Назад в Союз

Глава 1. Начало истории

Смерть истории начинается не тогда, когда исчезают свидетели.

Она начинается тогда, когда исчезает память.

Артём Волков понял это задолго до того, как весь мир оказался на грани новой эпохи.

В две тысячи сорок восьмом году человечество обладало технологиями, о которых люди начала XXI века могли только мечтать. Искусственный интеллект управлял транспортными сетями континентов. Большая часть производства была полностью автоматизирована. Генетические заболевания лечились ещё до рождения ребёнка. Квантовые вычислительные комплексы проводили за секунды расчёты, на которые прежде уходили годы.

Но при всём этом человечество потеряло кое-что важное.

Прошлое.

Не буквально.

Архивы существовали.

Миллиарды документов были оцифрованы.

Каждая газета, каждая книга, каждый государственный отчёт давно хранились в цифровых хранилищах.

Однако чем больше становилось информации, тем меньше люди понимали её смысл.

История превратилась в набор данных.

В статистику.

В алгоритмы.

В сухие отчёты.

Именно поэтому профессия Артёма Волкова считалась странной.

Историк.

Не аналитик.

Не оператор архивных систем.

Не специалист по реконструкции данных.

Историк.

Человек, который пытался понять прошлое как историю живых людей.

Ему было тридцать семь лет.

Высокий.

Худощавый.

С короткими тёмными волосами и постоянно усталым взглядом человека, который слишком много времени проводит перед архивными экранами.

Его квартира находилась на сто девяносто третьем уровне жилого комплекса Новой Москвы.

С огромных панорамных окон открывался вид на город.

Город сиял.

Тысячи аэротрасс пересекали небо.

Транспортные капсулы двигались между башнями.

Голографическая реклама мерцала над улицами.

Где-то далеко блестела поверхность искусственного озера.

Красиво.

Очень красиво.

И совершенно бездушно.

Артём сидел перед окном с кружкой давно остывшего кофе.

На стене проецировались документы.

Сотни документов.

Тысячи.

Отчёты.

Секретные записки.

Протоколы заседаний.

Материалы разведки.

Всё относилось к одной стране.

К Советскому Союзу.

Он изучал СССР уже почти пятнадцать лет.

Для большинства современников это выглядело странным.

Прошло больше полувека после распада государства.

Зачем продолжать копаться в прошлом?

Но Артём видел другое.

Чем глубже он погружался в архивы, тем сильнее понимал одну вещь.

Люди будущего знали о Советском Союзе гораздо меньше, чем им казалось.

Многие документы были уничтожены.

Многие никогда не публиковались.

Многие исчезли во время цифровых реформ тридцатых годов.

Некоторые архивы пропали бесследно.

Словно кто-то намеренно вырезал целые куски истории.

Именно поэтому последние два года он участвовал в проекте «Наследие».

Самой масштабной программе восстановления исторических данных за всю историю человечества.

Цель была простой.

Собрать все сохранившиеся архивы мира в единое хранилище.

Но по мере работы становилось ясно, что архивы хранят куда больше тайн, чем ожидалось.

Особенно советские.

На экране перед ним медленно прокручивалась очередная папка.

Гриф секретности.

Дата.

Подписи.

Скан старой бумаги.

Артём устало потёр глаза.

Третий час ночи.

Опять.

Он уже не помнил, когда последний раз ложился спать вовремя.

В этот момент раздался сигнал входящего вызова.

В воздухе вспыхнула голограмма.

Появилось лицо молодой женщины.

— Ты опять не спишь.

Артём усмехнулся.

— И тебе доброе утро, Лера.

— Сейчас ночь.

— Для историков это одно и то же.

Лера закатила глаза.

Они работали вместе уже четыре года.

Специалист по квантовым вычислениям.

Один из лучших инженеров проекта.

И единственный человек, который ещё пытался вытаскивать Артёма из архивного безумия.

— Ты видел сообщение директора?

— Нет.

— Тогда открой.

Артём поднял руку.

Перед ним появилась служебная панель.

Одно новое уведомление.

Приоритет — максимальный.

Он нахмурился.

Такие сообщения приходили редко.

Очень редко.

Открыв письмо, он несколько секунд молча читал текст.

Затем медленно поднял взгляд.

— Это шутка?

— Хотела бы я.

— Они нашли объект?

— Похоже на то.

Артём снова посмотрел на экран.

Сердце забилось быстрее.

За последние десять лет среди исследователей ходила легенда.

Последний архив.

Гипотетическое хранилище документов, созданное в конце существования СССР.

Согласно слухам, туда собирали информацию, которую не доверяли даже обычным секретным архивам.

Некоторые считали его мифом.

Некоторые — конспирологией.

Но если сообщение было правдивым…

Всё менялось.

— Где?

— Подземный комплекс на территории старого Урала.

— Подтверждено?

— Уже три независимые проверки.

Артём медленно выдохнул.

Сон окончательно исчез.

— Когда вылет?

— Через четыре часа.

Утро встретило его холодным ветром.

Транспортный аэродром находился за пределами города.

Гигантские серебристые платформы медленно поднимались в воздух.

Люди спешили по своим делам.

Грузовые дроны перевозили контейнеры.

Служебные аппараты взлетали каждые несколько секунд.

Артём стоял возле посадочной зоны и смотрел на горизонт.

В груди появилось странное чувство.

Будто вся жизнь постепенно вела именно к этому моменту.

Через несколько минут рядом появилась Лера.

— Нервничаешь?

— Немного.

— Не похоже.

— Я историк.

Мы нервничаем внутри.

Она рассмеялась.

— Очень удобно.

— Проверено практикой.

Посадка началась почти сразу.

Через несколько минут их транспорт поднялся в небо.

Москва осталась далеко позади.

Под крылом проплывали леса.

Реки.

Города.

Промышленные зоны.

Артём смотрел в иллюминатор и думал только об одном.

Если архив существует.

Если он действительно сохранился.

То внутри может находиться всё.

Материалы Политбюро.

Документы КГБ.

Научные проекты.

Военные разработки.

Информация, которая десятилетиями считалась утраченной.

История.

Настоящая история.

Не пересказанная.

Не отредактированная.

Не переписанная.

Подлинная.

Он ещё не знал, что этот полёт станет последним путешествием в его прежней жизни.

Комплекс находился глубоко в горах.

Снаружи он выглядел как обычный исследовательский объект.

Несколько зданий.

Антенны связи.

Системы безопасности.

Но всё интересное располагалось под землёй.

Очень глубоко.

Когда лифт начал спускаться, Артём заметил цифры на панели.

Минус пятьдесят метров.

Минус сто.

Минус двести.

Минус четыреста.

Он невольно присвистнул.

— Серьёзно.

Лера кивнула.

— Ещё не всё.

Лифт продолжал движение.

Минус семьсот.

Минус девятьсот.

Минус тысяча сто.

Артём молча смотрел на цифры.

Настроение постепенно менялось.

Вместо любопытства приходило ощущение чего-то странного.

Будто они спускаются не в архив.

А в могилу.

Наконец кабина остановилась.

Двери открылись.

Перед ними простирался длинный металлический коридор.

Тусклое освещение.

Толстые гермодвери.

Следы времени.

Несмотря на реставрацию, комплекс выглядел старым.

Очень старым.

В воздухе ощущался запах металла и пыли.

В конце коридора их уже ждали сотрудники исследовательской группы.

Один из них подошёл навстречу.

— Волков?

— Да.

— Хорошо. Вам стоит это увидеть.

Артём обменялся взглядом с Лерой.

После чего они последовали за проводником.

Через несколько минут группа остановилась возле огромной двери.

Старая советская маркировка сохранилась до сих пор.

Потёртые буквы.

Почти стёршиеся цифры.

На металле виднелась надпись:

«ОБЪЕКТ 731-А»

Под ней находилась ещё одна строка.

Настолько старая, что часть символов исчезла.

Но оставшиеся слова Артём прочитал без труда.

«Последний архив».

В этот момент внутри него что-то дрогнуло.

Легенда существовала.

Она была реальной.

И сейчас они стояли прямо перед ней.

Тяжёлая дверь начала медленно открываться.

За ней пряталась темнота.

Глубокая.

Почти абсолютная.

И никто из присутствующих ещё не понимал, что вместе с этим архивом они откроют дверь не только в прошлое.

Но и в саму историю времени.

ОБЪЕКТ 731-А

Дверь открывалась почти минуту.

Медленно.

С натужным металлическим скрежетом, который эхом разносился по всему коридору.

Будто механизм сопротивлялся.

Будто сам объект не хотел впускать людей внутрь.

Артём молча наблюдал.

За годы работы с архивами он видел множество секретных комплексов, бункеров и хранилищ.

Но сейчас чувствовал странное напряжение.

Оно не поддавалось логике.

Не было связано со страхом.

Скорее с ожиданием.

С тем особым чувством, которое возникает перед большим открытием.

Когда дверь наконец остановилась, из темноты дохнуло холодом.

Настоящим холодом.

Не техническим.

Не от работы климатических систем.

Это был холод помещения, которое десятилетиями оставалось практически нетронутым.

Лучи фонарей прорезали темноту.

Внутри оказался огромный зал.

Настолько большой, что противоположная стена терялась во мраке.

Высокие потолки.

Металлические колонны.

Ряды массивных шкафов.

Стеллажи.

Контейнеры.

Серверные блоки старых поколений.

И тысячи коробок с документами.

Тысячи.

Некоторое время никто не произносил ни слова.

Даже опытные специалисты выглядели потрясёнными.

Один из сотрудников тихо присвистнул.

Другой медленно покачал головой.

— Господи…

Кто-то произнёс это почти шёпотом.

Артём понимал его чувства.

Перед ними находилась настоящая капсула времени.

Не музей.

Не реконструкция.

Настоящий советский архив.

Законсервированный.

Сохранённый.

Переживший десятилетия.

Он сделал несколько шагов вперёд.

Пальцы коснулись металлической поверхности ближайшего шкафа.

Старая краска.

Советская маркировка.

Пожелтевшие номера.

Всё было настоящим.

— Первичная оценка? — спросил он.

Один из специалистов вывел данные на планшет.

— По предварительным расчётам здесь может находиться более четырёх миллионов единиц хранения.

Артём замер.

Четыре миллиона.

Он даже представить не мог подобный объём.

Для историков это было равносильно открытию новой цивилизации.

— Сколько уже обработано?

— Меньше одной десятой процента.

— И что нашли?

Специалист усмехнулся.

— Всё.

— В каком смысле всё?

— В прямом.

Военные программы.

Научные исследования.

Архивы разведки.

Переписка высшего руководства.

Материалы, которые никогда не числились в официальных каталогах.

Лера подошла ближе.

— То есть легенда оказалась правдой?

— Похоже на то.

Артём медленно оглядел помещение.

Теперь становилось понятно, почему объект называли Последним архивом.

Кто бы ни создавал это место, он собирался сохранить информацию любой ценой.

Даже если страна перестанет существовать.

Даже если мир изменится.

История должна была пережить всё.

И она пережила.

Работа началась почти сразу.

Научная группа разделилась.

Часть специалистов занималась каталогизацией.

Часть исследовала электронные носители.

Другие изучали инженерную инфраструктуру комплекса.

Артём полностью ушёл в архивы.

Прошли часы.

Затем ещё несколько часов.

Он изучал документы.

Делал пометки.

Сравнивал данные.

Создавал временные линии.

Открытие следовало за открытием.

Некоторые материалы уже обещали перевернуть представления историков о позднем СССР.

Однако настоящая загадка ждала глубже.

Намного глубже.

В конце центрального сектора находилось помещение, которое не упоминалось ни в одном плане комплекса.

Его обнаружили случайно.

За дополнительной стеной.

За несколькими защитными переборками.

За дверью без маркировки.

Именно туда Артёма вызвали поздно вечером.

Когда он вошёл внутрь, то сразу понял:

что-то здесь отличалось от остального объекта.

Комната выглядела намного современнее.

Будто её создавали позже.

Светлые панели.

Необычные материалы.

Сложное оборудование.

И посреди помещения находилась установка.

Большая.

Кольцеобразная.

Напоминающая одновременно ускоритель частиц и генератор поля.

Лера уже стояла рядом.

На её лице читалось возбуждение.

— Ты должен это увидеть.

— Что это?

— Пока не знаем.

Но это точно не архивное оборудование.

Артём приблизился.

На корпусе сохранились надписи.

Часть символов была повреждена.

Но кое-что удалось разобрать.

Он нахмурился.

— Это невозможно.

— Что именно?

— Дата.

— Какая дата?

— Две тысячи двадцать девятый год.

Лера замолчала.

Оба понимали значение сказанного.

Комплекс был построен в советское время.

За десятилетия до указанной даты.

Но маркировка на оборудовании утверждала обратное.

Некоторое время они просто смотрели друг на друга.

— Ошибка?

— Возможно.

— Подделка?

— Зачем?

Ни один ответ не выглядел убедительным.

Именно тогда к ним подошёл инженер комплекса.

— Мы подключили питание.

— И?

— Лучше покажу.

Он вывел голографический интерфейс.

На экране начали появляться строки данных.

Старые.

Очень старые.

Но удивительно хорошо сохранившиеся.

Артём всматривался в текст.

И чем дальше читал, тем сильнее менялось выражение его лица.

— Это невозможно…

— Ты уже говорил это сегодня.

— Потому что другого слова нет.

Перед ними находился журнал проекта.

Секретного проекта.

Неизвестного современной науке.

В описании постоянно повторялось одно и то же название.

«ХРОНОС».

А ниже встречались ещё более странные термины.

Временные резонансы.

Квантовая ретроспекция.

Вероятностные линии.

Исторические отклонения.

Артём перечитал несколько страниц.

Потом ещё раз.

Логика отказывалась принимать увиденное.

Документы выглядели настоящими.

Научные расчёты были реальными.

Авторы явно понимали физику на высочайшем уровне.

Но сама идея казалась безумием.

Исследование времени.

Не теоретическое.

Практическое.

Ближе к полуночи они добрались до последнего файла.

Он оказался повреждён.

Большая часть данных отсутствовала.

Сохранились лишь отдельные фрагменты.

Однако именно они заставили помещение погрузиться в тишину.

На экране появилась запись:

«Финальный эксперимент признан успешным».

Следующая строка:

«Подтверждено взаимодействие с историческим континуумом».

Далее:

«В случае активации системы необходимо соблюдать протокол изоляции».

А потом шёл последний абзац.

Повреждённый.

Обрывочный.

Но читаемый.

«Если вы читаете этот отчёт, значит объект пережил нас.

Значит история сохранилась.

Не пытайтесь повторять эксперимент без полной подготовки.

Время не является прямой линией.

Оно…»

Дальше текст обрывался.

Несколько секунд никто не говорил.

Затем Лера нарушила молчание.

— Похоже на научную фантастику.

— Да.

— Но?

— Но оборудование реально.

Она посмотрела на кольцо установки.

Затем снова на документы.

— Думаешь, они действительно пытались…

— Не знаю.

Артём честно покачал головой.

Впервые за долгое время он не мог предложить разумного объяснения.

Слишком многое не сходилось.

Слишком многое противоречило здравому смыслу.

Но факты оставались фактами.

Установка существовала.

Документы существовали.

Расчёты существовали.

И всё это находилось здесь.

В секретном советском комплексе.

Под толщей горных пород.

Скрытое десятилетиями от всего мира.

Он поднял взгляд на металлическое кольцо.

В этот момент внутри конструкции вспыхнула едва заметная голубая искра.

Маленькая.

Почти незаметная.

Однако все приборы вокруг мгновенно ожили.

Экраны загорелись.

Датчики подали сигнал.

По помещению прокатился низкий вибрирующий гул.

Лера резко обернулась.

— Что произошло?

Инженер побледнел.

— Я ничего не включал.

Гул усилился.

Внутри кольца начали появляться странные вспышки.

Воздух задрожал.

Будто сама реальность стала нестабильной.

Артём смотрел прямо в центр конструкции.

И почему-то не мог отвести взгляд.

Словно за голубым свечением скрывалось что-то знакомое.

Что-то важное.

Что-то ожидавшее его многие годы.

Тогда он ещё не знал, что через несколько минут его жизнь закончится.

И начнётся заново.

Глава 2. Хронос

Гул нарастал.

Сначала он напоминал вибрацию работающего генератора.

Потом стал похож на раскат далёкого грома.

А ещё через несколько секунд начал ощущаться физически.

Пол под ногами дрожал.

Металлические панели вибрировали.

По всему помещению разносился низкий звук, от которого начинало неприятно давить на грудь.

Артём почувствовал, как внутри поднимается тревога.

Не рациональная.

Инстинктивная.

Та самая тревога, которую человек испытывает рядом с опасностью, ещё не успев понять её природу.

— Всем отойти от установки! — крикнул инженер.

Его голос прозвучал неожиданно резко.

Люди начали отходить назад.

Кто-то схватился за планшет.

Кто-то спешно отключал оборудование.

Кто-то уже вызывал аварийную группу.

Но ничего не происходило.

Точнее, происходило совсем не то, что они ожидали.

Установка не реагировала на команды.

Будто проснулась самостоятельно.

Будто ждала этого момента.

На одном из экранов начали появляться строки данных.

Сначала хаотичные.

Потом всё более упорядоченные.

Лера быстро подбежала к терминалу.

Пальцы замелькали над сенсорной панелью.

— Что там?

Она не ответила сразу.

Её лицо медленно побледнело.

— Артём…

— Что?

— Ты должен это увидеть.

Он подошёл ближе.

На экране шёл непрерывный поток информации.

Координаты.

Числа.

Временные метки.

Математические модели.

Большая часть данных выглядела непонятно даже для него.

Но одна строка сразу бросилась в глаза.

ЦЕЛЕВАЯ ТОЧКА СТАБИЛИЗИРОВАНА

НИТЬ ВЕРОЯТНОСТИ ПОДТВЕРЖДЕНА

1983.04.17

Артём несколько секунд смотрел на цифры.

Не понимая.

Потом осознание пришло резко.

Слишком резко.

— Это дата.

Лера кивнула.

— Я знаю.

— Семнадцатое апреля тысяча девятьсот восемьдесят третьего.

— Да.

— Это невозможно.

— Согласна.

Они одновременно посмотрели на установку.

Голубое свечение становилось ярче.

Внутри кольца уже невозможно было разглядеть противоположную сторону.

Пространство словно искажалось.

Будто свет проходил через воду.

Или через раскалённый воздух.

Инженер пытался что-то сделать с системой управления.

Безуспешно.

— Нет доступа!

— Что значит нет доступа?!

— Система не принимает команды!

— Отключай питание!

— Уже!

На панели появилась новая надпись.

ОТКЛЮЧЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО

ПРОЦЕСС ИНИЦИИРОВАН

ЗАПУСК ЧЕРЕЗ 180 СЕКУНД

В помещении воцарилась тишина.

Никто не понимал происходящего.

Артём чувствовал, как сердце начинает биться быстрее.

Сто восемьдесят секунд.

Три минуты.

До чего?

Ответов не было.

Следующие минуты превратились в хаос.

Связь с поверхностью начала сбоить.

Часть оборудования отключилась.

Освещение несколько раз моргнуло.

По коридорам комплекса уже двигались аварийные группы.

Служба безопасности перекрывала сектора.

Но проблема заключалась в том, что никто не понимал природу угрозы.

Нельзя остановить то, чего не понимаешь.

Лера стояла рядом с терминалом.

Её взгляд быстро бегал по строкам данных.

— Здесь есть журнал запуска.

— Что написано?

— Очень мало информации.

Большая часть удалена.

— Главное.

Она сглотнула.

— Судя по всему, система рассчитана на взаимодействие с конкретным человеком.

— Что?

— Биометрическая привязка.

— Каким образом?

— Не знаю.

Технологии слишком отличаются от современных.

Артём нахмурился.

Это звучало абсурдно.

Но всё происходящее давно вышло за пределы нормальной науки.

— Есть имя?

— Нет.

Только идентификатор.

Она открыла следующий файл.

Замерла.

Потом снова перечитала текст.

Ещё раз.

И только после этого медленно повернула экран к нему.

На панели отображалась единственная строка.

ПРИОРИТЕТНЫЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ ПОДТВЕРЖДЁН

ВОЛКОВ АРТЁМ СЕРГЕЕВИЧ

Несколько секунд он просто смотрел.

Не понимая увиденного.

Потом переспросил:

— Что?

Лера молчала.

— Это шутка?

— Думаешь, сейчас подходящий момент для шуток?

Артём почувствовал холодок вдоль позвоночника.

Имя было полным.

Совпадало абсолютно.

Невозможно.

Вероятность подобного стремилась к нулю.

Тем более в документах неизвестного проекта.

Тем более в комплексе, который был построен за десятилетия до его рождения.

— Откуда оно здесь?

Лера покачала головой.

— Не знаю.

И впервые за всё время он увидел на её лице настоящий страх.

Оставалось меньше двух минут.

Установка продолжала набирать мощность.

Теперь голубое свечение освещало почти весь зал.

Некоторые приборы уже вышли из строя.

Экраны мерцали.

Электроника работала нестабильно.

По стенам пробегали электрические разряды.

Артём пытался мыслить рационально.

Факты.

Только факты.

Это была его профессия.

Его способ существования.

Но сейчас факты отказывались складываться в логичную картину.

Как его имя оказалось в системе?

Почему выбрана именно дата 1983 года?

Что вообще происходит?

И самое главное —

почему у него появлялось ощущение, будто кто-то заранее знал, что он окажется здесь?

В памяти неожиданно всплыло множество мелочей.

Странных совпадений.

Необычных находок.

Документов, которые попадались именно ему.

Случайностей, благодаря которым он пришёл в проект «Наследие».

Тогда это казалось обычным стечением обстоятельств.

Сейчас уже не казалось.

Гул усилился.

Воздух стал тяжёлым.

Почти плотным.

Дышать становилось сложнее.

Лера шагнула ближе.

— Нам нужно уходить.

Он посмотрел на неё.

— А если не успеем?

— Тогда будем надеяться, что установка просто взорвётся.

— Оптимистично.

— Других вариантов у меня нет.

Несмотря на ситуацию, они оба нервно усмехнулись.

Страх иногда проявляется именно так.

Через нелепый юмор.

Через попытку сохранить нормальность.

Даже когда мир вокруг перестаёт быть нормальным.

Тридцать секунд.

На экране шёл обратный отсчёт.

30

29

28

Весь комплекс уже находился в режиме чрезвычайной ситуации.

Сирены выли где-то вдалеке.

Красные огни мигали под потолком.

Но теперь никто не пытался остановить процесс.

Все понимали бесполезность этих попыток.

Люди просто отходили дальше.

Наблюдали.

Ждали.

Словно стояли на берегу перед надвигающимся цунами.

20

19

18

Артём смотрел на голубое сияние.

И вдруг заметил внутри кольца нечто странное.

Изображение.

Размытое.

Нечёткое.

Сначала ему показалось, что это игра света.

Но затем картинка стала яснее.

Он увидел улицу.

Обычную городскую улицу.

Старые автомобили.

Пятиэтажные дома.

Троллейбус.

Людей.

Советских людей.

Мужчину в плаще.

Женщину с авоськой.

Подростков возле остановки.

Будто внутри установки открылось окно.

Настоящее окно.

В другой мир.

В другое время.

10

9

8

Он услышал голос Леры.

Очень далёкий.

Будто через толщу воды.

— Артём!

Он повернулся.

Но в этот момент пространство вокруг кольца начало искривляться.

Пол исчез.

Стены исчезли.

Звук исчез.

Мир словно разорвали на части.

И в центре всего этого хаоса оставалась только одна точка.

Яркая.

Голубая.

Невозможная.

Она тянула его к себе.

Не физически.

Чем-то гораздо глубже.

Словно притяжение действовало не на тело.

А на саму его сущность.

— Артём!

Последний раз прозвучал голос Леры.

Последний раз в его прежней жизни.

Потом свет поглотил всё.

И наступила тьма.

Абсолютная.

Без времени.

Без пространства.

Без звуков.

Без мыслей.

Лишь где-то очень далеко постепенно появлялся новый звук.

Глухой.

Ритмичный.

Знакомый.

Стук колёс.

Поезд.

Старый поезд.

Он ещё не мог открыть глаза.

Но уже чувствовал запах.

Пыль.

Металл.

Табак.

И что-то ещё.

Нечто давно исчезнувшее из мира 2048 года.

Запах прошлого.

Сначала появился звук.

Не голос.

Не музыка.

Не сигнал тревоги.

Простой человеческий звук.

Размеренный стук колёс.

Тук.

Тук.

Тук.

Будто огромный механизм двигался сквозь пространство и время.

Артём не сразу понял, что слышит его на самом деле.

После ослепительного света, после исчезновения реальности, после невозможного голубого провала сознание отказывалось работать нормально.

Мысли приходили медленно.

Отдельными обрывками.

Без связи между собой.

Без логики.

Без порядка.

Он чувствовал тяжесть собственного тела.

Холод.

Запах старого металла.

Чужие голоса.

Где-то совсем рядом кто-то кашлянул.

Кто-то перевернул страницу газеты.

Кто-то тихо разговаривал.

Мужской голос.

Женский голос.

Незнакомые слова.

Точнее, слова были знакомыми.

Но звучали иначе.

По-другому.

Словно он слушал старую запись из архива.

Секунду спустя Артём понял абсурдность этой мысли.

Архивы не пахнут.

Архивы не шумят.

Архивы не качаются на рельсах.

Он медленно открыл глаза.

Потолок.

Бежевый.

С металлическими решётками вентиляции.

Тусклая лампа.

Сетка для багажа.

Несколько секунд он просто смотрел вверх.

Потом осторожно повернул голову.

Купе.

Настоящее железнодорожное купе.

Напротив сидел пожилой мужчина.

Лет шестидесяти.

В сером пиджаке.

С густыми усами.

На коленях лежала сложенная газета.

Мужчина заметил движение и поднял взгляд.

— Очнулся?

Голос прозвучал совершенно естественно.

Буднично.

Как будто ничего необычного не происходило.

Артём несколько секунд молчал.

Мозг отчаянно пытался понять ситуацию.

Кто этот человек?

Почему он здесь?

Почему сам Артём находится в поезде?

Последнее, что он помнил —

объект 731-А.

Установка.

Свет.

Лера.

Провал.

Больше ничего.

— Молодой человек?

Мужчина нахмурился.

— Вам плохо?

Артём автоматически сел.

И сразу же пожалел об этом.

Голова отозвалась болью.

Перед глазами потемнело.

Пришлось опереться рукой о край полки.

— Всё нормально.

Голос прозвучал хрипло.

Будто он долго молчал.

— Точно?

— Да.

— Ну и хорошо.

Пожилой мужчина снова раскрыл газету.

Будто вопрос был исчерпан.

Артём посмотрел в окно.

И замер.

За стеклом проплывал пейзаж.

Лес.

Поля.

Редкие деревни.

Ничего необычного.

Кроме одного.

Не было ни одной современной конструкции.

Ни одной.

Никаких аэротрасс.

Никаких транспортных магистралей.

Никаких энергетических башен.

Никаких спутниковых вышек нового поколения.

Ничего.

Только обычная природа.

И старые линии электропередачи.

Очень старые.

Он почувствовал, как сердце начинает биться быстрее.

Нет.

Нет.

Это ничего не доказывает.

Существуют заповедные зоны.

Реконструкционные маршруты.

Туристические линии.

Логичное объяснение должно существовать.

Обязательно.

Он глубоко вдохнул.

И только сейчас заметил ещё одну странность.

Запах.

Настоящий запах.

Табак.

Металл.

Пыль.

Чай.

Человеческое присутствие.

В двадцать первом веке такие поезда уже давно не использовались.

Даже музейные маршруты выглядели иначе.

Гораздо чище.

Гораздо современнее.

А здесь всё казалось подлинным.

Слишком подлинным.

Артём осторожно посмотрел на свои руки.

И мгновенно застыл.

Что-то было не так.

Очень не так.

Руки выглядели иначе.

Пальцы.

Кожа.

Даже форма кистей.

Он резко поднял ладони ближе к лицу.

Сердце пропустило удар.

Нет.

Этого не может быть.

Его руки никогда не выглядели так.

Они были моложе.

Намного моложе.

Без старых шрамов.

Без следов многочисленных мелких травм.

Без возрастных изменений.

Несколько секунд он просто смотрел.

Потом поднялся.

Настолько быстро, что пассажир напротив снова оторвался от газеты.

— Что случилось?

— Туалет где?

— В конце вагона.

Артём уже не слушал.

Он вышел в коридор.

Мимо проходили люди.

Обычные люди.

Никто не обращал на него внимания.

Женщина с сумкой.

Студент.

Военный.

Проводница.

Настоящая проводница.

Не робот.

Не автоматическая система.

Человек.

Он добрался до небольшого зеркала возле туалета.

Поднял взгляд.

И почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Из отражения на него смотрел незнакомец.

Точнее —

почти незнакомец.

Он узнал себя.

Но не того себя.

Перед зеркалом стоял молодой мужчина лет двадцати пяти.

Тёмные волосы.

Более худое лицо.

Чистая кожа.

Глаза без следов возраста.

Без усталости последних десятилетий.

Так выглядел Артём на старых фотографиях.

Очень старых.

Когда он ещё учился в университете.

Когда вся жизнь была впереди.

Когда ему казалось, что время бесконечно.

Он коснулся лица.

Отражение повторило движение.

Провёл рукой по щеке.

По подбородку.

По волосам.

Всё было настоящим.

Абсолютно настоящим.

— Нет…

Слово сорвалось само собой.

Это невозможно.

Это бред.

Галлюцинация.

Последствие аварии.

Кома.

Что угодно.

Но не реальность.

Он закрыл глаза.

Сосчитал до десяти.

Открыл снова.

Отражение не изменилось.

Следующие двадцать минут Артём провёл практически в оцепенении.

Он вернулся в купе.

Сел на своё место.

Смотрел в окно.

Пытался думать.

Но мысли разбегались.

Слишком много невозможного происходило одновременно.

Молодое тело.

Старый поезд.

Неизвестное место.

Непонятное время.

И всё это после эксперимента с проектом «Хронос».

Он заставил себя успокоиться.

Факты.

Только факты.

Всегда начинать с фактов.

Что известно наверняка?

Первое.

Он жив.

Второе.

Находится в поезде.

Третье.

Выглядит моложе.

Четвёртое.

Окружение не соответствует 2048 году.

Пятое.

Память сохранилась полностью.

Это уже было важно.

Очень важно.

