Найти любовь. Метод Шишкина

АЛИСА. НАЧАЛО КОНЦА

Мария РУСАНОВА

Найти любовь. МЕТОД ШИШКИНА.

Все герои произведения вымышленные, совпадения имен, топонимов и наименований случайны!

АЛИСА. НАЧАЛО КОНЦА

Мой смартфон пиликнул, приняв новое сообщение. Я схватила телефон, надеясь, что это, наконец, написал Рашид. Но нет. Сообщение было от Фреда. Как всегда в секретный чат, в котором сообщения автоматически удалялись уже через минуту.

«Встречаемся в ресторане «Шекспир и ко» в «Дубай Марина молл» через час».

Я глянула на часы. Чтобы успеть туда за час, надо поторопиться. Хотя мои апартаменты находились в одной из башен в бухте Марина, что недалеко от торгового центра «Дубай Марина молл», но вечерние пробки никто не отменял. Я быстро переоделась в длинный хлопковый сарафан на широких бретелях, накинула на плечи легкое болеро, так я выглядела вполне прилично по местным стандартам, вызвала такси и спустилась на улицу.

Было еще светло, но уже скоро солнце быстро устремится к закату и нырнет за горизонт, позволив Дубаю расцвести тысячами огней рекламы и уличной подсветки. Только сейчас я поняла, что вся эта суета, заполняющая улицы туристической части города, где я снимала апартаменты, уже давно перестала меня смущать. Кажется, я привыкла к такой жизни.

Такси подошло довольно быстро. Я назвала адрес, в очередной раз получив комплимент от таксиста за свой арабский, похвалив его в ответ, ведь таксистами в Дубае чаще всего работают пакистанцы или индийцы, для которых арабский такой же не родной, как для меня – русской девушки.

Удобно расположившись на заднем сидении представительского автомобиля, каких в Дубайском такси очень много, я еще раз заглянула в телефон. Эх, говорила мне мама, не бегать за машинами и мужчинами, но молчание Рашида становилось невыносимым. Я быстро набрала сообщение:

«Рашид, у тебя все в порядке? Я скучаю».

Надеюсь, у него действительно все в порядке, это молчание сводит меня с ума…

Наконец, такси подъехало к «Дубай Марина молл» и я отправилась в ресторан «Шекспир».

Официант проводил меня к нужному столику в укромном уголке этого уютного заведения, где меня уже дожидался Фред. По его сосредоточенному выражению лица я сразу поняла, что-то не так. Обычно мой «начальник» куда более спокоен и расслаблен. Да что там, за все время знакомства я впервые вижу его таким… напряженным.

- Добрый день, - поздоровалась я с ним на родном для него английском и села напротив.

Мужчина молча кивнул и, прищурившись, все также молча вгляделся в мое лицо, будто пытаясь что-то для себя понять.

Нам принесли две чашки черного чая и пирожные, видимо уже заказанные Фредом до моего прихода. Еле дождавшись, когда официант удалится, я не выдержала:

- Фред, что случилось?

- Об этом чуть позже, Алиса. Скажи мне лучше, как ваши отношения с шейхом? Когда вы виделись в последний раз?

- Ну… - замялась я. – Сегодня он мне не писал и не звонил. На мои сообщения не отвечает. Может быть занят. Вчера мы несколько раз созванивались, все было хорошо.

- О чем вы говорили в последнее время? Что обсуждали? – подался вперед Фред.

- Что обсуждали? Нас. Он пообещал, что у него не будет никого, кроме меня. И еще он сказал, что хочет поговорить с отцом обо мне.

Фред выдохнул сквозь зубы и, откинувшись на спинку стула, задумался.

- Фред, что все-таки случилось? – заволновалась я еще больше.

- Видать, Алиса, твой шейх выполнил свое обещание и поговорил с отцом.

— Это плохо?

- Похоже, что да.

- Фред, я не понимаю. Скажи прямо, что случилось?!

- Их служба безопасности интересуется тобой, Алиса. Наводят справки, собирают данные, роют и копают во всю. Вкупе с тем, что твой шейх сегодня не выходит на связь, все это наводит на неприятные мысли. Похоже зря ты давила на своего Рашида, желая стать единственной женщиной в его жизни. У меня нехорошее предчувствие, - покачал он головой.

- И что мне теперь делать?

- Ну, пока ничего. Документы на твое имя получены официально, от подлинника их никак не отличишь, твоя «история» тоже продумана до мелочей, не подкопаются. Если только… - он нахмурился.

- Что?

- Если только ты сама где-то оступилась, может сболтнула лишнего? - Фред внимательно посмотрел мне в глаза, - Думай, где ты могла допустить ошибку, Алиса?

- Я не… - начала было я.

И тут в памяти как по заказу всплыл мой потерянный в Дубайском аэропорту чемодан, в который перед вылетом я бросила ненавистное досье на своего теперь уже любимого шейха.

Ведь тогда, когда меня жестко поставили перед фактом, что я обязана во что бы то ни стало познакомиться с неким шейхом и, более того, связать с ним свою жизнь, я была настолько шокирована, что не захотела даже смотреть в это злополучное досье. Да, я была в смятении, и настолько не желала ничего знать ни о какой шейхе, что в сердцах бросила тогда его досье на дно своего чемодана. Просто хотела хоть немного отсрочить этот этап своей жизни. Кто же знал, что этот чемодан потом потеряется?!

- Алиса! Ты побледнела! – сощурился Фред, пристально разглядывая мое лицо. - Ты от меня что-то скрыла? Есть что-то о чем мне надо знать?

- Досье, - промямлила я, - Я его потеряла.

- Что? Досье на Рашида? Когда? Как? Ты же должна была его уничтожить!

- Я положила его в чемодан, а чемодан потерялся в аэропорту Дубая.

Фред впился пальцами в подлокотники кресла, закрыл глаза и, кажется, на какое-то время даже перестал дышать.

- Как… Глупо…

- Прости, Фред, - едва слышно прошептала я. – Что мне теперь делать?

Фред еще мгновение подумал.

- Кажется, наши дела плохи, девочка. Лучше бы нам на время потеряться, пока ситуация не станет более понятной.

- А как же Рашид? – у меня тоскливо заныло в груди.

- Приоритеты поменялись. Сейчас нам лучше поскорее покинуть Эмираты. С остальным будем разбираться потом, в более безопасном месте. Документы у тебя с собой?

- Остались в апартаментах.

- Еще одна оплошность, - вздохнул мужчина. - Тогда сейчас срочно едем туда. Берешь только документы, телефон и ноутбук. Все остальное оставляешь. Поняла?

- А фотоаппарат?

- Фотоаппарат оставь! Не бери ничего кроме документов, телефона и ноутбука! Ясно?!

- Ясно, - кивнула я.

- Тогда вперед, - кивнул Фред и бросил на стол сумму, с лихвой перекрывавшую сделанный им заказ, к которому мы даже не притронулись.

Покинув «Дубай Марина молл», мы взяли такси и довольно быстро доехали до района Дубай Марины, где в одной из высоток я снимала апартаменты.

- Иди, я буду ждать тебя здесь. Подержу такси. Давай, туда и обратно!

Я кивнула и поспешила к себе.

Как только зашла в лифт, мой телефон просигнализировал, что пришло новое сообщение. Я разблокировала смартфон, думая, что оно от Фреда. Возможно, он что-то еще забыл сказать? Но я снова ошиблась. На этот раз это был Рашид, мой шейх:

«Ничего не бойся! Я тебя не брошу, хабиби!»

Такое неоднозначное сообщение заставило нервно сглотнуть, но при этом губы сами растянулись в улыбке. Я решила перезвонить Рашиду, но его телефон был уже не доступен. Убрав гаджет в сумочку, я вышла на своем этаже, на миг замерев перед открывшимся передо мной видом. Перед огромными, во всю стену, окнами лифтового холла, над прекрасным Дубаем догорал малиновый закат. Одновременно это было и феерически красиво и до мурашек тревожно… В другое время я бы непременно остановилась и сделала несколько снимков этой красоты, но не сейчас. С трудом я заставила себя оторваться от этой красоты и скорее бросилась к двери своего эмиратского жилья.

Но стоило мне отпереть дверь и войти, как с двух сторон от меня выросли люди в форме.

- Что случилось? – враз осипла я, - Что вам нужно?

- Алиса Вознесенская? – обратился ко мне по-английски один из офицеров.

- Да, - неуверенно ответила я.

- Вы задержаны.

- За что? Почему? – постаралась изобразить максимальное удивление я, хотя недавний разговор с Фредом многое прояснял.

- Не имею полномочий давать объяснения. На месте вам все расскажут.

- Могу я хотя бы в туалет зайти?

- Да, - разрешил офицер и тут же бросил своим людям, - забрать сумку и обыскать.

Таким образом, в уборной я оказалась без телефона и возможности позвать на помощь Фреда. Руки мелко подрагивали, ладони вспотели, в горле пересохло. Вся надежда была на то, что Фред как-то сможет мне помочь. Глубоко вздохнув и спустив для вида воду, я покинула место дислокации.

- Наденьте на нее наручники, - неожиданно приказал своим офицер и мои запястья сжал холодный металл.

Ни за что бы не подумала, что доживу до такого: меня арестовали и надели наручники, как на опасного преступника…

Тем временем вокруг продолжали хозяйничать полицейские силы Дубая, перетряхивая и укладывая в коробки мои вещи: ноутбук, фотоаппарат, сумку.

- Могу я увидеть своего адвоката? – поинтересовалась я.

- Нет, - отрезал офицер.

И пока я хватала ртом воздух от возмущения, поручил своим:

- Везите ее. Мы пока здесь закончим.

Меня подхватили под локти и повели прочь.

Как только мы оказались на улице, я с надеждой бросила взгляд туда, где должно было стоять наше с Фредом такси. Похоже мой начальник, как только увидел меня в окружении дюжих арабов-полицейских, сразу все понял о моей незавидной ситуации. Наши взгляды встретились. Мой был полон надежды… А его… Ничего хорошего для меня не предвещал…

Практически не двигаясь, Фред стоял возле открытой двери такси, когда меня провели мимо него и усадили в полицейский автомобиль. Уже сидя в машине, я еще раз нашла глазами Фреда. Его лицо сейчас напоминало маску, не выражавшую ничего. И только в глазах все еще плескалась скорбь. Он поднял руку и медленно помахал вслед отъезжающей полицейской машине. Он что, прощается со мной? Он меня бросил? Кажется, это начало моего конца…

ШЕЙХ РАШИД

ШЕЙХ РАШИД

Шейх Рашид, второй в очереди наследования принц Дубая, второго по величине эмирата в ОАЭ, не хотел верить в то, что уже три дня пытался внушить ему глава службы безопасности отца. Вот и сейчас он сидел перед ним, опустив голову и изо всех сил сжимал переплетенные пальцы.

- Рашид, разве я когда-нибудь ошибался в таких делах? – вновь попытался переубедить его Аддиль Аббас. - И твой отец, и я для тебя больше не авторитеты?! Эта девка не просто так появилась рядом с тобой! Я пока не понимаю, на кого она работает и какие цели преследовала, подбираясь к тебе, но то, что девка…

- Я просил не называть Алису девкой.

- Что? – сбился с мысли военный. – А, хорошо. Пусть не девка. Но я повторяю, как могло к ней попасть такое подробное досье на такую закрытую личность как ты? Я просто уверен, что она охотилась на тебя, как на льва во время сафари. Неприятно осознавать такое, я понимаю. Но лучше тебе не строить иллюзий на ее счет. Хорошо, что все вскрылось сейчас, потом было бы в тысячу раз больнее.

- Дай мне поговорить с ней. Я уверен, она все объяснит.

- Да ты сейчас поверишь любой ерунде, которую она напоет тебе. Твои мозги стали мягкими как хумус. Она тебя как будто опоила. Ты готов все бросить ради этой дев… девушки, - сам себя поправил Аддиль Аббас, заметив хмурый взгляд исподлобья, брошенный на него шейхом.

- Все не так, Аддиль.

- А как? Ты жил, учился, всегда слушался отца. А тут вдруг появляется она, и все летит в пропасть. Как можно было не послушать родительскую волю и отказаться от женитьбы на той, которая была назначена тебе невестой еще в детстве. Ты нарушаешь все традиции и хочешь жениться на иностранке. Отец бы еще закрыл глаза на такой брак, если бы ты взял ее второй женой, но нет, ты заявляешь, что больше никто тебе не нужен.

- Но так и есть! Зачем мне обманывать Малиху, если я никогда не полюблю никого, кроме Алисы. Пусть ей найдут другого жениха, а мне достаточно одной жены.

- Нет, она тебя точно охмурила. Я не знаю, как она это сделала! Но я выведу эту девицу на чистую воду!

В комнату заглядывает молодой офицер и докладывает, что подозреваемая уже доставлена в допросную.

- Отлично, - кивает ему Аддиль Аббас, - Сейчас буду.

- Я хочу присутствовать на допросе, - порывается вперед Рашид.

- Об этом не может быть и речи!

- Аддиль! Я прошу! Ради Аллаха! Прошу!

Начальник службы безопасности хмурится и поджимает губы, но несчастные глаза молодого шейха заставляют его кивнуть.

- Только с условием, что ты будешь сидеть за стеклом и не будешь вмешиваться. Если захочешь что-то у нее спросить, сможешь передать вопрос через меня, у меня будет наушник в ухе для связи.

- Да, спасибо, Аддиль!

СЕКРЕТНЫЙ ОТЧЕТ "СИСТЕМЫ"

Отчет №357/1481

Вынужден признать, что в ходе эксперимента №357 нашла подтверждение гипотеза о том, что объекты с доказанной совместимостью (по методу Шишкина) не могут идти на причинение даже гипотетического вреда друг другу. Объект «Алиса Вознесенская» в сложившихся условиях может представлять угрозу Системе. Прошу санкционировать устранение стандартным способом.

Резолюция к отчету №375/1481:

Эксперимент №375 считать завершенным. Санкция на устранение объекта «Алиса Вознесенская» получена. Осуществить незамедлительно. Полный отчет по ходу эксперимента №375 и подробный список выводов по гипотезе «о не причинении вреда друг другу объектами с доказанной совместимостью (по методу Шишкина)» предоставить в недельный срок.

АЛИСА В ЗАЗЕРКАЛЬЕ

АЛИСА В ЗАЗЕРКАЛЬЕ

Комната с серыми стенами без окон, но зато с зеркалом в половину стены. Из мебели только стол и два стула. Я торчу здесь в одиночестве уже двадцать минут. Но одиночество мое условно. Любой, кто смотрел американские фильмы о полиции или спецслужбах, легко догадается, что по ту сторону зеркала находятся люди. За мной внимательно наблюдают. Только непонятно, чего ждут? Почему еще не начали допрос?

В очередной раз всматриваюсь в зеркало, пытаясь понять, есть ли за ним ОН, мужчина, потеря которого — это единственное, что меня действительно трогает. Сейчас я не ощущаю его присутствия. Не знаю, как это объяснить, но я уже привыкла чувствовать его приближение раньше, чем могу увидеть глазами. Сейчас нет этого ощущения.

Знаю, что теперь вряд ли проживу долго и потому, вроде бы, мне должно быть наплевать на все, но вот в его глазах отчаянно не хочется быть предательницей. Ведь я не предавала его. Я кто угодно – жертва, заложник, может быть даже марионетка, которой грамотно управлял таинственный кукловод, но не предательница.

На сердце спокойствие и при этом опустошение. Я приняла свою судьбу и все решила. Если только успею, я все расскажу ему, все, что знаю. Возможно, меня убьют раньше. Даже странно, что я все еще жива. Раз меня раскрыли, вроде бы оставлять меня опасно. Но… пока я жива, а значит есть шанс все объяснить.

Прислушиваюсь к своим ощущениям, пытаясь понять, активизировался ли уже чип-убийца, вшитый где-то у меня под кожей. Смерть от него будет болезненной, некрасивой, но относительно быстрой: конвульсии, кровавая пена изо рта, носа и ушей, паралич и через десять-пятнадцать минут смерть.

Снова смотрю на зеркало. Почему-то мне кажется, что за ним что-то изменилось, что он пришел и смотрит на меня. Встаю, подхожу к зеркалу и касаюсь ладонью гладкой поверхности. Увы, увидеть, что происходит за ним, я не могу. Смотрю на свое отражение. Забавно, я уже совсем привыкла к обновленной версии самой себя – идеальной, стройной, с длинными русыми слегка вьющимися волосами, гладкой чуть смуглой кожей. А ведь всего несколько месяцев назад я была совсем другая. Сейчас и вспомнить толком не выйдет, как будто приснилась вся та жизнь. И хоть сейчас я не в своей одежде, а в каких-то бесформенных штанах и свободной рубахе дурацкого поросячьего цвета, а последние двое суток я практически не спала, выгляжу я все равно очень неплохо. Алан свое дело знает, хоть и редкостный психопат.

Но мысли снова возвращаются к тому, кто стоит за зеркалом. Ну же, Рашид, я знаю, что ты на меня смотришь. Выйди ко мне, я все расскажу, отвечу на все вопросы. Мне важно, чтобы ты меня простил, чтобы понял.

Слышу щелчок замка на двери, оглядываюсь, в надежде увидеть его, но нет, в комнату входит совершенно незнакомый мужчина средних лет — типичная для араба внешность: внимательные темные глаза, аккуратная бородка и усы, черные волосы, уже посеребренные на висках. Одет в обычную одежду, но военная выправка сквозит в каждом движении и не дает обмануться на его счет. Мужчина занимает один стул и молча указывает мне на второй. Понятно, Рашид не хочет со мной разговаривать, прислал человека из спецслужб, все-таки будет допрос. Обиженно поджав губы еще раз оборачиваюсь на зеркало и усаживаюсь на указанное место.

— Представьтесь, — сухо просит военный по-арабски.

— Дарья Сергеевна Журавлева – рублю с плеча, с каким-то мазохистским томлением ожидая, что чип среагирует на такую мою откровенность, но секунды идут, а со мной ничего не происходит.

Мужчина хмурится и заглядывает в принесенную с собой папку. Я же пока разглядываю его. Замечаю наушник на левом ухе. Возможно, Рашид все же будет принимать участие в беседе, но через этого посредника, подсказывая ему вопросы на ухо.

— По моим данным вас зовут Алиса Вознесенская.

— Да, так тоже. Но мое настоящее имя Дарья Журавлева.

Брови мужчины ползут вверх. Ну да, я полна сюрпризов и неожиданностей. В женщине должна быть загадка, во мне их миллион.

— Не могли бы и вы представиться, господин?

— Адиль Аббас, я представляю службу безопасности эмира.

Я киваю. Собственно, этого я и ожидала, хотя надеялась на другое.

— Зачем же вы представлялись чужим именем, Дарья?

— Потому что меня заставили.

— Кто и зачем?

— Это трудно объяснить. Если кратко — меня вынудили стать марионеткой и делать то, что приказывают. Но вообще, это длинная история. Я готова рассказать все, что знаю, но только лично господину Рашиду.

— К сожалению, это невозможно, но я вам гарантирую, что шейх узнает все, что вы расскажете. Если будете честны, то, возможно, сможете поговорить с ним лично.

Все-таки не хочет меня видеть. Горько. Разговаривать с не пойми кем совсем не хотелось. Особенно в свете того, что любое мое слово может стать последним.

— Хорошо, но я хочу, чтобы шейх Рашид знал, что, если я буду честной, а я буду честной, можете не сомневаться, я могу не дожить до нашей с ним встречи.

— Вы можете не переживать, здесь вам ничто не угрожает. Территория и все здания надежно охраняются многоуровневой охраной, здесь вы в безопасности.

Эх, безопасник, какой ты наивный, хоть и безопасник. Такое самодовольство на лице, так и хочется его стереть.

— Во мне зашит чип-убийца. Если его приведут в действие, меня ждут десять минут мучений и смерть. Сделать это могут в любой момент, если посчитают, что я опасна или больше не нужна.

Самодовольство стерлось с лица араба. Он даже побледнел и непроизвольно коснулся левого уха. Похоже шейх что-то ему сказал.

— Где этот чип? Его можно как-то удалить?

— Не выйдет, — качаю головой, — Во-первых, я не знаю, куда именно его зашили, а во-вторых, точно известно, что при попытке его достать, он немедленно сработает. Так что не стоит и пытаться. Не знаю, почему я до сих пор еще жива, может у них там батарейка в пульте от чипа села или они его потеряли, но так у меня хоть немного времени есть, чтобы все рассказать шейху. Только разговаривать я хочу с ним лично.

Хоть я и пыталась шутить, но на самом деле было совсем не весело. Я ничуть не лукавила. Чип точно установлен, от меня не стали этого скрывать. Да и зачем им это скрывать? Так марионетка будет более послушной, а когда станет ненужной, от нее легко избавиться. Мало того, однажды я видела, как работает эта штука. Мучения человека, ставшего неугодным Системе, до сих пор стоят перед глазами.

