Найти себя

Глава 1

1

Я смотрел на этого парня, и мысленно хохотал над ним. Куда бы он не отправился, как подле него тут же сами собой, появлялись два мелких монаха-дармоеда, способных только на то, чтобы выпрашивать деньги у местных туристов. Причем судя по поведению парня, он никак не мог от них избавиться. Да и по большому счету, виноват был в этом он сам. Потому что, чем больше этих попрошаек кормишь, тем настойчивее они будут виться возле тебя. Закон природы, пацаны тоже хотят кушать, и по возможности хорошо. А здесь если в общем котле и появляется иногда мясо, то чаще всего уходит на стол настоятелю, и его приближенным. А мальчишки-монахи, получают все по остаточному принципу. То есть не помирают с голоду и значит большего не требуется. В конце концов это монастырь, а не дом обжорства. Вот и крутятся они вокруг местных туристов, помогая местным жителям вычищать их карманы. А учитывая то, что до сезона, как минимум полтора месяца, вот и выбрали для себя, в качестве объекта охоты этого парня.

Честно говоря, иногда мне его бывает жалко. И не потому, что его фактически обкрадывают местные попрошайки, а скорее от того, что он не может прикрикнуть на них, и послать всех лесом, далеко и надолго. Чего проще, не можешь послать подойди к местному полицейскому, и объясни ситуацию. Мол не дают спокойно отдыхать, за что я плачу деньги? Тот живо поставит всех на место. А не поставит, так тут же лишится своей должности. Одна жалоба наверх, что сорвали отпуск, и не давали спокойно насладиться отдыхом, а местный страж порядка палец о палец не ударил, и тут же пришлют нового.

Здесь вам не там. Потеряешь должность и хоть волком вой, и сам бегай вокруг очередного бездельника, выпрашивая подачку на чай. Потому как другой работы тут днем с огнем не сыщешь. Это только в России, менты могли не отрывать своего толстого зада от кресла, потому как знали, что на его место желающих особо не отыщешь, а здесь все совсем иначе. Только свистни, столько кандидатур появится... А должность участкового полицейского, хоть и не считается, особенно престижной, но ты попробуй еще устройся на нее, да продержись, так чтобы на тебя не жаловались. Плюс за это еще и платят, где еще такую халяву найдешь. Одним словом, мямля и есть мямля. А за те методы какими он кое-как отгонял от себя нахлебников иначе его и не назовешь. Хотя они на западе, все какие-то неправильные, не удивлюсь если узнаю, что и ориентация у него несколько отходит от общепринятой. Если вообще есть хоть какая-то.

Ладно, полюбовались, посмеялись, пора и делом заняться. Что я здесь делаю, ничего особенного, мою золотишко, зарабатываю себе на безбедное существование. Откуда здесь золото? Еще скажите, что его здесь никогда и не было, а если бы было, то все горы сейчас бы оказались заполнены старателями, пытающимися урвать хотя бы граммулечку. Именно так, все бы и было, но как говорил Василий Иванович, своему другу и ординарцу Петьке, есть маленький нюанс.

Дело в том, что примерно в этих местах, в пятидесятые годы, здесь находилась советская геолого-разведывательная экспедиция, под руководством моего деда. Искали в основном урановые руды, ну и попутно составляли карты иных месторождений, что под руку попадет. Ну не пропадать же добру. И, наверное, здесь действительно бы, что-то в итоге добывали, но в конце пятидесятых, между СССР и Китаем, начался раскол. Одной из причин ухудшения отношений стало изменение позиции руководства СССР, зафиксированное ХХ съездом КПСС: Мао Цзэдун негативно отнесся к осуждению культа личности И. В. Сталина. В итоге, большая часть работ была свернута, экспедиции отправились домой, а большая часть найденных природных богатств, так и осталась в бумагах и картах, увезенных советскими специалистами в Союз. При этом и прибыв домой, итоги экспедиции никого не заинтересовали. Сверху спустили приказ, об уничтожении всех полученных документов, и на этом все завершилось.

И хотя большая часть документов и была уничтожена, но остались дневниковые записи, черновики, экспедиционные журналы и прочие бумаги, которые до недавнего момента хранились у деда, а после перешли ко мне, о чем он в общем-то и не возражал, особенно видя то, как прямо на его глазах, разваливается страна, для величия которой он отдал лучшие годы своей жизни. А тут любимый внук, пошел по его стопам, как отказать сиротинушке?

Правда именно в этом месте, где я сейчас нахожусь, совсем не Китай, до территорий которого чуть больше нескольких десятков километров, но в те годы, произошла досадная случайность, в результате которой, часть экспедиции заблудилась в местных горах и вышла на эти территории. В итоге, советские геологи, обнаружили пару-тройку вполне себе перспективных мест, по добыче золота, и некоторых других полезных ископаемых. Скажем, таких как свинец, цинк, олово. Неподалеку судя по доставшимся мне картам, имеются залежи железных руд, и выход каменного угля прямо на поверхность, но подобная промышленность совершенно не развита в Непале. Поэтому приходится заниматься этим вашему покорному слуге.

Наверное, и мне бы никогда не удалось добраться сюда, если бы в конце восьмидесятых, к власти в стране не пришел, Михаил Сергеевич Горбачев, объявивший в разгар своего правления перестройку и ускорение. Но как это в общем-то и было испокон веков у всех подобных деятелей, причем не только в России, но и скажем во время Французской революции, да и в другие времена. Пришедшие к власти люди, хорошо умели ломать, и очень плохо строить. Так было в 1792 во время Великой Французской Революции, когда к власти под девизом «Свобода, равенство, братство», пришла новая власть. В итоге снесли Бастилию, не поставив ничего взамен, и очень скоро все вернулось на круги своя.

А, в 1917 помните: «Весь мир насилия мы разрушим, до основания, а затем…». Разрушили много. После правда долго и упорно восстанавливали, но если заводы и отстроили, то прежнего качества так и не достигли. В итоге, пришлось как-то извращаться и строить «из того что было» Как итог, советские станки самые массивные станки в мире. Говорят, Японцы с удовольствием закупали у нас эти механизмы, тут же разбирая на запчасти, и пуская в переплавку. Еще и наваривались на этом, потому, что наше руководство, готово было отдавать эти станки, чуть ли не по себестоимости, только ради валюты, которую затем пускали на покупку таких же станков, но уже более качественных, у той же Японии.

И наконец в конце восьмидесятых, когда вырубали по всей стране виноградники, только из-за того, что что кто-то решил объявить сухой закон. Хотя если подумать, что стоило оглянуться на те же США, которые пережили подобную глупость в начале двадцатых годов? Неужели, что-то могло пойти иначе. Мало виноградников, распилили на металл большую часть заводов, хоть и не самых лучших, но все же выдававших готовую продукцию. Ну а что - ломать не строить. В итоге, я остался практически без работы. Хорошо хоть к этому моменту, еще не успел обзавестись семьей, но зато сумел скопить некоторый капитал, благодаря которому удалось выкупить грузовичок, на котором я и добрался сюда. Впрочем, стоит все-таки рассказать об этом более подробно.

Родился я как раз под самый новый 1967 год. По рассказам родных, это произошло тридцать первого декабря в одиннадцать часов пятьдесят одну минуту. На рекордного новорожденного появившегося на свет в канун нового года, я никак не тянул, вырвавшись на белый свет на девять минут раньше положенного. Но и прибавлять мне лишний год из-за нескольких минут, маме тоже не захотелось. Поэтому во всех метриках, дата моего рождения была отмечена первым января 1968 года. Благодаря чему, стал на год моложе. Впрочем, это никак не отразилось на моей судьбе. Родился я в захолустном узбекском городке Ургенч, расположенном на канале Хан-Яб, неподалеку от Амударьи и Аральского моря. Тогда это было еще море, по которому плавали вполне приличные суда, ловившие рыбу и гонявшие браконьеров.

Вообще-то мама, хоть и родилась в далекой Бразилии, на берегу Амазонки, но всегда считала себя уроженкой Узбекистана. Просто в то время, мои дед и бабушка, находились в геологоразведочной экспедиции. Оказывая интернациональную помощь Бразилии в поиске полезных ископаемых, а попросту зарабатывая валюту для молодой советской республики. Именно тогда, на берегу знаменитой реки, в небольшом городке и появилась на свет моя мама, которую назвали в честь городка, в котором она и появилась на свет.

Городок носил имя Anamã, что в переводе с местного индейского наречия означало «Драгоценная река» Ana – драгоценность или изумруд, Мã – река. Говорят, ярко зеленые глаза моей будущей мамы так поразили местного акушера, что он тут же почти выкрикнул это имя. В итоге в метриках, выданных в местном муниципалитете, так и значилось Анама Громова. Разумеется, позже имя немного изменилось, и в паспорте уже стояло русское Анна, но дед, как мне рассказывали, частенько под настроение называл маму Амазонкой. Мама в 1964 году закончила медицинское училище, и по распределению отправился в далекий Ургенч. Как ее не уговаривали родители, поступила по-своему. По словам деда, она всегда была очень своевольной. К тому же в училище почти все время учебы занимала должность комсорга, и поэтому подключать немалые надо сказать связи деда, посчитала неправильным, и отправилась в далекий Ургенч, в местную районную больницу.

Именно там она и познакомилась с моим отцом. Честно говоря, отца, я практически не помню. Впрочем, и мама иногда возникает в моей памяти всего лишь смутными образами, навеянными скорее семейными фотографиями. А иногда, во сне я вижу ее, как живую, и чувствую тепло ее рук, и ощущаю ее поцелуи. Но, все это происходит только во сне. Дело в том, что спустя два года после моего рождения, мама умерла, пытаясь воспроизвести на свет мою сестренку. Или врач, принимавший роды, был не слишком опытным, или проявились некие осложнения, но так или иначе, роды закончились смертью, как мамы, так и моей несостоявшейся сестры. А буквально через неделю, стоило похоронить ее, из моей жизни ушел и отец.

Вот просто собрал небольшой чемоданчик, оставил на столе пятьдесят рублей, вложенных в мое свидетельство о рождении, и исчез за горизонтом. Даже не попрощавшись. Правда еще года через два, как я узнал значительно позже, у нашего дома появилась какая-то женщина, объявившая себя моей бабушкой, и сказавшая, что приехала повидать любимого внука. Моя родная бабуля, встретившая ее у калитки, просто спросила.

- А, где же вы были с момента рождения ребенка?

Оказывается, новоявленная бабуля, до этого момента, просто не интересовалась моим существованием. Даже когда я родился, с ее стороны не проявилось совершенно никакого интереса или участия. До этого момента, меня для нее, как бы не было на свете. Отец, время от времени переписывался со своею матерью, но в письмах, приходящих от нее, обо мне, ни разу не вспомнили. Что было тому причиной я не знал, да и по большому счету, мне было это не интересно. И вдруг как снег на голову, откуда ни возьмись, появилась бабушка, вспомнившая о внуке.

Слово за слово, выяснилось, что отец, убегая в неизвестном направлении, или слишком нервничал, или очень торопился, но в итоге забыл прихватить с собой обручальное кольцо моей мамы, купленное к свадьбе якобы за его деньги, а также подаренную им золотую цепочку и сережки, и новоявленная бабуля приехала именно для того, чтобы, как она выразилась, «восстановить справедливость» и забрать подаренные вещи, потому как все это память, и ее сын не находит себе места, тоскуя о почившей супруге, (а скорее, о подаренном ей золоте). Естественно, что в дом ее никто не пустил, а стоило деду намекнуть о том, что он уже вызвал милицию, и они сейчас подъедут, чтобы разобраться, что является памятью, а что попыткой проникновения с целью ограбления, тем более, что деньги на покупку обручальных колец выделял именно он. И было бы неплохо вернуть и то колечко, что осталось у убежавшего папеньки. Дед даже не успел закончить свою мысль, как тетка тут же развернулась и скрылась в неизвестном направлении, как некогда ее сынок.

Детство я провел в семье бабушки и деда. Конечно иногда мне было грустно, из-за отсутствия мамы, но ее родители окружили меня такой заботой, что о лучшем, наверное, не стоило и мечтать. Мой дед оказался довольно известным человеком, не только в Республике и Советском Союзе, но и далеко за рубежом. Еще в конце тридцатых годов, молодой советский геолог Степан Громов, в составе экспедиции отправился в далекую Бразилию, оказывая интернациональную помощь латиноамериканским странам, в поисках полезных ископаемых. За несколько лет путешествия, он побывал в Перу, Колумбии, Бразилии и Аргентине. Именно там в Бразилии и появилась на свет моя мама. Бабушка все это время, находилась в составе экспедиции в качестве врача.

После рождения мамы, и возвращения в Советский Союз, дед несколько перестроил дом, доставшийся ему от родителей, и оставив бабушку с дочерью и ожиданием следующего ребенка, отправился в очередную экспедицию на крайний север. Обошел всю Сибирь, побывал на Дальнем Востоке и добрался до Чукотки, попутно открывая месторождения полезных ископаемых. По итогам экспедиции получил орден «Трудового Красного Знамени». Единственное, что его всегда беспокоило, и о чем он сожалел, так это то, что вместо участия в боевых действиях, он находился в геологоразведочных экспедициях. И все его награды, как советские, так и иностранные, говорят скорее о трудовых успехах, чем о боевых заслугах.

За время пока он исследовал Сибирь и Дальний Восток, на свет в 1942 году, появился его сын, названный в честь отца Степаном. По возвращении, домой, после недолгого отдыха, последовал новый приказ, и очередная командировка, на этот раз в Монголию, где он пробыл до 1947 года, вернувшись с медалью «За трудовую доблесть». И до начала пятидесятых, находился в Ташкенте, занимаясь семьей и работая в Управлении Горнодобывающей промышленности и Геологии Республики Узбекистан. За это время, на свет появился и младший сын Иван, пошедший по стопам своей матери, и ставший врачом. Средний сын, с самого детства мечтал стать военным. Что собственно было вполне естественным учитывая, что все его детство пришлось на время Великой Отечественной Войны. И очень огорчился, когда за активное участие в комсомольской жизни города, ему вручили комсомольскую путевку, хоть и в военное училище, но относящееся не к боевым военным профессиям. Но видимо учитывая недобор отправили именно туда, и отказаться от этого было просто невозможно. Как говорится: «Партия сказала – надо. Комсомол ответил – Есть!». И Степан Степанович Громов отправился в Вольское высшее военное ордена Красной Звезды, училище тыла, имени Ленинского комсомола. Впрочем, закончив его с отличием, никогда в жизни не жалел об этом. Да и в отличии от многих своих знакомых и одноклассников, пошедших по военной линии, вышел на пенсию в звании генерал-майора, в то время, как большинство из его друзей, связавших жизнь с армией, дослужились только до капитанов.

В середине пятидесятых, дед отправился в очередную экспедицию в Китай. В основном исследуя Синьцзян-Уйгурский и Тибетский автономные районы Китая. При этом уделяя большую часть времени поискам урановых руд, нефти и газа. Ну и попутно нанося на карту и другие месторождения. Все складывалось более чем удачно. Были обнаружены богатые месторождения, не только урановых руд, но и других полезных ископаемых, и даже начата разработка ураново-ртутного месторождения Баймадун в провинции Гуйчжоу. Но прошедший с четырнадцатого по двадцать пятое февраля 1956 года, ХХ съезд КПСС, и выступивший на нем Никита Сергеевич Хрущев, развенчавший «Культ личности И. В. Сталина» вызвали резкое несогласие со стороны главы Китая Мао Цзедуна и на долгое время отношения между СССР и Китаем, оказались испорчены. В итоге, даже не успев выполнить план, экспедиция была отозвана в СССР, многие документы, касающиеся проведенных работ, были показательно уничтожены, а участники экспедиции, были вынуждены, публично отказаться от наград, вручённых им от имени Китайской республики.

Последней поездкой деда, была командировка в Антарктиду, в составе восьмой Советской Антарктической Экспедиции. По возвращении назад, дед прибыл домой с орденом «Знак почета» и целой, как он выразился, «кучей подписок о неразглашении государственной тайны». Что именно обнаружилось в Антарктиде, он так и не сказал. Правда перед самой смертью, все же проговорился.

- Если бы не наша партия, сейчас бы в Антарктиде вырос целый город миллионник. Причем на полном самообеспечении.

Что именно там обнаружилось, так и осталось неизвестным, но судя, по его словам, там было за что бороться.

Глава 2

2

Одним словом, детство у меня выдалось хоть и не самым безоблачным, но в общем-то вполне нормальным. Тем более, не зря же говорят, что внуков любят больше, чем детей. Я ни разу не услышал от деда или бабушки дурного слова, если меня и наказывали, за какой-то проступок, то это ограничивалось внушением и не более того. Даже когда, я чуть не угодил в детскую воспитательно-трудовую колонию, нарушив по незнанию закон, дед только тяжело вздохнул, и спросил.

- Что же ты ко мне-то не подошел? Зачем нужно было этого алкаша впутывать? Вестись с такими, себя не уважать.

А произошло следующее.

Примерно в апреле 1980 года, в школе, чтобы повысить оценку по Истории Узбекистана, у нас помимо узбекского языка, преподавалась и история республики, мне предложили сделать доклад на эту тему. В общем-то, обычное дело, ничего сверхъестественного в этом не было. Я отправился в городскую библиотеку, решив, что в школьной смогу найти, только то, что изложено в школьном учебнике. А мне хотелось немного большего, просто самому тоже было интересно. Ну и готовя доклад на заданную тему, касающуюся развитию города Ташкента, неожиданно для себя обнаружил, что оказывается до Великой Октябрьской революции, в Чирчике, речке, которая протекала, можно сказать в ста шагах от дома, когда-то добывали золото.

Вообще-то, на реке, я, как и все окрестные ребята, проводил большую часть каникул, и то, что под ногами другой раз поблескивали золотистые крупинки, видел не однажды, просто не обращая на них внимания. В моем понимании, просто не укладывался тот факт, что это действительно золото, тем более, что по телевидению, или в газетах, иногда говорили об открытии нового золотоносного месторождения, например, в том же Зеравшане, или где-то в Сибири, и ни разу не упоминали о реке Чирчик. А если так, то это, наверное, не золото, а просто что-то похожее на него. Вроде «Золота дураков» из книжек Джека Лондона, мало ли, что там под ногами поблескивает.

А тут упоминание о том, что буквально за окнами, когда-то добывали, благородный метал, и достаточно много, буквально всколыхнуло мое воображение. Доклад я разумеется подготовил, сдал, получил заслуженную пятерку, и начал готовиться к будущему лету. Впереди, было три месяца каникул, которые можно было потратить с пользой, для себя.

В общем-то мне, практически ни в чем, не отказывали. У деда была персональная пенсия, как у заслуженного работника, кроме того, он что-то получал за награды, и время от времени, проводил платные консультации, бабушка тоже лечила всех соседей и разумеется не бесплатно, в общем, денег хватало на все. Правда за лечение, чаще всего расплачивались продуктами, но даже так, у нас не переводилась, не сгущенка, не растворимый кофе, ни какой другой дефицит. И единственным кто в семье, пока не зарабатывал, был именно я. Поэтому и подумал о том, что добыча золота, и последующая его продажа, сможет принести моей семье неплохие деньги. Ну, а, что что вы хотели от двенадцатилетнего подростка. Когда даже на работу в летние месяцы принимали только с четырнадцати лет.

Насколько я знал, золото принимали в любом ювелирном магазине, без каких-либо проблем. А у деда в сентябре день рождения, вот и решил сделать подарок. Сведения о том, как добывают золото из песка, нашел среди дедовой литературы. Благо что книг по геологии было в доме чуть ли не больше, чем художественной литературы, а мой интерес к геологии, всячески поощрялся. Да, что говорить, если я вырос на рассказах деда о его экспедициях по всему миру. То как он рассказывал об этом, наверное, нельзя было найти ни в одной художественной книге. Его рассказы, были настолько увлекательными, что заменяли мне любую литературу. Однажды читая Жюль Верна, роман: «Дети капитана Гранта» оставил открытую книгу на столе. Дед, заинтересовавшись этим прочел пару глав, и разбил, знаменитого писателя в пух и прах.

Это было в общем не удивительно, учитывая то, что Жуль Верн руководствовался своей фантазией и сведениями, подчерпнутыми их газет и литературы, будучи «Диванным экспертом», а дед, исходил эти места, собственными ногами. И прекрасно знал, и помнил ту Патагонию, которую описывал знаменитый писатель, что именно там растет, и кто водится. С ним всегда было интересно не только слушать, но и просто разговаривать. А еще благодаря ему, я выучил английский язык. Сам он знал его превосходно, но, наверное, все же посоветовавшись с бабушкой, или моей матерью, пока она была жива, с самого детства говорил со мной только по-английски.

В то время, как бабуля, общалась на русском языке, хотя иностранный она знала не хуже деда. В итоге, оба этих языка я воспринимал, как свои родные. Правда, в школе из-за этого произошла небольшая неприятность, но довольно быстро ее уладили. Дело в том, что когда в пятом классе, появился новый предмет – Английский язык, а я вполне спокойно поговорил на нем с учителем, без проблем прочел заметку в учебнике и тут же перевел на русский язык, уже через пару дней в школу примчался представитель госбезопасности. Кто-то из учителей, проинформировал КГБ о том, что Саша Ковалев, подозрительно хорошо знает иностранный язык, и говорит на нем, как бы ни лучше преподавателя. Впрочем, когда выяснилось, в какой семье я живу, вроде бы все успокоилось. Позже, я узнал, что у сотрудника безопасности, был разговор с дедом, тот привел ему убедительные доводы, да и в общем-то, изучение иностранного языка не являлось преступлением. Просто считалось, что обычному ребенку, негде было научиться говорить по-английски, кроме как в школе. Поэтому и слегка всполошились. Но на заметку, скорее всего взяли.

Впрочем, я несколько отвлекся, от основной темы. Дождавшись наконец каникул, выбрал себе местечко, где не буду особенно бросаться в глаза, и занялся старательством. Выбрать место оказалось с одной стороны достаточно просо, хотя бы потому, что в русло уходил весь брак, близлежащего бетонного завода. А так, посмотрел, где блестит чаще всего там и присел для промывки. То есть спрятаться за нагромождением бракованных плит и фундаментных блоков, было проще простого, да и ширина русла местами расходилась метров до трехсот. Точнее само русло растекалось на множество мелких рукавов, большинство из которых можно было пересечь, почти на замочив ног, а вот сама пойма реки как раз и раскинулась на те самые триста метров.

