Навстречу свету

Пролог

© Александра Хадрид, 2019

16+

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Окна открыты.

Сладкий запах вина

Охватил комнатушку изгоя.

Я снова один.

И опять до утра

Просидим с одиночеством…

Двое.

©Эстрагон

Погода просто ужасная. Сырость, ветер и холод серого октябрьского дня не предвещали моему здоровью ничего хорошего. А, что это я. Кейнары не болеют.

Да. Я теперь кейнар.

Прошло немногим больше месяца с того дня. Я помню, как очнулась посреди развалин. Вся одежда пропитана кровью, голова налита свинцом. Помню это чувство. Будто что-то не так. Будто в тебе есть то, чего не должно быть.

Тогда я обернулась. Взгляд уперся в белые крылья.

Меня охватил ужас.

Сразу стало понятно, что это был за солоноватый привкус на губах. Кровь! Кровь Кая. Мне хотелось смеяться. Он все-таки добился своего. Он обратил меня.

Минут десять я сидела, пытаясь свыкнуться с ощущением парочки тысяч новых костей за спиной. А крылья тяжелые, между прочим. Я встала не с первого раза, и то покачнулась. Свет ослеплял, звуки леса давили на уши. Мир стал в двести раз ярче и громче, ощущения — острее. Если человеком я чувствовала под ногами твердую землю, а слышала тишину, легкое потрескивание веток и одинокую птицу, то теперь… Теперь ступни ощущали каждый камешек, каждую вибрацию червяка или мыши под землей. Уши слышали, как белка скачет с ветки на ветку, как птица хлопает крыльями, и она не одна, их десятки. Одна вьет гнездо, другая копается в земле. Под лапой крупного животного хрустнула ветка, до меня донесся его запах. Запах дыма и крови из Ардама перекрывал хвою и древесину леса…

От такого обилия эмоций у меня закружилась голова. Человек почувствует легкое недомогание. Мне же казалось, что мир пустился в пляс и скоро рухнет.

Тогда я приказала себе успокоиться и сосредоточиться на происходящем.

Я стояла одна посреди поляны. Хаотично разбросанные руины каменной постройки, множество следов на земле… Села на корточки и потрогала землю. Понюхала. Кровь. Отчетливее всех видны следы трех пар ног. Очевидно, двое волочили по земле третьего. Дальше в лес уходил след от колес.

Среди развалин я нашла свой рюкзак. Каким-то чудом он уцелел, как и сборник заклинаний, карта и капатакс, магически прессованная еда. Затем наткнулась на пузырек с желто-бурой жидкостью. Понюхала и закашлялась. Нос жгло. Это черная белена!

Тем не менее я сунула склянку в рюкзак и выпрямилась. Где Кай? Где Джейсон? Выжил ли он? А Стени?

Стени. Эта мысль ударила по голове, словно молот. Стени!

Я потянула носом воздух. Дым, кровь, крики, город. Мне туда.

Вскоре я без труда нашла стены. Переночевала в лесу (от обилия ночных звуков так и не смогла заснуть), и наутро через лаз вошла в город.

Ищейки ушли, но оставили за собой обгоревшие руины. Вампиры, закрывая лица от едкого дыма, восстанавливали свои жилища. И никто не жаловался. Всех выживших утешала одна мысль: «Как хорошо, что убили мой дом, а не меня!» И все же на каждом углу в телеги собирали трупы. Десятки, сотни трупов.

В рюкзаке оставалась мелочь Кая от какой-то покупки, которую я решила оставить себе. На нее купила длинный темно-коричневый плащ с отверстиями на спине, чтобы скрыть следы крови на одежде. Я отправилась в самое людное место — главную улицу, и стала расспрашивать прохожих о раненой человеческой девушке с темными волосами.

Половина меня не понимала. Половина ничего не знала и советовала идти домой. Я бродила до полудня, так ничего не узнав. Голодая, не выспавшаяся. Паршивее, чем тогда, я себя еще не чувствовала. В газете мельком проскочил портрет Кая. Надписи я не разобрала по незнанию языка.

На город опускались сумерки, а я все искала. Когда разъяренный мужик наотмашь ударил меня по лицу, ругаясь, что оборванкам и воровкам не место в этом городе, я разозлилась. След от удара горел на щеке. Я хотела уйти, но не получалось. Ярость цветком разгоралась все больше и больше.

Я прошипела ему что-то вслед, не помню что. Обернулось пол-улицы. Мужик убежал. Вот что значит злой кейнар.

Когда я хотела уйти искать ночлег, меня остановила женщина. Она дала мне буханку и сказала, что лечила мою подругу. Стени успешно выздоровела и сейчас, вероятно, в Москве.

Помню, как мчалась к последнему обозу, идущему в Лухтвич на границе с человеческим миром. Помню, как умоляла извозчиков взять все деньги, что у меня были. Они согласились, взяв половину хлеба.

Так мы и ехали целый день. Тридцать первого августа я пересекла границу.

И все-таки обернулась назад, с любовью вспоминая Аскатральские пики и их добрых жителей. В горле образовался ком.

Путь до дома Стени я нашла, опять же, по запаху. Проходила мимо озера, с которого все начиналось, и с удивлением подняла из пыли свою куртку хаки. Не раздумывая, поплотнее сжала крылья и накрыла.

Можно долго описывать, как меня встретила подруга. Можно еще дольше описывать реакцию на мое перевоплощение. Она рассказала, как потеряла сознание, а потом очнулась на большой пуховой кровати с перевязанной грудью. Оказалось, что ее вылечил магией один кейнар-целитель. Стени побыла с ними до выздоровления, а потом ее проводили до границы.

На следующий день мы не пошли в школу. Я отсыпалась и отъедалась за все время, а еще осваивала заклинание маскировки крыльев. Прятать их вечно под курткой не получится.

Второго сентября мы пошли в одиннадцатый класс. Держать себя в руках и учиться стало гораздо сложнее. Я маскировала крылья и старалась не волноваться, потому что из этого выходила либо ярость, либо истерика. Один раз я в шутку ударила одноклассника, и его увезли на скорой с сильнейшей гематомой. Сила. Скорость. Эмоции. Я не могла их контролировать.

Люди стали избегать меня, а я — их. Я боялась столпотворений. Маскировка делает крылья лишь невидимыми, а не неощутимыми. Стоя в толпе, все проходящие мимо наталкивались на невидимую преграду. Часть начинала с интересом щупать воздух, часть с силой отталкивала мои крылья и шла дальше. Это напрягало и нервировало.

Я поняла, почему кейнары так оберегают свои крылья, только когда стала им. Прикосновение к ним это не то же самое, что прикосновение к руке или ноге. Когда кто-то чужой трогает крылья, он будто лапает тебя, оскорбляет, и вообще… Не трогайте крылья кейнара без разрешения, целее останетесь.

Спустя две недели на меня навалилось множество проблем. Я чувствовала, как магия прет во мне наружу. Она требовала развития, требовала большего, чем свечки и огненные шарики. Но я изучила весь сборник, единственный в этом мире. Мне просто неоткуда брать знания. Мне нужен кто-то, кто покажет, как правильно быть кейнаром. Откуда внезапные головные боли, да такие, хоть об стенку бейся? Почему мне все чаще хочется взять в руки биту, разгромить все в доме, а потом на улице? Почему одним утром я очнулась и поняла, что задушила собственную золотую рыбку?! Мне не хватало свободы. В квартире я чувствовала себя как в клетке. Только в поле или лесу я ощущала относительное спокойствие. Мне неудобно. Из-за легкого раздражения, которое превращается в невыносимую истерику, от меня отвернулись. Меня выгнали из Старбакса за то, что я ударила грубого посетителя. Одноклассники считают, что я странная, и не разговаривают. Только Стени меня понимает. И то, не полностью.

Сила. Чувства. Эмоции. Магия. Все это било через край и норовило выйти наружу мощнейшим потоком. Мне надо успокоить этот поток. Привести жизнь в норму.

И все же были положительные моменты. Я обнаружила, что могу читать мысли людей. Стоит потянуться к их разуму — и он твой. Все мысли, воспоминания, планы… Ответы на тесты в голове у учителя. Невысказанные вслух слова собеседника.

Единственное время, когда я могла быть собой — ночь. Я вылезала на крышу дома и сидела до рассвета, расправив крылья. В такие моменты вспоминала Аскатрал и Кая. Как мы сидели на вершине и разговаривали. Как он учил меня охотиться и выживать. Как злилась на него за то, что он заваривал только черный чай. Тогда мне становилось тепло. И не так одиноко. Да, Стени помогала, и я очень ценила ее помощь. Но… как человек может помочь кейнару стать собой? Кейнару может помочь только кейнар. А я знаю лишь одного. Кая.

Где он? Он единственный, кто не откажется, и все объяснит. Где же ты, Кай…

Ты мне нужен. Очень нужен.

И с каждым днем становишься все нужнее.

ЧАСТЬ 1. КАСХАТ

ГЛАВА 1

Вдох. Выдох.

Дыхание отражалось от глухих каменных стен, больше похожее на предсмертный хрип животного.

Я усмехнулся. Вышел сдавленный смешок. В тюрьме скучно. Темно, сыро, больно и скучно. Особенно когда ты уже месяц полностью обездвижен, заморен жаждой и голодом. Чувствую себя не кейнаром, а высушенной доской.

Звякнул металл. Я поднял голову, насколько позволяли цепи. Выдохнул, и в темноту взлетело облачко пара.

Единственный источник света — щелка над решеткой. Оттуда в мое мрачное обиталище врывался лучик бледного света от электрической лампы. И все же это свет.

Сам не могу понять, как попался вампирам. Ни один владыка, король или император не смог меня поймать. Я всегда выходил сухим из воды, только насмехался и чувствовал себя кем-то выше, чем они. Но месяц назад судьба распорядилась по-другому.

В голове я часто прокручиваю тот вечер, все равно делать нечего. Охота, взятие Ардама, внушение целой армии уже вымотало меня. Пытки Джейсона окончательно добили. Мои силы огромны, но не бесконечны. И все же я не мог смотреть, как этот ублюдок Этьен подносит шприц к Кори. Сама мысль, что кейнар будет воспитан оборотнем, приводила в ярость. И не просто кейнар, а Кори. Да, я взял в руки клинок, и снова мозг затопило ненавистное желание ее убить. Не знаю, как, но я пересилил его. И взорвал все к демонам. Сложнейшее заклинание взрыва материи, разносит и убивает все на расстоянии пяти километров.

Оно убило и Кори.

Меня отнесло далеко, но я добрался до девушки и с ужасом понял, что она умирает. И все же в глазах, бессмысленно блуждающих туда-сюда, еще теплилась искра жизни. Я не хотел, чтобы она умирала. Сильно не хотел. Мне не оставалось ничего другого.

И я обратил ее.

Это вытянуло последнюю капельку сил. Наверное, поэтому меня так быстро скрутили. Вампиры казались мне блестящей массой, кружившей перед глазами. Главное, что Кори будет жить. Это радовало. А на остальное плевать.

Тогда меня и вырубили хорошим ударом по голове.

Очнулся я в трясущемся ящике. Все тело ныло и болело, а перед глазами плыло от черной белены. Тем не менее мыслил я четко. И быстро понял, кто меня везет, в чем везет и куда везет.

Вампиры, в грузовике из особо крепкого сплава (беленой пропитали, гады) для особо опасных преступников, в Касхат. Давно они грозились меня туда посадить.

Касхат — непросто тюрьма. Это неприступная крепость на крайнем севере, в Скалистых горах. Туда ведет одна-единственная дорога, петляя среди смертоносных каменных выростов, острых, как кинжалы. Вдоль нее стоят дозорные башни, одновременно образуя мощный антимагический щит. Сам Касхат выдолблен в конусообразной скале, которую с основным миром связывает лишь тоненький мостик. Это ярусы и ярусы вниз вглубь породы. Стены — это гора, их невозможно разбить. Один пленник, тысячи солдат. Говорят, его построили еще в древние времена кейнары. Сбежать оттуда считается невозможным. В Касхате сидели опаснейшие личности Империи, их подвергали нечеловеческим мучениям и оставляли иссыхать до самой смерти.

Вампиры грозились, что готовят особую камеру для меня. Что я только не вынес, неужели будет что-то новенькое?

Конечно, я туда не хотел. Я любитель свободы, можно сказать, фанатик. При ее отсутствии у меня начиналась депрессия, духовный и физический упадок сил. Поэтому я не обязан трястись в этом корыте.

Я попробовал вышибить дверь — не помогло, осталась лишь вмятина. Тогда начал раскачивать кузов. Дико ругаясь, водила остановил грузовик, а солдаты привели машину в нормальное положение. Ну, это я только разминался.

Пора приступать к магии.

Дверь эффектно вылетела с петель в группу изумленных вампиров. Серые камни, серое небо, собачий холод и сотня вооруженных автоматами всадников не предвещала ничего хорошего.

Я ухмыльнулся. Ну что, вампиры, потанцуем?

Пройдясь по головам стражи, спрыгнул на землю. Свалил одного. Скользнул рукой по сапогу и перерезал глотку другому. Пока вампиры соображали, что происходит, я прочищал себе дорогу к участку, откуда можно телепортироваться.

У меня почти получилось.

Но тут полетели пули.

Я зарычал. Вмиг сверху навалились вампиры. Они брали числом. Я напрягся, собираясь разбросать их крыльями.

Но не тут-то было. Они оказались скованы.

Тогда я разозлился по-настоящему. Им не стоило этого делать. Ох, не стоило.

Мощная вспышка заставила солдат схватиться за глаза и отпрянуть. Под моей ногой хрустнула чья-то кость. Затрещала сломанная шея. Я видел лишь свободный кусочек земли, мое спасение. В тело вонзались пули и ядовитые стрелы, но я, как таран, шел напролом.

Кто-то дернул меня за ногу, и я оказался на земле, прямо в объятьях вампиров.

Сердце пронзила острая боль, и выросла за секунды в тысячи раз, сжигая все внутри. Какой-то мерзавец выстрелил пулей с черной беленой, распадающейся внутри на тысячи осколков.

Я обернулся. Какого же было мое изумление, когда я увидел до тошноты знакомое лицо. Вампир держал в руке дымящийся револьвер. Он еще смел смотреть мне глаза!

Клянусь, когда-нибудь я убью Джейсона Крита.

…Через час я снова трясся в том же грузовике. Только прикованный цепями к стенам. Бегло осмотрев их, хмыкнул и выдернул. Железо звонко упало на пол.

Спереди донесся полный набор ругательств.

Терпя боль, я вытащил из тела все осколки. Раны благополучно затягивались.

Просидел пять минут. Стало скучно. Тогда я решил поиздеваться над тем, кто меня вез.

— Эй, водила! — крикнул я в стену. — Как тебя звать?

— Тебе какое дело?!

Ух, какой злой.

— Хочу знать, кого потом убить первым!

Собеседник притих. Ответ последовал вежливей, чем прошлый:

— Аркадий я. У меня жена и двое детей!

— И что?

— Грех убивать такого.

Я усмехнулся:

— Ты с кем разговариваешь о грехах, Аркадий?

— Заткнись!

— Мне скучно.

— А мы тебя развлекать должны?!

— Было бы неплохо.

Грузовик резко подскочил на кочке.

— Суд будет?

— Какой к черту суд? Смертная казнь!

Вот тогда я рассмеялся:

— И чем они собираются меня казнить?

— Вот когда придумают, тогда и казнят! А теперь заткнись!

Скрипнули колеса, машина остановилась. Я прислушался. К автомобилю приближались тяжелые шаги.

— Кого везем?

— Энгельгардт.

Злобный смешок:

— Проезжай!

Я буквально почувствовал, как мы пересекли антимагический барьер. В ушах лопнуло, тело наполнилось странной пустотой. Я попробовал вызвать простейший огненный шарик — не вышло.

Плохи дела. Значит, мы подъезжаем. Соображай, Кай. Надо что-то делать.

Я не собираюсь сидеть в Касхате.

Закрыв глаза, используя лишь шестое чувство Ищейки, я прощупывал то, что происходило снаружи. Полчаса грузовик трясся по извилистой дороге, петляя между башен и скал, поднимаясь все выше и выше. Затем, сбавив ход, машина выехала на узкий каменный мост и остановилась.

Защелкали замки, заскрипели засовы. Да, ворота в Касхате важные. Громыхнув главным засовом, они медленно разъехались в стороны. Я чувствовал, как зябнут от холода руки стражи, мотающей на цилиндры цепи. И как греет их предвкушение поиздеваться надо мной. Ну-ну.

Машина двинулась и снова встала. Опять скрежет ворот. Их тут двое?

Наконец, водитель выключил мотор и вышел. Его шаги гулким эхом затихли вдалеке. Ага, удрал, пока не поздно.

Я чуял запах множества солдат. Чуял их страх перед ожиданием.

Двери открыли. Мне приглашение не нужно.

Я вылетел, сшиб с ног самого храброго и огляделся.

Зал. Огромное каменное помещение. В стенах горят факелы, вниз уходит лестница, всю стену занимают ворота. Порыться в мыслях солдат оказалось делом одной секунды.

Эти ворота — единственный выход. Касхат отличается тем, что здесь нет потайных выходов и лестниц. Поэтому отсюда еще никто не сбежал. Что же делать?.. Тысячи оскаленных морд уставились на меня. Затем синхронно вскинули автоматы.

Наверное, не желание выйти на свободу, а страх перед пулями с черной беленой заставили быстро найти решение.

Я вскинул руки, сосредоточившись на всех сразу.

«На колени»

И медленно опустил.

Вампиры опустились вслед.

«Оружие на землю»

Автоматы полетели на пол.

«Вокруг вас огонь. Вы в ловушке. Бежать некуда»

Лица солдат исказились гримасами ужаса. Сейчас они очень реалистично видели стену того, чего бояться больше всего на свете. Я же потихоньку обливался потом.

«Вы умрете»

Зал наполнил нестройный гул. Кто-то молился, кто-то стонал, другие кричали. Я осторожно пробрался между этой массой, сохраняя контроль. Не ожидали? Думали, внушение — это магия? Не-е-ет, голубки, это у меня в крови.

Но бездна, сколько ведь сил отнимает…

А вот телепортация — это магия. И это плохо. Я подумал, снял с пояса одного солдата палаш и толкнул ворота.

Там, в зале с горящими статуями воинов, меня ждала еще одна армия. Еще на тысячу у меня сил не хватит.

Секунду мы смотрели друг на друга. Потом ринулись в бой. Я махал клинком, снося головы, руки и ноги. Отбивался одновременно от десятка, стремясь к воротам.

Тогда меня и встретил град пуль.

Контроль над прошлой тысячей оборвался. Кровь застилала глаза, боль охватила тело. Внезапно эти тысячи показались мне накатывающими волнами железа, стали и белены. Накатит и откатит, накатит и откатит…

Нет. С дымящимися кишками я долго не продержусь. Как в подтверждение, между лопаток зажгло.

Я снял факел и кинул в толпу. Сам запрыгнул на постамент, ухватился за копье статуи. Мимо просвистела пуля. Поджал ноги, когда мимо пронеслась вторая. Подтянувшись, вылез на плечо статуи и перепрыгнул на следующую.

Голень подстрелили. Я споткнулся и влетел лбом в лоб железному вояке. Вспыхнули искры.

В последний момент я ухватился за его каменный ус и отполз за спину. Теперь меня сзади защищает стена, а спереди — статуя. Я перевел дыхание. Долго я так висеть не смогу.

Неожиданно прямо подо мной образовался всадник с автоматом. Куда он целился, угадать несложно. Я разжал пальцы и приземлился прямо ему на голову, спихнув с лошади.

Теперь я на коне!

Пришпорив животное, я рванул к выходу. Ибо увидел с высоты узкое ответвление от ворот, где в конце дребезжал дневной свет.

Пули летели и в меня, и в лошадь. Я резко свернул в нужный проход и отчетливо увидел свет.

…Внезапно его загородил темный силуэт. Раздался выстрел.

Дыхание перехватило. В глазах потемнело. Пальцы разжались.

Пуля попала в уязвимое место. Непросто пуля. Тысячи стальных осколков впились в органы. Капсула из черной белены сожгла их.

Захлебываясь кровью, болью и яростью, я рухнул на пол. Хрустнула рука. Бездна…

Только два существа знают, где находится уязвимое место. Джейсон и Кори. Нетрудно догадаться, кто выстрелил.

Очнулся я от боли. Во рту пересохло, ужасно хотелось пить. Меня окружали круглые стены. Из окошка над решеткой лился свет.

Голова трещала. Минуту я стоял, не понимая, где нахожусь. Попробовал сесть. Цепи звякнули и натянулись, не дав даже согнуть колени. Тут же отдалась болью рука и грудь. Я опустил взгляд и тихо выругался.

Рана от пули в уязвимом месте не заживала. Более того, она почернела и начала гноится. Я чувствовал каждый осколок внутри, при малейшем движении они доставляли боль. При каждом вдохе и выдохе. Если их не вытащить, я умру через три часа.

Лоб покрылся испариной. Нет, не хочу умирать. Я дернул цепями — бесполезно, они уходят на километры в гору. Прочные кандалы охватывали запястья. И все же…

Лучше еще перетерпеть меньшую боль, чтобы избавиться от большей.

Я принялся усердно вертеть запястьями, надавливая вниз. Разъедая кожу и мясо, стальные кольца медленно ползли вверх. Я готов лишиться большого пальца, но выбраться отсюда.

Вскоре я потерял счет времени. Тут, внутри горы, ориентироваться сложно. Не знаю точно, но прошло довольно много часов, когда изодранные в мясо и кровь запястья свободно проходили сквозь кандалы.

Так, руки свободны. Дверь я не открою, вампиру не внушу, сил нет.

Тут все солдаты ударили автоматами об землю и ушли. За ними пришли другие, встав на места. Ага, смена караула. Вдалеке раздались более увесистые шаги. Я почувствовал смятение солдат. Идет кто-то важный. Идет ко мне. Отлично… Я сделал вид, будто цепи до сих пор сковывают меня.

— Интересно, хоть что-то в этом мире может смыть ухмылку с твоего лица? — раздался за решеткой голос.

Я поднял голову. Ну конечно, Джейсон. Командует всем этим свинарником.

— Боишься открыть дверь и войти внутрь? — спокойно ответил я.

И тут же скривился. Бездна, я думал, дыхание причиняет боль! По сравнению с разговором это сладкий мед.

Защелкали замки. Один, второй, третий, седьмой… Семь замков. Лязгнул засов. Джейсон повернул колесо, открывая дверь.

— Так лучше?

Я улыбнулся:

— Ну конечно.

Рывок. Приподнялся на цепях и вышиб ногами Джейсона за дверь. Как он летел!

Не теряя секунды, я вынул руки и бросился к выходу. Коридор. В одну и в другую сторону, заворачивает под прямым углом. И наполнен стражей. Дуло множества автоматов смотрели на меня.

Тут очнулся Джейсон и подрезал колено. Иуда!

Пока я падал, меня схватила стража. На одной ноге я перехватил их и швырнул в камеру. Рот наполнился кровью. Проклятое легкое!

Следующая пара затащила меня за решетку. Я отбивался, но, увы… К этим присоединились те двое, и четверо вояк прижали меня лицом к стене, свернув руки. Тут встал и отряхнулся Джейсон:

— Обездвижить его.

— Каким образом? — обернулся один.

Я резко откинул назад голову, сломав ему нос. Хватка ослабла, но тут же пришло подкрепление.

— По две цепи на конечность и шея, — и холодно добавил: — С гвоздями.

В камеру вошли еще двое, и принялись выматывать из стен массивные цепи. Десять. Десять якорных цепей…

Затем ладонь пронзила боль. Они воткнули гвоздь. С обеих сторон надели по цепи, надежно закрепив огромными гайками. Меня отволокли от стены и закрепили вторую руку. Ступни прибили к полу, так же надев по две цепи. В конце зажали шею, слава бездне, без гвоздей.

Я стоял посередине круглой камеры, лицом к решетке, распростертый, как морская звезда.

В животе свернулся узел. Я не мог пошевелиться. Вообще. А еще все пропитано черной беленой.

— Выйти, — коротко приказал Джейсон.

А сам облокотился на одну из цепей.

— Теперь-то ты меня не достанешь.

Я дождался, пока камера опустеет, и прошипел:

— Тебе меня не сломать.

— А тот факт, что ты умираешь, не считается?

— Сколько я здесь?

— Второй день.

Что?.. Как второй день? И запястья я крутил явно больше, чем три часа…

Я не понял. Почему я еще жив?

Своего смятения я не выдал, лишь хрипло рассмеялся:

— Если я умру, Кори тебе не простит.

— Она будет меня благодарить! Кстати, где она?

— Откуда я знаю, где она?! — не скрывая злости, ответил я. — Где-нибудь в лесу бродит, я не знаю!

— Если ты с ней что-то сделал, клянусь, я…

— Убьешь меня? Ну-ну, это в твоей власти! Я обратил ее, вампир.

— Что?!! — крикнул он и ударил меня в печень.

Я глухо застонал.

— Хорошо, я проведаю ее, — прошипел он отдышавшись. — И передам, как ты по ней скучаешь!

— Ты же знаешь, как меня убить! — прохрипел я, глядя ему в глаза. — Почему не расскажешь остальным?! Я приговорен к смерти!

Он молчал.

— Джейсон!

Молчание.

— Отвечай!!! — заорал я.

— Кай, Кай, Кай… — покачал головой он. — Но ведь так неинтересно. Посиди тут. Помучайся. Вспомни всех своих невинных жертв. Подумай о своих грехах. Пожалей о них.

— И сколько мне думать?

— Пока мне не надоест смотреть на жалкого тебя!

Это меня задело. «Жалкий» — слово, которое ко мне подобрать невозможно.

Рыча от боли и ярости, я произнес:

— Так ослепни…

— Не волнуйся, не ослепну.

— Что меня здесь ждет? Кормить будут?

Он расхохотался:

— Ошибаешься. В таком положении ты проведешь столько, сколько мне будет угодно. Никто ничего тебе не принесет, ни воды, ни еды. Каждый, кто захочешь, имеет право причинить тебе боль. Здесь ты заплатишь за всех, кого сделал несчастными! У тебя есть время подумать и пожалеть. А когда одумаешься, умрешь.

Жестоко. Вполне в моем стиле.

— Понял, — отрезал я. — Уйди. Дай мне подумать.

— Думай, думай… — Он вышел, захлопнув дверь камеры. — У тебя очень много времени!

С тех пор прошел месяц. Я считал дни по смене караула, на рассвете и на закате. В течение дня никто не приносил воды и еды. Никто не снимал цепи. А если подходили, то лишь для того, чтобы выстрелить пулей. Или вогнать кол. Или ударить. Ночью они запускали в камеру газ, от которого сознание погружалось в сон без сновидений.

Не знаю, почему, но я не умер. До сих пор я чувствую осколки в уязвимом месте над правым легким. Боль притупилась, но рана гноится и не заживает. А гвозди в ладонях обросли плотью.

Но самое страшное не это. А то, что меня лишили свободы. Свободы движений и действий. Свободы речи. Просто свободы. Это угнетало сильнее цепей и серых стен.

…Снова выдох. В воздух взметнулось облачко пара. Оно медленно подлетело к окошку и растворилось. Почему я не могу так же?

Здесь холодно. Только воспоминания об Аскатрале и Кори греют душу в этом мраке. Хоть бы с ней все было хорошо… Хоть бы она прошла все трудности новообращенного кейнара.

Но краем ума я понимал, что не пройдет. Никто еще не проходил их самостоятельно.

Глава 2

Лес. Темные силуэты деревьев медленно проплывали мимо, раскачиваясь и зловеще скрипя на ветру. Пахло ночной свежестью, опавшими листьями и октябрем. На небе невозмутимо висела полная луна, освещая голые ветки, бросая блики на стволы.

Я остановилась и одернула куртку хаки. Проверила наличие кинжала на поясе. И кто меня дернул идти ночью в лес? Опять больное сознание шалит.

Подул ветер, всколыхнув перышки на крыльях. Сразу стало зябко.

Я принюхалась, внезапно уловив нечто другое. Помимо холода, ветер принес запах собаки. Нет, не собаки. Волка.

Закрыла глаза, сосредоточившись на местности. Да, он бежал рысцой по направлению ко мне. Листья хрустели под его лапами, шерсть вздыбилась. Волку тоже нежарко. Он чует одинокого кейнара. Ему любопытно.

Я пошла навстречу, бесшумно пробираясь через чащу. Послышался радостный вой.

Из кустов на меня смотрела пара янтарных глаз.

— Чего тебе? — устало спросила я оборотня и села на бревно.

Волк осторожно подошел. Огромная темно-коричневая зверюга. Я протянула руку. Оборотень потерся об нее мордой.

— Ты кто?

«Рик» — прозвучало в голове.

— Я Кори. Скучно тебе одному?

«Еще как»

— А где остальные? Волки вроде охотятся стаей.

«Ты тоже одинока. Я чую, тебе нужна поддержка»

Я печально вздохнула. Какой проницательный оборотень.

— Да, еще как. Ты случайно не знаешь, где Кай?

«Энгельгардт? Знаю»

Я тут же вскинула голову:

— Где?

«В Касхате. Об этом во всех газетах пишут»

Я вспомнила его портрет.

— Касхат? Что это?

«Тюрьма»

Внутри все окаменело. Как… тюрьма?!

Внезапно волк поднял голову и фыркнул:

«Идет вампир. Я скроюсь»

И исчез в кустах. Я тоже почувствовала знакомый запах. Действительно, вскоре между деревьями показался высокий силуэт. Затем луна осветила его лицо.

Я не пошевелилась. Вампир еще издалека крикнул:

— Я думал, Кай пошутил, когда сказал, что обратил тебя!

Я хмыкнула. Джейсон. В своей неизменной кожаной куртке, с эгоистичной клыкастой улыбкой. Судя по всему, что-то знает о Кае.

— И тебе привет, — без эмоций ответила я.

Он сел рядом на бревно:

— Благодари меня! Я отомстил за тебя и твою новую жизнь, хоть, признаюсь, крылья тебе идут.

— Что?.. — не поняла я.

— Я убил Кая, — спокойно ответил он.

Сердце остановилось.

— Что?..

— Ну, образно, — удары медленно возобновились. — Его жизнь полностью зависит от моего слова.

— И что же ты сделал? — я старалась говорить нейтрально.

— Я посадил его за решетку. За лучшую решетку Империи. Его ждет смертная казнь.

— Но ведь ты да я знаем, как его убить…

— Да. Сейчас он полностью обездвижен и настолько слаб, что ничего не сможет сделать. Мне достаточно разгласить эту тайну — и ему конец.

Сердце упало. Ругать его за это бесполезно, я только разожгу подозрение. Чтобы узнать больше, надо разбудить его гордыню. А значит, похвалить.

— Наконец-то, — прошептала я. — Я… ты не представляешь, Джейсон, насколько он меня расстроил. Лицемер. Притворялся белым зайчиком, а оказался… Я даже не знаю такого слова. Убийца стольких жертв не должен оставаться безнаказанным. Но как тебе удалось?

Лицо Джейсона озарила улыбка. Уже лучше…

— Еще когда Кай вошел в город, я приказал нескольким людям следить за нашим передвижением. А когда мы исчезли в портале, они отследили дорогу и позвали отряд. Меня отбросило взрывом довольно далеко, и когда я дополз обратно, кейнара уже скрутили. Я увидел тебя, мертвую, но меня насильно затолкали врачи и увезли. Я вернулся на то место, но тебя уже не было. А потом меня назначили главным в Касхате, тюрьме, где держат Кая. Там он уже месяц вспоминает все свои грехи. И надеюсь, не зря.

Так за нами все это время следили?! Предатель! Я постаралась задушить нахлынувшую ярость и спокойно попросила:

— Расскажи больше о Касхате.

И он рассказал. Что это лучшая в Империи тюрьма для особо опасных преступников, неуязвимая крепость в горах на севере. Что Касхат — это начинка горы, уходящая на семь ярусов вниз, с одним пленником и тысячами солдат. Потом он рассказал об условиях, в каких держат Кая. Мне стало плохо.

Но добило другое.

— В самом начале я ранил его пулей с беленой в уязвимое место. Он почему-то не умер, но ему очень плохо. И никто, естественно, не вытаскивает осколки.

Я резко встала и отвернулась, лишь бы он не увидел мое лицо. Перед глазами пронеслось, как страдал Кай от простого деревянного грота. Как я вытаскивала щепки. А тут — сталь. С беленой. Месяц. На цепях. Без еды и воды.

Чем он это заслужил?! Конечно, заслужил, но так нельзя. Не так жестоко. Мне хотелось врезать Джейсону и заставить его испытывать то же самое. Он ведь тоже убивал людей! Самое обидное то, что теперь мне точно никто не сможет помочь.

Спокойно, Кори. Держи себя в руках.

На меня в упор смотрели два янтарных глаза. С пониманием.

— Кори?

Я обхватила себя руками:

— Б-р-р… Здесь холодно. То есть, ты должен быть в Касхате?

— Завтра уезжаю. Передать ему что-нибудь?

— Да! Передай…

Что же передать? Что-нибудь ободряющее, но так, чтобы Джейсон не понял.

И тут меня осенило. Разум сковала холодная решимость.

— За безумие платят. Я заплачу еще раз.

Вампир настороженно глянул на меня:

— Хорошо… Как ты?

— Неплохо, — соврала я. — Жить можно.

— Что собираешься делать?

— Я? Окончу школу, пойду в университет. Стану хорошим врачом и получу кучу премий. Через сто лет устрою себе отпуск в параллельном мире, лет на пятьдесят. А потом снова в наш, осваивать новые профессии. У меня теперь много времени.

— Я, конечно, не знаю, как лучше кейнару, но не проще ли жить в нашем мире?

Я оставила его вопрос без ответа.

Тогда он встал, пообещал, что будет навещать, и ушел. Выждав несколько минут, из-за кустов вышел оборотень.

— Ох, Рик… — устало произнесла я и опустилась рядом с волком на колени. — Похоже, придется вернуться в параллельный мир.

Оборотень жалобно заскулил.

На следующее утро я пришла в школу, как обычно, последней. Не выспавшаяся, усталая и напуганная собственным решением. Стени, как обычно, сидела в самом конце класса. Мы переглянулись, и она нахмурилась.

На перемене подруга сразу подбежала ко мне:

— Говори, что случилось. Думаешь, я не знаю этот взгляд?!

Я отвела ее в угол и рассказала о встречах прошлой ночью. И обо всем, что мне удалось узнать.

Она задумалась. Как назло, прозвенел звонок, и мне пришлось ерзать на стуле сорок пять минут, гадая, каков будет ее ответ.

— Откуда Джейсон знает, где ты живешь? Как он вообще тебя нашел?

— Я не знаю и не хочу знать, — резче, чем хотела, ответила я. — Ты знаешь все мои проблемы. Мне нужен кейнар.

Она закатила глаза:

— А, кроме Кая, ты никого не знаешь. Да, я слышала эту историю много раз! Найди себе другого кейнара!

— Где я тебе его найду? Если бы к тебе приполз недоразвитый и попросил воспитать его, ты бы взялась?

— Нет.

Она подумала и продолжила спокойнее:

— А какие у тебя варианты? Ты же не пойдешь вызволять Кая из Касхата. Это даже звучит смешно. Я читала про эту тюрьму, ее ракетой не пробьешь. Или ты… Нет, Кори! Погоди, что, серьезно?!

Я кивнула. Сама в шоке.

— Ты совсем с катушек съехала?! Это самоубийство! Это безумие! Он же убийца, маньяк, его за дело посадили, а ты собираешься выпустить уголовника на волю! А если тебя узнают?! Ты тоже станешь преступницей!

Оставалось только театрально вздохнуть и упасть в обморок. Но последовало другое.

— Я с тобой.

— Нет!

— Ты думаешь, я позволю тебе одной шастать по другому миру? Это дурацкая затея, может, у тебя ничего не получится, а может, Кай сам выберется, и только волноваться будет за твою судьбу преступницы! Ты об этом подумала?!

— Стени, у меня нет другого выхода.

— Есть!

— Какой же?

Она молчала. Затем сказала:

— У тебя не получится.

— Почему же? Если думать головой, а не кулаками…

— Кори, опомнись!

— Я все обдумала.

— Врешь. Ты только приняла решение, как обычно, ничего не обдумав, и уже рвешься в бой!

Тогда я не выдержала. И вспылила.

— Да потому что мне надоело жить такой жизнью! Я не могу больше! Не спать ночью и понимать, что завтра тебя ждет новый день мучений и унижений! Мне нужна свобода, мне нужен воздух, мне нужна цель! Я сижу тут, задыхаюсь в собственном отвращении и только ною, ничего не делая! А так я хотя бы попытаюсь. Может, по пути я найду людей, которые мне помогут. Я сделаю хоть что-нибудь. Но сидеть тут и жаловаться на жизнь я больше не собираюсь!

— Что ссоримся, девочки?

Мы разом оглянулись. Позади меня стоял светло-русый парень с сережкой в ухе и мелкими татуировками на шее и предплечьях.

— Я Рик.

Оба.

— Вчерашний оборотень?

Он кивнул:

— Я ненароком подслушал ваш разговор. И могу заверить тебя, Стени, Кори идет не одна. Я с ней.

— Что? Почему?

— Своего рода долг. Объясню по дороге.

— Я с вами!

Я и Рик посмотрели на Стени. Я не хочу подвергать ее такой опасности.

— Стени, ты… — начал Рик, но я перебила:

— Мне нужна связь с этим миром. Связь с домом. Я должна знать, что с тобой все хорошо.

— Кори, но…

— Ты должна меня отпустить. Я вернусь в любом случае. С Каем или без него.

— А если тебя убьют?

— Завтра ко мне должен прийти мой конь. У него на шее будет висеть клинок — моя смерть. Я отдам его тебе. Тогда, если ты останешься в этом мире, никто в том не сможет меня убить.

Это ее успокоило. Но она все равно не уступала. Нам пришлось вдвоем с Риком уговаривать ее три перемены подряд. И только к концу учебного дня она уступила.

Уставшая, с гудящей от мыслей головой, я шла домой, когда сзади подбежал оборотень:

— Кори! — я обернулась. — Давай все обсудим.

— Почему? Почему ты внезапно решил помочь мне? Ты видел меня всего раз, волком, мы, считай, незнакомые люди. Но ты твердо решил участвовать в моей безумной авантюре!

— Кай не всегда был убийцей. Он спас мою стаю и еще несколько от вампиров. За мной долг. И вообще, я не считаю его кем-то ужасным. Нормальный мужик, просто псих, и все, — после недолгого молчания он продолжил: — Я вчера наткнулся на тебя и слушал ваш разговор с вампиром. По-моему, он заметил твои сомнения. Понял, что ты его убить готова. А сегодня я узнал, почему тебе нужен Кай. Возможность-то какая! В компании, я — исполнять долг, а ты за наставником.

Я усмехнулась:

— Ты не меньший псих, чем я или Кай. Ладно. Когда?

— Давай завтра в полдень у того леса, где мы встретились вчера.

Я пожала плечами:

— Давай.

Тем временем мы уже подошли к моему подъезду. Открывая дверь, я обернулась:

— Кстати, сколько тебе?

— Восемнадцать, а что?

— Хоть кому-то в этом съехавшем мире меньше ста двадцати! — крикнула я и захлопнула дверь.

Послышался смешок Рика. Затем он ушел.

А я не знала, что думать. Только что я подписалась на самое безумное безумие в моей жизни.

Оставшийся день прошел незаметно, и наступило завтра. Листья колыхались на ветру. Рассветные лучи освещали жухлую осеннюю траву, придавая ей новый, здоровый желто-розовый вид. Холодные потоки воздуха носились в поле, вихрились у леса маленькими смерчами и кружили опавшую листву. Потом ветер стихал, и листья беспомощно падали на землю. Наблюдать за этим можно вечно.

Я сидела, облокотившись на дерево. Безоблачное небо постепенно набирало глубокую синеву, которая бывает только осенью. Я подняла голову и подставила лицо ветру. Он отбросил назад волосы, распушил перья и принес запах земли и листьев. Вдалеке стояли домики. В одном горело окошко, из трубы шел дым. Я подняла ладонь и плавно повернула ее из стороны в сторону, нащупывая огонь в камине. Пламя танцевало вместе со мной. Дым начал заворачиваться колечками. Неповторимое ощущение, когда ты — это огонь, а огонь — это ты. Вы думайте, двигайтесь и ощущаете себя одинаково. Бесподобно…

Это и есть магия.

Лес на той стороне поля зашуршал. Ветки трещали под копытами одинокого коня.

Я пригляделась. На поле медленно вышел белоснежный жеребец с черными гривой и хвостом. Как и нос, и ноги до колена. Из-под копыт били язычки пламени, тут же затухая. Грива тоже рябила, как огонь в камине. На шее коня висел узкий клинок.

Я поднялась и пошла навстречу.

«Эти лошади — творения магии. Доброй, красивой магии. Кейнар и его конь все равно, что братья или лучшие друзья, но связаны друг с другом крепче любой крови. Понимают друг друга без слов. Конь найдет тебя везде, пойдет за тобой куда угодно. Их нельзя купить или продать. Ты бы продала своего брата?»

Брат. Конь встал напротив. Я смотрела в его глубочайшие черные глаза, в которых плясали красные искры. Они смотрели на меня с пониманием разумного существа. И просили открыться.

В мое сознание будто вежливо стучались. Я открыла дверь. И тут же узнала имя гостя.

— Арагон, — прошептала я.

Конь кивнул и потерся мордой об мой бок. Я схватилась за его шею, чтобы не упасть. Пальцы зацепили ленту. Я осторожно потянула на себя и сняла клинок.

Узкое, обоюдоострое лезвие блестело на солнце. Рукоять обвивала черная нить, переходя в красный камень на гарде. В нем что-то плескалось и переливалось в причудливом танце. Серебряная лоза искусно окружала камень, задевала нить и край лезвия. Красивый клинок… чем-то похож на мою душу.

Я убрала кинжал в рюкзак и погладила Арагона по морде.

— Ну, привет… Можно на тебя сесть?

Конь фыркнул и подставил спину. Я тут же туда залетела.

Но не ожидала, что он с места рванет в галоп.

Мы понеслись через поле. Пересекли рощу и лес. Стая птиц испуганно взмыла в утреннее небо. Я проследила за их полетом… и раскрыла крылья.

Никогда я еще не испытывала такого. Всем телом разделяя тепло и энергию своего коня. Каждой клеточкой ощущая страшную скорость и ветер.

Тогда я почувствовала себя свободной.

Я убегала. Я улетала от своих проблем. От своей новой жизни. Улетала по своей воле, искать нормальное существование. Или тех, кто помог бы мне освоиться в нынешней.

Арагон чувствовал мои мысли. И бежал все быстрее, словно он тоже птица.

Спустя несколько часов пришла Стени. Я отдала ей клинок, и мы попрощались. Потом я зашла домой, полила кактус и кинула в рюкзак мешочек с травами. На удачу. И когда носки провоняют, чтобы не так ощущалось. Кинув последний взгляд на маленькую квартирку, вздохнула и заперла ее.

А в полдень уже ждала Рика верхом на Арагоне. Он подъехал на каурой кобыле чуть позже.

— Опаздываешь! — весело крикнула я.

— И тебе добрый день, — улыбнулся он, разглядывая Арагона. — Готова?

— Не очень.

— Поехали. Скоро почувствуешь себя уверенней.

Мы неторопливой рысью поехали к границе. Не к той, что я пересекала больше месяца назад, а на границе с Государством Оборотней. Тогда я успела подробней рассмотреть моего спутника. Светло-русые растрепанные волосы, острый нос и упрямый подбородок. Ему явно лучше не перечить. Темно-карие глаза жизнерадостно смотрели вперед. В ухе он носил серьгу, на руке — кожаные часы со странным циферблатом. Серая холщовая рубашка была распахнута, обнажая много маленьких татуировок на шее, груди и предплечьях. Я присмотрелась: какие-то точки, планеты на цепочках, кресты с треугольником внутри, шарики… М-да, веселый парень. Поверх рубашки он носил на плечах коричневую куртку с высоким воротом, не продевая рук в рукава. Ноги в темных брюках и сапогах сжимали бока лошади.

— Конь у тебя знатный. Огненный?

— Вроде. Это Арагон.

Конь покосился на кобылу Рика. Я усмехнулась и спросила:

— Ну и каков план?

Он улыбнулся до ушей:

— Придумаем! Я не люблю планировать на много дней вперед. Сейчас мой план — пересечь границу и добраться до Текхгура. Ты взяла теплые вещи? Нас выкинет в лесотундре, а до Текхгура топать и топать!

— Что?..

— Ты карту смотрела? Где мы, а где Скалистые горы? Мы пойдем на северо-восток, в Текхгур, найдем пропитание, союзников, разработаем план. Затем надо пересечь Аскатральский хребет и двигаться на юго-восток, к Скалистым горам и Касхату.

Пока я переваривала это в голове, Рик успел задать новый вопрос:

— Что у вас с Каем?

Ничего себе. А он бьет в лоб.

— Ничего. Точнее, непонятно что.

И я рассказала ему свою историю. Как попала в параллельный мир, как меня перехватили, про Пророчество и побег… про все. Рассказ занял долгое время, мы успели остановиться и пожевать бутербродов. Рик внимательно слушал. Затем вынес вердикт:

— Ну и приключения у тебя. Спаси Калипсо от такого. О, а вот и граница!

Только сейчас я заметила две огромнейшие сосны посреди поля. Одинокие деревья смотрелись как два великана, охраняющие свое царство. Мощные ветви, каждая обхватом в три меня, зонтом расходились от вершины. На одной из них сидел человек, помахивая в воздухе ногой. Рик поднял руку и коротко завыл. Страж поднял ладонь в ответ.

— Пошли.

Вблизи деревья показались еще огромнее. Я начала сомневаться, что это просто сосны.

Но обдумать это не хватило времени. Мир исчез и превратился в туннель, ведущий в другой мир. Я оглянулась. И почему-то ничего не почувствовала. Ни тоски, ни грусти. Я не скучала по своему дому.

Я стремилась в параллельный мир.

Глава 3

— Почему нельзя дать мне спокойно умереть? Нет, надо мучить, издеваться и унижать. Признаю, я заслужил это. Не отрицаю. Я своих жертв убивал быстро, кроме некоторых, почему меня нельзя так же? Мне положена быстрая и легкая смерть!

В последнее время я стал думать вслух, и эту речь все солдаты заучили наизусть. Мне сказали подумать о своих поступках. Я подумал. Не обещаю, что больше так не буду, но постараюсь. Дальше, по словам Джейсона, я умру. И где?!

Так дело не пойдет. Я прожил больше двух с половиной тысяч лет, и умирать не собираюсь. Я слишком молод. Хочу жить, и все тут.

А если я чего-то хочу, я этого добьюсь.

— Вампиры! Вампи-и-и-и-р-ы-ы-ы!!!

Молчание. Ну да, им приказано не поддаваться на провокации.

— У меня к вам деловое предложение!

Ноль эмоций. Ладно, я же понимаю, они слушают.

— Вы знаете, что я выберусь отсюда. Завтра, через неделю или через десять лет. Стоит мне оказаться на свободе и оправиться, я начну мстить. Я узнаю имена вас всех, всех, кто стоит в четыре ряда вокруг моей камеры! Сперва умрут ваши братья. Потом отцы. Затем настанет ваш черед. Я вам обещаю, клянусь моим конем, я так и сделаю!

Речь произвела впечатление. В решетке показалось лицо:

— Чего ты хочешь?!

— Цепи снимите. И принесите воды с едой. Что вы от этого потеряете? Я по-прежнему останусь пленником, только в менее экстремальных условиях. А вы и ваши семьи не пострадают. Я забуду все как маленькое недоразумение.

Солдат показал неприличный жест, и, рассмеявшись, ушел. Я крикнул вслед:

— Ты умрешь первым!

И все же зерно страха и сомнений посеяно. Пусть думают, пусть!

Через несколько часов заглянул Джейсон. На этот раз отпирать решетку он не стал.

— Давненько я тебя не видел, — поприветствовал я его. — Где ты шлялся, мальчик?

— Я тебе не мальчик, — прошипел он.

— Мне перевалило за две тысячи, когда ты еще не родился, — равнодушно ответил я. — Так что молчи.

— Я виделся с Кори.

Я постарался остаться равнодушным. И промолчал.

— Она сидела одна в компании оборотня, в лесу, ночью. Очень обрадовалась, узнав о твоем заключении. У нее уже куча планов, и, увы, тебя в них нет.

— Какая досада.

Джейсона куда-то позвали. Он крикнул «Иду!» в ответ, и обернулся ко мне:

— Я уезжаю сегодня. Кстати, она просила передать тебе, цитирую: «За безумие платят. Я заплачу еще раз».

И ушел, оставив меня с разинутым ртом. За безумие платят, Кори… Это мои слова. «Я заплачу еще раз»

Что она собирается совершить? Что-то безумное… Бездна, Кори, нет!

Неужели она собирается вытащить меня? О, демоны, конечно, за месяц она сообразила, что без наставника сойдет с ума. И пошла искать единственного кейнара, которого знает. Меня.

Черт, черт, черт! Она не сможет. Ее обвинят, как преступницу и посадят в Касхат, если не убьют по дороге.

Весь оставшийся день я думал только об этом, на время позабыв даже о своих проблемах. Представив Кори в цепях и кандалах с гвоздями, мне стало плохо. Пусть она одумается. Пусть повернет назад. Пожалуйста.

На следующий день к окошку подошел тучный вампир с важной рожей:

— Заместитель главнокомандующего Крита Сайяр, проще, сейчас главный здесь. Вчера ты угрожал моим солдатам.

— И?

— Чего ты хочешь?

— А вы признаете, что не сможете удержать меня?

Сайяр почесал репу:

— Мы признаем, что ты злопамятный.

Я расхохотался. Рот заполнила кровь из дырявого легкого. Сплюнув, я хрипло произнес:

— Снимите цепи и принесите воды с едой.

Вампира поразил мой вид с окровавленными губами. Да, когда я злой, выгляжу не ахти. Он медленно заговорил:

— Это всего лишь цепи… Он ослаблен. Тут дверь…

Я развеял его сомнения:

— Сайяр. Подумай сейчас не о службе, а о своей семье и семьях солдат. Ты только выиграешь, ничего не потеряв. Представь, что сейчас ты не начальник, а обычный вампир. Ты бы дал воду заключенному ради спасения своей жизни? Я сдерживаю свои обещания.

— Конечно, дал бы…

— Вот и мне дай. Вперед.

Сайяр тряхнул головой и зычно крикнул:

— Семеро ко мне!!!

Открыли дверь. Двое стояли с автоматами снаружи, трое вокруг меня, еще двое снимали цепи. Гвозди выдернули вместе с плотью. Как только освободили шею, я рухнул на пол. Давно меня держали только цепи. Поспешно отполз к стене и прохрипел:

— Воды…

Дверь захлопнулась. Я благодарил небеса за возможность двигаться. Пока я не чувствовал ног и рук, только усердно их разминал. Через час мне принесли кувшин воды и хлеб.

Засохшими губами я аккуратно прислонился к воде. Почувствовав влагу, отпил маленький глоточек. В наслаждении закрыл глаза.

От счастья хотелось рыдать. Неужели может быть хоть что-то вкуснее на свете, чем вода? А хлеб? Жесткий, плесневелый, он показался мне вкуснее всех существующих блюд.

С едой пришли и силы. Я, наконец, почувствовал себя кейнаром. В последнее время мне казалось, что я высохшая треснутая доска, а не живое существо. Я посмотрел ниже и сморщился. Худой, как трость, только ребра торчат.

Понемногу, чтобы не стало хуже, я съел половину хлеба и осушил половину кувшина. Затем размял ноги, руки и шею. Попробовал встать. Не с первой попытки, но мне удалось. Заставил себя пройти двадцать кругов по камере, больше ослабленные ноги не выдержали. Тогда я занялся раной. Вымыв всю грязь и гной, я вытащил осколки, застрявшие на поверхности. Но как извлечь те, что застряли глубоко, без острого предмета и пинцета? Ведь именно они ранили легкое и доставляли основную боль.

Я метался по камере, пытаясь найти хоть что-то. Вампиры бросили цепи, но назвать их острыми не поворачивался язык. Потом взгляд наткнулся на глиняный кувшин и тарелку.

Глина. Если отколупать кусочек, можно сделать острое оружие. Но для этого нужен либо инструмент, либо магия. Понимая, что ничего из этого у меня нет, я все равно разбил ручку об стену.

Держа в руках осколок, я задумался. Если внушение живым существам — не магия, то, может, и предметам тоже? Так ведь и выбраться можно. Открыть все замки…

Внутри загорелась надежда. Я сосредоточился на тупом обрубке кувшина. Во всех красках представил, как он обсыпается по краям и приобретает форму лезвия. Сделал все, что требовалось… Но знакомого тепла так и не последовало. Пустота.

И никакого результата.

В ярости я бросил осколок об стену. Со звоном он разбился на множество маленьких частей и упал на пол. Я потрясенно подполз поближе. Один из них имел острый как нож, край. Небеса меня услышали!

…Спустя несколько часов я избавился от всех осколков. Пусть мне пришлось резать здоровую плоть. Пусть пришлось терпеть боль и сжимать зубы, чтобы не закричать, но раны благополучно заживали. С каждой минутой становилось легче дышать. Я откинул назад голову и глубоко вдохнул. Что может быть лучше?..

На следующий день мне принесли новый кувшин, собрали осколки и насильно отобрали «нож» (меня держали пятеро). Еще дали какой-то горячей смеси, похожей на кашу. Ничего вкуснее, чем эта бурда, я в своей жизни не ел. Мне даже соизволили сказать дату. Оказалось, я ошибался на два дня — сегодня девятое октября. Посадили меня двадцать девятого августа. Значит, я здесь торчу уже сорок два дня. Плохо.

От нечего делать я решил изучить, чем все-таки в меня стреляют. Вынутые осколки до сих пор валялись в углу камеры. Промыв каждый, я рассмотрел каждый кусочек. Покрытием служила сталь. Внутри, как цветок, располагалось множество «лепестков» с иглой на конце. Внутри цветка лежала капсула с черной беленой, питая пластинки. При попадании в тело цветок раскрывался, выпуская свои «лепестки», через иглу которых под сильным давлением в плоть поступал яд. Неплохо придумано. Очень тонкая и муторная работа, наверняка делают вручную за огромные деньги. Понятно, почему десять таких пуль хватает, чтобы завалить меня.

На сорок третий день моего пребывания в Касхате я немного окреп. Настала пора думать, как выбраться отсюда. Я должен успеть раньше Кори.

Здесь нельзя использовать магию. Повсюду черная белена (как они ее в еду не добавляют?). Солдаты вооружены до зубов действенным оружием против меня. А еще их много. Выход один, я знаю, где он, но не имею представления, как добраться туда. Бегать по Касхату я могу долго. А чтобы сбежать, нужны не просто ворота, а граница Касхата, где кончается антимагический барьер. Там я смогу телепортироваться. Но без коня я не добегу до нее.

Но не все так плохо. У меня есть врожденные способности. Я не просто кейнар, я Ищейка, и могу внушить что-то кому угодно без магии. Мне стали давать еду, а значит, будут возвращаться силы. Хотя силой отсюда не выберешься. У меня есть кувшин и тарелки, из которых я могу сделать оружие и спрятать его. А еще Джейсон уехал, и стрелять, куда не надо никто не будет.

Может, взорвать к чертям весь Касхат?

Я обдумал эту мысль. Снести гору? Один я не справлюсь, а вот пятеро Ищеек могли бы. Но где окажусь я? Меня просто завалит обломками. К тому же, нечего полагаться на Ищеек. Они только и мечтают, что угробить меня. Пальцем не пошевелят, а Льюис выроет мне могилу и станцует на ней. Вот как меня любят на работе.

Тогда я отбросил идею взрыва. Вертя в руках ложку, невольно вспомнил Этьена, из-за которого я здесь. Серые стены того подвала сильно напоминали эти. Такие же неприступные и угнетающие. Там хотя бы сухо и тепло… Я вздрогнул и обхватил себя руками. Этот холод не идет на пользу дырявым легким.

И тут меня осенило.

Сейчас я могу внушить что-то серьезное лишь одному вампиру. Это должен быть важный вампир, занимающий высокую должность, чтобы он влиял на других. Если узнать, на каких условиях я могу законно выйти отсюда, и внушить ему выполнить их, то я окажусь на свободе. А когда они меня хватятся, будет уже поздно. Я знаю, где скрыться.

Сайяр! «Проще говоря, главный здесь». Вот ты мне и поможешь.

— Позовите Сайяра! Эй, солдатики! Я имею права потребовать к себе начальника!

— Заткни пасть!

— Ты будешь вторым в списке моих жертв, Коннор!

Солдат опешил, услышав свое имя. Это на него подействовало. Через полчаса пришел со своим заплывшим лицом Сайяр.

— Чего тебе?

Использовав каплю внушения, экономя силы, я спросил:

— На каких основаниях я могу законно выйти отсюда?

Он расхохотался, но ответил:

— Только если поступит бумага о прошении ее владычества тебя освободить с конкретными причинами, одобренными членами Высшего Совета и подписями владычицы и всех советников. Но этому никогда не бывать!

Я улыбнулся. Давай, Кай, ты сможешь… Набрав побольше воздуха, посмотрел ему в глаза:

— Ты пойдешь и достанешь эту бумагу. Заполнишь ее на мое имя. Подделаешь подписи владычицы и всех советников так, чтобы об этом не узнали. Приедешь сюда с бумагой, отопрешь дверь, выпустишь меня и проведешь до границы Касхата. Отдашь мой клинок. Ясно?

— Так точно, — заворожено произнес он. — Подделать бумагу. Выпустить тебя.

— Умница. А теперь иди. Остальным скажи, что доставал тебя датой и временем.

Сайяр кивнул и ушел.

Я тут же отошел вглубь камеры и прислонился к стене. Все. Теперь осталось только ждать.

Ах, глупые, глупые вампиры. Что же вы наделали?

Глава 4

Выбросило нас где-то в тундре.

Сначала я покачнулась. А когда выпрямилась, ахнула. И поняла, что успела забыть всю прелесть параллельного мира.

Мы стояли на хлипком берегу реки. Было холодно. Высокие ботинки медленно погружались в грязь. Повсюду, куда хватало глаз, расстилалась речная долина. Небольшие холмы поросли красной, местами темно-багровой травой, так резко контрастирующей с ярко-желтыми кустами. Кое-где холодный ветер качал сиреневые цветы, растущие около редких низеньких елей. Серое небо на горизонте наливалось тучами. Они завихрялись над снежными пиками далеких гор. Река, словно извилистая синяя лента, петляла между этим разноцветным миром.

Пахло травами и влажной землей. Где-то вдали завыл одинокий волк. Над нами пронеслись два ястреба. Пронзительно крикнув, они спикировали на противоположенный берег и тут же взмыли ввысь, разрезая крыльями облака.

— Идеальное место для меланхоликов, — подытожила я. — Но красиво как…

Рик улыбнулся:

— Я тоже люблю свою родину. Видишь горы на горизонте? Это Аскатральский хребет. Нам туда.

При слове Аскатральский меня пробила дрожь. Где-то там Аскатрал. Возможно, я даже увижу его. Отбросив в сторону воспоминания, я поправила куртку и прыгнула на Арагона.

— Так пошли. Чего терять время?

Мы шли вдоль реки, никуда не сворачивая. Холодный ветер только усиливался. Пейзаж вокруг почти не менялся, только яркие пятна трав перемешивались и менялись местами. Около небольших хвойных рощиц паслись такие же маленькие олени. Увидев нас, они задирали головы и задумчиво жевали растения, никуда не убегая.

— Расскажешь подробнее свою историю? — не выдержала я. Тут и так безлюдно, так еще никто не разговаривает. — Я ничего о тебе не знаю.

Он охотно начал:

— Моя история коротка. Мне восемнадцать, и до десяти я постоянно жил здесь, в Текхгуре. А потом поехал учиться в ваш мир, каждые каникулы возвращаясь, — он с наслаждением втянул воздух. — Моя семья принадлежит к одному из правящих кланов. Чтоб ты знала, правительство Государства Оборотней состоит из двенадцати правящих кланов, составляющих Совет. В 2010 вампиры запланировано совершили набег с целью уничтожить пять из них. Моя семья входила в их число. Казалось, все неизбежно. Мне было восемь, и я до сих пор помню страх перед смертью. Помню пожар, как убивали моих друзей из соседних семей… Но в последний момент нас и еще один клан спас Кай. Он в одиночку убил всех вампиров, так и не дав им тронуть нас. Вожаки поклялись ему не остаться в долгу. Кейнар стал для нас героем. По всей стране он служил примером для подражания. Я до сих пор помню, как гордился, когда Кай погладил меня по головке. Ему даже памятник поставили.

Рик ненадолго замолчал, прослеживая глазами полет ястреба. Затем продолжил:

— А теперь он в Касхате. Клан выбрал меня, чтобы оплатить долг. И я с честью принял его.

— Вот в чем дело… — прошептала я.

Я никогда не представляла себе Кая в образе героя. Его поступки, слова других людей никак не вязались с таким образом. Получается, его не любят только вампиры?

— Нет, — внезапно сказал Рик. — Я не берусь сказать, что он хороший и все такое. То, что он делает с городами вампиров, ужасно, и не дай Калипсо, чтобы такое случилось с нами. Просто на нас он никогда не совершал набеги. А история помнит, что если Ищейки ввязывались в войну, то всегда были на нашей стороне. И победа становилась очевидной. Вампиры нам враги, и ему тоже. А враг нашего врага — наш друг.

— Я тебя поняла, Рик. Просто для меня это странновато слышать.

Он не стал спрашивать, почему. Вместо этого оборотень с запалом произнес:

— Мы приедем в Текхгур. У меня там родственники и связи. Соберем оружие, союзников, достанем провизию и разработаем план. И пойдем на Касхат. Вне зависимости от результата, мы развяжем войну.

— Войну?

— Самую настоящую. Мы станем ее зачинщиками. Оборотни и вампиры всегда воевали, но последние двадцать лет мы терпим. Но стоит кровососам узнать, кто освободил их главного террориста — и терпение лопнет. Через сто лет в учебниках истории будут писать: «В 2020 году началась кровопролитная война Касхата между оборотнями и вампирами. Причиной послужил тщательно спланированный побег Кая Энгельгардта Легендарного из Касхата, под началом Эрика Йенсена и Карины Солаверье».

Я усмехнулась:

— Вижу, ты уже предвкушаешь!

— Еще бы! — крикнул он и поднял лошадь в галоп.

Арагон радостно взвизгнул и помчался за кобылой Рика. Я еле удержалась, так резко он рванул. Не знаю, как, но лошади не утопали в речной грязи.

Мы неслись к горам, чьи пики превратились в грозные серые скалы. Над одним сверкнула молния. Небо разразил гром.

Вскоре в лицо захлестал дождь. Я пыталась кричать Рику, чтобы он осадил лошадь, но ветер заглушал мои слова. Мы несемся прямо в бурю, как он этого не видит?!

Небо с треском разрезали молнии. Затем мир содрогался от грома. Мне казалось, я умру от ветра и холода, который он нес. Дождь больно стучал по лицу, застилая глаза. Я отчаянно кричала оборотню, но он, словно заколдованный, несся дальше.

Внезапно Арагон заржал и встал на дыбы. Я не удержалась и упала в речную грязь. Копыта коня мельтешили перед глазами. Рядом ударила молния, и я с криком отскочила.

Когда встала, увидела, что Рик мчался дальше. Да что с ним?!

— Ри-и-и-ик!!! Стой!!!

Небо надо мной сходило с ума. Надо забраться на Арагона.

— Конь, стой. Дай я сяду. Да стой ты!

Но он упорно отбегал и косился на меня бешеными глазами. Затем сильный порыв ветра сбил меня с ног, ступня заскользила…

Я свалилась в реку.

Мир на секунду стал сине-серым. Воздух кончился, я вдохнула воду. Крылья потяжелели и тянули вниз. Сердце бешено стучало в висках, ноги цепляли илистое дно.

Но тут чьи-то сильные руки схватили меня за пояс и вытащили из воды. Я подняла взгляд, увидев размытый силуэт.

На меня смотрел мужчина в глубоком черном капюшоне. За спиной на ветру подрагивали черные крылья.

— Кай?.. — задохнулась я, не веря своим глазам.

— Не Кай, — с усмешкой ответили мне.

Незнакомец исчез. Просто растворился в воздухе.

Ничего не понимая, я резко встала и закашлялась, выплевывая воду. Теперь холодный ветер пронизывал мокрую одежду, висевшую на мне тяжелыми тряпками.

Взгляд уперся в Арагона. Тот любезно подставлял спину.

— Так значит? — я рассвирепела. — Мне надо было сначала искупаться в реке, чтобы на тебя сесть?!

Запрыгнув ему на спину, я оглянулась в поисках укрытия. Да, за кустиками и елочкой не спрячешься. Хоть гроза кончилась, дождь и не думал прекращаться.

— Ладно, Арагон. Рик сказал, нам к тем горам. Пойдем к ним.

Через дождь, ветер и бурю, мы побрели к пикам. Рика я так и не увидела.

…Угольки костра пылали красным в темноте, как лава. Я поворошила их веточкой. На секунду вспыхнули искры, но потом огонь успокоился и снова ушел в дерево. Он живой.

Через два часа дождь кончился, а мы набрели на предгорный лес. Я, продрогшая, мрачно жевала куриный суп из пакетика. Куртка и кофта сушились рядом. Крылья сохли медленней.

Я почуяла его еще задолго до того, как около костра показалась фигура. Потом из темноты вышел Рик. Я молча подняла взгляд.

— Кори…

— Я слушаю.

— Это не я. Это магия. Здесь Ищейки.

Я прищурилась:

— Поправдивей отговорку мог найти?

— Я серьезно! Я слышал твои крики, когда начался дождь. Я видел, как ты упала, как тебя захлестнула река. Я пытался остановиться, развернуться, но мое тело не слушалось! Конечности будто атрофировались. Я ничего не мог сделать…

Он выглядел, как мокрая собака. Как и я. Лицо оборотня не выражало ничего, кроме раскаяния и недоумения. Он сел около костра и тихо добавил:

— Только Ищейки могут внушать существам нашего мира. Я уверен, ты это знаешь.

Я перестала жевать. Человек в черном капюшоне, которого я приняла за Кая. Ищейка?.. Но кто именно? И что он здесь делает?

— Кто бы это ни был, — вздохнул Рик, — нам надо быть осторожней.

Он поворошил одинокие угли. В небо взметнулись искры.

— Может, пойдешь, поохотишься? — предложила я.

Он вытаращил на меня глаза:

— Ты серьезно?! Ночью? Когда тут бродит Ищейка?!

— Как знаешь, — хмыкнула я и встала. — А я хочу есть.

— Кори, погоди…

— Не останавливай кейнара. Не получится.

Я подхватила лук со стрелами и пошла в лес.

Здешний лес отличался от подмосковного. Он был просторнее, темнее и одновременно ярче. Широкие стволы хвойных деревьев чернели силуэтами на фоне светящихся цветов и светлячков. Под ногами приветливо хрустели иглы и катились мелкие камни. А если поднять голову, то увидишь миллионы звезд. Они отличаются от тех, что видно в нашем мире. Здесь их больше, они ярче и складываются словно в несколько светящихся лент, огибающих планету. Незабываемое зрелище… Кай говорил, что это не звезды, а другие миры, а космос в местных приданиях называют Межмирьем, где всем заправляет Бездна — создательница миров.

Я нагнулась и тронула один светящийся лепесток — он моргнул красным и засветился еще ярче. На ветке заурчала притаившаяся мантикора — маленький наземный дракончик. Вскоре я увидела следы небольшого кролика. Они привели меня к озеру.

Я села на колени, сложила руки и набрала воду, чтобы выпить и умыться. Глянула на свое отражение в зеркальной глади.

Да так и застыла.

Кроме меня, в ореоле мотыльков отражалась темная человеческая фигура.

Я резко встала и обернулась. Столкнулась нос к носу с каким-то человеком.

— Привет, — поздоровались низким голосом.

Я шагнула назад и узнала кейнара, который вытащил меня из реки. Из-под капюшона виднелся только подбородок с коротенькой заостренной бородкой.

— Ты кто?

— Льюис. Льюис Ланкастер.

Все внутри окаменело. Льюис. Ищейка. Я вспомнила, как он приходил в Аскатрал, а потом они с Каем подрались. Не дожидаясь моего ответа, он продолжил:

— Что беззащитный кейнар делает посреди леса?

— Я не беззащитная, — холодно ответила я.

— А в реке днем кто барахтался?

Я схватилась за лук:

— Что тебе от меня нужно?

Он по-птичьи наклонил голову. М-да, все Ищейки одинаковые.

— Я решил немного прогуляться. Не составишь мне компанию?

— «Немного», это с самого утра? Вынуждена отказаться. У меня есть дела поважнее, чем гулять с Ищейкой.

Он печально вздохнул, но в голосе проскальзывал интерес:

— Я огорчен, но не буду навязываться. Что ж, удачи.

Он развернулся и сделал пару шагов. Потом остановился и обернулся:

— А ты храбрая. До встречи, Кори.

И исчез. Я даже не стала удивляться, откуда он знает мое имя. Он думал, что я буду его бояться, как остальные? Что ж, не на ту напал. У меня есть опыт общения с Ищейками.

И все же, идя дальше и высматривая добычу, красота леса и окружающий мир отошли на второй план. Это явно неслучайно. Что ему от нас нужно? Я попыталась вспомнить, о чем они говорили с Каем. «Власти хочется? Славы хочется?»

Я задумалась. Значит, если Кай умрет, «трон» Ищеек займет Льюис. Следовательно, ему только выгодно, что кейнар сидит в Касхате. И он сделает все, чтобы помешать мне. А я уверенна, он знает о моих планах так же хорошо, как и имя. Зашибись.

Мне повезло. К костру я вернулась с двумя зайцами. С набравшими на зиму жирку грызунами. Упитанным, сочным мясом.

Рик разговаривал с костром.

— … Она мне не верит. Думает, что я эгоист и бросил ее. Но я же не вру, я не мог пошевелиться! Вот ты веришь мне?..

— И как, отвечает?

Я вышла из тени. Оборотень тут же отшатнулся:

— Кто отвечает?

Я улыбнулась и кинула ему тушки:

— Приготовишь мясо вкусно, и я тебя прощу. Второго зайца надо закоптить на остальной путь. Не факт, что нам также повезет.

Он ошарашенно смотрел на зайцев:

— Как ты их поймала?! Двоих? Они ведь…

— У меня был хороший учитель, Рик.

Он понял, умолк, порылся у себя в рюкзаке и достал пакетик «Доширака». Понюхав, одобрительно кивнул и отложил в сторону. Пока он потрошил зайчатину, я подкинула веток в огонь. Впоследствии Рик посыпал мясо порошком, нанизал на ветку и остался доволен.

Мясо и вправду получилось вкусным. Даже очень. За трапезой я рассказала Рику о встрече на реке и в лесу, а заодно и о своих подозрениях. Он поперхнулся едой и начал паниковать.

— Успокойся.

— Это Ищейка! И-щ-е-й-к-а! Если он нас заметил, то уже не отстанет.

— Успокойся.

— Калипсо, нам решил помешать Ищейка! Все пропало!

Под моими зубами хрустнула кость. Я расправила крылья и зарычала:

— Успокойся!

Он замолк.

— Я думаю, что мы сможем договориться. К тому же, не забывай: он читает наши мысли как открытую книгу, прекрасно слышит все, что мы говорим. А еще ему не составит труда заставить нас думать и делать так, как он захочет. Твоя паника бесполезна.

Рик сник. Потом внезапно повеселел:

— Так даже интересней. Мы идем совершать невозможное, развязываем войну, а еще нам противостоит Ищейка! Всегда хотел таких приключений!

— Отвянь со своей войной, фанатик приключений, — а потом, задумавшись, добавила: — Ты знаешь… я разделяю твои мысли. Люблю авантюры.

Мы съели всего грызуна, выпили чаю из местных трав и улеглись спать. В воздухе еще долго витал пряный аромат, а костер приятно грел спину. Вдали, словно в другом, темном и холодном мире, журчала река. Дымок от углей медленно поднимался в ночное небо. Навстречу звездам и другим мирам.

Открыв глаза, я неспешно села и потянулась. Солнце только вставало. Рик безмятежно спал, свернувшись клубочком. Крылья здорово греют и служат неплохой подстилкой.

Пнув оборотня ногой, я пошла на ближайший холм. Вся трава покрылась легким инеем, а в воздухе ощущался морозец. Земля хрустела под ногами, как печенье. Вся сырость намертво затвердела ночью, поэтому я с легкостью забралась на холм.

Здесь дул сильный ветер, принося холод с гор. Вокруг, куда хватало глаз, раскинулись красные и желтые холмы. Между ними, словно одинокие статуи, росли ели. А на горизонте возвышались над всем миром неприступные скалы Аскатральского хребта.

Я втянула носом воздух. Меня тянуло туда, на заснеженные пики королей природы. Туда, где бешеный ветер гнал серые облака, а в защищенной скалами долине расположилась община кейнаров. И Аскатральский пик.

Туда, где я провела лучшие дни своей жизни.

Где-то за этим хребтом, в недрах еще одних гор сидит кейнар, с которым я провела те дни. Сидит, скованный цепями со всех сторон. Заморенный голодом. Униженный. Лишенный гордости и свободы. Я закрыла глаза и представила себе это. Стало холоднее.

— О чем задумалась?

Сзади бесшумно подошел Рик. Ветер трепал его густые волосы и сдувал с плеч куртку. Глаза прищурено смотрели вдаль.

— О нашей цели, — без эмоций ответила я.

Оборотень кивнул:

— Что о ней думать? От этого ничего не изменится. Нужно действовать и достигать ее, а потом думать, — он развернулся и начал спускаться. — Пошли, я надеюсь к вечеру добраться до Текхгура.

Я кинула последний взгляд на горы.

— Не волнуйся, Кай, — прошептала я. — Я знаю, что делаю.

И, отвернувшись, спустилась вслед за Риком.

— Ну и долго нам еще? У меня остался всего один капатакс!

День клонился к вечеру. Мы все шли вдоль реки, никуда не сворачивая, дрожа от холода и корчась под дождем. С последним вообще проблемы — льет, когда захочет, без всякой системы.

— Хватит ныть! За тем холмом город, скоро приедем.

Я оглянулась. Тут холмов больше десятка!

Тем не менее через полчаса мы действительно выехали на жалкое подобие дороги. А еще через минуту впереди показался Текхгур.

Здесь заканчивались предгорные равнины и луга, и начинались настоящие горные леса. Река разливалась в озеро с обрывистыми каменистыми берегами. С одной стороны водоема росли темно-зеленые ели, высокие и гордые. Несмотря на рельеф, они упорно цеплялись корнями за камни и стояли сотни лет. Вверх уходили скалы, а в расщелине, где вечно царила тень, уже лежал снег. Зато с другой, равнинной стороны, примостился город. Россыпь невысоких домиков, от деревенских лачуг на окраине до трехэтажных особняков в центре плавно спускалась к воде. По набережной ходили люди, ветер покачивал деревянные лодочки. В город вела одна дорога, постепенно из грунтовки превращаясь в брусчатку. Вдоль нее мирно паслись белые овечки.

Наконец, из-за туч выглянуло солнце. Шпиль самого высокого здания блеснул золотом, а вода в озере приобрела лазурно-голубой оттенок. Жаль, что через полчаса все это канет во мрак.

Мы поехали по городской дороге. Сначала она петляла между ветхих деревянных домиков, медленно переходящих в каменные. Породу окрашивали в песочный цвет и укрепляли досками. На черепичных крышах дымились трубы, около дверей стояли ящики и тюки с сеном. У одного такого дома с ярко-красным навесом играли на ложках дети. Мимо нас прошли две женщины, красиво распевающие песни. Когда их голоса взлетали или обрывались на низкой ноте, я слышала стрекотание сверчков в холмах.

А мы все ехали дальше. Ближе к центру дома становились богаче, улица — шире. Высокие дома с большими оконными проемами, в которых переливался свет каминов. Шпили и коньки, поблескивающие в закатных лучах. На ящике сидел мужчина и играл на инструменте, похожем на волынку. Красиво играл, создавая неповторимую атмосферу в городе. Мне здесь сразу понравилось.

Дорога упиралась в башню с часами и разветвлялась, уходя вниз, к озеру. Рик махнул рукой и свернул направо. Через десять минут мы остановились около двухэтажного каменного дома. Я мысленно разделила город на три части — бедную, среднюю и богатую. Этот дом относился к средней.

Оборотень потрепал кобылу по шее и слез:

— Это дом моей тетушки. Остановимся здесь на первую ночь. Все гостиницы уже закрыты.

Я кивнула и спрыгнула. Сапоги стукнули о брусчатку. Мы привязали коней, затем Рик позвонил в колокольчик. Я заметила, что здесь на каждом доме такой.

Дверь открыла женщина лет тридцати. Широко раскрыв глаза, она воскликнула:

— Рик! Сколько лун?

— Привет, тетя Хелен. Можно у вас переночевать?

— Ты задаешь глупые вопросы, племянник, — и посмотрела на меня. — Как зовут эту очаровательную девушку?

Я протянула руку и улыбнулась:

— Я Кори. Путешествую с Риком.

Хелен в ответ улыбнулась и обняла меня, будто я тоже ее племянница. Жестом она пригласила нас в дом.

Здесь витал ни с чем не сравнимый запах блинов, тушеных овощей и специй. Тут же из-за дверей и с лестницы выбежали другие обитатели дома: муж Хелен Генри и двое детишек, Ричард и Рейчел. Мы представились друг другу, затем мне показали уютную комнатку, где я буду спать.

На удивление, я не чувствовала неловкость, как бывает в домах чужих людей. Или я настолько устала? Рик носился как ошпаренный по всему дому, вокруг гоготали дети, о чем-то говорили старшие… А мне было хорошо. Тепло и уютно. И ничего мне больше не надо.

Когда мы сели ужинать, Хелен позвала детей. Они вбежали в столовую, размахивая деревянными мечами. На девочке подпрыгивал шлем, в руках она держала щит, а мальчик хлестал сестру деревянным крылом на руке:

— Я Кай, я разрежу тебя на куски! — завопил он. — Я освобожу наш дом от злых вампиров!

Я ослышалась? Кай?

— А я Иштар, и заточу тебя в Касхат! Ты умрешь и больше не поможешь оборотням, и вампиры победят!

Голос мальчика сорвался:

— Не заточишь!!! Кая Легендарного невозможно поймать!!!

— Глупый! — девочка стукнула его мечом по голове. — Я его уже заточила!

Мальчик сник, повесил голову и пробормотал:

— Да, заточила. Ты выиграла.

С победоносным «Ура!» девочка взмахнула мечом, чуть не снеся стакан.

— Дети! — строго окрикнула их Хелен. — Снимайте все и садитесь за стол!

Я сидела с открытым ртом. Дети играют в Кая и владычицу Иштар. Надо сказать кейнару, что у него есть поклонник. Он точно обрадуется.

Дети сели за стол и уткнулись в тарелки. Ричарда хватило ровно на минуту:

— Мама, почему Кая поймали?

— Потому что он плохо себя вел, — спокойно ответила мать.

— И в тюрьму за это посадили?

— Да.

— А что он сделал?

— Не слушал своих родителей. Ты за столом, Ричард! Сиди и ешь молча.

Мальчик хмуро продолжил есть. Попробовав жаркое, посмотрел на меня:

— Тетя Кори, а вы не знаете, почему Кая посадили в тюрьму?

— Знаю.

— Почему?

— Тебе мама объяснила. Он плохо себя вел.

— Это неправда! — воскликнул Ричард. — Кай взрослый, а взрослым не делают замечания по поведению и не сажают в тюрьму!

Рик прыснул.

— Здесь ты прав, — постаралась объяснить я ребенку. — Просто он сделал много плохого для вампиров, и им это не понравилось. Чтобы он больше этого не делал, Кая посадили в тюрьму.

— Но как его посадили? Его никто не мог поймать! — недоумевающее взмахнул руками мальчик и опрокинул пустой стакан.

— Ричард! — гневно воскликнула Хелен. — Ешь! Вы меня извините, эти дети…

— Все хорошо, — отмахнулась я, а увидев молящие глаза ребенка, наклонилась и тихо сказала, — Вампиры изобрели новое оружие. Вот Кай и попался. Только это секрет.

Кажется, ребенка этот ответ удовлетворил. Он замолчал и принялся за еду.

Рик улыбался до ушей, а Генри внимательно разглядывал меня. А затем вдруг спросил:

— Вы знали Энгельгардта?

— Я… — я запнулась от неожиданности вопроса.

— По глазам видно, — пояснил он.

— Да, знала. Приходилось…

— Лично знали?

Я кивнула. Генри улыбнулся:

— Я тоже его знал. Хороший человек. Про него такие ужасы рассказывают, а как встретишь, не поверишь… поначалу.

Я снова кивнула, углубившись в воспоминания. Внезапно стол с едой исчез, перед глазами пронесся Аскатрал. Огонь в камине. Теплые руки Кая. Запах его одежды. Улыбка, согревающая лучше любого чая…

— Это ты им любовь к Энгельгардту привил! — Хелен толкнула в бок своего мужа. — Представляете, Кори, когда из газет прочитали, что его в Касхат посадили, Ричард убежал к себе комнату, вышел с огромным рюкзаком, в шлеме, с деревянным мечом. Сказал, идет на Касхат. Чинно со всеми распрощался. Все подумали, он так развлекается, да не тут-то было. Он собрал армию дворовых мальчишек, и их, человек тридцать, остановили только всадники на дороге. Вы бы видели это!

Мы засмеялись. Надо обязательно рассказать Каю, не я одна собираюсь его вытащить.

Дети быстро поели и убежали. Хелен разлила всем чай, после чего Генри спросил:

— Куда путь держите?

Мы с Риком переглянулись. Он медленно произнес:

— В Касхат.

Повисла тишина. Все, сейчас опять прогонят.

— Эрик, — строго произнесла Хелен. — Это что еще за шуточки?

— Тетя, это не шуточки.

— Ты сбрендил?! За решетку захотелось?! Я тебя не пущу! Будешь отвечать перед матерью!

— Я сам решаю, куда мне идти, — голос Рика окреп.

— Нет! Еще с собой эту девушку захватил! Погубить хочешь?!

— Тетя…

— Да ты хоть знаешь, что такое Касхат?!

— Знаю.

— Там вампиры! Ты…

— Дорогая, успокойся, — осадил ее Генри. Спокойствие этого мужчины вызывало уважение. — Причины? Рик?

— Долг, — с гордостью ответил он и рассказал свою историю.

Глава семейства кивнул:

— Веская причина. Долг — это хорошо. Я отпускаю.

— Но… — пыталась возразить Хелен.

— Я отпускаю, — оборвал он. — Кори, какова ваша причина? Вы сказали, что знали его. Это как-то связано?

Я вздохнула и придала голосу твердости:

— Да. Именно из-за меня он в Касхате, — все удивленно посмотрели на меня. Я продолжила: — Знаете о Пророчестве?

— Написанном Солаверье?

Я кивнула:

— Я Солаверье. Карина Солаверье.

Повисло молчание.

— Неужели… — пробормотал Генри, во все глаза глядя на меня.

— Да, я та самая девушка из Пророчества. Кай — хранитель. Он исполнял предписанное. Показывал мне жизнь кейнаров. Мы подружились. А потом я сбежала.

— Он должен был тебя убить. По Пророчеству.

— Должен был. Но не хотел.

— Охота и Ардам… — пробормотала Хелен. — Это тебя искали?

— Да. Мне удалось сбежать и оттуда, но нас схватила группировка оборотней-шарлатанов. Кай все взорвал. Меня тоже. Но в последний момент он обратил меня, как я поняла… Поэтому я все еще жива. Месяц я жила в человеческом мире. Но в последнее время это стало невозможно. Мне нужен кто-то, кто покажет, как правильно быть кейнаром. А кроме Кая я никого не знаю. К тому же, надо сказать спасибо.

— Если честно, — начал Генри, обращаясь к Рику. — Её причина кажется мне более веской, чем твоя. Ты ещё волчонком был, только, наверное, силуэт и видел. А у Кори здесь личное, семейное, да и вообще… всё намешано. Поэтому я отпускаю вас обоих. Только наберите команду, придумайте план и стратегию. Покажите все мне. Без моего одобрения никуда не пойдёте.

— Поняли, — хором ответили мы.

— А вдруг у них не получится… — всхлипнула Хелен, умоляюще глядя на мужа. — Они же дети! Это не игрушки!

— Ты знаешь, дорогая… — задумчиво произнёс он. — Мне кажется, у них получится. Из-за этой девушки. Если пойдёт группа оборотней, Кай на них даже не взглянет. А тут та, кого он знает, да ещё и обратил…

Я проглотила вопрос, почему обращение — такая веская причина.

— Кай её в обиду не даст, — уверенно сказал Генри жене. — Это я тебе гарантирую.

Глава 5

Я с нетерпением ждал три дня, пока приедет Сайяр с волшебной бумажкой.

Но, к моему глубокому разочарованию, приехал кое-кто другой. Я как раз сидел, подумывая, что буду делать, когда выберусь отсюда. Научу Кори быть кейнаром. Закончу разрабатывать одно заклинание. Я чувствовал себя заглаженным котом, предвкушая, как обведу всех вокруг пальца.

То ли Касхат сделал меня наивным, то ли за сорок шесть дней без солнца рассудок помутнел. Но когда за решеткой показалось лицо Джейсона, я очень, очень разозлился.

— Доброе утро, Кай.

— Иди в бездну.

Вампир поморщился:

— Признаюсь, я не ожидал от тебя такого. Умно.

Я не ответил, настолько сильно сжал зубы.

— Хорошая попытка, но мы перехватили твоего «посла», и выяснили все, что ты ему наговорил. Сайяра казнили.

Я поднял бровь:

— Это должно меня тронуть?

Он вгляделся в камеру лучше. Прищурился. Моргнул. Лицо исказилось от ярости и недоумения. Я не смог сдержать злорадную улыбку.

— Не понял… почему ты не в цепях?!

— Сюрприз!

Вампир развернулся и заорал на весь Касхат:

— Почему заключенный в таком состоянии?! Живо вернуть его в исходное положение!!! Кто это сделал, негодяи?! Кто снял цепи?!

Солдаты отчаянно переглядывались. Я развлекался.

— Я предложил им сделку, от которой они не смогли отказаться, — спокойно ответил я за несчастных. Затем громко крикнул: — Знайте, солдатики! Пока я в цепях, вы и ваши семьи находятся под угрозой исчезновения!

— Вот оно что. Тебе все равно не выбраться.

Я ответил, чтобы слышали все:

— Ну и что. Есть верные Ищейки, они отомстят за меня! Солдаты, думайте!

— Прекрати! — зашипел Джейсон. — Хватит болтать, на цепи его!

Я медленно встал, потянул руки и наклонил шею, так, что хрустнули косточки. Затем холодно улыбнулся вампиру. Что ж, за четыре дня у меня прибавилось сил. Можно повеселиться.

Я с предвкушением ждал, пока кто-нибудь отважится заглянуть в камеру. Ведь на своих ногах они оттуда не выйдут.

Джейсон выкрикнул фамилии. Никто не пошевелился.

— Это приказ!!!

Невинные солдаты посмотрели друг на друга в последний раз. Самый высокий подошел и отпер камеру.

Я спокойно стоял у стены, сложив на груди руки. В глазах трех громил бегал страх. Они не знали, с какой стороны ко мне подойти, за какую конечность взяться.

Один решил попрощаться с жизнью раньше срока — взять меня за шиворот, как обычного пленника. Он занес руку.

Я послал ему такой безмятежный взгляд, что рука остановилась. Пока он думал, я извернулся и ударил головой о стену. Два других вояки схватили меня за руки.

Толчок от стены. Локоть поздоровался с чьим-то лицом, кулак встретил висок другого. Тут очнулся первый и с рычанием бросился на меня. Ладонь нащупала кол на чьем-то поясе.

Одним изящным движением я отправил вампира на небеса.

Мир на секунду покачнулся и поплыл. Сила… Сила от убийства. Она во мне.

Все стало четче. Каждое лицо, каждая эмоция, вдох, выдох, сердцебиение. Возможные ходы и выходы, стратегии и решения, все пронеслось в голове со скоростью молнии. Дверь!

Камера открыта!

Я вылетел в проход. У меня в руках оружие, я всесилен, черт возьми. Коридор в обе стороны, сворачивает под прямым углом. Все заполнено стражей, ошалевшей от ужаса.

Я знал, что силой отсюда не выберусь, поэтому даже не пытался бежать к лестнице. А я знаю, она где-то там. Я пробивал дорогу к Джейсону. Видел только его. Слышал только его. Кол в руке сам выбирал жертв, каждый шаг становился увереннее, действия — точнее. Место, где находится сердце вампира, горело алым.

Он бросился на меня. У вампира стальной клинок, у меня — деревянный кол. Преимущество на стороне Джейсона. Но мою ярость, жажду убить это существо не переплюнет ни одна армия!

Я занес руку, и кончик лезвия пронесся в миллиметре от его груди.

Внезапно Джейсон перехватил мою ладонь и остановил ее с чудовищной силой. От неожиданности я замер.

Вампир остановил руку кейнара. Руку Ищейки. Мою руку! Неужели я настолько ослаб? Все желание сражаться пропало.

…Джейсон вытащил из-за пояса мой клинок. Ну уж нет!

Рывок. Кол вошел в сердце вампира.

Но и я напоролся на свою смерть.

Волна раздирающей боли прошла по телу. Дышать стало нечем. Силы испарились. Перед глазами поплыло. Я видел лишь искаженное от боли лицо вампира.

— Я убил тебя, тварь… — прошипел я. — А ты меня еще нет!

Затем мир погрузился во тьму.

Первым включился слух. Неторопливые шаги, позвякивание железа, негромкие голоса. Холодно… и больно. Руки и грудь сильно жжет. Пахнет сыростью и зловонием камеры.

Перед глазами поплыли пятна, вскоре ставшие знакомыми стенами и решеткой. Я с трудом повернул голову. Цепи и гвозди. Все как раньше…

Настроения никакого. На ум пришли строки, которые я когда-то сам написал:

«После каждой, каждой битвы

Мой голод нарастает снова.

И здесь бессильны все молитвы,

Я слаб, и это есть моя окова»

Дальше не помню.

— О, очнулся, — весело прозвучало снаружи.

Я поднял голову. Какой-то стражник. Я не стал отвечать.

— Тебе больно?

— Да.

Неожиданный вопрос.

— Выглядишь несчастным. Каким-то покинутым…

— Ты издеваешься или как? — глухо прорычал я. — Я будто сам не знаю! Если решил поддержать, иди в бездну со своей…

Я закашлялся. Жестоко и сильно. Легкие словно резанули ножом и прижгли железом, на грудь брызнула кровь. Я не понял… Это не ранение.

Это болезнь?

Откашлявшись, я смотрел в одну точку. И не мог поверить. Кейнары не болеют. Только если их не довести.

Я болел дважды. Первый раз — когда меня запорол отец до полусмерти. Второй — когда отрезали на войне руку вместе с плечом. Было больно.

А сейчас мне продырявили легкое, больше месяца в нем гнило железо, на холоде, сквозняке, без еды, воды и нормальных жизненных условий. Что и следовало ожидать.

— Слушай, у тебя жара нет? — обеспокоенно спросил стражник.

— Даже если и есть, — прохрипел я. — Вы только об этом и мечтали.

Зато Джейсон мертв. Хоть что-то хорошее я сделал.

— Я скажу Криту. Может, он смилуется.

— Что?.. Он жив?

— Вчера заперся у себя и никого не пускал. Сегодня вышел, на всех огрызается, но вполне нормально себя чувствует. А он должен умереть?

Какой позор… Промахнуться с тридцати сантиметров. Я теряю хватку.

Это окончательно меня подкосило. Хотелось упасть на колени и кричать, да цепи держат. Я в ярости дернул ими. Стены дрогнули, с потолка посыпался мелкий камень.

— Кто ты вообще? — снова обратил я внимание на вампира.

— Я Айко. Два дня назад провели полную смену караула. Срочно нанимали новых. Платят и кормят неплохо. Один пленник, примечание: особо опасен. На провокации не поддаваться.

— Айко… Ты знаешь, кто я?

— Конечно.

— Ну?

— Пленник.

— А имя?

Стражник пожал плечами. Я улыбнулся. Чувствую, мы подружимся.

Через несколько минут я снова его позвал:

— Айко!

— Ась?

— Горячая вода есть?

— Зачем тебе?

— У меня туберкулез!

— Плохо. Я попробую принести на следующей смене, — затем он оглянулся и улыбнулся мне. — Все-таки с пленниками надо помягче. Даже с особо опасными.

На следующей смене он действительно принес горячей воды. Отпер камеру под предлогом «показать, где раки зимуют», вынул флягу из-за пояса и поднес ко рту. Я стал с жадностью пить. Как и в прошлый раз, вода, да еще горячая, показалась мне чем-то неземным. Даже боль в груди немного притупилась.

Выпив все, я отдал флягу обратно, с благодарностью кивнув. Цепи не давали поднять головы, чтобы рассмотреть моего спасителя, а за решеткой он оставался тенью.

— Айко, как отсюда выбраться?

— А кто его знает, — добродушно ответил вампир и закрыл дверь.

Стоило захлопнуться последнему замку, как с лестницы вышел Джейсон. Я научился предугадывать его появление по смятению солдат.

— Ты! — крикнул он Айко, — Что ты делаешь?! Отойди от камеры!

Он подошел и грубо толкнул его, вернув на место. А затем обратился ко мне:

— Ты чуть не убил меня!

— Я не повторю этой ошибки.

— Перестань со всеми разговаривать!

Невзирая на боль, цепи и усталость, я поднял голову, приподняв массивное кольцо на шее. Посмотрел в упор на его карие глаза, посылая во взгляде всю ненависть и ярость, что бурлила во мне при его появлении. Все желание прикончить вампира.

Он смутился и отвел взгляд.

— Ничего не обещаю, Джейсон, — ледяным голосом ответил я. — Почему ты не убьешь меня? Тебе так нравится целыми днями сидеть здесь, в холодной вонючей горе, и отговаривать стражу со мной разговаривать? Так убей, и дело с концом.

«И у Кори не останется поводов сюда лезть» — всплыло на краю сознания.

Джейсон отослал остальную стражу подальше, для разговора наедине. Убедившись, что все стоят достаточно далеко, он подошел вплотную:

— Понимаешь, кейнар, это весьма проблемно. Народ должен считать, будто об этом догадались эксперты. Следовательно, нужно придумать сказку, каким образом они догадались. Это долго и муторно, мне лень этим заниматься. Посиди тут еще пару сотен лет, пока они на самом деле не догадаются, хорошо?

— Как скажешь… — процедил я.

— Кстати, я снова ненадолго уеду. Повидать Кори.

Я вопросительно поднял брови:

— Давай начистоту. Не к Кори. К людям.

Он неопределенно пожал плечами.

— Только не там, где она живет!

— Это не тебе решать.

Я дернул цепями:

— Да что она тебе сделала?

— Она спасла тебе жизнь! — резко крикнул он.

— Это преступление?

— Она предпочла тебя своей подруге, мне и будущему!

— Предпочла… и сбежала, — печально заметил я.

— И все же. Я…

— Ты просто идиот, пытающийся найти достойный предлог для того, чтобы напиться человеческой крови! — зарычал я.

Его пальцы сжались в кулаки. Затем он выдохнул и спокойно сказал:

— Ты прав.

Развернулся и ушел. Мне нечего было сказать вслед. Разве что выразить недоумение, почему на свете есть такие существа, как Джейсон.

Я знал его еще мальчишкой. Светловолосым, клыкастеньким пареньком.

Он меня не помнит. А я помню.

Однажды, очень давно, я шел по лесу в одиночестве. Могучие кроны шуршали на ветру, опавшие листья и ветки хрустели под ногами. То там, то сям, раздавался крик одинокой птицы. Погрузившись в раздумья, я не заметил, как вышел на поляну.

Там играли дети. Маленький вампир и три маленьких ведьмы. Мальчик вырезал из дерева фигурки: коней, солдатиков, мечи и щиты, а девочки делали их большими, в натуральный рост. Тогда вампиренок радостно кричал, вскакивал на нелепого деревянного коня и командовал ведьмами. Девчонки хохотали, увеличивали иглы и ветки, изображая сабли. Но мальчик не обращал на них внимания. В его глазах плескались мечты. И решительность. Казалось, что он сидит на настоящем коне, а позади него — собственная армия. Наблюдать за ними можно было вечно.

Вскоре девочки убежали по домам. На лес опустились сумерки, ветер стал холоднее. Тогда я решился выйти.

— Эй, мальчик… — сказал я ласково, подходя к нему. — Привет.

Я не знал, как общаться с детьми. Не довелось. Я постарался вложить в свои слова максимум мягкости и плавности.

Вампиренок стоял в нерешительности, смотря на меня круглыми карими глазами.

— Вы кто? — произнес он тонким голоском. — Мама не разрешает мне общаться с чужими дядями. И тетями.

— Я Кай. Не бойся, я не трону тебя.

— Я Джейсон.

— Ты играешь один?

Мальчик кивнул, печально осматривая фигуры:

— Другие мальчишки заняты другим. А девчонки не понимают, как правильно сражаться! Но они делают мою армию большой. А вы были на войне?

— Был.

— Да? — сразу оживился Джейсон. — А кем вы были?

— Начинал обычным солдатом, а закончил генералом.

— Ух ты! А где вы воевали?

— А какие войны ты знаешь?

Мальчик оказался сведущ в военной истории нашего мира. И очень поразился, узнав, что я участвовал во всех.

— Мне очень много лет, мальчик. Ты даже такого числа не знаешь.

— А мне тринадцать!

Я уважительно кивнул:

— Да ты уже взрослый! Хочешь, я поиграю с тобой?

Когда все неказистые фигуры обкрошились по бокам и приняли вид настоящих животных и оружия, стали шевелиться и издавать звуки, Джейсон чуть не упал от радости. Я объяснил ему некоторые правила боя, рассказал про возможные стратегии и научил правильно держать оружие. Кто бы мог подумать, что учить кого-то будет так интересно.

Когда стемнело, я оставил его. Но, перед тем как уйти, опустился на колени и потрепал по светлой голове:

— Джейсон, если ты хочешь стать генералом, ты станешь им. Ты поступишь в Академию Ардама и станешь там лучшим учеником. Я видел много людей, которые искренне любили свое дело. У них все получалось, они добивались всего, чего хотели. И ты добьешься.

— Дядя Кай, вы еще вернетесь?

— Не знаю, Джейсон. Но ты меня не жди. И не скучай. И родителям не говори.

Тогда я переживал очень трудное время. Год назад мне пришлось покинуть страну, в которой я жил. Оставить там всех, кого я любил. Живых и мертвых. Встреча с этим ребенком оказалась отдушиной, первым светлым пятном за весь год.

В следующий раз мы встретились через четыре года. Тогда я не сразу узнал его.

В той же роще семнадцатилетний юноша вымещал свою ярость. Вместо фигурок на поле стояли искромсанные стволы голых деревьев. Волосы потемнели, сам он заметно вырос. Джейсон кричал, двумя ножами хлеща по деревьям, словно они виноваты в его судьбе. Он первый заметил меня. Подбежал и замахнулся оружием.

Одним быстрым движением я остановил его руку.

— Кто ты?! Что здесь делаешь?! — грубо закричал он.

— Неважно, кто я, — отрезал я. — Что случилось?

— Не твое птичье дело!

Он вырвал руку и злобно на меня посмотрел:

— Твои родители когда-нибудь тебя предавали? Пропивали твои деньги, честным трудом добытые деньги?! Нет! Три года! Я три года работал, а они все пропили, сволочи… Пропили!!!

— Успокойся! — я взял его за плечи и хорошенько встряхнул.

Вдруг он осел на землю, закрыл лицо руками и зарыдал.

— Да ты пьян…

— А как тут не напиться?..

— Тебя как зовут?

— Джейсон… Крит…

Вот тогда-то я его вспомнил. Сразу стало так мерзко на душе. Сознание заполнило желание узнать, кто сломал ребенку психику.

Я развернулся и ушел. В его деревню. Там узнал, в чем проблема. Дело было в матери, которая напоила мужа и заставила купить ей дорогие серьги на деньги сына.

Третий раз, когда я его встретил, оказался еще ужаснее. Прошла почти сотня лет, когда судьба занесла меня в человеческий мир, в Америку. Тогда везде говорили и писали, что в одном прибрежном городке стремительно погибают люди, якобы от животного. Посмотрев на снимки жертв и разодранные шеи, я сразу все понял. Вампир.

Тогда я поехал в тот городок. Меня встретила пустота, холодный ветер и серые волны Тихого океана. По улицам от дома к дому перебегали запуганные жители. Я поселился в заброшенном здании, а ночью вышел на улицу и стал ждать.

Тогда он и показался.

По набережной быстро шли люди. Увидев их, вампир набросился на жертв и безжалостно убил, выпив кровь. Потом заметил меня. Когда он оказался рядом, я молниеносно встал и прижал вампира лицом к скамейке, на которой сидел.

— Что ты творишь, вампир?! — зарычал я. — Кто ты такой, чтобы убивать жителей этого города?!

— Какое тебе дело?! — огрызнулся он.

Я вывернул руки и легонько сдавил шею.

— Кто?!

— Джейсон я, Джейсон!

— Фамилия?..

— Крит!

Я в изумлении отпрянул. Вампир тут же встал. Этот образ… Злые глаза, обнаженные клыки, стекающая каплями кровь вокруг рта. Неужели это Джейсон? Светловолосый мальчик, который мастерил фигурки в лесу?

Воспользовавшись моим замешательством, он исчез.

В ту же ночь я уехал из этого проклятого места. Находиться там было невыносимо.

А дальше произошла история с его родителями, которых он так ненавидел и за которых так рьяно мстил. Пять раз он меня находил. Пять раз лес в драку. Пять раз уходил полумертвый.

Шестой случился в Аскатрале. Полумертвым ушел я, но победителем. Кори спасла меня, вылечив смертельную рану.

И вот теперь, по прошествии стольких лет, светловолосому мальчику, мечтающему о войне, удалось посадить меня в Касхат.

Во что же все-таки жизнь превращает людей. В чудовищ. В убийц. В монстров.

В животных.

Меня это тоже не обошло стороной.

Родители говорили мне, что я особенный. Поэтому я сильнее остальных соседских мальчиков, быстрее бегаю и думаю. Не всем это нравилось. Отец ненавидел меня с рождения. Сверстники презирали и издевались, пока я силой не заставил их уважать себя. Единственным оплотом любви и теплоты была моя мать. Она гордилась мной.

Я и вправду был особенным. И дело не в силе или быстроте.

Я не убивал. До ста девятнадцати лет я никого не трогал. Ни людей. Ни животных. Даже насекомых. Я любил жизнь во всех ее проявлениях, и не понимал, зачем ее нужно отнимать. Все удивлялись, как это возможно, ведь наперекор инстинктам не пойдешь. А я шел.

В раннем детстве я чувствовал себя изгоем. Никто не объяснял мне, кто такие Ищейки, но «адово отродье» гоняли отовсюду. Пока я не доказал всем в семнадцать, что тоже чего-то стою. Пусть Ищейка, пусть сильнее остальных и не убиваю. Я работал в шахте, мне хорошо платили: тогда требовались сильные работники. Дома меня ждала горячая еда и добрые глаза матери. И пусть меня ненавидели брат и отец, жизнь до ста лет казалась мне сказкой.

А потом все полетело к черту.

Когда мне исполнился сто один год, за мной пришли Ищейки. Они забрали все. Семью. Друзей. Работу. Счастье.

Меня привели в жуткое каменное место, которое они называли Расталем. Поставили на колени в центр пентаграммы, встали кругом и начали читать заклинание.

Я помню только всепоглощающую головную боль. Как будто твои мозги шпарят, варят, жарят, выворачивают наизнанку и завязывают узлом. Затем — щелчок в сознании. Как переключатель. Они выключили настоящего меня, но не до конца.

С тех пор резко начали чернеть глаза, волосы и крылья. Но я по-прежнему не убивал. Удивление сменилось недоумением, затем злостью. Меня уговаривали, провоцировали, вскоре дело дошло до силы. Но все без толку. Мне долбили и долбили: «цель Ищеек — освободить мир от ужасных существ», на что я им отвечал: «А Ищейки — не ужасные существа?»

Через девятнадцать лет им это надоело. Они избили меня до полусмерти, а потом сказали, что убьют, если до заката я не лишу жизни свою первую жертву. Я выбрал свою жизнь.

В ту ночь заевший переключатель выключился до конца. И не стало «Ищейки, который не убивает». Убийство вампира, который избивал своих детей, запустило процесс формирования истинного Ищейки.

Я помню, как колебался в то мгновение перед ударом. Я задумался о том, кто я такой, и кем собираюсь стать. А потом понял, что выбора у меня нет.

…Шли годы. Сила, которой обладали жертвы, их жизненная энергия переходили ко мне. Убийства приносили мне удовольствие. Они стали так же жизненно важны, как воздух и вода. Как наркотик. Я утонул с головой в этом своеобразном удовольствии без возможности возврата.

Период с пятисот до тысячи лет я называю «Темным временем». Я не знал милости. Не знал жалости. Мне нужно было только «еще» и «больше». Я беспощадно убивал, вырезая целые поселения. Вскоре моей фишкой стало сжигать их. Мне было плевать, есть ли там невинные люди, женщины, дети и старики. Только лишить жизни. Получить силу. И сжечь.

Тогда в мире начались войны, между Ищейками пошла борьба за власть. Жертв было много, все становились сильными и стремились занять место главы.

Это удалось мне. Тогда нами правил тиран. Мы называли его Мастером. Как оказалось, настоящим мастером оказался не он. А я.

Но по-настоящему я наслаждался властью недолго. Мне перевалило за тысячу, между Ищейками снова пошли разногласия. Это нервировало, злило и раздражало, вызывая приступы ярости. И резню.

Казалось, всю прошлую тысячу я глубоко спал. И однажды проснулся, со страшным осознанием того, что творю. Если раньше я убивал, не раскаиваясь, даже не задумываясь, то теперь, убивая лишь в приступах ярости, но беспредельное количество человек за раз, ко мне возвращалось сознание. Начиналась внутренняя борьба между «что же ты наделал?! Смотри, сколько крови на твоих руках! Разве так можно? Разве такое существо, как ты достойно жизни?!» и «Успокойся. Такой ты есть. Таким ты родился». Казалось, что тот, прежний Кай, снова вернулся. Он кричит, что я не должен быть таким. Переключатель внезапно замкнул, и совесть требует ответа. Тогда я вскакивал и в ярости разбивал что-нибудь о стену. Осколок царапал руку, выступала кровь. Кровь на моих руках. Потом объявлялся очередной Ищейка, требующий власти. И все возвращалось к началу. Ярость. Приступ. Резня. Раскаяние.

Это приводило к безумию. Много раз я был на грани самоубийства. Но в конце всегда побеждал здравый смысл.

К двум тысячам лет я научился себя контролировать. Кончились бесконечные войны, в мире стало тихо. Я почти не убивал, а совершенствовал себя. Развивал в себе магию и бой, стал больше путешествовать, изучать разные профессии. Потом меня захватила разработка новых заклинаний.

Теперь, чтобы устроить резню, требовался критический случай, мощнейший удар по моей душе и сердцу. Но они были, и не раз. Тогда мир снова обреченно стонал и зарывался в подвалы.

Сейчас ничего не изменилось. И пусть реже, пусть я худо-бедно контролирую свои эмоции. Любой сильный порыв ярости превращается в резню. А когда рассудок проясняется, ты думаешь: «О бездна, что же я наделал!». Ты живешь с этими бесконечными угрызениями совести, боишься собственных воспоминаний, потому что знаешь — все повторится. От этого не убежать. Ни сейчас, ни потом. Снова будет ярость. Снова я стану неуправляемым, в голове будет стучать одно: «Убей, убей, убей». Это страшно. Это ужасно. Любое существо не должно быть таким. Но я такой…

Я ненавижу себя за это. Ненавижу то, что делаю. Я отдал бы все на свете, лишь бы не быть Ищейкой.

Внезапно вспомнились строки того стихотворения:

«После каждой, каждой битвы,

Мой голод нарастает снова.

И здесь бессильны все молитвы,

Я слаб, и это есть моя окова.

Мне нужно, нужно убивать

Иначе гибель ожидает. Снова.

Неважно кто, войска иль знать,

Исхода нет теперь другого.

И знает каждый язву пусть,

И как она терзает силу.

Пусть имя нагоняет грусть,

Ибо оно не одного убило»

Кори сильно повезло. Она появилась в мирное время, и видела мою лучшую сторону, а худшую лишь мельком. Конечно, за две тысячи лет «Ищейки, который не убивал» нет и в помине. Но в последнее время он все чаще всплывает в моем сознании. Когда она рядом, мне хочется быть тем кейнаром, каким я был когда-то. И у меня получается. Кори как лекарство. С ней мне хорошо и спокойно.

К сожалению, это продлится недолго. Кори нет. Жертв нет. Силы нет. А вот необходимость убить с каждым днем все растет. Что будет, если я выберусь отсюда? Может, мне придется уничтожить весь Касхат, и только тогда я успокоюсь. А может, контроль возьмет вверх, и одного вампира будет достаточно. Кто меня знает…

И тут меня осенило.

— Айко!

— Ась?

— Что ты обо мне думаешь?

— Ты хороший собеседник. А что?

— Как думаешь, меня справедливо посадили?

Мой ничего не знающий друг пожал плечами.

— Смотри. Ты вампир, так? Тебе нужна кровь, чтобы выжить. Ты же хочешь жить? Поэтому убиваешь. Я прав?

Айко неуверенно кивнул.

— Я такой же. Чтобы выжить, мне нужно убивать, понимаешь?

Я послал немного внушения, чтобы он вдумывался в мои слова.

— Понимаю.

— Я хочу жить. Поэтому убиваю. Когда убивает вампир, чтобы выжить, это преступление?

— Никак нет!

— А когда убивает кейнар, чтобы выжить, это преступление! Не очень-то справедливо, не находишь?

— Несправедливо.

— Значит, меня безнаказанно осудили.

Вампир кивнул.

— Айко, послушай. Я очень щедро отблагодарю тебя, если ты принесешь отмычку для замков. Хоть что-нибудь. Скрепки будет достаточно.

— Но, это же будет преступление! — воскликнул он.

Я дернул цепями:

— Если я выйду отсюда, то сделаю так, чтобы ты оказался безнаказанным. В противном случае тебя прибьют другие Ищейки. Подумай об этом.

— Хм… Тебе нужна отмычка?

Я кивнул.

— Договорились, — решительно произнес он.

Я недобро улыбнулся.

Глава 6

Меня разбудил Рик. Я пробормотала что-то невнятное в ответ и закуталась в одеяло. Последовал толчок в бок.

— Отвянь, собака…

— Вставай, работы много, — невозмутимо ответил он и вышел.

Я подняла голову. В маленькой каморке было холодно. Через окошко на доски падали первые солнечные лучи. И тишина. Только стрелка часов над дверью мерно отбивает секунды.

Я вздохнула и нехотя поднялась. Шесть часов утра. Полночи я провела в мысленном разговоре со Стени — она заставила меня рассказать подробности всего, что с нами случилось, а особенно о встрече с Льюисом. После этого последовали часовые инструкции по поводу, как вести себя дальше. Было три часа ночи, когда я сумела ее заткнуть.

К тому же, после двухдневной прогулки ужасно болели плечи и ноги, поэтому привести себя в порядок и спуститься на кухню, не охнув от боли, не получилось.

За столом сидел Рик, с чашкой дымящегося кофе. С циркулем в руках он рассматривал десятки газет и карт.

— Это что? — с недоумением спросила я.

— Угадай с трех раз.

