Не Боги

Глава 1

12 месяцев назад.

Лик обернулся, вглядываясь в тёмные пятна слабо освещённой улицы. Патруль проезжал через улицу примерно каждые десять минут. За ним плёлся Майк, один из немногих настоящих друзей, который был на два года старше. Лик — это прозвище, которое он получил ещё в детстве, — вчера отпраздновал шестнадцатилетие. Хотя слово «отпраздновал» в его случае сложно применимо. Мать откупилась от него двадцатидолларовой купюрой, предпочитая вечер в компании нового сожителя (который, кстати, не остался в стороне и сунул Лику десятку) и наркотических веществ. Лик провёл весь день у Майка за пиццей и видеоиграми, предпочитая не видеть трипы своего родителя. Несмотря на это, мать нельзя обвинить в полном безразличии. В доме всегда было убрано, еда в холодильнике свежая, вещи, которых было хоть и не так много, систематически стирались. Мать Лика старалась в равной степени уделять своё свободное время сыну и наркотической зависимости. Хотя последнее всё чаще перетягивало одеяло на свою сторону.

Свет от фар брызнул на улицу. Лик отошёл от забора, в котором несколько дней назад предусмотрительно сделал дыру, перекусив сетку так, чтобы они с Майком пролезли без особых проблем. Машина проехала вверх по улице, оставив друзей снова наедине с тусклым, жёлтым светом фонарей.

— Ты уверен? — спросил Майк, пролезая за Ликом.

— Да, зачем ему врать?

— Потому что он наркоман? — Майк отряхнул колени и тщательно осмотрел рукав, которым, как ему показалось, зацепился за кончик перерезанной сетки.

— Моя мать тоже наркоман. — Они шли по газону, усыпанному пеплом, который взмывал вверх от каждого шага. Газон рядом со зданием был выжжен, но характерный запах гари успел ослабнуть со времени пожара.

— Но ты знаешь её не две недели.

Лик фыркнул что-то невнятное себе под нос и осторожно спустился к двери в задней части здания. За дверью, по рассказам очередного сожителя матери, находился резервный генератор.

— Он здесь работал. Медбратом. Уволился, когда заподозрили в краже медикаментов, но не смогли доказать.

Лик надел тканевые перчатки и достал болторез из портфеля.

— А что насчёт охраны?

— Успокойся. Когда из больницы вывезли всё оборудование и медикаменты, остался один патруль, который периодически осматривает здание на следы взлома. Эту дверь с улицы не видно, а копы редко выходят из тачки.

Они уперлись в ручки болтореза с двух сторон и надавили всем корпусом. Навесной замок на двери, который явно не ожидал таких нагрузок, повис на оставшейся целой части дужки. Лик быстро вынул его из проушин и дёрнул просевшую дверь. Через пару секунд оба взломщика оказались в тёмном помещении, плотно закрыв дверь. Майк включил фонарь, который часом ранее ему выдал Лик.

— Они хотят ограбить больницу завтра. Он сказал матери, что в подвале есть ещё одно крыло. Туда пускали только по пропускам, даже обслуживающий персонал приезжал отдельно.

— И почему он так уверен, что там могло остаться нечто ценное?

Лучи фонарей шарили по небольшой комнате с опечатанными генераторами. Пожар сюда не добрался. Они внимательно осмотрели комнату на возможное присутствие чего-то ценного.

— Не уверен. Он говорит, его друг участвовал в погрузке оборудования и, судя по всему, утверждает, что в подвальном крыле осталось много интересного.

Они остановились у двери в противоположном конце комнаты. Небольшое матовое стекло в центре двери не позволяло разглядеть помещение за ним.

— Слушай, — Лик перешёл на серьёзный тон, — я не утверждаю, что мы найдём что-то ценное или что нас не поймают, но это шанс заработать деньги. Они нужны моей матери. Она была в бесплатной клинике уже два раза, и ничего не изменилось. В любом случае завтра сюда наведается её новый хахаль, и он точно не станет ей помогать. Продаст всё, что найдёт, и обделается снова, как в последний раз.

— Ладно, — согласился Майк. — Я всё понимаю, но в следующий раз предупреждай о подобных делах заранее, а не за час.

— Я постараюсь, — улыбнулся Лик.

— И в любом случае, мне кажется, если там всё так секретно, внутри должна быть охрана.

Лик нажал на ручку. Повезло — язычок замка без сопротивления ушёл в сторону, открыв ночным посетителям доступ в коридор. Похоже, не все двери были заперты. Майк проверил несколько палат, большая часть из которых пустовала. В некоторых оставались прикроватные тумбочки и каталки. Одна из комнат была заставлена стеллажами с моющими средствами.

— Тут ничего не будет, — на всякий случай Лик говорил полушёпотом. — Нужно найти лифт, за ним служебная лестница.

У одной из палат на стене висел план эвакуации первого этажа. Майк направил луч от фонаря на схему, пока Лик запоминал нужные повороты. Удостоверившись, что он всё запомнил правильно, Лик направился дальше по коридору. Под ногами захрустели первые мелкие осколки вылетевших от высокой температуры дверных стёкол. Куски почерневшей, вздувшейся краски опухолями украшали стены. Луч Майка пролетел по оплавленной табличке у очередной двери — «Ординаторс…» — гласили оставшиеся целыми буквы.

«Мы прошли половину „Терапевтического отделения" по направлению к центральному холлу», — заключил в голове Лик.

— Осторожно, — замедлил шаг Лик. — Эта часть больницы прилично выгорела.

Через минуту они оказались напротив центрального входа. Два лифта, которые имелись в здании, были оклеены жёлтой лентой.

Главный холл пострадал намного меньше, сохранив все остерегающие и предупреждающие плакаты на своих стенах, вдоль которых столпились каталки и кресла для перевозки больных. За лифтами, как и говорил новый временный «муж» матери, Лик обнаружил дверь, ведущую к лестнице.

Дверь висела на одной нижней петле, опираясь на стену для большей устойчивости. Лестница была усыпана пеплом, спрессованным в следы десятков ног. Часть пролётов, ведущих вниз, также покрывались тёмными осадками, занесёнными с верхних этажей. Но с меньшим количеством оставленных следов.

— Видишь? — Лик указал пальцем на пол коридора.

— Следов почти нет, — кивнул Майк. — Но может, тут есть другой вход, через который они всё вывезли.

— Не думаю, тогда бы Билл не возлагал на эту больницу таких надежд.

— Ты первый раз назвал его по имени.

— Если это место не пустышка и мы поднимем денег, я ему и руку пожму.

— Главное мне позолотить не забудь.

— 50 на 40, — сухо ответил Лик.

— Остальное на расходные материалы, — согласно кивнул Майк.

Они спустились на нулевой этаж. Стены сменили свой цвет на синий. На двери висел магнитный замок с небольшим плоским разрезом, ожидающим ключ-карту. На случай отсутствия электричества в больнице ниже был врезан обычный замок.

— Судя по виду, не самый надёжный, — заключил Лик, осмотрев цилиндр замка.

— Ничего, — Майк направил фонарь на часы, которые ему ещё в детстве подарила бабушка. Классический вид которых делал их универсальными для ношения в любом возрасте. — Почти полночь, есть время.

Лик почувствовал в голосе Майка нотки дружеской издёвки, отсылающей к его деятельности взломщика замков в одной из средних школ города. Дело было на прошлых летних каникулах. Лик задумал обнести класс информатики, специально выбрав школу на другом конце города, в которой учился в младших классах. И всё было успешно ровно до того момента, как Лик принялся за взлом. Его попытки открыть замок отмычками затянулись почти на двадцать минут. А скрежет и шёпот привлекли внимание охранника, совершавшего внеочередной обход территории. Майк часто вспоминал эту ситуацию, когда Лик планировал очередное проникновение.

— В этот раз план проще.

Лик расстегнул сумку, выложил на пол зубило и молоток.

— Не боишься, что услышат? — заволновался Майк.

— Будем надеяться.

Лик обмотал куском плотной ткани ручку зубила и приложил рабочую часть инструмента к цилиндру замка. Громко выдохнув, он несколько раз насколько мог сильно ударил молотком по зубилу. Цилиндр с хрустом ушёл в глубь двери, выйдя с противоположной стороны. Лик подождал, пока больничные коридоры окончательно проглотят звук его работы. Ещё пара ударов, и цилиндр загремел по полу с обратной стороны двери.

Майк поднялся в главный холл. Выключив фонарь, он вслушивался в ночную тишину за главными дверьми больницы. Лик тем временем достал отмычку, похожую на длинную букву «Г», просунул в образовавшуюся дыру и повернул механизм замка. Щелчок заставил Майка включить фонарь и поспешить вернуться к другу.

Лик уже собрал инструменты и осторожно осматривал открывшийся коридор. Сразу за дверью их встречала стена. Влево уходил коридор, в конце которого по правой стороне Лик насчитал три палаты.

Майк закрыл дверь и быстро направился за другом. Он почувствовал, как приступы паники накатывают волна за волной. Если кто-то услышал их шум и вызвал копов, бежать будет некуда. Лучше бы Лик просидел час за отмычкой.

Двери в конце коридора также были оборудованы магнитными замками, но без дополнительных замков снизу. Поэтому без электричества двери в палаты, как предполагал Лик (а это были палаты), оставались открыты.

С первого взгляда палата представлялась операционной, из которой вырвали всё оборудование, оставив покрытый кожей операционный стол с креплениями для рук и ног, окружённый торчащими из пола обрезанными проводами. Лик, достав из сумки небольшой лом, сразу принялся за стоящий у стены стол, каждый ящик которого был оборудован слабым мебельным замком. Несмотря на то, что лом делал процедуру взлома довольно громкой, Лику всё же удавалось открывать ящики с минимальным количеством усилий, движений и шума. Как он и предполагал, большинство полок пустовали. Только два последних ящика, отъехав, загремели кюветами с инструментами. Среди них из знакомых Лику были зажимы, скальпели и что-то похожее на щипцы, которыми стоматологи удаляют зубы. С остальным инструментом, как ему казалось, причудливых форм, Лик был не знаком. Самое главное, как он думал, за медицинские инструменты можно неплохо выручить.

Майк осматривал остальные шкафы в палате. К сожалению для него, ничего годного не подвернулось. Он нашёл лишь несколько упаковок ваты и пару бинтов, которые за неимением иного решил пока припрятать в сумке. Как раз в тот момент, когда его позвал Лик, активно жестикулируя свободной от лома рукой.

Последний ящик преподнёс ещё больший сюрприз.

— Это… Похоже на строительный пистолет? — задумчиво предположил Майк, заглядывая Лику через плечо.

— Сшивающие аппараты. Я такие в документалке видел. Могут пару сотен стоить, а то и дороже, уточним позже.

Лик сгрузил пять сшивающих аппаратов в сумку, а вместе с ними две коробки со сменными кассетами. Одна была почти пустой, поэтому он высыпал кассеты в сумку и положил пустую коробку на стол.

— Ну что, — улыбнулся Лик, — первая палата неплохо, продолжим осмотр.

— Пара сотен за штуку, — повторил Майк. — И они это оставили.

