Наздрег в 40к

Глава 1. Пробуждение

Вонь была первым, что осознала чужая душа. Не просто вонь — концентрированная симфония из застарелого машинного масла, гниющего сквига, пота и чего-то неуловимо кислого, напоминающего запах паленой проводки на свалке под Волгоградом в сорокаградусную жару.

Наздрег Уг Урдгруб открыл один глаз. Второй открываться отказывался, прилипнув к чему-то липкому. Он попытался почесать нос трехпалой зеленой лапой, но лапа его не послушалась. Она дернулась вверх, врезала ему по челюсти с силой гидравлического пресса, а затем задумчиво поскребла нагрудник, издав звук пенопласта по стеклу.

— Экхм… — прохрипело горло. Хрип вышел басовитым, вибрирующим где-то в районе диафрагмы, способным сбивать низколетящие бомбардировщики «Мародер».

Это было неправильно. Вчера он был - нет, имя забыто. Ему было тридцать два года, у него была ипотека, кот и свежекупленная лицензия на Warhammer Space Marine 2. Он помнил это так же четко, как помнил схему имперского «Носорога», последний босс, демонический примарх Мортарион, превратился в зеленый туман прямо посреди монитора. Он нажал Alt+F4, выключил ПК, сходил на кухню за бутербродом с колбасой, лег в кровать и… проснулся от того, что на лицо капало нечто подозрительно похожее на смазку для тяжелого стаббера.

Он сел. Вернее, попыталось сесть трехметровое орочье тело мекбоя Наздрега. Тонна стальных мышц, кабелей, самопальных поршней, приваренных прямо к ребрам, и ржавых пластин перекатилась через гору щебня. Руины улья хрустнули под весом.

Тишина ударила по барабанным перепонкам сильнее, чем рев Вааагх! Обычно тишина в галактике Империума Человечества означала одно из двух: либо ты оглох от взрыва плазменной бомбы, либо сейчас из теней выпрыгнут тираниды и начнут жрать твою печень без соли. Но здесь не было даже гудения мух над трупами. Ни визга сквигов-сморчков, ни пьяной драки парней, ни монотонного нытья гретчинов. Пустота. Развалины циклопических шпилей тянулись к пепельно-серому небу, словно гнилые зубы во рту покойника. Где-то далеко внизу ветер гонял радиоактивную пыль.

Душа человека внутри черепной коробки орка заметалась в панике. «Так, спокойно. Это кома. Я лежу в реанимации после аневризмы, вызванной передозировкой лора. Сейчас медсестра сделает мне укол, и я вернусь в свой скучный мир, где нужно платить за ЖКХ», — думал Он.

В ответ на эту мысль затылок прострелила холодная, абсолютно чуждая ярость. «КАКОЙ ЕЩЕ ЖКХ?! — проревел внутренний голос Наздрега, звучащий как работа неисправного турбодизеля. — ЭТО МОИ РАЗВАЛИНЫ! ГДЕ МОИ ПАРНИ? КТО-ТО СМЕЛ НАПАСТЬ НА МЕНЯ ВО СНЕ?! ЩА Я ИМ СДЕЛАЮ БОЛЬНО-БЫСТРО!»

Два сознания столкнулись в одной зеленой голове, как две газонокосилки в телефонной будке. Они рвали друг друга на части секунд десять, пока инстинкт выживания одного и высшее образование другого не пришли к шаткому компромиссу. «Меня зовут Наздрег, — транслировал орк. — Я Мекбой. Самый крутой. Скоро будет миллиард парней. Армагеддон. Понял, мозг?»«Понял-понял, — сдался человек. — Только давай без Армагеддона до обеда, у меня экзистенциальный кризис и похмелье от чужой биохимии. И почему пахнет дохлым сквигом, если вокруг нет ни одного сквига?»

Наздрег принюхался. Нос-сапог втянул воздух. Запах действительно был странным. Пахло заброшенностью. Пахло тем, как пахнет гараж деда в деревне, который заколотили двадцать лет назад, только масштаб этого гаража равнялся площади Евразии.

Он поднялся на ноги полностью. Суставы отозвались скрипом несмазанной калитки. На левом плече красовался огромный силовой коготь, сделанный из половины обшивки имперского танка «Леман Русс», пальцы которого заканчивались буровыми головами. На спине нелепым горбом громоздился самодельный мегаброня-панцирь, увешанный выхлопными трубами, которые никуда не вели.

— Дум! рявкнул Наздрег. Его голос эхом отразился от мертвого бетона и ушел гулять по пустошам.

— ДУМ, ЗЕЛЕНЫЙ КОВЕР ПОД НОГАМИ! ГДЕ ТЫ?!

Ответом стал лишь свист ветра в арматуре.

Мекбой нахмурился. Нахмуриться для существа, чья нижняя челюсть выдается вперед на полметра, задача нетривиальная. Лицевые мышцы натянулись, угрожая лопнуть. Отсутствие Дума беспокоило больше, чем отсутствие парней. Парни ресурс возобновляемый. Найдутся сами, учуяв запах драки за световые годы. А Дум был штучным товаром. Единственный гретчин во всем скоплении, чей мозг весил чуть больше обычного грецкого ореха, а не сушеную козявку. Главный помощник во всех экспериментах. Тот самый мелкий гаденыш, который предложил покрасить силовое поле экспериментального тракк-красна в нежно-розовый цвет, потому что «враг сначала офигеет, а потом умрет».

Наздрег пнул ближайший обломок. Обломок оказался половиной титанового реакторного стержня. Орочья нога жалобно хрустнула, но выдержала. Боль отрезвила окончательно, сплавив две души в единый механизм. Человек дал мозгу логику и знание о том, что гравитация работает всегда, а орк предоставил первобытную уверенность в том, что любая проблема решается ударом кулака или большим количеством красного цвета.

— Ладно, пробормотал Наздрег уже своим, новым голосом, в котором человеческая растерянность смешалась с орочьим желанием кого-нибудь избить.

— Если гретчин не идет к Армагеддону, значит забыли включить реактивный ранец. Или гретчин сдох.

Он полез рукой за спину, туда, где у приличных мекбоев крепятся форсажные сопла. Вместо них там болтался старый дырявый сапог, прикрученный проволокой к баку с прометием.

— Эт чево? искренне удивился Наздрег, глядя на свою конструкцию.

— Я ж помню, вчера тут стоял телепортационный модуль класса «Биг Мек Экспресс». Куда этот ушастый вор его дел?

Пока он пытался понять устройство собственной спины, из-под горы битого феррокрита раздался приглушенный кашель. Затем еще один. И следом тихий, полный вселенской скорби вздох.

Наздрег замер. Его уши-трубы дернулись. Из-под завала медленно, оставляя за собой дорожку из цементной пыли, выбрался гретчин. Он был размером с хорошую болтерную гильзу, одет в синий рабочий комбез, заляпанный фиолетовой краской, а на его огромной голове чудом держались сварочные очки с двенадцатью разными линзами.

Это был Дум.

Он встал, отряхнул колени, поправил съехавшие набок очки и посмотрел на своего босса снизу вверх. Абсолютно преданным, идиотским взглядом.

— Босз? пропищал он. — А мы щас вааще хде?

Наздрег перевел взгляд с чистого неба на свои руины, затем на собственные ноги, торчащие из кустарной брони, и обратно на гретчина. Логические цепочки пытались осмыслить концепцию тотальной изоляции. Инстинкты Наздрега требовали найти виноватого и дать ему по шее.

Слияние душ породило нечто новое. Идеальный баланс между инженерным гением человечества и абсолютной, непоколебимой уверенностью орка в том, что красный ездит быстрее просто потому, что он красный.