Если он действительно пережил нечто невероятное, память могла стать единственным преимуществом.

Он медленно осмотрел купе.

На верхней полке лежала дорожная сумка.

Старая.

Потёртая.

Очевидно принадлежащая ему.

Во всяком случае нынешнему владельцу тела.

Артём осторожно потянул её вниз.

Открыл.

Одежда.

Несколько книг.

Блокнот.

Ручка.

И паспорт.

Паспорт.

Руки неожиданно задрожали.

Он медленно открыл документ.

Фотография.

Та же молодая версия его лица.

Фамилия.

Волков.

Имя.

Артём.

Отчество.

Сергеевич.

Он почувствовал холод внутри.

Совпадение становилось всё менее вероятным.

Дата рождения.

Она тоже совпадала.

Полностью.

До последней цифры.

Пожилой мужчина напротив заметил его состояние.

— Документы потеряли?

— Что?

— Выглядите так, будто впервые паспорт увидели.

Артём заставил себя усмехнуться.

— Просто задумался.

— Бывает.

Мужчина снова вернулся к газете.

Артём посмотрел на обложку.

И замер.

Газета лежала сложенной так, что был виден угол первой страницы.

Дата.

17 апреля 1983 года.

Мир перестал существовать.

На несколько секунд всё исчезло.

Звуки.

Запахи.

Мысли.

Осталась только эта дата.

17 апреля 1983 года.

Та самая дата.

Дата из системы Хронос.

Дата, которую он видел перед запуском.

Дата, указанная целью.

Он медленно поднял взгляд.

Поезд продолжал движение.

Пассажиры разговаривали.

За окном проплывал советский пейзаж.

Настоящий советский пейзаж.

И впервые за всё время Артём позволил себе подумать о невозможном.

Что если установка действительно сработала?

Что если это не сон?

Что если он действительно оказался здесь?

В Советском Союзе.

В 1983 году.

Глава 3. 17 апреля 1983 года

Дата не изменилась.

Артём проверил её ещё раз.

Потом ещё.

И ещё.

Каждый раз результат оставался прежним.

17 апреля 1983 года.

Газета лежала на коленях пожилого пассажира как самое обычное утреннее издание.

Будто не содержала информации, способной перевернуть весь мир.

Будто эта дата не разрушала всё, что Артём знал о реальности.

Он заставил себя отвести взгляд.

Паника сейчас была бесполезна.

Если происходящее реально — паника не поможет.

Если происходящее нереально — паника тем более не поможет.

Нужно думать.

Нужно наблюдать.

Нужно собирать информацию.

Всегда начинать с фактов.

Этому его научила профессия.

Историки работают с фактами.

Даже если факты выглядят невозможными.

Он снова открыл паспорт.

Медленно.

Максимально внимательно.

Красная обложка.

Тиснение.

Герб.

Бумага.

Чернила.

Следы времени.

Никаких признаков подделки.

Документ выглядел абсолютно настоящим.

В графе регистрации значился адрес.

Город Горький.

Улица Октябрьская.

Дом двадцать семь.

Квартира четырнадцать.

Артём нахмурился.

Горький.

Будущий Нижний Новгород.

Закрытый советский город.

Один из важнейших промышленных центров страны.

Интересное совпадение.

Если это вообще совпадение.

Он перелистнул следующую страницу.

Фотография.

Печати.

Записи.

Всё выглядело так, словно этот документ существовал уже много лет.

Как будто его действительно выдали в СССР.

Как будто его владелец прожил здесь всю жизнь.

Внутри неожиданно возник неприятный вопрос.

Если существует этот паспорт…

Если существует эта биография…

Если существует этот Артём Волков…

То где настоящий владелец?

Что произошло с человеком, чьё место он занял?

Мысль оказалась настолько неприятной, что он быстро отогнал её.

Слишком рано.

Сначала нужны ответы.

Потом выводы.

Поезд продолжал движение.

Снаружи мелькали поля.

Редкие деревни.

Станции.

Телеграфные столбы.

Артём наблюдал за пейзажем почти с профессиональным интересом.

Когда-то он видел подобные картины лишь на фотографиях и киноплёнках.

Теперь они существовали вокруг него.

Живые.

Настоящие.

Реальные.

На одной из станций поезд ненадолго остановился.

Через окно он увидел платформу.

Небольшое здание вокзала.

Киоск с газетами.

Женщину в светлом плаще.

Военного с чемоданом.

Подростка на велосипеде.

Всё выглядело удивительно обыденно.

И именно эта обыденность производила самое сильное впечатление.

История в учебниках всегда кажется грандиозной.

Большие события.

Большие решения.

Большие личности.

Но настоящая жизнь состоит из мелочей.

Из тысяч незаметных деталей.

Из людей, которые просто живут.

И сейчас он находился среди них.

Среди людей, которые ещё не знают будущего.

Не знают о перестройке.

Не знают о Чернобыле.

Не знают о распаде страны.

Не знают о девяностых.

Не знают ни о чём.

От этой мысли неожиданно стало тяжело.

Словно он смотрел на людей, обречённых пережить трагедию, о которой сами ещё не подозревают.

— Молодой человек.

Артём поднял взгляд.

Пожилой пассажир смотрел на него поверх газеты.

— Да?

— Простите за вопрос.

— Ничего.

— Вы случайно не преподаватель?

Вопрос застал его врасплох.

— Почему вы так решили?

Мужчина усмехнулся.

— Лицо.

— Что с ним?

— Думающее слишком много.

Артём невольно улыбнулся.

— Возможно.

— Инженер?

— Нет.

— Учёный?

— Можно сказать и так.

Это было проще, чем объяснять.

Пассажир кивнул.

— Сразу заметно.

Некоторое время они молчали.

Потом мужчина сложил газету.

— В Горький едете?

— Похоже.

— Похоже?

— Долгая история.

— Тогда не буду спрашивать.

Он оказался удивительно тактичным человеком.

В другой ситуации Артём, возможно, даже начал бы разговор.

Но сейчас мысли были заняты совсем другим.

Однако один вопрос всё же стоило задать.

Осторожно.

Без риска выглядеть сумасшедшим.

— Простите.

— Да?

— Сегодня ведь семнадцатое апреля?

— Верно.

— Воскресенье?

— Конечно.

Мужчина удивлённо посмотрел на него.

— Вы что, календарь потеряли?

— Что-то вроде того.

— Бывает.

Он пожал плечами и снова открыл газету.

Для него вопрос выглядел абсолютно обычным.

Для Артёма — нет.

Потому что ответ совпал идеально.

Без малейших расхождений.

Система Хронос действительно отправила его именно сюда.

В этот день.

В эту дату.

В эту точку времени.

Случайностью такое уже невозможно было назвать.

Спустя час поезд начал замедляться.

Появились промышленные районы.

Заводские трубы.

Склады.

Железнодорожные развязки.

Количество построек быстро увеличивалось.

Город приближался.

Горький.

Артём внимательно смотрел в окно.

И чем больше видел, тем сильнее ощущал странное чувство.

Он словно наблюдал ожившую фотографию.

Мир, который всегда существовал только в книгах.

Теперь окружал его со всех сторон.

Никаких цифровых экранов.

Никакой рекламы дополненной реальности.

Никаких автономных транспортных сетей.

Обычные автомобили.

Автобусы.

Грузовики.

Троллейбусы.

Люди.

Настоящие люди.

Без нейроинтерфейсов.

Без имплантов.

Без постоянного контакта с информационной сетью.

Мир казался одновременно примитивным и удивительно живым.

Впервые за много лет Артём увидел улицы, на которых люди действительно смотрели друг на друга.

Не в экраны.

Не в интерфейсы.

Друг на друга.

И это впечатляло сильнее любых технологий.

Поезд окончательно сбросил скорость.

Раздался голос проводницы.

Объявление станции.

Пассажиры начали собирать вещи.

Кто-то доставал чемоданы.

Кто-то надевал пальто.

Кто-то прощался со случайными попутчиками.

Обычная жизнь.

Обычное утро.

Обычный день.

Для всех.

Кроме него.

Он вышел на платформу одним из последних.

И сразу остановился.

Вокзал.

Большой.

Шумный.

Живой.

Повсюду двигались люди.

Гремели тележки.

Раздавались объявления.

Работали кассы.

Кто-то встречал родственников.

Кто-то спешил к выходу.

Кто-то ругался из-за багажа.

Воздух был наполнен запахами угля, металла, бензина и весенней сырости.

Никакие фильмы.

Никакие архивные записи.

Никакие исторические реконструкции не могли передать этого ощущения.

История всегда кажется далёкой.

Пока не начинаешь дышать её воздухом.

Артём медленно повернулся вокруг своей оси.

Всё выглядело настоящим.

Слишком настоящим.

Он услышал гудок локомотива.

Увидел старые часы над зданием вокзала.

Прочитал вывески.

Поймал обрывки разговоров.

Каждая мелочь подтверждала одно и то же.

Он действительно здесь.

В Советском Союзе.

Весной 1983 года.

И теперь главный вопрос менялся.

Больше не «что произошло?»

А «что делать дальше?»

Потому что если это реальность…

То ему придётся в ней жить.

Несколько минут Артём просто стоял на платформе.

Люди обходили его.

Спешили по своим делам.

Кто-то нёс тяжёлые сумки.

Кто-то тащил чемоданы на колёсиках старого образца.

Кто-то держал ребёнка за руку.

Никто не обращал внимания на молодого мужчину, замершего возле вагона.

Для окружающих он был одним из сотен пассажиров.

Обычным человеком.

Для самого Артёма всё выглядело иначе.

Он словно оказался внутри исторического фильма, который внезапно перестал быть фильмом.

Каждая деталь требовала внимания.

Каждая мелочь подтверждала невозможное.

Он заставил себя сдвинуться с места.

Паника была роскошью, которую нельзя было себе позволить.

Нужно двигаться.

Нужно изучать ситуацию.

Нужно выживать.

Слово прозвучало в голове неожиданно отчётливо.

Выживать.

До этого момента он воспринимал происходящее скорее как загадку.

Научную проблему.

Историческую аномалию.

Но теперь начинал понимать практическую сторону вопроса.

У него не было связи.

Не было денег будущего.

Не было знакомых.

Не было поддержки.

Даже если однажды получится вернуться назад, до этого момента нужно существовать здесь.

По-настоящему существовать.

Он крепче сжал ручку дорожной сумки.

И направился к выходу из вокзала.

Здание встретило его шумом.

Гул голосов отражался от высоких потолков.

Люди стояли в очередях к кассам.

Покупали билеты.

Спрашивали расписание.

Читали объявления на стендах.

Артём невольно замедлил шаг.

В будущем вокзалы давно превратились в автоматизированные транспортные узлы.

Здесь же всё держалось на людях.

Настоящих людях.

Кассиры.

Дежурные.

Носильщики.

Сотрудники милиции.

Каждый выполнял свою работу.

Он прошёл мимо газетного киоска.

И почти остановился.

Газеты.

Настоящие бумажные газеты.

Десятки наименований.

Свежие выпуски.

Журналы.

Брошюры.

Небольшая очередь покупателей.

Артём смотрел на них несколько секунд.

Странно.

Когда-то бумага казалась обычной вещью.

В его времени она превратилась почти в музейный экспонат.

Сейчас же люди покупали газеты так же естественно, как когда-то покупали хлеб.

История оживала буквально на каждом шагу.

Он вышел наружу.

И впервые увидел город.

По-настоящему увидел.

Весенний Горький встретил его прохладным ветром.

Небо было серым.

Тяжёлые облака медленно плыли над крышами домов.

Солнце время от времени пробивалось сквозь них, освещая улицы бледным светом.

Перед вокзалом раскинулась большая площадь.

Автобусы.

Такси.

Троллейбусы.

Люди.

Очень много людей.

Город жил своей обычной жизнью.

Именно эта обычность производила сильнейшее впечатление.

Исторические хроники всегда показывают исключительное.

Парады.

Политиков.

Кризисы.

Катастрофы.

Но настоящая эпоха состоит из повседневности.

Из тысяч мелочей.

Из того, что никто специально не фотографирует.

Из того, что обычно не попадает в учебники.

Вот мужчина торопится на работу.

Вот женщина поправляет шарф дочери.

Вот пожилая пара обсуждает покупки.

Вот студенты смеются возле остановки.

Обычный день.

Обычная страна.

Обычные люди.

И все они существуют за восемь лет до распада государства, о котором ещё ничего не знают.

От этой мысли становилось не по себе.

Артём медленно пошёл вдоль площади.

С каждым шагом он замечал всё больше деталей.

Архитектуру.

Вывески.

Одежду.

Рекламу.

Точнее, её почти полное отсутствие.

Город выглядел совершенно иначе, чем в XXI веке.

Меньше ярких цветов.

Меньше визуального шума.

Меньше коммерции.

Но при этом улицы казались удивительно живыми.

Он остановился возле остановки общественного транспорта.

Над ней висела схема маршрутов.

Бумажная.

Под стеклом.

Никаких экранов.

Никаких интерактивных интерфейсов.

Только карта и номера линий.

Артём внимательно изучил её.

Адрес из паспорта всё ещё оставался единственной ниточкой.

Улица Октябрьская.

Дом двадцать семь.

Квартира четырнадцать.

Если этот адрес существует, туда нужно попасть.

Как можно быстрее.

Там могут быть ответы.

Документы.

Фотографии.

Любая информация о человеке, чью жизнь он получил.

Однако сначала требовалось разобраться с транспортом.

Он некоторое время наблюдал за пассажирами.

Как они покупают билеты.

Как входят в троллейбус.

Как оплачивают проезд.

Потом осторожно проверил карманы.

Несколько купюр.

Мелочь.

Советские деньги.

Настоящие.

Похоже, кто-то предусмотрел и эту проблему.

Или же он действительно оказался в жизни другого человека.

Мысль снова вызвала неприятное ощущение.

Но выбора не было.

Пока придётся пользоваться тем, что есть.

Троллейбус подошёл через несколько минут.

Старый.

Шумный.

С характерным электрическим гулом.

Артём поднялся внутрь вместе с остальными пассажирами.

Салон оказался почти заполнен.

Свободное место нашлось только возле окна.

Он сел.

И сразу начал наблюдать.

Профессиональная привычка.

Историк прежде всего наблюдатель.

Даже если сам становится частью истории.

Город медленно проплывал за стеклом.

Улицы.

Магазины.

Школы.

Памятники.

Площади.

Здания выглядели знакомыми по архивным фотографиям.

Но фотографии никогда не передают движения.

Не передают звука.

Не передают запахов.

Здесь всё было живым.

Настоящим.

На одной из остановок в салон вошли несколько школьников.

Они шумно обсуждали какой-то фильм.

Спорили.

Смеялись.

Один из них рассказывал сюжет с таким воодушевлением, будто речь шла о величайшем произведении искусства.

Артём неожиданно улыбнулся.

Люди почти не изменились.

Меняются технологии.

Меняются государства.

Меняются эпохи.

Но люди остаются удивительно похожими.

В любом веке.

Через двадцать минут поездки он вышел возле нужного района.

Согласно схеме, улица Октябрьская находилась всего в нескольких кварталах.

Он медленно пошёл вдоль домов.

И чем ближе подходил к цели, тем сильнее становилось напряжение.

Если квартира существует.

Если документы настоящие.

Если биография настоящая…

Тогда где её хозяин?

Этот вопрос возвращался снова и снова.

Пока без ответа.

Пока без объяснений.

Он свернул за угол.

Посмотрел на табличку.

Октябрьская.

Совпадение.

Дом двадцать три.

Двадцать пять.

Двадцать семь.

Артём остановился.

Перед ним стоял обычный пятиэтажный дом.

Серый.

Панельный.

Ничем не примечательный.

Один из тысяч подобных домов Советского Союза.

Именно здесь, согласно паспорту, он жил.

Или должен был жить.

Он долго смотрел на здание.

Странное чувство охватило его.

Будто за этой дверью скрывалась не квартира.

А граница между двумя жизнями.

Одна принадлежала историку Артёму Волкову из 2048 года.

Вторая — неизвестному молодому человеку из СССР.

И через несколько минут этим двум судьбам предстояло столкнуться.

Артём медленно вошёл во двор.

Поднялся по ступеням подъезда.

Остановился перед дверью.

Квартира четырнадцать.

Несколько секунд он просто смотрел на номер.

Потом достал ключи из кармана.

Ключи подошли идеально.

Замок щёлкнул.

Дверь медленно открылась.

Именно в этот момент Артём понял одну простую вещь.

Какой бы невероятной ни была история с путешествием во времени —

настоящие ответы начинаются сейчас.

За этим порогом.

Глава 4. Квартира #14

Замок щёлкнул негромко.

Обычный звук.

Настолько обычный, что в любой другой день Артём не обратил бы на него внимания.

Но сейчас этот щелчок прозвучал как выстрел.

Как сигнал.

Как окончательная точка невозврата.

Он медленно толкнул дверь.

Та открылась внутрь квартиры.

Перед ним появился узкий коридор.

Тусклое освещение.

Старые обои.

Вешалка для одежды.

Полка для обуви.

Ничего необычного.

Ничего зловещего.

Ничего сверхъестественного.

Самая обычная квартира.

Но именно это пугало сильнее всего.

Потому что квартира существовала.

По-настоящему.

Она не выглядела декорацией.

Не выглядела реконструкцией.

Здесь жили.

Долго жили.

Каждая вещь говорила об этом.

Потёртый коврик.

Следы на стене возле выключателя.

Небольшая трещина на дверном косяке.

Жизнь оставляет отпечатки.

Историк знал это лучше многих.

А здесь отпечатков было слишком много.

Артём осторожно закрыл за собой дверь.

Щёлкнул замок.

И сразу наступила тишина.

После шума вокзала и улиц она показалась почти оглушительной.

Несколько секунд он просто стоял.

Слушал.

Ждал.

Сам не понимая чего.

Но квартира оставалась неподвижной.

Пустой.

Безопасной.

Тогда он сделал первый шаг вперёд.

Жильё оказалось небольшим.

Однокомнатная квартира.

Коридор.

Кухня.

Санузел.

Основная комната.

Никакой роскоши.

Никаких необычных предметов.

Обычная жизнь советского человека.

Но чем дольше Артём осматривался, тем сильнее чувствовал странное напряжение.

Каждый предмет здесь принадлежал человеку.

Человеку, которого он не знал.

Стол.

Стулья.

Книги.

Посуда.

Одежда.

Фотографии.

Всё говорило о том, что хозяин квартиры существовал.

Неделю назад.

Вчера.

Возможно, даже сегодня утром.

Он поставил сумку возле дивана.

И начал методично изучать помещение.

Без спешки.

Как исследователь.

Как историк.

Как человек, которому необходимы ответы.

Сначала кухня.

Затем шкафы.

Потом полки.

Ничего необычного.

Запасы продуктов.

Посуда.

Документы коммунальных служб.

Газеты.

Календарь.

Записи расходов.

Обычная жизнь.

Слишком обычная.

Наконец он подошёл к книжному шкафу.

И остановился.

Большая часть книг относилась к техническим дисциплинам.

Физика.

Математика.

Электроника.

Теория систем.

Инженерные справочники.

Артём нахмурился.

Это уже было интересно.

Очень интересно.

Он достал одну из книг.

Открыл.

На внутренней стороне обложки стояла подпись владельца.

«А.С. Волков».

Тот же почерк встречался ещё в нескольких книгах.

Совпадение практически исключалось.

Значит, хозяином квартиры действительно являлся Артём Волков.

Только не он.

Другой.

Настоящий житель этого времени.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

Самое важное обнаружилось спустя полчаса.

В письменном столе.

В нижнем ящике.

Под стопкой конспектов.

Там лежала толстая тетрадь.

Личный дневник.

Артём замер.

Некоторое время он просто смотрел на неё.

Затем осторожно открыл первую страницу.

Почерк был аккуратным.

Уверенным.

Записи велись регулярно.

Даты шли одна за другой.

Недели.

Месяцы.

Годы.

Он начал читать.

Сначала выборочно.

Потом всё внимательнее.

Перед ним постепенно раскрывалась жизнь другого человека.

Молодого инженера.

Выпускника института.

Специалиста одного из предприятий Горького.

Человека со своими мечтами.

Проблемами.

Страхами.

Планами.

И чем дальше читал Артём, тем сильнее становилось ощущение нереальности.

Потому что между ними существовало слишком много общего.

Любовь к истории.

Интерес к науке.

Привычка всё анализировать.

Даже некоторые выражения совпадали.

Словно две разные жизни каким-то образом двигались параллельно.

Это было невозможно.

Но факт оставался фактом.

Такой человек действительно существовал.

Перелистывая очередную страницу, Артём неожиданно остановился.

Запись была сделана всего два дня назад.

15 апреля 1983 года.

Он внимательно прочитал текст.

Затем перечитал ещё раз.

И почувствовал, как сердце начинает биться быстрее.

«Сегодня снова вызвали в закрытый сектор. Не понимаю, зачем вообще понадобился мой допуск. Работа странная. Документов почти не показывают. Начальство нервничает сильнее обычного. Кажется, происходит что-то серьёзное. Если бы не подписка о неразглашении, рассказал бы подробнее даже самому себе».

Артём нахмурился.

Закрытый сектор?

Какой именно?

Он перевернул страницу.

Следующая запись оказалась последней.

16 апреля.

За день до его прибытия.

Почерк выглядел заметно менее уверенным.

Будто автор нервничал во время письма.

«Завтра опять вызывают. На этот раз ночью. Странно всё это. Особенно новый объект. Некоторые вещи невозможно объяснить даже с точки зрения физики. Если мои догадки верны, то последствия могут быть огромными».

На этом запись обрывалась.

Никакого продолжения.

Никаких объяснений.

Никаких деталей.

Только пустые страницы.

Будто автор просто исчез.

Артём медленно закрыл дневник.

В комнате стало удивительно тихо.

Слишком тихо.

В голове постепенно складывалась тревожная картина.

Настоящий Артём Волков существовал.

Работал на каком-то секретном объекте.

Последний раз его видели вечером шестнадцатого апреля.

А семнадцатого апреля здесь появился человек из 2048 года.

Совпадение выглядело неправдоподобным.

Он подошёл к окну.

На улице постепенно начинало темнеть.

Во дворе играли дети.

Кто-то возвращался с работы.

Кто-то выгуливал собаку.

Обычный советский вечер.

Мир продолжал жить.

Не подозревая о том, что произошло.

Артём долго смотрел наружу.

Затем медленно выдохнул.

Впервые с момента пробуждения в поезде внутри появилась ясность.

Пусть неполная.

Пусть временная.

Но ясность.

Он действительно находился в 1983 году.

Это не сон.

Не галлюцинация.

Не симуляция.

Слишком много деталей невозможно было подделать.

Слишком многое подтверждало реальность происходящего.

А значит, нужно принять новый факт.

Хотя бы временно.

Он застрял здесь.

В Советском Союзе.

Весной 1983 года.

И пока не найдёт ответы, ему придётся жить жизнью человека по имени Артём Волков.

Другого выхода не существовало.

Впервые с момента переноса он сформулировал для себя конкретную цель.

Не изменить историю.

Не спасать мир.

Не вмешиваться в будущее.

Пока нет.

Сначала нужно понять, что произошло с настоящим владельцем этой жизни.

Почему система Хронос выбрала именно его.

И существует ли путь обратно.

С этой мыслью он закрыл дневник и положил его на стол.

За окном окончательно наступал вечер.

Первый вечер новой жизни.

Именно здесь завершалось первое потрясение.

А впереди начиналась настоящая история.

Глава 5. Чужое лицо в зеркале

Квартира постепенно погружалась в вечерние сумерки.

Артём всё ещё стоял возле окна.

Во дворе горели редкие фонари.

На детской площадке оставались последние дети.

Из открытой форточки доносились голоса соседей.

Где-то работал телевизор.

Кто-то смеялся.

Кто-то ругался.

Обычная жизнь.

Совершенно обычная жизнь советского двора.

Именно это казалось самым невероятным.

Исторические фильмы всегда создают ощущение, будто прошлое состоит исключительно из важных событий.

Но сейчас Артём видел другое.

Никто вокруг не жил в истории.

Люди просто жили.

Шли домой после работы.

Готовили ужин.

Смотрели вечерние передачи.

Строили планы на завтра.

Никто не подозревал, что находится внутри эпохи, которую будут изучать десятки лет спустя.

Никто не знал будущего.

Кроме него.

Эта мысль заставила Артёма отвернуться от окна.

Нет.

Сейчас будущее было не преимуществом.

Сейчас оно было проблемой.

Очень большой проблемой.

Потому что одно неосторожное слово могло разрушить всё.

Любая ошибка.

Любое несоответствие.

Любая странность.

И вопросы начнут задавать не только знакомые.

В Советском Союзе существовали структуры, которым профессионально платили за умение задавать вопросы.

Если он хотел выжить, необходимо стать Артёмом Волковым.

Полностью.

Без исключений.

Без оговорок.

Он снова сел за письменный стол.

Дневник лежал перед ним.

Рядом находились несколько папок.

Блокноты.

Записные книжки.

Конспекты.

Теперь всё это становилось жизненно важным.

Он открыл первую папку.

Личное дело сотрудника.

Фотография.

Анкета.

Характеристики.

Сведения о работе.

Чем дальше он читал, тем яснее становилась картина.

Настоящий Артём Волков окончил Горьковский политехнический институт.

Работал инженером-конструктором.

Не был женат.

Жил один.

Имел хороший послужной список.

Несколько рационализаторских предложений.

Положительные характеристики от руководства.

Никаких дисциплинарных взысканий.

Обычная биография.

Но затем появились первые странности.

В одном из документов стояла отметка о допуске.

Закрытый уровень.

Для молодого инженера подобное выглядело необычно.

Очень необычно.

Особенно учитывая возраст.

Артём внимательно перечитал бумаги.

Потом ещё раз.

Нет.

Ошибки не было.

Допуск действительно существовал.

И был оформлен всего несколько месяцев назад.

Совпадение?

Или именно поэтому советский Волков оказался связан с тем самым объектом?

Следующие два часа он посвятил изучению квартиры.

Каждый документ.

Каждая запись.

Каждая квитанция.

Каждая фотография.

Нужно было узнать жизнь другого человека настолько хорошо, насколько это вообще возможно.

На одной из фотографий молодой Волков стоял рядом с несколькими коллегами.

Все улыбались.

За спиной виднелся заводской цех.

На обороте были подписаны фамилии.

Соколов.

Ершов.

Беляев.

Кузнецов.

Артём несколько раз повторил имена про себя.

Теперь эти люди могли встретиться ему в любой момент.

И если он не узнает их —

возникнут вопросы.

Много вопросов.

Он сделал отдельные заметки.

Привычка историка вновь оказалась полезной.

Информация.

Факты.

Связи.

Всё необходимо систематизировать.

Особенно когда от этого зависит собственная безопасность.

Часы показывали почти десять вечера.

Только сейчас Артём понял, насколько устал.

События последних суток казались безумием.

2048 год.

Последний архив.

Хронос.

Перенос.

Поезд.

Горький.

Квартира.

Исчезнувший инженер.

Слишком много для одного человека.

Он тяжело опустился на диван.

И впервые за весь день позволил себе задать вопрос, которого избегал раньше.

Что будет дальше?

Не завтра.

Не через неделю.

Вообще.

Что делать человеку из будущего в Советском Союзе?

Вернуться назад?

Как?

Найти Хронос?

Но существует ли он здесь?

Или проект ещё даже не создан?

А если создан?

Где его искать?

Кому доверять?

Ответов не было.

Ни одного.

Только вопросы.

И именно тогда взгляд снова упал на последнюю запись в дневнике.

«Некоторые вещи невозможно объяснить даже с точки зрения физики».

Строка словно притягивала внимание.

Что увидел советский Волков?

Что настолько его встревожило?

И почему запись обрывалась именно накануне исчезновения?

Артём чувствовал.

Ответ находится где-то рядом.

Гораздо ближе, чем кажется.

Поздно ночью он наконец лёг спать.

Однако сон долго не приходил.

За окном шумел весенний город.

Иногда проезжали машины.

Где-то хлопала дверь подъезда.

Слышались голоса соседей.

Жизнь продолжалась.

Обычная советская жизнь.

Артём лежал в темноте и смотрел в потолок.

Завтра ему предстояло отправиться на работу.

В место, где работал исчезнувший инженер Волков.

В место, которое могло дать первые ответы.

Или создать первые серьёзные проблемы.

Потому что там его знали.

Там знали настоящего владельца этой жизни.

И любая ошибка могла стать началом конца.

Но выбора не было.

Чтобы найти правду, придётся войти в чужую жизнь полностью.

Даже если для этого придётся стать другим человеком.

Артём проснулся резко.

Без будильника.

Без сигнала системы.

Без привычного мягкого голоса домашнего помощника.

На несколько секунд он не понял, где находится.

Старый потолок.

Побелка.

Люстра.

Незнакомая комната.

Затем память вернулась сразу.

Горький.

1983 год.

Квартира инженера Волкова.

Перенос.

Хронос.

Он медленно сел на диване.

За окном уже светало.

Серое весеннее утро проникало в комнату через занавески.

Часы показывали половину шестого.

Слишком рано по меркам двадцать первого века.

Совершенно нормально для Советского Союза.

Особенно для промышленного города.

Некоторое время Артём сидел молча.

Прислушивался.

Дом постепенно просыпался.

Где-то наверху заскрипел пол.

Хлопнула дверь.

Послышался шум воды.

Работало радио.

Тихо.

Почти неразборчиво.

Но работало.

Жизнь начинала новый день.

И сегодня ему предстояло впервые стать другим человеком.

По-настоящему.

⸻

На кухне он обнаружил календарь.

Семнадцатое апреля.

Воскресенье.

Это немного облегчало ситуацию.

Значит, сегодня не нужно немедленно появляться на предприятии.

Появлялось время подготовиться.

Изучить документы.

Продумать легенду.

Понять, как вообще вести себя.

Артём поставил чайник на плиту.

Сам процесс оказался неожиданно непривычным.

В его времени большинство бытовых действий давно автоматизировали.

Здесь всё приходилось делать вручную.

Зажечь газ.

Проверить воду.

Следить за кипением.

Странно.

Но в этом присутствовало нечто настоящее.

Что-то давно исчезнувшее из будущего.

Он заварил чай.

Сел за стол.

Разложил перед собой документы инженера Волкова.

Рабочее удостоверение.

Пропуск.

Записную книжку.

Фотографии.

Адреса.

Телефоны.

Всё, что могло помочь.

Записная книжка оказалась особенно полезной.

На первых страницах находились контакты коллег.

Рядом с некоторыми фамилиями стояли короткие пометки.

«Любит спорить».

«Просит деньги до зарплаты».

«Не опаздывает никогда».

«Знает начальника цеха».

Мелочи.

Но именно такие мелочи создают настоящего человека.

Артём понимал это прекрасно.

⸻

К полудню он уже мог представить жизнь инженера довольно подробно.

Работа на одном из крупных предприятий города.

Несколько близких коллег.

Спокойный характер.

Отсутствие семьи.

Любовь к технической литературе.

Интерес к сложным проектам.

И допуск к объекту, который явно не входил в обычную производственную деятельность.

Последний пункт продолжал тревожить сильнее всего.

Слишком многое указывало на связь между исчезновением советского Волкова и проектом Хронос.

Возможно, именно здесь находился первый настоящий след.

Не в будущем.

Не в объекте 731-А.

А здесь.

В 1983 году.

⸻

Ближе к вечеру он решил выйти на улицу.

Не из необходимости.

Из потребности увидеть город.

Понять его.

Почувствовать.

Горький выглядел иначе при дневном свете.

Людей стало больше.

Работали магазины.

Двигались автобусы.

Звенели трамваи.

Повсюду чувствовался ритм большого промышленного центра.

Артём медленно шёл по улице.

Наблюдал.

Запоминал.

Сравнивал.

Многие вещи соответствовали архивам.

Но архивы никогда не передают атмосферу.

Не передают настроение эпохи.

Здесь оно ощущалось буквально во всём.

В разговорах.

В одежде.

В походке людей.

В выражениях лиц.

Большинство выглядели удивительно спокойными.

Будто мир вокруг был надёжным и понятным.

Будто будущее предсказуемо.

От этой мысли внутри появилось странное чувство.

Он знал, насколько хрупким окажется этот мир через несколько лет.

Но они ещё не знали.

Именно поэтому жили так уверенно.

⸻

Возвращаясь домой, Артём заметил мужчину возле подъезда.

Тот курил и внимательно рассматривал двор.

Обычный сосед.

Ничего особенного.

Однако, увидев Артёма, мужчина неожиданно улыбнулся.

— О, Волков.

Сердце мгновенно ускорилось.

Первый экзамен начался.

— Добрый вечер.

— Ты чего вчера не пришёл?

Артём внутренне напрягся.

Вчера?

Куда именно?

Пауза длилась меньше секунды.

Но ему показалось, что прошла вечность.

— Голова была занята работой.

Мужчина рассмеялся.

— Это я заметил давно.

Всё о своих схемах думаешь.

Похоже, ответ оказался удачным.

— Возможно.

— Ладно. Завтра шахматы не забудь.

— Конечно.

Мужчина кивнул и продолжил курить.

Разговор закончился.

Артём спокойно вошёл в подъезд.

Только поднявшись на свой этаж, он позволил себе выдохнуть.

Первое столкновение прошло успешно.

Но одновременно показало новую проблему.

Люди знали инженера Волкова.

Очень хорошо знали.

И таких разговоров впереди будут десятки.

Сотни.

Каждый может стать ловушкой.

Каждый способен выдать его.

Он открыл дверь квартиры.

Вошёл внутрь.

И понял ещё одну вещь.

Ему придётся изучить чужую жизнь гораздо глубже, чем он предполагал вчера.

Потому что завтра начнётся понедельник.

А вместе с ним начнётся настоящая проверка.

Работа.

Коллеги.

Начальство.

И, возможно, первые следы тайны, которая привела его в 1983 год.

Глава 6. Первый рабочий день

Будильник зазвонил в шесть утра.

Резко.

Громко.

Безжалостно.

Артём открыл глаза ещё до второго сигнала.

Несколько секунд лежал неподвижно.

Смотрел в потолок.

Сегодня начиналась настоящая проверка.

Не документы.

Не дневники.

Не квартира.

Люди.

Самый опасный элемент любой эпохи.

Потому что документы можно изучить.

Записи можно запомнить.

Но невозможно заранее подготовиться ко всем вопросам живого человека.

Он выключил будильник.

Поднялся.

Подошёл к окну.

Город уже просыпался.

По улице шли первые рабочие.

Из труб котельной поднимался дым.

У автобусной остановки собирались люди.

Обычный понедельник.

Для всех.

Кроме него.

Сегодня ему предстояло впервые появиться там, где знали настоящего Артёма Волкова.

Завод находился на другом конце района.

Добирался он на автобусе.

Всю дорогу внимательно наблюдая за людьми.

Не потому, что это было необходимо.

Просто так становилось легче справляться с напряжением.

Когда автобус остановился возле проходной, Артём впервые увидел предприятие полностью.

Огромная территория.

Корпуса из бетона и кирпича.

Трубы.

Цеха.

Железнодорожные пути.

Грузовики.

Сотни людей.

Настоящий промышленный гигант.

Даже в будущем подобные масштабы производили впечатление.

Он вместе с потоком рабочих направился к проходной.

Достал пропуск.

Контролёр едва взглянул на документ.

Привычно кивнул.

— Доброе утро.

— Доброе.

И всё.

Никаких проблем.

Никаких вопросов.

Первая преграда осталась позади.

Однако настоящее испытание ждало внутри.

Едва Артём вошёл в конструкторское бюро, как услышал громкий голос.

— Волков!

Высокий мужчина с густыми усами быстро направился к нему.

Лицо показалось знакомым.

Фотография.

Точно.

Одна из фотографий в квартире.

Соколов.

Тот самый Соколов.

— Ты где пропадал вчера?

Артём почувствовал знакомое напряжение.

Опять вопрос.

Опять неизвестность.

Но теперь он уже был готов.

— Дома.

— И правильно.

Соколов усмехнулся.

— А то Беляев хотел тебя снова на рыбалку тащить.

В памяти сразу всплыла пометка из записной книжки.

Беляев.

Любитель рыбалки.

Значит, информация работает.

— Рыбалка подождёт.

— Вот и я ему так сказал.

Соколов хлопнул его по плечу.

Совершенно естественно.

Будто они были знакомы много лет.

Скорее всего, так и было.

Рабочее место инженера Волкова находилось у окна.

Чертёжный стол.

Лампа.

Стопки документов.

Справочники.

Никаких компьютеров.

Никаких терминалов.

Никаких нейросетей.

Только бумага.

Линейки.

Карандаши.

Расчёты.

Артём некоторое время рассматривал стол.

Для историка это выглядело почти музейной экспозицией.

Для окружающих — обычное рабочее место.

Он аккуратно сел.

Открыл верхнюю папку.

Техническая документация.

Схемы.

Расчёты.

Комментарии.

Именно здесь произошло первое удивление.

Инженер Волков был очень хорош.

Очень.

Расчёты выглядели грамотными.

Логичными.

Аккуратными.

Многие решения были по-настоящему изящными.

Артём никогда не считал себя инженером.

Однако даже его знаний хватало понять уровень работы.

Этот человек действительно был талантлив.

Мысль вновь вернулась к исчезнувшему владельцу жизни.

Кто ты такой?

И куда исчез?

К десяти утра бюро постепенно наполнилось людьми.

Кто-то обсуждал футбольный матч.

Кто-то спорил о новом оборудовании.

Кто-то жаловался на руководство.

Обычный рабочий день.

Артём внимательно слушал.

Запоминал.

Наблюдал.

Именно так историки изучают эпохи.

Только обычно между ними и объектом исследования проходят десятилетия.

Здесь же всё происходило вживую.

В какой-то момент возле его стола остановился невысокий мужчина лет пятидесяти.

Седина.

Суровое лицо.

Внимательный взгляд.

Разговоры вокруг мгновенно стали тише.

Начальник.

Это чувствовалось сразу.

— Волков.

— Да?

— После обеда зайдёшь ко мне.

Сердце неприятно кольнуло.

— Есть вопросы по проекту?

— Есть.

Короткий ответ.

Без эмоций.

Без пояснений.

Начальник развернулся и ушёл.

Артём проводил его взглядом.

Внутри возникло неприятное ощущение.

Слишком знакомое.

Интуиция.

Та самая, которая не раз помогала ему во время архивных исследований.

Что-то здесь было не так.

После обеда он постучал в кабинет начальника.

— Войдите.

Небольшое помещение.

Шкафы.

Стол.

Сейф.

Портрет генерального секретаря на стене.

Начальник указал на стул.

— Садись.

Артём сел.

Несколько секунд мужчина молчал.

Просматривал бумаги.

Затем поднял взгляд.

— Как самочувствие?

Вопрос оказался неожиданным.

— Нормально.

— Точно?

— Да.

— Странно.

— Почему?

Начальник некоторое время изучал его лицо.

Слишком внимательно.

Слишком долго.

— Просто в пятницу ты выглядел иначе.

Внутри всё напряглось.

Максимально.

— Устал.

— Возможно.

Мужчина кивнул.

Но его взгляд оставался настороженным.

Будто он пытался понять что-то важное.

Затем неожиданно открыл папку.

— Ладно.

Есть другой вопрос.

Более серьёзный.

Он положил перед Артёмом документ.

На обложке стоял красный штамп.

СЕКРЕТНО.

Сердце пропустило удар.

— Сегодня ночью снова поступил запрос из объекта.

Артём замер.

Объекта?

— Какого объекта?

Начальник удивлённо поднял бровь.

— Того самого.

Куда тебя направляли на прошлой неделе.

В кабинете повисла тишина.

Артём почувствовал, как внутри всё холодеет.

Вот он.

Первый настоящий след.

Первое звено цепочки.

Тот самый объект.

Место, где исчез настоящий Волков.

Место, которое может быть связано с Хроносом.

Начальник продолжал смотреть на него.

Не подозревая, что одним предложением только что изменил всё.

— Подготовься.

Завтра утром отправишься туда снова.

Весь оставшийся день Артём работал механически.

Читал документы.

Делал пометки.

Отвечал на вопросы коллег.

Даже несколько раз участвовал в техническом обсуждении нового проекта.

При этом большая часть внимания была сосредоточена совершенно на другом.

Объект.

Одно слово.

Всего одно слово.

Но именно оно связывало между собой практически всё происходящее.

Исчезновение инженера Волкова.

Последние записи дневника.

Странные исследования.

Проект «Хронос».

Перенос во времени.

Слишком много совпадений.

Настолько много, что совпадениями это уже не выглядело.

Артём понимал.

Завтра он получит первый шанс приблизиться к разгадке.

И одновременно первый шанс погибнуть.

Потому что если объект действительно связан с чем-то подобным, значит, вокруг него наверняка существует серьёзная система безопасности.

Возможно, военные.

Возможно, КГБ.

Возможно, структуры, о которых не знали даже многие руководители государства.

Мысль была неприятной.

Но вполне логичной.

Вечером он вернулся домой значительно позже обычного.

Сумерки уже опускались на город.

Во дворе играли последние дети.

У подъезда сидели пенсионеры.

Обсуждали новости.

Погоду.

Цены.

Обычные разговоры обычных людей.

Именно эта нормальность контрастировала с тем, что происходило в его собственной жизни.

Поднявшись в квартиру, Артём сразу направился к письменному столу.

Дневник инженера Волкова.

Последние записи.

Он снова открыл страницу от шестнадцатого апреля.

Перечитал.

Потом ещё раз.

Каждое слово.

Каждую строчку.

Каждую пометку.

«Некоторые вещи невозможно объяснить даже с точки зрения физики».

Что именно ты увидел?

Что заставило инженера написать это?

Почему после этого он исчез?

Ответов по-прежнему не было.

Однако появилась новая деталь.

Запись в самом низу страницы.

Небольшая.

Почти незаметная.

Настолько короткая, что раньше Артём не придал ей значения.

Три буквы.

«К-Сектор».

Без пояснений.

Без комментариев.

Без расшифровки.

Просто две буквы и дефис.

Он нахмурился.

Что это означает?

Название отдела?

Часть предприятия?

Шифр?

Секретное подразделение?

Вариантов существовало множество.

Но интуиция подсказывала, что запись появилась не случайно.

Инженер хотел что-то запомнить.

Что-то важное.

Что-то связанное с объектом.

Ночь прошла беспокойно.

Несколько раз Артём просыпался.

Смотрел в темноту.

Пытался анализировать происходящее.

Однако каждый раз мысли возвращались к одной и той же проблеме.

Он практически ничего не знает.

Даже спустя двое суток после переноса.

Лишь отдельные фрагменты.

Обрывки информации.

Куски чужой жизни.

Этого недостаточно.

Значит, придётся идти дальше.

Глубже.

Рискуя всё больше.

Другого пути нет.

Утро встретило его дождём.

Мелким.

Холодным.

Настоящим весенним дождём.

Город выглядел серым.

Мрачным.

Заводские трубы растворялись в низких облаках.

Лужи покрывали асфальт.

Люди торопились на работу под зонтами.

Автобус до предприятия оказался переполнен.

Однако сегодня Артём почти не обращал внимания на окружающих.

В голове постоянно прокручивались варианты развития событий.

Что ждёт его на объекте?

Какие вопросы будут задавать?

Насколько хорошо инженера Волкова знали сотрудники?

Сможет ли он вообще пройти проверку?

Чем ближе становился завод, тем сильнее росло напряжение.

После обеда его вызвали к проходной.

Там уже ожидал чёрный микроавтобус без каких-либо обозначений.

Рядом стояли двое мужчин.

Гражданская одежда.

Спокойные лица.

Очень внимательные глаза.

Первый признак серьёзной организации.

Один из них проверил документы.

Сверил фотографию.

Кивнул.

— Волков?

— Да.

— Проходите.

Никаких объяснений.

Никаких деталей.

Только короткие команды.

Артём сел внутрь.

Дверь закрылась.

Микроавтобус тронулся.

В салоне находились ещё трое пассажиров.

Все молчали.

Смотрели в окна.

Никто не пытался разговаривать.

Будто подобные поездки происходили регулярно.

Или наоборот настолько редко, что никто не хотел привлекать внимание.

Город постепенно остался позади.

Появились леса.

Промышленные зоны.

Потом снова лес.

Дорога становилась всё более пустынной.

Через сорок минут микроавтобус свернул с основной трассы.

На узкое шоссе.

Ещё через двадцать минут впереди появился забор.

Высокий.

Металлический.

С колючей проволокой.

Первая линия охраны.

Потом вторая.

Затем КПП.

Вооружённые солдаты.

Проверка документов.

Сверка списков.

Шлагбаумы.

Наблюдательные вышки.

Артём почувствовал, как внутри становится холодно.

Масштаб объекта превосходил ожидания.

Так не охраняют обычный научный центр.

Так не охраняют заводской полигон.

Так охраняют что-то действительно важное.

Или действительно опасное.

Микроавтобус прошёл все проверки.

Ворота открылись.

Машина въехала на территорию.

И тогда Артём впервые увидел сам объект.

На первый взгляд он выглядел совершенно обычным.

Несколько административных зданий.

Ангары.

Лабораторные корпуса.

Технические сооружения.

Ничего необычного.

Однако ощущение опасности только усилилось.

Слишком много охраны.

Слишком много секретности.

Слишком много скрытого за внешней обычностью.

Именно в этот момент он заметил кое-что ещё.

На одном из бетонных зданий находилась металлическая табличка.

Небольшая.

Почти незаметная.

Большинство людей даже не обратили бы внимания.

Но Артём увидел.

Потому что искал.

На табличке было выбито:

«К-Сектор».

Сердце замерло.

На мгновение весь окружающий мир исчез.

Дождь.

Охрана.

Машины.

Люди.

Всё стало неважным.

Потому что запись из дневника оказалась реальной.

К-Сектор существовал.

Значит, инженер Волков оставил подсказку.

Сознательно.

Специально.

Перед своим исчезновением.

А это означало только одно.

Он знал, что происходит нечто крайне важное.

И возможно…

Он пытался предупредить того, кто однажды прочтёт эти записи.

Микроавтобус остановился.

Дверь открылась.

Один из сопровождающих спокойно произнёс:

— Прибыли.

Артём медленно вышел под дождь.

И впервые за всё время почувствовал, что находится действительно близко к ответам.

Или к чему-то гораздо более опасному.

Глава 7. К-Сектор

Дождь продолжал моросить.

Мелкие капли стучали по бетону.

По крышам автомобилей.

По металлическим ограждениям объекта.

Серое небо нависало над территорией тяжёлым куполом.

Артём стоял возле микроавтобуса и внимательно осматривался.

Теперь он находился внутри.

Не возле ворот.

Не на дороге.

Не в рассказах и догадках.

Внутри самого К-Сектора.

Места, которое упоминал исчезнувший инженер Волков.

Места, которое, возможно, стало причиной всего происходящего.

Один из сопровождающих жестом указал вперёд.

— За мной.

Без объяснений.

Без приветствий.

Без лишних слов.

Как и раньше.

Артём молча последовал за ним.

Главное административное здание оказалось гораздо больше, чем выглядело издалека.

Три этажа.

Массивные стены.

Минимум окон.

Тяжёлые металлические двери.

Внутри царила почти больничная чистота.

Белые стены.

Светлые лампы.

Полированный пол.

Никаких плакатов.

Никаких объявлений.

Никаких признаков обычного научного учреждения.

Лишь редкие сотрудники в одинаковых серых халатах.

Некоторые несли папки.

Некоторые обсуждали что-то вполголоса.

Некоторые просто проходили мимо.

При этом никто не улыбался.

Никто не выглядел расслабленным.

Атмосфера была странной.

Не военной.

Не научной.

Чем-то средним между ними.

Словно каждый человек здесь постоянно ощущал присутствие чего-то важного и опасного.

Артём заметил ещё одну деталь.

Практически все двери открывались только по пропускам.

Для начала восьмидесятых подобная система выглядела необычно современной.

Очень необычно.

Они поднялись на второй этаж.

Прошли длинный коридор.

Остановились возле кабинета без номера.

Сопровождающий постучал.

Изнутри донеслось:

— Входите.

Дверь открылась.

Кабинет оказался просторным.

У дальней стены стоял большой стол.

За ним сидел мужчина лет шестидесяти.

Седые волосы.

Очки.

Спокойное лицо.

Но глаза…

Глаза человека, который привык замечать детали.

Очень опасный взгляд.

Артём мгновенно почувствовал это.

Такие люди редко ошибаются.

Мужчина некоторое время изучал его.

Молча.

Не спеша.

Затем произнёс:

— Присаживайтесь, товарищ Волков.

Голос оказался удивительно мягким.

Почти дружелюбным.

Но легче от этого не стало.

Артём сел.

Мужчина закрыл папку, лежавшую перед ним.

— Рад видеть вас в добром здравии.

Фраза прозвучала странно.

Слишком странно.

Особенно после последних событий.

— Спасибо.

— Как самочувствие?

Снова этот вопрос.

Уже второй раз за последние дни.

Будто кого-то действительно беспокоило его состояние.

Или не только состояние.

— Нормально.

— Хорошо.

Мужчина кивнул.

Однако взгляд остался внимательным.

Слишком внимательным.

Наступила пауза.

Почти минута тишины.

Артём не нарушал её первым.

И правильно.

Потому что вскоре седой мужчина заговорил сам.

— Пятничный инцидент вызвал определённые сложности.

Сердце ускорилось.

Вот оно.

Наконец-то.

— Инцидент?

— Да.

Мужчина внимательно следил за реакцией.

— Неужели вы ничего не помните?

Опасный вопрос.

Очень опасный.

Артём почувствовал, как внутри всё напряглось.

Любой неверный ответ способен разрушить маскировку.

Нужно действовать осторожно.

Максимально осторожно.

Он сделал вид, будто пытается вспомнить.

— Некоторые детали размыты.

И это была правда.

Правда, скрывающая другую правду.

Мужчина задумчиво кивнул.

— Мы предполагали такую возможность.

Предполагали.

Не исключали.

Значит, произошедшее не было для них полной неожиданностью.

Это настораживало ещё сильнее.

Седой мужчина открыл ящик стола.

Достал тонкую папку.

Положил её перед собой.

— В пятницу вы принимали участие в эксперименте.

Эксперимент.

Слово ударило почти физически.

— В ходе работы произошёл сбой.

После этого вы потеряли сознание.

Дальнейшие данные противоречивы.

Артём внимательно слушал.

Каждое слово могло оказаться ключом.

— Вас нашли спустя семь часов.

В помещении номер семь.

Без серьёзных травм.

Однако часть показаний оборудования не поддаётся объяснению.

Мужчина сделал небольшую паузу.

Затем продолжил:

— Именно поэтому мы хотим провести дополнительную беседу.

Теперь всё складывалось гораздо интереснее.

Настоящий Волков не просто работал здесь.

Он участвовал в эксперименте.

И этот эксперимент завершился аварией.

За день до исчезновения.

Слишком много совпадений.

— Что за эксперимент?

Вопрос вырвался раньше, чем он успел его остановить.

Седой мужчина некоторое время молчал.

Потом неожиданно улыбнулся.

Очень слабо.

Почти незаметно.

— Любопытно.

— Что именно?

— Обычно вы задавали гораздо более конкретные вопросы.

Внутри всё похолодело.

Ошибка.

Первая серьёзная ошибка.

Он слишком мало знал о привычках настоящего Волкова.

Мужчина продолжал смотреть.

Будто сравнивал человека перед собой с каким-то внутренним образом.

С воспоминанием.

С ожиданием.

И результат сравнения явно вызывал у него вопросы.

Внезапно зазвонил телефон.

Резкий звук разорвал напряжение.

Седой мужчина поднял трубку.

Выслушал несколько фраз.

Его лицо изменилось.

Совсем немного.

Но Артём заметил.

Историки умеют замечать мелочи.

— Понял.

Буду через пять минут.

Он положил трубку.

Несколько секунд молчал.

Потом поднялся.

— Наш разговор придётся продолжить позже.

Неожиданное облегчение накрыло Артёма.

Слишком неожиданное.

Он уже начал чувствовать, что ещё немного — и допустит ошибку.

Однако мужчина не спешил отпускать его.

Вместо этого подошёл к шкафу.

Открыл металлическую дверцу.

Достал небольшой конверт.

Старый.

Пожелтевший.

На лицевой стороне было написано всего несколько слов.

Для А.С. Волкова.

Лично.

Седой мужчина посмотрел на конверт.

Потом на Артёма.

В его взгляде появилось что-то странное.

Почти сомнение.

— Это просили передать вам только в случае инцидента.

Сердце замерло.

— Кто просил?

Ответ последовал не сразу.

— Вы сами.

В кабинете повисла абсолютная тишина.

Артём почувствовал, как кровь стучит в висках.

— Что?

— Конверт был оставлен вами три месяца назад.

С соблюдением всех процедур допуска.

Инструкция содержала только одно условие.

Передать лично после любого серьёзного нарушения эксперимента.

Мужчина положил конверт на стол.

— Судя по обстоятельствам, условие выполнено.

Артём смотрел на пожелтевшую бумагу.

Не отрываясь.

Потому что это было невозможно.

Совершенно невозможно.

Настоящий инженер Волков оставил сообщение самому себе.

Или…

Не себе.

Тому, кто появится после него.

Тому, кто займёт его место.

Тому, кто однажды откроет этот конверт.

Седой мужчина направился к двери.

— Изучите содержимое.

Завтра продолжим беседу.

Дверь закрылась.

Артём остался один.

За окном продолжал идти дождь.

В коридоре слышались шаги сотрудников.

А на столе лежал конверт.

Возможно, первая настоящая подсказка во всей этой истории.

И впервые с момента переноса ему стало по-настоящему страшно.

Потому что неизвестный инженер Волков, похоже, заранее знал, что произойдёт нечто подобное.

Осмотревшись он увидел конверт лежавший на столе.

Обычный.

Серый.

Из плотной бумаги.

Без печатей.

Без подписей.

Только одна надпись, выведенная чернилами:

«Открыть только если ты — не я.»

Артём несколько секунд смотрел на эти слова.

В комнате стояла тишина.

За стеной кто-то включил радио.

Глухо доносился голос диктора.

Где-то на улице проехал грузовик.

Обычная жизнь.

Обычный вечер.

Но в руках у него сейчас находилось нечто, способное перевернуть всё происходящее.

Он осторожно вскрыл конверт.

Внутри лежало несколько листов.

Исписанных аккуратным почерком.

Тем самым почерком, который он уже видел в дневнике.

Почерком Артёма Волкова образца 1983 года.

Настоящего хозяина этого тела.

Артём сделал вдох.

И начал читать.

Если ты читаешь это письмо, значит эксперимент провалился.

Или удался.

Я уже не уверен.

Сейчас разница между этими понятиями почти исчезла.

Меня зовут Артём Волков.

Если ты находишься в моём теле, значит ты не я.

И значит всё произошло именно так, как я предполагал.

Для начала ответ на вопрос, который ты задаёшь себе с первого дня.

Нет.

Ты не сошёл с ума.

Объект существует.

К-Сектор существует.

И время действительно можно повредить.

Артём почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Слова будто были написаны лично для него.

Будто человек из прошлого видел его насквозь.

Он продолжил читать.

Три месяца назад наша группа обнаружила аномалию.

Она появилась глубоко под объектом.

В старых технических тоннелях.

Никто не знает, когда именно её создали.

Судя по документам — никогда.

Судя по приборам — она существует.

Мы назвали её Узлом.

Потом начали происходить странности.

Сначала мелочи.

Люди забывали разговоры.

Документы меняли содержание.

Часы показывали разное время.

Позже стало хуже.

Некоторые сотрудники начали видеть события до того, как они происходили.

Один инженер рассказал разговор слово в слово за сутки до него.

Через неделю он исчез.

Полностью.

Будто никогда не существовал.

Артём сжал лист.

Ему вспомнился объект 731-А.

Вспомнились отчёты.

Исчезнувшие записи.

Стертые архивы.

Совпадение выглядело слишком точным.

Слишком знакомым.

Он перевернул страницу.

Главная проблема в том, что Узел не подчиняется нашим законам.

Он словно соединяет разные варианты истории.

Разные линии времени.

Мы не можем его остановить.

Мы можем только наблюдать.

Именно поэтому К-Сектор засекретили.

Если правда выйдет наружу — последствия невозможно предсказать.

Дальше текст был написан более нервно.

Чернила местами размазались.

Будто автор спешил.

Три недели назад я начал получать сообщения.

Сначала думал, что это розыгрыш.

Но потом понял.

Сообщения оставлял я сам.

Только другой.

Из другого времени.

Он предупреждал меня.

Говорил, что цикл уже начался.

Что скоро придёт замена.

И что я должен подготовиться.

Сердце Артёма пропустило удар.

Он перечитал абзац ещё раз.

Замена.

То самое слово.

То самое, которое не давало ему покоя последние дни.

Если всё произошло правильно, ты пришёл из будущего.

Если нет — значит нас обоих уже не существует.

В любом случае у тебя больше шансов разобраться в происходящем, чем у меня.

Потому что ты видел последствия.

Я видел только начало.

Дальше лежала схема.

Грубый карандашный рисунок.

Несколько коридоров.

Лифтовая шахта.

Технические помещения.

И красный крест в дальнем секторе.

Под ним была подпись:

«Архив-3».

Артём нахмурился.

Такого помещения он не видел на плане объекта.

Даже сегодня.

Если письмо дошло до тебя, отправляйся туда.

Не сразу.

Не привлекай внимания.

Тебя уже будут проверять.

Среди сотрудников есть люди, которые знают больше остальных.

И не все работают на государство.

Это всё, что я успел выяснить.

Если встретишь человека по фамилии Беляев — будь осторожен.

Я не уверен, кто он на самом деле.

Дальше следовала последняя страница.

Самая короткая.

И ещё.

Есть вероятность, что я не исчез.

Есть вероятность, что исчезновение — это не смерть.

Если это правда, мы ещё встретимся.

Ты поймёшь это по словам:

«Время не течёт. Оно запоминает.»

Тогда верь ему.

Даже если он будет похож на тебя.

На этом письмо заканчивалось.

Артём долго сидел неподвижно.

Листы лежали перед ним.

Тусклая лампа освещала стол.

За окном постепенно темнело.

В голове роились мысли.

Слишком много мыслей.

Слишком много вопросов.

Но впервые с момента появления в 1983 году он получил нечто большее, чем догадки.

След.

Настоящий след.

Он ещё раз посмотрел на схему.

Архив-3.

Красный крест.

Скрытое помещение.

И предупреждение о Беляеве.

Последнее особенно настораживало.

Потому что фамилию Беляев он уже слышал сегодня.

Совсем случайно.

Когда проходил через один из коридоров объекта.

Двое сотрудников обсуждали какое-то совещание.

Один из них сказал:

— Завтра Беляев снова приезжает из Москвы.

Тогда Артём не обратил внимания.

Теперь же слова приобрели совершенно иной смысл.

Он сложил письмо обратно в конверт.

Подошёл к шкафу.

Спрятал его между техническими справочниками.

После чего сел на кровать.

Пытаясь собрать картину целиком.

Если советский Волков действительно общался с кем-то из будущего…

Если объект связан с временными аномалиями…

Если исчезновения происходили уже тогда…

То проект «Хронос» из 2048 года мог оказаться не началом истории.

А её продолжением.

Очень далёким продолжением.

От этой мысли стало не по себе.

Потому что тогда возникал новый вопрос.

Кто создал всё первым?

Советские учёные?

Люди из будущего?

Или кто-то ещё?

Часы показывали почти одиннадцать вечера.

Завтра предстоял новый день.

Новый визит на объект.

Новые вопросы.

И, возможно, первая настоящая попытка добраться до Архива-3.

Артём выключил свет.

Лёг на кровать.

И впервые за долгое время уснул не с ощущением полной неизвестности.

Теперь у него была цель.

А вместе с целью появилась надежда.

Но он ещё не знал, что уже этой ночью в К-Секторе произойдёт событие, которое изменит всё расследование и приблизит его к тайне исчезновения настоящего Артёма Волкова.

Глава 8. Ночной сигнал

Сон пришёл быстро.

Слишком быстро для человека, в голове которого крутились десятки вопросов.

Наверное, организм просто оказался сильнее мыслей.

Последнее, что помнил Артём перед тем как уснуть, — тёмный потолок квартиры и слабый свет фонаря за окном.

Потом наступила темнота.

А затем…

Он снова оказался в коридоре.

Длинном.

Бесконечном.

Освещённом редкими аварийными лампами.

Бетонные стены уходили вперёд настолько далеко, что терялись во мраке.

Пол дрожал.

Где-то в глубине слышался низкий гул.

Очень знакомый.

Тот самый звук.

Звук установки «Хронос».

Артём резко остановился.

Это было невозможно.

Установка осталась в 2048 году.

На объекте 731-А.

За десятки лет отсюда.

Но звук был настоящим.

Он ощущал его всем телом.

Будто гигантская машина работала совсем рядом.

Из темноты впереди появилась фигура.

Человек.

Высокий.

В лабораторном халате.

Лица не было видно.

Только силуэт.

Он стоял неподвижно.

Ждал.

Артём сделал шаг.

Фигура тоже шагнула вперёд.

Ещё один шаг.

И ещё.

Пока наконец свет не упал на лицо.

Артём застыл.

Потому что смотрел на самого себя.

Не отражение.

Не двойника.

Себя.

Только немного старше.

Лет на десять.

Взгляд усталый.

Щёки осунувшиеся.

Под глазами глубокие тени.

Человек остановился.

И произнёс всего одну фразу:

— Ты опоздал.

После чего всё вокруг начало рушиться.

Свет погас.

Стены исчезли.

Пол провалился вниз.

И Артём проснулся.

Он резко сел на кровати.

Сердце колотилось.

За окном было темно.

Часы показывали половину четвёртого утра.

Несколько секунд он просто сидел.

Пытаясь понять, что произошло.

Сон.

Просто сон.

Должен быть сон.

Но ощущение было слишком реальным.

Слишком знакомым.

Словно память.

А не воображение.

Он уже собирался лечь обратно, когда услышал звук.

Телефон.

Домашний.

В прихожей.

Громкий звонок прорезал тишину квартиры.

Раз.

Другой.

Третий.

В четыре часа утра.

У Артёма внутри всё сжалось.

Он поднялся и подошёл к аппарату.

Трубка была холодной.

— Алло?

Несколько секунд ответа не было.

Слышались только помехи.

Шорох.

Треск.

Потом раздался мужской голос.

Очень тихий.

Будто говоривший находился далеко.

— Волков?

— Да.

Пауза.

— Немедленно приезжайте на объект.

Связь оборвалась.

Артём ещё несколько секунд держал трубку.

После чего медленно положил её на место.

Никаких объяснений.

Никаких подробностей.

Только приказ.

И что-то подсказывало ему: случилось нечто серьёзное.

Очень серьёзное.

Через двадцать минут он уже шёл по пустынной улице.

Город спал.

Редкие фонари освещали мокрый асфальт.

После ночного дождя воздух стал прохладнее.

Почти зимним.

Автобусы ещё не ходили.

Поэтому пришлось добираться на служебной машине, присланной за ним.

Старый УАЗ встретил его возле дома.

За рулём сидел молчаливый сержант.

Всю дорогу он не произнёс ни слова.

Чем ближе они подъезжали к объекту, тем сильнее Артём чувствовал напряжение.

Обычно охрана работала спокойно.

Размеренно.

Сегодня всё выглядело иначе.

У ворот стояли дополнительные посты.

Военные проверяли документы у каждого въезжающего автомобиля.

На территории двигались грузовики.

Горел свет практически во всех корпусах.

Словно объект проснулся среди ночи.

У проходной его уже ждали.

Высокий мужчина в сером плаще.

Тот самый руководитель К-Сектора.

Полковник Громов.

На этот раз он выглядел гораздо мрачнее.

— Волков, за мной.

Без приветствий.

Без лишних слов.

Они быстро прошли через несколько коридоров.

Спустились на нижние уровни.

И оказались возле металлической двери, которую Артём раньше не видел.

Там уже стояли несколько человек.

Учёные.

Военные.

Сотрудники службы безопасности.

Все выглядели встревоженными.

— Что произошло? — спросил Артём.

Громов посмотрел на него.

Несколько секунд молчал.

Затем произнёс:

— Сегодня ночью исчез человек.

Артём почувствовал неприятный холод.

— Сотрудник?

— Да.

— Как исчез?

— Если бы мы знали.

Дверь открылась.

Они вошли внутрь.

Помещение напоминало лабораторию.

Только очень странную.

Посреди комнаты стоял металлический стол.

Рядом — приборы.

Осциллографы.

Регистраторы.

Фотокамеры.

На полу лежали осколки стекла.

Разбросанные бумаги.

Опрокинутый стул.

Будто здесь произошла драка.

Но крови не было.

Никаких следов борьбы.

Ничего.

Кроме одного.

На стене.

Чёрным карандашом.

Крупно.

Неровно.

Была написана фраза:

«Время не течёт. Оно запоминает.»

Артём застыл.

Мир словно исчез.

Осталась только эта надпись.

И слова из письма.

Если встретишь человека, который скажет это…

Верь ему.

Даже если он будет похож на тебя.

Громов внимательно наблюдал за его реакцией.

Слишком внимательно.

— Вам знакома эта фраза?

Артём заставил себя сохранить спокойствие.

— Нет.

— Уверены?

— Да.

Полковник продолжал смотреть ещё несколько секунд.

После чего отвернулся.

Но подозрение в его глазах Артём заметил.

Один из учёных подошёл к столу.

— Исчезнувший сотрудник работал здесь один.

Смена закончилась в двадцать три сорок.

Связь оборвалась в ноль часов двенадцать минут.

Когда охрана вошла внутрь, помещение уже было пустым.

— Следы выхода?

— Нет.

— Камеры?

— Не работают.

— Почему?

Учёный усмехнулся.

Нервно.

— Потому что запись исчезла.

Повисла тишина.

Даже для Артёма, который видел технологии 2048 года, подобное звучало безумно.

Исчез человек.

Исчезла запись.

Появилась загадочная надпись.

Слишком много совпадений.

— Кто был этим сотрудником? — спросил Артём.

Ответил не учёный.

Ответил Громов.

Тихо.

Очень тихо.

Будто специально наблюдая за реакцией.

— Инженер Сергей Беляев.

Внутри всё оборвалось.

То самое имя.

То самое предупреждение.

Из письма.

Беляев.

Но самое страшное ждало впереди.

Громов достал папку.

Открыл её.

Положил фотографию на стол.

— И это ещё не всё.

Артём посмотрел на снимок.

Старая чёрно-белая фотография.

Сделанная несколько часов назад.

На ней была дверь лаборатории.

Надпись на стене.

И отражение в стекле.

Размытое.

Почти неразличимое.

Но достаточно чёткое, чтобы увидеть лицо.

Лицо человека, стоящего за спиной фотографа.

Лицо Артёма Волкова.

Только не того, который сейчас находился здесь.

А другого.

Гораздо старше.

Того самого человека из сна.

Или очень похожего на него.

На обороте фотографии была указана точная отметка времени:

00:11.

За одну минуту до исчезновения Беляева.

Именно в этот момент Артём понял, что тайна объекта начинает выходить далеко за пределы обычного расследования.

А ответы, которые он искал, могут оказаться намного опаснее самого путешествия во времени.

Несколько секунд Артём не мог оторвать взгляд от фотографии.

Снимок лежал на столе среди отчётов и схем.

Обычная чёрно-белая карточка.

Но именно она сейчас разрушала остатки логики.

Человек в отражении действительно был похож на него.

Слишком похож.

Не родственник.

Не случайное сходство.

Не двойник.

Он сам.

Только старше.

Лет на десять-пятнадцать.

С усталым лицом человека, который давно перестал удивляться невозможному.

Именно такого Артём видел во сне.

Совпадение выглядело невероятным.

Настолько невероятным, что начинало казаться правдой.

— Что скажете? — спросил Громов.

Артём поднял глаза.

Полковник внимательно наблюдал за ним.

Не как начальник.

Как следователь.

Или как человек, который уже давно никому не доверяет.

— Снимок размытый.

— Но лицо вы рассмотрели.

— Рассмотрел.

— Похож на вас?

Вопрос прозвучал почти буднично.

Но Артём понимал его настоящий смысл.

Он осторожно пожал плечами.

— Немного.

В лаборатории кто-то нервно усмехнулся.

Громов не улыбнулся.

— Немного?

— Если показать такую фотографию сотне человек, половина найдёт знакомых.

— Возможно.

Полковник забрал снимок.

— Только проблема в том, что на объекте этот человек никогда не работал.

И в архивах его нет.

Остаток ночи прошёл в допросах.

Именно допросах.

Хотя формально их называли беседами.

Сотрудников вызывали по одному.

Задавали вопросы.

Проверяли алиби.

Сверяли показания.

К утру стало понятно: никто ничего не видел.

Никто ничего не слышал.

Инженер Беляев просто исчез.

Будто растворился в воздухе.

Около шести утра Артём наконец оказался в своём кабинете.

Небольшое помещение на втором подземном уровне.

Металлический стол.

Шкафы с документацией.

Настольная лампа.

Пара технических плакатов.

Он закрыл дверь.

Сел.

И впервые за ночь смог спокойно подумать.

Перед глазами стояли сразу несколько фактов.

Письмо Волкова.

Предупреждение о Беляеве.

Исчезновение Беляева.

Фраза на стене.

Странная фотография.

И Архив-3.

Последний пункт выделялся особенно сильно.

Потому что только он был реальным направлением поиска.

Не загадкой.

Не догадкой.

Конкретным местом.

Стук в дверь заставил его поднять голову.

На пороге появился молодой лаборант.

Лет двадцати пяти.

Худой.

В очках.

С папкой в руках.

— Товарищ Волков?

— Да.

— Вам документы из технического отдела.

— Оставьте.

Парень положил папку на стол.

Уже собирался уходить.

Но вдруг остановился.

— Можно вопрос?

— Какой?

Лаборант замялся.

Будто сомневался.

— Это правда, что вы раньше работали в Москве?

— Почему спрашиваете?

— Просто…

Он понизил голос.

— Некоторые говорят, что вы сильно изменились после командировки.

Артём внутренне напрягся.

— Кто говорит?

— Да так…

Лаборант неловко улыбнулся.

— Люди болтают.

После чего быстро вышел.

Дверь закрылась.

Артём долго смотрел ему вслед.

Это был уже не первый подобный намёк.

Люди замечали изменения.

Пока ещё не понимали их причины.

Но замечали.

Это означало, что нужно быть осторожнее.

Гораздо осторожнее.

Он открыл принесённую папку.

Внутри находились схемы коммуникаций объекта.

Тоннели.

Энергетические линии.

Служебные проходы.

Вентиляционные шахты.

Обычные технические материалы.

Но одна схема заставила его замереть.

Потому что в нижнем углу виднелся след исправления.

Словно кто-то закрасил часть плана.

Намеренно.

Очень аккуратно.

Почти незаметно.

Артём достал карандаш.

Приложил лист к свету.

И начал внимательно рассматривать участок.

Постепенно проступили скрытые линии.

Старые обозначения.

Убранные с официальной версии.

Коридор.

Лифтовая шахта.

Несколько помещений.

И номер.

Сектор А-3.

Сердце забилось быстрее.

Архив-3 существовал.

Он действительно был нанесён на старые схемы.

Значит письмо не лгало.

Следующие несколько часов Артём занимался обычной работой.

Проверял документацию.

Подписывал бумаги.

Обсуждал технические отчёты.

Но мысли постоянно возвращались к скрытому сектору.

К полудню решение созрело окончательно.

Он отправится туда сегодня.

Не завтра.

Не через неделю.

Сегодня.

Пока след ещё не остыл.

Случай представился неожиданно быстро.

После обеда часть персонала отправили на внеплановое совещание.

Коридоры нижних уровней практически опустели.

Охрана сосредоточилась возле лабораторий.

А дальние технические зоны остались почти без внимания.

Именно этого Артём и ждал.

Он спустился на минус третий уровень.

Прошёл через машинный зал.

Миновал насосную станцию.

Свернул в старый технический тоннель.

Здесь уже чувствовался возраст объекта.

Стены были покрыты трещинами.

Краска облезала.

Лампы горели через одну.

В воздухе пахло сыростью.

И ржавчиной.

Через несколько минут он оказался возле тупика.

По официальному плану здесь действительно заканчивался коридор.

Бетонная стена.

Никаких дверей.

Никаких проходов.

Но на старой схеме всё выглядело иначе.

Артём подошёл ближе.

Провёл рукой по поверхности.

И почти сразу заметил различие.

Один участок стены был немного светлее остальных.

Совсем чуть-чуть.

Настолько, что обычный человек не обратил бы внимания.

Он начал внимательно осматривать кладку.

Через минуту обнаружился скрытый металлический контур.

Замаскированный под бетон.

Дверь.

Старая дверь.

Заложенная много лет назад.

Рядом находилась маленькая панель.

Без подписей.

Без индикаторов.

Только механический замок.

И странный символ.

Три пересекающиеся окружности.

Точно такой же знак Артём видел в дневнике Волкова.

На одной из последних страниц.

Рядом с записью:

“Если увидишь этот знак — значит дошёл достаточно далеко.”

В груди появилось нехорошее чувство.

Будто он стоял на границе чего-то гораздо большего, чем секретный архив.

Чего-то, что десятилетиями скрывали даже от большинства сотрудников объекта.

Он уже собирался попытаться открыть дверь.

Когда услышал шаги.

Далеко позади.

В коридоре.

Кто-то приближался.

Неторопливо.

Уверенно.

Не случайный рабочий.

Не заблудившийся техник.

Этот человек шёл именно сюда.

К скрытой двери.

К месту, которого официально не существовало.

Артём быстро отступил в тень старой ниши.

Шаги становились ближе.

Громче.

Ещё ближе.

Из-за поворота показался высокий мужчина в тёмном костюме.

Без халата.

Без знаков различия.

Седые волосы.

Спокойное лицо.

Холодный взгляд.

Он подошёл к скрытой двери и остановился.

Словно проверяя, был ли здесь кто-то до него.

Потом медленно повернул голову.

Прямо в сторону ниши, где прятался Артём.

И неожиданно произнёс:

— Можете выходить, товарищ Волков.

Я знаю, что вы здесь.

Голос был спокойным.

Даже доброжелательным.

Но внутри у Артёма всё напряглось.

Потому что он никогда раньше не видел этого человека.

А тот уже знал его имя.

И, судя по выражению лица, ждал этой встречи очень давно.

Глава 9. Человек без должности

Несколько секунд Артём не двигался.

В тесном техническом коридоре стало удивительно тихо.

Слышался только гул вентиляции где-то далеко под потолком.

Незнакомец стоял возле скрытой двери.

Спокойно.

Будто они договорились встретиться здесь заранее.

— Я не люблю повторять дважды, — сказал мужчина.

Голос звучал мягко.

Даже вежливо.

От этого становилось только тревожнее.

Артём медленно вышел из укрытия.

Теперь он мог лучше рассмотреть незнакомца.

Возраст около шестидесяти.

Высокий.

Худощавый.

Лицо интеллигентное.

Почти профессорское.

Но глаза…

Глаза были совершенно другими.

Слишком внимательными.

Слишком холодными.

Так смотрят люди, которые привыкли замечать больше остальных.

— Кто вы? — спросил Артём.

Мужчина слегка улыбнулся.

— Интересный вопрос.

Обычно люди сначала спрашивают, откуда я знаю их имя.

— Хорошо. Откуда вы знаете моё имя?

— Намного лучше.

Улыбка стала шире.

— Значит, вы всё ещё мыслите как исследователь.

Не как беглец.

Не как самозванец.

Слово ударило неожиданно.

Самозванец.

Случайное ли?

Или намеренное?

Незнакомец будто прочитал его мысли.

— Не беспокойтесь.

Пока что я не собираюсь задавать неудобных вопросов.

— Пока что?

— Всё зависит от того, насколько честным окажетесь вы.

Артём внимательно смотрел на него.

— Вы сотрудник объекта?

— Когда-то был.

— А сейчас?

Мужчина ненадолго задумался.

— Сейчас я скорее наблюдатель.

— Это не должность.

— Именно.

Ответ не понравился.

Совсем.

Но интуиция подсказывала, что человек перед ним не врёт.

По крайней мере не полностью.

— Вы пришли к этой двери не случайно, — продолжил незнакомец.

— Как и вы.

— Верно.

Мужчина посмотрел на символ из трёх окружностей.

И в его взгляде появилось что-то похожее на грусть.

— Когда-то здесь работали лучшие умы страны.

Они думали, что изучают время.

На самом деле время изучало их.

По спине Артёма пробежал холодок.

Фраза прозвучала странно.

Но в ней ощущалась какая-то пугающая правда.

— Кто вы такой?

На этот раз мужчина ответил сразу.

— Меня зовут Виктор Андреевич Лебедев.

Имя ничего не сказало.

Но выражение лица Артёма всё равно изменилось.

Потому что фамилию он уже видел.

В дневнике Волкова.

Один раз.

Всего один.

На одной из страниц.

Рядом с записью:

“Если Лебедев ещё жив — значит шанс остаётся.”

Незнакомец заметил реакцию.

И слегка кивнул.

— Значит, письмо всё-таки дошло.

Внутри словно что-то оборвалось.

— Какое письмо?

— Не нужно.

Он поднял руку.

— Не нужно лгать.

Я слишком стар для подобных игр.

В коридоре повисла тишина.

Очень долгая.

— Вы знали Волкова? — спросил Артём.

— Да.

— Настоящего Волкова?

— Конечно.

Ответ прозвучал настолько естественно, что Артём едва не сделал шаг вперёд.

— Где он?

Лебедев долго молчал.

Словно взвешивал ответ.

— Это зависит от того, что считать словом “где”.

— Что это значит?

— Боюсь, прямой ответ вам пока не понравится.

Он достал из кармана связку старых ключей.

Выбрал один.

Вставил в замок.

Послышался металлический щелчок.

Потом ещё один.

И ещё.

Механизм явно не открывали много лет.

Скрытая дверь медленно сдвинулась внутрь.

Из темноты пахнуло старой бумагой.

Пылью.

И чем-то ещё.

Чем-то очень знакомым.

Артём замер.

Потому что этот запах он помнил.

Лаборатория объекта 731-А.

Архивный сектор.

Старые носители данных.

Озон.

Электроника.

Нечто подобное находилось и здесь.

— После вас, — сказал Лебедев.

— Почему вы открываете это мне?

— Потому что иначе вы всё равно бы нашли способ попасть внутрь.

И потому что некоторые вещи должны увидеть именно вы.

Помещение за дверью оказалось намного больше, чем ожидалось.

Настоящий подземный архив.

Ряды металлических шкафов.

Стеллажи.

Закрытые ящики.

Катушки плёнки.

Папки.

Документы.

Десятки лет работы.

Скрытые от официальной истории.

Лампы под потолком зажглись не сразу.

Сначала одна.

Потом другая.

Потом весь зал озарился тусклым жёлтым светом.

И тогда Артём увидел центральную стену.

Точнее — фотографии на ней.

Сотни фотографий.

Люди.

Учёные.

Военные.

Инженеры.

Некоторые снимки были новыми.

Другие выглядели очень старыми.

Но внимание сразу привлекло другое.

Под каждой фотографией стояла дата.

И пометка.

Исчез.

Артём медленно подошёл ближе.

Первый снимок.

1961 год.

Исчез.

Следующий.

1968.Исчез.

1974.Исчез.

1978.Исчез.

1981.Исчез.

Десятки лиц.

Десятки судеб.

Десятки людей, которых словно стёрли из истории.

— Что это?

Голос прозвучал хрипло.

Лебедев ответил не сразу.

— Официально их никогда не существовало.

— Но существовали.

— Да.

— Что с ними произошло?

Старик посмотрел на фотографии.

Очень долго.

Будто вспоминал каждого лично.

Потом тихо сказал:

— Они подошли слишком близко к Узлу.

Опять это слово.

Узел.

Из письма.

Из отчётов.

Из намёков.

Теперь оно звучало всё чаще.

Словно постепенно выходило из тени.

— Узел — это объект?

— Нет.

— Устройство?

— Нет.

— Тогда что?

Лебедев посмотрел прямо ему в глаза.

И впервые за всё время в его взгляде появился страх.

Настоящий.

Живой.

Человеческий.

— Узел — это место, где разные варианты истории соприкасаются друг с другом.

Тишина.

— Это невозможно.

— Конечно невозможно.

Старик усмехнулся.

— Именно поэтому мы изучаем его уже двадцать семь лет и до сих пор ничего не понимаем.

Он медленно пошёл вдоль стеллажей.

Артём последовал за ним.

В глубине архива находился отдельный шкаф.

Закрытый.

Опечатанный.

На дверце был тот же символ трёх окружностей.

Лебедев остановился.

Несколько секунд молча смотрел на металлическую поверхность.

Потом произнёс:

— Вот почему я ждал вас.

— Меня?

— Не совсем.

— Тогда кого?

Старик повернулся.

И сказал фразу, после которой у Артёма перехватило дыхание.

— Человека, который появится после Артёма Волкова.

Мир словно остановился.

— Откуда вы…

— Потому что это уже происходило.

— Что происходило?

— Ваше появление.

Артём почувствовал, как кровь стучит в висках.

— Вы знали?

— Нет.

— Но подозревали.

— Да.

— С какого момента?

Лебедев улыбнулся странной усталой улыбкой.

— С тысяча девятьсот семьдесят девятого года.

Слова прозвучали почти абсурдно.

Но самое страшное было не в них.

Самое страшное было в том, что Лебедев выглядел человеком, который говорит чистую правду.

Затем он открыл шкаф.

Медленно.

Осторожно.

Будто внутри находилось нечто хрупкое.

Или опасное.

Дверца скрипнула.

Открылась.

Артём сделал шаг вперёд.

И застыл.

Потому что внутри лежала папка.

Обычная архивная папка.

С пожелтевшими листами.

На обложке было написано всего несколько слов.

ДЕЛО №17

АРТЁМ ВОЛКОВ

Дата открытия: 12 августа 1979 года

Артём почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Потому что в 1979 году ему было всего девять лет.

И потому что кто-то начал собирать досье на него за четыре года до того, как он появился в этом времени.

Несколько секунд Артём просто смотрел на папку.

Не двигаясь.

Не моргая.

Словно боялся, что надпись исчезнет.

ДЕЛО №17

АРТЁМ ВОЛКОВ

12 августа 1979 года

Дата не менялась.

Цифры оставались прежними.

Холодными.

Безжалостными.

Невозможными.

— Это какая-то ошибка.

Лебедев ничего не ответил.

Просто достал папку из шкафа и положил её на стол.

Металл тихо звякнул.

Звук оказался удивительно громким в тишине архива.

— Откройте.

Артём медленно протянул руку.

Пальцы неожиданно дрожали.

Не от страха.

От ощущения, что сейчас он увидит нечто, способное изменить всё его понимание происходящего.

Первая страница представляла собой машинописный отчёт.

Пожелтевшая бумага.

Старый шрифт.

Советский служебный бланк.

В верхней части стоял гриф:

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

Ниже следовал текст.

12 августа 1979 года.

Доклад о внештатном событии №4.

В ходе эксперимента с объектом У-1 зарегистрировано кратковременное информационное проникновение неизвестного происхождения.

Получено сообщение длительностью 11 секунд.

Источник сигнала не установлен.

Содержание сообщения частично расшифровано.

Ключевые слова:

Волков.

Хронос.

2048 год.

Не открывайте Узел.

Артём перестал читать.

В голове зазвенело.

2048 год.

Тот самый год.

Его год.

— Это подделка.

Лебедев спокойно покачал головой.

— Хотел бы я, чтобы это было так.

— Кто составлял отчёт?

— Я.

Ответ прозвучал мгновенно.

Без колебаний.

— Лично.

Артём перевёл взгляд на подпись внизу документа.

И действительно увидел знакомую фамилию.

В.А. Лебедев

Следующая страница оказалась ещё хуже.

Точнее — ещё страннее.

На ней находился рисунок.

Сделанный карандашом.

Не очень аккуратный.

Будто рисовал человек, который пытался зафиксировать увиденное как можно быстрее.

Артём почувствовал, как по коже побежали мурашки.

Потому что на рисунке был изображён объект 731-А.

Не советский комплекс.

Не лаборатория восьмидесятых.

А именно объект из будущего.

Тот самый.

С разрушенной антенной.

С характерной формой центрального корпуса.

С кольцом установки.

Даже расположение технических зданий совпадало.

Под рисунком стояла короткая запись.

Объект наблюдался внутри аномального сигнала.

Время происхождения неизвестно.

Артём закрыл глаза.

На несколько секунд.

Пытаясь привести мысли в порядок.

Не получалось.

Каждая новая страница только добавляла вопросов.

— Кто ещё знает об этом?

— Сейчас?

Лебедев задумался.

— Возможно, трое.

— Всего?

— Остальные либо умерли.

Либо исчезли.

Последние слова прозвучали буднично.

Слишком буднично.

Словно речь шла о переводе на другую работу.

Он перевернул ещё несколько листов.

Схемы.

Фотографии.

Записи наблюдений.

Отчёты.

Всё вращалось вокруг одного понятия.

Узел.

Каждый документ пытался объяснить его по-своему.

Но ни один не давал полного ответа.

В одной из записей Артём обнаружил особенно странную фразу.

“Узел не создаёт временные линии.”

“Узел соединяет уже существующие.”

Дата стояла 1977 год.

За семьдесят один год до запуска «Хроноса».

Дальше находилась ещё одна папка.

Меньше размером.

Без названия.

Лебедев сразу напрягся.

Настолько заметно, что Артём это увидел.

— Что там?

Старик несколько секунд молчал.

Потом ответил:

— То, что мне запрещено вам показывать.

— Почему?

— Потому что именно после этого момента всё начинает меняться.

Это был самый странный ответ за весь вечер.

А учитывая происходящее, уровень странности уже давно превысил все разумные пределы.

— Меняться для кого?

— Для вас.

— Для меня уже всё изменилось.

— Нет.

Лебедев покачал головой.

— Вы пока даже не представляете насколько.

Он всё-таки открыл вторую папку.

Внутри находился один-единственный документ.

Фотография.

Большая.

Чёткая.

Сделанная значительно позже остальных.

Судя по качеству — не раньше двухтысячных.

Лебедев медленно положил снимок на стол.

Лицевой стороной вниз.

И впервые за всё время спросил:

— Вы уверены, что хотите это увидеть?

Артём почувствовал неприятное напряжение.

Интуиция буквально кричала остановиться.

Но после всего пережитого отступать было поздно.

— Да.

Лебедев закрыл глаза.

Словно о чём-то сожалел.

После чего перевернул фотографию.

Воздух будто исчез из лёгких.

На снимке был изображён человек.

Стоящий возле огромной металлической конструкции.

Похожей одновременно на ускоритель частиц и радиотелескоп.

На заднем плане виднелась дата.

2048 год.

Но не это заставило Артёма замереть.

Человек на фотографии был он сам.

Не похожий.

Не двойник.

Не родственник.

Он.

В той самой куртке, в которой вошёл в камеру «Хроноса».

За несколько минут до переноса.

Под снимком находилась подпись.

Напечатанная на машинке.

Фотография получена объектом У-1

14 ноября 1982 года

Артём медленно поднял голову.

Посмотрел на Лебедева.

Потом снова на фотографию.

И снова на Лебедева.

— Это невозможно.

— Знаю.

— Кто её сделал?

— Неизвестно.

— Как она оказалась здесь?

— Неизвестно.

— Кто её прислал?

— Неизвестно.

Каждый ответ только усиливал ощущение нереальности.

— Тогда что вам известно?

Впервые за всё время Лебедев ответил сразу.

Очень тихо.

Почти шёпотом.

— Мне известно, что вы уже были здесь раньше.

Тишина.

— Что?

— Не этот вы.

Другой.

— Это невозможно.

— Конечно.

— Тогда почему вы так уверены?

Лебедев посмотрел прямо ему в глаза.

И произнёс слова, от которых по спине пробежал ледяной холод.

— Потому что я разговаривал с вами двадцать один год назад.

Архив словно исчез.

Шкафы.

Стены.

Документы.

Всё отступило на второй план.

Остались только эти слова.

Двадцать один год назад.

То есть в 1962 году.

За двадцать один год до текущих событий.

И за восемьдесят шесть лет до рождения Артёма.

— Нет…

— Да.

— Вы ошибаетесь.

— Хотел бы.

— Кто тогда приходил?

Лебедев медленно сел на стул.

Внезапно став похожим на очень старого человека.

Уставшего хранить слишком тяжёлую тайну.

— Он назвался Артёмом Волковым.

Он знал вещи, которые не мог знать никто.

Он предупреждал нас об экспериментах.

Об авариях.

О людях.

Он оставил документы.

Схемы.

Расчёты.

И сказал, что однажды появитесь вы.

Архив погрузился в тишину.

Очень долгую.

Почти болезненную.

А затем Лебедев произнёс последнюю фразу этого вечера.

Фразу, которая изменила всё расследование.

— И самое страшное, Артём…

Он впервые назвал его просто по имени.

Без формальностей.

Без дистанции.

— Тот человек был старше вас примерно на сорок лет.

И выглядел так, словно уже прожил эту историю много раз.

Архив-3 снова погрузился в тишину.

Только старые лампы едва слышно потрескивали под потолком.

Артём стоял возле стола, не отрывая взгляда от фотографии.

Его собственное лицо.

Его куртка.

Его время.

И дата получения снимка — за шестьдесят шесть лет до момента, когда фотография вообще должна была появиться.

Логика больше не работала.

Каждая новая находка не отвечала на вопросы.

Она уничтожала сами вопросы, заменяя их новыми.

Гораздо страшнее.

Лебедев молчал.

Будто понимал, что сейчас никакие объяснения не помогут.

Наконец Артём заговорил:

— Расскажите всё.

Старик усмехнулся.

Устало.

— Если бы я мог.

— Начните с того человека.

— Который назвался вами?

— Да.

Лебедев кивнул.

Очень медленно.

Словно возвращался памятью на десятилетия назад.

— Впервые он появился зимой шестьдесят второго года.

Я тогда был молодым инженером.

Нам поручили обслуживать оборудование первого комплекса.

Никакого К-Сектора ещё не существовало.

Никакого Узла официально тоже.

Была только странная аномалия под землёй.

И группа людей, пытавшихся понять её природу.

Он говорил спокойно.

Без пафоса.

Будто пересказывал старый отчёт.

Но по глазам было видно — эти события отпечатались в памяти навсегда.

— Мы работали ночью.

В тоннеле номер четыре.

И вдруг исчез свет.

Полностью.

Не авария.

Не короткое замыкание.

Свет словно выключили во всём мире.

На несколько секунд.

Когда освещение вернулось…

Он уже стоял там.

Лебедев посмотрел на Артёма.

— Прямо посреди коридора.

Без звука.

Без предупреждения.

Просто появился.

Артём почувствовал знакомый холод.

Почти так же произошло и с ним.

Только в другом времени.

— Он был ранен.

Очень сильно.

Одежда порвана.

Руки обожжены.

На лице кровь.

Но при этом он сразу спросил одну вещь.

— Какую?

— Какой сейчас год.

Старик замолчал.

Словно снова слышал тот разговор.

— Когда мы ответили, он несколько минут ничего не говорил.

Потом сел прямо на пол.

И рассмеялся.

Очень странным смехом.

Не радостным.

Не безумным.

Уставшим.

Будто подтвердилось что-то, чего он давно ожидал.

Артём невольно вспомнил собственное пробуждение в поезде.

Шок.

Неверие.

Страх.

Если тот человек пережил нечто подобное десятки раз…

Что тогда осталось от его разума?

— Он называл себя Волковым?

— Не сразу.

Сначала вообще отказывался представляться.

Через несколько дней начал сотрудничать.

Помогал с исследованиями.

Работал вместе с нами.

А потом однажды рассказал историю.

Никто ему не поверил.

Кроме меня.

— Почему?

Лебедев посмотрел прямо в глаза Артёму.

— Потому что он показал мне вещи, которые ещё не произошли.

Снова это чувство.

Будто части огромной головоломки начинают понемногу складываться.

Но картина всё ещё слишком велика.

— Какие вещи?

— Аварии.

Смерти.

Научные открытия.

Даже политические события.

Он предсказал несколько вещей настолько точно, что сомнений не осталось.

Старик ненадолго замолчал.

Потом добавил:

— После этого я начал вести собственный архив.

Именно он позже превратился в Архив-3.

Артём медленно оглядел помещение.

Шкафы.

Папки.

Документы.

Получалось, что всё это началось из-за одного человека.

Неизвестного путешественника во времени.

Который называл себя Артёмом Волковым.

— Что произошло дальше?

— Он исчез.

Ответ прозвучал мгновенно.

Без колебаний.

Будто Лебедев ожидал этого вопроса.

— Просто исчез?

— Нет.

Если бы всё было так просто.

Старик поднялся.

Подошёл к одному из стеллажей.

Достал старую плёнку.

Положил её на стол.

— Перед исчезновением он оставил запись.

Мы долго не могли её расшифровать.

Лишь частично.

На коробке была дата.

1963 год.

Лебедев осторожно открыл крышку.

Внутри находилась магнитная лента.

Очень старая.

Почти музейная.

— Что на ней?

— Последнее сообщение.

— От него?

— Да.

Артём посмотрел на плёнку.

Потом на Лебедева.

— Вы её слушали?

— Сотни раз.

— И?

Старик неожиданно усмехнулся.

— Каждый раз слышу что-то новое.

От этого ответа стало не по себе.

Лебедев подошёл к старому магнитофону, стоявшему в углу архива.

Аппарат выглядел древним даже для 1983 года.

Но работал.

Он установил плёнку.

Повернул переключатель.

Механизм тихо загудел.

Лента пришла в движение.

Сначала послышался только шум.

Треск.

Помехи.

Потом голос.

Очень слабый.

Искажённый временем.

— …если запись сохранилась…

Шум.

Треск.

— …значит цикл ещё продолжается…

Артём почувствовал, как напряглось всё тело.

Голос был похож на его собственный.

Не идентичен.

Но очень близок.

Настолько, что становилось неуютно.

Запись продолжалась.

— …если ты слушаешь это…

…значит Лебедев всё ещё жив…

…это хорошо…

Длинная пауза.

Шумы.

— …не доверяй первым объяснениям…

…Узел всегда показывает удобную версию правды…

Лента зашипела.

На несколько секунд слова исчезли.

Потом голос вернулся.

Более отчётливый.

— …мы ошиблись…

…это не машина времени…

…никогда не было машиной времени…

Лебедев замер.

Хотя явно слышал эти слова много раз.

— …Узел не переносит людей…

…он переносит историю…

Помехи усилились.

Голос начал исчезать.

— …если появился новый Волков…

…значит предыдущий не справился…

Сердце Артёма забилось быстрее.

— …ищите Центр…

…не внешний контур…

…не лаборатории…

…Центр…

Дальше раздался резкий треск.

Почти визг.

Запись начала разрушаться.

Последние слова едва удалось разобрать.

— …и никогда…

…никогда не открывайте…

Шум полностью поглотил голос.

Лента остановилась.

Тишина.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Артём тихо спросил:

— Что нельзя открывать?

Лебедев покачал головой.

— Именно эту часть запись уничтожила сама.

— Что значит уничтожила сама?

— Каждый раз она обрывается в одном и том же месте.

Независимо от копии.

Независимо от носителя.

Мы пытались восстановить фрагмент двадцать лет.

Безуспешно.

Архив снова погрузился в молчание.

Артём смотрел на остановившуюся плёнку.

И постепенно начинал понимать одну неприятную вещь.

Всё происходящее намного старше проекта «Хронос».

Старше К-Сектора.

Старше его самого.

Возможно, эта история началась задолго до 1962 года.

А значит, существует кто-то или что-то, что уже очень давно направляет события.

Исправляет их.

Меняет.

Стирает.

И наблюдает.

В этот момент в дальнем конце архива раздался звук.

Очень тихий.

Металлический.

Будто кто-то случайно задел стеллаж.

Лебедев мгновенно обернулся.

И впервые за весь вечер Артём увидел на его лице настоящий страх.

Не тревогу.

Не осторожность.

Именно страх.

— Это невозможно…

прошептал старик.

— Что?

Лебедев побледнел.

Глядя куда-то между шкафами.

В темноту дальнего прохода.

— Здесь никого не должно быть.

И в этот момент между рядами архивных стеллажей медленно появилась человеческая фигура.

Высокая.

Неподвижная.

Скрытая полумраком.

Лица видно не было.

Но Артём сразу почувствовал странное ощущение узнавания.

Будто он уже видел этого человека.

Где-то.

Когда-то.

Возможно во сне.

А возможно — ещё до собственного рождения.

Глава 10. Человек из тени

Фигура стояла неподвижно.

Между рядами архивных шкафов.

В полумраке.

Словно появилась там всегда и одновременно только что.

Архив вдруг показался намного холоднее.

Старые лампы продолжали гореть.

Но свет почему-то не достигал дальнего прохода полностью.

Тени лежали слишком густо.

Слишком глубоко.

Артём почувствовал, как внутри поднимается знакомое напряжение.

То самое чувство, которое он испытал возле установки «Хронос» за несколько секунд до переноса.

Ощущение, что реальность рядом начинает вести себя неправильно.

Лебедев медленно сделал шаг назад.

Неосознанно.

Будто тело отреагировало раньше разума.

— Нет…

прошептал он.

— Не сейчас…

Фигура не двигалась.

Но само её присутствие меняло атмосферу помещения.

Словно воздух стал тяжелее.

Гуще.

⸻

Артём внимательно всматривался вперёд.

Постепенно глаза привыкли к освещению.

Контуры начали становиться чётче.

Высокий мужчина.

Тёмная одежда.

Сутулые плечи.

Руки опущены вдоль тела.

Ничего необычного.

И одновременно что-то было не так.

Очень не так.

⸻

Потому что он не слышал шагов.

Вообще.

Человек словно просто оказался там.

Как в рассказе Лебедева про тоннель 1962 года.

⸻

Фигура наконец пошевелилась.

Сделала шаг вперёд.

Потом ещё один.

И вышла из тени.

⸻

У Артёма перехватило дыхание.

⸻

Это был он.

⸻

Не похожий.

Не напоминающий.

Не двойник.

Он сам.

⸻

Только гораздо старше.

Лет шестьдесят.

Может больше.

Седые волосы.

Глубокие морщины.

Усталые глаза.

Лицо человека, который видел слишком многое.

И пережил слишком долго.

⸻

Наступила абсолютная тишина.

Даже вентиляция будто перестала шуметь.

⸻

Старик посмотрел на Артёма.

Очень внимательно.

И неожиданно улыбнулся.

Устало.

Почти по-доброму.

⸻

— Наконец-то.

⸻

Голос оказался знакомым.

Именно его Артём слышал на магнитной плёнке.

⸻

Лебедев побледнел ещё сильнее.

— Господи…

⸻

Старик повернул голову.

Посмотрел на него.

⸻

— Виктор Андреевич.

Вы всё ещё живы.

⸻

Лебедев нервно рассмеялся.

Смех вышел почти болезненным.

⸻

— Я могу сказать то же самое.

⸻

Незнакомец кивнул.

⸻

— Не можете.

⸻

Именно эта фраза заставила Артёма окончательно понять:

перед ним стоит не человек, который просто знает слишком много.

Перед ним стоит кто-то, кто знает будущее.

И знает его настолько хорошо, что уже перестал удивляться.

⸻

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Артём сделал шаг вперёд.

⸻

— Кто вы?

⸻

Старик посмотрел на него.

И ответил:

⸻

— Ты.

⸻

Тишина.

⸻

— Нет.

— Да.

— Это невозможно.

— Согласен.

⸻

Улыбка стала чуть шире.

⸻

— Но невозможность давно перестала быть серьёзным аргументом.

⸻

Архив словно исчез.

Остались только они двое.

Молодой Артём.

И старый Артём.

Разделённые десятилетиями.

А возможно — гораздо большим.

⸻

— Докажите.

⸻

Старик усмехнулся.

⸻

— В четырнадцать лет ты сломал руку, упав с крыши гаража.

Родителям сказал, что поскользнулся.

На самом деле поспорил с друзьями, что перепрыгнешь между двумя постройками.

⸻

Артём застыл.

⸻

— В двадцать три года провалил первую защиту проекта и неделю никому не отвечал на звонки.

В двадцать восемь потерял отца.

В тридцать один впервые увидел объект семьсот тридцать один-А.

В тридцать четыре понял, что проект «Хронос» уже существовал задолго до твоего рождения.

⸻

Каждое слово било точно в цель.

⸻

Это невозможно было узнать из документов.

Из архивов.

Из досье.

Ниоткуда.

⸻

Потому что часть этих событий ещё даже не произошла.

⸻

Старик посмотрел ему прямо в глаза.

⸻

— Теперь веришь?

⸻

Ответить Артём не смог.

⸻

Лебедев медленно опустился на стул.

Словно ноги перестали держать его.

⸻

— Сколько прошло?

спросил он.

⸻

Старый Волков посмотрел на него.

И впервые в его взгляде появилось что-то похожее на печаль.

⸻

— Я больше не знаю.

⸻

— В каком смысле?

⸻

— Я перестал считать после пятого цикла.

⸻

Тишина.

⸻

Лебедев закрыл глаза.

⸻

— Значит это правда…

⸻

— К сожалению.

⸻

Артём почувствовал, как внутри всё сжимается.

⸻

— Что такое цикл?

⸻

Старый Волков долго молчал.

Словно решая, сколько правды можно рассказать.

⸻

Наконец он подошёл к столу.

Взял фотографию из 2048 года.

Посмотрел на неё.

⸻

— Ты думаешь, что попал в прошлое.

⸻

— А разве нет?

⸻

— Нет.

⸻

Ответ прозвучал спокойно.

Почти равнодушно.

⸻

— Тогда где я?

⸻

Старик посмотрел прямо ему в глаза.

⸻

— Внутри попытки.

⸻

Эти слова ничего не объясняли.

Но пугали сильнее любого объяснения.

⸻

— Что это значит?

⸻

— Это значит, что история уже пыталась произойти.

Не один раз.

⸻

Архив снова стал слишком тихим.

⸻

— Узел не переносит человека из будущего в прошлое.

Он перестраивает последовательность событий.

Снова и снова.

Пытаясь добиться определённого результата.

⸻

— Какого результата?

⸻

Старый Волков впервые отвёл взгляд.

⸻

— Вот этого никто не знает.

⸻

Он подошёл к дальней стене архива.

Где висели фотографии исчезнувших сотрудников.

⸻

— Все они пытались найти ответ.

Каждый думал, что близок к разгадке.

Каждый был уверен, что действует правильно.

⸻

Пальцы коснулись одной из фотографий.

⸻

— Потом их больше никто не видел.

⸻

Лебедев тихо произнёс:

⸻

— Значит Центр существует?

⸻

Старый Волков резко повернулся.

⸻

И впервые за весь разговор его лицо стало по-настоящему серьёзным.

⸻

— Никогда не произносите это слово вслух.

⸻

Архив будто замер.

⸻

— Почему?

спросил Артём.

⸻

Ответ последовал мгновенно.

⸻

— Потому что иногда он отвечает.

⸻

И в этот момент свет погас.

Полностью.

Во всём архиве.

⸻

Наступила абсолютная темнота.

⸻

А затем где-то глубоко под землёй раздался звук.

Низкий.

Протяжный.

Похожий на далёкий удар огромного колокола.

⸻

У Артёма по коже побежали мурашки.

Потому что этот звук он уже слышал раньше.

Много лет спустя.

В 2048 году.

За несколько секунд до запуска установки «Хронос».

⸻

Темноту прорезал аварийный красный свет.

Лампы вспыхнули одна за другой.

Окрашивая архив кровавым сиянием.

⸻

И тогда все трое увидели нечто на дальней стене.

Там, где секунду назад были фотографии.

Теперь появилось новое изображение.

⸻

Никто его не вешал.

Оно просто возникло.

⸻

Фотография.

Свежая.

Новая.

⸻

На ней были запечатлены три человека.

Лебедев.

Молодой Артём.

И старый Артём.

Стоящие именно здесь.

В Архиве-3.

Несколько секунд назад.

⸻

А внизу стояла подпись.

Напечатанная неизвестной рукой.

⸻

ЦИКЛ №7

ОТКЛОНЕНИЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАНО

⸻

Именно в этот момент Артём понял:

настоящая история только начинается.

Глава 11. Фотография, которая не должна существовать

Никто не произнёс ни слова.

Красный аварийный свет заливал Архив-3 густыми тенями.

На стене висела фотография.

Свежая.

Только что появившаяся.

На ней были изображены они трое.

Лебедев.

Артём.

Старый Волков.

И подпись.

ЦИКЛ №7

ОТКЛОНЕНИЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАНО

Артём первым подошёл ближе.

Фотобумага была настоящей.

Не проекция.

Не рисунок.

Он коснулся края снимка.

Тёплый.

Словно его только что напечатали.

От этого стало ещё неуютнее.

— Такого раньше не было, — тихо сказал Лебедев.

Старый Волков посмотрел на фотографию без удивления.

Это Артём заметил сразу.

Без удивления.

Будто ожидал увидеть нечто подобное.

— Было, — ответил он.

— Что?

— Не именно это.

Но похожее.

Лебедев резко повернулся.

— Ты говорил, что не видел подтверждения.

— Не видел настолько прямого.

Старый Волков подошёл к стене.

Долго рассматривал подпись.

Потом провёл пальцем по строчке.

ОТКЛОНЕНИЕ ЗАРЕГИСТРИРОВАНО

— Плохо.

— Что именно плохо? — спросил Артём.

— То, что раньше они обычно молчали.

— Кто “они”?

Старый Волков посмотрел на него.

Несколько секунд.

Будто решая, насколько честным можно быть.

Потом произнёс:

— Если бы я знал.

Свет снова мигнул.

Где-то в глубине объекта раздался глухой металлический удар.

Похожий на далёкий взрыв.

Лебедев мгновенно насторожился.

— Это не архив.

— Знаю.

— Верхние уровни?

— Нет.

Старый Волков нахмурился.

— Ниже.

Значительно ниже.

Артём почувствовал, как внутри всё сжалось.

Ниже.

Под объектом.

Там, где согласно старым отчётам находился Узел.

Следующий удар оказался сильнее.

С потолка посыпалась пыль.

Лампы задрожали.

Архив на мгновение погрузился в темноту.

Потом освещение вернулось.

Именно тогда Артём заметил ещё одну странность.

На фотографии изменилось изображение.

Совсем немного.

Но изменилось.

Теперь на заднем плане появилась ещё одна фигура.

Четвёртая.

Размытая.

Почти невидимая.

Стоящая за ними.

В тени.

— Лебедев.

Старик поднял голову.

— Посмотрите.

Несколько секунд все молчали.

Разглядывая снимок.

— Её не было.

— Не было.

— Я уверен.

— Я тоже.

Старый Волков закрыл глаза.

Словно чего-то опасался.

— Мы должны уходить.

Сейчас.

— Почему?

Ответ прозвучал мгновенно.

— Потому что Центр заметил нас.

От этих слов температура в помещении будто упала на несколько градусов.

Лебедев неожиданно побледнел.

По-настоящему.

Так, как бледнеют люди, услышавшие смертный приговор.

— Ты уверен?

— Да.

— Тогда уже поздно.

В этот момент где-то наверху завыла сирена.

Громко.

Резко.

Не аварийная.

Совершенно другая.

Лебедев посмотрел на Артёма.

И впервые за всё время в его взгляде появилась паника.

Настоящая.

Живая.

— Такую тревогу включали всего дважды.

— Когда?

Старик сглотнул.

— Перед исчезновением исследовательской группы в шестьдесят восьмом.

И перед аварией семьдесят девятого.

Архив снова вздрогнул.

На этот раз гораздо сильнее.

Послышался звук рвущегося металла.

Где-то далеко под землёй.

Очень глубоко.

А затем произошло то, чего никто не ожидал.

На одной из стен внезапно появились цифры.

Светящиеся.

Будто выцарапанные из самой реальности.

06

Тишина.

Через секунду цифра изменилась.

05

Артём почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Что это?

Лебедев медленно опустился на стул.

Словно ноги отказались его держать.

— Господи…

— Что?

Старик смотрел на обратный отсчёт так, будто видел призрак.

— Значит это правда.

— Что правда?!

Лебедев поднял взгляд.

И тихо произнёс:

— Никто из предыдущих циклов не доходил настолько далеко.

На стене появилась новая цифра.

04

Старый Волков резко шагнул к Артёму.

Схватил его за плечо.

— Слушай внимательно.

У нас осталось очень мало времени.

— Для чего?

— Для того, чтобы всё не началось сначала.

03

Архив содрогнулся.

С потолка посыпались куски штукатурки.

— Где находится Центр?

быстро спросил Артём.

Старый Волков посмотрел прямо ему в глаза.

И впервые за весь разговор ответил без уклончивости.

— Под Узлом.

02

— Что такое Центр?

Старый Волков открыл рот.

Собираясь ответить.

Но именно в этот момент из глубины объекта донёсся звук.

Настолько страшный и невозможный, что все трое замерли.

Это был человеческий голос.

Усиленный тысячекратно.

Будто его произносила сама гора.

Сам бетон.

Сам объект.

И голос произнёс всего два слова:

НАЙДЕН.

Обратный отсчёт сменился последней цифрой.

01

А затем весь Архив-3 исчез во вспышке ослепительно белого света.

Свет поглотил всё.

Не ослепил.

Не ударил по глазам.

Он просто стёр окружающий мир.

Архив.

Стеллажи.

Фотографии.

Лебедева.

Старого Волкова.

Даже ощущение собственного тела исчезло.

На несколько мгновений Артём перестал понимать, существует ли он вообще.

Не было верха.

Низа.

Времени.

Звука.

Ничего.

Только бесконечная белизна.

И где-то очень далеко раздавался низкий гул.

Знакомый.

Слишком знакомый.

Гул установки «Хронос».

Тот самый звук, который сопровождал последние минуты его жизни в 2048 году.

Только сейчас он был намного сильнее.

Словно источник находился не рядом с ним.

А вокруг него.

Потом пришёл голос.

Не мужской.

Не женский.

Вообще не человеческий.

Он не звучал в ушах.

Он возникал прямо в сознании.

Отклонение подтверждено.

Пауза.

Наблюдение продолжается.

Снова тишина.

Артём попытался пошевелиться.

Безуспешно.

Он не чувствовал рук.

Ног.

Даже дыхания.

Именно тогда белое пространство начало меняться.

Сначала появились тени.

Размытые.

Нечёткие.

Потом они обрели форму.

Стали людьми.

Десятки фигур.

Стони.

Тысячи.

Они стояли вокруг него.

Насколько хватало взгляда.

Мужчины.

Женщины.

Старики.

Молодые.

Военные.

Учёные.

Рабочие.

Люди разных эпох.

Разных лет.

Разных стран.

Но всех их объединяло одно.

Они смотрели на него.

Тысячи глаз.

Тысячи взглядов.

Тысячи лиц.

И среди них Артём начал замечать знакомых.

Сотрудник Беляев.

Исчезнувший инженер.

Настоящий Волков.

Люди с фотографий Архива-3.

Лица с пометкой «Исчез».

Все они были здесь.

— Что происходит?..

Никто не ответил.

Потом толпа расступилась.

Медленно.

Словно подчиняясь невидимому приказу.

В центре образовался проход.

Длинный коридор из человеческих фигур.

В его конце стоял человек.

Один.

Именно его Артём заметил сразу.

Потому что остальные выглядели живыми.

Этот — нет.

Он напоминал силуэт.

Контур.

Тень, которой забыли придать окончательную форму.

Лицо невозможно было рассмотреть.

Каждый раз взгляд будто соскальзывал.

Фигура начала приближаться.

Шаг.

Ещё шаг.

И с каждым движением воздух вокруг становился тяжелее.

В сознании неожиданно вспыхнула мысль.

Чужая.

Не принадлежащая ему.

Не смотри на него.

Артём вздрогнул.

Мысль повторилась.

Настойчивее.

Не смотри.

Голос принадлежал старому Волкову.

Он узнал его сразу.

Но было поздно.

Фигура уже стояла рядом.

Настолько близко, что должна была быть видна.

Именно тогда Артём понял, почему не может разглядеть лицо.

Потому что его не существовало.

На месте головы находилось нечто другое.

Постоянно меняющееся.

Будто сотни лиц накладывались друг на друга.

Каждое на долю секунды.

И сразу исчезало.

Мужчина.

Женщина.

Старик.

Ребёнок.

Незнакомцы.

Знакомые.

Тысячи образов.

А затем среди них мелькнуло лицо самого Артёма.

На одно мгновение.

После чего исчезло.

Внутри всё похолодело.

Фигура остановилась.

И заговорила.

На этот раз голос был человеческим.

Почти.

— Седьмой.

Одно слово.

Но оно прозвучало так, будто одновременно было сказано тысячами голосов.

— Что?..

Фигура слегка наклонила голову.

— Седьмой вариант показывает отклонение.

Каждое слово давалось сознанию с трудом.

Словно смысл существовал отдельно от звука.

— Кто ты?

Тишина.

Потом последовал ответ.

— Наблюдатель.

Слово показалось знакомым.

Будто Артём уже слышал его раньше.

Где-то далеко.

В другой жизни.

— Центр?

На мгновение пространство дрогнуло.

Именно дрогнуло.

Как поверхность воды.

Фигура не ответила.

Но Артём почувствовал изменение.

Будто задал правильный вопрос.

Очень правильный.

И очень опасный.

— Ты создаёшь циклы?

На этот раз ответ последовал сразу.

— Нет.

— Тогда кто?

Тишина затянулась.

Потом фигура произнесла:

— Циклы существовали раньше.

От этих слов стало ещё хуже.

Если не Центр.

Не Узел.

Не Наблюдатель.

Тогда кто?

Фигура сделала ещё один шаг.

И неожиданно вытянула руку.

В воздухе появились изображения.

Сначала одно.

Потом десятки.

Сотни.

Тысячи.

Они сменяли друг друга с невероятной скоростью.

Разные города.

Разные эпохи.

Разные миры.

Москва.

Горький.

Неизвестные станции.

Лаборатории.

Пустыни.

Разрушенные города.

А потом Артём понял страшную вещь.

Во всех вариантах существовал он.

Иногда молодой.

Иногда старый.

Иногда ребёнок.

Иногда мёртвый.

Сотни версий.

Тысячи.

И каждая каким-то образом была связана с Узлом.

Изображения исчезли.

Фигура вновь заговорила.

— Причина совпадения не найдена.

— Какого совпадения?

Ответ заставил сердце пропустить удар.

— Артём Волков появляется во всех известных циклах.

Тишина.

— Почему?

На этот вопрос фигура ответила не сразу.

Впервые за весь разговор.

Словно сама не знала.

Или не могла знать.

Наконец прозвучало:

— Поиск продолжается.

В следующую секунду белое пространство начало разрушаться.

Трещины появились прямо в воздухе.

Тысячи фигур вокруг стали исчезать.

Растворяться.

Словно их стирали.

Фигура Наблюдателя отступила назад.

И произнесла последние слова.

— Обнаружено внешнее вмешательство.

— Что это значит?

Но ответа уже не было.

Всё вокруг рухнуло.

Белый мир исчез.

И Артём с силой ударился о бетонный пол.

Воздух ворвался в лёгкие.

Грудь заболела.

Перед глазами вспыхнули искры.

Он закашлялся.

Попытался подняться.

Потребовалось несколько секунд, чтобы понять главное.

Архив исчез.

Лебедева не было.

Старого Волкова тоже.

Вокруг находилось совершенно другое помещение.

Круглый зал.

Гигантский.

Подземный.

Уходящий во тьму.

А в самом центре возвышалась конструкция, похожая одновременно на реактор, антенну и нечто совершенно чужое человеческому пониманию.

Она медленно вращалась.

Излучая слабое голубое свечение.

Именно тогда Артём услышал знакомый голос.

Совсем рядом.

За спиной.

— Значит ты тоже добрался сюда.

Он резко обернулся.

И замер.

Потому что перед ним стоял настоящий Артём Волков 1983 года.

Тот самый человек, чьё тело он занял после переноса.

Тот самый человек, который исчез несколько недель назад.

Живой.

И явно ожидавший этой встречи.

Несколько секунд Артём просто смотрел на него.

Не двигаясь.

Не говоря ни слова.

Мозг отказывался принимать увиденное.

Перед ним стоял человек, который по всем законам логики не должен был существовать здесь.

Тот самый советский инженер.

Настоящий Артём Волков.

Хозяин этого тела.

Автор письма.

Человек, исчезновение которого стало началом всего расследования.

Живой.

Совершенно реальный.

Он выглядел моложе старого Волкова из Архива-3.

Но старше того человека, которым должен был быть в апреле 1983 года.

Лет тридцать пять.

Может сорок.

Седины ещё почти не было.

Но глаза…

Глаза принадлежали человеку, пережившему очень многое.

Слишком многое.

Первым заговорил именно он.

— У тебя точно такое же выражение лица было и в прошлый раз.

Тишина.

— Что?

Настоящий Волков усмехнулся.

— Да.

Примерно так ты тогда и ответил.

Сердце Артёма неприятно сжалось.

— Мы раньше не встречались.

— Для тебя — нет.

Ответ прозвучал слишком быстро.

Слишком уверенно.

— Что это значит?

— Это значит, что ты наконец добрался до правильного места.

Он оглянулся на гигантскую конструкцию в центре зала.

— Хотя, честно говоря, я думал, что это произойдёт гораздо позже.

Артём тоже посмотрел на механизм.

Если механизмом это вообще можно было назвать.

Сооружение поднималось на десятки метров вверх.

Кольца.

Арки.

Странные металлические сегменты.

Некоторые детали выглядели советскими.

Другие — явно нет.

Словно объект достраивали разные цивилизации в разные эпохи.

Конструкция медленно вращалась.

Почти бесшумно.

От одного взгляда на неё появлялось ощущение неправильности.

Будто глаза видели больше, чем способен понять мозг.

— Где мы?

Настоящий Волков посмотрел на сооружение.

Потом снова на Артёма.

— Под Узлом.

Те же слова, что говорил старый Волков.

— Это Центр?

На этот раз собеседник не ответил сразу.

— Не совсем.

— Тогда что?

Он задумался.

— Представь библиотеку.

— Библиотеку?

— Да.

Только вместо книг здесь хранятся варианты событий.

От такого объяснения понятнее не стало.

— Ты можешь говорить нормально?

Настоящий Волков неожиданно рассмеялся.

Впервые за весь разговор.

— Когда я оказался здесь впервые, я сказал точно то же самое.

Именно это пугало больше всего.

Каждая его фраза намекала, что подобный разговор уже происходил раньше.

Много раз.

— Ты знаешь, кто я?

— Конечно.

— Тогда объясни.

— Ты Артём Волков.

Исследователь проекта «Хронос».

2048 год.

Перенос через объект 731-А.

Потеря ориентации после перехода.

Попытка разобраться в происходящем.

Расследование К-Сектора.

Архив-3.

Лебедев.

Старый Волков.

Наблюдатель.

Он перечислил события последних недель так, словно читал отчёт.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Потому что я тоже через это проходил.

Повисла тишина.

— Ты из будущего?

— Нет.

— Тогда кто ты?

Ответ последовал не сразу.

— Я первый.

От этих слов внутри всё похолодело.

— Первый кто?

Настоящий Волков медленно подошёл к конструкции.

Провёл рукой по металлической поверхности.

— Первый Артём Волков.

— Не понимаю.

— Я тоже когда-то не понимал.

Он обернулся.

— Думаешь, тебя перенесли в моё тело?

— Да.

— Ошибка.

— Что?

— Большая ошибка.

Он покачал головой.

— Вас всех она сбивает с толку.

— Кого — всех?

— Остальных Волковых.

В центре зала что-то тихо щёлкнуло.

Конструкция изменила скорость вращения.

— Сколько вас?

На этот вопрос собеседник неожиданно не ответил.

— Не знаю.

— Но ты же их видел.

— Видел.

— Тогда сколько?

Настоящий Волков посмотрел вверх.

На уходящие в темноту кольца Центра.

— Больше, чем хотелось бы.

От этого ответа легче не стало.

Артём сделал несколько шагов вперёд.

— Ты написал письмо?

— Да.

— Ты предупредил Лебедева?

— Да.

— Ты оставил досье в 1979 году?

— Нет.

Это был первый неожиданный ответ.

— Нет?

— Нет.

— Тогда кто?

Впервые за разговор настоящий Волков нахмурился.

— Вот это хороший вопрос.

Наступила тишина.

— Есть кто-то ещё.

— Кто?

— Не знаю.

— Ты только что сказал, что проходил через всё это.

— Проходил.

— Тогда почему не знаешь?

Настоящий Волков медленно выдохнул.

— Потому что некоторые вещи появились раньше меня.

От этих слов стало неуютно.

Очень.

— Насколько раньше?

Ответ прозвучал тихо.

Почти шёпотом.

— Возможно, всегда.

Гул конструкции неожиданно усилился.

Где-то внутри механизма вспыхнул голубой свет.

Настоящий Волков резко поднял голову.

— Плохо.

— Что случилось?

— Он проснулся.

— Кто?

Ответить он не успел.

По всему залу прокатилась вибрация.

Тяжёлая.

Глубокая.

Словно где-то под ними двигалось нечто огромное.

Свет внутри конструкции стал ярче.

В воздухе начали появляться изображения.

Сначала одно.

Потом десятки.

Они висели прямо над полом.

Как окна.

Как разрывы в пространстве.

Артём увидел разные места.

Разные времена.

Москва.

1962 год.

Горький.

1983 год.

Объект 731-А.

2048 год.

Затем появились другие картины.

Совершенно незнакомые.

Разрушенные города.

Пустые улицы.

Военные колонны.

Странные сооружения.

Будто кто-то одновременно показывал тысячи вариантов истории.

— Не смотри слишком долго.

— Почему?

— Потому что некоторые варианты начинают смотреть в ответ.

Это было настолько безумно, что Артём уже почти перестал удивляться.

Именно тогда он заметил одно изображение.

Среди сотен других.

Маленькое.

Почти незаметное.

На нём был показан тот же самый зал.

Тот же Центр.

И два человека.

Он сам.

И настоящий Волков.

Только оба лежали мёртвыми.

Изображение исчезло через секунду.

Но этого оказалось достаточно.

Настоящий Волков тоже успел его увидеть.

И впервые за весь разговор его лицо стало серьёзным.

По-настоящему серьёзным.

— Значит время заканчивается быстрее, чем я думал.

— Что это было?

— Один из вариантов.

— Наше будущее?

— Возможно.

Он сделал паузу.

— Или прошлое.

Конструкция в центре зала издала новый звук.

Похожий на удар огромных часов.

Раз.

По залу прокатилась волна света.

Два.

Изображения начали исчезать.

Три.

И тогда в одном из последних окон Артём увидел лицо.

Того самого Наблюдателя.

Без лица.

С тысячами меняющихся образов.

На этот раз он смотрел прямо на него.

А затем окно погасло.

Настоящий Волков тихо выругался.

И произнёс фразу, после которой Артём понял, что настоящие проблемы только начинаются.

— Он никогда раньше не приходил сюда лично.

Глава 12. Первый цикл

Наблюдатель замолчал.

В огромном зале Центра вновь воцарилась тишина.

Если вообще можно было назвать тишиной это странное состояние пространства, где в глубине бесконечных архивов постоянно что-то шептало.

Сотни тысяч голосов.

Миллионы.

Истории.

События.

Чьи-то жизни.

Они звучали далеко за пределами слуха, словно сам воздух помнил всё, что когда-либо происходило.

Артём почувствовал, как по спине пробежал холод.

— Первый цикл… — медленно повторил он. — Что значит уничтожен?

Наблюдатель посмотрел на него.

На мгновение лицо сущности стало человеческим.

Старым.

Уставшим.

Потом снова изменилось.

— Ты задаёшь неправильный вопрос.

— Тогда какой правильный?

— Почему он был уничтожен.

Советский Волков рядом напрягся.

Артём впервые увидел в его глазах настоящий страх.

Не тревогу.

Не беспокойство.

Страх.

Настоящий.

Глубокий.

Тот страх, который появляется у человека, когда он сталкивается с чем-то, что превосходит его понимание.

— Не надо, — тихо сказал Волков.

Наблюдатель даже не повернулся.

— Уже поздно.

В следующий миг пространство вокруг них исчезло.

Артём почувствовал удар.

Будто его вытолкнули из собственного тела.

Мир вздрогнул.

Рассыпался.

И собрался заново.

Он стоял на улице.

Ночной улице.

Дождь.

Холодный ветер.

Мокрый асфальт.

Вдалеке светились окна домов.

Троллейбусные линии пересекали небо чёрной сеткой.

Несколько секунд Артём не мог понять, где находится.

Потом увидел вывеску.

Москва.

1983 год.

Но что-то было не так.

Слишком тихо.

Слишком пусто.

Ни людей.

Ни машин.

Ни звуков.

Словно город вымер.

— Где мы?

Голос Волкова прозвучал рядом.

— Не мы.

Он смотрел вперёд.

— Он показывает тебе память.

Наблюдатель стоял посреди улицы.

Совершенно неподвижно.

— Это Первый цикл.

Артём огляделся.

Обычная Москва.

Та же эпоха.

Те же дома.

Те же улицы.

Но атмосфера была иной.

Будто всё происходило за несколько секунд до катастрофы.

Или сразу после неё.

Трудно было понять.

Из-за угла появился человек.

Молодой мужчина.

Лет тридцати.

Тёмное пальто.

Портфель.

Очки.

Он быстро шёл по улице, не замечая ничего вокруг.

Артём замер.

Сердце пропустило удар.

Мужчина был похож на него.

Очень похож.

Не двойник.

Не копия.

Но сходство невозможно было не заметить.

— Это…

— Первый Волков.

Наблюдатель говорил спокойно.

— Первая версия.

— Настоящий?

— Все настоящие.

Ответ прозвучал странно.

Но Артём уже начинал понимать логику Центра.

Здесь не существовало одной линии истории.

Каждая версия была реальной.

Каждый выбор создавал новую ветвь.

Каждая ветвь жила собственной жизнью.

Молодой Волков свернул к серому зданию.

На фасаде висела неприметная табличка.

Институт экспериментальной физики.

Артём узнал место.

Именно отсюда позже вырос проект «Хронос».

Здесь всё начиналось.

— Значит, это момент открытия Узла?

— Нет.

Наблюдатель медленно покачал головой.

— Это момент ошибки.

Картина изменилась.

Теперь они находились внутри лаборатории.

Большой зал.

Осциллографы.

ЭВМ.

Стойки оборудования.

Катушки кабелей.

Запах нагретого металла.

Советские приборы.

Документы.

Чертежи.

Инженеры.

Физики.

Военные наблюдатели.

Артём увидел молодого Волкова среди них.

Тот спорил с человеком в генеральской форме.

Даже отсюда чувствовалось напряжение.

Слова не звучали.

Наблюдатель словно показывал немое кино.

Но смысл каким-то образом проникал в сознание.

Генерал требовал продолжения эксперимента.

Волков был против.

Категорически против.

Артём видел это по лицу.

По жестам.

По отчаянным попыткам что-то доказать.

Потом генерал подписал приказ.

И всё закончилось.

Команда приступила к запуску установки.

— Что произошло?

— Они открыли дверь.

— Узел?

— Нет.

Наблюдатель впервые посмотрел прямо на него.

И глаза сущности стали абсолютно чёрными.

— То, что находилось по другую сторону Узла.

В зале стало холодно.

Очень холодно.

Даже воспоминание словно боялось этого момента.

Приборы начали работать.

Катушки вспыхнули голубыми разрядами.

ЭВМ перегружались.

Лампочки мигали.

Стрелки приборов зашкаливали.

А затем…

Появилась трещина.

Маленькая.

Едва заметная.

Прямо в воздухе.

Словно кто-то разрезал пространство ножом.

Люди замерли.

Кто-то сделал шаг назад.

Кто-то наоборот подошёл ближе.

Трещина начала расширяться.

Сантиметр.

Два.

Пять.

Десять.

А потом из неё посмотрели.

Артём резко вдохнул.

Он не понял, что увидел.

Мозг отказался воспринимать образ.

Нечто.

Что-то огромное.

Невозможное.

Существующее вне привычной геометрии.

Один взгляд.

Всего один.

Но этого хватило.

В лаборатории начался хаос.

Люди закричали.

Некоторые упали.

Кто-то схватился за голову.

Кто-то попытался убежать.

Приборы взорвались.

Стекло разлетелось по помещению.

Освещение погасло.

Трещина продолжала расти.

— Что это было?

Наблюдатель долго не отвечал.

Наконец произнёс:

— Первая причина циклов.

Советский Волков рядом побледнел.

Он уже видел эту запись.

Но даже сейчас смотреть было тяжело.

— Узел не был создан людьми, — продолжил Наблюдатель. — Люди нашли его.

Перед глазами Артёма вспыхивали новые картины.

Москва.

Ленинград.

Новосибирск.

Закрытые объекты.

Военные базы.

Научные центры.

Везде происходило одно и то же.

Люди начинали видеть странные вещи.

Слышать голоса.

Получать знания, которых не существовало.

Видеть будущее.

Помнить события, которые ещё не произошли.

История начинала разрушаться.

Медленно.

Но неотвратимо.

— Первый цикл погиб за три года.

Артём посмотрел на Наблюдателя.

— Погиб?

— Полностью.

Перед ним возникла новая картина.

Земля из космоса.

Красивая.

Живая.

Знакомая.

Затем поверхность планеты покрылась сетью светящихся линий.

Словно трещинами.

Они росли.

Распространялись.

Соединялись.

Пока не охватили весь мир.

А потом…

Планета исчезла.

Без взрыва.

Без огня.

Без разрушений.

Просто исчезла.

Будто её никогда не существовало.

Артём почувствовал слабость.

— Это невозможно…

— Для вашей физики.

— Кто уничтожил её?

Наблюдатель впервые улыбнулся.

И от этой улыбки стало страшнее, чем от всего увиденного ранее.

— Никто.

— Тогда что произошло?

Сущность посмотрела куда-то вверх.

Туда, где сквозь пространство просвечивали бесконечные этажи Центра.

— История перестала существовать.

Тишина.

Тяжёлая.

Почти осязаемая.

— И тогда начался Второй цикл.

— Кто его создал?

— Мы.

Артём почувствовал, как сердце ускорилось.

— Мы?

— Наблюдатели.

Советский Волков резко поднял голову.

Даже он, похоже, не ожидал такого ответа.

— Вы создали циклы?

— Мы создали попытку спасения.

Перед глазами Артёма снова возникли бесконечные архивы Центра.

Миллионы линий.

Миллиарды вариантов.

Бесконечные истории.

— Каждая новая версия реальности была попыткой найти решение.

— И нашли?

Наблюдатель посмотрел прямо на него.

Впервые за всё время в его взгляде появилось что-то похожее на надежду.

Очень слабую.

Почти незаметную.

— До твоего появления — нет.

Внутри Артёма всё сжалось.

— Что во мне особенного?

— Ты задаёшь этот вопрос уже семь циклов подряд.

— И?

— Каждый раз ответ оказывается разным.

Свет вокруг начал тускнеть.

Видение разрушалось.

Центр возвращался.

Но перед исчезновением картины Артём успел заметить ещё кое-что.

На одной из записей Первого цикла.

На одном из экранов.

На одном из архивных кадров.

Стоял человек.

В тени.

Наблюдающий за лабораторией.

Не генерал.

Не учёный.

Не военный.

Кто-то другой.

Незнакомец.

Он смотрел прямо в объектив камеры.

И улыбался.

Словно знал, что спустя десятилетия Артём увидит эту запись.

А затем мир окончательно исчез.

И Центр вернулся.

Но теперь Артём понимал:

тайна Первого цикла была только началом.

Потому что в этой истории существовал кто-то ещё.

Кто-то, кто присутствовал здесь с самого первого дня.

И кто явно не принадлежал ни людям, ни Наблюдателям.

Возвращение оказалось болезненным.

Не физически.

Хуже.

Будто сознание пыталось одновременно удержать две несовместимые картины мира.

Одну — привычную.

Где существовали люди, государства, история, время.

Другую — увиденную только что.

Где целые реальности могли исчезать так же легко, как стирается строка текста с бумаги.

Артём медленно открыл глаза.

Они снова находились в Центре.

Бесконечные архивные уровни уходили вверх и вниз.

Светящиеся коридоры пересекали пространство.

Где-то далеко двигались платформы.

Мелькали тени.

Работали механизмы, назначение которых невозможно было понять.

Несколько секунд никто не говорил.

Первым тишину нарушил Артём.

— Кто был тот человек?

Наблюдатель не ответил.

— На записи.

— Я знаю, о ком ты говоришь.

— Тогда ответь.

Сущность повернулась.

Лицо снова изменилось.

Теперь оно напоминало лицо пожилого профессора.

Умное.

Спокойное.

И одновременно абсолютно чужое.

— Мы не знаем.

Артём нахмурился.

— Не знаете?

— Нет.

— Но вы наблюдаете за всеми циклами.

— Почти за всеми.

Волков резко поднял голову.

— Нет…

Наблюдатель посмотрел на него.

— Да.

Советский Волков медленно выдохнул.

Словно подтвердилось то, чего он давно опасался.

— Объясните мне нормально, — потребовал Артём. — Без загадок.

Наблюдатель некоторое время молчал.

Потом сделал движение рукой.

Перед ними возникла новая проекция.

Не воспоминание.

Не запись.

Схема.

Огромная пространственная модель.

Сотни светящихся линий переплетались между собой.

Некоторые были яркими.

Некоторые едва заметными.

Часть обрывалась.

Часть исчезала во тьме.

— Это циклы.

Артём узнал структуру.

Он уже видел её раньше.

Но теперь схема была значительно подробнее.

— Каждый цикл начинается одинаково.

Перед глазами загорелась первая точка.

— Обнаружение Узла.

Вторая.

— Исследование.

Третья.

— Попытка контроля.

Четвёртая.

— Нарушение стабильности.

Пятая.

— Разрушение истории.

Линия оборвалась.

Появилась следующая.

Потом ещё одна.

И ещё.

Тысячи.

Десятки тысяч.

Они повторяли один и тот же путь.

С небольшими отличиями.

Но итог всегда был одинаков.

Гибель.

Перезапуск.

Новый цикл.

— До определённого момента всё предсказуемо.

Наблюдатель указал на центральную часть схемы.

Там линии расходились гораздо сильнее.

— Здесь появляется аномалия.

— Я?

— Да.

Артём посмотрел на схему.

Почти все линии внезапно начинали вести себя хаотично.

Словно кто-то вмешивался в систему.

Менял правила.

Разрушал закономерности.

— И что это значит?

— Это значит, что ты не должен существовать.

Тишина.

Даже бесконечный шум Центра будто стал тише.

— Повтори.

— В первоначальной структуре циклов тебя нет.

Волков закрыл глаза.

Он явно слышал это не впервые.

— Подожди…

Артём почувствовал неприятный холод внутри.

— Как это меня нет?

— Артём Лебедев существует.

— Что?

— Артём Волков существует.

— Что?!

— Но человек, стоящий сейчас перед нами, не должен был появиться никогда.

Мир словно качнулся.

На мгновение.

Совсем чуть-чуть.

Но Артём почувствовал это.

Словно под ногами дрогнул фундамент реальности.

— Объясни.

Наблюдатель долго смотрел на него.

— В Первом цикле ты умер.

— Когда?

— До рождения.

Артём замер.

— Что?

— В Первом цикле ребёнок по имени Артём Волков не появился на свет.

— Это невозможно.

— Для тебя.

Перед ними возникли новые изображения.

Архивные данные.

Документы.

Карточки.

Медицинские записи.

Советские формы.

Пожелтевшие листы.

На одном из документов Артём увидел знакомую фамилию.

Волков.

Дата.

Несколько строк текста.

И отметку.

“Беременность прервана вследствие аварии.”

Артём почувствовал, как сердце пропустило удар.

— Нет…

— Да.

Документ исчез.

Появился другой.

Второй цикл.

Третий.

Пятый.

Десятый.

В некоторых версиях истории он действительно рождался.

В некоторых — нет.

Иногда становился инженером.

Иногда военным.

Иногда учёным.

Один раз погибал ребёнком.

В другой линии становился космонавтом.

В третьей никогда не встречался с проектом «Хронос».

Сотни вариантов.

Тысячи.

— Тогда кто я?

Этот вопрос вырвался сам собой.

Именно его он боялся задать.

Наблюдатель посмотрел прямо в глаза.

— Мы пытаемся понять это уже очень давно.

В этот момент по Центру прокатился удар.

Глухой.

Мощный.

Похожий на далёкий взрыв.

Пол под ногами дрогнул.

Световые линии вспыхнули красным.

Где-то в глубине конструкции завыла сирена.

Впервые за всё время.

Советский Волков мгновенно побледнел.

— Нет…

Второй удар.

Уже сильнее.

Где-то наверху обрушилась одна из архивных секций.

Артём увидел, как целый уровень Центра исчезает во вспышке света.

Не рушится.

Не взрывается.

Именно исчезает.

Словно кто-то вырезал кусок пространства.

Наблюдатель резко поднял голову.

И впервые за всё время в его голосе прозвучало настоящее напряжение.

— Это невозможно.

Третий удар.

Самый сильный.

Пол треснул.

По воздуху прошли волны искажений.

Одна из архивных линий рядом рассыпалась миллионами светящихся частиц.

— Что происходит?

Ответил Волков.

Очень тихо.

Почти шёпотом.

— Нас нашли.

Артём посмотрел на него.

— Кто?

Старый инженер смотрел куда-то вверх.

На верхние уровни Центра.

Туда, где сейчас распространялась тьма.

Не обычная тьма.

Живая.

Движущаяся.

Поглощающая пространство.

— Те, кого мы никогда не должны были увидеть.

Наблюдатель резко развернулся.

Впервые за всё время его лицо перестало меняться.

Остановилось.

Стало неподвижным.

И тогда Артём понял, что это плохо.

Очень плохо.

Потому что впервые Наблюдатель выглядел испуганным.

— Немедленная эвакуация.

Сирены Центра завыли громче.

Красный свет начал заполнять бесконечные архивы.

А где-то далеко, среди миллиардов сохранённых историй, уже двигалось нечто.

Нечто, что не принадлежало ни циклам.

Ни Узлу.

Ни даже самим Наблюдателям.

И судя по реакции Центра, именно этого врага боялись все.

Даже те, кто управлял временем.

Сирены продолжали выть.

Их звук не был похож ни на одну земную тревогу.

Он проходил сквозь стены.

Сквозь пол.

Сквозь тело.

Будто сигнал передавался не через воздух, а непосредственно в сознание.

Артём почувствовал это сразу.

Каждый импульс вызывал странное ощущение.

Словно сама реальность предупреждала об опасности.

Красные линии побежали по полу.

По колоннам.

По бесконечным ярусам архивов.

Где-то далеко вспыхивали аварийные огни.

Закрывались проходы.

Менялась конфигурация пространства.

Центр перестраивался.

Как живой организм, получивший смертельное ранение.

— Что это такое? — спросил Артём.

Наблюдатель смотрел вверх.

Туда, где тьма продолжала медленно распространяться по уровням конструкции.

— Нарушение границ.

— Кто их нарушил?

— Не кто.

Ответ прозвучал настолько тихо, что Артём едва его услышал.

— Что?

Наблюдатель впервые повернулся к нему полностью.

— Что.

Пол снова вздрогнул.

Сильнее прежнего.

Одна из светящихся дорог вдалеке внезапно погасла.

Потом исчезла.

Будто её никогда не существовало.

За ней исчез ещё один сектор.

И ещё.

Сотни архивных ячеек пропали без следа.

Вместе со всеми историями, которые в них хранились.

Советский Волков тихо выругался.

Очень по-человечески.

Очень по-земному.

После всех разговоров о циклах и гибели реальностей это неожиданно прозвучало почти успокаивающе.

— Я надеялся, что они так и останутся легендой.

— Кто? — спросил Артём.

Волков посмотрел на него.

Несколько секунд молчал.

Потом произнёс:

— Архивариусы Пустоты.

Наблюдатель резко повернул голову.

— Не называй их.

— Почему?

— Имя облегчает поиск.

Тишина.

Артём моргнул.

— Простите, что?

— Здесь некоторые вещи работают иначе, чем в вашем мире.

Наблюдатель говорил быстро.

Сосредоточенно.

Так, словно времени оставалось мало.

— Информация обладает массой.

Память обладает энергией.

Имена обладают координатами.

— Это невозможно.

— Для вашей физики.

Фраза начинала раздражать.

Но сейчас Артёму было не до этого.

Потому что тьма наверху двигалась.

Он видел её.

Не глазами.

Чем-то другим.

Она словно ползла между слоями Центра.

Огромная.

Беззвучная.

Поглощая архивы один за другим.

И там, где она проходила, исчезало всё.

Не разрушалось.

Не повреждалось.

Именно исчезало.

Навсегда.

Вдруг один из уровней над ними вспыхнул.

На долю секунды Артём увидел его содержимое.

Город.

Какой-то город.

Люди.

Машины.

Улицы.

Повседневная жизнь.

Целая реальность.

Потом тьма коснулась её.

И город исчез.

Полностью.

Вместе со всеми людьми.

Словно кто-то вырвал страницу из книги.

— Боже…

— Не он, — неожиданно сказал Наблюдатель.

Артём посмотрел на него.

Сущность не шутила.

Вообще.

— Поверь, это не его работа.

По спине пробежал холод.

Из красного тумана впереди начали появляться фигуры.

Десятки.

Сотни.

Другие Наблюдатели.

Теперь Артём видел их впервые так много.

Они двигались между архивами.

Высокие.

Странные.

Меняющиеся.

Некоторые выглядели как люди.

Другие лишь отдалённо напоминали человеческие формы.

Все спешили к центральным секциям конструкции.

— Что происходит?

— Эвакуация данных.

— Данных?

— Историй.

Артём вдруг понял.

Центр был не просто архивом.

Он был хранилищем самих реальностей.

Каждая история здесь существовала буквально.

Каждая линия времени.

Каждый цикл.

Каждая возможная версия мира.

И сейчас сотрудники Центра пытались спасти хотя бы часть из них.

Наблюдатели бегали между секциями.

Исчезали.

Появлялись вновь.

Перемещали целые архивные блоки.

Некоторые уровни складывались сами в себя.

Другие отделялись от основной структуры.

Словно гигантский корабль сбрасывал повреждённые отсеки.

— Они проигрывают, — тихо сказал Волков.

Артём посмотрел вверх.

Тьма уже захватила почти треть видимого пространства.

Наблюдатель ничего не ответил.

И это было хуже любого ответа.

Неожиданно в воздухе вспыхнуло новое изображение.

Не архив.

Не воспоминание.

Сообщение.

Огромные символы висели прямо над Центром.

Незнакомый язык.

Но каким-то образом Артём понимал смысл.

ОПРЕДЕЛЁН ИСТОЧНИК ОТКЛОНЕНИЯ.

ОБНАРУЖЕН ОБЪЕКТ.

ЛОКАЛИЗАЦИЯ ЗАВЕРШАЕТСЯ.

Он почувствовал неприятное напряжение внутри.

— Что это значит?

Никто не ответил.

Тогда он заметил.

Все Наблюдатели вокруг внезапно смотрели в одну сторону.

На него.

Сотни взглядов.

Одновременно.

По спине пробежал ледяной холод.

— Почему они смотрят на меня?

Советский Волков медленно выдохнул.

— Потому что объект — это ты.

Тишина.

Полная.

Абсолютная.

Даже сирены словно стали тише.

— Что?

— Они ищут тебя.

— Кто?!

Ответ пришёл не от Волкова.

Не от Наблюдателя.

А откуда-то сверху.

Из глубины надвигающейся тьмы.

Голос оказался настолько древним, что человеческий разум едва мог его воспринимать.

Слова звучали сразу на десятках языков.

На некоторых Артём никогда не слышал.

На некоторых человечество ещё даже не говорило.

— НОСИТЕЛЬ ПЕРВОЙ ПАМЯТИ.

Воздух задрожал.

Центр вздрогнул.

Архивы вокруг начали мерцать.

Наблюдатель резко шагнул вперёд.

Впервые за всё время встав между Артёмом и опасностью.

— Нет.

Голос повторился.

Уже ближе.

Гораздо ближе.

— ОБНАРУЖЕН.

Волков побледнел.

— Они знают.

— Что знают?

Старый инженер посмотрел на него.

И в глазах его появилась обречённость.

— Ты был в Первом цикле.

Артём замер.

— Это невозможно.

— Мы тоже так думали.

— Вы сами сказали, что я не существовал.

— Да.

— Тогда как…

Наблюдатель медленно повернулся.

И впервые за всё время Артём увидел не загадочную сущность.

Не хранителя циклов.

Не древний разум.

А кого-то очень уставшего.

— Потому что архивы лгали.

Слова прозвучали как приговор.

Пол снова содрогнулся.

Но теперь Артём уже почти не заметил этого.

Потому что внутри него произошло нечто гораздо более страшное.

В памяти вспыхнул образ.

Мгновенно.

На долю секунды.

Белая лаборатория.

Треснувшее пространство.

Чей-то голос.

И собственная рука, тянущаяся к разлому.

Картина исчезла сразу же.

Но её хватило.

Слишком хватило.

Потому что эта память не принадлежала ему.

И одновременно принадлежала.

А где-то наверху тьма продолжала приближаться.

Теперь уже не к Центру.

К нему.

Глава 13. Память, которой не было

Артём пошатнулся.

Перед глазами всё ещё стояла вспышка воспоминания.

Белая лаборатория.

Разлом.

Чья-то рука.

Нет.

Его рука.

Он чувствовал это совершенно отчётливо.

Так же отчётливо, как человек помнит собственное имя.

Но это было невозможно.

Эта сцена происходила задолго до его рождения.

Возможно, задолго до рождения большинства известных ему версий самого себя.

— Что со мной происходит?

Голос прозвучал хрипло.

Наблюдатель смотрел на него внимательно.

Слишком внимательно.

Словно опасался пропустить даже малейшую деталь.

— Начинается резонанс.

— Какой ещё резонанс?

— Восстановление памяти.

— Это не моя память.

— Именно поэтому она опасна.

Очередной удар прокатился по Центру.

На этот раз совсем рядом.

Где-то справа огромная архивная секция вспыхнула белым светом и исчезла.

Вместе с ней пропало несколько уровней конструкции.

Артём видел, как растворяются коридоры.

Исчезают платформы.

Стираются целые слои истории.

Без взрывов.

Без разрушений.

Словно кто-то аккуратно удалял информацию из гигантской базы данных.

Именно это пугало больше всего.

Внезапно пространство вокруг Артёма дрогнуло.

На долю секунды.

Потом ещё раз.

Он услышал звук.

Очень знакомый.

Щелчок кинопроектора.

Тот самый звук, который слышал ещё в Архиве-3.

Щёлк.

Щёлк.

Щёлк.

— Нет…

Наблюдатель мгновенно изменился.

Впервые за всё время его лицо потеряло человеческие черты.

Стало чем-то совершенно иным.

Странным.

Пугающим.

Древним.

— Слишком рано.

— Что происходит?

Но ответа не последовало.

Потому что мир вокруг снова исчез.

На этот раз переход оказался другим.

Гораздо хуже.

Не плавным.

Не похожим на просмотр записи.

Будто его буквально вырвали из одной реальности и бросили в другую.

Удар.

Вспышка.

Темнота.

Когда зрение вернулось, Артём понял, что находится не в Центре.

И не в воспоминании.

Он стоял в огромном помещении.

Совершенно пустом.

Стены уходили во тьму.

Потолка не было видно.

Пол представлял собой идеально гладкую поверхность.

Белую.

Без единого шва.

Без единой царапины.

Вдалеке кто-то стоял.

Один человек.

Неподвижно.

Спиной к нему.

Артём почувствовал странное напряжение.

Словно уже знал, кого увидит.

И боялся этого знания.

Фигура медленно повернулась.

Сердце замерло.

Потому что человек выглядел как он сам.

Но старше.

Гораздо старше.

Лет на двадцать.

Может больше.

Седые волосы.

Усталое лицо.

Глубокие морщины.

И глаза человека, который видел слишком многое.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Молчали.

Потом незнакомец улыбнулся.

Усталой улыбкой.

— Значит, дошёл.

Артём почувствовал, как внутри всё похолодело.

— Кто ты?

Мужчина тихо рассмеялся.

Без радости.

Без веселья.

Скорее с горечью.

— Всегда один и тот же вопрос.

— Ответь.

— Хорошо.

Он сделал шаг вперёд.

— Меня звали Артём Волков.

Тишина.

— Звали?

— Очень давно.

— Нет.

Артём покачал головой.

— Нет, это невозможно.

— Почему?

— Потому что я Артём Волков.

Мужчина улыбнулся ещё грустнее.

— Именно поэтому это возможно.

Где-то далеко раздался странный звук.

Будто треснул лёд.

Белое пространство вокруг них пошло рябью.

Но человек даже не обернулся.

Он явно ожидал этого.

— У нас мало времени.

— Кто ты такой?

— Первый.

Артём замер.

— Что?

— Первый Артём Волков.

Слова ударили сильнее любого взрыва.

Первый цикл.

Первая история.

Уничтоженная реальность.

Человек, которого никогда не существовало.

Тот самый, которого не было в архивах.

Или который был стёрт из них.

— Нет…

— Да.

— Но Наблюдатели сказали…

— Наблюдатели знают далеко не всё.

Мужчина посмотрел куда-то вверх.

Словно видел что-то за пределами пространства.

— Особенно сейчас.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Артём задал вопрос, который мучил его всё это время.

— Почему тебя удалили из архивов?

Улыбка исчезла.

Сразу.

Будто её никогда не было.

Лицо Первого стало серьёзным.

— Потому что я сделал ошибку.

— Какую?

Мужчина долго молчал.

Слишком долго.

Наконец произнёс:

— Я поверил Наблюдателям.

Где-то вдалеке снова раздался треск.

На этот раз сильнее.

По белому пространству прошли длинные чёрные линии.

Похожие на трещины.

— Что это?

— Они идут сюда.

— Кто?

Первый посмотрел ему прямо в глаза.

— Те, кого вы называете Архивариусами.

От этого слова пространство вокруг заметно дрогнуло.

Даже здесь.

Даже в этом странном месте.

— Кто они на самом деле?

Мужчина усмехнулся.

Очень странно.

Очень печально.

— Забавно.

— Что?

— Каждый цикл задаёт этот вопрос.

— И никто не знает ответа?

— Наоборот.

Ответ слишком страшный.

Очередная трещина прорезала пространство.

На этот раз совсем рядом.

Сквозь неё просочилась тьма.

Живая.

Шевелящаяся.

Она выглядела как отсутствие самой реальности.

Как пустота между страницами книги.

Первый резко повернулся.

Впервые в его голосе прозвучало беспокойство.

— Слушай внимательно.

— Я слушаю.

— Узел не был найден.

— Что?

— Его создали.

Артём застыл.

— Кто?

— Мы.

Мир словно остановился.

— Люди?

— Да.

— Это невозможно.

— Именно поэтому никто не хочет помнить Первый цикл.

Слова звучали спокойно.

Но каждое из них переворачивало всё, что Артём узнал до этого момента.

— Проект «Хронос» не исследовал Узел.

Он создал его.

— Нет…

— Да.

— Но зачем?

Первый закрыл глаза.

Будто вспоминал что-то очень далёкое.

Очень болезненное.

— Потому что человечество уже сталкивалось с концом света.

Тишина.

Абсолютная.

— Что?

— Первый цикл не был первым.

Артём почувствовал, как реальность буквально уходит из-под ног.

— Объясни.

— Не могу.

— Почему?

Первый посмотрел на приближающуюся тьму.

На трещины.

На разрушающееся пространство.

И тихо ответил:

— Потому что они уже нашли нас.

Из глубины темноты появилась фигура.

Огромная.

Нечеловеческая.

Её невозможно было рассмотреть полностью.

Глаза отказывались воспринимать форму.

Сознание постоянно теряло детали.

Словно объект существовал вне привычной геометрии.

Но одно Артём понял сразу.

Это был не Наблюдатель.

И не человек.

Нечто гораздо древнее.

Гораздо старше.

Фигура остановилась.

И впервые заговорила.

Голос прозвучал одновременно отовсюду.

— НОСИТЕЛЬ ОБНАРУЖЕН.

Первый медленно шагнул вперёд.

Закрывая Артёма собой.

— Нет.

— ЦИКЛ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЗАВЕРШЁН.

— Уже семь раз пытались.

Тьма вокруг вздрогнула.

Словно слова Первого её разозлили.

— ОТКЛОНЕНИЕ НЕ ДОПУСКАЕТСЯ.

Первый неожиданно улыбнулся.

Совсем иначе, чем раньше.

В этой улыбке появилось что-то опасное.

Что-то, заставившее даже тьму замереть на мгновение.

— Тогда вы действительно ничего не поняли.

Архивариус замолчал.

А затем произнёс фразу, от которой внутри Артёма всё похолодело.

— ПЕРВЫЙ УЖЕ НАЧАЛ ВСПОМИНАТЬ.

Первый резко повернулся к Артёму.

И впервые в его взгляде появился настоящий страх.

Не за себя.

За него.

— Беги.

— Что?

— Когда вернёшься в Центр, найди сектор Ноль.

— Какой ещё сектор?

— Тот, которого не существует.

— Подожди!

— Найди Беляева.

Артём замер.

— Беляева?

Имя ударило неожиданно.

Слишком неожиданно.

Потому что Беляев исчез.

Потому что никто не знал, где он находится.

Потому что даже Наблюдатели не могли его найти.

Первый шагнул назад.

К приближающейся тьме.

— Он не пропал.

— Тогда где он?!

Последний ответ прозвучал уже сквозь рушащееся пространство.

Сквозь трещины.

Сквозь шум исчезающей реальности.

— Он ждёт тебя в начале истории.

И в тот же миг белый мир разлетелся на тысячи осколков.

Удар оказался настолько сильным, что Артём на мгновение потерял сознание.

Или ему только показалось.

После всего произошедшего он уже не был уверен даже в таких простых вещах.

Мир собрался обратно рывком.

Без перехода.

Без предупреждения.

Словно кто-то переключил изображение.

Он снова стоял в Центре.

На том самом уровне.

Среди красного аварийного света.

Среди воющих сирен.

Среди рушащихся архивов.

Но что-то изменилось.

Наблюдатель и Волков были рядом.

Оба смотрели на него так, будто увидели призрак.

— Наконец-то.

В голосе советского Волкова слышалось облегчение.

— Что произошло?

Артём попытался ответить.

Но внезапно понял, что не может.

Слова застряли в горле.

Потому что воспоминание о встрече с Первым уже начало расплываться.

Как сон после пробуждения.

С каждой секундой детали становились менее чёткими.

Менее реальными.

— Нет…

Он попытался удержать их.

Лицо.

Голос.

Белое пространство.

Архивариуса.

Сектор Ноль.

Беляева.

Но память словно сопротивлялась.

Будто нечто внутри самой реальности запрещало сохранять эту информацию.

Наблюдатель сразу всё понял.

— Они стирают контакт.

— Кто?

— Защитные механизмы Центра.

— Зачем?

— Потому что подобные встречи запрещены.

Пол вновь содрогнулся.

Сверху посыпались светящиеся фрагменты данных.

Один из архивных мостов сломался и исчез во вспышке света.

Тьма приближалась.

Теперь уже совсем близко.

Через несколько уровней.

Не больше.

У них оставалось мало времени.

Очень мало.

И именно поэтому Артём заставил себя произнести:

— Сектор Ноль.

Оба собеседника замерли.

Наблюдатель медленно повернулся.

— Что ты сказал?

— Сектор Ноль.

Даже сирены словно стали тише.

На несколько секунд.

Или это только показалось.

— Кто рассказал тебе о нём?

— Я…

Артём запнулся.

Он уже не мог вспомнить лицо Первого.

Не мог вспомнить детали разговора.

Но сама фраза почему-то осталась.

Словно кто-то специально позволил сохранить именно её.

— Я видел его.

— Кого?

— Первого.

Тишина.

Советский Волков побледнел.

По-настоящему.

Будто услышал имя мертвеца.

— Это невозможно.

— Знаю.

— Нет, ты не понимаешь.

Старый инженер шагнул ближе.

— Это невозможно даже здесь.

— Но я видел его.

Наблюдатель молчал.

Очень долго.

Настолько долго, что Артём начал подозревать худшее.

Потом сущность произнесла:

— Он действительно существует.

Волков резко повернулся.

— Что?!

— Всегда существовал.

— Но архивы…

— Лгут.

Эти слова Артём уже слышал.

Там.

В белом пространстве.

И от этого внутри стало ещё холоднее.

Очередной удар сотряс Центр.

Но теперь он был другим.

Не внешним.

Внутренним.

Где-то глубоко внутри конструкции заработали огромные механизмы.

Всё пространство вокруг начало меняться.

Уровни двигались.

Коридоры перестраивались.

Секции архивов складывались друг в друга.

Будто весь Центр готовился к чему-то.

— Что происходит?

Наблюдатель поднял голову.

— Центральное ядро проснулось.

— Ядро?

— Настоящий Центр.

Артём нахмурился.

— Подожди. Всё это не настоящий Центр?

В ответ Наблюдатель сделал странный жест рукой.

Пространство перед ними раскрылось.

И Артём увидел нечто такое, что заставило его забыть о надвигающейся угрозе.

Все уровни.

Все архивы.

Все бесконечные этажи.

Оказались лишь внешней оболочкой.

Скорлупой.

В центре конструкции находилось нечто другое.

Гигантская сфера.

Настолько огромная, что взгляд не мог охватить её полностью.

Она занимала большую часть внутреннего пространства.

И была покрыта миллиардами светящихся линий.

Историй.

Циклов.

Судеб.

Каждая линия уходила в глубину сферы.

Соединялась с другими.

Переплеталась.

Жила собственной жизнью.

Артём смотрел на неё и чувствовал странное ощущение.

Будто видит человеческий мозг.

Только размером с планету.

— Что это?

— Память.

— Чья?

Наблюдатель посмотрел на него.

— Вселенной.

В этот момент тьма наконец достигла внешних уровней сферы.

И впервые произошло нечто новое.

Сфера ответила.

По всей её поверхности вспыхнули миллионы линий.

Гигантские массивы данных начали двигаться.

Перестраиваться.

Формировать сложные структуры.

Архивы ожили.

Центр защищался.

По конструкции прокатился ослепительный импульс.

Тьма отступила.

Всего на несколько метров.

Но отступила.

— Значит, её можно остановить?

Наблюдатель покачал головой.

— Нет.

— Тогда зачем всё это?

— Мы выигрываем время.

— Для чего?

Ответил Волков.

Очень тихо.

— Для тебя.

Артём посмотрел на него.

— Почему все говорят так, будто я должен что-то сделать?

Старый инженер устало усмехнулся.

— Потому что именно так происходит уже семь циклов подряд.

— Я ничего не помню.

— В этом и проблема.

Неожиданно над сферой возникло новое изображение.

Не архив.

Не запись.

Карта.

Огромная схема Центра.

Сотни уровней.

Тысячи секций.

Миллионы маршрутов.

Некоторые зоны уже были отмечены красным.

Уничтожены.

Другие мигали жёлтым.

Находились под угрозой.

Но в самом центре карты горела одна-единственная белая точка.

Маленькая.

Почти незаметная.

Наблюдатель замер.

— Нет…

— Что?

Сущность смотрела только на точку.

— Этого не может быть.

— Что там?

Ответ пришёл не сразу.

— Сектор Ноль.

Артём почувствовал, как внутри всё похолодело.

Точно это же название.

Снова.

— Что это такое?

Наблюдатель впервые за долгое время выглядел растерянным.

По-настоящему растерянным.

— Его не существует.

— Тогда почему он на карте?

— Потому что кто-то только что открыл к нему доступ.

Тишина.

Советский Волков медленно перевёл взгляд на Артёма.

Потом на карту.

Потом снова на Артёма.

И неожиданно рассмеялся.

Нервно.

Почти безумно.

— Конечно.

— Что?

— Всё сходится.

— Что именно?

Волков посмотрел прямо ему в глаза.

— Беляев.

Имя прозвучало как ключ.

Как недостающий элемент головоломки.

— Что с Беляевым?

— Теперь я понимаю, куда он исчез.

Пол вновь содрогнулся.

Но никто уже не обращал внимания.

Потому что на карте произошло ещё кое-что.

Белая точка внезапно начала двигаться.

Медленно.

По внутренним маршрутам Центра.

Приближаясь к ним.

К ним самим.

Наблюдатель смотрел на неё несколько секунд.

Потом очень тихо произнёс:

— Он идёт сюда.

— Кто?

Белая точка остановилась.

Всего в нескольких уровнях от их позиции.

И в тот же момент по всему Центру прокатился новый сигнал.

Совершенно не похожий на тревогу.

Скорее на уведомление системы.

На древнее сообщение, которое не звучало уже очень давно.

Архивы вокруг вспыхнули белым светом.

А затем над конструкцией появились слова:

ДОСТУП ПЕРВОГО АВТОРА ПОДТВЕРЖДЁН.

Наблюдатель закрыл глаза.

Волков побледнел.

А Артём почувствовал, что сейчас услышит ответ на вопрос, который задавал с самого начала.

Кто на самом деле создал Узел.

И кто такой Беляев.

Надпись не исчезала.

Она продолжала висеть над бесконечными уровнями Центра.

Ослепительно белая.

Абсолютно неподвижная.

ДОСТУП ПЕРВОГО АВТОРА ПОДТВЕРЖДЁН.

Словно сама конструкция ожидала этого момента.

Ждала очень долго.

Возможно, дольше, чем существовали циклы.

Дольше, чем существовал СССР.

Дольше, чем существовала история человечества в её нынешнем виде.

Артём смотрел на сообщение и чувствовал, как внутри медленно нарастает тревога.

— Кто такой Первый автор?

Ответа не последовало.

Наблюдатель молчал.

Волков тоже.

Что было само по себе ответом.

Потому что за всё время знакомства они никогда не выглядели настолько растерянными.

Особенно Наблюдатель.

Существо, которое помнило тысячи циклов.

Которое наблюдало гибель миров.

Которое спокойно рассказывало об уничтожении целых реальностей.

Сейчас выглядело так, будто столкнулось с чем-то неожиданным.

И это пугало.

Очень.

Белая точка на карте продолжала двигаться.

Медленно.

Без спешки.

Будто её владелец точно знал, что никто не сможет ему помешать.

С каждым мгновением она становилась ближе.

Один уровень.

Потом ещё один.

Ещё.

Маршрут проходил через повреждённые секции Центра.

Через разрушенные архивы.

Через области, уже захваченные тьмой.

Но точка двигалась дальше.

Словно для неё не существовало никаких препятствий.

— Это Беляев?

Тихо спросил Артём.

Советский Волков тяжело выдохнул.

— Да.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что только один человек мог получить подобный доступ.

— Ты его знал?

Старый инженер посмотрел куда-то в сторону.

На далёкие уровни Центра.

На исчезающие архивы.

На рушащиеся истории.

И впервые за долгое время в его взгляде появилось что-то похожее на воспоминание.

Настоящее.

Человеческое.

— Мы работали вместе.

Тишина.

— В «Хроносе»?

— Да.

— Но ты никогда о нём не рассказывал.

— Потому что его не должно было существовать.

Эта фраза начинала становиться законом данного места.

Если что-то представляло опасность для циклов, оно неизбежно оказывалось вычеркнутым из памяти.

Из архивов.

Из документов.

Из самой истории.

Пол дрогнул.

Но на этот раз не от атаки.

От шагов.

Тяжёлых.

Медленных.

Откуда-то из глубины коридора.

Артём повернулся.

В красном свете аварийных ламп появилась фигура.

Обычный человек.

Без сияния.

Без странных эффектов.

Без меняющихся лиц.

Без нечеловеческой геометрии.

Просто мужчина.

Высокий.

Седой.

В старом советском плаще.

С потрёпанным кожаным портфелем в руке.

Он выглядел так, словно только что вышел из научного института конца семидесятых.

И совершенно не вписывался в окружающее безумие.

Но именно поэтому выглядел ещё более неуместно.

И ещё более опасно.

Мужчина остановился в нескольких метрах от них.

Посмотрел сначала на Волкова.

Потом на Артёма.

Потом на Наблюдателя.

И улыбнулся.

Усталой улыбкой человека, который слишком давно не спал.

— Здравствуй, Артём.

Артём не сразу понял, к кому обращены слова.

К нему.

Или к советскому Волкову.

А потом заметил.

Мужчина смотрел именно на него.

Наблюдатель сделал шаг вперёд.

— Тебя не должно быть здесь.

— Знаю.

— Ты нарушил протокол.

— Все нарушили протокол.

— Беляев.

Мужчина усмехнулся.

— Приятно, что хоть кто-то ещё помнит мою фамилию.

Волков вдруг шагнул вперёд.

Резко.

Почти агрессивно.

— Где ты был?

Вопрос прозвучал намного эмоциональнее, чем ожидал Артём.

Словно за ним стояли годы.

Многие годы.

— Искал ответ.

— И нашёл?

Беляев посмотрел на него.

Очень долго.

Потом кивнул.

— Да.

Тишина.

Даже сирены Центра будто стали тише.

— И?

Беляев перевёл взгляд на Артёма.

— Ответ всё это время стоял перед нами.

Артём почувствовал неприятное напряжение.

— Я?

— Ты.

— Все почему-то считают меня ответом.

— Потому что так и есть.

Внезапно тьма наверху пришла в движение.

Сильно.

Словно почувствовала появление Беляева.

Архивариусы ускорились.

Сразу.

Впервые за всё время.

Огромный сектор Центра исчез за считанные секунды.

Ещё один.

И ещё.

Сфера памяти вспыхнула защитными импульсами.

Но их становилось всё меньше.

Центр проигрывал.

Быстро.

Очень быстро.

Беляев поднял голову.

Посмотрел на надвигающуюся пустоту.

И спокойно произнёс:

— У нас осталось меньше часа.

— Для чего?

— Для последнего выбора.

Артём нахмурился.

— Какого выбора?

Беляев улыбнулся.

Странно.

Почти печально.

— Того самого, который ты делаешь в каждом цикле.

— Я ничего не выбирал.

— Выбирал.

— Когда?

— Всегда.

Беляев поставил портфель на пол.

Очень аккуратно.

Будто внутри лежало что-то невероятно ценное.

Затем открыл замки.

Щёлк.

Щёлк.

Звук неожиданно напомнил Артёму старые архивные кинопроекторы.

Те самые.

Из Архива-3.

Крышка открылась.

Внутри лежала папка.

Обычная бумажная папка.

Пожелтевшая от времени.

На ней виднелась старая советская маркировка.

Объект 731-А.

Экземпляр №1.

Руки Артёма непроизвольно сжались.

— Это невозможно.

— Возможно.

Беляев достал папку.

Провёл пальцами по обложке.

Словно здоровался со старым другом.

— Знаешь, что самое забавное?

— Что?

— Всё это время вы искали происхождение Узла.

— Да.

— А нужно было искать происхождение документации.

Артём непонимающе посмотрел на него.

Беляев медленно открыл папку.

Внутри лежали схемы.

Фотографии.

Расчёты.

Доклады.

Сотни страниц.

Но взгляд сразу зацепился за первый лист.

За дату.

И Артём почувствовал, как внутри всё леденеет.

Потому что дата была невозможной.

Совершенно невозможной.

12 августа 1947 года.

Волков тоже увидел её.

И побледнел.

— Нет…

— Именно поэтому я исчез.

Тихо сказал Беляев.

— Потому что понял, что мы задавали неправильные вопросы.

Он поднял первый документ.

Пожелтевший лист дрожал в его руках.

— Узел не появился в 1983 году.

— Тогда когда?

Беляев посмотрел на Артёма.

Очень внимательно.

Словно оценивая, готов ли тот услышать правду.

Потом ответил:

— Впервые его открыли сразу после войны.

Тишина.

— Кто?

Беляев медленно перевернул страницу.

И показал фотографию.

Чёрно-белую.

Старую.

Почти выцветшую.

На ней стояли несколько советских учёных.

Военные.

Инженеры.

Неизвестные люди.

Но внимание Артёма привлекло не это.

В центре фотографии находился молодой мужчина.

Очень молодой.

Лет двадцати пяти.

В очках.

В лабораторном халате.

С удивительно знакомым лицом.

Слишком знакомым.

Настолько знакомым, что кровь застыла в жилах.

Потому что человек на снимке был похож на него.

Не как родственник.

Не как однофамилец.

Не как случайное совпадение.

Как он сам.

Словно кто-то сфотографировал Артёма за тридцать шесть лет до его рождения.

И именно в этот момент где-то в глубине памяти снова прозвучал голос Первого:

“Первый цикл не был первым…”

Артём понял, что настоящая тайна только начинает раскрываться.

Глава 14. До первого цикла

Некоторое время никто не произносил ни слова.

Даже сирены Центра словно отступили на второй план.

Существовала только фотография.

Старая.

Выцветшая.

Сделанная в мире, который давно исчез.

Артём смотрел на собственное лицо.

И не мог найти объяснение.

Это был он.

Не похожий.

Не напоминающий.

Не родственник.

Именно он.

Та же линия подбородка.

Те же глаза.

Тот же взгляд.

Даже привычка слегка наклонять голову влево была такой же.

Разница заключалась лишь в одежде.

И эпохе.

— Кто это?

Беляев осторожно закрыл папку.

— Мы не знаем.

— Неправда.

— Почему?

— Потому что ты исчез на неизвестно сколько времени.

Нашёл невозможные документы.

Получил доступ в сектор, которого не существует.

И сейчас говоришь так, будто знаешь намного больше остальных.

Беляев неожиданно усмехнулся.

— Похоже, этот вариант получился сообразительнее шестого.

— Шестого?

— Потом объясню.

— Нет. Сейчас.

Беляев некоторое время изучал его взглядом.

Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

Тьма наверху продолжала двигаться.

Но теперь словно осторожнее.

Будто и она слушала этот разговор.

Архивариусы больше не атаковали напрямую.

Они ждали.

Наблюдали.

Это заметили все.

Особенно Наблюдатель.

Он смотрел вверх с явным беспокойством.

— Они знают.

— Что знают?

Спросил Волков.

— Что разговор начался.

Беляев коротко кивнул.

— Конечно знают.

— Тогда почему не атакуют?

Ответ оказался неожиданным.

— Потому что им тоже нужен ответ.

По спине Артёма пробежал холод.

— То есть?

— Вы до сих пор считаете Архивариусов врагами.

— А разве нет?

— Не всё так просто.

Эти слова Артём уже ненавидел.

Вся история вокруг Узла состояла из вещей, которые оказывались “не такими простыми”.

Но сейчас Беляев выглядел человеком, который наконец собирался говорить прямо.

Без недомолвок.

Без загадок.

Без игр.

Он снова открыл папку.

На этот раз достал несколько фотографий.

Они зависли в воздухе.

Центр немедленно превратил бумажные снимки в проекции.

Перед ними возникла целая серия изображений.

1947.

1948.

1949.

1950.

1951.

Разные места.

Разные лаборатории.

Разные люди.

Но один человек присутствовал на каждой фотографии.

Тот самый молодой мужчина.

Который выглядел как Артём.

И самое страшное заключалось в другом.

Он не старел.

Вообще.

На снимке 1947 года ему было около двадцати пяти.

На снимке 1961-го — столько же.

На фотографии 1973-го — тоже.

Лицо оставалось неизменным.

Словно время его не касалось.

— Кто он?

Тихо спросил Артём.

Беляев ответил не сразу.

— Именно этот вопрос уничтожил четыре цикла.

Волков шумно выдохнул.

Похоже, он слышал часть этой истории.

Но далеко не всю.

— Его нашли в сорок шестом.

— Где?

— В Карелии.

Архивная проекция изменилась.

Теперь перед ними возникли заснеженные скалы.

Лес.

Военный лагерь.

Советские грузовики.

Люди в форме НКВД.

— После войны в одном из районов начали фиксировать странные явления.

Свет.

Исчезновения.

Проблемы со временем.

Свидетели рассказывали о часах, которые внезапно уходили вперёд на несколько суток.

О людях, исчезающих на глазах.

О местах, где переставали работать компасы.

Артём слушал внимательно.

Что-то в этой истории казалось знакомым.

Слишком знакомым.

— Они отправили экспедицию.

— И нашли его?

— Да.

Проекция приблизилась.

Среди скал появился разлом.

Очень похожий на тот, который Артём видел в памяти Первого.

Только меньше.

Нестабильнее.

Древнее.

У самого края разлома стоял человек.

Молодой мужчина.

Совершенно спокойный.

Будто ждал их появления.

— Он представился?

— Нет.

— Назвал имя?

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете…

— Потому что через два месяца он сам назвал себя.

Тишина.

Беляев посмотрел прямо на Артёма.

— Он сказал, что его зовут Артём Волков.

Никто не произнёс ни слова.

Даже Центр будто замер.

Миллиарды архивов продолжали двигаться.

Но где-то очень далеко.

Не здесь.

Не сейчас.

— Это невозможно.

Наконец сказал Артём.

— Согласен.

Ответил Беляев.

— Поэтому история и продолжается до сих пор.

— Он был человеком?

Наблюдатель впервые вмешался.

— Мы так и не смогли определить.

Беляев кивнул.

— Его изучали.

Проверяли.

Допрашивали.

Наблюдали.

Он ел.

Спал.

Дышал.

Кровь была человеческой.

Тело — тоже.

Но существовала одна проблема.

— Какая?

— Его прошлое.

На проекции возникла стопка документов.

Личных дел.

Анкет.

Архивных справок.

Все они были пустыми.

Абсолютно.

— До сорок шестого года он не существовал.

— Поддельные документы?

— Нет.

Беляев покачал головой.

— Именно не существовал.

Не было записей.

Следов.

Свидетелей.

Фотографий.

Ничего.

Словно человек появился из пустоты.

В этот момент над Центром прокатился новый сигнал.

Не тревога.

Не авария.

Что-то другое.

Все линии на гигантской сфере памяти внезапно вспыхнули.

Миллионы одновременно.

Архивариусы остановились.

Наблюдатели тоже.

Вся конструкция замерла.

Беляев поднял голову.

И впервые за всё время в его глазах появился настоящий страх.

— Нет.

— Что случилось?

Никто не ответил.

Потому что ответ появился сам.

На поверхности сферы.

Среди миллиардов архивов.

Вспыхнул новый сектор.

Скрытый до этого момента.

Сектор, которого раньше не было.

Сектор, отмеченный древним символом.

А затем рядом возникла надпись:

ОБНАРУЖЕН ИСХОДНЫЙ АРХИВ.

Центр вздрогнул.

Наблюдатель побледнел.

Волков тихо выругался.

А Беляев закрыл глаза.

Словно опасался именно этого.

— Что такое Исходный архив?

Тихо спросил Артём.

Ответ прозвучал почти шёпотом.

— История до появления циклов.

Тишина.

— То есть Первый цикл?

— Нет.

Беляев посмотрел прямо ему в глаза.

И впервые Артём увидел в его взгляде ужас.

Настоящий.

Первобытный.

Почти животный.

— Гораздо хуже.

— Насколько хуже?

Беляев медленно выдохнул.

— Настолько, что Первый цикл создали специально, чтобы никто никогда не добрался до этого архива.

Где-то в глубине сферы начали открываться древние секции памяти.

Запечатанные десятилетиями.

А может быть тысячелетиями.

И в этот момент Артём понял:

всё, что он считал началом истории, было лишь тщательно созданной завесой.

Настоящее начало находилось гораздо глубже.

И сейчас кто-то наконец открыл дверь.

Первым изменился Центр.

Не тьма.

Не Архивариусы.

Не Наблюдатели.

Сам Центр.

Будто пробудился от очень долгого сна.

По гигантской сфере памяти прошла волна света.

Миллиарды линий вспыхнули одновременно.

Архивы начали перестраиваться.

Секции смещались.

Уровни складывались друг в друга.

Коридоры исчезали.

Появлялись новые.

Некоторые зоны, существовавшие секунду назад, просто перестали быть доступными.

Другие открылись впервые за всю историю циклов.

Наблюдатель смотрел на происходящее с нескрываемой тревогой.

— Он проснулся.

— Кто?

Спросил Артём.

Ответ последовал не сразу.

— Автор.

По спине пробежал холод.

Беляев закрыл папку.

Очень медленно.

Очень осторожно.

Словно разговор подошёл к той черте, после которой отступать уже невозможно.

— Нет.

Наблюдатель повернулся к нему.

— Ты знаешь, что происходит.

— Догадываюсь.

— Тогда скажи.

Беляев несколько секунд молчал.

А затем произнёс:

— Исходный архив никогда не был архивом.

Тишина.

Даже далёкие сирены на мгновение словно стихли.

— Что это значит?

Беляев посмотрел на Артёма.

— Представь библиотеку.

— Хорошо.

— Если уничтожить все книги, библиотека исчезнет?

— Нет.

— Почему?

— Потому что останется само здание.

— Верно.

Он указал на сферу памяти.

— Всё, что ты видел до сих пор, были книги.

Циклы.

Истории.

Версии реальности.

Но Исходный архив…

Он сделал паузу.

— Это само здание.

На поверхности сферы начали открываться новые участки.

Древние.

Почерневшие.

Словно повреждённые временем.

Некоторые линии выглядели настолько старыми, что едва светились.

Но среди них находилась одна.

Самая древняя.

Она шла через всю структуру.

Через все уровни.

Через все циклы.

Через все архивы.

И уходила куда-то далеко за пределы Центра.

Туда, где не было ничего.

Кроме темноты.

Артём почувствовал странное головокружение.

Взгляд словно сам цеплялся за эту линию.

Не позволяя отвернуться.

— Что это?

Наблюдатель ответил тихо:

— Исходная история.

— История чего?

Никто не ответил.

Потому что в этот момент линия вспыхнула.

И Центр начал показывать запись.

Артём ожидал увидеть Землю.

СССР.

Людей.

Хоть что-нибудь знакомое.

Но увидел совсем другое.

Темноту.

Абсолютную.

Бесконечную.

Никаких звёзд.

Никаких галактик.

Никакого пространства.

Только пустота.

Она существовала очень долго.

Настолько долго, что человеческий разум не мог представить подобные промежутки времени.

Потом в темноте появилось движение.

Едва заметное.

Словно кто-то сделал первый вдох.

Пустота дрогнула.

Один раз.

Второй.

Третий.

И начала складываться сама в себя.

Артём почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

Потому что происходящее напоминало работу Центра.

Те же структуры.

Те же закономерности.

Те же принципы.

— Это…

— До Вселенной.

Тихо сказал Беляев.

— Что?

— Нам удалось перевести только часть информации.

Наблюдатель смотрел на запись не отрываясь.

— Исходный архив начинается раньше любого известного времени.

Перед ними продолжала разворачиваться картина.

Пустота постепенно превращалась в нечто сложнее.

Возникали структуры.

Связи.

Потоки информации.

Не материя.

Не энергия.

Что-то более фундаментальное.

Словно сама реальность ещё только училась существовать.

Затем произошло нечто странное.

Внутри этих структур появилось движение.

Сознательное.

Целенаправленное.

Кто-то строил систему.

Огромную.

Невероятно сложную.

Намного превосходящую всё, что видел Артём.

Миллиарды взаимосвязанных линий.

Узлов.

Переходов.

Архивов.

Они росли.

Развивались.

Объединялись.

Пока наконец не образовали знакомую форму.

Гигантскую сферу.

Ту самую.

Центр.

Артём резко вдохнул.

— Нет.

Беляев кивнул.

— Да.

— Центр существовал до человечества?

— До человечества.

— До Земли?

— До Земли.

— Тогда кто его построил?

Никто не ответил.

Даже Наблюдатель.

И это было самым страшным.

Картина изменилась.

Прошло бесчисленное количество времени.

Сфера продолжала работать.

Наблюдать.

Хранить.

Развиваться.

Потом произошло что-то неожиданное.

Появилась ошибка.

Совсем маленькая.

Почти незаметная.

Одна линия отклонилась от общего порядка.

Затем другая.

Потом третья.

Ошибок становилось больше.

Они росли.

Объединялись.

Формировали собственную структуру.

И наконец отделились от основной системы.

Артём смотрел на происходящее и внезапно почувствовал знакомое ощущение.

Он уже видел нечто подобное.

Совсем недавно.

На схеме циклов.

— Отклонения…

Наблюдатель медленно кивнул.

— Первые отклонения.

— Что случилось дальше?

Картина приблизилась.

Структуры стали более чёткими.

И тогда Артём увидел их.

Фигуры.

Разумные существа.

Они состояли из света и информации.

Не люди.

Не Наблюдатели.

Не Архивариусы.

Что-то намного древнее.

Намного старше.

Именно они создавали отклонения.

Они изменяли историю системы.

Меняли записи.

Переписывали архивы.

Экспериментировали.

Словно дети, получившие доступ к устройству мира.

— Кто они?

Очень тихо спросил Артём.

Ответил Беляев.

— По нашим расчётам…

Он запнулся.

Словно даже сейчас не был уверен, стоит ли говорить это вслух.

— Это были первые разумные существа.

— Во Вселенной?

— Нет.

Беляев посмотрел прямо ему в глаза.

— Внутри Центра.

Тишина.

Абсолютная.

— Подожди…

Артём почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Ты хочешь сказать…

— Да.

— Что Вселенная…

— Может быть всего лишь одним из архивов.

Никто больше не произнёс ни слова.

Потому что в этот момент запись показала нечто ещё более страшное.

Одну из древних фигур.

Она стояла перед огромной структурой.

И что-то создавала.

Нечто очень знакомое.

Нечто, что Артём уже видел много раз.

Разлом.

Первый Узел.

И в тот же миг по всему Центру прокатился сигнал тревоги.

Гораздо мощнее всех предыдущих.

На поверхности сферы загорелась новая надпись:

ОБНАРУЖЕНО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПАМЯТИ.

Наблюдатель резко побледнел.

Беляев выругался.

Артём почувствовал острую боль в голове.

И внезапно увидел новый образ.

Не запись.

Не архив.

Собственное воспоминание.

Настоящее.

Слишком настоящее.

Он стоял перед первым Узлом.

И лично помогал его создавать.

Задолго до рождения.

Задолго до СССР.

Задолго до истории человечества.

А рядом с ним работал человек.

Тот самый молодой мужчина с фотографии 1947 года.

Который сейчас смотрел прямо на него.

И улыбался.

Боль пришла не сразу.

Сначала возникло ощущение давления.

Будто кто-то медленно открывал дверь внутри его сознания.

Дверь, которая оставалась запертой очень долго.

Слишком долго.

А потом нахлынули образы.

Не воспоминания.

Именно образы.

Обрывки.

Фрагменты.

Части чего-то огромного.

Артём увидел сияющие конструкции.

Гигантские кольца из света.

Структуры размером со звёздные системы.

Потоки данных, протекающие между ними.

Узлы.

Тысячи Узлов.

Миллионы.

Они соединяли архивы между собой.

Создавали маршруты.

Связи.

Истории.

И среди этого бесконечного лабиринта кто-то работал.

Строил.

Исправлял.

Наблюдал.

Артём чувствовал его присутствие.

Очень отчётливо.

Словно когда-то знал этого человека.

Очень хорошо.

Слишком хорошо.

Затем всё исчезло.

Он резко вдохнул.

И обнаружил, что стоит на коленях.

Пол Центра под ладонями был холодным.

Световые линии вокруг нервно мерцали.

А Беляев держал его за плечо.

— Смотри на меня.

Артём поднял взгляд.

— Это были мои воспоминания?

— Нет.

— Тогда чьи?

Ответ последовал не сразу.

— Вот это мы и пытаемся понять уже семь циклов.

Где-то далеко наверху снова двигалась тьма.

Но теперь произошло нечто странное.

Архивариусы остановились.

Полностью.

Они больше не уничтожали архивы.

Не продвигались вперёд.

Не атаковали Центр.

Словно ждали.

Наблюдатель тоже это заметил.

— Они наблюдают.

— За чем?

— За ним.

Он указал на Артёма.

Волков мрачно усмехнулся.

— Как всегда.

— Что значит “как всегда”?

Старый инженер некоторое время молчал.

Потом ответил:

— Каждый цикл заканчивается одинаково.

— Я начинаю что-то вспоминать?

— Нет.

— Тогда что?

— Ты начинаешь задавать правильные вопросы.

На поверхности сферы памяти происходили новые изменения.

Исходный архив продолжал раскрываться.

Один слой за другим.

Будто Центр сам больше не мог удерживать эту информацию закрытой.

Появлялись новые линии.

Новые структуры.

Новые записи.

Некоторые выглядели настолько древними, что не подчинялись никакой логике.

Они существовали раньше времени.

Раньше пространства.

Раньше самой причинности.

Артём даже смотреть на них долго не мог.

Сознание начинало протестовать.

Появлялась тошнота.

Головокружение.

Странное чувство, будто мозг пытается обработать данные, для которых не предназначен.

Беляев наблюдал за ним внимательно.

— Начинается.

— Что именно?

— Совмещение.

Слово прозвучало знакомо.

Очень знакомо.

И от этого стало не по себе.

— Совмещение чего?

Беляев посмотрел на Наблюдателя.

Тот неохотно кивнул.

Только после этого Беляев ответил:

— Личностей.

Тишина.

Настолько тяжёлая, что даже аварийные сигналы казались далёкими.

— Объясни.

Беляев устало провёл рукой по лицу.

Словно много раз давал это объяснение.

И каждый раз ненавидел его.

— Ты считаешь себя Артёмом Волковым.

— Потому что я и есть Артём Волков.

— Да.

— Тогда в чём проблема?

— В том, что это только часть правды.

Пол снова дрогнул.

Но никто не обратил внимания.

Все смотрели друг на друга.

— Семь циклов назад произошло нечто необычное.

Продолжил Беляев.

— Что?

— Один из вариантов истории отказался исчезать.

Артём нахмурился.

— Что это значит?

— Когда цикл завершается, его архив сохраняется.

История заканчивается.

Все варианты фиксируются.

Ничего сложного.

— Пока понимаю.

— Но один архив оказался повреждён.

— Каким образом?

— Мы не знаем.

— И?

— Вместо сохранения он начал просачиваться в другие циклы.

Наблюдатель тихо добавил:

— Нарушая все законы Центра.

Архивная проекция изменилась.

Перед ними появилась схема.

Знакомая.

Множество циклов.

Множество временных линий.

Но теперь Артём заметил отличие.

Через все циклы проходила тонкая белая нить.

Она пересекала архивы.

Соединяла разные истории.

Игнорировала границы между реальностями.

— Что это?

— Ты.

Ответил Беляев.

— Нет.

— Да.

— Я человек.

— Сейчас — да.

— Сейчас?

Никто не улыбнулся.

Даже не попытался.

Именно это напугало сильнее всего.

— Эта линия появляется только после уничтожения Первого цикла.

Продолжал Беляев.

— Сначала мы решили, что это ошибка.

Потом решили, что сбой архива.

Потом — что новый тип отклонения.

— А на самом деле?

Беляев долго молчал.

Слишком долго.

Потом произнёс:

— На самом деле кто-то продолжал возвращаться.

Где-то в глубине памяти Артёма что-то дрогнуло.

Словно далёкое эхо.

Он вдруг увидел лицо.

Незнакомое.

И одновременно знакомое.

Мужчина.

Светлые волосы.

Усталые глаза.

Белый халат.

За его спиной вращалась огромная структура из света.

— Мы почти закончили.

Произнёс незнакомец.

Картина исчезла.

Так же быстро, как появилась.

Но Артём уже не мог сделать вид, что ничего не произошло.

— Кто это был?

Беляев посмотрел очень внимательно.

— Что ты увидел?

Артём описал лицо.

Каждую деталь.

Каждую мелочь.

По мере рассказа выражение лица Беляева менялось.

Становилось всё более мрачным.

В конце он просто закрыл глаза.

— Я так и думал.

— Кто это?

— Его нет ни в одном архиве.

— Тогда откуда ты знаешь?

— Потому что я видел его сам.

Тишина.

— Где?

Беляев открыл глаза.

И тихо ответил:

— В секторе Ноль.

В этот момент по всему Центру прокатился новый импульс.

Но теперь он исходил не от сферы.

Не от Архивариусов.

Не от аварийных систем.

Откуда-то гораздо глубже.

Из самого основания конструкции.

Словно пробудилось нечто древнее.

Очень древнее.

На поверхности сферы появились новые слова:

ПРОВЕРКА ИДЕНТИЧНОСТИ ЗАВЕРШЕНА.

Артём почувствовал холод.

Настоящий.

Физический.

Будто температура вокруг резко упала.

Затем появилась вторая строка.

И от неё кровь застыла в жилах у всех присутствующих.

АРТЁМ ВОЛКОВ — НЕ ОБНАРУЖЕН.

Тишина.

Абсолютная.

Даже Центр словно замер.

Через секунду появилась третья строка.

Последняя.

ОБНАРУЖЕН ПЕРВИЧНЫЙ АВТОР.

Наблюдатель медленно опустил голову.

Волков побледнел.

Беляев закрыл глаза.

А Артём внезапно понял, что сообщение обращено именно к нему.

Потому что в глубине памяти снова открылась дверь.

И кто-то с другой стороны наконец произнёс:

— Я ждал, когда ты вспомнишь меня.

Глава 15. Голос по ту сторону памяти

Фраза прозвучала спокойно.

Без угрозы.

Без давления.

Без торжественности.

Словно её произнёс старый знакомый, который слишком долго ждал встречи.

Но именно это и было самым страшным.

Потому что голос показался Артёму знакомым.

Не просто знакомым.

Родным.

Он слышал его раньше.

Много раз.

Настолько много, что не мог вспомнить, когда именно услышал впервые.

Или в каком цикле.

Или в какой жизни.

— Кто ты?

Прошептал он.

Ответ пришёл сразу.

— Ты уже знаешь.

Боль снова вспыхнула в висках.

Перед глазами пронеслись новые образы.

Коридоры.

Архивы.

Узлы.

Миры.

Галактики.

Реальности.

Они возникали и исчезали быстрее мысли.

Словно кто-то листал бесконечную книгу с невероятной скоростью.

А затем всё остановилось на одном образе.

Комната.

Небольшая.

Белая.

Почти пустая.

Стол.

Два стула.

И человек.

Тот самый мужчина, которого Беляев видел в секторе Ноль.

Он сидел напротив.

Спокойно.

Будто ждал именно этого разговора.

Артём моргнул.

Но комната не исчезла.

Он всё ещё видел Центр.

Наблюдателя.

Беляева.

Волкова.

И одновременно находился здесь.

В белом помещении.

В двух местах сразу.

Странно.

Но уже не невозможно.

После всего увиденного подобное казалось почти нормальным.

Мужчина слегка улыбнулся.

— Хороший знак.

— Что?

— Ты начинаешь удерживать несколько уровней памяти одновременно.

— Кто ты такой?

Улыбка стала шире.

— Каждый раз один и тот же вопрос.

— Потому что никто не отвечает.

— Неправда.

Он наклонился вперёд.

— Ты просто забываешь ответ.

Тишина.

Артём смотрел на него.

На лицо.

На глаза.

На движения.

И с каждой секундой ощущение узнавания становилось сильнее.

Настолько сильнее, что становилось трудно дышать.

— Мы знакомы?

— Очень давно.

— Насколько давно?

Мужчина некоторое время молчал.

Потом ответил:

— До появления Первого цикла.

В Центре Беляев внезапно побледнел.

Он явно что-то заметил.

Что-то, чего не видел Артём.

— Нет…

Наблюдатель резко повернулся.

— Что происходит?

— Контакт установлен.

— С кем?

Беляев посмотрел на Артёма.

Точнее — сквозь него.

Будто видел кого-то ещё.

— С Автором.

По сфере памяти немедленно побежали новые сигналы.

Сотни.

Тысячи.

Архивы начали открываться сами.

Запечатанные секции выходили из блокировки.

Истории, скрытые миллионы циклов, становились доступными.

Центр больше не подчинялся собственным ограничениям.

И это было очень плохо.

— Автор?

Повторил Артём в белой комнате.

Мужчина кивнул.

— Так меня называли Наблюдатели.

— А настоящее имя?

— Оно больше не имеет значения.

— Для меня имеет.

Мужчина задумался.

Впервые за весь разговор.

Будто вспоминал нечто давно забытое.

Очень давно.

— Кажется…

Он тихо усмехнулся.

— Кажется, когда-то меня действительно звали Артёмом.

Мир словно остановился.

— Что?

— Забавно, правда?

— Нет.

— Согласен.

Мужчина встал.

Подошёл к стене.

Провёл рукой по белой поверхности.

И пространство вокруг изменилось.

Стены исчезли.

Появилось ночное небо.

Звёзды.

Галактики.

Безграничный космос.

— Ты думаешь, что история началась с Узла.

— Разве нет?

— Нет.

— Тогда с чего?

Автор посмотрел на звёзды.

И очень тихо ответил:

— С попытки победить смерть.

Эти слова ударили сильнее большинства откровений последних часов.

Потому что впервые звучали по-человечески.

Без космических масштабов.

Без древних сущностей.

Без бесконечных циклов.

Просто.

Понятно.

По-человечески.

— Чью смерть?

Автор долго молчал.

Потом повернулся.

И Артём впервые увидел в его глазах боль.

Настоящую.

Живую.

Не древнюю мудрость.

Не усталость.

Именно боль.

— Одного человека.

Тишина.

— Ты создал Центр ради одного человека?

Автор улыбнулся.

Очень печально.

— Нет.

— Тогда?

— Сначала я создал архив.

— Для чего?

— Чтобы сохранить память.

— О ком?

Ответ прозвучал почти шёпотом.

— О тех, кого терял.

Что-то внутри Артёма дрогнуло.

Словно услышанная фраза касалась и его самого.

Очень глубоко.

Слишком глубоко.

В Центре ситуация становилась хуже.

Гораздо хуже.

Сфера памяти светилась всё ярче.

Древние секции архива открывались одна за другой.

Из глубины конструкции поднимались новые данные.

Наблюдатели по всему Центру остановили эвакуацию.

Они больше не пытались спасать архивы.

Они наблюдали.

Ждали.

Словно понимали, что происходит нечто гораздо важнее разрушения очередного цикла.

Архивариусы тоже перестали наступать.

Тьма застыла на границе сферы.

Будто и они ожидали завершения разговора.

Впервые за всю историю Центра обе стороны прекратили борьбу.

Именно это пугало сильнее всего.

— Почему они называют тебя Первичным Автором?

Спросил Артём.

Автор некоторое время молчал.

Потом подошёл к нему.

Совсем близко.

— Потому что я написал первую историю.

— Какую историю?

Ответ прозвучал спокойно.

Слишком спокойно.

— Эту.

Артём замер.

— Что?

— Вашу Вселенную.

Тишина.

Абсолютная.

— Нет.

— Да.

— Это невозможно.

— Ты уже говорил это сегодня.

Несколько раз.

И каждый раз ошибался.

Автор коснулся рукой воздуха.

И пространство раскрылось.

Перед ними возникла картина.

Не архив.

Не запись.

Что-то гораздо глубже.

Артём увидел пустоту.

Ту самую.

Древнюю.

Первозданную.

Потом увидел свет.

Первую структуру.

Первую связь.

Первую информацию.

Первую историю.

И рядом с ней — человека.

Совершенно одного.

Того самого.

Автора.

Он действительно был там.

В самом начале.

Когда ещё не существовало ничего.

Ни времени.

Ни пространства.

Ни материи.

Ни звёзд.

Ни жизни.

Ничего.

Кроме него.

— Кто ты такой?

Прошептал Артём.

Автор долго смотрел на него.

А потом впервые за весь разговор перестал улыбаться.

— Вот это и есть вопрос, который уничтожил Первый цикл.

В этот момент по всему Центру прогремел новый сигнал.

Самый мощный из всех.

Сфера памяти ослепительно вспыхнула.

А затем над ней появились слова:

ПЕРВИЧНЫЙ АВТОР ПОЛНОСТЬЮ ИДЕНТИФИЦИРОВАН.

На мгновение наступила абсолютная тишина.

И тогда все присутствующие увидели последнюю строку.

Ту, от которой побледнел даже Наблюдатель.

СОВПАДЕНИЕ С ОБЪЕКТОМ “АРТЁМ ВОЛКОВ” — 100%.

Никто не произнёс ни слова.

Даже после всего увиденного.

Даже после Узла.

После циклов.

После Первого.

После Исходного архива.

Эта надпись оказалась страшнее.

Потому что была предельно простой.

Предельно понятной.

Не требовала интерпретаций.

Не оставляла пространства для догадок.

СОВПАДЕНИЕ С ОБЪЕКТОМ “АРТЁМ ВОЛКОВ” — 100%.

Артём смотрел на неё и чувствовал, как внутри растёт пустота.

Не страх.

Не паника.

Что-то другое.

Будто фундамент личности начал медленно трескаться.

— Нет.

Сказал он.

Тихо.

Почти шёпотом.

— Нет.

Автор в белом пространстве ничего не ответил.

Он просто смотрел.

Спокойно.

Печально.

С пониманием.

Словно ожидал именно такой реакции.

— Я не ты.

Наконец произнёс Артём.

— Верно.

Ответ прозвучал мгновенно.

Это сбило с толку сильнее любых возражений.

— Что?

— Ты не я.

— Но система только что…

— Система сравнила структуру.

Не личность.

Автор подошёл ближе.

— Ты совокупность множества версий.

Множества циклов.

Множества решений.

— Тогда почему совпадение сто процентов?

— Потому что ты создан из меня.

Тишина.

Слова зависли в сознании тяжёлым грузом.

— Создан?

— Да.

— Кем?

Автор усмехнулся.

Очень устало.

— Это хороший вопрос.

Потому что я не помню.

В Центре одновременно вспыхнули тысячи новых сообщений.

Они появлялись прямо в воздухе.

На стенах.

На поверхности сферы.

В архивах.

Во всех уровнях конструкции.

Системы, которые не работали миллионы циклов, неожиданно ожили.

Наблюдатель смотрел на потоки данных.

На древние записи.

На закрытые секции.

На информацию, которую прежде никто не видел.

И впервые за всё время выглядел потрясённым.

По-настоящему.

— Это невозможно…

Беляев стоял рядом.

Молча.

Читал сообщения.

И постепенно его лицо становилось всё мрачнее.

— Что там?

Спросил Волков.

Никто не ответил.

Тогда он сам посмотрел на ближайшую проекцию.

И побледнел.

— Господи…

Артём видел лишь отдельные фразы.

Обрывки.

Но даже этого хватало.

ПРОТОКОЛ СОЗДАНИЯ АВТОРА

ПРОТОКОЛ РАЗДЕЛЕНИЯ ПАМЯТИ

ПРОТОКОЛ ИСКУССТВЕННОГО ЦИКЛА

ПРОТОКОЛ ЗАЩИТЫ ОТ ВОЗВРАЩЕНИЯ

Последняя строка заставила Наблюдателя резко поднять голову.

— Нет.

— Что?

Спросил Волков.

Но Наблюдатель уже смотрел только на Беляева.

— Они пытались не сохранить его.

— Да.

Тихо ответил Беляев.

— Они пытались его запереть.

В белом пространстве Автор медленно ходил вдоль звёздного неба.

Словно размышляя.

Словно решая, насколько далеко можно зайти в объяснениях.

— Ты помнишь своё детство?

Неожиданно спросил он.

— Конечно.

— Подробно?

Артём задумался.

Странный вопрос.

Но что-то в нём сразу насторожило.

— Не всё.

— Первые пять лет?

— Отдельные моменты.

— А раньше?

— Нет.

Автор кивнул.

Будто услышал ожидаемый ответ.

— Теперь попробуй вспомнить Первый цикл.

— Я его не жил.

— Попробуй.

Артём нахмурился.

Но всё же закрыл глаза.

И попытался.

Ничего.

Пустота.

Потом…

Что-то мелькнуло.

Секунда.

Доля секунды.

Лаборатория.

Голоса.

Белый свет.

Страх.

Он резко открыл глаза.

— Я видел…

— Конечно видел.

— Но как?

— Потому что память существует.

Даже если человек забыл её.

Автор остановился.

И впервые посмотрел очень серьёзно.

— А теперь попробуй вспомнить не Первый цикл.

— Что?

— То, что было раньше.

Артём невольно усмехнулся.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Если я не помню даже Первый…

— Попробуй.

В Центре произошло нечто странное.

Тьма наконец пришла в движение.

Но не вперёд.

Назад.

Архивариусы отступали.

Медленно.

Словно теряли интерес к происходящему.

Наблюдатель заметил это первым.

— Почему они уходят?

Беляев смотрел на сферу.

На открывающиеся древние протоколы.

На новые данные.

На информацию, которая никогда не должна была стать доступной.

И наконец ответил:

— Потому что получили подтверждение.

— Какое?

Беляев медленно выдохнул.

— Они искали не Артёма.

— Тогда кого?

— Автора.

Тишина.

— И нашли?

— Да.

— Где?

Беляев посмотрел прямо на Артёма.

— Здесь.

В белом пространстве что-то изменилось.

Очень тонко.

Почти незаметно.

Но Артём почувствовал.

Будто невидимая дверь внутри сознания слегка приоткрылась.

Совсем чуть-чуть.

На миллиметр.

На мгновение.

Но этого оказалось достаточно.

Он увидел город.

Не Москву.

Не Ленинград.

Не Землю.

Вообще не человеческий мир.

Небо там состояло из движущихся структур света.

Здания напоминали живые математические формулы.

Реки текли вверх.

Гравитация работала иначе.

Время тоже.

И среди этого невозможного города шёл человек.

Молодой.

Светловолосый.

Знакомый.

Очень знакомый.

Он смеялся.

С кем-то разговаривал.

Жил обычной жизнью.

И почему-то Артём знал его имя.

Ещё до того, как память успела исчезнуть.

Кай.

Видение оборвалось.

Настолько резко, что Артём пошатнулся.

— Что это было?

Автор замер.

Впервые за всё время.

Совершенно неподвижно.

— Что ты сказал?

— Я видел человека.

— Какого?

— Его звали Кай.

Тишина.

Настоящая.

Тяжёлая.

Даже звёзды вокруг словно перестали двигаться.

Автор смотрел на него несколько секунд.

А потом произошло то, чего Артём ещё ни разу не видел.

Автор испугался.

По-настоящему.

— Нет.

Очень тихо сказал он.

— Этого не должно быть.

— Что?

— Ты не должен помнить Кая.

— Почему?

Автор сделал шаг назад.

Потом ещё один.

Словно внезапно увидел перед собой нечто опасное.

— Потому что Кай существовал до меня.

Мир словно остановился.

И одновременно по всему Центру прокатился новый сигнал.

Куда более древний, чем все предыдущие.

Он звучал не как тревога.

Не как сообщение системы.

Скорее как пробуждение чего-то очень старого.

Очень далёкого.

Очень важного.

На поверхности сферы появилась новая надпись:

ОБНАРУЖЕН ИСТИННЫЙ ИСТОЧНИК ОТКЛОНЕНИЯ.

А ниже возникло имя.

Всего три буквы.

КАЙ.

Надпись оставалась на поверхности сферы.

Никто не двигался.

Никто не говорил.

Даже Центр, казалось, перестал дышать.

Среди миллиардов архивов, миллионов историй и бесконечных циклов светилось одно короткое слово.

КАЙ

Три буквы.

Три символа.

Их оказалось достаточно, чтобы нарушить то, что оставалось неизменным бесчисленное количество циклов.

Первым заговорил Волков.

— Кто это?

Никто не ответил.

Наблюдатель смотрел на надпись так, словно видел призрак.

Беляев выглядел не лучше.

А в белом пространстве Автор продолжал молча смотреть на Артёма.

В его глазах впервые появился не страх.

Не тревога.

Ужас.

Настоящий.

Первобытный.

Такой, который испытывает человек, внезапно увидевший нечто невозможное.

— Кто такой Кай?

Повторил Артём.

Автор медленно покачал головой.

— Нет.

— Что значит нет?

— Это имя не должно существовать.

— Но существует.

— Не здесь.

Ответ прозвучал резко.

Слишком резко.

Будто сама тема причиняла боль.

— Ты сказал, что он существовал до тебя.

Автор закрыл глаза.

Несколько секунд он молчал.

Потом тихо произнёс:

— До меня.

До Центра.

До архивов.

До первых циклов.

До всего, что вы называете историей.

Тишина.

Артём почувствовал, как внутри медленно растёт ощущение нереальности происходящего.

Ещё недавно ему казалось, что Центр находится за пределами человеческого понимания.

Потом выяснилось, что существует Исходный архив.

Затем появился Автор.

Теперь же кто-то говорил о существовании чего-то ещё более древнего.

Чего-то, что находилось за пределами самого Центра.

— Это невозможно.

Автор грустно усмехнулся.

— Именно это сказал я.

Очень давно.

⸻

По поверхности сферы побежали новые линии.

Они не были похожи на архивные записи.

Не были похожи на временные линии.

Скорее напоминали трещины.

Словно информация внутри системы внезапно начала конфликтовать сама с собой.

Надписи вспыхивали одна за другой.

ОШИБКА АРХИВАЦИИ

ИСТОЧНИК НЕ ОБНАРУЖЕН

ДАННЫЕ ПРОТИВОРЕЧАТ БАЗОВОЙ СТРУКТУРЕ

НЕВОЗМОЖНЫЙ ОБЪЕКТ

Наблюдатель медленно отступил на шаг.

— Центр не может его классифицировать.

— Потому что его нет в архивах?

Спросил Волков.

— Нет.

Ответил Беляев.

— Потому что архивы появились после него.

Сфера вспыхнула.

И впервые за всё время Артём увидел, как сама система начинает терять стабильность.

Некоторые архивы исчезали.

Другие появлялись вновь.

Истории переписывались прямо на глазах.

Будто Центр пытался встроить новое знание в собственную структуру.

Но не мог.

Потому что для этого знания не существовало подходящего места.

⸻

— Я должен показать тебе кое-что.

Сказал Автор.

Белое пространство вокруг начало растворяться.

Звёзды исчезли.

Стены исчезли.

Пол исчез.

Осталась только темнота.

Абсолютная.

Та самая, которую Артём уже видел в Исходном архиве.

Пустота до возникновения всего.

Но теперь он заметил отличие.

В ней что-то было.

Что-то очень далёкое.

Почти незаметное.

Слабая искра.

Маленькая точка света.

Автор смотрел именно на неё.

— Что это?

Тихо спросил Артём.

— Первый вопрос.

— Не понимаю.

— Это первое существо, которое задало вопрос.

Точка света медленно увеличилась.

Стала ярче.

Вокруг неё начали формироваться структуры.

Связи.

Потоки информации.

Рождение разума.

Рождение личности.

Рождение истории.

— Это Кай?

Автор долго молчал.

Потом кивнул.

— Насколько мы смогли понять.

— Кто он был?

— Мы не знаем.

— Но ты сказал…

— Я сказал только то, что сумел узнать.

Автор смотрел на далёкую искру.

Словно вспоминал древнюю легенду.

— Когда появился Центр, мы считали, что изучаем происхождение реальности.

Потом обнаружили следы кого-то ещё.

Следы того, кто уже был здесь.

Кто уже оставил отметки.

Следы, которые невозможно объяснить.

Следы, ведущие к имени Кай.

⸻

В этот момент по всему Центру прокатился удар.

Гораздо сильнее предыдущих.

Сфера памяти содрогнулась.

Архивы вспыхнули.

А затем произошло невозможное.

Тьма остановилась.

Полностью.

Архивариусы замерли.

Будто получили приказ.

Или увидели то, что заставило их отказаться от дальнейших действий.

На поверхности сферы появилась последняя строка.

Короткая.

Но от неё побледнел даже Беляев.

ПРОИЗВЕДЕН ПОИСК ОБЪЕКТА “КАЙ”.

Несколько секунд ничего не происходило.

Затем возник ответ.

СТАТУС: АКТИВЕН.

Тишина.

Абсолютная.

Наблюдатель прошептал:

— Нет…

Волков смотрел на сообщение, не моргая.

Беляев закрыл глаза.

Артём почувствовал, как сердце начинает биться быстрее.

Потому что внизу появилась ещё одна строка.

Последняя.

Та, которую никто из них не ожидал увидеть.

МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: ТЕКУЩИЙ ЦИКЛ.

Надпись оставалась на поверхности сферы.

Никто не двигался.

Никто не говорил.

Даже Центр, казалось, перестал дышать.

Среди миллиардов архивов, миллионов историй и бесконечных циклов светилось одно короткое слово.

КАЙ

Три буквы.

Три символа.

Их оказалось достаточно, чтобы нарушить то, что оставалось неизменным бесчисленное количество циклов.

Глава 16. Кай

Первым заговорил Волков.

— Кто это?

Никто не ответил.

Наблюдатель смотрел на надпись так, словно видел призрак.

Беляев выглядел не лучше.

А в белом пространстве Автор продолжал молча смотреть на Артёма.

В его глазах впервые появился не страх.

Не тревога.

Ужас.

Настоящий.

Первобытный.

Такой, который испытывает человек, внезапно увидевший нечто невозможное.

— Кто такой Кай?

Повторил Артём.

Автор медленно покачал головой.

— Нет.

— Что значит нет?

— Это имя не должно существовать.

— Но существует.

— Не здесь.

Ответ прозвучал резко.

Слишком резко.

Будто сама тема причиняла боль.

— Ты сказал, что он существовал до тебя.

Автор закрыл глаза.

Несколько секунд он молчал.

Потом тихо произнёс:

— До меня.

До Центра.

До архивов.

До первых циклов.

До всего, что вы называете историей.

Тишина.

Артём почувствовал, как внутри медленно растёт ощущение нереальности происходящего.

Ещё недавно ему казалось, что Центр находится за пределами человеческого понимания.

Потом выяснилось, что существует Исходный архив.

Затем появился Автор.

Теперь же кто-то говорил о существовании чего-то ещё более древнего.

Чего-то, что находилось за пределами самого Центра.

— Это невозможно.

Автор грустно усмехнулся.

— Именно это сказал я.

Очень давно.

По поверхности сферы побежали новые линии.

Они не были похожи на архивные записи.

Не были похожи на временные линии.

Скорее напоминали трещины.

Словно информация внутри системы внезапно начала конфликтовать сама с собой.

Надписи вспыхивали одна за другой.

ОШИБКА АРХИВАЦИИ

ИСТОЧНИК НЕ ОБНАРУЖЕН

ДАННЫЕ ПРОТИВОРЕЧАТ БАЗОВОЙ СТРУКТУРЕ

НЕВОЗМОЖНЫЙ ОБЪЕКТ

Наблюдатель медленно отступил на шаг.

— Центр не может его классифицировать.

— Потому что его нет в архивах?

Спросил Волков.

— Нет.

Ответил Беляев.

— Потому что архивы появились после него.

Сфера вспыхнула.

И впервые за всё время Артём увидел, как сама система начинает терять стабильность.

Некоторые архивы исчезали.

Другие появлялись вновь.

Истории переписывались прямо на глазах.

Будто Центр пытался встроить новое знание в собственную структуру.

Но не мог.

Потому что для этого знания не существовало подходящего места.

— Я должен показать тебе кое-что.

Сказал Автор.

Белое пространство вокруг начало растворяться.

Звёзды исчезли.

Стены исчезли.

Пол исчез.

Осталась только темнота.

Абсолютная.

Та самая, которую Артём уже видел в Исходном архиве.

Пустота до возникновения всего.

Но теперь он заметил отличие.

В ней что-то было.

Что-то очень далёкое.

Почти незаметное.

Слабая искра.

Маленькая точка света.

Автор смотрел именно на неё.

— Что это?

Тихо спросил Артём.