Найденыш. Мама для дракоши

Глава 1. Добро пожаловать в новый мир

Прячущийся в кармане телефон настойчиво завибрировал, заставив меня вздрогнуть. Я могла одним легким движением перевести его в тихий режим… Вот только звонившей наверняка была мама.

Волнение за меня, уже несколько месяцев как выпорхнувшую из семейного гнезда, у нее превосходило все мыслимые пределы. Один неотвеченный звонок — и она надумывала себе бог весть что и хваталась за сердечные капли. И неважно, была ли я за пределами слышимости звонка или вообще спала.

Отчасти я ее, конечно, понимала. Я ведь не в отпуск отправилась и не в другую страну. А в другой мир.

Однако маги-практики и здесь не оставили нас без связи с родными и близкими. Ни один из мироходцев не отправлялся в неизведанные места без особого устройства. Мы по привычке называли их телефонами, но на самом деле это был кусок начиненного магическими чарами металла. Энергию для звонка он черпал из ведущего в Ордалон портала, прокладывая тем самым магическую линию связи.

Чертыхнувшись, я вынула телефон и поднесла его к уху. Скажу я вам, сделать это не так-то просто, когда лежишь животом на земле.

— Да, мамуль? — преувеличенно бодрым голосом спросила я.

Сдула настырно лезущую в глаз прядку розовых волос. Знаю, несолидно для чародейки, недавно отметившей двадцатитрехлетие. Но желание красить светлые от природы волосы в яркие цвета я еще не переросла.

— Джой, все в порядке?

Подозрительность и тревога в голосе мамы плескались через край. Ей ведь пришлось выслушать гудков десять. Как много всего плохого можно придумать за десять гудков!

— О, все прекрасно, — подавив вздох, отозвалась я. — Мы с ребятами собираемся в кафешку пообедать.

Ребята, лежащие на животах в непосредственной близости от меня, хмыкнули вразнобой и обменялись понимающими взглядами. В экспедицию (на вылазку, как называла это я) мы отправились втроем: я, Райли и Зои.

Как менталист, я была главным исследователем. Моя подруга Зои — тоненькая, с короткой стрижкой черных волос — как зоолог и драконолог была моей “правой рукой, но предпочитала называть себя “мозгом операции”. Еще был Райли — темноволосый, крепкий “боевик”, то есть боевой маг и наш главный (и единственный, ладно) защитник.

Идеальный тандем, который никогда не подводил. То есть все эти недели с начала экспедиции.

— Так ты уже в Ордалоне?

— Да, да.

Ордалон, мой родной мир, был так же далек от меня, как чистейшее серебряное небо от скалистой пустоши, расстилающейся под нашими ногами. Животами, если быть точней. Но ложь во благо, говорят, и не ложь вовсе.

Да и вообще… Здоровье мамы важнее моей незапятнанной совести.

Успокоенная, мама посоветовала мне сильно не наедаться, потому что “после переедания могут сниться кошмары”. Понятия не имею, где она брала эти житейские мудрости, но конечно же, пообещала. Стенки моего желудка меж тем липли друг к другу, и где-то в глубине рождалось урчание. Мы не ели с самого утра, потому что с утра напали на след и не могли позволить себе даже короткую передышку.

Мамин звонок не в счет.

Наконец я могла убрать потеплевший телефон в один из многочисленных карманов на брюках — ударостойких, морозостойких, влагостойких, пыленепробива… то есть пыленепроницаемых и вообще очень миленьких, приятного цвета “кофе с молоком”.

В конце концов, даже будучи заядлым исследователем и мироходцем, я оставалась девушкой, которой не чужда красота и мода. Немного жаль, что в этом пустынном, необжитом мире на меня толком некому было смотреть.

Райли и Зои не в счет — они обычно смотрели на друг друга, хотя изо всех сил старались делать вид, что этого не замечают. Однако всем девушкам известно: красота создается в первую очередь для себя.

— А если она позвонит тебе во время боя с драконом? — невинным тоном поинтересовалась Зои.

— Скажет дракону подождать, пока ответит на звонок, — хмыкнул Райли.

— Типун вам на язык, — возмутилась я любимой папиной фразочкой.

Выглянула из-за торчащего из земли скального отростка, за которым мы прятались. За пару часов до маминого звонка на площадке перед сокрытой в скальной гряде пещеры мы увидели мелькнувший на пару мгновений чешуйчатый хвост. Крохотный, с милыми гребнями-шипами по всей поверхности.

Ладно, признаю, у меня довольно специфическое понимание милоты.

Первое правило исследователей новых миров гласит: никогда не бросаться в незнакомые места очертя голову (еще одна любимая папина фраза). Конечно, само прописанное в уставе мироходцев правило звучало куда более официально, но суть я передала.

Вот мы и выжидали и вместе с тем использовали различные чары и ухищрения, чтобы понять, что таилось внутри. На выставленную мной ловушку-приманку никто не среагировал. Диких животных (а в новых мирах дикими были даже жуки) следовало выманивать на открытое пространство.

Как менталист я специализировалась на том, что старалась если не приручить представителей чужой фауны, то хотя бы подавить их агрессию. И, говоря с ними на их языке и на своем, особом, убедить, что не желаю им зла.

Зои сомкнула указательные и большие пальцы поднесенных к глазам рук. В этом промежутке соткала из воздуха гладкий и полупрозрачный, словно стекло, экран — что-то вроде магического тепловизора.

— Что видишь? — вполголоса осведомился Райли.

Он называл себя бойцом “до мозга костей” — любые защитные, созидательные, бытовые чары ему попросту не давались. А вот в боевой магии он был силен и закончил факультет одним из лучших студентов.

— Создание по-прежнему там, — изучая экран, медленно произнесла Зои. — Но, мне кажется, оно ослабело.

— Значит, велика вероятность, что нападать оно не станет, — решительно кивнула я. — Но все равно будьте наготове.

— Как всегда, — усмехнулся Райли.

На кончиках его пальцев на мгновение заискрился огонь.

Поднявшись, мы направились ко входу в пещеру. Осторожно, почти на цыпочках. У большинства диких животных обостренные инстинкты, чуткий слух и острое обоняние. Однако подошвы наших ботинок покрыты тончайшим слоем поглощающих звуки чар, а на одежде — магический покров, уничтожающий любой запах.

До пещеры оставалась всего пара шагов.

— Кровь, — прошептала Зои, глядя на землю.

Много крови.

— Будьте наготове, — тихо повторила я.

Взглянула на зияющий провал, резко выдохнула и первой шагнула вперед.

Глава 2. Белая драконица

В пещере ожидаемо царила темнота. На свой страх и риск я создала рой светлячков, которые взмыли вверх, под самый потолок. Магическую силу они почти не излучали (некоторые создания реагировали и на нее), но благодаря им мы с Райли и Зои могли видеть чуть дальше собственного носа. И не споткнуться в самый неподходящий момент.

Поверьте, когда ты находишься в чужом диком мире (особенно если входишь в пещеру с предполагаемым драконом внутри), для спотыкания абсолютно любой момент — неподходящий.

Мы продвигались вперед осторожными, тихими шажками. Миновали длинный рукав коридора и выбрались в огромный зал. С потолка свешивались сталактиты — острые, в приглушенном свете серебристые, напоминающие зубцы пришпиленной к своду короны. Через провал в потолке внутрь проникал свет.

А в самом центре зала, купаясь в солнечных лучах, лежала… белая драконица.

Небольшая, лишь в два раза крупнее Райли — самого высокого из нас. Загнутые назад рога, покрытый гребнем хвост и сложенные крылья, напоминающие крылья летучих мышей.

Зои беззвучно ахнула, что-то внутри меня задрожало — больше от предвкушения, нежели страха. Я видела, как тяжело вздымается грудь драконицы. Ее глаза — золотистые, с вертикальным зрачком, смотрели прямо на нас. Но она не поднялась на мощные когтистые лапы и даже не раскрыла пасть, полную острейших зубов.

Я потянулась к ней всем своим естеством… Закусила губу.

Она умирала.

Медленно выдохнув, я направилась вперед. Контролировала каждый свой шаг — нельзя допустить ни малейшего резкого движения. Нельзя и показывать страх. Раненый зверь, почуяв мою слабость, может возжелать мной… перекусить. Восполнить иссякающие силы.

Взгляд золотых глаз неотступно следовал за мной.

Замерев на расстоянии пары шагов, я снова мысленно потянулась к драконице. Мягко нащупала ее разум, так же мягко коснулась его и соткала образы.

Летящее по воздуху перышко. Цветок, распускающийся на ладони. Затупленные когти. Протянутая кому-то рука. Вспорхнувшая на плечо бабочка. Нежное, бережное касание к коже.

Мы не опасны, говорила я. Мы пришли с миром. Мы хотим тебе помочь.

Драконица медленно моргнула. Зои изумленно выдохнула. Она почувствовала то же, что и я — как расслабилась драконица.

Но столь дикие, не знающие людей как вид существа никогда так быстро не усмирялись и не спешили нам доверять. Да, я была отличным ментальным магом, но на любой контакт с созданием другого мира всегда требовалось куда больше времени и сил.

Я задавалась вопросом, что же изменилось… Пока и моего разума не коснулся чужой. Образы настойчиво влились в меня.

Драконье яйцо. Щит. Сломанный коготь. Порванное крыло. Кровь. Треснувший щит. Мелькающие когтистые лапы. Лабиринты пещер.

Образов было так много и они были столь отчетливыми, что у меня закружилась голова.

— С ума сойти, — прошептала я.

— Что? — переполошился Райли.

Я обернулась к нему.

— Драконица разумна! Невероятно разумна!

Она сама “заговорила” со мной, насылая на меня образы. Обычно те из разума существ с помощью ментальной магии получала я. И то, что я видела, касалось лишь базовых инстинктов, эмоций и ощущений. Боль, если создание было ранено. Голод. Жажда. Страх. Ярость. Желание спариваться или защищать потомство. Желание спрятаться или нападать.

Я планомерно работала с каждой из простейших эмоций, с каждым инстинктом, чтобы нейтрализовать угрозу. Затем с существами работала уже Зои — исследовала их, тщательно записывала все, что смогла узнать. Ее записи несли в себе огромную ценность для Ордалона, для всех мироходцев и Министерства межмировых дел. Я лишь подготавливала для Зои почву.

Вот и сейчас, когда угроза миновала, подруга направилась было к драконице. Однако я сделала Зои знак подождать. Снова прокрутила в голове фрагменты чужого сознания, вспомнила мелькнувший у пещеры хвост… Он был маленьким. Куда меньше хвоста драконицы.

— Она здесь не одна, — выпалила я, невидяще глядя перед собой. — С ней маленький дракончик, должно быть, ее ребенок. Возможно, только вылупившийся. Был бой. Не знаю, с кем. Драконица ранена и боится, что не сможет его защитить.

Зои соткала экран меж сплетенных пальцев и “просканировала” пространство.

— Если он и в пещере, то где-то дальше. Я даже через стену его не вижу.

— Сможешь обработать ее рану? — взволнованно спросила я.

Зои с готовностью кивнула. Зоологов учили целительским приемам — дикие существа нередко дрались, защищая потомство или свою территорию.

— Хорошо, — на ходу бросила я. — Я пока постараюсь найти дракончика.

— Я с тобой, — вызвался Райли.

Из зала в глубины пещеры вел узкий коридор. Я уже была рядом с ним, когда пещеру сотряс громоподобный вой. Вот только доносился он не из подземелья, а из провала в потолке пещеры. Кто-то завис там, готовый, кажется, в любой момент ворваться внутрь. Неужели… дракон?

Я бросила резкий взгляд в сторону драконицы, и наши сознания столкнулись, словно скрещенные мечи дуэлянтов.

Острый коготь у нежного горла. Когтистая лапа, угодившая в капкан. Сломанное, отказавшее над самой пропастью крыло.

Обреченность.

Я рвано выдохнула, невольно заражаясь чувствами драконицы. А уже в следующее мгновение в проем в потолке влетело крылатое существо. Его шкура была желто-зеленой, драконоподобное тело заканчивалось хвостом с жалом на конце. Лап было не четыре, как у белой драконицы, а две — отсутствовали передние.

Виверна.

Как мы, люди, встречались почти во всех открытых мирах, так и существа во многих из них… повторялись. И все же драконов прежде мне доводилось видеть, а виверн я встречала их лишь на страницах книг.

В глазах виверны горела незамутненная ярость. Я попыталась дотянуться до нее, успокоить. Меня обдало волной болезненно-острого гнева.

Кровь — ранить. Зубы — рвать. Ошметки кожи — разрывать в клочья.

Это даже не голод. Это инстинкт убийцы.

Я крикнула, предупреждая Зои и Райли, и они бросились врассыпную. Виверне мое вмешательство не понравилось. Присев, она опустила крылья с одним-единственным пальцем, напоминая скалящегося волка, припадающего на передние лапы. А затем послала в мою сторону мощнейший магический импульс — оглушающую, сбивающую с ног волну.

Я упала, больно ударившись коленями. Стены вокруг меня задрожали. Свод пещеры рушился, откалываясь крупными кусками и опадая вниз.

— Джой! — истошно закричал Райли.

Но, резко вздернув голову, я встретилась взглядом не с ним. Драконица поднялась на задние лапы, вскинула крылья. Как бы ни была слаба, сдаваться она не собиралась. В глазах ее горел живой ум.

Прежде, чем стена обрушилась, отрезая меня от Зои и Райли, наши с драконицей сознания пересеклись снова. Возможно, в последний раз.

След, отпечатанный на земле. Сложенные вместе ладони, в которых покоится яйцо. Вложенная в человеческую руку драконья лапка.

“Маленький дракон… Найди его и защити”.

Глава 3. Леон Адамс

Я с минуту стояла у засыпанного камнем прохода, напряженно вслушиваясь в приглушенные звуки борьбы. Я не боялась застрять в подземелье. Рано или поздно, Райли расчистит завал.

Если выживет в бою с виверной, которая, кажется, хотела уничтожить всех и вся.

От страха за Райли, Зои и драконицу сердце готово было разорваться на части. Но отсюда я ничем не могла им помочь. А вот если из этой пещеры есть другой выход… Может, в поисках него я наткнусь и на дракончика. Пусть я из другого мира и вообще другой породы, но мне отчаянно хотелось его защитить.

Почему он убежал? Почему не был рядом с мамой — да еще и раненой, почти умирающей? Испугался боя?

Я брела в полумраке, разбавляемом лишь светом парящих под потолком светлячков. Коридор закончился развилкой. Я свернула вправо, мысленно делая пометку. Неужели это и не пещера вовсе, а разветвленная сеть пещер?

Но это даже лучше — велик шанс, что проникнуть в подземелье можно с разных сторон. А если учесть, что пещера примыкала к концу нашего с Райли и Зои сектора, есть вероятность, что на поверхности я встречу других исследователей.

Ни в один из необитающих миров, даже самый маленький, не посылали только одну группу мироходцев. Их всегда было несколько.

Сначала с помощью управляемых птиц (живых, но по своим функциям схожих с земными дронами) изучали местность. Маг, связанный сознанием с птицей, рассказывал исследователям, какие опасности поджидают их в новом мире и какие создания могут встретиться. Согласитесь, одно дело, когда дикий мир населен лишь хищными кошечками и зубастыми цветами (да, такие тоже бывают), и совсем другое — когда его воздушные просторы бороздят драконы с вивернами.

Насколько мне известно, в этот небольшой мир под кодовым названием Эсхантис (что на одном из древних наречий Ордалона означало “дракон”) отправили двенадцать групп мироходцев. Мы с Зои и Райли обнаружили следы драконицы, а затем и пещеру только у самой границы с чужим сектором, почти через месяц после начала экспедиции.

Кто-то сказал бы, что нам в последний момент повезло. Но трудно думать о везении, когда внутренности сворачиваются в узел от мысли, что Райли и Зои остались там с хищной, не усмиренной виверной один на один.

У Зои тоже есть некоторый опыт и в приручении диких существ, и в их дрессировке. Но на это нужно время. Ментальная магия действует гораздо прицельнее и быстрей.

К тому же, виверна ведома жаждой крови… А кровь там разлита всюду. Ее запах, как и глубокие раны на теле драконицы — триггер, спусковой крючок для виверны, многократно усиливающий ее ярость.

Я была так глубоко погружена в тревожные мысли, что забыла смотреть под ноги. А ведь это главное правило тех, кому время от времени приходится блуждать по подземельям! Я налетела на что-то, протестующе взвизгнувшее под моими ногами, и рухнула на многострадальные колени. Если бы не магический покров на любимых брюках, я бы уже давно превратила их в лохмотья.

Не вставая с колен, я сделала крутой разворот в сторону живого препятствия. Им оказался… маленький белоснежный дракончик. Те самые, уже замеченные мной, шипы на хвосте, а на умильной мордочке, чем-то напоминающей кошачью — роговой гребень в виде маленькой короны.

Ахнув, я напрочь забыла о боли. Боясь спугнуть дракончика, мягко коснулась его сознания своим.

Колыбель из мягкого мха, что для животных — нечто вроде уютного ложа с пуховым одеялом. Безмятежная гладь реки и раскинувшаяся под лапами изумрудная долина. Жесткое крыло матери, под которым так хорошо и так крепко спится…

Уют. Спокойствие. Надежность.

В ответ на меня обрушились спутанные, сбивчивые образы.

Запертая тесная комната. Узкое пространство колодца. Яма, глубокая настолько, что вниз не долетает свет. Крылья, стремительно машущие в воздухе. Топот крошечных когтистых лап.

Страх. Клетка. Бежать, бежать, бежать!

Это не было общением в чистом виде — дракончик был слишком мал и еще не умел говорить со мной или с кем-нибудь другим. Скорее, он делился со мной своими страхами. Так, как это делает малыш, заливаясь плачем, котенок — жалобно мяукая, щенок — тявкая и поскуливая.

— Ох, родной, — прошептала я.

Подалась к дракончику, мысленно обещая помочь и защитить. Его сознание потянулось к моему подобно тому, как младенец хватается за палец матери. Побоявшись, что иначе мне его не успокоить, я откликнулась. Переплела наши сознания, поражаясь тому, как легко и естественно это произошло.

Разумы людей всегда отделены друг от друг тонкой, но крепкой препоной. Ментальный маг не может просто взять и ворваться в разум чужого человека — пусть и более податливый, потому что его владелец подобной силой не обладает и не может себя защитить. Такое насильственное вторжение чревато последствиями.

В разум животного проникнуть легче. А вот переплести свое сознание с его сложней — слишком уж оно у людей отличается от животных.

Но дракончик бросился ко мне в объятия, а когда я машинально подхватила его на руки, наши разумы на миг стали единым целым. Я чувствовала то, что чувствовал он, то, как он ощущал мир вокруг себя. И без всяких образов поняла, что где-то там, совсем рядом, таится угроза.

Страх вскипел внутри — то ли мой собственный, то ли принадлежащий маленькому дракону. Неужели виверна пробралась через завал?! Или в подземелье проникли и другие?

Я прижала дракончика к себе, щекой касаясь жестких чешуек. Поднявшись с колен, бросилась бежать. Но куда? Вопрос не праздный — прямо передо мной выросла развилка. В какой из коридоров сворачивать?

Понять мысли дракончика не успела, потому что с размаху врезалась в парня, который так некстати вывернул из левого рукава пещеры. От неожиданности я чуть не завизжала. А потом поняла сразу две вещи.

Первое: он и был источником угрозы для дракончика, который в страхе полосовал сейчас когтями мою футболку, шею и грудь. Второе: мне до боли знакомо прикосновение рук, которые сейчас держали меня за плечи.

Терзаемая плохим предчувствием (и когтями!) я медленно подняла голову. Так и есть…

Леон Адамс. Высокий красавец с пронзительными зелеными глазами и непослушной копной темных волос. Представитель знатного чародейского рода. Лучший студент Королевской Академии Мироходцев.

И, по совместительству, мой бывший.

Глава 4. Одна дракоша на двоих

Я знала, что во все двенадцать отправленных в Эсхантис групп входили выпускники Королевской Академии Мироходцев 46 года со дня сотворения Нового Ордалона. Это давняя практика — делить новый мир между бывшими студентами академии одного года выпуска.

Я знала, что это мир небольшой. Знала, что наш с Зои и Райли сектор примыкает к другому, и на выходе из подземелья я могу встретить бывших сокурсников.

Но почему, во имя всех богов, это оказался именно Леон?

Удивленный взгляд бывшего сосредоточился на мне.

— Джой?

Он произнес это так…

Время на миг остановилось, а потом словно пошло вспять. Леон, стоящий напротив меня, его сильные руки на моих плечах, я, достающая ему затылком до макушки, его взгляд и такой знакомый голос… Все это на один краткий миг, в моем сознании растянувшийся до вечности, вернуло меня в прошлое.

Мир вокруг растворился. Не было больше пещеры иного мира, не было даже дракончика на моих руках. Были только я и Леон. А еще — полная серебряных искр звездная ночь. Одна из многих, но отчего-то самая памятная. Были наши переплетенные ладони, снег, тающий на горячей коже, и улыбка Леона — теплая, искренняя, которая делала его совершенно другим. Более юным, открытым миру, смешливым. Был его горящий обещанием поцелуй.