Поэтому устроившись, даже посередине поймы, трудно было определить, чем именно я занимаюсь. Правда, действительно золотоносный участок, я смог отыскать только к концу июня, и для этого мне пришлось спуститься по течению, километров на пять ниже. Но, зато, здесь уже были земли прилегающих к городу колхозов, и никто не обращал внимание, чем там занимается какой-то мальчишка. И если за первый месяц, я добыл от силы граммов десять-пятнадцать, то после того, как нашел, действительно золотоносный участок, дело пошло ударными темпами. И это еще не предел, по словам того же деда, много позже узнал, средняя добыча на реке в начале века доходила у удачливых старателей до килограмма в сутки. То есть река действительно была золотоносной.

Уже к середине августа, я задумался о том, что пора бы заняться переплавкой найденного, и изготовлением, какой-нибудь безделушки. Все же слитки, как бы не были в ходу, слепить же, что-то похожее на колечко, было достаточно просто. Неподалеку от нас находился завод алюминиевых сплавов, где переплавляли алюминиевый лом, и я не однажды видел, и то как разливают расплавленный метал, и то, как рабочие отливают что-то для дома, готовя формы из обычного песка смешивая его с жидким стеклом. А уж залезть вечером на какую-нибудь стройку, и воспользоваться брошенным резаком, и расплавить с помощью пропано-кислородного резака несколько грамм, золотого песка, вообще не было никаких проблем. Как его зажигают видел не однажды, и считал, что у меня все должно получиться.

В общем, после недолгих размышлений, я взял кусок трубы, диаметром в три четверти дюйма, соорудил формовочную смесь из песка и жидкого стекла, набил ею небольшой деревянный коробок, и пока стекло не схватилось воткнул в него кусок трубы. После того как извлек ее получилась вполне себе удобная форма для заливки, которую и положил на крышу сарая, чтобы она хорошенько просохла, под жарким Ташкентским солнцем. Дня через два, когда все было готово, отсыпал пару спичечных коробков золотого песка, подхватил готовую форму, и отправился на завод. Остальное, от греха подальше прикопал на дальнем конце нашего сада, где обычно никто не бывает. На заводе нашелся более удобный вариант для того, чтобы расплавить золото. Рабочий день уже закончился, а охрана не очень-то любит шарахаться по цехам, да и делать там особо нечего. Да и в охране одни пенсионеры. Сейчас наверняка, заварили чай, устроились на топчан возле ворот проходной и ведут свои неспешные беседы.

Возле индукционных печей, имелась газовая горелка, для подогрева разливочного ковша. Сами печи сейчас находились на ремонте, и потому рабочие выходили на смену только днем. К тому же эти печи стояли в самом конце цеха, и сюда редко кто-то заглядывал с других печей, работающих в три смены, что было мне только на руку. Добравшись до места, убедился, что на печах нет никого из рабочих, а горелка выключена. Зажечь ее было проще простого. Смял газету, поджег ее бросил в стоящий под горелкой ковш и открыл подачу газа. Вдобавок ко всему, не нужно было искать стакан, в котором бы расплавился песок. Возле неработающих печей обнаружился металлический стакан на длинной рукоятке, которым обычно брали пробу металла для лаборатории.

Высыпав в него золотой песок, я поднес стакан под самый факел. Благодаря длинной рукоятки из железного прутка, было удобно держать этот стакан, и контролировать расплав золота. Уже, через каких-то пятнадцать-двадцать минут в стакане переливался жидкий металл. Подождав еще пару минут, чтобы тот хорошенько разогрелся, я вытащил стакан из-под факела, и вылил его содержимое в приготовленную форму. К моему удивлению, получилось даже немного больше, чем я на то рассчитывал. Больше не меньше, подумал я, и убрав за собою, выключил горелку, подхватил залитую форму и со спокойной душой отправился домой.

Дома, закинул залитую форму в сарай, и спокойно отправился спать. На следующий день, аккуратно разобрал залитую металлом форму. У меня вместо кольца, получился кусок трубы высотой около двух сантиметров. Правда пришлось долго возиться с удалением, прикипевшего песка, к металлу, особенно из центра изделия, где пришлось его вначале высверливать, потому удалять всем, чем только возможно. Как минимум пяток сверл, пришлось потом выбросить. Знал бы, что будет именно так, придумал бы что-нибудь иное.

Но так или иначе, после недели возни, у меня на руках оказалось два, довольно приличных золотых колечка. Может не настолько красивых, как продают в магазине, но тем не менее на кольца они были похожи. Даже на один из пальцев вполне себе налезали. Кольца получились немного шире обычных и потому, школьные лабораторные весы, находящиеся в кабинете химии, куда я зашел в один из дней, показали, что одно из колечек весит семь с половиной, а второе восемь граммов. Впрочем, при взвешивании я немного торопился, поэтому вполне мог ошибиться. Оставалось решить вопрос с реализацией.

У меня паспорта, в силу того, что полгода назад исполнилось двенадцать лет, а паспорт дают в шестнадцать не имелось. Без паспорта увы сдать было невозможно. Разве что попытаться сбагрить цыганам, но это все равно, что просто выбросить на помойку. Денег с них все равно не выцыганишь, а кольца они тут же заберут, как пить дать. Поэтому, искал другое пути.

Выход был найден, может быть не самый лучший, но в тот момент, мне показалось, что вполне приемлемый. Если бы все получилось, то у меня должно было бы оказаться на руках, где-то порядка сотни или ста пятидесяти рублей, и такая сумма меня вполне устроила бы. В конце нашей улица жил старый мужик, спившийся алкоголик. Как бы то ни было иногда у него происходили моменты просветления, и с ним, можно было решать кое-какие вопросы. Например, он без особых проблем, соглашался вскопать участок, помогал убирать урожай, или же разгружал машину с мебелью. Именно к нему я и решил обратиться с этим вопросом.

Разумеется, первым делом, он потребовал показать ему кольца, которые я якобы нашел во время купания на пляже в песке. С первого взгляда на них было понятно, что они действительно долгое время или валялись где-то в земле, да и отсутствие проб, указывало на то, что они явно самодельные. Впрочем, «самодеятельностью» в это время удивить кого-то было сложно. Это в шестидесятые-семидесятые годы, ювелирные магазины начали наполняться золотыми изделиями, а в войну, или чуть позже больше половины города носили кустарно изготовленные кольца, причем отнюдь не золотые, хотя встречались изделия и из драгоценного металла. Поэтому подобная находка, в общем не удивила. На всякий случай сказал, что колечки были связаны между собой суровой ниткой, и мне вроде бы поверили.

Во всяком случае, Семен Семеныч, как называли этого мужичка, все кто его знал, согласился отнести эти колечки в ювелирный магазин, и попытаться их сдать. За свою услугу он запросил четвертной. Причем десятку, потребовал вперед, якобы для того, чтобы привести себя в порядок. Судя по весу, они должны были потянуть грамм на пятнадцать, другими словами запрошенная им сумма не должна оказаться чересчур завышенной.

Милиция, появилась уже на следующий день. Оказалось, что сдал меня, тот же Семен Семеныч. Причем в поданном заявлении было написано, как мне позже рассказал дед, что он видел, как я промывал золото на реке, и не донес сразу, только потому, что просто не понял, чем я там занимаюсь. Мало ли, какой-то мальчик сидит посреди русла, чуть ли не каждый день, и производит кое какие движения руками. Издалека не видно, а ближе подходить не стал.

- А вот когда пацан принес мне золотое колечко, и попросил сдать его в ювелирный магазин, сказав, что нашел его на пляже, у меня в голове и наступило прояснение. Парень-то золотишко моет. Небось расплавил золотой песочек, отлил колечко и теперь ищет пути продажи. А паспорта еще нет по малолетству, вот и обратился ко мне.

- А, второе где? – удивленно спросил я следователя, когда тот озвучил мне версию Семеныча.

- Какое второе?

- Так ведь, два колечка получилось. - воскликнул я без задней мысли. - И еще десятку он вперед потребовал за старания.

Я рассказал все как было, как готовил форму, как заливал ее, потом сколько положил труда, извлекая кольцо из спекшейся формы, и как распиливал его на две части обычной ножовкой по металлу. В общем все что мог. Правда сразу же сказал, что намыл всего спичечный коробок песка, и он весь ушел на изготовление этих двух колец. Уже на следующий день, у Семеныча, похоже провели обыск, и нашли не только мое колечко, но и еще кое-что, из-за чего тот занял место в одной из камер «Таштюрьмы» - так в городе называли местный следственный изолятор. Десятку кстати, так и не вернули. По всему выходило, что тот позарился на золотишко, и решил сдать пацана ментам, а пока суть, да дело, самому по-тихому избавиться от золотишка. Глядишь и выйдет по более обещанного четвертного. Позже я узнал, что он, был и местным осведомителем. Почему бы и нет. Пьяница, милиция его не трогала, что с него взять, местные тоже не обращали внимания. Вот и постукивал мужичок на всех подряд, за денежку малую.

По всему выходило, что меня плавно подводили под статью 191 Уголовного кодекса республики Узбекистан. Наказывающей за: «Незаконный оборот янтаря, нефрита или иных полудрагоценных камней, драгоценных металлов, драгоценных камней либо жемчуга». Статья предусматривала огромные штрафы и наказание, но дед тут же посоветовался со знакомым юристом, и подрядил его на мою защиту. В итоге выяснилось, что вышеуказанная статья предусматривает совершение сделки. Другими словами, если бы я продал эти колечки, тогда – да, я нарушил закон. Но на деле, выходит совершенно иное. Да я по незнанию занимался добычей золота, но с другой стороны, намыл его всего не более пятнадцати грамм. Переплавив которые изготовил два колечка, чтобы подарить их бабушке с дедом, и эти колечки, у меня украл гражданин С.С. Ермичев, решивший сдать их в ювелирный магазин, а когда его взяли на горячем, обвинил в этом мальчишку.

Уже на следующем допросе, я твердил о том, что это именно Семен Семеныч, уговаривал меня, сдать эти кольца в магазин, а взамен купить изготовленные на ювелирной фабрике. Мол те выглядят гораздо лучше, чем самодельные. Следователь поддакивал, поправлял в некоторых местах, а после дал протокол, на подпись мне и моему защитнику. Думаю, что ведущий мое дело следователь, не остался в стороне от «заслуженной награды». Как итог, все-таки состоялся суд, и мне все-таки зачитали приговор, который в итоге потянул на один год условно. Хоть намытое золото я и не продал, но добыча его, тоже находится под запретом. С другой стороны, учитывая примерное поведение, хорошую учебу, и активное участие в школьной жизни, этот проступок сочли не очень тяжелым, и поэтому решили ограничиться условным наказанием. Конечно нервы деду и бабушке потрепали знатно, да и денег тоже пришлось заплатить немало, но в итоге все закончилось, можно сказать легким испугом.

После дед подошел ко мне и произнес.

- Ну как же так, Сашка, неужели нельзя было сразу подойти ко мне. Все вопросы бы с тобой решили.

- Да, я хотел тебе подарок сделать. А какой же это подарок, если ты о нем знаешь?

- Эх, Сашка - Сашка! Для меня самый главный подарок, чтобы у тебя все было хорошо, а все остальное, тьфу. Плюнуть и растереть. Ты только больше этим не занимайся, ладно?! Это по первости тебя пожалели, да и намыл ты совсем немного, а другой раз и в тюрьму попадешь, и такими штрафами обложат, что за всю жизнь не расплатишься. Все-таки зря ко мне не подошел. Уж я-то бы нашел куда этот песок сплавить, и проблем меньше и денег больше.

- Не буду я больше мыть дед. Обещаю, да и лето закончилось.

Глава 3

3

О, том, что намытого песка было гораздо больше, объявленных пятнадцати граммов, я, благоразумно умолчал. Дед, определенно нашел бы, куда это золото сплавить, но именно сейчас, все это было лишним. Поэтому до поры до времени, мешочек с золотым песком и самородками, остался лежать в дальнем конце нашего сада, прикопанный у самого забора.

На мое четырнадцатилетние, дед подарил мне малокалиберную винтовку ТОЗ-9, и с этого момента, начал приучать к охоте. Винтовка была, чудо как хороша. В школе имелась ее предшественница, расстрелянная до невозможности однозарядная мелкашка, ТОЗ-8, из которой изредка стреляли старшеклассники на уроках начальной военной подготовки в школьном тире. И я тогда еще учившийся в младших классах с огромной завистью слушал, как пацаны, выпустив из винтовки по одной пульке, делились впечатлениями об этом. Сейчас у меня было собственное оружие, вдобавок ко всему, имеющее планку, для установки оптического прицела, и съемный магазин, на четыре патрона, и я чувствовал себя Зверобоем из книги Фенимора Купера.

Правда, записана она была пока на деда, и хранилась у него в оружейном шкафу, а мне выдавалась только, когда мы собирались на охоту в горы, но даже при таком раскладе, я ощущал себя на голову выше любого из пацанов, с завистью поглядывавших на меня, когда мы с дедом и его приятелями отправлялись на охоту. По словам бабули, все это было просто баловством. Тем более, что охотиться в горах Средней Азии, было не на кого. Самым крупным трофеем был горный козел, мясо которого было жестким до невозможности, и вдобавок ко всему отдавало застарелой мочой. Причем было совершенно неважно, козел это или козочка. Последнюю еще можно было как-то употреблять в пищу, долгое время вымачивая мясо в уксусе, или травяном сборе. Козла же есть было просто невозможно. Даже разделывая его хотелось зажать нос и не дышать. Хотя местные жители с удовольствием выкупали его тушу, похоже зная, как его нужно готовить, или же просто из-за того, что ничего иного не имелось. Овцы были у наиболее зажиточных из них, да и резались они только на праздник. Самое многое, что можно было встретить в кишлаках, так это тощую курицу неизвестно где выискивающую себе, пропитание. Трава выгорала в прах уже к маю, оставаясь зеленой только возле арыков с водой. А больше в кишлаках ничего не росло. Да и снабжение в магазинах к этому времени, оставляло желать лучшего. Если в городе еще как-то можно было приобрести хоть что-то, то в сельских лавках, на витринах стояли разве что крупы, макароны, килька в томатном соусе и морская капуста. Время от времени, появлялся завтрак туриста, который разбирали буквально влет.

По осени мы выезжали на озеро Айдаркуль, или Чардару, и вот ту охоту, точнее привезенных уток и диких гусей, бабушка признавала годной. Тушки тут же ощипывались, обрабатывались, и по большей части переваривались в тушенку или отправлялись на сало. Птичьего сала выходило не так, чтобы много, но оно было до того вкусным, что всегда нравилось мне гораздо больше свиного.

В январе после того, как мне исполнилось шестнадцать лет, я подал заявление на получение паспорта, заодно решив и поменять свои данные. Здесь в паспортном столе, произошел небольшой скандал, связанный со сменой фамилии. Паспортистка, отчего-то никак не хотела менять мою фамилию, и заставляла меня, раз за разом, переписывать заявление, указывая в нем мою текущую фамилию – Ковалев. В итоге я, вспылив, изорвал очередное заявление на клочки бросил все это ей в лицо и пинком открыв дверь выбежал из паспортного стола, слыша вслед, что в следующий раз, эта мегера вызовет милицию.

Этого не произошло. В следующий раз я пришел в паспортный стол с дедом, и стоило только этой тетке вякнуть о том, что я должен оставить прежнюю фамилию, как в мою защиту вступился дед, потребовавший показать ему закон, запрещающий смену фамилии при получении паспорта. Как оказалось, этой женщине просто было лень переделывать документы. Это женщины, при замужестве влет меняют фамилию и паспорт, а с мужчинами все несколько иначе. Оказывается, нужно помимо смены фамилии отправлять новые сведения в военкомат, вносить изменения в учетный лист, еще куда-то. К тому же, как оказалось, надо мною висит еще и судебное решение об условном сроке наказания, которое в общем-то не особенно мне мешает, но оно выписано на предыдущую фамилию, и, следовательно, необходимо оформить соответствие. А все это лишняя работа, за которую никто не собирается платить. Так или иначе, паспортистку заставили исполнить ее прямые обязанности, и в итоге я сменил фамилию, став из Ковалева – Громовым. Правда осталось неизменным отчество. Но тут эта женщина уперлась всеми конечностями. По ее словам выходило, что отчество можно сменить только в случае усыновления, и по решению суда. Как оказалось, в дальнейшем, можно было обойтись и без этого, но что выросло то выросло. В итоге, я остался Александром Ивановичем. Но дед успокоил меня, сказав:

- Считай, что его дал тебе мой сын.

Бабушка умерла в 1983 году, успев отметить шестидесятилетие, и даже наметить поездку со мною, на Черное море, ближайшим летом. Накануне своей кончины, это произошло двадцать четвертого апреля, радовалась, что успела попробовать созревшей черешни, которая поспевала у нас в середине месяца, а на следующее утро, просто покинула нас во сне, с улыбкой на губах. Первое время, я просто не находил себе места, от горя. Ведь именно бабушка, заменила мне родную мать. Мне тогда казалось, что даже дед воспринял ее смерть с облегчением, и это меня жутко выводило из себя. Дед же как оказалось с трудом сдерживал себя, чтобы выставить напоказ свое горе. Здесь в Узбекистане, это считается неприличным. Если мужчина хочет поплакать, должен делать это так, чтобы никто этого не видел, иначе может потерять свой авторитет. Исключение, касается только потери отца или матери. Причем в первую очередь ставят именно отца.

Но все, так или иначе возвращается на круги своя, и я постепенно успокоился, отпуская от себя ее душу. Но все-равно находиться в доме, где каждый предмет напоминал мне о ее недавнем присутствии было очень тяжело.

В июне того же года, я закончил восьмой класс средней школы, и задумался о будущем. Дед, предлагал мне остаться в школе, и получить полное среднее образование, после подумать об институте, у меня же были несколько иные планы, на будущее. Я вырос на рассказах деда, к тому же в кинопрокате, довольно часто появлялись фильмы, рассказывающие о геологах, и прославляющих их самоотверженный труд и романтику экспедиций, и я, проникшись этим до глубины души, не желал ничего иного. Одним словам, после окончания восьмилетки, объявил деду, что хочу поступить в геологический техникум. В Ташкенте, подобного учебного заведения, не существовало. Точнее имелся институт, в который принимали после окончания десяти классов, поэтому на семейном совете, было решено, что я отправлюсь в Иркутск, для поступления в «Иркутский геологоразведочный техникум» на факультет: «Геофизические методы поисков и разведки месторождений полезных ископаемых». Теоретически можно было отправиться и в Навои, где на базе Горного института, имелось что-то вроде профессионального училища, дающего знания той же профессии, что я выбрал для себя. Но, во-первых, техникум стоит на ступеньку выше, а во-вторых, в Иркутске, мне предлагалось жить у дяди, что было гораздо лучше, какого-то там общежития и питания в столовой.

В Иркутске жил мой родной дядя, старший сын моего деда Степан Степанович Громов, дослужившийся к этому моменту до полковника, и являющийся начальником тыла одной из дивизий расквартированных в этом районе. К этому времени, у него была семья, большой собственный дом, где без проблем нашлось место для племянника, то есть меня, изъявившего желание учиться в этом городе. Дед приехал вместе со мной, и одно его появление в учебном заведении, решило все вопросы моего поступления. Оказалось, что директором техникума, работает один из его бывших подчиненных, по работе в Китае в пятидесятых годах. То есть деда здесь знали, и очень хорошо. Хотя честно говоря я был вполне подготовлен и к вступительным экзаменам, и к учебе, имея средний бал аттестата выше четырех с половиной. Учился я всегда хорошо, но и отказывать деду тоже не хотелось.

Приняли меня прекрасно. С другой стороны, родственные отношения у нас в семье всегда были на высоте. Семья дяди частенько проводила отпуск в Ташкенте, да и я с дедом, тоже раза два или три бывал в Иркутске, просто из желания повидать родню, но с обязательным выездом на охоту, благо, что в отличии от Узбекистана, здесь было где разгуляться. У дяди было две дочери погодки, старшая Анна, моя ровесница, названная, как говорили, в честь моей мамы, и Татьяна, которая была младше меня на год. Стоило мне появиться в городе, а сестрам понять, что следующие три с половиной года я проведу здесь, как меня тут же потащили знакомить со своими друзьями и подругами. Жизнь здесь, обещала быть насыщенной и интересной.

Дед пробыл в Иркутске, до начала моих занятий. На охоту выбраться не удалось, весенний сезон уже завершился, а осенне-зимний еще не начался. Поэтому, с охотой мы пролетели, но дед оставил здесь мою винтовку, а если мы с дядькой выберемся на кабаргу, то необходимым оружием он меня обещал обеспечить.

Занятия начались, с традиционной борьбы с урожаем. Обычно школьников узбекской столицы не отправляли на хлопок, чаще во время учебы, мы ездили, например, на кукурузу, редиску, уборку яблок или винограда, но здесь нас ожидали картофельные поля. В Узбекистане картошку не выращивают, во всяком случае в таких масштабах. Не очень-то она у нас и растет. Привозная конечно дороговата, в сезон доходит до сорока копеек за килограмм, но деваться некуда. Помню одна из соседок, решила сэкономить и засадила чуть ли не весь приусадебный участок картофелем. В итоге выросло чуть больше чем посадила, как говорится сам-на-сам, больше таких экспериментов не проводила. Местные картошку почти не едят. Точнее сейчас-то их приучили к этому, а раньше вместо картофеля здесь выращивали репу. Средний узбек, заготавливая овощи на зиму, берет на семью из трех-четырех человек, мешок картошки и мешков пять лука. Вот последний как раз расходится у них влет. У русских все наоборот.

Деревня, в которую нас привезли, была довольно большой, около пяти десятков домов, но тем не менее до села она так и не выросла. Наверное, потому, что селом стала соседняя деревенька, до которой, совсем недалеко. Только что перебраться через лог, подняться на гору, и вот она во всей красе, раскинулась возле огромного пруда. Наша же – Студеновка, притулилась несколько на отшибе, но тем не менее была довольно крупной. Посреди деревни, находился огромный луг, по-местному – выгон, вокруг которого и расположились деревенские усадьбы.

