Навья царевна. Василиса

Глава 1

В женщине, сидевшей предо мной, можно было бы сразу отличить знатную особу, вопреки всем принятым ею действиям, чтобы про это никто не догадался. Выдавал острый взгляд, чуть поджатые от недовольства губы и поистине безупречная осанка. А одежда, пошитая очевидно для того, чтобы создать иллюзию зажиточной горожанки, уж точно никак не могла меня запутать. Собственно, как и амулет для отвода глаз, сквозь который я прекрасно видела черты царицы Беляны. Уж не знаю, чем её колдуны думали, когда надевали на неё эту цацку, моими же руками и сотворённую. Но если гостья хочет остаться неузнанной, то её право. Так уж и быть, подыграю.

- Вы говорили, что ко мне вас привело беспокойство о сыне. – лениво прервала затянувшееся было молчание. – Что ж за напасть у вас, что ко мне пришли?

- Женить его отец надумал. – тут она досадливо цыкнула, сняла с пальца перстень и устало кинула его на стол.

Враз с неё слезла личина щекастой тётки, и предо мной предстала женщина, полная противоположность накинутому на неё мороку: моложавая, с голубыми миндалевидными глазами, небольшим, слегка курносым носом и пухлыми губами. Царица выглядела очень хорошо на свои года, её не портили даже мелкие морщинки, наоборот, с ними она казалась более мягкой и какой-то добродушной. Вроде и не скажешь, что красавица писаная, уверена, что женщина и в юности ею не была, но в миловидности ей не откажешь. Да и было в ней что-то такое неуловимо притягательное, какая-то ранимость. Смотря на неё, хотелось помочь, оградить от бед. А мужчин это часто подкупает, всем хочется хоть немного почувствовать себя героем. Не удивительно, что именно она урвала победу на последнем отборе. Производить нужное впечатление Беляна умела. Я раздражённо дернулась, понимая, что мои мысли ушли не туда. Всё же царица ко мне с делом явилась, а не чтобы я её разглядывала и рассуждала об её внешности. Та же, видимо, давая мне время на узнавание, выждала какое-то время и продолжила:

– Василиса Кощеевна, таиться от вас смысла нет. А помощь мне нужна срочно. Сама ничего не смогла придумать. От безысходности к матушке Яге пошла, так отказала она мне. Сказала, сама кашу заварила, сама и расхлёбывай, она помогать не будет. Но намекнула, что вы сможете подсобить, если дело моё вас заинтересует. Не зря вас Премудрой кличут. – женщина вдруг встрепенулась, наклонилась ко мне как можно ближе и сбивчиво стала уверять: - Я вас не обижу, всё, что в моих силах для вас сделаю, лишь вы помогли мне.

Я удивлённо приподняла бровь. Всё это было очень интересно. Привело меня в изумление не то, что с просьбой она ко мне пришла, всё же слава о моих умениях далеко по свету распространилась, а то что ко мне её отправила тётушка. Не просто так, видимо, в последнее время моя родственница ко мне всё посыльных с подарками шлёт и в гости зазывает. Не часто от этой старой карги дождёшься сладостей иномирных, да трав редких. Подозрительно как-то, особенно, если это связывать с сегодняшней моей гостьей. Яга решила вновь интригами от безделья заняться? Правда странно, что именно сейчас, вроде у неё хлопот хватает, с неё же брат перепись требует всей нечисти и нежити, что в её лесу проживает. Слишком уж распоясалась они в последнее время, люд простой аж буянить из-за этого стал. А Костий лишних проблем себе не хочет. Перед отцом потом ему отчитываться, почему не уследил, почему договор нарушается. Я вновь внимательно глянула на царицу. Хотя, если Беляна к ней давно ходит, а судя по её моложавости, то яблоками молодильными она все же не брезгует, то может козни свои тётка давно-то начала, а плоды от них только сейчас поспели. В глубине души поднималось раздражение от грядущих на мою голову неприятностей. А по-другому и быть не могло. Я, конечно, любила тётушку, но знала, что развлекалась она за счёт других людей, и часто в эти свои забавы впутывала своих любимых воспитанников, чтобы, видимо, не только ей было весело, но и нам тоже. Придётся всё же наведаться к ней, узнать, что она задумала. Чай, не простую селянку ко мне отослала, царица всё же.

- Так вы мне поведайте в чём дело то. Пока я не пойму, чем так страшна женитьба для вашего сына. На ваших же отборах все девки как на подбор: красивые, здоровые, родовитые, с приданным огромным. Али в этот раз одних уродин прислали? – чуть насмешливо спросила я.

- Да если бы уродин. – зло обронила она. – Почти из любой уродины, если не красавицу, то миловидную девицу точно можно сделать, при должном желании. Нет, не в этом дело. Супруг мой втемяшил себе в голову, что на сей раз выбирать не его сыновья будут, а артефакт особый. Будто бы он сразу лучший вариант находит: девицу, с которой любовь истинная и глубокая вспыхнет, ничто её разрушить не сумеет. Да и дети, в такой паре рожденные, все здоровы и силой наделенные будут. – явно процитировала она кого-то, так голос и сочился язвительностью и раздражением.

И от переполняющих её чувств в глубине карих глаз женщины вспыхнули зелёные искры. Загорелись и так же быстро погасли, обычный человек на это и внимание бы не обратил, да и не увидел бы. Но я-то необычная, да и человеком меня можно с большой натяжкой назвать, и всполохи эти я заметила. Более того, пришла в неописуемый восторг. Ох, непроста царица, ох непроста. От какого рода её на царские смотрины посылали? От Вельских насколько я помню. Не побоялись же. За такое и казнить то могут, и не только посланную девицу, да и главу рода. Вот чует моё сердце, без тётушки тут никак не обошлось.

- Муж мой новую кровь в царский род хочет влить. Говорит, уж сколько десятилетий с одними и теми же семьями сходимся. – я понимающе покивала. Действительно, за теплое место на троне такая драка между подданными идёт, сравнима с любой кровопролитной войной. Уж как от неугодных и стоящих на пути к такой желанной власти не избавляются: и очерняют в глазах государя, и уродуют, и травят. Выгрызают же себе место те, у кого больше ресурсов. К несчастью, в большинстве случаев из поколения в поколение это одни и те же кланы. Так и до кровосмешения и вырождения рода недалеко. Так что желание царя я всячески одобряю. Не нужны на троне больные идиоты. А собеседница моя тем временем продолжила: - За старших сыновей я не волнуюсь, у них хорошо всё пройдет. Тем более, что в случаях, когда этот артефакт использовали, с девицами действительно всё хорошо сложилось. А я хоть и подобрала каждому хороших невест, но своим детям не враг. Если уж взаправду к любви истинной приведет, то и обычную невестку приму. Обучу её, расскажу, как вести себя надобно. – распиналась царица.

Я, слушая её речи, ехидно подумала о том, что она и деревенскую девку примет, куда ей деваться то. Всё равно против воли царя не пойдёшь. С артефактом всё было понятно, и, собственно, я ничего плохого не видела в таком способе женитьбы, но женщина была явно со мной не согласна. Однако подбиралась она к сути проблемы так издалека, что я успела даже немного заскучать. Отвыкла я от словесных кружев в своей глуши, отвыкла.

- Беда у меня с младшеньким. – скорбно сказала она после не столь и короткого рассказа о своих старших молодцах, а потом выдавила из себя: - Ведьмак он тёмный.

Заяви она это в царском тереме, то жизнь её, пожалуй, бы сильно осложнилась, если бы не прервалась. Зависело б от отношений, которые царицу с супругом связывают. Ведь правящая семья должна быть непогрешима в глазах своих подданных. Поэтому там привечали и принимали в род только людей со светлым даром, так называемых ведуний и колдунов. А кровь с примесью темного – это явно не то, чем можно гордиться, ведь значит родители или предки владеющего данной волшбой путались с миром нави. В своё время кто-то с большой фантазией потрудился наполнить мир разными байками, из-за чего в конечном счёте всё в голове у простого люда перемешалось. И рассказывают одни про распутных девок, которые с лешими и упырями путаются, а другие про мужиков-дураков, которые не прочь с кикиморами и русалками развлечься. Как последние, по их мнению, умудряется родить, я до сих пор в толк не возьму, они ж мертвячки. Полная нелепица, право слово. Однако, стоит признать, что даже такие россказни не мешают спокойно жить и зарабатывать темным ведьмам и ведьмакам, да и в царские палаты входить. Вот пример передо мной. Чтобы сказали великие мужи, главы родов, если б знали. Вот это была бы новость, посмотрела бы я с удовольствием на то, как полыхали они недовольством и злобой. Навья дочь на троне. Жутко слабенькая, конечно, но всё равно.

- Ваша кровь взыграла. Бывает. – протянула я. – Но чем вас беспокоит предстоящее сватовство на выбранных артефактом девушках, всё равно не понимаю.

- Силён он слишком. – натянута отозвалась она. – А вы знаете, что сильные ведьмаки на простых редко женятся. На тёмных их тянет. С ними у них и страсть есть и быт ладится. Не укажет ему стрела на ведунью, да, уверена, и на обычную девушку не укажет. Ведьму он в дом приведёт. Сильную ведьму.

- А это вызовет недовольство. – продолжила вместо неё я. – Бояре будут вопросы задавать, обычный люд недоумевать, а колдуны рыть землю, почему же так случилось. И нароют, что много лет назад род Вельских, презрев запреты, прислал на царские смотрины ведьму, которая и пришлась по нраву государю.

Беляна поморщилась будто от зубной боли и кивнула, полностью подтверждая мои слова.

- Как сейчас скрываете, что сын – ведьмак? Если вы утверждаете, что он силён, то волшбу колдуны царские непременно бы отследили. Такое шило в мешке не утаишь.

- Амулет матушка Яга дала. Он силу его уменьшает и светлой делает, только из-за него он дурной становится. – тихо прошептала женщина. – Кошмарами и болями мается, да и творит незнамо что. Его уж даже среди слуг дураком прозвали.

Меня перекосило от отвращения и злости, не удержалась, даже силу выпустила, от чего тени в горнице враз стали гуще и осязаемей, а в углах зашептались помощники духи. Царица испуганно вздрогнула от моего потемневшего взгляда. А я раздражённо подумала о том, что тётка моя накуролесила изрядно. Чем ей парень этот не угодил? Знаю я этот амулет, да и амулетом назвать его трудно. Пиявка колдовская с Нави под кожу возле сердца загоняется, после ритуала особого, темного, с жертвой человеческой. Вот и сосет она силу во всю, а если что-то дожрать не может, то превращает в колдовство светлое. Хорошо, что обряд этот только мои родственники провести и могут, а то началась бы облава на ведьм и ведьмаков, чтобы дара их лишить и сделать из них людей правильных, соответствующих представлению неких чинов, сидящих близко к трону. Вот Костий разозлится. Прямое нарушение договора. Да ладно бы с обычным пареньком, или даже с барским сыном такое провернули. На это внимание бы и не обратили, или откупом можно было отделаться. Так нет, тут царевич пострадавший. Замазались мы, конечно, знатно. Ведь, если узнают, то не к Яге пойдут с дружиной, побояться. К отцу моему. Я вновь с раздражением глянула на просительницу.

- Вы, Василиса Кощеевна, не смотрите на меня так. – глухо отозвалась женщина, поняв мой злой взгляд по-своему. – Уж понимаю я, какая это зараза, и вижу, как ребёнку моему плохо. Но у меня, помимо него, ещё четверо детей. А эти подхалимы, коршунами вокруг моего супруга вьются, чтоб Навь их всех забрала, и знай, что и напевают, что ведьм и ведьмаков пора изгнать из царства или калёным железом лицо отметить. Чтобы знали добрые люди, что с нечистой силой дело имеют, десятой дорогой таких меченых обходили. Что с моими остальными детьми будет, если выяснится, что ведьма я, да и сыну силу передала? Не хочу им жизнь ломать. Тут у меня выбор или одному плохо будет, или же всем. Меня же, когда на отбор отправляли, и подумать не могли, что сила в сыне пробудится. Да и уверены были, что меня не выберут. А во мне же крови навьей на пару капель. Яга сама это подтвердила. Меня к ней дядька возил перед тем, как в царский терем отправить. Думали, что пронесёт, а видите, как вышло. – она вздохнула тяжко, но потом встрепенулась и продолжила, будто желая передо мной оправдаться. Хотя уж больше похоже было на то, что себя пытается в правильности своего решения убедить. – Но вы не думайте, Ванечке эту дрянь я на время цепляла, когда его ко двору отец вызвал. В основном он после того, как сила пробудилась у дядьки моего жил. Да и пробудилась она поздно, уж шестнадцатый год ему шёл. Это в последние два года супруг мой осерчал, что я ребёнка из дворца удалила. Видите ли, сидит там возле леса, никого кроме дружины не видит, а парню нужно ума набираться, ему и братьям помогать.

- И что? Вы бы ему до самой его смерти амулет впихивали? – даже с некой долей интереса уточнила я, всё ещё думая о том, насколько огромной по своей сути будет эта подстава от тётушки.

Ибо смерть этого царского отпрыска была не за горами, пиявка за такое время уже должна была его знатно покалечить. Честно, парня было жалко, милосердней было убить, право слово. Не удивительно, что его дураком кличут. Какие там побочные эффекты от этого ритуала помимо возможной смерти? Насколько помню, то спутанность сознания, бред, судороги, ноющая боль во всём теле ну и другие индивидуальные, так сказать, проявления. Два года постоянного ношения. И еще неизвестно как сильно его искорёжило до этих двух лет. Вот дерьмо. Любимую родственницу резко захотелось удавить.

- Нет, конечно. Не лежит у него душа в царском тереме жить, после женитьбы хотел обратно на заставу податься. А невесту я ему уже подобрала. Красивая, добрая, а главное до смерти мне верная. Он бы при ней мог спокойно сам собой быть. Но тут царь объявил свой указ, и всё рухнуло. – кисло закончила она, а потом с надеждой на меня посмотрела и спросила: - А можно так сделать, чтобы артефакт этот на нужную девицу указал?

- Нельзя. - раздражённо ответила я, к сожалению этот вариант даже рассматривать было глупо. – Артефакт-то ваш лук со стрелами, не так ли? Многие до вас тоже думали, ну что такого-то, стрелу поменять или силой забрать у выбранной невесты. Не вы одна с удовольствием бы свою девицу на тёплое место пристроили, уверяю вас. Только не получится ничего. Стелы эти непростые. Поменять нельзя, подмену сразу заметят. Отобрать тоже нельзя, стрела вернётся к истинной хозяйке. Да и для тех, кто забрать будет пытаться уж ничего хорошего не ждёт. Стрела становится оберегом для девицы до рождения первенца, и если кто-то особо умный решит избавиться от невесты или навредить ей как-то, то сгорит заживо. Или вы думаете, ранее выбранных таким способом цариц просто так принимали? Никто из дворцовых не захочет кланяться какой-то чужой девке, если их силой не заставить. Вам ли не знать.

После моего заявления в комнате повисла тишина. Не знаю какие думы одолевали царицу, но меня терзали мысли о том, что мне задолжали ответы. Все дороги ведут к тётке, как не крути. И, пожалуй, к ней я отправлюсь сразу же, как только меня покинет гостья. А уже потом, как выясню всю подоплёку этой ситуации, пойду радовать брата свалившимися на меня новостями. Боюсь даже представить, как он будет зол. Настойку успокоительную, пожалуй, захватить надо, да и пирог мясной. Может после еды он примет более стойко свалившуюся на нас беду. Боги, за что это всё? Ещё и когда отец с матушкой в отъезде.

Я раздражённо забарабанила пальцами по столу. Гостью мою стоит сейчас отправить обратно во дворец. Всё равно что-то путное придумать без понимания, что вообще происходит, я не могу. А царица может и сказала всё что знает, но это просто капля от того, что мне расскажет Яга. Судя по тому, что именно с её лёгкой руки Беляну на отбор отправили, то к сегодняшним событиям она явно причастна. Не верю я, что не знала она о том, что у царицы может родиться ребёнок, щедро одарённый тёмной силой.

- Вот что, государыня. – обратилась я к своей просительнице. – Утро вечера мудренее. Сейчас ничего не могу вам подсказать. Мне подумать надобно. Когда вы говорите царь собирается утроить день выбора?

- Через десять дней.

Задумчиво кивнув, я про себя отметила, что времени не так-то и много. И если у Яги не будет плана как всё это разрешить, то что делать, я не представляю.

- Весточку я передам сама, как только решу, что можно сделать. – и, увидев, как загорелись от радости её глаза, я решила всё же предупредить: - Но обещать вам ничего не могу. Времени слишком мало. С такими делами за пару месяцев приходить надобно, а лучше за год. А сейчас впопыхах придётся действовать, а когда так получается, то итог чаще всего непредсказуем.

- Я понимаю. – ответила царица слегка понурившись. – Но раньше всё равно прийти не могла. Не знала о таком решении. Хорошо, что случайно в разговоре с супругом выяснила. Иначе вообще за пару дней меня бы в известность поставили.

На том и порешили. Спешно проводив просительницу и наказав проследить теням, чтобы женщина спокойно выбралась из леса, я выплеснула силу. Она уничтожала всё, что невзначай принесла с собой или же что невольно обронила царица, когда пришла просить меня о своём сыне. Я ненавидела, когда в моём доме оставалось хоть что-то принадлежащее моим гостям: волос, ноготь, обрывок платья, или забытая лента – всё это источало чуждый этому месту смрад, который меня раздражал. А уж если эта забытая вещь была напитана светлой силой, то вонять будет того хуже. Хотя, иногда такие находки были очень полезны. Ведь мало кто знает, насколько опасны данные вещи в руках у знающего человека. Например, меня. Кошмары, насланные на седмицу, самоё легкое, что может случиться, окажись ваш волосок у темной ведьмы.

А я именно такой и являлась. Хотя в народе ходила совсем другая легенда, что волшба у меня светлая, что помогаю я любому искренно нуждающемуся в помощи и цену выставляю каждому свою, что ему по силам оплатить. Даже родословную пришлось подправить, Василисой Премудрой назваться. Что не сделаешь ради привлечения покупателей. Кто человек знающий, в эту ерунду никогда не поверит. Как например царица Беляна, прекрасно осведомлённая, кто мне отцом приходится, а кто матерью. А кровь не водица, и темна она у меня, как самые глубокие воды Нави. Хорошо, что об этом знают немногие. Как и о том, что магия большую плату требует, и счастье, когда можно откупиться золотом.

С этими думами я подошла к высокому, в мой полный рост, зеркалу. В нём отразилась черноволосая статная девица в красном сарафане с расшитым золотыми нитями подолом. Налюбовавшись собой, я переплела косы и насмешливо улыбнулась своему отражению. Пожалуй, пора наведаться к любимой родственнице. Уж повод для того, чтобы это сделать, она мне дала, и довольно веский. В следующий миг в зеркальной глади я увидела, как мои зеленые глаза заливает тьма, лицо довольно красивое – с острыми скулами, прямым носом, чуть пухлыми губами и раскосыми глазами – стало бледнеть, пока не начало отливать синевой, а потом моё отражение заговорило хриплым, скрипучим голосом, как у недавно поднятого покойника:

- Что прикажете, госпожа.

- Весточку хочу передать Яге. – отозвалась я. – Отправляйся к ней и скажи слово в слово: здравствуй, тётушка, по душе мне пришлись твои подарки, угодила. Права ты, поболтать нам надобно. Не виделись мы с тобой давно, новостей накопилось много. Надеюсь, что сегодня вечером и свидимся, обсудим всё за чашкой чая.

Через мгновение в искусно резной деревянной раме осталась лишь непроглядная холодная тьма. Послание было передано. Осталось лишь дождаться ответа. И, надеюсь, Яга тянуть не будет.

Глава 2

Ответ, действительно, пришёл быстро. Минут десять прошло, как зеркало стало белёсым, потом появились смутные силуэты окружающей меня обстановки, и уже после я узрела своё бледное отражение.

- Просили передать. – откликнулся мой двойник. – Что ждут вас сегодня в любое время, чтобы почаёвничать и посекретничать. Просили сладости захватить, ибо непрошенные гости ни крошки после себя не оставили. А пустой чай не столь располагает к разговорам.

Отражение замерло и больше не жило своей жизнью, а из моих глаз медленно уходила тьма. Кивнув уже больше самой себе на это заявление, я про себя подумала, что глупо со стороны тётушки мне о таком напоминать. Я и в детстве к ней с пустыми руками не приходила, уж мать позаботилась, чтобы вбить мне в голову это правило. Ведь если без подарка к Яге придёшь, можешь надолго у неё остаться, пока за гостеприимство не отблагодаришь. Или же расстаться с чем-то для тебя важным, годами жизни, например. Старуха любит марафет наводить, почему бы и не воспользоваться глупостью пришедших. Сами же предлагают, думая, что от пару лет им не убудет. Глупые люди. Та, которой бабой Ягой кличут, редко предлагает помощь по доброте душевной. Всё равно платить в итоге придется, если не просителю, так детям его или даже внукам.

Приготовление пирога заняло часа два. Приходилось на каждом этапе бормотать заговоры на здоровье, хорошее самочувствие и настроение. Дабы Яга не подумала, что я отношусь к ней без должного уважения. И с моими способностями и умениями принесла ей обычную выпечку, а не заговорённую. С неё станется и подлянку мне сделать или вообще отказаться хоть что-то рассказывать. А мне на такую пакость с её стороны нарываться не ко времени.

Мне могло сойти это с рук, если бы она действительно была мне тёткой. А так всего пару капель общей крови нас связывает. Да и неудивительно. Бабой Ягой пугали детей ещё тогда, когда ни меня, ни родителей моих и в помине не существовало, и стращать будут, когда мои правнуки уже умрут. Слишком древняя она, чтобы быть близкой роднёй кому-то из живых. Я больше склоняюсь к тому, что она является прародительницей нашего рода, и присматривает за своими потомками, чтобы в беду не встряли. Да пригляд у неё особый, не каждый родитель с таким согласится. Уж слишком жестоки порой бывают её уроки, если выбранное ею дитя с первого раза понять её подсказки не удосуживается. История отца тому подтверждение. Не хотелось бы мне на своей шкуре испытать её недовольство. Это мать может поругать, а потом по голове погладить и в покое оставить, пожалеть кровиночку. Яга, конечно, тоже утешить может, но никакая жалость не помешает потом отправить тебя в Навь через реку Смородину, чтобы силу тебе причитающуюся получить. А если ты оттуда обезумевшим вернёшься, то никакая любовь ей руку не отведёт, чтобы кинжал тебе в сердце воткнуть. Дабы бед больших не натворил. Для дочери Вия понятие смерти совсем иное, что для обычного люда.

С этими мыслями я достала из печи пирог и полюбовалась на творение своих рук. Хорошо получилось. Осталось только накрыть рушником, вышивкой заговорённой расшитой, дабы не остыл при переходе. Хотелось бы его в гости ещё теплым донести. Надев оберег и взяв корзину с выпечкой, я подошла к зеркалу.

Ходьбу через него я не жалую, хотя это был самый быстрый способ добраться куда угодно. Удобно было, что на выходе не обязательно должно было быть зеркало, и вода сойдёт, главное, чтобы поверхность тебя отражала. Однако данная практика перемещения таила в себе и опасность: не упокоенных духов. Считай переход через нижний мир идёт, а если обернёшься или, не дай боги, заговоришь с тебя зовущим, там и останешься. Со мной, собственно, так и случилось в начале обучения этой премудрости. Нянька моя любимая мне тогда привиделась, а то, что её лет пять как лесная нежить задрала, я тогда благополучно решила не вспоминать. Вытащила меня Яга. После этого случая меня до совершеннолетия заставляли каждый день таким способом ходить, поэтому волшбой этой я в совершенстве владею, но не люблю. Слишком уж изворотливы духи и каждый раз норовят на самые больные точки тебе надавить. Неприятно это.

Прижав ладонь к зеркальной глади, я выпустила силу, отчего поверхность стала истончаться, пока совсем не исчезла. Внутри рамы вновь зияла чернота, куда я и шагнула, а через пару мгновений вышла в сенях у Яги, передергиваясь от накатившей на меня дрожи. Выдохнув, я огляделась, а потом удивленно усмехнулась. Сенцы были маленькими и, в общем-то, как у всех. Единственное, что выделялось – это волшебное зеркало до потолка, с которого я и вышла. Странно, раньше оно располагалось в углу возле входа в самой горнице. Наверное, опять в своём серебряном блюдечке тётушка высмотрела у кого-то такое размещение. Но ей позволительно. Уж кто-кто, а она-то может держать у себя такую редкость в подсобном помещении, абсолютно не опасаясь за его сохранность. Кто посмеет бабе Яге имущество портить? Только полный безумец или самоуверенный дурак, который потом надолго волком взвоет. Я вот побаивалась такую вещь на всеобщем обозрении держать, сил было жалко на сотворение новой, если вдруг кто-то из незваных гостей разобьёт.

Открыв двери, я зашла в хорошо протопленное помещение, где меня сразу же встретил угрюмый Митрофан - домовой тётушки - молча взял из моих рук пирог с малиной и посеменил к столу, готовить всё к чаепитию. Сама Яга же стояла у печки и задумчиво смотрела на бурлящую серо-зелёную жижу в котелке. Опять зелье какое-то экспериментальное готовит, интересно на ком только пробовать будет? Я уже сочувствую тому несчастному, кто первый заглянет в её избушку, чтобы помощи просить. В прошлый раз ей под руку воевода попался, когда у неё неопробованное снадобье для превращений стояло. Только намудрила она что-то со своей бурдой, и вместо одного дня, мужик год её избушку псом охранял.

- Здравствуй, тётушка. - с улыбкой направилась я к ней.

Та вздрогнула и прищурившись, хмыкнула.

- Ну, здорова будь, Василисушка. - прокряхтела она своим скрипучим голосом. - Пожаловала, наконец, к старухе. Уж случилось что?

- А то ты не знаешь! - всплеснула я руками возмущённо. - Кто ко мне Беляну отправил? Ты же знаешь, что я с царским родом не знаюсь, проблем от них много. Это ты себе можешь позволить и послать их к чёрту, тебе проститься. У меня же такой возможности, к сожалению, нет.

- Ааа, - протянула она, — навестила тебя змеюка царская.

- А чтоб ей не навестить, — язвительно отозвалась я. - Сама же ко мне дорогу ей и указала.

- Ну да, ну, да . - задумчиво пробормотала Яга, потемневшим взором всматриваясь в котелок. На первый взгляд, зелье выглядело явной отравой. И видимо, ею и являлось, так как женщина скривилась, потом досадливо плюнула и гаркнула: - Митрофан, вылей это к чертям собачьим. Никуда не годится, зря только день на него убила.

Домовой тут же появился возле печи, и я только сейчас отметила, что сегодня он необычайно нарядно разоделся. Причесал свою копну волос и бороду, надел красную рубаху, подпоясался. Странно как-то, обычно к моему приходу он так не прихорашивался. Но да ладно, может у родни его праздник какой-то. Митрофан аккуратно взял тяжеленный казан и моментально скрылся, выполняя поручения хозяйки. Так и не скажешь, глядя на этого щуплого старикана, что у него столько сил. Да как им и не быть, он же всем домовым нос утрет с такой хозяйкой. Эти духи так к дому привязаны, и если хозяин в нём обычный человек, то они лишь по мелочи помогают, на большее не способны. А вот если изба колдуна или ведьмы, в общем любого, кто силой наделён, то домовые в ней так же могущественны становятся, как и их хозяева. У Митрофана власть вообще в пределах дома и двора безгранична, так как помощником Яги числится. Может на своей территории и воинский отряд одним махом положить.

Тётушка на действия своего духа удовлетворённо кивнула и обратилась уже ко мне:

- Ты уж не серчай на меня, Лиска, но тут ты видишь дело серьёзное. – сказав это она поманила меня к накрытому столу, где нас уже дожидался горячий самовар и варенья с выпечкой.

- Да уж поняла, что серьёзное. Царевич, уверена, на днях опочить навеки изволит после стольких лет ношения твоей пиявки, а мы потом крайние будем.

- Но, но. – вскинулась Яга. – Не преувеличивай. Этот царевич и через десять лет не издохнет. Скрючит его знатно, это да, согласна, но в гроб не ляжет. К тому же я себе не враг, такой ритуал над слабым парнем проводить. Силён он как бык. Ещё пару месяцев назад пререкаться с отцом изволил, что его обратно на ратные подвиги не пускают. Что ведьмы и ведьмаки без его присутствия на границе распоясались, люд обычный на кривую дорожку толкает. А он, видите ли, баклуши в тереме бьёт, вместо того, чтобы делом нужным заниматься: под корень этих негодяев изводить. Как тебе такие заявления, а?

Я удивлённо приподняла брови, а потом тихо спросила:

- Так он же вроде сам тёмный? Разве нет?

- Тёмный. – подтвердила мне Яга. – Да только он таким себя не считает. Уверен, что в те разы, когда у него его истинная магия была, то это происки ведьмы али ведьмака навьего за то, что он им козни свои творить в царстве не даёт. Вот всегда удивлялась, как люди могут действительность переврать, лишь бы не признавать то очевидное, что им не по нраву!

Возмущение тётушки было настолько ярким, что на полках мелко задрожала посуда от силы её эмоций, а деревянный ковш слетел с гвоздя. Звук упавшей посудины немного отрезвил хозяйку дома, и гнев её поутих. Она проводила взглядом Митрофана, который тотчас вернул предмет на место, и забарабанила по столу своими скрюченными пальцами с острыми ногтями. Пока Яга предавалась своим думам, я налила себе чай в глубокое блюдце и осторожно хлебнула горячий, но такой ароматный напиток. Дело с этим Иваном действительно выходило странным. И странным там, пожалуй, было всё, начиная с отбора, где его мать одержала победу. А это его отрицание своей силы? Да, такого упёртого осла ещё и поискать нужно, чтобы так от собственного дара открещиваться. Ему бы учиться надо, а не пытаться себя переделать в угоду моде в царском тереме.

- В общем, характер царский сынок имеет не шибко покладистый. - Яга нахмурилась и взглянула на меня пронизывающе. - Только, Василиса, нужен он нам.

Я воззрилась на неё после этих слов с таким недоумением, какого, пожалуй, пару лет точно не испытывала. И спросила вполне закономерное:

- Зачем?

В глубине души уже опасаясь услышать хоть какой-либо ответ на заданный вопрос, потому что он явно приведёт к очередной просьбе от тётушки. И в сей раз, чую я, что будет это не какая-нибудь мелочь, вроде украшения заговорённого или снов насланных. Нет, моя интуиция мне нашёптывала, что легко я не отделаюсь. А так как я пока науку волшебную не в совершенстве освоила, то отказать не смогу, дабы отношения не портить. Всё же никакая библиотека не сравнится с теми знаниями, которыми Яга владеет, и которые она мне передать может.

- Ну ты же знаешь, что нечисть в последнее время шалить начала. – откликнулась моя собеседница. – Так вот раньше её твой брат сдерживал. Ведьмак он, действительно, сильный и умелый. Такого сейчас сыскать почти невозможно, да вот только Костий скоро место батюшки твоего займёт и что прикажешь делать с нежитью? Он сейчас и так бедный выдыхается. Днем дела отца ведёт, а как темнеет, то в лесу порядок наводит. Долго он так не протянет. А ему скоро полностью дела Кощея в свои руки брать. Мне нужен ведьмак, сильный тёмный ведьмак. И этот Иван царевич прекрасно подходит.

Моя тревога после такого объяснения подскочила просто до небес. Если тётушка упомянула брата, то дело для меня худо. И как упомянула, главное! Что тяжко ему, что не выдерживает он нагрузки, что скоро ему дела батюшкины на себя полностью взваливать. Хотя знает же, старая карга, что отец ещё нескоро отойдёт от дел. Вся эта игра слов лишь способ подтолкнуть меня к нужному ей итогу. А главное, про причину, зачем нам это царевич нужен, ничего нового не сказала. То, что он ведьмак я и так знаю.

- Не понимаю, у нас что ведьмаки кончились? - раздражённо спросила я. – Я тебе их сотню найду, если попросишь. Причем обычных работящих мужиков, которые за злато или предметы колдовские тебе лес весь проредят. И при этом не будут большую часть времени рассуждать о зле или добре, как любят в тереме царском делать, а просто выполнят свою работу, за которую им заплатили. Объясни, тётушка, зачем нам нужен этот царевич? Речи его гадкие о нас послушать? Сама говоришь, что темных он не любит, сам себя таким не считает, хотя является. Да он даже волшбе толком не обучен! Как он вообще будет нежить гонять? Лес твой - это не его степь, где он раз в месяц встретит какую-то случайно забредшую дрянь, убьёт её и гордится своей непобедимостью. И уж точно я не понимаю, почему я должна этим заниматься? Ты ему что мысли что мысли нужные внушить не можешь? Пару раз к нему в сон загляни, и он как миленький к твоей избушке прискачет все твои пожелания выполнять.

Яга на мои возмущения только зубами заскрипела, и вперила в меня холодные глаза, которые никогда у неё не менялись даже от сильных эмоций. Ощущение, будто сама смерть на тебя смотрит. Но я упорно не отводила взгляд, требуя ответы на свои вопросы. За те годы, что я у неё в ученицах находилась, с этой особенностью наставницы успела свыкнуться, и страха она у меня не вызывала. В отличие от любви Яги вечно меня в свои козни впутывать, чтобы, по её словам, я ума и хитрости набиралась, а не в тереме скучала.

- Ох, какая! – цокнула языком тётушка на моё упрямство, а потом весело сказала: - А не могу я. В том-то и дело, что особенный он. Ни много ни мало правнук Великого Полоза. А благодаря крови своего батюшки, колдуна, между прочим, не слабого, он оказался и вовсе неуязвим для наших с тобой привычных колдовских действий, которые морок наводят да мысли путают. Пожалуй, он сам кого хочешь обморочит. Не зря, матушка его сама воспитывала, ни одной няньке не давала. А Беляна – мастер в том, чтобы волю свою другим навязать. Хотя, думаю, ты заметила. – я пораженно уставилась на Ягу после таких откровений. И, действительно, припомнила, как даже у меня царица вызывала чуждое мне желание ей помочь. Пожалуй, в следующую встречу с ней сама увешаюсь оберегами с ног до головы, чтобы под чужую волшбу не попасть. А ведь когда проверяла свою просительницу, в ней силы капля была. А как всё повернулось. Вот поэтому не любят ведьм и ведьмаков, волшба их бельмом глаза не мозолит, как у ведуний и колдунов, а спрятана глубоко внутри и не знаешь, как и когда она проявится. Тётка насмешливо хмыкнула, полюбовавшись на моё вытянутое от удивления лицо, и продолжила: - Как ты понимаешь такой мне в хозяйстве нужен. Ему наши русалки, да и другие духи глаза не отведут. Поэтому на оберегах можно и сэкономить. Но прийти сюда он по собственной воле должен. Если же я своим слугам силой прикажу его притащить, он, как и любой воитель-идиот, попытается мне сначала голову с плеч снести. А я от таких попыток, как ты знаешь, в гнев прихожу. Не хотелось бы царского сына с такой мощью насмерть приголубить. У меня на него большие планы имеются. И раз идти ко мне он сам отказывается, не слушается даже просьб и увещеваний собственной матери, то в этом непростом деле – его поимке – мне поможешь ты.

- Я? - в ужасе переспросила, всячески при этом давя в себе желание сбежать из избы Яги прямо сейчас и как можно дальше, чтобы все леса, все реки, все озёра и болота она изрыла, а не нашла. Ибо знаю я эти огненные искры в её глазах, значат они, что никто и ничто не сможет встать на пути карги к заветной цели. А сейчас цель её – Иван, сын царский, на свою беду оказавшийся ещё и потомком столь могущественного существа. Чем её Беляна не устроила? Эту даже уговаривать не пришлось бы, сама с радостью к Яге побежала. Но, видимо, парень намного сильнее своей матери, и именно этим хозяйку волшебного леса и зацепил. Представив количество трудностей, которое выпадет на мою бедную голову, если я в эту историю ввяжусь, я принялась всячески уклоняться от выбранной мне тётушкой роли: - Это каким же образом я это сделаю, если ты сама не можешь? Я с ноготок силы твоей не имею!

- Тьфу ты, дурная! - в сердцах плюнула Яга, будто поражаясь моей недогадливости. - Зачем тебе сила, если молодость есть? Соблазни его, он у тебя с рук есть будет, у такой красавицы и умницы-то.

От такого предложения, я аж задохнулась от возмущения. Нет, может быть, я и не против за нос заносчивого царского сынка поводить. Может быть, я и соблазнить его не прочь, особенно, если парень так хорош собой, как люди бают. Но вот так предлагать? Я что русалка какая-то, которой на какого мужика не укажи, на любого кинется. Будь тот хоть косой, хоть кривой, хоть полоумный. В мужчинах я разборчивая. А этот, так желаемый тётушкой Иван, мне по рассказам вообще не нравится. Не люблю упрямых дураков, которые считают, что их мнение самое верное. Да и само высказывание это странное какое-то. Раньше старая карга сводничеством не занималась. Сощурив глаза, я подалась к Яге и прошипела как змея:

- Темнишь, тётушка, темнишь. Меня за нос водишь. Нехорошо это. Зачем мне соглашаться на такую авантюру, если истинная обстановка мне не ведома. Нет, не согласна я. Может быть и пораздумала, если бы ты мне правду сказала, а так разговор пустой у нас. Другую красавицу-умницу ищи.

- Ну, ну, — сразу же заюлила та. – Не злись, Лиска, но сказать причину я тебе не могу. Договор чародейский не позволит. А я себе не враг, чтобы о нём болтать, мне ж тогда и веры не будет, да и с откатом от клятвы слягу на пару лет. Но всё, что соглашения не касается, расскажу так уж и быть.

- Это во что ты меня втянуть хочешь? – нахмурилась я, понимая, что договор на крови заключённый – это серьёзно. Как только карга старая в данную передрягу ввязалась, мне непонятно. Такие соглашения заключают редко, потому что если нарушишь хоть один пункт, то прямая тебе дорога к почившим предкам. Яга, думаю, такой участи избежит, ведь бессмертна почти, но корёжить от нарушения клятвы её будет знатно. – Не нравится мне всё это.

- Ничего тебе не сделается, если, конечно, сама не набедокуришь. Мои клятвы – это моё дело, ни тебя, ни твоей семьи они не касаются. – твёрдо произнесла тётка. – Насчет Ивана, так правду я сказала, он мне здесь нужен, потому что в тереме царском ему делать нечего. Слишком в нём силы много, с которой он знать не знает, что делать. Да и не справится он с ней сам, обучать его нужно. Пиявка, конечно, часть подсосёт, но лишь каплю. Поэтому, если рассвирепеет он, то наружу сила так проситься и будет, а сдержать он не сможет её. Не зря ему в бою равных нет, там он волшбу свою хоть в дело пустить может. Да только батюшка его, сына слишком любит, переживает за него, боится, как бы в пылу сражения кровь родную не пришибли. Вот после долгих лет уговорил его всё же в столицу вернуться, да парню плохо там, с пиявкой к тому же. Я уж пыталась его к себе переманить, да только науськал его кто-то против ведьм и колдунов. Ненавидит нас лютой ненавистью царевич. Возможно, тут вина и Беляны есть, что не рассказала ему всю правду, как только у него сила появилась. Струсила она. Да только из-за её малодушия всё это в такой ком закрутилось. Братья старшие у него колдуны, а он – ведьмак. К тому же сила поздно появилась, уже когда он в битвах участвовал. И переклинило его, что это происки врагов, что проклятье они на него навели, дабы перед родителями и простым людом опозорить. Уж что он творил, чтоб от волшбы избавиться... – Яга протянула мечтательно, а потом цокнула языком. – Воображение у парня хорошо работает, истинный ведьмак, на такие ненормальные выдумки светлые, я считаю, не способны. Поэтому, когда ко мне Беляна обратилась, я предложила ей колдовскую пиявку на время ему подселить. И я тебя уверяю, эта дрянь, по сравнению с его экспериментами над собой, просто лечение. Ну и царице нашей наказала, чтобы та ему в голову то вложила, что ему ко мне нужно. Хоть для того, чтобы проклятье его несуществующее снять. А уж я тогда ему бы всю правду и рассказала про его силу, раз мать его всё духу не наберётся. Но, Беляна меня подвела. Не слушает он её. Не действуют на него её дар убеждения. Да, и она, на мой взгляд, особо и не старается. Придумала себе, что проблема разрешилась. Дурочка, вот уж точно. Слепа, где не надо.

Я слушала рассказ тётушки, пила чай в прикуску с вареньем и размышляла о том, что вся история была слишком мутной. Ещё я была убеждена в том, что всё мне не расскажут, и дело даже не в договоре Яги. Просто она всегда выдаёт всем только то, что, по её мнению, хватит, для того, чтобы не убиться. А добывать нужные сведения, разбираться в обстановке и положении сил, улучшая этим себе жизнь, это ты сам давай. А не получится, так не её вина, что ты народился таким пустоголовым.

- Так вот, – продолжила тем временем та. – пиявка скоро издохнет. Не нацелена она на то, чтобы столько силы жрать. Думаю, на днях это и произойдёт. Ибо доносятся до меня слухи разные, в частности, что сынок царский совсем дурной стал. А когда этот червяк помрёт в нём, волшбу он сдержать не сможет и погребёт всех вместе с собой в царском тереме.

- Ну а потом все обвинят нас. – убито закончила я.

- Это да. – согласилась со мной Яга. – Я уж думала, придётся на открытую распрю с царём идти из-за дурачка этого, но тут ко мне Беляна явилась. В ноги бросилась, ревёт, говорит, что царь сыновей своих женить всех хочет, да не просто отбор объявить, а артефакт могучий задействовать. А младшенького её наверняка же к ведьме притянет. И когда проверять её будут, она всем и взболтнёт, что царевич тоже ведьмак. И какой скандал разразится тогда, она боится и представить. Как бы казнью её все не кончилось. Сейчас её положение весьма ненадёжно, осерчал, видите ли, на неё супруг.

- А осерчал чего? – без особого интереса спросила я, просто в голове добавляя ещё одну проблему, связанную с этим Иваном – царицу, не имеющую власти. Ибо немилость супруга к ней, уверена, изрядно портила жизнь всем замешанным в этой истории. Вот даже Яга как кривится.

- Да дура она! – в раздражении рявкнула тётушка, – Ничего толком сделать нормально не может! Надеюсь, сын в неё не пошёл этой безответственностью. Иначе его прикопать в лесу проще будет или же нежити на съедение отдать, чтобы мясо с костями зазря не пропали. – а после этой вспышки злости уже спокойно объяснила: - Ещё одного ребёнка от любимой супруги царь хочет. А эта не в какую. Как у сына её тёмный дар проснулся, так она будто разума лишилась. Везде ей заговоры чудятся, хотя, может, и не чудятся, не знаю. Но боится она, что родит ещё одну ведьму или ведьмака, а она с одним едва богам душу от страха не отдала. Но не в этом дело! – вновь завелась Яга. – Я понимаю, ребёнка не хочешь. Как тут не понять. Роды – это не с мужем любиться, приятного мало. Но приди ты ко мне, попроси у меня амулет, дабы казуса никакого не случилось. Мною вещи сделанные перевертыши искать будут, ничего не найдут. А эта убогая пошла к какой-то ведьме, купила у неё зелье и начала пить. Как ты понимаешь, выявили у неё средство это колдуны царские почти сразу, как супруг что-то заподозрил. О чём там за закрытыми дверьми они лаялись, я не знаю. Но сейчас отношения у них прохладные. Хотя, думаю, ненадолго, если Беляна ещё что-то не учудит. Царь её любит, пылинки с неё сдувает, так что помирятся скоро.

- Понятно.

- Но вернёмся к Ивану. Голову я себе сломала, как к нему подобраться, а тут этот отбор. Для нас просто удача!

Я скривилась от столь сильного воодушевления в голосе Яги и решила возразить, не скрывая раздражения:

- Какая удача, тётушка? О чём ты? Если я в терем в роли служанки пойду, то к царевичу мне никак не подобраться, уж не знаю зачем это тебе. Они все на женской стороне обитают.

- Какой служанкой? Кощеева дочь и служанкой! Да мне родители твои все нервы истреплют своими проклятиями после такого позора! Нет, невестой ты будешь.

- Невестой? – переспросила я, и, получив утвердительный кивок, расхохоталась до слёз. – Ой, тётушка, вот насмешили. Какая из меня невеста? Он же ведьм ненавидит – это раз. А я тёмная до кончиков волос, и это наш царевич сразу поймёт. А два – это действие артефакта. Слышала я о нём, повлиять на него никак нельзя.

- Тю, — откликнулась старая карга, и поэтому протяжному «тю» сразу стало ясно, что любые мои доводы будут разбиты в пух и прах. - уж я на свою работу повлиять не смогу? Как ты думаешь, кто над этим луком колдовал?

- А почему бы тебе тогда, тётушка, сразу к нормальной девке не привязать? С ней и договориться, чтобы она к вам его привела. Любая бы за такую возможность душу бы тебе продала.

На этот мой вопрос Яга возвела глаза к потолку и что-то непонятно пробормотала, а потом посмотрела на меня, да как рявкнет:

- Ты чем слушала, Лиска? Пиявка! Пиявка в нём на днях сдохнет! Я откуда знаю, сколько она сможет силу у него сосать, мне до него не дотянуться! А если эта девка чужая не успеет его ко мне до этого момента привести? Я вижу, что ты делать ничего не хочешь, а придётся, иначе беде большой быть.

Я от её криков аж блюдце с чаем на стол уронила. От чего на белой скатерти стало расплываться некрасивое темное пятно. Плюнув, я скривилась и пробурчала:

- Не понимаю я твоей задумки, тётушка. Что я могу сделать? Сама говоришь, что особенный он. Морок на него не действует, скрыть кто я у меня не получится.

- Так кто же тебя заставляет морок использовать? Ты ж способность матери переняла, вот её и используй. А там не поймёшь, то ли ты ведьма, то ли проклятье на тебя ведьмой наведено...

- Нет. – протянула я недоверчиво. – Ты же несерьёзно?

Но, увидев веселье этой несносной старухи, я почти истерически возопила:

- Я не буду превращаться в лягушку!

Да, был у меня такой постыдный секрет. Дочь Кощея, огромными знаниями владеющая, великой силой наделённая, имела также и способность к превращению в животное. Редкое дарование от богов, как считала мама. Но если она обращалась в ворону, то мне не повезло. Я перекидывалась в это отвратительное земноводное существо.

В первый раз, когда это произошло, я была вне себя от ужаса. Такой слабой и беспомощной я себя не ощущала больше никогда. Колдовать я почти не могла, из-за маленького размера мир мне казался огромным и откровенно пугающим. Обратилась я в лесу, так что имела возможность сразу осознать, как много у этой мелкой зелёной дряни оказывается врагов. Единственным плюсом моего облика было, пожалуй, то, что я была ядовита, поэтому лесные обитатели меня старались не трогать.

В общем, одного раза мне и хватило. Я об этом никому и не сказала, потому что стыдно было. Такие прекрасные колдовские данные, и облик лягушки. Это просто позор. Единственная, кто об этом знал, была Яга. И то, потому что я у неё тогда обучение проходила, и мне нужно было объяснить причину моих бесконечных слёз в тот день. Если б догадывалась, что она потом эту особенность мне припомнит, то молчала бы как рыба.

- Ну ты подумай. – ласково обратилась ко мне бывшая наставница. – Этот облик – самый лучший выход. Во-первых, он не вычислит, что ты ведьма. Скорей решит, что тебя не по своей воли обратили, поэтому волшбу тёмную он и видит. Сам-то царевич тоже считает, что его прокляли, поэтому, наверняка, к тебе проникнется. Во-вторых, слухи до меня дошли, что жениться он ни в какую не хочет, но царь никакие отказы не принимает. А тут ты. Такая возможность батюшке нос утереть. Хотел женить с помощью артефакта, вот артефакт и выбрал, принимай невестку. В-третьих, он тебя в женскую часть терема не отдаст. Понимать будет, что прикончат тебя там в ту же секунду. Влюблённых девиц в него в тереме много, а одна вообще себя будущей женой его считала, благодаря намёкам Беляны. Поэтому держать он тебя рядом с собой будет, спать ты в его покоях явно останешься. И вот тогда ты ночью спокойно сможешь над ним ритуал проделать, чтобы силу на время запечатать. Тот обряд, который над маленькими детками проводят, когда у них сила слишком рано просыпается, и они её контролировать не могут. Помнишь?

- Помню. – хмуро откликнулась я. Вся соль в практике была в том, что рядом с ребенком после ритуала должен постоянно находиться взрослый тёмный, чтобы срывов не было у одарённого дитя. Видимо Яга решила назначить этим сопровождающим меня.

- А я тебе за помощь в этом деле три твоих любых желания исполню. – решила подсластить мне горькую мою участь тётушка. – Хороша же плата?

Плата была не просто хороша, плата была великолепна. Никакое золото не сравнится. Ибо в сокровищнице у Яги столько бесценных вещей хранится, что можно целое королевство продать лишь за один предмет. А ведь можно попросить пузырёк мертвой или живой воды. Я такую драгоценность даже в глаза не видывала, но от отца слышала, что она есть у хозяйки волшебного леса. Или взять в оплату скатерть самобранку? От открывшихся перспектив захватывало дух.

- Хороша. – с улыбкой ответила я. – От такой платы отказаться невозможно. Только с артефактом сама решишь. Я лишь в нужное место приду, чтобы стрелу получить.

- Это, само собой. – откликнулась старуха. – Но с царевичем ты уж сама решай, как общаться и что говорить. Тут я тебе помочь не смогу.

Я кивнула, а потом вспомнила ещё одну проблему:

- С царицей нужно договориться. У неё уже есть претендентка на роль невестки. А если её сын лягушку принесёт, как бы она решила бы меня сама не прихлопнуть.

- За Беляну не беспокойся. – махнула рукой Яга. – Она лишнего движения себе не позволит в твою сторону сделать.

На том и порешили с делами, и перешли к более приятному времяпровождению: к чаепитию.

Глава 3

После разговора с тётушкой я пошла готовиться к отъезду. За пару дней нужно было успеть закончить все свои дела, наказать домовому, что в доме поправить, пока меня не будет, да и с братом объясниться. Вот последнее оказалось самым сложным.

Костий всё то время, что слушал мой рассказ, раздражённо барабанил пальцами по столу и задумчиво смотрел в окно. На его осунувшимся от недосыпа лице еще четче стали выделяться скулы, а под глазами залегли глубокие тени. Сейчас он как никогда походил на отца: тот же орлиный нос и острый подбородок, смоляные брови и серьезный взгляд из-под ресниц. Только густые волнистые волосы были черны, как ночь, в отличие от отца, чья седина уже стала притчей во языцех. Брат выглядел столь уставшим, что мне стало стыдно, что последние три седмицы я его не навещала. Хоть восстанавливающие отвары додумалась бы с собой взять, а так только еду и захватила.

- Не нравится мне эта история, Лиска. – медленно протянул он. – Баба Яга – ведьма ещё та, всегда сама себе на уме. Как бы она тебя в беду не втянула. Слышал я про этого Ивана. Самомнение до небес после побед в битвах, стойкое непринятие иного мнения, да и взгляд у него на мир слишком однобокий: есть черное и белое. Как ты понимаешь, всё плохое происходит от тёмной волшбы, а всё хорошее – от светлой. Ты меня поразила вестью, что он сам ведьмак. До этого я думал, что он один из этих заносчивых светлых, которые считают, что они одни имеют право колдовать. Удивительная ирония. – усмехнулся Костий. – Поразительно, как боги могут подшутить.

- Неужели царский сын и такой дурак? Отец у него же нормальный, ведьм и ведьмаков никак не принижает, наоборот, знаю, у него много наших служит. Может и не в самом тереме, но всё же.

- Царь мудрее будет, его в своё время родители не опекали так. Он себе уважение собственными зубами выгрызал да поступками добивался. А когда своим умом жизнь живёшь, то понимание действительности быстро приходит. А вокруг царевича мамки-няньки всё детство, а потом дядьки родные. Он с простым народом и не общался. Оберегала царица свою кровиночку, да так оберегала, что дуралей и вырос. Что ему в голову чужие люди вложили, тем и живёт, своего ума не набрался. Хотя в двадцать семь и пора бы.

- То есть мне тётушка всучила не повзрослевшего ребёнка в облике богатыря. Просто прекрасно. – прошипела я.

- Ну тебе же его вроде к Яге только довести нужно, а не нянчится с ним до конца жизни.

- Согласна, но всё же, когда я смогу это сделать? Вначале, видимо, мне его детское мировоззрение нужно пошатнуть и показать, что в жизни не бывает всё так просто.

- С этим ты справишься, уверен. А если что, просто меня позовёшь, я его спеленаю и таким к Яге и доставим. А там пусть она сама разбирается, что с ним делать. Свою часть договора ты выполнишь.

На этом тему с царевичем мы и закончили. Не хотелось мне больше говорить о царском дурачке, а желание узнать, что у брата происходит, было. Как оказалось, в чём-то бывшая наставница была права: Костий, действительно, и батюшкины дела вёл, и в лесу нежить зачищал. Но, как он меня уверил, это до следующей седмицы, а там уж к нему на помощь отряд ведьмаков придёт взять на себя обязанность по защите мирного люда. Поэтому тогда он и отоспится, и даже пару выходных у него будет. Однако я ему сообщила, что всё равно вечером пришлю отвары на бодрость духа и прилив сил, чтобы он не заснул где-нибудь на болоте в окружении русалок.

Своё обещание я сдержала и передала все запасы зелий, которые у меня остались. А в ответ получила кулон золотой и записку от брата, в которой он просил носить оберег не снимая. А если беда какая-то случится, то сорвать его с шеи, тогда я моментально перенесусь в родительский замок, никто и следа моего не найдёт.

Ещё пару дней всё шло своим чередом. Яга указала мне место, где я быть должна, когда отбор начнётся, чтобы стрела туда прилетела. И выбрала старая поганка его аккурат в соответствии своему характеру. Издеваться у наставницы выходило славно, я оценила. Когда вышла туда через зеркальный переход, не удержалась и выругалась так, что мать моя мне бы затрещину за такие выражения отвесила, не посмотрела бы даже, что я уж как пятнадцать лет взрослой женщиной являюсь.

Вокруг меня раскинулось глухое болото. Где-то вдалеке виднелся тёмный лес, в котором кто-то заунывно выл, а сама я стояла на единственном сухом островке в этих топях. На нём росла одна лишь ива, которая и так погибала, не выдержав то ли магического фона, то ли просто большого количества влаги, и была вся усыпана ядовитыми поганками. Тихо шуршали камыши на ветру, а черная гладь мутной воды, где не было ряски и листьев кувшинок, изредка поблескивала, отражая золотые лучи вечернего светила. Было необычайно тихо, хотя солнце ещё не зашло за горизонт, а местная нечисть и нежить не вошла в полную силу. Лишь изредка где-то было слышно лягушек, но их кваканье только больше навевало тоску.

Я узнала эту территорию. Располагалась топь совсем недалеко от деревеньки Озерки. Хотя озёр чистых здесь никогда и в помине не было. А назвали так, потому что царский воевода, которому поручили эту местность разведать и основать небольшое поселение из сосланного сюда преступного люда, так и не доехал до данных болот, не захотел возиться с ворами да грабителями. А поверил на слово своему слуге, которого вместо себя заслал, и который описал здешние места невероятно прекрасными. Романтиком, конечно, был мужик, ничего не скажешь. Не каждый может увидеть красоту в кишащих нежитью болотах. Давно, бесспорно, это было, лет двести прошло. Озерками эту деревеньку только в официальных документах величают, среди местных прижилось совсем иное название: Гниль. И вот оно намного больше подходило данному месту.

Так как было оно, действительно, гнилым. Нежити тут водилась уйма, поэтому в селах вокруг обитали в основном люди силой наделённой, другие тут не выживали. Обычных с ума сводили или русалки, или мавки в топи утаскивали, или же сжирали те, кто пострашнее зловредной нечисти были. Зато платили здесь ведьмакам и колдунам за уничтожение местных чудовищ хорошо. Мой отец из своей казны лично деньги выделял, чтобы не превратились данные болота в участок нави на земле.

Уж не знаю, почему Яга здесь назначила мне царевича встречать, надеюсь, не для того, чтобы он подох, так и не дойдя до прекрасной меня. Хотя подозреваю я, что она решила предать романтизму нашей встречи. В своей издевательской манере, конечно. Ибо ходила среди старожилов легенда об этом месте. Будто некогда здесь был прекрасный лес, и, думаю, раньше болота, действительно, не занимали столько территории. Об этом свидетельствовали торчащие из воды полусгнившие пеньки, которые когда-то были деревьями.

Так вот, в те времена, жила тут девица-красавица, ведьма, которая силой своей любого могла из рук смерти отнять. Да только не повезло ей: влюбилась не в того. Вскружил ей голову царевич-колдун, а потом бросил, узнав, что понесла та от него. Его-то в отцовском тереме невеста ждала из рода знатного, зачем ему нужна была девка обычная, тёмная к тому же. Так она от горя и злых людских насмешек на этой иве, бают, и удавилась. А перед этим прокляла и бывшего возлюбленного и всё вокруг.

Прелестно просто, обожаю юмор старой карги. Надеюсь, царевич тоже оценит, представит перспективы, если меня обидит. Я уж вешаться точно не собираюсь, но проклясть от души в случае чего и так могу.

Ещё раз осмотрела местность, где мне придётся куковать со стрелой заговорённой в ожидании непутёвого царевича, покривилась и сплюнула с досады. Были у меня подозрения, что до момента как мы с этим Иваном-дураком свидимся, я успею его уже возненавидеть. Местечко было дрянь, сидеть долго мне здесь не хотелось, но лелеять надежду на то, что этот недоделанный ведьмак сможет добраться сюда быстро, я не стала. Надо хоть гребни да ленты собой захватить, русалкам дать. Хоть байки их послушаю, всё же какое-то развлечение в этой глуши.

Призвав силу, я шагнула в ту же лужу, откуда сюда и выскочила, и через пару мгновений вывалилась у себя дома. И направилась себе нервы успокаивать, чай травяной заваривать, чтобы сесть и без ненужной сейчас злости подумать, как мне привыкшему к своей правоте царевичу его принципы в отношении ведьм и ведьмаков поменять. Случай мне и вправду такой представится, и намного скорее, чем я могла бы мечтать. Но, пока я не знала, как мне будет горько от того, что он появился.

За пару дней до назначенной Ягой даты меня одолела тревога. Уж не знаю, что это было. Интуиция, которая настойчиво меня пыталась предупредить о том, что человек вообще-то что угодно может предполагать, но располагают его судьбой всё же боги. Или же просто из дома мне уходить не хотелось, ибо не покидало ощущение, что вернусь в свой терем я не скоро. Однако собрала я всё нужное задолго до отправки на болота. И чутьё меня не обмануло.

Ритуал пускания стрел должен был проходить в последний день седмицы. И с утра этого дня, ещё до того, как младший царевич лук в свои руки возьмёт, я должна прибыть к злополучному островку в топях, дабы стрела именно в данное место и прилетела. Следовало так сделать для того, чтобы Иван мог сразу туда двинуться, а не плутать по городам и вехам. Уж как я у тётки не спрашивала, а толком объяснить она мне не сумела, как артефакт работает,. Отговаривалась, что за давностью лет уж и не помнит. Врала, конечно. Уж она, карга старая, ничего забыть не могла, но упорно продолжала весь разговор дурить мне голову. Однако что-то я выяснила: например, что тянуть его к выбранной девице будет, так как на наконечник стрелы кровь лучника пускается, а ещё пару капель на специальный артефакт, который путь указывает. Из-за недомолвок Яги, я всё в толк не могла взять, как же это работает. Надо будет потом у самого царевича побольше об ритуале узнать, если он до меня доберётся, а то для меня сейчас поиск невесты выглядел весьма ненадёжным. Где столица, а где Озерки. Столько вёрст ему придётся пройти, ориентируясь на непонятную волшбу. Уж, не думаю, что царевичам клубки путеводные раздают вместе со стрелами.

В общем, уж знать не знаю, ведать не ведаю, что у них в тереме царском случилось. Я же на тётушкины вести надеялась, у меня соглядатаев там нет, а колдуны во дворце на совесть работают, из зеркала не подглядеть. Только на шестой день седмицы проснулась я у себя в доме от страшного грохота и возмущений Мефодия – домового моего. Подскочив на перине, ещё не отойдя от глубокого сна, в который провалилась перед рассветом, я рассеянно посмотрела вокруг и пыталась понять, почему дух так причитает.

А негодовать было из-за чего. На полу возле окна валялись осколки узорчатого витража, который мне за исцеление своей жены один умелец сделал. Уж до чего хороша была работа, просто словами не описать. А какая игра света от неё в тереме была, когда лучи солнца попадали, залюбоваться можно. А уж как Мефодий чудо это любил, каждый день натирал, чтобы ни одна пылинка не осела, ни одно стёклышко не помутнело. И сейчас всё это великолепие было частично уничтожено.

- Ах, окаянные, чтоб вас кикиморы побрали! – вопил домовой неизвестным. – Чтобы вас русалки утопили!

- Тише ты, Мефодий, — обратилась к духу я, вставая. – Поправимо это дело. Сейчас весть отправлю умельцу нашему, он и поправит, не откажет мне. Только понять не могу, кто окно то разбил? – задумчиво пробормотала я.

- Так, я не из-за поделки, хозяюшка! – возмущённо вскинулся дух. – Это же надо, супостаты какие. Ни вас не побоялись, ни гнева матушки и батюшки ваших! Да и волшба такая сильная, сквозь мою защиту прошла! Но ничего, я такие чары сплету, что они враз в навь отправятся, если ещё раз сунуться посмеют! Давайте я вам молочка свежего подам да каши свежей, вам-то подкрепиться надобно, прежде чем ворогов своих изводить. – заискивающе вопросил Мефодий, и быстро скрылся, получив утвердительный ответ.

Я же всё не могла взять в толк. Причём здесь батюшка да матушка моя. Что вообще случилось? Призвав силу, обвела потемневшим взглядом комнату, чтобы волшбу чужую увидеть, и задохнулась от удивления. В мою подушку на спальном ложе вошла золотая стрела. А уж чар на неё было наложено столько, что глаза рябили от их яркости. Как я только не заметила сразу? Пару мгновений ушло на осознание того, что сейчас произошло, как меня пробил холодный пот. Царевич. Стрела точно его. Только какого чёрта здесь, в моём доме? На болото ж должна была прилететь, да и то, завтра.

- Мефодий, — возопила я, приходя в ужас от того, что этот молодец удалой, чтоб его черти побрали, сюда прискакать может. – неси собранные мной пожитки для дела, быстро! Да и артефакт для переноса вещей не забудь!

Я же на ходу, надевала сарафан и обувку, да амулеты всевозможные, чтобы ко всему быть подготовленной. Через мгновение домовой принёс мне небольшую сумочку, непростую, волшебную, в которой все мои припасы да вещи нужные и поместились. И уже только после того, как я была полностью готова к отбытию на болота, взяла артефакт, который в постели моей оказался.

Как только я его коснулась, по мне прошлась магия, закололи аж кончики пальцев, и стрела резко погасла. Повертев её немного в руках, ожидая ещё каких сюрпризов, но не дождавшись, слава богам, я бегом направилась к зеркалу, на ходу давая указания Мефодию:

- Пелагее скажешь, чтобы отправила вестника к мастеру, дабы окно починил. Негоже терем студить. Конец весны, конечно, но ночи холодные. Я, пожалуй, через месяц вернусь. Перед прибытием весточку пришлю, пирогов моих любимых наготовите.

И попрощавшись с духом, шагнула во тьму, а через пару мгновений вышла возле ивы со стрелой в руке. Кинула со злостью её на землю, а сама уселась на корень дерева и открыла сумочку. Зная своего домового, кашу и молоко мне всё равно положили. Ведь как это, хозяйка непонятно куда отправилась и голодная. Ну комаров мне в своём земноводном обличье есть не надо, и то славно.

Знатно позавтракав, я раскинула сеть в округе, чтобы и царевича не пропустить, да и ко встрече с местными обитателями быть готовой, если таковые до вечера появятся. Всё же днём болото почти безопасно для такой, как я, если не считать саму топь и уж совсем глухие места. Благодаря навьей крови, нечисть ко мне достаточно благожелательно относится. За свою, конечно, не примут, да и не нужна мне такая радость в жизни. Но, если правила с ними соблюдать, то они никогда тронуть не посмеют. А с совсем уж разума не имеющими, например, с покойниками поднятыми, я волшбой могу управиться. Да, и оберегов на мне тьма: все пальцы кольцами унизаны, несколько нитей бус на шее, серьги в ушах да браслеты на руках. Уж пришлось надеть всё лучшее сразу, не стоит в тётушкиных кознях здоровьем своим рисковать.

Из своей бездонной сумки я достала небольшое покрывало тканное и, прислонившись к иве, накинула его на себя. Выспаться было нужно, как никогда, ибо ночью придётся с хозяевами топей знакомится, а с ними ухо востро нужно держать. Не хотелось бы из-за недосыпа себе проблем нажить, всё же неизвестно, как быстро сюда мой царевич прискачет. Хотя, сейчас, по окружающему меня пейзажу, никак нельзя было представить насколько ещё более гиблым быть может это место, если заглянешь сюда в тёмное время суток. Пока же вокруг летали стрекозы, зеленели камыши да кувшинки, а майское тёплое солнышко согревало меня своими лучами. Наслаждаясь этой картиной, я и не заметила, как уснула, всё же усталость от последних нервных дней давала о себе знать.

Проснулась я резко, от легкой щекотки: нитей моего заклинания, раскинутого до самого леса, кто-то аккуратно касался. Медленно уходил день. Дневное светило уже почти скрылось за горизонтом, и совсем скоро длинные тени станут гуще, пока совсем не пропадут, сливаясь с ночной тьмой. Как и в прошлое моё пребывание здесь, ближе к вечеру на болотах воцарилась тишина. Оглушающая, зловещая, она давила, заставляла напряжённо сидеть и пытаться уловить любой шорох. Ибо такое безмолвие там, где есть жизнь, было слишком неестественным. Сама природа будто пыталось предупредить заблудшего путника: беги отсюда, пока можешь унести ноги.

Я спешно перекусывала, понимая, что с приходом темноты времени на это уже не будет. Уже сейчас ощущала на задворках сознания, как там, ближе к густой чащобе, потихоньку просыпается нечисть. Когда стемнело окончательно, то ещё стоящую гробовую тишину стали прерывать редкие, казавшиеся из-за этого очень резкими, звуки: плеск воды, тихое шептание, плач, а иногда и издевательское хихиканье.

Но постепенно болотная топь оживала. Над водой появлялись блуждающие огоньки, а воздух наполнялся сладковатым ароматом, через который всё равно можно было учуять истинный гнилостный запах этих мест. Хохот звучал всё чаще, как и заунывные стоны. Полная луна, взошедшая из-за леса, достаточно хорошо освещала местность, и поэтому были видны быстро двигающиеся тени за корягами.

На моём лице расползлась ленивая улыбка. Интересно, кто первый решит нарушить мой покой? Ведь нетерпение и интерес нечисти к забредшей сюда ведьме было прямо телесно осязаемые. Под моей рукой уже давно были разложены ленты, гребни, буханки хлеба и сладкая каша в небольшом глиняном горшочке. Ведь нельзя же приходить без гостинцев на чужую территорию, тем более я без приглашения.

Чары предупредили меня о том, что кто-то из местных уже совсем рядом со мной. И, действительно, совсем скоро в камышах зашуршали и перед моими очами предстал ребёнок. Девочка, в порванной и давно отсыревшей одежде, но на которой ещё были видны любовно вышитые обережные узоры. Она посмотрела на меня своим мутным взором и утвердительно сказала:

- Ты - новенькая. Живая. Не звали.

Она долго растягивала гласные и говорила короткими фразами. Уж месяца два, как мавка. Этими существами становились дети, в основном одарённые, которые умерли не своей смертью, насильственной, тяжелой. И из-за этого не смогли уйти, слишком много эмоций, слишком много боли.

Глядя на неё, я почувствовала, как у меня сжалось сердце. Эту девочку я знала. С полгода назад ко мне приводили её, чтобы я ритуал удержания силы провела. Слишком рано волшба у ребёнка откликнулась. Насколько я знаю, защищалась от мальчишек и от страха ударила по одному из них чарами. Родители как раз с этих мест и прибыли, из Гнили, если не ошибаюсь.

- Здравствуй, красавица, — обратилась я к ней, растягивая губы в горькой улыбке. – я ж не с пустыми руками пришла, с гостинцами.

- Подарки. – так же протяжно вымолвила она, и её глаза радостно загорелись, когда она увидела ворох разноцветных лент. – Хочу. Красную хочу. Как мой сарафан.

Протянула ей выбранный ею подарок, и аккуратно спросила, пытаясь выяснить, что произошло с бедной малышкой:

- Ты же рядом живёшь?

- Рядом. В Гнилях. Веселина я. Веся. Но сейчас вот там живу. – подняла девочка руку и указала куда-то в лес. – Под корягой. С русалками. Они меня отправили. Сказали, ты сильная. Боятся тебя. А я маленькая. Меня не обидишь.

Глупое дитя. Если б ты на меня бросилась, я бы тебя по ветру развеяла, не раздумывая. А русалки именно поэтому тебя и отправили, чтобы самим не подставляться. Они – хитрые бестии. Хоть на серьёзные козни и не способны, но мелкие каверзы совершают за милую душу. Однако русалки, мне сейчас не так интересны, как причины, почему девчонка оказалась здесь. Родители её выглядели вполне разумными, было видно, что дочь любили. Не думаю, что они её в болоте утопили.

- А скажи мне, Веся, а как ты сюда попала?

Девчонка нахмурилась, не переставая теребить в руках ленту и пытаться повязать её на свою растрёпанную косу.

- Дядько Ратмир меня здесь бросил. – ответила она. Предложения становились длиннее, видимо, подстраивалась под меня. С русалками речь, действительно, забудешь, только короткими фразами и будешь говорить. – Я хотела вернуться. Но не получается. Дальше леса выйти не могу. Не пускает что-то. А меня маменька зовёт. Ищет меня. Плачет. – мавка вдруг резко замолчала, а потом с надеждой уставилась на меня. – Поможешь мне? Скажешь, где маменьке и папеньке меня найти?

- Помогу, почему бы не помочь. – тем более, что девчонка пока окончательно ни разум, ни память о жизни своей не потеряла. Так что нужно только обидчика её наказать, да тело из болота достать, чтобы захоронить по правилам. Сама тогда и исчезнет, спокойно к предкам отправится. Думаю, Костию весточку передам, чтобы занялся. – Но не сейчас, я жду здесь своего друга. Как только он меня заберёт, так сразу к родителям твоим и отправлюсь. А пока русалок зови, передай им, что у меня ленты есть различные да гребни для их волос расписные. Будем хороводы водить и песни петь, а то скучно у вас здесь.

На мои слова мавка улыбнулась, явив мне свои заострённые зубы и, торопливо кивнув, скрылась с моих глаз.

Всего через час то место, где я расположилась, стало просто местом притяжения для всех водных дев. Редко кто их радует подарками в этой глуши, а случайно заблудившегося селянина таких гостинцев не спросишь. Между тем, несмотря на то, что русалки давно уже были представительницами мира нави, любовь к красивым вещам да украшениям у них осталась неизменной, как и любой девицы, не важно, живая она или мёртвая. А в чем удовольствие свои красивые густые волосы рыбьими костями чесать? Я бы на их месте тоже, возможно, бесилась, да и отыгрывалась на тех, кто своими воплями страха привычный покой нарушает.

Через местных красавиц также передала болотнику и лешему угощение, хлеб да кашу, дабы уважить хозяев. Да попросила их, чтобы путника, царевича моего злосчастного, особо не запутывали, по дебрям и топям не водили. А то сидеть мне здесь придётся, пока продукты мои не кончатся. А мне лишний день свою силу на сеть колдовскую, да отпугивание комаров тратить не хотелось.

Русалки пели, водили хороводы и громко смеялись. И больше своим нравом походили на детей, чем на несчастных утопленниц, да насмерть проклятых или убитых невест. Песен они знали много и разных: то о несчастной любви исполнят, то детские песенки вспомнят, а ближе к утру даже частушки матерные на ум им пришли. Это явно небольшого ума селяне их научили, пока дёру от них давали. Знаю я эту байку, что бранью можно нечистых духов оттолкнуть. Глупость полнейшая, скорее уж больше заинтересовать, вдруг, что новое люди придумали. Мне кажется, что эту сказку о защите с помощью крепкого словца сами навьи дети и придумали. Лешие али водяные подсуетились, чтобы на их гулянках ночных вот такие незаурядные песенки и звучали, от которых любая приличная девица в обморок упадёт от стыда за услышанное.

Когда веселье было в самом разгаре, и черти болотные уже вовсю плясали в мавками и русалками, я подозвала к себе самую старшую из водных девиц.

- Скажи, красавица, а много ли у вас таких, как Веся? – указала я на недавно убитую девчонку. – Новенькие которые?

- Нет. – мелодичным голоском ответила утопленница. – Одна. Все старые. Остальные по двадцать зим с нами уже. Не помнят себя. А эта плачет. Мешает нам. Никак не забыть не может. Из-за платья поганого. А снять его не даёт.

Вышивка. Пронеслось у меня в сознании. Видимо она силой напитана. Наверняка мать вышивала, а насколько я помню, ведьма она не слабая. В таких селениях, вроде этой деревеньки Гнили, расположенных возле гиблых мест, в узор на одежде всегда вплетают особый заговор. Чтобы если умер человек, он сразу к богам отправился, а если убили, то он в злого духа, жаждущего людской крови, не превратился. Мавка – это, конечно, тоже нечисть. Но относительно безобидная, с ней договориться можно. Тем более, пока она свою прошлую жизнь помнит, то никого специально топить или заманивать на болота не будет шутки ради. Хуже было бы, если бы упырём стала. У того, никакого разума нет, в людском понимании, только жажда крови.

- Убей её. Сил нет. Мешает. Плачет. Маму зовёт. – в прекрасном голосе русалки появилось раздражение, а миловидное лицо исказила злость.

А как ей не быть. Эти духи как можно скорее хотят убрать то, что плохие эмоции у них вызывает. Ведь в нечисть они не от счастливого бытия превратились и не из-за лёгкой смерти. Поэтому всю боль, обиду, ненависть, которую они при жизни испытывали, после перерождения в детей нави они желают забыть, как можно быстрее. Чтобы хоть будучи русалками, им не приходилось страдать. Теперь их удел веселье, песни и пляски. А также шутки, иногда довольно жестокие, которые заканчиваются смертью несчастного, с кем они развлечься решили. Чаще такие розыгрыши случаются с теми, кто русалке кого-то напомнил, обидчика аль любимого человека, в общем, того, кто поднимает в глубине её холодной души сильную боль. И тогда она звереет, вымещает всю ярость на того, кто посмел отвлечь её мысли от радостных утех. Видимо, мавка со своим плачем по матери заметно их злила, но так как вроде своя, убивать сами не хотели. Решили чужими руками избавиться.

- Если ты мне поможешь, я избавлю вас от её общества. – медленно протянула я.

На мои слова в глазах русалки вспыхнула радость.

- Помогу. Сегодня? – заискивающе спросила она, желая избавиться от негодной ей девчонки как можно быстрее.

- На днях. Только её надо не развеять, а правильно упокоить. Уверенна, ищут её. Будут к вам колдуны, да ведьмаки шастать, пока труп ребёнка не найдут. А вдруг ненароком кого из вас убьют? Не хотелось бы, чтобы такие красавицы случайно погибли. – решила я немного приукрасить ситуацию, дабы русалки раньше времени мавку не извели, не дождавшись от меня помощи.

Русалка нахмурилась, но потом понимающе кивнула, видимо, оценив возможность быть навсегда уничтоженной. А жажда жизни, пусть и такой непривычной для людей, в ней была ой как сильна.

- Помочь чем? – спросила нечисть.

- А ты расскажи мне, помнишь ли ты, как Веся у вас появилась? Может, видела, кто её принёс?

- Появилась, как листочки начали распускаться. – понято, как я предположила, около двух месяцев назад. – Я одна из первых проснулась. Мужчину видела. Не как ты. Другого. Неприятного.

Понятно. Колдун сюда девчонку притащил. Нечисть светлых не любит, и кидается на них чаще, уморить пытается. Именно поэтому в отрядах, которые неразумную нежить зачищает, чаще ведьмаки служат. Им иногда навьи дети сами помогают, чуя родственную кровь, на нужное место выводят. А колдунам дороги путают, в чащобу заводят, всячески пакостят. Так как те часто об гостинцах забывают, да об уважении к местным обитателям, на силу свою больше надеются. Интересно, тот ли это дядько Ратмир, о котором Веся говорила?

- Видела, куда он труп кинул?

- В болото. Там. У леса. – махнула она рукой.

Это было плохо. Людям не вытащить, русалки тоже не захотят мараться, в топи лезть. Придётся болотника просить, а они почти все с мерзейшим характером. Надеюсь, Костий подход к нему сможет найти. Но как же это будет долго.

- Ты будешь вытаскивать? – отвлёк меня от мыслей вопрос старшей русалки.

- Нет. Ведьмаков пришлю.

- С болотником не договоритесь. Паскудный он к людям.

Я кинула на неё раздраженный взгляд, хотела уж что-то ответить, как осеклась. Взгляд русалки выглядел уж слишком осмысленным. Сильна, давно уже нечистью является, очень давно, раз разум проснулся. Молодые же, в основном, по уму как дети малые. Такая может быть очень опасна, если не на твоей стороне. Но интуиция молчала, опасности я от духа не чувствовала. Поэтому решилась спросить:

- А ты что-то можешь предложить?

- Могу. – с хищной улыбкой ответила девица, отбросив свою игру в односложные фразы. – Да согласишься ли ты, кощеева дочка?

- А ты предлагай, я подумаю. – настороженно ответила я, цепко подмечая все её движения.

- Брата своего пришли. Ради него, так уж и быть, в болото полезу, вытащу оттуда труп этой дурёхи. Видела я его как-то издалека. Такой красавец. – русалка с восторгом закатила глаза. А я даже не знала, смеяться мне или плакать на такое заявление. За Костия я не переживала, он был намного сильнее меня, и ему водного духа уничтожить, как плюнуть. Но наличие у него поклонниц среди нечисти немного обескураживало. – Весь в отца вашего. Тот тоже таким же в молодости статным и чернявым был, просто загляденье. – меж тем продолжила моя собеседница, отчего моё удивление возросло до небес. Какая же она старая, раз отца моего не седым ещё помнит. Это же около века назад было, до того, как он через реку Смородину перешёл. – Он мне гребень подарил, красивый, с камнями, но тот уже сгнил. Пусть твой брат такой же принесёт, я ему труп тогда достану. Не придётся ему с болотником договариваться. Я уж намного приятней этого гада буду. – обвела девица свои выдающиеся формы, от чего я старательно давила смех.

- Я ему передам твоё предложение, но согласится он, я уж не знаю.

Русалка на мой ответ надула обиженно губы, но потом что-то просчитала в уме и, приободрившись, сказала:

- Умилой меня кличут. Как соберется и придёт, пусть меня спросит.

