Навстречу буре

Пролог.

Будучи близнецами, в Хогвартс с Северусом мы поступили вместе, и вместе были отправлены на Слизерин. У нас была и одна на двоих подруга, которая стала таковою из-за братца (собственно, именно они и были друзьями, нас с нею всё-таки нельзя было назвать лучшими подругами. Скорее с нею я просто общалась). На самом же деле мы были из разных компаний: они с Северусом вечно ходили вместе, а я относилась к группе неотёсанных пацанов из Паучьего Тупика, как называлось место, где мы с братом проживали. Я всегда мало обращала внимания на внешний вид. Часто ходила непричёсанной. Излюбленной моей одеждой были джинсы и джинсовые куртки. Мать наша всё пыталась сделать из меня кого-то нормального: из пацанки превратить в девочку (Лили и Северус бились над тем же), но я противилась тогда всему этому. В отличие от брата, я пошла в отца: шаталась по заброшкам, ночами гуляла где-то; разве что не пила пока, не курила… Хотя маму и Сева я любила больше всех. Батя наоборот раздражал меня своим вечным пьяным состоянием.

Поступление в Хогвартс изменило мою жизнь. Я попала в среду важных, гордых, следящих за своим достоинством юношей и девушек, окружаюших меня на каждом шагу на Слизерине. Ясное дело: я стала меняться.

Итак, поступив на Слизерин, я лишилась разом всех своих условных друзей. К моему счастью, безнадёжно испорченной меня не посчитали. Я общалась со многими и даже с Лили до сих пор имела хорошие отношения. Однако друзей, вот прямо чтобы лучших, у меня не было. Ну… за исключением Северуса и, наверное, команды по квиддичу, но это уже потом.

Впрочем, пацанкой я оставалась ещё долго (наверное, до самой своей кончины). И училась разве что на «удовлетворительно» курса до третьего. С мародёрами у меня ничего не сложилось так же как у брата. Мы враждовали. Ну а как иначе? Однако первый-второй, ну может третий курсы всё это было более менее сглажено, но после — началась реальная тирания друг друга. Меня они может и не трогали бы, но я всё время мстила им за Сева, что жутко раздражало и мародёров, и братца.

О брате, дружбе и вражде, или Твоя сила.

Четвёртый мой курс не задался ещё с поездки в Косой переулок. Мы с Севой и Лили приехали туда вместе. Пройдясь по парочке магазинов, куда нам всем нужно было, мы разошлись оп делам. Я играла в квиддич и пошла, разумеется, в ту сторону, где находился магазин со всякими причиндалами для этой игры. Пробыв там минут пять, я собралась было уходить, как вдруг увидела входящих в помещение гриффиндорцев. Среди них, надо сказать, были и мародёры. Ниа Хантер-девочка из команды грифов по квиддичу-единственная заметила меня и показала язык (вот некультурщина!). Я не осталась в долгу и показала ей кой-какую фигуру из пальцев. Затем я надела наушники, включила музыку и направилась к выходу. Внезапно кто-то вырвал плеер из моих рук и стащил наушники. Я развернулась и лицом к лицу встретилась с Блэком и Поттером.

— Не ты потеряла? — ухмыльнулся первый.

Именно в его руках я увидела свои вещи.

— Отдай!

— Ха! Много хочешь, малышка Снейп! Где Нюнчика потеряла? — теперь уже заговорил Джеймс. — Сириус, дай мне это пожалуйста!

— Верните. Мне. Мои. Вещи. Идиоты!

— Ага! Малышка Снейп обзывается! Какая невоспитанная девочка! — снова ухмыльнулся Блэк.

— Смотри хлебало не порви, до ушей его растягивая, Заноза! А ты, Тупоголовый, отдай то, что принадлежит мне!

Я попыталась забрать плеер, но парень ловко кинул его другу. В свою очередь, когда я кинулась на Сириуса, тот кинул вещи Джеймсу, но либо Поттер не поймал, либо Блэк не докинул — мои наушники и плеер полетели на пол и с треском разбились. Я сначала изумленно глянула на сломанные вещи, а потом хотела было наброситься на «грифов», но тех и след простыл. Разозленная до крайности вышла я из магазина. Увидев кой-где рыжую макушку, я направилась в ту сторону. Лили и Сев над чем-то смеялись.

— Что стряслось? — поинтересовался брат. — Что такая бледная? Смерть прямо!

— На тебя бы посмотрела после встречи с этими моральными уродами! Они мне жизнь с наушниками поломали! Больные на голову! Не-на-вижу!

— Бедная Кейт! Что, правда сломали?

— Да! Убью!

В итоге мы с Севом вернулись домой лишь после того, как купили мне новые наушники и новый плеер.

Утро началось с того, что, проснувшись, я увидела над собой чёрные глаза брата.

— Ты что так пугаешь, ворон бестолковый?!

— Ой-ой-ой! Кого-то по губам отшлёпать? Я вообще-то будил тебя, неблагодарная!

— Ага! Уставившись на меня? Ты хоть телодвижение-то какое-нибудь сделал за это время? Хоть слово сказал?

— Зачем же? Ты и так проснулась!

— О Мерлин мой! Северус!

— Вставай! Скоро поезд отходит!

Самым первым моим уроком в этом году был У.з.М.С. Но его я радостно и без колебаний прогуляла: я направилась к хижине Хагрида. Её хозяин обнаружился на огороде.

— Эй, Хагрид! — крикнула я. — Принимай гостей!

— Ах ты, хулиганка! — улыбаясь, развернулся великан. — Думает, я не замечу, что кто-то прогуливает уроки! Э-эх, слизеринка! Марш в школу!

— Ну Ха-агрид. У нас У.з.М.С. Ты о магических существах знаешь больше, чем профессор… как там его? Котлоберн?

— Профессор Кеттлберн!

— Ну да! И ты интересно рассказываешь! Пожалуйста, Хагрид! Вон, у тебя опять у дома какое-то чудище копошится! Расскажи мне о нём!

— Льстишь ведь! Снова льстишь! Э-эх, ладно!

Мы вошли в его хижину, заодно прихватив с крыльца небольшого зверька с длинной-длинной шерстью и большими красивыми глазами, едва видневшимися из-под чёлки. Он несколько напоминал то ли обезьянку, то ли медведя коалу.

— Ну? — ехидно взглянул на меня лесничий. — Кто это? Не узнаёшь?

— Эм-м… Сейчас, дай подумаю! Это… это демимаска! Эти чудища ведь могут видеть недалёкое будущее, правда?

— Да, Кейт. Ты кругом права. Я назвал её Несмеяной. И она — не чудище!

— Я согласна, прости.

— Ничего. Чаю?

— Я не против!

— Прогульщица ты всё-таки. Нет бы сказать: «Нет, Хагрид, что ты! У меня ведь уроки! Какой чай?»

— Ой, отстань! Это только начало года!

Просидев у друга часик, я пошла обратно в Хогвартс. Стоило мне войти в замок, как ударили в гонг. Глянув на время, я поняла, что это уже на зельеварение. Ворвавшись с места, я бросилась в подземелья. Через пять минут Слизнорт отчитывал меня перед всем классом. Но вот минута позора кончилась, и я оказалась между Кристианом Ноттом и Северусом.

— Где опять гуляла, сестричка? — недовольно поинтересовался брат.

— А тебе так всё сразу и выложи!

— Ну и пожалуйста!

— Ой, да не обижайся! У Хагрида я была!

— Кейт! Во время уроков?

— Сев, У.з.М.С. у Хагрида гораздо интереснее, чем у Котлоберга!

— Кеттлберна!

— Именно его! Сев, ты — душнила!

— Я? А ты зато больно проветренная!

Кристиан рядом ухмылялся во всю.

— Господа Снейпы! Кто дал вам право общаться на моём уроке? Чтобы рядом я здесь вас больше не видел! А теперь будьте любезны, мисс Снейп, поменяйтесь местами с мистером Ноттом!

Меж тем прошёл месяц. В квиддиче дело не стояло. Слизерин встречался с Грифффиндором. Обе команды постоянно боролись за стадион. Но дело всегда почти кончалось решением капитанов команд — Джеймса Поттера у них, и Регулуса Блэка (самого молодого капитана за историю Хогвартса) — у нас. Мы с Алекто Кэрроу были загонщицами, и никогда не упускали возможности обменятся колкостямис охотницами грифов, среди которых была и Ниа Хантер.

Теперь о Регулусе. Он, на самом деле, был странным малым. Общался он только со своей командой, но так, по факту, был одиночкой. А с нами был самым обычным пацаном, правда слишком серьёзным. Мы его любили, хотя остальные побаивались что ли. Он был младше почти всей своей команды, но уважали его, как старшего. Кроме того, был он очень красивым уже в свои тринадцать. Блэк —что тут говорить. Мы с Алекто неустанно предлагали его друг другу в мужья, но это, разумеется, было дурачеством.

И вот настал долгожданный день — наша головная боль. Мы уже на поле. Где мадам Трюк? Она что, специально тянет время? Я нашла глазами среди слизеринцев Сева. Он улыбнулся и кивнул. Я ответила тем же.

Вышла Трюк. Игра началась. Снитч появился далеко не сразу, поэтому пришлось попотеть. Команды соперничали так, будто их напитала вся межфакультетная вражда, накопившаяся со времён основателей Хогвартса. Мы выигрывали. Я и Алекто выбили троих гриффиндорцев. Теперь я открыла охоту на Поттера, но он был слишком юрким. Ему удавалось уйти. Вот, снова Поттер просто завис в воздухе. Осматривает поле, ищет снитч. Я размахнулась битой, и бладжер полетел в капитана грифов. Он дёрнулся, мяч зацепил его лишь по ноге. Кажется, с трибун, на которых находились болельщики Слизерина, послышались крики одобрения. Внезапно громко закричал комментатор.

— Кажется, на поле появился снитч! Золотой снитч! Наконец-то мы увидим ловцов в деле! Джеймс Поттер обгоняет Регулуса Блэка, но снитч от него ускользает! Вот это гонка! Вот это мастерство!

Внезапный удар бладжера сбил меня с метлы. Но я невышла из игры, успев ухватится за древко. Мгновенно я увидела виновника события. Хантер, забрав у удивлённого Блэка — оставшегося гриффиндорского загонщика биту, оценивающе глядела на меня. Я, состроив ей рожицу, перехватилась поудобнее и, подтянувшись, почти села на метлу, как вдруг получила удар по голове и полетела вниз. «Сдвоенная защита загонщиков!» — мелькнула в голове мысль. — «Блэк использовал „сдвоенную защиту загонщиков!“». И всё растворилось в сером тумане.

Очнулась я, естественно, в больничном крыле. Это вообще любимое место игроков в квиддич. Мадам Помфри почти тут же дала мне какой-то медицинский яд и ушла. Зато на её месте возник Северус.

— Чучело ты, а не Кейт! Кто ж на ловцов во время игры отвлекается?

— Ой-ой-ой! Учитель нашёлся! Я бы посмотрела на тебя, если бы тебе этот дурацкий комментатор как в ухо с микрофоном заорал! Да не вздыхай ты с таким видом! Как наши? Мы выиграли?

— Вот не отвлекалась бы — выиграли бы! — зло пробурчал брат. — Грифы в Три Метлы, кажется, праздновать пошли. В урезанном составе, разумеется. А наши… да вот они!

За его спиной выросли Регулус, Алекто и ещё шестикурсник-вратарь.

— А где остальные?

— Грифы повыбивали. — сказала Алекто. — То есть Блэк этот сумасшедший! Не ты, кэп. А мы сейчас в Хогсмид махнём. Но у нас, ксати, только у одного травмы серьёзные. Да вот и тебя пришли проведать. Остальные наши охотники догонят нас скоро.

— О, я с вами! Со мной, правда, уже всё в порядке. Ничего страшного со мной не случилось!

— Ладно, айда. Мы, если что, в «Кабанью голову» идём. Горе своё запивать будем.

— Меня устраивает.

Не прошло и десяти минут, как мы шли в сторону деревни. Там было не многолюдно.

— Тебя выбили, Кейт, и всё пошло под откос. Ни одного гола, правда грифы не забили, Флинту (вратарь) — спастбо. Но Блэк — старший, разумеется — наших повыбивал, а потом Поттер снитч поймал. Вот и всё.

— А вот и слизняки! Явились — не запылились! Пришли поражение праздновать? — прямо навстречу нам шли грифы.

— Иди своей дорогой, Тупоголовый! — раздражённо и зло парировала я.

— Ай-ай-ай! Да малышка Снейп расстроена! Её выбили! Она проиграла!

— Отвали, пока не поздно, Хантер! — за моей спиной послышался ледяной до дрожи голос Регулуса. — И правда, идите своей дорогой. «Любезничать» на следующем матче будете.

— Ты не указ мне, Блэк. — неуверенно пробормотала Ниа, но всё же ослушаться не решилась.

Гриффиндорцы ушли. Мы зашли в паб, заняли стол. Регулус задумался.

— Да не парься, кэп! -нарушила немного напряжённое молчание Алекто.

— Да, правда! — поддержала я. — У всех бывает! Все мы немного сплоховали! И не смотри на меня так, Флинт! Ладно-ладно, ты, конечно, отличился. Ты не плоховал. Правда, кэп, не парься ты!

Кэпом Блэка-младшего мы стали называть с того самого дня, когда он стал капитаном команды Слизерина по квиддичу. Из наших уст — уст старших его учеников, это звучало странно, наверное, но он смирился и давно привык к этому. Однако так мы обращались к нему или говорили о нём лишь в присутствии чужих, или при нём, но между нами он звался «наш малой». Регулус вроде бы знал об этом, но до сих пор ни слова не сказал.

Расходились мы уже по одному. Я с любимыми своими наушниками шла вдоль Чёрного озера, когда вдалеке увидела всю честную компанию мародёров. Они не смотрели в мою сторону и что-то увлечённо обсуждали, когда позади них показался Северус. Сначала он их не заметил, но лишь только совершил эту ошибку, как выхватил палочку и без всякого предупреждения выкрикнул какое-то заклинание. Поттер схватился за живот и его, кажется, стало рвать. Блэк и Люпин развернулись, тоже достали палочки. Меж тем Сев выкрикнул что-то ещё. Это «что-то» отбросило Занозу в воды озера. Следующую атаку брата Люпин отразил, после чего напал сам. Петтигрю, помогавший Тупоголовому, вытащил Блэка, который тут же бросился к Римусу. Пиявка (как обзывала я Питера Петтигрю) тоже присоединился к атакующим друзьям, оставив Поттера плеваться слизнями. Положение Сева было безнадёжным. Но он всё ещё сражался. Со всех ног я бросилась к тому месту. Меж тем брата связали и тоже заставили плеваться слизняками. Блэк подошёл к Севу почти в плотную, размахнулся, чтобы хорошенько врезать врагу кулаком. В последний момент между ними встала я. Заноза естественно остановиться не успел т со всей своей силы въехал мне под дых. Я упала, схватившись за живот. Блэк растерянно, если не испуганно опустил руку.

— Это было жестоко. — поднимаясь, и всё ещё обхватив живот одной рукой, прохрипела я и вытащила палочку. — Уходите!

Римус подошёл к всё ещё рассеянно застывшему Блэку и молча увёл его к Пиявке и Тупоголовому, вместе с которыми, поминутно оглядываясь, они куда-то ушли.

Я опустилась рядом с братцем, освободив его от верёвок.

— Уроды! -злобно пробормотал он вслед гриффиндорцам. — Зачем ты полезла? Зачем ты СНОВА полезла?

— Если ты не заметил, я тебя от худшей участи спасала! — раздражённо ответила я. — Было бы приятно услышать от тебя слова благодарности.

— Я не просил тебя защищать меня. Ты — девчонка, пора с этим смириться, Кейт! Это моя вражда, тебе здесь делать нечего, ясно? Это никому не нужно, поэтому хватит встревать!

Я встала. Лицо сделалось холодной отчуждённой маской.

— Ты — идиот, Северус Снейп! Хочешь проигрывать — проигрывай! Хочешь чтобы тебя били — пожалуйста! Запомни, тебе никогда не одолеть их, пока они вместе. Хотя пошло оно всё! Пока!

Быстрым шагом я направилась к Хогвартсу.

— Кейт… — это было последним, что я услышала от кричавшего мне вслед брата.

На следующий день я его игнорировала. Он, ясное дело, обижался. Вообще всё было ужасно. На трансфигурацию я опоздала, а Макгонагл недолюбливала меня итак. Обругав, она заставила меня отвечать домашку. Её я, к счастью, сделала и поэтому кое-как ответила, но профессор пристала ко мне из-за чёрного худи, небрежно натянутого поверх рубашки, и даже из-за неаккуратного растрёпанного хвоста. Только после этого я смогла занять своё место. Сидела я одна, сегодня по крайней мере. И на меня напала хандра и ужасная тоска. Потом я заснула на И. М. Меня раздражал на зльеварении задающий тупые вопросы Мальсиббер, вместе с которым я делала практическую, в которую моральные уроды Блэк и Поттер подсыпали что-то, после чего всё варево бесследно исчезло. Пришлось мне всё делать заново, и из-за этого я орала на любого, кто обращался ко мне. На Тупоголового и Занозу я наорала тоже, и Слизнорт пригрозил снизить балл полученной мною и Мальсиббером оценки. И.Д.Р. я и так проклинала, ибо профессор Бэбблинг весь урок несла какую-то несуразицу. Когда уроки наконец кончились, я кинулась к Хагриду, надеясь у него развеяться и заодно проведать Несмеяну, но великана не было ни дома, ни в его окрестностях. Я вернулась на Каменный Круг и, надев наушники, принялась слушать какую-то депрессивную музыку.

— Кейтилин! — кто-то стянул с меня наушники. — Хватит меня игнорить! Пожалуйста, прости меня, Кейт! Я был слишком груб. Прости… Прошу тебя, только не…

— Не лезть в твои драки? Я поняла уже!

— Да нет. Я хотел сказать — не обижайся!

— Северус, я — не твоя слабость! Я — твоя сила! Когда до тебя дойдёт наконец? Ты же один сгинешь, как и я. Просто тебе нужны близкие люди, который помогли бы тебе в твоей борьбе. Мы столько раз об этом говорили! Я -твоя сестра, Сев, и я не могу просто смотреть, как тебя бьют, и ничего не делать. И, ты ведь знаешь, я росла среди пацанов!

— Знаю, Кейт. Но и я не могу простить, что из-за меня тебя бьют, обзывают.

— Ха-ха! Какой ты заботливый однако, Сев! Вчера, в том, что меня ударили, твоей вины нет. Я пошла на это сама.

-Ну-у… Не знаю, не знаю. Всё таки…

— Давай без «всё так» всё-таки, ворон бестолковый! Лучше объясни: зачем ты к ним вчера полез? Ещё и без предупреждения?

— А почему мне нельзя? Они на меня нападают, я на них тоже! А то, что со спины… других шансов победить всех четверых у меня нет, да и так видимо тоже…

— Сев, но это подло!

— Ой, а ты у нас только благородные поступки совершаешь.

— Конечно! А ты как думал?

— Знаешь, сестрёнка, порой я начинаю думать, что ты неисправна, и тебя пора сдавать в ремонт.

— Спасибо, братишка! Я всегда знала, что ты меня любишь и ценишь.

Кофе на рубашке.

Пятый курс ознаменовался многими событиями. Например, факт всем известный, подготовка к экзаменам. Но это вообще другая история. А так… Тупоголовый был беспредельно влюблён в Эванс. Он смущался, когда она неожиданно оказывалась рядом или внезапно начинал к ней подкатывать, выпендривался в её присутствие и проч., и проч. Северус по уши застрял в изучении тёмной магии, затем в нём обнаружилась сильнейшая приверженность к идеям, которых придерживались Розье, Мальсиббер, Эйвери. Я, в отличие от Лили, поговорить с ним даже не пыталась, хотя увлечение тёмными искусствами меня не очень-то устраивало. Мне также казалось, что братец мой ненаглядный втрескался в подругу детства, но тщательно скрывает это (в отличие от некоторых). Нашего многоуважаемого Кристиана Нотта выбрали старостой, как и Лили. Ах да, Человекоподобный тоже получил такой титул, то бишь у моральных уродов (так называли мародёров некоторые выдающиеся личности со Слизерина) появился заступник в «начальстве». Первую игру Гриффиндора со Слизерином мы радостно выиграли, после чего конечно же направились праздновать в «Кабанью голову». Ну а так, всё было как обычно. Лили злилась на Джеймса, ругала Северуса и т. д., и т. п.

Одним прекра-асным зимним воскресеньем я сидела на пороге хижины Хагрида, рядом возилась Несмеяна. Сам великан ушёл куда-то в Запретный лес. Чудесное утро! Яркое солнце ярко отражалось на блистающем снегу. Небо ясное, глубокое, голубое. На пригорке, у которого расположен дом Хагрида виден Каменный Круг, а за ним — и башни Хогвартса. И вид этот не испортили даже какие-то незваные дылды, ну то есть высокие парни. Их было трое. Приложив ладонь козырьком ко лбу, я вгляделась в их лица. Нет. Утро испорчено. Ведь они наверняка идут сюда! Парень с густой светло-русой шевелюрой, парень с шикарной тёмной шапкой волос и парень в очках. Тут и Несмеяне понятно, что, точнее кто они. Человекоподобный, Заноза и Тупоголовый. Неприятная будет встреча, если они продолжат свой путь. Продолжили. Я устало закатила глаза, но с места не сдвинулась.

— Привет, малышка Снейп!

— Заноза, не порти вид, пожалуйста. По хорошему прошу. Такое прекрасное утро!

— Так я только украшу его. Так сказать, избавлю тебя от одиночества.

— Ой, нет-нет, спасибо. Только не своей компанией! Ты всё только испортишь, это во-первых. Ну а во-вторых, я не одна, скучать не приходится. Так что давай-ка, дуй своей дорогой. Или с дружками скучно стало?

— Нет, что ты! Сохатый заскучать не даст! Только что Нюнчика… эм-м…

— Что вы с ним сделали?!

— Спокойно. Мы только малость марафет ему навели. Скажи, Лунатик, макияж «я не изменяю чёрному цвету» ему невероятно пошёл! Он прямо из чудовища в красавицу превратился! Ха-ха! А бантики-то как ему пошли!

— Придурки! — выкрикнула я, вскакивая. — Где он?

— А я что, знаю? Нет, если его, конечно, никто не освободил, то он так и сидит привязанный к колонне во Внутреннем дворе!

Я совсем побелела от ярости и… Блэк получил пощёчину. Досталось и Поттеру. В отличие от своих друзей Люпин среагировал быстро. Он перехватил мою руку, с силой дёрнул меня на себя так, что я оказалась к нему спиной, а он свёл мои руки сзади, крепко сжав. Вот это сила! Мои волосы сбились и полезли в глаза.

— У тебя очень холодные руки! — вдруг пробормотал Человекоподобный.

— Пусти, идиот! Зима на дворе!

— Ты кого идиотом назвала? — одновременно выкрикнули Заноза и Тупоголовый. — Нашего Лунатика? За это надо отвечать! А ну проси прощения!!!

На сосредоточенном лице Люпина мелькнула благодарная улыбка, но он сказал:

— Не стоит, ребят!

— Ещё как стоит! И то они совсем скоро старост уважать перестанут! Может, Бродяга, тоже над внешностью поколдуем? Например, зековскую стрижечку! И то зачем девочке с ТАКИМ характером ТАКИЕ длинные волосы?

— Ха-ха! Зековскую! Это налысо, что ли? Да ты гений, Сохатый!

В руках Блэка появилась палочка, на губах — ухмылка. К слову, волосы были моей гордостью. Мягкие, иссиня чёрные, почти до пояса. Если во всём прочем я могла походить на пацана и мне было, ну… плевать, то волосы свои я берегла очень. я не была красивой, не была некрасивой. И это меня никогда не задевало. Но намёк на то, что мои волосы будут острижены вывел меня из себя окончательно.

— Не… не… не смей! — от ярости я чуть-ли не задыхалась. — Я… убью тебя, если сделаешь это! Не смей!

— Сириус, не надо! — сказал вдруг Римус, отпуская меня.

— Ты боишься её угроз, Лунатик?

— Нет.

Тем временем я вернула сбежавшую с крыльца и застрявшую в снегу демимаску в дом. Заноза всё ещё не опустил палочку, и я застыла в напряжённом ожидании. Сделает или нет?

И тут перед хижиной появился Хагрид. Блэк спрятал палочку.

— Ого, ты всё ещё здесь, Кейт! Я думал, уже ушла… А где Несмеяна? Джеймс… Римус… Сириус…

— Привет, Хагрид! — сказали мы почти одновременно и настороженно переглянулись.

— Всё с Несмеяной хорошо. Она дома.

— Спасибо, Кейт.

— Обращайся! — я развернулась и стала возвращаться в Хогвартс, перепрыгивая ступеньки.

Встречавшиеся мне ученики были взбудоражены и веселы, парочку раз я даже уловила в их разговорах свою фамилию. Однако во Внутреннем дворе Сева не оказалось. Видать нашлись добрые люди в этой школе!

Прошла зима, сменяясь весною. Снега начинали таять. Беззаботно и ярко светило дарившее тепло солнце. Настроение приподнятое. В комнате уютно. Тёплая кровать, ослепительное голубое небо за окном, никого уже нет, тишина… вставать не хочется, но скоро начнутся уроки. Я и так проспала завтрак. В комнате чисто и светло. Кровати соседок застелены.

Но вот я заставила себя встать и поплелась в ванную. Лениво почистила зубы, умылась и вернулась к кровати. Мои любимые широкие штаны, рубашка, галстук, мантия. Макгонагл снова будет ругаться из-за того, что не заправлена, что в штанах, а не в юбке. Ну и пусть. День, кажется, должен быть идеальным. Пускай себе другие ругаются!

В гостиной прохладно. Свет сюда почти не проникает и ощущение, будто сейчас зимний тоскливый вечер. Здесь чувствуешь скованность и приятное одиночество превращается в унылую пустоту, такую привычную и такую нелюбимую. Первый урок — зельеварение, а это значит идти по мрачным коридорам подземелий, незнающих света солнца, сидеть под тусклым сиянием свечей и факелов в классе, где всё равно царит полумрак, с мыслями, уносящимися далеко отсюда, к вольному ветру, солнечным лучам и тихим водам Чёрного озера, на берегах которого скоро подымутся травы и зацветут цветы. Ударили в гонг. Я не опоздала, но зашла в класс последней. Северуса уже утащила за свою парту Лили. Да… Чтобы его занять, нужно было вставать раньше. Впрочем неважно. Сейчас, когда хочется вольного одиночества, того чувства, когда ты счастлив, счастлив один, когда твои эмоции хотят, казалось бы беспричинно, вырваться наружу, когда ты смеёшься только потому, что не можешь не смеяться, когда ликуешь ты, ликуешь вместе с природой, этот класс кажется тесным и душным, нудные речи Слизнорта раздражают, ты чувствуешь себя закованным в цепи, чувствуешь себя человеком, которого намеренно лишают радости жизни.

С трудом я дождалась конца урока и помчалась на Астрономическую башню, даже с Севом и Лили не поздоровалась. Откинув сумку с учебниками куда-то в сторону, я подбежала к перилам. Солнце слепило. Хотелось глубоко-глубоко дышать…

Наступила ночь. Чувства мои давно успокоились, но для полноты ощущений хотелось глянуть на луну и звёзды. При всём этом поворочавшись с часик, я поняла, что не усну. Чувствовалась взволнованность, дольше улежать на месте я не могла, хотелось что-то делать. Я натянула худи и чёрные широкие штаны и вылетела из комнаты. Я собиралась на Астрономичку, но резко изменила свои планы и направилась прямиком на улицу. Свежий, или даже холодный ветер приятно охватил разгорячённое от долгого бега тело. На щеках выступил такой редкий на моём лице румянец. После нескольких дней депрессии было приятно чувствовать себя счастливой. Широким шагом я направилась к… Гремучей Иве? Что ж… это тоже неплохо. Между тем на небе появилась полная луна. Так сегодня ещё и полнолуние! Мои наушники при мне, звёзды, луна — всё есть, горы тоже, что ещё нужно?

Вот и Гремучая Ива. Зачем я сюда шла? Ладно, может тогда уж пощекотать нервишки, сходить в Визжащую Хижину? Идти или не идти? Была не была! Давай, Кейт, хватит трусить!

— Иммобулюс! — Ива тут же прекратила попытки меня убить.

Про тайный проход в корнях дерева я знала довольно давно, однако ходила по нему от силы раза два. Да и днём это было! Я осторожно пробралась внутрь и тут же услышала странные звуки. Сердце ушло в пятки. Но вместо того, чтобы кинуться назад, к Хогвартсу, я пошла вперёд. Каждая клетка тела напряглась. Я осторожно открыла люк, звуки стали громче. Я осторожно вылезла. Рядом со мной была лестница, ведущая на второй этаж, вероятно. Я увидела на мгновение тёмный силуэт, который тут же впрочем скрылся с глаз, но уже через несколько секунд я услышала оглушительный вой. Кровь застыла в венах. Ноги перестали слушаться. И собраться с мыслями не получалось. Внезапно я бросилась вверх по лестнице. Кровь гулко пульсировала в висках. Зачем? Но кого я вижу?! Северус?! Он стоит спиной и пятится в мою сторону. Прямо перед ним виден силуэт: тощий и бледный в свете полной луны, с горящими глазами… оборотень… Зачем Северус здесь? Зачем я здесь? Тело снова не слушается. Мерлин! Мы умрём, мы сейчас умрём! Вдруг человек пробежал мимо меня, встал рядом с братом… я не увидела, что было дальше, так как кто-то подхватил меня на руки и помчался на улицу. Небрежно опустив меня на землю, он побежал обратно. Я в изумлении смотрела ему в след, после чего поняла, что рядом со мной кто-то стоит. Так и было. Увидев тёмный силуэт среднего роста, я подскочила, выхватывая палочку.

— Левикорпус! — это было первое заклинание, пришедшее мне на ум. — Люмос! Пиявка? Т-ты что здесь делаешь?

Я нерешительно опустила палочку, хотя, если честно, не очень-то хотелось просто так отпускать его — мародёра. Впрочем мне было некогда. Я тотчас побежала обратно к Визжащей Хижине. У самого входа я столкнулась с Сириусом Блэком.

— И куда ты собралась? — не очень громко, но зло спросил он.

— А тебя колышет? — грубо парировала я.

Над Визжащей Хижиной прокатился рёв, старые доски содрогнулись от глухого удара. Оборотень бесновался вовсю. Я бросилась внутрь, за Северусом, но Заноза схватил меня за запястье, жёстко стиснув его.

— Сумасшедшая?

Я не успела ответить, так как из Хижины выбежали Севереус и Джеймс. Они тяжело дышали. Между тем земля содрогнулась от глухого удара, и вой вновь разнёсся над нею.

— Надо уходить! — перекрикивая его, обратился ко всем сразу Поттер.

Парни бросились в сторону Хогвартса, только я осталась на месте. Лишь ещё более сильный удар заставил меня последовать примеру остальных. Мы остановились, лишь очутившись в Хогсмиде. Несколько минут ушло на то, чтобы отдышаться, а потом Северус вдруг кинулся на Сириуса с кулаками. Завязалась драка. Мы с Джеймсом переглянулись невольно, после чего они с Питером стали оттаскивать Блэка, а я занялась братом. По истечении некоторого времени, нам удалось развести дерущихся. Они испепеляюще смотрели друг на друга. Оба были потрёпаны, у Занозы из губы и носа текла кровь. А потом Северус вдруг в упор посмотрел на Поттера и спросил:

— Это был Люпин, не так ли?

— Не твоё дело, Нюниус!

— Значит, я прав! — с долей издёвки спросил брат.

— Что? Кто был Люпин? Вы объясните мне что происходит? — растерянно глянула я на него. — Люпин — этот оборотень? Что за…? Хотя…

Джеймс не реагировал. Он лишь яростно и с даже с ненавистью посмотрел на Сириуса, после чего, развернувшись на пятках, пошёл в сторону школы. Питер побежал за ним, одарив остающегося друга жалобно-презрительным взглядом. Сириус опустил голову.

— Ты — придурок, Блэк! — бросил Северус.

— Заткнись, Нюнчик. Или помочь?

— Только сунься, идиот!

— Я же сказал — рот закрой!

Глаза обоих парней горели ненавистью. Вдруг Северус выхватил палочку.

— Эверто статум!

— Протего!

— Экспульсо!

— Инкарцеро!

— Дуро! Эверто статум!

Блэк не успел отразить последнее заклинание и грохнулся на мощёную камнем улицу деревни. Нос был безнадёжно разбит. А Северус явно не насытился. С уже нескрываемой издёвкой глядя на врага, он не опустил палочку.

— Твои друзья бросили тебя, Блэк! А один ты ни на что не способен, понимаешь? Петрификус тоталус!

Он уже был готов продолжать, как вдруг перед Сириусом встала я.

— Что он сделал тебе?

— Тебе мало того, что ты знаешь? Кейт, уйди!

— Да ты убьёшь его в таком гневе!

— Он хотел убить меня!

— Как? Когда?

— А ты не думала, что я забыл ночью да в Визжащей Хижине?! А это твой Заноза хотел натравить на меня своего дружка-оборотня! Он подкинул мне записку будто бы от тебя, будто бы тебе нужно срочно встретиться. И местом встречи назначила Визжащую Хижину! Я пришёл, увидел оборотня, испугался за тебя, но тут рядом возник Поттер. Не думал, что такое скажу, но если бы он не пришёл, я бы умер. Люпин перегрыз бы мне горло, например. Пришёл Поттер, помог мне: мы выиграли несколько минут, чтобы уйти. Мы побежали прочь, встретили вот его! — Северус зло ткнул пальцем в сторону Блэка. — Я остановился, потому что вспомнил, что где-то здесь можешь быть ты. Тогда Поттер сказал мне, что никого здесь уже нет, что записка — шутка Блэка! Что, хотя ты и была здесь, ты пришла, в отличие от меня, независимо от кого-либо. Блэк ушёл. Мы поняли, что оборотень уже свободен от чар и побежали из Хижины тоже. Ненавижу тебя, Блэк! Ненавижу!

— Я и не мечтал о твоей любви!

— Урод моральный! — сказал Северус, убрал палочку, так как я до сих пор стояла между ним и Блэком, потом развернулся и ушёл.

— Сам-то не больно красив, — тихо пробурчал Сириус ему вслед, поднимаясь.