В центре выгона стоял кирпичный короб с трансформатором, от которого во все стороны разветвлялись провода, а чуть в стороне поселковая лавка, в которой можно было купить все что угодно, начиная от хлеба и макарон, и заканчивая калошами и гвоздями. Спиртное здесь кстати тоже присутствовало, но скажем завезенная водка разбиралась буквально ящиками в течении пяти минут, местными жителями, едва ее успевали выгрузить из машины, а вино хоть и было выставлено на витрине, но ни под каким видом не продавалась приезжим студентам. Даже за двойную, а порой и тройную цену.

Впрочем, когда это русский студент не находил выход из положения. Уже к вечеру того же дня, была произведена разведка, и на соседнем хуторе, обнаружилась баба Фрося, гнавшая паточный самогон в промышленных масштабах, используя для этого отходы производства, местного сахарного завода, и с удовольствием отпускающая свою продукцию, любому жаждущему, за чисто символическую цену в три рубля за бутылку, без стоимости посуды. При этом обязательно требовала, что без пустой тары, к ней не появлялись.

- На вас не настачишься, где я вам пустую тару искать буду?

В тот же день, деревенская лавка выполнила месячный план по продаже вначале минеральной воды, которую сроду никто не покупал, из-за ее противного вкуса и бестолковости, а следом и лимонада «Буратино», местного производства. Прибывший на следующий день председатель запретил продажу студентам и этих напитков, потом подумав, разрешил продавать их в разлив, чтобы тара оставалась в лавке, но было уже поздно. Как минимум половина студентов, страдала похмельем, имеющуюся опустошенную тару берегли, как зеницу ока, и не пд каким видом не признавались где она припрятана. И потому в ближайшие сутки, ни о какой уборке речи не велось.

Расселили нас в местном клубе, стоящим, на том же выгоне, но чуть в стороне, почти на выезде из деревни. Когда-то говорят в этот клуб попасть было архисложно, местный гармонист дядя Петя, собирал столько народа, что было не протолкнуться, от желающих. После дядя Петя женился, обзавелся кучей ребятишек и ревнивой женой, и танцы в местном клубе потихоньку сошли на нет. Какое-то время здесь проводились какие-то лекции, от приезжих культурных просветителей, завозили фильмы для просмотра, но постепенно и эти мероприятия исчезли. В итоге, клуб закрыли, а несколько позже сделали в нем небольшой ремонт, и стали поселять в нем или командировочных, или студентов, приезжающих на борьбу с урожаем.

В принципе, места в клубе хватило на всех. Руководитель со своим заместителем, и санинструктором. Фельдшером из техникума, отправленным за какие-то прегрешения, на уборку урожая, поселился в бывшем директорском кабинете, где сейчас был организован, почти гостиничный номер с тремя койками, застеленными свежим бельем. Видел я этого фельдшера всего один раз по прибытию в колхоз. Уже к утру следующего дня мы проснулись от громких песен раздававшихся из директорского кабинета. Приехавший с нами медицинский работник был пьян до изумления, и под где-то найденную гармошку, распевал похабные частушки. В тот же день с помощью местной милиции его отвезли, вначале в районный вытрезвитель, а после выхода из него, в колхозе, он так и не появился.

Бывший директорский кабинет, помимо коек был снабжен письменным столом, и даже электрическим чайником. Удобства, включающие в себя туалет, и водопровод находились во дворе, что в общем-то не считалось чем-то сверхъестественным. Если так подумать, вся деревня, пользовалась тем же, и никто не жаловался. Раз в неделю, в соседнем селе можно было сходить в баню. Точнее говоря, по субботам был женский, а по воскресеньям мужской день. Стоило это удовольствие восемь копеек. Парная при бане была изумительной. И после первого посещения решил, что не стану пропускать ее в следующий раз.

Клуб отапливался с помощью трех печей, одна из которых была снабжена плитой, для разогрева еды, или воды. То есть, есть желание привести себя в порядок в другой день, набрал ведро воды, и отволок его в летний душ, и мойся хоть до посинения. До посинения, в буквальном смысле слова, потому, что погоды стояли уже довольно прохладные. Хоть местные и говорили, что еще самый разгар тепла и вообще - "бархатный сезон", но я-то привык к более теплому климату. Вот и приходилось, или дышать собственным потом и соскребать катышки грязи, либо греть воду и синеть в летнем душе.

Прибывшим с нами девочкам, досталась бывшая классная комната, начальной школы. Когда-то здесь в клубе была и такая. От парт осталось одно воспоминание, вместо них в комнате появились металлические койки, чем-то напоминающие солдатские, правда поставленные в один ярус. С другой стороны, и девчонок было всего-навсего десять человек. Причем, одного взгляда на них, для меня, оказалось достаточно, что их стоит обходить дальней дорогой. Опять же, по большому счету, что делать девочкам в геологоразведке. Романтика странствий? Природа? Костер, палатка, комары? Сон на голой земле и трах по кустам? Вот и я о том же. Другими словами, сюда пришли или полные оторвы, настроенные на подобную жизнь, или... полные дуры насмотревшиеся фильмов про геологов и неземную любоффь. Ну не знаю, в общем среди них не оказалось никого, кто был бы в моем вкусе.

Вы хотите сказать, сам-то ты кто? К тому же твоя любимая бабушка, как раз и была одной из тех, кто исходил вдоль и поперек ту же Бразилию в экспедиции с твоим дедом! Все это так и есть, но бабуля отправилась туда в качестве врача, а не геолога, да и время тогда было несколько другое. Думаю, вряд ли была возможность отказаться, да и учитывая ее профессию, условия ее работы, были несколько иными. Ну, а сам, да, вырос на рассказах деда, к тому же я мужчина.

Мальчикам, достался центр клуба, фактически главный зал со сценой, разделенный поперек, легкой деревянной перегородкой. Точнее, скорее забором, потому что он понимался на высоту чуть больше двух метров, и не доставал до потолка. В заборе была оставлена калитка, и левая часть зала отдана для размещения пацанов. Здесь в два ряда стояли двухъярусные армейские койки, с тюфяками, набитыми соломой и застеленные двумя простынями и снабжены байковым одеялом и ватной подушкой. Самые умные, тут же постарались занять места у окон, как будто в них можно было разглядеть нечто удивительное. А вот то, что оттуда будет со страшной силой дуть никто не подумал. Мне досталась койка в самом углу, возле забора, но зато почти возле самой печи. Место было на первый взгляд совсем не козырным, и на него никто не позарился, а после уже было поздно. После разумеется, у меня пытались отжать его силой, но быстро получив по морде, поняли, что легко это сделать не удастся, а начинать драку из-за койка-места, рискуя быть отчисленным за поведение, никто не хотел.

За перегородкой, в оставшейся части помещения была организована столовая сюда нам привозили завтрак и ужин. Обедали мы обычно в поле, разумеется кроме воскресения, когда, неожиданно объявляли выходной день. Из развлечений, при клубе имелись слегка погрызенные мышами шахматы, в которых отсутствовали два черных коня, и белая пешка, домино, а еще кое-кто привез с собой карты. Одну из колод тут же отобрал куратор, и потому для следующих игр, выбирали место в глубине спального помещения, а на входе всегда сидел проигравший, с обязанностью громко, как в армии поздороваться с подошедшим куратором, назвав его имя отчество, или хотя бы минуту-две, отвлечь его каким-нибудь вопросом, чтобы игроки, успели убрать колоду. С другой стороны, ничего кроме «дурачка» здесь не знали, и я просто не понимал, из-за чего весь сыр-бор. Сам же я карты, никогда не любил. В семье их даже и не было. Если и собирались за общим столом, чаще всего играли в лото. Впрочем и куратор, отобрав одну из колод на этом успокоился, и мы частенько слышали, как он играет все в того же "дурачка" со своим заместителем.

Глава 4

4

Вначале, пока не было дождей, работа была вполне приемлемой. Что сложного пройти по грядке за трактором, набрать ведро картошки, и высыпать его в кузов трактора. Девчонки, и то, не особенно расстраивались, и собирали наравне с пацанами. С другой стороны девчонки были таких статей, что не каждому пацану. Одним словом, из тех, что слона на скаку остановит, и хобот ему оторвет. Хотя в плане готовки, наверное, даст фору любой поварихе. В один из дней раздобыли в деревне огромную сковороду, и вечерами, у кого было желание чистить картошку, с их помощью, жарили ее на плите, запивая тем, кто до чего дотянулся. Причем наши «девочки» не отставали от парней ни на шаг. Самогон я однажды попробовал, и больше не стал. Не знаю, что именно туда добавляла баба Фрося, но от одного запаха мне становилось дурно, а уж после глотка этого пойла, я просто едва нашел место, куда выплеснуть эту гадость. И дал себе зарок больше с этим не связываться. Здоровье дороже. Еще живя дома, в Ташкенте, дед иногда наливал мне капельку домашнего вина с собственного виноградника, и в общем-то ничего зазорного в этом я не видел. Конечно не напиваться вдрызг, как тот же Семен Семеныч, но для настроения, или лучшего аппетита, почему бы и нет. Но, пить эту гадость от бабы Фроси, увольте, только что шум в голове, рвотные позывы, и никакого удовольствия. Может я чего-то не понимаю?

После первых же прошедших дождей, работать в поле стало, просто невыносимо. Чтобы собрать ведро картошки, приходилось буквально выбирать ее из грязи, слегка подчищать и скидывать с ведро. Сколько такая картошка пролежит на складах, было понятно с первого взгляда, но здесь скорее смотрели за валом, чем за качеством. Выращивают картошку, а сдают тоннаж. Вот и выходило, что всем было на это наплевать. Хорошо хоть не гоняли в поле во время дождя. Оказывается, по закону в дождь работать запрещено. Сроду такого не знал. Слышал про температуру. В Ташкенте предельная температура была равны сорока градусам по Цельсию. То есть если сорок и выше, то работать на открытом пространстве запрещено. Скажу честно, ни разу не слышал, чтобы по радио говорили о таких температурах. Обычно – тридцать девять градусов в тени, а глянешь на термометр за окном, там все пятьдесят. Здесь в России, еще есть минус тридцать, хотя поговаривают, что в Иркутске бывают морозы посильнее. Вот как раз их по радио объявляют. С другой стороны, на распаренных всегда обращали меньше внимания, чем на обмороженных.

Пятнадцатого сентября, в понедельник, как раз в канун дня рождения деда, я попал под дождь и подхватил жесточайшую простуду. С утра, была обычная солнечная погода, кое-где наползали облачка, но в общем-то ничего не предвещало дождя, поэтому, позавтракав мы отправились в поле. Уже ближе к обеду начали наползать тучи, и судя по всему дождь обещал быть не слабым. Дождь на картошке это лишний выходной, поэтому мы обрадовались, но появившийся на поле председатель колхоза, поговорил с нашим куратором, и тот объявил, что оставлять в поле выкопанную картошку, это не по-комсомольски. Типа корнеплоды попадут под дождь, испортятся, и вообще мы сюда приехали работать, а не отдыхать.

- Доберете выкопанную картошку, и тогда отдохнете. Как раз к тому времени и машина подойдет.

Ливень влил, что из ведра. Куратору хорошо, он сидел под навесом, и то немного озяб, а студенты так и вообще насквозь промокли. Ладно местные, небось привыкли к такому, а я, уже заходя в клуб почувствовал, как меня знобит. Переодевание в сухое, тоже не слишком помогло. К этому времени, по всему клубу были растянуты веревки и проволока, для сушки одежды. И то, что я переоделся в сухое, почти не дало результата. Из-за мокрой одежды влажность в клубе была запредельной, в итоге уже к вечеру слег с температурой. Но скорую, вызвали только поутру. Как это обычно бывает в малознакомом коллективе, вспомнили обо мне, только ближе к завтраку, и именно тогда и засуетились. А до тех пор, лежит человек и лежит, может спать хочет, устал.

Одним словом, все отправились в поле, а оставшийся со мною куратор, дождался скорой, и меня отправили в районную больницу, где я и пришел в себя, только на третий день. Во всяком случае первый раз встал с постели только к концу недели. Сразу же, постарался дойти до главного врача, и кое-как уговорил его на звонок в Иркутск. Тот не соглашался ни в какую, даже положенная на стол трешка, в оплату за сделанный звонок, не производила на него никакого впечатления. Не помогало практически ничего. Не просьба сообщить родителям о моей болезни, ни любые другие доводы, я уже готов был плюнуть на все. и сбежать из больницы до местного переговорного пункта, как вошедшая в кабинет старшая медсестра, вдруг неожиданно поинтересовалась.

- Кстати, Михаил Иванович, а вы сообщили родителям больного, что их сын находится на лечении в районной больнице.

- Нет, а что это обязательно?

- Я уже полчаса уговариваю врача сделать звонок домой, чтобы сообщить о своей болезни. - Вставил я.

Медсестра, казалось только заметила мое присутствия и произнесла.

- Выйди и подожди в коридоре, я тебя позову.

Стоило мне только покинуть кабинет и запереть за собой дверь, как оттуда раздались такие крики, что слышно было наверное во всех палатах.

- Вы. что хотите нас всех под монастырь подвести? Ребенок несовершеннолетний, а уже три дня находится у нас на лечении. Вы представляете, что произойдет, если его родители узнают о том, что никто им не сообщил об этом. И что вы собирались сделать после выписки? Выгнать мальчика на улицу? Мол здоров и иди куда хочешь? Может у где-то там у вас и другие правила, а мы привыкли жить по Советским законам!

После еще нескольких минут криков, в кабинете наконец установилась тишина, и меня пригласили обратно. Главный врач сидел за своим столом, красный как только что сорванный помидор. Молча придвинул мне телефон, и мою трешницу, которая так и лежала на столе и произнес.

Только, пожалуйста недолго. У нас такие строгие лимиты, что после замучаешься отписываться.

Подумав, что дома сейчас я никого не застану, хоть и пятница, но кто в школе, кто на работе, решил позвонить дядьке на службу. Его ординарец, знал обо мне, и поэтому стоило сказать, что я нахожусь в районной больнице, как тут же услышал, чтобы я не беспокоился, и меня сейчас же перевезут в город. Разве что спросил адрес лечебного заведения. После того как я продиктовал его и положил трубку, сказал врачу, что машина за мной уже выехала, тот усмехнулся и ответил.

- Да, хоть вертолет! Кто же тебя отпустит без моего согласия. Даже не надейся. Пока не вылечишься до конца, будешь у меня лежать.

Не став с ним спорить, пожав плечами, отправился обратно в палату, собираться в дорогу, потому что был уверен, что прибывший, найдет достаточные доводы для того, чтобы меня забрать. Хотя собирать было в общем-то нечего. Меня привезли, буквально в чем был. Разве что одели на меня сапоги , брюки рубашку, и вручили сопровождающему куртку с документами. Вся рабочая одежда осталась в колхозе.

Уже через час примчался военный санитарный уазик с врачом из окружного госпиталя, и у местного эскулапа не нашлось никаких контраргументов на то, чтобы удержать меня на месте. Наоборот он суетился изо всех сил стараясь угодить приехавшему врачу. Уж не знаю, в чем была причина подобного, но так или иначе, приехавший меня осмотрел, сделал пару уколов, сказал собираться и вскоре мы отправились в Иркутск. К моему удивлению, меня отвезли сразу домой. Врач поговорил с моей теткой, выписал рецепт, и сказал вызвать на дом участкового врача. И попрощавшись отправился по своим делам.

До конца сентября, я просидел дома. Точнее сказать, поставили меня на ноги уже к понедельнику. Сестры с такой настойчивостью ухаживали за мной, что не было никакой возможности оставаться больным. Пришлось срочно выздоравливать. В выданной, участковым врачом, справке значилось освобождение от полевых работ до конца месяца, а раз с первого октября начнутся занятия в техникуме, я просто добрался до него, вручил справку, кому было необходимо, и оставшееся время провел дома. Куда-то мотаться, не было никакого желания, тем более, что дожди шли чуть ли не через день. Разве что съездили пару раз в город, чтобы приодеться к зиме, и подготовиться к занятиям. Все остальное время проводил с книгой, или у телевизора. Во всяком случае, пока сестер не было дома.

Дядя Степа, обустраиваясь в Иркутске, по совету отца, не стал дожидаться получения квартиры, тем более, что в те годы, очередь продвигалась очень медленно, а просто приобрел дом на улице Белинского, что на левом берегу в двух шагах от Ангары. Домик был прямо сказать небольшой, но в общем-то не требовал большого ремонта, и на двоих с молодой женой, его вполне хватало. Зато при доме имелся достаточно большой участок. Бывший хозяин не слишком охотно занимался им, поэтому по сути это был большой пустырь. Позже, по мере роста семьи, дом было решено перестроить, и к моменту моего появления для учебы, здесь стоял большой четырехкомнатный дом, где хватало места для всех.

Правда после моего приезда, пришлось немного потесниться. Вообще-то мне хватило бы места и в гостиной, где стоял диван. По сути, мне нужно было место, чтобы было где переночевать, тем более, что большую часть времени, я проводил в техникуме. Но родня решила иначе. Сестер поселили в одну комнату, тем более, что они давно хотели этого, а освободившуюся комнату отдали мне. Конечно было немного неудобно, стеснять родню, но судя по отношению ко мне, никаких неудобств я им не доставил. А дядя так и вообще относился ко мне как к сыну.

Ближе к новогодним праздникам, в Иркутск приехал дед, привезя с собой много фруктов, подарков, а самое главное новостей. Оказалось, что мой второй дядя, тот что был врачом, по обоюдному согласию с дедом, перебрался из своей квартиры к нему в дом, а квартиру, отдали матери его жены, то есть тёще, которая жила с сыном после смерти мужа. Причем до этого момента они жили в Бекабаде. Так сказать, осуществили родственный обмен. Дом в Бекабаде, по словам деда находился в аварийном состоянии, и жить там было очень сложно. Да и наличие большого сталеплавильного завода в городе, тоже не прибавляет здоровья его жителям.

Одним слово, дом был продан, дядина теща с сыном, перебрались в Ташкентскую квартиру, а дядя Ваня с женой и сыном, перебрались в дом деда.

- Но ты не думай, плохого. – воскликнул дед. – Мой дом - твой по праву, и тебе всегда найдется в нем место. А так, пока ты здесь и мне веселее, все-таки далеко не мальчик, седьмой десяток закругляю. А Ванька - врач, хоть будет кому за мной присмотреть на старости лет.

Я особенно и не переживал. Тем более, что ближайшие три с половиной года, мне и так, придется провести здесь, а после окончания техникума, меня ждет как минимум два года службы в армии, поэтому раньше, чем через пятилетку, я домой не попаду, при любом раскладе. Разве что на каникулах там появлюсь. Поэтому только порадовался решению деда. Да и честно говоря, у меня были несколько иные планы на жизнь, и я пока еще не был уверен, что вообще, когда-то вернусь в Узбекистан для постоянного проживания. Наоборот, мне хотелось, так же как в свое время деду, побывать во многих местах, увидеть своими глазами то, о чем в детстве слышал из его рассказов.

Первый курс, пролетел как один день. По сути он был общеобразовательным, большая часть занятий уходила на обычные школьные предметы, и лишь пару часов в неделю читали курс введения в профессию. Ничего нового из этого я не узнал. То, что геологоразведка — это не романтика дальних странствий, а тяжелый ежедневный труд, связанный с рытьем ям, канав, пробитием шурфов, а то и взрывных работ, я знал давно. А вот некоторые мои однокашники, явно считали, что все будет иначе. И поэтому некоторые из них всерьез задумались о том, а эту ли профессию они выбрали? Хотя сейчас все это давалось только в теории, но если задуматься, то практика вырисовывалась как на ладони.

В мае, я сдал курсовые зачеты, экзамены и отправился на каникулы. Первым делом, по прибытию в Ташкент улучил момент, и признался деду в том, что добытое четыре года назад золото не ограничивается объявленными пятнадцатью граммами.

- Ты говорил, что можешь пристроить его, по своим знакомым. Впереди целая жизнь, и я бы не отказался от некоторых средств в сберкассе.

- А, что, там есть за что браться? Просто если там грамм пятьдесят, то, наверное, не стоит и связываться. Лучше я тебе просто денег дам. В крайнем случае можно переплавить в слиток, и пусть лежит до времени. Там глядишь и свои знакомые найдутся. Уж найти покупателя для неучтенки, геологу довольно просто. По сути все этим занимаются, главное поменьше язык распускать. А, сейчас лучше вообще не связываться с этим, одна головная боль, и никакой выгоды.

- Нет. Там гораздо больше. А за мой язык ты и сам видишь. Четыре года молчал.

- Хоть в этом ты не в отца пошел.

- А, что с ним не так?

- Фантазер был еще тот. Хорошо хоть помнил, что говорил, и уличить его в фантазиях было сложно, хотя иногда и удавалось. Все-таки привирал он знатно. То ракетчиком служил, где-то в Сибири, потом вдруг оказалось, что запись в военном билете, это так, для соблюдения секретности, а на самом деле он маршала Жукова возил. Хотя водительские права-то, уже здесь получал, после того как в Ташкент переехали из Ургенча. Да и у Жукова водителем старшина был, а твой отец рядовой.

- А что же он еще рассказывал. - Я хоть и не знал отца всю жизнь, но послушать о нем было интересно.

- Да болтал больше. В основном своего отца вспоминал. Твой батя, же в Монголии, Улан-Баторе родился. Хотя в паспорте и значится Хива но я видел метрики, книжечка чисто монгольского происхождения, и запись на двух языках, монгольском и русском. Так вот по его рассказам, его отец служил в посольстве СССР. Ну и по какому-то доносу, его в 1937 году, отца арестовали, и больше он его не видел никогда. Но однажды, ты, еще совсем маленьким был, мама была жива, сюда в Ташкент из Сургута, приезжал его родной брат Борис, который кстати тоже геолог, но специализируется по нефти и газу. Ну вот мы с ним, как-то разговорились, нашлись общие темы, ну и коснулись его расстрелянного отца. Я выразил соболезнование, и тут вдруг выяснилось, что тот жив и здоров, насколько это конечно возможно. Все-таки он оказывается старше меня, лет на десять. Да и жизнь сложилась не самым лучшим образом, тюрьма никому здоровья не прибавляет. В том же Улан-Баторе он служил не в посольстве, а в каком-то местном колхозе, тогда там работало много советских специалистов. Причем работал бухгалтером. Но, что-то пошло не так, скорее всего связанное с недостачей, и семья снялась со своего места и отправилась в Узбекистан, в Кунград. Это далеко на севере на берегах Амударьи. Там он тоже, устроился бухгалтером, на какое-то предприятие, но в сороковом году, его арестовали, за крупную растрату, и дали шесть лет тюрьмы. В итоге всю войну провел за решеткой. Пока он отбывал срок наказания, его жена, твоя бабка, вышла замуж за какого-то местного юриста, и даже успела родить третьего сына. В итоге, когда твой дед вышел из тюрьмы, оказалось, что он, как бы лишний там, и он уехал во Владивосток, на родину. Борис показывал фотографию. Твой отец на деда очень похож. Да и ты в общем-то тоже. Ну да ладно, это дело прошлого. Сколько там у тебя намытого песка?