Решив, что на этом наш разговор закончен, она кинулась плясать вместе с остальными. Я же позволила себе весёлую улыбку, думая о том, как я буду уговаривать брата мне помочь в этом деле.

Уже ближе к концу ночи нечисть вдруг заволновалась. Я вначале списала это на то, что скоро уж рассвет, и большинству из обитателей придётся затаиться до тех пор, пока солнце не сядет, но нет. Оказалось, дело не в этом. Все смотрели на то, как у края леса, перед самым началом гиблых топей, мелькает огонёк. Сеть же моя пока ничего не улавливала. Я уж подумала, как бы её увеличить, чтобы понять, какой идиот сюда ночью пожаловал, как тут подала голос одна из русалок, ненадолго пропавшая до этого у меня из виду:

- Мужчина. Сильный. Красивый. Светленький. Только больной. Гадость в груди. Вытащить бы её. И тогда можно соблазнять.

Ну, после слов нечисти о гадости в груди, вариантов не осталось. Царевич. Только что он ночью-то сюда пришёл? Я уж подумала вновь внутренне разразиться по поводу его ума, как сама же и одёрнула себя. Это же для меня нормально ночью с духами общаться, с моими-то родителями и наставницей. А обычной девице такое и в голову не придёт, ещё ненормальной или дурной прослывёт. Так что может первое в голову мужчине прийти, когда его стрела на болото залетела? Правильно, пошла за ягодами или грибами девка, да заблудилась. Тем более такое сплошь и рядом встречается. А места здесь гиблые, думаю, это он уже выяснил. А в таком случае, чем больше медлишь, тем меньше шанс, что невесту свою вообще живой найдешь. Ну что ж, похвально. Не такой он и пропащий. Только всё равно ждёт его сюрприз. Надеюсь только, что после встречи со своей судьбой, в виде меня, мелкой и зелёной, он не окочурится от счастья прямо на этом болоте.

Глава 4

Глава 4

Когда небо начало сереть, нечисть стала постепенно разбредаться. Но все равно, болото ещё не окончательно заснуло: слышен был и смех, и стоны, да кое-где и русалки пели песни. Но чем больше уходила тьма, тем меньше становилось таких звуков. Возле леса же до сих пор мерно мерцал свет фонаря. Царевич не полез в топи ночью, слава богам, явно дожидался рассвета, когда все опасные для него обитатели уберутся восвояси. Да и дорогу, состоящую в основном из небольших кочек, посветлу можно было различить намного лучше. И не попасть ногой мимо, в тягучую трясину.

Настало время и превращаться, но боги знают, как этого не хотелось. Однако договор, есть договор, делать нечего. Ради живой и мёртвой воды можно и потерпеть свой непривлекательный зелёный внешний вид. Тем не менее некоторые сложности в дальнейшем из-за моего мелкого обличья вызывали во мне неподдельную тревогу. А как решить их я пока представляла лишь в общих чертах. Во-первых, что делать с едой? Питаться комарами у меня не получится. Нет, может, это и возможно, я не проверяла. Но как себя уважать после такой пищи? Поэтому придумать надо, каким образом мне ночью мужчину усыплять так, чтобы он волшбы моей не заметил. Чтобы можно было и размяться, и поесть нормально, и помыться. Как уж все эти дела в царском тереме провернуть, тоже нужно было подумать. Во-вторых, я не понимала, как мне ведьмака к Яге притащить. Было у меня пару намёток. Но пока этого Ивана не увижу, не пойму, что он за человек, не смогу решить, чем его подцепить лучше будет.

Очнувшись от своих мыслей, я взяла стрелу, мерцающую ровным золотым светом в рассветном полумраке. Надеюсь, после смены обличья она не задавит меня своей тяжестью. Не хотелось бы столь глупо погибнуть. Тогда уж проще русалкой стать, чем показаться перед давно ушедшими предками после такой смерти. Позора не оберёшься.

Пора. Я и так задержалась. Мой силуэт может уже быть вполне виден на том берегу. Хорошо, что в этом сумраке и не поймешь, действительно кто-то живой здесь стоит, али нечисть забавляется, морок наводит. Глубоко вздохнув, я сосредоточилась, вспоминая давно забытые ощущения при превращении. Почему-то я была уверенна, что оборот случится быстро и незаметно, как в тот единственный раз много лет назад. Наивная. Почти сразу пришло понимание, что сегодня всё произойдёт иначе, неправильно, но остановить перевоплощение я уже не смогла.

Мои кости ломались, перестраиваясь под новый размер. Кожа горела, и от этого возникало неодолимое желание её содрать. Боль была настолько сильной, что туманила разум. Поэтому я дико закричала, не выдержав столь нестерпимых ощущений. Забыв и про царевича, который был не так далеко, и про своё желание не рассказывать ему о том, что могу принимать человеческий облик.

Забылось всё, кроме одного. В воспалённом мозгу молнией пронеслось воспоминание, как я зарёванная сижу в избе у Яги и проклинаю свой оборот. Как старуха на меня тогда смотрела, задумчиво, чуть прищурив свои холодные глаза. И помню её фразу: может и к лучшему, позже выйдет больший толк. Тогда я подумала, что она говорит насчёт моей волшбы, что из-за оборота, время на уроки придётся уменьшить, а Яга ждать не будет. Но сейчас я чётко понимала, что фраза была отнюдь не о моей учёбы. Надо послать весточку Костию. До родителей сейчас ни одни чары не долетят, подле Калинового моста развеются. Брат же может знать, что происходит. Он же тоже оборачиваться подростком начал, и у него всё было по-другому, я помню, без боли.

Когда перевоплощение закончилось, я обессиленно лежала на траве, мутным лягушачьим взглядом смотря на камыши, ставшие вдруг невероятно огромными. Рядом валялась стрела, неожиданно вместе со мной уменьшившись в размерах. А где-то вдалеке было слышно чавканье влажной почвы – к моему островку, верно, уже приближался царевич. Нечисть передвигается почти бесшумно. Лёгкое времяпровождение, как старая карга описывала это дело, отправляя меня ловить нужного ей ведьмака, превращалось в полную катастрофу.

Я постепенно осознавала, что впихнула меня сюда Яга, прекрасно ведая, что со мной будет происходить. Преподала мне таким образом урок за отвергнутый в детстве дар? Не знаю. Слишком у меня мало сведений. Так как родным про оборот я не говорила, мне про способность эту ничего и не рассказывали. Негоже знать такие вещи тому, кто перевоплощаться не умеет. Зачем? Лишние знания, лишние печали. Боги, какой я была дурной. Однако тогда, в тринадцать лет, это казалось таким непереносимым и стыдным: оборачиваться в того, кто вызывает в основном омерзение. Казалось таким важным мнение знакомых, подруг. Было так страшно увидеть в глазах матери отвращение. Лучше бы тогда сказала, пережила бы все насмешки, возможно, сейчас не было бы так больно.

Мои думы прервал шелест камышей, и раздраженная брань, которая раздавалась совсем рядом. Я, кое-как овладев своим телом, подхватила стрелу и поскакала с этим золотым бременем поближе к иве, чтобы меня добредший сюда злющий царевич сапогом своим не размозжил. Да и интересно было на него всего глянуть, а мне с моим размером такое возможно только на расстоянии. Устроившись на корне дерева, я театрально взяла в свои лапки артефакт, чтобы он точно был издалека заметен, и принялась ждать. Через какое-то время мужчина всё же пробрался сквозь гущу болотной растительности, и выбрался на устойчивый берег.

Ну что могу сказать, правду баяли служки, он действительно был красив. Даже такой: в грязных сапогах, в портах, на которых налипла кашица из болотных трав, и в мокрой, явно несвежей рубахе. Высокий, статный, с буйной светло-русой шевелюрой, которая от влажности сейчас вовсю кудрявилась – уверена, от его вида лихорадило ни одну девицу в царских палатах, да и за ними тоже. Пока я скрупулёзно разглядывала своего мнимого жениха, тот удивлённо уставился на меня. В голубых глазах плескалось полнейшее неверие от увиденного. Оно, было, понятное дело ожидаемо, да и облик мой не располагал сейчас к прекрасным романсам, но всё равно меня задело. Не привыкла я, чтобы мужчины на меня смотрели так, будто искренне надеялись, что я морок.

Царевич бросил свою сумку и присел на корточки, задумчиво почесав подбородок. Красивое лицо с прямым носом и волевым подбородком не портила даже двухдневная щетина, наоборот придавала некий шарм. С ней он казался не столь юным, как, держу пари, был без неё. Отсутствие бороды тоже меня удивило, обычно наши мужи стараются отрастить её как можно длиннее и гуще, ибо уверены, что в бороде скрыта мужская сила. Хотя, в основном там чаще скрывались остатки щей да салата, чем какая-то сила. Поэтому мне больше по нраву была мода заграничная, где мужчины гладко брились. Ведьмаку, видимо, тоже. Не выдержав очередного досадливого взгляда из-за нахмуренных бровей, я растянуто, с перерывами на кваканье, спросила:

- За стрелой пришёл, добрый молодец?

Моя речь не произвела на мужчину должного впечатления, он лишь больше помрачнел и задумчиво постановил:

- Говорящая. – потом аккуратно поднял, осмотрел со всех сторон и добавил: - Да и волшбой от тебя тёмной за версту несёт.

От холодного, жесткого взгляда мужчины мне стало не по себе. Создалось ощущение, что он сейчас перебирает в уме заклинания, коими от меня избавиться лучше, дабы я его жизни не мешала. Поэтому я лишь сильнее вцепилась в стрелу, напоминая себе, что мы вообще-то с ним повязаны. И до рождения первого первенца он мне ничего сделать не может. В нашем с ним случае, ему вообще никогда мне навредить не удастся, потому что я благополучно исчезну, как только доставлю его к Яге.

- Да, как же не будет нести, царевич, — постаралась нежно пропеть я. С моим новым голоском прозвучало это отвратительно, но что поделаешь. Не отказываться же от привычной манеры разговора только потому, что я в этом нелепом облике. – околдовали меня люди злые, волшбу тёмную наслали. Вот и сижу я лягушкой на болоте, а не девицей в светлице.

- Девицей, значит. – усмехнулся он. – Уж не ты ли та девица, что тут недавно всю нечисть своими воплями распугала. Я уж думал, что тебя тут жрать заживо начали.

Вот что ему на это ответить? Может сказать, что русалка так кричала? Так он тоже хиленько, но колдует. Заклинания его перед оборотом я почувствовала. Явно выяснял, вся ли нечисть восвояси отправилась. Уж живого человека с навью не перепутал бы. Нет, не пойдёт. Ещё и заподозрит меня в чём-то, решит своим колдунам сдать. Я, ясное дело, сбегу. Но живую и мертвую воду тоже не получу. А она мне нужна кровь из носу. Такое богатство иметь под рукой никогда не помешает.

Несомненно, идея у меня была. Ещё раз окинув взглядом мужчину, я решила, что он порядочный, раз за невестой в такое гиблое место полез. Ну и разудалый, не лишен, так сказать, сумасбродства, раз к болоту затемно пришёл. Уверена, ещё б и на нечисть кинулся, если бы кричала я не с утра, когда она вся разбрелась, а ночью. В общем, оценив царевича как мужчину благородного, я решила, что лучшей истории для него, чем дева в беде и быть не может. Ну, право слово, расскажу, как меня околдовали, попрошу помощи, поплачусь, и отведу прямо к Яге, ибо только она мне помочь и может по легенде. В глубине души почему-то знала, что не откажет.

- Так, колдовство то на меня сильное наведено, уж не думаешь ли ты, что оно мне удовольствие приносить должно?

- Не думаю. – протянул он, всё также пристально меня разглядывая, — Так девицей ты всё же становишься? – и не дожидаясь моего ответа продолжил: - Ну, конечно, по-другому и быть не могло, иначе стрела бы к тебе не прилетела.

- Редко. - коротко перебила его я, не давая дальше развить свою мысль.

Царевич посмотрел на меня нечитаемым взглядом, а потом хитро улыбнулся и спросил:

- Ну и как тебя зовут, девица?

- Василиса.

- А меня Иваном кличут.

- Приятно познакомиться.

Мужчина кивнул, и стал вытаскивать из своей сумки хлеб и воду. Разложив свой паек на траве, он с жадностью вгрызся в подсохший каравай. Не забывая при этом усиленно на меня глазеть. Мне в голову закралась мысль, что не зря его дураком-то прозвали, ибо реакция на столь своеобразную невесту у него была определённо странная. Никакая, я бы сказала. Будто я тут в своём привычном образе с ним беседую, а не в облике лягушки.

У любого другого уже бы истерика случилась от такого поворота событий, а этот ест себе спокойно, и глазом не моргнёт. На миг мне даже показалось, что тут не я охотник, а он жертва, а всё совсем наоборот. И мне загнали в ловушку, о которой я даже не подозреваю.

Солнце уже показывалось над кромкой леса, и болото в его утренних лучах выглядело словно сказочный мираж. Ничего не напоминало то, какая свистопляска творилась здесь ночью. Над водой плыл лёгкий туман. Слегка розоватый, он скрывал жуткость данного места, которая была так явно различима при свете луны, преображал даже уродливые коряги, торчащие из воды. Роса, обильно выпавшая ещё ночью, блестела на солнце будто россыпь драгоценных камней. Слабый ветерок покачивал камыш и доносил до нас кружащий голову аромат диких цветущих трав, устилающих ковром зыбкие островки суши.

Пожалуй, окружающий пейзаж мог бы стать прекрасным антуражем для встречи двух влюблённых. Но мы с царевичем ими не являлись. Да и проблемы, заботившие нас сейчас, были слишком приземлённые, чтобы узреть друг в друге родную душу. Уж не знаю, какие думы одолевали мужчину, но мне просто жутко хотелось есть. Легкого перекуса, состоявшегося у меня за пару часов до рассвета, будто бы и не было, мой желудок просто сводило судорогой от голода. Поэтому пока мой спутник завтракал, я смотрела на него с такой завистью, что удивительно было, как он не подавился.

Как нарочно, привычную еду в таком обличье я не переваривала, поэтому придётся мне дожидаться ночи. И только тогда, когда Царевич уснёт, можно будет стать человеком и вдоволь насытиться. Правда только представив свой оборот, я передернулась от ужаса. Но что поделать, иного выхода нет. Видимо, богами спрядена моя судьба так, что мое себялюбие и самоуверенность должны выйти мне боком хоть раз в моей жизни. Что поделать, если пришёлся такой случай именно на эту авантюру.

Отказываться от еды весь месяц, боясь боли – это полная глупость и верная смерть. Тем более, я не теряла надежды получить помощь от брата. Ну, а если он ничего толкового подсказать не сможет, то весточку Яге отправлю. Правда, чует моё сердце, что, если у неё причину своего состояния выужу, то уже это будет победой. Поэтому к ней обращусь в крайнем случае.

Однако сейчас моя главная задача – убедить царевича остаться на эту ночь в Грязях, а не в столицу сразу отправиться. Таким образом я смогу разом разобраться с несколькими своими проблемами разом. Во-первых, отправить колдовской вестник Костию. Во-вторых, исполнить данное обещание нечисти и разыскать родителей новоявленной мавки, дабы её упокоили правильно. Ну а самое главное, обряд над ведьмаком провести. И в деревеньке нужно это сделать, а не в царском тереме, где меня за руку могут схватить. Никто не будет разбираться, что колдовскую пиявку мужчине его же мать и подсунула.

Глянув на разомлевшего под утренним солнцем царевича, у которого от бессонной ночи уже начали слипаться глаза, обратилась к нему:

- Эй, Иван, а расскажи мне, зачем же ты сюда забрался? - прикинулась непонимающей дурочкой я. – Места здесь гиблые, нечистью и лес, и болото кишит. Ты не из местных, а добираться сюда далече. За стрелой что ли пожаловал?

- А почему ты решила, что я не из деревенских? – пропустив мимо ушей мои вопросы, спросил он.

- Потому что тебя бы узнали. Девочка тут одна есть, она как раз из местных, и ты ей абсолютно незнаком. Ну так что? За стрелой явился? – ещё раз спросила я, решив не дать ему увильнуть от ответа. Интересно, как он правду про ритуал мне преподнесёт? Да и расскажет ли вообще? Право слово, я бы на его месте соврала бы складно и ни словом не упомянула о женитьбе, если бы жениха в виде лягушки увидала.

Царевич нахмурился, дёрнул растущую рядом травинку и стал задумчиво её вертеть в руках. А через пару минут молчания, из-за которых во мне стало подниматься раздражение на столь явное игнорирование моей персоны, спросил угрюмым голосом:

- Девчонку, случайно, не Веселиной зовут?

Я, услышав этот вопрос даже немного растерялась и уж точно совсем забыла о своей злости. Не ожидала, что он имя мавки знает. Уже побывал в деревне?

- Да, Веселиной. – растерянно отозвалась. – А ты откуда знаешь?

- Да был я в этих Озерках, запасался едой в дорогу. Так после того, как распространился слух о том, что я в эти места иду, ко мне ведьма подошла. Говорит, дочка у неё пропала. Видели вроде, что в лес за травами отправилась, да так и не вернулась. Так она здесь обитает?

- Существует. Мавка она. Но ещё не пропащая, и мать, и отца своих помнит. Плачется по ним. Ещё не осознала, что её труп уж месяца два как в болоте разлагается. Насколько я знаю, колдун её туда какой-то скинул.

- Откуда сведения про колдуна?

- Русалки рассказали, да и она сама говорит, что её сюда дядька Ратмир какой-то привёл. Но у девчонки сознание и путаться может, поэтому я больше местной нечисти верю.

- И как же ты с местной нечистью сдружилась? – въедливо и, как мне показалось, с подозрением уточнил мужчина. – Ты ведьма что ли? Навьи дети в основном с родственной кровью общаться предпочитают.

- Ну знаешь, может, для тебя говорящая лягушка дело обыденное, а вот для местных – чудное. Поэтому я тут за диковинку сошла. А редкости любая нечисть любит. Тем более я историй много знаю.

- Истории – это хорошо. Я люблю сказки слушать. – хищно улыбнулся царевич, и молниеносно бросился ко мне.

Абсолютно не ожидавшая такого события, я отпрыгнула в густую траву и затаилась. Однако целью мужчины была отнюдь не девица-лягушка, а золотистая стрела, которая благополучно осталась валяться возле корней ивы.

- Ну что ты, квакушка? – весело рассмеялся этот дурачина. – Я же тебе на твои вопросы хочу ответить, а ты дёру.

Ненавижу свою особенность. Ненавижу. Я этому верзиле и в человечьем обличье обычной силой уступаю, хоть и сражаться умею, а в облике данного животного меня ему прихлопнуть – раз плюнуть. Пусть моя матушка и научила свою единственную дочь драться, не отвлекаясь на такие мелочи, как правила – они же для мужских сражений писаны – но я отдавала себе отчёт, что царевич мне не по зубам. Мужчина был воином. Помню, мне брат говорил об этом. Правда, я уверена была, что из-за пиявки он сейчас не в том состоянии, чтобы мне соперником быть. Ан нет, эта тёткина дрянь колдовская ему будто и не мешала вовсе. Все его движения были гибкие, плавные, как у хищника на охоте.

Если бы не знала, что артефакт меня и от разгневанного женишка убережёт в случае чего, то никогда в такую авантюру даже ради живой и мёртвой воды не полезла. Однако, смотря на зачарованный предмет в руке царевича, я почему-то засомневалась в тех сведениях, что мне Яга дала. Промелькнула мысль, не прыгнуть ли сейчас в воду, и не послать ли тётушку к чёрту с её интригами. Уж слишком не любила я себя слабой и беспомощной ощущать, ненавидела. Убивало меня это чувство, заставляло совершать ошибку за ошибкой из-за страха за свою жизнь.

Мужчина же, под моим настороженным наблюдением, времени даром не терял. Сначала он просто вертел стрелу и делал это с такой шальной улыбкой на лице, что заподозрить его в безумии было вполне оправданно. А после всадил наконечник себе в ладонь. В тот же миг мою лапу будто огнём обожгло. Вскрикнув от неожиданности и боли, я завертелась на месте, чем и выдала царевичу свое укрытие, отчего через минуту оказалась зажатой у него в руке.

- Что за чёрт. – со злостью прошипела, глядя в нагло усмехающиеся глаза ведьмака.

- Это, милая моя квакушка, ответ на твой вопрос.

- Ты сюда припёрся, чтобы лапу мою поранить? – рявкнула я в ответ на его издевательский тон.

- Что ты! – притворно ахнул этот мерзавец, а после ехидно сказал: – Побочное явление после закрепления брачной связи. Будь ты в облике девицы ничего бы и не почувствовала. Это нам, мужчинам, приходится страдать, кровь свою лить, чтобы невесту за тридевять земель отыскать, а мне так вообще свезло, на гиблом болоте судьба моя дожидалась.

- Что ты несёшь? – точно помню, что свадьба после данного ритуала назначалась через месяц, а уж никак ни в день встречи.

- В общем, судя по твоей лапе – продолжил он, пропустив мой вопрос мимо ушей. – связь у нас крепкая, поэтому не переживай ты так. Я тебя теперь защищать и оберегать буду. Никоим образом навредить тебе не посмею, ни словом, ни делом. Лгать не смогу и к врагам твоим примкнуть, дабы тебя извести. Ну а другие пункты ты в брачном договоре прочитаешь. – царевич на пару мгновений задумался, а потом с усмешкой добавил: - Замечу попутно, что и тебя это касается. А откат от клятвы ой какой сильный, и убить может. Так что мы с тобой, душа моя, до конца жизни связаны.

Лёгкий, игривый тон, которым он говорил свою речь никак не вязался с холодом в глазах мужчины. Возможно, со стороны и могло показаться, что он дурачок, я же сейчас отчётливо видела в каждом его движении и слове лишь холодный расчёт. Отчего мне захотелось придушить старую каргу, которая втянула меня в эту историю.

- А теперь, квакушка, пожалуй, мы с тобой покинем столь гостеприимное место, в котором меня вчера ночью чуть не сожрали. Повторения мне не хочется, как понимаешь.

Иван весело улыбался, но от этой улыбки у меня мороз прошелся по шкуре. Всё же нужно уточнять в следующий раз, какой смысл рассказчик вкладывают в слово дурак. Я под этим понятием разумею глупца, а не сумасшедшего. Последние были абсолютно непредсказуемыми, тем и опасны. Пожалуй, вовремя брат свой амулет мне дал, пригодится. Возможно, бежать придётся быстрее, чем предполагалось.

Однако, даже сейчас, желание получить свою награду от Яги никуда не делось. Имелся, к сожалению, у меня грешок – жадная я была до того, что своим считаю. А склянки с заветной водицей для меня уже таковыми и являлись. И, право слово, до сего момента я никогда не считала данное качество изъяном. Пожалуй, можно согласится с матушкой, что из-за него необдуманные порывы мне всё же были свойственны, но они никогда не приводили меня к трагедии. Вероятно, именно за неимением в жизни плохого опыта от своих авантюр, царевич всё ещё был жив и здоров, не отравлен моим лягушачьим ядом и не проклят насмерть, а я болталась в его руке, а не пила чай у себя в тереме. А всё потому что мне нужна была эта чёртова вода!

- В сумку тебя что ли запихнуть? – донёсся до меня задумчивый голос мужчины.

- Ты посмотри на него. – язвительно отозвалась я на это предложение. – Только что женой назвал, обязался защищать и оберегать, а как только до дела дошло, сразу в свой пыльный мешок решил затолкать. Дабы проклятая супруга от своего присутствия тебя скорей и избавила, задохнувшись в твоём бауле.

- И что же ты предлагаешь, квакушка? Мне нужны свободные от поклажи руки. Тут почти везде трясина, раз оступишься, и всё – труп али нечисть. Мне же слишком моя жизнь нравится, чтобы терять её, али менять на существование в болоте.

- На голову посади. – а, увидев насмешливо поднятую бровь, добавила: - В мешок не полезу, так и знай. А если силой запихнёшь, так предупреждаю, я могу и яд выделить. Вдовой быть всяко лучше, чем каждый раз в пыльной котомке сидеть.

- Душа моя, ты кажется не поняла, вред причинить ты мне не сможешь, нарушение клятв по тебе так ударит, что свет не мил будет.

- Во-первых, никаких обетов я не давала.

- Давала. – перебил меня царевич. – Когда стрелу взяла и кровь на неё пролила.

- Не было такого. – уверенно ответила на его заявление.

- Было. – не менее упёрто возразил мне мужчина. – Иначе бы у меня завершить обряд не вышло. Так что, привыкай к тому, что от меня избавиться ты не сможешь. Как и я от тебя.

- На кой чёрт ты его тогда вообще завершал? – рявкнула, не в силах сдержать раздражения. Несомненно, ритуал он окончить не мог. Яга точно сказала, что женой я буду ненастоящей. Но этот ожог на лапе... Он меня явственно беспокоил, заставлял сомневаться в моей уверенности, отчего злость вспыхивала с новой силой. – Или ты, болван полоумный, настолько жену отчаялся найти, что и лягушка в супруги годится?

- Так ты же вроде девица? Али нет? Сама говорила, что волшбу тёмную на тебя навели. Вот расколдую и будем с тобой жить-поживать.

- Прямо расколдуешь? – подозрительно переспросила, а после утвердительного кивка собеседника деловито продолжила. – Так меня тогда к бабе Яге нести надо, и чем скорее, тем лучше. А то вдруг я насовсем в этом облике останусь?

- Пожалуй, начнём мы с чего попроще. Вот, бают, что поцелуем колдовство снять можно.

- Конечно, можно. – с готовностью согласилась с его утверждением, не скрывая насмешки. – Поцелуем истинной любви. А я тебя только сегодня увидела, и любовью между нами даже не пахнет. Однако можешь попробовать. Не ручаюсь, конечно, что ты потом сам в лягушку не превратишься. Проклятье – дело скользкое. Наугад снимать – только хуже сделать. Поэтому давай ты меня сразу отнесёшь к той, в чьём опыте сомнений нет.

- Посмотрим. Мне нужно со своими делами сначала разобраться.

- Да я до того момента, как ты с делами разберёшься, окончательно человечий облик забуду! – возмутилась я и тут же вскрикнула уже от боли в лапе. Чёртов ожог пёк просто невыносимо.

- Врёшь, душа моя. Врёшь. Не веришь, что клятвой со мной связана. – ласковым голосом, от которого хотелось зарыться как можно глубже в густую траву, ответил царевич на мой скулёж, а потом подхватил меня и легко подул на многострадальную часть тела. – Ладно, забирайся на голову, только волосы мне все не повыдёргивай.

Мысль и впрямь была дельная, останавливало только то, что меня потом в мешок запихнут, а там путешествовать мне точно не хотелось. Устроив меня в своей шевелюре и подхватив свои пожитки, мужчина покинул островок с твёрдой землёй и шагнул на опасную дорогу, неверный шаг на которой может отправить прямиком в навь. Пока он осторожно перепрыгивал с кочки на кочку, проверяя длинной палкой не внушающие доверия места, меня не покидало удивление от увиденного, да и восхищение интуицией ведьмака. Потому что тропинки к тому месту, где я заседала, считай не было. Счастье, что царевич не утоп. Понадеявшись на разумность Яги, проверять его путь не стала, благо, хоть с местной нечистью для очистки совести решила договориться, чтоб путника не трогали.

Странно это. Мне казалось, тётушка хочет ведьмака к себе переманить, а не на тот свет отправить. Что легко могло случиться, будь он немного менее опытен, или кто-то более коварен. Вот, например, как сейчас. Увидев впереди слабое мерцание, выругалась про себя. Чтоб тебя черт побрал, нечисть поганая. Ну, дрянь, я запомню, как ты меня за мои гостинцы отблагодарил.

Русалка поистине верно описала характер местного болотника. Ибо ставить ловушку после того, как я по правилам угощение ему передала, уважила от души, было и впрямь паскудством. Однако не учла болотная тварь, что не он один дурной нрав имеет, да память хорошую. Недолго ему тут пировать осталось, как с царевичем разберусь, так передам через русалок ему подарочек. Думаю, не откажутся они от возможности избавиться от такого сволочного соседа. Привлекая внимание, я подергала лапками кудрявые локоны Ивана, на что получила злое шипение:

- Квакушка, какого чёрта.

- Левее бери, справа ловушка болотником местным поставленная.

Мужчина остановился, проверил палкой ближайшие кочки, и аккуратно обошёл гиблое место. Весь оставшийся путь по топи мы смотрели в оба. И лишь когда ведьмак вступил на территорию леса, меня отпустила тревога. Ненадолго, правда. Ибо под неспешный ход царевича, меня одолели совсем нерадостные мысли. Интуиция шептала, что всё идёт не по-нашему с Ягой плану. Слишком много неувязок и противоречий возникало с самого начала в этом деле.

Сомнения в верности происходящего появились, пожалуй, у меня ещё на островке среди трясины. Спокойствие Ивана при встрече со мной в облике лягушки поражало, но еще больше настораживало. Ладно, на случайную девицу так среагировать, но тут ты в таком виде встречаешь ту, кого назовёшь в будущем своей женой. Так бесстрастно принять столь жестокий удар судьбы в виде проклятой невесты может только безумный. Однако на умалишённого царевич был не похож. Скорее на хитрого и расчетливого человека, которому выгодно играть роль дурака. В его глазах не было ни намека на безмозглость. Холодные, цепкие – они будто пронзали насквозь, вызывая дрожь от необъяснимой тревоги. Создавалось ощущение, что он в душу смотрит, видит меня истинную. А такого быть не могло.

Яга говорила, что морок на него не действует. Может, действительно дар у Ивана особый, незримое видеть? Однако более понятной ситуация от этого не становилась. Не мог так просто мужчина спокойно принять девицу в образе лягушки. Не верю. Это же отвратительные создания, они только в зелье и годятся.

А ещё болото это. Неужто тётка о безопасности ведьмака не позаботилась? Сама твердила, царский сын, царский сын, помрёт, беды не оберёшься. А тут чудом просто трясину прошёл, удивительно, как вообще до меня добрался.

Что-то коробило меня в этой ситуации, не давало покоя. Заставляло снова и снова перебирать воспоминания, но всё без толку. Помимо прочего тревожил ожог. Он чесался, будто подживающая рана, и этот противный зуд не давал спокойно поразмышлять. Обернуться бы человеком, посмотреть, что за дрянь на руке, так как на лапе ничего не понятно.

- Куда мы идём? – вдруг спохватилась я, выныривая из своих тяжёлых дум.

- В Озерки. Поесть бы надо. – с этим не поспоришь.

- Если мы всё равно в деревню направляемся, может тогда зайдём к матери убитой девчонки? Пусть похоронят по правилам.

После минутного молчания ведьмак всё же ответил:

- Можно. Всё равно придётся останавливаться на ночлег. Не уверен, что смогу сегодня домой нас переместить, отоспаться мне надо.

От услышанного настроение сразу пошло вверх, даже мучащие меня пару мгновений назад мысли ушли. Складывался день просто прекрасно. Ещё бы неплохо царевичу травку в питьё подсыпать, чтобы сон был крепок. Никакого вреда, всё на пользу. Пусть мужчина отдохнёт, силы восстановит, в себя придёт. Заодно и мне под ногами мешаться не будет.

До поселения шли мы достаточно долго и добрались лишь к обеду. Договорились, что родителей мавки Иван разыщет позже, а сейчас отлежится. Тем более в корчме его ждали. Хозяин заведения очень обрадовался, что путник не пропал на гиблых топях. Ведь мёртвый клиент денег лишних не принесёт. Распорядившись насчёт сытного обеда, мужчина отправился в комнату, которая за ним была закреплена ещё со вчерашнего дня.

Трактир мне осмотреть не удалось, так как царевичу всё же удалось уговорить меня залезть в его сумку, дабы волшбой в лоб не прилетело. Народ здесь действительно нервный, другой бы и не выжил, давно нежить сожрала. Поэтому привлекать внимание к непонятному животному, он не хотел. Соглашусь, лягушка, от которой волшбой веет, может слишком многих ведьм заинтересовать. Мало кто откажется в зелье такую пустить. Я вот бы точно не отказалась, не будь это проклятое земноводное моим вторым обликом. Однако именно из-за данной своей особенности таких снадобий я всячески избегаю. Противно, мочи нет.

Комната, в которой меня выгрузили на подоконник, была очень маленькой, но чистой. С лавкой для сна, небольшим столом и табуретом. А что еще нужно заезжему охотнику за нежитью али травникам? Пожалуй, баня. Так уверена, что внизу она есть. С чащи пришёл, сполоснулся и спать, а потом опять в лес. В такие деревни не отдыхать и не красотами местными любоваться приезжают, а деньги на жизнь зарабатывать.

Через пару минут в дверь постучали, и внутрь зашла молоденькая подавальщица с подносом, нагруженным едой да питьём. Уж как она глазками в царевича стреляла, покуда к столу шла. Казалось бы, места на два шага, но девица была не промах – успела себя показать с лучшей стороны. Даже я, будучи женщиной, оценила и формы округлые и гибкость. Иван же остался равнодушен. Кивнул, монетку за оказанную услугу в руку вложил, и приступил к еде. Судя же по её раздраженному виду, благодарность бы она бы с удовольствием приняла в совсем иной форме.

Неудивительно, ведьмак был красивым мужчиной. Грех такого не соблазнить, тем более, если можно пересудов не бояться. Ведь даже слабой ведьме, а судя по вспыхнувшим зеленью глазам, подавальщица таковой и являлась, мало кто захочет высказаться о её бесстыжести, порчи побоится из-за такой мелочи. Снять эту заразу легко, обнаружить – трудно. Поэтому прежде чем жертва тёмного колдовства поймёт от чего у него дела не ладятся, много времени может пройти.

Отобедав, царевич завалился на лавку, и сонным голосом пробормотал:

- Не выпрыгни никуда, квакушка. Тут ведьмаков тьма просто. Ещё заберут тебя, дивную такую. А ты мне самому нужна

Фыркнув на это заявления, я дождалась, покуда дыхание его станет ровным и глубоким, и превратилась в человека. Боль вновь была жуткой, и чтобы не заорать, и не разбудить тем самым мужчину, я до крови прикусила губу. Стон у меня всё же вырвался. Однако, Иван видимо знатно выдохся за прошлый день, что ему мои писки, даже не пошевелился. Но на всякий случай волшбу на здоровый сон я на него наслала.

Везучий. Мне тоже отдохнуть хотелось, ибо после оборота тело ломило будто при жаре. Только дела сами собой не сделаются, а времени у меня и так не много. Уж не знаю сколько часов царевич почивать изволит, но думаю, к вечеру проснется. А недомогание моё легко снять зельями, припасёнными как раз на такой случай.

Снадобье нашлось в сумке через пару минут, подействовало оно так же скоро. Прикрыв глаза, я призвала силу и потянулась к зеркалу, дабы весточку брату передать. Однако заготовленное заклинание так и замерло на языке, а после и выветрилось из головы от накрывшего меня изумления.

Я с суеверным ужасом смотрела на свою правую руку. На ней сейчас отчетливо была видна колдовская вязь, которой и в помине не было днём ранее. Тёмная, пронизанная силой, она будто широкий браслет из черненого серебра обвивала запястье. Но если побрякушку можно было легко снять, в случае данного колдовства, даже если отрежешь конечность, знак просто переместится на иное видное место.

Из ослабших от потрясения рук выпало зеркало, благо, что не разбилось. Хотя сейчас мне было всё равно. На дрожащих ногах я приблизилась к царевичу и задрала рубаху. Молясь всем богам, чтобы всё увиденное оказалось лишь ночным кошмаром. Однако молитвы мои услышаны не были. У ведьмака на запястье горела точно такая же вязь, показывая всем, что этот мужчина женат. Да не просто женат, а повенчан с избранной столь древним обрядом, что и смерть их не разлучит. В другой жизни вновь встретятся. У меня же в голове был только один вопрос: какого черта?

Глава 5

На то, чтобы прийти в себя, мне понадобилось около получаса. Осознать, что меня без моего согласия выдали замуж, было нелегко. Но на смену оцепенелости быстро пришла злость. Ибо ситуация была настолько нелепой, настолько неправдоподобной, что такое и захочешь – не придумаешь! Меня, дочь Кощея и Марьи Моревны, обвели вокруг пальца и всучили в супруги то ли идиота, то ли сумасшедшего. Вновь перевела взгляд на спящего царевича и несмотря на всю испытываемую досаду невольно залюбовалась. Всё же мужчина был глазу приятен. Развлеклась с ним я бы, возможно, с удовольствием, и то, коли по нраву мне бы его натура пришлась. Ведь правду говорят: с лица воду не пить. Может быть хорош и пригож, а характер дрянной, как у самого мерзопакостного болотника.

Да, что теперь об этом говорить. Брачная вязь, если колдовским взглядом смотреть, будто факел в ночи пылает. Что у меня, что у Ивана. Невообразимо просто! Единственное, что, пожалуй, меня немного примеряло с фактом моего нежданного и негаданного замужества, так это обряд, которым нас обвенчали. Он был, пожалуй, довольно своеобразным. И настолько, что его почти перестали использовать. Ибо сложно и обычным людям, да и силой наделённым, что тут лукавить, строить семью на честности.

Мы и влюбляемся в морок, который нам навеяли наши страхи и мечты. А за ним никак не видно живого человека. Да и сами стараемся казаться краше и лучше для объекта наших чувств, погруженные в любовную горячку. Это неплохо. Плохо то, что мы такими чаще всего не являемся. В итоге запутываемся в сетях из лжи.

Это как девица, имеющий нрав вспыльчивый, вздорный, предстаёт перед женихами покладистой и милой, чтобы угодить и суженому, и семье своей. Да только обманка это, и слетит с неё такая личина в тот же миг, как её сильные чувства обуяют. А когда иллюзии рухнут, и все ревностно охраняемые тайны раскроются, в семье начнутся ссоры. И редко, когда супруги могут преодолеть все накопившиеся и невысказанные обиды. Прийти к пониманию своей выбранной половинки, научиться искренне сострадать её боли — это целое искусство. В отличие от колдовства, его и за всю жизнь иногда освоить не успеваешь. Однако если получится, то в семью приходит и доверие, и уважение, и главное – любовь. Та, которую и сквозь смерть пронесёшь. Ибо души уже так тесно переплелись, что никакая волшба, никакая погибель, ни боги – ничто не в силах разделить любящие сердца.

Да редка она. Путают её часто с влюблённостью, страстью, душевным волнением. Однако всё же можно её взрастить упорным трудом и работой над собой. Именно для этого в древности и был придуман столь странный брачный ритуал, который сейчас связал нас с царевичем. Уж не знаю, кто додумался в царской семье его совместить с другим обрядом – пусканием стрел – но затейником он был знатным.

Чёрная вязь на моей руке означает лишь первый этап. И со временем она вполне себе может исчезнуть, если уж совсем характерами с мужем не сойдёмся, по крайней мере слухи такие есть. Однако не случались разводы при таких церемониях, насколько я помню. Окончательно нерушимым этот брак будет признан лишь после пройденных супругами испытаний. Если верить древним сказаниям, для каждой пары они разные. И только тогда венчаны мы будем во всех мирах: и в яви, и в прави, и в нави. После этого вязь станет красной как кровь.

Только не это самая главная хитрость. Вся тонкость в том, что соврать ни мужу, ни жене друг другу не получится, навредить не удастся тоже. Всё как говорил ведьмак на болотах. Именно поэтому и жгло мне лапу, когда я об обороте говорила. Но мне тогда в голову не могло прийти, что кто-то додумается провести столь забытый всеми обряд! И царевича не пожалели. Это же палка о двух концах. Особенно, если слухи о его нелюбви к тёмным правдивы. Он ни мне, ни близким моим ничего сделать не сможет, покуда жизни они моей не угрожают. Да уж. Интересно, сам Иван понимает всю глубину ямы, куда его кинули? Я и то, слишком поверхностно всё представляю. А надо бы разузнать.

Подхватив с пола упавшее зеркальце, я прошептала заклинание и уставилась на своего двойника:

- Что прикажете, госпожа. – раздался в тишине комнаты хриплый голос.

- Брату весточку. Передай: Здравствуй, Костий. Беда у меня. Мне нужно всё, что ты знаешь об истинном браке. Да, да, о том древнем. Я слышала, что возможен развод, если характером люди не сойдутся? Верно ли это, или сказки бают? И ещё, помощь я обещала. Подсобить не сможешь? Нужно труп девочки из болота вытащить. Где деревенька Грязи, которая Озерки. А то знала я ещё живой эту малышку, не могла мимо пройти. Ах, да, и про оборот хотела спросить. Это всегда так больно?

Смотря на тёмный провал вместо зеркала, нервно кусала губы. Хоть Яга больше должна была знать в этом вопросе, но с ней решила не связываться. Старая карга совсем разум потеряла, раз решила со мной в такую грязную игру сыграть. Уж сложиться у нас с Иваном, али не сложиться, в любом случае подобную низость я ей не прощу. Я девица свободная, иначе бы артефакт меня не выбрал. Раз ей так в сваху поиграть приспичило, могла бы просто сказать, что есть такой царевич, присмотрись, парой тебе хорошей будет. Тем более, что мужчина действительно в моём вкусе, может, и по-нормальному бы всё сложилось. Хотя его недоброжелательность к ведьмам всё бы усложнила, конечно. Хотя и сейчас ситуация не лучше, больше похожа на зыбкую трясину. Отчего место, где мы впервые встретились с ведьмаком, выглядело очень символично.

Лишь возвращение моего отражения вывело меня из задумчивости.

- Госпожа, ваш брат просил передать, что он к вам сам прибудет. Только название места скажите.

- В корчме в Грязях. Пусть светловолосого путника спросит, которые на гиблые топи ходил.

Двойник пропал, передавая послание, но потом через пару мгновений вновь возник в зеркале, сказав только одну фразу: «ждите». Ну что на это ответить? Ничего. Поэтому я уселась на единственный табурет в комнате, и потянулась к горшочкам с едой. Решив оставить часть пищи на ужин, мужчина явно не учёл, что он теперь женат. Или этот красавец думал, что я комарами питаться буду? Нет, кормить меня ему придётся хорошо, ведь постоянная волшба много сил жрёт, да и к тому же оборот этот проклятый добавился. А царевич сам на болоте обещал обо мне заботится, так пусть слов на ветер не бросает.

Насытившись, устало посмотрела в окно. Поспать бы сейчас, так лавка тут единственная, и она занята. Когда же повернулась в сторону спящего Ивана, в мою голову пришла мысль, что за всей этой суетой с меткой брачной, я совершенно забыла о главном. Посмотреть, что с ведьмаком Беляна и Яга сделали в своём неуёмном желании подстроить всех под свои хотелки.

Пожалуй, задуманный со старой каргой обряд провести сейчас не удастся. Не могу поручиться, что сила мои действия одобрит. А получить болезненный откат от нарушения клятвы не хотелось бы. Мне и так проблем с оборотом хватает, а если и осторожничать не буду, так вообще пластом лягу. Однако проверить здоровье новоявленного муженька мне никто не запретит. Благое дело делаю. Считай, обязанности жены выполняю.

Царевич спал в очень удобной для меня позе: на спине, раскинув руки. Ворожи не хочу. Осторожно задрав рубаху, перешла на колдовское зрение и заскрипела зубами от злости. Той дряни, из-за которой я вообще и впуталась в эту историю, боясь, что на мою семью повесят смерть царского сына, в нём и в помине не было. Было другое заклятье, мне незнакомое, но которое издали слабая ведьма или нечисть, могла перепутать с колдовской пиявкой. Я, в своём лягушачьем облике, тоже в волшбе не особо сильна, вот и пропустила это на болоте.

Однако ж Яга и гадина. Только до сих пор в толк взять не могу, на кой чёрт ей эта интрига нужна была вообще? Поразмышлять на столь интересную тему мне не дал спавший, казалось бы, глубоким сном мужчина. Ведьмак резко схватил меня за запястье и потянул, отчего я, не удержав равновесие, упала прямо него, а мгновением позже он и вовсе подмял меня под себя.

Пожалуй, в том, что я не успела среагировать на это наглое обжимание, была виновата чёртова брачная вязь. Инстинктивно не ждёшь подвоха от того, кто не способен тебе отныне причинить вред. Хотя выглядел царевич отнюдь не столь благодушно, как по идее должен был. Брови нахмурены, в затуманенных от сна глазах плескалась злость, а мои руки он сжимал отнюдь не нежно.

- Если ты меня сейчас не отпустишь, то я найду тысячу и один способ как заставить тебя это сделать, не словив при этом откат от клятвы. – ласковым голосом проговорила я, в котором только глухой не смог бы уловить угрозы.

На это моё заявление мужчина слегка приподнялся, дав мне возможность вздохнуть полной грудью, и внимательно осмотрел моё правое запястье. А после глухо, будто указывая очевидное, произнёс:

- Квакушка.

- Василиса. – с осязаемым раздражением поправила я его. Уж в своём нормальном обличье это дурацкое прозвище я терпеть не собираюсь.

- А ещё ведьма. Ты что со мной сделать пыталась?

- Вообще-то проверить твоё здоровье, как положено хорошей жене. – язвительно отозвалась я. – У тебя дрянь какая-то возле сердца. – причём не та, что должна была быть. – Заклятье тёмное. Решила посмотреть, что да как. А ты вовсе спать должен был.

- Я плохо реагирую на тёмную волшбу, когда ты тут колдовать начала, проснулся. – хмуро ответил он. Странно, на мой заговор на сон он не среагировал, хотя не уверена, что он вообще сработал. Молодец-то со мной разговаривает, а не храпит на всю комнату.

- Выпусти меня. Нет у меня пока желания на жесткой лавке с тобой обжиматься. Поговорить нормально надобно. Мы сейчас с тобой в одной лодке, так что вместе решать придётся, что дальше делать будем.

Разговор, действительно, был нужен. И я решила рискнуть и поговорить честно. Узы мне всё равно солгать не дадут, а юлить и извиваться змеёй, чтобы не скрючило от нарушения клятвы, мне не хотелось. Хотя, если бы поставила себе такую задачу, то, думаю, получилось бы у меня и правду не сказать и не обманывать в глаза глядя.

Царевич встал, что позволило мне быстро соскочила со спального места мужчины. Он же внимательно, прищурив глаза, наблюдал за всеми моими действиями. Ожидал подвоха? Так поздно, повязали нас крепко, не случится такому уже.

- Скажи-ка мне, Иван, кто тебя, сына царского, надоумил обряд завершать с явно ненадёжной девицей. Я вообще-то пред тобой лягушкой сидела, а не в сарафане праздничном. Я же правильно рассудила, что ты стрелу себе в руку не просто так воткнул? – а получив утвердительный кивок, взъярилась: - Ты дурак? На кой чёрт тебе жена проклятая?

Вот чего не могла понять, так не могла. Оттого и бесилась, ибо выглядело это, на мой взгляд, дуростью чистой воды. Что достоинства царевичу не добавляло. Наоборот доказывало, что не зря в его разуме служки царские сомневались.

- Во-первых, обряд мне пришлось бы всё равно завершить. Иначе итог бы тебе точно не понравился. Да и ложь твоя мне была не по нраву. – как-то весело усмехнулся ведьмак, отчего я подозрительно на него уставилась. – А во-вторых никакая ты не проклятая. Уж дар оборотный от волшбы тёмной я точно могу отличить. Знаю я таких, как ты. Но несведущий в самом деле может спутать с проклятьем.

Моё удивление от его заявления было не наигранным. То, что царевич мог знать людей с таким даром, стало для меня неприятной неожиданностью. Значит изначально весь план был коту под хвост. Злость на чёртову старуху поднялась ещё больше. Не любила ощущать себя дурой.

Однако стоит признать, что нас, в отличие от перевёртышей, было действительно мало. Последним обращаться в животное приходилось каждый месяц, иначе потом всё равно вторая ипостась брала своё, только тогда из звериного обличья в человечье вернуться было труднее. Мне же такая участь не грозила. Моя способность больше походила на волшбу, но не требовала долгих заклинаний или редких зелий. Да и оборачиваться я могла редко, не боясь, что в какой-то момент обнаружу себя на болоте, поедающей мошкару.

- Не доносилось до меня слухов, что в царском тереме есть столь редкие одарённые. – осторожно откликнулась я. Не хватало мне ещё и таких подарков ко всему прочему.

- Там их и нет, не бледней так. Однако не о том мы с тобой беседуем. Может, о нашей семейной жизни поговорим? Али о том, откуда ты знаешь, что я царевич? – с улыбкой, не сходящей с лица почти с самого начала нашего диалога, вопросил Иван. Ситуация его явно стала забавлять. А я же, хоть убей, не могла найти в ней ничего весёлого.

- Да, пожалуй. Ты вообще понимаешь, куда нас с тобой впутали? – подняв руку, взглядом указала на чернеющую на запястье вязь. – Обряд-то не просто свадебный, а мудрёный, древний. Такие узы разорвать совсем не просто, если вообще возможно. Нам с тобой вовек супругами быть, если ярмо это в ближайшее время не снимем. Никогда не думала, что в царской семье ритуал такой затевать станут. Это же стране в убыток, считай. В таком браке находясь, муж всегда жену выберет, а не царство.

- Так это я везучий. Из трёх стрел именно мне со столь затейливой волшбой и досталась. Считай, плата это, за то, что с судьбой играем. Удивлён я только был, что боги мне ведьму в спутницы назначили. Но и с таким раскладом можно всё к лучшему изменить.

Пожалуй, если бы не вся эта история с пиявкой, эту невинную, в общем-то фразу, я бы восприняла совсем по-иному. Ну, мало ли, что мужчина мог иметь в виду. Вариантов, на самом-то деле имелась масса. Но его семейство в моих глазах уже имело очень плохую репутацию, зная, на что Беляна пошла, чтобы грешки свои скрыть. А если к этому добавить слухи про неприятие царевича ведьм, то картина для меня вырисовалась уж совсем неприглядная. В общем, взъярилась я так, что глаза от силы едва сдерживаемой, почернели.

- Изменить? – процедила свистящим от злости голосом. – Изменить! Ты меня, царевич, со своей матушкой не путай. Я ни себе, ни тем более детям своим никакую дрянь подсаживать не буду для того, чтобы чистенькой в глазах других остаться. Да и волшбы я своей не стыжусь. Мне проще будет всех недовольных мной на тот свет отправить, а не себя менять в угоду их бредням.

- При чём здесь моя мать?

- А при том, царевич, что твоя матушка с навьей кровью. А таких, как ты знаешь, на трон не сажают. Только спала в ней сила эта. И всё бы хорошо было, никто обмана не почуял бы. Да вот надо было такому случиться, что кровь эта в младшем сыне её пробудилась. Ведьмак ты. Поэтому нет ничего удивительного в том, что твоя стрела к ведьме прилетела. Ни я, так другая бы была. Ты же знаешь, тянет сильных тёмных к друг-другу, родственную душу чувствуют. Никто так не поймет другого, как тот, кто такой же волшбой владеет.

- Предположим. – рвано откликнулся мужчина, но улыбка на его лице всё же погасла. – Однако я совсем не то имел в виду, что ты сейчас себе придумала.

- О, а ты-то совсем не удивлён. Мне же доложили, что ты себя проклятым считаешь. – в замешательстве констатировала я. Получается, не только Яга мне кружева из лжи плела, но и Беляна? А ей это на кой черт нужно? Совсем я перестала хоть что-то понимать. Радовало одно, что царевич не столь пропащий. - А ты не в такой мере лишен разума, как тебя описывают. Неужто и про пиявку колдовскую знаешь, которую тебе мать подсунула, дабы скрыть, что тёмный ты?

- Вообще-то мне её подсунула баба Яга. – со злостью ответил он. – Матери моей голову задурила, околдовала её, вот она и натворила чёрт знает что.

- Даже так. – изумление всё же отразилось в моём голосе. – Возможно, Яга могла бы. Да только не думаю, что мать твоя под внушением действовала. Ко мне она приходила просить не пиявку из тебя вытащить, а женить на нужной ей девице, чтобы правда не вскрылась. Хотя на твоём месте, я бы так же себя ограждала от реальности.

Уж не знаю, как там на самом деле было. Чай и могла тётка Беляну одурачить. Да только мне сейчас столь ненадёжную женщину видеть рядом с царевичем не хотелось. Опять подкинет дрянь какую-то, а отвечать мне придётся. И, дай боги, гадость эта не будет столь опасна как пиявка. А если с благими намерениями царица яд сыну вольёт, сама не зная? Нет. Тут лучше поостеречься столь легкомысленной свекрови. Да и Ивану не лишним будет знать на что его мать способна.

- Жестокая у меня женушка. Не щадишь нисколько мои чувства.

- Так ты и не ребёнок, чтобы чувства твои щадить. Тем более отрицать того, что мать тебя любит, я не буду. Только любовь у неё особая. Тебе бы от неё подальше держаться, дабы в могилу раньше времени не слечь. Понять царицу можно, но играет она сейчас против тебя. А так как я с тобой связана, мне не нужен муж калека. А ты таким бы в скором времени стал, дабы кто-то тебе от дряни этой избавиться не помог. Кто это был, кстати?

- Бабка моя.

- Что ты ещё знаешь? Знаешь кто я? Совсем не удивлён был, что мать твоя у меня была.

- О Василисе Премудрой давно молва идёт, как и о её связях с Ягой. Думаю, ты она и есть. Мать моя, пожалуй, только к тебе отправиться и могла. Она колдунам и ведуньям свои тайные дела не доверяет. – не скрывая раздражения проговорил царевич.

Ещё бы, Беляна ж сама ведьма, хоть и очень слабая, с какой стати ей им доверять? Именно её недоверие и позволило ей править, а не в казематах сидеть. Успешно скрываться уж боги знают сколько лет под самым носом царских колдунов. Обращайся она со своими проблемами к светлым, её бы давно на чистую воду вывели. Да, думаю, и без пособничества тётки тут не обошлось.

Поразмыслила я тут на досуге, зачем Яга царице так помогает, и пришла к выводу, что Беляну на отбор запихнули аккурат в ту пору, когда колдуны в тереме царском слишком уж много власти себе прихватили. Ведьмаков и ведьм со всех важных постов стали вытеснять. Матушка сказывала, что тогда на отца прямо охоту объявили. Что не месяц, так новый богатырь, желающий смерть Кощееву найти. Обошлось. А после уж и власть сменилась, на трон сел отец Ивана, и гонения на тех, кто волшбой тёмной владеет, резко прекратились. Пожалуй, и не удивительно, чай жена постаралась, нашептала царю, что негоже от силы отказываться. Тем более никто лучше ведьм и ведьмаков хворь не лечит, да с нечистью не договаривается. Ибо всё, что с миром нави связано - наша вотчина.

- И ты считаешь, что это неправильно? - лениво спросила, не пытаясь скрыть насмешку.

- Волшба эта непонятная, а и ведьмаки с ведьмами слишком уж пронырливые. Всегда свою выгоду ищут.

- Ой, насмешил. – и смех действительно всё же вырвался наружу, ибо наивность мужчины умиляла. – А кто эту выгоду не ищет? Колдуны что ли? Все в этом мире есть хотят, царевич, да в безопасности жить. А этот незрелый взгляд на мир, когда всё можно поделить на плохое и хорошее, годится только для тех, кто на перине в тереме своём лежит и дальше своего дома носа не суёт, мира не видит. А чем больше ты с людьми общаешься, тем больше понимаешь, как расплывчаты эти понятия. Уж ты должен знать, сын царский, и тебе, и твоему отцу не раз кровь проливать приходилось, и не всегда это были преступники и убийцы. А то, что волшба тебе непонятна, так не удивлена. Учиться тебе нужно с силой твоей. Да учиться не у колдунов, а у тех, кто твоей же масти. Кстати, — вспомнив про водицу свою, уточнила. – а почему ты сам себе учителя не нашёл? К той же Яге не отправился, думаю, мать не раз тебе предлагала.

- Пойти к той, кто тебя извести пытался? Я не обезумел покамест! – возмущённо воскликнул ведьмак.

- А зря. – равнодушно ответила на его вспышку я. Так как на своей шкуре знала, что методы тётки в учёбе были очень своеобразны, только, чего не отнять, действенные. – Уверена, если бы ты к ней сразу пришёл, как только волшба проявилась, никакую пиявку тебе и не подсовывали. Силён ты, видно это, а дрянь эта колдовская силу жрёт. Уверена, как и то заклятье, что сейчас на тебе. И скажу тебе прямо, лучше уж слабый ведьмак, обучения не получивший, чем сильный. Последний таких дел может наворотить в запале, что земля вздрогнет. Поэтому не понимаю я тебя и мотивов твоих тоже.

Иван, слушая мою речь, всё сильнее хмурился. Под конец вообще сел на лавку и взлохматил свои кудрявые волосы руками. Этот жест, вполне обычный с первого взгляда, у царевича получился слишком уж отчаянным. Да в лице мужчины читался некий надрыв, будто понимал он всё, да только поделать ничего не мог. А через мгновение, ведьмак будто поник и посмотрел на меня потухшим взглядом. Слетевшая маска дурака обнажила измученного и усталого человека, отчего моё сердце дрогнуло. Появилось желание даже его неким образом утешить, приободрить. Из-за этого я невольно вздрогнула и крепко зажмурилась, сгоняя с себя наваждение.

- Не могу я сейчас всем открыться. – донёсся до меня надтреснутый голос. – Бояре будто взбесились, каждый день кляузы строчат на ведьмаков да ведьм. Нескольких, кто посильнее, уже даже сгубили. Сделано всё – комар носа не подточит. Да батюшка же не слепой, да не идиот. Только доказать невозможно. Представь, что будет, если сейчас выяснится, что я волшбой тёмной владею? Меня ж со свету сживут, я моргнуть не успею. Нет, сначала это кубло гадюк проредить надобно. Бабка моя с месяц назад пиявку во мне обнаружила, а вот совсем недавно другой обряд провела, чтобы силу мою скрыть. Иначе, боюсь, узнай остальные про меня, могли бы и бунт поднять.

Интересно. И как же похоже на то, что происходило много лет назад. Очередная женитьба царских отпрысков, в это же время колдуны повторно власть на себя перетянуть хотят и вновь одна из невест Ягой отправлена. Вот чуяла я, что дело с интригами тётки связано. Неужто старая карга по-тихому хочет весы на сторону ведьм и ведьмаков склонить. Ведь, если навья кровь с царской окончательно смешается, то уже в интересах правителя будет разрешить разлад между двумя вечно противоборствующими сторонами. Хитро, ничего не скажешь.

- Так в чём же печаль, царевич? Твоя беда легко поправима. Могу избавить тебя от дара колдовского. Ведь, ежели нет дара тёмного – не будет и проблемы. Однако есть условия. – но натолкнувшись на подозрительным прищур мужчины, насмешливо добавила: – Не смотри на меня так, будто чернокнижие тебе какое-то предлагаю. Сам знаешь, какие узы нас связали, а я не любительница боли, чтобы откат от клятвы ловить. Ритуал обычный, детей мы так часто в узде держим, коли они раньше времени силу в себе почуяли. Как понимаешь, не навсегда это, поэтому учиться тебе всё же придётся. Однако месяц у тебя будет на то, чтобы с врагами в царском тереме разобраться.

- Что за условия?

- Во-первых, после, ты должен к Яге пойти, дабы дар свой обуздать. Уж поверь, лучше её не найти тебе наставницы на первое время. Во-вторых, обряд смогу провести только если рядом с тобой всё время буду находиться. А это значит, что ты или в терем царский вовсе не возвращаешься, или же прибываешь туда не с девицей в качестве жены, а с лягушкой. Тебе и мне выгодней в таком облике там находиться. Волшбу тёмную проще объяснить будет. Дескать проклятье на меня наслано. А через месяц отправишься с меня его снимать.

- Слишком мало времени. Не управлюсь я за месяц. Насколько долго ты сможешь сдерживать мою силу?

- Месяца три – это предел. Больше не выдюжу.

- Согласен. А если ты наврала мне, так помни... - запальчиво начал царевич, указывая мне пальцем, будто пытаясь меня укорить. Право слово, таким недостатком, как излишняя совестливость, я никогда не страдала. Мог бы и не стараться.

- Ты мне мёртвый не нужен. – оборвала его на полуслове. – Я ещё не знаю, как твоя смерть на меня повлияет. Про обряд наш свадебный как можно скорее нужно будет подробности выяснить. Уверена, тебе всей правды тоже не рассказали. Я рисковать не люблю. А незнание – это риск.

- Смотри мне. – грозно нахмурив брови Иван, решив оставить последнее слово за собой в споре, что вызвало у меня улыбку.

Дальнейший же наш разговор пошёл более интересно и весело. Каждый пытался выведать у другого как можно больше сведений и при этом свои оставить тайны при себе. Это развлекало меня не на шутку. Так мы проболтали до полдника. Именно тогда царевич понял, что проголодался, и отправился вниз, дабы раздобыть еды. Я же осталась в комнате. Уход мужчины был мне на руку, так как зеркало в сумке уже около получаса заставляло меня тревожно хмуриться. Всё это время нервно отлавливала волшбу, которая явно намекала, что кто-то настойчиво пытается до меня дозваться. Достав колдовской предмет, обжегший мне руку холодом, я с удивлением уставилась в темнеющую зеркальную гладь. Искал меня не Костий, а уже трижды мной проклятая тётка.

- Лиска, дрянная девчонка, где ты делась? Какого лешего тебя нет на месте? Ты стрелу собираешься забирать? – раздался её злющий скрипучий голос в мертвенной тишине пространства.

И в этот момент я поняла, что я ничего не понимаю.

Глава 6

Разразившись столь непонятным заявлением зеркало замолкло. Я же бессмысленно смотрела на постепенно светлеющую поверхность и находилась будто в пустоте. Голоса со двора, которые доносились до меня пару мгновений назад из открытого окна, будто отдалились, пропали, сейчас мне было слышно лишь лихорадочное биение своего сердца. Это было столь оглушающе, что пугало. Однако долго, слава богам, не продлилось.

Совсем скоро на меня нахлынуло осознание произошедшего. Можно было, конечно, предположить, что тётка шутить изволит, однако ж в деле, связанным с царским семейством, она бы себе такого не позволила. Слишком уж высокого уровня интрига, дабы забавы глупые разводить. Нет, тут было что-то другое. Неужто великую и хитроумную Ягу саму обхитрили? Можно вообразить, с учетом красовавшейся на моей руке вязи и недовольство карги от того, что я не на выбранном ею месте.

Ведь обряд, по доносам её же осведомителей, был назначен на последний день седмицы. Гулянья праздничные готовились для столичного люда. Такой же выбор невесты, дай боги, раз в столетие можно узреть. Это же не обычные отборы, которые проходят столь закрыто, что ни одной правдивой сплетни из царских палат нельзя вынести. Да и девицы там всё равно все богатые да родовитые, поглазеть на них просто так не дадут. Не то что при ритуале пускания стрел. В этом случае царские отпрыски любую могут в дом свой ввести. Как же не устроить праздник из столь показательного для народа представления? Гляди, простой люд, как правящая семья к вам близка. Даже последняя селянка, будь на то воля богов, может стать царицей.

Последний день седмицы. Последний день. А в мой терем стрела прилетела на утро шестого. Почему так? Что в голову Ивану стукнуло, что он свой выбор сделал раньше? Кто его надоумил? Сам он не мог всё провернуть, тут колдовской круг должен собраться, а он без одобрения царя невозможен.

Осторожно отложив зеркало, закусила губу. Пожалуй, с ответной весточкой я обожду. У благоверного своего сначала стоит выяснить, что ж произошло. Знаю, я наставницу. Рвать и метать будет, что не по её задумке всё пошло. Может и сама явиться, чтобы всю душу из царского сына вытрясти. А Яга в гневе – зрелище жуткое. Из обычной сухонькой старушки с холодным взглядом, она превращается в зловещую навью тварь. Сквозь обычную человечью личину начинает проглядывать истинный облик дочери Вия. И мало кто из живых захочет встретиться с ней такой, ибо после этого тебе одна дорога уготована – Калинов мост перейти. А мне ведьмак ещё в этом мире пока нужен.

Через какое-то время дверь в комнату отворилась и предо мной предстала уже знакомая мне девица. Она же, увидев меня, нахмурилась и бросила злой взгляд из-под длинных ресниц. Отчего у меня на лице расползлась насмешливая улыбка. Ты смотри, похоже действительно на царевича нацелилась. Понятное дело, что в мужчине она его явно не опознала, зато оценила всё остальное: и сапоги добротные, и одежду из дорогой ткани, и кошель с деньгами. Такие путники здесь не частые гости, как не попытаться урвать такой шанс сбежать из столь дремучего места с видным мужчиной.

Тем более ведьма была очень миловидной, с ладной фигурой, да и умом была не обделена. Едва зеркало на столе увидела, колдовство опознала, что удивительно, и судя по судорожному вздоху оценила его мощь. Однако даже такие данные не спасали её от побоев. Хоть синяки она и сводила, но от меня такие вещи не скроешь. Пока она грязные горшки со стола убирала, я успела рассмотреть сколько восстанавливающих заклятий она на себя наложила. Печально это. Родные к отметинам этим руку что ли приложили? Думаю, другим бы она смогла ответить. Силы хватило бы.

Как только подавальщица вышла, через пару минут вернулся царевич с едой. Сразу по комнате разнёсся аппетитный аромат грибного супа, отчего я неожиданно для себя ощутила голод.

- Сейчас ещё девчонка пирог принесёт. Она меня уверила, что совсем недавно из печи только достали. Поедим, и можно к родителям твоей мавки заглянуть. Мне хозяин рассказал, где их изба стоит.

- Это хорошо. – задумчиво ответила, рассудив, что, пожалуй, сходить можно поначалу и с царевичем. А как Костий явиться, так с ним ещё раз заглянуть. – Однако перед этим спросить тебя хотела. Не даёт мне мысль одна покоя, никак понять не могу. Слышала я, что сыны царские стрелы должны были сегодня пускать. Так почему же твоя ко мне вчера ещё прилетела?

Иван задумчиво на меня посмотрел, будто оценивая, как много можно мне рассказать. Вот уж точно бают, что привычка – вторая натура. Несомненно, склонность осторожничать – невероятно прекрасная черта характера. Вот только в нашем с мужчиной случае она ни к чему. Право слово, из-за этой дурацкой вязи, которая ещё и в силу толком-то не вошла, все её прелести, уверена, мы на себе позже испытаем, я и царевич друг-другу оказались самыми близкими людьми во всех мирах. И скрывать что-то было глупо. Да слишком сложно избавиться от старых привычек за день, особенно, когда и человека не знаешь, да чувств особых помимо приязни нет.

Однако, если положить руку на сердце, и честно пооткровенничать с самой собой, то, пожалуй, лукавила я. Ни он один все тайны раскрывать не хотел. Я тоже не стремилась. А уж если эти секреты касаются твоей семьи, то тут любого понять можно. Сор из избы редко где выносить принято. И если прямо не спрашивают, то можно и промолчать. Понять я всё могу, только меня такая ситуация отнюдь не устраивает. Слишком мутная история со стрелой вырисовывается. Столько недомолвок, случайностей и опасной волшбы присутствующих в моей жизни в том масштабе, как сейчас, у меня никогда не было. А в моей семье всякое можно было повидать. Оттого тревожно было. И если в ближайшее время не разберусь во всем этом хитром плетении моей судьбы, то после сама себя упрёками замучаю, поедом есть буду.

- А это так важно? – слишком ровным голосом спросил у меня Иван и принялся трапезничать. Нет, дорогой, меня так просто вокруг пальца не обведёшь. Слишком напряжён ты для столь невинного вопроса.

- Важно. – откликнулась я, тщательно отслеживая эмоции на его лице. - Видишь ли в чём дело, в столь сильных обрядах всегда важна последовательность. Сказано в последний день седмицы проводить, значит именно тогда и нужно, ни днём раньше, ни днём позже. Любое отступление от правил может грозить наказанием. Может вязь наша и является оным. Ибо я только в общих чертах знаю её особенности. А вся соль обычно как раз в деталях.

- Так вроде наоборот. Ритуал древний, лучшую половинку находит, истинную любовь в паре даёт. Разве это плохо?

- Истинную любовь никто тебе на блюдечке не принесёт, никакое зелье и никакая волшба. Это всё сказки. Если бы всё было столь просто, то обряд этот сейчас повсеместно проводили. А он забыт. Значит что-то тут не так.

На моё заявление царевич нахмурился и задумчиво побарабанил пальцами по столу. Видимо, смогла всё же донести свою мысль до царевича. Да, думаю, в глубине души он и сам сомневался в правильности того, что ему рассказали. У меня озабоченность вызывало ещё то, что, по его же словам, со столь мудрёной волшбой стрела была лишь одна. По мне, так ничего хорошего в этом не было.

- Давай сейчас перекусим, а потом уж расскажу тебе всё, что знаю про обряд.

Скрепя сердце мне пришлось согласиться, хотя так и подмывало ответить, что еда и обождать может, не случиться с ней ничего. Однако спор на ровном месте решила не разводить. Не дитя уже, чтобы сию минуту желаемое требовать. Тем более в комнату вошла подавальщица, принесла взвар и пирог. Отказываться от угощения я не стала, и на какое-то время все разговоры были отложены. Да только как мужчина закончил есть, по помещению вновь пронеслась моя волшба, дабы лишние уши не подслушивали. А под моим требовательным взглядом ведьмак устало вздохнул и начал сказ:

- Нас троих батюшка давно женить хотел. Уже года два как эту тему поднимал, да мы всё отмахивались. Сызмальства уж сватать своих дочек бояре начали. А уж как в силу вошли, так отбоя не было, от случайных встреч. Знакомы нам почти все, и ни к одной ни у кого из нас душа не лежала. А если отборы собирать, так девиц изначально нужно было делить. В итоге каждый пытался спихнуть побольше другому. В общем, батюшка на это посмотрел и около месяца назад выдал нам, что раз мы сами не можем выбрать себе жен, то судьба за нас выберет. И рассказал про обряд. Объявил, что отказы не принимаются, это наш долг. Да и противиться мы не стали. Сама знаешь, у царских сыновей чувства в браке - редкость. А кто от истинной любви захочет отказаться? Это же дар какой, чтобы с любимой не тайно всю жизнь встречаться, а в свой дом полноценной хозяйкой ввести.

Я на столь мечтательный рассказ лишь фыркнула. Надо же, а муж мой-то романтик. Как о любви стал говорить, будто духом воспрянул: глаза горят, голос дрожит, а руками, так и размахивает в порыве чувств. Да только вот выбранная ему судьбой жена перед ним сидит, и что-то столь сильных эмоций именно в мою сторону, я от него не замечала.

- Да, только вот попасться в жены вам любая может: и кривая, и косая, и болезненная. – язвительно на это ответила я. – Вот тебе ведьму вообще всучили боги. Я это про что. Вот указала бы тебе стрела на уродливую девку, ты бы враз забыл о том, что это твоя любовь истинная. Бежал бы от неё, куда глаза глядят, да судьбу свою бы проклинал.

- Нет. – столь твёрдо и уверенно заявил мне в ответ царевич, что меня затопило удивление от столь резкого ответа. – Не бежал бы. Будь она хоть и кривая, и косая, и болезненная. От такого невозможно убежать. – говоря это, мужчина смотрел на меня столь странным пронизывающим взглядом, который что-то цеплял внутри. От чего мне хотелось отвернуться, не глядеть. Будто, действительно, он знал нечто мне неизвестное. Нечто, что испугало бы меня до чёртиков, решись царевич мне это рассказать. А потом наваждение исчезло, ведьмак улыбнулся и загадочно произнёс: - Ты не пока понимаешь. Но, надеюсь, скоро это изменится.

Тайна на тайне. Боги, как же злит! Почему нельзя говорить прямо, а не плести эти вычурные кружева словами.

- Мы отвлеклись. – раздраженно отозвалась, мечтая стереть эту непонятную улыбку с его лица. – Что дальше было?

- А, ну так всё нормально шло. Единственное, бабка уговорила батюшку ещё нашему двоюродному брату – Всеволоду – дать возможность стрелу пустить. Он в семье нашего дяди единственный сын.

- Это та же, что из тебя пиявку вытащила? – резко перебила я его, так как в голове начала крутиться мысль, которую я всё не могла поймать за хвост.

- Ну да. Так вот, когда к ритуалу готовиться начали, то колдуны сказали, что первый стрелу пускать должен будет Всеволод. А мы уже на следующий день. Но потом решение поменяли.

- Кто поменял?

- Да понимаешь. – Иван вдруг смутился и рассеянно почесал затылок. – Бабке будто вожжа под хвост попала. Причитать стала, что несправедливо как-то. Видите ли, читала она, что первому лучнику стрелу особенную-то дают. А тут получается достаться она не царским сыновьям. Ну и так как я вроде болезненный из-за этой пиявки был, она отца уговорила меня первым в круг пустить.

Да, пожалуй, не поспоришь. Стрела и впрямь особенная. От появившихся догадок, мне захотелось обхватить голову руками и заорать.

- Скажи мне, бабка эта, надеюсь, матушка матери твоей? – глухо спросила его я.

- Нет. Отца. А что такое? – слегка удивлённо переспросил меня царевич.

Твою ж мать. Если эта бешеная стерва увидела колдовскую пиявку у Ивана, то неудивительно, что он оказался в такой ситуации. Однако она же вроде в столицу пару десятков лет носу не показывала. Какого черта ей приспичило вернуться? И где были глаза Яги?

Мать нынешнего царя была личностью интересной. Настолько интересной, что даже среди тех, кто светлой волшбой владеет, прижилось прозвище, данное ей темными – кровопийца. Именно при её содействии и началась опала на ведьм и ведьмаков. Уж не знаю отчего у этой ведуньи такая ненависть к нам была, но пострадали от неё многие.

Краем уха я слышала байку, что влюблена она была в молодца одного, пока ещё совсем юной девицей была, семьи их хотели породниться даже, да тот в ведьму влюбился и сбежал. Однако, думаю, байки всё это. Любят у нас любому жестокому правителю неразделённую любовь приписывать, али ещё какие беды, которые его с праведного пути свернули. По мне, так без разницы, что у него за трагедия в прошлом была, главное, имей совесть, не переноси свою боль на совсем незнакомых людей. Они-то в чём виноваты? Что ты слишком слаб, чтобы эмоциям своим противостоять?

В общем, когда её нетерпимость стала уж совсем безумием отдавать, то муж её в храм какой-то сплавил. Поговаривали, что там её жрицы лечить пытались. По мне, так не совсем удачно, ибо после короткого возвращения в столицу, её вновь отправили обратно, на двадцать лет. А то, что это тварь вернулась, я не знала. И тётка ничего не сказала. Неужто соглядатаи её пропустили столь важную новость?

В любом случае, для Ивана её появление означало лишь огромные проблемы. Уверена, между внуком и своей ненавистью, она выберет последнее. А с учётом того, что пиявку она в нём разглядела, то бывшая царица явно догадалась, что внук её ведьмаком уродился. Что было невероятно плохо для Ивана и Беляны. Поэтому все её дальнейшие действия, особенно с ритуалом связанные, наверняка, пошли лишь во вред младшему царевичу.

- А брат твой двоюродный, он колдун?

- Да, и сильный. На хорошем счету у воевод.

Что мы имеем. Первую стрелу, которую на шестой день пускать следовало, она уготовила ведьмаку, а остальные колдунам. Ну вот как-то сам собой напрашивается вывод о том, что ничего хорошего первого лучника и не ждёт. Однако мне не хватает знаний. Думала, брат мне в этом вопросе поможет, но, видимо, он всё же мне не советчик. Яга поболее в интригах царского терема разумеет. Да и вопросов к ней много накопилось. Самой к ней в избу что ли заявиться? Однако ж у меня на хвосте царевич, отчего не столь просто это сделать, как кажется. Всё же не хотелось мне пока нашу связь с хозяйкой колдовского леса столь явно на показ выставлять. Иван к ней не так уж и благодушно настроен, как хотелось бы.

В любом случае, подождёт этот разговор. Сейчас, пожалуй, ведьмака следует проверить. Если уж ему эта безумная заклятье ставила, которое у него сейчас в груди виднеется, то лучше его снять. Не знаю, что это за дрянь, и получится ли мне вообще распутать столь сложное плетение. Всё же бабка царевича сильной ведуньей была, на мою беду. Если что плетение зарисую, тётке покажу.

- А заклятье новое тоже бабка твоя на тебя наложила?

- Да. – уже насторожено подтвердил мне царевич. – Почему ты всё время о ней спрашиваешь?

- Понимаешь в чем дело, Иван. Бабка твоя уж слишком известная личность, особенно среди тёмных. И известна она тем, что ведьмаков ненавидит. А ты как бы из нашей братии, и раз уж она из тебя пиявку вытащила, то прекрасно поняла кто ты есть. И уж извини, в её тёплые родственные чувства я не верю. Откуда им бы взяться? Её ещё до твоего рождения в храм упрятали от греха подальше, дабы смуту и раздор среди людей не сеяла. Поэтому ничего хорошего от неё я бы не ждала на твоём месте. Поэтому рубаху снимай. – велела я мужчине не терпящим возражения тоном. – Посмотрю, что она наворотила.

Он же на это предложение как-то подозрительно быстро согласился. Стянул с себя указанную одежду и ещё руки расставил. Право слово, у меня в этот момент сложилось ощущение, что мне решили товар лицом показать. Так сказать, дали оценить часть достоинств, которыми мой нечаянный муж владел. И, признаться честно, не то, чтобы я была сильно против от такой демонстрации. Тем более, что полюбоваться было чем.

Фигура у мужчины была ладная. Тренировками ведьмак явно не пренебрегал. Был подтянут, широкоплеч, но не сказать, чтобы телосложения богатырского. Поджарый. Однако из-за своего высокого роста издали он казался немного тощим. Собственно, не совсем совпадал с тем описанием, что мне дала одна из служек Яги. Благо, тётка мне его лицо в зеркале показала. А то в моём представлении царевич был похож на огромного медведя. То, что это не так, я уж на болоте осознала. Нет, Иван был больше похож на гибкого змея. Не зря старая карга что-то про кровь Великого Полоза упоминала.

Смущало меня лишь одна вещь – моя странная реакция на ведьмака. Не скажу, что девицей я была чересчур добродетельной, однако в первый же день знакомства мне никогда полапать понравившегося мужчину не хотелось. С Иваном же в этом вопросе всё пошло наперекосяк. Поймав себя на мысли, что я совсем не прочь чтобы он и штаны свои стянул, поняла, что отдаёт это неким умопомешательством. Что мне не свойственно. Отчего, наверное, и невероятно злило. Может дело в обряде? Хоть напрямую про страсть там ничего и не говорилось, но явно подразумевалось между строк. Ну а что? Горячие ночи очень сближают супругов.

Вновь уставившись на улыбающегося царевича, я глубоко вздохнула, чтобы прийти в себя. Нет, определённо моё состояние никуда не годиться, и с этим срочно нужно что-то решать. Однако сначала заклятье.

Призвав силу, я открыла почерневшие глаза и уставилась на нити чужой волшбы. Закручены они были знатно, ничего не скажешь. И довольно долгое время у меня ушло на то, чтобы снять отпечаток этой хитроумной колдовской вязи. Трогать хоть что-то и менять я побоялась. Не готова была сейчас лезть без подстраховки. Вот если пойму, что чертова стерва тут намудрила, то можно будет попробовать.

