Навеки Ваш, или Не поминайте лихом!

За много лет до этого. И даже не зимой…

Утро на нашем старом скрипучем крыльце встретило меня сыростью и прохладой несмотря на обещанную сегодня жару. Я сама в погоде не разбиралась. Семь лет дитю всего-то! Если жарко, значит можно купаться в дачном пруду. Прохладно, значит нельзя. А купаться так хотелось. Все время. До зуда на отмытой в бане спине. В банях я тоже не разбиралась. Также, как и в гармошках, одну из которых бабушка доставала из шифоньера, когда к нам из города по субботам приезжала ее костлявая подруга, Клара Игнатьевна. И они шли вдвоем в нашу баню, там кричали и били друг друга дубовыми вениками, а потом Клара Игнатьевна на веранде под пыхтение самовара жарила на гармошке, и они с бабушкой распевали частушки, несомненно, для взрослых. Я уже говорила про свой возраст? Ну, вы поняли. Я взрослою не была. И эти их:

- Полюбила парня я!

Оказался без… Ульяна! Давай-ка отсюда!

В общем, мне тогда приходилось лишь догадываться о дальнейшем развитии бойких сюжетов. И я слишком уж отвлеклась.

В то утро я целенаправленно шла на рыбалку. Моя личная удочка, сделанная соседом, дядей Степаном, покачивалась где-то над головой от предвкушения грандиозных побед. И то, что на нее периодически садятся стрекозы, я не обращала внимания. Три желтых, жирных и наваристых карася! Такова моя цель.

И место было выбрано тихое – между двух древних ив. Они к середине лета уже начинали полоскать свои ветви в воде и пугать ими стайки мелких кувшинок. Кувшинки покачивались на ленивых волнах и пытались в страхе отплыть. Но, им мешали собственные жестокие корни…И мне сегодня тоже кое-кто помешал.

Он сидел прямо на корявом стволе одной из моих ив, накрененных к самой кромке воды. Весь такой умный и некрасиво сосредоточенный. А еще и нарядный, будто только выскочил из машины, которая привозит всех нарядных из их «неизвестных культур». Это Клары Игнатьевны выражение. Она археолог. А у меня рыбалка и предвкушенье грандиозных побед!

- Что ты здесь делаешь? - по-моему, вопрос прозвучал очень даже насущно. Но, я его еще увесомила на всякий запасный. – Это мое только место.

Однако белобрысый мальчишка, а на вид он был чуть постарше меня, рассеянно оторвал взгляд от тетради на своих худых острых коленках. Или книжки. Такой, с постоянно мятой обложкой, которую бабушка не успеет купить, как спешит уж помять. И он очень долго на меня так рассеянно смотрел. Кстати, через смешные очки. Они у него были… Сначала.

- Dear girl, I'm studying. Please don't bother me[1].

- Чего?

И этот белобрысый вздохнул. И столько в его вздохе было сожаления и горемычной печали, что я едва не выронила свою личную удочку.

- Dear girl… - вновь начал он на своем неизвестном.

- Я тебе в лоб сейчас дам, - как-то само собой вырвалось у меня.

И мальчишка с улыбкой, вдруг уточнил:

- Чем? – на нашем родном языке!

И тут я не выдержала. Во-первых, действительно нечем было, потому что я, оказывается забыла дома бидон. А во-вторых, он… он – нахал!

А дальше случилось то, что случилось – я с разбега толкнула его. Он, запрокинув вверх длинные ноги, рухнул с другой стороны ствола прямо в воду. А я поскользнулась. Тут же! Вот бывает же невезение вместо карасей! И домой я тогда очень быстро неслась. Не знаю почему. Может, стыдно стало. А может опасалась, что белобрысый этот возьмет и меня, вдруг догонит.

Дома меня встретили сногсшибательный аромат жареных пирожков с повидлом, молоко в длинном кувшине и бодрая бабушка. Бабушка жареные пирожки принципиально называла «ужасными» за залежи холестерина внутри. Или, где он там живет? А может не в пирожках?

На зелененькой кухне вовсю заливалось «Радио России». И под странные эти мелодии неизвестных «Песняров» и Кобзонов я почему-то особенно любила думать. О чем? Да хоть о чем. Во время летних каникул почему-то думалось лишь под «Радио России». А другое наш пожелтевший коробок на серванте отказывался ловить.

- О! А это что за чудо? – бабушка, жуя бракованный пирожок, внимательно пригляделась к видам из окна. Виды были так себе из-за разросшихся кустов сирени в палисаднике: небольшая часть улицы и ничейный колодец с другой ее стороны. Но, их разглядела и я, привстав, оттопыривая попу, из-за стола.

- Не знаю! – получилось как-то быстро и слегка трусовато.

Бабушка в мгновенье прекратила жевать и уставилась теперь на меня:

- И ты его не знаешь?

- Нет!

По улице шел он. Весь мокрый, в руке зажата испорченная уже на век тетрадь (а может книга). От прежнего облика в том белобрысом «Диэгёл» осталась лишь аккуратность волос на голове. И да, очки смешные исчезли.

- Внук Арсения Палыча, по всей видимости, - проникновенно произнесла бабушка, не отрывая пристального взгляда от меня. – С Лазурной улицы. Он с родителями приехал на выходные из Тюмени. Арсений Палыч в магазине вчера говорил. Хороший мальчик. Андрей зовут. В спецшколе учится.

- Для дураков? – в последней надежде уточнила я.

- Нет. Для будущих владетелей страны, - Ой! Пирожки горят. Ульяна, руки мой сначала, а потом всё в рот!

Ну надо же, «владетель»! И как же выручили меня в то утро эти горелые пирожки…

_____________________________________

[1] В переводе с английского: «Милая девочка, я занимаюсь. Пожалуйста, не мешай мне».

Глава 1

Последнюю неделю не переставая шел снег. Областную столицу завалило на месяцы вперед, и дворники упорно гребли лопатами во дворах, сражаясь в упрямстве с небесной стихией. А снег шел и шел. Делал он это тихо. Так, чтобы дети, хотя бы они, получали удовольствие от, наконец наступившей в Тюмени настоящей зимы. Снег выманивал их из домов временной своей чистотой и мягкостью великих сугробов.