— Ну эти «они» не знали же, что мы вломимся. Билл трепал о том, что здесь проводили какие-то сложные операции, по его мнению, возможно, не совсем легальные, так что, я думаю, для «них» это небольшой удар по карману.

Они вышли в коридор, в котором по-прежнему хозяйствовали мрак и тишина. Вторая палата у обоих вызвала одинаковую реакцию.

— Дерьмо, — сквозь зубы выругался Лик. Майк разочарованно обводил пустую комнату лучом фонаря. Стены «второй» палаты, в отличие от первой, были обиты металлическими пластинами, а не плиткой. Лёгкие начало жечь. Пары едкого хлора, скопившиеся за время простоя закрытого помещения, вытолкнули гостей, заставив быстро закрыть дверь.

— Кто-то явно был повёрнут на стерильности, — Лик сделал несколько глубоких вдохов, стараясь «очистить» лёгкие от едкого запаха, и двинулся к последней видимой двери в данной части коридора.

— Стой, — Майк замешкался. — Кажется, слышал шаги.

Парни, как по команде, выключили фонари и замерли. Они вглядывались в начало коридора почти привыкшими к темноте глазами, одновременно моделируя в голове ситуацию побега из замкнутого пространства с преграждённым единственным выходом. Лик начал действовать первым. Он ткнул фонариком уставившегося в темноту Майка и кивком головы указал на третью дверь. Они двинулись спиной вперёд. Медленными, тихими шагами. Лик аккуратно, стараясь избежать лишних звуков, повернул ручку двери, очень надеясь, что петли не ошарашат молчаливый коридор предательским скрипом.

Когда оба оказались внутри комнаты, Лик бесшумно закрыл дверь и повернул небольшую завёртку в центре круглой ручки.

— Ты уверен, что слышал шаги? — насколько возможно тихо спросил Лик.

— Как будто кто-то шаркнул подошвой по полу, — отозвался Майк.

— Ты услышал шорох из-за двери в другом конце коридора, или это снова твои нервы, — судя по раздражённому шёпоту, Лик начинал злиться.

— Мои нервы в порядке, — обиженно кинул Майк.

— Ладно, спокойно, ждём пять минут. Если всё тихо — продолжаем.

Майк согласно кивнул головой.

Исходя из того, что Лик смог разглядеть в тусклом свете смартфона, который прикрывал частью куртки, — это была смотровая комната. Небольшой стол в центре, на ощупь из металла. Большое окно в противоположной стене, за которым находилась ещё одна палата. Майк в свою очередь следил за обстановкой в коридоре через прямоугольное окошко в двери.

Через пять минут тишины Лик решился включить фонарь. Луч света ярко отразился в стекле, которое, как оказалось, было смещено на левую часть стены. Справа от смотрового окна блестела ручка. Единственное, что выдавало так называемую скрытую дверь.

Отражавшийся свет бил по привыкшим к темноте глазам, позволяя разглядеть лишь силуэты вещей в соседней палате. Майк нажал на блестящий кусок металла и дёрнул дверь на себя. Скрытое полотно оказалось толще и тяжелее, чем он ожидал.

— Это нормально? — удивился Лик. — Она сантиметров десять.

— Наверн…оеее, — последнюю часть слова Майк больше простонал, чем произнёс.

Через секунду Лик вошёл в тот же стопор, что и его друг. Их фонари медленно перемещались по металлическим стенам палаты, испещрённым десятком вмятин. Оплавленные внутри и по краям, обрамлённые чёрной гарью. Осколки от лопнувших ламп украшали пол, хрустя под ногами и впиваясь в подошвы. Парни медленно обходили комнату. Один из заваленных на бок металлических шкафов опирался на небольшой столик у противоположной стены. В эпицентре данного «действия» находился операционный стол. Оплавленная кожа плотной коркой покрывала его большую часть. В центральной части стола зияла дыра, на дне которой расплавленный металл сливался с обгоревшим наполнителем. Создавалось ощущение, словно стол был эпицентром взрыва. Но кроме стекла и разбросанных хирургических инструментов на полу не было никаких осколков, способных подобным образом разукрасить стены.

— Похоже на следы молнии, — неуверенно произнёс Майк.

— Возможно, — Лик уже осматривал палату на наличие ценных вещей. Инструменты, валявшиеся на полу, были непригодны. Изогнутые и оплавленные, больше не представляли интереса. — Интересно, кого тут оперировали.

— Знаешь, а мне нет, — Майка потряхивало, мозг начинал паниковать, тело послушно поддавалось, первым делом затрудняя дыхание.

— Успокойся, — Лик старался звучать как можно менее раздражённо. Майк паниковал практически на каждом их деле. — Какая-то медицинская хрень разлетелась. Не стоит создавать сущностей сверх необходимого.

Лик открыл дверцу поваленного шкафа. Осколки оставшегося внутри стекла высыпались на пол. Груда мелких банок с таблетками и коробки с ампулами, сваленные в нижний угол, по очереди оказывались в руках Лика.

— М2, М3, R5 — это что за препараты такие?

— Берём, пока не нашли лучше, — Майк поднёс раскрытую сумку.

Лик начал сгребать контейнеры. Майк напрягался каждый раз, когда новая порция добычи падала в сумку, гремя своим наполнением вперемешку с периодически хрустящим и лопающимся стеклом под подошвами. Следующий шкаф стоял самостоятельно и даже сохранил целой одну из дверей. У второй по периметру торчали осколки, которые Лик ловко доставал и аккуратно складывал на пол. Майк тем временем осматривал нижние полки столов, периодически всматриваясь в чёрные следы на стенах. Фантазия Майка работала на полную, представляя первопричину такого погрома. Не найдя ничего стоящего, он заглянул под заваленный шкаф. Удостоверившись, что ни один из препаратов не был упущен из виду, он резко замер.

— Лик, — в отличие от друга, Майк до сих пор не мог себе позволить перейти с шёпота на обычную громкость.

— А? — отозвался тот, доставая последнее стекло.

— Тут ещё одна дверь, — Майк, не дожидаясь Лика, начал поднимать шкаф. Он упёрся ногами в пол, стараясь как можно медленнее опустить на пол металлическую конструкцию. Лик бросился на помощь, придержав шкаф с другой стороны. Когда процесс был закончен, он увидел практически расплавленную ручку скрытой двери. Наподобие той, через которую они вошли.

Лик нажал на ручку.

— Заперто, — выдохнул он разочарованно.

— Сможешь вскрыть?

— Если она такая же, как та, нет, — он кивком головы указал на дверь, через которую они вошли.

— Попробовать стоит, — пожал плечами Майк.

— Давай сначала заберём, что осталось, — он уставшим взглядом посмотрел на Майка.

Они работали по старой схеме. Лик осматривал ёмкости с препаратами, а Майк, держа сумку, наскоро утрамбовывал добычу.

Каждая ёмкость по-прежнему была подписана по принципу «буква»-«цифра», не позволяя Лику, знание медицинских препаратов которого, к слову, было на уровень выше, чем у многих людей, не связанных с медицинским делом, определить хотя бы примерную стоимость краденого.

Последняя упаковка, заполненная капсулами с прозрачной жидкостью, лежала на нижней полке за уцелевшей дверцей. Лик аккуратно вытянул её, передал в руки Майку.

— Вроде всё, давай… — он не успел договорить. Его прервало нечто, что никто из них ранее не заметил. Зелёная точка, отразившаяся в уцелевшем стекле, на которое был направлен луч его фонаря. Лик замер, «молясь», чтобы ему всего лишь показалось. Через пару секунд зелёная точка вновь появилась в отражении.

— Майк, — шикнул он на друга.

— Я всё, переходи к двери, я проверю первый этаж.

— Подожди, — Лик схватил его за руку, краем глаза осмотрев потолок палаты. — Не оборачивайся, смотри, куда свечу.

Зелёная точка появлялась каждые пять секунд. У Майка внутри всё похолодело.

— Где она? — еле слышно спросил он.

— На потолке, над хирургическим креслом.

— Как мы могли не заметить?

— Я думаю, она включилась недавно, пару минут назад.

— Думаешь, кто-то прямо сейчас на нас смотрит? — Майк медленно повернулся, делая вид, что осматривает оставшуюся часть палаты.

— Или просто запись. В любом случае мы в дерьме. — Лик последовал за другом. — Надо убираться как можно быстрее.

Они повторно обошли комнату лучами фонарей, делая вид, что плоской камеры на потолке и зелёной точки, оповещающей о её работе, не существует. Вернувшись в помещение с обзорным окном, они плотно закрыли дверь и притаились, вслушиваясь в тёмную тишину коридора. Лик снова действовал первым. Посветив фонариком через окно в двери и убедившись, что коридор по-прежнему пуст, он быстро открыл дверь и направился к лестнице. Их быстрые шаги эхом разносились по коридору, заставляя друзей ещё больше волноваться и спешить.

— Давай быстрее, — Майк обогнал Лика, постоянно поправляя сползающую с плеча сумку.

— Как могу, — ответил Лик в тот момент, когда Майк уже распахнул дверь и вышел к лестнице.

Последнее, что увидел Лик этой ночью, — упавшее тело Майка и яркий, ослепивший его встречный луч фонаря. Сразу за светом последовал жгучий, болезненный удар холодным металлом в область челюсти и темнота… темнота больничного коридора, сливающаяся с его сознанием, погружая в себя Лика на долгие часы.

Глава 2

- Ди. ДИ!

Старик в который раз терялся в глубине предоставленных его сознанием образов и возвращался лишь после настойчивого обращения к нему партнера по игре.

- Ди, твой ход, - напомнил ему Итан.

Старику, казалось, с трудом дается понимание происходящего. Это был высохший, высокий мужчина лет семидесяти, и, хотя ноги могли еще держать его в вертикальном положении, передвигался он на коляске.

- Шах, -произнес Ди скрипучим, тихим голосом.

Итан задумался. Его бесило проигрывать старику. Но это был единственный более-менее интересный способ время препровождения в клинике, где спектр досуга был крайне ограничен. Он предпочел бы карты, но азартные игры не разрешали. Лишние эмоции, связанные с азартом, не шли пациентам на пользу.

Брошенный им пульт проехался по доске, сбив половину фигурок. Старик, казалось, не обратил на это ни малейшего внимания. Медленно взяв пульт, он как обычно начал искать канал с мультфильмами. Игра в шахматы не приносила Ди удовольствие, играл он только ради того, чтобы Итан вернул контроль над телевизором.

Итан давно потерял надежду обыграть Ди, но периодически пытался, в перерывах между чтением. Ему не было особого дела до других пациентов, он общался только со стариком, хотя тот в свою очередь редко обращал на него внимание.

Старика звали просто Ди, из-за буквы D, которую он постоянно рисовал у себя на груди и, если не находил никаких пишущих предметов, рисовал всем, что попадалось под руку, считая себя супергероем. В лечебнице он оказался после попытки остановить угоняемый автомобиль, прыгнув точно на лобовое стекло вперед головой. Как ни странно, свою машину от угона он спас, угонщик сбежал, а для родных это стало последней каплей. Теперь старик ждет своего часа у маленького телевизора, с черепно-мозговой травмой, периодически выдавая какой-то сумбур за мудрые фразы. Возможно, именно это и привлекло Итана, старик был идеальным слушателем и подопытным.