Тогда казалось, ничто не способно нас разлучить. Ни обстоятельства, ни время, ни снисходительные, а порой и полные недоумения взгляды его матери, которая сразу меня невзлюбила.

И если бы кто-то сказал мне тогда, что я, обычная девушка (пусть и обладательница розовых волос и вычурного полного имени), брошу Леона Адамса, в которого по уши влюблена, я бы ни за что не поверила. Но это все же произошло.

Взмах ресниц, и сладкая ностальгия с отчетливым привкусом горечи схлынула. Леон, к моему мимолетному сожалению, руки с моих плеч убрал, но продолжал удивленно смотреть то на меня, то на дракончика.

— Ты нашла ее! — воскликнул он.

Леон. Не дракончик.

— Подожди… Ее?

— А ты не заметила, с кем имеешь дело? — хмыкнул Леон.

— Мы не настолько близко знакомы, — буркнула я.

Возможно, как ментальный маг, я и допустила промашку… С другой стороны, это сознание сформированной женской особи от мужского отличить легко. Но если это совсем юное существо…

Я вдруг поняла, что дракончик… юная драконица больше не боится. Неужели я внушила ей свои мысли о Леоне? Невольно убедила в том, что он — не угроза?

— Давай ее сюда, — нетерпеливо бросил Леон. — Мне еще с ней в Ордалон возвращаться.

Кажется, я поспешила. Сощурившись, осведомилась:

— С чего вдруг я должна тебе ее отдавать?

Леон вздохнул.

— Джой, меня попросили доставить в Ордалон одну юную особь. Не смотри так на меня, я не изверг. Дракоша бродила тут одна…

— Она не одна! — воспротивилась я. — Ее мать там, в одном из залов подземелья.

Только бы она была жива. А если нет? Если Леону дали особое задание, дракошу и впрямь заберут! Сердце сжалось, стоило представить ее в исследовательском центре, в окружении каменных стен…

Я совсем забыла о нашей связи — дракоша заволновалась, заскулила и уткнулась мне горячим носом в шею.

— И вообще, это я ее нашла!

Леон покачал головой, вынимая из карманов кожаной куртки планшет.

— Джой, я уже ее зарегистрировал.

Мои ноздри раздулись, с шумом выпуская воздух.

— Наши с ней сознания переплелись, — парировала я. — Попробуй разлучить нас, и она зачахнет. Этого вы хотите? Мало ей клетки, в которой ее будут держать?

Леон вскинул ладони.

— Джой, ну какие клетки? Ей дадут просторный вольер…

Мои глаза сверкнули, а взгляд лучше любых слов говорил о том, что я думаю об этих его вольерах. Мысли в голове пронеслись быстрее молнии, и дракоша заскулила пуще прежнего.

— Видишь? Она не хочет. Ни в клетку, ни в вольер.

Леон вгляделся в мое лицо. Знал, что я могу быть на редкость упрямой и, вероятно, пытался понять, как далеко я готова зайти на этот раз.

У меня же от его пристального взгляда в ногах появилась странная слабость. Пол пещеры вдруг показался недостаточно твердым. На всякий случай я оперлась спиной о стену. Падать в объятия Леона я не собиралась. Решила все однажды — нечего перерешивать.

Даже если в его присутствии становится тяжело дышать.

Хотя виной этому могла быть и дракоша, которая своим весом оттягивала мне руки и весьма ощутимо давила на грудь. Размером она была с домашнего кота, а вот весила из-за покрывающих тело чешуек гораздо больше.

— Ладно, давай так: если ее мать жива, я даже слова не скажу, — примирительно произнес Леон. — Ты отдашь ей дракошу, а я отправлюсь искать другую особь.

Дались ему эти несчастные особи…

— Хорошо, — согласилась я. — Драконица на нашем секторе, но через пещеры туда не попасть — вход завалило.

Вспомнился брошенный на меня взгляд белой драконицы и лица Райли и Зои. Совесть кольнула острой иглой. Пока я стояла тут, распиналась перед Леоном и смотрела на него, как кот — на сливки, им всем требовалась помощь.

— Тогда идем, я покажу путь наверх.

— Только быстрее, — то ли попросила, то ли потребовала я. — Туда пробралась виверна. Мои друзья, возможно, ранены.

Леон, кивнув, ускорил шаг. Я едва поспевала за ним с дракошей на руках.

— С кем ты здесь?

— Я… м-м-м… один.

От нестерпимого желания закатить глаза у меня даже веки зачесались. Ну конечно, он сунулся в чужой мир один! И конечно, руководство ему позволило! Он ведь был “золотым мальчиком” — сыном самого министра межмировых дел. Ему все можно!

Ладно, справедливости ради, я не замечала, чтобы во время учебы в академии Леон вовсю пользовался своим особым положением. Он учился сразу на двух факультетах — исследовательском и боевом, успевая и готовиться к парам, и посещать их, и ходить со мной на свидания…

Вот о последнем я точно зря вспомнила.

Что касается сверхспособности Леона успевать все…

Я никогда не задавалась вопросами справедливости, когда дело касалось красоты. Не спрашивала мироздание: почему на факультете девушки через одну — невероятные красавицы, а меня природа одарила пусть и не неказистой, но совершенно не примечательной внешностью? Нос как нос, глаза как глаза — круглые, серо-голубые, волосы непонятного светло-блеклого оттенка… Такими они были до самого выпуска и лишь после я стала красить их в розовый, желая добавить в свою жизнь яркие тона.

Среди чародеек (так в Ордалоне называли светлых магов, вернее, магесс) было принято отращивать волосы как минимум до попы. А желательно до бедер или колен. Что могу сказать… Во-первых, это неудобно. Даже мои, доходящие лишь до плеч волосы приходилось частенько стягивать в хвост, чтобы не мешали. Вот сегодня, например, я оставила их распущенными и уже сильно об этом жалела. На волосах плотным слоем осела пыль. Пряди запутались, пока я стремительно бежала от неведомой угрозы, а одну из них прямо сейчас жевала дракоша.

Вероятно, как и все мы время от времени, заедала стресс.

В общем, я не страдала от того, что была писаной красавицей, какими общество привыкло представлять чародеек. Кому я по-настоящему завидовала, так это Леону. Он с легкостью сдавал все сессии, притом в удвоенном размере. Репетиторы были ему не нужны. Знания, влетая в его голову, кажется, прочно там обосновывались. Я же, чтобы безупречно сдать экзамены и войти в число выпускников, годных для исследований других миров, зубрила днями и ночами!

С другой стороны… Если Леона сочли сильным магом, способным заменить сразу трех человек, значит, он сумеет помочь Зои, Райли и, может даже, раненой драконице.

Главное, чтобы было, кому помогать. Главное, чтобы все трое были живы.

Глава 5. Где же мама?

Выбравшись на свет, мы чуть ли не бегом ринулись к другому входу в пещеру. Для этого нужно было обогнуть скалу. К счастью, наши с Леоном сектора не разделяла ни река, ни горный хребет. К сожалению, силы во мне иссякали.

— Давай я возьму дракошу, — со знакомой теплотой в голосе предложил Леон.

Я на ходу замотала головой.

— Ты хотел… поместить ее в клетку, — прерывисто дыша, напомнила я.

— Не в клетку, а в вольер! Большой, просторный… Джой, таковы правила. Даже я, сын министра, подчиняюсь приказам, и ты это знаешь не хуже меня. Они всегда отбирают особей с новых миров.

В отличие от меня, Леон даже не запыхался. И что-то мне подсказывало, дело вовсе не в ноше в моих руках. Его хоть обвешай драконятами, и марафон пробежит.

— Каждой твари по паре, я знаю, — себе под нос пробормотала я.

— Миры, бывают, гаснут. Других истощает война. Ты же слышала птичьего мага: на Эсхантис с драконами вовсю воюют виверны. Что, если они победят?

— Ты их видел? Виверн? Я только мельком…

Леон кивнул.

— Драконы всегда казались мне сильнее абсолютно всех созданий Паутины Миров. Не считая, конечно, Исполинов.

Я невольно вздрогнула, вспоминая рисунки терзающих Ордалон восставших гигантов. Тоскливо взглянула вперед. Когда эта проклятая скальная стена уже закончится?! Я и без того потеряла много времени.

Как бы мне об этом не пожалеть.

— Но здешние драконы мелкие, — продолжал Леон. — Вот прям совсем мелкие. Виверны ненамного больше, но в них заложена такая сила… Я все пытаюсь понять, почему. Чем они так отличаются от драконов? Что именно позволяет вивернам истреблять их одного за другим? Вот бы изловить еще и виверну… Но я пока не встретил ни одного их детеныша, и другие группы тоже. Чувство такое, что здесь только старые или, по крайней мере, зрелые особи.

Из груди вырвался полный облегчения вздох — мы обогнули скалу. Я видела наши следы, кровь драконицы и вход в пещеру. Мои руки ныли… Да что там, они уже практически отваливались. Но близость к Зои и Райли придала мне сил, и я упрямо бросилась вперед.

— Будь осторожен, — вырвалось у меня. — Там еще может быть виверна.

Леон, быстро шагающий рядом, какое-то время молчал. Успел призвать слабый огонек, теперь дрожащий на его ладони и освещающий пространство пещеры.

И только потом странным, тихим голосом спросил:

— Ты волнуешься за меня?

— Леон… — Я нахмурилась. — Что бы ни было между нами, я не могу просто взять это и стереть. Конечно, я волнуюсь.

— А что было?

Я опешила от изумления. Мило, что могу сказать. Значит, вот чего стоили его полные нежности слова?

Дракоша, которой перепали мои мысли, резко повернулась к Леону и оскалилась. Он хмыкнул, снова вскидывая ладони. Точнее, одну ладонь — вторая была занята огоньком.

— Я имею в виду, что было в конце? Если нам было действительно хорошо вместе… А мне точно было хорошо…

Я постаралась не споткнуться, несмотря на напомнившую о себе слабость в ногах. У меня на руках драгоценная ноша…

Ноша, “услышав” мои мысли, лизнула меня в щеку горячим шершавым языком.

— Почему ты тогда решила все оборвать?

Не замечая ничего вокруг и ничего не боясь, Леон шел вперед, сквозь полумрак, окутавший пещеру.

— Ты правда хочешь поговорить об этом сейчас? — изумилась я.

Грудь сдавливала и дракоша, и тревога за Райли и Зои, в голове метались мысли о том, найдем ли мы внутри виверну и что стало с драконицей. Нет, я совершенно не хотела говорить о том, почему я бросила Леона Адамса, в которого была влюблена с самого первого курса.

С самого первого взгляда на него, если уж на то пошло.

Остановившись, Леон подождал, пока я поравняюсь с ним. Кажется, он все прочитал по моему лицу.

— Да, ты права, сейчас не время. Но мы обязательно однажды об этом поговорим.

Я вздохнула. Дракоша сочувственно ткнулась в меня носом. Дескать, ничего, справимся.

Коридор вывел нас в зал, где состоялась моя встреча с белой драконицей. Леон даже не притормозил, чтобы проверить, в зале ли виверна, и чары заранее призывать не стал. Я только головой покачала… Но вскоре мне стало не до бесшабашности и самонадеянности — или храбрости и уверенности в своих силах? — Леона.

Открывшаяся мне картина была поистине ужасна. Кровь и обрывки чешуи. Придавленное камнями тело виверны. Привалившийся к стене Райли — живой, но невероятно измотанный.

В центре, под проемом, откуда лился ровный солнечный свет, лежала бесчувственная драконица. А рядом — безжизненная Зои. Всхлипнув, я едва не выронила дракошу. Та спрыгнула с моих рук сама. Но к драконице подходила отчего-то осторожно, медленно.

— Что с ними? — хрипло спросила я. — Что с Зои?

Райли медленно моргнул, словно до конца не осознавая, кто он и где находится.

— Виверна потрепала меня, но драконица все-таки ее убила. Юркая она, хоть и не такая сильная. Обманом заставила виверну обрушить еще часть пещеры и подставила под удар. Но схватка жутко ее ослабила. Зои пыталась напитать драконицу силой, чтобы она продержалась до отправки сюда целителей. А потом… Кажется, драконица начала брать силу сама.

— Я помогу. — Леон твердым шагом направился к Райли.

— Сначала Зои, — запротестовал тот.

— Нет, сначала ты, — не терпящим возражения тоном сказал Леон.

Я помнила его именно таким — решительным, непреклонным. И даже сейчас, когда страх за подругу почти парализовал мои мысли, поняла, как же сильно скучала.

— Зои в магическом трансе, — объяснил Леон. — Думаю, они с драконицей погрузились в него, чтобы сохранить энергию, но при этом питать друг друга.

— Ты тоже заметил, насколько они разумны? — задумчиво спросила я.

После слов Леона дышать стало чуточку легче. Транс позволит им обеим продержаться, а целители, вызванные Райли, скоро будут тут. И дракошу не заберут, потому что в живых останется ее мама.

“Мама?”

Разбитое яйцо. Виднеющиеся через скорлупу чешуйки. Огромные золотистые с зелеными прожилками глаза.

Я поморгала, пытаясь осмыслить переданные мне образы.

— Нет, я же не ты. В смысле, я не знаю, что творится в их головах… — отозвался Леон, опутывая тело Райли целительной вязью. Взглянул на меня. В зеленых глазах сверкнула тревога. — Джой, что такое?

Я с силой прикусила язык, чтобы ненароком не ответить. Лежащая передо мной белая драконица не была матерью дракоши.

Но кто тогда? И… где она?

Глава 6. Два защитника

Я не могла сказать Леону правду. Он ведь физически меня сильнее. Еще возьмет, вырвет дракошу из моих рук и ринется в портал.

Однако что-то во мне противилось мысли, что он может так поступить. Сколько бы я мысленно ни называла его “золотым мальчиком”, Леон всегда был неизменно добр ко всем, кто его окружал. И животных любил. Когда на последнем курсе мы начали подумывать о том, чтобы съехаться, предлагал завести кошку. И так тепло улыбался. Хотел непослушную, любопытную кошечку со светлой шерсткой и серо-голубыми глазами. Чтобы, когда меня не будет рядом, напоминала Леону обо мне.

Стоп, мысли! В этом направлении вам идти нельзя.

А Леон продолжал смотреть на меня своим пронзительным взглядом. Ну… пусть смотрит. Я же опустилась на колени у драконицы — хотела осмотреть ее раны. Но стоило только коснуться прохладной на ощупь белой чешуи, как драконица пробудилась от транса.

Как это могут делать лишь человеческие маги.

Я растерянно хлопала глазами, а в мой разум вплеталась вязь чужих образов. И притом весьма… конкретных.

Огромный вырубленный в горе замок. Белая драконица с золотыми глазами с зелеными прожилками. Странные письмена. Нападение виверн. Удаляющаяся земля под когтистыми лапами, и в одной из них зажата совсем крохотная дракоша.

Я ничего не понимала. Разве что, кроме одного: найденная нами драконица была обязана защищать дракошу… и зачем-то унесла ее от матери. Вот только животные так не поступают. И кроме родителей, у них нет других защитников.

В глазах драконицы я видела умоляющее и требовательное одновременно: “Защити”. А после глаза эти — мудрые, все понимающие — погасли.

Дракоша заскулила и заскребла лапами пол пещеры. Зои, дернувшись, очнулась.

— Она что… умерла? — сдавленным голосом спросил Райли. — Ох… Она ведь меня спасла…

Зои мазнула рукой по лицу. Тут же прижала ладонь ко рту, глядя на драконицу.

— Что произошло? — невнятно произнесла она. — Я ничего не помню.

— Драконица погрузила тебя в транс, — медленно сказала я.

Леон смотрел на меня во все глаза.

— Они так могут?

— Обычные драконы — нет, — прошептала Зои, нежно касаясь белой чешуи. — Но она — какая угодно, но только не обычная.

Леон тряхнул головой.

— Ничего не понимаю. Даже если опустить ее уникальность… К чему все это?

— Драконица пила из Зои энергию, чтобы продержаться до момента, пока приду я.

Как бы дико ни звучало, но она сочла меня достойной для роли защитницы дракоши. Меня, человека. Наверняка дело в моей ментальной силе. Потому что других причин для такого выбора найти я не могла.

— Она хотела во что бы то ни стало передать мне послание, — тихо добавила я.

— Какое послание? — одновременно спросили трое.

— Где-то за горным хребтом или внутри него есть вырубленный в горе замок. — Я обвела взглядом Райли, Зои и задержала его на Леоне чуть дольше, чем на остальных. — Мне кажется, мама дракоши там. Не знаю точно, где это, но дракоша наверняка знает. Я попытаюсь прочитать ее воспоминания. Если получится, я отправлюсь туда.

— Я знаю, где это, — веско сказал Леон. Его взгляд почти пригвождал меня к месту. — И я отправляюсь с тобой. Если помнишь, я нашел и зарегистрировал дракошу. Я ответственен за нее.

Я закусила губу. Я могу отправиться к замку одна (если, конечно, выясню, где он находится), но если те места кишат тварями, с большой долей вероятности потерплю поражение. Я не боевой маг, хоть и знаю парочку заклинаний.

Или я могу рискнуть и довериться Леону. Ради дракоши в том числе. Чтобы она смогла найти свою маму.

Ясно я знала лишь одно: я никому ее не отдам.

— Хорошо, — проговорила я.

Глаза Леона странно блеснули. Я предпочла сделать вид, что ничего не заметила. Не хочу даже думать, что это может означать. Вместо этого взглянула на Райли и Зои — бледных, вымученных, истощенных.

— Уходите, ладно? — тихо попросила я. — Не вздумайте геройствовать, вы оба опустошены.

Целительные чары Леона лишь остановили кровь и уняли боль, чтобы позволить Райли спокойно дождаться целителей. Но излечить глубокие раны способны только они. Что до Зои, она едва держалась на ногах, а это грозило выгоранием — сильнейшим магическим истощением, от которого чародей оправляется несколько дней, а то и недель.

Да, выпускники Королевской Академии, дипломированные мироходцы, не привыкли при малейшей угрозе бежать к порталу, ведущему в Ордалон. Нас учили преодолевать возникающие трудности самостоятельно. Но при этом постоянно напоминали: не рискуйте собой почем зря. Если чувствуете, что не справляетесь — наплюйте на гордость.

Гордость не вернет вашим родителям сгинувших в иных мирах детей.

Зои перевела взгляд с меня на Леона.

— Отвечаешь за нее головой, ясно? — требовательно произнесла она. — И не улыбайся мне! Если с нее хоть волосок упадет, шкуру с тебя сдеру.

Я тихо рассмеялась, Леон предельно серьезно кивнул.

На мгновение мне даже стало неловко. Зои не знала, почему мы с Леоном расстались (о чем шепталась, гудела и злорадствовала вся женская половина нашего курса). Я никому не рассказывала — сочла это слишком личным. Даже Зои, хотя мы сдружились еще во время учебы. А она не из тех, кто будет лезть в твою душу.

Вдруг Зои напридумывала себе что-то не то? Что Леон, не дай бог, изменил мне или просто повел себя по-скотски?

Я раздраженно выдохнула. Да что ж такое… Откуда это желание его защитить? Я ни слова плохого о нем никому не сказала! Расстаться — мое собственное решение, на которое я имею полное право. А Леон взрослый человек. И у него наверняка было множество возможностей утешиться и привести в чувство уязвленное эго.

От опасной дорожки, на которую были готовы свернуть мои мысли, меня уберегло появление целителей. Как только я заслышала шаги со стороны входа, попросила дракошу спрятаться за кучей камней. Та, даже не пискнув, послушалась.

С невыразимым облегчением я смотрела, как в кожу Райли впитываются золотистые огоньки чар. Они вдохнули в Райли новые силы. Он даже смог подняться, пусть и опираясь на чужое плечо.

Куратор, который всегда прибывал с группой целителей или боевиков во время подобных экстренных случаев, взглянул на нас с Леоном.

— А вы?

— С нами все в порядке, — заверила я. — Мы продолжаем экспедицию.

— Но ты же в своей группе осталась одна…

— Джой со мной, — встрял Леон. — Я уже отправил запрос на объединение в одну группу.

И когда только успел?

Куратор кивнул и следом за целителями направился к выходу из пещеры.

— Удачи, — шепнула все еще бледная Зои, на прощание целуя меня в щеку. Послала в сторону Леона короткий взгляд. — И спуску ему не давай.

Дракоша вышла из-за груды камней. К тому моменту пещера почти опустела — из людей остались только я и Леон.

Леон, с которым мне теперь предстояло путешествовать по чужому миру. Который должен был играть роль и проводника, и моего… защитника.

Что ни говори, судьба — загадочная штука.

Глава 7. Ваше драконье высочество

— И замок драконов, конечно, находится именно на твоем секторе? — полувопросительно произнесла я, когда мы покинули пещеру.

Леон рассмеялся. Он уверенно шел вперед. Еще немного, и мы покинем наш с Зои и Райли сектор.

— Не знаю, к чему этот обвинительный тон, но, во-первых, этот мир очень маленький. Крохотный даже. А во-вторых, нет. Замок на соседнем с моим секторе.

— Откуда ты тогда о нем знаешь? Он так заметен даже издалека?

Леон покачал головой.

— Наоборот. Замок очень хитро спрятан в горе, и так сразу его не приметишь. Птичий маг ведь тоже его нам не показал. Где-то на вторую неделю экспедиции я получил сигнал о помощи. Мне позвонил Эммет. Срывающимся голосом сказал, что они еще с тремя нашими находились на секторе 8 — том самом, с замком. И именно там, у подножья горы, они попали в самый эпицентр боя между драконами и вивернами. Ни затаиться, ни сбежать не успели — виверны, знатно попировав на драконьих трупах, бросились на людей.

Внутренности от рассказа Леона словно заледенели.

— Они…

— Вместе нам удалось продержаться до прихода боевиков. Ребят забрали — многие из них были потрепаны еще сильнее, чем Райли. Я остался, — отрывисто произнес Леон.

Я понимала, почему Эммет попросил о помощи именно его и никого другого.

Дело не только в том, что Леон находился в соседнем секторе (если Эммет вообще об этом знал). С ними же граничил и еще один…

Просто во время всех практик, включая самую сложную, выпускную, Леон всем помогал. У нас, разумеется, были индивидуальные зачеты. Чтобы закрыть их на хорошие баллы, нужно было выполнить несколько сложнейших заданий, которые зависели от нашей специализации.

Леон играючи выполнял свои, а потом помогал чуть ли не всему потоку. Чаще всего — боевикам, так как в боевой магии вместе с Райли считался одним из лучших, и, судя по всему, искренне ее любил. Да и боевики очень часто попадали в засаду — их задания, пожалуй, были самыми сложными. Отбить атаку саблезубого волка, заманить в ловушку огромную кошку-смилодона, выкрасть яйцо из гнезда птиц Рух (другой группе предстояло вернуть его обратно, и неизвестно, кому больше не повезло).

Поверьте мне, если бы кому-то пришло в голову возненавидеть Леона Адамса, ему бы вряд ли это удалось. Если, конечно, ненависть не проистекала из зависти…

Я вспоминала восхищенные взгляды девушек, которые они бросали на Леона, и изумленные — на меня. Я так и читала в их глазах: и что он, главный красавец академии, нашел в ней?

Хотелось бы мне это знать.

Я вдруг поняла, что большую часть наших отношений меня снедала неуверенность в себе. Леона окружало столько девушек всех граней красоты, знатных, умных, знающих себе цену! И тут… я. Не дурнушка, не глупая и не оборванка, конечно, но совершенно обычная — причем во всем. Ладно, в ментальной магии я была сильна, вот только сомневаюсь, что Леона во мне привлекло именно это. А что?

Жалею, что в свое время не задала этот вопрос. А теперь думать об этом поздно.

Желательно вообще не думать о Леоне, но сделать это сложно, когда он идет рядом, чеканя шаг. Высокий, уверенный в себе, до умопомрачения красивый… И как ему это удается?

Я едва не рассмеялась, представляя, как выгляжу сейчас я. Волосы запутаны (и основательно пожеваны), футболка в нескольких местах порвалась от чьих-то острых когтей, оставляя в ткани длинные прорехи. Ничего эротичного, к слову — на мне удобный спортивный лиф неброского серого цвета. Кра-со-та.

Но теперь, когда Леон перестал быть моим парнем, я словно избавилась от необходимости выглядеть безупречно (понимая, при этом, что до безупречности других никогда не дотянусь) и могла позволить себе расслабиться. Прекрасное, освобождающее чувство.

Не подозревающий о моих мыслях Леон взглянул на дракошу, которая бодро вышагивала рядом со мной. Кажется, она понимала, что мы идем искать ее маму, и потому с удвоенной энергией топтала когтистыми лапками землю.

— Дракоше надо подкрепиться. Неизвестно, как давно она ела в последний раз.

Я кивнула, благодарная Леону за заботу. Беда в том, что в моем рюкзаке остались только галеты и консервы.

— Как думаешь, она будет печенье?

— Ей нужно мясо, — рассмеялся Леон. — Много сырого мяса — это же растущий организм. На моем секторе есть лес. Не слишком большой, но живности там наверняка достаточно.

— Думаешь, ее уже научили охотиться? — задумчиво спросила я.

— Дракоше в любом случае придется учиться. Это залог выживания — она же хищник. Но если учесть, что ее матери не было рядом… Не знаю, научила ли ее всему эта загадочная защитница. Но если нет, я могу немного ей помочь — например, соткать заклинание стрелы или просто немного ослабить жертву, чтобы дракоша настигла ее уже сама.

Дракоша, словно поняв, что речь шла о еде, вопросительно взглянула на меня. По привычке образами я передала ей слово “охота”. А потом кивнула на Леона. Дескать, он станет на время твоим защитником вместо меня. Дракоша что-то заворчала.

Я рассмеялась под удивленным взглядом Леона.

— Она не слишком-то хочет видеть тебя в качестве своего соратника по охоте. Но так и быть, готова дать тебе шанс.

Леон хмыкнул и, приостановившись, сделал шутливый поклон.

— Я благодарен вам за предоставленную мне возможность, ваше драконье высочество.

— Ты тоже заметил, что ее рога похожи на корону?

Наклонившись, Леон потрепал найденыша по загривку и ласково сказал:

— Я уверен, что перед нами драконья принцесса.

Мои мысли передались дракоше, и та — то ли из-за них, то ли из-за ласки Леона — издала звук, похожий на мурлыканье, и ткнулась ему в ладонь.

Я поймала себя на том, что улыбаюсь, глядя на них двоих. Может, эта экспедиция и не обернется катастрофой, как мне еще совсем недавно казалось?

Глава 8. Джой, у нас проблема

На Эсхантис уже опускался вечер, когда мои спутники вернулись. Леон улыбался — да что там, почти сиял! В зубах дракоши безвольно повисла тушка неведомого грызуна, похожего на крысу-переростка: с короткой серой шерстью и крохотными, едва заметными ушами. Дракоша вышагивала гордо и, добравшись до места привала, торжественно бросила тельце поверженного противника к моим ногам.

Рассмеявшись, я потрепала ее по загривку. И нежно погладила по чешуйкам за роговыми наростами.

— Моя ж ты охотница! Умница!

Леон опустился на землю рядом со мной.

— А мне что, похвала не достанется? — притворно возмутился он. — Я же помогал нашей принцессе охотиться!

— Ты — молодец и лучший из всех возможных соратников по охоте, — с торжественным видом сказала я. — Или и тебя нужно погладить?

Растеряв дурашливость где-то по пути, Леон без улыбки взглянул на меня и тихо сказал:

— Я бы не отказался.

Моя рука на загривке дракоши, к ее неудовольствию, замерла. От взгляда Леона стало жарко. Я вспоминала, какими шелковистыми и густыми были его волосы и как мне нравилось пальцами зарываться в них. А после скользить по его шее кончиками пальцев. Как нравилось касаться каждого позвонка…

Пауза затянулась. Я отчетливо осознала, что румянец играет на моих щеках, бесстыже выдавая все мои мысли. Отвернулась, но успела заметить, как огонек в глазах Леона погас. А когда, выждав с минуту, бросила на него взгляд украдкой, увидела то ли злую, то ли горькую усмешку на губах, которые когда-то мне так нравилось целовать.

Неужели Леон надеялся, что я жалею о своем решении расстаться и теперь, когда он снова рядом, могу передумать? Я, может, и жалела… Иногда. Ладно, часто. Но то препятствие, что разлучило нас, никуда не делось.

А значит, какой в этом смысл?

— Освежуешь? — ничего не выражающим тоном спросил Леон. — Я пока разожгу костер.

Он и впрямь принес охапку сухих веток. Протянул мне нож, подвинул в мою сторону тушку. Уселся у костра, лукаво поглядывая на меня. Неужели ждал, что я вскочу и с визгом брошусь в лес, лишь бы оказаться подальше от ножа и от мертвой тушки?

Я мысленно усмехнулась. Не дождется.

Пусть и немного неуклюже и медленно, но я освежевала грызуна. Леон одобрительно хмыкнул.

— Чуть ли не вся наша женская половина потока смотрела бы на меня как на идиота, если бы я предложил им нечто подобное. Честно говоря, не ожидал, что ты согласишься.

— Считаешь меня такой мягкотелой?

Леон покачал головой.

— Дело в твоей специализации. И… ты чувствительная, заботливая, сострадательная… Я не думал, что…

От мягкости его тона, теплоты в его голосе и самих произнесенных в мой адрес слов внутри стало легко, тепло и щекотно — словно в душу запустили солнечный лучик.

Не желая поддаваться этому чувству, я резко перебила:

— Уметь адаптироваться к обстоятельствам — и есть тот самый залог выживания. Когда я проникаю в разум создания, я действую так мягко и бережно, как только возможно. Но если я окажусь в ситуации, когда то же самое животное мчится на меня во весь опор и пойму, что не успею — или не смогу — остановить его ментальной магией… Я буду защищаться. И нападать в ответ. Если созданию, которого я защищаю, требуется пища, я буду свежевать столько грызунов, сколько потребуется. Или, как ты, буду помогать ему охотиться. Но, вернувшись в свой мирный, безопасный Ордалон, во время прогулки я буду внимательно смотреть под ноги, чтобы ненароком не наступить на какого-нибудь жучка. Все просто. Или сложно, я не знаю. Но такова реальность.

Прозвучало путанно, наверное, но Леон, кажется, меня понял. Иначе почему смотрел на меня с такой очаровательной и очаровывающей улыбкой?

Я тряхнула головой, возвращаясь к прерванному делу.

— Или ты предпочтешь, чтобы дракоша умерла с голоду? Или я, когда у меня закончатся проклятые галеты?

Получилось резче, чем я планировала. Все эта улыбка, и близость Леона, и упорно лезущие в голову мысли о нем…

Улыбка, к слову, пропала.

— Я никогда не желал тебе зла, — отчеканил Леон. Помолчал, глядя в медленно разгорающийся огонь. — Даже когда был жутко зол. Звучит странно, но это правда. Наверное, я и сейчас должен злиться, хотя и прошел уже год… А ты… Ты стала увереннее, чем прежде — в себе, в своих силах. Даже более дерзкой. И видеть тебя такой…

Он окинул меня странным взглядом — с головы до ног. Я нахмурилась.

— Ты в обиде, что я не страдаю без тебя?

Первые дни было больно.

Казалось бы — я ведь рассталась с Леоном сама. Вот только легче от этого не становилось. Я обидела не просто того, кого безумно любила, но и хорошего человека, с которым меня связывали четыре года отношений, общих воспоминаний, планов и надежд.

А еще… Когда мне было плохо, успокаивал меня Леон. С ним я делилась даже тем, чем не делилась с родителями. Просто потому, что не хотелось тревожить их.

А тогда я осталась совсем одна. Без подруг даже — потому что не могла объяснить им причину своего поступка. Потому что знала, что щелкнут по лбу и назовут дурой.

Может, я и впрямь дура?

Но затем я обвела взглядом расстилающееся передо мной пространство — пустынный, диковатый мир, хранящий множество тайн о своих обитателях, своем прошлом и настоящем. Сколько еще таких миров ждет меня по ту сторону порталов?

Я там, где должна находиться. А значит, я все сделала правильно.

Погрузившись в воспоминания, я совсем забыла о вопросе, который задала Леону. Он, однако, помнил.

— Нет, Джой. Мне просто горько наблюдать за тем, как ты с каждым днем становишься умнее, сильнее, увереннее, как ты упорно движешься вперед к своей цели… и при этом знать, что ты делаешь это без меня. Что я не могу разделить с тобой твои победы. Что я не могу быть с тобой.

При всем желании я не могла бы ничего ответить, даже если бы придумала, что отвечать. В горло словно набились острые льдинки. Они же кололи меня изнутри где-то на уровне сердца.

Мы поужинали молча, стараясь не встречаться взглядами. Дракоша ела сырое мясо, мы с Леоном — жареное на костре. Я засыпала, обнимая дракошу — Леон сказал, что не хочет спать и лучше подежурит на случай, если к нам в лагерь вздумает сунуться виверна.

Разбудил меня его же голос:

— Джой, у нас проблема.

Едва услышав это, я резко распахнула глаза. Виверны!

Но мир казался таким безмятежным… Лагерь заливали нежные лучи рассветного солнца. В спальном мешке было тепло, мою руку нежно обнимала маленькая ручка, а мой нос утыкался в пахнущий чем-то душистым и сладким светловолосый затылок.

Подождите… что?!

Я вскинула потрясенный взгляд на склонившегося надо мной Леона. Он прижал палец к губам. Осторожно отодвинув маленькую ручку, я медленно поднялась на локте.

Мы с Леоном во все глаза смотрели на мирно спящую очаровательную малышку, оказавшуюся на месте дракоши.

Глава 9. Малышка-метаморф

В голове какое-то время царила звенящая пустота. Потом в ней заметались мысли — хаотичные, громкие, панические. Ребенок — здесь! В диком мире, начиненном всеми видами острых когтей и зубов! Ребенок…

На месте дракоши.

— Она — метаморф, — изумленно выдохнула я.

— Ты когда-нибудь слышала о таких? — тихо спросил Леон. — О драконах-оборотнях?

Я покачала головой. Метаморфов — магов, способных принимать как животное, так и человеческое обличье, в Ордалоне было предостаточно. И на любой вкус: волки и лисицы, орлы и вороны, кошки всех мастей — от обыкновенных, домашних, до тигров, пантер и львов. Но драконы…

До сегодняшнего дня я и не подозревала, что среди них есть метаморфы.

— Вот почему драконица показалась мне столь разумной, даже… мудрой. Она была наполовину человеком.

— Как и наша дракоша, которая сейчас, кажется, видит очень сладкий сон, — мягко, даже нежно сказал Леон.

Я подалась чуть вперед, отвела от лица драко… малышки белую прядь. Какое же милое личико: маленький курносый нос, длинные ресницы и пухлые губки… Я поймала себя на том, что улыбаюсь с той же нежностью, что звучала в голосе Леона. Куколка…

На вид ей было года четыре. Это объясняло то, что она могла передать мне образами лишь простейшие мысли и эмоции. Вроде страха, когда думала, что Леон — враг. К тому же, она понимала понятия “мама”, “защитник” или “защитница”, “добыча” (тут в ней явно говорили драконьи инстинкты) и “еда”.

— И что нам теперь делать?! — громким шепотом спросила я.

Склонив голову набок, Леон легонько погладил малышку по щеке.

— А разве ее сущность что-то меняет? Ты уже не хочешь найти для нее маму и дом?

— Конечно, хочу! Но неизвестно, насколько затянется путь до замка. И если она будет часто перекидываться… — Я жалобно взглянула на Леона. — Я совершенно не умею обращаться с детьми!

Он мягко рассмеялся.

— Я тебя научу.

Я отвела взгляд. У Леона было чуть ли не с десяток племянников — его братья и сестры оказались весьма… плодовиты. Но больше всех отличилась его старшая сестра Даника — у нее было пятеро детей.

Леон, кажется, уловил перемены в моем настроении, хоть и вряд ли мог понять их причину. Но стоило ему взглянуть на малышку, в глазах снова пробудилась нежность.

Он и правда безумно хотел детей. Теперь, глядя на него, я видела это совершенно отчетливо.

Меня захлестнул ураган противоречивых чувств: теплоты к Леону, вспыхнувшей с новой силой нежности и… горечи. Переполняющие меня эмоции были столь сильны, что малышка проснулась.

И открыла золотистые с изумрудными крапинками глаза.

— Ох, прости, я тебя разбудила… Послушай… — Неловко кашлянув, я выбралась из спального мешка. — Мы тут выяснили, что ты — метаморф.

Малышка сонно похлопала глазами. В мою голову постучалось что-то вроде растерянного: “А?”. Я послала ей образы человека, чья форма менялась на животную и наоборот. Девочка кивнула.

— Ага, убедились.

Легче, правда, не стало.

— Как тебя зовут? — мягко спросил Леон.

И правда, не можем же мы продолжать называть ее драконышем…

Малышка продолжала непонимающе смотреть на него. Я попыталась достучаться до нее мыслями: “Назови нам свое имя”. Подумала об образах… и крепко завязла. Как вложить в них понятие “имя”?

— Ладно, можешь сказать… ну, хоть что-нибудь?

— А вы точно педагог? — насмешливо хмыкнул Леон, но посерьезнел под моим испепеляющим взглядом.

Если малышке, по людским меркам, три-четыре года, она уже должна связно говорить. Вот только она упрямо молчала.

— Кажется, у ее защитницы не было времени заниматься ее развитием — во всяком случае в том, что касалось человеческой личины, — задумчиво проговорила я. В каком же возрасте она покинула дом? И почему? Из-за войны с вивернами? Но неужели ее собственная мать просто взяла и отпустила ее? — Мне кажется, она немного… одичала.

— Так не должно быть, — тихо заметил Леон. — Утрата одной из личин чревата для метаморфов.

— Знаю. Но это не единственное, что меня смущает. — Я присела рядом с малышкой, чтобы наши лица оказались примерно на одном уровне. — Нам нужно разорвать связь, милая. Это опасно для твоего развития. Ты должна познавать мир самостоятельно…

Я передала это послание мысленно, отчасти — с помощью образов. Малышка, протестующе заворчав, вцепилась в мою руку. Я вздохнула.

Леон покачал головой.

— Что? — нахмурилась я.

— Все мои знакомые ментальные маги, драконологи и зоологи душу бы продали за шанс оказаться переплетенным сознанием с драконом.

Я понимала, почему. Подобная возможность изучить столь уникальное сознание изнутри дважды не выпадает. Но решительно ответила:

— Скоро я уйду в свой мир, а она останется здесь. И если я нарушу что-то в этом хрупком разуме, нарушу нормальный процесс ее взросления, и из-за меня она не вырастет полноценным, сильным драконом… Я никогда себе этого не прощу.

— Даже если никогда об этом не узнаешь?

Вспыхнув, я открыто взглянула на Леона.

— Я сделаю все, чтобы мне и не нужно было узнавать. Достаточно просто не вмешиваться в естественный ход событий.

Он кивнул, словно получил желанный ответ. Воцарившуюся тишину разорвала телефонная трель. Но, вопреки ожиданиям, эта была не мама.

— Радочка, ну как ты? — спросил папа.

Признаю, у меня самое диковинное имя из всех возможных — Рада Джой. Виной всему родители-земляне, которые говорили на двух разных языках. Мама-англичанка хотела назвать меня Джой, что значило “радость”. Папа — традиционным русским именем вроде Алены и Златы. Но и жену он до безумия любил, а потому согласился на такой оригинальный компромисс. Хотя сам называл меня исключительно Радой.

Я даже рада, что ордалонский они выучили, уже когда я родилась. Иначе ходить мне с тройным именем.

Когда на Земле открылся портал в Ордалон — центральный мир Паутины Миров, эти великовозрастные авантюристы спешно уволились со своих работ, продали дом, схватили меня в охапку и переселились в другой мир. О чем и по сей день не жалели.

И у меня, мироходицы с дипломом ментального мага, на это не было никаких причин.

— Все хорошо?

Как тебе сказать, пап…

Видишь ли, я застряла в чужом мире со своим бывшим, в которого, кажется, влюблена до сих пор. Мы с ним стали невольными защитниками дракоши и неожиданно выяснили, что она может обращаться в человека. Очень маленького человека, который, кажется, по какой-то причине ментально прикипел ко мне.

Я подавила обреченный вздох.

Ложь во спасение — и не ложь вовсе.

— Все в порядке, папа. Все просто замечательно.

Глава 10. Другая мама

Я взглянула на малышку, которая, в свою очередь, неотрывно смотрела на меня. Я ощущала исходящую от нее волнами теплоту… Нет, что-то другое, но близкое.

Доверие.

Она готова была вверить в мои руки собственную жизнь. Но почему? Вряд ли из-за того, что драконица велела мне защищать малышку. Или из-за того, что именно я обнаружила ее в пещере. Я ведь не спасала ее от Леона, да и она сама к этому времени поняла, что беды от него ждать не стоит.

В чем же дело? Только ли в том, что я — ментальный маг?

Я подалась к найденышу и крепко ее обняла.

— Она чего-то испугалась? — встревоженно спросил Леон.

Повернув голову, я успокаивающе ему улыбнулась.

— Нет, просто пытаюсь кое в чем разобраться.

Я прикрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущениях малютки-метаморфа. Получилось не сразу — отвлекали мои собственные. Тепло, исходящее от малышки, ручки, с готовностью обвившие мою шею, прикосновение нежной детской кожи к моей щеке, щекочущая висок прядь шелковых волос, пахнущих — я готова поклясться! — печеньем.

“Так вот на что это похоже”, — промелькнуло изумленное в голове.

Усилием воли я заставила себя вернуться к ощущениям найденыша. Вернее, к связи между нами, какой ее ощущала именно она.

Ничего не связывало лишь тех людей или живых созданий, которые никогда не встречали друг друга. В любом другом случае возникали узы, а уж слабыми они были или сильными, кратковременными или долговечными — другой вопрос. Кому, как не ментальным магам, знать: каждый человек буквально опутан паутиной, сотканной из уз самого разного толка.

В душе малышки я разглядела целый клубок из эмоций, которых не осознавала даже она сама. И те, что я уже уловила, и многое другое. Не просто наивная, простодушная вера ребенка в правильность того, что говорит или делает взрослый. Что-то более глубинное.

Она и впрямь вверила мне свою жизнь и свою судьбу. Потому что чувствовала, будто нас связывают особые узы. Я попыталась понять их. Не защитница, нет, что-то иное…

Наполовину образами и мыслями, наполовину чувствами и ощущениями малышка передала мне: “Другая мама”.

Я так изумилась и растерялась, что отпрянула, высвобождаясь из ее объятий.

“Почему ты так думаешь?!”

Выдохнула, унимая невесть откуда взявшуюся панику, захлестнувшую удушающей волной. Что толку ментально вскрикивать, требуя ответа от ребенка? Я ведь маг. Я должна разобраться сама.

— Что случилось? — встревожился Леон.

Представляю, какая буря эмоций сейчас отражалась на моем лице.

— Она почему-то считает меня другой мамой.

— Неожиданно, — растерянно хмыкнул Леон.

Я попыталась мягко уверить малышку, что она ошибается. Я не первая ее мама и не вторая, и вообще такой не может быть. Точнее, может, когда вступают в дело особые обстоятельства, но касаются они людей, а не драконов. Тут я поняла, что и сама запуталась, и запутала ее.

Я внушила малышке образ яйца — ее саму до рождения, образ красивой морды драконицы и золотисто-зеленых глаз. Воплощение тепла и уюта, родственных черт и родственной же крови… И вот тут-то в ее ответных импульсах и нащупала ответ.

Покачала головой, задумчиво глядя на малышку. А потом — на Леона, который с напряженным вниманием ждал моих слов.

— Для дракоши мама — нечто совсем иное. Точнее, она вкладывает в это понятие совершенно иной, даже неправильный смысл. Для нее слово “мама” тождественно понятию “первая защитница”. Она не понимает слов “родила” или “выносила”, “семья” или “родительница”, как бы я ни пыталась их объяснить.

— Почему? — Леон с сочувствием смотрел на малышку.

— Боюсь, она слишком мало прожила рядом со своей настоящей мамой. Вероятно, потом ее передали другой защитнице.

— И ее она тоже считала “мамой”?

Я послала мягкий импульс найденышу.

— Нет, та была просто защитницей… — Я задумчиво покусала губы. — Не понимаю, почему она выделила именно меня… Неужели она так доверяет мне потому, что я — человек?

Малышка бесхитростно смотрела на меня, но вместе с этим плескалась в моих эмоциях, находясь на пересечении наших сознаний — пыталась, вероятно, понять, о чем мы с Леоном так долго говорим. Любопытная малышка…

Я почувствовала странную грусть, причины которой не знала. От попытки разобраться в себе меня отвлек Леон.

— Но я же нашел ее первым! Я не посягаю на звание “другой мамы”, — хмыкнул он. — Но не отказался бы от особого отношения со стороны маленькой симпатичной дракоши.

В его голосе промелькнула обида. Я невольно рассмеялась.

— Судя по всему, все драконы Эсхантиса владеют ментальной магией. Благодаря этому я смогла общаться с белой драконицей. Дракоша же переплела наши с ней сознания… и прочитала твои мысли — об Ордалоне, чужом для нее мире, и магах, которые будут ее изучать. Разумеется, она поняла, что ты человек…

— Но человек плохой, — огорчился Леон.

Так искренне, что у меня екнуло сердце.

— Не говори так! К тому же… — Я улыбнулась. — Дракоша изменила свое мнение. Сначала да, пришлось убеждать, что ты, как и я, ее защитник. Но потом… Она ведь отправилась с тобой на охоту, а значит, доверилась тебе.

— Возможно, только потому, что ее об этом попросила ты, — вздохнул Леон.

Кажется, он винил себя за желание отдать дракошу исследователям из Ордалона. Неужели передумал? Неужели, как я, сам не заметил, как начал прикипать к ней?

— Поначалу — возможно, — не стала спорить я. — Но не думаю, что мой авторитет так силен, чтобы она безоглядно верила моему слову. Просто первый страх перед тобой — вернее, твоими мыслями и намерениями — отступил, и она решила проверить, из какого ты теста. Не забывай, у нашей девочки полно зубов и когтей…

О чем трудно забыть, когда смотришь на нее в человеческом обличье — нежную, круглолицую, миловидную, с этими огромными распахнутыми глазами, пусть и весьма необычного цвета…

— Наша девочка, — тихо повторил Леон.

В его голосе звучала улыбка, а я вздрогнула, как от удара плети. Эти слова, произнесенные им, да еще таким мягким тоном, наталкивали меня на мысли, допускать которые решительно нельзя.

Чтобы отвлечься и довести начатое до конца, я снова склонилась над малышкой. Той явно наскучила ментальная болтовня и теперь, выбравшись из спального мешка, она чертила каракули пальцем на земле. Леон галантно предложил ей веточку, чтобы сделать этот процесс увлекательнее. Веточка была благосклонно принята.

Я тем временем вынула из сумки песочного цвета футболку, которую не без труда надела на найденыша. Та протестующе пыхтела, вертелась и пыталась выскользнуть из одежды, явно непривычной для нее.

Когда непростой процесс переодевания был закончен, я снова попыталась убедить малышку в том, что ее настоящая мама — драконица, которая ждет ее там, в замке, вырубленном в горе.

Малышка откликнулась на видения замка, переданного мне белой драконицей. Воспоминания о тех днях, которые она провела там, у нее были, но едва оформившиеся, смутные и размытые.

У драконов, если верить Зои, особая память и мышление — они начинают осознавать себя и окружающий мир почти сразу после рождения. Неужели малышка провела рядом с мамой совсем немного времени? Оттого так и не поняла суть этого понятия и значение столь близких кровных уз? Оттого почти ничего не помнила о том периоде своей крохотной жизни?

Я попросила малышку показать тот день, когда она покинула дворец. Благодаря сплетению наших сознаний увидела уже знакомую мне грациозную драконицу с золотыми глазами с толикой зелени. Ткнувшись мордочкой в шею дракоши, она что-то проворчала. Возможно, это и не было осмысленной речью. Однако, пусть малышка и чувствовала ее решимость, в глазах драконицы застыла боль.

А потом я увидела виверн.

Они ворвались под своды гигантского зала, где находились трое — дракоша, ее мать и ее защитница. Мать-драконица издала громкий рык. Из ее пасти в сторону виверн вырвалось обжигающее пламя. Защитница схватила малышку когтистой лапой. Ее взгляды с матерью-драконицей пересеклись, и дракоша прочитала то, что было предназначено не ей, а ее защитнице: “Защищай. Ценой своей жизни”.

Последним, что видела дракоша — это удаляющаяся фигура матери, которую окружили виверны. И с каждым мгновением их становилось все больше…

А затем защитница схватил дракошу за загривок и вместе с ней вылетела из окна.

Я разорвала нашу связь от шока, боли и страха. Пока Леон обеспокоенно меня окликал, закрывала свой разум всеми мыслимыми щитами. Не могла допустить, чтобы малышка услышала мою паническую мысль.

А жива ли еще ее настоящая мама?

Глава 11. Две личины

— Джой?

Леон неотрывно смотрел на меня. В его глазах плескалась тревога.

Но я уже смогла совладать со своими эмоциями. Внутри крепла та же решимость, которую малышка ощущала в собственной маме. И ради этой чудесной девочки я до последнего буду надеяться, что мы найдем мать-драконицу.

Я улыбнулась Леону.

— Все в порядке. Я все тебе расскажу, но… чуть попозже. — Я стрельнула взглядом в сторону найденыша. — А вообще я проголодалась. И она наверняка тоже.

Леон с готовностью кивнул.

— Я приморозил пару кусочков вчерашнего ужина…

У меня волоски на шее встали дыбом. Эта чудесная милая малышка вчера ела мясо с кровью! Ну и что, что она тогда была маленькой драконицей…

— Бе, — вдруг отчетливо проговорила малышка.

Мы с Леоном подскочили на месте и во все глаза уставились на нее.

— Это что сейчас было? — оторопел Леон.

Я вздохнула.

— Кажется, она только что сказала свое первое слово. И это слово “бе”.

— Любопытный выбор, — заметил он.

— Дракоша прочитала в моих мыслях, что я думаю о ее вчерашнем… рационе.

— И новое слово ей, видимо, понравилось, — развеселился Леон.

Я только головой покачала. Присела рядом с малышкой и попыталась объяснить, что сегодня она будет есть жареное на костре мясо.

— Бе, — был мне лаконичный, но весьма красноречивый ответ.

Леон закашлялся, пряча смех. И занялся разведением костра под моим испепеляющим взглядом.

Призывая на помощь все свое мастерство ментального мага, я попыталась объяснить, что сырое мясо вредно для человеческого организма, а значит, для личины, в которой малышка находилась сейчас. И тут я столкнулась с еще одной сложностью. Сидела, глядя на найденыша и озадаченно морща лоб.

То ли Леон не выносил тишины, то ли и впрямь проявлял искренний интерес к моей специализации, но он снова спросил:

— Что-то обнаружила?

— Я пытаюсь объяснить дракоше, что сейчас сырое мясо есть ей нельзя. Но, судя по ментальному отклику, она совершенно не разделяет две свои личины.

— То есть?

— Для нее они практически — или полностью — равнозначны. Представь любую среднестатистическую девушку. На вечеринку она отправляется при всем параде: подведенные глаза, красная помада, роскошное платье и высокие каблучки. А когда шумный вечер подходит к концу, она возвращается домой, смывает макияж и в растянутых, но невероятно удобных брюках и футболке на пару размеров больше забирается в кровать с книгой. Это одна и та же девушка, но в двух разных состояниях. Так и наша дракоша считает себя вполне цельной личностью, не разделяя одну личину от другой.

На лице Леона появилось странное выражение, а на губах — почти плотоядная усмешка, от которой мне стало не по себе.

— Что?

— Я просто вспомнил тебя в том красном платье на моем дне рождении.

Ох уж это платье… Из тончайшего шелка, целомудренно прикрытое спереди и опускающееся до колен, но с открытой до самой поясницы спиной…

Я никогда бы не надела ничего подобного, если бы не праздник. Я так хотела порадовать Леона… Что ж, эффект превзошел все мои ожидания. Леон буквально пожирал меня взглядом. Когда он обнимал меня за талию — для семейных фотографий или просто будто невзначай, — я чувствовала тепло его руки сквозь восхитительно тонкую ткань. Весь вечер Леон почти не отнимал ладони от моей голой спины. Мы едва дождались конца праздника…

Я чувствовала, как жар залил мои щеки изнутри, словно меня снова касались его руки. Надо бы свернуть с опасной тропы, но в голове было одуряюще пусто. И Леон… Ну зачем он так смотрел?

Мясо приготовилось очень и очень вовремя. Малышка, взглянув на аппетитную золотистую корочку, снова выдала коронное “Бе”. Но мне все же удалось уговорить ее попробовать.

Я с легкостью читала ее мысли. Хотя вернее назвать их ощущениями — результатом того самого восприятия себя и окружающего мира. Зубы казались найденышу слишком тупыми для такого жесткого мяса. Еще бы — разрывать волокна драконьими куда сподручней и быстрей. Однако я не чувствовала в ней желания обратиться. Даже наоборот…

Как будто малышке нравилось то, что объединяло сейчас нас троих. Она чувствовала связывающие нас… родственные узы.

Я тихонько ахнула.

— Что такое? — встрепенулся Леон.

— Кажется, я кое-что поняла о дракоше… Метаморфы ведь бывают разными. И я сейчас не про вид. Ты наверняка слышал о метаморфах, в ком настолько сильна звериная ипостась, что они предпочитают жить в диких лесах или пустошах, а не среди людей. Есть те, в ком доминирует человеческий дух. Мне кажется, что в драконице-защитнице и, возможно, в матери дракоши в разы сильней была звериная личина. Человеческого в них было куда меньше… или почти не было совсем. В отличие от нашей милой и очаровательная малышки.

— Что заставило тебя так думать? — заинтересовался Леон.

— Во-первых, то, как она потянулась ко мне во время нашей первой встречи. Да, наверняка сыграло роль и то, что я — ментальный маг и… девушка. Девочки охотнее тянутся к женскому плечу, как мальчики — к мужскому. Во-вторых то, как охотно и она, и белая драконица доверили мне роль ее защитницы. Мне, человеку. А ведь раз все драконы (или их вид, если в Эсхантис их несколько) обладали ментальной магией, значит, белая драконица, предчувствуя свою смерть или просто опасаясь ее наступления, могла послать ментальный зов другим драконам. Призвать их для роли малышки. Но она этого не сделала.

— Но ведь зов просто мог не дойти, если ее с другими драконами разделяло большое расстояние.

— Я тоже об этом думала. Но есть еще кое-что. Ты же видишь, она не может говорить как… человек. Даже как трех-четырехлетняя малышка. Мне кажется, ее попросту этому не обучали. Нет, даже не так. Ее не учили быть человеком. Потому что в ее защитнице был силен как раз таки животный дух. Вот что я имела в виду, когда говорила, что дракоша одичала.

— Может, поэтому она так легко восприняла то, что ее защитница сменилась? — предположил Леон. — С прежней она не сблизилась, а когда увидела в тебе ту самую человеческую суть…

— Почувствовала, что нас связывают нас особые узы, — кивнула я. — Будто я — ее родственная душа, как сказали бы это люди.

— Хорошо это, наверное — быть чьей-то родственной душой, — тихо сказал Леон.

Но смотрел он не на меня — на уплетающую мясо малышку. Кажется, она его распробовала…

— Ты зря терзаешься тем, как началось ваше знакомство, — без труда поняв мысли Леона, сказала я. — Есть у меня одна теория… Метаморфы, в ком одинаково сильны обе личины, часто принимают звериное обличье тогда, когда им что-то угрожает. Отчасти потому, что, вооружившись клыками, зубами и толстой шкурой, легче противостоять врагу. Отчасти это что-то на уровне инстинктов. Человеческая же личина — это некое свидетельство того, что все хорошо, можно расслабиться и ни о чем не волноваться.

Леон озадаченно нахмурился, явно не понимая, куда я клоню.

— Я тут подумала… Дракоша обратилась после того, как хорошо поохотилась, насытилась и устроилась на отдых в лагере… рядом с нами. А значит, она чувствовала себя в безопасности и рядом с тобой. И тебе, как и мне, она в тот момент полностью доверяла.

Леон как будто смутился. Что-что, а это ему не свойственно. Заинтригованная, я изогнула бровь и послала ему вопросительный взгляд.

— В лесу, на охоте кое-что произошло, — нехотя сказал он. — На нас напало странное создание с роговым гребнем на спине, но при этом похожее на… волка. Голого волка. Понятия не имею, как его тебе описать. Дракоша увязла в какой-то живой лозе, которая опутала ее по рукам и ногам и никак не могла освободиться. Этот недоволк напал, и я… В общем, я заслонил ее от удара. Отшвырнул то странное создание и вместе с дракошей его… того.

— И ты мне не сказал.

— Не хотел, чтобы ты волновалась.

Я взглянула на малышку, качая головой. И ведь ей как-то удалось скрыть от меня мысли о случившемся! Точнее, не передать мне их. А это говорило об умении контролировать эмоции, не выплескивая их на всех тех, кто связан с ней ментальными узами. А значит, о потрясающем владении ментальным даром для ее крошечного — во всяком случае, с виду — возраста.

Но поразило меня не только это.

И Леон не стал рассказывать мне о произошедшем, кичиться тем, что спас жизнь дракоше и пытаться произвести на меня впечатление. Хотя кто бы его за это осудил?

А ведь так было и раньше. “Золотой мальчик” по происхождению, Леон никогда не стремился выделиться среди других. Не пытался доказать что-то или изменить чье-то мнение. Он всегда был… собой.

Именно это и заставило меня влюбиться в Леона без оглядки.

В груди огненным цветком расцвело уже знакомое мне ощущение. Но не жар на этот раз — тепло. Нежность. И немного — тягучая, болезненная тоска.

“Нельзя, — сказала я самой себе. И, чтобы лучше убедить себя в этом, повторила: — Нельзя. Нельзя. Нельзя”.

Я просто не могла позволить себе с новой силой в него влюбиться.

Глава 12. Виверны

От первого совместного привала, по заверениям Леона, мы успели пройти с четверть его сектора. Шли быстро, по прямой, задерживаясь лишь для того, чтобы попить воды или наскоро перекусить.

Я убедила найденыша повременить с обращением в дракошу — хотела немного поучить ее по пути. Мимо чего бы мы ни проходили, я указывала на это рукой и громко, внятно называла. Дерево. Камень. Еще камень. Снова камень. Дерево. Ка… Ой, крыса!

— Не крыса, — смеясь, поправил меня Леон, когда прочь от нас ринулось странное коричневато-серое создание с голым хвостом, которое я приняла за лежащий на земле булыжник. — Это камневик. Маленькие и слабые, но на редкость хитрые существа — чтобы не стать добычей для виверн, они притворяются камнями. Вот только камневик, наверное, не привык, что хищники шагают по земле, вот и бросился наутек от греха подальше.

— Откуда ты о них знаешь? — удивилась я.

Птичий маг ничего не рассказывал нам о камневиках. А зачем, когда в этом мире есть драконы?

— Пит, зоолог из группе Эммета их изучал, — объяснил Леон. — Другие зоологи нашего выпуска одержимы драконами — или вивернами, на худой конец. А Питу подавай всякую любопытную мелочь.

Я одобрительно фыркнула.

— Дракоша, скажи: “Кам-не-вик”.

В категорию “Бе” камневик, на взгляд найденыша, не входил, но и сложные слова выговаривать ей было непросто. Потому мне досталось царственно снисходительное “Квик”.

— Ну квик так квик, — уступила я. Звучало даже неплохо. Протянув руку вперед, я отчетливо произнесла: — Ка-мень.

Стоило сказать, особым разнообразием этот мир не отличался и изумительными пейзажами не радовал, что меня немного расстраивало. Но я утешала себя мыслью, что скоро увижу замок самих драконов! Ради этого и десятки миль однообразной скалистой пустоши можно потерпеть.

— Ты не думаешь о профессии лингвиста для драконов? — невинным тоном спросил Леон.

Однако в зеленых глазах плясали бесенята. Его ну очень забавляли мои уроки с дракошей.

— Очень смешно, — проворчала я.

— Что? Я серьезно! Если в дракоше, в отличие от ее матери, действительно сильнее человеческая личина, кому-то же надо всему ее обучить!

Я весело фыркнула, представляя себя в огромном драконьем замке, одну из комнат которой переделают специально под учебный класс, где я буду старательно обучать найденыша ордалонскому языку, правилам поведения, счету и... Чему там вообще детей обучают?

А после буду докладывать обо всем матери-драконице. Возможно даже, самой королеве, вместо трона восседающей в каком-нибудь роскошном (или не очень, они же драконы) гнезде.

Улыбаться расхотелось — тревога вернулась. Что с мамой дракоши? В замке ли она?

Сами мысли я надежно прятала от найденыша, но мое беспокойство уловить ей удалось. Она схватила меня за руку, заглядывая в мое лицо огромными распахнутыми глазами.

Меня даже немного пугало то, насколько крепкой была наша связь. Ведь рано или поздно ее придется обрубить... А нам с найденышем — расстаться. И с Леоном тоже. Снова.

Я не успела укорить себя за то, что опять нарушила данное себе обещание — как можно меньше думать о нем.

Раздался странный оглушающий визг… И на нас с неба спикировали вылетевшие из-за ближайшей скалы виверны.

Я хотела было броситься к малышке, но она уже начала перевоплощаться. Прыгнула вперед, одновременно покрываясь белоснежной чешуей и разрывая мою футболку в клочья.

Хорошая была футболка.

Я вынула из кармана на брюках хлыст — им, наряду с кинжалами, снабжали всех мироходцев, если птичий маг сообщал о населяющих новый мир агрессивных летающих созданиях. Леон встал в боевую стойку. Одну виверну, опустившуюся слишком низко, он отбросил от себя сметающим все на своем пути заклинанием. Виверна врезалась в скалу и опала на землю жалкой желто-зеленой шкуркой.

Но пока он был занят ею, к дракоше на всех порах неслась уже другая. Я не чувствовала в найденыше страха. А вот азарт — вполне. Дракоша припала на передние лапы, глухо рыча и готовясь атаковать виверну. Ей, однако, помешали.

За миг до того, как виверна и найденыш сплелись в один бело-желто-зеленый когтисто-клыкастый клубок, Леон… выпрыгнул перед дракошей, закрывая ее своей спиной.

Я вскрикнула. Найденыш протестующе заворчала. А черную куртку-броню Леона располосовали острые когти виверны.

У меня был лишь миг на раздумья, но и им я не воспользовалась. Безотчетно подавшись вперед, пустила в ход хлыст. Серебристая плеть обвила лапу виверны, и я яростно потянула хлыст на себя. Не рассчитала сил и, когда виверна дернулась, рухнула на колени.

К счастью, Леон не планировал просто стоять и ждать, когда его спасут. Стоило только когтям виверны перестать терзать его тело, он окутал существо ядовитым облаком, заставляя оглушительно взреветь. Виверна рухнула на землю, подняв клубы пыли.

От стаи кружащихся над нашими головами виверн отделилась еще одна, решившая тоже попытать удачу. Ею с энтузиазмом занялась дракоша. И пусть по меркам настоящих драконов она была совсем крохой, а виверна размерами превосходила ее раза в три, сдавать позиции найденыш не собиралась. Вцепилась в крыло врага и остервенело трясла головой, словно разыгравшийся щенок с зажатой в зубах игрушкой.

Несчастную виверну мотало по земле из стороны в сторону. Она пыталась уцепиться за землю когтями, но драконыш — маленький клубок свирепости и гнева — сделать ей этого не позволила. Раздался хруст, заставивший меня поморщиться.

Виверна наконец вырвалась из железной хватки дракоши. И, что-то жалобно крича, бросилась прочь. Одно крыло безжизненно повисло вдоль тела, а потому ей пришлось бежать на задних лапах.

Кружащие над нами, словно вороны, виверны передумали нападать и улетели куда-то прочь.

Я отряхнулась, сунула в карман хлыст и потрепала по загривку замурчавшую дракошу.

— Умница девочка! Ты заслужила двойную порцию мяса — хоть прожаренного, хоть с кровью, какого захочешь!

А теперь к неприятному…

Я всем телом развернулась к Леону. Выглядел он неважно. Куртка пропорота, располосована, и в прорехах видна кровь. Зубы стиснуты так, что на скулах играют желваки — надо думать, от боли, которую Леон просто не мог позволить себе показать.

— Ты чем думал?! — взорвалась я. — Броситься на виверну!

— Я защищал дракошу! — хмуро буркнул Леон.

— Дракоша сама собиралась себя защитить! Она же, черт побери, приняла драконью личину! У нее броня, какой нам и не снилось! Мы должны были ей помочь, но лишь в том случае, если бы она не справлялась. Ты что, не видел, как сражаются боевые маги с фамильярами? Нападает всегда фамильяр! Маги — страхуют и помогают на дистанции!

Я никак не могла успокоиться. Меня колотила нервная дрожь. Стоило только представить, как острые когти добираются до сердца Леона… как он умирает у меня на руках…

Ох, как же я была зла!

— Видел, конечно, — поморщился Леон. — Не надо говорить со мной как с маленьким.

А по-моему, очень даже надо!

— Просто… — Он замолчал, хмурясь. — Если бы у дракоши не было человеческой личины… Та виверна мчалась на нее и я вдруг отчетливо увидел на месте крохотного дракона очаровательную милую малышку. Я просто не мог просто стоять, гадая, выдержит она первый удар или нет.

— А ты говорил, я чувствительная, — поостыв, улыбнулась я. — Я понимаю твои чувства, но, Леон, ей нужно учиться. Нужно уметь постоять за себя. Ее окружают дикие звери…

Я оборвала себя на полуслове. Разве это справедливо? Ее человеческая личина, по сути, заперта в мире, где нет людей. Хоть кто-то из ее окружения обращался в человека или в своем желании постигать мир и в другой личине найденыш была одинока?

Помрачнев, я взглянула на Леона.

— Раздевайся.

— Что? — опешил он.

— Что слышал. Раны нужно обработать.

Леон что-то проворчал. У дракоши научился?

От того, как он одним резким движением расстегнул куртку, а после отбросил ее в сторону, у меня дыхание перехватило.

Я вынула из сумки вату, чистые бинты и зелье (что-то вроде травяного антисептика). Промакивая смоченной в зелье ватой царапины, я очень старалась смотреть исключительно на них… а не на остальное тело Леона. Поджарое, с аккуратно прорисованными мышцами, загорелое — летом он любил активный отдых под палящим солнцем.

Мы любили. Потому и отправились однажды в Элладию — красивейший необитаемый мир, чье Сердце однажды погасло. Он состоял из одного огромного океана и множества зеленых островков, и на нем царило вечное лето. Чародеи искусственно поддерживали в Элладии жизнь, превратив ее в настоящий рай для туристов.

Как же сложно не вспоминать, как хорошо нам было вместе… Круиз по океану, прогулки по пляжу на закате… Пальцам ног так приятно зарываться в белоснежный песок, волосы развеивает легкий ветерок с запахом соли, а ладонь ощущает его бережное, ласковое прикосновение.

Быть может, для кого-то все это — банальность. Но когда рядом любимый человек…

Разозлившись на себя, я невольно надавила на особенно глубокую царапину. Нет, я не желала причинить Леону боль, просто силу не рассчитала.

Наверное.

Леон даже не зашипел — только желваки на скулах заиграли пуще прежнего. А в следующее мгновение он мягко отодвинул меня и бросился вперед.

— Там еще одна виверна! — крикнул он на ходу.

Теперь и я видела ее, выглядывающую из-за скалы. На миг наши взгляды встретились, и…

Протянутая вперед лапа. Спрятавшиеся когти. Закрывшее голову крыло.

— Стой! — срывая горло, закричала я Леону. — Она просит пощады!

Глава 13. Путь в другой мир

— Она… что? — опешил Леон. — Это же виверна.

— Которая, судя по всему, владеет ментальной магией. Не очень хорошо — образы смазанные, но…

Я вспоминала виверну, напавшую на белую драконицу. В ней говорили ярость и жажда крови. И ничего больше. Из-за нее я и решила, что в вивернах нет ничего человеческого. Ведь разум в метаморфах — не от животной личины. От человеческой.

И если эта виверна обладала разумом и способностями к ментальной магии… Значит, она метаморф? Значит, и драконы, и виверны этого мира — метаморфы?

Или… нет?

Из того, что успели увидеть мы с Райли и Зои, Леон и Эммет, легко сделать вывод, что Эсхантис не приспособлен для людей. А значит, и для второй личины метаморфов. Но отчего так?

Дракоша тоже почуяла нечто родственное в виверне. Потому приближалась к ней с некой благоразумной опаской, но без явной агрессии и желания немедленно напасть.

Так и вышло, что к виверне мы подошли все втроем. Она все еще пряталась за скалой, показывая нам лишь половину своего тела. Но я все же смогла разглядеть, что она была самой маленькой среди виверн, пусть и раза в полтора больше дракоши. Исходя из ее размеров, я бы назвала ее подростком.

Виверна опасливо поглядывала на нас желтыми глазами. Я не стала подходить слишком близко, чтобы не пугать ее еще больше — а я, как наверняка и дракоша, чувствовала волнами исходящий от нее страх.

Застыв на расстоянии шага от виверны, я послала ей мысленный импульс, нарисовав в голове кружащих над нами виверн. А в ответ получила образ, который меньше всего ожидала получить.

— Что? — насторожился Леон, внимательно наблюдающий за выражением моего лица.

— Виверна видела один из порталов, который ведет в Ордалон. Более того — она, похоже, понимает, что это такое.

— Как? — изумился Леон.

— Не знаю.

Виверна передала мне образы исчезающих в портале людей — бывших выпускников Академии Мироходцев.

А вот и ответ.

— Она наблюдала за нами с высоты. Видела, как наши уходят через портал.

— Но она никак не может знать, что именно находится по ту сторону, — заметил Леон.

— Да. Не может, но… — Повернувшись, я взглянула на него. — Дело не только в образе портала. Если верить ее эмоциям… Она не хочет уходить к своим. Скорее… хочет сбежать от них.

— И портал для нее олицетворяет тот самый побег, — тихо сказал он.

Я кивнула.

— Возможно, она думает, что там — какой-то иной клочок их мира или и вовсе другой мир. Что бы это ни было, она хочет уйти туда.

— Почему? — пытливо спросил Леон.

Он всегда был таким. Не успокаивался, пока не получал исчерпывающие ответы — сам или с помощью кого-то другого, чью власть, силу или мастерство признавал.

Но не его одного мучило любопытство и жадный исследовательский интерес. Оттого я, снова повернувшись к виверне, послала ей не образы, но фрагменты — как прошлого, так и настоящего. Виверны, которые кружили над нами вороньем, а после, распознав в нас сильных врагов, улетели. Она, отколовшаяся от своих, “беседует” со мной, врагом и потенциальной добычей.

Они — там. Она — здесь. В фрагментах я зашифровала вопрос: “Почему?” И, как ментальный маг, почувствовала удовлетворение, когда виверна, еще один носитель подобной силы, с поразительной для животного легкостью распознала мой шифр.

На меня обрушились ее образы — смазанные и спутанные, перетекающие один в другой слишком резко, без четкой границы, а потому словно наслаивающиеся друг на друга. Нападение виверн на драконов или друг на друга. Злобные оскалившиеся морды и доносящийся из них глухой рык. Когти, без толики сочувствия к живому созданию разрывающие чужую плоть. Сбивающая с ног ударная волна — мощное оружие виверн, чары, которые я наблюдала в пещере с белой драконицей. Тогда, но… не сегодня.

Виверну не то что не учили ментальным чарам, ей, вероятно, даже толком не с кем было практиковаться. Пусть их народы враждовали, сама она была словно отражением дракоши — их связывали судьбы и обстоятельства.

Но даже из этой мешанины образов я сумела вычленить главный посыл. Ведь какие бы фрагменты прошлого она мне ни передавала, всюду были кровь и ярость, ярость и кровь. А еще — горящий в желтых глазах голод.

— Она не хочет быть такой, как они, — тихо сказала я Леону. — Остальные виверны, во всяком случае, те, что окружают ее, — почти безмозглые животные, чья жизнь подчинена базовым инстинктам.

— То есть она разумнее… и человечнее их, как наша дракоша?

Я перевела взгляд на найденыша. Сидя на задних лапках, она с явным интересом изучала виверну.

— Да. И больше всего на свете она хочет сбежать.

— Вот почему она так заинтересована порталом, — понял Леон.

Я кивнула.

— Леон… Может быть, она не сирота, но она сама хочет покинуть этот мир, потому что здесь ей находиться невыносимо. Я только не знаю…

В его глазах загорелся огонек.

— Джой, я клянусь тебе, ее не будут держать в клетке. Не будут проводить над ней опыты… А если я объясню отцу… — Леон поморщился. — Если я объясню ситуацию в министерстве, к ней приставят ментальных магов, чтобы общаться с ней и понимать ее нужды. Конечно, она будет единственной в своем роде, а значит — уникальной, что не может не вызвать к ней интерес. Но я лично прослежу, чтобы с виверной обращались как с метаморфом, даже если она не сможет обратиться. С разумным созданием, а не с животным и не подопытным кроликом.

Я верила ему. Не могу вспомнить ни одного случая, чтобы Леон Адамс не сдержал свое слово.

Иногда казалось, что недостатков у него нет вовсе — что, как ни парадоксально, усложняло наши отношения. Порой я чувствовала себя не только не дотягивающей до его блистательного окружения, сплошь состоящего из таких же чародеев-аристократов или светочей магического сообщества… но и недостойной его самого.

— Но сначала я подробно распишу виверне, что именно ее ждет в новом мире, — негромко, но твердо сказала я.

Часть объяснить будет тяжело, но я постараюсь сделать это максимально доходчиво. Использовать простейшие, даже грубоватые образы. Это может спугнуть ее, но… Я считала правильным предупредить юную виверну, с чем она может столкнуться.

Леон, с надеждой глядя на меня, кивнул.

Мой разговор с виверной вышел долгим. Сначала я выяснила, что человеческую форму, в отличие от дракоши, она не принимала никогда. Виверна искренне изумилась, поняв, что так умеет большинство по-настоящему разумных животных. Вероятно, ее соплеменники и некоторые драконы Эсхантиса были исключениями… Но это выяснять уже не мне, а чародеям Ордалона.

Старательно облекая смыслы и понятия в зримые образы, я объяснила юной виверне, что своей разумностью она и отличается от других созданий с когтями, хвостами и лапами. Что, как и заметил Леон, в моем мире привлечет к ней повышенное внимание людей магии и науки. Про мир я рассказала тоже, и к концу этого немого разговора устала так, что думать было тяжело.

Юная виверна “слушала” меня очень внимательно. А когда мой долгий монолог, лишь изредка перемежаемый ее сигналами-вопросами, подошел к концу, дала мне лаконичный, но весьма красноречивый ответ.

Портал.

— Она согласна, — поднявшись с колен, устало сказала я Леону.

Несмотря на все недавние тревоги, я радовалась, что виверна покинет этот недружелюбный мир. Здесь не место для таких, как она. И снова мой взгляд невольно обратился к дракоше.

Оставалось лишь надеяться, что совсем скоро найденыш окажется среди людей… среди созданий, которые сумеют защитить ее от всех угроз Эсхантиса.

Глава 14. Параллельные

Важную миссию по доставке юной виверны в Ордалон я решила поручить Зои. Леон, хорошо знающий ее, был только за. Я дозвонилась до подруги и кратко обрисовала ситуацию.

— С ума сойти, разумная виверна в Ордалоне!

Айкнув, я отодвинула от уха телефон — донесшийся оттуда восторженный крик Зои меня едва не оглушил.

— Прости, — нервно рассмеялась подруга. — Меня тут целители накачали своими отварами и теперь мне хочется бегать по потолку.

Я укорила себя за то, что из-за последних событий напрочь забыла справиться о самочувствии Зои, и поспешила исправиться.

— Ты как?

— О, чудесно. У нас не лекари, а боги — надо будет, даже с того света вернут. Райли досталось сильнее, но и он уже бегает вовсю. Вчера вон бегал к руководству, пытался настоять, чтобы его — ну, нас — вернули к тебе. Мне разрешили, а вот ему — увы. Говорят, после ранения положена хотя бы неделя отдыха.

— Бедолага.

Зная Райли, я не сомневалась, что он сейчас рвет и мечет. Сидеть на одном месте он в принципе не любил, а вынужденное отстранение от экспедиции в другом мире — самая суровая кара из всех возможных.

— Значит, ты…

— Я скоро буду, — не дав мне договорить, заверила Зои.

В ожидании нее мы снова устроились на привал. Леон, оглядев обработанные мной царапины, переоделся в запасную куртку-броню (зная, что могут представлять из себя чужие миры, в сумках мы держали не по одному комплекту). От того, что теперь его торс надежно скрывала одежда, я чувствовала облегчение.

С небольшой такой, но отчетливой толикой сожаления.

— Как ты? — спросила я Леона.

— Прекрасно, — улыбнулся он.

Считаю, что бывшим, которых и без того тяжело забыть, так улыбаться просто непростительно. И так потрясающе выглядеть — тоже.

Дракоша, уловив мое настроение, заворчала, глядя на Леона. Он вопросительно вскинул бровь.

— Что это с ней?

— Не знаю. Магнитные бури, наверное, — буркнула я.

От дальнейших расспросов меня спас всеобщий голод. В этот раз на охоту по пустоши (лес от нас теперь был далеко) отправились дракоша, виверна и Леон как их наблюдатель. Памятуя о моих недавних словах, он обещал не вмешиваться в процесс “взращивания дракона”, а лишь контролировать ситуацию, чтобы при необходимости помочь.

Я же использовала это время, чтобы разжечь костер, нанести по периметру лагеря сигнальные руны и… немного вздремнуть. Леон не одобрил бы, но после нашего разговора с виверной я была выжата как лимон. Мне просто необходимо было восполнить силы, и порой даже короткий сон куда лучше любых зелий.

Руны, к слову, сработали как надо. Стоило кому-то переступить незримую черту, и в мою руку с нанесенным на нее зеркальным руническим знаком словно иглы впились. Проснувшись, я резко поднялась с лежанки.

Вопреки ожиданиям, “кем-то” оказались не мои нынешние спутники и не враждебная виверна, а Зои.

— Как ты так быстро получила допуск? — изумилась я.

Подруга, подходя ко мне, весело фыркнула.

— Как ты это говоришь? Я была “на низком старте”. Райли на меня обижен, что вернулась в Эсхантис без него, но мы обе знаем, что обижаться долго он не умеет.

— На тебя, — лукаво добавила я.

Зои привычно сделала вид, что ничего не услышала и вообще не понимает моих намеков. Ну-ну.

Не успела я развить эту тему, как с охоты вернулась славная троица: два когтисто-зубастых зверя и их человеческий наставник. А в пасти у зверей было по одному небольшому существу.

Дракоша, знакомой горделивой походкой прошествовав ко мне, кинула к моим ногам добычу. В моей голове прозвучало торжествующее: “Квик”. Я с огорчением воззрилась на несчастного камневика, которого от разумных созданий мимикрия не спасла. Видимо, другой добычи в этих пустошах ждать не приходилось.

Юная виверна, присев в отдалении, уже было занялась своим “квиком” — вероятно, в их стае делиться было не принято. Но, взглянув на найденыша и меня, передумала. Взяла камневика в зубы, чуть более неуклюже и менее горделиво, нежели дракоша, доковыляла до меня и выплюнула свою добычу.

— Ваше Величество, мы принесли вам дань, — смеясь, озвучил их действия Леон.

— Мои ж вы умницы! — искренне восхитилась я.

Про себя, однако, решила, что сегодня обойдусь консервами и галетами.

Дракошу с виверной не на шутку заинтересовало новое лицо в нашей тесной компании. Они обступили Зои, оглядывая и обнюхивая ее. Та, присев, умиленно улыбалась дракоше, но куда большее ее внимание привлекла виверна.

Как зоолога и просто увлеченного исследователя, Зои не могло не заинтересовать разумное животное, населяющее практически дикий мир. А про дракошу она еще ничего не знала — у меня просто не было времени ей рассказать.

— Я пока займусь обедом, — сказал Леон. — Зои, на тебя готовить?

— Отдай ей мою порцию, — быстро сказала я.

— Привередничаешь? — хмыкнул он. — Негоже королеве виверн и драконов есть мясо какого-то… м-м-м… грызуна?

— Эй, я уже ела грызунов, — возмутилась я под его насмешливым взглядом. — И даже, если помнишь, самостоятельно его разделывала. Мне просто жалко квика… тьфу ты… камневика!

— Это еще почему?

— У него тоже две личины. А значит, он по-своему метаморф.

Леон недоверчиво воззрился на меня.

— Ты правда сравниваешь человеческую личину метаморфов с… камнем?

— Нет, но… — Я сердито раздула ноздри. — Да ну тебя. Я буду галеты и точка.

Леон рассмеялся, покачивая головой.

— Как скажете, Ваше Величество.

Я хотела было потребовать, чтобы он прекратил так меня называть, но ненароком взглянула на Зои и осеклась. На время забыв о виверне, подруга переводила любопытствующий взгляд с меня на Леона. Понятия не имею, что она уже успела там надумать, но глаза ее лукаво поблескивали, а тонкая черная бровь красноречиво приподнялась.

— Кстати говоря, — медленно проговорила она. — Раз уж я получила допуск… Я могу отдать виверну и вернуться в Эсхантис.

— Может, будет лучше, если ты проследишь за ее обустройством в Ордалоне? — Леон небрежно пожал плечами. — А мы здесь и втроем неплохо справляемся.

Бровь Зои приподнялась еще сильней. Брошенный на меня недвусмысленный взгляд мне совсем не понравился.

— В группе обычно как раз по три человека, а дракоша у нас… — Леон взглянул на меня, словно спрашивая, стоит ли продолжать.

— Она метаморф. Только пока никому не говори, ладно? — попросила я.

— Что-о-о? — Зои подскочила на месте.

И, словно юла, стремительно развернулась в сторону найденыша. Тема “Я и Леон”, которая разворачивалась в голове подруги и на которую ей явно очень хотелось поговорить, к моему облегчению, была мгновенно забыта.

— Давай прогуляемся, и я все тебе расскажу, — предложила я.

Мне надоело стоять на одном месте, и неуемный организм после сна требовал небольшой разминки.

Я успела сделать лишь несколько шагов, прежде чем в спину донеслось требовательное:

— Далеко не уходите! И, Джой, если что, сразу же вызывай меня!

Я раздраженно повела плечом. Раскомандовался… А я, между прочим, уже целый год как дипломированный мироходец.

Со стороны могло показаться, будто я провожу для Зои экскурсию по новому для нее сектору Эсхантиса. Вот только сектор этот ничем не отличался от нашего, изученного вдоль и поперек. Мы шли вдоль скалы к порталу, из которого Зои и появилась. В процессе я рассказывала ей все, что нам с Леоном удалось выяснить о дракоше. Все, без утайки. Знала, что руководству она меня не сдаст.

Зои охала, слушая. Особенно ее впечатлил момент превращения найденыша в человека.

— С ума сойти, — восхитилась она. — Если в Министерстве узнают, что в этом мире обитают драконы-метаморфы…

— Пока это неподтвержденный факт. Дракоша может быть такой же аномалией, как виверна. Возможно, аномалий гораздо больше, просто нам встретились только две из них. В любом случае, ни защитница, ни мать дракоши, судя по всему, метаморфами не были. А значит, о целом мире, населенном метаморфами, говорить пока не приходится.

— Либо неправильными драконами были именно они, — предположила Зои.

— Не знаю. Что-то здесь не так. Те же виверны… Раз у нашей новой знакомой есть способности к ментальной магии, то потенциально они могут быть и у других. Но они ведь почти неразумны. Или кажутся таковыми. Что-то в этом всем меня смущает…

— Поэтому Эсхантис и нужно продолжать изучать, — убежденно сказала подруга. — Кстати об этом… Мне показалось, или Леон всеми силами хочет остаться с тобой наедине?

Я стиснула зубы. Только не это!

— Показалось, — буркнула я.

— Да? А вот меня преследует ощущение, что на меня буквально нацепили ярлык “третьей лишней”. Четвертой, если брать в расчет вашу чудесную уникальную дракошу.

В глазах Зои появился хорошо знакомый мне озорной блеск. Я мысленно застонала.

— Неправда!

— Что, его мысли ты тоже прочитала?

Остановившись, я гневно уставилась на подругу. Впрочем, мой запал тут же иссяк.

— Я не знаю, о чем он думает. Но уверена, что ни о каком воссоединении он не думает. Он — мужчина. Красивый, молодой чародей благородной крови. Я не могла не уязвить его самолюбие тем, что рассталась с ним, даже не объяснив причины. Просто обошлась этим дурацким “Дело не в тебе, а во мне” и “Ты очень хороший, я тебя люблю, но вместе мы быть не можем”.

На месте Леона такому “объяснению” любой бы разозлился. Вот и он вышел из себя. Мы знатно поругались. Я была ну очень наивна, рассчитывая, что нам удастся расстаться мирно, на хорошей ноте. Не те характеры у нас, чтобы это стало возможным. И я, опять же, подобрала не те слова.

— Джой, я не лезла тебе в душу все это время… — мягко начала Зои.

— Знаю. И я тебе очень благодарна, потому что тогда я не могла об этом говорить. Было слишком больно.

Глаза Зои потемнели.

— Он обидел тебя?

— Нет-нет! Я… Я его обидела. Я не могла дать ему того, что он хотел.

— Чего же? — нахмурилась подруга.

Меж ее бровей обозначилась тонкая складочка.

— Семью, — выдохнула я. — Он отчаянно хотел семью и в какой-то момент начал не просто намекать, а прямо говорить об этом. То есть он не настаивал, но… Просто говорил, как сильно хотел бы сына или дочку. А лучше сразу двоих. В шутку спрашивал, не рождались ли в моей семье двойни. Вот только я знала, что это никакая не шутка. Леон говорил мне, как было бы здорово нам жить вместе — чтобы я встречала его с работы, то есть когда он возвращался бы с одного из чужих миров. Он хотел найти во мне тихую гавань. А я… Я ведь и сама была в шаге от получения диплома. У меня только начиналась настоящая жизнь! Я не была готова привязать себя к дому и детям, и боялась, что не буду готова и через пять, и через десять лет. Передо мной сотни неизведанных миров! Как я могу променять жизнь мироходца — непредсказуемую, полную опасностей и новых впечатлений — на… обычную жизнь?

Ну вот. Я это сказала. А теперь Зои в свою очередь скажет, какая же я дура — упустила такого парня из-за своих дурацких амбиций…

— Я понимаю, — вместо этого проговорила она.

Я с надеждой заглянула ей в лицо, словно ребенок, напрашивающийся на ласку или похвалу.

— Правда?

— Если бы кто-то пытался изменить мою природу, мою суть и мои мечты… — На губах Зои появилась знакомая дерзкая улыбка. — Ему бы не поздоровилось.

Леон не пытался меня менять. Беда в другом: наши с ним мечты не совпадали. Наши судьбы с самого начала шли параллельно — кроме того времени, когда из-за вспыхнувшей влюбленности мы искусственно их пересекли.

Вот только вечно обманывать себя все равно бы не получилось. Потому я разорвала наши узы, пока не прикипела к Леону всей душой… и ему прикипеть не позволила. Несправедливо было до последнего цепляться за него, обманывать его. Он достоин найти девушку, которая с радостью подарит ему долгожданного ребенка.

Возможно, он уже ее нашел…

В молчании (нам обеим было о чем подумать) мы вернулись в лагерь. Наскоро поужинали — хотели пройти еще часть сектора до того, как на Эсхантис опустится ночь. А после наши пути разошлись: Зои с виверной, которую я обещала обязательно навестить в Ордалоне, отправились к порталу.

Мы с Леоном и найденышем продолжили путь к замку драконов.

Глава 15. Полет на драконе

Спустя несколько привалов мы наконец добрались до скалы с вырубленной в нем замком. Немного поодаль, как сказал мне Леон, Эммет с его группой и попали в самую гущу борьбы между вивернами и драконами, оказавшись на своеобразном поле битвы. Разумеется, то место мы обошли, подойдя к скале с другой стороны.

И тогда же столкнулись с препятствием, из которого вытекал вполне закономерный вопрос…

А как, черт возьми, туда попасть?!

Пока мы с Леоном, как два идиота, запрокинув голову, смотрели на замок, дракоша от возбуждения танцевала вокруг нас — то смешно подпрыгивала, то отрывалась от земли на пару дюймов, а то и просто носилась туда-сюда, словно восторженный щенок.

— Кто-нибудь из нас это предусмотрел? — невинным тоном осведомилась я.

— Я хотел разобраться на месте, — невозмутимо отозвался Леон.

— Ну вот ты на месте. Разобрался?

— Разберусь, если перестанешь на меня давить, — пропел он.

— О, давить я еще даже не начинала.

Дракоша притихла, с любопытством и непониманием глядя на нас. А я вдруг поняла, что наши полушутливые пререкания с Леоном очень уж похожи на перепалку семейной пары. В памяти вспыхнул наш с Зоей разговор, и продолжать беседу с Леоном резко расхотелось.

Он развернулся ко мне.

— Ладно, разберемся сначала с тем, сможет ли дракоша тебя поднять.

— Меня?

— Ты худенькая, — неожиданно тепло сказал Леон. — А для меня дракоша будет как пони.

“Пони”, сидящая на задних лапах, наклоняла голову то вправо, то влево, пытаясь распознать мои мысли.

Белые крылья, разрезающие синеву небес. Девушка с розовыми волосами верхом на крохотном драконе.

С легкостью считав образы, найденыш с готовностью рыкнула.

— А ты… — начала я.

— Вы пока попрактикуйтесь, но далеко не улетайте. Мне нужно на охоту. Тьфу ты, привычка. В смысле, мне нужно поймать одну виверну, и, кажется, я знаю, где они могут обитать. Эммет сказал, что они с группой наткнулись на череду гнезд по пути к замку. Если я правильно его понял, они вон там. Видишь ту холмистую долину?

— Долину вижу, но одного мы тебя не пустим, — не терпящим возражения тоном сказала я.

Как хорошо, когда вас в спутниках двое, и свою личную тревогу можно невзначай прикрыть словом “мы”.

— А попрактиковаться можно и по пути.

Леон шумно вздохнул, хмуро глядя на меня. Вздыхать и хмуриться он мог сколько угодно, но если я что-то вбила себе в голову, меня не переубедить. И Леон это прекрасно знал.

Потому мы двинулись в сторону гнезд виверн тем же составом. Я оседлала своего “пони”, радуясь, что на спине у дракоши нет гребней, а за роговые наросты, образовывающие корону, очень удобно держаться.

“Если устанешь — говори”, — скорее инстинктивно сказала я найденышу. Я ведь наверняка почувствую ее усталость.

Подумалось вдруг, насколько было бы проще, если бы между каждой матерью и ее ребенком существовала не просто кровная связь, но и связь ментальная. Не надо гадать, почему малыш так отчаянно кричит, и что с ним происходит как физически, так и эмоционально.

Однако со временем любой ребенок непременно научится выстраивать барьеры — ментальные узы между двумя людьми всегда имеют некие границы или, рано или поздно, обзаводятся ими. Уверена, психологи бы со мной согласились, что эти барьеры в сознании ребенка появились бы как раз к переходному периоду… А значит, даже сильнейшим чародейкам не избежать мучительных попыток понять, что происходит с их чадом. Почему он огрызается, запирается в комнате, пропускает занятия или вечно где-то пропадает…

Выходит, даже с магией воспитание ребенка — отнюдь не легкий процесс.

Честно говоря, понятия не имею, почему вообще об этом думаю. В конце концов, я верхом на, пусть и крохотном, но самом настоящем драконе!

Перед найденышем поставили “задачу со звездочкой”, и она делала все, чтобы блестяще пройти новое для нее испытание. Оттого не ограничилась тем, чтобы просто мчаться вперед, обгоняя Леона.

Хоть и не без труда (наверняка с непривычки), она все же взмыла ввысь.

Ни один аттракцион не сравнится с полетом на драконе. Отдаляющаяся земля, бьющий в лицо ветер, шум белоснежных крыльев, взбивающих воздух в невидимую пену. Я позволила себе утонуть в этих ощущениях на несколько прекрасных минут, а после со вздохом мысленно попросила дракошу снизиться и вернуться к Леону. Разделяться нельзя — первое правило путешествующих группами мироходцев.

Мы поравнялись с Леоном. Глядя на меня, он с улыбкой покачал головой.

— Жаль, что я для дракоши слишком тяжел. Тоже бы с удовольствием полетал.

Я могла гордиться собой — оценивающе взглянув на его фигуру, задерживать взгляд не стала. Теперь мы с найденышем летели рядом с Леоном, хотя часть меня, отчаянно жаждущая впечатлений, мечтала снова вырваться вперед.

И вверх до самых облаков.

— Может, нам удастся найти тебе дракона по размеру, — фыркнула я. — И уговорить его тебя покатать.

Наконец мы добрались до череды окаймляющих долину холмов, поросших желтоватой травой. Даже отсюда, с подножия, я без труда разглядела венчающее холм гнездо. Это гнездо, похоже, пустовало, но на соседних вершинах были и другие.

Я неохотно попросила дракошу приземлиться. Как ни прискорбно признавать, в бою с диким, свирепым и крылатым противником и для Леона, и для найденыша я была скорее помехой. Моя сила все же в другом.

Леон протянул мне руку, которую я, не успев толком подумать, приняла. Помогая слезть, приобнял за талию. На мгновение я застыла в его объятиях, глядя в зеленые глаза. Лукавые. Родные. Сердце стучало так громко… Я боялась, что Леон может услышать этот стук.

Я не могла допустить, чтобы он догадался, что рядом с ним все мои незыблемые принципы вдруг перестают быть таковыми, и желание отступиться от них становится нестерпимым.

Вернув себе исчезнувшее на миг самообладание, я отступила в сторону. По губам Леона скользнула усмешка, однако истаяла так быстро, что можно было решить — мне просто показалось.

— Ты можешь попросить дракошу, чтобы она сделала круг над долиной? Если увидит гнездо с виверной, пусть выманит ее вниз, к подножию холма.

Я с готовностью кивнула. Присев рядом с найденышем, наполовину образами, наполовину мыслями объяснила, что от нее требуется. Дракоша издала негромкий рык, подкрепляя звук мыслеобразом, который я трактовала как “Поняла”. И, охваченная азартом, распустила белые крылья и взмыла в воздух.

Не прошло и нескольких минут, как в мое сознание врезалось торжествующее: “Квик!”

— Так, либо она отвлеклась на камневика, что вряд ли, либо слово “Квик” у нас теперь означает добычу, — хмыкнула я.

— Уверен, что второе, — быстро проговорил Леон. — Значит, она нашла виверну. Оставайся тут.

Я не успела возмутиться его командному тону. Он уже бросился вперед, к холму, над которым кружила дракоша. А затем она стрелой помчалась вниз, и я увидела вылетевшую из невидимого для меня гнезда виверну.

Леон поравнялся с дракошей ровно в тот момент, когда она опустилась на землю. А в следующее мгновение нависающая над ними виверна издала почти беззвучный вопль, обрушивая на врагов воздушную ударную волну. Леона упал навзничь. Дракошу протащило назад. Пригнувшись, она впилась в землю когтями, оставляя в ней глубокие борозды. Возможно, лишь благодаря этому ей удалось не распластаться на траве, а удержаться на ногах… то есть на лапах.

Дракоша отважно прыгнула вперед, вонзая острые зубки в заднюю лапу виверны. Однако и Леон уже оправился от удара. Поднялся и, сплетя заклинание, послал его в сторону виверны, находящейся в драконьих тисках. Желто-зеленую шкуру оплели молниевые нити. Виверна завопила снова, но на этот раз в ее крике не было магической силы — одна только боль.

Еще пара сорвавшихся с пальцев Леона заклинаний — и мертвая виверна рухнула на землю. Дракоша, которая до последнего держала ту за лапу, чтобы чарам Леона было легче достичь цели, теперь с невозмутимым видом прохаживалась вдоль тела.

— А из вас получилась неплохая команда, — подойдя к ним, одобрительно заметила я. — Ну а теперь что?

Леон повернулся ко мне. Глаза его загадочно поблескивали.

— А теперь мы позаимствуем у виверны крылья… и нарастим их мне.

Глава 16. Обрести крылья

— Что, прости? — оторопело переспросила я. — Нарастить крылья?

А Леон уже доставал нож из ремня, который крепился к бедру и кожаному поясу.

— Я могу сделать их продолжением моего тела — временным, конечно. Но для начала их все равно нужно пришить.

— Вас учили таким чарам? — изумилась я.

Леон кивнул.

— Последний курс. Приглашенный наставник Фаурицио…

— О-о-о, я его помню, — поежилась я. — Наши девчата обходили и самого Фаурицио, и его кабинет десятой дорогой.

— Вы, менталистки, чувствительные особы…

— Эй! — возмутилась я.

Леон примирительно улыбнулся.

— Я же не говорю, что это плохо. Вы имеете дело с человеческим — и не только — разумом. Вам и положено быть чувствительными, иметь тонкую натуру.

Я помолчала, размышляя, стоит ли протестовать против подобной характеристики, но снисходительно решила, что не имею ничего против. В конце концов, обладание тонкой душевной организации не делает человека слабым.

Без ложной скромности считаю, что я, Рада Джой Уайт, — живой тому пример.

— Наш факультет Фаурицио обожал. Когда он пришел к нам на первое занятие с этой жутковатой клешней вместо руки…

Я снова поежилась. Леон, не замечая моей реакции, вдохновленно продолжал:

— Ладно сама лапа, а его рассказ! Когда на него в одном из миров напал гигантский хищный рак и… м-м-м… съел его руку, Фаурицио мало того, что сумел соткать чары одной рукой и убить гада, так еще и приживил себе его клешню, используя в качестве основы целительную магию. Этим чарам он научил и нас.

Я только в изумлении покачала головой. Однако мы должны были опробовать этот способ. Я знала — нас двоих в замок Леон не отпустит.

— Займи пока чем-нибудь дракошу. Ей не стоит на это смотреть, — строго сказал он. — Все-таки и она, и виверна — крылатые создания…

Кивнув, я подошла к найденышу.

— Нашему папе нужно сделать кое-какие дела, — дурашливым тоном произнесла я вполголоса. Просто Леон был так похож сейчас на беспокойного отца семейства, как и мы все трое — на очень-очень странную семью. — Давай… м-м-м… посмотрим, не прячутся ли тут где-нибудь вкусные аппетитные квики.

“Квик!” — раздалось радостное в голове.

А за спиной — задумчивое “Хм-м”.

Ой. Леон, кажется, все слышал.

— Защитнику, — не оборачиваясь, буркнула я. — Я хотела сказать защитнику!

— Тоже неплохо, — вкрадчивым голосом сказал Леон.

Я убедила дракошу отойти к пустующему холму, где мы сбросили наши вещи, и там перевоплотиться. Когда это произошло, дала ей футболку, но уже из сумки Леона — мои запасы футболок стремительно подходили к концу.

Устроившись на земле, мы возобновили обучение. Я передавала найденышу образы, а она озвучивала их.

— Ви-вер-на, — смешно картавя, старательно произнесла она. И добавила коронное: — Бе.

— Умница! С последним тоже полностью согласна. А теперь…

— Джой, можно тебя? — раздалось за спиной. — Нужна твоя помощь. Только…

— Без дракоши, я поняла.

Я задумалась. Все же рядом гнезда виверн. Я не могла оставить ее здесь, в одиночестве, даже зная, что она может постоять за себя и поставить на место любую из этих зловредных виверн.

Правда, перед этим разорвав в клочья очередную футболку.

Пришлось импровизировать. Я подвела найденыша к холму, за которым над телом виверны склонился Леон. Посадила спиной к нему. Попросила не оборачиваться, сидеть тихо-тихо и не делать ни единого движения. Эту игру я назвала “Стать квиком”.

Пока направлялась к Леону, мысленно объяснила найденышу ее важность — она ведь охотница, а любому охотнику нужно время от времени сидеть в засаде. И чем лучше дракоша справится с этим заданием — на время “превратиться в камень”, тем больше квичьего… тьфу ты… камневичьего мяса получит сегодня на обед.

Зная найденыша, я была уверена, что она просидит, не шелохнувшись и не издав ни единого звука, до тех пор, пока я сама не объявлю конец игры. Найденыш была очень серьезной, смышленой и ответственной для такой крохи.

И снова укол нежности сменился странной тоской, обратной ностальгии. Ведь когда-нибудь — и, скорее всего, совсем скоро — нам с найденышем придется расстаться.

Я заперла эти мысли внутри и поспешила к Леону. Рядом с ним на земле лежало крыло виверны. Другое лишь частично было пришито к его голой спине диковинными призрачными нитями. Магическими, конечно. Создание подобных нитей входило в курс первой медицинской помощи, который проходили все без исключения будущие мироходцы.

— Не очень удобно шить на спине, — признался Леон. — Уже руку ломит. Поможешь?

Я кивнула и опустилась на колени позади него. Притянув к указательному пальцу правой руки магическую энергию, призвала что-то вроде упругой жилы, которая была одновременно и иглой, и нитью, и оставляла за собой мерцающий след. Эту жилу мне нужно теперь ввести Леону под кожу. И, несмотря на ее магическую суть, полностью безболезненным процесс не будет — все же это вмешательство в чужой организм, в упорядоченную структуру.

Искусные целители владели уникальными чарами, позволяющими им изменить тот участок плоти, на котором производилась операция, и превратить ее структуру в прозрачное желе. Звучит не очень, признаю, но на деле эти чары делали любую, даже наисложнейшую процедуру наглядной и безболезненной.

Что и говорить, от такого мастерства магической хирургии я была далека. Но выбора у нас сейчас не было. И раз Леон готов на это пойти… Готова и я.

Мой взгляд упал на его спину, и я невольно сглотнула. Я хорошо помнила ощущение крепких мышц под кончиками моих пальцев. Помнила те моменты, когда он был так же обнажен. Помнила восхитительное ощущение тяжести его тела.

Я до боли закусила губу, пытаясь себя отрезвить. Мой интерес к спине Леона — и ко всем остальным частям его тела — должен быть исключительно деловым!

Но то говорила лишь моя разумная половина. И сейчас она, под натиском нахлынувших на меня чувств, была оттиснута в дальний угол подсознания. Кричала, билась в агонии, пока я, не в силах совладать с собой, не в состоянии бороться с искушением, скользила пальцем по позвоночнику Леона, обрисовывая каждый позвонок.

— Джой… — хрипло произнес Леон.

От его голоса что-то перевернулось и затрепетало у меня внутри.

— Ты не упрощаешь ситуацию.

Ситуацию? А есть какая-то ситуация?

Я прикрыла глаза. Моя рука, что прежде гладила его спину, повисла вдоль тела. Ей — и мне — разом стало холодней.

— Извини, — тихо сказала я. — Не знаю, что на меня нашло.

Я знала. Он знал. Но куда проще притвориться, не так ли?

Куда проще сделать вид, что я не тоскую по Леону и тем дням, когда мы были вместе.

Глава 17. Чародеи учатся летать

В повисшей между нами тишине я пришивала крылья виверны к спине Леона. Часть меня была готова недоверчиво фыркать — мы что, действительно пытались сделать из Леона второго (и, надеюсь, более успешного) Икара? Другой же части меня не терпелось увидеть, что из всего этого выйдет.

Мои руки так и мелькали в воздухе, но следить приходилось не только за тем, чтобы стежки получались ровными и аккуратными, а магическая жила-игла причиняла Леону как можно меньше неудобств. Я косила взглядом и в сторону сидящей к нам спиной дракоше. Последнее, что я хотела — это растревожить ее нежную детскую психику тем зрелищем, что открывалось сейчас моим глазам.

А ведь найденыш и впрямь кремень — за все это время не сделала ни единого движения. И в нашем с ней общем мыслепространстве царила тишина — ни жалоб на внезапно зачесавшийся нос или отсиженную ногу, ни скучающе-тоскливых вздохов.

Какой же сильной личностью она вырастет — и как дракон, и как человек…

К слову, Леон тоже мужественно молчал, хотя операция не была безболезненной. Пришитые крылья наверняка оттягивали проколотую кожу, а на его лице даже мускул не дрогнул! Команда у нас, конечно, огонь. Все как один — стойкие оловянные солдатики.