Я повнимательней рассмотрела стол и его содержимое. Тут мой взгляд упал на телефон. Современный сенсорный телефон.

— Ух ты! Телефон! Откуда? — я как дикая схватила его и обеими руками и поднесла к лицу.

Рик посмотрел на меня соответствующе:

— Ты мобильник никогда не видела?

— Не в этом мире! Мне казалось, у вас тут все на лошадях ездят и свечки зажигают.

Оборотень отмахнулся:

— Это причуды вампиров. Они любят придерживаться старых традиций, хотя сами все тайком и телевизор смотрят, и сотовые имеют. А мы не стесняемся, — Рик задумчиво почесал голову. — Правда, показывают только человеческие программы. У нас антенн нет.

Я тихо рассмеялась.

— Электрик, кофе на плите, — процедил он. — Иди налей себе.

Я послушно вылила напиток в чашку и села рядом. Рик по-деловому сложил руки и спросил:

— Итак. Сколько тебе лет?

— Двадцать второго будет восемнадцать. А что?

— Накажут потом, что несовершеннолетних привлекаю!

Я хмыкнула:

— Скажешь, что мне двести пятьдесят. Поверят.

— Ладно. Значит, слушай. План такой. Я в этом городе вырос, и знаю всех его жителей. У меня много связей, и имеются на примете люди, которые точно не откажутся от нашей авантюры. А за их целеустремленность и желание помочь даже не сомневайся.

Он вытащил из кипы газет листочек и протянул мне:

— Я проснулся раньше тебя и составил список этих людей. Здесь восемь оборотней и один кейнар, их имена и краткое описание. Избранные. Они настоящие волки. Твоя задача — найти этих людей в городе, подойти, кратко сказать условную фразу и уйти.

— Что за условная фраза? — серьезно спросила я.

— Зависит от числа номера в гостинице. Она открывается в семь.

Я кивнула:

— План ясен.

— А теперь, — он пододвинул карты и бумаги ко мне, — ты будешь изучать Касхат. Где он находится, что собой представляет, его окрестности и способы попасть внутрь. А также подробно о состоянии пленника, его действиях и действиях стражи.

— А ты что будешь делать?

— Я все это знаю. Организую нам больше информации, еды и снаряжения. Десять дней пути — это не шутки.

Я коротко кивнула и занялась бумагами. За первой кружкой кофе последовала вторая, затем проснулась Хелен и заварила чай. То, что я узнала, стоило всего выпитого чайника.

В районе девяти утра мы поблагодарили Хелен за гостеприимство и перебрались в гостиницу «Под Луной». Особо осматриваться не было времени, к тому же Рик принес ворох одежды и сказал переодеваться. Я сначала не поняла. Надевать шаровары и странного вида жилетку я не стала, а сапоги отложила — неудобные. Нужно будет купить, в полуботинках в поход не пойдешь. А вот песочная рубашка и широкий черный пояс смотрелись неплохо. Накинув свою куртку хаки, я вышла. В коридоре Рик бросил мне кинжал, подмигнул и испарился. Теперь каждый сам за себя.

Я нервно выдохнула, вставила оружие в ножны и вышла из гостиницы в город.

В незнакомый мир.

Вокруг кипела жизнь. Гостиница находилась на одной из самых больших улиц города. Мимо проходили люди, проезжали телеги и всадники. Жители громко переговаривались между собой, торговцы выставляли на улицу прилавки, владельцы трактиров — столики. В горном воздухе витал аромат зелени, свежих булочек и Аскатральской сосны. Никогда не забуду этот запах.

Так, Кори. Нужно сосредоточиться на деле. Да, я нервничаю, и меня совершенно не привлекает ходить по незнакомому городу в поисках незнакомых людей. Но это не просто прогулка. У меня великая, безумная цель. Я делаю это для себя. И Кая.

Это придало уверенности. Бодро вдохнув, я отправилась исследовать улицы.

Первый в списке — некто Акке. Далее идет описание крепкого невысокого мужчины с темно-синими глазами, бородой и хвостиком. «Любит бродить по набережной, посмотри там».

Город плавно спускался к озеру, и любая улица, если идти на север, в конце приводила к набережной. Там покачивались на ветру деревянные лодочки, привязанные к каменному пирсу. «Набережная» представляла собой петляющую между валунов дорожку. Я медленно шла по ней, внимательно разглядывая каждого. Кто-то только готовил сети, а некоторые уже сгружали улов на камень. Отовсюду слышалась ругань моряков и крики птиц. Любопытные жители прохаживались рядом, в надежде ухватить лучшую рыбину.

И все как один носили бороды.

Пройдя вдоль всего пирса, я так и не встретила загадочного синеглазого бородача с хвостиком. Дорожка уходила дальше, вскоре превращалась в узкую тропинку, огибающую озеро. Может, этот оборотень любит бродить в одиночестве?

Через двадцать минут ходу я устала оглядываться по сторонам и облокотилась на высокий камень. Ветер трепал волосы, принося запах воды и свежести. Уже почти полдень, а я не нашла даже одного! Как бывает у кейнаров, обычная нервозность стремительно перетекала в отчаяние.

— Кого-то потеряла? — прозвучало сзади.

Я оглянулась и тут же отпрянула. Пепельно-серая борода, волосы в хвостике. Глубочайшего синего цвета глаза внимательно смотрели на меня. Я, стараясь не выдать радости, невозмутимо произнесла:

— Под Луной в одиннадцать, Акке. Номер двадцать шесть, Йенсен.

Развернулась и оставила ошеломленного оборотня смотреть на воду.

Так, один есть. Следующий — Ингвар. Белые волосы, светло-зеленые глаза. Я усмехнулась. Прямо мой близнец.

Нашла я его совершенно случайно, идя по главной улице вверх, к центру города. Из-за угла внезапно выехала телега со взбесившейся лошадью. Под общие крики и ржание они неслись прямо на меня.

Не тут-то было. Меня мощно отбросило в сторону, лицом в сено. Быстро поднявшись и отплевавшись, я собралась устроить триаду обидчику. Оказалось, высокий парень с белыми волосами уже остановил лошадь и упорно отчитывал возницу самыми благородными словами (нет, правда, именно благородными, не матерными). Я не стала вмешиваться, молча сложив руки на груди. Затем беловолосый Ингвар кинул повод несчастному и направился ко мне.

— Вы не ранены?

Я поправила куртку и ответила:

— Все хорошо, Ингвар, — и подняв брови, добавила: — Под луной в одиннадцать. Номер двадцать шесть, Йенсен.

Как же мне нравилась их одинаковая реакция! Жаль было так быстро сматываться.

Дальше следовала некая девушка Аса, жившая на окраине города и прослывшая оборотнем-ведьмой. Странная смесь. Спустившись в самый бедный район с ветхими домиками, я нашла указанный «обвешанный заячьими трупами дом». Его легко найти.

Открыла мне старая бабушка, совершенно непохожая на блондинку с обручем и татуировками.

— Аса дома?

— А что вам нужно? — недоверчиво спросила бабуля.

— Передайте ей слово в слово: Под луной в одиннадцать. Номер двадцать шесть, Йенсен.

Не дав ей задать миллион вопросов, я быстренько смылась. Искать другую женщину — Исгерд. Рядом стояла пометка: «Кроме фразы НИЧЕГО больше не говори! Ничего!»

Так вышло, что я сказала. И пожалела об этом.

Найти одинокую женщину в поле не составило труда. Ее дымчато-голубые волосы красиво контрастировали с синими цветами, вплетенными в две косы.

Я медленно подошла. Вот как тут не говорить ничего, если вы одни?

— Под луной в одиннадцать, Исгерд. Номер двадцать шесть, Йенсен.

Женщина вздрогнула. Я уже было развернулась и хотела уйти. Но в спину ударил властный окрик:

— Остановись!

Теперь содрогнулась я. По количеству льда в голосе ей можно соревноваться с Каем!

— Если ему что-то надо, пусть приходит сам, а не подсылает недоразвитых кейнаров!

Ох, зря она это сказала.

Я медленно обернулась:

— Что ты сказала?..

На меня презрительно смотрели два льдисто-голубых глаза:

— Девочка, иди домой. А своему дружку скажи, что он недостоин моего присутствия.

Сколько высокомерия! Я прошипела:

— Ты не смеешь приказывать кейнару. Я тебе не девочка. Я делаю то, что мне сказали. Если твоя вшивая шкура не соизволит приползти в указанное время, что ж. Это не мои проблемы.

Развернулась и стремительно зашагала прочь. Вслед мне неслись язвительные выкрики, что-то вроде «с каких пор кейнары стали королями?» и «грубые выскочки не достойны жить на этом свете». В ответ я подожгла траву вокруг нее. И только услышав сдавленный вопль, потушила.

Эта встреча значительно подпортила настроение. Знание, что скоро солнце сядет за горизонт, а я голодная, как тысяча волков, энтузиазма не прибавляло.

Дальше шел мой родственник — кейнар Хаук. Этого типа я проискала до заката. Он сидел на крыше трехэтажного дома, расправив большие коричневые крылья. Пока я забиралась к нему, к кейнару прилетел ястреб. Птица наклонила голову. Кейнар склонил ее в ответ, и янтарные глаза вспыхнули. Тогда я поразилась их сходству. Хаук сам чем-то напоминал ястреба.

— Что привело сюда огненную? — по-прежнему смотря на птицу, спросил Хаук.

— Йенсен… Под луной, — от усталости путая слова, ответила я. — В одиннадцать. Номер двадцать шесть.

Кейнар усмехнулся:

— Он опять что-то задумал?

— Мы задумали.

Ястреб отрывисто крикнул и распахнул крылья.

— Мой друг говорит мне, что это связано с тобой, — ровно произнес Хаук.

Я рассмеялась:

— Твой друг прав. Узнаешь все на встрече.

Не сказав больше ни слова, я слезла обратно. Слепому ясно, что этот странный кейнар владеет воздухом. После злобной Исгерд он мне понравился сразу.

Следующие три имени стояли рядом: Магни (такой большой и сильный), Скегги и Синдри (близнецы-брюнеты). Пометка: «Любят сидеть в трактире «Волчий коготь».

Узнав у первого прохожего, где находится заведение, я без труда нашла его. Почти на окраине стояло потрепанное жизнью здание с гордой вывеской и легко узнаваемым рисунком. В окнах приветливо горел свет, оттуда доносился хохот, музыка и песни. Открыв дверь, в нос ударил запах мяса и алкоголя.

Голод дал о себе знать. Я подошла к стойке и коротко сказала:

— Чего-нибудь сытного, горячего и безалкогольного.

Рыжий бармен окинул меня любопытным взглядом, кивнул и исчез. Я поискала глазами единственный свободный столик в углу и направилась туда, сев спиной к стене, а лицом к населению бара.

Тут кипела жизнь. Мимо столов порхали официантки, раздавая еду, принося новые и новые кружки пива и хихикая на грязные шуточки шумных компаний. В противоположном углу играл веселую музыку небольшой оркестр, создавая нужную атмосферу. На стенах висели чучела животных. А белые палки в стене, которые я сначала приняла за вешалки, оказались клыками вампиров.

Вскоре мне принесли что-то вкусное из мяса в подливке и большую кружку напитка, похожего на глинтвейн. Отхлебнув, я чуть не закричала от восторга: это был такбыр! Напиток из меда аскатральских елей, который я так любила в Аскатрале.

Поев, я повнимательней осмотрела сидящих. Почти сразу взгляд уперся в массивного гиганта, а рядом с ним — двух гогочущих близнецов. Вокруг этой троицы уже столпился целый гарем официанток, а к их шуткам и замечаниям прислушивался весь бар.

Посидев еще немного и насладившись атмосферой и музыкой, я посмотрела на часы. Десять. Пора.

Оставив на столе деньги, неслышно проскользнула к толпе у качка и близнецов. Выбрав одного из них, подошла и сказала на ухо условную фразу, добавив:

— И рыжему бармену передай.

Дело было в том, что последний в списке — Грегори, оказался оборотень с рыжей шевелюрой, веснушками и острой бородкой. Проще говоря, бармен за стойкой.

Не дождавшись реакции близнеца, я также тихо вышла из трактира.

На улицы давно опустилась ночь. Здания тонули во мраке, и только редкие окошки света освещали камень зданий. Давно смолкли песни из трактира. Над головой рассыпались алмазами звезды.

Я остановилась, задрав голову. Какие же они все-таки красивые в этом мире. Круговороты белых жемчужин на черном полотне притягивали. Манили. Манили подняться туда и узнать… узнать все.

…Тихо скрипнуло колесо, с гневным криком пронеслась кошка. Резкий порыв холодного ветра заставил содрогнуться. На улицы выползал туман.

Внезапно мне стало не по себе. Странное, необъяснимое чувство, заставляющее оленей бежать раньше, чем они увидят хищника. Я ускорила шаг.

Туман сгущался, заставив сорваться на бег. До гостиницы еще три квартала! Мне бы выбежать на освещенную улицу! Но низкие крыши бедного района не заканчивались.

Меня схватили за руку. Мир дернулся и покачнулся. Исчезли улицы. Крепкие пальцы сжали предплечье. Другая ладонь зажала рот.

Паника. Я резко двинула локтями назад, затем ногой. Хватка ослабла.

Вырвалась, развернулась и ударила незнакомца кулаком в лицо. Послышался гневный возглас.

Что-то заставило меня не убегать. Наверное, сильное сходство всех Ищеек.

Я выпрямилась и оглянулась. Темный переулок, настолько узкий, что полоска звездного света застревает где-то на входе. Глаза привыкли к темноте. Я обернулась на Льюиса. Его лицо оказалось совсем рядом.

— Что тебе от меня надо?!

Он хитро улыбнулся:

— То, что ты делаешь — бесполезно. Оставь это.

…Настолько узкий, что я ощущала его ледяное дыхание на своем лице.

Я тоже ему улыбнулась. Недобро так.

— Ни тебе меня учить, — смотря прямо в два черных провала глаз, произнесла я. — Я делаю то, что считаю нужным, — и подняла брови: — Ты понял, Ищейка?

Он сощурился. Перья его крыльев случайно коснулись моих. Я вздрогнула.

— Жаль.

И исчез.

Только ледяной ветер кружил пыль по мостовым.

Я обняла себя руками, нервно выдохнула и пошла в гостиницу, стараясь не оглядываться.

Как же меня бесят эти встречи! Что он от меня хочет? Если так невтерпеж Кая угробить, то почему бы просто не внушить мне все бросить и ехать домой учить химию? А ведь он может. Но вместо этого каждый раз неожиданно появляется, пудрит мне мозги и уходит.

Все Ищейки такие? И что ждать дальше, я не знаю. Теперь Текхгур казался мне не таким мирным и привлекательным. Потому что я знаю, что здесь бродит убийца. Не просто убийца, а что-то покруче. Ищейка. Из груди вырвался нервный смешок. Если верить слухам, Кай еще хуже.

…Наконец вдали показался свет окон гостиницы. Я посмотрела на часы. Без пяти одиннадцать.

В просторной комнате кругом сидели девять человек. Среди них бродил Рик и что-то рассказывал. Десятый стул оставался пустым. Я тенью проскользнула в дверь и села туда.

— А вот и наша птичка прилетела, — пробасил Акке, бородач с хвостиком.

Я откинула капюшон и закинула ногу на ногу.

— Теперь все в сборе, — объявил Рик.

— Так для чего ты нас всех собрал, дружище? — оперев подбородок на руки, спросил рыжий бармен Грегори.

Здесь царил полумрак. Единственным источником света служил камин. Дрова уютно потрескивали, но не заглушали напряженную атмосферу между собравшимися. Дальше всех, в самой темени, сидела Исгерд. Встретив ее ледяные глаза, я заставила пламя полыхать ярче.

Рик, как всегда, наглый и веселый, улыбнулся до ушей и выпалил:

— Мы идем на Касхат вызволять Кая Энгельгардта.

Если раньше кто-то шмыгал носом или потирал руки, то сейчас воцарилось гробовое молчание.

Рик невозмутимо продолжил:

— У меня долг перед стаей и родом. Все помнят Ночь Плача, когда уничтожили три правящих клана. Ингвар, Акке, Грегори и Магни. Мы бы сейчас не сидели здесь, если бы Энгельгардт не спас наши кланы. Мы поклялись не остаться в долгу! Час настал. Те же вампиры заперли его в Касхате, а мы больше месяца сидим сложа руки и ничего не делая! Признайтесь, вам всем нечего делать и нечего терять. Я знаю каждого из вас, охотника за приключениями на свою задницу. Мы обязаны ему помочь. Наши отцы дали Каю клятву.

Рик замолчал:

— Ты еще тупее, чем я думала, — донеслось из угла Исгерд.

Хаук задумчиво произнес:

— Глупый и безумный стоят на разных берегах.

Акке почесал бороду и почему-то посмотрел на меня:

— Я был в тот день. В моей стае Энгельгардта помнят все. Я один из тех, кто давал клятву. Мы стояли кругом — выжившие. Моего отца убили, и говорить пришлось мне. Произнести клятву ему в лицо — и пожать руку. Он тогда кивнул и ушел. Больше я его не видел…

Снова повисло молчание. Затем Скегги, один из близнецов, спросил:

— Что это за Касхат? Как он хоть выглядит?

Рик сразу оживился и начал:

— По сути, Касхат — это крепость на западе Скалистых гор, прямо на границе Империи. Гиблое место. Тюрьма — это внутренности горы, семь ярусов вниз. К воротам ведет один мост, соединяющий крепость с единственной дорогой, окружной измененным магией рельефом. Это каменные иглы. Попробуй сбежать по таким — и лоскуты твоей плоти останутся висеть на выступах. Дорога петляет между башен, поддерживающих антимагический барьер, и спускается к стене и внешним воротам.

Тут он подошел к занавеске и дернул за шнурок. С потолка развернулась карта. Я узнала очертания северного берега России. Уральские горы — это Аскатральский хребет. А восточнее, вдоль широты, лежали Скалистые горы. Странно. В человеческом мире их нет. Рик показал на красную точку около западного склона хребта:

— Это Текхгур. А вот здесь, — синяя точка в Скалистых горах, — Касхат. Но это основная гора. А так стены Касхата вот такие…

Он обвел указкой немаленькую область вокруг горы. Затем, дождавшись, пока собравшиеся переварят информацию, сорвал карту, обнажив схему расположения ярусов Касхата.

— Семь ярусов. Главные ворота расположены на первом — почти у вершины. Там холл и еще одни ворота, ведущие в архив, кабинет командира и малый склад, где хранятся вещи и оружие Кая. И на лестницу.

Указка продвинулась вниз:

— Второй ярус полностью занят казармами. На третьем столовая, кухня и большой склад. А четвертый…

Четвертый ярус был нарисован отдельно. В середине — круглая камера. Ее огибали четыре слоя стен — «четыре периметра». Вверх, вниз, на юг и на север камера вдавалась в толщу горной породы.

— Здесь держат Кая. На каждом периметре — отборные солдаты.

Повисла тишина. Все заинтересованно разглядывали схему.

— Ниже идет еще один такой же ярус с камерой. Шестой и седьмой ярус — казармы.

— Зачем столько казарм? — спросила Аса.

Я повернулась и впервые заметила оборотня-ведьму. Когда я ее искала, мне открыла старушка. Сама же девушка оказалась моей ровесницей, блондинкой с очень длинными волосами, спадающими до бедер. Она носила ободок, а кисти, предплечья и шея сплошь усеяны мелкими татуировками, как у Рика.

Оборотень пояснил:

— В Касхате очень много солдат. Более трех тысяч общим числом. На стенах, на дороге, на башнях, у ворот, на каждом ярусе и на лестницах. Лучшие из лучших стоят в периметрах вокруг камеры. А еще на вершине. На данный момент из-за многочисленных бунтов пленника караул сменяется три раза в день вместо двух. Полностью состав стражи обновляется раз в месяц. Командует всем некто Джейсон Крит.

— И в каких же условиях пленник? — спросил большой и сильный Магни.

Рик с хрустом сорвал схему, представив нам следующий рисунок.

Я вздрогнула. Оборотень неплохо рисовал. Схематично он изобразил фигуру кейнара с поднятыми руками и широко расставленными ногами. Во всех деталях нарисовал цепи, больше напоминающие якорные. Отдельно — механизм закрепления цепи гвоздем в плоти. И стальные обручи на крыльях, состоящие из двух блоков. Одним концом они прикреплялись к кольцу на шее, другим — упирались в кость крыла болтами.

— Общим количеством — десять цепей, четыре гвоздя, два болта, два обруча и кольцо. Он полностью обездвижен. Барьер не дает использовать магию. Они ослабляют его черной беленой, которой пропитано все железо в Касхате. Морят голодом и жаждой. По моим последним сведениям он как-то добился, чтобы цепи сняли… Но, мне кажется, это не надолго. Ночью в камеру запускают газ, который вырубает его и не дает связаться с кем-то через сны.

Рик умолк.

Все слушали с интересом и с ужасом. Даже непроницаемое лицо Исгерд приобрело недоумевающее выражение. Акке почему-то улыбался. Аса закрыла рот рукой, глядя на рисунок Кая. Близнецы переглядывались.

…Бревно треснуло и рухнуло. Из камина вырвался сноп искр, пролетев через комнату и осветив то место, где у кейнара должны быть глаза. По телу прошла дрожь. Остальная комната исчезла. Стало безумно холодно, перехватило дыхание и скрутило живот. При каждом вдохе легкие обжигало и резало, словно там застряли осколки. С рисунка на меня смотрели два черных глаза. В них плескалась боль, отчаяние и… мольба. Кай на секунду зажмурил глаза и кашлянул, обрызгав подбородок кровью. Затем снова посмотрел на меня и прошептал:

— Кори…

— Кори? Кори!

Чужой голос вторгся в видение, разрушив его. Рисунок снова стал простым очертанием. Вернулось тепло и возможность дышать. Я глубоко вдохнула и уставилась на Рика:

— Все нормально. Я задумалась.

На меня уставились девять пар глаз. Хаук и Акке смотрели озадаченно. Беловолосый Ингвар спросил:

— А она как с этим связана?

— У «нее» есть имя, — ровно ответила я. — Я Кори. Кай в Касхате из-за меня.

В очередной раз я рассказала свою историю. На этот раз максимально кратко, в нескольких предложениях. Но их хватило, чтобы произвести впечатление. Теперь на меня смотрели не с подозрением, а с уважением. Исгерд подхватила инициативу:

— Хотела бы я знать, с кем мне придется идти. Если придется.

Тогда все наконец-то представились друг другу. Поочередно вставая, собравшиеся рассказывали о себе.

«Акке» с древнего языка переводится как «искренний». Бородач оказался отличным охотником, не признающим ножей. Он стрелял только из лука, знал все тропы Аскатральского хребта и вполне представлял, как добраться до Касхата, не привлекая внимания. Грегори, сидящий рядом, шепнул:

— Он преуменьшает. Я не видел более меткого стрелка, чем этот перечник.

Сам Грегори, веснушчатый рыжий парень с бакенбардами — знаток карт. Работает в баре и числится лучшим другом Рика.

Ингвар, беловолосый зеленоглазый юноша, сказал лишь одно: «Вы можете положиться на меня. Я решительный». Впоследствии я узнала, что он крайне благородный и смелый оборотень. Пусть вечно молчаливый и задумчивый.

Магни — большой и сильный блондин, который снесет с ног кого угодно, дайте волю. Аса — юная оборотень-ведьма, несмотря на возраст, очень талантливая девушка, много знает. А еще сильный телепат.

Оказалось, что с древнего языка «Исгерд» так и переводится — «ледяная защита». Эта женщина работала при разработке Касхата и знает почти все о его строении. Как оказалось, она еще превосходная травница и лекарь.

Близнецы Скегги и Синдри оказались совершенно разными людьми. Скегги мастерски владеет топором и быстро бегает. А Синдри просто жизнерадостный, улыбчивый и легкий человек.

Хаук высказался последним. Сказал только, что ему «около трехсот лет», он владеет воздухом и может обеспечить поддержку сверху (у него есть верный ястреб и крылатый конь, который не прочь подвести, скажем, на вершину Касхата).

Рик не поторопил их с выбором. Просто сказал, чтобы завтра с утра все уведомили его о своем решении.

Все разошлись в молчании. Особо дружные перешептывались, остальные уходили в раздумьях. Когда дверь закрылась, и мы с Риком остались одни, оборотень выдохнул и сказал:

— Они дружно решили, что миссия невыполнима. Но, Кори, — он повернулся ко мне. — Я знаю, что у них всех нет семьи. Эти люди — жуткие безумцы, а перспектива пойти в Касхат кажется им гениальным развлечением. Они «думают» только для вида. Вот увидишь.

И он не ошибся. На следующее утро я еще валялась в постели, когда без всякого стука ко мне ворвался Рик с кипой писем в руке:

— Я говорил! Кори, я же говорил! Они согласились, даже Исгерд! Все! Я гений!

Я отмахнулась, улыбаясь в подушку:

— Гений, у которого нет совести. Я, между прочим, в кровати!

— Я рад, — его это ничуть не смутило. — Я уже отписался им, что следующая общая встреча будет завтра, а сегодня каждый должен раздобыть по максимуму информации. У Асы бабушка — ведьма, надеюсь, она нам поможет. А мы с тобой пойдем искать секретаршу.

— Кого?..

Я закуталась в крылья и села.

— По моим сведениям, из Касхата на днях уволилась заведующая архивом. Не знаю, как вампиры такое допустили, но сейчас она в Текхгуре. Нужно развязать ей язык. Поможешь?

— Я, по-твоему, похожа на Ищейку?

Рик усмехнулся:

— Немножко. Ну, ты магией хоть что-нибудь сделать можешь?

Я подумала:

— Она вампир?

— Да.

— Значит, нам пригодится огонь. Пошли.

…В доме пахло травами и выпечкой. Чайник ритмично подрагивал на плите, позвякивали тарелки, ложки и все, что имелось в неприметной избушке на окраине города. Но это не помешало нам найти заведующую архивом. Сейчас она испуганно заперлась в спальне.

— Уходите! Оставьте меня, грязные псины!

Рик колотил в дверь так, что сотрясался весь дом.

— Со мной кейнар! Не откроешь, она спалит эту дверь, дом и тебя!!! Скажешь все сразу, мы оставим тебя в покое и только поблагодарим!

Вампирша не отреагировала. Я хрустнула пальцами, отвела Рика в сторонку и встала перед дверью.

— Мы не сделаем ничего плохого, — мягко произнесла я. — Нам только нужна информация о Касхате, откуда вы прибыли. И все.

Я отошла на шаг, удерживая распалившегося Рика. Спустя несколько минут дверь неуверенно приоткрылась:

— Точно ничего не сделаете? Он не укусит?

— Если ты… — зарычал оборотень, но я ощутимо ударила его по затылку.

— Точно. Слово кейнара.

Дверь полностью открылась. В проеме показалась невысокая девушка с короткими черными волосами. Тонкие изящные пальцы явно свидетельствовали о работе с бумагами. Карие глаза смотрели настороженно. Она медленно прошла мимо нас, не сводя глаз с Рика, сняла с плиты чайник и налила три чашки чая. Затем жестом пригласила нас сесть.

— Что вам нужно? — резко спросила она.

— Вы брали с собой какие-нибудь бумаги?

Женщина отхлебнула горький чай:

— Разумеется, нет. Иначе меня бы сразу повесили.

Рик хмыкнул:

— Нам нужны последние новости из Касхата. Что, кто и куда. Говорить только правду. Моей подруге больше пятисот лет, она может различать ложь.

Вампирша ровно сказала:

— Пленник заключил сделку с солдатами периметров. Если они не снимут его с цепей, он убьет все их семьи. Если выберется. А если нет, то это сделают Ищейки.

— И его сняли?

— Да. Вчера в Ардаме перехватили заместителя генерала Крита, который командовал Касхатом. Оказалось, Энгельгардт окреп за дни, проведенные без цепей, и внушил вампиру подделать императорские бумаги о прошении выпустить его. Но, как я сказала, его «посла» перехватили. Криту сообщили, сейчас он на пути в Касхат, разбираться. Полагаю, пока пленник ликует.

Ай да Кай! Вполне в его духе. Но, боюсь, это ненадолго.

Рик подумал и задал следующий вопрос:

— Есть ли другие входы в Касхат?

Женщина улыбнулась:

— Нет. В том-то и изюминка Касхата. В нем НЕТ потайных троп. Один вход. Один выход, если вы, конечно, не умеете летать.

— Это в горе. А в стенах?

Вампирша умолкла. Я недобро улыбнулась и показала ей огненный шарик в ладони. Она закусила губу и тихо произнесла:

— Вы безумцы. Вас убьют.

— Отвечай.

— Однажды в столовой солдаты шептались о лазе под северной стеной. Будто одного ветром выкинуло по ту сторону. И чтобы не идти несколько километров, ему помогли прорыть лаз.

— Несколько километров? Значит, лаз рядом с воротами?

— Это всего лишь слухи.

— Как можно спуститься на нижний ярус, обойдя стражу?

— Никак. Лестница одна, не считая грузового лифта. Но он тоже охраняется. Я же говорю, сложность Касхата в его простоте.

Рик кивнул:

— Хорошо. Спасибо, мы узнали все, что нужно.

Встал и направился к выходу. Я последовала за ним. Вслед прозвучало:

— Вы самоубийцы. Вы не знаете, на что идете! Оставьте эту затею, ради себя!

Оборотень вышел. А я обернулась в дверях:

— Почему вы уволились?

Чашка в руке вампирши задрожала:

— Я… Я не вынесла. Многие не выносят. Кай что-то делает с нами. Весь Касхат, все стены пропитаны его болью и… непониманием. Кажется, что он со всех сторон смотрит на тебя. А когда из-под земли раздается его крик… хочется умереть самой. Это не описать. Это надо чувствовать.

Я пораженно кивнула и тихо произнесла:

— Это на благо всех нас. Поверьте. Дальше будет только хуже.

И вышла, тихо закрыв дверь.

Вечером к нам заглянула Аса и сказала, что ее бабушка изготовит несколько сывороток — одну для маскировки оборотней, а вторую для возможности использовать магию в Касхате. Рик, светящийся от радости, начал разрабатывать условный план.

На следующий день состоялась еще одна встреча. На этот раз никто не сидел с хмурыми и задумчивыми лицами, никто не скрывал своих истинных побуждений. Всех окрыляла общая цель, и они подошли к ней с достойным рвением. Акке с Грегори оживленно спорили насчет того, как нам лучше перебраться через Аскатральский хребет. Хаук разговаривал с ястребом, уговаривая его быть его глазами и ушами. Это выглядело странно, но, похоже, птица все понимала. Исгерд с Асой обсуждали, какие лучше травы взять с собой. А потом Аса предложила, что как-нибудь попробует связаться с Каем, ведь она сильный телепат. Близнецы и Магни, неразлучная троица, хвалились друг перед другом. Рик носился вокруг этого хаоса, а я записывала.

К концу дня, просидев три часа, мы, наконец, пришли к общему мнению и разработали точный план. Сегодня ночью Синдри раздобудет нам разнообразное оружие, а завтра утром поступят основные запасы продовольствия. Тогда же мы и выступим, к концу дня планируя добраться до Ущелья, пронизывающего хребет. В общей сложности мы должны достигнуть Касхата через десять дней. Выпив сыворотки, оборотни станут невидимыми. Аса и Синдри останутся у подножья, обеспечив телепорт. Хаук останется у стен, в нужный момент послав коня. Я же под видом посетительницы (у Исгерд нашлось древнее приглашение) проникну в саму гору, вместе с невидимыми оборотнями. Так мы доберемся до камеры. Оборотни накинутся на вампиров, я открою дверь, обрублю цепи, и мы с Каем выберемся на вершину, где нас заберет конь Хаука, доставив прямо в телепорт. Остальные оборотни вернутся тем же путем, каким пришли, выпив вторую дозу сыворотки.

Когда все разошлись, меня трясло от перевозбуждения, голова гудела от нескончаемого гама. Я не выдержала и вышла на улицу, несмотря на то, что на город давно опустилась ночь.

Холодный горный воздух быстро остудил мою голову. Простояв пять минут на крыльце, попускав облачка пара и продрогнув до костей, я решила вернуться в тепло.

Стоило мне переступить порог, как ко мне подошла администратор:

— Вы Солаверье? Карина?

Я медленно кивнула.

— Вас ждут в тринадцатом номере. Просили сообщить.

Еще один настороженный кивок. Странно…

Поднимаясь по лестнице, я все гадала, кто же меня там ждет. И на ум приходило лишь одно имя. Доски скрипели под ногами, за стенкой кто-то заливисто смеялся. Я остановилась перед дверью с таким счастливым числом.

Постучала. Мне не ответили. Тогда я молча нажала на ручку и вошла в комнату.

В небольшой гостиной горел камин — единственный источник света. Пламя бросало отблески на деревянные стены и пару безвкусных картин. В темных неосвещенных углах стояли кресла. Но основную часть занимал кейнар, стоящий перед камином. Полусложенные черные крылья касались мягкого ковра.

Льюис обернулся. Только сейчас я смогла рассмотреть его. Высокий, слишком высокий, выше Кая, но уже в плечах. Коротко остриженные черные волосы только подчеркивали высокий лоб и острые скулы. Он носил жилетку с поясом, на котором угрожающе посверкивал изогнутый тесак. Меховой плащ валялся на кресле. Сам кейнар задумчиво поглаживал кошку, смотря на меня угольными глазами.

Стараясь сохранять холоднокровие, я села в одно из кресел, закинув ногу на ногу.

— Ну и?

— Я рад, что ты пришла, — пробасил он.

Кошка заурчала громче.

— Долго будут продолжаться эти встречи? Если ты думаешь, что твои сухие «Оставь это» и «Как жаль» повлияют на мое решение, то глубоко ошибаешься.

— Именно. Ты подошла к этому серьезней, чем я думал.

Я тихо рассмеялась и встала, медленно прохаживаясь вокруг:

— Льюис, хватит играть в кошки мышки. Признайся, ты хочешь власти над Ищейками. Но она сейчас принадлежит Каю, и единственный способ — это убить его. Не смотри на меня так. Я видела и слышала больше, чем ты думаешь, и знаю, как ты ненавидишь Энгельгардта. И тут, бац! Его сажают в Касхат, объявляя смертную казнь. Льюис ликует, ему даже стараться не надо. Просто подождать, пока Кай не сгниет в тюрьме, и честно получить власть и уважение, — сделав паузу, я продолжила: — Но тут объявляюсь я, безумная девчонка со рвением освободить пленника, тем самым поставив под угрозу твою легкую победу.

Я подошла поближе, почти ощутив исходящий от него запах железа:

— Я не понимаю лишь одного. Ты ведь можешь просто внушить мне бросить все и пойти обратно. Тебе не составит труда внушить это всем. Но ты каждый раз ловишь меня, обмениваешься парой слов и уходишь. Ты так развлекаешься?

Льюис задумчиво почесал остроконечную бородку и усмехнулся:

— Ты угадала. Но я не развлекаюсь. Здесь кроется другая причина, о которой ты, похоже, даже не догадываешься.

Я вопросительно подняла брови. Он повернулся и осторожно дотронулся до цепочки на моей шее:

— Этот кулон.

Я удивленно вытащила из-под рубашки маленького дракончика с обсидиановым глазом, которого подарил мне Кай. Льюис рассматривал его с каким-то отвращением.

— И что с ним не так?

— Я не могу проникнуть в твое сознание. Нащупать твои мысли и прочитать их. Когда я пытаюсь это сделать, то чувствую тоже, если бы пытался прорваться в сознание Кая — мощный блок. Этот кулон сделан Ищейкой от Ищеек.

Я нахмурилась, вспоминая тот день:

— Да, что-то такое он мне говорил.

Льюис выпустил кошку. Та мягко приземлилась на ковер и потерлась о мою ногу. Заглянув мне в глаза, кейнар тихо произнес:

— Знаешь, почему я хочу этой власти? Ты знаешь Кая не настолько хорошо, как думаешь. Ты вообще его не знаешь. Этот съехавший шизофреник слишком непостоянен. Я удивлен, как он так долго держится на троне. Понимаешь… когда он не в духе, или расстроен, он заглушает свою боль одним: он зовет нас. Объявляет Охоту. Тогда это неуправляемый убийца, просто золотой правитель. Все рады, всем хорошо. Кроме одного. Тогда в нем исчезает всякое подобие души и человечности.

Он задумчиво перевел взгляд на камин. Пламя отражалось в черных глазах.

— Но это иногда. Поэтому в последнее время Ищеек стали воспринимать как легенду. Большее время он сидит над книгами в своем Аскатрале и пытается что-то придумать. Отвлечь себя от Ищеек. Его снедает голод, стремление выйти наружу и кого-нибудь зарезать. Но он борется, запирает себя в подземельях и там пережидает приступ. А что мы? Остальные Ищейки сидят без дела. И так может продолжаться сотни лет, пока у Кая снова кого-нибудь не убьют, он не расстроится не объявит Охоту.

Я тоже смотрела на пламя. Словно на экране, там отражались образы того, что рассказывал Льюис.

— Понимаешь, Кори… Слепому ясно, что Кай это ненавидит. Он ненавидит нас, ненавидит себя и то, что ему приходится делать. А какой получится король из того, кто не хочет им быть?

— Почему бы просто не сместить его?

Льюис тихо рассмеялся:

— Все не так просто. Ищейкой не становятся. Им рождаются. Им же и умирают. Ты не сможешь родиться человеком и при жизни стать лягушкой. Добровольно Кай власть не отдаст. Это позор, вечное клеймо слабости и неспособности править. Единственный способ — это забрать власть вместе с жизнью, как происходило всегда. Но, Кори, он очень сильный правитель. Очень. И никому еще не удавалось отбить у него трон.

Он замолчал. Я задумчиво произнесла:

— Значит, если Кай умрет в Касхате, так будет лучше для всех. Ты получишь власть. У Ищеек появится работа. А Каю уже будет все равно, Ищейка он или нет. Вампиры взвоют, все прекрасно, но… А если Кай хочет жить?

Он перевел взгляд на меня:

— А ты у него спрашивала?

Я смутилась:

— В смысле?

Он наклонился ко мне. Его глаза оказались настолько близко, что заполнили все пространство.

И все же они разные. У Кая глаза глубокие и искренние. А в Льюисе только поверхностный камень.

— Он пытался покончить жизнь самоубийством шесть раз, — выдохнул кейнар. — От одного спас я.

Я не выдержала, отвернулась и отошла в темноту. Как… не хочет жить? А действительно, что я знаю о Кае? Сам он все скрывал. Только то, что рассказала бабуля в лесу и собственные выводы. Льюис приоткрыл дверь в его загадочное прошлое.

Все эти дни я старалась не думать о Кае. О том, кто он все-таки такой: убийца и лжец, или кейнар с открытой душой и добрым сердцем, вынужденный прятаться под ледяной маской? Льюис открыл мне глаза.

Кай сам не знает, кто он такой. Вот в чем дело. Но чтобы внутренние противоречия доходили до суицида?..

— Задумайся о своих действиях, Кори. Так ли ему нужна твоя помощь?

Слова кейнара били в голове, словно молоты. Теперь противоречия раздирали меня.

— Нет, — прошептала я.

Сознание медленно наполнялось решимостью. Кай не устраивал бы эти сделки, не посылал бы «послов», если бы не хотел жить. Я сжала кулон в ладони.

Я чувствую. Больше всего на свете он хочет увидеть свет.

— Что ты сказала?

— Нет, — уже тверже произнесла я.

Льюис говорит только то, что надо ему. И мне плевать на его слова! Я вытащу Кая, заставлю его все мне объяснить и научить быть кейнаром! И пусть Льюис подавится своей властью!

— Ты что-то говорил про голод? — прошипела я прищурившись. — Он тоже тебя снедает.

Льюис потрясенно смотрел на меня.

— Я чувствую его. Чувствую жар твоего клинка и попытку скрыть желание в глазах. Так иди. Оставь меня, молись за то, чтобы меня убили в Касхате. А когда вернешься, будешь разговаривать с Каем.

Я стремительно направилась к двери.

— Кори, нет, стой!

Он бросился ко мне, но я хлопнула дверью перед его носом. Опустив ручку, побежала вверх по лестнице. Вслед донеслось:

— Кори, подожди! Мы недоговорили!

Я задержалась на последней ступеньке. Он выглядел взволнованным.

— Нам не о чем разговаривать. Оставь меня в покое, Льюис, или я замолвлю за тебя словечко. Кай тебя по головке не погладит!

Идущие по коридору люди остановились. У самых умных потрясенно открывались рты. Кинув последний взгляд на Ищейку, я скрылась в пролете.

А добежав до номера, закрыла дверь на замок и кинулась на кровать. В холодной постели грела лишь твердая уверенность в себе. В том, что я делаю.

Я вытащу Кая. И никто меня не остановит.

…Ветер безжалостно дул в лицо, неся холод со снежных шапок гор. Листья и ветки кустарников шелестели, наполняя предгорья нестройным гулом. Арагон подо мной нетерпеливо пофыркивал, ожидая команды. Пахло ранним утром и общим легким волнением.

Мы стояли в окрестностях Текхгура, на узкой дороге, уходящей в горы. Отсюда набережная и домики казались миниатюрными.

— Ну, где же он? — нетерпеливо спросил Акке.

Груженные поклажей, два кейнара и восемь оборотней ждали Рика. Он должен был привести основное продовольствие еще десять минут назад.

Исгерд хмыкнула. Ветер развевал ее дымчато-голубые волосы. Признаюсь, на такой же пепельно-серой кобыле она выглядела неплохо.

— Вон он! — воскликнул Ингвар. — Я его вижу!

Пришпорив своего вороного коня, он поскакал навстречу. Через несколько минут оба были на месте.

— Ну что, все в сборе? — выдохнул запыхавшейся Рик. Его коричневая куртка распахнулась, обнажая усеянную татуировками шею.

Я кивнула.

— Да хранит нас Калипсо, — прошептал Акке, — За мной!

— И Бездна, — добавил Хаук и пустил ястреба.

Наш небольшой отряд передвигался в молчании, укрывая лица от ветра. Как назло, сегодня небо заволокло серыми тучами. Я не пожалела о заранее купленном шерстяном шарфе и плаще, подбитом мехом. Ноги удобно обнимали высокие теплые сапоги. А крылья, как и волосы, особо не мерзли.

Пока позволяла дорога, мы ехали бодрой рысью. Рельеф поднимался и заострялся с каждым часом. Мимо проплывали огромные булыжники, больше похожие на маленькие горы. Склоны с обеих сторон становились выше и каменистей. Ветер притих, но заморосил косой дождь.

Так мы ехали до темноты, делая привалы и редкие остановки. Солнце клонилось за горизонт, когда наконец разошлись тучи. Прекратился дождь и стих ветер.

Здесь начинался Аскатральский хребет. Словно огромные ворота, сквозное ущелье раздирало скалу, оставляя длинный разлом. Я задрала голову. Заходившее солнце отражалось в леднике блестящим золотом.

Акке вытянул руку:

— Добро пожаловать в Ущелье Призраков, господа.

Глава 7

Я терпеливо ждал, пока Айко сделает то, что обещал.

Очередным утром караул сменился, и вампир поднял руку ладонью вверх, проходя мимо камеры. Я кивнул сам себе и продолжил ждать конца смены.

Воспользовавшись минутным перерывом, когда старые солдаты ушли, а новые еще не пришли, Айко приблизился к решетке. Заскрежетали замки, и дверь с лязгом открылась.

Я радостно поднял голову:

— Принес?..

— Ага.

Внезапно шестое чувство указало на опасность. Что-то не так.

— Айко, нет, уйди!.. — слишком поздно просипел я.

Сделав шаг в камеру, вампир резко остановился и дернулся. Лицо перекосила гримаса ужаса.

За упавшим к моим ногам телом стоял Эндлунг, нынешний заместитель Джейсона. Он держал в руке окровавленный кол, зло мне улыбаясь.

…До меня не сразу дошло, что произошло. Я смотрел на Айко, не веря, что мой единственный собеседник, даже… друг в этой проклятой тюрьме мертв.

Я почувствовал себя покинутым. Беспомощным. Снова то, что я задумал, не вышло. В который раз? Сколько их было, попыток выйти на свет?! Все опять провалилось в бездну. Меня переполняла злость. На себя. На свою жизнь. На всех.

Я перевел взгляд на Эндлунга. Он выдержал его.

— Волк, которого хотят сделать собакой, — произнес он с жалостью.

Я что, настолько жалок?! Это рассердило больше, чем все проваленные планы вместе взятые.

Вампир молча оттащил труп и захлопнул камеру.

— И сделают, — равнодушно добавил он, взвалил Айко на плечи и ушел.

А я как был, так и остался. Обездвиженный, больной и голодный.

Сколько всего со мной не случалось за те тысячи, что я живу. Но впервые я чувствовал себя настолько подавленным, беспомощным и жалким. Я чудовищно ослаб и устал бороться. У меня не осталось идей. Я не могу так больше!

Касхат заполнил крик. Крик боли и опустошенности, рвущийся долгие недели из моей глотки.

Кто-нибудь, убейте меня.

Глава 8

Утром из-за туч наконец-то выглянуло солнце. Мы сидели вокруг костра. В котелке грелся чай, выпуская облачка ароматного пара. Совсем близко возвышалось Ущелье Призраков.

Я планировала встать пораньше и без помех поговорить со Стени. Ничего не вышло. Эти монстры поднимаются на рассвете. Через десять минут пошли разговоры: «Что это она сидит с открытыми глазами и бормочет себе под нос?» Увидев в таком же положении Ингвара (он просто молчал), все сошлись во мнении, что я и Ингвар — брат и сестра, и мы общаемся телепатически. Оборотни заржали и стали развлекаться как могли: близнецы пытались мысленно говорить, рыжий Грегори положил руки мне на голову, желая тоже поговорить со Стени. Потом пришли с охоты Акке с Хауком и прекратили все веселье.

Разговора с подругой так и не вышло.

— Предупреждаю всех, — вещал наш бородатый Акке полчаса спустя, — я не ходил через Ущелье много лет, и шли слухи, что там произошел обвал. В противном случае придется идти окружным путем, по мертвой тропе.

На этих словах сидящие переглянулись между собой. Аса тихо произнесла:

— Мертвой тропой? Ты уверен?

— Другого пути нет, — подтвердил Грегори.

— Что это такое? — спросила я.

— Нехорошее место. Много волков на ней погибло, — тихо ответил Магни. — Говорят, там летают демоны. И те, кто пойдет мертвой тропой, не возвратится обратно.

— Не демоны, — поправил Акке вставая. — А сагрунги.

— Кто?

— Сразу видно, коренная человечка, — хмыкнула Исгерд.

— Сагрунги — это огромные медведи. Они превращаются в туман, обволакивают затерявшегося путника и…

— И как от них защититься?

— Никак, — отрезал Акке, — чего гадать, если мы не знаем, каким путем придется идти? Чем быстрее выступим, тем скорее увидим.

В небесах раздался крик ястреба. Птица сделала круг над нами и полетела в разлом. Мы все посмотрели на Хаука. Кейнар неподвижно сидел. Глаза быстро меняли цвет и форму зрачков, превращаясь в птичьи. Через минуту он произнес не своим голосом:

— Там завал. Не пройти. Только на крыльях.

Глаза снова стали нормальными. Хаук весело произнес:

— Придется идти мертвой тропой! Кто искал приключений на свою задницу?

— Все! — хором ответили близнецы и начали складывать спальные мешки.

— А как же без этого… — проворчал Ингвар, выливая чай обратно в котел.

М-да. Пойти тропой, где умирает куча народу? Где водится демон-медведь? Без проблем!

Зашибись.

Начало было спокойным. Мы свернули с основной дороги, ведущей в ущелье, и пошли по кромке скалы, пока тропа не начала плавно подниматься. Через час она петляла крутым серпантином.

— Эта тропинка для горных козлов, а не для людей! — взвыла я, когда Арагон в очередной раз оступился и чуть не свалился в пропасть.

— А ты не человек, — ответил беловолосый. Вороная задница его коня маячила у меня перед глазами уже несколько часов. — Мертвая тропа идет поверху ущелья! Главное, подняться. Дальше будет легче.

Ну да, они у нас все опытные путешественники. А я? Я знаю только химию!

…Когда из-за голой серой скалы начал выплывать белоснежный пейзаж, я чуть не закричала от восторга. Вскоре мы все лежали на снегу, отдыхая после крутого подъема, разливая чай и раздавая сухари. Я сидела поодаль, любуясь снежной пустыней. С одного конца плато возвышалось грядой, а с другой обрывалось ущельем. Отсюда казалось, будто по горе ударили огромным топором. Выдохнув, подняла лицо навстречу ветру. Глубина неба завораживала.

— Чем любуемся? — сел рядом Ингвар.

— Горы люблю, — просто ответила я. — И вообще, ваш мир люблю. Он такой красивый.

— Да…

Морозный ветер трепал его белые волосы, словно хлопья снега. Плотный шарф съехал набекрень, обнажив кусочек зеленого свитера.

— Зачем нам все это? — спросил оборотень, казалось, у самих гор.

Они ответили Ингвару завыванием ветра.

— Возможно, потому что мы все одиноки, — тихо ответила я.

— И ты тоже? — повернулся он.

Я кивнула. Ингвар задумался:

— Я не помню своих родителей. Говорили, что меня подложили в корзинке у порога. Я…

— Эй, нелюди! Чем больше мы пройдем, тем ниже риск ночевать на мертвой тропе!

Беловолосый сдавленно улыбнулся и встал, свистнув своего коня.

Мертвой тропой оказалась запорошенная тропинка, петляющая вдоль ущелья. Ветер, вырывающийся оттуда, закручивал маленькие снежные вихри. Росшие невысокие елочки и валяющиеся камешки выглядели безобидными.

— Не расслабляйся, Кори. Еще не ночь.

Увы, нам пришлось ночевать. Ущелье, вопреки ожиданиям, оказалось длинней, в два дневных перехода вместо одного. Поэтому, прогнав коней галопом и поняв на закате, что еще ехать и ехать, общее настроение немного упало.

Мы развели большой костер и постелили мешки на четком расстоянии друг от друга. Выставили дозорных. Акке, как самый опытный, отчеканил инструкцию:

— За пределы света не выходить. Кому приспичит — следите за туманом. Если появятся первые признаки, Кори — на тебе огонь. Сагрунги его боятся. Хаук, распространишь огонь ветром. Все остальные встанут кругом у костра. Тыкать в туман бесполезно — только когда медведь станет материальным. Метьте в глаз. Да поможет нам Калипсо, друзья.

— И Бездна, — как обычно, добавил кейнар.

Акке достал свой лук и встал:

— Спите. Следующий дежурит Ингвар.

Меня разбудили крики.

Белый туман клубился у самых ног, бледно светясь в темноте. Я мигом выскочила из мешка.

Вокруг царил хаос. Туман был везде, до самого костра. Люди кричали и тенями метались в темноте.

— Спокойно!!! — взревел Акке. — К костру! Кругом!

Я встала рядом с Риком. Все замолчали, вглядываясь в темноту. Оттуда доносился слабый рокот.

— Кори, огонь!

Меня захлестнула паника.

Я не смогу. Большое кольцо, это не…

— КОРИ!!!

Вдох. Выдох.

Знакомое тепло заполнило тело. Снег горит. Языки пламени пожирают туман. Медведь кричит и уходит. Огонь…

Я вынесла вперед руку.

Яркая вспышка. Вспыхнул не только снег. Костер взвился до небес, обжигая спину. Вспыхнул мой мозг. Мир поплыл.

Из темноты раздался вопль. Туман, словно живой, отпрянул и сгустился там, где снег не полыхал. В нем сверкали красные огоньки.

Поднялся ветер, отнеся огонь к сагрунгу. Туман внезапно вырос в два моих роста, сгустился… и превратился в огромного черного медведя. Красные глаза полыхали, из оскаленной пасти вырывался ядовитый зеленый свет. Тишину пронзил утробный рев.

Я метнула в него огненным шаром. В шкуру полетело множество стрел. Сагрунг неумолимо двигался к нам, словно не замечая боль. Ингвар бросился на животное с мечом, проколов ему брюхо. Тот взвыл и отмел оборотня когтистой лапой.

Внезапно из темноты на медведя кинулся волк. По сравнению с сагрунгом он казался маленькой собачкой. Оборотень вцепился зубами в загривок и повис на нем, прокусывая шею. Медведь взревел и встал на дыбы. Маша лапами, он пытался достать волка.

Я оглянулась в поисках пропавшего. Акке.

Это Акке.

— Кто-нибудь, помогите ему!

Сагрунг извернулся и упал на спину, придавив волка. Тот жалобно взвыл и задергал лапами. Перекатившись на ноги, медведь сжал его челюстями.

— Нет!!!

Крича и размахивая топором, на демона бросился Магни. Топор с треском расколол медведю череп. Магни поднимал его и с чудовищной силой опускал, снова, снова и снова, пока сагрунг не упал замертво в луже собственного мозга.

И тишина. Только потрескивал огонь, тяжело дышал Магни и скулил вдали волк.

Магни отшвынул топор и бросился к Акке.

— Акке? Акке, друг, ты живой? Ответь!

Мы все последовали его примеру. Акке лежал, уже в человеческой ипостаси, и тяжело дышал. Из глубоких порезов на груди и шее текла кровь.

— Пустите, олухи! Я могу ему помочь!

Через толпу пробилась Исгерд, отогнав всех от раненного оборотня на два шага. Открыв небольшой сундучок, она склонилась над оборотнем и стала протирать раны губкой. Потом повернулась к нам и прошипела:

— Ну, нет уж! Тут вам не цирк и не показательная операция для студентов! Брысь все! Я позову кого надо.

И тут я вспомнила об Ингваре. Его ведь тоже отбросило!

Он лежал в темноте, под елью. Я нашла его только по белым волосам на фоне темной хвои.

— Ингвар? Ты как?

Он застонал и повернулся ко мне, убрав руку от живота. На ней осталась кровь.

— Все… заживет.

— Угу. Снимай куртку, храбрец ты наш.

…Первые лучи солнца окрасили снежную долину в нежно-розовый цвет. Стали видны пятна крови на снегу, а крики падальщиков на трупе медведя заглушали все остальные звуки. Мы сидели вокруг костра. Акке, с перевязанными ребрами и шеей. Рядом с ним трясущимися руками держала кружку Исгерд. Ингвар тоже ходил с замотанной грудью и животом, его лечили мы с Хауком. Магни вытирал тряпочкой свой легендарный топор. Он гордился тем, что спас всех от смерти. Чего таить, мы все стали больше уважать этого большого и сильного добряка. Близнецы раздавали вяленое мясо. Аса сидела с полузакрытыми глазами, в каком-то трансе перебирая четки.

— Их может быть несколько? — тихо спросила я, получив свою порцию.

— Вряд ли, — хрипло ответил Акке. — Сагрунги охотятся поодиночке и яро охраняют свою территорию. К тому же они выходят только ночью, — он глянул на горизонт. — Нам нечего бояться.

— Ты ехать сможешь? — спросил Скегги, один из близнецов.

— Конечно! Я…

— Ты с ума сошел?! — взвилась Исгерд. — Какой ехать?! У тебя ребра раздавлены!

— Ты бы предпочла остаться здесь еще на одну ночь? — тихо спросил Хаук.

Волчица замолкла.

Спустя час мы уже были в пути. А к полудню достигли конца тропы. Здесь заканчивалось ущелье, и как на входе, обрывалось отвесной скалой. Придется спускаться.

Пока мы обедали, я смотрела вдаль. Погода стояла безоблачная, и рельеф четко вырисовывался до горизонта. Как мне объяснили, это — самая узкая часть Аскатральского хребта. Я повернула голову. Где-то там, на юге, должен быть Аскатрал. А Кай… Он там, на востоке, где из дымки выступали еще одни пики.

— Смотри, — ко мне неслышно подошел Ингвар и вручил бинокль. — Вон там, на горизонте, видишь горы? Посмотри на них поближе.

Я глянула. Дыхание перехватило. Окуляр вырывал полосу высокой стены, усеянной черными точками. Солдаты. За стеной рельеф искрился от обилия острых игл. Я перевела бинокль повыше, в надежде разглядеть саму крепость. Но тщетно. Ее закрыл туман.

— Это Касхат? — спросила я, отдавая бинокль.

— Да. Там Энгельгардт.

Спуск оказался труднее, чем подъем. Дорожка — еще уже, а камни сыпались под ногами. Особенно тяжело пришлось раненым оборотням. В середине спуска мы обнаружили ровную площадку, на которой отдохнули. Уже вечером, когда теплый закатный свет волшебно освещал предгорье, а люди и нелюди оставляли на камнях длинные тени, я вздохнула с облегчением, ступив на твердую, ровную землю.

— Какое сегодня число? — спросил кто-то.

— Пятнадцатое октября.

Я посчитала в уме: с моего обращения прошло сорок девять дней. И Кай находится в Касхате столько же.

Как обычно, устраиваясь на ночь, я развела костер. Дымок плавно уходил в звездное небо. Мы сидели вокруг, стуча ложками по деревянным тарелкам: Синдри сварил бесподобный суп.

— Кори, — окликнул меня Хаук, — как ты думаешь, что у тебя над головой?

— Звезды.

— Неправильно. Там другие миры. Миры Бездны.

— Чушь ты городишь, крылатый, — отмахнулся Магни.

— Я расскажу вам легенду, — не сдался Хаук. — Хотя кейнары считают ее правдой. У каждого мира есть две грани. Одна «реальная» — это планета, созданная из космической пыли. Вторая «оборотная» — отражение реальной, только наделенная магией по воле Бездны. В реальной грани живут люди. А мы живем в оборотной. В седой древности все существа были обычными людьми, но магия изменила наш мир и нас самих. Она переменила горы, сделала их выше и добавила новые хребты. Образовала пустыни и зачарованные леса. Вы были в Авасаррском Королевстве? Там вообще летающие острова и деревья, размером с гору, на которой мы были! Я видел. Так вот. Все реальные грани плавают в космосе, а оборотные — в Межмирье, которым правит Бездна. Она находит миры и создает их параллельные копии. В это верят все кейнары. Запомни, Кори.

— Я, конечно, не берусь идти против религии, — кашлянул Ингвар. — Но по-моему, это не правдоподобно.

— А что, по-твоему, правдоподобно?

— Ну, мы все верим в Калипсо. Она создала наш мир, она главное божество, Повелительница Стихий и всего Сущего, воплощение природы в человеческом теле. По легенде, Калипсо от рождения была дана задача — распространить жизнь. Так появились острова, материки и океаны. Все по воле Природы.

Хаук хмыкнул:

— Что ж, если кейнары управляют Стихиями, значит, они тоже божества?

Ингвар пожал плечами:

— Уж не знаю, но во всех храмах статуи с крыльями. Хотя вы на божеств меньше всего похожи!

— Поэтому здесь нет ни одного завода или машины? Вы все верите в Природу? — встряла я.

Акке отставил тарелку:

— Ну да. Природу трогать нельзя, а портить ее — тем более. А еще вампиры не едят птицу. Этого я не могу понять.

— И правильно делают… — пробормотал Хаук.

— Тише! — внезапно сказал Акке. — Кто-то приближается.

Все замолчали и повернулись в темноту. Там действительно что-то шевелилось.

Оборотни как по команде встали. Магни взял топор и с отвращением бросил:

— Вампир.

В свете костра показалась высокая фигура. Вскоре она превратилась в бледного блондина с щетиной на щеках.

Ингвар оскалился и зарычал:

— Что вампир делает на чужой территории?!

Незнакомец поднял руки:

— Тихо. Я с миром.

Хаук плавно, как кот встал, встряхнул крыльями и приблизился к вампиру. Обошел кругом, наклонил голову, и, глядя в глаза, сказал:

— Кто ты, заблудший?

Вампир осмотрел всех и медленно произнес:

— Я из Касхата.

— Что?.. — вырвалось у меня.

— Он чист, — сказал Хаук, — Можешь сесть, Дан.

Глаза вампира округлились, одними губами он прошептал:

— Ты тоже Ищейка?!..

Хаук показал ему кукиш:

— Еще раз скажешь подобное, получишь в глаз. Твое имя знает мой ястреб.

Все напряженно сели, в том числе и Дан. Рик спросил:

— Почему ты здесь?

Вампир нервно вдохнул. Я заметила, как он беспокойно перебирает пуговицы длинными пальцами.

— Я стоял в первом периметре. Охранял Кая месяц, почти с самого начала. Три дня назад случилось нечто такое, чего я не выдержал. С меня хватит!

— Что случилось? — прошептала я.

— Он… он закричал. Я не знаю, как это назвать. Вопль. Крик. В камеру хотел зайти солдат и дать Каю скрепку. Но на его глазах солдата убили. Я видел, как оттаскивали труп… А через час весь Касхат содрогнулся.

Я охранял многих, но никогда не слышал, чтобы кто-то издавал такие звуки. Это нечеловеческий крик. Это рев животного перед смертью. Он отдавался в каждой душе, казалось, что кричит не он, а мы. Все испытали то же, что и кейнар. Это страшно. Этот истошный вопль, полный отчаяния. До чего надо довести существо, чтобы оно так кричало?!

Он опустил голову на руки и мотнул головой. Все потрясенно замерли, слушая его. Я затаила дыхание.

— Казалось, он длился бесконечно, этот крик, — тихо продолжил вампир. — Потом Кай закашлялся. И замолк. Все стояли, прижавшись к стене, не в силах пошевелиться… Я решил тогда, что с меня хватит. Я не могу больше смотреть, как он мучается. Я подал в отставку и ушел. Но этот звук… он до сих пор снится мне по ночам. Стоит в ушах. Я не знаю, что он делает, как на нас действует, но это невыносимо! Там и так все пропитано его болью и негодованием, так, что оно ощущается в воздухе чуть ли не на ощупь. Все. Я не могу так больше.

Он резко поднял голову и оглядел нас:

— Вы идете на Касхат? Я вам помогу. Я знаю о крепости все.

…Прошло еще четыре дня, прежде чем мы достигли подножья Скалистых гор. Все это время Дан шел с нами. Я поняла только, что это замкнутый в себе, молчаливый, но жутко выносливый вампир. Когда веселые близнецы пытались его задирать, он не реагировал, сколько они не старались. Даже Хаук пробовал его растрясти — ничего не вышло. Нелюдимый и непробиваемый, как танк, с той ночи он особо не разговаривал. Просто шел, указывая дорогу, и предупреждал о патрулях.

А они появились еще в предгорьях. Дело в том, что Скалистые горы — это граница между государствами. Вчера мы как раз ее пересекли. Спасали только чуткость оборотней, наше с Хауком шестое чувство и знания Дана. Чем выше мы поднимались, тем больше попадалось солдат.

Синдри и Аса остались у северного подножья, на территории оборотней. Пока мы будем лезть дальше, они сделают телепорт и наладят связь. Там же пришлось оставить коней, потому что всадники заметнее, чем пешие. Скегги сильно скучал без брата, да и вообще, жизнерадостность отряда куда-то улетучилось.

Но настоящее веселье началось, когда еще через два дня мы достигли стен Касхата. Густые облака решили на секунду разойдись, обнажив крепость. От одного ее вида по коже прошел холодок. В ту минуту задрали головы все. Выдолбленные в скале огромные ворота с нереальным количеством колес и засовов, с двух сторон защищенные выпирающими стенами, на которых развевались длинные красные знамена. Сильный порыв ветра всколыхнул их еще раз, и крепость исчезла в снежном урагане.

Все еще раз решили, что миссия невыполнима.

В расщелине, где нас не могли бы заметить патрули, мы соорудили лагерь. На этот раз без костра. Почти никто не спал: готовили оружие, повторяли тактики и план. Дежуривший снаружи Ингвар сказал, что видел всадника, вылетевшего как ошпаренный из Касхата.

Все немного боялись. Все нервничали. А я — особенно. Кулон на груди почти жег кожу. Прижавшись к голой скале, я приложила к нему руку в теплой варежке. Я чувствовала, что Кай рядом. Он жив и надеется. Слабо, но еще надеется.

Шерстяной шарф отсырел от теплого дыхания и замерз. Я подняла голову и выдохнула облачко пара. Завтра мне восемнадцать лет.

Завтра. Завтра утром Кай будет на свободе.

Глава 9

Я сбился со счета дней, проведенных здесь. Последнее время я проводил в полубреду, не видя ничего и никого. Чувствуя только голод и затхлый воздух, режущий легкие. Почему я должен бороться, если все мои попытки оканчиваются провалом? Кусочек здравого смысла кричал, что я должен, обязан не сдаваться, придумать еще что-нибудь, но выбраться отсюда. Увидеть солнце и Кори.

Кори. С каждым днем я все больше убеждался в том, что она моя последняя надежда. Но как? Как она собирается вытащить меня? А может, я истолковал ее слова неправильно, и сейчас девушка дома. Может, Джейсон сам придумал их.

Выбраться, выбраться… Все это хорошо. Но с каждой минутой, часом, днем мотивация выбраться улетучивается. Я слишком ослаб здесь. Я просто не в состоянии даже думать о чем-то серьезном…

— … Кай! Кай!!!

Слова доносились будто из другого мира. Я открыл глаза и прохрипел, стуча зубами от холода:

— Кто?..

— Это Джейсон. Я вернулся.

Я не ответил. Нечего тратить на него силы.

— Как жизнь? — не сдался вампир.

Молчание. Пусть идет в бездну со своей жизнью.

— Когда я приехал в Москву, Кори там не было. Странно, не правда ли?

В непроглядную тьму сознания прорвался лучик света. Значит, она все-таки идет? Может, с подругой уехала… Собрав последние силы, я выдохнул:

— Что тебе от меня нужно? Может, закончим на этом? Пятьдесят пять дней, Джейсон. Почти два месяца ты держишь меня здесь.

— Закончим? Что ты имеешь в виду?

Кулаки сжались сами собой. Врожденная упрямость заставила поднять голову. Кольцо на шее казалось таким тяжелым!

Я посмотрел ему прямо в глаза. В эти наглые, эгоистичные глаза. Он, заикнувшись, ответил:

— Я понял. Не похоже на тебя. Так быстро сдался? — он приблизился к решетке и добавил: — Нет, Кай. Я не предоставлю тебе такую честь. Я сам решу, когда тебе умирать. Могу обещать, что это произойдет нескоро.

«Я сам решу, когда тебе умирать»… Дожили. Теперь такие вопросы решают за меня? Пусть подавится!

— Зачем?! — не выдержал я. — Просто объясни, почему тебе доставляет такое удовольствие сидеть здесь?! Почему я не могу спокойно умереть?!

— Потому что мне нравится тебя мучить. Видеть на твоем лице страдания тех, кого изводил ты. Представь, что я — не Джейсон, а божья кара. Она бы поступила так же!

— С каких пор ты, ТЫ заботишься об отмщении других? Здесь кроется что-то иное. Ты просто самовлюбленный эгоист, который выплескивает обиду за то, что так и не смог честно победить меня. Ты наслаждаешься временем, когда можешь заткнуть мне пасть. Потому что обычно это делал я. Сейчас ты чувствуешь себя кем-то большим.

Вампир выглядел потрясенным:

— Я…

— Я прав, да? Сколько раз ты уходил, оскорбленный и раненый? Сейчас ты отыгрываешься за весь стыд, который испытал тогда! Вот почему ты держишь меня здесь, и не хоче…

Грудь свело спазмом. Опустив голову, я закашлялся. Легкие полоснули ножом, я никак не мог остановить кашель. На каменный пол летели брызги крови.

Джейсон тихо произнес:

— Ты что, заболел?

Кашель наконец-то прошел, сменившись судорожным смехом. Он только заметил?

— Представь… себе, — выдавил я, — Видел когда-нибудь, чтобы кейнары болели? Нет? Так гляди, до чего ты меня довел! Смотри внимательно!

— То, что ты сказал про меня, неправда. Ты заблуждаешься.

Я медленно поднял голову. Звякнули цепи. Лицо вампира оставалось в тени. Кашлянув, я тихо произнес:

— Ищейки отомстят за меня. Ты будешь первым в их списке. Думаешь, я не могу связаться с ними? Это не магия, вампир, это дано от рождения. Прямо сейчас я могу приказать им найти тебя. И применить все, на что они способны.

В свете электрической лампы было видно, как встали дыбом его волосы.

— Страшно, да? Будет больно, Джейсон. Очень больно. А теперь думай, оставить мне жизнь или нет.

Минута прошла в молчании. Я прикусил язык, больше не в силах сказать и слова. Что я сейчас сделал? Я врал, не могу я ни с кем связаться. Более того, я напросился на смерть. Обеспечил себе скорый финал. Эта мысль приводила в ужас. И что самое страшное, в сладостное ожидание конца.

— Ты прав, я эгоист, — каменным голосом ответил Джейсон. — И моя шкура мне дороже, чем отмщение других.

Он вытащил из-за пояса клинок. Мой клинок.

— Утром тебя казнят. Ты рад?

А умирать-то не хочется.

Ого-го как не хочется.

Рассудок внезапно пробудился и стал лихорадочно соображать. В голове пронеслись тысячи новых способов выбраться отсюда. Поздно. В горле пересохло.

Бездна, что я только что сделал?!

Джейсон резко отвернулся и закричал:

— Передайте всем, разошлите приглашения владычице и Совету! Завтра утром будет казнь! КАЗНЬ!!!

Глава 10

— Эй! Вставайте! Вставайте, быстрее!

Меня ощутимо потрясли за плечо, заорали в ухо и убежали. Я вскочила, не понимая, что происходит, и поежилась от холода.

— Что случилось?

— Сколько времени?

Оказалось, подняли не только меня. Рик бегал от одного к другому, повторяя одинаковую фразу. Он выглядел очень взволнованным. Разбудив всех, оборотень встал в центре и обреченно сказал:

— Мы опоздали. Сегодня казнь!

— Когда?.. — переспросил Ингвар.

Рик глянул на руку:

— Через три часа.

— В смысле? Откуда такая информация?!

— Выйдете, посмотрите, что творится! Ворота открыты настежь, по дороге сплошной поток всадников и экипажей! Прислушайтесь! Хлопки слышите? Это телепорты открываются. Стоит просто подойти поближе, все повторяют одно и то же. Казнь.

— Вчерашний всадник…

— Да. Видимо, поехал в Ардам с новостью.

— Что Кай сделал? Почему так внезапно объявили казнь?

— Там будут владычица и члены Совета.

— Владычица?! В этой дыре?!

…Дальше я не слушала. Ущелье, снег, ветер, спорящие оборотни — все слилось в сплошной гам. Как… казнь? Нет! Получается, мы опоздали?

— Что делать будем? Как его казнят?

— Мы ничего не знаем!

— Можно идти обратно.

Идти обратно? Кто такое сказал?!

Я приказала себе не паниковать. Мысли в голове закружились с ужасающей скоростью. Провернуть запланированный план не получится. Надо придумать новый. Но мы не знаем подробности казни.

— Это невозможно! — вспыхнул рыжий Грегори. — Еще и на глазах владычицы! Нас посадят тут же!

Ингвар угрожающе встал:

— Что значит — невозможно?! А на кой черт мы шли сюда столько времени?! Какого ты подрываешь все?!

Грегори зарычал и направился к беловолосому. Предупреждающе встал Акке:

— Уймитесь, оба. План надо менять, и срочно. Рик, туда идет сплошной поток?

— Да, и никого не проверяют. Видимо, все расслабились.

— Отлично! — вскрикнул Ингвар. — Мы пройдем с потоком, и, не знаю как, вытащим Кая из-под носа владычицы! А Грегори может остаться здесь.

— Что ты сказал?..

Оборотни оскалили клыки, но я не обращала внимания. Как по полочкам, информация говорящих складывалась в единый план.

Я плавно встала, распушила крылья и встала между волками. Все тут же заткнулись.

— У нас есть план.

Порывистый ледяной ветер гнал темно-серые облака. Время от времени они разрождались снегом, колючим и неприятным. Но, казалось, толпу это совершенно не волновало. Словно огромная змея, она продвигалась вверх по извилистой дороге, петляющей между острых глыб и высоких башен. Все шли на казнь. Казнь, о которой годами молились их предки и предки предков.

Я шла в потоке. Надвинув на голову капюшон теплого плаща, сжав крылья и всматриваясь в туман на вершине. Под одеждой мерно похлопывали деревянный кол, револьвер и кинжал. На разной дистанции друг от друга за мной шли оборотни. За полчаса до казни они выпьют сыворотки и обернутся невидимыми. Хаук остался у стены, готовый в любой момент послать коня. Его ястреб кружил над Касхатом.

Повсюду, куда ни глянь, стояли солдаты, взирая на пешеходов и всадников суровыми лицами.

Внезапно сзади раздался недовольный возглас, и толпа прижалась к краям дороги. Мимо проехала роскошная карета с гербом Империи, а за ней — еще десять. Владычица.

Мой план оказался невнятным и шатким. В нем было много сомнений и недоделок. Но это лучше, чем ничего.

Неожиданно сверху раздался раскатистый треск. Облака разошлись, показав крепость и узенький мост, соединяющий ее с остальным миром.

Он медленно разъезжался, превращаясь в гигантскую площадь. С краев выдвинулись борта, и на секунду все замерло. А потом ровно посередине из-под земли поднялась огромная гильотина с тремя дополнительными столбами, колесами и креплениями. От одного вида механизма становилось жутко. Отливая сплавом, она выглядела очень прочной. И мощной.

Когда треск прекратился, а солдаты отошли к запертым воротам Касхата, на площадь хлынула толпа. Я прорвалась туда же. Вблизи крепость выглядела еще огромней.

Народ кричал, бушевал и издавал радостные крики, требуя вывести пленника. Если бы мы находились в городе, казнь превратилась бы в красочный праздник. К счастью, место и погодные условия не позволяли людям вынести цветистые флаги и продавать крендельки с яблоками в карамели.

За полчаса я подняла склянку с зельем и выпила гадкую смесь. Теперь магия со мной.

Живот скрутило от волнения. Спокойно, Кори. Скоро я все увижу. И все исправлю. Я смогу. Чтобы справиться с нахлынувшей паникой, я закрыла глаза.

Раздавшийся скрежет заставил прийти в себя.

Открывали ворота.

На площади повисла гробовая тишина. Только мое сердце стучало так, что звук разносился раскатистым эхом.

Открывшись ровно наполовину, створки замерли. Изнутри послышался крик, затем глухой удар.

Сначала я увидела только кончики черных крыльев, настолько плотным был круг солдат, вышедших из тьмы Касхата. Он дергался и смещался, стараясь идти по одной траектории. К гильотине. Подходя ближе, пара вампиров отходила от круга и вставала вдоль дороги, ударяя автоматами о землю.

Толпа взревела тысячью ненасытных глоток, когда Кай наконец-то открылся их взгляду.

Дрожащая рука прикрыла рот. Колени подкосились.

Они вели его на огромных цепях, гвоздями прибитых к ладоням и ступням. На шее висело тяжелое кольцо. Вампиры силой поставили его на колени, прикрутив цепи к трем дополнительным столбам. Щелкнув, закрутились колеса, натянув цепи до предела.

Тогда солдаты отошли совсем, представив Кая публике. Худой, как щепка, он морщился от света. Ребра выпирали наружу, как и кости рук. Обнаженная грудь тяжело вздымалась и опускалась. Кейнар дышал со свистом. Из одежды на нем висели только оборванные штаны. Крылья покоились за спиной, плотно сжатые железом.

Под глазами залегли черные круги. Засохшие губы жадно хватали воздух. Наклонив голову, он тряхнул отросшими волосами и короткой бородой.

— Господи, Кай… — прошептала я.

Я не верила. Неужели это тот крепкий, высокий мужчина с крыльями, своей пышностью и размером потрясающие воображение? Да, я видела в фильмах, до чего доводит человека тюрьма. Но увидеть наяву — это совсем другое.

Над воротами из камня выдвинулась плита, превратившись в балкон. На него вышла в теплой роскошной шубе владычица, опять с чем-то инопланетным на голове, и десять членов Совета. Толпа тут же повалилась на колени. Я сделала то же самое, чтобы не выдать себя.

Иштар же оперлась на перила, торжествующе рассматривая Кая. Рядом с ней встал Джейсон, смотря на кейнара с неподдельной ненавистью. Он что-то шепнул владычице и показал ей клинок. Я тут же узнала оружие, которое когда-то вонзила кейнару в сердце.

Толпа встала. Я перевела взгляд на Кая. Он стоял, неподвижный, словно что-то решая для себя. А затем повел плечами, выпрямился и высоко поднял голову. Черные глаза вспыхнули решимостью.

Вот он, гордый и непобедимый. Даже закованный в цепи на собственной казни, истощенный двумя месяцами тюрьмы, он боролся до последнего.

«Если придется умирать, то пусть мою смерть запомнят, — внезапно пронеслось в голове. — Пусть я умру, но умру независимым. И свободным!»

Я изумленно перевела взгляд на кейнара. Черные угли ненавидяще смотрели вверх, на балкон.

И тогда я поняла. Его довели до грани, но не сломали.

Владычица подняла руку, призывая к молчанию.

— Кай Энгельгардт, — прогремел властный голос над площадью. — Ты осужден за поджог сорока девяти городов Вампирской Империи. За насилие и жестокое убийство… — она глянула в бумажку, — тридцати тысяч мирных граждан Империи. Ты, как глава запрещенного в Империи клана Ищеек, берешь на себя ответственность за все жертвы. За свои преступления ты будешь казнен. Генерал Крит дал нам слово, что знает, как лишить тебя жизни, и у него есть подходящее оружие. Затем тебя обезглавят.

— Орден, Иштар, — неожиданно громко и четко сказал Кай. — Не клан. А Орден.

Толпа изумленно переглянулась. «Как он может так неподобающе обращаться к владычице?»

— Ты признаешь свою вину?

Кай молчал.

— Сочту это за согласие, — проворковала владычица и бросила: — Приступить к казни! Я хочу убедиться в том, что перед смертью он отплатит за все свои грехи!

На гильотину вышел массивный вампир в черном одеянии. В руке он нес раскаленную кочергу.

— Этот палач приехал с нами из Ардама, — продолжила Иштар. — И он такой же бесчеловечный, как и ты.

Кай зарычал:

— Вы все твари. Ты и твой Совет! Вы скотины, сидящие на троне и пожирающие…

Палач размахнулся и ударил Кая кочергой по лицу. Кто-то вскрикнул. Кейнар пошевелил челюстью, но не издал ни звука. Шумно втянув воздух, он ненавидяще закричал:

— Вы умрете! Все, до единого, кто стоит на этой площади! И подавитесь тем, что сейчас увидите. Слышишь, Иштар! Осле…

Еще один удар, на этот раз ощутимей. Потом еще. И еще. Каждый раз Кай дергался, а на лице оставались кровавые разводы.

— Не следует так обращаться к высшему обществу, — недовольно заметила владычица. — За такие слова наказывают.

— Что вы еще придумали, ваша светлость?!

Иштар сделала знак рукой. Палач сдвинул рычаг.

— Я бы на твоем месте не задирала голову так высоко.

Из образовавшейся полости полилось кипящее масло. Тонкой завесой оно обдало спину и шею, не достигая головы. Часть лилась на основания крыльев.

Организм отказался дышать. Я просто стояла и смотрела, как Кай выгнулся дугой, зажмурил глаза и открыл в беззвучном крике рот. Только сквозь кулаки просачивались струйки крови.

Где я? В аду?

Через минуту масло стекло, обнаружив красную, покрытую кровавыми пузырями спину. Ноздри кейнара широко раздувались, пытаясь справиться с болью. Полностью черными глазами он посмотрел на балкон и прохрипел:

— Чтоб ты сдохла, Иштар. Я буду молиться в аду за то, чтобы мы встретились! Да, сейчас ты и твой прихвостень Джейсон убьете меня. Но мой дух останется среди вас, — он буквально выплевывал каждое слово. — Пусть вас отравят, ваша светлость, а перед этим изнасилуют, как последнюю шлюху! Пусть с этого дня вы будете мучиться от головных болей и умрете еще в этом десятилетии!..

Он пару раз судорожно дернулся. Из груди вырвался сдавленный кашель. Какая-то женщина на площади заплакала.

— Это все бред, — владычица выглядела потрясенной. — Ты не…

Ее слова заглушил смех. Безумный смех обреченного, от которого кровь стынет в жилах. Среди собравшихся промчался ледяной ветер.

— Ты просто не хочешь признавать, — отсмеявшись, окончательно севшим голосом произнес Кай, — что я только что проклял тебя.

— Казнить его!!!

Владычица, бледная как смерть, отшатнулась, упав на руки своих подчиненных. Ее вопль достиг ушей каждого.

…До моего плеча легонько дотронулись. Рик. Оборотни приготовились.

На гильотину вышел палач. Жирным красным крестом он обозначил место, куда бить. Уязвимую точку над правым легким.

Я вся напряглась, словно зверь, готовившийся к прыжку.

На площадь вышел Джейсон с клинком в руке. Увидев собственное оружие, глаза Кая расширились от ужаса. Казалось, он до последнего не верил, что его казнят. И только сейчас понял, как хочется жить.

Джейсон медленно приближался. Кейнар что-то прошептал. Вампир нагло усмехнулся и поднял клинок вверх.

Толпа взревела.

— Возмездие! — кричали они. — Это месть за все наши семьи! МЕСТЬ!!!

Кай посмотрел на окружавших его людей.

На миг наши взгляды встретились. И без того широкие зрачки стали еще шире. Челюсть кейнара в буквальном смысле отвисла.

Джейсон приближался. Грудь обнажена, место, куда бить, помечено красным крестом.

Вампир занес руку. Люди закричали, как тысячи голодных зверей.

Пора.

Растолкав всех локтями, я взбежала на гильотину и бросилась на Джейсона. Запрыгнув ему на спину, с криком воткнула кол в шею. Еще, еще и еще, пока вампир кровавой грудой не свалился на бетон.

Я приземлилась прямо перед носом Кая.

— Что сидишь? — рявкнула и добавила: — Вставай, побежали!

— Ты ненормальная?! — просипел он.

— А кто мой учитель?

Со всех сторон к нам бежала стража. Я свистнула.

Внезапно из воздуха появились оборотни и накинулись на солдат. Кто-то в человеческом, кто-то в волчьем образе. Последние рвали противника на куски.

Раздался скрежет. Механизм гильотины пришел в действие. Огромные колеса закрутились, цепи натянулись, грозя разорвать Кая на куски.

— Э-эй! — воскликнул он.

В механизм со свистом прилетела стрела, замкнув его. Со стены махнул луком Акке.

Медлить нельзя.

Я выхватила клинок из рук Джейсона и разрубила цепи. Кай громко вдохнул и одним движением выдернул гвозди из ладоней.

— Наклони голову!

Лезвие раскололо кольцо на шее. С громким лязгом оно упало на бетон.

— Крылья…

Пока кейнар вытаскивал гвозди из ступней, я аккуратно разрезала обручи на крыльях. Приказала нервам и эмоциям отключится, иначе не вынесла бы вида обожженной до костей спины.

Меня схватили сзади. Я пырнула колом и коленом. Помогло.

— У нас мало времени, сэнсэй, — я вручила Каю клинок и достала свой кинжал. — Пора двигать отсюда.

Он выругался на своем языке. Встал, опираясь на мои плечи.

— Идти можешь?

— Могу, — упрямо ответил он.

Я оглянулась. Куда бежать? Дорога перекрыта толпой. А у ворот…

— В Касхат!

— Опять?!

— Да!

Мы пошли к воротам. Мир вокруг кипел: стража металась между толпой и оборотнями. Волки разрывали солдат. Все кричало и двигалось. Кто-то пытался сдерживать нас, но их тут же рвали. Магни с азартом сносил головы топором. Увидев нас, он крикнул:

— Давай, Кори! Покажи кровососам, кто главный!

Чья-то башка прикатилась к нашим ногам.

— Они… с тобой? — задыхаясь, спросил Кай.

— Ты думаешь, я одна сюда пришла? — я невозмутимо перешагнула через голову.

От свары отделились Ингвар и двое волков. Около ворот никого не оказалось, все вывалили на площадь. Мы свободно прошли внутрь.

На секунду уши заложило от царившей тут тишины. Эхо шагов исчезало в высоких сводах, мрачные скульптуры глядели на тебя сверху вниз с пламенем в руках. Но у меня не было времени любоваться лучшей тюрьмой: нужно найти лестницу.

Вампиры наконец-то сообразили, куда мы ушли. С улицы повалили солдаты с автоматами наперевес.

— Бегите! Я сдержу их! — крикнул Ингвар.

— Нет! — заорала я.

У меня появилась идея. Собравшись с духом, я перегородила выход стеной огня. Бежавшие за нами либо сгорели, либо остановились. Ни один вампир в здравом уме не полезет в огонь.

Но скоро везение кончилось. Пройдя через вторые ворота, мы заметили лестницу, откуда доносились громкие голоса и топот. Стоило появиться первому солдату, как Ингвар занес меч.

Но не тут-то было.

Внезапно хватка на моем плече ослабла. По лицу пронесся ветер от хлопнувших крыльев. Черной тенью Кай бросился на вампира, всадив тому клинок точно в сердце. Хватая ртом воздух, он вцепился в мертвое тело обеими руками.

Все застыли. Тем временем из глубины лестницы выбежало подкрепление.

Глаза кейнара почернели. Выпустив из рук солдата, Кай убил следующего. И еще одного. И еще. На моих глазах его действия становились увереннее и четче.

— Кай, он уже мертв! — крикнула я. — Надо бежать!

Вынув из жертвы окровавленный клинок, он глянул на меня и кратко кивнул.

— Наверх! — прорычал Ингвар. — Мы задержим их!

Кай побежал по лестнице. Побежал! Минуту назад он полз на моем плече!

— Куда нам? — озираясь по сторонам, хрипло спросил кейнар.

— На крышу.

Преодолев пролет, мы выбежали в коридор. Коридор? Здесь должна быть крыша!

— Ничего не понимаю, — пробормотала я.

Снизу доносились звуки битвы.

Кай дотронулся до моего плеча:

— Ничего. Тебе просто нужно вспомнить карту.

— Я знаю ее наизусть. Там не было коридора.

Тем не менее мы пошли вперед. Сплошной туннель, заваленный ящиками, постепенно закруглялся. Ни одного окна или двери. Мы прошли добрую половину, когда Кай начал отставать. Услышав сдавленный кашель, я обернулась.

— Все нормально?

— Все… нор…

Сделав еще шаг, он согнулся пополам и зашелся в судорожном кашле. Я подбежала, схватив его за плечи.

— Кай?

— Это… — выдавил он и отнял руку ото рта.

На ней осталась кровь. Я чертыхнулась.

— Туберкулез?

Кейнар кивнул и снова закашлялся. Настолько сильного кашля я еще не слышала. Он сводил его легкие, громом отдаваясь от стен, он резал надежды на спасение, как тысячи кинжалов. Кай медленно сполз по стене на пол.

— Все будет хорошо, слышишь? Надо только выбраться отсюда. Нам осталось немного, чтобы завершить круг, там наверняка будет выход на крышу. А потом…

В конце коридора послышались крики. Сидя рядом с Каем на коленях, я обернулась. К нам неслась целая армия во главе с улепетывающим Ингваром. Подбежав ко мне, он скользнул по полу и, задыхаясь, сказал:

— Я.. задержу. Что с вами? Уходи, Кори, их слишком много! Бегите, я задержу насколько смогу!

Только усиливающийся кашель был ему ответом.

— Кай, — я склонилась над кейнаром, — нам надо бежать. Иначе умрем оба.

Он пытался что-то сказать, но я отрезала:

— Я не уйду без тебя. Я пилила сюда столько не для того, чтобы смотреть на задыхающегося туберкулезника!

На меня глядели изумленные глаза оборотня:

— Я того… предупредил, если что.

Об стену шваркнула пуля. Волк бросился туда. Его же пристрелят!

— Ингвар, стой!

На бегу он обернулся:

— За родину!!!

И принял на себя основной удар.

Издав нечеловеческий стон, Кай выпрямился и встал. Скрипя зубами, пытаясь сдержать бушующие чувства, я подала ему плечо. Мы заковыляли дальше. Спустя минуту я услышала предсмертный крик оборотня. И не выдержала, сорвав злость на Кае:

— Шевелись быстрей!!! Подыхать потом будешь!

Знаю, не следовало. Но на него это подействовало как лекарство. Кейнар даже кашлять перестал.

В конце коридора появился проход. Мы нырнули туда и оказались на узкой тропинке, кольцом огибающей скалу. В лицо дунул ветер с колючим снегом.

Направо или налево?

Увидев сквозь снежную завесу лестницу, мы побежали туда. Из коридора вырвались солдаты.

— Вон они! Взять их! — завопил один, указывая на нас пальцем.

— Сюда!

Мы стали подниматься по крутым ступеням. Раздался выстрел.

Голень обожгло.

Затем боль взорвалась, как кислотная бомба. Я споткнулась.

— Кори! — сдавленно крикнул кейнар.

Опершись на перила, он протянул мне руку. Я сжала его ледяную, влажную от крови ладонь. Просвистело еще три пули. Четвертая отскочила от крыла Кая.

— Вставай, кейнар, — твердо произнес он.

Собрав волю в кулак, я поднялась, и пошатываясь, заковыляла дальше.

Под градом пуль мы поднялись на крышу.

Я резко остановилась. Ледяной ветер сбивал с ног. Здесь не было перил или ограждений. Круглая крыша срывалась одним концом на площадь, где бушевал огонь. Пламя сорвалось из-под контроля, когда мне прострелили голень. А другой конец проваливался в бездну, где из клубящихся облаков выглядывали острые пики.

Если туда упасть, это будет последнее падение.

В спину уперлось дуло автомата, заставив отойти от лестницы. Несколько десятков солдат шли на нас спереди, еще столько же выбежало сзади. Они окружали плотным кольцом, подталкивая к пропасти.

Я подала мысленный сигнал Хауку. Молчание. Вместо обычного теплого присутствия меня встретила пустота. Где ты, черт тебя подери?

— Что дальше? — спросил Кай, отступая еще на шаг.

Мной начинала овладевать паника. Конь Хаука должен был подлететь к крыше по первому сигналу! Но его не было, сколько я не вглядывалась в серое небо.

— Вы окружены! — крикнул один из солдат. — Сдавайтесь, или мы будем стрелять!

Я отчаянно послала сигнал еще раз.

Тишина. А это означает лишь одно.

— Хаук мертв, — прошептала я. — И никто нам не поможет.

Мы стояли бок о бок на краю пропасти, выставив револьвер и клинок. Я медленно умирала от страха.

— Кори, — вдруг произнес Кай.

— Да?

— Как ты используешь магию?

— Что ты собираешься делать?.. — тихо ответила я.

Он прищурился и недобро улыбнулся. Ох, знаю я, что означает эта улыбка.

Я быстро достала из кармана склянку с зельем и протянула ее Каю. Одним глотком кейнар выпил содержимое и сморщился. Глаза широко раскрылись. Он пару раз вдохнул и выдохнул. Нашел мою руку и сжал.

Я чувствовала, как она стремительно нагревалась. Моя магия переходила к нему, будто воду переливали из одного стакана в другой. Под конец я почувствовала странный холод внутри.

— На три мы стреляем!!!

Солдаты вскинули автоматы.

— Раз!

— Кай… — предостерегающе начала я.

— Два!

— Закрой глаза, — резко сказал он.

— Три! Пли!!!

Кейнар взял меня за талию и притянул к себе. Закрыл глаза и прошептал несколько слов.

Яркая вспышка. Тишина. Хлопок.

Солнце упало на Касхат. Раздавшийся грохот покрывал все остальные звуки, ударная волна чуть не отбросила нас в обрыв. Я прижалась лицом к плечу Кая. Если бы не он, я бы упала.

Когда все закончилось, медленно открыла глаза. Вампиры лежали на земле. Военные мундиры слабо дымились. Вместо снега с небес падал пепел.

Кай, не отпуская меня, тяжело дышал.

С лестницы раздались крики и топот. На крышу выбежало еще с полсотни здоровых солдат.

Кай выругался.

— Есть лишь один выход, — с ледяным спокойствием сказал он. — Вниз.

— Прыгать?! Ты ненормальный?!

— Совсем как ты.

Мы отступили на шаг. Вырывавшийся из пропасти ветер уже теребил перья.

— Мы разобьемся! — отчаянно закричала я.

Я не хотела прыгать. И куда мы прилетим?! К звездам? Но другого выхода все равно нет…

Бездонные черные глаза смотрели на меня:

— Кори, ты хочешь жить?

Я кивнула.

— Тогда доверься мне.

— Это очень сложно, — не отрывая от него взгляда, прошептала я.

И вцепилась в его худощавое тело.

— Все будет хорошо.

Сердце стучало в висках.

Раз.

Два.

— Прыгай!!!

Он шагнул вниз, утянув меня за собой.

Загрохотали выстрелы.

Ощущение падения — самое неприятное из всех. Когда ветер бешено свистит в ушах, а органы внутри поднимаются к горлу. Когда ты не чувствуешь своего тела. А только страх приближающейся смерти.

Эти секунды показались мне вечностью.

То, что произошло дальше, я никак не ожидала.

Кай прижал меня к себе и распустил крылья. Они подхватили поток воздуха.

Падение резко кончилось. Начался полет.

Я медленно открыла глаза и вскрикнула. Серые облака проносились под нами, стремительно приближаясь. Холодный ветер хлестал в лицо, но не так больно, как до этого. Я обернулась и увидела удаляющуюся башню Касхата.

— Мы что, летим? — не веря своим глазам, спросила я.

— Мы парим, — спокойно ответил Кай, крепко удерживая за талию.

Я подняла взгляд и увидела края черных крыльев, подрагивающих на ветру.

— Раскрой свои, — добавил он.

Последовав его примеру, я ощутила полет с совершенно другой стороны. Со стороны птицы. Тело заполнило долгожданное спокойствие.

— Я помню, ты спрашивала, для чего нужны крылья, — мне показалось, он улыбнулся.

— Чтобы сбегать из тюрем?

— Чтобы жить.

ЧАСТЬ 2. АНГЕЛЫ И ДЕМОНЫ

Месть не изменит прошлого. Не вернет.

Но, черт возьми, как это приятно.

ГЛАВА 1

Свет проникал через сомкнутые веки. Поморщившись, я открыл глаза. Сначала размытая картинка казалась слишком яркой. Но стоило прищуриться…

На залитых солнцем холмах шуршали на ветру красные и желтые пятна кустарничков. Между ними, словно маяки, изредка попадались темные невысокие ели. Рядом журчала извилистая река. Облака безмятежно плыли в глубокой лазури неба.

Я умер?

В недоумении повернув голову, я обнаружил, что лежу около дерева. Кто-то любезно соорудил подстилку из еловых веток. Рядом сидела девушка с длинными золотыми волосами, убранными за обруч. Руками в мелких татуировках она перебирала четки.

Да, я точно умер.

В поле зрения попали… Это близнецы? Два совершенно одинаковых оборотня невозмутимо потрошили кроликов.

Я попытался вспомнить события прошлых дней. Или месяцев? На ум приходил только Касхат, темнота и зловоние камеры.

Словно откликнувшись на воспоминания, закололо в груди. Я поморщился и прижал руку к больному месту. Так, думаем дальше. Меня хотели казнить, я проклял владычицу, а потом на Джейсона набросилась Кори…

Кори!

Я резко сел. Девушка рядом испуганно вскрикнула. Мир угрожающе покачнулся.

— Он очнулся!!! Очнулся!

Воспоминания со скоростью звука пронеслись в голове. Кори заколола Джейсона, разрубила цепи, вытащила меня на крышу… А потом мы спрыгнули и парили. Совсем смутно вспомнилась синяя дыра. И все. Темнота.

Я повернул голову к девушке:

— Вы кто?

Голубые глаза расширились, будто смотрели на ожившего мертвеца:

— Аса.

Значит, я не умер. И я не в Касхате. Я на свободе! Рот сам собой расплылся в широкой улыбке.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул свежий воздух. Ощутил под пальцами мягкие иголки и траву. Услышал радостные голоса и крик одинокой птицы. Нет цепей, и ничто не сковывает движения. А крылья свободно распущены.

Никогда не думал, что буду настолько рад таким мелочам.

— Эй, сэнсэй! Ты там от счастья сдох, что ли?

Услышав знакомое обращение, открыл глаза. Вокруг собралось много незнакомых лиц. Я сел прямее, ища среди них одно.

Признаюсь, крылья ей очень идут. Кори, такая же беловолосая и зеленоглазая, подошла и села рядом.

Нет, глаза потемнели, из светло-зеленых превратившись в глубоко-изумрудные.

— Кори, я живой?

— Да вроде, — улыбнулась она.

— И как оно? — спросил один из близнецов.

— Как будто заново родился!

Я попытался встать. Тут же улыбка сползла с моего лица.

Кашель. Этот ненавистный, убивающий кашель, разрывающий все легкие!

Но крови на руке не осталось. Хороший знак.

Встать удалось только с третьей попытки. Непривычная вялость и усталость в ногах действовали на нервы.

— Где мы?

— В Государстве Оборотней, южнее Текхгура, — ответил один из близнецов. — Почти у границы с человеческим миром.

— И какое сегодня число?

— Двадцать пятое октября.

Я безрезультатно пытался посчитать в голове, сколько же это…

— Ты три дня провалялся, — ответила за мозг Кори. — Одну ночь без сознания. Потом просто спал. Аса много знает о целительстве, и помогла оправиться от туберкулеза.

— Дня два покашляешь, — вставила блондинка, — потом все пройдет. Воспаление устранено, и это главное. Ты быстро регенерируешь.

— И твоя спина… — неуверенно продолжила Кори.

Ах да. Спина. На меня ведь вылили кипящее масло. Зря они это сделали, зная, какой я любитель отомстить.

Только сейчас я понял, что она забинтована.

— Аса не выдержала, и мне пришлось самой… лечить ожог. Кстати, надо поменять повязку.

Я фыркнул:

— Ты думаешь, я для того столько спал, чтобы лечиться по семь недель?

И размотал бинты, не успела Кори возразить. Взору открылась красноватая кожа спины. Девушка смотрела, не веря своим глазам:

— Но она была черная! И пузыри…

— Привыкай, кейнары быстро лечатся.

Кори сглотнула. Повисла тишина.

— Я что, настолько страшный? — не выдержал я пристальных взглядов.

— Там есть река… — один из оборотней указал на ручей. — Можешь там умыться.

— А у меня штаны с футболкой есть запасные, — предложил другой.

— Премного благодарен, господа.

— А поесть?

При упоминании еды рот наполнился слюной. Когда я последний раз ел? А пил? А бездна его знает! Но желание быть чистым пересилило голод.

…Час спустя мы сидели у костра. На вертеле близнецы жарили несчастных кроликов. Я молча наслаждался чистотой, распушив крылья для просушки на солнце. Ароматный запах мяса дразнил аппетит. Кружка с водой нетерпеливо подрагивала в руках.

Мне показалось, что для отряда, устроившего облаву на Касхат, четыре человека — это мало. Мои мысли вскоре подтвердились.

— Остальных пока не видно? — спросил близнец, наконец-то снимая кролика с палки.

Кори покачала головой. Она выглядела взволнованной. Скрытое беспокойство витало среди всей четверки.

Неожиданно до слуха донесся отдаленный звук шагов. Я напрягся. Шестое чувство Ищейки, пробуждаясь после долгого перерыва, снова заработало. Трое. Тела пахнут потом и псиной. Определенно оборотни… Чувства? Смятение. Один радуется. Направляются к нам.

Остальные ничего не подозревали.

— Кто-то идет, — тихо произнес я.

Кролик так и не попал мне в руки. Его положили на траву и вскочили, всматриваясь вдаль.

Затем послышался радостный крик:

— Это они!!! Они! — закричал близнец.

Кори замахала рукой:

— Э-эй!!! Акке, мы здесь!

Донесся приветственный вой. Я обернулся: к лагерю приближалась троица. Некто с бородой, следом за ним шел массивный парень с топором, а впереди бежал русый татуированный волчонок.

— Кори! Аса! — закричал он.

Спустя минуту все обнимались и пожимали друг другу руки. Я сидел и одиноко смотрел на кролика, остывающего на траве.

— А где остальные?

Повисло молчание.

— Давайте сядем, — мрачно сказал бородатый.

Тут заметили чернокрылого дистрофика, больше напоминающего ощипанную курицу. Новоприбывшие замялись, стараясь подыскать слова, но я быстро решил эту проблему:

— Есть хотите?

Спустя минуту я вгрызался в мясо, стараясь не выглядеть слишком дико. Еда! Бездна, какая вкуснятина!.. Неужели все происходит на самом деле? Не участвуя в беседе, я внимательно слушал и старался понять хоть что-нибудь.

— Аса, что за шутки? — весело говорил бородатый. — Мы оставили вас с Синдри около границы! А вы перенесли телепорт сюда, зачем?

— Там слишком опасно, — ответила блондинка. — Мы решили, что поближе к дому будет безопасней, к тому же тут климат лучше. И для нас, и для коней. Кто знал, сколько вы там провозитесь?

— Мы потеряли три дня, ища вас.

— Нашли ведь, — вставила Кори. — Где остальные, Акке?

Тот, кого звали Акке, замолчал и почему-то посмотрел на меня. Ну и пусть смотрит. Я занят. Я ем.

— Мы ожидали, что здесь вас будет больше, — неуверенно сказал русый.

Кори сникла: плечи опустились, взгляд потух.

— Ясно… — сдавленно произнесла она. — Значит, Ингвар. Дан. Исгерд. Грегори. Хаук. Неужели они все погибли?..

Я перестал жевать. Пять человек? Как в тумане вспомнился беловолосый юноша, бросившийся под пули.

— Хаука застрелили у стен, — тихо сказал Акке. — Я видел. Он куда-то упал, и один из солдат закричал: «Спуститесь! Найдите его нож и прирежьте!»… Конь, который должен был забрать вас с крыши, остался около мертвого хозяина.

Массивный оборотень, обнимая топор, всхлипнул:

— Он как-то рассказывал мне, что когда умрет, его душа превратится в ястреба. И он будет летать по свету. Наш чудак Хаук…

— А Грегори? — спросил русый. — Кто теперь сварит нам эль в «Когте»?

— Исгерд, — произнесла блондинка и оглядела всех мокрыми глазами, — как она умудрилась умереть? А Ингвар?

Кори закрыла лицо руками:

— Ингвар и Исгерд побежали с нами в Касхат… Исгерд волком. Ингвар человеком. В последний момент он бросился под пули, замедлив погоню.

Один из близнецов кивнул:

— Я бежал вместе с Исгерд возле вас, сдерживая солдат на лестнице. Мне удалось вырваться. Ей — нет…

Снова повисла тишина. На тундру опускалась ночь.

Акке вздохнул и вынул из-за пазухи небольшой мешочек:

— Пять жертв из двенадцати участников, считая вампира. Они все были хорошими людьми с доброй, отчаянной душой, и верными друзьями, — он открыл мешок и кинул в огонь горсть порошка. — Грегори. Хаук. Исгерд. Ингвар. И Дан.

На каждом имени пламя шипело и горело черным. Бросив последнюю горсть, Акке добавил:

— Посвятим минуту молчания.

Все задумчиво смотрели на пламя. Я тоже задумался. Похоже, эти пять человек действительно были кем-то большими, чем члены похода. И для Кори это удар. Ведь она все организовала. Смотря на нее и искорки огня, отражающиеся в изумрудных глазах, я не уставал поражаться. Как ей удалось собрать этих людей? Неужели я недооценивал ее, и Кори еще сильнее, чем кажется? Такой сплоченный и спланированный побег не каждый сможет устроить.

А у нее получилось.

В какой-то момент девушка перевела взгляд на меня. Я незаметно кивнул. Пришло время высказываться.

Когда прошла минута, я кашлянул и произнес:

— Не существует таких слов, чтобы описать всю мою благодарность вам. Я не ожидал, честно, что кто-то пойдет мне помогать. Казалось логичным, что с моей репутацией все скорее подсыпят яд, чем вытащат живым с собственной казни. Я не понимаю, почему вы пошли на это, и не требую от вас ответа. Просто знайте, что я ваш должник.

— Вообще-то, это мы…

— Нет, — оборвал я, повысив голос. — Мне все равно, что случилось в прошлом и какие клятвы вы дали. Я у вас в долгу. И обязан вам жизнью. Просите что хотите. Я сделаю все, что в моих силах. И никогда не трону ваши стаи, и другим не позволю. Нужна будет помощь, любая — обращайтесь. Отныне Ищейки на вашей стороне.

— Что-то я в это не верю, — улыбаясь до ушей, сказал русый.

— Слово Энгельгардта.

Оборотни переглянулись. Затем Акке кивнул:

— Мы принимаем твое слово, Кай. А теперь позволь представиться.

Мы все познакомились. Русым оказался Рик, обнимающий топор — Магни, а близнецов звали Скегги и Синдри. Кто из них кто, одной бездне известно.

Все приступили к еде. Оказалось, прибывшая троица принесла с собой целый узелок из тушек. Половину решили зажарить, а остальное закоптить. Мне одному выделили целую птицу. Я ликовал.

— Я тебя по-другому представлял, — протянул Магни.

— И как же?

— Ну, такой весь с оружием, в черном капюшоне, на черном коне…

— А глаза мечут молнии, — весело продолжил я и усмехнулся. — Я частенько таким бываю. И конь у меня есть, и плащ, — и добавил, переводя тему: — И все же, как вам удалось?

Пока оборотни и Кори вели свой длинный рассказ о планировании побега и его исполнении, ночь окончательно завладела миром. На небе появлялись первые звезды.

Ближе к полуночи все разошлись. Подавив зевок, я встал и отдалился от лагеря, на простор холмов. Хотелось спать, но оставалось еще одно незавершенное дело.

Сев на мягкую траву и обхватив колени руками, подставил лицо прохладному ветру. Луна освещала тундру серебристо-голубым цветом, отчего она казалась бескрайней. В мыслях крутилось лишь одно имя. И легкое волнение перед предстоящей беседой.

А поговорить определенно есть о чем. Я постарался подумать о другом. Не получилось.

Теперь она тоже преступник. Этот светлый душой человек пошел на такой риск… Для чего? В голове крутилось предположение, но мне хотелось услышать ответ от нее.

А куда идти дальше мне? Может, лет пятьсот погостить у людей, а там, кажись, сменятся правители и побег из Касхата станет очередной легендой. Непобедимая стратегия, проверенная опытом.

— Нам надо поговорить.

Кори бесшумно подсела рядом. Собравшись с мыслями, я тихо спросил:

— Зачем?

Она отвернулась, промолчав.

— Зачем? — повторил я громче. — Не молчи, прошу!

Девушка не отвечала, упорно отводя взгляд. Я подавил желание силой повернуть ее голову и заглянуть в эти глаза. Понять, что в них творится.

— Кори! Зачем ты это сделала? Ради чего пошла на такое? Ради чего погибли пять человек?!

Она резко повернулась, собираясь что-то сказать. Я почти ощутил, что. «Что для тебя пять человек, Кай? Если ты убиваешь сотнями?» Бездна, сколько еще недосказанностей!

Но слова так и не сорвались с языка. Вместо этого она опустила глаза и тихо произнесла:

— Ради тебя.

Я наклонился к ней и прошептал:

— Чем я это заслужил?..

Кори резко вскинула глаза и сказала:

— Ты был мне нужен. И нужен сейчас. Можешь считать меня эгоисткой, но я пошла на все это не только ради тебя. Но и ради себя. Поначалу я думала только о себе и собственных проблемах. Считала, что ты — лишь важный инструмент, который нужно достать из запертого сундука. Но потом… — продолжила она мягче. — Потом я попала в семью из Текхгура. И поняла, что иду на Касхат не только ради собственной выгоды. Но и ради тебя и твоей свободы. Там я убедилась, что люди испытывают к тебе не только ненависть… но и любят. Ты пример для подражания. В тебя и Иштар играют дети, сражаясь на деревянных мечах! А узнав, что ты за решеткой, они организовали детский поход и пошли тебя вызволять. Правда, далеко они не ушли, но… Оборотни рассказывали, как ты спасал их кланы от гибели. И только благодаря тебе они сейчас живы. Знаешь, увидев и услышав все это я поняла, что освободив тебя, сделаю это не только ради тебя и себя… но и ради всех существ, которые благодарны тебе. И хотят видеть тебя на свободе.

Я запнулся. Неожиданно.

— И что же случилось с тобой?

Кори рассказала, как очнулась посреди развалин кейнаром. Как добралась до человеческого мира, и какой жуткий месяц провела там.

— Мне нужен тот, кто научит жить, — закончила девушка. — А кроме тебя, я никого не знаю. Это и было первой мотивацией.

Мои предположения подтвердились. Ей нужен наставник. Учитель.

Я улыбнулся:

— Почему бы и нет?

Девушка с надеждой посмотрела на меня. Но затем взгляд погас. Она устало положила голову на колени. Я понял, что пришла моя очередь оправдываться.

— Прости меня.

— За что?..

— За все. Что отравил тебе жизнь. Похитил, потом…

Кори тихо перебила:

— Просто ответь мне, Кай. Зачем ты все скрывал?

Повисло молчание. Я думал, как лучше ответить. Почему я сразу не сказал ей, какой я жестокий убийца и бессердечное существо? Что меня боится весь мир, а про деяния рассказывают страшилки на ночь? И что бы она подумала?

— Ради тебя, — наконец, выдавил я. — Мне слишком дорого твое мнение, чтобы вываливать всю грязь сразу. Чтобы ты тогда подумала бы? Какими были бы эти десять дней в Аскатрале? Я знаю. Ты бы ходила запуганная…

— Нет, Кай. Не знаешь. Видимо, ты не запомнил моих слов тогда, в лесу…

Повисло неловкое молчание.

— «Вдруг я больше не увижу тебя настоящего?» — тихо повторил я слова Кори в ту ночь. — «Ведь я верю только в него. Все остальное — маски. Я смотрю не на прошлое, каким бы ужасным оно ни было, а на настоящее».

Девушка печально усмехнулась:

— Все ты помнишь, — она повернулась ко мне и добавила: — Поэтому я не ходила бы как запуганная. Я бы подумала денек, и приняла все как есть.

Я смотрел на холмы.

— Ведь ты не такой. И борешься за настоящего себя.

— Ты действительно так считаешь?

— Я не изменила своего мнения.

Пальцы судорожно смяли траву. Кори придвинулась ближе и накрыла мою руку своей. Я сжал ее ладонь, выдохнув:

— Неужели ты понимаешь меня?

— Наверное, трудно на протяжении стольких лет сражаться с собственными демонами?

Эта фраза решила все. Она действительно понимает. Не зная толком меня и мое прошлое, Кори поняла обе моих стороны. Удивительный человек…

Тут я осознал, что до сих пор крепко сжимаю ее руку, и немного ослабил хватку. Пальцы непроизвольно сплелись.

— Скажи правду, Кай, — Кори смотрела в глаза. — Тебе доставляет удовольствие убивать?

— Я ненавижу себя за это, — признавая очевидное, тихо ответил я. — Ненавижу то, что мне приходится совершать, чтобы выжить.

— Выжить?

— Против природы не пойдешь. Это ее злая шутка — сделать пять существ, которым лишать жизни также необходимо, как дышать… Кто-то смиряется с неизбежным. Кто-то радуется. А кто-то уже вторую тысячу тягается сам с собой, не зная толком, что хочет от жизни. Кори, во мне обитают два разных существа. Как их померить?.. Боюсь, что так и не узнаю этого. Буду вечно метаться между двумя собственными мирами.

— Господи… я думала, все не настолько глубоко.

Я печально усмехнулся. Так хотелось ее обнять, прижать к себе и не отпускать.

— Как мне тебе помочь?

Не выдержав, я все-таки притянул девушку к себе, обняв за плечи. Кончики ее крыла приятно щекотали лицо.

— Ты уже мне помогаешь, — выдохнул я. — Просто своим присутствием. Еще в Аскатрале я понял, что ты как противовес. Меня тянет в одну сторону, а ты приходишь и приводишь чашу в душевное равновесие.

— Я твое лекарство от психушки, — улыбнулась она.