Сам Итан оказался в клинике благодаря связям своего дяди, который позаботился, о том, чтобы его племянник прошел курс терапии вместо тюремной камеры. Минимизируя тем самым излишнее внимание и последствия, которые могли возникнуть в случае уголовного преследования. Причиной такого жизненного поворота стала драка в баре, которую по словам очевидцев и потерпевших начал сам Итан.

Данное нарушение правопорядка произошло не далеко от его дома, мимо проезжающий патруль быстро среагировал на вызов и на всякий случай задержал всех, кто был в заведении. На медицинском освидетельствовании с легкой руки дяди - Итану прописали глубокую депрессию. Объясняя данное состояние потерей семьи в раннем детстве, от которой он так и не оправился, в совокупности с опьяняющими веществами, которые, к слову, он никогда не принимал.

На деле все было намного сложнее. Примерная, семейная идиллия, рассыпавшаяся за несколько дней, вырвала его из детских, беззаботных иллюзий. Заставляя в дальнейшем, на протяжении многих лет испытывать вполне себе взрослые оттенки привычных чувств. Злость, ненависть, бессилие и осознание потери съедали неподготовленную для них детскую психику. Несмотря на это, он редко бросался в крайности и произошедшее событие было скорее исключением, чем системой.

Размышления Итана прервал санитар:

- Итан, - позвал он парня через всю комнату, - Вставай, пора к доктору Льюису на исповедь.

- О, наконец-то, думал выйду отсюда без пары советов и прощальных слез, - улыбнулся Итан.

Все уже привыкли к его шутливой дерзости и не обращали внимания, тем более что с ним никогда не было проблем. С виду Итан не представлял никакой угрозы. Он был чуть выше среднего роста, худой, его темные волосы были короче, чем им требовалось для того, чтобы начать виться. Широко открытые карие глаза отражали уверенность с небольшой долей хитрости, густые черные брови украшали широкий лоб и узкий нос и губы, окруженные не большой растительность, которую в обычно, он имел привычку сбривать. Немного впавшие щеки, придавали лицу остроту, а раковины ушей, выступавшие немного вперед до определенного возраста, скрывали кудри. Завершала картину всегда открытая и дружелюбная улыбка. Итан легко сходился с незнакомыми людьми, если, конечно, этого хотел.

Естественно, общение с кем-нибудь кроме молчаливого старика Ди доставляло ему удовольствие. С кем-нибудь адекватным. И Доктор Льюис не редко доставлял ему это удовольствие, как истинный врач, пытая выяснить причину разрушительного поведения его пациента.

- Здравствуй, Итан, - поприветствовал его Доктор Льюис. - Как сегодня твои дела?

- Старик Ди снова выиграл, а медсестра отказалась выдать таблетки, если они вообще на меня еще действуют. - Итан лег на кушетку.

Санитар, проводивший его в кабинет, вышел, но оставался максимально близко к двери, готовый в любой момент ворваться и успокоить разбушевавшегося пациента.

Кабинет главного врача был немного больше одиночной палаты Итана, без излишеств, в центре стоял стол, на котором между стопок бумаг теснилась пара мониторов, за ним находились два шкафа, один с набором препаратов, назначение которых для Итана оставалось неизвестным. Второй шкаф был забит любимыми книгами доктора, которые он периодически давал читать своим пациентам. Напротив стола занимал место небольшой стул, но Итан всегда выбирал кушетку в углу кабинета, стоящую у окна, в которое он часто засматривался. Иногда доктор Льюис проверял слушают ли его вообще, но Итан без проблем проходил незатейливые проверки мгновенно отвечая на поставленные вопросы, показывая, что серьезно относится к сеансам с доктором.

- Итан, завтра твой срок пребывания в нашем заведении подходит к концу, - начал доктор Льюис, не отрываясь от заполнения бумаг, - Надеюсь эти месяцы не прошли зря.

- Да, доктор, спасибо, чем-то похоже на мой детский лагерь, только воспитатели строже, - Итан кивнул в сторону двери, за которой стоял санитар.

- Хмм, я рад, что тебе понравилось, - улыбнулся доктор Льюис.

- Да, отличный способ остановиться, передохнуть от стремительного движения реальности! - ответил Итан.

- Итан, - доктор отложил бумаги и снял очки, - К сожалению, люди не всегда выбирают, где им быть и что делать, но в это место тебя привели конкретные действия. Ты довольно умен, как и многие здесь. Им просто не повезло. Будь то несчастный случай или осознанный выбор, у каждого свои причины, но что-то сломало их. И большинство, так и не смогли оправиться.

Доктор развернул в сторону Итана крайний монитор, поделенный на 16 небольших квадратов, каждый из которых показывал определённые места больницы. В основном общие комнаты и палаты особо буйных пациентов.

- Посмотри, - Итан повернул голову, - Практически все запертые здесь не имеют выбора, одни опасны прежде всего для себя, другие для общества, некоторые просто не могут в нем существовать. К тому же, они просто люди. Их век недолог, в отличии от твоего. Не думаю, что перспектива проводить его в подобных заведениях тебя не тревожит. - доктор Льюис откинулся в кресле. - Подведем итоги. За время твоей реабилитации мы выяснили, что у тебя нет никаких зависимостей от запрещенных веществ и алкоголя. Также не было выявлено психических отклонений. За тобой не было замечено агрессивное или любое другое, выходящее за рамки норм, поведение. Надеюсь, твой, так скажем, небольшой кризис не повторится. - он снова указал на монитор. - Подумай, что все эти люди могли дать миру. Возможно наше поколение не испытывает должного трепета к Земле и ее жителям, но в твоем случае все про другому. У тебя есть шанс Итан, шанс, за который большинство их них отдали бы все.

- Вы правы доктор Льюис, полностью с Вами согласен. Я действительно благодарен за ваш труд и вижу, как им тяжело. К сожалению, не всех можно починить, - грустно улыбнулся Итан, - Совершенно точно, у меня не лежит душа потратить свои годы сидя взаперти. Обещаю постараться избегать деструктивного поведения. Надеюсь, мы больше не увидимся в данных условиях.

- Я тоже на это надеюсь, Итан, приятно, когда твои пациенты больше не возвращаются, - доктор Льюис встал из-за стола и подошел к двери.

Итан поднялся вслед за доктором.

- Завтра утром твой дядя заедет за тобой, думаю сон будет лучшим помощником скоротать время. - Прощай Итан, —доктор Льюис протянул ему руку.

- Доброй ночи, Док, - крепко пожав руку врача Итан вышел из кабинета. Наконец терапия была окончена и завтра он уже будет ночевать в своей уютной комнате в далеке от старика Ди и остальных обитателей лечебницы, возможно, застрявших здесь до конца дней.

- Еще один вечер, - улыбнулся он санитару и отправился в палату.

Примерно пару часов, прежде чем уснуть, он провел за книгой. Это было данное ему доктором Льюисом издание совместной работы Нила Геймана и Терри Пратчетта под названием «Благие знамения». Ангел и Демон объединили усилия в попытке спасти мир от конца света. Спустя час дочитав последнюю страницу, Итан удовлетворенно отложил книгу и уставился в изрытый неровностями потолок.

Итан знал многое о так называемых «ангелах», «демонах», населявших мир и не только этот. Тем не менее, ему всегда было интересно как люди описывали, сохраняли и проносили сквозь тысячелетия образы существ, являвшихся его «родственниками».

Сам он представлял из себя нечто среднее. Не обычную и редкую генетическую комбинацию, ранее считавшуюся нежизнеспособной ошибкой, сбоем в программе репродукции двух представителей разных видов. Но в недалеком прошлом все изменилось. В связи с чем появились те, кто боялся и считал не допустимой новую силу стремясь исследовать ее и присвоить.

***

Итан проснулся в два часа ночи. Приняв сидячее положение, он начал вслушиваться, вспоминая ритмичный стук, услышанный сквозь сон. Через несколько секунд звук повторился, кто-то бил по стеклу острым предметом. Итан потер глаза, крепко моргнул сбрасывая остатки сна и подошел к окну. За стеклом на подоконнике сидел черный как смоль ворон, довольно крупный в сравнении с собратьями, обитающими на улице. Наверное, поэтому хозяин назвал его Кронос.

Благодаря наличию в клинике свободных мест, Итан жил в палате один. Поэтому можно было не переживать что ворон потревожить кого-то еще. Итан сел на пустующую у окна кровать и отворил деревянную створку.

Со стороны улицы его встретил прохладный весенний ветер, неся за собой приятный запах ночной свежести. Ворон, несмотря на габариты, без труда протиснулся между прутьями оконной решетки, сел на подоконник внутри палаты, открыл клюв и выплюнул перед Итаном перстень.

- Тебе, - сказал ворон - Срочно надень.

Если быть точным, то Кронос не говорил в привычном для человека смысле. Итан слышал его у себя в голове. Громкий и четкий голос протискивался сквозь мысли выходя на передний план.

- Для чего? - Итан поднял золотой перстень, на передней части были выгравированы два крыла, разделенные мечем.

- Мне откуда знать, я ворон.

- Для ворона ты многое знаешь, - возразил Итан - К чему такая спешка?

- Не знаю, говорю же, последнее время Дензел стал каким-то нервным, все время уезжает. Да и в мире становится очень неспокойно, - ворон смотрел Итану в глаза.

- Он всю жизнь в разъездах, ничего необычного, - ответил Итан и закончив рассматривать перстень, надел его на безымянный палец левой руки – Что значит становится не спокойно?

- Ты мне скажи, ты у нас особенный, - ворон вновь протиснулся сквозь решетку- Бывай, Итан, и прекращай уже бежать от этого мира.

Ворон выпорхнул в окно громко гаркнув, чем привлек внимание стаи ворон, сидевших недалеко на дереве, “сородичи” тут же ответили беспорядочным криком и еще долго не успокаивались.

Итан закрыл окно и лег в кровать рассматривая перстень и думая о словах ворона. Затем резко поднялся, скрестил ноги, будто собираясь медитировать и сделал глубокий вдох.

Выдыхая, он будто вырвался из своего тела поднимаясь над зданием и «осматривая» ночную темноту, тишину которой разрывала стая ворон. Используя свойственное некоторым организмам, так называемое - шестое чувство, разогнанное до невероятного уровня. Итан ощутил смазанные, мерцающие огни со стороны города. Тяжелые тела туч, собиравшиеся воедино и планировавшие излить все что накопили за долгие дни на сонную землю.

И тут он понял, о чем говорил ворон. Нечто давило на его открывшееся сознание. Словно за ним наблюдали из дальнего угла тёмной комнаты. Беспричинный, призрачный страх волнами пробегал по телу. Появляясь на пару секунд и сразу же отступая. Новый вдох. Не открывая глаз, Итан лег на успевшую остыть подушку. Приятная прохлада пробежала по лицу.

Перстень немного жег палец, но Итан не обращал внимания. Завтра он узнает обо всем из первых уст, а пока стоит последовать совету доктора Льюиса. Сон моментально затуманил разум, позволив последнему наслаждаться грезами.

Глава 3

***

Утром Итан снова проснулся от стука, на этот раз в дверь. Уставший после ночного дежурства санитар пришел сообщить, что время вставать, к тому же, за ним уже приехали. На часах было ровно 7:30.

Пациенты тянулись друг за другом в столовую, Итан обогнал их, следуя за санитаром, который вел его в комнату хранения, куда убирали вещи пациентов при поступлении. Через пару минут бумажной волокиты перед Итаном положили пакет, в который были упакованы его потертые темные джинсы, синяя футболка с принтом какого-то города и надписью «Welcome», и тонкая, тканевая, черная куртка с капюшоном. Под стопкой одежды находились ключи и несколько мятых долларов. Он распихал все по карманам, расписался за полученные вещи и направился к выходу, где на ресепшене ему выдали оставшиеся документы о его состоянии и отбытом наказании. Выйдя на улицу, Итан глубоко затянулся свежим воздухом подражая героям многочисленных фильмов, которые после длительных заключений делали первый свободный вдох будто пробуя свободу на вкус, усмехнулся самому себе и направился по территории клиники к главным воротам.

Напротив главного корпуса лечебницы высился не большой хостел, в котором, в основном, жили приезжавшие на время родственники или друзья пациентов. Сейчас стоянка перед хостелом практически пустовала, за исключением пары не примечательных семейных седанов и зеленого Chrysler Voyager. Рядом с машиной стоял мужчина и похоже с кем-то разговаривал. Из-за спины Итан не мог понять с кем именно, но подойдя ближе, он увидел девушку, одетую в форму заведения. Мужчина явно ее заинтересовал, милая улыбка скользила по ее губам, а на некоторые из его реплик она отвечала искренним смехом.

- Дензел, - подойдя сзади Итан положил руку ему на плечо, - Вижу ты нашел мне замену, выходит я зря скучал?

- Итан! – дядя отвлекся от интересного диалога и обнял племянника, - Наконец-то! Подумываю скрасить свое одиночество настоящей красотой. – Он улыбнулся девушке. - Рад тебя видеть, подожди в машине, буквально минуту.

Итан похлопал его по плечу, улыбнулся на прощание девушке и сел в машину. В салоне стоял запах сигарет вперемешку с освежителем, чем-то похожим на ель, по крайне мерее по задумке производителя. Его внимание привлек проигрыватель, тихо шумевший из передних колонок, задние, судя по всему, не работали. Итан покрутил ручку поиска станций, но без особого успеха. До города около 20 километров, странно, что радио не ловит. Водительская дверь резко открылась, Дензел ловко запрыгнул в кресло, закрыл дверь, сунул какой-то листок в пепельницу, повернул ключ в зажигании и резво выехал на дорогу.

- Как провел время? – спросил, не отвлекаясь от дороги Дензел. Теперь Итан мог подробнее разглядеть родственника и вид его был далек от идеального. Седые волосы беспорядочно разбросаны на голове, не большие мешки под карими глазами, которых в последнюю их встречу не было, каналы морщин, идущие от прямого, тонкого носа к краям губ, казалось, стали глубже, и даже его обычная хитрая белоснежная улыбка выдавала усталость. Темно-серый костюм местами был сильно измят, складывалось ощущение, что он не раз спал, не снимая его.

- Отлично, - ухмыльнулся Итан - Что за девушка у мотеля?

- Зои? Обслуживала мой номер. Пришлось заночевать в этом месте, она была довольно обходительной.

- Рад за тебя, - Итан посмотрел в боковое окно. В нескольких метрах над машиной летел тот самый ворон, что навестил его этой ночью.

- А Кронос? - спросил он, снова повернувшись к дяде. - Если ты приехал еще вчера мог и сам передать кольцо.

- Я приехал почти ночью, меня бы не пустили. Да и не хотел привлекать лишнего внимания, - Дензел крутанул ручку громкости магнитофона, переключил пару станций, шипение с треском превратилось в голос ведущей местной новостной радиостанции, предупреждавший об аномальном усилении ветра и советовавший оставаться в ближайшие дни дома.

- Выглядишь не очень, - Итан покрутил перстень на пальце, - Для чего он.

— Это перстень твоего отца, - Дензел прервался, повернул на право и выехал на шоссе ведущее прямо к городу. – Он уменьшает видимое излучения твоего энергетического тела, поэтому все будут видеть в тебе человека, даже техника.

- Хмм… Зачем он мне сейчас?

- На всякий случай. Возможно, произошли события, которые в будущем привлекут к тебе не нужное внимание. – Дензел посмотрел на Итана. – Пока можешь быть спокоен, тебе ничего не угрожает. К слову, я мало что знаю о технологии в перстне, но на долго его не хватит. Если поймешь, как зарядить будет здорово.

- Это связанно с тем... – Итан вспомнил прошлую ночь. – Что я почувствовал перед сном, когда…

- Использовал свое «шестое» чувство? - перебил его дядя – Не знаю. Не забывай, у меня нет твоих способностей. Рассказывай.

- По ощущениям, за мной наблюдали, внимательно, целенаправленно. Когда я это заметил тело словно парализовало от страха, но это чувство было не моим, а тех, кто наблюдал - ответил Итан, - Я подумал, возможно поэтому ты прислал Кроноса и выглядишь... – он сделал паузу указывая Дензелу на костюм, - таким помятым?

- Да уж, - не стал возражать дядя, - не много запустил себя. Ты сказал «тех», наблюдавшие за тобой, их было много?

- Не знаю, не успел понять. Все кончилось так же быстро, как и началось. - Итан дернул за ручку под креслом и привел сидение в полу лежачее положение.

- Даже не знаю, что с подобным делать, не сталкивался, в любом случае будь острожен. Если получиться, попробуй понять, что к чему, почувствуешь реальную угрозу, сразу скажи. - Дензел подался не много вперед и присмотрелся к небу, оно было темно-серым, тучи будто слились в однородную густую массу, накрывшую город и его окрестности. Он щелкнул переключателем и по стеклу из стороны в сторону быстро забегали дворники. Буквально через пару секунд на лобовое стекло упали первые капли, глухими ударами они забарабанили со всей силы по машине. Их размер явно указывал на то, что легких весенним дождем тут не обойдется.

- Если не против, перейдем к актуальным новостям, - продолжил Дензел немного приглушив радио, - Несколько дней назад нашли тело. Думаю, ты слышал легенды о Наблюдателях. Если кратко, они прибывают на планеты в период начала развития чего-то близкого к разумной жизни, ведут записи и регистрируют все эволюционные изменения, все исторические детали, в общем весь путь развития разумной цивилизации до самого конца. Ищут идеальную форму эволюции или что-то в этом роде. Среди наших, есть те, кто в них верят и ищут подтверждения, того, что они есть и на Земле. Хотя на деле, я думаю, это все от скуки.

- Я слышал теорию, что именно они создали пространственные бреши, а олимпийцы всего лишь скопировали технологи и скрыли факт существования Наблюдателей. Но это было еще до прибытия на Землю. - Итан заерзал на сидении постукивая пальцами по ручке двери. – Но, если действительно нашли Наблюдателя, это можно проверить.

- Не думаю, что первоочередной задачей будет разоблачение наших инопланетных друзей. Но если это окажется правдой, то вызовет не мало вопросов. – Дензел усмехнулся. – Не могу сказать, насколько все достоверно, но обычные слухи не вызывают столько шумихи наверху. Похоже кто-то не захотел, чтобы у олимпийцев появился козырь и слил информацию - он сбавил скорость перед въездом в город, - Теперь Эдем требует подтверждение и, если все так, проведение совместных исследований. Олимп, в свою очередь отрицает, что у них есть подобный экземпляр. До рядовых граждан пока эта информация не дошла, но не думаю, что она вызовет сильный резонанс без реальных доказательств.

Городские улицы опустели, ливень разогнал людей по домам, лишь редкие машины сверлили водяную стену светом фар, пытаясь хоть что-то разобрать впереди себя. Ветер уже разметал по дворам все то, что люди в спешке не успевали заносить в дома. И судя по завываниям грозился нанести еще больший ущерб, особенно летним кафе, кучно расположившимся на центральной улице.

- За столько лет все уже привыкли к сигналам из космоса, «кораблеподобным» кометам, влетающим с солнечную систему и всему подобному, не думаю, что стоит забивать этим голову. - Дензел слегка кивнул, соглашаясь с словами племянника.

- Отчасти ты прав. Но допустим они все-таки нашли его. Первая проблема в том, что вместе с телом они могли получить доступ к кораблю, как-то же Наблюдатель прибыл на Землю, а вместе с тем и к его данным. Волнует даже не столько его историко-биологический архив, а абсолютно новые технологии, которые могут дать не слабый толчок к развитию и превосходству. Не говоря уже о исследовании бессмертного тела, если он, конечно, вообще подобен нам.

- Мне кажется ты сильно забегаешь вперед. - ответил Итан пытаясь разглядеть куда делся ворон, может стоило пустить его в салон подумал он, погода на улице становилась все хуже.

- Возможно, но меня волнует совсем другое. – Дензел сделал паузу и взглянул на Итана, он уже прокручивал этот разговор в голове, в поисках наиболее мягкого способа затронуть травмирующие темы и в то же время убедительно донести свою теорию. - Послушай, ты знаешь, что после произошедших событий в вашем доме...

- Ты про смерть Адама и мамы? - Итан грустно вздохнул и уставился на гоняющиеся друг за другом по стеклу струйки воды, размываемые встречным ветром. Я их почти не помню. Даже в глубинах памяти все размыто.

- Не удивительно, ты был слишком мал. - Дензел остановил машину у дома, который снимал уже около года. Заглушив двигатель, он откинулся в кресле повернувшись к Итану. - Позволь я тогда буду говорить прямо. После их смерти, твой отец, несмотря на полученные травмы, физически, смог восстановится. Он дал все нужные показания и даже прошел проверку памяти, чтобы следствие получило всю возможную информацию о нападавших. По крайнее мере, так указано в деле. Но, возможно, все было иначе. После физической регенерации, оказалось, что его энергетическое тело не способно восстановится. В таком случае, манипуляции с памятью строго запрещены, так как могут привести к моментальным критическим повреждениям мозга. Но ничего подобного у Габриеля не было. Его состояние ухудшалось постепенно.

- Можно списать на подготовку, он был достаточно силен, знал о последствиях. К тому же понятно, что он не мог унести эту информацию с собой. - краем глаза Итан заметил, как под крышу дома залете ворон.

- Может быть. Но когда он начал терять связь с реальность. Были моменты, на которые я не обращал внимания, списывая на бессвязный бред, который типичен для таких случаев. Но один раз. Итан. Я видел его взгляд. Твой отец был собой. Тогда он сказал: «Помни, Адам наблюдает за нами, наблюдает, понимаешь. Они так заврались, что поверили в свою ложь. И мы это использовали».