А меня и выманивать не пришлось – я прогуливала сегодня работу. Ну как «прогуливала»? Скопилась переработка. За год целых два дня! И я решила: пора бы. Виновата в этом была дурная картина. Она безвылазно висела в нашей узкой прихожей и каждый, выходящий из ванной сразу будто нырял головой вперед в дачный пруд. Пейзаж так и назывался: «Дачный пруд», потому что за годы существования дачного корпоратива «Учёный» водоем этот живописный никаким другим названием не осчастливили. А я в нем (и на нем) когда-то проводила целые дни напролет… Купаться! Непременный звонок Екатерине Марковне, нашему главному бухгалтеру и я на долгожданной свободе. Купаться! Еду купаться!

Бабушка сегодня из своей тихой комнаты вышла лишь раз – чтобы меня проводить. В одной руке пустая кружка со свисающей из нее этикеткой от чая. В другой - смятая на груди ажурная шаль. И вся такая непричесанная и домашняя:

- Это куда ты?.. А-а. Катерине позвонила? Предупредила?.. А-а. Купальник какой взяла?.. А-а. Постой! А почему не тот раздельный с мизерными желтыми чашечками? – и отлепив пальцы от шали, скрутила их в наглядную фигу.

- Бабушка! В аквапарке не загорают!

Мне иногда кажется, что из нас двоих «бабушка» - я. И это несмотря на то, что она доктор исторических наук и профессор. На пенсии, но, активно трудящийся.

- А-а, важная Жанна, - выдала, блеснув очками, эта «трудящаяся». - А родителям позвонила?.. Ладно, сама позвоню. В их Бургасе еще рань несусветная. Иди. И после купанья шарфик на рот!

Ну вот мы и поговорили.

А потом полчаса пути по нечищеным улицам, и я на месте. Аквапарк высился сквозь кружащийся снег огромным стеклянным айсбергом. Жаль, что мне уже двадцать два и скакать к нему вприпрыжку не комильфо. И еще жаль, что я сегодня без Ленки. Раньше мы ходили сюда вдвоем, а теперь моя подруга замужем и уехала в Екатеринбург. Ну и ладно. Нет подруги, нет официального жениха (и не было никогда). Бабушка после заплыва в здешнем горячем источнике решила тахикардию свою «от греха поберечь». Не заскучаю. Главная задача сегодня: купаться!

У меня была два варианта: горки или расслабляющий СПА и релакс. Выбрала оба. Народу в этом царстве стекла и воды не так уж и много: утро, будний день, дети толпами грызут ручки на школьных уроках. И я сначала накаталась на всех маленьких и больших местных горках. Благо, сплошной купальник это лихое занятие позволял. А если б надела тот, с желтыми «фигушками»… пожалуй осчастливила бы парочку сопливых инструкторов. Они сегодня без детского оглушающего ора неимоверно скучали. И потому, как только меня начали обняв, провожать на верхушке и ласково ловить в бассейнах у основания труб я решила, что пора на релакс.

Разрушающих психику комплексов у меня по поводу своих внешних данных нет. Всё устраивает вполне: рост 165 см., 48 общий размер, 3 размер груди. Но, когда мужчина ласково так и томно шепчет на ушко: «моя сдобная булочка», хочется потянуть его за язык и ударить носом об стол. Душа! Разглядите сначала во мне мою душу! И, кстати, моя глубокая душа мне вполне позволяет и потянуть и об стол. Я не агрессивна. Просто начитана не в меру. Это даже бабушка признает, а она у нас - доктор наук.

- Энд, Эндрю! – я непроизвольно замерла, едва не повернув голову влево.

Шел третий час моего «одиночного плаванья». И теперь оно переместилось в релакс. Есть такие зоны, в которых можно либо сидя торчать над водой на скрытой под ее бурлениями лежанке, либо завалиться и просто получать удовольствие. Я так и сделала. Лежала на животе, нежась в массирующих пузырьках. И, подперев скрещенными руками подбородок, смотрела в даль за высоченными стеклами окон. Там шел снег. И за голыми деревьями через белую поляну пряталась во льду река Тура. А вот эта блондинка торчала. То есть сидела через две лежанки левее. И ее: «Энд, Эндрю!»… Хотя для компании моей соседки это вполне подходящее имя. И мне всегда интересно: как можно во время купания в аквапарке сохранять аккуратную прическу, солнцезащитные очки и макияж? Интересней было бы только увидеть ее ныряющей в этих очках. Но, вряд ли подобные красавицы себе такое позволят.

- Что ты хотела? - а вот и «Энд, Эндрю».

У подплывшего к блондинке мужчины был приятый низкий голос. И я, прикрыв глаза, продолжила прислушиваться к начавшейся рядом аудио-постановке.

- Принеси мне коктейль, будь мил. «Махито» безалкогольный. А, хотя постой.

- Стою.

- Что здесь еще есть из приличного?

- Молока деревенского точно нет.

- Энд!

- Что, Лиза? – в мужском голосе явно сквозила улыбка. – Ты сидишь здесь два с лишним часа. Может, на горку со мной?

Я слегка напряглась при слове «горка». Было бы интересно с обладателем этого голоса столкнуться на ней. Но, «интерес» мой прервало скептическое шипение:

- Ты хочешь, чтобы я там шею свернула?

- Ни в коем случае, дорогая, - звук легкого чмоканья и далее. – Ну тогда я пошел кататься один.

- Мужлан, - выразила красавица отношение к такому демаршу.

А я живо развернулась и села, найдя глазами удаляющуюся широкую спину. Правда там над ней еще крепкая шея была, мокрые светлые волосы, убранные в короткий кривой хвост. А когда мужчина, добравшись до края бассейна, поднялся по ступеням, у него из воды обнаружились ноги. Прямые, длинные и подтянутая задница в синих купальных трусах… О чем я думаю?

Блондинка в это время заерзала, аккуратно сползая с лежанки:

- Да-а. За коктейлем придется самой…

Глава 2

Это нормально, когда ваш рабочий день начинается с истерического разноголосья? И я не про утренний приморский рынок сейчас:

- Ой, что будет!

- А у меня телевизор в кредит! Только взяла!

- А у меня вообще ипотека!

- Да может, обойдется, девчонки, а?!

- Обойдется муж твой без носков на 23-е, а тут все серьезно!

- Я Сидора Матвеевича только вчера на стоянке видела!

- Так, все цыц тут! Ульяна, за мной!