На всё про всё времени у меня ушло около часа. А после, когда я рассеянно теребила косу, прокручивая в голове виденное мною заклинание, пытаясь решить его как заморскую головоломку, Иван с интересом спросил:

- Ты всегда так выглядишь, когда колдуешь?

- Как так? – рассеянно переспросила, не желая отрываться от своего столь интересного занятия.

- Будто мара? От тебя даже веет чем-то таким, потусторонним, будто погибель совсем рядом прошла.

Интересно. Не зря тётка говорила, что он зрит через морок. Мало кто улавливал этот флёр моей волшбы, большинство чувствуют страх, а никак не холод смерти. Да, лучше б и царевич чуял лишь первое. Отнюдь не все тайны нуждаются в разглашении.

- Нет. – в тишине мой голос прозвучал слегка напряженно, но, надеюсь, мужчина этого не заметил. – Мудрёное заклятье на тебе. Мне бы книги посмотреть, понять, что ж за дрянь на тебя навесили. Ты сможешь сам к родителям мавки отправиться? Пока поспрашивать, как она пропала, вдруг вспомнят что необычное, странное. Мне подумать надобно. Пока чужую волшбу не сниму, не смогу обряд для удержания твоей силы провести. А его надобно здесь делать, а не в царском тереме.

- Могу. Только ты ж не здесь сидеть собираешься? К Яге отправиться хочешь? – неотрывно глядя на меня досадливо молвил Иван. Удивительная проницательность. И не соврёшь же. Да и говорить ничего не понадобилось, ведьмак и так всё по моему лицу понял. – Я ей не доверяю. Ничего хорошего от неё пока не видывал, одни козни. Однако ей доверяешь ты, а тебе я верю. Но если она решит против воли богов идти, спрятать тебя, отвратить от брака, то передай ей, что не получится ничего. Впустую её старания будут, только хуже сделает.

- Я не люблю загадки, царевич. Да и тайны тоже не жалую. – злость так и звенела в моём голосе. Право слово, достали со своими секретами. – Что ты знаешь?

- Не знаю, чувствую. – с вымученной улыбкой ответил мужчина. – Считай, чутьё мне моё это подсказывает.

Да, к интуиции одарённых прислушиваться стоит. Вот я тоже чуяла, что дело это грозит обернуться большой проблемой. Так и случилось. Не знаю, что делать и как выпутаться теперь.

- Чутьё. Что же оно раньше у тебя молчало-то? В такое дерьмо вляпался. Ладно. Скажи родителям, что тело дочери их им достанут, самим лезть в болото не нужно. А то сами утопятся ещё. На тебе же выяснить, что тогда случилось. Да желательно так, чтобы обезумевшие от горя родители самосуд не устроили.

Понуро кивнув, ведьмак стал натягивать на себя сорочку. Мои же мысли были заняты размышлениями о том, что на перенос к тётке придётся потратить амулет. Не хотелось мне тут при всех воду в лохани какой-нибудь зачаровывать. Силу поберечь нужно. Ночью, при хорошем раскладе, ритуал придётся проводить, а до этого ещё чары чужие снимать. А у меня желания потом на этой жесткой лавке пару дней валяться не имелось. Лучше уж в царском тереме отдохнуть. Там ложе по-любому мягче будет.

- Ты же вернёшься? – вырвал меня из моих дум голос Ивана.

- А куда я денусь? – вопросом на вопрос ответила ему я и в довершении покрутила запястьем, на котором чернела брачная вязь.

Как-то облегчённо кивнув, царевич захватил сумку и вышел из комнаты, оставив меня одну.

Глава 7

Мне же тоже терять время было нельзя. Слишком много вопросов следовало решить. Непонятно, кто ещё стрелу эту пустил, брат ли родной Ивана, али родственник его. В любом случае ждёт она своего героя на болоте без девицы, а это не дело. Негоже всё же из-за интриг Яги царскую семью подставлять. Не чужие теперь люди.

Расстегнув на своём запястье браслет из ярко-красных колдовских бусин, сняла одну из них с нити. В своё время пришлось мне знатно потрудиться, дабы вложить столь изящную волшбу, как перемещение в пространстве, в обычные камешки, да так, чтобы они в прах от количества силы не рассыпались. Однако результат того стоил. Не надобно было носить теперь огромные булыжники на шее и прогибаться под их весом. Может для мужчин это и не составляло труда, а вот меня очень изматывало.

Осторожно наложила на бусину руны, что на раме зеркала Яги были высечены, и положила на пол. Надеюсь, тетушка не будет в обиде, что из гостинцев у меня лишь кусок пирога из корчмы. Но, право слово, я могла ей и вовсе какой-нибудь пучок сена из конюшни принести за то, что она меня в столь скверное дело втянула. Да, без дара хозяйке колдовского леса в избушку на курьих ножках являться нельзя, иначе в должниках у старой карги ходить будешь, что никому не пожелаешь, ибо фантазия у неё отменная. Однако ж всегда есть лазейка: нигде не указано, что это за подношение должно быть. Можно вещь свою отдать, али трав, ягод по пути собрать. Только об осторожности забывать не стоит, если Яга подарок издевательством посчитает, то лучше сразу бежать куда глаза глядят.

Мелкий камешек рассыпался под моим сапогом, и через пару мгновений, я оказалась в сенях тётки. Хоть гостьей я была и незваной, однако ж встретил меня Митрофан с распростёртыми объятиями, предупредил даже, что хозяйка его не в духе.

Тётка действительно была в отважнейшем настроении, и как только меня заприметила, накинулась будто стая оголодавших волков на оленя.

- Где ты ходишь, дрянная девка! Сколько я ещё могу этого дурака за нос водить?

- Это у меня к вам, тётушка, вопрос, кого вы там водите. Я-то уже повязана. – и в подтверждении своих слов обнажила правое запястье, выставляя на всеобщее обозрение чёрный рисунок рун.

Яга, увидев брачные чары, отшатнулась от меня, будто я ей покаяться в её грехах предложила. А в довершении всего ещё и силу не сдержала. Пол, стены и всё убранство избы покрылось изморозью. В помещении резко похолодало, а в углах испуганно заметались тени. Враз протопленный дом стал больше напоминать домовину, столь сильно пахло тленом и смертью. Да и сквозь человеческую личину тётки – сухонькой старушки с изборожденным глубокими морщинами лицом – начал проглядывать истинный облик. Белёсые глаза налились кровью, вздулись вены, черты приобрели резкость, остроту, да и сама она будто усохла и больше походила на скелет, обтянутый кожей.

- Кто на тебя эту дрянь повесил? – прошипела моя наставница, щеря свои острые, острее стальных мечей, зубы с выпирающими клыками.

- Так твой царевич и повесил, тётушка. – просипела я, чуть ли не оседая под тяжестью её силы.

Тёмная, древняя, она давила, заставляла склониться пред той, кто является стражем между мирами. Той, кто испокон веков одной ногой всегда стоит в нави, отчего нет на ней плоти, лишь обнажённая кость. Той, кто не может считаться человеком, ибо ни мертва она и не жива. Выдохнув облачко пара, я решила, что всё, пора уж приводить старую каргу в чувство, а то совсем скоро все силы меня покинут, или же сама человечий облик потеряю.

- Тётушка, я ж к тебе за советом пришла, да, боюсь, ещё немного и замертво упаду. Слишком уж сильна ты. Может мы за ромашковым чаем всё обсудим? Я для тебя новости узнала, заклятье новое в твою коллекцию раздобыла. – вспомнив вовремя про слабость Яги к необычным колдовским выдумкам, решила, что чары Ивановой бабки прекрасно подходят под тёткино понятие «интересно».

Несколько мгновений ушло у владелицы леса взять свою силу под контроль, отчего наконец получилось вдохнуть полной грудью сырой воздух, уже без столь тошнотворно-сладкого запаха гнили. В избе началась капель. Таял тонкий слой льда, столь обширно покрывший всю мебель, ткани и утварь.

Однако продлилось это недолго. Пахнуло жаром, и по комнате пронёсся легкий ветерок – Митрофан убирал последствия недовольства своей хозяйки. Вновь затрещал огонь в печи, запахло сушеными целебными травами, а на столе появился самовар с вареньем, связками баранок да горшочком мёда. Там же обнаружилась бутыль с наливкой, вишнёвой, столь любимой тётушкой. Домовой знал своё дело, не впервые Яга своё буйный нрав показывает.

- Рассказывай. – проскрипела своим надтреснутым голосом старуха и указала мне на лавку.

- Да, что рассказывать, тётушка. Ко мне на шестой день седмицы стрела прямо в терем залетела. Я подивилась, конечно, но, как было уговорено, прибыла на болото, царевича дожидаться. Он на утро следующего дня к моему островку как раз и дотопал. Превратилась как положено. – на этом моменте я недобро прищурилась и ядовито-ласковым голоском спросила: - Уж не подскажешь мне, тётушка, отчего при этом чувствовала себя, будто мне все кости разом поломали да заживо кожу содрали. Думала, помру от боли.

- Не отвлекайся. – резко перебила меня собеседница. – Что дальше было?

- Стрелу он свою в ладонь себе воткнул, а мне лапу будто огнём обожгло. Уж только когда в Грязи добрались, смогла себе облик человеческий вернуть, да рассмотреть красоту эту.

Яга витиевато выругалась и налила себе настойки в рюмку. Выпила одним махом, да стала зло барабанить своими удлинившимися острыми когтями по столу, оставляя на дереве царапины.

- Как Иван проснулся, я его расспросила, что да как. Оказалась в деле этом бабка его замешана, Кровопийца которая. Она уговорила царя, дабы именно его младший сын первым стрелу отправил, а вот двоюродного брата муженька моего нечаянного с остальными царевичами на следующий день отправить жену себе искать. Я уточнила, ведьмак из них только Иван. Да и бабка его про это прознала уж месяц назад как. Пиявки твоей в нём в помине уже нет, вытащила её эта бешеная стерва. На нём другое заклятье, мудрёное, я тебе его и принесла показать.

После этого моего откровения старая карга зарычала, скаля свои зубы. Да, согласна, вести были не столь радостные, как хотелось. Однако не было мне дела до злости Яги, да до тех, кто ей сведения неверные отправил, меня сейчас больше другое интересовало.

- Скажи мне, в чём вся поганость ритуала этого, что меня с царевичем связал? Не зря же от него отказались. Можно ли развязать как-то узы эти?

- Можно. Вы с ним покувыркаться не успели? – обеспокоенно уточнила Яга, а, получив мой отрицательный ответ, продолжила: - Как в первый раз на брачное ложе с ним взойдёшь, вот во время близости его убить сможешь. Если получится, вновь свободна будешь.

- А по-другому никак нельзя? – нахмурилась я. – Да, знаю я, что вред с таким брачным обрядом супругу своему невозможно причинить. А ты говоришь убить.

- Верно знаешь, у тебя только один шанс и будет, как в постель с ним впервые ляжешь. И то, только потому, что ты истинная навья дочь. Обычная девка, даже силой изрядно одарённая, не справиться. Да, только сейчас это нужно делать, пока узы не завязались сильно.

- Скажи мне в чём подвох этой связи?

Тётка задумчиво почесала когтями подбородок и ответила:

- Могу рассказать всё, кроме одной вещи. Но и насчёт неё подсказку дам, так уж и быть. Ритуал этот, пускания стрел, можно сказать против законов природы идёт. Неправильно это, когда тебе артефакт сразу на более всего подходящую девку указывает, да не просто указывает, а сразу любовь в тебе вызывает, причём обоюдную. Не скажу, что в этой паре её потом бы не было. Нет, была бы, точно такая же, но через время. Супруги сами бы к ней пришли. А стрела, она будто время это, данное для узнавания друг друга, рассекает. Сложно объяснить. Считай, она чувства привносит из будущего, и тем самым нарушает заповеди богов. Поэтому была придумана плата. Одна из стрел необычная. На неё завязана ещё одна волшба.

- Ритуал истинной любви.

- Ну да, он самый. – скривившись подтвердила Яга. – А ты ж знаешь законы. Истинной любовью любую волшбу снять можно, она великим даром считается. И вроде, по задумке, именно этот дар и перевешивает вред, который ритуал приносит пространству, нарушая ход времени.

- Подожди, — прервала я столь важные откровения. – Ты ж мне говорила, что артефакт этот ты создала.

- Э, нет, я тебе сказала, что могу на работу свою повлиять. На стрелы то бишь. Их я зачаровывала, как раз для того, чтобы эту поганую стрелу с особой волшбой опознать можно было, дабы царским сыновьям она не досталась.

Замечательно. Просто замечательно. Тётка себе не изменяет. Играет словами, дай боги.

- Чем это мне грозит? – в моём голосе начали прорваться нотки раздражения.

- Да, погоди ты. Знаешь как говорят, торопиться жить – скоро умереть.

- Ага, а ещё бают, что коли много знать будешь, то скоро состаришься. Однако это не про нас с тобой. Давай дальше, тётушка, про обряд сказывай.

- Так вот, стрела эта поганая. Она любовь сразу не вызывает, как остальные, нет. Пожалуй, чувствовать притяжение и вожделение венчанные таким обрядом супруги будут. Да такое, что любой сразу в предначертанность и верит. Ибо только друг друга замечать молодожёны будут, никто более так кровь не горячит, как муж али жена с такой же вязью на руке. – после такого заявления меня обдало жаром, вспомнила я, как мне с царевича хотелось всю одежу его и сорвать, дабы на тело мужчины, в супруги мне доставшегося, вовсю полюбоваться. Вот как знала, что желанья такие, мне не столь свойственные, с ритуалом этим проклятым связаны.

- Говоря иными словами, первое, что возникает – наведённое сильное влечение?

- Нет, страсть настоящая. Вязь эта на руке не может возникнуть у тех, кто другому не подходит. Так что с царевичем у тебя бы и без брака ночи горячи были. Обряд лишь поднял желание наружу, у вас обоих. Причём на тебя это не столь сильно действует, кровь твоих родителей о себе знать даёт, а вот муж твой голову явно теряет. Так что если не хочешь на себе испытать во всей красе, как ведьмак этот соблазнять и обхаживать может, то лягушкой почаще оборачивайся. Но я отвлеклась. Вся мерзость в чём? В испытаниях. Они поднимают все глубоко спрятанные пороки, али же на прочность пару проверяют. Более точно сказать тебе не могу. Однако ты же знаешь народную мудрость: муж и жена – один чёрт. В себя гляди, тогда, возможно и поймёшь, где тебе подножку с муженьком могут поставить.

- Это единственная подсказка?

- Нет. На таких отборах тщательно следят за всеми участниками, следят и документируют. Попроси своего благоверного показать тебе эти записи, поройся в жреческих книгах, или же в фолиантах, где история царской семьи записана. Уверена, ты найдёшь закономерность. И постарайся сделать это до того, как ты с царевичем переспишь. Этим ты оставишь себе выбор.

- Не жалко-то царевича? Ты ж его так к себе хотела переманить.

- Если б он был умнее, то он не попал бы в такую ситуацию. Знания – это сила. Такая сила, которая горы способна свернуть. Он ими побрезговал. Не пришёл, когда я предлагала. Пусть теперь пеняет на себя. Выберется из той ямы, куда провалился из-за своей глупости, значит докажет, что достоин этой силы, особенно, если ошибки свои осознает. Нет – так я другого ведьмака найду. Покажи, кстати, что там бабка его намудрила. Она-то ведунья сильная, к тому же безумная чуток, а такие на многое способны.

- Это точно, я до конца даже и не поняла для чего оно. Имитирует волшбу светлую, да истинную силу царевича сдерживает, а остальное – загадка для меня.

Я достала из сумки небольшой кусочек отполированного кварца. Именно в нём и хранился отпечаток того колдовства, что наложила на Ивана его родственница.

- Митрофан! – кликнула домового Яга. – Принеси-ка поднос серебряный из мастерской моей.

Дух кивнул и растаял в воздухе. А через мгновение вновь возник, но уже с искомым предметом, отполированным до блеска. То, что нужно. Не зеркало, что могло ещё больше запутать чары своим отражением, а металл, через который, случаем, если силу не рассчитать, никак нельзя захватить что-либо из иного мира. Выгрузив на стол блюдо, Митрофан незаметно исчез. Я же положила камень ровно на середину и капнула на него своей кровью. Впиталась та капля враз, а через миг поднос будто заледенел и по этому льду стал появляться сложный, витиеватый колдовской узор, окрашиваясь при этом в ярко алый цвет для пущей видимости.

Увидев столь хитроумный рисунок, старая карга одобрительно зацокала. Взяла серебряную утварь в руки, повертела так и сяк, и минут через десять произнесла:

- Вот жалко всё ж, что ведьмой не уродилась царица-мать. Я б её ученицей взяла бы. Как она филигранно вписала переделанное заклятие на умерщвление тёмной силы. Сама основа-то безобидна. Ставят её, когда проклятье снимают. Однако ж она её доработала, и в итоге помимо того, что ты перечислила, мы имеем чары, которые медленно, но верно убивали царевича. Смотри-ка, подстраховалась. Сила у её внука ого-го, поэтому помер бы он не сразу. – в избе раздался лающий смех тётки. – А ещё меня муженёк твой, наверняка, в изуверстве над собой обвиняет. Да моя пиявка – лекарство по сравнению с этой красотой.

- Как бы она идею этой красоты никому не рассказала. Знаешь же, что среди колдунов не мало тех, кто не откажется нам насолить. Такое не все тёмной волшбой владеющие опознать смогут. А к тебе мало кто побежит за помощью, беспокоить не захотят. – с тревогой в голосе произнесла я.

- Это ты не переживай. Я всем рты закрою, кто знает, как эти чары накладывать. В первую очередь твоей новообретённой родственнице. Да и тем, кто меня в глупое положение поставил, врать мне решился.

- Убийство матери царя? Не слишком ли рискованно? Колдуны носом рыть землю будут, дабы душегуба столь высокой особы найти.

- Убийство? Какое убийство? – переспросила меня Яга, кровожадно скалясь. – Бабка лишь немного захворает, ей это по возрасту положено. Я же ни одну каплю крови ей не пущу. Однако из игры выведу, ни один заговор она провернуть более не сможет. Да и тебе такая помеха в тереме не нужна вовсе. Она костьми ляжет, дабы своего внука сгубить, да и мать его, если не всю семью разом, кроме своего драгоценного сыночка, конечно.

- Хорошо. Согласна, мне такой враг не нужен. Да вот только ту кашу, что благодаря её вмешательству заварилась, разгребать сейчас придётся. У нас одна стрела бесхозная на болоте лежит. И хотелось бы знать, тётушка, кто за ней из царского терема выехал.

- Ну это дело не столь трудное. Посмотрим сейчас.

- Как же ты голову ему морочила, раз даже не знаешь, кто это?

- А мне для этого лицо видеть необязательно. – язвительно отозвалась на мою издёвку старуха. – Митрофан, блюдце мне с наливным яблочком неси.

В этот раз домовой даже не проявился. Просто враз со стола исчез поднос, а через минуту мы увидели артефакт. Уж желающих его у Яги забрать было предостаточно. А кто не захочет столь дивную да редкую игрушку себе присвоить? Хотя игрушкой блюдце было для дураков да детей. Это только с первого взгляда кажется, что оно лишь поля да леса показывает. Нет. Явить оно может что угодно. Никакое охранное заклятье ему не страшно, все замки да чары для такого артефакта – пустой звук. Можешь, куда хочешь заглянуть, хоть в сокровищницу царскую, хоть в навье царство – всё что угодно показывать будет. Одна тонкость, силы это диво жрёт немерено.

Собственно, именно из-за этого оно к тётке и попало. До сих пор помню историю, которую Яга мне в детстве сказывала. Что в тридевятом царстве, в тридесятом государстве когда-то жил бездетный царь. Да так охоч он до колдовских диковинок был, что кликнул клич он народу, что кто его более всего работой своей поразит, тому царство и достанется. Люди в стране той были даровитые, вот и стали они государю разные артефакты нести. Да только удивить его было сложно. Но однажды пришла к нему на поклон девица, уж была она ведьмой али ведуньей, история умалчивает, да только принесла она блюдечко серебряное с яблочком наливным. И сказала, что слова заветные произнеся, всё что угодно в том блюдце увидеть и можно.

В восторге был царь, целый день и глядел, что ему артефакт показывает, забросил все дела да обязанности. Околдовало его блюдечко, иначе и не скажешь, почему вдруг прекрасный государь стал ради него одарённых людей губить. Однако диву этому дивному для того, чтобы демонстрировать все уголки мира, на которые так правитель хотел поглядеть, нужна была сила, очень много силы. И царь нашёл простое решение – в жертву приносить тех, кто волшбой одарён. Так что за этой милой на вид вещичкой столь кровавый след тянется, что и не представить.

Яге же такие жуткие меры для подпитки блюдца были не нужны, её силы было достаточно, чтобы яблоко наливное каждый день по блюду кружило. Однако ж в первые часы после использования артефакта, она была вялой и раздражительной. Именно поэтому я резко отодвинула от неё искомый предмет.

- Погоди, тётушка, расскажи мне, пожалуйста, поначалу, как колдовство его бабки с царевича снять, да что мне с моим оборотом делать. Не смогу я так каждый день превращаться, сил моих на это не хватит. Да только с Иваном я уж договорилась, что если помогу проблемы его в царском тереме решить, то он к тебе добровольно придёт.

- Смотри-ка, шустрая какая. Ты сначала с обрядом разберись, который тебя с ним связал.

- Разберусь, не сомневайся. Однако ж ты мне три желания обещала за то, что я ведьмака к тебе приведу. Неужто от слов своих отказываешься? – настороженно поинтересовалась я.

- Что ты! Что ты! – замахала руками Яга. – Не отказываюсь! Только учти, он мне живой нужен. Если ты мне поднятого покойника предоставишь, то сделку я не засчитаю.

После столь неожиданного уточнения, у меня появилась очень нехорошая догадка относительно последнего испытания в этом чёртовом браке. Именно слова про мертвяка усилило подозрения, которые у меня ещё с появления в этом деле бабки Ивана появились. Пожалуй, в документах, которые в срочном порядке отыскать следует, надобно дату смерти проверить.

- Живой к тебе он придёт, уверяю. Только вот это не от меня зависит. За что первое мне хвататься, чтобы он потом пластом пару недель не лежал?

- Сначала аккуратно распутываешь заклятье на умерщвление тёмной силы, затем на её сдерживание, а уже потом чары, которые светлым волшбу его красит. – перечислила мне все этапы наставница, а потом задумчиво продолжила: - Ну, а что касаемо твоего оборота, так ты сама, Лиска, виновата. Отказалась от дара своего, вот теперь телу сложно его принять. Подумать мне надобно. Давай пока лучше глянем, кто владелец стрелы.

Забрав у меня блюдце, она взяла яблоко и бормоча заговор стала катать его по тарелке, пока оно не начало двигаться по кругу само. Вначале мне увиделся богато расшитый мужской кафтан, и уж только потом предо мной предстал немного худощавый юноша, с подкрученными на заграничный манер усами. Он о чем-то жарко спорил с простоватого вида мужичком, но слов было не разобрать. Ни на одного из старших братьев Ивана паренёк, на мой взгляд, не походил. По мне так он был явно младше моего муженька, да и лицом не сильно схож. Но так как я не особо помнила, как выглядят старшие царевичи, всё же уточнила:

- Это кто?

- Племянничек царя нашего. – зевнув, ответила мне Яга. – Отец его как раз колдунов при царском тереме на все места пихает.

Ненавистник тёмных значит. Как прекрасно. Просто великолепно. Появление именно двоюродного братца царевича для меня было просто подарком.

- Ты же можешь на любую девицу стрелу навести?

- Не совсем, сработает она, лишь если они подходить хоть немного будут.

- А узнать как?

- Стрела будет золотым светиться. Однако ж для начала ты мне её принести должна. А уж потом её на девках пробовать.

- Если зеркалом своим разрешишь воспользоваться, так я мигом.

На это тётка махнула рукой, давая мне позволение делать, что хочется. Не теряя времени, через зеркальный переход вышла на знакомом мне болоте, забрала зачарованную вещь, да вернулась в избушку Яги. Та уж над ней поколдовала, да вручила мне с наставлением, как привязать её к выбранной мною невесте. Была у меня одна на примете, да и подходила мне девка для моих целей, но получится ли её использовать, проверить надобно.

Сейчас же мне следовало воротиться в корчму, не стоит задерживаться, покуда у меня столько дел незаконченных. Да и Костий, возможно, уж скоро прибудет. А брата тревожить своим отсутствием не хотелось, не дай боги, ещё и дел наворотит. Уже в сенях, когда я наносила руну на бусину перехода, Яга вдруг сказала:

- Насчёт оборота. Если не хочешь боль терпеть, есть один способ, дабы облик легко менять. Тебе кто-то из близких помочь может. Да только не советовала бы я его тебе. Лучше уж ты годик как-нибудь перетерпела, а потом бы всё само наладилось.

- Почему? – спросила я, абсолютно не горя желанием ощущать столько времени эту пытку при превращении.

- Да, потому что опасен он для тебя, пока ты в тереме находиться будешь. Коли чары на предмет завязаны, всегда есть риск, что эту вещь у тебя украдут. А тут волшбу на превращение придётся на шкурку лягушки накладывать. Да, увы, на неё не только твой животный облик завязан будет, но и человечий. И если, не дай боги, с этой шкуркой что-то случится. – Яга покачала головой, показывая таким образом, что ничего хорошего меня не ждёт.

- Я умру?

- Нет, но и животный, и человечий лик потеряешь. С того момента только в навьем царстве тебе жить. Лишь в купальную неделю в явь выйти и сможешь.

Я задумалась о столь странном и непрактичном способе, но потом уверенно ответила:

- Спасибо, тётушка, но уж свою шкурку, если я её сделаю, никому в руки не дам. Благодарю тебя за советы твои нужные, да мне уже возвращаться пора. Надеюсь, свидимся скоро.

Бусина легко раскрошилась под моим сапогом, и меня оплели чары, так что я не услышала скептическое хмыканье Яги и её тихое:

- Ну-ну, Лиска. Я тебя предупредила.

Глава 8

По моему возвращению комната была пуста – царевич ещё не вернулся. Что, пожалуй, было и к лучшему. Не стоит его посвящать в манёвры тётки со стрелами. Сейчас, наоборот, нужно было артефакт этот сплавить в нужные руки до возвращения муженька моего. Уж не знаю, что там старая карга задумала по отношению к царице-матери, но мне ей тоже нагадить очень хотелось. А что для такой блюстительницы крови может быть хуже, чем то, что её фаворит, которому она вместо своего внука решила дать возможность нормально жениться, приведёт избранницу ведьму. Пожалуй, ничего. Если всё сложится, как я задумала, то можно и слухи нужные в палатах царских пустить. Которые явно взбаламутят то светлое болото, что там обитает.

Однако, сейчас стоит понять, подходит ли пришедшая мне на ум девушка для столь важной роли. Если эта не подойдёт, то придётся по деревеньке искать свободных, да охочих до красивой жизни. Пожалуй, для меня самым важным было её родословная. Девка должна быть из ничейных, да желающая как можно скорей покинуть столь гиблое место. Можно, конечно, стрелу отдать одной из ведьм, чьи рода у нас известны, да те ни за что на мои условия не согласятся. Тем более в мужья не царского сына предлагают, а всего лишь племянника. Личность тоже не последняя, да только всё равно не столь значимая.

Да и унизить мне хотелось дядьку Ивана. Не могла отказать себе в столь сладком удовольствии. Паренёк-то с радушием выбранную жену примет, не зря обряд так голову дурит. А вот отец его будет локти кусать, что позволил матери в козни сынка своего единственного втянуть. Намного выгоднее ему было партию достойную подобрать из родов знатных. Но что поделаешь, выбор им уже сделан. Да и всем надменным вельможам стоит напомнить, что помимо их власти, есть ещё высшая власть, на которую они повлиять никак не смогут, как бы им не хотелось.

Спускаться я не боялась, подавальщица уж наверняка хозяину растрезвонила, что ведьма у заезжего колдуна сидела. Тем более такие вещи, как снятие комнаты для дел интимных али переговоров, в постоялых дворах были нередки. А если сверх уплаченного пару лишних монет прибавить, то тогда что владелец заведения, что прислужники будут слепы и глухи к любым странностям постояльцев. Я, собственно, так сделать и планировала.

Внизу моему взору открылся большой зал с длинными столами да лавками. Пол помещения был устлан соломой, дабы грязь после каждого пьяницы, зашедшего на чарку самогона, не выметать. На стенах же в огромном количестве висели чучела всевозможных животных, да рушники расшитые. Интересно было то, что всё это декоративное убранство было оберегами, да не столь слабыми, как можно было ожидать в этой глуши. Хозяин не поскупился на волшбу, что делает ему честь. В столь отдалённых селениях по-другому и нельзя было. Лучше перестраховаться, да живым остаться и репутацию не потерять.

Накинув на себя морок от любопытных глаз, я отправилась прямо к деревянной стойке, где приземистый пузатый мужичок с торчащей бородой разливал хмельное питьё для сидящих в зале посетителей. Нужная мне подавальщица порхала между ними, да не упускала случая отвешивать удары тем, кто считал себя в праве за девичий зад подержаться. Если же дурак не понимал с первого раза, девица после витиеватой ругани скалилась, да обещала охальника лишить мужской силы до конца жизни. Судя по испуганным лицам, угроза очень впечатляла.

- Здорово будь, хозяин. – обратилась я к корчмарю.

А то, что стоящий передо мной человек именно им и являлся, у меня не вызывало сомнений. Цепкие глаза подмечали каждый жест посетителя, слишком оценивающе рассматривали тех, кто вёл себя слишком развязно, будто прикидывали, что с ними делать. Да и сама поза ведьмака, несмотря на кажущуюся расслабленность, всё же была напряжённой. Окончательно мои догадки подтвердились, когда мужик заговорил, этот голос я помнила с момента сидения лягушкой в сумке:

- И тебе здравствовать, красавица. – ответил он мне, хитро прищурившись. А потом на столичный лад протянул: - Чего желаешь? Квасок, медовуха или морс. Может трапезу в нумера доставить?

- Можно и кваску. – задумчиво протянула я, а потом достала из кошеля целый золотой и ловко покрутила его между пальцами, наблюдая, как алчно зажглись глаза моего собеседника. – Скучно мне тут, поболтать не с кем. Да, сейчас смотрю, что девка у тебя работает бойкая, говорливая. – взглядом указала на знакомую мне ведьму. – Посплетничать бы с ней хотелось. Однако ж не желаю, чтобы она за время на меня потраченное, нагоняй получила. – и, подбросив монету, позволила силе затопить мои глаза, сделав их чёрными. – Так мы договорились?

Мужичок нервно пригладил свою лохматую бороду, но через минуту, заискивающе улыбнувшись, всё же ответил:

- Так как же не договориться, госпожа? Вот сейчас к вам её и отправлю. Напитка холодненького принесёт, поболтаете. Уж как не понять мне женскую-то тягу к разговорам, у самого пять дочерей. Так что вам налить, госпожа?

- Квасу налей. Да с девчонкой не затягивай. В комнате ждать её буду. Да, и чтоб ни слова никому, иначе немым станешь.

Усиленно покивав на мои слова, корчмарь резво схватил покатившийся по стойке золотой и быстро запрятал его в скрытый карман на поясе, а после во всю глотку рявкнул:

- Зоряна! Иди-ка сюда!

Я же не стала дожидаться наставлений подавальщице со стороны мужика, и отправилась наверх, дабы не привлекать лишнего внимания к шуму. Девица пришла через пару минут, настороженно поставила на стол кувшин с квасом и с неким испугом кинула взгляд из-под ресниц. Её нервозность выдавали ещё и руки, которыми она усиленно жамкала свой засаленный передник. Куда делась та уверенная девица, которые оплеухи направо и налево раздавала? Однако её понять можно, чуют ведьмы силу моей волшбы, оттого и стараются стороной обходить, особенно, если слабыми уродились.

- Вы что-то хотели, госпожа?

- Хотела. Зоряной кличут? – спросила, вспомнив как подозвал её к себе корчмарь.

- Зоряной.

- Ты замужняя али в полюбовницах у кого ходишь? – кольца на ней не было, но какой-нибудь хахаль, может, и имеется. Всё же девчонка видная.

- Нету ничего такого. –пытаясь скрыть раздражение, ответила мне подавальщица.

- Это хорошо, что нет. Ты садись, кваску себе налей, поди умаялась бегать, пьяниц местных обхаживать. – насмешливо пропела, на что получила ещё один злой взгляд. Это правильно, мне нужны твои эмоции, злые эмоции. Так что поиздеваюсь я над тобой, уж извини. Чтобы ты окончательно осознала, как ты жизнь свою такую ненавидишь. – Да, тяжко тебе. В этой дыре ни одного нормального молодца не сыщешь. А приезжие, поди, только и пользуются. Как обычно, с три короба наобещают, а потом и поминай как звали. Да ты садись, садись. – велела я пыхтящей от негодования девице. Пронзив меня убийственным взглядом, она всё же послушалась и уселась на табурет. – Давай поболтаем. Слышно ли в этой глуши новости какие? Например, что в столице творится?

- Вести до нас доходят. У головы артефакт есть колдовской, вот по нему и сообщают о том, что важного в государстве происходит. Вот на днях собрали нас всех, говорят, что стрелы царевичи пускать будут. И бают, что к кому стрела прилетит, та женкой сына царского и станет.

- А ты не веришь? – не упустила я презрительной интонации под конец её речи.

- Да, разве прилетит стрела эта обычной девке, тем более в глушь нашу? Нет, наверняка, на боярский али купеческий двор попадёт. Ни разу не слыхивала, чтобы обрядом с селянкой какой-нибудь сочетались. Нет, только благородные девицы светлой волшбой владеющие в терем царский входили. – и тут она наклонилась ко мне и заговорщицки прошептала: - Уверена, жульничество это. Ни одной ведьмы не выбрано за столь долгое время использования этого обряда. Странно это.

А девица-то не промах. Грамотная. Только говорить такое не столь умно первой попавшейся незнакомке, но, думаю, тут роль сыграло, что я тоже ведьма.

- Кто тебя учил? – отметила я слишком явную осведомлённость подавальщицы в малоизвестном ритуале царской семьи.

- Мамка моя. Она грамотная, устроена хорошо была, пока её в ссылку вместе с братом не отправили.

- Понятно. Но вернёмся к столичным новостям. Неужто совсем не думаешь, что тебя могут выбрать? Вырвешься из-под гнёта того, кто руки распускать любит. Да и грязь эту вечную видеть не будешь. Али приятно тебе, что, напившись, местные тебя за гулящую девку принимают?

Девчонку знатно перекосило. Пожалуй, будь на моём месте ведьма послабее, то она бы ей в горло вцепилась. Со мной же она такого провернуть не могла, однако на миг выдержка её покинула, и Зоряна протянула свои руки. Этого мне хватило, чтобы черкануть её острым кольцом и получить заветную каплю крови. Узрев, что случилось, моя собеседница побелела. Умная. Представляет, сколько проклятий может сейчас получить.

Я раскрыла сумку, и не доставая стрелу, смазала наконечник каплей девичьей крови. Артефакт окружило золотое сияние.

- Так что? Не хочешь стать избранницей? – будто ничего не произошло, продолжила разговор.

- Так кто ж не хочет. – едва шевеля языком пробормотала испуганная ведьма.

- А если у тебя такая возможность будет?

Глаза девушки изумлённо округлились, но всего на миг, а потом в них загорелся жадный огонёк – в моей руке ровным золотым светом светилась заветная стрела.

- Только стрела эта не царевича, а племянника царского. Но, согласись, и к лучшему это для тебя – ответственности намного меньше, да и желающих место твоё занять. Только представь, выйдешь замуж, будешь как сыр в масле кататься. Если мужа верно окрутишь, то любые шелка, любые сладости заморские – всё тебе достанет, любую просьбу выполнит. Да и люд простой тебя любить будет. Ты ж не дочка боярская с сундуками с приданным, нет, обычная девчонка из затерянного в глуши села. Впервые в царские палаты пробилась не родовитая девица, а обычная, из народа. – ведьма не моргая смотрела на меня, завороженная моей речью. – Однако тебе, пожалуй, не легко поначалу будет. Не могу сказать, что семья мужа твоего тебя гладко примет, скорей наоборот. – внутри аж скривилась от подобной формулировки, зная, что если бы не артефакт, то её бы сразу прибили новоявленные родственники. – Ты же понимаешь, ведуньи да колдуны у них одни в роду, своей чистотой крови все в царском тереме кичатся, а родня твоего мужа, так особенно. А тут ты – ведьма из глуши. Но ты же девка умная да смекалистая, как я погляжу, уж, уверена, что и не с такими надутыми индюками справиться можешь.

Девчонка утвердительно закивала, смотря на меня сияющими глазами. Молодая да дурная, те, кто постарше да поопытнее, услышав мои слова, посмеялись бы. Царские палаты – это столь же опасное место, что и гиблые болота, на последних даже более уверенно можно себя чувствовать, если правилам следовать да местность знать. А с интригами да подставами нет никаких правил, выжить можно только благодаря знаниям, интуиции или сильному роду за тобой стоящему. У Зоряны последнего нет.

Вылезти из грязи в князи, да так, чтобы и уважение заслужить, ей будет действительно сложно. Однако ж никто не может жизнь столь сильно поменять и никакого труда к этому не приложить. А если кто убеждает вас в ином, то гоните его в три шеи, ибо дурак перед вами. Боги не раздают свои дары лентяям и лежебокам. Да, иногда со стороны кажется, что ничего не делает человек, однако ж это морок. Вы никому в душу заглянуть не можете. А именно там все изменения и происходят. Будто зелье варятся все эти душевные метания, а через время из них получается лечебный отвар, который жизнь исцеляет, но, может, и наоборот отравить, не спорю.

Девчонке придётся всю силу воли свою использовать, дабы сделать так, чтобы из своих качеств сотворить такое зелье, которое её будто живой водой омоет, переродит. Но разве шанс так подняться того не стоит?

- Если не согласишься, мне придётся другую искать девицу.

- Племянник царский урод али больной? – вдруг, будто очнувшись, спросила подавальщица. – Зачем ему девицу из простых искать? На него из родовитых никто не смотрит?

- Не больной и не урод, а красавец ли, так я тебе не отвечу. Знаешь, как говорят – красота в глазах смотрящего. Может, он не в твоём вкусе. Я откуда знаю. А насчёт девиц, так ты сама говоришь, за столько лет ни одну жену владеющей тёмной волшбой в терем царский не привели. Я хочу это исправить, а то колдуны да ведуньи слишком высоко нос задирать стали.

Зоряна столь усиленно закивала и так крепко вцепилась в стол, что сразу стало ясно: больную мозоль я её обнаружила.

- Да они нас вообще презирают, будто мы отребье какое-то, особенно столичные. Смотрят, как на грязь под ногами, будто не умеем мы ничего. А это не так, я уж получше них знаю, как зелья варить! А бурда их светлая никуда не годится, на помои выливать можно. – с жаром стала мне выговаривать девица.

Да уж, сильно её кто-то задел своим пренебрежением. Ну мне это только на руку играет.

- Ну так что? Согласна? – покрутил я в руках стрелу для наглядности, а потом добавила: - Только условие у меня будет.

- Какое? – разом насторожилась моя собеседница.

- Да ничего невыполнимого, не смотри так. Клятву верности мне дашь, да докладывать первое время будешь, что в тереме происходит. Ну, может, поможешь ещё слухи распустить. Согласись, не такая большая цена за столь щедрое предложение. Другие бы клятву полного подчинения потребовали, али детьми взяли плату.

Зоряна закусила губу, усиленно размышляя. Условия я поставила непростое, даже сельская девчонка осознала, что оно ей может боком выйти. Именно поэтому родовитых ведьм и рассматривать было глупо, они бы на такую авантюру не согласились. Им было что терять. Простой подавальщице из деревеньки Грязи терять было нечего, раз уж только побои да щипки за задницу. Однако не думаю, что девушка будет тосковать по такому вниманию.

Да, и не соврала я ей – клятву могла и серьёзней взять. Только глупо это. Ничего ни мне, ни родным моим она и так не сможет сделать, если условие примет. Да только ненависти ко мне у неё не останется, наоборот, благодарна будет. Что свободу ей оставила, а не безвольной игрушкой сделала.

- А если муж мой против тебя пойдёт? Или же семья его? Как мне тогда быть?

Хороший вопрос, только бесполезный. Ответ здесь и так ясен. Обещание своё преступить она не сможет.

- Он может, особенно, если ему его отец окончательно мозги запудрит. И это проблема. Только вот даже с учётом этого, тебе всё равно мне служить выгодно. Скажу без прикрас, светлые колдуны в царском тереме слишком много власти урвали, ведьмаков да ведьм с постов метлой метут, да своих ставленников сажают. Ничего не напоминает? Не рассказывали тебе в детстве жуткие истории, как нам, обладателям волшбы тёмной, при правлении Кровопийцы жилось? – девчонка вздрогнула. Значит знает примерно, что тогда было, да, наверняка, версию приукрашенную, где царицу-мать уж совсем расчеловечили. – Так что в твоих руках сделать так, чтобы этого не повторилось. Да и до того, чтобы муж твой на тёмных не обозлился. Знаешь, как говорят: ночная кукушка всегда дневную перекукует. Постарайся сделать так, чтобы твой благоверный на твоей стороне был, а не бредни своих родителей повторял. Задача сложная, но реализуемая, согласись?

Заторможено кивнув, девица в последний раз с отчаянием кинула взгляд на стрелу, а потом смело посмотрела мне в глаза и твёрдо сказала:

- Я согласна на такое условие. Всё равно мне здесь замуж никто не возьмёт. Мамка моя отравительницей прослыла, за это сюда её и сослали. Да только и меня тоже таковой считают. Даже в корчму взяли работать, чтобы пьянь особо буйная не появлялась из-за страха, что я их на тот свет отправлю.

Рассказ этот вызвал во мне лишь весёлый смех, да желание рюмку настойки выпить за сделанный правильный выбор. Не девушка, а подарок. Для меня, конечно, да замыслов моих. А свёкра её будущего может и сердце подвести от столь ярких талантов снохи. Но тут как боги распорядятся. Я к этому причастна не буду, не с руки мне столь высокую особу убирать.

- Договорились. Сначала клятва.

Зоряна повторила за мной слова и чиркнула ножом по ладони. По комнате разлилась давящая сила, от чего у девушки на лбу выступила испарина, а в глазах появился страх, который она не смогла от меня скрыть. Солнечный свет, льющийся из окна, внезапно исчез – каморка погрузилась в сумерки. Полупрозрачные тени стали гуще, тяжелей, обрели неясные очертания, зашлись в странном, пугающем танце. Однако вовсе не они больше всего пугали, да учащали биение чужого сердца, нет. В полумраке комнатушки слишком явно чувствовался чужой взгляд – пристальный и изучающий. Именно от него нервная дрожь сотрясала тело, а судорога сводила горло, не давая привычно дышать. Ибо был он чужероден для этого мира – давно умершие предки смотрели на нас да свидетельствовали клятву. И если слово, добровольно данное девицей, будет нарушено, то не видать ей покоя, ни в этом мире, ни в ином.

Нарастающий ужас Зоряны был столь явен, что ощущался почти физически. Казалось, пройдёт ещё мгновение, и она свалиться в истерическом припадке. Однако мне повезло: длилась безумная пляска силы не столь долго, чтобы у девчонки окончательно помутился рассудок. Через пару минут комнату вновь осветили красные лучи вечернего солнца, а на творившуюся волшбу уже ничего не указывало, пожалуй, кроме белого, будто обескровленного, лица девушки, да её широко открытых от испуга глаз. Когда кровоточащий порез медленно затянулся на её руке, не оставляя даже намёк на шрам, я знала, что в ближайшем будущем у меня будет абсолютно верный мне человек в царском тереме – клятва была принята.

Кинув на подавальщицу целебную волшбу, дабы успокоить её, трясущуюся от пережитого потрясения, стала аккуратно зачаровывать артефакт на девичью кровь. Работа эта была муторной, но мне привычной, оттого и не заняла много времени. Мерцающая золотым светом стрела, которую я передала в ещё немного дрожащие руки девушки, вызывала у той невероятное чувство восторга и заставила забыть весь ужас, который она испытала сегодня. Мертвенная бледность постепенно уходила, щеки окрасились румянцем, а едва заметная мечтательная улыбка блуждала на губах. Глаза же Зоряны светились от счастья, будто она получила в дар мешок золота или вовсе целый дворец. Можно сказать, так и было, если упустить ту деталь, что за вещь колдовскую с неё взяли дорогую плату. И девчонка пока не поняла, на мой взгляд, сколь дорогую. Посчитала, что она в выигрыше осталась. Отнюдь. Я нисколько не продешевила.

Хотя как знать. Это только мне так может видеться. В отличие от семьи деревенской ведьмы, у моих родных не было недостатка в деньгах. Именно поэтому я иначе смотрю на мир, где драгоценный метал лишь средство для достижения желаемого, а никак не высшая ценность. Когда ты нищий, ты думаешь, что злато все твои проблемы решить может. К сожалению, нет. Оно лишь сделает твою жизнь удобней. Да только удобство это приедается, и если душа твоя болью али злостью отравлена, то плохо тебе, что в гнилой избе, что в царском тереме. Зоряна тоже это поймёт, и именно тогда осознает, сколь высокую цену заплатила за то, чтобы жить в роскоши. Однако, возможно, ей она покажется справедливой.

- Совет хочу тебе дать. – сказала я, видя, как девушка всё ещё наглядеться на артефакт не может, счастью своему не верит. – В царских палатах тебе нелегко придётся, знаний хватать не будет. Из-за чего любой твой проступок злые языки месяцами полоскать будут. Обидно будет – жуть. Так вот, гони в три шеи эти мысли, в которых себя будешь считать неумёхой и недостойной. Никто не хвалит, лишь придирками мучает? Так сама себя хвали: за правильно сделанный шаг, за вовремя сказанное слово – за всё. Плохо тебе станет, так к зеркалу подойди, и своему отражению выговаривай, какая ты прекрасная, да как справляешься с трудностями хорошо. Уж чего-чего, а недостатка зеркал у тебя в тереме не будет. Да и учись, хорошо учись. Знание – это сила, имея которую ты сможешь обрести вес в любом обществе, особенно, если уметь мыслить при этом. А научиться своей головой думать придётся, иначе на кривую дорожку ступишь. Среди людей много желающих будет тебе вещи правильные подсказать, ведь каждый себя знающим мнит. И некоторые из советов действительно дельными будут, не спорю, но в основном – ненужный сор. Ты должна уметь понимать, что гниль, а что злато. Перебирать все поучения будто зерно и выкидывать дурное. Ибо из плохих продуктов полезной каши не сваришь. Так и в жизни. А если не научишься искусству такому, то любой тобой руководить сможет да жизнь твою испортить.

- Я запомню. – дрожащим от переполняющих её чувств голосом ответила Зоряна, услышав мою речь, а потом широко улыбнулась, встала и поклонилась в пол со словами: - Благодарю, госпожа, за жизнь новую да советы нужные. Век не забуду того, что вы для меня сделали. Верной служкой буду.

- Ты ступай, ступай. – похлопала я её по плечу, когда эта малахольная после поклона целовать мне подол платья кинулась. – Жених твой скоро пожалует. – не может же его Яга бесконечно кругами водить. – Встреть его достойно.

Девчонка усилено закивала, поклонилась ещё раз и быстро бросилась к двери, отчего её длинные светло-русые косы взметнулись вверх, а после хлестнули по девичьей спине. После ухода ведьмы в комнате воцарилась блаженная тишина, отчего я наконец-то смогла растянуться на лавке и устало выдохнуть.

Ещё одно дело было сделано. Да дело непростое, а существенно меняющее в дальнейшем расстановку сил в царских палатах, если всё удачно сложиться. Да и судьбу девице устроила. Сказку и ей, и простому люду подарила. А сможет ли Зоряна эту жизнь счастливой для себя сделать, или же только плохое подмечать будет – от меня более не зависит. Всё, что с ней произойдёт в дальнейшем, будет результатом только её выборов.

Глава 9

Бессонная ночь, суетливый, насыщенный событиями день, да и напряженная волшба свалили меня с ног. Решив прилечь на минуту, я совсем не заметила, как уснула. Мне не помешала ни жесткая лавка, ни свет, заливающий комнату, ни незнакомая обстановка. Однако несмотря на безумную усталость, сон всё же вышел неспокойным, муторным, и вовсе не принёс облегчения. Поэтому, когда раздался стук в дверь, я с радостью вынырнула из цепких объятий кошмара.

- Госпожа. – раздался тихий голос Зоряны за дверью. – Госпожа, вас тут спрашивают.

Подскочив и скинув с себя остатки сна, я огляделась и мимоходом отметила, что царевич до сих пор не пришёл. Не то, что я за него переживала, всё же он не беззащитный мальчик, но его столь долгое отсутствие было странным. Хотя убитые горем родители, это не те люди, которые чётко смогут сведения нужные выдать. Так что ведьмак у них и до ночи застрять может.

Тяжелое состояние раздражало. Голова была дурная, гудела, оттого я не сразу поняла, что голосок подавальщицы мне не приснился. Боги, надеюсь, хоть в царских палатах мне дадут нормально выспаться, а не то ещё несколько столь загруженных дней просто сведут меня в могилу. Или же заставят послать к чёрту и Ягу, и Ивана. Хотя от последнего сейчас никак не отвязаться.

- Заходи. – прохрипела ломким голосом девице.

Она, услышав мой ответ, тихо проскользнула в комнату. В этот момент мои мысли занимал процесс поиска нужного мне зелья в необъятной, почти бездонной сумке, поэтому не с руки мне было на вошедшую глядеть. А когда я всё же посмотрела, то была удивлена, сколь странно она себя вела. Зоряна была явно чем-то взбудоражена: мяла фартук да чуть ли не подпрыгивала от нетерпения, лицо раскраснелось, а в глазах плясал восторг. Можно было подумать, что наконец-то до этой глуши добрался столь мною ожидаемый племянничек царя, но, думаю, тогда бы подавальщица не выполняла бы роль посыльного. Интересно. Что такого ещё могло произойти пока я спала?

- Так кто спрашивал? – с настороженностью уточнила.

Девчонка подпрыгнула от моего вопроса, и благоговейным шёпотом выдохнула:

- Бессмертный.

На такое заявление моё сердце совершило кульбит. Пожалуй, стоит винить в этом отсутствие отдыха, но первая пришедшая мне в голову мысль была о том, что батюшка вернулся раньше положенного времени. А у меня абсолютно не было намерения становиться вдовой в ближайшие месяцы. Как же тогда с Яги стребовать мои три желания? Но потом в коридоре раздался голос Костия, и я облегчённо выдохнула.

- Тьфу ты. Напугала. Пришла такая взбудораженная, я уж думала жених твой появился, царской кровью так восхищаешься.

- Тю. Да этих царевичей в каждом поколении орава. – презрительно хмыкнула она. – А Кощеев сын, он один такой. – поучительно подняла вверх палец дурочка, отчего меня едва не задушил смех, а потом девчонка опомнилась и резко затараторила. - Госпожа, но я ничего ему про вас не говорила, богами клянусь! Он сначала стал про вашего путника спрашивать, а потом вдруг меня увидел и приказал вам о себе доложить. Я так и не поняла, как он узнал.

Волшбу мою узрел, тут даже думать не надо. Из-за того, что в детстве мы с братом друг на друге часто отрабатывали уроки, данные нам наставниками, то он мои чары нюхом чует, как и я его.

- Да, да. Верю, верю. - прозвучал мой слегка насмешливый голос. – Ты иди, разберусь.

Подавальщица низко поклонилась, и резво выбежала, будто её черти болотные гнали. Однако разминуться с Костием она не успела. Совсем рядом с дверью раздался судорожный женский вздох, а потом тихое и испуганное ойканье.

Да, репутация у брата в гиблых местах была отменная. Не раз плечом к плечу на рейды с местными колдунами да ведьмаками выходил, дабы самых прожорливых хищников отловить. Но и то, о его статусе все узнали, лишь когда он сил набрался, да невероятным искусником в плетении чар стал. До этого батюшка на всех, кто языки длинные имел и слухи распускал, просто смертельное проклятье навешивал, сопровождаемое немотой. Меня же скрывали ото всех до сих пор. Знали только избранные, кем мне великий ведьмак Кощей приходится. И то, в основном, те, кто с Ягой был связан, как, например, царица Беляна. Но, думаю, у неё желания рассказать эту тайну тоже не возникало. Тайны тётки разглашать было чревато. Мало приятного в том, чтобы откусить себе язык и захлебнуться собственной кровью.

Я пригладила растрепавшиеся волосы, поправила венец на голове и встала, дабы узреть напротив прохода в комнату брата, привалившегося к стене. В запыленной одежде, уставший, с тёмной щетиной он совсем не выглядел, как великий сын Кощея, скорей, как бандит с большой дороги, а на самом же деле, как ведьмак после многодневной вылазки на редкую нежить. Отчего у меня так руки и чесались отдать ему найденную настойку на бодрость.

Костий внимательно меня осмотрел, особенно задержался взглядом на правом запястье, отчего лёгкая улыбка на его губах померкла, а выражение лица враз стало хмурым и озабоченным.

- Где будем говорить? Здесь? Или в комнате, которую мне великодушно предложил корчмарь для трапезы?

- У тебя. Хочу поесть нормально и размяться, желательно, не под внимательным взглядом царевича, который скоро уж вернуться должен.

- А он всех на уши не поднимет, что жена пропала?

- Он шум-то поднять может, только мне от этого что? И передо мной, и перед другими дураком себя только выставит. Я ему прислужница что ли, рядом с ним всегда быть? – хмыкнула насмешливо да даже зло. Всё же отсутствие сна мой характер совсем не красит. – А если бы со мной что-то случилось дурное, так он бы первым и узнал. Бают, что из-за вязи проклятой в случае опасности всю боль да эмоции избранника своего ощущать будешь.

- Да, ходят по свету такие слухи. – мужчина подбросил в ладони выданный ему ключ и направился к комнате в конце коридора. Распахнул массивную дверь, пропуская меня вперёд, и как только она со скрипом захлопнулась, Костий устало произнёс: - Ну, рассказывай, Лиска, как сильно ты вляпалась.

- Почему сразу вляпалась? – искренне возмутилась я. – У меня всё под контролем.

- Ты меня в этом убедить хочешь с такой красотой на своём запястье? – с иронией переспросил меня брат, указывая на мою руку. – Когда мы с тобой в последний раз беседовали, ты меня уверяла, что муж у тебя будет фальшивый. А что я вижу сейчас? Неужто так быстро поменялись планы?

На моё лицо наползла тень. Костий надавил на больное. Да, брак у меня случился вовсе не так, как я себе могла раньше представить. Не было ни ухаживаний, ни подарков, ни сватов к батюшке засланных. Просто в одно мгновение уже женой оказалась. Всё в разрез правил произошло. Любовь уж даже упоминать не стоит. Обряд нас с царевичем связавший романтики в наши отношения нисколько не добавил. Хотя, подозрения у меня есть, что лишь я так считаю. Иван почему-то совсем не выглядит опечаленным. Но это пока.

У меня же прочно в голове засели предостережения Яги по поводу испытаний. Да и сердцем чую, что ритуал брачный мне боком выйдет. Поэтому сказать, что всё у меня гладко выходит, было бы сильным преувеличением. Но на уныние и жалость к себе у меня сейчас абсолютно не было времени.

- Со свадебным обрядом этим решили, меня не спрашивая, к сожалению. Бабка муженька моего нечаянного накрутила дел, а мне расхлёбывай.

- И кто же эта бабка? Уж не Кровопийца ли? – зло прищурив глаза, спросил меня Костий, усаживаясь на лавку.

- Она самая. Но, пожалуйста, не нужно так смотреть. Знаю я это твоё выражение лица. Не лезь. Яга сказала, что о ней позаботится. А ты знаешь, сколь моя наставница хитра на выдумки. Уж жизнь она царице-матери так осложнит, что не позавидовать будет.

- О, да. – в комнате раздался веселый смешок ведьмака. – Яга, если захочет, чью угодно жизнь в муку может превратить, так что смерть покажется избавлением. Если, конечно, не знать, кем старая карга на самом деле является. От неё и в навь сбежать не получится. Хоть я и не одобряю методов тётки, но в случае с царицей, даже чувствую радость, что ведьма за неё наконец-то взялась. Давно пора было. Но что с браком делать?

- Ничего. Испытания проходить. Яга сказала, что обручили меня по правилам, поэтому деваться мне некуда. К мужу буду испытывать искреннюю симпатию, так как он мне чуть ли не богами выбран, а на других и смотреть не смогу. Единственная деталь мне непонятная – испытания. О них ничего не известно, но у меня есть подозрение, что одно из них со смертью связано.

- Почему так думаешь?

- Тётка пару раз странно обмолвилась. А она ничего просто так не делает. Да и в саму идею истинной любви вписывается. Как там бают, что ей и смерть не страшна?

Брат после этого ещё сильнее нахмурился.

- Всё настолько серьёзно?

- Я, в случае чего, свою смерть смогу обмануть. Но как на мне гибель царевича отразится, пока представить не могу. Однако думается мне, что из-за связавших нас пут, это ничем хорошим не обернётся. – досадливо призналась в своих страхах. – На руках у меня лишь сплошные недомолвки и слухи об этом обряде, да, к тому же, друг-другу часто противоречащие. Яга ничего толкового рассказать не смогла. Подтвердила только самые худшие мои опасения. Самой выяснять придётся все тонкости. Однако пустой этот разговор, Костий, мне от тебя другая помощь сейчас нужна. - набравшись духу, я выпалила: - Ты сможешь мне помочь со шкуркой для превращения?

- Можешь мне даже не говорить, кто тебе предложил эту дурацкую идею, и так понятно – Яга постаралась. - брат презрительно скривился. – Однако такие знания всегда внутри семьи хранятся, никому другому ты их передать не сможешь. Они бесполезны будут. У каждого рода свои особенности этого дара.

- Это нужно мне.

- Подожди, подожди. Ты хочешь сказать, что ты обернулась? Быть такого не может. Это всегда до совершеннолетия происходит. – но увидев, как моё лицо залил пунцовый румянец, ведьмак запнулся и от души выругался, а потом как рявкнул: - Лиска, ты просто невероятная дурында!

От столь неожиданного вывода, я аж воздухом подавилась от удивления. Не то, что мы с братом друг друга не обзывали, но бывало это редко и, в основном, шутя. Сейчас же Костий негодовал совсем по-настоящему.

- В кого? В кого ты превратилась? – яростно накинулся на меня он. – Я же тебя знаю, будь у тебя зверь какой-нибудь дивный, ты бы в ту же минуту к нам прибежала, дабы похвастаться. А ты скрыла.

- Вообще-то он дивный. – выдавила я из себя.

- Если бы этот дивный зверь не задевал твою тщеславную душу своим видом, то я бы о нём знал уже много лет назад. Так в кого ты превращаешься?

- В лягушку. – раздался мой тихий шёпот, после достаточного продолжительного молчания.

После моего ответа в комнате установилась гнетущая тишина. А мне внезапно стало как-то уж совсем муторно. Наверное, оттого, что в глубине души у меня было понимание, что много лет назад я знатно сглупила, не рассказав ничего родителям.

- Ну, это было вполне ожидаемо. – вдруг прозвучал задумчивый голос брата.

- Что тут было ожидаемо? – неожиданно для себя взъярилась. – Лягушка, Костий! Лягушка! Это даже не змея! Тебе-то, конечно, легко говорить! Ты-то у нас ворон!

- Лиска, второй облик всегда связан с сутью. – перебил меня он. – Скажи, ты, может, как наша матушка, головы направо и налево рубить любишь? Али как я да отец мертвяков одним движением пальца поднимать? Ты волшбу да зелья для себя ещё в детстве выбрала. Ты в травах да настоях намного больше, чем я и родители, понимаешь. Почему же ты вороном должна оборачиваться?

- А лягушка значит мои познания лучше отражает, да?

- Ну как бы их же почти в каждое второе зелье добавляют? Разве нет?

Я аж задохнулась от гнева. Это меня подбодрить должно было? Нет, определённо, иногда мой брат бывает настоящим тугодумом и абсолютно не понимает, что несёт.

- Ну, Лиска, понимаю, звучит ужасно. – пересел ко мне на лавку этот дурак и обхватил мои дрожащие от злости руки своими. – Но ты же не будешь отрицать, что лягушка – это символ зельеваров? У нас до сих пор некоторые закостенелые одарённые заставляют своих учеников их живьём проглатывать, дабы познания в колдовстве улучшить.

- Замолчи. – прошипела я на это заявление. Именно поэтому я и считала свою ипостась жалкой, оттого, что квакушки – расходный материал у ведьм. А что может быть хорошего в том, чтобы в этот материал и оборачиваться? – Так ты мне поможешь?

Брат задумался и почесал заросший щетиной подбородок.

- Костий, родной мой, прошу тебя, мочи нет терпеть эту боль! У меня будто все кости разом ломаются, да кожа горит, словно в огне полыхает. - охватившее меня волнение от неприятных мне воспоминаний заставило подскочить с лавки да нервно заходить по комнате. – Я ж, когда на план Яги соглашалась, никак не думала, что меня столь мерзкая подлянка ждёт.

- Откажись.

- От чего отказаться? У меня уже выбора нет из-за этой метки! Мне нужно выяснить, чем грозит мне ритуал. Яга сказала все ответы в царских палатах искать. А в своём девичьем обличье в этом гадюшнике находиться у меня нет никакого желания. Я вначале идею тётки дуростью посчитала, особенно, когда выяснилось, что Иван сразу понял, что нет на мне никакого проклятья. Вдруг и отец его столь же прозорлив? Но потом, смекнула, что на столь знаменательное событие съедутся все, кому не лень, в надежде на жён царевичей поглядеть. Ведь ни каждый день стрелы пускают, дабы судьбу свою найти. Всем интересно же, что за избранницы богами были выбраны. И вот в чём штука, у меня там половина двора окажется моими покупателями. А для меня это чревато, знаешь ли. Ко мне же не только за зельями красоты да приворотами ходят. Мне из них каждый второй рот захочет заткнуть, дабы их грязные делишки не всплыли. А я, право слово, плохо умею свою суть сдерживать, когда мне угрожают.

- Морок наведи.

- Опасно. Если вдруг колдуны учуют что-то, то беды не избежать. Да и уверенности у меня нет, что среди сыска царского али прибывших нет людей, как мой муженёк, который прекрасно сквозь наведённую личину видит. Не хочется мне рисковать.

- Рассуждаешь ты здраво, не спорю. Однако ты действительно хочешь прибыть в столицу лягушкой?

- А что такого? Знаешь ли, пораздумав, я сплошную выгоду вижу в таком варианте.

- Было бы намного лучше, Лиска, если бы ты эту выгоду увидела раньше. Желательно, в тот же день, что ты и обратилась. Стольких проблем можно было избежать.

- Да, сглупила я, согласна. Но что горевать о прошлом? Мне уж туда не вернуться, да ошибку свою никак не исправить. – от того, что приходилось оправдываться, в глубине души вновь зародилось раздражение, а ещё, пожалуй, стыд.

Вспоминая то время, было немного неловко осознавать, насколько мне кружило голову моё тщеславие. В этом Костий был абсолютно прав. Тогда моё желание выглядеть как можно лучше для окружающих полностью помутило мой рассудок. Настолько овладело, что заставило делать ошибку за ошибкой. Благо, Яга и родители меня вовремя образумили. Однако мои выборы уже тогда имели последствия. Ну что ж. Это стало хорошим уроком на будущее. Не поддаваться минутным пагубным страстям и думать холодной головой, если хочу прожить жизнь без едкого чувства вины и сожаления. История с оборотом лишь подтвердило моё убеждение.

- Правильно говоришь. – рассеянно отозвался брат, барабаня пальцами по лавке. – Однако ж мне подумать надо, что сейчас делать. Способ, который Яга предложила, возможен, но тогда стоит с отцом посоветоваться.

- Батюшка будет гневаться, а матушка так вообще в ужасе будет. – уныло отозвалась, не желая, чтобы родители были посвящены в эту историю.

- Почему это? – прозвучал удивлённый голос ведьмака. – Ну насчёт отца, согласен, по головке он тебя не погладит. А матушка чему должна ужасаться?

- Ты же знаешь, она жаб на дух не переносит.

Да, мать моя ненавидела этих тварей всей своей душой. В целом, все гады, столь любимые ведьмами, для неё были отвратительны, но жабы более всего. Хотя иногда у меня возникали мысли, что за столь горячей неприязнью прячется обычное малодушие. А великой воительнице, не боящейся ни крови, ни трупов, ни запрещённого чернокнижия, не престало испытывать страх пред какими-то земноводными. На смех подымут, если кто узнает. А быть осмеянной из-за такой нелепицы моей родительнице уж никак не хотелось. Унижения она не терпит.

Погрузившись в свои мысли, я не заметила сколь странный взгляд бросил на меня Костий. А если увидела, то, вероятно, вновь бы взъярилась. Ибо жалость для меня была оскорбительна, даже от самых близких. Она раздувала в моей душе пожар бессильной злости, а никак не благодарности. Однако мой брат слишком хорошо меня знал, чтобы столь откровенно выражать сердобольность и кидаться меня утешать да по голове гладить, поэтому он просто спокойно произнёс:

- Так-то жабы, а ты в лягушку оборачиваешься. Это разные вещи.

- Думаешь, есть различие?

- Конечно, лягушки же красивые, гладкие, с яркой окраской да поют к тому же неплохо, а жабы – толстые, с кучей бородавок и голосок у них ещё тот. Ты знаешь, захочешь – не перепутаешь. К тому же я уверен, что ты и в таком облике невероятная. По-другому и быть не может.

Он рассказывал всю эту ерунду со столь серьёзным видом, с такой уверенностью, что моё сердце ёкнуло от переполнившей меня в этот момент нежности. Я подошла к мужчине, которого, уверена, совсем скоро будут столь же бояться, как и нашего отца, абсолютно не понимая, сколь золотое у него сердце. Села на лавку рядом с ним и чмокнула его в щеку.

- У меня самый лучший брат, даже меня не видя, он считает, что я самая прекрасная.

- Кстати, насчёт этого. Я очень надеюсь, что второй облик ты мне всё же покажешь. А то меня терзает глубокое чувство обиды, что первый его увидел какой-то там царевич, а не я.

В комнате раздался мой весёлый смех. Настолько уморительно была жалоба Костия.

- Обязательно, как только ты придумаешь, как мне обернуться безболезненно.

- Переговорю с отцом. Только тогда тебе нужно будет уговорить своего муженька ещё на один день здесь остаться. Я-то про ритуал со шкуркой выясню, но сегодня уж точно его не успею подготовить.

- Думаю, это вполне возможно. Тем более дело тут есть. Но к нему мы вернёмся после того, как ты поешь. А то я сразу на тебя с просьбами напала, а ты, наверняка, с утра толком и не трапезничал.

- Да, по правде сказать, со вчерашнего вечера. – задумчиво отозвался ведьмак.

- Тем более.

К тому же, одна знакомая мне девица уж за дверью минут пять стоит, и пытается уши погреть, дабы любопытство своё утолить. Однако безрезультатно. Я, не понаслышке зная сколь много тайн можно выяснить из чужих разговоров, свои беседы никогда без волшбы на тишину не веду. Ибо сведения важные, оказавшись не в тех руках, могут знатно испортить жизнь человеку, если вообще эту жизнь не отнять.

Резко открыв дверь, я увидела отпрыгнувшую подавальщицу.

- Похвальное желание разузнать побольше, в тереме царском оно пригодится. Только если и дальше так неуклюже будешь его воплощать, то репутация у тебя будет не ахти.

Услышав мои слова, Зоряна заалела, как маков цвет, и едва слышно пробормотала:

- Да я понять хотела, уснул ли постоялец али ему можно еду нести.

- Неси еду, да побольше. И питьё не забудь.

Девчонка закивала и умчалась вниз. Через пару мгновений на лестнице послышались её шаги, и она вновь появилась перед моими глазами с тяжеленным подносом, доверху нагруженным различной едой. Расставив всё на столе, ведьма быстро исчезла. Костий же, словно оголодавший волк, бросился на ароматную стряпню. Всё это время мы провели в молчании. Я с умилением смотрела, как жадно братец ест, но при этом довольно аккуратно, несмотря на явную торопливость. Всё же вбитые с детства правила, становятся второй натурой. Дождавшись, когда он утолит основной голод и растянется на лавке, вновь вернулась к незаконченному разговору.

- Я пока на болоте суженого своего ждала, неожиданно для себя в дело одно влезла. – вкратце пересказав историю с мавкой, да не упустив предложение русалки, с мольбой посмотрела: - Поможешь? А то жалко родителей, да и девчонку тоже.

- Отчего не помочь. Тем более с муженьком твоим пообщаться, страсть, как хочется.

- Только не переусердствуй.

- Ты за кого меня принимаешь? Пока точных сведений о ритуале у тебя не будет, я его и пальцем не трону.

Кивнув на его слова, я принялась медленно попивать морс, отмечая про себя, что пока мы болтали, внизу поднялась суета. Вечер. Часть деревни стянулась в единственную корчму обсудить новости да выпить кружку другую, дабы расслабиться после тяжелого дня. Однако всё равно было слишком шумно. Даже здесь, под пологом заклинания, поставленного, чтобы не отвлекаться на громкий гогот пьянчуг, слышны были выкрики.

По комнате разлилась сила брата. Нити тёмной волшбы окутали помещение и устремились вниз, в просторный зал, где заседали и суровые мужи, и говорливые бабы, разносящие сплетни, будто сороки. Именно сейчас там начиналось самое главное веселье.

- Скажи, Лиска, это же ты причастна к тому, что сейчас я ощущаю ещё одного представителя царской крови в этой, богами забытой, деревне? Что-то мне не верится, что столь знатная особа решила тут поохотиться на монстров, местным мужикам помочь. – с интересом спросил меня Костий, уже, думаю, зная какой ответ он получит.

Глядя прямо в его залитые тьмой глаза, я холодно улыбнулась. Как прекрасно, что столь ожидаемый мной путник добрался до корчмы вечером, а не глубокой ночью. Иначе его появление не было бы таким впечатляющим. Надеюсь, Зоряна меня не подведёт, да верно оценит обстановку, а не натворит глупостей. Хотя, в любом случае, брат прав, эта глушь – не царский двор, здесь соглядатаев боярских нет. Я могу пустить тот слух, что мне нужен, никто слова поперёк сказать не успеет. А когда очнуться власть имущие, то сделать уж ничего не смогут. Их глас потонет в гомоне толпы. Ведь наш народ более всего на свете любит и верит в сказки. Я эту сказку им дам.

- Это племянничек царя пожаловал.

- И зачем?

- Невесту свою забирать.

Костий приподнялся с лавки и требовательно взглянул на меня.

- Мне нужна была та, кто примет на себя первый удар и станет моими глазами и ушами в женской части царских палат. Неизвестно, что с моим браком дальше будет, может и действительно мы с Иваном сойдётся. И мне не хотелось бы тогда ощутить на себе весь гнев светлых боярских родов. Поэтому я подсобила своему новоиспечённому родственнику в выборе жены. Той, кто немного всколыхнёт этот гадюшник своей мастью, но не посеет сильный раздор. Кого стерпят, так как будут думать, что она опасности не представляет. А кто лучше всего на эту роль подходит? Правильно, бедная девчонка из глубинки, не имеющая ни рода знатного, ни родни сильной. Эти напыщенные светлые идиоты просто не возьмут её в расчёт, необразованной деревенщиной считать будут, но тронуть не посмеют – за ней будет стоять народ, который их кормит. Ведь намного лучше сделать из этого показательную свадьбу для простого люда, создать иллюзию, что в царском тереме всех достойных без из исключения привечают, никого по волшбе да статусу не делят.

- А могут девчонку спрятать сразу, да внимание на что-то другое отвлечь.

- Не получится. – с уверенностью заявила я. – Вести у нас быстро разносятся, особенно, если их нужным людям на ушко шепнуть. Сегодня уж ночью вся столица гудеть будет. А потом, если всё как надо пройдет, никто и слово сказать плохого не посмеет, когда окажется, что младший царевич женат на ведьме. К тому времени, уже будет слишком показательный пример, который они сами огласке и придали, дабы себя в лучшем свете показать. Сами себя в ловушку загонят.

На лице Костия после моих слов расплылась злорадная ухмылка. Да, у нашей семьи были напряженные отношения с некоторыми царскими колдунами, отчего жалости никто из нас к ним не имел.

Глава 10

Вниз я так и не спустилась. Нечего мне перед царским племянничком мелькать. Ещё в тереме свидимся. Однако слуги мои – духи теневые – донесли мне всё, что требовалось. Молодой паренёк оказался не столь надменен, как можно было ожидать, зная убеждения его отца. Ведьму из простого рода принял спокойно, нос не воротил. Наоборот, был учтив, улыбчив и щедр, даже когда их никто не видел. Оставил родным Зоряны кошель с золотом, да клятву стребовал, что они невесту его более по пустякам беспокоить не будут. Умно. Видимо, не одна я синяки на руках девчонки заметила. А от такой родни, действительно, лучше подальше держаться, да только подарки на праздники высылать.

Зоряна же от взглядов будущего мужа то бледнела, то краснела, в общем, вела себя, как по уши влюблённая девица. Неудивительно. Как там Яга говорила? Что чувства к выбранному спутнику сразу возникнут, как только молодые друг друга увидят? Не обманула старая карга. Иначе и не могу объяснить, как столь говорливая да беззастенчивая подавальщица враз стала молчаливой и стеснительной девушкой. Надеюсь, однако, что она всё же придёт в себя, да характер свой покажет, иначе немного от неё толку в тереме будет.

Что было для меня удивительно, так, то что Иван со своим родственником не пересёкся. Он вернулся в корчму, уже когда его двоюродный брат отправился в столицу вместе со своей избранницей. Сказать по правде, сделал он это довольно быстро, и часа не прошло после их встречи с Зоряной. Но я бы на месте колдуна тоже не горела желанием оставаться в этой глуши дольше требуемого. Так что нет ничего удивительного в том, что паренёк хочет в комфорте выспаться. Интересно только, сразу в отчий дом поведёт, али сначала в царские палаты заглянет?

Ещё когда начиналось со стрелой представление внизу, я решила времени зря не терять. Призвала тени да нашептала что и кому нужно было передать. Не забыла и про царицу. Весточку ей послала, дабы она девчонку не обижала, а наоборот к себе приблизила. Ведь такой расклад моей свекрови тоже был необычайно выгоден. Если пришлую ведьму сейчас не обидеть, а милостью царской одарить, то кто посмеет потом саму Беляну тронуть? Даже если и вызнают про её навью кровь, то плаха ей уж точно грозить не будет. Надеюсь, ни я одна это понимаю.

С Костием мы тоже распрощались примерно тогда же. Брат обещал прибыть завтра уже с вестями от батюшки. Да и муженьку моему помочь. Всё же у царевича не было в таких гиблых землях должной силы да власти решить что-либо. Здесь с царскими указами, конечно, считались, но жили по своим правилам. А столица была слишком далеко, чтобы проверяющие за выполнениями законов могли проследить. И, вероятней всего, в таких деревеньках творился бы полнейший беспредел, если бы умные люди вовремя не смекнули, что царю жаловаться бесполезно, а вот поклоны Кощею толк принесут. Ведь ведьмак он хоть и жуткий, да мужикам златом платит за то, чтобы нежить от посёлков отгоняли. В отличие от бояр, которые вроде как должны такими вопросами заведовать. Поэтому присутствие Кощеева будет очень кстати. Осталось только понять, что царевич выяснил за сегодня. Не зря пропадал так долго.

Иван же вернулся хмурым да злым. В комнату зашёл, дверью хлопнул, отчего я аж подпрыгнула на лавке от неожиданности. Однако, увидев меня, мужчина расслабился: перестал поджимать губы да кривить лицо. Даже, рассмотрев в моих руках пяльцы с вышивкой, мягко улыбнулся и искренно произнёс:

- Да ты мастерица. Красиво выходит. – а потом вдруг вновь нахмурился и обеспокоенно спросил: - Как к Яге сходила?

- Порадовать мне тебя нечем. – со вздохом ответила я, продолжая орудовать иглой. – Ничего толкового она не сказала, но подсказки дала. Да только от подсказок этих и пуще тоска грызть начинает. Вот скажи мне, ты не знаешь, в предыдущих таких отборах со стрелами ничего странного не происходило? Может несчастья какие с участниками приключались, али вовсе к предкам раньше времени кто-то отправился?

Последний вопрос интересовал меня более всего, ибо из головы не выходила мысль про испытание смертью. Однако царевич меня разочаровал. Ибо к этой теме он любопытства не проявлял, а слухов никаких по терему не ходило. Что неудивительно. Когда такой брачный ритуал использовали в прошлый раз? Уж и не вспомнить толком. В царских палатах, наверное, и померли все, кто застать такое событие мог.

- У тебя как вечер выдался? Родители мавки поведали что-то полезное?

- Да. – досадливо махнул рукой ведьмак. – Ничего толком вызнать не удалось. Больше успокаивать их пришлось.

Ожидаемо. Устало отбросив рукоделие, я подпёрла руками подбородок, и решила перейти к уговорам, которые, как мне казалось, должны были быть непростыми. Однако, что ж делать, мне без шкурки в столицу ходу нет. Поэтому, глубоко вздохнув, прямо глядя в глаза царевичу произнесла:

- Завтра ведьмак сюда прибудет, он труп девчонки из болота вытащит. Да и помочь сможет. Ты для местных - чужак, тебя все сторониться будут. А ему проболтаться могут. Поэтому остаться нам следует в деревеньке ещё на денёк. Тем более заклятье с тебя следует снять и ритуал провести, дабы силы твои запечатать. Да только колдовать я сегодня не смогу. Устала - жуть. Боюсь, лишь хуже сделаю, если волшбу начну снимать. Отоспаться мне как следует нужно, восстановиться.

- Понимаю. – отозвался царевич, не проявив при этом ни малейшей капли раздражения, отчего я в недоумении приподняла бровь. Странно это. Сам что ли обратно не рвётся, раз так спокойно согласился остаться? Двоюродный братец его вон как быстро в столицу вернулся, даже волшбы для перехода не пожалел.

Однако, что не говори, меня столь быстрое согласие вполне устраивало, даже несмотря на возникшие подозрения. Осталось только комнату у корчмаря вторую снять, но тут уж Иван возмутился. Стал уверять, что небезопасно одинокой девице самой оставаться в столь неохраняемом месте, и он не за что на это не согласится. Тем более он мой муж с сегодняшнего дня, поэтому не собирается врознь с женой своей жить. Негоже это. Напор мужчины был столь сильный, что я опешила. А когда пришла в себя и собралась вспылить, то оказалось, что ведьмак уж договорился и о перине, и об одеяле с хозяином заведения, дабы мне мягче спать на лавке было. Я онемело смотрела на царевича, который собственноручно заправлял мне место для сна, и не могла понять, как так повернулось всё. Сам же он скинул свои вещи на пол, где и собирался устроиться после похода в баню. На том и порешили. На скандал у меня просто не было сил. Хотя где-то в глубине души я осознавала, что такое оправдание – лишь женское лукавство.