Поднялся ветер. Зашуршали кусты и редкие ели. Вдалеке одиноко крикнул ястреб.

— Обычно они не летают ночью…

— Это Хаук, — Кори подняла голову. — Его душа.

Я проследил за полетом птицы. Вполне возможно, что ее слова — правда. И душа этого кейнара вселилась в любимую птицу.

— Значит, ты все-таки выполнил условие Пророчества. Убил меня.

— Не было другого выхода. Я не допустил бы, чтобы ты стала подопытной того шарлатана. Кейнар должен быть под опекой кейнара, а не оборотня. Чтобы ты выбрала? Стать кейнаром у оборотня, стать независимым кейнаром или умереть?

— Играть с тобой в догонялки всегда интересно. Значит, на самом деле я мертва?

— Мертва твоя человеческая душа. Теперь вместо нее душа кейнара. Ты знаешь что-нибудь об обращении?

— Немного.

— Чтобы обратить в кейнара, необходимо дать человеку свою кровь. Затем убить. Он очнется уже кейнаром. Убийство в течение последующего дня завершит процесс. Если этого не произойдет, новообращенный умрет. За тебя половину сделало Пророчество. И еще новый кейнар приобретает некоторые признаки обращавшего. Внешность, характер…

— Ого. Значит, у меня волосы черные станут?

Я рассмеялся:

— Нет. У тебя глаза потемнели, не заметила? И крылья относительно большие.

Она промолчала. Потом тихо сказала:

— И ты меня прости.

— За что?

— Я вонзила в тебя клинок. И убежала.

— Прощаю. Многие так делали, и не извинялись.

Какое-то время мы просто молчали. Ночной ветер издевался над тундрой, но мы не испытывали холода. Близость тел и крылья здорово грели.

— Ты знаешь, что теперь преступник? — задал я волнующий вопрос.

— Да.

— Мы в розыске, как и все эти оборотни.

— Знаю.

— Вампиры найдут нас, где бы мы ни скрывались. Джейсон хоть и дурак, но однажды я лично познакомился с имперскими ищейками. Впечатлило. Единственное место, где они искать не станут — человеческий мир.

— И ты пойдешь?

— А ты?

Она посмотрела на меня соответствующе:

— Обижаешь. У меня там дом и подруга.

— Значит, составлю вам компанию на первое время.

Она улыбнулась:

— Будешь моим репетитором по магии.

Я зевнул. Вся усталость навалилась разом, безумно захотелось спать.

Пробормотав что-то невнятное, обернул себя крыльями, оказавшись в теплом мягком коконе. И лег на траву, защищенным от дождя и ветра. Кори внимательно наблюдала за моими действиями, сделала все то же самое и легла рядом.

— Полезная вещь, когда приходится ночевать под открытым небом.

Она зевнула:

— Угу. Спокойной ночи.

Глаза закрылись сами собой. Прислонившись к траве, я тут же провалился в крепкий сон.

А на сердце впервые за долгое время воцарился покой.

Глава 2

Щеку кололо. Проснувшись, я отвела в сторону колючую ветку. Затем обнаружила что-то большое и черное рядом.

Оказалось, Кай. Моя откинутая рука лежала на его груди, медленно поднимаясь и опускаясь. В такт ровному дыханию кейнара.

Я осторожно убрала руку, поджала крылья и встала. Стараясь идти тихо, направилась к лагерю.

Но сухая трава под ногами предательски захрустела.

Кай, естественно, мгновенно открыл глаза.

— Ого, одиннадцать… — пробормотал он, взглянув на небо.

— У тебя есть часы?

— Я по солнцу определяю. Хочешь, научу…

Он зевнул, перевернулся на другой бок и затих. Пусть отсыпается.

Подходя к лагерю, я наблюдала милейшую картину: четверо обнаженных по пояс мужчин дружно делали зарядку. Аса всеми руководила, вгрызаясь в яблоко.

— Доброе утро! — хором пробасили оборотни.

— Доброе, — не скрывая улыбку, ответила я. — Сегодня выходной, все освобождаются от зарядки.

Мои слова встретили одобрительным гулом и разошлись кто куда.

— Что это тебя не было среди ночующих у костра? — приблизился Синдри, один из близнецов.

— Я решила спать в поле, — взяла в руку пустой котелок.

— Отчего ж?

— Там лучше спится. Подальше от Магни.

Магни отличался тем, что храпел во всю мощность своих легких. Так, что деревья раскачивались, а всякие сагрунги превращались в туман и оседали в низинах.

— Что-то я и Кая не видел, — не скрывая наглой улыбки, продолжил оборотень. — Он тоже в поле ночевал?

— Да иди ты! Я не настолько легкомысленная, как в твоих мечтах.

И увидев его озабоченное лицо, не сдержала смеха.

— Иди, воды набери!

Вручив ему посудину, я отошла к уголькам, некогда бывших костром. Синдри отличался от близнеца чувством юмора. За это его любили, но я находила его шутки грязными, больше достойные пьяни в кабаках. Хотя, ведь там они и проводят все время?

Тут подошел Акке, отсутствующий на зарядке, и вручил восемь птичьих тушек.

— Ого! Ну ты даешь…

— Мне чур вот эту, — он ткнул в самую жирную.

Значит, повар сегодня я. Хорошо. Набрав побольше воздуха, крикнула:

— Скегги, нарви съедобной зелени! Рик, найди палку для вертела! Аса, на тебе чай! Кто хочет есть, тот хочет работать!

Рик поднял руку в салюте и отчалил.

— А мне что делать? — раздался сзади веселый голос.

Я обернулась. Кай заинтересованно наблюдал за всеми.

— Доброе. Нужен хворост.

— Нет, — гаркнул Магни, подходя и размахивая топором. — Тебе нужно гладкое лицо. Борода идет только Акке.

Он еще раз тряхнул оружием.

— Я только за, — обрадовался кейнар.

Пока я разводила потухший костер, Магни с видом профессионала брил Кая. При каждом взмахе кейнар жмурился, а оборотень смеялся.

За завтраком, когда все уплетали по птичьей тушке, Рик спросил Кая:

— Слушай, это нормально, что Ищейка «гуляет» около Текхгура?

Я мигом насторожилась, услышав волнующий вопрос. Перебив оборотня, я рассказала про Льюиса. Про встречи и его попытки отговорить меня от похода. По мере приближения к концу лицо Кая менялось: сначала он перестал жевать, потом поднял голову, нахмурился и напрягся.

— Чтоб ему демоны кол в задницу вставили… — искренне пожелал кейнар.

Синдри понимающе закивал. Затем спросил:

— А кто это?

— Льюис Ланкастер? — кейнар презрительно фыркнул. — Главный претендент на мой пост.

— Какой пост?

Кай посмотрел на тушку так, словно она виновата в тупоумии близнеца.

— Глава Ищеек, — Синдри открыл рот, но Кай его заткнул: — Не волнуйтесь, я разберусь.

— Мы того… — неуверенно начал Рик, — понимаем, что теперь в розыске. Но ты не парься, мы знаем, как прятаться от кровососов!

— Он хочет сказать, что мы возвращаемся в Текхгур, — пробасил Акке и щелкнул походным ножиком. — Ты с нами?

Кай помотал головой:

— Я пойду к людям. Там не будут искать.

— Ладненько, а что насчет Кори? — Синдри игриво посмотрел на меня.

— Я иду с Каем.

Близнец подмигнул. Захотелось кинуть что-нибудь едкое в ответ, но за меня все сделал Кай:

— Синдри… ты в курсе, что я и мысли оборотней читать умею?

Я не выдержала и захохотала. М-да, Синдри сегодня не удастся пошутить! Он сразу как-то погрустнел, сжался и опустил голову.

— Ну, друзья, — Кай встал, отряхивая руки и побуждая всех к действию. — Вы в Текхгур, а мы в мир человеческий. Вампиры не ждут, пора сматываться отсюда.

— … Приезжай! — крикнул на прощанье Магни. — Найдешь нас в «Когте»!

Близнецы засвистели, и оборотни умчались на север, оставив нас с Каем одних. Сзади нетерпеливо фыркнул Арагон. Ему тоже хотелось побегать.

Кейнар, глядя на коня, печально вздохнул. Я посмотрела на холмы… и увидела лошадиную фигуру. Черную и с крыльями.

— Кай…

Он посмотрел туда же. И чуть не взвизгнул.

— Люцифер!!!

Нечасто наблюдаешь такую трогательную картину, как искреннюю радость встречи между человеком и животным. Люцифер чуть не снес хозяина. Конь фыркал и тыкал носом в кейнара.

— Жив, мой мальчик! Добрался, умница! Хороший конь, замечательный! Да, браво, мой…

Таким счастливым я видела Кая только один раз, когда он смеялся, сидя по пояс в ледяной реке.

Я вскочила на Арагона, а Кай — на Люцифера. Радостные, мы улыбнулись друг другу.

— Кто быстрее до границы? — игриво спросил он.

— Кто последний, тот червяк! — крикнула я и пришпорила коня.

Кейнар засмеялся и помчался рядом. Ничего себе, Кай смеется!

Мы скакали во весь опор, перегоняя друг друга. Мимо проносились разноцветные холмы, плавно переходящие в хвойные леса и желтые равнины. Овраги, поваленные деревья и деревеньки. Изумленные путники в страхе отскакивали на обочину, освобождая дорогу.

Скорость. Ветер. Хорошая компания на пути домой. Что еще нужно для счастья?

Судя по расслабленному лицу Кая, он считал так же.

…До границы мы добрались поздно. Уже шагом пересекая невидимый барьер, я на секунду оглянулась. Вечернее солнце бросало последние блики на тундру.

Возникло ощущение, что я еще сюда вернусь.

Кай оглядываться не стал, поэтому пересек невидимый барьер первым.

— Ты червяк! — приглушенно раздалось из другой вселенной.

Я вздохнула и шагнула вперед, оказавшись в менее живописном месте.

— Так нечестно, — заметила я.

Кай не ответил, остановившись и подняв голову. Там, над верхушками красных и желтых деревьев, грандиозно возвышалась Москва-Сити.

— Это… дома? — изумленно спросил он.

— Да. Небоскребы. Никогда не видел, что ли?

— Таких высоких… Последний раз я здесь был около ста лет назад.

Я присвистнула:

— Замаскируй крылья, древность. Тут обезьяны с крыльями обитают только в зоопарках.

— Не просто обезьяны, — с гордостью заметил он, сползая с коня. — А в пижаме и босиком.

Я оглядела его серые шаровары и красную рубашку, подаренную Магни:

— Как-нибудь доковыляешь до моего района. Притворишься бездомным.

Он пожал плечами.

Оставив коней в поле, через час мы добрались до моего района. Кай скептически оглядел самый обычный пятнадцатиэтажный дом:

— Ты здесь живешь?

Я привычным жестом полезла в карман:

— А что, не нравится?

— Не могу сказать. Не знаю, как жить в бетонной коробке…

Не найдя ключей, я повернулась к нему:

— Древность, это называется квартира. А еще у меня нет ключей.

— Это не проблема… — Кай начал доставать свой клинок.

— Нет! Не смей!

— Почему?

— Сам потом новую дверь будешь покупать?

Кейнар задумался, убрал оружие и подошел к магнитофону:

— Это магнит?

Я кивнула. Он провел рукой там, где надо прикладывать ключ. Дверь запищала и открылась.

— Смотрю, ты мастер, — сказала я и вошла в дом.

Кай молча поклонился.

Дверь квартиры мы открыли примерно таким же образом. В лицо ударил запах помещения, в котором давно не открывали окон.

Дом, милый дом.

Кай оглядел однушку и слабо улыбнулся:

— Здесь мило.

— Не твой особняк, но жить можно, — проворчала я и впихнула его внутрь.

Он подошел к аквариуму с очередной дохлой рыбкой:

— Это Филешка?

— Это Филешк Четвертый. Похоже, ему плохо… — я ткнула пару раз плавающую верх брюхом рыбу. — Совсем плохо.

Кай статуей стоял в середине квартиры, смотря на груды учебников химии и биологии.

Я вздохнула:

— Ванная там. Иди приведи себя в порядок, а я пока посмотрю, что тебе надеть…

Правда, у меня в квартире мужской одежды не было и нет. Открывая все окна, я отчаянно искала решение. Затем, под ровный плеск воды, меня осенило.

Открыв ноутбук, я залезла на сайт интернет-магазина одежды.

Когда Кай вышел из душа, чистый и причесанный, я молча указала на компьютер.

— Это что?

— Деревня ты волшебная, — закатила глаза я. — Садись сюда.

Он сел, уставившись в экран. Тронул его пальцем. Затем увидел мышку и нажал кнопочку. А когда вылезло меню, отпрянул.

— Я что-то сделал?

— Смотри, это экран. Его трогать не надо. А это клавиатура. Тут набираешь текст. А мышкой водишь по экрану.

— Где мыши?

Так, Кори, спокойно. Человек живет в другом мире.

— Вот это мышка, — я хлопнула по столу устройством.

Кай понимающе кивнул, взял в руки мышку и в буквальном смысле провел ей по экрану.

— Ничего не происходит, — он озадаченно прислонил устройство к стеклу еще раз.

— Нет, не так. Водить надо по столу, а двигаться будет стрелочка на экране.

Кай попробовал. Получилось.

— Ух ты!

Он нашел себе новое развлечение, водить стрелкой по экрану.

— Но как, без магии? Она же не присоединена к этой… коробке! — кейнар тряхнул беспроводной мышкой.

— Не коробка, а компьютер. Тут флешка есть.

— Филешка? Рыба? Но как дохлая рыба может…

…Прошел час, пока Кай более-менее научился пользоваться компьютером. Понимать, откуда берется интернет и почему он не живое существо, но найдет ответ на любой вопрос и даже привезет тебе одежду и еду, я оставила его одного.

— Значит, так, — в кейнара полетела подушка. — Будешь спать на кухне, а завтра утром пойдешь осваивать город и искать себе другое место для сна. Или предпочитаешь гулять ночью?

Он глянул в окно:

— Нет, давай утром… А еда у тебя есть? Кроме дохлой рыбки?

— Сделай невозможное: закажи роллы.

— Что?

— Что? — передразнила я его. — Спроси Интернет, он знает.

Кай с видом величайшего уважения затыкал по клавиатуре:

— Мудрейшее существо, однако…

Я захватила пачку книг и тетрадей и побежала на кухню делать уроки: как-никак, завтра понедельник. Через полчаса из спальни донеслось:

— Алло? Здравствуйте. Не могли бы вы мне подсказать, какие роллы в вашем ресторане самые вкусные? Я чрезвычайно голоден и у меня нет денег. Что? Нет, не вешайте… трубку.

Затем:

— Что я не так сказал?! Меня не хотят слушать!

— Не стоит говорить, что у тебя нет денег.

Кай повторил попытку, начав со слов:

— У меня есть деньги, и я хочу есть!..

В итоге еда на столе появилась только к полуночи. Злая и голодная, я пошла встречать курьера. Получив чек, немножко офигела.

— Теперь мне не на что завтра купить пельмени! — заорала я с порога. — На фиг ты заказал все самое дорогое?!

Кейнар с невинным лицом просматривал мои записи в тетради, закинув ноги на стол:

— Эта милейшая женщина их порекомендовала. Там какие-то сложные названия на языке, которого я не знаю. Не будь пессимистом, они должны быть вкусные.

— Я не пессимист, — стряхнув ноги, поставила пакет прямо перед его носом. — Я злой, голодный, замерзший оптимист!

Роллы действительно оказались вкусными. Поев, я немного повеселела. Кай тут же этим воспользовался:

— Я видел карту города. Он слишком большой. Может, покажешь мне его завтра, чтобы я хоть немного ориентировался?

— Завтра школа.

— Так прогуляй.

— Тебе легко говорить, ты давно отучился. А у меня только все впереди. Я и так не хожу около месяца.

— А после школы?

— Посмотрим.

Кейнар печально вздохнул.

— В смысле Кай здесь?! Какого черта этот маньяк делает у нас на районе?! У тебя вообще голова была на плечах, когда ты его привела? Да еще в свою квартиру! Как он тебя не зарезал ночью, до сих пор удивляюсь! А если он весь город перережет?! Веди его куда-нибудь в Африку!

М-да. Стени новость об успехе моих действий не сильно понравилась.

— Ты теперь преступник? Кори, чем ты думала?! У тебя окончательно крыша поехала! И что теперь?

— Стени, все хорошо. В нашем мире искать не будут. Я могу спокойно жить дальше. А Кай научит, как.

Подруга опешила. А потом заключила меня в такие объятья, что угроза удушья стала вполне реальной.

— Кори! Правда, я не думала, что у тебя получится. Но ты жива, ты здесь, с маньяком на поводке! Я так рада за тебя!

Правда, «маньяка на поводке» я утром не обнаружила. Куда он свалил, одному богу известно.

Мы сидели в столовой. У Стени есть привычка: вставать рано, гулять со своими питбулями и после приходить в школу. Приходить рано. Поэтому до урока оставалось масса времени.

— Кстати! — вскрикнула она. — Это тебе. С днем рожденья!

Она достала из сумки небольшую коробочку с огромным бантом. Я развернула обертку… Духи! Мои любимые!

После многочисленных благодарностей она с видом заговорщика произнесла:

— Я тут подумала… Тебе же восемнадцать. Взрослая жизнь! Давай…

— Сходим в клуб? Поедем тусить на дачу?

— Нет! Устроим пижамную вечеринку у меня дома с кино, пиццей и попкорном!

— Серьезно?

Она никогда не устраивала праздников у себя дома. Это каралось смертью от руки строгих родителей, которые считали, что лучшего места для вечеринок, чем моя пустая однокомнатная квартира, нет. А там особо не повеселишься.

— Они уехали в Питер! Дом наш!

— Класс. Сегодня? — она кивнула. — У меня вечером медицинские курсы, помнишь? Приду после них.

Через несколько минут прозвенел звонок, и мы пошли на историю.

— 9 ноября 1918 года произошла Ноябрьская революция в Германской империи. Кто мне скажет, чем она была вызвана? Вера?

«Сначала эллипс, потом линия посередине… глаза в соотношении… в каком? Блин, не сдам зачёт… что делать? Не сдам! Как там, интересно, Исаак? Ах, Исаак… Что? Какая революция?»

— Эмм… Войной?

— Чем именно, Вероника?

— Э-э-э…

— Два. Такая же оценка выходит у вас в четверти! Не будете отвечать на уроках, не приходите ко мне исправлять оценки в последний момент!

«Эти ученики. Взрослые люди, а такие лодыри. И вообще, что я здесь делаю… Поскорее бы отпуск, поеду на дачу»

— Луркович, знаете?

«Цветы пробовал. Шоколад — пробовал. В кино звать — пробовал. Да что ей ещё нужно? Все, хватит. Сейчас же после урока подойду к ней и во всем признаюсь. И поцелую. Да, чтобы она не ожидала. Хватит терпеть!»

— Нищетой простого германского народа.

— Правильно… Тимур, а каковы были её последствия?

«Откуда у неё этот кулон?! Дракончик с обсидианом… Он же принадлежал королеве Марго еще в Средневековье, и оригинал только один, у нее на шее! Кто этот хороший друг?! Это лишь отговорки… Может, она знакома с одним из служителей музея? Нет, это невозможно. Странная какая-то… Все, забудь о ней, пусть делает что хочет, ведёт интрижки со служителями, носит средневековые кулоны, отвергает такого, как я… Ну нет, я найду этого „друга“! Выпытаю все!»

— А? Распад Германской империи.

Читать мысли одноклассников — мое любимое занятие в школе. Сколько интересного можно узнать! Мысль Тимура мне понравилась больше всех. Ну-ну, Тимур. Попробуй, попробуй выпытать что-нибудь у Кая. Скорее, это он выпытает тебя.

Внезапно в голову пришла собственная мысль. О Джейсоне. Вампир явно понял, кто его заколол, или догадается по описанию внешности. И, если он умеет думать логически, сразу поедет сюда.

И что тогда делать? Уж для Джейсона человеческий мир явно не преграда. Он будет мстить. Где же Кай? Пусть быстрее учит меня навыкам борьбы с вампирами!

Забежав домой после школы, я обнаружила на столе крупную купюру. В недоумении оставив ее там же, пошла на медицинские курсы в центре города. Из-за избытка свободного времени я решила добраться пешком.

Несмотря на поздний октябрь, золотая и солнечная осень не желала покидать мегаполис. Я шла по устланному листвой бульвару. Разноцветный ковер шуршал под ногами. По бокам радовали глаз яркие красные клены, а между ними — ажурные уличные фонари. Слушая музыку и впервые за год надев юбку, я наслаждалась теплым ветерком. Кроме меня, сзади шагали три девушки.

По дороге, вдоль которой я шла, медленно проехала ужасно дорогая Ламборгини новейшей модели. О такой «крошке» говорили все наши мальчики.

Тут машина свернула, и урча мотором, подъехала прямо к бордюру. Я невольно сбавила шаг, чтобы лучше разглядеть машину. Интересно, кто же счастливый обладатель автомобиля?

Тонированное стекло открылось, и я чуть не поперхнулась. За рулем сидел давешний бездомный Кай, собственной персоной.

Сняв темные очки, он галантно произнес:

— Садись, красавица! Прокачу.

— Кай?

— Тот самый.

Не проблема! Я проворно открыла дверь и села на переднее сиденье элитного автомобиля.

Три девушки, шедшие сзади меня, споткнулись. Кай усмехнулся и выехал на дорогу под их завистливые взгляды.

Кейнар надел очки и нажал на газ. Машина так и зарычала мотором. Всегда мечтала на такой прокатиться!

— У тебя вроде как денег нет? — улыбнувшись, спросила я.

— По-твоему, на что я содержу дом в Аскатрале? А покупаю реактивы для заклинаний? У меня есть один знакомый, и он выгодно обменял денежную купюру Империи на рубли.

Я провела рукой по панели:

— Да… очень выгодно. Куда едем?

— Ты куда-то шла.

— На Кузнецкий мост. Знаешь такой?

Кай задумался:

— Люди впереди знают.

Машина остановилась на светофоре. Я повернулась к нему:

— Но как? Ты же ничего не знаешь о городе!

— Ты права. Рано утром я взял из твоего кошелька денег и купил себе нормальной одежды. Потом поменял купюру и вернул тебе. Компьютер мне сказал, где и как у вас можно купить квартиру. Я купил.

— За один день? — у меня отвисла челюсть.

Он пожал плечами:

— Капля внушения, и ключи в кармане. Потом я пошел гулять и увидел автосалон. На этом все. Просьба показать мне Москву еще в силе!

Но улыбается ведь. Значит, нравится. Даже прическу новую сделал, по моде.

Я коварно усмехнулась:

— Вези на Кузнецкий Мост.

Курсы один раз можно прогулять.

Загорелся зеленый, и автомобиль рванул с места.

— Люцифер не ревнует к новому коню?

— Я ему ещё не сказал, — затем Кай добавил: — Кстати, тебе очень идут юбки.

Я усмехнулась. Надо же, заметил.

— А тебе костюм. Хотя, обычные брюки и рубашка смотрятся лучше.

Он отпустил руки от руля:

— У тебя еще одна цель! Пойдем в магазин!

— Э-э-э-й!!! — взвизгнула я, когда машина резко вильнула вправо. — Ты на дороге!

Кай поспешно опустил руки и ухмыльнулся:

— Страшно?

— Хватит выпендриваться, деревня! Ты меня уже впечатлил своими финансами, успокойся.

Кейнар улыбнулся.

Припарковавшись, мы пошли гулять по Москве. Постояли на всех главных площадях, около каждого памятника и дворца. Кая особенно впечатлил Кремль. Он уговорил меня с помощью внушения забраться туда, куда «простым смертным» вход запрещен. Мы прошли через ГУМ и ЦУМ, а на главных улицах города кейнар накупил себе одежды и обуви (без совета не обошлось).

Увидев жалостливый взгляд (на пельмени-то еле денег хватает), он спросил, что мне нравится. Я пожала плечами. Тогда Кай внимательно оглядел мою фигуру и попросил выйти из магазина.

Какого же было мое изумление, когда он вынес оттуда мягкую куртку сине-черного цвета. С меховой подкладкой, как раз на позднюю осень. Я сначала не поверила.

— Подарок на день рождения, — улыбнулся кейнар.

Я попыталась отнекиваться, но Кай заставил надеть куртку и пригрозил:

— Если ты ее снимешь, я развернусь и уеду в Аскатрал, — а потом тихо добавил: — Ты выглядишь в ней превосходно… Ты вообще всегда хорошо выглядишь.

Я не выдержала и обняла его. Куртка мне безумно нравилась. И день. И город. И Кай. Все нравилось.

Мы поели мороженого, зашли в кофейню, а потом поехали в Москву-Сити. Там залезли на крышу самого высокого небоскреба Европы. Там Каю особенно понравилось. Мы сидели и наблюдали осенний закат, болтая о всяком.

— Ну что, когда начнем занятия? — спросил он.

Я не поняла. Кейнар пояснил:

— Будем учить тебя, как выжить в новой жизни. Это в первую очередь развитие магии и силы. И теория. Я бы предпочел часов пять утра для магии и девять вечера для тренировок. Шесть дней в неделю, часа по три.

Челюсть отвисла:

— Когда? Сколько?..

Он засмеялся:

— Кори, ты выбрала жестокого учителя. Смирись.

— Я не встану так рано!

— Привыкнешь. Кстати, мы будем заниматься вместе, — он закатал рукав, обнажив тощее предплечье. — Мне тоже надо восстанавливаться после Касхата.

Я похлопала Кая по спине:

— Это мне уже больше нравится. Только давай завтра пропустим утреннюю тренировку? Меня Стени пригласила праздновать день рождения.

Он нехотя кивнул:

— Только в честь дня рождения.

Солнце медленно заходило за горизонт. Скоро остальной мир потухнет.

Но только не Москва.

Глава 3

В восемь вечера следующего дня я ждал ее около подъезда. Посмотрел на часы. Опаздывает.

С каждым днем Москва удивляла все больше. Надо же так уметь приспосабливаться к жизни: с комфортом, уютом и роскошью. Нет магии, и все люди делают сами. Развивают свои навыки и способности, придумывают новые технологии… Стоит взглянуть на небоскребы и Интернет. Эльфы обзавидуются! В нашем все делает магия. Поэтому и ездим на лошадях, посылаем почту голубями и живем в деревнях.

Я достал из кармана пальто телефон. У нас тоже такие есть, но они не настолько удобные, многофункциональные и интересные.

А машины какие! Просто сказка!

А если подумать, ведь таким, как я, ничего не стоит взломать все системы, написать правительству «мы инопланетяне» и заставить парочку летать по воздуху. Какой начнется переполох! Весь мир на дыбы встанет.

Я недобро улыбнулся собственным мыслям.

За спиной запищала открываемая дверь. Я обернулся. Из подъезда вышла Кори в новой куртке. Серебристо-пепельные волосы красиво контрастировали с цветом одежды.

— Сэнсэй уже на работе? — вместо приветствия крикнула она, и, прищурившись, добавила: — Так, я знаю эту улыбку! Ты что-то задумал?

— Я тоже рад тебя видеть. Да так, размышляю, как захватить мир.

— Поделись со мной.

— Это секрет.

Она молча подняла бровь.

— Я нашел место для тренировок.

— А мы на машинке поедем? — с надеждой спросила она, глядя на мою припаркованную красавицу.

— Нет, — разбил я ее мечты. — Только пешком.

Пока мы шли, Кори спросила:

— А где ты все-таки живёшь?

— Зачем тебе?

— Вломлюсь ночью, украду все деньги, куплю особняк в Ардаме и Феррари.

— По Ардаму сложно ездить на машине.

— Ничего страшного. Так, где ты живёшь?

Я остановился, повернулся к девушке и спросил:

— Тебе нужны деньги?

Она сразу как-то смутилась.

— Не понимаешь ты, Кай, шуток человеческих.

— Потому что я чистокровный кейнар.

— В смысле?

— Рождённый кейнаром, а не обращённый в него.

— А я, значит, нечистокровная?

— Значит…

Ведя подобные пустые разговоры, мы незаметно вышли к дороге. Там я взял ее за руку, спустя секунду оказавшись в огромном поле. Сзади темной полосой стоял лес. Я глубоко вдохнул. Здесь воздух хоть и немного, но чище. На открытом пространстве дул не в меру холодный ветер, возвещая о скором приходе ноября. А в Аскатрале уже перебегают от дома к дому, закутавшись в шарфы и шапки…

— Кай? — вырвала меня из мыслей Кори. — Это здесь?

Я кивнул. Она поежилась:

— Холодно. Скоро зима.

Глянув вверх, я выпустив облачко пара. На черном одеяле небес рассыпались звезды. Здесь они не такие… Они одномерные. Мертвые. Люди строят из них фигуры, придумывают имена и истории. Стремятся оживить их. Все равно что пытаться из каменной глыбы сделать живой цветок.

Я направился к лесу. Увидев бревно, снял пальто и сел. Кори заскочила на низкую ветку дерева.

— Начнём урок? — спросила она. — Как мне тебя называть?

— Сэнсэй. Итак, сперва теория, потом практика.

— Слушаю и внимаю.

Я постарался объяснить все простым языком.

— Кто такой кейнар? Кейнар — это либо ангел, либо демон, наземное существо, обладающее большими силами и магией одной из четырёх стихий. Кейнары бывают в неактивном состоянии — как мы с тобой сейчас, и в активном, когда демон активно выполняет свою работу либо ангел свою.

Она вопросительно наклонила голову.

— Смотри. Я сейчас не убиваю, не наношу никому вред, не подговариваю на плохие поступки и не созываю Ищеек, так? Я демон в неактивном состоянии. Когда я гнался за тобой, поджег Ардам, когда подговаривал стражу меня выпустить — я был демоном в активном состоянии. То же самое с ангелами.

— Поняла.

— У новообращенных кейнаров, как ты, в течение трех месяцев формируется личность — демон или ангел. Все зависит от твоих поступков, желаний и предпочтений. Любишь людей и помогать? Любишь делать хорошие дела? Пожалуйста, ты ангел. Любишь убивать? Любишь разрушения? Любишь смотреть, как страдают твои враги? Ты демон.

— Ты же демон? — немного с опаской спросила она.

Я многозначительно глянул на Кори и продолжил:

— При этом в течение жизни или определенного периода кейнар может быть и тем и другим. Например, одному человеку он помогает, а второму в то же время жестоко мстит. Так тоже бывает. Твоя личность только формируется, поэтому тебе предстоит опробовать обе стороны, это неизбежно. Ангелизм будет проявляться диким желанием помогать, доходящим до безрассудства, чрезмерной осторожностью и предрассудками. Демонизм — внезапными головными болями, нервными срывами, неожиданной яростью, желанием кому-нибудь напакостить, или как я зову: «припереть к стенке». Было такое?

Она кивнула.

— И что в тебе побеждало?

— Демонизм…

Ну вот. Приехали.

— Так, здесь есть ещё кое-что. Обращенному кейнару передаются некоторые черты характера, признаки и предпочтения того, кто его обратил…

— Ты это уже говорил. О, я сразу могу назвать! — она начала загибать пальцы. — Это свободолюбие, жажда безумствовать и желание припереть кого-нибудь к стенке! Теперь я буду демоном, потому что ты демон?

— Нет, все зависит от тебя самой. Если ты хочешь быть ангелом, ты станешь им, неважно, обратил тебя ангел или сам Люцифер. Просто будет небольшая склонность безумствовать…

— Безумный ангел, — присвистнула она.

Я вздохнул и продолжил:

— О магии мы будем говорить завтра утром. Скажу только, что для успешного выполнения заклинаний необходима хорошая физическая подготовка.

— Да ну? Зачем?

Я пожал плечами:

— Никто точно не знает. Но есть всемирно известный факт: тренированные люди гораздо лучше и дольше справлялись с магией, чем дохлики, которые либо сдувались через минуту, либо вовсе погибали.

Она понимающе кивнула. Я потер от холода руки и серьезно добавил:

— Запомни, Кори. Ты теперь кейнар, и неважно, сейчас или через сто лет, ты будешь жить в параллельном мире. А там есть одно простое правило: выживает сильнейший. Таков наш прекрасный, жестокий мир. Либо ты умеешь драться и защищаться, либо тебя убьют.

Она, с полным вниманием в глазах, кратко кивнула:

— Поняла.

Не выдержав холод, я вскочил с бревна:

— А теперь практика! К зиме ты должна пробежать десять кругов по этому полю за… шесть с половиной минут.

— Да оно в десять школьных стадионов!

— Свалить тремя ударами дерево…

— ???

— …И победить меня в бою на клинках.

В ответ последовало грустное молчание. Я откашлялся:

— Это возможно. Я буду поддаваться. Кстати, советую приходить в более удобной для тренировок форме.

— Можно я уточню? Каждое утро в пять часов мы будем заниматься магией, а вечером в девять умирать на изнуряющих тренировках. Без выходных.

— В субботу утром урок обществознания и языка параллельного мира. Воскресенье — выходной.

— Ты изверг, — подытожила она, снимая куртку.

— Щадить не буду.

Она хмыкнула:

— Я знаю, как ты «не щадишь»!

— Тот случай был исключением!

Мы вышли на «круг» и спокойно побежали. Сначала пытались разговаривать, но вскоре холодный воздух заставил прекратить болтовню. Все мысли занимало правильное дыхание. Невысокая, вянущая трава хрустела под ногами. Пар окутывал нас, как туман, тут же растворяясь. А я пытался разобраться со своими ощущениями. Я никогда еще ни с кем не бегал. Только убегал или бегал в одиночестве. Но чувствовать рядом с собой бегущего человека, слышать его частое сердцебиение… Это что-то новое.

Кори сдалась, стоило нам первый раз закончить круг.

— Выносливости никакой… — пробормотал я. — Крылья собрала и вперед!

Мне ответил злой взгляд. Но врожденная упрямость погнала Кори вперед. Я мысленно отметил, за что ее можно задеть.

Завершив второй круг, девушка упала в траву, тяжело дыша:

— Я больше не могу…

А я даже не запыхался.

— Плохо. Медленно. Твой порок — это скорость.

— Я почти обогнала тебя на Арагоне!

— Это не ты меня обогнала, а Арагон.

Кори посмотрела в небеса, словно ища там ответа. Я подал ей руку и помог встать:

— Ничего. Все сразу никогда не получается. Месяц тренировок — и забегаешь быстрее меня! А теперь смотри.

Засучив рукава, я оглянулся и подошёл к дереву.

— Итак, удары. Вот что ты должна сделать к исходу месяца.

Я размахнулся и ударил кулаком в ствол. По коре пошли трещины.

Удар второй. Чуть ниже, под углом. Дерево заскрипело и наклонилось. С громким криком с него улетели птицы.

Удар третий. Отошёл и ударил ногой. Дерево с треском и грохотом упало на землю.

— Понятно?

— Как?! — Кори глядела на меня так, будто бы я не дерево повалил, а достал звезду с неба.

Я показал ей, как делаются такие удары. Объяснил, что главное — правильные углы, с помощью которых разрушается внутренняя структура дерева.

— Это как большая берцовая кость человека. В вертикальном положении она выдерживает груз в полторы тонны. А в горизонтальном одно неверное движение — и перелом. Главное не сила, а знание, куда бить.

Я показал ей болевые точки на теле человека. Объяснил, как важно при ударе переносить вес, чтобы вкладывать в него полную силу. Как правильно сжимать кулак, чтобы не пораниться самому, и под каким углом ударить для максимального эффекта.

— Набивай руки на твёрдых деревьях и каменных стенах. Тогда лет через двадцать просто перестаёшь чувствовать боль, а удары станут как каменные.

— У тебя так руки набиты?

— Я две тысячи лет набивал и до сих пор набиваю.

Она уважительно кивнула, подошла к дереву и ударила. Тут же отскочила, тряся ушибленным кулаком:

— Больно!

— Терпи, кейнар. Пробуй еще, пока твои костяшки не превратятся в мозоли!

Она сжала зубы и ударила еще раз. И еще. Я одобрительно кивнул, выбрал дерево покрепче и стал набивать руки сам. Всегда полезно.

Через полчаса мы объявили перерыв. Даже в темноте было видно, какие красные от ссадин ее руки. Потной, уставшей, но с гордой улыбкой на лице она казалась еще привлекательнее. Аж самому хотелось улыбаться.

— А теперь скажи, какое у тебя оружие.

— Мой клинок, который принес Арагон. И кинжал с Касхата.

— Что-нибудь с собой есть?

Кори вытащила из сумки самый обычный обоюдоострый кинжал. Я кивнул:

— Сойдет. Поищем тебе что-нибудь достойнее. А свой клинок убери куда-нибудь подальше.

— Ты со своим не расстаешься.

— Потому что это я. Каждую неделю наталкиваешься на фанатиков справедливости за углом… — увидев ее грустное лицо, я спросил: — Ты сильно устала?

— Пальцы не двигаются… Но ты же никого не щадишь.

Зря она напомнила. Я готов был все забыть.

— Ты права. Вставай.

— Монстр…

И тем не менее девушка поднялась. Ну и упертость! Я вложил в руку кинжал. Показал, из чего он состоит, где лезвие, для чего нужен желоб и чем отличается гарда от рукоятки. Показал, как правильно держать.

— Основа всему — фехтование. Какое бы ты оружие ни взяла — нож, меч или саблю — приемы и движения остаются те же.

Кори выдохнула облачко пара и сложила руки на груди. Это протест? Я метнулся к ней:

— Нет! Движения должны быть свободны, не зажимайся!..

— Кай, я устала.

— Что значит устала? Тренируем выносливость!

— Я устала!

Я начал замерзать. Закипавшее раздражение подогревало:

— Не ной. Возьми в руку кинжал. И сделай то, что я говорю!

Ее глаза полыхнули гневом:

— Ты принуждаешь меня?

— Я сказал: взяла в руку кинжал и продолжила заниматься. Ясно?!

Она бросила оружие на землю:

— Вот и твоя жестокость! Не можешь жить без повиновения других, да? Все должны перед тобой на коленях ползать при смерти? Прости, но ты не по адресу.

Она закинула сумку на плечо. Я стоял, не понимая, что происходит.

— Кори…

— Я устала! — огрызнулась она. — Я чувствую, что у меня пальцы не двигаются от холода и боли. Я не смогу обхватить рукоятку и сделать твой выпад! Я должна доводить себя до изнурения, потому что тебе так хочется?!

Я медленно подобрал кинжал, тихо сказав:

— Ты забываешься, Кори. Ты больше не человек. И слово «устала» теперь не существует.

— Это ты забываешься, Кай! Ты путаешь меня и себя. Путаешь наши силы и способности.

С этими словами она развернулась, подхватила куртку и пошла прочь. Секунд пять я стоял и смотрел ей вслед.

— Чем быстрее натираются мозоли, тем скорее перестаешь их чувствовать!

Кори остановилась. Оглянулась. Минуту мы смотрели друг другу в глаза. Потом она повернулась и пошла обратно.

— Так-то лучше, — сказал я, наблюдая, как она кладет вещи на бревно и достает кинжал.

— Учи, сэнсэй.

И я учил. Показал основные выпады и движения. Объяснил, как важно полностью расслабиться. Представить, будто сталь — продолжение твоей руки, кисточка, которой ты рисуешь на бумаге.

— Фехтование — это искусство, — тихо говорил я, стоя сзади и направляя руку с кинжалом. — Представь, что ты рисуешь. Кисть двигается, твое предплечье расслабленно, пальцы крепко сжимают карандаш. Ты проводишь ровную линию. И еще одну. Рука танцует, и в итоге получается картина. Бой — это танец. Это внутренняя гармония и ритм. Почувствуй их, и тебе не будет равных…

Она внимательно слушала.

— А теперь закрой глаза и почувствуй ее. Нарисуй картину.

Я отошел в тень деревьев, оставив ее одну. Какое-то время она неподвижно стояла, закрыв глаза.

А потом ступила вперед. Подняла руку и плавно провела ей полукруг. Отступила на шаг, развернулась и описала кинжалом восьмерку. Сталь блеснула в лунном свете. Слетела резинка, и белоснежные волосы рассыпались по плечам, переливаясь, как настоящее серебро. Подняв крылья, она сделала еще один плавный разворот и четкий взмах.

Внутри я кричал от счастья. Она поняла и почувствовала гармонию внутри, несмотря на усталость. И теперь танцевала где-то в другой реальности.

Потом луну закрыли облака. И все кончилось. Кори остановилась.

— Ты молодец, — похвалил я, выходя из укрытия.

— Кай, я… Я почувствовала! Она…

— Да, да, — я подхватил ее за плечи и взял оружие. — Я видел. Умница. Теперь можешь отдохнуть.

— Домой?

— Да. Пойдем домой.

Пока мы шли обратно, Кори пришла в себя. Минут десять шла, задумчиво разглядывая облака. Потом спросила:

— Там кто-нибудь есть?

— Где?

— За облаками.

Я перевел взгляд туда же. Серебристые тучи плавно перекатывались в ночном мраке.

— Мы верим, что там лежит Межмирье. Вселенная, где всем правит Бездна. Создательница миров. Но это легенды.

Кори слабо улыбнулась:

— Легенды никогда не возникают на пустом месте… Стени!

Я перевел взгляд на приближающийся женский силуэт. Вскоре он превратился в высокую брюнетку с двумя питбулями на поводке. Где-то я уже видел это лицо… Точно. Джейсон выстрелил в нее при осаде Ардама.

— Привет, Кори, — сказала она, подходя ближе. Собаки зарычали на меня. — Вау… А кто этот красавчик рядом с тобой?

Симпатичная девушка с твердым и сложным характером. По глазам видно.

Кори захохотала. Глядя в непонимающее лицо подруги, объяснила:

— Стени, это… Короче, это Кай.

Выражение лица девушки резко поменялось. Она сделала шаг назад, испуганно рассматривая меня.

— Тот самый Кай?..

— Тот самый, — кивнул я и протянул руку. — Очень рад встрече.

Она продолжала изображать столб.

— Стени, он не кусается. Он сейчас в «неактивном состоянии», да, сэнсэй?

Я улыбнулся. Запомнила урок.

Стени секунд десять глядела мне в глаза, словно ища в них что-то. И видимо, не найдя, пожала плечами и ответила на приветствие:

— Стени. Это ты заставил мою подругу гоняться за твоей задницей по всей Империи?

— Перед этим она от нее убегала.

— Молодец. Ей полезно размять ноги.

Я оценил шутку. Кори, похоже, было все равно: она стояла, покачиваясь от усталости.

Неожиданно Стени ударила меня по руке:

— Ну ты и гад! Знаешь, чего ей это стоило? В следующий раз ты будешь за ней бегать, понял?!

Я прищурился. Интересная порода характера: сначала сделать комплимент, а потом сказать гадость.

Тут очнулась Кори:

— Так, вы еще успеете поближе познакомиться. А мы идем к тебе, помнишь? До завтра, Кай.

Меня покидают? Так внезапно? Я чем-то им не угодил?

— До завтра…

Я проводил их взглядом. Поежился от холода. И, развернувшись, пошел в сторону своего дома.

Посмотрел на часы. Почти полночь. Безлюдную улицу освещали лишь фонари. Одинокие шаги гулко отдавались от бетонных стен города.

Внутренний сенсор уловил движение за спиной. Я резко обернулся.

Никого.

Внимательно осмотрев всю улицу, медленно развернулся и пошел дальше. Может, показалось? Хотя мне ничего просто так не кажется…

Ночной мрак разорвал сдавленный вопль, резко оборвавшийся. Сомнений быть не могло. Рот жертвы зажали рукой.

Я бесшумно направился в сторону звука. Какого же было мое изумление, когда сквозь кусты я увидел до тошноты знакомое лицо. Джейсон прижался к шее женщины лет тридцати, зажимая ей рот рукой. Уже незачем. Она давно мертва. Из-под губ вампира текла струйка крови.

Я тут же пригнулся. Зверюга. В центре цивилизованного города, и таким занимается! Никаких приличий.

И все-таки Джейсон здесь. Сразу догадался, кто двинул ему колом в шею, и приехал в знакомое место. Хоть на это ума хватило. Вопрос в том, что вампир сделает с Кори.

Кулаки сжались. Он не найдет ее. Я найду его первым.

О, какие я только не придумывал варианты мести, пока гнил на цепях! Сколько разных способов, сколько творчества! Хоть воскрешай и пробуй новый. Я ничего не забыл! И не забуду.

Возмездие совершится. Но не сегодня.

Я наскоро изменил свою внешность на русого зеленоглазого мужчину лет сорока. Тихо вышел на дорогу, встав под фонарем.

Послышался звук падающего тела. На улицу из кустов выпрыгнул Джейсон, с окровавленным ртом и злыми, животными глазами.

— Эй, парень, плохо выглядишь! — крикнул я тяжелым басом. — Хэллоуин еще не начался, не пугай народ!

Он медленно перевел взгляд на меня. В нем читался настоящий животный голод.

— Человечишка, — прохрипел вампир. — Знали бы вы, как ничтожны и коротки ваши жизни… Назови мне свое имя!

— Зачем?

— Привычка, — ухмыльнулся он. — Имена всех жертв записываю в блокнотике.

Что-то новое. Возьму на заметку.

— Парень, да ты пьян. Иди домой!

— Скучные, ничтожные существа!.. — просипел Джейсон и бросился на меня.

Миг, и он вцепился в шею пальцами.

Мощный удар в висок опрокинул его на землю. Пока вампир падал, я придержал его и тихо произнес на ухо:

— Убивать людей и не убирать за собой не есть хорошо, Джейсон. Особенно в большом городе.

— Кай… — прошипел он.

Я отпустил руки. Вампир упал на асфальт, потеряв сознание.

Оттащить тело в кусты и убрать следы крови оказалось парой пустяков. Я отряхнул руки и спокойно продолжил свой путь.

Но настроение вампир испортил основательно.

Гори в аду, Джейсон. Я сам тебя туда отправлю!

А если нет, то утащу за собой…

Глава 4

Противно зазвонил будильник. Я сонно нашарила рукой телефон и выключила. Как не хотелось вставать… Каждая клеточка тела болела, будто его весь день били.

— КОРИ!!! — раздался пронзительный визг.

Я вскочила и свалилась с дивана, ударившись головой. Тут же обнаружила недоеденные куски пиццы на столике и пустую бутылку шампанского. Работал без звука телевизор, показывая какой-то сериал. На полу вместе со мной валялись в хаосе подушки и перья.

Глянула на часы, поняла, что уже семь тридцать одна и я пропустила занятие с Каем.

— Ко-о-о-ри-и!!! Сюда! Быстрее!

Голос Стени доносился из ванной. Я встала, и, покачиваясь, пошла туда.

Подруга держала ладонь над раковиной, а капельки воды кружили и плясали вокруг ее запястья.

Может, кажется от шампанского?..

— Кори, что это?! Как я это сделала?! — Стени ошарашенно смотрела на свою руку.

Тогда я поняла, что все происходит по-настоящему. Это же магия чистой воды.

У Стени? Магия?

— Спокуха. Как все было?

— Я умывалась, — подруга пыталась успокоиться, но голос дрожал. — Подумала, вот бы и у меня была магия, и я смогла бы заставить капельки воды кружиться вокруг меня. Представила себе эту картину. И тут вода… начала это делать!

— Ты не полукейнар, не кейнар, а магия есть… — задумчиво произнесла я. — Значит, ты ведьма. У тебя в роду были ведьмы?

Вода с плеском упала в раковину. Представление окончилось. Стени уставилась на меня:

— Откуда я знаю?!

Я зевнула:

— Спроси у мамы…

— Ага, сказать ей: «Мама, я ведьма, у нас в роду были ведьмы?» Что делать?!

— Может, Кай знает? — сказала я и закусила губу, представив во всех красках его негодование. Сидит там, наверное, на бревне, и проклинает моих рыбок…

Она задумалась на секунду. Потом уверенно сказала:

— Спроси у него. Пусть придёт сюда, если сможет, объяснит мне все в лицо.

— Давай лучше ты пойдёшь туда, где мы занимаемся? Заодно посмотришь.

— Как ты безрезультатно пытаешься свалить дерево? Жажду увидеть!

— Придёшь? Сегодня… в восемь.

Если останусь жива.

— Приду. О боже, о боже, я ведьма! Какой ужас…

— Наоборот, это хорошо, — снова зевнула я, отодвинула ее и плеснула воды на лицо. — У меня все хуже. Я подвержена приступам демонизма.

— Может, я тоже чему-нибудь подвержена. Стану есть мухоморы!

Я лишь хмыкнула в ответ.

Сбежав по ступенькам на улицу, я наступила на что-то хрустящее. Подняла голову и замерла.

Землю тонким слоем укрывал снег. Он приглушал серость проводов и машин, подчеркивал красоту темно-красных листьев на деревьях. Я нагнулась и зачерпнула рукой сам холод. Множество мелких льдинок расходились в разные стороны в полностью симметричном узоре.

Рядом выдохнула облачко пара Стени:

— Ух ты… Первый снег! Не рановато ли?

Я разжала ладонь, не выдержав холод.

— Это в честь твоего обретения.

Она рассмеялась и взяла меня за руку. Наблюдая первый ноябрьский рассвет, мы пошли в школу.

Во вторник последний урок — история. Войдя со звонком в класс, я бросила сумку на дальнюю парту и придвинула еще один стул, чтобы положить на него ноги. Да, я не люблю историю. Стени занимала себя тем, что коварно мне подмигивала. Оказалось, подруга может открывать и закрывать двери силой мысли. Я прибавляла им жуткий скрип, а сквозняку — завывание. Боялись все без исключения.

Когда прошло десять минут, а учительский стол продолжал пустовать, одноклассники заметно насторожились. Обычно наш преподаватель приходил вовремя, или вообще не выходил из кабинета.

Но то, что случилось дальше, превысило все мои ожидания.

В класс вошел Кай. В черном пиджаке и красном галстуке, помахивая небольшим портфелем. Эффектно, под гробовое молчание парней и восхищенные взгляды девушек. Кейнар по-хозяйски плюхнулся в учительское кресло, закинул ногу на ногу и громко сказал:

— Здравствуйте, молодые люди. Я ваш новый учитель истории, Алексей Александрович. Что сидим? Встаем, встаем!

Он обвел взглядом класс и поднял руки. Все, как зачарованные, встали. Кроме меня. На кейнаров внушение не действует.

— Прогульщица на последней парте! — крикнул он. — Вам требуется отдельное приглашение?

— Какого дьявола ты тут делаешь?.. — прошипела я.

Я не знала, почему злюсь. Откуда пришла эта вспышка. Но грудь свело от возмущения, кулаки сжались, а внутри все вскипело и взорвалось.

— Какой невоспитанный класс, — покачал головой новоиспеченный учитель. — Ваше имя?

— Карина.

— Что ж, Карина, если вам интересно, то ваш бывший учитель уволился. Мне нужна работа, а здесь неплохо платят. Мои действия?

— Убраться отсюда.

Со всех сторон последовали удивленные шепотки:

— Кори, ты чего?

— Просто новый учитель, хамить зачем?

— Тебе нравился прошлый?!

— Это все от снега, у нее опять крыша едет…

Взгляд Кая переменился. Из издевательски-веселого превратился в задумчивый.

— Чем вы мне так не рады, Карина?

У меня не нашлось что ответить. Я же не могу сказать перед всеми: «Я знаю, у тебя есть деньги, так какого чёрта ты пришёл именно в нашу школу учителем, зарплаты которых сейчас отнюдь не высокие?»

Внезапно ярость и негодование отступили. А что я, собственно, бешусь? Кай и так мне учитель, ещё и историю преподавать будет. Его право. Может, кейнар интересно ведет уроки.

И тут я поняла, какой дурой выгляжу. Это все проклятый демонизм!

Кай понимающе кивнул:

— Бывает…

Я взяла острый карандаш и начала точить его. С хрустом и треском, на весь класс. Кусочек грифеля отвалился и упал на стол, за ним еще один… Алексей Александрович понаблюдал немного за моими действиями. Затем махнул рукой.

Все сели.

— Итак, ученики, — он принялся расхаживать по классу. — Первое, что вы обязаны запомнить: на моих уроках должна быть идеальная дисциплина.

Кто-то фыркнул. Кай бросил взгляд в его сторону:

— Я не шучу. Кто нарушит дисциплину, понесёт наказание.

— Многие так говорили! — крикнул особо строптивый.

Кай медленно направился к нему, чеканя каждый шаг. Нагнулся, уперев руки на парту.

— Мне плевать, как вас учили и что позволяли делать, — произнес он тоном, не требующем возражений. — Я повторю: на моих уроках должна быть идеальная дисциплина. Ясно?

До строптивого не дошло. Он передразнил Кая, прошептав что-то совсем неприличное. Весь класс заржал. Я лишь улыбнулась, ожидая продолжения.

Оно не заставило себя долго ждать. Кай схватил парня за ухо и спокойно приподнял над стулом. Пацан завыл:

— Отпустите! Вы не имеете право-о-о! Я буду жаловаться, вы насилуете детей!

Кейнар очаровательно улыбнулся:

— Идеальная дисциплина. Не будет дисциплины — будет наказание. А наказания будут такие, что скоро до всех дойдут мои требования.

Парень побледнел и умолк. Кай отпустил его, усмехнулся и сел обратно в кресло.

Поняли все без исключения. Я еще никогда не видела, чтобы наш класс так внимательно слушал историю.

Вёл кейнар и вправду интересно. Открывал учебник и читал вслух, походу добавляя комментарии, подробности и собственные впечатления. Никого не заботило, что он читал курс шестого класса про Средневековье, когда мы в одиннадцатом и проходим Новейшую историю.

Ученики полюбили Кая сразу. Все девчонки вокруг падали на колени, а сколько было «ахов» и «охов»! Половина старшей школы кинули своих парней из-за него. Обездоленные тут же возненавидели нового учителя.

Кейнар моментально стал самой обсуждаемой и знаменитой персоной в нашей школе. А по-моему, дрыщ дрыщом. Они кейнара в нормальной форме не видели!

После уроков я поймала его на улице. Кай как раз выходил из здания.

— Алексей Александрович! Постойте! У меня вопрос!

Он остановился, вопросительно наклонив голову.

— И что все это значит? — спросила я.

— Я работаю.

— Почему учитель? Почему наша школа?

— У меня есть педагогическое образование. Правда, восемнадцатого века…

— У тебя есть миллион других образований!

— Учитель — это спокойная, размеренная работа. Сидишь себе, попиваешь чай, читаешь мысли. А каждая голова — это целая история! А сколько таких голов…

Я хмыкнула.

— Решил устроить себе отдых. Я достаточно набегался по лесам Империи за последние двадцать лет и хочу отдохнуть.

— А я как будто знаю, что ты делал последние двадцать лет. Ты ничего не рассказываешь.

— Кстати, — тут же перевел он тему. — Если ты думаешь, что мне так нравится в пять утра сидеть и мерзнуть в одиночестве, ты…

— Кай, прости! Я забыла предупредить! Мы со Стени отмечали мой день рождения и легли…

Он махнул рукой:

— На первый раз прощаю. Но если такое повторится… будешь бегать удвоенную дистанцию.

Я съежилась.

— О Стени. Она теперь ведьма.

Кейнар поднял брови:

— Так внезапно?

— Да. У неё есть к тебе вопросы. Она может прийти на сегодняшнюю тренировку?

— Это на один раз, или я теперь ещё и репетитор?

— Только на один. Объяснишь ей, что происходит?

Он немного подумал и ответил:

— Хорошо. Пусть принесёт свою родословную до седьмого колена. А ты можешь не надевать спортивную форму — сегодня, как исключение, занятие по магии.

— Спасибище, сэнсэй, — я быстро обняла его. — Я побежала.

— Беги, это полезно.

По пути я рассказала все Стени. Будет ей размышлений, где достать такую родословную.

Дома меня ждал сюрприз.

На кухонном столе лежала огромная стопка старых толстых книг в кожаных переплетах. Я прочитала названия:

«Огненная стихия. Бытовые заклинания 1—5 уровня»

И ещё:

«Огненная стихия. Боевые заклинания 1—5 уровня»

Такая же третья специализировалась по защитным заклинаниям. Прилагалась записка:

«Изучай»

Я открыла первую книгу. В глаза бросились разные циферки, черточки, тексты на непонятном языке… какая-то Концентрация. Пусть Кай сам все объяснит, я ничего не понимаю.

К вечеру весь снег растаял, на небо набежали облака, скрыв закатное солнце, и подул холодный ноябрьский ветер. Я как раз собиралась на занятия с кейнаром. У подъезда уже ждала Стени.

— Ты не поверишь, — с гордой улыбкой объявила она.

— Все, во что я не могла поверить, я уже поверила.

— Я раздобыла родословную!

Я даже остановилась.

— Серьезно?..

По дороге она мне рассказала:

— Ты знаешь, что мои предки жили в Якутии. Мать моей прабабушки вела дневники, среди которых есть и родословная. Мы как раз привезли с чердака коробки, в которых они хранились. Оставалось только порыться.

— Ты гений, — изумилась я.

Стени очень гордилась своим северным происхождением. Так и не скажешь, что в ней якутские корни. Но в сложных ситуациях подруга щурилась, лицо становилось по-северному суровым и острым. Ей оставалось только накинуть олений мех на плечи.

— Интересно, как Кай преподает магию? Историю у него неплохо получается. По школе ходят слухи, что он солдат с боевым ранением.

Я усмехнулась:

— Можно сказать и так.

Болтая на разные темы, через полчаса мы пришли на место занятий. На том же бревне, что и вчера, сидела крылатая фигура и рассматривала шишку.

— Что там интересного? Орехи? — вместо приветствия спросила я.

Кейнар медленно повернул голову в нашу сторону.

— Оказывается, в этом лесу водятся барсуки…

— Кто?

— Барсуки. Их следы везде на шишках.

— Не знала, что в московских лесах водятся барсуки… — протянула Стени.

— Я тоже, — ответил Кай. — Ну что, раздобыла родословную? Знаю, раздобыла.

Так. Только не это.

Я кашлянула. Лицо кейнара расплылось в зловещей улыбке.

— Что-то голова чешется… — тихо пожаловалась подруга. — Как будто изнутри… чешется.

— Кай? — окрикнула я.

— Да?

— Прекрати это.

Он невинно развел руки:

— А я что-то делаю?

Стени прищурилась:

— Делаешь. Я что-то чувствую.

Кай перебросил ногу через бревно и взглянул на Стени:

— Опиши мне, что именно.

— Как будто в голове муравьи копошатся… бумажки перебирают. Или… воспоминания?

— А теперь?

Стени ахнула:

— Тебя чувствую! Твое… присутствие. Ты как будто стоишь в моей голове!

Кай довольно протянул:

— А ты и вправду ведьма. Давай родословную.

Тут вступилась я:

— А потом сделаешь так, чтобы не читать ее мысли.

Кейнар пожал плечами. Стени передала Каю огромный рулон.

— Фамилия?

— Камияги.

— Посмотрим…

Он развернул рулон и стал внимательно всматриваться в имена. Прошло около десяти минут, мы со Стени отошли в сторону и обсуждали свое, когда Кай резко поднял голову и громко сказал:

— Талбан Камияги! Я знал его!

— И кто же он? — с нетерпением спросила Стени и подбежала к кейнару.

— Ведьмак. Среди своего племени слыл уважаемым шаманом. Меня тогда занесла судьба в Якутию, где я с ним и познакомился. Оказалось, он не только бывал в параллельном мире, но и неплохо знал его. А его ворожба действительно помогала.

— И опять «меня занесла судьба», — фыркнула я. — Точка. Что ты там делал? Как вы с ним познакомились? Ты хоть что-нибудь будешь о себе рассказывать?

Кай уперся взглядом в бумагу не отвечая. Я вздохнула:

— Все ясно.

Стени переглянулась между нами. Реакции от Кая так и не последовало. Она отвела меня в сторону:

— Может, он просто не хочет рассказывать.

— Он никогда не хочет рассказывать, — отрезала я.

Попроси, и Кай расскажет что угодно. Но только речь заходит о нем, и кейнара можно считать немым. И знал бы он, как это раздражало. Это скрытое недоверие. Постоянная недосказанность. Завеса тайны.

— Была зима, — тихо произнес кейнар. — Не было ни денег, ни дома. Я перебивался чем мог, брался за любую предложенную работу. Тогда все разыскивали одного преступника, а за его голову сулили огромную награду. Я созвал Ищеек, но они отказались начинать Охоту в таких условиях. И я отправился на поиски один. В последний момент жертва скрылась в человеческом мире. На грани отчаяния я пошел за ней. Попал в Якутию, где в безлюдных лесах и снежных пустынях окончательно ее потерял. А затем потерял и границу. Выживая в лесах, я решил постоянно идти на север. И набрел на одно племя. Меня встретил местный шаман. Дал переночевать, указал дорогу к ближайшей границе. Вызвался проводить. В конце пути он остановился, постучал посохом по камню и сказал: «Под этой землей, иноземец, боги оставили свои изумруды. Вчера ночью они сказали мне, что желают вытащить их на поверхность. Но не в мире человеческом, а в его параллели». Спустя год я выполнил просьбу его богов.

Я заворожено слушала. Так вот, откуда берет начало его состояние. Изумруды.

— Шаманом оказался некто Камияги. Я до сих пор благодарю его, Стени. Если бы не он тогда… Я бы сгинул в ваших лесах. Или до сих пор бродил по свету, пытаясь найти работу.

Повеяло холодом. Я содрогнулась.

— У тебя история та же, что и у Кори, — перевел он тему. — Предок был ведьмаком, но в потомках магия не проявлялась. Ты недавно побывала в нашем мире, и в тебе проснулся дремлющий поколениями источник.

— И что теперь делать? — спросила Стени.

— Можешь плюнуть на нее, тогда месяца через два магия ослабнет, а вскоре вообще исчезнет. А можешь развивать ее, как Кори. Но предупреждаю, это сложно.

— А ты сможешь…

— Нет, я не смогу, — Кай впервые поднял взгляд. — Магия людей и кейнаров отличаются. Я в совершенстве знаю вторую, но почти нечего не могу сказать о первой.

Стени погрустнела и опустила голову.

— Неужели нет какой-нибудь ведьмы, которая смогла бы её учить? — с надеждой спросила я. Ведь недавно я столкнулась с той же ситуацией.

Кай подумал и ответил:

— Вообще-то, есть. И она поможет.

— И кто она? — с надеждой спросила подруга.

Кай улыбнулся:

— Добрая старушка. Когда я был маленьким, все время бегал к ней домой, за печеньками и молоком. Прошло больше двух тысяч лет, а я до сих пор помню тот восхитительный вкус.

Я представила себе маленького Кая.

— Как мило… — протянула Стени. — Ей тоже две тысячи лет?

Кейнар отмахнулся:

— Больше! Никто не знает, сколько ей. Она, наверное, тоже.

— И где живет это очаровательная старушка? — с надеждой спросила Стени.

— Где-то здесь. Зовут ее тетя Саманта. Или Саманта Бриз.

— Маленький крылатый ребёночек, который бегал за печеньями к бабушке Саманте, — рассмеялась Стени.

— Да что такого? — обиженно воскликнул Кай. — Кто в детстве не бегал к бабушке за печеньками?

Следующие полчаса мы искали, где она живет. Точнее, искала я, а Кай корректировал мои действия. Заклинание поиска с использованием карты местности и капли крови я знала еще с аскатральских книг. С третей попытки справилась.

— Москва, Керамический проезд, дом 65, — прочитала я адрес на карте.

Перед этим Стени поспорила с Каем, смогу ли я найти ведьму, на тарелку имбирного печенья. Теперь мы все дружно хрустели, а кейнар не уставал повторять, что Саманта Бриз печет вкуснее. Затем мы решили, что поедем к ведьме завтра после школы.

— Я тоже хочу ее увидеть, — добавил кейнар и встал, отряхивая руки. — А теперь Стени пойдет учить историю, а мы с Кори займемся магией.

— Я постою, понаблюдаю, — протянула подруга.

…Кай сидел на холодной земле, манипулируя в воздухе маленькими желтыми шариками-светлячками. Они кружились как гирлянды вокруг его лица, бросали отблески на траву и темные глаза кейнара.

— Откуда берется магия? — философски начал он. — Их называют Потоками Силы. Это невидимые течения в материи мира. В самой его сути. Как ветер рассекает воздух, а река землю, они заполняют каждую частичку бытия. Потоки несут в себе Силу магии, и каждая раса способна чувствовать только свой тип Потоков. Например, кейнары ощущают лишь Потоки Стихий (и каждый только свою Стихию).

— А какие еще существуют Потоки?

Кай глянул на звезды:

— Эльфы владеют магией Камня и Стекла. Есть еще раса авасарров, людей-драконов. Они чувствуют Драконьи Потоки. Оборотни — магией перемещения в ипостасях. Откуда берутся Потоки, никто точно не знает. Но, как бы там ни было, магия есть суть управление Потоками Силы.

Я кивнула.

— Теперь отдельно про кейнаров. Магия регулируется жестами, разумом и дополнительными материалами. Жесты определяют направление заклинания, — он демонстративно вытянул руку вперед. — Если создашь огненный шар и покажешь на себя, он пойдет на тебя, а не на противника. Дополнительные материалы, такие как свечи, травы и рисунки, помогают магии пробудиться и удерживать ее в стабильном состоянии.

— А разум?

— Действие разума определяется Концентрацией. Концентрация — это степень заполнения организма магией, определенное ее количество для выполнения того или иного заклинания. Представь, что ты завариваешь чай. Только для себя тебе нужна одна чашка, и ты наполняешь ее водой. А на гостей нужен целый чайник. То же самое с заклинаниями, только они чашки, а Концентрация — это вода. Если вода выльется, заклинание не получится либо выйдет из-под контроля.

Я нарисовала на земле веточкой стаканчик.

— Ее три: внутренняя, внешняя и средняя. На каждой — десять ступеней. Концентрация условно записывается тремя цифрами через тире, обозначающими три уровня и количество ступеней в каждом, — Кай отобрал у меня веточку и написал «3-8-5». — Такая запись означает необходимость заполнить три ступени на внутреннем уровне, восемь на внешнем и пять на среднем.

— И как мне понять, сколько я уже заполнила?

— Точное заполнение ступеней тренируется как музыкальный слух и приходит с опытом. Кстати, чтобы выдерживать Концентрацию, необходима физическая подготовка. Я говорил вчера.

— То есть алгоритм создания заклинания следующий, — подытожила сказанное я. — Сначала подготовка необходимых материалов. Потом создание Концентрации и жест — указание направления.

Кай улыбнулся:

— Правильно. По теории это все. Вопросы есть?

— Да. На книгах, которые ты прислал, написаны уровни «1—5». Сколько их всего, и на каком я?

— Для удобства магию стихий разделили на уровни, по степени сложности заклинания. В каждой стихии их десять, причем существуют высшие уровни — одиннадцатый, двенадцатый и тринадцатый. Ты на первом-втором.

М-да. Учиться и учиться.

— И еще вопрос. Ты говоришь про всякие жесты, свечки, травки, а сам ничего не используешь и колдуешь. Почему?

— Потому что любое заклинание можно создать только с помощью Концентрации. Но тогда ее уровень увеличивается, это требует большей точности и сил. Я достаточно долго живу, чтобы использовать только мозг.

Дальше пошла практика. Мы тренировались заполнять организм нужным количеством магии. Кай посадил меня в центр, поставив вокруг свечи, вошел в круг и встал рядом. Знакомое тепло я почувствовала. А вот уменьшить его или увеличить получилось не сразу. Мысленно разделить себя на три части и «прощупать» каждую оказалось еще сложнее. Я не говорю об «опусти до шести, подними до восьми». Кай взял меня за руку и чувствовал все, что я творю. Я опускала до нуля и резко поднимала до десяти. Кейнар со спокойствием сытого питона корректировал и каким-то образом сам опускал и поднимал мою Концентрацию. Давал время «прочувствовать», что это отметка шесть, а не ноль. Я запоминала и в следующий раз ошибалась меньше.

Стени откровенно заскучала. До меня как сквозь туман донесся ее возмущенный крик:

— Вы сидите уже два часа! Я замерзла!

Когда в спину прилетела ветка, Кай решил, что пора заканчивать. Пока я стояла, покачиваясь и опираясь на дерево, он собирал свечи.

— Для первого раза неплохо. Так и будем тренировать магический слух, пока щелчку ты не поставишь нужную Концентрацию, — сказал он тогда. — Об остальном забудь.

— Чувствую себя опустошенной… — пробормотала я.

— Это твой магический запас иссяк. Сколько будешь тренироваться, на столько он будет повышаться.

Стени, стуча зубами, потащила меня за руку. Кай махнул:

— Идите домой. Кори, хорошо поешь и ложись спать. Завтра жду в пять, магия.

Я через силу кивнула. Добравшись домой, поставила на плиту кастрюлю, завела будильник… И заснула.

Пельмени остались кипеть в одиночестве.

Глава 5

«Снежные пики на фоне синего неба, ярко-зеленая трава. Так бывает только весной. Только в Аскатрале. Только в самый счастливый день его жизни.

— Согласен ли ты, Кай Энгельгардт, взять в жены Мари Бибоа? Будешь ли ты любить, уважать и нежно заботиться о ней и обещаешь ли ты хранить брачные узы в святости и нерушимости, пока мать Бездна не разлучит вас?

— Обещаю.

Ее миниатюрные руки в белых перчатках крепко держались за его запястья. Глаза цвета небесной лазури смотрели только на него, отражая бесконечную любовь. Вечную, бездонную…

— Согласна ли ты, Мари Бибоа, взять в мужья Кая Энгельгардта?

Губы разомкнулись, чтобы произнести единственное слово…»

Я резко сел на кровати. Тяжело дыша, провел рукой по мокрой от ужаса шее. Только не закрывать глаза, только не закрывать глаза! Потому что прекрасно знаешь, что случится дальше.

Воспоминания. Главный страх. Главный враг. Пытаясь выровнять дыхание, я упорно смотрел в стену. Не моргать. Не закрывать глаз.

Что было потом? Самый счастливый день превратился в самый страшный кошмар. Красное марево… Крик. Ее крик.

Нет!

Я со стоном обхватил голову руками. Бездна, хватит меня мучить! Не выдерживая больше тесноты и духоты комнаты, быстро слез, натянул одежду и вышел на улицу.

Морозный воздух немного освежил голову. Опасные ведения прошлого вскоре отступили, оставив абсолютную пустоту. Я облегченно выдохнул и оглянулся. Вокруг темень, не поймешь, сколько времени. В ноябре это может быть и час ночи, и семь утра. Узкую улицу бледно освещал одинокий фонарь.

— Не спится? — прозвучал сзади знакомый голос.

Я медленно обернулся. Джейсон, с выражением глубокого презрения на лице. В принципе, как всегда. Желания выяснять отношения не было вообще.

— Не подскажешь, сколько времени, приятель? — спросил я.

— Пусть это останется тайной, — прошипел он.

Я зевнул:

— Что на этот раз?..

— Тебя приказано схватить и доставить обратно.

Я поднял бровь:

— Да ну? Неужели я знаю законы Империи лучше тебя? Я нахожусь на территории другого мира, где ты не имеешь права меня арестовать.

Джейсон пожал плечами.

— К тому же ты действительно считаешь, что сможешь меня схватить? — продолжал я разговор, похоже, сам с собой. — Тот случай был удачным стечением обстоятельств, просто волшебным. Может, у тебя припрятана белена? Извини, дружок, но я на нее больше не реагирую. Закормили.

— Заткнись, — он стоял, нахмурившись, положив руки в карманы. Со стороны это выглядело как мирный разговор двух прохожих.

Но я и не думал затыкаться:

— Представим, что ты меня каким-то образом свалишь и дотащишь до границы. Опять же, как? Даже если по ту сторону тебя ждет армия, я очнусь раньше. Ты не дурак, вампир, и прекрасно все понимаешь, — следующий вопрос был задан другим тоном. — Поэтому я спрашиваю: что ты тут делаешь?

Он помолчал немного, сверля меня глазами. Ищет, куда лучше бить.

— Ты прав, — наконец-то произнес он. — Я пришел не за тобой. А за этой жалкой предательницей. Кори. Она и человеком не сильно ценила то, что для нее делали другие. А став кейнаром, похоже, совсем испортилась.

Я пожал плечами:

— Искренне сочувствую твоему разбитому сердцу.

— А моему ли, Кай?

Он бросился на меня. Понадобился миг, чтобы мысленно сосредоточиться и вскинуть руку. Джейсон отлетел к стене дома. Удерживая вампира в подвешенном положении, я пошел навстречу.

— Мне плевать, Джейсон, за кем ты пришел и чего ты хочешь. Главное, что ты здесь. И мне даже не надо тебя искать.

Я бросил его на землю и опустился рядом на корточки. Мне доставляло свирепое удовольствие смотреть, как он бесится, не в силах противостоять магии.

— Нравится, Джейсон? Чувствовать себя бессильным перед врагом. Никому не нужным и брошенным. Молить небеса о том, чтобы они отняли способность вообще что-либо чувствовать. Считать часы днями. А дни месяцами.

Ладонь направилась вниз, медленно вдавливая его голову в асфальт.

— Я тебя уверяю, дружок. Может, ты и пришел за Кори. Но мстить тебе буду я. Что улыбаешься? Нет, сегодня ты не умрешь. И завтра. Смерть твоя будет длинной, медленной и мучительной. Как дни в Касхате.

Он жмурился и кусал губы от боли. Я улыбался. Затем фыркнул и отшвырнул обратно к стене:

— Нет, не говори мне, что в тебе проснулся патриот и ты будешь, как надоедливая муха, возится вокруг меня целыми днями и пытаться что-то сделать во имя родины. Кроме тебя об этом побеге через месяц никто не вспомнит. Через год я смогу снова жить, где жил, и заниматься своими делами. А через десять лет Касхат станет очередной легендой.

Безумное желание взять его за шкирку своими руками пересилило магию.

— Ты лишаешь меня такой возможности, — зарычал я, глядя вампиру в глаза. — Ты поднимешь на уши всю Империю, лишь бы меня прикончили!

Это было ошибкой.

Больше не сдерживаемый магией Джейсон с неожиданной силой оттолкнул меня. Последовал яростный удар в голову.

Вокруг потемнело и загудело…

Следующим стал клинок с черной беленой в спину. Целился в сердце? Ха! Промахнулся!

— Я этой травы не чувствую, — прохрипел я, выдергивая лезвие. — Наелся.

Скользнул рукой в карман. Пальцы сжали припрятанную деревянную щепку. Джейсон не успел моргнуть, а она торчала из его сонной артерии.

Глаза закатились, бесчувственное тело рухнуло на асфальт.

Я шмыгнул носом и вытер руки, переводя дыхание. В голове немного шумело, место ранения жгло.

Вдруг позади послышались тихие шаги. Случайный прохожий? Что ж, надеюсь, он нескоро забудет увиденное…

— Спасибо, что не убил, — раздался из темноты лишенный эмоций голос.

Я резко обернулся и увидел Кори. Кори?! В это время суток?..

— Какого демона ты тут делаешь? — изумленно спросил я.

Она не ответила, выйдя на свет фонаря. Тень от лица скрывала глаза. Затем села на корточки перед вампиром.

— Хотелось бы взглянуть на него, — ровно произнесла Кори и выдернула щепку. Из открывшейся раны фонтаном брызнула кровь.

Девушка приложила к ней пальцы. Они вмиг стали красными. Кори поднесла окровавленную ладонь к лицу и стала внимательно рассматривать.

— Эй? Все в поряд… — хотел спросить я, но осекся.

Она резко воткнула щепку в сердце вампира.

Кори убила его! Зачем?! Это должен был сделать я!

Не отпуская деревяшку, она сидела над телом и смотрела в одну точку. Я в ужасе сел рядом. Легким, но твердым движением взял за подбородок и повернул к себе лицом.

На меня смотрели полностью черные глаза.

Я молча выругался, отпустил ее и вытащил щепку из тела. Приглядевшись, заметил, что Кори промахнулась. Джейсон жив.

Внезапно она дернулась и резко отпрянула от тела, чуть не упав.

— Что, ч-что я сделала? — голос наполнился эмоциями. Затем она в ужасе вскрикнула: — О Господи, я убила его! Почему он здесь?! Что я вообще тут делаю?..

Потом она заметила меня.

— А ты что тут делаешь? — я никогда не видел, чтобы глаза человека в прямом смысле лезли на лоб. — Что вообще происходит?!

Я встал, мягко взял за плечи и повернул к себе:

— Добро пожаловать в мой мир, Кори. Это демонизм. С тобой такое впервые?

— Мне не н-нравится твой мир…

— Это называется приступ. Ты впадаешь в такое состояние, когда не знаешь, куда идешь, что делаешь и совершаешь ужасные поступки. А потом приходишь в себя…

— И осознаешь весь ужас, — закончила она.

Кори больше не выглядела испуганной, только удивленно смотрела на Джейсона.

— Я убила его?

— Нет, промахнулась. Это плохо, надо лучше целиться…

— Кай! — она хлопнула меня по руке и отстранилась. — Тут человек умирает, а ты «лучше целиться»!

Я поморщился:

— Во-первых, это вампир. Во-вторых, он ни капельки не умирает.

— Эти… приступы, они еще будут?

— Будут. Но я надеюсь, что в это время буду рядом.

Она устало улыбнулась, вздохнула и огляделась по сторонам:

— А где мы?..

В эту славную минуту на земле закряхтел оживший Джейсон:

— Какого… Почему здесь четыре ноги? Кай, ты что ли?.. У тебя выросли еще одни ноги? Нет, они меньше… это женские ноги. Кай, зачем тебе еще одни женские ноги?!

Я поднял его и отпустил. Джейсон покачнулся, но устоял.

— О, Кори! Ты здесь! — затем он глянул вниз и печально произнес: — Кай, у тебя только одна пара ног… А где другая? А, я понял! Это были ее ноги! — он взмахнул руками, чуть не упав. Лицо озаряла счастливая улыбка. — Почему вы такие грустные, а? Пойдем-ка…

— Ты идешь со мной, — сурово сказал я и схватил вампира за шиворот.

Он вяло запротестовал. Позади откликнулась Кори:

— Я иду с вами.

…Состояние Джейсона, как и любого вампира, получившего удар в сонную артерию, напоминало легкое опьянение. Заплетаясь ногами и языком, он без остановки нес какую-то чушь, описать которую не осмелюсь.

Кори молча шла рядом. Я немного беспокоился за ее состояние. Судя по всему, она так и не ела, а спала не больше часа. Именно от усталости ее мозг так легко поддался демоническому порыву. Уверен, темной стороне ее души понравилась эта ночь и кровь вампира на руках. Теперь такие вылазки будут случаться чаще. И кто знает, к каким последствиям они приведут…

Когда мы подходили к подъезду, из которого я так резво выбежал час назад, вампир затих и стал осматриваться по сторонам. Я усилил хватку.

До дома он дошел.

Я запихнул его в квартиру. Джейсон упал в кресло. Кори с интересом осматривала помещение.

— Теперь я знаю, где ты живешь, — весело сказала она. — Неплохо обстроился…

Я охватил взглядом просторную комнату. Панорамное окно, диванчик, пара кресел, столик, шкаф, телевизор. Камина не хватает…

Отмахнулся от Кори и сел напротив Джейсона. Девушка устроилась на диване. Вампир окончательно пришел в себя.

— Что я здесь делаю? — в глазах горел опасный огонек.

— Сидишь и смотришь на меня, — без всякого дружелюбия ответил я.

— Да, Джейсон, — встряла Кори. — Что ты тут делаешь?

Вампир покряхтел, сел удобнее и сладко произнес, рассматривая Кори:

— О вас двоих говорит вся Империя, и вся Империя вас ищет. Особенно мои верные гончие. Мы расставили посты по всем густонаселенным городам, идет программа по уведомлению самых дальних поселений. Награды за головы огромные. Твой любимый Аскатрал тоже оккупировали, всех жителей допрашивают и ставят на учет.

В смысле Аскатрал оккупировали?! Да как он посмел!.. От одной мысли, что теперь общиной заправляют вампиры, мне стало плохо. Надеюсь, среди них нет хороших магов, а то сорвут защиту на доме и прощай все мои склады и книжечки…

Я начал вспоминать, что лежит в подземельях. Стало совсем плохо.

— Это все чудно, — в голосе Кори проскальзывали гневные нотки. — А чего хочешь ты, Джейсон? Зачем приехал сюда? Неужто повидать Кая или попытаться затащить его обратно?

Я слушал вполуха, решая, когда и как проникнуть в Аскатрал и забрать все самое ценное. Некоторые артефакты я искал тысячелетиями, они не должны попасть в руки вампиров!

Джейсон кашлянул:

— Я бы хотел поговорить с тобой наедине, Кори.

— Кай? — не дождавшись от меня реакции, позвала она.

Сначала я хотел запротестовать. Мало ли что вампир выкинет в мое отсутствие.

Но затем мне в голову пришла идея.

— Да, конечно, — согласился я и вышел на кухню, закрыв за собой дверь.

Все равно все услышу. Посмотрел, наконец, на время: три часа ночи.

— Ты жаждешь узнать, зачем я приехал в Москву? — раздался приглушенный голос Джейсона. — Я хотел поговорить с тобой. Узнать, почему ты так подло поступила.

Открыв бар, я достал оттуда бутылку хорошего коньяка.

— Я действовала по ситуации, — после недолгого молчания ответила Кори. — Ты не поймешь меня, потому что не кейнар.

— Я постараюсь.

Она вздохнула:

— После того, как Кай обратил меня, я стала другой. Организм, характер, способности. Но я не имела понятия, как этим правильно пользоваться. А жизнь в человеческом мире еще сильнее усугубляла ситуацию. Мне нужен Кай, чтобы научить жить кейнаром. Я пошла и вытащила его из Касхата.

Я усмехнулся: «Пошла и вытащила». Как просто звучит!

— Нет, не перебивай меня! Изначально план был другой, мы собирались незаметно проникнуть в тюрьму и тихо уйти. Но ты устроил казнь в самый неподходящий момент! Пришлось резко менять планы.

— То есть я — лишь препятствие на пути к цели, которое ты удачно устранила? — обиженно спросил вампир.

— Да.

Напевая себе что-то под нос, открыл потайной ящичек и вытащил пару пучков разных трав.

— Кори, ты неблагодарная… неблагодарный человек!

— Я кейнар.

— Я спас тебе жизнь два раза, а ты мне вот так? — судя по звуку, он встал. — Я защитил вас от оборотня, а взамен ты бросилась помогать раненому Каю в Аскатрале вместо того, чтобы идти со мной! Я увез тебя из-под носа Ищеек и спрятал в Ардаме, а ты всадила мне кол в шею! Где здесь справедливость?!

Справедливости не существует, Джейсон, как это ни прискорбно. Самому иногда выть хочется.

Кори молчала. Затем нервно выдохнула:

— Да, я поступаю неправильно по отношению к тебе. Но так надо.

— Для блага собственной жизни? И ты называешь эгоистом меня?

Ух, ну и запах от этих ядов… Я мелко порезал травки, растер между рук и бросил в алкоголь.

— И что ты собираешься делать? Затолкать меня в Касхат?

— Хоть это моя обязанность, я не стану этого делать. Но я потребую платы за, так скажем, моральный ущерб.

— Говори.

Я болтал жидкость в бутылке, хорошо размешивая. Снаружи воцарилось молчание. Буквально почувствовал, как гадко ухмыляется Джейсон.

— Подставь Кая, как подставила меня.

Резко прекратив свои действия, я обратился в слух.

— Я хочу своими глазами увидеть его лицо, когда кейнар получит нож в спину от тебя! Усмири мою гордость, сделай это. Что тебе стоит? Ради меня. А взамен я скажу правительству, что нашел твой труп. Тогда тебя перестанут искать. Подумай, Кори, это крайне выгодно!

Молчание. Да, Кори, подумай. Подумай хорошенько и вспомни все, что тебе сказала та бабушка в лесу.

— Да пошел ты в бездну, Джейсон, — тихо ответила она. — Ты гнилой внутри и снаружи. И такие же гнилые твои желания.

Я положил бутылку и открыл дверь. Девушка надевала куртку.

— Кори, стой…

Она оттолкнула меня и молча вышла, хлопнув дверью. На лестничной площадке затихли ее шаги.

На минуту стало тихо. В квартире остались только я и Джейсон — два непримиримых врага, жаждущих смерти друг друга.

Я улыбнулся:

— Чайку не хочешь?

— А покрепче?

Улыбка стала еще шире:

— Без вопросов.

Глава 6

В комнате царила угнетающая темнота. Я лежала и смотрела в потолок, пребывая в глубоких философских размышлениях.

Открыв полтора часа назад квартиру, опустошенная, я заставила себя съесть разварившиеся пельмени и лечь в постель. Ничего, поспала часик. Силы подумать о произошедшем появились только сейчас, под неугомонный вой будильника.

Хоть убейте, не помню, как попала на ту улицу. Туманный свет фонарей, кровь вампира на руках и странное лицо Кая воспринимались как дурной сон, от которого я окончательно проснулась, сидя на диване в чужой квартире. Я еле соображаю, а Джейсон еще претензии предъявляет! Возникло единственное желание: попасть домой, подальше от него. Что и сделала максимально быстро.

Этот проклятый демонизм отравит мне всю жизнь. Как там Кай сказал? «Добро пожаловать в мой мир»? Спасибо, не надо.

Надо. Надо с этим что-то делать. А то, тьфу-тьфу-тьфу, еще зарежу в ночи кого-нибудь из знакомых!

Посмотрела на время. Четыре тридцать, пора на утреннюю тренировку. Внезапно вспомнила, что после школы мы хотели пойти к ведьме Саманте Бриз. В голове пронесся вихрь планов, бодрящий не хуже кофе.

Вой начал давить на уши. Совсем проснувшись, я вскочила и выключила будильник.

Либо Кай решил отомстить за прошлое утро, либо его убили. Как бы там ни было, но он не пришел. А сейчас как раз началась пора классического московского ноября: серые тяжелые тучи, голые ветви и пронизывающий ветер, гоняющий гнилые листья по черной, промерзлой земле. Я проникалась всей душой. Очень весело дрожать на бревне в ожидании неизвестности!

Тогда я решила пойти к нему домой и узнать, в чем причина.

…На звонки никто не отвечал. Стук также проигнорировали. Как там Кай учил сбивать дерево с трех ударов?

Дверь с грохотом слетела с петель, рухнув на паркет. Весело улыбаясь, я вошла в гостиную.

Двое неразлучных друзей мило посапывали в креслах около стеклянного столика, на котором стояли рюмки и пустая бутылка коньяка. Алкоголики несчастные! Это вы так друг другу мстите?

Я подошла к Каю и нагнулась над его довольной физиономией:

— Подъем!!! — ноль реакции. — ПОДЪЕМ!!!

Если они даже грохота двери не услышали… Я глянула на Джейсона, который продолжал храпеть в соседнем кресле, откинув голову.

И тут в сознании появилась идея. Через минуту я вошла в комнату с кастрюлей ледяной воды.

— Ну, держись!

Водопад обрушился на кейнара.

Квартиру потряс крик. Он вскочил так резко, что я отпрыгнула, чуть не выронив посуды.

— Что… Кто… — шипел мокрый и злой Кай, сжимая кулаки. Не найдя слов, перешел на другой язык.

Потом заметил меня. Перевел взгляд на кастрюлю.

— Доброе утро, спящая красавица! — приветствовала я кейнара.

Гнев сменился удивлением, когда Кай увидел Джейсона и две рюмки.

— Это я с ним, что ли?..

— Явно не со мной!

Вторая порция льда полетела на вампира. У того реакция оказалась погромче. Заорав на весь дом, он вскочил на ноги, налетел на стол и упал. Под общий грохот и звон бьющегося стекла Джейсон свалился на руины того, что когда-то было столом и бутылкой.

За стенкой глухо крикнули:

— Хватит орать, заколебали уже!!!..

— Ты разбил его! — обиженно воскликнул Кай.

— А? Что это было, черт возьми… — вылезая из обломков, промямлил вампир.

Джейсон встал рядом с Каем. Оба мокрые и сонные, хмуро смотрели на меня.

— Ну что, алкоголики, проснулись? — я обратилась к кейнару: — Алкоголик номер один, ты пропустил тренировку!

Кай нахмурился:

— Какую тренировку? А, тренировку… Так сегодня воскресенье — выходной!

— Сегодня вторник, — напомнила я.

Он замолк, отчаянно соображая.

— Алкоголик номер два!

— Слушаю!

— Умываться и за уборку! — я указала пальцем на гору обломков.

Джейсон недоверчиво покосился, но пошел. Я ткнула Кая в плечо:

— Иди приведи себя в порядок.

Сама сделала кофе, нашла газету, по-хозяйски села и стала читать. Как же хорошо в тепле и уюте!

Через десять минут более или менее опрятный Кай спросил:

— Что ты тут хозяйничаешь? Это моя квартира!

— Ты в моей тоже хозяйничал, — парировала я. — Когда ты пил последний раз? Как до этого дошло? — я кивнула на Джейсона, который еле-еле вытирал тряпкой пол, засыпая на ходу.

Кейнар налил себе кофе и потер виски:

— Это часть гениального плана. Я немного не рассчитал… дозы.

Я фыркнула:

— Объясни это администрации. Ты еще и учитель в школе, не забыл?

Он задумался, залпом выпил кофе и зажмурился:

— Я тебя понял. Буду в школе через… — он глянул на часы и упавшим голосом продолжил: — Двадцать минут…

Махнул рукой, развернулся и удрал куда-то.

Послышался глухой удар об пол. Я выглянула и увидела Джейсона. Он лежал лицом вниз и громко храпел.

Стало понятно, что больше мне здесь делать нечего.

И все же Кай опоздал. Я мельком видела, как после второго урока он несся в свой кабинет, снимая на ходу черное пальто. Таким взволнованным и серьезным я его давно не видела…

Уроки кейнар тоже вел странно. Сначала наорал на всех, кто нарушал заветную дисциплину. Потом неожиданно успокоился, сказал: «Читайте параграф и делайте конспект». Сел в кресло и молча смотрел в пустоту минут тридцать. Затем вдруг очнулся, повеселел, и недобро улыбаясь, повел урок как обычно.

Мне такое поведение нравилось все меньше.

Но окончательно убило другое. Поймав нас со Стени за углом, он объявил, что сегодня к ведьме Саманте Бриз никто не пойдет. Тогда подруга закатила кейнару такую истерику, что Кай зло огрызнулся, развернулся и исчез.

Естественно, мы никуда не пошли.

А на вечерней тренировке он пребывал в самом что ни на есть хорошем настроении. Кейнар подтягивался на дереве, вися вниз головой.

— Набираешь вес, — похвалила я.

Кай улыбнулся. Тогда я спросила его напрямую, что происходит. Он лишь небрежно отмахнулся.

— Кай, ты считаешь, я не замечаю твоего поведения целый день? Что ты задумал?

— Это неважно, — выдохнул он, поднимая подбородок к ветке.

— Кай!

Кейнар упорно игнорировал все мои дальнейшие вопросы. Затем молча указал на дерево, которое я должна свалить.

— Кай, — сипела я, раздирая костяшки о древесину. — Ты мне… ух… доверяешь? Если нет, то так и скажи!..

На что он ответил:

— Кори, я тебе доверяю. Просто есть вещи, которые тебе знать необязательно.

Тут я не выдержала. Перестав мучить дерево, подошла и схватила его за шею.

— Ты прекрасно знаешь, что я от тебя не отстану.

— Знаю, — на меня весело смотрели перевернутые глаза. — И мы возвращаемся к одному и тому же разговору. Я не рассказываю тебе всего, потому что уверен: ты узнаешь все что угодно, хочу я этого или нет. Это лишь вопрос времени, — он широко улыбнулся. — Так действуй.

Он окончательно сбил меня с толку. Я отпустила шею кейнара и решила сменить тему:

— Пообещай, что мы пойдем завтра к Саманте Бриз. А то Стени сожрет нас всех.

— Обещаю. Слово Энгельгардта.

Следующий день прошел спокойно. Утром мы упражнялись в Концентрации, и у меня что-то начало получаться! Гордая, прямиком с тренировки я помчалась в школу, где Кай спокойно вел уроки, болтал с педагогами, а также невозмутимо разговаривал с учебниками. После занятий со мной его немного заносит.

Главное, кейнар сдержал слово. После школы две прилежные ученицы и учитель отправились в гости к древней ведьме за советом.

Домом 65 на Керамическом проезде оказалась старая девятиэтажка. Сейчас такие в Москве редкость.

— Как такое корыто еще не снесли? — присвистнула Стени, осматривая здание.

Я притоптывала от холода, желая поскорее зайти внутрь:

— Что дальше? Дом нашли, а квартира?

Мы одновременно повернулись к Каю. Тот, вытянувшись во весь свой могучий рост, осматривал окна.

— Просто идите за мной, девочки, — спокойно ответил он и уверенно пошел вперед.

В старом лифте — я молилась всем богам, чтобы он не упал — кейнар нажал на девятый этаж. Оказавшись в коридоре, я потрясенно застыла. Кай лишь поднял бровь, подошел к единственной двери на этаже — остальные представляли собой прямоугольники старой краски — и позвонил в звонок.

Честно, я ожидала увидеть дряхлую старушку в очках, с палочкой, живущую в однокомнатной квартирке с бледно-голубыми обоями в цветочек.

Как бы не так.

Дверь открыла пухленькая женщина лет пятидесяти с невероятно добрыми и живыми глазами. Седые, но густые волосы заплетены в лихой пучок, поверх плеч накинут платок мягкого зеленого цвета. Увидев нас, редкие морщины на лбу совсем разгладились, и она радостно воскликнула:

— Хаген!

Стени недоуменно глянула на меня — она не знала второго имени Кая. Его ведь в газетах не печатают, только первое. Кейнар же скривился, будто его назвали какой-нибудь Машей.

— Здравствуйте, тётя Саманта. И прошу вас, называйте меня Кай…

— Как я рада тебя видеть! — плеснула руками ведьма, обдав нас ароматом трав и имбиря. — Я больше трехсот лет тебя не встречала, где ж ты был?

Он неопределенно пожал плечами. Потом Саманта заметила нас.

— Здравствуйте, барышни. Хаген, у тебя есть подружки? Я не знала!

Кай кашлянул и хотел что-то сказать, но ведьма впихнула его в квартиру, как нашкодившего внука, и взяла нас за руки:

— Заходите, не стойте! Познакомимся, будем чай пить.

Никогда не думала, что городская квартира может выглядеть как избенка посреди леса. Саманта затолкнула нас в мир дерева, растений, имбиря и рыжих котов. Стены увешаны разнообразными висюльками и амулетами, на каждой тумбочке стояла свеча, по потолку ползли виноградные лозы… Помещение не имело разделительных стен — казалось, что ты попал в лес. В дальнем конце квартиры уходила вверх лестница, на которой сидел ворон. В камине напротив весело танцевало пламя. Камин, в квартире?

Нет, это совсем не старушечья каморка. Это дом уважающей себя ведьмы.

Об мою ногу потерся рыжий кот. Я нагнулась и погладила животное. Саманта усадила нас за стол (Стени никак не хотела двигаться с места), налила чаю (точнее, он сам налился), сложила руки домиком и спросила:

— Ну, дети? Что заставило вас посетить меня в последние годы жизни?

Кай фыркнул в кружку:

— Ты нас всех переживешь, старая перечница.

Инициативу взяла подруга и бодро рассказала нашу летнюю историю, пока я грела руки о чашку. Закончила она тем, как внезапно обнаружила в себе дар.

— У нее предок ведьмак, — бесцеремонно вставил кейнар.

— Помолчи, Хаген, я не с тобой разговариваю, — отмахнулась Саманта и заглянула подруге в глаза. — Я вижу в тебе потенциал, моя дорогая. Очень большой потенциал…

На секунду повисла тишина. Две ведьмы играли в гляделки. Потом Стени зажмурилась, а Саманта довольно откинулась на спинку стула:

— Приходи ко мне, Станислава, когда удобно. Я с радостью за тебя возьмусь, ибо вижу нечто необычное в твоей ауре…

Подруга так и просияла:

— Правда? Я с радостью!

Одну чашку сменила вторая, затем третья. Разговор плавно перетек в другое русло, о пользе тертого имбиря для рыжих котят (бедные котята). А потом ведьма снова эффектно всплеснула руками и воскликнула:

— Имбирь! Печеньки сгорят!

Даже Кай перестал ворчать, когда она достала из печи (!) поднос с дымящимся имбирным печеньем. Одно слово, и гарь исчезла. Через минуту мы уплетали его за обе щеки, а кейнар чуть не пищал от счастья:

— Тот самый вкус… Теть Саманта, почему вы называете меня Хаген, когда прекрасно знаете, что я не люблю это имя?

— Потому что это твоё настоящее имя, — невозмутимо ответила ведьма. — Так тебя назвала мать. А Кай — имя твоего родственного деда, который имел не очень хорошую репутацию. В его не существующую честь назвал тебя отец. А кем быть, выбирать тебе.

Он перестал жевать и уставился на Саманту. Ведьма уперла руки в боки, как учитель, вздохнула и махнула: «Что я с тобой разговариваю, все равно без толку». Стени кашлянула и показала на время. Все поняли, что посиделки пора заканчивать. Ведьмы договорились на счет занятий, а через минуту я снова тряслась на улице.

…И все же, придя поздно вечером домой, я больше не ощущала себя разбитой. Тело наполняла усталость, но усталость приятная. Сделав чай, я позволила себе принять расслабляющую ванну, а потом утонуть в кресле с пледом и хорошей книгой. Впервые за два месяца я почувствовала уверенность в завтрашнем дне. Как мне ее не хватало! У Стени есть учитель. У меня есть учитель. Мы ни за кем не гонимся, и нас никто не преследует. Хорошо!..

***

Так прошло четыре спокойных, размеренных дня.

Джейсон оскорблено заявил, что не собирается оставаться в Москве, раз я отказалась принять его предложение. Мы как раз заканчивали тренировку, когда он внезапно объявился и сказал о своем отъезде. Кейнар вызвался его проводить, а я пошла за компанию.

На границе лишь кивнула. Кай, пожимая руку и глядя вампиру в глаза, холодно произнес на прощанье:

— Мою месть за мучения в Касхате никто не отменял, Джейсон. Возьми себе на заметку, и передай всем солдатам первого периметра. Я ничего не забыл.

Джейсон хмыкнул в ответ, но в глазах появился страх. Когда его фигура исчезла за невидимым барьером, Кай тихо, неестественно спокойным голосом сказал:

— Теперь, когда Джейсон пересек границу, он начнёт медленно умирать. Сначала он почувствует легкое недомогание и слабость. Потом закашляет кровью, его будет мучить обезвоживание. Это вытянет все силы и прикует вампира к постели. Джейсон вызовет лучших лекарей Империи, но они не смогут помочь, потому что против проклятья Ищейки не существует лекарств. Его тело будет медленно разрушаться, — голос Кая становился все громче и ожесточенней. — Он будет страдать в приступах боли, а между ними задумываться о собственной безнадежности. В бреду его посетят видения прошлого и страхи, не дающие покоя. Он захочет одного: умереть. Но не сможет.

Кай закрыл глаза и с довольной улыбкой подставил лицо ветру:

— Вскоре все отвернуться от смертельно больного. Единственным чувством вампира станет собственная никчемность. А дальше еще интереснее. Когда он додумается возвратиться в этот мир, проклятье спадет, но отбросит тень на всю жизнь, — он сделал изящный жест рукой. — Остается лишь вишенка на торте — окончательная смерть от деревянного кола.

Я окаменела. От его слов по телу прошла дрожь. Так вот, почему он так странно себя вел пять дней назад!

— Вот так тихо и сладко мстит Кай Энгельгардт, — прошептал кейнар.

— Но это слишком жестоко, — я удивленно повернула голову в его сторону.

— Проклинать, так от чистого сердца, — непринужденно ответил он.

— Тебя ведь в Касхат не просто так посадили. Джейсон лишь выполнял свои рабочие обязанности.

Не успев заткнуться, поняла, что зашла на опасную территорию. Кай весь напрягся, лицо скривила презрительная усмешка:

— Рабочие обязанности?.. Тогда я тоже, сжигая их города, выполняю рабочие обязанности!

Черт, черт, черт… я его разозлила. Это плохо.

— Я не хочу с тобой спорить, Кай. У нас разные понятия о морали.

— Тогда тебе следует прислушаться к моей морали, — отчеканил он. — Ибо в параллельном мире правит она.

Я не стала отвечать, молча наблюдая, как ветер ерошит его волосы и поднимает полы пальто. Все-таки Кай — жестокое существо. Так его воспитала жизнь, и этого никогда не отнимешь.

Он не стал продолжать разговор, за что я его мысленно поблагодарила. Молчание сильно давило, но мы собрались и мирно дошли до дома. Зайдя в квартиру, я тут же поняла, что не смогу сидеть в этой серой коробке. И побежала к Стени. Подруга выслушала и сказала, что мне стоит просто смириться с натурой Кая. Научится подстраиваться под его непредсказуемую вспыльчивость.

— Подстраиваться под него? Вот еще! Пусть сам под меня подстраивается!

— Тогда зачем ты спрашиваешь, как избежать таких стычек, раз сама ничего не хочешь делать? — хмыкнула Стени. — Кто знает, что творится у него в голове, Кори? Может Кай сам не знает, что от себя ожидать!

Тогда я задумалась, вспоминая его слова в ночь около Текхгура. «А кто-то уже вторую тысячу тягается сам с собой, не зная толком, что хочет от жизни. Кори, во мне живут два разных существа. Как их померить?.. Боюсь, что так и не узнаю этого. Буду вечно метаться между двумя собственными мирами». Я вздохнула. Мы же не считаем хищников плохими, только потому, что они убивают ради выживания? Значит, и жестокую мораль Кая тоже не стоит критиковать?..

— Я изучаю духов, — тихо добавила Стени, увидев мое замешательство. — Если узнаю что-нибудь полезное, скажу.

Я благодарно кивнула подруге.

***

С тех пор прошло еще пять дней. Уже как две недели я тренировалась и делала значительные успехи. Способности в магии развивались, открывая с каждым уроком все новые и новые горизонты. Я чувствовала себя крепче и намного сильнее, чем месяц назад. Твердая уверенность в своих силах способствовала душевному равновесию. А еще я неплохо дралась на клинках.

Стени занималась с Самантой Бриз — и была без ума от ее уроков. Особенно ей нравились заклинания, относящиеся к быстрому заучиванию и пониманию материала. Иногда мы устраивали шуточные поединки, где всегда побеждала она. Нет, это не значит, что я слабая! Просто Стени делает упор на практику и заклинания, которые точно пригодятся в жизни. А Кай уходил в теорию и философию, не уставая повторять, что по-настоящему силен тот, кто много знает. Я с ним в какой-то мере была согласна.

Кстати, Стени с Каем хорошо подружились. Подруга часто приходила на вечерние тренировки. Пока я бегала или делала разминку, Кай подтягивался на своем любимом дереве, одновременно работая репетитором истории.

Мы же с кейнаром все больше узнавали друг друга. Если раньше я нехотя вставала в четыре тридцать утра, то теперь вскакивала с удовольствием, жаждая поскорее очутиться на занятиях. Потребность в будильнике отпала. Каждый день мы нехотя расставались, в следующий проводя все больше времени вместе. Частенько Кай предлагал погулять перед вечерней тренировкой, и получалось так, что я приходила домой чисто для еды и сна.

И мы никогда не скучали. Ему всегда было что рассказать, а слушать его голос можно часами. Мне же всегда было, что показать в родном городе.

Иногда мы просто молчали, наслаждаясь обществом друг друга. Сидя на крыше заброшенной многоэтажки и потягивая чай из термоса. Я прижималась к его широкому плечу, а он задумчиво наблюдал за закатом. Тогда мы будто переносились в другую реальность, туда, где слова не нужны.

— Кай? — спросила я тогда. — Откуда приходят демоны?

Ветер трепал его густые волосы. Не отрывая взгляда от горизонта, он ответил:

— Хотел бы я знать. Демоны населяют все миры, они ходят среди нас и живут в нас. Просто мы их не видим.

— А ты видел?..

— Да, — тихо произнес он. — И ты тоже должна их увидеть и почувствовать, — он приложил руку к груди, — в себе. Сейчас тебе кажется, что все легко. Ты отделалась одним приступом и живешь дальше. Но это не так. Когда ты не испытываешь других эмоций, кроме ярости, это не приступ. Настоящий ужас приходит тогда, когда все твое существо наполняется пустотой… и жаждой ее наполнить. Ты пытаешься есть, пить, общаться, делать все, что делают обычные люди. Но пустота не исчезает. Единственный способ ее заполнить…

— … Заполнить чужими жизнями, — закончила я.

Он вздохнул:

— Не побывав во тьме, не знаешь реальной цены света. Я называю это голодом. Голод — это тьма. А тьма — это демоны. Неважно, черные сгустки или собственная душа.

Впоследствии мне пришлось познакомиться с демонами поближе. Произошло это субботним вечером двенадцатого ноября.

К тому времени Стени настолько освоила тему духов, что добилась чести самостоятельно вызвать дома безобидного лунного, исполняющего желания. На этот своеобразный праздник пригасили меня.

…Я услышала крики еще в подъезде. В секунду преодолела оставшееся расстояние и резко открыла дверь.

В квартире царила паника. Родители Стени метались из стороны в сторону с перекошенными лицами. Бабушка усердно молилась перед иконой. Ко мне подбежала сестра и раздраженно крикнула:

— Тебя тут не хватало!

Всеобщее волнение передалось и мне. Что-то не так в этом доме! Где Стени?! Шум перекрыл мой рев:

— Что происходит?!

Все будто остановилось, даже часы. Мать подруги подбежала ко мне и судорожно вцепилась в плечи.

— Кори! — с отчаянием простонала она. — Прошу тебя, сделай хоть что-нибудь! Мы перепробовали все, ничего, ничего…

Она захлебнулась рыданиями.

— Да чем она поможет! — гневно донеслось из кухни.

Я вопросительно оглядела членов семьи.

— Стени… — пробормотал ее отец.

В эту секунду я поняла, что меня так насторожило.

Вся квартира буквально пропитана чем-то неправильным и неестественным: темной магией.

Из комнаты донесся приглушенный стон. Сердце подкатило к горлу. Я бросилась туда. Подруга лежала на диване, трясясь всем телом. Голова моталась из стороны в стороны, с шевелящихся губ слетала пена.

Колени предательски подкосились. Из груди вырвался крик.

Не паниковать, Кори! НЕ ПАНИКОВАТЬ!

Подбежав к дивану, я приложила руку к пылавшему лбу подруги.

— Нет! Не надо! Не-е-ет!!! — ее бред доходил до крика.

— Стени! Стени, ты слышишь меня? Это я, Кори!

На меня невидяще уставились закатанные глаза.

— Отпусти-и-и!!! — завопила она. — Я не хочу! Не хочу! НЕ ХОЧУ!!!

Ничего она не слышит! Выругавшись, схватила ее за плечи.

— Не дергайся! — нервно заорала я и использовала целебное заклинание.

Ее тело оттолкнуло магию, как щит. По спине прошла холодная дрожь.

…На миг зрение затуманилось. Из тела Стени медленно поднимались сгустки тумана, похожие на черные щупальца. Они охватывали девушку со всех сторон, оплетая смертоносной паутиной…

Словно вынырнув из воды, я очутилась в нашей реальности. Естественно, никаких щупалец не было.

Вынув дрожащими руками телефон, я набрала номер.

— Да? — промурлыкал приветливый голос.

— Кай! Срочно к Стени! Срочно!!! Чтобы через минуту был здесь!

— Что у вас там случилось?

— СРОЧНО!!!

Он что-то пробурчал и сбросил.

Это были самые долгие пять минут в моей жизни. Меня бил озноб, я старалась не смотреть на подругу, иначе снова видела щупальца, поглощающие ее… Но ужасней всего было ощущение собственной никчемности. Что это за магия такая, если я не могу спасти Стени?!

— Бездна, у вас здесь все пропитано темной магией! — раздался голос с порога.

Я выскочила в коридор. Кай кивнул оторопевшим родителям и молча пошел за мной. Увидев Стени, кейнар сел рядом и положил руки ей на голову. Сразу отдернул.

— Это демон.

— Что?..

— В нее вселился демон, вот что.

В принципе, я догадывалась. Но подтверждение этого факта подорвало силы.

— И что делать?.. — опустившись на стул, простонала я.

— Сейчас идёт внутренняя борьба. Пока побеждает демон, — печально сообщил Кай.

— Ты можешь помочь? Кай, прошу, скажи да!

Снова положив руки ей на голову, он закрыл глаза и начал что-то шептать.

По мере течения секунд Стени успокаивалась, пока не перестала дергаться вовсе. Создалось впечатление, будто она спит.

— Две свечи, — отрывисто произнес Кай.

Ему тут же их принесли. Он зажег их, не глядя, и продолжил читать заклинание.

Пламя резко взлетело вверх. Воздух сгустился, а из-под пальцев кейнара вырывалось желтое сияние. Стени начала подрагивать. Я решилась и посмотрела на нее в упор.

Огненно-рыжие ладони Кая ярко выделялись на черном фоне. Потоки того же цвета разливались по всему телу мелкой сеткой. Перетекая, как множество рек, они сплетались в районе сердца. Между царил хаос: черный туман наступал и не давал потокам пройти дальше, вглубь. Ладони Кая начали подрагивать, в его голове что-то полыхнуло. Тьма постепенно сдавалась под натиском кейнара.

Из прострации меня вырвал рев:

— ЛОЖИСЬ!

Комнату поглотила вспышка. Не света, а тьмы. Воздух пронзил истошный крик, но не Стени, а чего-то другого. Оно заметалось по комнате: сполох тьмы и бездны с двумя красными огоньками. Продолжая вопить, демон крушил все вокруг.

Вмиг Кай разогнулся и прыгнул. Сияющая ладонь прикоснулась к существу. Раздался хлопок, будто лопнул пузырь. Крик набрал максимальную высоту, сорвался… и исчез.

Я не сразу встала, продолжая зажимать уши. В комнате заметно свежело. Подняв голову и решив, что все кончилось, я бросилась к Стени. Та лежала неподвижно.

Не дыша.

— Она мертвая! — с ужасом просипела я и прислонила ухо к груди.

Пульса не было. Почему?! Словно из другого мира, успокаивающий голос произнес:

— Это нормальная реакция, — Кай тяжело дышал. — Через минуту она очнется.

Взяв за плечи, он мягко отстранил меня от подруги и прижал к себе, унимая дрожь в конечностях. Я не отрывала глаз от Стени. Ничего другого, кроме нее, не существовало.

Прошло две минуты, когда она резко вдохнула, села и открыла глаза.

— Вот это сон! — покачиваясь, хрипло произнесла подруга.

Я бросилась ей на шею, не скрывая радость. Мы крепко обнялись. Кай, выждав паузу, строго обратился к Стени:

— О чем ты думала? Саманта не говорила тебе, что вызов демонов третьего круга и ниже запрещен?! Это вообще опасно для жизни, не говоря о неопытных ведьмах!

Подруга возмущенно перебила его:

— Я не знала! Саманта дала мне лист с инструкцией и сказала, что это лунный дух, исполняющий желания! Может, я что-то не так прочитала?

Кейнар мрачно усмехнулся:

— Конечно, лунный дух. Это демон забвения, дорогуша.

Стени оторопела.

— Я ничего не помню… — она устало откинулась на подушки, приложив руку ко лбу. — Хотите верьте, хотите нет. Я вызывала духа по инструкции. После последнего слова лист… растаял. Он испарился! А у меня заболело сердце, стало нечем дышать, темнота в глазах. А потом бух! И я вижу вас.

— Растаял?.. — задумчиво переспросил Кай, а потом махнул рукой: — Ладно. Чай, еда, долгий сон. В моих услугах вы больше не нуждаетесь.

Я благодарно прикоснулась к его руке:

— Спасибо тебе.

Он сжал на мгновение пальцы, кивнул и вышел.

Следующие двадцать минут я раскачивала семью, заваривала чай и искала подруге еду. Дождавшись, пока она благополучно заснет, я накрыла ее одеялом и вышла на улицу.