Завод «Сибирский мотор» в старые советские времена знали не только в пределах большого Союза. Он трудился на оборонку, а это значит огромный авторитет, материальное процветание и доверие от властей. Двигатели с «Сибирского мотора» в те годы много куда подходили (начиная с палубных самолетов и заканчивая крылатыми ракетами). А потом Союз развалился и завод начали перекупать все, кому было не лень. Откуда я это знаю? Я работаю на нынешнем «призраке былого величия» вот уже два года как. И по профессии специалист по связям с общественностью.

Работа совершенно непыльная. На нее меня пристроила Екатерина Марковна, наш главный бухгалтер и близкая бабушкина подруга. Считай, они вдвоем с бабушкой, да еще Клара Игнатьевна (любительница бани, гармошки и древних культур) воспитывали меня с детских дней.

А родители… А что родители? Папа, бабушкин единственный сын, сначала строил неизвестно что в дружественной нам Болгарии, а потом внезапно вместе с мамой осел там. Мы с бабушкой ездили к родителям в Бургас несколько раз. У мамы – сад на самом побережье Черного моря. У папы – строительно-подрядная фирма. Они и жениха мне болгарского перспективного отыскали. От него мы с бабушкой очень быстро неслись. Это было в прошлом году в самый разгар персикового сезона. Прекрасное время.

А у нас конец первой декады декабря. И снег всё не закончится, всё идет. И ему плевать, что у кого-то рабочий день и вообще причины для истерического разноголосья. А ведь Екатерина Марковна давно об этом догадывалась. Ну, о том, что нашему нынешнему директору, Сидору Матвеевичу Неволапову вскоре помашет дачными граблями долгожданная пенсия. И что завод наш в очередной раз перекупят. Но, то, что его уведут из-под носа у самой крупной региональной компании, знали единицы лишь в этих стенах.

- Да быть такого не может, - с запалом отрезала я в главбуховском кабинете.

- А вот свершилось, - скривилась мне в ответ авторитетная специалистка и прекрасно-статная женщина. – Там что-то провернули через Сколково, через модный их нынче Наукоград. Был проект на грани заморозки, его профинансировали, но с пометкой «чьим он после станет». Вроде как нонсенс – катерный электродвигатель, который сможет в разы увеличить дальность хода. И, Ульяночка, в планах подженяться снова к оборонке.

- Матерь всех бобров! – открыла я и тут же захлопнула рот, прикинув про себя в голове: «Уволят. Точно ведь теперь уволят».

Нет, с образованием у меня все в порядке – направление «Журналистика» с красным дипломом. Но! Чем я здесь два года занималась, не покладая мозгов? А вот чем:

- По профилю.

Сбор данных о конкурентах (ну тех, кто тоже ремонтирует всё что дают), напутствия Сидору Матвеевичу перед официальными встречами с властью.

- Не по профилю.

Поиск рецептов (кулинарных и от болячек) для троицы своих бабушек, статьи-поздравления с юбилеями в районную и областную бумажную прессу (Сидор Матвеевич интернет не уважал) и ведение заводской стенгазеты раз в месяц.

Матерь всех бобров, комариный антихрист! Надо прокрасться на третий этаж и ее со стены оборвать.

- Екатерина Марковна, а вы знаете, кто теперь новый хозяин завода?

Хотя какая надежда? На что? Он точно не сверстник прежнего и не любитель бумажных газет.

- Знаю, конечно. Чаю будешь? Мне девочки на День матери подарили, такой дельный чай…

- Нет. Я потом лучше кофе.

Захлебнусь.

Женщина вздохнула с пониманием или с досадой на мою суетливую спешку:

- Горский Андрей Максимович. Молодой, двадцать шесть лет. И пять лет как закончил английский Кембридж. Вот оттуда, видно и притащил амбициозные планы и непростую невесту. Та еще цаца. А из Сколково он, кстати, того самого подмороженного инженера перекупил. Но, инженер в цехах за городом обоснуется. Ближе к производству. Там как раз все отопление к зиме заменили.

Вот значит как.

- Екатерина Марковна, я пойду…

Если идти нашими длинными узкими коридорами, эхо непременно прибьётся к вам. Чудеса совдеповского строительства (даже если в коридорах аншлаг). А еще с тех времен остались здесь темные лакированные панели и пол, залитый смесью цемента с крошкой из мрамора. Он со временем все больше приобретал углубление и лет через тридцать-сорок вполне начнет имитировать русло высушенной реки. Этот «рельеф» отчетливо виделся при свете, падающем из окна в самом коридорном конце. Но, сейчас света не было, потому что его загораживал он - незнакомец с крайне озадаченным видом в распахнутом сером костюме…

- Простите?

Мужчина, склонив голову набок, развернулся на мой тонко завуалированный вопрос… И точно ведь, незнакомец. Они здесь часто носятся, возле отдела продаж. Кстати, и черный агрегат здесь на тумбочке у окна - бартерная заслуга наших продажников, Олега и Юрика. Старенькая, но вполне функционирующая кофемашина. Хотя я бы вполне поверила, что они ее просто спёрли из богадельни за отремонтированный слуховой аппарат.

- Я не знаю куда тут нажать. Модель какая-то незнакомая.

А! Это был ответ на мое нервическое «Простите». И что-то щелкнуло от узнавания в голове, но мало ли где я его видела? Однако… запомнила бы однозначно. Таких приметных долго не забывают. И волосы эти светлые, которые небрежно убраны за уши. И глаза серо-голубые с таким внимательным и едким прищуром, словно… Точно вышел из отдела продаж!

- Вот здесь кнопочка сбоку. По ней тымс. И два раза по корпусу постучать. Только с краю. Иначе он паром обдаст.

- Спасибо.

Ну, где ж я его видела?

- Пожалуйста.

- А вы ведь тоже наверняка за кофе?

- Мне некогда ждать! - я лучше пойду. В столе где-то пакетик «3 в 1» завалялся. Но, зачем же я на ходу оглянулась?

А он все стоял и смотрел мне вослед. Одна рука в кармане отглаженных брюк. В другой пустая синяя кружка. И веселый такой взгляд был у него (от таких запинаются)… С весьма оценивающим прищуром.

Глава 3

День, в котором ты принимаешь новую жизнь может начаться совершенно обыденно.

Вот и в продуваемом заводском вестибюле так же привычно с утра открывалась и вновь хлопала дверь. Люди отряхивались, кто варежками, кто стянутыми мокрыми шапками. И стучали своими сапогами, сбивая с них снег. Все было обыденно и чертовски привычно. Только… плечистый охранник Павел совершенно непривычно торчал на посту. В другие его смены у нашего штата по утрам «вертушечное самообслуживание», потому что Павел весьма жарко занят. И это не сплетни, а установленный уборщицей тетей Олей не единожды факт. А то, что у Марины-маркетолога кроме Павла есть муж, так по сплетням он - «натуральная неокультуренная свинья»… О чем я думаю?.. Не о том.

Так вот! Уже прошло два дня с того момента, как все узнали о новой продаже завода. Жизнь текла по длинным вытоптанным коридорам, люди наивно настраивались, что два дня назад они точно словили со сквозняком массовую слуховую галлюцинацию (ведь нового директора так никто и не увидел) как вдруг, шандарах!

- Да пропустите. Ничего же не видно! – одна из подопечных Екатерины Марковны, бойкая бухгалтер Татьяна, попыталась протиснуться к массивной доске объявлений.

Имелось у нас подобное чудо, по масштабу схожее с советским пожарным щитом (так Екатерина Марковна выражалась. Мне то откуда знать?). И в центре его белел лист угрожающего А3 формата.

- «Знакомство нового руководства с коллективом состоится сегодня в 9.00 в зале выступлений».

- Ну вот и прибыли.

- А увольнять сразу оттуда начнет, через дверь?

- Нет, после личной аудиенции.

Ну, я постояла, послушала, отряхнула от снега шапку и пошла.

На нашем втором этаже еще царила относительная тишина. Дальше по коридору кто-то, хихикая, интимно переговаривался по телефону, в бухгалтерии за приоткрытой дверью шумел только включенный чайник. И все, пожалуй. Я прошла в свой кабинет и тут же захлопнула дверь. Стол, за ним стул, два шкафа (плательный и открытый книжный) кресло у окна - моя личная территория. Я, скинув пуховик в кресло, распахнула скрипучую створку в плательном левом шкафу… Матерь всех бобров! Переодеваться в строго-официальное или нет?

Собственный стиль в одежде меня вполне устраивал. Приталенные платья со скромными рюшами и закрученные темные косы придавали моей циничной натуре ложную кротость, по крайней мере, пока я не открывала свой рот. В шкафу же одиноко висели пастельно-желтая атласная блузка и скучные брюки… Я постояла, подумала, и одарив их компанией из пуховика, села за стол.

Монитор компьютера расцвел бесконечно сочным небом с разнотравьем предгорного луга. Выбирая именно этот фон, я мечтала, что когда-нибудь с кем-нибудь… А почему бы и нет? И хотя бы по пункту «когда-нибудь»? Вот уволят, перекантуюсь до лета на копирайторстве или внештатным корром и сорвусь на эти луга. Или еще куда-нибудь, где можно есть персики, глядеть в бесконечно сочное небо и купаться… И сразу так легко стало в струсившей изрядно душе.

- Уф-ф… Так, что у нас тут по датам?

Таблица мероприятий на декабрь рябила очередными поздравлениями, парой визитов по праздничным администрациям и одной ежегодной фотосессией, заранее обреченной на крах. Я с воодушевлением занялась прореживанием ячеек, думая о диверсии по срыву стенгазетного компромата. И потому, когда позвонила Екатерина Марковна была уже весела и бодра.

Наш зал выступлений знавал и лучшие времена. Просто, это первое, что приходит в голову по случаю его посещений. Второе – вспышки из воспоминаний прошедшего здесь год назад новогоднего корпоратива. Ну, например такие: продажники Олег с Юриком, танцующие на столе, маркетолог Мариночка, рыдающая в углу, потому что Павел напился в хлам и вырубился в подсобке, Снегурочка, уже без косы, на коленях безбородого Деда Мороза. Снегурочкой была бухгалтер Татьяна, а «недодедом» – вечно нечесаный сисадмин. А потом оп-па и эти двое сразу в засос. Прямо на лучшем директорском стуле.

Видимо воспоминания те накрыли не только меня, потому что Татьяна сидела вся румяная, а сисадмин… кстати, не пришел. Может его уволили уже? С этими радостными мыслями я и заняла свое любимое место с краю у двери, присев рядом с серьезной до невозможности передать, Екатериной Марковной. Почему же серьезной? Явно не потому, что я последней зашла.

- Бабушка твоя планы на вечер не поменяла?

- Что? А? – склонилась я к плечу Екатерины Марковны, оторвав взгляд от стоящего в центре перед рядами приснопамятного директорского стула. – Вроде нет. Мяса мы уже накрутили. Тесто она обещала сама замесить, без меня.

- Ох, как бы не позабыла со своими студентами, - покачала моя соседка головой с седым валиком, как всегда идеальным.

Да, собираться у нас за двадцать дней до Нового года и лепить, словно бешеные зайцы, мясные пельмени, та еще у этих троих дружеская традиция. И я все время пыталась от нее улизнуть, вот и в этот раз даже причину разработала, но выдать ее не успела – дверь открылась, зал словно умер в накрывшей всех тишине и в него вошла сначала высокая стройная блондинка, а следом он. А ему-то что здесь понадобилось? Продажников на местах не нашел?

- Ну вот, Ульяночка, и наш новый директор.

Комариный антихрист…

Я узнала ее. Нет, неправильно! Сначала я узнала ЕЕ. Девушка, втиснутая в модную юбку-карандаш, села на этот, чтоб его, стул, каким-то чудом закинув ногу на ногу, и улыбнулась. Бывают такие улыбки, вроде бы всем и никому:

- Здравствуйте! – и у меня возникло большое желание открыть рот для торжественно-радостного ответа - вовремя сжала зубы. – Елизавета Юрьевна Вострикова. Я директор по персоналу. И представляю вам нового генерального директора завода «Сибирский мотор», Андрея Максимовича Горского. Он расскажет о будущем этого завода и перспективах его нового производственного развития.