Деревенька Озерки, как данная местность называлась на картах, была небольшой. Однако ничем не примечательной глушью она являлась в основном для столичных чиновников, а не для ловцов за диковинной нежитью. Приезжие люди здесь ошивались частенько, уж сильно край этот славился всякими чудищами, чьи потроха да шкуры очень ценились ведьмами и зельеварами. А если есть спрос, то всегда найдутся те, кто не прочь подзаработать на такой охоте. Поэтому местные, привыкшие к новым лицам, не сильно и внимание обращали на нашу троицу. Мало ли они таких одарённых на своём веку что ли повидали?

Мы же – я, Иван и Костий – направлялись к дому убиенной девчонки. Шли в полном молчании, так как знакомство мужчин не задалось. Хотя это слишком мягко сказано. Эти два идиота чуть ли морды друг-другу не набили после получасового разговора в корчме. Да и разговором их общение было трудно назвать. Одни подколки да остроты.

Возможно, тут есть и моя вина. Стоило бы мне сказать царевичу, что ведьмак, с которым его познакомили, мне братом приходится, то, думаю, и проблем бы не возникло. И моё запястье с чернеющей вязью не оголяли бы каждый раз, дабы в нос пришлому ткнуть, что я уж замужняя женщина. Однако для столь шокирующей откровенности было не время, да и не место.

Хотя после сегодняшнего утра мне, пожалуй, и вовсе расхотелось муженька просвещать по поводу моей родословной. Этот дуралей, когда узнал, кто ему помочь согласился, целую тираду выдал сколь опасны могут быть такие знакомства. Да так расписал злобный и мстительный Кощея и с такой убежденностью заявлял о столь же жестоком нраве его детей, что я ему прям посочувствовала. Со слов царевича выходило, что в жёны ему досталась злобная и кровожадная упырица, не имеющая ни жалости, ни сострадания. Собственно, после столь увлекательной беседы, признание в своём родстве с Костием я решила отложить. Ещё проболтается невзначай кому, и потом расхлёбывай ту кашу, что родовитый дурак заварил своими неосторожными словами.

Брат тоже не оценил Ивана. Сказал, что спесь с сына царского не мешало бы сбить. Пожалуй, частично я была согласна с таким утверждением. Тем более, что вел себя царевич с ним действительно заносчиво да зло. Уж не знаю, какая муха его укусила, но Иван взбесился ни на шутку, на Костия чуть ли не кидался. Не удивлюсь, если к вечеру они всё же мордобой устроят, дабы гнев сбросить.

Однако у мужа моего за спиной стояла столь своеобразная родня, что можно было понять откуда такая надменность к ведьмакам взялась. Удивительно, что Иван мне особо не показывал эту грань своего характера. Наоборот учтив был да спокоен. Отчего ко мне закрались подозрения, что всем участникам обряда свадебного знатно задурили голову всей этой истинной любовью. Потому что иначе не объяснишь столь бережное отношение ко мне и спокойное принятие моей волшбы да общения с Ягой. Хотя царевич идиотом вовсе не был, явно и сам понять мог, что путь к сердцу девицы лежит через ласку да заботу, особенно, если девица эта – твоя жена, с которой тебе жизнь строить дальнейшую. Ибо неуважения к себе не всякая потерпит.

Но я отвлеклась. Здраво рассудив за завтраком, что, когда колкости иссякнут, в ход пойдут кулаки, я вывела этих петухов на улицу, дабы они уже делом наконец занялись, а не делили курятник. Ведь разбираться в столь дурно пахнущей истории, как убийство ребёнка, у меня не было ни малейшего желания. Я больше по травкам да словам верным, а не по выяснению, кто и когда закон нарушил. Это пусть мужчины разбираются. Мне привычнее боль людям заговорить, дабы они смогли жить дальше продолжить.

Когда мы подошли к нужной нам избе, нам на встречу вышел хмурый хозяин. Однако, увидев меня да Костия, всё же поклонился и спросил:

- Чем обязаны появлению таких господ в нашем доме?

В его тусклом голосе прорезалась то ли злость, то ли язвительность. Так и не разберёшь, слишком быстро проскочила эта эмоция.

- Насчёт Веселины вашей хотим поговорить. В дом пустите? Негоже наш разговор в столь людном месте вести. – ответил брат, обводя взглядом улицу и указывая на любопытную старуху-соседку, которая незаметно старалась подойти как можно ближе к нашей компании, дабы погреть уши.

От упоминания дочери лицо мужчины побелело и застыло, как у покойника, а руки так сжались, будто он сдерживал себя, чтобы не кинуться на нас с кулаками, оттого, что мы вновь напомнили ему о болезненном событии. Однако отец погибшей девчонки всё же сумел овладеть собой и жестом пригласил нас в дом, при этом бурча себе что-то нелицеприятное под нос.

В избе родителей Веси царила гнетущая атмосфера холода и отчаяния. Хозяйка приветствовала нас с опухшими и красными от слёз глазами, в которых не зажглось даже искры интереса от появления меня или Костия. Хотя по поклону было понятно, что она нас узнала. Женщина выглядела измождённой и поникшей. На её худом лице отражалось безутешное горе, которое сразу делало её старше на десяток лет. От той молодой ведьмы, которая приходила ко мне полгода назад, не осталось и следа – предо мной сейчас стояла старуха. Её муж, глянув на неё и увидев ту же печальную картину, что и я, решил, что говорить при супруге было плохой идеей, и решительно произнёс:

- В сенях поговорим, не будем мешать Любаше.

Мужчины кивнули и направились за хозяином, я же осталась стоять. А когда я почувствовала на себе пристальный взгляд Ивана, то спокойно ответила:

- Вы идите, идите. У вас там мужской разговор будет. Мне там делать нечего, я лучше хозяйке дома помогу, пока вы там вопросы важные решаете. – а получив недоуменный взгляд от царевича, фыркнула и решительно закрыла прямо перед его носом дверь, ведущую в сени.

Мужчины. Право слово, мало кто из них понимает, как нужна поддержка другой женщины в трудных минутах. Ведь нам иногда проще выговориться или выплакаться подруге, чем мужу. Хотя, думаю, в этой семье мужчина слушать умеет, вот только женщина замкнулась, отдалилась ото всех, слишком сильно ушла в своё горе, увязла в нём, как в топком болоте.

- Госпожа? – с неким недоумением переспросила меня ведьма, на мгновение вынырнув из своего неживого состояния. – Зачем мне помогать? Я и сама справлюсь. У меня сейчас и забот-то уже толком нет. – сорвалась на шёпот она и глаза её вновь потускнели, отчего вновь стала походить на ледяное изваяние.

Плохо. Это очень плохо, когда все переживания внутри, когда им не дают вырваться наружу. Тогда они становятся не лекарством, а ядом, тем самым отравляя душу. Прищурив глаза, я внимательно оглядела её колдовским взглядом. И от увиденного мои брови взлетели вверх. Батюшки, так это никуда не годится! Женщина, очевидно, последние месяцы живущая одним горем, себя медленно убивала. Вероятно, от переполняющего её отчаяния она отказывалась и от еды, и от питья, да и сон её обходил стороной, от чего здоровье её заметно пошатнулось. Она была полностью истощена, отчего прошло бы совсем немного времени и случилась бы новая трагедия, которую уже она бы не смогла пережить.

- Тебе нужно выплакаться, а не замыкаться в себе, отдаляясь и от мужа, и от мира. Это облегчит твою боль. Сейчас же ты делаешь только хуже. – достаточно жестко сказала я, на что получила рассеянный взгляд хозяйки.

- Слёзы мне мою кровиночку не вернут. – в тишине избы прозвучал тусклый, лишённый любых эмоций голос хозяйки.

- Не вернут, согласна. Зато позволят жить дальше. Ты тяжелая. Ребёнку уж пару месяцев. Продолжишь так дальше убиваться, то скинешь его, не доносишь. Только, боюсь, после этого ты уже себя никогда не простишь.

Услышав мои слова, женщина оторопела на меня уставилась, а потом медленно перевела взгляд на свой живот, неверующе шепча при этом:

- Но как же так. Это ж невозможно, невозможно. У меня ж не получалось, не получалось. Этого не может быть.

Закатив глаза, я устало вздохнула:

- Ты ж ко мне не только из-за дочки приходила, насколько помню, отвары для себя ты у меня тоже купила. Так что ничего удивительного в этом нет.

Мои слова дошли до хозяйки дома не сразу, а когда, наконец, в её глазах вспыхнуло понимание, лицо её исказилось судорогой, и вся она как-то затряслась всем телом, будто в предсмертных конвульсиях, а потом рухнула на колени и горько зарыдала.

Я кинула на неё лечебные чары, дабы возникшая истерика не повредила ребёнку, и подошла к ней, чтобы утешить, но едва успела приблизиться, как дверь в избу резко распахнулась, и в просторное помещение влетел её взъерошенный муж с истинно диким взглядом.

Он выглядел столь яростно, что, казалось, не будь за его спиной двух одарённых, то он бы меня растерзал на месте. Но нет, решив, что пришлая гостья не так уж и важна, ведьмак кинулся к любимой женщине и стал её успокаивать, бормоча нежности, не забывая при этом одаривать меня злым взором. Однако меня таким было не пронять. Я на своём веку достаточно нелюбящих мои методы особ повидала, как только за свои зелья да за оказание услуг колдовских стала деньги брать. Этот мужик, если дёрнется, против меня и мига не выстоит – силёнок не хватит. Но столь рьяная забота о жене похвальна, да только сейчас не к месту. Мне бы волшбу завершить, а он под ногами мешается.

- А что, вы уж всё обсудили? Так быстро? – насмешливо спросила я, а, увидев, как хозяин отрицательно покачал головой, всё ещё буравя меня взглядом, резко сказала: - Ну тогда вон выйдите. У нас тут свои, женские дела. Супругу ты свою утешить ещё успеешь. А сейчас дай мне с ней поговорить.

Скрипя зубами и темнея лицом, хозяин дома всё же подчинился, поднялся с колен и вновь скрылся в сенях, бросая тревожные взоры на бьющуюся в истерике жену. Хотя, думаю, таковому его решению более поспособствовал подошедший к нему Костий, чем моя репутация великой чаровницы. Тяжёлая рука брата, лёгшая на плечо мужика в недвусмысленном предупреждении, заметно остудила его желание воспротивиться моему наказу. Действительно, с какой-то там Василисой Премудрой можно и поссориться, и силами помериться в случае чего, а вот с сыном Кощея – нет. Слишком страх перед столь известным ведьмаком силён.

Когда мужчины вышли, я присела рядом с воющей женщиной и, призвав силу, стала тихо напевать заговор. Столь незатейливая волшба поможет обезумевшей от горя матери сначала выплакать всю боль, вспоминая свою погибшую дочь. Потом прожить злость, которая вспыхнет, будто лесной пожар, выжигая всё на своём пути. А в конце смирится со столь жуткой потерей, чтобы продолжить жить дальше, ради себя, ради пока ещё не родившегося ребёнка и ради мужа, который не находит себе места и от горя потери, и от беспокойства за жену.

Просидели мы так долго. Судя по солнцу, которое ярко заливало комнату, так до обеда точно. Мой голос давно затих, и тишину в доме нарушали лишь судорожные всхлипы женщины, которые потом и вовсе перешли в икоту. Колдовским взором было видно, что теперь всю фигуру хозяйки дома окутывала тонкая сеть моих чар, которая постепенно проникала в её тело, даря ей силы и успокаивая. Пожалуй, на этом моя работа может быть закончена. Отведя беременную к лавке, и оставив рядом кувшин с водой, я строгим тоном приказала:

- Поспи. Тебе сейчас следует отдохнуть. Сон лечит, а ты давно толком не спала, измучила себя совсем, да и дитя тоже. А я пока мужа твоего найду. – и своих молодцев тоже, хотелось бы узнать, что они порешали. Интересно всё же.

Женщина на моё заявление заторможено кивнула, уже едва держа глаза открытыми из-за кинутого мною на неё усыпляющего заклятья. Ну ничего, силёнок охранку поставить у неё должно хватить. Поэтому я как можно быстрее выскользнула из избы, дабы мать Веси не свалилась в сон раньше, чем запереться от недобрых людей успеет, и направилась к царевичу. Благо на него следилку успела навесить, дабы столь ценного для меня ведьмака не потерять случайно.

Муженёк мой обнаружился среди толпы селян, которая теснилась возле входа в богато украшенную резными ставнями избу. Однако, судя по всему, главное представление я всё же пропустила. Из обрывков разговоров и шепотков, которые я ловила краем уха, когда пробиралась к своему благоверному, было понятно, что собрался здесь люд из-за суда, который учинил мой брат над живущим здесь колдуном. Как оказалось, причастен к убийству девчонки оказался целый голова деревни, не так давно присланный сюда кем-то из бояр. Только почему и зачем осталось для меня загадкой, так как о причине не судачили, не знали видимо.

Иван же стоял поодаль от основной толкучки, был хмур и что-то пытался втолковать отцу мавки, которого скрутили два здоровых мужика. Наверняка, чтобы дел не натворил. Слов издали я не разобрала, а когда подошла, то царевич резко замолк, теперь была слышна лишь брань да проклятия несчастного родителя.

- Надеюсь, он ничего не успел натворить? – немного обеспокоенно спросила я, глядя в покрасневшие от слез глаза сельского ведьмака, в которых сейчас пылала лишь безудержная ярость.

- Не успел. – хмуро буркнул муж.

- Это хорошо. – удовлетворённо кивнув, я цокнула и обратилась уже к скрученному своими односельчанами мужику: - Вот ты тут проклятьями разбрасываешься, мечтаешь обидчикам горло вырвать, и совсем не думаешь, что дальше будет. Тебя ж тоже осудят за душегубство. И как твоей жене быть? А она тяжелая между прочим, ей забота да внимание сейчас нужны, дабы дитя здоровым народилось.

От моих слов он побледнел, замер и перестал вырываться, а потом хрипло и неверующе выдохнул:

- Любаша?

- Да, да. Она. Так что подумай хорошенько, что тебе важнее: отомстить или же семью сохранить. Убийцы твоей дочери и так будут наказаны. А вот если ты вмешаешься, то жена твоя скинет ребёнка. И уверяю, после такого ей одна дорога – к предкам. Я её и сейчас еле вытянула. – и увидев, наконец, проблеск понимания в глазах своего собеседника, обратилась к держащим его мужикам: - Отпустите его, пусть домой идёт, за женой присмотрит.

Те меня послушались, руки его выпустили, но один из них со всей силы сразу же сжал плечо бывшего пленника, дабы не дёргался. А, увидев мою приподнятую в недоумении бровь, бугай объяснил:

- Энто, провожу я его, дабы не свернул никуда.

Кивнув, я повернулась к царевичу и, подхватив его за локоть, спросила, не желая сдерживать своё любопытство:

- Пройдёмся? Как раз расскажешь, что у вас тут произошло.

На моё такое предложение Иван хитро улыбнулся, при этом умудрился вывернуться из моего захвата, дабы поклониться да легко и нежно поцеловать мою руку, будто мы на каком-то приёме заграничных гостей. Столь простое действие вызвало во мне странное и непривычное волнение, отчего я смутилась своих же чувств, будто девчонка. Ведь как бы не противилась моя холодная навья часть души, ко мне приходило понимание, что этот лукавый прищур царевича действительно во мне что-то переворачивал. Заставлял на мгновение задерживать дыхание от какого-то непонятного восторга. Вынуждал смотреть, смотреть, не отрываясь, в его голубые, как весеннее небо, глаза.

Яга долго много и путано рассказывала про волшбу свадебного ритуала, что связал меня с ведьмаком, но главной мыслью было то, что влечение к избраннику становится наваждением. Услышав это впервые, я про себя презрительно фыркнула, не веря в эту блажь, считая, что меня такое колдовство уж точно обойдёт стороной. Слишком много во мне навьей крови, для того, чтобы влюбиться с первого взгляда. Услышь бы я это сейчас, то столь неверующей уже бы не была.

Глава 11

История с Весей оказалась проста до невозможности, и отчего воспринималась ещё более грустно. И началась она с обычного детского противостояния. Когда более старшие мальчишки задирают девчонок, стараясь таким образом или привлечь их внимание, или же сорвать свою злость, не умея её пока контролировать. Только вот Веся не хотела выслушивать издёвки, и в один роковой день видимо просто рассвирепела или же сильно испугалась, отчего её сила, которая должна была ещё спать, хлынула на обидчиков, защищая хозяйку. Вследствие чего один из них был ею проклят.

На беду юной ведьмы мальчишка являлся сыном головы. А тот оказался мужчиной непростым и к тому же очень злопамятным, не гнушающийся преступить всякие законы, и мирские, и божьи, ради благих дел, которые благими были только для него одного. И лёгкое проклятье, сгоряча наложенное на его злонравного сына, он воспринял как оскорбление его самого. Девчонка за это и была убита, ведь негоже таким тёмным тварям по земле ходить, если колдовство своё сдерживать не умеешь. Хотя такие всплески у одарённых детей не редкость, причем любой масти. И, главное, знал же, гнида, что над ней ритуал по запечатыванию сил провели, родители перед ним отчитались после поездки ко мне. Знал и всё равно убил. Светлый колдун, которого сюда прислали навести порядки, отчего-то посчитал, что он имеет право делать то, что ему хочется. А что? Места гиблые, глухие, если что и всплывёт, всегда можно на нежить списать али Ягу с Кощеем.

Невдомёк было пришлому уроду, что в таких местах, как эта затерянная в лесах да болотах деревенька, люди научились даже с чертями язык общий находить, чтобы жить спокойно. А тёмные злодеи, чьими именами детей пугают в столице, здесь более весомым авторитетом являются, чем сам царь-батюшка. Ягу тут и вовсе почитают, исправно дань ей в виде припасов да тканей отправляют, полагая, что она всех монстров да духов в узде держит, и беду от поселения отвести сможет.

Назначенный голова, конечно, понял, что просчитался, но понял это слишком поздно. Успел таких дел натворить, что с лихвой хватило бы даже на две казни. А убийство юной ведьмы, чья вина была только в сильном тёмном даре да в том, что она его сыну не побоялась дать ответ, лишь одно из преступлений, которое приблизило его конец.

- Я одного не понимаю, — глухо продолжил свою речь царевич, пока мы медленно брели по дороге к корчме. – как так было можно? Он же светлый! Нас же с детства учат не причинять зло, нести ответственность за свой дар и свои мысли. А он убил ребёнка за случайное и неопасное-то особо проклятье, которое с его сына на следующий день и сняли. Да и дядьке её приплатил, дабы он труп в болото скинул, а родителям сказал, что видел, как она за травами в лес пошла. Обрёк девочку на то, чтобы она нечистью переродилась и никогда своих родителей не увидела, даже в том мире.

Да, лишило покоя это дело Ивана. Был он хмур и явно опечален теми ответами, что получил от светлого урода, который себя гласом царской воли считал. Досада его была ещё сильнее оттого, что сейчас вновь на высокие посты старались продвинуть именно колдунов. Обосновывая такие назначения тем, что они с нечистой силой почти не якшаются, поэтому соблазнов у них меньше. Смех, да и только. Объяснение для недалёких. Например, с таким, как бывший голова, даже нечисть бы общаться не стала, побрезговала, настолько гнилая была у него душонка.

- А дело, Ваня, не в волшбе. – задумчиво ответила, крутя в руках полевой цветок, который мне вручил этот романтик. - Она уж точно не причём. Любое колдовство, темное ли, светлое – это тот же меч. Он может защищать невинных в руках честного воина, а может их убивать в руках вора и душегуба. Всё зависит от человека, кто держит эту силу. Если внутри него гниль, то без разницы, какой ты масти, всё равно будешь вершить зло. Уж давно должен был понять, но тебе так кто-то знатно голову заморочил, да твёрдо вбил в неё идею о праведности ведуний и колдунов, что принять ты истину никак не можешь. Вот, например, бабка твоя – светлая ведунья до кончиков ногтей, а спеси, ненависти и злобы в ней на ораву нечисти будет. Как она тебя знатно нагадила, аж Яга впечатлилась.

- Вообще-то она мне дрянь эту навью вытащила.

- Да, и поставила другую, которая убила бы тебя мгновенно, не будь в тебе сил прорва. – от моих слов на лицо мужа набежала тень, а губы скривились в горькой улыбке. – Никогда не стоит судить о человеке по его масти, богатстве и вере во что-то. Это всё наносное. Главное – поступки, которые человек совершает.

После этих слов между нами повисло молчание. Царевич о чём-то глубоко задумался, лишь изредка хмурил брови и поджимал губы, будто вёл у себя в голове сам с собой беседу. Ну и правильно, пора бы ему перестать делить всё на плохое и хорошее. Уж не знаю, кто ему столь странные убеждения вбил голову. Так вроде умный мужчина, а в вопросе одарённых – сущий ребёнок. Просто поразительно.

- А где Костий? – вдруг вспомнила я о брате, и о его обещании мне помочь с оборотом.

- На болоте, труп вытаскивает. – буркнул мне в ответ ведьмак, и пронзил меня острым и испытывающим взглядом, будто пытался мысли мои прочитать. – А тебе он зачем?

- Помочь мне обещался, но раз он на болотах, предлагаю нам тоже делать заняться. – в моём голосе засквозило немного надуманное воодушевление, чтобы отвлечь царевича. Дабы он не тревожил меня своим пристальным взором, от которого мурашки поползли по спине.

- Каким?

- Запечатывать тебе силу.

До того как брат вернётся, действительно нужно было заняться Иваном. Снять и ту гадость, что бабка его навесила, и провести другой ритуал, который бы до начала обучения колдовать ему не позволил. Конечно, опасно. Пример с Весей тому показатель. Была бы у той сила, возможно, могла бы и отбиться от убийцы. Но царевич-то не ребёнок, боевому искусству обучен, да и амулеты ему в помощь. Только чары зловредные убрать не получится, необученный сильный ведьмак таких дел натворить может, что страшно подумать.

Когда мы пришли в корчму, я попросила принести наверх еды и питья, дабы потрапезничать после проделанной работы. А получив желаемое, зачаровала помещения от греха подальше. Мало ли тут любопытных, может и соглядатаев отправили после того, как племянничек царский домой вернулся. Мне же лишний раз привлекать к себе внимание невыгодно. Непонятно, что в царских палатах мне ждёт, может там придётся развернуться. Не хотелось бы, чтобы мои недоброжелатели раньше времени о моих способностях узнали.

Снять чужое колдовство оказалось непросто, настолько путанным оно оказалось. Для того чтобы аккуратно распустить вязь чар, пришлось знатно попотеть, и к концу мои руки тряслись от напряжения, а спина стояла колом. Однако результат того стоил – силу из царевича тянуть было уже нечему.

Как только последняя нить заклинания была уничтожена, я устало опустилась на табурет, утирая пот со лба. Да, права была Яга, хороша из бабки Ивана ведунья, а уж ведьмой она была бы ещё лучше, с такой-то любовью к выдумкам. Ведь именно в тёмной волшбе больше гибкости да смекалки нужно иметь, в светлой в основном все заговоры на зубок заучиваются, нам же, ведьмакам и ведьмам, приходится на чутьё больше полагаться и чары свои на ходу часто менять.

После всех моих действий Иван чувствовал себя не ахти, а по-другому и быть не могло, после столь мерзкого колдовства, что на него раз за разом накладывали. Побагровевший и весь прокрытый испариной он осоловевшим взглядом смотрел в потолок и тяжело, хрипло дышал. Даже издали было понятно, что его лихорадило. Но едва ли это было удивительно. Сила, которую отвергал Иван столько лет, сдерживал почти всё время, яростно хлынула, в какой-то мере меняя своего носителя под себя. И это было больно. Очень больно. Потому что её было слишком много. Да, Яга говорила, что царевич силён, но за всеми наложенными чарами я не могла оценить, как много отсыпали боги ему дара. Сейчас же понимаю, что с лихвой. И оттого мне было даже страшно представить, что будет дальше.

Услышав тихий стон, я налила холодной воды в кружку, заговорила и поднесла к губам мужа, аккуратно приподняв его голову. Выпил он не так много, как мне хотелось бы, но это быстро стало неважно. Открылась горячка: царевич бредил, стонал, хватал меня за руки, смотрел мутными голубыми глазами, в которых не было видно ни капли осознания. Заговоры, которые я бормотала, стараясь приглушить его муки, не помогали. Казалось, наоборот, лишь подстёгивали внезапный недуг. Мужчина, находясь в лихорадке, то плакал навзрыд, словно ребёнок, то впадал в беспамятство. В какой-то момент и вовсе тело его выгнулось, по лицу пошли судороги, и моё сердце пропустило удар от охватившего меня ужаса.

Я ясно поняла, что не справлюсь. Мне не хватало опыта и знаний, никогда в моей учёбе и работе у меня не было столь сильных ведьмаков, которые так явно отвергали бы свою силу. А Иван сейчас именно это и делал. Вместо того чтобы принять своё колдовство, он с ним сражался не на жизнь, а на смерть.

От непонимания, чем я могу помочь, меня сковал страх, не давая не только действовать, но и даже вздохнуть толком. И я будто со стороны наблюдала за тем, как мечется на постели избранный мне в мужья мужчина.

Из столь пугающего состояния, меня вывел стук в дверь. Кинув чары, я от облегчения чуть не расплакалась – стучал Костий. И уже через минуту мы вдвоём в задумчивости и нервозности стояли над борющимся за свою жизнь царевичем.

- Не выкарабкается сам. – озвучил и так понятную истину брат, а потом не без изумления в голосе отметил: - Силы прорва. Больше, чем у отца его, да, к тому же тёмная. Кто бы мог подумать.

- Делать-то что? Может к Яге его перенести?

- Не уверен, что он переход выдержит. – мрачно отозвался Костий, а потом, помолчав пару минут, продолжил: - Ты же его силы хотела запечатать на время?

- Ну да.

- Так вот сейчас и запечатывай, пока он за грань не отошёл.

- А получится ли?

- Получится, единственное, ты почти всегда с ним должна будешь быть рядом, иначе сдерживающие чары рассеются, и он вновь в таком же состоянии окажется.

На такой ответ я понимающе кивнула, думая о том, что царевича к Яге придётся как можно быстрее отправить, дабы она разобралась с этим всем бесчинством. Осталось только самого Ивана уговорить. Но это потом, сейчас же стоит унять дрожь в руках, чтобы ритуал правильно провести и не ошибиться нигде. Слава богам, в этот раз я не сплоховала: через какое-то время царевич мирно спал, без всяких признаков горячки, а Костий отпаивал меня бодрящем зельем.

- Яга знала. – когда пришла в себя после волшбы, уверенно выразила крутящуюся давно в голове мысль. – Знала, что так будет. Изначально мне предложила с ним в облике лягушки находиться. Видимо, догадывалась, что по-другому не получится его силы сдержать. И после этого ритуала, он от неё никуда бы не делся. Я бы его сама силком к ней притащила, когда осознала, чем мне это грозит. Неотрывно подле царевича находится всё время у меня и сейчас желания нет.

- Вероятней всего. Не забывай, что старуха – вещунья.

Рассеянно кивнув, я кинула взор на Ивана и задала, вопрос, который меня сейчас стал волновать ещё сильнее, чем прежде:

- Что насчёт моего оборота? Ты с отцом поговорил?

Костий утвердительно кивнул и достал из-за пазухи шкуру лягушки.

- Это заготовка. – объяснил он мне, видя мой недоумённый взгляд. – Ритуал проведём, как ты поешь и отдохнёшь немного. А пока отдай мне кулон, который я тебе для переноса отправлял, мне его немного исправить следует.

Пока брат колдовал над артефактом, я жадно ела. Еда в таверне была действительно вкусной, или же мне так казалось, ведь после столь большой траты сил и засохший хлеб бы мне казался пищей богов, столь сильно желудок от голода сводило судорогой.

- Что ты на украшение повесить ещё собираешься? – с интересом спросила, наблюдая, как Костий выплетает уж больно мудрёный узор для обычного переноса.

- Это твоя подстраховка. Узнал я у отца про тот ритуал, о котором тебе Яга сказывала. Он действительно существует. И его даже использовал кто-то из наших дальних родственников. Придуман он для тех был, кто оборот свой не мог сдерживать. Превращался в зверюшку, когда эмоции сильные испытывал. Согласись, приятного мало. Стоит тебе разозлиться или обрадоваться, и раз, сразу в козла, например, оборачиваешься. – начал рассказ он в ответ на мой вопрос. – К твоему случаю тоже такой вариант подходит, батюшка лично все записи поднял, да духов призвал, дабы убедиться, что тебе ничего грозить не будет. Если год со шкуркой отходишь, то потом сама легко будешь оборачиваться. Однако, сама ж знаешь, как всё в таких заклинаниях бывает – всегда есть подводные камни. В этом случае я б назвал это даже не камнями, а скалами. Оба твоих обличья придётся к шкурке волшбой привязать. И если после столь серьёзного колдовства она в чужих руках окажется, или случится с ней что, дабы не погибнуть, да не стать рабой в чужих руках, ты лишь в единственное место сбежать сможешь.

- В навь.

- Именно. Там тебя ни одни чары достать не смогут, так как для всех ты мертва будешь. Да и восстановиться сможешь. А лет через двадцать и облик человеческий вернуть сможешь, да в явь вернуться.

От последнего уточнения я скривилась. Столько лет в том мире сидеть, если вдруг что случиться? Не велика ли цена за мою блажь? Может плюнуть на это всё и боль перетерпеть? Но припомнив, насколько было мучительным моё превращение, пришлось этот вариант был безжалостно откинуть. С другой стороны, разве я шкурку свою запрятать не смогу? Смогу, да так запрячу, что никто и не догадается где она.

- А раньше никак не получится оттуда вырваться, если уж случится со мной такая беда? – с некой тревогой обратилась я к брату, всё же надеясь, услышать возможные варианты ухищрений. Как-никак, а в яви мне было намного приятнее жить, чем в нави.

- Не думаю. – задумчиво покачал головой Костий.- Но я, признаться честно, и не искал. Всё же я верю в твою благоразумность и изворотливость. Держи. – протянул он мне зачарованный заново артефакт и добавил: - прямо в замок к отцу по ту сторону Смородины тебя перенесёт в случае чего. А теперь давай твой облик на шкурку лягушачью привязывать.

Меня усадили в центр комнаты, велели закрыть глаза и выкинуть все мысли из головы, сосредоточиться лишь на словах заклинания. Что было не сложно: голос у братца был глубокий, бархатный и завораживал получше песен кота Баюна. Я даже не заметила, как провалилась в некое забытьё, очнулась лишь когда мне иглой прокололи палец – в самом конце ритуала.

Дело было сделано. И меня больше ничего не держало в этой глухой деревушке, в которой было положено начало событий, которые знатно повлияют на умы многих людей в дальнейшем. Завтра, когда царевич очнётся, нас будет ждать столица.

Глава 12

Уважаемые читатели, по важным причинам не могла выкладывать обновления, прошу очень простить, но не было возможности даже зайти в аккаунт( Прода теперь будет регулярно, история точно будет закончена.

Наше появление с Иваном в царском тереме было просто сногсшибательным. Пожалуй, глядя на столь изумлённые и презрительные лица всех этих колдунов да ведуний, у меня в глубине души вновь появилась крамольная мысль, что зря я, конечно, отказалась от своей лягушачьей части в детстве. Думаю, у матушки, которую невозможно почти ничем удивить, была бы похожая гримаса на лице. Знатно, тогда можно было повеселиться. Да, собственно, и сейчас мне вся эта ситуация меня невероятно забавляла. Рассмеяться мне не давало лишь договорённость с царевичем, что я буду молчать. Хотя он и сам с трудом сдерживал хохот. Так сильно поджимал свои подрагивающие губы, что смешил меня ещё больше. Не до веселья в этот момент, пожалуй, было только царю. Уж слишком не вовремя мы появились, прямо во время совещания, которое, на мой взгляд, больше походило на попойку. Но наказ – есть наказ. Как сказано было сыну царскому сразу явиться перед очами родителя, так и он и сделал. Не его вина, что не в ту пору заглянул. Царь жестом отпустил бояр, а на особо любопытных так глядел, что те вмиг интерес к нашим персонам теряли. Хотя, выходя из залы, всё равно глазами косили так, что меня так и подмывало им лёгкое проклятье кинуть. Жаль, что ничего путного сейчас наколдовать не могла. Когда в помещении остались только мы с Иваном да его батюшка, в давящей тишине раздался грозный голос последнего: - Это такая шутка? - Нет, отец, — ровным голосом ответил ведьмак. – всё по правилам сделал, как и было мне завещано. Стрелу пустил. С артефактом, который мне путь указывал, добрался до того места, куда она упала. И вот, нашёл свою избранницу. Иван повыше поднял бархатную подушечку, на которой я уселась в облике лягушки, отчего моему взору ещё яснее предстал царь, величественно восседающий на лавке, будто на троне. Ну что могу сказать, увиденное меня не сильно-то обрадовало: правитель наш был зол, аки разбуженный болотник ранней весной. Мужчина сидел, нахмурившись, крепко сжав набалдашник посоха, который был вовсе не прост, судя по окутывающим его чарам. И мне очень не нравилось, как на нём вспыхивала колдовская вязь, явно реагируя на отнюдь не благодушные эмоции хозяина. В очередной раз отметив яркий всполох, я понадеялась, что меня тут в приступе ярости не зашибут этим предметом. Пару минут ещё поиграв в молчанку, отец Ивана встал и тяжелой походкой направился к нам, видимо, чтобы поглядеть на свою сноху. Презрения он даже и не скрывал. От увиденного на скулах у него появились желваки, неприятно изменив его лицо. Но, видимо, взяв себя в руки и трезво оценив ситуацию, мужчина вдруг нахмурил брови и с неким недоумением в голосе спросил: - Заколдованная что ли? И, не ожидая ответа, решил проверить свои догадки. Посмотрел на меня уже колдовским взором, отчего во мне поднялось беспокойство. Не покидал меня мысль, что нашу с Иваном легенду, которую мы состряпали за пол дня, что находились сегодня в Грязях, могут и разгадать. Хотя царевич отчего-то был уверен в том, что в царских палатах это никому не под силу. Уж не знаю, с чего он так решил, ведь несмотря на то, что последние пару лет он здесь жил, знаком со всеми царскими колдунами да ведуньями явно не был. Однако я царский двор и вовсе не посещала, оттого у меня не было иного выбора, кроме как положиться в этом вопросе на мужа. Он уж поболее меня в царских прихвостнях да слугах разумеет. В правоте Ивана я убедилась через пару минут. Его отец перестал на меня глазеть, и его лицо, что мгновение назад было хмурым, разгладилось. В голубых глазах более не плескалось раздражение, готовое вылиться в скандал или же что похуже. А то от столь знатной особы чего угодно ожидать можно было. Ведьму во мне наш царь-батюшка не признал. А в своём тереме он был один из сильнейших колдунов. Отойдя от нас на пару шагов, он пригладил рукой, унизанной всевозможными перстнями, свою бороду, глубоко о чём-то задумавшись. Будучи погружённым в свои мысли, царь выглядел не так угрожающе и старо, как мне показалось в самом начале нашего, так сказать, знакомства. Поджатые тонкие губы и перекошенное от гнева лицо, скажу я вам, его явно не красили. Сейчас же предо мной стоял вполне себе моложавый мужчина. Круглолицый, с выразительными чертами лица, густыми бровями и кудрявой бородой. Его возраст выдала лишь седина, которая сильно посеребрила его волосы, и морщины, которые были явственно видны, когда он хмурился. Фигура у государя была мощной, но не казалась грузной, так как он был довольно высок. Иван ростом явно пошёл в своего батюшку. Да, вообще, было заметно, как он сильно походил на своего родителя, хотя от Беляны царевич тоже взял вдосталь. - Слава богам, что зачарованная, а не обычная лягушка! – в итоге вынес свой вердикт царь после продолжительного молчания. – Надо совет одарённых созвать, чтобы глянули, что да как, дабы проклятье как можно быстрее снять. - Не стоит. – немного резко отозвался на такое предложение царевич, аккуратно прижав меня вместе с подушкой к своей груди, будто уже сейчас защищая меня от возможных поползновений колдунов в мою сторону. – Они ещё накрутят что-то, что я жены лишусь. Лучше я сам. Тем более знаю я, что за проклятье на моей супруге. Осталось лишь определённое условие выполнить, чтобы его снять. - А ты знаешь какое? – приподняв в удивлении брови, спросил колдун. - К Яге её стоит отнести, она её околдовала, ей проклятье и снимать. Услышав имя моей тётушки, царь заледенел на мгновение, а потом и вовсе разразился такими проклятьями и такой бранью, что будь я в облике девицы, то у меня уши б покраснели от столь красочных изречений. Чем старая карга досадить ему успела, что одно её упоминание так выводит его из себя? Вот Яга удружила. Со всеми, кто мне на пути в этом деле встречается, успела отношения завязать. К моему сожалению, не всегда хорошие, бешенство нашего государя тому показатель. Хотя его супруга эту проклятую ведьму, как обозвал мою тётку в самом начале своей красочной речи царь, матушкой величает, каждый раз к ней за советом бегает. Ведь, если б не бегала, я бы тут не оказалась. - Отец, — вдруг резко перебил его царевич. – не при моей жене. Я не хочу, чтобы она в ссоре мне твои выражения припомнила. Это она сейчас говорить не может, — не моргнув глазом соврал Иван. – а потом мне всё выдаст. Ну, не исключено. В глубине души согласилась я с мужем, хотя, думаю, так самозабвенно костерить я буду разгулявшуюся нечисть, а не своего суженного. Удивительно было то, что царь сына послушался и устало сел на деревянную резную лавку. Видимо, прошёл запал. Глянул на нас скорбно, и с тоской в голосе заявил: - Вот дёрнул меня чёрт устроить этот ритуал. – тут не могу с ним не поспорить, не самая лучшая была идея. – Поддался уговорам на свою голову. И что в итоге получил? Почти смуту! Теперь у меня только старший сын связан с той, кто у знати вопросов не вызывает. Повезло – стрела к боярской дочери прилетела. Средний же на купчихе женился, да к тому же болезненной какой-то, я её даже и не видел. А Борис вокруг неё вьётся, прям как ты со своей этой, — презрительно махнул на меня рукой колдун. – никого из одарённых к ней не подпускает. Мой же племянник притащил какую-то подавальщицу из всеми богами забытой деревни. – вот тут не прав был мой свёкор, ой, как не прав. я бы сказала, что Грязи забыты не богами, а в основном царскими чиновниками. Волхв даже в этом захолустье есть, дабы высшую волю людям нести. – Да ладно девка простой оказалась бы, никто б не возмутился, так нет же! Ведьма она! Ведьма! – от обуривших эмоций лицо государя побагровело. – Я ничего против тёмной волшбы не имею. Но бояре да дружинники всю душу мне после такого известия вынули. Не устраивает их видите ли! Меня тоже много чего не устраивает! Особенно в поведении некоторых. Хоть показательно казнь устраивай, чтоб отцепились. А ещё бабка твоя учудила. Вот нужно было ей именно после этого известия слечь? Чтобы особо нетерпимые к ведьмам да ведьмакам колдуны сразу слух пустили, что чары на ней тёмные. Подавальщица эта, по их мнению, постаралась. Да у этой девчонки силы с гулькин нос, она даже икоту наслать не сможет, не то что в постель мою мать уложить. Да, уморили должно мужчину жалобщики за последние дни. Однако этого и стоило ожидать – все перемены с трудом воспринимают, а пригревшиеся змеюки в царском тереме и подавно. Только вот застой всегда ведёт к упадку. Когда сильно держишься за прошлое, нельзя увидеть настоящее, истинное положение дел. Так что о своём решении всучить в жёны ведьму двоюродному братцу Ивана я уж точно не жалею. Это болото, под названием царский двор, полностью захваченное светлыми, давно пора встряхнуть. Зоряну, конечно, жалко. Но она ж тёмная, пусть оправдывает слухи о нашей изворотливости. Я её предупредила, что не всё так гладко поначалу будет. Интересно другое, что Яга с Кровопийцей то сотворила, что эта вредная баба слегла наконец? Ведь, на удивление, сдержала своё обещание – не убила. Хотя, уверенна, ой как тётке это сделать хотелось. Разузнать надобно. Сейчас любые сведения для меня не лишними будут. Я перевела свой взгляд на царя. Он, выговорившись, налил себе в чарку медовухи, на которую смотрел без особого воодушевления, будто заставлял себя проглотить это пойло. И эта картина подняла во мне сильную тревогу. Почему-то именно в этот момент меня сильно озаботил такой аспект: а не увлекается ли Иван этой дрянью? А то мужик, пьющий до зелёного змия, хуже крыс в доме. От последних хоть какая-то польза всё же имеется – их коты жрут, а от пьяницы и вовсе никакого толка. Хотя в заговорах на трезвость я поднаторела, слишком уж часто ко мне деревенские бабы за такой помощью обращаются, но всё же не хотелось бы до такого доводить. - И мне теперь им ещё сказать, что младший на лягушке женился. Да ты так дураком не только в тереме, на всю страну прослывёшь. В жёны зверушку взять. – после продолжительного молчания прозвучал в зале упавший голос свёкра. Иван на такое утверждение поморщился, и сильнее сжал пальцами подушку, но всё же ответил спокойным голосом, не показал своей злости: - На заколдованной девице я женился, а не на зверушке. - Да всем плевать будет, что она заколдованная! Никто проверять не будет. Особенно простой люд. Увидят тебя с лягушкой и всё! Станешь ты вовек дураком и идиотом, который притащил вместо жены к родителям незнамо кого! Тут я бы поспорила. Слухи всегда можно себе на пользу обернуть. Да и что не говори, дураков везучих наш народ любит поболее честных работяг. А Ивана удача любит, даже несмотря на все старания окружающих его женщин от него эту удачу отвернуть. Однако перечить сейчас царю смысла нет. Он слишком взбудоражен для того, чтобы что-то дельное услышать да подумать над этим. Нет, пожалуй, если понадобится, то сама вопрос со сплетнями решу. Пока же нужно разобраться, что собственно происходит. Интересно было мне было, например, отчего столь странная слава у мужа моего в тереме. Несмотря на то, что Беляна об этом изначально обмолвилась, мне всё же чутьё моё подсказывало, что не только в колдовской пиявке дело. Конечно, она влияет на человека, и он иногда дурость редкостную творит, но всё же дрянь эту подсадили не с младенчества же. Значит до этого Иван рос здоровым парнем, должен был на хорошем счету быть у бояр, воевод да иных царских людей. Идиотом он мне не показался, скорей, наоборот, хитрым да скрытным. А первое впечатление меня редко подводит. В любом случае, мне ли не знать, что доброе имя можно выстроить и полному негодяю при должном подходе. А за слухами о царской семье ой как тщательно следят и направляют их в нужную сторону, дабы народ уважал государя да не противился воли его. И при таком контроле младший сын дураком слывёт? Странно это. Или Иван сам так накуролесил, что не отмыться теперь, или же кто-то ему нарочно славу дурную создаёт. При чём как-то избирательно. О том, что царевич дураком является мне сообщила царица и Яга, а вот Костий совсем другое поведал. Может, ведьмак притворяется и сам шута из себя строит? Помнится, при первой встрече с ним промелькнула у меня в голове такая мысль. Только потом я за ним такого не наблюдала. Нечисто здесь что-то. Тревожит меня эта ситуация, как бы потом она боком не вышла. - Я от жены своей отказываться не собираюсь, тем более и невозможно это. – вывел меня из задумчивости голос царевича. - Всё возможно, если подумать. – раздражённо на это пробурчал колдун. – Это же надо так тебе опозориться! У нас послы заморские на празднества приглашены! Это какой урон репутации! - Я никак не опозорился. Мне было велено стрелу пускать, я подчинился. В том, что не по вашей задумке всё вышло, моей вины нет. На это государь рукой махнул, и цокнул досадливо. Наверняка понимал, что истину сын глаголет. При колдовстве таком редко когда результат предсказать можешь. Старшему брату Ивана действительно повезло, что дочь боярская ему предназначена была, с остальными же царевичами вышло не так удачно. - А если всё же найдут решение колдуны, как с тебя брачные узы снять? Согласишься на другой жениться? Мать тебе такую красавицу в невесты подобрала, когда ещё не знала про ритуал, просто глаз не отвести. – после непродолжительного молчания молвил мужчина, отчего в глубине души у меня поднялось негодование. Вот ненавижу с царскими особами работать. У них семь пятниц на неделе. Сначала значит свёкор мой решил обряд провести, зная, как могут жестоко карать боги за его нарушение, а сейчас решил сынка своего развести, ибо не по нутру ему я пришлась. Как можно так безответственно относится к столь древнему колдовству? Ему кровиночку свою совсем не жалко? Он не мог о последствиях заранее подумать? Нет, если ему так хочется, то я даже помочь государю нашему могу, прикончить муженька своего в первую брачную ночь. Будет у него не сын дурак, а просто труп хладный. Зато не стыдно пред послами. Умереть-то каждый может, это-то несомненно более нормально, чем лягушку женой сделать. Однако прекрасная родня у моего избранника. Сразу видно, что царская. - У меня с женой обряд особый. – на все предложения отца отозвался Иван. – Ни вам, ни колдунам вашим разорвать его не под силу. Да и пытаться не стоит, меня моя судьба полностью устраивает. - Зато меня нет! – заорал вдруг мужчина. – Мало того, что полоумным с этой квакушкой выглядишь, так ещё и к этой злобной старухе собрался идти за помощью! Да она тебя на раз вокруг пальца обведёт! И окажешься ты у неё в вечном подчинении, или и вовсе она твою голову на кол свой повесит, да будет пред всеми богатырями хвастаться! Запрещаю тебе о походе к ней даже думать. – чуть успокоившись проговорил он, а потом прищурил зло глаза и добавил: - А если решишься, то не сын ты мне больше. Ни мать, ни братьев, ни сестёр больше не увидишь. Считай это мой царский наказ, если нарушишь его, то в темнице окажешься. Будешь сидеть там, пока не одумаешься. От столь яростной речи я чуть голос не подала – настолько ошалела. Это чем Яга ему так насолила? Нет, был у неё, конечно, грешок, из ведьмаков да колдунов обереги себе на забор делать. Но одарённых для данного дела своеобразных берёт, а, если говорить прямо, то попросту вконец одержимых. Тех, кто ни разум свой контролировать не может, ни волшбу. Обычно такие буйные уничтожают любого, кто рядом с ним оказался. В законе для таких тоже казнь положена. Вот тётушка по закону и поступает, единственное, казнит их особым способом. Да и вообще, что за наказ? Нет, так не пойдёт. Я силу царевича сдерживать долго не смогу. Я её еле запечатала! И то, потому что Костий помог. Да он же всё здесь разнесёт, как только она из-под контроля вырвется. Надо будет с Иваном поговорить. Если уж царь так противится его встречи со старухой, то может царевич своему отцу правду про свой дар расскажет? Не дело это, имея такой дар, не обучаться им пользоваться. - Я понял, отец. – холодно ответил ведьмак. – Позвольте откланяться? - Иди, иди. – прозвучал усталый голос мужчины. – Жёнку свою служанкам матери сдашь, они о ней позаботятся. Иван тут же нахмурился и непререкаемым тоном заявил: - Жену я свою никому не отдам. Тем более девки эти наверняка лягушек боятся. Зачем моей избраннице вопли их визгливые слушать? Нет. Я сам ухаживать за ней буду. - Сам? Негоже это. Все выбранные вами жёны сейчас у царицы в тереме находятся. - И Бориса? Она же хворая. - Вот так как хворая, она единственная и не там, дабы остальные все не слегли. У тебя ж жена твоя здоровая, бодро как на подушке сидит. – язвительно отозвался царь. - У меня она ядовитая. – решил соврать мой муж, не зная, что это чистая правда. В этом облике меня действительно не стоило брать голыми руками тем, кто мне не нравился. - Так что нет. - Ещё и ядовитая. – сквозь зубы прошипел свёкор. – Ладно, иди уж. Если так хочешь, сам с ней майся. Она у тебя всё равно зверушка безмолвная. Поклонившись, Иван аккуратно пересадил меня на ладонь и, сунув подмышку подушку, отправился на выход. А выйдя в коридор, на несколько мгновений задержался, задумчивая почёсывая подбородок. Со стороны наша пара выглядела странно. Здоровый красавец с лягушкой в руке, стоящий без дела на пути у снующих слуг. Однако так казалось только со стороны. Царевич же, усиленно кося под дурака, к чему-то прислушивался. И был вознаграждён за своё ожидание. Из–за закрытой двери послышался шум, а после едва слышимый голос царя, требующий созвать колдовской совет.

Глава 13

Встреча с царём не удалась, что было ожидаемо. Недоволен он был своей кровиночкой, хоть и никакой вины Ивана в этом нет, над стрелой никто не властен. Ну, кроме Яги, конечно. Да, зол был отец моего суженого, хотя царевич ему ещё даже не все вести рассказал. Представляю в каком гневе он будет, когда узнает, что у его сына сила исчезла.

Но тут у нас с ведьмаком была легенда, причём пришла она мне в голову случайно. Один из посетителей таверны в пьяном угаре, строя страшные глаза, сказывал, как его папаша на болотах гиблых силу потерял. Был он будто бы байстрюком предыдущего правителя. А эти топи царскую кровь не любят, проглотить пытаются. И так он красноречиво баял про то, как покойница-ведьма, всю округу когда-то проклявшая из-за заезжего царевича, пыталась его родителя притопить из-за общей с предателем крови, что даже я заслушалась. На замечание своих знакомых, что отец словоохотливого пьяницы помер в своей постели, этот сказочник возразил, что последний дух испустил он может и дома, а колдуном перестал быть на болотах, спасаясь от давно удавившейся ведьмы.

Дурь полная, однако, как вовремя я её услыхала. Прекрасное объяснение для царя, если вдруг прознает, что его сын волшбу творить не может. Я ещё на Ивана скрывающие чары накинула, поверх тех, что его силу сдерживают. Чтобы не подкопаться вначале было. Потом, конечно, колдуны царские выяснят что да как, но, надеюсь, к этому времени, мне с муженьком удастся из столицы улизнуть. Ибо тут будто на тонкой нити над пропастью ходишь. Везде недруги.

Царевич после беседы направился прямо к себе в покои, где уже служки подготовили ему и трапезу, и периной ложе устелили. Аккуратно усадив меня на стол, Иван устало рухнул на лавку возле окна. Не отправился ещё толком от вчерашнего недуга. Ему бы отлежаться недельку после такого, а не сразу во дворец бежать. Но его выбор.

Я с интересом рассматривала опочивальню: сводчатый расписной потолок, койка, усыпанная расшитыми подушками, резная мебель. Красиво, ничего не скажешь.

- Я дверь запер. - вывел меня из задумчивости голос ведьмака, а когда я непонимающе на него уставилась, он, указав на накрытый стол, сказал: - Оборачивайся, остынет же всё.

Ну что ж, от еды я никогда не отказывалась. Тем более после оборота. Хоть теперь он и перестал быть болезненным, но есть я все равно потом хотела как зверь. Приняв девичий облик, я потянулась, стряхивая с себя некую зажатость, которую явственно ощущалась в теле. Лягушачья шкура при этих всех манипуляциях была надёжно, как я надеялась, спрятана в нательной рубашке. Хоть я и уверяла и Ягу, и брата, что для меня её скрыть проще простого, на деле всё оказалось немного сложнее.

Шкурка не поддавалась моей волшбе. И это стало для меня очень неприятным открытием. Я не могла её не уменьшить, чтобы запрятать в кулон, не отвод глаз наложить, дабы никто её обнаружить не смог. Что я только не перепробовала - чары на неё не действовали.

Единственное, что мне удалось придумать, это нашить на всех моих нижних рубахах карманы, дабы было куда свою драгоценную ношу прятать. Однако все эти мои хищения были слишком ненадежны, я это понимала. Именно после этого осознания, мне и стали ясны все предупреждения тётушки. Но делать нечего, придётся выкручиваться. Назад уж время не повернёшь.

- Как думаешь, что твой батюшка задумал? - рассеянно спросила я, вернувшись мыслями к более насущным проблемам. - Не слишком он рад появлению у себя столь проблемных девиц.

- Думаю, брак хочет разорвать. - хмуро произнёс мне в ответ Иван.

- От разрыва уз столь серьёзные последствия могут быть, неужто решится?

- Может. Ведь, насколько я знаю, последствия эти толком нигде они не прописаны.

- Не прописаны, потому что на такую дурость ранее никто не решался. Супругов берегли. Однако я тебе без всяких записей скажу, что итог такой глупости - это смерть от разрыва, или хворь какая неизлечимая. Хотя нас даже смерть, похоже, не разлучит, и в том мире встретимся, с такой-то вязью на руках.

- В любом случае, зная моего отца, он всё равно попробует.

Я презрительно фыркнула, выражая таким образом убеждение в том, насколько это глупо, но потом перестала кривить лицо и серьёзно спросила:

- Почему он так на Ягу взъелся. Она хоть старуха вредная, но уж прямо против царя не восставала. - или же делала это так искусно, что её причастность уж никак не могли обнаружить. Хотя насчёт этого можно и поспорить, с пиявкой она, конечно, оплошала. Погодите-ка. Ну конечно! - А может бабка твоя всё царю и выложила?

Иван на это моё предположение глубоко задумался, а потом сказал:

- Вряд ли, меня б тогда колдуны осматривали, а не она сама чары накладывала.

Ну, это если не предположить, что мой свекор с Кровопийцей в сговоре, и решил таким способом от бракованного наследника избавиться. Что предположить было проще всего, особенно, мне. Я ведь знания не имею, что да как у них в семье происходило. Однако, признаться честно, такую версию ставлю под сомнение. Не похож был отец Ивана на того, кто сына своего погубить желает. Скорей уж наоборот, на того, кто день и ночь свою кровиночку от несчастий оберегает, даже если она в такой заботе и не нуждается.

- Всё равно проверить стоит. – подвела итог я. – Как раз повод есть твою бабку навестить. Она ж прихворала, а ты, как любящий внук, должен справиться о её здоровье. – заодно и мне разузнать вдруг получится, чем Яга её так пришибла, что старуху с ног свалила. Ведуньей-то бывшая царица была неслабой. Хотя, против хозяйки колдовского леса идти, это совсем дурным быть нужно. Тётку, пожалуй, только хитростью одолеть и можно, с силой с ней никто не сравнится.

- А чем это нам поможет? – слегка равнодушно спросил меня царевич, будто и не о нём вовсе речь шла. – Ну приду я к ней, и что? Если ты правду мне сказала, то она меня извести пыталась. Поэтому напрямую ей вопросы про отца задавать мне рискованно.

- Согласна. Но тебе и не следует. Мне б самой на неё одним глазком глянуть.

- Ну глянешь. Всё равно к ней на поклон идти придётся, старшая родня всё же. Да, всё равно в толк взять не могу, как тебе это поможет узнать, говорила ли она кому-то про мою силу али нет.

- Сердце мне подскажет. – неясно отозвалась я.

Ну а что мне сказать? Что мне нужен волос его бабки или же капля её крови? И тогда я смогу заставить её что угодно рассказать? Что, может, и не сразу, но я взломаю любую защиту, что так любят все власть имущие одарённые на себя ставить? Так, действительно, мне она не преграда.

Однако думается мне, что не те это сведения обо мне, что сейчас должен услышать царевич. Успеется. Вот обучит Яга его азам волшбы тёмной, и тогда поговорить о моих силах без утайки можно будет. А сейчас лишь больше опасений перед ведьмами и ведьмаками добавлю.

- Давай сейчас поедим. А потом уже про всё будем думать. А то потом времени на еду и не останется. – хмуро отозвался Иван, не обратив внимание на моё путаное объяснение.

- Почему?

- У моей матери везде уши. Сейчас она придёт в себя после донесённых ей новостей, и пришлёт служку, чтобы я её навестил.

Ну Беляна, наверняка, сведения спокойно воспримет, ведь она-то в деле изначально замешана. Её Яга должна была предупредить. Хотя, признаться честно, что старуха наплела царице не ведаю. Вылетело у меня из головы спросить это у тётки, слишком дел было много перед назначенным днём, а уж после того, как я стрелу получила, такие мелочи враз забылись. Что сейчас было очень некстати. Только вот в сию минуту Яге весточку не отправить, под покровом ночи волшбу плести придётся, сейчас опасно слишком.

Да Зоряне о себе напомнить бы стоило. Разузнать у неё, как её приняли, где сейчас живёт. Если в тереме царском, то прекрасно. Колдовать могу со спокойной душой, даже если, где уловят колдуны мои чары, то не одна я в палатах тёмную масть имею.

- Думаю, тоже убеждать будет, чтобы тебя ей на попечение оставил. – продолжил свою мысль царевич и скривился от раздражения. – Всю душу вынет.

Я, услышав такие слова, оторвалась от трапезы и с удивлением воззрилась на ведьмака. Для меня было открытием, что встреча с матерью его никак не радовала. Наоборот, весь его вид: нахмуренные брови, напряженная поза, отрывистые движения – говорил о том, что Иван с удовольствием бы её избежал.

Отчего-то, мне казалось, что у него с Беляной хорошие отношения. Слухи, что мне Яга передала, подтверждали мою догадку, что муж мой у царицы в любимчиках ходит. Что было совсем и не удивительно, подобное всегда к подобному тянется, а государыня у нас навьей кровью не обделена. Однако сын её вниманию был явно не рад.

Хотя бывает так в жизни, что родительской заботы столь много, что она поперёк горла встаёт, но не думаю, что Ивана столь сильно вниманием баловали. Всё же отец и мать у него не простые люди, в заботах вечных, тут хоть минутку детям уделить. В основном царевичей и царевен няньки да дядьки воспитывают. Именно от них дети основное внимание и любовь получают.

- Мне показалась, что твоя матушка о твоём благополучии печется, оградить от бед тебя хочет, неужто слишком старается? – настороженно спросила я.

Вот не хочу вновь впросак попасть, и так всё, что касается младшего царского сына, столь зыбко, будто по топям до сих пор ходишь. Куда не ткни, везде лишь видимость понятной и твёрдой дороги. Казалось бы, сведения о нём я вызнавала у проверенных источников, а толку-то? Лучше бы и не выясняла, только путаюсь сейчас из-за них больше. Столь Иван многолик, что каждый в нём что-то своё видит. А истинное своё лицо он так хорошо прячет, что узреть его единицы, видимо, смогут. Вот ведь змеиная кровь.

- Забота – это прекрасно, только не нужно всё в моей жизни за меня решать. – процедил сквозь зубы мужчина.

О, на больную мозоль своему муженьку наступила. Ну что тут сказать. Мне столь сильное желание Беляны сыном своим управлять, только на руку играет. Хоть здесь мне интриги царицы на руку сыграли.

- Бывает. – ласково пропела я, стараясь не выдать своего радостного возбуждения. – Иногда родителей так тревога сжирает, что от их опеки спасу нет. Ну, ничего, овладеешь своей силой, научишься чаровать, так у матери твоей страхи враз исчезнут. А чего ей бояться будет, если ты за себя постоять сможешь?

Упустим тот момент, что тёмная волшба Ивана и является главным кошмаром Беляны, раз она даже на колдовскую пиявку согласилась, лишь бы родное дитя репутацию её не запачкало. Но тут уж плевать мне, что она о масти его думает. У меня иная задача: увести его из царского терема, да привести его в тёмный лес, к избушке на курьих ножках. Чтобы он почувствовал свою суть, свою силу. А когда царевич это ощутит, то он сам осознает, как много он теряет, не используя свой талант.

И тогда ни угрозы отца, ни уговоры матери не собьют его с истинного пути. Не сможет он более мирится ни с заклятиями, что его в узде держали, ни с необходимостью из себя кого-то другого изображать. Цепь обязательств и, возможно, вины, что его здесь держит, будто пса на привязи, порвётся. И тогда даже все хитрости царицы не смогут удержать его возле её юбки.

Иван хотел мне на это что-то ответить, но его остановил стук в дверь. Мужчина мгновенно подскочил, хотя засов, коим эта дверь была заперта, могли выбивать пару часов, столь крепким он был на вид.

- Царевич Иван, вас всемилостивая царица, матушка ваша, лицезреть хочет, расспросить о пути тяжком да на жену вашу посмотреть не отказалась бы. – раздался тихий голос служки из коридора.

Мужчина вновь поморщился, будто у него разом все зубы заболели, но ответил спокойно:

- Можешь матушке моей передать, что как только трапезу окончу, так на поклон к ней и явлюсь. – а через пару мгновений обратился уже ко мне: - Наедайся и оборачивайся. Надеюсь, мы там ненадолго застрянем, но всё же. У матушки всегда куча девиц да баб собирается, сейчас, наверняка, тоже их всех для показа собрала, дабы они жен пришлых вместо неё мучили своими каверзными вопросами. Ох, же она моей удивится. – с ребячливой улыбкой на лице хохотнул царевич.

Ох, если б я б знала, что-то за посиделки будут, то сразу бы нацедила яду.

Глава 14

Горница в царских палатах на женской части была огромна, да к тому же очень светлая, оттого народу здесь была тьма. Тут были и престарелые бабы, и молодые девицы, и даже совсем девчонки. И все сидели не с пустыми руками: кто каменьями расшивал головные повязки, кто нитями золотыми платочки вышивал, а кто-то из девиц сидел с гуслями, дабы развлекать остальных рукодельниц.

Как можно было понять, что простых девок тут было мало. Они лишь изредка пробегали с питьём да корзинами ниток. Все остальные барышни были представительницами знатных родов. Сюда, поближе к царице, своих дочерей пытались пропихнуть все, у кого деньги в кошельках водились. Вдруг приглядится к ней государыня, увидит в ней таланты недюжинные, приблизит к себе, да и замуж потом выдаст за какого-то щедрого вельможу, али и вовсе своей приближенной служкой сделает. Некоторым власть более желанна чем любовь и деньги.

По большому счёту все присутствующие женщины тут были как на подбор: хитрые, изворотливые, расчётливые, умеющие плести интриги да замыслы коварные строить. А иначе не удержаться надолго в царском тереме, особенно, если покровителя щедрого нет да поддержки должной. И поэтому каждая из них выживает как может, на всё идут, дабы место тёплое не потерять. В связи с чем лица многих, как я и думала, мне были знакомы. Привороты, отвороты, яды, предметы с наведённой на них порчей – что только не передавала я в холеные ручки сидящих в данной светлице рукодельниц. Пожалуй, попади мои записи в руки царских сыскарей, то они бы мне ещё пару десятков лет в ножки кланяться должны были. Однако в темницу мне не хотелось, какие почести меня бы там не ожидали.

Оттого я ещё раз оценила по достоинству задумку Яги. Именно благодаря ей на меня сейчас взирали лишь с недоумением, а не с желанием по-тихому прикопать в яблоневом саду, который виднелся из окон. Ведь лучше всего тайны хранят те, кто давно мёртв и упокоен.

При нашем с Иваном появлении девичья песнь, радующая слух присутствующих, затихла и по залу раздавались лишь тихие шепотки. Женщины не знали, как реагировать на столь странное поведение царевича, пришедшего к матери с лягушкой в руках. Ждали-то явно девицу. Вон как подготовились.

От моего взгляда не укрылось, что ближе к царице все девки были писаные красавицы. Явно ж нарочно так высадили, дабы пришедшую чужачку носом ткнуть. Наглядно показать, что мышь она серая средь дочерей бояр да воевод. Что постараться ей придётся, дабы на один уровень с ними стать. Смех берёт, право слово, от столь дешевых уловок. Но для обычных девушек, вроде Зоряны, очень действенно.

Что меня удивило, так это выражение лица Беляны. Царица была явно поражена не меньше своей так называемой свиты. Взаправду потрясена, не играла. Оттого закрались у меня подозрения, что Яга и её обвести вокруг пальца задумала, что вполне в духе тётушки. Иначе б государыня наша знала про столь своеобразную невестку, что её сын в дом привести должен. Но такой поворот событий был вполне ожидаем.

Как я поняла, старухе нужен Иван как сильный ведьмак, а Беляне сын, что её не опорочит. Не удивлюсь, если тётка царице пообещала решить её проблему, лишь бы она сына своего к ней прислала. Но это не значит, что интересы Яги будут совпадать с интересами государыни нашей.

- Матушка. – поклонившись, обратился к ней царевич. – Здравия вам да долгих лет жизни.

- Здравствуй, сын. – напряженно отозвалась Беляна, внимательно разглядывая меня на подушке с всё возрастающим подозрением в глазах. – Рада я, что целым и невредимым ты вернулся, да только жена где твоя? Неужто стрела твоя затерялась? Али девица захворала после дороги?

- Так вот она.

Иван приподнял меня повыше, дабы все разглядели зелёную лягушку, которая довольно сильно выделялась на алом бархате. По залу пронёсся дружный вздох ужаса. Зуб даю, что почти половина присутствующих посчитала, что царевич после обряда окончательно помешался, а другая – заподозрила мужчину в издевательстве. Царицу же после данного заявление знатно перекосило от отвращения.

- Всё по заветам наших колдунов сделал. – с едва уловимой насмешкой продолжил Иван и пересказал всё то же самое, что недавно из его уст звучало на встрече с его отцом. – Так что, матушка, жена моя на моём попечении будет. Негоже твоих служанок опасности подвергать.

- Негоже, чтоб с тобой в одной комнате девица жила, хоть и заколдованная. – вдруг встала в позу Беляна. – А с моими служками ничего не случится, они к любым делам привычны.

Очень интересно и очень подозрительно. Чего это царица так о пришлых девицах печётся, честь их блюдёт, будто и не жены они уже, а пока лишь невесты.

Иван, видимо, посчитал так же - в тишине раздалось его подозрительное хмыканье. Но более явно выразить свои сомнения относительно искренности заботы матушки он не решился. Верно, нечего семейные дрязги на всеобщее обозрение выносить. Я вечерком и сама узнаю, зачем царице так невестки на её территории понадобились. Ибо, уверена, столь пристальное внимание свекрови ни к добру. Подозреваю, что даже сыновья её так считают. Не зря средний брат Ивана свою жену хворой объявил. Я-то, в отличие от колдунов царских, знаю, что редко когда стрела на чахлую девицу указывает. Так что придумки всё это. Борис решил просто супругу свою поберечь, зная характер своих родителей.

- Нет, матушка. Вдруг они по неосторожности упустят её. А она у меня девица свободолюбивая, ей только повод дай – сбежит, и ищи-свищи потом ветра в поле. – на столь наглую клевету я аж квакнула от удивления, чем не преминул воспользоваться Иван, вывернув моё возмущение себе на пользу. – Видишь, согласна со мной избранница моя. Так что прости, матушка, но я сам её стеречь буду – это понадежней будет. Да и тебе обременять себя лишними делами не придётся.

По выражению лица Беляны было понятно, что её больше обременяет отказ сына подчиниться, чем слежка за какой-то лягушкой, пусть и заколдованной. Но в этом вопросе царевич будет стоять до последнего. На меня волшба, сдерживающая его силу, вообще-то завязана. Никуда он меня отдать не сможет, даже если и захочет. Вероятно, эту решимость царица всё же почувствовала, так как недовольно, но кивнула, соглашаясь с его словами. Только чуяла я, что это не конец её попыток к себе меня зазвать. Для чего ей это было надобно не ведаю, но причина являлась явно серьёзной, судя по нескрываемой досаде от отказа сына. Следовало поостеречься лишний раз.

- Но, когда у нас посиделки женские будут, ты свою супругу обязательно приноси. – с абсолютно наигранной улыбкой, решила продавить свою волю хоть в такой мелочи царица. – Посидит с нами, песни послушает, поглядит, как девицы вышивают.

После такой просьбы на неё с недоумением покосились даже сидевшие рядом бабы. Действительно, зачем им на вечорке лишний раз тревожиться: не на рукоделие глядеть, а на лягушку, дабы она никуда не ускакала, да не дай боги не потравила своим ядом что-либо. Но Беляну это не особо волновало, подумаешь, помрёт кто, так это дело привычное, в царских палатах особенно.

- Посмотрим. – неопределённо откликнулся Иван. – Пойдём мы, матушка. Вижу у вас тут свои дела. Не будем мешать.

Женщина так не считала. Поэтому откланяться царевич смог не сразу. Пришлось ему ещё долго вести светскую беседу и отвечать на не особо важные вопросы родительницы, хотя ведьмак едва стоял на ногах. Возможно, со стороны его состояние не было столь заметно, но я это явно ощущала, сидя на подушке, которая дрожала в его руках, ослабленных от недавнего недуга. Вот лучше б спать его отправили, право слово. Не могу понять, моя свекровь ослепла от блеска камней, которыми она себе сарафан расшивала? Царевич, конечно, хорошо держался, но всё же. Неужто не видит она, что сын её еле языком от усталости ворочает?

И всё для чего? Чтобы ему сидящие рядом девицы глазки построили! Чуть ли не с каждой его перезнакомила! Зачем спрашивается? Зачем ему знать, как какая девка вышивать может? Он себе ткачих что ли набирает?

На очередной рукодельнице, которую так расписывала Ивану его мать, ко мне закралась пренеприятная мысль, которую свекровь моя своими льстивыми речами невольно подтвердила. Что дело тут не только в желании пришлую невестку носом ткнуть, пошатнув её уверенность в себе. А показать мужчине, что свет клином на жене-то не сошёлся. Вон сколько красавиц вокруг, которым наплевать и на обручальную вязь на его руке, и на действия обманутой супруги. Ведь игра стоит свеч. Постель царевича открывает слишком много возможностей и для самой девицы, и для её рода, чтобы пренебречь попыткой в неё забраться.

Да, хитрости Беляны и впрямь нужно отдать должное. Если отношения с невесткой не наладятся, так через полюбовницу влиять на сына можно будет. А если сладятся, так и тогда постельная зазноба лишней не будет. Разделяй и властвуй, как говорится.

Была вероятность, что всё это мои придумки, однако среди красавиц, которых царица представляла Ивану, почему-то не оказалось ни одной официально признанной боярской дочери. Хотя представительниц этого сословия в горнице было много, но в основном, вот неожиданность, в возрасте или же замужние. От своих подозрений, я медленно, но верно начала свирепеть.

Уж не знаю, сыграла ли тут роль окрепшая связь али царевич попросту устал, но, когда я была уже на грани, он, наконец, пресёк всю эту бесполезную суету, и мы отправились обратно к нему в покои. Царица, конечно, отпускала своего сыночка скрепя сердце, до самой двери прожигая нас недовольным взглядом. Я отвечала ей таким же. Было ли это понятно в моём лягушачьем обличье – не ведаю, но, надеюсь, что да.

Пока дошли до спальни Ивана, мы знатно поплутали по коридорам. Я заставила царевича показать мне основные пути несмотря на его усталость. Раз были силы на то, чтобы с девицами любезничать, то и на меня найдутся. А мне без знаний о колдовской защите дворца да ходов тайных тут просто опасно оставаться. Ещё чары не те применю, и всё раскрыта моя маскировка. Царские колдуны носом землю будут рыть, чтобы понять, где неучтённый тёмный одарённый находится. Особенно, после того, как на бабку Ивана порчу наслали. Во всех злодеяниях обвинят, дабы пред царём выслужиться.

Изучая обстановку терема, мне в глаза бросилась одна странность – везде нам встречались коты. Можно было бы, конечно, подумать, что или государь, или государыня так любят этих животинок, что именно из-за наказа свыше мы и могли их лицезреть каждые десять шагов. Однако этих хитрых мурлык было слишком много, дабы списать всё на простой царский каприз. Пребывала в недоумении я недолго. После очередного поворота мне открылась картина, которая и объясняла нужду в присутствии этих мелких хищников.

Возле небольшого оконца, распушив свой великолепный хвост, сидел упитанный рыжий кот. Сидел, изредка намывался и при этом довольно щурил свои жёлтые глаза. Довольство его было совершенно понятно, ибо на полу лежали три задушенные мыши, которые, видимо, уж и не лезли ему в пасть, настолько большое у кошака было пузо.

Вид дохлых грызунов меня поразил до глубины души. Ни в жисть бы не поверила, если бы собственными глазами не увидела, что в царских палатах домовые так безответственно к обязанностям своим относятся. Если б мой Мефодий у меня в тереме такое учинил, я бы его так отчихвостила, на всю свою жизнь бы запомнил.

Но, оказалось, не всё так просто. Иван, услышав моё недоумевающее кваканье, вздохнул печально, и поведал, что седмицы две назад один из бывших государевых любимчиков, упившись до чёртиков на званом пиру, смеха ради выкрикнул непонятную тарабарщину, а потом и вовсе усилил её чарами. Сперва царь действительно похохотал с выступления этого пьянчуги, но вот на следующий день, как только стало ясно, что этот идиот сделал, предал его опале. Гнев свёкра можно понять, я и сама бы вспылила не на шутку, если бы мой дом стал пристанищем для животных, которые являются знатными вредителями и грызут всё, что плохо лежит.

Самое паршивое оказалось то, что обычные изгоняющие чары их не брали. Домовые тоже не справлялись с прибывшими полчищами мышей. Уж не знаю, что в пьяном угаре наворотил опальный колдун, но порча его, а, думаю, это была именно она, держалась очень хорошо. Даже он сам не смог своё колдовство снять. Поэтому, перепробовав всё что можно, и не добившись нужного результата, главный стряпчий просто завёз во дворец котов. Ведь чары чарами, а грызунов до сих пор лучше всего именно они отлавливают.

Этот рассказ побудил в глубине моей души смутное сомнение относительно виновности в этом деле именно любителя медовухи. Конечно, видеть во всём козни Яги тоже не стоило, но смущало меня устойчивость заклятия. Хотя с другой стороны, спьяну ещё и не такое наворотить можно. В любом случае, этот скандал пришёлся очень кстати. И в моей голове уже зрела задумка, как мне быть в курсе всего происходящего в тереме. И именно грызуны играли в этой придумке не последнюю роль.

- Забери мышек. – проквакала я царевичу, отчего на меня кинули такой ошалелый взгляд, что пришлось всё же объясняться, дабы не прослыть безумной: - Ну, ты же хочешь понять, что твои матушка с батюшкой задумали?

- Возможно. – напряженно отозвался Иван, даже не скрывая подозрительности в голосе. – Только зачем для этого мне брать дохлых мышей?

- С их помощью можно чары навести, чтобы узнать, что родители твои за игру ведут. – ответила, стараясь не сильно вдаваться в подробности.

А то муж мой ещё не ведьмак толком, одно название, неизвестно, как отреагирует на мои действия. Обучиться ему сначала нужно. А пока приходится мне вот так словами играть: и не лгать, и правду не говорить, да и надеяться, что не спросит мужчина лишнего. А всё почему? Потому что страшно мне умениями своими оттолкнуть Ивана от себя и этим с истинного пути его сбить. Негоже силище такой, которой он владеет, даром пропадать. А для этого он её принять должен, а не считать волшбу свою во всех бедах виновной. Он из-за этого убеждения и так чуть не преставился вчера.

Мужчина уныло глянул на кота и его добычу, сухо бросив, что ждёт объяснений от меня в комнате, и вытащил запрятанный в кафтане расшитый платочек. Как оказалось, царевич мышей недолюбливал - столь явное омерзение было написано на его лице, когда он перекладывал на ткань дохлых грызунов. А они да крысы во многие снадобья ведовские входят, так что от брезгливости этой непременно придётся избавляться. Но это после.

Слава богам, в коридоре никого не было, иначе слух бы о сбрендившем царевиче распространился быстрее лесного пожара. Только рыжий кот был свидетелем странного поведения мужчины и говорящей лягушки, и взирал на нас с нескрываемым неудовольствием. Но и он довольно быстро размяк, когда Иван почесал его за ушком, отвлекая от забранного ужина.

До своих покоев Иван добирался бегом, дохлые грызуны ему жгли руку, оттого на мои просьбы идти помедленнее царевич только зло на меня зыркал. Я решила не гневить мужчину ещё больше, успеется, тем более этот отрезок пути я уже запомнила.

В комнате ведьмак сбросил пресловутый узел и с вызовом посмотрел на уже обернувшуюся меня.

- Я надеюсь, Василиса, что завтра их здесь не будет. Нет у меня желания в одной комнате с дохлятиной спать, пусть и такой мелкой. - сказал и передернулся от отвращения.

Я искренне постаралась скрыть улыбку от столь импульсивной отповеди. Но говорил он здраво, мертвому рядом с живыми делать нечего.

- Ну что ты, Ванечка, — подошла я к нему и поправила его перекошенный от быстрого хода камзол. - это мера временная. Я с тобой полностью согласна, но что поделать - нет у меня здесь угла своего, дабы ингредиенты нужные для волшбы и зелий хранить.

- Я могу найти нужную каморку. - на столь быстрый ответ ведьмака, я лишь хмыкнула.

- Опасно. - и с сожалением, которого совсем не испытывала, вздохнула. Мне намного милее была моя мастерская, и никакая новая мне пока не была нужна, тем более во дворце, где каждый колдун её обнаружить может. - Коли узнает кто, лишь внимание к себе привлечем. А этого никак нельзя делать. Ладно, если прознают, что ведьмак ты. А если решат в чары мои вмешаться? Не думаю, что родители твои в мои благие намерения сразу поверят. Я же ведьма всё же. Поэтому ненароком плетение нарушить могут, просто из-за опасений за твоё здоровье. А этого никак нельзя допустить, опасно для тебя слишком. Как ты вчера в бреду метался, страшно вспомнить. - и это была истина, я аж вздрогнула, будто заново испытав тот ужас от понимания, что мужчину я могу и не вытащить, отчего слегка нервно погладила ведьмака по плечам. А подняв голову, наткнулась на его слегка осоловелый взгляд, и решила ковать железо, пока горячо: - Но, если ты мне раздобудешь сундук, я его зачарую и смогу все складывать туда.

- Я сейчас же прикажу принести!

- Ну зачем сейчас. Завтра можно. А сейчас лучше поужинай, умойся да приляг. Сегодня день тяжелый был, отоспись. А все проблемы завтра можно обдумать. Утро вечера мудренее. – говоря это, я аккуратно и незаметно оплетала чарами мужчину.

А что? Волшба ему на пользу только пойдёт. Ивану действительно стоило поспать, а не беседы со мной вести невзирая на свою усталость. Я вчера в него столько сил влила, что сама едва на ногах стояла. Не хочется мне, чтобы царевич из-за собственного упрямства вновь слёг. Тогда все мои вчерашние потуги впустую будут. А я зазря чаровать не люблю.

- Ты меня сейчас околдовываешь, чтобы я лишних вопросов не задавал? – слегка заплетающимся языком задал мне каверзный вопрос ведьмак, отследив мою уловку. Чёртова связь, ничего утаить нельзя. И ведь в какой-то мере мужчина был прав, но лишь отчасти.

- Все вопросы задашь мне завтра. На что хочешь, отвечу, но сейчас тебе нужен хороший сон. Если горячка вернётся, я одна не справлюсь, понимаешь? – строго ответила я, пытаясь за такой напускной суровостью скрыть свою растерянность и замешательство.

Совсем не ожидала, что мои чары смогут так легко распознать, отчего враз почувствовала себя нашкодившим ребёнком, который стоит в ожидании отповеди родителей. И от этого в глубине души стало подниматься раздражение. Ещё сильнее оно вспыхнуло после укоризненного взгляда царевича. Право слово, я уж приготовилась на его обвинения закатить первый в нашей семейной жизни скандал, но Иван меня удивил. Он совершенно спокойно, даже ласково, сказал:

- Однако не хорошо это, утайкой делать, негоже. – несмотря на всё моё неприятие, в его словах был резон, но как тяжко это было признать. - Понимаю, что для тебя это сложно, всё же мы совсем незнакомы, несмотря на то, что женаты. Но уверяю, я всегда готов к разговору. Ведь я твой муж, кто как ни я тебя выслушает. – на этой фразе он так нежно погладил моё запястье, на котором чернела брачная вязь, что у меня по спине пробежали мурашки.