- Там не только песок, но и самородки попадаются. В общем где-то около килограмма, или чуть больше, на вскидку, как раз из-за самородков. Но честно говоря, я не знаю точного веса, негде было взвесить.

- Ну ты даешь, стране угля!? А место помнишь, где копал?

- Помню конечно. Это километров пять ниже по течению, почти напротив поселка Занги-Ата.

- Везучий ты, Санька! Как бы не растерять тебе удачу раньше времени.

- А, что не так-то?

- В Занги-Ата, находится колония для несовершеннолетних. Считается самой жесткой и страшной колонией в республике. Хотя бы, потому, что там говорят только по-узбекски. А отправляют туда сам понимаешь, не только националов. И русскому парню там приходится очень несладко.

- Узбекский я знаю.

- Его мало знать. На нем нужно говорить, писать и думать. А это немного другое. К тому же и в местной школе тоже все предметы ведутся чисто на узбекском языке, но страшнее иное. Неподалеку от детской колонии находится женская. Кстати единственная в Узбекистане. Поговаривают, что в качестве воспитателей и преподавателей в школе для осужденных несовершеннолетних, выступают условно освобожденные женщины этой колонии. И что телесные наказания, в их исполнении, вполне состоявшийся факт. Конечно на официальном уровне об этом не говорят, и внешне все вполне прилично, но я несколько раз слышал эти рассказы от разных и достаточно уважаемых людей, которые не стали бы сочинять подобные вещи. Одним словом, туда лучше не попадать.

Золото дед пристроил, и не только его, но и найденное мною место, для промывки. И судя по появившейся сумме, большая часть денег пришла как раз от показанного «прииска». В итоге мне на книжку упало пятнадцать тысяч рублей. Я конечно предлагал деду его долю, причем, ту которую он сам решит взять, но тот отмахнулся.

- Мне хватает. И пенсии хватает, и всего остального. Помру, все тебе уйдет, главное, не расшвыривать направо-налево, а беречь. И тогда будешь жить нормально. Хотя, чувствую, что с тобой так и будет, в меня пошел, и не только в профессиональном плане. И это радует больше всего. Семейная династия, можно сказать, родная кровь.

Сберкнижку я конечно забрал с собой по настоянию деда, но решил, что лучше ее не трогать, хотя бы до окончания техникума, а лучше и армии. Жить мне есть где, попробовал разок, сказать дядьке, что у меня есть деньги, и на еду, и на одежду, так тот такую мне взбучку устроил, что мама не горюй.

- Пока ты живешь в этом доме, ты на моем обеспечении, как и любой другой член моей семьи. А деньги, вон лучше в сберкассу отнеси, потом когда-нибудь пригодятся.

И надо сказать, меня ни в чем не обделяли. Если скажем девчонкам, требовались импортные джинсы, то мне покупали точно такие же. Не скажу, что покупали на вещевом рынке, но с другой стороны, дядька занимал должность заместителя командира материально-технического обеспечения, и связей у него хватало.

Глава 5

5

Учеба в техникуме, настолько увлекла меня, что я можно сказать и не заметил, как она пролетела. Правда под самый конец учебы, произошла небольшая неприятность, дошедшая до драки, и честно говоря, я был готов к тому, что придется остаться без диплома, а после службы в армии заново проходить практику и выходить на защиту, но руководитель практики встал на мою сторону, и вроде бы все успокоилось. Преддипломная практика, занимает почти три месяца. В это время студенты, уже работают по полученной специальности, и параллельно работе, набирается материал, для диплома, с последующей его защитой. Скажу больше. Если после второго курса практика проводилась так сказать «на общественных началах», то есть я за работу в поле получал все туже стипендию, тридцать рублей, то преддипломная практика уже оплачивалась окладом молодого специалиста, то есть я получал уже сто двадцать. Опять же за стипендию, я в основном копал ямы и канавы, а сейчас, брал анализы, работал с приборами, хотя лопата тоже не оставалась незадействованной. И вообще, для геолога, как в песне – «Кирка- лопата, верный друг-товарищ…», это на всю жизнь, и забывать об инструментах не приходится.

Неприятность произошла из-за того, что шофером в экспедицию, устроился мой исчезнувший за горизонтом папашка. Ну, а что, шофера здесь зарабатывают неплохо, за сезон можно поднять неплохую сумму, при это практически ничего не делая. Разумеется, водитель сидит за баранкой, иногда, если это специальный автомобиль, например, с буровой установкой, бурит шурфы. Если нет, участвует в погрузке-разгрузке своего грузовика. Но с другой стороны, практически тоже самое происходит и на любом другом предприятии. Ничего сверх того от него не требуется, а зарплата, плюс премия капает постоянно, при всем готовом.

Вдобавок ко всему, здесь еще и котловое питание. То есть готовят на всех участников экспедиции, и кормят фактически за счет предприятия, как собственно и рабочая одежда, и жилье, на время экспедиции. Одним словом, живи и радуйся, как при коммунизме. Но похоже ему этого было мало, да и дед говорил, что папашка был очень общительным человеком, мог заговорить любого, а уж его фантазии, так и вообще били через край. В эту экспедицию, большую часть времени я проводил в походной лаборатории, проводя литохимический анализ проб грунта. В грузовике стоял экспериментальный аппарат, позволяющий проводить масс-спектральный анализ в инфракрасном излучении, и к тому же моя дипломная работа, касалась как раз этой темы, и поэтому большую часть времени, я проводил в исследованиях образцов.

Закончив обрабатывать очередную партию образцов грунта, выбрался из будки и присел на ступеньках, ведущих в походную лабораторию. И в этот момент, по мне подошел этот тип. Честно говоря, до этого момента, я как-то не обращал большого внимания на него, ну шофер и шофер. У нас четыре грузовика, лаборатория, возле которой я сейчас нахожусь, один грузовик с буровыми установками, еще на одном насосно-компрессорная станция, на базе военного ДДА-53, что позволило кроме основных задач, организовать и полноценную баньку. Точнее поставить палатку, а в ней несколько душевых леек. В походных условиях, лучше не придумаешь. И последний с вещами и походным снаряжением. Кроме этого имеется ГАЗ-69 начальника экспедиции. Считается именно так, но сам газон больше разъездной, один из его замов, можно сказать не выходит из этого автомобиля, занимаясь и доставкой дополнительного оборудования, и снабжением продуктами и всем прочим, благо что до ближайшего городка у железнодорожной станции, недалеко по местным понятиям, всего каких-то полста километров. Устроились можно сказать хорошо. Поставили несколько палаток, внутри, развернули походные койки, с матрацами, поставили походную печку, считай отель люкс. Гораздо лучше, чем на походных ковриках в спальных мешках на земле, как это было на практике после второго курса.

Вышел из лаборатории, присел отдохнуть и тут этот тип подходит и предлагает познакомиться поближе. Мол, нам еще три месяца вместе жить, надо бы получше друг друга узнать, и так далее. Я спрашиваю.

- А, вы вообще, кто? По работе мы с вами не контачим, а, следовательно, зачем мне с вами знакомиться?

То, что это мой биологический отец, подсказали еще вначале экспедиции. Есть мол один шофер, на которого я похож. Ну не как две капли воды, но общие черты имеются, и вообще чувствуется некоторое родство. А когда назвали его имя Иван Ковалев, все встало на свои места. То есть я конечно посмотрел на него издалека, сравнил, с когда-то виденными фотографиями, убедился, что это действительно мой папашка, и решил, что как-то обходился без него до этого момента, обойдусь и далее. Поэтому постарался разговаривать подчеркнуто вежливо. Как бы намекая на то, что мне известно кто он, но знакомиться ближе я не желаю. Делить мне с ним нечего, что когда-то было давно забылось и перегорело, а устраивать разборки, тоже ни к чему. Оно мне надо? Как видно это нужно оказалось не мне, а именно ему.

- Ты же Александр Ковалев.

- Нет! Я - Громов. И к Ковалевым никакого отношения не имею. Еще вопросы есть?

- Но ведь ты родился Ковалевым, я же вижу, как ты похож на меня. То, что ты сменил фамилию, это не делает тебя чужим.

- Чужим меня сделал ты, когда после смерти матери, наплевал на родство, и смылся за горизонт, как вода в унитазе. Поэтому для меня, ты никто и звать тебя никак! Мне насрать и на тебя, и на твою фамилию. Или ты подбиваешь ко мне клинья, чтобы добраться до обручального кольца, якобы подаренного тобой моей маме. А ты не забыл, что деньги на свадьбу и обручальные кольца давал мой дед? Похоже забыл, раз послал свою мамашку попытаться их украсть. Так, что пошел вон отсюда, папик. – К концу своего монолога, я немного возбудился, и послал его далеко не литературным языком, наплевав не вежливость.

- Да, как ты смеешь со мной так разговаривать, щенок?! Да я тебя!

Дальше разговаривать было не о чем. Стоило ему только потянуться ко мне, как тут же наткнулся на мой встречный кулак. В школе я немного занимался боксом, никаких особенных достижений не заработал, но постоять за себя научился крепко. Да и так, рос не пай-мальчиком, драться приходилось не однажды. Одним словом, морду я ему расквасил основательно. Уже к вечеру того же дня, я стоял перед начальником экспедиции.

- Ты понимаешь, что я не могу пропустить подобное ЧП. И что же мне с тобой делать. Что ты вообще на него полез?

- Я его не трогал. Это он первым подошел и принялся выяснять родственные связи. Этот тип, мой биологический отец, который бросил семью, сразу после того, как мама умерла родами. Мне тогда было около двух лет. С тех пор я его ни разу не видел. Хотя однажды приезжала его мать, якобы повидать внука, то есть меня, а на деле, хотела вернуть якобы подаренное отцом обручальное кольцо. Разумеется, ее не пустили даже в дом. А об этом придурке, я даже не слышал все эти годы. А здесь встретились. Причем именно он подошел ко мне и начал выяснять, зачем я отказался от его фамилии и сменил ее на фамилию мамы. Ну я вспылил и рассказал все, что о нем думаю, заодно и послав пешими маршрутами. Ему это не понравилось он и попытался дать мне пощечину, ну и получил по сусалам. Если вы считаете, что я не прав, готов, прервать практику.

- Ты же знаешь, что это будет стоить тебе диплома.

- Это неважно, но если этот тип попробует что-нибудь болтать обо мне или моей семье, или вновь пытаться выяснить наши отношения, добром это не закончится. Фантазия у него хорошая, а выслушивать его гадости за своей спиной, я не намерен. А диплом можно защитить и после армии, все равно осенью идти на службу.

- Ладно, Сань, иди работай. Я разберусь и приму решение.

Что происходило дальше, я не знаю, но уже на следующий день, отца усадили в служебный газон и отвезли к железнодорожной станции. Больше я его не видел. Первое время, еще были кое-какие разговоры, и упреки в мою сторону, касающиеся отношениям с гипотетическим папашей. Похоже тот успел, кое-что сочинить обо мне, или скорее моей семье, и донести это до людей. Обо мне он просто не мог ничего знать, хотя фантазия у него конечно богатая. Но видя, что я никак не реагирую на все эти претензии, постепенно все сошло на нет. А скоро, закончилась и практика.

Я сдал экзамены, защитил диплом, и отправился в Ташкент, навестить деда, перед призывом на службу. На семейном совете, решили, что лучше всего будет призываться из Иркутска. Тем более, что там есть дядя, который пообещал похлопотать за меня, да и в противном случае, придется канителиться с пропиской, переездом, а так по сути большой разницы нет, откуда меня призовут. К тому же по словам дяди есть маленькая проблема. Дело в том, что хоть судимость давно и снята, но в личном деле до сих пор имеется отметка, о том, что когда-то я был осужден, на год условно. Сейчас, теоретически, это ни на что не должно влиять. Но если я отправлюсь в Ташкент, то местный военком, вполне может уцепиться за эту отметку, и тогда самое многое, что мне светит, так это инженерно-строительные части. Тем более, что диплом геофизика, явно указывает на некие навыки и специализацию. И ладно бы если бы так оно и было, вот только чаще всего, ничего этого на службе не требуется.

В Иркутске, тоже возможно подобное, но, там служит всесильный дядя Степа, который хоть и не обещает легкую службу, в центре города, но хотя бы намекает, на достаточно спокойное место, в двухстах пятидесяти километрах, к востоку от города.

- Народу там мало, начальство приезжает редко. Фактически для офицеров это своего рода ссылка. Отправляют туда, или молодых после окончания училища, или наоборот старых, от которых в силу прошлых заслуг избавиться иным способом не поднимается рука, и в тоже время к службе, на виду у начальства он неугоден. А так, отправил его в глушь, где и до ближайшего поселка не особенно дотянешься, и он там дослуживает до пенсии. Конечно выпивку находят и там, русский человек способен и не такое придумать, при желании и ядерный заряд на коленке соберет, а о самогоне и разговора нет. Но так или иначе, служба там считается достаточно спокойной.

- Какое-то странное понятие о спокойствии.

- Это для офицера ссылка, а для переменного состава, считай отдых. Об уставах вспоминают редко, и в тоже время специфика службе, не позволяет процветать дедовщине, в общем никто не жаловался. Там несколько складов материально-технического обеспечения, первые полгода, походишь в наряды, а там я подъеду, и переведем тебя на один из складов кладовщиком, а может к тому времени откроется и какая другая вакансия. Да и внутри бригады сделать перевод с одной должности на другую, все же легче, чем сразу попасть на нее. В общем я думаю не пожалеешь. Не было бы отметки о судимости, можно было бы отправиться куда-нибудь за границу, в Германию, или на Кубу. Есть у меня пара возможностей, но эта отметка, ставит крест на этом, так увы ничего не выйдет.

Представьте себе тридцать гектаров тайги, огороженной высоким деревянным забором из колючей проволоки, с вышками через каждые полсотни метров, и аккуратными бетонированными дорожками, проложенными к каждой из них. Среди леса вырублены ровные прямоугольные просеки, на которых под открытым небом, выстроены танки, бронеавтомобили, и прочая техника, пятидесятых годов. Большинство автомобилей стоит на спущенных колесах с потрескавшейся резиной. Танки местами покрыты ржавчиной до такой степени, что где-нибудь в Великих Каньонах, или каком-то другом месте с коричневым грунтом, их не разглядишь, даже вооруженным взглядом.

Говорят, лет двадцать назад, сюда раз в год наведывались техники, которые проводили техническое обслуживание, каждому танку, и автомобилю. Сейчас, капоты некоторых грузовиков, приподнимают только для того, чтобы снять с них необходимую запчасть для ротных автомобилей из гаража. Другими словами, это скорее кладбище, чем мобилизационные склады длительного хранения, которые в случае начала военных действий, сразу же развернутся в полноценную танковую дивизию. В принципе, может и развернутся, вот только вряд ли смогут куда-то отправиться. Те же танки, и некоторые автомашины, уже вросли в землю настолько, что неизвестно чем все это оттуда выковыривать. Кроме всего вышесказанного имеется еще и несколько наполовину подземных складов с вооружением, запчастями, продуктами длительного хранения и обмундированием. Здесь дела обстоят много лучше. Но опять же кому нужна форма пятидесятых годов, хоть и сохраненная почти в идеальном состоянии, но вышедшая из употребления уже лет так двадцать. Или патроны к стрелковому оружию, срок хранения которых, по слухам, не должен превышать десяти лет.

Однако это совсем не моя проблема. По прибытии, после небольшого карантина, и торжественной присяги, у знамени части, меня определили в комендантскую роту. По сути составляющую основу этой самой войсковой части. Здесь и была-то всего одна усиленная рота, с приданным ей взводом материально-технического обеспечения. Мою же службу, можно было охарактеризовать несколькими словами, состоящими из своего рода поговорки: «Через день – на ремень, через два – на тумбочку». Хотя в наряд мы заступали на сутки через двое, но в принципе поговорка, полностью отражала нашу службу.

По сути, ничего особо сложного в ней не было. Кроме КПП и внутренних нарядов, мы охраняли периметр территории. Как я уже говорил, через каждые пятьдесят метров стояли довольно высокие вышки, на которых предстояло нести службу. Как ни странно, лучшим временем для несения службы считалась зима. Ближе к зиме, на вышках появлялись зимние тулупы, которые были до того плотны и тяжелы, что буквально стояли на полу. Поднявшись на вышку очередной, караульный просто влезал, в согретое предыдущим часовым место внутри тулупа, и спокойно отстаивал смену не обращая внимание на мороз. Конечно те, что повыше, могли приподнять тулуп от деревянного пола вышки, но, например, мне с моими ста семьюдесятью пятью сантиметрами это было сделать не реально. Я просто влезал в него целиком, а снаружи оставалась только голова в шапке с опущенными ушами, и поднятый воротник, защищающий мою голову с затылка. Оставалось только глядеть на лес и вертеть головой в поисках возможного нарушителя. Из нарушителей несколько раз появляющихся возле периметра, видел только кабанов сем своим семейством пробегающих вдоль забора, пару раз приходили местные олени, ну и иной раз встречал взглядом более мелкую живность, и очень сожалел о том, что я как дурак торчу на этой вышке, вместо того, чтобы выйти в лес поохотиться.

Других нарушителей не наблюдалось. Единственными посторонними людьми, иногда случались механизаторы из колхоза «Красный Путь», те приезжали на паре автомашин, долго совещались в квартире командира роты, и уезжали восвояси, чтобы вернуться через несколько дней. За это время, солдатики, дербанили на запчасти одну или несколько автомашин, передавая все снятое командиру. Потом в солдатской столовой несколько дней подавали жареную лосятину, или что-то еще, добытое якобы одним из офицеров на охоте, а в квартирах командования дым стоял столбом, пока не заканчивалось привезенное пойло. Об этом знали все поголовно, но никому до этого не было дела.

Ближе к весне, как и было обещано, в части появился как бы с проверкой мой родной дядя, Степан Степанович. Вдруг выяснилось, что он уже целый генерал, и заместитель командира пятьдесят четвертой бригады материального обеспечения. Едва он сошел с трапа вертолета, как все забегали буквально как муравьи. Впрочем, он сразу же предупредил ротного, что приехал не с проверкой, а повидать племянника, последнее удивило ротного еще больше. Я никому не рассказывал о родственных связях, а так, мало ли на свете однофамильцев. Тем более, что я всего лишь племянник, а не сын. Но так или иначе,стоило дяде заикнуться, как мне тут же было объявлено десять суток отпуска не считая дороги, выданы на руки все необходимые документы, я сел с дядькой на вертолет, и мы отправились в Иркутск.

Дядя Степа предложил, не возвращаться обратно, сказав, что нашел для меня, подходящую службу недалеко от дома. Сейчас, когда я уже отслужил полгода в комендантской роте, перевести меня в другую часть, для него было проще простого. В итоге, после десятидневного отдыха, меня просто зачислили водителем служебного транспорта в штаб бригады, и с этого момента, я возил по городу какого-то подполковника, не особенно интересуясь его делами. Тем более что, еще учась в техникуме, прошел подготовку на водителя, по направлению от местного военкомата, так что права, с нужными открытыми категориями у меня имелись. И хотя, большую часть времени проводил в расположении штаба, где для солдат срочной службы имелось общежитие личного состава, доехать в любое свободное время, до дома было парой пустяков.

До конца службы оставалось не более полугода, как из Ташкента, пришла телеграмма, сообщающая о смерти деда. Это стало для меня таким ударом, что я просто не находил себе места от горя. Ведь фактически дед и бабушка, заменили мне обоих родителей. И утрата вначале бабули, а теперь и деда сильно ударила по моей психике. Благо, что дядя, прекрасно понимал мое состояние, и разделял утрату, ничуть не меньше меня. Мне тут же был выписан отпуск, и я вместе с дядей Степой, военным бортом, отправились в Ташкент. Здесь уже собралась, большая часть родных и знакомых. Он не дожил до своего семидесятилетия всего около полугода, и после всех положенных по обычаю обрядов, его похоронили рядом с бабушкой, на Домрабадском кладбище.

Проводив деда в последний путь, я даже сейчас долго не мог прийти в себя, и то, что дядя Степа отправил меня обратно в Иркутск, под предлогом того, что выписанный мне отпуск, на похороны деда подошел к концу, оказалось для меня великим благом. Я просто не находил себе место оттого, что все в доме напоминало мне о почившем дедушке. За, чтобы я не брался, тут же передо мною встал его образ и у меня все валилось из рук.

Приехав обратно в Иркутск, я отправился на службу. Как раз к этому моменту, у моего командира, образовалась длительная командировка, по всем войсковым частям нашей бригады, и постоянные переезды с места на место, очень помогли мне отвлечься от тяжких дум. И я постепенно начал приходить в себя.

Глава 6

6

Двадцать седьмого сентября, 1988 года, вышел долгожданный приказ, об увольнении в запас военнослужащих срочной службы. И спустя, какие-то полтора месяца после объявления приказа, я наконец уволился на гражданку. Сейчас передо мною стояла главная задача, определиться со своим будущим. И честно говоря, я очень рассчитывал на то, что мне удастся уговорить обоих дядьев согласиться с моими планами.

Разговор, состоялся довольно скоро. Причем, для этого даже дядя Ваня, сорвался со своего места и прибыл в Иркутск. Оба мужчины, вначале постарались донести до меня мысль о том, что я такой же полноправный член семьи Громовых, как и они. Поэтому, хоть здесь, в доме Степана Степановича, хоть в Ташкенте в бывшем дедовом, а ныне доме Ивана Степановича, я не гость, а полноправный хозяин. Меня никто не гонит, и я волен сам выбрать себе место для будущей жизни. То есть или отправиться в Ташкент, или остаться здесь.

Но, как это обычно водится, есть небольшой нюанс. Пока я не женат, я могу жить где угодно, здесь или в Ташкенте, меня никто не неволит в выборе. Но рано или поздно, я обзаведусь семьей, и вот здесь могут появиться первые трудности.