Нос его был вывихнут. На лбу кровоподтёк, из-за чего волосы, спадающие на глаза, слиплись. Губа разбита.

Я до сих пор в немом изумлении провожала Северуса взглядом, после чего перевела глаза на Занозу. Он мог бы быть убийцей моего брата! И он, кажется, даже не раскаивается! Для него это шутка?! Не может такого быть! Он ведь не круглый дурак, хотя кто его знает?

— Что ты пялишься на меня, Снейп?

— Думаю, окончательно ли ты рехнулся или какая-то доля рассудка в тебе осталась?!

С этими словами я тоже покинула деревню.

На следующее утро меня Слизнорт повёл к Дамблодору. В кабинете директора уже находились Северус, Тупоголовый, Пиявка и Заноза. Был здесь и Люпин. На лице его ярко проступали свежие шрамы. Теперь я знала причину их появления. Глаза Дамблдора горели бешенством. Обычно спокойное лицо напряжено, кажется, до предела.

— А-а, проходите, мисс Снейп, проходите! — кинул он мне нетерпеливо и вновь перевёл взгляд на Сириуса (видимо до моего прихода он говорил именно с ним). — Неужели вы не понимали, что творите?! Неужели не понимали, что подставляете своего друга?! Он ведь из-за вас мог совершить убийство, вы понимаете?! Неужели ваша ненависть к мистеру Снейпу заглушает все прочие чувства и разум? Вы очень меня разочаровали, мистер Блэк. И… безусловно, вас надо исключить.

До этого стоявший с опущенной головой Сириус поднял испуганные глаза на директора. Мне показалось, что он едва сдерживает слёзы — ну надо же! Никто больше однако не смотрел на Дамблдора и Занозу. Джеймс и Римус сурово потупились. На нежданное известие об необходимости исключения они даже не подняли взгляда. Хотя почему неожиданное? Это было вполне предсказуемо!

— Но, мистер Блэк, к счастью для вас, этого не произойдёт. Потому как таким образом может открыться неприятное положение мистера Люпина. Ваш поступок чудовищен, но я даю вам всё же последний шанс. Надеюсь, такого больше не повторится, или вы в ту же секунду покинете пределы Хогвартса, вам ясно?! Мы с вами ещё поговорим. Мистер Снейп, мисс Снейп, думаю, вы поняли, что секрет мистера Люпина я намерен оставить в тайне. Стирать воспоминания несовершеннолетним строго запрещено. Надеюсь, вы понимаете серьёзность ситуации, а поэтому прошу дать вас Непреложный обет — залог того, что вы никому не скажете эту тайну. Боюсь, что выбора у вас нет.

Северус молчал. Ни эмоции не проявилось на его лице. Он будто бы мыслями был не здесь и ничего не слушал.

— Я… согласна, — медленно произнесла я.

Римус поднял глаза и с горячей благодарностью что ли взглянул на меня.

— Хорошо. Мистер Люпин, мисс Снейп, подойдите пожалуйста ко мне.

В кабинете повисло напряжённое молчание. Мы с Люпином оказались рядом. Он чуть нервно обхватил моё запястье. Напряжение возросло. Римус смотрел мне прямо в глаза. Его рука чуть дрожала. Дамблдор взмахнул палочкой, вокруг наших рук зазмеилась огненная петля.

— Обещаешь ли ты, Кейтилин Снейп, ни при каких обстоятельствах не разглашать тайну Римуса Люпина, заключающуюся в том, что он — оборотень?

Прошла секунда.

— Обещаю.

Петля вспыхнула и погасла. Мы опустили руки.

— Ты очень смелая, — тихо сказал Римус.

— Ваша очередь, мистер Снейп.

— Я… не стану давать такой обет. Делайте, что хотите, но не стану.

Все немного растерянно и уж точно недоумённо посмотрели на Северуса.

— Мистер Снейп… — начал было Дамблдор, но его перебил Джеймс:

— Что, слабо, Нюничик?! Боишься, что проболтаешься и помрёшь?!

— Мистер Поттер, не стоит вмешиваться! — строго посмотрел на Тупоголового Дамблдор. — Мистер Снейп…

— Я не стану давать Непреложный обет!

— Почему? Прошу вас, мистер Снейп, подумайте хорошенько!

— Не стоит, — вдруг произнёс Римус. — Он не обязан… Извините, профессор, мне тяжело. Могу я идти в больничное крыло?

— Конечно. Мистер Петтигрю, мистер Поттер, помогите другу.

Они ушли.

— Мне очень жаль, Северус. А теперь вы с сестрой тоже свободны.

Блэк остался наедине с директором. Мы вышли.

— Почему ты не захотел давать этот разнесчастный обет?

— Потому что! Люпин мне не друг, не товарищ! Если ты забыла, он чуть не убил меня!

— Это не он! Он не хотел!

— Почему ты защищаешь его?!

— Он не виноват!

— Всё равно! Он — мой враг! Я не хочу быть ограниченным! Если вдруг он станет серьёзной угрозой, я хочу иметь возможность предупредить об этом всех!

— Всех — это кого? Чистокровное общество, не так ли? Или сразу Тёмного Лорда? — язвительно поинтересовалась я. — И, поверь, если Люпин станет угрозой, то Дамблдор примет меры!

— Что ты прикопалась? Не дал — и не дал, ясно?

— Мне ясно, что кто-то слишком заигрался с Тёмной магией и попал под влияние не очень хороших людей, которых, видимо, ценит повыше какой-то там не продвинутой в делах Володьки сестры! Извините, что «прикапываюсь» к вам, мистер Снейп! Постараюсь больше не надоедать!

— Ага! А кому-то, кажется, теперь « моральные уроды» стали интереснее, чем собственный брат, иначе почему бы этот кто-то постоянно защищал их?!

— Ты не прав! Я не люблю мародёров так же, как и ты! Но, если хочешь знать, я не хотела, чтобы ты стал убийцей и сел в Азкобан — это в случае с Занозой. А если говорить про Человекоподобного — мне стало его просто жаль, банально жаль! Да, быть может жалость — это слабость, мне всё равно! Но к этим идиотам-мародёрам я своего мнения не поменяла!

Северус, хмуро глянув на меня, развернулся и направился, кажется, в подземелья. Постояв немного, я пошла в сторону второго этажа.

В туалете плаксы Миртл было холодновато. Самого привидения было не видать. Я наклонилась над одной из раковин. Неужели я снова поссорилась с братом? Это не правильно… Зачем я пристала к нему с этим дурацким Непреложным обетом? Ну а ему было так сложно его дать? Дело ведь идёт не о Тупоголовом, а тем более не о Занозе, ну или, скажем, не о Пиявке. Понятно, что Люпин особо от них не отличается. Но он редко участвует в нападениях, только когда дело идёт о чести мародёров. Да, он не препятствует издевательствам, но быть может не одобряет. Во всяком случае его есть за что пожалеть! Ладно, всё равно стоит помириться с Севом.

Я стала спускаться в гостиную Слизерина. Он был там. И он меня сразу заметил, будто бы ждал. Я подошла к нему, и он встал.

— Северус… Кейт… — сказали мы одновременно и рассмеялись.

Это так странно прозвучало в укутанной сумраком гостиной, что захотелось смеяться громче. Некоторые товарищи неодобрительно покосились.

— Я понял, — ехидно прищурился Сев, — ты хочешь извиниться.

— Да, но я думала, что ты хочешь сделать то же самое!

— Пожалуй, что ты права.

— Я прощаю тебя!

— Я тебя тоже, так и быть.

— Это радостно, — прозвучал рядом делано холодный голос Регулуса.

— Кэп, тебе кто-нибудь говорил, что нельзя так людей пугать?

— Нет. Да и я не пугал. А вот ты, мне кажется, забыла о тренировке!

— А она сейчас?

— Ну ты смешная!

— Спасибо, кэп. А ты немного зануда? Уже говорил кто-нибудь?

— Ну ты.

— Оу. Ладненько. Идём на поле, пока его грифы не заняли!

— Да, идём. Но за «зануду» тебя бы стукнуть хорошенько!

— Пошли уже! — рассмеялась я.

Вернувшись с тренировки, я мгновенно увидела Северуса. Он всё ещё находился в гостиной. Стоило мне войти, как брат направился ко мне.

— Пошли к Люпину.

— Зачем?

— Буду Непреложный обет давать.

— Северус… Ладно, ладно. Идём, конечно.

В больничном крыле никого не было, кроме того, кого мы искали. Стояла тишина. Римус лежал, глядя в потолок.

— Привет, Человекоподобный. — поздоровалась я и вздрогнула, испугавшись эха собственного голоса.

Парень вздрогнул тоже.

— В-вы?

— Нет, блин! Поттер и Петтигрю под оборотным зельем!

— Зачем вы пришли?

— Обещание одно Северус хочет дать.

— Да, хочу, Люпин. Но только при условии, что всё это останется исключительно между нами!

— Л-ладно… хорошо… конечно!

Сириус один стоял на Астрономической башне, облокотившись на перила. Он думал. Лицо было непривычно серьёзным и сосредоточенным. Несомненно, то, что он совершил — плохо, а то, что ещё и друга подставил — ещё хуже. Но почему он не думал об этом раньше? Почему он просто действовал? Наверное потому, что в его семье редко задумывались о последствиях. Опять эта семья… Неужели то, что он — Блэк, будет портить всю его жизнь? А ведь он столько думал о том, что хорошо, а что плохо! А с такими родственниками, как Белатрисса, Вальпурга, Орион различать добро и зло совсем не просто! Прошлой ночью он оступился, оступился серьёзно. Неужели Сохатый, Лунатик, даже Хвост теперь отвернуться от него? Как же ужасно быть Блэком! И ведь друзья не понимают, что в его семье, семье Сириуса, причинять боль — это чуть ли не норма! Друзья не представляют, как тяжело избавляться от, так сказать, наследственных привычек.

Парень вспомнил дом и его передёрнуло. Он вспомнил постоянные нравоучения матери и осуждающий взгляд отца, вспомнил как они ставят ему в пример Регулуса, вспомнил «любимый» подвал, куда его запирали за особо «бунтарские замашки». И ценности странные… А Сириус причастен к ним!

Что ж, если друзья отвергнут — значит отвергнут, а попросить прощения он обязан!

Был уже вечер. Сириус со всех ног бежал к больничному крылу. Здесь было темно и тихо. Мадам Помфри была недовольна, но всё же пропустила его внутрь. Римус… Сириус так ценил его дружбу! Парень читал. На Бродягу он не отреагировал, хотя точно заметил: Сириус видел, как друг напрягся.

— Лунатик, я пришёл извиниться, — сжато начал он. — Я знаю — поступил ужасно, я… я… я всё понимаю, я бы сам страшно обиделся. П-прости. Пожалуйста, прости! Ты же знаешь, вы — самые дорогие для меня люди… Сегодня ночью я совершил ошибку, оступился. Римус! Прошу тебя, Римус, не отворачивайся от меня! Пожалуйста! Я… я больше такого не сделаю, обещаю!

Люпин серьёзно посмотрел в глаза друга. В них было столько отчаяния, сожаления, печали, что ему стало немного жаль Бродягу. Римус встал одним резким движением, пошатнулся, а затем подошёл к Сириусу, опустившему голову. Тот ожидал чего угодно — пощёчины, затрещины, удара в живот, заклинания, но не того, что сделал Римус. А Римус протянул ему руку. Секунду помедлив, Блэк благодарно пожал её.

— Я тебя прощаю, — тихо сказал Люпин.

В это время в лазарет ворвался Джеймс, за ним семенил Питер. Они оба в удивлении застыли, увидев обнимающихся друзей. Однако через несколько секунду по лицу Сохатого поползла улыбка, после чего он бросился к друзьям, обняв сразу обоих. Вскоре к ним присоединился и Хвост. Мир был восстановлен.

Прошёл ещё месяц. Наступил цветущий апрель. События той ночи позабылись и не имели значения. Стало тепло. Но вместе с этим приближались экзамены, что заставляло о себе задумываться. Понимание того, что скоро придётся их сдавать, порой начинало неприятно пульсировать в висках.

Ученики пятого курса столпились на четвёртом этаже перед классом заклинаний. Это был последний урок, все шумели. Вот и ударили в гонг. Профессор Флитвик ещё минут десять пытался всех угомонить, но после очередной неудачной попытки просто пересадил всех по своему усмотрению, потратив на это ещё уйму времени. Никто, конечно, довольным не остался, шучу, почти никто. Как на зло меня посадили к Пиявке. Первую половину урока его доставала я, вторую — он меня. В конце ещё мой учебник пополам разорвал, за что я продемонстрировала на нём своё умение использования «агуаменти». Он промок с головы до пят и насквозь. Его свитки и учебники тоже не остались в целости и сохранности. Но вот урок кончился. Все, как по команде понеслись в Большую залу — обедать. Только слизеринцы, закатив глаза, СПОКОЙНО прошли туда же. Мы с Алекто, правда, шли постоянно толкаясь, и тем самым раздражая одну нашу миленькую однокурсницу. После обеда все разбрелись кто куда. Но больше всего народу столпилось во Внутреннем дворе. Не исключением была и я, по роковой случайности оказавшись в компании Нотта, Розье, Эйвери и самого раздражающего типа нашего факультета — Мальсиббера. Северус стоял тут же.

Надо, к тому же, сказать, что дружба между людьми на Слизерине в моде не была. У нас были товарищи, но не друзья. Команда по квиддичу составляла исключение, да Северус со своей Эванс. Общаясь со всеми остальными, я всегда чувствовала чёткие рамки дозволенного, что можно в этом обществе, а что нельзя — всё это рождало ощущения недосказанности, поиска выгоды в общении, ведения собственной игры, некой напряжённости. Однако это давно уж стало нормой.

Впрочем я не об этом. Отношения между слизеринцами давно были вещью обыденной и привычной.

Ну а сейчас мы просто общались, когда я вдруг почувствовала, что по лицу, волосам, а потом и по рубашке что-то течёт. Это было кофе, остывший кофе. В поисках причины сего неприятного явления я развернулась и тут же встретилась с нею глазами.

— Кофе не хочешь? — с самой ехидной ухмылкой спросил Поттер.

Рядом стоящий Заноза держал пустой стакан. На моём лице не проступило ни эмоции, только глаза пылали бешенством. Но весь двор замер, глядя на нас, и ждал моей реакции — я сохраняла спокойствие. Все уже успели подумать, что конфликта не будет. Северус вытащил палочку, как вдруг я одну за другой принялась расстёгивать пуговицы рубашки. Молчание стало ещё более звенящим, все в изумлении уставились на меня. Между тем я стащила с себя испорченную рубашку, всунула её в руки Блэку, который, даже, по-моему, не заметив этого, принял её. Я осталась в одном спортивном топе. Бледная кожа, рельефный пресс. А мне было плевать на то, что все пялятся — говорило о себе воспитание улицы. Не медля ни секунды, я одним движением палочки почистила и высушила собственную рубашку, после чего забрала её у Занозы и оделась.

— Ну, что уставились? — равнодушно и довольно грубо поинтересовалась я у всех и покинула двор.

Несколько секунд спустя оцепенение оставило всех, начался галдёж, а я успела пожалеть о содеянном. Впрочем, что сделано — то сделано. Какие же всё-таки идиоты Блэк и Поттер!

— И что это было? — послышался сзади чуть раздражённый голос брата.

— Это? — задумчиво протянула я. — Я разозлилась.

— Да? А я почему-то подумал про другое!

— Вот именно: это ТЫ подумал. Извини, мне не хотелось тащиться через весь Хогвартс в грязной рубашке!

— А раздеваться перед всеми очень хотелось!

— Нет, это случайно вышло.

— Случайно! А мне кажется, что ты хотела обратить на себя чьё-то внимание!

— И чьё же?

— Кого-то, кто был сейчас во дворе. Да хотя бы Блэка!

— Занозы-то? Ты рехнулся что ли, дорогой мой? А-а, ты намекаешь на то, что я влюбилась?! Как… как ты можешь так думать? Если бы такое было — ты бы первый узнал! Фу, Северус, как пошло! Что за мысли?

— Ой-ой-ой! А что в моих мыслях не так? Это твой поступок пошлый! А я может за тебя переживаю!

— Или ревнуешь? — съехидничала я.

— Разумеется, сестричка. Вот появится у тебя ухажёр, так я сразу его на дуэль и вызову. А там и убью, поняла?

— Эх. Быть мне, значит, старой девой на веки вечные, ибо брат мой поубивает всех весьма немногочисленных женихов!

— В точку, родная!

— Знаешь, Сев, сделаешь так — я выжду пока ты решишь на ком-то жениться, а потом ночью приду в дом твоей возлюбленной и… в общем ты останешься без неё.

— Ой, какая кровожадная у меня сестрица!

— От кровожадного братца слышу! Мы, видать, родственники.

Битва духов.

«Не верю больше в дружбу я —

Уж такова моя судьба:

В сей жизни одиноким быть

И к чувствам навсегда остыть…» —

Аэвин «Ссора»

Время шло. За тот инцидент во Внутреннем дворе я, конечно, поплатилась. Мне читала нотации неизвестно откуда узнавшая всё Макгонагл. Мне задал хорошую трёпку староста. Я загремела к Слизнорту на отработку.

Одним дождливым воскресеньем я сидела в гостиной и пыталась читать, но текст был неинтересным, Кровавый барон постоянно мельтешил перед глазами и тоскливо завывал, да и вообще было скучно. Северус сидел рядом и что-то увлечённо писал в учебнике по зельеварению на 6 курс, иногда, впрочем, прислушиваясь к беседам слизеринской «элиты» о Тёмном Лорде. Хотя все пытались сделать вид, что они скрывают это своё увлечение, популярность этого человека у нас на факультете была велика! Пока что только плакатов с его высказываниями и листовок с пропагандой разве что не раздавали! Меня впрочем не сильно привлекали его идеи, если не сказать, что совсем не привлекали. Однако против него я ничего не имела. Ну мужик и мужик… Сильный мужик. А вот Северус и Регулус, да ещё Алекто были его «рьяными фанатами».

Вскоре мне всё окончательно наскучило. Бросив книгу куда-то на стол, я вышла из гостиной. В подземельях прохладно, а на улице ведь май! Хм, может наведаться в коридор Одноглазой Ведьмы, или лучше в библиотеку? Как насчёт стадиона? Или курятника… Чёрное озеро! Астрономическая башня или башня Гриффиндора! Ванная старост! Туалет плаксы Миртл! Ну или кухня…

Ладно, хватит думать, нужно просто куда-нибудь идти. Ноги привели меня в туалет Миртл. Сначала я поговорила с ней, покидалась в неё конфетами из кармана (которыми меня как-то щедро осыпал Хагрид), после чего привидение с воем улетело куда-то через канализацию.

— Прикольно! Последнего собеседника лишилась, — пробормотала я себе под нос, но эхо усилило звук.

— Что, скучаешь, малышка?

— А ты-то что забыл в женском туалете, Заноза? Читать не умеешь, запутался? А, так ты ещё и не один!

— Слушай, тебе не надоело ходить в чёрном? Вы что, готы с Нюниусом? Кстати, как он там? Мне кажется уже соскучился по нам с Джеймсом! А ты, малышка Снейп? Не хочешь снова показать нам что-нибудь интересное?

— Заноза, мне не доставляет удовольствия смотреть на твою ошарашенную мордашку!

С этими словами я, решив ничего больше им не отвечать, одела наушники — авось отстанут. Было забавно слушать песни и глядеть на их беззвучно открывающиеся рты. Будто бы и не оскорбляют! Я понимала, что ситуация безнадёжная. Они стоят у входа, их двое. Впрочем плевать. Между тем Тупоголовый достал палочку, я не успела среагировать. Он что-то сказал, и мои наушники оказались у него.

— Вы в курсе, что всех бесите?! — раздражённо поинтересовалась я.

— Нет. Думаю, всем нравимся.

— Это шутки у тебя такие? Ну юморист… Тебе придётся разочароваться! Ты хотя бы и у Лили спроси её мнение о тебе, Тупоголовый! Сразу же с небес на землю рухнешь!

— Что ты вообще знаешь об Эванс, малышка Снейп! Вот именно, что ничего!

— А что ты так разозлился, Поттер? Правда глаза режет? Не будет Эванс твоей, понимаешь? Ты ей противен!

— Слизеринка! — с ненавистью процедил Джеймс.

— Хотела огрызнуться, мол, сам-то! Да собственный факультет оскорблять не охота! Ну а я…я горжусь, что слизеринка!

Джеймс швырнул мои наушники на каменный пол.

— Ты снова ломаешь мои вещи, Поттер!

— Я ни капли об этом не жалею!

— Депульсо! — крикнула я, и пока Блэк помогал другу, покинула туалет.

Я была зла. Он снова разбил мои наушники! Может, я и нарвалась. Мне всё равно! Я не скоро увижу новые. В окрестностях Хогвартса такое не продаётся, да и материальное состояние моей семьи… в общем, денег нет.

На следующий день я преспокойно проспала завтрак и И.М., а потом непричёсанная пришла на травологию, но профессора Стебль ещё не было. Мы, однако же вошли в класс. Я расположилась рядом с Алекто, но ещё не сидела, а говорила с Кристианом, когда пересеклась взглядом с Занозой. Он в упор смотрел на меня, ехидно улыбаясь. Что за пакость он замышляет? Я оборвала фразу на середине и спросила:

— Что этот идиот так смотрит на меня?

— А тебя колышет?

— Вообще-то нет, но очень неприятно!

Такое продолжалось неделю. Где бы мы с Блэком не пересекались, я всегда ловила на себе его будто бы изучающий взгляд. Это жутко раздражало не только меня, но ещё и Северуса. Мы не понимали: что же он такое задумал? Чего нам опасаться?

Был предпоследний урок, точнее перемена перед ним. Я снова встретилась глазами с Занозой и, чуть наклонив голову набок, выжидающе и требовательно уставилась на него. Он тоже не отводил взгляда. Только на лице его расползлась снисходительная улыбка. Не переставая глядеть на Блэка, я попросила снова находившегося рядом Нотта:

— Кристиан, прошу тебя, окажи услугу, угомони этого мерзавца! Что ему от меня надо?

Староста закатил глаза и насмешливо крикнул через вес коридор:

— Ты чё, Блэк, втрескался в нашу Снейп? Заноза спокойно перевёл на него взгляд, после чего лениво протянул:

— А даже если да, то что?

— То советую тебе скорей осознать безнадёжность этого дела и глупость сложившейся ситуации! И, кстати, Кейт просила, чтобы ты перестал на неё пошло пялиться!

— Можешь передать ей, что и не подумаю, потому что мне, может, нравится на неё смотреть!

— Не думаю, что ей интересно что тебе нравится, а что нет!

— А ты не думай.

— Пошёл ты!

Между тем все свидетели этого разговора потрясённо молчали, не исключая меня. Конечно! Заноза мне чуть ли не в любви признался! Я ему нисколечко не верю, он что-то задумал. Северус нахмурился и в полной тишине негромко произнёс:

— Будешь лезть к Кейт, Блэк, я из тебя отбивную сделаю.

— Это говорит мне Нюниус? Если ты будешь лезть в личные дела своей сестры, она первая из тебя отбивную сделает, и мародёры тут не понадобятся!

— Не нарывайся, идиот! И не бойся, она не будет против моего вмешательства, если дело зайдёт о тебе!

— Почему вы все решаете за малышку Снейп? Она не обладает собственной волей?

— Заткнись! Просто я знаю её и её взгляды.

— Эти взгляды она может поменять в любое мгновение, ну или начать менять!

— Заткнись, Заноза, тебе ж сказали!

— Ты не указ мне, Нюнчик! Твоих угроз я не боюсь. Захочу, как ты выразился, «лезть» к малышке и буду!

Я прямо-таки опешила с его последних слов и поэтому не сказала ни слова, хотя так вдруг захотелось покрыть Блэка ругательствами, и, надо сказать, совсем некультурными. Зато Сев не потерял дара речи.

— Как ты назвал её, мерзавец?! А ну-ка повтори!

Брат выхватил палочку. Сириус тоже приготовился к бою и ответил:

— Уж точно не мерзавкой! Я назвал её малышкой!

— Гад! Брахиам Эмендо!

— Протего! Экспел…

— Господа, что тут происходит? — на пороге класса астрономии появилась профессор Синистра. — Минус двадцать очков обоим факультетам! А теперь марш в класс! Все!

Последним уроком было зельеварение. Сначала Слизнорт дал нам проверочную на пять минут, а потом практическую. Сначала все думали, что, как обычно, распределяться по группам, точнее сегодня по парам, как захотят, но профессор разрушил все радужные мечтания и сам взялся за это дело. Мне повезло — меня поставили с Лили. Но рядом работали Блэк с Маккинон. Мы закончили зелье быстро. Получили «превосходно» и занялись своими делами. Я, например, изучала «Животворящий элексир», который мы и варганили. Я думала принять его или нет, как вдруг почувствовала, что кто-то осторожно взял меня за талию и притянул к себе.

— Пойдешь со мной на свиданку, малышка Снейп?

— Нет! — я пихнула Занозу локтем в живот. — У тебя что, совсем крыша поехала, Блэк?

Тот скривился от боли, а я стала потирать ушибленный локоть, после чего, подхватив свою сумку, вылетела из класса. Профессор Слизнорт тяжело вздохнул и покачал головой, но баллы снимать не стал. Лили негодующе поглядела на Сириуса и отвернулась. Однако ничто это, похоже, Занозу не колыхало. Он зло тряхнул головой и ушёл к Римусу.

Через день на трансфигурации я сидела с Севом. Я ему говорила о том, как меня, значит, раздражает Ниа Хантер и вообще все эти грифы на мётлах. Брат только посмеивался, а потом начинал вталкивать мне про Тёмного Лорда и про пользу «легилименции» и «окклюменции». Насчёт последних пунктов я была очень даже согласна и хотела с ним этот вопрос изучать.

Впереди болтали Человекоподобный и Пиявка. Заноза чуть ли не в открытую смеялся над словами Тупоголового. «Слизеринская элита» презрительно глядела на эту ситуацию. Впрочем, видимо ни у кого не было желания учиться. И Макгонагл наконец достала эта болтовня и рассеянность, и она затеяла глобальную пересадку, пообещав, что оставит нас после урока. Делать было нечего — строгая она тётка! Все с большой неохотой перемещались по классу.

— Мистер Блэк, мистер Поттер! Уж вашу «сладкую парочку» точно стоит рассадить! Встаньте, мистер Поттер, и займите место мисс Снейп. Ну а вы, мисс Снейп, сядьте рядом с мистером Блэком.

Мы с братом обменялись сочувственными взглядами, и я направилась к последним партам, но на середине своего пути вдруг остановилась.

— Какие-то проблемы? — строго спросила профессор.

— Боюсь, что да. У мистера Блэка весеннее обострение. И гормоны шалят. Я не хочу испытывать на себе последствия этого состояния!

По аудитории пробежали смешки.

— Минус пять очков Слизерину за пререкания.

— Это не пререкания! Это забота о собственном благополучии!

— Хотите, чтобы я сняла с вашего факультета ещё баллы?

— Нет, конечно…

Я села рядом с Занозой, нагло глядя Макгонагл в глаза. Прошло десять минут. Мы с Блэком сидели молча. Но это не продолжалось дольше. Он сказал:

— Неужели ты правда боишься меня?

— Разбежался! К счастью, мой боггарт — это не ты!

— А кто?

— А тебе-то что?

— Просто интересно.

— Да неужели! Посоветовала бы засунуть свой интерес куда подальше, но не охота снова расстраивать твои нервы.

— Мне казалось, это я расстраиваю твои нервы!

— Ой как расстраиваешь! Впрочем я отвечу на твой вопрос, если ответишь на мой: правда ли то, что этим летом ты дашь клятву на крови в том, что после семнадцати женишься на какой-то чистокровной зануде?

— Что за чушь? Несомненно, мои предки захотят укрепить связи через мою женитьбу на какой-нибудь фифочке (хотя куда ещё укреплять-то? И так, как говорит моя мамаша: «Быть Блэком — это то же самое, что быть особой королевской крови»). Ну и пусть себе хотят. Им придётся расстаться с мечтами. Я всё равно женюсь на тебе.

— Что?! Да у тебя точно гормоны разыгрались!

— Плевать. Твоя очередь. Чего ты боишься?

— Хочется сказать, что женитьбы на тебе, но это не правда. Я боюсь смерти матери и Северуса.

— Серьёзно? А я думал пауков каких-нибудь!

— Ой, да пошёл ты, Заноза! Мне интересно, почему ты так уверен, что сумеешь переубедить своих родителей? Ты откажешься — они заставят!

— А мне интересно: почему тебе это интересно?

— А что? У нас в гостиной только вчера обсуждали эти ваши чистокровные… эм… странности.

— Почему сразу «ваши»?

— А ты не чистокровный?

— К сожалению, чистокровный.

— Ты стыдишься этого?

— Я ненавижу свою семейку!

Он глядел прямо мне в глаза, но взгляд этот был необычным. Я не сразу поняла, что его лицо находится в нескольких сантиметрах от моего. Я так и шарахнулась от него, отклонившись назад, и из-за этого чуть не упала со стула. Но Блэк удержал меня, я инстинктивно подалась вперёд и оказалась в его объятьях. Его губы коснулись моих. Я вздрогнула. Он тоже. Неловко. Я оттолкнула его от себя и отвернулась. В нашу сторону, к счастью, почти никто не смотрел, только Человекоподобный. Он поднял одну бровь. Я оперлась головой о руки.

Сириус тоже не смотрел на меня больше, но после некоторого молчания сказал:

— Ты очень холодная. Прям дрожь берёт!

Я не отреагировала, полностью погрузившись в себя. Я не услышала и гонга. Только тёплые пальца Занозы, коснувшиеся моего запястья, вернули меня в реальность. Когда я раздражённо развернулась к нему, готовясь сказать какую-нибудь грубость, его уже рядом не было.

Вечером я пришла в комнату Сева. Регулуса, к счастью, в комнате, где они жили вдвоём с братом, не оказалось. Поэтому я спокойно пересказала Северусу всю историю трансфигурации, взяв при этом с него слово, что он мстить за меня не будет. Брат был жутко недоволен, был рассержен, но уже дал обещание и посему ничего не мог сделать.

Кстати, на своём четвёртом курсе, Регулус Блэк обрёл прозвище «Ледяной принц», ну или титул. Поводом этому послужили его чисто блэковская красота (пусть кто-то и говорил, что он менее красив, чем его брат), громкая фамилия, идеальные манеры, хорошие связи и наследство, некоторое отчуждение от всех и каждого (команда по квиддичу и Сев не в счёт, хотя и с нами он сильно не развязывался), ну и не последнего факта для старшекурсников-слизеринцев — приверженность к идеям Тёмного Лорда (а ведь ему было всего четырнадцать). Единственным недостатком Регулуса была привычка получать всё, что захочет. Но в семьях его круга это не считалось изъяном. Надо сказать, что и Блэк-старший грешил этим.

Наступил июнь. СОВ… Почти все экзамены мы уже сдали. Подошёл к концу и экзамен по ЗОТИ. Стоял тёплый солнечный день. Мы с братцем пошли к берегу Чёрного озера, как и многие другие студенты. Мы сели под каким-то деревом и стали изучать материал по «окклюменции». Неподалёку по какой-то дурацкой случайности расположились мародёры, внушающие недоверие. Тупоголовый выделывал что-то со снитчем, и Пиявка восторженно ему аплодировал. Рядом сидел Люпин с книгой, то и дело поднимая недовольно глаза на друзей, видимо мешающих ему сосредоточиться. Заноза полулежал на траве тут же, с безумно скучающим видом наблюдая за происходящим. Он изредка что-то говорил Поттеру, но тот только лениво махал на него рукой. Тревога в сердце моём потихоньку утихла. Минут через пять мы подумали, что хорошо бы сходить за доп. материалом в библиотеку. Но идти никому не хотелось. Мы кинули монетку. Идти выпало мне. Шутливо пререкаясь с Севом, я покинула благодатное место.

Ходила я минут двадцать, если не тридцать. Возвращаясь, я увидела рядом с тем деревом, под которым мы сидели с братом, группу студентов. Перед ними стоял и сам Северус. Из его рта вдруг пошла мыльная пена. Палочки в его руках не было. здесь же стояли Поттер, Блэк, Петтигрю. Чуть в отдалении — Люпин. Тупоголовый снова взмахнул палочкой, и мой брат оказался в воздухе, ещё и вверх тормашками. Мантия его задралась, и все увидели его грязные штаны. Я аж содрогнулась всем телом. Во-первых, от поступка мародёров, во-вторых, от того, что брат вообще в таком ходит, оказывается. Однако как же его жаль… Я была далеко, но тут же сорвалась с места и побежала туда, где происходили все события. Но меня опередила Лили. Она что-то сказала Тупоголовому, тот ответил, а через несколько секунд опустил брата, но тот во гневе что-то проговорил, обращаясь к Эванс, и ей, кажется, это очень не понравилось. Произошла дискуссия. В итоге, вся красная Лили пошла прочь, а Поттер снова поднял Северуса в воздух.

Через минуту однако же я добралась до них. Растолкав кричащих «Нюниус — грязнуля!» студентов, я со всей своей силы встряхнула Тупоголового, а затем приставила палочку к его шее.

— Пусти. Его. Немедля. Гад!

Рядом оказался Заноза. Он оттащил меня от друга, но я, хорошенько врезав ему под дых (братва из Паучьего Тупика научила), оказалась рядом с Поттером — его очки полетели на землю и разбились. Римус блокировал мне руки за спиной, Петтигрю помог Джеймсу, ну а Блэк привязал Сева вниз головой к стволу дерева и повернулся ко мне со словами:

— Не успокоишься, малышка Снейп, я стяну с него штаны!

— Подонок! — выругалась я. — Если ты сделаешь это, я вообще тебя без одежды оставлю!!!

— Так ты не против, дорогая? — Заноза поднял палочку.

— Ладно, — процедила сквозь зубы я. — Сейчас я «успокоюсь», но… да отпусти ты, Люпин! Я — Кейтилин Эйлин Снейп, вызываю тебя, Сириус Орион Блэк, на битву духов! И если мой дух победит, то вы навсегда отвяжетесь от моего брата — Северуса Тобиаса Снейпа!

Вокруг побежали встревоженные шёпотки:

— Это запрещено! Что она творит? Надеюсь, Блэк — не идиот, откажется! Он должен отказаться!