- Ты думаешь это бы намек на Наблюдателей? Отец, что, спрятал Адама у них? - Итан переваривал новую информацию. С одной стороны, есть надежда на то, что Адама жив. С другой, если олимпийцы и правда получили Наблюдателя и его технологии, земной мир слишком быстро изменится и скорее всего не в лучшую сторону для Эдема и людей.

- И самое главное, вчера Олимп подтвердили смерть Гермеса. Говорят его энергетическое тело поглотили. Нападение произошло в Египте, по слухам, он был там на раскопках. Сам понимаешь мало кто может впитать столько энергии и не оставить следов. Но если Гермес нашел Адама, он мог защищаться.

- Я очень сомневаюсь, что Адам стал бы убивать таким способом, но, если это был он, знающие о нем и его природе олимпийцы могут его идентифицировать? - Итан заерзал на сидении, страх, посетивший его ночью, вновь подступал, окутывая тело

- Возможно не сразу. Но если увидят следы нефилима, то, думаю, да. В особенности те, по чьим указаниям действовали люди, напавшие на ваш дом двадцать лет назад. В любом случае, весь это ком только начинает путь. – Дензел глубоко вздохнул. Итан смотрел потертую кожу передней панели автомобиля, пытаясь игнорировать подступающую волну паники. Безусловно он желал, чтобы брат и мама оказались живы, но ведь прошло двадцать лет. Какие на это шансы. Он давно примерился с тем, что никогда их не узнает.

Дензел достал ключ из замка зажигания и стал ожидать ответа племянника. Итан пытался контролировать ощущения. Все снова казалось не естественным. Чувства словно приходили из вне, а не привычно рождались внутри.

- Знаешь, вступать в распри с олимпийцами, большинству из которых не одна тысяча лет... Подобная перспектива радикально отличалась от подростковых желаний беззаботного познания мира именно таким, какой он есть сейчас. Я все понимаю, но к такому явно не готов.

- Я бы не стал просить твоей помощи и давать иллюзорную надежду, если бы не был хоть немного уверен в том, что стоит попытаться. И я стану просить открытый действий. Будем умнее. Аккуратно выясним, что происходит на самом деле.

- Подозреваю проблема в том, что, если отец реально что-то и знает, получить информацию будет почти нереально.

- Кто знает, возможно Габриель сохранил частицу себя, специально на такой случай.

Дождь с ветром начал усиливаться, но двое сидящих в машине, кажется, этого не замечали. Они вышли из теплого, сухого салона и спокойно перебрались в дом. Никто из них не заметил размазанный ливнем силуэт, наблюдавший за ними с соседского крыльца напротив. Никто кроме ворона, уже несколько минут сидевшего под крышей.

Глава 4

Пустыни… Хранители множества секретов, с каждым годом, зарывающие их глубже в свои пески. Редко кто может добраться до сокрытого, а тем более унести с собой. Одному в пустыне крайне опасно, особенно если не знать, что ищешь.

Но он знал. Это не первая пустыня, в которой пришлось побывать. Но сегодня пришлось идти ночью. Человек, (по крайне мерее с виду однозначно выглядел как человек) направлялся на восток, через пустыню на юге штата Нью-Мексико в нескольких километрах от Мексиканской границы. Одет он был совсем не как полагается человеку, решившему пересечь пустыню. Темно-серое поло, застегнутое на одну пуговицу и черные джинсы, заправленные в черные полувоенные ботинки. Расталкивая волны песчинок быстрым шагом, он двигался не на секунду не сбавляя темпа.

Через полчаса вдали показался слабый свет. Пришлось взять немного левее. Еще минут через двадцать идущий достиг источника. У небольшого костра, чьи дрожащие языки пламени интенсивно перемещали по паре только что брошенных в огонь поленьев, грелся старик, замотанный в нечто похожее на одеяло. Слева от старика находились три криво сколотые доски в виде небольших ворот, покрытые непонятными символами, значение большей части которых уже давно никто не понимал.

Старик поднял глаза, осмотрел гостя и снова уставился на огонь. Через несколько секунд он поднял руку в направлении ворот:

- Ну и чего ждешь? - сказал он.

Гость удовлетворительно кивнул и направился к воротам.

- Прекрасная ночь, не стоит ее омрачать, - добавил вслед старик.

Пройдя сквозь ворота, он обернулся, на месте старика теперь находилась небольшая палатка, внутри которой сидели местные жители. Дальше за палаткой на несколько сотен метров простиралось нечто похожее на деревню. Из палатки донесся голос:

- Если есть оружие, оставь тут. Я присмотрю за ним, - обладатель голоса встал, он был чуть больше двух метров ростом и явно с переизбытком мышечной массы, как и волосяного покрова, из-за его длинных черных волос на голове и лице виднелись только глаза. Натянутая, облегающая футболка, явно сшитая по таким размерам на заказ, затрещала, когда он потянулся к блокноту в штанах с множеством перегруженных карманов.

- Нет оружия, - ответил Гость.

Великан раскрыл блокнот на нужной странице:

- А имя есть? Тут своего рода пограничный пункт, - он дружелюбно улыбнулся.

- Адам, ударение на первую букву.

- Хмм… так… - великан старательно выводил буквы, - Несколько правил. Насилие запрещено в любой форме, как и воровство. Это нейтральная земля, сюда приходят за помощью и укрытием, так что не нарушай и чувствуй себя как дома.

- Я ищу Торговца, - ответил Адам.

- Тут их много, каждый готов продать-купить, только человеческие деньги не в ходу. – великан усмехнулся. – Я, кстати, Зоон.

- Будем знакомы Зоон. Ты ведь понимаешь о ком я, к нему идут за покровительством, а не товаром.

- Понимаю. Торговец в конце улицы, его дом самый большой не пропустишь. Но предупреждаю, он не любит чужих и может быть вспыльчив.

- Я тоже, - ответил Адам.

Хмм… - Зоон поджал нижнюю губу, ответ ему явно не понравился, - Удачи, - добавил великан в след уходящему гостю.

Адам двинулся вверх по улице. Сопровождавшие ее по всей длине дома, казалось, были перенесены сюда из разных эпох. Американские дома времен 18 века чередовались с Китайскими пагодами, в которых проходили различные церемонии. Глиняные хижины рассыпались в пересмешку с палатками и шатрами, часть из которых была обвешана различным товаром. В конце площади стоял единственный четырехэтажный дом из красного кирпича, укрытый скошенной зеленной крышей.

Никаких элементов декора, окна завешаны плотными занавесками, практически не пропускающими свет. По центру здания крыльцо - главный вход, окруженный парой охранников.

Адам прошел сквозь площадь, не обращая внимания на предлагаемый разнообразный ассортимент товаров, основой которого являлись одежда, посуда и инструменты. Последние по заверениям владельцев обладали редкими для этого мира свойствами и были практически бесценны.

Подойдя к главному входу, где как ожидалось придется вести еще один диалог объясняя причину своего визита, Адам, к своему удивлению, обнаружил, что охрана не обращала на него никакого внимания.

Из прихожей наверх вела обычная деревянная лестница, по которой медленно спускалась тихая мелодия. На каждом этаже слева и справа от лестницы встречались запертые двери, без номеров, такие же красные, как стены дома. Источник звука оказался на последнем этаже, за единственной открытой дверью. Музыка с каждым шагом сильнее наполняла Адама, гипнотизировала, дарила спокойствие, просила забыться. Прежде чем зайти он сильно зажмурился и сосредоточился, заглушая в голове манящий поток нот. “Детские фокусы” подумал Адам и шагнул внутрь на теплый свет от нескольких роскошных золотых люстр, висевших под расписным потолком, с изображением караванов и путей на разных частях карты, кусками собранных в одну композицию. Стены украшали зеленые обои с золотистыми лианами, спускающимися от потолка к полу и распускавшимися в некоторых местах цветками, похожими на розы. Картин не было, только несколько подсвечников с электрическими лампами в чьи функции больше входило создание антуража, чем освещение комнаты. У противоположной стены стоял массивный стол из красного дерева, за которым сидело два человека за безопасность которых отвечали два охранника стоящих неподалеку.

Девушка, сидевшая за столом спиной к Адаму, встала. Высокая брюнетка в черном, длинном, платье идеально сшитым и лежащим на ее фигуре так, словно оно подстраивалось под каждое движение. Не оборачиваясь, она обошла стол и скрылась за дверью, которая полностью сливалась со стеной. За столом, в клубах сигаретного дыма остался сидеть человек в снежно-белом пиджаке, из-под которого виднелась красная рубашка с двумя расстёгнутыми пуговицами. Смольная, матовая лысина морщилась при попытке рассмотреть гостя. Под широким носом толстые губы с явным красным оттенком, в подобном освещении казались накрашенными.

Он развел руками, улыбнулся и произнес:

- Приветствую, проходи, присаживайся, - он указал на стул, - Адам? Мне передали ты искал Торговца. Вот я. Надеюсь у тебя есть для меня нечто необычное? Если так, я слушаю?

Адам подошел ближе, подвинул к себе стул и сел, откинувшись на спинку. Сидения, обшитые зеленой кожей, были набиты чем-то очень мягким, а резные подлокотники и ножки, как и стол были выполнены в едином стиле из красного дерева.

- Ищу одного мастера, знакомого с системой безопасности «Нового Олимпа». Слышал Вы были друзьями, - прямо перешёл к делу Адам.

- Интересно откуда у тебя эта информация, - ответил Торговец, - Но я ценю прямолинейность, думаю нет смыла скрывать, что я знаю одного. Возможно, он даже у меня в долгу. Уместно ли в таком случае употреблять слово дружба? Не скажешь зачем тебе?

- Думаю ты догадываешься.

- Ооо, еще интересней, - Торговец опустил руки и взяв тонкую золотую ручку застучал по столу. – Пробраться на «Олимп» незамеченным можно только ради одной цели. Знаешь, скажу честно, таких желающих было не много и все они пропали без вести. А с олимпийцами я не конкурирую, даже сотрудничаю временами, так зачем мне помогать тебе у них красть? – заметив, как Адам следит за его движениями, Торговец положил ручку, скрестил между собой пальцы рук и внимательно посмотрел на клиента.

Последний в свою очередь спокойно сидел, не выказывая никаких эмоций.

- Тебя так волнуют кражи? Даже больше, чем контрабанда, которую помогаешь перевезти через границу или людей, которые гибнут в оплату твоих услуг?

Лицо Торговца сделалось серьезным, в глазах появились заметные отблески злости. Он достал из верхнего ящика стола сигару, быстрым движением гильотины обрезал кончик и вставил в рот. Через пару секунд сигара задымилась, красные точки тлеющего табака забегали наперегонки. Торговец глубоко затянулся и выдохнул густой клуб дыма.