- Все-таки женившись, ты приведешь в дом, совершенно постороннюю для нас женщину, из-за чего, могут начаться некоторые неприятности, согласись, мы привыкли жить так, как живем сейчас. Твоей будущей супруге, придется подстраиваться под наши обычаи, в противном случае, появится недовольство, склоки, скандалы, которые в первую очередь отразятся на тебе. Поэтому мы с братом посоветовались, и решили предложить тебе следующее.

У нас есть некоторые сбережения, плюс к этому, часть средств досталась нам от отца, мы с братом скидываемся в равных частях, и покупаем тебе кооперативную квартиру, в том городе, который ты в итоге выберешь. Причем не обязательно, что это будет Ташкент или Иркутск. В Союзе много городов, разве что, можем не потянуть Москву или Ленинград, да и то есть варианты. С любым другим городом вопрос вполне решаем. Все будет ,как ты пожелаешь. Как только определишься с городом, тут же начинаем поиск жилья. Но даже после его приобретения, ты можешь в любой момент, приехать хоть в Ташкент, к Ивану, хоть ко мне в Иркутск, и жить сколько пожелаешь в моей или Ваниной семье. А квартиру, можно пока будет сдавать внаем, думаю тоже, неплохой источник, дополнительного дохода. Тем более учитывая последние события в стране, лишним это не будет.

О том, что это рано или поздно произойдет, я задумался сразу же после смерти деда. И честно говоря, пришел к выводу, что вряд ли смогу долгое время, находиться в доме, где каждый предмет, будет напоминать мне об ушедших родных. Конечно со временем все это пройдет, что-то забудется, что-то сменится другими воспоминаниями, но осадок все равно останется. К тому же выходит, что именно в Ташкенте я потерял не только бабушку с дедом, но и маму. И все это как ни крути сильно давит на мое сознание.

Да и честно говоря, последние события происходящие в республике тоже обещают перерасти во что-то очень нехорошее. И это отталкивало меня от тех мест еще сильнее. Уже сейчас, в городе, по словам дяди, происходили стычки с местным населением, большей частью пока только словесные, но кто знает, что будет дальше. Прошел всего год с момента Ферганских событий, когда обычная ссора в одном из местных кафе, переросла в кровавые погромы. Только по официальным советским данным, во время бунта за какие-то три дня, погибло более ста человек. Причем виновников, почти не пострадали, а люди других национальностей, попали под горячую руку местных отчаянных джигитов буквально ни за что. Одних только раненых насчитали больше тысячи, из них почти пять сотен русских. Было сожжено было двести пятьдесят автомобилей, более двадцати государственных учреждений, и почти восемьсот домов. А что предстоит Ташкенту? Поневоле начинаешь задумываться стоит ли туда возвращаться.

Ладно дядя Ваня. Он, во-первых, занимает немалую должность в одной из городских больниц. Во-вторых, у него жена, наполовину узбечка, и родственников у нее, наверное, половина махалля, если не самого города. То есть он, там вполне воспринимается своим. Мне же, хоть я и неплохо знаю узбекский язык, еще придется зарабатывать авторитет. И тот авторитет, что был у меня на нашей улице, хотя и даст кое-какие преференции, но только в тех местах, а Ташкент город большой. Это раньше, узбеки старались казаться русскими, переиначивая свои имена, боюсь сейчас, происходит обратная трансформация, и чем это закончится известно одному аллаху.

С другой стороны, последние пять лет, даже чуть больше, я прожил в Иркутске, обрел здесь немало знакомых, и в общем-то мне здесь нравится. К тому же в отличие от того же Ташкента, здесь прекрасная охота, а я с малых лет полюбил это занятие, и это тоже дает большой плюс к выбору места для жизни. В общем, прикинув все за и против, я озвучил именно Иркутск, правда внес маленькую поправку.

- Я, бы с удовольствием, остался здесь. То есть хотелось бы иметь жилье здесь в Иркутске. Я не против приезжать в гости, может быть на какое-то время оставаться в Ташкенте, но жить я все-таки хотел бы именно здесь. Да и потом, ты только не обижайся дядь Вань, но и сам знаешь, что с твоим сыном, у меня не самые лучшие отношения. Почему это произошло, сейчас уже, наверное, никто не помнит, но осадочек остался, и потому, портить нервы ему и себе, да и тебе с тетей Наргизой, тоже не очень хочется. Одно дело приехать погостить, и совсем другое жить и мозолить там всем глаза. Единственное, что бы я попросил, так это отправить сюда мои вещи, и то, что осталось от деда. Вам наверняка, не потребуются все его дневники, записи, книги, а мне придутся, очень кстати. Тем более, что я выбрал туже профессию что и он.

- Никаких возражений! – Воскликнул дядя Ваня. – Все твои вещи, и то, что осталось после деда, завещано именно тебе, и по возвращении, я тут же соберу контейнер и отправлю его сюда.

- Есть еще одна просьба, которая, никак не затронет ваших сбережений, но очень бы хотелось ее осуществить. Дело в том, что тогда в 1980 году, я намыл не пятнадцать граммов золота, а гораздо больше.

После моих слов, оба родственника обеспокоенно переглянулись.

- Но вы не беспокойтесь, с добытым металлом давно решен вопрос еще с помощью деда. Сейчас у меня на счету в сберкассе имеется почти пятнадцать тысяч рублей, и мне бы хотелось приобрести автомобиль.

После моих слов, мужчины заулыбались, прекрасно понимая мое желание, и похоже радуясь, что не будет проблем с металлом. Сбыт золота с со связями Степана Степановича, наверняка бы нашелся, но как ни крути это лишняя головная боль. А так раз все вопросы решены, то и приобретение автомобиля. вполне нормальное желание для мужчины. Тем более у того же дяди Вани, был собственный автомобиль «Жигули» ВАЗ-2106, плюс от деда остался «Москвич - 412», не слишком новый, но вполне ходовой. Причем, я сразу сказал, что на дедов автомобиль, я не претендую. Да и перегонять его в такую даль, та еще морока, вряд ли он выдержит это путешествие. А так у дяди Вани сын студент, как раз ему подойдет эта машинка.

- Я же, хочу, несколько другое.

- Что?

- Помнишь, дядя Степа, ты рассказывал, что в 1980, перед самой Олимпиадой в Москве, немцы подарили в Советский Союз два десятка грузовиков. Я имею ввиду Мерседес-Унимог. И, по твоим словам, вышло, что большую часть этих автомобилей прислали в твою бригаду, причем, со строгим наказом, сдувать с них пылинки. Ты еще смеялся над тем, что от греха подальше, все эти грузовики, тут же отправились на мобилизационные склады, где их поставили на колодки, и постарались как можно реже к ним подходить. Сейчас, насколько я знаю, законы, немного поменялись. То есть те же грузовики, вполне продают гражданскому населению. Я недавно видел такой в городе, уже с местными номерами.Так вот, мне бы очень хотелось приобрести такой грузовик, с будкой. Насколько я помню твои рассказы, было там среди присланных машин несколько санитарных автомобилей.

- Зачем он тебе? Он же жрет, как трактор, да и куда ты на нем поедешь, разве что на охоту. Хотя да, для охоты, лучше не придумаешь, у него же полный привод, да дорожный просвет, почти сорок сантиметров, он по любой грязи пролезет.

- Дядя Степ, ты забываешь о главном.

- О чем?

- Я геолог. И ближайшие годы мне придется объездить всю Сибирь или Забайкалье, проживая в палатке, и ночуя на голой земле. В лучшем случае, будут складные койки, с тюфяком набитым сеном, спальный мешок, и сквозняк со всех щелей. Так почему бы не заиметь свой дом на колесах, который пролезет, как ты говоришь по любой грязи, а имеющуюся на нем будку, вполне можно дооборудовать до полноценного жилья.

- Да, но это еще нужно договориться, чтобы тебе позволили отправиться на собственном транспорте.

- А, кто мне запретит? Я только намекну начальнику экспедиции, что предоставлю ему место в своем грузовике, с отоплением, теплым туалетом, и очень может быть отдельным душем, как он ухватится за это предложение всеми конечностями. Разве не так. Да и потом, чем ютиться в промокшей насквозь палатке, и дрожать от холода сибирскими ночами, лучше жить в будке автомобиля. Даже не оборудованной. Да и на охоту съездить на нормальной машине, которая везде пролезет, и ночевать на нормальной кровати, а не вповалку в салоне газона, как в позапрошлом году, мне кажется куда приятнее.

- Ладно-ладно, убедил. Ты как на это смотришь Вань?

- Знаешь, с одной стороны это похоже, на играющее в жопе детство, с другой, если есть такая возможность, то почему бы и нет. Тем более, что он считай сам заработал на этот автомобиль. Пусть не совсем законно, но тем не менее сам, своими руками, а самое главное смог сберечь эти деньги. Мой бы в четырнадцать лет растратил бы их в два счета на мороженое и конфеты своим подружкам. Сейчас конечно немного исправился, но все равно боюсь ветер в голове до сих пор свищет. Да и потом, как-то читал, что в той же Америке люди годами живут в автодомах, и в общем-то не жалуются. Знаешь, я может быть и был бы против такого подхода, если бы парень выбрал этот грузовик, вместо предложенной ему квартиры. Но при наличии жилья, тем более с выбранной им профессией, мне кажется будет в самую пору. В общем я не против.

- Согласен. Тогда мне нужно сделать один звонок. Надо же приказать, чтобы оставили, что-то и для меня. – Усмехнулся дядя Степан.

Поднявшись со своего места, он перешел в угол комнаты, где на журнальном столике стоял телефон, и подняв трубку набрал номер. Когда там приняли вызов произнес.

- Михалыч, привет, это Громов. Вопрос. У тебя на складах еще остались немецкие грузовики?

- …

- Да, именно они - Mercedes Unimog.

-…

- Интересует машина с будкой, можно санитарку, техпомощь, или что-то подобное. Хочу племяннику взять. Он у меня геолог, вот хочет соорудить, что-то вроде дома на колесах. Ну и для охоты тоже подойдет. Ты ведь тоже охотник, глядишь и съездишь с нами, на новом грузовике, со всеми удобствами.

- …

- Сколько? Ну ты жук! А, для своих и дешевле, никак? Двенадцать и наличными? Прекрасно, меня это устраивает, когда подъехать? Завтра?

- …

- Вообще-то на племянника. В штабе есть его данные, он подполковника Калюжного возил. Да-да, тот самый. Хорошо, как скажешь. Тогда ждем. Ну это, само собой, поляна к твоему появлению будет накрыта.

Генерал положил трубку, поднялся со своего места и перешел обратно к столу, где и рассказал о своей недавней беседе.

- Успели, можно сказать, вовремя. Из Москвы пришел приказ, о том, что технику, стоящую на складах длительного хранения, и с годом выпуска старше 1965 года, можно продавать гражданским лицам. Отдельным примечанием, указано, что от импортной техники, которая не используется в войсках, избавляться в первую очередь, не оглядываясь на год выпуска. Явный намек на то, чтобы продать немецкие грузовики. С другой стороны, а, что на них смотреть? Отдать в войсковые части, в очумелые ручки наших срочников, значило бы уже через полгода увидеть разбитые в хлам автомашины, запчасти для которых потребуется закупать за границей, да еще и за валюту первой категории. А все трех лучевые эмблемы с капотов, ушли бы на дембель, вместе с уволенными солдатиками. Уж лучше пусть гражданские этим заморачиваются.

Что интересно, стоило этому приказу, добраться до нас, как сразу же появился местный промыслово-охотничий кооператив, с Московской регистрацией, который скупил уже семь грузовиков, и целится на остальные. Причем платит хорошие деньги, и не особенно оглядываясь на комплектность и не обращая внимание на цены. В общем сейчас эти автомобили идут нарасхват, как горячие пирожки на вокзале. На данный момент, есть еще пять автомобилей из них три в санитарном исполнении, один скорее для коммунальщиков, и последний пожарный автомобиль.

Михалыч сказал, что подберет для меня из оставшихся самый лучший, и сам перегонит ко мне домой. Мне не стоит там показываться. Кому надо и так будут знать, кому достался грузовик, а лишний раз светить свою физиономию, думаю не стоит. А двенадцать тысяч, не такая уж и высокая цена для такого автомобиля. Москвичи по восемнадцать их выкупают.

Автомобиль понравился мне с первого взгляда. До этого момента, я только читал об этих грузовиках, в каком-то журнале, привезенном знакомым деда из-за границы. Там описывалась история создания этих грузовиков. Оказывается, первоначально, они создавались как альтернативная замена трактору. То есть, это был тот же трактор, но на одинаковых колесах, способный как работать в поле, так и перевозить грузы по дорогам общего пользования. Разработанная трансмиссия оказалась настолько удачной, что в итоге грузовик превратился в вездеход, а после получил еще множество дополнительных функций. Упоминался в журнале и тот факт, что в преддверии Московской Олимпиады 1980 года, Даймлер-Бенц, предложил СССР в качестве дара два десятка грузовиков, для различных служб, начиная от коммунального хозяйства, и заканчивая санитарными автомобилями.

Советский Союз разумеется не отказался от этого дара, но сразу же после закрытия Олимпиады, отправил грузовики на военные склады, решив, что закупать их за предложенную цену, слишком накладно, да и использовать для предложенных служб тоже. Ведь любая поломка приведет к трате валюты, а с последней в СССР, всегда была напряжённость. Вот и раскидали по воинским частям, под предлогом полевых испытаний, а на деле, поставили на склады, и постарались надолго о них забыть. О том же самом, как-то рассказывал и мой родной дядя, ведь он так или иначе был связан с этим, и вот сейчас, договорился о покупке одного из них. Причем продали его на шесть тысяч дешевле, объявив разукомплектованным. Хотя на деле все оказалось совсем иначе.

Мне был продан санитарный автомобиль, и пока оба родственника с тем самым Михалычем, оказавшимся полковником, обмывали приобретение, я облазил машину сверху донизу. Тем более, что, загнав ее во двор, этот самый Михалыч подмигнул и сказал, что в будке меня ждет сюрприз. Понятное дело это был намек моему дяде генералу, но тем не менее относился и ко мне. В кунге, оказывается это понятие принадлежит, нашим военным. «КУНГ» — аббревиатура от «Кузов Универсальный Нулевого Габарита». Так называют стандартизованный по габаритам тип закрытого кузова-фургона военных грузовых автомобилей и прицепов, состоявших на вооружении Советской армии и армий стран Варшавского договора. Я обнаружил два новеньких родных ската от похожих грузовиков, набор инструментов в фирменном чемоданчике от «Даймлер-Бенц» и плотную зимнюю парусиновую куртку с меховой подстежкой, высоким воротником и капюшоном, кожаными вставками на рукавах и эмблемой завода выпускающего эти грузовики на рукаве и груди. Позже мне подсказали, что эти куртки шли в комплекте вместе с поставленными грузовиками. Правда, до складов дошли очень немногие из них. Одним словом, сюрприз удался. Разумеется в город я бы в этой куртке не пошел, как ни крути. а выглядела она, как рабочий ватник, хоть и импортного производства. Но вот отправиться по осени, или ранней весной, куда-то на охоту, в такой одежде будет очень даже неплохо. Да и взять такую на полевые работы, тоже окажется к месту.

А вообще, это оказался именно санитарный автомобиль. Хотя санитарным он считался, по мнению производителя. Скорее его можно было назвать походным кабинетом лечащего врача. Судя по доставшимся мне документам, выходило что этот грузовик, со всем имеющимся внутри оборудованием предназначался для организации врачебной помощи в отдаленных поселениях. Казалось небольшом, с первого взгляда помещении, с размерами 4,36х2,24х1,7, находились вместительный абсорбционный холодильник, работающий от бортовой сети, газовая плита с полноценным духовым шкафом, и мойка. По паспорту для нее имелся бак вмещающий пятьдесят литров воды. В самом углу у задней стенки кузова разместился вполне рабочий туалет с пластиковым унитазом, и стоящими на нем двумя бумажными коробками с каким-то реагентом, предназначенным для его работы.

Конечно достать подобный в союзе будет непросто, но по большому счету, можно сделать обычный слив за пределы кунга и этим ограничиться. Все равно на ходу пользоваться я им не стану, а где-нибудь на природе, это не внесет никаких неудобств для меня, а для окружающего леса, послужит скорее удобрением. Да и эту кабину, можно немного переделать, например, оклеив обычной клеенкой, и выведя в нее душевую лейку, соорудить собственный душ. Понятное дело, что пятидесятилитрового бака для воды будет уже маловато, но кто мешает увеличить его емкость, хотя бы вдвое. Чуть позже обнаружилось, что душевая кабина, все-таки была предусмотрена, правда вынесена за пределы жилой части кузова. На одном из бортов, обнаружился отсек, в котором нашлись части алюминиевой дуги, собрав которую, и подвесив на нее непрозрачную полиэтиленовую шторку, а затем укрепив в дугу в специальных гнездах на борту, можно было огородить от внешнего мира, некоторую часть. Под ноги предназначался резиновый коврик, а самом отсеке имелся гибкий шланг с лейкой на конце. То есть в итоге получался тот самый душ, только вне помещения. Может для летней поры это бы и подошло, но зимой, пользоваться этим – извращение. Зато все это прекрасно можно было перенести в будку, а этот отсек, приспособить для какого-то дополнительного груза. Кроме того со стороны входа, под самой крышей имелась маркиза, которая разворачивалась в палатку или простой навес довольно большой площади. В летнее время здесь даже можно было бы и заночевать.

Прямо напротив входа у противоположной стены, находился шикарный диван обшитый, как мне показалось натуральной кожей, хотя позже убедился этого ее заменитель, но очень качественный. Диван можно было разложить в полутора спальную кровать, или пользоваться как есть. Над ним имелась еще одна полка, на которой мог вполне удобно разместиться еще один человек. Сразу за койкой находился одежный шкаф, заканчивающийся возле туалета. Напротив, через проход имелся еще один стол, предназначавшийся скорее для врачебных действий. Внутри стола, обнаружился микроскоп, немецкий тонометр и фонендоскоп. Вместе с ними в наборе шли какие-то специфические инструменты, в которых я ничего не понимаю, пара электронных приборов, и несколько справочников, на немецком языке. Думаю, что дядя Ваня, разберется в этом гораздо лучше меня, да и инструменты ему тоже понравятся. Для него не жалко. Разве, что микроскоп я бы все-таки оставил. Он и мне бы пригодился в жизни. Еще в столе обнаружилось довольно много химической посуды, а в антресолях над столом настоящая лаборатория, определенно медицинского характера. Но тем не менее вполне подходящая для некоторых работ и мне как геофизику.

В общем я был доволен, как никогда. Само собой, кое-что хотелось переделать, все-таки армейский подход в отделке помещения, совсем не радовал взгляд, но тем не менее все было очень хорошо. Я остался более чем доволен этим приобретением.

Глава 7

7

Квартира для меня нашлась довольно быстро. Совсем недавно неподалеку от дома дяди Степана, сдали в эксплуатацию новенькую кооперативную девятиэтажку и потому, уже через неделю, я подписывал последние документы, объявляющие меня собственником квартиры. Разумеется, квартира — это не автомобиль, который пригнали к дому. Вначале, мы прошлись по нескольким адресам, и в итоге все-таки остановились на Университетском микрорайоне. Нашим выбором оказалась двухкомнатная квартира, на втором этаже только, что сданного в эксплуатацию, жилого дома. Родственники, вначале, попытались приобрести трехкомнатную, но увы, по советским нормам такая квартира была не положена для одного человека. Кстати сказать, метраж двух комнатной квартиры тоже сильно превышал все возможные нормы. Другими словами, мне светила разве что однокомнатная квартира, и то с большой натяжкой.

По предоставленным нам нормативам, касающимся жилой площади. На 1988 год, такая норма для Иркутска составляла 10,6 квадратного метра. При этом для кооперативной квартиры, нормы были увеличены до двенадцати квадратных метров на человека. Льгота, была предоставлена, за счет полной оплаты жилья. Но опять же, льготы льготами, а нормы нормами. И если однокомнатную квартиру с большей площадью могли продать, только из-за того, что меньшей не строилось, то двухкомнатная, с ее двадцатью девятью метрами жилой площади, уже не вписывалась ни в какие рамки. И единственным выходом из создавшегося положения, была прописка второго человека. На эту жилплощадь.

То есть квартира оформляется на кого-то одного, но в ней должны быть прописаны двое. В этом случае, выходило, что прописанные перекрывали норму более чем на восемьдесят процентов, и оставшийся метраж не учитывался. Имелся и второй вариант – покупка частного жилого дома. Но здесь проблем было как бы не вдвое больше. Если двухкомнатная квартира тянула на восемь-девять тысяч рублей, то жилой дом, пусть даже такой или большей площади стол вдвое дороже. При этом далеко не факт, что в нем будут в наличии те же удобства что и в квартире. Скорее наоборот. Печное отопление, холодная вода и туалет во дворе. И это не считая того, что дом окажется далеко не новым, и в него придется вложить немалые средства, чтобы получить сопоставимые с квартирой удобства. Тем более, что местные магазины не ломятся от находящихся в них строительных материалов, которые придется еще доставать, всеми правдами и неправдами. Цена же назначалась, в основном из-за месторасположения, и площади земельного участка.

Вначале оба брата, попытались договориться между собой о том, чтобы Степан Степанович, выписался из своего дома и прописался ко мне.

- В конце концов, какая тебе разница? Ну будешь прописан у племянника, жить-то тебя не заставляют там?

- С одной стороны, ты конечно прав, Вань, с другой, подумай сам. Кто же поверит в то, что цельный генерал прописан в квартире племянника. Причем не племянник у генерала, а наоборот. Будь уверен все это сразу дойдет до ОБХСС, а после будет передано в военное ведомство. А военная прокуратура не смотрит на погоны, да и у них свое начальство. Вот скажи. Зачем мне эти проблемы?

- Ну, тогда только один выход. Вернее, два. Либо покупать за эти деньги какую-то халупу, в смысле частный жилой дом, а после долго приводить его в порядок, либо однокомнатную квартиру. Но это ни о чем. Да и бате мы обещали обеспечить племянника полноценным жильем. А не конурой, где и одному-то негде развернуться.

- Ну, как вариант, можно отложить деньги, и купить жилье после женитьбы. Тогда можно будет рассчитывать уже на трешку.