Мужчина, глядя в моё растерянное лицо, улыбнулся, отчего моя враждебность как-то враз испарилась. А после шутливо поклонился и исчез за неприметной дверью, скрывавшей проход в мыльню. Я же задумчиво смотрела ему вслед.

Интересно. А где претензии? Где столь любимое мужчинами обвинения да желание доказать, что он здесь главный? Таких историй вдоволь наслушаться можно, особенно, от приходящих ко мне за советами да зельями молодух и уж давно замужних баб. Да и попадавшиеся мне на пути бояре да богатыри тоже не особо желали женские советы слушать. А от царевича такой расположенности и вовсе не ожидала.

Уж не знаю, была ли причина такой гибкости со стороны Ивана в его непонятной мне слепой вере в истинную любовь между нами, или же просто в его натуре, но сути это не меняет. Слишком уж откликнулось мне такое отношение. И если, узнав о нерушимой брачной связи, я старалась не сильно задумываться о нашей дальнейшей жизни, решив, что смогу в случае чего прогнуть мужчину на любые нужные мне решения, то сейчас мне стало действительно интересно узнать, что он за человек.

Возможно, свою роль сыграло ещё и то, что волшба мне его тоже пришлась по душе. Мало кто бы из ведьм отказался бы от столь одарённого мужа, особенно, кто сам талантлив не в меру. Стерпели бы даже дрянной характер, а некоторые и побои. Ведь чем больше навьей крови в нас, тем сложнее найти того, от кого можно здоровых да способных детей народить. Большая сила к такой же силе тянется. Конечно, всегда бывают исключения. Но не рыскать же в поисках по всему белу свету, более того, когда у тебя есть превосходный вариант под боком. А недостатки всегда найдутся, если поискать. Но, как только что сказал царевич, беседы задушевные нам в помощь.

Из мыльни ведьмак вернулся никакой, предполагаю, чары мои всё же подействовали. Бухнулся на постель и так и заснул. Укрыв его одеялом, я пошептала над мужчиной заговор на здравие, пусть отдыхает. Конечно, был у меня соблазн рядом прилечь, сон мне тоже нужен, но он ждёт, в отличие от дворцовых тайн. А отоспаться всегда успеется.

Усевшись на лавку, щелчком пальцев зажгла стоявшую на столе свечу и достала зеркало. При желтом колеблющемся свете моё лицо выглядело нездорово, сказывалось вчерашнее истощение, но сегодня меня не могло остановить даже собственное недомогание – слишком опасно было и дальше оставаться без нужных мне сведений.

Весточка Яге была отослана, с утра, дай боги, буду знать, что именно наобещала тётушка Беляне. Однако надеяться только на старуху я не могла. Мне ли не понимать, что в этой истории каждый ведёт свою игру, и ради своей выгоды много чего утаивает. Уверена, свекровь моя не исключение.

Именно поэтому я достала платок, в который Иван сложил дохлых мышей. Вот они мои будущие помощники, самые верные и неуловимые. Ведь кто обратит внимание на грызунов, особенно когда они наполнили весь дворец. То, что собиралась я сейчас сделать, было не в новинку, всё же брат мой в таких плетениях мастер, но давалось это колдовство мне нелегко. Однако ж, передумав все варианты, уверилась, что именно эти чары будут самые незаметные, хоть и рисковые.

Но грех не воспользоваться такой волшбой, особенно после того, как на прогулке собственными глазами разглядела защиту, что на дворце стоит. Царские палаты были защищены хорошо, очень хорошо. Те, кто плетения эти накладывали, отлично знали своё дело, однако один изъян в чарах все же имелся. Все входы и выходы были защищены от поднятых мертвецов, на случай, если полчища нежити кто-то на столицу поведёт. И тогда, если поднятая тварь решит в терем сунуться, сгорит на месте. Но вот в самом сердце дворца эти чары были немного ослаблены и реагировали лишь на размер умертвления. Крыса бы уже сгорела, а вот мышь... Мыши были немного меньше, что и дало мне возможность использовать именно их, дабы подслушать то, что для моих ушей не предназначалось.

Аккуратно наложила на поднятых грызунов хиленькие чары, дабы они развелись без следа, коли моих шпионов служки царские обнаружат, и направила своих мышек по извилистым коридорам терема. Первая юркнула за неприметный поворот, ведущий к помещениям, где селили дворцовых слуг. Ведь кто, как не они, более всего новостей да сплетен знает.

Вторая проскочила в комнату, где царь наш большую часть дня проводит, государственными делами занимается. Решись он брак наш с Иваном расторгнуть, то, уверена, именно здесь совет колдовской и соберёт.

А последняя мышь оказалась в личных покоях моей свекрови. Ибо жуть как хотелось мне узнать, что Беляна от невесток своих получить хочет. Ждать чего-то мало-мальски полезного пришлось около часа. Я уж успела заскучать, слушая донесения главное помощницы, однако нужного часа всё же дождалась. Царица меня не подвела, сама начала беседу на нужную мне тему.

- Что о жене Бориса слышно? Оклемалась она, али так и хворает? – раздался мелодичный голос женщины.

- По словам сына вашего, так хворает. А что в действительности, государыня-матушка, мне не ведомо. Не пускает он лекарей ваших к ней, говорит, что и семейный её врачеватель справляется.

- Значит, надо их семейного лекаря подкупить, дабы он нам кровь её принёс. Чтобы эту купчиху клятвой полной верности связать, то и капля сгодится.

- А если зачарована кровь-то? Семья у них не бедная, могли и позаботиться, дабы никто их не подловил таким способом. Сами знаете, государыня, купцы любят поостеречься лишний раз.

- Значит, как только девица лично в тереме появится, ко мне её приведи. Не может же Борис от меня её вечно прятать. Клятва должна быть дана. Пришлая она, порядков не знает. Не дай боги, скажет, что не то, сына моего подставит ненароком. Нет. Лучше сразу такую возможность пресечь.

- А если упрётся? Царевичу нажалуется?

- А если не согласится, то силой заставлю. От меня она без клятвы не выйдет. А потом Борис и не узнает ничего. Запрет ей поставлю. Ни одного плохо слово она обо мне молвить не сможет. – на пару мгновений в комнате воцарилась тишина, а потом Беляна слегка задумчиво продолжила: - И да, насчёт Ивана. Лягушку эту выловить бы надо. Не нравится мне она. Хоть я Яге и доверяю, но её кровь тоже бы добыть надо. На всякий случай. Ибо тревожит она меня.

- Так ядовитая же. – с опаской откликнулась царская помощница. – Как с неё кровушку-то стребовать?

- Пусть её колдуны изловят, уж они смогут как-то.

После данного приказа разговор вновь свернул на бытовые дела, которые меня нисколько не интересовали. Возможно, послушать дальнейшую беседу и стоило бы, однако меня так впечатлила задумка Беляны с клятвой, что сосредоточиться я больше не смогла.

Хитро, конечно, сделать жён своих сыновей послушной челядью. Так она царевичами до смерти руководить сможет, приказы нужные девкам отдавать, чтобы они мужьям своим в уши влили то, что царице выгодно. Интересно, а с боярской дочерью она так же поступила? Или же остереглась? Выяснить бы надобно.

Когда свекровь была у меня впервые, я не заострила внимание на её фразе о выбранной Ивану невесте, об абсолютной верности этой девушки. Подумала, ну мало ли девиц чем-то обязанных царице. Но сейчас это приобретает несколько иной смысл. С такой клятвой, которую она с невесток стребовать хочет, они будут исполнять любые поручения. Даже если женщина прикажет им с собой покончить, те это беспрекословно выполнят. Но со мной такое не пройдёт. Пусть только попробует провернуть – подавится.

Глава 15

На пару дней нас с Иваном оставили в покое. Что было весьма кстати, ибо за это время мне удалось немного разузнать о происходящем в палатах и собрать сплетни, а царевичу прийти в себя после недуга.

Бесспорно, мне не терпелось залезть в храмовые да дворцовые документы, чтобы докопаться до тайн обряда. Ведь где, если ни здесь искать ответ. Ритуал этот, конечно, не только в царской семье проводили, но только в ней так тщательно следят и документируют жизнь носителей венценосной крови. На это у меня и была последняя надежда. Однако не дело это, по холодным подвалам шляться, пока здоровье муженька моего не окрепнет.

Поэтому приходилось мне утешиться пока толками и пересудами, звучавших в комнате служек, да беседами царицы со своими подчинёнными. Что-то из подслушанных мною разговоров, действительно, было интересным и нужным, но в основном слухи да небылицы, вгонявшие меня в тоску от потраченного впустую времени.

Порадовал меня, пожалуй, только ответ тётушки, утоливший моё любопытство насчёт Беляны. Как оказалось, свекровь моя ничего про моё участие не ведала. Яга ей наврала с три короба про зачарованного духа в облике лягушки. Да не обычного, а особенного, который позже покажет лик девицы, которая судьбой царевичу предназначена. От таких новостей я знатно развеселилась, представив потрясение царицы, если она меня узреет. Ведь, зная, кто мне батюшкой приходится, она точно придёт в ужас от возможности обзавестись такой невесткой.

Однако были для меня и плохие новости, мою мышь в комнате царя обнаружили на следующий день. Благо, ничего необычного в ней не увидели, как я того боялась. Но тут, пожалуй, нужно благодарить кого-то из колдунов или самого свёкра, так как спалили подосланного грызуна в тот миг, что заметили. С одной стороны, меня несказанно порадовал сей способ уничтожения вредителей, но с другой – я осталась без важного источника сведений, что опять же вводило в уныние.

Такое моё настроение не осталось незамеченным, отчего Иван развлекал меня всевозможными историями. На удивление, царевич, действительно, оказался приятным собеседником. Он легко мог поддержать разговор почти на любую тему, а там, где не имел знаний, с удовольствием слушал мои разъяснения, что не могло мне не льстить.

Особенно, когда затрагивалась такая тема, как тёмная волшба. Всё же мужчина избегал иметь дело с данным видом колдовства, от того его опыт с нашими чарами был довольно печальный. В глубине души у меня была надежда, что мне удастся переломить у Ивана такое неприятие к собственным силам. Ведь от судьбы не уйдёшь, как ни старайся. Суждено ему уродиться ведьмаком, так зачем от дара богов отказываться? Однако, чтобы эта мысль окончательно поселилась в его голове, мне придётся знатно постараться.

Пока же всё внимание царевича было сосредоточенно на интригах бояр. Мужчина, даже несмотря на всю свою нелюбовь к ведьмам и ведьмакам, признавал, что баланс между ними и колдунами должен быть неизменным, дабы не вспыхнула смута. Что вполне могло произойти, повторись гонения тех дней, когда бабка Ивана имела власть в своих руках. Однако большинство светлых, сидящих на высоких должностях, так не считали, о чём свидетельствовали последние слухи о виновности Зоряны в болезни матери царя. Хотя даже полный идиот понимал, что у девчонки сил не хватило бы даже икоту вызвать у столь сильной ведуньи, не то, чтобы хворь посильнее.

Как вновь установить пошатнувшееся равновесие, царевич не знал. Я пока тоже терялась в догадках. Бесспорно, проще всего было убрать мешающих колдунов, однако в нашей ситуации их смерти наоборот могут лишь подтолкнуть эту группу воинственных бояр начать гонения на тёмных. Им сейчас лишь повод для этого дай. Поэтому лучше обойтись без лишней крови.

Правда, можно объявить, что младший царевич тоже на ведьме женился, не только царский племянник. Однако это также может привести к непонятно чему. Но, думаю, явно не к тому результату, на который я рассчитываю. У Ивана, право слово, репутация полного дурака. Ни в жисть не поверю, что властолюбивые колдуны не попытаются меня обвинить в том, что я околдовала бедного и больного парня. Не важно, что нас ритуал связал. В народе всё решают слухи, а не учёность. Кто громче всех орёт, тот и прав. А орать про злую ведьму точно будут. И, решись они от меня избавиться, муж мой ничего не сможет сделать, так как веса он никакого не имеет. Он - дурак, и этим всё сказано. Какое влияние может иметь душевнобольной, коим многие его считают? Нет, чтобы открыть мою персону, сначала следует поправить Ивану репутацию.

Как же всё сложно. Послать бы всё к лешему, так уже нельзя – обещалась я и мужу, и Яге. Право слово, почему в сказках все желают девицу за царевича выдать? Они же такие проблемные, не дай боги как. Или же мне так свезло?

Собственно, именно на эти мысли и бродили у меня в голове в тот момент, когда к нам заявился служка, сообщивший, что государь ждёт всех своих сыновей на беседу. Вот накликала! Чует моё сердце, что свёкор придумал что-то, дабы не брать лягушку в свою семью.

***

Нас собрали в знакомом зале – именно в нём после возвращения в столицу Иван встречался с отцом. Только в этот раз тут было гораздо более прибрано и не разило, как в дешевом кабаке. Нет, продолжительным пиром, как в прошлый раз, тут и не пахло. Все присутствующие были собранные, а некоторые, сидящие поближе к царю, даже слишком напряженные. Думается мне, именно они и были колдунами, с чьей помощью проводили ритуал пускания стрел. Ведь абы каких чародеев государь для этого дела не взял бы – только самых приближенных и одарённых.

Именно пред ними выстроились в ряд жертвы данного обряда. Самый старший царевич – Вячеслав – чья стрела по счастливой для всех случайности попала в терем к боярской дочери. Уж какая радость для слуг государев, что хоть наследнику ритуал пару достойную подобрал. Уверена, если раньше и были подлые думы у некоторых повлиять на царя, дабы он царство своё другому брату отдал, то сейчас они исчезли. Всё же, чтобы кто не говорил, а масть и статус жены тоже влиял на положение мужчины в обществе. Оттого, уверена, лицезрела я сейчас будущего правителя: высокого, могучего мужчину, лицом очень походивший на своего отца. Что сейчас ему шло только на пользу, так как государя народ любил. Пожалуй, его облик, как по мне, портила только кучерявая борода, делавшая его старше своих лет.

В отличие от него, второй царевич – Борис – бороду не жаловал, однако носил пышные усы, на удивление, ему шедшие. Он был чуть ниже своего старшего брата и не таким мощным, и понятно почему. Если мне не изменяет память, то ратными делами мужчина не интересовался, зато был хорошим колдуном - артефакты у него получались достойные, попадали мне они как-то в руки, знаю о чём, говорю. Что ж, купеческая дочь была очень неплохим выбором для такого любителя поколдовать. Не даст своему мужу последнюю монету спустить на очередную придумку, да и дом в порядке держать будет, и, конечно, не стоит забывать о приданном, собранным купцом для любимой дочери. А ему, по дошедшим до меня слухам, позавидовала бы любая боярыня.

Но среди всех троих молодцев, мой муж выделялся более всего. Как по мне, то, конечно, ростом. Но, по мнению присутствующих, всё же женой. Но, несмотря на немного различный взгляд на ситуацию, с колдунами нельзя было не согласиться. Мы, действительно, пару с Иваном представляли особенную. А всё благодаря их нерадивости и интригам Кровопийцы. Вследствие их небрежности повязаны с царевичем были так, что никто, ни живой, ни мёртвый, не сможет разорвать брак, что бы там царь не удумал. Одно интересно, свёкра моего об этом недоразумении эти великие умы просветили, или же испугались гнева государя? Али и вовсе не поняли, что натворили?

Не будем, конечно, вспоминать про оговорку Яги – смерть царского отпрыска сейчас никого из колдунов не устроит. Не захотят голову свою потерять, да род опорочить. Ибо с них первых спросят, почему так получилось. И если мать свою царь не казнит, когда её подлость откроется, то на исполнителях душу отведёт.

Догадки я могла строить бесконечно, однако хотелось всё же понять, какая из них наиболее приближена к истине. А этого никак нельзя сделать, покуда никто ничего не говорит. Стоим тут уж достаточно долго, я бы на месте Ивана уже и присесть захотела бы, а отец его будто нарочно молчит. Али ждём еще кого? Как оказалось – нет. Государь просто с мыслями собирался.

- Сыновья мои, – раздался его звучный голос. – позвал я вас дабы поздравить вас всех с женитьбой. Каждому из вас будет прислан в покои сегодня к вечеру мой дар на свадьбу. – услышав данное заявления, царевичи поклонились, показывая свою признательность. – Однако, посоветовавшись с колдунами да волхвами, я пришёл к выводу, что негоже всё же народ праздника лишать. Всё же событие незаурядное, не стоит будить недовольство среди люда, что сыновья мои скупы. Оттого свадьбы мы сыграем, устроим гулянье, дабы все могли выпить за ваше да жён ваших здравие. – все присутствующие теперь тоже одобрительно загудели. Право слово, кто откажется откушать да выпить за чужие деньги. Но как только царь поднял руку, призывая всех к порядку, галдёж резко прекратился, и мужчина продолжил, при этом добавив в голос печали и сожаления: – Но вот незадача, если уж играть свадьбу, то будет неправильно не соблюсти хоть какую-то часть привычных обрядов.

После таких слов отца царевичи недоумённо переглянулись. Действительно, какие могут быть обряды, если они уже женаты? Глупость какая-то.

- Батюшка, — нахмурившись, обратился к нему Борис – вы нам что, предлагаете девиц собрать и среди них вновь своих жён выбрать? Для вида отбор провести? Зачем? Весь честной люд знает, что мы стрелы пускали, дабы половинку свою найти.

Действительно, предположение среднего царевича было бредовым, но другого и мне на ум не приходило. Ведь привычный обряд при женитьбе царских отпрысков был именно отбор, иных не припомню.

- Что ты, — замахал на это свёкор. – никаких отборов, вы ж все трое женаты уже! Однако моё благословение на брак всё же придётся получить. Запамятовал я его дать перед обрядом, но оно и к лучшему. Хочется мне на своих невесток в деле посмотреть. Что умеют, как с трудностями справиться могут. Ведь жена должна быть опорой мужу по жизни, как и муж жене. Но если в вас я не сомневаюсь, всё же вы же мои сыновья, я вас как облупленных знаю, то к девицам вашим недоверие есть. – сказал, и так впился в меня взглядом, что я решила не дразнить гусей, и получше запрятаться в Ванин кафтан. – Уж простите старика, но имею право. – а потом добавил: - Тот, кто моё благословение не получит, называться царевичем иметь право не будет, пока не разведётся.

Вот это новость. Получается, колдуны его или вовсе идиоты, или замолчать об особенностях ритуала решили. Что, считай, почти измена.

- Оттого, надеюсь, ваши жёны постараются себя как можно лучше показать, а не спустя рукава мои поручения выполнять, всё же ваша дальнейшая жизнь от их умений да действий зависит. – со сталью в голосе сказал мужчина. – Итак, сынки мои дорогие, хочется мне узнать, умеют ли ваши жены хлебы печь. Ведь хлеб всему голова, ни одно застолье да событие без него не проходит. Поэтому пусть они к утру испекут мне по караваю хлеба.

Глава 16

После данного заявления на царя в изумлении глядели все его сыновья. Им-то невдомёк, что эти задания лишь предлог, дабы от неугодной невестки избавиться. Долго государь наш думал, и, уверена, не он один, но, видимо, не нашёл иного средства, кроме как лишением титула грозить. В надежде, что ради благ и милости царской родная кровиночка от жены откажется. Со старшими царевичами, может быть, и получилось бы такую хитрость провернуть. Но и то, только после рождения дитя, никак не раньше. Да и в этом случае придётся постараться, вряд ли мужчины так просто любимых женщин на власть променяют, всё же обряд крепкую привязку даёт. А вот с младшим – такая интрига вовсе не пройдёт, даже если он сам и захочет. Только видимо царь об этом ещё не знает. Не могу найти иной причины, почему он такую чепуху несёт.

Благословение. Вот удумал что! Смех, да и только. Без его благословения ни одна стрела бы не полетела, так как одобрения родителя одно из условий ритуала. Так что глупости всё это. Свёкор просто результатом обряда недоволен, вот и извивается как змея. Изо всех сил пытается теперешнее положение себе на пользу повернуть. Получается, право слово, откровенно плохо, но посмей кто-то сказать такое царю в лицо. Вот, даже сыновья его не решаются. Стоят, как истуканы, не отошли ещё от озвученного царского приказа. Только я об этом подумала, как в звенящей тишине прозвучал голос Ивана:

- Батюшка, что-то вы странное совсем удумали. Нет, с заданиями я не спорю, действительно, традиция, почему бы и не соблюсти. Однако развод? Я на такое не согласен. Сначала вы нас собираете, уговорами и угрозами заставляете стрелы пускать, а после вновь грозите, ибо результат ритуала вас не устроил. Так мы в чём виновны? Вы с колдунов ваших спрашивайте, почему именно на этих девиц артефакт указал. Мы же сыновий долг свой исполнили, на выбранных девушках женились. Какой смысл сейчас всерьёз по заданиям решать, кто из них жена хорошая? Вы ж сами нам рассказывали, что стрела укажет на самую подходящую. Неужто врали?

Я от столь смелой речи своего мужа даже квакнула от неожиданности, чем, пожалуй, ситуацию лишь усугубила. Иван-то по делу говорил, не спорю, озвучил то, что у других царевичей в мыслях было, но отцу его такая правда ой как не понравилась. Вполне ожидаемые вопросы он вольностью и непочтительностью посчитал.

Сразу было видно, осерчал царь. Нахмурил брови, сжал кулаки, а после дал знак колдунам, присутствующих при разговоре, вон пойти. И жест этот не сулил царевичу ничего хорошего, чуяло моё сердце. Дождавшись, когда за последним ушедшим закроется дверь, мужчина встал и, направив указательный палец на Ивана, зло начал:

- Ты мне тут поговори! Вот кто-кто, а тебе точно помолчать бы следовало! С лягушкой в постель что ли ляжешь? Так открою тебе тайну, она такое событие не переживёт. Ты у нас мальчик не маленький. – неприятно усмехнувшись, съязвил, а после продолжил уже обычным тоном: - Я же о тебе в первую очередь забочусь, не хочу, чтобы ты срамником прослыл среди люда обычного. С женой-лягушкой слухи не только о твоём чудачестве пойдут, уверяю тебя.

Смысл в его словах, пожалуй, был. Народ наш непристойности жаловал, особенно после медовухи. Каких только частушек да шуток не наслушаешься. Только вот не один царь в данной комнате обладал, как оказалось, взрывным нравом. Яблоко от яблоньки недалеко падает, как говорится. Уж не знаю почему, но сильно зацепил Ивана этот скабрезный намёк.

Поэтому сейчас, глядя на появляющиеся зелёные искры в глазах своего муженька, я порадовалась двум вещам: что силу его проведённый ритуал сдерживает, и что рядом стоят его братья. Ибо, если бы не они, то, думаю, и никаких заданий давать не надо было, прямо сейчас муж мой царевичем быть бы и перестал. Так как последнюю фразу он явно пропустил мимо ушей.

Ведь похабщина, придуманная царём, удалась. Удалась настолько, что у Ивана помутился рассудок. Благодаря нашей связи, я ощущала, сколь сильные чувства обуяли в этот момент мужчину. Ярость. Слепая и неконтролируемая. Она будто огромная волна сносила всё на своём пути: все запреты, обязательства, вбитое с детства почтение к старшим. Не придержи Вячеслав брата, он бы кинулся на государя и, дай боги, бы не убил. Да, сыну, связанным столь древним и хитрым ритуалом такое говорить всё же не стоило, особенно в первые дни, когда ещё отголоски волшбы туманят его разум.

Понимая, что нужно что-то делать, пока Иван тут не подставил и меня ещё своим поведением, я не придумала ничего лучшего, чем вылезти из его кафтана, добраться до плеча и лапой дать ему пощёчину. На удивление помогло – в глазах царевича появилась хоть какая-то осмысленность.

Слева от меня раздался смешок. И старший царевич, который всё это время не давал моему муженьку совершить непростительную глупость, тихо прошептал:

- Ванька, вот лучше к женке своей прислушайся. Видишь, она тоже против, чтобы ты кулаками тут размахивал. Лучше потом пар спустишь, не с отцом.

Утвердительно кивнув на такое заявление, чем заслужила ещё один весёлый взгляд от деверя, я вновь забралась под кафтан, дабы мой благоверный меня не скинул ненароком в очередном порыве гнева. Однако мои опасения были напрасны – мужчина всё же взял себя в руки и уже спокойным тоном ответил отцу.

- Так, батюшка, это ж вы не даёте мне расколдовать жену мою, дабы вас не позорить. Темницей мне грозите, запретами видеться с родными. И лягушкой она вам не так, и девицей не эдак. Так делать мне что? Из-за вашего указа мне на неё боги указали. Не дело это против них идти, а если осерчают они?

- Про Ягу ты даже не думай! – рявкнул царь. – Если расколдовать хочешь, то к колдунам неси, те уж придумают что-то.

Иван от такого ответа нахмурился и сильнее сжал кулаки. Я же задумалась. Государь наш более всего бесится, как только при нём тётушку упоминают. И если в прошлый раз мне показалось, что мужчину одна злость одолевает при разговорах о моей родственнице, то сейчас я отметила ещё и страх. Странно это было, старая карга с теперешним правителем не ссорилась, особо в дела его не лезла. Жену подсунула, это да, так по любви у них вроде как сложилось. Как бы выведать, в чём дело?

Ягу выспрашивать не хотелось, пока у меня хоть каких-то сведений не будет. Знаю я её, или отмолчится, или будет развлекаться - подсказки давать. Да если бы дельные, даст такие, что ещё больше меня запутают. Её речи хороши, когда хоть что-то разузнал, а иначе утопнешь в них будто в болоте. Не любит карга старая, когда к ней приходят сразу за готовым ответом, не постаравшись этот ответ сначала собственными силами найти. Неуважением считает.

За свёкром следить придётся. Конечно, легко не будет, но выбора у меня нет. Да вот только царь-батюшка будто нарочно время мне подумать не даёт. Вот прямо сейчас и глаголет о свалившейся на меня очередной проблеме.

- Сегодня к вечеру, жду ваших жён во дворце.

На этот приказ вскинулся Борис. Поглядел грозным взглядом на отца и заявил, что благоверная его ещё сил после болезни не имеет, чтобы себя с лучшей стороны показать, а уж тем более на якобы смотринах присутствовать. Действительно, его жену еще пока никто в глаза не видел, только тестя. Служки баяли, что прибыл тот почти сразу, да не с пустыми руками, с дарами заморскими. Раскланивался перед царём да царицей и благодарил их за оказанную семье милость. В общем, новоявленным родственником правящие супруги вроде как довольны остались, только вот выбранную девицу им так никто и не показал. Говорят, хворает, негоже с болезнью в царский дом идти. Завистливые бабы на кухне мололи языками, что страшна женка царевича Бориса, аки чёрт, даже страшнее меня в облике лягушки. Только вот не думаю, что в этом дело. Зная намерения царицы относительно невестки, больше вероятность, что прячут её от неприглядного будущего, уготованного интриганкой-свекровью.

- Хворая, не хворая – мне всё равно. – перебил возмущения сына мужчина. – Дабы в дороге не маялась, артефакт перемещения тебе выделю. А здесь не долго ей быть, уж не помрёт за час. Задание скажу и сразу обратно отправлю. Пусть сидят в теремах своих, думают, как хлеб испечь. – потом перевёл взгляд на Ивана и продолжил: - Насчёт твоей квакушки, не беспокойся. Выделим ей место, где она сможет таланты свои в готовке показать. Если сможет. – но последнюю фразу колдун пробормотал столь тихо, что её похоже кроме меня, никто и не услышал.

Однако удружил царь, ничего не скажешь. Значится у боярышни и купчихи куча мамок, нянек на подхвате будут, а мне, дай боги, муку нормальную дадут. Я-то, конечно, в помощницах не нуждаюсь. Всё ж пришлось мне в своё время научиться и пироги печь, и щи готовить, и мясо запекать. Имея в наставницах Ягу, отлынивать от такой работы не удавалось. Тем более, всё ради дела. Ведь заговорённая еда чаще всего ей использовалась и как яд, и как лекарство. Так что для меня хлеб испечь – как плюнуть.

В данной ситуации меня лишь одно смущает, зачем свёкру невесток всех своих обязательно в царских палатах собирать? Беляна его что ли подбила? Уж, надеюсь, нет, ибо никакие клятвы и обещания я давать не собираюсь. Родителей мужа своего согласна уважать и почитать, но коли и они меня не обидят. А уж становится послушной рабой свекрови так точно не желаю.

Да и сами задания эти не к месту. Вроде, действительно, традиции, перед свадьбой могут таким побаловаться, особенно, когда выбор родной кровиночки родителям не угодил. Тут спору нет. Но что-то тревожно на сердце. Чую, мутное дело, не зря колдовской совет собирал. Не могли же те столь простую идею выдать – должен быть подвох. Да вот только в чём именно опасность, пока мне разгадать не удаётся – сведений нет. Знала бы, не одну мышь в комнату государя отправила, а две, может, вторую бы и не увидели. Прожила бы без сплетен царских служек, зато, вдруг, что-то важное услышала. Да только что тут сокрушаться, поздно уж печалится, как себе жизнь облегчить, думать нужно. Только как назло в голову ничего не приходит.

После всех указаний царевичи были отправлены восвояси довольно быстро – всемилостивый государь важными делами изволил заниматься, а не с сыновьями пререкаться. Действительно, что себе настроение портить. Братья же, на удивление, тоже распрощались почти сразу. Видимо, деверя спешили благоверных радостной новостью обрадовать. Но, даже несмотря на явную торопливость, всё же успели договориться о том, что вечерком силами померяются да пар спустят. Ну, как без этого.

Иван же направился прямиком в свои покои, и как только закрыл за собой дверь, виновато произнёс:

- Не знал я, Василиса, что отец испытать вас решит.

- Ну, не кручинься, Ваня, уж хлеб я испечь сумею. – с усмешкой ответила я, вернув себе девичий облик.

- Так-то так, я и не сомневался. Да вот только, думаю, не последнее это задание. И с каждым разом всё сложнее оно будет, я своего отца знаю. – мрачным тоном озвучил вслух мои опасения царевич. – Уж не знаю, какая вожжа под хвост батюшке попала. Ведь изначально он был несказанно рад тому, что именно на нашу женитьбу выпало время, когда пускать стрелы следовало. Не хотел он отбор невест проводить, оттягивал это время, как мог. Боялся, что рода, выбранных нам в жёны девиц, пошатнут равновесие в совете. Да и через избранниц их отцы будут нам головы морочить, с истинного пути сбивать. А сейчас он недоволен.

Я рассеянно покивала на это заявление. Да, по царю видно было, что не устроил его итог ритуала. И задания им придуманные, лишь для того и нужны, дабы изъяны в девицах найти. Только до сих пор не могу понять, зачем их искать, если уж все царевичи женаты?

- Что значит время выпало? Мне казалось, что царь сам такое решение принял.

- Нет, пустить стрелу из артефакта лишь в определённые дни можно. Лишь тогда лук да стрелы волшебными становится, в другое время они лишь простое оружие.

Интересно. Не знала я о столь важной детали. Да и не удивительно – царский род о своих сокровищах не сильно распространяется.

- И часто нужное время выпадает? – спросила я, пытаясь припомнить, когда в прошлый раз такой обряд проводили, но на ум ничего не шло. Да, получше историю государства изучать стоило, Василиса, получше.

- Так раз в сто лет.

Я задумчиво глянула в окно. Странная закономерность. И чую, не несёт она ничего хорошего.

Однако об этом подумаю после. Сейчас мне задуматься стоит о другом: в какую дыру меня засунут. Будь я на месте царя, желающего вышвырнуть из дворца нерадивую невестку, так я всё сделала, дабы прохождения испытаний ей усложнить. Но, когда я озвучила свои опасения Ивану, он их опроверг.

- Дом у меня есть, недалеко от дворца, должны туда отправить. Если у тебя хозяйства своего нет, то тебе ближайший родич должен кров предоставить на время испытаний. Во время отборов невест такие правила. Но сейчас-то другой случай, ты жена мне, так что в моём доме полноправная хозяйка. Если что, настою на том, чтобы именно там тебя поселили. Он добротный, с большой кухней, следят за ним, покуда я в отлучках.

- Отчего же ты там не живёшь, а здесь, в палатах царских, расположился?

Иван на это лишь горько улыбнулся.

- Как дрянь эту навью мне пару лет назад подселили, так чудить я начал, болями мучился. Родители настояли, чтобы здесь я жил. Тут колдуны и лекари в любую минуту готовы примчаться, хоть днём, хоть ночью. Вначале меня слишком уж корёжило, это потом я попривык. – или же просто пиявка с силой наконец совладала, оттого и недомогание меньше стало. Мужчина на мгновение задумался, а потом продолжил: - А сейчас я бы и рад отсюда убраться, но разобраться в происходящем хочется. Тут и бояре воду мутят. И с ритуалом не то что-то. Уж если всё гладко шло, батюшка бы так не всполошился. А для этого записи по отборам нужны. Их намного проще найти, покуда во дворце находишься. А так объяснять придётся, зачем пожаловал, почему в библиотеку зачастил, ненужные вопросы возникнут.

С этим не поспоришь. Лишнего внимание лучше не привлекать, на нас и так все косятся, из-за облика моего животного. Но с другой стороны, была б девицей – ещё хуже всё вышло. Вон, пример, Зоряна – слабейшая ведьма, и то на неё все беды скинуть решили. Нет, лучше уж лягушкой, пока возможность такая есть. И у Беляны в тереме сидеть не нужно, и документы вживую глянуть, а не пересказ от Ивана слушать. Не думаю, что сведения эти вынести можно.

- А когда возможно будет в библиотеку отправиться да к бабке твоей заглянуть, о её здоровье справиться? – да и мышь в её покоях оставить, вдруг что новое подслушаю.

- После первого испытания и пойдём. Днём к ней, вечером в рукописи да книги зароемся. Отец не будет сразу же второй наказ вам выдавать, да и совет вечером он созывает, не до нас ему завтра.

Я согласно кивнула, так как Иван несомненно был прав. Испечь хлеб – это лишь попытка свёкра почву прощупать. Кто на что способен, кто как временем распорядится да в точности наказ его выполнит, будет ли девица сама печь, али служанок попросит. В общем, именно последующих просьб государя опасаться стоит.

Погруженная в такие мысли, и не заметила, как быстро прошло время и настала пора встретиться с царём лицом к лицу. Благо было, что муж мой обещание своё выполнил, и отстоял моё право готовкой заниматься именно в его доме, что в некой мере меня успокоило, но не сильно. Конечно, место, где задание придётся выполнять было важным, но более меня сбор свёкром своих невесток беспокоил.

Тревожность столь сильно мною завладела, что я справедливо опасалась очередной пакости со стороны царской семейки. Всё же моя чуйка не раз меня от опасностей отводила. Да вот только в этом случае, к большому моему сожалению, я дёру дать не могла, если только в навь сразу.

Подозрения мои подтвердились почти сразу. Едва нас с Иваном и его братьев с жёнами завели в знакомый зал, я ощутила столь сильную волшбу, что мне аж поплохело. Это что ж тут за чары такие, что даже в животном облике мне от них в глазах рябит? А главное, в обед ими и не пахло! Не один колдун тут поработал, если и не сам государь участие в колдовстве принял, раз так быстро смогли окутать помещения вязью заклинаний. Только вот узнать, что за плетения я сейчас не могла, оттого разволновалась ещё сильнее.

Из-за этого момент, когда царевичей попросили выйти, я упустила. Очнулась от мертвенной тишины, воцарившейся в зале после того, как с грохотом закрылись ведущие в коридор двери. Оставленные со мной сестры по несчастью будто вздохнуть лишний раз боялись - слишком грозным виделся им царь, осматривающий их цепким взглядом. Меня же мужчина беспокоил в основном из-за столь тщательно подготовленного помещения. Не просто же так его волшбой напитали.

Из-за того, что царевич оставил меня на табурете, на своих новоявленных родственников я глядела снизу, что порядком раздражало – с плеча Ивана поудобней окружающих рассматривать было. Однако даже в таком положении я отметила, что выбранные ритуалом девицы были очень даже миловидны, но абсолютно разные.

Жена старшего царевича была фигуриста и статна, её пышные формы не мог скрыть никакой наряд, лишь подчеркивал. Глядела она прямо, высоко подняв голову, и её волнение выдавали лишь мелко подрагивающие руки да оценивающий прищур. Ведуньей, по ходящим среди челяди слухам, она была не слабой, так разлитую в комнате силу уж точно заметила, но в руках себя держала. Что ж выдержка, достойная будущей царицы.

В отличие от неё жена Бориса скрыть свой испуг даже не пыталась. Аккуратно, дабы не сильно было заметно, косила по сторонам глазами, в которых отчётливо можно было заметить не просто страх, а ужас. Казалось, что вскрикни громко, и девица горной козой ускачет не только из дворца, а и из города. Однако в её боязливости что-то было. Она делала её столь трогательной, что девушку хотелось защитить. Это желание лишь усиливала её хрупкая фигура и огромные широко открытые глаза, которые ещё сильнее распахнулись, когда в тишине раздался голос царя.

- Ну что, дочери мои. Рад вас всех видеть перед собой. К сожалению, близко пообщаться нам не удалось, но это успеется. Сейчас же я вас созвал по важному делу, которое отложить уж никак не получилось. – и мужчина с мукой посмотрел куда-то сквозь нас. – Как вы знаете, обряд пускания стрел создан для того, чтобы в жены царевичам попались их вторые половинки. И я выбор этот оспаривать не хочу. – но в этот момент колдун кинул на меня столь недовольн6ый взгляд, что и слепому было понятно, что врёт государь, врёт и не краснеет. – Однако бояре, в совет вхожие, мне проходу уже который день не дают. Говорят, как ты, батюшка, можешь на слово пришлым девицам верить? Как же их к царевичам подпускать, силы да умения не испытав? И столь сильно это недовольство было, что пришлось пойти мне на уступки. Всё же не последние люди в государстве, а распри и смута нам не к чему. Оттого решил я придумать вам задания, дабы испытать вас, чтобы никто против вас и слово более сказать не смел. А для большей силы моего слова, обещал, что кто из вас задания провалит, то вместе с мужем в ссылку отправится. Да уже не с царевичем, ибо титул этот я у него отберу.

После этого заявления девицы разом с лица спали, а жена второго царевича не удержалась и испуганно ахнула, чем заслужила грозный и к тому же полный укоризны взор от своей соседки. Однако она его и не заметила, во все глаза смотря на царя.

- Батюшка, — раздался дрожащий голос бывшей купчихи. – да разве честно это, что за наши ошибки мужья отвечать будут. Они такой доли не заслуживают.

- Да, согласен, погорячился я тогда. – ответил на это свёкор с раскаянием, в которое я ни на миг не поверила. – Но слово своё забрать я права не имею, сами понимаете. Поэтому я придумал выход. Колдуны мои мне подсказали, что есть простенький обряд, благодаря которому вы все задания выполнить сможете, да и я себя пустословом не выставлю. Вам он вреда никакого не причинит, помочь поможет. Ваша главная задача, все мои задания с должным старанием выполнить. И именно оно чарами и будет засчитываться.

После данной речи, я почувствовала, как холодею. Ибо тот ритуал, о котором сейчас царь сказывал, был мне известен. И простеньким да безвредным его мог назвать только полный дурак, а сидящий пред нами мужчина таковым точно не являлся. Зато он был прекрасным тактиком, оттого для царевичей и их жён была рассказана разная сказка, дабы и те, и те согласны были на условия, поставленные колдуном.

Я уж было плюнула на маскировку, и открыла было свой лягушачий рот, дабы заорать, что не все здесь стоящие согласны на такое изуверство, но не успела. Слишком долго приходила в себя от потрясения, оттого эти две стоящие рядом клуши сделали выбор за меня. Покивали своими пустыми головками на вопросы царского чёрта, чтоб ему пусто было. Посему, не успев даже квакнуть, я ощутила, как на меня обрушились очередные древние чары, которых стало слишком уж много в этом деле.

Глава 17

После столь откровенной подлости я была в таком бешенстве, что у меня перед глазами всё плыло. Мимо меня прошла и речь свёкра о правильности нашего выбора, и ответы этих девиц, чтоб им кикиморы косы спутали. Даже осознание, что всех уже выдворили из зала, пришло лишь когда я увидела обеспокоенное лицо Ивана, который, как оказалось, уже некоторое время пытался до меня дозваться.

Собственно, его неподдельная тревога, сейчас столь сильно ощущаемая мной из-за нашей связи, и привела меня в чувство. Однако от этого ярость моя нисколько не утихла, наоборот, разгорелась лишь сильнее. Да, находясь с царевичем я заметно расслабилась. Слишком уж мужчина был хорош, отчего вовсе не хотелось думать ни об интригах новоявленных царских родственничков, ни об связавшем нас ритуале. Конечно, я об этом не забывала, но, что уж греха таить, особо и не стремилась вникать в это грязное дельце.

Но сейчас, сейчас они все, начиная с тётки, закрутившую эту интригу, заканчивая государем с его придумками меня довели. Пожалуй, пора показать, что со мной такие шутки плохи. Если они решили, что мной управлять можно и волю свою навязывать, то глубоко ошиблись. Уж я умею быть столь изворотливой, что любая змея позавидует, даже царская. Настало время сделать свой ход.

- Неси меня в свой дом, муженёк. – тихо и зло прошипела я, чтобы кроме царевича никто моих слов не услышал, и замолчала на всю последующую дорогу.

Мужчина из-за этого напряженно хмурился, но не лез. Предполагаю, что он тоже прекрасно чувствовал сколь сильные эмоции меня сейчас обуревали, оттого и решил пока повременить с расспросами. Я же пыталась придумать, как лучше поступить.

Первая идея, что мне пришла в голову, была действительно абсурдной, и в здравом уме я бы её и не рассматривала, но гнев, право слово, знатно туманит разум. Видимо поэтому и вспомнилось мне предложение Яги, как брак этот навязанный разорвать можно. Соблазнить царевича задача из простых, мне и подавно. Да вот улизнуть после убийства будет нелегко. Тем более не уверена я, что после столь радикального разрыва связи, подняться сразу смогу. Даже сейчас голова болеть нещадно начинает, как только об этом думаю. Да и новые чары непонятно как подействуют, могут и добить, а умереть молодой я не стремилась.

Однако столь кровожадные планы меня довольно быстро попустили. И дело даже не сложности задания, а в том, что Иван мне всё же был по нраву. Нет, погубить мужа своего никак не смогу – рука не подымится. Да и внутри разгорался яростный протест этому – терять столь перспективного мужчину мне не хотелось. Если и изводить кого, так его семейство. Ведьмак-то не виноват, что родственнички у него похлеще упырей на поднятом погосте – довести до белого каления получше них могут. Да и тут незадача: связь не даст мне такое провернуть. И от этого понимания я заметно приуныла.

Кто бы мог подумать, что моё замужество будет для меня настоящей удавкой. Нет, характер мужа, доставшегося мне благодаря ритуалу, меня очень даже устраивал, а вот его окружение – нет. Оно и преследующие Ивана по пятам проблемы заметно портили мне жизнь. Толком вздохнуть не давали из-за постоянного напряжения.

А его отец что удумал! Очередной чёртов ритуал провести. Казалось бы, ну захотелось государю новообретённых родственниц оценить да проверить, так преступление ли это? Он отец, о сыновьях своих беспокоится, понять можно. Только вот, какого беса он решил именно таким образом в наших умениях убедиться?

Из мыслей меня вывел прыжок царевича на землю и его переговоры с конюхом. Видать приехали уже в его дом столичный. Ну что ж, вовремя. Я как раз созрела для того, чтобы речи серьёзные вести, а не орать от отчаяния и утварь кухонную зазря ломать. Хотел мой муж, чтобы я ему о своём беспокойстве говорила, а не замалчивала, так пусть так и будет. Заслушается сегодня.

Пока мужчина отдавал слугам поручения да поднимался в покои, я готовила речь. Ибо из-за охватившей меня внутренней неразберихи не могла понять, с чего же лучше начать-то будет. Решил дилемму Ивана. Он, зайдя в комнату, вытащил меня из-за пазухи, посадил на лавку и обеспокоенно спросил:

- Василиса, что случилось? Ты сама не своя. – на секунду замолк, а после глухо продолжил: - Что отец сделал-то?

Конечно, в моих планах было вести себя несколько иначе, но вопрос мужа, ещё и заданный столь взволнованным тоном, будто прорвал во мне плотину, отчего я в отчаянии вскричала:

- Обряд он провёл! Обряд! Если его задания как надо не исполним, то силы в нас этот ритуал просто напрочь выжжет! – и в этот момент мне себя так жалко стало, что глаза защипало от подступающих слёз. – А знаешь, что такое силы лишиться, когда ты ею с детства владеешь? Это душу свою в клочья разорвать, стать мертвецом живым! Да лучше умереть, чем так жить!

Царевич, на мгновение застыл столбом, а потом осторожно, будто к испуганному зверьку, подошёл ко мне и, взяв за трясущиеся руки, усадил на лавку.

- Подожди, я ничего не понял. Отец же дал вам уже задание хлеб испечь, зачем ему ещё и волшбу применять, дабы вы это задание выполнили?

- А я ума не приложу зачем! Я не знаю, зачем ему чары применять, о которых уж редко кто и слыхивал среди тех, кто богам не прислуживает.

- Суть их в чём?

- В том, чтобы недостойных отсеять. Раньше не мог кто попало попасть в служители богов. Проводили проверку. Давали задания, которые будущие жрицы да волхвы должны были выполнять. Да вот только не на умения там смотрели, а на истинное желание богам служить. Считали, что мастерство можно упорным трудом достичь, а вот истинную веру – нет. Она изначально должна в душе быть. Если во время испытаний кому-то закрадывалось сомнение в правильности выбранного пути, он поддавался искушениям, то его наказывали. Если волшбой владел, то дар выжигался, а если обычным человеком был – жизнь такое колдовство отбирало. Да вот только по сути это одно и тоже. – последняя моя фраза была едва различима в тишине покоев, но следующая, пожалуй, и во дворце могла быть услышана, ибо её я просто проорала: - Кто бы мог подумать, что волшбу эту так извратить можно ради угоды твоего батюшки? И главное зачем?

После такой моей эмоциональной речи мужчина как-то подозрительно затих. Я на это внимание не обратила, а стоило бы. Ведь оказывается не только женщины способны за пару мгновений придумать в голове трагедию, сделав из услышанного неверные выводы.

- Неужто я тебя вовсе не нравлюсь?

После столь странного для меня вопроса, я в недоумении окинула взглядом царевича, пытаясь понять, с чего ему такое в голову пришло. А потом ткнула ему палец в грудь и прошипела:

- Мне не нравятся дворцовые интриги. А в формулировке твоего отца главным было, что если девица задания не выполнит, то её вместе с лишенным титулом мужем в ссылку отправит. Видимо, государь считает это наказание хуже смерти. Так вот, на мой взгляд, ссылка – это прекрасно. Ибо тогда и я, и ты будем подальше от твоих родственничков, которые, прости меня, Ваня, за правду, но то и делают, что пытаются тебя на тот свет отправить. А как мне такое может нравиться, если мы сейчас с тобой связаны? Сначала твоя матушка, которая решила тебе колдовскую пиявку подсадить, лишь бы места возле трона не лишиться. И не надо на Ягу пенять. Уверяю, она ей объяснила, что за последствия её сына ждут. По крайней мере, придя ко мне, царица знала из-за чего твоя хворь возникла. Видела твои мучения. И вместо того, чтобы попросить у меня яд, дабы избавиться от тех, кто тебе своим поганым языком навредить мог, она пришла ко мне за советом. Как сделать так, чтобы ты ведьму в отчий дом бы не привёл. Ведь тогда может выясниться, что и ты ведьмак, а не колдун светлый. – увидев, как мужчина что-то хочет мне возразить, я не дала ему и шанса меня перебить. – Подожди, я ещё не всё сказала. Потом бабка твоя, которая вместо того, чтобы царю глаза на масть своего сына открыть, решила просто тебя погубить. Да позаботилась, старая стервь, что если одно колдовство не сработает, то другое добьёт. А если бы твоя стрела ни ко мне прилетела, а к обычной девчушке? Да, она бы и не заметила этих мерзких чар, ибо слишком они мудрёные были. Знаешь, что после случилось бы? Сначала бы ты сам почил, а связь ваша бы её вслед за тобой утянула. А если бы к тому моменту она уже понесла? В итоге смерть бы всё равно за обоими пришла, дитя чары тоже не пожалели бы. – да, я мастерица нагнать ужаса, но как по-другому объяснить этому дураку, что он сейчас не только собой рискует. – А в конце и батюшка твой учудил! Может, и не со зла, наоборот, может, подсобить хотел. – особенно, если действительно имел глупость спьяну ляпнуть про лишения титула перед боярами. Чему я, конечно, не верю. Слишком сложный обряд был выбран ради того, чтобы обычную оплошность исправить. – Всё же если выбранные девицы вовсе ничего не умеют, то благодаря искреннему желанию своим половинкам помочь, задание всё равно выполненным посчитают, какую бы гадость они не спекли. Да вот только у меня резон иной вовсе, мне твоя принадлежность к роду царскому даром не сдалась. Оттого при первом же задании чары силу мою иссушить смогут. А коли я волшбу потеряю, то и тебе, Ванечка, только один день дан будет, дабы новую ведьму али ведьмака найти, кто согласится силу твою запечатать. Да вот только не каждый справится, у тебя же её немеряно. Пожалуй, действительно, Яга лишь с ней совладать и сможет. – да мои родные, да только если меня волшбы лишат, то им отыграться на ком-нибудь надо будет, оттого царевичу к ним лучше вовсе не соваться. – А если не успеешь, то волшба твоя тёмная, которую ты всё принять никак не можешь, тебя и сожжёт – на тот свет от горячки отправишься, ни один отвар помочь не сможет. А если ты в иной мир уйдёшь, то и меня следом утянет.

Насчёт последнего своего утверждения, я была не совсем уверена. Всё же у меня с навью иные отношения, чем у остальных. Однако, право слово, проверять сколь сильны и прочны узы нас связавшие мне вовсе не хотелось.

Речь моя, хоть и отражала суровую правду, только вышла уж больно мрачной. Оттого я решила добавить немного мёда, в ту бочку дёгтя, что я Ивану выставила. Конечно, слаще она от этого не станет, но что поделать. Зато царевичу моё отношение ко всему будет понятным.

- А насчёт чувств, так разве ты в могиле лежишь? Может черви труп твой жрут? Уж уверяю, если бы ты мне по нраву не пришёлся, али обидел чем, так я бы нашла способ от тебя в первые же дни избавиться, несмотря на откат от ритуала. Я не одна из тех девиц, что глазки в пол опустят, да молчат, коли им что не нравится. Терпят и насмешки, и оскорбления, ведь пред ними сын царский. Нет, милый, тебе в жёны ведьма досталась, а они, как ты знаешь, довольно зловредным нравом славятся. Так что я не всегда нежная и милая. Если меня достать, то я собственноручно обидчикам своим дорожку на тот свет проложу, не побрезгую.

Собственно, высказав всё это, я ожидала возмущения и гнева со стороны мужчины, ведь, будучи в ярости после выходки его отца, чувства мне его щадить вовсе не хотелось, однако же ведьмак удивил. Связь, что в последнее время столь часто передавала, что творится на душе у моего супруга, явно давала понять, что, если Иван и испытывает злость, то она составляет лишь каплю в пучине обуявших его эмоций. О, и какими они были! От понимания, как мои слова повлияли на царевича, в меня словно бес вселился. Раздражение бесследно схлынуло, а внутри скрутилось сладкое предвкушение, и я часто и прерывисто задышала. Как там тётка говорила? Что кровь горячить выбранный супруг будет? Не соврала старая карга. А уж как отрадно понимать, что не одной мне страсть голову туманит.

- Хотя тебе же такая и нужна была, иначе стрела бы ко мне не прилетела. – хрипло прошептала я, притягивая к себе за ворот кафтана сидящего рядом мужчину. – Тебе же наверняка девиц подсовывали скромных и угодливых, что лишь краснели да бледнели рядом с тобой, слова толкового вымолвить не могли. А с ними так скучно. Да, Ванечка? Внутренний огонь сложно потушить, да стать тем, кем не являешься. Ну так зачем его сдерживать? Ты мне себя истинного покажи, а не маску дурака, которой ты от всех прикрываешься. Покажи на какие поступки способен, когда других слушать перестаёшь. Может и полюблю я тебя. Тебя одного одинокими ночами ждать буду. – от охватившего меня возбуждения я на мгновения прикрыла глаза, а когда их открыла, они были полностью залиты тьмой: сила рвалась изнутри дабы взять своё. – Ты же хочешь, чтобы я тебя ждала?

Иван изменения в моей внешности и вовсе не заметил, смотрел потемневшим от желания взглядом и рассеянно кивал. А после будто спохватился, во взгляде появился проблеск разума, но ненадолго. Чёртова связь делала своё дело.

- Поступки. Понял. – рвано и односложно прошептал мужчина. – А награда за поступки мне положена?

- Награда? – с усмешкой в голосе протянула. – И какую же ты награду желаешь?

- Поцелуй. За каждый поступок, что тебе по нраву пришелся.

- Поцелуй значит. Достойная награда, как на такое не согласиться. – сказав это, я впилась в его губы.

Уж не знаю, сколько мы так миловались, но оторвались друг от друга только благодаря настойчивому стуку в дверь. И глядя на звереющего царевича, мне даже на мгновение стало страшно за того смелого служку, который столь вовремя нам напомнил, что задание государя вот уж скоро выполнять придётся – из царской кухни прибыли все нужные припасы.

Это заявление меня знатно отрезвило от внезапно охватившей любовной лихорадки. И чтобы вновь не впасть в это притягательное, скрывать не буду, состояние, то я крепко-накрепко запретила себе до завтрашнего дня выяснять, какими такими переживаниями озабочен мой супруг. Ибо чревато. Потеряю голову – свою жизнь под угрозу поставлю. Уж после того как вся эта история с древними обрядами закончится, можно будет ведьмака и из постели не выпускать хоть днями и ночами, а сейчас в руки себя взять нужно. Ведь кто-то в нашей паре должен холодную голову иметь.

Поэтому, как только мужчина вновь потянулся ко мне с объятиями, я ловко вывернулась и вскочила с лавки.

- Задание. – слегка хрипло прошептала я, расправляя примятый наряд. – Задание, Ванечка, иначе и целоваться нам в следующий раз не выйдет.

На моё такое замечание мужчина что-то зло и неразборчиво пробормотал себе под нос. Ну что поделать, мне тоже не улыбается в эту ночь тесто месить. Однако в жизни часто не по нашему хотению выходит. Царь вон как озаботился, чтобы невестки его делом заняты были, раз всех в терем к жене своей загнать не смог. Иван дураком в свою очередь не был, какие бы слухи о нём при дворе не ходили, поэтому справиться со своими желаниями всё же смог и начал наконец-то искать выход. Ибо я, признаюсь честно, не особо его и видела. У меня был пока один вариант: использовать подвеску Костия и отсидеться в родительском дворце. Там и подумать, как с себя эти чары царские снять. Только тогда возникал иной вопрос: как в навь царевича затащить, желательно, не мёртвого.

- Ты сказала, что важна формулировка. – через какое-то время раздался его задумчивый голос. – И сейчас тебя устраивает больше тот итог, что последует при проигрыше, чем выигрыше.

- Меня устраивает наказание твоим отцом придуманное, а не то, что у меня выжжет силы волшба, которую он на нас навешал. – а потом с раздражением добавила: - Но это не считается, важно желание тебе помочь, а не себя обезопасить. Ты, конечно, пострадать тоже можешь при таком раскладе, не спорю. Однако я не совсем уверена, что колдовство засчитает лишь вероятность смерти. Потому что, во-первых, ты можешь найти другого одарённого, кто тебе поможет. А во-вторых, ты просто можешь принять свою суть и овладеть силой.

Мужчина рассеянно кивнул, приняв к сведению мои объяснения, и вновь задумался, а после довольно продолжительного молчания спросил:

- А велика вероятность, что я сам смогу со своей силой справиться?

- Не особо. Ты её отвергаешь, будто отраву какую-то. Уж не знаю, что должно случиться, дабы ты её принял. – с явным недовольством в голосе отметила я, так как сие упрямство Ивана в отношении своей волшбы меня знатно расстраивало.

- Значит засчитают тебе отцовские чары задание. – а увидев мой непонимающий взгляд, царевич объяснил: - Это для моих братьев ссылка будет. А меня отец в темнице запрёт, ведь я ему прямо сказал, что к Яге отправлюсь, дабы тебя расколдовать. А если ты на этом дурацком подобии отбора пострадаешь, моё желание пойти к старухе только возрастёт. Тем более, сама говоришь, только ей и под силу справится с моей волшбой. А батюшка этой встречи жуть, как не хочет. Камеры же в подземелье хорошо защищены, мне самому не выбраться будет. Да и, уверен, озаботятся мои родные, чтобы уж возможности побега у меня точно не было. В итоге, останусь я там один-одинёшенек, чтобы было время обдумать своё будущее. Пока охранники хватятся, что мне плохо. Пока колдуны разберутся, что меня сила собственная выжигает, а не проклятье на мне висит, я и на тот свет отправлюсь. Чем это не достойная причина?

- Разумно. – протянула я и, немного подумав, уже уверенно подтвердила: – Может получиться.

На том и порешили. Пока внизу мельтешили слуги, расставляя всё выделенное царём в моё пользование добро, я попросила Ивана познакомить меня с домовым. Всё же стоило задобрить смотрителя мужниного хозяйства. Хоть я и силой могу свою власть в доме показать, да вот только ссорится с порога желания нет. Врага себе в виде домашнего духа обрести – это порядком жизнь себе испортить. Слишком они злопамятные да пакостливые.

Милован, как мне представил домового царевич, был угрюм и неразговорчив, однако какой-либо к себе враждебности я от него не почуяла. Наоборот, если судить по доставленному мне ужину, то решил свою новую хозяйку умаслить, выставив на стол всевозможные яства. Конечно, доверия у меня к нему после такого жеста нисколько не прибавилось, но с этим разберусь позже, после того, как все дом покинут. Главное, что Иван запретил домовому болтать обо мне, так что можно будет не бояться, что о моей второй личине в ближайшее время узнают во дворце.

Когда ночь взяла свои права, особняк опустел. Мне чужие люди лишь мешали бы. Царевич тоже отправился в палаты, хотя уходить не хотел. Его чуть ли не силой утащил с собой какой-то мужичок, что руководил привозом продуктов. Перед этим, он же, тщательно оценил пространство кухни и с подозрением уставился на меня в облике лягушки, однако придраться было не к чему.

Оставшись одна, я наконец обернулась. Бросила взгляд на оставленную царским служкой муку и усмехнулась. Вот и первая хитрость. Мешки были добротно заколдованы. Каких только чар на них не навешали: и от порчи, и от старости, и даже от кражи. И не будь у меня сил, или будь я ведьмой хиленькой, их бы и открыть не смогла. Руки сами собой потянулись скинуть волшбу, да остановились. Сначала нужно было решить небольшое дельце, дабы потом не разгребать очередные проблемы. Их и так достаточно.

- Милован. – тихо окликнула я домашнего духа.

Он бесшумно появился предо мной, поклонился с почтением, да басовито спросил:

- Чего хотели, хозяйка?

- Узнать хочу, кому помимо царевича служишь да доносишь?

Услышав мой вопрос, домовой занервничал, начал усиленно бороду наглаживать, пытаясь подобрать слова.

- Матери моего мужа, отцу его али бабке? – перечислила я основные варианты, пришедшие мне на ум.

Уже зная, какой ответ мне даст мелкий предатель. Ведь пока мне мой муженёк не сказал про дом, я всё это время думала-гадала, как же так выйти могло, что пиявку колдовскую бабка Ивана углядела. Чары эти тёмные, древние, вовек не догадаешься, что эту дрянь навью человек в себе носит, если, конечно, не знать на что смотреть. Кровопийца хоть и славилась своей ведовской силой, однако, уверена, без подсказки ей бы никогда в голову бы не пришло проверять колдуном ли её внук уродился али ведьмаком.

Однако ей могли донести, если не о силе, то о чарах непонятных, от которых царевича корёжит. А кто это мог сделать? Лишь тот, что с навью не понаслышке знаком. Русалки тут не водились, да и не говорливые они со светлыми. Оставались домовые. Именно они, особенно, если застали теперешнего хозяина ещё ребёнком, могут доложить о непорядках в доме самому старшему человеку в семье. На беду моего мужа, в его случае это оказалась ведунья, на дух не переносящая ведьм и ведьмаков. И чья ненависть к ним затмила даже кровное родство.

- Прошлой царице. – повинно склонив голову, пробормотал Милован.

- Так и думала. Много ли чего донёс до её ушей? – холодно спросила насупившегося духа.

- Дык, только про колдовство чёрное, которым царевича повязали. Она же сильная ведунья, знала как помочь. Мать его силой не владеет, а государя по пустякам нельзя трогать.

Объяснения духа заставили меня печально вздохнуть. Вот уж точно, ученье – свет, а неученье – тьма. Только в случае Ивана это тьма смертного одра. Будут у меня дети, так, уверена, этой историей обязательно буду их страшить, если они от знаний отлынивать будут.

Потому что у меня нет иного варианта кроме того, что царевич просто прогулял уроки, где давались столь полезные знания о нечисти, нежити и духах. Не могли же ему не рассказать, что с домовым надо обязательно договор на крови заключить, дабы он родичам старшим ничего не докладывал. У этих домашних помощников именно они всегда в большем почёте, чем молодая кровь. Однако несмотря на всё своё возмущение, не покидала меня ещё и мысль о том, что об этом непреложном правиле его наставники нарочно могли умолчать. Мало ли. Зная сколь сильно желание Беляны сыновьями управлять, не удивлюсь, что она могла такую лазейку себе и оставить. Да, если действительно это её рук дело, то знатно прогадала царица.

Я же вновь внимательно посмотрела на домового. Самой решать, что с ним делать, не посоветовавшись с царевичем, мне казалось неправильным. Пусть Иван думает, должен ли Милован страдать из-за его невежества. Об этом и сообщила духу, показав на мгновение свою силу.

- А если решишь смухлевать, да доложить кому-то обо мне, али же о том, что в доме творится, то я тебя просто развею. – раздалось в тишине комнаты моё шипение. – Уж поверь, сил мне на это много не потребуется.

Узрев мои почерневшие очи, дух поёжился, поклонился и пробормотал слова клятвы, которая ему молвить лишнего слово не позволила бы. Разумно. Может и не придётся его в навь отправлять, раз с первого раза схватывает.

Припугнув домового, я вернулась к пресловутым мешкам. Всего их было десять. Имея столько, можно не один каравай выпечь, а на весь дворец хлебов напечь. Однако в щедрость царя я не особо верила, вероятно, очередная проверка.

И я не ошиблась. Едва развязала первый мешок, так сразу и оценила хитрость свёкра. Во-первых, вся мука была зачарована. Из неё что-либо приготовить могла только избранная девица. Так что, ежели боярыня да купчиха решили сплутовать, полон двор поварих к себе нагнали, то воспользоваться чужими руками у них не получится, лишь советом. Во-вторых, мука была не самого лучшего качества. Из такой уж точно не хлеба царю печь.

Поэтому я перешла ко второму мешку, но и там меня ждало разочарование. Зерна, для помола которых было вложено столько труда, были заражены. Я даже сквозь грубую мешковину ощущала могильный холод. Этот баул следовало сжечь, да наведаться к тому, кто его продал, дабы проверить единственный ли такой мешок али и другие есть. Иначе, испеченные из такого продукта хлеба слишком много горя могли принести. А ежели на государев стол они попадут, то и казни за попытку цареубийства не избежать.

Со столь же смертельной начинкой оказался и следующий баул – ещё до сбора урожая посевы были прокляты. Под видом муки мне выделили изысканный яд. Ведь не оцени я её колдовским взглядом, решила бы на ней остановится, так хороша она была на вид.

Последующие два мешка оказались с откровенно плохим продуктом. Не думаю, что царь оценил бы хлеб с жучками да с крысиным помётом. С другой стороны, сам же предоставил столь худой товар. Вот окажется одна из избранных девиц дурой, глянет только на то, что мешки зачарованы, решит, что вся мука проверена, а узреть саму суть не догадается. Дай боги, стряпню её потом выкинут, а не беднякам отдадут.

Однако ж, коварные у государя нашего придумки. Да сколь образные. В царских палатах много кто пыль в глаза пускать умеет, скрывая своё гнилое нутро. Прямо как в этом задании. С виду всё прекрасно, а если приглядеться, то за голову схватишься.

Перебрав всё предложенное мне добро, я остановилась на муке, более-менее меня удовлетворившей. На ней не было ни порчи, ни всяких заговоров на понос, чесотку да икоту. Право слово, я оценила фантазию. Не тот мешок выберешь, и всё, никакой древний ритуал не поможет. Обвинят, что отравить царя-батюшку хотела, и голову с плеч.

Уж не знаю, зачем всё это. Но если в такие же условия поставлены и остальные избранницы, а, думаю, так и есть, то вывод напрашивается один: свёкру позарез нужно, чтобы кто-то из невесток оступился. И ему не важно, кто это будет. Хотя, уверена, ожидает он, что именно я слабым звеном окажусь. Всё же обычно зачарованные девицы сами вернуть человеческий облик никак не могут, а уж хлеб испечь лапами, то и подавно. Однако в отношении меня его ждёт неудача.

Вздохнув, начала снимать все обереги. Если уж мне стоит в этом задании всю себя показать, дабы и царь мой хлеб оценил, и чары мои старания зачли, то обычный каравай не приготовишь. Придётся обережный печь. А в этом деле любая иная волшба лишь мешает.

С сожалением сложив украшения в сумку, без которых моя уверенность в собственной безопасности знатно пошатнулось, принялась за дело. Напевая определённый заговор на каждом этапе.

Покуда все продукты смешивала, то шептала на здравие, когда тесто месила – на достаток, пока оно подходило – на взаимопонимание в семье, формируя каравай – на удачу колдовала. Когда настало время в печь хлеб отправлять, то, каюсь, не удержалась, наговор на трезвость нашептала. Дабы медовуха в горло не лезла после пары кружек. Это на всякий случай, чтобы по пьяни не бахвалился свёкор да указы дурные не принимал. От которых потом и сыновья его страдают, и их жёны. Лишним не будет. Пор моему опыту, без пьянки ещё никто не умирал, зато работать начинал в разы лучше.

К моменту, когда хлеб был готов, с меня семь потов сошло. Умаялась знатно, зато исполненные мною наговоры помогли мне все лишние мысли из головы выкинуть. И, смотря на лежащий на расшитом рушнике румяный каравай, я пришла к неутешительному выводу. Что не просто из желания себя обелить государь решил связать древние чары с заданиями. Нет, не просто.

Надо бы весточку отправить подавальщице. Если уж и её решили так испытать, то дело вовсе не в недовольстве мужчины женами сыновей, нет, тогда дело намного серьёзнее. Тогда все эти ухищрения направлены на то, чтобы сам обряд выбора оспорить. А если это так, то что за столь грозную опасность несёт ритуал пускания стрел для царя, что он пошёл против древних чар? Причем понимая всю возможную опасность для его сыновей от разрыва связи. И почему он решил прибегнуть к таким ухищрениям уже после женитьбы царевичей?

Глава 18

Спать хотелось жутко. Даже несмотря на то, что мне всё же удалось прикорнуть на пару часов. Однако это время будто и не пошло на пользу, лишь сильнее раззадорило усталость. Оттого даже в облике лягушки меня легко спутали с умертвением. Иначе не могу объяснить столь странные пассы руками пред моим лицом посланника царя. Да, к тому же не постыдился, применил чары на обнаружение нежити. За что получил довольно сильный тычок от царевича и вполне закономерное приглашения силами померятся.

- Тебя сюда зачем прислали? На мою жену заглядываться? – раздражённым тоном в конце спросил ведьмак.

От столь неожиданного предположения присланный колдун икнул и вновь с недоумением уставился на меня, чем вызвал ещё большее недовольство со стороны хозяина дома. Право слово, представляю сколь странно звучали речи царевича для бедного молодца. Тот-то видел пред собой лягушку с выпученными глазами, а не красавицу-девицу, коей меня видимо считал Иван, коль приревновал к пареньку, у которого ещё и борода не выросла.

- Хлеб принять. – рассеянно ответил юнец, после очередного грозного взгляда моего мужа.

- Так занимайся! Что стоишь-то? – рявкнул царевич.

Грозный окрик наконец вывел молодого колдуна из охватившего его потрясения после встречи с прекрасной мной и тот занялся делом. Применил непонятный артефакт, оценил мои предупреждающие знаки об порче муки, которые я навесила на оставшиеся мешки, а потом долго изучал испечённый каравай. После чего, уже не обращая внимание на гневное сопение ведьмака, вперил в меня горящий взгляд. Мне же этот взор отнюдь не понравился. Ибо так смотрели исследователи на дивный колдовской предмет перед тем, как его полностью разобрать.

Не понравились эти гляделки и Ивану, поэтому меня очень быстро заслонила его долговязая фигура.

- С караваем не то что-то? – угрожающе начал он

- Нет, нет, каравай невероятно хорош. – раздался испуганный голос колдуна, а чуть позже мне послышалось и его тихое изумлённое бурчание: - В том-то и странность.

- Ну раз хорош, то забирай и неси на пробу царю-батюшке. Нечего тут глазеть!

В этот раз государев посланник решил терпение царевича не испытывать. Быстро завершил все свои дела да вон отправился. Что не могло меня не порадовать. Ибо теперь у меня появилась возможность передохнуть пару часиков, голод свой унять, что после столь долгой волшбы меня знатно измучал.

К моей радости, о завтраке мне даже напоминать не пришлось. Милован, помня о моей угрозе, столь сильно старался мне угодить, что, казалось, мысли читал, но сие, конечно, было невозможно. Однако такая усердность с его стороны знатно облегчала мне жизнь и поднимала настроение. Ведь в мыльне меня уже ждала тёплая вода, дабы смыть с себя всю усталость, а в покоях на небольшом столе дожидалась трапеза. Ну и Иван.

Он же, как углядел меня простоволосую, с распущенными тёмными косами, так и замер. Я же уселась на постель, достала свой гребень да принялась расчесываться. Право слово, может и правда колдовской обряд на него по-иному действует? Яга упоминала что-то такое, однако, если мне не изменяет память, речь там о притяжении была. А не о том, что он вести себя будто привороженный будет. Упомянутый царевич же посмотрел пару минут на мытарства да дрожащие от изнеможения руки и неожиданно сказал:

- Давай я тебе волосы заплету, ты устала. – а наткнувшись на мой недоверчивый взгляд, усмехнулся по-доброму и сказал: - Не бойся, я умею. Сёстрам после игр часто косы переплетал, дабы няньки их не ругались.

Я бы могла возразить, что мой брат тоже таким занимался. Только при этом у меня редко возникало желание попросить его так обо мне позаботиться. Ибо лучше уж крики матушки, чем остаться без части волос. Однако гребень я все же ведьмаку отдала, о чём нисколько не пожалела. Иван так бережно распутывал мои космы, как у меня никогда терпения не хватало.

Пока он был занят столь важным делом, я поведала ему о его домовом. Мужчину мои новости не обрадовали. К тому же он подтвердил мои догадки о том, что ежели ему и рассказывали про нежить да нечисть, то явно не всё, умолчав о многих подводных камнях в общении с ними. Сколь много умолчали, придётся разбираться позже. Сейчас же царевич решил заключить с домашним духом сделку на крови, согласившись, что незнания законов духов не освобождает его от последствий своего неведения.

После завтрака я заикнулась об посещении уже и своей родственницы – бабки моего мужа – которая могла хоть немного пролить свет на всё происходящее. Ведь, несомненно, она знала про ритуал, иначе не подменила бы стрелу Ивану. Не знаю уж как, но на разговор её стоит вывести. Если она тоже клятвой молчания не связана. В чём, признаться честно я сомневалась.

Опасения мои подтвердились. После того как я озвучила своё желание повидать старуху, мужчина заметно приуныл. Поморщился, как от зубной боли, и со вздохом сказал:

- Я вызнал насчёт визита, меня туда не пропустят в ближайшие две седмицы. Колдуны отца и вовсе к ней никого кроме самого батюшки не пускают. Пытаются понять, проклятье ли на неё наслали, иль всё же старость своё дело сделала. – на мгновение замолчал, будто пытался слова подобрать, а потом понизив голос продолжил: – К тому же, мне матушкина служанка на ухо нашептала, что царица-мать лежит будто покойница, лишь глазами может двигать. Так что, Василиса, если ты выведать у неё что-либо хотела, то не получится. Не говорит она. Совсем.

Услышав такой ответ, похолодела. Вот дурная. Яга же прямо в нашу последнюю встречу сказала, что Кровопийцу изживёт. Разозлила та её своим вмешательством. Замысел её нарушила. Как она тогда выразилась? Что из игры её выведет? От накрывшей меня нервозности я стала исступлённо кусать губы. А после вовсе встала и нервно заходила по комнате.

- Василиса? – с тревогой в голосе окликнул меня Иван.

Однако мне было не до него. В голове крутилась одна мысль. Что же за такая игра у тебя тётушка, что ты и меня не пожалела? Или же не по-твоему всё пошло? Помнится, ты из себя вышла, когда вязь колдовскую на моём запястье увидела. Не играла тогда. Уж гнев твой истинный научилась отличать. Однако роль в своих интригах ты мне выделила такую же – при младшем царевиче быть. Только моя истинная связь с ним в планы твои не входила. Значит, что-то с волшбой древней не так. Понять бы что.

- И часто твой отец к матери своей захаживает?

- Не знаю, вроде раз в пару дней наведывается. А что такого в этом?

- То ни разу к ней в храм не приезжал за столько лет, то чуть ли не каждый день лично о здоровье справляется.

- Так родительница его всё же.

- Нет. – протянула я задумчиво, а потом уверенно продолжила свою мысль: - Твоя бабка знала что-то. Что-то про обряд пускания стрел что-то знала. Причём такое, о чем явно не догадывался твой отец. Возможно, про стрелу особую, а, может, ещё какими знаниями владела. Но сыну своему, думаю, она ничего сказала. Или только часть сведений выдала.

Иначе Яга её немой бы не сделала. Чёрт бы побрал эту старую интриганку! С одной стороны, помощь оказала, тут не поспоришь, эта полоумная ведунья знатно могла жизнь мне подпортить, если не попытаться в могилу свести. А с другой стороны, мне теперь от этой светлой дряни нужных сведений никак не добиться. Можно, конечно, глянуть, что за чары наставница моя применила. Да вот, не думаю, что справиться мне с ними получится. Мои знания со знаниями Яги – это капля в огромном океане.

- Значит, говоришь, вероятно через две седмицы к ней пустить тебя могут? – и увидев осторожный кивок мужчины, сказала: - Значит тогда и проведаем, родственница всё же. Но записи сегодня получится увидеть?

- Ночью если только. Отец вечером пир со своими ближайшими соратниками решил устроить, хлеба ваши на нём испробовать. Вот после него и пойдём, как только они все захмелеют, так и пойдём.

Услышав о попойке, скривилась и подумала о своём хлебе. Вот, право слово, истину народ глаголет, что благими поступками устлана дорога во тьму. Какой чёрт меня дёрнул над караваем заговор на трезвость шептать? Ибо мужики, его попробовав, не опьянеют, а виноватого пойдут искать.

Ну то ладно, не узреют мои чары, так это их забота будет, не моя. Тем более до моего каравая и не дойти могут, уверена, в первую очередь с жён старших царевичей спросят.

- Что за догадка тебе в голову пришла, раз ты про бабку мою спросила? – прервал мои мысли мужчина.

Несмотря на кажущуюся расслабленность в его позе, было заметно, что Иван насторожился. Следил цепко за каждым моим движением, да перстень обережный на пальце крутил, что всегда делал, когда волнение скрывал.

Вздохнув, я подошла к нему, да уселась рядом на лавку, положив голову ему на плечо. Может и стоит всё ему рассказать, а не петлять зайцем подчас разговоров, что мою жизнь затрагивает. Однако ж не хочется. Про недуг, что Яга на его старуху наслала, обмолвиться можно. Та жизни его лишить хотела, не должен он уж сильно огорчиться, что не старость виновна в том, что живым трупом она на постели лежит.

Но вот о чём говорить не хотелось, так о своей договорённости с тёткой. Ибо боялась, что тогда в глазах мужчины я предстану змеёй подколодной, что его за три желания соблазнила, да к врагу его отвела. А мне для него двуличной тварью быть не хотелось. Хоть и договорились мы, что он к Яге пойдёт по истечению трёх месяцев, ибо с силой я его не справлюсь, но всё же. Он-то думает, что я заботу так о нём проявила, так как женой его стала, а не потому что желание живую и мёртвую воду иметь мне разум затмило. А может и знает он, что не за просто так я его в избу к сильнейшей ведьме тяну. Ведь про то, что мать его ко мне ходила, прознал. А ежели и не знает, так догадывается. Да только молчит, дабы не раниться. Я тоже так иногда делаю, когда ответ меня слишком страшит – просто не спрашиваю.

- Догадка. – рассеянно протянула, рисуя узоры на ткани его кафтана. – Догадки есть и мыслей много, да только связать их не могу, а если озвучу, то на бред умалишённой больше будет похоже. Подумать мне ещё надобно.

- Давай вместе поразмыслим, может я подсказать что смогу.

- Завтра. Завтра поразмыслим. После того как подозрения мои подтвердятся.

Ведь с Зоряной я только во сне переговорить смогу. Так, опасно слишком, да подставлять ведьму лишний раз не хочется. Всё же важно иметь своего человека в стане врага. Ей, конечно, доверять не будут, в первое время уж точно, но нужные вещи услыхать она может. А я уж умом не обделена, верные выводы смогу сделать.

- Хорошо. – пробормотал мне ведьмак в макушку, а потом после продолжительного молчания спросил: - Сведения, что тебе принёс по нраву тебе пришлись?

Услышав столь коварный вопрос, я усмехнулась, разом скинув с себя тягостные думы. Да, застенчивость – это явно не та добродетель, которой может похвастаться связанный со мной мужчина. Что и к лучшему. Ведь целоваться с ним оказалось до безумия сладко.

***

Во дворец мы вернулись ближе к вечеру. Дабы пред колдунами царскими не мелькать, которые караваи на недобрую волшбу и яды уж явно проверили. А ни мне, ни Ивану на их расспросы отвечать не хотелось, а уж давать возможность чаровать над собой и подавно. Ибо свёкор мне, конечно, дурную услугу оказал, решив чарами задания свои подкрепить. Кое-как хлеб испечь, дабы от легенды не отходить, я не могла. Пришлось умения свои показать и тем самым внимание ненужное к себе привлечь. А что было делать? Не волшбы же лишаться. Благо, что, когда заговоры над снедью шепчешь, понять нельзя, что за сила у одарённого: тёмная али светлая.

