Найденыш 10. Время воина

Глава 1

Окрестности Вычегды, январь 2016

Наклонив лобастую башку, Вожак уверенно продвигался по глубокому и рыхлому снегу, изредка останавливаясь и оглядываясь по сторонам. Он сердитым фырканьем подгонял Серого и Милку, рыскающих между стволами высоченных елей; ему казалось, что брат и сестра слишком медленно продвигаются, упуская драгоценное время. Следы врагов, за которыми охотится Хозяин, вели на север, и в ту же сторону сейчас упрямо шли Гончие.

Четверо вооруженных людей, пахнущих железом, потом и страхом, рвались через перелески, овраги, замерзшие лесные реки, ощущая за собой неумолимую погоню. Они еще не знали, что их преследует всего лишь один человек – а если бы и знали, им все равно ничто и никто не поможет: ни боги, ни счастливый случай. Хозяин беспощаден и безжалостен. Ему безразлично, когда Вожак со своей семьей настигнет беглецов. Днем ли, вечером или поздней ночью, когда ноги наливаются свинцом и отказываются идти дальше – никуда им не деться. Гончие пусть и медленно (слишком глубок снег в дремучей тайге), но с устрашающей настойчивостью загоняют дичь, не давая ей отдохнуть, перевести дух. Остановятся на полчаса, выплевывая из отравленных легких углекислый газ, и это будет их ошибкой. Вожак тут же сократит дистанцию до минимума. А ему и нужно лишь одно: почуять пот и страх, сесть на пятки и гнать, гнать до того момента, когда Хозяин прикажет окружить добычу и не дать ей больше ни одного шанса на спасение.

Темная короткошерстная Милка то и дело показывается из глубокого снега, отряхивается и фыркает от щекочущих ноздри снежинок, а потом снова ныряет в него как расшалившийся щенок. Сестра чувствует азарт Вожака и неутомимыми скачками продвигается вперед. Серому легче. Сейчас он бежит по натоптанной тропинке, но скоро сменит Милку. Вожак чуть в стороне, приглядывает за семьей и чутко реагирует на каждое движение. Он сильный, выносливый, ему не нужна помощь. Мощной грудью расталкивая снег, Гончая рвется исполнить приказ Хозяина.

Хозяин не торопится. У него есть демон. Превратившись в сине-льдистую воронку, прирученная тварь торит путь между звенящими от мороза деревьями. Тяжелый спрессованный воздух подобно ножу бульдозера раскидывает снег и бурелом по сторонам и оседает за человеком на хвоистую мерзлую землю с куцым травяным покровом, снова укрывая ее взбаламученным белым покрывалом.

Молодой мужчина в теплой плотной куртке на «молнии», в черной шапочке, натянутой до бровей, в толстых камуфляжных штанах, заправленных в зимние берцы, неторопливо шагает за демоном, не забывая профессионально поглядывать по сторонам, замечать каждую деталь, выпадающую из картины спящего леса. Изредка он начинает размахивать руками, словно крестьянин, кидающий зерно во вспаханную землю. Но вместо семян у него пригоршни магических помощников. «Каракатицы» десятками разлетаются в разные стороны и старательно прощупывают территорию, выискивая нужную цель.

Никита не сомневался, что рано или поздно он настигнет беглецов атамана Борецкого. Ради этого можно пожертвовать несколько часов на охоту, пока Тамара с Дашей уверены, что он находится в «Изумруде», сидит в своем кабинете или вместе с инженерами решает какие-то проблемы в лабораториях. Умные и послушные у него жены; им даже в голову не придет проверять благоверного, чем же занимается владелец корпорации на данный момент.

После покушения Тамара категорически не хотела привлекать Никиту для акции возмездия. «Это не твоя месть, а моя», - сказала супруга и подняла на ноги своих именитых родственников. На следующий день в Вологду приехали столичные следователи и маги со своим штатом сотрудников, а отдельно от них – серьезные незаметные парни, повадками смахивающие на матерых волкодавов. Умение находить злодеев по остывшим следам было их основной задачей. Вологодский филиал ИСБ был усилен десятками сотрудников из Петербурга, а окрестности вокруг имения Назаровых оказались наводнены техникой и людьми в форме клановой дружины, которую все называли незамысловато и просто: гвардейцами.

И как-то сразу в городе и прилегающих к нему районах резко снизилось число правонарушений.

Никита не стал возмущаться излишней предосторожностью Великого князя Константина, охотно предоставив Тамаре и ее семье решать личную вендетту, как она сама заявила. Он продолжал ездить в «Родники» или в «Изумруд», а сам потихоньку собирал информацию по Тайному Двору, спрятавшемуся в вычегодских лесах. Ему помогали вологодские потайники, следившие за активными передвижениями «безопасников» в Устюге, и как только несколько коптеров с боевым десантом вылетели в сторону Сольвычегодска, Никита получил сообщение о начале операции.

Ему оставалось только сесть в машину и в сопровождении Слона выехать за город. Для перемещения из Вологды на Вычегду у него уже был проложен портал через Навь с помощью Дуарха. Необходимые метки раскиданы в самых разнообразных местах вдоль реки, оставалось только выяснить, в какую сторону побегут остатки наемников, когда боевики клана Меньшиковых уничтожат базы потайников.

Тугая расходящаяся волна от расшалившегося Ульмаха ударила по тяжелым еловым лапам, осыпая снежные шапки лесных красавиц на землю. Где-то тревожно простучал барабанную дробь дятел и затих, ощущая поступь демонической силы. Внезапно все затихло. Инфернальная воронка осыпалась мириадами искрящихся снежинок – демон с обнаженным торсом застыл на месте, выставив руки перед собой.

Через мгновение возле Никиты оказался Вожак и ткнулся шершавым носом в бедро человека. Тихо рыкнул, мотнул костистой башкой в направлении зарослей из рябины, берез и осин. Там, левее от них лес становился еще гуще и темнее, образуя лиловые тени несмотря на полдень. Солнце уже поднялось высоко, но из-за высоченных вечнозеленых еловых крон оно едва освещало таежную чащу.

- Они там? – Никита предпочел услышать свой голос в звонкой тишине леса, чем мысленно передавать образы Гончему. Иначе можно сойти с ума в белом безмолвии. Он стянул с правой руки перчатку и проверил клапан кобуры, висящей на бедре. Несмотря на свои умения, Никита все же не игнорировал холодное и огнестрельное оружие.

Вожак снова ткнулся в него. Никита почесал его за ухом. Тактильные ощущения были странными. Любое животное излучает тепло, но инфернальная тварь была словно замороженная ледышка. И тем не менее, человек не чувствовал отвращения. Да, подшерсток фонит холодом, но искорка жизни теплится под прочной шкурой. Вожак от удовольствия поежился, разметал хвостом снег и рыкнул в нетерпении. Словно отвечал на вопрос Хозяина.

Появились Милка с Серым и замерли неподалеку, ожидая приказа к атаке. Им хватило бы несколько секунд, чтобы расправиться с двуногими врагами, но человек почему-то не торопился. Он потрепал Вожака за холку и выпрямился, застыв на одном месте. Демон растворился в белизне снега, на котором отчетливо виднелись следы, четко уводившие на север, вернее, с отклонением на северо-восток.

- Ульмах, иди вперед, - приказал вполголоса Никита, что-то почувствовав. – Если обнаружишь врага – не торопись. Дай мне знать.

- Слушаюсь, Хозяин, - прошелестел голос демона, тут же растворившегося среди деревьев. Едва колыхающаяся призрачная фигура скользила над землей, превратившись в аморфную студенистую структуру, в которой неопытный и неподготовленный к подобному человек вряд ли признает живую сущность.

Никита расфокусировал взгляд, всматриваясь в астральные всполохи, идущие от шпионов-каракатиц. Они засекли четверку людей, отдыхающих после долгого марш-броска по лесу. Все-таки не выдержали, решили остановиться, пожертвовав драгоценным временем. Ну, да это и понятно. Ведь Борецкий со своими наемниками убегал от людей, а не от Гончих, и даже не подозревал, что твари уже рядом с ними.

Судя по всему, наемники находятся в каком-то помещении. В этом нет ничего удивительного. В вычегодских лесах очень много охотничьих избушек, чуть ли не через каждые пять километров. Учитывая тот факт, что атаку на базы Меньшиковы провели вчерашним утром, выжившие наемники на ногах больше суток, и даже с ночной стоянкой у них осталось не так много сил, что подтверждает незапланированная остановка. Теперь ясно, что беглецы стремятся уйти как можно дальше, минуя людские поселения с выходом в тундровые пустоши. И что им там понадобилось? Логичнее было бы выходить на Мезень. Судя по карте, которую Никита хорошо изучил, Борецкому нужно в Пинегу, откуда по замерзшим руслам рек легко прорваться к побережью или вообще затеряться в бескрайних просторах Севера.

Вожак потянул носом воздух. Да и Никита почуял запах дыма. Действительно, беглецы расслабились, решили отдохнуть и отогреться. Что ж, даже лучше. Признаться, молодому волхву самому надоело охотиться на злодеев. Если бы среди них не было одного человека, от которого расходятся множество нитей не только в Москву и Петербург, но и за рубеж, он бы плюнул на все и вызвал охотников, чтобы те сами справились с беглецами. Но среди этих четверых был атаман Борецкий, который организовал покушение на девочек.

А за такое не только морду бьют, но и кожу снимают. Каримовы – бухарские союзники - так бы и поступили без малейшего колебания. Для Никиты сейчас тоже не существовало границ дозволенного. Он идет по следу кровников с одной целью: вытащить на свет тех, кто поднял руку на его семью. Правда, кожу снимать (если до этого дойдет дело) будут демоны, у них это лучше получается. А души и кровь отдаст Гончим. Им тоже надо питаться.

Ульмах воплотился в образе высокорослого мужчины лет сорока, с обнаженным торсом, полностью исписанном татуировками, и поглаживая синеватую кожу на груди, доложил:

- В ста шагах отсюда обнаружил избушку. Там четверо мужчин-воинов. Все с оружием. Отдыхают, готовят пищу. Дозволь их заморозить.

- Не дозволяю, - отрезал Никита, а Вожак сердито заворчал, как будто осуждал своего коллегу из преисподней за глупую просьбу. Гончему хотелось испробовать горячей крови, а какая кровь в ледышке? – Мне нужно взять всех четверых живьем. А там решу, что с ними делать.