— Я принимаю твой вызов! Если же победит мой дух, то, во-первых, мы оставим за собой право «приставать», как ты выразилась, к Нюниусу, а во-вторых, ты будешь моей девушкой!

Я глубоко и нервно вздохнула. Вот это загнул! У Сева тоже глаза на лоб полезли.

— Ты рехнулся, Блэк?! Что за идиотские условия?

— Не устраивает? На меньшее я не согласен!

— Хорошо, Блэк. Будь по-твоему!

Брата опустили на землю.

— Ты, чем с девчонкой, лучше бы со мной один на один сразился! — крикнул он.

— Ещё и с тобой?

— Не «ещё», а «только»!

— Эй, — сказала я, подходя к Севу так, чтобы меня никто больше не услышал, — ты хочешь меня обидеть? Братец, не лишай меня радости и возможности урыть Занозу!

— А если не уроешь?!

— Во-первых, давай-ка без «если». Во-вторых, ну надоем я ему за недельку-другую. Он первый от меня сбежит. И перестанет приставать зато.

— Я всё равно не согласен. Ты не понимаешь: таким образом он будет давить на меня морально. Будет ставить тебя перед выбором: он или я. Ну а раз уж ты дала обещание на «битве духов», то должна будешь выбирать его!

— Ну уж нет! Значит он не выиграет, ясно? Я буду сражаться — и точка!

— Вот упрямая!

— Эй, Блэк! Кто будет хранителем твоей плоти?

— Лунатик.

— У меня — Северус.

— Не удивлён.

— Не собиралась тебя удивлять!

Римус и Северус договорились о времени, но так, чтобы посторонние не слышали, а потом мы разошлись до вечера.

Стало темнеть. Небо было ясным. На нём рассыпались мириады звёзд. Белый ореол венчал молодую луну. Чёрные воды озера медленно и спокойно набегали на берега. Величественными незыблемыми громадами вздымались вокруг горы. Где-то позади же высился на островке, сегодня так напоминающий незыблемую цитадель какого-нибудь злодея, Хогвартс. Рядом со мной стоял Северус. Он глядел вдаль. Он молчал, и даже дыхания его не было слышно. Несмотря на внешнее спокойствие, всё внутри меня кричало от напряжения и тревоги. Я нервно сжимала край мантии. Осознание того, куда, точнее на какой бой я вызвала Занозу пришло лишь через час после случившегося. Я не жалела. Но мне было страшно.

Битва духов была строго настрого запрещена в нашей школе, так как дело это весьма опасно из-за того, что дух покидает плоть. Духи, связанные с телом, не видят, что происходит вокруг, а поэтому если телу угрожает опасность, дух об этом знать не будет до тех пор, пока тело не сделают непригодным для жизни (т.е. убьют), ну а тогда дух не сможет вернуться обратно — он перестанет быть связан с плотью. Опасно и резкое возвращение в мир живых, поэтому при битвах должны быть Охранники Плоти, которые не должны допустить приближения раздражающих факторов, которые вызовут резкое возвращение. Вокруг каждого «уснувшего» — так зовутся вступившие в битву, создаётся аура. Внутрь неё Охранник не должен никого впускать, через неё он может (он единственный!) говорить с «уснувшим». Однако же существуют заклинания, которыми посторонний человек, обладающий достаточной силой, выносливостью и опытом, может сам вернуть дух в тело, естественно, если этот дух ещё связан с этим телом. Однако это очень и очень сложный раздел магии. Ещё и запретный. Им владеют лишь сильнейшие из сильнейших.

Кстати, если бьющиеся духи не видят реальный, зримый мир, то пришедшие на место сражения могут видеть образы духов (но только лишь тех, которые ещё связаны с плотью).

Между тем сзади послышались шаги. Мы развернулись. Они пришли вчетвером. Лица их выражали небывалую сосредоточенность.

— Ты готова, Снейп? — серьёзно спросил Блэк.

— Давно. А ты?

— Вполне.

Мы опустились на траву на расстоянии восьми метров друга от друга, сложив ноги по-турецки. Достав палочки, мы провели над своими головами воображаемый круг, который вспыхнул ослепительно белым пламенем. Меж тем Хранители Плоти зигзагообразно взмахнули палочками. Белый круг рассыпался искрами. Ещё одно заклинание, направленное непосредственно на человека, и вспышка, ослепившая Хранителей и просто присутствующих, озарила поляну. Когда же зрение вернулось к ним, они увидели лишь обездвиженные тела: моё и Сириуса. На лицах застыло решительное, но спокойное выражение. Духов было не видно. Оставшиеся мародёры и Северус почувствовали волну страха и паники, накатывающие постепенно, как воды Чёрного озера на берег. Они уже хотели было броситься к нам, как вдруг вокруг нас возникло по прозрачно-белому куполу. В пространстве, оставшемся между мною и Сириусом (теми восьмью метрами) замерцали призрачно-синие звёзды, с каждым мгновением загорающиеся ярче и ярче. Вскоре звёзды обрели форму силуэтов, пока не стали совсем чёткими.

Духи людей представляли собой для зримого мира всё лучшее, что есть в человеке. Для того, чтобы понять их, нужно разбираться в геральдике, ибо каждый цвет, присутствующий в облике, каждая форма или предмет обозначали какую-либо добродетель. Проще говоря, дух был идеальной формой человека, однако же не отображал в нём тех качеств, которые не были присущи или почти не были присущи ему. Чем больше добродетелей хранил в себе человек, тем чётче и прекраснее был облик духа.

Я не стану описывать моего духа и духа Сириуса слишком подробно. Скажу лишь, что у Блэка было очень много красного и синего цветов, вместе обозначающих мужество, верность, храбрость и даже (если рассматривать червлень[1] в отдельности) аристократическое происхождение. Был у и него чёрный. В руках дух его держал меч, так же обозначающий отвагу.

Мой дух, в основном, был облачён в синий цвет, обозначающий верность, благородство, любовь к свободе. Присутствовал и фиолетовый (достоинство и сила) и даже серебряный. Мой дух имел также лук и стрелы, обозначающие воинственность.

— Ты хорош, однако, в форме духа! — подколола противника я.

— Ты тоже неотразима. Однако же давай не тянуть время, дорогая! Сама понимаешь — руки чешутся. Подтвердим условия битвы.

— Я — Кейтилин Эйлин Снейп, подтверждаю условия боя!

— Я — Сириус Орион Блэк, подтверждаю условия боя!

Битва духов, по крайней мере для зримого мира, так и представляла собой сраженье на холодном оружии. Духи должны были биться, пока один не повергнет другого.

Не стоит углубляться и в подробности битвы. Дрались мы жестоко и долго (как будто с детства учились владеть оружием). Я отыгрывалась на Сириусе за все его издевательства надо мною и братом: за происшествие в Визжащей Хижине, за поцелуй на трансфигурации, за наушники, за сегодняшнее событие. Он тоже не оставался в долгу.

А в обычном мире те, кто находился здесь, рядом настороженно и напряжённо наблюдали за ходом битвы, а между тем число зрителей увеличилось. В основном всё это были такие же пятикурсники, неизвестно откуда узнавшие о месте и времени битвы и готовые пойти ради такого зрелища на риск быть пойманными. Как бы то странно не было, а они присутствовали. Ясное дело, Сев и прочие ничего поделать с ними не могли, да и некогда им было.

Прошло тридцать минут напряжение немного спало. Все сели на траве неподалёку от места битвы (им только попкорна не хватало). Духи наши с Сириусом не устали. За это время однако же были опасные моменты для обеих сторон. Тогда «зрители» и Хранители Плоти от волнения чуть ли не вскакивали. Вдруг некоторые из наблюдающих заволновались. Через секунду причину этого поняли все, и всех объял страх. Дамблдор и Макгонагл прошествовали через толпу к Хранителям Плоти. Глаза директора метали молнии. Гневом переполнены движения и черты. Видно было, что и Макгонагл рассержена не шутку.

Дамблдор подошёл к Северусу, зло оттолкнул его от ауры до сих пор мерцающей вокруг моего застывшего тела, вынул палочку и стал чертить ею в воздухе над моей головой, шепча слова каких-то заклинаний. Тоже самое делала Макгонагл над Занозой. Все в молчании и испуге стояли вокруг. Ясно было, что Дамблдор разгневан очень и очень (как тогда, в ситуации с оборотнем).

Меж тем духи прекратили сраженье, почувствовав усиливающуюся связь с плотью, волю, приказывающую вернуться в тело, волю стальную. Ей нельзя было противиться. Духи вспыхнули, вновь ослепив неземным сияньем всё вокруг, и, превратившись в звёзды, угасли. По куполам вокруг тел побежала дрожь. Золотые змейки-трещины появились по всей их поверхности. Аура растворилась в воздухе, а тела совершили глубокий вздох, и мы с Сириусом вернулись в мир живых. Тут же почувствовалась усталость. Глубокое и частое дыхание лишь доказывало это. Если будучи духами, мы усталости не чувствовали, то, вернувшись в тела, ощутили всё. Всё навалилось, нахлынуло, захлестнуло и отозвалось болью в мышцах. Раны же, нанесённые оружием противника в духовном мире, на плоти не отразились и не чувствовались.

Увидев профессоров, я так и обмерла от ужаса.

— Мистер Блэк, мистер Люпин, господа Снейпы! Немедленно в мой кабинет!

Мы невольно переглянулись. Все остальные сочувственно пошумели, но, отняв баллы у их факультетов, профессор Макгонагл приказала всем немедленно возвращаться по своим комнатам. Пиявку и Тупоголового тоже увели.

— Вы отвратительно себя повели! Отвратительно! Все! Мистер Люпин, от вас я точно такого не ожидал! Битвы духов строго запрещены в Хогвартсе, запрещены как Непростительные Заклятия. Теперь я имею полное право исключить вас из школы, мисс Снейп, а вас и подавно, мистер Блэк. Остальные тоже могут быть изгнаны за содействие, за то, что не остановили друзей, за то, что наоборот помогали. Вы хотя бы понимаете какие последствия могла иметь эта битва?! Откуда вы вообще такое знаете, где вы научились вообще владению ТАКОЙ магией?! Неужели вы настолько ненавидите друг друга?

— Да, — сказала я себе под нос.

— Нет, — сказал Заноза, глядя в пол, а потом добавил, — только Нюнчика.

— Мистер Блэк! Так непозволительно отзываться об однокурснике. Тем более в его присутствии! Минус десять очков Гриффиндору, если у вас они ещё остались. Все вы будете серьёзно наказаны. Очень серьёзно. Я думал и о вашем исключении, но! — в очередной раз я надеюсь на ваше исправление. Да, я снова надеюсь, что такого и НИЧЕГО подобного больше не произойдёт, вы слышите? Будет ещё хоть один серьёзный инцидент, и вы вылетите из школы — это я вам обещаю! Мистер Люпин, вы, я вижу нисколько не дорожите тем, что вас приняли сюда! Мистер Блэк, а вам бы вообще после события в начале года мне на глаза не попадаться в дурном свете! Я разочарован. И чтобы рядом со Снейпами вас, мародёры, я больше не видел! А теперь о наказаниях…

Беседа с директором продолжалась ещё минут этак тридцать — не меньше. Но вот он отпустил нас, наказав, чтобы завтра на пером уроке все мы были.

Оказавшись в коридоре, каждый смог наконец выдохнуть с облегчением. Мы с Севом уже хотели было идти, как вдруг чуть ехидный голос Блэка остановил нас:

— Может продолжим? Мы не решили ещё кто выиграл!

Мы с братом посмотрели на него как на идиота, Люпин — негодующе. Он дал другу хорошую затрещину, явно не желая снова подводить веру Дамблдора, получать «люлей» и вообще попадать в ситуации того же рода.

В этом году Гриффиндор и Слизерин занимали последние места по количеству баллов — ни о каком Кубке Школы и речи не шло. Печально конечно, но что уж поделать? Чудили слишком много!

[1] В геральдике — красный цвет.

Давай на тет-а-тет.

«Давай на тет-а-тет, ты и мой ТТ, Я прикрываю свой тыл, пара, минус один…» —

Niletto «Любимка»

Я совершенно не хотела домой. Но вот уже и Паучий Тупик. При виде его как-то сразу упало настроение. Ладно, сейчас каникулы хотя бы. И вскоре я снова привыкла к бедной обстановке вокруг. Опять моей неотъемлемой частью стали косухи, джинсы и цепи. А моими частыми попутчиками — соседские пацаны, уже давно начавшие курить и бухать. В этом у меня (пока) хватало ума им не подражать. Да, у Паучьего Тупика были и свои плюсы. Например, заброшки мои любимые, но боюсь, что это всё. Ведь рядом была ткацкая маггловская фабрика, которая загрязняла большую часть близлежащего леса, и бегущую через него речку. Хотя… если сильно углубиться в него, можно было дойти и до нетронутых мест. Там тоже бежал поток. Туда я любила ходить.

Выходные. Я сидела на траве между корней дуба. Наушники и плеер снова со мной. А так… слышится шум речной воды, совсем тихий, и машин где-то на улицах города, да ещё шуршание деревьев. Глаза отдыхают, теряясь в приятном зелёном месиве древесных крон на другом берегу. Одиночество — это не всегда плохо. Сейчас мне ничего больше не нужно. Вдруг, я скорее почувствовала, чем услышала, что рядом со мной, на берегу, кто-то появился. Так оно и было. рядом стояла черноволосая девушка с серыми глазами — красивая! Она смотрела на меня. Я встала.

— Вам что-то нужно?

— Не ты ли случайно дочь Эйлин Принц?

— Извините конечно, но вам какое дело?

— Просто ответьте, вы — Кейтилин Снейп?

— Да, это я.

— Радует! Моё имя — Андромеда Тонкс. И у меня есть к тебе дело.

— Погодите-ка, вы раньше носили фамилию Блэк, не так ли?

— Ты права, но дело не в этом. Мать вашей матери — Стелла Принц, перед своей смертью оставила для своих внуков — тебя и твоего брата, наследство. Она изгнала Эйлин из семьи, когда та вышла за маггла. Она никогда об этом не жалела, кроме разве что последних часов своей жизни. Тогда я и встретилась с нею. Она просила передать это вам. — Андромеда протянула мне маленькую сумочку. — В силу некоторых обстоятельств я задержалась с этим, но теперь это ваше.

Я осторожно приняла подарок никогда не вспоминающей обо мне ранее бабушки и заглянула внутрь. Моё лицо застыло от изумления.

— Это всё мне? То есть нам…

— Да, — улыбнулась бывшая Блэк, и что-то в этой улыбке напомнило мне ухмылку Сириуса.

Вся сумка была заполнена деньгами волшебников. Сложив их, получалась какая-то баснословная сумма.

— Спасибо вам! П-правда.

— Это не от меня.

— Всё равно. За то, что передали, а не оставили себе. Не знаю, смогла ли бы я так поступить!

— Ладно. Спасибо. Но мне пора! Было приятно познакомится, Кейтилин!

— Мне с вами тоже, миссис… Тонкс!

Это было столько же невозможно, сколько невероятно! Я, конечно же, рассказала всё матери и Севу. А потом предложила кой-чего. То, о чём мечтала на протяжении многих дней, сложившихся в года. Теперь это было так осуществимо! Я предложила маме развестись с отцом, и купить на полученные деньги квартиру где-нибудь в самом Лондоне. Да, быть может, это было не очень правильно, все-таки Тобиас — наш папа, а её муж. Но что уж с нас взять: все мы учились на Слизерине, да и любовь отца к алкоголю, а из-за него и к насилию, оставляли желать лучшего. А может он ещё и наркотики употреблял — кто знает? В общем, все согласились с моим предложением с самыми воодушевлёнными лицами. И осуществить всё удалось достаточно быстро, через две недели.

Мы переехали в хорошую трёхкомнатную квартиру. Как было приятно видеть прекрасную мебель, ну и далее по списку. Квартал тоже был не плох. И рядом была остановка маггловских автобусов, которые везли прямо в Паучий Тупик. Так что при желании можно было если что навестить отца, а я могла видеться со своими «кентами» и посещать заброшки. Мы с Севом иногда гуляли и в старый лес, к далёкой реке. Брат, конечно, памятовал о дружбе с Лили и грустил. Даже как-то ходил к ней, просил прощения. Но попытка кончилась неудачей. Девушка сказала, что слишком мой брат увлекается тёмной магией, что предпочитает ей своих «чистокровных идиотов», как она выразилась, и их принципы. Вот так вот!

Северус, правда, всё равно не раз ещё бывал на её улице, иногда следил за ней, но подойти больше не пытался.

А жизнь наша улучшилась. Моя мама устроилась в больницу св. Мунго, где очень скоро стала считаться неслыханным специалистом (особенно в изготовлении зелий).

Однажды я возвращалась с прогулки по Лондону. Стемнело. Я прошла за день достаточно много и устала. На улицах до сих пор было многолюдно. Вдруг среди из всей встречающейся мне массы людей мои глаза поймали чужой взгляд. Серые серьёзные глаза. Черные волосы по плечи собраны в неряшливый хвост. Он? Вот уж воистину тесен мир!

— Гуляешь по ночам в одиночку, малышка Снейп? — на лице Блэка появилась добродушная улыбка, точь-в-точь как у Андромеды.

— Положим, что так оно и есть. Но что с того?

— Что-то случилось?

— Эм-м, с чего ты взял?

— У тебя такой сосредоточенный вид…

— Ну не у всех жизнь — такой же сахар, как у тебя, Заноза! Но у меня-то как раз всё в порядке. Это ты идёшь с видом побитого пса. Что, женят всё-таки?

Лицо Блэка помрачнело. Правда, видать!

— А тебя волнует?

— Нет, просто отыгрываюсь.

— Понял. Но постой, разве ты живёшь не в Паучьем Тупике? Почему тогда ты здесь?

— Потому что уже живу не там! А ты откуда вообще это знаешь?

На лице Занозы появился лёгкий румянец.

— Это не важно.

— Следил за мной?

— Ну почти.

— Зачем? — я ошарашенно остановилась.

— Ты такая наивная!

— О Мерлин! Неужели ты до сих пор веришь в эти чувства, если они, конечно, у тебя имеются?

— Верю. Так ты переехала?

— Сменяешь тему?

— Нет. Возвращаю.

— Да, я переехала. Может ещё адрес сообщить? — ответив, тут же язвительно поинтересовалась я.

— Я сам увижу.

— Что? Ты пойдёшь со мной?!

— Ага, а ты не рада?

— Нет.

— Да-да. Я тоже скучал, малышка! Тебе всё равно никуда не деться от меня, Снейп. ты либо будешь гулять со мной всю ночь, либо так-таки пойдёшь домой, а я узнаю твой адрес.

— Зараза! Ты забыл третий вариант, Блэк. Я вырублю тебя и сбегу.

— Не получится. Я предупреждён, а значит вооружён!

— Ты невыносим!

— Смирись, дорогая! Кстати, откуда идёшь?

— Тебе-то что? Ты точно действуешь мне на нервы! Я гуляла!

— В одиночку? Так поздно?

— Да что ты заладил? Вот ведь папочка нашёлся!

— Мерлин, малышка, я беспокоюсь за тебя, в отличие от Нюнчика.

Я поджала губы.

— Почему ты злишься?

— А ты не понимаешь? Раз: ты называешь моего брата этим отвратительным прозвищем. Два: меня бесит то, что ты обращаешься ко мне «малышка».

— Ну а ты зовёшь меня Занозой! Мы квиты!

— Хорошо. Но есть и третье: ты идёшь за мной, следишь за мной! Мы не друзья и не будем ими!

— Согласен, мы — больше, чем друзья.

— Я не это имею ввиду. Мы враги! Я — слизеринка, ты — гриффиндорец! Я — Снейп, ты — мародёр. Этим всё сказано.

Я остановилась перед подъездом своего дома.

— Это не является непреодолимым препятствием. — неуверенно произнёс Блэк.

— Думаешь? Хорошо, приведу самый серьёзный аргумент: я могу стать Пожирателем Смерти!

Серые глаза его нашли мои. Его взгляд выражал тревогу и будто спрашивал: ты ведь не сделаешь этого? Я отвела глаза и как-то зажато произнесла:

— Всё. Пока! И хватит за мной ходить. Мы с тобой враги.

Я достала ключи и, чувствуя себя ужасно неловко, подошла к двери. Но он вдруг схватил меня за левую руку, развернул резко к себе и закатал рукав рубашки по локоть, обнажая мертвенно-бледную кожу предплечья. Из его груди вырвался вздох облегчения.

— Пожирателями становятся обычно с совершеннолетия — не раньше. — сказала я, не сумев сдержать улыбки, пусть улыбка и тронула лишь уголки губ.

— Ключевое слово — «обычно». Почему ты постоянно такая ледышка? Тебе холодно?

Я вырвала свою руку из его.

— Нет. — и исчезла в дверном проёме.

Он ещё не раз встречался мне во время прогулок по Лондону. Я гуляла примерно в одном и том же месте: большом городском парке. Видимо, он тоже нередко проводил там своё время. Это нас с Севом, конечно, напрягало не мало, но мы ничего не могли сделать. Я знала: либо он будет ходить за мной тайно, либо будет ходить со мной. А держать врага на виду во всяком случае лучше.

Но как-то раз я проснулась из-за того, что Сев тряс меня изо всех сил. Стоило мне открыть глаза, как он подтащил меня к окну. На асфальте мелом было написано:

«КЕЙТ, Я ДЕЛАЮ ЭТО В ТОМ ЧИСЛЕ РАДИ ТЕБЯ.

А ДАЛЬШЕ — БУДЬ, ЧТО БУДЕТ. ПРОЩАЙ!»

Мы с братом переглянулись: что это значит? Безусловно, писал это Заноза, но зачем?

С того дня я его не видела. В моей душе стало неспокойно. Что он сделал с собой? И при чём тут я? Почему ради меня? Однако ответов не было. Волей-неволей приходилось ждать начала учебного года. Сев не понимал почему я встревожена. А я, кажется, знала, хотя мне тяжело было в этом признаться — невыносимо. Тем более я не могла рассказать об этом брату. Душа отчаянно сопротивлялась и сознание вторило ей. Но я понимала, что выражение «сердцу не прикажешь» очень даже имеет место быть. Я почувствовала нехватку этого несносного Блэка в моей жизни. Я почувствовала привязанность. Я влюбилась. И я ненавидела себя за это. Однако я хорошо умела скрывать свои настоящие чувства. Среди нашего поколения слизеринцев это было, можно сказать, в моде (наверное, её задавал Регулус). Да и просто это полезная вещь!

Сначала я пыталась убедить себя в том, что это всего лишь чувство вины, что, в общем-то, уже было несколько странно для меня –человека, ненавидящего угнетателей брата, ну и просто слизеринки. Но мне очень уж не хотелось, чтобы это была влюблённость. Я долгие часы убеждала себя в том, что ну не могла я привязаться к парню, чуть не угробившему моего брата.

Но мне пришлось смириться. Но даже после этого мысли о Блэке не отпустили. Тогда я стала больше заниматься — маггловским, на минуточку! — спортом. Для того, чтобы отвлечься. Я вообще старалась оставить как можно меньше времени на уединение со своими мыслями.

Однажды ближе к вечеру я пришла в старый дом отца, в Паучий Тупик. От своих «кентов» я слышала, что старик Тоби совсем спился. И я на свой страх и риск пришла его проведать. Кажется, здесь никого нет. Какой же убогий дом! И я здесь жила долгое время, и если бы не Андромеда, то продолжала бы жить! Но вот и кухня. Отец в полулежачем состоянии расположился на старом деревянном стуле. Он молча и потерянно глядел в стену напротив. Когда я вошла, Тобиас Снейп, точнее то, что от него осталось, тяжело перевёл взгляд.

— А! Это ты, Кейти! Что, пришла посмотреть на предсмертные страдания своего отца?! Все вы сволочи! Порадоваться пришла? Ну смейся, смейся! Давай!

— Па, ты снова пьян! — спокойно сказала я, садясь на ещё один стул.

Тобиас усмехнулся, достал бутылку какой-то дешёвой водки и расхохотался:

— О да! Одна она меня не бросила! А вы — подонки!

(Кроме таких словечек, он, разумеется, употреблял и покрепче, но я не буду их приводить здесь, простите великодушно!)

Он выпил и протянул мне. Я окинула бутылку странным взглядом, немного брезгливым. Отец снова усмехнулся, обнажая давно не чищенные, крошащиеся зубы. А я между тем резко выхватила бутылку и его рук и… вы точно подумали, что я кинула её в стенку — но нет! — я выпила тоже! И только потом кинула её в какой-то и без того полный мусора угол, скривившись. Стекло разбилось, а жидкая гадость разлилась по полу.

— Мерлин, что ты пьёшь? Получше найти не мог?

— В батю дочь, в батю!

— Я не сдохну в канаве от передоза!

— О да! Ты может и не сдохнешь, ты умрёшь, но всё равно в канаве, и всё равно от передоза!

— Будь добр, избавь меня от такой участи!

— Ну уж нет, дорогая! Когда-нибудь ты тоже запьёшь и тогда поймёшь своего батю! Это идиот Северус — размазня. А ты в батю!

— Не была бы так уверена.

— А-а, это только слова! — лениво махнул рукой Тобиас и пошарил под стулом, очевидно ища алкоголь. Но его не было. Взгляд его потемнел и налился злобой.

— Ты!.. Ты лишила меня последнего утешения! Ты для этого пришла! Для этого! Гадкая девчонка! Все вы — волшебнички — сволочи и подонки!

[1: Он был неконтролируем. В его руке появилась давно знакомая мне плеть: где он только её нашёл и чья кровь уже смочила её? Я прикрыла глаза рукой, ожидая удара. Он не заставил себя ждать. Спину обожгла жгучая боль. Почему я продолжаю сидеть на месте? Почему не бегу? Почему не ушла раньше, ведь знала что будет! Может я и пришла сюда за этим? За тем, чтобы этой болью заглушить чувства. Неужели у меня кукуха поехала? Ещё один удар пришёлся по спине, и ещё. Боль стала невыносимой, но ни одна черта моего лица не дрогнула, а глаза остались сухими. Я не говорю о том, что обладаю огромной силой духа, нет. Просто сейчас меня снедало какое-то чувство отрешённости. Но ещё удар всё же вывел меня из этого состояния. Невыносимая боль! Я вздрогнула всем телом, до крови искусала губу. Но отец вдруг опустил руку. В его глазах стояли пьяные слёзы.

— Уходи, — закричал он, — уход, пока я не убил тебя! Прощай! Да, не возвращайся сюда больше… Прочь!

Я ушла. Злость во мне закипала всё больше и больше. Злость на себя, отца, это место, на беспощадный мир. Выйдя на улицу, я ощутила все переполняющие меня эмоции. Их было некуда девать. Они разрывали меня изнутри. Мне захотелось бежать. И я бросилась куда-то со всех ног. А местные удивлённо глядели мне в след, узнавая. Вскоре, впрочем, я оказалась на одной из дальних заброшек. Здесь совсем редко бывали люди. От населённых пунктов помимо всего прочего её отделяло поле. Пробравшись через развалины куда-то вглубь дома, я бросилась на колени и закричала изо всех сил. Крик мой оборвался внезапно. Я почувствовала странное опустошение и накатившую усталость: моральную и физическую. По телу пробежала мелкая дрожь. Жарко! Я стянула с себя футболку. Шрамы болели и саднили. Я встала. Вдруг за спиной раздался негромкий скулёж. Здесь собака? Я обернулась. Но к ужасу моему вместо ожидаемого четвероногого я увидела… Занозу. Хриплый вскрик вырвался из моей груди. Я нервно и глубоко задышала. Почему мне не удалось сдержать себя??!!]

— О Мерлин! Только не ты! — горячо зашептала я. — Уходи, умоляю! Уходи, ты слышишь?

Слёз не было на моих глазах. Он меня не послушал. Он подошёл ко мне и обнял. Я не оттолкнула его. Но не потому, что не могла противиться чувству влюблённости. Нет, мне просто необходима была поддержка, и он был ею. Не нужны были слова, надо было лишь чьё-то участливое присутствие. Мы стояли так минут пять. Я наконец успокоилась, но он вдруг губами коснулся моей шеи. Его волосы щекотали мне плечо. Я вздрогнула снова. Он отпустил меня. Его взгляд остановился на моих шрамах, я опустила глаза в землю. Лихорадочный румянец никем никогда доселе не видимый, выступил на моих щеках.

— Кто это тебя? — его взгляд потемнел.

— Я виновата сама!

— Но кто-то ведь сделал это!

— Этот человек несчастен и так!

— Но это серьёзно!

— Я знаю. Но тому человеку и без тебя хуже некуда. Что ты хочешь сделать?

— Отомстить.

— Не надо, умоляю! Я шла на это сама.

— Сама?! Зачем, Кейт?

— Ты назвал меня просто «Кейт»?

— Да, назвал. Ладно, если не хочешь — не говори ничего. Но погоди.

Он снял со спины рюкзак и стал шарить в нём. Я стала натягивать футболку. Стало ужасно неловко.

— Нет, — Блэк смутился, но продолжил, — не… не делай этого.

В руках парня появился какой-то флакончик и вата.

— Я обработаю тебе… раны, ладно?

— Л-ладно, — заикаясь, сказала я, недоумённо глядя на мародёра.

Однако стоило ему коснуться моей спины, как я развернулась и сказала:

— Может я лучше сама это сделаю?

— Ты не дотянешься. — ухмыльнулся он. — Не доверяешь мне?

— Скорее нет, чем да.

В общем в итоге заканчивал дело он. Потом я наконец оделась. Блэк уже сидел на каком-то старом сундуке и смотрел на меня.

— Ты, пожалуйста, не гляди на меня так, а скажи, что ты делаешь в этих местах? Снова следил за мной?

— Нет. Я просто гулял. Не знаю, как меня занесло именно в эту дыру. Судьба! Я услышал чей-то крик и прибежал сюда. Думал, кому-то очень нужна помощь. И не ошибся, верно, малышка Снейп?

— А тебе только бы поиздеваться, Заноза! Не верно! Жаль, что ты пришёл сюда. Я хотела побыть в одиночестве. Везде меня находят эти Блэки! Проходу от них нет!

Парень как будто не слышал моих последних слов. Он вдруг сказал:

— А ведь я люблю тебя!

— Что, опять?

— Опять люблю? Да я и не переставал, в общем-то!

Он встал, подошёл и с надеждой заглянул мне в глаза.

— У нас ведь много общего, черноглазая!

— Я никогда не замечала!

— Ты не искала!

[2: Он мягко дотронулся до моего плеча. Я почувствовала щекочущий ноздри запах корицы, уголки губ тронула улыбка. Нагло глядя ему в глаза, я спросила:

— Ты пользуешься духами, Блэк? — лукавая улыбка стала шире.

Лучи солнца заиграли на его лице, где появилась чуть смущённая улыбка.

— Кажется, у меня от тебя едет крыша. — пробормотал он.

— Я не хочу замуж за Почти Безголового Блэка, поэтому, прошу, оставь свою крышу при себе. — я уже не могла сдерживать распиравший меня смех.

— Как прикажете, госпожа! — подыграл он и… ну-у… в общем поцеловал меня, а я не оттолкнула.

Мы покинули заброшку поздно ночью. Мы толкались и дурачились, пробираясь через пышные травы поля, лежащего близ Паучьего Тупика. Но вот парень сорвал какой-то цветок и протянул мне, галантно поклонившись. Встретив растерянное выражение моего лица, он ухмыльнулся и сказал:

— Поверь, это самое малое, что я могу для тебя сделать.]

С этими словами он взъерошил мне волосы и побежал в сторону города. Заулыбавшись, я рванула за ним и скоро догнала. Он схватил меня за руку, и мы побежали ещё быстрее. Когда бежать больше не было сил, мы двинулись по улицам прогулочным шагом, не прекращая шуточно пререкаться и поддразнивать друг друга. Но вот мы были у моего дома.

— Хочешь, я кое-что скажу о тебе, Кейт?

— Ну говори уж!

— С тобой целоваться холодно!

— Да пошёл ты!

— Куда? — делано-наивно удивился он.

— Куда глаза глядят.

— Мои глаза глядят на тебя.

— Отстань! Кстати, прежде, чем уходить, ответь мне на один вопрос: что значили твои слова на асфальте?

Сириус вмиг посерьёзнел.

— Я не знаю: стоит ли говорить тебе? Ладно… На той неделе мне сказали, что состоится моя помолвка, состоится этим летом. Я им сказал то, что собирался, но они не слушали. Я… я давно думал об этом, но тут решился… бежать. Меня не устраивают порядки моей семьи, меня раздражает домашняя обстановка. Они достали меня со своей манией чистой крови, ещё и женить меня без моего согласия решили. — тут Сириус сделал напыщенное лицо и важно проговорил, явно цитируя кого-то из родителей, — «Может хоть свадьба тебя присмирит, отпрыск недостойный!». Ну и я бежал. Первым делом я направился на эту улицу. Почему я писал, что делаю это ради тебя? Это как раз должно быть ясно! Потому что я люблю тебя и жениться на другой не хочу. Ну и вот. Меня приняли в доме Поттеров. Пока что я живу у них. Но, думаю, это ненадолго… Впрочем, это лето я точно у Сохатого пробуду. Вот…

— Значит ты последовал примеру Андромеды?

— Миди? Ну… можно сказать и так. Ты её знаешь?

— Знаю. Ладно, Блэк, я пойду домой. Спокойной ночи!

— Спокойной ночи, Снейп! Хотя постой-ка!

Сириус положил руку мне на шею, и его губы прикоснулись к моим, после чего он ушёл, засунув руки в карманы.

— Я… я просто в шоке! — пробормотал Северус, услышав от меня историю дня во всех красках. — Я… не могу поверить! Невероятно! Моя Кейт встречается с этим идиотом!

— Ты злишься на меня? Я… пойду ради тебя на многое, Сев. Тебе стоит только сказать и я… я не стану продолжать.

— Кейт, неужели ты думаешь, что я хочу лишить тебя счастья? Конечно, я хотел бы, чтобы всё вернулось на круги своя, но так же, как не вернуть Лили — не заставить тебя разлюбить его. И я смирюсь. Я когда-то не ценил твою поддержку в борьбе с мародёрами. А теперь… понимаю, что без тебя бы пропал. Да, я хотел бы, чтобы не ты продолжала вместе со мной ненавидеть их и противостоять им, ведь я не смогу принять их и простить. Но я хочу также, чтобы ты была счастливой. Я понимаю, каково это — страдать от любви. Но я боюсь, что увлечение Занозы тобой — это ненадолго. Он бросит тебя.