Наздрег оскалил желтые клыки в улыбке, от которой у любого комиссара Холаса случился бы разрыв сердца.

— Мы дома, Дум, пророкотал мекбой, хлопая себя силовой клешней по груди. Звук удара металла о металл разнесся по мертвой планете похоронным звоном.

— В самом центре грандиознейшего плана во всей Галактике. План называется «Как нам отсюда убраться, собрать пару миллиардов парней и объяснить Газгкуллу, кто тут настоящий Избранник Горка и Морка, попутно сперев у Механикус чертежи Бога-Машины».

Гретчин шмыгнул носом. — А пожрать есть, босз? А то у меня от этой тишины брюхо сводит. И воняет… будто Император лично насрал.

Наздрег проигнорировал вопрос о еде. Его глаза, привыкшие видеть потоки энергии сквозь сталь, вдруг сфокусировались на чем-то одном. На вершине самого высокого разрушенного шпиля, километрах в пяти от их позиции. Там, среди искореженных антенн, что-то тускло блестело. Это не было похоже на блеск золота или меди. Это был холодный, геометрически правильный блеск хромированного адамантия. Имперская печать чистоты. Свежая.

Человек внутри Наздрега знал, что означает этот символ. Орк внутри Наздрега знал, что такие штуки обычно охраняют очень дорогие, хрупкие и громко взрывающиеся вещи.

— Жратва подождет, медленно произнес Наздрег. Его рука сама собой потянулась к тяжелому гаечному ключу, висевшему на поясе.

— Кажись, наш обед сам пришел к нам в гости. И принес с собой новые игрушки.

Он щелкнул пальцами своей бионической руки. Искры посыпались прямо на голову Дума.

— Шевели своими костлявыми ножками, мешок с ушами. Пойдем посмотрим, чьи молитвы сегодня прервали мой здоровый сон. Мне срочно нужен тестовый образец. Желательно, медленный и кричащий. Делать больно-больно будем быстро, но с чувством стиля. Достань-ка ту бандуру, которая делает «пиу-пиу» и оставляет аккуратные дымящиеся дырочки.

Дум радостно взвизгнул, обнажая редкие острые зубы, и метнулся куда-то в развалины за любимым шоковым дроном хозяина.

Тишина мертвого мира впервые за долгие годы сменилась звуком тяжелых, уверенных шагов. Зеленый гигант шагал по руинам своей будущей империи, и каждый его шаг отдавался глухим обещанием грядущего хаоса. Начинать завоевание галактики с ремонта собственного санузла и поиска первого трофея, это было настолько абсурдно, по-гримдарковски безнадежно и чертовски весело, что обе души внутри Наздрега наконец-то почувствовали себя дома.

***

Наздрег шел вроде неспешно, но трехметровый рост и полторы тонны одного только веса мекбоя в его искрящей броне весом в три тонны передвигались со скоростью очень быстро бегущего имперского гвардейца, того самого, который увидел инквизитора на горизонте и внезапно вспомнил, что забыл выключить дома порно с сороритками.

Его помощник гретчин Дум уже сидел на левом плече босса, намертво вцепившись костлявыми пальцами в обломанный отросток шипа наплечника. Ветер с привкусом озона и дохлого сквига трепал синий комбез Дума. …и я ему говорю: «Босз, если припаять к этому кабелю еще один плазменный аккумулятор, то у него не просто ноги задымятся, а копыта отвалятся!», тараторил Дум прямо в ухо Наздрегу. А он мне такой: «ЗАТКНИСЬ, МЕЛКИЙ, ЭТО ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ ПРОТОТИП!» Ну чисто вылитый ты щас, босз. Идет, молчит, лоб морщит. Че случилось-то? Сквигов нету? Так это ж праздник, меньше вони!

Наздрег проигнорировал болтовню. Человек внутри него пытался осознать масштаб катастрофы, орк же просто наслаждался прогулкой по свежему (по орочьим меркам) воздуху. Через полчаса они вышли из тени разрушенного улья.

То, что заметил Наздрег с пяти километров, оказалось сюрпризом. Практически целый корабль Империума класса «Акула» стремительный перехватчик, похожий на иглу эльдарских зазнаек, которую те забыли забрать из химчистки. Корабль был впечатан носом в грунт под углом сорок пять градусов. Рядом с ним, придавленное главной ангарной балкой так, что превратилось в идеально плоский зеленый блин толщиной в два сантиметра, лежало тело без признаков жизни. Ассасин из Официо Ассасинорум. Судя по остаткам черного латекса и двум торчащим из-под стали рукоятям клинков - Эверсор. Видимо, прилетел наводить порядок, но гравитация оказалась быстрее бюрократии.

— Сдох, констатировал Дум, спрыгивая с плеча и пиная плоское тело. Раздался звук удара сковороды о бетон.

— Жаль. Я хотел посмотреть, как он будет пытаться зарезать тебя в спину. Лопнул бы смешно.

— Заткнись, мешок с ушами, иди проверь грузовой отсек, рыкнул Наздрег.

— Если найдешь там еду, тащи все сюда. Кроме синих таблеток. От них меня пучит квантовой физикой.

Дум юркнул в опущенную аппарель корабля. Наздрег же подошел к обшивке. Для обычного человека или даже космодесантника этот двухсотметровый клинок казался изящным. Для Наздрега он выглядел как тесная консервная банка для шпрот. Он втянул живот, расправил плечи, чуть не снеся стабилизаторы на спине, и боком протиснулся в технический люк. Внутри было тесно. Приходилось идти сгорбившись, задевая головой силовые кабели, отчего над макушкой мекбоя вспыхивали красивые голубые нимбы статического электричества. Но пройти можно было, не ломая переборки собственным телом, редкая удача для существа размером с Примарха.

Кабина пилота встретила его гробовым молчанием и запахом дорогого антисептика. Мекбой и душа человека внутри, тут же узнала пульт управления, тактильные сенсоры, готические руны чистоты, монокристаллические экраны. Орочья часть разума посмотрела на эту икону высоких технологий и презрительно фыркнула. «Проводов маловато, подумал Наздрег. Красного цвета вообще нет. Небось, едет медленно».

Он сгреб пилота-лофта вместе с креслом одной рукой и вышвырнул через бронированное стекло наружу. Глупый человек летел красиво, размахивая руками, пока не встретился с землей метрах в ста ниже.

Реактор корабля мигал тревожным оранжевым светом. Сердце машины плакало от нехватки внимания. Наздрег сунул голову прямо в открытый щит распределительного узла.

— Эт чево? пробормотал он, глядя на сплетение трубок.

— Они охлаждают плазму… водой? Обычной мокрой водой?! ВАААААГХ! Вы серьезно?!

Внутренний человек схватился за метафорическую голову. Инженерный диплом МГТУ им. Баумана кричал об ужасах теплового расширения. Внутренний Наздрег радостно оскалился. Это был вызов.

Через десять минут работы гаечным ключом размером с лопату, замены штатных охладителей на пару ведер густого мазута, найденного в закромах Дума, и прикручивания к панели управления собственной сирены от угнанного байка, реактор сменил цвет с оранжевого на агрессивно-багровый. По рубке пополз легкий дымок горелой изоляции, но машина довольно загудела. Силовой щит щелкнул и окутал корабль куполом, который издал звук открываемой банки дешевого пива.

— Готово, выдохнул Наздрег, вытирая сажу с носа предплечьем.

— Теперь эта жестянка хотя бы не взорвется сразу после старта. Наверное...

Гретчин тем временем вернулся, волоча за собой ящик. Из ящика пахло концентрированным спиртом и чем-то синтетическим.

