Назад в СССР
Глава 1
Посвящается рожденным в СССР
– Сергей, а тебе обязательно завтра уезжать?
Инга буравила меня пронзительными голубыми глазами, будто пыталась загипнотизировать чтобы я остался.
– Конечно. Да ты не волнуйся. В воскресенье, к обеду, мы уже точно вернемся.
– Не звезди, Колчин. Тебе только дай волю.
– Вот честное пионерское.
– Ладно. Так и быть, отпускаю тебя. Но в воскресенье вечером с тебя ресторан.
– По какому поводу? – насторожился я, быстро перебирая в уме все памятные даты.
– Эх, Колчин, Колчин… Шестнадцатое мая. В этот день, ровно двадцать пять лет назад, мы с тобой познакомились.
Удивительно, как только женщины умудряются помнить все эти даты!
– Хорошо. Ресторан так ресторан. Я пока вещи приготовлю и рыболовные снасти посмотрю.
–Только ложись сегодня пораньше. А то опять до двух часов ночи просидишь за компьютером.
На балконе в рундуке я нашел старую телескопическую удочку и рыболовный набор. В шкафчике отыскал старенький костюм-горку, незаменимую вещь для работы и рыбалки.
Утром позвонил друг Юрка и попросил помочь перекрыть крышу на летней кухне у тетки. Очень давно, когда мы еще учились в школе, целыми неделями на летних каникулах жили у тети Вали. Она заведовала молочной фермой и постоянно пропадала на работе, оставляя нас под надзором сына Алексея, местного деревенского шалопая. Эх, чего мы только не вытворяли, пока тетя Валя трудилась на ферме. Бросали зловредному соседу Демину дрожжи в очко сортира, ездили на великах на заброшенный завод и отпиливали оцинкованные трубы (Леха все мечтал сделать в огороде цивильный водопровод), частенько дрались на речке с ребятами из соседнего хутора. Причем, из-за пустяков, например, за очередь кататься на «тарзанке»…
Как же время быстро пролетело! Казалось, все было только вчера, а пронеслось уже без малого тридцать лет.
Отшумела бурная юность как горная река, и звенящая молодость стала постепенно отдаляться, уступая место зрелости. Вот уже дети поженились и встали на ноги.
Казалось, теперь можно расслабиться и смотреть на окружающий мир с легким прищуром самодовольного оптимиста и циника.
Я стоял на балконе и вглядываясь в огни вечернего города, все никак не мог поверить. Неужели Инга права и прошло уже целых двадцать пять лет с того памятного дня нашего знакомства.
В 1998 году я служил в небольшой мотострелковой части под Саратовым. Однажды, на посту в карауле мне удалось задержать деревенского алкаша, который решил слить в автопарке с армейских машин пару канистр топлива. Это сейчас кажется диким, что мужик полез в охраняемый автопарк за бензином, но кто помнит девяностые, прекрасно знает, что и не такие чудеса случались.
За поимку нарушителя мне объявили благодарность и дали десять дней дополнительного отпуска.
Тогда вовсю шумел пьянящий май. Приехав домой, я три дня с утра до вечера квасил с друзьями. А в субботу побрился, одел новые шмотки и рванул на дискотеку во Дворец Культуры. Я пару раз неторопливо прошелся по дискозалу, осторожно обходя дрыгающуюся под музыку школоту, и вдруг приметил в углу длинноногую блондинку в дерзкой мини-юбке. Набравшись смелости, подошел и пригласил девушку на медленный танец. Она согласилась потанцевать, но держалась настороженно. А я уже наверное тогда навсегда утонул в бездонной глубине ее больших голубых глаз. Когда медляк закончился, блондинка чуть заметно улыбнулась.
– Знаете… такой красивой девушке нельзя без охраны,– пробормотал я.– Тем более в нашем городе.
– А что в нашем городе может случиться?
– Разве не слышали? Из колонии недавно сбежали опасные преступники. Шляются по улицам, а милиция их никак поймать не может…
Я не хотел отпускать прекрасную незнакомку и на ходу стал сочинять всякие небылицы.
– А у меня подружка с парнем как назло недавно ушли…– расстроилась блондинка. – Придется теперь домой одной добираться…
– Если позволите – могу проводить. Меня, кстати, Сергей зовут.
– Инга,– представилась блондинка.– Сережа, если ты не против – пойдем прямо сейчас. Я живу на квартире и хозяйка ругается, когда я поздно возвращаюсь.
Мы вышли из душного дискозала на улицу, в теплый майский вечер.
– Сергей, а ты местный? Просто никогда тебя раньше не встречала.
– Я в Артемьевске с самого рождения живу. А сейчас в армии. На несколько дней дали отпуск за поимку опасного преступника.
– В армии тоже ловят преступников?
– Да был там один злодей… пытался в автопарке мины заложить, по заданию чеченских террористов.
– А я почему-то сразу поняла, что ты солдат,– улыбнулась девушка.– А где служишь?
– Спецназ…– соврал.
– Это же круто! – восхитилась Инга. – Говорят, вы кирпичи руками разбиваете…
– Нет. Это десантники разбивают кирпичи. А мы боремся с террористами.
– Тебе, наверное, и на войне довелось побывать?
– Всякое случалось…– вздохнул я, понимая, что нужно срочно менять тему разговора.
Мы медленно прошли по центральной дорожке парка. Сирень еще цвела, и я подумал: что если наломать несколько веток для Инги? Впереди, на скамейке, сидели двое парней. Девушка решительно взяла меня под руку и прошептала:
– Там мой бывший. Все никак не отвяжется, урод…
– Не бойся. Он тебя не тронет,– решительно сказал я.
Когда мы почти поравнялись со скамейкой, один из парней приподнялся. Он оказался рослым и широкоплечим, с довольно наглой физиономией:
– Инга, давай поговорим.
– Игорь, отвали. Или ты по-русски не понимаешь? – нахмурилась девушка.
– Послушай…– парень шагнул вперед и быстро схватил Ингу за руку, даже не обращая на меня внимания.
Я резко развернулся и одернул его, слегка подтолкнув в плечо:
– Любезнейший, девушка вам открытым текстом сказала, что не желает продолжать общение…
В следующую секунду я почувствовал, как в челюсть врезается огромный кулак и услышал колокольный звон в ушах. Перед глазами поплыли темные круги. Со скамейки подскочил плечистый крепыш и подбежал сзади. Я встряхнул головой и ударил Игоря в нос, он тут же отступил, обхватив ладонями лицо. И тут крепыш свалил меня, сделав ловкую подсечку, я очутился лицом на асфальте.
– Отвалите, уроды! – вскрикнула Инга.
Я попытался приподняться и тут же получил сильный удар ногой под ребра.
– Лучше не вставай, гандон!– зло прохрипел крепыш.
Инга побежала к фонтану, возле которого курили двое взрослых мужиков.
– Помогите! Там мальчика убивают!
Игорь вытер рукавом рубахи кровь с лица и сильно пнул меня ногой в грудь. Парни методично принялись обрабатывать меня ногами по спине и ребрам.
– Убью, педрила! – злобно бормотал Игорь.
Я все же изловчился, схватил за ногу крепыша и приподнявшись, опрокинул его на землю. Игорь попытался вмазать мне по лицу, но я увернулся и удар прошел вскользь по щеке.
Крепыш подскочил и ловким приемом снова уложил меняна землю.
– Валим!– рявкнул Игорь.
Они рванули в сумеречные кусты и вскоре исчезли. Приподняв голову, я увидел Ингу в сопровождении мужиков.
– Ты живой? – усмехнулся рыжий усач.– Может до больнички довезти?
– Не надо…– я почувствовал, что дышать все же малость тяжеловато из-за ушибленных ребер.
– Живешь-то где, бедолага?
– Недалеко. В двух кварталах.
– Я помогу ему до дома добраться,– решительно сказала Инга.
Мужики помогли мне приподняться и поставили на ноги.
– Ничего,– улыбнулся усач,– пару дней отлежишься и будешь как новенький.
Девушка достала из сумочки белоснежный платочек и протянула:
– Сергей, у тебя все лицо в крови.
Осторожно протерев разбитую губу, я скомкал платок и небрежно положил в карман.
– Я этого Игоря Селиванова знаю,– процедил лысый мужичок в спортивном костюме,– ученик мой бывший. Если встречу – уши ему накручу. Из-за чего вообще сцепились?
– Из-за меня,– слегка покраснела Инга и подхватила меня под руку,– ну пойдем, герой…
По дороге Инга рассказала, что приехала из маленького поселка и учится в Технологическом техникуме. А живет на квартире у вредной бабули, дальней родственницы. Она познакомилась с Игорем два месяца назад. Встречались месяц, ходили в кино и на дискотеку. Но однажды он пригласил ее домой и напоив вином, попытался затащить в постель. Инга едва убежала от навязчивого поклонника, пригрозив, что если он еще раз приблизится – она обратится в милицию. Почти месяц девушка не видела бывшего и даже почти забыла о его существовании, но вдруг сегодня Игорь неожиданно повстречался в парке.
Я был поражен искренностью девушки. Ведь она рассказала свою личную историю практически первому встречному, а значит, доверилась мне. Я почувствовал, что между нами в первый же вечер вспыхнула искра.
Мы встретились на следующий вечер, потом еще… Когда я возвращался на службу, Инга обещала писать. И действительно сдержала слово. Письма приходили с завидной регулярностью, два-три раза в неделю. Через полгода я дембельнулся и у нас закрутилась настоящая любовь. А через два месяца я сделал Инге предложение.
Родители отнеслись к моей ранней женитьбе положительно. Да и Инга им безумно понравилась.
« Ранние браки – самые добродетельные…» – говорил отец. Вообще у меня довольно образцово-показательная семья. Папа раньше был военным, даже два года провел на службе в Афганистане, но дослужился только до капитана. Однажды, после очередной командировки в Афган, он вернулся мрачнее тучи. Пил три дня не выходя из комнаты, а на четвертый день гладко выбрился, одел новый китель и отправился в воинскую часть писать рапорт об увольнении из Вооруженных Сил. Через месяц отец устроился на службу в городскую Пожарную часть.
