FOREVER

Наяву — Чужой

Глава 1 туман

Я не помню, как оказался здесь.

Каждый шаг отдаётся в затылке пульсацией. Словно мозг подменили чем-то вязким, мутным — как этот город, затянутый туманом до белой слепоты. Башни над головой склонились, будто нависли, как фигуры, следящие за каждым движением.

Всё вокруг выглядит знакомо, но не так, как должно. Как будто я был тут когда-то во сне — или умер здесь, и теперь возвращаюсь в тени.

Под ногами шлёпает вода, и я не понимаю, это дождь прошёл или улицы просто плачут. Тело тяжёлое, каждое движение — усилие. Я иду по мостовой, где дома теряются в сером, как будто сливаются с воздухом, как призраки.

Я никого не вижу, но чувствую — кто-то рядом.

Ощущение преследует, липнет к коже, как холод. Я не поворачиваюсь — боюсь, что, если увижу, сойду с ума. Лучше не знать. Лучше идти дальше.

Иду.

Что-то шевелится в окне здания слева. Силуэт. Высокий. Слишком неподвижный.

Второй силуэт появляется справа. Стоит на балконе. Не двигается. Лиц не видно — туман сжирает всё.

Я ускоряюсь. Шаги будто утопают, как в болоте. Колени ватные. Сердце бьётся не в груди — где-то в горле.

Я поднимаю глаза — впереди открытое пространство. Площадь, но пустая. Только мокрые плиты под ногами, и странный предмет в центре.

Это... стол?

Нет. Нечто вроде постамента, на котором лежит... мой рюкзак.

Я подхожу ближе. Да, это он. Мой. Такой же, как вчера утром. Даже надорванный ремешок есть.

Я тянусь к нему — и в этот момент слышу:

— Это не твоё место.

Голос. Позади.

Я оборачиваюсь.

Никого.

Но на постаменте уже нет рюкзака.

Там — чья-то рука. Человеческая. Сухая. Бледная. Она тянется ко мне.

Я отшатываюсь. Хочу закричать — не выходит ни звука. В глотке сухо, язык онемел. Я пятюсь назад — и спотыкаюсь.

Падаю.

И в падении понимаю, что падаю слишком долго.

Падаю.

Резко сажусь в постели.

Дыхание — частое, будто только что бежал. Комната — знакомая. Обои, ноут на столе, запах старой книги от полки.

Реальность... вроде бы.

Я смотрю на руки — дрожат. Гляжу в окно. Пасмурно. Снова.

Будильник не прозвенел, но я проснулся.

Опять. В одно и то же время. После одного и того же сна.

И каждый раз — всё ближе.

Глава 1.5

Глава 1.5 - промежуток

Я сижу в постели и не двигаюсь. Грудь ходит ходуном, ладони влажные, как будто я всё ещё там — в тумане, перед постаментом, перед... рукой.

Я моргаю. Комната медленно собирается из расплывчатых пятен — знакомые стены, стол, шторы. Я дома.

Но ощущение, что упал — не исчезло. Как будто я на самом деле падал. Как будто тело не проснулось, а вынырнуло.

Я встаю на ноги — шатает. Пол будто пружинит, сон ещё не отпустил. Подхожу к умывальнику. Лицо — как всегда. Но глаза...

Будто не мои. Как будто кто-то из сна остался и смотрит на меня изнутри.

Из кухни — тишина. Родителей нет дома. Это всегда так — по будням они уходят рано. Я один.

Я включаю кран. Холодная вода хлещет на лицо — не помогает. Наоборот — резкий шум воды напоминает что-то. Что-то из сна.

Брызги. Шлепки воды под ногами. Я морщусь.

На кухне срабатывает холодильник — с громким звуком, как будто в стене что-то скребётся.

Я вздрагиваю.

Господи, это просто техника. Просто дом. Просто утро.

Но я чувствую: что-то не так.

Я беру телефон. Часы — 06:29. Ровно, как вчера. И как позавчера.

Я начинаю перелистывать уведомления — ни одного. Даже сообщений нет. Никто не писал. Ни один из друзей.

Как будто я провалился не только в сон — но и в тень, где меня не существует.

На автомате собираюсь в школу. Всё делаю по шагам, как будто кто-то диктует инструкции: надень форму, проверь рюкзак, иди к двери.

Но когда я поворачиваю ручку, мне кажется — она холодная, как металл в мороз. Хотя в квартире тепло.

За дверью — лестничная клетка. Я спускаюсь.

И вот тут происходит первое странное.

На первом этаже, у выхода — стоит человек.

Силуэт.

Он будто курит. Но дыма нет.

Он не шевелится.

Я замираю.

— Простите… — говорю я, голос срывается, — вы…

Он поворачивается.

Нет лица.

Просто — пустота. Как будто на месте головы — маска из белого тумана.

Я моргаю — и он исчезает.

Никого.

Я стою один в подъезде. Пульс стучит в ушах.

— Сплю, — говорю себе. — До конца не проснулся.

Но пальцы на руке дрожат. Они знают, что я уже проснулся

Глава 2

Глава 2 - школа

Шаг. Ещё один. И вот я снова на улице.

Но теперь город не такой, как утром.

Асфальт потрескался, из земли торчат ржавые арматуры, здания — как после бомбёжки: фасады обвалились, окна пугают пустотой. Лавки сломаны, фонари перекошены, будто кто-то вырвал их с проводами.

Но я иду, будто это нормально.

Много пепла оседает с неба. Может, это туман, может — пыль. Может, никто уже не отличит.

Я прохожу мимо аптеки без крыши. Там внутри — пустые полки и чёрная тень на стене. Как отпечаток тела.

Сквозь неё — будто что-то шевелится.

Я не смотрю. Я просто иду дальше.

На перекрёстке стоит первый.

Силуэт.

Он стоял посреди улицы.

Как человек, только чрезмерно вытянутый, словно кожа была натянута на слишком высокую кость.

Всё тело — сплошная чёрная масса, матовая, будто проглатывала свет.

Ни глаз, ни рта, ни одежды — лишь форма, отдалённо напоминающая человека.

Он не двигался, но казалось, что вот-вот наклонится ближе, впитывая мои мысли, ощущая моё присутствие.

Воздух рядом с ним дрожал.

От него будто шло — чувство, ощущение, как когда просыпаешься ночью и знаешь: кто-то рядом, но не видишь его.

Он стоит. Не двигается.

Я прохожу мимо.

Он поворачивает голову.

Я не оборачиваюсь.

Следующий встречается за автосервисом. Точно такой же. Стоит между двумя машинами, как будто ждёт.

Третий — за поворотом, у разрушенной остановки. Он ниже ростом. У него нет руки. Но он всё равно смотрит.

Я чувствую, что они все обратили внимание. Но мне будто всё равно.

Я просто иду.

Мимо обвалившегося моста. Мимо лежащего автобуса. Мимо человека — или его тени —

Школа.

Я останавливаюсь.

Здание сгнило. Без крыши. Окна — пустые дыры. Флагшток сломан. Вместо звонка — висящие провода.

Дверь заколочена крест-накрест досками.

Я беру ржавый лом, валяющийся рядом, и без эмоций вбиваю его в щель между досками.

Раз. Два. Треск. Одна доска отваливается. Потом другая.

Я вхожу.

Коридор — полностью. Сгнил. Света нет.

Но я знаю путь. Как будто хожу сюда каждый день.

Класс 8-Б.

Табличка облупилась, половина букв стёрта. Дверь висит на одной петле.

Я толкаю её плечом — она скрипит, будто издаёт последний вздох, и отворяется.

Внутри — пусто.

Ни одного ученика.

Парт немного, большинство расколоты пополам или завалены щебнем.

На одной из стен зияет дыра. Сквозь неё дует холодный ветер, гонящий пепел по полу.

На доске кто-то когда-то начал писать слово, но оборвал на середине. Только три буквы, остальное смазано, будто пальцем.

Я подхожу к своему месту — или тому, что когда-то им было.

Сажусь. Смотрю в разбитое окно, затянутое паутиной.

Тишина. Такая, что звенит в ушах.

Вдруг за стенами что-то глухо шагает. Шаг

Потом ещё один.

Ближе.

Я медленно поворачиваюсь к двери.

И вижу… тень. Человеческую. Стоит прямо за порогом.

Неподвижно.

Слишком длинная.

Я моргаю — и тени уже нет.

Но сердце не останавливается. Оно бьётся. Рвётся. Как в том сне.

Я закрываю глаза.

Пусть исчезнет. Пусть просто всё закончится.

Просыпаюсь.

На этот раз — окончательно.

Комната — обычная. Утренний свет, затхлый воздух.

И снова — 06:29.

Но я уже не верю, что всё это только сон

Глава 2.5

Комната — обычная.

Утренний свет, затхлый воздух.

06:29.

Будильник не звенит, но мне не нужно напоминание.

Я лежу несколько минут, просто слушаю: как заработал кондиционер, как за окном кто-то тащит тележку по гравию, как вдалеке крикнула ворона. Всё… настоящее. Слишком настоящее, чтобы поверить в сон. Или это продолжение?

Я встаю.

На кухне — холодно. Я открываю кран, с которого срывается ржаво-коричневая вода. Жду. Потом пью из ладони, всё равно.

На подоконнике — стеклянная банка, в которой стоит увядшая ветка лаванды. От неё остался только запах.

Мимо окна, еле касаясь стекла, пролетает мотылёк. Небольшой, тёмно-серый, с пыльными крыльями. Он садится на стекло с внутренней стороны.

Я не помню, чтобы оставлял окно открытым.

Он просто сидит. Молча. В покое. Как будто смотрит на меня.

Я умываюсь. Чищу зубы. Молча.

Глаза в зеркале покрасневшие. Я устал от нынешних событий но лицо не моё, не того, кем я был… до.

Но что было до?

Я не помню.

Я открываю тетрадь. Вижу записи — формулы, имена, задачи. Но в голове пусто. Я знаю, как их решать, но не понимаю, зачем.

Я выхожу во двор. Воздух — неподвижный.

Асфальт перед подъездом треснул, как в том сне, но — только слегка. Больше похоже на следы времени.

Фонари вдоль улицы разбиты. Стекло валяется на земле. Мелкие осколки в траве.

— Наверное, хулиганы, — шепчу я вслух, будто мне это объяснение нужно больше, чем кому-либо.

Я поднимаю взгляд на небо.

Закат.

Оранжево-красный, очень красиво, как если бы кто-то окрасил воздух акварелью. Солнце почти не движется. Оно будто застряло — в одном положении. Я смотрю на него дольше, чем должен. Оно не ослепляет. Оно греет. Оно просто… успокайвает.

Как будто наблюдает.

Я возвращаюсь домой.

Чайник вскипает, я завариваю себе пакетик ромашки. Добавляю таблетку — лёгкое успокоительное.

Выпиваю. Сажусь на кровать.

Тот же мотылёк снова пролетает мимо. Садится на потолок.

Я смотрю на него. Он не двигается.

Я тоже.

И когда глаза сами собой смыкаются — не из-за усталости, а как будто кто-то выключает свет —

я снова оказываюсь там.Комната — обычная.

Утренний свет, затхлый воздух.

06:29.

Будильник не звенит, но мне не нужно напоминание.

Я встаю.

На подоконнике — стеклянная банка, в которой стоит увядшая ветка лаванды. От неё остался только запах.

Я не помню, чтобы оставлял окно открытым.

Он просто сидит. Молча. В покое. Как будто смотрит на меня.

Я умываюсь. Чищу зубы. Молча.

Глаза в зеркале покрасневшие. Я устал от нынешних событий, но лицо не моё, не того, кем я был… до.

Но что было до?

Я не помню.

Я выхожу во двор. Воздух — неподвижный.

Асфальт перед подъездом треснул, как в том сне, но — только слегка. Больше похоже на следы времени.

Фонари вдоль улицы разбиты. Стекло валяется на земле. Мелкие осколки в траве.

— Наверное, хулиганы, — шепчу я вслух, будто мне это объяснение нужно больше, чем кому-либо.

Я поднимаю взгляд на небо.

Закат.

Как будто наблюдает.

Я возвращаюсь домой.

Чайник вскипает, я завариваю себе пакетик ромашки. Добавляю таблетку — лёгкое успокоительное.

Выпиваю. Сажусь на кровать.

Тот же мотылёк снова пролетает мимо. Садится на потолок.

Я смотрю на него. Он не двигается.

Я тоже.

И когда глаза сами собой смыкаются — не из-за усталости, а как будто кто-то выключает свет —

я снова оказываюсь там

Глава 3

Глава 3 - квартал фонарей

Я снова здесь.

В этом мире. Но… теперь он другой.

Я стою в незнакомом месте — будто бы в новом городе. Здесь нет развалин. Всё наоборот — слишком целое, слишком правильное.

Фонари.

Сотни, фонарей, тянутся вдоль улиц. Они высокие, изогнутые, украшены тонкой резьбой. В их жёлтом свете купаются дома — аккуратные, одинаковые, с окнами, будто нарисованными. Ни единой щели. Ни единой ошибки. Всё чересчур спокойно.

Время застыло на закате. Небо — цвета тёплого меда, и кажется, будто оно горит, но не сгорает. Листья на деревьях не шелохнутся. Воздух — тёплый, слащавый, пахнет воском и чем-то жжёным.

Я иду по улицам. Они будто манят. Нет страха. Только лёгкое беспокойство, словно я забыл что-то важное, иду к чему-то, что сам не могу объяснить.

На углу седьмой улицы я замечаю фонарь. Один. Выше остальных. Он стоит перед особняком, сильно выделяется на фоне остальных.

На нём — оно.

Сидит, как сова. Огромное, мохнатое существо, похожее на ночную моль. Его крылья медленно движутся, расправляясь, как занавеси. Они покрыты пепельным узором. На голове — два мохнатых рога, как у оленя, но мягкие, живые.

Глаза — янтарные. Светятся. Будто наполнены пламенем. Будто смотрят сквозь меня.

В лапах он держит нечто — маленький живой огонёк. Пульсирующий, как сердце. Он закрывает его крыльями, охраняет, как своё сокровище.

Я стою.

И вдруг понимаю — он смотрит на меня.

Шаг.

Мои ноги сами идут вперёд. Я не хочу. Не должен. Но как будто не могу остановиться. Как будто он…

...зовёт меня.

Тепло. Мне становится тепло. Спокойно. Я чувствую, как сердце бьётся ровно. Как будто всё в порядке. Как будто… я дома.

Я уже совсем близко. Свет от фонаря теперь совсем яркий. Глаза щиплет.

Но тут — огонь во вспыхнул мои волосы слегка подголерли также если бы я сидел у костра

Из его лап вырывается пламя обжигая воздух дышать больно легкие горят Реальность трещит, как стекло. У меня в голове гул.

— это моё, — звучит где-то внутри. Не голос. Мысль.

Я отшатываюсь. Назад. В страхе. В жару. Всё становится слишком светлым. Тепло превращается в боль.

Мотылёк расправляет крылья — и взлетает. Словно тень, пожирающая небо. Он больше, чем казался. Он огромный.

Я бегу.

Фонари один за другим взрываются. Стекло, огонь, искры. Стекло попало мне в шею но не критично я порвал рубашку и перемотал рану

Я слышу, как он летит где-то над головой. Крылья бьют воздух с грохотом, будто лопасти вертолёта.

Я бегу туда, где меньше света. Где фонари не горят. Где можно спрятаться.

Я подскакиваю к витрине, выбиваю стекло. Влетаю внутрь. Там темно. Там пусто.

За спиной — грохот. . Стекло снова лопается. Оно идёт за мной.

— это моё. — мысль в голове. Я украл его свет.

Я бегу по узким лестницам. Наверх. На крышу. Под ногами — хруст. Вокруг — огонь. Квартал больше не идеален. Он умирает.

Я вспоминаю: сон. Это сон.

Я прикусываю язык до крови.

— проснись, — шепчу сам себе.

Я спускаюсь по пожарной лестнице и и бегу к дому напротив открываю дверь свет бьет в глаза Я снова здесь.

В этом мире. Но… теперь он другой.

Фонари.

Сотни фонарей тянутся вдоль улиц. Они высокие, изогнутые, украшены тонкой резьбой. В их жёлтом свете купаются дома — аккуратные, одинаковые, с окнами, будто нарисованными. Ни единой щели. Ни единой ошибки. Всё чересчур спокойно.

Время застыло на закате. Небо цвета тёплого меда, и кажется, будто оно горит, но не сгорает. Листья на деревьях не шелохнутся. Воздух — тёплый, слащавый, пахнет воском и чем-то жжёным.

На нём — оно.

Сидит, как сова. Огромное мохнатое существо, похожее на ночную моль. Его крылья медленно движутся, расправляясь, как занавеси. Они покрыты пепельным узором. На голове — два мохнатых рога, как у оленя, но мягкие, живые.

Глаза — янтарные. Светятся. Будто наполнены пламенем. Будто смотрят сквозь меня.

Я стою.

И вдруг понимаю — он смотрит на меня.

Шаг.

Мои ноги сами идут вперёд. Я не хочу. Не должен. Но как будто не могу остановиться. Как будто он…

...зовёт меня.

Я уже совсем близко. Свет от фонаря теперь совсем яркий. Глаза щиплет.

Но тут — огонь во вспыхнул, мои волосы слегка подгорели, так же, как если бы я сидел у костра.

Из его лап вырывается пламя, обжигая воздух. Дышать больно, легкие горят. Реальность трещит, как стекло. У меня в голове гул.

— ЭТО МОЁ, — звучит где-то внутри. Не голос. Мысль.

Я отшатываюсь. Назад. В страхе. В жару. Всё становится слишком светлым. Тепло превращается в боль.

Мотылёк расправляет крылья — и взлетает. Словно тень, пожирающая небо. Он больше, чем казался. Он огромный.

Я бегу.

Фонари один за другим взрываются. Стекло, огонь, искры. Стекло попало мне в шею, но не критично, я порвал рубашку и перемотал рану.

Я слышу, как он летит где-то над головой. Крылья бьют воздух с грохотом, будто лопасти вертолёта.

Я бегу туда, где меньше света. Где фонари не горят. Где можно спрятаться.

Я подскакиваю к витрине, выбиваю стекло. Влетаю внутрь. Там темно. Там пусто.

За спиной — грохот... Стекло снова лопается. Оно идёт за мной.

— ЭТО МОЁ. — мысль в голове. Я украл его свет.

Я вспоминаю: сон. Это сон.

Я прикусываю язык до крови.

— ПРОСНИСЬ, — шепчу сам себе.

Я спускаюсь по пожарной лестнице и бегу к дому напротив, открываю дверь, свет бьет в глаза.

03:17. Комната. Потолок. Тишина.

Рядом — пустая упаковка от успокоительного. На полу — пепел. И… крошечный обгоревший обломок чего-то серого. Крыло.

Сон закончился. Пока что

03:17. Комната. Потолок. Тишина.

Сон закончился. Пока что.

Глава 3.5

Глава 3.5 – пугало

Я просыпаюсь. Потягиваюсь, будто вытягиваю себя из чужого тела, где только что был.

За окном — блеклый утренний свет, небо затянуто облаками. Воздух кажется сыроватым, будто ночь всё ещё не ушла.

Тянусь за телефоном. 06:42. Привычное.

Пальцем разблокирую экран. Пара сообщений от друзей — кто-то жалуется на школу, кто-то делится мемом. Листаю ленту новостей:

Пожар в доме на улице Восхода. Погибших нет — жильцы успели выбраться по пожарной лестнице. Причины возгорания устанавливаются.

Дом буквально в десяти минутах отсюда. Я его знаю. Проходил мимо сотни раз. Почему-то холодно по спине. Не из-за огня — из-за того, что это было так близко.

Я встаю. Иду в ванную.

Омываю лицо холодной водой. Вода неприятно холодная, но даёт чёткость.

Вглядываюсь в своё отражение — не понимаю, кого вижу. Лицо как чужое. Будто я пришёл сюда не из своей жизни.

На кухне — тишина. Мама ещё спит. Я завариваю себе чай, бросаю туда ложку варенья. Сажусь за стол, листаю соцсети. Все живут, будто ничего не происходит. Смех, видео, шутки.

В этот момент слышится резкий хлопок — окно приоткрылось. Сквозь щель влетает ворона.

Она садится прямо на край стола. Глядит на меня — чёрный блестящий глаз, рассматривает меня. Несколько секунд. Я смотрю. В ответ в недоумении.

Потом — хлоп крыльями, и она исчезает. Я так и сижу, с чашкой в руках, не до конца понимая, что это было.

Позже я решаю выйти. Просто пройтись.

У дома напротив — выбитое стекло в магазине.

Полиэтилен, закреплённый скотчем, хлопает от ветра. Внутри — пустые полки. Продавщица говорит кому-то по телефону:

"Ночью влезли, унесли всё, сволочи..."

Иду дальше. В переулке — слышны крики, грохот бутылок. Два пьяных мужика ругаются, один вцепился другому в куртку.

Я ускоряю шаг.

Проходя мимо поля , замечаю его.

На фоне золотой пшеницы, в самом центре — пугало.

Оно стоит, развернуто к дороге, будто смотрит мне в спину.

На голове — старая шляпа, сбитая набок. В одной руке — ржавые вилы.

На нём — порванный чёрный плащ, развевающийся на ветру.

Ноги закреплены в земле, но кажется, что он может шагнуть. Сейчас. Если отвернуться.

Я смотрю на него.

Он не двигается.

Но в груди нарастает тревога. Я отвожу взгляд и иду быстрее.

Когда возвращаюсь, мама уже на кухне.

— Прогулялся? — спрашивает она, будто всё как обычно.

Я киваю.

Сажусь. Ем. Почти не чувствую вкуса.

Позже — закрываюсь у себя в комнате.

Читаю. Строки плывут.

Слишком устал. Слишком много чего-то не того.

Сквозь приоткрытое окно — запах гари. Может, от пожара. А может, от чего-то другого.

Сон накатывает быстро.

Слишком быстро.

Я не чувствую, как закрываются глаза.

Но в ушах звенит. Будто кто-то только что зашептал мне на ухо.

Глава 4

Глава 4 - под светом прожекторов

Когда я открыл глаза, воздух был тёплым, сухим и пах пылью. Передо мной простиралась ферма — старая, но целая. Красный амбар с облупившейся краской, пикап, стоящий у сарая, поля кукурузы и пшеницы, уходящие за горизонт. Всё утопало в мягком закатном свете. Этот свет казался нереальным, будто застывшим — как фон сцены, где вот-вот начнётся спектакль.

Я медленно прошёл мимо пикапа. В багажнике лежали старые инструменты — мотыга, вёдра, какие-то доски... и вилы. Я задержал взгляд на вилах. Они были покрыты ржавчиной, но всё ещё острые. Когда я обернулся, чтобы уйти, их уже не было.

Солнце опустилось. Почти мгновенно стало темно. Словно кто-то выключил небо. Над полем повисла тяжелая тишина. Я шагнул вперёд и в следующую секунду наступил в колючую проволоку, натянутую у края пшеничного поля. Боль охватила ногу. Я вскрикнул и упал. Из разорванной ткани полилась кровь, и каждый шаг теперь отдавался пульсирующей болью.

Я обернулся, и тогда впервые увидел его. С холма спускалась фигура. Высокая, вся в чёрном, в широкополой шляпе. В руках — те самые вилы. Левый глаз был пустым, а правый светился неестественно ярко, как прожектор. Луч резал тьму, скользя по полю в поисках движения.

Я затаился за кустами. Свет прошёл мимо. Фигура медленно, но уверенно брела по полю. Я прижался к земле и начал ползти, игнорируя боль. Но стоило мне шевельнуться — луч поймал меня.

Сразу же — резкий крик. Нет, не человеческий. Визг злобы и ненависти, будто сама тьма закричала. Пугало бросилось вперёд. Я, хромая, рванул в сторону кукурузного поля. Ветки хлестали по лицу, ноги путались, но я ушёл вглубь и спрятался. Сердце колотилось в горле.

Я выглянул в страхе, оно ходило, осматривало территорию, оборачивалось, смотрело по сторонам, светило вдаль, размахивало вилами и пронзало кусты, надеясь, что я в них

Тишина. Потом снова шаги. Луч света посветил в мою сторону увидел меня. Я едва успел перебежать за скирду сена. Снова крики, снова шаги.

Третий раз я уже не выдержал — выдох сорвался в голос, и свет снова нашёл меня. Я пытался спрятаться, как мог. Но было поздно — в темноте хрустнул капкан. Я рухнул, зубы сжались от боли. Металл сомкнулся на ноге. Пугало подходило. Не спеша. Уверенно.

Его тень легла на меня. Вилы поднялись. На долю секунды я был ослеплён глазом-прожектора. Я даже не закрыл глаза.

Но в этот миг — луч солнца.

Небо окрасилось в розово-оранжевый, и свет медленно осветил поле. Пугало замерло. Его голова дёрнулась в сторону солнца. Он опустил вилы. Отвернулся. Медленно пошёл обратно, прямо по полю пшеницы. Встал посреди него, поднял руки. Замер. Превратился в обычное пугало.

Я лежал, не веря. Мир дышал. Птицы пели. Ветер шелестел травой. Я отполз в сторону амбара и обессиленно упал. В глазах темнело.

Сознание угасало, но в последний миг мне показалось, что я слышу... крылья.

Глава 4.5

Глава 4.5 - Пустошь

Я проснулся резко, как будто вынырнул из глубокой воды. Первое, что почувствовал — боль в ногах. Опустил взгляд: штаны разодраны, кожа на коленях и голенях в ссадинах, будто я бежал по камням наяву. Сердце неприятно кольнуло. Я скинул одеяло, спустил ноги на пол и попытался встать — резкая боль пронзила ступню, и я тут же сел обратно на кровать.

Чёрт… выдохнул я, стиснув зубы.

Поднялся медленно, опираясь на стену, сделал пару осторожных шагов. Боль пульсировала, но терпимо. Добрался до кухни, налил воды, жадно сделал несколько глотков. В зеркало на кухонном шкафчике мелькнуло моё бледное лицо. Я провёл по нему ладонью, потом включил кран и умылся ледяной водой.

— Что с тобой? — послышался голос матери из комнаты.

Я замер на секунду, потом сказал первое, что пришло в голову:

— Споткнулся, когда гулял. Всё нормально.

Ответ прозвучал слишком быстро, но она больше ничего не спросила.

Я зашёл в ванную, скинул остатки одежды и встал под холодный душ. Холодная вода ударил по коже, и я на секунду представил, как смывает с меня остатки сна. Когда вытерся и оделся — штаны, футболка, сверху лёгкая рубашка, носки, кроссовки — почувствовал себя чуть живее. Взял сумку, блокнот, ручку и вышел из квартиры.

На лестничной клетке было тихо. Поднялся выше, на крышу, открыл скрипучую дверь и вышел на свежий воздух. Сел на край, свесив ноги вниз. Подо мной медленно ползли машины, звенели трамваи. Ветер трепал волосы. Голубое небо казалось слишком спокойным, почти безмятежным. Я слушал этот шум города, и внутри тоже стало спокойно.

Достал блокнот. На первой странице нарисовал пугало с одним горящим глазом. Подписал: Прожектор. Перевернул лист, нарисовал мотылька, рядом поставил слово: Светожор. На следующей странице нарисовал несколько тёмных силуэтов людей… и оставил без подписи.

Я убрал блокнот, спустился вниз на лифте. Вышел на улицу, включил музыку в наушниках и пошёл в магазин. Купил сок и шоколадку. На площадке рядом с домом сел на качели. Плавно раскачиваясь, откусывал сладкий шоколад и запивал прохладным соком. На секунду жизнь показалась такой простой…

Когда допил сок, просто пошёл гулять по городу, без цели. Дворы, тротуары, редкие прохожие. И вдруг — я вышел на пустошь. Между старыми кварталами было пространство, словно забытое временем: сухая трава, остатки заброшенных домов, ржавые заборы. Я удивился, что раньше не замечал этого места.

Шагнув внутрь, я ощутил странное спокойствие. Никаких машин, никаких голосов. Только ветер, гуляющий по пустому пространству. Я прошёл чуть дальше, мимо полуразвалившегося дома, и вдруг услышал… блеяние. Тихое, мягкое, нереальное.

Сердце замерло. Я обошёл угол дома и замер. Передо мной паслось небольшое стадо овец, белые, пушистые, будто из детской книжки. Но взгляд мой сразу приковало не это.

Среди них стоял человек. Высокий, в длинном поношенном плаще, опирающийся на деревянный посох, на конце которого висел маленький колокольчик. Лицо скрывала странная маска овцы — белая, с пустыми глазами.

Он повернулся ко мне. Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица.

Колокольчик на посохе звякнул от лёгкого движения. И приглушённый, ровный голос произнёс:

— Джунья.

Моё имя.

Глава 5

Глава 5 - между городами ходят поезда

Я отшатнулся, будто меня ударили током. Сердце бешено колотилось.

— Кто… кто вы?.. — голос мой сорвался, а слова застряли в горле.

Пастух стоял неподвижно, будто из камня. Колокольчик на конце посоха тихо звякнул от ветра. Его голос прозвучал глухо, словно сквозь ткань маски:

— Тот, кто слышит звон — слышит и шаги за спиной.

Я моргнул.

— Что?..

Он медленно наклонил голову, как будто прислушиваясь.

— Шаги, что тянутся за тобой во сне, могут догнать, если поверишь, что это только сон.

Холодок пробежал по коже.

— Я не понимаю, что происходит…

Колокольчик дрогнул.

— Сон — не место для игр. Там, где падает свет, там рвётся жизнь.

— Ты хочешь сказать… что это всё реально?..

Он замер, потом тихо, почти шёпотом произнёс:

— Сон может убить тех кто наивны.

Слова ударили сильнее, чем я ожидал. Я сжал кулаки.

— Что мне делать?

Пастух сделал шаг ко мне. Овцы послушно двинулись следом, будто тени. Он взял мою руку, раскрыл ладонь, положил что-то холодное и сжал мои пальцы.

— Дороги есть только у тех, кто слышит стук колёс.

Я медленно разжал руку. На ладони лежал билет. Пожелтевшая бумага с символами странных знаков и черт. Ни названия поезда, ни станции отправления, ни пункта назначения. Просто… билет.

— Куда?.. — прошептал я.

— Ищи заброшенное депо, когда небо разорвёт гром, когда дождь зальёт улицы и туман спрячется в каждом дворе.

Я поднял взгляд.

— Ты мне помогаешь?..

Он медленно покачал головой.

— Я не друг и не враг. Не ищи во мне спасения.

Развернулся, тихо, спокойно, и пошёл прочь. Колокольчик на посохе звенел в такт шагам. Овцы одна за другой потянулись за ним, пока их белые спины растворились среди заброшенных домов.

Я стоял, сжимая билет.

…Дом встретил тишиной. Я бросил сумку, сел за стол, достал карту города. Искал глазами, пока наконец не нашёл: старая промышленная зона, за ней — заброшенное депо.

В этот момент воздух разорвал треск. Я вздрогнул. С крыши дома донёсся звонкий удар молнии в громоотвод. Окно озарило белым светом.

Я подошёл к стеклу. Ливень. Улицы затопило. В воздухе клубился туман, густой. Всё выглядело так же, как сказал пастух.

Я не думал. Просто надел куртку, взял билет и вышел на улицу. Дождь бил в лицо, холодный, тяжёлый. Я шагал, не разбирая дороги, пока серые контуры города не сменились заброшенными цехами.

Депо. Огромная тень среди тумана. Рельсы блестели мокрым металлом. И тогда я услышал: далёкий, хриплый стук колёс.

Из тумана вынырнул поезд. Весь раздолбанный, будто прошёл сотню аварий. Стёкла разбиты, корпус в вмятинах и ржавчине. Он медленно остановился напротив меня.

Двери с протяжным скрипом открылись.

Я шагнул внутрь — и мир изменился.

Внутри поезд был совсем другим. Уютные коридоры, мягкий свет. Купе с белыми простынями на кроватях, будто это вовсе не тот ржавый монстр снаружи.

Я шёл по вагонам и чувствовал: я здесь не один. В некоторых купе мелькали тёмные силуэты, неподвижные, без лиц. Тени людей. Я замер, затаил дыхание. Инстинкт шептал: не привлекай внимание.

Шаги эхом отдавались по коридору. Я дошёл до кабины машиниста. Рука легла на холодную ручку.

Дверь скрипнула и медленно открылась.

Глава 5.5

Глава 5.5 - не желанная поездка

Дверь кабинки машиниста медленно открылась с металлическим скрипом. Передо мной стояла тень в потёртом костюме машиниста. Без лица. Только силуэт и вытянутая рука, требующая билет.

Я машинально сглотнул и на шаг отступил назад. Сердце билось глухо, словно в груди тоже завели поезд.

— Вот… — шёпотом сказал я, протягивая билет, который мне дал пастух.

Холодные пальцы, словно сотканные из дыма, коснулись бумаги. Тень забрала билет и, не сказав ни слова, села за пульт управления. Рычаги скрипнули. Поезд вздрогнул.

Гудок разорвал тишину.

Я медленно развернулся и прошёл в одно из пустых купе. Сел у окна. Туман за стеклом лениво тянулся, пока поезд медленно набирал скорость.

Когда мы выехали из белой пелены, я на секунду забыл, где нахожусь. Окно открыло тоннель, стены которого были гладкие. Поезд шёл ровно, стук колёс был размеренным и почти убаюкивающим.

Вскоре тоннель кончился, и перед глазами на миг появился мир без тумана. Небо. Свет. Далёкие холмы. Я смотрел, не моргая, стараясь впитать каждый сантиметр этого вида, будто он был чем-то запретным.

Но поезд снова врезался в белую завесу. Гудок протянулся, словно предупреждение. Туман поглотил всё.

Колёса замедлились. Стальной скрежет. Мы остановились. Депо.

Я вышел из купе и пошёл к выходу. Пустой вагон встречал гулкой тишиной. Но на полпути я заметил — в соседнем купе кто-то сидит. Тень.

Я замер. Слишком долго смотрел.

Тень резко вскакивает и бросается на меня. Чёрная вспышка, холодное дыхание прямо перед лицом. Я закричал и шарахнулся назад. Голова ударилась о стену, в глазах всё потемнело.

Я открыл глаза. Тишина. Купе пустое.

Фантом. Только фантом.

Не оглядываясь, я поспешил к выходу. На этот раз путь был чист. Дверь открылась. Я ступил на платформу депо. Поезд за моей спиной тихо вздохнул, будто сам устал от этой поездки.

Глава 11

Глава 6 - время на моей стороне

Когда я вышел из поезда, первое, что я увидел, — это Часовщик. Он стоял прямо передо мной, как будто ждал именно этого момента.

Передо мной возвышалась фигура, будто вырезанная из другой реальности. Его голова — огромный циферблат с чёрными стрелками, медленно скользящими по римским цифрам. Вместо лица — стекло старых часов, за которым тихо тикал невидимый механизм. Каждое движение стрелок отзывалось глухим эхом, похожим на далёкий колокольный звон.

Он был одет в длинный чёрный костюм, строгий, идеально подогнанный. С лацкана свисала золотая цепочка карманных часов, мерцающая в тусклом свете. Его галстук — полосатый, чёрно-жёлтый, словно спираль, затягивающая взгляд всё глубже. Руки скрыты в тёмных перчатках, а движения пальцев были слишком чёткими, почти механическими.

На его голове красовалась высокая цилиндрическая шляпа. На ней — маленькие часы и латунные очки, словно он смотрел на мир сразу из разных эпох. Сбоку свисала тонкая цепочка, тихо позванивающая при каждом едва заметном движении.

Возле его плеча плавала бледно-голубая бабочка, её мягкий свет ложился на циферблат, делая стрелки живыми. Вокруг Часовщика стояла странная тишина, будто время сделало вдох и забыло выдохнуть.

Я замер. Всё внутри меня говорило: он не просто существо. Он — сама суть времени.

Часовщик протянул мне руку. Я медленно пожал её, чувствуя, как холодный металл перчатки касается кожи. Его голос раздался тихо, но будто сразу отовсюду:

— Время — движущийся образ неподвижной вечности. Неправда ли, Джунья?

Я кивнул, не находя слов.

— Время, — продолжил он, — это то, чего мы больше всего хотим, но хуже всего используем.

Он опустил руку, и стрелки на его лице замерли на короткий миг.

— Я покажу тебе путь, — сказал Часовщик. — Но за это мне нужно взять кусочек твоего времени. Воспоминание… или часть твоей жизни.

Моё сердце сжалось. Но я не колебался.

— Я согласен.

Циферблат чуть дрогнул, и мне показалось, что стрелки улыбнулись.

— Разумное решение в ситуации, в которую ты попал, Джунья, — тихо произнёс он. Его холодная рука легла мне на плечо. — Следуй за мной.

Глава 6.5

Глава 6.5 - заставят истину признать

Я опускаюсь на колени.

Мир вокруг будто проваливается внутрь моей черепной коробки.

В висках стучит так сильно, что я хватаю первый попавшийся камень и со всей силы бью себя по голове.

Не помогает.

Но я встаю. Не потому что легче — просто потому что иначе сожмёт до конца.

Передо мной — он.

Тот самый разрушенный город в тумане, из моего первого шага в этот ад.

Я иду вперёд. Слёзы текут сами, без разрешения.

Тени… они всё там же. Одна — на автобусной остановке, другая — на балконе.

Только сегодня их головы повернуты в мою сторону.

Они смотрят.

И это хуже, чем когда они стояли, отвернувшись.

Я иду дальше.

И вдруг — школьная парта посреди улицы.

Моя парта.

Та самая, которую я видел тогда.

На ней лежит человеческая рука.

Запах крови и ржавчины хлещет в лицо. Я медленно оборачиваюсь.

Оно стоит прямо за мной.

Существо, скроенное из человеческих конечностей.

Лица — повернуты внутрь, как будто им стыдно видеть мир.

А вместо сердца у него висит гигантский маятник.

Каждое его движение — рывок.

Каждый тик часов — толчок в грудь.

И каждый тик ломает реальность, как стекло под молотком.

Из стен начинают доноситься мои мысли.

В окнах — мои мёртвые отражения.

Я слышу первый тик.

И меня меня тошнит.

Я ребёнок.

Или подросток.

Или просто кусок изломанного «я», вырезанный кем-то наугад.

Дождь, разрушенный дом, в руке — лопата.

На земле — что-то красное.

Только не спрашивай, что именно.

Я снова здесь. Хромаю.

Второй тик.

Класс.

Одноклассники ржут, пока я закрываю уши.

А за спиной, где-то в воздухе, голос матери:

— Почему ты такой сломанный?

Я уже лежу на земле.

Рука… что-то хрустнуло.

Я поднимаюсь, шатаясь, вхожу в переулок.

Третий тик.

В голове будто тысяча игл.

Я оборачиваюсь. Оно ближе.

И тут мысль прорывает всё:

Это не город. Это я. Это всё я.

Я бросаюсь бежать.

Улица тянется, будто я бегу по кишкам чудовища.

Из тумана я вываливаюсь прямо на… себя.

Разорванного.

Куски тела, лицо, которое ещё может говорить.

Оно шепчет:

— Ты правда думал, это твоя история?

Глава 7

Глава 7. Конец

Я открываю глаза.

Передо мной песочница. Оранжевый закат ложится на песок, и я… строю замок. Моими руками, словно чужими. Детскими. Я слышу голос учительницы — далекий, будто сквозь воду: она объясняет тему урока.

Капля падает на песок. Потом вторая. Дождь.

Я моргаю — и уже сижу за партой. Передо мной контрольная по литературе. Чернила расплываются, руки дрожат. В голове — чужие голоса, смех, шёпот:

«Странный… сломанный… не такой, как все».

Я сдаю работу, иду в туалет. Открываю кран, холодная вода ударяет в лицо. Поднимаю глаза на зеркало. Вижу — не себя. Чужого. Но моргаю — и отражение снова моё.

Я сижу за столом дома. Родители напротив что-то говорят, но я не слышу слов. Их лица размыты, будто стерлись. Серые пятна вместо глаз и рта. Я глубоко вздыхаю.

Я открываю глаза снова.

Моя комната. Простая, тихая, холодная.

Тянусь, сажусь на кровать. За окном дождь. Туман. Всё слишком реально.

Я иду умываться. Чищу зубы. Стою под душем. Делаю всё машинально, будто тело живёт вместо меня. Одеваюсь. Сажусь на кровать.

В руке телефон — время бежит, но ничего не меняется.

Взгляд падает на стол. Стопка бумаг.

Самая верхняя выделяется. Словно ждала меня.

На ней крупными буквами:

«ПТСР»

Спасибо за чтение

Вернуться к книге