В кромешной темноте рвал и метал ветер. Я с удивлением заметила фигуру Кая, неподвижно стоящую у подъезда.

— Ты разве не ушел?

— Это все неслучайно, — задумчиво ответил он. — Листок с надписью «лунный дух», содержащий инструкцию по вызову демона? Растворившийся? Листы с заклинаниями просто так не растворяются. Кто-то запечатал это в бумагу. Все сделано намеренно, Кори.

Я нахмурилась:

— Саманта Бриз? Но для чего?..

Он пожал плечами, одновременно ежась от холода.

— Странное что-то здесь творится. Скажи Стени, чтобы впредь была внимательнее на занятиях. И поглядывала на ведьму.

Я кивнула и собиралась пойти греться домой, но меня задержал голос:

— Кори?

Я вопросительно обернулась. Посмотрев вверх, он добавил:

— Погода обещает быть ясной. Можно погулять завтра.

Ясная погода? С каких пор?

— Можно, — пожала я плечами и сбежала по ступенькам.

Глава 7

Следующее утро, как я и предсказывал, выдалось солнечным и по-зимнему морозным. Прислушивайтесь к древним приметам, они никогда не врут. Отведя взгляд от панорамного окна, я глотнул кофе и расправил газету. Тут же зацепил заголовок: «КАТОК В ПАРКЕ КУЛЬТУРЫ ОТКРЫТ РАНЬШЕ ВРЕМЕНИ». Коньки? А почему бы и нет?

…Два часа спустя я одиноко выдыхал облачка пара, ожидая Кори у подъезда. Почему женщины всегда так долго собираются? Только я хотел заорать на весь район «Кори, где ты», дверь подъезда запищала и на улицу выскочила девушка, замотанная в шарф.

— В центре города открыли каток! — вместо приветствия крикнул я.

— Уже? — удивилась она, поправляя темно-синюю шапку.

— Пишут, что долгие холода способствовали.

Она хмыкнула и взяла меня за руку. Приятно повеяло сиренью.

— Ты собираешься доказать, что катаешься лучше, чем я?

— Почему бы и нет?

Не буду говорить, что видел коньки только на картинке.

Она хохотнула и сжала локоть крепче. Мы телепортировались прямо к главному входу. Действительно, основные дороги парка превратили в искусственный каток. Народ скользил по льду, разговаривал и смеялся, или просто сидел на лавочках, грея руки о термосы. Всеобщая радость передалась и нам.

— Моя бабушка любила коньки, — вдруг сказала Кори. — Она часто вспоминала, как девочкой каталась по льду Байкала. Как ночью брала коньки и убегала из дома, чтобы рассекать озеро под звездами. Я переняла эту страсть. Все свободное время в детстве проводила на катке. Даже фигурным катанием занималась, пока бабушка не уехала…

— А потом? — с интересом спросил я.

— Она вернулась на родину, — с грустной улыбкой продолжила она. — И варить пельмени стало некому.

— В Аскатрале есть озеро… — на ее выразительный взгляд поспешно добавил: — Нет, не то, где ты купалась! Еще одно. Оно небольшое и хорошо промерзает.

— Правда?

— Теперь впереди много лет, — я обрадовался ее счастливой улыбке. — Катайся сколько влезет, — а потом резко добавил: — Честно, я никогда не катался на коньках.

Она потрясенно остановилась:

— Не верю! Мастер всего и вся, как так?

Мимо нас пронесся мальчишка с портфелем наперевес, обдав холодным ветром. Я усмехнулся:

— Пойдем! Будешь меня учить.

Арендовав коньки, мы вышли на лед. Кори уверенно поехала вперед, ожидая, что ее «мастер всего и вся» катит следом.

Мастер всего и вся стоял на коврике перед шатром, пытаясь наладить равновесие. Как можно додуматься приделать лезвия к ботинкам?! Да, я привязываю нож к сапогу, но параллельно голени, а не перпендикулярно ступне! Люди так катаются, будто им это ничего не стоит…

Сделав шаг, я скользнул ногой и упал на мягкое место.

Кори расхохоталась, подпрыгнула, совершив что-то красивое в воздухе, и легко приземлилась на лед.

— Это сложно! — обиженно вырвалось у меня.

Она приблизилась и потянула за руки. Коньки выехали на лед, Кори волокла вперед, крылья назад, ноги стремительно разъезжались…

— А-а-а!.. Это самоубийство!

— Расслабься, сэнсэй!

Набирая скорость, она протащила меня через весь каток. Я немного освоился и правильно поставил ноги (надеюсь). И даже когда она резко завернула, удержал равновесие и расхохотался.

— А теперь сам! — на скорости она отпустила руки и отъехала в сторону.

Отсутствие противовеса резко сказалось на равновесии. Куда ногу ставить? Почему они…

Зацепившись кончиком лезвия за лед, я эффектно перемахнул через голову и распластался на земле.

Кори медленно подъехала и сказала:

— Не могу поверить, что ты никогда не катался.

Тяжело дыша, я гордо улыбнулся:

— Я на лыжах катался!

— Угу, и на лошадках. Вставай, древность.

Через полчаса напряженных занятий и тысячи падений она не выдержала и крикнула:

— Обезьяну легче научить! У тебя такие крылья, и ты не можешь удержать равновесие?!

Прозвучало слишком громко. Люди удивленно оглянулись. Кто-то упомянул крылья? Да, у меня крылья, и из-за тяжести удержать равновесие на этих тонких ножах под ногами просто невозможно! Она этого не понимает?!

А потом в голову пришла мысль. У нее-то ведь тоже крылья. И она как-то катается.

Бросив для вида раздраженный взгляд, я встал и уверенно покатил прочь. Не упал.

— Молодец! — крикнула Кори и помчалась вдогонку.

То ли я понял принцип, то ли синяки на ногах дали знать, но следующие два часа мы приятно катались, болтали и смеялись. На Кори с крыши чайной лавки упал сугроб, а я неудачно подрезал одного дедулю, поднявшего крик на весь каток. Гордо удалившись, Кори назвала его истеричкой, а я кинул в деда снежок.

…Шагая в обратную сторону, уставшие и голодные, мы наткнулись на красивое старинное здание, оказавшееся торговым центром. Кори ахнула и вспомнила, что в нем есть одно милое кафе.

Меня всегда удивляло, как люди любят украшать все за месяц или два до Нового года. Заходя в здание, тут же попадаешь в атмосферу праздника. Кажется, что через два часа ударит гонг, затрубят горны. Взлетят к небесам драконы, приветствуя следующий год. На мост выйдет король, воздев руки к народу, миру и звездам… На тебя накинут гирлянды из стеклянных шариков, в каждом из которых порхает светящийся мотылек, друг хлопнет по плечу и вручит…

— Кай? Вот оно!

Голос Кори вырвал меня из воспоминаний, пришедших при виде гирлянд, подвешенных к потолку шаров, звезд и прочих новогодних безделушек. Я перевел взгляд на вкусное с виду кафе с интересным названием: «БЕСПЛАТНЫЙ ЛИМОНАД».

— …А вы отмечаете Новый год? — спросила Кори, потягивая глинтвейн. Ее глаза сияли, словно у девочки при виде рождественской елки.

Я сидел напротив, наблюдая за жизнью торгового центра.

— В Империи этот праздник не так уж популярен. К тому же следующий год там наступает у всех по-разному. На севере — как сойдет снег и зацветет алагея — дерево с ярко-красными цветами, а на юге — как кончится сезон дождей. Как правило, все просто говорят: «О, наступил новый год. Давайте перевернем календари».

Тем временем официант принес девушке какой-то салат. Дождавшись, пока он уйдет, я продолжил:

— Но это Империя. А вот в Авасаррском королевстве…

— Где?

— Оно занимает всю Южную Америку, если сравнивать с вашим миром. Там Новый год — это самый масштабный и сплоченный праздник, который я когда-либо…

Запах. Атмосфера. Что-то не так.

Опасность.

— Кори, — тихо сказал я напрягшись. — Ты это чувствуешь?..

Она нахмурилась. Затем потрясенно прошептала:

— Да.

Чувство все нарастало, пока не достигло апогея. Людские массы заволновались. Они тоже это ощущают.

Я закрыл глаза и ушел в способность Ищейки прощупывать пространство.

И тут же на что-то наткнулся.

— ЛОЖИСЬ!!!

Все кинулись на пол. Прогремел взрыв, выдирая барабанные перепонки. На миг стало тихо. Затем последовала ударная волна.

Представьте, что корабль врезался в здание. Или самолет. Складывая пополам витрины, ломая стены и ограждения, выбивая стекла. Как цунами, волна прошла от эпицентра, уничтожая все на своем пути.

Свет мигнул и погас. Люди в панике закричали, запертые в темноте.

Меня отбросило к обломкам стены.

— Кори! Кори, ты где?!

— Я тут!.. — глухо раздалось сзади.

Девушку прижало балкой. Обернувшись, я помог ей выбраться из завала. Протерев глаза и оглянувшись, Кори прошептала:

— Господи… что произошло?!

Я отбросил ногой чью-то руку:

— Нас взорвали.

Вокруг царил хаос. Торговый центр превратился в кашу из железа, дерева, обломков, кричащих людей и их останков. Они метались и бегали в темноте, как муравьи, ища выход. Разбросанные капли огня разгорались. Кори вдохнула и выдохнула. Я сжал ее руку:

— Сохраняй холоднокровие. Только так останешься в живых. Пошли.

Не отпуская девушку, я перешагнул развалины бывшего кафе, принюхиваясь. Едкий запах давил на голову.

— Пластмасса горит, — без эмоций произнесла Кори.

Я обернулся, и глаза расширились. Теперь за нами были не просто очаги огня. Они превращались в пожар. Ядовитый, угольно-черный дым стремительно заполнял центр.

— Пошли отсюда, — с чувством сказал я.

Люди бежали к маленькой точке дневного света, толкаясь и перебегая трупы таких же людей.

— Наверху! Люди остались наверху!!!

Я закрыл глаза, ощущая знакомый запах.

Запах смерти.

Тех, кто был на втором этаже и выше, либо убило обломками, либо отрезало от лестниц. На моих глазах один выбросился из окна. Второй отчаянно цеплялся за балку, падающую в огонь.

— Кай, пошли, — дернула Кори. — Мы ничем им не поможем.

Я бросил последний взгляд на умирающих. И силой мысли сдвинул падающую балку от огня. Теперь он умрет быстро.

Мы бросились в общий поток, к светлой точке на горизонте. Когда до нее оставалось пара десятков метров, и в дыре можно было разглядеть фигуры пожарных и деревьев, я круто остановился. Сзади врезались люди, ругаясь и толкая. Я не обращал внимания.

Кори отчаянно крикнула:

— Кай! Что ты там забыл?!

Я сгреб ее в охапку и потащил прочь от толпы. Не дав ей возмутиться, показал рукой на просвет:

— Посмотри.

Кроме людей и деревьев была видна остальная часть здания. Ее смяло, как бутылку при перемене давления. Будто гигантская рука загребла торговый центр и сжала его в кулаке. Из покореженной крыши вырывался черный дым.

— Это не просто взрыв, Кори! Ты когда-нибудь видела, чтобы взрыв сминал здание внутрь?! Словно бутылку?

Она покачала головой.

— Это магия! Это не шутки. Я должен разобраться.

Тут она словно очнулась:

— Что?! В смысле?

— Надо найти очаг.

Она перевела взгляд на часть здания, заполненную огнем и дымом. Ту, откуда все бежали.

— Ты сбрендил?!

— Ты со мной или нет?

Ее трясло. Она отчаянно озиралась на единственный кусочек света в этом аду. Раздался протяжный стон падающей балки. Затем крик.

— Иди к выходу!

Она кашлянула, последний раз оглянулась и сердито прошипела:

— Ты придурок, Кай.

— Глупый и безумный стоят на разных берегах, — торжественно ответил я, наблюдая, как она идет в мою сторону.

***

Кай или жизнь? Кай или жизнь?!

Конечно, кейнар. Давайте бросим все и помчимся навстречу смерти только потому, что у него наступил очередной бзик!

Мы бежали через завалы. Мимо людей, кричащих: «Поворачивайте обратно! Там самое пекло!». В ответ Кай указывал на выход и упорно продвигался вперед. Я закрыла рукавом нос и рот, стараясь не вдыхать смертельный дым. От него содрогались легкие и слезились глаза.

Впервые я видела столько смерти вокруг себя. Мы перешагивали через трупы, оторванные части тела и просто кровавые ошметки. От запаха горящей плоти и пластика тошнило и кружилась голова. Я старалась сосредоточиться на огне, чтобы отгородиться от этого кошмара.

Но самым противным был страх. Страх за собственную шкуру. В момент взрыва я сильно ударилась рукой и бедром, и с каждым шагом боль увеличивалась. Думать не хочу, что застилало глаза: пот или кровь.

Кая, похоже, произошедшее нисколько не смущало. Как будто такие взрывы каждый день случаются!

— Кори, смотри!

Он, наконец, остановился. Около чудом уцелевшей стены валялась оторванная рука. Мы раздвинули огонь вокруг себя, и я заметила зажатый в пальцах шарик.

Почему-то сразу захотелось убежать. И подальше.

— Это точно магия! — кейнар нагнулся к предмету. — Причем знакомая…

— Не твоя ли? — съязвила я. — Мне тут не нравится. Этот шарик меня пугает. Пошли отсюда!

Он протянул палец, чтобы дотронуться:

— Не нервничай, я только…

Я перевела взгляд на стену. Схватила Кая за руку и повернула туда же.

На бетоне выступали буквы, медленно превращаясь в слова.

— Кровь, — прошептала я.

«КАК ЖЕ ТЫ ПРЕДСКАЗУЕМ, БРАТИК»

Выступая из бетона, ярко-красные капли скатывались вниз. Огонь, бросая блики и тени, делал надпись еще зловещей.

Кай потрясенно уставился на стену. Удивление сменялось ужасом.

Внезапно шарик засвистел, как кипящий чайник. Кай резко развернулся:

— Бежим!!!

Мы отскочили.

Но слишком поздно.

Хлопок. Я инстинктивно распахнула крылья. Тут же их пронзила жгучая, нестерпимая боль.

Белена. Тысячи осколков с черной беленой. Слишком много.

Нас отбросило на пол. Все вокруг закружилось. Зрение пропало, различая только языки огня в плавающей темноте.

Затем пропали и они.

***

Когда сознание возвратилось, я увидел только серый пепел. Он витал в воздухе и хлопьями оседал на землю. Будто из другого мира, снаружи доносились крики пожарных.

Кори лежала рядом, укрывшись крылом. Среди белых перьев прокладывали дорожки струйки крови.

— Кори! — я потряс ее за плечо. — Кори, очнись!..

Она застонала, перевернулась и закашлялась. Голоса пожарных тем временем приближались. Будет не очень хорошо, если они обнаружат двух крылатых существ.

Бомба в оторванной руке взорвалась осколками с черной беленой. Я успел раскрыть крылья, и Кори, похоже, тоже…

Только я закаленный Касхатом. Сглотнув, я представил, что чувствует Кори. Особенно в крыльях.

— Кори, надо уходить… — я нашел ее руку и сжал. — Только ты должна очнуться. Слышишь?

— Да…

Кивнув, я сосредоточился и представил наше тренировочное поле. Там безопасно. Перед тем как телепортироваться, оглянулся на стену.

Надпись исчезла.

Оказавшись около знакомого бревна, я глубоко вдохнул свежий морозный воздух. На Кори он подействовал целительно. Кашлянув пару раз, девушка села покачиваясь.

— Ты в порядке? — я сел рядом.

Она зажмурилась, помяла виски и ответила:

— Что в моих крыльях? Так больно…

Я попросил раскрыть их, и она послушалась. Крылья пронизывали осколки. Десятки. Сотни. Когда я сказал об этом, Кори возразила:

— Но ведь у тебя то же самое!

— Я почти не чувствую. Меня закормили такими штучками в Касхате.

Она не стала возражать. Мы нашли подстилку из иголок под одной сосной. Нагрев землю, я сел за Кори, методично вытаскивая осколки и заживляя раны. Я не хотел причинять ей боль, но…

Пока она приходила в себя, я дал волю чувствам. Меня трясло. Кулаки сжимались, выдергивая осколки слишком резко. Хотелось кричать, но Кори бы не поняла.

«Как же ты предсказуем, братик». Надпись предназначалась мне. И взрыв тоже устроил он. Спустя сто двадцать восемь лет он решил вернуться!

Почти все осколки были вынуты. Оглядев свою работу, заметил еще один, под основанием крыла.

— Потерпи немного, тут в районе поясницы…

Я резко выдернул шипящий предмет и отбросил. Кори охнула, от боли по щекам струились слезы. Я накрыл болезненное место ладонью, заживляя рану магией. Девушка заметно расслабилась. Когда последняя бороздка восстановилась, нехотя отвел руку.

Но Кори прижала мою ладонь обратно.

«Не отпускай».

— Кто-то громко думает, — улыбнулся я.

— Ты явно знаешь, что означала та надпись, — тихо сказала она.

Я нервно выдохнул. Правда. Только правда.

А я и не врал никогда. Просто не рассказывал до конца.

— Его зовут Хатон. Младший братик. В детстве мы не дружили.

— Ты никогда не рассказывал о своем детстве.

Сам того не замечая, я поглаживал ее талию.

— Есть такое место в Империи, называется Туманные Равнины. По-вашему, это Западная Сибирь. Там, на юге, стоит община кейнаров с таким же названием. Деревня, где два тысячелетия назад люди зарабатывали, телепортируясь на другой конец страны и работая в угольных шахтах. Таких, как мы, называли землекопами. У всех наших предков была преимущественно земляная стихия, и мы расширяли шахту, магией взрывая породу. Пока меня не забрали Ищейки, я занимался тем же. А Хатон… Он всего на год младше. А невзлюбил меня с самого рождения.

Кори усмехнулась.

— Сначала это были просто детские шалости. Он стал любимчиком отца, который меня ненавидел и не считал сыном. Как Хатон улыбался, когда меня били, а его гладили по головке! Всегда казалось, что старший — он. Подножки, подставы, унижения перед немногочисленными друзьями, драки, ябеды… А потом мы выросли. Я вырос. До меня, наконец, дошло, кто я такой, и когда все сверстники в один день вернулись домой без зубов, стали уважать. Но не Хатон.

Я замолк. Кори прошептала:

— А потом?..

— Как брат любил повторять: «Тебе досталась сила, а мне — ум». Он вечно завидовал. А детские шалости переросли в нечто большее.

Я замолчал. В горле внезапно застрял ком, мешая произнести следующие слова.

— Во что?

— Он убил дорогих мне людей. Всех. Стоило мне привязаться к кому-нибудь и почувствовать себя счастливым, как появлялся он. Ниоткуда, не говоря о себе сотни лет, но зная каждый мой шаг. Появлялся и убивал этого человека на моих глазах. И пока я стоял, не веря тому, что происходит, исчезал.

Небо быстро темнело, ветер приносил ночной холод.

— Я пытался найти его. Пытался отомстить. Сколько раз я объявлял на него Охоту! Но брат всегда ускользал. Проходили десятки лет, и я прекращал поиски, смирившись с горем. Проходили сотни, и снова появлялось счастье. Тут же являлся Хатон. Убивал, махал на прощанье рукой и исчезал.

Я старался говорить спокойно, когда на самом деле хотелось орать и на каждом слове с треском ломать что-нибудь. Поздно я заметил, что рука на талии Кори трясется. Она сидела неподвижно, не дыша.

— Зачем?..

— У меня тот же вопрос. Я задаю его себе тысячи лет. Задавая его Хатону, я получал один и тот же ответ: «Ты сам знаешь, за что», — голос вышел из-под контроля. — У него одна цель в жизни! Я без понятия, что он делает, где находится и чем занимается. Но Хатон знает все, каждый мой шаг, знает всех, с кем я общаюсь, и не боится гнева Ищеек… Он говорит, что мстит. Я спрашиваю, за что. И получаю ответ! С каждым разом его «месть» становится все изобретательней и изобретательней. Хатон слабый маг, но его ум и хитрость неоценимы.

Я нервно выдохнул. Меня трясло. Пора заканчивать с Хатоном, а то я что-нибудь да сломаю. Нагнулся к ее уху, вдыхая аромат волос.

— Так что, если увидишь человека с янтарными глазами и красной прядью — беги, — прошептал я, легко охватив ее талию второй рукой.

Стало спокойней.

— Погоди, но ведь теперь он в городе? — взволнованно спросила она.

— Очевидно.

— И тебя это не пугает?

Пугает ли меня Хатон? Нисколько. Пугает очевидность, что брат затеял что-то против меня. Неизвестность, что он выкинет на этот раз и сколько лет мне придется за это расплачиваться.

Кори я не ответил. Какое-то время единственными звуками были завывание ветра и далекий гул автомобилей. Пальцы аккуратно поднимались к крыльям, ероша мягкий пух у оснований. Я улыбнулся при мысли, как ей, должно быть, приятно. Когда они постепенно добрались до основных перьев, девушка внезапно спросила:

— Где сейчас твои родители, Кай?

— Мать пропала без вести, — ровно ответил я. — Никто не знает, жива она или нет.

Кори ахнула, когда я начал бережно перебирать маленькие перышки. Мне ли не знать, какое это доставляет удовольствие.

— А отец?..

— Отца я убил. Понимаешь, Кори, он был тираном, а меня выбрал козлом отпущения и наказывал соответствующе. Обычных детей лишали сладкого, ставили в угол или запрещали гулять. Особо провинившихся били розгами. Меня били за любую оплошность. Били палкой с деревяшкой на цепочке, и на ней — маленький железный крючок. Один из шрамов на моей спине остался от таких вот побоев. Никто меня не жалел, а мать просто боялась.

— Почему?..

— Мама была единственным оплотом тепла и любви в доме, где ненавидят «адово отродье». Как могла, она уберегала меня от отца, но… стоило маме вступиться, отец бил и ее. И изменял, — сделав паузу, я продолжил уверенней: — Я не жалею, что убил его. Отец лишил меня семейной любви. Он научил меня бояться… пока этот страх и все остальные чувства не выбили Ищейки.

Кори протянула руки:

— Тебя послушаешь, вся жизнь — кошмарный сон…

— Так и есть. Только бывают моменты, когда ты просыпаешься. Но рано или поздно засыпаешь снова… Вот только и живу ради того, чтобы однажды проснуться.

Мои руки тем временем оказалась на ее плечах. Девушка накрыла их ладонями и подтянула к шее.

— Что мы все о грустном, Кай? Расскажи о себе что-нибудь нестрашное.

Я улыбнулся, радуясь смене темы.

— Я не люблю воду, — прошептал я. — Это тайна.

— А я не люблю яблоки, — таким же тоном подхватила она. — А кем ты вообще числишься в вашем мире?

— Я? Глава Ищеек, а так — владелец сети угольных и изумрудных шахт по всей Империи.

Кори присвистнула:

— Сеть угольных шахт? Это как сеть супермаркетов?

Я усмехнулся и приблизился к ее уху:

— Все шахты в Империи принадлежат частникам. Я — один из них, и все мои шахты под одним знаком являются сетью.

Мне нравился такой разговор, резко перескакивающий на другие темы. А еще больше — ощущение ее шеи под пальцами. Нравилось проводить подушечками по бархатистой коже. Чувствовать, как кровь пульсирует в артериях. Слышать, как она бежит и переливается по всему телу, а сердце стучит быстро, как собственное… Словно хищник, оценивающий жертву перед прыжком.

Дыхание девушки участилось. Она подняла голову, поддаваясь пальцам, ищущим что-то на линии подбородка.

Внезапно она повернулась, и руки скользнули на скулы.

— Чего ты боишься, Кай? — прошептала она.

Взгляды встретились. В эти прекрасные изумрудные глаза можно было смотреть вечно.

— Воспоминаний, — признался я скорее себе, чем ей.

Прядь серебристого пепла упала ей на лицо. Я отвел ее пальцем и нежно провел ладонью по щеке:

— У тебя здесь родинка. А я не знал…

Как хотелось поддаться чувствам! Прислониться щекой к мягким волосам. Ощутить ее губы под своими.

Руки девушки сжимали мои. Остальной мир пропал, лица разделял миллиметр. Секунда.

Внезапно все поглотило багровое марево. Свист. В голове раздался вопль, поглотивший остальные звуки. Крики. Кровь на ее груди, на моих пальцах. Кровь, такая яркая на подвенечном платье…

Я резко отшатнулся и зажмурился, пытаясь прогнать этот кошмар. По спине прошел холод. Отдышавшись, открыл глаза. И увидел Мари. Неимоверно далеко, живую и здоровую.

Она непонимающе смотрела на меня. А потом печально улыбнулась и отвернулась. Тогда я понял, что вижу Кори. Не Мари! Кори! КОРИ!

Кори. Одна-единственная. Других таких нет. И не было.

Окончательно придя в себя, я провел рукавом по лбу.

— Воспоминания? — спросили два изумруда.

Я отрывисто кивнул, встал и отошел в сторону, понимая, как глупо выгляжу.

Бездна, бездна, бездна!..

В лицо дунул холодный ветер, мигом остудив голову. Только сейчас я заметил, что на город опустилась ночь, а на безоблачном небе зажглись первые звезды. Силуэт Кори крылатой тенью выделялся среди деревьев. Я сел на снег.

Что она творит со мной? Сто двадцать восемь лет назад я утратил веру в то, что смогу кого-то полюбить. Случайные встречи с женщинами не считаются. Но ведь Кори просто друг. Даже лучший друг! Ученица. Многократный спаситель.

Или все же кто-то больше?

«Если бы это было так, — заговорил противный голос в голове, — сейчас бы такого не произошло. Ты мог спокойно вытащить все осколки и рассказать про Хатона без всех этих прикосновений и недо-поцелуев! Но нет, ты сделал именно так, поставив и себя, и ее в неловкое положение».

«Ты не понял больше сотни лет назад, что тебе любить не дано? — поддакивал здравый смысл. — Хочешь повторения этой ужасной истории?! Хатон жив, и ты в этом убедился. И, похоже, он разбирается в твоих чувствах лучше, чем ты сам!»

Значит, это влюбленность? С чего бы?

«Ты живое существо. А у каждого живого существа есть свои прихоти, и при виде привлекательного объекта…»

«Заткнись! — закричал здравый смысл. — Не смей даже думать такого по отношению к ней! Она… Она другая»

«???»

«С ней мне хочется быть хорошим человеком, а не монстром».

«Это называется выпендреж»

«Разве делал бы я такое по отношению к обычной девушке?»

На краю сознания я почувствовал движение сзади, а затем — методичное ворошение в перьях. Чьи-то пальцы вынимали осколки.

«Нет, ты бы просто ее убил. Еще тогда, когда она сбежала. Или просто поблагодарил за спасение твоей задницы из Касхата. Ты бы не стремился сделать каждый урок увлекательным и интересным. Чёрт, ты бы не звал её почти каждый день „прогуляться“, чтобы видеть её перед собой как можно дольше! И не устроился на работу учителем истории в эту школу, где платят намного меньше чем в других. Тем более ты ненавидишь историю! Разве ты делал бы все это ради простой девушки, к которой равнодушен?!»

Нет. Стало быть, и чувства проснулись, и сердце оттаяло? Что ж это такое происходит, одно хорошее, куда ни глянь.

«Неравнодушен, неравнодушен. Черт с тобой. Хатон жив, и на этом все влюбленности кончаются. Сколько их было? Катерина, Фредерика, Мари… Хочешь, чтобы этот список пополнила Кори?»

От этого простого вопроса тело пробил озноб.

А с ним и жуткое понимание.

Катерина. Фредерика. Мари. Кори. Хатон пришел не за мной.

Он пришел за Кори.

Как змея подстерегает мышь, брат будет выжидать, отмечать каждый шаг, каждое слово. И когда грызун отвлечется — нанесет удар.

Волосы встали дыбом. Это же очевидно! Он продолжает марафон. Спустя сто с лишним лет змея решила выползти из логова и напугать мышей. Да только мы не мыши.

Я резко открыл глаза. Кори. Где Кори?! Хатон может настигнуть ее в любой момент!

— Кори! — крикнул я в темноту, вскочив.

Я отчаянно завертел головой, словно в поисках пропавшей драгоценности.

Но она давно ушла.

Глава 8

Утро. Вихри из снежинок крутили за окном свой загадочный хоровод. Словно миллионы девушек, они исполняли последний танец вместе… и расходились, в безмолвии оседая на асфальт и машины. Еще горели уличные фонари, еще сидели на проводах воробьи, а люди торопились к метро. Жизнь продолжалась.

Стекло запотело от близкого дыхания. Я медленно отошла, грея руки о чашку с чаем. Сегодня решила не идти в школу. Мне надо спокойно посидеть и подумать о вчерашнем. О Кае и его брате.

Удивительно, но крылья чувствуют острее и глубже, чем остальное тело. Вчера я забыла себя под прикосновениями кейнара. А когда повернула голову, снова утонула в его глазах… как в Аскатрале. В них горел огонь. В них отражалась я.

Но потом произошло нечто другое. Его глаза смотрели на меня, но видели что-то далекое и забытое. Из них исчезла вся радость, сдуло ветром счастье. Вместо них загорелся ужас. И он отшатнулся.

Что кейнар видит? Что заставляет Кая так бояться приблизиться ко мне? Все бы отдала, но узнала…

Я снова посмотрела в окно. Вот огромная ворона согнала с проводов воробьев. Не ворона, а ворон. Распушив перья, он уставился на меня мудрыми черными глазами.

— Ты похож на Кая, — пробормотала я.

Птица каркнула, соглашаясь, и взмыла в воздух, быстро растворившись в серых облаках.

Позже этим днем я шла на курсы, укутавшись в шарф. Борясь с колючим ветром и снегом, быстро переставляла ноги. Отсюда снежинки не такие дружелюбные, как казалось.

А вот и последняя дорога. Пересечь ее, пройти сто метров — и окажешься в теплом здании образовательного центра. Я остановилась на переходе, привычно отсчитывая время на светофоре.

Мой взгляд привлек человек по ту сторону дороги. Худощавый парень в легкой куртке не по погоде стоял, слегка покачивая головой в такт музыке. Из-под шапки с наушниками на плечо спадала длинная красная прядь посреди черных.

Тут он поднял голову.

«Если увидишь человека с красной прядью и янтарными глазами — беги»

По спине прошел холодок. Губы незнакомца скривились в гадкой усмешке. Казалось, своими желтыми глазами он видел насквозь. Стало неловко, будто я стояла голая посреди дороги.

Внезапно его скрыл грузовик. Гремя колесами, машина обдала пешеходов порцией углекислого газа и проехала мимо.

Хатона как ветром сдуло.

Загорелся зеленый. Я неподвижно стояла, впав в ступор. Дыхание сперло, перед глазами поплыло от осознания очевидного.

— Да идите же! — раздался недовольный окрик за спиной.

Последовал толчок. Толпа устремилась вперед, увлекая меня за собой. Хатон! Эта мысль молотами стучала в голове, приводя в ужас. Как в тумане я автоматически переставляла ноги, приближаясь к зданию, вспоминая все, что про него рассказывал Кай. И с каждым припомненным словом тело заполнял противный страх.

Взбежав по ступенькам и открыв дверь центра, я решила оглянуться на переход.

Но налетевший вихрь скрыл его, как и человека с янтарными глазами.

…Телефон завопил посреди лекции. Я торопливо отключила звук и взглянула на экран.

«Где тебя носит второй день?» — пришло сообщение от Стени.

Я закатила глаза и быстро набрала: «Скажи Каю, что я буду на тренировке». Стени никогда бы не задала такой вопрос. Она сама не прочь прогулять школу при любом удобном случае. Вполне вероятнее, что кейнар достал подругу вопросами.

«Он рад, — пришел ответ. — Что там у вас произошло? Кай такой взбудораженный»

Усмехнувшись, не стала отвечать.

Оставшийся день я ходила как призрак. Как можно быстрее добежала до дома, шарахаясь от всех худощавых типов, заперла квартиру и перевела дух. До тренировки оставалось еще два часа. Пройдя кругов триста по комнате, я с возмущением поняла, что с нетерпением жду ее. И встречи с Каем.

«Давай сегодня пораньше?..» — сама не осознавая, что делаю, набрала кейнару.

Ответ пришел незамедлительно:

«Конечно»

Содрогаясь от радости и волнения, я схватила сумку и выбежала на улицу.

В ноябре темнеет рано. Сквозь снежные вихри, на ощупь пробираясь там, где не светят фонари, я добралась до места. Кай не сидел на бревне, а стоял, всматриваясь в темноту.

Заметив меня, он почти облегченно крикнул:

— Кори!

Я не стала отвечать. Его взъерошенный вид приводил в недоумение. Под глазами темнели круги, словно он не спал всю ночь.

— Я хотел извиниться за вчерашнее.

Остановившись, молча кинула сумку на землю. Кейнар хотел коснуться моей ладони, но я тут же отдернула руку.

— Почему ты молчишь? — взволнованно спросил он. — Кори, прости меня. Я вчера… не контролировал себя. Ты не поймешь, это…

Я засучила рукава и вынула из ножен клинок.

— Ладно! Ты обиделась? Чем мне заслужить твое прощение? Хочешь, отрабатывай удары на мне! Издери меня всего, раскроши на мелкие кусочки…

— Мелкие кусочки? — тихо переспросила я. — Это ты после каждой нашей встречи оставляешь от меня мелкие кусочки.

И накинулась на него. Сталь нашла сталь, раздался скрежет. Мы оба знали, сколько страшных тайн между нами хочет вырваться наружу. Ярость нашла ярость.

— Почему ты бежишь от меня, стоит тебе приблизиться?! — кричала я. — Что ты такое видишь в своем прошлом?!

Снег залеплял глаза, ветер свистел в ушах, но мы двигались, делая атаки и отражая удары. Мы танцевали, яростно и плавно. Темноту молниями рассекали отблески клинков. Их блики отражались в наших глазах.

— Может, дело в моем лице? Оно тебе кого-то напоминает? Или оно настолько ужасное, что ты шарахаешься при каждом удобном случае?!

Внезапно кейнар сделал сложный удар, выбив оружие из моих рук, и крепко схватил за предплечья. Его клинок бесшумно упал в снег.

— Хатон…

Мы смотрели друг другу в глаза. Я чувствовала почти осязаемую нить, невидимую, но крепкую связь между нами.

— Катерина. Фредерика. Мари, — задыхаясь, произнес Кай. — Он убил их всех.

Вдруг его губы накрыли мои. Нежно, будто пробуя на вкус.

Мир вокруг исчез. Исчезла темнота, исчезла вьюга, все исчезло…

Кай мягко отстранился, обняв мое лицо руками, и прошептал:

— Он слишком много отобрал у меня, Кори. Я не могу потерять еще и тебя…

«Хатон пришел за тобой. Он убьет тебя. Но я не позволю. Не отдам».

Внутри кипела буря эмоций. Удивление мешалось с недоумением, счастье с тоской. Кусочки недосказанных мыслей доносились, как порывы ветра. Не отрываясь, я смотрела в черную бездну его глаз, ближе, как никогда раньше, и видела в них саму себя. Такую же прекрасную. Тело наполнилось решимостью. Такой же чистой и яркой, как наши чувства…

Губы встретились снова. Словно распробовав, поцелуй стал крепче и глубже. Мир заполнила темнота, и только кожа отзывалась мурашками там, где ее касались руки кейнара.

— Воу-воу-воу! — весело раздалось за спиной.

Мы отскочили друг от друга, как ошпаренные. В темноте я не сразу разобрала, кому принадлежал голос.

— Льюис… — прошипел он с такой злостью, что захотелось отойти подальше.

От общего фона отделилась крылатая тень. Ищейка откинул капюшон и глянул на меня:

— Я даже не сомневался, что у тебя получится, Кори! Ты вытащила его из Касхата, какое счастье!

Я незаметно подобрала свой клинок. Лицо Кая превратилось в каменную маску.

— Я так рад за вас, — продолжал он слащавым голосом. — Только, детка, будь готова, что он бросит тебя через месяц. Наш Кай ветреный малый, да? Стоит вспомнить…

— Закрой пасть, Ланкастер.

Это прозвучало, как удар молота. Повисла тишина. Мертвая и гнетущая.

Еще не отойдя толком от поцелуя, я пыталась сосредоточиться на происходящем. Только мозг начал переваривать Хатона с его намерениями, появился Льюис. Что он здесь забыл? Или Ищейка решил продолжить марафон «давай-достанем-кори-неожиданными-встречами»? Взгляд Кая мог означать одно: «убирайся, пока живой». Я однажды видела кейнаров вместе. Они пытались задушить друг друга.

— Между прочим, я пришел по делу, — серьезно ответил Ищейка. — Скоро Совет.

Я вопросительно посмотрела на Кая. Льюис заметил этот взгляд.

— А, он не удосужился тебе рассказать? Раз в месяц глава обязан собирать Совет, где решаются вопросы по нововведениям, изменениям в структуре или арсенале Ордена, а также обсуждаются планы на дальнейшие Охоты. Прошлые два месяца их собирал я.

— Никто не давал тебе права! — взревел Кай и шагнул вперед.

Льюис пожал плечами:

— Кто-то должен заменять тебя в твое отсутствие. Я только хотел сказать. Если ты не собираешься проводить Совет в третий раз, я соберу всех и объявлю, что ты не выполняешь своих полномочий.

— Устроите бунт? — хмыкнул Кай. — Ты забыл законы?

— Это ты их забыл, — черные глаза Ищейки сверкнули. — «Глава Ордена обязан собирать ежемесячный Совет с целью объединения участников Ордена и обсуждения вопросов по его дальнейшей деятельности. Если глава Ордена отказывается собирать Совет более чем три месяца подряд, один из Ищеек имеет право объявить честную дуэль с целью убить главу и занять его место».

Лицо Кая оставалось непроницаемым.

— Я просто предупреждаю, — добавил Льюис, подняв руки. — Ты знаешь, что такое честная дуэль и как в нее играют.

— Что такое честная дуэль? — настороженно спросила я.

Льюис расплылся в улыбке, больше похожей на оскал:

— Это дуэль главы Ордена и одного участника с целью захватить власть. При этом присутствуют все остальные Ищейки. Сначала они обыскивают обоих на предмет любого оружия, кроме собственного клинка, а потом становятся в круг, покинуть который сможет лишь один кейнар, — он бросил взгляд на Кая. — Однажды дуэль длилась шесть дней… И угадай, Кори, кто победил.

— Ты намекаешь, что сможешь превзойти Мастера в его времена?.. — ответил Кай тихим, зловещим голосом прирожденного убийцы.

В воздухе гудело почти осязаемое напряжение. Казалось, еще секунда — и Ищейки растерзают друг друга.

— И когда будет Совет? — осторожно спросила я.

— Через восемь дней, — взгляд Льюиса скользнул по мне, затем по Каю, спустился на землю… и за что-то зацепился. На губах заиграла торжествующая улыбка. — Но ты можешь расслабиться, о повелитель. Отныне тебе не придется их проводить.

Что-то не так. Я посмотрела туда же, куда бросил взгляд он. И поняла все.

Ему понадобился миг. Один вдох.

Льюис метнулся к Каю, отбросив меня на землю. Тот приготовился к атаке, рука скользнула на пояс.

— Клинок! КЛИНОК! — отчаянно закричала я.

Он уронил его в снег и не подобрал! В глазах мутнело, но я попыталась встать.

Кай догадался сразу. Два тигра бросились в гигантском прыжке на снег.

Льюис успел первым, схватился за лезвие и вонзил в Кая.

Точно в уязвимое место.

Раз-два.

Раз-два.

Раз.

Тишина.

Мертвое тело покачнулось и рухнуло в снег.

Я не верила своим глазам. Не могла поверить. Снежинки медленно опускались на безжизненное лицо и открытые глаза. Мертвые глаза.

Льюис стоял над поверженным врагом. Секунду он потрясенно смотрел на Кая, затем на свои руки. Рот исказила хищная улыбка. Ищейка поднял лицо к небу и что-то прошептал.

Он убил Кая. Льюис сделал то, о чем мечтал всю жизнь.

Внутри что-то оборвалось. Внезапно все, что меня окружало, стало бессмысленным. Ушибленный бок, боль в висках, кровь на лбу и губах. Равнодушно падающий снег. Холодная земля. Мрак над головой, скрывающий звезды. Пронизывающий насквозь ветер.

Только его лицо. Знакомая рукоять, торчащая из правого легкого. Когда-то за нее бралась и я. Первые буквы фамилии, выгравированные на лезвии. Исчезающие в плоти.

Разум сковала ледяная решимость. Настолько холодная, что тело отозвалось дрожью. Непослушные пальцы сжались на рукояти собственного клинка, загребая гнилую землю.

— Ты… — прошипела я.

Торжествующий Льюис обернулся. Так смотрят на червяка, вылезшего там, где не надо.

— Кай учил нас не оставлять следов, — холодно произнес он и двинулся на меня.

Я встала, глядя Ищейке в глаза. Не было человека на свете, которого бы я ненавидела больше, чем Льюиса Ланкастера в этот миг.

— Меня Кай тоже кое-чему научил, — безжизненно ответила я.

Убить. Убить. Убить!

Сработал эффект неожиданности. Я бросилась на него, сбив собственным весом. Прижала к дереву, приставляя к горлу клинок.

— Чему он тебя научил? — с издевкой спросил Льюис, отводя мою руку. Она дрожала, но медленно поддавалась. — Неужели быть нежной? Я же знаю, ты умеешь быть такой…

Запах. Этот тошнотворный запах железа и пота, исходивший от Ищейки. Только из-за него можно лишить жизни.

Я извернулась и полоснула Льюиса по горлу, задев болезненное место.

Всхрапнув, он начал заваливаться. Оказавшись на моем уровне, я от души вмяла кулаком его милое личико и толкнула ногой.

— Скотина… — прорычала я сквозь зубы.

Прижала к земле ботинком, направив лезвие в уязвимое место.

— Пусть это не убьет тебя, — продолжила я. — Но ты испытаешь боль. Мне этого достаточно.

Глаза Льюиса смеялись:

— Ты даже думаешь, как он! Детка, из тебя вырастет такой же бездушный лидер!..

Он осекся. Я всадила клинок в грудь, в сантиметре от заветного места.

— Еще одна «детка», и он будет на сантиметр правее в твоей груди… — грозно прошипела я.

— Не думал, что Энгельгардт любитель рассказывать секреты. Что ж, его слова теперь не имеют значения. Я замету следы.

Он воспользовался моим замешательством, молниеносно схватил за руку и свернул ее книзу.

Я вскрикнула. Льюис свернул ее еще ниже и захохотал. Повалив на снег, теперь он прижимал меня сапогом к земле. Тогда я поняла, что все время до этого кейнар просто развлекался. И почувствовала себя котенком.

— Ты всегда шла против правил, детка, — презрительно зашипел он. — Ты перевернула Империю и обвела вокруг пальца Касхат. Сейчас ты пошла против Ищейки. Кто ты, Кори? Ты ничтожество, слишком много возомнившее о себе! Обращенный из человека, недоразвитый кейнар! И ты идешь против древней, самой могущественной силы, против Ищеек! Ты пытаешься изменить их, как пыталась изменить Кая. Посмотри, что из этого вышло!

Он грубо схватил меня за волосы и заставил посмотреть на кейнара. До последнего я не верила, что все происходит наяву. До последнего надеялась, что сейчас рука, накрытая крылом, зашевелится, голова повернется, и кейнар встанет и скажет: «Вот он я! Не ждали?»

Ничего не произошло. Синие пальцы так и не пошевелились.

В шею уперся ледяной конец лезвия. Я вздрогнула.

— Ты пошла против природы, Кори. И поплатишься за это.

Я зарычала и попыталась вырваться. Получила еще один укол и ощутимый пинок в позвоночник.

— Скажи прощай этому миру, — равнодушно прозвучало сверху.

Он занёс руку.

Я зажмурилась, приготовившись к удару. В секунду перед глазами пронеслась вся жизнь вместе с осознанием того, как я не хочу ее терять.

Грубая рука натянула волосы.

— А вот и не прощай, — весело раздалось сзади.

Промелькнувшая тень снесла Льюиса с ног, подняв снежную волну. Я тут же вскочила и отпрыгнула в сторону.

Там, где лежал Кай, одиноко чернела лужа крови.

Когда снег улегся, я увидела его. Живого. Челюсть отвисла сама собой. Кай моментально пригвоздил Льюиса к земле. Из пореза на снег падали рубиновые капли.

— Как?! — просипел Льюис. Его глаза напоминали два огромных шара. — Я убил тебя! Ты был мертв!..

— Я ношу с собой копию именно для таких случаев, — хрипло ответил Кай.

Копия? Копия клинка?! Так он не настоящий?

Судя по лицу, Льюис думал о том же.

— А ты успел обрадоваться? — улыбаясь ледяным оскалом, Кай добавил: — А теперь представь себе, Лью, что с тобой сейчас будет. Красочно, во всех деталях. Представил?

— Ты… — Льюис просипел что-то неразборчивое. Пальцы Кая намертво впились ему в шею, сжимая все сильнее.

— Я, Лью. Я.

А потом что-то произошло.

Представьте себе высоковольтные провода. Когда вы идете под ними, то слышите потрескивающий, ровный гул тока. Воздух затрещал так же.

Глаза Кая почернели, губы сжались в одну прямую линию, а пальцы на шее Льюиса посинели от напряжения. Они смотрели друг другу в глаза не моргая.

Появилось острое желание убежать куда-нибудь подальше.

Внезапно Льюис выдавил подобие улыбки:

— Касхат тебя побил. И ранение, смотрю…

Он осекся на полуслове и взвыл, схватившись за виски. Кай отпустил его и медленно отошел, не сводя глаз. По лбу стекали капельки пота, грудная клетка тяжело вздымалась и опускалась.

— Из тебя вышел бы хороший правитель, — ледяным тоном произнес он, смотря, как корчится на земле Льюис. — Но твоя жажда власти ослепляет тебя. Став главой, ты не заметишь скрытых возможностей и опасностей, грозящих Ордену. Я не могу этого допустить.

Вдруг Кай зажмурился, прислонив ладонь к ране. Льюис тут же перестал корчиться и через мгновение вскочил.

— Я докажу тебе, что это не так! — крикнул он и бросился на кейнара.

Они сошлись. Два непримиримых врага. Две волны. Два цунами.

Летели перья. Поднимались тучи снега, опускаясь на землю багровыми от крови. Звон стали мешался с яростными выкриками. Чем дольше я наблюдала за их боем, тем больше понимала, как часто Кай поддавался мне и сколько еще придется учиться.

По телу прошел озноб, когда раздался болезненный выкрик. Кай? Льюис? Последний атаковал все быстрее, увеличивая напор. Кай больше защищался, медленно отступая.

Он сдает. Он слабеет. Из этой драки живыми выйдут оба, только вопрос: кто из них будет больше напоминать мертвого?

Тут Кай заметил меня и замер.

Этой секунды оказалось достаточно, чтобы Льюис сбил его с ног. Захрипев, Кай вцепился в противника и подмял под себя, не давая встать. За этот короткий миг он успел повернуться и крикнуть:

— Беги! Беги и помни про кулон! Кулон, Кори! Он защитит тебя!

На секунду взгляды встретились. Немая мольба и ярость боролись в глазах кейнара. Я поняла, что Кай может в любой момент потерять сознание. И тогда от Льюиса меня ничто не спасет.

Оглянувшись, я развернулась и побежала.

Кто знал, что этот раз стал последним, когда я видела настоящие эмоции на его лице.

Глава 9

Перед глазами сгущалась темнота. Невыносимая боль в груди молотами отдавалась в висках. Дыхания не хватало. Казалось, еще минута — и вместо кислорода легкие заполнит кровь.

Закричав, Льюис вцепился в куртку и отбросил меня к дереву. Удар головой, темнота…

Нет, нельзя терять сознание. Нельзя!

Перерыв длиной в секунду. Подавил позыв к кашлю. Взгляд. Усилие.

Как два рычащих зверя, мы сцепились и покатились по земле. Снег забивался под одежду.

Миг. Отпрыгнув, противник вскинул руку. Я тут же отразил волну пятой стихии.

А темнота сгущалась, а сознание сопротивлялось…

И снова — рывок, кувырок, атака, защита. Волна пятой стихии. Отторжение. Ствол дерева перед глазами. Боль в груди, темнота.

Мне это быстро надоело. Собрал последние силы. Хук в челюсть. Отпрыгнул, перехватил клинок. Присел, чтобы тесак Льюиса просвистел над головой. Зашел за спину и всадил нож между крыльев.

Ищейка взвыл и упал на колени.

— Можешь оставить его себе, — просипел я и отошел в сторону.

— Умно… — Льюис бросил яростный взгляд черных глаз. — Сделать копию своего клинка, удачно изображать труп… А потом заколоть им меня!

Участок тела между крыльями — это не только одна из болевых точек кейнара, но и место, откуда невозможно вынуть нож самостоятельно. Я опустился на снег и прислонился к дереву, равнодушно наблюдая за Ищейкой.

Заноза в заднице — вот кем был Льюис, по-другому не назвать. Вечный претендент на власть, всегда несогласный и недовольный моими приказами, зачинщик всех бунтов. А еще он никогда не затыкался. И за свои слова частенько получал в зубы. Вот кого не хватало для полного счастья!

— Вы с Хатоном не сговорились случайно? — спросил я, вытирая кровь с губ.

— А Хатон здесь?.. — с трудом ответил Ищейка и хрипло рассмеялся. — Я смотрю, он никогда не опаздывает.

Льюис согнулся пополам, держась за голову и воя от боли под моим пристальным взглядом.

— Ты успокоился?

— Ладно, ладно!..

Встав, я рывком вытащил из его тела клинок:

— Я передумал. Он останется у меня.

— Так что насчет Совета?

— Полагаю, ты знаешь, что я теперь государственный преступник?

— У нас только и говорят о тебе и беловолосой напарнице, выскочившей на гильотину посреди казни.

— Я собирался уехать на днях, чтобы созвать Совет. Задержку объясняю тем, что ждал случая выбраться из этого мира.

— Кто ж тебе поверит… — он многозначительно глянул в сторону, куда убежала Кори.

— Если захочу, поверят.

Льюис промолчал.

— На рассвете встречаемся здесь же и идем в Расталь. Сообщи всем, что через три дня я созываю Совет.

— Слушаюсь.

Я молча подобрал свои вещи и ушел. Точнее, исчез к себе домой. А через секунду со стоном завалился на кровать.

Льюис основательно испортил настроение. Рана сильно болела. Что-то слишком часто в меня тыкают чем не надо и куда не надо… С трудом встал и нашел силы обработать и перевязать грудь. Закончив, откинулся на спину и со вздохом закрыл глаза.

— Ну и что теперь делать? — спросил я вслух у потолка.

Я не могу уехать, зная, что Хатон где-то здесь. Не могу оставить Кори одну, ему на растерзание! Но если я не созову Совет, все станет еще хуже. Помимо Хатона появится проблема удержания власти.

Советы, Ищейки… бездна, как это надоело! У Ордена тоже есть законы, и первый, самый древний, гласит: «Рожденный Ищейкой им же и умирает». Это значит, что у меня всего два варианта — либо умереть самому, либо позволить себя убить. Почему бы не «уйти в отставку», спросите вы? Проблема в том, что уступить миром свое место — навсегда посрамить честь.

Поэтому выбора у меня нет. Родился таким, значит живи, и не жалуйся.

Единственное, что скрашивало обстановку — недавний поцелуй. Пальцы невольно коснулись разбитых губ… Ну вот как, Кори, как после этого оставить тебя одну? Как?..

За час до рассвета я заскочил к ней в квартиру и оставил там небольшой сюрприз. Возникла мысль сходить к Саманте Бриз и спросить, зачем она дала Стени инструкцию по вызову демона. Такие вещи не шутки, и с ними надо разбираться сразу.

Но, взглянув на часы, отказался от этой идеи, поспешил домой и взял пустой рюкзак и меховой плащ.

А на рассвете уже ждал Льюиса верхом на Люцифере.

***

Я прибежала домой, чуть не теряя сознание. Тут же дрожащими пальцами нашла телефон и набрала номер Стени, объявив срывающимся голосом, что хочу видеть ее перед собой сейчас же. Звучало грубовато, но других слов подобрать не смогла.

Но пришла она только на следующее утро. После недолгого ступора (а вы видели когда-нибудь злого, не выспавшегося кейнара?) на подругу обрушился поток недавних событий, небольшая лекция по семье Кая и устройству Ищеек, вихрь эмоций и чувств. Стени смотрела на меня круглыми глазами, отчаянно пытаясь все переварить.

— Иди поешь, — только и ответила она.

Когда вываливаешь счастье и горе на другого, становится легче. Я встала и без вопросов открыла холодильник.

Среди полупустых полок лежал клинок. Чуть длиннее предплечья, с кожаной гардой и выгравированным именем на лезвии.

— Кай Хаген Энгельгардт… — наклонив голову, прочитала Стени. — Это, как я понимаю, уже не копия?

— Другого места он найти не мог.

И в полном смятении взяла кусочек бумажки, лежавший рядом с оружием. Каждый читал про себя:

«Я надеюсь, что ты все поняла, — гласил аккуратный каллиграфический почерк. — И будешь бить меня не так долго, когда я приеду. Отныне у тебя каникулы длиной в одну-две недели. Постарайся не встречаться с Хатоном за это время и СПРЯЧЬ СВОЙ КЛИНОК. Найди такое место, где даже у него не возникнет мысль искать. Вот я нашел.

И не скучай. Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

К.Э»

— Так, я не поняла, куда Кай уезжает? — спросила затем Стени.

— Собирать какой-то Совет, иначе Льюис объявит ему дуэль.

— Лучшего времени он найти не мог!

Половину сегодняшней ночи я потратила, обдумывая именно это. Сначала жутко злилась, потом мне стало просто страшно. Я решила, что не буду выходить на улицу, но потом передумала. Доставка еды слишком дорого стоит. Затем я попыталась успокоиться и решила сделать то, что советовал Кай: спрятать свой клинок. Хатон не Ищейка, и другим способом меня убить не сможет. Тогда весь страх ушел, а вместо него пришел долгожданный сон.

…Я пожала плечами и положила записку обратно в холодильник:

— Видимо, не мог. Пойдем куда-нибудь. Еды все равно нет, только если ты не собираешься грызть железо.

***

Льюис опоздал. Вид у него был, как у кейнара, всю ночь где-то гулявшего. Я изменил свою внешность и Люцифера на бородатого вампира на гнедой кобыле (жеребец обиделся). Границу мы пересекли без приключений. Оказывается, теперь каждую патрулирует спецгруппа и требует утверждение личности, а потом обдает каким-то новоизобретенным газом, снимающим любую магию.

Но я-то узнал все еще за километр. Вампиры думают громко. Один Ищейка — хорошо, а двое еще лучше. Они пропустили нас как миленькие, ничего не заподозрив.

— Я не понимаю их логики, — говорил потом Льюис, шагая рядом. — Смысл тратить столько денег и людей, если они прекрасно знают, что от внушения Ищейки еще не изобрели лекарство? Не считая твоей коллекции кулонов, конечно…

Он болтал, я слушал. Родной мир встретил нас чистейшим воздухом и знакомой равниной, припорошенной снегом. Мы шли днем через леса, надвинув на голову капюшоны. Не останавливались и ночью, под серебристым ликом луны пересекая бесконечные поля. Когда светило ночи скрылось за горизонтом, мы телепортировались на двести километров севернее. И к рассвету следующего дня добрались до Расталя, древнего храма Ищеек. Места, где много лет назад меня поставили на колени и заставили произнести клятву, перевернувшую всю жизнь.

Расталь затерялся посреди леса. Его окружала мощная колоннада, создавая эффект неприступной стены. Даже издалека, глядя на нее, испытываешь священный трепет. Каждая колонна хранила в себе одного правителя: выгравированное на камне имя и замурованную мумию.

Я оставил Люцифера пастись и пошел к храму. Проходя сквозь сооружение, задрал голову и скользнул взглядом по гладкому камню. Эта нетронутая колонна ждет меня. Льюис провел рукой по следующей: выгравированные буквы отозвались бледным сиянием.

В недрах колоннады скрывался сам Расталь — массивное круглое здание, чем-то напоминающее древнеримскую арену. Вытянутый шпиль уже освещался рассветными лучами, и тень с кончика медленно сползала вниз. Над главными воротами, возвышаясь над всеми, стояла статуя самого первого Ищейки. Раскинув крылья, он смотрел вниз, направляя туда же лезвие своего меча. Под статуей, словно напоминание, был высечен древними мастерами девиз Ищеек:

«Победа в войне. Бдительность в мире. Жертвенность в смерти»

— Кай!

Я обернулся и увидел Марка. Он ходил с татуировкой через всю шею, с проколотым в пяти местах ухом и заработал себе славу «безумного Марка». Взбежав по ступеням, Ищейка пожал мне руку:

— Как тебе Касхат?

— Хочешь повторить мой опыт?

Он расплылся в недоброй улыбке:

— Просто мечтаю.

— Джо опоздает, — раздался другой голос. К нам не спеша подходил большой и массивный Оуэн. Раскидистые крылья, которые он почему-то никогда не сворачивал, только прибавляли Ищейке размера. Несмотря на внешность, я считал его единственным разумным кейнаром во всей овчарне.

Обменявшись рукопожатиями, мы дожидались последнего участника, Джонатана. Этот был самым юным в Ордене. Он почему-то до жути любил и одновременно боялся пятой стихии. После того как я, потеряв терпение, чуть не убил его, Оуэн отобрал у меня ученика.

Наконец, появился и он: маленький, но крепенький. Поднявшись, Джонатан почтительно поклонился.

Рассветные лучи достигли первой строчки девиза, когда все были в сборе. Ищейки подошли и приложили пять ладоней к холодному камню. Это единственный способ открыть ворота. Отозвавшись треском, больше похожим на недовольный рык потревоженного зверя, створки медленно разошлись в стороны.

Шаги гулко отдавались в просторном зале, пропитанном запахом древности и первобытной мощи. Любое другое существо нашло бы атмосферу угнетающей и давящей. Но не Ищейка.

Здесь не было дверей, окон и дополнительных стен: только расположенные полукругом четыре металлических диска и постамент в центре. В нишах стояли статуи правителей, «незримые судьи». Свет рассеянно падал сквозь прозрачный купол, который поддерживали несколько арочных колонн, расписанных фресками. Они изображали всю историю Ордена и являлись единственным ее источником.

Встав на свои места, Ищейки преклонили колено, касаясь рукой пола.

— Объявляю Совет открытым, — сказал я традиционную фразу. Голос эхом пронесся по залу.

Все встали. Откашлявшись, я начал:

— Предлагаю вашему рассмотрению несколько…

Процедура Совета обычно занимала часа три и, как правило, ни к чему не приводила. Я поднял пару вопросов насчет новой способности пятой стихии, обнаруженной еще три года назад; Льюис и Оуэн огласили несколько предложений от первых лиц страны (надо же Ордену на что-то жить, а наемные Охоты сейчас в моде), и все бурно их поддержали. Только я выразил сомнение:

— Думаю, будет неразумно, если я объявлюсь так быстро после побега из Касхата. Лучше залечь на дно, пока правительство не успокоится.

— Кай, — возразил Марк, — правительство и есть наш заказчик. Все эти дворцовые заговоры только играют нам на руку!

— Если им так нужно мое присутствие, пусть платят больше, — отрезал я. — За риск. Вы знаете законы, мы обязаны уведомлять государство об Охотах. Если мое имя появится во всех газетах, они не дадут мне спокойной жизни и в другом мире!

— Спокойная жизнь? — тихо переспросил Льюис. — О какой спокойной жизни ты говоришь, Кай? Ты Ищейка, а у Ищеек не бывает спокойной жизни! Жизнь Ищейки — это отсутствие привязанности к одному месту. Это азартные Охоты. Выслеживания жертвы. Бесконечные преследования. Это страх других людей, ощутимый страх, витающий в воздухе. Страх в глазах королей и императоров, их трепет перед силой и мощью Ищеек!

Он говорил с жаром, как человек, давно соскучившийся по таким денькам. Глаза горели огнем восстания:

— Мне надоело сидеть на одном месте и ждать, пока тебя посетит муза разрушений. Я хочу крови! Я хочу нашего огня, пожирающего целые города! Я хочу жизни, жизни Ищейки, а не доброго семьянина, которого ты пытаешься изображать! Если ты решил выпендриться перед подружкой, то подумай в первую очередь о благополучии Ордена. Пес, которого не кормят, рано или поздно срывается с цепи.

Повисла напряженная тишина. Марк кивнул словам Льюиса.

— Не хочу тебя расстраивать, Кай, — тихо произнес Оуэн, пристально рассматривая свой клинок. — Но Льюис прав. Если ничего не изменится в ближайшее время, придется что-то делать.

— Мы можем изменить законы, — вырвалось у меня.

— Мы не можем изменить законы, — едко отрезал Льюис. — Или ты осмелишься изменять древнюю магию?

— Нет, — внезапно отозвался Джо. — Законы можно менять, внося поправки и детали… Кроме первого и второго. Они неприкосновенны.

Первый закон гласит, что Ищейка рождается и умирает Ищейкой. А второй — власть переходит к тому, кто убьет правителя.

— Но в них много недосказанного, — возразил я.

— А что бы ты хотел изменить, Кай?

— Я бы дополнил второй закон фразой: «Ищейка может добровольно уйти из Ордена».

Повисла тишина. И через мгновение взорвалась:

— Ты хочешь уйти?!

— Кай, что за…

— Я закрываю Совет, — оборвал я.

— В смысле?! — Льюис сорвался с места. — Мы ничего не решили!

— Как ты уходишь?..

— Я ЗАКРЫВАЮ СОВЕТ! Я все решил.

— Решать должны мы вместе, а не ты один!

— Что за чертовщина?! Кай!

— Я ТРЕБУЮ ОТВЕТА! — взревел Льюис, и его голос потряс стены храма.

Еще долго в абсолютной тишине звучало эхо. Затем ее разорвал мой голос.

— Я правлю вами больше тысячи лет, — вынес я приговор, — и хочу внести изменения. Мы не можем изменить законы, но мы можем внести поправки. Просто вы не позволяете ни себе, ни мне этого сделать! Вы скажете, это древняя магия, но с каких пор слово «древний» стало означать «невозможный»?! Издавна мы боялись древней магии, испытывая священный трепет. Но времена изменились, и я считаю, что мы вправе посягнуть на ее законы! — понизив голос, я добавил: — Мы достаточно сильны для этого. И я воспитывал вас не для того, чтобы вы ее боялись. А чтобы вы превзошли ее.

Сделав паузу, я дал Ищейкам переварить сказанное. Осознать, что все они трусы, которые боятся замахнуться на нечто большее, чем они сами.

— Я не имею права идти наперекор мнению большинства и очень жалею об этом. Поэтому скажу одно. Дайте мне месяц.

— Месяц на что?..

Этот вопрос остался без ответа. В потрясенной тишине я направился к выходу.

Спустя секунду все тронулись с места.

У ворот меня перехватил Оуэн:

— Кай… я все понимаю. И знаю, что ты понимаешь. Я…

— Да, понимаю. Орден нуждается в более постоянном правителе. И постоянство это душевное. Но разве Ищейка может иметь внутреннее постоянство?

— Да, — он указал на Льюиса, Марка и Джонатана, собравшихся кучкой. — Посмотри на них. Они не мечутся между плохим и хорошим. У них одна цель. Дело в тебе не как в правителе… а как в кейнаре. В твоей натуре.

Я пристально глянул ему в глаза:

— Я понимаю все лучше, чем ты считаешь. Да, у меня не все в порядке с психикой. И я устал от вас, а вы устали от меня. Но я не хочу умирать, — и прошептал: — Почему вы не позволяете мне уйти?

— Потому что ты непредсказуем. Ты перестанешь быть Ищейкой только на словах. Рамки дозволенности исчезнут, и кто будет тобой управлять? Явно не ты сам, — уже разворачиваясь, Оу тихо добавил: — Человек приделает себе крылья и изобретет самолет. Но настоящей птицей он никогда не станет.

Сказав это, Ищейка исчез. А я медленно спустился по ступеням, испытывая противоречивые чувства. Снова меня раздирало на двух существ. Одно призывало забить на все и стать демоном. Так легче. Исчезнут проблемы. А второе не могло сделать выбор между смертью и осознанной жизнью в яме под названием Ищейки. Именно осознанной. Потому что погрузиться в вечное забытье демона, больше похожее на наркотическое опьянение, намного приятней.

— Кай, — раздался позади голос Льюиса. — Надо поговорить.

— Веди.

По его инициативе мы телепортировались в лес.

Он начал прямо:

— Что ты сделаешь через месяц? Что должно произойти за это время, чтобы ты определился? Я не идиот, Кай, и все вижу и понимаю, — он угрожающе приблизился ко мне. — Ты не хочешь быть главой Ищеек просто потому, что ты устал. Тебе надоело. Ты хочешь отказаться от своих полномочий, но не хочешь терять власть, терять честь и становится под мой каблук. Что же делать? У тебя остается вариант уйти из Ордена. Но я тебя огорчу: Ищейки не выходят на пенсию. Это противоречит первому закону, а первый закон — это природа. И хоть ты присоединяйся к ангелам, ты останешься Ищейкой. А ты подумал, что свободный, ни от кого не зависящий Ищейка — это катастрофа, это угроза миру! Думаешь, мы хрен знает сколько лет назад просто так объединились в Орден, из взаимной любви? Но ты обходишь этот факт стороной. Думаешь не о мире, а о себе. Считаешь, что сможешь себя контролировать. Но это не так. Остается один вариант — просто тебя убить. Тогда я пресеку и наши страдания, и страдания мира, и твои проблемы. Идет?

Он кинул мне правду в лицо. Указал на мою главную проблему. И нашёл решение.

Но оно меня не устраивало.

Минуту мы смотрели друг другу в глаза. В Льюисе хорошо то, что он общественник. И всегда заботится о мире и Ордене. И он прав.

Напряжение достигло апогея, но до драки не дошло. Я поднял брови и ответил:

— Идёт. Тренируйся, точи клинки, ищи случай. Удачи.

Развернулся и ушел, оставив Ищейку одного потрясенно хлопать глазами. Он ожидал, что я разозлюсь, накинусь на него с кулаками, буду кричать, как не согласен? Я полностью с тобой согласен, Льюис. И если ты однажды прикончишь меня, я буду очень благодарен.

Все они правы. Все повторяется, и тысячу лет назад, и сто, и сейчас. Человеку не стать птицей. А Ищейке не стать обычным кейнаром. Можно претворяться. Можно стараться. Можно привязывать себя цепями. Но природа победит.

В моей жизни начиналось опасное время. Время, когда голод временами становится невыносимым. Когда вокруг, как стая шакалов, бродят подстрекатели. А на горизонте маячит брат, угрожающий близким.

…Отойдя метров триста, я свистнул. Спустя минуту вдалеке захрустел снег, и среди деревьев показался Люцифер. Вскочив на него, я телепортировался в следующий пункт.

Аскатральскую общину кейнаров.

Стоило нам выйти из телепорта, как я зажмурился от яркого света. Полуденное солнце отражалось от снега, заставляя его переливаться миллионами искр. Легкие задышали чаще и глубже, моментально ощутив разницу в давлении. Да, здесь в горах воздух свежее. Когда в глазах перестало рябить, я осмотрелся. Мы вышли в горном лесу, который я знаю вдоль и поперек.

Легким галопом я направил коня на запад по протоптанной тропинке. За три месяца здесь наросли сугробы, теперь полностью скрывая маленькие деревья. По-прежнему пели птицы, через дорогу проносились зайцы, а на толстой ветке спал маленький дракончик. Но что-то изменилось.

И вскоре я понял причину.

С высокого обрыва, куда мы вышли, открывался прекрасный вид на весь Аскатрал. К краю прилегали густые ели, скрывающие от любопытных глаз.

— Вот мы и дома… — печально вырвалось у меня.

По всей границе общины стояли вампиры. Они сторожили ворота, спокойно ходили по улицам и огрызались на местных жителей. Тех немногих, которые набрались смелости выйти из дома. Взгляд скользил по закрытым лавкам и наглухо забитым окнам. Не лаяли собаки, не ржали лошади. Город будто вымер, а жители уехали с приходом вампиров.

Этого я и боялся. Мерзкие твари, кто давал вам право посягнуть на мой город! Еще можно понять, что они собираются конфисковать дом и его имущество, хотя это плохая идея. Но город за что? Что им сделала община и ее жители?!

— Прогнать их отсюда? — спросил я у Люцифера. — Но это бессмысленно. Так я только заявлю о себе.

Конь одобрительно фыркнул. Я отчаянно прокручивал в голове все средства от вампиров, ища какие-нибудь изгоняющие заклинания или газы… А потом вспомнил, что в общине живут не только кейнары. А еще город торгует углем с Ардамом, и многие вампиры останавливаются здесь на недели, ожидая товар. Будет плохо, если все они внезапно умрут от отравления вербеной в воздухе.

Что ж. Потерпите еще немного, горожане. А сегодня я займусь своим домом и его бесценным содержимым.

Его окружал целый полк. Вампиры так и не рискнули зайти внутрь. Окна не горели, дверь в том же положении, в котором я ее оставил. И магическая граница между улицей и особняком не потревожена. Хоть что-то хорошее.

Я решительно повернул коня вниз по склону. Через пять минут галопа мы добрались до древних подземных туннелей, начинающихся в лесу и ведущих в разные уголки дома. Одним из них давно не пользовались, и выросшее дерево удачно скрыло его заснеженными корнями. Пришлось ломать и пилить их клинком. Содрав последнюю флору с булыжника, я приложил к камню руку. Плита поддалась и медленно отъехала в сторону, громко скрипя. За эти шесть секунд я успел проклясть все на свете.

— Карауль, — бросил я Люциферу и шагнул вперед.

Холодная, сырая темнота быстро поглотила недовольное ржание. За несколько минут ходьбы я успел продрогнуть насквозь, и чуть не закричал от радости, увидев ступени.

Быстро поднявшись, заметил люк и приоткрыл его. Моему взору предстала ванная. Да, именно ванная. Идеальное место для тайного туннеля.

Я спокойно вылез и бесшумно прошел к себе в комнату, минуя коридоры и впитывая тепло каждой клеточкой тела. Панорамные окна немного усложняли ситуацию. Порывшись в шкафах, положил в рюкзак несколько бутылочек ядов и лекарственных смесей. Снял со стены кол и кинжал. Особенный кинжал, против кейнаров. Кори пригодится.

Спустился в кухню, оттуда в библиотеку и в кабинет, где прихватил важные бумаги и документы. Мало ли где понадобится поддельный паспорт Империи. Уже четвертый в своей истории.

Следующий пункт — подземелья, собственно туда я и шел все это время. Быстро спустившись по лестнице, щелкнул пальцами. Коридоры озарили тысячи шариков-светлячков. Без промедления нашел нужную дверь и отпер ее отпечатком ладони.

Алтарь. Самое сокровенное место подземелий, не считая складов на нижних ярусах. Круглый зал с высоким потолком подпирали мраморные статуи богов и богинь, угрюмо смотрящих на высеченную в полу пентаграмму. Позади нее стояла каменная плита с разными рунами и прочими штуками, называемая, как и все помещение, алтарем, куда ложился испытуемый. В каждом углу пентаграммы стояли постаменты, на которых покоились редчайшие магические камни, символизирующие свою стихию. Они назывались артефактами, и на поиски каждого из этих камней я потратил добрую половину жизни. И какие-то там вампиры не отберут их у меня.

Перед тем как упаковать артефакты, я установил защитное заклинание для дома — невидимый купол, пропускающий только тех, кому я разрешу войти. Такая «граница» будет уведомлять о любом живом существе, пытающемся пересечь ее.

Воздух на мгновение содрогнулся, дав знать, что граница успешно поставлена.

Собрав камни и прихватив рукописную книгу, где я трудился над новым заклинанием, я запер алтарь и отправился наверх. На обратном пути подумал и прихватил сенику — традиционное оружие кейнаров, похожее на копье с двумя изогнутыми лезвиями на концах. Таким достаточно пару раз взмахнуть в толпе, и… В общем, лишним не будет.

Кинув прощальный взгляд на дом (точнее, на ванную), полез обратно в туннель.

В царстве мрака и холода меня ждал сюрприз.

— Он здесь! — доносились приглушенные голоса. — Я вижу его лошадь!

Я мученически вздохнул. Очевидно, скучающий вампир прогуливался по лесу, когда увидел странную дыру в стене. Он радостно доложил о находке товарищам, и они бесстрашно полезли в темноту.

А зря.

Снаружи Люцифер испуганно смотрел на меня — мол, не виноват, я стоял здесь и ждал тебя. Затем коня закрыло несколько фигур. Мощный луч фонаря ударил по глазам и отразился от лезвия сеники.

— Вот он! Я его вижу! — победоносно донеслось из туннеля вместе с топаньем множества ног.

Стекло фонаря со звоном лопнуло, погрузив вампиров во тьму.

С облегчением открыл глаза. Что ж, теперь и я видел крепкого солдата, неуверенно бежавшего в мою сторону, продолжая громко и бесстрашно кричать, как хорошо он меня видит.

Лучшего развлечения для Кая не придумаешь. Надвинув на голову капюшон и перехватив сеннику.

— То, что ты меня видишь, я понял. А подойти сможешь?

Мой голос ледяным эхом пронесся по туннелю, заставляя коленки вампиров предательски трястись.

Главный в отряде остановился метрах в десяти.

— Я знал, что ты здесь! — пробасил он, и голос не дрогнул. Какая выдержка.

— И?

Я медленно вышел на свет, задумчиво скользя пальцем по огромному лезвию.

— Ты окружен, кейнар, и ты в тупике!

— А как сердце быстро колотится… — я посмотрел ему в глаза с жалостливой усмешкой. Так смотрят на муравья, который случайно залез на тарелку, прежде чем раздавить его пальцем. — Я слушаю, продолжай.

— И тебя посадят в Касхат!

— Зачем властям повторять прежнюю ошибку? Знаешь, Вильнюс, ты хороший парень, — вампир опешил, услышав свое имя. — Ты умеешь поддержать свое войско, за тобой охотно идут солдаты. И ты умеешь скрывать свои чувства. Я таких уважаю. Но есть одно но, — я недобро улыбнулся. — Ты сейчас там, где ты стоишь. И ты загораживаешь мне путь. Скажи солдатам, чтобы пропустили меня, или этот туннель наполнится трупами.

Я поставил его перед сложным выбором — позор или смерть?

— Твое красноречие никого не задело, и мои солдаты не отступят, — отчеканил он. — Огонь!

Смерть так смерть.

Стрелять издалека не страшно. Под общий крик на меня обрушился град пуль. Но, не долетая метра, они останавливались и летели ровно в противоположную сторону. На своих хозяев.

Я усмехнулся и покрепче схватил сенику:

— Это моя территория, вампиры. И здесь свои законы.

Нескольких взмахов оказалось достаточно, чтобы от отряда осталась лишь кучка обезглавленных тел.

***

— Знаешь, Кори, твоя кислая мина начинает надоедать, — трещал голос. — У меня, между прочим, сегодня…

Продолжая слушать одним ухом, я помешала чай. Да, как-то без Кая тоскливо, чтобы там Стени не говорила. И грустно. По привычке я вставала в четыре утра и больше не засыпала. А вечером, приходя со школы или курсов, слонялась по квартире и страдала от нечего делать. Будто мне взяли и отрезали полдня, и делай с этим, что хочешь.

Я делала. В приступе ангельской доброты я купила на благотворительной ярмарке книгу по дрессуре лошадей, и теперь по утрам тренировала Арагона. Ему не нравилось. А по вечерам в обязательном порядке заучивала одно заклинание из толстой древней книги, выданной кейнаром. Время зря не пропадало.

Как только я наклонялась над книгой, на пожелтевшие страницы падал кулон. Тогда, глядя на маленького дракончика с обсидиановым глазом, я вспоминала Кая и его последние слова о том, что кулон защитит меня. Защитит от Хатона. За прошедшую неделю я так и не видела его. Но иногда начинало казаться, что Хатон где-то рядом. Я буквально ощущала, как его цепкий взгляд буравит спину. Это неприятно. И страшно.

— Не дрейфь, — утверждал тогда мой личный бог и психолог. — Твой клинок хранится в надежном месте. Даже у моего отца не возникло мысли что-то там искать.

Где находится это «там», оставалось загадкой.

Стени продолжала тараторить. Я посмотрела в окно и вздохнула. Зима быстро приближалась, отмечая город снежными ветрами, а длинные вечера способствовали ненужным размышлениям. Когда ты лежишь с закрытыми глазами и слушаешь музыку, постепенно уплываешь в свои мысли. И первые три ночи они неизменно сходились к одному.

Я не ждала того поцелуя. Не ждала откровений. Все эти месяцы я собирала по крупицам его прошлое, стараясь увидеть всю картину. В тот вечер прозвучала одна фраза, открыв ее маленький фрагмент.

Когда-то давно Кай любил одну девушку, Мари. Возможно, он даже был женат на ней. Но нагрянул Хатон и убил ее, и теперь Кай боится, что может также потерять меня, если откроет свои чувства. А судя по другим названым именам, такая история повторялась не единожды.

Чувства. Глупо утверждать, что их нет. Просто мы боимся это понять и избегаем одного-единственного слова.

— … И ты представляешь, я выхожу и вижу, как над домом Саманты идет черный дым. Знаешь, такой густой, страшный… ты меня слушаешь вообще?!

— А? — я тряхнула головой и перевела внимание на подругу. — Да-да. Можешь начать сначала?

Ответом послужил долгий, тяжелый взгляд. Стени молча поднялась и подошла к окну. За стеклом плясали мелкие снежинки.

— Когда я шла на занятие с Самантой Бриз, повторяю для глухих, я заметила над ее домом черный дым. У нее есть камин и своя труба… Мы там часто нагревали всякие смеси. Знаешь, черный, густой такой дым.

— Ну и что, может, наколдовала что-то не то.

— Может, — загадочно ответила Стени. — Но когда я через десять минут влетела в квартиру, все было чисто. В камине горел обычный огонь, но сама ведьма ходила, немного пошатываясь. Злая, все время огрызалась. Глаза такие бешеные и как будто не ее вовсе. Орала, что мешаю, хотя я молча сидела и делала заклинание. Носилась с какими-то порошками по квартире, ругалась на странном языке и выгнала меня на час раньше.

Я нахмурилась. Что-то не получалось представить добрую ведьму-старушку в таком состоянии.

— У меня нехорошее предчувствие… — продолжала Стени. — Как будто это не она была. А кто-то другой, — она повернулась, глядя с беспокойством. — Я не хочу к ней идти завтра! Там что-то не то!

Ей и не пришлось. На следующий день Саманта прислала подруге «мысленное сообщение» о том, что она заболела и просит Стени ее не беспокоить. И выдала названия книг, по которым она должна заниматься. Подруга, не найдя таких в общем доступе, обратилась ко мне.

— Стени… — присмотревшись к названиям, позвала я. — Это магия кейнаров.

— ?

— Книги. Она выдала тебе список книг по стихийной магии кейнаров. Не людей.

Стени выхватила из рук листок. Спустя минуту мы обеспокоенно переглянулись.

— Ничего не понимаю… — пробормотала она.

Я задумчиво вертела в руках кулон. Что-то здесь неладно. Сначала инструкция по вызову демона, странное поведение в последние дни… такое ощущение, что человек опаздывает и в спешке все делает кое-как. Присылает не те книги, например. Да и куда торопиться больной старушке?

— Кай мог бы помочь, — тихо ответила я.

— Кая здесь нет, только его клинок в холодильнике, — резко сказала Стени. — Надо разбираться самим.

С тех пор прошла неделя. Кай не возвращался, хотя обещал. В голову стали закрадываться нехорошие мысли. Может, он уехал навсегда. Или его съел дракон. А вдруг кейнара схватили, и он опять в Касхате? Надо раздобыть газет из того мира.

Еще через четыре дня, придя со школы домой, я почувствовала, что в квартире кто-то был. А зайдя на кухню, обнаружила на столе красивейшую китайскую розу, и привязанную к ней записочку.

Задохнувшись от радости, я кинула все свои вещи и бросилась к цветку. Дрожащими пальцами отвязала записку, где таким знакомым почерком было написано:

«Вечером тренировка. Жду»

Как на крыльях, к девяти я прилетела на наше тренировочное поле.

Но там никого не было. Носился ледяной ветер, сгущалась темнота, но не тени кейнара.

Я прождала десять минут. Никто не пришел.

Двадцать. Полчаса. Час. Никого. Я ждала до последнего, дуя на обмороженные пальцы.

Когда и через два часа никто не появился, расстроенная, я побрела домой. И только потом до меня дошло, что это неслучайно. Кай никогда бы не пришел без предупреждения.

А значит, что-то случилось.

***

Кто ж знал, что на пути мне встретится целый полк, проходящий учения. Молодые солдаты дружно решили испытать свои силы на первом встречном с более или менее преступной внешностью. Я потерял немало времени, отбиваясь от них, и поэтому вернулся в Москву с опозданием.

Чтобы Кори не сильно меня била (да и просто хотелось ее порадовать), кинув дома вещи, я купил букет из шестнадцати китайских роз. Красивый букет. Одну отправил Кори с запиской, в которой предлагал встретиться на тренировке. Естественно, никакой тренировки не будет. Все внутри так и ныло ее увидеть и побыть рядом. Остальные пятнадцать я подарю при встрече, за моральный ущерб.

«Если она еще жива», — буркнул противный голос в голове.

Но как бы дико мне ни хотелось увидеть Кори, перед этим следовало разрешить один вопрос.

…Стоя около квартиры Саманты Бриз, я долго не мог решить, куда деть букет. Приходить к даме с цветами, предназначенными для другой дамы, как-то неловко. Подумав, я замаскировал их и оставил в коридоре.

Постучался в дверь. Через мгновение послышались торопливые шаги, и через проем показалось лицо.

— Хаген? — неуверенно прозвучало из квартиры.

— Кай, — привычно поправил я и потянул дверь на себя.

Саманта придержала ее, но потом сдалась. Это насторожило.

— Я к вам на секундочку. Есть вопрос.

— Вопрос? У тебя? — удивилась она. Как-то неправдоподобно. Наигранно.

Почему-то за эту минуту я успел пожалеть, что пришел. Только я переступил порог, Саманта хлопнула дверью. Щелкнул замок.

Повесив пальто на вешалку, но не снимая ботинок, я прошел на кухню и прислонился к столу. Ведьма села напротив, сложив руки:

— Я слушаю.

Она не стала кричать, почему я не снял обувь, хотя обычно очень серьезно к этому относилась. Не предложила чаю, что на нее не похоже. Но и больной Саманта не выглядела, скорее слишком бодрой. Тем не менее я спросил:

— Зачем вы дали Стени инструкцию по вызову демона? — ведьма опять наигранно подняла брови, и я продолжил: — Вы сказали ей, что это лунный дух. Девушка могла умереть, если бы я не оказался рядом! И забрать с собой всю ее семью. И Кори.

— Ничего не знаю, Хаген. Я дала Стени заклинание, чтобы дома она самостоятельно вызвала лунного духа, исполняющего желания. Я взяла этот листок из той книги, — ведьма указала на фолиант «Духи». — Девчонка что-то напутала.

— Не врите, — отрезал я, напрягаясь все больше. — Она не могла сама вызвать демона, у нее нет друзей, владеющих человеческой магией, и соответствующих книг. Вы сделали это умышленно. Вопрос: с какой целью и что мне ждать от вас дальше?

Ледяное спокойствие на ее лице пугало. На губах играла коварная улыбка, а в глазах сияли недобрые искры. Такие знакомые и в то же время чуждые.

— Сядь, Хаген.

— Спасибо, я постою.

— Сядь, — отчеканила она. Затем неожиданно мягким голосом добавила: — Мне неудобно, когда гость стоит. Гостя первым делом сажают за стол и угощают. Сядь, Хаген, и поговорим.

Не нравилось мне это. Ох, как не нравилось. Внутри все кричало, шестое чувство било тревогу. Но возразить было нечего. Я отодвинул стул и сел.

— Молодец, Хаген. Не стоит быть упрямым в моем доме.

— Я Кай, — внутри неожиданно вспыхнула злость. — И не называйте меня этим именем!

— Почему? Почему ты не хочешь принять себя настоящего?

— Кто настоящий? Вот он я, я — настоящий! И я Кай.

— Нет, — оборвала она. — Кай — это хладнокровный убийца, погрязший в грехах.

— А кто же тогда Хаген? — яростно спросил я. Не любил я эти разговоры. Сильно не любил.

— А как ты считаешь?

— Хаген — это глупый и слабый мальчишка, ничего не знающий о мире. Он жил на свете больше двух тысяч лет назад. Во мне ничего от него не осталось! Ни капли! Хаген умер, и очень давно. Умер навсегда, Саманта, как бы ты ни скучала по тому мальчику.

Повисла тишина. Мои слова висели в воздухе невидимым эхом. Саманта вздохнула и нервно сжала пальцы:

— Очень жаль. Ты прав, Кай, я забываюсь. Хагена уже не вернуть… Хотя, ты смог бы. Если бы действительно этого хотел. Просто у Хагена нет такой власти и силы, делающей его черствым и гнилым внутри. А у Кая есть.

Она подняла взгляд на меня и зловеще добавила:

— В этом вся проблема. Ты сделал слишком много даже для Ищейки и заслуживаешь наказания.

Стул завибрировал. Я дернулся, чтобы отскочить…

Слишком поздно. В спину воткнулась игла, вкачав что-то в организм. За секунды я начал мгновенно засыпать, стремительно и необратимо.

— Что за…

Собственный голос утонул в вязкой темноте. И только янтарные глаза насмехались в царстве тепла и света.

Потом исчезли и они.

Глава 10

На следующее утро, не отчаявшись после загадочного отсутствия Кая на вечерней тренировке, я решила пойти к нему домой. Может, как и в прошлый раз, кейнар пьяный дрыхнет в кресле? Очень хотелось на это надеяться.

Дверь оказалась не заперта. Странно.

В квартире стояла душная темнота, будто здесь не проветривали недели две. Только через панорамное окно мягко лился серый свет, бросая блики на недавно брошенный рюкзак и громадное оружие рядом.

Я медленно подошла. Кай рассказывал как-то про сенику. Чисто мужское оружие кейнаров, представляющее собой два изогнутых лезвия, каждое с мою руку, соединенных перекладиной. Ради интереса я попробовала поднять ее, ухватившись за деревяшку с углублениями для рук.

Закряхтела и сделала пол-оборота за счет веса сеники. Какую надо иметь силу, чтобы свободно ей махать?.. Опустив оружие на место, я переключилась на рюкзак. Увидев свитки, камешки и разнообразные баночки, решила, что лучше к этому не прикасаться.

Полный комплект боевого мага — это, конечно, хорошо. Но где сам Кай?

Вздохнув, я оглянулась на окно. Часть вида занимал город, а остальное — край леса, за которым начиналось поле. Приглядевшись, заметила там две конские фигуры, белую и черную. Когда вороной поднял голову и взмахнул крыльями, последние сомнения отпали. Люцифер и Арагон.

Кай все-таки приехал, об этом свидетельствуют его вещи и конь. Но кейнар не выходит на связь, ни по телефону, ни мысленно. Его будто нет. Хотя клинок в холодильнике еще лежит, значит, Кай жив.

— Чем я тебе помогу?! — нервно огрызнулась Стени два часа спустя. — Хочешь, спросим у Саманты. Она сегодня написала мне, что выздоровела, и может возобновить занятия. Хотя, вряд ли она что-то скажет.

— Почему ты так ко всему относишься? — обиженно спросила я вдогонку.

— Потому что это Кай! Ему плевать на всех нас, и он уехал на сто лет развлекаться в другой мир.

Я догнала ее и остановила, повернув к себе лицом:

— Ты слушала вообще, что я говорила? Он обещал вернуться, и вернулся. Его вещи здесь. Его конь здесь. Кай даже прислал записку.

Стени подняла руки и отступила на шаг:

— Не шипи так, я не хочу тебя злить.

Она замолчала на минуту, борясь с желанием высказать все и сразу.

— В общем, сходим сегодня к Саманте, — и, не удержавшись, подруга едко добавила: — Чтобы ты убедилась, что Кай просто нашел друзей и поехал с ними развлекаться в центр.

Я бросила на нее гневный взгляд. Чертов скептик!

К назначенному времени мы поехали к Саманте Бриз. Вежливо постучались. Не дождавшись ответа, Стени уверенно открыла дверь. Спустя минуту ведьма вышла из кухни, радостно нас приветствуя, и посадила пить чаи.

Сначала я не могла понять, что не так. Потом дошло.

Ни одного кота. У Саманты в квартире живет по крайней мере десять рыжих котов. Так как стен здесь нет, я четко видела, точнее не видела ни одного животного.

И чай невкусный, из пакетика, причем дешевого. Разве ведьма опустилась бы до такого? Мы со Стени озадаченно переглянулись.

Потом мой взгляд скользнул по стене, полкам, пышному букету из китайских роз, картинам…

Стоп. Китайские розы? Я пригляделась. С точно таким же цветком пришла записка.

— Зачем ты заглянула к нам, Кори?

И голос. Вроде бы ее, и в то же время нет. Интонации другие.

— Вы, случайно, не знаете где Кай? — непринужденно спросила я.

— Нет, а что?

— Сказал вчера быть на тренировке, а сам не пришел. Теперь я не могу его найти.

— Не волнуйся, девочка, он все время где-то пропадает. Вполне возможно, следующие лет сто ты его не увидишь и не услышишь. А потом в газетах напечатают, что Ищейки сожгли очередной город, — ведьма ослепительно улыбнулась.

Повисла тишина. Затем Стени незаметно толкнула меня и указала взглядом на вешалку около двери. Там висело большое черное пальто.

Чтоб я не вспомнила пальто, которое когда-то надевала на голое тело!

— Вы знаете, где Кай, — резко стукнув чашкой об стол, сказала я.

Ведьма молчала, внимательно разглядывая нас. И ни капельки испуга. Только напускное удивление и мрачное удовлетворение.

— Говорите, где он.

— Хорошо.

Я приготовилась выстраивать логическую цепочку и доказывать теории, но запнулась. Хорошо? Хорошо?! Она даже не требует объяснений!

— Что?.. — прошептала Стени.

— Я вижу, что врать тебе нет смысла, — невозмутимо продолжила Саманта. — Что ж, да. Кай здесь. И если хотите его видеть, прошу следовать за мной.

Ведьма повела нас к лестнице. Без особых усилий открыв деревянный люк, она скрылась в темноте чердака.

Стоило мне подняться, как тело сковал холод. Помещение напоминало недостроенный этаж заброшенного дома. Через единственное, не забитое досками окно прорывались серые лучи света, падая на высеченную в бетоне пентаграмму, потухшие свечи и алтарь. Все здесь дышало мертвым холодом, каждая стена, каждый лучик нес его и пропитывал до самых костей…

Пылинки, кружа в воздухе, медленно оседали на тело, лежащее на алтаре.

Увидев его, Стени ахнула и закрыла рот рукой.

Кай. Словно мертвый, он лежал на голой плите с кинжалом в груди.

Я замерла, не в силах пошевелиться. И все же заставила себя подойти ближе.

Еще ближе. Воздух сдавил легкие. Дрожащая ладонь потянулась к его мраморному лицу. Кейнар не дышал.

— Что вы с ним сделали? — с тихой яростью спросила я, обернувшись к Саманте.

— Ничего такого, — ее взгляд блуждал по чердаку. — Просто клинок, погружающий в сон, пока он находится в теле жертвы.

— И зачем же?..

— Чтобы донести до тебя одну вещь.

Я не выдержала и кинула чашку ей под ноги, которую сжимала в руке все это время. Осколки со звоном разлетелись по бетону.

— Хватит! Хватит юлить и отводить глаза! Говори. Говори сейчас же!

Слова вырывались плевками, голос сипел от холода. Саманта вздохнула и медленно приблизилась ко мне, встав рядом с Каем. Стени что-то шептала за плечом.

— Посмотри на него, Кори, — ровным, глубоким голосом заговорила ведьма. — Кай хорош собой во всех отношениях, не спорю. Но его забота, отзывчивость, все, что привлекает — это лишь светлая сторона, девочка, которая ослепила тебя. Это отголоски древнего прошлого, когда он был Хагеном, а не Каем-Ищейкой. Понимаешь, некоторые существа вызывают у кейнара желание снова стать хорошим и понравиться людям. Это происходит очень редко, но они воскрешают в нем Хагена. Такой была Мари. Такая ты.

Я сглотнула, не сводя глаз с лица кейнара. Постепенно остальной мир исчезал, оставляя только эти правильные черты и голос ведьмы, глаголющий истины.

— Но стоит один раз убить, — Саманта заговорила громче, интонации омрачились, — и он уже не будет таким ласковым и приятным. А убей Кай еще раз, а переживи моральное потрясение? Стоит лишь немножко подтолкнуть его, и он сам бросится в пучину смерти и разрушений. Ищейке будет все равно, кто стоит перед ним — случайный прохожий или близкий родственник. Ты не желаешь понять, кто он на самом деле. Кем может стать в любую минуту.

На краю сознания я почувствовала остерегающее прикосновение Стени.

— Тогда в нем остается лишь злоба, — продолжал вещать голос, — и желание отомстить миру за свое существование в нем. Она движет им, как машиной для убийств. Кай убьет женщину с ребенком и не моргнет глазом. Он заберет их жизненную силу и пойдет дальше. Слушай меня, Кори, слушай внимательно! Ты должна быть готова к такому. Скажешь, я смогу изменить его? Не изменишь, пока он сам этого не захочет. А кто захочет терять такую силу и власть над миром?

— Кори, не слушай ее!..

Женщину с ребенком? И не моргнет? С ребенком… Каждое слово молотом отдавалось в голове, врезаясь все глубже.

— Таких нужно наказывать, пока они у тебя в руках! Мы, живые существа, не в силах достойно наказать такого демона.

— Кори!!!

Крик оборвался. Послышался глухой удар тела об бетон. Мысли ворочались страшно медленно, словно в киселе. В глазах стоял туман, и только лицо Кая и голос ведьмы звучали четко, настолько, что начинала болеть голова.

В поле зрения показалась морщинистая рука, резко выдернувшая кинжал из плоти кейнара. Вместо него в ладонях появился волнистый нож с багровым камнем в рукоятке.

— Это клинок, отправляющий души либо в ад, либо на аудиенцию с демонами, где они сами определяют, как душе жить дальше. Пусть же судьба Кая решится справедливо. Пусть демоны взвесят его поступки и накажут так, как кейнар этого достоин!

Холодная сталь кинжала оказалась в моих руках.

— Это сделаешь ты, — зловеще прозвучало сверху мужским голосом. — Вонзи его.

Хотелось упасть на колени и закричать. Все дурной сон. Почему я не могу услышать свои мысли?!

Вонзи его. Вонзи. Ты уже так делала.

— Нет! — крикнула я и отступила.

Уперлась в стену. На плечи легли холодные ладони. На этот раз без морщин.

— Ну же, деточка, — зашептали на ухо. На шею упала красная прядь. — Всего одно движение, и ты его накажешь. Справедливо накажешь. Ты поступишь правильно, уверяю тебя…

Тело сковал животный страх. Липкой пленкой он покрывал сознание…

А потом что-то хлопнуло. И страх растворился. Все растворилось. Мозг погрузился в бездонную пустоту, которую тут же наполнили чужие мысли.

Кай убивал детей. Детей. И будет убивать. Он демон. Он плохой. Накажи за тысячи невинных. Сделай то, что справедливо.

— Кори, очнись!!!

Кейнар заслуживает наказания. Вонзи. Вонзи!

— Кори, не вздумай! Не делай этого! Это не Саманта, это…

Почему я должна его прощать? Разве я не за справедливость?!

— Вонзи. Это будет справедливо.

Камень горел в руке. Взгляд переместился на грудь кейнара. Почему я медлю?..

«Потому ты что любишь его» — пробилась сквозь чужой заслон собственная мысль.

И прежде чем я успела осознать это, ее тут же задавили и растоптали в прах.

— Вонзи!

Не просьба. Приказ.

Рука с ножом дрогнула на секунду… И стремительно опустилась.

***

Я очнулся в белом пространстве.

Ничего вокруг, кроме ослепительной, непроницаемой пустоты. Сел, надеясь расширить обзор… и с ужасом понял, что сижу-то я на… ничем.

Резко вскочив, отошел на шаг, не отбрасывая тень. Странное ощущение, когда ты вроде бы двигаешься, но не ощущаешь своего движения. Какой занятный сон!

Надо себя ущипнуть, подумал я и поднес руки к лицу. Конечность я увидел. А вот прикосновений пальцев к собственной коже не чувствовал.

Вместе с паникой росла твердая уверенность в том, что это не сон.

— Бездна, где же я… — голос звучал плоско, как бумага.

Может, я что-нибудь выпил? Или умер? Да, точно умер. Это ад? Как красиво, у демонов такая богатая фантазия!

Из горла вырвался нервный смешок.

— Здесь кто-нибудь есть? — крикнул я в пустоту. Шепот и громкий вопль звучали одинаково, не имея ни тональности, ни громкости.

Когда меня успели убить? Кто-то узнал про холодильник? Так, без паники. Спокойно.

— Кай Хаген Энгельгардт! — прогремел в пустоте голос так неожиданно, что я отскочил на добрых три метра. Если здесь существовало расстояние.

— Это я!..

Вдруг пространство перевернулось. Секунда падения, удар.

Потирая ушибленную голову, я озадаченно оглянулся на обидчика. И замер.

Белое пространство внезапно налилось красками и объемом, превратившись в громадный зал из серого мрамора. В таких часто собирают большие аудиенции и советы. Но холода или жесткости камня я по-прежнему не чувствовал…

Медленно встав и отряхнувшись, вдруг уперся взглядом в то, что не заметил до этого. За доли секунды все встало на свои места.

Это не зал для советов. Это зал суда. И судят здесь никто иные, как демоны, и не абы какие, а пять главных и самых могущественных демонов, занимающих высшие посты в аду.

Тело сковал липкий ужас. Я отступил на шаг, переводя взгляд с одного черного балдахина на другой, и тем не менее в сознании с кристальной четкостью всплывали их имена. Астарот, первый в аду после дьявола, Вельзевул, демон власти, командующий легионами ада, Лилит, супруга сатаны и Аббадон, властитель бездны, демон смерти и разрушения. Пятерку замыкал сам Люцифер, он же сатана, он же дьявол, он же тот, в чью честь я назвал коня.

Мама, роди меня обратно…

Я знал, как выглядит Люцифер, по книгам. Поэтому не удивился огромным кожистым крыльям за спиной и торчащим из-под рукавов когтям. Но то, что скрывалось во тьме глубокого капюшона, оставалось загадкой. Говорят, кто видит лицо демона, сразу умирает. А кто вживую лицезрел Люцифера, живым не возвращался.

— Здравствуйте, — робко поздоровался я.

— Встань на место подсудимого, — прогремел голос Вельзевула.

Точно, я умер. Теперь идет суд, и меня определят либо в рай, либо в ад. Вот только в рай мне дорога закрыта с рождения, и ангелы быстренько скинули меня демонам… И теперь стоит вопрос, в какую часть ада мне идти? Барахтаться в раскаленной лаве или сидеть рядом на камешке?

Тем временем зал стал наполняться зрителями. Демоны, души разных людей и существ… они все прибывали и прибывали, пока не осталось ни одного свободного места. Всматриваясь в лица, я с ужасом узнавал их.

Жертвы. Те, кто пал от моей руки… Ну все, барахтанье в лаве мне обеспечено.

— Всем встать, — голос Люцифера раскатами пронесся по залу. — Суд идет!

Зрители и так стояли.

— Кай Хаген Энгельгардт, ты обвиняешься за убийство тридцати девяти тысяч пятиста двадцати трех разнообразных существ и в поджоге сорока девяти городов.

Я удивленно моргнул. Многовато. Хотя, я никогда не любил считать.

— Ты обвиняешься в этом восьмьюдесятью тысячами человек, родственниками, близкими и друзьями убитых. А также ты обвиняешься некоторыми демонами в убийстве их соратников. На тебя поступали многочисленные жалобы рода «живое существо сильнее демона»…

А я виноват?

— … Ты обвиняешься своей родной семьей в покушении на отца и брата…

А брат на меня не покушается?!

— Все эти существа требуют над тобой суда и решения, отправить тебя в ад или подвергнуть наказанию. Тебе есть что сказать?

— Решается вопрос, буду я жить дальше или умру?

— Умрёшь или будешь жить, но с наказанием.

Значит, не убили. Какая-то подлая тварь вроде Саманты Бриз решила поиграть в патриота и вонзила в меня клинок, отправляющий к демонам. Ну спасибо!

— Тогда я предпочитаю жить. Пусть и с наказанием.

— Таково твоё слово.

Рано еще умирать. Пока Аскатрал не отвоюю, никуда не пойду. А если пойду, то только забрав с собой Хатона.

Общим голосованием меня решили оставить в живых, и приступили к телепатическому обсуждению наказания.

Жить — это хорошо, уж явно лучше, чем сидеть в белой коробке без времени и пространства. Но вот наказание…

Демоны могут наказать так, что не захочешь жить на свете.

Минут десять царила напряженная тишина. Ее нарушил Люцифер:

— Общим советом мы решили…

Внутренности превратились в натянутую пружину.

— … решили, что ты будешь лишён человечности.

Первый удар сердца. Второй. Третий.

Тишина.

Казалось, что это либо сон, либо веселая игра. Но после вынесения приговора вся серьезность действия обрушилась на меня огромной волной. Она захватила, подняла на заоблачную высоту и с такой же скоростью опрокинула на дно, размозжив остатки своей тяжестью.

Будешь лишен человечности.

Лишен человечности.

Лишен. Человечности.

Смысл этих слов доходил ужасающе медленно, глубоко врезаясь в сознание. Оставляя там только пустой холод и страх.

— Ты услышал нас, кейнар?

Разум и тело охватил ступор, остальной мир неясными пятнами раскачивался перед глазами.

Что угодно, но не это! За последние несколько месяцев я наконец-то почувствовал, что найти внутреннюю гармонию, обрести человеческие качества и морали возможно. Но они хотят лишить меня этой последней капли, так необходимой для жизни. Последней надежды. Хотят обрезать единственную ветку, за которую я держусь, вися над пропастью. Лишить рыхлой земли под пальцами, вгрызаясь в которую еще можно вылезти…

Они хотят отнять даже это.

Кем же я тогда стану? Просто машиной.

— Нет, нет… — забормотал я, в отчаянии смотря на демонов. — Нельзя придумать что-нибудь другое? Что угодно, но не это!

— Подойди ко мне, — бесчувственно произнес Люцифер.

— Я прошу вас! Кем я тогда стану, вы подумали?

— Я сказал, подойди.

— Погибнет еще больше человек! — голос сорвался на крик. — Как вы не понимаете?!

— Молчать!

— Вы не понимаете! Вы судили меня за то, чему хотите обречь!

Люцифер махнул рукой. Тут же я оказался в его когтистых лапах, и, сжав зубы, уставился в черную дыру капюшона, надеясь увидеть там понимание…

Но ощутил только мертвый холод.

— В последнее время ты рьяно стремишься измениться к лучшему, — в механическом голосе звучало отвращение. — В твоем сознании начинают просыпаться давно забытые светлые чувства. Человечность ликует, потому что ты пользуешься ее остатками, как можешь. Во имя чего — неважно.

Он все понимает! Так в чем же дело?!

— Но мы лишим тебя человечности, отняв потребность во всех светлых побуждениях и стремлениях. Ты будешь страдать, причиняя вред тем, кого любишь. Это твое наказание. Живи.

Когти вспороли кожу, переместившись на голову.

Мир погрузился в темноту. Хлопок. Тело пронзила жуткая судорога.

Будто светлую половину души взяли и… отрезали. И тьма устремилась в образовавшуюся пустоту. Засасывая все чувства. Унимая боль…

— Она может вернуться. Но только если ты сам этого захочешь.

***

Я глубоко вдохнул и резко сел.

Взгляд выхватил из полутьмы дощатые стены, алтарь, пентаграмму, клинок с адским камнем у меня в сердце… что? Резко вытащил его и откинул, продолжая осмотр. Скорее всего, это чердак.

Кори, как запуганный ребенок, сидела в углу, обхватив колени, и смотрела на меня. Стени обняла ее сзади за плечи. Ведьма стояла в середине помещения, в глазах светилось бешенство. Казалось, еще немного — и напряжение в воздухе можно будет пощупать.

Но это не меняло дела. Кто-то из них вонзил в меня кинжал.

Нахмурившись, Кори встала и медленно подошла.

— Кай?..

— Кто? — просипел я и указал на кинжал. — Кто это сделал?

Что-то внутри отчаянно рвалось наружу. Сейчас она была именно моей Кори… такой родной и теплой. Жадно всматриваясь в ее черты, я пытался уловить мысль, выскальзывающую из головы. И почти дотянулся.

— Я, — прошептала девушка и отошла. — Это сделала я.

Эти слова обожгли, как кипяток, заставив отдернуть тянущуюся к правде руку. Хрупкая связь и очарование разбились вдребезги.

И капля человечности, чудом державшаяся на краю сознания, упала и растворилась в море кислоты. Последние теплые чувства и мысли, что Кори не могла сделать такого по своей воле, исчезли вместе с ней.

Упали цепи. Раскрылись оковы.

И демон, столько лет сидевший внутри, вырвался наружу.

— Ты? Ты?! Но я верил тебе!

— Кай, я…

Кругом одни предатели. Саманта. Я доверял ей, бежал к ведьме от моих родителей. Значит, все выходки сделаны для того, чтобы заманить меня и убить. Что, думала, демоны пошлют меня в ад, хотела увидеть мой труп на своем алтаре?! Как бы не так!

А Кори? Бездна, меньше всего подвоха я ожидал именно от неё. Как же я был глуп. Как был доверчив! Я поверил девушке, открыл душу и сердце. А она плюнула в них. Причем не в первый раз.

Внутри не осталось ничего, кроме нестерпимого желания отомстить, ярости и ненависти, ливших через край, и голода, раздирающего изнутри.

И Кори стала не девушкой, которую я полюбил, а предателем, которого нужно наказать. И Саманта больше не добрая тетя, а предатель, которого нужно наказать. И Стени перестала быть другом. Она просто жалкая ведьмочка, помогавшая предателям.

Внезапно весь мир перевернулся и потерял своё дружелюбие.

— За что? — я вскочил с алтаря и двинулся к Кори. — Зачем ты так со мной обошлась? Что я именно тебе, именно твоей шкуре сделал, что ты в который раз дырявишь мою?!

— Я…

Стени встала и угрожающе сделала шаг вперед:

— Не тронь ее!

Жест в сторону, и она отлетела к стене.

— Нет, Кори, не надо объяснений. Думаешь, я поверю тебе? — после недолгой паузы я тихо добавил: — Убирайся. Убирайся, пока я не прикончил здесь всех.

Стени поняла первой. Покачиваясь, она подошла к подруге и потянула ее к лестнице.

— Кай, я не…

Ненавижу. Бездна, как я всех ненавижу.

— Убирайся! — сорвался я на крик. — Уже. Слишком. Поздно. Что-то говорить мне.

Секунду мы смотрели друг на друга. Не выдержав, она отвернулась и ушла. Наконец-то.

Я перевел взгляд на оставшегося участника преступления.

— А ты!

— А я? — издевательски скривилась старуха.

И таким знакомым показался этот тон… плевать.

— Как мне не хочется тебя убивать, Саманта. А ведь ты была мне как родная бабушка. К сожалению, это придется сделать. Вместе с Кори ты лишила меня единственной возможности стать нормальным кейнаром! Что ж, теперь наслаждайся своими трудами.

Беззубый рот расплылся в широкой улыбке:

— А я и наслаждаюсь, мой дорогой бра… — начала она и осеклась.

— Хватит говорить интонацией моего брата! Это бесит!

Ведьма вскинула руку, и на меня полетела силовая волна.

— Прощай, Кай, — она коварно улыбнулась. — Еще увидимся!

И исчезла в телепорте, воспользовавшись моим замешательством.

Я в бешенстве ударил рукой по бетону, пробив его. А отдышавшись, спустился в кухню.

Нужна сталь. Ощущение холодного лезвия в руках, заставляющее все тело содрогаться от предвкушения… Схватив первый попавшийся нож, я вышел на улицу.

Легкие наполнились морозным воздухом, лицо озарила счастливая улыбка. Сколько людей. Сколько лиц! Сколько душ. И все в моем распоряжении!

Оставив первый труп валяться на мостовой, облегченно выдохнул. Уже лучше.

Но мне мало…

Глава 11

— Перейдём к главным новостям. Тела одиннадцати человек со следами насильственной смерти обнаружены в Алтуфьевском районе Москвы. Очевидцев не найдено, личность нападавшего и мотивы совершенного им преступления пока неясны. По словам экспертов, все ранения нанесены холодным оружием. Объявлен уголовный розыск. Подробности в репортаже…

Я слушала телевизор, открыв рот. Не выдержав, убрала звук и опрокинула голову на руки. По щекам катились горячие слёзы. Это Кай, и никто другой.

Господи, что я натворила?

Нет. Не я, а Саманта Бриз! Она внушила вонзить этот чертов клинок. Внушила! Но Кай это поймёт? Нет. Он не захочет слушать. Что с ним сделали демоны, одним небесам известно.

Теперь кейнар будет мне мстить. Чего-то страшнее в этом мире, чем месть Кая, придумать сложно. Он будет преследовать меня до самой смерти, и скрыться некуда. Жизнь кончена…

— Кори! — позвала Стени из коридора.

Единственный родной человек в этом съехавшем мире, она привела меня домой и успокоила.

— Что?..

Подруга выглянула в кухню:

— Ты как?

— Нам надо попрощаться, — пробурчала я из-под рук.

Она обреченно вздохнула и села рядом:

— Почему?

— Кай меня убьет. Может, завтра. Или сегодня. Вдруг мы не успеем попрощаться?

— Не мели чепухи, не убьет он тебя.

Подняв голову, я посмотрела в окно. С бледных небес равнодушно падали снежинки.

— Убьет. Мало на что его демоны запрограммировали, — а потом, неожиданно для себя, схватила пульт и швырнула его в телевизор: — Лучше бы они забрали его душу в ад! Мне тогда было бы легче.

Показав лицо корреспондента, экран мигнул и погас. Секунду подруга изумленно смотрела на него. Затем, мученически вздохнув, произнесла:

— Кай не убьет тебя. Мой телевизор того не стоит.

На невысказанный вопрос она ответила:

— Потому что не сможет.

— Еще как сможет! Он прихлопнет меня как муху. И не говори, что я училась и победила кейнара в бою на клинках! Он поддавался, на самом деле ему ничего не стоит меня укокошить.

— Физически у него сил хватит, — философски заметила Стени. — Но Кай не допустит этого внутри, чтобы демоны с ним не сделали. Он уже пытался, помнишь? Но ты сидишь здесь, живая.

Подруга смотрела в глаза и разговаривала как с маленьким, ничего не понимающим ребёнком. Я не стала говорить, что Кай все-таки убил меня тогда. Просто я возродилась кейнаром. И все же… так хотелось поверить ее словам.

— И что мне делать?

— Живи как жила. Учись, тренируйся сама. У тебя есть книги по магии, а зарядку ты как-нибудь без Кая сделаешь. Кори, ты знаешь, как себя контролировать! А что делать мне? — она взглянула на свои ладони. — Вот я не успела достаточно себя понять! Что со мной эта недоразвитая магия сделает? Кто меня будет поправлять? Что из меня вырастет?

Теперь Стени считала ниже своего достоинства заниматься с Самантой Бриз. В тот день ведьма сильно ударила ее заклинанием, которое чуть не убило подругу.

— Странная магия, — рассказывала потом Стени. — Какая-то она… чужая. Не знаю, как объяснить. Главное, я ничего не помню, представляешь?