Я тогда долго гадал, почему же он так поступил. Но только когда вернулся из армии, отец все рассказал. При зачистке афганского аула с чердака одного из домов по нашим солдатам окрыли огонь. Двоих бойцов сразу убили наповал. Отец находился ближе всех к этому дому. Он подкрался и бросил гранату на чердак, который разнесло на куски… вместе с местным семидесятилетним стариком. После возвращения из командировки отец принял твердое решение и уволился из армии.
Мама всю жизнь не только преподавала биологию и химию в школе, но еще успевала следить за порядком и бытом в квартире. Я даже удивлялся, когда только она все успевает: постирать, навести порядок, приготовить обед, да еще заняться нашим воспитанием…
А еще у меня был старший брат Витя. В 1987 году его жизнь трагически оборвалась. Брата и его подругу зверски убили в лесу, а преступников так и не нашли. Это произошло недалеко от пионерского лагеря «Орленок», где брат и его девушка работали обычными вожатыми на летних каникулах. Отец и мать после похорон сразу постарели лет на десять. Я однажды подслушал за закрытой дверью, как отец рассказывал матери о беседе со следователем, что это было не случайное убийство, а тщательно спланированное. Я тогда еще долго думал, кому и чем мог помешать простой двадцатилетний студент, который почти не вылезал из библиотеки, а дома вечерами тихонечко слушал в наушниках «Алису» и «Наутилус».
Я мечтал выучиться на следователя и обязательно найти убийцу брата. Но школу закончил почти на одни трояки и поработав полгода на заводе, ушел в армию. А когда отслужил – сразу женился, вскоре Инга забеременела, и о дальнейшей учебе я уже не помышлял. Чтобы содержать семью и не обращаться за помощью к родителям, приходилось браться за любую работу: пару лет трудился грузчиком, таксовал, а в двадцать четыре года устроился на стройку, и понял, что нашел свое призвание. К тридцати пяти заочно закончил Строительно-Инженерный институт, когда уже работал мастером. Старшей дочери Олечке в то время исполнилось четырнадцать, а сыну Артему двенадцать…
Но всю жизнь я по крупицам собирал скудные сведения о брате. Еще на заводе случайно узнал от напарника, что Витя прибился в банду, которая наезжала на подпольных дельцов в восьмидесятых. Я не мог в это поверить. Да и какой из Витьки бандюган, когда он, насколько помню, никогда мухи не обидел?
Когда мне исполнилось тридцать пять, я отмечал День рождения в ресторане, и кроме друзей и коллег, позвал одноклассников, с которыми еще со школы поддерживал отношения. Коля Язенцев работал следователем в Прокуратуре. Он под хмельком проболтался, что однажды случайно наткнулся на старенькое уголовное дело, где фигурировал мой брат. Коля рассказал, что Виктор стал жертвой разборок коррумпированных чиновников. Но на следующий день, когда язахотел подробно поговорить с Колей на трезвую голову, он все категорически отрицал, мне даже показалось, что одноклассник сожалел, что накануне ляпнул лишнего…
С тех пор больше никаких следов о брате найти не удавалось. А жизнь, как карусель, закрутилась-завертелась. Дом. Семья. Работа. Я пропадал на стройке целыми днями. Инга содержала небольшое ателье по пошиву верхней одежды. Дети выросли, закончили школу. Я помог дочери и сыну поступить в институт. Оля закончила учебу в прошлом году и осенью вышла замуж. Артем учится на пятом курсе Юридической Академии. В марте сын женился и сейчас они с супругой живут в соседнем дворе, хотя мы и предлагали молодым пожить первое время у нас. Благо, места вполне хватает. Артем и Настя невероятно самостоятельные, и в свободное время стараются подрабатывать. Можно сказать, мои дети уже твердо стоят на ногах.
А теперь несколько строк о друге Юрке Комарове. Он уже пару лет на заслуженной пенсии, двадцать пять лет честно оттрубил в Вооруженных силах и вышел на пенсию довольно крепким и подтянутым подполковником, который на турнике еще даст фору любому двадцатилетнему пацану. Мужик он крепкий и надежный, но только имеет один небольшой недостаток. Очень падкий до женского полу – как встретит смазливую разведенную бабу, у Юры буквально крышу срывает, сразу начинает разрабатывать стратегию по соблазнению очередной жертвы. Но Комаров и сам всегда нравился женщинам: высокий, подтянутый, без грамма жиринки на жилистом крепком теле. А после сорока он слегка поседел, что придавало его лицу даже некий аристократический шарм. Мне иногда жалко его супругу Тамару, как только она терпела все эти годы этого отпетого потаскуна! Но что удивительно, Юрка за все годы брака ни разу не спалился и искренне считал, что легкая интрижка на стороне – вовсе не помеха тихому семейному счастью.
Юра, как и обещал, заехал на «Ниве» ровно в семь утра, припарковав машину под моим окном. Я одел костюм-горку, в вещмешок на всякий случай бросил свитер. Май в этом году выдался прохладным.
Ингу я будить не хотел, но она сама проснулась и вышла меня проводить.
– Вот как отпускаю тебя с Комаровым – всегда предчувствие нехорошее!
Я взял походный вещмешок и чмокнул супругу в щеку:
– Завтра к двенадцати – буду как штык.
Инга кивнула и вздохнув, направилась в спальню. А я вышел в подъезд, и захлопнув входные двери, быстро спустился по ступенькам…
– Серега, ты на Северный полюс собрался? – улыбнулся Юрка.
Он стоял возле машины в футболке и легких спортивных брюках. Юра вообще никогда не парился по поводу погоды, даже зимой, в двадцатиградусный мороз, он мог запросто отправиться в магазин в легкой ветровке.
– Юрка, ты меня знаешь. Я лучше попарюсь, чем буду зубами стучать от холода.
– Ладно, садись.
Юра оказался в машине не один. На заднем сидении скучал его двоюродный брат Костя, офисный увалень тридцати трех лет отроду.
– О, какие люди! – улыбнулся я.– Теперь мы точно всю работу за пару часов сделаем..
Приятель завел двигатель и вскоре «Нива» выехала на проспект. Через пять минут автомобиль свернул на выездную дорогу.
Я покосился на Костю. Он, как всегда, уткнулся носом в смартфон. Все же удивительно. Между нами всего двенадцать лет разницы, а такое ощущение – будто пролегла целая эпоха. Эти молодые ребятки просто живут в интернете, уткнувшись в свои электронные игрушки. Даже не понимаю, как Костя еще сумел себе жену отыскать. Хотя это Юркина мама, тетя Таня, познакомила балбеса Костика с дочерью подруги. Юрка однажды рассказал эту забавную историю. Да, пожалуй, если так и дальше пойдет, человечество и вправду начнет деградировать и вырождаться…
Выехав из города, мы пересекли мост через Волгу и свернув с асфальта, выбрались на грунтовку. Я заметил, что лесные ерики в этом году хорошо затопило водой. Неужели балбесы из Министерства Природоохраны все же решились обводнить пойму после нескольких лет засухи? Наверняка опять из Москвы дали волшебного пенделя и местные чинуши зашевелились…
Через полчаса, спустившись с небольшого холма, мы подъехали к хутору. В последний раз я был здесь лет двадцать назад и поразился, что больше половины домиков оказались заколочены, а во дворах колосился бурьян почти в человеческий рост.
– Не понимаю, почему горожане не покупают здесь домики под дачи. Наверняка участки копейки стоят.
– Серега, а кого сейчас заставишь в земле возиться? – пожал плечами Юрка.– Молодежь лучше овощи в супермаркете купит. Правда, Костя?
– Почему молодежь? – насупился попутчик.– Можно подумать, вы любители в грядочках копаться… Так же все покупаете в магазинах…
Мы уже подъезжали к знакомому домику…
Глава 2
Тетя Валя уже поджидала нас возле калитки. За прошедшие годы она похудела, осунулась, да и что говорить, если нам с Юркой по сорок восемь – ей уже далеко за семьдесят. Я слышал, сын тети Вали, Леха-Рыжеус, как мы звали его в детстве, беспробудно пил после армии, а однажды в пьяном угаре разбил лицо местному участковому. Четыре года тетя Валя возила ему на зону передачки. Когда сынок освободился, он все же взялся за ум, женился и вскоре уехал с супругой в Питер. Сейчас даже заседает в Городской Думе. Как говорится, чудны дела твои Господи..
Юрка обнял тетку и чмокнув в щеку, кивнул на меня:
– Теть Валь, узнаешь этого хмыря?
– Постой… так это же Сережа Колчин… вот на улице прошла бы и ни за что не узнала…
Вслед за мной вылез Костя.
– А вот Костюшка совсем не меняется. Что в пятнадцать был увальнем – что сейчас…– весело рассмеялась старушка.
– Ладно, пойдем, теть Валь, объем работы посмотрим,– улыбнулся Юра.– А то мы вечерком еще на рыбалку хотим рвануть…
– Так покушать надо с дорожки… я уже блинчиков напекла.
– Конечно, пока блинчики горячие,– ощерился Костя.
– Лучше потом,– покачал я головой,– а то тяжело будет по крыше лазить…
Работы оказалось немного. Стропила и обрешетка на летней кухне оказались довольно крепкими и не требовали замены, а снять старый шифер и постелить новый – плевое дело. За три часа мы уже управились.
Проглот Костя, наконец, добрался до блинчиков с ливером, а мы с Юркой больше налегали на борщ.
– Как там Алексей? – поинтересовался я.
– Работает…– пожала плечами тетя Валя.– Денежки вот присылает, жаль только приезжают редко… в прошлом году так и не выбрались… Хотя и в Эмираты летали, и в Турцию… Хоть вы, ребятишки, приезжайте. С женами, с детьми…
Мне по-человечески стало жаль старушку. Ее муж утонул в пруду по пьяному делу, когда Лешка только перешел во второй класс. Замуж тетя Валя больше не вышла. Сама тянула сына, ждала из армии, из тюрьмы… возила тяжелые баулы с передачками, а Лешенька теперь в родную деревушку к мамке и нос не кажет… деньжатами откупается, засранец…
– Мужики, на рыбалку-то поедем? – спросил Костя.