— Если он бросит, то я больше не стану доверять людям. Я не прощу предательства!

— А мне? Будешь доверять?

— Ты — не человек! Я шучу. Но всё равно, вы с мамой — история отдельная. Да, Северус, если они снова начнут издеваться над тобой… я поставлю его перед выбором. Но и ты не нападай без причин, ладно?

— Ладно. Эх, Кейт-Кейт. Впрочем, я верю, что у тебя всё будет хорошо.

— Всем бы таких братьев, как у меня! Сев, я тебя обожаю! Ты — лучший!

— И всё-таки невероятно! Ты — бьющаяся с ним духами! Непостижимо!

Через день Сириус Блэк появился перед нашей квартирой. Открыл ему Сев, да так и замер.

— Блэк?!

— И тебе привет, Снейп!

В руках Северуса машинально появилась палочка.

— Я не с тобой драться пришёл! — в голосе Сириуса сквозила сильная неприязнь.

— А зачем ты пришёл? — с тем же отторжением спросил брат.

— Мне нужна твоя сестра.

— Много хочешь! Впрочем, это неважно. Слушай сюда, Блэк, обидишь её — и я отомщу. Отомщу так, что смерть — счастьем покажется! Понимаешь?

— Понимаю, Снейп. я не стану обижать черноглазую, не бойся. Она вообще дома?

— Блин, Блэк, тебе только рубашечки, букета роз и кольца в подарочной коробочке не хватает!

— Не понял, Снейп, ты что, шутить умеешь?

— Постарайся понять! Эй, непутёвая сестрёнка, к тебе тут кавалер пришёл, слышишь?

— Слышу, слышу! Ну здравствуй что ли, кавалер! Как звать?

— А вот не вспомнишь — никуда не пойдёшь!

— Э! Я вообще-то свободный и полноправный гражданин Англии!

— Я не против. Пошли!

С тех пор прохожие часто могли видеть на улицах Лондона шестнадцатилетних парня в джинсах и косухе и девушку в палаццо и худи. Нам было хорошо. Я доверилась ему, я полюбила его. И мне казалось — это взаимно. Северуса я, конечно, не забывала и тоже проводила с ним много времени. В общем, это лето было прямо-таки сказочным. И эта сказка омрачилась лишь смертью отца. Сколько бы он не был плох, я его любила. Или мне было его жаль.

Что ещё накрепко вонзилось мне в сердце на всю жизнь? Бескрайнее поле. Темнота. Бессонница. Кожаная куртка на двоих. Гитара. Море звёзд, среди которых белеет прекрасный Млечный Путь. Чуть лающий смех Сириуса. Его красивые глаза. Лёгкое, неожиданное прикосновение, от которого вздрагиваешь. Переплетённые руки. Его голова на моём плече. Тёмный силуэт Андромеды Тонкс, неожиданно врывающейся в эстетику летней ночи. Его мягкий голос на прощание. Разлука. Рёв мотора. Незабываемое одиночество. Свет фонарей. Спящий дом. Кровать. Пересказ прекрасных моментов Севу. Его чуть грустная улыбка. Объятья. Крепкий сон, из которого вырывает взгляд чёрных глаз брата, который всегда будит меня таким образом, не пророня ни слова.

В Хогвартс вернулись мы уже шестикурсниками. Здесь начались проблемы. Слизеринцы плохо приняли то, что предатель крови (это они про Сириуса) — есть мой парень. Они давили на меня морально, пытались вернуть на «путь истинный». В команде по квиддичу к этому отнеслись более-менее спокойно, хотя Регулус очень скоро отдалился от меня. Да и в целом меня не травили. Думали может, что это всё на время. Вот только, повторюсь, с Блжком-младшим плохо вышло. Я любила нашего малого по-своему. И обидно было слышать от него холодное «привет» или «тренировка во столько-то». Быть может он думал, что его старший брат специально уводит его единственных друзей, чтобы, так сказать, унизить или там нанести моральный удар. В любом случае жалко. И ничего ведь не поделаешь!

Мародёры тоже отнеслись к увлечению Сириуса, прямо-таки скажет, отрицательно. Как-то Тупоголовый даже сказал мне: «выбирай: либо Сириус, либо Нюниус». Но тогда всё обошлось.

Удивительный...

Прошёл месяц. Последнюю неделю мне было хреново. И хреново не относительно там головы или температуры, давления, а именно морально. Я чувствовала, что я теряю Блэка-старшего. Он избегал смотреть мне в глаза. Мы стали гораздо реже пересеваться. Он стал более сдержан. Мне кажется мародёры наконец таки поставили его перед выбором: они или «эта Снейп». И друзья ему, видимо, были дороже. Ну да, со мной-то он хорошо знается только месяца два-три, а с ними уже лет шесть, условно. Джеймс наверняка промыл своему Бродяге мозги на счёт того, что я, как слизеринка, рано или поздно брошу «какого-то гриффиндорца и предателя крови ради какого-нибудь богатенького наследника чистокровного дома. Ну видимо Сириус подумал, подумал и решил, что терять верных друзей страшнее, чем предать меня, которая со Слизерина и которая „может ещё стать Пожирателем Смерти“. Но он ещё не порвал со мной, а я надеялась, что всё изменится в лучшую сторону — не могла не надеяться. Хотя Сев считал, что это безнадёжно, и злился на „этого урода“. Брат, кстати, очень много стал пропадать со „слизеринской элитой“ в каких-то подземельях. А когда его рядом не было, а мне нужно было кому-то пожаловаться, я шла к Хагриду. С ним было здорово.

Но случилось то, что разрушило всё окончательно: Слизнорт задал мне индивидуальный проект: сварить какое-то там зелье к завтрашнему дню — такое ещё практиковалось. Сева как всегда я нигде не нашла и злая отправилась самостоятельно справляться со своими проблемами. После двух часов мучений (мне не досталось от матери понимания зельеварения), я кое-как закончила зелье и решила его проверить (хотя абсолютно была уверена, что случайно намешала туда чего-то лишнего). Ну, в общем, это можно было проверить, введя его в стебли мандрагоры. По самой счастливой случайности это растение оказалось в лаборатории, куда, скрепя сердце, всё-таки пустил меня профессор. Оно стояло у самого входа. Я взяла шприц, как заправский хирург, набрала в него варева и подошла к мандрагоре. Когда я уже была готова исполнить задуманное, в класс ворвался кто-то и налетел на меня, так как стояла я у самого входа. Пытаясь удержать равновесие, я одной рукой ухватилась за непутёвого студента, а второй старалась удержать выскальзывающий шприц. Мне удалось сделать и то, и другое, когда вошедший вскрикнул. Я глянула сначала на него… Римус Люпин…, а потом на шприц. Он был пуст, а игла находилась прямо в вене гриффиндорского старосты. Я тут же от него отскочила.

— П-прости, Люпин.

— Что это было?

— Зелье.

— Какое?

— Не знаю.

— Что?!

Человекоподобный вылетел из класса и помчался в больничное крыло. Я бежала за ним. мадам Помфри очень тщательно проверила кровь Римуса, но ничего подозрительного не нашла. Потом она перерыла весь его организм, но тоже всё было в порядке. Наказав ему ещё послезавтра явиться к ней для осмотра и поругав меня за неосторожность и невнимательность, она нас отпустила. Через день результаты тоже были хорошими, но уже ночью Люпину стало плохо. Голова кружилась, в глазах двоилось — в общем ужасы. И вскоре весь Хогвартс говорил о том, что Кейт Снейп отравила Римуса Люпина. Студенты других факультетов всячески выражали свою ненависть и презрение ко мне — все любили и уважали гриффиндорского старосту. На Слизеирне же почти никто на этот инцидент не обратил внимания. И это, как ни странно, меня утешало. Северус как мог защищал меня. Я и сама себя в обиду не давала, но шепотки и взгляды — это убивало. Но было одно последствие, которое было для меня ужаснее, чем всё прочее: как-то я вошла в Большой Зал, собираясь позавтракать. Вдруг прямо передо мной вырос Сириус. Я была рада его видеть, но взглянула на него устало. А его глаза пылали решимостью.

— Вот что, Снейп. Ты извини, но мы с тобой больше не пара. Ты отравила моего друга, поэтому лучше не попадайся больше мне на глаза. Вместе со своим братцем! — Громко, на одном дыхании проговорил он и ушёл прочь из Большого Зала.

Я стояла, в недоумении глядя перед собой. Свершилось всё же то, чего я боялась. Слышавшие речь Блэка студенты зло захихикали. Я же их будто не замечала. Меж тем прозвучал сигнал к началу уроков. Но в моей голове удары гонга звучали как поступь рока. Я пошла куда-то, кажется, не на трансфигурацию, которая, собственно, сейчас у нас и была.

Ноги привели меня на Астрономическую Башню. Я помню пустоту в душе, пустоту подо мной. Как он мог? Как я могла… могла поверить ему?.. Как глупо, как низко. Холодный октябрьский ветер, беспощадно хлестающий по лицу и играющий в волосах. Я помню, что слёз не было, как и раньше. Помню, что почему-то много вспоминала об отце. Из состояния полузабытья меня вывел голос Северуса:

— Ты в порядке?

— Что? А… да, наверное…

— Хорошо, — он обнял меня, я положила свою голову ему на плечо.

После некоторого молчания я спросила:

— Тоже трансфигурацию прогуливаешь?

— Ага.

— Ты ведь предупреждал, Сев! Говорил, что так оно и будет. Я поступила глупо, не слушая тебя тогда. А теперь так пусто, так больно — дико больно!

— Нет, не глупо. Это личный опыт, Кейт. Через такое приходится проходить всем. Мы становимся мудрее, лишь испытав вкус горечи. Мы узнаём правду об этом мире, лишь падая и ушибаясь.

— Ты философ!

— Сама понимаешь — приходится!

Прошла неделя. У Люпина до сих пор стояла высокая температура. Мне было от этого тяжело. Но меня поддерживала Алекто, за что я ей очень благодарна. Ещё большее на меня оказывало предательство Сириуса: неужели он действительно верит, что я делала это специально? О сих пор были моменты, когда в висках пульсировала фраза: «он бросил… бросил!». Я так жалела о том, что тогда поверила ему. Это было глупо. И я не могла себе простить.

Боль. Одиночество. Ледяной ветер. Ярость. Астрономическая Башня. Гордость. Усталость. Отрешённость. Пустота. Дождь. Обида. Преданность…

Я снова, впервые за долгое время, пришла на завтрак. Как будто только меня и дожидаясь, ко мне подскочила та самая охотница из грифов — Ниа Хантер и язвительно спросила:

— Что, бросил тебя наш Сириус? Давно пора! Кого ещё собираешься отравить? Дай-ка угадаю, Блэк — твоя следующая жертва! Ты — убийца, Снейп, слышишь?!

Ни одна черта моего лица не дрогнула, когда я сказала — спокойно, холодно, равнодушно (прямо как Регулус с посторонними):

— Пошла в Азкобан, Хантер!

Снова наушники в ушах. Так я подошла к слизеринскому столу.

— Слышишь, Снейп, ты рехнулась! Ты совсем больная, да?! Это тебе в Азкобан пора! Ты скоро всех нас поубиваешь! — заорали неодекватные типы с других факультетов и это, к сожалению, не заглушила музыка. Я встала, бешенство плескалось в моих глазах. Я поднялась прямо на стол Слизерина и проговорила — тихо, но гневно:

— Считайте как хотите, слышите?! Мне всё равно! Понимаете? Всё равно! А если уж вы так боитесь меня, то советую вам ко мне не соваться! Считайте, это угроза!

Тишина повисла в зале, а я спрыгнула со стола, разбив заодно пару стаканов с тыквенным соком, после чего ушла прочь, а там уже со всех ног бросилась к Хагриду. Обидно до слёз! Ну разве я виновата??!! Великан несколько минут молча обнимал меня, а я рыдала. Впервые за всю свою жизнь в Хогвартсе. Мне было очень плохо — очень! На первый урок я не пришла снова, но на остальных была. Мы с Северусом везде сидели вместе: оба во всём чёрном, оба угрюмые и молчаливые. Хотя отношение слизеринцев ко мне со всеми этими событиями вернулось на круги своя. Даже Регулус стал ко мне прежним.

Северус вошёл в гостиную. Здесь было многолюдно. Слизеринцы разбились по группам и, в основном, общались; некоторые читали.

У брата было приподнятое настроение. Он искал меня, чтобы рассказать о том, что только что встретил Тупоголового и Занозу, между ними произошла стычка, и Сев победил. Этим он хотел приободрить и меня. Однако я в гостиной не находилась, и в комнате тоже.

— Кристиан, не видел Кейт?

— А как же! Пойдём-ка со мной! И приготовься — будет шок.

Староста повёл моего брата в Дуэльное подземелье. Здесь застоялся полумрак. Кое-где парни увидели тёмный силуэт. Сев поблагодарил Нотта, и тот ушёл. Брат направился ко мне. Я сидела, опустив голову. Одна моя рука лежала на пузатой стеклянной бутылке. Северус тяжело вздохнул, опустился рядом со мной на колени и осторожно встряхнул.

— Я не пьяна, Сев.

— Но скоро будешь, так?

— Надеюсь, что нет. Но отец был прав. Насчёт того, что я когда-нибудь пойму его и запью.

— Кейт, прошу тебя, не надо. Я не хочу, чтобы из-за этого идиота-Блэка ты стала алкоголичкой!

— Извини, но это моё утешение. Ты, когда сам был брошен своей Эванс, стал искать его у Тёмного Лорда. Мне это тоже не по душе. И так до сих пор. Я не хочу глушить боль идеями Волан-де-Морта. Позволь мне сходить с ума по-своему!

— Я не хочу, чтобы ты сходила с ума.

— Я образно.

— Всё равно. Ты станешь такой же, как отец!

— Но ведь я давно к этому шла.

— Нет! Кейт!.. — брат схватил бутылку и ударил ею об пол.

Брызги огневиски оказались на одежде и лице.

— Прости меня, но будешь пить много — я всё скажу Хагриду и… хоть раз увижу тебя пьяной — я очень серьёзно обижусь. Если тебе дорога моя дружба — задумайся на эту тему!

— Дорогой Сев, — я слабо улыбнулась, — я тебе обещаю, что слишком много пить не стану, и пьяной ты меня не увидишь!

— Я тебе верю! Откуда ты берёшь огневиски?

— А вот не скажу, и то ещё сам бухать начнёшь! Ладно, ладно! Это товарищ Эван Розье исподтишка приторговывает.

— Хм, надо бы прикрыть его лавочку, я думаю. Исподтишка!

— Не стоит. Или я найду Воланчика, то бишь Волан-де-Морта, и прикрою его лавочку!

— Не думаю, что тебе удастся!

— А я ценой собственной жизни, так сказать!

— Ах ты ж! Шантажистка!

— А иначе на тебя управы нет, Чёрный Ворон! Кстати, только что ты поступил весьма не экономно! Зачем бутылку разбил, а содержимое впустую расплескал?

— Извините пожалуйста… хм-хм… Алкоголичка несчастная! А я ведь знаю, что всё это из-за твоих «кентов» из Паучьего Тупика!

— О да! Это они во всём виноваты! Ты всех раскрыл! Мы все умрём!

— Ага, кара уже близка!

В общем да, попивала я иногда, но не сильно. Конечно, вы скажете, что это сначала «не сильно», а потом сама не заметишь, как станешь заядлой пьяницей, но нет. «Потом» я совсем перестала пить. С этим мне помогли братец мой и квиддич.

Ночью я не могла уснуть и вскоре вышла в гостиную. Я села на диван и уставилась на исчезающее в камине пламя, точнее угасающее. Вдруг, сюда же вошёл профессор Слизнорт собственной персоной. Я обречённо посмотрела на него. А он сказал:

— Мисс Снейп, вы, конечно, нарушаете правила, но сегодня ночью это даже хорошо. вам срочно нужно проследовать в Больничное Крыло. Директор зовёт.

Я аж подскочила, а потом помчалась в лазарет. Что же случилось с Люпином? Состояние ухудшилось? Умер?! Выздоровел?!

По Крылу разливался свет свечей, и терпкий запах воска заполнял воздух. Здесь были Дамблдор, Макгонагл, мадам Помфри и ещё кто-то. Впрочем, нетрудно догадаться — это Тупоголовый, пиявка и Заноза. Они с лютой ненавистью смотрели в мою сторону. Но Блэк скоро отвернулся. Я их проигнорировала.

— Мисс Снейп, дело в том, что нашему Римусу совсем худо. И вы, не отрицайте, являетесь тому причиной. Этой ночью, к добру ли, к худу ли, но решится: погибнет ли мистер Люпин или останется жив. Если умрёт — то вас, бесспорно, заберут в Министерство Магии и станут судить. К сожалению, я вам не могу от этого уберечь, ибо слишком много всяких подробностей дошло до туда через чужие уста. Ну а убийство человека, какое бы оно ни было, это очень серьёзно. Я вас не пугаю и не угрожаю вам. Я лишь предупреждаю. Быть может, вы хотите что-нибудь сделать перед тем, как решится ваша судьба?

Я ошарашенно смотрела на Дамблдора. Ужас застыл в моих глазах, но не более того. Вскоре я нашла в себе силы заговорить:

— Д-да, пожалуй, я хотела бы кое-что сделать. Но мне было бы удобнее, если бы вы оставили нас с Люпином наедине.

— Нет! — зло выкрикнул Поттер. — Мало ли что эта чокнутая ещё сделает с беззащитным Римусом! Я ей не верю!

Люпин почему-то укоризненно посмотрел на друга.

— Вы можете остаться одни, — Дамблдор не обратил на Тупоголового никакого внимания, — я даю вам три минуты.

Профессора ушли, приказав мародёрам следовать за ними. Те, возмущаясь и угрожая мне, подчинились всё же.

— Прости меня, Римус. И… если станешь умирать — знай, что я не хотела этого — верь мне! Верь и… прости, если сможешь…

Люпин лежал на больничной койке: бледный, худой, весь в шрамах… волосы были спутаны и взъерошены. Чёлка неряшливо ложилась на глаза, в которых — неужели всерьёз? — блестели слёзы. Он был красивым парнем, красивым и добрым, а ещё очень умным. И мне было снова жаль его.

— Я знаю, Кейт. Я им говорил, что виноват сам, но никто меня и слушать не хотел! Это ты прости меня, если пострадаешь. Я виноват! И извини за то, что в начале года плохо относился к тебе. Ведь ты уже один раз доказала, что человек ты хороший. Прости, что причинил много боли.

Я чуть робко подошла к его постели. Он протянул мне руку, и я крепко пожала её. Так и прошло оставшееся время — рука в руке, а потом меня отправили спать — но разве тут заснёшь?

Наступило утро. На завтрак я не пошла. Ещё с психами какими-нибудь встречусь! Да и мало ли что… Тем более сейчас кусок в горло бы не полез. А если Римус мёртв? Но вот на Астрономию я пошла.

Начался урок. Ни одного из мародёров в аудитории не было. Класс бурно перешёптывался, косясь опасливо в мою сторону. Напряжение и волнение электризовали воздух. Тревога переполняла моё сознание, как вдруг дверь распахнулась и, как ни в чём не бывало, вошли с раскаивающимися физиономиями Поттер, Блэк, Петтигрю и… Римус??!! Совершенно живой и здоровый! Болезненная бледность куда-то делась, глаза сияли как прежде, извиняющаяся улыбка на его лице — тоже, как раньше. Только вот такие привычные в его образе шрамы куда-то подевались. Впрочем мало ли что произошло? То, что он вообще здесь стоит — удивительно! Может они меня всё это время обманывали? Да ну, не может быть такого! Мы пересеклись взглядами, Римус улыбнулся.

— Мистер Люпин? — удивилась профессор Синистра. — С выздоровлением! Но ещё вчера у вас было ужаснейшее состояние! Почему вы здесь на следующий же день?

— Я больше не болен. Мадам Помфри меня отпустила. Ведь причиной болезни было зелье, а оно не действует в нормальных условиях. Я совершенно здоров, профессор!

— Что ж, проходите, садитесь. Рада вас видеть!

— Так, давайте я с Лунатиком, а Бродяга с Хвостом, ага? — мгновенно предложил Тупоголовый.

— Ты что, Джеймс! Вон, смотри, Лили одна сидит, скучает!

— Ну я же не могу тебя одного оставить!

— Почему одного сразу? Я найду с кем сесть! Есть одна идейка!

— Спасибо, Лунатик! Ты настоящий друг!

Римус окинул класс быстрым взглядом и… сел ко мне. Весь класс замер в изумлении. Этот парень сел рядом с отравившей его девушкой!

— Здорово, Римус! — чуть лениво протянула я. — Живой, значит!

Сев, сидящий спереди, чуть усмехнулся.

— Привет, Кейт. Живой.

— Любишь ты сюрпризы в общем устраивать.

— Да, у меня к этому делу страсть.

— Не удивлена. Скажи, ты специально ко мне сел?

— Да. Я хотел показать всем, что ты не виновата.

— Я так благодарна тебе за поддержку… Но не стоит никому ничего доказывать.

— Почему?

— Мне плевать на их отношение ко мне.

— Это не правда, ты же знаешь. Тебе тяжело. А особенно из-за того, что до сих пор важно мнение одного человека, не так ли?

— Да, ты прав. Мне важно, что обо мне думает Северус. Ну и команда по квиддичу, наверное. Но им и так не нужно доказывать мою невиновность.

— Я говорю не о них. и ты прекрасно это понимаешь!

— Нет, Римус. Тот, о ком ты говоришь предал меня. Он мне враг, как и прежде.

— Я понял. Но послушай, Кейт, откуда Сириус должен был знать, что ты не специально?

— Он мог бы спросить меня! Он мог бы поверить тебе! Но он ни того, ни другого не соизволил сделать. Да и началось всё гораздо раньше. А это дало последний толчок. Я больше не стану ему доверять, понимаешь, Римус?

— Да. Поверь, мне так жаль.

— Не стоит. Я не лишилась всего.

— Ты сильная… я уже говорил?

— Вроде бы… курсе на пятом!

Прошло несколько дней. Приставать ко мне перестали. Только взглядами пытались меня… пристыдить, что ли? Впрочем не важно.

Сильно похолодало. Деревья теряли последние листья. Я сидела у Хагрида, пила чай. В камине ярко горел огонь. Великан дал мне плед. Было уютно и хорошо, хотя за окном давно было темно. Ударил ливень. Конечно, Хагрид ругал меня за то, что шатаюсь здесь после отбоя, но не долго и не настойчиво. Несмеяна возилась в своём уголке.

Но вот пробило полночь. Тревожные мысли полезли в голову. Пришёл конец воцарившейся идиллии. Я тихонько выскользнула из Хижины и пошла к Хогвартсу. Дождь вдруг стих. Ледяная свежесть наполняла лёгкие при каждом вздохе. Дымка, застилающая небеса, чуть рассеялась, и взору открылась полная луна во всей своей недосягаемой красе. Кровь застучала в висках. А если Римус где-то поблизости? Сердце пропустило удар. Я огляделась, всматриваясь в темноту (леса особенно). До хижины Хагрида ближе! Я развернулась, да так и застыла. На крыше дома чётко вырисовывался силуэт человека. Смотрел незнакомец в мою сторону. Это не Хагрид! Что за новая напасть явилась из Запретного леса?

Меж тем человек вытянул руку. что-то блестящее мелькнуло в воздухе и обвилось вокруг ствола дерева. В то же мгновение человек прыгнул вслед за тем, что выпустил и оказался рядом со мной. Я напряглась.

— Не бойтесь меня, мисс Снейп! — прозвенел на фоне падающих с ветвей капель знакомый пацанский голос. — Это я, Римус Люпин!

— Что?! Но… Римус Люпин… ты не можешь быть им.

— Но я — это он!

— Он сейчас…

— Я сам удивлён, что не оборотень! Я как обычно пришёл в Визжащую Хижину вечером, но с появлением полной луны не обратился! Я удивлён, но очень рад. Ещё с полнолунием у меня открылась пара интересных способностей. Например…

Люпин снова вытянул руку, и в воздух взвилась тонкая прозрачная верёвка. Она обвилась о что-то наверху. Римус меж тем обхватил меня за талию, и мы оказались высоко-высоко! А парень снова сделал что-то, и верёвка достигла Астрономической башни. Толчок. Мы прямо над спящим Хогвартсом. А вокруг бушует стихия. Ливень зарядил снова. Как на ладони видны озеро, леса, горы!

— Это паутина, Кейт! — перекрикивая ветер и дождь, проговорил рядом Римус. — А ещё я ползать по стенам и потолкам теперь умею!

— Что?! Как?! Ты что, человек-паук? Когда?!

— Да! Я — Человек-паук! Я очень благодарен тебе, слышишь?

— За что?! Я только отравила тебя! я больше ничего не сделала!!! Вау! Вот это круто! А-а-а!!! Мы падаем!

— Не боись! Всё под контролем!

Но вот мы оказались во внутреннем дворе Хогвартса. Адреналин разлился по всему телу. Вот это чувства!

— Знаешь, Кейт, мне кажется это твоё зелье так действует. Ты смешала его с моей кровью. Это всё воспринималось моим организмом как антигены — я болел. Но всё усвоилось. Ты исцелила меня от ликантропии и подарила такие способности. Я не верю своему счастью, Кейт! Не верю! Я боюсь, что это лишь на одну ночь! но надеюсь на лучшее…

— Конечно надейся, Римус! Я верю, что ты исцелён, но не думаю, что это моё зелье…

— А я уверен! Другой причины быть не может! Спасибо, Кейт!

— Да в общем-то не за что. Я же не специально делала это!

— Всё равно.

— Ладно, сдаюсь! Слушай, а может… ещё покатаешь, а?

— Так и быть. Сегодня я счастливый и добрый. Иди сюда!

Итак, Римус стал человеком-пауком. Удивительным человеком-пауком. Кстати, как и ликантропию прежде, он скрывал эти свои особенности, которыми мог пользоваться в любое время суток. Шрамы, правда, у него продолжали появляться, но только из-за неудачных трюков или нечаянного попадания в Гремучую Иву. Его друзья тоже узнали об этом, разумеется, и, разумеется, завидовали своему «Лунатику». А он им отвечал, что для того, чтобы стать человеком-пауком нужно целое детство болеть ликантропией, изрядно с этим намучаться, встретить такого человека, как Кейт Снейп, быть отравленным этим человеком и иметь кровь оборотня.

Тупоголовый продолжал бегать за своей Эванс. Я, кстати, как и брат не общалась с Лили больше. Обидно за Сева было., но у неё и так подружек было достаточно! Обычно неунывающий Заноза ходил почему-то очень серьёзный и хмурый (как же я надеялась, что это из-за того, что сожалеет о том, что бросил меня). Я часто видела, как Римус подходил к нему и начинал с жаром что-то говорить. Блэк начинал отрицательно качать своей лохматой головой, потом отвечал что-то, кажется, резкое и уходил в себя. Тогда он, если уж совсем откровенно, становился похожим отчасти на своего младшего брата. Впрочем какая разница? Хотя «великую депрессию Сириуса Блэка» замечали даже и профессора.

Лирическое отступление 1.

На разных сторонах тумана.

Саундтрек:

Song from a Secret Garden

За мутной дымкою тумана

Один стоял он на ветру.

На его сердце ныла рана:

Подругу предал он свою.

Её он долго добивался —

Она смеялась лишь над ним

И уходила; он остался

И снова ею не любим.

Но наконец она сдалась

Ему; ему она открылась.

На его речи поддалась,

Хотя на них когда-то злилась.

Обняв, её не отпускал.

Они вдвоём в любви купались.

Её жестоко ревновал

К парням, что рядом оказались.

Она ему лишь отдалась,

Его лишь искренно любила.

И если раньше с ним дралась —

Теперь его боготворила.

Он понимал, что он не прав,

Бросив её ради друзей.

Он знал её нелёгкий нрав;

Ей с этим было тяжелей.

Амбициозна и хитра,

Она была самолюбива;

Однако добрая душа

Скрывалась маской нелюдимой.

Холодный блеск бездонных глаз

Чёрных, как уголь, помнил он.

Как далеки они сейчас!

А ветер ярости полон

Играл на чёрных волосах

На стороне другой тумана.

Но слёз не видно на глазах,

В чертах холодных бушевала

Лишь злость, обида и тоска.

Жалела ли она? О да!

Зачем доверилась тогда

Тому, кому не доверяла?

Они стояли не вдвоём,

Но мысли их в одни сливались.

Они мечтали, чтоб потом

Их судьбы вновь переплетались.

Они жалели лишь о том,

Что кануло куда-то вдаль.

Стоя не рядом, но вдвоём

Они лелеяли печаль…

Дважды дурой быть нельзя.

«Он напишет тебе вновь,

Чтобы всё вернуть назад.

Но только правило гласит,

Что дважды дурой быть нельзя…» -

Фогель «Мальчик»

[4: Сириус снова стоял на Астрономической Башне. Один. Волосы его спутались и спадали на глаза. Он не убирал их. Стояло туманное утро. Он снова думал. Суровые серые глаза устало смотрели в одну точку. Холод пробирал до костей. Сердце рвалось от боли. Ему было плохо. Его прямо-таки влекло спуститься в подземелья, к гостиной Слизерина. Он снова думал о ней, о Кейт Снейп. Перед глазами застыл образ высокой худенькой девушки, скрывающей под кофтами хорошо развитые мышцы. Он чётко видел чёрные, точно вороново крыло, волосы, спадающие до талии, чёрные глаза, в которых полыхает умело скрытый за маской безразличия гнев. Сириус был бесконечно зол на Сохатого и Хвоста, на себя за то, что поддался на уговоры друзей, за то, что раньше времени обвинил Кейт и вместе с другими тиранил её. Как он не замечал её боли?

А теперь он вынужден чувствовать, как когда-то прежде, что она не его, что ему снова нужно добиваться её, а это, скорее всего, зная её характер, успехом не увенчается. Она упрямая. О Мерлин, кто просил его тогда, когда она была так близка, отталкивать её? Каких он слов наговорил ей! Он сам довёл до этого.

Парень опустился на колени. Бессилие. От него можно сойти с ума. А ведь Римус общается с Кейт! С его, Сириуса, Кейт! А если она нашла в Лунатике замену ему? Тогда… это конец…

Но вот Бродяга встал и пошёл вниз, засунув руки в карманы. Десятки коридоров слились воедино. Вот очередной поворот. Когда уже вход в башню Гриффиндора. Сириус повернул и… на него налетел человек, чуть не сбив с ног. Машинально парень обхватил человека, дабы удержать равновесие. Но тот тоже стал падать.]

Я открыла глаза. Затылок болел от удара. Я бежала по коридору, потом налетела на кого-то, упала, тот — сверху. И вот. Я увидела кого-то над собою. Чёрные волосы, серые глаза. Да это же Блэк! Вот незадача.

— Мерлина ради слезь с меня! — прохрипела я.

— С-сейчас, прости.

Он поднялася. Я попыталась встать, но резкая боль в ноге не дала.

— Э! Не так быстро! — озабоченно проговорил парень.

В руках Занозы появилась палочка. Он взмахнул ею — всё прошло.

— Этого не стоило делать. — угрюмо сказала я. — Я бы справилась и сама!

И обошла его, чуть задев плечом. Сириус тяжело вздохнул и тоже продолжил путь.

С того дня я стала чувствовать, что снова нужна Блэку. Но радости его страдания не приносили. Я ловила на себе его взгляды, однако он всегда тут же отводил глаза. Он не подходил ко мне, но я знала точно, что хочет. Впрочем, я думала, что это ненадолго — так уже было, а посему не верила ему. Да и сама себе ещё недавно обещала, что больше дурой не буду.

Стоял зимний вечер. Я всё ещё была на стадионе. Тренировка закончилась не так давно, но все уже ушли. Тихо-тихо падал на землю снег. Пальцы рук давно замёрзли. И нос. Зачем, спрашивается, я куртку снимала? Ну или почему перчатки с собой не взяла? Окончательно «охладившись», я спустилась на землю.

— Ты чё, малышка, с ума сошла? Болеть хочешь?

— Тебе-то что, Заноза? Моё дело!

— Конечно, — язвительно сказал парень. — Ишь, самостоятельная отыскалась!

— Слушай сюда, Блэк, иди-ка своей дорогой, ага? И… не попадайся лучше мне на глаза!

Я пружинистым шагом направилась к Хогвартсу. Сердце будто превратилось в кусок льда.Я не чувствовала его ударов. В гостиной однако меня встретил Северус, который развеял все неприятные чувства, хотя сам был не больно весел. Вообще в общей комнате было как обычно. Тихие беседы, прохлада, всё видящий Кристиан Нотт. Всё видящий и за всем следящий. Впрочем я давно полюбила эту атмосферу. В комнате же мне окончательно подняла настроение Алекто Кэрроу, вслух рассуждая на тему: «какую из двух совершенно одинаковых (на мой взгляд) своих любимых кожаных юбок ей надеть завтра». Уснула я, окончательно успокоив совесть.

Но вот наступили каникулы. Рождество… чудесный праздник. Мы вместе с мамой и Севом украшали квартиру, ходили по магазинам. Это наверное первое такое Рождество в моей жизни! Мне надолго запомнилась та сказочная ночь, когда мы, сидя за полным еды столом, общались и смеялись, как пробили часы двенадцать, как мы гуляли по зимнему Лондону до самого рассвета. Помню Темзу, укутанную в сияние гирлянд, и украшенные еловыми лапами и веточками остролиста, плюща и омелы. Помню улыбку на лице Сева. Да, это была воистину прекрасная ночь! особенно когда я увидела на крыше высокого дома силуэт человека, который в следующую секунду стал падать вниз. Все вокруг закричали, мол, человек скинулся! Самоубийца! Самоубийца! Но то, сделав головокружительный трюк, взлетел вверх, пользуясь собственной паутиной.

— Человек-паук! — радостно закричал тогда какой-то маленький мальчик, стоящий с мамой неподалёку от нас.

Мне оставалось лишь улыбнуться. Ишь, развлекается! Ладно, пусть развлекается! Не кричать же мне ему через всю улицу: «Римус, дорогой, прокати пожалуйста!».

Сириус сидел у себя дома. Точнее в доме дяди Альфарда. Дело в том, что этот Блэк всегда очень симпатизировал молодому племяннику, и поэтому после побега парня из дому пригласил его, вскорости, жить к себе. И не только пригласил, но ещё и в завещании обозначил его наследником своего дома и состояния. Вальпурга была, конечно, бесконечно разочарована и выжгла имена Альфарда и Сириуса с гобелена семейного древа Блэков: она так надеялась, что, лишённый средст, её сын вернётся в семью! Надеждам однако не суждено было сбыться.

Парень совсем недавно был в гостях у Поттеров. Они с друзьями встречали там Рождество. А теперь Сириус был один. Дядя как обычно у себя в кабинете засел. Впрочем это не плохо. Это вам не постоянные нравоучения матушки. Гитара перекочевала со стены в руки парня. Он принялся наигрывать любимые мелодии. В комнате Сириуса царил самый настоящий бардак. Стены были обклеены постерами. В принципе, всё это, включая самого парня, выглядело очень эстетично.

Но вдруг Бродяга почувствовал резкое желание пойти куда-нибудь. Он это и сделал, только к дяде заглянул — предупредить. Стоял тихий звёздный вечер. Снег тихо шелестел под ногами. Вот очередная пустынная тёмная улица. Настроение такое тоскливое. Вдруг Сириус замер. Это человек там лежит? Пьяный, может, какой? Парень всё-таки решился подойти.

— О Мерлин! Что же это такое?

На асфальте лежала девушка. Волосы рассыпались по земле. Верхняя одежда разодрана в клочья. Сириус осторожно перевернул её на спину, и слова застряли в горле.

— Нет-нет-нет! Кейт! — наконец выдавил он. — Что с тобой сделали? Кто? Так, Сириус, хватит раскисать!

Парень взял её на руки и вернулся домой, настороженно прислушиваясь и оглядываясь.

Пожиратели… Что я сделала? Почему они напали? Кажется, я что-то увидела, но что? Это память отказывалась мне объяснять. Какой идиот так странно пользуется «обливейтом»? а ведь они жестоко побили меня. При чём заклинания у них какие-то странные были. Ну неважно. Главное, что в живых оставили. Я прислушалась к ощущениям, которые постепенно начали просыпаться в теле. Стоп, я лежу на кровати? Чувствую, что спина у меня полностью открыта, ну-у, если спортивный топ не считать. Я в плену у Воланчика… то есть Волан-де-Морта?! Чьи-то пальцы коснулись спины, и я вздрогнула. Ими водили по самым больным местам, вероятно там, где были раны. Я приподняла голову с подушки, но так как лежала на животе — увидела не много. А именно чистую просторную комнату, где не так уж много мебели. Неужели я в больнице?

— Эй, давай-ка только не дёргаться!

— Заноза?! Снова ты?! Держи-ка свои руки при себе! Где я?

— У меня дома. И если станешь дёргаться — я обездвижу тебя. Я обрабатываю твои раны. Да-да, снова раны. Знатно же тебя поцарапали! Вся одежда в клочья превратилась. Верхняя особенно. И мне, кстати, не так уж мало осталось. Так что терпи и лежи смирно. Возможно, будет щипать.

— Твою дивизию, Блэк! Ты достал!

Прошло десять минут, и я почувствовала, что Заноза встал. Я поднялась тоже.

— Где моя футболка?

— Потерпи ещё немного, ладно? Нужно, чтобы мазь подействовала. Видела бы ты свою спину!

— Я её чувствую!

— Подожди здесь пять минут, ладно?

С этими словами парень покинул комнату. Я села на кровать, обняв коленки руками и положив на них подбородок. Так, глубоко задумавшись, я просидела некоторое время, и даже не заметила, как вернулся Сириус. Я очнулась лишь когда в меня прилетело что-то лёгкое. Это была футболка.

— Это не моё, Блэк!

— О Мерлин! Я же тебе сказал, что твоя одежда пришла в негодность.

— Ну-у… со штанами всё в порядке!

— Повезло! Можешь и не надеяться — я не забирал себе твои футболки!

— Какое облегчение! Погоди, а это чьё? Ну и огромное!

— Это моя футболка. И знаешь что, Снейп, если не устраивает, можешь хоть голая по улицам идти!

Я с сомнением покосилась на обиженного парня и натянула всё же его футболку.

— Вот и умничка. — пробурчал Сириус — я недовольно взглянула на него. — Тебе даже идёт. Короче, сейчас глубокая ночь. я предлагаю тебе переночевать у нас. Я уже написал обо всём твоей матери.

— Что?! — я малость опешила. — Ты — моей матери? А «у нас» — это у кого?

— Ну-у… у меня и моего дяди. Это дом Альфарда Блэка. Он сделал меня наследником и пригласил к себе. В общем решай: остаёшься? Мой дядя не против. Молчание — знак согласия. Можешь расположиться здесь. Спокойной ночи. Утром я за тобой зайду.

Всё это Блэк сказал чуть зажато и с хмурым лицом, после чего вылетел из комнаты, как ошпаренный, оставив меня наедине с шоком.

А я в конце концов решила остаться. Не знаю, что меня побудило. Может страх перед новой встречей с Пожирателями и непроглядной темнотой безлюдных сонных улиц. Правда, я несколько раз порывалась уйти. Уснула я не сразу, но довольно быстро.

Разбудило меня солнце, нечаянно проникнувшее в комнату сквозь неплотно задёрнутые шторы. Я на ночь открывала форточку, и поэтому было свежо. Я вылезла из-под одеяла, протирая глаза. Спала, надо сказать, я в той же футболке и в тех же штанах. Вдруг дверь в комнату отворилась, и вошёл Сириус Блэк собственной персоной. Увидев удивлённо смотрящую на него меня, он смутился.

— Я… думал, что ты спишь, поэтому не посчитал нужным стучаться… — пробормотал чуть сонно он. — Холодрыга какая тут у тебя! ты всю ночь с открытым окном спала? Не замёрзла?

Сказав это, он будто бы осадил себя, мол, слишком язык развязал. Я медленно покачала головой из стороны в сторону.

— Ладно. Вот что, малышка, завтрак готов. Как умоешься (ванная — это соседняя дверь слева), можешь поесть. Нужно пройти по коридору направо, спуститься на первый этаж. А там и находится столовая. Входная дверь… впрочем, там не запутаешься. Прихожую различишь. Всё.

Заноза вышел, закрыв за собой дверь.

— Не понимаю я его! — вздохнула я и вышла.

Дом был обставлен богато, изыскано, со вкусом. Есть я не собиралась. Вот столовая.

— Вы и есть та самая мисс Снейп?

Я обернулась на неожиданный голос и увидела весьма красивого статного мужчину средних лет, отдалённо походившего на Сириуса.

— Да, мисс Снейп это я. А вы, должно быть, хозяин этого дома?

— Да, я — Альфард Блэк.

— Очень приятно. Только… можно поинтересоваться: почему я — «та самая»?

— Хм… Мой племянник много говорил о вас.

— Он? Обо мне? С вами?

— Да. Правда он всё время называл вас «малышкой». Я так понимаю, это он от большой любви…

— Как же бесит! Может быть вы и правы. От большой любви — как же!

— Вы не верите ему? Да-а. Впрочем, не моё это дело. — Блэк улыбнулся. — Что ж, не смею вас задерживать, мисс Снейп. до свидания!

— До свидания, мистер Блэк!

Я вышла из дому, прошла через красивый заснеженный сад. Сколько Блэков я уже узнала на своём веку? Сириус, Регулус, Андромеда, Альфард… Достаточно много на одну меня. Я пошла по улице, оказалась на перекрёстке. На автобусной остановке через дорогу уже толпились люди. Среди них я с удивлением заметила Сириуса. Он пользуется маггловскими средствами передвижения? Парень был без шапки. В волосах его играл ветер. Руки в карманах. За спиною рюкзак. Куртка расстёгнута, и под нею видна рубашка под кофтой, галстук. Блэк смотрел на меня. Он не улыбался. Он вообще ничего не делал. Просто смотрел. Брови чуть сдвинуты только.

Я тоже смотрела на него, не отводя глаз. А стоит, наверное… Сердце внезапно повлекло меня к нему. Мне так хотелось помириться с ним, хотелось, чтобы он обнял меня и привычно коснулся губами виска. Ну что за глупость? А так хочется прямо через дорогу кинуться к нему! Меж тем пришёл автобус, кажется, его., но Сириус чуть помедлил. Кажется, он тоже чувствовал какое-то влечение или что я могу прийти к нему. Но я отвернулась и пошла своей дорогой. Заноза тут же заскочил в уходящий уже автобус. А ведь мог бы остаться! Хватит, Кейт! Неужели ты думаешь, что предавший раз не предаст и второй? И ведь дважды дурой быть нельзя, нельзя! Так почему же болит душа? Как это пережить? Ответ прост: так и пережить. Тем более Северус рядом…

Снова Хогвартс. Снова уроки. И снова отработки. В сей раз досталось не одной мне. Нас с Регулусом Слизнорт застал как-то в коридорах ночью. Ну был тут случай. На отработке мы должны были собрать ингредиенты для некоторых зелий, имеющиеся лишь в Запретном лесу. Надо сказать для порядку, что Слизнорт попросил Хагрида приглядеть за нами. Но у великана были свои дела, и он, извинившись и приведя в довод то, что всё, что нам нужно можно найти поблизости, сделал меня главной. Делать было нечего — мы пошли одни. Дневной свет тускнел под сводами леса. Отсутствие подлеска напрягало. И где здесь эти дурацкие ингредиенты искать, спрашивается? Регулус шёл рядом, задумавшись. Он смотрел себе под ноги. Регулус Блэк… на своём пятом курсе он стал настоящим красавчиком, но красавчиком-одиночкой. Хотя некоторые девчонки считают, что он совсем не так привлекателен, как его старший брат. Взгляд его суров не по годам. Чуть волнистые волосы чёрной шапкой покрывали голову. Он был высок. Имел великолепную осанку. Никогда не сказал больше, чем было нужно. Свою команду по квиддичу, то есть нас, любил и всегда готов был поддержать. Конечно, недостатки были и у него тоже, но он тщательно их скрывал или же выдавал за достоинства. Чаще всего на нём можно было увидеть белую рубашку, слизеринский галстук, классические широкие брюки. Он чуть ли не везде появлялся в таком виде. Кожу имел бледную, и вообще был покорителем сердец, однако те, кому он нравился, предпочитали держать это в тайне. Только мы с Алекто не уставали «нашему малому» жёнушек подыскивать. Когда мы начинали ему вдруг расписывать достоинства какой-нибудь девушки, всем сразу становилось понятно, на что это мы намекаем. Регулус улыбался, качал головой и всегда отшучивался.

Разговаривая немного, мы всё собрали. И тут-то поняли, что слишком сильно углубились в лес. Что ж делать? Мы повернули назад и неспеша пошли обратно, попутно вспоминая дорогу. Однако внезапно над лесом разнёсся оглушительной мощности рёв, заставив позабыть рассеянность. Сердце ухнуло в пятки. Мы с кэпом переглянулись, но не бросились со всех ног куда попало. Ещё неизвестно было с какой стороны нас поджидает опасность.

Постояв немного прислушиваясь, мы как можно тише и постоянно оглядываясь, всё же решились пойти дальше. Вдруг рёв раздался ближе, а за деревьями появился самый настоящий тролль. Земля дрожала под его поступью. Деревья он раздвигал руками, как кустарник.

— Мерлин! — выдавила я.

Мы с Регулусом повернули назад, собираясь бежать. Но ещё одно громадное существо преграждало нам путь. этот тролль уже протянул свою шершавую грязную лапу к нам. Мы бросились куда-то вправо. Ещё один рёв огласил лес. Погоня устремилась за нами. Не два — троллей было теперь трое. Они хоть и были неуклюжими — передвигались довольно быстро. Страх перед смертью, конечно, подгонял вперёд, но что-то не особо. Тролли нас почти догнали, когда перед нами легло начало огромного озера. Да, это было Чёрное озеро, но Хогвартс лежал на его правом берегу, достаточно далеко от нас! Мы с Регулусом остановились почти одновременно. Вся надежда на палочки, получается. Но заклинаниями мы могли их лишь немного поранить, да припугнуть на некоторое время. Тролли всё-таки — магические существа. Ситуация такая себе, сами понимаете. Вдруг краем уха я услышала за спиной писк. Обернулась.

— Несмеяна?!

Демимаска Хагрида была в воде! Кажется, она тонула. Помедлив секунду, я прыгнула в озеро. Регулус что-то крикнул. Тут же стало холодно. А о чём ты думала? Конец зимы как никак! В общем, я поплыла к Несмеяне, подхватила ей на руки. Конечности окоченели. Двигаться было тяжело. Ещё и мокрая одежда… Кто-то взял меня за руку.

— М-мы… ум-мрём-м-м… либо от х-х-холода, либо от т-тролл-лей, — это был Регулус.

Вероятно, в надежде хоть немного согреться, мы прижались друг к другу плотнее. Мы были рядом с берегом. И тролли могли бы дотянуться до нас, но кто-то распугал их. В следующую секунду мы услышали голос Хагрида, который, забрав у меня бедную свою демимаску, которая, видимо, по его приказу следила за нами (а иначе как объяснить её присутствие здесь?), коснулся нас с Регулусом и тронсгрессировал.

Оказались мы в одном из коридоров Хогвартса: дрожащие, мокрые и в обнимку. Спасителя нашего рядом уже не было (не удивительно: он говорил мне, что вообще-то колдовать ему запрещено).

Чуть смущённо мы отстранились и заметили справа какое-то движение. У входа в коридор стоял Сириус Блэк. Лицо его было смертельно бледным. В глазах плескалось бешенство. Взгляд метался от Регулуса ко мне, и обратно. После минуты напряжённого до предела молчания парень развернулся на пятках и ушёл. Мы с кэпом переглянулись удивлённо.

— И что это было? — скептично поинтересовался пятикурсник.

— Даже и не знаю. — пожала плечами я, вообще-то догадываясь, что причиной является ревность; а может он подумал, что мы с Регулусом и полюбили друг друга.

Мы согрелись и разошлись по комнатам. Я не могла отделаться от мыслей о Занозе снова. Как может он ревновать меня, если бросил сам? Почему он ТАК разозлился? Что он подумал о нас с Регулусом? Стоп. Какая мне разница? Я закуталась в одеяло, вспоминая холод озера, и уставилась в вечереющее небо за окном. Глупо было бы дважды оступиться на одном и том же.

До самого неба.

За окнами льёт дождь. Небо чёрное-чёрное, иногда рассекаемое на части белоснежной трещиной молнии. Угрюмо и тихо в коридорах Хогвартса. А ведь сейчас вечер только вступает в свои права. Может на ужин сходить для разнообразия?

Меня отвлекли голоса. Я соскочила с подоконника, на котором сидела, и прислушалась.

— Твои дружки далеко, Петтигрю! На что ты способен один, а? Только мямлишь что-то невразумительное! Впрочем, все вы, оставшись одни, ничего не можете!

— Эй, Нюниус! Он не один! А теперь спусти-ка Питера на землю — и немедленно!

— О-о, Поттер, с чего ты взял, что я стану тебя слушаться?

— Если у тебя есть хоть капля разума… хотя о чём я… мы заставим тебя силой!

Послышался глухой удар о каменный пол, а потом стон, кажется, Пиявки.

— Ты спятил, Нюнчик? Слагулус эрукто!

Да уж, заклинание, вызывающее рвоту слизнями, Тупоголовый явно любит. Закатив глаза, я пошла в сторону, откуда доносились голоса. В том коридоре я увидела такую картину: Блэк-старший и Поттер направили палочки на брата, которого рвало. Тут же неподалёку лежал на полу Петтигрю, держась за ногу и подвывая, видимо, от боли. Я достала палочку.

— Фините инкантатем!

Северус облегчённо выдохнул, перестав плеваться. Однако уже через секунду, вскочив, произнёс:

— Сектумсемпра!

Хм, я никогда такого заклинания не слышала! Меж тем огромные резаные раны появились на теле Джеймса. Белая рубашка стремительно становилась ярко-алой. Парень рухнул на пол. Кровь застуилась по камням. Крови было много. Он ведь сейчас умрёт! Сириус в ужасе опустился рядом с другом, а голос Северуса зазвучал сталью:

— Это тебе за то, что все эти годы ты портил мне жизнь. За то, что отнял у меня Лили, издевался над моей сестрой. Пошли отсюда, Кейт!

— Это тёмная магия, Сев! Он умрёт так, ты понимаешь? Эй, очнись! Гнев застилает тебе глаза! Ты не видишь, что творишь! Говори, как это исправить!

— Я и так сделал много, не использовав заклинание на идиоте-Блэке. А с него и стоило начинать, кстати! Он — кретин похлеще Поттера!

Я подошла к брату почти в плотную и сказала тихо, в гневном спокойствии.

— Это так Воланчик учит вас поступать?

— Не советовал бы так говорить о нём.

— Мне всё равно. Если ты не спасёшь его… если нет для этого способов… я попробую сделать кое-что!

Посмотрев в глаза брата, я развернулась и направилась к Поттеру, который, кажется, был уже при смерти. Не кажется… столько крови… Сев схватил меня за руку:

— Что ты собираешься делать?

— Слыхал про такую магию, как «жизнь за жизнь»?

— Что?! Нет! Ты готова жертвовать собой ради НЕГО?

— Чтобы не видеть, как мой брат стал убийцей — да! Мне некогда!

— Мерлин! — прорычал Северус. — Отойди Блэк!

Брат зашептал что-то, водя палочкой над ранами. Неужели он правда был готов убить Джеймса? Это не может быть правдой! Не может. Значит, были веские причины? Что же мародёры такого сделали? Почему я опять не знаю? Ладно, по правде говоря, сделали они много. Но разве это повод убивать? Видимо у Северуса внутри скопилось безумное количество негативных эмоций. Почему он просто не рассказал мне? Стало бы легче. Перестал доверять мне? Было бы ужасно…

Брат меж тем закончил и, зло глянув мне в глаза, ушёл. Догнать его я не смогла. А так надо было поговорить! Однако в этот вечер мы с ним не виделись больше. А после завтрака следующего дня я, кажется, узнала причину гнева брата. Лили спокойно говорила с Джеймсом, который чуть робко обнимал её за талию. Стало быть, для Эванс единственным препятствием любви к Поттеру была дружба с Северусом. А так ей хватило полугода, чтобы полюбить его? Бедняга Сев… Ведь он любил её.

Чуть ли не у самого входа в Большой Зал, я столкнулась с братом. Кажется, он искал меня, потому что остановился. Остановилась и я, но Северус взял меня за руку и потащил прочь. Прекратили движение мы лишь в совершенно пустом коридоре.

— Знаешь, я очень понимаю тебя. я тоже бы разозлилась, пожалуй…

— Кейт, да, я… ну, в общем, спасибо тебе. Я совершил бы ужасную вещь, если бы не ты. Мне правда очень жаль. Я не справился с собой. Иногда во мне закипает такая злость, что… мне тяжело её контролировать. Я понимаю, убийство человека — это не шутка. Совсем. Я… больше правда до такого не дойду!

— Северус, я-то тебя прощаю, но ты с этой своей злостью когда-нибудь и меня в могилу сведёшь.

— Правда нет! Понимаешь… я не совсем был уверен в том, как действует это заклятие, и поэтому использовал его. А потом уже ужасно не хотелось помогать… ну-у… ему.

— Где ты его вообще откопал? Заклинание это?

— Да понимаешь… сам придумал…

— Сам? Да ты совсем гений, что ли? Зелья варит лучше Слизнорта, заклинания — ТАКИЕ — придумывает!

— Да что уж там.

— А зачем ты его придумывал?

— Мне хотелось изобрести что-то такое, знаешь, от врагов, серьёзное. Но я не думал, что настолько серьёзно.

— Ты уж пожалуйста больше не придумывай, и то всех в этой школе, включая привидений, убьёшь!

— Эй, это не смешно!

— А я смеюсь что ли?

— Ну… улыбаешься во весь рот!

— Простите, сударь, пожалуйста!

— Эх, Кейти, не серьёзная ты!

— Ну так мы бы с тобой с ума сошли, если бы оба были душнилами!

— Значит, я душнила? Ты ведь сейчас получишь!

— Что именно? Уменьшающее зелье? Напиток живой смерти? Веселящее зелье?

— Нет. Только морочащую закваску. Так тебе голову заморочу!

— Ой, смилостивитесь, сударь, над бедной родственницей! — хохотала я, — Но вообще-то я думала, что ты сварганишь что-то посерьёзнее! Это ведь третий курс — легкотня!

— Зато полезная!

— Северус, Северус! Ты жратушки-то не хочешь?

— Нет.

— А, поняла! Худеешь?

— Конечно! Столько набрал! Аж к земле вон пригибает!

— Кстати, Сев, реально соболезную… я, эм-м, про Эванс. — сказала я уже серьёзно.

— Спасибо, Кейт. Я рад, что ты есть.

— Это похвально, конечно, но…

— Регулус Арктурус Блэк! Подслушивать плохо вообще-то!

— Я не подслушивал! Я мимо шёл! Северус, ты, так-то, сестру свою не захваливай очень. И то управы на её самовлюблённость днём с огнём не отыщешь! А как в квиддич с такой играть?

— Ладно, так и быть. Очень хвалить не буду. Не полезно тебе это, Кейт, не полезно.

— Он ещё и решает, что мне полезно, а что нет! Эх ты, Северный Снег.

В это время здесь же появилась Лили. Увидев смеющихся слизеринцев, гриффиндорка замерла. Мы перестали хохотать и посмотрели на неё. Северус нахмурился. Я взяла его за руку., а девушка просто продолжила путь.

С тех пор Эванс часто видели в компании мародёров. Поттер, который недавно находился на грани жизни и смерти, сиял, как начищенная монета. Он наконец-то добился своей Лили. Все остальные, видимо, ничего против этой рыжей не имели. Римусу она была хорошим и умным собеседником, как и Питеру. С Сириусом они тоже легко нашли общий язык. Никто не замечал этого, но мне было тяжело. Я проклинала себя за то, что умею чувствовать, любить. Мне не хватало Блэка. Но я ничего не собиралась менять. Наши с Севом истории были очень похожи. Но даже брату я ничего не говорила. Во-первых, ну а чем он поможет, только опечалится, а во-вторых, разозлится, наверное. Зато у меня был отличный друг в лице Регулуса. С ним было хорошо пообщаться, хотя его вечная уравновешенность иногда очень раздражала. Впрочем, всё не так уж плохо.

— Ты уже выбрала платье? — поинтересовалась как-то Алекто.

Я изумлённо уставилась на неё.

— Какое платье? Зачем?!

— Как? Ты не знаешь? Бал ведь завтра! Вы же вроде с кэпом идёте!

— Что?! Какой ещё бал? Ты где его откопала?

— Кейт, ты вообще бываешь в Хогвартсе? Неделю назад сказали, что будет весенний бал! Все болтали об этом без умолку!

— Ничего себе! И… с кем идёшь ты?

— С Кристианом!

— Модная! С самим старостой!

— Так вы с нашим малым не договаривались ни о чём? Вот сороки! Гринграсс меня надула что ли? Ну я в долгу не останусь! Я ей вмажу: бладжером — по башке, метлой — по хребтине!

— Снитч тебе в руки, дорогая! Давно пора! И то совсем распоясалась: она свои вещи постоянно на мою кровать швыряет!

— Так получается на бал ты не идёшь?

— Получается так. Кстати, а Сев идёт?

— Я думала, что об этом должна знать ты!

— Ладно. Впрочем, на бал я не пойду. Серьёзно! Я хочу оставить в живых каких бы то ни было пацанов. И то Сев как-то пообещал, что всех ухажёров моих поубивает, дабы я на всю жизнь старой девой осалась.

— Эх вы, Снейпы! Ладно, погнали тогда в Хогсмид. Нам разрешили. А мне платье надо прикупить! а потом и в «Кабанью голову» махнём. С братиком Дамблдора закентимся.

— Ты эту мысль лелеешь с четвёртого курса!

В библиотеке вечером было тихо и безлюдно. Взяв какую-то книгу, я углубилась в неё. К счастью, было интересно. И всё-таки мне было обидно, что за эту неделю никто меня не пригласил. Вон, и Алекто нашла себе пару. Ни Сев, ни Регулус — главное — даже слова на эту тему не проронили! В общем, пришла я в это благодатное место, чтобы избавиться от грустных мыслей. Эх, как-то там мои кенты из Паучьего Тупика поживают? Хотелось бы увидеться. Они бы развеселили меня. И рюмочкой алкоголя может поделились бы.

— Малышка Снейп одна в библиотеке? — послышался язвительно-презрительный голос над ухом, а я вздрогнула.

— Заноза! Это у всех Блэков привычка пугать людей в крови? Что тебе надо?

— Я хотел… А впрочем не важно. Прости, что побеспокоил.

— Чего? Что происходит, Блэк?

— Всё в порядке, — горько усмехнулся он. — Весёлого бала!

— Что? — но парень уже покинул библиотеку.

Вот и ночь следующего дня. Спать, пока все веселятся, не охота. Что ж, мои любимые штаны и худи. Стоит взять с собой плед.

[5:Чёрное озеро спокойно. В зеркальной его глади отражаются горы. Как же всё напоминает ту ночь перед битвой духов. Небрежно бросив плед у кромки воды, я легла на спину и уставилась на звёзды и полную луну. Римус ведь сейчас в зале наверное, а мог бы быть в Визжащей Хижине… Я прикрыла глаза, чувствуя, что скоро усну и совершенно этому не противясь.

— Какого Мерлина ты здесь, малышка? — раздался раздражённый голос, — Регулус что, идиот? Он в день бала решил устроить тебе свидание у озера? Хотя о чём я, он же в Большом Зале от Нюнчика не отходит. Так он надул тебя что ли?

— Ты задрал, Блэк! При чём здесь кэп? Что он опять не так сделал? Почему он должен приглашать меня на свидание?! И вообще, прекрати на меня орать и проваливай. Мне не в кайф выслушивать от тебя нотации! И отчитываться я перед тобой не обязана!

— Весь Замок гудел о том, что малышка Снейп идёт на бал с моим братцем, — он осторожно присел рядом. — Я думал, вы с ним пара…

— Я?! С нашим ма… с кэпом? Ты рехнулся, Блэк?

— Но я видел… — он коснулся моей ладони -я отдёрнула её; дыхание сбилось. — Ладно, я понял, я идиот.

Сириус снова взял меня за руку, но теперь крепко.

— Зато я ничего не понимаю. Отвали от меня, Блэк, или я… — я запнулась, мыли спутались, но я взяла себя в руки. — Или я врежу тебе. Это я умею. — я попыталась подняться. — Не понимаю…

— Тебе и не нужно, — Сириус осторожно потянул меня на себя, после чего, быстро проведя рукой по моему предплечью, обхватил за талию. Я задышала глубоко, глаза засверкали злостью и обидой.

— Эй… — прошептал он, а я кожей ощутила его дыхание.

— Перестань, Блэк. Я… я не могу так больше. Мне и так тяжело. Уходи! Я ненавижу тебя. Терпеть не могу. Уходи немедля! — забормотала я, не глядя ему в глаза и вырываясь.

— Не гони меня, Кейт. Я правда поступил мерзко. Но дай мне ещё шанс, как даёшь брату. Мне плохо без тебя, Кейт. Прости меня. Я такого тебе наговорил… Мне так жаль.

— Не делай этого, Блэк. Ты меня предал. А я — слизеринка, я не прощаю.

— Ты говоришь не правду. Ты ещё как способна прощать.

— Не поступай так со мной. Я не хочу тебе верить.

— Не хочешь или боишься?

— Я… наверное боюсь.

— Ладно, ты… прости…

Сириус отвёл взгляд, отпуская меня. На моих ресницах появились слёзы. Почему мне так больно? Одна лишь слеза скатилась по щеке, оставляя за собой мокрую дорожку. Парень, собирающийся уже встать, поддался какому-то внутреннему порыву и поцеловал меня. Затем отстранился решительно, теперь уж точно собираясь уходить. Но я положила руку ему на плечо и посмотрела прямо ему в глаза. Он замер, не смел пошевелиться. Он просто смотрел мне в глаза, затаив дыхание.

Сириус смотрел на неё. Он не был уверен в том, что понял её движение, но надежда, которой почти уже не осталось, снова загорелась в его сердце. И он боялся, что он ошибается, и всё кончено. Кейт положила руку ему на плечо, и сердце забилось чаще. Она не смотрела на него. Она опустила голову. Волосы свободно падали и ложились на её колени. Она боялась последствий того, что сделала — он это понимал. Но, может, и не жалела.

Они оба молчали, и природа вокруг как будто тоже замерла. Всё вокруг ждало её слов.

— Кейт, скажи мне, ты любишь меня? -не вытерпел Сириус.

— Люблю… — чуть ли не одними губами прошептала она, не поднимая глаз.

Парень почувствовал, как расслабляется каждая клеточка тела, как стало легче дышать. Но не всё было кончено. Она любила, но могла ли принять его снова, впустить в свой мир — это был ещё один важный вопрос.

— И ты простишь меня?

— Не всё так просто. Вы с Северусом враги.

— Но ты готова, верно?

— Мне просто тяжело, — сказала она, всё ещё не глядя на него. –Так любить нельзя.

— Как же мне это знакомо… Ты дразнишь меня, Кейт.

Я встала и посмотрела на него в упор.

— Уходи, Сириус. Я остаюсь с Северусом. Я выбираю брата.

— Но я готов поговорить с ним! Только дай мне шанс ты!

— Ладно. Поговори. А про меня ты и так всё знаешь.

Мы медленно и молча побрели в засыпающий Хогвартс. Мы были рядом — пусть и не вместе — и хотелось растянуть это время на сколько это возможно. Мы так хорошо понимали чувства друг друга!

На следующий день я нашла Сева и Регулуса во дворе Часовой башни. Я направилась к ним, какая-то хандра переполняла меня после этой ночи. Мне нужно было расслабиться. Кроме того, интересовало как же они всё-таки пережили бал, и почему никто из них не сподобился позвать меня на него. Но не прошла я и трёх шагов, как Сириус Блэк остановился рядом с братом и, посмотрев ему прямо в глаза, заговорил:

— Слушай, Снейп, не драться я с тобой пришёл, а поговорить. Причём серьёзно.

— Да неужели? — насмешливо ответил Северус. — И о чём же? Я тебя слушаю, но не затягивай.

— Я прошу у тебя снова твою сестру.

— Рехнулся?! — вся снисходительность мигом слетела с лица брата, и он заговорил на повышенных тонах, — Ты уже предал её раз! Думаешь, прокатит и во второй? Пошёл ты, знаешь куда?!

— Нет, я не собираюсь её предавать. Даю слово! Это было бы глупо!

— Твоё слово ничего не значит, — заговорил вдруг кэп, зло и холодно глядя на брата. — Ты не умеешь их сдерживать.

— И с чего ты это взял, дорогой братец?

— Ты вспомни, что было перед твоим поступлением в Хогвартс, что ты мне сказал тогда?

— Люди со временем меняются, Регулус. А ты прекрасно знаешь почему мы с тобой не общаемся. У нас разные взгляды на жизнь. Этот конфликт — просто последствия выбора каждого из нас. Мы оба до этого довели. Вот и всё. Каждый из нас принял решение, которое…

— Достаточно. С чего только, не могу понять, ты взял, что с Кейт у тебя будет лучше? У нас с ней много общего, а это значит, что и ваши взгляды разнятся. И чего бы ты не говорил, она — слизеринка.

— Она… если ты не глуп, то понимаешь, что она чувствует. А ты не глуп, братец.

Я подошла наконец и остановилась рядом с Регулусом.

— Что происходит?

— Этот идиот надумал, что через меня доберётся до тебя.

— Он не надумал это, Северус, — устало сказала я. — Я сама сказала ему про то, что если он хочет… в общем, если он хочет всё вернуть, то ему нужно поговорить с тобой и примириться, хотя бы до враждебного нейтралитета.

— Ты?! Но как, Кейт? Слушай, Блэк, нам надо поговорить. Дай нам три минуты, ага?

Сириус отошёл, пожав плечами на просьбу Сева, мол, без проблем.

— Кейт, ты говорила, что не сможешь доверять ему больше, если он тебя предаст. Предал. Но ты готова его простить!

— Понимаешь, Северус. Я знаю, что это глупо. Очень глупо. Но я люблю его, и схожу от этого с ума. Прости меня, Сев, прошу! Прости меня, кэп. Я наверное поступаю неправильно по отношению к вам, но… что есть, то есть.

— Кейт, неужели ты действительно готова поверить ему снова?

— Я всё понимаю, Регулус. Но жить с этой любовью, понимая, что она взаимна — невыносимо! Что, что я могу сделать? Ты снова отвернёшься от меня, скажи мне, Регулус?

— Только если ты сделаешь это.

— Сделаю это, приняв Сириуса?

— Да. Ты не заметишь, как тебе не удобно станет общаться со мной из-за его влияния.

— Кэп, он не сможет поменять моего мнения о тебе. Конечно, обещать такое глупо, но ты мой друг, лучший друг. Я же не стану пытаться разлучить его с Поттером. Я — не Сириус, Рег. Мы с тобой на одном факультет учимся! Ты мой друг, мой капитан. Верь мне, Регулус!

— Ладно, — уголки пятикурсника тронула улыбка. — На первое время ты прощена. Иди сюда!

Он обнял меня. Северус стоял рядом, задумавшись.

— Я… очень не хочу этого, Кейт. Ты знаешь что будет, если он бросит тебя снова? Ты же запьёшь! Я не хочу видеть тебя разбитой. И… ты ведь понимаешь, что дружить с ним я не смогу?

— Это зависит только от вас. Я тоже когда-то верила в то, что ненавижу его, и это не изменить. Но все мы знаем к чему меня в итоге судьба привела. Будет тяжело. Но когда легко было? я, наверное, сделала свой выбор. Осталось только твоё слово, милый брат.

— Эх, Кейт. Ничему-то тебя жизнь не учит. Что ты на Слизерине делаешь, спрашивается? Ты безрассудная, как грифы!

— На Слизерине я жизни радуюсь! И прекрати вздыхать, как старая бабка, Северный Снег!

— Регулус, эта женщина снова обзывается!

— Женщина? Да она ещё совсем девчонка!

— Ой-ой-ой! Тоже мне, мужчины нашлись! Совсем меня не любите!

— Это мы-то не любим?! Как у тебя язык поворачивается так говорить? ладно, три минуты давно прошли. Вон, женишок твой уже с ума сходит от одиночества и разлуки.

— А тебе бы только поприкалываться, Чёрный Ворон!