С ее обрывистых фраз я поняла, что подруга заметила что-то важное и хотела крикнуть, но ее ударило. Четко Стени воспринимала реальность, только когда очнулся Кай.

— … Ты будешь ведьмой-самоучкой, — ответила я. — Самоучки — великая сила.

Она в очередной раз вздохнула.

— Ладно. Пора домой, — я встала из-за стола и направилась к выходу, по пути крикнув: — Ты же утверждаешь, что Кай меня не убьет? Сейчас мы это проверим!

— Погоди! — Стени бросилась вдогонку. — Может, посидишь еще?..

— Не стоит показывать страха, — с холодным спокойствием ответила я, натягивая куртку. — Нельзя вечно прятаться в чужой норе. И Кай должен это понять.

На город опускалась ночь. Мы со Стени жили не так далеко друг от друга, но этот короткий путь показался мне длиной в несколько километров. Ветер усилился, снег колол лицо. Что-то внутри било тревогу, заставляя повернуть обратно. Каждый шаг давался с трудом, но пересечь улицу хотелось как можно быстрее.

Только открыв дверь квартиры, я поняла, в чем дело.

Клинок. Клинок Кая по-прежнему лежал в моем холодильнике. И кейнар за ним вернется.

Не раздеваясь, как в мутном сне, я бросилась на кухню и распахнула холодильник. Может, он уже по-тихому забрал его?..

Клинок по-прежнему лежал на полке. Зараза!

Страх медленно поднимался изнутри, липким комком застревая в горле. Постоянно оглядываясь, я бросила куртку на пол и включила свет везде, где только можно. Схватив нож, вернулась на кухню.

Это место казалось отравленным. Судорожно сжимая рукоятку, я пыталась успокоить дыхание. Не получалось. Шестое чувство, предупреждающее об опасности, сошло с ума.

Внезапно свет погас. Нож дрогнул и выпал из рук.

Ночные рассеянные лучи отражались в зеркале. В нем же отражалась куртка, которую я бросила на пол.

Сейчас она аккуратно висела на вешалке.

Выругавшись, я потянулась за ножом… но подобрать его так и не успела.

— Еще секунда, и твой страх можно будет потрогать, — раздался тихий голос в темноте.

Одновременно такой знакомый… и такой чужой. Стеклянный и безжизненный.

— Включи свет. Хотя бы одну лампу.

Торшер, стоявший в углу, зажегся и немного разогнал мрак. Я медленно обернулась.

Он стоял возле окна, сложив на груди руки. Даже в полумраке черные глаза сверкали. Как у охотника, заметившего добычу после изнурительных поисков.

— Кай, — я отступила на шаг, испугавшись этого животного блеска. — Что с тобой сделали?..

Кейнар бросил взгляд на холодильник, и глаза загорелись еще ярче.

— Отойди.

Он меня слышит вообще? Внезапно страх куда-то испарился, сменившись слепым негодованием. Я решительно загородила ему путь, повторив громче:

— Что с тобой сделали?

Кай молча перевел взгляд.

— Лишили человечности, — наконец-то ответил он и добавил с издевкой: — Благодаря тебе.

Внутри все оборвалось.

Лишили человечности…

Это конец.

— И ты доволен? — севшим голосом спросила я.

— Целиком и полностью. Я могу заниматься делами, для которых предназначен, не испытывая угрызений совести. А теперь отойди.

Равнодушие в его голосе обескураживало. Может, это просто дурной сон? Не желая верить в реальность, не в силах принять ее, сама не понимая, что делаю, я с вызовом шагнула вперед:

— А без клинка никак?

И поплатилась.

Ему понадобилась секунда. Обзор закрыла черная тень, пальцы вцепились в шею и отбросили в сторону.

Перед глазами вспыхнули искры. Когда мир перестал качаться, попыталась встать. Нащупала руками угол столешницы, об который ударилась. Ладони заскользили, и я рухнула снова.

Нет. Это не сон. Глядя на лужу собственной крови, я еле сдерживала крик боли. Не от удара. От разочарования.

Тем временем Кай, весело насвистывая, открыл холодильник и бережно вытащил клинок. Любовно поглаживая лезвие, кейнар перевел торжествующий взгляд на меня. Так одноклассник смотрит на поверженного врага, перед тем как пнуть его.

— Без клинка «не то».

— Значит, одиннадцать человек погибли зря? — прохрипела я.

— Значит.

Минута прошла в молчании. Я узнавала его все меньше.

— Не смотри так на меня, — вздохнув, он медленно двинулся в мою сторону. — Пора тебе познакомиться с другим Каем. Того, кого ты знала, ты уничтожила. Теперь поздоровайся с тем, кого ты разбудила.

Кейнар схватил меня за плечи и резко поднял на ноги. Голова закружилась. Я попыталась оттолкнуть его, но ничего не вышло. Взамен Кай грубо прижал меня к стене.

— Демоны решили наказать меня за все, лишив человечности, когда она была так нужна, — прошипел он. — Когда я был так близок к тому, чтобы покончить с Ищейками и навсегда избавиться от демона внутри. Но ты по собственной воле оборвала все. Ты лишила меня всего, всего, к чему я стремился! Ты, — голос наполнился презрением. — Теперь во мне нет ничего светлого, ничего хорошего, ничего, что могло бы тебе понравиться. Ты знаешь, что мне надо, чтобы оставаться сильным. Я убиваю. Я живу ради этого и благодаря этому. Раньше меня все время мучила совесть, — он зажал моё горло сильнее. — Я страдал. Ты избавила меня от этих страданий.

— Ты просто не хочешь меня выслушать! — отчаянно крикнула я. — Это произошло не…

— И не хочу ничего от тебя слышать, — грубо отрезал Кай. — Я видел достаточно, и объясняй, не объясняй, по твоей воле или нет, я не поверю ни единому твоему слову. Ты предала меня. И разочаровала.

Я закрыла глаза, не в силах больше смотреть на это незнакомое лицо. Конечно, я могла бы дальше отстаивать свою точку зрения, заставить его не выслушать, так просто услышать. Но с каждым его брошенным словом понимала, что это бесполезно.

Горла коснулась холодная сталь. Я нервно сглотнула и вжалась в стену.

Чувствовала себя котенком, загнанным в угол собаками и понимала, что не могу противостоять кейнару. Не могу ударить его и выбраться.

Я не смела даже пытаться. И ненавидела себя за эту слабость.

Оставляя кровавую полосу, клинок плавно опустился на сердце. От пореза по телу растекалась пульсирующая боль.

— Все эти столетия и тысячелетия, в промежутках между резней и войнами, я пытался исправиться. Даже если получалось, в конце все обязательно рушилось. Но встретив тебя… — он заговорил мягче, и я открыла глаза. — Казалось, что с тобой и твоим влиянием я смогу исправиться окончательно, не на короткий промежуток времени, а навсегда. Прогнать демона…

Пальцы сомкнулись на кулоне, который он подарил мне в Аскатрале.

Одним резким движением Кай сорвал его.

Вместе с цепочкой оборвалась последняя надежда.

— Я ошибся, — в голосе заскрежетал металл. — Вместо демона, как я ожидал, ты прогнала ангела. Стремление исправиться непросто ушло… оно исчезло. И хоть сейчас я себя неплохо чувствую, ты поплатишься за это.

Кай замахнулся.

Мы смотрели друг на друга, и я не узнавала его черных глаз. От прежней глубины не осталось и следа. Их словно покрыла корка льда. Такая же прочная и отталкивающая.

Ни тени прежней доброты или жалости.

Я зажмурилась.

— Нет, — внезапно прозвучало сверху. — Нет…

Ожидаемого удара так и не последовало. Давление вдруг исчезло, и я решилась глянуть, что происходит.

Лицо Кая исказила коварная улыбка. Он отошел на шаг и смотрел в сторону.

— Нет, — повторил кейнар и перевел взгляд. В нем плескался восторг. — Ты же меня не убила? И я тебя убивать не стану. Я придумаю тебе наказание.

Против воли из груди вырвался нервный смех. Господи, или Бездна с Небесами, разве может быть что-то хуже, чем Кай, который вдохновился идеей кого-то наказать? Вряд ли.

— Что ж, Кай, — ядовито ответила я. — Удачи.

Он лишь усмехнулся. И исчез.

Выждав минуту, я медленно сползла на пол. Окончательно поняв, что именно натворила. В кого превратила Кая.

Что-то случается, когда ты осознаешь, что какой-то человек наслаждается, причиняя тебе боль без всяких сожалений. Особенно человек, которого ты знал. Начинаешь иначе к себе относиться — и по-другому оцениваешь других людей. Все меняется.

Я прижала руки к груди, где когда-то висел кулон. Я носила его все эти месяцы не снимая. Маленький дракончик с обсидиановым глазом успел стать частью моей души. А теперь… теперь я чувствовала себя беззащитной. Ничего не стоящей пылинкой среди кипящей стихии. Вместе с кулоном ушла моя уверенность в себе. Кай отобрал ее также легко, как подарил.

Я убила в нем человека. Кейнар прав. Теперь в нем не осталось ничего хорошего.

Ничего.

Прошло еще два дня, и в город наконец-то пришла зима. Утром первого декабря на улицах лежали сугробы, после ночного снегопада выросшие мне по колено. Уличный градусник показывал минус десять. Для Москвы — просто прекрасно.

Мы со Стени гуляли по бульвару. Мимо невозмутимо проплывали мамы с колясками, люди перебегали из одного магазина в другой, вдалеке из метро выходил парень с цветами. И никто даже не подозревал, что среди них бродит серийный убийца.

— Я тут узнала, — сказала подруга, размахивая бумажкой с духами, — что квартиру Саманты выставили на торги.

— Кто будет покупать эту избу в девятиэтажном доме? — отозвалась я, продолжая наблюдать за людьми.

— Пока ты дрожала, как последний заяц, я туда съездила. И знаешь что? Там все замаскировано. На первый взгляд, просто квартира пенсионерки. А как присмотришься — кроме животных, ничего не исчезло.

Тучи наконец-то рассеялись, и снег начал искриться и переливаться. Как довольный кот, я зажмурилась, подставив лицо солнцу.

— И?..

— И то, — Стени возмущенно ударила меня пакетом. — Я считаю, что Саманта сделала все не по своей воле. Ей внушили.

— Она же великая ведьма, кто ей внушит?

Я сказала это слишком громко, и пара человек удивленно обернулись. И все же решила добавить:

— Тем более, как это связано с квартирой?

Стени задумалась, тщательно подбирая слова. Мы свернули с бульвара и направились в сторону канцелярского магазина.

— Представим, что кто-то завладел ее сознанием. Пусть это будет Хатон, он в списке подозреваемых. Где-то недели две назад Саманта резко изменила свое поведение и методы преподавания. В то же время загадочно появился и исчез Хатон… Не находишь?

Я кивнула. Последний раз я видела брата Кая именно две недели назад.

— Давай предположим, что Хатон строил козни Каю, и его конечной целью было убить брата с помощью демонов. Живя в теле Саманты, он заманил вас обоих, внушил тебе вонзить в Кая клинок — самому неинтересно — и с довольной улыбкой ждал.

— Но демоны решили по-другому.

Вывеска «Канцтовары» приближалась.

— Ты видела лицо Саманты? — радостно воскликнула подруга. Она будто ложку соли съела! Хатон не ждал такого результата, и быстренько исчез, пока ему не влетело. И теперь заметает следы. Вдруг Саманта лежит в каком-нибудь шкафу?

— Может, Кай давно убил ее.

— Не отрицаю. Но вдруг Хатон смылся, и когда Саманта очнется — ничего не вспомнит, а на то, что квартира замаскирована, не обратит внимания? Она же старуха!

Уже взбегая по ступенькам, я крикнула:

— Но зачем тогда ставить квартиру на продажу?!

Звякнул колокольчик, в лицо ударил теплый воздух, пропитанный запахами бумаги, краски и грифелей. Мне нужны ручки. Конспекты писать чем-то надо?

Когда Стени приблизилась, я тихо добавила:

— Все звучит убедительно. Но ты попробуй объяснить это Каю.

Зная, как внимательно теперь меня слушает кейнар, подруга лишь вздохнула.

Я уверенно направилась к стеллажу с ручками и карандашами. Кроме нас в магазине что-то выбирали две девочки, пожилой мужчина оплачивал товар на кассе, а черноволосый парень внимательно рассматривал тетради. Увидев знакомую марку, я потянулась за карандашом…

Так и не достигнув цели, рука замерла.

Где-то я видела эти черты. Присмотревшись внимательнее, заметила два плохо скрытых шва на куртке.

Неожиданно парень повернул голову.

Этот взгляд я узнаю из тысячи. Такие угольные и холодные глаза бывают только у Ищеек.

Неожиданно к сознанию будто прикоснулась чья-то рука. Я мысленно оттолкнула ее, взяла Стени и увела в книжный отдел. По пути мы переглянулись. Подруга молча кивнула.

— Аура, — только и сказала она.

Чего не хватало, так это Ищейки в книжном магазине! С космической скоростью перебирала в голове всех дружков Кая. Это точно не Льюис, точно не массивный Оуэн. Кто же еще присутствовал в тот вечер в Аскатрале?..

Стени коснулась моей ладони. Я оглянулась и молча выругалась. Ищейка невозмутимо вплыл в отдел. Руки в карманах черного пуховика, на шее красный шарф. Даже не взглянув, он подошел к стеллажу с детской литературой.

Притворяясь, что ничего не происходит, я упорно рассматривала названия книг. «Мастер и Маргарита». «Роковые яйца». «Белая гвардия».

Булгаков помогал слабо.

— Не трудитесь. Я знаю, кто вы, а вы наверняка догадались, кто я.

Я медленно обернулась на хрипловатый голос. И в голове всплыло имя: Марк.

— С каких пор Ищейке понадобились цветные карандашики? — скривилась Стени.

Марк усмехнулся и взял со стеллажа книжку. С обложки радостно улыбались друг другу заяц и лисенок.

— Не поверишь, Стени. Черпаю вдохновение, — он открыл книгу и стал перелистывать страницы. — А ты, Кори, не бойся. Я ничего не сделаю. Знаю, твое воображение сейчас рисует красочные картины… прямо как в этой книжке.

Он поднял взгляд. Казалось, что я стою раздетая, а он видит меня насквозь. С ужасом ощутила аккуратное прикосновение к сознанию. Настолько тонкое и точное, что понимала: он роется в моей голове. Листает, как книгу в своих руках. А я не чувствую и половины его воздействия.

— Кай молодец, — ровно произнес Марк. — Его кулон заметно усложнял жизнь Льюису пару месяцев назад. Как же он будет рад, что теперь твоя голова открыта для посещения…

Кулон защищал от внушения любого существа. Теперь, когда его нет, каждый Ищейка сможет проникнуть в мои мысли.

— Не только проникнуть, — заворожено продолжал кейнар. — Изменить. Управлять. Внушить. И даже твои мысли, ведьма, — обратился он к Стени, — я с легкостью читаю, а ты даже замечаешь.

Подруга задохнулась от возмущения и отступила на шаг.

— Прекрати, — прорычала я. — Вылези из моей головы.

— Зачем? Там так интересно…

И все же невидимое давление исчезло. Прежде чем я успела задать вопрос, Марк ровно произнес:

— Не спрашивай, зачем я здесь. Я лишь хотел сказать, что ты можешь не прятаться. Кай уехал в Петербург.

Будто в подтверждение его слов, по игравшему радио передавали новости:

— Пятнадцать человек пропало без вести в Санкт-Петербурге. Предполагают, что они были похищены…

Марк, слушая, поднял палец и прокомментировал с улыбкой:

— Никто их не похищал. Просто Кай сжигает трупы вместо города, если тот ему сильно нравится.

Стени сглотнула и закашлялась. Марк улыбнулся еще шире и задумчиво произнес:

— На последнем Совете он сказал, чтобы мы дали ему месяц. Все слабо верили, что что-то произойдет… Но оно произошло. Наш повелитель наконец-то совершает правильные поступки. Не тебя ли благодарить?

— Благодари кого угодно, — мрачно отозвалась я. — Но оставь нас в покое.

Ищейка перелистал еще пару страниц детской книжки:

— Ах да. И вернется он через неделю, седьмого. Не спрашивай, откуда я это знаю.

Захлопнув книгу, он поднял ладонь в знак прощания и пошел на кассу. Стени проводила его потрясенным взглядом. Оплатив книгу, Марк вышел из магазина не оглянувшись.

— Все Ищейки такие? — спросила Стени минуту спустя.

Я нервно выдохнула: хоть меня и трясло, с души будто камень сняли.

Как во сне, мы взяли карандаши и оплатили их. Даже морозный воздух не вывел меня из полушокового состояния. Мы спустились по ступенькам и пошли в сторону дома.

— У меня есть неделя, — выдохнула я.

— Неделя на что?

Эти слова эхом повисли в воздухе. Но ни парень с цветами, ни мамы с колясками, ни люди, бегающие из магазина в магазин, не обратили на них внимания.

***

Шаги гулко отдавались от стен бетонного города. Услышав их, люди оборачивались. Увидев, кто идет, стремительно опускали глаза и быстро проходили дальше. Они, хоть и самые жалкие и беспомощные из всех существ, чувствуют опасность издалека.

Как же хорошо без человечности! Бездна, как я устал от бесконечных терзаний совести, а теперь… Теперь ее нет в принципе. Некому меня мучить. Мир принимал новые формы и краски. Каждый человек — это целый отдельный мирок, со своей историей и законами. Как же интересно заглянуть в него, прочитать, как книгу, жизнь человека, такую короткую и никчемную… и забрать себе.

В последние дни это стало смыслом жизни. Каждый раз, выходя на улицу, сознание занимало одно. Руки так и чесались кого-нибудь убить. От сладостного предвкушения стали под пальцами, мгновения, когда лицо жертвы исказиться от ужаса и по желобу клинка потечет его горячая кровь… тело отзывалось дрожью, а по спине пробегали мурашки.

Чеканя шаг, я быстро шел через серую массу людей, стараясь не смотреть на них. Стоило поднять взгляд, как в голове срабатывал автомат: как машина, точно фокусируясь на человеке, за секунду пролистывая биографию и планы. Так же быстро работал фильтр: кого отбросить и чьи воспоминания выкинуть из головы, а кого изучить поглубже. Кого оставить в покое, а за кем следовать незаметной тенью. Тысячи кадров, сотни тысяч сменяли друг друга в считаные мгновения.

Спрятанный под пальто клинок чувствует мысли. Он знает все мои желания. Сталь медленно нагревалась и слабо сияла, норовя обжечь бедро.

Нет. Не сейчас. Слишком много народу. О скрытности тоже надо заботиться. Сделал, убери за собой.

Сидеть в Москве мне быстро надоело, и я отправился в небольшое турне по красивейшим городам России, в уверенности, что там живут такие же красивые люди. Не разочаровался. Конечно, сильно хотелось напустить в город огоньку… но я уважаю древнюю архитектуру больше, чем жизни других.

Ищейки быстро просекли мое перевоплощение. Время от времени кто-то из них присоединялся, и мы терроризировали город вместе.

Но главной целью этого небольшого путешествия было не наслаждение. А идеи.

В тот вечер, когда я заглянул к Кори за клинком, меня осенило. Просто убить — это банально. Хотелось оставить ее в живых. В Москве я перебрал все четыреста пятьдесят два способа наказать человека — и ни один из них меня не устроил. Надо наказать так, чтобы она потом благодарила меня. Но испытывала муки от разбитых стремлений. Билась головой об стену от понимания, что твои мысли заточили в клетку. Как птица бьется о прутья, мысли наталкиваются на границу, обозначенную кем-то другим. Но проблема в том, что птица не слепая. Она не может вылететь, но видит, куда могла бы полететь.

Так же и со мной. Я знаю и помню, чего хотел и кем мог стать. Увы, прутья мешают отреагировать на это серьезней, чем печальный вздох о несбывшемся.

Лишить свободы мысли — но тонко и аккуратно. Вот чего я хочу для Кори.

Но как?

Именно в поисках ответа я поехал в другие города — может, опыт людей мне что-то подскажет? И в какой-то момент я почти нашел. Но мысль ускользнула, оставив лишь след. И он гласил: поворачивай обратно. Поезжай в Москву, там больше простора. Как можно придумать наказание для человека, не видя его перед собой? Это то же самое, что рисовать портрет по чьим-то воспоминаниям.

…Свернув в нужный двор, я на секунду остановился перед железной дверью. Все люди исчезли, и невыносимое желание кого-нибудь придушить медленно остывало. Радуясь, что хоть сегодня обо мне не напишут в газетах, поднялся на свой этаж и бросил вещи в квартире.

Около панорамного окна валялся рюкзак, с которым я ездил в Аскатрал. В нем явно кто-то рылся: безобразно набитые документы, между которыми мерцали камни под тонким слоем пыли. Я нагнулся и осторожно поднял один, покрутив на свету.

Цел. Никто не повредил ценнейшие артефакты.

За окном россыпью белых крыш лежала Москва. Да, я обещал приехать седьмого, но задержался на неделю. И не зря. Взгляд переместился с домов на темный массив леса, за которым раскинулось поле.

Неожиданно серая тоска квартиры стала невыносимой. Положив камень обратно в рюкзак, я натянул шарф и вышел. И уже к рассвету бодро шагал по лесной тропинке. В утренних сумерках покачивались силуэты деревьев, то и дело приходилось перебираться через завалы и сугробы по колено. Я шел, не задумываясь о направлении, ориентируясь по мелькавшему впереди полю.

Пока не увидел ее.

Глава 12

Эту неделю мои будни напоминали жизнь буддийского монаха. Серые унылые дни сменяли друг друга, похожие как две капли воды: подъем, школа, уроки, курсы, кровать. Ноги автоматически двигались, нужные отделы мозга работали, но… мысли витали совершенно в другой стороне.

Бесконечное ожидание приезда Кая угнетало, и голову занимал только он. С каждым днем я все больше верила в то, что виновата в перевоплощении кейнара. Тогда я начинала биться головой о стену от осознания, что сама потеряла такого человека. И разбудила того, кого хотела навсегда усыпить.

Но когда на обещанное седьмое декабря ничего не произошло, я словно очнулась. Унылую меланхолию сменил мрачный оптимизм. Время шло, а о присутствии Кая в этом мире свидетельствовал лишь телевизор. Потом замолчал и он.

Стени ликовала. Каждый день подруга уговаривала забыть кейнара, и если неделю назад я даже не обращала внимания на ее слова, то теперь начинала прислушиваться. И почти поверила в то, что Кай махнул на меня рукой.

Я ошиблась.

Тринадцатого декабря, в утро воскресенья я работала в поле с Арагоном. Глубокий снег приятно хрустел под копытами. Конь пыхтел как паровоз, старательно поднимая ноги. Услышав мои одобрительные мысли, он тут же остановился, требуя лакомства.

Дав Арагону заслуженный сахарок, я отпустила поводья и потянулась, разминая мышцы. Глубоко вдохнула холодного воздуха. День обещал быть солнечным и морозным. Пар от горячей лошадиной спины медленно поднимался к розовеющему на востоке небу.

Помучив жеребца еще час, я отпустила его поваляться в снегу, а сама присела отдохнуть на бревно.

— Больше гоняй его на кросс в лесу, — раздался за спиной тихий голос. — На склон и со склона, чтобы тренировать задние ноги.

Я обернулась. Чуть поодаль стоял Кай, облокотившись на дерево и наблюдая за Арагоном. Совершенно спокойный, и даже… уставший. Контраст с прошлой встречей настолько поражал, что я задумалась, не вернулась ли к нему человечность.

Но нет. Лед и отталкивающая пустота в глазах никуда не делись.

Странно, я не почувствовала паники или страха, которых ожидала. Только горькое разочарование.

— Зачем ты здесь? — я перевела взгляд обратно на поле.

— Тут спокойно и тихо. Я не ожидал тебя встретить.

Все тот же голос, лишенный эмоций. Ничего не изменилось.

— И как тебе наши города? И их жители?

— Города прекрасные, — с восхищением ответил он. — А вот жители так себе. У вас, людей, очень короткие и однотипные жизни. Никакого разнообразия. В этом плане вампиры интересней.

Я хмыкнула. Рассуждает, как гурман, сравнивающий два куска мяса.

— И что же, ты так устал от наших коротких жизней?

— Возможно. Кори, что ты делаешь?..

— Я? — удивленно обернулась.

И успела увидеть в его глазах неподдельные эмоции. Кейнар секунду смотрел на меня с искренним непониманием и какой-то обреченностью.

— Ты, — медленно произнес он. Затем взгляд снова затуманился и покрылся коркой льда. — Ты так быстро простила меня за то, что случилось в Аскатрале. А сейчас будто окончательно разочаровалась и махнула рукой. Я даже не чувствую твоего страха. Что изменилось?

Я вздохнула, понимая, что хотел сказать он совсем другое. И все же ответила:

— В Аскатрале тобой управляло Пророчество. А сейчас ты делаешь все сознательно. В этом отличие, понимаешь?

После недолгого молчания он ответил, смакуя каждое слово:

— Интересная теория… Да, я прав, — в голосе появились издевательские нотки. — Ты разочарована. Разочарована именно тем, что я делаю все сознательно и обдумываю каждый свой поступок. Ты продолжаешь цепляться за последние ниточки — случайные взгляды и слова. Как утопающий, ищешь последнюю надежду, лишь бы вернуть меня и прежнюю жизнь. Лишь бы исправить свою ошибку. Но я с великим удовольствием разобью в прах твои начинания.

Он отдернул ладонь от дерева и медленно приблизился. Я напряглась, готовая в любой момент вскочить и вытащить клинок.

— Демоны сказали, что я могу вернуть человечность, если захочу.

Что?.. Я ослышалась?

Кай может вернуть человечность?!

Я не удержалась и обернулась, не понимая, шутит он или нет. Увидев мое лицо, кейнар расхохотался:

— Я знаю, о чем ты думаешь. Ничего не выйдет.

— А если попытаться? — бросила я пробный шар.

Лицо исказила коварная улыбка:

— Ты невнимательно слушаешь, девочка. Главное условие — это мое желание. Не твое. Но проблема в том, что я не хочу возвращать человечность. И ни сегодня к вечеру, ни завтра, ни через десять лет — не захочу, не надейся, — Кай не говорил, он мурлыкал, с удовольствием наблюдая за моим лицом. — Без нее легче. Пусть я не получил всего, чего хотел — отсутствие регулярных угрызений совести было в списке.

— Легче? — съязвила я. — А ты не ищешь сложных путей?

— Перестань оправдываться, — отмахнулся он. — Ты не исправишь того, что совершила, сколько ни старайся.

На языке вертелись тысячи фраз и тысячи вопросов, но я приказала себе заткнуться и отвернулась. Да, я не исправлю того, что совершила.

Но я могу попытаться.

Мне будто дали вторую жизнь. Оптимист бил в барабаны и требовал выхода. Я думала, что все потеряно. А оказывается, человечность можно вернуть! Ну и что, что это зависит только от Кая? Я найду способ. Я заставлю его произнести «да, я хочу вернуть человечность». Заставлю!

— Тебя когда-нибудь предавали, Кори?

Я почувствовала опасность, но не успела отреагировать. Все произошло слишком быстро.

Свист. Миг, и органы разрезали и облили кипятком. Сталь пронзила сердце, пройдя точно между ребер.

Тело свело жуткой судорогой. Я согнулась пополам. Кислород куда-то исчез. Рот заполнил вкус крови, в глазах потемнело. Отчаянно глотая воздух, я пыталась вытащить клинок, прилетевший в спину.

Но мешали крылья.

Сзади тихо подошёл Кай.

— За ч-что?.. — прохрипела я, с ужасом понимая, что вытащить лезвие может только он.

Подлость, вот чего в нем не было! Подлая тварь!..

— Теперь узнала, что такое нож в спину? — с ненавистью прошипел он.

Боль застилала разум, но я сжала зубы и ответила, выплевывая каждое слово:

— Нож в спину?!.. Да ты не устаешь повторять, как благодарен мне! Все твои слова начинаются с того, как тебе хорошо! — горло сжалось, и я замолчала на секунду, с мрачным удовлетворением отмечая, что он слушает. — Скажешь сейчас, что я причинила тебе такую же боль?

Через силу я изогнулась и посмотрела ему в глаза:

— Тогда почему я не вижу ее на твоем лице?! — кейнар молчал, а я, захлебываясь, продолжала: — Неужели ты действительно чувствуешь сейчас то, что чувствую я?! Нет! Ты ничего не чувствуешь!

Не выдержав, я отвернулась, морщась от боли:

— Это просто подло, Кай. Что бы сказала Мари, увидев тебя сейчас?

Услышав это имя, Кай вздрогнул. Я поняла, что попала в точку.

— Она бы явно не…

— Не сравнивай себя с ней, — грубо отрезал кейнар. — И не лезь туда, куда не приглашали.

Пальцы сомкнулись на рукоятке, и лезвие рывком вышло из тела. Я тут же глубоко вдохнула и закашлялась. Боль пульсировала в висках.

— Ты думаешь, я ничего не помню? — продолжил он каменным голосом. — Не помню чего хотел, к чему стремился, чего именно ты меня лишила вместе с человечностью? Может, сейчас мне хорошо, но я жалею о несбывшемся. Это тоже боль. И я ее чувствую.

Я мрачно усмехнулась:

— Ничего ты не чувствуешь. Только притворяешься. Это единственное, что ты умеешь делать хорошо.

Он исчез, не ответив.

Боль постепенно проходила. Я подозвала Арагона и встала, опираясь на верного друга. Несмотря на то что меня покалечили, чувствовала себя победителем. С губ не сходила торжествующая улыбка.

«Не лезь туда, куда не приглашали», ха! Это моя профессия. Уж кто-кто, а я заметила перемену в голосе. Видеть бы его лицо.

Я нашла его слабое место. Теперь у меня в руках мощное оружие. Стоит надавить сильнее — и он сдастся.

Я заставлю его добровольно вернуть человечность. И ничто мне не помешает.

***

Я шел… Нет, я бежал. Бежал в ужасе через улицу, проталкиваясь сквозь толпы недоуменных лиц.

Я тоже ничего не понимал. Демоны лишили меня человечности, так? Тогда почему при виде Кори она внезапно просыпается и начинает давить на мозги? Ведь все было прекрасно. Девушка вызывала не больше чувств и сожаления, чем случайный прохожий, а я мог наслаждаться жизнью без боли и совести. Максимум, что внушал ее вид — легкое раздражение.

Сегодня же все пошло не так с самого начала. Не надо было останавливаться и наблюдать, как хорошо она работает с конем. Не стоило заговаривать с ней.

Абсолютное спокойствие девушки пугало. Но окончательно добило не это. Как обычно реагируют люди, когда все их стремления разбивают одним словом?

Кори обрадовалась.

И эта счастливая улыбка… Давно я не видел ее такой радостной. Что-то шевельнулось. Там, глубоко, запертое за семью печатями.

Я бросил клинок, чтобы доказать себе, что Кори мне безразлична. Все кажется, и проснувшиеся чувства — лишь разыгравшееся воображение.

Я смог, но тут же пожалел об этом.

Она заговорила, с каждым словом разбивая стену. Стену, которую так долго строил, отгораживаясь от ее влияния. Я не хотел слышать… но слушал. Слова попадали в цель, как стрелы в яблоко.

Пока она не упомянула Мари, возродив в памяти то, что я старался забыть столетиями.

«Что бы сказала Мари?» Я гнал от себя эту мысль, я бежал от нее. Но она возвращалась. Даже люди вокруг, их жизни и плоть не могли затмить этот страшный образ.

Действительно, а что бы она сказала?..

Нет! Тебя не должны занимать такие мысли. Ты же ничего не чувствуешь, так? Или Кори права, и ты умеешь только притворяться? Ты научился так хорошо врать, что уже не замечаешь, как обманываешь самого себя?!

Я влетел в квартиру и прислонился к стене, обхватив голову руками. Да что со мной?!

Медленно, капля за каплей, приходила злость.

Кори. Все Кори. Вот мое истинное наказание, во плоти и крови. Она дарит надежду, а потом все разрушает… Ее вид, ее слова причиняют боль, от которой я, казалось, избавился навсегда.

Внезапно я понял, что последние пять месяцев хожу у нее на поводу. Не девушке ли я показывал жизнь кейнаров в Аскатрале? Не за ней ли гнался из-за ее же Пророчества? А из-за кого я попал в Касхат, кого мне пришлось обращать, используя последнюю каплю сил? Она же меня вытащила. Кори тянула меня, призывая светлую сторону… и так же легко уничтожила ее.

А теперь возвращает по маленьким кусочкам. Возвращает и забирает, оставляя лишь понимание, насколько ты прогнил. Осознание собственной беспомощности перед демонами и их наказанием.

Сам того не замечая, я начал избегать Кори. Это бесило, но я делал все бессознательно. Случайно видя ее на улице и встречаясь взглядом, происходило что-то кошмарное. Моя вроде как склеенная сущность расклеивалась на два совершенно разных существа. Одна кричала бежать к Кори и так радовалась остаткам человечности, что я поневоле начинал улыбаться. Другая жутко бесилась и злилась. Она не хотела расклеиваться, и виновником всех бед считала Кори. Тогда улыбку на лице сменяла гримаса презрения. Но когда они начинали орать одновременно, в голове случался взрыв. Тело само несло меня как можно дальше от девушки, и только тогда хаос прекращался, две сущности мирились. Темная сворачивалась калачиком, грубо зажав рот светлой, пока та не исчезала.

А меня затапливала откровенная ненависть. Такие махинации никому не понравятся, особенно когда тебе пообещали, что их не будет в принципе.

А остальной мир продолжал жить своей жизнью. Город кипел, готовясь к Новому году. Витрины ломились от шариков и праздничных игрушек, в каждом дворе стояла украшенная елка. Но как только темнело, город сам начинал напоминать елку, светящуюся миллионами гирлянд. В последнюю неделю мысли большинства горожан сводились к одному: что купить, где купить, когда купить. Все больше людей выходило на улицы в красных шапочках, на каждом углу висело объявление о Деде Морозе и Снегурочке. Когда на горизонте не маячили белые волосы, жизнь становилась прекрасной. Тогда я любил всех и вся, и сам окунался с головой в праздничную атмосферу.

Но Москва, хоть и большой город, не бесконечна. И Кори на горизонте появлялась часто.

Но довело меня не это. В ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое мне снова приснилась Мари.

Я проснулся в холодном поту. И даже не из-за того злосчастного дня, а потому что в голове эхом звучал наш разговор. Я закрыл глаза, и снова перенесся на двести лет назад. На Крылатый пик в Аскатрале.

— Что бы ты подумала тогда?..

В ее голубых глазах отражалось заходящее солнце. Она задумчиво сняла перчатки для скалолазания и отложила в сторону.

— Я не хочу об этом думать. Потому что знаю: пока я жива, ты не превратишься в животное. А остальное — твоя работа.

Я хмыкнул. Она резко повернулась и кинула в меня моток веревки:

— Кай! Да, именно работа, которую не любят и каждый день хотят уйти пораньше!

— Ты не любишь свою работу?

— Люблю. Потому что мои клиенты — это горы, а в них непостоянной бывает только погода…

«Пока я жива, ты не превратишься в животное». Эти слова молотами стучали в голове. Да, Мари, пока ты была жива, я не превратился в животное. И два года после держался.

Воспоминание пришло и ушло, оставив тупую боль в груди. Меня знобило. Я встал и подошел к окну, прижавшись щекой к холодному стеклу.

Это невозможно! Меня трясло. Не от холода, а от злости. На тумбочке поблескивал клинок, манящий и зовущий. Сам того не замечая, я потянулся к нему.

Ледяная сталь обожгла ладони, волшебным образом успокаивая. Ненужные мысли блекли и стирались, оставляя главное. Учитель говорил, что если тебя что-то беспокоит — пойди ему навстречу. Через боль, через муки, но ходи, ходи до тех пор, пока оно не перестанет вызывать у тебя ужаса.

Сконцентрировавшись, я закрыл глаза и невидимой сетью окутал весь город. Тысячи спящих горожан отозвались своими снами, но я искал лишь одну. И через минуту, на северо-западе, нашел.

В полвторого следующего дня город вымер. Я брел по пустым улицам, и тусклые жилые дома сливались с серым небом. Как можно жить в этих бетонных коробках, когда твое окно выходит на стену соседнего здания? Ужас. Скоро из школ побегут домой радостные ученики, а офисный планктон разбредется на обед. Улицы снова наполнятся звуками, и одинокие лампочки гирлянд не будут смотреться так уныло.

Но это скоро. А сейчас навстречу мне торопливо шел человек, сбежавший с двух последних уроков ради медицинских курсов. Она даже не подозревала, что ждет ее впереди. Единственное, что занимало Кори — носки собственных ботинок.

Приближаясь, она наконец-то подняла взгляд. И безразлично, словно я был обычным прохожим, прошла мимо.

— День добрый, — громко произнес я.

Эхо одиноко промчалось через улицу.

Кори остановилась и обернулась:

— Неужели вас заботят жизни простых смертных?

— Я хочу огорчить тебя, но ты не простая смертная.

Она мученически вздохнула и резко развернулась. Спешит.

— Чего ты хочешь? Без тебя так хорошо жилось, что…

И снова это чувство. Светлая сторона одной рукой сонно протирала глаза, а второй тянулась за ножницами. Я мысленно задушил ее.

— Можешь не торопиться. Есть разговор.

Рядом отрывисто запищала и открылась железная дверь подъезда. На крыльцо вышел человек в домашних тапочках и прислонился к стене, зажигая сигарету.

— Нам не о чем разговаривать, — отрезала она.

— Нет, Кори, — я сунул руки в карманы пальто и медленно направился к ней. — Я тут понял одну вещь, и она поразила меня. Теперь я знаю, кто мое истинное наказание.

Кори перекинула сумку через плечо и усмехнулась:

— Я рада за тебя. А теперь прости, я спешу.

Я стоял на месте, не шевелясь, мысленно борясь со своей разрывающейся на двое сущностью. Светлая сторона уже не сонно потягивалась, а настойчиво тянула канат на себя. Внутри закипало раздражение. Я успел пожалеть, что пришел сюда.

— Я сказал стой.

Девушка остановилась.

— Забудь о своих курсах. Сегодня ты на них не пойдешь.

С удовольствием ощутил ее страх. Ну наконец-то! Каждый шаг давался мучительно, но я приблизился и тихо произнес:

— Никогда не стой спиной к убийце. Однажды этот совет спасет тебе жизнь.

Кори резко обернулась с явным намерением ударить.

Но что-то ее остановило.

— Я понял недавно. Все время, что мы знакомы, ты водила меня за нос. Пять месяцев, что мы знакомы, я ходил у тебя на поводу. Ты, Кори, именно ты источник всех моих бед. Из-за тебя я попал в Касхат, ты лишила меня человечности. Ты лишила меня возможности чувствовать, но…

Она отшатнулась.

— Я вожу тебя за нос? — потрясение сменилось недоумением. — Я?!

С каждой секундой я все больше жалел о своем решении. Мысли принимали совершенно чуждые формы, в голове одинокий вой светлой стороны сменился громогласным хором. Все это время я смотрел на ее локон, на плечо, куда угодно, только не в глаза, а шум в голове все усиливался и усиливался, раздирая на куски. Кори что-то говорила, но я не слышал, медленно сходя с ума.

Но стоило решиться и посмотреть прямо, все стихло.

Эти изумрудные глаза затягивали. В них плескалась такая буря эмоций, что хотелось приблизиться и рассмотреть каждую. И, кажется, ее волосы стали светлее. Как нетронутый снег на молодой траве.

— Что ты со мной делаешь, Кори?.. — не осознавая, я нежно прикоснулся к ее щеке.

Люди делятся на создателей и разрушителей. Я родился создателем, из которого насильно сделали разрушителя. А Кори, похоже, была им всегда.

— Что я с тобой делаю?.. — она резко ударила по руке, грубо оттолкнув ее. — Уж я-то ничего не делаю, Кай! Ты можешь выражаться конкретней??

Вместе с ударом я словно проснулся. И с ужасом понял, что теперь светлая сторона зажимает рот темной.

Ничего, мы это исправим.

Кори тем временем продолжала. В голосе появились издевательские нотки, глаза загорелись торжеством:

— Ага. Я вижу, ты подумал о Мари, да? Плохо стало, ко мне побежал?

Что она сказала о Мари? Что она о ней говорит?..

Кори, ты умничка. Я нашел способ за секунды прижать светлую сторону лицом к полу.

— Перестань разбрасываться этим именем. Однажды услышала и теперь считаешь, что можешь все? Ошибаешься. Ты ничего о ней не знаешь, НИЧЕГО! Иногда ядовитые стрелы прилетают обратно.

— Ты так мило оправдываешься.

— А ты так мило спишь.

Ее глаза расширились:

— Да ты…

— Да. Я. Если ты еще раз, Кори, повторяю для слабоумных, если ты еще раз заикнешься про Мари или что-нибудь скажешь в ее адрес, я устрою…

— Скажу в адрес покойницы? Максимум, что ей грозит — перевернуться в гробу!

Да плевать, что она девушка. Плевать, что потом скажет совесть.

Никто не смеет осквернять память Мари.

Я схватил ее за воротник куртки, намереваясь хорошенько встряхнуть. Кори инстинктивно сжалась, уворачиваясь.

Это спасло ей жизнь.

В последний момент я посмотрел вниз.

Увидел, что стою в луже бензина. Он ручейком тек по асфальту со стороны дома.

В голове всплыл парень, вышедший из подъезда покурить. Я посмотрел туда. Человек невидящим взглядом улыбался чему-то. Мне понадобилась доля секунды, чтобы понять, что человек тоже облит и стоит в бензине, а под крыльцом подъезда заложена бомба.

Выпустив последнюю струю дыма, он кинул сигарету на землю.

Миг, и все взлетело.

В последний момент я успел отскочить метров на пять, продолжая удерживать Кори. Заслоняя ее от летящих обломков, не успел закрыть уши, и барабанные перепонки лопнули. Потом нас догнала взрывная волна, отбросив на асфальт и накрыв облаком удушающей пыли.

Я не успевал ни думать, ни испытывать боль. Звон в ушах заглушала только мысль о Кори. Я встал на колени и обхватил ее за плечи:

— Надо сваливать отсюда!!! Слышишь меня?!!

Я видел, как она открывает рот в ответ, но ничего не слышал. Тогда Кори молча указала назад.

Я обернулся… и замер.

В мертвой тишине на нас неслась вторая волна обломков, огня и пыли. Вдалеке в жилом доме зияла дыра от обрушившегося подъезда.

Когда она накрыла нас, все исчезло.

Где-то это уже было. Камни, серая пыль, саднящая боль в боку. Незамаскированные крылья, отдаленный вой сирены… Только в том торговом центре собачий холод не сковывал конечности.

Я приподнялся на локте, и не увидел ничего, кроме черного неба и стены здания. Около нее лежала Кори. Из разбитого лба шла кровь, ручейком стекая по щеке, окрашивая белые пряди в грязный красный цвет.

Я смотрел на нее и не верил. Десять минут назад я хотел убить это существо собственными руками. А вместо спас от смерти.

И вот, снова. Все повторяется. Этот беловолосый демон управляет мной! Зачем я ее спас? Зачем?!

А ведь я мог оставить Кори и телепортироваться сам. Ее бы засыпало камнями, и кончились бы мои мучения и проблемы. Не надо было бы придумывать наказание, и все стало бы лучше раз в двести…

Но нет. Я сохранил ей жизнь, своими же руками. А почему?

Потому что дал волю человечности. В момент взрыва стало не до сдерживания светлой стороны, и она вырвалась, взяв контроль на себя. Потом очнулась темная сторона и надавала оплеух светлой.

Теперь они орали хором.

Сам того не замечая, я подобрал камешек и сдавил его в крошево.

— Зачем… зачем ты спас меня?

Кори незаметно очнулась, и теперь села, потирая голову.

Нельзя себя выдавать. Не ей! Сделав каменное лицо, я обернулся. И не найдя больше слов в свое оправдание, невозмутимо произнес:

— Пока ты нужна мне живой.

В ее глазах мелькнуло удивление. Не дожидаясь ответа, я исчез из этого ада.

Дальше становилось только хуже. Оставшаяся предновогодняя неделя была похожа на кошмарную ночь, состоящую из снов и пробуждений.

В сны всегда погружаться легче, благо ночи зимой длинные. Пока люди радостно бегали по магазинам и катались на коньках, я с головой погружался в сладостное, манящее удовольствие от получения чужих жизней. Моему усердию можно было позавидовать, и иногда я удивлялся сам себе. Я убивал так, будто боролся за глоток воды. Как наркоман, в надежде утопить другие чувства и сделать мир ярче.

Но нельзя спать вечно. В один прекрасный день ты просыпаешься в грязном, совершенно незнакомом месте, и видишь окровавленный клинок. Видишь кровь на своих пальцах, вокруг… везде. И к тому, к чему испытывал удовольствие, теперь испытываешь лишь омерзение, а мысль о прошлой ночи заставляет сжаться и вздрогнуть. Ты с отвращением смотришь на свои руки. С ужасом вспоминаешь, что творил. И тогда начинаешь так ненавидеть себя, что, кажется, легче застрелиться.

Я не понимал, почему, но со дня взрыва отсутствие человечности не убирало этих чувств. Стоило мне просто подумать о Кори, как сознание затапливал необъяснимый стыд. За себя. И, казалось, что ты переносишься на несколько тысяч лет назад, когда такие приступы только начинались. Когда ты не верил в то, что сотворил сам. Когда стыдился смотреть в глаза людям и знал, что они не простят тебя. Ведь ты никогда не сможешь сказать «такого больше не будет».

Я понимал, с этим нужно что-то делать. Раз меня толкнули на тропу бесчеловечия, надо идти до конца. Плавать на границе двух существ я не хотел.

И однажды, в такую бессонную ночь, неожиданно пришло решение.

Окрыленный, в то же утро я созвал Ищеек, и открыто объявил о своем новом состоянии. В их глазах наконец-то загорелось предвкушение, а Льюис так вообще подошел и пожал мне руку:

— Я не верил, что ты изменишься за месяц. Приятно удивлен.

Обсудив задачу, мы решили, что это будет неофициальная Охота.

Никому в мире нельзя довериться полностью. Никому нельзя вложить свой клинок в руки, потому что он метнёт его, и рано или поздно сталь прилетит тебе в спину.

Это будет лучший Новый год в жизни Кори. Я сделаю так, что у нее даже в мыслях не возникнет возвращать мне человечность.

Глава 13

Когда я пришла после нашей с Каем встречи в лесу живой, Стени очень удивилась. Но еще сильнее она изумилась, узнав о новой цели моей жизни. То, что кейнару можно вернуть человечность, буквально окрыляло. Возвратившись домой, я откопала бумаги с дипломом бариста, замаскировала пометку об увольнении из Старбакса и отложила до окончания праздников, чтобы в следующем году устроиться на работу.

Жизнь постепенно очухалась от потрясения, набирала обороты и перетекала в родную колею. В перерывах между сном и учебой я старалась придумать план, и после двухсот семидесяти трех неудачных попыток пришла к выводу, что нужно больше информации о Мари. Ведь я действительно толком ничего не знаю. А кто знает? Разве что Хатон, но это просто смешно. А спрашивать напрямую у Кая — самоубийство.

Шли дни, недели, а крестики на календаре приближались к Новому году. Целые вечера мы со Стени проводили, выбирая подарки и украшая квартиру. Я так свою вместо гирлянд обвесила огненными шариками, и моя пятая золотая рыбка сошла с ума. Двадцать четвертого января значилось последнее занятие на медицинских курсах, и я не хотела его пропускать. Веселый учитель на каждый Новый год готовил что-нибудь интересное.

Поэтому я была очень огорчена внезапной задержкой.

А еще больше, когда чуть не убили внезапным терактом.

А я-то всего лишь шла на курсы!

Если честно, я не была готова к этой встрече. Сначала Кай испугал своим напором. А затем поступками.

Слепой не заметит, что с ним что-то не так. От прежнего деревянного равнодушия не осталось и следа, выражение глаз все время менялось. Такое ощущение, что его что-то дерет изнутри, а язык еле поворачивается, чтобы сказать нужные слова. Знала, не стоило упоминать Мари… но не удержалась. А потом меня понесло. И увидев выражение его лица, когда пожелала Мари перевернуться в гробу, приготовилась к смерти.

Отчего-то ее не последовало, хоть даже природа помогала Каю. Потом в новостях сказали, что здание подорвал террорист-смертник, и под обломками погибло тридцать шесть человек.

Он оттолкнул меня. Взял за шкирку и буквально выволок из зоны взрыва. И хоть нас потом накрыло, жива я осталась только благодаря Каю.

Это поражало. После того как кейнар исчез, я еще минут десять сидела, силясь прийти в себя. Из глаз безвольно текли слезы. Я пыталась их остановить, не хотела рыдать, но от чего-то душа содрогалась. Господи, смерть преследует меня везде, и каждый раз я обхожу ее стороной! Еще в трехлетнем возрасте меня хотели убить. Эту кару понесли мои родители. В семнадцать меня достало Пророчество. Вместо смерти меня обратили. Теперь же, полгода спустя, я попала в теракт.

И снова осталась жива. Даже интересно, что будет в следующий раз.

…Телефон каким-то чудом выжил, и включив его, увидела пару миллионов пропущенных от Стени. Она знала, что я проходила через ту улицу. А услышав мою историю, подруга твердо решила, что Новый год мы будем отмечать вместе.

Минуло еще несколько дней. Я встала, отряхнулась, задрала высоко голову и пошла дальше, к следующему году своей жизни.

***

Меня разбудил будильник. Сонно разлепив глаза, потянулась к визжащему агрегату. Не выключив, случайно смахнула на пол. Рядом безмятежно сопела Стени.

Упершись лицом в подушку и обреченно вздохнув, я решилась, тяжело встала и заткнула часы. Пять утра.

Покажите мне человека, который первого января проснулся в пять утра. Комнату мягко освещали огненные шарики, разгоняя вязкий ночной мрак. Какая же зима долгая… Укутавшись в одеяло, я вышла на кухню. В окне напротив работал телевизор, сменяя картинки на экране. Фонарь одиноко освещал безлюдную улицу. Поднялся ветер, голые ветви черных деревьев закачались. Я вздрогнула и отошла от окна. Холодный кафель морозил голые ступни.

И все же спать не хотелось. Сделав кофе, оделась и вышла на крышу.

Точнее — перенеслась. Недавно я научилась «телепортироваться» на небольшие расстояния, и очень гордилась полезным умением. Вообще, я любила сидеть на крыше, и даже соорудила себе нечто вроде гнезда. Там странную крылатую девушку никто не трогал.

Холодный ветер ударил в лицо, мгновенно взбодрив. Я быстро пересекла открытое пространство и уселась в свое «гнездо» — пару старых одеял, которые мгновенно нагрела, и укуталась в крылья. Стало тепло и хорошо. Ветер выдувал все мысли, оставляя голову легкой. На востоке за лесом занимался рассвет. Первый рассвет 2021 года.

Кажется, я заснула. А когда открыла глаза, небо посерело, постепенно приобретая розовый оттенок. Ветер прекратился, уступив место сонному безмолвию. Стени наверняка еще спит…

Внезапно я почувствовала чей-то взгляд. Но обернувшись, никого не заметила.

Смутное беспокойство не покидало, даже когда я продолжила созерцать небеса. Ощущение чьего-то присутствия росло с каждой секундой. Не выдержав, снова обернулась.

Прежде чем заметила тень, мне зажали рот. Я вцепилась в руку и отскочила, увлекая за собой на край. Тень, сделав изящный пируэт на кончике пальцев, удержалась на крыше. И обдав потоком воздуха, оттолкнула.

Не теряя времени, я вынула нож. Внезапно сзади крепко обхватили еще одни руки.

Так их двое?!

Ударила назад локтем и коленом. Прыжок, полоснула другого. Или это уже третий? Перед глазами мелькнуло лицо в капюшоне, через секунду оно заломило руки.

Я резко согнула ногу. Раздался сдавленный стон.

Перед носом пронеслось лезвие. Я сглотнула и отшатнулась, бешено озираясь. Да сколько их тут?!

Резкая боль в плече ускорила мои действия. Пнула ногой одного, вогнала нож в шею второму и сразу присела, чтобы кинжал третьего просвистел в сантиметре над головой.

И побежала.

Проскользнув под ногами незнакомцев, я бросилась к краю.

Пропасть угрожающе приближалась. Но страх за свою шкуру придал храбрости.

Я перепрыгнула на другую крышу и споткнулась. Проехав ладонями по бетону, тут же встала и побежала дальше. Не останавливаясь. Не оборачиваясь. Дом сменял дом, а ощущение погони не прекращалось.

Пока перед глазами не выросла башня. Чертовы новостройки!

Обернувшись на мгновение, насчитала четверых. Думать, кто это и зачем, дыхания не хватало.

Резко развернувшись, я бросилась прямо на них. И в последнее мгновение прыгнула в сторону, снеся дверь чердачного помещения. В нос ударил смрад пыли и мокрой псины. Я бежала сквозь паутину, перепрыгивая кучи хлама. Где лестница?!

Призвав силы, послала на преследователей огненную стену. Взгляд случайно упал на люк. Пользуясь замешательством, выбила замок и скользнула на лестничную площадку.

Их, казалось, ничего не смущало. Они следовали за мной, как неотступные тени.

Переносясь через этажи, выбежала на первый. Они же спрыгнули вниз, чуть не сбив меня.

Я уже выбегала из подъезда, как ударилась о невидимую стену. Не думая, в отчаянии бросилась в стеклянную раму. И звонко разбив, вывалилась на тротуар.

Свобода!

А куда бежать?!

Бешено озираясь, я кинулась в сторону леса, тратя все силы на телепортацию, сократив двадцать минут в двадцать секунд. Перед глазами мелькнуло испуганное лицо. Я оттолкнула сумасшедшего и бросилась в тень деревьев.

И громко, с отчаянием утопающего, насколько возможно, мысленно позвала Арагона.

Но мой умница понял все раньше.

Послышалось громкое ржание, и вмиг сбоку появился испуганный конь. Я вскочила на него и пришпорила. Мы рванули с места и понеслись в сторону полей так быстро, как никогда раньше.

И все же сзади раздался переливчатый свист, а затем — топот множества копыт. Я молча выругалась. И решила обернуться.

Увидев четверых всадников на черных, как смоль, конях, пытаясь разглядеть хоть одно лицо под глубоким темным капюшоном, все сразу встало на свои места. Хотелось хлопнуть себя по лбу, да скорость не позволяла. Ну конечно, Ищейки! Приехали. Кай наконец-то родил свое наказание и решил сделать подарок на Новый год. Спасибо!

Мы выскочили на пустое шоссе. Я хваталась за гриву коня, пытаясь удержаться на бешеной скорости. Казалось, холодный ветер сдует меня, а с лица можно сдирать скальп.

Внезапно сбоку появилось что-то черное. Не прилагая особых усилий, со мной поравнялся один из Ищеек. Спокойно так, плавно. Его коня скорость, похоже, даже не колышет.

«Детка, помнишь меня? Я знаю, тебе нравится устраивать побеги, но искренне рекомендую: заканчивай. Мы не гвардия из Касхата, все равно поймаем».

Я мысленно плюнула в голос Льюиса, а вслух крикнула:

— Идите…!!!

Где-то на краю сознания я понимала, что для Ищеек это не больше чем игра. Обидно. Знала, что мне не убежать.

И все же решила попробовать.

Мы резко свернули, чуть не сбив остальных. Через пару метров дорога круто ушла вниз. Арагон, не сбавляя скорость, подпрыгнул и споткнулся. Меня подкинуло, я вывалилась ему на шею. Лицо оказалось где-то между ушей. Конь помчался вниз.

Повезло, что обрыв резко кончился. Просто не успев упасть, меня закинуло обратно на спину. А потом нас окружил лес.

Топот копыт сзади затих, и я искренне пожелала Ищейкам убиться в том овраге.

Через пару минут он исчез совсем. Арагон двинулся рысью, и вскоре перешел на шаг.

Сколько я не оборачивалась, кроме темных елей нас никто не преследовал. Тишина оглушала. Сердце бешено стучало в висках.

Что-то не так. Они не могли просто взять и исчезнуть. Я присматривалась к каждому дереву, пытаясь найти подвох.

Самый сильный страх — страх неизвестности. Ничего не пугает больше, чем ожидание опасности.

Внезапно накатила дурнота. Я согнулась пополам, вскрикнув от резкой боли в голове. Ощущение, будто мозги увеличились в три раза и сейчас порвут черепушку. Воздух не шел. В панике исчезли звуки, мир проваливался в багровую яму…

Когда все резко прекратилось, я с удивлением обнаружила, что лежу на земле. Светлеющее небо закрывали три черных фигуры. В стороне раздавалось жалобное ржание. Я хотела сесть, но… не могла пошевелиться.

— С Новым годом! — весело пропел один.

— Что вам надо?! — прошипела я в ответ.

— Спросишь при встрече.

Снова попыталась сесть. Не получилось.

— Убегать бесполезно, — сказал второй знакомым голосом. — Сама пойдешь, или тебя понести?

Марк. Точно.

— Сама, — буркнула я. — Только дайте встать.

Давящее чувство ушло, и я медленно поднялась. Арагон бешено гарцевал в стороне, но его удерживал за поводья четвертый.

— Дайте коня!

— Волшебное слово, девочка, — издевательски прозвучало сзади. — Со старшими надо обращаться вежливо.

Я промолчала, закусив язык. Смотря, как причиняют боль Арагону. Как он встает на дыбы и обреченно косит на меня глазом.

«Арагон, тише. Все хорошо, я обязательно…»

Мои мысли что-то оборвало. Что-то сильное и очень странное.

Жеребец тут же успокоился и встал на четыре ноги. Я открыла рот:

— Это что?..

— Это мой конь внушает твоему прекратить беситься. Ты же сама не можешь.

Действительно, одно животное, выгнув мощную шею, неотрывно смотрело на моего Арагона. Черные ноздри вздувались, выпуская облака пара.

Побег?

— Даже не думай, — пресек Льюис. — Иначе дальше поползешь.

Один из Ищеек грубо заржал. Спокойно, Кори. Хватит бегать. Если надо поговорить с Каем — поговорим.

Но страх отчего-то никуда не ушел.

Больше я с ними не разговаривала. Ищейки окружили меня, и я почувствовала, как замкнулся периметр. Теперь не убежать. Так мы и пошли через лес и сугробы. Один сзади, другой спереди и двое по краям, ведя на поводу своих коней. Арагон плелся сзади. Я чувствовала его страх.

Через тридцать минут мы вышли к невысокому двухэтажному зданию. По виду — заброшенному общежитию. Рядом пасся Люцифер.

Мои кошмары сбывались.

Арагона привязали к ограде. А я остановилась в нерешительности на пороге.

— Что со мной сделают?..

На плечо легла холодная рука, и голос Марка тихо произнес:

— Он думал долго. Еще ни для одной жертвы Кай не выбирал наказание так тщательно. Мне искренне тебя жаль.

Я закусила губу, но это не помешало с чувством прошипеть:

— Ты ненастоящий Ищейка, раз испытываешь жалость.

Ответа не последовало.

Взбежав по ступеням, толкнула дверь. Старый кусок фанеры заскрипел, пропуская в темный, сырой коридор. Я оглядывала обшарпанные стены, с которых кусками отваливалась штукатурка, ряды ничейных комнат, и красочно представляла, как мой труп будет лежать в одной из них. В животе завязался нервный узел. Меня подтолкнули и повели на лестницу.

На втором этаже из одной комнаты мягко лился свет. Я неуверенно подошла, опасаясь очередного толчка.

Из мебели здесь сиротливо стояли два кресла и шкаф. Камин потрескивал и фыркал, выплевывая на толстый ковер угольки. Кейнар сидел к нам спиной, свесив крылья по бокам кресла. Вытянув ногу, он тушил угольки ботинком. Они шипели, оставляя черные пятна.

— Мы привели ее, — пробасил один и откинул капюшон. Я узнала в нем того, кто грубо засмеялся в лесу. Овальное, но удивительно суровое лицо со щетиной и копной черных волос. Остальные последовали его примеру.

— Спасибо, Оуэн, — безмятежно донеслось с кресла. — Вы свободны.

— Но…

— Вы свободны.

Молча поклонившись, Ищейки ушли, оставив меня наедине с Каем. Неожиданно захотелось удалиться вместе с ними.

Долгая секунда прошла в молчании. Кейнар нарушил тишину первым:

— Ты боишься.

Вау. А я не знала!

— Опять приспичило поговорить? Мог бы прийти сам.

— Присаживайся, — ответил он с интонацией заглаженного кота.

Я неспешно села в свободное кресло напротив. Огонь отражался в его черных, каменных глазах. Он лизал и закалял поверхность, не давая заглянуть внутрь.

— Я придумал наказание, Кори, — произнес Кай равнодушно, будто говорил о погоде. — И, признаюсь, это лучшая моя работа. Осталось лишь воплотить ее в жизнь.

Он повернулся, и глаза сверкнули собственным огнем. Огнем предвкушения.

— Надеялась, что я махну на тебя рукой?

— Я надеялась, что ты образумишься и выслушаешь меня, — раздраженно ответила я.

Он театрально вздохнул:

— Кори, даже если бы я тебя выслушал, что с того? Твой рассказ не изменит прошлого. И не исправит твой поступок.

Я молчала, не желая признавать его правоту.

— Ты боишься.

Я вздрогнула:

— Чего?

— Меня.

— Нет.

— А чего тогда?

— Я не боюсь.

— Боишься. Я чувствую страх. Я питаюсь им.

— И он же подгоняет тебя совершать преступления?

В его глазах появилась первая эмоция: недоумение.

— Что ты имеешь в виду?..

Я молчала, не зная, что ответить. И неожиданно рассмеялась. Этот нервный смех вырвался сам собой. Меня трясло. Господи, да! Я действительно боюсь. Мне так страшно за свою шкуру, что хотелось просто плюнуть в кейнара и уйти.

— Только убей меня быстро, ладно? — отсмеявшись, сказала я.

Кая, казалось, моя истерика ничуть не смутила. Он невозмутимо ответил:

— Я не собирался тебя убивать. Ты же меня не убила? Ты убила во мне светлую сторону. А я убью твою.

Смысл этих слов дошел слишком поздно.

Меня отшвырнуло к стене. Я хотела встать, но не смогла. Сжав зубы от злости, дернулась в сторону и наткнулась на висящие кандалы.

Стало страшно.

Кай неспешно подошел, и с пугающим спокойствием начал застегивать оковы. Как только его ледяная ладонь схватила мое предплечье, я вскрикнула:

— Что ты делаешь?!..

— То, что должен, — сухо ответил он.

Возмущенный крик превратился в крик боли: кандалы щедро пропитали черной беленой. Медленно накатывала паника.

Резко щелкнул замок, за ним — еще один. Цепи задевали крылья, оставляя болезненные ожоги. Но я терпела, сжав зубы.

— Не прикасайся ко мне! — выплюнула я с такой злостью, что испугала сама себя.

— Тебе же это нравилось? — с притворным удивлением ответил он, невозмутимо защелкивая замок на оставшейся руке.

Мне хотелось его растерзать. Накинуться и порвать на куски, лишь бы его язык заткнулся.

— Посмотрите на нее, — Кай встал и отошел на шаг. — Разъяренная волчица. Она понимает, что беззащитна, но не желает принимать действительность. Это ее и губит.

Я пыталась испепелить его взглядом, но вызвала лишь издевательскую ухмылку. Тогда попробовала заставить кандалы расплавиться… но и это не получилось.

— Здесь твоя магия не работает, — усмехнулся он и отвернулся.

Что мне оставалось? Физически — ничего.

— Зачем ты это делаешь? — дернула кандалами. — Я знаю, на самом деле ты не хочешь этого.

— Еще как хочу, — упрямо ответил он, смотря в огонь. — Даже не представляешь как. Исчезнешь ты — исчезнут проблемы.

— Возмездия требуешь не ты, а твоя маска. Думаешь, я не вижу? Ты разрываешься на две части: одна призывает забыть, а другая уничтожить. Но ты склоняешься ко второй, потому что привык действовать таким образом. Он легче и приносит меньше страданий. А ты попробуй сыграть по правилам!

Я не узнавала собственный голос. Удивлялась, сколько в нем яда.

— Не хочешь? Конечно, я посмотрю, как ты завоешь, пойдя по справедливому пути! Хочешь легче? Пожалуйста! Но тот Кай, что сейчас стоит передо мной, не вызывает ничего, кроме презрения.

Кончики крыльев начинали подрагивать. Он упорно молчал, но языки пламени в камине стали выше.

— Ты никто, Кай. Ты силен физически, но слаб внутри. И прячешь слабость за маской, запугивая людей. Это делает тебя жалким. Знаешь, что вызывает жестокость? Страх, Кай. Именно страх подгоняет людей совершать такие поступки. Они боятся, что другие увидят их слабость. Ты привык прятаться. Это делает тебя никем. Никем, главный страх которого — он сам.

— Заткнись… — угрожающе прошипел кейнар.

— Повернись, Кай.

В комнате становилось жарче. Огонь сошел с ума, в безумии поднимаясь до трубы и плюясь искрами. Они падали на ковер и вспыхивали, прожигая его насквозь.

— Человечность делает человека человеком. Без человечности он никто.

— Заткнись, — повторил Кай громче.

Огонь закипал и во мне. Я поддалась вперед, не обращая внимания на цепи:

— Тот, кого я знала, был для меня всем! — в голосе сквозило отчаяние. — Я уважала его. Ты мог отбросить в сторону мщение и хоть немного подумать о справедливости. Ты мог, мог хотя бы попытаться вернуть человечность! Это возвысило бы тебя в моих глазах. Повернись, Кай! — я перешла на крик. — Посмотри мне в глаза!

— Заткнись! — заорал он и резко обернулся, весь пылающий от распиравшей его ярости.

В два шага кейнар преодолел разделяющее нас расстояние. Опустился и резко, даже больно схватил меня за подбородок и вскинул к лицу:

— Мне плевать, как я выгляжу в твоих глазах! Плевать! Смысл говорить о человечности, смысл жаловаться, когда ты же ее лишила?!

Немного отдышавшись, кейнар продолжил спокойнее:

— Все звучит красиво, Кори. Вот только почему удар в спину наносят те, кого защищаешь грудью? Почему так больно, когда ты открыл душу и сердце человеку, а он тебя просто предал? Я хотел изгнать из себя ничтожество, которое ты сейчас видишь. Ради тебя. Я готов был покончить с Ищейками. Уступить власть. Нанести удар по чести и самолюбию. Ради тебя, Кори. Ты подбадривала меня скинуть маску.

Он ослабил хватку, держа уже не больно, а скорее нежно. Я чувствовала на коже его прерывистое дыхание. Кай на секунду закрыл глаза… а когда открыл, в них словно появилась прежняя глубина и теплота.

Огонь в камине успокоился, в комнате стало темнее.

— Я любил тебя, Кори, — с неподдельной горечью прошептал кейнар. — Я позволил себе это. Я доверился тебе. Вложил свою душу и сердце тебе в руки. Черт возьми, я был счастлив рядом с тобой, — потом он задумчиво добавил: — И почему после каждого поцелуя ты вонзаешь в меня клинок, который все портит?

На секунду повисла тишина. Я смотрела на него, потрясенно открыв рот.

— Что я тебе делаю? Ответь мне, Кори, что я конкретно тебе сделал? За что ты так обошлась со мной? Разорвала все одним движением руки? — глаза стремительно покрывались пеленой каменного холода, голос твердел: — Как ты вообще можешь говорить о справедливости?..

Он отпустил меня и плавно поднялся.

— И теперь, — сухо произнес Кай, — смотря на тебя, я не испытываю ничего, кроме боли. Прости.

В его руке появился шприц. В голове мелькнуло воспоминание, как я сидела, привязанная к креслу, а безумный оборотень хотел уколоть меня шприцем с кровью кейнара.

Прежде чем я что-то поняла, кожу кольнуло. Одно нажатие — и жидкость вошла в организм.

Мир вокруг начал темнеть, предметы теряли очертания, звуки исчезали.

Его бесстрастное лицо стало последним, что я видела.

А потом все провалилось в бездну.

***

Пожелтевшая от времени штукатурка.

Она отваливается лоскутами от сырых стен.

И падает на пол, разбиваясь на тысячи кусочков. Оставляя лишь белый порошок.

Я с трудом разлепила глаза. Тяжелая голова сильно болела. Пространство плыло. В ушах стоял звон.

Через несколько минут стало лучше. Я подняла свинцовую шею и осмотрелась. Одна из заброшенных комнат общежития раскачивалась из стороны в сторону. Я озадаченно наклонила голову, и она перевернулась вверх ногами.

Что за фигня? Я переводила взгляд с одного предмета на другой, пытаясь сфокусироваться… не получалось. Предмет расплывался, перекошенная ручка двери отрывалась и летала кругами по комнате.

Пытаясь прекратить это безумие, резко дернула цепями. Кожу обожгло, стало еще хуже. Господи, что мне вкололи? Наркотик?.. Тогда мне не нравится! Казалось, это состояние будет продолжаться вечно. Мою голову разрывало на тысячи частей, и они кружились, кружились и кружились перед глазами в бешеном хороводе…

Все закончилось слишком резко.

Щелкнул переключатель. Вместе со щелчком все исчезло. Никакой дурноты. Никаких мыслей. Никаких воспоминаний.

Голова стала легкой и пустой, как коробка.

Какое-то время я отчаянно вспоминала, как меня зовут. Кто я вообще. Что произошло минуту назад.

Потом они начали возвращаться. Вместе с воспоминаниями приходили мысли, но… под каким-то другим углом. С иной точки рассмотрения.

Постепенно они дошли до Кая. Стоило этому имени появиться в голове, как во мне медленно поднималась необъяснимая ярость. Тихая, опасная и непредсказуемая. Рядом кралась злоба. Сверху порхала жажда возмездия.

Дыхание перехватило, настолько сильным оказалось желание прижать этого урода к стенке и вогнать клинок в уязвимое место… Внезапно я позавидовала палачу, которому полагалось казнить Кая в Касхате.

Не задумываясь, я с легкостью вырвала цепи из стен. Сдернула с рук кандалы с неприсущей раньше силой. Встала, расправила крылья, отряхнула одежду. И выломав дверь, вышла наружу.

Мир воспринимался четко, как стекло. Я осторожно шла по глухому коридору, в конце которого поднималась лестница. Аккуратно ступая каждый шаг, словно родилась заново.

Почувствовав в себе силы, я призвала огонь. И моя магия работала. Шаг за шагом, подходя и поднимаясь на второй этаж, с безмолвной улыбкой я поджигала все, мимо чего проходила. Остро чувствовала, как приближается каминный огонь и сидевшая рядом жизнь — моя жертва.

Магия и сила переполняли, буквально выливаясь наружу. Я тихо поднималась по ступеням, а трескучий огонь пожирал все, что попадалось на пути.

И снова коридор. Дверь и комната с толстым ковром.

Около окна неподвижно стоял Кай. Мой создатель, мой мучитель… и моя жертва.

Он медленно обернулся, не произнося ни слова. Я остановилась в паре метров, пожирая кейнара глазами. Огонь трещал за спиной.

Два равнодушных уголька быстро наполнились интересом. Губы исказила недобрая улыбка. Внимательный взгляд скользил сверху вниз, не упуская даже мельчайших деталей. Тихий и опасный — за его спиной густилась тьма, ледяная, пожирающая и непроницаемая. Я же была горячей и плавной — как бушевавший сзади огонь.

Мы смотрели друг другу в глаза. Его стремительно темнели.

Я почувствовала, как его сила поднимается и идет на меня. Огромная, мощная и тяжелая, как булыжник, она грозила придавить к земле и расплющить. Но я оттолкнула её и создала мысленный барьер, не давший его напору пробиться к моему разуму. И окрыленная успехом, создала ответную, не менее мощную волну.

Уверенная в своих силах, я считала, что ему не выстоять. Кай больше не улыбался, сосредоточенно пытаясь отгородиться от моего удара.

Я послала вторую волну, за ней — третью. Кейнар отставил одну ногу назад, все мышцы напряглись, будто он держал каменную глыбу на своих плечах. Я понимала, что пробиваюсь к его сознанию. Обрывки его мыслей и чувств уже доходили.

Я чувствовала, как выигрываю.

Внезапно он прекратил защищаться, и на огромной силовой волне я вошла в его разум. Представьте, что вы тянете канат, и ваш соперник внезапно его отпускает.

На меня обрушился поток миллиона картин. Они мелькали перед глазами, и каждая приводила в откровенный ужас. Окровавленная сталь, багровое пламя. Страшная боль и душевные страдания. Такой поток чувств, что я не удержалась на ногах и прислонилась к перилам.

Сделав нечеловеческое усилие, я оторвалась от его сознания. И почувствовала себя раздавленной, хотя соприкосновение разумов длилось не больше секунды. Неужели все это испытывает Кай?..

Кейнар жестоко воспользовался моим замешательством.

Ощущение, будто тебя треснули сковородой. Потом непрошенная рука схватила твои мозги и вывернула, как полотенце, и отжала. Длинные пальцы нагло ощупывали каждую мысль, а…

Думать было трудно, но собравшись, я на волне негодования вышвырнула Кая из головы.

Тут же вернулся контроль над огнем. Я встала ровно. Пламя, словно живое существо, выползло из камина на ковер. Тот вспыхнул, как спичка. Следующими загорелись кресла. В комнате стало жарко, как в печи, а запах гари и дыма раздражал легкие. Огонь в комнате оставил нам небольшой круг открытого пространства.

Внезапно Кай расхохотался и вскинул руку. С огромным трудом я устояла против напора пятой стихии. Воздух гудел, пространство вибрировало от магии и напряжения. Казалось, даже языки пламени дрожат.

Он выигрывал. Я чувствовала, как силы бороться покидают меня. Не привыкнув к таким нагрузкам, магический запас иссяк за считаные минуты. А вы попробуйте на старый компьютер установить сверхновую программу! Он погудит, погудит и сгорит…

А Кай был полон сил, и торжествовал:

— Добро пожаловать в лигу демонов!..

Побег? Побег.

Я кинулась в огонь.

Остатки магии бросила на защитный барьер. Обеими руками схватила горящую доску и побежала обратно.

Я не дам этому ублюдку издеваться надо мной и дальше! Пусть сгорит заживо!

Из пламени вынырнуло лицо Кая. В следующую секунду оно исказилось в гримасе боли.

Кейнар прижал руки к месту, куда вошла доска. Они мгновенно стали красными. Затем он перевел взгляд на меня.

На секунду время остановилось.

Его глаза.

Такой взгляд бывает, когда люди осознают свою ошибку. И приходят в ужас. Нет чувства более искреннего, чем стыд. Любить и помогать своим собратьям могут и животные. А вот понимать и признавать собственную вину может только человек.

Через несколько ударов сердца его закрыла стена огня.

Не теряя больше времени, я бросилась вон из дома. Очутившись на воздухе, тут же закашлялась от дыма. Из черного марева вынырнул Арагон, злой и взбешенный. Он тоже изменился: теперь по бокам лежали крылья. Я запрыгнула на коня и двинула его галопом прочь из этого ада.

***

По пути домой ко мне возвращался ясный рассудок. Голени приятно щекотали огромные перья Арагона, и возник вопрос: откуда у коня взялись крылья? Это значит, что животное владеет стихией воздуха.

Как и его хозяин.

Усмехнувшись сама себе, я попробовала вызвать ветер. К моему величайшему удивлению, получилось. Легкий ветерок прошелся по снегу, подняв в воздух блестящую на солнце крупу. Покачиваясь, она медленно села на землю.

Так… а что насчет воды?

Подогрев снег, я заставила его растаять. А потом мне удалось поднять капельки воды в воздух и закружить хороводы вокруг моей головы. Кай, неужели это твое наказание? Не зря старался, мне нравится.

Проклятие или благословение, оно не оставило в стороне и земляную стихию. Я могла вырастить на камне кристаллы и заставить дерево покрыться листьями в январе. Восторг!

А что насчёт пятой? Стихии Тьмы, которой владеют только Ищейки? Стихии подчинения и управления разумом? Тут я задумалась. Если мне удалось пробить защиту Кая и на секунду заглянуть в его сознание… Невольно содрогнулась от воспоминания. Значит, в какой-то мере я владею и пятой стихией. Зашибись.

Посмотрев на руки, я внезапно почувствовала себя такой сильной и могучей, что губы расплылись в гордой улыбке.

Но зачем Каю делать меня такой сильной? Ему от этого какая выгода?

…Я не заметила, как выехала к дороге. Сделав нас с Арагоном невидимыми, радостно улыбнулась солнцу и поехала дальше, разглядывая машины.

«Добро пожаловать в лигу демонов»

«Ты убила во мне светлую сторону. А я убью твою»

Вспомнив эти слова, улыбка сошла с моего лица. По коже прошел озноб.

Я лишила его человечности. Значит, и он меня лишил?

У меня нет человечности?!

Хотя, стоп. «Я убью в тебе твою светлую сторону». Светлая сторона и человечность не есть одно и то же. Так, Кори, соображай, надо поставить себе диагноз! Светлая сторона и темная, ангелы и демоны…

И тут до меня дошло. От этой догадки волосы на голове встали дыбом.

Я пришпорила Арагона, и мы домчались до дома в считаные минуты. Залетела в квартиру, надеясь, что Стени еще там.

— Кори! — подруга выбежала из комнаты, держа в руках пробирку. — Где ты…

Потом она увидела меня, и брови поползли вверх. Последовало громогласное:

— Господи, что с тобой случилось?!

Я молча повернула голову в сторону зеркала. Лицо в копоти, волосы больше напоминают скомканные серые тряпки, кожа на руках вся распухшая от ожогов и белены…

— Ты выглядишь, будто тушила пожар без костюма.

— Точно, — легко согласилась я. — Тут кое-что произошло. Расскажу через тридцать минут.

И хлопнув дверью, заперлась в ванной.

Через обещанные полчаса Стени поймала меня на кухне, где я выкидывала в мусор свою одежду. Увидев ожоги на руках, она решила проверить, нет ли еще чего-нибудь. И чуть не упала, увидев рану на спине, припухшие кисти, голени, обожженные крылья и пару сотен мелких царапин.

Все как следует обработав, подруга вручила мне чай и печенье, усадила перед собой и спросила:

— Ну?

Я подробно рассказала, как провела утро первого января. И только добралась до волнующего вопроса, как Стени перебила:

— Ты сожгла его?! Оставила в том доме? Он… он же умрёт!

— Так ему и надо, — фыркнула я, ни капли не сожалея. — Он это заслужил.

— Но Кори… — Стени казалась сильно удивленной. — Ты же… он же… ну вы же…

— Никаких «мы», — оборвала я. — Я его уничтожила, и он меня уничтожил. Если он каким-то боком не сгорит там заживо, в чем я абсолютно уверенна, я не против его добить.

Подруга так и села, не зная, что сказать.

— И что же он тебе вколол?..

Неужели! Она начала задавать правильные вопросы.

— Точно не знаю, но моя догадка меня пугает. Он сказал, что убьет во мне светлую сторону. Но я пока ничего не чувствую, разве что могу владеть всеми стихиями.

Стени аж закашлялась:

— Ты… ты Ищейка?!

— Это исключено, Ищейками только рождаются. Я думаю, это побочный эффект.

Минуту Стени молчала раздумывая. Затем тихо сказала:

— Кори, за этим безумием кто-то стоит.

Я хотела открыть рот, но она меня заткнула:

— Кому-то неслучайно надо было, чтобы ты лишила Кая человечности. Неслучайно, чтобы тебе потом вкололи эту… вакцину демонизма. Он убил в тебе светлую сторону? Ты уже меняешься, причем на глазах. Кто-то хочет, чтобы ты стала такой же, как Кай! Чтобы вы хотели укокошить друг друга! Отвечаю, за этим кто-то стоит.

Я небрежно отмахнулась:

— Стени, ну перестань! Кому это надо?

— Может быть…

В голове щелкнуло.

— Всё. Не хочу об этом ничего слышать.

— Да послушай…

— Нет! — я перешла на крик. — Не хочу. Больше. Ничего. Об этом. Слышать!

Я скинула плед и встала, громко стукнув чашкой по столу.

— Кори! — обиженно воскликнула Стени и вскочила следом. — Неужели ты поверила в то, что лишила Кая человечности добровольно?! Ты больше не считаешь, что Саманта внушила тебе это?

Я хотела отмахнуться от неё, но…

Закружилась голова. Так закружилась, что я не устояла на ногах и начала падать.

Стени в ужасе подхватила меня и положила на диван. Вокруг все плыло в бешеном вихре, в ушах стоял звон…

Спустя минуту мир остановился. В ушах звенело, но лицо подруги не маячило с одного конца кухни на другой. Я осторожно села.

— Ч-что это было?..

Стени уже держала наготове пучок трав:

— Ты в порядке?

— Мне надо выспаться, — просипела я.

— Я останусь, — твердо сказала подруга, и на мой вопросительный взгляд ответила: — Кто знает, чем это обернётся? Может, сейчас ты спокойно слушаешь меня и у тебя только кружится голова. А завтра устроишь резню в соседнем районе!

Я содрогнулась:

— Не каркай, Стени. Не надо.

Глава 14

Стоило открыть глаза, как их сильно защипало. Я глубоко вдохнул, и в горло что-то попало, вызвав кашель. Прикрывая рот рукой и жмурясь от яркого света, с трудом сел.

Как только солнце перестало ломить глаза, а боль в груди позволила дышать, я обвел взглядом то, что когда-то было заброшенным общежитием для строителей железной дороги. Остались лишь обгорелые развалины. Солнце равнодушно освещало выгоревшие доски между полуразрушенных стен первого этажа. Когда-то они служили потолком. Я же сидел на его чудом уцелевшей части. Но, судя по хилой балке, качающейся из стороны в сторону, сидеть мне тут недолго.

В воздухе стояла тишина, только птица пела неподалеку. От остатков здания еще поднимался едкий дым, летал пепел. Все тело ныло и болело, кожу жгло. Кори любезно нанизала меня на балку, оставив румянится до золотистой корочки. Я выжил только благодаря крыльям и защитному заклинанию.

Покряхтев, сел удобнее, и сжав зубы, обломил кусок доски. Да, он по-прежнему находился в теле. Потом схватился руками за другой край и резко выдернул.

В глазах потемнело. Я очнулся, только когда сработало заклинание регенерации. Скептически глянул на окровавленный кусок древесины и отбросил его в сторону.

Этого делать не стоило. Деревяшка зацепила балку — единственную опору моего «потолка». Раздался угрожающий скрип, пол съехал в сторону…

Я успел спрыгнуть до того, как вся конструкция с грохотом провалилась, подняв тучу пепла.

Доковыляв до ближайшего дерева, облокотился на него. Прыжок с шестиметровой высоты обошелся дополнительной порцией боли несросшихся тканей кишечника.

А потом пришли воспоминания. Как цунами, внезапные и разрушительные.

Чем дольше я прокручивал в голове события сегодняшнего утра, тем яснее накатывало непонятное чувство вины. С каждой минутой я убеждался, что не стоило этого делать, но не мог найти причины. Чувство угнетало. Оно давило на несуществующую совесть, призывая к ответу.

Физическая боль странным образом пробудила остатки человечности. Я закрыл глаза и с ужасающей четкостью вспомнил тот миг, когда доска вошла в тело. Что испытал тогда, глядя в лицо Кори. Чувство, будто совершаю что-то ужасное. Чего не сделает даже самый грязный преступник под угрозой смерти.

Он не убьет ангела. А я убил.

Пошатываясь, я побрел домой. Мысли напоминали туман, такие же хмурые и невнятные, и оттого угнетающие. Они не стали яснее, когда я выпил ледяной воды и связался с библиотекой Аскатрала, где хранились древние трактаты. Только когда пальцы коснулись холодных страниц, от которых веяло такой родной сыростью подземелий, когда я принялся судорожно их листать, ища нужный заголовок, мозг начал выходить из ступора.

Среди объемного содержания книги «Великие маги и их произведения» я искал имя древнего родственника Кори. Именно он изобрел сыворотку подавления светлой стороны кейнара.

А когда нашел, стал внимательно читать, не пропуская ни единого слова.

«СЫВОРОТКА ПОДАВЛЕНИЯ СВЕТЛОЙ СТОРОНЫ КЕЙНАРА»

Раствор 1-й степени, парализующий отделы сознания, отвечающие за милосердие, сострадание, жалость и другие светлые чувства. Результат напрямую зависит от концентрации каннабиса сатива.

— МАЛАЯ — парализация осуществляется в течение нескольких месяцев, после чего кейнар приходит в норму. Неопасно. Побочных эффектов нет. Разрешено законом.

— СРЕДНЯЯ — парализация осуществляется до того момента, пока сознание кейнара само не восстановится и не избавится от эффекта. Побочные эффекты: частые головные боли, головокружения, плохое самочувствие, редчайшие припадки демонизма. Возможно некоторое усиление способностей. Опасность среднего уровня. Разрешено законом.

— СИЛЬНАЯ — парализация осуществляется на протяжении всей жизни, без возможности на выздоровление. Побочные эффекты: частые головокружения, головные боли, социопатия (расстройство личности, которое проявляется в игнорировании социальных норм, агрессивности, крайней импульсивности, невозможности поддерживать нормальные межличностные связи). Возможна шизофрения. Возможен смертельный исход. Приступы демонизма крайне частые. Очень опасно! ЗАПРЕЩЕНО ЗАКОНОМ!

Да, я читал это. Тогда мне все понравилось и показалось идеальным вариантом ввести среднюю концентрацию Кори в качестве наказания. Но сейчас, сравнив написанные проценты с приготовленным раствором, с ужасом понял, что вколол не среднюю, а сильную концентрацию.

И волосы встали дыбом. Нет, это какая-то ошибка! Но зрение не подводило. Я судорожно перечитал побочные эффекты третьего пункта. И еще раз, пока взгляд не зацепился за то, что волновало сильнее всего.

«…Без возможности на выздоровление… Возможен смертельный исход».

А если её организм не выдержит такого напора силы? Вдруг в светлой душе девушки просто нет места для тьмы? Она умрет.

Я вздрогнул. Умрёт?..

«Но разве ты не этого хотел?» — спрашивало мое темное существо.

«Ты хотел заглушить светлую сторону лишь на время. Вместо этого ты уничтожил ее!»

Я со стоном схватился за голову. Меня снова разрывало на две части.

«Она это заслужила. Она уничтожила её в тебе. Ты ответил тем же. Что посеешь, то и пожнёшь».

«Ты неправ».

«Она убила во мне человечность!»

«Но ты можешь её вернуть. А она больше не сможет».

Не сможет, при всем желании. Дело сделано, сыворотка проникла в кровь, и уже сейчас Кори извивается на постели, мучаясь от раздирающей головной боли. Ее сущность отчаянно борется с подсаженным вирусом, которого не сможет победить.

Она умрет из-за меня. Как умерла Фредерика. И Мари.

Минуту в голове звенела пустота. Затем, как молот или колокольный звон, так же громко и четко раздалась мысль.

«Нет. Этого не будет. Я не допущу!»

И на волне громогласного хора я уцепился за остатки человечности. Вцепился намертво, как висящий над пропастью хватается за ветку. Внезапно я отчетливо ощутил, как не хочу падать. Туда, вниз. Во тьму, хаос и бездну.

Надо что-то придумать… Нужно найти лекарство. Лекарство от смерти. Исправить ошибку, пока ясен рассудок.

Пока не наступит голод.

Глава 15

Проснувшись, я резко села. Спину покрывал липкий пот, частое дыхание прерывалось. Тело била дрожь, а перед глазами стояли образы ночного кошмара.

В комнате царила кромешная темнота, вязкая и непроницаемая, какая бывает только зимой. На другом конце мирно посапывала Стени, словно напоминание о жизни в холодном мраке.

Мое сознание напоминало плотное облако. Не понимая, что делаю, я бесшумно сползла с дивана и пошла на кухню. Там прислонилась к окну, созерцая привлекательность ночи… времени, когда можно творить все, что захочешь, а темнота любезно скроет тебя под своим покровом.

Искоса посмотрев на стол, увидела новогодний пирог.

Но не еда заинтересовала меня. А сталь.

Лезвие кухонного ножа заманчиво блестело в свете окна, разрезая пирог на две половинки. Я подошла к столу и медленно вытащила его. Повертев в руках, скользнула пальцем по лезвию. Тут же выступила кровь, но царапина быстро затянулась.

Тело продрал жуткий озноб. Глядя в никуда пустыми глазами, я медленно пошла обратно. Туда, где теплилась жизнь. Пальцы крепко сжимали лезвие, на холодный кафель падали красные капли. Кап-кап. Кап-кап…

Она тихо спала, свернувшись калачиком на мятой постели. Ни в чем не повинная девушка, чьи мысли не заходят дальше собственного отражения в зеркале. Кто она? Я не знала. Но она живая. Ее сердце бьется. Кровь бежит и переливается. Напрягаются мышцы. Дышат легкие. Я слышала все, и оно казалось неправильным.

Эта девушка живет слишком громко. А ночь не любит, когда нарушают заветную тишину.

В тумане я занесла нож.

— Кори!!!

Стени успела отскочить прежде, чем лезвие пронзило одеяло и матрац.

Вместе с криком я словно проснулась. И теперь смотрела в наполненные ужасом глаза подруги.

Стени спрыгнула и включила свет. Я тут же зажмурилась.

— Ты что делаешь?.. Ты что творишь?! — в ее голосе звучало больше удивления, чем страха.

— Я не хотела… — выдавила я и опустилась на пол.

Руки тряслись. Я сжалась в маленький комочек, укутавшись крыльями. Неужели это я?.. Неужели все происходит со мной? Господи… Хотелось исчезнуть. Я старалась не глядеть на подругу.

— Кори, посмотри на меня.

Подняв робкий взгляд, тут же отвернулась, сжавшись еще сильнее. Чувствуя жуткий стыд и опустошение.

Стени подошла и села рядом:

— Так не может продолжаться, — ее голос смягчился. — В следующий раз ты убьешь учителя. И я не смогу помешать, и другие не смогут, ты просто возьмешь и убьешь. А потом еще кого-нибудь дорогого тебе… и пойдёт. Я знаю, как это происходит, Кори. А потом ты не сумеешь простить себя и покончишь жизнь самоубийством. И я не смогу с этим жить. Поэтому надо искать выход, чтобы не разбивать наши жизни.

Я упорно переваривала ее слова. Не получалось. Мысли летали в другой стороне, о которой даже я не знала.

— Надо припереть этого гада к стенке да допросить!

— Кая?

— Да, — Стени скрипнула зубами. — Я не допущу, чтобы с моей лучшей подругой такое происходило. Тебя уже один раз убили, но ты стала другим существом. Теперь не сможешь.

Остаток ночи мы так и просидели, на полу. Держа Стени за руку, я чувствовала спокойствие и уверенность, что не нападу на первого встречного. Но не могу же я вечно ходить с ней под ручку? Если это плата за владение всеми стихиями…

Мне не нравится.

Следующий день, слава бездне, был выходным.

С утречка пораньше, желая оправиться от ночного кошмара (если бы!), я выехала в поле. Мой обновлённый конь версии 2.0 в нетерпении взмахивал черными крыльями, под стать носу и фризам на ногах. Арагон любопытно обнюхивал их, фыркал и весело ржал. Я подзадорила его огоньком. Он встал на дыбы, кое-какие пряди на гриве превратились в язычки пламени. Из-под копыт, которыми он яростно бил о землю, выскакивали искры. Энергия в коне лилась через край, и я быстро заразилась этим состоянием. Получая своеобразное удовольствие, я специально злила его.

И когда, наконец, села верхом, Арагон взбрыкнул и рванулся с места в бешеный галоп. Держась за холку, я не мешала ему. Проскакав метров триста, конь в прыжке оттолкнулся от земли и резко взлетел, делая мощные и быстрые взмахи.

Сначала накатила тошнота от рваных движений коня. Но стоило Арагону набрать высоту, как он расправил крылья и плавно, как самолет, двинулся по прямой.

Это было незабываемо. Я чувствовала, как ему нравится. Как конь наслаждался полетом, а я вместе с ним. Отпустив руки, раскрыла крылья. Так, насколько это возможно.

И взвизгнула от удовольствия. Всяким перышком ощущала потоки ветра, каждой клеточкой кожи впитывала солнце, которое грело как весеннее. Глядя на Москву с высоты лошадиного полета, на аккуратные блоки домов, скаты крыш и золотые купола, на искрящуюся белую ленту реки, я забыла обо всех проблемах. И впервые за наступивший год почувствовала себя счастливой.

Вскоре мы приземлились на том же месте, откуда взлетели. Арагон хотел сесть плавно, но у него не получилось. Чуть не упав и не сбросив меня, конь пробежал немного галопом и перешёл на шаг, сложив крылья. Похлопав его по шее, я дала сахарок. А потом спрыгнула и в изнеможении разлеглась на снегу.

Арагон наклонился и фыркнул, обрызгав слюнями.

— Я тоже тебя люблю.

— Откуда у Арагона крылья? — прозвучал знакомый голос.

Я обернулась. Неподалеку стоял Рик, оборотень, с которым мы в октябре поехали вызволять Кая из Касхата. Все такой же русый и татуированный. Рядом его кобыла рыла копытом снег.

— Это долгая история, — я улыбнулась старому другу. — Как дела в Текхгуре?

— Неплохо, — он отмахнулся от лошади и разлегся рядом. — Тётя с дядей очень рады за тебя, а младшенькие тем более. Все детское население города устроило торжественный марш в честь победы в Касхате.

Моя улыбка мгновенно исчезла.

— Лучше бы он дальше там сидел, — пробурчала я.

— Кто? Кай? Почему?

— Потому что он урод.

Рик непонимающе повернулся:

— Я что-то пропустил?

— Очень многое.

В трех минутах я рассказала оборотню события двух последних месяцев.

Рик слушал с открытым ртом. Потом сел, повернул свое татуированное лицо и тихо сказал:

— Шутишь?

— Нет. Кстати, я в любой момент могу тебя убить. Так что не обижайся, — я старалась говорить успокаивающе.

— Погоди… Ты лишила Кая человечности сама не знаешь зачем, а он ввёл тебе вакцину, делающую демоном?

— Ага. Зато я владею всеми стихиями!

— И потом ты сожгла Кая?!

— Ага, — я улыбнулась. — Пока не знаю, жив ли он. Надеюсь, что нет.

Оборотень минуту молчал. Затем пробормотал:

— Три месяца назад она хотела спасти кейнару жизнь…

— Времена меняются.

Пошел снег. Я удивленно посмотрела в чистые небеса, откуда падали белые хлопья. Кто колдует?..

— А чего приехал? Снова в школу?

Рик вздохнул:

— Да. Я понял, что в моей стране сейчас лучше не учиться и тем более не работать. Там черт знает что творится. Вампиры взбунтовались и грозят нам очередной войной из-за Касхата. Мол, именно оборотни выпустили нашего главного преступника, на них ответственность, они виноваты. Мы в ответ скалим зубы. Они объявляют уголовный розыск… — оборотень повернулся и добавил с обидой: — Ты представляешь, они опознали всех! Теперь в каждом вампирском городе висит мой портрет! И Акке, и Грегори, и даже Асы, хотя она не забиралась на территорию тюрьмы!

— И мой?..

— Среди первых. Твой эффектный выход на гильотину видели все, а потом тебя опознал их генерал, как его… Крит. Кстати, бродят слухи, что его отравили. Тоже на нас валят!

Джейсона отравили? Неожиданно вспомнились слова Кая, перед тем как выпроводить вампира из этого мира. «Теперь, когда Джейсон пересек границу, он начнёт медленно умирать… Вот так тихо и сладко мстит Кай Энгельгардт».

Я не стала говорить об этом Рику.

— Мало того что скоро дойдет до войны, так еще и эльфы зачем-то приплыли в Алаю. Чувствую, надо сваливать, пока заваруха не началась и в армию не призвали…

Про себя отметила, что надо читать больше иноземных газет.

— Эльфы? Они существуют?

Он фыркнул:

— Конечно. Ты не знала? Их Эльфийское Королевство там, где у вас Северная Америка. Они…

— А что в Южной Америке? — заинтересованно прервала я.

Недавно в книжном магазине наткнулась на красочный фотоальбом пейзажей Южной Америки. Тут же захотелось там побывать.

— Там Авасаррское Королевство.

— Ава.. что?

— Там живут авасарры — отдельная раса. Простыми словами, это люди, связанные душой с драконами. У них даже магия своя есть. Я никогда там не был, но говорят, удивительное место. Все такие высокие, с разными глазами, и города такие грохают, что умереть на месте можно… Ходят слухи, что там даже летающие острова есть.

— Хотелось бы все увидеть, — мечтательно вздохнула я.

— У тебя много времени, ещё увидишь. Так мне стоит Кая навестить?

— На свой страх и риск. Он сейчас не в лучшем расположении духа. Если жив.

Рик промолчал. А через несколько минут свистнул кобылу (она тем временем весело играла с Арагоном) и под предлогом «ну я поехал, еще увидимся», умчался в сторону города.

Я же отряхнулась от снега и собралась идти домой пить горячий чай, как в голове внезапно щелкнуло. Затопило жуткое любопытство узнать, жив ли все-таки кейнар?

Бросив Арагона пастись и копать снег, я бодро телепортировалась (теперь мне доступна полноценная телепортация, а не какое-то там перемещение) к дому кейнара.

…Из-за двери доносились приглушенные мелодичные звуки. Стало интересно. Врожденная наглость подтолкнула вперёд.

Я тихо открыла незапертую дверь и вошла в прихожую. В самой квартире звуки слышались гораздо яснее и громче. Звуки… скрипки.

Я бесшумно пошла вперед. И вскоре заглянула в комнату, откуда доносилась музыка.

Да так и застыла.

Кай играл на скрипке, повернувшись к окну. Играл так мастерски, так мелодично и душевно, что от восхитительной мелодии у меня болезненно сжалось сердце. Он словно изливал свой внутренний мир в музыке, передавая ей все печальные, горькие, раздирающие душу ноты. Кейнар не обратил на меня никакого внимания. Не уверенна, услышал ли он, как я вошла. Игра поглотила Кая, и музыка лилась из-под смычка, заставляя забыть обо всем на свете. Стоять разинув рот, не веря глазам и слуху.

Когда Кай закончил, то не сразу положил скрипку. Минуту он стоял, не отрывая смычка от струн. Задумчиво глядел в окно, на россыпь зданий в солнечном свете.

— Ты удивлена? — тихо спросил кейнар, оставаясь в таком же неподвижном положении.

Я не нашла слов. Язык не поворачивался. Мельком оглядев комнату, заметила на столике открытый графин коньяка и пачку сигарет «Парламент». Он курит?..

Не дождавшись ответа, Кай медленно отложил скрипку и повернулся.

— Что привело тебя сюда?

— Хотела узнать, жив ли ты или нет, — быстро ответила я.

— Неужели я достоин таких беспокойств?

Он поднял на глаза, наполненные искренним спокойствием и безмятежностью. Давно я их не видела…

— Как себя чувствуешь? — спросил Кай, указав на кресло. Я села.

И решила отвечать честно. Почему-то не хотелось перечить ему или острить. Казалось, что услышав мелодию кейнара, я нарушила границы его личного пространства… или интимного диалога с самим собой. И чувствовала неловкость.

— Ужасно. Или прекрасно. Я не знаю. Ночью я пыталась убить свою лучшую подругу, — в глазах Кая что-то изменилось. — А сегодня утром визжала от радости, пока летала на Арагоне.

— Знакомое ощущение… — протянул он. — Ты надеялась, что я сгорел? На заметку: огнём можно убить только вампира. Сжечь кейнара довольно сложно.

От такого прямого вопроса я запнулась, но тут же собралась и поддалась вперед:

— А чего добился ты, уничтожив во мне ангела?

— Было бы здорово, если кто-кто ответил, зачем я все это сделал. Что послужило поводом. Потому что у меня подходящего ответа нет.

Повисло тяжелое молчание. Так бывает, когда люди не в состоянии ответить на вопросы друг друга. Когда оба совершили что-то страшное… и не могут найти причины.

— Кай…

— Да?

Он стоял, прислонившись к стене и сложив на груди руки. Черные перья выглядывали по бокам; растрепанные, давно не стриженные волосы спадали на лоб. Только сейчас я заметила, что под черными глазами кейнара залегли тени.

Кай шагнул к столику, вынул сигарету и зажег, отвернувшись к окну. Над силуэтом взвился серый дым, наполняя комнату характерным запахом.

— А я буду убивать? — осторожно спросила я.

— Да, — ответил он твердо. — К сожалению, это неизбежно.

— А, может быть, получится! Если сильно сопротивляться…

— Поверь, — Кай вздохнул и обернулся, — я пытался. Сто двадцать один год я пытался. У меня получалось, но, в конце концов… нет, Кори, это неизбежно.

Ну почему? Почему?! Я не прощу себе, если однажды убью знакомого человека. А потом проснусь и не вспомню о нем.

— Хочешь кофе?

— Смотрю, ты сегодня добрый?

— На меня вдруг сошла ностальгия, — затянувшись, он выпустил облако дыма. — И вдохновение.

— На тебя, вдохновение? — я помахала рукой, отгоняя неприятный запах. — Это что-то новенькое. Открой хотя бы окно!

— Оно приходит в разных образах, — кейнар мрачно улыбнулся и ушёл на кухню.

Тут я обратила внимание на стены.

На них висели карты. Подробные, с подписями и крестиками. Я встала и подошла. С первого взгляда казалось, что это разные фрагменты Евразии. Но всмотревшись, я заметила, что надписи сделаны на другом языке. Непонятном, но знакомом. Здесь были горные хребты, которых нет на наших картах, и большие города в совершенно безлюдной местности…

И тут до меня дошло. Это карты Империи, а написано все на керском — языке кейнаров.

— Не угадала, — донеслось сзади. — Это каронейский, древний язык.

Я быстро обернулась. Кай выходил из кухни с двумя чашками кофе и наглой улыбкой. Уже без сигареты.

— Как?..

— Читаю по губам.

Невольно прикрыла рот рукой. Надо избавляться от привычки бурчать себе под нос. В Аскатрале кейнар поставил мне защиту лично от себя, и теперь моя голова для него закрыта. Голова, но не губы.

— А это что? — я указала на стену.

— Карты, — ответил он и протянул мне чашку.

— Понимаю, краткость — сестра таланта, но поподробнее? Что это за подписи, пометки? Города в кружки обведены…

Кай поморщился:

— Так, ищу кое-кого…

— Охота?

И только сейчас заметила, какой в гостиной царил хаос.

Все, на что можно что-то поставить, было завалено свитками и книгами; скомканные бумажки на полу хотелось ворошить ногой, как осенние листья, а рядом с графином лежал открытый фолиант.

— Что-то вроде, — неопределенно ответил Кай. — Просто ищу.

— Кого?

Он мученически вздохнул. Ничего-ничего, сам натаскал вытягивать информацию щипцами.

— Жил-был один кейнар. Он изобрел много заклинаний, зелий и прочей интересной дряни. Последние двести лет на досуге я занимаюсь примерно тем же, и сейчас мне нужен рецепт одного раствора.

— Который изобрел тот кейнар?

— Да. Но есть проблемка: все записи хранятся в его доме. Точнее, хранились. Усадьбу разрушило землетрясение много веков назад, и никто точно не знает, где находятся развалины.

Я скептически выгнула бровь:

— То есть ты хочешь найти тысячелетнюю бумажку в древних развалинах?.. Тебе заняться нечем?

Кейнар всем своим видом дал понять, что ничего больше не скажет. Я махнула на него рукой и подошла к открытому фолианту.

И хоть все написано на древнем языке кейнаров, одно слово я смогла разобрать.

— Что здесь делает моя фамилия?!

— Ты умеешь читать? — удивился Кай.

— Разобрала. Фамилия того кейнара — Солаверье? Он мой родственник? Это как-то связано со мной? — я резко обернулась. — Ты опять что-то хочешь со мной сделать?!

Он медленно отставил чашку в сторону. На лице не осталось и капли прежнего благодушия.

— Слишком много вопросов.

Внезапно по комнате прошёл сквозняк, разворошив бумажки на полу. Все книги со стуком захлопнулись.

— Не суй нос в чужие дела, — сухо произнес кейнар. — Его легко могут оторвать.

— Но…

Он приблизился. Я отошла на шаг.

— А теперь уходи. Я тебя не приглашал.

Все возражения отпали, стоило посмотреть ему в глаза. Казалось, еще секунда, и Кай растерзает меня на кусочки.

Осторожно поставив чашку, я накинула куртку и вышла не оборачиваясь. Кейнар не двигался, буравя спину взглядом, от которого хотелось сжаться в комок и укатиться подальше. Что я и сделала.

Быстро спустилась по ступенькам и выбежала на улицу. Внутри поднималось нехорошее чувство. Смятение, перемешанное со злостью.

Я хотела пойти домой, проведать Стени и познакомить ее с Риком, одним словом, хоть как-то отвлечься от Кая и его странных действий. Но свернула на незнакомую дорогу.

И шла вперед, уткнувшись носом в куртку. В ушах играла скрипичная мелодия кейнара, заглушая остальные мысли. Я не понимала чего хочу. Что-то внутри толкало вперед, с каждым шагом удаляясь от дома в неизвестном направлении. Я не знала, чего ищу. Видела людей и смутно понимала, что достигла цели… но проходила мимо, не осознавая, как поступать дальше.

Когда ступни начали болеть, я остановилась и опрокинула голову. Ночь стремительно накрывала город черными крыльями. На горизонте догорал закат… и через минуту ворота тьмы захлопнулись.

Над головой зажегся фонарь. Я вздрогнула и отступила в тень.

Куда я забрела? Оглядываясь по сторонам, похлопала себя по карманам. Где же телефон, там наверняка куча пропущенных от Стени…

В результате обнаружила, что оставила его дома. Отлично.

Все это время издалека доносился невнятный шум. Я прислушалась и разобрала слова популярной песни. Повинуясь неясному чувству, пошла туда.

Музыка становилась громче, пока не начала резать уши. Зажигались огни, на стенах домов мелькали разноцветные пятна. Чем ближе я подходила, тем больше ребят моего возраста попадалось на пути. Согретых алкоголем. Забывших обо всех приличиях.

Месяц назад я бы обошла такое место за километр. Сейчас же, ведомая инстинктом, направилась в самую гущу. Мимо проплывали незнакомые лица. Снег тихо скрипел под ногами.

Я села на лавочку в тени и молча наблюдала за происходящим. Очевидно, отсидевшись с родственниками, наши сверстники отмечали первое января. Интересно, как это, праздновать Новый год с родителями?..

Пару раз ко мне подсаживались какие-то парни, все требовали разное, но одинаково больно получали хуки в нижнюю челюсть и локти в солнечное сплетение. Я прогоняла их, потому что стоило кому-то сесть рядом… и я хотела есть. Так хотела, что, казалось, растерзаю несчастного. Но стоило им уйти, как голод проходил.

Неподалеку кто-то любезно вынес стол и разложил бутерброды. Я поднялась и взяла один. Потом выпила воды и съела еще.

Но голод не уходил.

Я не понимала, что со мной происходит. Когда ко мне приближались люди, хотелось их прикончить. Глаза не могли спокойно на них смотреть, а рука сама собой тянулась к клинку под курткой. Все кружилось в бешеном водовороте огней, музыка драла уши, ее ритм отбивал в сердце.

Тихо сев на лавочку, я пыталась вспомнить, где я. Что я.

— Как делишки?

— А?.. — я растерянно обернулась и увидела смазливого паренька.

Он приблизился. Повеяло отстойным пивом.

— Хочешь бабочку? Обещаю, будет классно…

Прежде чем успела сообразить, он обвил липкими пальцами лицо и притянул к себе. Почувствовав во рту его мерзкий язык, я сорвалась.

И остро поняла чего хочу.

Молча достала нож и вонзила парню чётко в сердце.

Он обмяк, забулькал и свалился на скамейку. Белый снег стал черным.

Я убила человека.

Я. Убила. Человека.

И… мне понравилось.

Ужасная мысль. Я хотела избавиться от неё. Не получалось.

Другие мысли исчезают, стоит ощутить холодную сталь под пальцами. Почувствовать запах свежей крови. Остро, как разбитое стекло.

Запах убитой жертвы.

Я встала и ринулась в бой.

Одна женщина успела взвизгнуть перед смертью. На шум обернулись люди.

Кто-то «случайно» задел провод. Свет погас, погрузив двор в хаос. Крики паникующих перемешивались с воплями умирающих.

Они пытались бежать. Но от меня бегать бесполезно. Я была везде. Я была сразу. И живая плоть под моей рукой становилась мертвой.

— Кори!

Сзади меня схватили. Я развернулась и вонзила клинок в горло — под левый висок, как учил Кай.

Это оказался Рик. Хватаясь за шею, он рухнул на землю. Мысль, что это мой друг, полетела в мусорный бак.

Казалось, прошла всего секунда, когда последние крики стихли. Фонарь заморгал и включился, осветив небольшую площадку. Искрил разрезанный провод, на снегу дымились багровые пятна. То там, то сям, лицами вверх и вниз лежали мои ровесники.

Клинок нервно плясал в руке. Я стояла посреди этого ада и тряслась от удовольствия.

— К-Кори?..

Я обернулась. В пятне света стояла Стени, закрыв рот двумя руками. Глаза перебегали с одного трупа на другой.

— Только не говори мне, что это ты, — она подняла испуганный взгляд. — Не говори!

Я равнодушно хмыкнула:

— Ты видишь здесь кого-то еще?

Ее глаза округлились, губы задрожали. Стени обреченно опустила руки.

— Это же невинные люди… Что они тебе сделали?

Я молча ожидала от подруги нервного обморока.

— Они же ни в чем не виноваты! Как… — в ее глазах вспыхнули искры гнева. — Как ты могла?!

Рука дернулась, и мой клинок отлетел в сторону.

— Эй!

Я развернулась, чтобы подобрать его… и не смогла пошевелиться.

— Отпусти меня!

— Нет.

Я сощурилась.

Стени вскрикнула и согнулась от нестерпимой головной боли. Ее чары тут же исчезли. А я прекратила воздействие пятой стихии только тогда, взяла клинок.

— Я не узнаю тебя, — просипела она выпрямляясь.

Я усмехнулась. Неужели она не понимает?

— Стени. Той Кори, которую ты знала, больше нет. Девочку-оптимиста из школы убили. Доброго кейнара уничтожили. Осталась худшая, но сильнейшая версия меня. И это твои проблемы, что ты отказываешься признавать.

Подруга промолчала, отступив на шаг.

— О боги! — Рик резко поднялся с земли. — Что здесь про…

Оглядевшись, он потрясенно замолк.

Внезапно мы услышали тихие шаги.

К нам не спеша приближалась высокая фигура. Эхо от сапог гулко отражалось от стен.

Тусклый свет фонаря блеснул в черных глазах. Из темноты медленно вышел Кай. Рука в чёрном плаще, на голове капюшон. Потушив сигарету, он обвел взглядом происходящее и нейтрально произнес:

— Убивать плохо.

Не выдержав, я зло рассмеялась:

— И кто же говорит такое?

Он проигнорировал меня:

— Здравствуй, Рик. Привет, Стени.

— Добрый вечер… — протянул оборотень. Подруга молчала, во все глаза глядя на Кая.

— И кто за тобой будет убирать?! — громче спросил кейнар, обратившись ко мне.

В ответ я призвала огонь. Все трупы вспыхнули.

— Что ты здесь делаешь? — прошипела я.

— Прогуливаюсь.

Я заметила, что при виде крови его дыхание участилось.

— Проходи дальше. Зачем тебе задерживаться? Здесь убили всего лишь несколько человек, это не стоит твоего внимания!

— Их пятнадцать… — упавшим голосом сказал Рик.

— Это были обычные выпускники. — тихо подхватила Стени. — Они отмечали Новый год. Наши ровесники! Ты убила их всех… Лишила жизни ни в чем не повинных людей.