– Ты в магазин дуй,– скомандовал Юра.– Возьми три пузыря водки, а мы пока снасти приготовим.
– Не надо никуда ходить, ребятки,– улыбнулась тетя Валя.– Я у соседки самогонки взяла. Они с мужем специальный аппарат купили и на продажу производят. К ним даже с ближайших хуторов мужики ездят, говорят божественный напиток…
Через час мы спустились на машине к реке и остановились под раскидистой ивушкой. Юрка показал на невысокий обрыв на излучине:
– Помнишь, Серега, каких раньше здесь окуней ловили?
– Конечно помню. А может, лучше на озеро Тихое съездим?
Юрка покачал головой:
– Высохло озеро. Лет десять назад воду в пойму почти не сбрасывали, все мелкие озера посохли…
– Вот дебилы…– проворчал я, доставая свернутую палатку из багажника.
Юрка быстро расчистил место на полянке. Пока мы устанавливали палатку, Костик осмотрелся, сделал несколько фотоснимков и присев на пенечке, опять уткнулся в смартфон.
– Костя, удочки разматывай!– командирским голосом прикрикнул Юра.– Здесь хоть отдохни от своего интернета!
Костя вздохнул и поплелся к машине за снастями. Чистый лесной воздух слегка пьянил после городских загазованных улиц. Далеко в рощице пел соловей, а над полянкой низко летали огненно-рыжие бабочки.
Вскоре мы уже сидели с удочками на обрыве реки. К моему удивлению, первого и довольно крупного окунька поймал Костик, он с гордым видом бросил его в садок.
Юрка ухмыльнулся:
– Мужики, а ведь здорово на природе? Чистый воздух. Река. Лес. Что еще нужно человеку для счастья?
– Денег побольше,– серьезно ответил Костя.
– Нет,– покачал головой Юрка.– Счастье – это когда у человека душевное равновесие и гармония внутри. Когда в семье все хорошо…– он осекся и посмотрел на Костика.– В общем – баланс с окружающим миром.
– Однако, например, Абрамовичу с его миллиардами по любому жить интереснее, чем нам.
– Ничего подобного. Представь, Костя, какие у олигархов головняки каждый день.Как правильно бабло пристроить и не потерять… посмотри на них, несчастные люди…
–Юра, ты не прав,– усмехнулся Костя.– Бабло крутит этим миром. А нет бабла – и считай, ты лузер по жизни.
– Думаю, мужики, что-то мы рано стали беседовать на философские темы,– покачал я головой.– Даже еще по рюмочке не накатили.
– Костя, как младший по возрасту – сгоняй в машину за пузырем,– приказал Юрка.
Как только Костик ушел, Юра тихо сказал:
– Жена Константина бросила неделю назад. Забрала сына и уехала в Краснодар с любовником. Я его и взял, чтобы парень малость развеялся…
–Даже не знал… Всегда считал их такой счастливой парой… И Танюха такая интересная… все время шутит, прикалывается…
– Двуличная особа. Это я давно понял. Жила с Костей, а в интернете себе мужичка побогаче выгадывала… Этот перец, с кем она уехала, даже старше нас, ему уже за полтинник. А ей всего двадцать семь. Бориску мелкого жалко, вместо отца теперь будет жить со старым пердуном.
– Подожди. Нужно же судится. Еще неизвестно с кем ребенок останется, с отцом или матерью.
– Все уже известно. В суде половина таких же судей-разведенок сидит, да и законы у нас больше на стороне матери. Тем более тот перец намекнул, что у него везде нехилые связи…
– Я как посмотрю, Костик не сильно и расстроился.
– Дурачок он. Семья это святое. Но если баба блядью оказалась, тут уже ничего не исправишь. Но за сына, конечно, нужно бороться до конца… Я еще подумаю, как ему помочь.
Юра тут же подсек небольшого карасика и бросил в садок.
Удивительно все же на природе! Будто даже мысли становятся чище. А мы ведь выбирались с семьей в пойму, наверное, лет шесть назад… Точно, когда Олечка школу закончила…
Костя принес из сумки-холодильника еще запотевший пузырь, стопки и пластиковый контейнер с салатом. Пить он наотрез отказался, и чтобы не приставали, схватил удочку и спустился вниз по течению.
После третьей рюмки Юркины глаза заблестели, а взгляд стал загадочным и маслянистым:
– Кстати, насчет баб. Я тут одну историю вспомнил… Лет пятнадцать назад, когда я еще был капитаном и батареей командовал, служила у нас в Узле Связи старший лейтенант Марина Кольцова. Мелкая такая, но очень симпотная. Кажется бойцы ее Шакирой прозвали. Стал я к ней тогда в общагу похаживать.
– Ты же тогда уже женат был?
– Серый, не зли меня,– ухмыльнулся Юра.– Эта Шакира в постели такие пируэты крутила, веришь, нет, шляпа всю ночь дымилась… Я даже один раз за нее морду набил майору Рогову… даже до комбрига дошло. Полковник тогда орал так, что штукатурка с потолка слетала. Но через неделю у меня выдался отпуск, мы с Томкой рванули в Крым на три недели. Я думал, как раз все успокоится и страсти улягутся… А когда домой вернулись, звоню Шакире – телефон не берет. Я рванул к мужикам в воинскую часть и узнаю – перевели Маринку в Ростов… Комбриг подсуетился. Я тем вечером даже нажрался от такой печальной новости.
– Ну ты же не собирался бросать жену и жениться на этой Шакире. Потому она наверняка искала себе другую судьбу и согласилась на перевод.
– Серега, не строй из себя святошу. Дальше слушай. Прошло двенадцать лет, и за год до пенсии вызывает комбриг командиров дивизионов и с постной миной сообщает, что послезавтра приезжает серьезная проверка из штаба СКВО. Если что не так – погоны сразу полетят. Мы с мужиками ночами не спим, лопатим документацию, бойцы наводят порядок на территории и в расположении… Через два дня утром приезжает комиссия. Мы встречаем
эту комиссию на центральном КПП… и ты даже не поверишь, в комиссии наша Шакирочка.
– Да ну, как такое возможно?
– Охомутала Маринка в Ростове одного серьезного генерала и ее карьера сразу поперла. Три года назад она была еще подполковником, но думаю, с ее талантами, еще выше взлетит…
– Ты на нее случайно в тот раз не залез?
– Дурак что ли. Она такая важная стала, на хромой козе не подъедешь. На меня только презрительно посмотрела и мимо прошла… а фигурка даже не изменилась за двенадцать лет. Стала даже более сексуальная…
Когда мы допили пузырь, Юрка хитро улыбнулся:
– Я вот чего подумал, братишка. Давай сгоняем в Антиповку. Была у меня там в молодости одна симпатичная разведеночка, Катеринка. Безотказная, как автомат Калашникова. Все хотел проведать, да время не находил. Тут ехать-то всего десять километров по полям.
– Так мы же выпили.
– Костя не пил. Он и свозит.
– Юрка, сколько лет прошло?
– Чуть больше двадцати.
– И что ты ей скажешь?
– Да просто хоть повидаемся…
– А… вспомнил я эту Катю. Ты же тогда еще женится хотел, а потом резко передумал.
– Меня как раз в Знаменск перевели… Катюха, конечно, первое время писала, звонила… а вскоре я Томку встретил и настоящая любовь пронзила стрелой мое большое доброе сердце. Вскоре мы с Томкой уже поперлись в ЗАГС, заявление подавать..
– Ты мне только не звезди. Когда вы в ЗАГС поперлись – Тома уже беременная была. На шестом месяце. И маманя тебе тогда уши хорошенько накрутила, чтобы женился и перестал по бабам бегать…
– Ладно. Так мы сгоняем?
– А когда вернемся – ни палатки, ни вещей не будет.
Юра задумался:
– Пожалуй… тогда лучше оставим Костика. Сам поведу машину, я вполне нормально себя чувствую. Да и гайцов в полях точно нет…
– Поехали. Только туда и обратно. Без всяких приключений.
Юрка кивнул, сходил к брату и что-то быстро объяснил ему на повышенных тонах.
«Нет, пожалуй, военный – это не профессия. Это половая ориентация…» – вспомнилась мне забавная фраза их армейской комедии.
Может все же отговорить Юрку? Приехали в хутор помочь тете Вале и отдохнуть на природе, похлебать ушицы, а он выпил и ему шлея под хвост попала, да еще старую любовь вспомнил…
– Я Костика озадачил,– ухмыльнулся Юра.– Он к нашему возвращению ухи наварит. А мы по быстренькому смотаемся туда и обратно.
– Только прошу, не гони сильно,– нахмурился я, и подумал, что и в пятнадцать, и в тридцать, и в пятьдесят,– мы, по сути, остаемся все теми же пацанами…
Пока мы ехали по полю, я невольно вспоминал, как много лет назад брат Витя катал меня здесь на мотоцикле. Он как раз закончил школу, и отец купил ему новенький красный « Минск». Мне тогда было всего девять, и хотя брат никогда сильно не разгонялся, порой казалось, что мы мчим по грунтовой дороге вдоль полей с невероятно огромной скоростью. Я сидел сзади и крепко цеплялся за Витькину спину. Даже не знаю, почему брат так далеко отъезжал от города. Наверняка ему очень нравилось это раздолье: широкие поля, перелески, ерики… Однажды Витя признался, что предпочел бы лучше жить в маленькой деревне или на небольшом островке, затерянном в безбрежном океане. А города… они всегда делают людей злыми, мелкими и завистливыми… И чем больше город – тем жестче люди. Я тогда так и не понял что он хотел сказать, да и честно говоря, мы с братом мало общались. Вите было со мной попросту неинтересно, все-таки разница в возрасте – восемь лет. Он уже был студентом первого курса педагогического института, а я еще сопливым октябренком, только недавно начавшим слаживать буквы в слова…
Я вздрогнул, почувствовав, что мы поднялись на высокую плотину. И тут же попытался отогнать давние воспоминания. Дорога оказалась неровная, в низине, еще стояла вода после половодья. Юрка ехал медленно, внимательно поглядывая вперед.