— Это ты меня, Кейт, не любишь. Чёрный Ворон… А ну иди сюда! Вот ты сейчас у меня получишь!

Он дал мне затрещину. Регулус, всё это время тщетно пытавшийся скрыть улыбку на своём лице из-за того, что Сириус пристально наблюдал за нами, рассмеялся.

— Ну не могу я с вами серьёзным быть, Снейпы! Всю мою репутацию крушите в пух и прах!

— Эй, Блэк! — повернулся к Сириусу Северус. — Забирай уже свою Кейт.

— Этот негодяй ещё и распоряжается мной! Ну всё, Сев. Жди, я сегодня ночью приду избивать тебя! и Регу за одно достанется.

— Э! Меня в свои снейповские переделки не впутывать!

— Кстати, Кейт, что ты вообще знаешь об этом своём Блэке? Вы ведь не так уж много были знакомы близко!

— Что за странные вопросы, Сев? Я знаю предостаточно, — я прокашлялась, и сделала важный вид. — Некоторые личности зовут его Бродягой, некоторые — Занозой. Старший сын Вальпурги и Ориона, брат нашего кэпа. Гриффиндорец, задира и любимчик учителей (иначе почему его до сих пор не исключили?), представитель чистокровной «золотой молодёжи». Чаще делает, чем думает, смел до самозабвения, беспощаден к инакомыслящим, доверчив и наивен (в некоторых ситуациях), верен бесконечно своим дружкам. Неистов, как все Блэки.

Сева и Регулуса под конец смех распирал по полной. К счастью, во дворе больше никого не было. Сириус подошёл и непонимающе смотрел на меня, явно не вникая.

На следующий день было воскресение. И Сириус не упустил своей возможности. Он, как только получил одобрение от Северуса, предложил мне пойти в Хогсмид, на что я, разумеется, согласилась.

Мы оказались в деревне не рано, не поздно. Перед Тремя Мётлами, куда упорно тащил меня восстановленный в своих правах Блэк-старший, я увидела всю честную мародёрскую компанию. Римус говорил о чём-то с Джеймсом, который, в свою очередь, бесстыже обнимал чуть смущённую Эванс. Питер крутился рядом, не зная чем себя занять.

— Нет, Сириус! Я не пойду туда!

— Кейти, прошу тебя. Они ничего не знают! И они не так плохи!

— «Не так плохи» — это навроде тебя что ли?

— Не понял.

— Да ладно, не обижайся.

— Договорились. А теперь идём!

Мы подошли к мародёрам. Те тут же замолчали. Я немного поотстала, поэтому грифы сначала меня не заметили, точнее предпочли не замечать.

— Бродяга! Ну наконец-то! А мы уж думали ты на свидание отправился!

— Да вы не так уж ошиблись, парни! Привет, Лили!

— Привет!

— Неужели ты нашёл себе кого-то?

— Да я не искал особо. Я всегда знал, кто именно мне нужен.

— Ага! Как же! И поэтому сох по малышке Снейп! Аж с ума сходил!

— Ну так я мнения-то не менял, дорогой ты мой Сохатый!

— Что?!

— Да вот она, моя малая!

— Заноза, — пробурчала я себе под нос.

— Здравствуй, Кейт, — заулыбался во весь рот Римус.

— Привет, Паучок. Рада видеть тебя в добром здравии. Ты, смотрю, опять откуда-то грохнулся?

— Ты о шрамах? Да-а… был тут случай, сама понимаешь.

— Ага, а как же? Вот ведь на свою голову дали спички детям! Теперь вот, бояться приходится: вдруг шею свернёт?

— Кейт… Ты знаешь, я очень тебя люблю.

— Спасибо, Рем. Я тебя…

— Я вам не мешаю? — уперев руки в боки, делано недовольно поинтересовался Сириус. — Кейтилин, ты хулиганка! А ты, Лунатик, девушку у друга уводить вздумал что ли? Ну так я тебе голову откручу!

— Ну-ну, — усмехнулась я. — Он-то ведь посильнее тебя будет.

— Кейтилин!

— Ну что ты: Кейтилин да Кейтилин! Я вроде тебе всё сказала. Или ты снова поверишь своим мимолётным ощущениям?

— Умолкни, родная!

— Сию же секунду, мистер Красавчик!

— Как это понимать, Сириус? — ошеломлённый, кажется, Джеймс, наконец обрёл дар речи.

— Мы простили друг друга, верно, Сокровище? — с весёлой искоркой в глазах обратился ко мне парень.

— Ага, наверное оба головой стукнулись перед этим. — с самым угрюмым выражением лица сказала я.

— Я тоже так думаю, — закивал Поттер.

— А мне кажется кто-то просто наконец-то внял голосу разума. — вставил Римус.

— Ребят, мне пора, — вдруг сказала Лили, в её голосе зазвучала прохлада.

Ну а я тут же поняла причину такой смены настроения. Ей было неприятно находится в одной компании с тем, кто напоминает о старой дружбе. Не то, чтобы из-за чувства вины, просто так оно всегда. И мне тоже не комфортно, но я — слизеринка, и чувства свои скрывать немного умею.

— Не стоит, Эванс, — чуть развязным тоном проговорила я. — Я сама уйду. И не надо притворяться: причина резкой смены твоего настроения яснее ясного. Пока, Сириус. Мне и правда пора. У меня тренировка по квиддичу. Прости, что раньше не предупредила. Регулус только сегодня утром об этом сказал. А я решила, что мы с тоой всё же успеем немного прогуляться.

— Кейти, ты обиделась… — сдавленно сказал Блэк-старший.

— Нет, — улыбнулась я. — Лили Эванс здесь совершенно не при чём. Мне действительно на тренировку.

— Я провожу тебя до Хогвартса. А потом приду за тобой, и мы снова пойдём гулять, ладно?

— Спасибо. Можешь не провожать. А вот после трени приходи.

И я ушла. А мародёры смотрели мне вслед. Но тренировки не было. Я сказала это Сириусу, чтобы он погулял с друзьями — не может же он разрываться, ну а потом, ближе к вечеру и мне время уделит. А я вернулась в гостиную, где поругалась с Гринграсс, после чего поплелась в библиотеку. Где, спрашивается, Сев, когда он так нужен?

Но в библиотеке меня ждал сюрприз. Северуса я там, конечно, не нашла, зато обнаружился Регулус. Я расстроенно опустилась рядом с ним на диван. Кэп оторвался от книги.

— С подругами перессорилась? Или братец мой снова кинул?

— С чего ты взял? Только с Лерой немного почудили!

— Немного? Или как обычно чуть не поубивали друг друга?

— Эх… если бы так — было бы веселее.

— Да ты заскучала! Или это снова депрессия?

— Депрессия от скуки.

— Ничем помочь в таком случае не могу. Где кавалер твой?

— Я его гулять отправила. Рег, сходи со мной на стадион, а?

— На свидание меня зовёшь?

— Конечно! Чтоб братца твоего позлить. Такие уж мы — слизеринцы! Я если что шучу. А так нет, я зову тебя на поле, чтобы бладжеры было в кого отбивать.

— Тогда я точно с тобой не пойду.

— Ну кэ-эп! Тоска меня смертная разъедает!

— Не переживай из-за этого. Сев, просто, на тебе зелья тестирует.

— Тогда я его точно побью.

Я нашла какую-то книгу и погрузилась в неё. Изредка мы с Регулусом обменивались репликами по совершенно разным темам. И час прошёл незаметно. Но вот кэп спросил.

— И всё-таки, где мой идиот-брат?

— Избавиться от меня хочешь — так сразу и скажи.

— Кейт, перестань!

— Ладно, прости, Рег!

В это время в библиотеку вошёл Сириус.

— Вспомнишь… лучик — вот и солнце! — пробормотала я. — Возрадуйся, Регулус Арктурус Блэк — я покидаю тебя.

— По-моему, он настроен серьёзно. Сейчас будут семейные разборки.

— Заткись, кэп. И не уходи!

— Кейт! Ты же на тренировке должна быть!

— А как ты узнал, что я здесь? Вы что, уже нагулялись?

— Я первый задал тебе вопрос!

— Ты не спрашивал, ты констатировал факт!

— Кейтилин!

— Ладно-ладно. Я просто не хотела, чтобы тебе пришлось выбирать — ведь это ужасно сложно!

— Но я так ждал того момента, когда ты снова будешь со мной! А ты так поступаешь. Да я тебя ни за какие коврижки не променяю!

— Как это трогательно! — прошептал мне в ухо Регулус, а у Сириуса одна бровь недовольно дёрнулась вверх.

— Да иду я, иду, мистер Красавчик! Я только хотела как лучше! — ехидно глянув на кэпа, сказала я и встала.

— Вот больше без этих «как лучше», хорошо?

Пытаясь спасти, или Во мраке ночи

Наступили летние каникулы. Впереди оставался один лишь седьмой курс. Только теперь пришло осознание того чувства, что Хогвартс стал действительно вторым домом. Стало ясно, что выпускаться-то и не хочется! Даже эта вечно ругающаяся на меня Макгонагл, лопух-Слизнорт уже не казались такими плохими. Что уж говорить о директоре… Впрочем, впереди был ещё целый год, за который, наверное, они ещё успеют надоесть.

Тёмный Лорд совсем распоясался. В Лондоне росло количество убийств. Почти всё моё окружение было на стороне Волан-де-Морта. Если же говорить обо мне, то к Пожирателям Смерти я дружеских чувств не питала (во-первых, из-за убийств невинных людей, во-вторых, из-за того, что произошло той ночью, когда меня нашёл Сириус), но и от мракоборцев была далека. Я не хотела, чтобы Северус становился одним из Пожирателей, но брата не переубедишь. Совершеннолетний он уже! Тем более и Регулуса несёт в ту же степь. Почему же, чем ближе они к достижению своей цели, тем суровее и взрослее становятся их лица; тем серьёзнее становятся они сами?

Был уже вечер. Северус гулял по Лондону. В одном из дворов, тех, что в темноте пугают пустотою и мраком, парень услышал знакомые голоса. Один из них он узнал мгновенно — тот, что принадлежал Белатриссе Лейстрендж. Её же собеседником была, Северус понял это не сразу, Вальпурга Блэк — мать Регулуса и… его брата. Кажется, разговор как раз был о последнем. Миссис Блэк говорила что-то о том, что Сириус невероятно опозорил своё род, что… парень не собирался слушать «глупую болтовню» двух дамочек, как вдруг Лейстрендж произнесла имя его сестры. Это заставило Северуса остановиться.

— Я знаю, как отомстить мальчишке, или заставить его вернуться. Тем более Лорду это тоже не помешает. Кейтилин Снейп — слышала о такой? Дочь рехнувшейся Принц. Лорд считает, что эта девочка мешает Северусу Снейпу, мальчишке со способностями к тёмным искусствам, развиваться в полную силу. Он не будет простив её… безвременной кончины. При чём здесь твоё непутёвый старший? Он влюблён в неё! Влюблён без памяти. Ха-ха-ха! Да-а, с её помощью, можно его и вернуть, но кто в нашем обществе теперь это оценит? А так — какую боль причинит ему этот маленький инцидент!

— Белатрисса, ты знаешь, что мне нет дела до этой полукровки — делай что хочешь. Но раз уж этот твой Снейп интересен Лорду, постарайся, чтобы смерть его сестры выглядела как несчастный случай.

— Мальчишка не узнает.

— Хорошо.

Раздался хлопок. Вальпурга трансгрессировала, после чего раздался полусумасшедший смешок Лейстрендж. Северус сделал глубокий вдох, пытаясь прийти в себя. Срочно нужно что-то делать! Кейт угрожает опасность. Нужно найти её. Парень трансгрессировал. Дома его встретила мать.

— Привет, мам. Где Кейт?

— Она ушла куда-то. Обещала скоро вернуться.

— Сюда может нагрянуть Беластрисса Лейстрендж. Будь осторожна, и если вдруг Кейт вернётся, скажи, что её собираются убить и… найдите более безопасное место, ладно?

— Конечно, сынок! Что же творится всё-таки в этом мире?

Северус трансгрессировал снова. Волнение в груди нарастало. Дыхание стало чуть нервным. Глаза метались от одного встречного к другому. Но в общих чертах нельзя было заметить изменений.

Где только не побывал парень в стремлении найти сестру, но тщетно. Оставалось лишь надеяться, что и поиски Лейстрендж успехом не увенчались. Около полуночи Сев вернулся домой, усталый и на нервах. Абсолютная тишина стояла в квартире. Какая-то нехорошая. Свет был погашен. Весь. Тревогой полнилось сознание Снейпа, хотя ничего такого, что могло бы встревожить он не видел.

Северус бросился в комнату Кейт. Никого. Внезапно рваный, чуть хриплый кашель разорвал пространство. Парень последовал на звук. Кажется, это из комнаты матери. Распахнув дверь, он застыл как, громом поражённый. Эйлин сидела на полу, спиною прислонившись к шкафу. Казалось, она просто отдыхает. Но на лице её было отражено столько боли и мучений, а на полу засыхала кровь. Северус бросился на колени рядом с матерью.

— О нет! Нет! Это всё она, да? Сейчас, подожди, я помогу тебе, я вылечу тебя.

— Мой дорогой Сев… Кейт… найди её… она не возвращалась… Я так люблю вас… скажи ей…

Взгляд Эйлин Принц застыл. Сердце остановилось. Ещё целую минуту парень пытался что-то сделать, всё исправить. Но вот он понял своё бессилие. Слёзы заблестели на его глазах.

— Ненавижу! — зашептал он, целуя мать в висок и поднимаясь. — Кейт… где же ты? Пытаясь спасти тебя, я не спас её. Я не могу потерять вас обеих.

Северус собирался уже трансгрессировать — хотя бы куда-нибудь, как вдруг в разбитое вдребезги окно в комнате матери влетела сова. Она кинула к ногам парня письмо и растворилась во мраке ночи. Сев поднял его и медленно вскрыл, чуть дрожащими пальцами, готовясь к худшему. Кровь стыла от нехороших предчувствий.

Я шла домой. Уже стемнело. Но вокруг всё было спокойно. Поводов для страха не было бы, если бы я не услышала один разговор. Да-да, тот самый, между миссис Лейстрендж и миссис Блэк. Меня хотят убить? Я мешаю развитию Северуса? За мною будет охотиться эта чокнутая Белла? Пока до меня доходил смысл сказанного, Вальпурга успела убраться. Из состояния отупения меня вывел лишь смешок Лейстрендж. Нужно бежать. Но куда? Домой опасно. Я могу подставить под удар маму и Сева. Ладно, пока что хорошо бы, чтобы Белла не заметила меня. Но было поздно. Женщина вышла из-за угла. Паника. Но лишь на мгновение. Между нами произошла короткая схватка. Но мне удалось, кое-как, благодаря счастливой случайности, выиграть для себя время. Понимая, что я либо убегу, либо умру, я бросилась прочь. Уже скоро я услышала, что Белле удалось освободиться от заклинания. И она последовала за мной, от чего-то хохоча. Вот я оказалась на одной из многолюдных улиц. Надо срочно найти убежище! Как можно смешаться с толпой? Умирать что-то не хочется… В моей голове родилась идея. Конечно, это не самый надёжный способ, точнее совсем не надёжный. Но, как говорится, утопающий в попытке спастись хватается и за соломинку. Я стянула с себя кофту, оставшись в одной футболке, и кинула её куда-то под ноги прохожих. Как же всё болит! Да уж, воистину Белатрисса Лейстрендж пытать умеет, раз уж она с трёх заклинаний так меня искалечила. Меж тем я заметила какого-то мужика или парня, стоящего во мраке, куда не ложился свет фонарей. Да, это парень. Не могу сказать почему из всей толпы я приметила именно его, но как получилось — так получилось. Я подошла к нему, развернула резко на себя и поцеловала. Парень растерялся сначала (в это время Лейстрендж вихрем промчалась по улице), а я тут же отстранилась. В голове было совершенно пусто. Я стала оглядываться по сторонам, убеждаясь, что угрозы больше нет и забыв о парне.

— У меня вообще-то есть уже девушка, — ехидно произнёс тот.

— Извините, — бесцветным голосом проговорила я, продолжая нервно оглядываться по сторонам.

— Да ты в крови! Стоп. Кейт?!

— Сириус? Вот это номер? А ну-ка говори, что там у тебя за девушка?

— А вот такая! Красивая, черноглазая… Что случилось?

— Да ничего особенного.

— Ты не доверяешь мне?

— Доверяю. За мной твоя кудрявая кузина охотится. Убить хочет.

— Что?! Что ей от тебя надо?!

— Лишить Сева моего дурного влияния и отомстить тебе, Сириус. Я не знаю куда бежать, где прятаться!

-Идём ко мне!

— Нет, это может повлечь за собой разгром дома твоего дяди. На твой дом она подумает.

— Ты думаешь, я боюсь этого? Впрочем, я знаю куда идти. Только доверься. Сириус взял меня за руку и трансгрессировал. Мы оказались посреди круглой залы. Широкая лестница вела на второй этаж, где вливалась в замкнутый круг балкона. Здесь явно живут богатые люди! Из залы выводило множество дверей. Сириус привёл меня в особняк каких-то чистокровных?

— Дядя Карлус! Тётя Дорея! Сохатый! — закричал парень.

— Это дом Поттеров? — с некоторым испугом спросила я.

— Ага, — Сириус ухмыльнулся. — Спокойно, малышка!

— Молчи лучше, Заноза!

Между тем на балконе появилась женщина. Красивая, грациозная, с доброй улыбкой.

— Снова вламываешься без стука, Сириус? Рада тебя видеть!

— Я вас ещё больше! Знакомьтесь, это моя девушка — Кейт Снейп.

— Здравствуй, дорогая. Что привело тебя сюда?

— Этот… в смысле Сириус.

— За ней охотятся. Ей нужно убежище.

— Ого! что ж, проходите!

— Это Бродяга, мам? — в зале неизвестно откуда появился Джеймс. — Ого! здесь и малышка Снейп! Что с тобой? Где ты в крови измазалась?

— Это моя кровь!

— Понял. Ладно, пошли. Бродяга, конечно, займёт свою любимую комнату. Осталось найти место для малышки!

— Джеймс Поттер! — я бы конечно назвала бы его Тупоголовым, но ведь здесь его мать.

После того, как парни выбрали мне комнату, миссис Поттер настояла на обследовании моих ран. А Сириус по моей просьбе стал писать письмо Северусу. Вроде бы и было всё хорошо, но сердце было не на месте. Однако я принимала это за волнение.

Наступила поздняя ночь. Я лежала в кровати долго, но уснуть не могла. Почему-то начинала болеть голова. Может от бессонницы? Однако через час я уже ощущала слабость во всём теле. Ужасную слабость. Руки пробрала мелкая дрожь. Я встала. Одно лишь это движение неимоверной болью отозвалось в голове. Я едва дошла до комнаты Сириуса и постучала, дрожа как если бы зимой искупалась в ледяной горной речке. Это забрало у меня последние силы и я упала без сознания.

Очнулась я уже скоро. Я находилась в постели. В комнате горел свет. А надо мною склонился Блэк. Увидев, что я пришла в себя, он улыбнулся и поцеловал меня в лоб. Рядом с ним стол какой-то мужчина. Наверное, это отец Джеймса. Он сказал:

— Здравствуй, Кейт. Меня зовут Карлус Поттер. Перейдём сразу к делу. Миссис Лейстрендж вместе с одним из заклинаний отравила твою кровь. Я извлёк яд, но ты скорее всего ещё будешь болеть. Если хочешь — оставайся. Тебе и придётся, если твои родные не придут за тобой. Впрочем, захочешь уйти — неволить тебя не будем. Но… тебе нужен присмотр целителя. Никогда нельзя точно предугадать последствия заражения заклинанием.

— Моя мать — целитель. — только и успела сказать я, как вдруг дверь в комнату отворилась. Вошли миссис Поттер и… Северус. Джеймс, сидящий до этого в уголочке со скучающим видом, резво подскочил.

— Снейп?!

— Кейт! — воскликнул Северус достаточно впрочем сдержано, но голос его чуть дрожал, и это его выдавало.

Он опустился на колени рядом с кроватью и на одном дыхании выпалил:

— Мама… она умерла. Её убила Лейстрендж. Я пытался спасти тебя, и не сберёг её.

— Как? — я резко села. — Белатрисса убила маму?

— Прости меня…

— Сев. Ты не виноват. Это я… спасала себя… О мама!

— Прекрати немедля, Кейт! Эта тварь убила бы и её, и тебя. Я отведу тебя домой.

— Мистер Снейп, я не имею права вмешиваться в ваши дела, но позвольте дать совет. Белатрисса Лейстрендж может вернуться. Ваш дом не безопасен. Дождитесь у нас хотя бы утра. Тем более, что вашей сестре плохо.

Северус опустил голову. Его сомнения были ясны: это дом, где живёт его злейший школьный враг.

— Я не знаю… Не думаю, что это хорошая идея. Спасибо за предложение, конечно, но…

— Снейп! Не тебе одному дорога эта девочка! Не ты один боишься её потерять, поэтому я умоляю тебя — дождитесь здесь утра. Я понимаю, что отношения между нами все эти годы были прескверные, но… Сейчас дело не только о тебе.

— Это не твой дом, Блэк. Как можешь ты предлагать нам остаться здесь?

— Сириус нам давно родной. Вы можете не сомневаться: мы поддерживаем всё, что он сказал сейчас. Мы не против того, чтобы заночевали здесь.

— Ладно, я просто устал, — сдался брат, — А ты, Кейт, хочешь здесь остаться?

— Не против, но только до утра.

Так и порешили. Сон мой был не долог, но глубок. Я встала, как начало светать. Медленно вышла на улицу, хотя голова болела, а слабость не прошла. Но мне стало очень душно.

Холодный утренний ветер пробирал до костей, но меня это не трогало. Аккуратно опустившись на ступеньки крыльца, я смотрела куда-то в сад. Взгляд мой блуждал. И тут за спиной раздался скрип половиц, и кто-то тихо подошёл ко мне. Я обернулась. Сириус. Он снял с себя кофту и накинул её мне на плечи. Потом сел сзади и обнял. Я опустила голову ему на плечо. Молчание не нарушил никто. Но разве нужно что-то ещё?

Мы сидели так, пока на крыльце не появилась миссис Поттер. Она звала завтракать. Но я не могла проглотить и кусочка. Было тяжело осознавать, что матери больше нет. Честно говоря, я этого ещё и не осознавала до конца. Зато чувствовал Северус. Лицо его посерело за ночь.

Но вот мы вернулись домой. Всю боль утраты я ощутила лишь увидев холодное обездвиженное тело матери. Я потом стояла рядом с ней долго-долго. Слёз не было, и лицо будто застыло, приняв мрачное и суровое выражение. Про высокую температуру я забыла. Что такое боль физическая по сравнению с душевной? Когда я позже вспоминала об этом моменте, память всегда вырисовывала мне пустоту, разбитое стекло окна, развивающиеся на ветру занавески и яркое солнце, играющее лучами на белом, точно снег, лице мамы. Она была прекрасна, и едва различимая улыбка ещё больше украшала её. Великолепный чёрные волосы беспорядочно ложатся на её плечи. Умирала она со спокойной душою. Сев успел попрощаться с нею, а я…

Прошло три дня. Я была совершенно здорова. Состоялись похороны. Мы с Севом никому не говорили о них, тем более никого не приглашали. Но люди пришли. Это были мои друзья из Паучьего Тупика (они помнили, как она лечила их в те времена, когда и мы там жили), коллеги мамы с работы, ещё незнакомые мне товарищи или быть может пациенты Эйлин. Пришла вся семья Поттеров и Сириус Блэк с ними. Но каково же было моё удивление (и не только моё), когда среди присутствующих на кладбище появились Регулус с Андромедой. Сколько же людей помнит о моей маме! Кто-то даже любил её. Слёзы видны в чьих-то глазах!

Каникулы кончились. Начался седьмой курс. Он был необычен тем, что мародёры и Северус стали сохранять спокойствие при виде друг друга. Быть может все просто повзрослели, может надоело уже, а может на это повлияла моя дружба с Сириусом и Римусом. Среди семикурсников-слизеринцев уже были Пожиратели Смерти. Это я знала точно. Мой брат, правда, уже несколько охладел к этому делу. Летний случай имел последствия. Но знала это лишь я. Северусу было бы опасно теперь, когда Лорд заинтересовался им, отступаться от своих целей. Его бы убили! А так на нашем факультете усиленно развивались шпионаж, интриги и прочее. Интересная, но сложная жизнь! Нужно было следить за каждым своим словом и поступком. Но с другой стороны полезные навыки нарабатываются! Ещё одной особенностью Слизерина было то, что за любого из нас при необходимости перед учащимися прочих факультетов мы горой стояли. Но если посмотреть на нас изнутри, то есть когда дело не касается Гриффиндора, Пуффендуя и Когтеврана, единой командой нас было бы не назвать. Чего только не было…

Я брела вдоль озера. Ветер колыхал травы, уже начинающие вянуть. Небо было затянуто. Ночь. Мрачная и глубокая. Вот я рядом с лесом… Внезапно из-за деревьев показался громадный силуэт. Он нёсся на огромной скорости и, не успев затормозить, врезался в меня. Получив жуткий удар в живот, я пролетела несколько метров назад и упала. Дышать было трудно и больно. Не думала, что умру так скоро, да ещё и в Хогвартсе, ещё и из-за оленя! Я посмотрела в сторону животного, но того и в помине не было. там стоял Джеймс Поттер. Погодите, у меня ещё и со зрением проблемы теперь? Но это точно Поттер! Хм… Стоп, среди мародёров он зовётся Сохатым! Он анимаг! Вот это номер.

Вдруг на поляну выскочил чёрный пёс. Очутившись рядом с Джеймсом, он стал человеком — Сириус! Меж тем парни подошли ближе.

— Ты в порядке, Снейп?

— Почти. Поттер, ты олень!

— Это оскорбление?

— Считай, что так. Сириус, а ты козёл! Даже не сказал мне!

— Не козёл, а пёс, — ухмыльнулся парень.

— Всё равно животное. Нет, вы серьёзно анимаги? Класс!

— Спасибо, Снейп. Ты так и будешь на земле лежать?

— Мне удобно, Поттер. И вообще, может я жду, когда ты мне протянешь руку помощи!

— Ну уж нет! Этим пусть занимается Бродяга. Иначе он ж меня загрызёт. А я ещё жениться хочу!

— Эх, Поттер! Никакого чувства вины! Чуть дух из меня не вышиб, а выделывается! Вот очки сломаю…

— Но-но!

Я поднялась. В это время рядом оказался волк, который, не дав мне времени испугаться, превратился в Римуса. Рядом с ним возник прямо из травы Питер.

— Знаешь что, Люпин! — гневно воскликнула я. — Я иногда начинаю жалеть о том, что исцелила тебя! И то развлекается он теперь, понимаешь ли! И анимаг, и человек-паук! И эта дурацкая, но до смерти милая улыбка с лица не сползает!

Римус широко улыбнулся и поцеловал меня в щёку.

— А я очень благодарен тебе, Кейт.

— А ну иди сюда, Люпин! — не в силах стереть улыбку, возмутился Сириус. — Я тебе покажу, как на мою Снейп заглядываться! Куда же ты? А ну стой!

С этими словами Блэк помчался за другом, при чём оба хохотали. Джеймс изобразил недовольное лицо, раздражённо вздохнул (поправил очки по-профессорски) и сказал чопорно:

— Детский сад! А ведь вы — выпускники! Как не стыдно? Ах, какое ребячество!

— Ребя-ячество, говоришь! — протянул Сириус, завалив Сохатого на землю и принявшись со всей силы взлохмачивать ему волосы.

Но это продолжалось не долго, так как Римус попытался стащить Бродягу с Поттера, в результате чего сам был втянут в заварушку. Только Петтигрю остался стоять в стороне, посмеиваясь.

— Ладно, — обессиленно выдохнула я. — До них докричаться всё равно не возможно. Я пожалуй пойду. Спокойной ночи…

Я говорила это в шутку Хвосту, но Бродяга тут же отвлёкся от своего занятия и спросил, лукаво глядя мне в глаза:

— Как? Без меня?!

— Естественно! Тебе не место в гостиной Слизерина!

— Ах так, значит!

Сириус поднялся и пошёл в мою сторону, но Джеймс подставил ему подножку и парень грохнулся. Ругаясь на друга, он уселся на траве, потираю ушибленную руку. все уже хохотали безудержно.

Вскоре мы, успокаиваясь наконец, стали возвращаться в Хогвартс. Питер и Римус шли, что-то горячо обсуждая. За ними тенью следовал глубоко задумавшийся Джеймс. Ну а последними шли мы с Блэком. Сириус, засунув руки в карманы, что-то насвистывал.

— Кейт, скажи мне, разве есть в нашем мире настоящая любовь? — какая-то неясная горечь скользила в его голосе, и я, сначала подумав, что можно ответить и шуткой, сказала серьёзно:

— К чему этот вопрос, Сириус? Конечно, есть! — лицо моё просветлело. — Чистая, как лунный свет, и прекрасная, как майское утро. Я сужу по себе и представляю это так. А ты? Разве ты не из-за этой любви так неустанно добивался меня?

— Да мне плохо было, когда я понимал, что тебя нет рядом и не будет. Что тебе, может, нравится другой. Меня хандра мучила и то жарко было, то холодно, и тело как-то не слушалось…

— Так это ОРЗ, дружок. Просто к мадам Помфри надо было сходить! Эх ты! — я рассмеялась, а потом посерьёзнела. — Ладно, ладно. Не смотри на меня так. Нет, мне кажется, что настоящая любовь приходит позже, после влюблённости. А у тебя именно влюблённость. Вот Поттер наверное уже свою Эванс любит по-настоящему — сколько лет прошло, а мы с тобой так, играемся пока.

— Хоть убей, я не верю, что это игра. Я люблю тебя, Кейтилин Эйлин Снейп. И никуда от этого не деться. Ни тебе, ни мне!

Я не ответила, я только приобняла его, но тут ко мне обратился Джеймс:

— Слушай, Снейп, почему ты раньше не говорила, что ты такая? Ну-у… Нормальная то есть?

— Да потому что и ты мне, Поттер, нормальным не казался. И ты тиранил моего брата. А брат тиранил тебя. Вот и весь сказ!

Бежали дни. Северус ходил сам не свой. Всё время хотел быть один. Стал чрезмерно замкнут в себе. Избегал смотреть мне в глаза. Избегал вообще встреч со мной. А я хотела выяснить: что же такое происходит с братом? Но он всегда ловко уходил от разговора.

Но вот я как-то делала домашку в библиотеке. Сделав всё, я пошла к выходу, как вдруг нос к носу столкнулась с Северусом:

— Кейт?

— Северус? Так, стоять! У меня с тобой серьёзный разговор намечается! И тактика «я не я, лошадь не моя, и сам я не извозчик» тебя в этот раз не спасёт.

— Со мной всё в порядке! Не начинай!

— Нет не всё! Ты слишком агрессивный. Такого раньше не было. Хватит, Сев! Хватит меня избегать! Скажи всё как есть! Я замучалась! И ты тоже, я уверена!

— Нет. Всё хорошо.

— Северус Тобиас Снейп, хватит лгать! Я не Нотт, даже не кэп. Я — твоя сестра! Так может имею право знать что-то о своём единокровном брате? Ты обижаешься на меня за то, что я с грифами общаюсь? За то, что отношения с мародёрами у меня наладились?

— Так легче всего было бы уйти от ответа. Нет! Как ты могла такое подумать! Я не обижен на тебя.

— Тогда что я сделала не так?

— С тобой всё нормально.

— В чём тогда проблема?

Северус вдруг отвернулся, как будто собираясь уйти. Я не видела, как на его лице проступила боль. Я опешила и тоже хотела было уйти. Не хочет общаться, что же я могу сделать? Но вдруг Сев тихо-тихо сказал:

— Ты будешь меня презирать!

Повернувшись снова лицом ко мне, он закатал рукав рубашки левом предплечье. По бледной коже его змеилась татуировка — знак Пожирателей Смерти.

Я, скользнув взглядом по его руку, подошла к брату и обняла его.

— Ты дурачок, Северус. Ведь я люблю тебя!

— Кейт, — по голосу его я поняла, что он силится не заплакать от облегчения. — Я правда не хотел этого. ведь они убили маму, хотели убить тебя., но мне уже поздно отступать.

Он отстранился, и сказал неожиданно жёстко:

— Я не жалею о том, что вступил в его ряды. Об этом ведь… я мечтал долгие годы. Но пойми, если они прознают, что я дорожу тобой, что люблю тебя, будет плохо. Они могут тогда использовать тебя в желании повлиять на меня. Или убьют тебя, чтобы у меня не было слабостей. Кейт, я тоже люблю тебя и не хочу, чтобы ты… страдала из-за меня, понимаешь?

— Ты хочешь, чтобы мы перестали общаться? Я не боюсь, Северус. И ты не бойся. Я тебе говорила, что не должна быть твоей слабостью. Ты можешь быть сильнее своих страхов. Но мы должны держаться друг друга. Я гораздо больше буду страдать, если ты перестанешь доверять мне, общаться со мной. Ведь я потеряла мать! Я не виню тебя за то, что ты вступил в ряды Лорда Волан-де-Морта, но умоляю тебя, во имя памяти нашей мамы, не бойся меня, будь со мной.

— Это Люпин так на тебя действует, сестрёнка? Философ прям!

— Нет, это Дамблдор даёт уроки философии, где рассуждает о пользе содружества и единства факультетов. Я шучу, братец!

— Ладно, мне пора.

— На тайное собрание юных Пожирателей?

— Разумеется. Больше мне в этой жизни делать нечего!

— Так и знала! Дурное влияние!

Сев ушёл куда-то, а на меня налетел Сириус.

— О, Кейт, ну наконец-то!

— И тебе привет!

— Слушай, ты домашку по зельеварению сделала?

— Да.

— Дай списать! И то Лунатик отказывается!

— Нет! Правильно этот ваш «Лунатик» делает.

— Ха! Уверена? В том, что не хочешь давать?

— Абсолютно! И то совсем тупым станешь.

— Ну ладно. А если поцелую?

— Ты придурок, Блэк!

— Хорошо. сделаем так: не дашь — зацелую. До смерти! Боишься?

— Безумно! Ладно, умирать я пока не хочу. Но это в последний раз!

— Эй! Но это только первый!

— Значит в первый и последний!

— Ладно, спасибо! Люблю тебя!

Снисходительно улыбнувшись, он поцеловал меня в щёку и убежал.

— А как же! Кого не любят, когда те списать дают? Вы шоколадку подарили бы что ли! Спасибо в карман не положишь!

Я вышла из библиотеки. Вокруг тишина. Но это ненадолго. Уже в коридоре заклинаний я окунулась с головой в шум толпы. Все столпились вокруг чего-то или кого-то. Первой мыслью было: мародёры напали на брата. Но мысль эта тут же развеялась. Насколько могла, я протиснулась к центру событий. Зрелище поразило меня. Здесь дрались волшебники, да ещё какие! Но палочек не было! в ход были пущены кулаки. Да и сами дерущиеся вызывали удивление немалое. Регулус и Сириус. Регулус и Сириус! Ярость видна на лицах братьев. Что же послужило этому причиной?

Я, растолкав студентов, схватила Блэка-младшего за руку:

— Регулус, опомнись!

В это же время Римус оттащи Блэка-старшего.

— Рег, не надо! Смотри какая здесь толпа собралась. Пошли отсюда!

Кэп вытер рукавом белой рубашки кровь с разбитой губы, но увести себя дал. Вскоре мы оказались в пустом коридоре. Регулус остановился.

— Прости, Кейт. Я не справился с собой. Он говорил про мою семью какое-то… глупости. Я наговорил ему всякого в ответ. И знаешь, я не жалею о своём поступке.

— Я и не ждала этого. Всё в порядке.

— Спасибо. Но знаешь, я хотел бы побыть один.

— Без проблем.

Наступил конец года. Мы сдавали экзамены. Но сейчас было воскресенье. Я, расставшись с Северусом у «Сладкого Королевства», пришла в «Кабанью Голову». Всё вроде было как обычно. Но внимание моё привлёк мужчина в плаще с плотно надвинутым на глаза капюшоном. Лица его во мраке видно не было. Так-то в пабе было пусто. Но вот открылась дверь. Вошёл… Регулус. Я удивилась: он редко бывал в Хогсмиде. Мужчина в плаще сделал лёгкое движение рукой, Блэк-младший слегка склонил голову и сел к нему. Меня никто из них, кажется, не замечал. Аберфорт Дамблдор ушёл куда-то вглубь помещения.

— Здравствуй, Ре-егулус, — произнёс незнакомец.

— Мой Лорд, чем обязан? — спокойно спросил парень, а у меня чуть кружка из рук не выпала.

Это Волан-де-Морт! Мерлин! Только бы они не заметили меня! Меж тем Лорд что-то тихо-тихо принялся что-то говорить. Я различала лишь обрывки фраз. Надо же, каким взрослым сейчас выглядит кэп. Взрослым и… спокойным. А ведь он находится рядом с Волан-де-Мортом, один на один! У меня кровь стынет… Хотя быть может это у всех при первой встрече с сильнейшими тёмными магами. В это время Регулус кивнул головой и что-то отвечал. Перед ним вдруг появился эльф-домовик.

— Хозяин Регулус звал Кикимера и Кикимер пришёл. Чем Кикимер может быть полезен своему хозяину?

— Ты должен будешь подчиняться этому волшебнику некоторое время. Я приказываю тебе, слышишь? Как только Лорд сделает то, что необходимо сделать, он отпустит тебя ко мне.

— Нет, не отсылайте меня прочь, хозяин! — запричитал было Кикимер при первых словах парня, но потом заговорил почтительно и немного сдавленно. — Как прикажете! Кикимер будет слушаться этого господина, пока хозяин Регулус не позовёт Кикимера назад.

Домовик исчез. Тёмный Лорд сказал ещё что-то Блэку-младшему, а потом трансгрессировал. Лишь теперь я вздохнула свободно. Регулус встал и вышел. Левую руку он сжимал в кулак, при чём так, что костяшки пальцев побелели — всё-таки он нервничал.

Чего только не увидишь в этом пабе! Эх! Пожалуй, стоит ещё немного нарушить школьные правила и пойти снять стресс в ванной старост.

Я тебя не отпущу!

Как только мы не праздновали выпуск из школы! Сириус пригласил меня в милое романтическое кафе мадам Паддифут и там только разве что кольца обручального в коробочке мне не предложил. Потом мы с Севом ходили по любимым местам у Чёрного озера. В Визжащую Хижину заглянули. Затем я пришла к Хагриду. Проговорили с ним до глубокой ночи. С Несмеяной попрощалась. Великан подарил мне кой-чего, и я в долгу не осталась. Он ещё, правда, обещал прийти на платформу. Проводить меня там. Но всё равно покидать его дом было слишком грустно. По правде сказать были слёзы. Ещё как были. Но уйти пришлось. Было слишком поздно. Но я пошла на стадион. Полетала там, вспоминая игры, победы и поражения, тренировки. Но это продолжалось недолго.

У самого Хогвартса прямо передо мною приземлился не кто иной, как Римус. Он любезно предложил мне напоследок повысить уровень адреналина в крови. Я не отказалась. В общем программа была выполнена по полной и даже с лихвой. Я едва живая от усталости потом доползла до койки.

Наступил и прошёл ужасно грустный день. Школа осталась позади. Навсегда. А впереди расстилалась уже совсем неизведанная дорога взрослой жизни. Никто не представлял, что будет дольше.

Сириус, Джеймс и Римус хотели стать мракоборцами. Питер тоже собирался куда-то в Министерство. Ни я, ни Сев же не представляли куда податься дальше.

Первым делом, вернувшись домой, мы сходили к маме на могилку, и после этого, считайте, начался отсчёт новой эры моей жизни. Лето прошло незаметно. За это время я успела побывать и в доме Альфарда Блэка, и в гостях у Поттеров, и у Люпина. Северус довольно часто исчезал на каких-то пожирательских тусовках. Его приняли в высший свет! Белатрисса не возвращалась. Быть может Лорд прознал и по башке за самоуправство настучал. Но вот от кэпа, что огорчало, совсем вестей не было.

Через неделю снова в Хогвартс. Регулус сидел на скамейке в каком-то парке. Ему было тоскливо и одиноко. Всё таки родители — не то. С ними не поговоришь, как с друзьями или с… братом. Да и они в таком восторге от него, что только и услышишь от них, какой из него превосходный сын и мужчина. Вокруг не было ни души. Это чувство пустоты вокруг такое знакомое, но ужасно больное. Ещё и Снейпов теперь в школе не будет… и Алекто. Вообще большая половина его любимого состава команды выпустилась. С кем теперь можно хоть чуть-чуть поделиться проблемами? Ладно, такое не впервой.

Регулус встал и пошёл домой. Ни матери, ни отца не было. Парень поднялся в свою комнату. Свежесть. Задёрнутые тёмно-зелёные шторы. Мрачные, но приятные глазу тона. Широкая постель. Стол, на котором давно не прибирались. И на полу лежит какая-то фотография, что ли. Регулус поднял её и встретил взгляд Сириуса. Здесь были они вдвоём. Оба с серьёзными лицами и неприязнью в чертах. Снимок сделали за день до его побега. Как же давно это было! Парень опустился на кровать, всё ещё всматриваясь в лицо брата.

— А ведь я любил тебя, идиот! — прошептал он, с раздражением откидывая фотографию куда-то в угол. — Ненавижу тебя! Ненавижу…

Чёрные волосы растрепались и падали на глаза, пылающие лихорадочным блеском. Кожа побелела до мертвенного цвета. Тонкие пальцы нервно обхватили покрывало.

Внезапно тяжёлые размышления Блэка-младшего прервало появление какого-то существа на полу комнаты. Это домовик! И ему, кажется, плохо!

— Кикимер! — вскочил Регулус, как-то радостно (что было неожиданно для него самого) оживившись. — Ты наконец-то вернулся! Что с тобой?

— Ах! Пусть добрый хозяин Регулус не спрашивает бедного Кикимера! Кикимеру плохо! Кикимера мучает жажда! Злой, злой Лорд! Нет, Кикимер плохой! Он не хорошо отзывается о господине… Кикимер умирает. Ах, пусть хозяин Регулус не спрашивает. Пусть хозяин Регулус убьёт Кикимера!

— Спокойно. Вот вода. А теперь говори что случилось? Что с тобой сделал Лорд Волан-де-Морт?

— Хозяин Регулус хороший. Он не убьёт Кикимера, в отличие от того…

В общем, прерываясь на восхваления «хозяина Рэгулуса», домовик поведал парню о своём житье-бытье у Лорд, о том, как тот взял его с собой в «ужас-сное место, где теперь покоится душа Реддла» и заставил его, Кикимера, пить какое-то зелье, помутняющее разум и заставляющее желать смерти. Рассказал Кикимер и о том, что Тёмный Лорд оставил его умирать там от жажды и «мерзких вездесущих существ».

Вскоре Регулус отпустил эльфа, а сам снова задумался. Но теперь о другом. Этот домовик стал для парня кем-то вроде друга, а Волан-де-Морт мало, что забрал его у него, так ещё и убить пытался! А ведь он обещал вернуть Кикимера в целости! Ещё противнее Блэку-младшему стало, когда он осознал фразу эльфа «покоится душа Реддла». Это значит он расколол свою душу убийством ради себя и создал крестраж. Что же он сделает с миром, получив власть в свои руки?

Весь следующий день парень ходил мрачнее мрачного. Он вдруг подумал, что Пожирателем быть ему уже не слишком уж хочется. И с каждым часом осознание этого нарастает. Регулус чувствовал, что Тёмный Лорд всё-таки ему противен. Даже магглы, которых парень откровенно не любил, не казались ему мерзкими. Зачем только он, Блэк, стремился к этому столько лет? Да, тёмные искусства может и интересны, но всё же не настолько… чёрные. Эх, недостаточно в нём всё-таки истинных блэковских качеств. Быть может, это влияние Сириуса сказывается? Тогда это пройдёт, но почему так тошно?

Ещё ночь парень провёл без сна. Мысли мешались. Чувства переполняли. Ещё и это неожиданное решение: идти против Лорда — не оставляло и укреплялось. Он кое-что задумал. Но этот поступок мог совершить лишь человек, обладающий огромным мужеством и готовностью к смерти. Впрочем, что уж тут думать? Регулусу противно будет подчиняться тому, кого возненавидел. Значит противостояния не избежать. А это несомненно повлечёт за собой его смерть. Волан-де-Морт не даст уйти и не простит измены. Хотя парню нечего терять и некому терять парня. Кумир Регулусу противен, а родителям нравится. Это значит, что будут разногласия и в семье. С Сириусом он тоже мириться не станет. Его ничего не держит. Ну а рабом страха он не будет тем более.

— Кикимер!

Домовик явился.

— Отведи меня туда, где Том Марволо Реддл спрятал свою душу!

— Нет! Хозяин Регулус не станет этого делать!

— Это мой приказ. Не отговаривай меня! Впрочем, мне нужно ещё кое-что сделать.

С этими словами парень трансгрессировал, оставив эльфа причитать и биться обо всё, что попадётся под руку. Он оказался перед дверью квартиры Снейпов. Хотел постучать, но… так и не смог. И, простояв здесь с минуту, вернулся домой. Он не мог им сказать, они бы стали его отговаривать или — того хуже — говорить, что пойдут с ним до конца.

— Нам пора, Кикимер.

— Хозяин Регулус не пойдёт туда. Да и ночь теперь!

— Что ж, тёмные дела совершаются ночью. Это приказ, Кикимер. Я обещаю, что тебя не убью и не заставлю снова пить то зелье.

Неустанно умоляя одуматься, домовик подчинился. Они оказались на скале среди моря. Прямо перед ними вздымалась из водных глубин каменная стена. Регулус недоумённо огляделся.

— Что дальше?

— Хозяин должен кровью открыть себе путь. Да, да! Он должен смочить своей кровью эту стену. Тогда она пропустит. Нужна кровь!

Блэк-младший молча сделал то, что требовалось, и перед ними открылся проход. За стеной, в пещере, лежало большое озеро, обрамлённое берегами из россыпей валунов. В центре находился островок. И белая хрустальная чаша возвышался на нём. Регулус попробовал трансгрессировать, но ничего не вышло.

— Трансгрессия туда не возможна ни для людей, ни для эльфов.

— Тогда как добраться до острова? Говори!

Несчастный Кикимер притянул со дна на поверхность озера лодку. Они добрались до островка. Регулус склонился над чашей.

— Нет, хозяин, лучше Кикимер снова выпьет это. Вам нельзя! Вы умрёте! Вам будет плохо!

— Если это так ужасно, как ты говоришь, я не могу заставить тебя снова принимать эту отраву. Дорогой Кикимер, я не стану жертвовать тобой. это мой путь. Помоги же мне пройти его до конца! Мне не о чем жалеть.

С этими словами парень решительно выпрямился и попробовал зелье. И в этот миг он как никогда чувствовал то, что один, и что в этом одиночестве он не теряет силу. Ничего однако же не произошло, и он продолжил. Но вот он почувствовал жуткую нестерпимую боль, заставившую его скорчиться и закричать. Меж тем перед глазами Регулуса всё четче и четче стали мелькать образы его глубочайше запрятанных страхов. Ему было невыносимо плохо, но деваться было некуда. Рыдающий Кикимер заставлял его пить дальше, до победного конца. Внезапно Блэк-младший будто бы окунулся в омут памяти, в котором были собраны все его самые кошмарные и обидные воспоминания. Они перебирались одно за другим. Однако самым чётким, ярким и болезненным был такой случай:

— Величайший в истории ловец — Регулус Арктурус Блэк! — послышался издалека голос Сириуса с нотками издёвки.

Младший застонал от боли, понимая к тому же, что брат сидит на нём, лишив возможности двигаться. Да-а, Регулус, кажется, сидел в гостиной у себя дома, пришёл этот придурок и они подрались. Сириус был сильнее и завалил брата. А теперь издевается. Меж тем старший продолжал, пафосно и с ухмылкой, глядя сверху вниз:

— Младший в благородном и древнейшем доме Блэков. Один из двадцати восьми священных! Назван в честь звезды! Зачислен на величайший из факультетов — Слизерин! Его слава и престиж среди чистокровных не знает предела!

Регулус попытался столкнуть его, но был слишком слаб. А тот продолжал:

— Его выбрали капитаном команды по квиддичу! Он выходит на стадион. Толпа в благоговении замирает. Он садится на метлу и взлетает. Его фанаты ликуют. Он несравненен! Он прекрасен! Он гордо вскидывает голову и простые смертные студенты замирают от восторга! Но на второй же минуту игры он получает удар бладжером и — какой ужас! — теряет сознание! Ах! Как же печально и бесславно!

— Отвали! — зло прохрипел Регулус, на что Сириус только насмешливо хмыкнул. — Слизерин всё равно выиграл! А ты с твоим идиотом Поттером остались с носом!

— Не тебе так о Джеймсе говорить, малой!

Но в тот момент вошла мать и принялась отчитывать старшего…

Регулус вернулся в реальность. Чаша была пуста, а на дне её лежал легендарный медальон Салазара Слизерина. Несколько секунд парень просто глядел на него, а потом достал копию (Кикимер позаботился). Затем Блэк-младший достал кусок пергамента и снова пробежал глазами по строчкам:

«Тёмному Лорду.

Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это, но хочу, чтобы ты знал: это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж и намереваюсь уничтожить его, как только смогу. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что когда ты встретишь того, кто сравним с тобою по силе, ты опять обратишься в простого смертного.

Р. А. Б.».

Положив записку в копию, Регулус опустил её на дно чаши, а затем обернулся к Кикимеру.

— Немедленно возвращайся домой и спрячь эту вещь как можно надёжнее. Со мной всё в порядке. Я вернусь сам.

[6: Домовик исчез, с ещё большими восторгом и любовью глядя на своего хозяина. Постояв немного, парень собирался уже уходить, но непреодолимая жажда заставила его отказаться от намерений. Ужасно! Ещё и «агуаменти» здесь не работает. Какое счастье, что здесь есть озеро! Регулус, пошатываясь, как пьяный, подошёл и коснулся воды. Через мгновение озеро забурлило и тысячи пробуждённых гадких существ полезли на дерзкого посетителя. Сил сопротивляться нет. Как же скоро настигла его смерть! Но разве он не ожидал этого? и ведь никто не узнает о его судьбе. Северус… Кейт… мама… папа… даже этот безмозглый Сириус… Как же хочется, чтобы они услышали в последнюю минуту его жизни три слова: я вас люблю! О Мерлин! Лёгкие наполнены водой. Дышать нечем. Вокруг инфернолы и глубины озера. И ведь даже Кикимер не спасёт его! Не спасёт…]

Сириус сидел дома у Сохатого. Только что был ужин, а теперь они расположились в гостиной. Джеймс крутился вокруг Лили — милая картина! Но Блэк-старший ничего не замечал, глубоко задумавшись. Грусть захлестнула его. Римус, читающий что-то, оторвался от своего занятия и заметил настроение друга. Он встал и подошёл к его креслу.

— Всё в порядке, Бродяга?

— А? Да…

— Как давно вы виделись с Кейт?

— Недели две назад. А что?

— Просто я подумал, что ты хандришь из-за этого.

Внезапно кто-то постучал. А ведь на улице сильный ливень. Джеймс вышел в прихожую. Через минуту он вернулся с несколько изумлённым выражением лица. Вслед за ним вошёл… Северус Снейп. быстрым взглядом окинув комнату, он остановил его на Сириусе.

— Нам надо поговорить. Один на один.

Блэк удивился, но пошёл вслед за неожиданным гостем. А в гостиной повисло молчание. Парни вышли на крыльцо. Темнота. Бушующий ветер. Ливень.

— Быть может мне не стоило приходить сюда, но я подумал, что тебе на ЭТО не будет всё равно. Только что я был в доме 12 на площади Гриммо. Регулус исчез. Как давно — никто не знает. Его домовика тоже нет. Миссис Блэк говорит, что в последние дни он ходил сам не свой. Он вздрагивал, когда его окликали, ничего не ел, ни с кем не говорил. Очень глубоко уходил в себя. Его поведение в последние дни… так говорят… могло привести к самоубийству. Это не доказано. Ни в доме, ни в окрестностях тела не обнаружено. Быть может, его убил Лорд. Это на данный момент вся информация. Я думал, она будет важна для тебя. Мне пора.

С этими словами Снейп развернулся и растаял в ночном мраке, под дождём. Сириус стоял не жив, не мёртв. Не мог шевельнуться. Это известие встревожило его больше, чем Северус мог бы предположить. Бродяга и сам не думал, что до сих пор любит Регулуса настолько сильно, что душа рвётся на мелкие кусочки. Во что бы то ни стало, надо найти брата! Сириус вернулся в дом. Наспех собравшись, он возвратился в гостиную.

— Мне нужно идти, Сохатый. Это очень важно! Спасибо за этот день. Пока, Лунатик! Пока, Хвост, Лили…

С этими словами он умчался прочь, оставив друзей в недоумении.

— Что ему Снейп такое рассказал? В таком состоянии Бродяга способен на всё, что угодно. Но мы не найдём его теперь. Надо было бежать за ним сразу. Ну, будем надеяться, что не всё ужасно.

В это время Сириус стоял посреди площади Гриммо. Он абсолютно не знал где можно найти брата. Эх, почему же когда с Регулусом было всё в порядке Бродяга не замечал его? Забыл о нём? Да, его младший брат — странный малый, со странными ценностями, но вдруг ему просто не хватало близких людей, чтобы излить им свою душу? Тогда Сириус как никто виноват в его смерти! Хотя… может быть он выполнял какое-то поручение Тёмного Лорда, ведь, вероятно, он стал Пожирателем. Если так — то старший зря сорвался с места на поиски. Да нет, всё-таки если Реджи умер… будет ужасно плохо… плохо самому Сириусу. И не важно какой смертью и будучи Пожирателем Смерти или нет.

Рядом раздался хлопок. Кто-то трансгрессировал рядом с парнем. Блэк-старший огляделся настороженно и обмер. Из тени, куда не падал свет фонарей, к нему вышла Кейт. Лицо посеревшее и озабоченное. Рядом с ней волочился Кикимер, не замечавший Сириуса и, кажется, ворчащий на самого себя.

— Кейт! Что… Кикимер! Где Регулус — отвечай!

— Кикимер плохой… Хозяин не велел…, но хозяину нужна помощь… Пусть мерзкий мальчишка не кричит на Кикимера! Поганый предатель! Осквернитель рода! Но я отведу его к хозяину, так просит мисс Снейп — единственная подруга хозяина. И Кикимер сделал то, что она попросила. А хозяину нужна помощь, но Кикимер не смеет возвращаться — хозяин не велел! Кикимер не может ослушаться его приказа!

Они мгновенно переместились. Пещера. Кругом сталактиты. И какие-то твари копошатся в воде. И кажется не просто так! Они что-то делят… или просто вьются беспорядочно вокруг чего-то. А вдруг там Регулус? Домовика рядом не было. Сириус и Кейт были одни. Нужно было принимать решение — и срочно. Блэк-старший выхватил палочку.

— Акцио!

Но не подействовало. Значит там человек! Регулус… утвердилось в мыслях обоих молодых людей. Они переглянулись и поняли друг друга. Сириус принялся раскидывать тварей всевозможными заклинаниями. И те вынуждены были оставить свою добычу. Блэк-старший освободил полоску воды от суши и до брата, продолжая бороться за неё каждое мгновение. Кейт нырнула в ледяную воду пещерного озера. Из глубин плыли ещё твари, но к поверхности приблизиться пока ещё не смели. Сириус сражался яростно и отчаянно. Да. Это был Регулус Арктурус Блэк. И он не шевелился — он тонул. Кейт обхватила его и только с помощью ног поплыла обратно к берегу. Сириус уже выбивался из сил. Инфернолов было невероятно много. Снейп с трудом вытащила Блэка-младшего на берег. Белый, как снег, лежал он перед братом. Губы плотно сжаты. Глаза закрыты. Раны. Прекрасное, юное лицо, озарённое какой-то гордой решимостью и спокойствием, какого не было в нём за все годы его одинокой жизни, прожитой с маской равнодушия. Признаков жизни — никаких. Сириус замер. Кейт пришлось взять борьбу на себя. Она вспомнила о тёмных искусствах, точнее об одном заклинании из того раздела. О нём ей говорил тот самый Регулус.

— Адеско Файр!

Пламя вмиг заполнило пещеру. Инфернолы ушли глубоко-глубоко, на самое дно. Но девушка была слишком взволнована — заклинание получилось слишком мощным. Да и так ей вряд ли удалось его контролировать. Ещё мгновение — и они втроём превратятся в горстку пепла, но Кикимер всё-таки пришёл, всё-таки нарушил приказ и трансгрессировал их троих, окончательно уже лишённых сил. Оказались мы в комнате Регулуса. Слёзы катились по щекам Бродяги при одном лишь взгляде на младшего брата. Однако место, в котором они находились, его не удовлетворяло. Сириус, взяв за руку Кейт и обхватив Регулуса, переместился в дом дяди.

Блэк-младший очнулся и понял, что лежит на кровати. Дышалось свободно. События ночи мрачным сном зияли в памяти. Инфернолы… какая жуть! Однако же где он? В его комнате не бывает так светло. Как же не хочется открывать глаза! Надо. Мерлин знает кто мог его найти в Хрустальной пещере.

— Реджи, очнись! Реджи! Хватит издеваться! Ты и так достаточно потрепал мои нервы. Прошу, очнись!

На краешке кровати сидел Сириус собственной персоной. Лицом он уткнулся в ладони. Опешив, Регулус уставился на брата. Тот вскоре поднял голову, взглянул на спасённого и тоже замер. Они окидывали друг друга оценивающими взглядами несколько минут. Младший глядел на старшего с подозрением и недоверием. Он ещё был под влияние того чувства, что всё-таки любит своего идиота-братца и поэтому не мог заставить себя смотреть с неприязнью. Но вдруг Сириус обнял его. Этот поступок окончательно ввергнул Регулуса в шок. Ему хотелось обнять брата в ответ. Но он робел. Он не мог. Сердце противилось этому, кричало, что нельзя доверять тому, кто променял его, Регулуса, на друзей и Гриффиндор.

— Ты — лопух, Реджи! И не говори, что это не так! — сказал вдруг Сириус совершенно серьёзно, и не отпуская брата.

— Как ты нашёл меня? — глухо спросил слизеринец.

— Ну-у… благодаря Северусу Снейпу я оказался в нужном месте в нужное время. Там меня нашла Кейт, которую не знаю как и почему нашёл этот твой ворчливый домовик. Я ему ужасно благодарен. И то куда уже тебе, дорогой мой непутёвый братец, без меня! Ты не обижайся только, я это… от переизбытка чувств. Что ты делал в той пещере, кстати? Смерти искал? Я ведь одного тебя теперь никуда не отпущу!

— Позволь узнать сначала что послужило резкой сменой твоего отношения ко мне.

Бродяга (серьёзнее некуда) отстранился и посмотрел в глаза младшего брата.

— Мне ужасно стыдно за то, как я поступал с тобой. Я не должен был делать так, но я тогда был маленьким и глупым. Конечно, не стоит забывать и то, что у тебя тоже была роль не маленькая в этой ссоре, но это не важно. Если честно, то мы до сих пор находимся в разных компаниях. Но мне уже всё равно. Я сам не знал, что тот факт, что ты можешь быть мёртвым так перевернёт моё сознание. (А может это и влияние Кейт сказывается, ведь она-то тебя всё это время другом считала). Я вообще не задумывался о том, что и ты смертен. Я люблю тебя, брат. И что бы ты не делал дальше, я хочу, чтобы ты знал это. Даже если ты снова отвернёшься от меня.

Глаза Регулуса распахнулись недоверчиво, но с надеждой. Он смотрел на старшего брата, как будто впервые за долгие годы, так, будто ему, Регулусу, было всё ещё десять, и Сириус был его любимым старшим братом. Неужели такое возможно? Парень давно потерял в это веру. Он давно перестал надеяться.

— Это шутка, ведь так? — медленно произнёс он.

— Нет! Верь мне.

— Но столько лет ты игнорировал меня или смеялся надо мной!

— Мне стыдно…

— О Мерлин! Сириус, я не знаю зачем делаю это, ведь я всё ещё не верю тебе, но я тоже люблю тебя, слышишь? И всегда любил, хотя чего только ты не говорил мне!

— Я дважды совершал одну и ту же ошибку. Сначала бросил тебя, потом бросил Кейт. При этом в вас обоих я ошибался. Вы любили меня, а я любил вас. Но я этого не понимал…

— Что с Регулусом, Сириус? — в комнату ворвалась я. Страх читался в моих глазах.

Вслед за мной вошли Андромеда и дядя Альфард.

— Слава небесам! С тобой всё в порядке! Кэп, ну нельзя же так людей пугать! Что ты делал в той пещере?

В комнате появился Северус. Регулус, всё ещё сидя в кровати, удивлённо смотрел на счастливо улыбающихся людей. Неужели все они переживали за него?

— Дорогой племянник, — с едва различимой улыбкой заговорил Альфард, — Давай-ка договоримся — больше без таких инцидентов, заставляющих кучу народу поседеть за минуту.

— Да, Реджи, я необдуманных поступков скорее от Сириуса ждала, чем от тебя! — на лице миссис Тонкс заиграла коронная блэковская ухмылка.

Посидев ещё минут десять с Блэком-младшим, все стали расходиться. Дядя Альфард пошёл распоряжаться насчёт чая, Андромеда возвращалась домой. А в комнате остались мы вчетвером.

— Кейт, как ты нашла Кикимера?

— Это он меня нашёл! Явился посреди кухни, где я стряпала великолепный торт, и доложил, отчаянно бранясь на самого себя, что хозяин его ненаглядный, умирает где-то посреди моря и велел ему, Кикимеру, не возвращаться. Я сказала, что вряд ли тогда справлюсь одна. Он согласился. Мы сошлись на том, что Сириус немного подходит на роль ассистента — времени долго рассуждать не было! Ну и нашли его перед этим «ненавистным родительским домом».

— Эх, Кикимер! Он так всегда боится ослушаться моих приказов, я просто с ума схожу!

— А теперь, дорогой Регулус, — вставил Северус, — Рассказывай где был и что там делал!

— Нет. Эта информация может стоить вам жизни. Она слишком ценна. Стоит Тёмному Лорду узнать, что вы что-то об этом знаете — и вы трупы! Не смотри на меня так, Северус, ты тоже не знаешь о том, из-за чего встрял в это дело я. Никто не знает. Он хотел сохранить это в глубочайшей тайне, но не всё пошло по плану. Лорд пока не знает, что я уже всё раскрыл, но как только поймёт — я не жилец. Я смирился с этим, а вас подставлять не стану.

— Нет, Регулус, ты, конечно, молодец! Заинтриговал всех, а потом говоришь, что ничего толкового не скажешь. О чём хотя бы этот секрет?

— Кейт, я — Пожиратель, не забыла? И Сев… Ему точно не нужно говорить.

— Ты — его слуга? — огорчился Сириус.

— Да. Был. Больше не хочу. Узнав ту тайну, я… понял во что ввязался. Северус, надеюсь это ты не передашь Лорду?

— Я раньше тебя, дорогой мой, захотел от него уйти. Но сам понимаешь — чревато!

— Как? И ты?!

— Да, так что можешь смело поведать нам тайну Того.

— Нет, я разберусь сам. Стоит вам узнать, как Лорд начнёт за вами охоту. Это для него очень важно, так как связано с его бессмертием.

— Регулус, если это о том, как можно уничтожить Волан-де-Морта, нам хорошо бы знать. Мы не хотим его победы. А без нас тебе противостоять ему будет трудно. Один ты не справишься! А если он убьёт тебя, то ты унесёшь тайну его смерти в могилу. А я, между прочим, на мракоборца учусь!

— Сириус, ты говоришь об этом на каждом углу! — не удержалась я.

— Но Реджи-то этого не слышал!

— А тебе бы только похвастаться!

— Молчи! Ты вообще будущая невыразимка.

— И горжусь этим!

— Крестражи… он создал крестражи, — вдруг нерешительно выговорил Блэк-младший.

Думаю, вы в состоянии представить себе удивление и шок, отразившиеся на наших лицах. Кэп только горько усмехнулся.

— Возможно, существует лишь один. Но может быть их много. Один — точно. И он теперь у меня. Точнее у Кикимера. Осталось лишь уничтожить его. Это не просто. Я вас умоляю, никому больше не говорите об этом. Это касается и твоих друзей, братец. Я, скрепя сердце, поделился с вами информацией. Поэтому не надо разносить её дальше. Разберёмся сами. Без мракоборцев. Обещайте мне, что никому не скажете.

— Обещаю, — проговорил Северус, не задумываясь.

— Обещаю, — эхом повторила я.

— Эх, не хочется от Сохатого, то есть от Джеймса скрывать что-то, но и подставлять под удар не охота. Была не была — обещаю!

— Хозяин зовёт юных господ и их друзей на чай, — появился в комнате домовик.

— Юные господа? — ухмыльнулась я, а потом делано-огорчённо вздохнула. — Даже здесь Сириус Блэк без прислуги не может!

Бродяга снисходительно взглянул на меня и стал помогать брату. меж тем Северус, находясь на своей волне, фыркнул:

— И их друзей, говоришь? Да уж, особенно с Блэком-старшим мы очень дружим! Такие друзья, прям зашибись!

В печали город утопал.

Прошло два года. Я закончила учёбу. А Сев уже стал профессором зельеварения в Хогвартсе. Медальон Салазара Слизерина был всё ещё у кончившего уже школу Регулуса. Они с Северусом до сих пор оба были Пожирателями и из них об этом было тяжело выжать хоть слово. Они начинали говорить о планах Волан-де-Морта лишь если тот собирался провернуть что-то глобальное и ужасное, но и тогда с неохотой. Казалось бы, они свыклись со своим положением. Но это было не так. Вальпурга и Орион умерли. Сириус стал появляться в родительском доме (правда тайно от чистокровного общества). Они с Джеймсом, как и хотели, стали мракоборцами. Кстати мародёры стали хорошо относиться к Севу после того, как он предупредил Сириуса о Регулусе, после того как он парочку раз сообщил им планы Лорда. При этом никто из начальства, мракоборческого, разумеется, не знал о таком своеобразном шпионаже Северуса Снейпа и Регулуса Блэка. Они стали сильны в этой области. Волан-де-Морт никогда не подозревал их. Правда, я работала в Министерстве, в отделе Тайн. Но почему-то Лорд закрывал глаза. На самом деле меня не раз приглашали в мракоборцы, да я и сама уже не прочь была пойти туда, но, сами понимаете, у Сева точно начались бы проблемы. С Сириусом, Римусом, Джеймсом я виделась редко — так получалось. Надо было более менее привыкнуть к взрослой жизни, к её темпам.

Теперь о Лили Эванс. Они с Джеймсом всё-таки поженились и были счастливы. Но, хотя с парнем мы, Снейпы, были в ладах, то с рыжей почти не общались, только при необходимости. А ведь на свадьбе Поттеров мы были!

А между прочим у магглов появился защитник. Газеты и волшебном, и в обычном мирах не уставали писать о нём. Таинственный человек-паук! Он предотвращал несчастные случаи, мешал Пожирателям Смерти беспредельничать и проч., и проч. да, Римус использовал свой дар во всю. А работал-так на какой-то спокойной должности в Министерстве. Сколько раз Лорд пытался поймать его, выследить — тщетно!

За последние дни репутация Северуса у Лорда почему-то стала терпеть крушение. Это настораживало, так как ничего вроде бы и не произошло. Впрочем мало ли что может вдруг случиться в голове Лорда. Во всяком случае надо восстанавливаться. Правда, парень не знал как.

Однако один случай очень помог ему решить эту проблему. Но после того, как всё исправилось, самому Северусу стало тяжелее, гораздо тяжелее.