Наконец к облегчению всех троих я сказала торжественное: “Все”. Найденыш тут же вскочила с места и обернулась ко мне с сияющим лицом. Я только и успела завести за спину руки, запачканные кровью виверны. Леон бросил взгляд через плечо.

— Хорошая работа. — Лицо его было чуть бледнее обычного, но он тут же выдавил улыбку. — Ну что, мне идут крылья?

— Вполне себе, — со смешком сказала я. — Из тебя получилась бы неплохая виверна.

Леон неодобрительно взглянул на меня.

— Предпочел бы быть драконом.

— Что поделать, — развела я руками. — Дракон в нашей компании может быть только один.

Найденыш, к слову, медленно подходила к нам и с растущим подозрением оглядывала Леона. Я соткала в голове его образ и образ виверны и словно перекрестила их, сделала этакое наложение. Окружила получившееся уже наверняка знакомым дракоше мерцанием магической силы, словно говоря, что случившееся — лишь временный результат чар, а бояться ей и, уж тем более, принимать Леона за врага, не стоит.

Дракоша обошла Леона по кругу, тщательно принюхиваясь. Опустилась на задние лапы, недоуменно глядя на меня, будто спрашивая: “Зачем”?

Полет. Разрезающие воздух, как лайнер — воду, крылья. Виднеющаяся с высоты земля. Вырубленный в скале город…

Судя по отклику, найденыш меня поняла. Я повернулась к Леону.

— Ну что, будем пробовать?

Он кивнул. Прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Магическая нить засияла, отзываясь на вложенную в нее силу чародея. Крылья виверны, прежде понуро висящие, дрогнули и приподнялись.

— Процесс пошел, — обрадовалась я.

Дракоша склонила чешуйчатую голову к плечу. Вся ее поза сейчас выражала высшую степень заинтересованности.

Нити засияли пуще прежнего, крылья резко раскрылись за спиной Леона. Я едва успела отпрыгнуть в сторону. Леон же шумно охнул.

— Тебе больно, — поняла я. — Используй целительные чары…

— Все в порядке, — отрывисто сказал Леон.

Ох уж эти гордецы-мужчины… Ну что ж, я тоже могла быть очень упрямой.

— Нет, не в порядке.

Шагнув к нему, я соткала из целительной энергии подвижную, призрачно-голубую ленту. Она скользнула по свежим рубцам, окутывая их прохладой, снимая воспаление и унимая боль. Мне даже показалось, что в воздухе запахло то ли мятой, то ли ментолом.

У самого Леона получилось бы куда лучше, но раз уж он упрямится…

— Спасибо, — тихо сказал он, не глядя на меня.

Ну хоть не стал ворчать.

— Пожалуйста. А теперь к делу. Попробуй подняться в воздух, — скомандовала я.

Крылья на спине Леона взметнулись вверх-вниз несколько раз, с каждым мгновением набирая и скорость движения, и величину размаха. Я ахнула, когда его ноги оторвались от земли.

На крыльях виверны Леон поднимался все выше и выше. Однако выходило у него… странно. Он поднимался рваными, дергаными движениям. Леона мотало из стороны в сторону — кажется, он никак не мог понять, как двигаться в нужном ему направлении.

Мучительные попытки научиться летать продолжались около получаса, но лучше не становилось. Я велела Леону спускаться.

Когда он снова почувствовал под ногами твердую опору, решительно сказала:

— Так не пойдет.

— Знаю, — нахмурился Леон. Не привык, должно быть, что у него что-то не получается. — Никак не могу нащупать верное движение, почувствовать единение с крыльями. Все же они для меня чужеродны.

— Понимаю, но оставлять все как есть слишком опасно. А если, когда мы будем подниматься к замку, ты со всей силы ударишься о скалу?

— Что ты предлагаешь?

Я взглянула на найденыша.

— Предлагаю, чтобы дракоша побыла твоим учителем… — Мои губы тронула улыбка. — Кому, как не ей, знать, как летать?

Золотистые глаза дракоши полнились предвкушением. Вот только особые ментальные узы связывали ее со мной, а потому мне приходилось быть и проводником, и переводчиком. А по ощущению, костылем — пересказать мысли дракоши Леону так, чтобы он понял ее наставления, оказалось совсем не просто.

Неудивительно, что получилось у меня примерно… никак.

— Ничего не понимаю, — наконец признался Леон.

— Потому что я озвучиваю ее ощущения, — вздохнула я. — Чтобы понять, как летать, ты должен почувствовать то же, что чувствует дракоша.

— И как это сделать?

— Есть одна мысль…

Скрестив ноги, я уселась прямо на земле, не боясь запачкать свои прелестные брючки цвета “кофе с молоком”.

— Нужно переплести наши сознания. Мое с дракошей… и твое.

— А это возможно? — заинтересовался Леон.

Он возвышался надо мной, свесив виверньи… виверновы… в общем, крылья вдоль тела, будто диковинный плащ из желто-зеленой кожи.

— Никогда не пробовала, — призналась я.

Но, в конце концов, подобного рода экспедиции почти всегда учили нас, мироходцев, чему-то новому. Даже если это был старинный рецепт печенья в глазури, новый способ плести браслеты или неприличная песенка древнего народа.

Мне же выпал шанс освоить еще одну ступеньку в мастерстве ментальной магии в полевых, так сказать, условиях.

— Только ты должен… м-м-м… позволить мне проникнуть в твое сознание. Я не могу делать это насильно.

Леон серьезно кивнул.

— Хорошо.

Теперь и он опустился на землю на расстоянии вытянутой руки от меня. Я смежила веки, шумно выдохнула и попыталась настроиться на его волну. Признаться, с закрытыми глазами сделать это было сложней. Глаза — зеркала души. Скрещенные взгляды, а значит, зрительный контакт позволяет установить контакт и более глубинный.

Однако я боялась, что, если буду смотреть на Леона, его близость меня отвлечет. Потому просто позволила своей магии меня вести.

Наконец наши сознания столкнулись. Итогом этого столкновения, пусть и ожидаемого, стала молниеносная защитная реакция Леона — выстроенные в его разуме стены. Я зашипела — в виски словно вонзились раскаленные иглы. Так всегда бывает, когда чужое сознание дает тебе решительный отпор.

— Прости, — виновато проговорил Леон. — Инстинктивно вышло…

Я проворчала что-то неразборчивое, потирая виски. Протяжно выдохнула, расслабляя все тело, и попыталась снова. Очень мягко, словно котенок лапкой со спрятанными коготками, коснулась его разума. Оно… поддалось.

И уже в следующее мгновение меня чуть не сшибло с ног сильнейшим ментальным импульсом. Тоской, пропитавшей чувственную мысль: “Я так скучаю…”

Я распахнула глаза. Леон смотрел на меня.

— Ты ощутила это, да? — тихо спросил он.

Я открыла рот, чтобы ответить, да так и застыла. Слова решительно не шли.

Леон печально улыбнулся.

— Я постараюсь сдержать свои чувства. Ради… дела.

Чувства… Неужели он все еще…

Нет, невозможно. Я ведь обидела его. Я ведь разбила ему сердце. Рассталась, даже толком не объяснив, почему. Лишь бормотала что-то глупое о том, какие мы разные…

Но ведь это неправда. Кроме нашего происхождения и моего нежелания заводить семью и сосредоточиться на карьере мироходца, которое и стало камнем преткновения, нас не разделяло больше ничего.

Мы оба — увлеченные своим делом авантюристы, одержимые изучением новых и новых миров. Путешествиями, приключениями, исследованиями…

Безумно увлеченные друг другом.

“Раньше, — упрямо напомнила я себе. — Так было раньше”.

Или?..

Глава 18. Драконий замок

Воздух пропитали взаимная неловкость и напряженность. Не без труда, но в конце концов мне удалось сосредоточиться и переплести наши сознания, словно проведя ко всем трем незримую тропу.

На этом моя часть работы закончилась, и эстафетную палочку приняло ее драконье высочество, снисходительно взявшая на себя роль наставницы.

Если она “говорила” с Леоном привычными мне образами, я “переводила” их. С ощущениями было сложней. Так, дракоша долго и упорно пыталась внушить Леону чувство единения с его крыльями, которые для нее, наверняка обретшей крылья раньше рук — нечто само собой разумеющееся.

Я оборвала себя на середине мысли, когда ее перебила другая.

— Руки!

Леон, в этот самый момент пытающийся сделать какой-то сложный пируэт вместо обычного поворота влево, от неожиданности сложил крылья. И, конечно, начал камнем лететь вниз. Лишь в самый последний момент, в ярде от земли, он выпустил крылья, словно парашют. Благодаря этому приземление вышло относительно мягким.

— Прости. — Я потерла кончик носа. — Но я, кажется, придумала, как заставить тебя чувствовать крылья лучше. Мы просто соединим твои руки и крылья виверны — так ты получишь лучшую маневренность, потому что…

— Умею ими владеть.

Я вспомнила руки Леона, нежно скользящие по моему телу, и мысленно с ним согласилась.

И тут же с ужасом поняла, что мое сознание до сих пор открыто Леону, как и его — моему. Мы снова уставились друг на друга. Мои щеки пылали так, будто в нашей троице драконом-метаморфом была именно я, и в моих венах плескалось пламя.

Найденыш склонила голову набок, впитывая мои эмоции… но, к моему большому облегчению, сосредоточилась она на последнем образе — дракона, выдыхающего огонь. Я словила от нее бессловесный импульс, который трактовала как “И я так тоже смогу?”, и мысленно заверила: “Конечно. Даже еще лучше”.

Драконья мордашка расплылась в подобии улыбки, и апогей неловкости был забыт. Наверное. Надеюсь на это.

Сплетенными из магической энергии прочными нитями соединяя крылья и руки Леона, я старательно думала только о том, что происходило в данный момент. Виток и еще виток… Вот так. И не думать, какие у него крепкие, закаленные в тренировочных и настоящих боях руки…

— Джой, — вкрадчиво сказал Леон, не пряча ухмылку, как у довольного кота.

— Ой, заткнись.

Когда уже можно будет расплести наши сознания и оставить мне мое собственное, а?

— Когда доберемся до замка, — невозмутимо пожал плечами Леон.

— Хватит. Подслушивать! — вскипела я.

Последнюю нить из мести затянула сильнее, чем следовало. Но, не добившись от Леона даже ойканья, конечно, тут же ее ослабила. Я же не изверг.

“Ты очень хорошая”, — внезапно сказала дракоша в моей голове.

Не образами передала — словами. На одном из привалов я на всеобщем назвала ее хорошей дракошей и вообще умницей. Надо же, запомнила… И поняла, что дракоша — это именно она.

— Оу, спасибо, — растроганно произнесла я, глядя в золотые глаза.

— Я с ней полностью согласен, — смертельно серьезным голосом сказал Леон.

Ему, однако, достался лишь мой прищуренный взгляд. Все. Хватит им очаровываться!

И вообще, свои мысли я, придя в себя, от него закрыла. Хоть и ненадолго — как только его руки оказались крепко прицеплены к крыльям виверны, начался новый этап обучения.

На этот раз дело пошло куда быстрей. А потому уже через пару часов я, к своей несказанной радости, разъединила наши сознания.

К исходу этого невероятно долгого дня мы с Леоном валились с ног от усталости. Найденыш же порхала вокруг нас, словно была не маленьким драконом, а очень большой чешуйчатой бабочкой. Ее энергии можно только позавидовать…

Как бы то ни было, возвращение к скале с замком и восхождение на ее вершину мы решили отложить на утро. А значит, Леону предстояла сомнительная участь провести всю ночь, будучи крылатым — слишком долго и муторно повторять заново весь процесс. И в спальный мешок, к тому же, он не поместился — мешали крылья.

Ничего удивительного в том, что Леон бесконечно ворочался на лежанке, прикрытый лишь своими крыльями. И я заснула далеко не сразу. Пусть и по совершенно иной причине.

Той самой, что, шумно вздыхая, мучительно пыталась заснуть.

Очередное утро Эсхантиса встретило нас низкими темными тучами, заполонившими очень красивое в этом мире, непривычно серебристое небо. Через час мы уже были рядом со скалой, в которой был вырублен замок. Самое время понять, к чему привели наши вчерашние старания.

Я оседлала дракошу, Леон расправил крылья виверны… и мы поднялись ввысь. Летели, стараясь держаться поближе к друг другу — на случай незапланированных неприятностей. Но их не последовало.

Мы поднимались все выше и выше, пока перед нами не выросло некое подобие арки — проема, ведущего в самое нутро скалы. Дракоша первой приземлилась на каменистую площадку у арки. Я чувствовала переполняющее ее возбуждение. Ведь она вернулась домой.

“Другая мама”, — отозвалось в моей голове.

Я покачала головой.

“Мама, драконыш. Просто мама. И она может быть только одна”.

Моих мыслей найденыш явно не поняла. Или поняла, но не согласилась — ведь одна мама ждала ее там, за толстыми каменными стенами, а другая стояла рядом.

Мы углубились под каменные своды. Я взглянула на идущего рядом Леона.

— Надеюсь, у драконов не возникнет проблем с твоими крыльями.

— А как я надеюсь… — пробормотал он.

Замок драконов поражал — но не своим роскошным убранством (которого не было вовсе), а необычной структурой и… масштабом. Вырубленные в скале коридоры и залы были лишены колонн — наверняка, чтобы драконам ничто не мешало летать. Вместо окон — дыры в стенах или потолке. Вместо кроватей в гигантских комнатах — огромные же гнезда из сухих веток, листьев и корешков, мха и перьев.

Комнаты были не строго прямоугольными, а с закругленными, сглаженными углами. Я задавалась вопросом, как именно был создан драконий замок. Не постарались ли тут человеческие руки? Или чары стихийников? И если так, были ли “строители” метаморфами или исключительно людьми, когда-то населяющими мир виверн и драконов?

Как было бы интересно изучить Эсхантис… Жаль, это уже не моя специализация.

Но на нашем пути встретились не только гнезда. Чем дальше мы углублялись в недра замка-скалы, тем чаще нам попадались усеявшие каменный пол тела. Чаще всего это были виверны. Но, к сожалению, не только они.

Смерть своих соплеменников найденыш восприняла спокойно. Возможно, она и не понимала толком, что значит “смерть”. Возможно, просто не помнила никого из населяющих замок драконов и не успела к ним привязаться.

Как бы то ни было, моя тревога росла с каждым нашим шагом. Виверны напали на замок целой толпой. Почему? Какую цель они преследовали? Или это просто вражда за территорию?

Но уж слишком она похожа на целенаправленный, организованный захват крепости. А как же быть с тем, что в большинстве своем виверны неразумны? Или захватчики были тем самым меньшинством?

В какой-то момент я не уследила за найденышем и она, словно гончая, учуявшая след, помчалась вперед.

“Другая мама!” — искрилось у меня в голове взволнованное.

А потом пропало.

Терзаемая плохим предчувствием, я влетела в зал, который хорошо помнила по видению дракоши. Пол усеяли около дюжины виверн.

А в центре зала лежала белая драконица, устремившая в потолок невидящий взгляд золотистых с зелеными крапинками глаз.

Глава 19. Тайна Эсхантиса

Я боялась этого. С самого начала боялась. Но все же до последнего надеялась на другой исход.

Дракоша стояла у тела драконицы, понуро опустив голову. И все же в ее душе я не нашла всепоглощающей, безысходной тоски и горя, как если бы она понимала, что мертва не просто ее “первая защитница”, а… мама.

Но, может, это и к лучшему?

Мрачный вид Леона наверняка был отражением моего собственного. Но, глядя куда-то в сторону, он нахмурился уже явно по иной причине.

— Отпечаток лапы… Он почему-то сияет.

Обернувшись, я обнаружила под лапой драконицы слабо светящийся призрачный след. Подобным сияют руны, охранные или боевые, когда накладываешь их на землю или пол. Сияют, пока не сработают, или пока магия, питающая их, не иссякнет.

Если учесть, что след не утратил свою силу до сих пор, драконице пришлось отдать едва ли не всю свою магию на его создание.

Пока Леон обнимал дракошу и что-то тихо ей говорил, пытаясь отвлечь внимание от тела матери, я опустилась на колени и коснулась сверкающего следа.

В мое сознание ворвался мыслеобраз треснувшего яйца, из которого показалась умильная мордашка с роговыми наростами в виде короны и золотисто-зелеными глазами. На этот образ наложились исчезающие один за одним драконы… Нет, метаморфы. Выстроившиеся в ровную линию, они превращались в людей и тут же исчезали. Последней в ряду была дракоша.

Она осталась.

Мыслеобраз в моей голове потускнел одновременно с погасшим навеки следом.

— Это послание от матери-драконицы, — тихо сказала я Леону. — Всем тем, кто обладает ментальной силой. Вряд ли она думала, что это будет человек. Скорее, оставляла его для таких же, как она, драконов.

— И о чем это послание?

Я взглянула на Леона, который вместе с найденышем стоял у арки, ведущей в другой зал.

— “Она — последняя”.

Я вдруг поняла, что Эсхантис действительно очень мал. И за все время, которое понадобилось, чтобы пересечь три сектора, мы больше не встретили ни одного дракона. Неужели…

Леон помрачнел еще сильней. Не подозревающая о моих мыслях дракоша (с недавних пор, памятуя о своих ошибках, я усилила ментальную защиту) послала мне импульс, сотканный из множества ярких образов. Дрожащие крохотные лапки, делающие первые шажки по каменному полу замка. Распростертые за спиной крылья, которые с трудом могли выдерживать вес драконьего тельца. Мир, снизу кажущийся очень большим — потому что его обладательница была совсем крохой.

Детство одной маленькой драконицы…

— Это, наверное, детская, — тихо сказал Леон, кивая в сторону проема.

Это была самая странная комната, которую мне когда-либо доводилось видеть. В углу находилось такое же гнездо, которое уже встречалось нам в замке, но более маленькое и щедро усыпанное перьями и пухом. Как будто кто-то пытался привнести в него толику удобства и уюта.

Здесь было даже что-то вроде игрушек, вырезанных из дерева или из камня. Не слишком изящных и, к тому же, старинных. Возможно, давным-давно они принадлежали другим детям — маленьким людям или метаморфам.

— Смотри, Джой, — позвал меня Леон.

На одной из стен комнаты я увидела загадочные письмена, чем-то похожие и на наскальные рисунки древних людей, и на древние руны или иероглифы. Заинтригованная, подошла ближе. Скользя пальцем по холодному камню, пыталась расшифровать то, что было там изображено.

Яйца. Крылья. Огонь.

Значит, в крови драконов и впрямь текло пламя, и драконы могли научиться его выдыхать. Или то были древние драконы?

На стенах было изображено нечто, напоминающее старинный обряд, но цель его осталась для меня не ясна. Было там и что-то вроде летописей в символах, что лишний раз доказывало исключительную разумность драконов Эсхантиса.

Но больше всего меня заинтересовала серия рисунков, где изображались как четырехлапые крылатые создания, так и двухлапые. Драконы и виверны.

— А что означает спираль?

Она была начертана рядом с рисунками как драконов, так и виверн. От них же к схематичному изображению человеческой фигуры вели стрелки. Рядом с обеими фигурками был нарисован и еще один знак — три изогнутые линии, вместе похожие на след от когтей. У драконов было еще пламя, у виверн — ничего.

— Кажется, это некая их… характеристика. Способность призывать пламя, обращаться в человека… Царапины, я думаю, это физическая сила, “сила когтей”. А спираль… — Я задалась вопросом, что еще отличало драконов и виверн от прочих созданий Эсхантиса — тех же камневиков, и не слишком уверенно предположила: — Может, магическая сила?

— Возможно. Но подожди, если верить этим рисункам и твоей трактовке, выходит, что и виверны могут обращаться людьми.

— Или могли когда-то, — тихо сказала я. — Подойди сюда.

На стене передо мной изображения человечков рядом с вивернами были перечеркнуты. Вместо них появился новый символ, сотканный из множества завитков — этакая размноженная спираль. На следующем тревожном рисунке виверны нависали над кладкой с яйцом. От их распахнутых пастей словно выстреливала спираль…

Тут же вспомнилась сила виверн, позволяющая им призывать сбивающую с ног, разрушительную ударную волну.

— Джой? — негромко окликнул меня Леон.

Я не ответила. Скользила пальцем по символам, которые рассказывали мне историю Эсхантиса.

Перечеркнутые фигуры драконов. Разбитые яйца. Виверны, окруженные завитками спиралей. Перечеркнутые изображения людей рядом с драконами.

— Этот мир изначально населяли метаморфы. — Я взглянула на Леона, но затем снова перевела взгляд на рисунки. — Если судить по тому, что мы до сих пор не наткнулись ни на одно полноценное людское поселение, они предпочитали драконью форму, но при этом не забывали и о человеческой. Придумали наскальную живопись, делали игрушки и этот замок — наверняка не единственный в Эсхантисе. А еще развивали ментальную магию, потому что были рождены разумными, мудрыми существами.

Краем глаза я увидела, что Леон придвинулся ближе ко мне. Я чувствовала и любопытство дракоши, хотя большинства моих слов на всеобщем ордалонском понять она не могла.

— Но, вероятно, в Эсхантисе испокон веков шла борьба между драконами и вивернами. И если драконы поддерживали в себе человеческую форму, то виверны в какой-то момент обнаружили, что отказ от человеческой сущности увеличивает их магическую суть, позволяет им становиться сильнее.

— Такое, говорят, случается с некоторыми чародеями или колдунами с ограниченным резервом, — подал голос Леон. — Если они развивают какой-то новый магический дар, первый начинает угасать.

Я кивнула.

— Возможно, одно из поколений виверн и вовсе сочло их человеческую половину… слишком слабой, уязвимой. Как бы то ни было, они начали подавлять человеческое в себе. Итогом стал тот магический разрушительный импульс и почти полная утрата ментального дара. Та виверна, которую мы встретили, — лишь исключение из правил. Возможно, ее родители тоже были более разумны, чем прочие виверны, но по каким-то причинам это скрывали.

— Может, здесь действует и такой принцип: каждая из виверн сама решала для себя, насколько сильно подавлять человеческую суть… и насколько сильным зверем становиться, — предположил Леон.

— И тогда уже драконы стали слабей. Вот почему в этой битве разума и силы они проиграли. “Она — последняя”, — прошептала я, вдруг поняв еще кое что. — Когда мать-драконица это писала, защитница дракоши еще была жива. А значит, она говорила о дочери не как о последнем драконе. Скорей, как о последнем драконе, в ком по какой-то причине сильна связь с человеческой личиной.

— Наверное, потому, что им все же пришлось или отказаться от нее, или ослабить ее в себе, чтобы выстоять в борьбе с вивернами.

— Вот только это не помогло…

Я окинула взглядом рисунки. Казалось, драконы Эсхантиса знали о том, что их мир погибает — или, во всяком случае, что мир теряет их как вид. И пытались говорить с нами — теми, кто однажды придет сюда, — на единственном языке, который мы сможем понять. Или они хотели, чтобы эти рисунки смогла расшифровать, повзрослев, их драконья принцесса.

Так или иначе, в этих неказистых на вид символах была изложена вся трагичная история мира Эсхантис.

Закусив губу, я смотрела на дракошу.

— Другая мама…

— Что? — встрепенулся Леон.

— Она называла меня “другой мамой”, что значило “еще одна защитница с человеческой личиной”. — Я неохотно оторвала взгляд от дракоши и заглянула в лицо Леона. — А теперь… Я — ее единственная мама. Другой не осталось.

Глава 20. Имя для дракоши

— Может, это судьба? — с улыбкой спросил Леон. — Дракоша сама назвала тебя своей мамой. А теперь, когда ее родной нет в живых…

Я смотрела на него, и мне казалось, что воздух в моих легких — и в целом мире — куда-то исчез. Грудь сдавило железными тисками.

Трудно не признать паническую атаку, когда она накрывает тебя с головой.

Я не могла бросить найденыша на произвол судьбы. Оставить ее в этом погибающем мире. Но я не могла и стать ее приемной мамой. Это слишком большая — нет, гигантская — ответственность. Стать опекуном не просто ребенка… а ребенка-метаморфа из другого мира! Мне попросту не хватает ни опыта, ни знаний…

— Я не могу, — выдавила я, стараясь не встречаться с Леоном взглядом. — Но и отдавать ее исследователям слишком бесчеловечно. Она не разумная виверна. Она — метаморф, что значит — человек ровно наполовину.

Да и не будь она метаморфом… Я не могла представить дракошу ни в клетке, ни в вольере, ни в сафари-парке, ни где-нибудь еще. Я хотела, чтобы она прожила ту жизнь, которой была достойна.

— Друг моего отца держит школу-пансион, — задумчиво сказал Леон. — Условия роскошные — там учатся дети самых влиятельных ордалонских семей. Персонал вышколенный — не сплетничают и вопросов не задают. Это не приют, но я уверен, что со временем мы могли бы найти дракоше и семью. Но сначала ей нужно свыкнуться с жизнью в Ордалоне и разобраться со своей сущностью — научиться жить в мире людей.

— Разобраться… — Я подозрительно сощурилась. — Подожди, это школа для проблемных детей… точнее, детей-чародеев?

— Их там никто так не называет, — улыбнувшись, заверил меня Леон. — Но по сути да, там обучаются дети, которые испытывают сложности со своим даром.

Ага. Теперь понятен его пассаж и про условия, и про персонал. Ни одна семья, будь она хоть знатной, хоть обеспеченной, не застрахована от появления в ней детей с проблемным даром. Чаще всего стихийным или в целом разрушительным, а значит, представляющим опасность и для них самих, и для всех окружающих.

Для таких детей и созданы специальные школы. Условия в них обычно и впрямь неплохие — я была в одной такой, когда проходила практику. Наверное, это и впрямь лучший вариант из всех возможных. В противном случае дракоше грозит обычный приют…

Я вскинула голову, пытливо заглядывая в лицо Леона.

— Ты обещаешь мне, что ей там будет хорошо?

— Обещаю, Джой. Хочешь — клянусь.

— Я смогу навещать ее там?

— Да, конечно! Я впишу тебя в бланк регистрации дракоши как иномирянки, и ты станешь ее официальным куратором. Вместе со мной.

В голосе Леона прорезалось лукавство, но мне было не до него. Я кусала губы, глядя на дракошу, и лихорадочно размышляла.

— Тогда решено. Мы заберем дракошу в Ордалон, и я стану ее наставницей. Буду обучать ее языку и в целом помогать ей устроиться в новом для нее месте.

— Я мог бы поддерживать в ней звериную природу — чтобы дракоша была цельным созданием, чтобы не утратила себя и свои корни. У отца есть вертолет… — Леон как будто смутился. — В общем, можем иногда вылетать в какие-нибудь дикие леса или угодья, чтобы дракоша могла поохотиться.

— Но это значит, что дракошу по прибытию в Ордалон все равно придется регистрировать как метаморфа, верно? — нахмурилась я. — А что, если кто-то об этом узнает? Утечки информации случаются везде, в том числе и в закрытых школах-пансионах. Тогда найденышем непременно заинтересуются, и ей — последнему дракону метаморфу, возможно, единственному во всей Паутине Миров — спокойно жить не дадут.

— Что ты предлагаешь?

— Пока не знаю. Сначала позвоню Зои.

Вся ее потрясающая семья, так или иначе, связала жизнь с животными. Мама была ветеринаром, отец — зоологом (по его стопам Зои и пошла). Брат Зои какое-то время шел своим путем — получил образование и работал обыкновенным человеческим юристом. Но несколько лет спустя, вероятно, заразившись любовью к животным, начал отстаивать и права метаморфов и разумных созданий со всей Паутины Миров.

— Поговори с Чарльзом, ладно? — попросила я. — Может, что-нибудь можно придумать. Мы не можем скрывать от мира ее существование, но и говорить во всеуслышанье, что она — метаморф…

— Я понимаю. Я позвоню тебе сразу же.

Зои отключилась.

— А ведь ей пора придумать человеческое имя, — задумчиво сказал Леон. — Раз уж…

Он не договорил — окончание фразы было очевидно. Взглянул на меня.

— Ты же ее… м-м-м… главная защитница. Тебе и решать.

Найденыш, которая прежде нюхала свое старое гнездо, подошла к нам — явно поняла, что обсуждаем именно ее.

Я улыбнулась. Может, это странно, но я уже давно придумала ей имя. Такое же светлое, милое и невинное, как она сама. Как объяснить слово “имя”, я все еще не знала. Потому поступила проще.

Указала на себя, произнесла: “Рада Джой”. Следом настала очередь Леона. Последней я указала на дракошу.

— Дэйзи.

Брови Леона на миг взлетели вверх, и он тут же рассмеялся.

“Дэйзи”? — повторила дракоша в моей голове.

“Да, родная. Это ты. Нравится?”

Я передала ей свои ассоциации с этим именем — свежий воздух, теплый летний день, чистота и невинность… И, конечно же, маргаритки, благодаря которым это имя и появилось.

Найденыш издала забавный возглас.

— Кажется, имя ей понравилось, — рассмеялся Леон.

Что ж, я была рада, что сумела хоть немного сгладить впечатления от этого тяжелого, печального дня.

Никто из нас не хотел оставаться в замке, даже дракоша. Он стал гробницей — холодной и почти пустой. Я собрала ее игрушки, а Леону велела нести гнездо. До ближайшего портала с дюжину часов пути, а значит, еще одну ночь нам точно предстоит провести в Эсхантисе.

И мне казалось и правильным, и символичным то, что Дэйзи напоследок переночует в своем гнезде. А потом… Ордалон.

На площадке перед замком я снова оседлала дракошу, а Леон, шумно выдохнув, с распростертыми руками и крыльями первым бросился вниз. Я только головой покачала — нет бы дождаться нас, какую-никакую, а страховку.

Однако приземлился он мягко, хоть и пробежал по инерции часть пути. Опустившись неподалеку, я спешилась. Пока Дэйзи с деловитым видом обходила наш будущий лагерь, помогла Леону освободиться от крыльев, наверняка уже опостылевших ему.

Он с усмешкой покачал головой.

— Столько усилий, и как итог — подъем, который не занял и десяти минут. И спуск, который уложился в одну.

— Зато ты теперь, как Фаурицио, можешь рассказывать всем, как летал по Эсхантису на крыльях виверны, — улыбнулась я.

— О, непременно расскажу. Эта история того стоит.

Мы уже устраивались на ночлег, когда перезвонила Зои.

Подрагивающим от возбуждения голосом она произнесла:

— Есть один вариант. Вы можете зарегистрировать ее в той личине, которую она считает своей первостепенной. И не указывать то, что она метаморф. Да, чаще метаморфы, наоборот, заявляют о своем метаморфизме, но у вас случай особый. Если дракоша согласится, вы можете оформить ее как иномирянку — то есть полноценного человека. Дитя-маугли, найденного вами в одном из других миров. Этой историей тоже непременно заинтересуются, но куда меньше.

Я торопливо закивала. Детей-маугли или “одичавших” детей очень часто находили в мирах с погасшими Сердцами или в мирах, по которым пронеслась разрушительная война.

— Но это значит скрывать ее сущность…

— Не совсем, — ободрила меня Зои. — По достижению совершеннолетия дракоша сама решит, стоит ли ей оставаться человеком или же заявить о своем метаморфизме. Но до этого времени ее кураторы, а в будущем — ее официальные опекуны имеют право не разглашать тайны ее личности.

Я воспрянула духом. Это же все меняло! Горячо поблагодарив подругу, я отключилась, и поспешила рассказать обо всем Леону.

— То есть до шестнадцати лет она имеет полное право жить как полноценный человек, а потом уже решать, будет ли она принимать в себе звериную личину и считать себя метаморфом?

— Да, и мы можем помочь ей с этим разобраться!

Сияя, я повернулась к Дэйзи. Опустившись на колени рядом с ней, завела непростой разговор с легким привкусом дежавю. Как и виверне когда-то, я объяснила найденышу, что ждет ее в новом мире.

Заверила, что останусь ее защитницей, пусть и не смогу быть рядом всегда. На этом моменте к глазам подступили слезы и говорить (точнее, посылать ментальные импульсы) я смогла, лишь справившись с чувствами.

Я пообещала Дэйзи, что она обязательно обретет свою семью. Ну а пока ее ждут новые будущие друзья и совершенно новый неизведанный мир.

Дэйзи согласилась существовать в обличье человека — особенно когда я заверила, что в Ордалоне ей ничего не угрожает и там уж точно нет никаких виверн. Кроме одной, ее знакомой, которую мы обязательно как-нибудь навестим.

Словно в качестве репетиции Дэйзи обратилась в очаровательную малышку, которой Леон тут же поспешил пожертвовать очередную футболку. Поужинав, мы устроились в спальных мешках. Дэйзи прижалась к моему боку — в отдельный, запасной спальный мешок залазить она отказалась наотрез.

Как и меня, ее переполняла грусть. Малышка понимала — совсем скоро нам придется расстаться.

Я убеждала себя, что моя задача и заключается в том, чтобы блуждать по мирам и помогать таким, как дракоша и виверна, находить свое место. Убеждала, что еще многим смогу помочь, пока Дэйзи обживается в Ордалоне.

И вроде бы все правильно, все разумно и логично, но почему же тогда я никак не могла заснуть? Почему тогда мне так горько?

Может, оттого, что в голову лезла настойчивая мысль: уже завтра мы с Леоном вернемся в родной мир, напишем отчеты по экспедиции и… разойдемся по разным сторонам. Леон повезет Дэйзи в школу-пансион, а я вернусь домой в гордом одиночестве.

И что… неужели это все? Неужели на этом наше совместное путешествие и закончится?

Глава 21. Возвращение в Ордалон

Эсхантис остался далеко позади, за сияющим овалом межмирового портала.

Прибыв в Ордалон, мы направились прямиком в Министерство. Идти, к слову, недолго — межмировые порталы находились в так называемой “портальной башне”, очень сильно напоминающей таможню на Земле.

Дэйзи нужно было оформить как иномирянку. В кабинете ее облачение — футболку Леона — объяснять не пришлось. Возвращаясь с экспедиций, мироходцы нередко приводили с собой в Министерство одичавших иномирных детей, сирот войны и беспризорников.

Одна из сотрудниц министерства, приятная женщина с округлым лицом, попыталась заговорить с Дэйзи. Найденыш, вцепившись в мою руку, молчала. Не привыкла видеть так много людей, да еще и в столь непривычном окружении — стеклянном здании с длинными гулкими коридорами, в комнатах, заставленными странной мебелью вместо уютных гнезд.

Я крепко сжимала узкую ладошку, пытаясь внушить Дэйзи чувство безопасности. Шикнула Леону, привлекая его внимание. Он наклонился ко мне.

— Ты можешь… ну, использовать свое положение, чтобы Дэйзи не допрашивали?

Леон мученически взглянул на меня. Я знаю, как ему это претило — становиться в ряд с истинными “золотыми сынками”, которые направо и налево пользовались своим происхождением, своей сопричастностью к статусной семье и известному или богатому роду.

— Дэйзи напугана, — горячо зашептала я. — А это чревато, помнишь? И даже если она не надумает обратиться в дракона прямо в Министерстве, устроив жуткий переполох, может случайно выдать свою сущность. Как-нибудь… проговориться. Вдруг у нее каким-то образом выведают, при каких именно обстоятельствах мы ее нашли?

Леон вздохнул, мрачнея на глазах.

— Ты права. Ладно. Подождите пока здесь.

Уже через минуту он как ни в чем не бывало расплывался в улыбке перед сотрудницей и что-то доверительно вполголоса ей говорил.

Коротая ожидание, я играла в нашу любимую с найденышем игру — указывала на какой-нибудь предмет и вслух его называла.

— О, вы будете обучать ее ордалонскому? — улыбнулся совсем молодой парень за стойкой.

Он помогал нам с Леоном оформлять документы на кураторство Дэйзи.

— Да, — с теплом в голосе проговорила я.

Оно, должно быть, отразилось и в моем взгляде, потому что Дэйзи по привычке ткнулась носом мне в плечо, словно легонько боднув. Так она делала в обличье дракона, когда напрашивалась на ласку или, напротив, благодарила за что-то. Я тихо рассмеялась. Парень за стойкой, хмыкнув, изогнул бровь.

Вернувшийся Леон едва заметно кивнул. Сотрудница, с которой он разговаривал, с удвоенным энтузиазмом оформила все необходимые документы.

Уже через десять минут мы покинули Министерство.

— Ну что, будем знакомиться с Ордалоном? — сияя, спросила я Дэйзи.

Та, прочитав мои мысли, радостно закивала.

Мы могли бы выбрать один из множества способов добраться до центра города, но мне подумалось, что Дэйзи, пока еще запертой в человеческой личине, может не хватать высоты и ощущения полета.

Потому, повернувшись к Леону, предложила:

— К пегасам?

Он одобрительно рассмеялся.

Белогривые лошади с ангельскими крыльями ждали будущих всадников на специальных стоянках. К услугам родителей с детьми и тех, кто к полетам был непривычен, предоставлялась тройка пегасов, запряженная белоснежной ландо — каретой с откидным верхом.

Леон галантно помог нам обеим забраться внутрь. Крышу попросили сложить — не нам после недавних полетов бояться высоты. Наконец возничий ударил воздушным, совершенно безболезненным кнутом (за соблюдением прав животных в Ордалоне следили строго), и пегасы, расправив крылья, взмыли в воздух.

Мы миновали часть королевства, который в шутку называли Новый-новый Ордалон. Здания там полностью соответствовали современному земному стилю — высотные прямоугольники, целые прямоугольные башни из бетона и стекла. Этот участок принадлежал Министерству межмировых дел и прочим государственным организациям, так или иначе связанным с иными мирами или самими мироходцами.

Но за невидимой чертой начинался мир, который был мне куда более близок и был мной еще больше любим.

Мы пролетали над аккуратными домами, разделенными или каналами — местом обитания водных созданий, или лужайками, или парками и садами. Мало-помалу вырисовывалась прекрасная и захватывающая дух картина — Пало-Тирона, столица Единого Королевства, а значит, и всего мира под названием Новый Ордалон.

Город был сложен из белого камня и состоял из нескольких ярусов. Перемещаться с одного на другой можно было как с помощью широких белоснежных же лестниц, так и с помощью облачков в роли лифтов и эскалаторов.

А вершину Пало-Тироны, словно драгоценная корона, венчал дворец четырех королей и королев — Огня, Воздуха, Воды и Земли.

Какой там страх высоты! Дэйзи приникла к бортам кареты. С открытым от восхищения ротиком вглядывалась в проплывающие внизу земли. Леон аккуратно удерживал ее за талию, чем заслужил мою благодарную улыбку. Порой мне казалось, что дракоша… моя. А ведь он тоже был куратором Дэйзи и не меньше моего беспокоился за нее.

В ближайшем магазине мы купили для найденыша милое платье в цветочек, которое она тут же радостно надела, и еще парочку других. Точнее, приобрел их Леон, а я работала стилистом и моральной поддержкой, когда заверяла Дэйзи, как ей идет тот или иной наряд.

Целый час мы гуляли по Пало-Тироне. Благодаря порталам, я успела показать найденышу несколько самых излюбленных мест столицы, но в следующий раз, когда у нас будет больше времени, обещала устроить ей целую экскурсию.

В груди вдруг защемило.

— Что теперь? — глядя на Леона, тихо спросила я.

— Пока вы смотрели на водопад, я позвонил Астериусу — другу отца, которому и принадлежит школа-пансион. Он уже дома, так что я наведаюсь сначала к нему. Драко… Дэйзи переночует сегодня там, а завтра с утра мы устроим ее в школу.

Что ж… У Леона все под контролем. Он мог устроить жизнь Дэйзи, тогда как все, что могла я — водить ее по столице. Ну еще, может, учить языку.

Но то, что у меня не было таких связей и возможностей, не значило, что я согласна стоять в стороне.

— Я хотела бы присутствовать с вами завтра при поступлении Дэйзи в школу, — твердо сказала я. — И заодно посмотреть на нее.

Леон на мгновение коснулся моей руки. Его губы тронула улыбка, отозвавшись в душе щекочущим теплом.

— Конечно, Джой. Ты сейчас — самая важная часть ее жизни.

Только пока нас связывают ментальные узы защитницы и дракоши. Но здесь, в Ордалоне, ее не от кого будет защищать…

— Тогда увидимся завтра, — тихо сказала я.

Наверное, мы смотрели в глаза друг другу слишком долго. Наверное, мне стоило вспомнить о принципах и первой отвести свой. Но я не могла.

В какой-то момент почудилось, что Леон сейчас шагнет вперед, преодолев разделяющее нас расстояние и… поцелует меня. Не в щеку — в губы.

Мне пришлось напомнить себе: ничего не изменилось. Он наверняка все так же хочет семью, свою уютную тихую гавань, а я жажду приключений, впечатлений и новых знаний о новых, неизведанных мирах.

Потому я, жалея всем сердцем и внутренне протестуя, сделала шаг назад.

— До завтра, — так же тихо сказал Леон.

В его голосе мне почудилось нотка горечи. Но я не поддалась соблазну и не взглянула на него снова, чтобы удостовериться. Вместо этого присела рядом с Дэйзи и крепко ее обняла.

“Сегодня ночью меня не будет рядом. Физически. Но помни — душой я всегда с тобой”, — образами и переполняющими меня чувствами передала я.

Мордашка погрустнела, но Дэйзи все же кивнула, с готовностью принимая новое для себя испытание.

Сильная, волевая малышка… Даром что она еще так юна. Быть может, все драконы были таковыми — взрослели и набирались житейской мудрости сверхъестественно быстро. Эсхантис, конечно, продолжат изучать другие мироходцы. Возможно, однажды они отыщут и других драконов, которые смогут поведать нам о своем мире и о себе.

Но если этого никогда не случится… Счастье, что у нас есть Дэйзи.

В этой точке — неподалеку от водопада, что стекал с самой вершины Пало-Тироны к ее основанию, наши пути и разошлись. Я смотрела вслед Леону и Дэйзи и ощущала странную тоску.