Однако, чего я не ожидала, так того, что среди служек слухи о моём каравае пойдут задолго до того, как этот каравай собственными очами царь увидит да оценит должно. Хотя, чего я хотела? Сама же мышку заслала по комнатам челяди побегать, зная, что все свежие вести именно в их разговорах подслушать можно. Любят они языком почесать, хозяев своих обсудить.

Посему о том, что у боярской дочери каравай подгорел, а у купеческой весь скособочился, прознала я задолго до того, как собственными глазами хлеба эти и увидала. Прознала и про то, что девицы вне себя от ярости были, оттого, что пёс этот шелудивый, посланник царский, что так Ивану не по нраву пришёлся, им разболтал про мой каравай. Да и как растрепал! Будто бы изукрашен он разными узорами мудреными: по бокам — города с дворцами, садами да башнями, сверху — птицы летучие, снизу — звери рыскучие.

Право слово, может, муженёк мой его по голове со всей силы приложил, покуда я не видела? И оттого у юнца этого хилого сознание помутилось? Вот и почудились ему города какие-то. Зачем на заговорённый хлеб узоры лишние лепить? Не в том его предназначение. Чему только колдунов этих обучают?

Однако, если до рукоприкладства у Ивана не дошло, то очень жаль. Так как у меня, после пересудов подслушанных, желание отлупить этого чёрта столичного до небес возросло. Ибо как он речь свою пред избранницами закончил? Мол, что вы так девицы не старались, у лягушки и то в разы лучше вышло. Увижу ещё раз молодца этого, так не забуду, отблагодарю порчей на язык его поганый за то, что лишние проблемы мне создал. Будто мало мне Яги и царя с его благоверной, ещё и жены царевичей зуб на меня заточили.

Ой, боюсь не спроста именно этого болтуна к нам отправили. Очередная проверка от царя? Али вовсе стравить нас между собой решил, дабы мы ни о чём ином не думали, кроме как сопернице насолить. Тогда и времени не останется, чтобы в государевых планах да интригах разбираться.

Так или не так, понять мне сейчас не удастся, покуда свёкор следующий шаг не сделает. А к моменту, как это случится, мне уже быть готовой надобно и хоть отчасти да вызнать причины его столь странных действий.

А пока я только и смогла, что с Иваном на пир напроситься. Ведь брать он меня не хотел, отмахивался, что мне там делать нечего. Вроде там одно бахвальство да разговоры пьяные будут. На что я выразительно подняла бровь и огорошила его тем, что хмельные беседы ему вести не придётся. Особенно, если он хлеб мой попробует. Ибо заговоры на трезвость у меня всегда отличные выходили. Самая ходовая услуга в моей работе как-никак.

Иван, услышав моё откровение, лишь отмахнулся. Сказал, что медовуху даже пробовать не собирался, так как на одурманенную голову записи перечитывать то ещё удовольствие. Однако ж предупредил, что на попойке у его батюшки уж частенько побоища бывают. Боится, как бы меня не зашибли. Право слово, а он на что? В любом случае, с горем пополам мы договорились, что он меня за пазуху спрячет, дабы не видно было. Знатно помогло мне в убеждении моего мужа и желание Беляны кровь мою для клятвы взять. Новости этой он, конечно, не обрадовался, но оставлять меня одну в покоях не решился.

Оттого, что мужчина столь долго упирался и не хотел мою просьбу выполнять – обычно он был куда более покладист – меня грызло любопытство, что за разговоры на пиру этом вестись будут, коль царевич так не хотел, чтобы я на нём присутствовала.

Ответ оказался донельзя прост. Муж мой не хотел дурнем предо мной выглядеть. Ведь лишь полчасика послушав шепотки прибывших к царю мужиков, у меня сложилось ощущение, что брачными узами меня ритуал связал с глупым, хилым и неграмотным идиотом. И как бы не храбрился Иван да не отшучивался, ведьмака задевало такое обращение со стороны тех, кто и ровней ему не был, и в общем-то и права не имел такие домыслы о нём высказывать. Оттого и осознала сейчас, что ошибалась я, считая, что роль он такую осознанно для себя выбрал. Слишком сильно благодаря связи ощущала напряжение его да горечь.

Конечно, прямо в лицо полоумным его не называли, а если кто на такое решался, то делал это столь искусно, что перескажи такие слова и оскорбления не найти. Да только, чтобы об Иване дворцовая свора не думала, он скудоумием не страдал. Оттого прекрасно понимал, что именно под кружевом столь двусмысленных комплиментов ему хотят донести.

А так, в основном за глаза об увечном царевиче баяли. Знала я, что слухи среди служек ходят, но те хоть язык за зубами держали. А эти шакалы при нём не скрываясь судачили. Если уж я через кафтан эти шепотки слышу, то ведьмак глухотой уж точно не страдал.

Отчего мне закралась бредовая мысль, которая, по правде сказать, всё же имела под собой основание. Как бы эта тихая травля да слухи нелепые, что Ивана дураком пред народом выставляют, не с подачи его родных начались. Ибо не верится мне, что царь не знает и не слышит, какая о его сыне молва идёт. При нём, правду сказать, сплетники затихали, как только в залу государь вошёл, так все и примолкли. Но уж слишком свёкор интриган прожжённый, чтобы не замечать, что в его вотчине происходит.

Это понимание заметно портило мне настроение, ведь если родных мужа моего слухи, что об Иване ходили, устраивали, то меня – нет. Придётся самой взяться за восстановление его доброго имени, что будет сделать весьма непросто – во дворце к нему намертво прицепилась маска дурака. Обелять образ царевича в народе начать надобно. Но подумать, как это сделать, не успела – государь речь взял.

Говорил долго о долге, о том, как важна семья и иную важную чепуху, что столь любят глаголить государственные деятели дабы народ умаслить. В общем к сути мы перешли не скоро, но через какое-то время, что показалось мне слишком долгим, в зал наконец-то внесли хлеба. Это я поняла по звукам и шепоткам присутствующих, которым сейчас сильно завидовала, ведь любопытство так и гнало меня высунуться да на караваи своими глазами посмотреть. Однако ж нельзя. Придётся ограничиться пересказом Ивана.

Утешало меня лишь то, что проба караваев была недолгая. Ведь на беду царя дур среди избранниц его сына не оказалось. Все хлеба были, если и не столь хороши, то по крайней мере не ядовиты. А чары, на которых так настаивал свёкор, не спешили лишить сил или жизни одну из нас. Оттого первое задание считалось выполненным у всех девиц. Однако всё равно караваи жён старших царевичей после пробы отправили подальше, дабы не давиться подгорелым да сырым хлебом.

А потом, к радости присутствующих, служки откупорили бочки с вином да медовухой. Когда уже хмельные напитки текли рекой, и стали слышаться пьяные разговоры да громкий смех, к Ивану подсели братья.

- Ванька, — раздался радостный голос старшего царевича. – вот всегда знал, что ты из любой передряги вывернешься! Это же надо всем так нос утереть!

- Ты про каравай? – с недоумением переспросил Вячеслава ведьмак.

- Да каравай ладно! Как ты лихо батюшку с матушкой вокруг пальца обвёл! Пока наших жён к нам под конвоем водят, даже помиловаться не дают, ты свою рядом с собой оставить умудрился. Такую легенду девице придумал!

- Это да. – вступил в беседу Борис. – Я свою Милану даже в щёчку на прощание поцеловать не могу. Главная из её служанок, что с ней везде ходят, так зыркает злобно, будто клюкой хочет мне голову пробить за любую попытку её хозяйку за руку подержать. А она жена мне между прочим! Что за дурь в голову родителям втемяшилась?

- Да, моя тоже на встречу с толпой девок приходит. Даже поговорить толком не дают. А щебечут эти дуры так, что диву даюсь, как я им их языки не заколдовал. – с досадой подтвердил слова брата старший царевич.

Ай да царь! Значит, когда сыновья его, дабы традиции не нарушать, в отчий дом избранных девиц привели, точнее имена их назвали, так тот сразу озаботился, чтобы встречи их только под присмотром нянек проходили.

Жену Вячеслава – Забаву – в царские палаты вместе с семьёй почти сразу переселили, служек выделили. Это я из сплетен вызнала. Тут под присмотром людей Беляны особо и не повстречаешься – не дадут наедине остаться, особенно, если указ строгий выдан был.

Избранница Бориса вроде как хворая лежала, но, думаю, тут батюшка её постарался. Условия государя то он принял, не мог не принять, но дочку под крыло царицы не отправил – побоялся видимо. Как купец он понимал, что её тут всевозможными клятвами связать могут, просто запугав, или подставить, чтобы брак попытаться разорвать, вот и придумал историю про болячку.

Меня же в ипостаси лягушки свёкор опасной не посчитал, ибо обычно, если колдовство на облик человеческий направлено, то без чужой помощи не перевоплотиться. Ну это он так думал до момента пока хлеб мною испеченный не увидел. Даже последний дурак бы понял, что квакушка не могла с тестом возиться да наговоры шептать. Вон, братья Ивана быстро догадались, что не всё чисто с моим обличьем.

Право слово, вот дела! Удивили меня царевичи, я уж думала, что жёны их на днях понесут, а тут такие новости. Умён государь. Это же получается, что брак вроде как есть, но вроде как его и нет. Ведь ложе брачное молодожёны не делили. А без этого, подозреваю, и обряд не до конца завершённым считается. И выбор древней волшбы, вероятно, пока ещё можно оспорить. Только вот просто так пары разлучить не выйдет. Притяжение столь сильно измучить может, что в итоге царь своих сыновей похоронит, а не разведёт. Нужна веская причина дабы волшбу разорвать. Вот государю колдуны и нашли возможную лазейку, чарами древними её подтвердив. Ведь испытания девиц перед свадьбой тоже считай старый обряд, но не колдовской. А вот если его таковым сделать, то можно одну из девиц отсеять. А если одна избранная неподходящая, то и остальные могут быть таковыми. Следовательно, чары, что на лук со стрелами наложены, напутали что-то. Как итог - развод.

Хотя это всё мои догадки. Ведь древние обряды поэтому и не любят, оттого что волшба в них слишком сложная и путанная. Не разберёшь иногда, что можно делать, а что делать нельзя, когда их используешь. Возможно, государева идея и выгорит, а, может, и в гроб его детей уложит. В любом случае, причина, что свёкра на столь безумное действо подвигла, должна быть невероятно весомая.

Однако подумать о ней я не успела – услышала разговор братьев, что потряс меня намного больше интриг царя.

- У меня жена лягушка. – ответил Иван на возмущения старших царевичей.

- Вот ты именно так перед батюшкой и глаголь. – со смешком отозвался на его утверждение Вячеслав. – Только, мой тебе совет, ты ещё добавь, что эту самую лягушку с момента задания не видывал. Что пропала она. А то, боюсь, отец и тебе все ухаживания коту под хвост пустит – заберёт девицу то. Под матушкино крыло отдаст, и не вытащишь ты её с терема до окончания этого чёртового отбора.

На это предположение мужчина напрягся, пригладил рукой то место, где меня прятал, и задумчиво произнёс, видимо припомнив мои откровения о ловушке Беляны:

- Да, пожалуй, прав ты. К матушке ей лучше не попадать, она у нас мастерица голову задурить да стребовать кучу обещаний, да клятв.

После этой фразы все собеседники замолчали, слышны были лишь смех да похабные байки, что травили их соседи по лавке.

- Да, матушка наша в интригах мастерица, согласен. – напряжённо отозвался Борис. - Поэтому быть, видимо, Милане моей хворой до первенца нашего, пока царица не смирится. А то эта её коза боярская, которая почему-то моей невестой себя до сих пор мнит, уже крови моей голубе попить успела. Слухи про неё клеветнические пускает. Благо, жена мне досталась понимающая, она на злые толки дурных баб внимания не обращает.

- Есть такое. - подтвердил слова брата старший царевич. – Забаву, конечно, матушка более благостно приняла, всё же боярский род, хоть и захудалый. Однако мне пришлось знатно надавить на некоторых, дабы они носы свои от семьи её не воротили. Зажрались некоторые боярские рода, зажрались. – прошипел колдун, а через некоторое время добавил: - А тебе, Ванька, тоже следует готовиться.

- К чему?

- К тому, что тебе решат девку подсунуть. Птичка мне нашептала, что матушка тут за род Бурьиных вдруг ни с того, ни с сего радеть стала, попросила отца нашего дочерей их ко двору вернуть. А ты вроде благоволил там одной, чернявой такой, младшенькой, пока они в опалу не попали.

От столь неожиданной подробности я вся подобралась. Интересно, что это за девка там такая? Нет, конечно, понимаю я, что царевич-то – мужчина, да красавец к тому же. Он женским вниманием обделён явно не был, несмотря на дурную славу. Да и я тоже его в светлице у окошка не дожидалась.

Однако, Бурьина эта явно не простых кровей. Да к тому же царице, что её из опалы вытащила, явно будет обязана. Оттого мелькать ей слишком часто пред моим мужем не позволю. Мне ли не знать, на что девицы способны пойти ради своей прихоти. Привороты, отвороты, яды для неугодных соперниц – сколь много всего можно найти у таких красавиц в сундуках личных.

- К чему это сейчас? Я уж брачным обрядом связан. Почто мне чужая девица? – хмуро отозвался на речь Вячеслава мой муж.

- Да мы все связаны, только вот батюшка с матушкой будто этого и не помнят. – пробурчал Борис, а потом неожиданно хохотнул и заговорщицки спросил, понизив голос: - А что? Угадала твоя нянька? Чернявая тебе жёнка досталась?

На минуту воцарилось недоумённое молчание, а через мгновение старший царевич воскликнул:

- Точно! – замолк, а после перешёл на изумлённый шёпот: - Слушай, а взаправду она вещуньей была, нянька твоя. Помнишь ту ахинею, что она тебе вечно говорила, когда ты ей перечил? Грозился ей, что ты государев сын, если что не по тебе было. Ту околесицу, про царевну-лягушку?

Не квакнуть от удивления в этот момент мне удалось с трудом. Да и тихо сидеть тоже. Столь сильно меня поразили слова деверя.

- Как же там было?

- Заткнись. – прошипел Иван, явно желая, чтобы сказ этот я никогда не услышала.

- Что пока в глухом болоте говорящую лягушку не найдёшь, в жёны её не возьмёшь, покуда она чародейкой красоты невиданной, с косами чёрными до пояса, не обернётся, не быть тебе царевичем. – не услышав просьбы ведьмака продолжил Вячеслав. – Ты ещё няньке всегда на это отвечал, что если такое диво с тобой произойдёт, то только тогда её слушаться и будешь. Так что? Угадала твоя нянька?

- Да, угадала, угадала. Видишь, как побагровел весь. Сейчас начнёт кулаками махать, что мы былое вспомнили. – раздался голос Бориса, потом стук кружек, и в конце его предложение: - Давайте лучше выпьем за здравие супружниц наших.

Право слово, после таких откровений мне тоже хотелось выпить, да желательно чего покрепче.

Глава 19

Моё потрясение понять было можно. Не каждый день узнаешь, что встреча, которая, казалось бы, состоялась только благодаря моей жадности, была предрешена очень давно. Задолго до того, как у меня и косы отрасли, и молва обо мне в народе пошла, как о чародейке сильной.

Однако теперь было ясно, отчего же Иван так спокойно воспринял и облик лягушачий, и говор мой в этом обличье. Стрелу себе в руку без всякого страха и отвращения воткнул, связав нас таким образом брачными узами. Я-то грешным делом его невозмутимость на слабоумие списала, а вон оно как оказалось. Готовили его к этой встречи, с малолетства готовили. Уж каждый подтвердить может, как на нас впечатления, что в детстве получили, влияет сильно. Я, например, до сих пор терпеть не могу ходьбу через гладь зеркальную, хотя умом понимаю, что уж сейчас не потеряюсь я при переходе.

У царевича иной немного случай: ему прямым текстом в голову вложили, какой его невеста быть должна, да где ему встретится. И обычная девица ему, как ни крути, не угодила бы, какой бы писаной красавицей да невероятной умницей она не являлась. Он бы всё равно иную ждал, что ему когда-то описали.

Исключать того, что нянька мужа моего вещим даром владела, я не могла. Однако ж столь многочисленные совпадения наталкивали меня на совсем иную мысль – что нашептать ему могли. Прямо в голову колдовство вложить, покуда он защититься не мог. Оттого и тянуло его к черноволосым, как к этой девице Бурьиной. Ведь хоть что-то в ней предсказанию о его жене соответствовало.

И пророчество это в уме держала Яга, когда меня в те чёртовы топи отправляла. Уж не знаю, сама ли тётка его придумала, али просто знала о его существовании, но подготовилась она знатно. Я всё голову ломала, почто она меня в ту глухомань засунула. Ведь вероятность того, что сын царский мог утопнуть в той проклятой дыре, была ой как велика. Мало ли мест поближе? А ей нужно было, чтобы всё сказу соответствовало, услышанным в детстве Иваном, дабы все условия соблюсти: болото, облик лягушачий, косы чёрные да волшбу сильную. Дабы царевич, как увидал меня, сразу понял – судьба я его.

Очень похоже на ловушку для Ивана, которую старая карга с младенчества ему расставила. А завершиться она должна была стрелой околдованной, что связала бы нас обрядом брачным, пока бы я его к тётке не привела.

Замысел Яги был мне понятен. Царевич — это не простой мужик, который бы к ней служить явился, дабы богатством обзавестись – деньги и так водятся. Пристрастий, как у его среднего брата, особых нет – артефактами, в отличие от Бориса, его не соблазнишь. Уж такое она могла углядеть загодя, дар вещий ей на что. Может и главное узрела – по доброй воле сам он не придёт. Оставалось одно верное средство, веками проверенное – любовь. Ведь ради любимой женщины мужчина пойдет на всё.

А на роль зазнобы сердечной меня она выбрала. Ведь, пожалуй, крепче моей семьи с навью связаны только покойники да духи. Оттого старуха была уверена, что от волшбы тёмной я никогда не откажусь. Да и интриги я не жалую, использую их в основном как заработок, поэтому в палатах царских жить не захотела бы, да и в городах шумных тоже. А чем в этой глуши заняться? Только нежить и отлавливать.

Поэтому получила бы она в своё распоряжение ведьмака, да к тому же особенного, на кого чары отводные не действуют. Тётку я понимала: грех такую силу, которой Иван владеет, пиявкой навьей запирать. Её бы в дело нужно пустить. Столь одарённых мало по земле нашей ходит, каждый на вес золото. И если в государевом дворе колдовство тёмное не ценят, так это не значит, что везде оно так. Карга старая вон сколько лет ждёт-выжидает, дабы ученика себе такого заиметь.

И всё бы гладко вышло, кабы не деталь одна: узы у нас истинные, не Ягой навороженные. И судя по её злости да предложению Ивана в первую брачную ночь заколоть, будто дичь жертвенную, добра эта связь не несла. Раз уж тётка от столь завидного ведьмака готова отказаться, на которого столько времени потратила.

Погрузившись так глубоко в свои мысли, я не заметила, как братья успели и чарку выпить, и лясы поточить, и сейчас очень душевно прощались. Отчего я оказалась просто расплющена на твёрдой груди моего супруга. Как бы не раздавили меня ненароком лбы эти здоровенные. Однако ж обошлось. Всё же муж мой не запамятовал о том, что не один на пир царский шёл.

А после царевич решил не тратить время зря, а сразу обещание своё исполнить. В библиотеку мы пробирались должно быть служебными ходами, ибо до меня периодически доносился то запах сырости, то чего-то горелого. Пожалуй, да, зайди Иван в эту обитель знаний через главный вход ночью да опосля пьянки, то выглядел он бы дураком в глазах окружающих похлеще чем после женитьбы на лягушке.

Царское хранилище встретило нас тишиной и запахом книжных страниц. Мужчина взял со стены артефакт, что взамен свечи служить будет, да дождался пока я девицей обернусь, чтобы силой его запитать. Такие зачарованные фонари часто висели в богатых домах в помещениях, где использовать открытое пламя было небезопасно. Однако исходящий от них свет был столь холоден, что от него очень быстро уставали глаза. Да и красоты окружающему миру он не придавал: зеленоватый и тусклый он походил на блуждающие огни, что часто встречаются на гиблых болотах да могилах недавно обращенных упырей.

Вот и прямо сейчас, подняв глаза на Ивана, я едва не отшатнулась: мужчина, чей цветущий лик радовал меня ещё с утра, изменился под волшбой артефакта до неузнаваемости. Лицо осунулось, посерело, глаза запали, и таившийся в их глубине холодный потусторонний отблеск заставил меня поёжиться от неясной тревоги. На одно мгновение мне даже почудился оголённый череп вместо знакомой вихрастой головы, от чего моё сердце пропустило удар, и я крепко зажмурилась, стараясь изгнать из своих мыслей дурное видение. А когда открыла глаза, наваждение пропало. Предо мной всё также стоял царевич, лукаво улыбался и играючи подкидывал связку ключей. И ничего в нём не напоминало покойника, что миг назад я воочию видела перед собой.

- Что именно мы будем искать? – спросил Иван, подняв повыше артефакт, дабы осветить полки с книгами и свитками.

И, судя по увиденному, работы нам предстояло много. Не зря царское книгохранилище славилось не только в нашем государстве, но и за его пределами. Помещение было огромным. Стеллажи устремлялись ввысь и подпирали потолок, который был столь высок, что захватывало дух. Конечно, у моего отца тоже было книг немеряно, и я, казалось бы, должна быть привыкшая к таким видам, но нет. Ведь мне было прекрасно известно, что в этом огромном зале находилась лишь часть собрания, причём самая малая. Основную же разместили в центральном храме столицы. И я очень надеялась, что туда нам идти не придётся. Всё же, по слухам, именно в царских палатах хранили особые сведения, к которым только избранным давали доступ. Благо, муж мой благодаря своему статусу именно к ним и относился.

- Всё, что с обрядом пускания стрел связано для начала. – прозвучал мой неуверенный голос в гулкой тишине. Ведь, оглядывая полки, я с ужасом понимала, что застряли мы тут не на дни, а на годы. – Потом можно выявить всех, кто в этом ритуале участие принимал. Из тех, в ком кровь царская текла. Выяснить, что с ними стало.

- Всех мы точно не найдём. Сведения здесь лишь за пару сотен лет хранятся.

Как уверенно настроен царевич, диву даюсь. Право слово, нам бы здесь хоть что-то найти. Желательно до момента, покуда наши головы седина не покроет.

- Можно выяснить в какие года он ещё проводился. Потом по древу родовому выявить, кто на тот момент возрасту брачному из мужчин соответствовал. Да и, думаю, женились благодаря чарам обряда они тоже не только на боярынях, должен кто попроще в супруги затесаться.

Мужчина молча кивнул, соглашаясь с моим предложением.

- Да, и ещё. Нужно будет выяснить, не происходило что-либо странного в те года, когда стрелы царевичи пускали.

- Что ты имеешь в виду? – с недоумением воззрился на меня ведьмак.

- Не знаю. – ответила я, не скрывая своей досады. – Но чую, нечисто тут что-то. Сам подумай, если брать утверждение, которое всем в уши льют, что кровь новую таким образом в род царский вливают, то не слишком ли сложный ритуал для этого придуман? Зачем нужно было брать столь древнюю волшбу, которая, право слово, слишком уж непредсказуема для брачного обряда. Не легче обычным связать, которые сейчас жрецы используют?

Иван задумался и стал крутить перстень, а через пару минут осторожно сказал:

- Чтобы защиту на избранницу поставить? Дабы от покушений защитить. Ведь бояре да воеводы довольны не будут, что какая-то купчиха царицей стала, а не их дочь или сестра.

- Избранницу можно и по-другому оградить. Амулеты да обереги на что? Нет, не то. Что-то ещё быть должно.

Что-то такое, из-за чего царь сейчас этот обряд любым способом оспорить хочет. То, что знала Кровопийца, и из-за чего лежит сейчас пластом и слова вымолвить не может. То, о чём молчит Яга, клятвой связанная. Причина для проведения обряда должна быть такая, что заставляет всех этих людей бояться или завершения ритуала, или же его огласки. И она никак не может быть столь наивной по своей сути, как новая кровь для рода или любовь, даже если и истинная. Как бы мне хотелось верить в иное.

- В твоих словах смысл есть, согласен. – не стал меня переубеждать царевич, наоборот, будто проникся моими размышлениями, отчего стал серьёзнее и сосредоточенней. – Я мало что в волшбе древней смыслю, но если она так опасна и непредсказуема, как ты рассказываешь, то странно, что именно её для брачных уз в царской семье используют. Ведь если что не так пойдёт, то правящий род может прерваться. Начнётся борьба за престол, наступит смута, чем сразу же воспользуются наши враги и ближайшие соседи. Хоть в истории нашей такого никогда и не случалось. Благо, передача власти всегда без бунтов происходила. Но это не значит, что так будет всегда.

- Именно. – откликнулась я, а потом озвучила то, что меня смутило недавно в рассказе Ивана: - Мне ещё одна мысль покоя не даёт. Почему лишь раз в столетие пускание стрел происходит? Почему бы каждый раз таким способом царевичей браком не сочетать, если есть такая традиция? Ведь и новые люди в род войдут, и простой народ таким правителям больше ошибок прощать будет. Однако же так не делают.

- Так нужный день лишь раз в сто лет бывает. – растеряно повторил мужчина вбитую ему в голову истину.

- А если не в этом дело? – а поймав недоумённый взгляд супруга, попыталась ухватить за хвост ускользающую догадку. – Если раз в сто лет происходит что-то, что заставляет царский род проводить этот ритуал?

На несколько мгновений воцарилась тишина – Иван тщательно обдумывал моё предложение. Хмурился и непроизвольно тарабанил пальцами по ноге. И какие бы мысли в его светлую голову сейчас не пришли, было видно, что они ему не понравились. Что ж прекрасно понимаю его расстройство. Мне самой не по нраву такие догадки, ибо если они подтвердятся, мы с Иваном получим ещё одну проблему. И, право слово, мне бы хотелось держать подальше от тайн царского рода. Так как чаще всего они покрыты не пылью, а кровью, и чаще всего являются последним, что слишком любопытные храбрецы услышали перед своей смертью.

- Даже если это и так, всё равно я об этом не знаю. Да, и припомнить ничего особо не могу. Не слыхивал я о каких-либо громких происшествиях, которые бы перед предыдущими обрядами происходили. Да и сейчас никаких потрясений не было, насколько мне ведомо. Нужно будет искать. А что именно искать тоже непонятно. Ведь привязан ритуал может быть к любому событию, не так ли? – спросил меня царевич, а получив утвердительный ответ, продолжил: - Это как искать иголку в стоге сена. Давай лучше начнём с самого обряда. Может, разузнай мы о нём всё, то и придёт какая-то дельная мысль в голову.

- Твоя правда. Да только сколько мы эти сведения выискивать будем? – с тоской спросила я, обведя взглядом залу. – Домовому, как я понимаю, запретили здесь наводить свои порядки, раз столько чар уборочных в защиту вплетено.

- Что есть, то есть. Раньше я не понимал почему, ведь, на мой взгляд, так было бы намного удобнее, но как недавно выяснилось, духи уж очень болтливы, а в договоре с ними не всё оговорить возможно. Оттого и волшбой это место окутали. Однако – хитро улыбнувшись, мужчина достал с полки толстую описную книгу и с грохотом положил её на небольшой стол рядом со стеллажом. – у нас с тобой есть преимущество.

- И какое же? – спросила и не смогла удержать улыбку, заражаясь благодушным настроем Ивана.

- Я. – наигранно ответил мне царевич, смешно выпятив при этом грудь. Однако, добившись от меня смешка, перестал паясничать и уже серьёзно продолжил. – Всё дело в моей родословной и в волшбе, что на талмуд наложена.

- Колдовство на кровь?

- Именно. Все, в ком кровь царская течёт, может легко и быстро найти то, что ему нужно. Остальным же придётся знатно повозиться, дабы интересующие его сведения найти. Как видишь, добра тут много, поэтому затянуться это занятие может надолго. Отец, когда меня сюда в первый раз привёл, обмолвился, что нарочно так сделано. Чтобы лазутчикам, если они сюда проберутся, жизнь усложнить.

Умно. Только вот такие новости, право слово, меня не обрадовали. Ибо была у меня мысль самой сюда пробраться, дабы заклинания диковинные найти, плести их научиться. Можно, конечно, и Ивана уговорить мне нужные книги достать. Да вот я отнюдь не уверена, что он мне в руки записи даст по проклятьям али ядам смертельным. Хотя мне не для душегубства все эти знания нужны, из интереса. Только вот лгать и клятвенно обещать супругу моему, что сведения эти мною никогда и никому во вред не будут использованы, я не смогу. Мало ли как жизнь повернётся. Хотя, возможно, в этом деле мне его бабка помочь сможет. На ней же проклятье висит, Ягой наложенное. Чем не повод для того, чтобы в свитках о волшбе тёмной покопаться. Только вот тогда для начала к старухе бы попасть, что по словам царевича, будет не так просто.

Мои размышления прервало громкое хмыканье мужчины. К тому моменту он уже открыл описную книгу и даже успел пустить себе кровь, чтобы пером выписать нужную нам тему. Но как только оно коснулось бумаги, пред нами разом проявились предыдущие записи за последние две седмицы. Их было не так много, но каковы они были! Оказывается, не мы одни любопытствовали о ритуале. Кто-то тоже очень упорно искал всё, что с ним было связано.

- Может Вячеслав или Борис выясняли, что их ждёт? – пробормотал себе под нос супруг, разглядывая аккуратные строчки.

Если взять во внимание, что писать в данном талмуде могли только люди из правящего рода, то да, можно было подумать на братьев Ивана. Всё же им стрелы пускать да на избранных девицах жениться. Только вот последняя запись в пух и прах разбивала эти предположения, ибо я точно знала, что деверя разводиться не хотели, а вот свёкор мой очень уж желал брачные узы своих сыновей разорвать.

- А мне кажется, отец твой сведения выискивал. Смотри, всё надписи явно сделаны одним человеком. К тому же только у него резон есть вас жён лишить.

Сказав это, я вывалила Ивану мои домыслы, что не давали мне покоя с ночи. Конечно, умолчав о Зоряне, ведь царевич не знал, что я к её замужеству руку приложила. Возможно, мысль ему такая в голову и приходила, слишком уж цепкий да пронизывающий взгляд у него был, когда он узнал о том, что брат двоюродный в том же захолустье жёнку себе нашёл, но спрашивать он у меня ничего не стал. Сейчас же я нарочно не упомянула о ведьме, ибо не хотела, чтобы царевич вспомнил о своих домыслах да стал меня опасными вопросами донимать, на которые мне бы пришлось отвечать, кабы сильно мне этого делать не хотелось. Чёртова связь. Покоя от неё нет.

- Думаешь, он именно здесь разузнал то, что заставило его ритуал уже над вами провести? – не скрывая своего сомнения спросил ведьмак. – Ты же до этого подозревала, что бабка моя ему что-то рассказала.

- Одно другому не мешает. Тем более отец твой нам знатно работу облегчил. Вон, просто запросы его переписать. – потирая руки откликнулась я. – Давай с первой записи и начнём, не будем время терять.

Глава 20

Даже несмотря на подсказки со стороны царя, сведений было столь много и были они столь иносказательными, что разобраться в них сразу не удалось. Мы вместе с Иваном каждую ночь упорно читали замысловатые писания и продирались сквозь дебри образной поэзии, выписывая те обороты, что имели хоть какой-либо смысл. А потом спорили до хрипоты днём, пробуя в таком словопрении найти ту истину, что так хитро пытались упрятать от любопытных глаз. Мирились мы, сказать по правде, с не меньшей страстью, что было для меня отрадой в этой круговерти поисков и разборов словесных образов, в которых сам чёрт ногу сломит. Право слово, после столь незабываемого чтения меня будет перекашивать от обычных частушек на праздниках.

Однако мучились мы не зря. Постепенно, днём за днём, мы начинали понимать в какую скверную историю нас с Иваном заманили царь и Яга. Первый, уверена, подложил такую подлянку своему сыну поддавшись уговорам жрецов, не совсем осознавая, что в их предложении было двойное дно. А сейчас всячески старался исправить совершённую ошибку. В этом я с каждой книгой и свитком убеждалась всё больше. Моя же тётка отправила меня сюда, полностью уверенная в том, что и в этот раз выстроенная ею интрига пройдёт как по маслу. К сожалению, так не вышло. Теперь мы вместе с царевичем, как и положено примерной супружеской паре, пытаемся сделать что-либо, дабы остаться невредимыми после действий древних чар, или же хотя бы живыми.

Самым простым в нашем деле был поиск книг об обряде пускания стрел. Они попались нам сразу и, казалось, должны были ответить на все наши вопросы. Однако ж авторы данных трактатов решили поостеречься, дабы не обрушить на себя чей-то гнев – сведения были столь общими, что хоть плачь. Писания нам поведали лишь о том, что раз в столетие молодые царевичи да их близкие холостые родичи брали в руки лук и пускали зачарованную стрелу в небо. Где она упадёт, там и свататься им требовалось.

Чуть позже мы нашли интересное дополнение: что стрела никогда не падала посреди поля али в болото, как хотела выставить Яга. Нет, она всегда прилетала в родной кров избранной девицы. Иван пустил свою стрелу первый, и она оказалась в моём доме. В чём мне ему пришлось признаться, чтобы подтвердить найденные нами сведения. Когда пустил стрелу Вячеслав, то упала она на боярский двор, и подняла её боярская дочь - Забава. У Бориса, пущенная им стрела упала же на двор купеческий, и подняла её купеческая дочь – Милана. Всеволода стрелу мы с тёткой зачаровали, и он её нашёл в корчме возле гиблых болот в руках ведьмы Зоряны. Право слово, будто духи нашептали ей хотя бы там артефакт всучить, иначе колдуны царские и заподозрить чего могли.

К слову сказать, двоюродный братец Ивана мог бы в этом обряде и не участвовать, проводись он несколько столетий назад. Ибо попалась мне одна заметка, что родственников брали не всегда. Путём небольших расчётов, мы выяснили, что изначально участвовали только царские дети, если не хватало царевичей, брали царевен. Перелом случился не так давно. Лет четыреста назад, когда мор выкосил царскую семью почти подчистую, оставив в живых только одного ребёнка - мальчика. И закралось у меня на этом моменте подозрение, что именно тогда к Яге и обратились, дабы единственного наследника узы ненужные не повязали. Так как именно после этого нововведения всегда один из лучников стрелял на день раньше других. Сперва заклятая стрела могла выпасть любому, последние же три раза, если не считать случая с Иваном, она никогда не оказывалась в руках у царских сыновей.

Не спорю, такое разделение по времени для нас, кто по крупинкам собирал нужную информацию, было невероятно удобным. Именно благодаря ему удалось почти сразу обнаружить, что государевы родичи, кому так не повезло впутаться в ритуал, довольно быстро исчезали со страниц истории вместе со своими избранными жёнами. Покопавшись в родовых книгах, царевич подтвердил мои нехорошие догадки, что терзали меня после беседы с Ягой – все они слишком быстро почили после вступления в брак. К тому же почили весьма странно – одинаково. Всех их задрала нежить, да, право слово, столь голодная, что ни одной косточки от бедолаг не осталось. Хотя вру. В последний раз нашли лишь палец, который даже до сих пор пылится в одном из хранилищ царских сыскарей, отчего моё настроение упало ещё сильнее. Ведь, если оставили его до лучших времён, значит ожидают похожего случая?

Хотя, с другой стороны, как его не ожидать, когда вырисовывается столь явная закономерность. Ведь от этой проклятой стрелы не только племянники царские гибли, но и родные дети государя. Целых три царевича и одна царевна. Девица, конечно, по записям пропала без вести вместе со своим избранником. Однако ж не думаю, что бежала она от сытой жизни в палатах царских. Просто в тот раз видимо даже одёжи окровавленной не нашли. А вот царевичей прямо в их домах разодрали, вместе с супругами, новорожденными детьми и челядью. Но тогда на такую жуткую кончину особое внимание не обратили. Ведь не только столь высоких особ в те разы на тот свет полчища мертвецов отправили. Всем, кто не успел за городскими зачарованными стенами скрыться, туго пришлось. Только отчего наследники с семьями своими в безопасное место добраться не успели, для меня оставалось загадкой. Вон царские палаты как от этой напасти защищены, едва смогла лазейку для себя найти. И то, попытайся я мышей не в самом сердце дворца поднять, а там, где уже защитные плетения чуть сильнее, у меня б не вышло ничего.

Да и сама тема нежити, казалось, просто непрерывно мелькала во всей этой историей со стрелами. У Ивана даже родилась идея, что такая оживлённость и злобность этих тварей была напрямую связана с ритуалом пускания стрел. Я же считала, что его воззрение на проблему было немного притянуто за уши. То, что сыновья да племянники царские со своими семьями погибали от их когтей и зубов, не являлось чем-то удивительным. Для жителей отдалённых деревень, кому не присылает подмогу ни государь, ни мой отец, такие вещи были обыденностью – хоронить своих близких из-за взбесившихся упырей али поднявшихся мертвяков.

Прорывы их в столицу случались редко, но всё же более тех трёх раз, когда гибли царские отпрыски. Да и не всегда они были в те года, когда стрелы пускались. Особенно, если учесть, что эта династия не менялась с основания государства, как и способ их женитьбы раз в век. А сидели предки Ивана на троне почти семнадцать сотен лет. В иных царствах и мечтать о таком не могли, у них частенько правители свергались. В народе у нас даже поверье ходило, что покуда род основателей на троне сидит, то любая беда или стороной пройдёт, или же лишь краем зацепит.

Как с тем мором четыре века назад. Да, свирепствовал он у нас знатно, однако ж всем нашим соседям он нанёс урон гораздо сильнее. У них по всей стране вспышки были и редко кто выживал после этой заразы. У нас до некоторых местностей болячка даже не дошла. Да и в столице поветрие черное в основном знать затронуло, так как те от прибывших больных послов заразились.

Однако я отвлеклась. Предположение царевича было похоже больше на излишнюю подозрительность, попытку привязаться хоть к чему-либо, лишь бы побыстрей разгадать тайну. Немного ослабить его опасения мне удалось лишь с помощью тех же родовых книг, из которых было ясно, что так не повезло только последним семи бедолагам, участвовавших в обряде. Более ранние ритуалы проходили не столь трагично. Судя по датам смерти, все участники тех обрядов прожили долгую жизнь, оставив после себя неплохое наследие. Что же послужило переломом, оставалось загадкой и для меня, и для Ивана, и, боюсь, что и для царских колдунов. Ибо, не думаю, что они не хотели бы прекратить вереницу смертей, особенно сейчас, когда возможной жертвой вновь мог бы стать царевич.

По поводу последнего, сказать по правде, я пока не сильно беспокоилась. Во-первых, если ориентироваться на догадку ведьмака, то нам следует ждать волнений возле гиблых земель. Конечно, спокойно сейчас там не было. Брату приходилось недосыпать, как и его отрядам. Но вылазки нежити всё же были не столь значительными, как должны были быть, если опираться на опыт предыдущих столетий.

Во-вторых, я держала в уме то, что Иван нужен Яге. Она хотела его в ученики взять, точнее в служки. Но у тётки это одно и тоже, никто без работы в её доме не останется. Не думаю я, что старая карга позволит каким-то мёртвым тварям у неё желанную добычу забрать. Конечно, планы её слегка изменились, когда она про узы нас связавшие узнала, но всё же от изначальной нашей договорённости она не отказалась.

Собственно, меня больше всего эти узы волновали. По ним ничего толкового и внятного не нашлось, особенно в связке с ритуалом, а то, что мы раскопали с царевичем, не намного, но отличалось от того, что ранее мне Яга сказывала. Хотя, пожалуй, это и неудивительно, она сразу меня предупредила, что под клятвой ходит, могла и нарочно запутать. Только зачем это было делать, ума не приложу, промолчала бы просто. Однако ж и в раздобытых сведениях я тоже не была столь уверена, оттого, что подавались они больше как легенды да сказы – трактуй как хочешь.

Да что-то общее между рассказами тётки и прочитанным в книгах нам всё же удалось найти – испытания. Путём множества споров по правильности интерпретации написанного мы с моим муженьком пришли к выводу, что проверять нас будут на участие, доверие, стойкость и любовь. Это было основным из того, что нам пока удалось разобрать. Если мы сможем проявить все эти качества в паре, то вязь, что изначально на наших руках была черна, как ночь, побледнеет, а потом и вовсе исчезнет для простых глаз, как и связь, что позволяет нам улавливать эмоции друг друга. Ежели мы не сможем завершить испытания в этой жизни, то нам придётся пройти их в следующей. Так или иначе, построить свою жизнь с другими избранниками нам не удастся, если нет желания прослыть черной вдовой али вдовцом.

С одной стороны, пущенная Иваном стрела полностью лишила нас выбора. С другой же, она могла дать и преимущество: такую пару, которая по этому пути до конца прошла, обойдут все несчастья стороной. Не будет ни болезней, ни детей больных, ни измен, ни бедности, ни смерти ранней – мечта, особенно, если учесть, что письмена обещали и любовь, и страсть, и мир между супругами. Возможно, в этом и таился ответ, как так вышло, что более ранние браки, заключенные под действием ритуала, были долгими и счастливыми, если верить тем же хроникам. Ведь если супруги тогда с испытанием справились, то обрели истинную любовь, а ей никакая чёрная волшба не страшна, будь это проклятье или насланная нежить.

У нас с царевичем, признаться честно, успехи в такой проверке тоже были, ибо вязь на наших запястьях немного побледнела. И подозреваю, что подсобил нам в этом свёкор со своими заданиями. Ибо именно из-за них мы столь сильно с мужем сплотились, желая разгадать, в чём же причина такого каприза царя. Была в этом какая-то насмешка судьбы, что, желая нас поскорее разлучить, отец Ивана лишь крепче завязал узы.

Чтобы собрать все эти сведения, нам понадобилось ни много ни мало целый месяц. Кто бы мог подумать, что копаться в старых книгах да свитках будет так долго и так утомительно? Но стоит отметить, что помимо разгадки старых тайн, нам было чем ещё заняться. Хотя, по правде сказать, это у царевича было дел в невпроворот.

Днём, когда я благополучно отсыпалась в облике лягушки, Иван искал среди царских колдунов, кто раздувал утихнувший было жар против ведьмаков да ведьм. Таких оказалось не так уж и мало. В основном те, у кого навьей крови в роду не отмечалось уже пару или больше столетий. Они считали себя чуть ли не избранными, не раз отмечая при всех, что давно искоренили тёмную волшбу из своего рода.

Слушать это было смешно. Ведь это бояре могли позволить заниматься такой ерундой: отслеживать масть своих предков до седьмого колена. Обычному люду такое было не под силу, там женились, обращая внимание на совсем иные особенности: насколько девица али парень рукастые, какова семья у избранника, большое ли приданное – в общем, на вещи приземлённые, которые в дальнейшем обеспечат жизнь в тепле да сытости. Оттого в семье мог родиться одарённый и со светлым даром, и с тёмным. Чаще семьи были смешанные. Конечно, в тех деревеньках, что ближе к землям гиблым находились, преобладали ведьмаки да ведьмы. Однако ж это в основном происходило из-за того, что нечисть и нежить, водившаяся в тех местах в огромных количествах, больше всё же жаловала тёмных – не так задирала да ради забавы губила.

Да вот только такие дурные идеи из царских палат не обходили стороной и народ. Оттого во времена Кровопийцы от юных ведьм и ведьмаков избавлялись иногда и их родители, ведь, по их мнению, знать-то лучше всегда всё знает. К сожалению, у некоторых людей ума даже к старости будет с крошку. А ещё больше печалит, что таких людей наберётся много. Поэтому тревога Ивана мне была понятна. Умные политики, даже те, кто нас, ведьмаков и ведьм, и недолюбливал, понимали всю опасность таких идей о чистоте крови.

Хотя, пожалуй, спасибо за зарождение этой ереси всё же стоит сказать предкам моего муженька. Именно они в своё время стали тщательно отсеивать тех девиц на отборах, у кого склонность к темной волшбе была. Уж как они с обрядом такое же провернули, ведать не ведаю. Возможно, все стрелки были столь же помешаны на идее о превосходстве колдунов и ведуний, что, получив в супруги ведьму, он бы убился, но её не принял. Это Ивану выбор жены родословная его матери подпортила, пришлось меня принять. Хотя, не могу сказать, что он сильно огорчён моей мастью.

Что нельзя сказать о его окружении, узнай они, кто в супруги царевичу достался. Ведь я не Беляна, которая, по моим сведениям, проскочила на отбор не умея чаровать лишь благодаря скрытому сильному дару. Который должен был передаться её детям. А какой именно этот дар никто не уточнял, да и не смогли бы, право слово. Просто решили, что раз из рода колдунов, то и сила должна скрываться светлая. Её предрасположенность к тёмной волшбе никак невооружённым глазом не заметишь, в отличие от меня. Это селяне меня ведуньей посчитать могут, но никак не колдуны царские – те враз ведьму опознают.

Собственно, именно моя масть и стала очередной проблемой для нас с Иваном. Я за последние седмицы уже напрочь забыла о том, зачем я собственно в царских палатах нахожусь, по мнению моего свёкра. Право слово, у меня забот тут и без него хватало. Чёртово книгохранилище, казалось, выжирало все силы. Думать о чем-либо другом удавалось с трудом.

Конечно, я не забыла о Зоряне. В первую же подходящую ночь после царского задания к ней наведалась и лишь окончательно подтвердила свою догадку. Ибо юную ведьму тоже проверяли, а перед тем так же обязали согласиться на пресловутый обряд. И тут следует благодарить богов, что в забытой всеми деревушке оказался такой скарб. Ибо мне невероятно повезло в выборе девицы. На моё удивление, бывшая подавальщица ритуал узнала и так же, как и я, извернулась донельзя, дабы и при муже остаться и силы не потерять. Пожалуй, матушка её ссыльная не так проста была, раз столь заковыристые обряды видывала, да дочери о них смогла поведать.

Что ни говори, а Зоряна оказалась для меня находкой. Помимо прочего упомянув, что семья её мужа, можно сказать, попала в опалу. Прогневил царя чем-то его брат. Хотя думается мне, дело тут в чертовой стреле, которая не в те руки попала в какие следовало. Не удивлюсь, если у Кровопийцы договорённость была с младшим сынком, ведь у того в семье единственный наследник, колдун, а не то недоразумение, что её старшая невестка уродила. Муженька моего она изжить всеми способами хотела, в отличие от другого внука. И если поразмыслить, то у бабки Ивана были знания об особенной стреле, а у её сына возможность повлиять на колдовской совет, что обряд проводил. А всему двору было известно, что дядька моего благоверного один из главных ненавистников ведьмаков был, всё боролся за их искоренение с руководящих постов. Сейчас, конечно, притих, то ли гнева царского испугался, то ли невестка на него так хорошо повлияла. Однако ж возможность подменить стрелу и утаить сведения от родного брата у мужчины были. И если всё так, как я думаю, то ему радоваться стоит, что он в опале, а не казни ожидает.

Право слово, родственнички моего мужа меня утомили своими интригами донельзя. Единственное, братья у него неплохи, действительно за Ивана переживают, советы дельные дают. Ибо Вячеслав будто в воду глядел: на следующий день после пробы хлебов ведьмак был срочно вызван к себе своей матушкой. Которая от него строго потребовала сдать на её попечение невестку с чёртова болота. Да под каким предлогом! Восхищена остроумием и изворотливостью своей свекрови!

Видите ли, хлеб мой был столь хорош, а заговоры так и вовсе превосходны, что ей срочно нужен рецепт. И Ивану следует перестать прятать от матери столь одарённую девицу, и обязательно передать меня под её крыло, дабы мы друг друга узнать поближе смогли да чувствами родственными прониклись. Право слово, неужто Беляну так заговор на трезвость впечатлил? Мне казалось, что царь медовухой не особо злоупотребляет.

В любом случае причина царицы для разделения избранницы с её сыном меня знатно повеселила. Меня, но не Ивана. Того она скорей обеспокоила, особенно после моего сказа про последний проведенный над нами обряд. И мой благоверный, видимо, опешив от такого напора, не придумал ничего лучше, дабы слово в слово повторить шутку старшего брата: видите ли, пропала жена после первого задания, не видывал её больше. Беляна, ясное дело, не поверила, хоть и покивала участливо. Однако ж вечером стало ясно, что покои царевича тщательно обыскали, вероятно, в надежде найти пропавшую лягушку. Благо, что в доме царевича такие досмотры были проведены всего несколько раз, когда меня там не было.

Что ж, такие дела меня, конечно, расстроили, быть всё время настороже утомляло, но больше меня огорчило известие, что к бабке Ивана пока не попасть. Видимо, придётся к ней лезть ночью, ежели невмоготу мне станет от желания из неё правду вытрясти.

А к концу месяца напомнил о себе свёкор. Я тогда отсыпалась после очередной бессонной ночи, оттого мимо меня прошли все наказы царя, которые он столь щедро озвучил своим детям. О чём искренне жалела, но царевич решил, что мой отдых важнее, чем очередная проникновенная речь его батюшки.

Однако не могла я с ним согласиться, ведь испытание, что придумал государь вместе со своими помощниками, оказалось нелёгким. Вторым заданием было соткать ковёр. Да непростой, а колдовской, чтобы каждый узор был чарами создан. Да к тому же наказал, что сделать это следовало всего за одну ночь.

Сложно, не поспоришь. Сил на такое творение уйдёт много, зато в полной красе оно покажет насколько хороша волшба избранниц, и не только она. Не стоит про умения и терпение забывать, ведь чародейство такое требует невероятного усердия. Понимала это не только я, свёкор даже расщедрился в этот раз, разрешил подмогу себе позвать, однако основную вязь ткать всё же избраннице следовало.

Я, услышав такое, аж поперхнулась.

- Нет, колдовской ковёр мне по силам создать, не спорю. – протянула, с раздражением барабаня по столу. – Но тогда и слепому будет понятно, что его ведьма соткала.

- Какая разница. – устало откликнулся Иван.

- А ты готов к тому, что за этим последует? Я хоть и пустила слушок в народе, что злые толки про тебя завистники распускают. Однако ж слухи эти среди простого люда только ходят, а тут, в палатах царских, тебя со свету сживут колдуны эти, как только мой ковёр увидают.

- Не сживут. – уверенно ответил мне на мои страхи мужчина. – А если попытаются, то отцу руки развяжут все их делишки проверить, если не в измене обвинить.

Вздохнув, я с сомнением посмотрела на ведьмака.

- Ты, Ваня, вроде умный, а иногда такое выдашь. А если попытка успехом увенчается? У тебя помимо обережного кольца хоть что-то из защиты имеется? Думается, что нет. И то, оно колдунами царскими наверняка сделано, значит и не защита это вовсе.

- Я у Бориса попрошу, он то мне зла точно не желает.

Царевич был неисправим, такая его вера в близких людей действительно делала его похожим на дурачка. Однако ж, с другой стороны, это было невероятно трогательным, что не могло не откликаться моему сердцу.

Но артефакт я ему всё же сделаю, свой. Дабы никакая падаль не посмела ему зло причинить.

Глава 21

Испытание назначили на следующий день после беседы царя с сыновьями. Правила относительно размещения участниц остались неизменны – каждая должна была ткать колдовской ковёр в том же доме, где выпекала хлеб. Однако ж в этот раз государь-батюшка решил расщедриться, ничего не скажешь: помощниц выделил и даже здоровьем невесток решил озаботиться - девиц снабдили зельями бодрости. Но, помня про проклятые мешки с мукой, я к этому чудо-средству пальцем не притронусь. А то мало ли что туда невзначай колдуны царские добавили. Выпьешь так и в дрожь тебя кинет али в слабость, ни одну нить удержать не сможешь. Всё полотно от этого распадётся.

Нет, покуда мы с Иваном не выяснили, на кой чёрт свёкру браки наши надобно разрушить, осторожность должна быть превыше всего, поддаваться на царские хитрости никак нельзя. Собственно, по этой же причине, мне пришлось озаботиться решением ещё одной проблемой. Моя подавальщица, которую мы с Ягой связали с царским племянником, была явно самым слабым звеном из всех выбранных девиц, ибо от природы она была очень хилой ведьмой. Поэтому, узнав о задании, я тайно передала Зоряне одно средство, что поможет ей выполнить этот государев каприз. Конечно, большой ковёр даже с ним она не соткёт, но маленький коврик осилит. А в указе, на моё счастье, размеры полотна не указывались. Правда лежать после этого зелья она неделю пластом будет, но ради своего муженька и статуса придётся и пострадать. Я не обещала, что ей всё легко дастся в её новой жизни.

Несладко в палатах царских было и нам с Иваном. Мы оба валились от усталости и недосыпа, и я боялась подумать, что со мной будет после ночной ворожбы. Мой благоверный пожирающую меня тревогу явно ощущал, оттого старательно ограждал от внимания своих назойливых родственников, изображая горе от потери ненаглядной меня. Однако долго это продолжаться не могло и в обед того дня, когда должно было проводиться испытание, Иван разыграл целый спектакль со мной в главной роли. Весть о том, что младший царевич нашёл свою лягушку-квакушку облетела дворец мгновенно. Отчего пошли толки один краше другого – кости мне и мужу моему перемывали. Понять пытались, чем мне так сын царский не угодил, что я от него обратно в болото ускакала. Однако не всех эта новость развеселила, моего свёкра и свекровь она явно заставила пасмурнеть, если не разозлится из-за краха их планов. Но что поделать, не всё в этой жизни идёт, как задумано, мне ли не знать.

К вечеру же мы отправились в терем Ивана, где нас дожидался Милован с полным столом всевозможных угощений. Подлизывается, падлюка, вину свою перед царевичем загладить хочет. Однако нам это было на руку. Теперь домовой охранял дом и тайны царевича столь рьяно, что аж завидно было поглядеть. Особенно мне погрел душу стоящий на пороге проверяющий, который отчего-то появился на пороге Ивана как-то слишком загодя.

Упитанный мужчина дожидался в тени растущего во дворе дерева и утирал платочком выступивший от жары пот. Увидев нас, он посетовал на то, что дух его пустить внутрь отказался, хотя у него важная задача: осмотреть место проведение испытания. Колдун с маленькими глубоко посаженными глазками и пышной рыжей бородой на первый взгляд казался благодушным добряком. Но чуяло моё сердце, что был он ой как не прост. И даже, не приметь я его кольца обрежные да кафтан заговорённый, всё равно его принадлежность к царским служкам выдавал бы его взгляд: пронизывающий и цепкий. Неприятный тип, право слово.

- Ваша милость, неужто жёнка ваша нашлась? – воскликнул этот чёрт, увидев меня на плече Ивана. – По дворцу последние три седмицы слухи о её пропаже только и ходили. Рад, очень рад, что ваша благоверная столь ответственная особа. Это очень кстати, ведь у меня с собой документ, что требует её внимания. Точнее капли крови, что следует поставить на данном указе. – с не сходящей с лица добродушной улыбкой стал убалтывать царевича мужчина. – Да вы не смотрите так, ваша милость, всем избранницам такой же выдали. Задание-то непростое, вдруг что не так пойдёт, батюшка ваш перестраховывается.

Свёкор перестраховывается? Уж не думаю. По мне, это царица всё никак от своей задумки отказаться не может. Вот уж точно кровь полозья играет, как есть змеюка. Конечно, никакую клятву на меня завязать не получится, даже если и добудет она то, чего так желает. Всё же защиты на мне стоят получше царских. Однако же такая неистовая охота на меня порядком треплет мне нервы. А этот рыжебородый подхалим так и вовсе раздражает.

Но царевич тоже был не лыком шит, улыбнулся в ответ столь же лживо и с притворной грустью в голосе выдал:

- Так, квакушка моя писать не может. Как вы себе это представляете? А иглой я колоть её не дам, она же гляньте какая крошечная. Нет уж, жену свою из-за вашей канцелярщины я гробить не позволю. – сказав это, ведьмак замолчал, изображая на лице праведное возмущение, но через какое-то время вкрадчиво продолжил: - Но я, как её муж, имею право за неё тот документ подписать.

- Однако должна именно та, что испытание будет проходить кровь свою дать. – напряжённо ответил мужик, стараясь скрыть свою нервозность за подобострастной улыбкой. – Таков указ государя.

- Понимаю. Батюшка мой строго спрашивает, когда указы его нарушает. Да, только иной его указ гласит, что коли жена к действию сему не способная, то я имею право за неё решать. Так что батюшке моему придётся только моей подписью довольствоваться. Кровь проливать не буду, сами понимаете, это тоже законом писано. – и ведьмак протянул руку, намереваясь взять пресловутый указ, но не тут-то было.

Такой поворот событий пришлому колдуну явно не понравился, он достаточно резво, для своей комплекции, отскочил от царевича и быстро спрятал бумажку.

- Не может, так не может. Значит так и передадим государю. – быстро ответил мужик, поклонился, пробормотав скороговоркой пожелания удачи и исчез.

Иван же, зло прищурившись, смотрел ему в след, а потом грязно выругался.

- Матушка. – прошипел он не хуже змеи. – О чём только думает? Я что дурак какой-то, чтобы кровь жены своей непонятно кому давать?

- Тебя здесь могло и не быть. – заметила я, но, увидев возмущённый взгляд мужа, решила с ним согласиться. – Но, согласна, это было глупо. Хотя, может, и посыльного такого дурного выбрали, верящего в те слухи, что о тебе ходят. Согласись, наслушаешься разных толков, понимаешь, что глупость, но волей-неволей в голове их держишь.

- Я с ней поговорю. – с мрачной решимостью на это отозвался царевич.

- Можешь попробовать. Интересно, что ответит.

Но, думаю, правды Беляна сыну не скажет, не захочет отношения с ним портить. Ведь, признайся она, что из его жены чуть ли не холопку для себя сделать хочет, то одобрения и поддержки от родной кровиночки не получит, скорей уж злость и запрет к жене приближаться.

В любом случае, его выбор будет: в ложь верить али до правды докапываться. Я в его беседы с матерью влезать не буду.

Отвернувшись от Ивана, я скинула с себя лягушачью шкуру и встала у окна. Говорить о чём-либо ещё не хотелось. Нужно было сохранить столь нужные сегодня мне силы, а не потратить их на бестолковые обсуждения, которые к тому же сейчас ничего не решат. Мужчина это понял и продолжать свою речь не стал, вместо этого подошёл ко мне и нежно обнял, окутав своим теплом.

- Что тебя гложет? – после продолжительного молчания раздался его негромкий участливый голос. – Ты последнюю седмицу сама не своя.

От этого вопроса на моём лице пробежала лёгкая судорога. Ведь его задавала и я себе, всё время задавала, но до сих пор не находила ответа. Отчего было ещё горше.

- Не знаю, Ваня. – повернувшись, положила голову ему на грудь и едва слышно повторила: - Не знаю. Неспокойно мне, будто беду чую.

Так мы простояли некоторое время, в тишине и покое, а затем настала пора прощаться. Царевич ушёл, напоследок крепко прижав к себе и одарив несколькими долгими поцелуями, перемешивая их с пожеланиями удачи. Свидимся с ним теперь мы только утром.

День подходил к концу. Вечерняя заря пылала пожаром, обагрила небо, купая в своём кровавом свете город и старый сад возле дома. Раскидистые яблони, поклонившиеся вишни, кусты шиповника и пышные ели вдали – всё окрасилось алым в час столь яркого заката.

Последние лучи солнца проникали и сюда, ложились сквозь узкие окна в потемневшую комнату, огнями плясали на стенах, отражаясь от начищенного самовара, и почему-то лишь сильнее поднимали дремавшую во мне тревогу. Она не покинула меня и после захода дневного светила, наоборот, будто возросла, вместе с тенями, что становились всё гуще и длиннее с каждым мгновением наступивших сумерек.

Вместо облегчения, что по приходу темноты меня оставили одну, дабы не мешать испытанию, гробовая тишина, воцарившаяся в доме, пробуждала неясное смятение. Даже домовой исчез, затаился, испугался волшбы, что будет твориться сегодня ночью. А может и не только её. Какая-то тяжесть ощущалась в воздухе. Не давала дышать полной грудью, заставляла стремительно биться сердце от беспричинного страха.

Что-то грядёт. И тихий скулёж Милована, раздавшийся внизу, лишь подтверждал мои догадки. Духи всегда знают больше, чем люди. Намного раньше чуют беду, болезни и смерть. Воют по ночам, пытаясь предупредить об опасности, да всё без толку. Судьбу удаётся обмануть лишь избранным и очень редко.

Нехорошее предчувствие не давало мне спокойно спать уже давно, но сегодня оно расцвело будто папоротник в купальскую ночь. Ярко, резко, от чего аж потемнело в глазах и закружилась голова. Опёршись руками на подоконник, я вдохнула влажный и прохладный ночной воздух, стараясь прийти в себя.

Пожалуй, это волнение можно было списать на усталость и недосып. Однако в глубине души я понимала, что обуявшая меня тревога никак с этим не связана. Внутреннее чутьё настойчиво шептало, что последний месяц будет мной вспоминаться как лёгкая забава по сравнению с надвигающейся на нас бурей. Посмотрев на свои дрожащие руки, глубоко вздохнула. Что толку только сейчас об этом думать? Лишь нервы себе порчу, покуда меня ждут дела и поважнее. В первую очередь стоит побыстрее разобраться с испытанием, чтобы хоть за чёртов ковёр не болела голова.

Выпив собственное бодрящее зелье, я зашла в комнату, где домовым уже были подготовлены нужные мне вещи. Два больших зеркала в массивной резной раме уже расположили так, что образовывали бесконечный коридор из отражений. На лавке возле стены лежал небольшой мешок до верху наполненный солью, а также стояла крынка молока и маленький горшочек с мёдом – плата духам за мою просьбу.

Я не преувеличивала, когда говорила Ивану, что, увидав мой ковёр, даже дурак поймёт кто его ткал. Ибо рукодельничать учила меня никто иная как Яга, а рукоделие у неё было особым, как и приспособления для него. Прялка и веретёна костяные. Иглы из золота были отлиты, а спицы из серебра, что покойникам в путь на тот свет давали. Нити же она из самой нави тянула, не желая собственную силу на такую ерунду тратить. Пряхой старуха была отменной, ничего не скажешь. Одна вещь ею сотворённая могла двух царств стоить. Ибо от любых бед защищала, даже смерть на время отвести могла. Её учения сегодня я и хотела применить. Однако сначала следовало приготовиться.

Дом Ивана – это не изба тётушки и не мой терем. Он для такой ворожбы не приспособлен. Оттого я солью очертила вокруг зеркал круг, дабы сохранить в этой комнате хоть часть отделки. Ибо внутри, за солевым порогом, к концу моей работы пол будет чёрен как ночь за окном, ведь от творения чар тёмных здесь ничего не заговаривалось. Никто и подумать не мог, что избранницей царевича станет ведьма.

Затушив все свечи кроме одной, я вошла с ней в круг, поставила её ровно между зеркалами, где уже на вышитом рушнике разложила еду и призвала силу. Покуда мои глаза наливались тьмой, грань между мирами стиралась, открывая врата в навь и давая мне возможность вытянуть оттуда такую нужную сейчас мне силу, чтобы начать творить ворожбу.

Вышла я из круга, лишь когда на улице раздался крик петуха, оповещающего скорый приход нового дня. Небрежно кинув на пол столь нужный царю коврик, я аккуратно сложила мужскую рубаху и бережно прижала её к груди. Именно она заняла у меня большую часть времени, как и оставила на руках мелкие порезы от колдовских нитей. Но я нисколько не жалела затраченных усилий, а противно ноющие ранки всегда можно было легко залечить.

Своё обещание Ивану я не забыла, оттого даже задание свёкра восприняла спокойно, ведь именно благодаря ему в голову мне и пришла столь дельная мысль. Вместо того чтобы вручить мужу очередное заговоренное кольцо, сшить ему обержную нательную рубаху, соткать из самой тьмы, да и расшить собственным волосом. В такой и в навь спуститься не страшно, лучше любой кольчуги будет, крепче доспехов, от самой хищных духов защитить сможет.

Оставив свёрнутый ковёр в горнице под надзором Милована, я отправилась в покои, дабы немного поспать. В тот момент, когда моя голова коснулась подушки, на небосклоне уже забрезжил туманный рассвет. Сереющее небо мало-помалу светлело – занималась заря, слегка румяня перистые облака. Столица постепенно наполнялась суетой, возбуждённым гомоном и слухами. И среди всего шума до дворцовых палат неслась тревожная весть, распространяясь будто лесной пожар среди простого люда, заставляя всех вспоминать молитвы и нести подношения богам – на востоке, в гиблых землях поднялась нежить.

За одну ночь были уничтожены несколько деревень. Тварей не смогла остановить ни костяная защитная стена, что стояла на берегу у реки Смородины, ни отряды ведьмаков и колдунов во главе с сыном Кощея, ни обереги и заговорённые дома селян. Получив свою первую кровавую дань, полчища мертвецов вышли на тракт ведущий в столицу.

Глава 22

Столь страшные вести дошли до меня поздно, лишь когда я вынырнула из беспокойного сна. Право слово, лучше бы и не ложилась – отдохнуть и набраться сил всё равно не удалось. Безобразные видения, что вначале сновидения меня лишь немного тревожили, в конечном счёте превратились в тягучий и мучительный кошмар.

Вынырнула я из него с трудом и, сидя на кровати, чувствуя сильнейшее сердцебиение, пыталась сейчас прийти в себя от навязанного сном бреда, что получалось, сказать по правде, из рук вон плохо. Голова была тяжёлой и мысли путались будто после лихорадки. Ужас, охвативший меня, всё никак не уходил, меня кидало то в жар, то в холод, отчего намокшая рубаха неприятно холодила тело. Пришлось даже идти в мыльню, дабы заговорить холодную воду, чтобы смыть с себя наведённый морок. Ибо без чар я себя в чувства привести не смогла, лишь облившись, наконец-то почувствовала столь долгожданное облегчение.

Однако обретённая ясность сыграла со мной злую шутку, лишь усилив тревогу. Особенно сильно она взыграла после вести о том, что Иван отправился на совет, что срочно созвал с утра его батюшка. Такое донесение лишь сильнее испоганило мне настроение, что и так было не самым лучшим после утомительной ночи. Аппетит пропал, отчего пришлось силком впихивать в себя завтрак, дабы поесть и унять тошноту.

Угрюмо глядя на домового, который столь неудачно для себя решил к трапезе принёсти парное молоко, я старательно пыталась привести в порядок мысли в голове. Прекрасно понимая, что как можно дальше оттягиваю момент, когда задам вопрос, крутящийся у меня на языке. Отчего-то было предчувствие, что после того, как мне озвучат последние вести, мне будет и вовсе дурно. Редко когда меня в столь плохо начавшийся день радовали, обычно лишь огорчали.

Наконец, отложив пирожок с вишней, я спросила, решив броситься в омут с головой, чего тянуть:

- Знаешь, отчего царевича вызвали? Что за срочность? Не с ковром ли связано?

Дух отрицательно покачал головой и с тревогой в голосе ответил:

- Не думаю, хозяйка. Хотя может государь-батюшка и обмолвится за ковёр, мне подробности такие не ведомы. Однако вся столица с утра о другом гудит. Беда же на востоке случилась. Нежить, чтоб её черти к себе взяли, поднялась. Даже ведьмаки не смогли управиться, подрала их поганая зараза. Вот думу царь и собрал. Бают, что подмогу на тракт отправить хочет. Однако люд простой боится, что и царские колдуны напасть такую остановить не смогут. Всё же там она отряд самого сынка Кощея покосила, а уж они эту падаль сколько лет уничтожали. Войны там умелые были, не чета этим, что крови да чудищ лесных в глаза не видывали.

Милован сказывал что-то ещё, про толки, что ходят в городе, про то, как ушлые бабы стали заранее своих сыновей прятать, боясь, что государь решит пожалеть боярских кровиночек и наберёт отряд из простых, однако это всё будто проходило мимо меня.

От ужаса у меня потемнело в глазах, а горло свело столь сильной судорогой, что и дышать удавалось с трудом. Покосили отряд. Да быть такого не могло. Не могло просто. Глупость какую-то придумал неграмотный люд, чтобы позлословить, чтобы очернить мою семью. Не нравится колдунам царским просто, что брата моего ценят и уважают поболее царевичей, вот и пустили байку, что сын Кощея с нежитью справится не смог. Да, козни это, а не правда. В одно мгновение столь старательного убеждения себя в лживости переданных мне вестей меня взяла такая злость, что я даже не смогла удержать силу. Отчего любовно кем-то расшитая скатерть, лежавшая на столе, стала тлеть. Почуяв мой гнев дух отпрыгнул. А когда я наконец смогла совладать с собой, весь сжался, услышав мой хриплый голос:

- Что значит покосили отряд? Начисто?

На это домовой ничего внятного ответить не смог и, нервно дёргая бороду, лишь тихо произнёс:

- Да кто его разберёт, слухи разные ходят. А как там на самом деле лишь приближенные к Кощею и ведают.

Приближённой к отцу была я, и я ничего не ведала. Однако могла догадаться по кошмарам, мучившим меня всё утро, что грядут неприятности. Не будь я так помешана на Иване да заданиях царя, не отмахнулась бы от столь дурного предзнаменования. Может, смогла бы и придумать что-то. Да только позаботились недруги мои, чтобы мысли мои иными проблемами заняты были.

Однако во мне была непоколебимая вера, что смерть Костия я бы точно почувствовала. Сразу бы осознала, поняла. А сейчас хоть и тревожно на душе, да не ощущаю я холод смертельный, оттого и была убеждена, что несмотря на толки, ходящие среди народа, брат мой жив.

Да и что за тварь могла его свалить? Не верила, что такая существует. Потрепать, да, однако убить? Нет, не могло быть такого. Слишком искусен был Костий, слишком осторожный, слишком изворотливый, дабы с Марой* лицом к лицу встретиться. К тому же, если б такая беда и случилась, то отец да матушка всю навь бы подняли, дабы до убивцы добраться, будь то человек али мертвяк безмозглый.

Сбросив с себя оцепенение, я вскочила и быстрым шагом направилась в покои, дабы захватить свою заветную сумку. Может, что из зелий моих что и пригодится, если не брату помочь, то товарищам его. Ведь слухи на пустом месте не появляются, действительно значит пострадавшие есть. На пути бросила Миловану указ передать мужу, что я к вечеру объявлюсь. По крайней мере я очень на это надеялась. С Ивана станется ещё всю столицу перерыть, посчитав, что я сбежала. А мне вовсе этого не хотелось.

Перенеслась я в дом Костия в мгновение ока, решив, что ежели брата здесь не будет, то дело совсем худо и тогда уж следует направляться к Яге. О чём я даже думать боялась, понимая, что у старухи обычно лечатся те, кто уже одной ногой в могиле стоит, а чаще и вовсе приносят тех, кто в домовине уже почти лежит. Она в основном бралась за случаи, когда уж помимо её мастерства да вод её волшебных ничто помочь не могло. Однако мне повезло с выбором места, где брат предпочёл отлежаться, я не прогадала, судя по едкому запаху лекарств да мельтешению слуг. Прогадала, как оказалось, я в ином – насколько тяжело его состояние. Слишком уж была уверена в неуязвимости своей семьи.

Ещё будучи внизу мне слышался обеспокоенный голос дядьки Градимира – нашего семейного лекаря. Ведьмак он был искусный, хоть силой особой похвастаться не мог, больше умом да терпением брал. За что батюшка его особенно сильно ценил. Не раз его смекалка помогала моему отцу жизнь да здоровье сохранить, а позже и брату, когда тот стал нежить гонять. Однако никогда я не слышала ранее, чтобы его в басе были столь явные ноты страха и злости. Он всегда говорил спокойно, рассудительно, никогда не повышая голос, отчего создавалось впечатление, что любая хворь излечима, а рана не столь опасна, как кажется на первый взгляд. Сейчас же вместо успокоения от его присутствия поднималась тревога.

Зайдя в покои Костия, мне сразу стало понятно, что она была не напрасна. Едва увидела его в постели, так сердце в пятки и ушло от страха. Мой прекрасный брат, который сводил с ума ветреных девиц своим загадочным взглядом и чёрными кудрями, был полностью обезображен. Заплывший глаз, рваные раны на лице и теле от когтей взбесившейся нежити, подпаленные волосы – весь его вид был столь плачевным, что узнать в нём блистательного сына Кощея можно было с трудом.

Правая его рука была сломана и неестественно вывернута, отчего, казалось, что она лежит как бы отдельно. Но хуже всего выглядела нога. Это была кровавая рвань, где можно было разглядеть белые раздробленные кости. Создалось ощущение, что одна из восставших тварей попробовала её на вкус и просто не успела доесть, что вероятней всего и являлось правдой. Зрелище было столь жутким, что у меня к горлу подкатила тошнота.

От количества крови на белых простынях помутилось в глазах, и я прислонилась к стене в поисках опоры, чтобы не свалиться позорно на пол, будто девица из царского терема, которая никогда не видывала в глаза раненых. Что было неправдой. Я часто вытаскивала из рук смерти воинов и селян, отгоняющих от деревень упырей и прочую паскуду. Однако даже в страшном сне я не могла представить на месте этих бедолаг своего родного брата.

- Костий. – хриплым от волнения голосом прошептала я, наконец придя в себя и сделав пару шагов к кровати. – Костий. – а потом повернулась к дядьке Градимиру и, уже не скрывая накрывающей меня истерики, произнесла: - Почему он здесь? Его нужно срочно к Яге!

И это было правдой, даже если сейчас удастся вытащить Костия из лап смерти, он навсегда останется калекой, чего я никак не собиралась допускать. Однако брат со мной был не согласен.

- Не смей. – едва шевеля языком, скрипучим голосом отозвался он на моё восклицание. – Она запросит за свою помощь такую цену, что проще будет подохнуть.

- Ты помутился рассудком? Даже не думай о таком! Даже если мы сможем тебя вытащить, что будет чудом, сказать по правде, то мучиться от болей будешь всю жизнь! Это не считая шрамов, что, вероятней всего, тоже будут видны

На такое моё заявление он просто рассмеялся, сплюнув в конце кровь прямо на подушку.

- Сойдёт. С учётом такого разгула нежити, то мне главное продержаться до возвращения отца, на это сил мне должно хватить. И шрамы мне в этом мешать не будут. Тем более, я не один такой, все оставшиеся в живых из моего отряда будут носить такие же украшения.

Я судорожно сглотнула, понимая, что брат упёрся как баран, и теперь его можно будет отправить к тётке только когда он будет в полном беспамятстве, иначе он не согласится на лечение. А с него станется и проклясть старуху, если та к нему силу применит. Тогда Яга уж точно не будет ему помогать. Между ними давно кошка пробежала. Не особо они друг друга переносят, вид только делают, что в хороших отношениях. Но сейчас его нежелание принять помощь, когда он так плох, выглядело полной дуростью со стороны.

- Костий, миленький, — уже со слезами на глазах бухнулась я перед ним на колени и как можно аккуратней взяла его за ладонь здоровой руки. – ну почему ты упираешься? Она же поможет. Я договорюсь, Яга мне не откажет.

- Конечно, не откажет. Она не дура. Ты сама знаешь, какую непосильную плату она за жизнь чужую берёт. Хочешь в её вечных служках оказаться? Каждый каприз её выполнять?

Я, конечно, этого не хотела. Одно дело у старухи в ученицах ходить, а другое дело в служках, договором на крови с ней быть связанной. Такое и врагу не пожелаешь. Покуда Яга тётка мне, а не хозяйка, с ней мирно жить можно, с выгодой для себя и близких. В холопках у неё никакого блага для себя мне не видать, я это понимала. Старуху уважала, но ещё в отрочестве поняла, что дружить с ней нужно на расстоянии.

Однако в таком состоянии оставлять Костия я не собиралась. Только вот моих сил не хватит, чтобы его полностью излечить. Раны может и удастся промыть отварами да заговорами зашептать, чтобы следов не осталось, а вот с остальным так не получится. Перейдя на колдовское зрение, я попыталась оценить настолько ли всё плохо, как мне кажется. И от увиденного судорожно вздохнула – ноги, считай, не было, столь сильно задеты жилы и кости, жизни в ней было на каплю.

Чёртова нежить! На месяц позже бы восстала, то никакой помощи со стороны не понадобилось бы. С мёртвой и живой водой я бы брата с того света вытянула, даже если бы его на куски разодрали. А сейчас без вредной старухи никак не справиться.

- Если не попросить её помощи, то ты можешь лишиться ноги. – зло отозвалась я на озвученное вслух предупреждение, а через мгновение просветлела лицом от пришедшей в голову мысли и вкрадчиво спросила: – Костий, если я правильно помню, у неё же договор с нашим батюшкой должен быть, что ведьмакам и колдунам, лес её чистящий от падали, она помогать обязана. А ты глава отряда! Что ты мне тут зубы сейчас заговариваешь? Какого чёрта ты упираешься?

- Договор есть, не спорю, но на меня он не распространяется. – глухо ответил на это брат, а потом его лицо перекосила судорога и он продолжил: - Я же посланника к ней отправил сразу же, как только нежить поднялась. Я с первой минуты понял, что мы не выстоим, слишком много тварей восстало. Да каких! Она ответ мне прислала, что помочь остальным она поможет. Но ко мне у неё будет особый счёт, если пострадаю. Видите ли, нежить поднялась раньше из-за расхлябанности нашего батюшки, который не смог её задание выполнить.

- Что? – с непониманием воскликнула. – Какое к бесам задание? Она издевается?

От возмущения я вскочила с колен и заходила нервно по комнате, краем глаза наблюдая за тем, как лекарь мешает в склянках обезболивающий отвар. Чёртова старуха. Какое только она задание отцу поручила, что он его выполнить не смог? То, которое и выполнить было невозможно? Напакостничать что ли через столько лет решила за то, что он век назад вокруг пальца её обвёл? Не похоже на неё. Вероятней, интригу очередную плетёт, и зачем-то ей для своей очередной забавы мои родные понадобились. Карга старая. Только её козней мне сейчас не хватало.

- И вообще, что значит раньше? – с раздражением переспросила я, вдруг уцепившись за слово, что так сильно заставило насторожиться в ответе брата. Месяц поисков в книгохранилище не прошли бесследно – я стала слишком подозрительная.

- То и значит. – устало ответил Костий, но с объяснениями повременил, обратился сначала к присутствующему в покоях ведьмаку. – Дядька Градимир, богами заклинаю, можно ещё отвару, болеть начинает, сил нет.

- Ещё бы не болело. – хмуро на это откликнулся лекарь. – у тебя тут не нога, а сплошное месиво. А ты, дурачина, вместо того, чтобы в ум прийти да, действительно, к умеющей ведьме за помощью обратиться, лясы с сестрой точишь. Но, может, хоть она тебя вразумит. А если не она, так боль, ибо зелье это в последний раз тебе даю. Иначе совсем худо будет.

На это замечание брат лишь поморщился от недовольства и с жадностью стал пить снадобье, что аккуратно преподнёс ему мужчина, а после того, как испил всё до капли, хрипло продолжил:

- Яга записи ведёт, вроде как каждые лет сто такие прорывы происходят. Однако сейчас нежить раньше поднялась, так как в стене костяной дыра образовалась, палец она, видите ли, не нашла в прошлый раз, когда очередного обезумевшего от силы одарённого на забор свой пустила. Это и было заданием отца, недостающие кости этого несчастного найти. Да только как он не пытался, разыскать не смог. Ещё бы, она этого бедолагу век назад и прикончила, как раз после прорыва, его потерянные останки наверняка давно сожрала живность лесная. Издёвка, а не задание. Ещё и мне предложила его выполнить. Знает же, карга старая, что я его тоже исполнить не смогу!