Никита посмотрел на Гончих, прядающих ушами. Они уже почуяли добычу и теперь ждали команду. Диапазон их действий был весьма широк. Звери могли окружить беглецов и держать их в тесном кольце, не выпуская наружу; а то и гнать по снежной целине, пока те не упадут без сил, чтобы перерезать им глотки и выпить горячую бодрящую кровь. Но больше всего Вожаку нравилось пугать людишек своим видом и постепенно сводить их с ума. Когда на тебя неподвижно уставятся два горящих багровыми угольями глаза, трудно не поддаться панике. А еще хуже, когда непонятная зверюга не дает и шагу сделать, ощериваясь в злом оскале на каждое движение.

Вожаку в голову вошел мысленный приказ Хозяина: подобраться незаметно к избушке и следить за людьми, не давая им возможности разбежаться в разные стороны. Потеряешь одного из виду – потом проблем не оберешься с этим бегунком.

Гончие оживленно запрыгали на месте, и ведомые Вожаком, потянулись за ним между деревьями, и наконец, исчезли в мелкорослом кустарнике, протянувшемуся по небольшому взгорку.

- Подождем еще несколько минут, - Никита посмотрел на Ульмаха, удивляясь его метаморфозе. Демон посчитал, что находиться в зимнем лесу с обнаженным торсом несколько странно, пусть рядом никого, кроме хозяина, не было; он скопировал одежду Никиты и теперь с удовлетворением крутился на месте, оглядывая себя.

- Все-таки одежда из твоих времен, Хозяин, куда удобнее чем те балахоны, которые я носил, - пояснил Ульмах. – В них невозможно заниматься чем-то иным, кроме хождения по базарам и сидения в чайхане.

- Тебе же не холодно, - усмехнулся Никита, отслеживая в аурных слоях метки Гончих и зыбкие дрожащие – четверки наемников. – Зачем такие сложности?

- Чтобы твои враги не сразу поняли, кто я такой, - разумно произнес демон. – Пусть думают, что справятся с двумя обычными людьми…

Никита не стал его убеждать, что не собирается доводить ситуацию до абсурда, когда вооруженные люди, в четыре раза превосходящие его по численности, начнут сопротивляться. Гораздо правильнее будет ударить сонными чарами, а потом по одному выводить их из забвения для душевного разговора.

- Время, - сказал он, и Ульмах метнулся вперед по снежной целине, не применяя возможностей снегоуборочной машины. Если среди наемников находится Борецкий, он может уловить магические возмущения поблизости от места стоянки. Никита шел след в след, сплетая нужную магоформу. Перчатки он положил в карман куртки, чтобы чувствовать обнаженными пальцами тончайшие нити энергий, черпаемых из эфира.

К избушке, стоявшей в окружении высоких елей, он подошел под покровом «вуали» и спрятался неподалеку за деревом. Внимательно осмотрелся. Лесной приземистый домишко оказался завален снегом по самую крышу, и только натоптанная дорожка от массивной двери к недалеким кустам да легкий вьющийся дымок из жестяной трубы указывали на обитаемость этого места. Неподалеку от лесного домика виднелись серые тушки Гончих. Они лежали в снегу и терпеливо контролировали все возможные пути отхода, если кому-то из добычи вздумается бежать через полянку в лес.

А вот магическая защита вокруг избушки присутствовала. Никита почувствовал незримое сопротивление пространства и колебания эфирных потоков, скручивавшихся в разнообразные жгуты энергий. Борецкий поставил самую примитивную сигнализацию: от зверей и людей, ненароком забредших в эту глухомань. Против профессионала такая защита только мешается и раскрывает местоположение того, кто усиленно хочет спрятаться. Гончие проявили невероятную сообразительность, не став соваться под действие «маячков». Их радиус небольшой, но верещат так, что мертвого поднимут.

Никита резко выбросил вперед раскрытую ладонь, посылая силовой импульс в сторону домишки. Он не стал проламывать защиту, а встроил «магических шпионов» в ее структуру, заодно вогнав наемников в глубокий сон, которые даже не поняли, что их сморило: то ли тепло от печки, то ли усталость. А может, то и другое вместе.

- Теперь можно и в гости, - пробормотал Никита, проследив, когда минутная стрелка на часах совершит полный оборот. – Пошли, Ульмах, поглядим, что за рыба в сети к нам попалась.

Он дошел по хрусткому снегу до избушки и осторожно потянул дверь на себя. Но не тут-то было. Наемники, по всей видимости, закрыли ее изнутри или на брус, или же на массивный крючок. Пришлось послать демона, чтобы тот разблокировал ее.

- Они все спят, - доложил Ульмах, распахивая дверное полотно наружу.

Никита вошел в помещение, вдыхая в себя запах перележавших трав и березовых углей, огляделся по сторонам, не забыв отработать защитный комплекс в случае форс-мажорных обстоятельств.

Справа от входа была выложена печурка из дикого камня, в которую хозяин этой избушки вмонтировал чугунную плиту небольшого размера, как раз чтобы хватило места для чайника и кастрюли. Стенка возле печки оббита жестью, рядышком аккуратная горка наколотых чурбачков. Полати расположены по обе стороны от обеденного столика возле окошка, закрытого и заваленного, к тому же, снегом. Поэтому в качестве освещения наемники использовали переносной фонарь, который сейчас стоял на столике, заваленном открытыми консервными банками и нарезанными пластами хлеба. Беглецы, по-видимому, хотели по-быстрому перекусить и завалиться спать, потому что сонные чары застигли их в самом неудобном положении. Двое откинулись на бревенчатую стену и тихо похрапывали. Еще один спал прямо за столом, уронил голову на руки. А вот четвертый вольготно раскинулся на полатях.

Видимо, это и был Борецкий. Пятидесятилетний мужчина с легкой щетиной на породистом и властном лице, с мясистым крупным носом, такими же губами и широкими скулами тяжело дышал, положив руку на грудь. Он был в теплом толстом вязаном свитере, плотно обхваченном ремнями, в подмышечной кобуре торчала рифленая рукоять пистолета.

Левая рука мужчины расслаблено лежала на груди. На пальцах серьезные боярские атрибуты: перстень с родовым гербом, два золотых массивных кольца, заряженных магической силой. Точно, это и есть атаман Борецкий. С ним, пожалуй, и нужно начать разговор. Остальные – лишь пешки, мало что знают.

Никита первым делом собрал все оружие, которое обнаружил в избушке. Автоматический карабин, два автомата, у каждого дополнительно к арсеналу пистолет и охотничий нож – все это железо перекочевало на улицу. Поглядев на разлегшихся возле двери Гончих, волхв усмехнулся и дал знак тварям, чтобы они и дальше находились на своих местах.

- Как сладко спят, даже будить жалко, - тихо пробормотал Никита, вытаскивая пистолет из кобуры Борецкого. Потом оглянувшись, увидел в уголке чурбак, на который и присел. – Ульмах, встань у двери, а то выстудишь всю избу. Что снаружи, что внутри, один черт – холодом от тебя несет.

Демон беспрекословно подчинился и подпер притолоку своими могучими плечами. Никита поднес к лицу Борецкого раскрытую ладонь и легонько прикоснулся ею щеки спящего. Мужчина вздрогнул, под веками забегали глазные яблоки, и через мгновение он распахнул глаза; ничего не понимающим взглядом уставился на незнакомого для него парня в черной шапочке, а потом на стоящего демона. Свел брови к переносице. Испуга Никита не ощутил. Борецкий хорошо владел ситуативной оценкой происходящего.

- Нашли все же, - хрипло пробормотал атаман, быстро оглядевшись по сторонам. Его рука прошлась по кобуре, но не обнаружила привычную рукоять пистолета. И он сразу обмяк.

- Нашли, - подтвердил Никита. – Не так уж и трудно было. В зимнем лесу очень трудно ходить незаметно. Кучу следов оставили, магические ловушки раскидали.

- А… Ты волхв, - Борецкий качнул головой. – Тогда понятно. Защитные маячки тоже ты обошел?

- Говорю же, нетрудно оказалось. Ты не догадываешься, кто я такой?

Никита стянул с головы шапочку, пригладил влажные волосы. Терпеливо ждал, когда атаман узнает его. Обязан узнать. Просто так, наобум, приказ о ликвидации человека не отдается. Сначала изучается его окружение, семья, ведется слежка. Значит, фотографии Никиты у потайников были.

- Назаров? – заметно напрягся Борецкий. – Ты-то откуда? На нашу базу напали боевики Меньшиковых, твоих там не было. Я так и понял, что императорский клан за нашей кровью пришел.

- Неважно, сударь. Я пришел за ответами. Сам расскажешь или придется выбивать силой?

- О чем я должен говорить?

- Кто дал приказ на уничтожение моих жен? Только не говори, что личная обида, кровная месть за Авиновых…

- А разве не так? - поморщился Борецкий.

- Не верю. За такую акцию ты мог напасть на мой поселок, убить пару-тройку нужных мне людей в качестве предупреждения… Но ты послал своих наемников чтобы ликвидировать племянницу императора, а вместе с ней и мою вторую жену. Хочешь сказать, что совсем с головой не дружишь, атаман? Кто заказчик?

- Я уже сказал о причинах, - Борецкий спустил ноги на земляной пол, но замер, увидев качнувшийся ствол пистолета. – Это кровная месть.

- Сейчас от твоей базы не осталось и следа, - тихо ответил Никита. – Волкодавы Меньшиковых согнали живых в одно стойло и уже начали допросы. Твоя семья, атаман, тоже в руках следователей. Никаких шансов на их спасение. Император дал указание снять ментальные слепки с памяти каждого твоего родственника. Поверь, он сделает все, чтобы найти ниточки, которые вы так тщательно прячете. Насчет Бельских можешь ничего не говорить. Я и так знаю, что они связаны с вами. Назови мне заказчика. Истинного заказчика.

Борецкий после упоминания о ментоскопии сильно побледнел. Ведь он оставил в поселке жену, троих детей, отца с матерью, братьев и сестер, понимая, что с ними далеко не убежит. На что надеялся этот человек?

- Да, это твоя ошибка, - кивнул Никита, хорошо разобравшись в эмоциях атамана. – Родственники пойдут под нож, если ты сам не придешь с повинной. Ну или не сдашь все связи с кем-то из столичных аристократов.

- От чьего лица ты говоришь? – атаман покосился на спящих наемников и намеренно повысил голос, ожидая, что они очнутся.

- От своего, - пожал плечами волхв. – Мне плевать, как Меньшиковы будут зачищать ваше паучье гнездо. Я хочу найти тех, кто позволил себе подумать, что можно обидеть моих женщин, а потом осуществить подлое дельце. Скажешь мне имя, и я отпущу тебя. За тобой охотятся имперские волкодавы, а меня здесь вообще нет. От тебя самого зависит, как долго проживешь. Успеешь убежать от преследователей – твое счастье. А начнешь сопротивляться и играть в героя, мой помощник нарежет с твоей спины ремни. Поверь, у него очень большой опыт в таких делах.

Демон оскалился в улыбке и пошевелил огромными плечами.

- Странный какой-то у тебя дружок, - недоверчиво произнес Борецкий, разглядывая Ульмаха. – Бухарец, что ли?

- Угадал. Союзники узнали о нападении на моих женщин и прислали помощь. Имя, атаман, и я отпущу тебя. Сможешь скрыться от Меньшиковых - твое счастье. Впрочем, я повторяюсь.

- Я не знаю имени заказчика, только посредника. Мы встречались в Новохолмогорске два месяца назад, - Борецкий провел ладонью по щетинистой щеке. – Я со своими людьми приехал в город, чтобы сбыть намытое золото. Обычно мы останавливаемся в гостинице «Двинская», она самая лучшая. И в тот раз туда же заселились.

- Кто скупает у вас золото?

- Англичанин какой-то. Называет себя Арчибальдом. Врал, наверное.

- Может, и не врал, - усмехнулся Никита. – Если он англичанин, значит, приплыл на иностранном судне.

- «Сьюзен», - сказал атаман. – Обычный контейнеровоз. Приходит в Новохолмогорск раз в полгода. К назначенному времени мои люди свозят намытое на Вычегде золото со всех приисков, и я лично езжу в порт для его продажи.

- Ты приехал в Новохолмогорск и сдал золото, - подсказал ему Никита. – Или нет?

- Конечно, сдал. Но Арчибальд в тот раз привел с собой какого-то странного типа. Рыжеватый, морда наглая, по-русски хорошо говорит. Да, может, и был русский. Назвался Петром. Сказал, что для меня есть одно серьезное дело, на котором я могу очень хорошо поднять свое благосостояние.

- Англичанин присутствовал на ваших переговорах?

- Один раз, во время знакомства. Потом этот Петр приходил один. Пришлось с ним очень много разговаривать. У меня появилось подозрение, что он прощупывал мои намерения, что я из себя представляю, серьезно ли я веду свои дела. И только потом раскрылся. Оказывается, его хозяин хотел дать мне контракт. Очень деликатное и опасное дело. Ну, в этом ничего странного нет. Тайные Дворы всегда выполняют подобные заказы…

- Заказ был на ликвидацию? – Никита посмотрел на тревожно шевельнувшегося наемника, спавшего за столом.

- Да. Только Петр чего-то ждал, и на мои требования не отвечал. Я уже решил отказаться от контракта, но сразу же, как заикнулся об этом, получил фотографии и имена клиентов. Точнее, клиенток… Это были ваши жены, сударь.

- И ты все равно взялся исполнить заказ? Не просчитав последствия?

- А почему нет? – Борецкий не стал отводить взгляд. – За это дело мне обещали переправить семью за границу, дать подданство.

- Чье подданство?

- Как вариант – британское. Я бы не отказался от паспорта венецианского княжества.

- Надоело по лесам скитаться? – мрачно усмехнулся Никита.

- Врать не буду, надоело, - кивнул атаман. – Если мои предки еще как-то надеялись на императорское прощение, то уже отец прямо говорил: Новгородская республика давно умерла, и нет смысла сидеть возле трупа. Русь давно переварила идею вечевого правления и отрыгнула ее безболезненно. Он и начал искать выходы на иностранцев. Идея с золотишком тоже его. Ну и Авиновы подсуетились, тоже решили накопить капиталец.

- Когда ваш Тайный Двор начал работать с Бельскими?

- Лет десять назад, - чуть подумав, как будто вспоминая, ответил Борецкий. – Но я с ними не контактировал особо. Авиновы – те охотно брали контракты на устранение неугодных князьям людей. В Устюге об их связях знали многие, поэтому старались особо Бельских не злить. Я взял на себя хлопоты по переправке золота за границу…

Один из спящих всхрапнул как застоявшаяся лошадь и дернулся во сне. Скоро наемники начнут просыпаться, надо бы успеть допросить Борецкого. Впрочем, еще один сеанс сна им не повредит.

- Имя и фамилия посредника, с которым ты контактировал, - потребовал Никита.

- Ефим Гольц. Он представился дворянином, эмиссаром одного важного аристократа из Петербурга.

- Где Петербург, а где – Новохолмогорск, - не поверил волхв. – Что ему делать в северном порту за тысячи километров от столицы? Может, он поверенный Бельских?

- Нет. Этого человека я нигде больше, как в Новохолмогорске не встречал. Даже в Устюге не видел.

- Что еще можешь сказать про него?

- Хитрый, осторожный, - атаман зыркнул на заворочавшихся помощников. – на контакт идет только после тщательной проверки человека, с которым собирается договариваться. У него есть двое помощников. Они вроде чистильщиков, отсекают наружное наблюдение, и, если надо – ликвидируют. Я же хотел проследить за Гольцем, но ничего не получилось. Скорее всего, применил магический отвод, а его люди увели моих куда-то на другой конец города. Странный тип, по-моему мнению.

- Хитришь, атаман, - покачал головой Никита. – Вроде честно рассказал, имя посредника открыл, а вот не верится мне, что ты не знаешь, кто стоит за спиной Гольца. Бельские в этой цепочке уже засвечены, поэтому так легко и сдал их.

- Вы, господин Назаров, обещали мне жизнь, и я сдержал свое слово, - голос Борецкого обрел уверенность. – Не в моих интересах обманывать такого сильного Иерарха, потому что знаю, что расплата будет жестокой. Я не контактировал с высокородными, а Гольц не называл при мне ни одного знакомого имени. Он вообще ничего лишнего не говорил.

- Я могу его найти в Новохолмогорске? – Никита не стал обращать внимание на странную обмолвку насчет Иерарха.

- Когда он узнает, что золото с Вычегды больше не придет – думаю, сразу же свернет свою деятельность.

- Хозяин, я ему не верю, - гулко пробасил Ульмах. – Его душа черна, а мысли извилисты как след змеи на песке.

Борецкий покосился на демона, но предпочел промолчать. Никита же поднял руку, призывая Ульмаха не вмешиваться в разговор. Какая у атамана потайников душа, он и сам догадывался. Размышляя о правдивости его рассказа, волхв пришел к мысли, что Борецкого самого использовали втемную. Никто из столичных князей, если они участвовали в преступной финансовой схеме, не будет светиться так топорно. Шереметевы, несомненно, находятся в тени, и их участие подтверждается лишь по косвенным данным: по князьям Бельским, уже грубо подставившихся под карающую длань императора.

А если Иван Бельский и вовсе в разнос пошел, и его причастность к покушению будет доказана – посыплется вся цепочка, и даже Шереметевым не поздоровится. Нет, к покушению приложили руку иные люди. Ордо Маллеус? А почему бы и нет? Выжившие после чистки члены папской магической организации вполне себе могли затаиться до поры до времени, и выждав момент, нанесли удар. Значит, Гольц – вовсе не русский дворянин, а зарубежный эмиссар. Как там Луиджи Гросси, кстати? Не забыл, кому обязан своим взлетом в карьере?

- Я больше ничего не знаю, - осторожно пошевелился Борецкий и как будто невзначай толкнул спящего за столом наемника.

- Даже не вздумай, - предупредил Никита, «распутывая» пальцами очередной скрипт, после которого Борецкий оплыл на топчане и крепко заснул. Встав с чурбака, он кивнул демону и вместе с ним вышел на бодрящий морозец. Солнце уже стояло достаточно высоко, разбрасывая яркие лучи по снежным шапкам на кронах сосен.

- Поставь метку на каждого из них, - приказал Никита Ульмаху. – Если им удастся ускользнуть от преследователей, сможешь их отыскать?

- Несомненно, хозяин, - откликнулся демон. – Метку от Высшего не снимет никто кроме Высшего. Надо будет, я отыщу любого помеченного.

- Просто отлично, - потер ладонями Никита и поглядел на возбужденно вскочивших Гончих. Расспрашивать рядовых наемников он не собирался. Нужные ниточки он от Борецкого получил, и теперь можно отправляться домой.

Присев перед Вожаком, он потрепал его за ушами, и глядя в темно-рубиновые глаза, четко произнес:

- Я разрешаю тебе, Вожак, взять эти души и кровь, кроме одного человека. Он должен остаться в живых. Если его схватят другие люди – не препятствуй, не причиняй зло. Ты меня понял?

Вожак закрутился на месте, заметал хвостом по снегу, а вместе с ним Милка и Серый сбились в кучу, потыкались в ноги Хозяина и все Гончие одна за другой истаяли в белесом тумане, источавшем холод. Только легкая снежная взвесь взвихрилась на месте ухода. Как только обреченные наемники выйдут наружу, твари начнут настоящую Охоту.

Демон с довольной ухмылкой на темном лице вышел из лесной избушки и доложил:

- Метки поставил на каждого. Теперь они от меня никуда не денутся. Везде найду. На главном – особый знак для собачек. Чтобы не переусердствовали и не загрызли его.

- Тогда возвращаемся, - поправив шапочку, Никита замер в обволакивающей его воронке из снежной пыли, и через пару ударов сердца оказался возле своего внедорожника с подремывающим в теплом салоне Слоном.

Вологда. «Гнездо»

Как ни старался Никита вернуться домой до заката, на земли имения он въезжал уже в сумерках; машина осветила фарами закатанное в плотную корку снега дорожное полотно, контрастно очерченные тени деревьев запрыгали навстречу, и переваливаясь через крышу, убегали прочь в ставшую непроглядной темень.

В салоне было уютно и умиротворяюще тепло. Урчал мотор, тихо играла инструментальная музыка из автомобильной акустики. Расстегнув куртку, Никита в легкой полудреме откинулся в кресле и прокручивал в голове разговор с Борецким. У него появились кое-какие соображения насчет вычегодских потайников, но все они оказались связанные с делишками Бельских. А Никите не князья нужны, а связник между атаманами и неизвестным нанимателем. Фамилия Шереметева тоже всплывала в этих раскладах, но чем больше волхв думал о нем, тем больше крепла уверенность, что князь не причастен к покушению на Тамару и Дашу. Для него слишком грубо и прямолинейно.

- Интересно, сколько еще парни простоят в охранении? – внезапно спросил Слон, кивая на промелькнувший мимо военный «Вихрь» с пулеметной турелью на крыше. Бронеавтомобиль открыто торчал на повороте с погасшими фарами, рядом с ним никого из бойцов не было. Но как только внедорожник подъехал ближе, мигнул дважды, как будто приветствуя и показывая, что за дорогой смотрят внимательно.

- Дня два-три, не больше, - Никита подумал, что мероприятия подобного уровня не затянутся надолго. Все-таки операция по ликвидации базы потайников была рассчитана в оперативном штабе еще несколько дней назад и не предусматривала долгой возни в тайге. Накрыть три деревни, где располагались наемники, для бойцов императорского клана не составило труда. Удивительно, как Борецкий сумел проскочить через облавное кольцо. – Надо просто подождать. Это решение императора и Великого князя Константина.

- Хм, а они, случаем, к нам в гости сами не заявятся? – забеспокоился Слон. – Это же сколько народу в имение набьется! Где их всех расселять?

- Не переживай! – рассмеялся Никита, глядя на расстроенного телохранителя. – Потеснитесь в казармах, ничего страшного. Часть устроим в домах персонала. Можно половину наших парней в «Родники» отослать.

- Глеб Донской обрадуется! – хохотнул Слон. – Сразу на полигон выгонит, проверку боеготовности проверять.

- Тоже дело полезное, - кивнул волхв, вглядываясь в переливающиеся между деревьями электрические огни особняка и слабое сияние силовых щитов по периметру усадьбы. Дом был все ближе и ближе, и вот миновав поворот, внедорожник выскочил на прямую, которая вела к КПП. – Хм, а ведь накаркал ты, Слон без хобота! Смотри, еще два «Вихря» возле ворот торчат. Серьезные люди прибыли.

Кто бы это мог быть? Император вряд ли поедет в Вологду. Не тот уровень решения задач. Для подобной акции можно послать цесаревича, а в помощь ему – тестя. Вот приезд Константина Михайловича вполне ожидаем. Тамара предупреждала, что отец очень хочет присутствовать на допросах атаманов вычегодского Тайного Двора. Просто горит желанием услышать имя заказчика. Никита тоже, кстати… Как там Борецкий? Только бы не попался в зубы волкодавов! Пусть подольше побегает, а вдруг, да и выведет на таинственного нанимателя? С темной меткой от Ульмаха Борецкий никуда не скроется.

Слон проскочил мимо бронеавтомобилей, возле которых стояло несколько вооруженных человек в серьезной экипировке. Свет фар мазнул по шеврону с императорским гербом. Точно, столичные прибыли. И скорее всего, на транспортном самолете технику притащили. Ну Тамара, навела шороху в Вологде!

Остановившись возле ворот, Слон показал кулак одному из бойцов «Гнезда», но тот не стушевался, подошел со стороны водителя, попросил жестом приспустить стекло.

- Нюх потерял, салага? – недовольным голосом спросил Слон, прищурившись от света фонарика, запрыгавшего по салону. – Не видишь, что ли, чья это машина?

- Действую строго по инструкции, - важно ответил охранник, отводя фонарик в сторону. – Положено проверять.

Никита увидел, как в руке молодого парня, видимо, из новиков, появился полупрозрачный продолговатый камешек. От него ощутимо всколыхнулся эфир. Артефакт распознавания чужой личины, сразу понял волхв. Он лично изготовил несколько десятков простеньких атрибутов магической проверки для охраны. Чужак, вздумавший пробраться в имение, будет сразу же разоблачен, потому что наложенная личина расползется от действия направленной магии как истлевшая бумага в руках.

- Я тебя вспомнил! – не унимался Слон, пока охранник выполнял свою работу. – Позывной – Помор! Верно?

- Верно, - невозмутимо произнес парень, и кинув взгляд на Никиту и Слона, убрал артефакт в нагрудный кармашек куртки. – Проезжайте, Никита Анатольевич. Кстати, у вас в гостях Великий князь Константин Михайлович. Тамара Константиновна просила предупредить вас.

- Понял, спасибо, - кивнул Никита и легким тычком Слону в бок приказал тому ехать.

Внедорожник заурчал и нырнул в открытый проем ворот. Доехав до освещенного парадного крыльца, Слон остановил машину, разглядывая группу бойцов с императорскими шевронами и охранников «Гнезда».

- Где мы сегодня были, никому ни слова, - предупредил Никита. – Даже Шубину и Ильясу. Весь день находился на территории «Изумруда», никуда не выезжал.

- Понял, хозяин, - кивнул Слон. Дождавшись, когда волхв выйдет из машины, отогнал ее к гаражному боксу.

Никита после теплого салона зябко повел плечами, запахнул куртку на груди и неторопливо поднялся по лестнице, отвечая на разнобойные приветствия своих охранников, ловя на себе заинтересованные взгляды бойцов клана Меньшиковых. Те, по сравнению с парнями из «Гнезда», выглядели матеро, привыкшие к сопровождению очень важных персон в «полевых условиях». Но кивали тоже почтительно.

- Папа! – первый, кто встретил Никиту, была вездесущая Полина. Она всегда знала, когда отец переступит порог, поэтому заранее готовилась к ритуалу встречи. Вот и теперь подпрыгнула, чтобы оказаться в крепких руках и взлететь вверх. Обхватив Никиту за шею, возбужденно зашептала: - А к нам дедушка приехал! Подарки привез для меня, Мишки и Ярика!

- Какие подарки? Куклу, наверное? – усмехнулся Никита, глядя на подошедших жен и покорно ждавших своей очереди, пока их величества дети изволят побывать в объятиях отца. Тут и Мишка с воплем подлетел и по-обезьяньи полез на руки.

Детишки-то стали тяжеловаты, просто так не удержишь, - с усмешкой подумал Никита, кое-как устояв на ногах. – А там еще и Ярик на подходе.

- Говорящую куклу! – выдохнула Полина. – Представляешь? У нее внутри магический артефакт спрятан. Можно учить куклу новым словам! Она запоминает и повторяет! Деда сказал, что само-обу-ча-ю-ща-яся! Вот.

Сказав по слогам трудное слово, Полина выдохнула, как будто перетаскивала на себе тяжелый груз.

- Да это просто ценная игрушка! – восхитился Никита, целуя дочку в бархатистую щеку. – Ну а у тебя что, Михаил?

- Набор солдатиков, - важно произнес сын. – Гвардейцы и кавалеристы. Целая коробка, вот такая!

Он широко развел руки, демонстрируя размер подарка.

- Ну, дед вам угодил! – Никита рассмеялся и опустил детей на пол. – Все, бегите, играйте. Дайте мне мам поцеловать, а то уже ножками нетерпеливо бьют!

И как только ребятня умчалась в гостиную с воплями, что приехал папа, молодые женщины шагнули одновременно вперед и заключили в объятия своего ненаглядного супруга, не дав ему скинуть верхнюю одежду. И так у них ловко получилось, что каждой досталось горячих поцелуев куда больше, чем они рассчитывали.

- Соскучились? – ласково спросил Никита, быстро пригладив у Даши выбившуюся из прически прядь волос.

- С нашим папочкой не соскучишься, - усмехнулась Тамара, помогая мужу снимать куртку. – Все «Гнездо» на уши поднял, Шубина едва до молчаливой истерики не довел. Так что ни Антона, ни Ильяса ты сейчас не увидишь. Где-то прячутся.

- Великий князь решил проинспектировать чужую собственность? – Никита сменил уличную обувь на домашние туфли. – Вроде бы Вологда не относится к дальневосточным губерниям.

- Можешь поругать, - хихикнула Тамара, - а то распушился как павлин бухарский, хозяином себя ощутил. Ладно, иди поговори с ним, а мы займемся ужином. Голодный, небось. В «Изумруде», как всегда, на легком обеде сидел? Полчаса подождешь?

- Вытерплю, - убежденно ответил Никита, не дрогнув лицом. – А где Юля?

- Она вместе с Полозовым и Настей в Петербург умчалась. Я их лично по портальному ходу провела. Оля с Аней так обрадовались гостям. Можешь эту компанию не искать до послезавтра.

- Ладно, пусть развлекаются, - махнул рукой волхв.

Константин Михайлович обнаружился в гостиной, читающий местные газеты с необыкновенным интересом.

- А что Городецкий, кстати? – спросил он с живостью вместо приветствия, когда заметил входящего Никиту. – Жив еще старый пень?

- Если вас так интересует мой сварливый сосед, нанесите ему дружеский визит, - усмехнулся волхв, попадая в дружеские объятия вставшего навстречу ему тестя. Меньшиков чуть дольше обыкновенного придержал его за плечи, поглядел в глаза.

- Матереешь, Никита, - с непонятными интонациями в голосе произнес Великий князь. – Не по возрасту матереешь.

- Иначе никак, - развел руки в сторону хозяин имения. – Набираю вес в обществе, нужно соответствовать.

- Ну да, ну да, главное – не в теле, - Меньшиков жестом предложил зятю присесть. – Как наши общие дела по медицинскому центру?

- Все по графику, - кивнул Никита, занимая место в своем кресле. – Ввод первых корпусов планируется на осень.

- Сколько клиентов рассчитываешь пропустить через капсулы?

- У нас сейчас готовы пять биокапсул с полным комплектом оборудования. До лета еще две-три изготовим. Вообще у меня мысль появилась создать детское отделение. Небольшое, на пять коек.

- Хорошая мысль, своевременная, - Меньшиков потер переносицу, о чем-то думая. – Ты же не против будешь, если за счет нашей корпорации лечить детишек простолюдинов, скажем, по десять-двадцать человек в год. А я идею императору, чтобы законодательно закрепил налоговые льготы за счет меценатства.

- Мы же не знаем, каков будет поток больных, - возразил Никита. – Сначала нужно отработать бюрократический механизм, и только исходя из накопленной статистики решать такие вопросы.

- Но ты в любом случае не против?

- Почему я должен сопротивляться хорошей идее? – Никита усмехнулся. Константин Михайлович на подобных проектах стаю собак съел и упускать выгоду от меценатства не собирался. Знает, что говорит. – Лучше расскажите, как дела в Устюге?

- Я туда завтра полечу на вертолете, - кивнул Великий князь. – Мои люди передали, что Затонье полностью зачищено, все базы накрыты, и сейчас находятся под контролем. Бои шли серьезные. Там же многие охотники, умеют с оружием обращаться. Детей, стариков и женщин старались не трогать. С наименьшими потерями удалось решить проблему, но без ненужных жертв, увы, не обошлось.

- Борецкого взяли?

- Ушел, не можем найти, - огорченно вздохнул Меньшиков. – Но ничего, уже дали команду в Новохолмогорск, оттуда егерей подняли. Они-то все тропки тайные знают. Пойдут навстречу нашим парням, выследят… А вот семейство его полностью в наших руках. Ничего, сыграем и на этом. Никуда не денется атаман, сам приползет. Атаман Ушаков вот благоразумно сдался. Говорят, лично желает со мной разговаривать.

- Ушаковы очень осторожные, с Бельскими дел не имели, - напомнил Никита.

- Да я знаю, - поморщился Великий князь. – Будем думать, как быть с ними. А Ванька Бельский – дурень несусветный, куда полез? Некоторое время назад я имел разговор с князем Шереметевым. Предупредил Василия Юрьевича по-отечески, чтобы своих вассалов угомонил. В Устюге и так жарко стало, народ волнуется. Особенно после нападения на поместье Васильевых. Кстати, как они?

- Собираются переезжать сюда. Уже договорились насчет земельных угодий. Будут строить новый дом в нескольких километрах от Вологды, и заодно оформят егерскую лицензию.

- Из торгашей в егеря? – удивился Меньшиков.

- Почему бы и нет? Сам Николай Егорович с братьями хотят заняться лесопереработкой. Закупят технологическую линию, будут обрабатывать древесину, продавать ее, ну а взамен этому лесные площади увеличивать, следить за порядком.

- Неплохо. Прибыль в клан будет существенная.

Все-то знает Великий князь, уже пронюхал, какой выбор сделали Васильевы.

- А они тебе клятву уже давали?

- Нет еще. Как только переедут, то весь Род перед Алтарем пройдет, - ответил Никита. – Я никого не тороплю. Понимаю, что сейчас у Васильевых своих проблем хватает, не до клятвы здесь.

Меньшиков закинул ногу на ногу, обхватил колено пальцами и пытливо взглянул на волхва, пытаясь что-то понять про себя, неожиданно произнес:

- Император очень недоволен происходящем. Видишь, к чему привела твоя дуэль с Велимиром Шереметевым. Сначала семью Васильевых едва не вырезали, а дальше еще хуже – на мою дочь руку подняли. Если выяснится, что к этому действительно причастны Бельские – наказание будет жестким несмотря на то, что братья – союзники князя Шереметева.

- Так пусть сам Василий Юрьевич и наказывает своих слуг, только проследить обязательно, - удивился Никита. – Только я не верю, что Иван причастен к покушению на Тамару и Дашу. Слишком все это выпячивается, бросается в глаза, как будто специально кто-то подставляет Бельских. Надо искать человека, знающего устюжских князей, но действующих за их спинами крайне дерзко ради своей выгоды.

- Не умножай сущности, Никита, - покачал головой Великий князь. – Тебя послушаешь, так начнешь искать черную кошку в темной комнате. Есть какие-то подозрения?

- Ну зачем Шереметевым и их союзникам рисковать каналом сбыта золота за рубеж? Причем, нелегального канала, Константин Михайлович. Вы же ознакомились с документами по Вычегде? Понимаете, насколько там все было законспирировано. Нападение на девушек оказалось настолько открытым, с лежащими на поверхности мотивами, что поневоле задашься вопросом: а нет ли здесь двойного дна?

- Допустим, твоя версия имеет право на жизнь, - Великий князь выглядел недовольным. Ему хотелось побыстрее разобраться с нашумевшим делом и прихлопнуть виновных тяжелой дланью максимально жестко. А зять начинает копать совсем в другую сторону, как будто знает что-то такое, что пока недоступно следователям. Может, и в самом деле уже самолично разнюхал некие факты, которые предпочитает пока не разглашать? – И ты, конечно, имеешь хотя бы косвенные причины для такого заявления?

- Предлагаю копать в Новохолмогорске, - подсказал Никита. – Туда шел трафик золота. Значит, надо пройтись по всей цепи и найти тех, кто находится на ее кончике. Есть подозрение, что из порта по всем северным губерниям расходится «радуга». Возможно, там двойной канал действует. Золото в Британию, а магический наркотик – к нам.

- Если и здесь Бельские наследили – это уже серьезное преступление, - нахмурился Меньшиков. – Пожалуй, Тамара и права…

- В чем права? – насторожился Никита.

- Да так, пустяки, не связанные с вашими делами, - отмахнулся Меньшиков.

- Ваше Высочество, - молодой волхв добавил грозности в голосе. Он все же дома, а не на приеме, имеет право.

Константин Михайлович встал с дивана и крадучись подошел к распахнутым дверям, прислушался к звонким голосам женщин из столовой, вернулся обратно.

- Насчет Устюга никак девица не успокоится, - усмехнулся он, присаживаясь обратно. – Хочет городишко в счет твоих заслуг получить. В вотчину Назаровых превратить.

- Однако…, - ничуть не удивился Никита. – Да, мы этот вопрос обсуждали, но я не думал, что Тамара настолько серьезно захочет получить статус жены градоначальника Устюга. Да и не станет император выделять город из губернского подчинения.

Константин Михайлович одобрительно хмыкнул.

- А сам как думаешь?

- Нет, категорически не хочу, - честно ответил Никита и даже руки скрестил в отрицающем жесте. – Своих дел в Вологде хватает.

- Ну и правильно, - кивнул Меньшиков. – Не твоя это стезя. Был бы ты государевым человеком…

Никита про себя усмехнулся. Как раз государевым слугой он уже успел побывать в Боровичах, в Яви своей любимой Даши, да так, что пришлось улепетывать с помощью демона и Источника. Как там его сестрички Анита и Настя живут? Жутко скучают или уже забыли о брате Никите, мелькнувшем на их жизненном горизонте яркой, но быстрой кометой?

- И кто, думаешь, может стоять за нападением на твоих девчонок? – Великий князь простучал пальцами по мягкому валику дивана, возвращаясь к прерванному разговору.

- Ордо Маллеус, - последовал ответ, немало удививший Меньшикова. Удививший и встревоживший. Магическая инквизиция давненько себя не показывала, и к словам зятя можно было отнестись со скепсисом, особенно в свете тех событий, которые привели к уничтожению верхушки папской организации. Но мальчишка своими делами обратил на себя внимание серьезных людей, которые прислушиваются к нему с должным уважением и вниманием. Если в разговоре всплыло название инквизиции, то стоит прислушаться.

- Думаешь, в Новохолмогорске эти ублюдки свили свое гнездо? – нахмурился Великий князь.

- Слухи давно идут от знакомых мне людей, - уклончиво ответил Никита.

- Что за люди, каким образом им известно об Ордо Маллеус? – насел Меньшиков, но зять только улыбнулся и покачал головой. Значит, не хочет засвечивать своих информаторов. Явно ему потайники помогают.

Сдерживая свое недовольство, Константин Михайлович на некоторое время задумался. Приручить Назарова никак не получалось. Слишком он стал независимым, да еще доченька откровенно поддерживает его отстраненность от клановых интересов. Все-таки Меньшиковы союзники по родству, об этом не забудешь. А Сашка, братец, потакает семейке с мощным магическим потенциалом и позволяет ей дистанцироваться, сам же боясь усиления Никиты, хотя в России есть куда более опасные люди, готовые занять главенствующую роль среди аристократии. Самое худшее, если институт монархии оставят как декоративную ширму, за которой хорошо обтяпывать свои делишки, прикрываясь парламентаризмом. Может ли Назаров играть некую роль, отведенную ему Балахниным?

А не проще ли сейчас его отослать в Гиссар, чтобы помог разобраться с аномалией? Там, судя по донесениям, дело-то серьезное намечается. Боевики Абдул Хотака уже стянулись к месту возникновения то ли Источника, то ли портала. Со дня на день начнется заварушка.

И сам же себя осадил. Нет такой необходимости дергать Никиту. Это всего лишь раздражение от последних бессонных ночей, когда приходилось готовить операцию по разгрому вычегодского Тайного Двора. Впервые за несколько десятилетий имперская власть пошла на такой шаг, применив свое право наказать полулегальную военную организацию, которая нарушила негласные договоренности. Может, Назаров прав? И не Бельские причастны к покушению на Тамару? Ордо Маллеус… Казалось бы, получили по соплям, сидите спокойно после жестокого и показательного кровопускания, не лезьте в дела огромной страны, живущей по своим законам. Ан нет, видать, оперились. И это плохо. Из-за похищенного ими мальчика Никита половину Бухары едва не разметал по камешкам, а тут опасность грозила Тамаре и Даше. Будь наемники порасторопнее – страшно представить, как бы сейчас реагировал сам Великий князь. Главный-то вопрос остается: кого бить?

- Мужчины! – в гостиную заглянула Тамара, и увидев, что муж с отцом мирно беседуют о своих делах, облегченно вздохнула. – Через пять минут за стол! Никита, ты бы переоделся пока, и детей найди. Они, наверное, у Любови Семеновны крутятся. Пусть все вместе в столовую спускаются! И деда Фрола не забудь позвать! А то опять заработался, все никак свой трактат не напишет.

Никита шутливо козырнул в ответ на просьбу супруги и поспешил наверх, чтобы привести себя в порядок после тяжелого дня, проведенного не в тиши кабинета, а в заснеженной и морозной тайге. А дед Фрол и в самом деле решил оставить после себя «мемуары непокорного чародея», как он выразился в своей едко-шутливой форме. Полина его всерьез взволновала предсказанием об оставшихся годах жизни, вот и хочет память о себе и своих умениях передать Никите и его детям.

Глава 2

Гиссар, конец января 2016 года

С восходом бледно-желтого зимнего солнца над унылыми предгорьями, окрашенными в песчаные тона, город начинал оживать с самого главного места во всей округе – рынка. Туда устремлялись сотни юрких грузовых фургончиков, набитых доверху всевозможными товарами, и десятки допотопных скрипучих арб, запряженных трудолюбивыми ишачками. Ковры, яркие ткани, одежда, украшения, посуда со своеобразной чеканкой, обилие бытовой техники, соседствующей с горами фруктов, овощей и специй – все это постепенно растекалось по широким рыночным проходам, перекладывалось на деревянные прилавки, заносилось в павильоны или развешивалось и расставлялось со всевозможной тщательностью для привлечения покупателей.

Сладковато-едкий запах кизяка и дров с невероятной величавостью расползался над разноцветными шатрами – это в чайханах, коих здесь было невероятное множество, готовились к длинному трудовому дню, когда изголодавшиеся гости Гиссара потянутся плотно покушать и поговорить за пиалой зеленого чая о делах, о семье, пересказать слухи, будоражащие умы жителей древнего поселка, хотя по количеству народа, проживающего здесь, он давно мог называться городом. Но по местным меркам оставался пригородом Дюшамбе.

А гостей в Гиссаре, к удивлению местных, стало очень много в последние дни. Сначала в поселок зашел батальон русских солдат на запыленных бронетранспортерах и встал лагерем за белесой и ворчащей на каменных перекатах Ханакой неподалеку от фруктовых садов Сахроб-бека – одного из уважаемых и почитаемых гиссарцами богатейшего человека в округе, да и в Дюшамбе, пожалуй. Он, кстати, самолично вышел навстречу бронированной колонне и предложил русским воинам разбить палаточный лагерь неподалеку от усадьбы, где проживал со своей многочисленной семьей. И приказал своим людям к вечеру зарезать два десятка баранов и приготовить плов для всего отряда, а офицеров радушно пригласил в дом на пиршество. Небывалая щедрость, которую Сахроб-бек собирался монетизировать в будущем. Правда, о таких вещах вслух никогда не говорят. Зачем? Зато все видят, что русских, которые защищают Туран и Хорасан от алчных соседей, здесь уважают.

Помимо вооруженного до зубов моторизованного отряда в Гиссаре появилось множество мелких караванов из-за Амударьи. Это купцы из Кундуза заполонили местный рынок своими товарами. Все бы ничего, но торговые люди на муджахидов Абдул Хотака подозрительно похожи. Они целыми днями сидят в чайханах, едят плов или курутоб[1], пьют зеленый чай, играют в нарды, а вечером разбредаются по постоялым дворам, которых здесь, как и чайхан, хватает с избытком. Странные люди: меньшая часть торгует, другие даже интереса к важному делу не проявляют. Зато верблюды с тюками охраняются столь тщательно, что возникает вопрос: а что там внутри? Наркотики, оружие или еще какая контрабанда? Ведь никто не видел, какими тропами или дорогами купцы из Кундуза добрались до Гиссара. Купцы, лицом и повадками осторожных барсов на горных кручах похожие на муджахидов, посмеиваются и уверяют, что в тюках нет ничего страшного. Они везут товар в Самарканд и Хиву, где его очень ждут местные волоокие красавицы.

Местная полиция успокаивается, но все равно с тревогой приглядывает за чернобородыми купцами, под каполем[2] которых то и дело блеснет бритая голова.

Рынок постепенно заполняют разнообразные звуки. Где-то скороговоркой стучат барабаны, раздолбанные радиоприемники выплевывают из себя ритмы современной музыки, громко голосят продавцы, расхваливая свой товар, в клетках и корзинках беспокойно возятся куры, индюки, гуси. Отчаянно тявкают щенки аборигенных отарных овчарок из Шамолгузара, злясь на то, что их бесцеремонно берут за шкирку и тщательно осматривают, проводя выбраковку. Мужчины смеются, когда маленькие пушистые комки исхитряются в таком положении вцепиться своими шильями-зубками в пальцы, и назначают свою цену за будущего четвероногого друга. Собака для пастуха – верный и незаменимый помощник на долгие годы, промахнуться при покупке никак нельзя.

Рыжеволосый мужчина с крупным подбородком и сильно загоревшим лицом пропустил мимо себя погромыхивающий пустыми бочками в кузове разбитый «форд», усмехнулся, провожая его взглядом, но не торопился переходить дорогу. Он ждал, когда мерзлая серая пыль, поднятая колесами, осядет, и только тогда, приподняв ворот камуфляжной куртки (в такой одежде здесь ходили многие ввиду ее удобства и функциональности), оказался на другой стороне. Пройдя несколько шагов вдоль глинобитных домов, примыкавших к рынку, он нырнул в один из проулков кишлака, и уверенно зашагал вдоль дувалов, изредка скользя взглядом по верхушкам заборов, словно изучал местную незамысловатую архитектуру. А сам незаметно и ловко умудрялся проверять, не идет ли за ним кто, проявляя излишнее любопытство, что здесь делает человек европейской наружности.

Джеймс Маккартур нисколько не комплексовал по этому поводу. Его огненно-рыжие волосы давно выцвели под жарким солнцем Средней Азии, аккуратная бородка без усов стала белесой, кожа на лице приобрела бронзовый оттенок, и вряд ли кто мог уверенно сказать, что этот мужчина – истинный британец из известного шотландского клана, давшего Короне множество воинов и политиков. Скорее, пуштуны его признали бы за своего. Мало ли белых мужчин приняли веру Аллаха и живут себе припеваючи в окружении трех-четырех жен. А если он еще и инструктор по боевой подготовке местных муджахидов – так и вовсе знатный человек в вилаяте.

Маккартур пересек кишлак подобно горячему ножу, разрезавшему кусок сливочного масла – то есть целеустремленно и решительно - чтобы оказаться в самом центре кипящего от торговли рынка. Приподняв голову, он повел носом словно волкодав, почуявший неподалеку волчью стаю, и пошел прямо на запахи, позволив человеческому потоку увлечь себя. Но в самый нужный момент он ловко раздвинул толпу плечами и оказался возле небольшой чайханы под сенью двух солидных чинар. Неподалеку журчал ледяной арык, сверху светило нежаркое солнце, на далеких изломах Гиссарского хребта сахарились снежные шапки.

Мужчина подошел к одному из низких столиков и почтительно произнес на афгани слова приветствия, прижав руки к груди:

- Ассалому алейкум, уважаемые! Дозволите ли присоединиться к вашей достопочтимой компании?

- Валлейкум ассалом, - вежливо кивнул один из чернобородых в сером зимнем халате, тщательно скрывая любопытство. Второй, худощавый, в черной тюбетейке, ничего не сказал, но жестом руки показал, что Маккартур может занять место рядом с ними.

- Прекрасный день, - Джеймс, прищурившись, посмотрел на солнце через ветви чинары и провел ладонью по жесткой бородке. – Как раз для того, чтобы после долгого пути отдохнуть и не думать о грядущих дорогах.

- Присоединяйся, путник. Позволь угостить тебя чаем.

Оба мужчины переглянулись и тот, на котором был серый стеганый халат, удовлетворенно кивнул. Он крепкой рукой взялся за большой фарфоровый чайник и налил в чистую пиалу, появившуюся волшебным образом на столе, зеленый чай, особенно остро пахнущий в прохладе утра.

- Зачем такая конспирация, уважаемый Джеймс? – усмехнулся худощавый, демонстрируя неплохой английский. – Мы и так вас узнали. К чему все эти витиеватости?

- Для порядка, - приняв пиалу, Маккартур кивнул в знак благодарности. – У нас работа сложная, нервная. Я привык к слову. Любая неправильная интонация может подсказать мне больше, чем безудержный поток ничего не значащих фраз.

- Давно же мы не виделись, Джеймс, - худощавый сделал аккуратный глоток. – Сколько времени прошло, как мы в Кундузе встречались?

- Пять месяцев, Иззатула, - улыбнулся Маккартур. – С тех пор я измерил своими шагами путь от Термеза до Дюшамбе, изучил достопримечательности всех крупных городов и даже завел знакомство с интересными людьми в Каратаге. А вы только-только чай с пилитой[3] попробовали.

- Мы здесь уже третий день, - невозмутимо ответил бородач в сером халате, по сравнению с Иззатулой выглядевший куда крупнее и плечистее своего собеседника. – Ждем хорошей погоды на перевалах и таких же приятных вестей от нашего друга.

- Снежный покров устоялся, можно и выдвигаться, уважаемый Хайрулла, - британец отпил бодрящий напиток, прикрыл глаза, вслушиваясь в журчание арыка и тихие разговоры находящихся в чайхане людей. – Русские спешно седлают перевалы именно там, где мы планировали пройти. На прошлой неделе через Гиссар прошла моторизованная колонна егерей. Над горами кружили вертолеты. Полагаю, сбрасывали десант.

- Аллах благословил нас на достойное дело, - нисколько не впечатлившись перспективами возможной неудачи, откликнулся Хайрулла. – Гяуров мы сбросим в ущелья, прорвемся к аномалии и закрепимся там до подхода великого Абдул Хотака.

- Сам решил посетить Источник? – не скрывая изумления, спросил Маккартур.

- Что здесь удивительного? – Иззатула спрятал улыбку в бороду. – Наш вождь, в первую очередь, воин. И это его право первым узреть чудо Всевышнего и прикоснуться к нему с надеждой получения Дара.

Абдул Хотак, насколько было известно Маккартуру, являлся «земным» одаренным, что нисколько не удивительно. Веками его предки культивировали именно «землю», достигнув совершенства в овладении подобной практики, а вот «огонь», как ни старались клановые жрецы, упорно не давался. Нынешний вождь клана любыми путями старался приручить огненную Стихию посредством многочисленных браков. У него сейчас был целый гарем из десяти жен. Восемнадцать детей под неусыпным надзором чародеев развивают свой Дар, и как там обстоит дело, британец не знал. А ведь он запросто заходил в дом Абдул Хотака и подолгу беседовал с ним на различные темы. Кроме одной: одаренности его наследников. Табу, и ничего с этим не поделаешь.

- А если мы все ошибаемся, и там, в горах, открылся не Источник, а нечто иное? – эмиссар посмотрел на своих собеседников, и пока те задумчиво вертели пальцами пиалы, оторвал от лепешки кусочек и обмакнул его в темно-красный кизиловый соус, после чего отправил в рот, ощутив приятную кислинку.

- Уважаемый Джеймс считает, что там могут активироваться Врата? – осторожно прощупал информативность британца Иззатула.

- Не исключаю такой возможности, - кивнул Маккартур. – И тогда нам лучше остаться в стороне, когда русские столкнутся с проблемами. Я бы сделал так.

- Хозяин требует иного, - возразил Хайрулла. – Мы не можем его ослушаться. Нельзя остановить механизм, заталкивая в него палку. От этого будет хуже только руке, которая ее держит.

- Я всего лишь выдвинул версию, - пожал плечами британец. – Если в горах открываются Врата, это серьезно нарушит баланс сил в регионе. Британии не хотелось бы видеть здесь русских. Интересы Короны простираются до южных границ казахских Жузов. А появление Источника или портала заставит русских активизироваться возле границ с Афганистаном. Это очень плохо для всех нас.

- Мы услышали вас, уважаемый Джеймс, - Хайрулла взял с тарелки медовый финик. – Британская корона может советовать что угодно, но последнее слово всегда останется за блистающим Абдул Хотаком.

- Британская корона дает вам деньги и вооружение, - в свою очередь парировал Маккартур, - и следует об этом помнить. Но… вы вправе действовать так, как считаете нужным.

- Мы ценим ваши советы, уважаемый Джеймс, - Иззатула повел плечами, словно зябкая стынь от арыка проникла под его стеганый халат. – Как и наш хозяин. Звезды показали, что сворачивать с пути, когда воины Аллаха готовы доказать свою храбрость, неразумно и преступно. Если там открываются Врата – мы будем молить Всевышнего, чтобы из чуждых нам миров пришли единоверцы. А если это Источник – тем более жертвы не станут напрасными.

Излишне вычурная речь Иззатулы нисколько не тронула Маккартура. Он допил чай, легким движением ладони огладил бородку и только кивнул, словно соглашаясь с говорившим. В том, что аномалия способна породить не только Источник, но и открыть портал, в СИС[4] давно предполагали. Аналитическая служба настаивает именно на версии возникающего портала. Скорее всего, с изнанки пытаются пробить тоннель, но что-то не получается, и ткань мироздания сопротивляется очень активно.

Маккартур пытался намекнуть полевым командирам, насколько правильнее будет оседлать перевалы и ждать, когда разрешится кризис с аномалией. Если муджахиды возьмут контроль над порталом, как бы им самим не пришлось потом расхлебывать проблему в виде враждебной армии. Лучше ведь переложить ответственность на русских, пусть принимают первый удар на себя. Петербургу придется реагировать и перебрасывать сюда дополнительные силы для купирования Врат, что создаст проблемы с местным населением. А уж настроить аристократическую прослойку против русских британцы смогут. Заодно и в кишлаках взбаламутить крестьян. Гремучая смесь получится. Рванет неслабо.

У Маккартура со своей агентурой четкая задача: создавать проблемы для продвижения русского влияния в Афганистан и далее в Индию. А это не только военные гарнизоны в протекторатах. Это и культура, и торговля, и развитие экономических связей.

- Вы еще кого-то ждете в Гиссаре? – поинтересовался Джеймс.

- На днях должен подойти караван под управлением Самандара, - не стал скрывать Хайрулла. – Но мы не будем его ждать. Завтра с утренним солнцем выходим в Каратаг. Самандар здесь останавливаться не будет. Он и так запаздывает.

Самандар был двоюродным братом Абдул Хотака и военным советником по совместительству. Его появление в зоне операции говорит о серьезных намерениях лидера пуштунских племен взять под контроль аномалию, в какой ипостаси она бы не проявилась. Тридцатипятилетний дерзкий муджахид имеет огромный боевой опыт и несомненный авторитет в северных вилаятах Афганистана, заработанный собственными руками и головой. Это серьезный шаг Абдул Хотака, если он послал родственника для контроля за аномалией. Значит, никакого отступления не будет. Заварушка намечается знатная.

И это обстоятельство очень радовало Маккартура.

- Я, пожалуй, подожду его в Гиссаре, - сказал британец. – Нужно переговорить. А вам я желаю удачи, пусть Аллах защитит своей дланью воинов.

Иззатула не обратил на этот неловкий пассаж никакого внимания и вежливо кивнул, прощаясь. Хайрулла же поморщился, но приложил руку к сердцу, когда белый эмиссар поднялся с коврика. Маккартур неторопливо перешел по маленькому резному мостику через арык и углубился в бурлящий водоворот рынка. Он чувствовал, что за ним сейчас следят люди Хайруллы. Это мог быть вон тот худой как щепка парень в длинном сером халате из верблюжьей шерсти, ныряющий от прилавка к прилавку, и старающийся не упустить из виду высокую кряжистую фигуру Джеймса. Афганцы здесь стараются не выделяться своей традиционной одеждой, поэтому одеваются, как и местные: таджики и узбеки. А может, маленький пронырливый мальчонка в замурзанных штанах и рубашке, в старых потрепанных спортивных бутсах, ловко маневрируя в толпе, упорно держится за рыжебородым британцем.

Маккартур усмехнулся. Все это детские забавы. Афганцы – отличные воины, но искусство шпионажа и слежки для них всегда будут трудной наукой. Остановившись перед прилавком, на котором продавец разложил разнообразные самодельные ножи, перебрал несколько клинков не ради покупки, а только чтобы определить, кто же за ним следит. Поговорил с хозяином – полным круглолицым таджиком – о качестве стали, и покачал головой, сказав, что сейчас не готов приобрести неплохой, в общем-то, товар.

Зато он понял, что его вели независимо друг от друга два человека. Как раз худой парень в сером халате и еще один местный – смуглолицый, с бритым подбородком и густыми черными усами мужчина лет сорока, в полосатой тюбетейке. Они неторопливо двигались вдоль прилавков по разным сторонам, особо не стремясь подойти ближе. Значит, не боялись его потерять.

Маккартур снимал номер в небольшой гиссарской гостинице с труднопроизносимым названием. Она находилась к северу от рыночной площади как раз на пересечении двух дорог: из Дюшамбе и Латтабанда. Именно оттуда должен прийти завтра еще один караван. Британский эмиссар знал об этой особенности и заселился именно здесь, чтобы отслеживать перемещение русских и муджахидов Абдул Хотака.

Из Дюшамбе шли серьезные силы. Ясно, что не все подразделения будут участвовать в захвате аномальной точки. Часть из них выставит блокпосты, другая уйдет в горы. Муджахидам придется мелкими группами уходить в горы, чтобы не попасться на глаза русских егерей. Еще неизвестно, что творится на подступах к самой аномалии. В ущельях и на тропах сейчас настоящее столпотворение. Агенты и соглядатаи Маккартура доносили, что большая часть муджахидов уже в районе Гиссарского хребта, но пока рассредоточены по мелким кишлакам, взяв перепуганных местных жителей в заложники и не давая им покинуть опасное место. Значит, как только придет Самандар – можно считать, что операция по захвату аномальной точки начнется тотчас же.

Маккартур дошел до двухэтажной гостиницы с полукруглыми окнами и длинными лоджиями, закрытыми тонированными стеклами. На плоской крыше возвышаются водяные бойлеры, нагревающиеся от солнечных панелей. Здесь, в глухом краю, магические артефакты весьма дороги, и обычные технологические решения позволяют жить с относительным комфортом.

Он словно невзначай покрутил головой и успел заметить мужчину в тюбетейке, который остановился неподалеку от входа на территорию гостиницы и о чем-то разговаривал с парочкой молодых парней, весело улыбаясь. А сам нет-нет и бросал взгляд на Маккартура, застывшего на парадном крыльце. С этим понятно, а где второй? Ага, маячит в тени чинара, делая вид, что происходящее на залитой зимним солнцем улице его не касается.

Больше всего Джеймса Маккартура заинтересовал черноусый мужчина. Эмиссар поставил бы хороший куш на то, что неизвестный – местный соглядатай, помогающий русской контрразведке. А сей факт указывает на неприятное открытие: местонахождение британца вычислили и теперь постараются вскрыть всю агентурную сеть в Гиссаре с дальнейшей игрой на перспективу.

Зайдя в свой номер, Маккартур первым делом сходил в душ, ополоснулся под тугими, но не успевшими нагреться до оптимальной температуры струями воды, и тщательно сбрил бородку. Поохивая, растерся большим банным полотенцем, накинул на голое тело халат и сел за столик с зеркалом. Открыл дорожный баул и извлек из него все необходимые средства для грима. Первым делом приготовил краску для своих рыжеватых волос, разбавив черный порошок до состояния жидкой кашицы и оставил ее на несколько минут, чтобы завершились все химические процессы.

Наложив на волосы краску, Джеймс обвязал полиэтиленовой пленкой голову и приступил к наклеиванию черных густых усов. Одно из любимых его перевоплощений. После этого посадил специальную нашлепку на нос, создав на идеальной прямой спинке легкую горбинку. Тональным кремом завершил превращение из «белого» человека в местного жителя со смуглой кожей и пышными усами цвета вороньего крыла. Черные волосы идеально дополняли картину. Теперь еще тюбетейку и халат – можно будет спокойно перебраться в другую гостиницу, раз эта уже засвечена.

Маккартур не любил пользоваться магическими артефактами, справедливо полагая, что обычный актерский грим куда эффективнее. Магию всегда можно раскрыть разнообразными амулетами, запросто срывающими наложенную личину или «сферы невидимости». Обычная краска, накладки, искусственные усы и бороды при минимуме затрат и максимуме воображения меняют человека до неузнаваемости. Единственной проблемой остается аурный след. Если его слепок оказывается в руках враждебной стороны – не помогут никакие ухищрения. Потому как аура есть у каждого человека, одаренный он или без Дара. Маккартур владел Стихией Воздуха, но очень редко применял свои возможности, стараясь действовать без магических атрибутов, и очень преуспел в этом. Ведь иногда только обычный огнестрел, клинок или хитрость, помноженная на храбрость и авантюризм, спасали эмиссара от громких провалов.

Ну а в Гиссаре он не видел для себя опасности, даже предполагая, что русской контрразведке известно о его нахождении здесь. Завтра, когда придет Самандар, он спрячется в его караване и покинет город. Поэтому нужно довести новый образ до совершенства и тихо улизнуть из гостиницы.

Закончив все приготовления, Маккартур сложил одежду, в которой щеголял по базару, в дорожный баул, опоясался ремнями подмышечной кобуры, проверил пятнадцатизарядный «спитфайр МК III», щелчком загнал магазин в рукоять и поместил оружие на свое место, после чего надел стеганый халат и тюбетейку на голову. Посмотрел в зеркало, критически оценил, как выглядит, и кивнул удовлетворенно.

Теперь можно и выходить. Он не собирался выписываться из гостиницы, чтобы не привлекать к себе лишнее внимание и не оставлять четкий след своих перемещений. Номер был забронирован на два месяца, и использовался в качестве дополнительной конспиративной точки. Можно спокойно исчезнуть под другой личиной, что Маккартур и сделал.

Он неторопливо прошел по улице, где стояла гостиница, свернул на широкий проспект и двинулся дальше вдоль сверкающих витрин магазинов, маленьких лавочек с разнообразным товаром, большого супермаркета со стоянкой, заполненной автомобилями, а дальше ускорил шаг, полагая, что оторвется от слежки. Несмотря на легкую неприязнь к магическим атрибутам в своей профессии, Джеймс все-таки использовал один амулет, позволявший в пассивном состоянии отслеживать применение противником разнообразных артефактов. И сейчас этот артефакт усиленно работал, «цепляя» и идентифицируя его ауру. Значит, русские всерьез взялись за него и намеренны «выключить» из игры за Источник. Данное обстоятельство напрягало. Где-то серьезно «сквозило», что противнику стали доступны некоторые обстоятельства операции «Аномалия».

Проверившись возле очередной витрины, Маккартур понял, что его передают с рук на руки. Тот усатый мужичок все же грамотно отследил направление агента и дальше не пошел. Теперь вопрос: будут брать или нет?

Он на ходу вытащил из кармана халата простенький телефон и отыскал в нем нужный номер. Пошли долгие гудки. Маккартур нахмурился. Чарли - один из агентов – должен был ответить через десять секунд после начала звонка. Пришлось сбросить, так как возникала серьезная проблема навести службу контроля на своего человека. Возможно, он уже взят. А это может означать зачистку агентуры в Гиссаре.

Следующий звонок пошел на номер Блейка, еще одного помощника. Здесь схема была иной. Через пять секунд Джеймс сбросил вызов и снова набрал. Агент молчал. Теперь все стало понятно. Или парней взяли столь открыто, чтобы Маккартур запаниковал, или их уже нет в живых. А звонки запеленговали. Неужели русские пошли на ликвидацию местной ячейки, пренебрегая некоторыми правилами конспирологической игры?

Британец ускорил шаг. Через сто метров от автостоянки у супермаркета он свернул в узкий проулок, контрастирующий с гудящим и живым проспектом своими глинобитными заборами, за которыми прятался чужой и равнодушный к проблемам пришельцев, вроде Маккартура, мир.

Проскочив проулок, Джеймс свернул на следующую улицу. Задержавшись на мгновение, он положил телефон на землю и ударом каблука развалил его на мелкие части, не заметив, что за ним с интересом наблюдают местные ребятишки из-за заборов. Расстегнув халат, вытащил пистолет и переложил его в левый карман, потому как был в большей мере леворукий, но стрелял с обеих рук одинаково хорошо. Дорожный чемодан он оставил в правой руке, чтобы завуалировать свои возможности.

Через десять минут Маккартур, сохраняя невероятное спокойствие, прошел большую часть Гиссара и оказался на перекрестке возле шумливой Ханаки, откуда повернул налево, где планировал затеряться во фруктовых садах, высаженных вдоль реки. Ему могло помочь хаотичное расположение строений, вытянувшихся словно большая желто-серая кишка в виде одноэтажных домов, покрытых ржавым металлопрофилем.

Сзади зашуршали шины по гравийной дороге и сердито рыкнул мотор. Старенький зеленый «додж», закрытый брезентовым тентом, залихватски заваливаясь на два колеса, вывалился из-за угла и помчался следом за Маккартуром. Принадлежность внедорожника, откопанного на каком-то военном складе, невозможно было идентифицировать. Русские ли в нем сидели или местная безопасность – разницы теперь никакой. Машина следует явно за ним и догонит его через несколько ударов сердца. Не в Ханаку же прыгать! Во-первых, ледяная; во-вторых, очень бурная и каменистая. Снесет с ног, едва ли выберешься.

«Додж» взревел и стал нагонять идущего по берегу реки Маккартура. Сохраняя невероятное спокойствие, чтобы не отбросить дорожный баул и выхватить пистолет, Джеймс решил активировать свое умение «воздушника». Левая рука начала формировать ударный конструкт «пылевая буря», чтобы не слишком злить русских. Подобные чары могут только создать непреодолимые препятствия для преследователей, а Маккартур к этому времени скроется в садах. Ищи его потом по всему Гиссару, представлявшему собой огромный кишлак в современном обличье, где центр застраивался многоэтажными домами, а вокруг скопились несусветное старье середины двадцатого века, построенное как бог на душу положил.

Не оборачиваясь, британец ощутил за спиной приближающийся внедорожник. И развернувшись, выпустил конструкт из своей руки. Едва видимое чародейское плетение засверкало бледно-фиолетовыми всполохами и закружилось на месте, поднимая в воздух пыль и мелкие камешки. Созданная завеса набрала мощь и навелась опытной рукой на цель в виде многотонного автомобиля. Завихрившись, пылевая волна поднялась на три метра и уже готовилась обрушиться на вильнувший в сторону «додж» … И застыла, попавшая под контрплетение. Маккартур не стал терять время. Он отбросил ненужный теперь баул и рванул вдоль Ханаки. Где-то неподалеку должен быть мостик, перебежав который, можно затеряться в переплетениях улочек.

По ногам что-то больно ударило, обхватив жгучей петлей за лодыжки. Земля рванулась навстречу, отчего пришлось выставлять руки, чтобы не удариться лицом в гравийную дорогу. Ладони обожгло болью, содранная кожа сразу же неприятно засаднила. Сверху навалилось чье-то тяжелое тело, сопящее от усердия и остро пахнущее потом и специями, стало выворачивать руки.

Маккартур словно червь стал изворачиваться, чтобы стряхнуть с себя противника и даже умудрился нанести затылком удар, рискуя повредить себе голову, но ловкий и невидимый враг уклонился в сторону. Стало еще хуже. Запястья оказались в невероятно жестком захвате, что-то щелкнуло, и ледяная волна поднялась вверх. Мгновенно онемело все до плеч, пропало желание бороться. Ловкие руки ощупали его с ног до головы, изъяли «спитфайр» и несколько амулетов с магическими конструктами.

- Взяли Шотландца, господин капитан! – молодой голос радостно отрапортовал кому-то об успешной операции. Маккартур знал русский язык. «Шотландец» - такое имя присвоили ему контрразведчики Петербурга. Значит, вели его с самого начала, как он оказался в Гиссаре.

- Грузите в машину, - последовала резкая команда. – Да шевелитесь, а то местные слухи разнесут за считанные минуты. Браслеты не спадут?

- Надежны как вклады в Императорском банке! – последовал задорный ответ.

- Ты поменьше бравируй, новик! Тащи Шотландца в машину.

- Вы не имеете права! Я подданный Британской Короны! Немедленно требую встречи с консулом!

- Будет тебе консул, - последовал ответ. – Попозже… Смотри, как заговорил!

Маккартура рывком подняли на ноги. Двое молодых мужчин в полевой камуфляжной форме с нашивками местной СБ заломили ему руки, заставив слегка согнуться от намеренно причиненной боли, и очень быстро повели к «доджу». Бесцеремонно затолкали внутрь, где сидел еще один человек. Британца сжали с обеих сторон, водитель лихо рванул машину с места, развернулся на узком пятачке дороги и запылил вдоль Ханаки. Эмиссар лихорадочно прокручивал варианты, при которых его могли вытащить из подвалов русской контрразведки. И главное – кто. Несомненно, катализатором событий стала возня вокруг Источника. Британцев стремятся нейтрализовать еще на дальней дистанции; русские уверены, что с боевиками Абдул Хотака они справятся, если им не будут помогать сторонние силы.

С другой стороны, русские действовали очень уж открыто и грубовато, как будто напоказ. Вроде бы старались незаметно взять Маккартура, и в то же время шумели так, словно верблюда дикого ловили на виду у жителей кишлака. Значит, давали сигнал людям, которые по долгу службы должны вытащить Джеймса. Предупреждение, чтобы не лезли не в свое дело?

Видимо, так и есть.

Маккартур заметил, что «додж» свернул от Ханаки направо и помчался по центральной улице Гиссара. Через несколько минут они уже были на восточной окраине города. И британец понял, что его везут в Дюшамбе, где находился русский военный гарнизон и администрация протектората. Он громко прокашлялся, чтобы в голосе не было хрипоты и надменно произнес:

- Вы ответите за незаконное задержание! Я член-корреспондент Королевского Географического общества, выполняю в этом регионе научную работу!

- Ага, с оружием под халатом! – повернулся к нему с переднего сиденья мужчина в потертой камуфляжной куртке. Легкая смуглость на его лице была результатом долгого проживания под южным солнцем. Обычный загар, который никогда не превратит русского в местного жителя. Уж кому, как не Маккартуру это знать.

- Здесь дикие нравы! – возмутился Джеймс. – Я провожу исследования на огромной территории от Турана до Афганистана! Ладно, Бухара или Самарканд: там относительно спокойно, но никак за Амударьей! Оружие мне необходимо!

- Вы не волнуйтесь так, сэр Маккартур, - успокоительно поднял руку мужчина, видимо, старший в группе захвата, которого назвали капитаном. Открыто называя фамилию британца, он косвенно подтверждал свою причастность к контрразведке. – Разберемся, проясним ситуацию.

- Но на каком основании…, - играя возмущение, эмиссар попытался даже приподняться, и тут же был так сжат с двух сторон, что ребра затрещали. – Может, вы бандиты и везете меня в какое-нибудь тайное место!

Русский капитан только улыбнулся, но глаза его странного цвета – карие, с серебристыми разводами – смотрели с той долей настороженности и злости, что Маккартур предпочел замолчать и ждать развязки ситуации в более комфортном месте. Русские, признался он себе, умели играть нахально и не боялись разозлить британского льва.

Примечания:

[1] Курутоб – таджикское овощное блюдо

[2] Каполь – афганский традиционный головной убор, мужской шерстяной берет с закатанными в обруч краями

[3] Пилита - блюдо из сладкого теста. Дрожжевое тесто делят на равные куски и раскатывают длинные полоски. Затем их сплетают в косичку (по три полоски в каждой) и бросают в раскаленное масло. Готовую пилиту остужают и посыпают сахарной пудрой.

[4] СИС – секретная разведывательная служба Британии