Как интересно. Сначала она, а потом уже он. Она и он… И вот тогда я блондинку эту узнала. Она выглядела так же пафосно, как и в аквапарке четыре дня назад. А он? «Энд, Эндрю», любитель кофе и уж точно никакой не клиент наших продажников. И я поймала себя на мысли, что не слушаю, о чем он своим приятным голосом говорит, хотя следовало бы! Но, я не слушала, матерь всех бобров! Я представляла его выходящим из воды… заходящим в воду… стоящим в воде и, конечно на горке. Именно там, на горке я представляла его рядом с собой…

Глава 4

Пожалуй, так стыдно мне было однажды лишь, еще в раннем детстве. Я тогда обидела незнакомого мальчишку, а потом исподтишка наблюдала его публичный позор. А теперь вот, пожалуйста:

- О, я как по лучшей дворянской традиции в Сибирь за своим декабристом. Еще не мужем, но женихом.

И ведь умеет разговаривать эта Лиза как простой человек - губами шевелить и проявлять видимые эмоции. Екатерина Марковна дружественным актом после собрания потащила нас троих в свой просторный главбуховский кабинет. Точнее потащила она меня, а пригласила парочку наших директоров. Чай пить тот самый, который на День матери и так далее. Ну а меня то за что? Лучше бы завхоза, Сергея Сергеевича позвала – у него «Старейшина» семилетней давности есть. И он так жалобно вслед нам смотрел. Семья, стройка, кредит на машину. Вот ему точно нужен дружественно-сближающий акт. А я уже одной ногой на разнотравных предгорных лугах, под бесконечно сочным…

- А ведь фамилия «Якушкин» тоже принадлежит декабристу? Так, Ульяна Дмитриевна?

Это сейчас мне вопрос был про мою родовую фамилию. От него. Но, я к подобным вопросам давно уж привычна:

- Мы однофамильцы. Мой предок, Якушкин Платон Дмитриевич как раз сопровождал в Сибирь тот самый декабристский обоз.

- Да? – вскинул мой новый директор свои густые золотистые брови.

А его невеста, вдруг закашлялась, подавившись подарочным чаем. К чему бы? Но, мне стыдно стало совсем не тогда.

Тогда в разговор чинно вступила Екатерина Марковна. И никто не заметил, как мое бедро постиг аккуратный ее предупредительный щип:

- А вы в каком районе города обосновались?

Елизавета Юрьевна, уже прокашлявшись, махнула рукой:

- В отеле «Ремезов», но временно. Пока Энд два дня пропадал в пригородных цехах, я искала в Тюмени достойные апартаменты. Но… - и она скривила свои идеально очерченные карандашиком губы.

- А погодите! – оживилась наш главный бухгалтер. – У меня в доме двумя этажами выше как раз сдаются. Там моя знакомая раньше жила, местная прима, а теперь переехала к сыну с невесткой в Москву.

- А-а, - только и успела открыть Елизавета Юрьевна рот.

- Микрорайон «Европейский», инфраструктура своя, речка рядом.

- Мы посмотрим, - кивнул, почему-то рассматривая мою правую мочку, директор.

- А по поводу примы, - не унялась Екатерина Марковна. – То есть, досуга. Ну, он ведь у вас будет? – вот только не надо их в гости на пельмени, я вас умоляю! – Театр наш! – и мое мысленное благодарное «уф-ф». – Ульяночка, какой спектакль ты хвалила мне сегодня? За билетами на него собиралась вечером съездить?

- «Только для женщин».

- Точно! – хлопнула в ладоши эта неугомонная дама. – И еще говорила, там эксцентрика намечается - мужской групповой стриптиз.

- Да? – слово у него любимое это что ли?!

- Да, - ничуть не смутившись авторитетно ответила я. – В финале будет целое шоу. Но, главный сюжет: завод закрыли и мужчинам некуда податься работать. Безвыходная ситуация.

- То есть стриптиз спасает им жизнь?

- В каком-то роде он вполне это может.

Да что ж ты привязался к этому стриптизу? И я бы вполне с самим тобой в главной роли его посмотрела… О чем я думаю?.. И к чему этот странный румянец?

- Мы посмотрим.

- Посмотрите, – и что у меня там на правой мочке такого? – А я, пожалуй, пойду.

Я пошла. А стыдно мне стало примерно пятью минутами позже, когда я, минуя вечно распахнутую дверь бухгалтерии и парочку болтающих уборщиц, проскакала по лестнице на третий начальственный и вечно тихий этаж… Вот он, мой наглядный позор на стене: три статейки про праздники в декабре, упражнения для глаз (специально для Сидора Матвеевича) и моя личная кривая иллюстрация-схема «Ваши действия при сработавшей пожарной сигнализации». Я нещадно сорвала жесткий ватман, и быстро скрутив его, развернулась:

- Матерь всех бобров!

- Кто? – изумился Андрей Максимович в каких-то сантиметрах от моей испуганной физиономии.

- Да тут одна есть. Водится.

Вот! Вот тогда я и пошла этими бурыми стыдливыми пятнами.

- А со стены вы что сняли, Ульяна Дмитриевна? Я еще не изучил все особенности эвакуации при пожаре, а вы уже…

- Схемы есть на каждом из трех этажей. И мне снова пора.

- Бегите, – толи вздох мне в спину, толи насмешливый хмык его я все же расслышала.

И не надо было снова оглядываться! Ну подумаешь, вновь взглядом буравит. У него невеста есть. А ты дура, Ульяна. «Матерь всех дураков»!

Однако, полную глубину своей «дурости» я постигла чуть позже, и уже будучи дома…

Глава 5

Пельмени надо стряпать с душой. Понятие это у троицы моих бабушек означает: сбор сплетен, галерею из милых воспоминаний и глинтвейн с валокордином. В последние два года, правда без валокордина, потому что напиток я готовлю на соке. Да, ответственная за глинтвейн теперь я. А во всем остальном – на скромном подхвате.

И ни одну из этой троицы не волнует вопрос: кто ж приготовленные пельмени будет потом поглощать? Традиция у нас! Она процветает еще с тех времен, когда семьи были гораздо моложе и больше. Хотя… год назад произошел вопиющий случай – я забыла закрыть на лоджии, где замораживались пельмени, окно. На ночь. Ну и утром тоже не вспомнила. И городские голуби (которые не в курсе, что они «птицы-не хищники») склевали и обтоптали треть армии наших первосортных пельменей. Бабушка, выглянувшая из-за моего плеча через порог лоджии, тогда всего секунду молчала. А потом хмыкнула рассудительно: «Все равно нам столько их не съесть». И ушла… «Уля! Ты окно-то закрой все-таки!»

Сегодня под россыпи муки, стук скалки и бряканье ложек пельменная традиция блистала в полную свою мощь:

- Ульяночка?

- Что, Клара Игнатьевна?

- А меня очень заинтриговал этот спектакль. Как его?..

- Почти эротика, - стукнула в очередной раз скалкой моя бабушка, на что ее археологическая подруга усмехнулась, разглядывая полуготовый пельмень:

- Ну, для кого-то эротика… а для некоторых уже «история средних веков».

- Ульяночка?!

- Что, бабушка?

- А ты помнишь, как Клара Игнатьевна величала своего последнего, третьего мужа?

Вот как не хочется влезать в эти их патриархальные байки!

- А я помню! – помахала ложкой, и хорошо, что без фарша Екатерина Марковна. – Она всегда звала его «дорогой».

- А почему, а? – пылко воскликнула моя бабушка, вскинув вверх скалку. – Да потому что имя его она забыла сразу же после сочетания!

- Аха-ха-ха-ха-хаха! – в три звонких голоса на всю нашу квартиру.

И так целый вечер, посвященный чтоб ее, пельменной традиции. Пока оная, вдруг, не приобрела совершенно иной окрас:

- А вот наш новый директор, я вам скажу… Ульяна?

- Екатерина Марковна, – развернулась я от кастрюли с глинтвейном. - мне двадцать два года, и я никуда не уйду!

- Да что ты?

- Ну и, «новый директор»?

- Мариша, он чистая эротика и есть!

У меня рот самопроизвольно открылся и тут же захлопнулся. Лишь изумленное мычание вылетело. А самый авторитетный на «Сибирском моторе» специалист хитро так улыбнулся:

- Привлекательный, умный и чувствуется эта самая их порода.

- Ульяна, - теперь другой конец бабушкиной скалки указующим перстом направился в меня. – А почему я про эту «породу» не знаю?

Да потому что я увольняюсь! Очень скоро!.. Скорей всего.

- Разбирайтесь сами, бабушки! – едва я не плюнула в эту кастрюлю. – Я в мужских породах не смыслю.

Мне б просто на фигуру его еще раз… и чтоб она из воды.

- Горский Андрей. По отчеству Максимович, - продолжила гнуть свою линию Екатерина Марковна. – Происхождение польское наверняка. Шляхтичи в предках. Мариш, там ведь роды цеплялись все за географию. Тебе ли не знать?

- А-а, погоди!

Ох, если б я знала, чем закончится это бабушкино «А, погоди!». Но, было уже поздно. Со своей сольной партией вступила из уголка Клара Игнатьевна:

- Ульяша, плескани-ка мне твоего скучного зелья.

- Вам в какую кружку?

- Побольше.

Нет. Не с этой. Отринем прозу жизни от трагичности момента! Еще раз:

- А ведь вкусно!.. «Горский» - фамилия очень знакомая. Мария, а не Горские ли обитались в «Учёном» на Лазоревой улице, там сразу у поворота к вам?

- И еще бы ты их не вспомнила! – хмыкнула моя бабушка, а я очень быстро упала на край стула. – Почтенный вдовец, профессор кафедры прикладной механики, Арсений Павлович Горский. А какие у него бывали впечатляющие перцы.

- Да что там перцы, - захихикала наш археолог. – Ой, Ульяночка?

- Я не уйду.

- А, не уходи, - великодушно разрешила мне бабушка. – И ты, наверное, вспомнила мальчика того? И как его зовут? Хотя вот видишь, он уже совсем не мальчик… да, внучка?

- Да.

- И все нам сейчас расскажешь.

Да чтоб мне провалиться. И чтобы сразу же к бобрам.

Если в памяти воссоздавать всё, что дальше было, воспоминания заглушит звонкий смех троих. И я прекрасно понимаю, что и тогдашняя детская моя «рыбалка» тоже теперь вошла в систему «пельменных патриархальных баек». И нет, чтоб успокоить меня! Хотя, помогло бы вряд ли.

О ней забыли лишь, когда мы все вчетвером в воскресенье сходили на спектакль. Тот самый, со стриптизами.

И бабушки так этим зрелищем воодушевились, что продолжение последует. Я ведь их знаю. И продолжение это в равной степени возможно, как вновь в театре, так и в городском стрип-клубе. Естественно, где есть мужской стриптиз. Но, это – уже их заботы и заскоки. Моя же новая неделя началась весьма задорно и продолжилась под лозунгом «Узнал или не узнал?».

Глава 6

«Ульяна Дмитриевна, вас ждет Андрей Максимович»… Анна жгла. Глагол этот совершенно не подходил нашему секретарю. Рослая, всегда сосредоточенная в движениях и действиях, Анна и выражалась по-армейски лаконично. Ходили слухи, что Сидор Матвеевич привез ее из расформированной недалеко от Тюмени военной части. Женщина ни с кем на откровения не шла, дабы опровергнуть или наоборот подтвердить их. Но, все равно каждый, кто хоть раз общался с нашим секретарем обязательно бы понял, что это вот: «Ульяна Дмитриевна, вас ждет Андрей Максимович» не ее! Анну либо подменили, либо сломали, потому что в ее стиле просто рявкнуть в трубку телефона: «Уля, к шефу!» или настучать тот же текст в офисную престарелую «аську». И всё.

На всякий случай я поспешила бдительней обычного. И так была поглощена данным фактом, что даже не озадачилась: «Что ж Андрею Максимовичу от меня, вдруг, надо?». А еще: «Узнал или не узнал?».

В просторной приемной, оформленной по старинке на двух хозяев (директора и его зама) привычно, теперь уже привычно, на своем месте восседала Анна. Занята она была разбором утренней корреспонденции и ожесточенное шуршание бумаги чередовалось с громким и отчетливым «хлобысь».

- Доброе утро, - замерла я на пороге.

- Добрейшее, - выдавила Анна, припечатывая очередную бумажку штампом. «Хлобысь»!

- А-а мне… - я окончательно оторопела.

Секретарь внезапно подскочила с места:

- Двадцать девять километров по трассе туда и сюда. Дороги грейдеры чистят, мы с водителем ползем за ними. И все ради неутвержденной бухгалтерией сметы… А ты чего пришла? И где эта синяя папка? Я у себя ничего найти не могу. Как только начался этот ремонт… - и я только сейчас заметила вынесенную из кабинета напротив мебель, а еще едкий запах водоэмульсионной краски. – Ничего не найти. Ульяна?!

- Меня вызвал к себе Андрей Максимович.

- Интересно через кого, я ж только с производства вернулась… Нашла! Вся папка в пыли. Ну, раз вызывал, то иди. Он… - Анна прогнулась через стол, глянув на громадный свой связной монитор. – На месте. Ну что встала, иди.

И я пошла. А уже через секунду прокляла себя за то, что предварительно не постучалась.

Нет! Я ведь не заметила почти что ничего. Лишь сидящую ко мне спиной Елизавету в стянутой до талии лазурной блузке и мужские руки, обхватившие ее. А еще то, что девушка сидела за столом у босса, в кресле босса и на коленях тоже босса… «Хлобысь»! Кажется, от этого звука вздрогнули все, кроме Анны. Какая же я дура, что не закрыла за собою дверь!.. А если бы успела закрыть?

- Извините, - развернулась, выскочив сначала в приемную, а потом из нее в холл к лестнице. – Матерь всех бобров. Что за утро? Что за жизнь? Теперь точно, уволюсь.

Дверь в мою собственную каморку открылась примерно через полчаса. К тому моменту я уже успела успокоиться. Помог мне в этом горький шоколад и дырокол… Оказывается, вот этим «хлобысь!» прекрасно стресс снимается. «Методика от Анны», матерь всех бобров!

- К вам можно?

Я аж подскочила. Правда, тут же села обратно:

- Да, конечно… Ну что ж вы встали?

Андрей Максимович как-то странно улыбнулся, прежде чем войти. Ни капли не смущенно, я вам скажу!

- Я вас сегодня вызывал, - так это он самолично, оказывается, вызывал. – чтоб предупредить: меня к одиннадцати приглашают в мэрию. И вы будете этот визит сопровождать.

Вот чуть не ляпнула: «Зачем?».

- Зачем меня сопровождать? – подцепил тем временем мужчина из подставки на моем столе карандаш и, почему-то проверил остроту его заточки. – Ну вы же там бывали? Хоть раз?

- Да, - глядя на этот карандаш, кивнула я. – Факт данный оспорить сложно.

- А надо ли? – рассудительно заметил босс. – Оспаривать не будем факты?

- Да. То есть нет. Я хотела сказать…

- Велик и могуч русский язык? – этот му-у… мужчина выжидательно так глянул на меня… Я промолчала. Он кивнул. – Тогда собирайтесь. Через пятнадцать минут жду вас в машине.

- Уже через пятнадцать? – снова подскочила я. – Тогда… Андрей Максимович?

- Что, Ульяна Дмитриевна?

- Вам бы рубашку сменить. У этой воротничок в помаде. И шея у вас… еще.

- Благодарю, - расплылся, вдруг в улыбке босс. – И вы тогда в уголке рта и на левой щеке… Судя по обёртке у клавиатуры, шоколад.

- С-спасибо, - прошипела я, прихлопнув ладонь ко рту.

- Пожалуйста, - воткнул он обратно в подставку карандаш и неторопливо вышел.

Вот же сволочь…

Путь от нашей конторы до тюменской мэрии при нормальном графике движения занимает в среднем минут пятнадцать – двадцать. Я, ныряя в черный служебный форд с удовольствием обнаружила в нем угловатого и вечно смущенного женским присутствием Вадима, старого водителя Сидора Матвеевича. Ну, на самом деле он не так уж стар, однако, прокатал своего прошлого директора лет десять или даже больше. И всегда, говорят, отличался пунктуальностью и добрым нравом.

- Здравствуйте, Вадим!

- Здравствуйте, Ульяна Дмитриевна! – вот сколько отучала отчество мое употреблять, так и не отучила.

- Ну что, поехали?

Наш новый директор, устроившийся моим соседом на сидении, листая свои какие-то бумаги, согласно промычал. Мы плавно тронулись с места. Я потерла руки:

- А-а…

- Убавляю музыку, - доложил из-за руля Вадим.

Босс оторвался от бумаг:

- Зачем?

- Что б не мешать вам!

- Да вы мне не мешаете, - растерялся мой сосед.

- Не вам, Ульяне Дмитриевне.

Я утвердительно кивнула:

- Ну так не будем время тратить. К кому вас пригласили? Что было в приглашении? Письменно или устно?

- Николай Ильич Панкратов, - медленно проговорил мой босс. – Письмо пришло вчера уже под вечер.

- Ясно. Городской отдел культуры. Николай Ильич – его руководитель. И там ситуация такая… Я вам рассказываю, а вы задавайте вопросы, если что-то станет непонятным.

Глава 7

За недолгий путь я успела обрадовать своего нового начальника на тему «У нашего завода есть дитё». И вкратце описала прелести «отцовства».

В самом деле иметь в обязательных подшефных небольшой музей на Пристанской не так уж и плохо. Это же не огромный городской ДК, например, в котором вечные проблемы с вывозом артистов или закупкой реквизита. А тут музей! В стареньком деревянном доме купца Вонтейцева, где периодически, меж экспонатов быта 19 века под рояль проводятся ностальгические вечера. И, кстати, этим летом наш завод там сделал полный капремонт. А Николай Ильич Панкратов очень ценит такие «душевные порывы».

Так что босса своего я отпустила на аудиенцию с легким сердцем. Он, кстати, в машине вел себя вполне разумно. Не ёрничал по поводу «наследства», в нужных местах лишь переспрашивал и сосредоточенно кривился, то есть хмурил брови… Это было мило. И приятно. Потому что я, вдруг, вновь почувствовала себя востребованным специалистом. А в гардеробе мэрии так и вообще… возможно, мне лишь показалось. Подумаешь, надела эту пастельно-желтую блузку и брюки. Они хоть и скучные (и блузка и брюки), но акценты подчеркивают знатно. О чем я?.. А! Скорей всего мне просто показалось. И мой новый босс непроизвольно сглотнул за моей спиной от местного давления власти на мужской кадык.

Я оставила его у таблички «Н.И. Панкратов», а сама спустилась в буфет ждать и пить кофе. Там такой кофе замечательный – с сиропом и тертым миндалем.

Вскоре ко мне за столик подсел знакомый, лопоухий по-детски Олег Нимчутый. У нас с Олегом «было», но недолго и в рамках блёклого приличия. К тому же относительно давно - я тогда только устроилась работать на завод. Сейчас же мы с этим именитым тренером по тхэквондо лишь встречались в подобных этому местах. Я – по работе. Он – трясти финансы городского спорта. В общем-то, тоже по работе.

Однако, сегодня мужчина лишь успел присесть, как к нам решительно подошел возвратившийся с приема босс, а вслед за ним сам коренастый и вечно смуглый Николай Ильич. Прекрасная компания. И она чуть позже стала вовсе странной:

- Ульяночка! – протянул мне еще на подходе руку начальник городской культуры. Он в общем-то мужчина был простой и, я заметила, именно сейчас - весьма довольный. Значит, с боссом у них все сложилось. – Шёл поздороваться.

Неужто переживал, что я сорвусь вслед за его давнишним приятелем, моим бывшим директором? И кто ж тогда за музей радеть начнет и средства у начальства вымогать? Ведь точно, испугался.

- И я вас рада видеть, Николай Ильич, - пришлось нам с Олегом вставать навстречу.

- А вы, Андрей Максимович, здешний кофе не пивали? Может, присядем тоже? – приглашающе взмахнул он рукой. – Нет? А вы знаете, что если бы не эта милая девушка, то старый дуболом, Сидор Матвеевич, давно б вдрызг разругался с половиной здешнего места, а еще администрации района? Всё ее талант заглаживать углы. Андрей Максимович?

Мой нынешний босс, стоящий между мной и замолкнувшим Олегом, лишь удивленно вскинул брови. На миг всего, но вскинул! А я что? А мне опять приятно, хоть и знаю, что добавлено от господина Панкратова к реальности с лихвой. И, кстати, об «углах»!

- Николай Ильич, а что у нас с ежегодным освещением?

Мужчина тут же подобрался:

- Так будет, Ульяночка. Выбирайте: областная пресса или интернет-источник?

- О чем вы? – попытался влезть мой босс.

Я хмыкнула, не отвлекая взгляда от главы культуры:

- О ежегодном чествовании производственников, вложивших средства в культуру города. Николай Ильич, интернет-источник и полноценный сюжет от телевидения. Заводу необходимо вновь заявить о себе.

- Кому? – дуэтом выдали мужчины. Я почему-то посмотрела на стоявшего по-прежнему в молчании Олега:

- Общественности. И повод нарисуется прекрасный. Ну так что, Николай Ильич? – взглянула я с прищуром на него. Он – кивая, на моего начальника. Тот почему-то на Олега. А Олег вздохнул и выдал:

- Вспомнил. Андрей Горский, команда Смирнова из «Маяка», кубок области по юношескому тхэквондо. И ты урыл меня в финале.

- Олег Нимчутый из «Витязя», - качнул головой мой нынешний начальник. И внезапно подхватил меня под локоть. – Всего хорошего вам. Ульяна Дмитриевна, нам пора.

Обратно на завод мы возвращались в не менее странном молчании. А потом в кармане моего пуховика затренькал телефон. Нейтрально так затренькал, значит, номер ему незнаком.

- Извините, Андрей Максимович… Алло?

На том конце что-то сначала щелкнуло, потом абонент будто прочистил горло и только после прозвучало:

- Улиана? Ты меня слышишь?

Я почему-то сразу же его узнала. И сердце сжалось, потом пристыженно вернулось в прежний ритм. Да ну?! И это лишь звонок!

- Радослав?

- Да-да! Это - я! – мужчина говорил по-русски без заметного акцента, лишь слегка растягивал гласные в словах и делал перед ними паузы. Насколько я помню, мать недолгого моего болгарского «избранника» была отсюда, из пригорода нашей областной столицы. – Я здесь! Пока в Москве, Улиана!

У меня непроизвольно сам собой открылся рот. И я заметила, как напряженно замер рядом со мною на сидении машины босс. Прислушивался?

- Ты летишь в Тюмень? – а что ж еще спросить?

- Да-да! – воодушевленно прокричал мне Радослав. – Я к моей бабушке сюда в Винзили на время. В гости. И для вас мне нужно передать дары.

- Дары?

- Подарки! От твоих родителей. Когда прилечу, перезвоню. Нам нужно встретиться. Я отключаюсь – приглашают на посадку.

- Нам нужно встретиться… Вот это Новый год.

- Ну, с наступающим, - тихо произнес, будто решаясь, сидящий рядом со мной мужчина.

Настроение моего босса испортилось. Это стало очевидно, когда он, пропустив меня в парадную дверь, тут же обогнал на ходу и поскакал к себе наверх по обшарканным лестничным ступеням. Меня же по дороге перехватила выходящая из кабинета главбуха Тамара Львовна, наш кадровый специалист. Милейшая пожилая дама, которая все неприятные новости начинает с вопроса «Конфетку хочешь?». У нее конфетки были всегда в столе.

- Ульяночка?

Так и захотелось продолжить про ее конфетку. Но, сдержалась:

- Доброго дня, Тамара Львовна.

Женщина в несвойственной ей манере рассеянно кивнула:

- Конечно. Ты к Екатерине Марковне зайди, а я сейчас вернусь. Мне надо документ тебе на подпись принести, - и, потупив взор, засеменила вдаль.

Я, провожая ее взглядом до самого поворота, открыла дверь.

Хозяйка кабинета встретилась у самого порога:

- Давай, Ульяна, признавайся.

- В чем? – недоуменно уточнила я.

- В каком месте ты насолила, хотя, какое место насолила и так понятно, задницу ты ей насолила. Вопрос другой: «когда?».

- Да и кому. Выражайтесь четче.

- Елизавете Юрьевне! – грозно качнулась женщина. – Ты с завтрашнего дня понижена до простого пиар-менеджера, естественно с урезанием оклада. И вторым специалистом принята какая-то шмакодявка-модель из местных. Именно, Ульяна, как «лицо компании». То есть светиться будет лишь она.

- Да что вы? – как-то ж села я на стул. А как не сесть, если стульев у Екатерины Марковны ряды?

- Вот и «да что», - насупилась она. – Так я и спрашиваю: когда вы с этой цацей нашего директора не поделили?

- А я логики не вижу. Модель ведь будет рядом с ним теперь.

- Ульяна, сколько раз тебе советовала: «читай все городские сплетни», - ткнула мне пальцем в лоб эта «советчица». – Не любит он моделей. Терпеть не может тощих и тупых.

- О, матерь всех бобров. Не любит он… Однако же меня понизил.