Пока Костий плевался ядом на Ягу, меня медленно, но верно охватывал холодный ужас. Голова закружилась, взор затуманился, а к горлу подкатила тошнота от осознания страшной истины, скрывавшейся за сладкими речами да посулами моей наставницы. Моё посеревшее лицо и побелевшие губы привлекли внимание дядьки Градимира и он подхватил меня за мгновение до того, как моё сознание окончательно помутилось и я бы без сил упала на дощатый пол.

Рой мыслей кружился в голове, постепенно вычленяя одну. О чём я думала? Ведь, действительно, нужно исхитриться, чтобы заполучить в должниках Ягу. Изначально слишком лёгкое задание должно было насторожить. Царевича ей привести, ведь её волшба на него не особо действует. Сила у него особенная. И не соврала ведь старая карга, что царевич ей нужен, чтобы нежить гонять. У хозяйки волшебного леса для этого он не обязательно должен быть живым.

Хотя, думаю, изначально, до того, как нас связал этот гадский обряд, Яга его действительно обучать хотела. Склонность она имеет к всяким диковинкам, а потомок полоза – редкость для неё. Да вот только бабка муженька моего подсуетилась. Ослеплённая ненавистью к тёмным, решила, что имеет право выбирать, кому жить, а кому помирать. Правильного внука от напасти огородила, а тому, в ком кровь навья течёт, дорожку на тот свет выстелила.

Стена. Действительно. Кто бы мог подумать, что всё упирается в эту проклятую костяную стену. Ведь за ней начинается навь. И в тени деревьев там скрываются отнюдь не упыри, привычные деревенским одарённым, а столь жуткие чудища, что не каждый может узреть их облик и не умереть от страха. И когда эти монстры прорываются к людям, смерть начинает свою кровавую жатву.

От нашего мира их отпугивает волшба, что льётся из пустых глазниц бывших колдунов и ведьмаков. Одарённые, что не справились со своим даром, и чьи кости были использованы Ягой для защиты от тьмы. Покуда сила не выветрится из их останков они верно служат царству, защищая покой живых, при этом сами будучи давно мёртвыми.

Я с ненавистью посмотрела на вязь, украшающую моё запястье. Как же горько признавать, что Иван был прав. Обряд пускания стрел и восстания нежити после этого события напрямую связаны. Ведь именно при обряде выбирается тот, кто станет очередной жертвой, отданной во имя блага и процветания царской семьи.

Несменная династия. Меня изначально же это насторожило. А сейчас моя уверенность лишь окрепла – всё дело во власти. Столько веков на троне и ни единой попытки переворота. Просто невозможно, если, конечно, не заключить договор, где цена – жизнь одного из тех, в ком течёт царская кровь. Достойная плата, ничего не скажешь.

- Что она обещала тебе за то, что ты принесёшь ей этот палец? – мёртвым голосом спросила я у Костия, который смотрел на меня, не скрывая своего беспокойства.

- Выполнить одну просьбу. – откликнулся брат, а потом с тревогой спросил: - Лиска, всё в порядке?

- После того, как я подниму тебя на ноги, я попрошу тебя об одолжении. Ты же не откажешь любимой сестре? – проигнорировав его вопрос, почти ласково обратилась к нему.

- Лиска, что ты задумала? – уже с напором произнёс ведьмак и даже попытался подняться, но был остановлен дядькой Градимиром.

- Вернуть ей потерянные кости конечно же. – ответила я с улыбкой, однако столь холодной, что вздрогнул даже Костий.

Глава 23

В дом царевича я вернулась поздно, уставшая и вымотанная после целого дня изготовления настоек для брата. Конечно, облегчат его состояние они ненадолго, но этого времени мне хватит для того, чтобы реализовать возникшую у меня в голове идею. Одно лишь приводило в уныние, что задумку свою я никак не смогу провернуть самостоятельно. Если я хочу без потерь выбраться из этой передряги, мне придётся полностью довериться Ивану. А это было сделать трудно, почти невозможно, если вырос в семье, где можно положиться только на тех, кто связан с тобой одной кровью. Ведь другие всегда могут предать и всадить нож в спину.

Зайдя в покои, я увидела мужа, сидевшего на лавке, и, судя по грозному виду, сидел он здесь долго в ожидании моего прихода. Внимательно меня осмотрев, он поморщился и недовольно спросил:

- Где ты была?

- Помогала пострадавшим от прорыва. – устало ответила я. Можно было, конечно, возмутиться и затеять скандал, что я имею право ходить куда хочу и когда хочу. Однако это было лишнее. Сил на перебранку у меня не осталось, а недовольство Ивана понять всё же было можно, ведь домового я не предупреждала куда именно отправлюсь.

- Пострадавшим уже отправлена помощь из сильных колдунов и ведьмаков. Тебе там слишком опасно находиться.

На это заявление я насмешливо приподняла бровь и не скрывая иронии уточнила:

- По-твоему я такая слабая и немощная, что не смогу за себя постоять?

Иван, услышав мой вопрос, смутился, но лишь на мгновение, а потом встал с лавки, подошёл ко мне и, ухватив меня за руку, привлёк к себе.

- Ты сильная. – проворчал он мне в макушку. – Но там сейчас очень опасно, в любой момент нежить может вновь напасть. Не стоит себя подвергать риску.

Услышав это, я недовольно поморщилась и вывернулась из его объятий. Подошла к столу, налила себе морса в кружку и, не скрывая раздражения, ответила:

- Понимаешь, милый, я слишком крепкими узами связана с отрядом, что принял на себя первый удар этой нежити. И уж извини, ждать, когда ваши столичные одарённые туда прибудут, я не намерена. Слишком велик риск потерять дорогого моему сердцу человека, покуда до него соизволят добраться посланные царём лекари.

Позади меня воцарилось молчание. А прислушавшись к нашей связи, я уловила отголосок ревности, что прямо сейчас испытывал Иван, от чего закатила глаза. Вроде бы же повода не давала, а всё равно ревнует. Хотя признать по правде, внешне мужчина своих эмоций никак не проявил, только взгляд его стал более острым, будто пытался меня насквозь увидеть. Может в другой момент я бы и поиграла, подразнила царевича, чтобы он помучился от неизменности. Но сейчас мне его подозрения и недоверие были совсем не на руку, поэтому я решила убрать между нами недомолвки.

- Родной брат у меня там. – сказала я, смотря ведьмаку прямо в глаза. – Подрали его сильно. И колдунам я его лечение не доверю. Они ради него наизнанку, как я, не вывернуться.

Облегчение от сказанного Иван скрыть не смог, хотя очень старался. Отчего я вновь закатила глаза. Мужчины. Знает же, что с нашей связью я ему никак изменить не смогу. Однако это не мешает ему предаваться непонятным мыслям, что иногда хуже яда бывают.

- Мне жаль. – раздался в тишине голос царевича. После этого на какое-то время наступило молчание, а потом Иван спросил: - Я никогда подробно у тебя про семью не спрашивал, поэтому не думал, что у тебя есть брат. Ты про него не упоминала.

Право слово, иногда царевич такое выдавал, что я начинала думать, что не только злые языки постарались, дабы его дураком в народе прозвали. Он сам не сплоховал для того, чтобы за ним такая слава закрепилась.

На меня вдруг накатило безудержное веселье. Может, сказалась усталость, не знаю. Однако смех я сдержать не смогла. Захохотала громко, заливисто, аж до слёз. А отсмеявшись, вновь посмотрела на мужа, который обеспокоенно меня разглядывал, но отчего-то не решался подойти. Может, оценил свою дурость, наконец?

- А отчего же ты не спрашивал, Ванюша? – весело спросила у него. Ведь для меня ситуация была действительно уморительной, в отличие от царевича.

Он-то пока не до конца понимал, с кем именно его связал ритуал. Думал, что самое неприятное для себя уже и выяснил, и принял. И не поспоришь, действительно же смирился, что жена у него ведьма, которая дружбу водит с ненавистной ему и его отцу старухой-Ягой. Да вот только, милый, всё самое главное у тебя впереди. И меня отчего-то это пугало. В глубине души был неискоренимый страх, что знание о моём роде заставит мужчину от меня отвернуться. Что тут уж он смириться и преломить свои убеждения ради меня не сможет.

Ведь при всей его нелюбви к тёмным чарам, ведьма – это всё же меньшее зло, чем дочь Кощея. Моего отца тут, в столице, истинной тварью тьмы считают. Детей им пугают. А уж сколько историй ходит про то, как он девиц похищает и умерщвляет, не сосчитать. Хотя, не удивлюсь, если зерно истины в этих сказках есть. Только вот на тот свет девиц, если кто и отправлял, то явно не мой отец, а матушка. Слишком уж она ревнива и мстительна.

Однако это сути не меняет. Мой отец, считай преступник, столь жуткая у него репутация. Жестокий душегуб, который столь могуч, что только поэтому его и не казнят, так как связываться с ним не хотят. По крайней мере байки в тереме царском именно такие ходят. И большинство в это верят. В том числе и мой муж. Вон он как на Костия клеветал, как только узнал, чей он сын. Не думаю, что мне сделают поблажку. Наоборот, пожалуй, Иван в ярость придёт. Посчитает, что я его за нос водила столько времени. Что, возможно, и правда. Но меня тоже можно понять. Слишком уж я привязалась к царевичу. Не хочу я на его лице разочарование и презрение видеть – это разобьёт мне сердце.

- Так почему не спрашивал? – вновь спросила я у мужчины, а потом добавила, криво усмехнувшись: - Как ты понимаешь, мои родные в ваших боярских книгах не записаны. Вдруг тебя стрела с дочерью убийц али иных преступников связала? Не стыдно тебе будет супружницу такую иметь? Ею ты похвалиться пред людьми не сможешь, как братья твои своими жёнами.

Услышав мои вопросы ведьмак как-то растерялся, что было видно по его скованным движениям. Но, почесав вихрастую макушку, и, видимо, передумав все пришедшие на ум варианты, решил ответить правдиво:

- Ну так, не подумал я. Как-то столько дел разом навалилось. Но ты права, неправильно это. С родными твоими надо обязательно познакомиться. Подарки занести. Как только со связью нашей всё выясним, так сразу к ним в путь и отправимся. А какая родня у тебя, мне без разницы. Я же с тобой брачными узами связан, а не с ними. Тем более ты входишь в семью мужа, так что кем бы ты не была ранее, сейчас ты царевна.

Я на это лишь ещё раз усмехнулась, да только вот ухмылка вышла эта горькой. Гладко стелет, ничего не скажешь. А как выйдет, когда правда вскроется, можно только гадать. Однако я не преминула заострить на этом внимание:

- Запомни эти слова, милый. Ты их сам произнёс. Никто тебя за язык не тянул. И мне потом в упрёк моих родных не ставь. – и, не дав ему опомниться, перевела тему. – Сегодня батюшка твой ковры оценивал, али всё внимание уделил царским делам?

- Оценивал. – мужчина нахмурился и раздражённо выдал: - Поглядеть он на тебя хочет. Чары твои его восхитили.

- Что, его даже не смутило, что волшба-то тёмная?

- Смутило. Оттого и поглядеть на тебя он хочет.

Я цепким взглядом оглядела взглядом царевича, и протянула:

- Что-то ты темнишь. Быть такого не может, что отец твой масть мою спокойно принял. Бушевать он знатно должен.

Ведьмак пожал плечами и спокойно заметил:

- Принял же в итоге, раз зовёт всех на пир. Тут иная хитрость. Он тебя девицей на пиру видеть хочет, а не лягушкой. Это его следующее задание. Чтобы все показали себя в истинном обличье. Пир через три дня назначен.

Я поморщилась. Вот затейник наш царь-батюшка, не мог что-то иное придумать? Еще раз мастерство своих невесток проверить? Если не знал, чем нас занять, у жены бы спросил, она б подсказала.

- Да только это не самое важное, – продолжил вдруг свою речь царевич. – к бабке меня сегодня пустили. Тебя не было, пришлось одному идти.

- И как?

- Увидев меня, она аж заговорила. – ведьмак криво усмехнулся и продолжил. – Правда, хватило её лишь на одно слово, прежде чем ей вновь худо стало. Сказала мне, что я сдохну. Да с такой ненавистью на меня смотрела. Так что ты была права в отношении её. Знала она.

Я задумчиво посмотрела на Ивана. Сказать или не сказать? Слишком многое стоит на кону. И его жизнь, и брата, не считая тех, кого подерёт нежить в попытке добраться до царевича. Пожалуй, всё же стоит решиться.

- Ты тоже был прав. – увидев недоумённый взгляд мужчины, объяснила: - Насчёт нежити.

После того как я сказала эту фразу, ведьмак сразу подобрался, посерьёзнел. Разом улетучилась и обида, что явно сквозила во взгляде, когда он говорил про визит к своей родственнице, и некая задумчивость, что его не покидала после моего прихода.

- Ты что-то узнала.

- Узнала. – подтвердила его догадки я. – И мне нужна твоя помощь.

Рассказав вести, которые сегодня мне довелось услышать от Костия, я внимательно оценивала реакцию Ивана. Тот сидел на лавке, облокотившись на колени и немигающим взглядом смотрел на свечу, что стояла на столе. От переполняющих его эмоций царевич стал сам не свой: на скулах вздулись желваки, изменив его лицо, сделав более хищным, в глазах плясали искры ярости, да и сам он был напряжён, будто натянутая тетива. Казалось, ещё минута, и ведьмак не сдержит себя в руках, вскочит, разнесёт богато украшенную комнату, дабы облегчить свою душу и выплеснуть злость, что так упорно сейчас пытался обуздать.

Однако этого не произошло, что меня безусловно порадовало. Не любила я, когда мужчины в пылу гнева решали, что дом – это неплохое место для побоища, а кухонная утварь да дорогая мебель – достойные противники, с кем можно помериться силой. Но, пожалуй, даже если бы такое и случилось, меня это бы не напугало. Отчего-то я была полностью уверена в том, что Иван меня и пальцем не коснётся, покуда будет зол. Не потому что я могу и ответить, похлеще любого богатыря его по стенке размазать, а потому что для него такое поведение со мной просто немыслимо.

- Я правильно всё понял, — через какое-то время отмер мой муж и обратился ко мне: - что в ритуале мне нарочно подкинули стрелу, которая сделала меня козлом отпущения за то, что мои предки когда-то заключили непонятно с кем какую-то сделку. – вперив в меня в свой потемневший взор, он дождался моего осторожного кивка и потом продолжил. - Нежить, что сейчас восстала, напрямую связана со мной, и доберётся до меня в любом случае, как бы я не скрывался. Просто задерёт меня, притащит мой труп к Яге, чтобы эта старая карга меня освежевала как какого-то зайца, дабы залатать моими костями свой забор? И тогда в царстве вновь настанет тишь да гладь? Так?

В его толковании звучало это ужасно. Право слово, да в таком изложении его слова звучали дико и неправильно даже для меня. А я выросла во всём этом. Смерть для меня была столь естественна, что я никогда не видела ничего зазорного в том, что наставница делает. Да, убивает помешавшихся от силы одарённых, ну так-то для порядка, дабы они простым людям не навредили. А то, что она их бренные останки потом использует, так-то тоже для всеобщего блага. Костяная стена не просто так на том месте стоит и не просто так Яга привратницей значится. Каким бы поганым характером старуха не обладала, как бы не пакостила, но все разумеют, что её проделки просто лёгкое баловство по сравнению с тем, что может случиться не сдерживай она своей силой границу с навью.

И я всегда считала это правильным. До сегодняшнего дня. Да и, право слово, не будь Иван моим мужем, полагала бы так и дальше. Ведь если задуматься, то одна жизнь, даже жизнь царского сына, не стоит тысячи погибших от зубов и когтей голодной нежити. Однако ж сейчас я бы легко принесла бы эту тысячу в жертву, если бы была уверена, что такой способ поможет спасти запавшего мне в душу ведьмака. Только вот, боюсь, что тут даже сотня тысяч невинно убиенных не приблизит хороший конец в нашей с Иваном истории. Нет, тут нужно действовать по-другому.

- Не так. – я вскочила с табурета и, встав на колени прямо перед царевичем, схватила его за сжатые до бела кулаки. – Мы же выяснили, что царские дети погибали не все. Так почему ты уверен, что ты тоже погибнешь? Изначально же удавалось им как-то избежать такой участи.

- Удавалось. – угрюмо согласился со мной Иван. – Только как именно у них это получалось, уже не выяснить. Мы с тобой месяц разгребали завалы, что пылились в книгохранилище и ответ на это не нашли.

- Мы не нашли, согласна. Но есть та, кто точно знает причину – Яга. Только мне она не скажет, клятва не позволит. А тебе поведает, так как ты один из участников того давнего договора.

После моих слов в комнате воцарилось молчание, а через пару минут в тишине прозвучал хриплый и надрывный смех царевича.

- Ты мне предлагаешь к ней заявиться, чтобы ей легче прикончить меня было? Да и тебя заодно? – спросил он, с неверием уставившись на меня, будто не ожидал услышать такую чушь.

Однако я яростно замотала головой, поцеловала его дрожащие от перевозбуждения руки и произнесла.

- Нет. Я предлагаю её обхитрить.

Глава 24

К тётке, на моё удивление, я отправилась на следующий день. Уж не знаю каким образом, но Иван исхитрился мне прямо к обеду принести останки своего предка, что век назад не нашла Яга. Хоть я и пыталась аккуратно выяснить, как у него столь быстро получилось выполнить мою просьбу, однако любопытство своё удовлетворить не смогла. После вчерашнего разговора царевич был хмур и молчалив. А на все мои вопросы он лишь буравил меня мрачным взором и отвечал что-то невразумительное. Мужчина слишком уж был недоволен тем планом, что я ему предложила, и даже не пытался этого скрыть.

Однако иной придумки у меня не было, а время, отведённое для спасения Костия, стремительно утекало сквозь пальцы, поэтому я извернулась, как могла, но получила согласие от супруга на свою затею. Только боги знают, чего мне это стоило, и сколь близка была к тому, чтобы просто огреть супруга чарами убеждения и сделать по-своему. Останавливало меня, признаюсь честно, только то, что не было во мне точной уверенности, что волшба подействует на ведьмака. А такой оплошности я допустить не могла, оттого приходилось поступать по старинке – зубы заговаривать. Да Иван тоже меня порядком разузнал за то время, что мы с ним вместе проводили. Оттого чуяла я, что до сих пор искал подвох в моих словах. Был уверен, что я что-то от него утаила, а что именно понять не мог. И был прав, что уж скрывать. Не та я девица, что будет все свои и не свои тайны сразу раскрывать, особенно, если от этого зависит здоровье моего брата.

Однако перед самым моим уходом он решил мне ещё раз напомнить о своём несогласии.

- Туда могу направиться сразу я. – хмуро произнёс он, прожигая меня взглядом. – И сам предложить ей сделку.

- Она мне ничего не сделает. Я всё продумала.

Ивана я к старухе не собиралась пускать одного ни в коем случае. Сначала мне нужно было выторговать у неё помощь. А то она всегда сама себе на уме. Откуда мне знать, что она решит сделать с царевичем, если он у неё на пороге появится. Конечно, при таком раскладе сделка с ней будет считаться выполненной, и я смогу получить живую и мёртвую воду для Костия. Однако меня не устраивает цена. Я не готова была платить жизнью своего мужчины ради жизни брата. Они оба слишком важны для меня. А своё я никому не отдаю: ни Яге, ни смерти.

Однако супругу моему этого пока знать не надобно. Слишком уж по-разному мы воспитывались. То, что для меня будет нормальным, его приведёт в ужас. Поэтому не следует его кидать в омут с головой, во все мои тайны и пристрастия, так и сбежит ненароком али возненавидит. А мне потом думай, как ведьмака обратно к себе заманить.

Я помотала головой, отгоняя такие мысли. Боги, Лиска, ты стала копией своей матери! Право слово, это ритуал нас с Иваном связавший мне голову мутит, чтобы там тётка не говорила. Не думала никогда, что вцеплюсь в мужика так, что готова буду горло всем другим перегрызть, лишь бы к нему руки никто не тянул. И если бы девки обычные были, так проблем не было, так нет же – Яга. Ей отворот не нальёшь да не подставишь, даже отравить не получится.

Только что об этом думать – решение принято. Сейчас, пожалуй, стоит царевича немного отвлечь от его тяжких дум, не то наворотит дел, с тревогой не справившись.

- Ванюша, — подошла к нему я и обняла. – ты с ней не сладишь, слишком уж ты обиду на неё держишь. А она не слепа, сразу всё это учует и вывернет себе на благо. Уж кому, как не мне знать, сколь хитра и изворотлива бывает Яга. На любой мелочи подловить может. Ты лучше разузнай, что батюшка твой задумал. Не верится мне, что просто так он своих невесток на пир позвал, кабы очередного испытания не затеял. А как я к ночи вернусь, новостями с тобой и обменяемся.

Мужчина хмуро кивнул. Может, хоть отвлечётся. А то тревога его мне в сердце вгрызается, сосредоточиться не могу, а хладнокровие в сегодняшнем разговоре мне ой как понадобится. Поцеловав ведьмака на прощание, я раздавила переносную бусину и очутилась в сенях у Яги.

Глубоко вздохнула, а после выдохнула. Внутри потихоньку подымался страх, который я усилием воли затолкала как можно глубже. Негоже сомневаться, раз уж назад пути нет. К тому же, ведьма хоть и расчётлива, да всё же симпатию ко мне имеет. Может, и смилостивится, ежели не получится. Однако времени собраться с духом мне не дали – из-за двери, что отделяла сенцы, донесся хриплый старческий голос:

- Фу, фу, светлый дух ты с собой принесла, дрянная девка. Аж в носу свербит. Заходи давай! Прикончила кого? Если мертвечина того колдуна, которого ты с собой притащила, тяжела так, так Митрофана кликни, он тебе враз поможет. Не вижу иной причины, что ты там топчешься.

Учуяла. Хотя Яга смерть лучше всех чует. Даже если эта кончина произошла век назад.

- Здравствуй, тётушка. – заходя в теплую, пропитанную ароматами трав, комнату, поприветствовала старуху.

Та, сидела на лавке, попивала квас, да хитро улыбалась. Будто то и делала, что ждала, пока я заявлюсь. Видать, так и было. Вещунья же. Хотя и без дара ясно, что я приду за брата просить.

- С чем пожаловала? Сплетни мне про дворцовые утехи свои принести? – хохотнула Яга, смеясь своей шутке.

- Нет, тётушка. Я принесла тебе твою утерю.

Достав из сумки расшитый царскими искусницами платок, развернула – на почерневший от зелий деревянный стол выпали белые кости.

Увидев это, ведьма ощерила свои острые зубы, глаза потемнели, весь вид стал более хищным – облик милой старушки слетел с неё враз, как только я выставила на обозрение останки. Она резво подскочила с лавки и в миг сгребла принесённое мной добро, внимательно оценивая своим взором кости - то ли я ей подсунула али обманула. И, дай боги, чтобы палец был бы тот. Нет, я, конечно, провела обряд на выявления родства, чтобы совсем уж не ошибиться. Да то родство, а родственников у Ивана не пересчитать, кто его знает, тот ли именно это предок, в чьём теле тётка так нуждалась. Право слово, мне за недогляд царских сыскных псов отвечать не хотелось. Однако, переживания и сомнения были лишними – служки моего свёкра не зря едят свой хлеб.

- Ох, хороша ты, Лиска. – через пару минут довольно протянула тётка, а после кинула на меня свой острый взор и спросила уже серьёзно: - Что хочешь за свои труды? Помочь брату выкарабкаться?

- Нет.

Услышав мой ответ, Яга удивилась и уронила:

- Интересно. А чего тогда?

- Я хочу, чтобы ты выполнила три обещанных тобой желания чуть раньше.

В комнате на некоторое время воцарилась гнетущая тишина, а после раздался заливистый хохот Яги. Смех этот заставил крепче сжать кулаки, дабы не было заметно, как меня потряхивает от напряжения. Знаю, просьба была до ужаса рисковая. Считай, я просила тётку дать мне то, на что ещё точно не имела права – Ивана-то у неё в избушке не было. И попади я к ней, покуда она в дурном расположении духа, меня бы за такую просьбу зачарованной хворостиной отхлестали, дабы место своё знала. Если бы чего похуже в голову наставницы не пришло. Однако, надеюсь, мне сегодня повезёт, и сразу меня взашей не выгонят. Главное, чтобы старая карга не упёрлась и дала мне возможность высказаться.

- Ох, девка, ну ты меня и насмешила. И додумалась же до такого. – говорит Яга, утирая платочком слёзы и все ещё посмеиваясь, а потом, как немного успокоилась, как даст мне по голове откуда-то появившимся у неё в руках рушником. – Ты, дурная, решила мне тут меня вокруг пальца обвести! Втрескалась? Вцепилась в этого дурака как кошка загульная, да? – старуха орала знатно, не переставая при этом хлестать меня полотенцем. Если честно, было не больно, больше унизительно. Однако, очень в духе тётки. Хорошо, что с помощью полотенца решила пар спустить, а не за розги схватилась. – Я тебя туда отправила не затем, чтобы ты последний свой ум растеряла, глядя на царевича. Али не он тебе полюбился, а жизнь столичная? В тереме понравилось сидеть? Из царских тарелок есть?

Вот это было обидно. Я этот терем глазами дохлых мышей только и видела, за пазухой у Ивана палаты царские особо и не рассмотришь. К тому же в гадюшнике том, что свекровь моя возглавляет, мне точно куковать не хотелось. А тарелки у Ивана обычные, у моего отца побогаче будут.

- Что ты, тётушка, как только подумать такое обо мне могла? – я лишь чудом успела вставить своё слово в её пламенную речь, особенно тяжко это было сделать всё время изворачиваясь от хлыставшегося меня рушника. – Царевич у тебя появится уже через седмицу.

По крайней мере, если получится сегодня с Яги обещание стребовать.

- Тогда что ты мне сейчас голову морочишь? – прошипела наставница, но полотенце опустила, прекратив меня терзать.

Будто мне до этого слово дали молвить. Сейчас только слушать начала, и миг этот мне терять никак нельзя.

- Тётушка, – я бухнулась пред ней на колени и схватила её за скрюченные руки. – мне жисть как надо именно сейчас твоя помощь. Знаю, что пока не привела царевича, но готова себя тебе в услужение отдать до конца моих дней, коли свою часть договора не исполню.

- В услужение значит. – пробормотала задумчиво Яга с прищуром глядя на моё лицо, а после бросила быстрый взгляд на валяющиеся кости.

Откинув мои руки она шаркающей походкой дошла до лавки, уселась на неё и вновь оценивающее стала меня рассматривать.

- Эх, как тебя скрючило. – зацокала старуха. – Что? Полюбился тебе дурачок, да? Вот уж правду говорят, любовь слепа и глуха. Да и ритуал вас связавший свою лепту внёс. Я так понимаю, зачем мне царевич нужен, ты прознала, раз у меня сейчас на столе палец валяется.

Услышав этот вопрос, я, всё еще сидя на полу, вцепилась в тонкий коврик, которым была устлана часть перед лавками.

- Прознала. – глухо прошептала я, почувствовав при этом, как в носу защипало от подступающих слёз.

- И что, решила судьбу обмануть?

На эти её слова вскинулась и, криво улыбнувшись, ответила:

- Так ни я первая, ни я последняя. Раньше-то судьбу царским детям удалось обманывать, чем Иван хуже?

- Тю, вспомнила. То, когда было-то! Тогда и царские дети дураками не были, не то что последующие поколения. Одно разочарование, скажу я тебе. Один твой избранник чего стоит. Ну дурак дураком же! Хоть и одарённый, с этим не поспоришь. – Яга нахмурилась, пожевала губу, а потом вдруг сказала: - Но, так и быть. Интересно мне, что ты придумала. Дам тебе шанс. Тем более я ничего не теряю, если ты потом до конца жизни будешь у меня в услужении ходить. А это долго будет, кровь не водица, как говорят. Дорогого стоит, чтобы сама дочь Кощея тебе служила. Я уж и первое задание для тебя придумала. – хитро прищурившись, она продолжила: - Знаю я, что в далёкой стране, где всё устлано песками, есть колдовская лампа. Она может исполнять любые желания. Да вот только достать её трудно, ведь хранится она у правителя тех земель. Силой её не отнимешь, а вот хитростью можно. Ты мне её и достанешь. Шах этот девиц наших очень любит, целый цветник себе насобирал, и не сосчитать, сколько у себя наложниц держит. А ты девка видная, проникнуть туда тебе будет не сложно, да и соблазнить проще простого. Конечно, шах уже седой беззубый старик, да и знатный душегуб, любит девок удавкой давить. Но то так, размышления. Тебе это навряд ли на себе испытать придётся, царевич твой-то тебя не бросит.

Издевку, проскочившую в голосе старухи, мог не услышать только глухой, а я таковой не была. Но стоит отдать тётке должное – запугать меня у неё получилось. Стояла ни жива, ни мертва после её рассказа. Однако Ивану я верила, как бы она не пыталась меня убедить в его возможном предательстве. Уж не знаю, что больше сыграло роль: моя влюблённость, обряд, что нас связал, али знание, что без меня его на тот свет отправит его же сила – но в том, что муж меня не оставит на погибель я была убеждена.

Яга вновь зацокала, глядя на моё упёртое выражение лица, и, махнув рукой, заявила:

- Ну что ж. Давай, жду твои желания.

Встав с пола, я отряхнула сарафан и, сцепив до боли руки, произнесла как можно более милым тоном.

- Склянки живой и мёртвой воды, и твоё обещание. Ты поможешь Ивану не погибнуть, научишь его, как избежать смерти в ритуале, что заключили его предки.

Старуха вновь рассмеялась, услышав условия, от чего у меня озноб прошёл по телу. Не пошлёт ли к чертям за столь дерзкую просьбу?

- Ну, какова! – протянула тётка. – Однако, мне по душе твоя жадность. Будто себя вижу в молодости. Тоже не любила своё отдавать. Хорошо, заключим сделку.

***

Старуха чаровала. Вспышки холодного зеленоватого света исправно вырывались из рук ведьмы и устремлялись к лежащим на столе останкам, напитывали их древней волшбой, меняли их суть, превращая бесполезный до этого прах в поистине бесценный артефакт. Однако, несмотря на все усилия женщины, колдовство шло нелегко. Кости были стары и не так уж и пригодны для оберега. И то, что они целый век пылились на полке у колдунов, лишь сильнее ухудшило дело. Да и изначально материал был так себе. Оттого порой сила никак не желала вливаться в назначенный для неё сосуд, отскакивала яркими искрами, оседая на пол и прожигая дерево.

Яга раздражённо цыкнула. Помнила она этого молодца. Ленивый, завистливый, любящий потешаться над людьми, лишь потому что имел власть в своих руках и мог себе позволить избежать наказания за свои деяния. И жену ему стрела подобрала такую же. Их даже убивать было не жалко. От смерти таких паразитов лишь дышать становилось легче. Их рождение оправдать только тем и можно, что они после смерти людям верно служили.

Да, правду она сказала Василисе, обмельчали царские дети, ни чета тем первым, что вырывали из лап смерти и свои жизни и жизни своих возлюбленных. Себя не жалели ради такого дела. Но, что тут досадовать. Сама виновата. Помочь решила, вот и расхлёбывает теперь кашу, что заварила. И ни одно столетие расхлёбывает! Правду бают: хочешь, как лучше, а получается, как всегда. На разумность царей понадеялась. Как же! Разум у них просыпается лишь когда им свою жизнь улучшить хочется: есть досыта, пить вдоволь да спать сладко. Хотя что с них взять - люди. С них спрос небольшой, сама наломала дров.

Пожалела паренька тогда. Один единственный наследник, к тому же хилый, слабый, ни в чём не заинтересованный. Сломался он после смерти родных. Чтоб послам этим чёртовым в нави до сих пор икалось! Знали же, что заразны, нарочно приехали. Думали таким образом династию сменить, смуту устроить, под шумок земли оттяпать. Не вышло, в свою же ловушку попались. Мор никого не щадит. Особенно, когда его боги направляют.

Однако парнишку зацепило. С испытанием уж точно не справился бы – помер. Для того чтобы плату боги приняли, помимо силы надо ещё стержень иметь или же безумное желание. У него же ни того, ни другого не было. А род царский угаснуть не должен, коли пропадёт кровь, с неё первой спросят, ежели будет с кого спрашивать-то. Вот она тогда и решила на свою голову стрелу зачаровать.

А что в ответ на свою помощь получила? Отбросов! Царская семья потом испокон веков к ней дурную кровь слала, юродивых да душой чёрных – избавлялась таким образом от тех, кто тень на её доброе имя бросала. С каждым разом всё было хуже и хуже, всё больше и больше приходилось вливать своих сил в эту костяную стену. Последние три столетия она не могла не то что в девицу без помощи зелий обратиться, а даже в немолодую бабёнку! Сколько веселья лишилась из-за своей глупости. А последний век окончательно соки из неё выжал, если бы не сила Кощея, то стена и раньше пала.

А уж когда в царской семье эта дурная ведунья появилась, Яга решила, что всё – хватит. Придумала-то что баба эта обиженная – гонения на тёмный род устроить. Ткачихой судеб себя возомнила! Забыла, какой страной правит? Одно было после этого ясно: с такой порченной кровью от государей исполнений их обязанностей ждать – дело гиблое. Засиделись колдуны на троне, пора и честь знать. И подсунула на очередной отбор свою девицу. И какую! Золото, а не девица! Ведьма себя не пожалела, но сокровище такое отыскала. Внучку самого Полоза! С детства за ней приглядывала, силу её скрывала, дабы навью кровь в девчонке не заподозрили. Решила, если не срастётся у них с царём, то, может, и себе возьмёт в помощницы. Такими жемчужинами разбрасываться нельзя.

А сделать из Беляны царицу было трудно. Очень трудно. Столько всего могло помешать. Во-первых, девицей она была со скрытым даром. С одной стороны, ей это было лишь в пользу, ведь дар на то и скрытый, и понять тёмный он али светлый никак нельзя. Повезло, что официально девчонка происходила из светлого рода, оттого ведьму свахи в ней не должны были заподозрить. С другой стороны, это же обстоятельство делало её шансы пробиться в царские невесты очень маленькими. Ведь таких необученных колдовству дочерей отправляли на отбор лишь для того, чтобы побольше выгоды себе выторговать: в полюбовницы царю кровиночку пропихнуть, али на худой конец замуж за кого помельче выдать. Долю постельной грелки её змейка себе не хотела, оттого уж извернулась, как могла, но нужную судьбу себе создала.

Хотя, тут не только девичьи потуги учесть стоит, но и удачу не забыть упомянуть. Приглянулась Беляна царю, да не просто приглянулась, а так запала в сердце, что он о других и не думал. Уж не понять, почему так случилось, возможно, сама девка что-то наворожила, ей колдун-то сразу полюбился. Есть такая особенность у данного змеиного рода, с первого взгляда видят тех, с кем им жизнь следует связать. Старуха в таких делах не сильно разбиралась, но, глядя, как Лиску от царевича повело, то была бы не удивлена, если эта полозья семейка как-то на своих избранников и влияет, дабы те от них уж и не делись никуда.

Беляна уж своего точно добилась – царь в жёны её взял. А сколько тогда голов полетело, сколько людей в опалу попало, любо-дорого поглядеть было. Ибо недовольных поступком правителя было не счесть. Ведь невеста-то для него была давно выбрана, с боярами согласована. А отбор так, для отвода глаз решили провести. Никто и подумать не мог, что ставленницу царицы-матери успешно обскочит какая-то девка из давно забытого рода. Но её змейка непроста была, ею обучена, с лёгкостью разбивала в прах чужие мечты и ожидания. Оттого, сразу после свадьбы, противники новой государыни быстро растеряли и власть, и богатство, а некоторые – и жизни. Не смогла избежать такой участи и свекровь Беляны – сын её надолго спровадил в храм.

Однако этой безумной всё равно удалось подгадить. Яга, казалось, всё рассчитала, только вот вернувшаяся из ссылки ведунья вновь запутала ей планы. И умудрилась же! Ведь стрела, что получил Иван, предназначалась не ему, а его родственнику. Ух как её это разозлило! Ей-то царевич для иных дел был нужен. Нежить гонять, стену подпитывать. Ей на кости эти уж и смотреть было тошно. А двоюродный братец ведьмака, хоть и был хорош да душою чист, однако колдовством не подходил и упорством не вышел. Не смог бы испытания пройти и живым с нави выйти. Да и останки его защитной силы особой не имели бы. Всё самой надо было бы вновь делать, на волшбу жизнь тратить.

Самому царевичу давно стоило из дворца исчезнуть, не мелькать перед колдунами царскими лишний раз, дабы никто не заподозрил, что младший сын государя ведьмаком по своей сути является. Не время ещё. Если бы сейчас вскрылась навья кровь в царских детях, то закончиться всё могло трагедией. Не потерпели бы колдуны спесивые на троне тех, чья мать даром тёмным владеет. Уговорами али угрозами, могли и заставить правителя от семьи отречься. Женщине рисковать не хотелось, почём ей знать, может, и выветрился уже приворот Беляны. А царь, как мужчина ещё не плох, мог и второй раз жениться на какой-нибудь ведунье, наподобие его идейной маменьки. А это все труды насмарку.

К досаде старухи, младший царевич сильным уродился, навья кровь так и бурлила, даже пиявка не смогла тёмную волшбу сдержать, раз эта дурная бабка её заметила. В палатах царских оставлять его было никак нельзя, а вот здесь, в зачарованном лесу, ей бы столь одарённый ведьмак пригодился. А как лучше всего удержать такого при себе? Только свести с той, кто с ней в одной лодке находится.

Василиса для этого подходила как нельзя лучше. Дочь Кощея и безумной Моревны, вот уж кто точно не захочет в тереме ошиваться. Про её семью столь жуткая слава идёт, что девке бы там враз голову отрубили. Не только за её грешки, но и за грехи родителей заодно. Оттого туда её смело можно было посылать – ведьма бы там не осталась. Золотом царевну навью соблазнить было невозможно – она среди такой роскоши выросла, что царям и не снилась.

Зато её можно было соблазнить царевичем, как бы она не отнекивалась. Чем выше сила, тем сложнее найти пару, сложнее завести детей. А Лиска ведьмой была могучей, почти всех ведьмаков под себя подминала. Любила она головы кружить, а потом лесом отправлять, ибо чужая волшба отклика в душе не вызвала. А тут такая возможность свои женские чары проверить, да и на ком? На молодце из древнего и сильного рода.

Только девчонка и на смертном одре бы не призналась, что её такое предложение заинтересовало. Оттого пришлось ещё желания посулить. Ну а что? Яге не сложно. А так ведьма приглядится, влюбится, и сманит в глушь мужика, да и от родных его постепенно отведёт. Пиявка, что подсунула сыну Беляна, Василису от возможной родни сразу отвернула.

А в том, что в Кощееву дочку влюбится царевич, женщина не сомневалась. Уж она постаралась, чтобы паренёк своё счастье не пропустил. Оттого была уверена в том, что через время Иван всё бы сделал, дабы его зазноба не пострадала. Даже на край света бы отправился. Как всё хорошо складывалось, но тут в дом к Лиске прилетела эта стрела! Тьфу!

Хоть Яга и была сильнейшей ведьмой, однако жила она всё же в яви, поэтому приходилось делать вид, что людские законы соблюдает. Оттого не могла она прибыть на своей ступе в палаты царские и просто выкрасть младшего сына государя. Проблем потом не оберёшься. А она всё же предпочитала, чтобы её больше уважали и почитали, чем ненавидели и пытались со света сжить. Всё же получать дары приятнее, чем потом стрелы и мечи из себя вытаскивать. Оттого она в основном пакостила и интриговала, да так, чтобы потом напрямую на неё выйти никак не могли. И с сильными противниками лицом к лицу старалась никогда не сталкиваться – свои кости дороже.

Старуха скривилась. Если даже царевич сгинет, то царь, какую ненависть бы к ней не пытал, смерть своего сына примет, ведь договором связан. Но, ежели Иван за собой в мир иной и супругу свою утащит... В этом случае, Яга столкнётся не с колдуном, который ей лишь немного жизнь попортить может, а с Кощеем и его женушкой. Последняя, ежели муж её не сдерживает, вовсе берегов не видит. Им плевать на договор будет. Не они его заключали.

Да, знатно ей тварь царская подгадила. Знала бы, давно её со свету сжила. А так, думай теперь, как историю эту с пользой для себя выкрутить. На потуги государя можно было и внимания не обращать. Дошли до неё слухи, что он задумал. Только не получится у него. Тут по-иному действовать надобно.

Однако Василиса своими просьбами подкинула ей идею, как и дурака царского к себе приманить, и её саму от беды уберечь. Иван смог бы принять отведённую ему судьбой ношу, принять и не сломаться при этом. И силы вдосталь, и упорства, не неженка, как предыдущие царевичи, и самое главное, что ведьмак. Одна беда, колдовство тёмное отвергает. Тем не менее есть у неё мысль, как с данным дурным упорством справиться.

Всё же хороша Кощеева дочка, даже влюбившись, последний ум не растеряла. Хотя отрицать нельзя, в попытке своего царевича защитить слишком уж старается. Чуть ли не мамкой ему заделалась, ограждает его от беды, будто он не мужик, а дитё малое.

Да, частенько бабы такой заботой страдают, а потом плачут по ночам в подушку, оттого, что забота эта вовсе не впрок пошла. Что удумала! Своей свободой решила договор скрепить! Нет уж, пусть царевич тоже потрудится.

Попросила же Лиска научить, как её муженьку смерти избежать? Так она научит. Он науку её на всю жизнь запомнит. А то привык ведомым быть. Нечего такому здоровому лбу за женскими юбками прятаться. Одни бабы судьбу его устраивают. Хватит. Повзрослеть пора да самому жизни поучиться. А что в трудной учёбе самое главное? Правильно – мотив. Что ж, это уж ему она сможет обеспечить.

Сам к ней прибежит, сам попросит волшбе тёмной научить, не смыкая глаз под её началом трудиться будет. И в этот раз ей не придётся угрозами да ворожбой молодцев на Калинов мост выпихивать – царевич сам не сможет дождаться часа, дабы его перейти.

Научить? Что ж, будет ему первый урок.

Глава 25

После заключения договора я переместилась к брату. Отправила вестник лекарю ещё из избы Яги, дабы он подготовил нужное зелье. Дождалась, когда тётка выдаст мне колдовскую воду, в которой я сейчас столь нуждалась, и не стала терять ни минуты. Вихрем ворвавшись в дом, сразу направилась к мастерскую, которая на время была отдана под нужды дядьки Градимира. К моему приходу там уж вовсю кипела работа над лечебным снадобьем.

Казалось бы, имея на руках живую и мёртвую воду, можно было больше не беспокоиться о здоровье Костия, только меня всё равно не покидала тревога. Лить её в чистом виде на раны было страшно, чай, не мертвец пока. Хоть нога у него выглядело столь худо, что кровь в жилах стыла. Однако жизнь в ней ещё теплилась, уж мне-то колдовским взглядом это хорошо было видно. А ценность, что сейчас находилась у меня в руках, на живых не столь часто и использовалась, в основном мертвецов ею омывали. Оттого не понятно мне было, как действовать так, дабы этим чудодейственным средством не нанести урона. Это же не обычная травка, что веками проверена. А карга старая решила мне уроков не давать, несмотря на мои просьбы, только бросила, что раз уж я ведьма учёная, то сама смогу разобраться. Нет, если б я не брата лечила, а кого другого, то и страха б у меня не было. А тут сама вероятность ошибки приводила в ужас. Но делать нечего, уж перебороть себя придётся. Для себя решила, что пару капель для начала добавлю в мазь, а ежели не подействует, увеличу концентрацию.

К тому же тревожилась я ещё вот о чём – нельзя мне тратить колдовской воды слишком много. Хоть я взяла с тётки клятву, что она Ивану поможет, да только в игре со смертью иметь лишь один план – это себя не любить. Всегда должен быть запасной, ежели с основным не выгорит. Оттого, мне и нужно было стребовать с ведьмы свои желания до того момента, как муж мой к Яге попадёт. Если даже знания от старухи получив, он с нежитью не справится, то теперь у меня есть возможность ведьмака на этом свете удержать. Как бы его не разодрали, то мёртвая вода поможет мне сохранить тело, а живая удержать в нём душу.

К тому же, дабы не переживать лишний раз, брачную связь можно и усилить. Чтобы царевича в нави не потерять, если боги его туда быстрее утащат, чем я тело подлатаю. Надо мной-то няньки коршунами не летают, царицей подстёгиваемые. Это жёнам деверей не свезло – шага без взора свекрови сделать не могут, не то что на брачное ложе лечь. Мне полегче, и этим фактом я обязана своему второму облику и Ивану. Муженёк-то мой тоже не зря время и красноречие тратит, врёт без продыху, что знать не знает, где его жёнка квакает – меня прячет от царских псов. Государь-то после ковра моего как не в себя старается, дабы моё положение вызнать. Как уж ведьмак от шпионов своего батюшки отбивается – не ведаю. Однако, чтобы он не придумал, как бы следы не зачищал, толк от его стараний есть. Чужие по его дому не ходят, в каждую щель не заглядывают.

Хоть государя тоже можно понять. Боится, что придумку его испорчу. И правильно боится. Цель у нас одна, не спорю – Ивану жизнь сохранить. Да вот только из-за идей свёкра и его своры колдунов, из-за придуманного ими ритуала, я могу силу потерять, а это в мои планы никак не входит. Ибо тогда царевич всё равно в мир иной отойдёт, только в этом случае я туда его и утащу. Ведь, как только мои сдерживающие чары на ведьмаке спадут, тот сгорит, не справившись с собственной силой. И даже если получится ему с ней совладать - та же Яга ему в этом подсобить может - нет во мне уверенности, что я сама смогу смириться с потерей волшбы и не сойти с ума – с собой не покончить. А с учётом чар, что нас связывает, то не могу поручиться, что после моей смерти Иван надолго в яви задержится. Больше вероятность, что быстро вслед за мой на тот свет отправится. Так что придётся царю смириться с грядущей неудачей. Ибо на пиру он уже ничего сделать с нашим браком не сможет, как бы не пытался. Я сегодня же об этом позабочусь, сразу же после того, как от брата смерть отважу. Право слово, мне же положен хороший отдых после столь тяжелого дня? Почему бы и не затащить наконец-то собственного мужа в постель, имею право, даже самая чопорная вдовица со мной согласится.

Улыбнувшись таким своим мыслям, я полностью погрузилась в работу. Нога брата выглядела ещё хуже, чем в прошлый раз. Это было совсем неудивительно, наоборот, ожидаемо. Однако даже зная, что так будет, мои руки слегка подрагивали, когда я наносила мазь. Видеть в таком состоянии своего родного человека... К такому невозможно подготовиться и действовать с холодной головой, сколь долго до этого ты не лечил похожие ранения. Благо, что перед моим приходом лекарь усыпил Костия и я могла не отвлекаться на его стоны, да и расспросы.

А то, что они будут, я не сомневалась. Брат дураком не был, быстро смекнёт, что к чему. Всю душу из меня вытрясет, дабы понять, как у меня это получилось у Яги воды колдовские выудить, и чем пришлось ради этого пожертвовать. Придётся рассказать, конечно, ибо помощь мне понадобится. Я надеялась, что он Ивана и в волшбе, и в бою понатаскает. Ведьмаку эти знания будут не лишними, когда за ним смерть по пятам ходит. Однако, что об этом сейчас думать, покуда Костий в беспамятстве. После, когда залечу раны, его упрашивать буду. Сейчас его в сознание никак нельзя приводить, а то вдруг будет лечению противиться. С него станется.

Чаровали мы с дядькой Радмиром над Кощеевым сыном долго: уж солнце к горизонту клониться начало, только тогда удалось присесть и дух перевести. Руки тряслись от напряжения, да и голова кружилась от усталости, но радовало, что труды наши не прошли даром – на теле брата не осталось ни единого шрама от его недавней встречи со злобными тварями, да исчезли и давнишние отметины, что достались ему в более ранних вылазках. Чему он, пожалуй, не обрадуется. Право слово, гордился Костий ими жутко. Особенно поначалу, когда с первых рейдов возвращался. Считал, что, благодаря им в нём воина видеть будут, а не изнеженного юнца. Как знаки отличия их носил. Ну что поделать, кто ж знал, что так снадобье подействует – помимо свежих ран и старые уберёт.

Зато сейчас брат мой краше прежнего стал. Отбоя от девок не будет. А то всё же некоторые девицы его сторонились, как только руки его, нежитью отмеченные видели. Не понимали дуры набитые, что в этом истинная сила ведьмака и заключается, что с монстрами воюя, живым от них уходить. Жаль, конечно, что теперь таких идиоток в толпе воздыхательниц сразу и не отличить будет. Придётся более тщательно к каждой присматриваться. Но то пустое. Главное, что Костия теперь здоровье беспокоить не будет.

Я нежно погладила его по лицу и тихо позвала:

- Братец мой любимый, просыпайся.

Возможно стоило бы его и побольше в лечебном сне подержать, да только не терпелось мне у него самого спросить, как он себя чувствует, не перемудрили ли мы с дядькой Радмиром в лечении. Всё же с колдовскими водами и такого варианта исключать нельзя было.

Костий смог открыть глаза не сразу, а когда у него это получилось, то в них всё равно плескалась сонная муть. Однако она быстро рассеялась, на смену пришло удивление, а потом и осознание. И после этого ведьмак скривился будто от боли.

- Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? – нахмурила брови от беспокойства, заметив его мимику, и внимательно оглядела колдовским взором, но ничего дурного не увидела. Неужто упустила что?

- Ты к ней всё же пошла. Лиска! – протяжно простонал он.

О, вот в чём дело. Глупо было ожидать, что он после болезни резко изменит своё отношение к тётке, и отбросит свою навязчивую идею о том, что она плохо на меня влияет.

- Пошла. – покаянно покивала на его слова. – Но ты же не думал, что я тебе позволю себя самого покалечить из-за твоего бараньего упрямства. Тем более я заключила хорошую сделку, благодаря твоей подсказке про кости, что ей были так нужны.

От этого брат ещё сильнее скривился, видимо, в мыслях браня себя на чём свет стоит. На свою голову, подал мне идею. Будто бы я без его рассказа к старухе не пошла. Пошла бы, да только выгоду свою упустила.

- Очень на это надеюсь, Лиска. – усевшись, он схватил мои руки и крепко сжал в своих. – Очень надеюсь. Я невероятно тебе благодарен за помощь, так как понимаю, что рана была серьёзная. Но я себе никогда не прощу, если ты из-за этого пострадаешь. Поэтому буду премного благодарен, если ты честно мне скажешь, на что с Ягой договорилась.

Я замялась и кинула осторожный взгляд на дядьку Градимира. Хоть он и был верен нашей семье, но я всё же сторонилась при нём рассказывать. Всё же лекарь был доверенным лицом отца в яви, и, думается мне, поставлен был за нами приглядывать. Конечно, доказательств тому у меня не было, но была чёткая уверенность, что батюшка нас без присмотра оставить не мог. Оттого я была уверена, что все немаловажные события ведьмак доносил своему покровителю. Отец не примчался к кровати Костия только лишь потому, что связаться с ним в нави было проблемно. В основном это делал сам брат, а в этот раз он явно был не в силах чаровать, чтобы сообщить о своём состоянии.

С другой стороны, может оно и к лучшему. Сейчас мне любая помощь не лишней будет. Батюшка в любом случае прознает про эту поганую историю, куда я умудрилась по своей жадности влезть. Чего тогда оттягивать? Зато он точно мне подсобить сможет. Поэтому я решила не строить из себя гордую девицу и рассказала всё начистоту. И про ритуал, что царь над своими невестками провёл, и про те сведения, что мы с Иваном нашли в книгохранилище, и про договор с Ягой ничего не утаила.

Меня слушали молча. Однако с каждым моим словом брат хмурился всё сильнее. А на моей просьбе помочь моему мужу, научить с нежитью сражаться да с даром своим справляться, Костий не выдержал. Непонятно почему перешёл на колдовское зрение и внимательно меня оглядел, а потом обратился к лекарю:

- Дядька Градимир, а проверь-ка мою дорогую сестрицу на приворот.

А тот на это дурацкое предположение закивал и быстро скрылся с глаз. Видно, за зельем отправился. Увидев такое отношение, я аж задохнулась от гнева. Блажь какая! Я его тут из лап смерти вытягиваю, себя не жалею, а он во мне и моих силах сомневаться удумал! Вместо того чтобы помочь, решил меня окончательно разозлить! Будто мне недостаточно нервов потрепала царская семейка.

- Ты что себе удумал? – прошипела – Ты что это решил, что меня одурачил царевич? Этого быть не может! Неужто ты меня вовсе за идиотку держишь, что я приворот на себе не смогу опознать? Тем более мы с Иваном брачным обрядом особым связаны, он мне никакого вреда причинить не может! Я его чувствую, понимаешь, чувствую!

Однако Костий после моих слов нисколько не устыдился. Наоборот, подозрение в его взгляде лишь возросло.

- Я в твоих умениях нисколько не сомневаюсь, Лиска. Приворот на тебе я тоже не вижу. Да вот только, когда ты о своём муже заговаривать начинаешь, ты сама на себя не похожа.

- Конечно, потому что он мой муж! – а потом повела плечами и, слегка покраснев, призналась: - Ну, привязалась я к нему. Что тут такого? Мне не может ведьмак понравится?

- Может. – согласились со мной. – Мне ли не знать, как часто они тебе нравятся. Я же потом за тобой хвосты подчищаю, после того, как твоё увлечение проходит.

После слов брата, мне едва удалось сдержать рвущуюся наружу брань, однако, как бы мне не хотелось возразить, пришлось промолчать. Ведь в какой-то мере он был прав. Несколько раз я действительно перегнула палку. Но не любила я, когда мне указывали! Тем более какие-то мужики, которые слабее меня будут.

- Последнего я вовсе из реки вылавливал, куда ты его топиться отправила, чарами опутав. – продолжил свою мысль Костий. – Как ты мне тогда сказала? За то, что он тебя опасности подверг, отловленную нежить тебе решил показать, покрасоваться перед тобой. Не припоминаешь такого? Я вот хорошо помню. И что я слышу сейчас? Что ты просишь за дурака, над которым довлеют древнее колдовство, и который может в любую минуту помереть. При этом он, не умея ничего, не зная даже, как справиться с собственной силой, сидит возле тебя и одним своим существованием подвергает тебя опасности? Лиска, я немного не понял, а почему он ещё жив? Нет, конечно, понятно, что с царем ссориться бы не хотелось бы, но, обычно, когда дело касается твоей жизни, ты всегда плевала на запреты, даже запреты наших родителей. В твоём духе, было его бы сразу привести Яге, получить свою часть, что тебе по сделке положена, и вернуться к своим зельям. А не договоры со всеми заключать, дабы его из беды выручить. Собственно, когда мы с тобой до прорыва виделись, ты замужеству никак не радовалась. Объясни мне, что ты такого нашла за этот месяц в никчёмном царевиче, чего не было в остальных твоих ухажёрах?

- Что ты мне в душу лезешь? – вызверилась я. – Ежели прошу тебя помочь, значит нашла!

Тем более прямо сейчас внятно ответить я не могла. Ведь зерно правды в словах брата всё же есть: царевич был не самым умелым, не самым разумным, а в колдовстве и вовсе ничего не смыслил. А я всегда в своих любовных увлечениях обращала внимание не только на внешность, характер и силу мужчины, но и на его мастерство. Поэтому подозрения Костия, может, и не на пустом месте возникли. Кому, как не ему было знать список качеств, по которому я кандидатов на своё сердце и тело отбирала.

И ежели с ним сверяться, царевичу помимо внешней красоты и силы особо похвастаться было нечем. И то, волшбой он своей не владел, что являлось проблемой для всех, кто его окружает. Ибо не ровен час, заклинание моё истончиться. И если знаний к этому времени у него не появится, то и сам помрёт и других, кто рядом с ним окажется, за собой утащит, покуда в предсмертном бреду маяться будет. Отдельным кошмаром была его принадлежность к царскому роду. И я не имела бы ничего против, будь он седьмой водой на киселе, однако муж мой являлся младшим сыном государя. А за последний месяц мне удалось познать, как много проблем влечёт за собой этот факт. И то, уверена, познала я отнюдь не в полную меру, так, лишь одним глазком в пропасть заглянула. Страшно подумать, что мне откроется, если я по уши в это влезу.

Однако, несмотря на все недостатки, Ваня мне казался родным. Он умел слушать, спокойно воспринимал меня в ином облике, и смотрел на меня так, что я ощущала себя чуть ли не богиней. А это с учётом того, что тёмных он не жаловал. И отголоски его чувств ко мне, которые я часто улавливала в последнее время, меня грели. Приносили спокойствие и какую-то щемящую нежность. С ним хотелось быть рядом: обнимать, вдыхать его запах, вести лёгкую беседу, молчать и даже ссориться. Смотреть в его глаза и забывать обо всём: и о ритуале, и о кознях да интригах царских приближённых, и даже о тени смерти рядом. С ним мне хотелось жить, жить и верить, что преодолеть возможно всё. Однако объяснить всю глубину этих чувств словами, казалось, невозможно. Ведь ради меня он пока не совершал великих поступков, не жертвовал собой, и всё его внимание и вся забота выражалась в ежедневных мелочах, абсолютно обыденных, которые, однако, наполняли моё сердце невероятным теплом.

- Знаешь, как это выглядит для меня? – вывел меня из задумчивости вопрос Костия. Я встрепенулась и с интересом взглянула в его лицо. Ну-ка, что за подводные камни умудрился себе придумать мой братец? – Так, будто у младшего царского сынка наконец-то появился самый преданный сторонник, который может знатно продвинуть его к престолу. Согласись, ты смогла бы сделать его царём, особенно, если он попросит. Ведь, судя по тому, как ты сейчас злишься, ты в него успела по уши влюбится. Один договор с Ягой чего стоит. Однако, ты не думала, что с его стороны это может быть лишь искусная игра, дабы решить свои проблемы, которых у него в царском тереме предостаточно. Я не утверждаю, что у него к тебе нет чувств совсем, всё же связавший вас ритуал выбирает подходящую пару. Но, Лиска, ты никогда напрямую не лезла в политику! Ты не представляешь, как грязно там могут играть, дабы сохранить свою власть и влияние. Особенно сейчас, когда до меня доносят вести, как сильно в царском тереме сгустились тучи. Почти уверен, совсем скоро вспыхнет пожар, достающий до небес. И не известно, из-за какой искры он возникнет. Мне совсем не нравится, что в это неспокойное время, ты находишься в самой гуще событий. А всё благодаря этому царскому выскочке.

Я, услышав речь ведьмака, озабоченно нахмурилась. Всё же Костий, в отличие от меня, хорошо разбирался во всех этих хитросплетениях дворянской жизни. Ему сведения о значимых родах с детства вбивали, так как растили из него преемника батюшки в яви. Ведь, чтобы понимать, как себя и своих близких уберечь, нужно знать куда ветер из столицы дует. Меня же Яга этими знаниями обделила. Возможно, и к лучшему. В её пояснении это могло звучать совсем иначе, чем в объяснениях родителей. Учась у неё этой науке, я могла наломать намного больше дров, чем ничего не ведая.

- Ты думаешь, будет мятеж? – осторожно уточнила, немного осмыслив его слова и вспомнив все оговорки моего мужа об неуёмных боярах.

- Не исключаю. Всё же твоя идея всучить царскому племяннику ведьму, дабы от себя внимание отвести, имела свои плоды. И, думаю, совсем не такие, на какие ты рассчитывала. Именно её появление и всколыхнуло тех, кто к царю приближены. Точнее, распри начались не совсем из-за неё, а из-за обстоятельств, что за её появлением последовали.

- Болезнь царицы-матери? – уныло пробормотала я, вспомнив все те сплетни, что мне удалось выцепить из разговоров служанок.

- Не только. То, что государь после женитьбы сыновей резко отлучил от себя родного брата, а племянника, напротив, миловал, тоже сыграло роль. Ты же знаешь, что царский родственник всегда против тёмных выступал и имел много единомышленников в этом вопросе. Вот часть из них сильно задело, что правитель девчонку твою обратно в глушь не отправил. Да и то что нежить поднялась тоже умы этих светлых чертей взбудоражило. Теперь всё это на тёмное колдовство валят. И я не знаю до чего они додумаются, ежели ты перед ними появишься. Тебя там многие знают. Список столичных заказчиков у тебя большой. И продаешь ты им в основном зелья, которые уж точно разрешёнными считаться не могут. Так что думай, Лиска, как бы тебе так на пиру появиться, чтобы тебя там не погубили ненароком, решив на тебе за всех ведьм и ведьмаков отыграться. Или же просто, чтобы грешки свои скрыть.

Я поморщилась. Да уж, роковое стечение обстоятельств, иначе и не скажешь. В первом случае Яга постаралась, во втором – правда перед царём вскрылась. Ведь произойди все эти вещи в разное время, никому в голову не пришло их вместе связать. А тут, как нарочно – в один момент. Вот уж дураки спесивые обрадовались, что, имея такую свистопляску, можно все свои проступки на кого-то другого скинуть.

- Хотя, что я тебе рассказываю. Ты ж лучше меня должна знать, что во дворце творится. – вновь раздался слегка усталый голос брата.

Я же на это досадливо покачала головой и ответила:

- Ты верно сказал, я не люблю политику. К тому же голова все эти дни у меня вовсе другим была забита. Да и в облике лягушки во дворце особо не разгуляешься. Всё что мне было дано – это болтовню низших служек подслушивать, а они умом не часто блещут. Иных моих шпионов быстро уничтожили. Да и поиск сведений о ритуале потом всё время отнял. Не до того мне было. Иван, пожалуй, в курсе про то, что ты мне сейчас рассказал. Всё же изначально он мне говорил, что ему с непонятными делами, творящимися во дворце, разобраться следует. Лишь потом к Яге может отправиться. – замолкла на мгновение, а потом тихо пробормотала, не скрывая недовольства очередной свалившейся на меня проблемой: - Да уж, подумать надобно, как с дворца улизнуть после празднества. Раньше всё равно не получится.

- Думай. И про царевича своего хорошенько подумай. – сказал брат, увидев вернувшегося с пузырьком дядьку Градимира. – Но сейчас зелье всё же выпей. А то неспокойно мне, особенно если вспомнить, как мать твоего муженька в своё время царя окрутила. Ей-то с её захудалым родом и скрытым даром только должность служки при царице пророчили, и отнюдь не самой приближенной. А она на трон пролезла. Хотя государь в тот момент сильно рисковал, принимая такое решение в выборе супружницы.

- При чём здесь мать Ивана? – с раздражением спросила я, уставившись на мутное снадобье внутри флакона.

- При том, что она тёмная по своей сути, как и её сын. И оба очень быстро влюбили в себя своих избранников. Это навевает нехорошие мысли.

- Какой ты подозрительный. Только не забывай, что нас с царевичем стрела связала.

Произнеся это, опрокинула в себя горьковатое зелье и поморщилась. Отвратительно, а ещё отвратительней будет, если Костий прав и на мне какой-то хитрый приворот. Тогда выворачивать меня будет вплоть до самого утра, и это в лучшем случае.

Однако я просидела с братом около часа и ничего не произошло. Отчего во мне разлилось слегка злорадное удовлетворение. Стало ясно, что Костий был не прав. Поэтому ему, несмотря на всё своё неверие к царевичу пришлось всё же дать мне обещание ему помочь. Одно хорошо, что сейчас он, возможно, не будет на Иване отыгрываться, желая его на лжи подловить. Всё же не хотелось мне между ними дрязг. Они мне оба были дороги.

Глава 26

Дом Ивана меня встретил тишиной и покоем. Лишь тихо проскрипели половицы, а после на столе появился кувшин с молоком и небольшая корзинка с пирожками. Домовой так приветствовал хозяйку. Такое безмолвие было вполне ожидаемо – возвратилась я уж за полночь. Зайдя в спальню, поняла, что царевич меня не дождался. Видно, решил прикорнуть на минутку и провалился в сон. Даже сапоги снять не удосужился. Я провела рукой по белокурым кудрям и усмехнулась. Ну что ж. Может, и к лучшему.

Ведь после того, как решения главных проблем, связанных с костяной стеной, хоть немного приобрели ясность и отошли на задний план, вырисовалась ещё одна беда. Теперь уж чисто женская. Мне было абсолютно нечего надеть на предстоящий пир.

И как бы мне не хотелось выдохнуть и заняться более приятными делами, очередная придумка царя сделать этого не позволяла. Волшба, довлевшая надо мной благодаря свёкру, требовала выложиться по полной. Ежели показываться перед царскими угодниками, так с размахом. И если признаться себе честно, не в одних чарах было дело, мне и самой не хотелось ударить лицом в грязь. Встречают-то по одёжке. А уж если задуматься о том, что на пиру меня проверка от царя ждёт, а не одно веселье, то подобрать наряд следовало с особой тщательностью. Да, и царица, думаю, не останется в стороне от того, чтобы невесткам жизнь попортить – свою проверку провести. Как пить дать, постарается своих девок натравить, дабы из себя вывести. Иного расклада мне пока в голову не приходит.

Могут ещё, пожалуй, наказать волшбу свою проявить. Но то не такая и беда. Я-то волшбой получше многих владею. Да и не думаю, что государю так хочется дразнить гусей. Хотя кто его знает. Костий прав, в политические интриги я стараюсь не вмешиваться. Жизнь мне моя ещё дорога. Оттого и знать не могу, что сейчас царь предпримет, дабы волнений избежать. Может, решит с помощью невестки-ведьмы тёмных на свою сторону перетащить.

Для меня же выбор наряда играл ещё одну важную роль – слабенькую, но всё же хоть какую-то защиту от моих клиентов. Ведь я никогда свои богатства напоказ не выставляла, принимала люд всегда хоть и в хорошем одеянии, но скромном. Поэтому, увидев меня в шелках да золоте, могут усомниться, что перед ними именно та ведьма, к которой они за своими приворотами да ядами приходили. По крайней мере многие уж точно постараются себя в этом убедить. Платье богатое всегда от лица отвлекает, всё внимание на себя берёт. Конечно, это так себе идея, но иной у меня нет. Остаётся надеяться лишь на удачу и свою изворотливость.

И раз одежда столь серьёзную роль в моём выходе играть будет, то стоит задуматься о наряде серьёзно. Рукодельниц матушкиных привлечь что ли? Они мне и рубахи, и платье быстро создадут. Ткань зачарованными нитями да каменьями изукрасят, обережную волшбу сразу вплетут. Благодаря этому можно будет пожертвовать и парой украшений, дабы совсем сорокой не казаться. Ведь не все вещицы колдовские будут к наряду подходить, какую бы нужную силу они в себе не хранили. А мне хотелось блистать, утереть носы спесивым колдунам да ведуньям. Неизвестно, появится ли мне ещё один шанс, чтобы так собой покичиться.

А то слыхала я намедни разговор служек царских, от которого у меня аж зеркальце зачарованное из рук чуть не выпало. Такую чушь городили, вспомнить смешно. Будто бы, чем сильнее волшба тёмная у одарённого, тем уродливее его лик. Право слово, что только колдуны светлые не придумают, дабы своих соперников очернить. Али они про Ягу баяли? Так та, как зелье молодильное выпьет, любого мужика может с ума свести. А старость и ведунью не украсит.

Однако байка меня эта отчего-то зацепила. Появилось желание убеждение это в пух и прах разнести, дабы больше глупость такую никто говорить не смел. Оттого решила я, что на царскому во мне ни единого изъяна никто не должен найти. Зачем мне это? Сама не ведаю. Пожалуй, тщеславие. Вот, право слово, сколько сил и времени оно отнимает, как характер портит. Да вот только восхищенные взгляды и сладкие речи уж слишком мне греют душу. Ничего не могу с этим поделать.

Стянув сапоги с Ивана и накрыв его одеялом, я задумчиво покрутила кончик косы. Всё же даже матушкины искусницы не всесильны, поэтому стоит к ним заявится пораньше, дабы они мерки сняли. А раз уж мне сегодня не спится, то и им придётся пободрствовать. Время терять никак нельзя. А муж... Так супружеский долг можно и после пира стребовать.

***

Время до праздника летело быстро. Не успела я оглянуться, как утро назначенного дня наступило. Благо, наряд мой был почти готов. Мастерицы старались изо всех сил и доложили мне, что всего пару узоров осталось вышить, до вечера должны были успеть. А Иван в обновках не нуждался. У него все сундуки были кафтанами забиты, всем девицам на зависть. Лишь одно новшество будет в его праздничном облачении – нательная рубаха. Та самая, что моими собственными руками была сшита и навьим колдовством напитана. Лучший оберег для ведьмака, что силой своей не владеет. Облаченный в неё будет от любых зловредных чар защищён. На пиру ни проклятье не подхватит, ни приворотного зелья хлебнуть не сможет.

Единственный нерешённый вопрос был в том, как нам с мужем предстать пред царскими очами. Ивану я рассказала про свою работу с важными персонами царского двора. Конечно, слегка умолчала про то насколько именно мои услуги были незаконны. Однако расписала достаточно, чтобы царевич тоже обеспокоился. Подумав и так, и эдак, решили прибыть раздельно, дабы мужчина успел дела государственные с боярами обсудить, и мне особо перед гостями лицом не мелькать. Заявлюсь во дворец прямо перед четой царской, дабы ненужных встреч и знакомств избежать. А после прибытия свёкра не до этого будет, все по местам рассядутся. Нас явно с царевичами и их жёнами вместе посадят, а они ко мне за зельями не бегали. А к танцам уж и захмелеют все. Можно будет и выдохнуть. Все ж знают, что от кубка отказаться, это хозяина не уважать. Кто ж такое совершить-то посмеет на царском пиру?

На том и сошлись. Я отправилась в отчий дом прихорашиваться, и Иван тоже за сборы принялся. Во дворце батюшки меня уже ждали. Девицы да бабы, во всю трудившиеся над моим нарядом всё это время, сотворили поистине чудо. Колдовское чудо. Нет, красоты и мастерства покроя никто не отменял. Но сколь умело были вплетены чары в каждый элемент наряда – поражало воображение. Я довольно улыбнулась и от души поблагодарила матушкиных искусниц, да на злато не поскупилась, с лихвой отсыпала.

И начались сборы. В первую очередь со сенными девками отправилась в мыльню, дабы размять тело да привести себя в бодрый дух. После бани, распаренную и натёртую всевозможными душистыми маслами меня облачили в нательную льняную рубаху, после в красную, сшитую из лазурного заморского шёлка, с рукавами в семь локтей, вынизанную внизу речным жемчугом. Опоясали обережным поясом, что должен был меня защитить от сглаза да проклятий. Принесли на выбор опястья, богато обрамлённые каменьями и причудливыми узорами. Мой выбор пал на те, что были изукрашены ярко-зелёными изумрудами да красными, почти чёрными гранатами. Они более всего подходили к моему верхнему платью. Тяжелое и дорогое, оно было создано из зелёного бархата и искусно расшито золотыми нитями.

Раз я уже была женщиной замужней, то косы пришлось убрать под волосник. Ведь после брачного обряда волосы женщины может видеть лишь супруг. Конечно, правила этого уж почти три века никто не придерживался. Вспоминали о нём лишь иногда, на особо важные празднества. Но сегодня я решила отдать дань старым традициям царской семьи. Почему бы и не уважить и мужа своего, и его родителей. Мне не сложно – им приятно.

Сверху мне закрепили тонкий шёлковый платок, обшитый жемчугом, и надели богато украшенную кику. К ней прикрепили подвесы, созданные из изумрудов и гранатов, нарочно сходствующие с опястьями. А завершил образ круглое широкое ожерелье из драгоценных каменьев, ну и конечно же платок. Как же без него.

После чего девицы притащили мне зеркало в мой рост, дабы я смогла себя со стороны оценить. Что сказать, восхваления моей внешности из уст служанок были правдивы – красива. Чего не отнять, того не отнять. Истинная царевна.

Напоследок улыбнувшись своему отражению, я повернулась к дородной моложавой ведьме, что во время отсутствия матушки, оставалась за главную на женской половине дворца.

- Что с извозом?

- Всё сделали, госпожа. Одну из лучших колымаг вашего батюшки тройкой гнедых коней запрягли. – увидев моё нахмуренное лицо, она услужливо подсказала: - Ту, которую ему государь заморский за помощь незаменимую отправил.

Я облегчённо выдохнула. Хорошо, что не ту, на которой батюшка иногда выезжал к важным гостям. От вида этого его экипажа у половины встречающих сердце прихватит. И вовсе не от восхищения. А та, о которой служанка речь вела, была вполне достойной, без черепов всяких и костей, а просто с позолотой. Вполне приемлема для выезда в царские палаты.

Во дворе уж вовсю суетились ведьмаки. Покуда меня с комфортом усаживали в колымагу, они творили чары для того, чтобы до столицы лошади сотни вёрст не скакали, а пред городскими воротами сразу появились. Гомон стоял жуткий. Матушкины служанки тоже внесли в него свой вклад. Наперебой галдели, при этом не забывая обкладывать меня подушками, будто я из стекла, а не из плоти сделана. А напоследок вручили корзинку со съестным. Неужели думали, что я проголодаться успею? Да я так волнуюсь, что кусок в горло не полезет. Чует моё сердце, что сегодняшний вечер знатно меня удивит, только пока в толк взять не могу в чём именно. Если только свёкор со свекровью чего-то невероятное не учудят. Хотя, после царского ритуала, поразить меня будет сложно. Но увидим. Если что и случится, кулон брата со мной, смогу и себя, и Ивана вытащить.

***

В царских палатах стоял шум и гам. Прибывали гости, и особо резвые бояре да окольничие сейчас спорили до хрипоты, стараясь вырвать себе место поближе к царскому столу. Если не помогало обычное запугивание противника, то в ход шли кулаки. Проходя по коридору, Иван уже успел узреть несколько потасовок. Отчего работы на плечи дворцовых стражников свалилось ещё больше – помимо выполнения своих прямых обязанностей они растаскивали особо ретивых драчунов, дабы те не пустили в ход чары и не навредили кому-то из гостей. Мужчина раздражённо покачал головой.

Нововведение отца было совсем не вовремя. Раньше за каждым приглашённым было закреплено своё место, и гость обязан был с этим мириться, иначе вполне мог лишиться и головы. Сейчас же наказание ослабили, чем вовсю пользовались честолюбивые батюшкины верноподданные. Только вот царевич этого не одобрял. Особенно, если учесть последние события, когда несколько приближенных и лояльных к трону бояр слегли от хвори, вызванной сильнейшим ядом. В такое время давать заговорщикам возможность приблизиться к царской семье, было просто дурью. Однако отец так не считал.

Хотя, с учётом открывшейся недавно истины, его убеждённость в собственной неуязвимости была ясна. Ведь колдовской договор, явно заключённый когда-то давно его предками, до сей поры работал безотказно. Вечная возможность династии владеть престолом за жизнь одного представителя царского рода раз в столетие. Выгодная сделка, ничего не скажешь. Интересно, его отец считал её тоже таковой? Какие такие преимущества она даёт, что на протяжении стольких веков правители без раздумий жертвовали своими детьми.

Можно, конечно, было лично спросить у батюшки, не только же Яга знает об этой тайне, царь тоже. Он даже назначил встречу, дабы всё выяснить, однако язык не повернулся спросить. Стало страшно. Намного легче было довериться словам Василисы и считать, что вся эта придурь с заданиями сделана ради него, ради его спасения. Что его не хотели отдавать на заклание, даже зная, что от этого зависит благополучие страны и народа. Конечно, Иван понимал, что поставь его перед таким выбором, он сам бы выбрал смерть. Его воспитывали, как воина. Вбивали с детства слова о его долге перед государством, перед родителями, перед народом. Это всё так, как бы его не пугала кончина, он бы себя пересилил. Однако ему очень хотелось верить, что этот выбор не сделали за него самые близкие ему люди, потому что так было проще. Слишком было горько от этой мысли, слишком болело в груди. Если правда заключается в предательстве, он предпочитал обманываться.

Стоя сейчас на крыльце царских палат и дожидаясь жену, он поглядел на проплывающие мимо облака и криво усмехнулся. От судьбы не уйдёшь. Так же говорят умудрённые опытом старцы? Как же они оказались правы. А ведь он старался, потратил на это все свои последние годы. Пытался убежать, изменить, обмануть богиню, которая ему выпряла именно такую жизненную нить. Ведь он с ней был не согласен. С самого первого пророчества считал, что судьба к нему не справедлива.

Он был не согласен с предсказанной ему нянькой женой-лягушкой. Ему, царевичу, тому, о ком мечтали лучшие девицы королевства по словам безумной бабы было суждено связать жизнь с какой-то квакушкой! Смех, да и только! Сначала он и думал, что это шутка, придурь разозлённой ведуньи на очередную его детскую шалость. Однако приставленная к нему одарённая действительно была вещуньей, не болтающей попусту. И на его беду её предсказания всегда сбывались. Поэтому в конце концов он смирился. Лягушка, так лягушка. Главное, в девицу, по словам той же няньки, должна обернуться.

Однако ему по сей день не хотелось мириться с иным её предвещанием: что обретённая сила приведёт его на Калинов мост уже к третьему десятку. На мост, что соединяет явь и навь, и ступившему на который обратной дороги нет. А он не хотел умирать. До трясущихся поджилок он не хотел умирать. Может, он труслив, но увидев в первый раз смерть, он ясно понял, как дорога ему жизнь. И расставаться с ней он не хотел. С двенадцати лет он с ужасом ждал пробуждения своей силы и молился всем богам, дабы вещунья что-то напутала. Его молитвы услышаны не были. На шестнадцатый год у него пробудился дар, тёмный, как ночи в нави.

Он стал ведьмаком. Для него это был приговор. В народе на масть не столь пристально и смотрели, как ему думается. Особенно, в бедных семьях. Родился одарённый? Прекрасно, будет кому работать и поддерживать семью деньгами. Всё же тех, кто владел силой, с большим удовольствием брали на заработки. Но то в среде простых людей, а вот в среде аристократов ведьм и ведьмаков не жаловали. И это мягко сказано. Он боялся представить, что бы случилось с ним, с его матерью, братьями и сёстрами, если бы в первый раз его сила проснулась во дворце.

Однако ему повезло. Дар пробудился, покуда он гостил у дядьки по матери. Скрючило его тогда знатно, и, если бы не помощь родственника, пожалуй, он бы и до утра не дожил. Вероятно, правдивы слова Василисы, что он силу не принимает, оттого ему так и худо каждый раз, когда её ощущает. Однако, как её принять, ежели вырос среди тех, кто тёмным ведовством брезговал, презирал, считал, что его лишь для умысла злого применяют.

Враз переменить своё мнение он не мог, к тому же колдовать он до ужаса боялся. Боялся за себя, за мать, за сестёр и братьев. Не забылись ещё те дни, когда сильных ведьмаков уничтожали вполне законно. А во дворце было слишком много тех, кто с радостью вернул бы те времена. И, несмотря на принятые постановления, которые регулировали равенство всех одарённых в обществе, отец никак не мог преломить эту ситуацию, строящуюся на взаимной ненависти. В царские палаты ведьмаком ему было входить нельзя. Ради его же блага.