– Как там Олечка? Слышал, Серега, ты скоро дедом станешь…
– Ну ничего от вас не утаишь,– усмехнулся я.
– Представляешь, Сергей, ты – дед. Наверняка это накладывает на человека определенную ответственность.
– Наверное…– невозмутимо пожал я плечами.
– Как у тебя отношения с зятем?
– Да мы и видимся редко. Он на фуре работает, все время в разъездах… Олег вроде парень нормальный, работящий…
– А у моей старшей дочери муж полгода назад стал фортеля выбрасывать. То с друзьями допоздна засидится… а то и вовсе домой не придет ночевать. Однажды даже руки начал распускать… Ирка мне, конечно, ни слова, а мамке пожаловалась… Я Семена вечерком подловил у проходной завода и напрямую сказал – или живите или расходитесь, нечего девке голову морочить. Он стал умничать, а я ему прямо в лоб и заявил: «Еще раз, гад, руку на дочь поднимешь – тогда я за себя не ручаюсь…»
Юрка потряс внушительным кулаком.
– С тех пор зятек успокоился, как в гости придут, улыбается, стелется как травка… но я за ним еще прослежу и если что не так…
Машина неожиданно подскочила на колдобине и Юра резко выкрутил руль. « Нива» сразу нырнула вниз по откосу.
– Держись! – заорал я.
Юрка и сам перепугался, но уже ничего не мог сделать. Машина съехала с плотины и завязла в низине, в черной жиже, почти на всю высоту колес.
– Сука! – выругался приятель.
– Говорил же, на дорогу смотри!
Я осторожно приоткрыл двери, и грязная вода тут же ручейком хлынула в салон. Быстро захлопнув дверцу, я задумался: похоже мы серьезно вляпались… Сами уже точно не сможем выехать из этой чертовой трясины, хоть «Нива» и считается российским внедорожником.
Мы засучили штанины и приоткрыв двери, вылезли из вязкой ямы наверх.
Юрка посмотрел на своего железного коня и печально вздохнул.
– Что делать-то будем, товарищ подполковник?
– До села всего пару километров осталось. Пойдем, Серега, наверняка там у кого-нибудь трактор имеется.
– Знаешь, Юрок, я вот только одного не пойму. Как ты вообще раньше дивизионом командовал? Ты же настоящий распиздяй!
– Херню не неси. С кем не бывает…
Юрка насупился и слегка прибавил шаг.
Мы быстро прошли плотину и оказались у дубовой рощицы. За деревьями уже виднелись деревенские домики. Возле зеленых ворот стоял старенький «Белорус».
– Ну что я тебе говорил? – широко улыбнулся Юрка.– Вытащим сейчас нашего железного коня…
Но не успели мы подойти к калитке, как за деревянным частоколом отчаянно загавкала здоровенная черная псина.
– Хозяева! – заорал Юра, не решаясь войти во двор.
Из домика вышел невысокий старик, седой как лунь.
Пес, как по команде, сразу прекратил брехать и спрятался в будке. Хозяин дома неторопливо прошел по дорожке из красного кирпича и осторожно приоткрыл калитку.
Деду было примерно под восемьдесят, но он казался довольно крепким, даже мускулистым, этакий деревенский любитель ЗОЖа.
– Отец, выручай…– улыбнулся Юрка.– Мы с плотины слетели. «Нива» застряла в трясине, почти на мослы легла.
– Вы откуда? – удивился старик.
– Из города приехали порыбачить.
– Трактор уже год как на ремонте.
– Вот засада! А у кого здесь есть техника посерьезней?
– Ни у кого. В селе одни старики остались. Но ко мне через пару часов сынок приедет на «Газоне». Он в Лесхоз по делам умотал. Если хотите – вытащит. Где вы застряли?
– Да недалеко. Километра два отсюда.
– Можете пока возвращаться. Как Петр подъедет – я его сразу к вам отправлю.
Юра осторожно спросил:
– Слушай, отец, в вашей деревушке лет двадцать лет назад жила Катерина Фролова. Она сейчас дома?
– Катерина давно уехала,– нахмурился старик.– А откуда ты ее знаешь?
– Да… знакомы были… как-то заезжал в гости…
– Она моя племянница. К ней и правду тогда ездил лейтенант-артиллерист. Так это ты был?
– Может и я…
– Как только ты ее бросил, дружок, Катя вскоре сына родила. А когда ему пять исполнилось – уехали они из хутора. В Краснодар подались. Катерина решила – нечего в этой глуши торчать…
– Сына родила…– удивленно пробормотал приятель.
– Видать шалопутный ты, паря…– усмехнулся старик.– Обрюхатил девку и свалил…
– Слушай, отец, только не надо меня учить,– резко ответил Юрка.– Я не салабон двадцатилетний. И потом… чего же она молчала… могла сказать, что беременна. Я бы, может, чем помог…
– Чем бы ты помог? Уговорил бы аборт сделать? – нахмурился старик.
– Пойдем, Серега…– нахмурился Юрка.– Знаешь, дед, не нужно нам вашей помощи. Сами машину вытащим.
– Ну-ну…– ехидно усмехнулся вслед старичок.
Мы развернулись и зашагали назад, к месту дорожно- транспортного происшествия. Из угловой избы вышла маленькая сутулая старушка и застыла, пристально посмотрев вслед.
Когда мы отошли от деревушки на довольно почтительное расстояние, Юрка пробормотал:
– Сейчас Степану Домрачеву позвоню. Приедет и выдернет машину.
Он достал из кармана сотовый телефон и удивленно покачал головой:
– Что за хрень! Вечером только телефон заряжал – и уже аккумулятор сел!
– А мой вообще в кармашке вещмешка остался.
– Надо же… от города-то всего тридцать пять километров отъехали. А глухомань такая – даже машин нет.
– И до палатки с телефоном идти еще десять километров.
– Не меньше…– пробурчал Юра.
Я внимательно посмотрел на друга:
– Комар, я смотрю – а ты будто совсем не рад. У тебя, оказывается, сынок есть.
– Да ну! Гонит старый. Даже если и залетела Катеринка – то точно не от меня.
– А почему не от тебя? Юрка, сам подумай, у тебя же две дочери, а тут, выясняется – где-то в Краснодаре сынок живет. Сын.
Юра нахмурился, на его переносице легла глубокая складка. Он покачал головой и тихо пробормотал:
– Если даже так… значит ему сейчас девятнадцать….– Юра вздохнул.– Да нет, не верю я этому старому мудаку. Зря мы вообще в эту деревню поперлись.
Когда вернулись к полузатонувшей «Ниве», Юрка предложил:
– Там в багажнике самогон и закусь. Раз такое дело – сядем у дороги и будем ждать какой-нибудь транспорт. Что-то мне не хочется до палатки пешком топать.
– Ну, тогда сам и лезь в багажник…
Одна бутылка самогонки беспощадно разбились после полета с плотины, но второй пузырь чудом уцелел. Юра отыскал в сумочке вязанку полукопченой колбасы и пластиковые стаканчики.
Мы уселись на травке прямо в трех шагах от дороги.
– Давно так, по- босяцки не сидели,– усмехнулся приятель.
– Это верно…– пробурчал я. – А помнишь, на следующий день после выпускного мы поперлись в поход. Все девчонки отказались, а мы затарились в ларьке под завязку – и в путь. Но далеко не смогли уйти, даже до реки не добрались…
– Помню-помню…– рассмеялся Юра.– Все были с жесткого будунища. Сели на полянке у рощицы и стали похмеляться. А через пару часов приехал дядя Коля с физруком Бармалеем на автобусе и всех развезли по домам.
– Да… Димка Синицын тогда весь салон автобуса облевал…
– А ты бузил, пока мы тебя на третий этаж тащили…
– Это кто еще кого тащил…
Мы выпили по рюмке. Самогонка в багажнике нагрелась и пилась не так приятно.
– Слушай, Колчан. Только не подумай, что у меня крышу сорвало. А вот если бы тебе предложили, скажем, прожить жизнь по-новому. Ну… не совсем с рождения, а лет с двенадцати? Согласись, многих ошибок в жизни можно было бы избежать.
– Скорее всего да… Хотя, наверное, я бы не стал ничего менять. Конечно, знал бы где упасть – соломку подстелил… Только одно точно хотелось бы исправить…
– Знаю,– кивнул приятель.– Ты мне много раз об этом говорил. Еще в школе. Так и не нашли за это время кто это сделал? Кто убил твоего брата?
– Нет…– печально вздохнул я.– Была информация, что Витька перешел дорогу кому-то важному… И все. Следы оборвались.
– Сколько времени уже прошло?
– Тридцать шесть лет. Но знаешь, Юрка… время, если честно, не очень лечит раны. Брат мне иногда даже снится. Я часто вижу перед собой его смеющиеся глаза и звонкий смех… Витьке же двадцать лет всего было…
Юра печально вздохнул:
– Знаешь… а я бы хотел, чтобы мой батя тогда, в 1993 году, не совершил это проклятое ДТП и не попал на Зону. Может, до сих пор живой был…
Юркин отец, дядя Толя, высокий и крепкий мужик, работал водителем на грузовике в «Мостострое». В октябре 1993 года он случайно наехал на пешехода, выскочившего из-под автобуса. Дядя Толя нажал на тормоз, но самосвал был под завязку гружен щебнем, к тому же стояла сырая дождливая погода, и тормозной путь оказался длиннее… грузовик подмял пешехода и передавил ему ноги. Адвокат оправдал водителя в ДТП, со стороны дяди Толи не было нарушений правил дорожного движения. Но на суде все же дали три года. Пострадавший пешеход выжил, он долгое время лечился, оставшись на всю жизнь с небольшой хромотой. А Дядя Толя отбывал заключение в колонии под Омском. За два месяца до окончания срокаего придавило деревом на лесоповале.
– Отцу бы сейчас только семьдесят исполнилось…– вздохнул Юра.
Мы услышали со стороны деревни шум приближающего грузовика и увидели «Газ-66» с зеленой будкой.
– Смотри, Серега, а вот и наш тягач…
Когда грузовик подъехал, из кабины вылез крепкий мужик в черной бейсболке:
– Ну что, туристы, застряли? Меня батя на помощь отправил.
– Подсоби, браток…– кивнул Юра.
Мужик залез в будку и отыскав в рундуке длинный толстый трос, протянул:
– Цепляйся…
Когда, наконец, «Ниву» вытащили, Юрка обрадовался и хотел дать водителю «штуку», но тот наотрез отказался.
– Как тебя зовут-то спаситель?
– Петр.
– Ты вот что, Петро… батю бери и приезжайте к нам вечерком. Мы на излучине стоим. Сразу увидите…
Мужик кивнул, сел в кабину и укатил назад в деревню.
– Видал, Колчан? Свет, оказывается, не без добрых людей…
– Поехали уже к палатке, философ. Жрать охота, спасу нет. Если Костя до сих пор ухи не приготовил – я его лично кастрирую…
Глава 3
Костя не подвел, к нашему возвращению он действительно сварил уху в походном котелке.
– Вы чего так долго, мужики? Скоро начнет смеркаться. Я уже начал волноваться.
– Ты лучше не волнуйся, а сгоняй к тете Вале,– улыбнулся Юрка,– пусть у соседки еще возьмет литр. Как считаете, Сергей Александрович, хватит нам на вечер литрушечки?
– Вполне.
Я размешал черпаком уху, не понимая, зачем этот придурок Костя набузовал туда столько картошки…
Когда гонец умчался, в лесу действительно стало быстро смеркаться. Мы, как завороженные, встали у реки. Ветер стих и в лесу стояла невероятная сказочная тишина. Рыба на закате так и плескалась, я побросал в воду оставшихся червяков и приманку.
– В следующий раз жен возьмем,– тихо сказал Юра.– Пусть тоже полюбуются на эту красоту.
На дороге показался знакомый «Газон». Автомобиль остановился в десяти шагах от палатки. Из кабины вылезли старик и его сын Петр.
– Неплохо устроились, ребятишки,– улыбнулся дед.
Юра вышел навстречу и подвел гостей к костру:
– Присаживайтесь. Сейчас ушицу разолью. Только вот за горючим товарища одного послали в хутор, а его до сих пор нет.
Старик усмехнулся и посмотрел на сына. Тот кивнул, сходил в машину и вернулся с литровой бутылью мутного самогона.
– Отец, ты извини, мы так и не познакомились…– радушно улыбнулся Юра, разливая уху по тарелкам.
– Можете называть меня дядя Арсений.
– Меня Юрий зовут. Я военный пенсионер. А это мой лучший друг Сергей, специалист-строитель широкого профиля.
Приятель взял бутылку и внимательно посмотрел на гостей.
– Мужики, я ушицу похлебаю, а пить не буду,– пробубнил Петр.– Мне еще в город на автобазу сегодня возвращаться…
– А я, пожалуй, выпью за знакомство,– улыбнулся дедок.
Я поразился, обратив внимание на его здоровые крепкие зубы.
Когда мы выпили, дядя Арсений улыбнулся, посмотрев на Юрку:
– Ты не подумай, дружок. Я совсем не виню тебя за историю с Катериной. Каждый человек поступает так, как считает нужным…
Юра заелозил, видно не ожидал, что старик опять вернется к этой теме.
– А ты давно здесь живешь, дядя Арсений? – поинтересовался я.
– Лет тридцать. Как с Севера переехали – в этом хуторке и основались. Тут и родня вся раньше жила. Вскоре, после переезда, Петька родился… А супруга моя, Мария Ильинична, два года назад отдала Богу душу. Царство ей небесное…
– А у меня тетка в Россошках живет. Валентина Сергеевна Шмакова. Может слыхали? – спросил Юрка.
– Как же не слыхали…– пожал плечами старик.– Супруга у нее на ферме пятнадцать лет отработала дояркой. Я ее в четыре утра каждый день на «Москвичонке» возил на дойку… Наслышан, какая тетка у тебя вредная… Сынок у нее еще в тюрьму сел после армии…
– Он сейчас в Питере. Даже стал депутатом.
– Да… В Советское время таких деятелей во власть за версту бы не пустили…– вздохнул старик.
– Вон и Костя возвращается,– кивнул я.
Юркин брат вылез из машины немного растерянный, похоже не ожидал гостей. Он вежливо поздоровался и протянул черный пакет:
– Тетя Валя передала сало, огурцы, хлеб и два пузыря.
– А чего долго так? – насупился Юрка.– Дорогу, что ли, забыл?
– Татьяна по дороге звонила…– растерялся Костик.– Интересовалась, как у меня дела…
Юра быстро налил почти полную кружку самогона и протянул брату:
– Давай пей. Это штрафная.
– Да вы что, мужики…– растерялся Костя.
– Пей! – пробурчал Юрка.– Не позорься перед нашими гостями.
Костик резко выдохнул, и все же выпил почти полную кружку огненной воды. Его глаза сразу заволокло пеленой и он вяло откусил сразу пол огурца.
– Вот то-то же… а то менжуешься как целочка… – улыбнулся довольный Юрка.
– Ты, парень, шибко не переживай за супругу,– улыбнулся дядя Арсений и похлопал Костика по плечу.– Вернется через неделю твоя благоверная.
Мы с Юркой переглянулись. А у Кости от удивления даже челюсть слегка опустилась.
– А ты откуда знаешь, дядя Арсений? – спросил Юра.
– А я, сынки, много чего знаю,– усмехнулся старик.– Стоит мне только на человека посмотреть...
– Так ты что, дядя Арсений, вроде экстрасенса? – улыбнулся я.– Ну а что про меня можешь рассказать?
– Скажу только одно. Человек ты путевый. Правильный. Но только терзаешься всю жизнь одной мыслью, жалеешь об упущенном…
– Все верно…– пробормотал я.
– А про меня чего знаешь ? – насторожился Юра.
– Ты, парень, тоже хочешь переписать жизнь. Вернуть отца… Ты же только в военное училище поступил, когда повела его нелегкая в северный холодный край… откуда он уже не вернулся.
Я заметил, что у Юрки даже глаза округлились от удивления.
– Ладно…– вздохнул старик и привстал.– Поедем, Петька, домой меня отвезешь…
– Подожди, дядя Арсений…– покачал головой Юра.– Но откуда ты все это знаешь?
– Ведун я. Только, ребятки, лучше забудьте, что мы вообще встречались…
Возле машины старик неожиданно обернулся:
– А вообще вы – хорошие люди. Я и приехал только потому, чтобы поближе с вами познакомится… А еще знайте, мои хорошие, человек на самом деле очень сильный. Если он чего-то действительно по-настоящему захочет, то сможет и горы снести, и даже время вспять повернуть…
Когда гости уехали, Юрка удивленно покачал головой:
– Мутный дед… Вот только одно не пойму – откуда он все про нас знает?
– Бывают такие люди, вроде ясновидящих…– пожал я плечами.
– Мистика какая-то…– пробормотал Костя.– Неужели Татьяна и вправду вернется…
Юрка хлопнул ладонями по коленям:
– Ладно, поживем– увидим. Давай, братишка, разливай…
Через час мы сидели у догорающего костра в стельку пьяные, рассуждая о философии и высоких материях.
– Если честно, мужики…– пробасил Юра.– Вот как только Советский Союз распался – все сразу через жопу пошло… Девяностые, приватизация, девальвация, кризисы… это на Западе все наши враги придумали. Разделяй и властвуй, слышали?
– Нет, что не говорите, но плановая экономика, которая была в СССР – это полный отстой,– покачал головой пьяный Костик.– Люди в Советском Союзе деградировали. Боялись даже лишнего слова сказать, и за всеми следил кровавый монстр КГБ…
– Дурак ты,– вмешался я.– Народ до сих пор смотрит советские фильмы и слушает старые песни. Тогда все было настоящим. И жратва, и одежда, и поступки. Чувствовали себя люди по-другому… стремились к светлым идеалам… А сейчас что? Посмотри вокруг! Везде цинизм, лицемерие и вечная погоня за баблом.
– Зато сейчас человек может сам всего добиться.
– Ну и чего ты добился, деятель? Сидишь в офисе за сорок штук в месяц, и ездишь на «Рено», которую взял в кредит…
– Сергей, не тупи. Мне родители рассказывали, что в восьмидесятые даже в магазинах ничего не было. За цветными телевизорами и холодильниками очередь полгода... А на полках в продуктовых только морская капуста и консервы. Сахар и масло даже по талонам выдавали…
– А сейчас что? Пальмовое масло и ГМО? Ты хоть когда-нибудь мороженое настоящее ел?
– Конечно ел.
– Настоящее советское эскимо,– вмешался в спор Юрка.– А не это говно, которое сейчас делают и продают. В СССР постоянно что-то строили: гидроэлектростанции, каналы, города… а вы что построили? Торговые центры с китайскими шмотками?
– Я… – Костя медленно привстал и чуть не упал на затухающий костер. – Все мужики… я спать…
Костик, шатаясь, направился к палатке на автопилоте.
– Ладно, Серега… заливаем костер и тоже баиньки…– пробурчал Юрка, и схватив ведро, спустился к реке.
Я дождался пока приятель зальет еще горячие угли, но пока не торопился в палатку, наслаждаясь вечером в лесу.
Когда Юра ушел спать, я сидел и смотрел на темную речку. Слушал треск кузнечиков в лугах и думал о вечном. О том, что нашей Земле многие миллионы лет и человеческая жизнь по сравнению с ней – всего лишь короткая вспышка. Еще я думал о Советском Союзе, стране, которой сейчас нет ни на одной карте. И хотя мне было всего шестнадцать, когда Союз распался, я все отлично помнил. Как люди стремились построить справедливое общество на одной шестой части Земли, как боролись с происками капиталистов и верили в добрые светлые идеалы… А еще я думал о том, что если бы отмотать прошедшие годы, можно действительно избежать много трагедий… В конце концов в моей голове все перемешалось: вечно недовольный начальник Виктор Степанович, супруга Инга, смеющийся Юрка, инфантильный Костя, старик Арсений с сыном Петром, и я неожиданно вырубился прямо на вещмешке у затухшего костра…
Снилась мне почему-то торжественная линейка возле школы на 19 мая. Старшая пионервожатая Ира повязала мне на шее алый пионерский галстук и резко вскинула ладонь наискосок над головой:
– Будь готов!