— Еда, босз! доложил Дум.

— Нашел в шкафчике капитана. Какая-то белая паста. На вкус как картон, зато если ее намазать на зубы, она светится в темноте. Будешь?

— Сам жри свою зубную пасту, Наздрег рухнул в капитанское кресло, которое жалобно хрустнуло, но выдержало. Его колени уперлись в подбородок.

— Садись за штурвал. Ты мелкий, пролезешь между рычагами.

Пока Дум карабкался на место второго пилота, цепляясь за подголовник, Наздрег посмотрел на астронавигационную карту. Галактика была огромной, страшной и полной скучных людишек. Но Мекбой знал одно правило: где больше всего стреляют, туда и надо лезть. Там всегда есть запчасти. Координаты систем Армагеддона манили, но Газгкулла там пока не водилось. Зато вон там, в сегментуме Ультима, всплески энергии Вааагх! били прямо в инфразрение.

Пальцы-сосиски застучали по сенсорам. Поскольку калибровка интерфейса под зеленую кожу предусмотрена не была, Наздрег просто вбил координаты грубой силой, продавливая пластик кнопок внутрь консоли. Компьютер истерично заверещал о нарушении протоколов безопасности, угрозе варп-штормов и необходимости заполнить форму 40к/ЖР-789.

— Лекции в стиле гримдарка оставь себе, жестянка, буркнул Наздрег и отвесил бортовому когитатору смачный удар кулаком. Экран пошел трещинами и покорно высветил маршрут.

— Валим отсюда. У меня голова раскалывается, будто вчера праздновал победу над танковым полком, а сегодня проснулся голым на мине. К тому же скоро прилетят надоедливые людишки из Астра Милитарум. Начнут ныть про Долг перед Императором. Или какой-нибудь астартес выскочит из кустов со своим кодексом чести. Терпеть не могу лекции.

Дум активировал стартовые ускорители. Короткий рывок перегрузки вдавил их кресла в палубу. Корабль вырвался из ангара, оставив позади мертвую планету, сплющенного ассасина и недоуменную стаю местных мутировавших ворон, которые пытались понять, почему небо стало синим и горячим.

Атмосфера осталась внизу. Чернота космоса приняла их.

— Куда теперь, босз? пропищал Дум, пытаясь проморгаться от звездных пятен.

— Нас ведь засекут. У этой штуки выхлоп ярче, чем взрыв вулкана.

— Засекут, согласился Наздрег, расстегивая пряжки своей мегаброни. Спина адски чесалась.

— Поэтому мы летим не напрямую. Мы полетим через пояс астероидов. Во-первых, никто не ждет, что такая хрупкая посудина полезет в камнедробилку. Во-вторых, я давно хотел проверить, правда ли адамантиевая обшивка звенит, если по ней хорошенько врезать метеоритом.

Он порылся в набедренной сумке, достал оттуда помятую металлическую кружку, зубами сорвал крышку и сделал огромный глоток чего-то маслянистого.

— Да, повторил мекбой, блаженно зажмурившись.

— Сначала выпьем. Потом полетаем. А потом соберем Вааагх! Где-то там валяется Газгкулл, думает, что он самый умный. Ща посмотрим, как он запоет, когда я подарю ему титана, покрашенного в розовый.

Человек внутри Наздрега смирился с неизбежным психозом. Орк внутри Наздрега предвкушал веселье. А сам Наздрег Уг Урдгруб, величайший мекбай будущего, которого занесло в прошлое, просто нажал кнопку форсажа, направляя украденный корабль ассасинов прямо в самую большую космическую свалку этого сектора. Начинать карьеру Темного Механикума с кражи элитного имперского судна, это было настолько дерзко, тупо и весело, что обе души впервые за долгое время почувствовали абсолютную гармонию.

***

Что может пойти не так в галактике гримдарка Вархаммер 40 000? Вопрос риторический и философский, наверное. Примерно такой же, как «будет ли больно, если сунуть голову в работающий промышленный измельчитель». Ответ на оба вопроса всегда один: да, будет, причем очень громко.

Когда Наздрег вырвался с планеты-склепа в благословенную пустоту космоса на корабле ассасина, теперь уже его корабле он чувствовал себя почти счастливым. Гретчин Дум сидел в углу рубки, методично вычесывал из зубов остатки белой пасты и напевал что-то про оторванные ноги гвардейцев.

Пояс астероидов встретил их гостеприимным градом микрометеоритов. Наздрег активировал поле Геллара одной рукой, а второй крутил штурвал, высекая искры из сенсорной панели гаечным ключом.

— Ща прыгнем, пробурчал мекбой, вводя координаты дрожащими пальцами. Человеческая часть его разума помнила о навигационных вычислениях, астронавигации и варп-течениях. Орочья часть просто со всей дури ударила кулаком по большой красной кнопке с надписью «ТУДА!». Чувство юмора в гримдарковском мире было еще то. Император явно подмешивал в судьбу орков отборного грибного спорокофеина.

Пространство вокруг корабля издало звук открываемой бутылки прокисшего эля, свернулось в тугой узел, завязалось бантиком и с размаху швырнуло Наздрега прямо в центр летающего ада. Прыжок забросил его прямиком на космический скиталец.

В первую секунду корабль выскочил из имматериума носом вперед. Во вторую секунду этот нос врезался во что-то мягкое, многоглазое и отчаянно визжащее. Третья секунда принесла осознание: они материализовались внутри ангара чужого судна, который был битком набит тиранидами. Не парой жалких потрошителей, нет. Целым роем. Хищники, Воины, Термагаунты, все эти зубастые сковородки смотрели на незваных гостей голодными глазами.

Но это были только цветочки. За спиной раздался рев, от которого завибрировали переборки. Слева возвышалась пирамида из черепов размером с жилой блок. Справа группа космодесантников Хаоса Кхорна пыталась принести в жертву демону Кровопускателя отряд Темных Ангелов, попутно выясняя, чей цепной топор краснее. Демоны Варпа просачивались сквозь палубу жидкой черной слизью, пытаясь всучить всем проходящим рекламные брошюры «Как продать свою душу за скидку на вечные муки».

Спустя двое суток это превратилось в одно сплошное, адское рубилово.

Наздрег потерял счет убитым. Его силовая клешня раскалилась докрасна, работая в режиме бензопилы, кувалды и мухобойки одновременно. Он орал так, что перекрывал даже хоровой вой берсерков.

— ЭТО МОЙ ЛЕВЫЙ САПОГ, КРОВАВЫЕ УБЛЮДКИ! ОН НЕ ПОДХОДИТ К ВАШЕМУ ЦВЕТУ КОЖИ! Я ЖЕ СКАЗАЛ, НЕ ТРОГАТЬ МОЮ БРОНЮ, ОНА ЕЩЕ НЕ ДОКРАШЕНА!

Тираниды пытались сожрать его трижды. Первый раз он отбился выхлопной трубой своего ранца. Второй раз уронил на них плохо закрепленный генератор щита. Третий раз чуть не стал фатальным: Карнифекс загнал Мекбоя в угол, капая кислотной слюной. Спасло лишь то, что демон Нургла, пролетавший мимо, решил поинтересоваться у Наздрега состоянием его печени. Пока монстры отвлеклись друг на друга, обсуждая нюансы некроза, орк успел припаять гранату к брюху жука и вежливо пнуть ее ногой.

Самого Дума съели дважды. Буквально. Один раз генокрад проглотил его целиком, но подавился сварочными очками гретчина и выплюнул обратно. Второй раз Дум сам залез в пасть умирающему ликтора, чтобы перерезать тому позвоночник изнутри, потому что «так смешнее смотреть, как оно дергается».

К исходу второго дня коридоры скитальца стали скользкими от смеси крови, машинного масла, ихора тиранидов и желчи демонов. Раненый, покрытый копотью, лишившийся двух пальцев на бионической руке и половины антенны связи, но абсолютно довольный количеством собранных трофеев, Наздрег добрался до какого-то древнего телепорта. Устройство выглядело как золотой саркофаг, обвитый шипами и украшенный рунами, которые складывались в слова

«НЕ ВХОДИТЬ, МЫ И САМИ ЖАЛЕЕМ».

Мекбой тяжело привалился к раме. Из-за поворота выбежал космодесантник Тысячи Сыновей. Он замахнулся посохом, открыл рот, собираясь прочитать лекцию о природе изменений и пагубности стагнации…

— ЗА-ДОЛ-БА-ЛИ! взревел Наздрег, нажимая единственную целую кнопку на панели телепорта.

— Лекции о Хаосе будете читать моему левому тапку! Горк, Морк, или кто там сегодня дежурит по Галактике, ловите подарочек!

Он сграбастал Дума за шкирку, проигнорировав жалобный писк «Босз, я еще тут пару проводков не подпаял!», и шагнул в ослепляющую вспышку.

Исчезая во вспышке телепорта посреди вопящего безумия, Наздрег надеялся всей своей зеленой душой, что этот треклятый космический скиталец вылезет из своего варп-прорыва где-нибудь в области Калта. Пусть ультрамаринки разбираются. Им там после разрезания примарха пополам наверняка стало невыносимо скучно сидеть в окопах со своим Кодексом Астартес. А лекции лоялистов Наздрег ненавидел даже больше, чем лекции хаоситов. От первых пахло ладаном и занудством, от вторых гнилью и чесоткой.

Переход через варп ощущался как попытка выпить литр самогона, закусить его ржавыми гвоздями, а потом прокатиться на американских горках задом наперед. Когда зрение сфокусировалось, первое, что увидел Наздрег, был густой красный песок. Второе, огромное, палящее солнце. Третье, характерный запах миллионов немытых тел, горелого прометия и дешевого пива.

Они стояли посреди бескрайней пустыни. Где-то на горизонте виднелись шпили циклопических построек. Рев глоток, лязг металла и непрекращающееся «ВААААГХ!» били по ушам сильнее, чем звуковая волна от взрыва плазменного реактора.

— Уланор, благоговейно выдохнул Дум, отпуская воротник хозяина и поправляя свои двенадцатилинзовые очки.

— Босз, мы дома. Тут столько потенциальных трупов для экспериментов, что у меня зубы чешутся.

Наздрег посмотрел на свою дымящуюся броню. Затем на культю руки. Затем на небо. Человек внутри него взвыл от ужаса, представив санитарные условия этой планеты. Орк-Наздрег глубоко вдохнул пыльный воздух, оскалился в самой счастливой улыбке в истории Галактики и перехватил гаечный ключ здоровой рукой.

— Наконец-то, прохрипел мекбой. Голос сел после сорока часов непрерывного мата.

— Работа. Много работы. Эй, мелкий! Проверь запасы краски. Мне срочно нужно покрасить вон ту гору в красный, пока ее никто не занял. Кажется, Газгкулл забыл пригласить на вечеринку лучшего инженера сектора. Это невежливо. Надо исправить.

Где-то далеко впереди заревел огромный боевой костыль, и земля содрогнулась. Наздрег сделал первый шаг навстречу своему будущему Вааагх!, совершенно не подозревая, что именно благодаря этому случайному прыжку сквозь время, пространство и три вида разъяренных ксеносов, история целой галактики пойдет совсем другим, гораздо более непредсказуемым путем. Путем, вымощенным дурно пахнущими шестеренками, розовой краской и абсолютной уверенностью в том, что любая проблема решается правильным напряжением тока.

***

Спустя несколько сотен выбитых зубов, которые расторопный гретчин Дум уже успел собрать в свой бездонный кожаный мешок, бормоча что-то про «отличные импланты для босса» и «дешевая стоматология», Наздрег через три часа входил в сердце орочьего города.

Он был злой, раздраженный и пах так, будто лично искупался в выгребной яме титана класса «Император». Путь к Газгкуллу напоминал прогулку по гигантской психушке с выходом на орбиту. Каждый встречный орк считал своим долгом проверить прочность лба Наздрега собственным кулаком. Мекбой шел сквозь толпу, как раскаленный нож сквозь застывший жир, раздавая оплеухи направо и налево. Его броня, все еще покрытая засохшими ошметками тиранидов, потеками хаоситской крови и прилипшим крылом демона-перевертыша, производила неизгладимое впечатление. Местные парни смотрели на него не как на угрозу, а как на передвижную ярмарку безумия.

— С дороги, плесень! рыкнул Наздрег, врезав своей силовой клешней подвернувшемуся меганобу. Меганоб, закованный в тяжелую броню весом в полтонны, взмыл в воздух с визгом циркулярной пилы, пролетел метров двадцать, пробил собой чей-то самодельный гаргант из ржавого железа и остался там сидеть, задумчиво выплевывая последние зубы. Дум радостно подбежал к телу, деловито собирая разлетевшиеся резцы в отдельный мешочек с надписью «Для переднего ряда».

Наконец, расшвыряв последних недовольных ногой, Наздрег вышел на центральную площадь. Впереди возвышался он. Газгкулл Маг Урук Трака. Пророк Горка и Морка. Зеленая гора мышц размером почти четыре с половиной метра без учёта брони, увенчанная кибернетическим рогом-башней. Он стоял посреди руин своего шатра и смотрел на трехметрового мекбоя сверху вниз. Вес Наздрега вместе с броней тянул почти на пять тонн. Полуразрушенная силовая конструкция из сваренных друг с другом корабельных палуб, танковых траков и бог знает чего еще выглядела на фоне чистого красного панциря Газгкулла как мусорная баржа рядом с линкором. Из трещин в броне Наздрега до сих пор сочилась ихорная слизь, капала кровь космодесантников Хаоса и сыпалась пыльца демонов варпа.

Газгкулл наклонил свою огромную голову. Его единственный глаз-имплантат зажужжал, фокусируясь. Внутренний протокол любого нормального вожака Вааагх! требовал немедленно размазать наглеца по асфальту просто за то, что тот осмелился подойти ближе чем на выстрел из шуты. Но опыт вождя кричал о другом. Этот парень только что прошел через адский скиталец, даже не запачкав манжеты (потому что у его брони не было манжет, были только вращающиеся лезвия). От него пахло не страхом. От него пахло инновациями, массовыми убийствами и серьезным нарушением законов физики.

Газгкулл понимал, сейчас будет драка. Не та мелкая возня за последний кусок жареного сквига, а настоящий ритуальный мордобой. После которой ему предложат нанять этого опытного сумасшедшего в свой собираемый Вааагх!, сделать главным мекбоем среди всех остальных механиков и, судя по нездоровому блеску в глазах новичка, своим заместителем по вопросам «Как нам взорвать эту планету быстрее всего».

— Ну? пророкотал Газгкулл. Голос Вождя зеленокожих заставлял вибрировать камни под ногами. — Ты хто такой, чтоб тут вонять моим воздухом?

Наздрег сплюнул черной слюной. Человек внутри него хотел вежливо представиться, пожать руку и предложить чертежи антигравитационного двигателя. Орк внутри жаждал разбить кому-нибудь лицо вдребезги. Победила дружба народов.

— Я Наздрег. И мне кажется, твой нос забит песком, босс. Ща прочищу.

Дальше началось светопреставление. Драка Газгкулла и Наздрега привела в восторг всех орков в городе. Это было лучшее шоу со времен изобретения стрельбы себе в ногу. Они сошлись в центре площади. Земля трескалась от каждого удара. Газгкулл обрушивал на Мекбоя удары, способные дробить континенты. Наздрег принимал их на плечевую пластину, попутно пытаясь прикрутить к руке Вождя экспериментальную ракету «земля-зубы», которая постоянно клинила.

Они швыряли друг друга через здания. Пробивали ими стены. Использовали случайных парней в качестве живых дубинок. Девять часов подряд над городом стоял непрекращающийся звон металла, хруст костей и рев:

— ЭТО МОЯ ЛЕВАЯ ТУРБИНА, ОТПУСТИ!

— А ЭТО ТВОЙ ЗАДНИЙ МОСТ, ЖРИ ЕГО!

Спустя девять часов оба, довольные и весьма побитые, рухнули одновременно. Газгкулл сидел в кратере собственного изготовления, крутя в пальцах обломанный рог Наздрега. Наздрег лежал на спине, глядя в небо двумя фонарями головной оптики, и пытался понять, почему у него вместо левой ноги теперь растет куст местной колючки.

— Ладно, прохрипел Газгкулл, поднимаясь. — Железо ты держать умеешь. Мозги у тебя явно лишние, но работают громко. Идешь ко мне. Будешь Главным.

— Только если мой гретчин получает должность Министра По Связям с Челюстями, просипел Наздрег, выплевывая зуб. Свой собственный.

— По рукам, прохрипел Газгкулл.

Вождь рывком поднял пятитонного мекбоя одной рукой. Толпа орков взревела так, что где-то в соседней системе пошел кислотный дождь.

Они пошли пить грибное пиво в самый большой кабак, который местные называли «Тухлая Скала». Заведение состояло из перевернутого остова имперского крейсера. Внутри воняло кислятиной, мокрым мехом и надеждой.

Сидя за столом, сделанным из крышки реактора, они заливали свои синяки густой жижей. Дум бегал вокруг, меняя кружки и подсовывая местным нобам под задницу миниатюрные взрывпакеты ради эксперимента.

— Значит так, начал Газгкулл, вытирая пену с подбородка.

— Мне нужен новый Гаргант. Такой, чтобы Тау обделались прямо в своих скафандрах. Сделаешь?

— Сделаю, кивнул Наздрег, зачерпывая пиво шлемом.

— Если дашь мне разобрать на запчасти ту Имперскую старую Базу на юге. И пару плазменных реакторов. И покрасишь его сам. Я хочу использовать краску, которая горит в вакууме. Будет красиво.

— Замётано. Еще мне нужна эта… телепортация. Как ты тогда исчез. Хочу появиться прямо в сортире Императора на Терре.

— Для этого мне нужны души псайкеров. Штук двести. Желательно вопящих. И один эльдарский череп для калибровки. У тебя есть знакомые эльдары?

Газгкулл посмотрел на Мекбоя долгим взглядом. В этом взгляде читалось понимание того, что галактика официально сошла с ума. Бедная Галактика и бедные рядовые мекбои, что будут служить под началом Наздрега, еще не знали всего того, что их ждет. Окружающие орки тоже не подозревали, какое именно новое, стократ более гримдарковское безумие из сплава первобытной орочьей ярости и извращенного инженерного разума человека 2026 года рождения пришло в этот мир.

Но об этом позже. Пока же им хватало зрелища двух вождей, которые пытались перепить друг друга, используя вместо закуски куски арматуры. Драка сближает. Особенно когда после нее остается достаточно целых конечностей, чтобы подписать контракт.

***

Первые десять лет на Уланоре пролетели для Наздрега относительно быстро. Для обычного человека это был бы срок, за который можно вырастить сына, построить дом и отсидеть половину срока за финансовые махинации с пенсионным фондом. Для Мекбоя, чей разум представлял собой ядерный коктейль из человеческой инженерной логики и орочьего «А давай тут приварим еще одну пушку?», это были лучшие выходные в его жизни.

За первые полгода он вправил мозги всем своим подчиненным мекбоям и их помощникам-гретчинам. Процесс вправки сопровождался ударами гигантского красного гаечного ключа по затылкам, принудительным курсом прикладной электротерапии («Не будешь воровать — не получишь разряд в 10 000 вольт») и установкой биометрических замков на огромные ангары.

— Если я увижу, что хоть один медный проводок отсюда ушел на постройку ваших жалких трах-тук-туков, рычал Наздрег, нависая над очередным пойманным воришкой, — Я заставлю вас собирать новый гаргант голыми зубами! И красить будете языком! Только красный цвет, вы поняли?! Красный делает вещи быстрее, а мои чертежи делают вещи БЫСТРЕЕ ВСЕГО!

Гаргантов же Наздрег и его подчиненные строили совершенно отличных от привычных оркам гор ржавого металлолома. Даже Газгкулл, когда впервые увидел чертежи, почесал свой кибернетический рог и спросил: «Эт чево? Танк или сквончик тебя во сне покусал?»

Теперь гарганты выглядели поистине страшно. Это была больная фантазия главного мекбоя всего Вааагх!, которая просто не знала границ разумного и перекраивала все понимания любого адекватного механика любой расы, включая темных адептов Механикум Марса. Никаких больше нелепых шагающих конструкций. Теперь они парили над поверхностью при помощи антигравитации (даже сам Наздрег не понял толком, как собрал реактор для этого, списав всё на то, что «красные провода сегодня особенно красные»).

Двухсотметровые хищные квадраты. Идеально ровные, геометрически точные брусья абсолютной смерти. Ни одного лишнего закругления. Торчащие повсюду стволы тяжелых стабберов, пулеметов и орудий класса «Земля-Орбита». Огнеметы напалма сменились на форсунки, распыляющие концентрированные яды и кислоты усиленного действия, способные растворять силовую броню космодесантников вместе с их пафосными кодексами. Плазменные излучатели перегревались так, что плавили ландшафт на километры вокруг, а гравитационные тяжелые орудия схлопывали вражескую пехоту в аккуратные кубики плоти размером с кулак.

Были построены тысячи этих новых квадратных гаргантов чудовищных размеров. Они двигались синхронно, выстраиваясь в идеальные фаланги, издавая вместо боевого рева монотонный гул сервоприводов, от которого у эльдарских ясновидцев начинались приступы жесточайшей мигрени.

Но самое главное и невероятное в своем безумном порыве к постройке таких опасных боевых машин, Наздрег построил сто гаргантов в стиле Некронских Пирамид. Вот только размер был такой, что где-то глубоко в дельта-секторе подземелья под Гехемахнетом нервно икнул Безмолвный Царь их павшей Империи. Триста пятьдесят метров абсолютного черного ужаса. Матовое покрытие поглощало свет звезды Уланора. На каждой грани ряды излучателей тяжелой плазмы, кислотные распылители и телепортационные ловушки новой конструкции. Эти штуки не просто перемещали врага. Они забрасывали противников прямиком на низкую орбиту. Представьте себе лицо тиранида-воина, который секунду назад грыз гусеницу танка, а теперь со скоростью метеора несется сквозь верхние слои атмосферы, чтобы красиво сгореть в небе праздничным салютом.

И это не считая прочей техники более мелких размеров, что строили уже прочие мекбои, вдохновленные красным безумием своего босса. Багги исчезли как класс. Вместо них появились бронированные обтекаемые болиды, похожие на зубы акулы, способные обогнать имперский перехватчик. Мотоциклы обзавелись вертикальным взлетом. Грузовики превратились в мобильные крепости на воздушной подушке, внутри которых гретчины играли в кости на раздевание, пока кузов заполнялся частями тел врагов.

На орбите Уланора заканчивали постройку последнего тяжелого корабля в виде боевого планетоида. Внешний вид этой машины лучше всего описывался фразой «сон пьяного Ктулху после прочтения справочника по астрофизике». Бесформенная гора живой стали, покрытая пульсирующими щупальцами из кабелей и орудийных порталов, от размеров которых икать будет любой космический скиталец и прикинется веником в углу лишь бы не заметили.

Сотня девяностокилометровых боевых планетоидов внушала ужас одним фактом своего существования. Любой адмирал Империума, взглянувший на ауспекс, предпочел бы совершить варп-переход прямо внутрь ближайшей звезды. Как и полмиллиарда орков-нобов, ждущих только приказа, куда обрушить ярость орочьего Вааагх!. Несколько миллиардов гретчинов и прочей мелочи их расы вплоть до самых крошечных сквигов-паразитов. Почти миллион чудил, врачей орков и мозгоправов-грот-докторов, которые бегали по палубам, подключая клеммы напрямую к глазницам пациентов для повышения морального духа.

Вааагх!, который собирал Газгкулл и его заместитель Наздрег, грозил погрузить данную галактику поистине в тот еще хаос. От масштабов происходящего икать будет даже Хаос Варпа. Четыре Бога Хаоса сидели в своих эмпиреях, смотрели на сканеры реальности, видели бесконечные квадратные флотилии, черные пирамиды, швыряющие десантников в космос, и впервые за вечность чувствовали себя… обычными. Мелкими. Скучными. — Мальчики, нам нужно срочно придумать какую-нибудь новую извращенную мерзость, вздохнул Слаанеш, поправляя корсет. — Этот зеленый парень нас переплевывает. Его индустриальный дизайн пугает меня сильнее, чем собственные отражения Нургла.

Газгкулл стоял на мостике флагманского планетоида, глядя на стройные ряды красных угловатых теней внизу. Он был доволен. Впервые за сотни лет кто-то предложил ему план, который был достаточно громким.

— Ну што, босс? прохрипел Наздрег, подходя сзади. От него пахло жженым пивом и успехом. В руках он держал кружку грибного пива. — Куда сначала едем? Я там присмотрел пару Монархий Тау. Хочу проверить, как их хваленые Команды Кризисов будут выглядеть в форме плоской зеленой лепешки. Или сразу двинем к Терре? У меня там пара идей по перепланировке Императорского Дворца накопилась. Думаю добавить побольше неона и вращающихся лезвий на Золотой Трон. Шоб крутилось веселее.

Газгкулл оскалился. Миллиарды глоток внизу взревели, вторя своему вождю. Галактика приготовилась молиться кому угодно, потому что ее нынешние боги явно ушли в отпуск, оставив ключи от дома паре абсолютно невменяемых механиков.

***

Куда направится такая орда орочьего Вааагх!, что собрал Газгкулл и его безумный главный мекбой Наздрег? Об этом гадали все провидцы эльдаров, как с миров-кораблей, так и из Комморры. Они смотрели в свои бесконечные циклы судеб, щурили свои надменные глаза и дружно сходили с ума от поля Вааагх! Которое генерировало такую первобытную, геометрически выверенную силу, что перед ней пасовали даже видения гибели богов.

Империум Человечества молился Императору на Золотом Троне. Миллиарды глоток шептали литании защиты: «Лишь бы пронесло мимо Терры! Лишь бы они пошли через Восточный Рубеж!». Но Империуму повезло. Свой первый удар Газгкулл и Наздрег планировали обрушить не на священную Терру и даже не на уродливых зеленокожих конкурентов. Целью были выбраны системы Тау и их драгоценные Эфирные.

Приказ Газгкулла был прост, как удар кувалдой по лицу.

— Летим к синекожим и их пернатым круутам! Тренироваться на мышках! Хочу посмотреть, умеют ли эти очкарики бегать задом наперед! Орда ревела от радости. Перспектива бить кого-то, всегда вдохновляла зеленокожих.

Приказ же главного мекбоя Наздрега звучал еще страшнее или безумнее, кому что проще принять и осознать.

— Забрать всё полезное, что не прибито гвоздями! А что прибито оторвать вместе с куском палубы и забрать на грузовые баржи! Баржи пустые не возвращать! Если вернетесь без груза, я вам ваши собственные ноги приварю вместо колес, будете сами себя возить! Гудящие за боевыми планетоидами грузовые флотилии размером с небольшие луны послушно открыли свои бездонные зевы трюмов.

Через стандартную неделю быстрого полета через варп Хаоса, который прикинулся подозрительно спокойным, мирным и вообще сделал вид, что он тут просто обои переклеивает, лишь бы не пересекаться с этой армадой, орочий Вааагх!, ведомый Газгкуллом и Наздрегом с его неугомонным гретчином Думом, обрушился на пограничные септы Тау.

Это было не вторжение. Это была промышленная уборка космического масштаба. Любое сопротивление сметалось, будто сухой тростник оказался против промышленного комбайна для сбора адамантия. Никакая игра в тактику со стороны командиров Касты Огня не помогала. Их идеально выстроенные линии наступления разбивались о квадратные гарганты, которые шли строем, наступая строго по сетке координат.

— Враг нарушил правила дорожного движения! паниковали эфирные, глядя, как парящий куб двести на двести метров просто проезжает сквозь их элитный отряд «Кризис», превращая высокотехнологичные бронекостюмы в аккуратные металлические блины. — Они… они едут на красный свет!

Никакие крики о Всеобщем Благе от Эфирных не спасали. Когда квадратный мегагаргант Наздрега раздавил ставку Верховного Командующего Тау, Мекбой лично вылез из кабины, подошел к перепуганному синему коротышке, похлопал его силовой клешней по плечу (отчего того пришлось соскребать со стены) и сказал: — Хорошие у вас провода. Качественные. И плазма синяя красивая. Мы берем.

Мекбои под началом Наздрега грабили всё. Прибитое и не прибитое. Оторванное и сопротивляющееся. Они собирали металлолом в бездонные зевы грузовых барж с такой скоростью, что логистика тау захлебнулась в собственных слезах. А кто из парней отлынивал, пытался забыть хотя бы одну гайку или делал вид, что ищет запчасти в пустой комнате, отправляли к скучающим лекарям-орчамам. Те быстро лечили лень методом ампутации лишних конечностей для повышения мобильности. Или сажали провинившихся верхом прямо на сопла ракет их боевых машин. Некоторые после этого даже научились летать, правда, очень недолго и с радостным визгом от ужаса, пока ракета не взрывалась где-нибудь в стратосфере.

Но настоящий ужас наводила мелкая сошка. Орда гретчинов, сквигов-сборщиков и мелких орков-паразитов опустошила спутники Тау на орбитах до такой хирургической чистоты, что сканеры показывали абсолютный вакуум. Пыли не осталось. Гретчины умудрились открутить и сдать в переработку даже солнечные панели, утверждая, что это «очень плоские и удобные сковородки».

Когда всё закончилось, а системы Тау превратились в голые, ободранные до бетона камешки, орки так же спокойно вернулись на Уланор. Процесс возвращения напоминал миграцию саранчи, которая решила зайти домой переодеться. Ближайшие десять систем от столицы Газгкулла мгновенно стали принадлежать оркам. Туда стекались банды со всех концов галактики. Старые вожди, увидев трансляцию того, как квадратный гаргант Наздрега использует целую луну как битку для игры в космический крикет, бросали свои территории и бежали записываться в Вааагх!. Желающих присоединиться к такому веселью под предводительством Газгкулла и его Мекбоя было столько, что на Уланоре начали заканчиваться грибы для пива.

Ну а остальные расы? Эльдары заперлись в своих паутинных путях и дрожащими руками пьют вино тысячелетней выдержки. Некроны проснулись окончательно, посмотрели на то, как орки переделывают законы термодинамики, и решили пойти спать еще на миллион лет от греха подальше. Администратум Империума переписывал звездные карты, помечая целый сектор красным маркером с надписью «ТУТ ВСЕ ОЧЕНЬ ПЛОХО, НЕ ЛЕТАЙТЕ СЮДА ДАЖЕ ЗА СПИРТОМ».

Галактика замерла в ужасе, ожидая следующего шага. И только Газгкулл стоял на мостике своего флагмана, жуя ножку сквига, и довольно щурился. Рядом перемазанный в мазуте, копоти и синей крови тау Наздрег любовался чертежами нового проекта.

— Знаешь, босс, протянул Мекбой, задумчиво почесывая антенну связи, торчащую из виска.

— Синекожие кончились слишком быстро. Я даже расстроиться не успел. Зато мы собрали пять миллионов тонн отличного титана.

— И шо думашь делать? пророкотал Газгкулл.

— Думаю покрасить наши корабли изнутри. Красный цвет успокаивает экипаж. А снаружи… думаю добавить немного золота. Для солидности. Кстати, ты не знаешь, где сейчас отдыхают некроны? Говорят, у них там гробницы богато обставлены. Надо бы съездить, одолжить пару сервиторов... исключительно в научных целях.

Остальные расы продолжали молиться неизвестно кому, Иннеаду, Омниссии, Богу-Императору, да хоть голодным демонам Слаанеш, лишь бы этот зеленый инженерный кошмар выбрал целью для своей следующей экскурсии какую-нибудь другую галактику. Желательно, соседнюю.

***

Спустя полгода после того, как орки окончательно и бесповоротно уничтожили Империю Тау, превратив их высокотехнологичные колонии в аккуратные штабеля металлолома на грузовых баржах, Наздрегу стало невыносимо скучно.

Возиться с железками это работа. А когда мекбой начинает думать о работе как о рутине, во вселенной обычно случается либо Большой Взрыв, либо рождается новый бог Хаоса. Чтобы не доводить галактику до инфаркта, Наздрег решил отвлечься на создание чего-то поистине грандиозного. В стиле орков. То есть огромной гоночной трассы.

Он выбрал один из самых длинных и глубоких каньонов на Уланоре. Место было живописным: там красиво сочился радиоактивный метан, а местные сквиги-падальщики эволюционировали настолько, что научились плеваться кислотой точно в глаза. При помощи остальных мекбоев (которых он заставил работать угрозой перекрасить все их мехи в пастельно-розовый), пару миллонов гретчинов-рабов и целой армии неудачников-орков, которые чем-то прогневали Газгкулла, Наздрег построил колоссальную гоночную трассу длиной ровно в сто километров.

Это был не просто трек. Это была монолитная полоса препятствий, закольцованная в безумный бублик со множеством поворотов, спусков и серпантинов. Весь стиль этой конструкции полностью отражал гениальность Наздрега:

Пять ревущих рек из жидкого промышленного масла, по которым плавали агрессивные речные сквиги с зубами размером с лопату. Семь ручьёв из чистой прометиевой смеси (местами горючей). Два озера, кишащие электрическими угрями, которых Мекбой лично покрыл изоляционной лентой для «остроты ощущений». Шесть длинных прямых участков по три километра каждый, идеальное место, чтобы разогнать багги до скорости звука и врезаться в стену. Множество ям, рытвин и канав, вырытых специально под углом, чтобы любая машина, попавшая туда, делала тройное сальто назад. Трамплины. Не те жалкие деревянные трамплины людей. Нет. Магнитные катапульты, способные зашвырнуть грузовик на орбиту, если водитель вовремя не нажмет на тормоз. Ловушки. Падающие бетонные плиты, внезапно выезжающие из стен циркулярные пилы размером с жилой блок и зоны искусственной гравитации, где вес машины мог смениться с пяти тонн на пятьсот килограммов прямо в полете.

Когда Газгкулл впервые увидел то, что сотворил его главный мекбой, даже его восьмиметровая туша в силовой броне замерла. Процесс смены эмоций на зеленом лице Пророка выглядел пугающе: сначала восторг от масштаба («ВАААГХ!»), потом ужас от осознания количества потраченного впустую металла («КУДА СТОЛЬКО?!»), затем снова экстатический восторг («ДА ЭТО ЖЕ КАК БЕЙСБОЛ, ТОЛЬКО МАШИНЫ ВЗРЫВАЮТСЯ!»).

Газгкулл набрал полную грудь воздуха и заорал так, что его услышали, кажется, на самой Терре:

— ГОНКА! ВСЕМ ГОТОВИТЬСЯ К ГОНКЕ!

Все десять систем орков вокруг Уланора мгновенно закипели подготовкой к масштабным соревнованиям. Понятие «дисциплина», которое Газгкулл вбивал в своих парней годами, временно мутировало в «организованный хаос». Каждый ноб, каждая банда и каждый паршивый грот мечтали попасть на Уланор, на гоночную трассу имени самого больного на голову и безумного мекбоя галактики.

Призовой фонд заставлял плакать от зависти даже богов изобилия:

Сто тонн элитного грибного пива, что варил лично Наздрег в своем личном реакторе. Напиток имел такую крепость и плотность, что им можно было заправлять плазменные реакторы линкоров класса «Апокалипсис» без потери мощности. Годовой запас из десяти тонн мяса самых лучших, жирных и жилистых сквигов, выращенных на гормонах ярости. Самое главное: Лично собранная силовая броня и огромный чоппа-топор от самого мекбоя Наздрега. Броня обещала быть красной, тяжелой и способной пережить прямое попадание из титана.

Единственным условием участия, которое объявил Дум, бегая вдоль стартовых линий с мегафоном (и периодически взрывая тех, кто пытался пролезть без очереди), было строгое соблюдение правил техники безопасности:

На гонках, которые будут длиться целые стандартные сутки, запрещено любое оружие, кроме дубинок, палок, цепей или веревок. Стрелять нельзя. Взрывать соперников ракетами тоже нельзя. Можно только толкаться, бить по морде и выбрасывать конкурентов из кабины голыми руками. Максимальный экипаж - три орка. Хоть ты тресни. Четвертого можешь привязать к капоту, но в заявке пиши троих. Тип транспорта любой: хоть гравилеты, грозящие развалиться от вибрации, хоть мотоциклы с колесами от строительного крана, хоть полугусеничные багги, сделанные из остова холодильника, хоть тяжелые грузовые траки, переделанные в таранные орудия.

Тысяча команд собиралась побороться за главный приз. И еще тысяча стояла в резерве, готовая занять места тех, кого убьют во время квалификации. Воздух дрожал от рева моторов, запаха жженых покрышек и взаимных угроз. Орки чистили свои стволы (чтобы просто блестели), красили зубы в белый цвет для лучшей аэродинамики укуса и молились Горку и Морку, чтобы их подвеска выдержала хотя бы первый поворот.

Наздрег стоял на вершине главной трибуны, построенной из черепа какого-то давно вымершего левиафана. Он любовался своим творением через оптические импланты. Человек внутри него тихо сходил с ума от нарушения всех мыслимых норм строительной безопасности. Орк же чувствовал себя архитектором рая.

Рядом приземлился Газгкулл. От удара его ног о землю пошла трещина. — Слушай сюда, жестянка, пророкотал Пророк, протягивая огромную лапу. — Если победит мой личный фаворит, пиво делишь пополам. — Если победит мой фаворит, оскалился Наздрег, пожимая руку, едва не сломавшую ему сервоприводы запястья, — я крашу твой флагманский гаргант в розовый. Полностью. Включая внутренности экипажа. — По рукам, кивнул Газгкулл.

— НАЧАЛИ!

Взревела сирена, сделанная из глоток тысячи гретчинов. Ворота рухнули. Тысяча машин взорвала двигатели в едином порыве первобытной жадности и любви к быстрой езде. Галактика могла спать спокойно еще сутки: вся дурь, агрессия и инженерный потенциал Вааагх! сейчас были сосредоточены в одном стокилометровом каньоне, который медленно, но верно превращался в эпицентр локального апокалипсиса.

***

Безумная гонка на протяжении суток стартовала под рев десятков миллионов орков, облепивших скалы и обломки улья на всем протяжении стокилометровой трассы в виде бублика. Воздух дрожал не от вибрации двигателей, а от первобытного давления коллективной жажды зрелищ.

Главный комментатор и по совместительству главный помощник Наздрега, гретчин Дум, стоял на вершине трибуны из черепа левиафана. Он яростно и пылко комментировал особо удачные моменты, что происходили внизу. В руках он сжимал мегафон размером с хорошую спасательную капсулу.

— И ВОТ ОН ДАЕТ ГАЗУ! орал Дум так, что у ближайших слушателей лопались барабанные перепонки.

— СИНЕКРАСНЫЙ БАГГИ НОМЕР ТРИДЦАТЬ ТРИ ПЫТАЕТСЯ ПРОЕХАТЬ СКВОЗЬ ОЗЕРО! ЭТО ЖЕ ГЕНИАЛЬНО ИЛИ ОЧЕНЬ ТУПО! АГА, ТУПО! СКВИГ ЕГО ПОДЕРИ, ОН ВСПЛЫЛ! ТОЧНЕЕ, ТО ЧТО ОТ НЕГО ОСТАЛОСЬ! Я говорил вам, зеленомордые, масло плавает, а мозги тонут! Запишите это себе на лбу!

Он ругался, плевался вниз кислотной слюной, орал в огромный мегафон и комментировал происходящее с жаром фанатичного адепта Экклезиархии, узревшего Святой Грааль посреди публичного дома и внезапно нашедшего свое истинное призвание в теологии разврата.

А на гоночной трассе творилось сплошное, концентрированное безумие. Это был не спорт. Это была мобильная мясорубка. Одни пытались столкнуть конкурентов прямо в бурные реки жидкого прометия или в ямы-ловушки, где их уже ждали голодные подземные твари. Машины толкались бронированными бортами с такой силой, что геометрия пространства жалобно скрипела. Из кабин торчали головы орков, которые махали дубинками, цепями или просто пудовыми кулаками, пытаясь выбить зубы соседу по треку. Порой пилоты путали своё гоночное средство с чужим, они просто выкидывали владельцев из кабины на полном ходу, занимали их места и продолжали ехать, удивляясь, почему руль стал таким мягким (обычно потому, что старый владелец еще висел на нем). Багги врезались в грузовики, мотоциклы таранили гравилеты, превращая тех в салют из горящего пластика и конечностей. Творилась такая вакханалия разрушения, что поле Вааагх! накрыло все десять систем орков вокруг Уланора плотным куполом чистого безумия. От плотности этой энергии варп в этом секторе буквально исчез. Демоны попрятались за кушетки в своих владениях, заткнули уши щупальцами и молились своим темным богам, чтобы этот шум прекратился.

24 часа абсолютного счастья для любой зеленой твари во вселенной. 24 часа непрерывного ора, визга шин, взрывов моторов и смачных ударов монтировкой по затылку.

Финишная прямая превратилась в месиво искореженного металла. Когда таймер отсчитал последние секунды, к финишной черте, дымясь, чихая и волоча за собой половину вражеского багги на буксире, вырвались фавориты Газгкулла и Наздрега одновременно. Две машины, одна покрашенная в агрессивный красный с золотыми шипами, другая напоминающая помесь танка «Леман Русс» и блендера, пересекли линию секунда в секунду. Столкновение было неизбежно. Они въехали друг в друга лоб в лоб на скорости звука.

Взрыв разметал зрителей на ближайшие пять километров. Когда пыль осела, оба водителя вылезли из сплющенных кабин. Лица были разбиты в кровавую кашу, но улыбки сияли ярче солнца.

— Ничья? прохрипел фаворит Газгкулла, выплевывая зуб вместе с куском руля.

— Делиться будем, кивнул фаворит Наздрега, выдергивая свою ногу из педали газа, которая прошла сквозь пол.

Совместным решением Газгкулла и Наздрега, вынесенным прямо на груде дымящихся обломков, обе команды заняли первое место вместе. Награды им выдали вдвойне. Двести тонн пива заставили плакать от умиления самых прожженных нобов. Двадцать тонн мяса едва успели добежать до загона, прежде чем их съели взглядом. Две силовые брони и два топора-бензопилы приняли с благоговением.

Довольные победители удалились в личный шатер Мекбоя, пока завистливые и жаждущие халявы другие орки сзади не решили поинтересоваться.

— Эй, боссы! А делить-то остальной хабар когда будем?! Там пиво осталось! Мы тоже хотим долю! Газгкулл обернулся, посмотрел на многотысячную толпу, уже начавшую раскачивать трибуны, и добродушно рыкнул.

— Кто первый добежит, того и доля! НА СТАРТ! Толпа взревела и рванула внутрь шатра, мгновенно устроив вторую, бонусную гонку на выживание внутри замкнутого пространства. Шатер сложился внутрь себя, как консервная банка под катком.

Тем временем Наздрег и Газгкулл сидели в звукоизолированном бункере глубоко под землей. Это надо было обсудить за ледяным пивом от Наздрега (которое подавалось в кружках из бронестекла) и дымящимся мясом сквигов.

— Некроны, выдохнул Газгкулл, вливая в себя литр горючего спирта.

— Хочу посмотреть, как эти ржавые табуретки будут бегать без ног. Собирай Вааагх!. Летим чистить галактику от металлической плесени. Наздрег задумчиво почесал антенну связи гаечным ключом. Его глаза-монокли мерцали красным светом, просчитывая логистику перемещения ста девяностокилометровых планетоидов.

— Идея хорошая, жестянка крепкая… протянул мекбой.

— Но скучная. Металл мертвый. Не кричит, когда его режешь. Предлагаю сначала полететь в гости к Темным друкхари. Заглянуть в Комморру. Вот где запчасти интересные! Паутина эта… отличный материал для приводов. Да и эльдары пищат забавно, когда их антиграв-платформы перекрашиваешь в розовый.

Газгкулл замер с набитым ртом. Перспектива вломиться в самое сердце декадентства галактики, разбить там всё и украсть пару принцесс (или принцев, кому какая деталь нужна для нового гарганта) звучала гораздо веселее, чем долбить молчаливые гробницы.

— Хм, Пророк почесал подбородок, размазывая жир.

— А ведь дело говоришь. Сначала пнем остроухих. Пусть знают, что такое настоящая вечеринка. А некронам потом билеты пришлем. В первом ряду.

Они ударили по рукам. Где-то наверху тысячи орков дрались насмерть за последнюю недопитую бочку элитного пива, не подозревая, что их вожди только что подписали смертный приговор всей комморрской аристократии. Галактика думала, что худшее уже позади. Галактика ошибалась. Сумасшедший гений человека в теле орка и пророк богов войны собирались в отпуск.