Это понимал не он один. Едва прознав про случившееся, матушка сразу взяла ситуацию в свои руки. Колдуны, отвечающие за здравие наследников, были подкуплены или же удалены со двора, если у женщины не получалось договориться. На их беду, царица не гнушалась ни подставами, ни шантажом, ни убийствами. После всех принятых мер, на стол отцу легло абсолютно ложное заключение, подписанное оставшимися при дворе целителями. А после все они лично подтвердили, что у младшего царевича дар пробудился с осложнениями, отчего полноценным колдуном тому не бывать. Все как один рекомендовали свежий воздух и меньше тревог. Поэтому он вновь оказался у двоюродного деда, только в этот раз уже надолго.

И к лучшему. Ведь, несмотря на масть, отцовская кровь давала о себе знать. Дар был сильным, отчего его никак не удавалось обуздать. Приставленный к нему ведьмак был слабым, хоть и верным роду Вельских, и помочь ему не смог. А искать более опытного наставника родные опасались. Отчего сила у него вырывалась спонтанно, когда он испытывал яркие эмоции. В бою это помогало, его даже ценили в отряде. Благо, рассказать о его особенности никто не мог – все были связаны клятвой. Он с теплотой всегда вспоминал то время. Однако всему когда-то приходит конец. По велению батюшки его вернули в столицу.

Во дворце тоже ценилась ворожба, но только светлая. Ею кичились, всячески стараясь показать свои умения и возможности. Чем сильнее был дар, тем вероятней был шанс заполучить себя тёплое местечко возле трона. Поэтому колдовство в царских палатах плелось при любой возможности. Его старшие братья, следуя общепринятой моде, тоже чаровали, дабы перед девицами покрасоваться да удаль свою молодецкую показать. А так как батюшка колдуном был очень сильным, то они оба обладали довольно внушительным даром. Отчего всегда были в почёте среди сверстников, имели множество друзей и приятелей.

С ним же такого не случилось. В его жизни дар изменил всё. Ему были закрыты многие дороги, несмотря на его красоту, богатство и положение. Но в том и была проблема – младший царский сын не мог быть ведьмаком. Оттого ему пришлось стать дураком. Ничтожество, идиот, неуч, убогий, слабоумный, недостойный – как его только не называли за глаза, считая, что раз у него нет силы, то нет и слуха. Оскорбления шептали придворные, слуги, бывшие приятели и даже девушка, которая ему запала в душу. Ощущая слабость, они нападали на него словно голодные волки. Только если животные так делали из-за желания выжить, то люди – из-за желания почувствовать своё превосходство. Однако, признаться честно, этого он и ожидал. С малых лет он знал, что никому нельзя до конца верить. С тех самых пор, как его пыталась зарезать одна из приставленных к нему нянек. Главное, от него, такого увечного, не отказалась семья, а слухи он, конечно, с трудом, но пережить мог.

Пожалуй, именно из-за этой предвзятости к истинности чувств других, мужчина так обрадовался тому, что девицу ему выберет обряд. Даже сейчас, зная, что ему досталась проклятая стрела, он был этому до безумия рад. Благодаря ритуалу он получил право на любовь, принятие и безопасность. Он мог спокойно находиться рядом с женой, не боясь быть разоблачённым, и спать, не ожидая, что ему перережут глотку. Предложи он обычной избраннице клятву верности дать, чувства девицы бы враз остыли. Такие предложения никому не понравятся, он это прекрасно осознавал, но по-иному не мог доверять. Однако с Василисой это было не нужно. Из-за связавших их уз они не могли причинить друг-другу вреда.

Народу прибывало всё больше, и он отошел в тень деревьев, дабы не привлекать ненужное внимание. Всё равно Василиса должна была прибыть прямо перед появлением его родителей. А это произойдёт не так скоро.

Делать было нечего, и, дабы развлечься, он внимательно наблюдал за боярами да их слугами. С нужными людьми он уже побеседовал, да уши погрел, проходя мимо особо тёмных закутков дворца. Будет что отцу рассказать. Собственно, в последние пару лет его обязанность в этом и заключалась – шпионить и уличать особо обнаглевших особ. И в этом ему знатно помогала слава дурачка. На него, калечного, часто не обращали внимания и проговаривались о том, о чём нужно было бы по-хорошему молчать. Ну, им же хуже было, раз язык за зубами держать не могли.

Однако после женитьбы его персона бала слишком интересна, благодаря необычному облику его супруги. Оттого незаметным он быть уже не мог. При любом случае, едва его завидев, все старались пошутить про его жёнку. Даже братья сегодня не удержались. Всячески его про Василису выспрашивали. Не терпелось им узреть её в человечьем облике. Мужчина подозревал, что во дворце на него и супругу спорили. И старшие царевичи, будучи до невозможности азартны, решили стрясти с дворян побольше злата. Ну что ж, кошельки их явно сегодня пополнятся на горсть монет.

Из этой лёгкой задумчивости его вывел чей-то пристальный взгляд. Ведьмак покрутил головой и стал старательно высматривать, кто им так сильно заинтересовался. Людей было много, отчего его задача знатно усложнялась. Он уже хотел досадливо сплюнуть, как в последний момент вдали увидел знакомую женскую фигуру/

Глава 27

Первое, что царевич ощутил, узрев свою пожилую няньку, было удивление, радость и одновременно беспомощность. Последнее чувство было довольно жалким для него сейчас, взрослого молодца, который через три года разменяет уж третий десяток, однако перед этой ведуньей он всегда чувствовал себя нашкодившим ребёнком. И, как оказалось, никакие бои на границе и даже женитьба не смогли его избавить от данных переживаний. Хотя, его можно было понять, с этой женщиной он редко мог предугадать, будет ли его день посвящён играм да знаниям, или же ему объявят очередное пророчество.

Сейчас он подозревал, что ему стоит готовиться к последнему. После того как он подрос и перестал нуждаться в женской заботе, его нянька вернулась в храм и почти не посещала пиров да светских увеселений. Оттого встретить её здесь он не ожидал. Не любила она это занятие – беседы вести. Тяжело ей было с вещим даром не осчастливить кого-то пророчеством. А принять её слова спокойно мог отнюдь не каждый, ведь не всегда расписывались хорошие перемены.

Несмотря на то, что она знатно пугала его в детстве своими предвидениями, а он её до белого каления доводил своими капризами, расстаться легко и безболезненно с ней, как с остальными его воспитательницами, он не смог. Слишком уж привязался и поэтому частенько к ней наведывался, сбегая из-под надзора. Отчего знатно бесилась матушка. Она её всегда недолюбливала. Сейчас-то ему понятно было почему. Переживала, что присланная в помощницы к главной мамке храмовая прислужница или саму царицу обличит в тёмном ведовстве или же в нём что-то разглядит.

Только думается ему, что его нянька сразу поняла, какой перед ней «колдун», с её-то даром. Но ни разу его не выдала. Наоборот, её прорицания нередко ему помогали. Однако после обретения силы он к ней так и не наведался, подарки да письма слал, а вот зайти не мог. Присутствовал нелепый страх увидеть в её глазах разочарование или чего хуже отвращение. Ведь одно дело догадываться о его силе, а другое – воочию видеть. А ему не хотелось терять оставшихся близких людей из-за своей ведовской масти.

Да и слова матери он помнил, про то, что сейчас ему каждый враг, что светлый, что тёмный. Последние и того быстрее его на чистую воду могут вывести. Оттого он и сторонился их, но почему-то его избегание за ненависть приняли. Хотя никто, как он, в царских палатах не старается продвигать интересы ведьм и ведьмаков.

Мужчина тяжко вздохнул и направился к вещунье. Та, тоже не желая быть захваченной людской круговертью, расположилась в тихом закутке. Краснощекая, дородная, уже наверняка полностью поседевшая, она с неизменной радушной улыбкой глядела на его приближение. Оказавшись рядом с ней, под тенью раскидистого дуба, он вновь оказался скрыт от любопытных глаз. И к лучшему, ещё и артефакт следовало применить, дабы уши никто из любопытной челяди не грел. А то по виду они все занятые, да только сплетни новые никогда не прочь пустить.

- Здравия вам, нянюшка. – присев на лавку рядом с женщиной, тепло поприветствовал её ведьмак.

Искренняя радость от встречи сменилась лёгкой грустью, когда он разглядел её испещрённое морщинами лицо. А она постарела. Или же он по своей детской наивности тогда, много лет назад, не обращал внимание на её преклонные лета? Сейчас и не вспомнит. Одно его радовало, что в глазах няньки остался всё тот же задор, который его всегда так восхищал.

- И тебе не хворать, соколик. – насмешливо ответила та, хитро поблескивая глазами. – Вот, решила прийти, поглядеть на супружницу твою. А то ты, касатик, ко мне её вовек знакомиться не приведёшь. Ежели бы не дар мой, то и тебя бы не узнала, так давно ты ко мне не захаживал. Изменился ты за столько лет. Каким красавцем писаным стал, каким добрым молодцем. Любо-дорого поглядеть на тебя. Тем более без навьей дряни, что мне последнее время в тебе мерещилась.

Если поначалу, после мягкого укора няньки, его обжег стыд, окрасив алым щёки, то услышав последнюю фразу Иван побледнел. Увидев, как он спал с лица, женщина понимающе улыбнулась и продолжила:

- Ну, ну, неужто удумал, что я не узнаю? Думаешь, только в детстве от меня не мог ничего упрятать да скрыть? Нет, соколик, всегда так будет. Я ж всё знаю не от большой внимательности, как ты бы мог себе предположить, а от того, что видеть мне дано. Но то пустое, не тревожься. – мягко похлопала она его по руке. – Я никогда ответ перед храмовыми политиками не держала, лишь перед богами. А те к своим чадам равно относятся. А я пред тобой и вовсе слабость имею, как собственное дитя тебя с самого твоего рождения нянчила.

- Спасибо, нянюшка.

Облегчение, накатило на него и выбило почву под ногами. Привыкший всё время бояться и скрываться, он никак не ожидал, что, оказывается, был принят и понят давным-давно.

- Ох, хотелось мне бы с тобой задушевно поболтать, касатик, да только ненаглядная твоя скоро нагрянет. Нам с тобой не побеседовать будет, такой переполох своим появлением царевна твоя учинит. А побеседовать нам с тобой надобно.

- Слушаю. – напряженно отозвался царевич, уже понимая, что разговор ему предстоит непростой. В ином случае вещунья к нему лично бы не явилась.

- Зная твой норов, я с тебя хочу сразу обещание мне когда-то давно данное стребовать. А то упрёшься как баран. И будешь упрямо идти по кривой дорожке, лишь бы истинное положение дел не признавать.

- Нянюшка!

- Что, нянюшка? Али хоть раз ты по-другому делал? Уж-то я не понимаю, что некоторые вещи и неприятные, и страшные, но с ними ничего поделать нельзя. Люди никогда не смогут своим бараньим упрямством изменить то, что больше их. Война ли, мор ли али договор с богами. Не обладая нужной силой и властью бесполезно кричать в небеса, что это несправедливо. Что ты и делал в последние годы, отрицая то, что колдуном тебе не стать. Не смирился ты с явью. А смирился бы, то смог бы подстроиться и жизнь свою давно наладить.

- Смирился. – сквозь зубы прошипел ведьмак. – И сила с властью у меня есть.

- Единственная сила и власть, которые у тебя есть – это разум твоей супружницы. А сам ты ничем таким не обладаешь, пока не примешь действительность. А она такова, что не бывать тебе колдуном прославленным, которым батюшка и матушка твои гордиться могут. Не бывать, боги свидетели. – женщина яростно ткнула указательным пальцем в небо, а потом им же в грудь царевича. – Вот, вот о чём я говорю! Оттого давай, исполняй обещание! Много раз мне уж его давал, да стребовать до сего момента не выходило.

Мужчина от столь резкого перехода удивлённо воззрился на свою старую няньку, но понять, о каком его обещании она толкует, не смог. Мало ли чего он в детстве болтал? Всего-то не упомнишь.

- Запамятовал? – с наигранным изумлением спросила, а после так же картинно с возмущением взмахнула руками. – Как же так! Сотню раз мне это твердил, когда я судьбе твоей говорила! Ты лягушку в болоте нашёл? Нашёл. В жёны взял? Взял. В девицу она обратилась? Обратилась. Оттого давай, исполняй своё обещание меня слушаться.

Ведьмак поражённо уставился на вещунью, а потом пытался сказать хоть что-то членораздельное в протест, но из-за охватившего его возмущения смог выдавить из себя лишь невнятное сипение.

- Нянюшка! – наконец, обретя возможность говорить, яростно воскликнул он. – Это ж нечестно! Мало ли что я, будучи дитём, сказать тебе мог!

- Так ты и сейчас дитя. – со смехом ответила на его негодование старуха. – Нечестно ему. Но так уж и быть, раз моё предсказание не до конца исполнилось и царевичем в истинном смысле ты не стал, то дам тебе выбор.

- Я и так царевич!

- А ну цыц! Слушай внимательно, не то пожалеешь.

Услышав посерьёзневший голос няньки, Иван сразу собрался и перестал валять дурака.

- Как бы ты не старался обмануть свою судьбу, не получится тебя. Чему быть – того не миновать. Однако, чтобы кто не говорил, выбор у любого существа есть всегда. Да, моё последнее предсказание ещё в силе – ты не сможешь избежать Калинового моста. Однако ты можешь выбрать, каким ты на него ступишь и сможешь ли ты воротиться по нему обратно в явь.

- Разве такое возможно? – тихо спросил Иван, стараясь не особо разжигать в себе надежду.

- Возможно. При должном усердии с твоей стороны. Однако не спеши, спешка она такая, частенько к беде ведёт. А ты и без того любишь дров наломать. – произнеся это, женщина повернулась к нему и вновь заставила вспомнить его детские страхи. Лицо няньки будто помертвело, зелёные глаза затянуло дымкой, а голос враз стал плоским, как неживым. - Слушай меня внимательно, мальчик мой. У тебя есть три пути, и только один приведёт тебя к мирной жизни. Первый – ты сдаешься страху. Из-за него отрицаешь до последнего зависшую над тобой беду. Тогда ты, не желая признавать скорую встречу со смертью, не успеешь сделать ничего, что поможет тебе в схватке с ней победить. В этом случае ты и сам сгинешь, и девицу свою за собой утащишь. Да только на этом всё не закончится. Супружница твоя не простая, гибель её тебе не простят. А за не имением тебя, на семье твоей отыграются. А договор с богами, штука тонкая. Богам одного представителя царской крови достаточно. Долго шёл ты именно по этой кривой дорожке, однако встреча с избранницей тебя переменила. Ты стал склоняться ко второму пути. – царевич заворожено слушал, внутренне холодея от страха, а нянька продолжала: - Второй путь для тебя – путь неверия в себя. Покуда ты ведомым будешь, не получится у тебя смерть обдурить. Чужим разумом не долго тебе жить. Хоть у тебя жёнка и премудрая, да и ей не дано всего знать. К тому же, выбрав этот путь, столкнёшься ты с силой древней, которая сама себе на уме. Уж, думаю, догадываешься с кем.

- С Ягой?

- С нею родимой. Стражница Калинова моста вредна да капризна, но в то же время мудра, этого не отнять. И помощница, и губительница. Всё всегда от человека зависит, в каком образе она пред ним предстанет. Только не видать тебе в конце пути удачи, ежели решишься этой дорогой идти. Ведьма старая вещуньей великой себя мнит, да только дара у неё с гулькин нос. События в основном она благодаря уму и слухам предсказывает. Поможет она тебе на этом пути? Поможет. Только так, что сама потом на себе оставшийся волос от отчаяния рвать будет. Самонадеянность и тщеславие со всеми живущими дурную шутку играют. Тебе ли не знать. Понравилось пиявку колдовскую носить, дабы в глазах бояр своим выглядеть? Приняли они тебя со светлым даром? Может, родственница твоя тебя приняла да здоровьем одарила?

Вещунья била его словами, словно кнутом, без жалости, хотя просто перечисляла события, в которые он по своей глупости и, верно нянька говорит, тщеславности угодил. Что дрянь навью от матери принял, дабы за своего во дворце сойти. Да только не вышло, переоценил он свои возможности и силу тёмного колдовства. Своим он не стал, а вот дураком прослыл. Что, в очередной раз от боли помирая, решил помощь бабки принять, и тем самым, ежели не встреча с Василисой, себе собственноручно могилу вырыл.

- Вот-вот. – оценив кислую мину царевича пропела его собеседница. – Так и тут выйдет. Она уж раз оказала себе дурную услугу, когда не в своё дело влезла, решив власть над царским родом поиметь. Теперь оставшимися зубами скрежещет. Изо всех сил силиться, как было всё вернуть. Да только не думай, что ради блага других старается, ради себя любимой. Молодость да силу свою обратно хочет. И ради этого на многое готова. Например, стращать тебя.

- Так зачем ей это делать, раз я сам к ней приду? Да, и чем застращать она меня сможет. Семью она мою вряд ли тронет. Батюшка уж об этом позаботился. А Василиса с ней в хороших отношениях.

- Дабы побудить тебя к деяниям ей нужным. Семью, говоришь, не тронет? А семья у тебя уж другая, мальчик мой. Не отец с матерью, а жёнка твоя. Заметь, этой же ведьмой выращенная и обученная. От наставницы своей девица подвоха ждать не будет, чем хитрая старуха и воспользуется. Конечно, к воспитаннице своей Яга привязана, вредить ей не захочет, да всё одно сгубит. А ты за ней следом отправишься, загубив на корню все надежды старой карги. Ведь тот рок, что над тобой довлеет, всё в хаос превращает, любые планы чужие прахом пойдут. И так с каждым царевичем. Четыре века уж хозяйка колдовского леса пытается исправить результат своей жадности, с каждым годом дряхлея и теряя силу. Ещё пару столетий и вовсе никчемной станет, а ежели это произойдёт, то конец не за горами. Лишь ты имеешь власть всё исправить, а покуда иные пытаться будут, то им несдобровать.

Царевич чертыхнулся. Вот уж и вправду злой рок. И не скрыться от него, и не вывернуться из его оков. Отчего на него всё свалилось?

- А третий путь?

- Третий? Самый сложный, самый трудный и самый опасный. Для того чтобы обыграть предписанную тебе всеми смерть, ты должен сам взять судьбу в свои руки. Оттого я тебе здесь не помощница. – виновато всплеснув руками, ответила женщина. – Не ведом он мне. Сам его будешь прокладывать.

- Не понимаю я что-то, нянюшка, а где тот, что в конце к мирной жизни меня приведёт? – слегка растерявшись от свалившихся на него известий, переспросил Иван.

- Так это он и есть, мальчик мой. Поступки мне твои на нём не ведомы, но и гибели я твоей не вижу.

Мужчина нахмурился ещё сильней, стащил с себя шапку, и зарылся руками в волосы. Отчаянно пытался собрать воедино все те сведения, которые ему сейчас выдали, и те, которые он раньше раздобыл.

- Вроде складно говоришь ты, нянюшка, но я всё равно в толк взять не могу, разве сейчас я не сам свою судьбу творю?

Вещунья на это странно усмехнулась, с нескрываемой печалью, и, вздохнув, спросила:

- Ой, ли? Сам ли ты захотел колдуном великим стать, али царица с царём тебе это в голову вложили? Тебе самому хотелось во дворце целый день ошиваться, али просто удобнее так, рядом с матушкой и батюшкой? Сам ли ты на пару лет отсрочил смерть свою, али супружница твоя подсуетилась да убедила к Яге идти за знаниями? Когда в последнее время ты сам принимал решения? Ты сам-то знаешь, чего хочешь? Али иные за тебя всегда решают, чего тебе делать и хотеть надобно?

В словах няньки крылась истина, как бы Иван не хотел этого признавать. Ему всегда важно было соответствовать ожиданиям отца, матери да общественности, что его окружала. Хотел ли он чего-то? Пожалуй, желаний было много, однако ни одно не соответствовало его статусу царевича. Отчего он их упорно давил и поступал, как следовало поступать, а не как ему хотелось. Наверное, поэтому с ним и случилась подобная оказия, что несмотря на все его верные действия, он всё равно оказался в дураках. Причём в прямом смысле этого слова. Иван-дурак – именно так его величали и в царских палатах, и среди народа. Однако ради благого дела, ради родных он и дураком согласен был быть.

Пожалуй, впервые, когда ему захотелось всё поменять, то это после той судьбоносной встречи на болоте с Василисой. Нет, вначале, он даже посмеялся про себя. И вправду, лягушку говорящую отхватил, но с его славой сейчас, так кто ему ещё подойдёт? А так даже ладно будет. Жена слёзы лить не будет, что за убого замуж вышла. Ему-то не знать, как слухи мнение о человеке меняют. Его даже братья как ребёнка оберегали.

Однако он запамятовал, что боги с детства любили над ним подшучивать. И когда суженная его, стрелой найденная, обернулась, то Иван обомлел. И то, что супружница его ведьмой оказалась, его вообще мало трогало. Он это так, мельком отметил. Ну да, ведьма, зато какая! Глаз не отвести, слово не сказать. С норовом девица ему досталась, плевать она хотела на любое мнение, всегда своё имела. Восторг, а не жена.

И вот тогда ему впервые в душу закралось сомнение, которое впоследствии переросло в яростное желание отстоять своё. То, что родители его жену не примут или же примут плохо, было ясно как день. Да только вот в этом случае он дураком быть не хотел. Ежели девицу такую упустит, то до конца жизни себя корить будет. Да, они ритуалом связаны. Но разве это в супружестве главное? Не будет же он при каждой ссоре вязью на руке трясти? Нет, тут иное важно – чувства. А они быстро остыть могут, ежели вечный раздор между его родичами и супругой будет.

Поэтому над вопросом няньки, чего бы он желал, думалось ему недолго. Ответ пришёл сразу – Василису он желал. До безумия желал. Жизнь с ней хотел разделить. Да только вот судьба-злодейка ему столь много препон подкинула, что хоть за голову хватайся.

- Если я третий путь выберу, то как понять мне, верно ли я поступаю?

- А ты душу свою слушай. Зоркая она у тебя, особо когда дрянь на себя не вешаешь всякую. Али сомневаешься так в себе? – а, увидев утвердительный кивок своего воспитанника, женщина с усмешкой сказала: - Ты, мальчик мой, всегда из любой ситуации с выгодой для себя выходил, когда на свои силы опирался. С детства так было. Права была матушка твоя, когда тебя змеем прозвала. Ты ж действительно, как тот гад земной, извернёшься да вывернешься. Почему сейчас же по-другому должно быть?

- Может, и права ты, нянюшка. – осторожно подтвердил царевич. Совершал он в своей жизни столь безумные выходки, что сейчас только диву давался, как уцелеть да сухим из воды выйти смог. Да и его пребывание во дворце само по себе сумасшествием было. Поразительно, что за все проведённые здесь годы, его только бабка на чистую воду вывела. Пожалуй, только благодаря своей чуйке-то и везению ему одурачить всех и удалось. Конечно, пиявка колдовская и репутация дурная немаловажную роль в этом везении сыграли, однако и свою изворотливость глупо со счетов списывать. Да вот только сейчас он не один, дабы на слишком большой риск идти. - А жену мне как защитить? Ты же сама сказала, что опасность над ней висит. А я-то хоть и дураком слыву, но уж ясно понимаю, что с Ягой мне никак не тягаться. Ежели она захочет Василису к рукам своим прибрать, то ничто её не остановит. Можно было её во дворце оставить, сюда она не доберётся. Да вот только остерегаюсь я это делать. Уверен, слишком многие супругу мою невзлюбить могут за ворожбу тёмную. Да и отец с матерью могут дел наворотить ради моего блага.

- Вот, вижу, толк с нашего разговора будет. Думать начинаешь. - довольно прищурив свои глаза, пробормотала вещунья. – Жёнку твою бы спрятать надобно. Так для всех лучше будет. Да, вот только упрётся она. Не захочет отсиживаться, покуда ты жизнью своей рисковать будешь.

- Так куда её спрятать-то? Может, ты, нянюшка, подскажешь, где бы ей укрыться, чтобы никто ей навредить не смог?

- Ты это, соколик, у супружницы своей и спрашивай. Знает она такое место, да говорю, не захочет она там скрываться.

Мужчина внимательно прищурился и оглядел с неким изумлением собеседницу, а потом недоверчиво протянул:

- Ты мне что, нянюшка, предлагаешь силой её туда запихнуть? Под замок посадить?

- Для начала, я предлагаю тебе с ней поговорить. А ежели не выйдет беседы, то и силу применять бесполезно. Ты пред ней будто кутёнок. Поэтому не выйдет силой. – уверенно ответила на его вопрос вещунья, но через мгновение с лукавой улыбкой протянула: - А вот хитростью очень даже. Да только понимать должен, что обидится после такого на тебя твоя голуба. Как долго потом прощения упрашивать будешь, мне не ведомо. Подозреваю, что она знатно над тобой поиздевается. Всё ж кровь не водица. – последнюю фразу женщина пробормотала так тихо, что её царевич так и не услышал.

Иван после речи няньки лишь устало вздохнул и сжал переносицу. Одни сплошные недомолвки. Ему уже от них дурно. За последние седмицы он их на всю жизнь наслушался.

- Ну, и, конечно, учиться тебе следует. Хорошо учиться. А как ни крути, Яга в тёмном ведовстве одна из лучших. Ежели выжить хочешь, придётся тебе себя не жалеть, но дар свой обуздать. Как бы ты нос от него свой не воротил, но это твой единственный шанс уцелеть. Тяжело тебе будет, но коли станешь ведьмаком искусным, то жизнь спокойную себе с жёнкой обеспечить сможешь. У тебя появится то, что до этого не имелось – собственная сила и власть. – нянька на мгновение замолчала, а потом тихо продолжила. – Боги никогда не ошибаются, мальчик мой. И тебе они отсыпали своей благости с лихвой. А ты нос воротишь. Как ты думаешь, легко ли колдуну светлому на Калинов мост ступить?

- Ну так и ведьмаку не легко. – вяло возразил ей в ответ царевич.

- Не легко. - согласилась та, но потом всё же добавила: - Однако всё равно легче. Не так нежить чует, не так нечисть голову может заморочить. Подумай, помог бы дар светлый в нави? Может, тёмная ворожба тебе для того и дана, чтобы жизнь сохранить?

Ежели посмотреть на его масть, то всё очень складно выходило. Однако чёрт побери!

- Почему ты говоришь мне это именно сейчас? – мужчина в возмущении вскочил с лавки и зло заходил перед вещуньей. – Почему не раньше? Если бы я знал о таком раньше, то мог бы изначально дар свой осваивать. У той же Яги учиться. Я же ничего о ритуале этом злосчастном не ведал!

- Тогда бы с предками ты бы встретился намного раньше. – резко перебила она возмущения Ивана. – Ты, мальчик мой, меня своей спесью и выходками до белого каления доводил, а уж Яга бы тебя и вовсе в первые же дни прибила. Нет, конечно, она б потом тебя оживить бы попыталась, однако после её ярости от тебя мало что бы осталось. – ведьмак на эти её откровения нервно сглотнул и вновь уселся на лавку. – А сейчас самонадеянности и гордыни в тебе знатно поубавилось. Страх разоблачения тебе на благо пошёл. Наконец, научился здраво ситуацию оценивать, самому управлять людьми да под них подстраиваться, коли это выгодно. Тебе это сейчас лишь на руку сыграет. С Ягой нельзя силой справиться, как и угрозами на свою сторону переманить. Лишь хитростью и здравомыслием её переиграть можно, соколик. А покуда ты неуязвимым и всесильным себя мнил, на статус царского сына опирался, то у тебя бы ладу ни с супружницей твоей не было бы, ни со зловредной лесной старухой. Хитрость и здравомыслие, мальчик мой. – вновь повторила вещунья, глядя ему прямо в глаза. – Многих несокрушимых одарённых, будь у их противников эти качества, одолеть бы удалось.

Мужчина слушал её речь внимательно, и с каждым словом няньки убеждался, что она права как никто другой. Ведь его так именно так и обхитрила. Если бы не её предсказания про жену-лягушку да мост Калинов, он бы от заносчивости и высокомерности не избавился. Может, и матушку бы не послушался, и дар бы не стал скрывать от отца. А так, страх, что стал его вечным спутником после пророчества, действительно, порушил его опору. И ему пришлось научиться совсем иным навыкам, дабы добиваться своего. И эти умения ему знатно помогли с той же Василисой поладить.

От размышлений Ивана оторвали глухие раскаты грома вдали. Он с удивлением взглянул на небо, однако за всё время его беседы с нянькой, погода ничуть не изменилась – солнце хоть и постепенно клонилось к горизонту, однако на небосводе не было замечено ни одного облачка. Только вот громыхание не прекращалось, наоборот становилось сильнее, и теперь уж от него вздрагивали и земля, и воздух.

- Это твоя благоверная поспеть пытается, дабы приход твоих родителей своим появлением не затмить. – спокойно произнесла женщина, видя недоумение на лице царевича. – Так что иди, успокой народ. А то уж слышишь, как бабы заверещали.

Ведьмак послушно встал, однако почти сразу обернулся и преклонил колени пред своей старой нянькой.

- Благодарю тебя, матушка, за советы да науку. Вовек твоей мудрости не забуду. Славно ты со мной сегодня побеседовала. Однако ж один вопрос меня всё же мучает.

- И какой же? – со смехом спросила мужчину вещунья, с его помощью поднимаясь с лавки.

- Каким образом ты предлагаешь мне супругу мою вокруг пальца обвести, дабы её от опасности оградить, ежели разговор по душам не поможет?

- Если готов с последствиями смириться, то можешь слабостью её воспользоваться.

- Да, думается мне, что у жены моей слабостей нет. Или же мне о них не ведомо. – весело ответил царевич, вспоминая, сколь всегда предусмотрительна была Василиса.

- Да? А что ж ты сегодня под сердцем носишь, дабы царевы шпионы вещицу эту колдовскую в доме твоём не узрели? – лукаво отозвалась вещунья, услышав речи влюблённого молодца. Да и хлопнула его прям по тому месту, где в тайном кармане лежала лягушачья шкурка, которую сегодня из-за предпраздничной спешки обронила Кощеева дочка. – А теперь иди, супружницу свою встречай. Мы с тобой ещё свидимся.

Мужчина вновь пробормотал благодарности, поцеловал няньку в морщинистую щеку и быстрым шагом направился к испуганно голосящей толпе придворных. А едва оказавшись возле дворцового крыльца, лихо воскликнул, ещё больше пугая всех своим возгласом да шальным видом:

- Не бойтесь, гости дорогие! Это, видно, моя лягушонка в своей коробчонке едет!

Глава 28

Лихо промчавшись по узким улочкам столицы и до ужаса перепугав жителей города, моя колымага оказалась у красного крыльца царских палат. Тут уже народу собралось видимо-невидимо: и бояре, и воеводы, все с женами и дочерями, а те со служками своими. И всю эту толпу знатно взволновал мой приезд. Мне даже из экипажа было прекрасно видно, как особо шальные молодцы чуть ли не выпали из окон, пытаясь разглядеть моё прибытие. Право слово, странно. Нет, явилась я, конечно, с помпой, однако мало ли богатеев приглашено сегодня на пир? Неужто доселе никто своим достатком не кичился? Уж в жизни не поверю. Наш народ любит собой покрасоваться, завистливые взгляды пособирать. Особенно, ежели пред этим делом всевозможными оберегами от сглаза увешается.

Разгадка оказалась проста. Лишь батюшкин служка открыл мне дверцу колымаги, как пред моими глазами предстал лучезарно улыбающийся Иван. В парадной одёже: в сапогах сафьяновых, красном узорчатом кафтане, подпоясанный искусно расшитым поясом. Красавец, муженёк мой, глаз не отвести. Он помог мне выбраться из духоты экипажа на свежий воздух. А покуда помощь оказывал, осыпал меня столь неподдельными восторгами и жаркими взглядами, что я аж зарделась от смущения, словно доселе слов ласковых из мужских уст не слыхала. Право слово, Василиса, будто бы ты не знаешь, как выглядишь! Будто бы нарочно не наряжалась, чтобы такое впечатление произвести! Однако такое безграничное восхищение супруга не могло не вызвать отклик в моей душе, да и знатно польстило истинно женскому самолюбию.

Наконец, я предстала перед взбудораженными придворными, которые даже не пытались скрыть своё изумление да завистливых взоров, глядя на мой наряд. А некоторые колдуны так и вовсе скривились. Только, сдаётся мне, не от презрения к ведьме, как им бы хотелось думать, а от обычной зависти. Муж же мой в это время сурово зыркнул на желающих рассмотреть меня поближе и громко, к тому же как-то преувеличенно радостно, воскликнул:

- Гости дорогие, прошу любить и жаловать мою возлюбленную супругу. Да особо не заглядываться, уж слишком я, как оказалось, ревнив да вспыльчив. – в последней фразе не услышал угрозу только глухой. А с царским сыном, даже если и дураком, связываться хотел отнюдь не каждый.

Представив меня таким образом, мужчина под весёлые смешки и перешёптывания повёл меня во дворец, где уж прибывшие ранее вовсю изнывали от ожидания скорого веселья да хорошей пьянки. А покуда мы добирались до зала, где за накрытым столом нас уже ждали братья Ивана с жёнами, казалось, сотни любопытных глаз следили за каждым нашим шагом. Ведьмак улучил момент, пока мы были без свидетелей, наклонился ко мне и тихо сказал:

- Думаю, что мои неуёмные братцы решили над батюшкиными приближёнными немного подшутить да знатно облегчить их кошели сегодня. Есть у меня подозрение, что спор они открыли на твоё появление. Уж прости меня, забыл я об их извечных розыгрышах.

По моим губам скользнула едва уловимая улыбка, и я в ответ прошептала:

- Если они свой выигрыш тебе отдадут, то не имею ничего против. Все одно бы все разглядывали, а так за смотр хоть златом заплатят. Уж не думаю, что так много ставило на то, что ты с девицей явишься. Слава про тебя и твою жену-лягушку быстро по государству разлетелась. Думаю, велика прибыль должна быть.

С губ мужчины сорвался смешок.

- Да, судя по их удивлённым лицам, за сегодняшний вечер мы можем знатно обогатиться.

В палату мы вначале зашли незамеченными. Нет, наше прибытие пытался объявить дворцовый служка, однако его выкрик едва ли мог быть услышанным среди шума да гама воюющих за лучшее место дворян. Право слово, никакого порядка, просто поразительно.

- Новые правила усадки гостей. Год как ввели, а до сих пор, как в первый раз. И все в случае разбирательств валят на то, что пиров было недостаточно, чтобы у них в памяти всё отложилось. Самое интересное, что раньше, когда дурное поведение могло их вплоть до плахи довести, запоминали все с первого раза. – объяснил мне Иван, видя моё недоумение.

Я усмехнулась про себя. Действительно, раньше было зачем запоминать, а сейчас главное успеть до прибытия царя с царицей все склоки уладить. Ведь, как я понимаю, иные государевы родичи вовсе не против таких потасовок. Наоборот, даже подначивают. Вон, сидят, развлекаются.

На возвышении, к которому мы пробирались, стоял царский стол. Застеленный бархатной скатертью и богато украшенный. За ним уже восседали разодетые в свои наилучшие одёжи новоиспеченные царевны, ещё недавно бывшие неизвестными девицами. А их мужья рядом во всю вели оживлённую беседу, иногда отвлекаясь на то, чтобы подразнить очередного дворянина да обеспечить себе новое яркое зрелище. Даром, что уж годы у братьев Ивана не малые, а ведут себя как дети. Конечно, одарённые стареют намного позже, но всё равно. Однако с другой стороны, где, как ни на празднестве бражничать, силой мериться да шутить? Тем более пир этот вроде как свадебный. Им-то истинный смысл ритуала явно неведом, дабы кручиниться, как Ивану.

По мере нашего приближения, гомон постепенно стихал, присутствующие начинали нас с интересом разглядывать да перешептываться. Слухи во дворце распространялись моментально. Гости, вошедшие сразу за нами и лично слыхавшие заявление Ивана, уж вовсю делились новостями.

Тишина, что установилась в зале после оглушающей ругани, заставила старших царевичей отвлечься от их жаркого спора. Увидев нас, колдуны с удивлением воззрились сначала на брата, а после на меня. Когда же их первоначальное замешательство прошло, они резво вскочили со своих мест и с шутками поприветствовали Ивана. С этого и началась моё показное знакомство с деверьями да их супружницами.

И не скажу, что оно было столь гладким, как мне того хотелось. Если царевичи отнеслись ко мне с теплотой, то их избранницы явно задирали носы. Уж не знаю, масть ли моя в этом роль сыграла, или же служки, принимающие наши хлеба да ковры, удружили. Всё же выдумки их одна другой хлеще была. Чего только не порассказали, дабы раздор посеять. Право слово, не зря свой хлеб ели: у них получилось. Между нами, девицами, явно пробежал холодок.

Конечно, не велика потеря. В подружки я им не набивалась. Тут бы с иными родичами Ивана сладить, что поважнее будут – с отцом да матерью моего муженька. С Беляной у меня явного непонимания быть не должно. Всё же знаю я о ней слишком много, да и она обо мне немало. Царица дурой не была. Я тоже себя таковой не считала. Оттого и договоримся, если что.

А вот, от свёкра чего ждать, я не ведала. Слишком себе на уме был наш государь. Поэтому тревога и грызла. Будь моя воля, не пришла бы сюда. Да вот только проклятый ритуал выбора не оставил. Задание ж ведь. Хоть я и пыталась затолкать волнение поглубже, на подготовке к пиру сосредоточилась, однако ж разве от него так просто избавишься? Пожалуй, успокоюсь, только когда закончится этот день. Скорей бы.

И, будто услышав мои мысли, служки отворили двери и в палату вошла царская чета. Что от царя, что от царицы глаз было не отвести. Столь богатые на них наряды были. Столь искусно ткань вышита. Хотя я больше оценила чары, что в избытке были на одежде да каменьях. Покуда все мы в поклонах стояли, государь поприветствовал собравшийся народ да уделил внимания и нам. Чего я бы с радостью и избежала, кабы могла. От острого взгляда, коим меня одарил мужчина, у меня сердце в пятки ушло. Не по нраву пришлась. Чует моё сердце, что не по нраву. Однако, с иной стороны, мы оба заложники сложившейся ситуации. Я ему в невестки не набивалась. Да и государь не мог ритуал пускания стрел не провести. Придется терпеть друг друга.

Улизнуть бы отсюда скорее. Да вот только задание пока не исполненным считается. Кабы не до конца пира сидеть пришлось. А длится застолье царское долго может. Покуда все не охмелеют да животом не замаются от количества съеденного да выпитого. Дай боги, до полуночи убраться отсюда получится.

Как только государь вместе с супругой уселись, двери вновь распахнулись, в зал вплыли служки с яствами. Пару десятков человек так точно. Раздача началась с закусок. Царский стольник незаметно для всех проверял каждое блюдо, что оказывалось на нашем столе. Выискивая порчу или отраву, что могли подкинуть недруги. Я слегка поёжилась. Право слово, благодарна я папеньке, что от такого он меня уберёг. О батюшке такая слава ходит, что ему кружева словесные плести без надобности. Клятву на крови взял да смертью повязал всякого входящего в его замок.

А вот отец Ивана так поступить не мог. Со всего народа, по дворцу шастающему, клятв не напросишься. Да и клятвы брать осторожно следовало, дабы никого из дворян не обидеть да мир в своей свите сохранить. Не каждый решиться на такой обряд. Чей род победнее да менее знатен, тех и заставить можно. А кто богат да власть имеет, тот от клятвы отвертится. И тогда вид придётся делать, что на слово веришь, да шпионов в их дома засылать.

Если задуматься, то в царских палатах не то, что есть страшно, но и дышать, ежели ты не одарённый да оберегами не обвешан. Уж мне ли не знать, сколь много есть вариантов человека на тот свет отправить. Право слово, тут живя, тени своей будешь бояться. Особенно, если недругов имеешь. А в палатах царских недругов имеют все, даже самая ничтожная чернавка.

Покуда виночерпии подливали хмельное в кубки, с песнями да представлениями вынесли жаркое. На блюдах, источая умопомрачительный аромат, были и гуси, и лебеди, и говядина, и свинина, и лесная дичь. Пожалуй, проще было перечислить чего не было. Мне же до подачи этой и дела не было – в смятении ждала момента, когда за столом разговор завяжется.

А то уж с царицей мы в гляделки поиграли. Та как опознала меня, так с лица спала. Однако следует ей отдать должное, женщина в себя пришла быстро. Тревожно покосилась сначала на мужа, а после на веселящихся за столами придворных. Уж намёк был ясен. Да только вот понятия я не имела, узнает меня кто али нет. Не личину ж надевать на праздник? Она больше вопросов вызвала. И у царя, и у колдунов его. А изуродовать себя, признаюсь, честолюбие мне не позволило. Решила платьем богатым отделаться.

Да и внимание к масти своей постаралась отвлечь. Не я одна из выбранных девиц ведьма. Вон, супружница племянника царского за столом поодаль сидит. Удивительно, что не рядом. Но, может, немилость царя к родному брату так на рассадку повлияла.

Однако тревога в глазах свекрови не давала мне покоя. Отчего-то казалось мне, что озабочена она вовсе не напрасно. Государыня получше меня может знать, кто из придворных её ко мне бегал, и сколь много из них сейчас в зале находится.

После пары кубков свёкру действительно захотелось пообщаться. Перекинувшись парой фраз со своими старшими сыновьями да их женами, он внимательно уставился на нас с Иваном.

- И зачем, сынок, ты свою красавицу скрывал? Нам с матушкой не доверял? Неужто думал, что мы вред твоей супружнице причинить можем?

- Как скрывал, батюшка? – возмутился мужчина. – Я ж к вам сразу с ней пришёл, всё как на духу рассказал. Что проклята моя суженная, не могла она обратиться.

- А сегодня обратилась? – с нескрываемой насмешкой спросил царь.

- Обратилась, батюшка. Я ж то вашего совета послушал, к колдунам её отнёс. Они мне сказали, что проклятье это только искренней любовью можно снять. Я ж сначала пригорюнился. Каюсь, на судьбу роптал. Думал, как же лягушку-то полюбить можно. Чай, не девица. Да благодаря заданиям твоим осознал, сколь мудра да искусна моя избранница. Сокровище, а не лягушка. Вот и привязался к ней, за характер да ум её зауважал, трудами её восхитился. Что тут на внешность глядеть, душа прекрасна – это главное. Вот так постепенно любовь и зародились. А уж когда увидел её в человечьем облике, так и вовсе понял, что более ни одна девица мне не приглянется. Кто ж на этом свете лучше моей Василисушки быть может.

Слушая такие речи, я не знала, мне смеяться или плакать. Столь абсурдно они звучали. Будто дитя малое объяснялось. Однако иным присутствующим, особенно тем, кто навеселе, и такая сказка зайдёт. Сказка всегда приятнее суровой яви. Иван-то молодец: и отца похвалил, и меня, да и себя влюблённым дураком не забыл выставить. Только вот про колдунов говорить не стоило.

- И кто ж проверял? – подтверждая мои думы, прозвучал следующий вопрос колдуна.

- Так дядька Илья, он ко мне всё детство приставлен был. Кому как не к нему идти мне было?

Царь задумчиво погладил бороду, а после обратился ко мне.

- И откуда ты девица Василиса? Кто твои родители? Чем же так провинилась, что проклятье столь мудрёное на тебя пало?

Судя по тому, как меня у меня заболела голова от простых вопросов, то врать мне было нежелательно. Ибо они за часть задания считались. Что ж, придётся вновь правду из себя вымучивать.

- С восточных земель я, государь-батюшка. Родители мои одарённые. Батюшка в последние годы артефактами занимался, матушка домом да землей заведовала. А облик – это глупость моя. Умолчала я о силе своей, не хотела родных беспокоить, вот и получила его за свою беспечность.

- Неужто родители не смогли тебе помочь? Не искали решение? Из какого ты рода, говоришь?

- Лебедева я. Искали, как не искать то. Однако помочь они мне не могут, так как навь сейчас их дом. – после чего грустно улыбнулась и, опустив глаза, перевела дух.

Тиски чар постепенно слабели, ведь я ни словом не соврала. Даже про навь правду сказала. Кто ж виноват, что в народе так про покойников говорят. И в переписи я отмечена именно как Лебедева. По бабушке.

- Складно, складно. – тихо пробормотал колдун, и вновь кинул на меня острый взгляд. Не поверил. Кому, как ни царю знать, что можно и не солгать, и всего не сказать. – Ну что ж не будем о печальном. Всё ж у нас сегодня пир праздничный. Пейте, веселитесь пока вдоволь. А чуть позже и сплясать можно. Уж у таких красавиц и умниц и пляс колдовской должен выйти такой, что залюбуешься.

От данного заявления скривилась не только я, но и другие избранницы. Колдовской пляс, удумал же. Я будто вернулась во времена, когда Яга мои способности испытывала. Сложное задание, кстати. Помимо того, что одарённый станцевать должен, так и все свои умения в колдовстве показать. Воинам, конечно, такая практика очень помогает, да вот только я - не моя матушка, и жизнь у меня спокойная. Последний раз таким я занималась, когда наставнице доказывала свою готовность самостоятельной ведьмой стать. И было это очень давно.

Была ещё иная проблема, если я в пляс пойду, то придётся и некромантию применять, иначе чревато будет. Боюсь, что не зачтут мне задание чары, коль её не использую. По крайней мере, в прошлый раз я тётке и это колдовство демонстрировала, так как им владею, хоть и плохо. Но можно попробовать чары эти тёмные спрятать, сплести их с иными, более сильными. Думая об этом, я с задумчивостью поглядела на мясо лебедя, что подложил мне в тарелку заботливый муж. Ежели что, мне хватит и пару косточек.

Хмельное на пиру текло рекой, поэтому к моменту, как заиграла музыка, я немного расслабилась. Всё же пьяный колдун – считай, неодарённый. А царь себе в питье не отказывал. Надеюсь, и иные смотрящие тоже.

Так уж вышло, что плясать меня отправили первой. Я и постаралась на славу. Всё ради того, чтоб уж наконец-то сбежать отсюда. Ведь, как шепнул мне Иван, задание это было последним. Справлюсь с ним, и довлеть чужие чары надо мной больше не будут. Поэтому сил и умений не жалела. Морока навела столько, что рубаха нижняя потом пропиталась от моих усердий. Однако результат того стоил. Лебеди у меня вышли как живые, не зря на кости чары привязывала. А озеро вызвало полный восторг у гостей, так не вода им виделась, а вино. Истинное чудо для любителей выпить.

Я была довольна, довольны были зрители, доволен был и царь. Но, как выяснится потом, отнюдь не моей пляской, а теми сведениями, что ему донесли верные служки. Покуда все смотрели на созданный морок, неприметный мужичок, подливая хмельное, пересказывал все слухи, всю подноготную, что удалось разведать шпионам. С каждым тихо пророненным словом всё более бледнела царица, всё крепче сжимала кубок. Ведь, кому как ни ей знать, что могло прийти в голову её супругу после таких новостей.

Я полагала, что колдун отправит шпионов, однако даже представить не могла, сколь умело и мастерски они смогут выполнить свою работу. Право слово, оставалось только позавидовать государю, что у него в распоряжении столь талантливые служащие. Прекрасно знающие как выудить нужные сведения. Знающие, к кому и чему стоит прислушиваться.

А, как бы я не старалась, на пиру были те, кто увидел схожесть жёнки царевича и ведьмы из глубинки. Да их было мало, но они были. Обозлённые и просто болтливые. Те, кто просадил много злата, думая, что выиграет плёвый на первый взгляд спор. А сейчас поносили меня на чём свет стоит. Те, кому хмельное легко развязывает язык, и они начинают рассказывать всякие небылицы, стараясь привлечь внимание. А небылицы эти лишь непосвященным кажутся невероятными и лживыми. Те, кто имеет острый ум, всегда найдут истину. Обратят внимание даже на лёгкое колебания чар от данной когда-то клятвы. Поэтому, к моменту как я закончила чаровать в плясе, царь знал обо мне всё. Даже то, чего не следовало бы ему знать. Не подозревала лишь я, чем мне это грозит.

Глава 29

Важное объявление! Я тут увидела, сколько страниц уже насчитывает книга, и поняла, что, пожалуй, продолжение истории будет во втором томе. Не рассчитала, каюсь. Однако я решила, что лучше потом, уже при вычитке, в случае чего урежу историю и объединю её в один том, чем сейчас буду смазывать конец. Кто помнит сказку, понимает, что царевичу придётся знатно потрудится, чтобы зажить со своей возлюбленной счастливо. Эта глава будет завершающей и последней от лица Василисы. Дальше история будет показана глазами Ивана. Надеюсь на понимание)

Ещё хочу поблагодарить за все ваши комментарии, лайки и поддержку! Мне всё это было очень дорого и важно) Очень благодарна за то, что вы читали даже несмотря на долгую выкладку) Во втором томе постараюсь это исправить и сделать её регулярной) Второй том начну на этих выходных)

Я устало выдохнула и уселась на лавку, с упоением вслушиваясь в тишину. Личные покои Ивана зачаровали на славу. Не было слышно пьяных воплей бояр, эхом звучавших в коридоре. Ведь пир не закончился – закончились мои силы. Поэтому царевич отвёл меня в комнату во дворце, чтобы я отдохнула, и вернулся переговорить с отцом.

С Иваном мы решили давно, что как только завершится этот переполох с заданиями, то из столицы следует бежать со всех ног. Дабы ещё каким-либо колдовством не окрутили. И бежать тайно, ибо чует моё сердце, что просто так ни царевича, ни меня не отпустят. Царь до последнего будет пытаться выход найти, чтобы жертву не платить. Удивительно уже, что он так легко закончил всю эту свистопляску с заданиями.

Сдернув с себя головной убор, платок и верхнее платье, я проскользнула в мыльню и наконец-то разделась донага. Последний час об этом мечтала – пот с себя смыть. Столь неприятно липла нижняя рубаха после танца.

Домой. Как же мне хотелось домой. Устала я от дворцовых интриг и загадок. Нет, меня сюда более ни под каким предлогом не затащат. Я предпочту лучше в лягушачьем обличье по болотам прятаться, чем здесь со смертью играть. Мелькнувшая в голове мысль заставила меня резко похолодеть от испуга. Я, стремительно выпрыгнув из лохани, кинулась к вещам.

Перетряхнув несколько раз всю одежду, попыталась переместиться в дом Ивана – тщетно. В конце концов, мне с ужасом пришлось признать две вещи. Первое – чёртовой шкурки не было. Второе – на защиту покоев накинули ещё одни чары. Чары, которые я от своей усталости не заметила. И они не давали мне ни колдовать, ни выйти.

Западня. Это была настоящая западня.

***

Иван стоял перед отцом в потайной комнате. Где-то рядом во всю гуляли придворные, однако веселье за стеной никак не влияло на гнетущую атмосферу в кабинете. Столь непростой разговор вели мужчины.

- Нет. Я не буду её неволить клятвами. Она мне никогда этого не простит. Отец, ты хоть понимаешь, что предлагаешь? – цедя каждое слово, зло произнёс царевич.

- Очень даже. – спокойно выдерживая гнев сына, ответил колдун – Хоть ты и тычешь мне в свою вязь на запястье, только то, что от неё чарами веет, отнюдь не значит, что вязь эта истинная. При должном желании, уверен, и её можно подделать. Особенно такой ведьме как Яга. Ты хоть знаешь, кто тебе в жёны достался?

- Я не слепой, вижу, что ведьма.

Недоверие отца царевичу было понятно, но насчёт подлинности уз Иван был убеждён. Только вот уверять мужчину в своей правоте всё же не спешил. Не его секрет. Не мог же он сейчас всё как на духу выложить? И про колдовство своё, и про кровь матери. Не мог же сказать, что не только мастью в родительницу пошёл, но и иными талантами. И что проверил он Василису в первые же дни. Поэтому не собирался упускать девицу, даже если она его и надурить хотела. Подходит она ему, как никто иной подходит. Да только за такие откровения его сразу запрут, а ему сейчас вовсе не нужны лишние проблемы. Ведьмак и так понял, что разговор и действия батюшки его не обрадуют. И что, возможно, ему немало сил придётся приложить, чтобы после беседы этой с женой увидеться. Он отца хорошо знал, если вцепится во что-то, то не переупрямишь.

- Не просто ведьма, а ученица старой карги. А она кого попало к себе обучать не берёт. Должен быть талант. А чтобы к ней в вечную кабалу не попасть, нужно иметь связи и власть. – колдун замолк, будто решаясь, рассказывать всё или нет, но через какое-то время продолжил: - Слух ходит, что твоя Василиса Премудрая – Кощеева дочка. Конечно, точно сказать, истина это или нет, сейчас не смогу. Допросить её надобно. И если это действительно так, то она может помощь со своего отца стребовать.

- Батюшка, ты что это надумал? Кощея запугивать? Да он нам так жизнь может усложнить, что до самой смерти будешь сожалеть о своём решении. Все восточные земли под ним. Хоть ты и государь, да вот только именно Бессмертный людей в гиблых землях поддерживает. Работу да злато им даёт. Покуда колдуны туда посланные часто штаны протирают да беззаконие творят, а не о жителях заботятся. Он и Яга там власть и сила. Нам с ними не тягаться, если ты не хочешь смуту в стране начать да в крови потопнуть. Не буди лихо, пока оно тихо. Лучше с зарвавшимися боярами да воеводами разберись.

Колдун недовольно поморщился, услышав слова сына. Всё же правду царевич говорил, да вот только смириться с правдой этой царь не мог.

- Обязанность жены помогать своему мужу. Неужто она тебе помочь не захочет? А если не захочет, то зачем тебе такая супруга? Чтобы каждый миг ждать, когда она тебе нож в спину воткнёт?

- Принуждения она мне не простит. – упрямо повторил царевич. – Одно дело, если прав ты и узы ложные, а если нет? Как мне потом прощения вымаливать? Иную супругу я взять уже не смогу – боги не позволят.

- Зато у тебя будет целая жизнь, чтобы это прощение вымолить. – горячо и как-то отчаянно откликнулся на речь Ивана отец.

Ведьмак на это склонил голову и криво усмехнулся:

- Неужто думаешь, что Кощей может ритуал вспять обратить? Или разорвёт? Не уверен, что из ныне живущих на это хоть кто-то способен, батюшка. Не тешь себя надеждами.

От прозвучавших в тишине слов, царь вздрогнул, побелел как полотно, и вдруг осел, схватившись за грудь. Иван испуганно бросился к нему. Дурак! Не стоило это говорить. Он же о таком тёмном колдовстве толком ничего не знает. А если это такой откат от клятвы? А если отец сейчас умрёт на его руках из-за необдуманных слов, сорвавшихся с его языка? Права Василиса, знания – сила. По крайней мере, разбирайся он во всей этой чертовщине и чарах ритуальных, то точно не смог бы причинить вред своей родне.

Однако дело было не в чарах – в вине. На лице рухнувшего на пол мужчины была мука. Та самая, что не давала ему спать по ночам и даже смотреть на себя с тех самых пор, как его сыновья привели избранниц во дворец.

- Знаешь. Знаешь. – хрипло прошептал царь, а потом крепко схватил за руки Ивана и посмотрел на него испуганным, почти безумным взглядом: - Жизнью своей клянусь, сынок, не ведал я для чего именно ритуал предназначен. Уж позже меня волхвы просветили, когда вы стрелы пустили. Иначе бы я всё что угодно сделал, чтобы уберечь тебя от такой участи. Твари храмовские. Изначально ни словом не обмолвились о плате! А после про благодать мне твердили, что земли лучше родить станут, люди счастливее будут. Что долг это мой. Если бы мой был, то мне его и отдавать следует. – сказав это, колдун столь сильно сжал зубы, что на скулах вздулись желваки от переполняющего его отчаяния и гнева.

Помнил он, как на коленях умолял жрецов ритуал отменить, или его вместо сына отправить. А те лишь твердили про то, что смерть царевича ненапрасная будет, что благоденствие она стране подарит. И столь убежденно твердили, что мужчина едва себя сдерживал, дабы волхвов на тот свет не отправить. Конечно, не их же детей в жертву приносят. Не они потом от чувства вины мучиться будут. Считай, собственными руками сына убил. Как ему жить с этим? Как любимой жене в глаза смотреть?

Царь, чтобы отогнать эти мучительные мысли, вскочил и в лихорадочном возбуждении принялся мерить ногами помещение, продолжая рассказывать:

- Я попытался выторговать время, чтобы понять, как разорвать эту чёртову договорённость, да храмовники вновь вмешались. Как нежить поднялась, так они словно бешеные псы – с цепи сорвались. На колдунов насели так, что те даже под страхом смерти отказались мне помогать. Но, если твоя жена Кощеева дочка, то это всё меняет дело. С её помощью на него надавить можно. Уверен, он всё ради неё сделает.

Иван, с болью в сердце смотрел, как его отец мечется будто загнанный зверь, пытаясь найти выход. И в своём исступлении вовсе переставал просчитывать последствия своих поступков.

- Отец, он-то вначале сделает, а потом нас просто уничтожит.

- Не сможет. К тому же мы вроде родственниками теперь являемся, почему бы ему по-родственному и не помочь. Я его дочь ни пытать, ни вредить как-то не собираюсь. Клятвы лишь возьму.

- Сможет. – уверенно отозвался Иван, вспомнив слова своей няньки. Однако сейчас переубедить отца и боги не смогли бы, оттого он решил иначе действовать. – Только мы попусту беседуем. Ни я, ни ты точно не знаем, действительно ли Василиса дочь Кощея, или же про неё просто небылицы сказывают завистливые люди.

- Под клятвами всё и узнаем.

- Узнаем, конечно. Да только, повторю, что мне потом с женой делать, которая зуб на меня точит? С ведьмой, к тому же. Нет, батюшка, давай-ка я с ней сначала сам поговорю. Может, после этой беседы она добровольно клятвы и принесёт. Я уж найду чем её убедить.

Мужчина, услышав такие речи из уст сына, слегка успокоился и задумался над предложением. Увидел, что царевич присмирел и особо не упорствует, как в начале их беседы. Всё же понимает серьезность ситуации.

- Опасно. А если она на тебя чары какие кинет?

- Не кинет. Ничего плохого она мне не сделает, так как любит меня. Я уж вижу. Я и слова нужные подобрать смогу. А если ты с угрозами к ней кинешься, то она и выкинуть чего может. У меня же с ней разговор более удачным будет, в любом случае.

Колдуну такая идея не особо по душе была, но всё же он признавал, что резон в словах Ивана есть. Неизвестно, что за чары может девица иметь у себя в запасе. А в то, что шпионы его что-то напутали, и у него в невестках ходит не дочь сильнейшего ведьмака, а обычная ведьма, он не верил. У мужчины глаз на людей был намётан. Царь всё же. Слишком уж невестка вела себя спокойно – равной себя считала. Даже знатная одаренная нервничала бы, а этой хоть бы хны. Будто с сызмальства и к богатству, и к вниманию привыкла.

- Можешь попробовать, всё равно не деться ей никуда. В покоях твоих заперта.

- А что с покоями? – с беспокойством переспросил царевич.

- Защита от тёмной ворожбы работает.

Царь, погруженный в свои думы, не заметил, как на лице собеседника на мгновение отразилась искренняя досада от услышанного. Но лишь на миг, почти сразу царевич взял себя в руки и бесстрастно спросил:

- Так я пойду?

- Иди. Стража будет ждать за дверью. Если не договоришься, то колдуны будут наготове.

Иван на это молчаливо кивнул и вышел в коридор. Постоял минуту, перевёл дух и быстрым шагом направился к жене, на ходу продумывая план.

***

Неизвестность пугает больше всего. Когда ты сидишь так, в замкнутом пространстве, и совсем не понимаешь, что тебя ждёт, страх берёт вверх столь стремительно, что о здравомыслии можно забыть. Не сказать, конечно, что я не искала выход. Искала. Запершие меня идиоты не додумались отнять у меня сумку, где хранились все дорогие мне вещи. Поэтому у меня была возможность сделать хоть что-то. Везение это было или просто просчёт создателей защиты покоев, но зеркальце работало. Конечно, с помощью обычных чар оживить я его не могла, зато с помощью крови – вполне.

Послание было отправлено тётке быстро. Без её помощи мне было не справится. Всё же после множества попыток чаровать, я поняла: чтобы сбежать из столь гостеприимного дворца, мне придётся использовать зачарованный братом кулон. Лишь он сиял спокойным светом, будто бы был и вовсе незаметен для окутавших комнату чар. Однако этот вариант меня не устраивал, так как переход был завязан лишь на меня одну, да и отправит он меня не в мой дом, а в родительский, в нави расположенный.

А как же в таком случае Иван выберется? Без мужа я уходить не планирую. Мне он живой и здоровый нужен. А если я в навьем царстве скроюсь, то чары, что его силу сдерживают, исчезнут быстро и он вновь на волоске от смерти окажется. Нет уж. Не бывать этому. Слишком я жадна до того, что мне радость в жизни приносит. А ведьмак, несмотря на все предлагающиеся к нему проблемы, мне её приносил.

Да вот только не одна я обладала столь неприятным изъяном характера – Яга тоже щедростью не славилась. Оттого и ответ меня её не порадовал. Вытащить? С удовольствием вытащит, да только и с меня, и с царевича плату потом стребует. Какую? Так не придумала она ещё. А если карга так юлит, то цена за переход мне эта не понравится. Слишком дорого стоить будет. Да вот только делать что?

Я с ненавистью сжала резную ручку зеркальца, едва удержавшись от того, чтобы запустить его в стену. Но такую ценную вещь губить – себя подставить. Особенно сейчас, когда царские псы за дверью дежурят. Оттого в стену полетело всё, что служки на столе оставили.

Самой умной себя посчитала? Так вот тебе и урок, Василиса. На каждого хитреца найдётся свой мудрец. Твоя гордыня и уверенность в собственной неуязвимости тебя и сгубила. Надо было сразу после того, как праздник покинули из дворца бежать. Да вот только дали бы нам эту возможность? Не уверена. Злость на себя и судьбу так и бурлила внутри. И крушение всего вокруг лишь немного помогло мне её обуздать. А, если признаться честно, то совсем не помогло.

От самобичевания меня отвлёк звук открывающейся двери. Я повернулась и едва успела спрятать за спину кинжал. Если колдуны царские пожаловали, так им ещё придётся попотеть, дабы меня повязать. Однако в покои зашёл царевич. Без шапки, со всклокоченными волосами и сжатыми от гнева губами.

Молча он запер на ключ дверь, подхватил лежащую возле печи кочергу и просунул её между резных ручек. Подтянул дубовый стол, с которого я в порыве гнева скинула всю утварь. Туда же отправилась и стоявшие возле окна лавки. Смотря на все эти действия, я чувствовала, как у меня уходит сердце в пятки от охватывающего меня страха.

- Ваня, что происходит? – тихо прошептала я.

Мужчина дёрнулся, застыл на мгновение, а потом обернулся и с кривой улыбкой на лице ответил:

- Отец слегка умом тронулся от беспокойства.

- Что он хочет?

- Как мне сказал, что клятвы с тебя взять. Да убедить тебя упросить Кощея разорвать чары, что меня на смерть отправят. Мы же всё же возможные родственники. – ядовито передразнил он царя.

Я же, услышав это, побелела. Узнал. Узнал! И покуда в моей голове метались панические мысли, мой испуганный вид не остался незамеченным. Иван, увидев моё смятение, вновь усмехнулся. Раздражённо так, зло. Будто оскалился.

- Ясно. Значит, действительно, родственники.

- Ты обещал мне меня не попрекать, когда узнаешь, кто мои родители. – гордо подняв подбородок, сказала я. Только вот за показной уверенностью прятался страх.

- Разве я попрекаю? – удивлённо отозвался мужчина. – Наоборот, я рад. Ты в народе не только умом своим известна, но и вереницей разбитых тобой сердец. У меня же нет желания оказаться среди отвергнутых тобой поклонников. Так что весть о том, что сын Кощея не твой воздыхатель, а брат, меня очень утешила. Мне, знаешь ли, без этой вязи с ним не тягаться. Я ему во всём кроме рода уступаю. Тут иная беда. Ежели ты Кощеева дочка, нам вдвоём отсюда не уйти.

Я едва заметно выдохнула от облегчения, и чтобы скрыть довольную улыбку, произнесла:

- Слухи всегда преувеличивают. А уж когда дело касается любовных историй, то их вовсе раздувают до невозможности. А насчёт того, что не уйти, я смогла до Яги дозваться. Она готова помочь.

Услышав моё предложение, Иван кинул на меня странный взгляд.

- Что? Прямо так безвозмездно ведьма поможет?

Услышав неприкрытую издёвку в вопросе мужчины, поморщилась, но всё же ответила:

- Не совсем. Плата нужна будет. От тебя и меня.

- Не подходит. – резко и излишне жёстко ответил царевич, оборвав меня на полуслове. – Отец твой помочь не сможет?

- Разве что войском на столицу пойти, чтобы меня вытащить. Только такой расклад явно не по душе твоему батюшке будет, да и мне тоже. А если ты спрашиваешь, верны ли надежды с его помощью вашу родовую повинность прекратить, то нет – не верны. Не сможет он этого сделать. Поэтому одна Яга остаётся из помощников. Не думаю, что ты бы баррикады такие городил, если бы со дворца смог нас вывести. К тому же мне нужно в дом твой ещё наведаться.

- Зачем?

- Забрать кое-что. – отведя глаза, ответила я. – А потом к Яге отправимся. Я тебе помогу, расскажу всё, с ней сдружу.

- И будет у старухи прекрасная возможность для давления. Из тебя верёвки будет вить, моей смертью пугая, и из меня не забудет – тебя на коротком поводке держа. Знает же карга, что я всё ради тебя сделаю. Нет, Василиса, опасно тебе рядом с ней находится, да и со мной как видишь тоже. – устало и как-то обречённо произнёс Иван.

Он вообще сегодня был на себя не похож. Исчез милый, учтивый юноша, который боялся мне лишнего слова сказать. Сейчас предо мной стоял мужчина, которого я впервые увидела в гиблых топях. Мужчина, который меня тогда до дрожи испугал. Язвительный, настороженный и расчётливый. А глаза... Будто ядовитая гадюка смотрит. Не таким был мой царевич. Не таким же? Со мной так точно.

А тот его первый образ, вызывающий во мне столь явственное беспокойство, быстро забылся, стёрся под учтивостью ведьмака, его заботой и лаской. Отчего я была уверена, что моё слово всегда будет последним. Ведь так почти всегда выходило. Только вот сейчас во мне буйным цветом расцветало нехорошее предчувствие, что сегодня будет не так. Не послушает. Слишком часто отводит глаза. Слишком зло и уверенно говорит. Он уже принял решение. Понять бы только какое. Однако едва я захотела его выведать, так была остановлена вопросом Ивана:

- Василиса, скажи мне, у тебя же есть место, где спрятаться? Скрыться? И от Яги, и от моего отца, да и от той неотвратимой смерти, что за мной попятам идёт. Я никогда не поверю, что тебя родственники во дворец без защиты отправили.

От столь неожиданного предложения я аж замерла.

- Ты мне что, — недоверчиво начала – тебя бросить предлагаешь? Да не бывать этому! Неужто забыл, кто твою силу сдерживает? Едва от тебя вдали окажусь, так и дня полного не пройдёт, как тебя накроет! Я в прошлый раз едва тебя с того света вытащила! Нет, не проси даже. Глупость какую придумал.

Много у меня ещё на языке вертелось слов, да всё же глухой, усталый оклик ведьмака заставил меня замолкнуть.

- Отступись. – тихо, почти умоляюще прошептал он. – Отступись, Василиса. Ты и так для меня сделала очень много. Если ты думаешь, что после того, как мы сбежим из дворца, все напасти закончатся, то нет. Ошибаешься. Наоборот, чем ближе час расплаты, тем всё хуже будет. Ежели ты из-за меня в беду попадёшь, я себе никогда этого не прощу. Да и мне твои родичи такого не простят. Спрячься. Просто спрячься на это время. Пока всё не закончится. Мне спокойно на душе будет, если ты сможешь себя уберечь.

От такой речи я нервно, почти истерично расхохоталась. Спрятаться? Да какого чёрта я должна прятаться! Я в отличие от царевича знаний побольше имею, что мне сделается? А вот он, он со своей непоколебимой убеждённостью в своей правоте, без малейшего представления о навьем мире, сможет ли без меня справится? Не думаю. Да и отпускать его не хочу. Мало ли как старуха решит развлечься? Может, она красой невероятной обернётся и будет с ним играться? Уж сколько раз она при мне такое проворачивала.

Злость, обида, ревность – всё сплелось в один клубок страшного раздражения, отчего я свистяще прошипела:

- Спокойно тебе? Только тебе должно быть спокойно? Действительно, что мне от волнения будет? Да ты хоть знаешь, что тебя ждёт у Яги? Да ты же ничего о тёмных толком не знаешь, особенно в ком навьей крови немерено!

- Я разберусь. – спокойно ответил на моё возмущение Иван, а у меня от такой бесстрастности аж горло перехватило, а к глазам подступили слёзы. Решил. Он всё уже решил.

- Ваня, какая пчела тебя сегодня укусила?

- Я просто осознал, Лиска, что чем больше вы мне пытаетесь помочь, тем больше я вас всех тяну ко дну. Она права, это рок. Рок, который всех будто с ума сводит.

- Кто она? – раздражённо переспросила, уже понимая, что кто-то успел знатно накрутить царевича. Беляна постаралась? Когда успела только?

- Нянька моя. – а увидев мой непонимающий взгляд, ведьмак объяснил: - Ту, про которую мои братья баяли, что вещунья она. Так вот, она действительно вещунья. И то, что она мне предсказала, меня отнюдь не обрадовало. Если ты со мной пойдёшь, то ты тоже сгинешь. А я не могу тебя потерять, Лиса. Тебя я потерять не могу. Только не тебя.

И столь сильный надрыв был в его голосе, такое сильное горе, что я дрогнула. Подошла к мужчине и прильнула, тихо шепча:

- Ванечка, какие глупости. Может, придумала она это. Может, её храм подослал али враги твои. Не об этом думать нужно сейчас.

Однако мои убеждения и поцелуи не произвели должного воздействия. Царевич грустно улыбнулся, отстранил меня и подошёл поближе к растопленной печке. Не лето ещё, ночи холодные. Вот служки и обеспокоились, чтобы гости не замёрзли.

- Не может она врать про такое. Слишком сильный дар у неё, ежели соврёт, то боги накажут. К тому же у меня было время подумать и осознать, что даже если она в что-то умолчала, то не столь важное. – потом замолк и неожиданно спросил: - Что именно у тебя попросила Яга за свою помощь?

- Не сказала. Возможно услугой возьмёт. – раздражённо ответила, понимая, что сейчас мы лишь впустую тратим время. – Ваня, ты не о том думаешь!

- Удобно. Выполнить свою часть сделки, чтобы ты потом не могла отказаться. Клятва не даст. – резко перебил меня ведьмак, а потом криво улыбнулся и, посмотрев мне в глаза, уверенно продолжил. – Хотя, я знаю, что она с тебя спросит.

- И что же? – теряя терпение, спросила, надеясь, как можно быстрее закончить этот бессмысленный разговор.

- Вот это.

Шкурка, которую достал из своего потайного кармана Иван, заставила меня побледнеть и резко кинуться к нему. Как только нашёл? Или я обронила?

- Верни.

Да только просьба моя мимо ушей его прошла. Мужчина лишь сильнее сжал столь ценную мне вещицу.

- Знаешь, я глазам не поверил, когда её увидел. Кто тебя надоумил? Да и ты? Василиса, чем ты думала, когда на такое соглашалась? Ты хоть понимаешь, чем тебе это грозить может?

- Будто ты понимаешь? – зло огрызнулась я, видя, что мужчина выполнять мою просьбу не собирается. Без волшбы к нему и не подступишься – силён слишком. А как достать шкурку иначе я не знала. Не кинжалом же угрожать мужу?

- Уж лучше тебя, похоже. Так кто тебя надоумил такую глупость сделать? Небось Яга? Я прав? – увидев, что отвожу взгляд, выругался. – Прав! Умно с её стороны, ничего не скажешь! Пожалуй, она тебе и готовую легенду про проклятье всучила, чтобы отец мой ничего не заподозрил. Ведь у тех, кто не так давно оборачивается, ещё остаётся тёмный морок, схожий со зловредными чарами. Я не ошибся?

- Я не понимаю, почему ты злишься? Ты сам сказал, что таких одарённых во дворце нет. Я ничем не рисковала! А история была хороша. Отдай мне мою вещь и давай уже выбираться, покуда колдуны дверь не начали ломать!

Однако слушать меня Иван не собирался. Наоборот, творил вовсе что-то странное: вытащил свой кинжал, сделал на руке глубокий надрез и вновь сжал шкурку, знатно обагряя её собственной кровью. И после этих тревожащих меня действий в установившейся тишине прозвучали его слова, просто выбившие землю у меня из-под ног.

- В тот момент не было, если помнишь, я тогда пред тобой стоял. Удивлена? У нас с тобой день откровений сегодня. Однако, мне тоже в голову не могло прийти, что ты не догадалась. Оборотный дар от проклятия может отличить только такой же одарённый, Василиса. Обычным колдунам и ведьмакам такое не под силу. И, судя по твоему растерянному лицу, для тебя это новость. Предполагаю, ты не знаешь и того, что у таких, как мы, эта вещь – самое ценное и оберегаемое сокровище. – указав на свою окровавленную руку, начал Иван. – И если это оно попадает в чужие руки, то жди беды. Хорошо, если это простой человек или незнающий одарённый. А вот если это будет тот, кто обучен особым ритуалам, то ты попадёшь в услужение. И я тебя уверяю, через какое-то время белый свет тебе мил не будет. О смерти начнёшь мечтать. Конечно, знания о них почти утеряны, но в моей семье, например, остались. И их жестокость, их сила поражают воображение. И почему-то, мне кажется, что твоя наставница была прекрасно осведомлена об этих практиках, когда давала тебе такую ужасную идею.

Пожалуй, Иван прав, это был действительно день откровений, только вот не самых приятных для меня. Уж слишком ладно всё звучало.

- Нет. Ты говоришь ерунду. – прошептала я, стараясь больше убедить в этом себя, а не царевича, однако он принял всё на свой счёт.

– Не веришь. Я мог бы долго объяснять, но ты права: у нас совсем нет времени. Совсем скоро отец поймёт, что выдавать тебя я не собираюсь, и начнёт прорываться силой. А мне бы хотелось, чтобы в тот момент ты была уже далеко отсюда и в безопасности. Моя мать в своё время дала мне ценный, очень показательный урок. Ужасный и мерзкий по своей сути, но очень запоминающийся. К моей большой беде, иного выбора, чтобы тебя сейчас вразумить, у меня нет. Не уверен, что ты не побежишь прямо в западню, желая выяснять, правду я сказал или солгал. Я надеюсь только на то, что после, возможно, не сразу, но сможешь меня простить. – сразу после этих слов мужчина что-то с шипением пробормотал на неведомом мне языке и властно спросил: - У тебя есть безопасное место, где ты можешь спрятаться?

Я уж было хотела раздраженно ответить, что никогда ему это не узнать, как поняла, что мой голос меня совсем не слушается, и говорю я совсем иное:

- В навьем царстве, за Калиновым мостом, у отца моего – Кощея Бессмертного.

Ужас, что меня охватил после этого, был просто необъятный – почти безумие. Мне, на своём веку видевшей много запрещённых практик, даже в голову не могло прийти, что человека возможно подчинить вот так, столь легко и просто. Сделать своей куклой меньше чем за минуту. Как мог отец об этом не знать? Хотя, если верить словам Ивана, то сведения об этом почти утеряны, только мне от этого не легче. Подумать дальше я не успела – на меня обрушился следующий вопрос:

- Ты сможешь безопасно переместиться туда отсюда?

- Смогу. У меня кулон на шее, подаренный братом. Стоит его сдёрнуть, и я окажусь в нави. – прохрипела сдавленно, пытаясь бороться с душащей меня силой.

Бесполезно. Скажи мне сейчас царевич не дышать – я бы и это сделала. Только вот он поступил иначе. Услышав, что хотел, муж более решил меня не мучить и кинул шкурку прямо в печь, на горячие угли. В первый миг не происходило ничего, а потом пламя вспыхнуло ярким сине-зелёным цветом, взвилось вверх, вырываясь из топки и опаляя всё вокруг своим жаром.

Ненасытный огонь сжег колдовскую шкурку дотла, как и чары, что довлели надо мной. После них осталась лишь звенящая пустота в голове и смертельная усталость, от которой подкашивались ноги. Однако это не помешало мне влепить со всего размаха пощёчину царевичу и тихо прошептать:

- Ненавижу тебя сейчас.

На что Иван грустно улыбнулся, обхватил моё лицо и ответил:

- А я тебя люблю. Ты же будешь меня ждать? Там в нави?

От таких слов к горлу поступили рыдания, которые мне пока удавалось сдержать, но вот слёзы, предательские слёзы всё же застилали глаза, мешая увидеть выражение лица мужчины.

- А стоит? – ответила зло, ещё не остыв после его показательного урока, и сразу же устыдилась, почувствовав, как дрогнули руки мужа. – Буду ждать, Ванечка. Конечно, буду ждать. Но какой же ты дурак! Боги, какой дурак! Теперь-то добраться до меня будет не так просто. Покуда три пары железных сапог не износишь, три железных хлеба не изгрызёшь, не найти тебе меня.

В этот момент в дверь заколотили. Колдуны, привлечённые сильным всплеском чар, решили действовать. Сначала барабанили несильно, а затем, не получив ответа, стали бить со всего размаха. Отчего деревянное полотно жалобно трещало, намекая, что скоро окончательно рассыплется под напором чар и грубой силы. Иван вздрогнул.

- Доберусь, обязательно доберусь. Верь в меня.

И впившись в губы прощальным поцелуем, сдёрнул с моей шеи зачарованную цепочку. Оттого, когда я открыла глаза, передо мной предстали не привычные уже мне покои царевича, а моя комната в отцовском дворце.

***

Царский двор, несмотря на позднее время, гудел как улей. В основном из-за затянувшегося до ночи пира, однако было ещё одно событие, которое подняло на ноги всех колдунов причастных к тайной службе.

Если бы кто-то из захмелевших гостей в пьяном угаре имел бы смелость заглянуть в отведенное царской семье крыло, то он бы застал удивительное действо. Запертую изнутри дверь в покои младшего царевича методично ломали. А когда наконец раздался жуткий треск, и выстроенные Иваном баррикады пали, пред десяткой опытных колдунов во главе с царём предстала странная картина – комната была пуста.

Из покоев, опутанных мощнейшими запирающими чарами, смогли сбежать двое: столь ненавистная в данный момент государю девица и его непутёвый сын. Оставив за собой лишь разруху и уничтожив надежды мужчины на то, что он сможет оградить своё чадо от неминуемой смерти.

После многочасовых поисков, допросов и применённых чар, тайная служба так и не смогла понять, как столь сильную защиту смогли обойти. Это было просто невозможно. И они были правы – это было невозможно для любого человека и любого одарённого.

Но когда в твоём доме обитают змеи, глупо надеяться на то, что они не сделают себе норы.