Я тоже вскинул руку и ответил:
– Всегда готов!
* * *
Бывает же такое! Пристанет какой-нибудь куплет из песни и никак не отвяжется. Но чтобы вот так, еще не проснувшись, песня уже крутилась в голове, такого еще никогда не было. Пронзительный звонкий мальчишеский голос обволакивал знакомым из детства мотивом:
Взлета-ая выше ели, не ведая преград,
Крыла-атые качели, летят, летят, летят…
В детстве я смотрел « Приключения Электроника» раз десять. А примерно в тридцать пять решил пересмотреть этот фильм, но даже не дотянул до окончания первой серии. Настолько показалось все простым и наивным, даже несмотря на витиеватый сюжет с подменой обычного советского школьника на сентиментального мальчика-робота.
А может и время тогда было совершенно другое. Просто мы выросли, повзрослели, прошли суровые девяностые, сложные нулевые и теперь по другому воспринимаем жизнь.
Наконец-то навязчивый мотив отвязался. Я чувствовал, что уже наступило утро. Солнечные яркие лучи обжигали сомкнутые веки, а птицы в лесу горланили как большой симфонический оркестр. Но глаза открывать пока не хотелось, особенно вспоминая количество выпитого накануне спиртного. Вдруг кто-то подкрался и зверски окатил меня холодной водой в лицо.
Резко подскочив, я увидел перед собой наглую рыжую физиономию Лехи Шмакова, сына тети Вали. Мальчишка улыбался, сжимая в руках пустой ковшик.
– Хорош дрыхнуть, пельмень! И на хрена я вчера вас пивком угостил…
Прикольный сон. И почему, интересно, мне вдруг приснился Леха? Интересно, а во сне можно общаться с собеседником? Я осторожно спросил:
– А где Юрка?
– В палатке дрыхнет. Серый, пора в хутор выдвигаться. Дядя Толя обещал в одиннадцать за вами приехать. А сейчас уже почти десять.
– Тогда иди Юрку буди. Я сейчас умоюсь и буду как огурчик.
Я спустился к реке и умылся. Сильно потер глаза и даже ущипнул себя за руку. Сон все никак не пропадал.
– Вот гад…– недовольно проворчал Леха. Он подошел к воде с ведром.– Никак вставать не хочет. А еще, сученок, мечтает военным стать…
Парнишка зачерпнул пол ведра воды и быстро направился к палатке.
Я с удивлением осмотрел на себе незнакомые шмотки: синее спортивное трико, зеленую рубашку со слегка надорванным карманом, и вдруг заметил, что мои руки стали меньше, да и сам я будто стал другим. Маленьким. Что за хрень происходит?
– Все-все, встаю! – раздался тонкий возглас из палатки и наружу вышел заспанный худощавый пацан, в котором я сразу узнал Юрку Комарова в нежном подростковом возрасте. Он ошарашенно огляделся вокруг и подошел ближе:
– Серега… я что-то не пойму. Что происходит?
– Я сам пока ни хера не пойму. Что мы пили-то вчера?
– Да вроде самогон. Может просто… мы пока еще спим…
– Не похоже…
– Слушай, Серега… ты только посмотри. Мы же опять пиздюками стали….
– Какого хера вы там расселись?! – звонко прикрикнул Леха .– Погнали в хутор!
– Ты поезжай! – кивнул я, заметив у дерева за палаткой три велосипеда.– Мы скоро догоним!
– Если через полчаса не явитесь, обоим потом уши накручу! – проворчал старший товарищ. – Палатку пока не убирайте!
Он сел на велосипед и медленно покатил по дорожке в хутор.
– Леха Рыжеус…– удивленно пробормотал Юрка.– Ему сейчас не больше четырнадцати, значит… нам по двенадцать…
– Юра, я пару лет назад фильм смотрел. Там ученые проводили научные эксперименты с подсознанием и погружали людей в один и тот же сон. Довольно забавно происходило…
– Сергей, ущипни-ка меня. Может мы и вправду спим? Я что-то не верю, что все происходит наяву.
Я привстал и сильно ущипнул друга за запястье. Юрка вздрогнул и сделал шаг назад.
Он подошел к реке, быстро скинул футболку и шорты, и разбежавшись, вбежал по пояс в воду. Окунувшись несколько раз с головой, Юра медленно вышел на берег, сотрясая плечами, как замерзший суслик.
– Ну и как водичка?
– Холодная, сука… Слушай, Серый, а бывает, что люди с ума сходят одновременно? Как такое вообще можно объяснить?
Я пожал плечами:
– Это действительно больше напоминает научный эксперимент с подсознанием. Мы же точно знаем, что время вернуть нельзя. И опять стать маленькими тоже никак нельзя. Это противоречит всем законам…
Оглядевшись, я заметил возле кострища желтую холщовую сумочку. Подошел и осторожно приподнял ее. Внутри оказалось пару вяленых пересушенных красноперок, бережно завернутых в районную газету «Факел». Я посмотрел на дату и тут же показал Юрке: «19.05. 1987»
– Твою мать…– выдохнул приятель.
Юра присел на травке возле меня и удивленно покачал головой:
– Знаешь, Серега… в жизни никогда не верил в магию, колдунов, всякую мистику… но вчерашний дед мне сразу не понравился… От него какая -то могучая сила исходила. Наверняка этот старик все и подстроил.
– Возможно. Непростой дедуля. А может… он действительно обладает магической силой и дал шанс прожить нам по новому. Помнишь, мы вчера только об этом говорили, когда возле дороги попутку ждали…
– У меня все это голове не укладывается…
– Ладно, поехали в хутор. Надеюсь, там все и прояснится…
Мы сели на велосипеды и рванули к хутору.
Ехали молча, но я заметил, какой удивленно-ошарашенный вид был у Юрки. У меня тоже в голове все перемешалось. Минут через пятнадцать мы оказались на вершине холма, под которым, как на ладони, простирался небольшой хуторок Россошки. Мы остановились и застыли на месте, мгновенно все поняв. Могущественная рука Провидения действительно перенесла нас в прошлое, и об этом говорило многое. Возле кирпичного здания сельсовета, на флагштоке, развивался красный советский флаг. Неподалеку от МТФ, на высоком пьедестале стоял старый колесный трактор из эпохи двадцатых годов. Мы точно помнили, что он находился там до 1993 года, а после его умыкнули и распилили на куски оборзевшие «металлисты». В хуторе сейчас ни одного заброшенного дома. Во дворах аккуратные грядки, небольшие пленочные парники, сады с фруктовыми деревьями, а за саманными сараями почти везде высокие сенники и колодцы-журавли. Возле двора тети Вали, под высокой вишней, притаился зеленый « Москвич» дяди Толи, Юркиного отца.
Приятель побледнел и прошептал:
– Батина машина…
– Послушай, Юрка… а ведь мы, похоже, и вправду оказались в прошлом.
– Знаешь… я вот о чем подумал, Серега… Если с помощью магии или невероятного научного эксперимента мы невольно опять оказались в детстве, то ведь наверняка можем изменить многое…
Я похолодел, вспомнив про брата Виктора.
– Юрка, поехали в хутор!
Когда мы приблизились к первому деревенскому домику, Юрка удивленно пробормотал:
– Серега…Так значит мы опять в школе будем учится…
– Ага. Теперь точно круглыми отличниками станем, как Сережа Сыроежкин…
– А кто это? – удивился Юра, и тут же улыбнулся.– А, вспомнил, это из
« Электроника»…
Мы оставили велосипеды у забора и медленно вошли во двор к тете Вале. Под навесом, наполовину заросшим диким виноградом, за столом сидел молодой Юркин отец. Крепкий, широкоплечий, в клетчатой рубашке с коротким рукавом, он неторопливо хлебал суп. Рядом молодая румяная тетя Валя:
– А вот и мальчишки… Проходите, что вы застыли возле калитки…
Лохматый черный пес Дружок весело выпрыгнул из будки, и подбежав, облизал Юркины ноги.
Дядя Толя оставил ложку и вполоборота повернулся к нам:
– Ну что, как рыбалка?
– Нормально…– чуть слышно сказал Юра. Он удивленно, не отрывая глаз, смотрел на отца.
– Идите, ребятки, я вам супчику налью…– улыбнулась тетя Валя.– А Ленька уже куда-то ускакал, засранец…
На столике, под окном, стоял большой приемник, из динамиков доносился задорный голос молодой Аллы Пугачевой. Она пела веселую песню про волшебника-недоучку.
Мы с Юркой переглянулись и направились к столу.
– Ребятки, а руки кто будет мыть? – удивилась тетя Валя.
Приятель подошел к летней кухне, где стоял рукомойник, а я направился к сараю. Точно знал, где сейчас может скрываться Леха. Между сарайчиком и саманным курятником он оборудовал небольшую нычку, прикрытую старым шифером, где втихаря от матери покуривал. Я еще не успел подойти ближе, как уже почувствовал запах терпкого табачка.
Точно там сидит, стервец!
Подкравшись ближе, я резко выскочил и вскрикнул. Леха вылупил глаза, быстро забросил дымящийся бычок в трубу и подпрыгнул как пружина:
– Идиот ты, Колчан! Еще раз так напугаешь – точно в Тишанке утоплю!
– Алексей, друг ты мой сердечный, скажи мне только одно, какое сегодня число?
– Двадцать второе мая с утра было. Вы что сегодня какие-то чумные?
Он попытался достать из трубы заныканный бычок:
– Вот зараза…
– Ты лучше завязывай с куревом. И с выпивкой. А когда вырастешь и женишься – про мать не забывай.
– Ну все, Колчан. Хоть ты и лучший друг моего брательника, но на фофан сегодня точно заработал.
Он привстал и подошел вплотную:
– Подставляй лобешник.
Леха вытянул правую руку, оттягивая толстый средний палец, я быстро перехватил его запястье и резко вывернул руку вверх.
– Отпусти…– скривился Леха, он сильно дернулся, но вырваться не получилось. Я держал его крепко.
– Год. Какой сейчас год?!
– Восемьдесят седьмой… отпусти, Серый…
Я ослабил и отпустил руку. Ошарашенный Леха удивленно посмотрел на меня, потирая покрасневшее запястье:
– Ты что, на самбо начал ходить?
– Да нет. Просто живу давно. Кое-какие приемы выучил. Ты, Ленька, и правда с куревом завязывай, а то, к едреной матери, еще сарай спалишь…
Глава 4
После обеда мы забрали свои вещички и поехали в Артемьевск.
За окном мелькала зеленая лесопосадка и густые кусты смородины.
– Пап,– тихо сказал Юрка,– а почему ты вообще решил стать водителем?
– А куда мне еще со своим образованием? – усмехнулся дядя Толя.– Восьмилетку закончил и сразу в мебельный цех пошел грузчиком. Нас же у родителей шестеро было. Попробуй всех прокорми… А перед армией в ДОСААФе на водительские права выучился. Так и втянулся… Юрка, а ты кем хочешь стать?
– Военным.
– Дело хорошее…– усмехнулся дядя Толя и настроил ручкой волну на радиоприемнике.
« Генеральный секретарь ЦК КППСС Михаил Сергеевич Горбачев посетил Красноярск с кратким рабочим визитом…» – проговорил в динамик мужской баритон.
Дядя Толя еще раз крутнул ручку и нашел задорную зарубежную песню из репертуара группы « АББА».
– Юра, мне мать вчера сказала, у тебя две тройки за год . По русскому и математике… Сынок, а что же тогда будет к десятому классу? С трояками тебя никто в военное училище не возьмет.
– Я все исправлю. Обещаю, без троек год закончу.
– Так осталось всего два учебных дня.
– Слово даю.
– Во как! – удивленно покачал головой дядя Толя, но ничего не ответил.
Когда въехали в город, я заметил на торце пятиэтажки огромный плакат, с изображением Ленина, Брежнева и Горбачева. Внизу в глаза бросалась яркая надпись: «К семидесятилетию Великой Октябрьской социалистической революции – проведем перестройку ускоренными темпами!»
– Вам сейчас нужно хорошо учиться…– продолжил дядя Толя, будто прервав свои размышления.– Время-то настает какое интересное. В Москве, в школах, уже компьютеры появились… смотришь, пока учебу закончите – уже на Марс начнем летать…
– Не начнем…– вздохнул Юрка.– В ближайшие тридцать лет точно…
Дядя Толя остановил машину возле моего двора. Мы договорились с приятелем вечером встретится, и я направился домой. Пока шел, осматривая родной и до боли знакомый дворик, мое сердце билось все быстрее. Неужели сейчас я увижу молодых родителей и брата Витьку?
В подъезде я поднялся на третий этаж, и хотел позвонить, но вспомнил, что в то время мы почти никогда не закрывались днем. Я осторожно толкнул дверь и вошел внутрь. Из кухни выглянула молодая мама, в синем домашнем халате и бигудях.
– Сергей, уже вернулся?
– Привет мам! – я снял ботинки, вошел на кухню и чмокнул ее в щеку.
Да… я уже и забыл, как она выглядела в тридцать девять. Почти без морщинок, стройная, со слегка строгим взглядом, причем этот взгляд сохранялся даже тогда, когда она улыбалась. Наверняка, отпечаток суровой профессии педагога.
– Сережа, руки мой и садись за стол. Пельмени через пять минут будут готовы.
– Не. Мы только час назад у тети Вали пообедали. Мам, а Витя где?
– К Лене ушел. Они сегодня собираются на дачу к Максимову, так что Витя только вечером вернется.
– А отец на работе?
– Сегодня же воскресенье. Он в гараже. Сергей, ты точно не хочешь обедать?
– Чайку попью, если можно…
– Странный ты сегодня, Сережка…
Мама осторожно дотронулась ладонью до лба:
– На солнышке, случайно, не перегрелся?
– Почему странный?
– Вежливый какой-то, все расспрашиваешь… обычно приходишь и сразу к своей «шарманке»…
– Мам, я вот что спросить хотел. А Витька у нас нигде не подрабатывает?
– Почему не подрабатывает? Он же на все летние месяцы устроился пионервожатым в « Орленок».
– А… точно. Слушай, мам, а если до окончания учебного года осталось два дня, можно тройки за год исправить?
– У тебя же нет троек.
– Я не про себя. У Юрки две тройки. Если он хорошенько подготовился – сможет исправить?
– Вообще-то итоги уже подведены. Контрольные закончены. Но Юра может обратится к завучу и если уверен в своих силах – попросить проверить знания… А зачем это вообще Комарову?
– Да он просто с отцом поспорил, что закончит год без троек.
– Я вам сотню раз говорила. Учебный материал нужно усваивать в течении года, а не хвататься за все в последние дни...
Мама налила чай в бокал с нарисованными аппетитными вишенками:
– Тебе сколько сахара?
– Не надо. Я без сахара. За давлением слежу.
Она испуганно посмотрела на меня.
– Да шучу я. Две ложки, как обычно.
Мама поставила фарфоровую сахарницу и положила чайную ложечку.
Я медленно помешал сахар и сделал пару глотков:
– Вкусный какой… видно и впрямь индийский…
– Сереж, ты чай попей и в комнате полежи. Мне кажется, ты и впрямь в деревне малость на солнышке перегрелся…
– Может я в гараж схожу ? Отцу помогу…
– Да он скоро придет. Скажи лучше, ты уроки назавтра сделал?
– Уроки… сейчас, там немного осталось…
Пока я пил чай, внимательно осматривал нашу небольшую кухню: желтые навесные полочки, старую мойку, пузатый холодильник «Зил». Я осторожно заглянул под стол: если присмотреться, на сером линолеуме можно заметить следы от ножа. Когда мне было одиннадцать, родители уезжали в гости, а я показывал Юрке как ловко научился втыкать нож с высоты своего роста. Мама, конечно, заметила порчу имущества через пару дней, нолинолеум решили менять уже во время большого ремонта. Отец тогда еще хотел меня выпороть, но потом махнул рукой и мудро сказал:
«Сам со временем поймет, а не поймет – так дурака и вовсе пороть бесполезно…»
Входная дверь медленно приоткрылась и в коридор ввалился отец. Казалось, папа сразу занял пол прихожей. Плотный и широкоплечий, но без грамма жиринки. Да еще очень шумный, особенно когда шла гулянка. Отец любил балагурить и шутить по любому поводу, но если на кого-то обижался, мог целый день молчать.
– Серега, рыбу привез? – спросил отец с порога.
– Нет.
– Не зачет,– улыбнулся отец.– Мы тебя для чего в деревню отправляли?
Он подошел и потрепал меня за волосы огромной пятерней. Темнорусый, широколицый, с пронзительными и большими голубыми глазами. В мае 1987 года отец уже немного отошел от Афгана, он уже больше года работал в Городской Пожарной части заместителем начальника.
– Вас понял, товарищ капитан,– улыбнулся я. – В следующий раз обязательно исправлюсь.
– Ты мне вот что скажи, весельчак. Скоро каникулы начнутся, мы с мамкой хотим в квартире ремонт сделать. Витька в июне поедет в «Орленок» работать. Давай-ка я тебя к дяде Боре в Новороссийск отвезу. Можешь и Юрку взять… Там море, пляж, корабли… Малая Земля…
– Пап, я бы хотел тоже в « Орленок». Никогда не был в пионерлагере.
Отец печально посмотрел на меня и вздохнул:
– Ну ты даешь, Сергей… мы же разговаривали с тобой три недели назад . Ты категорически отказался от пионерлагеря. А теперь все места уже наверняка заняты…
– Саша, может попробуешь узнать через Профсоюз? Если Сережка хочет в пионерлагерь – пусть едет. Тут недалеко и Витя присмотрит…
Это кто еще за кем присмотрит…
– Принципиально не стану ничего узнавать,– покачал головой отец.– На июнь и июль точно все занято. Если только в августе…
– Но обстоятельства разные могут сложиться,– заупрямился я.– Кто-то приболел, кто-то изменил решение… Зачем сразу идти на принцип и все концы обрубать? Можно же аккуратно разузнать про место в пионерлагере, если есть возможность?
Отец удивленно посмотрел на меня:
– Хорошо. Завтра узнаю. Но все же ты зря не хочешь в Новороссийск…
– Успею еще, пап. Хочется с ребятами пообщаться… ну знаешь, романтика. Пионерские костры, конкурсы, речевки… Это же такая память на всю жизнь!
– Молодец,– кивнул отец,– с таким энтузиазмом и запалом может и до секретаря райкома дорастешь…
– А после от прораба до министра дорастешь…– улыбнулся я, вспомнив веселую песенку Владимира Семеновича.
– О… – улыбнулся папа.– Наш сын начал Высоцкого слушать..
Я серьезно посмотрел на отца:
–Не будет через несколько лет никаких секретарей райкомов, пионеров и космомольцев. Возможно, даже Советский Союз распадется…
Отец нахмурился:
– Что ты несешь, Сережа? Откуда эта информация?
Ну и кто только меня за язык тянул?
– А это Вадим Сафонов ночью на радиостанции «Голос Америки» услышал…
– Пусть он эту гадость поменьше слушает. Советский Союз еще десятки раз эту проклятую Америку переживет. Уроды… пудрят людям мозги… Иди лучше к себе, Сережа. Не порти мне аппетит.
Отец присел на деревянный табурет и взял ложку. Мама поставила перед ним тарелку с дымящимся супом
Я вздохнул и направился в свою комнату.