- Ты, смотри что делается Степа! Еще вчера, о том, чтобы заполучить гражданскому человеку собственный грузовик, не было и речи. Самое многое на что можно было рассчитывать, так это мотороллер «Муравей». Даже «Москвич - 2715» и тот был под запретом. А сейчас пожалуйста. Опять же кооперативное движение возрождают. Поверь, ты идешь широкими шагами к капитализму, и уже лет через десять квартиру можно будет купить любой площади, но вот сколько она будет стоить, под большим вопросом. Боюсь, того, что мы с тобой попытаемся сберечь, хватит разве что на плохонькую дачку, за сорок километров от города.

- Ты прав Вань. Тогда что же делать?

Я, слушая разговоры старших никуда не вмешивался, но сейчас решил предложить свой вариант, который как мне кажется устроил бы всех.

- А, если прописать в квартиру кого-то другого? – начал я издалека.

- Потом замучаешься выписывать и превратишь свою квартиру в коммуналку. Годик проживет в твоей квартире, и скажет что покупалась она и для него, и ничего ты, никому не докажешь.

- Значит, нужно прописать того, кому доверяешь, и на кого сможешь подействовать своим авторитетом.

- Кого ты имеешь ввиду? – Сразу же обратился ко мне Степан Степанович.

- Анну, кого же еще. Она моя сестра, и, следовательно, прописка двух родственников, на одну жилплощадь не возбраняется. К тому же квартира двухкомнатная и соответственно мы соблюдаем положение о том, что у разнополых детей, должны быть отдельные комнаты. К тому же, это я ближайшие пять лет не хочу даже задумываться о обзаведении собственной семьей, а вот сестре уже пора бы остепениться.

- Понятно, что пора. – Вмешался дядя. – И жених уже есть и к свадьбе готовимся. Думаю к весне справим.

- А, ты видел дядя Степа, как живет ее жених-то.

- Хреново, я бы сказал. Вроде и квартира большая, и отец главный инженер, но скажу честно Аньке тяжело там придется. Вроде бы пообещали им комнатку выделить, но…

- Вот и я о том же. А теперь представь. Мне лет пять о браке задумываться как бы рановато. Хочется поработать, мир посмотреть, себя показать.

- Ты, как дед, хочешь? – Вмешался дядя Ваня. – У тебя отметка о судимости. Заграница для тебя закрыта.

- Далеко не вся.

- В смысле?

- С апреля намечаются полевые работы в Монголии, и меня уже записали в состав экспедиции. И, да, о том, что я когда-то получил условный срок там известно.

- Курица не птица – Монголия не заграница.

- Точно, а недавно еще и грузовики нельзя было иметь в собственности.

- Черт! А ведь, он прав!

- Времена меняются.

- Вот отсюда и следует, если мы при покупке квартиры внесем в список жильцов сестру, то квартира, будет как бы оформлена на двоих, но уж с ней-то я думаю можно будет решить эти вопросы. Зато ближайшие пять лет, или чуть больше, Аня не будет ютиться в крохотной комнатушке, а получит собственное жилье. Правда сразу предупредить, чтобы без моего согласия, туда никого не прописывала. Мне кажется это самый лучший вариант.

- Так-то да, да и не сможет она, кого-то прописать. Там согласие всех квартиросъемщиков, обязательно, но…

- А, а в качестве подарка, ее папа сделает в квартире, хороший ремонт. – добавил я свои пять копеек.

- То есть ты хочешь, чтобы я еще и ремонт в квартире сделал, и обстановку купил?

- Не, ну можно и без обстановки обойтись. Вспомни дядь Степ, как в узбеки живут? Вон, дядя Ваня знает, пара курпача, то есть стеганых одеял, десяток подушек, журнальный столик, и в общем все. Ну можно транзисторный приемник добавить в качестве поощрения. Хотя здесь обычно радиоточка в квартиры проведена. Так что можно и без транзистора обойтись.

- Ну, ты жук! Весь в деда пошел.

- Было у кого поучиться. Да и яблоко от яблоньки...

Квартира располагалась в панельной девятиэтажке, по словам дяди, такие дома гораздо теплее кирпичных, хоть и обыватели думают несколько иначе, к тому же окна гостиной и спальной комнаты, выходят на длинную лоджию. И если ее застеклить, то это будет дополнительная защита от зимних морозов. К тому же квартира обращена окнами в сторону двора, а само здание больше похоже на букву «С», и находится среди других домов, а не с краю массива, что тоже отсекает квартиру от ветра, дующего не только зимой, но и в другое время года.

Квартира, оказалась вполне просторной. Гостиная площадью около семнадцати квадратных метров, и вторая комната чуть больше двенадцати. Кроме того, имелась восьмиметровая кухня, с окном, выходящим во двор рядом с моей лоджией. Все это соединялось Г-образным коридором. Отдельно стояла ванная комната, и туалет, а возле кухни небольшая кладовая. Дядя в шутку назвал ее «Тещиной комнатой». Это была узкая около полутора метров шириной и двух метров в глубину, комната, в торце которой за деревянной дверцей проходили трубы с горячей и холодной водой, а также канализационный стояк. Видимо эта ниша предназначалась для лучшего доступа во время возможного ремонта, а саму комнату можно было использовать для хранения припасов на зиму, или инструмента и старых вещей.

Правда, хоть из общих труб и были сделаны отводы, ведущие на кухню, но никаких кранов, которые могли бы отсечь мою квартиру от общего стояка, я что-то не обнаружил. Точно такая же ниша, и такими же проблемами, обнаружилась и на задней стенке туалета. Похоже краны, которые предназначались для этого, были благополучно украдены, еще в момент строительства, работягами. И теперь, если потребуется ремонт, например заменить тот же смеситель, придется закрывать воду во всем стояке, в подвале.

На стенах, были наклеены дешевенькие обои в голубенький цветочек - в гостиной, и с абстрактным рисунком в спальной комнате. На полу во всех комнатах застелен линолеум, раскрашенный под паркетную доску, а в ванной и туалете, уложена метлахская плитка двух цветов, но без какого-либо рисунка. Было похоже, что лепили все подряд, что попадало под руку. Хотя в итоге оказалось достаточно ровно. А большего и не требовалось. Кроме того, на кухне, в ванной и туалете стены были до половины покрашены в светло зеленый цвет, а верхняя часть этих комнат и потолки, во всех других комнатах и коридоре, побелены водоэмульсионной краской. В итоге получилось дешево и сердито. Особенно понравилась дверь, ведущая в квартиру. Заплатили такую сумму, а дверь обычные рейки обитые ДВП, даже не фанерой.

Сейчас календарь показывал середину ноября, и в квартире, было достаточно тепло. Не скажу, что жарко все-таки несмотря на остекление, со стороны окон ощутимо поддувало. Причем настолько, что находиться рядом с окнами было немного холодновато, но радовало хотя бы то, что батареи отопления были горячими. Хотя дом был только что построен, и в окнах стояли, вполне себе стандартные рамы, но даже сейчас, местами, между рамой и подрамником пробивались очень даже заметные щели. В некоторые из них, можно было засунуть карандаш. Да и стекла тоже ощутимо дребезжали. Об этом кстати, было указано представителю треста, который сопровождал нас при осмотре квартиры. Но тот просто пожал плечами, сказав, что рабочие установили то, что что доставил субподрядчик. Что-то требовать или доказывать было просто бесполезно. Цену на квартиру, устанавливало государство. Стандарты поставки тоже шли сверху, что-то в процессе работ разворовывалось, а добиться хоть чего-то было просто невозможно.

С другой стороны, люди радовали хотя бы такому. А то, что перед тем, как нормально устроиться на новом месте жительства, требовалось сделать капитальный ремонт, в только что построенном доме, было в порядке вещей, и на это никто не обращал внимания. К тому же, именно сейчас жить мне предстояло у дяди Степана. Моя идея о прописке сестры в купленном кооперативе пришлась на ура, и вскоре нанятые дядей работники, взялись делать в квартире капитальный ремонт. Заново оклеивая стены, подгоняя рамы, и проводя остекление лоджии, и меняя входную дверь, на капитальную филенчатую из древесного массива. Кроме того, дядя Степа расщедрился на кафельную плитку, и по совету мастеров, решился на объединение ванны и туалета в одно общее помещение. Доводы оказались емкими и были приняты без каких-либо возражений.

- Вот представьте, скушаете что-то не то, вас пронесет, а после пачкая штаны вы помчитесь в ванну, пугая всех своим видом и ароматами. А так, встал с горшка. Перебрался в ванну, и все хорошо. Никто ничего не заметил, и самому приятно.

К тому же, как оказалось, объединение ванны и туалетной комнаты, а заодно и некоторая перестановка внутри, визуально сделали санитарный блок гораздо больших размеров, чем было ранее. И в итоге, если раньше возле ванной впритык уместилась бы только крохотная стиральная машина, то сейчас, появилось место и для пенала с чистящими-моющими средствами и для нормальной стиральной машины, и еще место осталось. Кафельную плитку в итоге уложили от пола до потолка, и теперь садясь в ванну, со стены за купающимся поглядывал красивый черный дельфин в резвящийся в пене морской волны, изображенный на кафеле.

Сам же я, в выходные, занимался дооборудованием своего грузовика, а в будние дни, ходил на работу в местную геологическую экспедицию. Правда именно сейчас, занимался в основном камеральными работами. Полевой сезон начинается обычно сразу же после профессионального праздника – Дня геолога, который приходится на первое воскресенье апреля. Кстати то, что у меня имеется свой грузовик, да еще с жилым кунгом, было воспринято с энтузиазмом, особенно когда я предложил руководителю экспедиции или любому человеку по его выбору, спальное место в моем грузовике. Пока же, просто выходил на работу в контору, разбирал прошлогодние образцы, составлял описание, производил литохимические исследования, в обще обычные камеральные работы, не сказать, чтобы тяжелые, скорее нудные. Но с другой стороны, надо же чем-то заниматься в межсезонье, да и за что-то получать зарплату.

Дядя Ваня, увидев находящиеся в грузовике медицинские инструменты был восхищен выше головы. Правда просто так брать их наотрез отказался. Предложив замену, чем меня очень удивил.

- Но, мне-то они зачем, Иван Степаныч?

- Согласен, все это тебе совершенно не нужно. Но с другой стороны, иметь под рукой нормальный тонометр и фонендоскоп, иной раз очень даже необходимо. Это сейчас ты молодой и у тебя все прекрасно. Но люди иногда болеют, и поэтому другой раз, хотя бы измерить, самому себе кровяное давление, бывает полезно, а порой и необходимо. Конечно представленный здесь прибор, для тебя несколько излишен, но советский тонометр, вполне придется к месту.

С этими словами, он показал мне приобретенный им прибор, и научил пользоваться им. Помимо тонометра и фонендоскопа, он положил в мою аптечку термометр, собрал комплект необходимых лекарств, на все случаи жизни, надписав на каждой упаковке, от чего, или для чего применяется каждый из них. Кроме того, в аптечке появился небольшой блокнот, в котором четким почерком, кто там говорил, что врачебные каракули могут прочесть только сами написавшие их, ничего подобного. Почерк у дяди прекрасный. Так вот в блокноте были описаны признаки того или иного заболевания, которое могло бы возникнуть у меня в поле. В основном это касалось простуды, или чего-то подобного. Ну и соответственно давление, с точным указанием того, что и сколько нужно принимать для каждого такого случая.

- Врач, это конечно хорошо. Но не всегда бывает так, что тот оказывается доступен. Все эти записи именно на этот случай. Если же рядом хотя бы фельдшер, то в первую очередь нужно обратиться именно к нему.

Из всего имеющегося я отстоял разве что лабораторию, которая оказалась была предназначена для составления лекарств, как раньше этим занимались в аптеках, а справочники, как раз и предоставляли для этого различные рецепты. Дяде она просто была не нужна, а мне вполне подходила для собственных нужд. Тем более, что среди всяких там пробирок и мензурок, оказались керамические емкости, для расплава некоторых химических ингредиентов, и самое главное портативная газовая горелка, которую можно было подключить к пропановому баллону. Конечно многое было излишним, но тут поступили проще, дядя просто забрал все, что было не нужно и отнес в местную поликлинику, оформив как вспомоществование. Сейчас местные поликлиники уже испытывали некие потребности в оборудовании, поэтому принесенное приняли со всей возможной радостью и благодарностями. Единственное, что я не смог отвоевать, был микроскоп. Дядя сказал, что давно охотился за чем-то подобным, поэтому в итоге, пришлось пожертвовать его именно ему. Зато в ответ, он пообещал по приезду в Ташкент, тут же загрузить все дедовы и мои вещи и отправить самым скорым поездом. Причем все – это все. Включая и мой мини-мокик «Рига-мини» купленный в 1984 году, и до сих пор находящийся в Ташкенте.

Вначале, я хотел было от него отказаться, но после подумал и решил, почему бы и нет. Даже если в кунге для него не найдется места, сделаю позади него внешнюю подвеску, и пристрою его там. Даже в экспедиции, чтобы не гонять грузовик с места на место, вполне можно использовать и легкий мопед, для коротких поездок. Да и здесь по хорошей погоде тоже прокатиться хоть до того же магазина или куда-то еще, будет неплохо.

Кунг не потребовал больших переделок, разве что я установил для него специальный железный ящик для хранения оружия, которое собирался взять с собою. И по совету дяди, сделал в обшивке потайной отсек с креплениями для оружия неучтенного в документах. Потайной ящичек оказался довольно просторным, и помимо оружия туда вполне можно было складывать и некоторые документы, деньги, и что-то еще. В качестве оружия выступал карабин Симонова, списанный и взятый с одного из складов, разумеется без каких-либо документов на него. Но по большому счету, все эти бумаги были нужны только при проверке в домашнем хранении, или же по пути к месту охоты. В лесу уже никому не было интересно с какого ружья или винтовки, был сделан выстрел. Тем более, что имелся и вполне себе официальный карабин, того же калибра. Но как говорится, мало ли что. Одним словом, запас карман не тянет. Кроме карабина туда же лег и боезапас, в виде пары цинков с патронами, опять же исходя все из той же поговорки.

Кроме того, в жилой отсек была установлена небольшая угольно-дровяная печь, сваренная из нержавейки, Места она занимала немного, но при необходимости вполне себе заменяла и газовую плиту, и отопление салона. А уж дров для нее напилить в наших лесах проблем не составляло.

Дядя Ваня уехал сразу после оформления всех бумаг. Анне решили пока не сообщать о наличии будущей жилплощади.

- Пусть поволнуется и хорошенько подумает, стоит ли связывать свою судьбу с человеком, у которого ни кола, ни двора.

По большому счету Дядя Степа занял нейтральное положение, касающееся будущего брака своей дочери. С одной стороны, будущий супруг, вроде бы и происходил из «хорошей» семьи, по положению родителей. Его отец работал главным инженером на одном из крупных Иркутских предприятий, мать там же занимала должность инженера по технике безопасности. У семьи имелась трехкомнатная квартира в доме старой постройки. Фактически бывшая коммуналка, переделанная в отдельную квартиру. Хоть с виду и достаточно большая, но с неудобной планировкой, и небольшая по площади. В итоге после свадьбы родители жениха, готовы были выделить сыну с невесткой одну из комнат, но ютиться в таких условиях, дочь явно не привыкла. Да и по ее же словам, будущая свекровь, та еще мегера.

- Получит нагоняй на заводе за очередное нарушение техники безопасности, а по возвращении домой рычит на всех подряд, по поводу и без.

Как дочь будет все это терпеть было непонятно, но «любоффь и томление внизу живота». Так-то он вроде бы и не против, и будущий жених, заканчивает пятый курс политехнического института, и считай, уже на следующий год станет полноценным инженером, а значит сможет обеспечить хоть какие-то запросы дочери, но вот жилье явно подкачало. С другой стороны предложение племянника, выводит будущие надежды, на принципиально новый уровень. Как минимум ближайшие пять-шесть лет, у молодой семьи будет почти собственная жилплощадь. А там глядишь будет тот же жених встанет на очередь. И что-то получит. Как молодой специалист. Главное сразу предупредить, что квартира принадлежит племяннику, и они временные жильцы, чтобы после не было проблем с выселением. А пока пусть наслаждаются свободой, и строят новую ячейку общества.

Глава 8

8

Сестренку, я обрадовал самостоятельно. Разумеется, с согласия отца и матери, но тем не менее именно я. О том, что она получит квартиру, пусть даже во временное пользование она даже не догадывалась. А как-иначе-то. Паспорт лежит дома, его по-тихому изъяли, выписали дочурку из папиного дома, и так же тихо прописали на мою жилплощадь. А папа, постарался завершить в квартире ремонт, в рекордные сроки. Во что ему обошлось нагнать туда десяток мастеров, и организовать ремонт за две недели, отдельный вопрос, но на что не пойдешь, ради дочери. В общем, когда ремонт был закончен, я подхватил Анюткин паспорт, саму сестренку, и потащил ее смотреть квартиру. Та вначале отнекивалась, мол потом, успеем еще наглядеться, и все в таком роде. Но я настоял на своем, сказав, что нужен ее совет. Одним словом, в ближайшую субботу, отправились с нею смотреть новую жилплощадь.

Что сказать? Квартира после покупки, и после папиного ремонта, как говорит некий избранный народ, - это две большие разницы. Про ванную с туалетом я уже упоминал, хотя кроме того, что было сказано ранее, там еще появилась стиральная машинка – «Вятка-автомат», которая встала на предназначенное ей место и оказалась уже подключенной к электричеству, воде и канализации. Честно говоря, для меня, это тоже оказалось сюрпризом, но я постарался не подать виду. Все остальные комнаты, тоже разительно изменились. На стенах появились красивые обои, потолок остался беленым, но вместо обычных лампочек, грустно свисающих на проводах, во всех комнатах появились светильники.

Едва Анна увидела люстру в зале, сразу же воскликнула, что всегда мечтала именно о такой, и у девочки тут же заблестели глазки. Пол покрывал линолеум на войлочной основе, и потому ходить по нему без обуви было даже приятно, если не сказать большего. Окна оказались тщательно зашпатлеваны, подогнаны и заново окрашены, а лоджия застеклена новенькими окнами в металлических рамах. Даже несмотря на то, что на лоджии отсутствовали какие-либо обогреватели, нельзя было сказать, что там сильно холодно. Конечно не настолько тепло, как в самой квартире, но и не так как на улице. Даже несмотря на то, что рамы там были в одно стекло, но поставлены и подогнаны так, что от них совершенно не дуло. То есть ремонт был сделан качественно. Кухня была пока пустой. То есть, на двух стенах, углом друг к другу, был проложен в несколько рядов кафель, как бы фартуком, на подоконнике в раскрытой коробке лежал новенький смеситель, для мойки, но мебель пока отсутствовала.

Зато в так называемой «тещиной комнате» уже стоял собранный из аккуратно оструганных досок, довольно мощный стеллаж, для домашних заготовок. А под ним деревянный ларь, объемом примерно на пару мешков картошки. Больше было и не нужно. В доме дяди Степы имелся большой погреб, где можно было хранить столько запасов, что хватило бы на все четыре семьи. Почему четыре? Честно говоря и посчитал и себя. Ну и учел, что что младшая Татьяна, тоже когда-нибудь выйдет замуж. Вот в итоге и получается четыре семьи.

- Так что же, ты хотел услышать? – произнесла Анюта, когда мы наконец все осмотрели.

- Да в общем-то у меня один вопрос. Хватит ли тебе пятисот рублей, на покупку мебели, или придется добавлять?

- Мне?!

- Ну, а кому же, тебе здесь жить, что я, по-твоему должен мебелью заниматься? Это уже наглость с твоей стороны получается. Мне купили эту квартиру, твой папа сделал в ней хороший ремонт. Жить здесь собираешься ты, а я еще должен тебе мебель покупать?

- Я?! – Еще раз воскликнула сестренка, до которой никак не доходили мои слова, и заставляли нервничать.

- Ну а кто, я что ли. Ты же замуж собралась, а не я! Вот сама смотри!

С этими словами я достал из внутреннего кармана куртки паспорт и протянул его сестре. Та, осторожно открыла его, увидела свою фотографию. И ничего не понимая взглянула на меня.

- Ты не там смотришь. – произнес я. - Дальше листай.

Аня наконец добралась до страницы с пропиской и с удивлением обнаружила, что в графе прописка, изменился адрес. Вместо единственного штампа, где был указан отцовский дом, стоял штамп о выписке, а чуть ниже о прописке в этой квартире. Такого радостного визга, я не слышал, наверное, ни разу за всю свою жизнь. Правда, когда сестра слегка успокоилась, пришлось немного спустить ее с небес на землю.

- Все, немного не так, как ты, наверное, подумала. - Произнес я.

- Дело в том, что квартира моя. То есть твой отец, и дядя Ваня, по распоряжение умершего деда, и за его деньги, купили эту квартиру именно для меня.

- А, как же тогда я? – глазки сестры слегка заблестели от наворачивающихся слез.

- Да успокойся ты! Просто, когда покупали квартиру, выяснилось, что двухкомнатную на одного человека не продают. Вот когда я женюсь, тогда пожалуйста, а пока только однокомнатную, да и то малосемейку. Поэтому стали искать выход из положения, и я предложил прописать на эту жилплощадь тебя. Ты, моя сестра, фамилии у нас одинаковые, а то что разные отчества не обратили внимания. Или может решили, что у нас разные отцы при одной матери.

Услышав последние слова Анька прыснула в кулачок. Я же продолжил.

- Одним словом, хозяином квартиры выступаю именно я. Но так как, ближайшие пять лет, женитьба не входит в мои планы, а ты собираешься по весне замуж, то квартира переходит полностью в твое распоряжение. А я буду жить в доме твоего отца. За эти пять лет, глядишь, твоему Володьке, как молодому специалисту, дадут жилплощадь на заводе, ведь устроиться же он куда-то после окончания института. А эти пять, а может и больше, лет вы спокойно будете жить здесь. Ну а дальше, как сложится. Или вы освободите мне квартиру, когда я найду себе суженную, или чуть раньше, если твой супруг получит жилплощадь по своей очереди по месту работы. В крайнем случае, я займу одну из комнат, а во второй разместитесь вы, пока не получите собственное жилье.

- Ну, а пока, вот квартира. Дядя Степа, твой отец сделал здесь ремонт, для тебя, а я дополнительно, даю тебе пять сотен, чтобы вы хотя бы диван себе купили. Не будете же вы детей на полу строгать. С этими словами я передал сестре пять сотен рублей сотками, и дополнительный комплект ключей от квартиры.