— Повторяю еще раз, разговаривать вы будете со мной и только со мной.

Извините, господин Адиль Аббас, как бы не так. Это мой единственный шанс. Я не могу его упустить.

— Тогда я предпочту молчать.

— В таком случае ты вернешься в камеру. Потому что нет никаких оснований верить тебе. Ты выдавала себя за другого человека, пробралась в ближний круг шейха, следила за ним, не отвечаешь, на кого работаешь. С чего шейху встречаться с тобой? Ты должна быть благодарна, что тебя вообще хоть кто-то готов слушать. Твое место в тюрьме, а быть может тебя вообще стоило бы казнить, как шпионку и государственную преступницу!

Безопасник говорил все громче и к концу фразы перешел на крик. Куда только подевались все вежливые формулировки и мирный тон. Тактика сменилась, теперь меня решили прессовать и запугивать. Мужчина продолжал угрожать, требуя выдать все подробности моей шпионской деятельности и тех, кто за мной стоит, мне же становилось все хуже, слова хлестали, еще и потому, что, по сути, были правдой. Рашиду нет причин разговаривать со мной, я действительно пробралась в ближний круг и, как он сам говорил, украла его сердце. Только вот что делать с тем, что и он мое украл. А вся эта ситуация… нет, я не преступник, я жертва. Только как мне доказать это?

В глазах потемнело. Последняя мысль блеснула в мозгу осколком разбитого стекла… чип сработал, я так и не успела все ему рассказать.

Здравствуйте, дорогие читатели! Добро пожаловать в мою первую книгу. Я еще только начала прокладывать свой путь в писательстве. Прошу не быть ко мне слишком строгими. Огромная просьба, подписывайтесь, ставьте лайки и пишите комментарии. Это приятно и опытным писателям, а для новичков - просто жизненно необходимо!!! Благодарю за внимание к моей книге и приятного чтения!!! С уважением, автор.

РАШИД. НЕ УМИРАЙ ЛЮБОВЬ

РАШИД. НЕ УМИРАЙ, ЛЮБОВЬ

Рашид не видел Алису несколько долгих дней. Вообще чудо, что сегодня старина Аддиль поддался на его уговоры и взял с собой. Один Аллах знает, что пережила его хабиби в застенках службы безопасности. Даже сейчас, в ужасной розовой робе, какие носят в эмиратах женщины-заключенные, она смотрелась нежной и беззащитной, так что хотелось обнять ее и спрятать ото всех. Слава Аллаху, служба безопасности вняла просьбам Рашида и больше не надевала на Алису наручники.

Через зеркальное стекло, позволяющее незаметно наблюдать за допросом из соседней комнаты, Рашид смотрел на Алису. Девушка, укравшая его сердце, сейчас была такой потерянной, что хотелось разбить зеркальную стену, разделявшую их, успокоить свою хабиби, обнять, сказать, что все будет хорошо. Только кто ему позволит? Теперь, когда лично отец, король эмирата, взялся за расследование, Рашида, как маленького ребенка, задвинули подальше. Даже старший брат, наследный принц Амир, сейчас не на его стороне. Никакого влияния на ситуацию у Рашида больше не было. От этого хотелось рвать и метать, но приходилось держать себя в руках.

Сердце заныло, когда Алиса подошла к стеклу и коснулась его ладонью, Рашид не удержался и повторил этот жест. Как будто их вовсе и не разделяет стекло. Как будто…

Ох, как от этого скривился Аддиль Аббас, стоявший с ним рядом и читавший нравоучения о «явном злом умысле коварной девицы». Наверное, в надежде поскорей доказать свою правоту и развенчать любовь Рашида, безопасник поспешил в допросную. Всем им сейчас Алиса как кость в горле. Его девочка совсем одна, и он не знает, как ей помочь. Только шепотом призывать помощь всемилостивого Аллаха…

Допрос начался. И сразу как из рога изобилия посыпались сюрпризы. Его хабиби Алиса оказалась вовсе не Алисой. Дарья Журавлева. Красивое имя. Вот что подумалось в этот момент Рашиду. А еще, что с Алисой, то есть Дарьей ему точно никогда не станет скучно.

Нет, что бы она не говорила сама, что бы не придумывал старый безопасник, она не могла затевать что-то злое против Рашида. Он чувствовал ее как самого себя. Да, у него было ощущение, что Алиса что-то недоговаривает о себе, но обвинять в шпионаже?!

А вот новость о каком-то чипе, способном в любой момент убить Алису, его встревожила. Неужели правда?

- Пусть спросит, как его убрать, - обернувшись, сказал он державшим связь через наушник с Аддилем военным, сидевшим тут же в кабинете.

Но ответ Алисы только заставил шейха волноваться еще сильнее. Чип сработает, если рискнуть его убрать.

Допрос продолжился. Рашид напряженно слушал разговор, проходивший за зеркалом. Но если в начале учиненного Алисе допроса Рашид еще спокойно сидел и неотрывно глядел на ее осунувшееся лицо, то к концу, когда военный не на шутку разошелся, засыпая девушку обвинениями, был готов вскочить и броситься на потерявшего границы безопасника.

Когда Аддиль Аббас перешел на крик, Рашид рванулся к двери. Два младших офицера, попытались преградить ему путь, убеждая, что не нужно вмешиваться.

- Дайте пройти!

- Ваше высочество, у нас приказ не позволять вам мешать допросу, - попытались преградить ему дорогу военные.

- С дороги! – сквозь зубы прорычал Рашид.

И тут что-то изменилось. Остававшийся за столом сержант вскочил, опрокинув свой стул. Но вовсе не для того, чтобы помогать удерживающим молодого шейха коллегам, как тот сначала подумал. Рашид оглянулся на зеркальную перегородку, куда уставился сержант и его сердце сжалось от страха. Алиса недвижимая лежала у стола в допросной, над ней склонился Аддиль Аббас.

Для Рашида будто бы остановилось время, все стало нереальным как в плохом сне. Вокруг все метались, кто-то вызывал врачей, кто-то бежал в допросную, на шейха никто больше не обращал внимания. Он беспрепятственно вышел из кабинета и прошел в допросную, где все еще неподвижно лежала Алиса. В голове всплыли слова хабиби про чип-убийцу, который сработает, если она расскажет правду о себе. Рашид с ненавистью глянул на Аддиля. Тот опустил глаза, на мгновение из вечно уверенного в себе человека превратившись в подобие побитой собаки. Если бы не это, наверное, Рашид бы его ударил. А так решил, что позже разберется с потерявшим берега безопасником. Опустившись на колени перед недвижимым телом своей любимой, шейх поднял ее и прижал к себе. Довольно быстро прибежали врачи.

После осмотра девушки и нескольких попыток привести ее в чувства, врачи объявили предварительный вердикт. Девушка жива, но в глубоком обмороке. Требуется более тщательное обследование.

Аддиль, будто чувствуя вину за собой, попросил медиков проверить информацию про чип-убийцу и даже не сопротивлялся, когда Рашид сказал, что не оставит Алису, пока той не станет лучше.

В КЛИНИКЕ

В КЛИНИКЕ

Нет, не было ни боли, ни пены, ни обещанных мне конвульсий. Просто резко стало душно и потом вдруг темно. Похоже чип-убийца тут был совсем не при чем, просто сказалось напряжение последних дней. Кроме того, последние двое суток я почти не спала и практически не ела. В итоге я банально отключилась в момент нервного перенапряжения. В себя я приходила тяжело и какими-то урывками. Это было похоже на то, что меня затянуло под воду течением и, барахтаясь, я то уходила на глубину, то, едва показавшись над поверхностью воды, успевала сделать маленький глоточек воздуха и снова погружалась в пучину, возвращаясь в небытие. В те моменты, когда сознание хоть немного возвращалось, мозг старательно выхватывал из окружающих звуков и образов кусочки и я силилась разобраться в них, хоть это не всегда удавалось.

Когда я пришла в себя окончательно, то увидела, что лежу на больничной кровати, рядом попискивают какие-то датчики, а в вену вставлен катетер капельницы. Я в больнице? Похоже, что так, только окна в моей палате не было, мое заключение продолжается.

Рядом суетилась дородная женщина в одежде медсестры и хиджабе. Увидев, что я пришла в себя она всплеснула руками и куда-то умчалась.

Моей первой мыслью было, что все-таки яд подействовал, но меня откачали. Но чем больше возвращалось сознание, тем больше всплывало кусочков воспоминаний, которые дорисовали картину и многое помогли прояснить.

Помню, что сначала еще там, в допросной, сквозь забытье я слышала, как меня пытались привести в чувства. И среди суеты и гула нескольких голосов я слышала ЕГО. Он волновался обо мне, эта мысль патокой разлилась внутри и придала сил. Следующий фрагмент – мне делают МРТ. То есть это сейчас я осознала, что это был аппарат МРТ, а тогда мне показалось, что я застряла в какой-то трубе, мелькнула даже мысль, что я в гробу. И, наконец, вспомнился услышанный разговор. Врачи, наверное, это были они, обсуждали причину моего состояния. И один сказал, что причина в переутомлении и нервном перенапряжении, признаков воздействия чипа-убийцы не обнаружено, но я истощена. Благодаря тщательнейшему МРТ, подозрительный объект действительно обнаружен под кожей за левым ухом. Он небольшой и действительно может оказаться чипом-убийцей, но точно разобрать сложно. Может быть теперь мне хоть немного начнут верить?

В палату вошел уже знакомый мне безопасник Адиль Аббас, незнакомый доктор и медсестра. Когда все медицинские манипуляции были выполнены, и доктор убедился, что мне лучше, меня усадили поудобнее, убрали капельницу и мною занялся безопасник. Он подсел на стул поближе к кровати.

— Как самочувствие? Можете побеседовать со мной?

— Спасибо, мне лучше. Но, боюсь, что на долгую беседу сил у меня может не хватить, особенно если вы снова начнете кричать.

— Никаких допросов, уважаемый, — поддержал меня доктор, — Девушка еще слаба.

— Я буду предельно корректен, мы только побеседуем. Я задам несколько вопросов. Если ответы меня устроят, завтра мы продолжим и, возможно, в присутствии шейха.

Ох, вот так стимул. Ради этой встречи я готова потерпеть вредного безопасника. Я кивнула.

— Хорошо. Мне лучше называть вас Дарья или Алиса?

— Даша, которой я была большую часть своей жизни, не имеет отношение ни к этой стране, ни к шейху. Почти все, о чем я буду рассказывать, происходило со мной под именем Алиса, так что логичнее называть меня Алисой. Хотя, конечно, роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет.

— Это из Шекспира? – усмехнулся мужчина, — Ваша история будет похожа на историю Ромео и Джульетты?

Надо же, стоило мне свалиться без сил и показать, что могу умереть, как безопасник сменил гнев на милость и ведет себя со мной аккуратно и даже готов побеседовать о литературе? Ну, что ж, можно и так.

— Нет, что вы. Если бы я решила написать историю своей жизни, то получившийся роман-триллер состоял из трех частей. Первая — «Гаргантюа и Пантагрюэль», вторая, пожалуй, «Пигмалион и Галатея» и третья — «Преступление и наказание», которая, по-видимому, продолжает писаться прямо сейчас.

— Любопытная интерпретация собственной жизни. Пожалуй, я расспросил бы вас об этом подробнее. И начну с конца. Вы, значит, признаете, что совершили преступление?

— Нет, я этого не говорила. Я заложник обстоятельств. Я пешка, которую планомерно продвигали вперед, чтобы сделать ферзем и использовать в своих целях. Но разве фигуры на доске могут отвечать за действие гроссмейстера?

— Допустим. Следующий вопрос, Алиса. Помните, сейчас от вашей честности зависит ваша судьба. Вы каким-то образом воздействовали на шейха Рашида? Вещества? Гипноз? Какие-то иные способы воздействия?

Я аж поперхнулась от такого неожиданного вопроса.

— Что за чушь?!

— Дайте прямой ответ.

— Нет! Я никогда никаким образом не воздействовала и не пыталась воздействовать на шейха Рашида.

— Как тогда вы можете объяснить особое отношение шейха к вам, Алиса? Не смотря на все, что мы о вас узнали, вы все еще в неплохом положении, вас лечат, о вас заботятся, вас готовы слушать. В то время как мой опыт, а он довольно богат, говорит о том, что такие как вы должны быть совсем в другом месте и в других условиях, - продолжил безопасник, не обращая внимание на деликатное покашливание доктора, - У шейха к вам явно особое отношение и я не совсем понимаю почему. Да, вы красивая женщина, но вы не первая красивая женщина рядом с ним, так что, по-моему, этого мало. Я чувствую, что есть что-то еще.

Слова Адиль Аббаса заставили улыбнуться. Меня обвиняют во всех тяжких грехах, но слышать про ЕГО особое отношение ко мне очень приятно. Какая же я все-таки легкомысленная.

— Думаю, что виной всему этому метод Шишкина, — продолжая улыбаться ответила я.

— Что?

Безопасник попытался повторить произнесенную мной фамилию, но на арабском получалось довольно неловко.

— Шишкин — это молодой русский ученый. Он разработал метод подбора идеальной пары по формуле ДНК и нескольким другим параметрам. Здорово же найти человека, который тебе идеально подходит, с которым ты на одной волне, с которым вы растворяетесь друг в друге.

— Никогда о таком не слышал.

— Конечно не слышали. В России многие гениальные разработки не находят должного внимания и финансирования и загибаются, так и не увидев свет. Кому интересно вкладываться в чье-то счастье, особенно если учесть, что в такой сложившейся паре люди могут быть из разных стран, а базу данных надо наполнять международной информацией. Короче, огромная работа с непонятными результатами. Сейчас все спонсоры ищут выгоду. А как монетизировать метод Шишкина не понятно. Но молодого ученого с его методом заметили те, кто знал, как использовать такую возможность. Их не интересовали простые люди и их потенциальное счастье, даже заработок на этой идее не интересовал, зато они увидели в этом возможность влиять на значимых мировых персон через их вторые половинки. Каким-то образом они получили данные многих влиятельных людей разных государств и планомерно занимались поиском подходящих пар для них. Точно не знаю охвата и всех их методов, но у нас в России для этого использовались данные, полученные на медицинских осмотрах и диспансеризациях. Обследования проводились одной крупной международной сетью лабораторий. Возможно были и другие схемы, но меня нашли именно после сдачи крови в этой сети. Так что я думаю, эти лаборатории собирают и анализируют данные во многих странах.

— Вы говорите какие-то совершенно невероятные вещи, Алиса.

— Да, наверное, я бы тоже не поверила, если бы сама не стала жертвой этого метода.

— И что же, метод Шишкина действительно работает?

Он улыбается и, по-видимому, мне не верит. Еще бы, военный, далекий от науки и генетики человек, который, скорее всего имеет пару-тройку жен, которых, возможно, даже и не любит. Ему проще поверить в обычных шпионов, опаивание или даже гипнотические воздействия, чем в то, о чем рассказываю я.

— На сколько я могу судить, да, метод Шишкина работает. Конечно, я могу отвечать только за собственные чувства, но раз у вас возник вопрос про мое воздействие на шейха, видимо не только я испытываю это. Ну и, на сколько я знаю, изначально метод Шишкина проверили на нескольких обыкновенных людях – из тех, кто уже составил идеальную пару, и результаты были поразительными. В тех случаях, когда метод Шишкина показывал идеальное соответствие людей в этой паре по всем параметрам, практика жизни показывала удивительные вещи: даже если люди говорили на разных языках и имели разный менталитет, они составляли удивительно гармоничную пару.

— Хотите сказать, что вы и есть такая пара шейха Рашида.

— Да, - развела я руками.

Мужчина замолчал, внимательно глядя на меня и хмуря брови. Мне тоже добавить было нечего, все, что я хотела – это увидеться с Рашидом.

— Что ж, — свернул расспросы безопасник, внезапно поднимаясь, — Отдыхайте. Скоро у вас будет возможность поесть и привести себя в порядок. Я передам всё шейху, если он захочет, завтра вы встретитесь с ним.

Что же, до завтра, уважаемый. Если этот Шишкин не ошибся со своим методом, то Рашид сейчас мучается не меньше моего. Поэтому, я почти уверена, что завтра он придет.

РАШИД. ЖДАТЬ И НАДЕЯТЬСЯ

РАШИД. ЖДАТЬ И НАДЕЯТЬСЯ

Рашид еще раз с надеждой взглянул на своего старшего брата, наследного принца Махмуда.

- Я прошу тебя, дай мне с ней поговорить. Она все объяснит.

- Извини, Рашид. Все зашло слишком далеко. Отец очень зол на тебя и, я думаю, решил сломать тебя. И честно говоря, я не понимаю, зачем ты призываешь на свою голову его гнев. Ты плохо жил? Чего тебе не доставало?

- Ее мне не доставало…

- Аддиль Аббас прав, ты свихнулся на ней. Старик считает, что она тебя чем-то опоила. Даже собирал информацию о каких-то обрядах вроде приворота, - усмехнулся шейх Махмуд.

- И это меня после этого он называет безумным? – возмутился Рашид.

- Что ж, я могу его понять, раньше у тебя всегда был холодный ум, и ты никогда не шел против отца, а сейчас уперся, как баран. Отец рвет и мечет. Если хочешь знать, он уже и вторую жену для тебя присмотрел в Абу-Даби, а ты отказываешься даже от первой. Ты же сам раньше говорил, что хорошо относишься к Малихе и не против в свое время жениться на ней. Не спорил бы с отцом, включил мозги, подождал бы, а потом взял бы свою Алису третьей женой и все были бы довольны.

- Махмуд, пойми, теперь все изменилось. Мне нужна только Алиса. Я не смогу быть больше ни с кем. Малика прекрасная девушка, я уверен, она найдет более подходящего мужа. Брак с Маликой сделает несчастными сразу троих людей: ее, меня и Алису. Зачем все это? Тем более еще и вторая жена из Абу-Даби… за что мне все это? Мне нужна ТОЛЬКО Алиса!

- Рашид, ты же понятия не имеешь, кто она такая. То ли Алиса, то ли Дарья, а может кто-то еще? Откуда у нее в чемодане оказалось такое подробное досье на тебя? Служба безопасности проверяет каждое ее слово, но не все так просто. В открытых источниках мало чего можно найти, а через МИД им бы не хотелось светиться. Про Шишкина этого найти ничего не удалось, возможно, информация засекречена. Правду она сказала или нет – пока не понять.

- Ну, так дай мне с ней поговорить! Мне она скажет правду.

— Много правды она тебе уже сказала? – усмехается Махмуд. – Да и вообще, это исключено, служба безопасности теперь отчитывается лично перед отцом. После всего, что ты ему наговорил, он близко тебя не подпустит к твоей Алисе. Вот и Аддилю это расследование поручил не просто так, знает, что он никогда не церемонится с девушками. Так что я подставляться не стану, извини.

- Аббас уже один раз довел ее. Меня трясет, когда он допрашивает Алису.

Рашид замолкает. Махмуд видит, как на лице брата играют желваки, а в глазах застывает вселенская печаль пополам с отчаянием, и сочувствие к младшему задевает его сердце.

— Вот что, брат, я не могу пустить тебя к ней, но я распоряжусь, чтобы из госпиталя ее перевели в более комфортабельные условия. И скажу отцу, что хочу лично участвовать в допросах Алисы. Думаю, он согласится. При мне Аббас не станет доводить ее, об этом я позабочусь.

- Спасибо, брат!

- Пока это все, что я могу для тебя сделать. Знаешь, мне и самому не терпится понять, как эта девушка украла твое сердце. А за Аддиля Аббаса не переживай, он сам не на шутку струхнул, теперь наверняка будет с ней ласков и почтителен.

Рашид кивнул. Все, что ему оставалось, это ждать и надеяться.

КАМЕРА-ЛЮКС

КАМЕРА ЛЮКС

Дальнейшие события только укрепили меня во мнении, что наша встреча с шейхом все-таки состоится. Меня перевели в другую комнату, значительно более просторную и удобную. Уже не с казенной строгой мебелью: узкой кроватью, столом и парой стульев. Мое новое обиталище можно было бы сравнить с хорошим номером в отеле: широкая кровать с дорогим постельным бельем, ковер, кресла и чайный столик – все очень мило. Однако же окно, завешенное тканью в тон покрывалу на кровати, оказалось имитацией, искусно выполненной из светодиодной подсветки и текстиля. Надо полагать, скрытая камера тут тоже имелась, но к таким штукам у меня уже выработался стойкий иммунитет, подглядывали и подслушивали за мной уже продолжительное время. Зато теперь в моем распоряжении была ванная, которой я с удовольствием воспользовалась сразу, как только увидела. Маленькие удовольствия, такие как ванна с пеной, изумительного качества полотенце и вкусный ужин могут скрасить даже, готовую оборваться в любой миг, жизнь. Мне настолько понравилось находить радость, заключенную в этих мелочах, что утром я еще раз повторила свои маленькие удовольствия. Отдельная благодарность за то, что мою бесформенную робу сменили на жемчужно-серые свободные брюки и тунику с поясом, этакий симбиоз европейского кроя и арабского стиля. Осталось дождаться исполнения моего самого большого желания и будет мне счастье даже в заточении.

Первым, конечно, пришел Адиль Аббас. Когда дверь за ним закрылась, я чуть не растеряла все свое самообладание, но постаралась удержать на лице вежливую улыбку. А ведь, похоже, он ждал моей негативной реакции. Ну уж нет, я не стану его радовать. В моей новой комнате вокруг чайного столика стоит три кресла. Три! Моего интеллекта хватит на то, чтобы сложить два плюс один. Так что я понимаю, что это значит. Скоро к нам пожалует еще один человек.

— Мира вам, Алиса. Вы сегодня прекрасно выглядите.

— И вам мира, уважаемый Адиль Аббас.

— Присядем.

Мужчина прошел и занял одно из кресел. Я опустилась во второе.

— Как вам ваши новые условия.

Ох, он снова решил вести светские разговоры на нейтральные темы?

— Благодарю, так гораздо лучше, но очень недостает солнечного света.

— Это для вашей же безопасности, Алиса. Когда мы проясним все непонятные моменты, связанные с вашей персоной, и поймем с чем имеем дело, все может измениться. Сейчас все те сведения, которые вы вчера о себе рассказали, находятся на проверке, надеюсь, вы были честны.

Мне остается только вздохнуть.

— Итак, пока шейх к нам не присоединился, я бы хотел задать вам еще несколько вопросов.

Я готова петь от радости, Рашид действительно решил встретиться.

— То есть он скоро будет здесь?

— Да, как я и сказал шейх скоро к нам присоединится. Ответите на мои вопросы?

— Да, я готова, задавайте.

— Вчера вы очень интересно сравнили свою жизнь с несколькими произведениями литературы. Не все из них мне были знакомы, однако, я поинтересовался, о чем они. И, признаться, вы меня удивили и заинтриговали. Например, мне сложно связать вас и книгу «Гаргантюа и Пантагрюэль».

Я не удержалась от улыбки, представив, как почтенный человек пытается найти логическую связь между мной и книгой Рабле про огромных обжор-великанов.

— Конечно это было очень приблизительное сравнение. Просто в моей жизни был период, когда я весила около ста килограммов, поэтому в шутку называла себя Гаргантюа и Пантагрюэль. Во всем остальном это произведение не имеет ко мне отношения.

— Сейчас глядя на вас, Алиса, и не скажешь, что вы могли весить сто килограмм.

— А между тем это было всего несколько месяцев назад. А как будто в другой жизни. Тогда-то я и была Дарьей Журавлевой.

— Расскажите о себе и своей жизни под именем Дарья.

— А как же шейх?

— Если он задерживается, значит у него есть на это основания. Но он будет осведомлен о каждом вашем слове, уверяю вас.

Ну да, ну да, посмотрит видео со скрытых камер, надо полагать. Что ж, ладно, это тоже вариант.

— Пусть будет так.

ГАРГАНТЮА И ПАНТАГРЮЭЛЬ

ГАРГАНТЮА И ПАНТАГРЮЭЛЬ

Я родилась в России в сибирском городе Иркутске. Мама была учительницей английского в школе, отец всю жизнь проработал экономистом на заводе. Папы не стало, когда мне было двенадцать лет, а мама ушла из жизни около двух лет назад, сердце не выдержало всех испытаний, которые на нас свалились. У меня есть старшая сестра Вика, она на пять лет старше меня, и младший брат Костик, ему недавно исполнилось восемнадцать. Сестра уже давно замужем за отличным парнем — Глебом и, благодаря им, у меня есть два замечательных племянника — Влад и Ниночка. Последние годы мы все жили вместе, так было проще держать оборону от проблем.

Не так-то просто сейчас было все это вспоминать. Я как будто открывала старый, забытый на чердаке сундук, который старательно обходила стороной все последнее время. Под пыльной крышкой хранились обрывки воспоминаний прошлой жизни. Какие-то отзывались в сердце радостью и теплом, а какие-то заставляли сжимать кулаки и застили соленой влагой глаза. И все это про меня, про Дашу Журавлеву. Я будто постояла на краю открывшегося перед мысленным взором прошлого, а потом нехотя шагнула в эти воспоминания, будто ухнула в ледяную прорубь…

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ (часть1)

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ.

— Даша, за тобой Миша зашел, хватит копаться, на последний звонок опоздаешь! – кричит сестра из коридора, а я наношу финальные штрихи своего макияжа, и, счастливая, выбегаю в коридор. Целую маму, машу рукой сестре и за ручку с Мишкой мы бежим в школу.

Миша перешел в наш класс два года назад, мы как-то сразу с ним сдружились, он заходил за мной по дороге в школу и провожал меня до дома на обратном пути. Познакомил меня со своей мамой, строгой на вид Кларой Евгеньевной, которую я в душе побаивалась из-за ее придирчиво-оценивающего немного высокомерного взгляда. В ее присутствии у меня всегда была прямая спина, будто я шест проглотила. Миша помогал мне готовиться к экзаменам по физике, а я ему по литературе. У нас был отличный симбиоз. Ну, и мы даже целовались, оставаясь одни в комнате. Но мое воспитание позволяло мне держать себя в руках и при первых же поползновениях с Мишиной стороны, четко выстроить границы дозволенного. Ни-ни до совершеннолетия, сначала в институт поступить, замуж выйти, а уж потом все остальное. Меня так воспитывали, и я не видела в этом ничего плохого. Как ни странно, Миша принял мою позицию, даже обрадовался как-то. Сказал, что тогда будет готовиться к свадьбе. Это было мило и трогательно.

И вот отзвучал последний звонок. Оба выпускных класса прошли в актовый зал, где умильные первоклашки читали стихи и доводили до слез своей мимимишностью, несколько номеров от выпускников, напутственные слова от учителей. Медалистам раздали медали, всех кто отличился, тоже наградили кого как. На сцену поднялась наша завуч в сопровождении мужчины в деловом костюме.

— Минуточку внимания! Как вы все знаете в этом году под патронатом Министерства образования и Министерства Спорта и Туризма и при спонсорском участии одного из самых крупных федеральных туроператоров «ШайниТур», среди учеников школ проводился конкурс эссе на тему «Путешествие и я». На конкурс было заявлено несколько тысяч работ со всей России! И в пятерку лучших вошла ученица нашей школы, теперь уже выпускница одиннадцатого класса – Дарья Журавлева!

Я так и подпрыгнула на месте. Я писала это эссе еще осенью, уже и думать о нем забыла, а тут такой сюрприз. Меня вытянули на сцену, где спонсор похвалил за проникновенное сочинение и вручил награду – путевку в ОАЭ в составе небольшой группы таких же отличившихся школьников. Ехать предстояло в августе, после того, как все школьники поступят в вузы. К путевке прилагался пухлый красочный буклет с достопримечательностями Дубая - арабского туристического оазиса. Это был фантастический подарок! Можно сказать, подарок мечты. Я была на седьмом небе от счастья.

Меня все поздравляли и говорили, что с таким талантом, которым я уже начала зарабатывать на красивую жизнь, мое место в филологии или журналистике, а не на экономическом, куда я собралась поступать. Мама была мной горда, сестра и брат чуть не задушили от радости, что я у них оказалась такой везучкой. Миша тоже был за меня рад. Сказал, что его мама будет гордиться тем, какую умную невесту он себе выбрал.

Однако, мне так думается, реакция Клары Евгеньевны была несколько иной. Потому как вскоре Миша начал морщиться от упоминания об Эмиратах, было видно, что эта тема ему неприятна. Вскоре я смогла удостовериться в том, что моя догадка о том, в ком причина такой перемены верна. Клара Евгеньевна сама пришла ко мне в гости, дома я была одна и очень удивилась ее визиту. Раньше она не приходила даже на семейные праздники, когда ее звали, а тут сама! Я быстро накрыла на стол, переживая о том, что в почти нечего подать к чаю. Но, как ни странно, Мишина мама даже не придала этому значение, хотя я была уверена, что меня отчитают за то, что «хорошая хозяйка должна быть готовой…»

— Дашенька, — начала она, помешивая чай, — Я вижу, как Миша к тебе относится, поэтому и сама отношусь к тебе очень хорошо. Я, может быть, могла посоветовать Мише не торопиться с женитьбой, о которой он все чаще начинает упоминать. На мой взгляд вы еще очень молоды, и может быть, вам стоило бы каждому поискать более, хм, перспективные отношения или хотя бы получше проверить чувства, а не бросаться в омут с головой. Но я доверяю выбору своего сына и не хочу вклиниваться в ваши отношения, тем более, что в этом плане он не желает прислушиваться ко мне. Поэтому я советую ему присматриваться к тебе, как к своей будущей жене, какая ты. Женщина должна уметь жертвовать собой, идти на компромиссы. Ты же со мной согласна?

Я машинально кивнула. Хотя сейчас, сидя на краю табуретки и выпрямившись как какой-нибудь сурикат, слушала потенциальную свекровь и все никак не улавливала, к чему она ведет.

— Ты еще молода и можешь не понимать, как это выглядит со стороны, — удовлетворенно улыбнулась Клара Евгеньевна, — Ты уже не сама по себе, Миша вовсю называет тебя своей невестой, строит планы о вашей женитьбе. И вдруг, ты бросаешь его и уезжаешь в Эмираты.

— Так это же только на две недели, — у меня камень с души упал, я уж и не знала к чему приведет витиеватая речь женщины, — Просто поощрение за победу в конкурсе.

— Не важно куда и когда, и не важно, как на долго. Важно, что, либо ты сможешь быть хорошей женой и уже нигде не видишь себя без мужа, либо ты уже сейчас показываешь ему и всем вокруг, что он для тебя на последнем месте, — припечатала Клара Евгеньевна, звякнув ложкой о блюдце, — Подумай об этом, Дашенька. Можешь меня не провожать.

С этими словами она поднялась и направилась в коридор, оставив на столе так и не тронутый чай и ошарашенного суриката на табуретке.

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ (часть2)

Признаться, я даже не пыталась думать над этой поездкой с такой стороны. Я не подозревала, что в чьих-то мыслях все может выглядеть именно так. Для меня это была просто наградная поездка, которую я честно заработала. Да, если бы у меня была возможность ей поделиться, я бы могла разделить ее с Мишей, но путевка была на одного человека. Миша действительно не был для меня посторонним человеком, так же, как и он, я думала о нашей свадьбе. Да что там говорить, вся моя семья уже об этом думала. Периодически я слышала вопросы мамы, советы сестры или подколки младшего брата на эту тему. Но, оказывается, отправившись в Эмираты, я покажу себя плохой будущей женой.

Весь вечер я была словно в воду опущенная. Решила поделиться с сестрой своей проблемой, и она очень удивилась, что Клара Евгеньевна так все вывернула.

— Дашунь, ты эту поездку заслужила. На твоем месте я бы ехала и ни о чем не думала. Уж не знаю, что Клару Евгеньевну так переклинило. Мне и раньше казалось, что она на нас посматривает свысока, здоровается, как одолжение делает. Вроде того, что мы скромненько живем, многодетные, а они побогаче нас. А тут Даша в Эмираты едет, а она Мише такого обеспечить не может. Вот и переклинило ее.

— Вик, ну что ты говоришь?! – возмутилась я, — Она считает, что я уже сейчас могу показать, насколько для меня важен Миша.

— Глупости все это и блажь одинокой женщины с единственным сыном. Я тоже замужем, так Глебу даже в голову не пришло бы мне не дать съездить отдохнуть, если бы такая возможность подвернулась. Да я и сама бы с радостью его отпустила отдохнуть на пару неделек, а то, знаешь, радость родительства — очень утомительная штука, так порой одному побыть охота. Только мы с ним не выигрывали в конкурсе, а ты выиграла. Поэтому бери и пользуйся, а Миша со своей мамой перетерпят.

— Ой, не знаю, Вик, — вроде ты и права, а мне потом эти две недели всю жизнь вспоминать будут.

— Даш, я тебе свое мнение сказала, а решать тебе. Так что думай.

Сестра ушла, а я думала. Думала и думала… И так ничего и не могла решить.

Как на зло подготовка к экзаменам отнимала у нас с Мишей кучу времени, поэтому мы стали реже видеться. В ВУЗы мы собирались разные, профильные предметы у нас отличались, в школе больше не встречались каждый день как раньше. И мне начало казаться, что он на меня в обиде. Хотя, когда мы созванивались или виделись, вроде все было ничего, но что-то было не чисто, что-то висело в воздухе, создавая напряжение.

И вот выпускной. Волшебный вечер, полный слез и радости. Он пролетел как один миг, а когда закончился, то мы, чуть захмелевшие от шампанского побрели домой. Мише очень шел его светлый костюм, настроение у меня было такое сентиментальное, я шла и думала о том, что вот так вместе с ним пойдем в загс, что мы уже совсем взрослые и скоро он станет моим мужем. И в итоге вдруг все для себя решила.

— Миша, я решила не ехать в Эмираты.

— Что? – удивился мой парень., — Ты же так хотела!

— Ну, может не так и хотела. В любом случае, твоя мама права, без тебя я туда не хочу.

Сказать, что Миша обрадовался моим словам – ничего не сказать. Он поднял меня на руки, закружил и поцеловал. В этот момент я решила, что правильно поступила, хотя за все время с Последнего звонка, когда ко мне в руки попала эта злополучная путевка, до этого момента, я не слышала от него ни слова упрека.

— Дашенька, спасибо тебе. И прости меня, что из-за меня эта твоя поездка накрылась. Я тебе обещаю, что следующим летом, когда мы распишемся, мы с тобой вдвоем поедем в эти самые Эмираты как молодожены. Как только тебе исполнится восемнадцать, мы подадим заявление и сыграем свадьбу следующим летом.

Ох, как же его самого похоже мать прорабатывала, он был как сжатая пружина, а сейчас, наконец, расслабился. Мы гуляли по городу до утра, радовались и строили планы. Было очень хорошо и никакого осадка от несостоявшейся поездки у меня не было.

Еще долго, пьяные от счастья, мы гуляли по ночному городу. Из того счастливого вечера почему-то запомнился такой момент: в подземном переходе, куда мы спустились, что-то протяжно-романтичное пел уличный музыкант, подыгрывая себе на гитаре. Слов не помню, но его песня прямо к месту была, когда отзвучали последние ноты, я вытащила из сумочки горсть монеток, что болтались на дне, и высыпала в призывно распахнутый гитарный футляр. Музыкант манерно поклонился и немного растягивая слова, будто был немного навеселе, представил следующую песню примерно такими словами:

— Иногда на дороге своей жизни, мы вдруг решаем свернуть с главного пути на дорогу, которая кажется нам ближе и понятней. По этой дороге, порой, мы уходим далеко от основного маршрута. Но однажды придется вернуться и дойти до цели, потому что жизнь всегда дает второй шанс. Об этом песня…

И запел. Эта песня, в отличии от романтической первой, не отозвалась в душе в тот момент. Но почему-то именно ее слова запомнились, даже сейчас я могла бы ее напеть…

Край, где башни со шпилями, как из сна, Где тепло, и зима, как твоя весна, Где прибой под ногами и высь поет, Там твоя судьба, там тебя Он ждет, Не сверни, дорога ведет…

Заблудилась, растеряна, не свезло, Поступила по-своему, как на зло, Пропустив поворот, не пришла домой. Будешь долго блуждать и не знать покой… Погоди, хоть время упущено стой.

Даже если потеряно много дней, Даже если идти будет все трудней, Не смотря на других и на боль потерь, Развернись, отыщи ты свой путь теперь, Если больше с пути не свернешь, то дорогу найдешь.

В край, где башни со шпилями, как из сна, Где тепло, и зима, как твоя весна, Где прибой под ногами и высь поет, Там твоя судьба, там тебя Он ждет, Ты иди. Вперед. Дорога ведет.

Песня тогда показалась мне слишком грустной, но грустить совсем не хотелось, и мы пошли дальше.

Конечно, на следующий день мне пришлось объясняться и с завучем, и с турагентством, и со своими, почему я не еду. Но я легко выдержала напор и уговоры передумать и не упускать свой шанс.

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ (часть 3)

Потом были экзамены. Мы с Мишей смогли поступить на бюджет. Все было хорошо.

Прошло лето и началась учеба. Миша заходил за мной и провожал в институт и обратно, как было раньше в школе, хотя теперь делать это ему было трудней, все-таки разные ВУЗы и расписание. Еще мы вместе проводили выходные. Осенью у меня был день рождения, а вскоре после него мы с Мишей отправились в ЗАГС и подали заявление. Наша свадьба должна была состояться в первый день лета, как мы и мечтали. Теперь мы были официальными женихом и невестой, наши отношения перешли на новый уровень. Даже Клавдия Евгеньевна попросила меня называть ее «мама». Это было признание. Хотя, если честно, я все равно чаще обращалась к ней по имени-отчеству, мама для меня очень особое слово… Ну и ближе к новому году моя каменная стена, которая все еще стояла между мной и Мишей и которую он все чаще начал аккуратненько штурмовать после моего совершеннолетия, дала трещину. Все случилось как само собой разумеющееся… и вроде бы после этого Миша стал со ной еще нежнее, но видеть я стала его реже.

А в начале весны у меня случилась задержка. Я поняла, что беременна. Это, конечно, заставило меня поволноваться, все-таки первый курс только, да и с Мишей в последнее время мы стали реже видеться, все время у него дела. Но мою старшую сестру мама тоже родила рано, да и вообще всегда говорила, что дети – это всегда радость, пусть и кажется, что сейчас не время, поэтому в целом я приняла эту новость с радостью. Оставалось только обрадовать молодого отца.

— Миш, я тебе не надоела? – пристала я к нему вечером, когда мы гуляли во дворе у нашей старой школы.

— Дашуль, ты что такое говоришь? – возмутился он и поцеловал меня в нос.

— Просто в последнее время мы все реже видимся, я переживаю.

— Не придумывай себе ничего, ладно? – нахмурился он, а потом добавил, — Не хотел тебе ничего говорить, но, чтобы ты не переживала, скажу. Я нашел работу. Именно на нее я отправляюсь после учебы, поняла? Я же обещал тебе свадебное путешествие в Эмираты, а я всегда держу свое слово, зайка.

Это было так приятно слышать. Я-то и думать про это забыла, чего не скажешь на эмоциях, захмелев от шампанского, а он, оказывается, помнит и даже предпринимает действия для осуществления своего обещания.

— Мишенька, ты у меня самый лучший, спасибо, что помнишь. Только если эта работа мешает твоей учебе или нашим встречам, то мне нафиг эти Эмираты не нужны. Я один раз от них уже отказалась и прекрасно без них живу.

— Все нормально, зай, летом будем греться под жарким солнцем Дубая и посещать достопримечательности.

— А что ты скажешь, если мы туда поедем втроем? – улыбнулась я.

Миша непонимающе нахмурился.

— Втроем?

— Ну да. Ты, я и он, — я положила его ладонь на свой пока еще идеально плоский живот.

Кажется, было слышно, как шуршат мысли в голове у Миши. Он сосредоточенно смотрел на свою руку, потом удивленно поднял взгляд на меня, его лицо озарило осознание.

— Ты беременна? У тебя… — он запнулся, — У нас будет ребенок?

Я радостно кивнула. Я видела, что Миша хоть и шокирован, но рад, искренне рад этой новости. Он метался и скакал вокруг меня, поднимал на руки и кружил, смеялся и вообще вел себя как умалишенный, но очень милый умалишенный.

— Дашуль, а к свадьбе живот уже будет заметен? – поинтересовался он немного успокоившись.

Я пожала плечами, возможно немного.

— Могу я у тебя попросить, зай, ты маме моей до свадьбы пока ничего не говори.

Я пообещала, а в душе прекрасно понимала, почему Мишка не хотел рассказывать Кларе Евгеньевне. У самой мороз по коже пробежал, когда я представила, какой может быть ее реакция на нашу новость.

— Давай мы о малыше всем объявим прямо на свадьбе, так твоя мама даже не станет обижаться, что все знали, а она нет?

-Ты гений, Дашуль, так и сделаем!

На том и порешили.

Учеба продолжилась. Мишу я видела все реже, но теперь хоть понимала почему. На мои вопросы о работе он отвечал односложно, все больше отшучивался. Я смирилась и перестала приставать. Даже у нас, в многодетной семье, уважали личное пространство, а он, рос один и привык отвечать за себя сам, не буду я рыбой-прилипалой. Все шло своим чередом. У нас уже многое было готово к свадьбе, и мне казалось, что все вокруг только про нее и говорят.

А на майских праздниках, почти за месяц до свадьбы, на общероссийских выходных, мы с Мишей, наконец, могли побыть вместе. Он взял ключи от своей дачи, мы замариновали мясо, решили пожарить шашлыки и отдохнуть от бурного темпа учебно-предсвадебной жизни.

Как сейчас помню этот чудесный майский вечер. Теплый, с разлитым в воздухе ароматом цветущих яблонь и вишен. Мы приехали на дачу, перетаскали сумки в дом, Миша разжег мангал, а я быстренько нанизала мясо на шампуры и нарезала овощной салат. Когда все было готово, мы сели под цветущими деревьями в беседке. Ели, болтали о чем-то, смеялись… а дальше… дальше я не помню.

БОЛЬ И БОЛЬНИЦА

БОЛЬ И БОЛЬНИЦА

Удивительное дело — человеческая память. Она сохранила для меня этот день таким – теплым, радостным, рядом с Мишей. Больше ничего. Никаких страшных подробностей того, что было потом. Об остальном я знаю только со слов других людей, потому что пришла в себя я в больнице примерно через месяц. И еще некоторое время ходила по грани между жизнью и смертью. Врачи отчаянно боролись за мою жизнь. Моя история тогда облетела все местные СМИ.

Пытаясь заработать денег на эту злополучную поездку в свадебное путешествие, Миша влез туда, куда не стоило лезть. Связался с какими-то отморозками, что-то им не понравилось или он задолжал им, я не знаю. Но они тогда собрались своей бандой и приехали на дачу, выяснять отношения с Мишей. Наверное, он пытался меня защитить, потому как я все-таки выжила. Полицию вызвал сосед по улице, который слышал мои крики о помощи, сам он лезть побоялся. Когда приехала полиция, отморозков уже не было. В доме нашли Мишу, он был уже мертв, и меня, избитую, переломанную, с большой кровопотерей… я была почти мертва. Потом, конечно, была скорая, реанимация, кома, остановка сердца, битва за мою жизнь. Врачи смогли сделать невозможное, достать меня с того света. Только то, что они достали было уже не совсем прежней Дашей Журавлевой – жизнерадостной девочкой с любовью к жизни в глазах.

Когда я смогла разговаривать, я пыталась выяснять, что произошло, почему я оказалась в больничной палате в бинтах и гипсе. Но ни сестра, ни мама, которая за это время очень постарела и вся осунулась, ни брат, ничего мне не отвечали. Отводили взгляд, начинали говорить какую-то ерунду о погоде и еще каких-то ничего не значащих вещах. Я очень сердилась. Больше всего мне хотелось выйти из палаты и найти хоть кого-нибудь, кто сможет мне объяснить, что произошло. Но ходить я еще не могла. Мама все время дежурила около меня, была моей сиделкой.

В один из этих больничных дней, когда мама вышла из палаты, ко мне пришла Клара Евгеньевна. Я очень ей обрадовалась. Хоть кто-то может мне объяснить, что произошло, а то я уже пару дней пытала близких, а они молчали как партизаны.

— Клара Евгеньевна, здравствуйте! – проговорила я, стараясь не слишком улыбаться, так как это пока что причиняло боль.

— Здравствуй, Дашенька, — она посмотрела на меня и отвернулась.

Я поняла, что она пытается скрыть слезы. Наверняка я выглядела неважно в бинтах и повязках.

— Клавдия Евгеньевна, от меня все что-то скрывают. Я не помню, что случилось, где Миша, как он?

— Не помнишь? – она взглянула на меня с каким-то осуждением во взгляде. — Нет больше Мишеньки. Убили его.

Сказала и заплакала. Мне показалось, что у меня перестало биться сердце и заложило уши. В этот момент в палату вошла мама, увидела Клавдию Евгеньевну и потерянную меня и чуть не выронила тарелку с только что помытыми фруктами.

— Мама? Мишу убили? – я пыталась осознать свалившуюся на меня реальность и хваталась за маму как за соломинку.

— Зачем вы? Она еще в себя не пришла, нельзя так, — запричитала мама, сердясь на Мишину мать.

— А что теперь скрывать, когда моего Мишеньки больше нет со мной, — закрыла руками лицо та, — Тебе-то меня не понять, тебе повезло, ты ребенка не потеряла.

Эти слова всколыхнули в памяти еще одно воспоминание. Мой ребенок. Я непроизвольно схватилась за живот и с надеждой взглянула на маму. Мы ведь так и не сказали им, что ждем ребенка. Но врачи теперь наверняка сказали маме про беременность пациентки. Мама едва покачала головой.

— Дашенька, я так надеялась, что ты не знаешь. Прости милая, ты его потеряла.

Если от новости о смерти Миши я будто оглохла, то от этой новости я будто задохнулась. Мне казалось, что я падаю и падаю в бездну.

Клавдия Евгеньевна обвинила во всем случившемся меня, заявив, что моя жадность и дурацкое делание съездить в Эмираты толкнули Мишу в руки нехороших людей, что она сразу видела, что жена из меня вышла бы плохая, потому что я не беспокоилась о том, где пропадает Миша. И забеременела я, чтобы привязать его покрепче. Говорила и еще что-то, а я только молча кивала. Собственно, что могла доброго и ободряющего сказать женщина, потерявшая своего единственного сына. Кажется, мама выгнала ее потом. Больше она не приходила. В моей голове пульсировал только один вопрос – За что все это со мной? Я не хотела принимать такую реальность, было ощущение дурного сна, из которого просто надо вырваться. Но я жила, а сон все никак не кончался. Когда закончились слезы, наступило просто отупение, мне стало все безразлично. Даже когда перед выпиской с меня сняли все бинты и повязки, и я увидела свое отражение – изуродованное, с желтыми кругами от постепенно проходящих синяков под глазами, свороченным в сторону сломанным носом и несколькими коростами шрамов на скулах и лбу. Даже тогда мне было безразлично.

Мама привезла меня домой, и вся семья пыталась привести меня в чувства, но толку не было. Поскольку весь город был наслышан о случившемся со мной, в институте пошли навстречу и закрыли сессию по текущим оценкам. Все надеялись, что до конца лета я немного приду в себя, но увы. Я все никак не могла очнуться от своего забытья. Прошел год, второй. Я все делала на автомате, как будто кто-то отключил мои эмоции и мир вокруг перекрасили в серые цвета. Я ходила в институт, даже сдавала экзамены и зачеты, потому что мама заставляла, самой мне это все было не нужно. Но впереди у нас были испытания, похуже моего состояния.

В пять лет младшей дочери моей сестры поставили тяжелый диагноз – порок сердца. Уж не знаю, как врачи его проглядели и откуда он взялся, но у малышки начали синеть губки, всегда бойкая, она стала слабенькой и вялой. Сестра с мужем начали бегать по врачам, так и появился Ниночкин диагноз. Нужна была операция. Их поставили в очередь, но посоветовали искать деньги и делать платную операцию вне очереди, а пока не давать девочке волноваться и принимать выписанные лекарства. И пока все занимались Ниночкиным сердечком, проглядели другого больного. Оказывается, мама, пока выхаживала меня, на ногах перенесла микроинсульт. Ну, а теперь, от переживаний за любимую внучку ее состояние стало особенно тяжелым. А я все была как тушеный овощ. Периодически выползала на учебу, а чаще всего лежала, глядя в никуда, ела или спала. Я вроде все понимала, что на нашу семью сыплются и сыплются проблемы, но принимала их как неизбежность, как просто очередную запись в длинном списке проблем. Я легла и сложила лапки, не пыталась бороться и что-то делать. Наверное, если бы в то время кто-то пришел ко мне с пистолетом и сказал, что сейчас застрелит, я бы даже не попыталась спасаться, просто вздохнула бы и глазки закрыла.

РАЗГОВОР С СЕСТРОЙ И ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЖИЗНИ

РАЗГОВОР С СЕСТРОЙ И ВОЗВРАЩЕНИЕ К ЖИЗНИ

В конце концов не выдержала моя сестра. Как-то вечером она заглянула ко мне в комнату и обнаружив лежащей на постели и бесцельно разглядывающей потолок, подлетела ко мне, схватила за плечи и начала трясти.

— Дашка, сколько можно?! Неужели ты не видишь, что ты тут не самая несчастная, всем плохо. Оглянись ты вокруг! У меня Нина может не дождаться операции, с работы пришлось уволиться, чтобы сидеть с ней. А Владик в школу осенью пойдет, знаешь сколько всего надо, чтобы ребенка в школу собрать?! Мама второй микроинсульт перенесла, ей тоже уход постоянный нужен. Работать она теперь уже не сможет. А лекарств кучу понавыписывали и ей и Нине. Костик наш сам по себе болтается, нам еще повезло, что он самостоятельный и сознательный и старается сам учиться иначе бы я вообще не знаю… Спасибо ему он хоть летом на автомойке подрабатывал, но ему учебу забрасывать нельзя, сейчас на первом месте школа. Мой Глеб один вкалывает, чтобы содержать всю нашу семью. А ты ходишь по дому как тень самой себя. Вроде ты есть, а вроде и нет тебя. Институт почти забросила, тебе там из жалости ставят зачеты и кое-как натягивают на тройки. Смысл-то какой от такой учебы?! Услышь ты меня, пожалуйста, я на грани! Мне нужна твоя помощь!

— Вик, что я могу? Хочешь, я из дома уйду, без меня вам легче будет, одним ртом меньше и кроме того... Мне иногда кажется, что это из-за меня все вокруг начало рушиться. Может меня прокляли, хотя я в такое не верю, но очень похоже.

— Что ты несешь, идиотка?! – психанула сестра.

Она подскочила и заметалась по комнате, как тигр в клетке. А я смотрела на нее и реально очень сочувствовала, что ей приходится все это волочь и что ей досталась никчемная сестра.

— Прости меня, Вика.

— «Прости»? Знаешь, что, сестра, — нахмурилась она, — Мы все тут договорились беречь тебя, не касаться тяжелой темы – смерти Миши и вашего нерожденного малыша, только что толку? Два года прошло, а у тебя никаких подвижек. Да, это горе, твое горе. Только мы его с тобой разделили, старались помогать. Мама рядом с тобой в больнице день и ночь жила, я взвалила на себя дом, Костика, а у меня и своя семья есть. Я, может, из-за этих всех дел Нину проглядела. Теперь твоя очередь помогать семье, Даша. Неужели лучшее, что ты можешь предложить – это свои извинения и уход из дома?

— Нет, — проблеяла я.

Так со мной никто не разговаривал с тех пор, как я очнулась в больнице. С меня сдували пылинки, всячески проявляли любовь и заботу, но резкие слова сестры вдруг отрезвили. Я смотрела на нее во все глаза.

— Так подними уже с кровати свою задницу и начинай реально помогать, иначе я… я не знаю… — и вдруг сестра разрыдалась.

И меня это прошибло, разбудило, встряхнуло. Я подскочила к сестре, обняла и сама расплакалась, как не плакала уже очень давно.

— Вик, я всё, я нормально. Я готова помогать, скажи, что делать. В институте меня почти отчислили, но если надо я наверстаю. А лучше возьму академ, мне его уже дважды предлагали. Я пойду на работу. Мы все сделаем, не плачь.

В обнимку мы прорыдали не меньше получаса, делясь идеями и планами выхода из кризиса, потом к нам присоединился Викин муж – Глеб, который, конечно, тоже обрадовался, что я прихожу в себя и пообещал помочь найти работу.

Я действительно будто проснулась, впервые за долгое время посмотрела на себя трезвым взглядом. Без защитного щита равнодушия, смотреть на себя было неприятно. За эти два года я сильно располнела, почти дойдя до сотни килограммов, изуродованное отморозками лицо со свернутым на бок носом и все еще заметные шрамы тоже не добавляли мне положительных эмоций. Но больше я не разрешала себе жалеть себя по этому поводу. Когда Глеб обрадовал нас, что меня ждут на собеседовании на вакансию кладовщика в крупной компьютерной фирме, я была счастлива. Вот уж никогда бы не подумала, что так обрадуюсь работе кладовщиком.

Собеседование я прошла, помогли знания компьютерных программ учета, а какой-то супер-внешности с кладовщика не требуется. Я начала работать с полной отдачей, даже регулярно получала премии, а через год меня повысили в должности и подняли зарплату. Правда пришлось перевестись в другой филиал, до которого нужно было ездить на другой конец города. Я даже слегка похудела, хотя до прежних параметров мне было как до луны пешком, да и особого смысла улучшать себя я не видела. Зачем мне стройность с таким лицом? Да и лицо зачем? Отношения мне были не нужны, главное помочь семье вытянуться из кризиса.

С тех пор, как я пошла на работу, семье стало полегче. Да и повышение оклада было очень кстати. Младший брат в этом году оканчивал школу и должен был поступать в институт.

И вроде все только стало налаживаться, как ушла из жизни мама. Она так радовалась, что я пришла в себя, но так и не смогла оправиться от инсульта. Мы очень переживали за брата, он в этом году оканчивал школу и должен был поступать в ВУЗ. Смерть мамы его очень подкосила и экзамены он сдал не так хорошо, как мог бы. Поступить получилось только на платное, но зато туда, куда он мечтал. Нам всем было очень тяжело в то время, но больше раскисать я себе не позволяла. Повышение зарплаты пришлось как нельзя кстати, а ведь кроме учебы брата нужно было продолжать собирать деньги на лечение Ниночки, ее очередь на операцию двигалась очень медленно, а она временами очень пугала нас приступами слабости и болями в сердце, хотя в целом на препаратах удавалось поддерживать ее в стабильном состоянии.

Поэтому на работу я летела стрелой и делала все, чтобы моей работой там были довольны. Вроде так и было, до одного дня…

КОНЕЦ БЕЛОЙ ПОЛОСОЧКИ

КОНЕЦ БЕЛОЙ ПОЛОСОЧКИ

Пока я добиралась до дома на автобусе, у меня зазвонил телефон.

— Журавлева Дарья Сергеевна? Здравствуйте. Вас беспокоит сеть медицинских лабораторий. Пожалуйста, завтра получите в вашем отделе кадров направление на диагностическое исследование крови для медосмотра. Вам нужно срочно его сдать, — пропел в трубке вышколенный вежливый девичий голосок.

— Я же вот недавно при переводе проходила медосмотр. Пару месяцев назад, наверное.

— Да-да, но, к сожалению, тот анализ оказался спорным, нужно пересдать кровь в ближайшее время. Мы уже договорились с вашей организацией и переслали туда направление на повторный анализ. Ждем вас завтра с утра с направлением и паспортом.

Этого мне только не хватало. Что не так может быть с моей кровью? Что за спорный анализ?

На следующий день утром, получив направление, я рванула сдавать кровь, благо одно из отделений этой крупной сети лабораторий, чьи отделения существовали, наверное, по всей нашей, а может и не только нашей, стране, было недалеко от моей работы. Быстро разобралась с анализами и, получив уверения, что о результатах мне непременно сообщат, отправилась на работу.

Но на этом ничего не закончилось. Вернее, закончилась узенькая белая полосочка на зебре моей жизни.

Уже через неделю мне вновь позвонили. Из отдела кадров. И поставили перед фактом, что по итогам медосмотра я не могу занимать свою должность и должна срочно написать заявление и получить расчет.

— Послушайте, но это же глупость какая-то. Я тут у вас работаю уже почти два года и у меня нет ни одного замечания, премии регулярно получаю, и я не могу выполнять свои обязанности?! – недоумевала я, не желая подписывать заявление «по собственному».

— Дарья Сергеевна, я прекрасно знаю какой вы работник, но не имею права держать вас на этой должности с таким результатом медосмотра. Придет проверка и меня просто саму уволят.

— Да что там за результат-то?

— Откуда же мне знать?! Это врачебная тайна. Я просто получаю заключение, без подробностей. Вам все медики должны сами сообщить. А теперь давайте вы все подпишите, получите расчет и займетесь своим здоровьем. Вылечитесь, придете, и мы с удовольствием возьмем вас назад. А проблемные работники нам не нужны. Я вас даже на законную двухнедельную отработку не имею права оставить, мне теперь срочную замену искать. Так что срочно сдавайте все дела и до свиданья.

Пришлось мне писать заявление на увольнение по собственному желанию и топать за расчетом. Опять на меня напала тоска и безысходность. При этом собственный непонятный диагноз сейчас волновал лишь постольку поскольку.

Только недавно я взяла два кредита. Один пустила на оплату первого года Костикиной учебы в ВУЗе, а второй ушел на оплату курса лекарств Ниночки. Сумма не маленькая, одному Викиному Глебу ее было не потянуть. Вот я решила помочь. Помогла, ничего не скажешь. Где мне теперь так быстро найти хорошо оплачиваемую работу? Деньги по расчетке были совсем небольшие, ведь прошлая зарплата была не так давно. Слезы застряли комом в горле. Меня вновь затопило уныние. Я вышла на улицу и бесцельно побрела вдоль дороги.

В ПОИСКАХ СПРАВЕДЛИВОСТИ (Часть 1)

В ПОИСКАХ СПРАВЕДЛИВОСТИ

Хотелось выть и рычать одновременно. Но разве я могла опять погрузиться в отчаяние?

— А-а-а! Да сколько можно ж? – заорала я, сжав кулаки, спугнув тем самым парочку прохожих.

Нет. Я буду бороться и не сдамся. Я из-под земли найду деньги и все выправлю. Не подведу ни себя, ни Вику с Ниночкой, ни Костика, ни остальных. И для начала разберусь с этим медосмотром. Что там за диагноз такой из-за которого можно вот так вдруг уволить человека?!

В этот момент в кармане заиграл телефон, высветив номер злополучной лаборатории. На ловца и зверь бежит. Я приняла вызов.

— Дарья Сергеевна Журавлева? – пропел в трубке нежный голосок, — Вас беспокоят из сети лабораторий «ГлобалТест».

— Отлично, я как раз сама хотела вас набрать. Меня по результатам вашего обследования с работы уволили как профнепригодную. Что вы там понаписали в заключении?

— Для ознакомления с результатами вашего обследования, вам необходимо подойти на встречу в медицинский центр. Вы можете подъехать сегодня?

— О да, благодаря вам, сегодня я абсолютно свободна, — горько усмехнулась я.

Девушка продиктовала мне адрес медицинского центра в двадцати минутах езды от того места, где я находилась, так что если я выеду прямо сейчас, то вполне успею к нужному времени. Решительным шагом я двинулась к остановке.

Желание позвонить сестре и пожаловаться ей на судьбу я задвинула подальше. Все еще была надежда, что вся эта ситуация – дурацкое недоразумение и стоит мне встретиться с врачом, она разрешится. «Обрадовать» Вику своим увольнением я всегда успею. Лучше сначала наметить шаги по выходу из всей этой ситуации.

Приехав по нужному адресу, я нашла кирпичное офисное здание. Здесь снимали помещения и сетевые косметические компании, и парикмахеры-одиночки, и студия йоги, кабинеты маникюров и педикюров, коуч-центры, ну и пара медицинских организаций. Отыскав во всем этом разнообразии нужную мне дверь, не украшенную никакими табличками, кроме, собственно, номера офиса, я попала в скромно обставленное помещение: рабочий стол с приставкой для посетителей, несколько стульев, пустой шкаф для документов, на окне задернутые жалюзи. Все. Может я немного другого ожидала от кабинета медицинской консультации, поэтому явная необжитость пространства меня очень удивила, и я решила, что ошиблась адресом. Хотела извиниться за свою ошибку перед единственным обитателем этого помещения – светловолосым мужчиной средних лет в элегантном костюме, и выйти. Но, увидев меня, мужчина встрепенулся и окликнул меня по имени.

— Дарья Сергеевна Журавлева?

Я удивилась. Значит я пришла правильно.

— Да. Это здесь медицинский центр? Я по результатам обследования… – снова осмотрела я комнату.

Видимо вопрос в моих глазах было сложно не заметить.

— Вообще мы здесь временно, в самом медцентре ремонт затянулся. Пришлось снять здесь временный консультационный кабинет. Ведь в некоторых случаях люди не могут ждать, когда мы откроемся на новом месте. Вот как в вашем случае.

И взгляд такой цепкий и оценивающий. Мне кажется или я читаю в нем удивление? Что там у меня за диагноз-то.

— Вы можете снять пальто. Присаживайтесь, разговор у нас с вами будет очень серьезный.

Что же он так пугает-то? Я подсела к столику для посетителей на указанный стул.

— Вы простите, Дарья Сергеевна, поскольку речь идет о врачебной тайне, не могли бы вы показать паспорт.

Я показала. Мужчина пролистал все странички и внимательно вгляделся в фото. На мой взгляд, проверка документов немного затянулась.

— Вы Дарья Сергеевна Журавлева, которая недавно дважды сдавала анализы в медицинской лаборатории «ГлобалТест»?

— Да. Что-то не так?

— Буду откровенен, я представлял вас себе немного другой. Собирая сведения о вас, в соцсетях я видел вашу страницу… Там на фотографиях вы выглядите иначе. Я в курсе, что вам пришлось через многое пройти, но в жизни все выглядит не так, как на бумаге, — мужчина вернул мой паспорт.

Я растерялась. И не знаю от чего больше: что медицинский консультант так бесцеремонно намекает на ухудшение моей внешности, или что он зачем-то искал меня в соцсетях. Что ж, в соцсетях я не была с восемнадцати лет, так что узнать меня по фотографии оттуда нереально. Там я стройная молоденькая девушка с копной чуть вьющихся по плечам русых волос и счастливыми глазами, а сейчас мне двадцать два, я имею лишний вес килограмм в тридцать с хвостиком, сломанный нос и поредевшую от стрессов и неправильного образа жизни гульку на голове, короче выгляжу старше своих лет, да и вообще видон у меня неважненький. Однако, какое до того дело этому консультанту?!

В ПОИСКАХ СПРАВЕДЛИВОСТИ (Часть 2)

Но не дав мне ни опомниться, ни толком возмутиться, мужчина вывалил на меня новую информацию, заставившую растеряться еще больше: — Дело в том, что я не совсем медицинский консультант и я хотел предложить вам работу. Очень ответственную и очень хорошо оплачиваемую. Я в курсе ваших финансовых трудностей. Так вот, вы сможете решить их все, это я вам гарантирую. Да и в целом, вы сейчас получили шанс значительно улучшить свою жизнь. — Э-э-э… О чем он вообще говорит? В голову лезли исключительно дурацкие мысли, но все они разбивались о реальность. Я ни в сексуальное рабство не гожусь со своей внешностью, ни на органы меня нормально с моим здоровьем не пустить. Что ему надо? Какая высокооплачиваемая работа для девушки с полуторогодовалым опытом кладовщика и незаконченным высшим? — Понимаю ваше недоумение. Вы идете узнавать о своем диагнозе, встречаете какого-то непонятного мужчину, который предлагает поменять вам вашу жизнь. Пока я не могу открыть вам всех подробностей, скажу только, что это связано с работой спецслужб. Своего полного имени по понятным причинам я пока назвать не могу, можете пока звать меня Федор. Если вы согласитесь на сотрудничество, Дарья Сергеевна, мы погасим ваши кредиты уже сегодня, а также сделаем так, что ваша племянница Нина получит направление на операцию до конца этой недели, а также мы оплатим ее послеоперационную реабилитацию в лучшем центре столицы. Включая оплаты проезда, комфортабельное проживание и питание ее мамы. Ну и, кроме всего прочего, мы поможем вам заняться своим здоровьем. Потому как медицинское обследование, которое вы проходили, было абсолютно реальным и выявило ряд проблем в вашем здоровье, многие из которых видны невооруженным взглядом.

Мои мысли ворочались в голове с таким скрежетом, что, наверное, это было слышно окружающим. Во всем этом должно быть что-то логичное? Мои попытки осмыслить все услышанное никак не удавались. Единственное, что я смогла выхватить из всего этого – за мной следили спецслужбы, они хотят, чтобы я с ними сотрудничала и за это помогут решить проблемы мне и моей семьи. Только какой из меня помощник спецслужб?

Разве что это по делу убийства Миши?

— Это как-то связано с расследованием нападения на нас с Михаилом четыре года назад?

Федор поморщился.

— Нет, это дело не в нашей компетенции. Мы занимаемся международными делами.

Та-а-ак. Может меня выбрали за хороший уровень английского? И французский знаю неплохо. Хотя, что смеяться, я почти четыре года в языках не практиковалась. Какие с меня международные дела? Вокруг полно специалистов получше.

— Почему я? – задала я вертевшийся на языке вопрос.

— Все просто, вы нам идеально подходите в данной ситуации. Большего пока я вам сказать не могу, только потом, под подписку о неразглашении, которую вам придется подписать, если мы договоримся о сотрудничестве.

Это все звучало как абсолютный бред, если честно. Как розыгрыш, как съемки выпуска передачи «Скрытая камера». Я даже пробежалась взглядом по пустым углам комнаты. Впрочем, ничего необычного там не увидела.

— Мне нужно подумать.

— К сожалению, времени думать я вам дать не могу. Мы и так отстанем от графика из-за того, что придется приводить вас в форму. Ваше решение мне нужно услышать прямо сейчас.

— Могу я позвонить сестре.

Во взгляде Федора промелькнуло недовольство, но он кивнул.

Однако, набрать Вику мне не удалось, мой телефон упорно не ловил сеть. Телефон Федора, как оказалось, тоже. Он объяснил, что связь в этом районе плохая. Довольные глаза мужчины, выдавали его эмоции по этому поводу. Я совсем растерялась.

— Дарья Сергеевна, подумайте, что вы теряете? Работы у вас нет, когда найдете новую не известно, да и будет ли вам хватать там зарплаты – это большой вопрос. Кредиты при этом у вас не маленькие и отдавать их как-то надо. По сути, вы вертитесь как белка в колесе, пытаясь решать проблемы, которые сыплются на вашу голову, не давая заняться своей жизнью. Мы же предлагаем решение всех финансовых трудностей вашей семьи, довольно интересную работу с хорошими условиями. Нуждаться в деньгах вы точно не будете. Кроме того, вы сможете заняться своим здоровьем и внешностью. Вам же только двадцать два, вам рано хоронить себя в ворохе проблем и долгов. Ну же, решайтесь!

Вопросов было больше, чем ответов. Возможно, если бы я дозвонилась сестре, я бы отказалась, она бы меня отговорила. Но я не дозвонилась.

Все слова Федора легко обходили мою, нарощенную за последнее время защиту из самоуспокоения и наплевательства на себя, и били точно в цели. Да, я устала от постоянных гонок за деньгами, от проблем, по уши засыпавших мою семью, устала видеть свое заплывшее жиром отражение и не иметь возможности и сил что-то изменить в себе и своей жизни, устала… а потому я согласилась. Будь что будет.

В КОМНАТЕ БЕЗ ОКОН

В КОМНАТЕ БЕЗ ОКОН

Все это время Адиль Аббас слушал меня очень внимательно, не перебивая. По глазам я видела, что ему интересно, что случилось со мной дальше, но не задать свой вопрос он не мог.

— То есть вас завербовали Российские спецслужбы? Служба внешней разведки?

— Нет. Федор не имел отношения к Российским спецслужбам. Но об этом я узнала значительно позже. А тогда я не подозревала, что в центре России, у нас в Иркутске, я могу встретить какие-то другие спецслужбы, кроме Российских. Поэтому тогда я решила, что имею дело с ФСБ или службой внешней разведки. Я вообще тогда была бесконечно далека от этой темы и легко обманулась.

— Так кто же это был?

— Вы можете мне не верить, но я так до конца и не знаю, кто меня завербовал. Но это какая-то международная сеть, действующая в разных странах. Обычно при мне ее называли просто «Система». Люди, с которыми мне довелось встречаться во время подготовки, были разных национальностей. Так завербовавший меня тогда Федор, который, кстати, практически идеально говорил по-русски, в дальнейшем оказался британцем и звали его все Фредерик, Фред. Были люди и других национальностей, короче, явно не российские спецслужбы. Я, конечно, осознала, что вляпалась куда не стоило, но это все было потом, когда вариантов выбраться из ситуации, в которой я оказалось, у меня уже не было. А тогда, под внимательным взглядом Федора в полупустом кабинете офисного центра в Иркутске, я по своей наивности подписала ряд документов, в том числе подписку о неразглашении, которую сейчас активно нарушаю. В этой подписке были очень размыто прописаны санкции за ее нарушение, а по сути, нарушение ее – это гарантированная смерть. Так что я смертник, но я знаю, на что иду.

— Мы сделаем все возможное, чтобы вас защитить, если вы все нам расскажите.

Ну да, ну да. Можно было и не давать нереальных обещаний, я и так все расскажу.

Адиль Аббас непроизвольно коснулся уха, и я поняла, что поступили новые распоряжения на мой счет.

— Алиса, — кивнул он, по-видимому, выслушав указания, — Я думаю, вы устали. Сделаем перерыв. Вы сможете отдохнуть и поесть.

— А шейх?

— Прошу меня понять, не я принимаю эти решения. Речь идет о безопасности королевской персоны. Единственное, в чем я могу вас заверить, он узнает все, что вы расскажете.

Я опустила голову. Вот же хитрые арабы, один-ноль в их пользу. Версия про третье кресло у чайного столика в моей комнате оказалась провальной.

Продолжение следует...

Дорогие читатели! Сегодня (14.10.2022) я решила немного переработать структуру романа, добавив в него главы, в которых раскрывается позиция шейха Рашида. Если вы уже давно прочитали начало, прошу вас вернуться к оглавлению и прочитать две новые главы "Рашид" и "Рашид, не умирай, любовь". Сама, как читатель, люблю, когда автор позволяет увидеть историю не только глазами главной героини, но и других немаловажных персонажей. Надеюсь, и вам понравится такой прием в данном произведении. Спасибо!

НЕ МОЙ ШЕЙХ

НЕ МОЙ ШЕЙХ

Друзья, меня просто не унять ))) Я добавила еще одну главу от Рашида. Пожалуйста, прочитайте, если еще не читали. Называется "Рашид. Ждать и надеяться". Спасибо. Прошу прощения за возможные неудобства. Муки творчества, что поделать )))

На следующий день после завтрака ко мне снова пришел Адиль Аббас и занял то же кресло, что и в прошлый раз. Поздоровавшись, я тоже села в свое.

— Как вы себя чувствуете, Алиса? Все ли вас устраивает? Может что-то нужно?

Прекрасно же знает, что мне нужно. Но я уже достаточно раз просила о встрече. Решила больше не повторять.

— Нет, все нормально. Я готова продолжать рассказ.

— Давайте немного подождем, при нашей дальнейшей беседе хотел присутствовать еще один человек.

Я встрепенулась. Неужели?

В этот момент дверь в комнату открылась и вошел… шейх. Не мой шейх, а его старший брат — наследный принц шейх Махмуд, командующий вооруженными силами эмирата, на сколько я помню. Ох, какую гамму чувств испытала я за эти тридцать секунд – надежда, радость, разочарование. Надеюсь, все это не слишком явно отразилось на моем лице. Встречать персону такого уровня с кислой миной – дурной тон. Я поднялась и поприветствовала шейха как полагается.

— Доброго дня, Алиса. Вижу, вы удивлены моему визиту.

Значит скрыть эмоции у меня не получилось.

— Да, Ваше высочество, не ожидала вашего визита.

— Ваше дело касается безопасности моего брата и всей нашей семьи, поэтому я, как человек, отвечающий за государственную безопасность, должен сам во всем разобраться. Я буду лично присутствовать при… — он замялся, — Беседах с вами.

Да, пожалуй, он хотел сказать слово «допрос». Но это было не важно. Третье кресло у чайного столика было для него. Я обманулась.

— Конечно, Ваше высочество.

— Тогда, раз у вас нет вопросов, продолжайте, пожалуйста, с того места, на котором остановились вчера. Я ознакомлен со всем, что вы рассказывали ранее.

С ЧИСТОГО ЛИСТА

С ЧИСТОГО ЛИСТА

Добившись моего согласия на сотрудничество, Федор довольно кивнул. Мне сразу выдали стопку документов и дали немного времени ознакомиться. Я была обескуражена количеством лежащих передо мною бумаг: контракт на сотрудничество, подписка о неразглашении, какие-то приложения, согласия. Уже после третьей страницы у меня зарябило в глазах, и я решила, что раз уж согласилась работать на спецслужбы, надо подписывать, не тратя времени на чтение. Все равно я там мало что понимаю. Ну и родные спецслужбы же, чего там читать?

После того, как я все подписала, у меня забрали телефон. Конечно, меня это смутило, но, когда ты уже доплыл до середины реки, поздно переживать о том, что промокнешь. Объяснение этой мере было простое и понятное – секретность. Федор пообещал, что, когда мы доберемся до места, у меня будет возможность связаться с семьей и, без лишних подробностей, объясниться с ними. Я попыталась настоять на том, чтобы мне дали хотя бы собрать кое-какие вещи, но мужчина сказал, что я буду всем обеспечена и заезжать домой мне сейчас нельзя. С того момента, как я подписала все согласия, я уже являюсь сотрудником спецслужбы и должна действовать строго в рамках плана. Мне очень хотелось сказать, что неплохо бы меня ознакомить с этим планом, но я не решилась, очень уж была ошеломлена скоростью развития событий.

Мы покинули скучное офисное здание, сели в микроавтобус с тонированными стеклами, который уже ждал нас у входа, и поехали в аэропорт. Осознав, что мы должны улететь из Иркутска, я снова запаниковала. Надо было не строить из себя Джеймса Бонда и внимательно читать контракт, наверняка там было написано о таком повороте. Я же оказалась к этому не готова.

- Федор, прошу прощения, а куда мы полетим?

- Не волнуйтесь так, Дарья. У вас сейчас такие испуганные глаза, я даже боюсь предположить, что вы себе понапридумывали. Для начала вам придется пройти курс восстановления здоровья и обучение. Для этого вас временно поместят в специальный тренировочный центр, где вами займутся специалисты. Центр оснащен по последнему слову техники. Конечно, туда придется долго добираться, но, поверьте, оно того стоит. Можно сказать, что вам выпал шанс начать все с чистого листа.

— Это все нужно для моего задания? Может быть, вы расскажете мне об этом? В контракте я как-то не заметила подробностей того, чем мне придется заниматься.

- Условия вашего задания вы узнаете только когда пройдете этап подготовки. Поверьте моему опыту, это самый оптимальный вариант. Сейчас лучше всего сосредоточиться на своем здоровье. Как говорится, не будем бежать впереди паровоза.

- Федор, у меня даже денег с собой почти нет, - на всякий случай решила упомянуть я. Если этот Федор меня обманывает, и похитил меня из-за денег, он должен знать, что жестоко ошибся на мой счет.

- Не стоит беспокоиться о деньгах, Дарья, - усмехнулся мужчина, - На все время обучения вам будет начисляться стипендия. Порядка тысячи долларов. Это не слишком большая сумма, но и не такая уж и маленькая. Особенно если учесть, что вас будут обеспечивать всем, что нужно для жизни: одеждой, питанием и тому подобным.

Я постаралась перевести тысячу долларов на родные рубли, получалось очень неплохо. Но червячок сомнений продолжал грызть изнутри.

- Мне будут выдавать эти деньги наличными?

- Нет, как я сказал, в Центре вы будете всем обеспечены. Деньги будут переводиться на специально открытый для вас счет. Я бы посоветовал их копить, они могут пригодиться вам по окончании курса обучения.

- А можно переводить их на счет моей сестре? – прищурилась я. Во-первых, так надежнее, а во-вторых, ей они будут явно нужнее.

- Не доверяете? – ухмыльнулся Федор. – Зря. Но если вам так будет спокойнее, пусть первое время будет так.

Я была напряжена всю дорогу, тысячу раз пожалев, что плохо подумала, влезая в эту авантюру и вновь убеждая себя, что все это к лучшему. Самолет, на котором мы летели, был, по-видимому, частным, в салоне других пассажиров не было, кормили очень хорошо, а все шторки на иллюминаторах были опущены всю дорогу, открывать их не разрешалось.

Не знаю, сколько точно мы летели. В пути я несколько раз засыпала и просыпалась, а телефона, свериться с часами, у меня не было. Один раз наш самолет даже садился, видимо, для дозаправки. В итоге, в пункт назначения мы прибыли поздно вечером. Прямо из аэропорта, в котором мне не удалось увидеть ни людей, ни надписей, чтобы сделать вывод о том, куда мы прилетели, нас забрал очередной черный тонированный микроавтобус, и мы поехали дальше. В итоге, когда я уже совсем устала от этой дороги, поздно ночью мы, наконец, прибыли в конечный пункт нашего маршрута.

На сколько я смогла рассмотреть в ночи, это была большая территория в лесу, огороженная высоким забором. В центре раскинулось двухэтажное знание центра, вокруг были разбиты дорожки, освещенные фонариками. Въезд на территорию закрывался воротами и был под охраной. Все это вполне походило на какую-то тренировочную базу, но могло бы быть и небольшим санаторием, так как все было очень милым и аккуратным.

Меня быстро заселили в комнату, где я должна была теперь жить. Я так устала за этот длинный день, что, добравшись до кровати, сразу отключилась прямо на покрывале, забыв о том, что собиралась позвонить сестре.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

ТЕПЕРЬ ВЫ НЕ ДАША, А АЛИСА

ТЕПЕРЬ ВЫ НЕ ДАША, А АЛИСА

Проснулась, когда за окном уже рассвело. Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, где я нахожусь. Осознав, что я в каком-то Центре Подготовки и теперь сотрудничаю со спецслужбами, я почувствовала, что меня накрывает паника. Вчера определенно был очень тяжелый день: увольнение, поиски справедливости, предложение новой работы и спецслужбы – всего этого слишком много для одной меня, да еще и за такой короткий срок. Перебрав в голове все события вчерашнего дня, я ужаснулась тому, что так плохо подумала и влезла непонятно куда. Вообще на меня это не похоже. Я всегда была домашней спокойной девочкой, маминой помощницей. Никогда не лезла в сомнительные авантюры и не испытывала судьбу напрасным риском. Вот Вика, моя старшая сестра, могла задать родителям жару в подростковом возрасте. Это сейчас она примерная жена и мать, которая смогла своею энергию направить в мирное русло и взяла ответственность за нашу семью в сложной ситуации, когда все стало рушиться. Я же со всеми этими неожиданными поворотами судьбы справлялась из рук вон плохо, и вот нате вам, добровольно вляпалась.

Я слезла с кровати и осмотрелась. Вчера ночью как-то было не до того. Нашла кровать и на этом успокоилась. Теперь пришло время разбираться, куда же я попала…

Комната на втором этаже, квадратов шестнадцать, я бы сказала, просторная. Приятная нейтральная расцветка стен, ковровое покрытие на полу. Зона у окна выделена небольшим подиумом, на котором уютно расположился небольшой столик и пара легких креслиц. Еще из мебели в комнате довольно просторная для одного человека кровать, стоящая изголовьем к стене. На такой, пожалуй, можно спать, раскинувшись звездой, дома у меня такой возможности не было, там в моем распоряжении был только скромный диван. Что ж кровать этой ночью я уже испытала, удобная. Рядом тумбочка. Еще в комнате есть туалетный столик с зеркалом, комод, шкаф. На стене репродукция какой-то абстракции. Большое окно, выходящее на ухоженный садик с дорожками. Я подошла к нему и пошире раздвинула шторы. Здесь осень еще только вступает в свои права, газоны изумрудно-зеленые, а на деревьях только местами отдельные желтые листики, хотя у нас в Иркутске сейчас все деревья уже стояли голые и снег пару раз шел. Интересно, куда мы приехали?

При дальнейшем осмотре я нашла санузел со всем необходимым для жизни. Сразу приняла душ и воспользовалась обнаруженной здесь же новенькой зубной щеткой. Что ж, все не так плохо, решила я, закутываясь в мягкий банный халат. В комнате в шкафу нашлись сложенные стопочками вещи. В основном это были спортивные костюмы и белье, я переоделась, понимая, что все это приготовлено для меня. Осмотрев себя в зеркале, поморщилась. На секретного агента, работающего в спецслужбах, я не тянула от слова «совсем». Зачем я им понадобилась, оставалось самым большим вопросом на повестке дня.

В этот момент в дверь постучали и вошел Федор. С ним была женщина в аккуратном легком брючном костюме и фартуке. Я поняла, что это горничная. Она вкатила в комнату тележку и быстро сервировала столик у окна. Закончив, она удалилась так же молча, как и вошла.

— Доброе утро! – тем временем довольно улыбался Федор. — Я рад, что вы уже проснулись и собрались. Эта комната будет вашим домом ближайшее время, так что можете пользоваться всем, что здесь есть. Сегодня я дал вам поспать подольше, но в дальнейшем мы будем придерживаться определенного распорядка.

Он прошел в комнату, уселся за столик у окна и жестом пригласил меня позавтракать. Я присела на свободное кресло. Накрыто было на одну меня, разделять со мной завтрак мужчина не собирался. Я приступила к еде, так как была голодна, как стая волков. Омлет с овощами и сыром, чай, какой-то йогурт, по-видимому, с отрубями, и небольшой кусочек цельнозернового хлеба. Вполне вкусно, особенно с голодухи.

— Пока вы завтракаете, хочу отчитаться о выполненных обязательствах. Вчера я пообещал, что первым делом мы погасим ваши кредиты, — он выложил передо мной бумаги. — И сегодня первым делом я их закрыл. Работа по вашей племяннице Нине ведется.

Наскоро проглотив, я жадно вчиталась в бумаги. Так и есть, оба моих кредита закрыты. Вот это новости, вот это начало утра!

- Спасибо, Федор. А как на счет звонка сестре. Вчера мы этого не сделали. Она, наверное, места себе не находит, весь город на уши поставила.

Мужчина хмыкнул.

- Вчера я взял на себя смелость от вашего лица отправить сообщение вашей сестре, так что, я думаю, она просто ждет от вас звонка.

- Оу, как предусмотрительно, - я не стала у него уточнять, как он мог отправить сообщение с моего аппарата, ведь на нем стоял пароль. Я же имела дело с сотрудником спецслужб.

— Да, хотел уточнить, что мы сейчас немного в другом часовом поясе, вчера звонить было уже поздно. Сейчас в вашем городе уже день, — Федор выложил на стол два телефона — мой и еще один, — Вот ваш телефон, Дарья, к сожалению, звонить по нему отсюда не получится, поэтому придется воспользоваться моим аппаратом, номер сестры посмотрите в своем старом телефоне. Но давайте сначала обсудим, что вы скажете сестре, чтобы вам случайно не нарушить нашего договора и подписки о неразглашении.

— Давайте, — согласилась я, сдвигая в сторону пустую посуду, — Но врать сестре я не согласна.

— Врать мы не будем, мы просто скажем только разрешенную правду.

И мы обсудили, что я расскажу Вике. О своем увольнении и неожиданном обретении новой работы, о полученном авансе, благодаря которому я смогла погасить кредиты и договориться о скором лечении Ниночки. Что просто не могла отказаться от такой работы, но уезжать нужно было срочно, а телефон не работал. Что я сейчас не в Иркутске и буду иногда звонить. Что мне здесь хорошо. Нельзя было только ничего говорить о спецслужбах и затрагивать тему моего местонахождения, так как я, пока, и сама не знаю ответа и сестре это может показаться странным.

Скрестив пальцы, я набрала номер сестры.

Разговор сложился почти полностью по плану, который мы обсудили с Федором. Сестра сначала обрадовалась тому, что со мной все хорошо, потом некоторое время я получала строгий выговор за внезапное исчезновение и за то, что не позвонила, а отделалась коротким сообщением. Я рассказала о новой работе, сестра очень смутилась такой новости, боясь, что я попала в дурную историю. Погашенные кредиты и обещание скорой операции Нины, как ни странно, заставили ее волноваться еще больше. Еле успокоила, пообещала не пропадать, перезвонить ей снова через неделю-две, когда обустроюсь на новом месте, и попрощалась с Викой.

Федор был мной доволен. Мне удалось обойти неудобные вопросы о своем местонахождении и характере работы. Я тоже была довольна собой и надеялась, что теперь смогу передохнуть, но не тут-то было.

— Сейчас мы пойдем знакомиться с вашим первым наставником, — огорошил меня Федор, — На данном этапе он будет полностью руководить процессом приведения вас в достойную форму. У него медицинское образование и он, не побоюсь этого слова, гений в своем деле. Не буду сильно его нахваливать, но все, что касается здоровья и физической формы – это его стихия. Спортивная медицина, косметическая и пластическая, восстановление после тяжелых травм и так далее. Уверен, что, если будете выполнять все его рекомендации, через некоторое время вы себя не узнаете. В хорошем смысле. Попасть к такому специалисту мечтает половина мировой элиты, звезды Голливуда и политики, но не всем это по карману, да и он не сотрудничает со всеми подряд. А с нами вот сотрудничает. Поэтому вам несказанно повезло!

— Вы так и не сказали, кто это «вы»? Как называется ваша организация? И зачем я вам понадобилась, что мне так вот «несказанно повезло» попасть к этому гениальному специалисту?

— Ох, Дарья, не все сразу. Придет время, и все узнаете.

— Когда? – нахмурилась я.

— Я сторонник идеи, что информацию нужно давать дозированно. В нашем деле вы, в сущности, младенец. А что будет, если младенцу дать сэндвич? Он подавится, — развел он руками. — Сейчас ваше дело слушать наставников, приводить себя в порядок, начинать верить в себя. Скажи я вам сейчас, как на многое вы способны, вы удивитесь, рассмеетесь, испугаетесь. И напрасно. Потому что вы все можете, я в вас верю, нужно только правильно подготовиться, — он мельком взглянул на часы. — О! Нам пора. Ваш наставник уже ждет.

С этими словами Федор поднялся и направился к выходу, поманив меня за собой.

Просто удивительно, сколько всего наговорил и при этом не ответил толком ни на один вопрос. Может быть, у наставника этого удастся узнать больше?

Мы прошли по коридору и спустились на первый этаж.

— Один важный момент, — прямо на ходу негромко сказал Федор, — В связи с особенностями нашей работы, мы предпочитаем не использовать в общении наши настоящие имена. Поэтому давайте договоримся с вами, что с этого момента для всех вы будете Алисой. Ваше настоящее имя здесь буду знать только я. Другие личные данные, такие как фамилия или место рождения тоже упоминать нельзя. Договорились?

Я захлопала глазами от удивления. Это было слишком внезапно. На бегу даже не получилось расспросить Федора о том, почему именно Алиса и что за опасности меня ожидают, что мне уже сейчас надо скрывать свое настоящее имя. Поддавшись уверенному спокойному голосу Федора, я кивнула.

— Отлично! Так вот, Алиса, сейчас мы идем в тренировочный зал. Ваш наставник будет общаться с вами по-английски, как я говорил, это специалист мирового уровня. К счастью, на сколько я знаю, вы неплохо владеете этим языком.

— Да, но практики давно не было, — смутилась я.

— Вот и попрактикуетесь. Владение языками в нашем деле – очень полезный навык. Меня, кстати, можете называть по-английски - Фред, тоже для практики, — усмехнулся он.

Я хотела было спросить, в каком же все-таки это «нашем деле», но мы пришли. Федор-Фред распахнул высокую двустворчатую дверь, и мы вошли в просторное помещение спортзала.

ЛЕТИ, ПЧЕЛКА

ЛЕТИ, ПЧЕЛКА

Полы спортивного зала, очень просторного, наполненного воздухом помещения, были частично застелены мягкими бежевыми матами. Одна стена была зеркальной с идущими вдоль нее поручнями балетного станка, по залу там и тут были расставлены различные спортивные снаряды, тренажеры и приспособления. Под высоким потолком располагались окна, через которые утренний свет проникал в помещение, делая его визуально еще больше и светлее.

Прямо напротив входа на турнике спиной к нам подтягивался мужчина. Поджарый, я бы сказала с просушенными мышцами, точно не качок и не поклонник высокобелкового спортпита. Облегающая тело футболка при этом ясно давала понять, что все какие надо мышцы у него проработаны на отлично. Несмотря на то, что вошли мы не так чтобы бесшумно, на наше появление мужчина не обратил внимания и продолжил подтягиваться.

— Позвольте представить вам, Алиса, это ваш наставник Алан. Как я уже сказал, гений в своем деле, — на идеальном английском произнес Федор, — Алан…

— Вы опоздали на сорок восемь секунд, — произнес этот гений своего дела и, выполнив склепку, с разворотом изящно спрыгнул на маты уже лицом к нам.

Почему-то пока мы шли сюда, слушая Федора, я представляла себе своего будущего наставника совсем иначе – зрелым мудрым человеком ближе к пятидесяти-шестидесяти. Но Алан оказался молодым мужчиной. На вид не старше тридцати-тридцати трех лет. Светлокожий и светловолосый, с белесыми, почти незаметными бровями, голубыми глазами и легкой небритостью на угловатом подбородке. В голове мелькнула ассоциация с самодовольным котом, немного надменным и самовлюбленным.

— Опаздывать ко мне нельзя, предупреждаю сразу, чтобы потом не было неожиданностей, — продолжил мой новый наставник, издали разглядывая меня. — Значит это и есть Алиса? Подойди-ка сюда.

Я не сразу сообразила, что Алиса-то это я, все-таки надо привыкнуть к своему новому имени. Так и стояла, пока меня не подтолкнул в спину Федор.

— Смелей, Алиса!

Я поплелась вперед. Ощущения, под оценивающим взглядом Алана, были не самыми приятными. Я прекрасно знала, как выгляжу со стороны и, хоть и привыкла к себе такой, но комфортно в пышном теле и изуродованным лицом себя точно не чувствовала. Да и откуда взяться уверенности, когда тебя пристально разглядывает довольно симпатичный мужчина с идеальной фигурой. Не доходя до него пяти шагов, я встала. Алан по кругу обошел меня с таким лицом, как будто лимон съел. Я и так про себя все знаю, такое откровенное неудовольствие моим видом, отразившееся в этот момент на его лице, по-моему, было через чур хамским.

— И что же ты так себя запустила? Выглядишь лет на сорок пять.

Я чуть не подавилась. Я правильно его поняла? Все-таки по-английски я не разговаривала давненько. Он что, грубиян? Про такт этому мужчине явно никто не рассказывал. Я растерянно молчала, не зная, то ли ответить резко, то ли начать оправдываться. За меня вдруг ответил Фред.

— Алан, у Алисы была тяжелая ситуация, она пережила нападения и долгий восстановительный период, осложненный кучей финансовых и семейных проблем.

— Фред, ты же меня знаешь, эмпатия – это не мое. Мне не важно, что у девушки за спиной, я уже сейчас вижу, какой она может стать, если не будет лениться и будет меня слушаться.

Алан зашагал в дальний угол зала, где под окном стояло несколько пластиковых стульев. Я во все глаза смотрела на него. Мужчина подхватил со стула лежащий там скетчбук немаленького формата, сам стул вынес в центр зала. Почти силой усадил на него меня, а сам встал рядом и начал быстро что-то рисовать в альбоме, то и дело бросая на меня взгляд. Все это было настолько неожиданным, что я, округлив глаза посмотрела на Федора, так и оставшегося стоять у двери. Тот поднял большой палец вверх, давая понять, что все идет как надо. Но у меня было полное ощущение, что сейчас творится не пойми что. Через некоторое время Алан закончил свой рисунок и показал мне результат.

— Вот такой ты должна быть, детка.

Я взглянула и ахнула. Передо мной был бегло, но неплохо выполненный портрет. На нем была я. Я прежняя. С красивым лицом и милой улыбкой. Немного старше, чем на фотографиях в соцсети, где я навсегда осталась веселой восемнадцатилетней девчонкой. Наверное, вот такой я и была бы сейчас, если бы тогда не случилось то, что случилось… Я подняла глаза, на Алана. Второй раз за пять минут этот человек наступил на мою больную мозоль. Я давно не такая, я невероятно далека от нарисованной им девушки. Я похоронила ее в себе вместе с воспоминаниями своей беззаботной юности.

— Эта девушка умерла несколько лет назад. Ее не вернуть.

— Тогда считай меня некромантом, — хохотнул Алан, — В ближайшее время мы займемся воскрешением к жизни этой красотки. Только ты должна сама захотеть снова стать такой, будет нелегко, но я помогу. Решай сейчас, ты хочешь провести жизнь в изуродованном оплывшем теле или воспользуешься шансом и возродишься к жизни вот такой? — он потряс передо мной альбомом.

— Такой, — еле слышно произнесла я, — Если это возможно.

— Пфф… детка, поверь, я и не таких чинил. Только и ты должна постараться. Хорошо, пчелка моя?

— Да, — улыбнулась я.

— Отлично, тогда пятнадцать кругов по залу, а мы с Фредом пока обсудим детали.

— Что? – как-то очень резко он перешел от слов к делам, я опешила.

— Поднялась со стула и бегом! – гаркнул на меня Алан.

Я как ужаленная подскочила и рванула нарезать круги. Хотя, наверное, слово «рванула» не совсем отражал характер моего бега. Уже через минуту неспешного бега я еле дышала, а впереди было еще тринадцать кругов. Когда я добегала восьмой круг, то чувствовала, что вот-вот свалюсь. Алан периодически подгонял меня словами «Давай-давай, пчелка!», «Поднажми, детка», за что мне хотелось ответить ему какой-нибудь гадостью. Но мой английский, видимо, был не настолько хорош и кроме совсем уж неприличных выражений, растиражированных американскими фильмами, в голову ничего не приходило. Поэтому я скрипела зубами, пыхтела, отдувалась и продолжала бежать. Пятнадцатый круг я добежала едва дыша и не чувствуя ног, была вся мокрая и красная.

— Отлично, маленькая пчелка, лети сюда, — подозвал меня Алан, — Мы с Фредом поделимся с тобой планами твоего воскрешения.

Лети сюда? Он явно издевался. Я доползла до них и была невероятно счастлива, что мне разрешили сесть.

— Алиса, — не без жалости во взгляде обратился ко мне Федор, — Алан берется за вас, вам повезло.

— То есть мог и не взять? – с трудом переводя дыхание, удивленно выдохнула я.

— Конечно, пчелка. Трутней я не люблю, на них только силы зря тратишь. А с тобой можно работать.

— Спасибо.

То есть мой «галоп» был проверкой? Миленько. Я чуть не умерла, сердце выпрыгивает. Очень хотелось остановиться уже после седьмого круга, хорошо, что пересилила себя и добежала…

— Алан составит ваше меню, программу тренировок, а также подберет косметические и медицинские процедуры. В этом он асс, просто выполняйте все, что он скажет и результат вашего преображения не заставит себя долго ждать. Готовят у нас специально обученные повара, почти все процедуры будете проходить в этом же здании. Расписание получите уже сегодня вечером. Следите за временем, как вы поняли, Алан терпеть не может опоздания. Сегодня получите фитнес-браслет, так что следить за временем будет удобно.

— До завтра, пчелка. Советую тебе в комнате постараться сделать растяжку, так жить будет полегче.

Мы с Фредом попрощались с Аланом, вышли в коридор и медленно пошли в сторону моей комнаты.

ЛЕТИ, ПЧЕЛКА (Часть 2)

— Это Ваш первый успех, Алиса. Алан как большинство гениев себе на уме. Если человек ему не понравится, то он не станет с ним работать ни за какие посулы. А тут у него глаза загорелись.

— Он раньше тоже видел мое фото в соцсети? Поэтому так быстро нарисовал меня?

— О, нет. В соцсети вы Даша, а мы с вами договорились, что ваша старая личность останется между нами и никто больше не будет ничего знать о вашей прежней личности, — покачал головой Фред, — Да и Алану не нужно показывать фотографий, он сразу видит суть того, как должен выглядеть человек. Знаете, как говорил один из величайших скульпторов эпохи Возрождения Микеланджело Буонарроти, когда его спрашивали о том, как он создает свои великие скульптуры? «Я беру глыбу мрамора и отсекаю от нее все лишнее». Наш Алан, по сути, тоже скульптор. Сейчас вы для него кусок мрамора, и он уже видит, какой вы станете, когда он закончит свою работу.

— А как надолго растянется моя реабилитация и что будет потом?

— Реабилитация – это только часть вашей подготовки. Думаю, что уже месяца через четыре вы будете как та картинка в альбоме нашего гения. А полный курс подготовки, я думаю, займет полгода.

— Я буду жить здесь полгода?

Срок немалый, слишком далеко я от своих родных и вообще все слишком странно.

— Поверьте, как только вы втянетесь, время помчится стрелой. Программа у нас с вами большая. Но не будем торопить события. Всему свое время.

— Честно говоря, хотелось бы понимания, зачем я здесь, и что меня ждет.

— Алиса, вы здесь в хороших условиях, вас никто не обижает, о вас заботятся, все договоренности выполняются. Просто поверьте, что в нужным момент вы все узнаете и это никакого вреда вам не причинит.

Мне осталось только вздохнуть. Разговорить Фреда не было никакой возможности. Можно было бы устроить скандал, потребовать немедленных объяснений, пригрозить чем-нибудь: бойкотом или намерением уйти, например. Но, во-первых, скандалить было не в моем характере. Во-вторых, подсознательно мне нравилось то, что со мной происходит. Как будто добрая фея взяла меня за руку и начала решать мои проблемы: финансовые, по здоровью и внешности, дала возможность сбросить со своих плеч груз забот, помогла поверить, что все будет хорошо. И, в-третьих, было где-то внутри ощущение, что ссориться с Фредом может быть опасно, лучше не наживать себе врага в его лице. Вроде приветливый, спокойный, в отличие от немного фамильярного Алана, обращается ко мне уважительно на «вы», что ощущалось даже когда мы переходили на английскую речь, в которой «ты» и «вы» обозначаются, одним и тем же словом. Но что-то мне подсказывало, что этот образ – это то, что он хочет показать, а что внутри, лучше мне и не знать.

— Ну, хорошо, Фред, хотя теперь меня будет мучить женское любопытство.

— Поверьте, уже завтра, когда Алан возьмется за вас всерьез, любопытство отойдет на второй план. А пока у вас последний относительно свободный день. Давайте после обеда я проведу для вас экскурсию по нашему комплексу и территории вокруг него, чтобы вы чувствовали себя здесь более уверенно.

На том мы и расстались.

После обеда я переоделась, за мной зашел Фред и провел меня по комплексу. Здание состояло из двух корпусов. В одном жил обслуживающий персонал, в том числе и Алан. В этом же корпусе были еще технические помещения, прачечная, а также кухня. В ту часть здания я ходить не могла. Зато большее по размеру второе крыло было в моем распоряжении. Здесь на втором этаже была выделена жилая часть, где кроме моей комнаты было еще несколько подобных жилых апартаментов, которые сейчас пустовали, и небольшая общая столовая, а также нежилая зона с кабинетами и небольшими учебными классами.

— Вот тут будут проходить ваши занятия согласно учебному плану, - Фред открыл дверь очередного аккуратного кабинета. - Педагоги у нас, кстати, все лучшие из лучших. Подтянем ваше владение языками. Посмотрим, какие еще навыки стоит прокачать. Я тоже буду с вами заниматься.

- Вы тоже будете жить в Центре, как и Алан? – решила спросить я.

- О нет, я ночую не здесь. Статус и рабочий график позволяют, - усмехнулся он. – Да и, в отличие от Алана, я - человек семейный. Но зато у меня здесь есть рабочий кабинет, в котором мы с вами будем регулярно встречаться.

Мы продолжили осмотр. На первом этаже Центра было множество кабинетов медицинской направленности. Везде полно приборов, медицинского оборудования, все аккуратно. Что сказать, это производило впечатление. Также на первом этаже этого корпуса был бассейн с сауной, тренажерный зал, ну, и тот большой спортивный зал, где мы встречались утром с Аланом.

После осмотра всех доступных помещений, мы вышли на улицу. На моей родине стоящую на дворе погоду назвали бы «бабьим летом». Воздух был напоен ароматами ранней осени, а красоту, которую дарит природа в это время года, дополняли аккуратные газоны, дорожки, цветники. Просто очаровательное место!

Мы прогуливались с Фредом по дорожкам, шурша редкими успевшими нападать на них листьями и обсуждали мою жизнь на ближайшие месяцы.

— Первостепенной задачей для нас будет привести вас в форму. В этой сфере руководить процессом будет Алан. Начиная с фигуры и состояния здоровья, заканчивая последствиями ваших травм и всякими мелочами, такими как состояние кожи и волос. Также, как я уже сказал, вам предстоит заняться языками. Могу похвалить ваш английский, он действительно неплох. Поэтому тратить время на него мы, пожалуй, не будем, общение на английском с преподавателями других дисциплин и с Аланом сделают свое дело и без этого. Но, кроме этого, вы займетесь французским, его стоит подтянуть, а также выучите арабский.

— Арабский? Почему арабский? Я мечтала выучить испанский или итальянский.

— Понимаю ваше удивление, но учить придется именно арабский. Испанский и итальянский вы сможете выучить когда-нибудь потом, они в одной языковой группе с французским, так что большого труда для вас это не составит. А вот арабский – это совершенно другой язык. Работы здесь вам предстоит много, поэтому прошу отнестись к процессу со всей серьезностью.

— Это как-то связано с работой, которая мне предстоит после реабилитации?

— Да, но подробности не сейчас, мы же договорились?

— Да, хорошо.

— Кроме языков, немного позже будут занятия по истории и политической обстановке стран арабского мира, это для общего развития. А также мы подберем для вас какие-нибудь интересные занятия, которые смогут в дальнейшем дополнить портрет вашей новой личности. Вы же помните, что теперь вы Алиса, а не Дарья. Кроме имени у вас и история жизни будет новая.

ОН СКУЧАЕТ

ОН СКУЧАЕТ

Я замолчала.

Как-то устала я от своих воспоминаний. Воскрешать в голове тот беззаботный период было горько. Насколько я была наивной, насколько хотела верить в приключившийся со мной счастливый случай. Просто не желала слушать тревожный шепот интуиции.

— Вы в порядке, Алиса? – заботливо спросил шейх Махмуд.

— Не уверена. Воспоминания даются не просто. Не так легко видеть себя полной дурой, знаете ли. Сейчас я наказана за свою наивность. Все преподносилось мне как-то очень легко. Если бы я не расслабилась от внезапно свалившейся на меня заботы, я бы, наверное, смогла бы рассуждать более критически. Но в тот момент все, что меня окружало: красота, комфорт, аккуратность, учтивость – все это действовало очень расслабляюще на мои мозги и я не замечала, как увязаю все сильнее.

— Отчасти вас оправдывает ваш возраст и отсутствие опыта.

— Да, вы правы. Опыта общения с такими как Фред у меня действительно не было. Гораздо позже я осознала, что он отличный психолог и манипулировал мной, направляя в нужную ему сторону, не давая сорваться с крючка. А тогда он казался искренним.

— Адиль, мне кажется, Алисе требуется перерыв.

— Да, ваше высочество. Я распоряжусь, чтобы ей принесли поесть, и после небольшого отдыха мы вернемся к этой истории.

Я была не против прерваться. Шейх и Аддиль Аббас поднялись.

- Ваше высочество, - рискнула я спросить, - могу я узнать, как там его высочество шейх Рашид?

Аддиль Аббас недовольно нахмурился, а шейх Махмуд смерил меня задумчивым взглядом и когда я уже было подумала, что ответа не получу, сказал:

- Он скучает о вас, - слегка кивнул, развернулся и ушел.

Аддиль Аббас со все таким же хмурым лицом молча вышел следом.

Меня действительно покормили и дали два часа отдохнуть. А потом вернулись шейх и безопасник, и мне пришлось продолжить свой рассказ.

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА БЕЗ ДВУХ НЕДЕЛЬ (Часть 1)

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА БЕЗ ДВУХ НЕДЕЛЬ

Вечером того же дня я получила расписание своей жизни на ближайшую неделю. Там было с точностью до минуты расписано все мое время. Я даже испугалась. По такому точному и насыщенному расписанию я не жила даже когда ходила в школу и посещала при этом художественную школу, фотокружок и клуб юных литераторов. Тогда, я помню, были такие дни, что мне приходилось обедать на бегу и часть уроков доделывать на переменах. В конце концов, глядя на мои мучения и поехавшую успеваемость, мама настояла на том, чтобы я бросила хотя бы одно увлечение. Это был мучительный выбор, в итоге черная метка досталась занятиям фотографией. И это исключительно потому, что до Дворца культуры, в котором проходили занятия фотостудии, мне нужно было добираться с двумя пересадками почти по часу в каждую сторону. Неделю я оплакивала эту потерю, прежде чем смирилась, но зато смогла немножко расслабиться и не заработала себе язву желудка. Я обещала себе обязательно вернуться к фотографии в будущем, когда появится такая возможность, но как-то не сложилось.

Итак, в моем новом расписании меня ожидало четырехразовое питание в строго отведенное время, много разнообразных физических нагрузок, массажей, косметических процедур и прочих радостей. Кроме этого, как и обещал Фред, меня ждали занятия арабским и французским языками. Здесь же дважды в неделю по два часа значились встречи с самим Федором, обозначенные как консультации. Вставать теперь мне предстояло ровно в семь утра, а ложиться в десять вечера.

В целом расписание мне понравилось. Меня ожидало столько всего нового, о чем я могла только слышать или читать, но попробовать не имела возможности. Что ж, новая жизнь, принимай меня в свои объятия.

Переодевшись и умывшись, я забралась в постель, уверенная в том, что уснуть в незнакомом месте, да еще после такого насыщенного дня у меня не скоро получится. Как не пыталась я отгонять мысли о том, что меня ждет, сделать это было не так уж и просто. Однако, отключилась я довольно быстро, усталость порой способна заменить самое эффективное снотворное.

***

И вот, наступило первое утро моей новой жизни, мой непростой путь к совершенству.

Я проснулась голодная, очень хотелось выпить кофе и что-нибудь съесть. Но в моем сегодняшнем расписании после «подъема» и «утренних гигиенических процедур» значилась «тренировка» под руководством Алана. Поэтому пришлось залить голод парой стаканов воды и каким-то приготовленным для меня на столе не то смузи, не то коктейлем, и отправиться в спортзал.

В зале я обнаружила Алана мерно бегущим на беговой дорожке. По немного намокшей на груди футболке, можно было догадаться, что бежит он уже какое-то время.

- Доброе утро!

- Доброе утро, Пчелка. Становись напротив меня и приступим к разминке, - объявил он, при этом у него даже дыхание не сбилось.

Эх, мне бы так.

Я расположилась напротив беговой дорожки и выполнила ряд незамысловатых упражнений – наклоны, вращения и все, что обычно делают на разминках. Алан отдавал распоряжения, даже не сбавляя скорости все так и продолжал бежать. Минут через пять, когда я покрутила всем, чем могла, Алан велел мне встать на орбитрек, стоящий рядом с беговой дорожкой. Программа была выставлена и все, что мне нужно было – это взяться за поручни и начать занятие. Продержаться мне нужно было 15 минут. Я утешала себя, что, вроде, не так уж и много. Но уже через пять минут мне страшно захотелось слезть и прилечь на заманчиво расстеленном в стороне коврике для йоги.

- Мне… обязательно… с первого… раза… так долго заниматься? – спустя еще три минуты, утирая пот со лба, пропыхтела я.

- Что значит долго? Не смеши меня.

- Может для первого раза хватит? У меня сердце сейчас выпрыгнет.

- Не выпрыгнет. Я слежу за твоим пульсом. Не болтай и дыши правильно – вдох носом медленный выдох ртом. Концентрируйся на дыхании и не смотри на время, будет легче.

Я сжала зубы и продолжила шагать. Старалась правильно дышать, даже сердце перестало так колотиться, но вот не смотреть на время не получалось. Минуты тянулись как резина.

- Знаешь почему ты хочешь остановиться? Твой мозг привык считать тебя лузером. Ты не веришь в себя. Спорим, ты ставила себе цели и не достигала их.

Я пожала плечами, а он продолжил:

- Я и так знаю, что это было. Много раз. Ты начинаешь и не заканчиваешь. А все потому, что мозг привык сдаваться. Первые трудности, и он включает трек «Давай сдадимся, все равно ведь проиграем, так зачем все это, только время тратим?».

Пожалуй, Алан был прав. Сейчас я чувствовала что-то подобное. Десять минут тренировки были позади, но оставшиеся пять казались чем-то нереально долгим. Вся мокрая, уставшая, ноги гудят. Больше всего мне хотелось остановиться и отдохнуть.

- Но если ты сейчас остановишься, Пчелка, то кроме проблем, которые я тебе гарантированно обеспечу за невыполнение моих распоряжений, ты получишь очередное подтверждение того, что ты слабачка. Твой мозг снова скажет тебе, что был прав, ты – лузер и ничего не добьешься. И выход тут только один. Ты должна доказать своему мозгу, что он не прав. Ты не лузер, ты -победитель. Как доказать? Достичь цели! Пятнадцать минут сегодня – это твоя цель. Умри, но добейся. И ты покажешь себе, что можешь. Ты – победитель!

Я сжала зубы и мысленно повторяя как мантру фразу «Я – победитель!», шагала и шагала. Когда тренажер пропищал, оповещая о том, что пятнадцать минут позади, я вдруг осознала, что могла бы прошагать и еще немножко, но Алану этого решила не говорить.

- Ну вот, ты справилась, Пчелка, - поздравил меня Алан, отключая свою беговую дорожку. В отличие от меня, он выглядел не особо уставшим, и только мокрая футболка выдавала то, что тренер преодолел дистанцию точно не меньше моей. - Ты – молодец.

- Да, спасибо, - не чувствуя ног, я сползла с эллипса.

- Каждое твое утро будет начинаться с такой тренировки. Будем бегать вокруг Центра, либо здесь на кардиотренажерах. Постепенно поднимем нагрузку. Завтра увеличим время до двадцати минут.

- Ох, - только и смогла выдохнуть я, - Вряд ли я смогу так сразу.

- Твоя задача, - поморщился Алан на мое нытье, – почувствовать удовольствие от физических нагрузок, привыкнуть к ним. Миллионы людей бегают по утрам. Ты в курсе, что во время занятий спортом вырабатывается гормон дофамин. Считается, что дофамин вызывает удовольствие, так что ты втянешься. А теперь бери коврик и продолжим.

- Что? Это еще не все?

- Нет, Пчелка, это только начало.

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА БЕЗ ДВУХ НЕДЕЛЬ (Часть 2)

Алан взялся за меня всерьез. По началу мне казалось, что я не выдержу, все-таки мои мышцы совсем отвыкли от серьезной физической активности. Мне не давался ни банальный «стульчик» у стены, ни «планка», про динамические упражнения я вообще молчу, дыхание сбивалось уже после пары минут, а одежда становилась мокрой – хоть отжимай. Я начала ныть и жалеть себя, пытаясь дать понять своему новому тренеру, что заданный им темп слишком высок для меня, что лучше начать с чего-то полегче и постепенно поднимать темп. Ныла я старательно. Я уже готова была оставаться лузером. Ну, не всем же быть победителями. Некоторое время тренер терпел мое нытье, но в итоге… Чаша терпения Алана, похоже не отличалась большим объемом и в какой-то момент вдруг переполнилась. Какая-то моя очередная фраза о том, что я хочу немного отдохнуть, привела Алана в ярость. Я даже испугалась, как может вмиг поменяться человек. Не буду описывать всего, что мне пришлось выслушать от Алана, но это заставило меня относиться к нему более осторожно.

Когда утренняя тренировка, наконец, закончилась, выползая из зала, я чувствовала себя самым счастливым человеком. Вот оно - обещанное дофаминовое удовольствие - удовольствие наконец выползти из зала.

- До свидания, - с удовольствием попрощалась я.

- После обеда еще увидимся, - испортил все удовольствие Алан.

После утренних подвигов было особым удовольствием залезть в душ, а потом съесть «второй завтрак», который оказался более сытным, чем утренний коктейльчик.

После обеда и небольшого времени на отдых, меня ждали занятия арабским языком. Арабские письмена казались непостижимыми и таинственными. Неужели кто-то в состоянии понимать эти закорючки и точки? Да еще и пишут их задом наперед. Ни за что не разберусь в этом.

Однако, учитель мне достался потрясающий. Он и сам был явно влюблен в свой предмет и излучал вокруг такой восторг от арабского, что не поверить ему было невозможно. Да, уже после первого урока я была заинтересована, заинтригована и удивлена. Прощаясь с учителем и выходя из кабинета, я понимала, что, пожалуй, приду на следующий урок с удовольствием.

День пролетел быстро. Ближе к ужину мне вновь пришлось встречаться с Аланом. После его утренней вспышки гнева, я была насторожена. По идее мне просто нужно было выполнять все его распоряжения, но сейчас я шла к нему не как к тренеру, а как к массажисту. Да, в моем расписании значился сеанс массажа.

- Ну, привет, Пчелка. Соскучилась? – встретил меня Алан как ни в чем не бывало.

- Ага, - робко ответила я.

- Раздевайся до белья и залезай, - он указал на массажный стол, стоящий посреди кабинета. Увидев, как я мнусь у двери, закатил глаза и добавил, – Можешь раздеться за той ширмой.

Я выполнила его распоряжения, поспешив спрятать пылающее лицо в предусмотренном для этого отверстии в столе. Что сказать… я стеснялась, все-таки Алан молодой симпатичный мужчина и уж его тело было в полном порядке. А я молодая девушка, но моя тушка сейчас медузой растеклась по массажному столу. Забавно, стоило всего на пару дней выскочить из колеса сансары «работа-дом-работа», как я вспомнила, что я девушка.

- Расслабься, я тебя не съем, - руки Алана заскользили по моему телу. – Сейчас мы разгоним молочную кислоту, чтобы завтра ты могла шевелиться. Я врач, Пчелка, относись ко мне соответственно. Меня не надо бояться или стесняться, учись меня слушаться, доверять и выполнять все мои рекомендации.

Что ж, так я и делала. Училась, слушалась, привыкала доверять и изо всех сил старалась выполнять рекомендации своего врача и тренера.

Наверное, тактикой Алана была постоянная смена упражнений. По началу на мне испробовали много разных направлений: и упражнения ЕMS, и йога, и несколько танцевальных направлений, и занятия на батуте, и кардио в спортзале, и бассейн. Что-то вошло в мою программу тренировок на регулярной основе, что-то возникало периодически, но главное, что весь этот комплекс давал реальные результаты. Кроме того, спорт перемежался со всевозможными массажами и спа-процедурами: обертываниями, LPG, прессотеррапией и тому подобным. И все под руководством одного человека – Алана. Фред не зря назвал его гением своего дела. Очень быстро я убедилась, что так и есть. Алан, похоже, знал все о функционировании организма, как будто чувствовал, когда я приближалась к пределу своих возможностей. Если чувствовал, что я сдулась, мог небольшим массажем вновь поставить меня на ноги или наоборот помочь расслабиться и разогнать молочную кислоту в ноющих мышцах. Какое-то время я все так же ужасно стеснялась его. Ну, или своего тела, ощущая себя Гаргантюа и Пантагрюэлем два в одном. Но уже примерно через месяц привыкла и уже спокойно могла подставить спину для массажа или пятую точку для укола. Да, уколы он мне тоже делал. Я не особо разбиралась что мне кололи. Иногда Алан пояснял, что ставит – витамины или какие-то нужные для меня в тот момент медикаменты, а иногда и нет. Потом я сильно пожалела о таком безусловном доверии ему, но это было позже. Хотя уже тогда, в самом начале моего пути к здоровому и красивому телу, порой, мне было сложно понять Алана. Я не всегда знала, чего от него ожидать. И если сперва списывала некоторые недопонимания на свое недостаточное владение английским или разницу менталитетов, то потом поняла, что столкнулась очень сложным человеком. Главное, как я поняла, в общении с Аланом — не спорить. Собственно, спорить с врачом пациенту — это вообще глупо. Ну, и как мне казалось, эта тактика работала. Благодаря моей мягкости, а также искреннему восхищению им как специалистом, Алан тоже проникся ко мне симпатией. И я, как дурочка, была этому рада. Знала бы я куда в итоге меня это заведет…

Но тогда казалось, что все движется правильным курсом. Я хорошела на глазах. Через месяц от начала моего курса восстановления, я уже сильно преобразилась. Вес таял на глазах, а благодаря массажам и спа, кожа подтягивалась и становилась гладкой и сияющей. И самое главное, к концу первого месяца я, наконец, начала втягиваться в новый ритм жизни, привыкать к тренировкам и даже реально получать от них удовольствие.

На втором месяце занятий в мое меню вернулись десертики. Конечно, они были маленькие и, скорее всего пэпэшные, но жить стало еще веселее. К концу второго месяца я уже могла без содрогания смотреть на свое отражение в полный рост. Одежда, которая по началу обтягивала мои бока, теперь болталась, и мне принесли новую.

Мои результаты радовали и меня, и Алана, и Фреда. Кроме уверенного курса на внешнее преображение, я выучила уже больше сотни арабских слов, основы грамматики и могла строить небольшие предложения. Читать все еще было непривычно, но если по началу любой арабский текст сливался с сплошную вязь в которой я могла опознать только несколько символов, то теперь я начала медленно, но верно постигать и эту премудрость. Все-таки я смирилась с чтением с права на лево, хотя в начале мне казалось, что вывихну мозг.

На исходе второго месяца на одной из консультаций, Фред решил меня порадовать:

- Поздравляю, Алиса, ты - молодец. Я рад, что ты нашла общий язык с Аланом. Знаю, что это не так уж и просто, но у тебя получилось и результат налицо!

- Спасибо, - скромно улыбнулась я.

- Кстати о лице… в ближайшие дни тебя ожидает ринопластика. Вернем твоему носу изначальный вид.

От такой новости я и обрадовалась, и испугалась. Как-то я искала информацию на эту тему и начиталась разного…

- Что притихла?

- Ну, это волнительно. Я читала, что период восстановления после ринопластики не самый приятный. Да и не всегда результаты оказываются хорошими…

- Зря не волнуйся. У тебя будет один из лучших пластических хирургов. Поверь, его работой остаются довольны все пациенты. Кроме того, ассистировать ему будет Алан, - Фред достал из стола несколько листков и передал мне. – Вот, посмотри. Алан прекрасно представляет, как в итоге должен выглядеть твой нос.

Я уставилась на переданные мне рисунки, где в разных ракурсах было нарисовано мое лицо. То, которое у меня сейчас, и то, которое должно быть после ринопластики.

- Ради того, чтобы стать такой, я готова потерпеть период восстановления.

- Я тоже думаю, что все это можно пережить ради такого результата, - довольно кивнул Фред.

Я тоже кивнула, неохотно возвращая Фреду свои портреты.

— Алан похоже проникся к тебе добрыми чувствами, — усмехнулся он.

— По тому, как он выжимает из меня все соки на каждой тренировке, я бы этого не сказала.

— Поверь, Алиса, я с ним не впервые работаю, если он так себя ведет, то это признак того, что проект ему интересен.

— Проект?

— Да, в определенном смысле, ты для него проект. Всего за четыре месяца надо полностью тебя преобразить. Он перебирает тебя как сломанный механизм, подбирая к каждой испорченной детальке правильные инструменты и запчасти. Вот и приглашенному хирургу одному не дал над тобой колдовать, не доверяет, — усмехнулся Фред.

— Я все равно немного волнуюсь. За столько лет я уже привыкла к своему лицу, смирилась, наверное. Конечно, в душе мне всегда хотелось избавиться от этого уродства, но сейчас как-то страшно, что из этого получится, буду ли я собой или уже не совсем.

— Не волнуйся. Ты просто получишь свое прежнее лицо. Нам не нужно менять тебя до неузнаваемости. Сделаем тебя такой, какой бы ты была, если бы не было твоих травм.

- А где будут делать операцию? Нужно будет ехать в какую-то клинику?

- Нет. Все будет проходить прямо здесь, в нашем Центре. Уже завезли все необходимое оборудование, операционная почти готова.

Эта информация меня ничуть не удивила. Центр действительно был неплохо оснащен. За почти два месяца моего пребывания тут, я уже прошла ряд медицинских обследований и осмотр у нескольких медицинских специалистов – от гинеколога, до стоматолога. И для каждого тут был прекрасно оборудованный кабинет. Так что почему бы здесь не оказаться и хирургической операционной?

В день операции рано утром за мной зашел Алан. Вместо привычных спортивных штанов и футболки на нем был медицинский костюм.

- Ну что, готова, Пчелка?

- Да, наверное. Или нет. Не знаю.

- Расслабься, все будет хорошо. У меня уже руки чешутся скорее починить твою мордашку.

Мы спустились в операционную. Здесь действительно все было обустроено так, как это должно быть в обычной больнице. А может быть даже и лучше. Хирург, анестезиолог и несколько медицинских сестер уже были на своих местах. Меня переодели, уложили на операционный стол, подключили какие-то датчики, установили катетер и отправили в страну грез.

ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА БЕЗ ДВУХ НЕДЕЛЬ (Часть 3)

Пришла в себя я в своей комнате. Ее тоже немного переоборудовали, получше приспособив в качестве послеоперационной палаты.

Ужасно болела голова и хотелось пить. На лице были повязки. Это очень напоминало то время, когда я пришла в себя в больнице в родном Иркутске вскоре после избиения. Но в этот раз все должно было кончиться хорошо. Алан не стал меня мучить, сказал, что операция прошла хорошо и вколол обезболивающее. Еще сутки я отсыпалась и постепенно отходила от операции. В целом, можно сказать, что период послеоперационного восстановления проходил нормально. Алан хлопотал вокруг меня как курочка-наседка. Я даже удивилась, ведь раньше я была уверена, что он не способен к проявлению сострадания, сам же говорил, что эмпатия – это не его, а тут такие перемены. Правда уже на третий день все запасы этой доброты в нем иссякли, и он заявил мне:

— С сегодняшнего дня постепенно возвращаемся к тренировкам. Сегодня, так и быть, сделаю тебе массаж и электростимуляцию, но завтра приходишь в зал, будем заниматься.

— Так быстро?

— У нас нет времени, детка. Всего четыре месяца, чтобы привести тебя в нормальный вид. Мордашку тебе починили, а вот с телом еще работать и работать. Так что завтра в зал по расписанию.

— Слушаю и повинуюсь.

Если честно, мне и самой надоело все время лежать. Спасибо Алану, поначалу тренировки были только EMS, поэтому я справлялась. Это еще раз убедило, с Аланом лучше не спорить и тогда все будет хорошо.

***

Когда же, наконец, с меня сняли повязки и бинты, ушел отек и синяки, я смогла увидеть себя в зеркале. Сколько было эмоций. Мое родное, хоть и подзабытое за столько лет лицо. Аккуратный носик, а не размазанный по лицу пельмень, который оставили мне на память те отморозки.

Это непередаваемо – вернуть себе себя. Мне больше не придется морщиться от взгляда в зеркало на собственное отражение, или скорей пролистывать фотографии в альбоме на которых я еще красивая, потому что смотреть на них горько, осознавая потерю. Теперь я – снова я. Какой меня родила мама, какой задумал Бог.

Алан, снимавший мне повязки, тоже рассматривал меня не без удовлетворения во взгляде.

— Такой я тебя и видел, детка. Хорошая работа.

— Спасибо!

Я бросилась ему на шею и разрыдалась. Чем, похоже, привела в ступор, вынудив вновь проявить какое-то сопереживание. Но меня в тот момент так переполняли эмоции, что я готова была обнять весь мир.

Работа со мной продолжалась. И если бы можно было поставить рядом меня в том виде, в котором я впервые переступила порог этого центра и меня ту, какой я стала на излете третьего месяца здесь, то масштабы проделанной работы удивили бы многих! Я совершенно преобразилась, кожа стала гладкая, волосы блестящими, постройнеть удалось на 4 размера и даже сейчас я себе очень нравилась, хотя работа была еще не закончена.

Кроме того, я делала успехи в арабском, очень подтянула французский, про английский с его ежедневными практиками и говорить нечего. У меня будто крылья за спиной выросли, я летала и постоянно улыбалась, радуясь, что у меня в кои то веки все налаживается. О том, к чему меня здесь готовят, я просто не думала, наслаждаясь моментом.

Алан тоже был доволен ходом моего преображения и, хотя по-прежнему не терпел возражений на тренировках, в бытовом общении стал как-то мягче. Похоже мы с ним притерлись. Ну, или это я притерлась и научилась сосуществовать с ним.

На дворе стоял конец декабря. Здесь не было такой снежной зимы, как на моей родине. Лиственные деревья в парке вокруг Центра облетели, зелеными были только немногочисленные елочки и туи, и газонная трава, которой, наверное, все было ни по чем.

Наступило католическое Рождество. В честь праздника, Алан совершил невероятное! Такого я от него не ожидала.

Когда я вернулась в свою комнату после урока арабского, то обнаружила у себя в комнате Алана, который своими руками накрывал на стол. Это само по себе уже было удивительно. Но еще больше поразило меня то, какие именно блюда он расставлял на столе. Таким меня здесь еще не кормили!

— Алан, это что? Гусь? Неожиданно! И пудинг?

— Сегодня Рождество. Не люблю встречать этот праздник в одиночестве. Ты же составишь мне компанию?

Он разлил вино по бокалам.

— Если мой строгий тренер сам мне предлагает нарушить диету, то как я могу отказать, — засмеялась я, — Только я православная, а не католичка, так что для меня Рождество еще не пришло.

— Я, знаешь, тоже не католик, да и какая разница. Будем тогда отмечать три месяца с нашего знакомства, — уселся за стол Алан, — Смотрю на тебя и думаю, что я неплохо поработал.

Вот в этом весь Алан. Даже когда он делает комплимент или хочет подбодрить тебя, фактически выходит, что он хвалит себя самого. Но я научилась не обращать на это внимание, тем более что это действительно его заслуга.

Я села к столу и накрыла колени салфеткой.

— Давай, детка, выпьем за проделанную работу, — поднял он бокал, — Конечно, впереди еще как минимум месяц, но самое сложное уже позади. За меня, тебя и Рождество!

— За тебя, меня и Рождество! – повторила я и отпила из бокала.

Если честно, я была не против небольшого перерыва. Хотя я получала полнейшее удовлетворение от всего того, что со мной происходило в последнее время, но за эти три месяца у меня практически не было возможности отдохнуть, сейчас я это осознала и постаралась насладиться каждым новым вкусом, спокойной беседой, просто тем, что можно немного отклониться от жесткого расписания. Мы ели и непринужденно болтали.

— Ты сказал, что не католик, а кто тогда? Буддист?

— Нет, не буддист, конечно. Я голландец, в моей семье все протестанты, но я не особо заморачиваюсь с религией. И тебе не советую.

— Ну, я не заморачиваюсь. Просто верю в Бога. В церковь хожу редко, но это дает мне новые силы.

— Не фанатичка и хорошо, тебе же легче будет.

— Эм… ты о чем?

— Ну мало ли, — усмехнулся Алан, — Вдруг придется религию менять.

— Зачем это? – насторожилась я.

— Ох, детка, ты же знаешь, что в некоторых странах к женам предъявляют такие требования. Вон в Великобритании королевой может стать только англиканка, например. Принцессам проще, лишь бы не католичка и хорошо.

— Так то королева, я-то тут причем? Я простая русская девушка и в королевы не мечу.

— Да это я просто для примера, успокойся. Расскажи мне лучше, как встречают Рождество в твоей России.

— У нас больше Новый год принято отмечать. Хотя мы и Рождество отмечаем, хоть и не с таким размахом. Для меня эти праздники очень семейные. На столе всегда мандарины, Оливье, Селедка под шубой, мама обычно запекала курицу, делала пюре, а Новый год по Московскому времени мы встречали пельменями. Помню, когда были еще живы родители… это было счастье…

Стало очень грустно, защипало в носу и навернулись слезы. Сейчас особенно сильно я ощутила тоску по дому, по уже ушедшим из жизни родителям, по оставшимся в Иркутске брату, сестре и племяшкам. Я часто-часто заморгала, стараясь прогнать непрошенную влагу.

— Так, детка, похоже от вина ты совсем раскисла.

Алан встал и собрал пустую посуду обратно на сервировочный столик.

— У меня идея. Наступающий Новый год встретим по-русски. С этими твоими пельменями, Оливье и шубой. Это должно быть интересно. Напиши рецепты всех этих блюд для наших поваров, надеюсь, они справятся. Никогда не был в России, устроишь мне гастрономическую экскурсию, русский праздник. Договорились?

Я удивилась, но кивнула. Что там происходит на небе, что сам Алан накормил меня сытным ужином, а теперь обещает пельмени и Оливье. Неужели скоро конец света?

— И да, — на пороге обернулся Алан, вывозя сервировочный столик из комнаты, — Завтра двойная нагрузка, будем отрабатывать Рождественский ужин.

Уф… похоже конец света отменяется. Алан не изменяет себе, завтра он вымотает меня на тренировках.

Так и случилось, следующие несколько дней до нового года я существовала в режиме дефицита калорий. Мне даже показалось, что после Рождественского банкета вес еще лучше стал снижаться.

НОВЫЙ ГОД ПО-РУССКИ

НОВЫЙ ГОД ПО-РУССКИ

А на Новый год на самом деле меня ждало маленькое чудо в виде традиционных российских новогодних блюд. Как и просил Алан, я написала для поваров все рецепты, которые должны быть на традиционном столе россиянина: салаты Шуба и Оливье, на горячее запеченная до хрустящей корочки курочка с гарниром из картофельного пюре, пельмешки с бульоном, посыпанные мелко порезанным зеленым луком, холодец с горчицей, мандарины и, конечно, шампанское. Порции, конечно, были совсем небольшими, не такими как готовят дома – где салаты тазиками и гарниры горами, но насладиться вкусом это не помешало. Я словно ненадолго вернулась домой. Все это было сервировано на красивой скатерти с полной раскладкой столовых приборов. К счастью, уроки этикета мне здесь, в центре, уже преподали и я могла не ломать голову над тем, где тарелка для салата, какую вилку взять к курице, и где бокал для полусладкого шампанского.

— Ну, рассказывай, чем тут у вас в России угощаются на Новый год? Представь, что я у тебя в гостях.

Я рассказала о каждом блюде. Предложила Алану открыть шампанское. К слову, это было не «Советское шампанское» из моего списка, а бутылка французского шампанского «Bollinger». Но я не стала возражать против такой замены.

— Должен тебе сказать, детка, что ваша новогодняя трапеза из майонезных каш, которые вы называете салатами и всего того, что я вижу на нашем столе, это мега неполезно.

— Я знаю, но это ж не каждый день. Сам говорил, что раз в году можно.

— Завтра у тебя будет тяжелый день… — мечтательно протянул Алан, зачерпывая на вилку немного Оливье.

— Я привыкла, — пожала плечами я, — Пробуй, не бойся. Ваши повара справились, вкус практически как дома. Только горчица на холодце французская, сладкая, у нас в России она должна быть жгучая, как говорят у нас: «вырви глаз».

— Вырви глаз? Ох уж эти русские.

Алан попробовал каждое блюдо. Как ни странно, больше всего ему понравился Оливье, который он сам окрестил майонезной кашей, и пельмени, про которые он параллельно прочитал лекцию, что тесто с мясом вообще-то плохое сочетание. Пюре ему напомнило родное голландское блюдо, только картошку у них толкут не так мелко и добавляют в нее какие-нибудь овощи, вроде мелко резанной кудрявой капусты. Курицу он съел, но кожу с нее предварительно снял и меня заставил сделать так же, убедив, что столько раз я завтра не присяду. Полусладкое шампанское было безжалостно окрещено сиропом, который он пьет в первый и последний раз, ведь пить можно только брют, а вот Селедка под шубой не пошла совсем, хотя он и уверял, что большой любитель рыбных блюд.

Мы много шутили, рассказывали о традициях своих стран и в кои то веки мне показалось, что Алан сбавил градус своего снобского нарциссизма и с искренним интересом слушал меня. А меня от выпитого шампанского развезло на сантименты.

— Алан, спасибо за этот чудесный вечер. Мне действительно этого очень не хватало. Конечно, скучать здесь мне некогда, но я все-таки так давно не видела свою семью. У нас в России сейчас полно снега. Мои, наверное, налепили снеговиков. В детстве после боя курантов мы выходили во двор, запускали фейерверк и лепили снеговиков. Наверняка и сегодня лепят.

— А я Новый год встречал в самолете. Почти всегда.

— В самолете?

— Мои родители развелись, мать осталась в Нидерландах, а отец переехал в Канаду. Я жил с матерью, а к отцу летал в гости. Они постоянно ссорились из-за того, с кем я должен жить, а с кем поводить каникулы, поэтому постоянно задаривали подарками и пытались перетянуть на свою сторону. Но в итоге так и не договорились и я жил в закрытой школе для мальчиков, а к ним по очереди летал на каникулы. Новый год делил Рождественские каникулы пополам, поэтому в это время я обычно сидел в самолете и летел из Голландии в Канаду. Не люблю я Новый год, если честно.

— Ох, прости. Мне жаль, что все так…

— Не извиняйся. Я давно вырос. И путешествую теперь добровольно. Я теперь космополит, живу где хочу, лишь бы не Канада или Нидерланды, — усмехнулся Алан, разливая остатки шампанского по бокалам.

И в этот момент в комнату без стука зашел Фред. Взгляд его был очень суровым. Правда на меня он глянул только мельком, а вот Алана одарил по полной программе.

— И что тут происходит?

— Фре-е-ед, как ты во-о-овремя, мы тут Новый год отмечаем. По-русски, — его «вовремя» прозвучало так, что становилось очевидным, что Алан вовсе не рад появлению начальства.

Фред подошел к столу и осмотрел наши угощения.

-Алан, ты, кажется, забыл, что у тебя осталось меньше месяца, до намеченной даты, потом тебе придется платить неустойку.

— Все под контролем, дружище, мы в шаге до цели. Уверен мы достигнем ее в ближайшие дни.

— А может ты оттягиваешь наступление этого дня, Алан?

Голландец поднял руки в примирительном жесте.

— Не кипятись, завтра мы отработаем каждую калорию.

— Вот и отлично, а сейчас тебе пора, — он указал Алану на дверь кивком головы.

— Ну что ж, я пошел, — Алан вздохнул, промокнул губы салфеткой, и направился к двери.

— А вам, Алиса, стоит внимательно читать контракт, прежде чем подписывать. Никаких незапланированных отношений, пока мы сотрудничаем. Напомнить сумму неустойки?

— Какие отношения? – я почувствовала, как вспыхнули мои щеки, — Мы просто отметили Новый год. Никаких отношений у нас нет! Вообще ничего такого.

— Вот и хорошо. Я пришлю горничную, — он кивнул на остатки банкета, — Спокойной ночи.

Фред ушел, а я осталась в смятении. Щеки горели как у нашкодившего ребенка, которого застукали и отчитали за его проделки. Только вот разве я в чем-то виновата? Постаралась поскорее забраться в постель и распрощаться, наконец, с этим днем и годом. Я надеялась, что наша русская примета «Как Новый год встретишь, так его и проведешь» — это не более, чем суеверие и мне не придется весь год попадать в дурацкие ситуации и краснеть не пойми за что.

Здравствуйте, мои дорогие читатели! Хочу поделиться с вами своими мыслями. Как вы знаете, "Метод Шишкина" - это мой первый роман. Я делаю только первые шаги на литературном поприще и не имела ранее опыта выкладок произведений. Когда я решила выкладывать свой роман на читательский суд, выбрала четыре площадки, на которых читала книги сама. Выкладывала везде равномерно, по ходу отмечая плюсы и минусы, делая попытки как-то продвинуться и заработать свою читательскую аудиторию. Про другие площадки здесь говорить не буду, не положено, а про АвторТудэй скажу. Я сразу отметила, что сайт сделан очень добротно, продуманнее, чем некоторые конкуренты. Это, безусловно, было плюсом. Также сразу отметила, что здесь довольно приветливые пользователи (авторы). Это очень приятно!!! Но, к сожалению, дальше семи библиотек дело не пошло. При прочих равных, дело здесь у меня идет плоховато... Может правду говорят, что АТ больше для мальчиков, а может я что-то не так делаю. Скажете, надо рекламироваться? Все так. Но, я понимаю, что все четыре площадки я не потяну в рекламном плане и просто пока выбираю, на что делать упор. И, увы, на других площадках так же без рекламы отдача больше. Был у меня план все силы бросить сюда, на АТ, приняв участие в конкурсе любовных романов, но мой роман на него не взяли, обнаружив в нем запрещенку в виде элементов мистики и фантастики. Так что видать не судьба... Таким образом, хорошенько все обдумав, несколько раз просмотрев статистику прочтений, я решила пока не тратить силы на все четыре площадки. Буду публиковаться на двух, а еще две поставлю на паузу. А дальше видно будет... Поскольку писать здесь названия других площадок я не могу, скажу лишь, что подробности вы можете узнать на моей странице вКонтакте. Ссылка на нее есть в моем профиле на АТ. Всем низкий поклон за то, что были со мной. Буду рада, если найдете меня на других площадках и продолжите чтение. В благодарность за то, что были со мной выкладываю еще одну прощальную главу.

С уважением, ваш автор Мария Русанова.

ЧЕРТОВА САМБА

ЧЕРТОВА САМБА

На следующий день Алан зверствовал так, как не зверствовал уже давно. Я даже вспомнила свой первый месяц в Центре. Но я сжимала зубы и терпела, не разрешая себя жаловаться или просить сбавить темп. Один день с такой перегрузкой я как-нибудь переживу. Но я рано радовалась, когда вечером, доползла до своей комнаты и надеялась, что «отработка» Новогоднего застолья позади. Всю последующую неделю Алан беспощадно гонял меня на тренировках и доводил до изнеможения. Не успокоился он и когда к концу этой сумасшедшей недели весы показали заветную цифру, тот вес, к которому мы стремились. Наоборот, он еще увеличил нагрузку. Я чувствовала, что силы на пределе и в конце концов мои нервы сдали. Усталость и опустошение сделали свое дело и в какой-то момент я просто сползла на пол и разрыдалась прямо во время выполнения очередного упражнения.

Даже не помню уже, когда я плакала вот так прилюдно. Да, вечерами в своей комнате я регулярно хныкала в подушку: скучала по семье или вспоминала родителей. Только этого никто не видел, а тут я не смогла сдержаться прямо при Алане.

— Ты чего там расселась? Давай, еще два подхода. А потом еще сет упражнений на пресс.

Уткнувшись в свои ладони, я завыла в голос.

Кажется, Алан растерялся. Впервые за время нашего знакомства. Он затих на пару минут, а потом подошел, опустился рядом со мной и обнял за плечи.

— Хэй, ты чего? Детка.

Ответом ему было мое очередное подвывание.

— Элис, ты устала. Ну все, успокойся. Признаю, я перебрал с темпом. Давай, сегодня ты отдыхаешь, а на завтра я оставлю тебе только зумбу и расслабляющий массаж. Ты заслужила небольшую передышку, детка.

— Угу, — благодарно кивнула я, и размазывая слезу поспешила скрыться с глаз неожиданно подобревшего тренера-тирана, пока он не передумал.

Остаток дня я тупо смотрела в потолок и приходила в себя. Чего он так взъелся на меня? Ведь вес достигнут и по всем остальным параметрам я пришла в норму. Может Фред наехал на него, а он отыгрывается на мне?

На следующий день в назначенное время я поплелась на зумбу. Надо сказать, что за три с лишним месяца зумбой Алан меня радовал считанное число раз, поэтому я могла оценить щедрость его поступка – замена нескольких стандартных кардио и силовых тренировок танцами под заводную музыку. С первого занятия мне очень понравились зажигательные ритмы латины, они будто были созданы для того, чтобы заставлять двигаться и тратить калории. Конечно, поначалу эти движения и связки были для меня настоящим испытанием, но постепенно мой вес таял и пропорционально росла моя уверенность в себе, и я по-настоящему распробовала этот вид фитнеса и стала получать от него огромное удовольствие. Похоже мой тренер это заметил, не даром вместо извинений за чрезмерные нагрузки подсунул мне этот урок зумбы.

Сам Алан, кстати, всегда так органично двигался под музыку, что у меня закрались подозрения, что за его плечами как минимум несколько лет занятий в какой-нибудь танцевальной студии или уроки спортивно-бальных танцев.

В зал я заходила с опаской. Вдруг у Алана снова приступ тирании. Но никаких зверств с его стороны не последовало. Мы размялись и погрузились в зажигательные ритмы. Правильная музыка, уже полюбившиеся движения и связки, и вот мое настроение уже взлетает до небес. Дыхание сбивается, большая часть занятия уже позади, а я могла бы так зажигать хоть еще пару часов.

— Умница, детка, сейчас еще одна композиция и отдохнем.

— Да хоть десять! – отвечаю, не теряя ритма.

— Отлично держишь темп, мне бы такую партнершу в свое время и кубок Европы по бальным танцам был бы моим.

— Так и думала, что ты ими занимался.

— Был такой грешок.

В этот момент зажигательная композиция закончилась и заиграла не менее завораживающая, но более спокойная музыка.

— Вот и обещанный отдых, детка. Мой любимый Ozuna.

Надо сказать, что для Алана «отдых» — это всего лишь смена быстрый движений на более спокойные, а не перекур на лавочке. Но к этому я была готова, тем более что медленные латинские ритмы не менее зажигательные, чем быстрые.

Вот мы уже танцуем вместе, аж голова кружится от восторга. Поворот, еще и еще, выгибаюсь назад. Раз, два, три. Отбегаю от своего партнера и тут же мчусь назад, притянутая за руку. Ритмы в стиле самбы заставляют кровь кипеть. Раз, два, три. Музыка звучит и чарует. Когда мелодия заканчивается, мы оказываемся совсем близко, стоим, соприкоснувшись лбами, его раскрытые ладони застыли по обе стороны от моего лица, мои руки прижаты к его груди, и я чувствую, как бьется его сердце. Мое тоже гонит кровь и стучит часто-часто.

В тот момент меня в голове вспыхнуло осознание того, что мы перешли какую-то запретную черту. Эти латиноамериканские танцы… в них слишком много страсти. Если чересчур поверить этому танцу, то можно поддаться на его магнетизм и потерять здравый смысл.

Я хотела отстраниться, но… Алан был быстрее. Его руки вдруг крепче обхватывают мою голову, а губы нашли мои. Пару секунд я была будто в ступоре, сама не понимая, почему не сопротивляюсь. Поймала себя на желании ответить, но… Что это? Разгоряченная танцем кровь? Растерянность? Слишком долгое отсутствие мужского внимания? Желание нравится? Стокгольмский синдром? Чертова самба!!!

Поцелуй стал напористей. Я, наконец, пришла в себя и попыталась отпихнуть от себя Алана, яростно упираясь руками в его грудь. Почувствовав мое сопротивление, он меня отпустил. Я отпрыгнула подальше, отмечая растерянность во взгляде наставника. Не ожидал сопротивления или не ожидал от себя, что поддастся на страсть самбы?

— Я пойду, пожалуй, — пробормотала я, отступая к двери.

— Да, конечно.

— Чертова самба, — попыталась я как-то разрядить обстановку, прежде чем выскользнуть за дверь, — Давай, дальше без зумбы, хорошо?

— Да, обойдемся без зумбы. После обеда все по расписанию.

Он отвернулся и пошел выключать музыку как ни в чем не бывало, а я рванула в свою комнату.

Щеки горели как майские маки. Да почему же опять я должна была краснеть за то, чего не делала? Душ и обед привели в порядок мои мысли и немного успокоили. А урок арабского помог переключиться.