Я хмыкнула, начиная раздражаться их преувеличенной любовью к чужим жизням.

— А что скажут те, кто убежал? — спросил оборотень.

— Никто не убежал, — уверенно ответила я. — Они не успели.

Рик сглотнул.

— Ты неправа, — Кай недобро улыбнулся. — Я видел одного.

— Меня это не волнует. Он все равно умрет от шока.

— Но успеет обратиться в полицию.

— Так призови свою супер магию и заставь его все забыть! — раздраженно выплюнула я.

— Я могу, — кейнар кивнул сам себе, пристально смотря в одно окно. Затем в тон мне добавил: — Но я не буду этого делать.

— Почему?

— Наказание. За проступок.

— Ты мне не родитель, чтобы наказывать! — прошипела я.

— Значит, такова моя прихоть. Не хочу и не буду.

Я отвернулась от кейнара и призвала ветер. Он разнёс по воздуху пепел бывших тел. Призвала землю, и следы крови впитались в неё. Теперь не осталось никаких доказательств. Никаких следов.

— Не хочешь — я не заставляю, — ответила я, смотря на Кая сверху вниз. — Сама справлюсь.

И гордо прошла под его испепеляющим взглядом. Кейнар так и не шевельнулся за все это время.

— До встречи, если такая привидится, — сказала я на прощанье друзьям, которые внезапно стали лишь преградами.

И пошла прочь из этого места. От этих существ.

— Смотрите, сейчас упадёт, — прошептал Кай.

Внезапно меня ударили раскалённой кувалдой. Уничтожающая боль разрывала кости. Я схватилась за голову, но стоило сделать ещё шаг — и я упала, потеряв сознание.

***

Очнулась у себя в комнате, лежа на кровати. Голова гудела. Плотно задвинутые шторы не пропускали солнечный свет.

Где мой клинок?

Я села, судорожно вороша одеяло. Где он?!

— Не это ищешь?

На краю постели сидела Стени, помахивая моим клинком. Я тут же протянула руку:

— Отдай, это моё!

Она спрятала его.

— Нет. Я не ожидала такого, — в ее словах звучала неподдельная горечь.

— А чего ты ждала? — каждая секунда раздражала все больше. — Ты знала, что теперь я демон! Знала, что когда-нибудь такое произойдёт!

— Да, но ты даже не пыталась противостоять. Этого я не ожидала. Убийство одного человека я могла простить. Но бездумно оборвать жизни пятнадцати молодых людей и даже не раскаиваться — это слишком.

— А… — я не понимала её логики. — Уничтожить светлую сторону, это по-твоему что? Нет человечности, нет раскаяния.

— Ты неправа, — резко ответила она выпрямившись. — У тебя отняли светлую сторону, но никто не отнимал у тебя человечность. Никто! Даже у демонов она есть. А ты… ты могла остановиться! Я знаю, ты могла противостоять… — потом она сурово добавила, глядя в глаза: — Нет. Я тебя не знала. Я думала, тебя сложно подчинить, сложно заставить от чего-то зависеть. Я ошибалась.

— Отдай клинок.

— Скажи только: что ты сейчас думаешь о прошлой ночи? Раскаиваешься?

Я подумала и честно ответила:

— Ничуть. Это было классно. Хочу повторить.

На её глазах выступили слезы. Стени встала.

— Прости, но я не могу общаться с таким человеком, как ты.

— А с Каем можешь, значит?

— Кай пытался измениться. Ему не дали.

Она швырнула мне клинок и ушла.

— Ну и пожалуйста!

В коридоре хлопнула дверь.

Я вскочила, подошла к окну и распахнула шторы. Меня встретили облака и ветер.

Отлично! Я смеялась. Откинула назад голову и дико смеялась, а по щекам текли слезы. Прекрасно. Жизнь — дерьмо. Да какая жизнь? Жизни нет. Есть только боль и потери. И ничего больше. Смысл бороться? Чтобы потом все стало ещё хуже?! Нет смысла! Я потеряла лучшего друга. Я потеряла свою опору, и теперь падаю в бездну.

Все просто прекрасно. Буду заниматься тем, что мне предназначили, и не думать о последствиях.

Я посмотрела на зажатое в руках лезвие и провела по нему пальцем.

На ковер упала красная капля.

Глава 16

Я пришел, нет, прибежал домой. Не снимая одежду, оперся двумя руками на стол, опрокинув все, что там стояло. Меня трясло. Попытки успокоить дыхание не увенчались успехом.

Главное, не потерять контроль. Тот хрупкий контроль, который я обрел после обращения Кори.

Ничего не выходило. Темная сторона давила, вдавливала в асфальт и не отпускала. Этот приступ. Чертов припадок при виде трупов и крови!

Дерево под моей хваткой начало трескаться. Нет. Не смей!

Взгляд тянулся к клинку, пылающему огнем на поясе. От непреодолимого желания схватить рукоять хотелось кричать. От неспособности преодолеть эту жажду тянуло убивать.

Я схватил клинок и вогнал его в стену до упора.

И устало прислонился к ней лицом. Стоило пальцам ощутить знакомый стальной холодок, меня отпустило.

Не получилось. Печально.

В голове щелкнуло, переходя на другой режим.

Медленно вынув клинок из стены, оглянулся и вышел. Зачем я здесь торчу, если есть столько интересных людей на улице?

Вечером следующего дня случайно узнал, что в центре города намечается масштабный концерт. Желая хоть немного приобщиться к местной культуре (и почувствовать себя человеком), я поехал туда.

До начала представления развлекался тем, что читал мысли, сводил, разводил или просто ставил в неловкие ситуации людей, внушая сказать то или иное слово. Знаю, жестоко, но чем еще развлекаться матерому убийце, который впервые за сто пятьдесят лет решил посетить культурное общество?

Но больше всего поразило не это. Когда начался концерт, с удивлением обнаружил, что через два кресла от меня сидит Кори. Серебряные волосы спадали на элегантное бордовое платье. Я впервые видел Кори в платье.

И, признаться, был приятно удивлен. От девушки исходил дивный аромат сирени, и она игриво подергивала стройной ножкой. Тонкие брови удивленно изогнулись, стоило ей заметить меня.

За тридцать минут я успел проникнуться действительно неплохим концертом. Музыка захватывала. Поэтому я не очень обрадовался, когда эстетическое наслаждение грубо прервали.

Из зала раздался душераздирающий крик. Затем его подхватили еще две сотни глоток. Кто-то устроил резню.

Я тут же обернулся на Кори. Девушка коварно улыбнулась, сверкнув глазами.

Люди в панике вскакивали с мест, пытаясь протиснуться к выходу. Стадо! Так вас еще удобнее резать, когда вы топчетесь в одной куче, как муравейник. Только оркестр поступил правильно. Дирижер взмахнул палочкой; музыканты быстро сложили инструменты и ретировались за кулисы.

Подойдя к Кори, я шепнул ей:

— Идём.

Девушке не понадобилось объяснять. Я подал руку, и мы телепортировались из этого визжащего кошмара на улицу.

Чтобы устроить еще больший кошмар.

— Раз уж ты ступила на эту стезю, то учись убивать правильно, — я обнял Кори за плечи и увел в тень площади.

— Так научи, — заманчиво улыбнулась она.

Игривость девушек бывает заразной.

— Никогда не оставляй следов. Мир не должен знать и даже думать, что это дело твоих рук.

С этими словами я сделал жест — и ступеньки театра покрылись незаметным льдом. Люди, в панике бежавшие на улицу, поскальзывались и падали друг на друга, создавая давку. Со стороны выглядело смешно, но вскоре я почувствовал легкое щекотание в голове — признак того, что одна душа все же покинула тело.

И даже не одна.

— Не своими руками, а приятно.

Кори подняла голову, рассматривая площадь. Затем заворожено прошептала:

— Восхитительно…

И машина неподалеку вспыхнула, как спичка. Загудела сигнализация, люди хотели выбраться… но не успели. Их ремни заело. А в следующую секунду автомобиль взлетел на воздух.

Почерневшие глаза Кори сияли.

— Неплохо, — хмыкнул я, смахнув с пиджака горящую стружку. — Но главное правило — это выжать все, до последней капли. Получить максимальное удовольствие. И уйти незамеченным.

— А если нас не поймут? Вампирам вряд ли нравится, когда ты просто ради удовольствия сжигаешь города. Хоть нам и плевать на их чувства…

Ярко горели остатки автомобиля. Люди бежали на улицы, кашляя и задыхаясь от едкой гари. Громкая паника залила площадь сплошным потоком, а ночь внезапно стала днем.

— Они могут ненавидеть меня, — тихо произнес я. — Пусть ненавидят, пока боятся. Ничто не опьяняет больше, чем настоящий страх людей. Когда ты видишь их перекошенные лица, их благоговение перед тобой, то чувствуешь себя сильным. Эта невероятная сила проникает в кровь и полностью овладевает сознанием.

Я сжал кулак. Бежавший человек свалился на землю.

— И ты чувствуешь себя властелином. Истинным хозяином всех миров.

Кори сжала мою ладонь. Алые губы приоткрылись, чтобы вдохнуть глубже.

— Я хочу увидеть их страх.

Проведя пальцем по ее ладони, я незаметно вложил в руки собственный нож. Наклонился, и вдыхая дурманящий аромат сирени, прошептал в ухо:

— Ты увидишь его.

Не знаю, сколько человек мы прикончили в ту ночь. После взрыва автомобиля мы пошли за угол театра. Я установил ловушку, чтобы люди поворачивали и направлялись прямо к нам в лапы. Как каннибалы, по уши в крови, мы не могли насытиться чужими жизнями. Ни с чем не сравнимое удовольствие будоражило, а Кори и вовсе подрагивала. На ее губах сияла счастливая улыбка. Мотор заведен, и игрушку не остановить. Крупные хлопья снега ложились у наших ног, превращаясь в красные пятна. Издалека доносился вой служебных машин, но мы не слышали их. Лишь бешеный стук собственных сердец.

Когда луч фонаря осветил улицу, на которой мы находились, я сделал знак рукой. Две смеющихся тени выскользнули из-под взгляда полицейских и побежали во дворы.

Когда риск быть замеченными полностью исчез, Кори потянула меня на лавочку.

— Тебе понравилось? — невзначай я провел рукой по ее щеке. На ней остались кровавые полосы.

Девушка выгнула шею, как заглаженная кошка, и выдохнула:

— О, да… Мне нравится быть демоном. Демоны ни в чем себе не отказывают. Ведь правда?

Я улыбнулся в ответ, приблизившись. Ее глаза смотрели в душу, два изумруда пылали в ночном свете. Они затягивали, словно водовороты.

— Безусловно. Мы вольны делать все, что захотим, лишь бы…

Она была так близко, что я чувствовал ее дыхание. Еле уловимо.

Внезапно ужасно захотелось ощутить его сильнее.

— Я хочу попробовать все, Кай, — прошептала Кори мне в губы.

Я сходил с ума от ее тонкого, чуть сладковатого запаха. Он проникал глубоко внутрь, будоражил что-то темное и голодное… И будил дикое животное.

Я не успел ответить. Теплые ладони обвили шею, губы резко встретились. Я прижал девушку к себе, ощущая под тонкой тканью каждый сантиметр ее кожи. Чертово платье.

Схватив за запястье, резко дернул ее на себя. Непослушные губы рвали шею, непокорные пальцы скользили по позвоночнику, ища застежку от платья. Я сбросил пиджак, она разорвала пуговицы на рубашке, прикоснувшись к груди холодными пальцами. Хотелось опрокинуть ее на спину, почувствовать под собой горячее изнывающее тело. Зарычать, кусая влажные губы, когда она будет сжимать ноги у тебя на бедрах и выстанывать твое имя.

Наконец, я нашёл застёжку от платья и расстегнул его. Кори схватила мои ладони и положила себе на плечи. Легким движением я освободил их от ткани.

Мы не целовали, а кусали друг друга, терзая на части. Неожиданно девушка вцепилась мне в спину.

А в следующую секунду тело пронзила судорога.

Захрипев, я резко отпрянул, прижав ладони к уязвимому месту. Пальцы нащупали рукоять ножа. И без того темная улица стремительно плыла в бездну.

Другие пальцы, уверенные и холодные, накрыли мои руки:

— Спасибо тебе за эту незабываемую ночь, — прозвучало прямо над ухом. — Надеюсь когда-нибудь ее продолжить.

Ладонь сжалась, резко выдернув нож из груди. Я вдохнул, не в силах выдохнуть.

Кори поправила одежду и развернулась. Цоканье каблуков медленно затихло вдали.

Я же прислонился к стене. В висках стучало от распиравшей ярости и боли. Внутри я кричал. Но сознание потерял молча.

***

Интересный феномен — если вырубить меня ненадолго, то пробудившийся разум будет в полном контроле. Никакой агрессии. Никаких убийств. Как будто перезагрузил компьютер, и он перестал глючить.

Поэтому я сильно удивился, когда утром в той же подворотне очнулся в сугробе. Да еще в окружении полицейских. Сел, рассеянно осмотрел пятерых в форме, с дубинками и выпученными глазами. Перевел взгляд на себя. Ну, конечно, с каких пор измазанный кровью парень с бандитской рожей в сугробе не представляет интереса для полиции. О, так еще и маскировка с крыльев исчезла… Такого не в участок, а в психушку. Или сразу в зоопарк.

— Парень! Подимайся!

Я окончательно пришел в себя, подобрал крылья и встал. Не давая сказать им что-либо еще, ровно произнес:

— Вы отпустите меня и все забудете. Вы пришли в этот двор, увидели пьяного подростка, надавали ему по полной и отправили домой.

Не сказал. Внушил.

Пробормотав нечто невменяемое, главный махнул рукой. Вскоре пять человек скрылись из поля зрения.

Я тут же замаскировал крылья и убрал пятна крови на рубашке. Трясясь от холода, вынул из снега пиджак и накинул ледяную тряпку на плечи. Хоть и светило солнце, утро выдалось морозным. Уязвимое место болезненно ныло.

А воспоминания прошлой ночи приводили в ужас.

Запах дыма почувствовал еще изалека. Но стоило выйти на площадь, как я потрясенно замер.

Сгоревшие развалины театра весело блестели на солнце. Она еще и подожгла его! Подсчитав число пожарных, полицейских и машин скорой помощи, увидев толпы репортеров и армии зевак, я стремительно пошел прочь, ловя изумленные взгляды прохожих.

Настроение было паршивое. Об убитых не заботился — меня давно перестало волновать число жертв. Угнетало поведение Кори. Я чувствовал себя предательски использованным.

Клянусь бездной, если бы не знал ее раньше — убил бы на месте. Но, что посеешь, то и пожнешь. Я сам сделал Кори такой — бездумной, легкомысленной стервой.

Почему-то только сейчас, на грани абсолютной катастрофы, я осознал всю полноту совершенной ошибки. Я убил непросто ангела.

Я уничтожил душу. Прекрасную и неповторимую.

Но все еще можно исправить. Это почти невозможно, но попытаться стоит. Вот только удастся ли мне уговорить Кори?

Или хотя бы себя?

Глава 17

Я не помню, как добралась до дома.

Зато хорошо помню, насколько паршиво себя чувствовала. Кажется, я делала все, лишь бы унять головную боль. Не человеческую, а боль кейнара-ангела, которого насильно сделали демоном. Мое сознание выталкивало демоническую сущность, как чужеродный предмет из раны. Как опухоль. Но ничего не получалось, и рана наполнялась гноем, отчего болела еще больше.

Но самым ужасным было то, что утром все кончилось. Я не могла заставить себя посмотреть в зеркало. Просто глядя на свои руки, испытывала отвращение.

Прошлая ночь казалась кошмарным сном. Если бы! Приступ кончился, оставив место совести, стыду и ясности.

По спине прошел холодок от воспоминания, что мы делали с Каем. Ах да. Еще одна жертва. Я порвала со своим последним «другом».

Сидя на кухне, пыталась что-то съесть. Дрожащими пальцами включила телевизор.

«Эту ночь граждане запомнят надолго. Многие семьи потеряли своих родственников, многие лишились друзей. Сегодня вечером состоится общественный траур по двухсот пятидесяти трём людям, чьи жизни унесла…»

Я убийца. Бесчеловечный убийца, не имеющий права жить на этом свете… Двести пятьдесят человек на моей совести.

Не выдержав, я оделась и выбежала на улицу. Шла, не разбирая дороги, смотря в пол. Шла до тех пор, пока не устали ноги. Хотелось упасть посреди шоссе и не вставать. И пусть меня раздавит машина. Я это заслужила.

Увидев лавочку, обреченно села. Я убила столько человек. Вот этими руками. Этими грязными руками! Я чувствовала себя запачканной. Ощущение, что на тебе стоит клеймо убийцы, угнетало.

Кто-то сел рядом, но я не обратила внимания. Я смотрела на одиноко падающие снежинки. Так же медленно до сознания доходило, насколько я одинока. Стени я подвела. Кая уничтожила. Рик не захочет меня видеть. Люди отворачиваются от тебя, стоит перестать делать то, что им нравится. Вот мой сосед по скамейке наверняка не одинок. Я потянулась к мыслям человека, надеясь ощутить его счастье на себе.

Не получилось. Я недоуменно подняла взгляд.

И вскрикнула отшатнувшись.

На меня смотрели два янтарных глаза. На кожаную куртку спадала красная прядь.

Боже.

— Спокойно, — ровно произнес Хатон.

Я встала с желанием убежать подальше от еще одной проблемы, но ее живое олицетворение не дало этого сделать. Теплые пальцы кейнара схватили мое запястье. Я пыталась вырваться, пыталась ударить, но… что-то мешало.

— Кори, успокойся, — прозвучало с ласковой усмешкой. — Я вижу, как тебе плохо.

Перестав дергаться, подняла глаза. К горлу неожиданно подступил ком.

— Неправда. Не видишь. Уйди от меня!

— Не уйду.

Я озадаченно замолчала. Хатон потянул обратно на скамейку. Словно ватная игрушка, я села, внезапно утратив способность сдерживаться.

— Я чудовище, — истерически вырвалось у меня. Щеки обожгло горячими каплями. — Я чудовище! Я недостойна жизни…

Ненавижу слезы. Ненавижу!

— Нет, Кори, — теплая ладонь накрыла руку. — Ты не чудовище.

Я впервые слышала его голос. В высоком теноре скользила насмешка… но насмешка добрая. Она успокаивала.

— Чудовище…

— Нет. Тебя сделали им. Ты будешь и дальше мучиться, потому что твоя ангельская сущность не выдержит давления совести. А потом ты умрешь.

Начиная соображать, я медленно убрала руку.

— И что же делать?

Фраза была произнесена автоматически. Думала я о другом. Рядом сидит Хатон, брат Кая. По словам кейнара, та еще змея, которая увлекалась эффектными убийствами дорогих Каю людей и ничего мне, кроме смерти, не желает. И что же делать? Бежать, или…

— Людям нужно немного надежды время от времени, — странно улыбнулся кейнар. — И я знаю, как все исправить.

Прежде чем я успела отреагировать, он продолжил:

— Слушай внимательно. Сыворотка, которую ввел тебе мой братец, относится к разработкам твоего дальнего родственника. После смерти его дом превратили в музей, где хранились все записи. Но потом его разрушило землетрясение, а восстанавливать здание никто не взялся. Эти развалины до сих пор где-то стоят. Кай вычислил регион, но точное место знаю только я.

Хатон вложил в руку скомканную бумажку.

— Кто ты?.. — я впервые посмотрела на него в упор.

Острые черты. Маска времени. И пугающие искорки в глазах.

— Кто я? — усмехнулся кейнар. — Я тот, кто всегда остается в тени. Я наблюдатель.

Прежде чем я открыла рот, он исчез.

Все мысли двухминутной давности отошли на задний план. Лихорадочно развернув бумажку, увидела написанные карандашом координаты.

И тут до меня дошло. Раз мой предок изобрел сыворотку демонизма… то и рецепт лекарства от нее тоже должен существовать! И если он где-то есть, то лишь в тех развалинах. Точные координаты которых написаны на листочке в моих руках.

Координаты лекарства от всей дряни, что с нами творится.

Я изумленно посмотрела на пустое место рядом с собой. Откуда он все знает?.. Неужели Стени права, и Хатон имеет прямое отношение к краху наших жизней? Но зачем тогда помогать?

Я отмахнулась от собственных мыслей. Неважно. Об этом можно подумать потом.

Сжав бумажку в кулаке, встала и побежала в сторону дома.

Стоило войти в квартиру, как я почуяла что-то чужое. Не снимая куртку и ботинки, я прошла в комнату.

На столе лежала игрушка. Маленький, сжатый плюшевый мишка с обугленным бантиком. Рядом прилагалась записка:

«Я подобрал его на месте пожара, который ты устроила. Ребенок, владелец игрушки, сгорел заживо. Я нашел останки, обнимающие этого Мишку — последнее утешение в его жизни. Представь, он пришел с мамой на первый концерт. И увы, последний. Его мать спаслась, но не выдержала потерю и наложила на себя руки. Конец.

А если я скажу, что убийца этой семьи — ты? Кстати, я тоже от тебя не в восторге. Было больно. Подумай об этом.

В общем, Стени сейчас на крыше небоскреба «Федерация». Думаешь, если вы поссорились, она не волнуется? Ее мысли говорят обратное.

У тебя десять минут — не успеешь, что ж. Будет одним другом меньше.

А, я забыл. У тебя больше нет друзей.

К. Э»

Прочитав это, я вздрогнула. Посмотрев на мишку и представив себе мальчика, с трудом сдержала слезы. Нет, не время плакать. Надо спасать Стени.

Да, мы поссорились. Но Кай прав. Мы ссорились много раз. Но в конце концов приползали обратно, потому что друга лучше найти не смогли.

Десять минут, говоришь? Я успею раньше.

Люди, среди которых внезапно появилась взъерошенная девушка, удивленно отпрянули. Не обращая на них внимания, я твердо направилась в главный вход самого высокого в Европе небоскреба — башни «Федерация». Посмотрела вверх — закружилась голова. Махина возвышалась над городом на сто с лишним этажей.

Какого же тогда на крыше Стени, которая боится высоты?

Пройдя между круглых белых колонн, я ворвалась в холл и с ходу внушила администратору проводить на крышу. Женщина без слов поднялась и направилась к скоростному лифту. Стоило ей повернуть ключ в замке, я отослала ее обратно. А сама толкнула тяжелую дверь, ведущую на крышу.

Сначала покрытая туманом панорама города закружилась. Потом меня чуть не сдуло шквальным ветром. Он же доносил обрывки воплей:

— Да отпусти, сволочь!!! Я не могу на это смотреть! Почему именно я?! Я не имею к ней никакого отношения, и с этой подлой тварью больше не общаюсь!

Как Стени меня назвала?..

— Имеешь, — добродушно отвечал Кай. — От меня еще ничьи мысли не уходили.

Цепляясь за строительные перекладины, я пыталась добраться до них и молилась, чтобы меня не сдуло. Но стоило пересечь невидимую границу, как в ушах раздался хлопок — и ветер резко исчез. Ну конечно, Кай обеспечил себе комфортные условия.

Отпустив железку, я завернула за угол и остановилась. Стени, привязанная… нет, прикованная к телеантенне согнутыми вдвое перилами и лестницей, сочно ругалась, зажмурив глаза. Кай стоял почти на краю и курил, смотря в никуда.

— Совсем непохоже на горы, — печально вздохнул он. И не оборачиваясь, добавил: — Я думал, ты не придешь. Стени слишком одаренная ведьма, жаль скидывать ее вниз.

Мы с подругой переглянулись. Она стиснула зубы и отвернулась.

— Кай, что происходит?..

Бешено выл ветер, но за слоем барьера он доносился приглушенно, как через окно. Поэтому мои тихие слова слышали все.

Я подошла к кейнару, встав на самый край. Посмотрела вниз и отшатнулась, настолько далеко была земля, а люди и машины казались муравьями. Но что-то заставило меня снова заворожено выглянуть.

— Иногда такие пропасти так привлекательны, — задумчиво произнес Кай. Ветер развевал полы его пальто. — Спрыгнул — и все. Никаких проблем.

— Разве нельзя выжить?

— Если не раскрывать крыльев. Тебя просто разобьет в лепёшку. Все равно, что разорвать динамитом. После такого никто не выживает.

— Ты пробовал?..

Впервые за этот день Кай посмотрел на меня. И — о чудо! В глазах виднелось подобие прежней глубины.

— Шесть раз, — тихо произнес он.

Я уже слышала это от Льюиса. Но произнесенное Каем оно оставило более глубокий след. В чем-то я его понимала. Попробуй поживи его жизнью… которой сейчас живу я.

Внезапно пропасть под ногами стала привлекательнее.

— Только не говори, что сейчас будет седьмой.

— Нет, — отмахнулся он. — Сейчас все плохо.

— А разве самоубийство совершают не когда все плохо?

— Самоубийство совершают, когда ничего не держит. Когда нет незавершенных дел. Или людей, которые тебя… удерживают.

Я вспомнила слова Хатона и сложила дважды два. Кай тоже искал лекарство, когда я ворвалась к нему в квартиру. Поэтому на стенах висели карты, а в открытой книге я обнаружила свою фамилию. Но… неужели он признал ошибку? И пытается исправить ее? Эта мысль не укладывалась в голове. Как после всего сделанного кейнар хочет помочь? Если он ищет лекарство, то помогает мне. А если помогает, значит, признал вину.

Кейнары без человечности вину не признают.

Обернувшись, посмотрела на Стени. Мне ответило каменное лицо. Ну что ж. Единственный человек, который мог меня удержать, не проявляет к этому интереса. Тогда я сделала шаг вперед.

Пропасть угрожающе приблизилась.

Кай медленно повернул голову.

Я вдохнула и посмотрела вниз. Люди-муравьи бегали между небоскребов, даже не подозревая, что творится на крышах.

— Кори, отойди оттуда.

Еще шаг. Один-единственный шажочек… Но как страшно.

— Тебе ведь все равно. Будет проблемой меньше.

Сзади приглушенно раздалось:

— Кори, что ты…

Я сделала еще полшага вперед. Тело угрожающе покачивалось, носки ботинок выступали за борт. Глупо надеяться на реакцию человека, у которой ее не должно быть в принципе.

— Оно того не стоит, — донеслось из другого мира.

— Так останови меня, — прошептала я.

И сделала широкий шаг.

Где-то я это проходила. Когда пространство проваливается вниз, а органы поднимаются к горлу. То чувство невесомости, когда под тобой не существует земли.

Оно длилось меньше секунды.

Запястье пронзила боль. Падение резко кончилось, и я открыла глаза. Ничего под собой не увидев, вскрикнула и зажмурилась.

Кай держал за руку мертвой хваткой, не давая упасть. Обернувшись, чуть не икнула. Полностью раскрыв крылья, он еле балансировал на краю. Я же упиралась в стену носком.

Кейнар затащил меня обратно и резко отпустил:

— Кори, ты меня убить хочешь?! Какой чертовой матери это сейчас было?! Я…

Я не слушала истерики Стени. Я слышала тихий вопрос Кая:

— Ты сумасшедшая?..

И не в силах ответить, сглотнула.

В нем осталась человечность. Я смотрела в эти черные глаза, в которых мелькали настоящие чувства, и не верила. Слова вырвались сами собой:

— Прости меня, — повисла тишина, и я затараторила: — За все. За вчерашнее. Я не хотела, я… я не знала, что на меня нашло. Нет, я знала, просто…

Кай улыбнулся:

— Это ты меня прости.

Я застыла.

— Охренеть, — потрясенно донеслось сзади. — Ну что, шизофреники, помирились? А теперь отпустите меня!

— Как ты можешь просить прощения, если в тебе нет…

— Если бы во мне не было человечности, тебя сейчас оттирали бы от асфальта.

Проигнорировав Стени, Кай сел на крышу и положил голову на руки:

— Я пытаюсь, — прошептал кейнар, выдохнув очередное облако дыма. — Я держусь за остатки человечности как за тростинку на краю бездны. И прошу у тебя прощения. За вчерашнее. За укол. За все.

— Но заварила я.

Он обернулся:

— Какая разница, с чего все началось? Прошлого не вернуть. Что сделано, то сделано… Виноваты мы оба.

— И расхлебывать кашу нам тоже вместе, — я уверенно встала и направилась к Стени.

Подруга запрокинула голову:

— Мне не о чем с тобой разговаривать!

Я улыбнулась в ответ и раздвинула прутья. Протянула руку. Она проигнорировала.

— Ну? — отряхнувшись, но держась поближе к антенне, спросила подруга.

— И ты меня прости.

— У нас сегодня день прощения?

Тут подал голос Кай:

— К приступам Кори придется привыкнуть. Они будут частенько случаться.

— Театр тоже ты подожгла? — хмыкнула Стени.

Я медленно кивнула. Тогда она нервно выдохнула и сложила на груди руки:

— Кай, ты не мог бы оставить нас на минуту?

Кейнар молча кивнул и исчез.

Убедившись, что он не болтается рядом, Стени взглядом затравленного кролика окинула город и процедила:

— Ненавижу высоту… Я слушаю тебя.

Я описала прошлую ночь. Рассказала, как мы издевались над людьми, и как потом поступила с Каем. Поделилась своими чувствами. Как теперь мучаюсь из-за этого. Как мне больно. И я раскаиваюсь.

Я рассказала ей все. Кроме встречи с Хатоном.

Подруга не перебивала, но выражение лица сменялось каждую минуту. Ещё две Стени потребовалось, чтобы переварить сказанное. Я сидела, зажмурившись, внутренне понимая, что подруга меня не простит. Ведь я променяла ее на клинок. Какую-то железку!

— Да не сиди ты с таким лицом, будто на суде у демонов.

Неожиданно теплые руки обвили шею:

— Главное в человеке — уметь простить. И я тебя прощаю.

Облегченно выдохнув, я крепче обняла ее. Стени тихо сказала:

— Раньше я не понимала, как это — быть такими, как вы. Думала, что когда Кай убивает, это одно, а если кто-то другой — это плохо. Да, ты меня предупреждала. И мы обе видели, какими бесчеловечными вы можете становиться и как относитесь к чужим чувствам. Но я не была готова к тому, что все пойдёт на тебя, понимаешь? Для меня это шок. А потом ты нахамила, и я сорвалась.

— Не надо оправдываться, — печально улыбнулась я. — Главное, что…

Я почувствовала запах вампира раньше, чем раздался его голос:

— Вот я вас и нашел.

Мы резко обернулись.

Увидев Джейсона, я вздрогнула, а Стени выругалась.

Он будто состарился. Кожа побледнела, лицо похудело и осунулось, а из-под пуховика торчали длинные пальцы со вздувшимися венами… Пока издалека не донеслось:

— Какие люди! Вы посмотрите, он еще ходит. Я думал, ты приползешь на коленях.

Из-за угла неспешно вышел Кай, улыбаясь самой счастливой улыбкой на свете. Увидев кейнара, Джейсон зарычал, обнажив клыки:

— Ты пожалеешь о том, что сделал. Вы все пожалеете! И ты тоже, — он обернулся ко мне, сверкнув глазами. — Жалкая предательница.

Я подняла бровь. Кай усмехнулся и подошел к вампиру, положив руку на плечо:

— Джейсон, ты не представляешь, насколько прав. Да, она предательница, но отнюдь не жалкая. Не веришь? Можешь испытать на себе ее беспомощность, — Джейсон хотел скинуть руку, но ничего не вышло. Пальцы кейнара вцепились намертво. Увидев попытки вампира, он ослепительно улыбнулся: — Кори, поддай-ка нам огоньку.

Я не поняла его реплики. Стени, похоже, тоже:

— Что тут вообще происходит?

Прежде чем Кай успел открыть рот, Джейсон зашипел на подругу:

— И ты туда же. Вы все мерзкие, скользкие сволочи, вся ваша компашка!

Вампир отлетел к стене. Удерживая руку, ведьма подошла ближе. В другой ладони вспыхнуло пламя. Поднеся его к лицу вампира, Стени хрустнула шеей и ядовито произнесла:

— Не терпится узнать, кто из нас мерзкая и скользкая сволочь? Кто держал Кая за решеткой? Кто уговаривал Кори «подставить всех и вся» ради себя любимого? — Джейсон вжался в стену, безумно таращась на огонь. — Я покажу тебе, и пусть твое милое личико превратится в головешку, а клыки я повешу себе на стену!

Прежде чем подруга оставила от Джейсона обугленный след, Кай произнес:

— Стени, брось. Это мое дело.

Джейсон упал на бетон, а подруга гордо отошла ко мне. Вампир изумленно смотрел вслед, не понимая, с каких пор она стала ведьмой.

Но потом все его внимание переключилось на Кая:

— Что ты со мной сделал?

— Ничего заурядного, — добродушно ответил кейнар. — Почти то же, что и ты.

— Тогда мсти Империи, а не мне!

— А что я, по-твоему, делаю всю жизнь? — холодно спросил Кай. — Я мщу. Мщу тебе, мщу вампирам, и всей этой чертовой Вампирской Империи!

— Мне все равно, кому ты мстишь, — прошипел Джейсон. — Тебя видели.

— Знаю. Хотя я не оставил свидетелей.

— Я тебя видел.

Кай замер:

— Где?..

— В Аскатрале. Я видел тебя в окне, даже в двух. А ты не заметил. Именно я сказал, что ты находишься в доме, и мы устроили засаду.

Джейсон снова отлетел к стене. Только держала его не магия, а руки Кая:

— Рад, что от этой засады остались лишь отрубленные головы.

Я ожидала, что кейнар начнет пытки пятой стихией, но нет. Он попросту душил вампира.

— Тебе недостаточно… что ты и так меня измотал?

— Нет. Мне совсем не жалко тебя прикончить.

— Да ты что? — вампир скосил на меня глазом. — И даже твоя дорогая Кори не против?

Я добавила головной боли и сухо ответила:

— Не против.

Кай аж повеселел и достал из-под пальто деревянный кол. Джейсон сделал последнюю попытку:

— Даже не освободишь меня, чтобы сразиться один на один?!

Кейнар не отреагировал. Поняв, что Кай не шутит, вампир сглотнул.

— Тебе будет, о чем подумать в том мире. Я сожгу твоё тело, Джейсон. И развею пепел по ветру.

Голос Кая дребезжал от ярости.

— Погоди, может, мы…

Я не заметила, как кол оказался в сердце вампира.

Джейсон булькнул и сполз по стене.

Подруга вскрикнула и зажала рот ладонями. Я стояла, не веря своим глазам. Труп вампира распластался по бетону, изо рта алой струйкой пошла кровь. Она стекала по бледной щеке, капала на безжизненную ладонь и превращалась в лужицу на асфальте…

Кай улыбался. Таким радостным я не видела его давно. Так чувствует себя человек, когда убьет муху, мешавшую спать всю ночь.

Ну, или Кай, который прикончил Джейсона.

— Он тебе три раза жизнь спас, — приглушенно сказала Стени, обращаясь ко мне. — И заточил в тюрьму твоего обидчика. А ты взяла и освободила его, сама стала такой же, а теперь улыбаешься, — она подняла глаза к небу. — Гениально! Никогда не пойму логику кейнаров.

— И не пытайся, — весело отозвался Кай. — Не получится.

Я нервно обняла себя руками и села на край. Появление и смерть Джейсона были слишком неожиданны. Сказать, что я жалею? Испытываю тот же ужас, что и Стени, которая сейчас судорожно вцепилась в антенну и косилась на труп? Нет.

Ни капли сожаления. Только легкое потрясение. И удивление от собственной реакции.

— Так, на чем мы остановились? — потирая ладони, Кай сел рядом и потянулся в карман.

Я перехватила его руку и посмотрела в глаза:

— Перестань отравлять свой организм.

— Он давно отравлен.

— Кай.

Кейнар вздохнул, сбросил мою руку и все равно достал сигарету:

— Существует три способа заглушить голод. Алкоголь, наркотики и сигареты.

Дождавшись, пока он зажжет ее и поднесет ко рту, я выхватила сигарету из рук и бросила в пропасть.

Кай долго смотрел, как исчезает в тумане красная точка. Потом медленно произнес:

— Это была последняя.

— Вот пусть она ей и останется, — невозмутимо ответила я. — Бросай, Кай. Тебе не идет.

— Думаешь, меня заботит как…

— А еще от тебя разит дымом.

— От меня всегда разит дымом.

— От твоего пальто всегда пахнет костром, а не сигаретами. Кай, — я снова заглянула ему в глаза. — Пообещай, что бросишь. Ты же сможешь.

— Смогу. Но придется искать другое лекарство от голода, а я их тебе перечислил.

Увидев мой взгляд, он усмехнулся и сдался:

— Ладно! Обещаю. Но потом не обижайся. Так, на чем мы остановились?

После недолгого молчания я ответила:

— То, что мы заварили, надо расхлебывать вместе. Две проблемы уже устранены. Я помирилась со Стени. А ты убил Джейсона.

Кай согласно кивнул и вздохнул:

— Да… Та сыворотка, что я тебе вколол. Ее изобрел твой древний дед.

— Поэтому я нашла свою фамилию в книге, но ты просто не хотел признаваться, что ищешь мне лекарство, — я повернулась к нему. — Карты и свитки у тебя дома, история про землетрясение, все это относилось ко мне.

Он неохотно выдавил:

— Ты права. Но проблема в том, что мне удалось вычислить только примерную область. Точное местонахождение развалин утеряно… мы можем искать его годами.

Повисло молчание. Бумажка в кармане жгла сознание.

— Я знаю, где это место, — тихо сказала я.

— Что?..

Его удивлению не было границ.

— Не спрашивай откуда. Просто знаю, — слабо улыбнулась и продолжила: — Видимо, моя светлая сторона напрягает интуицию.

Кай минуту сидел, глубоко задумавшись. Затем произнес, осторожно подбирая каждое слово:

— Представим, ты права. Мы попадем в параллельный мир и найдем это место, рецепт и ингредиенты. Сделаем отворот и напоем им тебя.

— И все наладится, — я с надеждой посмотрела на него. — Моя личность перестанет разрушаться. А ты… вдруг ты снова обретешь человечность?

— Пока мы не найдём лекарство, приступы будут повторяться, — серьезно ответил он, пропустив последний вопрос. — И с тобой. И со мной. Наше хлипкое равновесие держится на соплях, один взбунтует и не захочет идти дальше. Другой психанет и развернется. Вот и весь поход.

— Именно для таких случаев вам нужна я, — торжественно раздалось сверху, и между нами вклинилась Стени. — Третий человек, сильная и независимая ведьма будет вашим якорем. Я не хочу, чтобы вы растерзали друг друга на полпути к цели.

Мы с Каем переглянулись. Он пожал плечами.

— Если мы хотим вернуть наши жизни, — сказала я, — то должны хотя бы попытаться.

Кейнар решительно встал и направился к трупу:

— Бредовая затея, но другого выхода я не вижу. Идите к моей квартире. Я скоро буду.

И закинул посиневшего Джейсона себе на плечо.

— Зачем нам идти к тебе? — не поняла Стени.

— Как зачем? — обернулся Кай. — Кори покажет место на карте. Выстроим маршрут, подберем оружие. Выходим завтра утром, дольше я терпеть не собираюсь. Я соскучился по горам.

И исчез.

…В воздухе стояла тишина, хоть пыль сдувай. Тусклый серый свет проникал сквозь панорамное окно, лоскутами падая на мебель из темного дерева. Здесь пахло старыми книгами, как в библиотеке. И было также холодно.

— Почему он не запирает дверь? — Стени заворожено провела рукой по дорогой столешнице, — Да еще все окна открывает.

— Наверное, по той же причине, по которой пьет только черный чай.

Я развалилась в мягком кресле, и пользуясь отсутствием хозяина, начала вбивать в навигаторе координаты с бумажки.

Подруга говорила тихо:

— Неплохо он тут обстроился… Чувствую, денег много.

И вопросительно посмотрела на меня.

— Шахтами какими-то владеет.

Точка оказалась в области Камчатки. Я мученически вздохнула и подошла к карте Империи.

— Здесь, — и ткнула пальцем около города Эрнст.

— Неужели интуиция?

Я резко обернулась. Сзади стоял Кай, безбожно отряхивая руки от пепла. Отодвинув меня, он взял со столика карандаш и обвел кружком область, включающую мою точку:

— По моим расчетам, развалины где-то тут. Твоя интуиция совпадает с ними. Не удивительно ли?

Я выдержала его взгляд. Не надейся, Кай. Не скажу.

— Хорошо. Значит, Эрнст, — взмахом руки он убрал с карты все пометки и поставил жирный крест на юге Камчатки. — Нам сюда.

Далее, отметил синюю точку посреди безлюдной равнины:

— Мы сейчас находимся здесь. Весь этот путь, — Кай провел карандашом с одного конца карты на другой, — можно проделать только с помощью телепортов в разных городах. Например, здесь, здесь и здесь.

Кейнар обвел кружком семь городов. Из всех я знала только Аскатрал. Один находился вообще в Гималаях, а другой — на территории Китая. Наклонив голову, я озадаченно спросила:

— А зачем такими зигзагами? Нельзя попрямее?

— Нельзя. Не забывай, Кори, мы вне закона. Единственный способ попасть в Эрнст — это общественные телепорты в больших городах. На моих силах мы далеко не улетим, а эти телепорты довольно мощные… к тому же, в толпе легко затеряться.

— А самолеты у вас есть? — спросила Стени.

— Только у армии. Мы с ней не в ладах.

Подругу это не остановило:

— Все равно не вижу смысла в таком маршруте. Не проще тогда долететь из Москвы на Камчатку часов за девять, и уже там пересечь границу?

Кай вздохнул, проведя пальцем по Аскатральскому хребту:

— Там нет границ. Изначально с вашим миром была одна граница — в районе Индии. Потом начали создавать другие, и правильно делали. Природная граница взорвалась, оставив после себя глубочайший разлом, и демоны знают, что творится на его дне. Создание границы — очень муторно и дорого, поэтому их делали только в густонаселенных местах. А тут, — он ткнул на крест, — почти никто не живет.

Далее кейнар подробно описал маршрут — что, куда и в какой город. Начиналось все с Аскатрала и Башни Телепортации, благодаря которой мы окажемся на пару тысяч километров восточнее. Дальше шли незнакомые города.

После десятиминутной лекции я наконец-то спросила:

— И сколько времени это займёт?

— От Аскатрала до Эрнста дней девять-десять без задержек, — подумав, ответил Кай. — А что будет дальше, одной бездне известно. Поиски — дело нечеткое, ты либо найдешь, либо нет.

— Кто ищет, тот всегда найдет… — пробормотала я, всматриваясь в карту. — Почему это карта Евразии? А не…

— Это карта Каррасавы. Так называется материк. Если сравнивать с вашим миром, то Империя огромна. Только Государство Оборотней занимает северную часть России, а все остальное, включая Европу, Индию, Юго-Восточную Азию и Индонезию — Вампирская Империя.

Стени присвистнула и сложила руки домиком:

— Мы отвлеклись. Как я понимаю, будем изменять внешность, так?

— Если в телепорте не будет антимагических щитов, — пробурчал Кай. — Новая штука, которая сканирует наличие магии на существе. Если есть — извольте снять. Так что придется выбирать те, где их нет. Насколько я знаю, каждого солдата заставляли запоминать мое лицо, как лицо собственной матери.

— Чувствую, у нас будут проблемы, — вздохнула я.

— Мы же не пойдем с пустыми руками? Кай, у тебя есть запасной нож или травки?

— Обижаешь, — улыбнулся кейнар и показал жестом следовать за ним.

Подойдя к дальней стене, он провел по гладкой поверхности ладонью. Отозвавшись слабым свечением, скрытая плита отъехала, обнажив маленькое подсобное помещение.

Наполненное самым разнообразным оружием.

Кай недолго рассматривал его, потом схватил по небольшому револьверу, набору деревянных пуль и кинул нам с подругой. Дальше полетели осиновые колы с рукоятками.

— Предупреждаю, вещь не одноразовая и дорогая. Беречь и ухаживать, иначе заколю сам.

Внимательно посмотрел на Стени, затем на холодное оружие. После недолгого молчания кейнар снял острый кинжал с резной рукояткой, украшенной мелкими изумрудами. Сдув с него пыль, осторожно передал подруге:

— Попробуй.

Стени колебалась минуту, а потом выставила руку вперед. Лезвие уткнулось в обои. Кай закатил глаза и резко вытащил свой клинок.

Подруга вскрикнула и махнула оружием. Лезвия скрестились.

— Дави сильнее! Ещё!

Несмотря на усилия Стени, клинок Кая не опускался ни на миллиметр. Казалось, кейнар наблюдал за поведением кинжала, а не ведьмы. Прошло чуть больше минуты, когда он неожиданно убрал клинок в ножны.

Подруга по инерции полетела вниз.

— Он твой, — невозмутимо сказал Кай, игнорируя гневные крики Стени. — Этому кинжалу около трехсот лет, эльфийская работа. Если бы ты знала, как долго я торговался с купцом! Береги его.

Подруга глянула на кинжал с уважением.

Все это время я стояла в уголке, сложив на груди руки. Поэтому была удивлена, когда мне прилетело ни на что не похожее нечто.

Слишком длинный для кинжала и короткий для меча, с тонким, дугообразным лезвием. Рукоятка обмотана черным шнуром. Я помахала им в воздухе, сделала пару выпадов — удобно. Больше смахивало на оружие ниндзя.

— Это что?

— Аричаро. Традиционное оружие авасарров.

— Жителей Авасаррского Королевства?

— Если вернемся, отдашь мне его обратно.

Я обиженно посмотрела на кейнара. Как это — отдам? Классная вещь, между прочим.

Стена бесшумно встала на место. Кай потер руки и сказал заключительное:

— Кто-нибудь имеет представление, что такое путешествие на открытом воздухе? Спать будем на земле, так что одежду берите теплую и удобную. Неяркую, темно-зеленую, серую или черную, комфортную для седла и бега. Обувь соответствующую, в аптечку бинты и лечебные мази. Стени, если у тебя есть травы — бери.

— А еда, спальные мешки?..

Кай скривился:

— Девочки, это не туристический поход. Лук взял, в лес пошел, ужин добыл. Костер развел, пожарил, съел. Нельзя развести костер — ешь либо сырое, либо не ешь вообще. В крылышки обернулся, ветками укрылся, заснул.

— А если нет крыльев?

— Листва и ветки в твоем распоряжении. Не передумала еще?

Стени прищурилась:

— Нет.

— Вот и хорошо. Привыкнете. Стени, на первое время коня я достану. А теперь проваливайте, встречаемся завтра на месте тренировок в четыре утра, пока вампиры спят.

Не дав возразить, он вытолкал нас за дверь.

В сторону дома мы шли в молчании. И только на развилке Стени остановилась и нерешительно спросила:

— Ты готова?..

Я подняла глаза на подругу:

— Честно? Нет. И никогда не была. Может, поэтому все получается так паршиво?

На этой ноте мы разошлись по квартирам, чтобы успеть собраться до завтрашнего утра.

А что будет утром? Черт его знает. Когда собираешься в параллельный мир, жди чего угодно. И все же внутри забулькал оптимист в надежде, что мы добьемся своего.

И пройдем этот трудный, полный опасностей путь. Даже если его цель покоится в древних развалинах.

ЧАСТЬ 3. ЛЕКАРСТВО ОТ СМЕРТИ

ГЛАВА 1

Пятого января в четыре часа утра темно. Солнце еще ворочается в царстве ночи, даже не думая вставать над горизонтом. Не поют птицы. Не трещат насекомые. Единственные звуки рядом со мной издавал Люцифер, когда разрывал копытом снег и возмущенно фыркал, не находя в сугробе травы. Я сидел рядом на бревне, упорно изображая двухметровое черное гнездо.

Ежась от сырого московского холода, посмотрел на часы. Девушки опаздывают уже на двадцать минут. Вся Империя проснется, пока они приедут! Я поднял взгляд. На меня таращился каурый мерин, которого притащил с границы. Он явно не понимал, зачем его вывели на улицу в такой час.

Так мы и играли в гляделки, пока от общей темноты не отделился силуэт двухголового всадника.

— Мы не опоздали? — крикнул он приблизившись.

Кори остановила Арагона, подняв тучу снега. Стени, сидя позади, сползла на землю покачиваясь.

— Опоздали, — мрачно ответил я.

— Прости, — пробормотала ведьма. — Я не могла найти аптечку… Это мой?

Девушка увидела мерина, который теперь таращился на троих.

— Твой, — я распахнул крылья и встал, тут же зябко вздрогнув. — Надеюсь, ты окажешься не хуже, чем его прежний хозяин.

Стени, в плотной черной куртке, хлопнула коня по шее и неуклюже забралась в седло. На мой немой вопрос она ответила:

— Ничего, я угонюсь за вами. И не упаду!

Я перевел взгляд на Кори. Она, как всегда, ездила без седла, что говорило многое о способностях Стени держаться на лошади.

— Все нормально? — спросил я Кори, загадочно молчавшую.

— Да, Кай. Поехали.

Сев на своего, я махнул рукой и повел девушек к границе. По дороге мы успели обсудить маскировку, которая потребуется на протяжении всего пути. Она так и называется, «маскировка пятого уровня», когда твое лицо расплывается перед глазами у нежелательных людей. Они вроде бы видят тебя, но не могут сконцентрироваться на деталях. Полезная вещь, не привлекающая внимания.

И, безусловно, мы с Кори договорились маскировать крылья. Как бы мне ни хотелось проветрить каждое перышко, розыск есть розыск. И когда по всей стране ищут двух кейнаров, гораздо разумнее претвориться двумя вампирами.

Я почти обрадовался, что на границе все спят, как перед нами вырос толстый вампир с веселыми кудряшками на голове:

— Контроль! Спешиваемся! Контроль!

«Молчите, говорить буду я».

— Чем мы вызвали интерес у достопочтенной стражи?

— Сейчас всех проверяют, — хмыкнул вампир, безуспешно разглядывая мое лицо. — А то мало ли, сам Энгельгардт проскочит.

Да уж, точно.

— Говорят, его видели? — просто спросил я, не собираясь слезать с коня.

— Где-то в Аскатральских горах. Убил, демон, пятнадцать человек лучшей стражи, и дом свой заколдовал. Ходят слухи, что если продать хоть одну вещь из его подземелий, можно сколотить немалое состояние. Что скажешь, а?..

— Сэр, вы пропустите нас?

Не вопрос. Внушение.

— Да, конечно… — в голосе вампира сквозила неуверенность, но я быстро развеял ее. Тогда страж продолжил смелей: — Конечно!

Даже поклонился. Я поднял бровь и пришпорил коня.

Иногда поражает, насколько тупы эти существа. Империя тратит миллионы на новые разработки и оборудование, лишь бы однажды поймать Ищеек на границе. Но все упорно закрывают глаза на внушение. Одно наше слово — и стражи снимут «антимагические щиты», причем добровольно. И потом даже не вспомнят.

Стоило пересечь границу, как стало намного теплее. Холодный мрак сменили предрассветные лучи, грудь наполнилась чистым воздухом. Наконец-то… Еще чуть-чуть, и я бы повесился от московского смога и газов.

Здесь царила утренняя безмятежность всех жителей предгорий. Два вялых стража по эту сторону туннеля даже не обратили на нас внимания. Безлюдная горная дорога сонно петляла среди скал, зовя вперед.

Домой.

Я провел взглядом по розовому горизонту и зацепил белую искорку Башни Телепортации. Изнутри вырвался печальный вздох.

Немного обалдевшая Стени очнулась и поравнялась со мной:

— Это правда?

— Что именно?

— Про лучших стражей, о которых говорил пограничник?

Я кивнул:

— Кажется, их было больше, чем пятнадцать, — увидев ее вытянувшееся лицо, усмехнулся: — Привыкай.

Кори за это время не произнесла ни слова. Даже новый ландшафт оставил девушку бесстрастной. Я пригляделся и с беспокойством отметил хмурые черты. В ее состоянии это могло означать что угодно. Новый приступ, например.

Отъехав порядочное расстояние, мы погнали лошадей по извилистой дороге к деревне Лухтвич. Довольно популярное место среди путешественников, как перевалочный пункт, где можно найти все необходимое: еду и ночлег. Но конкретно мы шли сюда не по этой причине.

— Здесь большая концентрация энергии, — объяснял я Стени. Она тоже держалась подальше от Кори, чувствуя плохое настроение. — За деревней течет горный ручей, несущий в себе Потоки. Из таких мест легче телепортироваться.

Девушка тряхнула черными волосами:

— Кори говорила, что тебе телепортироваться, как пальцами щелкнуть.

— Три человека и коней с поклажей телепортировать сложнее, чем одного меня.

Не доходя до самой деревни, мы свернули в лес. Дорога резко пошла вверх, петляя между громадных сосен. Я напряг чутье, ища источник.

— Стени, ты любишь воду? — крикнул я ей.

— А что?

— Сможешь найти здесь ручей? Чисто по интуиции?

Ведьма задумалась и вышла вперед. Вытянув шею, словно гончая, резко повернула коня вправо, прямо в колючие заросли боярышника. Минут десять мы продирались сквозь чащу, царапая себя и коней. Я бы пожалел о своем предложении, если бы не знал, что девушка идет в правильном направлении.

В итоге Стени вывела нас к ручью и гордо обернулась. Я одобрительно хлопнул ее по плечу:

— Муштра Саманты пошла тебе на пользу.

— Мог бы просто похвалить.

Я улыбнулся и оглянулся на Кори: а она рада успехам подруги?

Но девушка пребывала где-то в другом измерении. Из-под капюшона цвета опавшей листвы глядели две зеленые искорки. Где-то я уже видел этот плащ…

Ах да. На собственной казни в Касхате. Кейнар с белыми крыльями смотрела на гильотину с ужасом. Потом взгляд сменился решительностью, слепой и безумной. Тогда мне стало страшно не только за себя, но и за нее. И хоть последствия оказались лучше, чем я ожидал, мы до сих пор расплачиваемся за тот побег.

— Кори, ты видела? — радостно вещала Стени. — Видела, как я ручей нашла? Без карты, между прочим!

— Да, — сухо ответили ей. — Ты молодец.

Девушка недоуменно посмотрела на меня:

— Она все утро такая. Произносит только два слова: «да» и «ясно». Это последствия укола?

Как знакомо. Скорее всего, у Кори раскалывается голова, и пространство расплывается перед глазами. Она старается понять, что происходит, но у нее не получается, так как боль растет. Сама она не может ничего сделать, попросить гордость не позволяет, и Кори злится на себя. Что выливается в «да» и «ясно».

— Оставь ее, — ответил я Стени. — Она хотя бы не буянит и идет за нами, уже хорошо.

Кори даже не услышала.

Я спешился с Люцифера и подошел к ручью, сев на берегу и опустив руки в холодное течение. Несмотря на температуру, кожа нагрелась от потоков энергии. Она передавалась от воды мне, растекаясь горячими волнами по всему телу.

Стени села рядом и охнула, опустив руку в поток. Ее куртка быстро оказалась на земле.

— Чувствуешь силу? — тихо спросил я. — Это древняя магия. Прислушайся… почувствуй ее мощь, накопленную тысячелетиями. Все поклоняются ей, ибо она создавала мир. Мешала моря, двигала континенты и растила горы. Не существует явлений сильнее, чем древняя магия и ее заклинания.

Рядом присела Кори. Стоило опустить руки в воду, как ее глаза широко раскрылись.

— И этот ручей — один из немногих, что несет в себе ее Потоки. Давным-давно таких рек было множество, и их активно использовали. Ходит легенда, что благодаря им появились вампиры, кейнары и оборотни.

— Как?..

— Когда-то люди знали о существовании этого мира. Вообще, магию можно сравнить с радиацией, а все, что она создает — мутациями. Люди пили из рек и жили на этой земле поколениями. Кто-то начинал превращаться в волков. Некоторые замечали за собой странную любовь к крови. А у кого-то вырастали крылья. Мы все потомки тех людей, «испивших» древней магии. И научившихся владеть ей.

Повисло молчание. Я дал девушкам минуту переварить сказанное, а затем громко хлопнул в ладоши:

— Поэтому мы телепортируемся отсюда!

Кори вздрогнула и резко подняла голову. Я участливо спросил:

— Помогло?

— Что?..

— Намочи виски. И переправь силу этой воды себе в голову, чтобы утихла боль.

Не дожидаясь ответа, встал и отошел от ручья:

— Возьмите меня за руки.

— А как же кони? — спросила Стени. Ее влажная ладонь прикоснулась к моей: — Ох, ни фига ты шершавый! Овощи руками натираешь?

— Сталь, — усмехнулся я. — За коней не волнуйся. Они знают, что делать.

Мы подождали Кори (она выглядела живее, чем утром), и телепортировались.

Раньше, чем я успел подумать о родных панорамных окнах, подземельях и обедах соседки.

В горном лесу Аскатрала так же холодно, как и в Москве (если не холоднее), но воздух здесь был сухой и разряженный, а рассветные лучи уже бороздили океан безоблачного неба. Я оглянулся и заметил сквозь плотные ветви елей три вершины: Аскатрал, Крылатый пик и Тучу — трех братьев, защищающих нашу общину. Втянул родной медовый аромат хвои и свежего снега.

И почувствовал себя счастливым. Здесь пахло горами и домом, а другого мне и не нужно.

— Это тут ты держал Кори? — прокряхтела Стени, утопая по колено в снегу.

— Угу. Прямо в лесу, на той елке.

Мы одновременно услышали тихий голос Кори и обернулись. Она стояла на обрыве, любовно приложив руку к огромному, старому ветвистому дереву.

— Оно спасло меня от снежного барса, когда я сбежала. Дало ночлег. А потом уберегло от лавины.

— Да простоит оно еще миллион лет, — тихо добавил я. — Мою шкуру это дерево тоже спасало. Правда, не от животных или стихии… Его раскидистые ветви иногда бывают очень кстати.

Я не стал добавлять, что когда-то по собственной неосторожности свалился с обрыва выше. Мог умереть, а так отделался парой переломов.

Как оказалось, на этом хорошее настроение Кори кончилось. Стоило нам сесть на коней и направится в сторону Башни Телепортации, как у девушки сделалось такое кислое лицо, что я не удержался и спросил:

— Что-то мы не в настроении сегодня?

— Кай, — тут же огрызнулась она. — Пораскинь своими гениальными мозгами, почему это я не в настроении? Может потому, что теперь быть в настроении мне вообще не свойственно?! Подумай на досуге. А сейчас отстань.

М-да. Сначала мы молчаливые, потом радостные, а теперь злые на весь свет. Добро пожаловать в мой мир.

— Кори, я тут такое вспомнила, ты…

— Отстаньте от меня! Оба! — крикнула она и галопом умчалась вперед.

— Ты своим настроением всех вампиров сюда сгонишь, — процедил я сквозь зубы.

Следующие двадцать минут мы ехали в молчании. Все это время я видел перед собой фигуру Кори. Внезапно она остановилась и подняла руку.

Миг, и всадник с конем исчезли.

Немедля мы со Стени сделали то же самое.

— Я видел там всадников! — спустя секунду раздался голос.

Из-за поворота вышли два конных стража. Их синие мундиры можно сравнить с красной тряпкой для быка. Это моя территория. На ней не должно быть вампиров!

— Август, хватит мне голову морочить! Ну, где ты видишь здесь всадников?

Серьезные ребята, при автоматах и кинжалах. Остановившись напротив, вампир указал пальцем прямо на нас и повторил:

— Ну, скажи, Август, где?!

— Да я клянусь, белый такой конь, а следом чёрный, и хруст по снегу, — прежде чем он догадался заметить следы, я смел их движением руки. Тогда лицо вампира вытянулось, и он озадаченно добавил: — Может, магия?..

— Какая к бездне магия? Ну, иди проверь, раз не терпится.

Этот нукающий парень начал меня порядком бесить. Его коллега пошел вперед, направив лошадь прямо в нос Люциферу.

Мой конь бесшумно отступил на шаг. Еще один. И еще. Вампир, ничего не подозревая, неумолимо шел на таран.

Я обернулся. Сзади качались ветки. Сделаем ещё шаг, заденем их… и нас заметят.

Появилась мысль по тихому взорвать вампиру мозг, но солдат неожиданно свалился.

Так он и остался лежать лицом вниз, тихо посапывая.

— Эй… Август! Август! Ты живой там?..

Не дожидаясь концовки, мы развернули коней и объехали парочку.

«Кто из вас это сделал?», — мысленно спросил я, пока мы не удалились на порядочное расстояние.

«Это я! — радостно завопила Стени в моей голове. — Я усыпила его! Как раз хотела проверить, доступно ли мне это заклинание».

«Поздравляю. Ты молодец»

«Могла просто убить его», — мрачно заметила Кори.

— Сама бы и убила, раз так не терпится, — ответил я вслух.

— Заткнись, Кай.

— Нарываешься на грубость? Зря, она тебе не понравится.

Я обернулся. Два изумруда прожигали насквозь.

— Бедная девочка. Смотрю, твой ангелочек совсем сдулся. Обычно язвить начинают от передозировки демонизмом.

— А твой ангелочек, я смотрю, сдох навсегда.

— Нет, просто он молчит в тряпочку.

— Как жаль. Я скучаю по нему.

— Вы орете, как два медведя, — тихо заметила Стени. — Нас могут услышать.

Я счел аргумент девушки справедливым. В этом лесу водятся не только белочки.

Но Кори считала иначе:

— Зачем ты вообще идешь с нами?

— Я могу проводить вас до Башни и остаться выгонять вампиров из Аскатрала, — мрачно ответил я.

— Отлично. Меньше невротиков на пути — больше шансов выжить.

Внезапно перспектива остаться в Аскатрале сделалась привлекательней.

— Кори, — прошипел я. — Если ты сейчас же не заткнешься, я лично вырву тебе челюсть.

Вдали тихо журчала река. По мере приближения шум нарастал, пока не превратился в грохот. Между деревьями стоял пар, поднимающийся от водопада, куда срывалась река.

Водопад Безмолвия, или Карун-Хат по-нашему. С какого бы ракурса ты на него ни посмотрел, срывающиеся в бездну потоки воды, бесконечно, не останавливаясь, затягивали. Так, что все слова отпадали.

Иногда быть Ищейкой хорошо.

Я почувствовал опасность раньше, чем услышал сквозь грохот:

— Тихо… Да-да. Вижу их.

— На прицеле.

Инстинкты сработали быстрее сознания.

«ЛОЖИ-И-И-ИСЬ!!!» — заорал я в сознаниях.

Мы кинулись на землю, и над нашими головами разверзся ад, словно кто-то ударил ногой по огромному улью и теперь свинцовые осы выбрались наружу, чтобы отомстить.

«К деревьям! К деревьям!»

Под вой и грохот оружия мы отползли к засыпанному кустарнику.

«Маскируйтесь, — приказал я. — Полная невидимо…»

В голове раздался больной возглас. Я обернулся на Кори.

И выругался.

Ее крыло пронзила стрела. Судя по характерному оперению, с ядом. Словно рассерженная кобра, она выгнулась и посмотрела на обидчика.

«Нет! — крикнул я. — Не время. Уходим!»

Она оглянулась на меня, как на идиота.

«Я сказал нет, — с ужасом угадал ее намерения. — Это сорвет все! Кори!!!»

Мишень взгляда зацепила жертву. Змея сжалась в пружину перед прыжком.

И напала.

Она бросилась на вампира, тут же выдав себя. Прежде чем тот успел опомниться, отрубила ему обе руки и взглядом свернула шею.

Мы со Стени откатились в разные стороны раньше, чем на прежнее место обрушился град пуль. Я потерял девушку из вида. Прятаться больше не имело смысла.

— Кори, демоны тебя раздери! — выругался я, доставая клинки.

Тут подоспел Люцифер. На коне сносить головы удобнее. Оглядываясь, одновременно сворачивал шеи и вонзал гвозди. В грохоте водопада и белой завесе пара я пытался найти Стени.

— В коней!!!

Признаюсь, в моих лесах сидели профи. Но последняя фраза мне не понравилась.

Кори, уже на Арагоне, потеряла ощущение времени и пространства, устроив вампирам кровавую баню. Мне хватило одного взгляда в ту сторону, чтобы понять: помощь девушке не требуется.

В Люцифера прилетел дротик. Конь всхрапнул и поднялся на дыбы, ударив несколько солдат…

Я услышал крик.

Стени стояла на берегу реки, куда ее загнали два всадника, когда ногу коня пробила пуля. Лошадь завалилась набок, и неопытная ведьма не успела спрыгнуть.

Мощное течение подхватило конскую тушу и вместе с девушкой понесло к водопаду.

Мне понадобилась секунда, чтобы сделать из вампиров фарш. Еще две, чтобы пришпорить Люцифера, плюнуть на все и нестись по красному снегу навстречу.

Стени захлебывалась, пытаясь выбраться из-под коня. Потом ее ударило о камень. Ведьма потеряла сознание.

Черт!

Как таран, давя солдат, мы выскочили на открытое пространство перед водопадом. Безжизненное тело несло навстречу Безмолвию.

Было такое ощущение, что это не мое желание спасти девушку. Мне, честно говоря, по барабану. Как будто что-то свыше приказывало оставить ее в живых. И несясь в обрыв, отталкиваясь от земли, неестественно свесившись с седла и перехватывая падающее тело, я исполняю вселенский долг.

…Но в последний момент Люцифер поскользнулся и задел крылом потоки.

Ненавижу воду.

А падать на острые камни — тем более.

Я закрыл Стени крыльями, и в последний момент телепортировался вместе с конем. Правда, недалеко. Все в ту же воду, но в стороне от каменных игл.

И плавать тоже ненавижу. С тяжеленными крыльями, которые в воде становятся свинцовыми, особо не поплаваешь. Я схватился за Люцифера, другой рукой обнимая девушку, и верный конь оттащил нас на берег.

Мокрый до нитки, откашлявшись, я вытянул на сушу ведьму. Сделал массаж сердца. Не помогло. Искусственное дыхание тоже оказалось бесполезным.

— Черт, Стени, — прошипел я, готовя заклинание. — Если оно тебя убьет, я не виноват.

Внезапно девушку пронзила судорога. Резко открыв глаза, она закашлялась, выплевывая воду. Я помог сесть.

— Жива? Стени!

— А?..

— В глаза посмотри.

Взгляд блуждал где-то в других мирах. Но тот факт, что она дышит, уже радовал.

Сверху доносились звуки битвы. Внезапно меня накрыла жуткая ненависть ко всему происходящему, а Кори бесила не меньше, чем вампиры.

Пора заканчивать этот беспредел.

Понадобилось три минуты, чтобы высушить крылья Люцифера. Взяв Стени в охапку и посадив перед собой, мы поднялись на обрыв.

Где водяной пар превратился в красное марево. Кори рвала и метала, но и дураку ясно: подкрепления много, а силы девушки на исходе.

Сделав нас невидимыми, я крикнул:

— Кори!

Ноль эмоций.

— КОРИ!!!

Ладненько.

Сосредоточившись на ее разуме, свернул запястье:

«Повернулась. Посмотрела на меня»

Голова девушки начала поворачиваться против воли.

«Подошла ко мне. Живо. Или умрешь со всеми»

Почувствовал слабое отторжение. Она еще пытается что-то сделать!

Тем не менее она медленно пошла навстречу. Я отпустил ее и швырнул все силы на любимое представление.

Мы скинули маскировку. Люцифер заржал и встал на дыбы.

В момент, когда копыта ударили о землю, я бросил под ноги искрящийся шар.

…После вспышки в воздухе повисла гробовая тишина. Казалось, что даже водопад затих. Сильно пахло озоном.

Если марево было красным, то снег — синим. От солдатских мундиров.

— Уходим, — мрачно бросил я и развернул коня в сторону Башни. Стени пока сидела тихо.

Кори спасло только то, что Арагон подлетел. Она так и не удосужилась встать рядом. А сейчас плелась сзади с перекошенным лицом. Я злорадно улыбнулся: пусть и не смертельно, ее тоже зацепило.

На этот раз я немедля сделал «купол», поглощающий внешность, следы и звуки. Мы успели отойти достаточно далеко, чтобы не услышать шум подкрепления. Вскоре сквозь деревья появилось основание Башни — точнее, небольшой пещеры под ней.

Башня Телепортации — грандиозное сооружение. Высокая белая игла с круглой платформой отражала солнечный свет в любое время года. Я сам высек ее из мрамора с помощью магии с целью концентрировать энергию в арке на вершине и увеличивать в десятки раз. Поэтому достаточно легкого толчка — и ты окажешься намного дальше, чем планировал. И, раз я ее строил, почему бы не сделать парочку тайных ходов?

Пещера открывалась прикосновением ладони. Мы свободно прошли сквозь камень — и оказались в темном сыром помещении.

— Это не твой мир, Кори, — мои слова объемным эхом отражались от каменных стен. Я не боялся говорить громко. — Это мой мир, и правила здесь устанавливаю я. И если я сказал что-то сделать, ты делаешь, быстро и без колебаний. Каким бы глупым ни казался приказ. Я твой командир, ты мой солдат, я сказал — ты сделала. Только так мы выживем.

Я оглянулся на опешившую девушку, и не скрывая раздражение, указал на ведьму:

— Посмотри, Стени чуть не умерла из-за тебя! Своим поведением ты ставишь под угрозу всех. Так что советую заткнуть гордость тряпочкой на некоторое время.

Два изумруда светились в темноте. Я с интересом наблюдал, как выдвинулся подбородок, напряглись плечи и сжались кулаки. О да, она многое могла сказать в ответ.

Но молчала.

Я лишь хмыкнул и продолжил путь.

Стени шла чуть впереди. Ее покачивало, девушка даже не осознавала, что вокруг кромешная темнота и в любой момент можно споткнуться. Но держалась. Незаметно я провел рукой около ее затылка.

Кони цокали сзади, заставляя Кори каждый раз вздрагивать. Напрасно, об этой пещере знаю только я. Все поднимаясь, туннель вел в самое сердце Башни. Когда Стени споткнулась о первую ступеньку, взял ее за руку и пошел впереди, приложив палец к губам. Чем выше мы поднимались, тем становилось светлее: как я говорил, Башня сделана из цельного мрамора, и его молочно-серебристая текстура разгоняла мрак. Лестница шла параллельно главному коридору. Слышались дыхание и негромкие разговоры солдат, даже не догадывающихся, что в недрах мраморных стен за их спинами идут три человека и два коня.

Но все тайные ходы когда-нибудь заканчиваются. Не снимая маскировку, я осторожно приложил ладонь к тупику, молясь, чтобы ход открылся без звука.

Раздался громкий щелчок, но ничего более. Я скрипнул зубами.

— Слышал? — донесся приглушенный голос.

— Так точно. Щелкнул кто-то.

Показал девушкам стоять на месте и не двигаться, а сам выглянул. Два солдата с интересом приближались. Больше в просматриваемом коридоре никто не стоял.

Как только они подошли, я схватил их мундиры и утащил за стену. Крики оборвались раньше, чем были услышаны.

— Чисто. Полная маскировка и за мной.

Мы выскочили в коридор, довольно широкий даже для коней. Ничто не могло нас выдать, мимо проплывали лица скучающих солдат, и я всматривался в каждое лицо…

Пока не увидел одно.

«Кай, брось» — предупреждающе раздалось в голове.

Круэлт. Собака, которая пытала меня в Касхате.

Четыре месяца назад, сидя на цепях и мечтая о смерти, я поклялся себе, что отомщу всем. Всем, кто держал и охранял меня. Всем идиотам, у кого хватало храбрости подходить к камере и стрелять в упор в обездвиженного и безоружного кейнара. Я запоминал каждое лицо. Каждое имя. Каждую мысль.

Мне нужна была месть. Была нужна как воздух. Долгих пятьдесят шесть дней я думал о ней, переживая один и тот же день. Одну и ту же секунду, когда холод раздирал кости и драл легкие. И только железная воля и какая-то невероятная жажда жизни сохранили здравый рассудок. Они и кровавая баня, которую я мысленно обещал устроить врагам.

Час расплаты пришел.

Закрыв себя от протестующих возгласов, снял маскировку. Снял так, чтобы только Круэлт видел меня.

Лицезрев черную фигуру, свалившуюся с неба, вампир вскрикнул и прижался к стене. А присмотревшись, застыл.

— Нет, — просипел он срывающимся голосом, — Нет!

Его бормотания напоминали детский лепет. Удивительно, каким слабым становится человек на деле. Дразнить льва легко. Убегать сложнее.

— Да, Круэлт. Да!

Я зажал ему рот, прижимая локтем к стене, и тихо заговорил:

— Слышал когда-нибудь, что я сдерживаю обещания? Этот день настал. Ты так долго ждал его, правда? Он снился тебе в кошмарах, и, признаюсь, меня они не впечатлили, — услышав протестующее мычание, добавил: — Конечно, твоя скотская душа достойна лучшего.

Его водянистые глаза раскрылись так широко, что, казалось, сейчас выскочат из орбит.

— У тебя есть семья, Круэлт? Нет? Опять врешь. Искренне поздравляю, завтра от твоего дома останется черная воронка, — вампир замычал громче, и я зашипел: — А твою душу заберут демоны. Иногда не стоит совать пальцы в клетку с хищником. Особенно когда он голодный.

Я приложил ладонь к его виску, накладывая сильное проклятье. Вампир будет медленно сходить с ума, мучимый в лихорадке и бессоннице ошибками прошлого. И когда умрет, его душа отправиться прямо в лапы Люциферу.

Иногда демонов надо подкармливать, чтобы они не лезли к тебе.

— Будешь знать, что лучше со мной не связываться, — я отпустил его, оставив сползать по стенке с отсутствующим взглядом. — И передай своим товарищам.

В полной тишине я подошел к девушкам, все это время потрясенно наблюдавшим за нами. Пусть, пусть смотрят. И хорошенько запоминают, что лучше не преграждать мне дорогу.

В приподнятом настроении я пошел вперед, и минут через десять в глаза забил яркий свет. Мы вылезли на вершину башни, ослепительно белую площадку с причудливой аркой посередине.

Вокруг стояли солдаты в темных очках.

— Снимите маскировку, — сказал я, не опасаясь быть услышанным. — Совсем.

— Ты дурак?.. — недоуменно спросила Кори.

— Я безумец. Это разные вещи.

Увидев перед собой тех, за которыми гоняется весь лес, вампиры замерли на секунду. Ее хватило. Я вышел вперед и уверенно поднял руки на уровне груди:

— Ничего, что сейчас произойдет, вы не видели, — голос вибрировал от количества внушения. — Здесь никто не появлялся, но вы слышали отдаленные вопли со стороны Тучи. Стойте на местах и не бойтесь.

И крикнул уже девушкам:

— В арку!

Стени, похоже, помогло мое небольшое колдовство. Она смотрела на происходящее с недоумением. А Кори… Кори глядела на неподвижных солдат с завистью.

Больше не задерживаясь, я встал в центр арки и произнес заклинание. Вампиры, Башня и горы исчезли в синем мареве.

Глава 2

Пространство потекло, свернулось и вывернулось в холмах. Я упала на колени, взрыхлив пальцами землю… свежую и теплую.

Там, куда мы попали, солнце уже заходило за горизонт, погружая город в расплавленное золото. Пузатые купола зданий тянулись к облакам, словно политые глазурью. Сверкая, она медленно стекала вслед за уходящей звездой… На фоне шарообразных гигантов стройными фигурками выделялись башенки и треугольные крыши, частично укутанные лиловым туманом. Верхний Броньск лежал как на ладони, поражая воображение.

И пусть Кай не любит вампиров, города они строить умеют. Причем так, чтобы у простого обывателя отвисала челюсть.

Я медленно встала и отряхнулась, вдыхая теплый сухой воздух. Башня закинула нас в небольшой лесок на холме. Деревья спускались ниже, постепенно превращаясь в кустарники и переходя в поле, из которого новым холмом вырастал город.

В такие моменты забываешь о проблемах. Не в силах оторваться от зрелища, я простояла, пока солнце окончательно не скрылось за очередной церковью-гигантом. Пока с ее купола не исчез последний лучик, а город не погрузился в темноту.

Только тогда я обернулась. В спину задул прохладный ветер.

Кай расседлывал Люцифера, что-то ища в седельных сумках. Стени вертела шеей и переводила взгляд с одного предмета на другой, пытаясь размять мозг. Никому нет дела до вечерней красоты.

— Какой план? — вздохнув, спросила я.

Весело насвистывая незнакомую мелодию, кейнар вытащил шесть пачек капатакса и бросил две. Я поймала свой паек, с интересом разглядывая картинку. Какой-то рис и… грибы?

— Думаю, никто этой ночью на штурм города не пойдет. Поэтому мы спим здесь, днем шатаемся по Броньску, и как только стемнеет, телепортируемся в Лаур.

— Отличный план, — массируя виски, отозвалась Стени. — А теперь давайте есть.

Сжав в руке картонные коробочки, я села в стороне, стараясь не встречаться с подругой взглядами. Произошедшее в Аскатрале вспоминалось расплывчато.

Я помню, как не спала всю ночь от одуряющей боли в голове. Ощущение, как будто два барана устроили битву у тебя в мозгу, и кто-то из них врезается то в один бок, то в другой. Приступ оказался совсем некстати. Я злилась на себя сначала за то, что мозг решил устроить стирку прямо перед отъездом. Потом на глупое нежелание сказать об этом Каю.

В Аскатрале ситуация ухудшилась, когда какой-то придурок выстрелил мне в крыло. Недаром говорят — не трогайте крылья кейнаров! В голове щелкнуло, и стало все равно, где я и с кем. Помню, как пустила обидчику кровь — и вместе с ней ушла боль. Помню, как орал Кай. Помню его стальные тиски на моем сознании. Помню, что у Стени была мокрая голова.

Я не знаю, из-за чего подруга выглядела, как будто свалилась в водопад, но хорошо помню, как отчитывал меня в пещере кейнар. «Это не твой мир, Кори!» Теперь это и мой мир, дорогой Кай, спасибо тебе.

Так мы и ужинали. Новая парочка в составе кейнара и ведьмы и я, как насупившийся кот, в гордом одиночестве. Боль уменьшилась, бараны в голове устали и решили сделать перерыв.

Поужинав, мы легли спать. Кай и я укутались в крылья, которые вполне заменяли подстилки и одеяла. Стени пришлось попыхтеть, чтобы обеспечить себе теплое гнездышко. К уставшим сны приходят быстро.

Мои сновидения оказались кошмарами. Перед глазами носились ненормальные сочетания последних недель, напоминающие сон психбольного. Кай, почему-то раздваивающийся на две половины: черную и белую, которые начинают кружиться в водовороте. Его безумный смех, Касхат и Стени, что-то делающая на дереве вместе с Хатоном. Последний спрыгнул, ткнул в меня пальцем и крикнул: «не верьте ей!!!»

Не выдержав, я распахнула глаза и уставилась в небо, полное звезд, ни одну из которых не знаю. Стрекотали сверчки, шуршала на ветру хвоя. Так странно: у нас лежат сугробы, а тут уже зеленеет трава. Надо посмотреть на карте, где же находится Верхний Броньск.

Бараны, отоспавшись, медленно поднимались и рыли копытом землю. Хотелось откинуть голову и заорать на весь лес, предчувствуя будущие страдания. Что ж это такое, что я с каждым днем чувствую себя все хуже и хуже? Вот превращусь в прокисший кисель, и никто меня не увидит.

— Не спится?.. — тихо донеслось со стороны.

Я сухо ответила Каю:

— Да.

Кейнар усмехнулся:

— Мне тоже. Как самочувствие?

— Лучше не бывает.

Не хотела я с ним разговаривать. В такие моменты Кай становится похож на своего брата, который смеется, видя страдания других.

— Поверь, Кори, я тебя понимаю. Но в некоторых случаях стоит себя сдерживать.

— Угу. Прям как ты в Башне. Пример стойкости и невозмутимости, памятник можно ставить.

В его голосе появилось раздражение:

— Это другое. Ты…

Другое? Другое?! Я не вынесла, приподнялась на локте и обернулась. Кай сидел, сложив ноги по-турецки, и вертел клинок.

— А чем моя ситуация лучше твоей?! — перебила я. — Значит, простая месть гораздо более веское основание, чем разрушение личности?

— Это непростая месть. Я посмотрю на тебя, если…

— Вот она я, смотри. Ты хотя бы дышишь и контролируешь себя. А я нет. Так что «советую заткнуть гордость тряпочкой на некоторое время»!

Он наконец-то посмотрел на меня. И этого взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: Кай сейчас совсем не ангелочек. И его мучает голод. Невольно заметила, как сильно пальцы сжимают рукоять клинка, а рот сжат в прямую линию.

— В том то и дело, — процедил он сквозь зубы, будто объясняя в десятый раз простую истину идиоту, — что я контролирую себя, а ты нет. Я научился это делать. В Башне нас никто не заметил. А тебя увидели все.

Откинув голову, я расхохоталась. Вздрогнув, проснулась Стени.

— «Никто не заметил», ха! Только благодаря мне и небольшой возможности владеть пятой стихией вампиры, услышавшие шум, остались стоять на месте, пока ты разбирался с личными проблемами, — и посмотрев ему в глаза, я жестко добавила: — Не надо притворяться паинькой, Кай. Душа не плоть, ее не отмыть.

Клинок в его руке остановился.

— Вы чего собачитесь? — к нам подошла Стени.

— Так вот, значит, что ты обо мне думаешь?.. — тихо произнес кейнар, проигнорировав ведьму. В ночной темноте его глаза напоминали две черные дыры.

— О, поверь, это я еще хорошо о тебе думаю.

— Кори! — крикнула Стени, увидев, что кончики крыльев начинают подрагивать. — Кай! Отвернулись друг от друга и…

— Зачем ты вообще с нами пошла?! — неожиданно рявкнула я на подругу.

В повисшей тишине четко прозвучало:

— Идите все в бездну.

Кай встал, сделал шаг по направлению к городу и исчез.

Минуту мы смотрели друг на друга. Затем я схватилась за голову и простонала:

— Почему я такая, а?

— Потому что я не могу привыкнуть, — мрачно ответила Стени. — Только посмотрите на себя. Одна лает, как дурная, второй готов разрубить любого, кто к нему притронется. Поэтому и поехала, чтобы разнимать вас обоих, психи несчастные.

С этими словами она ушла на нагретое место и отвернулась к лесу. Я же попыталась заснуть, ощущая себя полным ничтожеством перед подругой.

Кай прав. Надо сдерживаться. Хотя бы пытаться.

…Разбудил меня мягкий голос:

— Просыпайтесь, спящие красавицы.

Неохотно подняла затёкшую шею. Земля твердая. И холодная.

— Сколько времени? — зевая, спросила Стени.

— Около семи утра.

Я села, отряхнув крылья и протерев глаза. Кай что-то методично размешивал в котелке. Неужели чай?..

— Ты издеваешься? — пробубнила подруга. — Дай ещё хоть часок поспать…

Кай щелкнул пальцами.

Стени с криком вскочила и отшатнулась, чуть не задев костра. Кейнар расхохотался:

— Разряд! С добрым утром!

Выругавшись, подруга развернулась и ушла искать ручей, благо у нее это хорошо получалось. Увидев ее перекошенное лицо, я улыбнулась. На удивление, за четыре часа я выспалась. И даже бараны в голове помирились.

— Не забудь принести водички! — весело крикнул Кай.

Печальный опыт подсказывал, после чего на его лице играет такая бодрая и счастливая улыбка. Почему-то меня это не волновало.

Перекочевав к котелку, я принюхалась:

— М-м-м… мята?

— Доброе утро, — несмотря на улыбку, в голосе сквозила осторожность. — Что-то вроде. Стащил из сумки Стени.

— А это что за голубь? — недоуменно спросила я, увидев трупик упитанной птички.

— Голубь? Голубь?! Да эта птица вкуснее, чем все ваши курицы и утки!

— И что же может быть вкуснее курочки? — Стени вернулась на удивление быстро.

— Голубой крик, — важно ответил Кай. — Орет так, что уши закладывает. Стени, ты не нашла ручей?

— Нет, но нашла это, — она протянула нам стрелу с черным оперением.

Кай взял ее и провел большим пальцем по перу:

— Интересно… и где она была?

— В дереве.

Кай усмехнулся и кинул стрелу в костер, с силой проткнул голубя палочкой и принялся вертеть над огоньком:

— В мире полно ненормальных, которые пытаются подражать Ищейкам. Было много случаев ложных Охот, а в одно время это набрало нешуточную популярность. Естественно, они копируют и наши стрелы. Вот только это, — он ткнул в костер. — Гусиное перо. А у нас перья кейнаров, которые трещат и твердеют, если провести против бороздок. К тому же наши стрелы горят ярко-желтым пламенем. А эта сгорает как обычная картонка. Имейте в виду, может пригодиться.

Тем временем небо над Верхним Броньском окрасилось в пастельные и бежевые тона. Хоть погода тут мартовская, рассветы начинаются вполне в январское время. Давешние золотые купола утром выглядели не больше, чем темные силуэты.

Голубь оказался действительно вкусным. Запив птичку мятным чаем, мы сложили вещи и полностью поменяли внешность.

— Для конспирации, — объяснял Кай, — следует изменить все: имена, внешность, документы, а еще придумать себе историю.

Перед нами стоял не кейнар-брюнет с черными крыльями, а блондинистый вампир в песочном плаще, с неясными глазами, да еще и с бородкой. Дошло до того, что он поменял даже форму лица, сделав его более квадратным.

Надо сообщить, что все мы были блондинистыми вампирами. Вот под угрозой смерти не скажу, что это Кай или Стени.

— Мы все — двоюродные братья и сестры, которые едут к дядюшке в Алаю, проведать родственника и успеть к Фестивалю Парусов. Обожаем друг друга и Верхний Броньск, ненавидим оборотней, у нас есть друзья-кейнары, но мы не особо с ними общаемся. К Ищейкам, Касхату и Каю относимся с глубоким негодованием и страхом. Все запомнили?

— Так точно… — пробормотала я, пытаясь нащупать волосы, которые едва ли доставали до подбородка.

Битые десять минут мы старались запомнить имена и фамилии друг друга — Кай превратился в Ангеранна, я в Кэтрикенн, а Стени в Клеменцию. Язык сломаешь.

Покончив с конспирацией, кузены взялись за руки и телепортировались на окраину города.

Здесь меня охватило то же чувство, когда я первый раз попала в Текхгур.

Мы вышли из переулка на широкую, выложенную камнем улицу. Ведя наверх, она периодически прерывалась каменными арками с башенками и часами. Двух и трехэтажные домики с причудливыми ставнями на окнах и балконами, в каждом из которых имелся собственный садик, придавали улицам особый уют и гостеприимность.

Ну и, конечно, какой же город без жителей? Несмотря на ранний час, перед нами то и дело открывались магазинчики, владельцы кафе и ресторанов выставляли на улицу столики, а мимо проносились тележки с фруктами или камнем. Пока я, как вылезший из пещеры человек, шла с открытым ртом, из-за угла под ноги кинулись мальчишки с желтыми повязками. Что-то пробормотав, они понеслись дальше, нырнули в арку и скрылись за поворотом.

— Смотри, — подруга подошла к стене, на которой висел плакат. — Прямо как в фильмах!

Да уж, не хватало только надписи «WANTED». С бумаги под незнакомыми письменами и внушительной суммой красовалось лицо Кая.

— Какой-то он здесь злой, вам не кажется, кузины? — наигранно спросил кейнар.

Я хмыкнула. У меня примерно такой же вид, если не кормить месяц. Заметив сумму, квадратное лицо Кая почти стало прежним. Он присвистнул:

— Самого себя поймать, что ли… Какая владычица щедрая. Тут целое состояние.

— А это идея, — коварно улыбнулась я.

— Даже не думай, кузина.

— Это вызов?

— Родственнички, остыньте, — радостно вмешалась Стени. — Смотрите, тут на каждой двери табличка, и написано, кто живет!

Дорога уходила вверх, солнце поднималось, а центр города приближался. Народу становилось больше, улицы — шире, пока не превратились в настоящие дороги с тротуарами. Цокали по брусчатке к’ъярды, встречные кричали друг другу «Феласта!», что с керского переводилось как «здравствуйте». Женщины носили преимущественно платья, с заплетенными в косы цветами. Рядом с ними бегали детишки в заштопанных комбинезончиках, а некоторые носили жакеты и сапоги, украшенные золотыми цепочками. Интересно, но абсолютно у всех мужчин в этом городе длинные волосы, завязанные в хвосты. Население балакало на том же языке, что и в Аскатрале — рыкающем, но смягченным южным акцентом.

Вскоре мы вышли на главную площадь города, и я сразу поняла, откуда вырастают гигантские церкви.

— Площадь Алтарей, одна из красивейших во всей Империи, — объяснил Кай.

Овальная площадь занимала всю вершину холма, или около двух футбольных полей. На ней, один выше и массивней друг друга, полукругом стояли пять соборов, архитектурой напоминающие смесь готики и наших русских церквей. Каждый резьбой по камню тянул на произведение искусства, а скульптуры вовсе казались живыми и мягкими, точно сделанные из пластилина. С удивлением я отметила, что каждые ворота располагались на высоте трехэтажного дома, и к ним вели не менее массивные лестницы.

— Почему Алтари?

— Так мы называем соборы, — ответил кейнар, подходя к одному из них. — Они воздвигаются в местах битв или городах в честь божеств. Вампиры, по сути, поклоняются природе и стихиям, или Калипсо — главной богине. У нее есть свои приспешники, бог огня, воды, воздуха и земли. На этой площади пять Алтарей — четыре посвящены стихиям, а последний — Галантис, дочери богини войны Сарги и покровительнице Верхнего Броньска. По преданию, когда-то она спасла этот город от гибели.

Мы прошли мимо памятника основателя Броньска, подле которого лежали… кексы. Да, это были кексы. Самых разнообразных форм и размеров.

— А не крадут? — усмехнулась Стени.

— Ты что, — отмахнулся Кай. — Кто-нибудь таскают цветы с памятников? Кексы в два раза священнее. К тому же скоро восьмое января — праздник очередной победы над оборотнями.

…Народ кишел, волнами передвигаясь из одного Алтаря в другой, но это не мешало конным стражам выделяться из толпы, как белые пятна на картине. Их золотые каски и синие мундиры виднелись из любого уголка, а пристальный взгляд скользил по прохожим, ища лица с плакатов о розыске двух преступников. Кейнар периодически бросал на них хмурые взгляды.

Становилось душно, поэтому когда мы взбежали по ступенькам и толкнули небольшую створку в огромных воротах Алтаря, я вздохнула с облегчением. В лицо повеяло каменной свежестью и ладаном.

— А почему…

Кай приложил палец к губам. Я оглянулась.

И застыла.

Наверное, сюда можно вместить аэропорт с парочкой самолетов. И полетать заодно. В полумраке высоченной цитадели свободно разгонялся ветер, принося долгожданную прохладу. Настолько высокой, что просто задрать голову недостаточно. Вместо колонн ее поддерживали статуи кейнаров с распростертыми руками и крыльями — они касались друг друга, охватывая расстояние до следующего каменного гиганта. Этот своеобразный коридор вел в сердце Алтаря — главной статуи женщины в рясе. Она раскинула руки, благословляя весь собор, и проницательно склонила голову. Вдоль были проведены деревянные мостики. Верующие проходили и целовали каменные ладони богини, затем прижигая свой поцелуй свечой.

— Зачем они это делают? — шепотом спросила Стени.

— Считается, что таким образом поцелуй «выжигает» просьбу на теле божества. И тогда оно точно услышит и поможет тебе. Это та самая Галантис, о которой я говорил.

Вскоре у меня затекла шея смотреть вверх и пытаться постичь все пространство Алтаря. Помимо главного коридора, здесь было множество ниш. Когда мы собрались уходить, я с удивлением заметила, что Кай неподвижно стоит в одной из них и смотрит на крылатого ангела-кейнара.

Шум и духота улицы показались другим миром после благоговейной тишины собора. Сложилось впечатление, что ничего величественнее я не видела.

Стени уговорила нас зайти в еще один Алтарь, посвященный богине земли Когу. И вместо статуи там стояло раскидистое дерево с белыми цветами. Люди подходили и завязывали узелки на красной ленте, перекинутой сквозь ветви.

— По легенде мать-природа Калипсо поссорилась с богиней земли, и в гневе она разразилась землетрясениями. Наш мир трясло до тех пор, пока Калипсо не извинилась. В честь примирения Когу обернулась белой магнолией, ставшей первым деревом на мертвой земле.

В тот день мы еще долго ходили по городу. Последнее, что выдержали — главный рынок, где Кай обещал купить поесть, а заодно поискать Стени лошадь для дальнейшего пути. Украденный у вампиров к'ъярд так и остался где-то в озере водопада Безмолвия.

Рынок — это всегда толпа, галдеж, море запахов и звуков. А еще незнающему человеку легко потеряться в бесконечных рядах. Одного взгляда хватило, чтобы понять: тут продается все. От ячменных лепешек до клинков, доспехов, лошадей и земельных участков у океана.

— Подождите меня здесь, — кейнар поставил нас в теньке около строительных лесов, напротив лотка с оружием. — И далеко не уходите. Я постараюсь скоро…

Около лавки в очереди стоял кейнар с песочными крыльями. Откинув капюшон ярко-красного плаща, он посмотрел на меня. И хоть лицо было другое, а волосы рыжие, я узнала в нем Хатона. Потому что внешность изменить можно. Взгляд — никогда.

Минуту мы смотрели друг на друга, обмениваясь неясными мыслями. Только тогда заметила, что Кай недоговорил и пристально смотрит туда же. Прежде чем я быстро отвела взгляд, он исчез.

Грудь сковал страх. Стараясь дышать, молча наблюдала, как его высокая фигура появилась в толпе и уверенно направилась к кейнару в красном плаще.

Хатон заметил стремительное приближение брата, и принялся увлеченно выбирать нож на прилавке. Я молилась всем богам, чтобы он развернулся.

Это не страх, а настоящий ужас в ожидании расправы.

Но на полпути кейнар обернулся и увидел вдалеке конный базар. За пять секунд его колебаний перед глазами пронеслась вся жизнь.

Бросив последний взгляд на брата, Кай свернул и пошел в сторону базара. Так получилось, что мы с Хатоном одновременно переглянулись. Когда кейнар улыбнулся, у меня возникло странное ощущение заговора. И оно мне не понравилось.

— И кто это был?

Я вздрогнула и быстро повернулась, совсем забыв о существовании подруги.

— Не знаю. Кто-то.

Стени вопросительно выгнула бровь, как обычно, оставив свое мнение при себе.

— Смотри, Кори, — все же сказала она минуту спустя. — Молчание может дорого стоить.

Я нервно выдохнула. Да, когда-нибудь они узнают, по чьим координатам мы идем. И правда никому не понравится. Особенно Каю.

Но пока я старалась не думать об этом.

Вскоре кейнар вернулся, правда, без лошади, но зато с едой. Под мышкой он держал большой пакет, из которого восхитительно пахло. Кинув на меня недоверчивый взгляд, кейнар повел нас в уютный скверик, где жители отдыхали, сидя в тени раскидистых деревьев.

— Ты так хорошо знаешь этот город, — сказала я, раскладывая на траве бумажные кулечки с едой. — Буквально каждую улицу. Ты тут жил?

— Кори, мне больше двух тысяч лет, — усмехнулся кейнар. — Я успел пожить буквально везде. А Верхний Броньск, как город, особенно приветлив. Чего не скажешь об Ардаме.

Стени, с аппетитом рассматривая какой-то печеный шарик, возразила:

— Чем тебе не нравится Ардам? Я города красивее не видела.

— Да, Ардам — великая столица, но… — Кай впился в свою порцию, и продолжил жуя: — Меня напрягает его атмосфера. Она пропитана владыками и их грязными мыслями.

Я откусила, отметив, что круглый шарик с печеным рисом и овощами очень даже вкусный. И сытный. Не дав задать вопрос относительно «мыслей» правителей Империи, Кай продолжил:

— Поверь, когда ты наблюдаешь уже восемьдесят… шестую смену глав Империи и знаешь, какой ценой и путями достигалась вся ее хваленая мощь и богатство, немного разочаровываешься.

— Сказал Ищейка, — фыркнула я.

Спасло то, что Кай жевал и не успел прочитать гневную лекцию относительно правления Ищеек. Его опередила Стени:

— Ты обещал мне купить что-нибудь с курочкой!

— Вампиры не едят птицу.

Подруга перестала жевать, уставившись на кейнара:

— Почему?

— Религия. Природа священна, и ее нельзя трогать. Поэтому мы пользуемся магией и живем в средневековье, а все новые разработки либо берутся у вас, либо развиваются в подполье.

— Но других животных они едят?

— Я не знаю, почему нельзя есть именно птиц. Возможно, из-за кейнаров как олицетворения природных стихий. Заметила, что все статуи с крыльями? Это не ангелы, а кейнары.

— Ух ты, — присвистнула я. — Нам поклоняются?

— Только в искусстве, к сожалению.

— А во что ты веришь? — неожиданно спросила Стени.

Подумав, Кай спокойно ответил:

— Ни во что. Моя жизнь заставила меня убедиться в том, что реально существуют только демоны. А все «прошения» у божеств, которые помогают — лишь повороты рока и фортуны. Когда-то я свято верил в одну религию. Но потом судьба заставила меня усомниться в ней, и я перешёл в другую. Но на опыте долгой жизни понял, что это лишь воображение людей и желание найти того, на кого можно свалить все беды и несчастья, — Кай загадочно улыбнулся: — Теперь я верю только в себя.

Мы просидели так до вечера. А когда начался закат, поднялись на смотровую площадку одного из самых высоких Алтарей. Место обзора предназначалось для персонала, периодически чистящего купол от грязи. Ну, и для владельцев пятой стихии, способных внушить уборщикам бросить свою работу и впустить нас.

Вместе с солнцем уходила духота, оставляя приятную вечернюю свежесть. На высоте дул ветер, бросая на лицо непослушные пряди. Я коснулась их, чтобы отвести, и вдруг заметила, что они снова белые. Быстро глянула на Кая — кейнар усмехнулся, тоже сняв маскарад:

— С этого купола мы уйдем разве что по воздуху. Не стоит себя мучить больше чем надо.

Он облокотился на перила рядом со мной и мечтательно вздохнул, оглядывая зеленое полотно холмов с темными шапками сосен. На юг уводила широкая река, золотая в лучах закатного солнца.

— Черный тебе идет больше, — неожиданно заметила я.

Кай безмятежно улыбнулся, подставив лицо встречному ветру.

— А тебе пошли бы веснушки.

— Веснушки?

— Вы напрасно считаете, что это некрасиво. Мне всегда нравились веснушки…

Он глубоко задумался, уйдя взглядом в прошлое.

— У Мари были веснушки? — тихо спросила я.

— Да.

Я могла задать еще много вопросов. Но впервые я видела, чтобы при упоминании этого имени он продолжал улыбаться, и не хотела лишней назойливостью разрушать хрупкую радость воспоминаний. Все-таки в потере человечности есть плюсы — ненужное прошлое не лезет в голову.

— Помнишь закаты в Аскатрале? — неожиданно спросил он.

— Конечно. Я по ним скучаю. И по Харушше.

— По Харушше или по ее кроликам?

Мы рассмеялись. Я почти вспомнила очарование тех дней.

— Кай… Ты не обижайся, ладно? — я с улыбкой посмотрела на него. — Ведь я теперь неуравновешенная, и не контролирую, что говорю. Ты прав. Надо сдерживаться. Или хотя бы пытаться.

Кейнар поднял брови:

— Это великое искусство.

— Ты сам говорил, — продолжила я серьезней, — что сам когда-то испытывал то же самое. Но научился контролировать себя и свои эмоции. Я тоже хочу.

— Хотеть невредно.

— Кай!

Он вздохнул и повернулся:

— Кори, это трудно. Я не научу тебя сидеть смирно и улыбаться, когда внутри все взрывается, а люди становятся не большим, чем куски мяса. Вспомни, что я сделал вчера ночью, когда ты решила промыть всем мозги?

— Ты… исчез, — недоуменно ответила я.

— Вот именно. Лучший способ контролировать себя — уйти подальше, желательно к незнакомым людям, — он улыбнулся своей хулиганской улыбочкой и добавил: — И дать волю эмоциям.

На мой осуждающий взгляд, он расхохотался и развел руки:

— Кори, я поражаюсь! Ты думаешь, почему я такой счастливый целый день? Никогда, запомни, никогда не копи в себе гнев и голод. Ты понимаешь, о каком голоде я говорю.

— Понимаю.

Кай отвел взгляд и добавил тише:

— Лучше выпустить демона несколько раз и обойтись парочкой жертв, чем сидеть два года, пытаясь стать нормальным, и однажды сорваться… вырезав парочку городов. Почему-то я понял это, только потеряв человечность.

— А что же делать мне?

Кейнар долго смотрел вдаль, словно что-то решая.

— А ты не злись. И как только почувствуешь, что становится хуже — сразу говори. Я хотя бы морально настроюсь. И помогу, — Кай посмотрел на свои руки. — Если не сорвусь сам.

Почему-то в этот момент мы одновременно оглянулись на подругу. Она сидела на полу, прислонившись к куполу. Стени боялась высоты и издевалась над чайкой, мотая птицу ветром то в одну, то в другую сторону.

— Береги ее, — тихо сказал Кай. — Она наш якорь с нормальным миром.

Солнце тем временем оставило только краешек над горизонтом, стремительно погружая долину в темноту. Подождав, пока оно окончательно скроется, кейнар оглушительно свистнул на весь город.

Над куполом пронеслись две крылатые тени. Умные кони показали, что они здесь и будут следовать за нами.

— Какой вообще план? — тихо подошла Стени, услышав свист.

Мы стояли втроем над городом, словно великаны над миниатюрой. Кай вытянул руку и показал на южную окраину, туда, где маячило большое стеклянное здание.

— Вы видели Верхний Броньск днем. Но вы не видели его ночью. Он вымирает, оставляя только бродяг, невезучих и тех, кто за ними следит.

— Стража?

— Призраки.

На мой недоуменный взгляд он ответил:

— Власти этого города поступили очень разумно. Они пригласили некромантов и загнали их на кладбище. Те подняли всех покойников и запрограммировали как городскую стражу. Днем они лежат в могилах, а ночью их души охраняют город. Им безразлично, кто ты и из какого измерения. Поэтому я говорю — в этом городе нет ночных гуляний. После заката сюда заходят либо незнающие, либо самоубийцы.

Стени сглотнула:

— А телепортироваться никак? Или долететь?

Натянув платок и капюшон, Кай усмехнулся:

— Мы не ищем легких путей.

Я заткнула Стени раньше, чем она успела психануть:

— Как они хоть выглядят? Чего нам опасаться?

— Это зеленовато-прозрачные безликие силуэты. Если увидите облачко, плывущее по улице — сразу говорите мне. Против них бесполезна маскировка и любая другая магия. Лучший способ — бежать либо пройти незамеченным.

— А что они делают, когда видят человека?..

Кейнар ответил не сразу:

— Никто не знает. Люди просто исчезали. И все.

— Кай, ты понимаешь, что это опасно! — крикнула Стени. — Почему мы должны так рисковать, когда есть вариант лучше?!

Перепрыгнув через перила и свесившись на одной руке в пропасть, кейнар весело сказал:

— Если нет риска, то это не приключение.

И спрыгнул.

Я проследила взглядом, как его темная фигура, словно громадная птица, пересекла площадь и плавно опустилась на крышу жилого здания. Стени округлила глаза:

— Я не смогу так.

— Кай решил устроить нам испытание, — я протянула ей руку: — Так пройдем его достойно.

— Что ты…

— Я же стала сильнее. Может, получится телепортироваться.

— Может?!

Секунду она испуганно смотрела на меня. Потом выглянула вниз:

— Ты же знаешь. Я боюсь высоты…

Я ободряюще улыбнулась. Вроде так поступают ангелы?

Раздался тихий свист, подзывая к действию. Зажмурившись, Стени схватила мою ладонь. Я четко представила себе крышу, где должна оказаться…

Нас резко мотнуло, а через мгновение перед глазами угрожающе закачался асфальт. Закричав, Стени панически вцепилась в мою куртку.

Но твердая рука, взяв за шкирку, оттянула нас с края крыши:

— Немного промахнулась, но для первого раза неплохо, — раздался приглушенный из-за платка голос кейнара. — Особенно с пассажиром.

Я потрясенно оглянулась на махину купола, откуда мы «спрыгнули». Удивилась.

— Нормально? — тихо спросила подругу.

Она показала большой палец, одновременно наложив какое-то заклинание ловкости и бесстрашия. Кай кивнул и предупредил, внимательно оглядывая город:

— На крыши они редко забираются. Идете за мной след в след, ясно? И не разговаривайте. У призраков неплохой слух.

Мы кивнули друг другу и двинулись.

Я не особо запоминала дорогу. Бежала последней, страхуя Стени. Мозг работал поразительно четко, как часы, отстукивая ритм шагов по черепице. Небо над головой становилось все темнее, а воздух — холоднее. Мимо проносились горящие окна домов и человеческие силуэты за закрытыми занавесками. Мы перепрыгивали с крыши на крышу между близко построенными домами, непрерывно двигаясь вниз, пока это не превратилось в отработанную схему: пять шагов бег — прыжок — пять шагов — прыжок…

Пока Кай не поднял руку.

На крыше впереди стояла пристройка, чем-то напоминающая будку для проводов. Из-за нее медленно выплыл человеческий силуэт. Он напоминал облачко, но нездорового зеленого цвета. Две голубые искорки глаз смотрели в землю.

«След в след», сказал Кай. Пользуясь меланхолией призрака, кейнар осторожно двинулся к будке, обходя ее с другой стороны. Мы подождали, пока душа, как ни в чем не бывало, по воздуху пересечет расстояние до следующего дома, и осторожно продолжили путь.

Чем дальше мы двигались, тем больше их появлялось. «Облачка» плыли по улицам парами или даже тройками. Казалось, что все они идут с какой-то точки, постепенно рассеиваясь по городу.

«С кладбища, — подтвердил мои мысли Кай. — Оно как раз неподалеку от телепорта»

«Нет бы, поступить как умные люди, — с нескрываемым волнением ворчала Стени. — И просто телепортироваться!»

— Умный тот, кто нарушает правила и все-таки остается жив, — ответил Кай вслух, увидев перед собой очередного призрака.

И, естественно, обратив на нас внимание. Что он творит?.. Кай дал знак стоять, а сам пошел вперед. Глаза «облака» расширились и засверкали в темноте. Он зашипел, но кейнар громко сказал:

— Ты не имеешь права меня трогать!

Призрак перестал шипеть и заскрежетал, словно несмазанная дверь:

— Я знаю тебя, угодник демонов. Но это не дает тебе права приказывать!

— Дает, — отрезал Кай.

— С какой стати?

Тот же вопрос.

— Я освобожу тебя, если проведешь к телепорту.

Призрак снова зашипел, на что Кай невозмутимо ответил:

— С правом приказывать низшим душам Люцифер дал мне умение отправлять эти души на покой. Я освобожу тебя от работы ночным стражем, и ты обретешь свободу.

— Ни один смертный не стоит выше бессмертных!

— Высшие слои ада считают иначе.

Через несколько секунд дух что-то проворчал и нехотя ответил:

— Согласен.

Кай обернулся и махнул рукой. Призрак невозмутимо спустился по воздуху, нам же пришлось искать водосточную трубу и прыгать. Казалось, толпы зеленых облаков не замечали нас. Я все это время думала, чем же Кай заслужил такой статус, что может приказывать душам из того мира. Пока об этом же не задумался наш провожатый:

— Ходят слухи, что ты впал в немилость Люцифера, — проскрежетал он.

На что Кай пространно ответил:

— Дьявол очень умен, а еще у него тонкий юмор. Наказав меня, Люцифер тем самым обеспечил себе регулярный доход.

— Жатва?

— Теперь с ней не будет опозданий.

Мы с подругой шли в молчании позади, не понимая, о чем говорит Кай.

Вскоре мы спустились с холма, и дорога пошла ровнее. Домов становилось все меньше, а окна горели лишь в единицах. С исчезновением цивилизации ушло ощущение покоя и безопасности. В голове прозвенел первый звоночек, предупреждающий о том, что «что-то не так».

— Кори, все в порядке? — спросила Стени, наоборот, заметно успокоившись.

— Не знаю. Мне тут не нравится.

Неприятно заболела шея. Повертела ей, и вместо облегчения боль перекинулась на всю голову.

— Дальше территория смертных, — заскрипел призрак.

Я подняла голову и огляделась: впереди шел чугунный забор, за которым светилось стеклянное здание телепорта. На входе стояли двое в синих мундирах.

— Выполняй свое обещание, — строго добавил провожатый.

Кай ухмыльнулся, достал клинок и заключил призрака в круг, что-то прошептав. От контура поднимался черный пар, пока зеленый призрак полностью не растворился в нем. Стало заметно жарче. Потом кейнар произнес вслух длинное и мудреное выражение. Раздался щелчок, пар сдуло ветром, а контур впитался в землю. Призрак исчез.

— Мог бы предупредить, что у тебя есть друзья, — пробурчала Стени.

— Они не друзья, — ответил Кай, отряхивая руки. — Просто иногда бывает полезно… хм… заключать сделки с дьяволом. Кори?

— А?

Противная боль. Как же я тебя ненавижу.

И тут прозвенел второй звоночек: лица моих друзей поплыли, сделали кульбит и вернулись.

— Кай, — сохраняя остатки разума, предупредила я. — Мне нехорошо. Ты просил предупреждать, чтобы морально себя готовить… готовься.

Кейнар тихо выругался и посмотрел долгим, осуждающим взглядом. Тягучим таким, как весь мир вокруг… Похожим на жевательную резинку. Или кисель.

— Есть одно проверенное средство, которое здорово задерживает приступы.

— Какое? — с надеждой спросила Стени, понимая, что в самый неподходящий момент я могу выкинуть все что угодно.

— Алкоголь.

Повисло молчание.

— Хочешь напоить меня?

— Напоил бы, если бы был. Но его нет, а ждать еще день мы не можем. Есть два варианта: либо как только мы проходим контроль, я зажимаю тебе артерию с дальнейшей потерей сознания, либо ты стараешься себя держать.

— Может, есть какая-нибудь трава?

Кай скривился:

— Только наркоты нам не хватало. Стени, дай ей что-нибудь… против насморка.

На наш вопросительный взгляд он ответил:

— Иногда помогает прояснять сознание.

— Вспомнила! — Стени порылась в аптечке и достала баночку нашатырного спирта. — Нюхни.

Я открыла крышку и тут же отпрянула. Ох. Голова заболела сильнее, но мир стал четче.

— От… Апчхи!.. Отлично. Поехали.

Кай объяснил, что сейчас мы опять надеваем маскировку и спокойно идем в главный вход. Он будет идти впереди, внушением развевая любые подозрения. Все будет легко, пока мы не дойдем до антимагического барьера, который ставят теперь в каждой дыре. Но и здесь кейнар затмевает разум, мы проходим через барьер, вся маскировка снимается, мы надеваем ее снова, и теперь солдатов держу я. Проходит Кай, и нырнув в телепорт, мы оказываемся в Лауре.

Все прошло так же гладко, как и предсказывал кейнар. Мы спокойно шагали по освещенной улице, и невозмутимая стража даже не посмотрела в нашу сторону.

Нашатырь действовал ровно десять минут. Пришлось открыть крышечку и чихнуть еще раз. Мы шли по какому-то коридору, светились лампы, открывались двери… Мои чихи стали звучать чаще, чем раз в десять минут.

От яркого света боль в голове усилилась, каждый шаг отдавался неприятной пульсацией.

И когда мы дошли до заветного антимагического барьера, я поняла, что спирт больше не помогает.

— Здравствуйте, господа, — раздался голос из другого мира. — Багаж с собой есть?

— Нет.

— Тогда прошу, проходите.

Белые лампы, белое железо, белый кисель… Синие мундиры. Синие мундиры? Я поискала глазами черное пятно кейнара, но вместо этого нашла светлое.

Внезапно в моей жизни появился еще один цвет: красный. Лампочка над дверью мигнула, порог переступил толстенький вампир и подошел к ребятам за компьютерами, показав им какую-то бумагу. Взяв ее, один из них случайно порезался, выругался и засунул палец в рот.