- Только учти, у твоего отца, тоже есть ключи, так что до свадьбы…

- Дурак! – Воскликнула сестренка, обнимая меня и целуя в щеку. – Но самый любимый. Я всегда знала, что у меня, самый лучший в мире брат!

* *

Когда более или менее разобрались с текущими делами, дядя предложил съездить на охоту. Надо же было проверить в деле купленный грузовик, да и снабжение последнее время, день ото дня становилось все хуже и хуже. Запасы кое-какие разумеется имелись в наличии, но хотелось чего-то свеженького, и желательно побольше. Я взял на работе недельку без содержания, генерал тоже как-то оформил свое отсутствие, вдобавок, на нем была и лицензия на охоту, но с его положением все это решалось по телефонному звонку.

Одним словом, в середине декабря, забив походный холодильник продуктами в дорогу, и собрав свои вещи и оружие тронулись в путь. По автомобильной дороге «Байкал» проехали чуть больше пятидесяти километров до поворота на Подкаменку, а затем свернули в сторону Иркута. Сколько раз выезжали с дядей, всегда почему-то отправлялись именно туда. Впрочем, учитывая, что без добычи никогда не возвращались, место можно было считать прикормленным.

Грузовик шел по накатанной дороге, как по чистому асфальту. Правда сильно разгоняться на нем было страшновато, все-таки увеличенный до сорока сантиметров клиренс, да и высокий кузов явно указывал на повышенный центр тяжести. То есть любое неосторожное движение, тем более по скользкой дороге, и есть опасность завалить машину на бок. Хотя в паспорте и сказано, что автомобиль прекрасно себя чувствует при боковом уклоне в двадцать градусов, а критический угол около тридцати, но испытывать это на себе, почему-то не было никакого желания. Зато стоило съехать с трассы на просеку, и включить передний мост, как грузовик попер так, будто под колесами был обычный асфальт, или как минимум наезженный тракт.

Раньше, приходилось, вначале заезжать в Подкаменку, договариваться с легким бульдозером в местном колхозе, ставить ему дополнительно бутылку, чтобы тот расчистил дорогу до реки, а сейчас ничего этого было не нужно. Только снег, разлетался в разные стороны, а мы ни разу даже не забуксовали. Хотя, честно говоря, снега, в этом году было немного. Пару раз встретились снежные заносы, но я постарался сместиться туда, где снега было поменьше, и можно сказать даже не заметил этот участок. Что еще хорошего можно сказать о грузовике, так это то, что на полном приводе, он идет с той же скоростью что и на заднем, никаких ограничений у него нет. Тот же Газ-69, стоит ему подключить передний мост снижает скорость до минимума, а здесь это совершенно не требуется. Одним словом, эта поездка показала, что я не ошибся со своим выбором, приобретя действительно хорошую технику.

Добравшись до места, решили не затягивать, а прогуляться по лесу. До темноты было как минимум часа четыре, потому рассиживать смысла не было никакого. И как оказалось правильно сделали. Стоило отойти от грузовика шагов на пятьдесят, как увидели поросячий выводок. Свинью и четырех подсвинков. Мнение о том, что подсвинок это недавно родившийся поросенок от трех до десяти месяцев, в корне неверно. Во всяком случае, когда это касается кабана. Сейчас в декабре, общая масса подсвинка достигает как правило от семидесяти до девяноста килограммов. В зависимости от того какое было лето, и насколько хорошо было с питанием.

Сейчас мы не стали даже рассуждать, пара выстрелов, от меня и дяди и на тропе лежат два молодых кабанчика, весом около ста пятидесяти килограммов. Подождав, пока свинья с остальным выводком уберется подальше, в два приема перетащили подстреленных кабанов ближе к стоянке, и расположившись неподалеку от реки, принялись за разделку туш, которая отняла у нас все оставшееся время до темноты. Зато уже к вечеру, мы стали обладателями огромного количества мяса, которое тут же было заброшено на верхний багажник нашего грузовика. Просто такое количеств уместить в холодильник было нереально, а учитывая декабрьские морозы, с мясом ничего не произойдет до возвращения домой.

После того как закончили разделывать туши, Пока дядя, приводил себя в порядок, я занялся приготовлением ужина. Охота хоть и оказалась короткой, но зато очень удачной, и поэтому перед сном. Следовало как следует подкрепиться. И лучше всего это делается с помощью кабаньей печенки и жареного картофеля.

Зачистив печенку от пленки и желчевыводящих протоков, я порезал ее небольшими кусочками, а затем растопив в утятнице свежее кабанье сало, уложил туда приготовленное мясо и начал обжаривать его не медленном огне. По мере обжарки, добавил лук, лавровый лист, молотый перец, а затем стакан воды, и накрыв крышкой оставил тушиться до готовности. Пока печенка подходила, почистил картошки, и поставив на соседнюю конфорку сковороду, все на том же сале, начал ее обжаривать. За пятнадцать минут до готовности печенки, посолил, добавил полстакана красного вина, столовую ложку уксуса и вновь накрыл крышкой, снизив огонь до минимума. Вскоре, была готова и картошка.

Генерал, к этому времени уже помылся, разложил походный столик, и накрывал его. Я же отправился приводить себя в порядок. К моменту выхода из душа все было готово. Прекрасно поужинав, немного посидели, поговорили. Печь решили не трогать. Пока готовился ужин в жилом отсеке стало даже слегка жарковато, но форточку решили не открывать. Поставили на четыре утра будильник, разделись и легли спать. Дядя степа расположился на нижнем диване, я же залез наверх. В общем устроились достаточно хорошо.

Утром я поднялся еще до звонка. К утру в кунге стало ощутимо прохладнее, до минуса конечно не дошло. Но все равно было холодновато. Дядя, так и вообще укрылся с головой, подоткнул со всех сторон одеяло и прижался к спинке дивана. Часы показывали половину четвертого утра, поэтому решил не ложиться. Включил газовую плиту, поставил на нее утятницу с остатками ужина и чайник. Сходил в туалет, и умылся, приводя себя в порядок после сна. Все-таки грузовик получился замечательным, как раз для таких поездок, да и в дальних походах, будет не хуже, подумал я. Вскоре зашевелился и дядя, похоже учуяв донесшиеся до него ароматы. Позавтракав, и помыв посуду, решили прогуляться по лесу. А то какая-то охота неинтересная вышла. Вроде и с трофеями, а как и не охотились.

Закрыли грузовик и отправились в лес. На этот раз была полная тишина. Лес, как будто вымер, кроме поскрипывания снега от собственных шагов, ничего не было слышно, покружив по лесу, решили возвращаться обратно, все равно толку от бесцельной ходьбы никакого, а все трофеи уже собраны. Уже на подходе, заметили небольшую стаю волков, пришедших похоже на запах крови, от вчерашней разделки кабанчиков. Пара не прицельных выстрелов в их сторону, и стая унеслась в лес. Тем более, что им похоже, уже было понятно, что здесь ничего не обломится.

В итоге поднялись в кунг, поставили чайник на плиту, и занялись чисткой оружия. Итак, было понятно, что ловить здесь нечего, а менять место, отправляясь куда-то еще, тоже не было смысла, тем более, когда на крыше находится больше ста килограммов мяса. Одним словом, почистили оружие, попили кофе с бутербродами, завели грузовик и отправились обратно в Иркутск.

Тетя Лена встретила нас на крыльце, уперев руки в боки, и не выпуская из рук скалки. Вид ее был до того «грозен», что я чуть было не расхохотался, вспомнив старый анекдот.

- Что-то вы рано вернулись, охотнички. Зайца хоть подстрелили? Или опять пусто.

- Когда это мы пустыми возвращались, - удивленно спросил дядя Степа, поднимаясь на крыльцо и целуя жену в щечку.

- Ну, когда-то же надо начинать.

- Зайцев не обнаружилось, а свининка не пойдет вместо них?

Дальше началась основная работа. Тетка, отставила в сторону затеянную лапшу, и принялась за разделку добытого мяса. Точнее сказать разделкой занимались мы с дядькой, а тетка, только командовала. Хотя, довольно скоро к нам присоединились и сестры, вернувшиеся домой с прогулки. Одним словом, работа закипела. Уже к вечеру, усталый и накормленный до такой степени, что трудно было пошевелиться я лежал на диване перед телевизором, считая, что жизнь удалась.

Говорят, я довольно удачно родился. Во всяком случае в плане того, что помимо новогодних подарков, чаще всего мне достается, подарок и на день рождения. Хотя от многих знакомых слышал, что в таком случае подарки чаще всего совмещают. Как в детстве, хочешь новую игрушку, а тебе дарят новую рубашку, и при этом указывают на то, что это и за новый год – от деда Мороза, и на день рождения. Мне, наверное, в этом отношении, повезло больше других. В деда Мороза я верил лет до десяти, пока случайно не проснулся и не заметил своего настоящего деда, который подкладывал мне к кровати очередной новогодний подарок.

Вообще-то чаще всего подарок оказывался под подушкой. Считалось, что дед Мороз приносит его именно туда. Мне кажется это придумали еще для того, чтобы оправдать размеры подарка. Что-то большое под подушку положить было бы невозможно, вот и ограничивались каким-нибудь мелким недорогим сувениром. Хотя что-то из одежды туда влезало запросто. В моем случае, если подарок не помещался под подушку, то он чудным образом оказывался, на тумбочке, возле койки, заползая под изголовье, хотя бы краешком. И я, проснувшись на утро после новогодней ночи. Первым делом проверял, что же мне принес дед Мороз, и радостно бежал объявлять об этом бабушке и деду. Удивлялись они конечно неподдельно. Даже потом, когда я уличил в этом деда, и то так и не признались в содеянном. Дед на честном глазу уверял меня в том, что подарок был от самого настоящего деда мороза, просто он не захотел меня тревожить тем, что его шуба была в снегу, и он боялся, что тот попадет на меня и я проснусь. Вот и попросил моего деда, положить подарок вместо него.

Разумеется, сейчас все несколько изменилось, и если в детстве подаренная рубашка, воспринималась с некоторым недовольством, ведь все равно бы ее купили, то сейчас все было наоборот. Но все же удивить меня сумели, подарив на день рождения четырехмесячного щенка охотничьей собаки – Лайки. Первая реакция – недоумение. Ведь я об этом даже не заикался. Во дворе дяди, жил местный, Кабыздох, дворянского происхождения, лаявший на всех и вся. Но стоило только подойти к нему поближе, как тут же начинал ластиться и крутить во все стороны хвостом, выражая свое дружелюбие. Причем любому, даже тому, кого видел впервые.

Но получить в подарок охотничьего пса, тем более Лайку, это было, как мне кажется чересчур. Насколько я в курсе, эту породу, во-первых, очень тяжело найти. А, во-вторых, щенки стоят очень дорого, и я просто не представляю во что это обошлось дяди. А самое главное, щенка ведь не выбросишь на улицу, а это значит пока его приучишь к определенному поведению, мне подарили лишнюю головную боль. То есть он будет и гадить, где попала, и пробовать все на зуб. Как интересно посмотрит на это тетя Лена?

- Ничего страшного, вот и будешь убирать и смотреть за собакой.

Хотя, как мне кажется, для щенка уже нашлась надсмотрщица. Танюха, чуть было сама не облизала эту псину со всех сторон, стоило ей только увидеть это чудо.

Глава 9

9

Думаете на этом все и завершилось? Как бы не так! Потискать, повозиться со щенком пару минут в день Танюха тут, как тут. Стоит тому напрудить, или оставить после себя что-то более крупное, как сестра его обходит десятой дорогой. То есть следить и убирать за щенком должен я, а вот поиграть потискать это Татьяна. Вообще у меня начало закрадываться подозрение, что любвеобильная дворняга, живущая во дворе, дяди Степы, дело рук как раз его дочери, которая избаловала щенка до того, что он готов ластится ко всем подряд, а его лай, ничто иное, как призыв поиграть.

Щенок, привнес в мою жизнь дополнительные хлопоты и заботы. Если раньше я спокойно спал до половины восьмого, затем потягиваясь поднимался, приводил себя в порядок, съедал приготовленный для меня завтрак, оставленный на столе, под салфеткой, и спокойно отправлялся на работу, то сейчас все стало совершенно иначе. Подъем в шесть утра, быстро одеться подхватить это шерстяное чудо и вытащить его во двор. Там эта Лайка, пробежится по всем дворовым закоулкам, все обнюхает, надкусит иногда даже лизнет, потом все-таки вспомнив о том, зачем ее выгнали из такой теплой и огромной конуры, спрячется, где-нибудь в уголке и оставит кучку, при этом внимательно оглядываясь вокруг вытягивая свою морду, видит ее кто-то или же она достаточно хорошо спряталась для этого. Чисто женские повадки.

Первое время я не понимал этого, и потому утренняя прогулка несколько затягивалась. Потом заметил, и стал принципиально делать вид, отворачиваясь в сторону, будто не замечая ее. И все встало на свои места. Погадив, псина делала пару шагов вперед, тщательно исполняла «танец презрения» забрасывая кучку снегом или чем-то еще, немного принюхивалась, затем повторив свои движения задними лапами, видимо решив, что сделала все что могла, срывалась со своего места и сделав круг по двору, прибегала ко мне. Как бы говоря:

- Ну все я набегалась можно возвращаться обратно в теплую будку. А если ты подозреваешь что я сделала что-то гадкое, можешь сходить посмотреть туда откуда я прибежала, там ничего нет.

После чего, мы возвращались в дом. С некоторых пор, как я несколько раз ткнул это чудо носом в то место, где она оставляла лужу, и после того, как по утрам мы стали выходить во двор, убирать в доме после этой псины мне хоть и приходилось, но гораздо реже. Чаще всего она терпела, ожидая моего прихода, но иногда это видимо оказывалось выше ее сил, и тогда где-нибудь в уголочке, образовывалось нечаянное озерцо. В этом случае все ее поведение, говорило: «Ну, не смогла! Итак терпела до последней возможности, а тебя все нет и нет! Вот и…».

Щенок оказался сучкой. А когда его впервые увидела Танюха и спросила, что это за порода, ей ответили, что – это Лайка.

- Хорошая кличка, мне нравится. А порода какая?

Ей конечно объяснили, что это и есть порода, но в итоге собака так и осталась Лайкой. Разумеется, в паспорте стоит совсем иное имя. Учитывая, что собака чистопородная, ее паспортное имя, составленное из кличек ее родителей, звучит так что просто не выговоришь, даже на трезвую голову. Впрочем, прочтя его однажды я его тут же забыл, а имя – Лайка, похоже устраивало всех окружающих. Так и прижилось.

Вдобавок ко всему, если в выходные я раньше мог посвятить отдыху, или занимался с грузовиком, читал книги, то сейчас, приходилось подхватывать это чудо и ехать с ним на другой конец города, к известному охотнику, Табгаю Будаеву, который показывал мне методы воспитания и дрессировки пса. Происходило это дважды в неделю. В субботний приезд, мы с Лайкой показывали ему, чему научились за прошедшую неделю, и осваивали, что-то новое. Оставшееся время дня, уже дома, приходилось заниматься новым заданием, не забывая о старых, и на следующий день, показывать то что нам удалось разучить. Табгай поправлял ошибки, давал несколько советов, и на этом мы расставались до следующих выходных. Думаю, не стоит говорить о том, что на этом все заканчивалось. Как бы не так. Придя с работы, я как минимум два-три часа занимался дрессировкой пса вместо своего законного отдыха.

Больше всего, с некоторых пор обижалась именно Татьяна, после того, как ее отец в очередной раз заметил ее сюсюканье с Лайкой, он запретил ей даже подходить к собаке. Ну разве, что изредка, чтобы погладить, но не более того.

- Это охотничья собака, а ты хочешь сделать из нее второго Шарика. Она, что по-твоему, должна облаивать медведя, а после ластиться к нему, приглашая поиграть? Короче, хочешь себе живую мягкую игрушку, я привезу тебе щенка, и хоть залижи его, а к собаке брата, чтобы больше не подходила.

Татьяна вначале хотела было согласиться и уже собиралась это озвучить, как отец добавил.

- Убирать за щенком, будешь самостоятельно!

И все желания, тут же испарились. Одно дело потискать и посюсюкаться, а другое подтирать лужи и выносить всякую бяку, как такое вообще можно вытерпеть?

* *

В середине января, пришел обещанный контейнер с дедовым наследством и оставшимися от меня вещами, что еще были в Ташкенте. Честно говоря, я рассчитывал на гораздо меньший объем. Но кузов ГАЗ-51 грузового такси, оказался забит почти полностью, и большей частью это были именно книги и рабочие дневники дела. И честно говоря, я просто не представлял бы куда все это можно сложить, если бы дядя Ваня, не позаботился об этом самостоятельно. В итоге, в контейнере оказалось еще и два книжных шкафа стоящих до этого момента в дедовой комнате.

Понятное дело, что все это никак не могло уместиться в той комнате, где я сейчас обитал. Поэтому, на срочно организованном, семейном совете, было решено перевезти все это в мою новую квартиру. И хотя Анна, была несколько расстроена по этому поводу, все же она намеревалась маленькую комнату оборудовать под спальню, а теперь там будут стоять эти шкафы. Но ее достаточно быстро убедили в том, что это лучший вариант для всех.

- Да и сама посуди. Здесь только художественных произведений больше двух сотен книг. Одна серия БВЛ, чего стоит. Где ты найдешь такие издания сейчас, а ведь здесь собрана вся классика мировой литературы, а твоим детям наверняка все это рано или поздно понадобится.

В общем, скрипя сердце, Аня если и не согласилась, то хотя бы смирилась с этими доводами.

- В крайнем случае, - шепнул я ей на ушко. – Большую часть этой макулатуры, можно будет перенести в кладовую. Или сдать в макулатуру. Например, некоторые рабочие тетради, оставшиеся от деда. С одной стороны, конечно память. С другой, а кому они нужны? Оставить самое ценное, остальное обменять, на что-то более нужное.

Макулатура сейчас была единственным вторсырьем, которое принималось у населения. Хотя еще принимали бутылки и стеклобой, но это скорее относилось к местным алкоголикам. А за ту же макулатуру, давали и талоны на дефицитную литературу, иногда появлялась косметика или импортное мыло и шампунь, которые просто так, в розничной торговле, было не купить. Вот и тащили из дома и отовсюду, где только могли бумагу и картон, обменивая все это на дефицит.

Подняв все это в ручную, на второй этаж, лифт останавливался только на третьем, втащили в квартиру, и я до конца дня разбирался со сборкой шкафов, и наведением порядка в книгах. В общем-то получилось все очень даже неплохо. Аня и то осталась вполне довольна. Справочная и техническая литература, вполне укладывалась вторым рядом, и не бросались в глаза, а художественные издания находились на виду, показывая всем «богатство» владельцев квартиры. Сейчас наличие стольких книг, да еще в издании «Библиотеки Всемирной Литературы»распространяемой только по подписке, говорили именно об этом. Попробуй достань-ка любую из этих книг, а уж о подписке не стоит и говорить. Доставалась она далеко не каждому.

И еще оставалось немного места, как раз посередине. А там, за застекленными дверцами, вполне можно расставить какой-нибудь домашний хрусталь, и получается, что даже в спальной комнате у молодой четы, установлена стенка. Это ли не прямое указание на достаток?

Дневников и рабочих записей оказалось в принципе не так уж и много. Всего-навсего четыре, плотно набитых полиэтиленовых мешка, ну, наверное, видели, «сотканные» как бы из узеньких полосочек этого материала. После некоторых размышлений, решил забрать их с собой. Впереди меня ждала поездка в Монголию, а в дневниках описывались такие методы поиска полезных ископаемых, которых в обычных учебниках не найдешь, они приходят только с опытом, да и вообще было интересно разобраться в дедовых записях. Пока все это находилось в мешках, но уж для такого количества бумаг, место я думаю найду. У меня диванные ящики пустуют, да и в книжном шкафу тоже место найдется.

Дядя Ваня, как и обещал прислал и мой мини-мокик. Сейчас правда пользоваться им не было возможности, зима на дворе, но место в кунге нашлось. Позже решил сделать ему внешнюю подвеску, и укрепить его позади фургона, рядом с запасным колесом. Будет достаточно удобно. На грузовике не наездишься, а так оставил его на стоянке снял мопед и езжай куда хочешь. Короче, как разъездной транспорт лучше не придумаешь, да и экономия тоже в расчет идет.

Присланная одежда, по большей части, конечно на выброс. Похоже собирала ее тетя Наргиза, упаковывая в мешки, все что попадалось под руку. Я, чуть ли не хохотал, разглядывая детские ползунки, в которых когда-то делал свои первые шаги, или драные носки. Хорошо хоть чистые. Тетя Лена, тоже улыбнулась, видя все это, и тактично отказалась, после моего предложения найти применение детским вещам. В общем из пары баулов, как минимум полтора, тут же были отложены для сдачи на вторсырье. Как оказалось, тряпки тоже принимались со всем удовольствием и обменивались на дефицитную продукцию.

Из оставшегося, отобрал более или менее приличную одежду, и кое-какую обувь, которые сойдут для работы в поле. Скорый выезд, заставлял задуматься об этом всерьез. Кроме всего вышеописанного, дядя прислал дедову палатку, пару приличных спальных мешков, один из которых так и вообще оказался на гагачьем пуху, и разворачивался в полноценное стеганное одеяло. Резиновая двухместная лодка, в специальном мешке с алюминиевыми веслами, тоже оказалась как нельзя кстати. К ней прилагались и пара спиннингов и одно четырехметровое удилище, сломанное мною еще в восьмом классе, и так и стоящее без дела в сарае. Очень обрадовали некоторые геофизические приборы, принадлежавшие лично деду. Например тот же твердомер, приобретенный им в Аргентине, во время короткой остановки по пути в Антарктику. Или тот же морской бинокль. В союзе все это купить просто невозможно, разве, что где-то на черном рынке можно случайно обнаружить театральный бинокль, а все это пригодится еще не однажды. И наконец небольшой складной походный столик с тремя складными табуретами, которые укладывались внутрь стола. Когда-то их было четыре, но куда делся четвертый, убей не помню. Впрочем, и так тоже было неплохо.

Большая часть присланного, тут же нашла свое место в грузовике, из-за чего уже к вечеру, нарвался на небольшой скандал. Точнее некоторые нравоучения, со стороны тетки.

- Ты, просто не понимаешь! Сейчас все эти вещи замерзнут, потом оттаивая наберут в себя влаги, и снова заледенеют. В итоге запреют и начнут гнить, и уже к лету, их останется только выбросить на помойку.

В общем к вечеру, пришлось все переносить обратно и раскладывать в шкафу.

Наконец-то добрался, до дедовых бумаг, и слегка офанарел. Уж не знаю каким словом назвать увиденное. Взять, например, ту же Монголию. Согласно черновика будущего отчета, по завершении экспедиции были показаны залежи бурого угля, железных и медных руд. И в общем-то все. В тоже время, как в его личных дневниках, отмечены месторождения агата, халцедона и яшмы. Попадаются отметки о золотоносных ручьях и рудных месторождениях благородного металла. Другими словами, при разведке попадалось много, что отмечалось в дневниках и рабочих тетрадях, только не обо всем что попадалось, было в итоге доложено и показано в отчетах.

Очень сожалел о том, что не заинтересовался этими дневниками раньше, было бы гораздо понятнее, что от всего этого стоит ожидать, и как можно было бы всем этим воспользоваться. Хотя с последним, как раз проще. Насколько я знаю на этот раз экспедиция отправится на запад страны, как раз в тех районах отмечены много подходящих мест. Конечно выдавать чужие находки за свои будет неправильно, но с другой стороны, вряд ли дед воспротивился бы этому. В конце концов, я могу проверить его записи на месте, и подтвердить их новыми методами разведки включив в свой отчет.

Кроме Монголии, тоже самое можно было сказать и о Китае, и что самое интересное, о сопредельных с ним территориях. Именно тех записях, я отыскал неотправленный рапорт, а также несколько объяснительных, взятых у группы геологов, где рассказывалось о том, как они заблудились в местных горах, и случайно пересекли границу с соседним Непалом. Мало того, что нарушили границу, так еще и провели геофизические исследования, и обнаружили довольно приличный выход бурого угля, большие запасы железной руды, и золотоносный ручей.

По этому поводу состоялась консультация с представителями Советского Союза в Непале. Фактически геологоразведка, одного из окраинных районов уже была проведена. Оставалось только найти понимание в правительстве республики, и "провести" геологические изыскания официально. Чтобы, во-первых, избежать скандала, за незаконное пересечение границы, благо что никто не заметил нарушителей, а во-вторых, не отдавать же непальскому руководству, сведения о найденных месторождениях бесплатно. В итоге, выяснилось, что в проведении изысканий было отказано, и, следовательно, сведение о найденных месторождениях, никому не нужны. Вначале, якобы собрались положить все это в архив, но когда, после ХХ съезда КПСС, испортились отношения между СССР и Китаем, все данные включая и то, что обнаружилось в Непале, официально были уничтожены. Кое-что конечно сохранилось, но в основном в дневниках, рабочих тетрадях и маршрутных листах.

А еще среди бумаг, касающихся исследования южной части Китая, я нашел конверт из плотной бумаги, внутри которого оказался лист с каким-то текстом, даже не бумаги, а чего-то иного. К этому листочку на тонком шелковом шнуре, проколов его в нескольких сантиметрах от края, крепилась какая-то печать, выгравированная на тонюсеньком листе какого-то металла. И хотя этот листик металла был не толще обычной фольги, встречающейся, например, на крышечках от кефира, он был настолько плотен, что даже согнуть его никак не получалось. На этом круглом металлическом листочке, чуть желтоватого цвета, была оттиснута голова какого-то страшилища, похожего на Китайского дракона, с разинутой пастью и огромными клыками. А по краю печати вились какие-то непонятные символы.

С одной стороны, это явно указывало на китайское происхождение этого артефакта, с другой, текст был совершенно непохож ни на один известный мне до этого момента. На ощупь сам лист ощущался как тонко выделанная кожа. Правда до этого момента, я никогда не видел, и даже не подозревал, что кожа может выглядеть настолько тонкой. Мне подумалось что это пергамент, и единственное что меня оттолкнуло от проверки, так это то, что, во-первых, текст был написан на непонятном для меня языке. Причем не иероглифами, принятыми в Китае, а именно вязью, слегка похожей на арабское письмо или санскрит. Разве что в отличии от последнего символы этого письма не были соединены между собой одной линией, как это принято в Индийской письменности. А, во-вторых, от этого клочка пергамента, я решил считать этот листок именно им, несло такой древностью, что я боялся лишний раз даже прикоснуться к нему, а не то, чтобы проводить с ним какие-то опыты.

Первым порывом было взять этот документ, и отнести его в какой-нибудь музей, или археологический институт. И показать, какому-нибудь профессору, чтобы хотя бы понять, что это такое. Но я тут же отказался от этой мысли. Если бы все, было так просто, дед наверняка проделал бы все это гораздо раньше меня. Если у меня просто отберут эту диковину, сославшись на ее древность и интересы государства, то дед мог бы узнать то, что она из себя представляет, не рискуя ее потерей. Если не сделал этого, наверное, были на то причины. Поэтому, отставив эту мысль в сторону, аккуратно упаковал этот листок в тот же конверт, и положил обратно к дневникам, которые касались поездки в Китай и на Тибет. Мало ли как сложится моя судьба в дальнейшем, но что-то подсказывало мне, что эти папки не стоит держать далеко от себя. И поездка в ту же Монголию, может в итоге оказаться куда более интересной, чем предполагается именно сейчас.

Глава 10

10

Наконец все сборы завершены, и я готов отправиться в дорогу. Заграничный паспорт получен, хотя никакой визы в нем не стоит. Как оказалось, для перехода границы, будет достаточно того, что мое имя будет указано в списках экспедиции. Но при переходе, все-таки поставят штамп, говорящий о том, что я нахожусь здесь на законных основаниях. Еще очень удивило то, что мне выдали талоны за заправку грузовика. Причем по этим талонам я буду заправляться именно на территории Монголии. К тому же, судя по некоторым разговорам, получалось, что в любом местном магазине, я смогу вполне свободно приобрести любой товар, как за местные тугрики, так и за советские рубли. Что интересно, особенно там ценились именно десятки. Советские десяти рублевые купюры с профилем Ленина. строго поглядывающего на надпись. Дядя предложил мне перед отъездом снять, все имеющиеся на книжке деньги, и по своим каналам обменял из на десятирублевые купюры. На вопрос, зачем так много? На счетах после всех трат, оставалось еще около двух тысяч рублей.

- Еще мало будет! В Монголии можно, довольно дешево приобрести кожаные куртки, меховые шубы, дубленки, которые здесь стоят на порядок дороже. Я надеюсь ты не забудешь о своих родственниках, когда увидишь тамошнее изобилие? В основном нужна зимняя одежда, все остальное если только хватит денег.

С этими словами мне были выданы все размеры, и дополнительная тысяча, все теми же десятками. Оно и правильно. Ладно бы я ехал налегке общим транспортом, а имея грузовик, можно привезти все что угодно.

С грузовиком, все решилось достаточно просто. Я подошел к руководителю партии, и предложил ему спальное место в своем фургоне.

- Там их два, нижний диван будет за вами. Ну и можно пользоваться всем что находится в грузовике.

- Всем, это чем? - Поинтересовался Сергей Александрович Крикунов.

И я показал ему свой грузовик, и его оборудование. Больше всего привело в восторг, наличие достаточно вместительного холодильника и душевой кабины. Летом в степях Монголии бывает жарко и душно. И наличие холодильника, решает многие проблемы, а уж имеющийся в машине душ и отдельный туалет, вообще возвел Сергея Александровича на вершину блаженства. С помывкой в геологических партиях всегда имеются большие проблемы. Далеко не в каждую партию удается привлечь армейскую передвижную баню. Так-то конечно на месте стоянки организовывается палатка, где можно привести себя в порядок и помыться, но ежедневно, никто этим заниматься не станет. Обычно банный день в пятницу. Если поблизости есть достаточно большой город, отправляются туда, в его отсутствии организуют баню в палатке. А вот смыть с себя пот, после тяжелого трудового дня - это большая проблема. Ручьи и реки встречаются, довольно часто. Но вода в них, хоть и пригодная для питья, но чаще всего ледяная, а вот погреть ее не всегда хватает сил, после трудового дня.

Одним словом, после осмотра моего грузовика, Сергей Александрович, развил кипучую деятельность, и включил грузовик в состав геологической партии, в качестве передвижной лаборатории, и кабинета начальника экспедиции. Соответственно я в этом случае, занимаю должность штатного геофизика, и имею полставки, как водитель грузовика. Таким образом, мне как бы, компенсируют амортизацию автомашины, ну и дополнительно выдали талоны на дизельное топливо, из расчета трехсот литров на месяц.

Я так прикинул, и получается, что за полгода работы получу около двух тонн дизельного топлива. Вроде бы и много, но если придется много ездить может и не хватить. Расход топлива такого грузовика, с полной загрузкой, в смешанном режиме, начинается от двадцати пяти литров. А на бездорожье, может доходить и до сотни. Впрочем, начальство об этом предупреждено, и согласно. Дальше все это не мои проблемы.

Мои же проблемы, выявились совсем в другом. С оружием, взятым в дорогу, все оказалось достаточно просто. Левый ствол, подаренный дядей Степой, вполне удобно лег в организованную в обшивке кунга нишу. Туда же, прекрасно встал и нераспечатанный цинк с патронами. Можно было разумеется взять и два, но скажите на милость куда мне так много? Тут за год от силы десяток пуль выпускаешь, а я на полгода работы взял нераспечатанный цинк, в котором находится семьсот штук патронов. В общем решил, что всего этого за глаза. В качестве официального оружия имелось МЦ-21-12, охотничье самозарядное ружье двенадцатого калибра, с разрешенной на вывоз упаковкой охотничьих патронов в количестве двадцати четырех штук. Малокалиберную винтовку, решил оставить дома. Чтобы не заморачиваться с дополнительными разрешениями. Имеющегося оружия было достаточно.

Проблема же, возникла именно из-за собаки. Хотя тут очень помог дядя. По своим каналам, он выправил все необходимые разрешения, сертификаты, справки о прививках, паспорт животного. В общем все, что необходимо. В итоге, в Монголию мы все же попали, с некоторым скрипом, но тем не менее. Хуже было с мопедом. Внешнюю подвеску я все-таки сделал. И получилось очень даже неплохо. Но выехав с дядей ближе к весне, на очередную охоту, заехали в какой-то колхозный магазин, и едва вышли оттуда, как тут же я подхватил за ухо какого-то пацана, уже примерившегося снять колеса с моего мокика. Еще и дрыгался гад, кричал, что я за это отвечу. В итоге дал ему хорошего пинка и отправил в кювет. Но задумался. Если здесь стоит чуть отвлечься, как уже норовят что-то стащить, что будет в степях Монголии. А по словам одного моего знакомого, по признанию самих монголов, у них имеются три основные профессии: скотовод, водитель и разбойник. И если здесь я чувствую за собой, хоть какую-то поддержку, там ее может не оказаться. А заносить мопед в фургон, значило бы лишать себя и так не слишком большого пространства. Опять же лишние запахи бензина. Одним словом, хорошенько поразмыслив, решил оставить мопед дома. Хотя много позже и слегка пожалел об этом.

В этом году профессиональный праздник «День геолога» выпадал на первое апреля. Повеселились от души. Когда наконец чуточку протрезвели, решили, что пора отправляться в путь и четвертого апреля 1990 года, автоколонна из десятка грузовиков, выехала за ворота Иркутской Геологоразведочной Экспедиции, направляясь в сторону Монды. Вот только не нужно шутить по этому поводу. Во-первых, буряты люди серьезные и подобных шуток не понимают, во-вторых, название этого поселка пишется через «О». Да и сам поселок получил название от горы Мон, расположенной неподалеку. Сам поселок расположен в трехстах километрах от Иркутска, и в пятнадцати километрах от Монгольской границы. Так что расчет был на то, что часов за двенадцать, колонна всегда движется медленнее отдельной автомашины, мы доберемся до этого поселка, переночуем в нем, а на следующий день уже перейдем границу и отправимся в Мурэн. Довольно крупный город в северной части страны, считающийся центром аймака Хувсугол. Именно здесь находится контора, через которую мы будем действовать на территории республики.

Никакая дорога не обходится без приключений. Стоило отъехать от города, и даже не успели добраться до Байкала, как на ГАЗ-66, загруженном каким-то оборудованием. Застучал двигатель, и вся колонна тут же встала. Разумеется, ни о какой дальнейшей езде, не было и речи. Пока разгрузили сломавшуюся машину, пока распределили груз по другим грузовикам, прошло часа три, в итоге, то планировали завершить к вечеру, закончили к полуночи. Хорошо хоть места в местной гостинице были забронированы заранее, и койки нашлись для всех. Хотел было переночевать у себя, но после глянул на предложенный номер, и решил не теряться. Тем более что мои «сокамерники» сразу же завалились спать, а я, около получаса просидел в ванной, от души напарившись и отмывшись до скрипа. И только после этого лег в чистую постельку, с легким запахом хлорной извести. Сейчас чаще всего стирают и отбеливают белье, именно с помощью «Пемолюкса», а в его составе есть хлорка. Белье-то отбеливается неплохо, вот только насколько долго его хватит, большой вопрос.

Утром поднялся, как всегда раньше всех. Выпустил на волю собаку, а сам позавтракал в местном буфете. Были предложены горячие сосиски с картофельным гарниром и чай. Чай конечно скорее обладал цветом, чем ароматом, но с другой стороны, был хотя бы достаточно горячим. А сосиски с картофельным пюре, пришлись как раз к месту. Умял целый две порции. После, пока начальство раскачивалось, успел заварить кофе у себя в кунге. И наверстать упущенное, в смысле попить нормального кофе вместо того, что здесь было названо чаем. Наконец, часам к девяти начали подтягиваться остальные члены экспедиции. Мы с Лайкой уже успели и прогуляться, и пометить местный кустарник, и от нетерпения, не находили себе места. Видя такое отношение, в местном киоске "Союзпечать" выкупил все имеющиеся там журналы, свежие газеты и даже парочку каких-то брошюр с рассказами, будет хоть чем заняться в дороге. Взял и колоду карт. Играть я не люблю, а вот разложить пару пасьянсов, знаю как. Одним словом решил что лишним не будет. Наконец все собрались и колона тронулась в путь.

На границе никаких проблем в общем не возникло, даже в отношении моей псины. Увидев кучу предъявленных бумаг, пограничник замахал руками, и сказал, что не станет даже возиться с этим, итак понятно, что я запасся ими на все случаи жизни. Единственное что сделал, так это опечатал мой оружейный шкафчик, разумеется после проверки всех документов, и предложил не вскрывать пломбу, до приезда на место будущей работы. По большому счету, мне это ружье было ненужно и там. С карабином все же привычнее, а доступ к нему открывается из другого места.

Вскоре, мы оказались уже на территории Монголии, и вдруг выяснилось, что плановый перегон до города Мурэн, столицы аймака, откладывается на завтрашнее утро. С другой стороны, может оно и верно, ехать по ночной дороге, как-то не очень приятно, тем более, что торопиться в общем-то некуда. С другой стороны, если так будет продолжаться и дальше, когда же мы сможем добраться до места, а по слухам в этом году. Мы должны работать где-то в районе города Кобдо. А это на западе страны. То есть до него по самым скромным прикидкам. Порядка тысячи километров. Насколько растянется наш переход, боюсь даже представить.

Ханк, небольшой поселок на северном берегу озера Хусбугул, которое называют младшим братом Байкала. Считается, что здешняя вода, такая же чистая, как и там. Правда это утверждение вызывает у меня некоторые сомнения, особенно после того, как я увидел местных буйволов, зашедших в воды озера до самого крупа, на купание или водопой. Но может это не считается, за грязь. Хотя, если подумать, вряд ли на Байкале что-то происходит иначе. А, так, да, вода прозрачная, чуть голубоватого оттенка, а озеро говорят в некоторых местах достигает двухсот метров глубины.

Гостиницы, здесь тоже имелись, правда место считалось курортным, поэтому цены были несколько завышены. То есть, по словам нашего руководителя: «За свой счет, пожалуйста!». Я подошел к стойке администратора хотя бы поинтересоваться за цену и удобства. Оказалась что гостиница ничем не отличается от любой другой, как здесь, так и на советской стороне. Правда из удобств общий душ в конце коридора, там же находится и туалет. Цена почти вдвое дороже той, что была обозначена на прейскуранте в Монду. Руководитель, впрочем, снял для себя отдельный номер. Я же, подумав, прошелся по улице, у ближайшего уличного торговца купил два десятка свежих мясных пирожков, очень похожих на узбекскую самсу, и забравшись в свой дом на колесах, вскипятил чайник, спокойно поужинал, не забыв и о своем четвероногом друге. После чего, спокойно расстелил постель, помылся в душе и лег спать.

Дорога до места, заняла почти неделю. Каждое утро, после долгой раскачки, мы завтракали, а затем отправлялись в дорогу до следующего поселка. Городов, как таковых в республике не так уж и много, даже многие областные центры, трудно назвать полноценным городом. В Союзе их скорее бы сочли, в лучшем случае – Поселком Городского Типа, и то с большой натяжкой. Тот же Мурен столица аймака Хусбугул, это несколько трех-четырехэтажных домов в центре города, в большинстве из которых проживают русские специалисты. В одном трёхэтажном доме, находится отделение местной милиции, в других гостиница, школа, поликлиника и на этом, наверное, все. Вся остальная площадь города состоит из частных владений, огороженных заборами. Интересно, что на каждом таком участке хоть и имеется нормальный дом, но при этом, в зависимости от зажиточности хозяина обязательно стоит как минимум одна юрта. Оказалось, что местные жители живут именно в них. А дом - это так, признак современного подхода к жилищу и не более того. То есть доме могут готовить еду, смотреть телевизор, принимать ванну, но ночевать уходят именно в юрту.

Добравшись до очередного поселка, мы устраивали стоянку, если в поселке не было какой-нибудь столовой. То, что-то готовили, ужинали и ложились спать. Наш предводитель выбирал чаще всего гостиницу, в ее отсутствие, как и договаривались ранее приходил в мой фургон. Вел себя достаточно вежливо, единственное, сразу же попросил убрать собаку, сказав, что все понимает, но имеет некоторые опасения к этим животным, да и не слишком ему нравится их запах. Впрочем, я не возражал. Всю дорогу Лайка проводила сидя на соседнем кресле в водительской кабине, а на ночь, я кидал под ноги у этого кресла коврик, и псина, укладывалась спать именно там. Ей там вполне хватало места, и как мне кажется, было вполне удобно. Тем более, что кабина находится практически над двигателем, за день перехода, достаточно сильно нагревалась и там было вполне тепло.

Наконец мы доехали до первой долговременной стоянки, у озера Хяргас-Нуур, на западе республики, и организовали стоянку возле небольшого рыбацкого поселка, имеющего отношение к местному колхозу. Весь поселок состоял из десятка юрт, дощатой лавки, куда раз в неделю доставляли кое-какие продукты, и пристани, у которой базировались два древних деревянных суденышка приводимых в движение с помощью автомобильных моторов. Причем эти самые моторы были сняты, как я подозреваю еще с военных советских полуторок. Потому что в тот момент, когда их заводили, они рычали на все лады, пыхая черным дымом и плюясь маслом. Как при этом не распугивали рыбу, живущую в озере было совершенно непонятно. Хотя, наверное, слыша постоянно этот рев, рыба привыкла и не обращала на это внимание.

В водах озера водился голец, и алтайский осман. Как раз последнего и вылавливали местные рыбаки. Рыба надо сказать была весьма крупной. Некоторые особи достигали метровой длины. Правда местные рыбаки считали, что такая рыба годна в пищу только скотине. Колхоз как, впрочем, и большинство подобных объединений Монголии специализировался на скотоводстве, а добытую рыбу, перерабатывали на рыбную муку и добавляли в рацион овцам и лошадям зимой. Сами рыбаки хоть и употребляли в пищу выловленную рыбу, но выбирали более мелкую, утверждая, что она гораздо вкуснее крупных экземпляров. Честно говоря, я пробовал и тех и этих, и не почувствовал особой разницы между ими. Хотя в чем-то конечно они правы. Более мелкая рыба нежнее на вкус. Если учитывать, что до метровой длинны осман вырастает к десятому году жизни, то в общем становится понятно, что более мелкая, а значит и молодая рыба должна быть и вкуснее, и мягче.

Большую часть своего рабочего времени, я проводил в походной лаборатории, обрабатывая найденные образцы и составляя карту залегания породы. Честно говоря, ничего особенно интересного здесь мы не обнаружили. По большому счету кроме известняка, небольшого месторождения олова примерно в трех километрах от стоянки, здесь не нашлось. Хотя вдоль реки Байдраг, питающей озеро Айраг-Нуур, и обнаружились россыпи природного агата, но таких образований в республике встречается достаточно много. Почти на каждой реке есть либо агат, либо какие-то другое полудрагоценные камни. Если их кто-то и добывает, то скорее для изготовления бус, браслетов и монисто, для национальных костюмов. Оловянное, месторождение оказалось настолько бедным, что не стоило внимания. То есть на карте было отмечено, указан примерный объем добычи, и на этом все, вряд ли оно кого-то заинтересует в ближайшем будущем.

Впрочем, простояли здесь мы очень недолго, всего около двух недель. Позже меня посвятили в то, что в этом месте, закончился прошлый сезон, и сейчас мы фактически дорабатывали то, что не успели сделать в прошлом году. По всему выходило, что подобные командировки проходят уже третий сезон подряд, и все давно известно. Поэтому все и ведут себя так, можно сказать расслабленно и неторопливо. С другой стороны, эта командировка считается выгодной. Монголию хоть и не воспринимают, как заграницу, но между тем, это не Советский Союз, следовательно, командировочные выше, чем дома. К тому же здесь есть что купить и привезти домой. Даже просто для себя, уже плюс, а если вынести на рынок, так за один сезон можно машину поднять. К тому же граница пересекается на служебном транспорте и, следовательно, тебя никто особенно не проверяет. Слона можно вывезти, и никто не заметит. Одним словом, только плюсы. Правда попасть сюда довольно сложно. Это в Сибирь, любого берут, а здесь только по великому блату. Не думаю, что для того чтобы сюда попасть, какую-то протекцию оказывал дядя. Скорее наш руководитель позарился на благоустроенное жилье, в виде моего грузовика. Впрочем приняли на работу и ладно.

Но так или иначе я здесь, и это радует. Моя практика началась довольно приятно. Пусть начал с Монголии, но тем не менее детские мечты, касающиеся того, чтобы посмотреть мир уже начали сбываться.