- Что касается людей, как, по-твоему, мы должны были жить в этом примитивном мире столько лет? Да еще и с такими законами от нашего Совета. Я лишь закрываю спрос, реагирую на потребность, предлагаю безопасные пути в прямом и переносном смысле. Что и куда везти люди решают сами. Цена известна. Хотят жертвовать своим имуществом или душами, как они это называют, если нет ничего ценнее, пожалуйста, их выбор. Погубить себе подобного ради выгоды? За тысячи лет не многие отказывались. Они до сих пор режут друг друга и за меньшее. - он зло улыбнулся - О, эти сукины дети любят это дело. Религия, политика, независимость, безопасность, мир, родина - лишь малая часть ценностей, которыми они до сих пор оправдывают убийства. А может одним просто нравится убивать, не обязательно своими руками. Главное ощущать власть над жизнью себе подобного. А остальные с удовольствием наблюдают, удовлетворяя своего внутреннего мясника. Благодаря этому, я и мои люди получили в свое время достаточно энергии, чтобы спокойно существовать в имеющихся реалиях. К тому же большинство моих клиентов не из безгрешных. Но ты это знаешь.

- Ты даешь им покровительство и безнаказанность, - ответил Адам.

- Может и так. Разве кто-то был против? Олимп? Эдем? Где были раньше их хваленные законы о невмешательстве? – очередное облако растворилось, оставляя после себя приторный запах табака. - Может и мы не будем прощупывать границы нашей морали. Ты очень молод и судя по твоим запросам амбициозен, не дай людям ввести себя в заблуждение. Мы им не старшие братья. Защита слабых это благородно, но ты уверен, что в наше время именно люди находятся в данной позиции? -Торговец внимательно посмотрел на собеседника. - И все же, меня больше интересует на что готов ты ради моей помощи?

Адам привстал, вынул из кармана небольшой прямоугольный предмет песочного цвета, по размерам чуть больше обычной флешки и положил в центр стола.

- Данное устройство хранит координаты, всех брешей, созданных олимпийцами для незаметного перемещения на материке.

- Откуда оно у тебя? – Торговец вскочил, усердно туша сигару, которая вопреки продолжала дымить и плевать сгоревшим табаком. Подобная, несдержанная реакция могла быть только в одном случае, когда он был в чем-то бесповоротно заинтересован.

- Забрал у одного из твоих старых приятелей, - честно ответил Адам. - Два месяца назад.

Теперь на лице Торговца отчетливо читался страх.

— Вот как? Я понимаю, о чем ты. Большое горе для «Олимпа» - Он не спускал глаз с Адама. – Убийство одного из членов Совета не простят. В дополнении к этому спросят со всех, с кем ты общался.

- Хорошая попытка, но я не убивал Гермеса. Как и сказал, два месяца назад. В нашу встречу мы договорились о сделке так же, как сейчас с тобой. – лицо Адама по-прежнему не выражало эмоций. Оно казалось Торговцу отстранённым, временами не живым - холодным.

- А что, если я откажусь? - Торговец взглянул на охранников, которые следили за каждым действием Адама.

- Ничего, – сухо ответил Адам. - Знаешь, многие, кто живет в этом месте, считают его безопасным. Не хочу лишать их этой иллюзии. Просто заберу это, - Адам потянулся за устройством, Торговец быстрым движением руки накрыл маленькое устройство.

- Подожди, я не сказал нет, - он взял «флешку» и начал рассматривать, - Ты же понимаешь, что олимпийцы будут искать всех с Гермес контактировал последнее время. И нефилим их особенно заинтересует в связи с обстоятельствами смерти. К том уже, наверняка они могут отследить свое устройство,

- За это время ты получишь всю нужную информацию. Потом можешь уничтожить. Мне в общем-то плевать. А по поводу твоего сотрудничества с Олимпом. Можешь доложить о нашей встрече, только выбери для этого правильную сторону. Думаю ты понимаешь о чем.

Торговец молчал, взвешивая все за и против.

- Хорошо, - он спрятал устройство в карман пиджака, - Я устрою встречу, думаю мой «друг» будет рад.

Торговец вышел из комнаты через ту же дверь, которой ранее воспользовалась его собеседница и на несколько минут оставил Адама наедине с каменными лицами своих охранников. Вернувшись, он поставил на стол небольшую черную шкатулку, украшенную золотой патиной в виде ромба. Приложил к ромбу палец и повернул к Адаму, шкатулка беззвучно открылась. Внутри находился блестящий предмет, похожий на зажигалку с крышкой, но в разы тоньше. По оценке Адама, на вид, устройство было изготовлено из олимпийского сплава.

- Бери, - сказал торговец, — Это маяк. Второй, подобный, у нашего друга. Выбери людное место и активируй. Просто оттяни верхнюю часть. Это не сложно. Думаю, разберешься. Придется подождать, когда ты в розыске не так просто перемещаться, даже через бреши. По завершении он заберет устройство. Долг передо мной будет погашен. А моя часть сделки выполнена в полном объёме. – Торговец протянул смоляную руку. - Я бы пожелал тебе удачи, но честно — это не в моих интересах.

Адам пожал слегка влажную ладонь и через минуту снова стоял на крыльце дома вдыхая благовония близ стоящего рынка. Дальше по улице пахло варенной рыбой вперемешку с горьким запахом незнакомых ему трав, развешанных по периметру многих палаток. Теперь владельцы не зазывали приобретать товары исключительного качества, а все как один пристально смотрели и провожали Адама взглядом, отворачиваясь и косясь, если он смотрел в ответ. Складывалось впечатление что поселение работает как единый организм пытающийся понять, что за чужеродное тело в нем находится и насколько оно опасно. Адам чувствовал, как Торговец следил за каждым его шагом, провожая до границы своих владений, чтобы вздохнуть с облегчением, когда тот покинет его маленький мир. В свою очередь он делал вид, что не замечает объявившейся к нему интерес.

Выйдя за самодельные, криво сколоченные ворота Адам снова оказался посреди пустыни. Костер слабо тлел. Старик, кажется, спал и не обратил на вернувшегося гостя никакого внимания. Сжав в руке блестящий маяк, Адам двинулся на встречу остывшему пустынному ветру. Сделка прошла, как нельзя лучше. На холодном лице мелькнула улыбка.

Часа через пол он шел уже по абсолютно другой пустыне на другом континенте.

Глава 5

12 месяцев назад

Лик пришёл в сознание с дозой пронзительной головной боли. Мир вокруг сузился до точки и снова ворвался в его сознание. Перед глазами, как только получалось их приоткрыть, плыли тёмные пятна. Тело не двигалось, несмотря на то что мозг активно посылал сигналы во все его части. Немного придя в себя и разжав скрипящие эмалью зубы, он обнаружил причину. Руки, ноги и торс крепко прижимали к койке ремни. Лик не знал, услышали его или нет, но, пропустив первые приступы паники, старался лежать как можно тише, ожидая, когда глаза привыкнут к темноте.

Он помнил, как их с Майком поймали, и, судя по обмундированию, которое Лик успел заметить, — это были не простые охранники и точно не полиция.

— Майк, — в окружающей тишине даже шёпот казался звонким. — Майк, — повторил он чуть громче и прислушался.

Тёмное помещение отвечало гулом. Система вентиляции усердно гнала свежий воздух. В стене слева периодически журчала вода.

Лик не знал, сколько пробыл в сознании. Находясь в полной тьме, он то засыпал, то в панике приходил в себя, болезненно корчась от врезающихся в кисти и голени ремней. Слёзы накатывали на глаза, но Лик сдерживал их, хотя всем телом желал выпустить эмоции и попытаться вырваться из-под ремней. Время тянулось болезненно долго. В какой-то момент Лик поймал себя на мысли, что хочет поскорее увидеть ублюдков, которые его похитили, узнать, что им нужно.

Попутно в голову лезли мысли о матери и о Майке. Лик втянул его в это дело, и сейчас ответственность за друга выгрызала его изнутри параллельно со страхом. Нужно было оставить это дело Биллу, заодно избавился бы от придурка, достававшего наркоту. Он представил, как Билл лежит на его месте, прикованный, испуганный, трясущийся и орущий в процессе ломки без новой дозы.

Впереди, там, где по предположению Лика должна находиться дверь, раздался шорох, скрип-удар. Металлический грохот разошёлся за стеной глухим эхом. Холод прошёл сквозь тело, подобно электрическому заряду. Небольшая струя света резанула по глазам, и сразу за ней ослепляюще вспыхнули лампы. Лик скорчился, крепко закрыв веки. Голоса окружили его прежде, чем он смог привыкнуть к яркому свету. Слух работал на максимум, пытаясь воспринимать иностранную речь, с которой Лик был не знаком.

Холодная рука прижала его голову к подушке.

— Не нервничай. Ты был без сознания всего часов восемь, — окружающие перешли на привычный для Лика английский.

Белые пятна силуэтов медленно превратились в четырёх человек, стоящих у кровати в медицинских халатах.

— Температура в норме, — произнёс один из «врачей», не отрывая глаз от планшета. — Активность мозга в пределах нормы.

— Кто вы такие, ублюдки?! — взорвался Лик.

Стоящий ближе всех человек с силой закрыл ему рот ладонью.

— Отлично, речевые функции в порядке, — отреагировал его коллега.

— Показания намного лучше, чем у твоего друга. На данный момент он наш лучший вариант, — человек, до сих пор прижимавший его голову к подушке, обращался к кому-то, кто остался стоять в проёме. Краем глаза Лик заметил силуэт, облачённый в чёрный костюм.

«Врач» с планшетом наклонился к Лику поближе.

— По предварительным расчётам у него высокие шансы выжить. Даже удивительно, как иногда вовремя мы встречаем нужных людей.

— Говорите цифрами, — человек в костюме бросил холодный взгляд на Лика и повернулся к коллегам.

— По моему мнению, процентов девяносто, —теперь Лик был уверен, что это не просто врачи.

— Хорошо. В течение пары дней буду ждать отчёт по этапам и срокам готовности, — человек вышел, и почти вся группа учёных, кроме одного, поспешила за ним.

— Для одноразового использования в течение пары недель, но я бы не сове… — дверь закрылась, обрывая речь.

Оставшийся учёный начал растягивать ремни.

— Только прошу, не делай глупостей. Иначе тебя усыпят и привяжут до конца проведения всех нужных нам анализов.

Лик чувствовал, как его покидают оставшиеся силы. Он не понимал и не хотел понимать, о чём говорили «халаты» с человеком в костюме. Нападать на учёного он не собирался. Нет смысла. После увиденного можно было смело утверждать, что здесь имелась охрана. Всё выглядело сюрреалистично, словно его засунули в бюджетный ужастик.

Надеяться на то, что его будут искать, не приходилось. Мама привыкла к отсутствию сына, который частенько зависал на несколько дней у Майка. Возможно, его родители забьют тревогу раньше. Да, родители Майка определённо начнут действовать. Хотя вера в то, что его найдут, нещадно утекала.

— Раз вы нас всё равно будете мучить, может, расскажете зачем? — голос Лика дрожал, срываясь то вверх, то вниз.

— Мучить? Если мне не изменяет память, никто из присутствующих не упоминал о подобном. У тебя самые высокие показатели совместимости за всё время исследований. Да, процесс трансформации не из приятных, но никто не планирует причинять тебе боль намеренно. Наоборот, сделаем всё, чтобы её облегчить.

— Чего? Трансформации… Вы что, типа как в кино…

— Не знаю, я не смотрю кино, — учёный ослабил последний ремень и отошёл, давая Лику возможность сесть и размять затёкшее тело.

— Меня зовут доктор Грейден. Не думаю, что ты сделал верные выводы из разговоров, которые здесь слышал. Поэтому позволь, я объясню, что происходит, но немного позже. Сейчас не самое подходящее время.

— Очень жаль, что у вас не найдётся минуты объяснить похищенному ребёнку, что с ним собираются делать. — Лик пытался контролировать рвущиеся эмоции: паника ничем не поможет, нужно собраться.

Доктор Грейден пожал плечами и выглянул в коридор. Лик вытянулся, прохрустев суставами и растирая места, натёртые ремнями.

За доктором Грейденом в палату зашла девушка с деревянным подносом. Улыбнувшись Лику, она дождалась, пока доктор поднимет складной столик у кровати, и, поставив поднос, быстро выбежала.

— Тут всё, что тебе нужно для восстановления. Откажешься есть — введём через вену. Я попрошу ещё раз, Лик, не усложняй себе жизнь. С первого взгляда это не заметно, но на деле мы не любим насилие.

— Даже моё прозвище знаете…

— В больнице были камеры, ты же видел. Они и звук пишут.

Лик взглянул на свой завтрак. Помимо свежеиспечённой булочки с апельсиновым соком и двух варёных яиц на подносе стояла тарелка с серой массой, отдалённо похожей на кашу. Кажется, она вообще не источала запаха.

— Что это?

— Специальный рацион. Всё есть не обязательно, только кашу. Остальное скорее для вкуса. Я скоро вернусь. Пожалуйста, веди себя тихо.

Лик кивнул и окунул ложку в серую массу. На самом деле есть хотелось безумно, и в то же время казалось, что его сейчас вывернет наизнанку.

Лампы в палате на секунду погасли, сменив яркий белый свет на тёплый и тусклый жёлтый.

Серая масса оказалась безвкусной, поэтому Лик сначала проглотил её, а затем насладился оставшейся едой, имевшей вкус. Лежать ему больше не хотелось. Всё это время в голове роились мысли. Наверняка Майк сейчас делал то же самое, где-то совсем рядом, возможно, даже прямо за стеной.

В углу напротив кровати висела камера. Он показал в неё пустой поднос и поставил его у двери, надеясь, что Грейден вернётся и они смогут поговорить детальнее. Детская наивность, теплившаяся где-то внутри взрослого подростка, пыталась дать оценку ситуации со стороны надежды. Возможно, это шанс. Сюжеты комиксов об избранном суперсолдате ненадолго заняли мысли и заглушили «выбросы» паники.

Помещение, в котором он находился, очень напоминало палаты, которые они с Майком видели в больнице, но выглядело более новым. В нём не было туалета и нормальной кровати, а значит, жить он тут не останется. «Как только его начнут переводить, нужно будет напрячься и запомнить всё, что увижу».

Лик принялся ходить, разминая затёкшие ноги. Паника то наступала, то сдавала позиции, принося с собой жар, затруднённое дыхание и тошноту. Не прошло и десяти минут, а кишечник уже был готов сбросить всю принятую им пищу. Ещё дико хотелось пить. Сок только усилил жажду. Лик замахал руками в камеру.

Ожидать пришлось недолго. Щелчок замка — и в палату вошёл доктор Грейден.

— Проблемы? — его голос звучал дружелюбно, но Лик и не думал принимать данное дружелюбие за чистую монету. «Нужно быть с ними на равных, показать, что я не боюсь, втереться в доверие». Его мысли занялись поиском наиболее верной линии поведения.

— Я заметил, тут нет туалета, а мне нужно сбросить вашу кашу. И ещё хочу пить. Воду.

— Конечно. Я отведу тебя.

— А что за человек в костюме? Это какой-то правительственный эксперимент? И где Майк? Его тоже сюда привезли? — Лик видел, что этот Грейден пытается наладить контакт, показаться лояльным, а значит, хоть на один из вопросов можно было попытаться получить ответ, пока его снова не закрыли.

— С человеком в костюме ещё будет время познакомиться. Уверен, ты будешь удивлён. Майку ничего не угрожает, он нам не подходит, хотя как рычаг давления в крайнем случае вполне. Помни, Лик, в конце концов всё, что происходит, — отчасти результат твоих довольно взрослых решений.

— Не нужно никому вредить, — Лик чувствовал, как его нервная система сдаётся.

— Я о твоей готовности к сотрудничеству и… — доктор Грейден помедлил, прежде чем продолжить. — Будешь вести себя как нам нужно, возможно, я уговорю человека в костюме помочь твоей маме. Он сказал, ты ради этого проник в больницу.

Доктор указал рукой на выход. Ноги снова подкосило, голова пошла кругом. Мысли метались: «Они знают о маме. Конечно, знают. Наверняка они знают всё обо мне. Что значит помочь? Ладно. Спокойно. Пока ничего не случилось. Критическая точка не достигнута».

— Напоминаю, без глупостей.

— Вы уже всё обо мне знаете?

— Да. Нам вперёд, — Грейден указал на правый конец коридора.

Лик медленно вышел. Каждые несколько метров с обеих сторон располагались двери. В коридоре стоял запах свежей краски и хлорки.

— Обычно туалет находится в палате. Во избежание лишних передвижений заключённых.

— Ты не заключённый. Наиболее точное определение — подопытный. А туалет в палате — это антисанитария. Тебя без проблем будут выпускать в уборную и душевую.

— И в каком опыте я участвую? Надеюсь, из меня сделают суперсолдата.

Из последней палаты в коридоре им навстречу вышел ещё один учёный, которого Лик ранее не видел.

— Это и есть наш перспективный молодой человек, доктор Грейден?

— Он самый, — Грейден кивнул. — Познакомься, доктор Швайнгер — он будет отвечать за практическую часть эксперимента.

— Немец, проводящий секретные эксперименты. Достаточно клишировано.

Учёный рассмеялся:

— Я слышал, тебя интересуют подробности нашего опыта? — Швайнгер не внушал такого дружелюбия, как Грейден. В его взгляде читалось желание как можно скорее наглядно продемонстрировать Лику, что он будет с ним делать.

— Не откажусь узнать, ради чего похитили, до смерти запугали и повесили клеймо подопытного.

— Ты хорошо держишься, так и не скажешь, что кто-то пугал тебя до смерти. Другие в первый день в основном кричат, вздрагивают от каждого движения и теряют сознание. Но уверяю, в один момент ты даже будешь рад, что тебе выпал шанс поучаствовать. Если выживешь, — Швайнгер криво улыбнулся.

— Я постараюсь, — Лик чувствовал, как его бравада подходит к концу. Он хотел поскорее избавиться от оказанного ему внимания.

— О, я отдам все силы, чтобы ты не умер как можно дольше. За это можешь не переживать. Ну… не буду задерживать.

Доктор отошёл в сторону, и они продолжили путешествие. Просторный грузовой лифт быстро опустил их на этаж ниже. На выходе их встретили двойные металлические двери, которые заперли сразу, как только Лик с доктором вышли из кабины.

Очередной коридор также пришлось пройти до конца, прежде чем Грейден указал на нужную дверь.

Туалет состоял из небольшой комнаты два на два метра. Идеально чистый и пахнущий миксом каких-то экзотических фруктов вперемешку с чистящими средствами. Под потолком гудел вентилятор. Естественно, сбежать отсюда было невозможно. Ни окон, ни других достаточно широких отверстий, а снаружи ждал доктор Грейден с парой санитаров-охранников, которые находились на этаже. Похоже, походами в туалет ничего нового об этом месте не выяснишь. Но, по крайней мере, тут не было камер, и можно было несколько минут посидеть в одиночестве. Спрятать или открутить что-то тоже не получится. В комнате не было ничего лишнего. А подобная чистота говорит о том, что они тщательно проходят по каждому сантиметру помещения и наверняка заметят, если что-то изменится.

Надежда оставалась только на непосредственно процедуры. Лик предпочитал думать о предстоящих опытах именно как о процедурах. Наверняка лаборатория будет находиться в другом крыле. Он очень надеялся, что до неё удастся прогуляться пешком, а не на каталке под снотворным.

Доктор Грейден постучал в дверь.

— Пора.

— Минуту, — Лик закрыл лицо руками, считая про себя секунды. Только сейчас он мог проявить слабость и эмоции. Умывшись, он ещё несколько секунд постоял перед зеркальной поверхностью над раковиной. Очевидно, что классическое зеркало здесь не повесят из соображений безопасности.

Выйдя, он сразу понял, что в прежнюю палату его не вернут. Доктор направился в другую от лифта сторону. Лик по ходу считал палаты: по четыре на каждой стороне коридора, поворот, ещё четыре двери на каждой стороне. По приходе в его новый «номер» на столе его ожидали бутылка воды и одноразовый стакан. Кровать здесь была уже вполне обычная, также имелся стул и, куда же без камеры над дверью. Соседей слышно не было.

— Завтра с утра за тобой зайдут.

— Класс. Осталось понять, когда будет утро.

— Сейчас в палате дневной свет. В 18:00 он сменится на вечерний, и тебе принесут ужин, а в 23:00 свет выключают. Когда наступит утро, ты поймёшь. Я попрошу, чтобы тебе принесли пару книг. Других развлечений особо не предусмотрено.

Лик выпил пару стаканов, осушив половину бутылки, и лёг на кровать, пробуя привыкнуть к новой обстановке. Страх понемногу уступал место сонливости. Видимо, нервная система была достаточно истощена.

Во время второго посещения уборной он попросил ручку и тетрадь. Нужно было себя чем-то занять помимо книг. Он вывел цифру 1 на полях и пролистал пустые страницы. «Первый день. Посмотрим, что закончится быстрее».

После ужина Лик подробно записал в импровизированный дневник всё, что с ним произошло, начиная с событий в больнице. Свет погас. Лик ворочался, стараясь уснуть, дневная сонливость исчезла. Мозг скрупулёзно ловил звуки из коридора и соседних палат. По его ощущениям, после отбоя прошло несколько часов. Несколько раз, почти уснув, он вздрагивал и вслушивался. Время от времени казалось, что из-за стены доносятся стоны, а через вентиляцию долетают обрывки голосов. Лик вытирал испарину о простыню и повторял попытки заснуть. В полудреме он думал о доме, маме и Майке, который наверняка находился где-то рядом.

Сны на несколько часов подарили свободу — знакомые улицы извивались под ногами, тяжёлый рюкзак, набитый чем угодно, только не учебниками, натирал плечи. Запах осеннего вечера, затянутые блуждания по району с друзьями в тёплом закатном свете. Дни, полные искреннего смеха, фантазий, беспечности и планов.

***

Резкий, яркий свет прервал заветные иллюзии. Доктор Грейден не ждал ни минуты:

— Доброе утро. Пора к доктору Швайнгеру. Но сначала в душ.

— Вау, какой сервис, — Лик сидел, растирая крепко закрытые глаза руками. Вчерашние чувства вернулись вдвое сильнее. Голова гудела. Выспаться не удалось.

Душевая находилась немногим дальше уборной. Такая же белая и вычищенная, как туалет. На входе встречали два крючка: на одном висело снежно-белое полотенце, на второй Лик повесил одежду. Под ними на резиновом коврике ожидали сланцы. Немного правее на лавке он заметил сложенный белый комбинезон и нижнее бельё своего размера. Поток мягкой, тёплой воды расслабил мышцы, очищая тело от двухдневного пота и грязи. Шампунь и мыло из одноразовых пакетиков не имели запаха и по ощущениям отличались только названием на упаковке. В последнюю очередь он приступил к чистке зубов одноразовой щёткой. На секунду мелькнула мысль забрать её с собой и сделать заточку, как в типичном кино о тюрьме. Лик усмехнулся мыслям и кинул использованные туалетные принадлежности в урну. Наверняка за ним всё пересчитают и осмотрят.

Комбинезон оказался без рукавов, но при этом достаточно удобным. «Видимо, руки пострадают больше всего», — Лик морально настроился на иглы.

— Отличный наряд, ещё и сзади растягивается. Как всё продумано, — крикнул он в сторону двери.

Фена и расчёски не было, Лик просто пригладил растрёпанные полотенцем волосы и вышел.

— А где доктор Грейден? — он осмотрел коридор.

— Думаешь, он будет ждать, пока ты намоешься? — ответил ожидавший его человек, одетый в медицинскую рубашку и брюки. «Санитар и по совместительству охранник», — пришёл к выводу Лик, увидев на его бедре электрошокер.

— Двигай вперёд. Без фокусов. Мне сказали, ты не проблемный.

— Правильно сказали, — санитар отвесил ухмылку на реплику Лика и продолжил направлять «подопечного».

Они дошли до конца коридора.

— Налево.

Лик изучал каждую дверь, которую встречал. Но все они по-прежнему были безымянны, как и его палата. В конце ожидали два лифта.

— Правый.

Лик пожал плечами и вдавил нужную кнопку. Кабина двигалась практически бесшумно. Внутри санитар, сопровождавший Лика, дотронулся до сенсорной панели, выбрал этаж и отправил их в путешествие на уровень доктора Швайнгера.

Первое помещение, в которое они попали, было похоже на приёмную. Стойка с документами, пара стульев, медсестра, которая сразу усадила Лика и начала первичный осмотр.

— Мальчик заметно волнуется, — медсестра начала доставать из-за стойки ампулы.

— Нет, — остановил её санитар. — Швайнгер сказал: без уколов.

Она пожала плечами и уселась за монитор, шустро забарабанив по клавиатуре.

Следующая комната перед лабораторией представляла собой переходный отсек, в котором Лика с ног до головы опрыскали дезинфицирующим веществом. Медсестра перед этим вежливо, через динамик в стене, попросила закрыть глаза и рот, но это не спасло. Лик сплюнул на пол кислое вещество и протёр раздражённые глаза.

Двери в лабораторию разъехались, обнажив картину, подобную той, что Лик с Майком видели в сгоревшей больнице. Шкафы, забитые препаратами, стол, покрытый хирургическими инструментами, и, разумеется, кресло, обитое кожей, со свисающими ремнями для фиксации.

— Здравствуй. Вижу, не выспался. Неудивительно, — доктор Швайнгер суетился у стола. — Не волнуйся, сегодня не будет ничего особенного. Небольшой укол. Возможные побочные эффекты: боли в мышцах, судороги, головокружение, жар, потеря ориентации в пространстве.

— Прежде чем колоть, что насчёт моей мамы?

— Это к доктору Грейдену. Не моя компетенция. Я отвечаю за твоё физическое состояние и результаты метаморфоза. Думаю, всё будет хорошо.

— Что это? — Лик кивнул в сторону шприца, зажатого доктором между пальцев.— Препарат на основе… Впрочем, ты ещё не в курсе, не поймёшь. Если кратко, он стимулирует определённые изменения в твоём организме. Укрепляет тело для последующих этапов.

— Что значит укрепляет? Типа как у суперсолдат?

— Ты много говоришь. По этой части у нас доктор Грейден. Позволь мне делать свою работу в тишине.

Лик запрыгнул в кресло и почувствовал, как всё вокруг начало уплывать. Голова казалась неимоверно тяжёлой.

— Воу-воу, — воскликнул доктор Швайнгер. — Да у нас тут обморок.

В нос резко ударил резкий запах.

— Ты не первый такой, — доктор передал Лику влажный кусок ваты. — Держи у носа и сними комбинезон по пояс.

Лик послушно стянул комбинезон, продолжая вдыхать резкие пары. В оголённую грудь крепко вцепились датчики. Он даже не сразу понял, когда холодная игла проникла глубоко в вену и выпустила дозу вещества тёмно-фиолетового цвета. Рука моментально онемела. Мышцы по всему телу твердели, парализуя конечности. В этот раз он не понял, когда потерял сознание. Окаменевшее тело съехало с кресла, но его тут же подхватил санитар.

Вошедший в этот момент доктор Грейден угрюмо посмотрел на своего коллегу.

— Как-то быстро он, — Швайнгер приготовил мешок Амбу и внимательно следил за показаниями на мониторах. — Дыхательная система в норме. Реакция организма положительная. — Обычно успевают дойти до палаты, — пробубнил санитар, закончив фиксировать «пациента» в кресле.

— Я осмотрю его. Отчёты о состоянии — как обычно, каждые два часа, — ответил Грейден.

— С нетерпением буду ожидать, — доктор Швайнгер снял перчатки и удалился в свой кабинет.

Грейден вышел в подобие приёмной и попросил медсестру вызвать тележку для перевозки. Через полчаса, убедившись, что жизненным функциям ничего не угрожает, санитар вместе с доктором переложили тело Лика и покатили его в палату.

— Раньше их не приходилось возить после первого раза, — сухо заметил санитар.

— Всё меняется. Его организм более лоялен к препарату.

— Это ведь хорошо?

— Мы надеемся, что да.

— Вас ожидать на вскрытии тридцать пятого?

Грейден привык, что санитары безразлично относились к смерти «подопытных». Но что касалось его самого, несмотря на огромный опыт, каждая смерть оставляла внутри отпечаток. В отличие от большинства коллег, с которыми приходилось работать в разные периоды жизни. Швайнгер уже не раз обвинял его в слишком личном отношении к подопытным.

Завербовали Грейдена несколько лет назад, и в тот момент он прекрасно понимал, чем придётся жертвовать, — жизнями людей, их будущим, их судьбами. Но также он принимал то, ради чего совершаются эти жертвы. Он не лелеял мысли о славе и признании. Его одержимость была в результате, в возможности бесповоротно изменить мир.

Эволюционные механизмы миллионы лет приводили к уничтожению неисчислимого количества жизней для достижения наиболее приспособленных и совершенных форм. Но исследования, в которых, как считал Грейден, ему посчастливилось участвовать, давали возможность быстрого скачка. Возможность преодоления следующей «ступени» эволюции почти безжертвенным путём — относительно естественного хода процесса.

— Нет, мне всё понятно, возьмите обычные образцы тканей и кремируйте.

Санитар пожал плечами.

Доставив Лика в палату, они переложили его на кровать. Грейден достал планшет и ещё раз проверил показания, которые отправляли закреплённые на груди Лика датчики.

— Вы идёте? — санитар ожидал в коридоре.

Каждый раз, когда Грейден смотрел на подопытных, он вспоминал первую встречу с тем, кто его нанял, кто продемонстрировал превосходство своего вида. Возможности, которыми они могут поделиться с человечеством. Грейден искренне верил в результаты своей деятельности и утешал этим свою кричащую совесть.

С другой стороны, внутри него существовал ещё один страх: результаты могут привести к наиболее типичным для человечества в нынешнем состоянии последствиям. В данный момент их исследования могли изменить тело человека, но не разум и мышление.

За последнюю сотню лет человечество сделало невероятный рывок в технологическом плане, но желания, мотивы и идеи большинства оставались всё в том же состоянии, что и тысячу лет назад. «Саморазрушение у людей в крови».

Лик издал хрип.

— Потерпи, ещё минут двадцать — и придёшь в себя, — доктор Грейден бросил взгляд в работающую камеру.

«Современное общество — лишь звук».

Надменное, жадное, глупое, похотливое до чужой боли и страданий. Ведомое пустыми, глупыми идолами, упивающимися минутами эфемерной власти, оборачивающимися и дрожащими в ожидании, когда их сменит экземпляр поглупее, в тон своему времени. Трясущимися над своими вторичными мыслями и идеями, в которые с удовольствием вгрызаются массы.

Грейден ненавидел это общество.

Хрип повторился. С трудом раскрыв веки, Лик попытался пошевелиться.

— Для начала просто попробуй пошевелить пальцами.

Знакомый голос вернул воспоминания последних дней. В палате было темно. «Уже вечер?» — подумал Лик. Но через несколько секунд понял, что просто не может открыть глаза. Кончики пальцев покалывало. Подвижность медленно возвращалась, удалось немного повернуть голову в сторону Грейдена.

— Ч…о ы сдэ…али? — речь Лика была медленной, губы и язык с трудом шевелились.

— Пока ничего особенного. Это подготовка твоего тела к будущему. Невероятному будущему.

— Ааш уогор? — Лик почувствовал, как по подбородку стекают слюни.

— Твой друг свободен, — Грейден достал салфетку и вытер онемевший рот Лика. — Мы держим свои обещания, пока ты выполняешь наши требования.

— Ещё од…но, — Лик попытался сглотнуть склизкий плотный комок в горле. Речь с каждой минутой давалась проще. — Моя мама, ей нуж…на …омощь. Боль…ица — это бы…о ради неё.

Грейден нахмурился.

— Ограбление больницы? Ты хотел таким способом заработать ей на лечение? Даже не знаю, похвально это или глупо. Хм… Я подумаю… Есть один центр. Намного лучше тех, в которых, судя по имеющимся документам, она пребывала ранее. Думаю, получится её туда оформить. Но ты должен понимать, что мы не можем гарантировать, что твоя мать не сорвётся вновь.

— Странные вы всё-таки похитители, — Лик ощутил свободу в теле.

— Все, кто здесь работает, прекрасно понимают, насколько важно, чтобы пациент полностью поддерживал преобразования, которые мы проводим, и ничего не отторгал.

— Вы сказали, что Майк уже свободен? — Лик попытался сесть.

— Он нам не подходит. Нет смысла держать его. В ближайшее время он вернётся домой в том же виде, в каком попал к нам. Как себя чувствуешь?

— Мышцы болят, словно после тяжёлой тренировки. Первый раз за несколько лет.

— Это нормальное состояние. Я зайду позже. Попробуй поспать, — доктор махнул рукой в камеру, и свет в палате погас.

— Он будет меня искать.

— Майк? Не переживай, мы убедили его, что ты в полной безопасности. Он будет скучать, но на поиски не бросится.

Лик попробовал сесть, но тут же рухнул обратно.

— Отдыхай, — доктор Грейден взялся за каталку и направился к выходу. — Как только твоё тело адаптируется, мы повторим.

— Жду не дождусь, — выдохнул Лик. Пока он не шевелился, боль не ощущалась. Физическая, но не душевная. Он представил себя в своей комнате. Шумы, запахи, пение мамы во время приготовления ужина. Всё это поглотило его, позволив забыться.