По Лондону, волшебному Лондону, поползли слухи, что среди мародёров есть предатель. Да, их имя давно перестало быть лишь частичкой истории Хогвартса. Мнения насчёт предательства расходились. Сами же парни серьёзно к этому не отнеслись. Я тоже. Но вот Северус, хотя доказательств никаких у него не было, просил быть осторожней и присмотреться к каждому из мародёров, при чём без предвзятости. Однако сколько я не думала об этом, в моих глазах никто из них не выглядел как Пожиратель Смерти. Джеймс — предатель крови, да и родители у него хорошие, с такими злодеем не вырастишь! Он всегда настороженно относился к слизеринцам, ненавидел их, как и Пожирателей Смерти (я, Северус и Регулус раньше тоже входившие в списки врагов, теперь были ему чуть ли не друзьями, если не друзьями). Да и Джеймс… открытым был очень. Сириус сам бежал из того общества, тоже ненавидел его. Питер был добрым и робким малым, очень привязанным к друзьям — что ему делать среди тех чопорных молодчиков? Римус — это вообще отдельный вид искусства, в котором сомневаться не возможно. В общем нет, не сходилось у меня ничего. У Джеймса и Лили родился Гарри, и Сириус стал его крёстным отцом. Вы спросите почему мы с Бродягой до сих пор не женаты? Он пока не предлагал — я не торопила. Всё равно никуда от этого не деться. А Северус прикалывается… и кэп…

Так вот, о репутации брата у Тёмного Лорда. Северус подслушал разговор Севиллы Трелони и Альбуса Дамблдора, в котором прозвучало пророчество, которое сударь мой Северус и передал Волан-де-Морту, искренне веря, что информация эта не так уж опасна. Правда услышал он его не полностью. Но хватило и этого. и брат мой понял это, когда услышал фамилии тех, на кого подумал Лорд. Его [Северуса] точно громом поразило. Поттеры… Что же он натворил? Что же делать? Как спасти Джеймса и… о да, Лили до сих пор занимала много места в сердце юного Пожирателя. Дамблдор… он поможет. На следующий же день Северус появился в Хогвартсе.

— Что привело вас сюда в такое время, Северус? — поинтересовался директор, с любопытством вглядываясь в глаза посетителя. — Ещё лето!

— Я знаю, профессор. Однако мне очень нужна ваша помощь. Я… вы знаете, я — Пожиратель Смерти!

— Зачем же вы говорите мне это? — совершенно спокойно осведомился Дамблдор, будто Северус сообщил ему что-то не столь уж и серьёзное.

— Недавно я слышал часть пророчества некой Трелони. И… я сообщил эту часть Тёмному Лорду. Он подумал на семью Поттеров. Он всех их убьёт.

— Откуда же в вас взялось сострадание к ним, коли ты служишь Волан-де-Морту?

— Поверьте, профессор, есть на то причины. Я умоляю вас, спасите их! Я не знаю что делать! и не пытайтесь, вам не удастся проникнуть в мои мысли. Но верьте, это не ловушка. И это делается не по приказу Лорда. Прошу вас, директор!

— Вы мне отвратительны!

— Прошу вас, — прохрипел в отчаянии парень. — Спрячьте их всех… Спасите её… их. Прошу вас.

— А что я получу взамен, Северус?.

— Взамен? — изумление нарисовалось на лице Пожирателя, но потом он всё-таки ответил. — Всё что угодно.

— Ладно. Идём-те, Северус, — сказал Дамблдор, протягивая руку моему брату.

Тот нерешительно ухватился за неё. В мыслях меж тем мелькнуло: он ведёт меня в Министерство, чтобы сдать. Но он был не прав. Они оказались около какого-то дома. Северус тут же узнал его. здесь живут Поттеры.

— Вам придётся рассказать вашу историю ещё раз. Я, конечно, понимаю, что вы с мистером Поттером — школьные враги…

— Уже нет.

— Превосходно!

Дамблдор постучал. Открыла им Лили. Очень удивившись, она пригласила их в дом. Северус, пересилив себя, повторил всё, что сказал директору.

— Что?! Ты, конечно, Снейп молодец… Ну кто тебя за язык дёргал? Герой… Ладно, не дуйся. Но что нам делать? я же говорил тебе, Северус, что уходить тебе оттуда надо! О Мерлин! Нам уходить отсюда придётся!

— Не обязательно, — вмешался Дамблдор. — Есть одно заклинание. Северус, оставьте нас, прошу.

Парень кивнул. Они с Джеймсом пожали друг другу руки. Лили посмотрела на бывшего друга долгим взглядом и сказала:

— Спасибо, что предупредил. Ты очень изменился, Северус.

Тот ничего не ответил — не нашёлся, и покинул дом Поттеров.

— Есть заклинание «фиделиус», вы наверное знаете, Джеймс. Местонахождение этого дома будет закрыто от всех. Лишь Хранитель Тайны будет знать его. Вы сами должны выбрать человека, но я осмелюсь предложить свою кандидатуру, ибо адрес вашего дома будут пытаться выведать у Хранителя любыми средствами и заклинаниями.

— Спасибо… эм-м… Альбус, мы… нам надо подумать.

— Конечно.

— Лили, что думаешь?

— Нам надо защитить Гарри, поэтому применение этого заклинания необходимо. Вопрос лишь в Хранителе. Дамблдор — хороший вариант. Он — сильнейший волшебник нашего времени.

— Я понимаю, но… я хотел бы, чтобы Хранителем стал кто-то из наших. Сириус, например. Он нас не выдаст. Я в нём уверен!

— Да, пожалуй Сириуса я тоже вижу в качестве Хранителя.

— Спасибо за предложение, профессор Дамблдор, но мы хотим, чтобы другой человек занял то место.

— Что ж, смотрите, чтобы он был верен вам. И то не ровен час всё обернётся сквернейшим образом! А теперь прощайте!

— Нужно срочно позвать Бродягу!

Однако Блэк-старший отказался, ссылаясь на то, что на него все подумают и всеми правдами-неправдами станут пытаться вытянуть информацию. Но он предложил сделать Хранителем Питера. Почему Сириус не предложил Римуса? А потому что считал, что и Лунатик — слишком яркий человек. Джеймс и Лили согласились. И вскоре Поттеры были сокрыты от всего мира. Лишь Питер навещал их изредка.

Наступил конец октября. Джеймс умирал от скуки. Чтоб этого Снейпа! Всю жизнь попортил! Как там Бродяга, Лунатик? Как же хочется вновь увидеть их! А вдруг Сириус с Кейт поженились? Эх, и Хвост, как назло, давно не приходил. Ну ладно, может Бродяга без него, Джеймса, и не станет делать ничего такого серьёзного, как свадьба. Внезапно парень услышал, что входная дверь отворилась. Лили вроде с Гарри наверху. Значит Хвост! Никто другой быть не может! Разве что друзья-мародёры всё-таки решили рискнуть и прийти. Ну наконец-то!

Сохатый встал и пошёл на встречу гостю, в глубине души надеясь, что это Сириус всё-таки узнал у Питера адрес Поттеров и явился. Но вместо даже и Питера он увидел незнакомца в плаще с капюшоном. В руках гость держал палочку.

— Мерлин! Вы же… Волан-де-Морт! Лили! Здесь Тёмный Лорд! Бегите, Лили!!! — Джеймс был безоружен.

— Авада Кедавра!

Парень упал, а Лорд отправился дальше. Прочих членов семьи он нашёл в детской. Лили стояла, заслоняя собой кроватку, в которой находился Гарри, с палочкой наготове.

— Отойди, женщина! Я оставлю тебя в живых, если уйдёшь! Прочь с дороги!

— С чего бы это? С чего ты оставишь меня в живых? Нет, убей меня, но не трогай его! Прошу тебя! Зачем тебе Гарри?

— Авада Кедавра!

В один миг всё кончилось. Кончилась жизнь Лили Поттер, а вслед за ней и могущество Волан-де-Морта, его плоть. Один лишь юный Гарри остался сидеть над мёртвым телом матери не в силах осознать утраты. Но ему было страшно! И он плакал. В этот момент в комнату вошёл взрослый парень. В глаза при одном лишь взгляде на него бросался контраст мертвенно-бледной кожи с чёрными, точно уголь, волосами и глазами. Он предчувствовал, что так и случится. Он уже видел тело погибшего друга внизу, но всю боль он познал лишь при виде её. Лили Поттер… Подруга детства, любовь всей его жизни, пуская и безответная. Мерлин! Какая же ненависть к Тёмному Лорду бушует сейчас в сердце Северуса Снейпа! Где же он? Где хладнокровный убийца стольких семей?! Ведь он обещал не трогать Лили… Но Гарри здесь, жив и здоров. Лишь шрам на его лбу странный какой-то и видно, что свежий. А ведь этот мальчик и был целью Лорда! Что же случилось в этом доме? Лили мертва, а Гарри жив. Волан-де-Морта нет. Жертвенная любовь… Убив девушку, Лорд попытался разобраться и с малышом, но под свою «Аваду» попал сам. Всё таки надо проверить. Поискать его. Тем более существуют крестражи. Он не может быть мёртв! Северус ушёл. Но вместо него на месте появился Сириус Блэк. Ярость с быстротою молнии закипала в его сердце. Кто же предал Поттеров? Кто был Хранителем Тайны? Питер Петтигрю… Это точно он. Но как он мог? Ведь они друзья! Лорд бы не догадался! Надо найти его. выходя из дома, Сириус встретился с Хагридом. Тот шёл за малышом Гарри. Бродяга предложил ему взять его летающий мотоцикл, а сам направился искать предателя. Того он обнаружил уже на соседней улице. И как только взглянул ему в глаза, то сразу всё стало предельно ясно. Питер всегда был трусом и прятался за спинами сильных. Вот и теперь он понял, что сила на стороне Лорда и стал верно служить ему. И будет верно служить до тех пор, пока не найдётся мощь, превосходящая прежнюю. Гнев застилал разум Сириуса. Он выхватил палочку, но не успел сказать и слова, как испугавшийся кары предатель уже взорвал пол-улицы. Послышался плач — погибли люди. А от самого Петтигрю остался лишь палец. Проклиная бывшего друга как только можно, Сириус, чувствуя, что почему-то теряет силы вернулся домой. Вот погиб Сохатый и его жена. Недавно был убит дядя Альфард. Пожиратели отплатят за всё. А Питер тем более. Кто же следующая жертва Тёмного Лорда? О Мерлин! Как же больно и пусто стало на душе. Сириусу было ужас как плохо. Из мародёров остались лишь они с Лунатиком. О Джеймс! Как они не увидели в Хвосте Пожирателя Смерти?! Как же они ошиблись… Последствия ужасны.

[7: Прошло несколько дней. На похоронах Лили и Джеймса Поттеров было очень много народа. Но вот всё прошло. Никого не осталось на кладбище. Лишь Сириус. Он стоял на коленях у самой могилы и плакал. Он не мог не плакать. Он жалел о том, что не решился взять на себя бремя Хранителя Тайны. Чувствовал себя виноватым, ведь именно Бродяга посоветовал другу взять Хвоста. Сириус не замечал ничего вокруг. Боль и ярость пожирали его сердце.

Редкий листопад. Хмурое небо, но среди облаков иногда проглядывают кусочки голубого неба. Голые деревья. Ковёр из шуршащих пожухших листьев. Пронизывающий ветер. Сырость. Неряшливо переплетённые волосы. Боль утраты, острым ножом полоснувшая по сердцу.

— Эй… ты в порядке? — услышал парень над ухом голос Кейт.

Я стояла рядом, положив свою руку на его плечо. Мне было холодно, но я не уходила. Ему сейчас плохо — я не могу оставить его таким. Мне тоже было больно. Джеймса я могла назвать своим другом, а Лили… я не забывала нашу дружбу, пусть и прервавшуюся в конце пятого курса. Да и сама девушка была хорошей, на самом-то деле. А ведь мой брат до сих пор любил её. Каково же ему теперь, ведь он тоже чувствует себя виноватым в её смерти.

— Сириус, ты слышишь меня? ]

Бродяга вдруг встал. Не понимая глаз, он обошёл меня, будто бы направляясь к выходу с кладбища. Я молча прикрыла глаза, в которых тоже стояли слёзы. Ладно… он хочет побыть один, я понимаю. Медленно развернувшись, я собиралась уйти, но тут же наткнулась на Блэка-старшего. Несколько секунд ещё он стоял спиной ко мне, потом развернулся и обнял, опустив голову мне на плечо. Мы стояли так несколько минут. Пошёл дождь. Но вот я отстранилась, взяла его за руку и повела прочь. Мы промокли насквозь.

Вот уж и его дом.

— Сириус, я должна кое-что сделать. Я скоро вернусь, хорошо?

— Ага…

С этими словами я трансгрессировала. Мне нужно было увидеться с братом. Я нашла его быстро и вернулась к дому Бродяги. Всё это заняло не более семи минут.

Свет был погашен. Я прошла в столовую и замерла в шоке. Мракоборцы. Здесь. Они схватили Бродягу. Почему? Что он сделал?! Посреди комнаты стоял Грозный Глаз Грюм — глава мракоборцев и говорил:

— Сириус Орион Блэк обвиняется в убийстве Джеймса и Лили Поттеров (косвенном убийстве посредством предательства) и в службе Тёмному Лорду. Обвиняется он также в убийстве двенадцати магглов и Питера Петтигрю. По сему он немедленно предстанет перед судом.

— Что?! Нет! Сириус не виновен! Пустите его! Он никого не убивал! Вы что?! Всё это ложь!

— Мисс Снейп, можете ли вы привести доказательства его невиновности? Мы опрашивали свидетелей. Вас там не было.

С этими словами Грюм покинул дом. И остальные мракоборцы следом. Я упала на колени, не в силах справиться с эмоциями. Слёзы хлынули из глаз. Я не знала, что мне делать. Вскоре пришёл Регулус. Он разделили мою боль. Всё таки была ещё надежда, что Бродягу оправдают. Но решение суда было ужасающе безнадёжным. Азкабан… Его отправят туда.

С того дня я почти перестала улыбаться. Скорбь объяла мою душу. Куда от неё деться?

Признаюсь, меня посещали мысли о… нет, не о самоубийстве…, а о том, что Сириус был Хранителем Тайны Поттеров, то есть слугой Вола-де-Морта, но они никогда не задерживались в моей голове. Никогда не находилось им разумного объяснения. Но кого тогда могли сделать Хранителем Джеймс и Лили, как не Бродягу? Римуса Люпина. Нет, нет, нет. Он не мог тем более их предать. Он не может служить Лорду. Он не такой. А Питер мёртв. Да и кто бы такому человечку доверил такую тайну? Но согласиться с тем, что Хвост убит, значит согласится с тем, что Сириус прикончил его. Но если так, тогда из-за чего? Из-за того, что предал. Не думаю… Бродяга уже проходил через такое, когда ты на грани убийства человека. Сириус отправил бы его в Азкабан. Хотя кто знает? Быть может чувства затмили в нём разум, но он был рассказал! У него открытая душа. Такое слишком сильно сдавливало бы его. он бы рассказал. Всё же Питер — единственный, о ком я могла думать, как о предателе. Но его больше нет…

Прошло два года с того дня. Многих Пожирателей мракоборцы поймали. Среди них была и убийца моей матери — Белатрисса Лейстрендж. Северусу помог оправдаться Дамблдор. Реджи даже под подозрение не подпал. Кэп, Римус, Сев и я стали хорошими друзьями за это время. Нас объединяла скорбь и потеря близких нам людей. Лунатик, кстати, продолжал деятельность человека-паука. Сколько жизней он спас! Но вместе с тем его всё чаще посещали мысли о том, что он мог бы спасти и Поттеров, если бы был рядом. От того ему было горько. Один он из мародёров остался. Я стала мракоборцем, хоть долгое время и ненавидела их. Однако со временем я стала понимать, что Сириусу не помочь, бездействуя. Нужно было как-то доказать его невиновность. Сердце говорило, что Петтигрю не мёртв (хотя кто когда сердце слушал). Никто не видел его трупа — только палец. А если палец вовсе не его? ну ладно, даже если его, то где доказательства того, что он погиб? Что такое свидетельство магглов? Они могли быть подвергнуты изменению памяти или ещё что-нибудь. Теоретически, Питер — слуга Тёмного Лорда, а таковым людям в хитрости не занимать. В хитрости и жесткости. Я искала Петтигрю и отлавливала оставшихся Пожирателей (Сева и кэпа не трогала, не бойтесь).

Если говорить о крестражах Волан-де-Морта, то надо сказать, что Дамблдору мы всё-таки эту информацию передали. И тот успешно провернул операцию по уничтожению частички души Лорда, схороненной в медальоне Салазара Слизерина. И на этом — слава ему — наш дорогой Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор не остановился. Он решил, что стоит продолжить поиски крестражей. Ну мало ли… И мы вчетвером ему в этом помогали. Например, Римус обнаружил крестраж в диадеме Кандиды Когтевран. Он же уничтожил его. Северус и Регулус разобрались с чашей Пенелопы Пуффендуй — выкрали её у Белатриссы, пока та в Азкабане отсиживала срок. Я нашла кольцо Марволо Мракса и отнесла его Дамблдору. Количество крестражей уже превосходило все наши ожидания. Но, конечно, была надежда, что на этом всё.

Благодаря поиску вещей с душой Лорда, между нами пошла шутка о страсти Волан-де-Морта к бижутерии. Кольцо, медальон, диадема. Что ещё? Браслетик или бусики? А может серёжки? В общем, пока что о новых, точнее старых, но ненайденных доселе нами, крестражах речи не шло. Но наши еженедельные встречи с Дамблдором в « Кабаньей голове» вошли в привычку.

Я стала достаточно сильным мракоборцем (за это меня тиранили, в шутку разумеется, Реджи и Северус). У нас шутили даже, что я работаю за троих: Джеймса, Сириуса и себя. Но настоящая причина крылась в том, что долго оставаясь в одиночестве и без дела, я начинала ужасно хандрить. Тоска накрывала меня с головой. Иногда мне удавалось её подавлять, иногда — нет. Ещё я часто была в доме Сириуса, куда Регулус милостиво разрешил мне наведываться. Честно говоря, кэп не знал что ему делать со всем оставленным ему добром (продавать не собирался — и не надейтесь!). ну а мы с Северусом, когда оба были в хорошем настроении начинали ему супругу подыскивать, хозяюшку. Кого только не перебрали! А Реджи злился. Больное место, точно вам говорю. Мы его натуру знаем.

В общем и целом жизнь продолжалась. Но пустоту, появившуюся во мне с утратой Сириуса время не лечило. Я лишь с годами начинала понимать, что Бродяги не будет со мной никогда, что я утратила его навсегда. Если раньше я верила в то, что есть во мне силы всё исправить, то теперь мне открылась действительность, и она была отнюдь не радужная. У меня не осталось ни капли надежды. Как же больно любить! И с этим придётся жить. Кто сможет заменить мне его? Никто. Что ж, будем с братом вдвоём коротать данные нам дни жизни (а Северус когда-то предсказывал, что так оно и будет). Бывший Пожиратель Смерти и мракоборец под одной крышей. Славная компания! И это, если что, без сарказма. Ну кто в этом мире поймёт меня так, как братец? И братца кто поймет так, как я?

Лирическое отступление 2.

И… снег пошёл!

Саундтрек:

OST Мстители Финал –

EndGame

Когда метели отшумят,

Когда укроет ночи мрак

Уснувший город; я пойду

Из дома прочь; тебя найду

За городом, в ночном лесу,

Куда дороги нету злу

Сегодня или лишь сейчас –

Неважно; главное, чтоб нас

Никто случайно не нашёл.

Я подойду и… снег пошёл!

В твоих глазах блестит печаль.

Меня не видишь ты, а жаль…

Но вот поднимешь грустный взгляд,

Меня увидишь – ты не рад?

Я нерешительно молчу,

Хоть многое сказать хочу.

Вдруг ты поднялся, рядом встал.

Секунда… Две… меня обнял.

Прости, что часто рядом нет,

Но тем для нас дороже свет

От встреч, от искренней любви…

Тем для меня дороже ты!

Прости, я знаю твою грусть,

Что не исчезнет… ну и пусть!

Да, он погиб, но ты – живи,

И вечно в памяти храни

Того, кто умер и свой срок,

С которым беспощаден рок.

С тобою мы теперь одни

Одною клятвой скреплены.

Ты от печалей не беги

И нашу верность береги.

Судьбе наперекор.

Как-то вечером я пришла в парк. Тот самый парк, где мы с Сириусом гуляли по молодости, когда я ещё только влюбилась в него и отвергала со злостью. Ноябрь. Деревья совсем голые. Тьма. Но светлые звёзды уже начинают вспыхивать на расчищающихся от дымки небесах. Вон, на северной стороне уже засиял Сириус — самая яркая звезда, входит в созвездие Большого Пса. Я закрыла глаза. Вижу Хогвартс. Чего мы там только не творили… И мародёров я курса до шестого терпеть не могла. Но даже и тогда мы не совершали таких поступков, которые имели бы настолько печальные глобальные последствия. Хотя к Бродяге это не относится. Вспомнить хотя бы ночь в Визжащей Хижине. Как же я ненавидела его тогда! Полуулыбка невольно сорвалась с моих губ.

Ну а теперь Сириус Орион Блэк — преступник. Да ещё какой! Хотя, видать, у него с юности к этому способности. Интересно, как он там, в Азкабане? Понятно, что не хорошо., но всё равно. Каково это, жить, невинно лишившись свободы, в вечной тени дементоров, которые высасывают из тебя всю радость? Наверное, он осунулся, отощал, оброс бородой, как твой отшельник. А вдруг поседел? Жаль, я ничего не узнаю. Почему я ощущаю себя вдовой? Верной старой вдовой! До чего же странные чувства. А ведь ему всего лишь 24 года исполнилось. Точнее исполняется сегодня, ну то есть ещё пока завтра. Но до полуночи всего полчаса. Ночь со второго на третье ноября.

Два года назад он не праздновал свой день рождения из-за смерти друзей. А в Азкабане, вероятно, вообще потерял счёт дням и месяцам. Хотя кто знает? Во всяком случае праздновать ему не получится никак. Как бы хотелось навестить его там. Хотя эта встреча заставила бы переживать всю боль потери заново.

Я посидела в парке ещё с часик. Мысленно поздравила Бродягу с днём рождения, после чего побрела домой. Но на полпути что-то заставило меня остановиться и поднять голову вверх. Ничего особенного. Только звёзды над крышами высоких домов, так редко загорающиеся в таком количестве над Лондоном. Внезапно в пейзаж бездонного тёмно-индигового неба ворвался знакомый силуэт. Коротко и резко блеснула, нечаянно попав под блик уличного фонаря, паутина. Римус Люпин. И не один! Северус или Регулус?

А парень меж тем опустился прямо передо мной.

— Привет, — коротко и почему-то лукаво поздоровался он и тут же взмыл в воздух, оставляя меня наедине с тем, кого принёс.

— Регулус? — удивилась я, различая во тьме знакомые черты. — Когда это ты нанял Паучка в таксисты?

Но парень не отвечал. Он подошёл ближе и… встал на одно колено. В его руке блеснуло… обручальное кольцо! Я застыла в шоке. А между тем заговорил он с ехидными нотками в голосе:

— Не узнаёшь меня, малышка Снейп?

Меня точно молнией шандарахнуло. Сердце точно перестало биться. Я лишь напряжённо вглядывалась в лицо парня. Не кэп, нет.

— О Мерлин! Мерлин… — зарыдала я. — Сириус! Это… это невозможно! Я сплю. У меня галлюцинации! Это оборотное зелье.

— Да нет же. Это я, Кейти!

— Но как?! О Мерлин! Сириус Орион Блэк!!!

Я заставила его встать и обняла крепко-крепко. Он тоже. Внезапно накатившее чувство беспредельного счастья не покидало нас минут пять точно. Ощущение было такое, будто мы не виделись лет десять — не меньше. Но вот мы отстранились друг от друга. Я не могла отвести от него глаз.

— Моё предложение руки и сердца в силе, Кейтилин Эйлин Снейп!

— Ты ещё спрашиваешь! Ладно, знаю, без этого никуда. Или, может, ты рассчитываешь на ответ «я подумаю, дай мне время»?

— За эти слова ты бы по башке получила! Или, того хуже, я бы пристукнул тебя невзначай. Я ведь преступник!

— Кстати об этом! Почему ты на свободе? Неужели выпустили помолвки ради?

— Нет, я бежал.

— Из Азкабана?! Ты прикалываешься или… прикалываешься…

— Ни то, ни другое! Я бежал! Мне помог Римус.

— Мерлин, я всегда знала, что Паучок — хороший парень, но чтоб настолько!

— Паучок? А как же «Лунатик»?

— Да какой из него Лунатик? Кстати, Сириус, я… эм-м… на самом деле я обязана тебя арестовать… Я… мракоборец я, в общем.

— Вот это да! Я… надеяться на это не смел! Я очень рад, Кейти!

— Чему? Что я должна тебя схватить?

— Разумеется, нет! Ты же не сделаешь этого — я тебя знаю!

— Ну да, ты прав. Но мы теперь обязаны доказать твою невиновность! Или все мы, включая Римуса, за решёткой окажемся! Меня точно проверять будут. А потом посадят за содействие.

— Не бойся, всё будет хорошо. А в Азкабан я не вернусь.

— Сириус, ты — первый человек, бежавший оттуда. Тебя приговорят к поцелую дементора, несомненно.

— Ладно. Пускай. Я всё равно рад, что бежал. Если бы не решился, то так бы и просидел там до конца своих дней, не увидев ни тебя, ни Лунатика, ни Реджи. Да, ещё бы Гарри проведать.

— Нет, Сириус, я надеюсь, нам удастся тебя оправдать и всё закончится хорошо., а теперь скажи, почему ты выглядишь как новенький? Как давно ты бежал?

— Сегодня… то есть уже вчера около полудня. Римус предложил мне скрываться несколько дней у него. Но я безумно скучал по тебе, хотел увидеть тебя и… узнать: не променяла ли ты меня на кого-то. Лунатик вообще сказал, что нет, и тогда я решил, что тянуть больше нельзя. Я про помолвку. Мы зашли к Реджи. Мой малой даже рад был меня видеть! Впрочем ладно, это слабо сказано. Там я привёл себя в порядок, перекусил, побрился даже. О, ты бы видела, как я оброс! Забавно, кстати. Но я же не мог делать тебе предложение в том виде! Вот видишь, я даже рубашку надел.

— А я-то мечтала увидеть твой арестантский костюмчик! Такая романтика бы была! И атмосфера незабываемая. Правда, я бы наверное умерла от остановки сердца из-за испуга. Кстати, если бы ты не брился — я бы тебя за кэпа не приняла. И то слишком свежо выглядишь! Только этот безумный блеск в глазах. Его раньше не было! кстати, Сириус, с днём рождения! — с этими словами я поцеловала его в щёку. — Прости, нет у меня для тебя подарка!

— Нет подарка более ценного, чем тот, что ты уже мне подарила сегодня.

— Это какой же?

— Своё согласие на нашу свадьбу! — он подался ко мне, обнял за талию и поцеловал.

Но тут рядом с нами опустился Римус и замер, продолжая висеть вниз головой. В глазах его блестел озорной огонёк. Он встряхнул своей густой шевелюрой и, широко улыбаясь (никакого у этого парня чувства страха), сказал:

— Если вы закончили, то пора бы и про убежище для Бродяги подумать! Его родных и друзей точно станут проверять. Хотя, полагаю, мой дом сгодится. Пошли, Сириус. Опасно тебе в таком виде оставаться в Лондоне. Тебя уже ищут. Кейт, ты с нами?

— Нет. Не думаю, что это хорошая идея. Да и Северус меня нынче ждёт. Но мы ещё увидимся! Ведь ты анимаг, Бродяга!

— Ладно, тогда пока.

— Пока!

Уже утром по всему магическому миру разлетелось известие о первом человеке, которому удалось бежать из Азкабана. Все в Лондоне встревожились не на шутку. Министерство переполошилось: как такое могло случиться? Бежал страшнейший преступник, слуга и фанат лорда Волан-де-Морта. Нас всех вызвали в Министерство. Власти считали, при чём справедливо, что есть предатель, который помог бежать Сириусу Блэку. И, должно быть, человек этот работает в Министерстве на каких-то высоких должностях. Естественно, каждого из нас, мракоборцев, тоже проверяли на сопричастие к этому делу, но мне удалось скрыть любое воспоминание о Сириусе за эту ночь. А затем нас отправили на поиски беглеца. Разумеется, в дом Римуса я не отправилась. Я трансгрессировала куда-то туда, где по предположению Грюма мог находиться Блэк-старший. Вместе со мной на той улице оказался ещё один мракоборец. Мы огляделись. Внезапно, моё внимание привлекла семья, в которой все абсолютно обладали рыжим цветом волос. Это, конечно, Уизли. У одного из мальчиков я увидела крысу. Почему я теперь их везде замечаю? И почему эти маленькие встречи вызывают такие неприятные ощущения? Думаю, отвечать не надо — и так всё ясно. Вроде бы и ничего особенного, но почему-то какое-то предчувствие заскреблось внутри. Питер Петтигрю был крысой в своей анимагической форме. Конечно, животное этого мальчика не может быть предателем Поттеров. Ведь он мёртв из-за собственного заклинания! Но моя рука потянулась к палочке, внезапно мелко задрожав. Ярость? Где же умение справляться с нею? Эта крыса тут не при чём. Впрочем, хуже её не будет. Разве что Уизли разозлятся из-за того, что я колдую над их зверюшкой. Заклинание. Секунда. Я принялась унимать дрожь и уже начала отводить напряжённый взгляд, расслабляясь, ка вдруг животное выпало из рук паренька и стало стремительно превращаться в человека.

Петтигрю.

Живой.

Здесь.

— Петрификус тоталус! — крикнула я, ощущая как быстро циркулирует в теле кровь.

Вот это случай! Нельзя его упустить!

Подбежал второй мракоборец. Стёр память окружающим нас магглам. Потом удивлённо взглянул на меня, и мы трансгрессировали в Министерство. Петтигрю почти сразу отвели на допрос. Очень скоро он во всём сознался. Я присутствовала там, всё это время подавляя гнев, переполняющий меня. На следующий день состоялся суд. Слугу Тёмного Лорда признали виновным и приговорили к казни через поцелую дементора. Сириуса Блэка оправдали и официально освободили от преследования и вины, поставив при этом условие, что тот прибудет в Министерство и получит прощение самолично. (Ну и расскажет, как ему удалось бежать из самой защищённой тюрьмы в стране).

Бродяга много думал и взвешивал все риски, прежде чем решился явиться пред очами Министра и суда, в общем. Не обманули. Освободили и даже предложили вернуться в Аврорат (Сириус радостно принял это приглашение). Мы, то есть я, брат, Сириус и Регулус, Римус, присутствовали на казни Питера Петтигрю. Но, сколь не велик был наш гнев на него, никто из нас не смог смотреть, как из него, этого маленького, трусливого человечка высасывали всё, что осталось от его души. Однако никто не проронил слезы. Петтигрю столько обманывал нас, а потом и вовсе раскрыл Волан-де-Морту адрес Лили и Джеймса Поттеров, обрекая их на смерть, а нас — на вечную скорбь по ним. мы не могли испытывать к нему жалости, нет…

Справедливость была восстановлена. Сириус вернулся в дом дяди Альфарда, то есть теперь уже его. и очень скоро наступил день нашей свадьбы. Я знала, что Бродяга очень хотел бы, чтобы Джеймс был там. И его отсутствие несколько омрачало тот день. Да-а… Сириус часто бывал на кладбище при Годриковой Впадине. Ну а я не редко ходила на могилу своей матери. Ходила, правда, не одна, а с братом.

Эпилог.

Время шло. Мы с Сириусом жили хорошо. Терпели друг друга и на работе, и дома. Но это ничего. Если честно, мы ещё любили прикалываться друг над другом. Римус говорил, что мы только на людях взрослые, а так — сущие дети. Мы часто оперировали школьными прозвищами. Ещё я постоянно смеялась с некоторых его привычек, собачьих привычек. Но он не обижался. Хоть у нас и были домовики, меня (и их [домовиков]) раздражала постоянно появляющаяся в доме шерсть. Это Сириус иногда принимал обличье пса, говоря, что это завещал ему сам Сохатый, ибо в таком образе Блэк-старший, видите ли, добрее. Самого же Бродягу раздражало моё общение с теми самыми «кентами из Паучьего Тупика», так как на встречах с ними я всегда хорошо выпивала. Хотя всё равно не понятно его раздражение: я же не допивалась до пьяна! Ну ладно. Это наверное врождённое блэковское отвращение к магглам.

Ещё мы с Сириусом как-то наведались к Дурслям. У них жил Гарри сын Джеймса, Гарри Поттер. Мы предложили им забрать у них пацана, но те согласились только когда тому исполнилось четырнадцать. Парень был рад. Стоило ему познакомитьсяс Сириусом, как он полюбил его, как отца или скорее, как старшего брата, да что уж тут мудрить — как крёстного. Мы с Гарри поладили тоже. В общем, он стал жить у нас. Через юного Поттера я не раз встречалась с Хагридом. Несмеяна, к сожалению, умерла. Но у великана появились собака и гиппогриф.

Все крестражи были уничтожены. Например дневник Тома Реддла. С ним расправился Гарри на своём пятом курсе под руководством Дамблдора. Тогда Тёмный Лорд пытался восстать, чего ему не удалось.

Так же крестражем оказался Гарри. Он сам принял решение погибнуть, считая, что это лучше, чем хранить в себе часть души Волан-де-Морта. Его убил Грегори Гойл на седьмом курсе «Авадой…», за что уже в семнадцать-восемнадцать стал узником Азкабана. Но, как вы собственно знаете, Гарри не умер.

Римус Люпин продолжал помогать людям, будучи Паучком. Его так и не раскрыли ни волшебники, ни магглы. Он женился на Нимфодоре Тонкс, породнившись таким образом с Сириусом, а через Сириуса со мной.

Регулус и Северус так и остались не женаты. Но они не были несчастливы. Мы виделись с ними часто, даже очень, чуть ли не каждый день.

Лучи яркого весеннего солнца пробились сквозь окна в светлую комнату. Сон тут же отступил. Я поднялась и подошла к окну. Всё зеленело и цвело, вселяя радость и даря восторженное чувство нового дня. На мне лёгкое длинное платье белого цвета, которое выглядит эффектно с чёрными, как уголь, волосами, а для тех, кто знал меня ближе, ещё и с некоторыми пацанскими привычками, до сих пор присущими мне. Белый цвет делает ещё бледнее мою кожу. Щебет птиц, тепло, подаренное солнечными лучами, запах цветов, распустившихся где-то в саду, там по дорожке идёт Реджи в ослепительно белой рубашке и классических широких брюках чёрного цвета — его излюбленной одежде. Он как всегда рано! Ослепительно голубое небо. Дух весны.

— Доброе утро, милая! — зажмурившись от света, Бродяга улыбается, и от этой улыбки мир вокруг кажется ещё прекраснее.

Он встаёт, тоже подходит к окну, обнимает меня за плечи. Я помню его яркие сияющие глаза и тёплые руки на моей вечно ледяной коже… Весна…