Этой секунды хватило. Я почувствовала его.

Запах крови.

Кай тоже обернулся. Но не на вампира, а на меня. Его лицо стало таким четким, что даже за голубыми глазами виднелись черные искорки, а из-под светлой вампирской кожи выступали тонкие вязи шрамов. Все стало четким, слишком четким: острые углы, железная арка, пальцы толстого вампира, нервно постукивающие по столу. Тук-тук. Тук-тук.

Тук-тук. Их сердца бились так же. Тук-тук.

— Ваши паспорта?

Тук. Тук.

— Кэт, с тобой все в порядке? — спросили сбоку.

— Какая Кэт? Я Кори!

Похоже, я возразила слишком громко. В зале повисла тишина. Даже пальцы перестали стучать.

Толстый вампир встал и повторил:

— Ваши паспорта, граждане?

Кай кивнул Стени, и она подтолкнула меня к барьеру.

Стоило ей прикоснуться, как в голове щелкнуло. Будто переходя в другой режим. Исчезла боль. Вместо неё пришёл голод. Голод, ради утоления которого становишься равнодушен и бесчеловечен. И тебе все равно, что происходит вокруг, и что делают другие.

Мой озлобленный, голодный взгляд перемещался с одного вампира на другого, пока не достиг Кая. Он беззвучно произнес:

— Только не сейчас…

Я коварно улыбнулась: доставляло ни с чем не сравнимое удовольствие смотреть, как что-то идёт не по его плану. Я не осознавала, что от этого плана зависит моя судьба.

— Наши паспорта, сэр? Уверенна, у Ангеранна есть паспорт, а мой… — похлопала себя по карманам и громко вскрикнула: — Ах, неужели я его забыла?! Сэр, я забыла свой паспорт, а до дома идти так далеко! — подошла к вампиру ближе: — Может, вы пропустите меня?

Не сказала, а внушила. По крайней мере попыталась.

Кай, казалось, сейчас испепелиться, а Стени провалится под землю. Кейнар обреченно вздохнул и перевёл взгляд на стражника. Я почувствовала волну его внушения.

Но вампир лишь улыбнулся:

— На меня не действует внушение кейнаров, леди. И ваше тоже, сэр. Интересно, с каких пор Ищейками становятся женщины?

Кай явно был обескуражен. Непросто удивлен, а даже растерян таким поворотом событий.

Все контролеры, которые должны были поддаться внушению, обернулись и клыкасто улыбнулись.

— Мистер Энгельгардт, — медленно произнес толстый вампир, вытащив из-под рубашки маленький деревянный амулет, — владычица распорядилась, чтобы всем сотрудникам границ и телепортов страны в обязательном порядке выдали эти штучки. Они защищают от внушения Ищеек.

— Что-то на вашей охране я их не заметил.

— Это уже наши проблемы.

Стражники сомкнулись плотнее.

— Пройдите через барьер, — голос вампира потерял всякую дружелюбность. — И леди тоже. Солаверье, если не ошибаюсь?

«План меняется, — заговорил в голове Кай. — Действуем по старинке».

Я вытащила кол первой.

«НЕТ! Я не это имел в виду!»

Но было поздно. Увидев оружие, стража открыла огонь.

Я не считала, сколько вампиров напоролось на мой кинжал. Кисельный мир вращался еще быстрее, из него раздавались больные возгласы, крики и рычание. Вселенная в моих глазах напоминала бред сумасшедшего.

Пока ее не достала пуля.

Ощущение было тоже что и в Касхате, но приправленное тут же прояснившимся рассудком. Жгучая, кислая боль разошлась по всему плечу, почти парализовав его. Затем еще одна вонзилась в бедро.

Не успела прийти в себя, как меня грубо оттащили в сторону.

— Стой на месте! — послышался грозный окрик Кая.

Я огляделась: Стени лежала за кейнаром, из ее ноги сочилась кровь, а лицо изуродовалось длинной царапиной. Кай напоминал быка, на которого накинули красную тряпку. Ведь в первую очередь стреляли в него. Его любимыми касхатовскими пулями.

Кейнар отодвинул меня к Стени и положил руки на землю. Вокруг вспыхнул желтый контур, создавая мощный защитный барьер. Пули отскакивали от него, и вскоре вампиры перестали стрелять.

Руки Кая задрожали. Он весь напрягся и дернулся, выложившись полностью.

Вампиры один за другим падали на землю. Их головы дымились.

Когда живых не осталось, Кай снял барьер и свистнул коней. Мы слышали звуки приближающегося подкрепления.

И не теряя времени, во весь опор поскакали в поле, а оттуда в лес.

Убедившись, что за нами нет погони, Кай остановил Люцифера и спрыгнул на землю. Стени сползла следом. Не дожидаясь ее, он подошёл к Арагону и грубо стащил меня с коня, швырнув на землю. Бедро пронзила боль, я не удержалась и упала. Кейнар поднял за шкирку и отшвырнул к ближайшему дереву. Крылья напоролись на ветку, и я сжала зубы, чтобы не закричать.

— Какого черта, Кори?! — заорал Кай. — Что ты творишь, можешь мне ответить, что ты творишь?! Нет, Кори, это не приступ. Я все видел. Ты специально выдала свое имя, да? И радовалась, что у меня что-то не получилось. Кори, это не приступ. Это скотство. Мы и так оставляем слишком много следов!

Его голос стал хриплым, и слепой увидит, что кейнар еле стоит на ногах от ран. Но Кай продолжал брехать, как дурная собака, и мне не оставалось ничего, кроме как скукожиться и вжаться в дерево под его напором.

— Ради кого я вообще здесь, зачем я иду с вами, Кори? Ради тебя?! Ради твоего спасения?! Тогда зачем ты ускоряешь свою смерть? Теперь, Кори, благодаря тебе наш поход задержится минимум на две недели. Видишь те горы? Это самый высокий хребет во всем параллельном мире, и нам придется топать через него пешком!

Его гнев подогрел мой собственный, разворошив старую рану. Я прошипела:

— Из-за кого, скажи, мы вообще здесь? Ты брешешь, как собака лает на свой хвост! Что посеешь, то и пожнешь.

Мой кинжал с лязгом ударился о клинок Кая.

— Ты сама начертила себе эту судьбу. И прекрасно знала, чем оно может кончиться. Я могу плюнуть на все, Кори. Нет, я плюну прямо сейчас и оставлю вас умирать, мне не жалко.

Он отбил еще один мой вялый удар, и я в истерике крикнула:

— Но ты мог хотя бы бороться!

Внезапно он выбил мой кинжал из рук и полоснул по ноге, задев рану. Я вскрикнула и согнулась, пытаясь дышать.

Эта крылатая тварь присела, чтобы посмотреть в глаза, и сказала с печальной усмешкой:

— Вопрос в том, кто именно пытается бороться. Ты или я.

Он встал, развернулся и ушёл в темноту. Приблизился к Стени, которая сидела на земле и прикладывала к больной ноге травы. Увидев его, она тихо сказала:

— Уходи, Кай. Я… я справлюсь.

Крылатый силуэт пошел дальше, качаясь между деревьями.

И рухнул на землю.

Глава 3

— Стени, уйди…

— Кай, не глупи. Во мне одна пуля, а в тебе их… шесть?

— Семь, — прохрипел я в темноте, не видя лицо девушки.

— Семь! Ну и кого надо лечить?

— Я кейнар… и не умру. А ты человек, если рана загноится, начнется гангрена. Придется… ампутировать ногу.

Меня свернуло в жестком кашле. Все органы болезненно вздрагивали, наталкиваясь на мельчайшие частички пуль. Убрав руку ото рта, заметил на ней черные пятна. Отлично, кашель с кровью, что может быть лучше…

— Ты умираешь! — в ужасе воскликнула Стени.

— Да не умираю я! — раздраженно крикнул, за что тут же поплатился. — Почему все женщины сегодня такие невыносимые… Иди спроси у Кори, сколько часов нужно на восстановление кейнару.

Я опустил голову на холодную листву. Бездна, так бы и лежать, не двигаясь, как олень перед смертью.

— Кай!

Я зажмурился. Как обычно, вдохнул и выдохнул, чтобы держать себя в руках. На этот раз без боли не обошлось.

— Исчезни! Или я уйду сам.

Секунду ведьма колебалась, но все-таки развернулась и побрела к подруге. Со мной спорить бесполезно.

Я не собирался вытаскивать пули, для этого нужен свет, а не ночная темень. Но и раздражать девушек своим кашлем тоже не входило в мои планы.

Перед глазами все вращалось, как после дикой попойки. Я уцепился руками за кору дерева, подтянулся и встал. Немного постоял, пытаясь остановить корабельную качку.

— Он ненормальный? Кори, что…

— Оставь его, — ответил усталый шепот. — Пусть идет.

Я шел. Как слепец, от одного дерева к другому, смутно представляя направление до ручья. На каждый шаг приходилась бешеная стрельба в ногах, животе и легких, рикошетами отдаваясь в голове.

Не знаю, сколько продолжалось это безумие, но в какой-то момент я ясно понял: если сделаю еще шаг, умру на месте.

Щека наконец-то опустилась на прохладную землю. Сквозь сизое марево я увидел ручей и понял, что лежу лицом к нему. Протянул руки к живительной влаге… но мне не удалось зачерпнуть ни капли.

Когда я в следующий раз открыл глаза, то обнаружил, что везде светло, а легкие не раздирает при каждом вдохе и выдохе. И ручей журчал где-то не там. И вообще, я сидел спиной к дереву, весь перебинтованный.

— О, сэнсэй очнулся! — Стени, как довольная кошка, переступила корягу и села напротив. — А я надеялась, что ты все-таки умер.

Кори сидела спиной, никак не реагируя на происходящее. Веткой она мешала в котелке, по запаху, что-то очень вкусное.

— Кто же такой любезный? — я показал на бинты.

Стени загадочно улыбнулась:

— Кори нашла тебя на рассвете, промыла раны и вытащила пули. А я перебинтовала.

— Спасибо, — я удивился заботе с ее стороны.

— Есть опыт, — вяло отозвалась девушка.

— А с вами что?

— Мы о себе позаботились, — гордо сказала ведьма.

— Замечательно.

Я круто встал.

— Куда, сядь!

Достал клинок и разрезал все бинты. Выражение лица Стени надо было видеть.

Кори постаралась на славу, и в теле не осталось ни одной пули. Чувствовал себя отлично. Мне выдали порцию гречки из московского магазина и усадили на бревно.

— Теперь, девочки, у нас две новые проблемы, — вещал я оттуда, уминая кашу. — Первая, очень неожиданная. Вампиры наконец-то изобрели действенное средство против Ищеек — деревянные амулеты, защищающие от внушения. Не знаю, какой гений и как докопался до этой формулы, но она работает. Будем надеяться, что глубинка пока ничего не знает.

— Верхний Броньск — большой город, — задумчиво сказала Кори. — Не удивительно, что здесь они появились первыми. Ведь на границе и даже у охраны телепорта их нет.

— Будет трудно, когда амулеты распространятся повсюду и станут продаваться на улицах, как сувенир.

— А вторая проблема?

Я запил гречку чаем и мрачно ответил:

— Нам предстоит длинный путь через самый опасный и высокий хребет параллельного мира. Бузгур.

— Звучит зловеще.

— Одна моя знакомая была родом из тех мест. Они поклонялись духам и самой земле Бузгура. Жили свободными горцами, пока один из них не решил забраться на вершину священной горы Арху-мар'р, высочайшего пика Бузгура и всего мира. Он не вернулся. Вместо парня пришел мор. По необъяснимой причине кейнары стали умирать. Ее родственники, старейшины, потомки и дети потомков. Все, кто оставались на этой земле, засыпали здоровыми и не просыпались.

— И что случилось с твоей знакомой? — Стени поддалась вперед.

— Оставшиеся в живых вынуждены были уехать из тех мест. Они считают, что парень, забравшись на Арху-мар'р, потревожил духов, и те разгневались на жителей. Это было давно, но… — в моей руке появилась карта юго-востока Империи, и я провел пальцем извилистую линию в том же направлении. — Единственный доступный путь в Тронмар — горную столицу Бузгура, откуда недалеко до Лаура, проходит именно через «проклятую» долину.

— Весело. И кого стоит благодарить? — Стени издевательски покосилась на подругу.

— Кори не виновата в том, что мы не попали в телепорт.

Девушка обернулась, явно удивленная моей защитой. Я невозмутимо продолжил:

— С этими штуками мы не прошли бы незамеченными, а отследить направление телепорта в течение часа после телепортации не составляет труда. Единственное, могло обойтись меньшими нервами. И числом жертв.

Ведьма хмыкнула. Кори отвернулась.

— Ладно, собирайтесь. Стени поедет со мной на Люцифере.

Пока она складывала наш маленький лагерь, представляющий собой один котелок и пару рюкзаков, Кори седлала коней. Я подошел и осторожно спросил:

— Я не сильно тебя полоснул по ноге?

Она горько усмехнулась:

— Сильно. Но пули больнее. Нет! Не надо извиняться, я сама все заварила и сорвала. Мы оставляем слишком много следов, нас найдут, посадят в Касхат, — девушка напряглась, подтянула подпругу и на выдохе закончила: — И никто нам не поможет.

— Обычно ты мыслишь оптимистичнее.

— Не сейчас. Всякий раз я пытаюсь себя контролировать. Каждую ночь представляю, как можно это сделать, и каждый раз ничего не получается. Мне надоело, — Кори резко повернулась: — Зажимай сонную артерию и все. Так будет легче.

— А мы не ищем легких путей! — крикнула Стени.

— Иногда, — задумчиво произнес я, — все приступы случаются по одной причине. В результате каких-то условий. Нет этих условий — нет приступов. Я реагирую на боль. Глубокая рана, пытки, душевная боль или просто несчастье — и все. Касхатовские пули, которыми меня вчера обстреляли, вообще отдельная тема. Они приводят в бешенство.

— Я заметила.

— Попробуй найти свое условие. Поройся хорошенько в памяти. А там время покажет.

Час спустя, мы шли по предгорной равнине. Следующий телепорт рисовался только в городе Лауре (точнее, рыбацкой деревне), который стоял на берегу океана Трех Держав. Я решил, что самая быстрая и относительно прямая дорога проходит через Тронмар — горную столицу всего Бузгура. До него примерно неделя пути. Трудного, с большими перепадами высот и всякой гадостью. Например, древним разломом первой границы с человеческим миром.

Погода стояла прохладная, но солнечная. Небо, как синее стекло, здесь казалось особенно высоким. Мы шли по узкой тропинке через желтые поля пшеницы, своими колосьями достигающие коленей всадников. Чем больше приближались горы, тем суше и свежее становился воздух.

На второй день пути пшеничные поля сменились фруктовыми террасами с голыми зимними деревьями. Впереди уже четко перекрывали небо величественные пики Бузгура.

— Какие-то они пологие, — однажды заметила Стени.

Но это была обманчивая пологость. В этих горах чувствовалась первобытная мощь, необузданная сила древности и вековая мудрость. Казалось, именно с этих гор появился наш мир, что они истинные короли, смотрящие сверху вниз на всю цивилизацию, недовольно прищурившись. Иногда возникало странное желание преклонить колено перед заснеженными вершинами. Как оказалось, не я один это чувствовал.

— Надо же, — задумчиво сказала Кори, жуя соломинку, пока мы отдыхали на тропе. — В Аскатрале горы совсем другие. Они отвесней и суровей, но Бузгур… он как будто приглашает нас поделиться своей мудростью.

— Пока в хорошем расположении духа, — усмехнулась Стени.

— Все горы вроде бы одинаковые… но совсем разные, — ответил я, в очередной раз поражаясь атмосфере этих мест.

Кори встала, подобрала с земли перышко и вставила в гриву Арагона:

— Знаешь, я начинаю понимать местных жителей, которые поклоняются не богам, а своим горам.

На третий день пути мы встретили одного из них. Странник шел с посохом в руке и шароварах, развивающихся на ветру. Из-под тюрбана на плечи спадали тонкие косы с заплетенными бусинами и орлиными перьями.

— Феласта, майре! — поприветствовал он нас на гортанном наречии, — Да пребудут с вами духи Бузгура.

— Ахон.

Этой ритуальной фразе научила меня Мари, которая родилась здесь. Я улыбнулся хорошим воспоминаниям, а странник коснулся тюрбана в знак уважения.

Вскоре дорога резко пошла вверх. От пышной флоры не осталось и следа: в этих местах не росли высокие деревья. Весной здесь цвели кустарники и мелкие цветы вдоль горных рек, а воздух наполнялся жужжанием пчел и сладким ароматом новой жизни. Зимой же горы напоминали голую пустыню. Редкие водопады, холодные реки и древние языки огромных ледников, свисающие с перевалов — вот и все, что мог увидеть путник в это время года. К вечеру мы поднялись почти на километр, все мокрые и уставшие.

Здесь, на высоте, с погодой начались перебои. Ночами мы дрожали, надеясь только на греющие заклинания, потому что температура опускалась до нуля. Днем мог идти дождь, а через час палить солнце. Да так, что спасала только фляга с водой. Трудности были и с дичью: в отсутствии лесов здесь жили разве что дикие козлы, птицы, грызуны и редкие горные лани. Необычайно грациозные животные, которых застрелить рука не поднималась.

— А где вообще находится Бузгур, если сравнивать с нашим миром? — пыхтя от очередного перепада температур, спросила Кори.

В отсутствии стрессовых ситуаций ее приступы почти не случались — разве что резко ухудшалось настроение. Это радовало.

— Непал, — устало выдохнул я и подтолкнул Люцифера. Вечерело, и до темноты мы должны были забраться на седловину трехтысячника.

Уже на закате я бросил рюкзак в кусок вечного снега и сел на камень. Дул сердитый ветер, то стихая, то нападая сильными порывами. С места нашей четвертой ночевки открывался потрясающий вид на сердце Бузгура. Сейчас вершина священной горы была закрыта вихревыми облаками, напоминающими красный смерч в закатных лучах солнца.

— Это она? — ко мне незаметно подошла Стени. Ее одежда потрепалась за время похода, а лицо как будто стало взрослее и серьезней. — Проклятая гора?

— Гора не проклята. Проклята вон та долина, — я показал на кренделе образную желтую полосу. — Мы сейчас у подножья Арху-мар'ра, а долина ровно с другой стороны. Нужно обогнуть гору, — Кори тоже внимательно следила за моей рукой, — выйти в долину, осилить перевал и спуститься в Тронмар. Еще дня четыре. Так что, девочки, не расслабляемся.

Люцифер фыркнул. На такой высоте найти воду ведьмам, кейнарам и лошадям трудно. Все реки остались ниже, и приходилось растапливать снег.

Ежедневно эту работу выполняла Кори. Печально вздохнув, она запахнула плащ, вытащила тесак и присела к очередной льдине, вырезая кусок для растапливания. Стени расседлывала лошадей и собирала им питательный корм, а я разжигал костер и играл в астронома, пытаясь определить погоду на завтра.

Но этим вечером было не до погоды. Я знал, что гору мы обогнем максимум за полдня — и к проклятой долине выйдем к вечеру. Ночевать там почему-то не хотелось. Разведя костер, я сел на краю и достал карту, повернув ее так, как видел горы перед собой.

Мои худшие опасения подтвердились. Не удивлюсь, если я разгадал тайну болезни, прогнавшей местное население.

— Кори, Стени, идите сюда!

— Что-то случилось?

Прервав мерный стук тесака, Кори вздохнула:

— Я задницей чувствую плохие новости.

— У тебя хорошая интуиция. Долину все видят? И перевал за ней? А теперь посмотрите на карту.

За перевалом чернел огромный разлом, где был нарисован череп.

— Это что?..

— Это первая и последняя естественная граница с вашим миром. Так сказать, древнее природное образование, которое самоуничтожилось. Я не знаю, из-за чего, но оно разделило эти горы на две системы — западный Бузгур и восточный Балхыр. Его называют Мараинским разломом. Там нет мостов, погода непредсказуема, а дна никогда не видно. Многие сомневаются, что оно вообще есть. Вход в Преисподнюю здесь. Все, кто подходил близко, не возвращался.

— Только не говори что…

— Нет. Мы не пойдем через него. Но после перевала тропа три километра идет вдоль разлома… И чтобы пройти там днем, придется ночевать в проклятой долине.

— В которой кейнары умирали по неизвестной причине, — мрачно закончила Кори. — По-другому никак? Пройти все за один день или растянуть на два?

— Посмотри во-о-он туда, — я размашисто махнул за долину. — Скажи, как ты преодолеешь пятьдесят километров в горах за один день? А растягивать путь на смысла нет: это последнее безопасное место ночевки.

— Что-то мне подсказывает, что мы не заснем в проклятой долине, — протянула Стени.

И была права. Я не спал и этой ночью, наблюдая, что же творится здесь после захода солнца. Мари рассказала мне об этих местах в день нашей первой встречи. Альпинистка, мечтающая забраться на вершины миров, больше всего жаждала покорить Арху-мар'р и выведать причину гибели своей малой родины. Мне выпал шанс узнать это за нее.

Красные вихревые облака, с уходом солнца ставшие черными, постепенно рассеялись, обнажив вилкообразную вершину священной горы.

Прошел час. Два. Пока я не увидел нечто, заставившее волосы на голове встать дыбом.

Со стороны разлома поднималась дымка. Как неуклюжий зверь, слишком плотная для обычной завесы, она тяжело перекатывалась через перевал в долину. В темноте мерцали слишком знакомые, ярко-голубые и ядовито-зеленые звезды.

Я выругался. Оглянулся, чтобы разбудить девушек… но в последний момент отказался от идеи. Нечего пугать их раньше времени.

Эти облака на протяжении многих веков являлись мощнейшим психологическим оружием. Пара сотен человек — это не тот размер. Обычно их посылали на целые армии, или накрывали таким облаком весь вражеский фронт. Дорогое и очень тяжелое удовольствие, если учитывать, сколько магов должно работать одновременно. Зато после такого тумана или дождика все сидели на корточках, стучали зубами и катались по земле в неизлечимом безумии. Я видел такое пару раз.

И как облако поворачивает обратно. В большинстве случаев огромная сила выходит из-под контроля и словно обретает собственный разум, погребая под собой всех счастливых полководцев и магов. Эффект бывает разный. Кто-то отделывается потрясением и сломанной психикой. Некоторые не выдерживают и кончают жизнь самоубийством. Сколько раз мы ставили на Совете Ищеек их использование, и всегда я был резко против. Потому что никто не знает, почему одни облака вызывают легкий испуг, а другие — моментальную смерть. Каким образом они влияют на разум каждого человека. Откуда берутся. И почему в итоге становятся живыми существами с собственными интересами.

Зато голубые и зеленые огоньки видят все.

Я еще долго сидел, наблюдая, как облако полностью накрыло долину, словно вата. Оно не выходило за края «кренделя», уничтожая все звуки и само ощущение долины в пространстве. Со светлячком над плечом и картой в руках я безуспешно пытался найти хоть один запасной путь.

Но Бузгур недаром назвали непроходимым и опасным. И если на карте обозначена одна тропа — значит, она одна. Ты не пробуришь сквозь гору туннель и не пролезешь там, где пролезть невозможно.

Телепортироваться? Слишком далеко. Так или иначе, мы окажемся в пределах долины.

Чтоб демоны разодрали этих вампиров с их чертовыми амулетами!

— Кори! — разбудил я девушку два часа спустя. — Кори! У нас плохие новости.

На горизонте брезжил рассвет, и облако постепенно уходило обратно в разлом. Девушки успели увидеть лишь его малую часть. У Стени началась паника. Кори молча взяла тесак и пошла рубить лед.

— Кори, ну скажи хоть что-нибудь! Скажи, зачем я за вами увязалась?! Кай, ты либо сумасшедший, либо просто полудурок, раз ведешь нас в такую…

— Стени, ваш полудурок может оставить вас одних. Я вообще не планировал идти через Бузгур.

— Кори!

— Заткнитесь все, — наконец-то подала она голос, откинув со лба белые пряди. — Мыслите оптимистичнее и вспомните все задницы, в которых мы побывали. Чем эта отличается от других? Кто не рискует, тот не пьет шампанского, а я, — она с силой стукнула по льду ножом. — А я хочу жить! И мне все равно, умру я сейчас или меня съест синий кит. Или Кай.

Я даже улыбнулся. Наконец-то у нее хорошее настроение.

— Все согласны? — мы посмотрели на Стени.

Она мученически вздохнула, подняла глаза к небу и что-то прошептала.

— Кай, научи меня ругаться на древнем языке кейнаров.

— С радостью, дорогая. А теперь собирай вещички. Чем раньше мы выедем, тем больше времени останется на защиту от всякой гадости.

Путь в проклятую долину оказался не самым приятным. Сначала нам предстоял долгий спуск, а потом изнурительный подъем. Погода решила обидеться и поплакать мелким, противным дождем, от которого тем не менее земля размокает и ноги скользят. Когда Стени в совершенстве выучила все ругательства на каронейском, небо всерьез разозлилось. Началась гроза.

Час мы потратили, пережидая фронт, потому что в горах идти в грозу нереально. Девушки сильно уставали, но шли, стараясь не делать лишних остановок.

Все видели ночное облако. Все хотели оказаться как можно ближе к краю долины.

— Когда она появится?! — раздраженно крикнула Кори. — Мы идем в другом направлении!

— Мы уже в долине, — тихо ответил я и остановился на возвышении.

Здесь не пели птицы. Не текли реки. Не летали насекомые.

Казалось, даже жухлая и сморщенная трава не хочет расти. Здесь невольно начинаешь бояться громко дышать. И говоришь тихо, почти шепотом.

Эту атмосферу чувствовали все.

— Как-то здесь уныло, — протянула Стени.

— Не унылей, чем у Кая в подземельях, — отозвалась Кори и хлопнула меня по плечу. — Зато идти по прямой, а не в горку. Пошли!

Не обращая внимания, девушки пошли вперед. Я медленно шел сзади, пытаясь представить, где же находилась деревня Мари.

Пока не споткнулся обо что-то твердое. Нагнулся и вытащил из земли обросший мхом и частично сгнивший деревянный меч. Рядом с ним щит, разукрашенный поблекшей краской.

«У меня в детстве была любимая игрушка, — в голове раздался звонкий смех Мари. — Знаешь кто? Это морковка. Бабушка сшила мне морковку и набила ее пухом. Жаль, она осталась в Бузгуре…»

— Морковка, — с печальной улыбкой повторил я, и выпрямился во весь рост, зажав меч в руке.

Долина пустовала. Они успели так далеко уйти?.. Плоская местность «кренделя» просматривалась до самого горизонта. Конская фигура с двухголовым всадником как под землю провалилась.

— И где они? — спросил я Люцифера.

Тот взволнованно фыркнул и тонко заржал. Обычно жеребец отвечает жеребцу. Но Арагон молчал.

Я слез с коня и прошел вперед, в полной уверенности, что найду следы и по ним догоню девушек. Мне показалось, что стало темнее и тише. Каждый шаг по сухой траве отзывался громким хрустом. Следов я не нашел. Ни через пять, ни через десять минут.

Внезапно вдалеке раздался слабый крик. Даже не крик, а тихий шепот. Перед глазами пронеслась тень. Ничего не понимая, я мотнул головой, пытаясь отогнать морок. Ощущение, что все органы чувств заблокировали, напихав туда ваты.

Я осторожно пошел вперед, в этой бесконечной долине однотипных ландшафтов. Земля постепенно съезжала в один угол зрения. Я шел, а она наклонялась. Я шел, а она убегала. Пока не превратилась в одну точку.

Я оглянулся в поисках Люцифера. Почему-то в фиолетво-желтом воздухе никого не увидел. Остановился, пытаясь вспомнить, где я.

Память словно отшибло. Стоя в одиночестве, старательно морщил лоб в поисках ответа.

Пока не забыл, зачем сюда пришел.

— Ка-а-а-а-а-ай!!!

Кого-то звали. Земля взбрыкнула и поменялась местами с небом. Возникла мысль: что-то не так.

— Ка-а-а-а-а-ай!!!

По мере длительности «а» звук набирал обороты, пока не стал таким громким, что пришлось зажать уши.

Я снова стоял на твердой земле. Крик повторился, и я словно проснулся. Сквозь плотную белую завесу проглядывалось темно-синее небо. Смысл происходящего доходил со всей ясностью.

Это галлюциногенное облако, друзья. И оно накрыло нас раньше, чем мы ожидали.

— Ка-а-ай!!!

Это Стени. Черт. Черт. Черт!

Мне приходилось бороться с галлюцинациями. Правда, не с облачными, а со своими, но суть та же: нужно думать об одной конкретной мысли. Повторять ее и бесконечно прокручивать. Только так ты не позволишь захлестнуть разум всяким бредом.

Найти Стени. Найти Стени. Найти Стени.

Вокруг носились тени, бешено хохотали невидимые люди и плакали женщины. Я заметил разрыв в белом мареве и нырнул туда, оказавшись на плато.

Найти Стени. Найти Стени!

Я прыгал по камням, как горный козел, полагаясь чисто на интуицию. Пока крик не повторился, намного ближе, чем раньше:

— Ка-а-ай!!!

— Я тут!!! — крикнул я.

И увидел махнувшую руку на утесе.

Стени. Там Стени. Стени, Стени, Стени!

Сквозь вихрь звуков и образов, из которых с трудом отличал реальные от нереальных, я залез на возвышение над плато.

Там демоны терзали Стени. Девушка кричала, отмахиваясь от черных всполохов. А они смеялись, как гиены, носились вокруг и цепляли девушку огромными когтями, оставляя ожоги.

Мелкие твари, низшие демоны. Самая гадостная вещь на свете.

Я ударил парализующим заклинанием, и сладкая парочка упала на землю, повизгивая черными комками грязи.

— Стени? — девушка тряслась и бешено оглядывалась по сторонам, издавая неясные звуки. — Стени!

Я взял ведьму за руку и поставил на ноги:

— Стени, это я. Кай. Видишь меня?

Она затрясла головой.

— Кай. Я Кай. Ты Стени. Понимаешь?

— Я Стени.

— Да, умница. Где Кори?

— Кори! — внезапно воскликнула девушка, широко открыв глаза и вцепившись в руку: — Кай, что за… что за чертовщина тут творится?

Она очнулась. Это радует.

— Пошли. Надо найти безопасное место.

— Я видела… где-то видела пещеру. Розовую такую. Там.

Она вяло махнула рукой в нужном направлении. Пройдя несколько метров, мы действительно увидели пещеру, правда, не розовую, а самую обычную. Перед тем как залезть туда, я обернулся.

Это возвышение было настоящим спасением. Галлюциногенные пары оседали ниже, оставляя эту область вне опасного сумасшествия.

Пещера оказалась глубокой. Мы дошли до границы освященного места, и Стени села на пол, положив руку на сталагмит:

— Я узнала, из-за чего умерла долина, — безжизненно произнесла девушка, когда я собрался уходить. — Эта природная граница была не только с человеческим миром. Взорвавшись, она образовала дыру и в мире демонов. Границы долины и световой день ограничивают их передвижение, но в остальное время именно они полноправные жители этих мест.

Она зевнула, откинулась на камень и закрыла глаза. Я бросил взгляд на четыре длинных ожога, напоминающих порезы через шею, и пошел к выходу из пещеры. Надеясь, что Стени всего лишь спит.

Вокруг Арху-мар'ра уже закручивались облака. По их грязно-бардовому цвету я понял, что солнце еще не успело провалиться далеко. Впереди клочьями белого тумана шевелилось облако. Оно дышало, дергалось и смеялось. А ядовито-зеленые и голубые огоньки мелькали, словно тысячи внимательных глаз.

Кори. Среди этого безумия я должен найти Кори.

Как дайвер ныряет в бездну океана. Задержать дыхание.

Кори. Кори. Кори. Найти. Кори.

Белые рукава раскинулись, приглашая в свои объятья. Закладывая уши ватой, убирая запахи и звуки. Только безумный хохот. Истеричный плач.

— Кай!

Я закрыл уши руками. Это не Кори.

— Кай! — прозвучало уже с другой интонацией.

Делая над собой огромное усилие, я не обернулся и побежал. Без понятия, где искать девушку.

— Кай! Я здесь!

Вдалеке образовался силуэт. Белые пряди сливались с белым воздухом. Я побежал в противоположную сторону, пытаясь включить чутье Ищейки и отбиваться от глюков одновременно.

— Кай!

Услышав этот голос, я замер. Понимая, что нельзя останавливаться. Все нереально, но… я остановился. Боясь обернуться.

— Повернись, Кай, — произнес нежный и мягкий, как бархат, голос. — Я так давно тебя не видела.

Зажмурившись, сделал глубокий вдох. В ватной тишине раздался хруст шагов по сухой траве.

— Неужели ты забыл меня?

Плечо накрыли ледяные, как зимнее стекло, пальцы. Резко обернувшись, ударил по воздуху. От руки разошелся лишь дым.

Я судорожно выдохнул и смахнул пот со лба. Бездна, тут с ума сойти можно.

Кори. Мне нужно найти Кори.

Закрыв глаза, представил себе девушку. Зеленые глаза, белые крылья и серебряные волосы. Как дорогой клинок с изумрудом в гарде. Я ощутил ее запах. Свежий запах цветочных духов и сирени.

Иногда быть Ищейкой полезно. Эти образы помогли воссоздать ее ауру. И найти след.

Я уверенно пошел на восток, углубляясь в сердце долины. Четкая цель мешала галлюцинациям захватить разум, и они шли бесконечной свитой. Тысячи теней, сотни знакомых лиц, о десятках из которых я старался не думать.

Пока след не прервался. Я остановился в растерянности, не понимая, куда идти дальше.

— Отстань от меня! — внезапно раздался приглушенный, словно из коробки, голос.

Голос Кори. Настоящей Кори.

— Кори! — крикнул я.

Шипение. Потом еще несколько восклицаний. Я крутился на месте, не понимая, откуда слышу ее голос.

— Я не верю тебе, — тихо прозвучало… из-под земли.

Опустившись на колени, приложил ухо к сухой траве.

— Правде не перечат, — раздался трескучий голос. Намного глубже и громче.

С ужасом дошло, что Кори прямо подо мной.

Она под землей.

Но как она там оказалась?!

Я мог телепортироваться под землю. Но только если там действительно что-то есть. Если это очередная галлюцинация, я рискую навсегда остаться замурованным в камень.

Раздался болезненный крик. Ладно. Если не получится, хоть с Бездной поболтаю.

Я сделал рывок.

И упал в черную тучу, больно ударившись о камень.

Здесь было темно… и сыро. Сильно пахло озоном. Я поднял голову и увидел четыре глаза. Два красных и два зеленых.

— Смотрите-ка, кто к нам пожаловал, — трескучий голос теперь говорил совсем рядом.

От полного отсутствия белой дымки все казалось слишком четким. В углу горел факел — единственный источник освещения.

Покачиваясь, встал и встретился с зубастой улыбкой Люцифера.

Доброе утро. Приехали. Я осторожно глянул за внушительную тушу демона и встретился с блуждающим взглядом Кори. Она, похоже, не совсем понимала, что происходит.

— Стени тебе уже сказала, что случилось с этой долиной? — поинтересовался Люцифер.

— Стени? — вдруг очнулась девушка и крикнула: — Она жива? Стени!

— Сказала, — мрачно ответил я и добавил: — Что ты делаешь с ними?

— Мы просто разговариваем по душам в ожидании нашего опоздавшего гостя, — красные огоньки мигнули, и Кори обмякла, закрыв глаза. — Жатва, Кай.

Я сделал вид, что не расслышал.

— Три тысячи душ раз в восемь лет. Прошло девять. Ты опаздываешь, — красные огоньки угрожающе сверкнули. — Я отобрал человечность не для того, чтобы ты не выполнял своего долга.

— Долг? Это всего лишь сделка, Люцифер. И в последнее время она не приносит мне особой пользы.

— Ты выбрал себе удобное местечко, кейнар. Заручился поддержкой всей Преисподней и обещанием не трогать Ищеек во благо Ордена и себя самого. Не жирновато?

Да, в моей темной биографии стояло еще одно грязное пятно. Примерно семьсот лет назад я, так скажем, заключил сделку с дьяволом. После Охот каждый Ищейка должен «откладывать» сто душ из своей добычи в долгий ящик, чтобы за восемь лет их накопилось две тысячи, и мы принесли лакомство Люциферу. Взамен демоны закрывали глаза на все выходки Ордена и в крайних случаях предлагали помощь. Но Кай кейнар нечистый на душу, и втихаря от всех добавил «бонусов» себе одному. Например, право приказывать низшим и средним демонам, свободный проход в то измерение, неоднократная помощь и полное поклонение. За что я отдаю лишнюю тысячу чисто от себя.

Но прошедшие восемь лет с Охотами было туго. А в мой последний разгул пока три тысячи не накопилось. Должен же я что-то и себе откладывать?

А опаздывать нельзя. Люцифер вредный.

— Ты молчишь, значит, думаешь. Мне это нравится. Я даю тебе время до конца месяца.

— А что потом?

— Потом, Кай… Потом я разрешу всем демонам воздать тебе по заслугам. Я же знаю, как они тебя любят.

Да они меня просто обожают. До боли в лопатках.

— Понял. А теперь вытащи нас отсюда.

Демон освободил проход. Я подошел к Кори и взял сопящую девушку на руки.

Рывок, и мы оказались наверху. Вихревые облака над Арху-мар’ром совсем рассеялись, уступив место звездам. Я шел сквозь белую дымку к плато, будто в невесомости. Удивительно, но ни один глюк не достал нас в пути.

Стоило выйти на утес, как звуки, запахи и ощущения снова вернулись. Тут же стало холодно. Я отнес девушку в пещеру и бережно уложил на камень. С облегчением увидел там моего коня и Арагона. Стени спала, глубоко и спокойно дыша. Поставив на вход пещеры защиту от всяких гадостей, я вернулся и развел небольшой костерок, чтобы хоть как-то прогреть голый камень.

Огонь трещал, бросая тени на стены пещеры. Искры маленькими светлячками взлетали к потолку и гасли, попадая на сталактиты. Я сидел у костра на коленях, вороша угольки палочкой. После полуночи горы накрыло ливнем, и теперь снаружи шелестел дождь. На душе было на удивление спокойно.

— Чего не спишь? — дружелюбно прозвучало сзади.

Я улыбнулся и обернулся. Кори лежала, подложив ладонь под щеку, и смотрела на пламя.

— Не знаю. Не спится.

Ее растрепанные от влажности волосы в беспорядке падали на лицо. Кори сдула одну прядь и тихо рассмеялась:

— Иди сюда, сэнсэй. Хватит строить мою рыбку.

— Филешку? — уточнил я, садясь рядом.

— Да. Она всегда была одна. Теперь я думаю, может, они сдыхали не от голода, а от одиночества?

— Заведи кота. Тогда им точно не будет одиноко.

Мы говорили тихо, чтобы не разбудить Стени. Разговор шел легко и непринужденно, впервые за долгое время. Внезапно возникло острое желание потрогать ее волосы.

— Выглядишь счастливой, — вместо этого сказал я.

— Я вспомнила, как мы катились с горки в Аскатрале. И свалились в ледяную реку.

— Я учил тебя стрелять.

— А потом мы также грелись у камина, — она закрыла глаза, уйдя в воспоминания: — Я трогала твои крылья. А ты рассказывал, какими они становятся твердыми. И мягкими.

Девушка зевнула и подвинулась поближе, положив голову мне на плечо. Наши крылья касались друг друга, и это ощущение напоминало прикосновение кончиков пальцев. Только намного острее.

Сам того не осознавая, я достал из кармана плаща кулон. Маленького дракончика с обсидианом, которого однажды сорвал с ее шеи.

— Ты носишь его с собой?.. — глаза девушки расширились.

Я повернулся и аккуратно застегнул кулон на ее шее, проведя пальцем по гладкой коже. Затем убрал волосы за плечи, чтобы дракончику ничего не мешало.

— Кори, — я посмотрел ей в глаза. — Пообещай мне сейчас, что дойдешь до своей цели. Несмотря на все трудности и разногласия. Обещай, что пойдешь до конца и дойдешь до лекарства, — я осторожно сжал ее ладонь. — Со мной.

Она судорожно вдохнула. Я продолжил, все больше проваливаясь в эти изумрудные глаза:

— Со мной, слышишь? Вместе.

— Обещаю, — выдохнула она и улыбнулась: — Обещаю идти до конца и достигнуть цели. С тобой.

Последняя фраза была сказана шепотом. Я притянул ее к себе. Губы нашли губы, руки нашли руки.

— Со мной, — повторил я сквозь поцелуй.

— С вами, Кай. С тобой и Стени.

Глава 4

Люцифер сказал, что я умру. Доза введенной сыворотки смертельна для обычного кейнара. Я так и не решила, верить дьяволу или нет. По крайней мере, до вечера.

Кулон грел. Стоило металлу коснуться кожи, по телу разливалось тепло и гармония. Спокойная уверенность в себе и своих силах, которой так не хватало.

Мы с Каем сидели у противоположных стен пещеры и смотрели друг на друга, пока Стени торопливо бросала травки в котелок, одновременно поддерживая огонь. На улице до сих пор лил дождь. Не такой сильный, но придающий утру ту самую серую тоску. Кейнар улыбнулся. Я сжала в ответ кулон. Как же хорошо, когда демон и ангел в его душе ненадолго мирятся. Даже Стени улыбалась, чувствуя легкую атмосферу.

Когда дождь немного стих, мы сели на коней, поднявшись по плато на хребет. И там увидели, где рождается и откуда выползает ядовитое облако.

Это сложно назвать разломом. Это не царапина на лице Земли.

А рваная рана на ее конечности, видная из космоса.

Полностью представить себе размеры трещины не представлялось возможным. Черная, как сама смерть, она громадной обрывистой лентой рассекала горную цепь на две половины. На ее стенах не росло ни травинки, ни сухого кустика. Голые, черные, похожие на отполированный обсидиан скалы уходили в бездну… в темное нечто.

— Кори, — испуганно прошептала Стени. — Оно шевелится.

Да. Оно вибрировало, ходило волнами и издавало звуки. Кай молча смотрел вниз. Казалось, кейнара интересовал не разлом, а то, что скрывается в его недрах.

— Всегда хотел увидеть ворота в мир Бездны. Но тут, к сожалению, лишь вход в другое измерение.

Мне хватило и этого. Мы шли вдоль разлома по узкой тропинке часа три, все время чувствуя себя ничтожными муравьями. Я пыталась представить, что когда-то здесь была граница. Прозрачная дымка, невидимая простому человеку. Древний мост, связавший два соседних мира…

«Когда-то люди знали о существовании этого мира… они пили из рек и жили на этой земле поколениями. Кто-то начинал превращаться в волков. Кто-то замечал за собой странную любовь к крови. А у кого-то вырастали крылья»

Люди пришли в параллельный мир именно из этой границы. И принесли сюда магию. Но почему она взорвалась? И неужели, если взорвется еще одна, последствия будут настолько ужасны?

— Надеюсь, такого не произойдет. В любом случае на ваш мир это не особо повлияло. А наш, — добавил Кай с печалью, — Наш мир сильно ранило.

Перед тем как свернуть прочь от разлома, кейнар опустился на колени и погладил рукой землю, словно она была живым существом.

— Не знаю, как вы, а я люблю свой мир, — ветер развевал черные волосы, заметно отросшие за два месяца. Кай зажмурился и улыбнулся: — Он живой. Такой родной… Если я умру, позаботьтесь о нем.

— С чего ты взял, что умрешь?

Кай пожал плечами, на секунду зарыв пальцы в землю. И похлопав на прощанье, как хорошую лошадь, встал.

— Никогда не знаешь, чего ждать от жизни. Пошли. Это тропа ведет в Тронмар.

Увидеть спустя семь дней пути цивилизацию было необычно. Уже на подходе к горной столице, в которой, по словам Кая, единственным высоким зданием являлся храм в центре города, мы увидели первых жителей.

Как и странник в предгорьях, они необычно одевались. В разноцветных рубашках с заманчивыми узорами и короткими яркими шароварами люди сильно выделялись на фоне серого неба и бурой растительности. Конечно, в повседневности бузгурцы не наряжались, но поверх черной ткани обязательно сияла яркая накидка, а ноги обуты в мягкие длинные сапоги. Все кейнары были невысокими, с небольшими крыльями. Ведь рост в горах не преимущество.

Еще казалось, что никто из бузгурцев не стрижет волосы. Как я узнала позднее, они перевязывали хвост орлиным пером в знак уважения старины, а бусины на косичках символизировали каждого предка.

Стоило нам зайти в черту города, как я убедилась, что Тронмар и Аскатрал — два разных мира. Здесь не было улиц, а приземистые глиняные дома закручивались спиралью вокруг иглообразного храма, напоминающего перевернутую бочку со шпилем. На его конце сверкали два перекрещенных крыла.

— Это не похоже на Алтарь, — недоуменно сказала Стени.

На что Кай усмехнулся:

— Тронмар — такая же община кейнаров, как Аскатрал, со своими порядками и маленькой религией. Это храм Бездны. Бузгурцы верят, что она создала горы, и все их обожаемые духи — ее приспешники.

Мне здесь нравилось. В этой деревне царила своя особенная атмосфера. Между домами паслись крохотные горные лошадки — карахари, приветливые жители сидели на улицах в маленьких компаниях, доили кобыл, точили сталь и пряли. Здесь пахло кожей, мехом и землей.

Первыми нас заметили дети. Перешептываясь между собой, они, как проворные кузнечики, ныряли в лабиринт дворов и бежали домой рассказать о незнакомцах. Поэтому не сильно удивились, когда к нам подошла пара кейнаров и предложила странникам ночлег.

И не только. Когда ты больше недели спал на холодной земле, а твоей подстилкой служили собственные крылья, бочка горячей воды, кусок мыла, целый стол всяких горных вкусностей и теплая, мягкая кровать казались настоящим раем. Я даже забыла про баночку нашатырного спирта, который в последнее время стал моим лучшим другом.

…Перед тем как опустить голову на подушку, я посмотрела в окно. Увидела там одинокий крылатый силуэт. В ночном свете голова повернулась, мелькнула улыбка.

«Иди сюда. Тут столько звезд»

«Не хочу. Я устала»

— Ну пожалуйста, — умоляюще донеслось из-за окна.

Вздохнув, надела теплую меховую накидку и вышла на улицу.

Ночью в горах становится холодно. От дыхания поднимался пар, уходя белым облачком в небо. Я проследила за ним взглядом и замерла.

Столько звезд я видела только на вершине Аскатрала. Лишь в горах можно встать и ощутить себя под сверкающим куполом. Покружиться, чтобы возникло ощущение белого водоворота.

— Красота, — выдохнула я и обернулась.

Кай задрал голову, прислонившись к стене дома. На лицо в беспорядке падали черные пряди. Кейнар улыбался.

— Я хотел предложить тебе кое-что. Возможно, это поможет нам лучше понять друг друга.

Только когда затекла шея, я опустила глаза и встала рядом:

— А мы недостаточно понимаем друг друга?

Кай покачал головой. В темноте я не могла разглядеть его лица.

— Понимать в определенных ситуациях. Не хочешь погулять по сознаниям?

Я недоуменно повернулась:

— По чьим?..

— По нашим.

— А так можно? — с проснувшимся интересом спросила я.

Всегда чесались руки посмотреть, что же творится в этой черной голове.

— Мы с учителем часто так делали.

— У тебя был учитель?

Кай посмотрел со смесью удивления и смеха:

— Кори, мы все были учениками. И я тоже в далеком прошлом. Учитель был единственным честным и действительно мудрым Ищейкой, которого я знал. Он научил меня не бояться себя и грамотно использовать силу. Именно он привил мне чувство долга, несмотря на всю ненависть к Ищейкам. Учитель сделал из меня, дохлого подростка, выросшего в угольной шахте, полноценное существо.

Кейнар замолчал, и я спросила:

— И где он сейчас?

— Я знал учителя лет пятьдесят от силы. Потом его убил следующий правитель, чье место я впоследствии занял.

— Мы хотели погулять по сознаниям, — напомнила я.

— К кому в гости пойдем первым?

— Ты предложил, первый и показывай.

Кейнар усмехнулся и нежно взял мои ладони, положив себе на виски. Его волосы… они были жесткие. От прежней ухоженной мягкости не осталось и следа. Он ободряюще улыбнулся, и смотря в глаза, произнес:

— Только не пугайся, хорошо? Сам не знаю, в каких образах представится мое сознание. Там может быть все что угодно.

Я удивилась, насколько он мне доверяет. Не зная, что я увижу, кейнар добровольно пускает к себе в голову… в святая святых каждого человека.

Кай закрыл глаза. Я последовала его примеру.

Пространство завертелось, звезды превратились в водоворот, все затягивая и затягивая в его глубину… пока мы не нырнули.

Вынырнув в другой вселенной.

Я по-прежнему стояла напротив кейнара, держа его за виски. Но горы вокруг исчезли. Ночь, звезды, холод.

Кай отступил на шаг и с интересом оглядел новое пространство. Это была… гавань.

Мы стояли на набережной портового города. В безоблачном небе кричали чайки, бились друг об друга маленькие лодочки. Ветер хлестал по лицу и заставлял море пениться барашками. Волны с шумом разбивались о гальку, создавая атмосферу безмятежности и гармонии.

— Морской берег? — удивленно вырвалось у меня. — Но…

— Это не совсем я? — Кай не выглядел потрясенным. Только немного озадаченным.

— Ты даже воду не любишь!

Кейнар молча спустился по каменной лестнице к берегу. Я подошла поближе, чтобы потрогать воду.

Она оказалась красной.

Озадаченно наклонившись, зачерпнула пальцем. На нем осталось характерное маслянистое пятно.

— Кровь?.. — прошептала я и выпрямилась, посмотрев на этот мир другими глазами.

Море соленой крови. Теперь барашки и шумные волны не выглядели такими дружелюбными.

— Пойдем в город, — позвал кейнар. — Здесь жарко и скучно.

Через минуту я уже скинула меховую накидку, а ботинки держала в руках, топая по городу босиком.

— Ничего не понимаю. Ты не любишь жару и воду. Я ожидала увидеть какую-нибудь суровую крепость в горах, затерянную хижину в лесу, или антарктический иглу… но не это!

— Я тоже не ожидал. Но в отличие от тебя, прекрасно понимаю смысл.

Тени незаметно следовали за нами, перескакивая с одного дома на другой. На крыльцах одноэтажных зданий со звоном бились консервные банки, нанизанные на ниточки. Тут были и широкие улицы, и узкие переулки, броские вывески и глухие двери… и ни души.

— Как-то у тебя уныло.

— Ты уже говорила.

— Теперь понимаю, откуда она идет.

— Не льсти себе. Ты еще ничего не поняла, — Кай вышел на два шага вперед и обернулся. — Сейчас ты видишь пустую улицу рыбацкого городка, верно? А теперь попробуй свернуть на параллельную.

Я заметила арку в доме и пошла туда.

Вышла на такую же улицу. Сначала я не заметила ничего необычного, но потом…

Вернулась. Хорошенько запомнила вывески, балконы и консервные банки. Прошла через арку и изумленно остановилась.

Таблички и надписи были одинаковы. Дома, балконы и даже расположение консервных банок на ниточках. Тут я увидела еще одну арку. Заглянула в нее и вышла на третью улицу.

Такую же копию первой и второй. Ради интереса побежала, обнаружив четвертую, пятую и даже шестую улицу.

Их словно клонировали. Сделали миллион копий и поставили в ряд.

— Что за чертовщина?.. — пробормотала я.

— А еще эти улицы не кончаются. Никогда. Они длятся бесконечно, копируя каждые десять домов, — Кай махал ниоткуда взявшейся книжкой.

— И в чем прикол?

Вместо ответа кейнар открыл дверь и вошел внутрь ближайшего дома.

Только там оказалась не комната.

А заснеженная равнина. Тут же стало холодно, изменился воздух. Вдалеке огоньками светилась деревушка, а на границах поля возвышался лес. Если в портовом городе был полдень, то здесь наступали сумерки. Вдалеке одинокий пастух гнал оленей к деревне. Почему-то здесь мне нравилось больше.

Я обернулась и увидела дверной проем. А за ним — город. Отошла подальше и только тогда поняла всю картину: посреди огромного поля стояла дверь.

— Десять домов, говоришь? — до меня начинал доходить смысл.

В глазах Кая появилось одобрение:

— Хочешь заглянуть во второй?

Я кивнула. Мы вышли обратно на солнечную улицу и открыли дверь второго дома, на котором звенели банки.

Я застыла еще на пороге. Идти дальше расхотелось.

Это была выжженная пустыня. Черный, безжизненный песок тянулся до горизонта. Несмотря на собачий холод, между грязно-серой землей текла яркая лава. Острые, как шипы камни царапали ноги. Совсем рядом плюнул огнем гейзер, обжигая кожу. Искры поднимались в небо, заполненное черными тучами.

— Где мы?.. — я отступила подальше к двери.

Кай же, наоборот, отошел вглубь и развел руками. Загремел гром, раздался крик.

— Это, Кори, — сказал он и обернулся, — мои грани. Знакомься. Гармония и Страх, Миролюбивость и Голод, Отзывчивость и Равнодушие, Человечность и Разрушение, Любовь и Безумие. Десять домов, десять граней, десять состояний. А портовый город — это их бесконечное, однотипное чередование в моей жизни. Если ты заметила, они все стоят в определенном порядке. И чертовы две с половиной тысячи лет моя жизнь состоит из перебежек между этими домами. И в итоге я всегда прихожу в десятый.

— Что там?..

— Там море. То кровавое море, в которое ты окунула палец. Лестница, как в бассейн. Спускаешься и тонешь. Тонешь днями, неделями, годами, десятилетиями, пока тебя не прибивает к берегу. К первому дому.

Я была потрясена этой жуткой системой. И, боясь представить название этого черного дома, спросила:

— А это что?..

— Это Любовь, — жестко ответил кейнар.

Я еще раз обвела взглядом черную пустыню, больше напоминающую ландшафт после апокалипсиса. Любовь? Он шутит? Кай отвернулся и пояснил:

— Когда-то эта грань цвела. Здесь был весенний лес. Ручейки, птички и прочее. Периодически лес горел, и тут лежали останки. Потом он вырастал заново.

— Это не похоже на пепелище, — тихо ответила я.

— Двести лет назад случился один из самых страшных пожаров. Он выжег последние хлипкие корни, — Кай медленно повернулся и посмотрел на меня. — Теперь здесь осталась тупая, мертвая, непробиваемая земля. Да и то, — кейнар нагнулся и зачерпнул горсть песка, — она давно перестала быть почвой.

С этими словами Кай с остервенением бросил песок в лаву.

Я решилась выйти из проема ему навстречу. И пока шла, увидела вдалеке зеленую точку. Немедля, телепортировалась туда и обнаружила маленький, увядший стебелек.

— Смотри! — крикнула я. На что Кай с горечью произнес:

— Он вырос в конце августа. Зеленая точка в аду… но спустя пять месяцев росток внезапно засох. Буквально за один день.

Я аккуратно приподняла листочек…

И он рассыпался на ладони. Стал частью песка вокруг. Таким же черным и безжизненным.

Руки задрожали. Я прекрасно понимала, что означал этот расточек.

— Уведи меня отсюда, — голос против воли сорвался. — Я не могу здесь больше находиться…

Кого обозначало одинокое растение, рассыпавшееся у меня на глазах.

— Уведи меня из этого ада!

Больше я не задавала вопросов. Не хотела идти в следующие дома. Мне не нравилась эта экскурсия.

— Кори! Остановись!

Солнечный город показался ярким до тошноты, а бесконечные улицы вызывали головокружение. Как загнанный кролик, я озиралась вокруг, не видя им конца. Одни и те же банки звенели на ветру. Этот звон сводил с ума.

Я побежала к морю, но и оно оказалось не водой, а всепоглощающей кровью.

— Уведи меня отсюда!!! — в отчаянии закричала я.

В следующее мгновение мир стал темным. Снова подул горный ветер, принося холод ночи. Вздрогнув, с облегчением увидела звезды над головой.

Ничего не изменилось. Я держала руки на висках кейнара, прислоняясь к стене дома.

Медленно убрав ладони, нервно выдохнула:

— Как ты живешь в таком кошмаре?.. Десять домов, десять граней, кровавое море… Так же свихнуться можно.

— Я и есть свихнутый. Если ты заметила, все грани делятся на две группы: плохие и хорошие. Можно всю жизнь «просидеть» в хороших домах. А если жизнь негладкая, знать только о существовании плохих. Но когда ты знаешь и о тех, и о других, и есть возможность выбора… начинаешь метаться.

— Разве выбор неочевиден?

— Понимаешь, и в плохих, и в хороших гранях есть свои прелести и недостатки. Когда ты не знаешь, что выбрать, начинаются бешеные скачки по всем граням сразу. То же самое происходит с тобой сейчас.

— И куда в результате можно прискакать?..

Кай ответил не сразу:

— Все пути ведут к десятому дому — Безумию, за чьей дверью находится кровавый океан. Неважно, хорошие они или плохие, — Кай отвернулся и добавил тихо: — Обязательно что-нибудь или кто-нибудь случится в твоей жизни, испортив все.

Повисла тишина. Я зевнула:

— Если мы хотим хоть немного поспать, то гулять по моему сознанию придется в другой раз.

Кай тряхнул головой, переносясь в реальный мир, и ответил:

— Да, да, конечно… Я не настаиваю. Кстати, дальше дорога пойдет вниз, и через два дня мы будем в предгорьях. А там и до Зачарованного леса недалеко.

— Зачарованного леса?

— Тоже интересное местечко. Иди спать. Спокойной ночи.

И исчез. Уже в пустоту я пробормотала:

— И тебе тоже…

***

Шестнадцатого января, спустя одиннадцать дней после отъезда из Москвы, мы благополучно вышли из предгорий Бузгура и взяли курс на Зачарованный лес.

Стени ныла, я огрызался на Кори, Кори огрызалась на меня. Если она неожиданно замолкала и волочилась сзади, ведьма незамедлительно бросала Кори банку с нашатырем, а я незаметно подпаивал девушку самогоном, раздобытым в Тронмаре. Она минуту буянила, а потом засыпала крепким сном. На следующий день голова не болела и всех растерзать ей не хотелось. Хотя, по моей теории демона надо выпускать часто и ненадолго, а мы загоняли его спиртом вглубь. О будущих последствиях никто старался не думать.

Устраиваясь на ночлег, Стени оживала и собирала травки. Я охотился, Кори разводила костерок, потом мы вместе уничтожали добытое, коптили остатки мяса, пили чай и ложились спать. И так день за днем, ночь за ночью… За одиннадцать суток мы притерпелись друг к другу.

Так было и этим вечером, когда мы остановились на границе Зачарованного леса. Местность давно сменилась гладкой равниной, стало намного теплее, а звезды над головой перестали гореть так ярко. Примерно в двух километрах возвышалась темная стена леса.

— Расскажи о нём, — попросила ведьма, когда мы сидели вокруг костра и уплетали пойманного кролика.

Я поскреб угли веткой и ответил:

— Признаться честно, я никогда там не был. Но ходят слухи и легенды, что в этом лесу обитают фантастические твари, опасные и не очень. Говорили, что только там водится определённый вид драконов. Ходили слухи о василисках, но я в них не верю. По крайней мере, от их взгляда ещё никто в камень не превращался. А также там есть якобы деревья, которые перемещаются с места на место и могут схватить тебя своими ветвями. И много ещё удивительных растений… Но те, кто действительно там был и удачно через него прошёл, говорили лишь о жуткой, но безумной красоте этого места.

— Не терпится туда попасть, — на удивление, у Кори было очень хорошее настроение.

— Отправим тебя первой, — подхватила Стени, — разузнать насчет василисков.

— Вручим Кори нашатырь, все василиски разбегутся, — захохотал я. — Кстати, где он? Надо обработать территорию.

Я шутливо полез в карман ее куртки. Девушка вскрикнула и отскочила, бросившись вокруг костра к Стени. Мы бегали хороводом, как зайцы в Новый год, пока Кори не оступилась и не растянулась на земле. Тут же подбежав, нырнул в карман, достав оттуда… листок.

Вместо банки я держал в руке небольшой клочок с написанными карандашом координатами.

Секунду я еще улыбался, тяжело дыша. Но как только пригляделся, улыбку сдуло. Очень и очень далеко.

— Что это?.. — удивилась Стени.

Медленно переведя взгляд на Кори, тихо спросил:

— Откуда эта бумажка? Я так понимаю, это координаты, по которым мы идем.

Девушка встала и отряхнулась, стараясь сохранять безмятежное выражение лица. Но от меня ничего не скроешь. В том числе и опаску во взгляде.

— Я сама о них узнала.

— Да что ты.

Спокойно, Кай. Спокойно. Всеми силами я не хотел верить в происходящее. Но разве глазам откажешь?

Стени, почуяв нехорошее, отошла подальше.

— Я сама узнала о координатах, — повторила Кори громче. — И точке на карте.

Я молчал, сверля ее взглядом. Мир верно погружался в красное марево. В глазах Кори мелькнул страх.

— Я же тебе рассказывала. Это интуиция! Интуиция, и…

Интуиция? Интуиция?!

Бездна, нет. Не говори, что все это время она врала.

— За кого ты меня принимаешь, Кори?..

Держать себя в руках. Вдох. Выдох…

Я смотрел на листок, подмечая каждую завитушку. Каждую цифру «4», написанную ниже общей строчки. Видя характерный наклон влево.

Хатон всегда так пишет. Он левша.

Я поднял взгляд на Кори.

— Думаешь, я не узнаю почерк собственного брата?! — зашипел я, увидев эту бесстыжую наглость, это слепое ожидание чуда в ее глазах.

И с отвращением бросил листок ей под ноги.

Хатон, мать вашу. Все это время мы идем по координатам Хатона. Прекрасно!

Кори застыла, как рыба, безмолвно открывая и закрывая рот. Конечно, тебе нечего сказать. Мысли в голове принимали новые и новые формы, складываясь в одну, самую нелепую картину в моей жизни.

— Ты знала об этом?! — рявкнул я на Стени.

— Нет, — поспешно ответила она.

Ведьма знает не больше, чем я. Отлично.

— Значит, все это время ты врала нам.

— Нет!

— Что значит нет?! — взревел я, принявшись ходить вокруг ошалевшей Кори. — А что я тогда вытащил сейчас из твоего кармана?! Откуда там лежит бумага, написанная рукой Хатона?!

Кажется, до Стени дошло только сейчас. Она потрясенно выдохнула:

— Хатон?.. Ты и Хатон? Что?

— Если ты не рассказывала о ней, значит, она попала к тебе неслучайно, — продолжал я, рисуя в голове картины развития событий. — Значит, вы встречались. Зачем Хатону писать правильные координаты? Это свидетельствует только об одном. Вы в заговоре.

— Нет!

Я яростно обернулся, потеряв к этому человеку всякое подобие симпатии:

— Все время в Москве ты играла хорошую девочку, и стоило мне уехать, вы тут же приняли боевую готовность и отправили меня к демонам. А сыворотка, и вообще весь наш путь к лекарству… это лишь проблема, которую вы решаете! Точно. Стени, смотри, как все сходится. Кори и Хатон отправляют меня к демонам, в надежде, что они вынесут смертный приговор. Вместо этого духи отправили меня на каторгу, и Кори весь декабрь занималась травлей моего мозга. Они не ожидали, что я задумаю ее наказать. Ты не ожидала. Твоя болезнь — это всего лишь проблема на пути к цели, которую вы с Хатоном вместе решаете. Он пишет координаты, ты набираешь их в телефоне, тыкаешь в точку на карте, и мы паровозиком топаем туда, а Кай работает вашим экскурсоводом. Так, значит?!

Я вытащил из ножен клинок.

— Нет!!! — страх в глазах Кори сменился настоящим ужасом.

— А как иначе это объяснить?

— Что за бред ты несешь?! Какой к черту заговор?

— Я не верю тебе!

— Остановитесь! — закричала Стени.

— Мне внушили вонзить в тебя клинок! Внушили, я не знаю, кто, может быть, Хатон, может быть не он! И никакого заговора не было, кейнар сам меня преследовал, сел на лавочку, вручил бумажку…

— Я не верю тебе, — хрипло повторил я.

Повисла тишина. Такого напряжения, как сейчас, между нами еще не было.

— Хорошо, — медленно ответила Кори. — Хорошо. Я не заставляю тебя верить, как и ты не заставлял меня в Аскатрале. Но ты отправил меня в подземелья за правдой. А я приглашаю в свою голову. Мысли никогда не врут, и я не умею их скрывать. Я откроюсь, и можешь листать мой разум, как открытую книгу, — и умоляюще закончила: — Только поверь. Я бы в жизни не сделала того, о чем ты говоришь.

— Но ты скрывала.

— Я все сказала, — она обреченно села в отдалении. — Делай что хочешь.

Я задумался. Кори права, мысли никогда не врут. Как и воспоминания.

Но одного ее слова недостаточно.

Подойдя к девушке, приложил ладони к вискам. Закрыл глаза…

Мир совершил круговорот. Сжался, вытянулся…

И вывернулся в лесу.

Я стоял в диком сосновом бору, похожем на леса в Шотландии. Здесь царила особая тишина, только скрипели на ветру деревья. И слышался отдаленный шум прибоя.

Я пошел на звук, пробираясь сквозь валежник и заросли. И вскоре попал на утес, откуда открывался вид на океан. Волны северного моря грохотали о скалы, разбиваясь на тысячи мелких частей.

Против воли из груди вырвался печальный вздох. Здесь хотя бы вода синяя. И дышать свежо.

Я вернулся в лес. Нужно осмотреться. В любом сознании вся информация представлена в виде образов. Надо лишь найти их и правильно понять.

Вглубь леса уводила цепочка из голубых огоньков. Я подошел к одному и опустился на корточки. Похожий на светлячка в моих подземельях, он излучал слабое тепло и тихо трещал. Стоило дотронуться, как в голове появился образ маленькой беловолосой девочки, пьющей чай с бабушкой. Большие зеленые глаза сияли, и малютка радостно мотала ножками в воздухе.

Я убрал руку, и ведение исчезло. Значит, это воспоминания… Я проследил взглядом, куда ведет дорожка. Она обрывалась меньше чем через два метра.

Выпрямившись, уверенно пошел туда и дотронулся до последнего огонька. В этом видении Кори была постарше, качаясь на качелях со Стени.

Убрав руку, заметил, что этот огонек теперь не последний. Появился еще один. Поняв окончательно, в чем подвох, я пошел по тропинке, не отрывая руки от синих светлячков.

Перед глазами замелькали образы и воспоминания. Кори росла, превращаясь из маленькой девочки в школьницу, оттуда — во взрослую девушку. Я видел разлуку с бабушкой, первые дни одинокой жизни и работы. Я шел, не разбирая дороги, углублялся в чащу, не зная направление. Воспоминания сменяли одно другое… Пока не достигли оборотня на дороге. За минуту перед глазами пронесся весь Аскатрал, туман подземелий, скелеты в тюрьме и место, куда ее забросило.

Тут в воздухе запахло гарью.

Я оторвал руку и огляделся.

Благоухающий лес остался позади. Впереди лежали обугленные стволы. На растительности еще догорало пламя, горло сперло от пепла. Дорожка из огоньков вела дальше, голубой лентой извиваясь на сером пепелище.

Я осторожно дотронулся до следующего огонька и увидел себя, в собственной кровати. И буквально ощутил нежелание девушки вонзать клинок в ту ночь. И убегать.

Пепел хрустел под ногами, а Кори все бежала, пока не встретила Джейсона и Стени в Ардаме. Ее глазами я смотрел на Ищеек и то, что случилось у оборотней. Наблюдал последние минуты жизни.

На этом огоньки обрывались, через два шага начинаясь снова. О присутствии рядом океана напоминал лишь слабый соленый привкус в воздухе. Или это не воздух, а часть воспоминания?..

Теперь огоньки стали красными, излучая больше тепла и света.

Человеческая жизнь осталась позади, впереди шла жизнь кейнара. Чувства и ощущения, заключенные в огоньках вместе с образами, воспринимались четче и ярче. Перед глазами пронеслась тяжесть становления кейнаром, Касхат и потрясение от моего вида на казни.

На секунду я убрал руку и понял, что пепелище заканчивается, и теперь красная дорожка шла среди бескрайнего лавандового поля. Там была Москва, наши уроки на улице и в школе, наполненные легким ощущением счастья…

Поле шло дальше, а дорожка резко сворачивала в новую зону — пожар в горном лесу. Я отгородился от огня, чтобы уберечь себя от ожогов, и пошел медленнее, впитывая и внимательно просматривая каждое воспоминание.

Первый раз она увидела Хатона четырнадцатого ноября, после взрыва в торговом центре. Две недели спустя, во время моего отъезда Стени начала замечать, что с Самантой что-то не так. А через четыре дня меня отправили к демонам.

Только на этот раз я видел все. Когда я не приехал к обещанному времени, Кори начала волноваться. В поисках ответа девушки пошли к Саманте, которая созналась, что я лежу на чердаке. Там она запутала Кори в собственных мыслях… и использовала внушение.

«- Это сделаешь ты, — произнес мужской голос. — Вонзи его.

Кори хотелось упасть на колени и закричать. Это дурной сон. Почему она не может услышать свои мысли?!

Вонзи его. Вонзи. Ты уже делала это.

— Нет! — крикнула она и отступила.

Уперлась в стену. На плечи легли холодные ладони. На этот раз без морщин.

— Ну же, деточка, — зашептали на ухо. На шею упала красная прядь. — Всего одно движение, и ты его накажешь. Справедливо накажешь. Ты поступишь правильно, уверяю тебя…

Тело сковал животный страх. Липкой пленкой он покрывал сознание…

А потом что-то хлопнуло. И страх растворился. Все растворилось. Мозг погрузился в бездонную пустоту, которую тут же наполнили чужие мысли.»

Увидев и услышав это, я отдернул руку, буквально задыхаясь от гнева. Она ничего не помнит. Я не мог это видеть.

И Хатон в который раз остался в тени. Красная прядь? Мужской голос? Напрягая мозг, принялся вспоминать, как бесила меня интонация Саманты в тот день. Кажется, она даже осеклась, чуть ли не сказав «братец».

Бездна, как же я тебя ненавижу. Эту ненависть нельзя передать словами. И если я однажды закопаю Хатона и откопаю раз десять подряд, этого будет недостаточно.

Весь следующий месяц Кори мучилась не меньше меня. Она поверила в то, что виновата в потере человечности. А мне застелила глаза жажда мести. И я ввел ей сыворотку.

С этого момента мир сходил с ума раздваиваясь.

Слева снова появилось лавандовое поле. Оно цвело и пахло, над цветами жужжали пчелы, а по узким дорожкам колонной шли девушки. Все одинаковые, в белых платьях, с белыми волосами и крыльями. Последняя держала в руках корзину, в которой светились красные огоньки. Она доставала их по одному и осторожно клала на землю, будто в сказке, обозначая хлебными крошками дорогу домой. Девушка обернулась, сверкнув изумрудными глазами и приветливо помахав рукой. Я поднял ладонь в ответ.

Справа продолжал гореть лес, пожирая все большую территорию. Фиолетовые цветочки на его опушке скукожились и завяли. Я пригляделся и увидел, что пожар уже уничтожил значительную часть поля. В его обгорелых кронах мелькали тени, то появляясь, то исчезая в огненных всполохах. Если долго смотреть, можно увидеть в них женские очертания и даже лица. Много, много одинаковых лиц. Лиц Кори.

Я догнал девушку с корзиной и спросил:

— Что здесь происходит?

Она посмотрела туманным взглядом и указала тонкими пальцами на лес. Я поразился, насколько похожа и одновременно непохожа эта рука на руку Кори.

— Мы идем по тропе Жизни, — плавно, как перетекающая вода, ответила она.

— И сворачиваем, как только Она велит, — эхом подхватила другая.

— Но недавно Она раздвоилась.

— И мы тоже. Нас было больше.

— Часть ушла в Лес Забвенья. Часть осталась в Поле.

— Но тропа Жизни идет и там, и там.

— И мы не знаем, когда она сольется воедино.

Белая девушка передала мне в руки корзину:

— Воспоминания есть и у них, — она указала на лес. — Они раздваиваются.

— Они соединяются…

— Смешиваются…

— И многие исчезают. Мы перестаем Помнить.

— И Гармония рушится.

Девушка забрала корзину и строго посмотрела на меня:

— Ты виноват. Исправь.

— Иначе тропа Жизни сгорит. И мы умрем.

Она вытащила из корзины один огонек и протянула. Я коснулся его и увидел Хатона глазами Кори. Как он подсел к ней на лавочке, и ничего не объясняя, протянул бумажку с координатами.

«Я тот, кто всегда остается в тени. Я наблюдатель»

Следующим воспоминанием был рынок в Броньске, где брат маскировался. Я заметил его, но сильно сомневался насчет своих догадок. Как выяснилось, не ошибался.

Девушка забрала огоньки и положила обратно в корзину:

— Не сомневайся в нас.

— А кто вы? — тихо спросил я.

Девушка погладила мою ладонь и ласково сказала:

— Мысли. А теперь иди.

Мир вокруг начал рушиться и исчезать. Кто-то выталкивал меня из сознания.

Я оторвал руки от серебристых висков и молча отошел думая. На невысказанный вопрос Стени ответил:

— Она не виновата.

И почти услышал облегченный вздох Кори. Она вскочила на ноги и обернулась:

— Ты убедился?

— Да.

Я повернулся и с удивлением заметил, что в ее глазах стоят слезы. Увидев мой взгляд, она стыдливо отвернулась.

Не люблю, когда женщины плачут.

— Теперь мы знаем все, — я подошел и молча обнял Кори сзади. Она вздрогнула. — Разумом Саманты каким-то образом завладел Хатон и внушил тебе вонзить в меня клинок. Стени, ты это видела, но он стер вам обоим воспоминания до того, как проснулся я, — горько усмехнулся. — Но брат недостаточно силен, чтобы стереть их из подсознания.

— Зачем… зачем он меня преследует? — всхлипнула Кори.

— Братик так развлекается, — мрачно ответил я. — Устраивает квесты насмерть. И зачем-то ему необходимо, чтобы мы достигли лекарства.

Кори вывернула голову, посмотрев на меня. Я нагнулся и поцеловал ее. Нежно, чувствуя сквозь губы соленые слезы.

— Ну что, вы помирились, наконец? — раздался насмешливый голос Стени.

— Нет, — выдохнула Кори, — Осталась еще одна вещь. Давайте выясним все недосказанности. Мне надоели расколы в моем сознании и среди нас. Давайте хотя бы покончим раз и навсегда со вторым.

— Спрашивай, — тихо ответил я.

— Люцифер сказал, что я умру. Это правда?

Повисла тишина. Я старался говорить ровно:

— Концентрация сыворотки, которую я ввел тебе, в итоге приводит к летальному исходу. Не знаю, сколько у нас времени. Поэтому да. Если мы не успеем, ты умрешь.

Глава 5

В этот вечер я впервые задумалась о том, насколько трудно говорить правду. И насколько легко становится, когда все-таки решился. И тебя простили.

Мы с Каем давно так не общались. Я уже и забыла, что такое легкая атмосфера во время разговора. Да, мы не знаем еще очень многого друг о друге, но все, что важно сейчас, открыто. Это окрыляло. Расслабляло. И, несмотря на страшные слова о моей смерти — давало надежду.

После прогулки по сознанию кейнар спал как убитый, а вот нам с подругой не спалось. Мы сидели под раскидистым деревом, смотря на звезды сквозь листву.

— Почему ты не рассказала даже мне? — задумчиво спросила Стени, глядя вверх. В ее голосе впервые за две недели появилась серьезность. Казалось, что все усмешки и постоянное веселое настроение у пессимиста — лишь способ справиться с нервами.

— Не знаю, — тихо ответила я, глядя на подругу. — Я настолько запуталась в себе, во всех, что… предпочла промолчать. Просто не знала, что у Хатона планы гораздо серьезней.

— Хотелось бы его увидеть.

Меня передернуло:

— Он очень странный. Кай, конечно, с психикой тоже не в ладах, но Хатон… у него что-то ненормальное в глазах. Меня это каждый раз пугает до мурашек.

— Тем он интереснее.

— Смотрю, ты пришла в норму?

Стени повернулась и обидчиво сказала:

— Пока вы двое выясняли отношения, обо мне все забыли. Я не рвусь на передний план, но и на заднем быть не особо хочется. Это задевает. У меня была сильнейшая депрессия. А вы, два эгоиста, даже не замечали. Ну и ладно, — она вздохнула, сорвала листочек с дерева и смачно его скомкала: — Все уже прошло.

Тихо рассмеявшись, я обняла ее крылом:

— Никто тебя не забыл. Не представляю, что бы мы без тебя делали.

Она показала жестом «бла-бла-бла».

— Без твоей грандиозной помощи, — продолжала я, — мы бы не…

— Кори, заткнись. И спроси у Кая, есть ли у него красивый друг.

Вот теперь мы смеялись вдвоем.

— Я скучаю по Сэту и Сумраку, — вздохнула Стени. — А ты?

Молча кивнула, думая совсем о другом.

— Кори? — увидев, куда я смотрю, она понимающе протянула: — А-а-а…

Черные крылья на фоне догорающего костра мерно вздымались и опускались, пару раз резко дернувшись.

— Коты тоже во сне лапами дрыгают, — прокомментировала подруга.

— Тебе не жаль его?..

— Кого? Кая? А должно быть?

— У меня просто не укладывается, как он столько прожил… с таким кошмаром в голове. Ты бы видела. И, кажется, я начинаю понимать его.

— ?

— Он страдает. Страдает от самого факта своего существования.

— А мне кажется, тебя накрыла меланхолия.

— Стени!

— Да брось. Ты любишь его и поэтому волнуешься. А он тебя. Просто вы два идиота и сознаетесь друг другу только под угрозой смерти.

Я молча улыбнулась.

— Иди спать, Кори, — подруга выбралась из-под моего крыла, сжала на секунду ладонь и бросила на прощанье: — Не забудь спросить про красивого друга!

— Хорошо, — пробормотала я и задрала голову.

Смотря на тысячи других миров, о которых мы ничего не знаем.

Утром нас разбудил Кай, счастливый до чертиков. Ему не терпелось пересечь Зачарованный лес. Оказалось, что кейнар уже успел найти завтрак, и пока мы его уничтожали, носился вокруг лагеря и собирал вещи. Это смешило. Такое бывает редко, но когда Каю что-то приспичит, он начинает носиться как петух в курятнике.

Поэтому через час мы перешли границу Зачарованного леса.

Сначала он ничем не отличался от обычных зеленых островов, разбросанных по равнинам. Но перед тем как пересечь границу, кейнар предложил взлететь на Арагоне и посмотреть на лес с птичьего полета.

Тогда я удивилась, насколько он огромен. Зеленый океан, который пересекали синие полоски рек, тянулся до самого горизонта, постоянно сменяя цвета. От салатового до темно-зеленого и серо-синего.

Поэтому мы не очень удивились, когда деревья начали меняться. Лес темнел и сгущался, нависая все ниже и ниже над головой. В какой-то момент мы слезли с коней, чтобы пройти по узкой, еле видной тропе.

Но потом он резко поредел и изменился. Плотная стена леса кончилась, и впереди росли громадные деревья, настолько огромные, что в их мощные стволы поместился бы дом.

— Если десять человек возьмутся за руки, у них не получится полностью обхватить стволы, — сказал притихший Кай. — Это аларуны. Цари деревьев.

Мы проходили через туннели и арки из корней, чувствуя себя муравьями. Эти деревья внушали уважение, перемешанное со страхом.

Путь через лес занял ровно пять дней. За это время я успела полюбить параллельный мир. Его природу. И даже начать уважать вампиров, несмотря на оговорки Кая. Ведь они испокон веков не позволяют себе рушить живое.

— Вред природе ставится выше, чем вред любому существу. Все, даже самые отчаянные противники религии это признают. Зачем отравлять землю, на которой живешь, если есть ресурсы, позволяющие не делать такого? Да, может, мы и остановились где-то в средневековье, ездим на лошадях и пашем землю плугом, зато не вредим природе. А все удобства в жизни обеспечивает магия. И кейнары.

— Поэтому вас так ценят, — улыбнулась Стени.

— Да. Найти хорошего кейнара-земляка или водника не так просто. Наши услуги дорого ценятся.

— А как насчет ведьм?

— Стени, — на этот раз подруга ехала со мной, и Кай обернулся, чтобы посмотреть ей в глаза. — Если ты ведьма и живешь в Империи, ты не пропадешь. Гарантирую.

В какой-то момент я даже не захотела возвращаться домой. Теперь Москва, несмотря на все свое очарование, казалась газовой камерой.

Мы ночевали под деревьями или в трещинах стволов, свободно помещающих трех человек и их коней. Никто не пытался нас съесть, утащить или превратить в камень. Первого местного обитателя увидели на второй день, когда зона гигантских аларунов кончилась… и мы вышли в коридор. Самый настоящий высоченный туннель.

— Это пастроны, — потрясенно выдохнул Кай. — Вообще, это декоративные растения. Вдоль стен ставят маленькие горшочки, из которых растут лианы. Когда они встречаются, то крепко сплетаются и образуют сеть, которая покрывает весь потолок. На лианах появляются цветы, через год ветви начинают крепнуть, пока не превращаются в стволы. Их используют как полки и вешалки. А еще он плодоносит сладким виноградом. Но этот… этот раз в сто больше.

Как и описывал кейнар, ветви этих пастронов сплетались над головой, образуя многометровую «галерею». Огромные скрученные стволы, покрытые мхом, разветвлялись у вершины, переплетались и образовывали мощный «потолок». У них не было листьев, вместо них веревками свисал мох. Я аккуратно провела рукой по мягкому стволу — и вслед за ладонью мох начинал светиться. Мы шли по коридору, обходя и перелезая зеленые булыжники.

Но самое интересное началось ближе к вечеру. Только мы устроились на ночлег, как земля задрожала, а мелкие камушки принялись стучать друг об друга. Навстречу нам медленно шли странные зеленые существа, похожие на неестественно огромных оленей с очень длинной шеей и вытянутой мордой. С неё свисали волосы, похожие на лианы и кору. Они поднимали головы с маленькими чёрными глазами кверху, выпуская длинный язык, как у муравьеда, и слизывали мох. Животные, не обращая внимания, прошли мимо, запуская языки в ветви деревьев и оставляя запах сырого мха.

— Кто это? — прошептала Стени, прячась за валуном.

— Понятия не имею, если честно, — не менее удивленно ответил Кай.

Как только зашло солнце, весь мох засиял мягким голубым светом. Не делая костра, мы поели вяленого мяса и запили его водой. Как-то не хотелось нарушать покой этого места огнем.

После ужина я села в отдалении на ветви, озираясь вокруг, как ребенок, впервые увидевший новогоднюю елку.

— Сколько живу, сколько всего видел, — я не заметила, как подсел Кай, — но этот мир продолжает удивлять.

Внезапно в голову пришел философский вопрос. Я обернулась и задумчиво спросила:

— В чем заключается смысл существования кейнаров? Не верю, что мы нужны только чтобы колдовать вампирам погоду и свет.

Кай покряхтел, сел поудобнее и усмехнулся. Но потом улыбка сползла с его лица. Кейнар задумался.

— Существуют два философских понятия, добро и зло. Взрослые наверняка с детства говорили тебе, что такое хорошо, а что такое плохо. Но на самом деле добро и зло, по сути, одно и то же, и неразрывно друг с другом связаны. Поэтому я больше люблю говорить про более приземленные понятия: свет и тьму, — Кай начал жестикулировать руками, как он всегда делал, чтобы не потерять нить разговора: — И между ними есть Равновесие — некая «серость». Не белое, не черное, а серое. Природа создала кейнаров-ангелов и кейнаров-демонов для поддержания Равновесия. Каждый кейнар решает для себя сам, что ему ближе. Поэтому даже в местных религиях нет понятия «зло». Для нас убийство — не грех, а лишь способ достичь равновесия в мире.

— А кому оно надо, твое равновесие?

— Вселенной, миру и каждому существу в частности. Есть те, кто отвечает за саму жизнь и все её прелести. Есть те, кто отвечает за смерть и жизнь после. Ангелы стараются, чтобы жизнь до смерти была не грешной, а демоны назначают дату смерти и помогают уйти так, как достойно этого существо. Вот в чем заключается смысл существования кейнаров.

Я хмыкнула:

— А для чего тогда Ищейки? Не скажу, что вы отправляете всех подряд на тот свет так, как они этого достойны.

Кай усмехнулся:

— Вообще-то, мы стараемся. Когда не охотимся вместе.

— И все же?

— Ходит легенда, что вселенная, создавая жизнь, решила добавить тьме и свету по козырю. Козырь тьмы — орден Ищеек, козырь света — клан Белых, так они себя называют. Я считаю их ангелочками-фанатиками, не умеющими правильно использовать свои способности. Так получилось, что демоны физически сильнее ангелов, соответственно Ищейки сильнее Белых, поэтому они не трогают нас, а мы не трогаем их. Ищейки и Белые всегда должны существовать — при исчезновении одного из кланов нарушится равновесие и начнётся хаос.

Увидев мое непонимание на лице, Кай вздохнул и сел ближе:

— Представь себе тюбики с краской, — в его руках неожиданно появились два тюбика. — Один с белой — это ангелы, или Белые, один с черной — демоны или Ищейки.

Он выдавил две краски прямо на мох. Детский сад.

— А теперь мы их смешаем, потому что демоны и ангелы, жизнь и смерть, добро и зло, а также круговорот воды в природе кружатся по одним и тем же законам и распространены повсеместно.

Он запустил палец в белую краску и смачно окунул в черную, смешав.

— Какой цвет получился?

— Грязный.

— Серый. Эта жижа и есть «серость» или так называемое равновесие. Гармония, если угодно, — он окунул в нее палец и поднес к моему лицу. — Эта штука должна быть внутри каждого. Только тогда, если все люди серые, мир между ними тоже станет серым. И жизнь будет процветать.

Рассмеявшись, я отвела его руку от лица:

— Я поняла тебя. Но если брать в расчет Ищеек, должно получиться так.

Окунула палец в черную и белую краску и поставила две точки в сером пятне.

— Вы там рисованием занимаетесь, что ли? — донесся недоуменный крик Стени.

Кай осмотрел получившуюся композицию взглядом истинного искусствоведа и кивнул:

— Да. Именно так.

Пока кейнар магией стирал краску с пальцев и мха, я задумалась. Демоны и ангелы, добро и зло, жизнь и смерть…

— А кейнар может умереть естественной смертью?

Кай застыл, не стерев пятна до конца. Я помогла ему:

— От болезни, или от старости?

— Да. Если станет человеком.

Я ослышалась?

— Можно снова стать человеком?

Он оторвался от занятия, явно сожалея о своих словах. И все же повернулся, глядя в глаза:

— Это ужасно сложно, почти невозможно. Я даже не буду рассказывать.

— Говорили, что для тебя нет ничего невозможного…

— А я не говорил, что стремлюсь стать человеком, — резко ответил Кай. — Я не хочу быть человеком.

— Но ты интересовался, как им можно стать.

Кейнар нахмурился и принялся оттирать пятно не магией, а собственным плащом:

— Кори, я долго живу и много чем интересовался. Есть такая вещь, любопытство, и пока ее не запретили.

Я вздохнула и отвернулась. Когда Кай начинает так говорить, из него бесполезно вытягивать информацию. Все равно, что заставить рассказать о своем прошлом.

Не следя за временем, я легла на широкую ветвь и закрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от реальности. Часто обостренные чувства открывают много интересных возможностей. Я расслабилась, напрягая слух. Так сказать, превратилась в одно большое ухо. И слушала.

Услышала много чего. Например, плащ кейнара, когда тот двигался, оттирая несчастное пятно. Миллионы шорохов различных деревьев, птиц и животных. Ведь каждое дерево шелестит на ветру по-разному. У каждого свой особый звук. Каждая птица и животное имеет оригинальный шорох, и, когда ты определяешь, кто находится вокруг и что делает, в голове возникает картинка.

И ты видишь все вокруг, не открывая глаз.

Кай никуда не уходил. Мы сидели молча минуту, а может и час, когда он тихо произнес:

— Слушаешь?

— Угу.

— Сможешь определить, что я делаю?

Не открывая глаз, улыбнулась. Мох захрустел под его пальцами.

— Так нечестно, ты снял плащ, — сказала я, не слыша характерного шороха.

— С ним слишком просто, — голос раздался совсем рядом.

— Ты приближаешься. Двигаешься по ветке.

Холодные и слегка влажные пальцы коснулись кожи на шее. Ладонь перевернулась, проведя тыльной стороной от ключицы до подбородка.

— Сэнсэй, что ты творишь, — тихо произнесла я, не открывая глаз.

— Поддаюсь своим желаниям.

Его дыхание, в отличие от рук, было теплым. Несмотря на долгий поход, от кейнара пахло также как в Аскатрале: костром и смолой.

— Иногда они пугают, — выдохнула я.

Хотелось открыть глаза и посмотреть, где он находится. Но подсознательно я это знала. Тело никогда не обманывает.

— А ты не бойся, — хрипло прошептал Кай.

Его губы накрыли мои, и я перестала различать, где находится мой вдох и его выдох. Как всегда, кейнар целовал нежно, словно пробуя на вкус. Смакуя каждую каплю, отламывая по маленькому кусочку в ожидании разрешения набросится на сладкий плод и съесть все. Я запустила руки в его жесткие волосы, чувствуя опасное тепло внизу живота. Поцелуй стал настойчивее и глубже, потеряв всякий намек на безобидность. Кейнар подтянулся, проведя рукой по талии. Длинные шершавые пальцы нырнули под кофту, и тело отозвалось тысячью мурашек там, где они скользили по голой коже. Когда ладонь уперлась в ремень брюк и продолжила свой путь по бедру, я с трудом оторвалась и открыла глаза.

Кай шумно дышал, со свистом выпуская воздух через нос. Так близко его глаза я еще не видела. Точнее, видела… но не обращала внимания.

— Что ты делаешь? — просипела я.

— Что я делаю?..

Я рассмеялась, чмокнула его и попыталась выбраться:

— Ты дурачок, Кай.

Он не стал сопротивляться и отстранился, выпустив из объятий. Я села, и ветвь тут же показалось слишком твердой, а ночь — зябкой. Вокруг блестел и искрился мох, сквозь листву проглядывали звезды.

— Без тебя холодно, — зачем-то сказала я.

Его теплый взгляд говорил об одном: «и кто из нас дурачок?». И все же в нем читалось легкое разочарование.

— Заройся в крылья.

Я улыбнулась:

— В твоих теплее.

Кейнар поднял бровь и протянул руку. Я коснулась его пальцев, и через мгновение мы сидели на относительно ровной поверхности.

— Никогда не понимал женщин, — с добротой проворчал Кай, укладываясь на земле и накрывая крылом.

— И не старайся, — я улыбнулась, прильнув к его груди.

Но еще больше расплылась в улыбке, когда увидела посверкивающий в темноте глаз подруги. «Спящая» Стени мне подмигнула.

Вместо слов показала ей средний палец.

Этот лес сплотил нас. Не только сблизил, но и сделал настоящей семьей, в которой пусть и есть секреты, но они не мешают и не давят на атмосферу. Так легко, как здесь, я не чувствовала себя и в Москве. В свободное время мы даже возобновляли занятия магией.

Конечно, когда не случались приступы. Эти гадостные, противные, мерзкие припадки, способные отравить все очарование жизни за пару минут. Как злокачественная опухоль, они переходили в новую стадию. Теперь, вместо гнева и желания всех растерзать хотелось биться о дерево, лишь бы унять головную боль. Она накатывала внезапно и быстро проходила, но этих минут хватало, чтобы тебя крутило и выворачивало еще часа три. Доходило до тошноты и даже рвоты. В такие моменты начинаешь забывать о существовании хороших вещей вокруг.

На третий день мы покинули галерею пастронов и вышли к огромной реке, у берега которой стояла привязанная лодка. Не знаю, какой добрый человек и при каких обстоятельствах ее оставил, но посудина очень пригодилась. Дальше можно было передвигаться только вплавь.

Внутри мы нашли старый подранный дождевик, весла и даже ящик ненамокших сухарей. Кони следовали вдоль берега по мелководью, обрывая на ходу ветки и речную траву. Гребли по очереди. Относительно спокойная река петляла сквозь заросли, и Кай настоял, чтобы мы проплыли немного ночью. Сгущались сумерки, я обрывала на ходу ветки и делала импровизированные факелы.

Внезапно Стени резко кинулась ко мне, ударив и чуть не перевалив за борт. Последний факел вылетел из рук и исчез под водой.

— Стени, твою… — прорычала я оборачиваясь.

Подруга показывала на камень, мимо которого мы проплывали. Кай застыл на веслах, смотря в ту же сторону.

На булыжник, сверкая чешуей в сумерках, выползли два белоснежных дракона. Почти одинаковые, с вытянутыми мордами и черными глазами, они с интересом рассматривали нас, цепляясь за камни крыльями, как руками.

Кай поднял факел, чтобы лучше их рассмотреть. Дракон прижал кожистую гриву к шее и зарычал.

— А он голодный? — прошептала Стени.

— Не думаю, — спокойно ответил Кай и опустился перед животным на колено.

Удивительно, но это сработало. Второй ящер обнюхал лодку, со свистом выпуская воздух из громадных ноздрей, и перестал обращать на нас внимание. Рычание затихло, а потом раздалось снова, когда из кустов вылез третий дракон с чьей-то тушей в зубах.

Мы оставили животных разбираться с едой наедине и быстро проплыли.

— Зачем опускаться на одно колено? — спросила я, переделывая утонувший факел.

— Такие драконы водятся в Авасаррском королевстве, — ответил кейнар, работая веслами. — Они не животные. У драконов есть разум, и они умеют думать, как люди, пусть мы и не понимаем их. Если человек преклоняет колено, значит, он знает драконов и чтит их повадки. И рассматривать его, как кусок мяса не рекомендуется.

На пятое утро мы пристали к берегу, привязали лодку к мостику и пошли по тропе. Чем дальше, тем реже росли деревья, приобретая странноватый вид: из одного корня росло по десять маленьких стволов, разветвляясь в стороны, как одуванчик. Пространство между ними медленно заполнял туман, сгущаясь с каждой минутой. Я шла впереди, стараясь не потерять тропинку из вида. Пока не споткнулась об корень.

И увидела два массивных копыта. Я подняла голову и с трудом не закричала: на заоблачную высоту поднимался олень. Синий и расплывчатый, как туман.

Я вскочила и отошла к друзьям. Теперь олень не казался размером с дерево, но половина была точно. Груженное поклажей животное с ветвистыми рогами прошло сквозь нас, обдав холодом.

— С дороги, — тихо приказал Кай.

За животным колонной шли люди, одетые в странные одежды. Они разговаривали, беззвучно открывая рты, передавали друг другу вещи или просто двигались, смотря в землю. В какой-то момент показалось, что я слышу отдаленное эхо их голосов.

Пройдя мимо, сине-серая процессия растворилась в тумане, не оставив следов.

— Призраки? — шёпотом спросила Стени.

— Скорее духи этого леса, — ответил Кай.

В оцепенении мы продолжили путь, пока я не начала замечать, что Зачарованный лес снова превращается в обычный. И выйдя на бескрайнюю равнину, почувствовала даже некоторое разочарование.

***

От Зачарованного леса до Лаура оставалось всего полдня пути по плоской равнине. Увидев, с какой тоской Кори смотрит на лес за спиной, я ободряюще сказал:

— Зато прокатимся с ветерком. Ты помнишь, когда мы последний раз быстро ездили?

— В Москве, — ответила она и добавила бодрее: — Зачарованный лес я не забуду… но прокатиться с ветерком я не против.

Я дал Люциферу свободу выбора скорости, и они с Арагоном решили устроить гонки. Стени радостно визжала, перекрикивая ветер, Кори крепко держалась за гриву со счастливой улыбкой, а кони то и дело норовили укусить друг друга. Жеребец пару раз даже взбрыкнул, чуть не выбив меня из седла.

Эти равнины назывались Бескрайними. Здесь повсюду стояли пастушьи лачуги, в каждой из которых лежало свежее сено и охапка дров. Летом равнины становились идеальным местом для выпаса скота, а зимой, как сейчас, служили многополосными дорогами для всадников. Нам попадались маленькие поселения, табуны к'ъярдов и стада овец. Люди здесь жили в собственном небольшом мире, и не знали, что происходит за ближайшим лесом. Их жизнью были животные и земля, на которой они паслись.

Лаур оказался немногим больше, чем эти деревеньки. Я сказал бы, поселок городского типа, чем-то напоминающий Аскатарал, только на равнине и без речки. По пустынным улицам бегали куры, в центре города за покосившимся забором жевала траву коза, а обыкновенные каменные и деревянные дома не превышали трех этажей. Полная безвкусица.

Перед въездом мы снова изменили внешность, и я оставил девушек с конями около забитого трактира. А сам отправился на поиски ночлега.

Несмотря на пустынность улиц, в двух единственных гостиницах все оказалось занято. Одна тетенька искренне посоветовала не уповать на радушие местных жителей и идти в лес.

Когда на город опустились сумерки, и последние лучи заката догорали на черепичных крышах, я понял, что заблудился, пока искал эти две чертовы гостиницы. Свернул в какой-то переулок, еще раз, и еще… пока не вышел на след. И уверенно направился за угол на соседнюю улицу.

Поворачивая, случайно налетел на человека. Он спешил, и мы столкнулись, чудом не ударившись лбами. Я тут же отступил, рассматривая незнакомца…

И чуть не поперхнулся.

На меня с таким же неподдельным удивлением и ужасом смотрели два янтарных глаза. На кожаную куртку спадала неизменная красная прядь.

Покажите быку красную тряпку, и его реакция будет спокойнее, чем у меня при виде этого клока волос. Я натянуто улыбнулся:

— К кому бежишь?

— Братец, — ответил Хатон своим приторным, насмехающимся тоном. — Я тоже безумно рад тебя видеть.

— Давно мне не удавалось застать тебя врасплох. Обычно это делаешь ты.

— У меня это хорошо получается.

— Но Кори в другой стороне.

Его тонкие губы расплылись в широкой улыбке. Он отошел на шаг и встряхнул крыльями:

— Я смотрю, ты в курсе. Значит, она проболталась?

Я сделал шаг вперед:

— Она долго держалась, не выдавая твоих секретов. Можешь ее поблагодарить. А вот меня кое-что интересует. Самую малость.

— Я слушаю, — рассеянно ответил брат, озираясь по сторонам.

— Какого черта, Хатон? — прошипел я, хватая его за шиворот и прижимая к стене: — Какого демона?!

Он вскинул руки, не проявляя ни малейшего признака паники:

— Братец, остынь. Погоди. Уверен, у тебя миллион вопросов, а я пока не готов на них ответить.

— Что значит не…

— Не отвечу. Не проси.

— Я вытрясу из тебя ответы.

— Братец, ты либо слишком умный, либо слишком тупой. Мы знаем, с чего все началось, а я знаю, с кого все началось. Это не я. Я же наблюдатель, ты помнишь. Тот, кто всегда остается в тени.

— Хватит пудрить мозги! Как ты вселился в Саманту, подонок?

Хатон подтянулся и прошептал на ухо:

— Береги Кори, братишка. И не трать время на глупые вопросы.

Он исчез, буквально растворившись в моих руках. Я ударил в стену и крикнул:

— Хатон!

Но ответило лишь эхо. И вот так всегда. На его имя отзывается пустота. Все еще видя перед глазами брата, чувствуя под пальцами его ворот, я не заметил, как вышел на нужную улицу.

— Чего такой задумчивый? — крикнула Стени.

— Разворачивайтесь. Мы ночуем в лесу.

— Опять?! Я когда-нибудь почувствую подушку под своей головой?

— Нет.

— Что случилось? — раздался тихий голос Кори.

Я обернулся и не ответил.

В полном молчании мы нашли рощицу недалеко от города, и развели там костер. Поев овощей, которые успела раздобыть ведьма в Лауре, мы решили переночевать и телепортироваться в Алаю утром. Не находя себе места, сел поодаль, смотря на восходящую луну.

Всегда было интересно, что я сделаю с братом при встрече. Когда я ворочался по ночам, не засыпая неделями и представляя во всех красках разные варианты возмездия, нам так и не удавалось встретиться. А в такие моменты, как сейчас — когда мы сталкивались лбами в богом забытом городке, слова куда-то исчезали. И мозг занимал один-единственный вопрос, на который оба знали ответ. Но я отказывался признавать его.

«Возмездие», говорило сознание. «Не сейчас», отвечали звезды.

А ведь каждый раз я спокойно могу его убить. Выхватить клинок, вонзить в сердце — и все мои проблемы с желтыми глазами исчезнут. Но что-то мешало это сделать. Каждый раз. Годами. Столетиями. Тысячами лет.

Я хотел предупредить Кори. Но, сам того не заметив, провалился в сон.

Касхат. Ледяные цепи, мрак, зловоние камеры и колющая боль в легких, раздирающая тело при каждом вдохе и выдохе. Маленькое окошко света над решеткой.

Внезапно его заслонили янтарные глаза, и мир взорвался. В него проникли лучи света и пространство. Я очутился на собственной казни. Под ногами вибрировал бетон, когда из него выдвигалась стальная гильотина. Внизу тысячи людей радостно кричали, махали руками и флагами, как на празднике. Со стен крепости смотрела владычица и ее приближенные.

Я не чувствовал давления цепей на крыльях. Удивленно глянул на свои руки… они были в красных перчатках. В ладонях я держал топор.

Оглянулся на гильотину и с ужасом вздрогнул. На цепях висела Мари. На скованные крылья лилось кипящее масло. Толпа ревела, требуя крови. Девушка не выдержала боли и закричала.

Перед глазами все поплыло. Дыхания не хватало, вместо него из груди вырывались сдавленные хрипы. Тем не менее я уверенно подошел к несчастной, сжав топор крепче. Толпа радостно взревела.

Она повернула голову, и я понял, что на мне маска. Поднял руку, чтобы сдернуть ее… но конечности не подчинялись. Мари смотрела на меня огромными голубыми глазами, замутненными пеленой боли. Грудь судорожно поднималась и опускалась, словно у нее был туберкулез, а не у меня.

— Казнить!!! — ревела толпа.

Я не понимал, что происходит. Что хотят эти варвары внизу. Почему мои руки поднимались, а лезвие топора целилось в открытую шею.

— Кай, — выдохнула Мари, смотря в землю. — Не бросай меня…

Мир пошатнулся. Горло пересохло, окончательно отказываясь пускать воздух в легкие.

Засвистев, топор сделал дугу и опустился. Раздался тошнотворный хруст.

Голова Мари откатилась к ногам.

Толпа закричала, скрывая мой собственный крик.

***

Не в силах заснуть, я гадала, почему настроение Кая так резко ухудшилось. Вариантов могло быть несколько. Либо он подрался с владельцем гостиницы, либо кейнара снова накрыл голод, либо он встретил кого-то по пути. Я склонялась к последнему. И даже догадывалась, с кем, морально настроив и себя.

Кай сидел где-то вдалеке, облокотившись на березу. Кейнар спал, и ему явно снился кошмар. Вспомнились слова Стени о том, что коты тоже дрыгают ногами во сне. Да котам надо поучиться у кейнара: он вздрагивал каждую минуту, да так, что листва начинала качаться.

Подруга долго не спала, но в конце концов ее сморило. В отличие от меня.

Не выдержав, встала и пошла на равнину. Говорят, прогулки способствуют крепкому сну.

Здесь, на юге, даже зимой ночи теплые. В поле носился свежий ветер, но трава была недостаточно высокой, чтобы красиво ходить волнами. Повисев немного в небе, луна медленно заходила за горизонт, бросая тени на деревья.

В одной такой я и села, обхватив колени руками. И не успев подумать о смысле жизни, услышала хруст травы за спиной.

Даже оборачиваться не стала:

— О чем был твой кошмар?

— Мне он пока не успел присниться, — раздался до дрожи знакомый голос.

Рядом на траву опустился Хатон.

— Ты меня достал, — честно сказала я, все же чувствуя нарастающее напряжение.

— Знаю.

Кейнар был на удивление спокоен. Даже умиротворен, как будто час сидел и медитировал.

— Хатон, есть вопросы. Хотя, знаешь, в таких ситуациях вопросов не задают.

— В таких ситуациях стреляют в упор?

— Именно. Но я оставлю это Каю, а тебя только спрошу: нахрена? Ты чуть не убил нас под торговым центром, зачем-то претворился Самантой Бриз, заманил нас, внушил вонзить в Кая клинок, стер воспоминания, — я говорила все громче и уверенней, словно разговаривала не с виновником, а с зеркалом. — Захрена это делать, а потом помогать исправить? Прям как Кай. Может, потому, что вы братья? Не стану спрашивать, как ты, не будучи Ищейкой, смог мне что-то внушить, — я опустила руки и тихо закончила: — Просто интересно. Что же пошло не так в твоем плане, что ты даешь мне листок с правильными координатами лекарства. И вообще. Я не понимаю. Что конкретно я тебе сделала?

Слова кончились. Он вздохнул и накрыл колени песочными крыльями. Их размера едва хватило, чтобы достать перышками до пят.

— Тебе не повезло подружиться с Каем. Вот и все.

И где насмешка? Где гадкая ухмылка? Где безумные искорки в глазах? Передо мной сидел худощавый мальчишка, слегка раскачиваясь из стороны в сторону.

Мальчишка, которому перевалило за две тысячи лет.

— Сегодня я случайно встретился с братом, и он тоже просил ответов. Я ему ничего не сказал. А тебе отвечу. Мне кажется, хоть одна главная героиня моих фильмов должна знать предысторию режиссера.

Наверное, Кай тебе рассказывал, как в детстве его тиранил отец, а я все время поддакивал и подставлял его. Да, это правда. Я был любимчиком отца, но лишь брал пример со взрослых, делая жизнь Кая не такой сладкой. Ненависть к брату передалась от родителя также легко, как любовь к семейному делу — шахтерству. Примерно в четырехсотых годах до вашей эры гора, в недрах которой мы работали, обрушилась. Начался Голод, когда миллионы семей остались без средств к существованию. Кая к тому времени забрали Ищейки, сестра уехала, старший брат давно ушел из дома. Как оставшийся сын, единственная опора моих родителей, я поставил семью на ноги и наладил производство. Ненависть к Каю ушла вместе со взрослением, когда понял, что это привитое чувство, а не мое собственное. Я желал ему только счастья и терпения. Да. Тогда я был добрым и ответственным кейнаром, который отличался не силой, а умом.

Он вздохнул и посмотрел на звезды:

— Шли первые годы вашей эры. Я женился. Смыслом жизни стал дом и любимая девушка. Долго думал, приглашать ли Кая на свадьбу, ведь это было время расцвета Ищеек, вершина их жестокости. Я опасался, что неприглашенный брат узнает о свадьбе и что-нибудь учудит. Поэтому… я пригласил его. И ошибся.

Хатон быстро оглянулся через плечо, и никого не увидев, продолжил:

— В те времена к Каю лучше было не приближаться. Он пришел. Вел себя, как приличный, воспитанный человек. Пока не поссорился с моей невестой. И защищая права своего чертового Ордена, перерезал ей горло.

Кейнар сказал это без эмоций. Казалось, что со мной говорит статуя или автоответчик в интернете.

В голове медленно начал складываться пазл.

— Это стало ударом. Настолько сильным, что я свихнулся, — теперь в голосе появилась и насмешка, и горькое разочарование. — Да, я понимаю и признаю это. Мой рассудок помутнел, меня больше не волновали дела семьи. Единственным смыслом жизни стала месть. Мало кто знает эту историю, Кори, зато все слышали, как подло Хатон Энгельгардт убил девушку и двух невест брата на его глазах. Око за око. И неважно, что Кай убил один раз, а я десять. Вместе с безумием мой ум стал острее. Я помешан, я сошел с ума, моя цель — наблюдение, слежка, подставы. Словом — травля, жестокая травля собственного брата. Я зачинщик. Я провокатор. Но никто об этом не знает, потому что, сделав свою работу, я превращаюсь в зрителя. И смотрю собственный фильм, оставаясь в тени кинозала.

Я молчала. Равнина, ночь — все исчезло, представив глазам жуткую картину рассказанного.

— Подсознательно Кай это знает, — ядовито закончил Хатон. — Знает, что в моей болезни виноват он, тем древним поступком повредив психику. Что ж, Кай. От этого твои страдания становятся еще невыносимее. Ведь если копнуть глубже, не я виноват в смерти близких. А ты.

Кейнар замолк, разглядывая носки собственных ботинок. На середине его рассказа даже проснулась жалость. Хотелось взять кейнара за руку и ласково погладить.

Но сейчас от его слов стало жутко. По спине прошел липкий мороз от понимания всей ситуации. Всей ее странности… и нелепости.

— Я не знаю, что тебе ответить, — честно сказала я. — Хотела назвать тебя монстром. Но теперь понимаю, что это не так.

— Теперь ты понимаешь, что Кай…

— Нет, Хатон, — резко оборвала я, внезапно кое-что поняв. — Кай не монстр в том смысле, в котором ты хочешь это сказать. Если так посмотреть, мы все монстры, а вы двое — в особенности. Просто вы не по своей воле ими стали. Вот и все.

— Хоть что-то нас объединяет.

— И если уж копать совсем глубоко, виноват не ты, и не Кай. А судьба.

Хатон ткнул пальцем в небеса:

— Ты права. Ну, я пойду, а то брат просыпается. Береги себя, Кори. У меня в кармане всегда припрятана вишенка для торта.

***

Я сидел минут десять, упорно смотря на чье-то брошенное гнездо. Пытаясь прогнать кошмар. Гнездо, Кай. Ты видишь гнездо на березе, а не отрубленную голову Мари.

Утро еще не наступило, но, чувствую, я больше не закрою глаз. Пошатываясь, встал и побрел куда вздумается. Мимо потухшего костра, Стени, все дальше и дальше, к открытой равнине…

Там сидела в одиночестве Кори. Я наклонил голову и совершенно случайно уперся в след, идущий от девушки. Но это не ее ботинки, нога слишком большая.

Голова немедленно прояснилась, и я прислушался к своим ощущениям.

— Подонок! Кори!

Девушка аж подскочила от испуга и резко обернулась:

— Что?..

Я уверенно пошел к ней:

— Хатон приходил. И ты опять молчишь?

На немой вопрос Кори я добавил:

— Я Ищейка. Вон его следы, — указал на землю. — И тут буквально разит его аурой. Что Хатон тебе сказал?

Она смотрела на меня каким-то новым взглядом. Словно видя впервые.

— Все и одновременно ничего, — спокойно ответила девушка и отвернулась. — Опять жизненная философия со скрытыми намеками на твое прошлое.

Я насторожился. Но все равно понимал, что ничего не могу с этим поделать. Кори встала и прошла мимо, по пути коснувшись моей ладони:

— Спокойной ночи, Кай.

Я посмотрел на горизонт и пробормотал:

— Скорее утра.

Через три часа, пока немногочисленное население Лаура не проснулось, мы телепортируемся в Алаю. Большой портовый город, со своими жителями, законами и сюрпризами.

Я стоял и смотрел девушке вслед. Мысли в голове летали, как пчелиный рой. Быстрый, громкий и опасный.

Глава 6

Алая — большой город, один из основных восточных портов Империи, стоящий на берегу Синего океана. Люди называют его Тихим. Через город проходит множество торговых путей со всего мира. С востока эльфы везут свои клинки, золото и шелк, Авасаррское королевство торгует сбруей, орехами и разнообразными диковинными штучками: от трав до ядовитых порошков. Контрабандисты провозят чешуи драконов, их клыки и части тела, которые в народе используют как лекарство от всех болезней. Отсюда уходили огромные танкеры с газом в Пустынные Земли и драгоценными металлами в королевства. Миллионы туристов со всего света приезжали в Алаю как на огромный рынок, где можно купить что угодно по сходной цене. И конечно же, погреться на южном солнце, попробовать кровяное вино с морепродуктами и поглазеть на Животворящие леса — территории особенных «деревьев», которые плодоносят тканями на любой вкус и цвет.

Даже зимой здесь бурлила жизнь. А сегодня — особенно.

Без проблем телепортировавшись в Лауре (иногда размеры Империи и скорость, с которой разносятся новости, играет на руку), мы очутились на берегу. Сзади трещали бамбуковые заросли и гудели насекомые, спереди бился о камни океан.

— Какая красота! — воскликнула Стени, побежав на галечный пляж потрогать воду.

— Она холодная, — предупредил я и почувствовал, как меня кто-то укусил. С болота ветром приносило всяких летучих гадов.

— Это Алая?.. — Кори, открыв рот, смотрела на гавань.

На роскошные виллы торговцев, аккуратные яхточки, величественные парусники, и вдалеке — грузовые танкеры и круизные корабли. На пристани, не уступая океану, волновалась толпа, издавая характерный гул.

Но ничто не заглушало визга противных насекомых.

— Кори, смотри, чайка!

Мимо с гиканьем пронеслась белая туша, грузно опустившись в воду.

— Это не чайка… — начал я.

Тут поверхность забулькала, и две коричневые головы утянули птицу на дно. Стени попятилась к нам:

— Что это?..

— Пакра. Двухголовая рыба.

— А в темноте она, случайно, не светится?

— Только меняет пол, когда захочет.

Стени молча подняла брови и вдруг крикнула, показывая в океан:

— Это эльфы?!

Мы дружно обернулись в сторону корабля с замысловатыми узорами на бортах. Алые паруса с незнакомыми письменами развевались на ветру, нос с нарисованными глазами весело рассекал волны. Там, среди бегающей невзрачной команды ярким пятном выделялся эльф. Из-под серебряного обруча спускались золотистые волосы до плеч, а красный, под стать парусам плащ ветром сносило вперед. Бедняга все время неловко поправлял его, пытаясь придать должный вид.

Я напряг зрение и разглядел символику на обруче:

— Важная шишка, однако. Наследник престола Эльфийского королевства.

— Ух ты!

— А что он тут делает?

— Меняйте внешность. Пойдем, поглядим, с какого перепугу сыночек короля нагрянул в Алаю посреди зимы…

Я хотел улыбнуться, но не вышло. В гавани стоял еще один, не менее богатый корабль с гербом Империи и вензелем ее правителей.

— И владычица Иштар тоже здесь, — мрачно пробормотал я.

— Будут переговоры? — предположила Кори.

— Интересно, на какую тему.

Очередные новшества против Ищеек? Или Иштар задумала продать деревянные амулеты от внушения всему миру?

Мы в очередной раз поменяли внешность, имена и историю, и поехали к городу.

В честь приезда эльфийского принца и владычицы Империи жители решили устроить праздник. Мы медленно шли в потоке нескончаемой толпы, несущей через украшенные цветами и флагами улицы, где бесплатно разливали прохладные напитки и угощали заморскими вкусностями.

— Что они делают? — Кори уставилась на бокалы с красной жидкостью, которые радостные вампиры поджигали и отправляли себе в рот.

— Местное развлечение. Смешиваешь змеиный яд с человеческой кровью, бросаешь сердце рептилии, поджигаешь и пьешь. А потом этой же змеей закусываешь, желательно сырой.

— Какая мерзость, — скривилась Стени, увидев, как красный комочек перепрыгивает из бокала в глотку.

Через час, все взмокшие под солнцем, мы добрались до пристани. Я оставил девушек с конями, а сам решил узнать, когда отходит ближайший корабль в Восточную Бухту. Пришлось отстоять очередь.

— Первый рейс завтра утром, сэр, — ответил сухонький вампир с тощей шеей. — Но если у вас нет приглашения, попасть туда не получится.

— Его можно где-нибудь достать?

— Нет, — грустно ответил он. — Все занято.

— Когда придет корабль, на который есть места? — уже с раздражением спросил я, толкаемый сзади нетерпеливыми пассажирами.

— Не иначе как через три дня, сэр. После праздников.

Я молча отошел от будки, вернувшись к девушкам в не лучшем расположении духа.

— Мы не можем ждать три дня. По многим причинам. Поэтому надо найти воду, тень и корабль как можно скорее.

— Ты хочешь угнать корабль? — спросила ведьма. — А если будет погоня?

— Ты хоть умеешь им управлять? — скептически добавила Кори.

— Нет, — буркнул я, внезапно возненавидев этот город. Казалось, еще немного, и у меня случится солнечный удар. — Но если надо, научусь.

Кто-нибудь, принесите ведро снега. Свежего горного аскатральского снега. Смахнул пот со лба и прищурился на солнце, осматривая корабли.

— Вон тот. Небольшое торговое судно, в самый раз.

— Думаешь, у торговцев нет амулетов от внушения?

— Пошли.

Расталкивая толпу, пробираясь сквозь пекло по бетонной пристани, которая, казалось, сейчас расплавится, мы подошли к невзрачному судну с имперским флагом и гербом Империала — города рядом с Восточной Бухтой. Скорее всего, они перевозят доски или рис.

Я уверенно зашел по трапу, на ходу бросив:

— Учитесь, девочки.

Из-за борта тут же появился вахтер, худощавый вампир с выгоревшей до белизны челкой. Бегло осмотрев его, я заметил цепочку на шее, спрятанной под футболку. Но на таких обычно не носят деревянные безделушки.

— Чем могу служить? — быстро спросил он, проглатывая половину слов.

— Подбросите до Восточной Бухты? Я, две девушки и кони.

Парень посмотрел за плечо, оглядывая всю компанию.

— Мы заходим в Бухту, чтобы сбросить остатки товара, — промычал он. — Отплываем после праздников. Команда хочет погулять.

Я широко улыбнулся:

— Но мы не можем ждать. Войди в наше положение, парень. Мы спешим. Так что покажи, где поставить лошадей, и отплываем прямо сейчас.

— Сейчас? Сэр, найдите себе…

— Сейчас.

Секунду он смотрел в глаза, хмурясь, но потом выражение лица смягчилось:

— Да, конечно. Пойдемте.

Я махнул девушкам, и они зашли на борт. Следом, скрипя досками, на палубу вышли кони.

Оказалось, что на этом корабле есть специальный отсек для животных, который сейчас пустовал. Когда мы зашли в спасительную тень трюма, я крикнул:

— Оставайтесь на палубе!

Вампир, ничего не подозревая, помог привязать Люцифера и Арагона.

— Какие красивые у вас кони, сэр.

— Знаю, — ответил я и схватил парня за плечи, зажав рот рукой. — Я не буду просить прощения, вампир. Тебе просто не повезло в жизни.

Деревянная игла с хрустом вошла между лопаток. Вампир дернулся еще пару раз и затих. Я невозмутимо опустил его на пол и вышел из трюма, вытирая руки.

— И теперь он будет вонять весь день? — безразлично спросила Кори.

— Нет, мы сделаем хоть что-то хорошее, — проворчал я, снова выйдя на солнце к штурвалу. — Покормим акул. В порту они не водятся.

Стени молча уселась у мачты.

— Кто-нибудь, отвяжите корабль от пристани! И поднимите трап, а то мы далеко не уплывем.

Я же нашел рычаг, поднимающий якорь. На этом мои знания мореходства заканчивались.

Озадаченно подошел к штурвалу. Коснулся раскаленного металла и отдернул руку. Я не знаю, что делать с этой посудиной, а вот как управлять стихиями, вполне.

Вода. Не то чтобы я ненавидел воду, а скорее просто не любил, всем сердцем. Кейнару тяжело плавать, особенно с такими крыльями, как у меня. Они тянут на дно, в легких нет воздуха, вокруг все влажное и мерзкое… Бр-р-р.

Пришлось «потянуться» к стоячей воде у пристани, чтобы нащупать минимальные потоки и направить их в нужную сторону. Вода взбурлила, ветер надул паруса, и две стихии принялись выталкивать корабль и разворачивать его. Штурвал сам крутился в неизвестные стороны, нос двигался… как только он принял нужное направление, я дернул запястьем. Порыв ветра вздул паруса и вынес нас из царства духоты.

Даже если кто-то кричал на пристани, шум волн скрыл его.

Я устало выдохнул и потер виски, пытаясь прийти в норму. Море перед глазами расплывалось от постоянного напряжения. Толком не ел, не спал, пожарился на сковородке, а теперь надо контролировать сразу две стихии не отрываясь.

— В трюме есть вода, — ко мне подошла Кори.

— Соленая или питьевая?

— Конечно, соленая. И вообще, мы сейчас утонем и придется плыть до берега.

— Неси, — настроение не улучшалось. — Стени! У нас остался капатакс?

Она утвердительно замычала, видимо, устроившись на дневной сон.

— Неси, — повторил я.

— Не принесу.

— Дорогая Стени, принеси, пожалуйста, бедному Каю поесть.

В меня прилетело две картонных коробочки. Я присел в тени и принялся методично жевать и проглатывать пищу. На третьем куске меня затошнило.

— Ненавижу воду, — пробормотал я себе под нос.

А еще жутко хотелось всех растерзать. Разорвать на маленькие кусочки, на аккуратные дольки, и бросать по одной в океан, загадывая желание.

Я откинул голову и тихо застонал, поняв, что меня накрыла непросто морская болезнь. А голод.

***

Вид Кая не предвещал ничего хорошего. С самого начала стало ясно, как он относится к жаре, кораблям и воде. И нет ничего хуже, когда кейнара с подобной неприязнью накрывает. Сначала я думала, болезнь. Но когда он вынес бедного моряка из трюма и начал потихоньку крошить в море, бесстрастно наблюдая за рыбками, мое мнение изменилось.

— Стени, — я похлопала подругу по плечу, заставляя проснуться. Она благополучно уснула на солнышке.

— Мм?

— Держись сейчас от Кая подальше.

Стени махнула рукой и снова закрыла глаза. С горизонта к нам стремительно приближалась туча. Не находя себе дела, предложила Каю помощь в управлении кораблем. Как-никак, я тоже всеми стихиями владею. Но он лишь поднял взгляд великого мученика и вяло отмахнулся ножом:

— Слишком сложно. Ты изучаешь огонь, а не воду или воздух.

— Заставить ветер дуть в нужную сторону я могу.

Кейнар не ответил, продолжая нарезать ногу вампира круглыми дольками.

— Не забудь кинуть его палец себе в чай, — раздраженно бросила я и пошла к Арагону.

Выходя через час из трюма, внезапно почувствовала чужое присутствие. В подтверждение что-то хлопнуло, затем раздались шаги и мужские голоса.

Через секунду все стихло. Только шум волн да шелест парусов на усилившемся ветру.

Я резко развернулась и бросилась вверх по ступенькам, выбежав на затемненную палубу. Там стояли Ищейки.

Льюис, мой «хороший» знакомый, оперся о мачту, задумчиво поглаживая острую бородку. Марк, любитель канцелярских магазинов и детских книжек. Оуэн, самый большой и толстый. Имени четвертого я не знала. Обычно он стоял тонким силуэтом в углу, а сейчас глядел на грозовое небо. Воздух заметно посвежел.

Кай, по локти в крови, молча держал в руках ступню вампира и смотрел на Ищеек так, будто они были не вовремя приползшими червяками. Стени вдруг проснулась, поежилась от прохладного ветра и увидела над собой Льюиса. Ойкнув, отползла подальше.

— И? — поднял бровь Кай. — Я никого не приглашал на вечеринку.

Льюис бросил веселый взгляд на меня и обернулся к кейнару:

— Мы и не получали приглашения, — пробасил он. — Не буду мудрить. Нам нужны чертежи твоих новых заклинаний для дальнейшей работы.

— Моих заклинаний? — тихо переспросил Кай.

И от этого тона захотелось выброситься за борт. Чувствую, скоро там будет безопасней, чем здесь. Хотя, судя по погоде, желание кейнара исполнилось, и скоро нас накроет шторм.

— Я собрал Ищеек для обсуждения новых амулетов против внушения, если ты, конечно, заметил их появление, — невозмутимо продолжал Ищейка. — И мы пришли к выводу, что без твоих новых разработок не обойтись. Возможно, придется их доделать.

Он просил, как ребенок просит ручку или полотенце. Судя по выражению лица кейнара, они были чем-то большим.

— Кстати, тебе пришло письмо, — выступил Оуэн и протянул Каю конверт с печатью.

Кейнар подошел и взял его. Долгая секунда тянулась в молчании, пока он рассматривал адрес. Ветер сгонял со лба отросшие пряди.

— Письма с моих шахт приходят в Аскатрал, — безжизненно произнес он и поднял взгляд угольных глаз. — Вы были в Аскатрале.

— Мы пытались проникнуть в подземелья за чертежами, но не вышло, — сказал Марк, усевшись на борт.

Очень опасная позиция, учитывая настроение Кая. А оно приближалось к критической отметке.

— Вы были в моем доме. А Льюис продолжает управлять Орденом за меня.

— Я не виноват, что ты опять исчез, — пожал плечами Ищейка. — Мы стоим на месте. Я должен что-то делать.

Другие утвердительно закивали. Я тоже мысленно согласилась с Льюисом.

— На месте Льюиса я поступила бы также, — внезапно подала голос Стени. — Если у тебя нет возможности работать, следует передать обязанности доверенному человеку.

Кай минуту стоял, ничем не выражая беспокойства. Но глаза выдавали все. Кейнар метался между яростью и растерянностью, что же ответить. Ведь Ищейки потребуют причину его внезапного исчезновения. Не скажет же он, что ввел какой-то девчонке смертельную сыворотку и теперь носится с ней по всему миру, чтобы исправить ошибку.

— Где ты бродишь? Все так хорошо начиналось, ты потерял человечность, мы славно поохотились. А теперь мы находим тебя на корабле, тебя, в Алае, на другом конце Империи.

— Меня подставили, — невозмутимо ответил Кай. — И все.

— Кто?

— Хатон.

Оуэн мрачно рассмеялся. Льюис пробормотал:

— Хатон правильно сделал. Надо будет проконсультироваться у него на эту тему.

Не знаю, что довело Кая. Море, Ищейки, голод или упоминание брата. Может, все сразу. Но он бросился на Льюиса с такой яростью, будто собирался разорвать на куски.

— Подонок! Как ты смеешь…

— Смею! Ты не король, чтобы мы что-то не смели!

Марк кинулся, чтобы разнять их, но был грубо отброшен в сторону.

— Ты умрешь, Льюис, — зарычал Кай, обнажая клинок. — Умрешь! Я давно это обещал!

— Кай! — взревел Оуэн, когда в мачту попала молния.

Стени вскрикнула и отскочила. Я схватила ее за плечи и оттащила подальше. В борт ударила волна. Корабль покачнулся, и мы упали на колени.

За Каем и Льюисом уже никто не следил. Ветер взвыл, хлынул дождь. Оуэн бросился к штурвалу, выкручивая его на полную. Марк кинул нам веревки:

— Привяжите себя!

И показал пальцем в море.

Там, из черных низких туч опускался смерч, закручиваясь воронкой. Океан взбурлил словно чудовище там, где его коснулся торнадо. Оно понеслось на корабль. Неудержимо и беспрепятственно.

— Джо, Марк! Паруса!

Ищейки коротко кивнули друг другу и одновременно дернули руками. Корабль сделал рывок и понесся с невероятной скоростью перпендикулярно смерчу. Марк закряхтел от напряжения:

— Этот ублюдок слишком сильный! Он затягивает вихревые потоки!

Несмотря на все усилия, нос корабля кренился к смерчу.

— Мы можем бросить их тут и телепортироваться!

— НЕТ! — рявкнул Оуэн и сам поднял руку, второй продолжая держать штурвал.

Корабль подбросило, и нос повернулся в нужную сторону.

Кай с Льюисом не замечали происходящего. Создавалось впечатление, что старая неприязнь, словно давно гноящаяся рана, наконец-то вырвалась наружу. Они кричали что-то на каронейском, махали крыльями и парировали клинками. Силуэты страшными тенями мелькали в отблесках молний. Мы наблюдали не просто драку. А вражду, самую настоящую ненависть двух древних существ, терпящих друг друга во благо человечества. Это нечто большее, чем поединок.

Кай запрыгнул на борт, ловко удерживая равновесие. Льюис прыгнул следом. Атаки резко сократились. Любая могла стоить жизни.

Внезапно корабль накренился. В борт ударила самая большая волна. Доски задрожали, вода хлынула на палубу, смывая все на своем пути. Марка и Джо снесло с ног. Оуэн держался за штурвал. Спасли только веревки.

Когда я отплевалась от соли, Кай и Льюис исчезли с борта.

— Кай!!! — заорал Оуэн, отчаянно высматривая их в воде.

Смерч приближался. Стени с ужасом прошептала:

— Их же затянет. Кори, их затянет в круговорот!

Когда кейнары внезапно появились на палубе, мокрые и злые, но живые, я поняла, что снова могу дышать.

Только что они чуть не утонули, но им было все равно. Кай прижимал к палубе Льюиса, вода с одежды и крыльев текла ручьями, заливая доски. Его перекошенное лицо не выражало ничего, кроме злобы. Вечной, древней злобы, которая накапливалась в нем веками. Льюис с трудом удерживал руку кейнара с клинком.

Внезапно Кай издал звук, похожий на сиплое рычание, и стал душить Льюиса одной рукой, вдавливая голову в доски. У того вывалился язык. Ищейка захрипел, забыв о клинке.

В последний момент я заметила, что Оуэн бросил штурвал, а смерч ушел в сторону. Оставшиеся Ищейки коротко кивнули друг другу и сосредоточили взгляд на Кае.

Тот вскрикнул и зажмурился, резко ослабив хватку. Льюис открыл глаза и сжал руки на шее противника. Кейнар даже не обратил внимания, внезапно забыв, как дышать.

Но он не падал. Ищейки подошли ближе, вытянув руки. По кораблю разлилось что-то вязкое и темное, воздух перестал быть воздухом, а чем-то густым и очень плотным.

Кейнар сжал зубы, так что я услышала их скрип.

Мне была доступна часть пятой стихии. Даже Стени чувствовала, как от Кая что-то пошло. Он внезапно расслабился, повел головой, словно в трансе… и открыл глаза.

Полностью черные, ничего не выражающие дыры.

Льюис закричал, будто на него вылили кипяток. Кай небрежным движением стряхнул руку Ищейки и встал, широко расставив трясущиеся ноги.

Оуэн, Марк и Джо медленно опускались на колени, не выдерживая давления. Я почувствовала дурноту. Ощущение, будто тебя давят катком.

Стени в моих руках внезапно осела на палубу, потеряв сознание.

— Я ваш правитель, — сквозь зубы просипел Кай не своим голосом и вскинул руки.

Первым пал Джо. Марк старался держаться, но, в конце концов, сломило и его. Оуэн сдался последним, пытаясь сопротивляться.

— Я, — тихо повторил Кай. — И вы будете делать то, что я скажу.

Когда Оуэн с трясущимися руками осел на землю, Кай повернулся к Льюису и хрипло рявкнул:

— Ясно?!

Взял Ищейку за шиворот и поднял, прижав к борту. Озверевший, бесчеловечный монстр. Каплями на палубу стекала вода, пряди прилипли ко лбу, но это не мешало ему выглядеть ощетинившимся волком. Льюис не сопротивлялся. Продолжая смотреть Ищейке в глаза, Кай вынул из-за его пояса изогнутый клинок. И не глядя, вонзил точно в уязвимое место.

Вместе с водой на палубу хлынула кровь.

Затем Кай перекинул тело с кинжалом за борт.

Раздался плеск.

И все затихло.

Я в оцепенении опустилась на мокрую палубу. Низкие черные тучи остались позади. Ветер свежел, унося ощущение неприятной вязкости в воздухе.

Кай стоял, облокотившись на борт и смотря вниз. Он пытался отдышаться, но не получалось. Пережитый туберкулез и зашитые тысячу раз легкие давали о себе знать. Я поняла еще одну причину, почему он так не любит воду. Кейнар закашлялся, сильно перевесившись за борт.

Но даже под угрозой смерти я бы не подошла помочь. Единственно возможное сделал Оуэн. Шатаясь, он поднялся и мягко вставил Каю клинок между лопаток, с неподдельным уважением сказав:

— Тебе полезно отдохнуть, Мастер.

Кай замер. Оуэн осторожно опустил его на палубу. Даже в отключке легкие кейнара содрогались, вызывая кашель. Его мелко трясло.

— Мастер? Мастер Смерти? — хрипло спросил Марк, начав шевелиться. — Но Кай не…

— В отличие от тебя, я застал его, — тихо сказал Оуэн. — И надеялся, что наш Кай не позаимствует способов тирана. Я ошибался. Он страшнее Мастера. Во всех отношениях.

Очнувшийся Джо смотрел на распластавшегося кейнара с неподдельным ужасом:

— Как?.. Как он нас уложил? Такое вообще возможно?

— Видимо, да. Он только что доказал это, — почти шепотом ответил Оуэн.

Глава 7

Оказалось, что Оуэн в прошлом работал на грузовом корабле, прекрасно знает море и как с ним общаться. Ищейки, оставшиеся без одного члена Ордена, держались особняком. Лишь спросили, куда плывем, и молча вели корабль, столпившись у штурвала. Мы со Стени решили не приближаться к ним, пока не очнется Кай, и сидели на мачте.

Тем временем наступил вечер. Вокруг корабля раскинулась бесконечная гладь океана, без намека на сушу. Я впервые видела столько воды, в которой отражается сизо-фиолетовое небо. Видела, как солнце целуется с абсолютно ровным горизонтом. Хотелось поверить, что там находится край света, и корабль несется туда. Впервые, обдуваемая морским ветром, я почувствовала настоящую свободу.

Хоть у Стени до сих пор побаливала голова, она разделяла мое восхищение:

— Как красиво, — выдохнула она. — Почему в Москве не так?

— Раньше я думала, что в Москве тоже есть море, где-нибудь в центре. Бабушка долго смеялась, когда я надела купальник, шляпу, взяла ее за руку и сказала: «Ну что, поехали на море? Сколько нам остановок?»

Стени рассмеялась:

— Всего лишь до Китай-Города.

Я улыбнулась. И вздрогнула, когда за нами неожиданно появился Марк:

— О чем смеемся?

— О тебе, — весело ответила Стени и повернулась к Ищейке.

Он выглядел грустным. Хоть в черных глазах бегали огоньки, что-то его тревожило. Как и всех Ищеек внизу.

— Что теперь будет? — осторожно спросила я. — Без Льюиса?

Марк взглянул на Кая, привязанного к мачте:

— Не знаю. Орден разваливается. Не следовало его убивать… мы и так держимся на соплях. Ищейки рождаются не каждое столетие. У меня такое предчувствие, что та Охота на тебя, Кори, была последней.

— А что случится, если Ищейки разойдутся? — спросила Стени, наблюдая, как Оуэн любовно держит руку на штурвале, спокойно глядя вдаль.

— Представь, что в центре твоего города стоял цирк, где в клетках жили пять людоедов. Люди привыкли безопасно смотреть на них, тыкать пальцами и травить байки. А когда их выпускали погулять, городу об этом сообщали заранее. Но однажды один сожрал другого, и они сбежали, днем и ночью рыская по городу. И уже никто не уверен, проснется ли он живым.

— Вы не должны этого допустить! — воскликнула Стени.

Вместо ответа Марк ткнул пальцем в Кая:

— Льюис пытался поддерживать жизнь Ордена. У него были великие планы и проекты, мешал только Кай, чтобы прийти к власти и законно осуществлять их. Но все не раз испытывали на своей шкуре, что идти против правителя бесполезно.

— Вы говорили о Мастере, — задумчиво произнесла я. — Мастере Смерти. Кто он?

— Предшественник Кая. Мастер был тираном, самым настоящим. Он не отличался умом, и все проблемы решал силой и криками. Когда кто-то пытался перечить его недалекому мнению, получал жестокое наказание. Кая он терроризировал основательно и со вкусом, за что потом поплатился жизнью. Приходя к власти, Энгельгардт дал обещание, что никогда не уподобится Мастеру. В принципе, так и было. Но в последние лет двадцать все изменилось.

Марк замолк и снова с опаской посмотрел вниз. Стени дала знак продолжать.

— В отличие от Мастера, Кай не делает глупых поступков. Проблема в том, что он ничего не делает и вспоминает об Ордене, только когда пора собрать Совет или у него ухудшается настроение. Сначала мы обрадовались, когда Кай потерял человечность. Думали, все пройдет, и Орден снова заживет. Но, похоже, ему стало окончательно плевать на нас. Как и на все остальное, — в голосе появились обиженные нотки: — А чтобы удержать власть, достаточно показать силу, как делал Мастер. Завалить все, к чему прокапывал дорогу Льюис, и оставить ни с чем.

— А есть еще варианты?

— Единственный выход — убить его, — с жаром продолжал Марк. — Льюис пытался в одиночку, и у него не вышло. Сегодня мы решили сложить силы, чего не происходило никогда ранее. Правителей убивали либо в бою, либо на честных дуэлях, один на один. Ни один Ищейка не устоит перед силой четырех, — Марк закончил потрясенным шепотом: — Я не представляю, что он делает. Откуда у него столько сил, и что еще он скрывает. Но Кай не только не сдох. Он еще и атаковал.

Тут вспомнила слова Люцифера в проклятой долине. Если Кай думает, что я спала, он ошибается. Я слышала все, о чем они говорили с демоном.

«Жатва, Кай. Три тысячи душ раз в восемь лет… Ты выбрал себе удобное местечко, кейнар. Заручился поддержкой всей Преисподней и обещанием не трогать Ищеек во благо Ордена и себя самого. Не жирновато?»

— Может быть, он одумается когда-нибудь, — подбирая каждое слово, ответила Стени, но Марк перебил:

— Не одумается. Кай забил на нас, и все. Ему плевать на законы и последствия.

— А вы не пытались, ну… как-нибудь по подлому его убить?

Я с удивлением посмотрела на подругу. Что она говорит?

— Всем заправлял Льюис. Теперь его нет, и главным после Кая становится Оуэн.

Марк сплюнул в океан, бросил «чертов псих» и спрыгнул с мачты.

— М-да… — протянула Стени, как только Ищейка скрылся.

Во многом я была на стороне Кая. Но не сейчас. Если посмотреть, кейнар поступил подло со своим Орденом. Я понимала все его нежелание оставаться главой, но просто бросать Ищеек, прекрасно зная последствия, не стоило. Мог заткнуть гордость и позволить Льюису хотя бы неофициально управлять Орденом. Или предложить альтернативу. Но не то, что он сделал сейчас, в порыве голода и эмоций.

Кай очнулся следующим утром. Мы переночевали в капитанской каюте, Ищейки остались на палубе. Когда я вышла, с корабля уже виднелся обрывистый берег Восточной Бухты. В воздухе чувствовалась утренняя свежесть. Джо сидел на носу, расправив черные крылья. Марк безуспешно пытался зашить плащ. Оуэн неподвижной скалой стоял у штурвала.

— Доброе утро, — поздоровалась я и кинула трем легендарным убийцам по коробке капатакса.

— А мне? — раздалось сбоку.

Обернулась и увидела Кая, сидевшего в теньке у мачты. Он выглядел не просто уставшим, а побитым. Побитым жизнью, старым дворовым псом. Ищейки даже не замечали его присутствия.

— Покажи руки, — попросила я, заметив, что он их прячет.

Кай нехотя поднял черные, в красных шрамах и волдырях ладони. Мои брови поползли вверх:

— Что это?..

Вместо Кая ответил Оуэн:

— Пятая стихия так отмечает тех, кто злоупотребляет ей. Кожа чернеет, трескается и покрывается волдырями. Потом они сходят, но мозоли остаются на всю жизнь.

— Я и без тебя знаю, — процедил Кай сквозь зубы и спрятал руки.

Меня это сильно озадачило. Пришла мысль, что ладони кейнара могли быть такими шершавыми вовсе не от рукояти клинка.

Тем не менее я бросила ему свою коробку. Он неловко поймал ее ребрами ладоней. Ага, они еще и болят. Мы обменялись недоверчивыми взглядами, и я ушла за своим пайком. А когда пришла, Кай уже стоял около борта.

— И в какой раз твои ладони становятся черными? — тихо спросила я, активируя капатакс.

— Я не считаю.

— Не думаешь, что чрезмерное использование пятой стихии может навредить?

Кай усмехнулся, как-то грубо и мрачно:

— Это называется «выжечь». Когда Ищейка катается по земле с пеной у рта и черными руками до локтя, или просто сотрясается все телом, не реагируя на происходящее, его убивают. Это намного милосерднее, чем позволить ему жить с выжженным сознанием.

Прежде чем я задала вопрос, он резко обернулся и с хрипотцой ответил:

— Такое может быть с любой стихией, Кори. Всегда надо знать меру.

— Смотрю, ты не особо следуешь этому правилу, — протянула я, наблюдая, как он держит вилку чуть ли не ногтями.

Кейнар не ответил, отвернувшись. На языке вертелось еще миллион вопросов, но желание их задавать резко отпало. Я развернулась с целью разбудить Стени.

…Пока мы не пришвартовались к пристани Восточной Бухты, Ищейки так и не заговорили с Каем. Они зашли на корабль вчетвером, а ушли втроем.

— И что нам теперь делать, о повелитель? — с обиженной издевкой спросил Марк, собираясь сходить по трапу.

Он понимал, что Кай опять их кинет, запретив что-либо предпринимать. Не дождавшись ответа, Марк плюнул под ноги и исчез.

— Может, я собирался ответить, — без эмоций отреагировал кейнар.

— И что же? — спросил Оуэн.

— Что вам делать? Живите. Идите своей дорогой, а я пойду своей.

На лице Ищейки появилось разочарование. Он повернулся, чтобы сойти с трапа, но внезапно посмотрел на Джо.

— Такими темпами от Ордена ничего не останется, — ядовито бросил Оуэн на прощанье, кивнув младшему Ищейке. — Либо начни что-то делать, либо умри когда-нибудь.

Когда они исчезли, Стени не выдержала:

— Кай, что ты творишь?! Неужели до тебя не доходит, что иногда нужно заглушать собственные амбиции во благо человечества?! Они лишь хотят нормального будущего для себя и мира, которое ты разрушаешь! И ты называл эгоистом Джейсона?!

На что Кай взорвался, резко повернувшись и замахнувшись на подругу:

— Ты ничего не понимаешь!

Стени вскрикнула, но я вовремя перехватила руку кейнара, спасая ведьму от удара. Кай с отвращением стряхнул мою ладонь, и бросив свирепый взгляд, сошел на землю.

— Куда нам дальше?

Мне показалось, или у него дергается глаз? Его поведение, количество желчи в каждом слове начинали выводить из себя. Я молча прошла вперед, ведя на поводу Арагона, и пошла к первой кафешке в тени. Там обернулась. И увидев выражение лица кейнара, с не меньшей злобой сказала:

— Тебе плохо, Кай? Голод мучает? Иди погуляй! И не возвращайся, пока не придешь в себя. Мы будем ждать тебя здесь.

— До какой степени «прийти в себя»?

— Если я дам тебе белого кролика, ты погладишь, а не оторвешь ему голову.

***

Оторвешь ему голову. Да, я оторву ему голову, наколю на шампур и зажарю над костром, чтобы твое дерзкое личико исказилось в гримасе ужаса.

То, что я наконец-то убил Льюиса, радовало не меньше, чем перспектива съесть кроличью голову. Какой ценой это обошлось?

— Ты искупался во время шторма и чуть не утонул, — пробормотал я себе под нос, быстро идя прочь от гавани.

Нас снесло волной в ледяной океан, и Льюис успел зацепиться за мой ворот. Он тащил меня на дно, прекрасно зная, что сможет выбраться, так как любит воду и изучал эту магию гораздо глубже, чем я. Каким-то чудом мне удалось взять его за шкирку и телепортироваться на корабль, хоть в воде это очень сложно. Какой ценой мне обошлось отразить атаку сразу трех Ищеек и Льюиса в придачу!

Я поплатился черными ладонями за свою жизнь. Снова. И чувствовал себя полностью опустошенным, как после обращения Кори. Только там дали отоспаться в бронированном кузове на пути в Касхат, а здесь просто привязали к мачте. И на том спасибо.

Я был не настолько голоден во всех смыслах этого слова, насколько опустошен, и тело отчаянно жаждало заполнить эту пустоту. Почти осязаемая, она едкой кислотой жгла органы и сознание, отравляя все мысли и превращая их в желчь. Ладони зудели, а каждое прикосновение отзывалось волной горячей боли, как будто трогал кожу на свежесодранной мозоли.

Да пусть хоть обкричатся, что я не вправе так поступать с Ищейками. Они не маленькие дети из садика, которых Кай-воспитательница обязан ежедневно выводить на прогулку и кормить из ложечки. Я не запрещал им вести Охоты и собираться, но о посещении моего дома в Аскатрале стоило сообщить заранее, и они прекрасно знали это. Какого ответа ждали Ищейки, требуя мои незаконченные разработки, будто это общедоступные документы, к которым только руку протяни?

И что бы я увидел, если бы им удалось попасть в подземелья? Они посягнули на мою собственность, а я этого не прощаю. Пусть удавятся от горечи, разочарования и обиды, хрупкие дамочки. Мне плевать на их тронутые чувства.

Немного успокоившись, наконец-то поднял голову и огляделся. Восточная Бухта являлась одним из многих однотипных рыбацких городков, где все друг друга знают, а жизнь начинается только с приездом туристов. Похоже, сейчас население уехало в Алаю на праздник. Промозглый ветерок нес с континента серые тучи, раскачивая мачты немногочисленных кораблей.

Я стоял один посреди пустой улицы. Попытался дотронуться до клинка — и ладони обожгло кипятком. Выругался про себя. Даже не прирежешь никого.

Аккуратно, стараясь не касаться кожи, запахнул плащ и пошел по улице в поисках еды. Единственное открытое заведение нашлось только спустя двадцать минут.

Увидев Кори и Стени, я понял, что бродил по кругу и снова вышел в порт. От одного вида соленой воды затошнило.

Окончательно разочаровавшись в собственном мире, я побрел сквозь плотно прижатые друг к другу дома, пока не наткнулся на лавочку. Уселся, послушал птичек. Попытался найти живых людей с помощью пятой стихии, но во время одернул себя. Если я не хочу сойти с ума, не стоит вообще прикасаться к магии ближайшее время. Я сунул руки в карманы, обнаружив там письмо, которое передали Ищейки.

Сэр Энгельгардт!

С сожалением обязан доложить вам об аварии, случившейся на угольной шахте в Брунксвиле. В связи с утечкой ядовитого газа из глубин шахты и последующего взрыва с обвалом, шахта в районе полностью разрушена. Рабочие либо погибли, либо заточены внутри. По полученным данным, жертвами пали около двухсот человек. Пятьдесят три из них — кейнары. Приняты меры по устранению последствий аварии.

Ждём от вас дальнейших распоряжений и указаний.

Секретарь компании «К.Э»,

Рэй Майер

Сколько еще разочарований ждет меня в течение этого часа? Шахта в Брунксвиле — одна из крупнейших и самых прибыльных. Ее обвал оказался совсем некстати. Я посчитал в уме, сколько из этого вытечет внеплановых расходов. Выплата компенсаций семьям пострадавших. Устройство выживших рабочих. Обвалившуюся гору никто не будет строить заново.

Посчитал. Заболела голова.

Еды нет. Магии нет. Людей нет. Шахта обвалилась. Даже к стали прикоснуться нельзя, чтобы утолить голод и успокоится. Я чувствовал себя как веревочка с тремя бусинками, которую непрерывно дергают.

— Какой-то ты грустный, — протянула Кори, когда я приплелся к ним, не найдя варианта лучше.

Увидев мой затравленный взгляд, Стени смягчилась и наклонила голову:

— Покажи свои ладони.

— Что ты с ними сделаешь?

— Я могу помочь.

Я хмыкнул.

— Ведьмочка, это пятая стихия. Мне никто не поможет.

Взгляд Стени уничтожал на месте. Внезапно промелькнувший официант поставил на стол тарелку с огромным куском говядины. Убивать ведьму резко перехотелось.

Кори не удержалась и улыбнулась, когда я взял вилку сначала ребрами ладоней, а потом подушечками пальцев. Мясо переваривалось легко и свободно, заполоняя пустоту в душе и желудке. Но не совсем.

— Нужен коньяк.

— Кай, может…

— Если вы не хотите, чтобы я зарезал кого-нибудь по дороге, дайте мне коньяк.

В этой глуши он оказался отвратительным, но само присутствие едкой жидкости хорошо сказывалось на настроении. Я не раз говорил Кори, какой самый действенный способ заглушить голод.

— Вот теперь ты выглядишь вменяемым, — одобрительно сказала Кори. — Так, куда нам дальше?

Я представил в голове карту Империи и ответил:

— Если не ошибаюсь, то здесь есть общественный телепорт до Империала. Оттуда без остановок телепортируемся в Сайкар, а потом верхом поедем в Эрнст. Нашу конечную точку.

— Ту, которая на Камчатке?

— Да. И предупреждаю, это вам не юг. Там лежат сугробы по колено, и в районе минус тринадцати градусов. В Сайкаре достанете одежду, в которой уезжали из Москвы.

Стени поежилась:

— Опять холод?

— Не опять, а снова. Наконец-то.

Увидев мое мечтательное лицо, Кори фыркнула и встала:

— Расплачивайся и поехали. Отдыхать будем, когда доберемся до лекарства.

Я сладко потянулся. Отчего-то на душе стало спокойно, уютно и тепло.

— Кто знает, кто знает…

Довольно быстро мы нашли здание телепорта, в котором кроме паспортов, больше ничего не проверяли. Легко прошли в арку, и через пару секунд стояли в арке другого города: Империала. И не выходя из здания, через десять минут оказались в Сайкаре.

От резкой смены температуры немного закружилась голова. Но лишь на мгновение. Я почувствовал, как по коже идут мурашки от сухого холода здания, увидел снежную бурю и завывающий ветер за окном — и понял, что такое счастье.

— Не хочу туда выходить, — пробормотала Стени и отступила в арку: — Можно я отправлюсь на праздник в Алаю, а? Погляжу на эльфов, я так мечтала…

Вместо ответа в лицо прилетела теплая куртка. Ведьма поймала ее и тут же надела. Кори уже замоталась в шерстяной шарф поверх песочного плаща, подбитого мехом. Ноги обнимали высокие теплые сапоги. Перед глазами опять промелькнула картинка из Касхата:

— У тебя один наряд на все случаи жизни?

Она улыбнулась, поправляя волосы:

— Обычно все случаи моей жизни происходят на севере.

Сам я вытащил меховую подкладку и собрался закрепить ее под плащом… но вспомнил, что не особо владею руками. Кори подошла раньше, чем я отчаялся использовать магию. Ее тонкие пальцы застегнули подкладку за считанные секунды, и вместе с плащом девушка протянула мне шапку.

— Откуда она?

Кори пожала плечами:

— Одноклассник проспорил.

Я обрадовался, как ребенок, выйдя в ночную темень Сайкара. С одной стороны россыпью огоньков лежал город. С другой, где-то на уровне облаков горел фонарик на громадном горном силуэте.

— Не думала, что чернота может выделяться на фоне черноты, — проскрежетала Стени, стуча зубами.

Кори молчала, нахохлившись, как воробей на морозе. Не теряя времени, мы пошли в город.

Идя между мрачных темных домов, я зашел в первую попавшуюся таверну с просьбой переночевать. Естественно, все население городка оказалось там, и от тепла и вкусных запахов закружилась голова. Меня послали в бездну, любезно подсказав, что некий старик Роб сдает комнаты на окраине города.

— Клоповник какой-нибудь, — пробурчала Стени.

На обещанной улице в темноте, сквозь снег и ветер я отчаянно щурил глаза, пытаясь разглядеть названия вывесок.

— Я не знаю языка, но, похоже, здесь написано «Роб»! — крикнула ведьма.

Посмотрел в ту сторону, кивнул и жестом велел следовать за мной.

Звякнул колокольчик, и на нас хлынул поток тепла и света. Закрыв дверь, в ушах воцарилась непривычная тишина. В глубине отделанного деревом холла весело потрескивал огонь. Около камина на застеленном сеном полу стояли уютные кресла и журнальный столик. Кори подошла к вазе с цветами и удивленно воскликнула, увидев, что они живые.

С лестницы, ведущей на второй этаж, послышались шаги. К нам спустился пухленький, но высокий кейнар с небольшими серыми крыльями.

Увидев меня, он остановился. Я вспомнил, что не особо заморачивался с маскировкой и мое лицо ни у кого пред глазами не расплывается.

— Добрый вечер, — невозмутимо произнес хозяин. — Приветствую вас в моей скромной гостинице.

Его голос показался знакомым. Он говорил на керском, и свободно понимал его только я.

— Мы слышали, здесь можно переночевать, — ответил я. — У вас есть две свободные комнаты?

Вместо ответа он тихо произнес:

— Кай?

Я остолбенел. Девушки тоже, услышав моё имя.

— С чего вы взяли?..

А потом голова загудела, пролистывая миллионы знакомых лиц. Бешеный поток резко остановился на одном из них.

— Джек?! — потрясенно спросил я. — Если это ты, то я королева фей!

Вместо слов мы крепко обнялись. Я был безумно рад встретить старого друга из Авасаррского королевства. Одного из немногих, кто знал тайну моего внезапного побега из этой страны.

— Я вижу, вы знакомы, — хмыкнула Кори, невозмутимо прошла сквозь комнату к камину и развалилась на кресле, бросив рюкзак на пол.

— Это твои друзья? — продолжил Джек с легким акцентом. — Тогда прошу… — он кинул неуверенный взгляд на Кори, которая чувствовала себя вполне уверенно, и обратился к Стени: — Прошу, мой дом в вашем распоряжении.

Ведьма пожала кейнару руку:

— Я Стени. А это Кори, просто она невоспитанная.

Из-за кресла показался средний палец.

— Очень приятно. Я старый друг Кая, Джек.

— У тебя есть друзья? — донеслось от Кори.

Теперь я кинул хмурый взгляд в сторону камина, и обратился к другу:

— Почему Роб? Сменил образ?

— Пришлось, — вздохнул он. — Меня выгнали вслед за тобой, Кай. Я поселился здесь, на краю земли, и держу маленькую гостиницу.

— Неплохо держишь, могу сказать.

— А ты неплохо выглядишь, — толкнул он меня и отошел к лестнице, — вы голодные? Мои девочки в вашем распоряжении.

Я выгнул бровь. Он ухмыльнулся:

— Они приготовят вам еду, ванну и постель. А ты останешься и поговоришь за дивной бутылкой бренди из Пустынных Земель.

Джек показал нам комнаты, и девушки твердо сказали, что я не увижу их до завтра. Ну и хорошо. Сам с удовольствием помылся, побрился и привел в порядок волосы. Пришлось терпеть боль в ладонях, но горячая вода того стоила. Свежий и бодрый, спустился в гостиную, где около камина меня ждал сытный ужин и Джек.

Иногда бывает полезно повидать людей, с которыми можно начистоту поговорить о прошлом. Не сомневаясь, что они унесут тайны в могилу. Сытые и довольные, до поздней ночи мы разговаривали, почти уничтожив бутылку.

— Как поживает король? — умиротворенно спросил я, болтая бренди в стакане.

— Король себе королеву нашел. Страна цветет, драконы летают, люди улыбаются… Народ любит Реймонда. Он мудрый правитель.

Я искренне радовался за мальчишку. Авасаррское королевство — великая, но странная держава. Чтобы удержать там гармонию, нужна сильная рука.

Внезапно об окно что-то стукнулось. Мы одновременно обернулись и увидели белую сову. Джек нахмурился:

— Почта? Почему так поздно?..

Тем не менее он открыл окно, впустив в комнату холодный ветер. Я поежился, наблюдая, как Джек аккуратно отвязывает от лапки скрученное письмо и отпускает птицу. Брови сошлись на переносице, когда друг развернул его.

— Это тебе, — Джек настороженно протянул письмо мне.

— Мне? Кто-то за мной…

Я осекся, вспомнив, где почта приходит таким образом. Джек тоже догадался.

— Читай, — прошептал он.

Кай Хаген Энгельгардт!

Его Величество король Реймонд лично вызывает Вас, как бывшего государственного деятеля и приближенного покойного короля, в Авасаррское Королевство на личную аудиенцию.

Мы закрываем глаза на Ваш розыск в Вампирской Империи, так как нашей страны он не касается.

Сообщите о готовности прибыть «пятым пунктом».

С уважением,

Авасаррское Королевство.

24.01.21

Я прочитал еще раз, для Джека. Письмо было написано на авасаррском.

Мы переглянулись.

— Ты поедешь?..

Я не хотел ехать в Авасаррское королевство. Я жил там чуть больше ста лет до 1812, и после никогда не возвращался. Хотя, побывав на всех континентах мира, могу смело сказать, что жизнь в Королевстве была мне даже ближе, чем в Империи. Это мир в мире, со своей культурой, магией, обычаями и законами физики. За столько лет я привязался к Королевству. Хотел остаться там навсегда, слиться с народом, людьми, связанными душой с драконами. Это единственная монархия, где кейнары имеют все права. По сей день там правит династия кейнаров.

У меня был шанс осуществить мечту.

Был.

Кое-что помешало. Я покинул Королевство и принял решение не возвращаться.

— Кай, — вывел из печальных мыслей Джек. — Ты не обязан ехать. Он больше не твой король.

— Да, ты прав. Но…

Мы переглянулись, и я увидел в глазах друга немое понимание.

— Тем более, — кивнул он. — Тайна должна оставаться тайной.

Я грустно улыбнулся и поднял рюмку:

— За короля!

Глава 8

Утром Сайкар смотрелся иначе. Солнце встало из-за вулкана, чей силуэт ночью выглядел как пятно из ничего, готовое затянуть тебя в любую секунду. Сейчас белый гигант слабо дымился, нависая над городом, а серые домики под ним жались друг к другу, словно напуганная стайка цыплят.

Гостиница находилась на возвышении. Я долго стояла у окна, наблюдая, как тень от вулкана ползет к серому океану. Тот с необъяснимой яростью обрушивался на каменистый пляж.

— Не знала, что самая неудобная подушка когда-нибудь покажется раем, — пробормотала Стени, потягиваясь на кровати.

— Угу, — я обернулась, глянула на подругу и пошла к двери. — Жду тебя внизу.

— Куда спешить? Тут тепло и хорошо.

— Здесь нет лекарства от моей шизофрении.

— А внизу оно есть?

Ее вопрос остался без ответа. Я быстро спустилась по лестнице в гостиную. Джек о чем-то беседовал с женщиной в шапке повара. Кай посапывал, развалившись в кресле и накрывшись крылом. Торчала только рука.

— Я не могу его разбудить уже целый час, — пожаловался Джек со своим смешным акцентом. — Завтрак стынет.

— Да нам, вообще, в Эрнст надо, — пробормотала я и уверенно направилась к кейнару.

Не церемонясь, раздвинула крылья (что оказалось непросто), и заорала в ухо. Не помогло, он даже не моргнул. Как Кая еще не прирезали, если он так крепко спит?

— Дай я, — отодвинула меня вдруг появившаяся Стени.

И надела кейнару наушники. Расплывшись в самой счастливой улыбке на свете, подруга нажала на экран.

Кай резко открыл глаза.

— Всегда мечтала это сделать.

Неописуемый набор басов и электроники услышал даже Джек. Кейнар содрогнулся всем телом, подпрыгнул и сдернул с себя наушники. Уставившись на нас бешеными глазами, он безмолвно открывал и закрывал рот.

— А я думал, ты засыпаешь только от коньяка, — усмехнулся Джек.

— Я забыл предупредить, — проворчал Кай, встал и замахнулся наушниками на Стени. — Джек, ты можешь накормить нас? Надо как можно быстрее попасть в Эрнст.

— Твой завтрак остыл час назад.

Кейнар недоуменно посмотрел на одинокую тарелку, и потирая уши, куда-то ушел.

Джек оказался настолько добрым, что, увидев двух всадников на одной лошади, не пожалел для Стени к’ъярда из своей конюшни. Ехать стало заметно просторней. Спустя час, поблагодарив друга Кая за гостеприимство, мы вышли в царство холода. Хотя, признаюсь, на сытый желудок и при ярком свете действительность выглядит приятнее. Население города разбрелось по улицам. Кто-то покупал хлеб, кто-то с радостным смехом катался на санках. Вампиры и кейнары сбивали сосульки с крыш, чистили дорожки после ночной бури или просто гуляли, укутавшись в шарфы на холодном ветру. Здесь пахло снегом и сосновым дымом.

— Как называется этот вулкан? — спросила Стени, пытаясь подружиться с новым животным.

— Фьядхаич, — ответил Кай, поворачивая Люцифера в сторону широкой дороги, уходящей на юг. — Или Огненный. Он частенько извергается.

— А как вы познакомились с Джеком?

— Работали вместе одно время. В другой стране.

Мы ждали продолжения, но кейнар молчал. За его спиной я покачала головой и переглянулась со Стени.

Как объяснил позже Кай, если сравнивать параллельный мир с нашим, то Сайкар находился на севере Камчатки, а Эрнст расположен почти в том же месте, что и Петропавловск-Камчатский. Туда ведет Южный тракт, извилистая дорога, прорубленная магией сквозь горы и побережья. Путь занимает несколько дней, а если двигаться быстро — то и вовсе один.

Кони были не против скакать галопом. Их утомили долгие дороги шагом, телепорты и корабли — животным хотелось бегать, быстро и с азартом. Не очень приятная перспектива, если учитывать холодный ветер, бьющий в лицо. Но виды и тепло лошадиной спины согревали.

Мы не заметили, как к закату достигли Эрнста. Он оказался намного больше, чем Сайкар, и домики тут были повеселее: выкрашенные в разные цвета, как на картинке. Полосатые, желтые, голубые и красные, они выглядели необычно и весело на общем серо-белом фоне. Мы поели и переночевали в таверне, чтобы на следующее утро отправится на поиски развалин музея моего предка.

— Могу вас поздравить, — улыбнулся Кай, смотря в окно таверны за завтраком. — Мы достигли конца маршрута. Дальше будем молиться удаче.

Его руки начали заживать. И хоть выглядели, будто он коптил их над огнем часа два, вилку Кай держал по-человечески.

— Так как мы не знаем, что нас ждет, нужно купить парочку вещей.

— Каких? — пробормотала я, жуя аппетитный тост с сыром.

— Веревку, кошки, складную лопату.

— Лопату?

— Стени, ты не путешествовала зимой в горах. Лопата — твой лучший друг.

Внезапно есть перехотелось. Вкусный кусок хлеба превратился во что-то не перевариваемое.

— Кори, нам нужны координаты Хатона, — серьезно продолжил Кай.

Я посмотрела сначала на кейнара, потом на его завтрак. От вида еды затошнило. Мысленно собравшись, я вытащила из кармана бумажку.

— У тебя руки дрожат, — настороженно заметила Стени.

Пока она вбивала координаты в телефоне, мы с Каем играли в гляделки. Я сдалась первой:

— Со мной что-то не то.

— А голова не болит?

— Начинает.

Стени показала нам точку на карте, где-то в глубине полуострова.

— День пути, — с видом знатока сказал кейнар. — Стени, где твой нашатырь?

— Он у Кори.

— Мне давно не помогает нашатырь! Это что-то другое…

Внезапно живот скрутило. Я согнулась пополам, ничего не видя перед глазами.

— Кори!

Сильные руки подхватили падающую меня и усадили обратно. Мир кружился, но светлел. Живот отпускало, зато каждый стук сердца отдавался в голове, словно молот.

Я поняла, что зажмурилась. Открыла глаза и увидела Кая. Очень-очень близко.

И впервые заметила темные круги, и как осунулось от усталости лицо. Как будто он не спит ночами.

— С тобой все в порядке? — тихо спросил он, но в голосе сквозило волнение.

— А с тобой?

Вместо ответа кейнар прижал меня к груди:

— Только не говори, что это обычное отравление.

— По-моему, это отравление, но необычное, — заметила Стени.

— Все в порядке, — задумчиво ответила я, прислушиваясь к волнам тепла, идущим от ладоней кейнара.

Боль и правда стихала. Поняв, что Кай делает, я оттолкнула его:

— Что ты творишь?! Тебе нельзя!

Два уголька смотрели с искренней заботой:

— Я уже достаточно поправился.

— По тебе видно, — фыркнула я и все же добавила: — Спасибо. Голова прошла.

Кай кивнул и обхватил себя руками, словно его морозило. Мне такая реакция совсем не понравилась.

Тучи разошлись, и белую равнину наконец-то осветило солнце. Пока Кай покупал необходимое снаряжение, мы с подругой сидели на лавочке у океана и грелись на солнышке. Вода наконец-то из серой стала синей, а у Стени возникло желание поплавать. Мы решили, что двадцать шестого января отправим купаться Кая.

Когда тот вернулся, сели на коней и поехали прочь от океана, забираясь все дальше в горы. Вскоре дорога ушла в лес и превратилась в пешую тропу, а потом и вовсе исчезла. Кони начали вязнуть в снегу, пока мы со Стени не объединили усилия, придав трем животным необходимую легкость. Кай вежливо отмалчивался, шагая впереди.

— Ты хоть знаешь, куда идти? — крикнула я.

— Выйдем на перевал, покажу.

Мы петляли через ели, поднимаясь. Арагон начал заметно уставать, только к'ъярд Стени шел легко. Я заметила, что здесь деревья меньше и приземистей, чем в Аскатрале. Там, когда идешь, снег и колючие ветки не бьют по бокам.

Ближе к вечеру мы поднялись на продуваемый хребет, откуда открывалась панорама на розовые в закатных лучах горы. Кай остановил Люцифера и указал на одну из них, самую обрывистую.

— Если верить Хатону, то нам туда, — судя по интонации, он даже близко не верил брату. — Я поговорил с местными, пока вы любовались Синим океаном. К развалинам музея вела тропинка, по которой часто шныряли подростки.

— Если она и была здесь, ее засыпало, — ответила я, прикидывая расстояние.

— Предполагаю, что она проходила тут, — кейнар топнул по снегу и провалился по колено. — Если бы я располагал пятой стихией, можно было сказать наверняка.

Я заинтересованно обернулась:

— Но ведь я владею пятой стихией! Объясни, что надо делать.

Кай вздохнул, безрезультатно пытаясь вытащить ногу. Теперь увязли еще и крылья.

— У тебя вряд ли получится, но…

— Пессимист здесь я! — рявкнула Стени.

Кай бросил на нее хмурый взгляд:

— Хорошо, я уверен, что у тебя получится. Попытайся расширить свое сознание за пределы видимого. Заглянуть под снег и увидеть тропу.

— Чего?..

— А я о чем? — кейнар важно упер руки в бока. — Этому учатся годами! Ищейки сидят перед деревом и пытаются увидеть его внутри. Или учатся смотреть на стену и с ходу понимать, стоит за ней человек или нет.

— Ты умеешь видеть сквозь стены? — изумилась подруга.

— Не в том смысле, чтобы видеть мир, как видите его вы. Это умение видеть жизнь, где бы она ни была, под землей, рядом с тобой, или за тремя бетонными стенами. Умение слышать ее голос без ушей и видеть движение без глаз. Это искусство, а не развлечение!

— Но ведь тропинка неживая, — недоуменно ответила я.

Кай взмахнул крыльями, вытащив их, но тут же провалился и второй ногой. Тихо выругавшись, кейнар ответил:

— На тропинке есть следы. Следы животных и людей. Это тоже жизнь, но разглядеть ее труднее. Стени, кинь лопату!

Пока они вдвоем откапывали Кая, я попыталась хотя бы приблизительно сделать то, о чем говорил кейнар. Но сколько не смотрела на снег, или на ветки, увидеть или почувствовать под ними следы жизни не получалось. Да, мы можем чувствовать приближение человека, когда он еще далеко, или ощущать присутствие. Но чтобы почувствовать след или передвижение за стенами…

— Так Ищейки ищут? — задумчиво спросила я. — Перед тем как настигнуть Жертву, вы «сканируете» весь город таким образом?

— Угу. Когда ты сбежала из Аскатрала, я чувствовал каждый твой вдох. А следы, даже заметенные, горели на снегу, как фонарики. И если Джейсон думал, что я не найду вас под крышей дворца в Ардаме, он ошибся.

Мы со Стени замерли и переглянулись. Кай расхохотался:

— Сидели там втроем, смотрели представление. Я всех видел. А вы даже не подозревали.

— Но Джейсон сказал…

— Что это особенное стекло, через которое снаружи ничего не видно? Я же говорю, — он наконец-то выбрался и рухнул на снег. — Мне не нужны глаза, чтобы видеть.

— Давай тебе их выколем, — предложила я.

— Давай я выколю их тебе. Быстрее найдешь тропинку.

Мы шли по хребту, пока не наткнулись на относительно ровную площадку, защищенную от ветра росшими на камнях елями. Там мы приступили к привычным обязанностям: я развела костер, Кай взял лук и пошел на охоту, Стени расседлывала лошадей. Спустя час или меньше на ветке аппетитно жарилась дичь, искры уходили в черное небо, усеянное звездами, а ветер завывал где-то вдали. Люблю магию. Она позволяет не замерзнуть даже в самую холодную ночь.

Утром двадцать седьмого января, на двадцать второй день нашего пути к лекарству, Кай внезапно объявил, что плюнул на свое здоровье и проверил тропу. Мы идем правильно, и в голове у кейнара остался путь дальше, но теперь он не сможет использовать магию еще долгое время. За это Кай получил истерику от Стени, ощутимый пинок сапогом от меня и был лишен завтрака. Тропу мы бы как-нибудь сами нашли. А его способности могут пригодиться.

К полудню, когда щедрое солнце грело спины сквозь ели, мы свернули с хребта и пошли вдоль горы, пока не наткнулись на замерзший ручей. От него вертикально поднималась голая скала.

— Нам туда, — сказал Кай, слезая с коня. — Надевайте.

И кинул кошки.

— А-а-а… — запротестовала Стени, смотря вверх. — Может, телепортируемся?

— Если Кори нас телепортирует, я буду не против.

— Вот если бы ты, — начала шипеть я, но меня перебили:

— Даже если не я, телепортация требует много сил. Меня бы не хватило на троих. Это вам не унять головную боль и тропинку найти.

Стени продолжала смотреть вверх. Потом наклонила голову, вытянула руки и что-то прошептала. Я с интересом наблюдала за подругой. Выдернув у Кая веревку, она обмотала талию, и с мотком в руке полезла вверх.

Легко, как кошка, цепляясь за малейшие уступы. Я открыла рот. Кай одобрительно хмыкнул.

— Там что-то есть, и это похоже на развалины! — радостно крикнула подруга, добравшись до верха, и спустила нам веревку.

— Какое заклинание, ведьмочка?

— Ладони становятся липкими, как примочки. И забираешься спокойно.

Я подумала и попыталась повторить фокус Стени. Получилось не так изящно, но взобралась быстро.

Кай появился сзади неожиданно. Поняв, что он телепортировался, я захотела столкнуть его обратно.

— Так нечестно!

Стени замахнулась на него веревкой, но кейнар ловко увернулся, смеясь.

— Ты врал!

— Я не врал, я преувеличивал. Да отстань! Вон, смотрите. Мы пришли.

Я обернулась. Здесь начиналось плато, во все стороны уходящее неровным полотном с серыми прожилками камня. Носился ветер, от белизны слепило глаза. Но это не помешало увидеть припорошенные снегом руины здания, стоявшего на обрыве ущелья.

В сердце радостно затрепетала надежда. Мы добрались! Хатон не врал!

Не сговариваясь, мы дружно подошли ближе. Некогда это здание было домом и музеем моего далекого предка, где он хранил рукописи. Но потом дом разрушило землетрясение, и здание никто не восстанавливал. Спустя века остались только стены с огромными дырами от окон. В одну из них проглядывала обрушенная лестница, ведущая на галерею второго этажа. Снег любовно накрыл остатки крыльца и упавшие колонны, словно защищая от чужих глаз.

— И мы надеемся найти здесь бумажку? — скептически спросила Стени.

— Во-первых, не бумажка, а книга, — важно ответил Кай, залезая в дыру окна. — Во-вторых, все рукописи обрабатывают заклинанием, чтобы они не портились тысячелетиями.

Я полезла вслед за кейнаром и очутилась в некогда прямоугольном помещении. Здесь пахло старостью давно заброшенного места. Ветер носился среди остатков лестниц, колонн и стен. Под ногой что-то хрустнуло. Я наклонилась и подняла пожелтевшее от времени витринное стекло.

— Я помню, когда во всех газетах печатали об открытии, — задумчиво сказал Кай, бродя по руинам. — Сюда ехали толпы туристов, чтобы посмотреть на новейшие заклинания, приводимые в действие на публике.

Его голос звучал неестественно в этом покинутом месте. Я подошла к стене и провела по ней рукой, очищая от снега и пыли. На камне появилась бледная, почти полностью выцветшая роспись.

— Мы можем бродить здесь вечно, — шепотом сказала Стени, боясь нарушить древнюю тишину.

— Книги должны были остаться, — возразил Кай. — Раскапывайте снег, смотрите за колоннами и на втором этаже, но…

— Если сюда ходят подростки, как ты сказал, все книги могли растащить.

Кейнар не нашел, что на это ответить. Мы с подругой решили действовать сообща: я растапливала снег, а она вытягивала воду в воздух. Осматривали участок и переходили к следующему.

Под снегом оказалось много мусора, осколков, обломков и черной сгнившей массы, на которой росла желтая трава. Мы находили склянки, фрески и даже предметы одежды, но ничего похожего на книги здесь не было.

Когда остался последний нерастопленный участок, меня захлестнула паника. А если мы не найдем? Что тогда?

Я растопила снег. Стени вытянула воду. Но, кроме колонны и пару камней на желтой траве, ничего не осталось.

— Кай, — просипела я и с отчаянием повернулась к кейнару.

— Спокойно. Мы что-то проглядели.

Он успокаивал скорее себя.

— Что теперь делать? — прошептала я.

Надежда, так долго трепещущая в сердце, махала ручкой и готовилась к взлету.

— Смотрите!

Мы бросились к Каю. Он стоял над квадратной плиткой.

— Это пол.

— Это не пол. Это люк.

Удивленно переглянувшись, мы наклонились над плиткой. И только проведя пальцем, я поняла, что это не просто кусок пола.

— Но как его открыть?

Кай отодвинул Стени и сел перед люком на корточки. Положил на камень обе руки, словно пытаясь приклеить пластину к ладоням. И что-то прошептав, начал медленно вставать.

Я не знаю, какой силой нужно обладать, но Кай закряхтел от напряжения, как сломавшийся трактор. Мускулы напряглись даже под меховым плащом. И тем не менее, заскрежетав, массивный кусок булыжника поднимался, медленно обнажая сырую дыру.

С победоносным кличем кейнар отбросил люк в сторону и отряхнул руки.

Я выпустила в темноту желтый шарик-светлячок и спрыгнула. Ботинки глухо ударились о камень.

— Спускайтесь! — крикнула в пустоту, и эхо разнеслось по помещению.

Раздался звук еще двух пар ног, и Стени с Каем выпустили своих светлячков.

Это оказался склад. На столах вдоль стен покоились разные ящики и химические пробирки. В другой стороне ровными рядами и башнями стояли до самого потолка книги.

Издав радостный возглас, я бросилась к ним, схватив первую и начав лихорадочно перелистывать. Нашли, нашли!

Сзади мягко обняли за плечи, поцеловали в макушку и отвели в сторону:

— Дай я.

Стени тоже расплылась в улыбке до ушей. Выставив руку, Кай что-то прошептал. Гора книг зашевелилась и завибрировала. Издав хлопок, из середины одной башни вылетел толстый томик в деревянной обложке. Прямо к Каю в руки.

— Молитесь Бездне, чтобы рецепт лекарства оказался в этой книге, — прошептал он и медленно опустился на пол.

Мы сели рядом, молча наблюдая, как кейнар переворачивает страницы, внимательно разглядывая каждую надпись. Сборник был написан на каронейском — древнем языке кейнаров, на котором Кай разговаривал еще в детстве. Он бормотал себе названия заклинаний и все листал, листал желтые страницы…

Наконец, Кай остановился и уставился на место, откуда вырвали один лист.

— Что…

— Спокойно, — задумчиво сказал кейнар. — Это был рецепт сыворотки… но что эта страница делает в одной из моих книг? Я же никогда не…

Он озадаченно замолчал, перевернул страницу… и начал громко читать:

СЫВОРОТКА ПОДАВЛЕНИЯ СВЕТЛОЙ СТОРОНЫ КЕЙНАРА

ОТВОРОТ

Ингредиенты:

— Сфагнум болотный

— Корневище элеутерококка Колючего

— Корни бузины

— Корневище веха Ядовитого

— Белая чешуя Шелкового дракона

— Вода, насыщенная энергией сознания

— Растворенный в ней пепел, полученный Тьмой

Приготовление:

Окружить кейнара предметами доминирующей стихии. Корневища обмыть и мелко нарубить. В наполненной энергией воде растворить пепел и вскипятить. Залить кипятком корни вместе со мхом и оставить до разложения. После опустить чешую. Шипящий раствор остудить и дать пострадавшему.

Примечание: раствор без чешуи лечит только малую концентрацию сыворотки. Для лечения средней и сильной концентрации чешуя обязательна. ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! СИЛЬНАЯ КОНЦЕНТРАЦИЯ ЗАПРЕЩЕНА ЗАКОНОМ!

А также прилагался текст заклинаний, которые следовало читать в нужных местах. Я внимательно слушала, но поняла только одно:

— Ты ввел сильную концентрацию.

Кай проигнорировал:

— Сфагнум добыть не проблема. Про элеутерококк слышу впервые.

— Это антидепрессант, — подала голос Стени. — Он растет в пойменных ельниках по долинам рек. Мне рассказывала о нем Саманта.

— Бузину можно найти там же, да и, вообще, травы можно купить у любой знахарки. А вот…

— А как же вех? Это же ядовитое растение!

— Всякое лекарство — яд. Просто в малых дозах.

Я молча слушала их разговор.

— Опять же, спросим у местных, где он растет, — продолжил Кай. — Здесь огромные леса и болота. А вот чешуя… Эти драконы водятся только в Авасаррском королевстве и охраняются государством. На моих глазах казнили человек десять, посягнувших на их части тела.

— Поэтому сыворотка запрещена законом? — спросила я.

— Не думаю. Запрещена только сильная концентрация, так как раствор, по сути, превращает кейнара в Ищейку, пока он не умрет.

— И как нам добыть чешую?

Наши голоса нестройным гулом отражались от стен подвала. Вопрос тишиной повис в густом воздухе.

— Ты говорил, что жил в этой стране долгое время, — тихо произнесла я. — Неужели у тебя не осталось связей?

— Остались, — выдохнул он вместе с облачком пара.

— А что за насыщенная энергией вода? — удивилась Стени.

Кай пожал плечами:

— Надо спросить у местной ведьмы. Я таким не занимаюсь.

Я фыркнула:

— А пепел, как я понимаю, получают пятой стихией?

Кейнар кивнул и нервно выдохнул:

— Придется навестить Авасаррское королевство, девочки. Без дракона никак.

— А если нас повесят?

Кай захлопнул книгу, встал и отряхнулся:

— А мы попросим разрешение короля. Уверен, он не откажет бывшему советнику.

Я подняла бровь:

— Расскажешь?

— Потом.

— И сколько у нас времени, чтобы собрать все это?

— Без понятия, — ответил Кай и посмотрел на меня. — Может, год. А может, неделя.

После темного склада солнце, отражающееся от белого снега, ослепляло в буквальном смысле.

— И куда теперь? Обратно в Эрнст?

Кай сел на снег и разложил карту, прижав камнями с развалин:

— Здесь есть одна деревенька, — он ткнул в точку неподалеку. — Поспрашиваем там насчет ближайших лесов, болот, трав и ведьм. Стени, не обижайся. Если я правильно понимаю, нам по ту сторону ущелья.

Не слушая дальше, встала и направилась по белой пустыне к ущелью. Колючий ветер бил навстречу и трепал волосы. Сощурившись, встала на край и присмотрелась. Не с первой попытки, но мне удалось увидеть хлипкий висячий мост над темной пропастью.

— Ему столько же лет, сколько музею? — со смесью ужаса и скептицизма спросила Стени.

— Кому-кому, а тебе придется по нему идти.

— Я еще могу вернуться в Алаю и выйти замуж за эльфа.

— Удачи, — хмыкнула я и добавила. — Но есть вариант лучше: поехать в Королевство и выйти за авасарра.

— Даже не знаю, кто они такие.

— Я вам расскажу, — Кай подошел сзади, рассматривая мост. — Но позже. Удивительный народ, да и страна в целом.

Когда мы приблизились к краю, Арагон фыркнул, укусил Люцифера за гриву и взлетел, спокойно переправившись через ущелье.

— А я?! — крикнула вслед.

Кай смотрел на удаляющуюся черную громадину с таким выражением лица, будто его выгнали из дома. Ответом нам было веселое ржание. Стени что-то шептала на ухо своему к’ъярду.

— Если страшно, коня могу повести я, — обернулся Кай к подруге. Она мотнула головой, и кейнар продолжил: — Тогда я первый. Стени с конем за мной, Кори последняя.

Я окончательно обиделась и села на снег, наблюдая за переправой друзей.

Кай зашел на мост легко. Раскрыв крылья и балансируя, как на канате, он быстро прошел по скрипящим доскам, ни разу не остановившись. Мост угрожающе качался и наклонялся, но кейнар ловко держал равновесие, невредимым добравшись до того конца. Сейчас Кай снова напомнил мне кота: большого и грациозного.

Настала очередь Стени. Она сняла с себя шарф и замотала к'ъярду глаза. После чего потянула за повод, уверенно ступая на мост.

Мысленно я восхитилась подругой. Она жутко боится высоты. Но приказала себе не бояться, чтобы животное не почуяло страх.

Мост резко просел, когда конь оторвал от земли последнюю ногу. Могу поспорить, что Стени задержала дыхание. Она не шла, а летела, почти не касаясь досок, и к'ъярд послушно следовал за ней. До конца оставалось меньше половины.

Внезапно под ногой лошади проломилась доска. Конь заржал и споткнулся, завалившись на мост. Дерево затрещало, веревки натянулись до скрипа, угрожая порваться.

— Нет, нет, лежи!

К«ъярд сделал рывок и резко встал. Толкнув Стени, он помчался к концу моста, хрипя от страха. Доски трещали и ломались под копытами, образуя целые ямы пустоты.

Стени стояла, дрожащими руками цепляясь за канат. Еще немного, и конь бы снес подругу в пропасть. Из одной ладони шла кровь. Она смотрела вниз широко раскрытыми глазами, пытаясь дышать.

Немедля я пошла навстречу. Ветер хлестал снизу, больно и жестоко, словно давал оплеухи. Раскрыла крылья, как Кай, и удерживала равновесие. Смотря только вперед. Только на его лицо, внимательно наблюдающее за происходящим.

По пути я перехватила Стени и повернула лицом к себе. Она слабо вскрикнула и прохрипела:

— Не могу!..

— Можешь!

— Стени, — прозвучал голос Кая. Оказалось, конец был не так далеко. — Смотри мне в глаза. Нет, не вниз! В глаза!

Не просьба. Приказ. Стени послушно повернулась к нему.

— Я страхую сзади, — мягко добавила я.

И подруга пошла. Перепрыгивая где надо, держась за веревки и игнорируя качку. Возможно, Кай снова воспользовался пятой стихией. Но Стени шла, не отрываясь от угольных глаз, пока не упала в его объятья.

Кейнар оттащил подругу от края и опустил на снег. Почувствовав под ногами твердую землю, и я вздохнула с облегчением. Мы с Каем переглянулись:

— Скоро стемнеет, здесь и заночуем. Пусть она отдохнет, — кейнар наклонился к Стени и ласково сказал: — Ты молодец, ведьмочка.

— Ненавижу высоту, — пробубнила она и откинулась на снег.

…Костерок плевался искрами в ночное небо. Он бросал красные отблески на снег и наши лица. Огонь будто создавал собственный, маленький и теплый мирок, защищая нас от бескрайнего холода зимней ночи. Стени спала, завернувшись в плащ Кая. Рядом ее грел Арагон. Я сидела, прижавшись спиной к груди кейнара. Щеки мягко касались его черные перья, а подбородок покоился в волосах на макушке.

— Расскажи о Мари, — тихо попросила я.

Здесь, в тени елей и костра пахло ветками, жженой хвоей и лошадьми. Уютом. И безопасностью. Кейнар бессмысленно перебирал мои белые пряди, ставшие жесткими и секущимися от холода и ветра. Почему-то я знала, что он не откажет.

— Она была альпинисткой, — голос Кая звучал ниже, чем обычно, превратившись в убаюкивающий гул. — Девчонкой без чувства самосохранения, выросшей в Бузгуре и захотевшей повидать мир. Мари бросила себе вызов — и сказала, что однажды покорит все пики Каррасавы, а венцом станет родной Арху-мар'р. Она плюнула и на предупреждение об Аскатральской общине кейнаров, где живет Ищейка. Хотела забраться на Аскатрал обходным путем, но запуталась. Я проводил замеры для очередного заклинания. И был очень удивлен, когда из пропасти внезапно показалась ее светлая голова.

Кай рассказывал это, словно вспоминал хорошую историю. С легкой радостью давно ушедших лет.

— Так мы и познакомились. Мари поначалу пугалась, но потом я уговорил научить меня лазить по скалам. И влюбился по уши, — я почувствовала, как он закрыл глаза. — Это было самое светлое время в моей жизни. Достаточно было видеть ее улыбку по утрам, чтобы стать счастливым. Или испытать эйфорию, когда забрался на очередной булыжник. На три коротких года я забыл, кем являюсь на самом деле. Она помогла мне очнуться… и впервые за семьдесят семь лет я почувствовал себя живым. Кем-то нужным. И любимым.

Прижимаясь к нему, я ощутила, как резко сжалась грудная клетка, словно боясь дышать в полную силу. А сердце забилось чаще, пытаясь сдержать эмоции. Он сжал мое плечо и просипел дрожащим голосом:

— Я безумно любил ее. Философия Ищеек гласит, что нельзя позволять себе открываться полностью. Нельзя привязываться, чтобы потом было не так больно терять. Но я бросился в этот океан с головой и утонул в нем. Я глотал соленую воду и захлебывался, рыдая от счастья.

Я накрыла его руку своей. Кейнар судорожно сжал ладонь в ответ.

— Мы решили сыграть свадьбу в Аскатрале. Скромную, чисто для друзей и жителей общины. Был солнечный весенний денек. Сходил снег. Пели птицы. Я просил взять клинок Мари с собой или хотя бы отдать его мне, но она лишь рассмеялась в ответ. И оставила его в доме.

Внезапно голос окреп и потерял всякое подобие эмоций. Стал сухим и плоским, как бумага.

— Мы давали клятвы. Я успел. Она нет. Хатон прятался в толпе и метнул в Мари клинок, когда она открывала рот, чтобы сказать «да». Она умерла у меня на руках. Под алтарем. В белоснежном свадебном платье, залитом кровью.

Кай замолчал, и последние слова повисли в воздухе, как гробовая доска. Я сидела не шевелясь. Мысленно ругая себя за то, что осмеливалась даже говорить колкости про Мари.

Казалось, что я осквернила что-то святое.

— Вот и вся история, Кори. Не больше. И не меньше.

Глава 9

Обычно, если я копался в своем прошлом, следующая ночь обязательно сопровождалась кошмарами. Настроив себя на еще одни семь часов бессонницы, лег поудобнее, обняв Кори.

Но на этот раз кошмары не пришли. Я сидел и смотрел в огонь, танцующий на белоснежных волосах девушки. Пытался понять, отчего воспоминание о Мари уже не вызывало такой боли, как раньше. Только легкую горечь. Мне говорили, что прошлое нельзя держать внутри. Оно зарастает и гниет, причиняя только вред. Но я не верил, или просто не хотел делиться с людьми своими воспоминаниями. Я боялся их. Боялся, что вместе со словами они снова ворвутся в мою жизнь.

То ли Кори как-то действовала, как напоминание о том, что я еще не все потерял. И есть люди, ради которых стоит жить дальше. То ли воспоминание о Мари обросло твердой коркой страшной сказки, не большей, чем картинка на бумаге. Я не чувствовал боли. Только спокойствие от ощущения теплого дыхания на моем плече.

Утром солнце решило, что с него хватит, и закрылось плотным серым одеялом. Белое плато теперь не ослепляло, а выглядело суровым и безжизненным. Как только вчерашняя дичь была уничтожена, мы отправились к ближайшей деревеньке с гордым названием Ущелье, надеясь найти растения и ведьму.

Спустя часа два, неожиданно наткнулись на тропу и покосившийся знак «Ущелье». Обрадовавшись, пустили коней галопом и примчались в небольшую деревню. Я пригляделся и отметил, что почти все жители здесь — кейнары. Один нес ведра с водой, а его собака бежала впереди. Увидев нас, она радостно залаяла. Две женщины, тихо разговаривавшие на углу, удивленно обернулись. Маша веревочками, вместе с собакой к нам подбежала девочка в меховой шапке:

— А вы кто?

Я слез с коня и потрепал ребенка по голове:

— Мы ищем ведьму или человека, который разбирается в травах.

— Моя мама любит травы! — радостно воскликнула девочка и бросилась через двор. — Мама! Мама!

Усмехнувшись, к нам подошел мужчина с собакой и тихо сказал:

— Далеко вы забрались. Добро пожаловать в общину. Идите за ней, мать девочки — наш целитель. В травах точно разбирается.

Я поблагодарил кейнара и кивнул девушкам. Мы оставили коней на окраине, а сами пошли за ребенком. Медленно падал снег, хрустя под ногами и оседая на крыши опрятных домиков. Кто бы ни управлял этой общиной, делал он это хорошо.

Девочка забежала на крыльцо одного из домов и постучала:

— Мама! Мама, тут гости, они ищут травницу!

Дверь открылась, и наружу выглянула кучерявая блондинка в нагрудном фартуке. Увидев нас, она нахмурила брови и замерла. Но уже через секунду расплылась в широкой улыбке:

— Вам нужен целитель?

— Или кейнар, который разбирается в травах и может подсказать, где их найти, — ответила Стени.

— Ну что ж, заходите. Возможно, я помогу вам.

В доме этой веселой на вид женщины было тепло и сухо. Она провела нас в большую комнату, где уютно потрескивал огонь и пахло мятным чаем. Вдоль стен стояли застекленные шкафы с банками всевозможных кореньев, а около камина примостился круглый стол и четыре стула. Туда мы и сели. Рядом появился чайник, и уже через минуту в чашках плескалась светло-коричневая жидкость.

— Я слушаю, — кейнар сложила руки домиком и наклонилась к нам улыбнувшись.

— Где здесь можно достать сфагнум, бузину, элеутерококк и ядовитый вех? — выпалила Стени, решив взять переговоры на себя.

Целительница наклонила голову и задумалась:

— Сфагнум и бузину можно достать на болоте, — увидев мой немой вопрос, она неуверенно продолжила: — Но ближайшие к нам — это Мертвые болота. Туда лучше не соваться.

— Почему?

— Гиблое место, недаром оно носит такое название. Еще никто не возвращался оттуда живым… Все, ходившие на болота — самоубийцы. Говорят, не успеешь ступить, как тебя засасывает под воду, где сидит чудовище, которое питается этими безумцами.

— Пф, — фыркнул я. — Детские сказки.

Ее лицо омрачилось:

— Мой сын погиб там.

В этот момент в комнату ворвалась девочка и прижалась к матери:

— Они тебя обижают?

— Нет, дорогая. Просто спрашивают.

— Соболезную, — выдохнула Кори. — У вас столько трав, я уверенна, среди них есть мох и бузина.

— Да. Но я целитель, а зимой найти травы непросто. В Эрнсте их нет, у нас дефицит. Что я буду класть под бинт, если вы заберете остатки моего сфагнума? К тому же я даже не знаю, для чего он вам.

Тут она с подозрением глянула на мои руки. Я поспешно спрятал ладони.

— Вам бы не помешало перебинтовать их с настойкой ромашки или центеллы, мистер…

— Брайс. Хэйсон Брайс.

— Авина, — представилась она.

— Тогда вы не оставляете нам выбора, — сказала Стени.

— Под снегом будет трудно искать. Сейчас не лето, когда все цветет, и растения теряют силу.

Я промолчал, что, кроме мха, нам нужны только корни.

— Где находятся Мертвые болота? — спросил я и разложил карту местности.

Целительница довольно быстро нашла деревню и обвела большой кусок правее:

— Вот, — внезапно Авина подняла глаза и с беспокойством сказала: — Умоляю, не ходите туда! Под снегом вы не увидите троп, какой-то мох не стоит трех жизней…

— А что нам еще делать? — с раздражением ответила Кори. — Если в окрестностях найти эти растения невозможно, придется добыть их самим. Здесь есть другие болота, не Мертвые?

Она покачала головой.

— Элеутерококк? Вех? — напомнила Стени.

— Это здесь, — она ткнула в область около реки. — В пойме реки Быстрой есть ельник. Там вы сразу их найдете.

Воцарилось молчание. Я понял, что если мы хотим выжить в болотах, придется возрождать пятую стихию.

— А что вас волнует? — с участием спросила целитель. — Расскажите о своих недугах. Вдруг я смогу помочь вам сейчас?

— Психические расстройства, — коротко ответил я. — Агрессия, социопатия… шизофрения.

Авина протянула понимающее «А-а-а» и откинулась на спинку стула:

— Вы ищете правильные растения. Но из имеющегося могу предложить только чай из мелисы или валерианы. Он успокаивает. Хотя…

Внезапно она встала и открыла один из шкафов, высматривая что-то у стенок. И вытащила банку, доверху набитую зеленым порошком:

— Это аир-гу.

Я поднял бровь:

— Это же редчайшее целебное растение.

— У нас оно растет в изобилии, — улыбнулась Авина и протянула банку: — Я не могу дать вам болотный сфагнум или черную бузину, но могу отдать его. Заваривайте в кипятке по чайной ложке, и будете спать спокойно.

— Что это? — настороженно спросила Кори.

— Мощное обезболивающее, — ответил я. — Так скажем, специально для кейнаров и их головы. Одно время я усердно искал его.

Кори обрадовалась, и, поблагодарив целительницу, осторожно взяла банку.

— Мистер Брайс, я не могу смотреть на ваши руки. Вы позволите?

Она налила в таз, стоящий неподалеку, кипяченой воды. Не слушая моих возражений, достала очередную банку и высыпала травы, что-то шепча. Сильно запахло ромашкой.

Все это время из-за стула на меня настороженно поглядывала девочка.

— Окуните руки.

Что-то не хотелось. Совсем не хотелось. Лучше потерпеть, чем…

— Я добавила туда не только ромашку, — она внимательно посмотрела на меня. — Но и заклинание, доступное лишь целителям. Уверенна, вы понимаете, о какой магии я говорю. Оно восстанавливает силы стихии.

Услышав это, я больше не возражал. Встал, закатал рукава до локтя и опустил ладони в горячую воду, скрипя зубами.

Эта ромашка, или не знаю, что там еще, проедало кожу насквозь. Оно впитывалось и растворяло корочки и мозоли, которые защищали от ветра и холода. Я заскрежетал зубами, пытаясь сдержать шипение.

И заметил, что за спиной девочка шепчет что-то матери на ухо.

— Моя дочь говорит, у вас пятая стихия, — удивленно сказала Авина.

— Ваша дочь ошибается, — спокойно ответил я. — Моя стихия воздух. И я с ним немного перебрал, пытаясь сделать погоду лучше в родных местах.

— Достаточно. Вынимайте руки.

Я поднял красные, как у рака, ладони.

Стоп. Красные? Они были черными… Вот это да! Обычно требовались месяца или годы, чтобы чернота ушла полностью. Я растерянно пробормотал благодарности и уселся на стул, когда Кори спросила:

— Вы не знаете, что значит «вода, насыщенная энергией сознания»?

Авина удивленно обернулась, убирая банки в шкаф:

— То и означает. Воду, заряженную энергией сознания.

Увидев наши непонимающие взгляды, кейнар вздохнула и уточнила:

— Вода имеет свойство впитывать и смешивать, и служит отличной средой для хранения чего-либо. Это касается и магии, а также воспоминаний, мыслей и всего того, чем наполнено сознание кейнара. Надо лишь оказаться в нужном месте и при определенных условиях. И вода должна быть чистой.

Не закрывая шкафа, она достала маленький пузырек и показала его нам:

— Например, здесь — сложные рецепты, приготовление которых не опишешь на бумаге.

— Но это воспоминания, мысли и образы, — задумчиво произнес я. — А энергия?

— Мистер Брайс, ваши воспоминания, мысли и образы уже несут в себе огромную энергию. Отдавая их, вы отдаете и ее.

Авина подошла к столу, налила себе чашку чая и села.

— Говорят, в Авасаррском королевстве есть одно место, — тихо начала она, смотря на нас. — Туманные Пещеры. Про них существует легенда, которую многие считают правдивой. Давным-давно жил доблестный воин Аррактур, который славился своей долгой жизнью и подвигами. Но его брат знал, что за этими героическими поступками скрывается жестокость, насилие и прочие грехи. Движимый завистью и жаждой справедливости, он рассказал об этом людям, но Аррактур все отрицал. Тогда они решили проверить, правду ли говорит Аррактур. Шесть верховных судей-магов повели его в место под названием Туманные Пещеры. Они поставили воина на колени посреди большого подземного озера. Мужчина стоял на клочке суши, опустив голову, и мысленно понимал, что брат подкупил судей. Так и было. Они пытали его разум, стараясь определить, лжет Аррактур или нет. Когда от воина остались лишь кости, судьи сказали, что он был чист.

Стени потрясенно открыла рот и пробормотала:

— Что за…

— Говорят, жестокие души тех судей забрали демоны, а душа Аррактура впиталась в воду подземного озера Туманных Пещер. И до сих пор под высоким потолком можно услышать крик пытаемого воина, — девочка за спиной матери слушала с не меньшим вниманием, чем мы. — Люди боятся ходить в эти пещеры, потому что верят легенде. Говорят, если ступить на островок суши посреди озера, где стоял Аррактур, и встать на колени, как он, то души судей начнут терзать твой разум. И тогда в Туманных Пещерах появится еще одна душа. Поэтому посреди островка стоит чаша с водой, куда впитается сознание пострадавшего. Кто ее туда поставил и зачем, неизвестно, но факт остается фактом. Многие ходят в Пещеры, видят островок и чашу с водой. Но никто не пытается на него встать.

На минуту повисла тишина. Только трещал огонь в камине, да воздух источал запах древесных опилок и трав.

— Интересная легенда, — наконец, проговорил я и добавил: — Вы сказали, что не каждая вода подходит для наполнения.

— Да. Она должна быть чистой во всех отношениях. Это значит, что вода из источников, ледников и ручьев не подойдет. А вот из пещерных озер — вполне.

— Здесь есть пещеры?

— Да, но озер в них нет, либо они давно покрыты льдом. Мою воду продали в Авасаррском королевстве, где подземные озера на каждом шагу.

Я не стал говорить, что в окрестностях столицы этой страны есть всего одно озеро, и оно находится в Туманных Пещерах. Вместо этого я вздохнул, встал и направился к двери:

— Спасибо за гостеприимство и советы, Авина. И за аир-гу. Мы пойдем.

Девушки отложили чашки и встали вслед за мной.

— Так, куда вы направитесь? — обеспокоенно спросила женщина.

— На Мертвые болота, — без эмоций ответила Стени.

— Удачи, — донеслось от девочки с насмешкой, не присущей таким маленьким детям.

Не оборачиваясь, вышел на морозную улицу. Пройдя через общину к своим коням, мы остановились, чтобы взглянуть на карту:

— Странная девочка, — пробормотал я, стягивая зубами перчатку, и ткнул в карту: — По этой дороге до болот полдня пути. Надо свернуть здесь.

— Мне не нравятся ее легенды, — задумчиво сказала Кори и села на Арагона. — Но нравится сын. Такой милый мальчик.

Я и Стени повернулись одновременно:

— Какой сын?

— Вы не видели? — недоуменно спросила она. — Он же вертелся вокруг стола, и даже дергал меня за плащ. Светленький такой мальчик. Только не говорите, что вы его не видели!

— Ее сын погиб на болотах, — возразила Стени.

— Значит, у нее есть еще один сын…

— Кори, там была только девочка, — осторожно ответил я.

Между нами повисло тяжелое молчание. Девушка смотрела куда-то вдаль, уйдя в себя.

— Тем больше у нас причин раздобыть сфагнум и бузину, — пробормотала она.

Никто не стал возражать, и уже через минуту мы неслись по заснеженной тропинке.

В четыре часа вечера мы свернули с дороги, и я сразу заметил, что снега стало меньше. Чем дальше, тем ниже становились сугробы, на голых ветвях больше не лежал снег, а воздух потеплел и наполнился кислым привкусом. Спустя полчаса такой езды я снял плащ и остановился.

Копыта Люцифера наполовину провалились в белый мох. Я спрыгнул, приземлившись словно на подушку. Да, коней мы оставим здесь. Кори ахнула, оказавшись на земле, и заметила:

— Тут нет снега. Найти бузину и мох будет гораздо легче.

Стени тем временем прижала ладонь ко мху и задумчиво сказала:

— Жар идет прямо из-под земли. Тут нет снега, но заметь: здесь никто не живет. Даже насекомые.

— Это же Мертвые Болота, что ты хотела, — фыркнула Кори. — Давайте искать растения!

— Погоди, — я движением руки остановил девушку и попросил: — Принюхайся. Что ты чувствуешь?

— Неприятный запах. Кислой гнили.

— Это болотный газ. Горячий, он вырывается из глубин, прогревает болото и почву. Но судя по отсутствию животных, он ядовит.

— Да, у меня уже кружится голова, скоро я упаду и потеряю сознание, — с издевкой ответила Кори и оттолкнула мою руку: — Пошли! Чем быстрее мы уйдем отсюда, тем быстрее сделаем лекарство.

Она шагнула и провалилась по колено в пахучую грязь. Я подошел и резко вытащил девушку, заставив смотреть в глаза:

— Ты будешь идти за мной, ясно? Мы уже говорили об этом. Я не хочу орать на тебя, но и нянчиться тоже.

Она сжала кулаки, но молча пропустила меня вперед.

Болотный Сфагнум выглядел как обычный стелющийся мох с тонкими, мягкими зелеными побегами. Я шел впереди, стараясь наступать только на участки, где росла трава, но вскоре в ботинках все равно смачно хлюпала вода. Деревья стали меньше и приземистей, пока не исчезли вовсе, уступив место кустам, мху и траве. Мы шли по окраине, иногда цепляясь за ветки, а вдаль уходило болото, больше похожее на черное озеро. Но я знал, что это обманчивое впечатление. От воды и чавкающей густой грязи исходил жар и едкий запах.

— Вот он! — выкрикнула Стени и нагнулась, буквально упав на кустарник.

Под ним, на маленьком клочке земли рос мох.

— Стени, подожди. Посмотри вдаль.

Она выпрямилась и присвистнула. Дальше раскинулось настоящее болото — темно-зеленое, вонючее и горячее. Трава исчезла, и теперь на более-менее твердой поверхности, куда хватало глаз, рос зеленый мох. Болотный сфагнум.

Мы без труда нарвали целую сумку влажного растения, из-за которого мои набитые карманы стали сырыми.

— Осталась бузина, и сваливаем, — сказал я, чувствуя, как накатывает тошнота от газа.

Ее оказалось труднее найти. Стени рассказала всем, как выглядит большой зеленый куст с белыми соцветиями, но, сколько мы не мотали головой, кроме белого мха, на горизонте ничего не появлялось. Каждый следующий шаг давался все труднее, приходилось стоять минут по пять и думать, куда поставить ногу, чтобы не провалиться.

— Чудики, вы ищете белые цветы?

— Да, — ответили мы с Кори хором.

Стени, по колено в коричневой грязи, сердито показала на противоположный берег. Там, в глубине, рос большой темно-зеленый куст с характерными листочками.

— И как ты предлагаешь перебраться на тот берег? — спросил я ведьму. — Перелететь?

Пройти прямо туда не получится, много открытой местности. Пытаться обойти болото слишком долго, я видел на карте, какое оно огромное. Но если сделать заклинание невесомости…

Мои размышления прервал внезапный крик.

Я обернулся и увидел, как лица девушек исказились от ужаса.

Тут ноги обвило что-то скользкое…

Меня дернуло. Мир пошатнулся и нырнул в болото.

Глава 10

Я пыталась отдышаться, но не получалось. Сердце бешено стучало, застилая глаза пеленой неверия.

Только что Кай стоял здесь. Потом из воды появилось белое нечто, похожее на хвост или щупальце… и все. Кая нет. Только пузырьки на грязи.

— К-кори… — просипела Стени за спиной.

— Спокойно. Нужно достать бузину.

— Кая утащило!

— Мы ничем ему не поможем, — я старалась говорить холоднокровно, но мысли все равно уползали в сторону пузырей. — Будем молиться, чтобы он выбрался сам.

— Кори!

— А у тебя есть варианты?!

Я резко развернулась и ощутила что-то неладное. Шестое чувство кейнара било тревогу. Мы смотрели друг другу в глаза.

И только замолчав, услышали далекий рокот. Болото мелко сотрясалось, и источник тряски приближался.

— Стени!

Белое длинное щупальце вырвалось из грязи и обвилось вокруг руки подруги. Она вскрикнула и в ту же секунду взлетела в воздух. Я ударила в гада огнем.

Из недр болот раздался противный вопль. Стени упала в центр, тут же провалившись по грудь.

— Держись! — крикнула я.

Она обернулась и трясущимися руками достала кинжал. Сжав его, подруга направила острие вниз.

Меня захлестнула паника. Как вытаскивают людей из болота? Палкой? Но здесь даже деревьев нет! Я начала задыхаться, кружилась голова.

Мозг отказывался работать. Соберись, Кори!

И тут в сознании появилась идея. Я крикнула:

— Стени! Потянись ко мне!

— Ч-чего?!..

Внезапно подруга резко ударила вниз. Послышалось недовольное ворчание.

— Мне страшно! — всхлипнула она, перехватив кинжал.

— Возьми клинок в одну руку, а второй тянись ко мне, магией! Как будто предмет тянешь, только меня! Так я тебя вытащу!

Стени сглотнула, бросила жалобный взгляд и потянулась рукой. Я сделала то же самое.

Натянулась невидимая нить, едва различимое напряжение, которое толкало нас друг к другу. Болото вокруг подруги зашевелилось, и тело начало приподниматься…

Пока она не вскрикнула, извернулась и снова ударила вниз, оборвав всякое подобие магии.

— Стени!

— Я так не могу! — рявкнула она. — Не могу одновременно тянуться к тебе и следить за этим монстром!

Обреченно вздохнула, я пытаясь найти решение.

И тут поняла, что пора прекратить думать, как обычный кейнар.

Надо рассуждать, как Ищейка.

А в любой непонятной ситуации они используют свою магию.

Я напрягла пятую стихию, пытаясь отследить передвижение монстра под водой. Он был настолько огромный, что это не составило никакого труда.

— Стени, бей! — крикнула я, когда он оказался под подругой.

Она ударила, но длины кинжала не хватило, чтобы достать до шкуры. Пятой стихией я чувствовала, что чудовище напоминает змею. Огромную белую ящерицу.

И тут она решила вынырнуть, тряхнув чешуйчатой гривой. Блеснул янтарный глаз. Выпустив облачко едкого газа, змея нырнула обратно. Я остолбенела, внезапно подумав о Кае.

Где же он, раз еще не появился на поверхности?.. Нет, Кори. Не думай о нем. Не сейчас.

Я сосредоточилась на змее. Она сделала разворот и стремительно плыла к нам. Дождалась, пока гадость подплывет ближе и вынырнет, обнажив тысячу зубов в вонючей пасти.

И ударила огнем. Выбросила из себя все, что могла, до последней искры. Обрушила на змею такой потоп, что она вспыхнула, как спичка.

Предсмертный крик заставил болото вздрогнуть. Я упала в грязь на колени, чувствуя, как накатывает тошнота. Стени закрылась руками от жара, идущего от погружающегося в болото чудовища.

Я знала, что змея еще жива. Но сил добить ее не осталось. Единственное, что я могла сделать — заставить себя встать и телепортироваться на тот берег, прицелившись так, чтобы по пути захватить Стени.

Да, будет больно. Зато я вытащу ее из болота.

Рывок, чпок, крик, и нас выбросило прямо под куст бузины. Я откатилась в сторону, пытаясь отдышаться.

Стени сначала хотела ругаться, но потом увидела дерево и бросилась к нему. Перед глазами все кружилось. По уши в вонючей грязи, она магией вытащила корни растения наружу и принялась обрезать их кинжалом, складывая в сумку. Руки подруги вертелись то в одну сторону, то в другую. Как маятник.

Внезапно болото потряс яростный рев. Мне даже показалось, что там звучали обиженные нотки.

— Живучая тварь… — застонала я.

Она мчалась на нас. Полуобгорелый труп, который сожрал дорогого человека.

— Кори!

Оказалось, что у змеи есть ноги. Ящерица прижала когтистой лапой все кусты, около которых мы прятались. И наклонилась, открыв пасть.

Запах помойной ямы показался цветочным ароматом.

— Пусть жрет. И подавится нашими костями!

— Я не хочу умирать!

Хотела сказать, что разделяю ее мнение. Но жуткий страх лишиться глотка воздуха сковал тело стальными кольцами. Ящерица плавала белым пятном, приближаясь и приближаясь.

Да, я не хочу умирать. Но без Кая мы не дойдем до лекарства. Тогда какая разница — умереть сейчас или потом?

Я не успела решить, что же все-таки лучше. Внезапно зверь дернулся, захрипел и упал огромным белым червем у моих ног. Из приоткрытой пасти на землю капала бурая жидкость. Я отползла подальше, прикрывая нос.

— Кай! — вдруг воскликнула Стени.

Я тут же вскочила, чуть не упав, и посмотрела на болото за телом змеи.

Оттуда торчала рука с клинком. Потом она исчезла, и из грязи показалась голова. А затем взметнулись крылья, раскидав жижу во все стороны. Она застилала лицо кейнара. Хрипло дыша, он пробирался к нам, двигаясь как-то неуклюже. И когда все-таки вылез, уцепившись за коготь чудовища, я тихо вскрикнула.

У Кая была только одна рука.

Вторая откушенной до локтя культей лежала на земле, вся покрытая смесью грязи, мяса и кусков одежды. На прижатую листву текла рубиновая кровь с белыми ошметками костей.

Стени не выдержала и отвернулась, согнувшись пополам. Я поборола новый приступ тошноты и приблизилась к кейнару.

— Кай? — позвала я, и не услышав ответа, повторила громче: — Кай!

Он слабо пошевелился. Взяла его под руки и оттащила от болота, насколько позволили силы, и перевернула на спину. От нас всех несло так, что хотелось умереть на месте.

— Кай!

Новая попытка достучаться до кейнара не увенчалась успехом. Он дышал, но очень тяжело и слабо. Я уже собралась делать искусственное дыхание, как Кай дернулся в сторону, и его вырвало на землю буро-черной жижей. Закашлявшись, кейнар стер грязь с лица здоровой рукой и посмотрел на меня.

— Все живы, — мягко произнесла я, но Кай не особо меня понимал. — Мы достали мох. Потом напала эта тварь. Ты ее убил, и теперь мы собрали бузину.

Тут вернулась Стени, стараясь держаться так, чтобы не видеть оторванной руки.

Кай искоса глянул на змею и пробормотал что-то невнятное. Потом перевел взгляд на руку… и замер.

— Какая она уродливая, — неожиданно четко сказал он и посмотрел на змею. — Но я отомстил.

Он опять закашлялся, и сквозь кашель выдавил:

— Болит как, жуть… Нам надо к воде. Чистой воде, как можно… быстрее.

— Теперь ты мой должник всего один раз, — невозмутимо ответила я.

Встала и предложила руку:

— Идти можешь?

— Идти — нет, — прохрипел он. — Но телепортироваться могу.

Я без слов взяла его за здоровую руку, а Стени — меня. Спустя рваную секунду мы стояли около коней, которые выглядели очень напуганными.

Придерживаясь за Люцифера и орудуя одной рукой, Кай влез в седло и пошатнулся.

— Травы в сумке, — сказала Стени, глядя на болото. — А еще я знаю, что река находится дальше по дороге.

Не говоря больше ни слова, кейнар развернул и пришпорил Люцифера. Все тело болело, но мы скакали как бешеные, пока не достигли реки.

Она неслась бурным потоком, пробивая путь через камни и никогда не замерзая. Стоило нам отъехать от болота, как температура начала падать, снова появились снег и сугробы. Природа обрела свой январский облик, но река шумела вдалеке, отчаянно сопротивляясь зиме. В ее долине раскинулись снежные луга с многочисленными следами животных, плавно переходя в темно-зеленые склоны предгорий. Здесь свободно носился ветер, пронизывая насквозь мокрую одежду.

Я беспокоилась за Стени. Она с легкостью могла заболеть, в отличие от нас, кейнаров.

Мы остановились, только найдя более или менее пологий заход в воду. Кай чуть не свалился, пытаясь слезть, и явно негодовал.

Спешившись, тут же поняла, насколько устала. Коленки дрожали, но я подошла к кейнару и предложила помощь. Он нахмурился, но не стал отказываться.

Стени принесла аптечку, и мы стащили с Кая плащ, свитер и футболку, отбросив красно-бурые тряпки в сторону. Теперь из них бесполезно пытаться сделать одежду. Вместе с тканью от руки оторвалась нарастающая корочка, и кровь снова хлынула на снег. Кай сидел, не двигаясь, только скрипел зубами от холода и издавал невнятные звуки, когда я осторожно притрагивалась к ране. Пришлось взять всю работу на себя. Стени молча подавала бинты и лекарства, отвернувшись в другую сторону.

Я не винила подругу. Не все обладают способностью невозмутимо смотреть на оторванные руки.

Наложив жгут на плечо, стала аккуратно протирать рану чистой тряпкой, смоченной в реке. Несмотря на усталость, Стени бегала к воде, каждый раз принося свежую ткань.

Не знаю, когда рана выглядела хуже — в грязи или в чистом виде. Отчетливо виднелись следы зубов. Кусая, змея частично сломала кость. Но ее я решила оставить Каю. Кости быстро регенерируют, а если подпитать магией, срастаются правильно.

— Тебе в первый раз отрывают руку? — решила я разбавить атмосферу.

А сама обильно лила дезинфицирующий раствор.

— Нет, — коротко ответил Кай. — Один из шрамов на спине. Меня разрубили сеникой почти пополам, от ключицы до бедра. Тогда, на поле боя, никто не предложил помощи. Меня подобрали, осматривая трупы и чудом поняв, что я еще живой. Да, в госпитале помогли, но было слишком поздно. Я лежал месяцев семь, пока не пришел в себя после воспаления и лихорадки, а мясо не срослось. Поэтому…

— Хватит! — воскликнула Стени и яростно протянула бинт с баночкой мази.

Кай замолчал. Я сжала зубы и принялась холоднокровно наносить мазь на рану. Кейнар дернулся и зашипел.

— Тихо. Зато быстро пройдет.

Стени еще в Москве предупреждала меня, что эта мазь жутко печет и щипит, даже на здоровой коже. Зато через час можно не бояться, что в рану попадет инфекция или снова пойдет кровь.

Кай зажмурился, и на секунду даже показалось, что он собрался терять сознание. Но когда я прекратила пытку и надежно замотала рану бинтом, он открыл глаза и медленно выдохнул.

— Все. Постарайся ее не мочить.

Кейнар отрывисто кивнул. Собрав аптечку, мы принялись искать сухую и стирать мокрую одежду. Кай вскоре встал, и, покачиваясь, побрел к рюкзаку.

Спустя полтора часа мы грелись около костра, и ждали, пока закипит чай. У всех нашлась сухая одежда, но куртки пришлось приводить в порядок. Кай отстегнул мех от порванного плаща и прицепил его на летний, в котором сидел теперь. Длинный рукав свободно свисал, прикрывая отсутствующую конечность.

— Она отрастет? — спросила Стени, грызя сухарь. Теперь она без страха смотрела на руку кейнара.

— Да, — спокойно ответил он, вяло помешивая воду. — Сначала отрастет кость. Потом нарастут мышцы. И кожа. Все займет около трех месяцев.

На его лице каждую минуту появлялось недоумение, когда он по привычке брался за что-то двумя руками.

— Что случилось, когда ты исчез под трясиной? — спросила я, засыпая чай.

Четыре горсти черных листьев.

— Сначала я не понял, что произошло. Захлебнулся, потерял ориентацию, ощутил, что меня куда-то тащат. Потом змея отпустила, и я пошел на дно, — выражая все свое отвращение к воде, он едко добавил: — Крылья в этом очень помогли. Я не мог выбраться на поверхность, потому что не понимал, где она. А потом змея вернулась. И откусила руку. Естественно, минуты две я пытался прийти в себя. А потом поднял ладонь и почувствовал воздух. Понял, где поверхность, увидел, как просвечивает сквозь белую кожу сердце змеи. И пырнул.

— Но мы еще не квиты, — весело заметила я.

Он печально вздохнул.

Когда чай заварился и с такой же скоростью исчез, Кай устало прилег на снег, закутавшись в крылья. И уснул.

— Он такой милый, когда спит, — неожиданно заметила я.

Стени глянула и рассмеялась:

— Они все милые. Смотри, вех и элеутерококк растут в пойме этой самой реки.

— Это и есть река Быстрая? — удивилась я.

Стени кивнула и показала карту:

— А нужный ельник всего в двух километрах от нас. Может, сходим?

Глянула на Кая, затем на Люцифера и Арагона. В их глазах читалось немое одобрение.

— Присмотрите за ним, — обратилась я к жеребцам. — Он не в состоянии сейчас защищаться.

Арагон тряхнул головой в знак согласия. Люцифер встал и сел рядом с хозяином, грея боком.

Уходя со спокойной душой, мы даже нашли тропинку, идущую вдоль реки. Облака медленно расходились, высвобождая вечернее солнце. Чувствую, нас ждет красивый закат.

Без приключений дойдя до ельника, мы кутались в шарфы и болтали, выпуская облачка пара. Понадобилось полчаса, чтобы найти засохшие шапки и характерные толстые стволы веха. Не прикасаясь к нему, Стени освободила корни, я срезала и положила в сумку. Элеутерококк было найти труднее, но подруга каким-то образом чувствовала суть растений. И указав на засохшие ветки, с уверенностью сказала, что это то, что нужно. Я лишь пожала плечами, и мы вырвали парочку вместе с корешками. Они отправились в общую массу травы.

К тому времени, когда мы вернулись, начался закат, окрасив небо в градиент оранжевого, красного и желтого. Кай не спал, а сидел и что-то мешал в котелке. По запаху я определила, что это гречка.

— Мы собрали вех и элеутерококк! — гордо объявила Стени.

— Молодцы, — устало отозвался Кай и натянуто улыбнулся.

Я убрала травы в седельную сумку и села рядом с ним, положив голову на плечо.

Но кейнар сразу напрягся и тихо сказал:

— Кори, мне больно.

Поспешно убрала руки и отпрянула. Как я могла забыть, что боль в конечности отдает почти на всю левую сторону тела?

Повисло напряженное молчание. Стени, ничего не заметив, искала в рюкзаке тушенку.

— Как себя чувствуешь? — наконец, спросила я, чтоб хоть как-то разбить тишину.

— Хуже, чем ты думаешь, но лучше, чем в болоте.

Выразительно посмотрела на Кая и отобрала поварешку, которой он мешал гречку. Мы с подругой слили воду, Стени выскребла тушенку. Через полчаса от нее остался один запах.

После еды лицо кейнара разгладилось, и он с вполне дружелюбным видом откинулся на бок своего коня. Помыв котелок, мы снова поставили чай.

— Осталось лишь поджечь кусочек земли пятой стихией и собрать пепел, — вдруг заговорил Кай. — И можно смело отправляться в Авасаррское королевство.

Я улыбнулась, но тут же почувствовала головную боль. Тем временем закат догорал, погружая долину реки Быстрой в ночные сумерки. Костер весело трещал, разгоняя тьму перед глазами.

Друзья о чем-то говорили, но я не слушала. Мысли улетели в другую сторону, обратившись внутрь.

Появилось ощущение, что мир раздвоился. Я смотрела на пламя, и оно двоилось в глазах. Стени, с одной стороны, была любящей подругой, а с другой — своенравной истеричкой. Кай вообще не поддавался объяснению. Мне было одновременно его и жаль, и хотелось сказать «так тебе и надо». Справа он казался приятным, а слева — мерзким. Я озадаченно прикоснулась к снегу: мокрому и холодному, но одновременно мягкому и освежающему.

— Кори?..

Я настолько погрузилась в странное восприятие реальности, что даже головная боль ушла на второй план. При этом я чувствовала, что она усиливается с каждой секундой.

— Кори!

И тут произошло то, чего ждала больше всего: я посмотрела на себя.

И увидела лживую, эгоистичную тварь в образе белокрылого ангела.

— Кори!!!

Кто-то дернул за плечо. Меня настолько поразило видение самой себя, что я резко вынырнула из этого сумасшедшего дома…

Хотела вынырнуть. Не получилось. Сознание захлестнула паника, боязнь быть запертой в этом раздвоенном мире навсегда. Я озиралась по сторонам, и все расходилось, все разрывалось на бесконечные копии друг друга и мешалось в бешеном танце.

Слабо, словно через плотную ткань или туман чувствовала прикосновение чьих-то пальцев. Потом горло что-то обожгло, и я закашлялась, пытаясь вырваться. И уже намного четче ощутила, как пальцы сильнее сжали челюсть.

Возмущенная, я дернулась, и хватка усилилась. Мне запрокинули голову, и снова в горло полилась едкая, кислая жидкость с мерзким привкусом перегнивших листьев. Я сделала попытку не глотать, но горло сильно сжали, проведя вниз — и я автоматически сглотнула.

И с каждым ужасным глотком реальность возвращалась. Сначала образы встали на свои места и постепенно складывались в единое целое — река в реку, пламя в пламя, Стени в Стени…

— Она очнулась? Я не понимаю.

Казалось, что я открыла глаза, хотя все это время они были широко распахнуты. И увидела Кая, который холодно ответил:

— Вроде. Да. Кори, ты слышишь меня?

— И вижу, — осторожно произнесла я, словно пробуя собственный голос на вкус.

Отвела его руку, сжимающую горло. Он нервно выдохнул и сел рядом. Стени стояла напротив, сжимая в руке маленький пузырек.

Я узнала аир-гу, «мощное обезболивающее для кейнаров и их головы». Так вот, что они в меня вливали. Голова слегка кружилась, но зато мир не двоился.

Оглядевшись, заметила, что солнце окончательно село, а на небе появляются звезды.

— Что со мной произошло?..

— Ты не реагировала на разговор, не отвечала на вопросы, — ответил Кай. — Смотрела в никуда. А потом упала, чуть ли не в костер. У тебя был такой вид, словно тебя заперли в клетке без возможности выбраться.

— Да, что произошло, Кори? — подхватила Стени.

И я им рассказала. Как смогла.

Они долго молчали. Подруга вздохнула, пожелала спокойной ночи и ушла к Арагону, обустраивать ночлег. Всем и без того стало понятно, что мои приступы приняли новую форму. Гораздо более опасную, чем раньше.

Аир-гу, как и любое обезболивающее, немного притупляет чувства. Я и не заметила, как облокотилась на Кая. Он не стал возражать, и обнял одной рукой, прижав к себе.

— Что я наделал, Кори? — прошептал он, глядя в костер.

— Сейчас об этом бесполезно говорить. Ты делаешь все, чтобы исправить положение, и даже лишился руки. Этого более чем достаточно.

— В бездну руку. Она отрастет. А вот если мы не соберем лекарство вовремя, заново ты не вырастишь.

Я повернулась и приложила палец к его губам: