь. Всё по расчёту. Слушай, я тут себя настраиваю, что мне подберут самого доброго и лояльного жениха в мире. А ты все мои замки рушишь. Мне ведь не надо много. Познакомимся, поженимся, не обязательно в таком порядке. Маменька не даст выбрать старика и урода, а папенька не позволит выбрать садиста или игрока. Будет какой-нибудь, ну, допустим Бернард. Хороший человек, не требующий много. Если он симпатичный, то детки получатся быстро, а там, после мальчика - порхай как птичка. Да и не обязательно детей делать в первый же год. Может он отучиться хочет, или ещё чего. Знаешь, я верю, что всегда можно договориться."

"Не пойму я вас богатеев никогда. У нас всё проще. Женимся не по долгу, а для семьи, любви и счастья."

Я лишь пожала плечами. Это её правда. А я привыкла к иному. Вот папенька и маменька, поженились сразу после проявления, их также подбирали родители с двух сторон. Поженились, прошло целых пять лет, прежде чем появилась я. А потом и братец мой, что б ему икалось.

Любят они друг друга? Не думаю. Уважают личные границы, да. Любят через детей, да. А чтобы любить прямо по-настоящему... Для этого другие люди есть.

Например, ни для кого не секрет, что маменька не просто так решила флористикой заняться, а только ради одного молодого и симпатичного преподавателя. А Зара, мама Осоты, папенька ведь её тоже не просто так в дом привёл. Нет, готовит она удивительно, но так и Сергий флорист хороший. Не для этого они в доме живут, ой, не для этого.

Нет в этом ничего плохого, лишь бы человека подобрали хорошего.

"Всё, Мегеровна зовёт."

Возвращение в тело вышло трудным и я лишь кивнула, пережидая тошноту. Епишкин мат, только бы не вырвало, мне Мегеровна не простит. Но наконец желудок улёгся и я смогла сконцентрироваться на гувернантке.

- Беатрис, сконцентрируйтесь. Видимо ничего у нас не получается. Что ж, Осота побудет сегодня снова пособием. Надеюсь, в последний раз.

Её суть раскрылась случайно полгода назад, и белочка как нельзя лучше подходит Осоте. Такая же рыженькая, активная с черными блестящими глазками-бусинками. Я бы тоже хотела, наверное, стать белочкой. Или нет, характер у меня не тот, слишком спокойная. Может ёжик? Серенький такой, славный, с черным носиком и усами во всю мордашку...

- Беатрис, вы где витаете? Приземляйтесь уже на грешную землю, пора заниматься. Осота, будьте добры.

Подруга кивнула и медленно стала проявляться. Настолько медленно, насколько это вообще возможно.

- Беатрис, внимательнее! Вот отходит её атма, разум - стремится вверх. Видно?

- Угу.

- Продолжим. Атма замерла, суть становится ярче. Искорка в районе ключиц, ярче, ярче, ага, всё верно. Беатрис не отвлекайтесь!

Я только кивнула вся сконцентрировавшись на той красоте, что разворачивалась перед глазами. Ничего общего с оборотнями, слава богам, мы не имеем. Их звери, чисто физические оболочки, к тому же они наследуются. Папа-волк и мама-волк нарожают кучу маленьких волчат. У нас же всё не так, энергетические структуры числом девять расходятся, как орбиты, от центра - сути, можно сказать души человека. Атма-разум при этом отходит на второй план, но в любой момент может вернутся и свернуть кольца обратно, скрывая проявленную суть.

Медленно, очень медленно атма зависла над головой Осоты, а из центра её тела стал разливаться яркий белый свет, постепенно заполняющий тело до конца и изменяющий его. Медленно втянулись руки и ноги, уменьшилась голова и тело, сзади отрос большой пушистый хвост, вытянулась мордочка, и последним штрихом поднялись торчком ушки. Красавица. От обычной белки в лесу не отличить.

- Беатрис, а теперь вы.

Я едва не застонала. Вообще, подобные попытки "насильно" пробудить спящую суть достаточно негуманны, считается, что до проявления человек попросту не сформирован окончательно, чтобы принять себя таким как есть. Но мне надо! Мне очень-очень надо!

Только я решительно расправила юбку и приготовилась разворачивать себя во что бы то ни стало, как в дверь осторожно постучали. После короткого окрика от Мегеровны в проём скользнул один из лакеев, Анре и скороговоркой оповестил, что моя дражайшая маман ожидает нас у себя в приемной. И тут же исчез.

Последовала пауза в которую мы трое пытались понять кого именно "нас" ждёт маменька. В итоге пошли втроём, сначала резко отрывисто встала Мегеровна, затем спрыгнули с парт мы с Осотой. Подруга легко и непринуждённо, а я кряхтя и пошатываясь. Сидеть в позе лотоса было плохой идеей.

И только по пути в приёмную (единственную действующую) маменьки я вдруг посмотрела на Осоту свежим взглядом и задумалась, а как так получается, что она всегда рядом со мной?

Вообще, в большинстве домов не считается зазорным иметь официальных любовников и любовниц, но только после появления на свет наследника, разумеется. Но вот детям таких "приближённых" чаще всего не везёт. Хорошо, если отправят на учебу в какое-нибудь заведение, после университета или академии весь мир открыт. Но бывает, что проблему ненужных отпрысков решают и куда более грубо.

Прямо скажу, что Осоте в этом повезло. Когда маменька была беременна мной, ей врачи сразу сказали нанять как можно больше кормилиц, на всякий случай, ведь ребенок ожидается крупный. И когда я появилась на свет было уже трое женщин готовых вскормить меня вместе со своими детьми. Вот только в этот сугубо интимный выбор вмешался папенька, откуда-то привёл статную ширококостную женщину с младенцем на руках. И выбор пал на неё.

Так, у меня появилась глуховатая на одно ухо Зара, и любимая подруга. Возможно даже сестра, кто знает? Главное, что на протяжении всей жизни она была рядом. И весь дом давно относится к ней, если не как к моей тени, то как к яркому солнышку. Даже маменька ей благоволит, а это чего-то да значит.

Резные тяжёлые двери отворились и лакей споро оповестил матушку о нашем прибытии. Всё как в лучших домах, выверенно, манерно и - скучно! От оскомины чуть не свело челюсть, но я улыбнулась матушке и поприветствовала её изящным поклоном. Сколько этот поклон из меня выбивал нанятый учитель!

- Беатрис, сегодня намечался вечером приём для друзей твоего отца... - она замолчала о чем-то словно задумавшись.

Я осторожно кивнула, подтверждая что в курсе. Вообще в таких случаях моя единственная функция была - сидеть в комнате и тихонько читать. Можно ещё вышивать, но главное не слоняться по дому. Нечего девице делать среди военных.

- Но тут Островский прислал весточку. Его сын сегодня из закрытой гимназии на каникулы едет, и как-то так всё удачно совпало... Дорогая, а не устроить ли нам смотрины? Конечно, это неожиданно, нужно подготовиться, а времени так мало...

Но я уже не слушала её невнятный лепет и кивала как безумная. Жених! Жених едет! Едет мой шанс на кусочек свободы!

- Конечно, матушка, я не против.

Мегеровна уже отошла что-то обговорить, а Осота пристроилась ко мне с едва слышным шёпотом.

- Да ты с ума сошла! Островский, да его сынок ещё тот проходимец. О нём такие слухи ходят, это же кошмар!

- Осота, но он в гимназии учится! Гимназии! А знаешь, где это? Да там же, на горячих водах Аратау. Следующей весной, если сговоримся, я смогу покинуть страну, смогу поехать туда, вроде как с женихом свидиться, а на самом деле загляну на вручение. Понимаешь?! Это точно судьба, ну, Искандер, жди меня!

Мегеровна подозрительно обернулась на мой горячечный шёпот, но ничего не сказала.

- Маменька, так может я пойду собираться, до приёма всего пять часов осталось.

Маменька посмотрела с сомнением на меня, перевела взгляд на Мегеровну и вкрадчиво ответила.

- Беатрис, ты знаешь, я тебя люблю.

Тут я напряглась.

- Но мы же хотим произвести на Людовига хорошее впечатление?

Я кивнула, а Осота хрюкнула себе под нос:

- Людовик, у нас так собаку зовут у соседки. Людовиг Островский, а что, звучит. Ох уж это нелепая мода на имена...

Я шикнула на неё, немало оскорбившись, меня-то тоже не Марфушечкой кличут!

- Осота, - девушка вскинулась, выпрямляясь и стирая улыбку. - Прошу... Помоги Беатрис с нарядом!

И такая мольба в её голосе прозвучала, что аж тошно стало. Видимо со мной и моим нарядом сегодня и вправду всё очень плохо.

Вообще, вот есть у кого-то талант, или даже просто увлечение, в общем что-то, в чем он хоть немножечко, но хорош. А есть что-то, в чём ты полный бездарь. Сколько не заколачивай гвозди, а пломбир доской не станет.

Я могу вышивать крестиком очень неплохие картины, подушки, даже скатерть и рушник. Неплохо умею петь, по крайней мере никто не морщится, играть на пианино и совсем чуть-чуть на скрипке. Даже полы мыть умею и картошку чистить! Но есть то, чему меня просто невозможно обучить, это чувство стиля и красоты.

Если иная девушка из целой гаммы цветов выберет для платья абсолютно нужный и верный оттенок коричневого, чтобы не выглядеть, как свинка в луже, то я как раз таки наоборот. Всегда выберу наиболее непривлекательный цвет платья, нанесу самый жуткий макияж, и в итоге буду похожа на мертвеца с ближайшего кладбища.

- Справимся.

Осота так уверенно кивнула, что я завистливо вздохнула. А вот у неё-то проблем с неудачным выбором гардероба и цвета помады никогда не было. Черные глаза, каштановые, глубокого цвета волосы, юная совсем немного массивная фигура - и все это великолепие в обрамлении самого лучшего платья. Для меня оно просто синее, не слишком короткое, не слишком открытое. Кто-то может заметил бы и изящные линии, и идеально подобранные туфельки, а я вижу просто платье. И подругу в платье. Тяжёлый вздох вырвался сам собою.

- Не бойся, очаруем мы твоего пёсика. Ой, в смысле Людовига.

- Вот бы у него характер был, как у пёсика. И зрение тоже. - Уныние из меня так и плескало.

- Почему это?

- У собак зрение двухцветное, даже если ошибусь с выбором платья и тоном помады - не заметит.

Осота фыркнула и спросив дозволения у матушки, потащила меня в комнаты.

- Точно, Бетти, я всё сказать пытаюсь! Ты представляешь, к нам мамин брат едет, ну, мой дядя получается. Да и как едет, сегодня с утра считай уже приехал.

Осота, не переставая болтать, вытолкнула меня в комнату и принялась открывать все шкафы, и искать там хоть что-то подходящее случаю. Я же стояла манекеном перед зеркалом в пол и корчила сама себе рожи.

- И что? Поздравить?

- Тьфу, главное-то не сказала! Он из заграницы едет, то там был, то тут, торговец, сама понимаешь.

Тут я напряглась. Осота знает, что единственное, где можно достать жутко дефицитные и жутко дорогие книги Искандера Выдрихлопского, так это у пришлых торговцев. Только они закупают их на родине писателя и развозят по всему миру.

- Ну не томи же!

- В общем, полгода назад написала ему я весточку, с одной просьбочкой...

Осота явно наслаждаясь ситуацией выплыла из-за шкафа и примерила на меня темно-синее платье в пол.

- Ну!? Клянусь, не договоришь, придушу этим же платьем!

- Зачем так нервничать? Ромка обещался прибыть примерно через... Да в принципе, прямо сейчас. Через заднюю дверь на кухню проскочил уже поди.

Я вскочила, как осой ужаленная, и кинулась к дверям. Осота только и закричала вслед:

- Там высокий такой, узнаешь, с усами! И быстро назад, а то не успеем!

С третьего этажа и до кухни было добираться быстро, я так утром скатилась. А вот со второго, где были все жилые комнаты, до кухни можно было добраться либо внутри дома, но в обход, либо, гораздо быстрее, выскочить с главного входа, обогнуть несколько тропинок и зайти с черного входа для слуг, прямо на складские помещения, а там и кухня близко.

Лестницы, коридоры казались ужасно долгими, практически бесконечными, а я сама себе - медленной, как улитка.

Но вот она, парадная, наконец, я выскочила на улицу, ничуть не замедляясь, ослеплённая ярким солнечным светом рванула по памяти и тут же чуть не врезалась в папеньку.

- Стой!

Я замерла мышкой, пытаясь проморгаться от назойливых мушек. Упс. Кажется папенька не в духе. Я тут же собралась, встала ровненько, оправила подол платья и опустила глаза вниз.

- Больно уж спешка твоя в глаза бросается. Куда?

Я задумалась на мгновение. Скажу про долгожданную новинку у любимого писателя - не поймёт. Скажу просто про дядю Осоты, тем более не поймёт, ещё и напридумывает чего. А лгать нельзя, папенька не зря хорошую должность занимает, в миг вычислит.

- На кухню. Маменька сказала, сегодня приём будет, вот, готовлюсь.

А руку сама за спину завела и в складках платья скрещённые пальцы спрятала. Чур меня.

- А, приём. Ну да. Островский... - папенька поморщился и сурово на меня посмотрел.

Ноги так и подкосились. Высокий, выше меня на голову, широкий настолько, что я никогда не могла его обнять и коснуться рукой руки, ни в детстве, ни сейчас. Борода ровненькая, а вот усы топорщатся, и сединой покрыты. Глаза черные, как у Осоты, не кстати вспомнилось.

- Ты это, дочка... - он ещё больше нахмурился, а у меня сердце в пятки прыгнуло, да там и застряло. - Иди, ладно. Готовься.

И тяжёлой поступью пошёл в дом. А я - скорей на кухню.

Вообще, папенькая добрый. Наверное. По крайней мере, ко мне он никогда особенно зло не относился. Но уж больно грозен, при каждой встрече щёки наливаются предательским румянцем, словно натворила чего, а сердце так и скачет в груди.

Складские помещения встретили кучей народа, но все как один расступались перед всклокоченной девицей несущейся во весь опор. Мной.

Дверь, дверь, коридор, дверь. И, наконец-то, кухня!

В центре, обвешанный странными железками на цепочках, в обычном черном костюме, с курткой обвязанной на поясе стоял дядя Осоты. Ну, торговца невозможно не узнать, вечно наряженные как чучело, а всем говорят, что это очень модно и в других странах особенно престижно.

- Зара, а это что за чудное виденье?

Я ещё и отдышаться не успела, как Роман, если правильно запомнила имя, уже скользнул ко мне с явным намерением познакомится.

- Рома, не рискуй, дочка хозяйская. Осота за ней приглядывает. А ну ка, не тронь девку говорю, олух поднебесный.

Парень, а оказалось, что он намного моложе Зары, только рассмеялся. И подмигнув мне склонился над увесистой холщовой сумкой.

- Кажется я знаю, для чего так спешила юная барышня. Уж точно не к старому прохиндею, - Роман хитро подмигнул мне и встал в полный рост. - Держи своё сокровище.

А это действительно было оно. Завёрнутый заботливо в ткань, с яркой по новой моде обложкой, металлическими уголками, резным по дереву переплётом... Подарочный вариант, последняя книга!

Писк вылетел из горла совсем уж несерьёзно и я окончательно потеряв разум от радости обняла книгу. Я думала заказать её через лакеев, уже готовилась ждать месяц, а то и все три, но Осота! Осота!

- Спасибо, огромное спасибо!

Я закружилась со всей силы обнимая ещё не прочитанный томик. Но вдруг остановилась.

- Сколько я должна?

Точно! Я же побежала из комнаты даже не захватив ни кошелька, ни чего-либо хоть сколько-нибудь ценного.

- А не, Осота уже всё оплатила, не переживай. Она сказала, что это подарок. Может к дню рождения, или вроде того.

Я кивнула, всё ещё немного ошалевше сжимая терпуо пахнущий подарок. Наконец, осторожно завернула его в ткань, ещё раз поблагодарила и медленно, едва уловимо пританцовывая, двинулась к себе.

Спешить не хотелось и я шла самым длинным маршрутом, практически через все коридоры и комнаты. То тут, то там, в нишах, на столиках, на постаментах, иногда просто на цепочке с потолка, попадались красивые клетки с птицами, грызунами, в тени стояли даже парочка застеклённых террариумов для рептилий. Вообще, я хотела ещё пауков, но маменька обещала объявить мне бойкот, если я, цитирую: «Буду так измываться над несчастной старухой.» И что, что старухой мою матушку назвал бы лишь самый злобный слепо-глухо-немой человек на свете.

К каждой клетке я подходила и шептала в удивлённо растопыренные ушки - счастлива. Я счастлива!

Первая книга его мне попалась абсолютно случайно пять лет назад, я тогда только-только перестала морщится при упоминании поцелуев и корчить гримасы на слове «любовь». В библиотеке у нас всегда был форменный беспорядок, и я неожиданно для себя решила прибраться, рассортировав книги, начала расставлять в одной мне известном порядке, как мой взгляд зацепился за обложку.

Яркая, это меня тогда удивило, ведь в основном у нас были книги в стандартно темном переплёте. Ну, изредка ещё тиснение и другие стариковские финтифлюшки.

На обложке были изображены мужчина и женщина, одетые прилично, но в их позах чувствовался какой-то надрыв, какая-то тайна, возможно даже трагедия... Неловко, боясь, что кто-то увидит, я раскрыла нетронутые страницы и прочла буквально две-три, как тут же закрыла книгу с бешено колотящимся сердцем. Роман! Для взрослых!

В смысле о любви, а не о пошлостях всяких. Тогда, для меня "взрослые" вещи были очень манящими, интригующими, и я утянула эту книгу себе в комнату.

Маменька часто заказывала романы тоннами, а потом читала от силы половину из них, и вот в этой половине и оказался тот первый томик Искандера.

Редко какой мужчина может так писать о любви, он словно заглядывает глубоко в душу каждой женщине, исследует потаённые уголки и пишет именно так и то, что хочется услышать. А лучше - пережить.

Его популярность стала настолько всеобъемлющей, что за его личностью стали охотится особенно ярые фанатки, но даже им не удалось узнать ни крупицы ценной информации. Издательство кивало на повереного, он открещивался как мог, и кивал на посыльного, тот на почту, а почта только руками разводила. Анонимное письмо, на имя адресата, с вручением.

Наверняка, конечно, были люди, знавшие Искандера лично, но им платили такие огромные деньги, что они и на смертной казни бы ни слова не выдали.

- Ооо... Ты чего это такая приплющенная?

Когда практически дошла до своей комнаты, я наткнулась на собственного брата с взъерошенным видом дежурившего у дверей. Но я была такая счастливая, что даже ругаться не стала за подглядывания, только взъерошила ему волосы, чмокнула в лобик и упорхнула к себе в комнату.

Мелкий хулиган, гроза всех незапертых дверей и диких кошек, замер истуканом не в силах поверить в сестринскую нежность и любовь. Но, наконец, отмер, вякнул что-то, покраснел и исчез.

- Осота!

Я замолчала силясь взглядом передать все обуревающие меня чувства.

- Да-да, я молодец. А теперь, будь добра отложи книгу и давай приступим к процедурам.

Я неверяще на неё посмотрела. Отложить? Это сокровище? Да я её из рук выпустить боюсь, а тут - отложи. Я ведь ещё ни странички не прочитала!

- Бетти, ну не шмыгай ты носом. Ты помнишь ради чего вообще собираешься? Ау, ты своего этого, пёсика, охмурять собираешься? Чтобы в апреле ехать к нему, то есть не к нему, а к писателю, но сути это не меняет.

Я вздохнула и с печалью отложила непрочитанных томик.

- Да, ты права. Давай приступать.

Нещадно она натирала мою кожу каким-то ядрёным составом, дёргала волосы, силясь то ли расчесать, то ли оставить лысой, запихивала меня то в корсет, то откидывала его в сторону, ссылаясь на непостоянство моды, крутила во все стороны. Вообще, казалось, что она просто издевается, особенно на этапе окраски. В смысле, нанесения макияжа. И если помаду я кое-как вытерпела, слои разных кремов и субстанций тоже, то когда она красила ресницы просто расплакалась.

- Терпи, почти закончила. Вспоминай Искандера своего, или Людвига там.

- Лучше Искандера, он приятнее.

Осота, матерясь как её мама, пыталась в этот момент застегнуть на моей спине платье.

- Фух. Справилась, и кто только придумал на вечернем платье столько крючков!?

Я промолчала, хотя ответ буквально вертелся на языке.

- А разница то в чём, между твоим писателем и собакой? И того, и другого ты ни разу в жизни не видела. Но Эспандер хотя бы по слухам приятный. Не может же такое количество романов написать отъявленный негодяй? А вот псина мне не нравится. Людвиг, в смысле. Тьфу, Людовиг. О нём говорят, что он ужасно грубый, любит шутить, и часто совершенно отвратительно.

Я задумалась. А вдруг Осота права? Мало ли, каким он будет... Но тут перед глазами встала афиша церемонии награждения. Нет. Я просто обязана там быть! А значит, ухаживаниям говорим да. В конце концов, умные люди ведь всегда могут договориться, правда ведь?

Глава 2

За стеной, достаточно тонкой, чтобы слышать звяканье приборов и топот слуг, гудели голоса. Много голосов.

Я поёжилась словно от холода, а в животе неприятно всё заворочалось. Сделала шаг назад, не то чтобы я трусиха, но...

- Беатрис, будьте добры оставаться на месте.

Мегеровна прищурилась. И я скоренько выпрямила спину и подняла подбородок. Помни чего хочешь, Бетти, помни.

Шёл уже второй десяток минут. Хотелось вернуться в комнаты, и немного в туалет. А ещё было безмерно, просто бесконечно скучно.

Собрания папенька проводит достаточно редко. Хотя в высшем свете считается модным быть постоянно в центре внимания, как говорят - в фокусе, в нашем же доме подобного не приветствуют. Точнее, маменька-то, может и в гости с визитами ездила бы, и к себе певцов приглашала, театры устраивала. Да только папенька уж больно суров. Не любит он подобных развлечений. А вот званые ужины, где собираются все его друзья, одобряет. И просто собрания, тоже жалует.

Именно такое, чисто мужское сборище сегодня и должно было быть. В такие вчера весь дом словно замирает, слуги едва ли не по полу стелются, чтобы не заметили, маменька к соседке с визитом отправляется, а я... Сижу в комнате, и стараюсь, чтобы про меня не вспоминали.

Смешки, выпивка, некоторая вольность не по уставу, - скука. Иногда папенька пытается завернуть дело в нужные ему разговоры, но не всегда это ему удаётся. А как напьются вин своих, так цепляется начинают. То к слугам, чтобы потешку рассказали или анекдот какой, а если обо мне вспомнят, ууу... Вызовут, заставят на пианино играть, светские беседы держать. А я что? Когда рядом сидит Мегеровна, приходится давить из себя приятные слова, а оскал заменять улыбкой.

За стеной шум начал спадать на нет, а это значит, что скоро закончится перемена основных блюд, мужчины перейдут во вторую гостиную и будут травить байки, и курить вонючие папиросы. И вот тогда-то дамы могут присоединиться к господам.

Мегеровна аж подобралась, всем своим видом демонстрируя, что скоро и наш выход.

Я поморщилась - ну вот какие откровенные разговоры с эдаким присмотром?! Да-да, девушке без компаньонки нельзя появляться на люди, фу. А мне ведь именно откровенный разговор и нужен. Ну вот как я добьюсь от него согласия на мою авантюрку, если у нас с первой же встречи не сложится приятельских отношений? А так, сначала встреча, потом письма, слова теплые, уговоры... Может и сложится.

Я ведь честно говорю чего хочу. Замуж. Но сначала повидать одного затворника. А потом - буду лучшей женой. И деток рожу, и готовить буду, если захочет, и убирать, и за слугами смотреть, и бюджет вести, и даже вышивать умею!

Вот только...

Руки сами собой погладили ткань платья. Красивая, темно-синяя, и с вышивкой. Не я вышивала, конечно, но очень красиво.

Под недовольным взглядом гувернантки прошла к скромному закутку, где стояла огромная кадка с цветком, диванчик и, самое главное, настенное зеркало. В нём отражалась... Ну, я конечно.

В синем платье, немного поблёскивающем на свету. С закрученными в причёску волосами. Причём, я бы не смогла подобное повторить, даже не смотря на то, что видела весь процесс от начала и до конца. Волосы, платье, туфли, краска на лице, всё это - дело рук Осоты. А под этим я. Обычная, скучноватая я.

Захотелось поморщится и закрыть глаза. Что же творю-то, а. Зачем мне сдался этот Людовиг? Маменька мне кучу женихов найдет, и смотрины устроит самые шикарные, дай только повод.

Вот только... Все они захотят жениться. Прям сразу и по-настоящему. А мне не надо по-настоящему. Мне нужна отсрочка, на год. Может больше. И жених младше меня на пару лет - то, что надо. Пока он отучиться, я уже и съездить успею, и автограф взять, и вернуться. Всё успею.

Наверное...

В груди снова заворочалось ледяным ужасом, но Мегеровна перебила зарождающуюся панику своим коронным:

- Беатрис! Попрошу вас подойти ближе, кажется ужин заканчивается.

Как назло именно сегодня со всеми одеваниями и раздеваниями я не успела ничего съесть, и теперь кроме как чувства страха, в животе не было совершенно ничего. Только бы не заурчал во время разговора...

- Беатрис!

Я вздрогнула и оказалась рядом с гувернанткой прежде, чем сама осознала это.

Двери резные, деревянные, красивые... Папа резчика приглашал из соседнего герцогства, так тот долго выкобенивался, ехать не хотел.

За дверьми уже слышатся спокойные голоса, умиротворённые разговоры. Мимо нас по коридору тенями скользит прислуга, между собой перемигиваясь, смеясь над этикетом. Как же - стоят две клуши, не смеют войти к мужчинам, пока их не позовут. Смешно.

Чем тише становилось в комнате, тем выше поднималась холодная волна страха во мне. Ну вот куда я лезу!? Никогда ничего за себя не решала, так и нечего начинать! Папенька и маменька подобрали бы мне отличного супруга, а тут - планы строю, стратегии какие-то. Нет, надо... Надо обратно, назад, в комнату!

Именно в этот момент дверь распахнулась, а Мегеровна, словно чуя мою панику, с поистине царским хладнокровием схватила меня за руку и ввела внутрь.

После сумрачного коридора ярко освещённая комната слепила глаза золотой отделкой и дорогими шелковыми шторами. Вышивка на них была скорее женской, но это правильно и логично, учитывая, что всем этим великолепием занималась маменька. Обычно мужчины собираются в "мужских" комнатах, и отделка там куда скромнее. Но не сегодня.

Едва мы вошли, кто-то из гостей сразу же повернулся и двинулся встречать, кто-то удостоил только кивком. Маменька, которая присоединилась к сборищу согласно этикету, раньше чем мы, но позже того, как гости поели - экстренно засемафорила мне веером с другого конца комнаты.

Итак, что я помню из книг? Смотрины - вещь сложная. Девице следует быть кроткой, тихой, не поднимать взгляда и всячески показывать себя с лучшей стороны. Для юноши дело обстоит в другом, нужно быть галантным, голову держать высоко, желательно ухаживать за дамой. Но не всегда обязательно. Достаточно просто ей показать, что ты серьёзен и богат. Больше от мужчины не требуется.

Взгляд вниз, мило краснеем, улыбаемся. Всё просто. Но буквально через две минуты, как решила быть идеалом, не смогла удержаться и начала рассматривать всё вокруг. И гостей, многих из которых знаю, но только лишь мельком и в некотором подпитии обыкновенно. Дам практически нет, служанки и маменька не в счёт, а я так вообще "случайно" забрела. Угу, совершенно случайно.

Мегеровна статно, но достаточно медленно, чтобы это не сочли спешкой, приближалась к маменьке, дабы выразить почтение и завязать светскую беседу.

А я, чем ближе мы подходили, тем больше и больше успокаивалась. Маменька стоит, улыбается, папенька где-то в отдалении, в кресле сидит, но и он в нашу сторону поглядывает. В обиду не даст. А рядом с маменькой стоит огромный мужчина с бородой-лопатой, и хрупкий мальчик лет тринадцати.

Стоп. Хрупкий мальчик...

Черт, черт, черт.

Гимназия. Да он же ребенок!

Ну конечно, да почему я вообще решила, что он в старших классах!? Мне же никто даже и словом не обмолвился о его возрасте, гимназия и есть гимназия, нет, чтобы сразу уточнить.

Так, Бетти, не паникуем, не... Ешкины кочерыжки! Он - совсем, по-настоящему, маленький ребенок. Как это вообще можно игнорировать?!

С более-менее взрослым юношей я бы может договорилась, может как-то что-то объяснила, но он же вот совсем мальчишка. Как мне с ним договариваться, как мне ему объяснять хоть что-то?

Весь план полетел к чертям просто из-за того, что он слишком юн, чем мне бы хотелось. Но с другой стороны, мне ведь и нужен был гимназист? Да, конечно, но не настолько же!

Захотелось расплакаться и обратно в комнату, к вышивке. Какая же я дура.

- Александр Островский, позвольте я познакомлю вас с моей дочерью - Беатрис. Умна, мила, заботлива, - матушка засмеялась своей оценке, и, прищурившись, доверительно заключила, - а главное, не болтлива!

Островский засмеялся в ответ, а я получила возможность рассмотреть и мужчину, и топтавшегося рядом юношу повнимательней. Кажется, они меня тоже разглядывали, но разве смотрины в этом и не заключаются?

В целом, если судить по внешности - опрятные, достаточно плотные, чтобы их не назвали тощими, но и не настолько, чтобы быть толстыми, возможно несколько надменны. По крайней мере мальчик выглядит именно таким. Глаза отводит, нос морщит, ноженькой постукивает - это что же я ему такого уже сделала? Когда успела в суп плюнуть?

- Вижу, вы мадам тоже оказались в западне моды на необычные имена? - матушка слегка покраснела и опустила глаза. - Людовиг.

И Островский хлопнул в ладоши, словно давая команду собаке. Я едва не хрюкнула, вспомнив Осоту, но вовремя сдержалась. Надо налаживать контакт, иначе меня не поймёт уже матушка. Вон как глазами стреляет, мол типа уводи сыночка Островского, очаровывай.

А как я его очаровывать буду?! Он же совсем дитя!

- Прошу вас, мисс.

Людовиг так протянул несчастное "с", что змеи по всей округе просто обязаны принять его как собрата.

- Благодарю.

И на этом мы застопорились. Я не понимала чего он просит, а он явно не желал ничего предлагать. Как стоял истуканом, так и стоит. Ну точно жеребец не выезженный. Папенька таких покупал, конюхам порезвиться, так иногда мужики и в лечебницу попадали. Больно норов крут у копытных.

Мальчишка на самом то деле даже симпатичный. Округлое лицо, нос с конопушками, и рыжевато-коричневые вихры, пока что его не красят, но чистые, удивительной синевы глаза, стать, которая есть у его отца, со временем проявится и в мальчишеском теле. Года эдак через три, когда он вытянется, заматереет, вот тогда от невест не будет продыху. А сейчас - ну ребенок же. Губки поджал, смотрит на меня хмуро, едва ли язык не показывает.

- Правильно ли я понимаю, господин Островский, что вся эта ситуация вам ни в коем разе не приятна? - Людовик поморщился и опустил глаза. Этикет не позволяет ему прямо и честно сказать всё что думает. Я же улыбнулась.

- Я не собираюсь делать ничего, что могло бы вас... Эм. Насторожить. Мы просто знакомимся! Один вечер, ничего не обещающий разговор, и мы отправимся по своим делам. Каждый в свою сторону.

Иногда лучший выход из неприятной ситуации это не светский этикет, как утверждала учительница, а всего лишь искренность. Лукавить, хитрить, эти науки даются не каждому, и я, увы, так и не смогла их освоить. Слишком прямолинейна.

Если посмотреть вокруг, то в этой ярко освещённой зале собрались военные разных областей, некоторые деятели науки, парочка дворян, но с большими деньгами, и все они общаясь, - увертываются, лгут, хитрят. Делают все, чтобы разговор потек туда, куда им надо. Ничего нельзя пускать на самотёк, так звучит их девиз. Маменька очаровывает отца Людовига, тот прищурился, но видно, что льстивые разговоры здорово ему нравятся, уже практически поплыл и даже ручку маменьке целует, хотя та и смеётся, отмахивается веером. Кроме нас троих, присоединились ещё дамы, но откуда они взялись не совсем понятно. Возможно маменька послала, чтобы отвлечь внимание, а может жены приехали забрать мужей, заодно дочерей показать на выдане. Вдруг кто клюнет?

Едва ли мальчик успокоился от моих слов, но по крайней мере позволил себе расслабиться, даже заговорил в ответ. Рассказал про учебу в гимназии, успеваемость по предметам, а от моего интереса к кораблестроению, его глаза загорелись и он начал оживлённо описывать какие модели кораблей он уже построил, а какие собирается. И только-только у нас начал вырисовываться хоть какой-то контакт, как сзади раздался достаточно приятный мужской голос.

- Дядя, что-то ты совсем забросил наш разговор, случилось что-то более интересное, чем приезд дорогого племянника?

Людовиг, какое же глупое имя, совершенно ему не подходит, повернулся и глаза его, только что горевшие огнём, резко потускнели. Маменька же моя, наоборот, заинтересованно стрельнула глазками и прикрылась веером. Девичьи уловки, не смотря на возраст, слишком уж прикипели к её сути.

- Богдан! Ты уж прости старика, отвлёкся. Знакомся, Елизавета Романовна, жена Ермолова, хозяйкой вечера будет. Это дочь её, Беатрис.

Я бы сказала, что у племянника Островского приятная внешность и голос, и даже фигура, которая часто бывает оплывшей от сидячей работы и большого количества пирушек, была на зависть всем. Вот только, насмешка читающаяся в глазах, улыбка, от которой кулаки сжимаются сами собой, брови, выражающие сомнение в умственных способностях окружающих, всё это совершенно его не красит. Даже наоборот, хочется отойти подальше и не иметь с ним никаких дел.

- Приятно познакомится, я рад побывать в вашем доме. Приехал, знаете ли, навестить дядюшку, решил развеяться от столичной тоски.

Матушка подобралась как гончая и приготовилась расточать патоку. После того как вышла замуж, она переехала так далеко от города, и теперь привычных развлечений так мало, что маменька хватается за любую возможность узнать что-то о своем прошлом круге общения. Возможно, это зависть, а возможно некоторая ностальгия.

- Благодарю что посетили наш дом, у нас знаете ли редко бывают столь дальние гости. Муж мой всё чаще в гарнизоне пропадает, ему не до столичных новшеств. А вы юны, расскажите же, что новенького в достославном городе?

- О, нет-нет, я не в центре светской жизни, уж простите меня. Сюда вырвался из-под гнёта преподавателей в университете, всего на две недели, не больше. Да и то, в поисках темы для научной работы.

Глаза Богдана Островского засветились жаждой знаний, возможно даже слишком сильной, на грани безумия. Невольно поёжилась. В зале пахло духами маменьки, мужским парфюмом, ещё немного смазкой для ружий и большим количеством людей. Но от этого Богдана шёл настолько сильный запах мяты, что он перебивал абсолютно всё. Редко когда мужчина будет использовать эфирное масло вместо духов, разве только чтобы перекрыть какой-то другой, куда более неприятный аромат. В горле запершило и тут же заболела голова.

Магия вещь в нашем мире не редкая. Большая часть населения открывает в себе способности после проявления зверя, но магии в таких людях не очень много, хватает на некоторые бытовые вещи, артефакты, и защититься от грабителей в переулке. О каких-то сражениях, сильных заклинаниях, и всяком таком могут мечтать лишь единицы.

Те самые единицы, что получают свой дар до пробуждения зверя. Самые сильные, уникальные маги. Их сила настолько велика, что они носят специальные ограничители, чтобы не разрушить целый город одним заклинанием. Но с такой силой они часто повреждаются рассудком, и чем раньше они её откроют, чем раньше осознают свой потенциал, тем выше вероятность того, что их разум просто не выдержит.

Вот только... О таких магах ходят только слухи. На самом деле никто даже не видел ребенка или подростка с неограниченной силой. Даже о семьях таких людей нет ни слова, только слухи. И это странно, невозможно же заткнуть рты абсолютно всем?

При этом никто никогда не знает, насколько силен другой маг, подобная информация есть только у учебных заведений и самого мага. Для других - стражайший секрет.

- Если хотите, могу развлечь вас разговором о той работе, над которой мы с профессором трудились несколько месяцев. Но мне кажется, это несколько скучная тема для дам высшего общества.

Юный жених уже отошёл, воспользовавшись случаем, а я стояла и наблюдала за напыщенным щёголем из университета. Вот вроде бы нет в нем ничего такого, но как же раздражает.

Вдруг лоск светской беседы с него слетел как дым, и он уставился на меня с неоднозначной улыбкой. Как-то внутри аж всё подобралось. Не к добру.

- Беатриче... Беатрис Островская. - Я поморщилась, маменька не знала куда фантазию девать, когда нарекала меня, что ли. - А не та ли вы Беатрис, что к своему совершеннолетию так и не проявила своего зверя?

Я посмурнела. Вот же гад, невоспитанный. Неприлично такие темы поднимать!

- Господин Кожухов только о вас и говорит, причем в самом благодушном ключе. Ему было бы очень любопытно изучить ваш случай, всё-таки это его профиль, а редкость...

Маменька вклинилась, поспешно заверив, что обязательно воспользуется советом и посетит профессора.

- Как знаете, он великолепный специалист. Один из методов практикуемых им считают классикой, и используют по всей стране. Однако, иногда его называют несколько жестоким. Хотя лично я считаю, что главное действенность. Кстати... - уже далеко не такой симпатичный как казалось раньше, племянник Островского заулыбался. - Посватана ли уже Беатриче?

Маменька скрылась за распахнутым веером обдумывая ответ, а я... Я впала в ступор. Не может быть. Не может такого быть!

- Я, вероятно, дам время обдумать решение, однако должен напомнить, что я сам не долго буду холостым, уже в следующем полугодии хотелось бы сыграть свадьбу, а там и уехать неплохо бы. Закончится обучение, и в верности короне я должен буду отработать некоторое время на границе. Знаете, эти тихие городки... Выезжать мы вряд ли будем, больше сидеть в городе за крепкими стенами...

Он всё продолжал что-то говорить, а я даже пошевелиться не могла от ужаса, это он мне замужнюю жизнь так расписывает?! А сам смотрит и смотрит, так проникновенно, выжидающе, непонятно только чего ему надо, какой он реакции ждёт. Радости что ли?!

Не дождавшись совершенно ничего кроме ступора и ошалелого взгляда, он резко приблизился и продолжил ешё быстрее, не давая и секунды задуматься:

- Никуда не выезжать, сидеть дома днём и ночью, и только и делать, что рожать детей. Не страшно ли вам?

- Да как-то... Не особо.

Маменька резким движением сложила веер и гость тут же поднял руки в защитном жесте.

- Не сработало, сдаюсь. Но вообще, если отбросить в сторону глупые шутки, я не против взять вас в жены, вы были бы достойной партией. Но думаю о подобном будут договариваться наши родители. Прошу вас простите мне мою выходку, просто есть теория, причем имеющая солидный охват среди учёных умов, что не проявленные легче переходят в своего зверя на волне сильных эмоций. Радость и счастье, конечно, редкие случаи, так как сложно достичь высокой планки. А вот страх, гнев, возмущение... Именно их я и пытался у вас вызвать. За что искренне прошу прощения.

Я фыркнула, мысленно послав его куда подальше с такими проверками. Да наверняка он из одарованных магией, только такие психи могут пытаться вызвать зверя в чужом человеке, к тому же искусственно.

- Подобные шутки не доведут до добра. Вам бы стоило знать, что в первое проявление и зверь, и человек не осознают друг-друга, и очень часто проявленный впервые, может напасть на окружающих. Хорошо что я женщина, тихая достойная особа, от меня сложно ждать агрессивного поведения. Но если бы здесь был кто-то иной? А если бы пострадали люди?

Я уже не сдерживаясь кричала на глупца, когда он вдруг засмеялся.

- Простите, простите! Я понял, понял. Но согласитесь с мужчиной таких бы проблем не было. А вы... Все же девушка, юная и хрупкая, а маленьких агрессивных белочек я не боюсь.

Маменька зашипела, но опять не успела и слова вставить. Вообще, не смотря на всю свою университетскую учёность, он действительно пренеприятный тип. А казался вполне приличным!

- Вообще, мой первый опус отчасти даже верен. Ну, женщины ведь действительно несколько более ограничены, чем мужчины, не правда ли? - Не смотря на то, что маменька уже покрылась пунцовыми пятнами от гнева, этот негодяй всё продолжал и продолжал оскорблять род женский, и смотрел отчего-то, снова, только на меня. - Даже чтение, о, это великое занятие, вы извратили до неузнаваемости. Взять хотя бы эти ваши дворцовые романчики, эти легкомысленные книжонки в тонком переплёте.

Маменька уже шипела, едва сдерживаясь, чтобы не подозвать кого-то из мужчин и не выволочь наглеца прочь. Но как назло, Островский старший со своим малолетним сыном уже отошли, папенька отвлекся на карты и выпивку, а остальные, кто был на вечере, словно специально не обращали внимания на происходящий ужас. Как можно хозяйку дома так прилюдно оскорблять? Возмущение слабенько плескалось где-то в груди, но я все ждала когда же он закончит разглагольствования, чтобы ответить ему тем же.

- О, а вы в курсе, что сейчас модно? Искандер Выдрихлопский.

Сердце ёкнуло и на секунду перестало бежать.

- Что?

Заметив мой шепот-шелест молодой человек с ещё большим энтузиазмом начал наседать.

- И кто только придумал ему такой глупый псевдоним? И книжонки эти, ни грамма таланта, а ведь покупают. Но наверняка покупают только ограниченные, глупые особы. А он сам? Ну разве достойно мужчины писать для маленьких барышень без грамма...

На этом моё терпение, которого и так было недостаточно много, кончилось. Я выпрямилась во весь рост и злобно зашипела, в такт своим словам наступая на обидчика.

- Да как такой агрессивный, зажатый в своей раковине мужлан может говорить что-то в его сторону! Если мужчина чувствует, это не значит, что он перестает быть мужчиной. А таким как вы, вообще надо читать его книги как молитву, чтобы хотя бы немного быть похожими на обычных людей.

Меня можно оскорблять, можно тыкать правдой в глаза, можно даже пугать будущими ужасами, но его, моего Искандера, я не позволю трогать никому и никогда!

Пока я лавируя словами в стремлении посильнее уколоть обидчика наступала на безумного Богдана, то не замечала как его лицо меняется с несколько испуганного на радостное и даже ликующее. Свет вокруг становился для меня всё ярче и ярче, из тепло-оранжевого отраженного от стен в ярко-белый. Он, идущий непонятно откуда, и несмотря на это очень яркий, слепил глаза, но мне было совершенно все равно.

Я всё продолжала и продолжала говорить, возможно даже кричать. А мужчина, этот напыщенный маг, недостойный проходимец улыбался так ликующе, так гадко, что я знала, нутром чуяла - он смеётся над Искандером! Моим Искандером!

Вспышка.

Как и когда я умудрилась вылететь из своего тела, не знаю, просто внезапно оказалась снаружи, а вокруг - пустота. И больше нет ничего. Только голоса слышатся, голоса которые кричат в панике.

И я мчусь вниз, по этой маленькой тонкой ниточке света, что соединяет меня и мою физическую оболочку. Но вернувшись, я уже застаю совсем не себя.

Тонкий луч гибкого света не может лгать, он крепит меня и моё тело, но сейчас... Сейчас там что-то совершенно иное.

Разъярённое. Свирепое. Громадное.

Выше мужчин в два, а то и в три раза, стоящий на задних лапах так уверенно, словно человек. С когтями оставляющими глубокие царапины в паркете, лобастой башкой от которой по всей спине идут мощные шипы, клыками с которых течет слюна. Таких зверей никогда не видели в наших лесах, и даже имени ему я не знаю.

Паника среди людей понятна и обоснована, проявленные не контролируют себя чаще всего, и тогда... Я вздрогнула. Тогда их приходится... Скручивать.

Вызывается специальная команда из Пустыши, и они справляются с любым агрессивным зверем. Но до этого, он может напасть даже на собственных родителей.

В этот же момент, едва мысль проскочила в сознании, заверещала моя матушка. Папенька загородил её собой и в ужасе смотрел на... Меня?

Погоди-ка. Да что же я так туплю-то, этот зверь и есть я. Громадная, разъярённая я, которая не смотря ни на что, пытается добраться до безумного мага, посмевшего оскорблять Искандера.

Всклокоченный Богдан уже далеко не так уверенный в себе, с ужасом извиняющийся, пытается спрятаться под столами, стульями, даже некоторыми мужчинами, но мой зверь неустанно гоняется за ним, отшвыривая со своего пути любое препятствие.

Мамочки... Я не хочу к пустынникам! Пока они приедут, я... Мой зверь уже всех прибьёт! Почему он вообще такой огромный, почему не хомячок или зайка?!

- Стой, стой, зараза, пусти его, он жить хочет! Я тоже жить хочу, отдай мне моё тело.

Эфирным существом не весящим буквально ничего, я кинулась вслед за убегающим чудовищем. Толком даже не зная что надо делать, но уверенная, что хотя бы что-то просто необходимо. Меня учили разворачивать суть, а не сворачивать её. Почему никто не сказал, как взять под контроль сбежавшего зверя? Неужели в мою способность обернуться настолько никто не верил, что даже не потрудился объяснить как вернуть всё обратно?!

Непонятно почему, но махина, с лёгкостью растаптывающая бравых мужчин, откровенно не хотела возвращать мне контроль, и теперь неслась подальше от меня. Даже на непутёвого женишка плюнула, вон его зад торчит из-за перевёрнутого стола. Надо будет согласиться на помолвку, всё-таки, запуганный жених в хозяйстве сгодится, а ещё отомстить надо. Нечего над моими вкусами потешаться.

И всё это конечно весело, но зверь от меня всё-таки улизнул. Разбил окно и вылетел во двор, а там, во тьме кустов, несмотря на размеры только его и видели. Прошуршали листья, отстучали ветви и наступила тишина.

Пришлось плюнуть на поиски и вернуться к родителям и гостям. Эфирным телом не особенно удобно быть, приходится очень крепко держаться за мысль находится именно тут, иначе чуть что потеряешь контроль, и опять вышвыривает в верхние слои эфирного плана. А мне помощь нужна, я вернуться хочу!

Маменька пьёт капли и плачет, горько, навзрыд. Папенька стоит рядом, но с такой прямой спиной и грустным взглядом, что я себя уже заочно похоронила. Богдана из-под стола видимо так и не вытащили, вон его ноги торчат. Все гости потрёпанны, изрядно напуганы, и только маленький Людовиг улыбается до ушей и кажется с нетерпением ждёт момента, когда сможет снова увидеть столь огромную суть. Кажется, он уже мечтает стать таким же как... Я.

Если бы эфирные тела умели плакать, слезы бы уже полились по моим щекам. Я не хочу так, хочу спокойную, маленькую, тихую суть, а не вот это, заставляющую маменьку плакать. Уродина, кошмар с шипамм, ну куда я теперь в таком виде...

Кажется я всё-таки заревела. Но мои завывания перебила Мегеровна.

- Цыц. Не ты первая не смогла совладать со своей сутью. Как твоя гувернантка и наставница, я просто обязана вернуть тебе контроль над своим телом. Не оглядывайся на родителей, они сейчас будут только мешать. Ты же не хочешь получить заклятьем в лоб или кочергой промеж глаз?

Только успокоившись я снова завыла. А Мегеровна поморщилась. Наверняка заклятье какое-то использует, раз меня слышит, и даже видит. А значит и шанс есть.

Не мудрствуя лукаво, прямо в вечернем платье госпожа Мегеровна вышла через разбитое моим зверем окно. Ловким слитным движением, ни разу не показав ничего сверх дозволенного, она выпрыгнула в кустарник. И даже веточка не шелохнулась. Опять заклинания, или она просто мисс Совершенство?

Эфирной тенью я следовала вслед за наставницей и молилась всем мне известным покровителям, чтобы у нас получилось вернуть мне моё тело.

Осложняется все тем, что суть это по факту сгусток энергии, иногда довольно крупный сгусток как у меня. Чистые эмоции.

Суть очень сложно контролировать оттого, что она простейшая энергия. Все ваши желания, ваши стремления, любовь, ненависть, забота. То как относитесь к людям, какие мечты хотите исполнить, все это - суть. Она и есть вы, но без налёта разума. Отсоединение эмоций от тела, возможность их контролировать считается совершеннолетием, но на самом деле это только начало пути, к концу которого нужно полностью взять себя под контроль. Этот, конечный этап, считается зрелостью. Моментом когда человек больше не подвластен своим эмоциям. Он - совершенен.

Но поступки зверя в момент первого отсоединения... Неизвестны никому. Захочет ли убить кого-то, танцевать и петь, сбежать из дому... Черт!

- Мистрис! Мой зверь, он наверняка побежал к западным воротам.

- Ты чувствуешь его?

- Я... Н-нет. Мне просто кажется... Я подумала...

За кустами послышался грохот множества тяжёлых ног, крики и лязг экипировки. Папенька послал за моим зверем своих ребят! Его сейчас скрутят, а потом заставят меня вернуться в тело при всех!

- Мамочка...

- Цыть. Сосредоточится. Ты единственная, кто наверняка знает, где он находится. Да, гигантский, да, страшный, да, отвратительный. Но это ты, Беатрис, глупо отказываться от того, что ты так долго искала. Замри и прислушайся, куда ведёт тебя нить?

Точно! Я зажмурилась и руками вцепилась в светящийся поводок, с закрытыми глазами, буквально пролетая насквозь препятствия, рывок за рывком приблизилась к ощетинившемуся зверю. Едва я замерла подле него, из кустов, явно матерясь на древне-архейском вылезла Мегеровна. С ветками в волосах, в разорванном платье, она выглядела ещё более грозной чем обычно. И куда менее мисс Совершенство.

Зверь попытался ощетиниться, заревел, встал на дыбы и я смогла разглядеть его смешное светло-серое пузико, округлые ушки, и черный влажный нос. А на попе куцый, круглый хвостик, едва ли прикрытый стоящими торчком шипами. Чудовище заорало, кинулось вперёд, в попытке то ли сожрать нас, то ли убежать мимо. Но Мегеровна, разозлённая пробежкой по кустам, за мгновение обернулась частично и так рявкнула, что чудовище тут же село и прижало ушки. И хвост спрятало. От греха.

Мегеровна в обороте страшна... Огромные ядовитые клыки, чешуйчатое тело, мгновенная реакция. Очень большая и ядовитая змея. С такой связываться даже чудовищу опасно.

Мегеровна вернула себе человеческий облик, обвела зверя строгим взглядом и поманила меня.

- А теперь вспоминаем азы, дорогая Беатрис. Суть есть эмоции, чем больше вы их испытываете, особенно разнородных, тем неадекватнее поведение зверя. Что сейчас произошло, объясняю. Вы захотели отомстить, зверь погнался за несчастным глупцом. Вы испугались, зверь помчался в лес, прятаться. Вы опечалились, зверь спрятался. Затем вы снова испугались, и он накинулся на меня. Спешу прояснить один момент, неужели я вызываю в вас такой страх?

Мегеровна сложила руки на подранном изрядно платье и приподняла бровь. Отвечать правдой не хотелось ни на грош и я поспешила приблизиться к зверю.

- Папенька вот-вот настигнет нас. Не хочу, чтобы моему зверю шкуру попортили.

Круглые ушки встали торчком, а тело, гигантское, между прочим, попыталось спрятаться под нижними ветками сирени.

- Да-да, хватит с вас учёбы. Успокойтесь, полюбите зверя, и постарайтесь слиться с ним в единое целое. Обычно где-то через минут пять-десять человек начинает испытывать к своему зверю нежность, иногда даже любовь. И это не должно стать проблемой.

Сомневаясь, я все же подошла к зверю и попыталась почувствовать что-то кроме ужаса и некоторого восхищения. Зверь остался на месте. Мегеровна сказала что-то в поддержку, и поторопила, намекнув, что отцовы воспитанники уже точат ножи.

Так, милое, любимое... Кошмарище! Зверь поник к самой земле. Одни уши торчат, и шипы! Огромные толстые шипы, способные пронзить меня насквозь! Ууу. Ну почему не кролик. Или хотя бы собачка...

Так. Надо найти что-то милое. Зацепиться за него. Что милое, что милое... Пузико милое. И нос. А ещё ушки, и хвостик, очень симпатичные...

На этом мой разум втянуло в зверя, как мыльную воду в губку, и свет померк.

Глава 3

За окном голосистая собака возмущённо лает на кого-то из слуг, скрипят телеги, ругаются мужики. Золотистое марево заката наполняет всю комнату каким-то невероятным умиротворённым ощущением покоя. Качается полуоторванная люстра, освобожденный из неё магический шарик в панике пытается вылететь в потолок, то, что некогда было кроватью разломано до неузнаваемости, и только яркое постельное бельё сиротливо торчит из обломков.

- Бетти, ну Бетти... Ну впусти же!

- Я не хочу никого видеть.

Слова даются с трудом, слёзы наворачиваются на глаза, а голос, то и дело, пытается перейти в нечленораздельный рык.

- Что, даже меня?

Осота и возмущена, и обижена, а ещё, очень и очень встревожена. Она боится. Не меня, а за меня и это греет изнутри, заставляет уткнуться в колени и свернуться калачиком.

- Не сейчас.

Она понимает, уходит. И чуткие округлые ушки прекрасно слышат как удаляются её шаги, лёгкие и невесомые, словно белочка прошуршала в кроне дерева.

Слёзы наворачиваются с новой силой и я трачу некоторое время, чтобы просто порыдать. Искренне, так по-девичьи, но спустя пару минут становится действительно легче.

Когти снова становятся руками, даже ноги обращаются обратно в человеческие стопы. Только нос всё ещё торчит огромным лаптем на симпатичном лице.

С того момента как Мегеровна привела меня в чувство и мы пробрались через сад ко мне в комнату, я не видела больше никого. Даже папенька и маменька, единожды рискнувшие обратится ко мне то ли с обвинениями, то ли с расспросами, тут же ушли. Я тогда так переволновалась, что снесла дверь. Точнее не я, а оно, то самое, что внутри меня. Этот нервный морально неустойчивый зверь, совершенно меня не слушающийся, напугал не только слуг, но и родителей. Папенька попытался рыкнуть, приструнить, но получил пятерней под зад и больше не пытался давить авторитетом.

Мегеровна оказалась единственной, кого это чудовище слушается. А ты попробуй не послушаться дочь василиска. Вмиг камнем станешь. Это даже чудовища понимают.

Рыдания опять прорвались наружу, а с ними и агрессивная махина. Привычно я вылетела из своего тела, и увидела как оно трансформируется в огромную меховую задницу. Двери и окна после первого раза заменили на толстые металлические, к тому же усиленные магией, так что я просто зависла под потолком и наблюдала как моя суть мечется, ревёт, и крушит всё вокруг.

Ненавижу.

Так не должно быть, это - не я. Я не... Не агрессивная! Как бы меня порой не описывали, но это последнее, что могли бы обо мне сказать. Я и мухи не обидела, так епишкин хвост, почему - это?!

Уже даже не пытаясь помешать или как-то контролировать монстра, я зависла в позе эмбриона и расслабилась. Я не хочу ничего решать, не хочу. Я даже к Искандеру уже не хочу. Ничего не хочу, только верните мне меня. Не хочу быть этим уродом, лучше вообще без сути, чем вот так.

Сквозь плотно зажмуренные глаза и зажатые уши раздался горестный вой, и моя суть всё-таки выбила окно. И снова оказалась в саду.

Удивительно, но сколько бы раз монстр не убегал, он ни разу ни на кого не напал. Если не считать того случая на балу, конечно.

Через окно было прекрасно видно как меховая туша несётся в сторону забора отделяющего наш сад от городских улиц, и с его пути разбегаются в разные стороны садовники, служки, посыльные, горничные с бельём, и даже собаки повизгивая уносятся вдаль.

Удивительно, едва обернувшись я сразу же чувствовала себя хоть немного, но лучше. Словно моя суть забирала на себя некоторую часть эмоций. Но не всё, далеко не всё.

Опять захотелось выть.

В двери заскрежетал ключ, послышался шорох платья Мегеровны.

- Беатрис, с вами желает говорить ваш батюшка. Но для начала...

Она застыла, очевидно разглядев убранство комнаты. Веер в её руках сложился с красноречивым хлопком.

- Беатрис, я не стану применять те же заклинания, как на балу, чтобы разглядеть и услышать вас. Чтобы вам было известно, это был исключительный повод их использования, они очень энергоёмки. И на этом я надеюсь, что вы сейчас как истинная дочь госпожи соблаговолите вернуться в своё тело. Немедленно!

Хандру и плаксивое настроение вымело последним словом как приказом, или даже заклятьем, и я вылетела на поиски своей сути. Обнаружилась та в зарослях малинника истошно ревущей. Глаза огромные и черные, кажутся печальными, нос мокрый то ли от слёз, то ли от слюней, лапы в кучку, сидит на попе, морду к низу опустила и... Ревёт. По чудовищенски, конечно. Но ревёт.

Аж сердце закололо.

- Ну всё, всё, давай это... Обратно.

Ушки вон миленькие, и глазки. На спину лучше не глядеть, а вот на хвостик можно. Спустя пару минут обнаружила себя в кустах малины, в слегка подранном платье, и тут же искололась колючками. Вот же ж.

Пробираться пришлось с боем, ибо вредная ягода категорически не желала меня выпускать из своих объятий. А на обратном пути, пришлось ловить недовольные взгляды слуг, и истерический лай собак. Чуят большого зверя, подойти не смеют, а вот облаять могут.

- Беатрис, в каком вы виде!

Веер хлопнул так, что я поёжилась. Странно, что её смущает моё платье, но не моя спальня. Кажется, до гардероба чудовище не добралось, можно будет переодеться, а вот на чём спать ночью, это вопрос.

- Беатрис. Ваш отец желает вас видеть, но судя по вашему поведению... - я неловко шмыгнула носом, даже не пытаясь казаться именитой дамой. - Так вот, возможно вам будет лучше, если мы посетим знахарку?

- Бабушка Ари приехала?

- Да, видимо вы не против. Что ж, тогда прошу вас сменить наряд и проследовать к ней.

Едва дверь за наставницей закрылась я вихрем кинулась к гардеробу. Подозрение подтвердилось, до платьев суть добраться не успела, а значит перед знахаркой я появлюсь в приличном виде.

Хотя в первый раз она видела меня вообще в ужасном состоянии. Тогда старый пёс, живший у кованых ворот в саду, впервые сорвался с цепи, и по несчастливой случайности решил, что я его обед. Семилетняя девочка в куче ткани, по недоразумению названное тогдашней модой платьем для прогулок, попросту не успела забраться на дерево, или как-то иначе убежать. Пёс вцепился.

На самом деле, дальнейшее я практически не помню, детская память очень гибкая, плохое запоминается слабо. Помню только как он рычал, как было больно, и слюни его стекали вперемешку с моей кровью. А потом холод, слабость и тьма.

Не все раны можно закрыть магией. Наши целители пытались меня лечить, но иногда, если организм уже не хочет жить, никакая магия, никакие заклинания просто не в силах это изменить. Тогда папеньке и попалась бабушка Ари. Знахарка с рыжим хвостом и неугомонным нравом.

Она выходила меня, заботилась долгие полгода, а когда поняла, что её помощь больше не требуется, ушла. Но в моей памяти она осталась навсегда. Рыжая, лихая, задорная. Она заряжала своей неуёмной энергией, словно полноводная река крохотный ручей.

Спустя пару лет она появилась снова. По какой-то чепухе. И снова ушла. И снова вернулась. И так нескончаемо. Вообще, бабуля Ари терпеть не может оставаться на одном месте долго. Иногда кажется, что у неё и дома то своего нет, словно она вечность бродит по миру, спасая за неприлично большие деньги.

Только, когда же она их тратит? И на что? Неведомо.

Привычной кометой я пронеслась по коридорам дома, и спустилась в самый низ. Холодный и сырой подвал. Отчего-то бабушке Ари всегда нравилось именно это место, хотя травам оно наверняка вредит, не любят они влажность.

Пауль встретил меня меланхоличным кивком и молчаливым жестом, подтверждающим, что бабушка уже ждёт меня. Никогда-то она не была против гостей. Особенно меня.

- О-ба-ба-ба! Да что же тебя так запустили-то, Трушенька моя!

Я поморщилась на неприятное сокращение, но привычно окунулась в теплые объятья пахнущие терпким медом. Именно здесь, в кольце полных рук, застряв между цветастых юбок, чувствуя всем телом гулкое сердцебиение, я наконец-то смогла немного расслабиться. Хотя бы чуть-чуть, но меня отпустило постоянное напряжение, постоянный контроль за собой, сутью.

- Бабуль, как мне вернуть всё назад? Я даже согласна быть уродом без оборота, это все равно лучше, чем непонятный монстр. С когтями, зубами, клыками.

Мой обиженный бубнеж утонул в цветастых складках, но бабуля, как и всегда, смогла разобрать каждое слово. Отстранила, провела к уже накрытому Паулем столу и серьёзно заговорила:

- Моя вина, долго меня не было рядом, не успела предупредить, объяснить. А Егоровна, да что с неё возьмёшь? Змеюка, она и в Панезии змеюка. Ни чутья, ни... Да ничего.

Зря ты малышка своего зверя отвергаешь, он оттого у тебя такой и бешеный, что чувствует - не любишь ты его. Не веришь ему, не договариваешься. Вот скажи. Имя, имя то у него есть? Или неё, что правильнее?

Я насупилась, и в отражении натёртого до блеска чайника мои глаза тут же стали большими, коричневыми и словно пустыми. Очень печальными, но пустыми.

- Нет у неё имени. Бабуля, ну бабуленька, я ведь другого хотела! Весь дом клетками уставлен, кошечки, собачки, хомячки. Мне даже суриката из пустыни умудрились охотники притащить, ручную обезьянку приносили погладить. Она у меня яблоко спёрла и за палец укусила, но да и ладно. Понимаешь? Я ведь... Я же... - Рыдания с новой силой накатили на меня. - Я же не такааая!

Бабуля Ари смиренно распахнула объятья и я уткнулась в них завывая не хуже баньши. Пауль молчаливой тенью сновал то туда, то сюда, звякал посудой, шуршал пакетиками, стучал пестиком, и, наконец, выдал стакан с мутноватой жидкостью.

- Пей, золотко, пей.

Захлебываясь, всхлипывая я послушно начала пить горький напиток, а бабуля неспеша читать лекцию.

- Суть это не совсем ты. Это лишь отражение твоих эмоций, порывов, это все лишнее, что нужно отсечь. Чем старше становишься, чем лучше контролируешь себя, тем проще становится управлять зверем. Так вам говорят, верно? Нужно закрыть все эмоции на замок, запереть, захватить контроль.

Я кивнула, и зубы клацнули о стакан.

- Не верно. Не все эмоции можно и нужно блокировать. Чем больше их запираешь, тем сильнее давление, напряжение. И как только оно превысит предел - бац! Потеря контроля. Именно поэтому так важны медитации. Егоровна тебе о них говорила?

- Да... Но мы больше тренировались выходить из тела, чем контролировать подсознание.

- У вас бы и не вышло. Медитации нужны не для этого, ох, что же тебе так мало рассказали-то... Пойми. Отражение сути во внешнем мире зависит от того, как хорошо ты принимаешь саму себя. Ты имя зверю дала? Поинтересовалась - может она хочет чего? А?

Тон бабуленьки стал суровым, и она пребольно ткнула меня пальцем между бровей.

- Ты это разум. Ты это логика, знания, понимание окружающего мира. А зверь это интуиция, сны, магия в конце концов. Вы не можете друг без друга. Никак. Контролировать ты его не сможешь, чем больше будешь пытаться, тем больше он будет сопротивляться. И вся твоя жизнь превратится в борьбу у тебя в голове. Счастливой так ты точно не станешь.

- А что же он огромный то такой? - плакать уже не хотелось, но и давать имя тоже нет. Вообще, я бы хотела поменьше контактировать со второй своей половиной. Но чует моё сердце права бабуленька. Не дело это.

- А это сложный вопрос. Никто не знает, каким образом душа человека находит себе оболочку. Ты можешь никогда не видеть ни лягушки, ни жабки, а воплотиться именно в неё. Понимаешь? Никто не знает для чего и как. И назад вернуть не выйдет, придется учиться жить в мире с самой собой. Принять себя.

Бабуля порывисто обняла меня, и затихла. Только хвост её мелькал где-то справа, выдавая её разгоряченные чувства.

Я молчала. Обдумывала. И попутно вспоминала что бабуля Ари ведь оборотень. Чистокровный. И даже подданная не нашего государства. Колесит из одного места, в другое. И никто ей слова не скажет, потому что появляется она всегда там, где необходимо, и равно настолько сколько необходимо.

Я потёрлась о её слегка мохнатенькое человеческое ухо носом и шепотом попросила:

- Останься со мной. Хотя бы на пару дней.

- Неделя, - бабуленька покачала головой. - Не больше.

- Хотя бы столько.

Снова помолчали. Я чувствовала в себе перемены, как-то мысль, что больше ничего не исправить из уст знахарки прозвучала даже успокоительно. Словно она разрешила давний спор, такое облегчение наступило. Больше некуда метаться, всё, ничего не исправить.

А значит надо задуматься. Как-то же это чудовище называется.

- Бабуль, а что я такое?

- Прости, золотко, я только слышала что подобные тебе обитают в орочьих пустошах. Это ведь только название - Пустошь, а на самом деле там и леса, и горы, и реки. Пустошь от слова - пусто, не селится там никто, только орки. Кому бы хотелось с ними воевать, раз они к магии не чувствительны. Нет у них магии, так и на них она не действует. Аномальная зона.

Я кивнула и попыталась обратится к своей сути. То самое, огромное и волосяное, по которому я ползала как блоха, оказалось меховым боком. А где-то там нос холодный, и шипы острые, и когти, а хвостик мааахонький.

И это огромное, когтисто-клыкастое, было... Опечалено. Оно тихонько сопело, не подавая вида, что вообще существует. Пыталось спрятать морду под лапы, и сжаться в комок необъятных размеров. Оно чувствовало, что нелюбимо, и попросту уже даже не пыталось заслужить эту любовь. Оно... Нет. Она. Я. Часть меня по крайне мере.

- Шати. Пусть будет Шати.

Резко, словно струна лопнула, на меня нахлынул покой, и умиротворение. Бабуленька заулыбалась. Я улыбнулась тоже, но грустно. Взяла в руки чашку чая, хлебнула, зажевала зефиркой.

- Бабуль, я ведь понимаю. Правда понимаю. Не быть мне уже женой, возможно, и матерью не быть, и в Империю эту, Илларию, мне тоже не попасть. Государю неважно, мужчина ты или женщина, если твоя суть сильна, и магией ты не обделён, то обязан служить в королевских полках. Папенька то ведь из простых был, а как совершеннолетие наступило с проявленой сутью сразу в Академию поступил. А после и в гвардейский полк. Дальше больше... Бабуленька, я ведь не дурочка, знаю зачем папенька зовёт. За каждого сильного проявленного большие деньги дают. Гораздо больше, чем если бы меня замуж выдали.

Зефирки как-то быстро кончились, как и чай, а бабуленька так ничего и не сказала.

- Пойду я, папенька очень уж долго ждать не любит.

- Ты вот что, после разговора, сразу ко мне. Думать будем. А может и обойдётся всё.

Я грустно улыбнулась. Была бы я слабенькой мышкой, обошлось бы. Вышла бы замуж и в ус бы не дула, даже если бы это был противный племянник Островского. Уж я бы его завернула в бараний рог. Мигом бы свои шуточки бросил.

А теперь... Да что теперь. Не отпустит государь, мигом под крыло возьмёт. Чего добру пропадать. Остаётся только и надеяться, что магии во мне мало окажется. Обычно то оно как бывает, если магия не прорвалась до совершеннолетия, то ты уже молодец. Значит сможешь её контролировать, и вряд ли сойдешь с ума. А вот после имеются различия. Вот, например, у Осоты магии немного, хватает на использование артефактов и мелких заклятий для завивки или просушки волос.

Но есть и другие уровни, всего их пять. Причём первый делится сразу на два. А вот последующие идут как обычно. У Осоты уровень второй. Слабенько, но магия есть. Первый с первой половиной, означает что в целом магия в тебе есть, но вот развить ты её не можешь. Будешь чувствовать, как холод или покалывание на коже, а вот воспользоваться - неа. Первый уровень со второй половиной же, наоборот, даёт надежду что так или иначе, постоянными тренировками, упорными занятиями можно выйти на второй, и даже третий уровни.

Первые три - с ним чаще всего обнаруживаются маги. И чем больше они вкладывают сил и труда, тем выше становится их уровень. Но опять же, это как мышцы. Кто-то рождается изначально слишком худым, чтобы можно было накачать хоть какие-то рельефы. А кто-то рождается с уже большой массой, из которой очень легко получается вылепить образцового боевика.

Так и с магией. У кого-то уровень и за пятый довольно быстро проскочить может. А у кого-то и на втором едва теплиться будет.

Вся моя надежда, что я достаточно слаба, чтобы была бесполезной. Иначе...

- Пойду я.

Я быстро простилась с оборотницей и медленным шагом двинулась по коридорам на третий этаж, в кабинет отца. Удивительно, совсем недавно в наказание за совсем не мою провинность я драила в нём пол и мечтала попасть в соседнюю Империю, на вручение Золотого Пера, высшей награды для писателя. А теперь иду туда как на казнь.

Интересно, дадут мне хотя бы несколько дней собраться? Или может месяц... А может экстренно замуж, а? Да, так было бы лучше. Не хочу я ни с кем воевать, я вообще крови боюсь. И образование у меня, положенное девице уже есть. Девичьи курсы окончила с отличием, и даже нанятые преподаватели были довольны моими успехами.

Внезапно в ногу ткнулось что-то очень большое и теплое. Резко запахло псиной. Поскуливая, Боярыня ткнулась ещё и в руку лобастой башкой, выпрашивая ласку. Я послушно зачухала её за ушком, а после и вообще, поправ все нормы приличия, опустилась на колени и обняла собаку за шею.

- Не хочу идти к папеньке на поклон. Слышишь. Не хочу. А может - убежать, а? Обернуться диким зверем и в лес. - Собака мудро не перебивала, только сопела смешно и пускала слюни на ковер. - Нет. Не выйдет. Меня тут же поймают, ведь за воротами вовсе не лес, а город. А даже если и лес, то что я там буду делать? Что буду есть? Я даже зайца догнать не смогу.

Мы вздохнули синхронно, и я отпустила так вовремя попавшуюся Боярку. Надо будет попросить маменьку оставить всех моих маленьких помощников. Все они старались найти мне самый безопасный, милый и маленький облик. Не их вина, что ничего не вышло.

Лестница кончилась слишком быстро, а двери, тяжёлые деревянные, нависали надо мной непоколебимой громадой. Даже собственный стук прозвучал максимально неуверенно.

- Входи.

Папенька за столом, в руках бумаги, рядом стоит печать, зажженная свеча и немного сургуча раскидано по столешнице. Кажется, он отправляет письма.

- Доброе утро, папенька.

- Да, утро...

Он хмуро на меня уставился. А я опустила глаза вниз и стала ждать. Чего? Не знаю. Но первой заводить разговор, или тем паче, сразу оправдываться не хотелось совершенно. Хотелось спать. На большее сил уже совершенно не было, все они вышли из меня со слезами. И теперь хотелось просто плыть по течению, слабо представляя что ждёт меня там, дальше.

Кажется, бабулины настойки на меня подействовали совершенно не так, как должны были. Очень уж сильная реакция.

- Беатрис.

Он замолчал.

Секунда, вторая, четырнадцатая... Я, наконец, подняла голову посмотреть на отца и поняла, что он не просто так молчит. Кажется он попросту не может подобрать слов. Рот открывает как рыба, рукой взмахивает будто хочет что-то сказать, но резко передумывает в последний момент и закрывает рот. Кажется, даже слышно лязганье зубов.

- Беатрис.

И снова молчит. Мне это уже слегка начало надоедать и я решила помочь ему:

- Островский жалуется, папенька?

Он отмер. Свёл брови в кучку, губы поджал.

- Забудь о нём. Недостойный человек.

Захотелось уточнить, кто из троих - недостойный, но я благоразумно не стала.

Снова молчание. Папенька смотрит на меня глазами побитого пса. И я вспоминаю, что в детстве он тоже смотрел на меня так. Когда хотел защитить, не пускал в лес, хотя я напрашивалась на охоту, отправлял со мной в экипаж охранников, даже при поездке в город. Мой неразговорчивый, довольно грубый папенька.

Вспомнила, что я ведь о нём ничего не знаю. Знаю что он военный, генерал, может быть, приближенный к короне. Много где был, много что видел. Постоянно тусуется со своими собратьями по оружию. Изучает карты, шлёт письма, много говорит с незнакомцами. Но кто он? Что он делает?

Вся эта... Политика. Она недостойна мозгов женщины, так говорили учителя, что в классах, что дома. Все они пытались оградить меня от понимания ситуации в мире. Да и я не рвалась, зачем? Мне хватало моих книг, переписок с подругами, и редких выходов в свет. А теперь...

- Король приглашает тебя на обучение. Отказаться не выйдет.

Говорит, а сам смотрит - заплачу или нет. Вижу, что он напуган, растерян, впервые не знает как мне помочь, ведь спорить с властью... Не резон.

На глаза наворачиваются слёзы. Снова.

- Это только на год! Он сослался на то, что ты зверем своим управлять не умеешь, и под его личным патронажем там берутся тебя обучить. Беатрис, всего год. Не пять, не девять лет как обычно. Всего лишь год. Пойми...

Папенька вскочил, кинулся ко мне, но обнять не решился, замер, только кулаки сжимает. Шагнула, сама обняла его и тихо зашмыгала носом.

- Ты даже не заметишь. Просто учись, дочка. Поглядывая вокруг. Вдруг да окажется рядом тот, за кого выйти пожелаешь? Парни там сильные, красивые... Ну, дочка, ну.

Столько бережных, ласковых слов я от него не слышала практически с самого детства. Едва подросла из штанишек и рогаток, как мы отдалились друг от друга. Больше не было костров, разговоров и смеха. Теперь только платья, учителя и дежурные фразы про учебу.

Я напоследок шмыгнула носом, потёрлась о папенькин камзол, оцарапалась о какую-то металлическую бляшку и тихо икнув, улыбнулась.

- Парни, парни это хорошо, папенька. Может и правда, все к лучшему?

Он немного расслабился, осознав что женская истерика, с которой он так боялся связываться, отошла.

- Приказ короля оспорить я не имею возможности, что правда то правда. Но ты ведь умная, очень умная. Что стоит сделать так, чтобы это сыграло тебе на руку? В общем...

- Я поняла, папенька. Просто продержаться.

Слёзы начали неприятно подсыхать и я быстро стёрла остатки платочком. Ох, теперь кроме некрасивого платья будет ещё и некрасивое лицо.

От папеньки я выходила в гораздо более радостном настроении, чем заходила. Не счастье до небес, естественно, но некоторое воодушевление присутствовало. Отрадно знать, что за спиной у тебя человек который любит и поддерживает.

А вообще, для меня понятно зачем королю такой странный указ - всего на год. Действительно, за год может случиться что угодно, и может уходить не захочется вовсе.

Дверь в комнаты знахарки были приоткрыты и в щель долетали возмущённые вопли моей бабули и рыжей подруги.

- Сиди уж, герой! Дядюшка, что называется, а ума в тебе ни на грош, балбесина. У! Так бы и дала в лоб, да жалко.

- А мне вот нисколечко не жалко, я и дам, и в лоб и не только. Ещё бы и выдрать тебя хорошенько, чтоб неповадно было! Иш, чего думал, чужой женкины покои шастать. Да и правильно тебе досталось, мой муженёк от тебя вообще мокрого места бы не оставил.

Послышался довольный смех, и я, наконец, приблизилась достаточно, чтобы увидеть всю сцену целиком. Бабуля с Паулем метались по комнате доставая порошки, травы, свечи коптящие немилосердно. Осота же сидела рядом со своим дядей, тем торговцем, что привёз моё сокровище, и то отвешивала ему лёгкий подзатыльник, то просто распекала на чем свет стоит.

- Бетти! Наконец-то я тебя поймала!

Осота порывисто вскочила и кинулась мне на шею, обниматься. Теплая и тяжёлая, и от этого родного ощущения мне отчего-то стало сразу же стыдно. Как же я тебя брошу...

- Ну что? Едешь?

Бабуля оттеснила Осоту, и хвост её под традиционными юбками заметался усиленней. Я кивнула грустно, и улыбнулась.

- Отправлюсь искать мужа. Совсем как бравые героини приключенческих романов.

Ушки старой лисицы забавно растопорщились и при этом прижались к волосам в тревоге. Забавная бабуля, в цветастых юбках, ругательствах на старом наречии оборотней и постоянный окрики на несчастного Пауля - такой я её знаю, мне кажется всю жизнь. Именно она заботилась обо мне в детстве, именно её я ждала как никого. А любой её приезд был сосредоточием счастья для меня маленькой.

Среди своих сородичей она уникальна, и даже не тем, что стала знахаркой, именно это-то не слишком удивительно. Оборотни имеют часто очень чуткий нюх, что помогает им различать травы даже в засушенном виде. А большое любопытство лис и некоторая усидчивость помогают им составлять различные схемы лечения, повторять старые, и создавать новые лекарства. Лисы для этого подходят больше других оборотней, они менее агрессивны чем волчьи, и более спокойны чем зайцы, белки и остальные местные жители. К тому же, лисы одиночки, даже обзаведясь семьёй не прекращают активной жизни.

Нет, моя бабуля Ари уникальна тем, что вырвалась из общины оборотней и путешествовала по всему миру. Побывала и в Илларии, куда я так стремлюсь, и на юге в Пустошах, где главенствует сила и практически нет магии. На западе в морях, малых островах и неизведанных краях, откуда она привезла молчаливого Пауля. И несмотря на то, что он не похож на смуглых жителей островов, всë-таки чувствуется, что он чуждый нам, северянам.

Вокруг нашего королевства расположены на востоке оборотни, на западе Иллария, а между ними земли разных мелких графств, которые по каким-то причинам сумели отпочковаться от Илларии, или нас, Земельвейда.

- Бетти, ну, Бетти! - я очнулась от раздумий, только, когда Осота уже трясла меня как куклу схватив за платье. - Слышишь? Я говорю, это точно? Последнее решение-препоследнее? Твой отец, конечно строг, но ведь не до такой степени, чтобы тебя отправить на другой континент только из-за того, что твоя суть несколько нестандартна!

- Это не он, Осота, это король. Понимаешь, там... Пришёл приказ, и в общем... - не смотря на все мои старания, губы снова начали дрожать, а слезы предательски накатывать на глаза.

- О-ба-ба-ба! Ну ка, не троньте мою девочку. Ну отправится на учение, ну и что же, я вообще считаю, что восемнадцать лет это слишком мало для полноценного брака. А так, ну подучится пару лет, ну, может мозгов поднакопится. А потом найдёт себе жениха и вообще заживёт счастливо. Ясно?

Я кивнула, и поспешно стёрла слёзы с лица.

- Так-то! Ну, а теперь ты любезный.

Только тут я вспомнила, что пока я лила слёзы и вообще была тряпкой, всё это наблюдали не только Осота, бабуля и Пауль, но ещё и Роман, если я правильно помню имя того торговца, что отдал мне книгу. Стало немного неловко и я поспешно отодвинулась, едва ли не спрятавшись за оборотницу.

- Всю спину изодрал, ну, охальник. Что, весело было удирать по критичной кладке от разъярённого супруга? Ну, сымай рубаху, нечего гнуться.

Едва понадобилась её профессиональная помощь, как бабуля тут же сменила поведение. Рыжим пятном ярких красок запрыгала она буквально по всему помещению, и едва поспевающий следом Пауль, то и дело удостаивался окрика.

- Пауль, Пауль, дай мне...

Сумрачный слуга уже всыпает в приготовленную миску сухой порошок.

- Ага, да. Теперь вот так и вот так. А ну! Пауль, да где же ты ходишь! Мне...

И не успела она договорить, как он уже начал замешивать какую-то странную массу в миске. Дерево глухо постукивало по столу, а сильные руки с закатанными по локти рукавами знай себе месили травы словно тесто.

Затем ловкими пальчиками бабуля расскатала травяную колбаску, обрезала на четырнадцать частей и скатала те в шарики, один тут же сунула пациенту, а остальные выложила сушиться.

- Жевать, тщательно и долго. Пока само не кончится. И не морщись тут! Неча по девкам шляться, тогда и гадость жевать не придется.

Роман кривившись зажевал, и, стремясь поскорее соскочить с нелюбимой темы, тут же спросил куда это меня отправляет родитель. Как бы Осота не злилась на дядю, но всё же не утерпела и выложила как на духу, эмоционально размахивая руками и порой даже топая ногами.

- Ооу, тогда понятно, что это так резко все по углам шкериться начали. И почему так резко муж вернуться решил...

- Ах ты!

Осота выдала дядюшке звонкую затрещину и завязалась лёгкая перепалка. Я же задумчиво огляделась. Подвал. Без окон и вокруг только большие, под самый потолок шкафчики. С ящиками по правую сторону, с полками по левую, но есть ещё смешанные варианты. И везде - колбы, горелки, корни, ягоды, кастрюли и другая утварь, странные измерительные приборы, и конечно же - травы-травы-травы.

По левую сторону от входа дверь в комнату, где содержат пациентов, если есть какие-то сложные случаи. А по правую личные покои Ари и Пауля. Там ещё несколько комнат, но чаще всего они используются просто как склад для особенно больших ингредиентов.

Бабуля до того, как лечить меня странствовала по свету и нигде не задерживалась дольше необходимого. Часто, даже не возвращалась потом ни разу. И всегда просила очень большие суммы денег, неприлично большие, как сказал бы кто-то. Но она умеет такое, за что платят иногда даже людьми.

Папенька мог заплатить любую сумму, но сама бабуля попросила не денег. Она попросила убежище. Место, которое станет ей домом, когда этого требует душа. И он выполнил её просьбу.

- Академия, говоришь... Ну и странное место.

Я встрепенулась и осторожно уточнила:

- Осота сказала, что она находится на другом континенте. Неужели настолько далеко? Не хотелось бы ехать туда перекладными и по морю несколько недель.

- Насчёт транспорта не бойся, это нам, торговцам, туда попасть сложновато, а вам студентам прямой путь есть. Кратчайший.

- Это что же, портал? Так ведь это деньжищи-то какие! - Осота забавно округлила глаза, и дядя не удержавшись, щёлкнул её по носу.

- Король приказал, он и платит. А вообще, действительно странное место. Там раньше, лет эдак триста или четыреста назад, благодатные территории были. На них одновременно наткнулись Илларцы, оборотни и мы, душевники, - естественно, началась война.

- Ничего естественного не вижу, война это глупость. - Я поморщилась, только представив сколько же жизней она оборвала.

Осота тоже поморщилась и тут же возмущённо вскочила.

- И не называй нас так. Наше королевство теперь - Земельвейд. Куда более благозвучное название, чем Душевство, как раньше. Вечно казалось, что мы кого-то душим.

- Тю, дурашка, переименовали королевство только пять лет назад, никто ещё не привык. Потому и зовут по-старинке - душевники. От слова - душа, глупое ты дитя. Мы ведь в свою душу буквально обращаемся. Так, я вообще не о том, будешь перебивать и твоя подруга поедет не зная куда, ясно?

Я торопливо закивала, вцепившись в Осоту, которая чуть снова не начала что-то доказывать торговцу.

Бабуля Ари тем временем подкралась к нему со спины, задрала рубаху и согнув его так, что головой он опёрся в свои же колени, начала густо мазать спину каким-то составом. Приличной девице бы стоило покраснеть и отвернуться, но я только нетерпеливо воззрилась на молодого мужчину. Пусть уже скажет что знает!

- И так они воевали, то друг с другом, то с местным населением - они ведь тоже свои территории хотят, что всю землю магией и перепахали. А пока воевали, за заклятьями никто не следил, некогда было, вот сильных волн и накопилось. Бурлило, бурлило, и, наконец, не выдержало. Бабахнуло там, да так, что теперь на большей части континента непроходимые леса и болота с непонятной живностью. Причем, магией все так перековеркано, что ни одно среднее заклятье тамошних зверушек не берёт. Зато магических артефактов из них можно наделать столько, сколько душе угодно. Причём, сильных, разных. Академию там поставили, чтобы учить магов убивать местных мутантов, да и объявили что это нейтральные территории. Можно было бы конечно забыть и вообще туда не соваться. Но, зверушки те, действительно хорошо ценятся на рынке, и магов учить где-то надо. Желательно там, где никакая политическая сторона не сможет претендовать на магов в целом. Ну, это в общем.

В сами здания то меня не пускали никогда, нет во мне столько потенциала. А вот в городе торговал, и не в одном. Там ведь какая штука. Ближе всего к границам с болотом - самые крупные города, там больше всего магов и ингредиентов, амулетов, артефактов и всего ценного. Затем в центре сама Академия, поля с культурами, почва там хорошая все зреет не по разу, и там же города поменьше, но в которых также можно торговать. Не так рьяно, правда, но ладно. Собственно, это всё, пожалуй. Что там внутри - и знать не знаю, увы.

Бабуля за время его рассказа уже успела опустить рубаху и сунуть ему в руки чашку с каким-то напитком. Затем села рядышком в кресло и подхватила.

- С тем, что внутри я помочь могу. Бывала я там. Обычно и сами справляются, а тут поди ж ты, не повезло мальцу одному. Но да ладно. Обучение длится несколько лет, в зависимости от того, на какой курс попадёшь. Где-то сложнее учиться, где-то проще. У тебя же, девочка моя, выбора не будет. Власть сделала выбор за тебя. Это конечно звучит хорошо, - отучиться только год, а после гуляй что ветер. На деле всё иначе. Да, ты можешь уйти после годового, базового обучения. Но тебя будут пытаться удержать всеми силами. Не выгодно короне отпускать сильных магов, даже женщин. Только один выход есть - не светится. Во главе всего стоят наиболее сильные студенты, естественно, у них уже заключены договора и после обучения они уезжают дальше на работу. Середнячков тоже расхватывают, а вот слабейших, тех, кого часто не замечают, - у них как раз таки есть шанс остаться свободными.

Беатрис, если сможешь, до последнего не показывай свою суть, хотя бы не прилюдно. Часто, на экзаменах, каких-то праздниках и других выступлениях, могут присутствовать не только подданные короны. Имперцы, пустынники, оборотни. Многим нужны сильные воины. И не смотря на все твои доводы, твоя суть сильна.

Очень сильна. Необучена, нелепа как котёнок, но это только сейчас. Пройдёт несколько лет, вы сроднитесь и если в тебе заклокочет магия, заберут без разговоров.

Осота вскочила и обняла меня со спины, только мордашка из-за плеча выглянула, а сама она всем своим видом сказала: "Не отдам".

- А как же свободная воля?! Кто её может просто так взять и забрать. Она ведь не вещь, в конце концов.

Бабуля Ари нахмурилась и опустила глаза на свои сложенные на переднике руки. Морщинистые, с мозолями и трещинами темно-серого цвета они резко выделялись на ярких юбках традиционного кроя.

- Есть способы удержать кого угодно. И тебе о них лучше не знать. - Бабуля подняла глаза на меня и озноб прошёл по коже. - Исключительным быть очень опасно, Триша. Запомни мои слова.

Глава 4

В эту ночь спать мне пришлось в гостевой комнате. Не было моих знакомых книг, солнце совсем иначе заглядывало в окна, даже кровать скрипкла иначе, и я, наконец, полностью осознала, что меня ждут перемены. Большие перемены.

Если у них учебное время начинается также как и у нас, то буквально через месяц я уже буду спать где-то там, за морем. В такой же незнакомой комнате, под холодным одеялом. Захотелось плакать.

Едва я только почувствовала себя чужой в собственном же доме, как в дверь легко постучали и тут же в полуоткрытую дверь скользнула тень в белом платье.

- Маменька?

Нам так и не удалось поговорить днём. Сначала я была не в себе, чтобы разговаривать с кем-то, затем долго беседовали в подвале у бабули Ари, а после... Маменька была очень занята урегулированием скандала, как это - девица развернулась прямо на приёме, но это полбеды, осадить особенно мнительных не сложно. А вот отбиваться от огромного количества женихов, внезапно решивших за меня свататься вот это уже да, огромный труд и целое искусство дипломатии. Ведь нельзя прямо сказать: "Не для вас я девочку растила." Надо ещё как-то это красиво обернуть словами, чтобы никому обидно не было. Хотя бы в первое мгновение.

- Бетти, - словно ночной призрак маменька проскользнула по чужой спальне и присела на краешек кровати. Её рука ласково коснулась моего лица, и даже во тьме я различила нежность во взгляде. - Прости, что я так, во тьме... Знаешь, говорят, что ночью все мысли становятся ярче, а разум чище.

Она помолчала.

- Думаю, у тебя будет две или три недели на сборы. Сегодня пришло письмо, подтверждающее, что тебя зачислили на факультет. Список предметов изучения, куча принадлежностей, необходимые вещи. И время, когда тебе нужно прибыть на место.

Моя славная, иногда слишком правильная по всем канонам маменька, придвинулась ко мне в темноте и сжала мою руку. Ничего не говорила, только держала за руку, и вслушивалась в темноту. Она казалась мне такой близкой, как никогда.

- Давай просто посидим. Немножко.

Голос её дрогнул и я порывисто села, чтобы обнять самое тёплое, самое родное существо на свете. Какие бы сложности не были для нас там, снаружи, где нужно соблюдать этикет, думать, что говоришь, и ни на миг нельзя отклоняться от выбранного поведения. Здесь мы были просто семьёй. Просто мама и дочка.

В эту ночь было пролито много слёз, много вопросов задано, и много ответов найдено тихим, хрупким шёпотом.

Бабуля Ари уехала так быстро, раз - и она уже удаляется в сопровождении Пауля, и только цветастые юбки были видны ещё некоторое время на дороге. Да и те, быстро превратились в точку.

Неделя, вторая, всё так быстро закончилось. Домашние смотрели на меня с особенным чувством. Смешанные эмоции облегчения, жалости, и грусти от расставания. Кухня готовила только самое вкусное, слуги выполняли просьбы максимально быстро, и то, и дело подходили с каким-нибудь свертком «на память». Не понятно, как все эти памятные вещички получится везти, но было очень приятно. Всегда хорошо знать, что кто-то будет по тебе скучать.

И одним из таких людей была для меня Осота, моя названая сестра. Буквально на второй день, как стала известна дата отъезда, она вломилась к моему отцу в кабинет и, не взирая на его прединфарктное состояние, объявила:

- Не пущу! Одну, не пущу! Что хотите делайте с моей мамой, но одну я Бетти не отпущу! Ей с Мегеровной в одном экипаже ехать минимум неделю до портала, а там ещё несколько дней - вы хотите, чтобы они поубивали друг друга?! Или чтобы ваша дочь доехала высохшим от постоянных нравоучений полутрупом?!

Любого другого за такие вопли, папенька бы уже из дома вышвырнул, но тут даже заикаться начал от неожиданности. И дал добро.

В итоге, когда грузили экипаж необходимыми вещами, возле него в удобной одежде стояли я, Мегеровна и Осота. Папенька отсутствовал, уехал по каким-то срочным делам, только записку передал с тёплыми словами, а маменька расплакалась и сказала что провожать не станет, слишком ей горестно. Так и вышло, что прощались со мной только домашние слуги.

И все было бы мирно и благостно, если бы двор не оглашали возмущённые вопли Осоты и её мамы.

- А ну не бузи, не бузи я сказала!

- Мама! Не буду я ни к кому обращаться, сама устроюсь. Зачем мне твои сомнительные знакомства?!

- Не бузи! Не сомнительные, а вовсе даже благонадёжные. Это твой двоюродный дядюшка по дедушкиной линии. Будешь при хорошем дому жить, поручения выполнять. Может и научит уму-разуму.

- Да не надо мне...

- А ну цыть! Мне надо! Ты пойми, одна в другой стране, да там даже язык иной.

- Наш язык там тоже используют. Мам, но ты ведь в семнадцать уже бороздила моря! Это я дома засиделась.

- Цыть. Именно потому, что я в твоём возрасте повидала больше чем должна была, я и говорю - проживёшь у дяди. Он там портным работает, поучишься с тканями обращаться, а там уж и сама какую профессию выберешь. Не спорь! Мне гораздо легче будет знать, что ты живёшь в безопасном месте, и каждый день ешь досыта, что за тобой есть пригляд. Ясно?

Осота нахмурились, скрестила руки, отвернулась, но пробурчала:

- Ясно.

- Вот так-то. Свободу у тебя никто не отнимает, но будь добра - помни о безопасности. Я уж знаю как много вокруг и людей, и не людей. Это сейчас тебе не страшно, только любопытно. А что будет потом, увидим.

Я с умилением наблюдала как прощается Осота со своей матерью. Такие непохожие друг на друга, и, наоборот, похожие до чёртиков.

Мегеровна постучала по двери экипажа, давая сигнал забираться внутрь. А едва мы закрыли за собой двери, возчик заливисто свистнул и кони двинулись по вымощенной камнем дороге.

Пока ехали по городу, я, что есть силы вглядывалась в знакомые места. Дома, магазины, храмы, люди знакомые и незнакомые, улочки петляющие затейливо, и, наоборот, прямые словно линейка. Опять захотелось плакать.

Осота выразилась верно, когда говорила, что мы либо поубиваем друг друга, либо от меня останется лишь оболочка к концу пути. Сложно остаться живым человеком, когда твоя гувернантка контролирует тебя буквально всё время! Иногда даже казалось, что во сне она тоже нет-нет да рявнет: "Где ваша осанка, леди!?".

Только благодаря подруге, неделя пути прошла относительно спокойно. Города в которых мы останавливались, изначально были оповещены об этом, мы гостили то у друзей мамы, ещё из светского прошлого, то в достаточно приличных постоялых домах. А один раз - в палатках на улице, и это был самый лучших день, потому что Мегеровну закусали комары, и она весь вечер сидела в укрытии. Мы же с Осотой смеялись, сидели возле костра и ели с огня буквально всё что угодно, умудряясь поджарить не только хлеб и мясо, но и сыр, и даже конфеты. Не скажу что последнее было вкусным, но процесс однозначно весёлым.

Мы говорили-говорили-говорили, словно пытались наобщаться вдоволь перед долгой разлукой. И как-то совсем внезапно неделя кончилась.

Среди довольно реденького леса показались каменные здания, и люди похожие на монахов в серых одеждах. Повозка проехала по короткой улице и встала, Мегеровна вышла с объёмной папкой документов, а мы с Осотой прилипли к окнам.

Серая муть воздуха, в котором виднелись косые струи дождя, серые же люди и здания, ни криков детей, ни лая собак. Только шорох дождя о листья и крыши, и шаги людей.

- Кажется они тут только работают, а не живут.

- А зачем им тогда так много зданий?

Осота пожала плечами и снова уставилась в окно. Серые тени ходили туда и сюда, с мерной целенаправленностью. Хлопнула дверь, окатив волной мелких брызг и промозглого холода.

- Сейчас поедем. Осота, не прижимайтесь лицом к стеклу, вы все-таки взрослая девушка, негоже вести себя как дитя. Беатрис, вынуждена вас предупредить - от взаимодействия с столь мощной магией вы можете почувствовать себя... Странно. Это нормально, примерно у восьмидесяти процентов людей просыпается магия именно в момент прохода. Ничего страшного не произойдёт, вы можете почувствовать это как волну холода или тепла изнутри себя, или же как колючие мурашки по всему телу. В общем - только ощущения. Вы ещё недостаточно созрели, чтобы вершить какую-то большую магию.

Мегеровна мазнула по нам неприязненным взглядом и поморщилась.

- Все эти модные книжки... Огромная сила, вершители судеб, и конечно же самые умные и красивые. Юный организм, едва переступивший через первый оборот, попросту ещё не может пользоваться всем потенциалом. Они бы ещё от младенцев требовали сразу же ходить, читать и писать, ха! Писатели, тоже мне...

Видимо от скуки, не иначе, на Мегеровну иногда нападал приступ ворчания, и тогда оставалось только уставиться в окно и пытаться слиться со стенами экипажа. Изрядно поднадоевшими за неделю осмотра.

Рефлекторно я прижала к себе дамскую сумочку с самым необходимым, и, самым ценным, - моим сокровищем. Остальные книги я скрепя сердце решилась оставить дома, но эту, последнюю, взяла с собой как талисман. Мегеровна если прознает, наверняка отберёт, так что приходится прижимать к себе сокровище как можно крепче.

В стену постучали три раза и экипаж тронулся. Как Осота не выглядывала, из окна был виден только туман, мокрые деревья, и серые стены зданий. Больше ничего.

Лошадь сделала несколько шагов, противно взвизгнула, зашагала снова и вот здесь я почувствовала то самое «странное», что предрекала мне Мегеровна. В груди смешно защекотало, опустилось до самого живота и стало щириться-шириться дальше прямо сквозь меня куда-то во вне. Я потеряла ориентиры, даже слух и зрение отключились, осталось только это ощущение чего-то неимоверно огромного, плотного, словно надуваемый гигантский воздушный шар. И он ширился и ширился, всё дальше и дальше и тут бы ему уже лопнуть, куда дальше-то?! Но он внезапно начал понемногу сдуваться. И вместе с тем, стала приходить в себя я.

С тихим едва различимым шорохом шуршал дождь, иногда ржала коротко лошадь, и постукивала копытами по дороге.

- Здесь что, тоже дождь?

Голос не слушался, слова вылетели хриплым карканьем и застряли где-то под потолком экипажа. Под моей головой зашевелились ноги Осоты, и её лицо нависло прямо надо мной.

- Ну ты и пугать, подруга! Кто же знал, что ты решишь в обморок упасть, так бы поймали. Скажи спасибо, что без нюхательной соли обошлось, а иначе...

Я поморщилась и попыталась встать. Да, верно, от любого, даже случайного вдыхания порошков у меня случался ожесточеннейший приступ чихания.

- Да, нам не повезло, здесь тоже дождь. Но учитывая, что мы на другом конце планеты - весенний дождь, впереди ещё целое лето!

- Зря радуетесь, учитывая что работать вы будете в портновской лавке, лета вам не видать как собственных ушей.

- Ну это ещё увидим. А вдруг дядюшка окажется прелестным старичком, который будет позволять некоторые шалости?

- Сильно сомневаюсь.

Мегеровна замялась, и несколько осторожно взглянула на меня.

- Беатрис, должна вас предупредить, что реакция на портал не всегда... Достоверна. Но, учитывая все факты, всё-таки наиболее вероятно...

Осота закатила глаза и довольно невежливо перебила гувернантку. В другое бы время, Мегеровна устроила ей взбучку за такое, но здесь словно вздохнула с облегчением, когда кто-то другой произнёс её мысли.

- Уровень у тебя будет просто гигантский. Я когда первый раз почувствовала, меня лишь немного покалывало, а тебя сразу вон как вышвырнули. Видимо и правда силища необъятная.

Внутри всё словно заледенело от её слов, даже пальцы свело судорогой.

- Эй, ты чего? В порядке?

Голос не послушался, горло вытеснило какой-то нелепый сип, и я только махнула рукой. Все в порядке, мол, не переживай. А у самой в голове море шумит, перед глазами мелькают картина одна другой ужаснее, и руки так льдом и кажутся.

За что? Кому я что плохого сделала? Почему нельзя быть просто тихой мышкой, с минимумом магии? Ответа нет, и в груди колко леденеет страх.

- Осталось немного, скоро подъедем к стольному двору, согреемся, переночуем, а дальше и видно будет. Беатрис, в академию вас проводит один из преподавателей, так что не смотря на некоторое опоздание, вам всё покажут. Остальные ученики прибыли ещё несколько недель назад.

Я кивнула, но не сдержала недоумевающего взгляда. Ради одной несчастной студентки целый учитель? Да ещё и экскурсия? Может, конечно, ученические классы для девушек и отличаются от всяких Академий, но не настолько же.

В ответ на неозвученный вопрос гувернантка отвела взгляд и буркнула:

- Мой сын. Старший.

Осота вскинулась, и в это мгновение так стала похожа на любопытствующую белочку, что я даже подумала она не сдержится и проявит себя. Но нет, уроки этикета вбиты наглухо, подруга отвела взгляд, сложила ладошки лодочкой, подобрала ноги одна к другой. Ну чисто девица на выдане, и не подумаешь, что лихорадочный блеск глаз, то и дело пытается выдать её любопытство.

Чтобы отвлечься я выглянула в окно. По стеклу расползались разводы дождевых струй, а сквозь щели в лицо попадали мельчайшие свежие капельки. За плотненькой завесой серых туч можно разглядеть горы, густые леса, а где-то чуть за ними мелькают высокие башни. Кажется, это и есть Академия.

Экипаж трясется по брусчатке, характерно поскрипывают колёса, издалека погавкивают собаки, но глухо, явно из будок даже не собираются выходить. Не вечером и не в дождь.

Дома теплеют запахом сжигаемого дерева и оранжевым светом в окнах. Откуда-то пахнет хлебом и жареным мясом, смехом людей.

- Приехали.

И тут же экипаж тряхнуло.

- Девушки, выходим.

Послушными тенями скользнули в открытую дверь, сквозь дождь, и, наконец, в незнакомое помещение. Широкий зал, служащий одновременно местом регистрации, а также залой для отдыха постояльцев. В камине трещал огонь, рядом в аккуратной кованой подставке стояли дрова, а также веточки душистых трав. Несколько кресел и диванчиков возле широких столов, люди, негромко беседующие за игрой. С другой стороны из открытой двери раздаётся позвякивание приборов, негромкий смех и запах еды.

Пока гувернантка отошла уточнить насчёт ночлега, мы сбились в кучку и замерли у стенки. Тепло жарко натопленного помещения быстро привело нас в чувство после долгой дороги. В повозке не было холодно, всё-таки артефакты делают своё дело, но магическое тепло всегда такое слабое и сухое. От него чешется кожа и хочется пить. Не то что жар камина.

- Бетти, Бетти! Тебе не любопытно, чего это Мегеровна своего сына недолюбливает? Младшенький то у неё куролесит, должна же она старшего любить, раз он и при должности и при деньгах.

- Осот, ну вот тебе хочется мозги занимать такой ерундой? Ну человек и человек. Лишь бы преподаватель хороший был.

- Ну, конечно, любопытно!

Глаза подруги заблестели, носик покрылся лёгким пушком от едва сдерживаемых эмоций, и я только собралась предупредить Осоту, как сбоку навалилась какая-то тень. Рефлекторно отшатнувшись, я утянула за собой Осоту дальше по стенке.

Мужчина, так неожиданно приблизившийся, был тяжёлого, грузного телосложения, в незнакомых одеждах больше напоминающих халат или хламиду в несколько слоёв. Лицо пестрело рытвинами, а когда он говорил на своём наречии, чётко можно было уловить запах недавно съеденного ужина.

- Мужчина, мы вас не понимаем!

Незнакомец от этих слов только быстрее что-то залопотал на своём и попытался протянуть к нам руки. Пока мы с Осотой, вжавшись друг в друга, решали как поступить с привязчивым типом, сбоку скользнула Мегеровна. Словно змея она вытянулась в росте, резким жестом отгородила нас от чужака, и хлёсткими, злыми словами, на его же языке, послала далеко и надолго. Удивительно, но ругательства на всех языках звучат примерно узнаваемо. По крайней мере, на мужчину это подействовало лучше всякой оплеухи, он скукожился, заозирался и скрылся на улицу.

Всё ещё напряженная, Мегеровна проводила его взглядом, затем только обернулась к нам. И куда только подевалась сухая и строгая гувернантка? Обеспокоенность в её взгляде, нежные объятья, тихий шёпот что все обошлось, - мать родная, не иначе.

- Пойдёмте наверх, лучше вызовем обед сразу в комнаты и немного переплатим, чем снова встретимся с кем-то... Подобным.

Пока мы послушными куколками направлялись по лестнице, Осота уже ожила настолько, чтобы задать вопрос.

- А кто это был?

- Один крайне грубый и невоспитанный тип. Имперец. Причем военный, но не из высших сословий, так, рядовая пешка. Наверняка впервые получил деньги на руки, вот и решил погулять в хорошем квартале. А вот привычек своих не бросил. Отвратительно.

Мегеровна за объяснениями уже дошла до нужной двери, закрутила спиралькой нужное заклинание и замок щелчком оповестил нас, что можно входить. Изнутри комнаты выглядели довольно мило, одна общая зала, и две комнаты в каждой из которых кровать. Гувернантка немного смущённо пояснила.

- На улице дождь, поэтому отдельных номеров не было...

- Ничего, мы с Бетти поспим в одной постели, не волнуйтесь! - Осота поспешила заверить Мегеровну, что так даже лучше.

Ужин принесли быстро, овощи и мясо мы чинно съели в зале, а после тут же отправились по комнатам. Во-первых, помыться, а во-вторых - отдохнуть. И только лёжа в постели, слушая шум дождя бьющего по крыше Осота тихим шёпотом заговорила.

- Я так удивилась, Мегеровна, она обычно сухая словно палка, а тут и нежность, и... Да она, словно атери нас защищать кинулась! Только хвостом не била и огнём не плевалась.

- Да, я тоже удивилась.

В темноте я повернулась набок и уставилась на Осоту. Чувствовала запах её волос, тепло её тела. И мысленно прощалась, на долгий-долгий срок.

- Как думаешь, тебе позволят выходить в город? Здесь наверняка есть дорога между городом и учебным корпусом. Может, за хорошие отметки там... Или ещё как-то.

Я фыркнула, вспомнив как в ученичестве охранник выпускал нас за небольшую плату огненной водой. Осота тоже зафыркала, вспомнив, как мы ходили прямо по ограде и спасались от преподавателей в чужом саду. Ох, и досталось же потом...

- Знаешь, я с первой же зарплаты куплю графоящик. Говорят, здесь он стоит намного дешевле, чем у нас, так что буду тебе каждый день бумажки отправлять. И ты мне, и ты мне шли, ладно?

Тихие всхлипывания слились вместе с шумом дождя и я тихонько взяла подругу за мокрую от слёз руку.

- Обязательно.

На этом и заснули. А утром светило солнце, и хотелось понежиться в постели, но Мегеровна снова стала Мегеровной и выгнала нас под душ и на зарядку. Потом завтрак и мы даже оглянуться не успели, как пора было прощаться. Вот-вот должен подойти сопровождающий преподаватель, и тогда Осота и привычная уже Мегеровна отправятся в город. Искать двоюродного дядю, и пристраиваться на жильё. Только Мегеровна не сможет остаться надолго, придётся возвращаться на родину, и подруга сказала мне, что ей было бы спокойнее, если бы поднадоевшая женщина всё-таки осталась с ней подольше.

Камин прогорел, людей внизу не осталось, все разошлись по делам, и только мы торчали истуканами между кресел. Но, наконец, скрипнула дверь и отчего-то мы сразу поняли, что это тот самый кого мы ждём. Лицом он небрит, черноволос, растрёпан, заспан, а в мешки под его глазами можно запихать нас с Осотой, и даже место останется. Не совсем так, как я представляла преподавателя самого значимого учебного заведения, и уж тем более - сына нашей Мегеровны.

- Марина Егоровна, кто из них моя теперешняя подопечная?

Голос у мужчины оказался довольно приятный, пусть и хриплый спросонья. Только далеко не сразу я смогла сообразить, что он обращается к моей гувернантке, за столько лет я совершенно забыла её настоящее имя. Всё Мегеровна да Мегеровна. А, вспомнив, как она нас вчера защитила, я покрылась вдруг краской стыда.

- Охламон, убери официальщину. Не с твоим внешним обликом делать вид, что ты приличный молодой человек. Беатрис, будьте добры.

Я привычно сделала шаг вперёд и поклонилась. Мужчина весь подобрался и тоже совершил церемониальный поклон.

- Арго Кларецкий. Преподаватель магических существ, но для вас просто куратор.

Захотелось спросить с чего это такая честь, но он ответил раньше.

- Ваша группа в основном состоит из тех, кто не управляет своими талантами. Будь-то зверь или магия, если нет контроля, быть беде. В общем, все вы - сложные случаи.

От кого другого услышав подобное, я бы, наверняка, расстроилась, но этот Арго имел вид настолько обыденный, и говорил он так безэмоционально, что даже обижаться не захотелось. Это ведь действительно так, в документах значится, что я раскрылась, но сутью не управляю.

Мегеровна подобрала сумки и жестом дала понять, что у нас с Осотой есть минутка на прощания. Казалось, подруга выплакала все слёзы ещё ночью, но после крепких, почти судорожных объятий, на платье остался неровный мокрый след.

- Господин Кларецкий, позволено ли студентам выходить в город?

- Да, конечно. Ежедневно в конце дня, когда закончатся все занятия. Опять же, за нарушение дисциплины право на вход могут отобрать. Но я думаю вы достаточно уравновешены, чтобы не было таких казусов.

Я то да, а вот моя суть... Осота умоляюще посмотрела на меня, и пришлось кивнуть, соглашаясь быть самой спокойной студенткой из всех существующих.

Снова прощальные объятья, и вот мы стоим перед стольным двором одни. Мегеровна неспешным шагом уводит единственного моего родного человека в этом городе прочь. Едва они скрылись, куратор тут же неопрятно почесал голову, смутился, попытался спрятать руку в карман, но не преуспел. Тяжело вздохнул и махнул рукой куда-то вдаль по улице.

- Пойдём, что ли. Вещи доставят повозкой, а вот добраться до ворот лучше пешком. Может это и не так важно, но будет очень глупо, если по не знании города, ты на первой же вылазке попросту заблудишься. Не правда ли?

Арго оказался не таким, каким обычно являются преподаватели. Далеко не чопорный, не строгий, даже излишне расхлябанный, несерьёзный, но за всей этой внешней мишурой виднелся стальной стержень и становилось понятно, как ему удаётся держать в повиновении не самых простых учеников.

Пока шли, он лениво махал рукой то налево, то направо и описывал какую лавочку где искать, у какого торговца стоит что-то покупать, а к какому даже приближаться не стоит. После вчерашнего дождя город стоял солнечный, умытый, и в этом ярком свете его необычные черты виднелись особенно привлекательными. Ашссас, как называют этот город при Академии, форму имеет более-менее круглую, а от центра в пять сторон света идут дороги, которые делят его словно апельсиновые дольки. Пять секторов - торговцы, ремесленники, развлекательные дома, жилые и лекари. Есть конечно лавочки вперемешку, да и жить при лавке никто не запрещает, но почему-то так повелось делать весь город. Наверное, имперцы его основали, они знатные любители экзотики.

Та улица по которой мы неспешно двигались, была между торговцами и жилыми домами. Вокруг сновали самые разные, непривычные для меня существа, даже лавочки и дорога отличались от привычных. Брусчатка и камень под ногами, то и дело сменялись странными панелями из какого-то гладкого материала поблёскивающего на солнце. Дома старого стиля, с маленькими садиками, сменялись на непривычно широкие усадьбы, с кривыми изогнутыми крышами, и расписанными стенами под традиционные узоры. А с другой стороны можно было увидеть купола с матовыми, явно магическими стенками, внутри которых мелькали тени и слышались приглушённые вопли.

- Это имперцы своих атери муштруют. Гигантские такие ящерицы, самых разных видов. Между прочим очень ценны своей силой в бою, но очень уж сложны в выращивании. Только имперцы и преуспели.

Дорога быстро нас вывела за ворота, и дальше мы двигались уже в окружении зелени и почти черных теней.

- Город, как ты уже заметила, находится прямо между скал. Вообще раньше здесь ещё особый род кристаллов добывали, но каменоломни быстро закрыли, потому как горняков начали с большой охотой лопать местные твари. Э, не, не оглядывайся так. Сейчас здесь безопасно, если тварь ты и увидишь, то только в разобранном состоянии.

Солнышко поднялось ещё выше и быстро начало напекать макушку и голую кожу рук, захотелось почесаться, но я сдержалась и только аккуратно потёрла ладони перчаткой. Тени скользили прохладным покрывалом, обоняние дразнил запах мокрого подлеска и незнакомых трав с пряным ароматом. А где-то в кроне посвистывали пичуги. И на всём этом фоне расслабленной неги, совершенно не хотелось задумываться над словами куратора, но пришлось.

- Разобранном?...

- Да, обучение первого года, это так называемая база. В него входит боевая подготовка - состоящая из двух разделов. Боевая магическая, и боевая физическая. Артефакторика, в которую входит аж четыре раздела. Так называемые четыре "Пэ". Поиск, подготовка, приготовление и самое важное - продажа. Так что, да, разделка и использование туш местных организмов входит в курс лекций.

Меня затошнило.

- И... Практик?

- Ну конечно и практик. Люблю энтузиазм у студентов!

Не смотря на относительную прохладу утра мне резко стало нечем дышать, и только краем сознания я ещё улавливала что там говорит мой будущий преподаватель.

- Не смотря на то, что Академия славится тем, что обучает самых сложных учеников, основная цель её - выучить наиболее активных торговцев. Боевиков, конечно, много не бывает, вон сколько их по лесам за нечистью местной шастает. А ещё сколько по миру расползлось. Но кроме как поймать, разделать, и изготовить артефакт нужно ведь его ещё и продать. А продавать можно на всех континентах!

Арго, наконец, заметил, что мне как-то нехорошо, но списал это вовсе не на патологический страх крови.

- Не волнуйся, первый курс самый простой. Даже магическая дисциплина всего одна - медитативные практики и самодисциплина. Есть, конечно, те, у кого будут получаться некоторые заклинания, но особенно спешить не стоит. Не всё сразу.

Дальше мы шли в молчании, и Арго заботливо поддерживал на особенно ухабистых участках. Перед глазами мелькали мушки при одной только мысли, что мне(!) нужно будет кого-то разрезать. А тем более убить!

- Господин Арго, а практики... Они обязательны? Как вообще засчитываются занятия?

- О, ну тут просто. За успеваемость на предметах учащиеся получают зачёты, с точками до трёх. Зачёт с одной точкой, и зачёт с тремя точками различаются очень сильно. Если большинство отметок трехточечные, то студент имеет полное право на прошение о экзамене без вопросов. Транзитном. Если же нет, то тут преподаватель будет смотреть на усердие, от этого и будет зависеть количество вопросов на экзамене.

Захотелось поёжиться, так неуютно мне стало. Хотя, может ещё всё обойдётся? В конце концов, теорию я прекрасно смогу выучить, если мне никто не будет мешать. А вот практика... Если спрячусь в толпе, так может и приближаться не придётся? Какие мне, епиш мать, артефакты в родном-то городе? Отучусь годик и обратно.

Собственно за такими думами я и прошла с куратором всю дорогу. Красивейшие виды скал с цветными лишайниками и чудесными деревьями проплыли мимо меня незамеченными. Очнулась только, когда мы практически уткнулись в кованую ограду. Куратор привычно подошёл к металлическим прутьям, заскрежетал засовом, просунув руку на ту сторону, и с усилием отворил калитку.

- Давно говорю, что дверцу пора бы уже смазать. Вон как скрипит, а это, между прочим, главный вход Академии. Несолидно.

Я придирчиво осмотрела широкие, кованые ворота и вот эту невнятную калитку. Судя по тому, как они заросли травой и мхом, экипажи и коляски этим входом не заезжают. А как же тогда доставят вещи?

Не успела я уже обратится к куратору, как он поторопил меня, едва ли не запихивая в двери.

- Итак. На площади Академии можно заблудиться на раз плюнуть, поисковые заклятья ты пока пускать не умеешь, так что совет один - выйди на самую протоптанную тропу и сядь. Как только дождешься ближайшего путника, так у него дорогу и спросишь.

- Простите, что?!...

Именно в этот момент мы вышли из леса, кустарник расступился и я увидела просто огромную территорию. Только из-за того, что мы оказались на возвышении у меня вышло охватить её взглядом полностью, настолько она была велика. Смешанные стили зданий, высокий замок с детских картинок, и тут же в четыре этажа ангар, какие-то пузыри из металла или пластика, зависшие в нескольких метрах над землёй, в отдалении широкое поле, заставленное деревянными сооружениями вроде полосы препятствий. И между всем этим - деревья, кусты, бесчисленные тропы, и мельтешащие туда и сюда студенты.

- Ладно, ладно, я пошутил. Сейчас я тебя провожу до главного здания, там утрясём разные житейские моменты, ты получишь браслет-маяк, по которому как раз-таки я всегда тебя смогу найти, только дай знак. А после - заселение в общежитие.

И он бодро зашагал вниз по тропинке.

- Господин...

- Ну нет, мы теперь на территории, так что привыкай звать меня куратором. Можно на вы, можно на ты, как хочешь.

- Вы, определённо вы... То есть, куратор, а это не слишком, ну вот так возиться со мной? Помнится, на ученических курсах никто и церемонится не желал. Сразу расписание дали, карту, ключ от комнаты и гуляй сама дальше.

- Понимаешь, ну, во первых маман мне редко кого под крылышко суёт, но если уж договариваемся, то я свою работу выполняю честно, верно и трудолюбиво. Последний её приёмыш год назад как выпустился, эх, время. Теперь вот ты. Это на курсах вас могли бросить как вздумается, а здесь так не выйдет. Слишком много учеников разных стран, на слишком многих языках разговаривают, слишком много культурных особенностей имеют, кстати о них...

Мы едва успели опустится на плато, как уже встретили первого студента. Достаточно массивного, в простой рубахе и штанах... Орка? Зелёный цвет кожи намекал об этом, но черты лица были более человеческие, чем показано на картинках. Да и глаза у него голубые, а не черные как у всех пустынников. Кожа да клыки, торчащие изо рта - вот и все признаки орочьего племени.

- Ты чего тут?

Незнакомец умоляюще шагнул вперёд, заворчал невнятно, но Арго только головой покачал, мол, нет, не понимаю. Тогда студент замахал руками, подпрыгнул, стремясь изобразить то ли птичку, то ли стрекозу. Куратор только руками развёл. Но студент упорно пытался что-то донести, уже просто указывая в сторону леса. Наконец, я не сдержалась и осторожно коснулась локтя преподавателя.

- Ему нужна помощь. Кажется, какое-то крылатое существо оказалось в западне. А у него ничего не получается сделать.

Орк замер. Вылупился на меня как на богиню и рьяно зарычал.

- Ну, давайте посмотрим.

Буквально через несколько сотен шагов мы наткнулись на магическую ловушку из тех, что изредка делают дети для ловли птиц. И в ней, да, - маленький сокол. Взъерошенный, злой до чёртиков, но невредимый.

- Опять мальчишки пакостят. Надо будет прочесать местность на всякий случай. Сами-то ловушки это ничего страшного, - сокол заорал дурным голосом протестуя. - А вот кого они ловили - это вопрос. Не чужого же фамильяра.

На этом странный знакомец только фыркнул, поклонился нам и исчез в подлеске. При этом друга своего, пернатого, держал он очень ласково и трепетно гладил по крылышкам.

- Эх, невезучий он.

Именно с такими словами Арго проводил взглядом удаляющегося орка.

- Почему?

- Заметила, что у него с разговорной речью всё очень печально? Всё из-за смешанной крови. Мама его человеческого рода, отец - орочьего. Вот и получилось, он ни силы орков толком не унаследовал, ни человеческой красоты. Тоже первокурсник будет, не под моим контролем, но все же. Жалко его. Ни люди, ни орки не принимают, ни с кем общего языка найти не может. Буквально. Одна ты его как-то понять умудрилась. Кстати, а как?

- Понятия не имею, я просто всегда любила шарады.

- Если получится, может, пообщайтесь? Навязывать не буду, но... Он не страшный, честное слово.

Страшный? А с чего мне считать его страшным? Отчасти даже симпатичный, если не смотреть на клыки, и глаза красивые. Мы спускались всё дальше в долину, полную незнакомых сооружений, а я всё думала о несчастливом орке.

Глава 5

- А ну стоять!

Мы прошли уже несколько разных строений, поле для высадки растений, сад, теплицу, полусферу в которой тренировались имперцы со своими атери, и уже практически дошли до главного здания Академии, как вдруг куратор резко завопил, и унёсся в кусты.

Спустя пару мгновений мелкая поросль затряслась, и оттуда клубком выкатились куратор и женщина средних лет в простом сером платье. А вот разобрать что-то получше мешали мельтешащие конечности. Мужчина яростно что-то тянул на себя, а женщина не сдавала позиций извиваясь змей, и норовят сбить обидчика с ног. И среди всего этого великолепия звучали голоса:

- Клавдия, да вы опять за своё! Вас комендантом общежития поставили, лишь бы не выгонять. Пожилая женщина! Ничему не научились. Фу! Брось бутыль!

- Не дерзи старшим, олух! Что хочу, то и делаю. Материалы на своё жалование покупаю, оборудование в своей личной комнате держу. Неча тут гавкать!

Наконец, они расцепились и стало понятно, что женщина всеми силами защищает не абы что, а бутыль самогона. С характерной такой резиновой штучкой наверху. Наш конюх, Семён Петрович, до жути скандальный тип был, тоже всё бормотушкой баловался. Пока не ослеп.

- Клавдия Петровна, я же Урхарру сообщу. С места улетите, с позором. Где тогда ценные травки таскать будете? Отдай бутыль кому говорю!

Женщина съёжилась, глазки у неё стали как щелочки, носом она зашмыгала, вид сделала самый разнесчастный, но бутыль отдала. Хотя пальцы при этом у неё разжиматься, ну вот никак не хотели, куратору пришлось практически вырывать алкоголь из чужих рук.

- Ну не при студентах же, а ну как увидит кто из старших курсов, беды не оберёшься. Эй-эй, а вы всё туда же. Не хватило того, как боевики добрались до ваших припасов и с похмелья снесли несколько зданий? Нам полигон восстанавливать пришлось по крупицам! А всё ваши настоечки...

Глядь, всего миг, а Клавдия приосанилась, заулыбалась, даже нос задрала, так ей приятно стало от слов Арго.

- Да я то что... Настоечки мои на самом важном делаются, на любви к искусству.

Куратор только рукой махнул и женщина тут же исчезла. С бутылкой зажатой подмышкой, Арго даже не заметил как лишился трофея.

- Вот же, шельма. Ты с ней ещё встретишься, в общежитии обитает. За порядком следит, как с соседями не поладишь, воды горячей не будет, или с потолка потечёт, это вот всё к ней. Главное же, сама не пьёт, а других спаивает. Из любви к искусству, не иначе.

Арго так дальше и бурчал, а я шла и улыбалась. Эта маленькая хрупкая женщина, остренькая со всех сторон, с всклокоченными волосами цвета посеребрённого каштана выглядела так забавно, что не улыбнуться было просто невозможно. Наверное, с нашим конюхом они бы точно нашли общий язык.

Единственное, что меня несколько смутило - это её расовая принадлежность. Не оборотень, не человек, и даже не душевник как я, и точно не орк. Обычная, вроде бы, но что-то в ней есть... Такое, странное.

- Куратор, будьте добры, ответьте...

- А, это ты... Чего тебе? До главного здания немного осталось, говори.

Он кивнул в сторону огромного замка с множеством застеклённых переходов и примыкающих построек. Вроде бы красивое, но такое темное и неуютное, что я поёжилась.

- Госпожа Клавдия, она какого вида человек?

Куратор задумался, почесал неопрятную колкую щетину, но всё же ответил.

- Да она даже не то, чтобы прям человек... Иная она. Подселенка.

Тут всё встало на свои места. Наш мир, изначально населяли только имперцы и орки, вечно вооюющие между собой, все остальные расы, включая мою собственную, переселились уже много позже. Говорят, в наших мирах была какая-то беда, и с помощью очень сильных чар мы смогли как-то сюда перебраться. Вот только, завеса осталась закрытой не полностью и иногда к нам "задувает" сквозняком иномирных жителей.

Вообще, они чаще всего слабые, что котята, и очень испуганные к тому же. Ни магии не знают, ни мира. Но после нескольких войн, в которых одержали победу именно что иномиряне, они отвоевали себе право на жизнь здесь, и внедрили много разных своих идей и агрегатов. Практически слились с обществом.

Моё королевство насчитывает множество веков уже здесь, в этом мире, а о прошлом - увы, достоверных знаний практически нет. Разве что в сокровищнице короля, но о ней и так слишком много слухов ходит. Да и зачем нам те знания? В конце концов, мои предки сами не сберегли свою родину.

Франки и англы, небольшие королевства с правой части материка, чьи имена вошли в моду несколько десятилетий назад в связи с помолвкой короля на иностранке, сейчас имеют статус не хуже нашего, а то и получше. Ведь у них там сейчас всем заправляют особенно бойкие Иные, и я не могу сказать, что с этим есть какие-то проблемы, даже наоборот. Торговля идёт все лучше и лучше, и к нам завозят много странных, но интересных вещичек. Например, графоящик, где-то его уже называют почтовик, но мне так привычнее - маленький телепорт позволяющий передавать лёгкие вещи. Письма, мелкие сувениры, или украшения. Есть у него только один недостаток - стоимость.

Вдруг в мои мысли вторгся голос спутника:

- Раньше-то, Академия обучала даже Иных. Так настроено было, что все обладающие хоть каким-то даром отправлялись прямо к нам в подвалы. Там был ритуальный зал и сторожил охранник с артефактом распознавания речи. Да... А потом Иных одарённых стало мало, и портал как-то сам собой перестал к нам посылать магов. По миру-то они, конечно, появляются, да только редко сильного мага встретишь. Все перевелись.

Наконец, мы дошли, и миновав после каменных ворот внутренний двор полный студентов, направились по бесчисленным переходам куда-то наверх. В канцелярию, как меня просветил любезный Арго.

Учебное время должно начаться только через неделю, поэтому дикое мельтешение, магические всполохи, крики и ругательства на десятках языков сразу для меня были каким-то кошмаром посреди бела дня. Сзади кто-то на кого-то наступил, полу-прозрачный верблюд удирал по коридорам от преследовавших его парней, девочки в строгих платьях и гольфах задирали нос и шли ровненько по стеночке. Если вот это - расслабленное времяпрепровождение на каникулах, то какой же ужас будет в учебное время?!

Арго тащил меня по коридорам, студенты бежали то рядом, то впереди нас, и всё время грохотали, кричали, кидались заклятьями. И чем ярче было представление снаружи, тем резче был контраст, когда куратор добрался таки до нужной двери и втолкнул меня внутрь. Тишина книжных полок, редкое покрикивание птицы в клетке, и пыль танцующая в воздухе. Настолько резко наступила тишина, что в первое мгновение в голове загудело, словно под колоколом во время боя.

- Вот документы, вот назначение, письмо уже пришло. Вещи ждут внизу. Что ещё?

Куратор был сама деловитость, но дама на него только остро взглянула, медленно взяла папку документов и стала вдумчиво перебирать. Арго, видимо сообразив, что быстрее не выйдет, приблизился ко мне.

- Тут никогда ничего не меняется. Тишина, никто не спешит, рутина и скука.

- А мне кажется, наоборот, снаружи - просто сумасшедший дом! Все носятся, кричат, пуляют заклятьями... Мне чуть волосы не подпалил маленький атери, а оказалось - что он ненастоящий, картинка. Хотя я практически чувствовала тепло от его пламени! Почему они вообще занимаются подобными вещами в коридорах? И куда только так несутся посреди каникул.

- Ай, да каникулы только у базы, вас, в смысле. У студентов, у них всё иначе. Три семестра, между которыми - практика. Практика весенняя, летняя и осенняя. Зимой отдых. Ну и между семестром и практикой там тоже пару дней отдыха можно выкроить. Если сдать все вовремя, конечно. Но это у студентов.

- А мы тогда кто?

- А вы база. - Арго посмотрел на меня как на дурочку и попытался все же объяснить. - Ну смотри, вас на курсе, предположим сто человек, один человек равно один процент. Так вот тех, кто останется на дальнейшее обучение - в лучшем случае тридцать процентов. А остальные свалят обратно. Так что вам даются только основы, и ну, практики чуть-чуть, чтобы не поубивали никого. Основной упор на физнагрузку, боевые штуки вроде контроля за сущностью, и магии чуть - сдерживающие заклятья, медитации, и лёгкое магуйство. Ещё артефакторика. Факультативно, туда редко, кто стремится. В общем - база. Вот ты хочешь остаться?

Я покачала головой. Арго поднял палец к потолку и важно им покачал.

- Вот, а вас таких полный список. Мало кто остаётся. Потому и расписание у вас, попроще. Два семестра, посередине практика. Да, даже у вас она будет. И летом отдых. Следующим летом уже будешь отдыхать дома с комфортом. Если не останешься.

- Я... Не люблю я всего этого.

Пришлось отвести взгляд, чтобы не заплакать. Целая гамма чувств бурлила во мне, и страх, и печаль, и тоска, и совсем чуточку - любопытство. Это уж точно не курсы для девиц, а значит что-нибудь интересненькое точно найдётся.

Наконец, строгая женщина хлопнула папкой по столу и велела:

- К коменданту за ключом и бельем, заселение сегодня до шести, успеть обязательно. Дальше, карточку на питание заполнить. Обязательно. В медотсек на осмотр и выявление особенностей. Обязательно. Замер магии завтра. Подбор фамильяра через неделю.

- Дайте угадаю - обязательно?

Арго ухмыльнулся, но женщина порыв юмора не оценила и снова хлопнула папкой по столу.

- Свободны.

И нас практически вымело в хаос коридора.

Практически тут же куратора вовлекли в разговор несколько студентов, ответственно выпытывая у него, как разводить каких-то гхорогусов. Тот растерянно оглядывался на меня и пытался отнекиваться, но в какой-то момент всё-таки сдался и убитым тоном объяснил про банки-террариумы, свет и влажность. Только после подробнейшей инструкции насчёт кормления от него отстали и позволили пройти дальше.

- Кхм, да... Сначала в медотсек зайдём, там же и карточку на питание выпишут. Мало ли чем тебя нужно кормить. Может, аллергия там или ещё чего... Ну, в общем... Ты знаешь.

Я не знала, но на всякий случай кивнула. Говорить и протискиваться между студентами вслед за профессором вообще было не слишком удобно, так что я большей частью вертела головой по сторонам и молчала. А вот Арго трудностей вообще не испытывал, знай себе болтал, да вовремя от заклятий нестабильных уворачивался.

- Я им всего на одном занятии этих гхорогусов показал! Одном занятии! Кто же знал, что мода на их разведение так быстро разнесётся по всей академии?! Лишь бы другие преподаватели не узнали зачинщика банкета...

- А что с ними не так-то?

Мы наконец вышли из общих коридоров и начали подниматься куда-то по узкой винтовой лестнице.

- Да ничего с ними нет особенного. Маленькие, пушистенькие, крылатые, если солнца много, бескрылые если мало, питаются в основном насекомыми, но вообще всеядны. Могут и падаль есть, коли на то пошло... Я коробку этих паразитов притащил просто потому что их целая куча развелась у меня в саду. Решил показать какие на самом деле опасные бывают соседи с которыми мы живём. Они ведь ядовиты, между прочим. Несколько укусов могут убить ребенка. Опасные тварюшки, так-то! Другое дело, что кусают они крайне редко... Даже если в ладонях сжать, не факт что укусит... Ай, да я не о том. Принёс я их, и показал фокус. Если поить сладкой водичкой с красителем, то гхорогусы цвет меняют. И чем больше, тем ярче становятся, можно даже смешивать, экспериментировать в общем.

Взбираться по достаточно крутой лесенке было уже тяжеловато и я начала дышать, как загнанная лошадь, а вот куратор, он словно кузнечик, скакал все дальше по ступенькам не переставая болтать. Не зря физическую подготовку преподает.

- А когда уходил, нескольких не досчитался. Так студенты из разводить начали, вместо домашних животных. Милые, симпатичные, и яду нацедить можно. Только бы профессора не узнали с чего все началось. Не одобрят повальное увлечение питомцами.

- А разве фамильяр не питомец?

- Что?! Нет, конечно. Пришли.

На последнем пролёте широкой лестницы зияла арка без всякой резьбы или других украшений, чисто белая, каменная арка. За которой был полукруглый коридор, от которого по правой стороне шли одинаковые деревянные двери. Рядком. Только одна выделялась, центральная, на ней висела медная табличка с искусным рисунком двуглавой змеи. По легенде одна голова которой убивает, а вторая воскрешает. Символ медицины.

А вот за дверью ждал сюрприз - комната, после темного коридора, казалась утопала в солнечном свете. Пришлось резко закрыть глаза, чтобы не ослепнуть.

- Так и запишем, организм нормотипичен по человеческому признаку. Имя?

- Бе... Беатрис Роговецкая.

Дама сидящая за высоким столом резного дерева просто обескураживала своим видом. В нашем мире встречаются очень и очень разные существа, часто они малочисленны, ведь далеко не всегда Иные могут иметь детей от кого-либо из нас. Так вот, встретить можно буквально любое существо, но чаще всего это всё же обычные орки, имперцы, маги, оборотни.

Так вот знать, что существуют и другие расы, это одно, а увидеть своими глазами массивный змеиный хвост, кольцами расположенный по всей комнате, чешуйки на висках, и даже на веках женщины, - это совершенно иное.

- Ага, по вам документы уже поступили. Что ж, Беатрис, пройдёмте за ширму. Будет стандартный медосмотр, ничего страшного. А с вашей сущностью познакомимся попозже.

Женщина-змея с лёгким скрежетом свернула все кольца в некоторое подобие клубка и освободила мне дорогу к ширме. Это только по названию, просто ширма, а по сути широкая стена из дерева и ткани расписанная удивительными птицами.

Оторопь меня всё ещё не покинула, и я не придумала ничего лучше, как спросить:

- А вы кровь брать не будете?

- Не буду, честное слово.

Она улыбнулась, а я смущённо проскользнула к ширме, практически себе под нос пробубнив:

- Вот и хорошо, а то я крови боюсь.

Куратор практически сразу вышел в коридор, и врач осмотрела меня. Заставила показать зубы, снять белье и провела вот эти все малопонятные манипуляции. Затем попросила одеться, и снова начала осматривать, но уже магией. Раз заклятье, два заклятье.

Этот осмотр был ни на каплю не похож на осмотр бабули Ари, та больше ориентировалась на чутьё, и некоторые оборотнические способности. А тут - чистая магия.

- Что ж, должна сказать, что ты в целом абсолютно здорова. Некоторые проблемы с желудком, наверняка от недостатка еды. Диетами балуемся?

Я покраснела.

- Вовсе нет, просто иногда забываю поесть...

- Ну-ну. Я выпишу специализированное питание, столовая в общежитии, карточку отдашь коменданту. Так... При необходимости можешь попросить еду и для сущности. Что она у тебя ест?

Меня словно водой окатили, я что-то проблеяла невнятное, а сама внезапно поняла что не смогу кормить собственную суть! Этот монстр наверняка ест мясо, а я крови боюсь, я не смогу убить невинного зайчика или оленёнка!

Вновь стало тошно, захотелось отказаться от своего зверя, заплакать и спрятаться у себя в комнате.

- Э, нет! Без соплей и обмороков. Научат тебя с ним обходиться, не робей. А пока, вот талон на еду, вот некоторые рекомендации, и вали отсюда мирно.

Засматриваться вот так беспардонно на змееву деву не хотелось совершенно, мало ли как отреагирует, так что из кабинета я выходила в совершенном раздрае. И столько вопросов!

- Ну что? Получила?

Опа. У меня же есть куратор!

- Да! Арго, а можно вопрос?

Мужчина притворно приложил руку к голове и застонал.

- Ну вот, и все вопросы про нашу монахиню? Нет чтобы спросить что-то про меня такого красноречивого. Ладно уж, задавай.

И тут меня прорвало, пока мы спускались я умудрилась задать сразу все мучающие меня вопросы.

- Монахиню? А почему медпункт на самом верху башни, туда ведь так сложно добираться? А как её зовут? А какого она народа? Она же иная, да? А она ведёт какие-то предметы? А...

- Воу-воу. Спокойней. Да, она ведёт у вас яды. В силу её сущности, не путать с душевниками, она умеет применять и знает практически все яды нашего мира. Да, она иная, но своего мира не помнит. Да и к лучшему, пожалуй. Кхм. Монахиня она, потому как довольно продолжительное время одинока. И становится парой кому-либо не собирается. Медпункт на самом верху башни, чтобы по пустякам не ходили, а экстренных туда закидывают магией. Не буквально. Да и Змеевне нашей там попросту нравится. Сухо, тепло и много солнца. Можно сказать, что ей там просто по душе. Вся башня это госпиталь, видишь окна? Вот это палаты. С верха туда можно спустится по лестнице с другой стороны башни. Всё пока?

Я ненадолго задумалась, пытаясь вспомнить на какой же вопрос он всё-таки ответа мне не дал, и уже только на улице, уворачиваясь от нерасторопного студента вспомнила.

- А имя? Как мне к ней обращаться?

- Змеевна она и есть Змеевна. Можно госпожа Змеевна, можно просто. Она не из тех, кто строго блюдёт формальности. Свободная дочь, свободного народа. Её вообще орки воспитали, так что в её поведении можно иногда заметить некоторые вольности. Ну что. Знакомься, теперь это твоё жильё на ближайший год.

Буквально в сотне, может двух сотнях шагов от главного корпуса академии расположилось высокое прямоугольное здание, в несколько десятков этажей. Своим массивным боком оно загораживало голубое небо и солнце, и выглядело донельзя... Странным. Чужим.

- Это... Просто прямоугольник из камня. С окнами. И это общежитие?

- Да, разработка одного из учителей прошлых лет. Он уже не преподаёт, но в своё время был очень... Эээ... Энергичным деятелем. Вообще, задумка удачная. Студентов впихивается много, и расселить есть возможность по рассовым и классовым предрассудкам. Несколько комнат не обещаю, но в целом комфортное жилище. Сам тут жил, на третьем, вон в той комнате.

Арго прищурил глаз и вытянув руку, пальцем указал на одно из окон. Странное, ничем не украшенное здание, тем не менее всё же имело свои особенности. Например, окна. Да, резьбы, и других украшений тут было не предусмотрено, но вокруг каждого окна, студенты приспособились рисовать какие-то свои картинки прямо на камнях. Сразу можно было заметить девичьи комнаты - обилие цветов, милых мордочек животных и поддерживающих слов. И тут же мужские комнаты - бранные слова, шутки на грани, и страшные рожи.

Стоп.

- Господин куратор, тут что, юноши и девушки живут вместе?!

От моего гневного вопля Арго аж растерянно заоглядывался.

- Ну да, ставить сразу два общежития было неэкономично, так что... Да не кричи ты так, никакого разврата! Комнаты разные, да и замки есть у каждого... Что ж так нервничать-то...

А я уже покраснела, и в смущении закрыла ладонями щёки. Стыд-то какой! Я за всю свою жизнь противоположный пол видела только на празднествах, да на водах. Но там, либо старики, либо совсем дети. А тут - юноши моего возраста, и все... В соседних комнатах!

- Эй, ты это... Да что же так нервничать-то, никто тебя не тронет, честное слово. И в комнате у тебя будет самый большой замок, какой я только найду.

Я слегка разжала ладони, и уставилась на куратора с надеждой

- О-обещаешь?

- Д-да, тьфу ты. Да. Честное слово даю. Найду самый большой замок, и привинчу его к тебе на дверь. И даже засов найду если хочешь.

- Мне замка будет достаточно. Только помните, вы обещали!

Куратор возвёл очи к небу, что-то пробурчал про мнительных барышень и ступил под козырёк входа. Дверь, ещё одна, и, наконец, мы вошли. Ничего примечательного, коридоры, налево и направо, лестница вверх, а под лестницей - та женщина, с самогонкой которая.

- Отбирать пришёл? - тётенька нахмурились и грудью заслонила проход за массивной стойкой - в свои комнаты, видимо. Рядом с ней стояли ведро с мыльной водой и швабра, так что складывалось впечатление, что мы её отвлекли от очень важного дела наведения чистоты.

- Смирно! Дамочка, я не по вашу душу. Вот, привёл студентку. Документы, ага, талон, ага, вот и рекомендации. Собственно, выдать стандартный набор, проводить до комнаты, показать, где обеденный зал и всё на этом. Беатрис, я пойду, а ты обживайся. Если что, меня можно найти в главном корпусе, этаж третий, левая башня. Дверь с резьбой, меч и колба.

И не дождавшись ответа - усвистал.

Я же в растерянности обернулась на коменданта. Имя её из головы вылетело совершенно, и пришлось уточнить снова.

- Клавдия Петровна я. - Тётенька подозрительно прищурилась. - Выпиваешь?

Я отрицательно замотала головой, да так рьяно, что перед глазами жгутики замигали. Клавдия похоже только расстроилась от моего признания, погрустнела, рукой в сторону коридора махнула:

- Не везёт мне. Девки то все как одна не пьющие, либо делают вид, либо действительно трезвеницы. А парни... Тем только дай повод, мигом без самого ценного останешься! А ты точно, ни на полграмма? Хоть смородиновки, а? Или сливовки?

- Нет-нет. Для первого дня впечатлений и так достаточно!

Женщина махнула на меня рукой, отставила в сторону ведро, швабру и позвала за собой. Пока шла, на ходу доставала из передника ключи, а заодно и вводила в курс дела.

- Зал питания с обратной стороны будет, обойди общежитие и увидишь пристройку. Сюда еду не таскать, а то знаю я вас. Но готовить сами можете, кухня одна на пять комнат, уж сами разберётесь, кто за кем готовит. Дежурство тоже распределено, не отлынивать! Душ и туалет также на пять комнат, то есть, на секцию. Сейчас получишь бельё, одежду, некоторые канцтовары, а там если что не хватит, подходи, выдам.

- А мои вещи? Я думала, здесь как у нас на курсах, поэтому взяла с собой и бельё, и чистящие порошки...

- Э, нет, ты это брось! У нас всё своё не просто так. Стали бы на вас тратится, ага, щаз. Нет, дело в другом. Магии тут повсюду, как грязи. Студенты ею просто фонтанируют. А излишки куда? Правильно, оседают как пыль. Все предметы, с которыми студенты часто соприкасаются рано или поздно насыщаются магией так, что потом... В общем, бывают проблемы. Так что, бельё, одежда, зубные щётки и всё прочее - только наше, материал специальный, магию проводит вовне и как-то там аккумулирует. Или выводит. Я, если честно, толком то не знаю. Главное - безопасно. А то бывает, девчонки не слушают, красятся, порошки, помады, шампуни, бальзамы пользуют. Месяц-два вроде всё нормально. А потом - бац, и ходит одна теперь несчастная, фиолетовая в крапинку. Её Змеевна лечит, да только долго это, магию из неустойчивого организма выводить. Вот как научитесь себя контролировать, так и делайте что угодно. А пока не надо.

Наконец дошли, проскрежетав ключом в замочной скважине, Клавдия Петровна выдала мне набор белья, одежду моего размера, коробку с банными принадлежностями, а коробку побольше с канцтоварами взяла сама. Так, нагруженные, мы и пошли к лестнице.

- Не знаю, за удачу посчитаешь или нет, но этаж у тебя седьмой. А новомодных лифтов у нас... Увы.

С этим не обнадёживающим посланием мы зашагали по лестнице вверх. Первые три этажа я шла даже бодрячком не смотря на поклажу, а вот последующие этажи давались уже с трудом. На пятом я вспоминала самые извращённые ругательства, на шестом стискивала губы, чтобы не произнести вслух самые гадкие из них, а на седьмом уже не сдерживаясь шептала про короля такое, за что можно и на виселицу попасть.

По коридору направо мы шли недолго, а остановились возле двери расписанной чьей-то умелой рукой под дерево. С зелёной макушкой, ветками и настоящей корой.

- Держи, это теперь твоё жилище на следующий год. Если не уживётесь с соседкой, можно и переселиться, но для этого нужно договориться с кем-то у кого свободная койка. Удачи!

Всучив ключи, комендант зашагала обратно, и по её походке вообще не было заметно, что она устала подниматься на седьмой этаж. А ведь канцтовары это самое тяжёлое, что было! Какая же силища в таком хрупком и тщедушном теле.

Окружённая коробками и стопками аккуратно сложенных вещей, я на мгновение замерла перед дверью, собираясь с мыслями. Вот ключ, вот дверь. Моё первое жилище вне дома. Вне заботливых слуг и любящих родителей.

Ключ в руке задрожал.

Но не успела я справиться с страхом, как в комнате что-то загрохотало, послышался звучный тяжёлый голос, говорящий очень нехорошие слова и дверь внезапно открылась без моего участия.

- Лови его!

Между косяком и дверью скользнула неясная тень, и я даже задуматься не успела, как уже стискивала в руке мохнатое существо.

Девица восторженно запищала о моей ловкости и двумя руками забрала своего питомца.

- Спасибо тебе огромное, я просто не знаю, что делала бы, если бы он убежал! Ну ты маленький, я же только тебя помыть хотела, а ты... Эй, ты чего?

Девица уже положила существо в кувшин, обернулась ко мне и приветливо замахала руками.

- Заходи, заходи. Ты же соседка, да? Меня предупреждали, что ты приедешь в течении трёх дней, так что я немного разгребла свои завалы.

Комната была просто поглощена вещами раскиданными по полу и всем горизонтальным поверхностям. Кофты, юбки, цветастые рубашки - вперемежку с книгами и тетрадями. Мебели не видно совсем, только по очертаниям можно догадаться, что цветастая куча - это стул.

Мои несчастные несколько коробок вещей и стопка белья просто затерялись в этом обилии буквально всего. А соседка чувствовала в бедламе себя очень уверенно, просто до неприличия.

- Я Ализа, - меня что есть силы тряхнули за руку. - А это наша комната. Ты не смотри что такой бардак, я всё уберу, честно.

- Приятно познакомиться. А... Где моя кровать?

Ализа тут же разгребла требуемое и даже освободила часть шкафа, показала на мои полочки и небольшой стол с выдвижными ящиками.

Чтобы хоть где-то сидеть, пришлось спешно заправить постель и усесться поверх покрывала. Стандартненькое, не симпатичное, очень жесткое покрывало. Бельё напоминает больничное, где мы проходили волонтерские курсы, но чистое, белое и пахнет какими-то цветами. От сердца немного отлегло, было бы просто кошмарно спать на одеяле, покрытом пятнами непонятного рода.

- Ну, в общем...

Соседка замялась. Неловкая, пухленькая девушка с веснушками на щеках, и шикарными, густыми каштановыми волосами до самой поясницы. Не смотря на некоторую полноту, внешность её это совсем не портило, даже наоборот, если бы она похудела, то выглядела бы болезненной.

- Я Беатрис, можно просто Бетти. А кого я поймала в проходе?

Наткнувшись на знакомую тему, Ализа оживилась и поскакала доставать из стеклянного кувшина своего пушистика.

- Смотри! Его нам профессор боёвки показал, а я спёрла. Ну, не только я, их несколько в итоге пропало. В общем, вот тут у него хелицеры, тут педипальпы, а вот это полужгутики, он ими добычу отравляет. Нам то ничего, а вот мышь какая точно скукожится. А ещё, у него нет челюстей, он еду через трубочку, вот эту, всасывает. Но самое главное, он такой пушистик!

Что ж, существо действительно было "пушистиком". Из клубка меха торчали глаза, членистые лапки с цеплючими уголками, а с обратной от головы стороны торчал самый настоящий хвост скорпиона, с жалом на конце. А узнала я это довольно редкое в наших широтах паукообразное, потому что мама Осоты притащила мне его с корабля, когда я только начала собирать свою коллекцию питомцев. Скорпион тот, наверное, до сих пор в террариуме живёт. Эх, и как они там без меня...

- А самое классное, что если в нектар добавлять добавки, то его шубка будет менять цвет. Только... Он у меня есть не хочет.

Она опечаленно осмотрела своего питомца и запихнула обратно в кувшин. С широким горлышком, больше похожий на низкий горшок, он отлично подходил под временный дом для гхорогуса.

- Я вроде делаю все по инструкции, но он категорически отказывается есть. Подходит, нюхает и отходит.

Она взяла маленькую мисочку, налила воды, сыпанула одного порошка, второго, третьего, и цвет жидкости стал синий.

- Просто сладкая вода, экстракт растений и краситель. Хочу чтобы он синим был. А он ни в какую!

Я с сомнением посмотрела на одинаковые пакеты с порошками. Эдак она сахар и цианистый калий перепутать может.

- А ты пробовала эту бурду? Может недостаточно сладко?

- Да вроде всё нормально...

Ализа пожала плечиками, макнула мизинчик и облизала его. Лицо её на мгновение стало задумчивым, а потом она растерянно на меня уставилась.

- Солёно... Как я могла перепутать сахар и соль? Бедненький, сейчас покормлю, ты же уже три дня на диете сидишь!

Пробуя буквально каждый незнакомый порошок девушка таки нашла сахар и по новой смешала все ингридиенты. Гхорогус счастливо застучав конечностями, припал к миске и отвалился только, когда пузо начало перевешивать, а он сам склеился в сладкий комок.

- Ты прости, но в таком беспорядке неудивительно, что ты потеряла где сахар, а где соль.

Счастливая девушка тут же растеряла всю радость и уныло огляделась.

- Ты права. Но я просто ненавижу уборку!

Я кивнула ей. Искренне понимаю, но не конкретно сейчас. В комнате просто шагу невозможно ступить без опасения раздавить особо ценную вещь. Да и мои сумки наверняка скоро привезут, вот куда их ставить?

- Главное начать. И в хорошей компании.

Добрых три часа мы приводили комнату в хоть какой-то порядок. Не заморачиваясь особенно, Ализа скидывала свои вещи неопрятными комками в шкаф, а по окончании процесса уборки, только с видимым трудом смогла захлопнуть створки. Пол мыли дружно, - я тёрла, Ализа бегала за водой. Ещё некоторое время мы убили на то, чтобы рассортировать баночки и конвертики - что есть ингридиенты для опытов, а что специи для кухни. Пробовать все языком, как она делала это с солью, я не разрешила - мало ли, что там в пакетике? Пришлось нюхать. В итоге расчихались обе. А там уже и вещи принесли.

В дверь практически вломились два взмыленных парня, тащивших груду моих свёртков, чемоданов и коробок. Скинув кучу, на благодарность едва не послали матом, и злобно пыхтя утопали вниз.

Для меня, никогда не встречавшийся с подобным поведением, их выходка была абсолютно непонятна. Даже оскорбительна.

- Ай, не переживай. Это они наказание от комендантши выполняют, прокосячились где-то.

- И что, так каждого заставить могут?

- Не, девчонок обычно мыть полы да окна заставляют. А вот парням приходится хуже. Так что, кухню мыть надо вовремя.

Так, попутно разбирая вещи, я узнала что на кухне проходит самое активное движение народа. Там обсуждаются все сплетни, там заключаются договора, ну, и конечно же происходит таинство готовки. Причём, большинству студентов абсолютно фиолетово, готовить очередную отраву для монстров, или же куриный суп.

Так что, оставлять что-либо на кухне, тоже не желательно. Либо сожрут голодные парни и не сознаются, либо случайно перепутают кастрюлю и закинут к макаронам, ну, допустим лапки саламандры. Тоже питательно, но не вкусно.

Также меня посвятили в трагедию душевых. Была строгая очередность мытья, в зависимости от номера комнаты и времени суток. Ещё, старшие курсы всегда мылись только поздно ночью, так как практика у них всегда была после заката, а практика это практика. Пот, грязь, и много всего другого.

Курсы помладше, предпочитали раннее время, чтобы с утречка сполоснуться и свежими пойти на учебу.

А мы... А мы пытались вклиниться где-то между ними.

- Ой, да на самом деле всё не так страшно. Привыкаешь ко всему. А вообще, хочешь чаю? Я спёрла у артефактника одного чайник самогреющийся, так что теперь на кухню идти не надо. У меня тут печенье есть, и булочка. Правда только одна... Да и то, половинка.

Смешок вышел сам собой, но Ализа только задорно ухмыльнулась, чем сразу стала невероятно похожа на Осоту. Взгруснулось.

За окном уже правил бал вечер, а некто сильно похожий на стрижа летал по самому низу, предвкушая ночной дождь. Солнце гуляло где-то там, за бегущими по небу тучами, и на наш мир опустился сумрак. Чай мы пили при свете странных, незнакомых мне светильников. И разговор шёл будто бы сам собой.