Найдёныш 13. Возмездие

Глава 1

Посёлок Турский, июль 2016 года

- Осторожнее, княже, тут приступочек небольшой, - басистый голос Могутова разнёсся по узкому коридору, с небольшим наклоном уходящему в полутьму подвала. Не будь здесь ступенек, Никита подумал бы, что он находится в лабазе, где присутствуют такие же бетонные скаты, по которым удобно спускать вниз громоздкие ящики с товаром. Недавно побелённые стены скрыли выбоины в кирпичных стенах; приходилось быть осторожным, чтобы плечами не собрать известь. Стирай потом одежду, чтобы не попасть под перекрёстный допрос своих очаровательных жёнушек.

Спуск закончился крохотной площадкой, перегороженной пополам массивной решеткой. Толстые прутья тоже недавно красили. Чёрный лак даже при слабом свете потолочного фонаря жирно поблёскивал свежестью, а нос улавливал специфический запах, до сих витающих под арочным потолком.

- Вы тут ремонт делали, что ли? – спросил Никита в спину Владимира, на правах хозяина показывавшего свои владения.

- Да, подновили слегка, а то совсем разруха и печаль, преступники сидеть отказываются, - пошутил Строганов.

Данила Могутов, своим телосложением оправдывающий фамилию, остановился возле одной из трёх дверей по левую сторону (той, что ближе к лестнице), звякнул связкой ключей – не амбарных тяжелых, а обычных, длинных, с хитроумными зазубринами, похожими на зубья пилы – нашёл нужный и с силой вогнал в узкую щель. Сыто клацнул механизм замка. Дверное полотно, умело пригнанное к стене таким образом, что даже не оставляло ни миллиметра зазора, мягко отошло в сторону. Могутов зашёл первым и кряжистым дубом застыл на середине комнатушки, вперив взгляд в лежащего на узкой шконке мужика, натянувшего до подбородка серое суконное одеяло.

Он даже не пошевелился, делая вид, что спит, только глазные яблоки, беспокойно дрогнувшие под веками, выдали его состояние.

- Чего разлёгся, Козырь? – не мудрствуя лукаво Данила сдёрнул с лежащего одеяло и отбросил его в угол. – Поднял задницу и поприветствовал светлых князей!

«Вот хитрец, - с усмешкой подумал Никита. – Знает ведь, что князь здесь один, и мой титул коменданту известен тоже. Но зачем это знать беглому каторжнику?»

Сиделец пошевелился, какое-то мгновение раздумывал, а не послать ли всех подальше, но благоразумно рассудил, что в руках злого Могутова он запросто испустит дух; медленно приподнялся, спустил ноги на бетонный пол и только потом встал во весь свой рост.

Никита с любопытством поглядел на него. Через узкое зарешеченное оконце, забранное забрызганным дождевыми потоками стеклом, полуденное солнце едва-едва освещало каморку, и поэтому сухое вытянутое лицо Козыря казалось очень старым. Неряшливая щетина уже превращалась в жесткую бороду, скрывая тонкие неврастенические губы, во впалых глазницах клубилась злость человека, которого лишили свободы. Отросшие волосы падали на уши и лоб спутанными космами, и Козырь одним движением руки закинул их назад.

Лет ему было сорок-сорок пять, а то и больше. Судя по рваной аурной плёнке желтовато-бурого цвета, начисто забивавшей возможность точно определить возраст, тяжёлая болезнь уже жрала организм, медленно поднимаясь к сердцу. «Средняя степень туберкулеза, - безразлично, как медик, повидавший многое на свете, поставил диагноз Никита. – Лет пять, не больше, протянет, если не уедет куда-нибудь на юг. Да и не факт, что там ему лучше станет. Впрочем, зачем давать ублюдкам шанс коптить небо?»

Никита осторожно потянул носом воздух и уловил только запах пропотевшей одежды и неприятной кислинки давно немытого тела.

- А чего он такой… грязный? – спросил он Данилу. – Воды в реке полно, загнали бы по шею, пусть моется.

- Когда расскажет, зачем в посёлок шёл, тогда и получит водные процедуры, - беззлобно, но жёстко ответил Могутов. – Спасибо пусть скажет, что ещё на парашу выводим.

Козырь выпрямился и с дерзостью поглядел на молодых людей, обряженных в обычную одежду вроде рубашек с короткими рукавами и в брюках, из-под которых поблёскивают начищенные туфли. Пижоны соизволили поглядеть на мучения потерявшего свободу человека. Развлечений не хватает?

Он машинально потёр запястья, на которых отчётливо виднелись белесые следы от кандалов. И посмотрел на Владимира, словно ожидая от того пояснений.

- Пузанов Василий, он же Козырь, - правильно понял князь Строганов-Турский, так теперь официально именующийся в Бархатной книге дворянских родословных. – Сорок восемь лет. Опасный рецидивист, первая ходка была в девятнадцать лет за убийство семьи фермеров. Убивал, гнида, не один, конечно, а попался как позорная сявка, пропивая награбленное в кабаке. Неопытный был, поэтому и пошел по этапу в одиночку. Никого не выдал, что сразу подняло его авторитет среди уголовников. Десять лет строгого содержания в Соликамском остроге, после освобождения за ум не взялся. Серия ограблений банков в Томске и Красноярске, десять трупов. Поймали гада и влепили на полную катушку двадцать пять лет каторги. Сколько отсидел, а, Козырь?

- Десятку, - нехотя откликнулся сиделец, равнодушно слушая рассказ о собственных похождениях. – Потом надоело, решил кукушку послушать.

- Надо же, надоело, - в голосе Строганова что-то заклокотало. – У тебя десятка – это крайний срок, после которого ветер свободы в морду? На рывок потянуло?

- Ну, ты же знаешь, благородие, чего спрашиваешь? – ухмыльнулся Козырь, продолжая потирать запястья.

- Где прятался все эти годы?

- Да тут, недалече, - мотнул головой мужик. – Добрые люди приютили, обогрели, не дали помереть с голоду.

- Два месяца по осенней тайге да по первому снегу шёл! – чуть ли не с восхищением произнес Владимир. – Вот скажи мне брат, почему у этих тварей такая жажда к жизни? Или он её, как упырь, у невинно убиенных забирает?

- Как забрал, так и отдаст, - задумчиво произнёс Никита, скользнув взглядом по Козырю, как бы равнодушно, да только каторжанин звериным чутьём осознал, кто здесь более всего опасен. – Жаль, только не тем, кто уже в могиле. Но ничего, у меня есть двое Слуг, которые жаждут заполучить такой экземпляр.

- Эй, благородие, ты брось это… нагнетать! – всполошился Козырь, и тут же кулак Могутова воткнулся ему в самый центр солнечного сплетения. Сиделец распахнул рот и согнулся от боли, судорожно пытаясь запихать в себя хоть каплю воздуха.

- Придержи свой поганый язык, мразь! – рыкнул Данила и рывком за шиворот выпрямил Козыря. – Говорить будешь, когда прикажут. А сейчас стой молча и слушай.

- Всё, осознал, - хрипло вытолкнул из себя Козырь и задышал так, словно в него вкачали несколько литров кислорода.

- Мне от тебя много не надо, - Строганов скрестил руки на груди. – Назови место, где находится ваша гадючья база, и я даю слово, что отпущу тебя.

- Да ну? – ухмылка появилась на губах Козыря. – Так вот просто и отпустишь?

- Почему же просто? – Владимир переглянулся с Никитой, пока лишь остающимся сторонним наблюдателем. – Как только мы уничтожим гнездовище, тебе дадут харч на десять дней, одежду и нож… перочинный.

- А потом? – настороженно спросил беглый каторжник.

- Отпущу на все четыре стороны. Турский – глухомань, кругом тайга. Сумеешь выйти к людям – будешь жить. А задерёт медведь, то извини…

- Ага, рулетка, - скривился Козырь. – За жизнь моих братьев! Да лучше сдохну, чем слово вымолвлю.

- Ну не дурак ли? – Владимир развёл руками, а на лице его промелькнуло удивление. – Ты же не просто так сдохнешь. У местных жителей на вас очень большой зуб. Знаешь, какие они затейники по поводу умерщвления тебе подобных? Начиная от сидения на колу и заканчивая привязыванием к двум березкам. Но больше всего им нравится оставлять такую сволочь как ты возле подгнившей тушки лесной козы или павшей коровы. Медведи очень падаль любят.

- Не имеете права! – даже в скудном освещении стало заметно, как серое лицо сидельца стало неестественно белым. – Требую передать меня следственным органам!

- Здесь только один хозяин! – снова прорычал Могутин, с трудом сдерживаясь, чтобы не задушить встрепенувшегося Козыря. – И он перед тобой. Следователь, судья и прокурор!

- Выбирай сам: или игра в рулетку, или я отдаю тебя мужикам, - князь посмотрел на часы. – Сколько тебе времени дать: десять минут или больше?

- Не надо, - охрип Козырь. – Я скажу, где находится схрон. Но ты, благородие, дай слово, что выполнишь своё обещание.

- Я не повторяю сказанного, - холодно произнес Владимир. – Итак, слушаю тебя, Козырь. Постарайся быть честным. Иначе за каждое ложное слово твои шансы на выживание начнут пропорционально уменьшаться.

****

- Ну как тебе фрукт? – усмехнулся Строганов, когда они вышли из двухэтажного строения, стоящего на массивном полуметровом фундаменте из дикого камня.

Солидное даже по нынешним меркам здание являлось поселковой администрацией и полицейским участком, совмещенным с комендатурой. Подвал переоборудовали под камеры как раз для таких опасных субъектов, которых за обычной решеткой оставлять было опасно.

- Ничего необычного, - пожал плечами Никита, подставляя лицо жаркому полуденному солнцу, только-только входящему в силу. Уже пять дней гостит, а дождей так и не было. Нагнать тучи, что ли? – Как почуял запах поганой смерти, так и сдал всех с потрохами. Ты знаешь, где эта Каменка?

- Этих Каменок здесь пруд пруди, - поморщился Владимир, чуть подумав. – Но по ориентирам, что он дал, от Турского на север, примерно девяносто километров, а то и все сто пятьдесят, - чуточку подумав, исправился Владимир. – По тайге напрямую никто не ходит. Придётся часть пути пешком топать, часть – на лодках.

- Ты всерьез хочешь их берлогу накрыть? – удивился волхв, спускаясь с невысокой деревянной лестницы. Слон и Москит, лузгавшие семечки возле внедорожника, оживились, обтряхнули ладони от шелухи и занялись своей непосредственной работой: вертеть головой и прикрывать хозяина от любой опасности, даже если она таилась в теле крупного пса, лениво трусившего по улице мимо администрации. Он даже ухом не повел на вооружённых людей, но запах железа, пороха и масла учуял, стал перебирать лапами побыстрее. Научен горьким опытом, знает, когда ластиться, выпрашивая вкусняшку, а когда спрятаться.

Княжьи телохранители тоже встрепенулись.

- Конечно, - твёрдо ответил хозяин Турского. – Каждый год оттуда напасть приходит. Под видом старателей иногда просачиваются преступники, которым кровь из носу надо на большую землю, а моя вотчина – первая удобная перевалочная база. Сам понимаешь, как им башку сносит, когда они в цивилизацию попадают.

- Выходит, все разговоры про колья и утопленников в мешках – не местные страшилки?

- Нет. Здесь люди нрава простого, но сурового. Охотники, золотодобытчики, егеря – они с опасностью сталкиваются постоянно. Поэтому для каждого беглого уготована своя участь, если решится на преступление. А так никого не трогают, если хватает ума по-тихому уйти из Турского.

- Когда хочешь зачисткой заняться?

- Да вот провожу вас, да и начну, - задумался Владимир, остановившись возле запыленного внедорожника, но на открытую дверцу не обращая внимания, только ногу поставил на ребристую ступеньку. – До осени надо успеть, пока реки не встанут. В тайге снег рано выпадает.

- Зачем так долго ждать? – Никита пристально взглянул на союзника.

Строганов замотал головой. Казалось, она сейчас у него оторвётся.

- Не-не-не! Даже не думай! Ты мой гость, и даже не предлагай совместный рейд! Угомонись, Никита. Только-только с какого-то тайного задания вернулся, и снова копытом бьёшь! У тебя вместо крови адреналин по венам бегает?

Никита вместо ответа показал Владимиру знаком, чтобы тот, наконец, залез в машину, после чего устроился рядом с ним на мягком диване. Машины взревели, развернулись на небольшой площадке перед административным зданием, где остался стоять Могутов и вышедшие подышать свежим воздухом сотрудники, и помчались к родовому поместью.

- Я как боевой конь, услышавший сигнал к атаке! – пошутил Никита. – Решил без меня развлечься? Так не пойдёт. Ты мой союзник, и я вправе ожидать от тебя просьбу о помощи. Или стесняешься?

- Никита, я пригласил твою семью отдохнуть, отвлечься от бесконечной суеты, - покачал головой молодой князь, - а ты вместо того, чтобы с жёнами и детьми побыть, рвёшься справедливость восстанавливать. Поверь, я справлюсь со своей проблемой. Опытных людей у меня хватает. Давно хотел обезопасить свою землю, выжечь эту заразу раз и навсегда.

- Я уже отдохнул, - волхв впервые столь остро ощутил желание быть рядом с Владимиром. Как-то слишком всё легко получается. Козыря, сдуру решившегося сунуться в Турский, поймали на лесной тропке егеря. Незнакомый человек, да еще расписанный как лубочная картинка по всему телу, со свежими следами от кандалов, легко попадает в лапы княжеских людей. И так же легко, не выдержав психологического нажима, сдаёт тайное место, где живет разный сброд и нелегальные старатели. По его словам, в таежной деревушке сейчас около ста человек, вместе с бабами. И даже дети есть, как ни странно. «Иваны», скорее, себе язык откусят, но своих не сдадут. Хирург, когда еще работал на Никиту, рассказывал о таких людях. Воровскую честь блюли достойно, хотя что толку от этой чести законопослушным гражданам. А Козырь, получается, мокрушник и грабитель. Если даже и в статусе «ивана», все равно история с душком.

- Ты серьёзно? – рассмеялся Владимир. – И что скажешь жёнам?

- Например, хотим съездить на таёжные озера уток пострелять, - улыбнулся в ответ Никита, вспомнив детство. – Имеют же право мужчины на несколько дней отвлечься от суровых бытовых будней?

- Хм, уток пострелять…, - князь почесал подбородок, глаза его блеснули хитрецой. – Тогда можно сделать так: егеря незаметно отвезут на кордон провизию, снаряжение, оружие, рации, пару беспилотников. Они нам пригодятся, когда поближе к берлоге подберёмся. А вот сам маршрут надо проработать с учетом бездорожья, чтобы обернуться за неделю. Но это в том случае, если будем передвигаться на моторных лодках…

- Не все реки соединяются между собой, - возразил Никита, понимая, что Владимир об этой важной составляющей тоже знал. Его учить не нужно, всё-таки из боевого клана вышел, тайгу изучил вдоль и поперек. – Волоком тащить по непроходимому лесу двигатели и лодки – время терять. Предлагаю всё же марш-бросок. Смотри, в день нам нужно проходить в среднем двадцать пять километров. Для тренированного бойца не самая трудная работа. И не вымотается, и скорость будет держать приемлемую. За пять дней дойдем до каторжанского схрона, сутки на разведку, а потом зачистка.

- Мы не успеем за неделю, - развел руками князь. – Твоя версия про утиную охоту с грохотом рушится. Наши девчонки совсем не дуры, сразу сообразят, что мы вместо уток кого-то другого стрелять ходили.

- Успеем, - волхв коварно улыбнулся. – Поверь, ровно через неделю мы будем дома.

- Не знаю, что ты придумал, - подозрительно посмотрел на друга Владимир, - но с трудом верится в твою способность к телепортации. Без обид, брат.

- Сколько бойцов планируешь взять? – Никита увернулся от опасной темы. Не следует пока союзнику знать о Слугах-демонах. - Со мной будет трое-четверо.

- С десяток, не больше, - подумав, ответил Строганов. – Не забывай, что мы тоже представляем собой хорошо обученное армейское подразделение. Особенно ты, со своим универсализмом.

- Договорились, - ответил Назаров и глянул в окошко. Машины уже въезжали на выложенную терракотовой брусчаткой территорию усадьбы. Жаркое солнце разогнало всех обитателей, во дворе никого не было, кроме садовника в широкополой соломенной шляпе. Он склонился над одной из клумб с яркими цветами и что-то подсыпал в землю, потом аккуратно перекапывал и поливал из маленькой лейки. Женщины с детьми, скорее всего, находились на пляже. Отсюда видны разноцветные купола зонтов, раскинутых над шезлонгами, мелькающие меж деревьев фигуры в купальниках. На звук рычащих моторов никто не прибежал, накатывающий зной вгонял в дрёму. – Кто будет объявлять новость барышням?

- Только не я, - сразу же открестился Владимир и с виноватой улыбкой объяснил свою позицию: - Маринка тебя очень уважает, и любое твоё решение примет без боя дорогой фарфоровой посуды.

- А что, уже испытал на себе гнев молодой жены? – усмехнулся Никита. – И года не прошло. Однако, рекорд…

- Да ты что! Мы с ней душа в душу живем… Но так вышло, что имя Назарова для неё почти что священно.

- О-оо! Не хочу при жизни забронзоветь, - волхв шутил, но в голове крутились мысли, каким образом убедить девушек отпустить их на несколько дней в глухую тайгу. Тамара точно догадается, в чём причина. И так до сих пор обижается, что не он первый пришёл в её палату поздравить с рождением сына. Даша… тоже едва отошла от выкрутасов Ярика, теперь не отпускает его от себя ни на минуту. Хорошо, здесь немного отошла от потрясения, стала понемногу доверять служанкам строгановского дома. Тем в радость, есть на ком потренироваться, пока молодая хозяйка не родила. Юля единственная, кто спокойно воспринимает исчезновения Никиты. Нет у неё еще той душевной привязанности, которая появляется у людей, живущих в супружестве. А может, она разумно полагает, что шансов стать столь же нужной, как Тамара и Даша, у неё не будет, потому и не проявляет открыто свои чувства. Всё-таки третья жена, ей эмоционально трудно настроиться на отношения, которые Никита уже испытывал дважды.

От вязких и не самых приятных мыслей его отвлек легкий толчок. Водитель остановил машину возле крыльца, дождался, пока хозяин и гость выйдут наружу, и быстро отъехал за угол дома, где находился гаражный бокс и стоянка.

Никите нравился парадный подъезд с лестницей из красного гранита. этого красивого особняка. Вдоль фасада были высажены голубые елочки, которые только-только пошли в рост, но еще не дотягивали до окон первого этажа. Через десять лет они будут прекрасно смотреться, особенно под снежной шапкой.

На обед собрались в большой столовой, обставленной резной мебелью из светлого шпона: стол, стулья, навесные и напольные буфеты визуально расширяли помещение, а высокие окна пропускали достаточно света, чтобы подольше не зажигать ажурную люстру с десятком ламп в виде шаров. Владимир пояснил, что Марина захотела, чтобы столовая не несла следы модернизма и минимализма, а скорее, навевала мысли о патриархальности. Но саму кухню оборудовали по последнему слову техники, что очень радовало повара, которого Строганов уговорил бросить Тобольск и приехать в эту глушь. Всё-таки променять ресторан высшего класса, где тебя на руках носят, на княжескую кухню, нужно иметь достаточно силы воли и немного авантюризма.

- Я гляжу, Никита освоился в Турском, - Марина с любопытством посмотрела на волхва. – Каждый день вместе с Володей посещает администрацию, до вечера где-то пропадают вместе, шепчутся и не поделятся секретами. Есть надежда, что поселок станет привлекательным для людей?

- Хороший городок будет, перспектива ощущается, - нисколько не покривил душой Никита и взглянул на Тамару, чутко улавливающую каждое слово мужа. Вот точно, есть у неё интуиция, напряжена, плечи чуть вздернуты вверх, хотя эмоции на лице старательно прячет. – Только один совет. Не воспринимайте его как призыв к действию.

Он намеренно замолчал, подогревая интерес Владимира. Тот заёрзал, даже перестал хлебать душистый грибной суп с зеленью.

- Не стройте в центре высотные дома. Сразу уют пропадет. Пусть лучше новых улиц побольше будет. Земли на северном фасе достаточно, там можно большой современный район развить.

- Планы такие были, - кивнул князь. – С южной стороны Тура мешает, нет смысла развивать поселок по обе стороны реки. Лучше укреплю берег, чтобы обезопаситься от наводнений. Здесь тоже, знаешь ли, бывают паводки, мама не горюй. Столетние сосны тащит по течению с такой скоростью, что любую преграду снесут. Но в ближайшие годы я не рассчитываю на большой прирост населения, а получить статус города хочется побыстрее.

- Я поговорю с отцом, - оживилась Тамара. – У него есть в Градостроительной Палате знакомые чиновники. Думаю, вопрос решаем.

- Населения для получения статуса хватает, даже с избытком, - обрадовался Владимир. – Сейчас здесь пятнадцать тысяч с хвостиком проживает. Ну непорядок же называть Турский поселком! Стыдоба!

Разговор под перемену блюд коснулся недавних событий в Петербурге, когда ликвидировали последнюю «ходячую бомбу», и обсуждений по восшествию на престол нового Папы. Владимир посчитал, что расслабляться не стоит. Коварство Ватикана неистребимо по самой своей сути из-за его взглядов на веру и ведическую культуру огромной империи. Никита особо не возражал, но врагами считал боевое крыло – Папскую Инквизицию. Ещё предстояло много работы, и здесь интересы государства и одного человека совпали.

- Мужчины, хватит уже о политике! – возмутилась Даша. – Лучше развлекайте дам, а то мы вас видим только по вечерам!

- Неправда! – тут же воскликнул Владимир. – А кто вчера весь вечер на пляже в волейбол с вами играл? Между прочим, своим визгом прелестные барышни разогнали всех медведей в округе!

- Хи-хи! – рассмеялась Полина, уплетая пышные сырники и запивая их морсом. – А они где были? За речкой в кустах сидели?

- Да, иногда приходят в гости, - улыбнулся Строганов. – Выглядывают из кустов и грустно смотрят, как мы здесь живём. Зимой пару раз матерый мишка по берегу шастал. Вот такенные следы видели!

Он развел руки по сторонам, показывая размер медвежьих лап.

- Бр-рр! – вздрогнула Марина. – Я так перепугалась, когда увидела его из окна спальни. Оно же как раз выходит на берег. Видимо, зверь сделал круг, перешёл дорогу и начал разгуливать в поисках пищи, ну и к нам заглянул.

- Шатун, - пояснил Владимир. – Пришлось охотников срочно собирать. Мало ли, вдруг по окрестным селам пакостить начнет.

- Убили? – воскликнул Мишка. – А чучело есть? А шкура?

- Нет, ушел, не успели шкуру снять, - князь усмехнулся. – По следам вычислили, на Заимку ушел. Там свои специалисты есть, не стали преследовать.

- И какие у нас планы на ближайшие дни? – весело воскликнула Даша. – Раз медведи отпадают, давайте устроим какой-нибудь праздник для горожан. Танцы, гуляния, фейерверки…

- Умница! – Никита мгновенно преобразился. – Вот вам занятие на несколько дней: спланировать мероприятие, подбить бюджет, найти исполнителей, выписать из Тобольска какую-нибудь современную группу…

- Никита! – знакомые нотки в голосе Тамары мгновенно заморозили воздух. – Что? Ты? Опять задумал?

- Ничего страшного. Володя хочет проинспектировать дальние прииски. Мне же полезно узнать, как он организовал добычу золота. Никогда не стыдись учиться у ближнего, - Никита убрал левую руку под стол и скрестил пальцы наудачу. Аура Тамары полыхала всеми цветами радуги. Это хорошо, она ещё не определилась со степенью своего недовольства или раздражения. – Заодно и уток постреляем на болотах.

Звонко рассмеялась Юля, до этого не принимавшая участие в разговоре. Захлопав в ладоши, она обратилась к Даше:

- Ты проиграла! Я ни на секунду не сомневалась, что мужчины еще попытаются сбежать от женских юбок! А тут такой случай: тайга, золотые прииски! Романтика бродячей жизни!

- Володя, ну почему сейчас? – обиделась Марина. – Проводили бы гостей, потом занимайся старательскими компаниями, сколько душе угодно.

- Никита очень просил, - муж с невинным взглядом перевел стрелки женского недовольства на Назарова.

- Неделя, значит? – темные глаза Тамары засверкали золотистыми всполохами. – Уток пострелять?

- Пап, не надо уточек убивать! – заканючила Полина. – Они такие хорошенькие! Так забавно крякают!

- Мы можем и не успеть до болот добраться, - сжалился Никита и перевёл дух. Кажется, дочь еще не настолько всесильна в своих грёзах будущего, чтобы распознать хитрую уловку отца. Взглянув на Тамару, увидел, как она быстро стерла с лица разочарование, не услышав правду.

- А что, девочки, в самом деле, устроим праздник! – воскликнула Марина, снимая напряжение за столом. – Пока наши мужчины будут комаров да мошек кормить, мы подготовимся до их возвращения, утрем им нос!

- Я согласна! – хлопнула в ладоши Юлия.

После обеда жены остались в столовой обсудить предстоящие хлопоты, а Владимир и Никита пошли отдохнуть и переждать тягучую полуденную жару. Для семейства Назаровых выделили гостевые апартаменты в восточном крыле, состоявшие из четырех комнат, где были все удобства и даже настоящий камин. Полину и Мишку поселили в соседних комнатах. Они уже спокойно обходились без присутствия взрослых, поэтому с радостью восприняли свободу. Тамара с Юркой, Даша с Яриком заняли спальни, и Никита без колебаний уступил Юле третью комнату, а сам устроился в гостиной на широком и мягком диване.

Приняв душ, он накинул на себя банный халат и с довольным видом вышел из ванной комнаты. И сразу увидел три пары глаз, устремлённых на него выжидающе и с укоризной.

- Что-то случилось? – на всякий случай он подготовил скрипт «шильд», прекрасно спасающий от лёгких магических воздействий. Глядя на Тамару, Никита боялся пущенных в ход клинков. Даша, кстати, тоже наловчилась кастовать такие же, только с алым отливом. Что-то огненное в ней было.

- А это ты нам должен сказать, Назаров, - раздула ноздри Тамара. Все претензии и сложные вопросы решались ею по старшинству, а следом в бой вступала Даша, если того требовала ситуация. Юле всё было интересно, и желание Никиты она понимала куда лучше, чем обе супруги. Её мама всегда доверяла мужскому слову. Если папа говорил «надо», она не прекословила, потому что знала: упертый мужик хуже ребенка. Сделает по-своему с куда худшим для всех результатом. Лучше ослабить вожжи, пусть развеется, чем потом будет ворчать и портить настроение окружающим.

- О чём? – продолжал выгадывать время Никита.

- Куда вы опять собрались? Почему тебе не сидится на месте? Не навоевался?

В голосе Тамары прорезалась горечь.

- Дорогие мои, - Никита развел руки по сторонам. – Боюсь, правда вам не понравится.

- То есть утки здесь не при чем? – хмыкнула Юля.

- Марина вам рассказывала, что здесь периодически происходит? Я про диких старателей, заглядывающих в посёлок после сезона.

- Рассказывала, - кивнула Тамара и все помрачнели. Видимо, княгиня Строганова переборщила с красками и эмоциями.

- Володины егеря поймали бродягу, который оказался беглецом с каторги, - Никита вздохнул и присел на стул напротив девушек. – Он долго скрывался в тайге, но с какого-то перепугу решил транзитом через Турский попасть то ли в Алапаевск, то ли в Тобольск…. Видимо, его там ждали кореша по воровскому промыслу. Но не суть. Нам было важно узнать, где находится схрон всего этого сброда, который периодически выплёскивается на поселок. Мы побеседовали с задержанным, и он обстоятельно рассказал о таёжной деревеньке, в которой сейчас проживает очень много людей, конфликтующих с законом. И это не просто добрые и обманутые граждане, а рецидивисты и насильники.

На некоторое время повисла тягостная тишина. А потом неожиданно для Никиты Тамара подошла к нему и крепко обняла. Волхв зарылся в её густые волосы и поцеловал в макушку, понимая, что получил благословение от Берегини. И ещё две пары рук обвили его с двух сторон. Даша шмыгнула от переживаний, а Юля, впервые ощутив невероятную энергию, исходящую от уже родных для неё людей, несмело прижалась к плечу Никиты. Что-то дрогнуло в воздухе, окутало всех четверых мягким пушистым одеялом, соединив ауры в единое целое.

- Иди, дорогой, - прошептала Тамара, вспоминая неприятные события в Албазине, когда была похищена бандитами – такими же, по своей сути, маргиналами. Даже сейчас картины прошлого вызывали ужас и накатывающее оцепенение. Трудно осознать, чем бы всё это закончилось, не приди Никита на помощь. Разве сейчас она могла запретить ему и Владимиру сделать то, что и обязан настоящий мужчина: защитить жителей этого славного поселка. – Князь Гиперборейский сам решает, как вершить суд.

- Спасибо, солнышко, - голос Никиты дрогнул. – Спасибо, девочки, что понимаете, зачем я это делаю.

- А как же утки? – млея в теплых потоках животворной магии, спросила Юля.

Очарование момента исчезло в веселом смехе, девушки рассыпались в разные стороны, заговорили разом, стараясь шутками скрыть желание вновь прижаться к своему мужчине.

- Пусть живут, - улыбаясь, ответил Никита.

****

Густой запах нагретой смолы, хвои и высокой травы, растущей на крохотных опушках сплошного кедрача, будоражил обоняние и кружил голову. Хотелось не просто вдыхать воздух, а нарезать его жирными ломтями и есть – настолько Никита отвык от детских впечатлений, когда он вместе со своим приемным батей – Афанасием Прохоровым – вот так же ходил по амурской тайге с ружьем на плече, без устали преодолевая десятки километров за день, чтобы к вечеру устроить засаду на диких коз возле солончаков или на глубоких озерах.

Здесь другой лес, незнакомый для него, но уже хоженый вдоль и поперёк егерями Володи Строганова; вон он, идет впереди, аккуратно поднимая ноги там, где на тропе вьются толстые корни кедров и сосен. Они словно змеи выскальзывают из-под земли, переплетаются друг с другом и уже вместе исчезают в зарослях широколистного бадана. Наступать на них чревато. Нога может поехать в сторону – и вывих, а то и перелом обеспечен. Поэтому все очень внимательно и аккуратно продвигаются по узкой тропе.

Сохатый – так звали сорокалетнего проводника из соседствующей с Турским деревушки – уверенно вёл княжеский отряд одному ему известным путем. Кряжистый, высокий, черноволосый, с примесью вогульской крови, он двигался с рысьей грациозностью, не делая лишних движений. Каким-то образом у него получалось огибать тяжёлые еловые лапы, свисающие чуть ли не до земли, не притрагиваясь к ним руками. Никита обратил внимание, что Сохатый держал довольно высокий темп. Его мохнатая шапка, которую проводник почему-то не снимал несмотря на жаркую погоду, была ориентиром. Если ныряла вниз – значит, и тропка уходила в распадок. Вверх – начинался пологий и нудный подъём.

С собой Никита взял легконогих Лязгуна, Москита и Нагайца, оставив возмущенного Слона в поселке. Ничего, иногда полезно не в рейды ходить, а организовать грамотную охрану вверенных ему лиц, особенно таких очаровательных. С Денисом Могутовым он уже нашел общий язык. Два «шкафа» уже целую неделю наводят ужас на местных нарушителей общественного порядка. Вот пусть и дальше так же действуют.

Мохнатая шапка вновь пошла вниз. Тропинка вильнула вдоль поваленной ветром березы и выровнялась, чтобы через десять шагов упереться в маленький ручеёк, текущий в каменистом русле. Сохатый поднял руку и остановился.

- Привал, - коротко произнес он, снимая с плеча карабин, а после него – рюкзак. Отхлебнул из фляжки, обтянутой чехлом из шкурки, пополоскал во рту и выплюнул. – Уже тёплая. Поменять надобно.

Проводник скинул чехол, чтобы не замочить, вылил старую воду и наполнил её свежей из ручья. Бойцы без излишней торопливости сбросили с плеч свои рюкзаки, кто-то уже с наслаждением плескался в ледяном ручье, кто-то по совету Сохатого обновлял содержимое своей фляжки.

Никита с Владимиром уселись в сторонке от бойцов и расстелили на траве карту.

- Фока, не уделишь пару минут? – окликнул князь проводника.

«Ого! Оказывается, у Сохатого имя есть», - весело подумал Никита, глядя на высоченного потомка Ермака, как утверждал сам проводник. Если это и красивая легенда, не стоит отнимать её у человека, свято верящего в то, что в нём течет кровь великого казака-первопроходца.

- А чего ж не уделить? – Фока улегся между князем и бароном, внимательно окинул взглядом карту. Палец его уверенно ткнулся в зеленое пятно с синими прожилками и коричневыми горизонталями высот. – Если мы проскочили между болотинами, форсировали Ерву, то находимся где-то здесь. Точно не скажу, пока не увижу ориентиры. Мой дед ходил в этих местах, золотишко мыл. Метки оставлял. Вот чую я, молодежь, что варнаки обосновались на старых приисках.

- Плохо ли это? – не обратил внимания на вольность проводника Владимир. В походах и отец разрешал своим людям общаться с ним по-простому, но не переходя границ дозволенного.

- Так с какой стороны посмотреть, - смешно поиграв густыми бровями, Сохатый улыбнулся. – Для обычных старателей опасно в те места соваться. Там мелких болот россыпью, замучаешься продираться через них. Ну и варнаки, если секреты расставили, не дадут подобраться. А мы аккурат через между топями пройдем. Главное, медвежью башку найти. Дальше легче будет.

- Медвежью голову? – удивился Никита. – Череп, что ли?

- Нет, гора, похожая на медвежью голову, - хмыкнул Фока. – Её трудно не заметить. Кто знает, всегда болото пройдет без проблем.

- И сколько еще идти?

- Сутки. Завтра к вечеру будем на болотах, отдохнём, подготовимся, а утречком начнем переправляться. Выведу вас, княже, точнёхонько на штольни.

Через полчаса отдохнувший отряд снова втянулся в ритм похода. Фока всё так же неутомимо шел впереди, но Никита обратил внимание, как проводник чаще стал крутить головой, словно искал какие-то ориентиры. Так и было. Изредка останавливаясь, он подходил к замшелым кедрам и тер заскорузлой ладонью по белесому «пятаку», оставшемуся от ударов колотом, а потом уважительно похлопывал по морщинистой коре. Владимир ничего не говорил, только переглядывался с Никитой, поправляя на плечах лямки рюкзака. У обоих в глазах стоял только одни вопрос: найдёт или не найдёт?

Сохатый пояснил, что они вышли на старый кедрач, который уже заброшен шишкарями. Матерые деревья тяжело покачивали кронами, на которых созревали шишки чуть ли не величиной с мужскую ладонь. То и дело на них взбегали бурундуки. Полосатые проказники без страха глядели на невиданных двуногих существ чёрными бусинками глаз, и попискивали, предупреждая своих собратьев. Тишину дремучей тайги нарушал только верховой ветер, умиротворенно шумя в разлапистых игольчатых ветвях.

- Тут в округе несколько охотничьих деревень было, - сказал Фока. – В кедрач ходили семьями, на зиму запасы делали.

- И где они сейчас? – спросил кто-то из бойцов, шедших позади него.

- Лет шестьдесят уже все переселились поближе к обжитым местам. Худо здесь стало. Дикие старатели сначала повадились сюда ходить, а потом и каторжане беглые пронюхали про золотишко. Помню, малой был, мужики наши рассказывали, сцепились крепко обе банды, стрельба стояла несколько дней. Старатели, мало что многочисленнее были, а всё равно уступили. Злости им не хватило, или звериной жестокости – ушли с большими потерями. А варнаки осели на одном из приисков. Больно удобное место для схрона. Потом бабы непутные к ним потянулись, так и образовалась деревенька в глухомани. «Иваны», когда прослышали про это дело, эмиссаров своих сюда засылать стали, золотишко в карманы воровскому обществу потекло…

Никита покачал головой. В хозяйстве Владимира Строганова образовалась плесень, да такая серьезная, что нынешний поход сам Перун велел организовать. С воровским общаком все ясно: его не здесь держат. Золото, скорое всего, переплавляют на прииске, после чего те же эмиссары увозят его в более надёжное место. Вопрос в другом. Почему князь Строганов-старший не зачистил гнездовище? Версий можно было выдать больше десятка, но каждая из них – всего лишь недоказуемое предположение. По напряженной спине Владимира Никита четко читал раздражение и такое же непонимание.

Фока-Сохатый говорил вполголоса, но его слышали и наполнялись сознанием, какое дело предстоит провернуть. Проводник оказался хитрым психологом. Обрадовавшись неожиданному предложению показать князю Турскому дикие прииски, он мгновенно просчитал последствия. И даже хотел предложить помощь в виде десятка охотников, жаждущих справедливого наказания бандитам, контролирующим огромную территорию малонаселённой тайги. А ведь где-то здесь племена вогулов обитают. Или тоже ушли на новые места от греха подальше?

- Надо брать «языка», - чуть повернув голову, сказал Владимир, не останавливаясь. – У меня под боком, оказывается, русская каморра жирок нагуливает. Собственные финансовые потоки образовались.

- До каморры еще далековато, - усмехнулся Никита, опустив козырёк камуфляжной кепи пониже. Солнце поднялось довольно высоко и теперь било в глаза со всей дури даже через раскидистые кроны сосен и кедров. – Но к тому идет, если некие эмиссары зачастили.

- Надо вылавливать организаторов, - яро продолжил развивать тему молодой князь. – Через них накрывать всю сеть. Я помню, как ты рассказывал про Вычегду.

- Там другое, - вздохнул Никита, ловко ныряя под толстой сосновой ветвью, выпершейся на тропу наподобие шлагбаума. – Бельских взяли под микитки сразу и надёжно, потому что против императорского клана рискованно открыто вставать. А воры не придерживаются никаких кодексов, кроме своих. Это та же китайская триада, с которой мне довелось столкнуться. Боюсь, когда мы разгромим прииск, к тебе заявятся гости с претензиями.

- Воры? – изумился Строганов-Турский. – Что, вот так и заявятся?

- Говорю же, у них иные понятия о чести, иные законы. Надо играть по их правилам, и тогда в тылу у тебя будет спокойно.

Владимир глубоко задумался. Да так, что до самого вечера шел молча, автоматически передвигая ноги по мягкому хвойному ковру, оставшемуся с прошлой осени. Как-то незаметно отряд увеличил темп движения и к закату вышел к хаотично наваленным поперек тропы камням. Никита уловил едва слышный звон текущей воды.

- Каменный ручей, - пояснил Фока. – Значит, идём правильно. Скоро должна быть полянка, на которой и заночуем.

- Может, воды в котелки набрать? – предложил Москит. – Чтобы сразу на огонь поставить.

- Попробуй, - ухмыльнулся проводник. – Еще никто до воды добраться не мог. Вроде бы вот она, журчит под ногами, а не ухватишься. Не ссы, боец. На стоянке есть вода. Здесь, в тайге её много, даже искать особо не надо.

Перескакивая через сухие валуны, под которыми издевательски звенели потоки невидимой воды, отряд перешел на другую сторону и углубился в лес. Фока уверенно довёл его до поляны, где и расположились на ночь. Владимир выставил два сторожевых поста: со стороны ручья и впереди, где колыхался молодой ельник.

- Низина пошла, - предупредил Сохатый. – Завтра заранее приготовим шесты. Можем в любой момент в болото забрести.

- Что у тебя по меткам? – спросил Владимир.

- Идём правильно. Тропа старая, неприметная. Не переживай, княже. Раз к болотинам вышли, значит, не сбились с пути.

Уверенность Сохатого передалась и бойцам. Уже никого не напрягало, что приходилось идти по зыбунам, когда почва опасно колышется под ногами, или обходить, казалось бы, безобидные участки леса. В тайге, как пояснил Фока, у всего есть хозяин. Вогулы, например, предупреждают об этом черепами животных или берестяными масками на деревьях. Лучше заранее свернуть с тропы, обойти запретную территорию, чем навлечь на себя недовольство местных аборигенов за потревоженных духов.

Сохатый повеселел. Он даже показал Владимиру и Никите зарубку в виде вилки с двумя зубцами, уже поблекшую от времени.

- У прадеда были свои хитрые знаки, - пояснил проводник, когда они, запыхавшись, поднялись на невысокий голец, поросший редким ельником посреди огромных валунов. – Вилка, стрелка, перекрещенные стрелки. Каждая из них предупреждала, что находится впереди.

- Вилка – это болота? – спросил Владимир, подставляя разгорячённое лицо свежему ветру, высушивающему пот. Хорошо, мошку сдувало напрочь.

- Внимательно слушаешь, княже, молодец, - похвалил Фока. – Мы же к болотам идем. А еще это два пути. Один зубец чуть длиннее другого, обратил внимание?

- Левый путь длиннее, - хмыкнул Никита, уже ничему не удивляясь. В этакой глухомани люди за кажущейся простотой прятали глубокие смыслы своего бытия.

- По нему и пойдём, Никита Анатольевич, - к волхву проводник почему-то обращался именно так, и никак иначе. Возможно, он ощущал исходящую от Назарова невидимую Силу, совмещавшую в себе дар разных по своей сущности богов: Перуна и Велеса. И по своему природному любопытству пытался разгадать немыслимую для собственного восприятия загадку гостя. Что-то он знал, а о чем-то догадывался. – Аккурат к Медвежьей башке и выйдем.

Спустившись с гольца, отряд подобно труженику-червяку вгрызался в таёжную глухомань, пока не уткнулся в черную безмолвную гладь воды, кое-где заросшую ряской, а где-то поблескивавшую кроваво-красными отблесками заходящего солнца.

- Ну вот мы и на месте, - выдохнул Фока, прислонив свой шест к березе. Потом скинул рюкзак. – Дальше не пойдём. На сыром месте плохо спать. А здесь взгорок.

- Разбиваем лагерь, - приказал Владимир, - готовим ужин и спать.

- Княже, надо бы «птичку» запустить, - подошел к нему худощавый молодой парень, единственный в отряде кто носил очки. В боевом крыле молодого рода он имел должность оператора БАС (беспилотных авиационных систем). Строгановы одни из первых стали использовать новомодное техническое направление в своих делах.

Никита порадовался за друга. Он уже оценил возможности «птичек», когда с их помощью разгромил боевиков Инквизиции, и считал правильным использовать подобные технические новинки для пользы Рода.

- Запускай, - разрешил Владимир. – Только аккуратнее. Нырнет в болото – считай, пропало. Сколько «птичек» взял?

- Три.

- Молодец, Макс, соображаешь. Одной здесь не обойдемся, чую.

Оператор расцвёл в улыбке и чуть ли не вприпрыжку побежал к своему рюкзаку, где находилось всё необходимое для оперативной воздушной разведки: планшет, пульт управления и сами «птички» в разобранном виде. Остальные привычно занялись обустройством лагеря. Москит и Лязгун нарубили лапника, чтобы не лежать на голой земле. Шалаши не строили, так как у каждого был теплый спальник. Да и зачем, если стоянка всего лишь на ночь, а дождя не предвидится. Нагаец подтвердил, что и завтра будет жаркий день, а вот потом духи могут наслать плохую погоду.

- С погодой, думаю, разберёмся, - не стал волноваться Владимир. – Ты сможешь аккуратно увести дождевой фронт в сторону?

- Могу и обрушить его на место дислокации базы, - пожал плечами Никита. – Надеюсь, это не понадобится.

Пока не стемнело, бойцы вырыли в земле яму, чтобы там развести костёр. Потянуло дымком, над маслянистой поверхностью болота устало звенели комары, где-то на той стороне прокричала сойка.

Один из постов выставили на тропе, чтобы обезопасить себя от внезапного нападения с тыла. Тайга не безлюдная, как на первый взгляд кажется, и Фока побаивался, что кто-нибудь мог увидеть пробирающийся к болоту отряд. Всё-таки лето, грибники, ягодники, золотоискатели – кого здесь только нет.

Второй дозор спрятался под разлапистыми кустами ивняка, вплотную подходящими к берегу. Можно сказать, парням повезло. Со стороны болота вряд ли кто-нибудь мог подобраться, кроме сильного мага, который мог использовать весь свой арсенал для плетения магоформ невидимости. Только зачем ему подобные хлопоты? Да и есть ли он среди беглых каторжан? Уж это вряд ли, но боевой устав не зря написан кровью, что очень хорошо понимал Никита, да и Владимир успел сполна хлебнуть походной жизни.

Ночь прошла спокойно, разве что каждые четыре часа менялись посты. Ни тоскливые песни болотной выпи, ни хор лягушек не смогли нарушить крепкий сон уставших мужчин. Никита проснулся одним из первых, спустился к воде, чтобы помыться, и увидел Фоку, вглядывавшегося в туманную зыбь, покрывшую болото.

Не отвлекая проводника от созерцания жуткой красоты, раскинувшейся на многие километры, волхв разделся до пояса, присел и осторожно разогнал рукой ряску с поверхности воды. Зачерпнув её ладонями, начал умываться, покряхтывая от удовольствия.

- Хороший день будет, - сказал Фока, подойдя к нему. – А вот к вечеру начнет затягивать. Поспешать надо. Завтракать лучше сухпайком, а как дойдем до Медвежьей башки, можно и горячим отобедать.

- Как скажешь, ты у нас главный по тайге, - усмехнулся Никита, вытираясь армейской майкой. Ничего, на свежем ветерке высохнет быстро. – Но я бы не рискнул лезть в топь сейчас. Туман.

- Развиднеется – и пойдем, как раз воины успеют поесть, - твёрдо ответил проводник.

Над болотом пронёсся свежий ветерок, разгоняя плотное одеяло тумана, и сразу стало видно, как наливаются красками восходящего солнца облака на востоке. Владимир приказал сворачивать лагерь, и бойцы довольно быстро уничтожили следы своего пребывания, и выстроились на берегу с шестами. Попрыгали, проверяя амуницию, и как только Фока вошел в воду, потянулись за ним.

Никита опасался только одного. Проводник мог запросто сбиться с пути, который однажды проложил через эти топи его прадед. Да и по словам Фоки, он здесь был последний раз пять лет назад. Что значила потеря тропы на болоте – напоминать не нужно. Поэтому волхв готовился к любому развитию ситуации, создавая скрипты разных уровней, чтобы вытащить отступившихся на твердую поверхность. Вспоминал, как вляпался по своей глупости в подобное болото в Курляндии. Стыдно признаться, насколько он растерялся, поддался панике и не смог быстро сформировать скрипт, позволявший удержаться на плаву. Только и получилось послать через астрал сообщение своей Берегине. А через пять минут барахтанья в грязной воде к нему подплыл Николас…

Отбросив в сторону глодавшие его мысли, Никита зашагал увереннее следом за Москитом. Они решили с Владимиром, что не следует двум одаренным находиться рядом во избежание одновременной потери командования. Поэтому сейчас за спиной волхва пыхтел Лязгун, опираясь на вагу. Непривычно парню в таких условиях, но зато какая тренировка выносливости! После ранения он уже оправился, физическую форму набрал, поэтому и рвался так вместе с Никитой.

Останавливались дважды, просто перевести дух. День уже был в самом разгаре, над головой роилась мошка, от испарений тяжело дышалось, но уже по цепочке передали, что впереди просматривается берег. И в самом деле, через полчаса в просвете между плотными рядами сосен и лиственниц мелькнула темно-серая скальная громада, похожая на медвежью голову. На её неровной макушке торчало несколько деревьев, а остальная часть была покрыта плотным моховым ковром. Валунные вывалы периодически скатывались вниз, постепенно пробивая коридор в густом ельнике до самой кромки болота.

К этой кромке Сохатый и вывел отряд. Перемазанные коричнево-черной жижей, искусанные комарами и мошкой, бойцы выходили на берег и расходились по периметру, беря на прицел таежные заросли, подступавшие к топи. Хоть и уставшие, они знали, чем грозит даже минутная расслабленность. Могли беглые варнаки устроить здесь дозор? А почему бы и нет? Разве среди каторжан нет людей с тактическим мышлением? Несмотря на то, что очкарик Макс провёл разведку, успокоив князя Владимира, что в радиусе нескольких километров нет ни души, могло произойти всякое.

- Можно сказать, почти пришли, - Фока был доволен больше собой, чем фактом завершённого пути, что не сбился и не погубил отряд. – Командуйте, княже, отдых.

Глава 2

Салерно, Италия, июль 2016 года

Освежающий бриз с залива лениво шевелил прозрачно-кружевные тюлевые занавеси на огромной террасе, с которой просматривалась спокойная гладь залива, облитая солнечным светом; полуобнаженные одалиски в золотистых лифах и в невесомых струящихся тканях, обернутых вокруг бёдер, кружились на фоне морской лазурной глади в каком-то непонятном танце, до которого не додумался бы самый маститый хореограф. Симбиоз египетских мистерий и восточных танцев загадочным образом притягивал взор трёх мужчин, расположившихся в мягких кожаных креслах вокруг столика, заставленного разнообразными фруктами и легкими салатами из морепродуктов, а наполненные терпким пурпурно-рубиновым Dolcetto бокалы ловили отражение бликов воды из миниатюрного фонтана, умело вписанного в интерьер богатого дома на виа Рома. Едва слышимая музыка и нежный звон монистов на запястьях и щиколотках танцовщиц не мешали беседе.

- Мне очень не нравится позиция, в которую нас загнали русские спецслужбы, - аккуратно отпив вина, пожилой мужчина с отливающей серебром сединой в коротких волосах и с благообразной щетиной, за которой постоянно ухаживал нанятый на службу брадобрей, поставил бокал на стол и отщипнул от грозди винограда налитую соком ягоду. Покрутил её в руках и положил в рот. – Очень не нравится, Роберто. Ты, как мой шеф-секретарь, прозондировал ситуацию? Каких мне ещё проблем ожидать? Вторая и четвертая капитулы обезглавлены, боевое крыло уничтожено практически полностью. По секретным каналам пришло предупреждение, что меня с усердием ищут люди, за которыми стоит северный Орден. Как думаешь, угроза реальная или кто-то из моих коллег намеренно раздувает панику?

Тот, к кому обращался пожилой мужчина, являвшийся хозяином роскошной виллы, не проявил на своем лице ни капли раскаяния или вины. Он хорошо знал своего патрона. Как-никак, двадцать лет рядом с ним, дорос до шефа-секретаря, фактически правая рука Высшего Лорда Ордо Маллеус, незаменимый человек в строгой иерархии магической Инквизиции. Роберто лишь на мгновение прикрыл глаза, взял тарталетку с нежным паштетом, украшенную листочком базилика, откусил половину и положил обратно на блюдце, небрежно вытерев пальцы о салфетку. Незнакомый человек, будь он приглашен к столу, заметил бы, что у секретаря на правой руке не хватает мизинца и безымянного пальца. Впрочем, он и без них управлялся прекрасно.

- Подобным заявлением вы меня обижаете, милорд, - ответил он напряжённо ждущему Высшему. – Агентурные каналы находятся в моём ведении, поэтому ни одно сообщение не проходит мимо. Полагаю, вы реанимировали старые связи, оставшиеся с тех пор, как стали Высшим Лордом. Очень неосмотрительно, милорд. Среди них могут оказаться предатели. Вспомните Солеру. Думаете, его смерть была естественна?

- Вряд ли, - пробурчал Джакомо Скалигер, покачав седой головой. – Хотя, все в открытую говорили о том, что он был излишне горяч в любовных утехах. Не смотри на меня, Витторио, с едкой усмешкой. Я твои мысли читаю как открытую книгу. В отличие от Солеры я в постели не веду себя как молодой жеребец. Такую смерть, безусловно, хотят множество мужчин в мире, но есть исключения…

- Я ничего такого не подумал, милорд, - улыбнулся самый молодой из всей троицы черноволосый мужчина с обволакивающим как прозрачные воды лагуны взглядом синих глаз. Его мягкая и волнистая шевелюра волнами спускалась на плечи; под цветастой рубашкой просматривалось мускулистое натренированное тело. Витторио являлся начальником семейной охраны, и в его ведении находилась не только вилла в Салерно, но и огромный особняк в Вероне. Приходилось регулярно мотаться между двумя городами, чтобы контролировать работу своих людей, и заодно успокаивать Высшего, что с семьёй всё в порядке. – Наоборот, восхищён вашей физической силой и неутомимостью.

- Не льсти, все равно боишься, как бы я не испустил дух в спальне, - погрозил ему пальцем Скалигер и с удовольствием отпил вина. – Так что ты хотел мне сказать, Роберто?

- С учетом последних событий Орден находится в крайне шаткой ситуации, когда и Ватикан может начать расследования нашей деятельности. Папа Лев уже подписал бумаги для формирования Комитета по выявлению злоупотреблений. Нас это касается в первую очередь.

- Строцци совсем спятил, - не удивился услышанному Высший, разглядывая массивный перстень с изумрудом на правой руке. Он уже получил по независимым каналам информацию о возне в папском секретариате после указа Льва XIV. И сильно подозревал, что подтолкнули нового Папу к серьёзному расследованию проклятые русские. Недаром в последнее время оживился их дипломатический корпус. – Вот что, Роберто, устрой мне с ним встречу.

- Боюсь, это будет очень сложно, - покачал головой шеф-секретарь. – Как только я выйду на Папу, меня тут же возьмут под негласное наблюдение.

- А ты постарайся, - вкрадчиво произнес Скалигер, переходя на свистящий шёпот, словно рассерженная змея, выползшая из-под кресла. – Я не требую незамедлительного результата, но работу начни прямо сегодня. И зачем тебе светиться в Ватикане? Выйди на Луиджи Гросси, надави на него или пообещай преференции – в зависимости от того, как он будет реагировать на просьбу – и пусть он организует аудиенцию где-нибудь в глухом уголке, например, в Барреа. Там прекрасное горное озеро, форель изумительная. А может быть, пусть он сам приедет? Да, пока не беспокой Папу, не пришло его время.

- Как скажете, милорд, - Роберто Моретти по изменившейся интонации понял, что лучше согласиться с патроном, чем и дальше усугублять ситуацию, отговаривая от подобного рода желаний. Скалигер всё равно сделает по-своему, а репутация шефа-секретаря подвергнется переосмыслению.

- Я всегда признавал твою мудрость, Роберто, - расслабился Высший. – Сам же видишь, какое противодействие идет со стороны русских. Мы не только Солеро потеряли, но и Марцио Боргезе, и Доменико Котеза, несколько квалифицированных агентов, и своего Папу не смогли провести в Ватикан. Проигрыш за проигрышем… Я в очень плохом настроении. Где это видано, чтобы Ордо Маллеус не может наказать виновника всех этих неприятностей? Как его там…

- Назаров Никита, - подсказал Роберто.

В этот момент девушки неслышно проскользнули с террасы в помещение и закружились вокруг стола под сменившуюся музыку. Теперь она стала гораздо быстрее, ткани подобно крыльям взлетали вверх, обнажая крепкие и стройные ноги танцовщиц. Витторио как самый молодой, обращал на «одалисок» куда больше внимания, чем патрон и его шеф-секретарь, но делал это с нарочито рассеянным взглядом, зная, как не любит Высший Лорд подобных эмоциональных проявлений. Не приведи Господь, ослепит, чтобы не пялился на чужую красоту. А девушки и вправду были хороши: ни худы и не толсты, без излишков жира на аппетитных местах. Капо семейной охраны, как его в шутку называл Джакомо Скалигер, прекрасно осознавал гремучую опасность патрона, и насчет ослепления совершенно не выдумывал. В ходу была история, как Высший Лорд однажды так поступил с одним из мафиози, положившим глаз на одну из «одалисок». И ведь тот прекрасно знал, кто она такая, какие люди стоят за её спиной – тем не менее наплевал на все предупреждения и похитил девчонку. Дело было в Вероне, городе гораздо большем чем Салерно, что не помешало Высшему отыскать место, где наложницу прятали. Достаточно было одной её вещицы и магического ритуала, коим Скалигер владел в совершенстве. Всё. В Вероне перестала существовать тайная преступная группировка, а придурок, который оказался виновен в гибели своих людей, предстал пред очи Лорда. Милорд Джакомо проявил истинное великодушие. Он приказал лишь выколоть глаза виновнику и отпустил его восвояси. История тогда наделала большой шум не только в Вероне. Журналисты наперебой брызгали слюной, описывая её, не жалея красок. А Папа, который должен был возмутиться подобным проявлением «гуманизма», лишь пожурил его.

Увы, нынешний хозяин ватиканского престола пальчиком грозить не станет. Он из тех, кто всерьёз намеревается прижать «распоясавшийся Ордос». И это ещё один сигнал, чтобы затаиться до поры до времени, перестать бравировать своей Силой и возможностями. Роберто прав, сейчас важно пережить бурю, которая и не начиналась толком. Она где-то там, на горизонте, наполняет тучи непроницаемой чернотой и медленно движется в их направлении.

Джакомо Скалигер раздраженно махнул рукой, и «одалиски», великолепно надрессированные, тут же удалились в другую комнату. Стихла и музыка.

- Назаров! – произнес он, словно выплюнул. – Мне до сих пор никто внятно не объяснил, почему так вышло, что человек в одиночку совершил невозможное: уничтожил восемьдесят процентов личного состава двух капитул и при этом не пострадал, как и его семья! Кто стоит за его спиной? Спецслужбы, император или демоны?

- Такая версия появилась после пожара в штаб-квартире на Пьяца ди Санти Аполлинарио, - кивнул Роберто, игнорируя иронично-злые нотки в голосе Высшего. – Очень грамотно выполненная диверсия, следы которой ведут к русским.

- Да и так ясно, что их уши торчат из каждого нашего провала! – рыкнул Скалигер и припал к бокалу. Высшая степень недовольства, когда Лорд осушает его в один присест. – Только не убеждайте меня, что Назаров приручил тварей из Инферно!

- Оставшиеся в живых давали показания, и почти все они указывали именно эту причину, - не сдавался шеф-секретарь. – Я знакомился с отчетами. Минимум одного демона русский маг сделал своим слугой. Поэтому вероятность появления этой парочки здесь или в Вероне становится очевидной.

- Намекаешь, что меня могут ликвидировать как бедолагу Солеро? – брови Лорда задвигались как живые.

- Мое дело не намекать, а просчитывать линии грядущего, милорд, - скромно произнес Роберто.

- У меня нет Пророка, к сожалению, а то бы ты уже давно лишился своего поста, - откинувшись на спинку кресла, Скалигер сцепил пальцы в «замок» и положил их на живот. – Мне нужны факты, которые прямо указывают, с какой стороны ждать удара. Но я не собираюсь отсиживаться в четырех стенах, иначе Инквизицию посчитают ослабевшей, и втопчут в грязь. Знаете, сколько у нас недоброжелателей в Испанском королевстве, здесь, в Италии? Во Франции? А теперь представьте, какой вой поднимется, если я, Бартоломео Фарнезе и Винченцо Эсте забьёмся в нору и будем дрожать от страха, что какой-то там русский уникум придёт за нашими головами?

Роберто и Витторио благоразумно промолчали. Конечно, такого не будет. Ордос незыблем со времен своего создания, и не нашлось ещё силы, способной опровергнуть сей постулат.

- Кстати, мальчик мой, - Высший благосклонно кивнул, когда капо семейной охраны наполнил ему бокал, но обратился он к Роберто. – Свяжись со своим коллегой из Ордо Ксенос, организуй мне встречу с братом Винченцо. Если есть угроза со стороны русских, то почему контрразведка до сих пор не предоставила план мероприятий по их нейтрализации? Я не удивлюсь, что сейчас за нами могут подглядывать агенты императора Меньшикова.

Оба собеседника Высшего как по команде посмотрели в сторону террасы и смущённо переглянулись. Откуда бы врагам вести наблюдение, если вилла со всех сторон накрыта мощным экранирующим и непроницаемым куполом, сотканным из сотен разнообразных плетений? Они создают видимость прозрачности, но никакие средства слежения не смогут пробиться сквозь них. Магическая атака на охранный контур будет сразу замечена, что для врага неприемлемо.

В заливе на безмятежной поверхности моря застыли десятки белоснежных яхт, одна из которых могла стать базой для русских агентов, но Роберто не стал бы спешить с подобными выводами. В Ордо Ксенос работают профессионалы, и даже сейчас они отслеживают прибытие чуть ли не каждого туриста из России. Сколько людей задействовано – даже сам Джакомо Скалигер не знает. Поэтому и сообразил, что ему нужна встреча с Лордом Фаризе.

- Теперь по этому мальчишке… Назарову, - Высший успокоился и вновь превратился в добродушного пожилого дядюшку, только в глазах – застывшая чернота. – Есть два момента, которые важно проработать. Ждать ли нашего кровного врага здесь, в Италии? Или попытаться его уничтожить на взлете, как бекаса? Знаю, сейчас приведете кучу аргументов, что не следует совать нос в Россию, печальный опыт Котеза и Боргезе прямо указывает на недопустимость очередной ошибки. А у тебя, сын мой, Витторио, всё готово для отражения нападения, буде оно случится здесь, в Салерно? Или мне перебраться в Верону?

- Милорд, моё мнение для вас всего лишь одно из многих, которые вы слышите каждый день, - скромно произнёс Роберто. – Кто я такой, чтобы учить человека, за плечами у которого почти восемьдесят лет жизненного опыта, если отбросить возраст младенца? Но позвольте взять на себя ответственность и запретить вам выезжать в Верону на какое-то время. Именно там вас будут искать в первую очередь, а уж потом нагрянут сюда. Так что именно сейчас никто за вами не следит. Время подготовиться к встрече есть.

- Полагаешь, кто-то из семьи или прислуги сдаст моё убежище? – заинтересовался услышанным Высший.

- Более чем, - кивнул шеф-секретарь, а Витторио, с удовольствием слушавший словесный слалом Моретти, мысленно ему аплодировал. Никто другой не смог бы так ненавязчиво заставить Лорда не дёргаться и сидеть ровно там, где сейчас наиболее безопасно, а заодно и намекнуть на слабость человеческого духа. Проще говоря, напрямую сказал, что в Семье у него, возможно, завелся крот.

- Ты уже знаешь, кто это? – Скалигер тоже пришел к такому выводу, но спросил очень спокойно, демонстрируя полное безразличие к информации, даже воздух вокруг него не всколыхнулся от магических возмущений.

- Предполагаю, - честно ответил Роберто. – Я боюсь навлечь на членов вашей семьи или слуг несправедливый гнев. Вы один из немногих, кто сначала удостоверится в виновности человека, а уж потом наказывает.

Тонкая лесть понравилась Джакомо Скалигеру, и тот отсалютовал своему секретарю бокалом. Пил он сегодня много, но алкоголь совершенно на него не действовал. Значит, была причина нейтрализовать магией нежелательные последствия от возлияния.

- Я знаю только лишь, что это – мужчина. А их в вашем особняке – три десятка, если считать родственников, охрану и слуг, - закончил Роберто. – Но позвольте мне сначала организовать вашу встречу с Луиджи Гросси. Ведь насколько известно, он поддерживает политику Папы Льва, а значит, переходит в категорию опасных противников Ордоса.

- Догадки, основанные на административно-политических перестановках в резиденции Папы, - фыркнул Высший и несколькими глотками осушил бокал. – Впрочем, ты прав, Роберто. Нужно прощупать намерения Гросси. Его кабинет тесно завязан на взаимодействии с иностранными правительствами и религиозными конфессиями. Если он согласится предоставить какую-нибудь информацию по Назарову, с ним можно работать.

- А если нет? – поинтересовался капо Витторио.

Джакомо Скалигер посмотрел на него с укоризной.

- Мальчик мой, не кажется ли, что тебе нужно съездить в Верону и поработать над досье наших слуг и охраны? Не хочу доверять такое щекотливое дело твоему помощнику Ливио. Он слишком молод, сгоряча наломает дров.

Витторио медленно поднялся, приложил руку к груди и поклонился, поняв, что его таким образом Высший удаляет от себя, не желая раскрывать причины неожиданного решения.

- Дозволено ли мне ехать прямо сейчас?

- Да, мальчик мой, поезжай, - добродушно откликнулся Скалигер и протянул руку с перстнями, которую почтительно поцеловал капо охраны. – Не переживай, здесь хватает опытных бодигардов, ничего со мной не произойдет.

- Когда возвращаться?

- Я сам тебя вызову, - Высший отвернулся от Витторио, дав ему понять, что не нуждается в его присутствии. Когда Витторио ушел, Джакомо Скалигер пояснил удивлённому секретарю: - Если у тебя возникли подозрения насчет врага в моём доме, то и Вито попадает в эту категорию. Как и ты, мой верный слуга.

Ни один мускул не дрогнул на лице Роберто Моретти. Он нарочито спокойно взял в руки маленький нож с перламутровой ручкой и отрезал от яблока сочную пластину, но есть не стал.

- У Вито нет той компетенции, что у тебя, - продолжил говорить Лорд, сверля взглядом секретаря. – А ты очень много знаешь, будучи полностью погруженный в мои тайны и секреты. Дыши глубже, Роби. Как раз ты меньше всех заинтересован в моем падении. Предателю живется ещё хуже, и тебе это известно. Ведь лучше погибнуть, защищая своего хозяина, так?

- Я предпочитаю выжить сам и спасти патрона, - вымученно улыбнулся Роберто.

- Похвально, мальчик мой. Вижу, нет в тебе гнили. Поэтому и хочу поделиться некоторыми соображениями, - Скалигер показал жестом, чтобы шеф-секретарь наполнил бокалы. – Ордос погряз в мелких склоках уже давно, и как результат – мы сидим как испуганные крысы и ждём, когда придут за нашими головами. А враг уже на подходе, я чувствую. Пора становиться единой силой, монолитом. Но процессу мешают умело выстроенные нашими врагами бастионы в виде прикормленного Папы и чиновников из ватиканских кабинетов. Нет-нет, я не требую их всех… хм, ликвидировать. Есть другие методы. Похищения членов семей, запугивание родственников, шантаж. Нужно сломать систему, переподчинить её себе, вернуть Ордосу былое величие, когда трое Высших могли влиять на выборы Папы. Скажешь, это методы мафии? Ну, а чем мы отличаемся от той же неаполитанской каморры или сицилийской Коза Ностры? Хе-хе! Такие же беспринципные в деле достижения своей цели, такие же безжалостные, что готовы уничтожить врагов, вырезая даже их семьи. Устрашение – вот главный рычаг, которым мы пользуемся, чтобы победить. Поэтому я считаю, что нельзя давать врагу, одолевшему нас в одном из противостояний ложное ощущение победы. Понимаешь, о ком я говорю?

- Да, милорд.

- Досье на Назарова, - Высший постучал согнутым пальцем по столику. – Полное, от младенчества до нынешнего дня. С кем дружит, кого ненавидит, кто жаждет его падения, семья, жены, дети, ближний круг. Этот враг находится под покровительством императорской Семьи, а значит, у него обширные связи и знакомства. Когда я увижу цельный портрет врага, только тогда смогу определить степень его наказания.

- Боюсь, сбор информации затянется надолго, - после недолгого молчания произнес Роберто. – Назаров может появиться здесь раньше.

- Появится – тем лучше, - сделав глоток вина, Скалигер прикрыл глаза от удовольствия. – А не придёт, ему же хуже. У русских очень сильны родовые связи и клановые противоречия. Не может быть, чтобы у Назарова не было конфронтации с другими аристократическими Родами. Надо найти этих людей и посеять в их умах нужные нам мысли. Так что не затягивай, начинай работать. Привлеки помощников, наметить для каждого цель, но так, чтобы никто из них не смог свести воедино кончики многочисленных задач. Это твоя обязанность.

- Да, милорд, мне всё понятно.

- А раз понятно, позови этих прелестниц, пусть и дальше танцуют. Может, я и подарю одну из них тебе на парочку жарких ночей.

Окрестности Каменки, июль 2016 года

Сохатый не ошибся. На следующий день после форсирования болота небо стало затягиваться дымчато-серыми облаками, торопливо бегущими с северо-западных отрогов Урала. Солнце как будто испугалось столь стремительного наступления ненастья, и уже не столь яро освещало таёжную глухомань. Владимир приказал ускорить движение, чтобы к начавшемуся дождю добраться до контрольной точки, откуда можно будет следить за разбойничьим посёлком, не боясь быть обнаруженными. Впрочем, для подобных мероприятий князь Турский приготовил несколько амулетов-невидимок, опасаясь, что среди варнаков окажется одарённый. Этот вариант нельзя было отметать. Бастардов среди тех, кто являлся носителем Дара по крови, хватало. Шалили и князья, и высокородные дворяне, плодя на просторах России несчастных отпрысков. Везло тем, кого успевали отследить эмиссары Коллегии Иерархов прежде, чем Дар уничтожал полукровку.

За несколько километров до предполагаемого поселка (точного места Фока, к сожалению, не знал) Владимир остановил отряд для короткого отдыха и приказал оператору запустить первую «птичку». Выбрав место, чтобы миниатюрная крестообразная машинка не зацепилась за густые лапы сосен и кедров, Макс приготовил все необходимые для работы атрибуты, и летающий «шпион» с жужжанием взмыл вверх над самыми кронами.

- Не услышат? – с тревогой спросил князь.

- Нет, - мотнул головой Макс, вперившись взглядом в планшет, на котором уже мелькали сменяющиеся друг друга картинки таёжной глухомани. – Я поднял аппарат на такую высоту, что никто ничего не почует. А если и услышат, то подумают на диких пчел.

- Перед дождем лес затихает, ты это учти, - с любопытством глядя на манипуляции оператора, напомнил Фока. Он даже присел рядышком, и не дыша, рассматривал происходящее на планшете. – Слышимость будет хорошая.

Макс заставил зависнуть «птичку» над небольшой прогалиной, тянувшейся с юга на север неровной и рваной линией вдоль таёжной речушки, петлявшей между густыми зарослями смородины и малинника. Оптика медленно обшаривала горизонт, пока не наткнулась на каменистые холмы, нахально раздвигавшие лесной массив своими боками. Речушка текла именно в том направлении.

- Можешь приблизиться к холмам? – попросил Никита. – Нужно найти следы золотодобычи: шурфы, оборудование для промывки, стоянки, да мусор, на худой конец.

- Попробуем, - Макс плавно задвигал манипулятором в виде обрезиненной полусферы, и сразу же изображение прыгнуло вперед. У «птички» сработала оптика, стали отчётливо видны крупные детали, внизу что-то мелькнуло. Скорее всего, это был какой-то зверь, больно уж фигура приземистая, вытянутая, да и двигалась, не стояла на месте.

- Вдоль ручья, - Владимир замер за плечом оператора.

Макс выполнил приказ, и теперь стало ясно, что это вовсе не ручей, а вполне приличная таёжная река с перекатами, с поваленными в воду деревьями, валунами, галечными пляжами.

- Каменка, - уверенно сказал Фока. – Дед говорил, что в этих местах она и протекает. – А вона, по левому берегу не шурфы ли видятся?

Картинка плавно переместилась в нужную точку, услужливо показывая вырытые прямо в лесу ямы, причём, без какой-либо системы, хаотично, в нескольких десятках метрах от реки. «Птичка» не могла с большой высоты показать мельчайшие детали, но и так было ясно, что оператор нащупал стоянку диких старателей.

- Значица, по левому берегу надо продвигаться, там их поселок, - уверенно произнес Фока. – Река бурливая, каждый раз через неё перебираться сил не хватит.

На планшете предупреждающе замигала надпись о возможной потери коммуникации.

- Возвращай обратно, - приказал Владимир, боясь, что «птичка» рухнет вниз и насторожит местных жителей, если будет найдена.

Через несколько минут летающий шпион приземлился рядом с Максом. Никита, Владимир и Фока отошли в сторонку, чтобы обсудить ситуацию.

- Двигаемся по тому же маршруту, - предложил молодой князь. – За всё время в объектив ни одного человека не попало.

- Что ещё ни о чём не говорит, - возразил Никита. – Могут быть сторожевые посты. Мы видели шурфы, а значит, старатели где-то поблизости. Надо искать лагерь. Золотишко в реке есть, это точно.

- Есть-есть, - подтвердил Сохатый. – Издавна отсюда золотой песок в Тобольск приносили. Каменка богата самородками, только не каждому они даются. Смертей больше было, чем находок хотя бы одной головки в фунт весом.

- Да ну? – не поверил Владимир. – Ни разу не слышал, чтобы самородки в четыреста грамм находили.

- Были, были, - в своей манере усмехнулся Фока. – Лет сто назад по тайге слухи ходили, что Васька Варёный – из нашенских, из охотников – случайно наткнулся на самородок в два пуда. Хватило ума языком не болтать. Поэтому и прожил долго, я его ещё пацаном застал.

- Молодец, - похвалил неведомого Ваську за осторожность и сообразительность Никита и вернулся к обсуждению маршрута. – Пустим вперед дозоры по два человека, пусть идут сбоку и чуть впереди. Дойдём до шурфов – запустим «птичку». Или на лагерь наткнёмся, или на поселок. Не станут они ходить за десятки километров от дома до реки. Близко уже.

Демонов или Гончих он не хотел задействовать по тем же причинам: не следует показывать своих тайных союзников большому числу людей. Будь Владимир один, вопросов никаких бы не возникло. Но с ним десяток бойцов, которым в голову не заглянешь и язык не прищемишь. Одно дело, когда о демонах знают люди, допущенные до государственных секретов, а другое – вот эти парни: простые, несомненно храбрые и преданные князю Строганову-Турскому, но… рисковать не стоит. Без инфернальных тварей обойдемся. Своей Силой. Благо её хватает.

Никита оказался прав, как, впрочем, и Фока. Речка, к которой они вышли, по всему маршруту выглядела безлюдной, и как бы не старались дозоры тщательно и осторожно высматривать ловушки или присутствие человека, ничего не обнаружили. Беглые не особенно волновались о своей безопасности; им даже в голову не могло прийти, что кто-то вздумает в эти дебри совать нос. Безлюдье на сотни километров, глухая тайга, болота – лучшего сторожа, чем природа, не найти. Вот и жили расслабленно.

«Птичка» обнаружила поселение в трех километрах от тех самых шурфов, а еще раньше нашёлся и лагерь старателей: два шалаша, пятеро работающих вдоль берега мужчин, самодельный промывочный лоток. Они не слышали пролетающий над их головами аппарат, увлечённо кидая породу на этот самый лоток. А струя воды, направляемая на породу с напором, говорила о том, что золотоискатели используют бензиновый генератор и насос. Кто-то поставляет топливо, а значит, у беглых есть связи с «большой землёй».

Само же поселение походило на скопище добротно срубленных заимок с маленькими окнами, покатыми крышами, с уложенным на них дёрном, низкими дверями и протоптанными тропинками между постройками. К каждой такой избушке примыкали огороженные жердями огородики. Из животных «птичка» засекла пасущихся между деревьев трёх коз. Чтобы они не убежали в чащобу, участок огородили такими же жердями.

За то время, пока аппарат наблюдал за поселением, обнаружили несколько женщин и с десяток ребятишек, играющих на опушке леса. Их охраняли два волкодава, разлёгшиеся на небольшом взгорке. Мужчин увидеть не удалось. Или они сидели по домам, или же база на этот момент оказалась пустой. Тогда вопрос: куда исчезли каторжане? Ушли по своим грязным делам? Непонятно. Пока беспилотник исправно передавал картинку, стал накрапывать дождь. Сразу потемнело, над тайгой скопились черные тучи, тревожно зашумели деревья.

- Уже шесть вечера, - сдвинув рукав камуфляжной куртки, посмотрел на запястье Владимир. – А кажется, как будто все десять.

- Дождь будет идти всю ночь, - Фока втянул в себя воздух. – Нехорошие тучи.

- Разогнать? – тихо спросил Никита друга.

- Позже, - откликнулся Владимир, немного подумав. – Пусть непогода разгуляется, чтобы никто не заподозрил магическое вмешательство. А справишься?

- Не надорвусь, - усмехнулся волхв.

- Тогда двигаемся, обходим лагерь старателей и занимаем позиции у поселка, - решил князь. – Нам нужно понять, сколько там мужчин, чем вооружены. Операцию по захвату проведём завтра.

Никита не возражал. Всё, в принципе, правильно. Нужно, в первую очередь, рассадить по тропам людей, чтобы никто не смог убежать или подобраться с тыла, а потом заходить в поселок и начинать зачистку. Но желательно без стрельбы, чтобы не напугать женщин и детей. Тех самых тропок всевидящее око «птички» нашло аж три. Одна уходила строго на север, вторая вела, скорее всего, к лагерю старателей, а третья начиналась от опушки, и вихляя по бурелому, терялась в какой-то немыслимой таёжной глуши. Вот на этих тропках и решили расставить дозоры. По два человека. С князем оставалось трое бойцов за исключением оператора Макса, которого нужно было беречь, и телохранители Никиты. Но именно они имели опыт захвата противника в подобных ситуациях, поэтому вся тяжесть намеченной операции легла на них. Никита вместе с Максом просидели за планшетом до самых сумерек, тщательно рассматривая расположение заимок, пути подхода и отхода. А Владимир уже отослал бойцов в засаду и нахохлившись, спрятался под раскидистой лиственницей от накрапывающего дождика.

Темнота сгустилась внезапно, усиливающийся дождь забивал все посторонние звуки, поэтому приходилось напрягать слух, чтобы какой-нибудь случайный житель поселения не набрёл на лагерь. К одиннадцати вечера загрохотало. Засверкали молнии, освещая вершины гор, подступающих к Каменке с северо-востока, а раскаты грома подобно валунам, скатывающимся вниз со склона, становились всё чаще и чаще.

«Батюшка Перун серчает, - усмехнулся Никита, разминая пальцы рук. Судя по бросаемым на него взглядам Владимира, тот испытывал нетерпение. - Только вот непонятно, добрый ли он знак даёт, или требует отступиться? Идея переловить беглых становится излишне рискованной из-за мирных жителей».

Откуда здесь появились женщины и дети – понятно. Некоторые из подруг каторжников, проявляя ненужное самопожертвование, спрятались вместе с дружками в этой глуши. Но зачем было рожать детей в подобных условиях, обрекая их на дикое существование? Кто лечит заболевших? Есть ли нужные лекарства или обходятся доморощенным Целителем? Учатся ли дети? Или для них мир, съёжившийся в пределах вот этого таёжного пятачка с допотопными избушками, уже вросшими в землю, и есть реальность? Что они видели, кроме леса, реки и весьма специфического мужского контингента? Нет, это гнездовище нужно уничтожить хотя бы ради этих детей. Как их переправлять на «большую землю» - вопрос второго плана.

Никита размялся, сбросил тонкий дождевой плащ и верхнюю одежду, оставив всё под шатром раскидистой и пышной ели, и вышел под усилившийся дождь с голым торсом. Разгоняя энергетические каналы, он застыл на открытом пятачке и развёл руки по сторонам. Тщательно формируя вихревые потоки, волхв добился их устойчивости. Теперь левый поток поднимался с земли замысловатым веретеном, а правый, наоборот, спускался сверху. Насыщаясь Силой, потоки стали понемногу проявляться, и теперь их можно было видеть невооружённым глазом. Оставшиеся в лагере бойцы с напряжённым вниманием смотрели на одно из чудес, подвластных одарённым. Они видели, как воздействует боевая магия на материальные тела, какой страх вызывает у тех, кто попадает под атакующие магоформы, как может защитить умело выставленный «шильд» - но сейчас на их глазах совершалось иное: слияние Силы с надвигающейся природной стихией.

Светящиеся энергетические потоки, сплетаясь в бледно-сиреневые и серебристые косицы, окутывали стоящего под дождем человека, и каким-то образом создавали устойчивую связь с чернильным небом, откуда на его голову обрушился настоящий водопад. Это так казалось, что разбушевавшаяся непогода решила показать, кто здесь хозяин. На волхва не упало ни капли; более того, воздух вокруг него всколыхнулся, загудел насыщенно и басовито, а по жгутам вверх понеслась самая настоящая Сила, которую ощутили все, кто находился в лагере. Светящиеся потоки, поднимаясь всё выше и выше, постепенно теряли яркость, пока полностью не исчезали где-то на недосягаемых высотах. Если бы кто-то из жителей затерянной в лесу деревушки вздумал выйти на улицу, он бы заметил только слабые всполохи среди туч и даже не задумался о природе их появления. Отблески молний, не иначе.

Фока незаметно для чужих глаз схватился за амулет в виде тщательно отшлифованного речного голыша, не замечая сочащиеся сквозь пальцы алые отблески налитых энергией рун, которыми был изрезан камень. Он что-то шептал про себя, пытаясь оградиться от происходящего крестообразными движениями, и не мог оторваться от развернувшейся перед ним магической мистерии. Спроси его в этот момент, что он видит и ощущает, Сохатый не задумываясь бы, ответил: один из древних богов спустился на землю, чтобы показать путь воинам и ободрить их перед боем.

Владимир, знакомый с принципами Стихийных плетений, в немалой степени испытывал наслаждение от работы профессионала, подчинившего себе атрибуты Огня и Воды, Воздуха и Земли. Все четыре компонента, объединённые для завершающей фазы магического воздействия, действовали слаженно, постепенно разрушая дождевой фронт над определённой территорией. Никита сейчас был похож на неиссякаемый резервуар Силы, и князь Строганов-Турский мог поклясться своей новой ногой, что его друг питался мощью Прави, получая от неё столько энергии, сколько потребно для завершения дела, и в то же время отдавая её обратно, уже насыщенную нужными плетениями.

Только Москит, Лязгун и Нагаец оставались спокойными. Когда видишь истинное искусство подчинения почти каждый день, новизна ощущений приедается. Но в глазах у всех троих светилась гордость за хозяина, вышедшего один на один с природной стихией.

Над поселением дважды громыхнуло, яркая вспышка с неба прочертила чуть ли идеальную фиолетово-серебристую линию, похожую на копьё, и врезалась в землю возле ног Никиты. Мгновенно вспыхнул огонь, раздалось шипение мокрого мха и травы, облако пара окутало волхва. Многие вскочили на ноги, испугавшись за разошедшегося Назарова.

- Перунов огонь! – воскликнул Фока, не заметив, как сам выбежал из укрытия.

- Стоять! – рявкнул Никита, судя по голосу, не испытав ни малейшего неудобства от попадания молнии рядом с ним. – Никто не приближается ко мне!

Владимир вытер вспотевший от переживаний лоб. Говорил ему отец, то ли в шутку, то ли всерьёз, что Назаров – любимчик Перуна, но проявление таковой любви (или недовольства?) увидел впервые. Волхв остался жив, даже голос бодрый.

Дождь постепенно затихал, недовольно шурша в лиственницах и соснах, пока вовсе не прекратился. Небо над поселением расчистилось, звёзды как умытые, засверкали рассыпанными жемчужинами, но чуть дальше все так же клубилась чернота, сверкали молнии, глухо погромыхивало.

Никита подошел к Владимиру, возле которого столпились его бойцы, неподалёку скромно пристроился Сохатый, успевший спрятать амулет под одежду. Выглядел он слегка сконфуженным от произошедшего. Казалось бы, вот тема для разговоров с друзьями-охотниками, а в душе поселилось сомнение: нужно ли это знать посторонним?

- Держи, князь, - волхв протянул Владимиру странный предмет, похожий на полый цилиндр с отростками-щупальцами в виде запёкшегося песка. Сам он был зеленовато-серого цвета, еще горячий и светящийся в темноте. – Подарок Перуна.

- Необычно, - хмыкнул князь, держа в руке предмет, сотворенный на его глазах природой. Он не обжигал кожу, а наоборот, постепенно отдавал своё тепло. – У него же есть научное название, да?

- Фульгурит, - усмехнулся в ответ Никита. – Только учёным не показывай. Дар Перуна должен приносить пользу его обладателю. Сделай из него амулеты для себя и Марины, и пару-тройку для детей… будущих.

Владимир улыбнулся в темноте, хлопнул приятельски по плечу Никиту, и они вернулись под ель. Волхв оделся, провел ладонью по встопорщенным как иголки ежа волосам, и поинтересовался:

- Как думаешь, почему в поселении нет ни одного каторжанина? Есть ли смысл тогда сидеть здесь и ждать их?

- Версий две, - пожал плечами князь, тоже мучительно долго раздумывавший над увиденным. – Или они собрались в одной из заимок и напились вусмерть. Или ушли грабить близлежащее село.

- Всей бандой?

- Ну, пятеро-то остались. Если их никто не охраняет, значит, отношения между старателями и беглыми вполне мирные. Иначе бы давно у золотоискателей пятки сверкали.

- Надо их тоже брать, - призадумался Никита. – Хоть какой-то источник информации.

- Утром возьмём, если точно установим, что в деревне нет ни одного каторжника, - решил Строганов. – А каков радиус воздействия магии?

- Около трёх километров. Не переживай, парни сейчас не мокнут под ливнем, - от Никиты до сих пор исходил жар, который очень хорошо чувствовал Строганов. Он лениво расстелил спальный мешок, но влезать в него не торопился. – Сейчас за пределами защитного поля бушует такой шторм, что я бы не рискнул соваться туда.

Назаров широко зевнул.

- Ладно, отдыхай, брат. Я поставлю пост на тропе, чтобы не проворонить старателей, если они вздумают пойти в поселок, - заторопился Владимир.

- Задействуй моих телохранителей, - откликнулся волхв, все-таки закутавшись в спальник. Он почувствовал потребность в отдыхе, хотя, как ни странно, нисколько не устав.

Его разбудили на рассвете; туман стоял непроницаемой стеной вокруг лагеря, и казалось, что его становится все больше и больше. Косматые жгуты, насыщенные водяной взвесью, обвивали собирающихся людей, как будто не хотели, чтобы те покидали временный лагерь. Даже не позавтракав, поредевший отряд выдвинулся на заранее намеченные позиции, где предстояло провести какое-то время перед заходом в каторжанское гнездо. Из-за небольшого взгорка, заросшего иван-чаем, багульником и остро пахнущими после дождя таежными травами, полностью просматривалось поселение, но сейчас оно было окутано плотным туманом, сквозь который едва угадывались тёмные пятна заимок.

Коротко шикнула рация, Владимир тут же схватил ее.

- Первому, Боцман, - хрюкнуло в динамике. – По тропе прошли шестеро. Три карабина, автомат, два мешка, чем-то набитые. Приём.

- Принял, - откликнулся князь. – Оставайтесь на месте, продолжайте следить.

Усмехнувшись, он показал Никите большой палец.

- Ну вот, а мы переживали. Эти варнаки куда-то ходили. Повезло, что именно сейчас вернулись.

- Серьёзные ребята, умудрились где-то оружие раздобыть, - проворчал Лязгун, лежа рядом с Никитой и слышавший переговоры.

- Охотничьих заимок в тайге много, - пояснил Фока. – Не приведи господь, поубивали людей за ради оружия.

С далекого хребта пронесся свежий ветер, разрывая плотный туман на клочья.

- Твоя работа? – улыбнулся Владимир, выглядывая из-за взгорка.

- Нет, у меня плотный контакт со Стихиями только во время ненастья, особенно если гроза намечается, - покачал головой Никита. – Я же не «погодник», а Перунов посредник.

- Все время что-то новое про тебя узнаю, - князь покачал головой. – О, появились голубчики. Точно, шестеро. Мешки-то не тяжёлые, травой набиты, что ли?

- И что там может быть? – удивленно спросил Макс, бережно прижимая к себе рюкзак с аппаратурой и «птичками».

- Коноплю собирали, дурь будут делать, - хмыкнул проводник. – Не иначе. Они же от безделья не знают, чем заняться. Вот и бродят по тайге, шакалят. Княже, надо прихлопнуть гадючье гнездо раз и навсегда. Готов с твоими парнями идти…

- Сиди на месте, воин, - Владимир поднес к глазам бинокль и несколько минут тщательно изучал ситуацию, но не молча, а тихо рассказывая Никите, что происходит. – Все шестеро вошли в крайнюю заимку, той, что ближе к опушке. Два окна-бойницы, дверь довольно прочная, не вышибить, если её закроют. Надо брать сейчас, пока они расслаблены.

- Ты ничего странного не видишь? – сильно щурясь, как будто появились проблемы со зрением, спросил волхв.

- Отголоски магии чувствую, а откуда её наносит, не определю, - кивнул князь. – Неужели то, о чем мы говорили, у бандитов есть?

- Да, неприятный сюрприз, - хмыкнул Никита. – Видишь, вон те две крайние заимки, они как будто намеренно построены подальше от жилья? Та, что справа, фонит магическими плетениями, а значит, там есть что прятать.

- Золото, не иначе, - сразу же ответил Строганов, переводя бинокль туда, куда ткнул пальцем барон Назаров. – Ради чего накидывать на лесную избушку столь изощрённую защиту? Кстати, у меня с магическим зрением всегда были проблемы. Плохо различаю, а на большом расстоянии вообще не улавливаю.

- Не всем дано, - успокоил его Никита. – Даже в Академии Иерархов сорок процентов учащихся не могли развить эту способность… Замок я снять смогу, ничего сложного. Работал слабенький одарённый. Защита поставлена от своих, чтобы излишне любопытные не совали нос куда не следует. Володя, слушай меня, - он положил руку на плечо молодого князя, словно сдерживая его желание разом закончить с создавшейся проблемой. – Брать этих гадов буду я и мои люди. Даже не спорь. Нет у вас опыта таких операций. Вы же больше на охране грузов специализируетесь, а мы только и делаем, что по-тихому скручиваем злодеев.

- Что мне нужно делать? – признавая правоту Никиты, спросил его Строганов.

Подвергать Лязгуна, Москита и Нагайца опасности попасть под шальную пулю или плотный огневой бой Никита не собирался. Его всю жизнь учили скучному искусству проведения операций без лишних жертв. Тихо прийти, ликвидировать или связать «языка» и так же тихо уйти. Без эффектных выстрелов, взрывов, пачками уничтоженных врагов. Поэтому он раскрыл скрипт сна, накачал в него энергии побольше, и активизировал над поселением. Через две минуты его личники уже стояли перед заимкой, в котором скрылись шестеро беглых каторжников. Владимир со своими бойцами стал поочередно обходить другие постройки, проверяя, нет ли в них кроме женщин и детей затаившихся бандитов.

- Открыта, - Нагаец очень осторожно толкнул дверь, которая чуть-чуть стронулась с места. Одной рукой потянул из кобуры, висящей на правом бедре, пистолет. Встал боком и показал знаком, что входит.

«Амулет», - жест Никиты телохранитель понял и снова пальцами показал, что атрибут защиты активирован. Ведь они были без «бризов», следовало беречься.

Нагаец мгновенно оказался внутри, присел на колено, следом за ним бесшумно нырнули Лязгун и Москит, беря на прицел дальние углы заимки. Сонное плетение оказалось эффективным. Шестеро обросших и с неопрятными бородами мужиков лежали вповалку на деревянных нарах, устланных свежей травой. При свете керосиновой лампы видно, что эта берлога не такая уж и захламлённая. Даже на беглецах одежда, не раз побывавшая в стирке, аккуратно заштопана. Не иначе, женские руки поработали, обустраивая жильё и ухаживая за мужиками.

«Собери оружие», - жест Никиты был обращён к Москиту.

Парень осторожно вытащил карабины и автомат на улицу, а Нагаец уже ловко обыскал спящих, извлекая из-под одежды ножи.

- Даже не шевелятся, - Лязгун всё время держал их на прицеле, готовый выстрелить при малейшей опасности. – Сколько времени будут спать?

- Полчаса, - прикинул Никита, точно зная, какое количество магической энергии влил в скрипт. – Нагаец, свяжи всех своим фирменным узлом, а я пока загляну в соседнюю избу.

Владимир с бойцами к тому времени обошел все заимки, в которых мёртвым сном спали женщины и дети.

- Нашли одного беглого, - сказал он, кивая на одну из строений. – Видать, сильно медведь подрал, весь переломанный лежит. А из мужчин больше никого.

- Старателей нужно брать, - подумав, решил волхв. – Скажи своим ребятам, чтобы вели их сюда. Хочу допросить, сколько всего мужского населения в поселке. А то увлечёмся и пропустим ещё одну группу. С трудом верится, что их здесь так мало. Говорили же, что под сотню человек.

Строганов кивнул и поднёс к губам рацию. Связавшись с постом, контролирующим дорогу к прииску, он отдал нужный приказ.

- Понадобится вертолёт, чтобы всех эвакуировать, даже коз, - Никита прихлопнул зазевавшегося комара на руке. – Сможешь установить связь или отсюда невозможно?

- Макс, поднимай «птичку», - Владимир посмотрел на оператора, примостившегося на поваленном бревне возле рядом стоящей избушки. Потом пояснил. – В аппарате стоит модуль связи, вроде «Строки-2м», только для гражданского пользования, без сложных ступеней защиты. Как только беспилотник поднимется в воздух, информационный пакет уйдет по каналу, который знают лишь несколько человек.

- А что за пакет?

- Голосовое сообщение, которое я заранее ввел в память модуля, - усмехнулся Строганов. – Будет сигналить, пока не придет код подтверждения. Отец обещал прислать грузовой коптер. Весь этот цыганский табор за один заход в Тобольск увезёт. Пусть там с ними разбираются.

- Охрана?

- Обязательно. Этих зверюг опасно оставлять наедине с пилотами. Угробят всех.

«Птичка» весело заверещала мелкими лопастями и взмыла вверх.

- Давай на предельную высоту, - предложил Владимир.

- Аккумулятор быстрее сядет, - почесал затылок Макс.

- Другую «птичку» запустишь, чего вдруг заволновался? Только не забудь с планшета сообщение в модуль закинуть.

- Уже сделал, - улыбнулся парень, поправляя сползшие на кончик носа очки.

- Ну, молодец, соображаешь, - похвалил его Владимир. – А что там со злодеями, Никита Анатольевич? Спят ещё?

- Скоро проснутся, будем колоть. Надо бы всех гражданских тоже в одно место определить, чтобы не разбежались от страха. Умчатся в тайгу, ищи их потом, - усмехнулся Никита на такое обращение. – Не желаешь присоединиться? Хочу вскрыть сокровищницу.

Владимир не возражал. Они вдвоём, прикрываемые Москитом и ещё одним бойцом из отряда князя, подошли к загадочной заимке. Никита жестом остановил всех и внимательно рассмотрел едва заметные даже в магическом спектре расплывающиеся на мощной двери из лиственницы своеобразные плетения-замки. Само строение не имело ни окон, ни печной трубы, что ещё больше наталкивало на мысль о вполне утилитарном использовании заимки. Это был склад, и ничто иное. Некто, обладающий Даром – с большой вероятностью, одарённый полукровка – спутался с каторжниками и сотрудничал с ними, получая за это оплату в золоте. «Замок» слабый, определил Никита, но во избежание проблем попросил всех отойти на несколько шагов назад. Плетения оказались связаны между собой примитивной ниточкой с последовательно установленными ловушками. Неискушённый в магии человек, вздумай он взломать дверь, обязательно бы оборвал эту ниточку, тем самым давая сигнал для активации защитного контура. Убить, может и не убило бы, но парализовало бы надолго. Ага, а вот и накопитель, от которого питается цепь.

Через пять минут волхв вытер камуфляжной кепи испарину с лица и открыл дверь. Не обращая внимание на дёрнувшихся Москита и второго бойца, он спокойно вошёл внутрь, ощущая запахи мышиного помета, высохшего мха и травы. Зажёг на ладони холодный огонь и удовлетворенно кивнул.

- Пещера Али-Бабы, только в русском антураже, - весело сказал он вошедшему с охранниками Владимиру.

В небольшой, размером три на четыре метра, заимке не было ничего, что могло бы относиться к обычному жилью. Вдоль стен тянулись грубо сколоченные из деревянных плах полки, на которых находились маленькие ящики, прикрытые рогожей. Их было немного, всего с десяток, и почти все пустые, кроме двух, стоявших отдельно. В одном из них Москит обнаружил кожаные кисеты, набитые золотым песком. Во втором такие же мешочки оказались заполнены самородками, правда, мелкими.

- Да это же воровской общак, - сказал княжеский боец, отрываясь от созерцания тускло-желтого металла.

- Так и есть, - хмыкнул Никита. – Ну, теперь у тебя, Владимир Андреевич, появились серьёзные враги. Урки не простят, что кто-то запустил руку в их котел.

- Полезут – поубиваю, - мрачно откликнулся Строганов, прикидывая перспективы войны с уголовным миром.

- Не переживай, брат. Помогу, - успокоил его Никита, сразу вспомнив про Хирурга. Его обширные связи должны сработать. Главное в этом деле понять, кто занимается транспортировкой золота из югорской тайги, выйти на их след и превентивно уничтожить, пока в поселок Турский не нагрянула война.

Оставив бойца охранять заимку, молодые люди вышли наружу. Владимир решил посты с троп пока не снимать. К тому времени начали просыпаться люди. Ничего не понимающие женщины и дети с сонными глазами появлялись на улице и тут же оказывались в окружении вооружённых бойцов. Их отводили в самую просторную заимку, вежливо поясняя ситуацию для предотвращения паники. У парней нашлись шоколадные батончики, которые тут же были вручены ребятишкам. Четверо мальчишек возрастом от трех до пяти лет и шесть девочек, старшей которой едва исполнилось восемь мгновенно отбросили страх перед незнакомцами и принялись лакомиться, забыв обо всём на свете. Женщины испуганными не выглядели, скорее, напряжёнными и ожидающими гораздо больших проблем от чужаков с оружием, чем от побитых жизнью мужиков с каторги. А через несколько минут пригнали старателей, и их сразу же стали трясти, пока не пришли в себя.

- Я князь Строганов-Турский, - представился Владимир, сидя на бревне, бесстрастно разглядывая пятерых золотоискателей в потрёпанных брезентовых куртках, стоявших перед ним с заведенными за спину руками. – А это барон Назаров. Пришла пора прикрывать эту лавочку. Поэтому, чтобы не попасть под одну гребенку с беглыми каторжниками, будет лучше, если расскажете, кто вы такие, что здесь делаете, сколько мужчин в поселке, ну и на каком основании ведете добычу золота без лицензии. Советую не лгать.

Старатели переглянулись, вперед выступил один из них, судя по возрасту, взявший на себя роль старшины. Никита определил, что лет ему не больше пятидесяти, хотя лицо изрядно побито жизнью, какое-то серое, с глубокими морщинами на лбу и щеках, выцветшие на солнце брови прикрывают усталость и тоску в глазах.

Оказывается, Каменка давно пользуется популярностью среди диких золотоискателей, и сюда частенько наведывались небольшими артелями. С весны до осени шла активная добыча, пока не ляжет первый снег. Место фартовое, как пояснил старшина, чуть ли не с самых верховьев реки на протяжении десяти-пятнадцати верст вниз, аккурат мимо Черемшанки, как называлась падь, по которой протекает речка. Но лет десять назад одна из артелей наткнулась на группу беглых каторжан, и чтобы спасти свою жизнь, люди вынуждены были два сезона батрачить на них. Варнакам требовалось золото, и как можно больше. Они заставили мужиков срубить три заимки на этом самом месте, где сейчас находится поселение, и фактически всю зиму старатели находились в заложниках. Ушли каким-то чудом, когда бандиты перепились браги. Плутали до самой осени, пока не вышли к охотничьему поселку, стоявшему на реке Конда. Слухи о неприятностях, конечно, поползли с невероятной быстротой среди диких старателей, но все равно многих манила золотоносная Каменка, несмотря на вероятную встречу с каторжниками. Видимо, там пролегала тропа, по которой беглецы уходили от преследования, и наличие её держалось в строжайшей тайне. А Черемшанка стала своеобразным перевалочным пунктом, где периодически останавливался всякий непростой люд. Откуда женщины и дети? Ну, дети понятно, откуда. Рождались здесь, тайга – их дом родной. А бабы… Да сами откуда-то приходили, как будто знали, что их здесь приветят. Маргиналки, не нашедшие себе места в обществе. И такое бывает. А мужику много ли надо? На внешность здесь не смотрели. Лишь бы погреться под тёплым бабьим боком.

- А одежда? Еда? Откуда все появляется? Бензиновый генератор откуда? – допытывался Владимир. – Чем детей лечат?

- У беглых есть связи в крупных посёлках и городах, вот и достают нужное, - пожал плечами старшина. – Мы не задаёмся такими вопросами. Наше дело – мыть золото и семьдесят процентов отдавать варнакам.

- Сами как здесь очутились?

- Да всё так же – на авось решили проскочить. Думали, в верховьях золотишко намоем по-быстрому, а на деле попали в кабалу. Уже два месяца здесь. Эти-то шарахаются по берегу, выискивают таких же шустрых, как и мы.

- Знаете, что этот район небезопасен, а всё равно лезете, - покачал головой князь, поражаясь человеческой глупости, помноженной на алчность. – А вам известно, что все эти земли теперь под моей властью? И что теперь я ваш прокурор и судья?

Все пятеро рухнули на колени и заголосили, прося прощения. Дескать, бес попутал, под руку шептал, да и жить как-то надо. Обычная практика: чувство вины заглушать искренним раскаянием и жалобами на худую жизнь, умело прикрываясь детишками неразумными.

- Сколько сейчас бандитов в поселке?

- Семеро. Костыль-то, поди, отходит. На медведицу с дитём наткнулся, потрепала сильно, - ответил старшина. – Остались шестеро. Трое неделю назад ушли в Тобольск.

- То есть, кроме них, каторжан больше нет? – уточнил Никита.

- Нет, - старшина мотнул головой, и следом за ним закивали остальные.

- Отведите их в отдельную заимку, - приказал Строганов двум бойцам и взялся за рацию. Связавшись с постами, дал команду сниматься с места и возвращаться в поселение. Раз нет никакой опасности, лучше всего держать отряд в одном месте. Посмотрел на Никиту, проворчал недовольно: - И как теперь быть? Места здесь глухие, за каждой артелью не уследишь. А золотишка здесь, я так понимаю, очень много.

- Выход один, брат, - волхв присел рядом с князем, задумчиво потёр щеку, заросшую щетиной. – Чтобы охватить контролем все свои земли, нужно ставить фактории, провести между ними дороги, обеспечить устойчивой связью с Турским. Дома держать «летучий отряд», натасканный на операции быстрого реагирования.

- Без вертолетов не обойдусь, - заметил Владимир. – Хотя бы парочку. А фактории – это хорошая идея. Кстати, ты бы тоже мог со своей стороны создать цепь рабочих поселений. Если сможем реализовать идею, то лет через пять здесь будет спокойно, люди потянутся в поисках хорошо оплачиваемой работы.

- Надо подумать, - улыбнулся Никита. – Видишь, сколько работы впереди, стоит только копнуть глубже. Ну что, допросим злодеев, пока коптер не прилетел?

- Пришло подтверждение от князя Строганова, что сообщение принято, вертолёт вылетел полчаса назад, - тут же откликнулся Макс, елозя пальцем по экрану планшета.

- Тогда у нас есть время вдумчиво побеседовать с каждым клиентом, - Никита глубоко вдохнул в себя бодрящий таёжный воздух с нотками сырости и густой хвои. – Нагаец, веди сюда первого, кто уже очнулся!

Глава 3

Петербург, июль 2016 года

Князь Балахнин в последнее время ощущал странное возбуждение от приближающегося события, связанного с родами девицы, с которой так неосторожно поступил старший сын. Сама Марина волновала его гораздо меньше, чем ребёнок, который должен был появиться на свет буквально на днях. Возьмет ли он Дар от отца или останется никчемным магическим полукровкой?

Буян – волхв Рода – уже несколько суток не вылезал из деревеньки с забавным названием Мышки, куда отвезли Маринку и одну из повитух. Ежедневные отчеты по телефону пока не баловали информативностью. «Без изменений», - Буян был немногословен. По-хорошему, девицу надо было устроить в роддом во избежание в будущем проблем с ребёнком и молодой матерью. Тем более, закон прямо указывал, что повитухи, не имеющие медицинской лицензии, очень рискуют схлопотать срок. А если при этом умрёт роженица – и каторга маячит. Поэтому Алексей Изотович заранее договорился с директором земской больницы в Колпино (пообещав ему похлопотать за небольшую усадьбу под Петербургом), чтобы в метрике ребёнка было указано официальное медицинское заведение. Повитуха, кстати, лицензию имела. С такими вещами Балахнин не шутил. Любая ошибка может привести к фатальным последствиям, а князь очень многое поставил на это событие. Даже Илья ничего не знал. Да он и забыл, скорее всего, кто такая Марина. Была горничная, да вдруг исчезла из дома. Разве что дочка Ирина с подозрением спрашивала, не случилось ли чего неприглядного с горничной. Женщины более восприимчивы к подобным казусам. Она ведь знала о связи непутного братика Илюши со смазливой служанкой. Вполне естественно беспокоится о судьбе Марины. Князь уверил дочь, что всё в порядке.

Впервые за долгое время Буян позвонил ранним утром, даже птицы еще не распелись, дожидаясь, когда предрассветные сумерки уступят место первым лучам солнца. Князь подспудно ждал этого звонка, поэтому проснулся мгновенно, накрывая телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, ладонью. Жена беспокойно заворочалась, но не проснулась.

Накинув халат, Алексей Изотович протопал босой в ванную комнату, тихо закрыл дверь, щелкнул замком. Так надёжнее.

- Говори, - он прижал телефон к уху.

- Разродилась Маринка, - глухо произнёс волхв. – Мальчишка, бутуз крепкий, здоровый. Мать в порядке. Что мне делать? Везти их в Колпино?

- Не суетись, - откликнулся князь. – Время раннее, Костромцов ещё на работу не вышел. Я через пару часов с ним свяжусь, предупрежу. Потом тебе дам инструкции. Напомни повитухе, чтобы она не вздумала никуда улизнуть. Вместе поедете, проведёте все необходимые мероприятия для легализации родов. Это условие доктора.

- Понял.

- Устроишь девицу, возвращайся в Петербург. Здесь поговорим.

- Понял, - повторил Буян и отключился.

Балахнин широко зевнул и вдруг понял, насколько его измотало нервное напряжение, державшееся последний месяц. Теперь бы не подкачала кровь Ильи, дала мальчонке толику Дара. А может, и не толику, хотя бы наполовину. Буян сможет поднять уровень магии, он сумеет. Впереди маячили серьёзные перспективы вывести породу одарённых людей, как бы это не звучало двусмысленно и грубо, не по праву крови, а с помощью магических манипуляций. А разве евгеническая программа, особо не афишируемая в обществе, не помогает дворянам улучшать родовые способности? Ведь это такая же лаборатория, где происходят вещи, порой не совместимые с человеческими добродетелями. Так же бракуют, отбрасывают возможности, рушат надежды и мечты молодых людей, полюбивших друг друга по зову сердца, а вместо этого бездушная машина вдруг выявляет некие несоответствия в магических алгоритмах.

Если можно одним, значит, позволительно и другим.

Зачем князю Балахнину понадобились такие игры не только с природой, но и с государственной системой, он и сам пока не мог дать ответ. Возможно, когда-нибудь вокруг него сконцентрируется определённый круг даровитых (да, так будет справедливее по отношению к тем, кто получает искру от родителей) людей, способных изменить ход истории, сбросить замшелость с системы, опирающейся на древнем фундаменте взаимоотношений. Алексей Изотович не считал себя идеалистом, порой сходился в жёстких баталиях с теми, кто его так называл. Но в планах у Балахнина присутствовали идеалистические нотки. Он хотел видеть Россию, возвышающуюся над дряхлой и коварной Европой не только с помощью силы, а в сочетании со многими другими факторами. И вот такие люди, вроде родившегося внука (пусть и бастарда), станут опорой обновлённого государства. Как ни парадоксально, Никита Назаров может возглавить эту волну.

Так что князь Алексей Изотович вправе собой гордиться. Уметь видеть в людях такие способности, о которых никто не подозревал, даже они сами – это достойный дар.

- Кто звонил? – сонно спросила жена.

Балахнин задумчиво сидел на краю постели, не зная, то ли лечь досматривать сны, то ли спуститься в столовую и приготовить себе кофе. Еще слишком рано, кухарки спят, можно чуток побыть самостоятельным.

- С внуком тебя, Оленька, - усмехнулся князь, всё же решив поделиться новостью. – Пусть и бастард, но кровь Илюшкину никуда не деть.

- Не вздумай брать мальчишку в дом на воспитание, - недовольно произнесла жена. – Я его не приму.

- Он-то в чём виноват? – удивился Балахнин. – Следуя твоей логике, надо Илью турнуть из дома, чтобы впредь думал, к кому пристраиваться под бочок. И в этом есть доля твоей вины, дорогая. Потакала ему, закрывала глаза на то, как он домогался Маринки.

- Илья – мужчина, а не прыщавый подросток, - парировала жена, глядя в потолок. – Сам должен был понимать, что делает. А Маринка – дура, позволившая ему гораздо больше. Если она думала таким способом его шантажировать, пусть не надеется.

- Да успокойся ты, - поморщился Алексей Изотович. – Не будет его здесь… пока. Мать будет жить в загородной усадьбе. Не по-людски это – выбрасывать девчонку на улицу с дитём.

- Весь ты в этом, Алёша, добром пытаешься людскую глупость и ошибки исправить, - проворчала Ольга Ефимовна. – Повесит она своего ублюдка тебе на шею, вот увидишь.

Она приподнялась на локте и тоном, который никогда не нравился князю, добавила:

- Илье ничего не говори. Я знаю, что он мальчик умный, соображающий, и ни за что не примет сына. Пусть остаётся в неведении.

- Да он уже давно догадался, что Маринка от него понесла, - усмехнулся Балахнин. – Ходил, щенок, весь бледный и трясся, думая, как бы избежать наказания. Нет, Оленька. Каждый сам отвечает за недальновидные поступки. Сумел испоганить девку – сумеет и сына принять. А я прослежу, чтобы не увиливал.

- Ты что-то задумал, - уверенно ответила княгиня, всматриваясь в напряжённое лицо мужа. – Все-таки тридцать пять лет с тобой прожила, знаю как облупленного. Буян последние месяцы носится по городам и деревням, в доме наскоками бывает. А раньше такого не было, чтобы ты родового волхва от себя отпускал надолго.

- Буян выполняет мои поручения по одному очень деликатному делу, - князь понял, что уже не уснёт, и решил попить кофе. – Я предпочитаю пока молчать, чтобы не допустить утечки информации.

- Но со мной мог поделиться? – удивилась Ольга Ефимовна и с ехидцей добавила: - Или считаешь, что я могу стать причиной утечки?

- Ты даже не представляешь, насколько для меня важна работа, которой я сейчас посвящаю всё свободное время, - Алексей Изотович встал. – Ты поспи еще, а я должен по делам съездить.

- Куда в такую рань? – недовольство в который раз проскочило в голосе жены. – Или это связано со звонком? Буян опять куда-то зовёт?

- Проницательная моя, - улыбнулся Балахнин, и давая понять, что разговор закончен, подошел к гардеробу.

Через двадцать минут он спустился в столовую, и в полной тишине с удовольствием выпил кофе со сливками, приготовленный своими руками. Заглянувший на шум один из охранников удивлённо уставился на хозяина.

- Гоша, найди мне Ивана и скажи, чтобы машину готовил. Через час выезжаем в известное место, - неторопливо прихлебывая ароматный мокко, дал приказ Балахнин и посмотрел на часы. В принципе, можно и позвонить доктору. Время к тому способствует. Человек, ответственный за медучреждение, должен первым быть на рабочем месте.

Появились кухарки и засуетились, обещая быстро сготовить завтрак. Князь махнул рукой, дескать, нету времени. И накинув пиджак перед зеркалом в просторной парадной, критически осмотрел себя. Иван, отвечавший за охрану на маршрутах следования, уже стоял у дверей.

Выйдя на крыльцо вместе с ним, Балахнин от удовольствия зажмурился. Утренний холодок прикоснулся приятными и невесомыми потоками к лицу. Весело чирикали воробьи на ветках, садовник поливал цветники вдоль дорожек, едва слышно рокотал белый «руссо-балт», подогнанный ко входу.

- Подожди меня в машине, - князь вытащил телефон и стал искать номер заведующего колпинской земской больницы. Неторопливо прошелся по открытой веранде, дожидаясь, когда ответит Костромцов.

- Слушаю вас, Алексей Изотович, - голос врача был бодрым, не похоже, что с постели подняли.

- Доброе утро, Петр Игоревич. Вы уж не серчайте за ранний звонок. Появилась причина…

- А… вы по поводу беременной девушки?

- Да. Родила сегодня, - подтвердил Балахнин. – Я сейчас отправляюсь за ней, а потом в Колпино. Вы сможете до нашего приезда подготовить всё необходимое?

- Конечно, Ваша Светлость! Как и договаривались, палата, уход, подготовка документов…

- Вы не переживайте так, Пётр Игоревич, - усмехнулся князь, почувствовав некую недосказанность в словах собеседника. – Я свои обещания выполняю. Нужно только подождать. Сами понимаете, какая волокита с бумагами в Земельной Палате. Даже при моих возможностях оформление затянется на пару недель. Но в августе вы точно сможете похвастаться перед своими коллегами замечательной усадьбой.

Успокоив таким образом тщательно скрывающего волнение Костромцова, Балахнин сел в «руссо-балт» и приказал ехать в Мышки. Николай – тот самый парень, с которым Буян так ловко провернул дельце - вёл машину и ничего не знал о рождении ребенка. Было видно, что парень нервничает, то и дело поглядывая в зеркало заднего обзора, пытаясь по лицу хозяина понять причину поездки. Князь про себя посмеивался. Ведь Николай ожидал, что Маринка со дня на день родит, вот и елозит по креслу. Но молодец, молчит. Потом надо дать ему несколько дней, пусть к своей ненаглядной съездит. Ведь ему растить ребенка Ильи. А ведь рано или поздно балахнинские черты начнут проявляться, и Коля может взбрыкнуть, поэтому компенсация не будет лишней.

До усадьбы, находившейся неподалёку от деревни с веселым названием, Николай доехал быстро. Дорога в столь ранний час была свободной, и мчащемуся бронированному «руссо-балту» не пришлось плестись за каким-нибудь фургоном или фурой дальнобойщика.

- Подготовьте место для девицы с ребенком, - обратился Балахнин к Ивану и Гоше, когда автомобиль подъехал к крыльцу двухэтажного кирпичного дома, по размеру чуть-чуть уступающего родовому особняку в столице. И краем глаза заметил, как вздрогнул Николай, едва сдержавшийся, чтобы не выскочить из машины и броситься в дом к своей даме сердца. И добавил: - Потом пересядете во внедорожник к Буяну.

Волхв встретил его на крыльце дома в накинутом на элегантный костюм плаще, словно утренняя свежесть для него была сродни первым осенним заморозкам. Он приветственно кивнул хозяину.

- Всё в порядке? – спросил Балахнин, не заходя внутрь. Хотел сначала поговорить с Буяном не в присутствии повитухи и служанок. А то знает он, какие длинные уши вырастают у женщин, когда дела обсуждают серьёзные люди. – Никаких патологий?

- Насчет физических я сказать мало что могу, - усмехнулся верный помощник, - не специалист. А вот с остальным надо немного подождать. У младенцев с искрой не сразу появляются магические задатки. Нужно учитывать, что один из родителей мальчика не одарён. Две-три недели – и я дам окончательный ответ.

- А по косвенным признакам? – не сдавался Балахнин. – Есть же какие-то показатели, по которым чародеи узнают о перспективах новорожденного?

- Княже, вопрос очень щепетильный, - покачал головой Буян. – Я не готов сейчас дать точный или даже приблизительный ответ. Боюсь направить по ложному направлению. Ну, хорошо… Ауру ребенка я сразу осмотрел, и некие признаки наличия искры были. Но, повторю, надо подождать пару недель минимум, когда сформируется контур.

- Хорошо, пойдем, поздороваемся с девицей, - Балахнин сразу успокоился. Он был готов использовать даже малейший шанс на успех, раз судьба подкинула ему замечательную задачку. А еще князь хотел утереть нос Никите Назарову, представляя, как через семь-восемь лет он возьмёт за руку мальчонку и подведёт его к молодому мужчине, прося провести инициацию. Почему именно к Никите? Алексей Изотович был уверен, что к тому времени барон станет значимой величиной в структуре Коллегии Иерархов.

Марину поместили в служебное крыло, в одну из спален, где сейчас она и отдыхала. Перед тем как войти в комнату, пожилая повитуха в белом халате и с аккуратно убранными под платок волосами, остановила обоих мужчин перед дверью и строго произнесла:

- Долго не разговаривайте, Ваша Светлость. Матери нужен отдых. Пять часов рожала.

- Я должен отвезти её в Колпино, - ответил князь. – Мы с вами договаривались на этот счет, Марфа Семеновна.

- Чай не запамятовала, - проворчала повитуха, засунув руки в карманы халата, сразу став похожей на строгую медсестру, мимо которой ни один несознательный элемент не проскользнет. – Но сейчас я бы не рекомендовала Маринку тревожить. Дайте ей хотя бы несколько часов отдохнуть.

- Как всё прошло?

- Без осложнений, - сухо ответила женщина и пошла по коридору с прямой спиной. Не скажешь, что тетке далеко за шестьдесят.

- Я за дверью подожду, - сказал Буян.

Марина лежала в постели с закрытыми глазами. Может, спала или находилась в лёгкой дрёме. Рядом с ней в одеяльце посапывало розовощекое существо. Балахнин осторожно приблизился и вгляделся в сморщенное личико. Понимал, насколько глупо сейчас искать родовые черты в новорожденном, и всё равно не оставлял надежду.

Девушка открыла глаза и испуганно натянула до подбородка толстое одеяло. Князь приложил палец к губам, тихо прошептал:

- Не бойся, я же не зверь какой.

- Что теперь со мной будет? – прошелестел ее голос.

- Да ничего ужасного, - пожал плечами Алексей Изотович, осторожно садясь на стул рядом с кроватью. – Сначала полежишь в больнице под профессиональным присмотром, а через недельку вернешься сюда. Сама понимаешь, что находиться в моём доме тебе сейчас нельзя. А здесь тихо, народу мало. Будешь следить за хозяйством. Пока такое решение… потом видно будет.

- А вы… вы не отберете у меня сыночка? – вот чего больше всего боялась девчонка. Она же не совсем глупая, сопоставила разрозненные факты в единую систему и поняла, что князь имеет виды на своего внука, пусть и бастарда. Вдруг ему посчастливилось получить искру Дара?

Балахнин сдержанно фыркнул. Не собирался он лишать мальчонку матери, но одаренность, если таковая проявится, сильно изменит приоритеты в воспитании.

- Нет, - коротко ответил он, снова поглядев на ребенка. – Выйдешь замуж за Николая… нет, не за моего младшего сына, - рассмеялся он. – За моего водителя. Тем более, он всерьёз считает себя отцом.

Марина густо покраснела.

- Нехорошо это – обманывать. Он же узнает.

- Нехорошо, - не стал спорить Балахнин. – А есть какой-то иной выход из ситуации? Я обещаю, что Колька тебя и пальцем не тронет. Начнет кобениться, пообломаю его или выброшу на помойку. Пусть сам свои перспективы оценит. Будете жить здесь. Как оно дальше сложится, не знает никто. Но все проблемы решаемы. Ладно, отдыхай. Скоро в Колпино поедем. С Николаем хочешь поговорить?

- Хочу.

- Разумно, - князь поднялся на ноги. – Сейчас позову его, поворкуйте.

Он провел пальцем по щеке бывшей горничной и вышел из комнаты.

Симбирск, июль 2016 года

Скучать в городе, когда за твоей спиной не маячит фигура отца и остальных родственников, было бы откровенной глупостью. Но… Велимир скучал. Не всегда, конечно, только в тех случаях, когда приходилось присутствовать на обязательных совещаниях в корпоративной башне. Боярин Федор Милославский взял на себя всю полноту руководства по строительству терминала, освободив молодого княжича от нудных речей, призванных встряхнуть рабочий коллектив. Оживлялся он только когда приезжали на берег Волги, где вовсю кипели монтажные работы.

Широкая река, вольно раскинувшаяся между двух застроенных высотками берегов, вгоняла Велимира в неописуемый восторг. Забитый кораблями фарватер, басовитые гудки кораблей и барж, тонкие и пронзительные свистки лоцманских катеров, крики чаек сплетались в единую картину бурлящей жизни, не ту, к которой привык в Петербурге, а к которой у молодого княжича вдруг появилось стремление. Захотелось самому попробовать, а каково это – двигаться вперед без поддержки отца, рода, клана? Понятно, что свобода поступков и решений – всего лишь видимость, будоражащая мысли и желания. Но не зря же князь Шереметев оставил его здесь учиться новым возможностям! Никита Назаров в одиночку справляется, постепенно становясь значимой фигурой в дворянской среде. А он, Велимир, не сможет, что ли?

Младший Шереметев пришел в себя, услышав, что его окликают. Федор Егорович с затаённой усмешкой, старательно спрятанной в гусарские усы, поинтересовался:

- Как думаете, Велимир Васильевич, продление сроков по ограниченной проводке сильно разозлит конкурентов Шереметевых?

Княжич скользнул взглядом на возвышающиеся вдоль берега бетонные сваи, суету рабочих, связывающих металлическую арматуру по периметру заливаемых площадок, снующих грузовиков с бутовым камнем. Глаз радовал стремительно изменяющийся ландшафт. Несколько дней назад закончили работу специальные драги, углубившие русло на несколько километров вдоль берега, чтобы в будущем к терминалу могли подходить баржи и контейнеровозы.

- Отец еще не дал мне карт-бланш, - чуть смутившись от того, что он не имеет решающего слова, признался Велимир. – Но и так видно, что объем работ подразумевает подобную схему сокращённого прохождения судов по фарватеру. Казанские князья уже ропщут, ждите в гости, Федор Егорович.

- Ждём, - кивнул боярин, с видимым удовольствием посматривая на кипящую внизу работу. Потом притопнул ногой. – Здесь придётся срыть часть берега для расширения подъездных путей. Иначе захлебнёмся.

- А что Полежаев говорит? – Велимир кивнул на маячившую возле одной из бетонируемых площадок фигуру архитектора.

- Так он и предложил, - хмыкнул Милославский. – Прикинул трудности с логистикой и выдвинул идею шестиполосного подъезда. В принципе, мы закладывали подобную опцию в самом первом проекте.

- Я не возражаю, - пожал плечами княжич. Всё равно окончательный вердикт вынесет отец. – У меня мысль одна появилась. Возможно, не к месту, или преждевременная…

- Смелее, Велимир Васильевич, - подбодрил его боярин, радуясь, что, наконец-то, растормошил безразличного ко всему княжича. Словно душой и мыслями находится где-то в иных далях. Даже на Анечку с прохладцей смотрит, хоть и старается показать свою учтивость. Лучше бы князь Шереметев и не делал намеков на родство. Зачем дочери муж, у которого в сердце нет и намека на ответные чувства?

- Как вы смотрите на постройку яхт-клуба? – Велимир ткнул пальцем куда-то в сторону заросшего бурьяном и диким кустарником холма, из-за которого подъезды к берегу были существенно затруднены. Хорошо, Гончарова согласилась отдать землю, упертая старуха. – Отделим причалы бетонным пирсом, возведём стоянки для речных яхт, лодок, водных мотоциклов. Смотрите, как удобно изогнут берег.

- Боюсь, местное население негативно воспримет идею, - усмехнулся Милославский, оценив идею. Ему захотелось проверить, насколько твердо будет отстаивать молодой княжич проект.

- Почему же?

- Дикий пляж – самое популярное место жителей правобережного Симбирска. Сами видите, сколько народу здесь сейчас. Пикники, шашлыки, пиво-водка, купание в тёплой воде.

- Создадим зону отдыха для малоимущих, а те, кто побогаче, будут только рады комфорту. А вон те острова посреди Волги создают естественное ограждение от проходящих мимо судов, - размышлял Велимир. – Разве приятно видеть захламленный берег? Дадим работу десяткам людей – уже плюс.

- Попробовать можно, но только на другом берегу, - кивнул Федор Егорович, принимая аргументы княжича. – Видите заливчик, вон тот, чуть ли не напротив нас?

- Да, но там будут проблемы с покупкой земли.

- Не такие, как с Гончаровой, - улыбнулся Милославский. – Скажу брату, чтобы начал зондировать почву на предмет покупки. С градоначальником, думаю, договоримся. Но нужны деньги. Сможете убедить отца?

- Смогу, - уверенно ответил Велимир и неожиданно для боярина поинтересовался: - Позволено ли мне будет пригласить Анну Федоровну сегодня вечером куда-нибудь отдохнуть?

- С чего бы вдруг ваша холодность дала трещину? – хмыкнул довольный собеседник. – С момента приезда вы дважды побывали у нас на ужине, но ни разу не вывели мою дочь в свет.

- Наверное, природа поспособствовала, - отшутился Велимир, обведя рукой пространство перед собой. – Хорошо здесь, душа радуется!

Милославский не был столь наивен в общении с молодыми людьми. Двоих сыновей воспитал, крепко держа за руку, чтобы по глупости своей не ушли с нужной дороги. А теперь не забывают благодарить за науку, в пояс кланяются. Княжич мог сколько угодно дурить ему голову, но понятно же: бесится парень, что не дают ему возможности закрутить бесшабашный романчик с какой-нибудь городской простушкой. Шереметев в приватной беседе попросил Фёдора приглядеть за сыном, препятствовать всяким вольностям, чтобы не возникли неприятные коллизии. Врагов у Шереметевых сейчас прибавится, особенно среди казанских князей. И Велимир может стать центральной фигурой шантажа.

Помимо двух личников, оставшихся с княжичем – Артюхи и Саввы (вон, стоят возле внедорожника верзилы под два метра ростом, аж оторопь берёт) – Фёдор Егорович выделил постоянную группу наблюдения из трех бойцов рода Милославских. Ездят все время на «Ладоге» за мощным внедорожником, но пока, слава богам, ничего не случилось.

- Да, у нас красиво, - подтвердил Милославский. – Вы даже еще не представляете, насколько прекрасны волжские просторы… А насчет Анечки – я разрешаю вам как можно чаще бывать у нас. Только не водите её, пожалуйста, по дешёвым ресторанам. Поспрашивайте у дочки, она город хорошо знает. Все-таки студентка, знакомых и друзей из разных сословий много.

- И вы спокойно к этому относитесь? – удивился Велимир.

- А что такого в дружбе боярышни с девушкой из рабочей семьи? – в свою очередь недоумённо посмотрел на него Федор Егорович. – Я освободил Анну от каких-то особых обязательств, но это не значит, что позволю ей своевольничать. Пусть учится заводить знакомства, оценивать дружбу не по статусу, а по иным критериям.

- Тогда я сейчас же позвоню Анне Федоровне, - улыбнулся княжич, потому что не знал, как ответить на горячий спич. Его обезоружила позиция боярина Милославского, странная и неприемлемая в столице. Но здесь провинция, нравы более простые, на жизнь смотрят без излишнего напряжения. Знает ли об этом отец, на кого делает ставку? Хотелось верить в его мудрость и тщательно продуманную стратегию.

- Конечно, - кивнул Федор Егорович, тактично отходя в сторону.

Номер Анечки княжич взял ещё в первый самостоятельный визит в дом Милославских. Хотел показаться любезным, а заодно вселил в барышню надежду, что не зря же он в Симбирск приехал.

Анна откликнулась сразу же, как будто давно ждала его звонка. Высокий чистый голосок с приятными нотками не мог оставить равнодушным ни одного молодого человека, будь он близко знаком с девушкой. Велимир же до сих пор возмущался желанию отца влезть в его личную жизнь, насильно оторвав от поиска потенциальной невесты в Петербурге. С другой стороны, он же хотел связать свою жизнь с Юлей Васильевой, которая в итоге ушла к Назарову? А ведь та была дочерью обычного дворянина, ничем не знаменитого в аристократическом обществе. Чем дочь Федора Милославского отличается по статусу от Юли? В принципе, ничем, кроме общественного положения, какое занимает её отец. Род Милославских стоит в первых рядах богатых Родов города. К этому еще и меценатством занимается, взяв под свою опеку общественную библиотеку и музыкальную гимназию.

Велимир учтиво поздоровался и поинтересовался, куда можно сходить вечером в славном Симбирске, чтобы отдохнуть и повеселиться.

- Мест много. Все зависит от того, с кем вы хотите провести время: с приятелями или девушкой, - Анна замолчала, с тревогой ожидая его ответа.

- Например, с девушкой, - улыбнулся княжич, повернувшись так, чтобы ни телохранители, ни боярин Федор не видели его эмоций. Ему было интересно, какой следующий вопрос задаст собеседница. Начнет выяснять, с кем именно – вопрос решённый. От навязчивости его отучила Юлия, вернее, барон Назаров, изрядно потрепавший Велимира на дуэли. Вбил в голову некоторые истины, которых желательно придерживаться в общении с другими людьми.

- Тогда в «Чайку», если хотите побыть наедине, - откликнулась Милославская. – Там хорошая еда, неплохая музыка, иногда приглашают мастеров сценического искусства. Местечко чуточку богемное, но вам понравится. А если хотите узнать город по-настоящему, езжайте в «Сферу». Там собирается молодежь всех сословий: дворяне, купцы, рабочие, даже студенты Академии Иерархов не брезгуют туда заглядывать.

- У вас есть Академия? – изумился Велимир.

- Всего лишь филиал, где учатся одарённые юноши и девушки со всего Поволжья, - Анна на мгновение затихла, потом с легкой язвинкой спросила: - Не подходит для вашего случая?

- Главное, чтобы вам подошло, - небрежно бросил княжич.

- Мне? – растерялась Анна. – Знаете, у нас город патриархальный, в одиночестве туда я никогда не рискну прийти, даже с подругами. Обязательно должно быть сопровождение. Если девушки из рабочих слободок и купеческих семей имеют куда больше свободы, то я и мне подобные очень сильно рискуют.

- «Сфера» - настолько страшное место?

- Для приезжих – своеобразное. А о вас уже судачат, значит, будут присматриваться.

- А вы не против стать моим гидом по столь своеобразному месту? – наконец-то изрек Велимир, изрядно изведя Анну. Последнюю фразу про себя он пропустил мимо ушей. – Я же, в знак благодарности, буду вашим официальным представителем, чтобы защитить репутацию столь очаровательной девушки.

- Требуется согласие отца, - голос Милославской дрогнул от радости.

- Уже получено. Удобно ли будет заехать за вами в шесть часов вечера?

- Лучше в семь, Велимир Васильевич. Там раньше делать нечего, самое веселье начинается после восьми. Но зато можно без труда занять столик.

- Как вам будет угодно, Анна Фёдоровна, - вежливо ответил Велимир. – В семь я буду у вас.

Он попрощался и сбросил звонок. Задумался, заново прокручивая в голове разговор. Что-то его… нет, не встревожило, а заставило немного напрячься. Была ли в словах Анны коварная ловушка, призванная прощупать настоящие намерения молодого Шереметева, или же не стоило принимать их во внимание?

Фёдор Егорович не стал ждать княжича и спустился по песчаной тропинке вниз, поближе к строительной площадке, присоединившись к группе людей в рабочих комбинезонах, среди которых был и Полежаев. Подумав, махнул рукой и направился к внедорожнику. Широкоплечие Артюха и Савва оживились, быстро попрятали в карманах семечки, отряхнули ладони от прилипшей шелухи.

- Едем домой, - приказал Велимир, садясь на заднее сиденье. – Савва, нужно подготовить мой «Дукс» к выезду. Сегодня буду выгуливать одну особу.

Единственное, что радовало княжича в первые дни его одиночества, так это его огненно-красный двухместный кабриолет. Отец позаботился перевезти машину из Петербурга в Самару в специально нанятой фуре. «Дукс» сразу привлек внимание горожан, понимающих толк в автомобилях. А с другой стороны, прибавило головной боли для телохранителей. Слишком выделялся Велимир на своем кабриолете.

- Сделаем, Велимир Васильевич, - радостно осклабился Савва, обернувшись к нему. – И вымоем, и отполируем до блеска. Нам вас сопровождать?

- Если отвечу «нет», вряд ли послушаетесь, - усмехнулся Шереметев. – Главное, чтобы глаза не мозолили.

- Ясно, - кивнул Артюха, выкручивая руль влево, чтобы развернуться на узком пятачке. – Вариант «невидимка».

****

Милославские жили в просторном двухэтажном белом особняке, огороженном высокой чугунной оградой, через которую просматривался нарядный фасад дома и обширный парк с прогулочными дорожками и большой летней верандой. Ничем особенным он не отличался от других подобных строений, протянувшихся по широкой Дворцовой улице. Здесь вперемешку жили дворяне и купцы, профессоры, адвокаты и музыканты, что создавало необычный колорит провинциальной спайки разных сословий.

Мощно порыкивая мотором, необычный для этих мест яркий кабриолет подкатил к воротам особняка Милославских, провожаемый любопытными взглядами прохожих, и басовито прогудел, требуя распахнуть створки. Из кирпичной сторожки вышел бородатый мужик в темно-синем комбинезоне, поверх которого был накинут кожаный фартук.

- Любезный, а побыстрее можно, или не узнал? – с усмешкой спросил Велимир. Этого колоритного дворника звали Ефимом, как подсказала Анна в первый визит. «Не разбежится лишний раз, но сила у него страшенная, взглядом может порчу наслать, - дала обстоятельную характеристику девушка, при этом смеясь. – Меня он любит, охальников в бараний рог скрутит не задумываясь».

Возможно, именно это обстоятельство сдерживало Велимира, чтобы не обругать Ефима, неторопливо шагающего к воротам. У дворника и в самом деле в глубоких черных глазах таилось нечто древнее, способное сломать любую магическую защиту. На всякий случай, княжич активировал один из амулетов, искусно спрятанных под видом перламутровых пуговиц на светло-зеленой рубашке.

- Как же не узнал, Ваша светлость, - проворчал Ефим, погромыхивая огромным амбарным замком – ещё одним реликтом, как и фартук поверх униформы. Почему Фёдор Егорович не установит современные распахивающиеся ворота, оставалось загадкой. – Анна Фёдоровна, голубушка, предупредила.

Чугунные створки с легкостью распахнулись. Силищи у дворника, и впрямь, оказалось немеряно. Велимир по широкой аллее доехал до крыльца, заглушил двигатель и легко перемахнул через дверцу, не касаясь её ногами. Пижонил, ага. Но чего не сделаешь, чтобы овладеть вниманием молодой девушки, подглядывающей за ним из окна второго этажа. Занавески дрогнули, смыкаясь. Думает, не заметил?

Велимир захватил с собой роскошный букет тёмно-красных роз и поднялся по гранитным ступенькам, в который раз замечая, насколько беспечны (или в провинции не бушуют противоречия между родами?) здесь люди. Вместо охранника у двери его встретил с поклоном худощавый мужичок в чёрном костюме.

- Здорово, Харитон, - подмигнул княжич.

- Вечер добрый, Велимир Васильевич, - степенно ответил дворецкий, открывая перед ним дверь. – Проходите, вас ожидают.

Княжич оказался в освещенной электрическим светом парадной. Посмотрел на себя в зеркале, смахнул с блейзера невидимую соринку, и, увидев в отражении появившуюся хозяйку дома, обернулся, расплываясь в улыбке:

- Наталья Ивановна, со всем к вам почтением!

- Не накликайте на город непогоду, Велимир Васильевич, - с подковыркой ответила женщина, машинально проведя ладонью по идеальной прическе. – Я уже и не чаяла увидеть вас не в мужниной компании. Набрались смелости, никак?

И эта туда же, язва простодушная. Что поделать, провинция-с! Интересно, какова окажется Анна в общении наедине? Велимир почувствовал охотничий азарт. Нужно, очень нужно понять Милославских, чтобы не стать при них безвольным придатком. Если отец хочет, чтобы в Симбирске дела шли безупречно, придется постараться возглавить эту семейку.

- Внезапно осознал, что ваш город меня очаровал, - скрывая истинные чувства от подобного к себе отношения, ответил Велимир, улыбаясь. Не понимает, с кем разговаривает? Странно, всё очень странно. Милославские неглупы, границы дозволенного не переходят. Провоцируют или проверяют на сдержанность с дозволения отца? Хотелось бы, чтобы было так. Иначе… это не совсем хорошо.

- Отрадно слышать, - наклонила голову боярыня. – Анечка сейчас выйдет. Сами понимаете, девушке нужно выглядеть идеально, когда она с кавалером выходит в свет. Кстати, еще не решили, куда пойдёте?

- Я Симбирск ещё не изучил досконально, и надеюсь на мнение Анны Фёдоровны, - вывернулся Шереметев, уже зная, что поедет в «Сферу». Заинтересовала его боярышня, надо признать.

Где-то в глубине дома послышались быстрые шаги и дробный стук каблучков.

- А вот и я! – впорхнула в прихожую Анна и замерла, как будто впервые увидела гостя. На ней было облегающее черное платье-миди из непросвечивающей ткани, выгодно показывающее линию бедер. Воротник-стойка с тонкой бархатной лентой охватывал шею, а гранатовый кулон, покачивающийся на золотой цепочке, удачно гармонировал с цветом платья. Прямые тёмно-русые волосы нарочито небрежно спадали на спину и открытые плечи.

Велимир, взглянув на неё, признался себе, что зажрался. Объективно говоря, Аня уступала многим девицам из знатных семей Петербурга в шарме и яркости, но с такой фигуркой и ножками провинциальная боярышня уж точно могла утереть нос всем евгеникам, улучшающим аристократическую породу. Миловидное лицо Анны вдруг покрылось румянцем, сравниваясь с цветом роз. Она ощутила неприкрытый интерес молодого княжича к себе, потупилась, разглядывая изящные туфельки на ремешках, обхватывающих щиколотки, заодно поправляя висящий на правом плече клатч.

- Примите, Анна Фёдоровна, от всей души, - Велимир спохватился и подал букет девушке. – Я не знал, какие именно цветы вы предпочитаете, и рискнул.

- Розы мне нравятся, напрасно беспокоились, Велимир Васильевич, - приняла цветы девушка и ритуально понюхала свежие бархатистые бутоны. – А можно, я не буду их брать с собой?

- Они ваши, - пожал плечами княжич. – Но лучше поставьте в вазу, чтобы любоваться ими дома.

- Мама! – букет перекочевал в руки Натальи Ивановны. – Пожалуйста!

- Езжайте уже! – рассмеялась она. – Надеюсь, Велимир Васильевич, вы не заставите меня беспокоиться и вернете дочь не глубоко за полночь.

- Будьте уверены, не подведу! – кивнул Шереметев, и подставив локоть Анне, вышел с ней на улицу.

- Ой, это твоя машина? – по-детски ахнула Милославская, увидев «Дукс».

Ну, не хитрюга ли? Конечно, он ни разу ещё не демонстрировал кабриолет девушке, но то, что в городе появился такой красавчик, барышня знала, общаясь с подругами.

- Моя, - улыбнулся княжич, и обойдя тачку, открыл дверцу, помогая Анне усесться в мягкое кожаное кресло. Сам же по-пижонски совершил тот же трюк, запрыгнув на водительское место. Недаром его оттачивал столько времени еще в Петербурге, вызывая восторг у девушек. – Так куда едем? В «Сферу»? Или есть места куртуазнее?

- Сначала нужно отъехать от дома, - хихикнула Анна. – От бдительного ока мамули.

- Как скажешь, - Велимир повернул ключ зажигания, мотор сыто заурчал. Шурша шинами по асфальту, машина медленно подъехала к воротам, которые Ефим распахнул очень шустро, не чета прошлому разу. Ну так, любимицу выгуливать везут!

Анна шутливо помахала рукой дворнику; с трудом скрывая восторг в большущих глазах, она то и дело с опаской поглядывала по сторонам, словно стеснялась увидеть знакомых, которые тут же разнесут новость по всей улице.

- А где твое сопровождение? – повысив голос, спросила она, положив клатч на колени. – Или ваш статус не позволяет держать личную охрану?

- Давай на «ты»! – сначала зашел с сильного хода Велимир, и получив утвердительный кивок, продолжил: - Зачем мне охрана? Я и сам могу за себя постоять!

И покосился в зеркало, увидев едущий следом «даймлер-егерь», выделяющийся своей нарочито грубыми формами. «Гроб на колесах, - шутил отец. – Но гроб надежный».

- Не слишком ли самоуверенно? – придерживая развевающиеся от встречного ветра волосы, усмехнулась девушка.

- Ничуть! – посмотрел на нее Велимир, отмечая ранее не замеченные им черты лица боярышни Милославской. Например, её удивительно большие глаза, обрамлённые пушистыми ресницами, тонкая линия насыщенных чернью бровей, изящные, чуть вытянутые скулы, отличные от материнских, более округлых. Может, и в самом деле стоит приглядеться к этой милашке? Отец непреклонен, он хочет женить его на провинциальной дворянке не просто в пику ему, а с каким-то дальним прицелом. Но ведь Анна и в самом деле хорошенькая, не субтильная, с аппетитными формами. Здоровая кровь тоже что-то значит. – Лучше подскажи, куда ехать. Я же не знаю, где эта «Сфера».

- Езжай через Императорский мост на левый берег, а дальше подскажу.

До моста, связавшего обе части города, Велимир доехал без особых проблем. Старый Симбирск он более-менее уже знал, разъезжая на внедорожнике личников. Возможно, Федор Егорович относился к подобным поездкам, как к праздным, но никогда не укорял княжича. Но у молодого человека были свои соображения. Он не просто знакомился с городом, а вдумчиво и целенаправленно изучал улицы, маршруты, предполагаемые логистические пути к терминалам, ну и так, для себя. Только зачем об этом говорить Милославскому? Пусть и дальше создает ошибочную картину о княжиче, «навязанном» ему Шереметевыми.

Заехав на мост, Велимир про себя улыбнулся и вдавил педаль газа чуть ли не до упора. Мощный движок радостно взревел, почувствовав желание хозяина, и «Дукс» рванул по асфальтовому полотну, оставляя позади себя ошеломленные появлением красной кометы еле ползущие легковушки и грузовые автомобили. Анна вскрикнула от неожиданности, побледнела от мелькающих мимо них металлических пролётов, но потом расслабилась, заметив, насколько уверенно её спутник ведет кабриолет, и всё чаще кидала взгляд на княжича, словно оценивала в ином ракурсе. Молча дождалась, когда Велимир сбросит сумасшедшую (по её меркам) скорость и спокойно, как будто ничего не случилось, подсказала:

- Направо сворачивай и прямо до Королёвки. Здесь раньше слобода была, но тридцать лет назад жителей стали расселять, а землю выкупили богатые купцы. Вон те высотки видишь? Держи прямо на них. «Сфера» находится в центре новостроек.

- Не испугалась? – не выдержал Велимир и покосился на соседку.

- Непривычно, - пожала плечами Анна, приводя волосы в порядок. – Прическу жаль.

- Извини, не подумал об этом, - искренне произнёс княжич, ругая себя последними словами. Мог бы и догадаться, болван, что без крыши не стоит так гонять!

Он снизил скорость, и ориентируясь по указателям, проехал по улице, застроенной двухэтажными кирпичными домами на четыре семьи, с аккуратными палисадниками и клумбами для цветов, потом свернул налево по просьбе Анны. И через сто метров уже въезжал на большую стоянку перед светящимся разноцветными огнями зданием.

- А почему «Сфера»? – с интересом глядя на высотный куб из матового стекла и бетона, спросил Велимир. – Я как бы с геометрией знаком, ничего подобного не вижу.

Анна рассмеялась, откинувшись на спинку сиденья.

- «Сфера» — это в ином значении, не связанном с геометрической фигурой, - пояснила она. – Что-то вроде места, где собираются люди разных сословий, взглядов, интересов.

- А-ааа, - протянул княжич и аккуратно заехал в размеченный линиями «карман» между зелёной «Ладогой» и чёрным «Рено-соболем». Заглушил мотор и нажал на кнопку, которая приводила в движение крышу. Неосмотрительно оставлять такую дорогую машину в открытом состоянии. Раскурочат как пить дать, даже если не ради радиоприемника и магнитофона, то из-за «спортивного интереса». Как же, княжеская тачка, Шереметев понты колотит, приехал из своего Петербурга, чужих обычаев не знает. Хотя, вряд ли. Телохранители руки пообломают каждому, кто приблизится к «Дуксу». Вон они, на рыкающем «Даймлере» появились, нахально заняли чуть ли не полтора места. Пока крыша с тихим жужжанием закрывалась, Анна успела привести себя в порядок, и теперь выглядела куда увереннее. Поспешив открыть дверцу, княжич подал руку девушке, подержал тонкую кисть, опоясанную золотым браслетом. Любит батя дочку свою, не жалеет денег. Вещичка-то не простая, а с магическим наполнением. Фонит неслабо, аж пальцы сводит судорогой.

Обвив рукой локоть кавалера, девушка потянула его ко входу с панорамными окнами, изредка весело здороваясь с незнакомыми Велимиру девицами и парнями. Вернее, про него уже почти вся молодежь Симбирска знала, но лишь информативно, по слухам. Сам же Шереметев ни с кем пока не стремился сходиться, хотя сведения о дворянской молодежи собирал. Переборов скуку, княжич собирался в ближайшее время начать сходиться поближе с теми, кого посчитал серьёзными для будущих отношений людьми. Нельзя же всю жизнь провести в вакууме, делая вид, что ничто ему не интересно, что находится за пределами защитного пузыря.

Тонкий ручеек, состоящий из молодых людей, потихоньку проникал внутрь под бдительным взглядом двух охранников, на униформе которых красовался шеврон какой-то частной охранной конторы.

- Господа, - Велимир все-таки решил слегка напрячь мужчин. – Вы же постоянно на входе стоите? Я бы попросил вас присмотреть за тем красным кабриолетом.

- Здесь не пакостят, - буркнул один из них, с крупным носом и круглым как блин лицом.

- И всё же…, - настойчиво повторил княжич, внутренне потешаясь над напыщенными от своей важности охранниками.

Видимо, что-то в голосе Велимира заставило напрячься второго, сумевшего сопоставить дорогую тачку, небрежную броскость костюма и, самое главное, перстень с дорогущим драгоценным камнем на пальце левой руки с человеком из влиятельного рода. Охранник не обязан был знать в лицо всех аристократов Симбирска – да таковых, кажется, и не существовало, кроме десятка богатых дворянских семей – но на всякий случай опасливо толкнул недовольного напарника и вежливо ответил:

- Не волнуйтесь, сударь, приглядим. Желаем приятно провести время.

Велимир пропустил впереди себя Анну и зашёл следом в освещённый множеством крохотных светильников, отражавшихся от глянцевой коричневой плитки, куб, отчего казалось, что под ногами разверзлась звёздная бездна, а само помещение из-за высоких потолков не имело ни конца, ни края.

Шумные компании двигались в сторону распахнутых двустворчатых дверей, откуда доносились ритмичные звуки ударников.

- Нам туда, - подсказала Анна и заторопилась. – Как бы все столики не оказались занятыми. Пошли быстрее!

- А разве здесь бесплатный вход? – весьма удивился Велимир подобному расточительству. Ведь «Сферу» строили явно не меценаты. Она должна приносить прибыль, а не только развлекать городскую молодежь.

- Если хочешь просто танцевать – никто тебя не заставляет платить, - на ходу пояснила Анна, чуть повысив голос. Музыка становилась всё громче и громче. – Но столик выкупается на то время, пока ты находишься здесь. Ну и выпивка, закуски чуть выше по цене, чем в других подобных местах.

- Хм, однако, - княжич с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Его точно проверяли на скупость, пока элегантно и без нажима, но с той степенью наигранной наивности, которая прямо указывала на то, что Анна действует по заранее разработанному плану. Возможно, к нему и мама руку приложила. – Ладно, посмотрим, что это за зверь такой – «Сфера».