В 1983 году, когда мы только въехали в «трешку» в новом микрорайоне «Черемушки», отец разделил самую большую комнату напополам. Одну половинку – Витьке, вторую мне. В моей комнатушке сразу бросались в глаза разноцветные обои с космическими кораблями и спутниками. Помню, я сам выбрал их в магазине. Возле окна стояла небольшая кровать, под которой притаились шестикилограммовые литые гантели. В углу красовался венгерский секретер из ореха с откидным столиком. Очень популярная модель в восьмидесятые, для экономии места в небольших советских квартирах. На маленькой прикроватной тумбочке стояли мои главные драгоценности: кассетный магнитофон «Электроника» и приемник «Океан», с которого я записывал понравившуюся музыку на магнитофон. Над кроватью висели две коричневые деревянные полочки, в одной лежали аудиокассеты, во второй любимые книги детства: «Том Сойер» Марка Твена, « Водители Фрегатов» Николая Чуковского, и почти все книжки Фенимора Купера и Жюля Верна.
Я бережно открыл «Пятнадцатилетнего капитана» и проверил на предпоследней странице первую заначку, целых двенадцать рублей.
В прихожей приоткрылась дверь и я сразу услышал голос Вити:
– Мама, не поехали мы сегодня к Максимовым. Тетя Галя приболела, с температурой лежит…
Я вышел из комнаты и застыл, глядя на брата.
Лицом он напоминал маму, такой же круглолицый, со слегка вздернутым носиком. К тому же брат с пятнадцати лет носил очки, которые придавали ему несколько серьезный академичный вид. Но фигуру Витя унаследовал отцовскую. Такой же крепкий и подтянутый.
– Привет, братишка! – подмигнул Витька.– Ну что, записал для меня « Модерн Токинг?»
– Ты же попсу не очень… « Наутилус» любишь…
– Я все люблю, если музыка хорошая. Пойдем, разговор есть.
– Витя, обедать будешь? – спросила мама.
– Спасибо, мам… я у Лены покушал…
Мы зашли в комнату брата. Мне даже не верилось. Вот он. Витька мой, Витюшка… Братишка… Хотелось его всего пощупать, обнять, провести ладонями по непослушным вихрам…
– Серега, твои уроки по математике и русскому я сделал. Тебе осталось только переписать.
– Спасибо…– растерялся я.
Витя внимательно посмотрел на меня:
– Сереж, мне деньги очень нужны. Я знаю, у тебя есть сбережения. Обязательно верну через две недели.
– Да у меня всего двенадцать рублей.
– Черт… я думал больше. Хорошо, давай двенадцать.
Я сходил в комнату и принес Вите деньги.
– Спасибо, братишка. Обязательно верну… пока можешь уроки переписать.
Он протянул мне тетрадки, я взял их в руки и присел на краешке кровати.
– Витя. Расскажи мне, во что ты ввязался.
Брат удивленно приподнял брови:
– Серега, с чего ты взял, что я во что-то ввязался? Просто Лене хочу подарок сделать. У нее послезавтра День рождения. А к родителям не хочу обращаться с денежным вопросом… они и так в долги залезли на этот чертов ремонт…
– Понятно. А то я уже подумал, может с жуликами спутался, или карточный долг…
– Серега, ты сегодня такой серьезный, будто повзрослел за эти выходные…
– Витя, послушай меня. Мы же братья. Если у тебя действительно возникли проблемы – просто доверься мне. Я смогу помочь.
– Странный ты… давай я тебе попозже все расскажу. А сейчас мне конспекты нужно полистать. Завтра зачет.
– Ловлю на слове. Расскажешь про свои делишки до отъезда в пионерлагерь.
В комнату заглянул отец:
– Серега, не мешай брату. Поехали лучше в гастроном…
Перед выходом из дома, я еще раз осторожно заглянул через приоткрытую дверь в комнату брата: Витя что-то писал в тетради с коричневым переплетом.
– Пойдем…– подтолкнул папа,– чудной ты какой-то сегодня, Сережка…
Возле подъезда стояла бежевая «копейка», машина отца. Он никак не мог накопить на новую, и купил осенью 1986 года пятилетние «жигули» у соседа с первого этажа. Хотя отец следил за автомобилем, «копейка» все равно частенько выкидывала фортеля. Так получилось и на этот раз. Немного не доехав до гастронома, автомобиль неожиданно начал дергаться на ходу. Отец проехал перекресток и припарковался у обочины.
– Не пойму… опять, что ли, свечи залило…
– Пап, ты колпаки проверь,– предложил я.– Наверняка один соскочил. И посмотри наконечник на датчике холостого хода.
Отец недоверчиво покосился на меня и открыл капот:
– Знаешь, Серега… ты как в воду глядел. Действительно наконечник датчика холостого хода соскочил.
Он закрыл капот, сел в машину и завел движок. Мотор работал ровно как часы.
– Подожди… а откуда ты знаешь устройство « Жигулей»?
– В библиотеке иногда листаю подшивку журнала « За рулем».
– Ты прямо вундеркинд…– удивился отец.– Может вместо шестого сразу в седьмой класс пойдешь?
Я равнодушно пожал плечами.
Когда я вернулся из армии и женился, отец подарил мне эту «копейку, а себе купил новенькую «семерку». Через год я уже знал каждый чих в своем первом автомобиле…
Когда мы прибыли к магазину и припарковались, я приметил возле второго входа толпу мужиков.
– А это что за штурм Зимнего?
– Сегодня водку привезли. Дают по бутылке на рыло,– усмехнулся отец.
– Создали ажиотаж…
В этот момент вторые двери магазина приоткрылись и толпа ринулась вперед. Действительно, как на штурм Зимнего.
Когда мы вошли в бакалейный отдел гастронома, я немного обалдел. Конечно, все немного не так, как говорил Костик – но все же ассортимент магазина оказался скуден. Но я толком и не смотрел на витрины, мне в глаза бросилась красочная мозайка на стене: огромный бородатый мужик, похожий на разбойника из казачьей шайки Степана Разина, протягивал детям большой розовый каравай хлеба, на заднем фоне колосилась пшеница, доставая стеблями почти до небес. Что хотели показать мастера мозаики – давно кануло в неизвестность. А ведь я раньше сотни, даже тысячи раз ходил мимо и совсем не придавал значение странной экспозиции…
Отец купил хлеб, селедку, пачку макарон и два кило сахара по талонам.
– Ириски возьмите,– улыбнулась розовощекая продавщица, взглянув на меня.– «Золотой ключик» только утром привезли.
– Ну… тогда насыпьте пол кило,– кивнул отец.
В гастроном ворвался худощавый носатый мужичок в клетчатой рубашке:
– Саня, я смотрю – вроде твой «жигуленок» стоит. Выручай!
– А что случилось?
– Пузырь только в одни руки дают, а к нам завтра шурин приезжает из Воронежа. Возьми, пожалуйста…– мужик протянул червонец.
Отец аккуратно уложил продукты в авоську и всучил мне:
– Серега, жди в машине.
Я вышел и сел на заднее сидение автомобиля. Отец и его приятель растворились в толпе страждущих. Я знал, что в страшных алкогольных очередях, где крутился разночинный народ, всякое случалось. От легкого мордобоя до кровавой поножовщины.
Оставив авоську, я подошел ближе к очереди, и вдруг услышал грозные голоса внутри:
– Степан, гони их!
– Эти черти точно здесь не стояли!
Двери распахнулись и два крепких бородача вынесли из дверей Клетчатого, с зажатой под мышкой бутылкой. Я сразу заволновался за отца, и разбежавшись, прошмыгнул сквозь чьи-то потные тела, острые локти, кто-то из мужиков успел смачно вмазать мне затрещину по затылку. Но я все же достиг цели и оказался внутри магазина. Отец стоял за маленьким лысым мужиком, шестым в очереди, а недалеко от меня канючило грязное небритое существо:
– Мужик! да-да, к тебе обращаюсь…
Отец обернулся.
– Мы здесь с трех часов очередь занимали! Откуда ты вообще нарисовался?
– Да иди бери, если неймется…– усмехнулся отец.
– Не… вы видели хама? Залез без очереди, да еще права качает?!
Я подошел сзади, вплотную к бузотеру, и легонько ткнул его в бок, прошептав на ухо:
– Хавальник свой завали. А то всю оставшуюся жизнь будешь водку через трубочку сосать.
Хмырь резко обернулся и увидев перед собой наглого подростка, вовсе потерял дар речи. Он побледнел и попятился назад.
Отец купил бутылку водки, и увидев меня возле двери, покачал головой:
– Серега… я же сказал, в машине жди…
Когда мы вышли из ликеро-водочного отдела, Клетчатый скучал у ступенек:
– Спасибо, Саня… теперь я твой должник…
Отец махнул рукой и мы направились к машине. Задняя дверца оказалась немного приоткрыта. Все продукты лежали на месте, на заднем сидении, но таинственным образом исчез пакет с двумя кило сахара.
– Ничего,– усмехнулся отец,– с ирисками будем чай пить. Все равно талонов больше нет…
Вечером мы встретились с Юркой за старой кирпичной котельной. В детстве это было место наших постоянных сборищ.
– Серега, ну ты как?
– Юрка! Знаешь что я думаю… Если мы теперь и вправду можем что-то изменить… то спасем моего брата Виктора. И поможем твоему отцу избежать ДТП…
– Постой-постой, а когда это случилось… ну, с Виктором?
– Восьмого июня тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года.
– Через две недели…– задумался Юрка.
– Да, медлить нельзя. Я постараюсь покопаться в его бумагах, вдруг найду какие-то записи… Витя любит вести дневники.
– Хреново, что сотовых нет. Нам нужно постоянно быть на связи.
– Будем держать связь по городскому…
Юрка вздохнул:
– А все-таки удивительно здесь… Даже воздух другой. И люди другие.
– Обычные советские люди. Что это тебя на романтику пробило?
– А ты прямо невозмутимый, как фонарный столб. Я дома стараюсь базар фильтровать, и так много лишней информации родителям выдал.
– Болтун – находка для шпиона. Помнишь старый советский плакат? Кстати, я у мамы узнал, ты еще можешь тройки исправить. Нужно завтра обратиться к завучу…
Юра кивнул:
– Ну ладно… – он усмехнулся,– меня родители только на полчаса отпустили. Утром перед школой я к тебе обязательно зайду.…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге