Навеки твой, даже в вечности

Глава 1

-Раз-два, рад-два, раз-два! Шевелите задницами ленивые свиньи! Стэнски! Тебе особое приглашение? Ноги поднимай! Враг не будет ждать, пока ты проснёшься! Давай, давай!

Отряд студентов бодро бежал по грязи, подгоняемый криками довольно несимпатичной особы, одетой в темные кожаные штаны и кожаный же камзол. Особа бежала легко, периодически обгоняя пыхтящих студентов, среди которых были только парни. Ни одной девушки. Боевая магия дело опасное, женщины в ней редкость. А уж чтобы на полигоне толпу рослых балбесов гоняла дама-преподаватель, такое могло случиться только в Академии в Полтраке

Полигон Академии магии в Полтраке был местом, где выковывали не просто магов, а боевых магов. Здесь не было места слабости, сомнениям или жалости. И если кто-то и олицетворял этот дух, то это была профессор Элен Ригби. Её лицо, изуродованное шрамами, и левая рука, скрытая под перчаткой, были напоминанием о том, что боевая магия — это не игра. Она не просто преподавала — она ломала студентов, чтобы потом собрать их заново, но уже сильнее, жестче, безжалостнее.

— Раз-два, раз-два! — её голос, как хлыст, разрывал тишину полигона. — Хатч, если ты ещё раз упадёшь, я тебя отправлю на кухню мыть посуду! Ты маг или мешок с костями?

Студенты, покрытые грязью и потом, молча терпели её нападки. Они боялись её, но в то же время восхищались. Элен была легендой. Она прошла через ад и вернулась, чтобы научить их выживать.

-Ну-ну, подберите сопли, девочки! – бодрый голос Ригби оглашал полигон.

— Ай, нога! — завопил кто-то из группы и свалился в грязь.

Все бегали босыми, включая профессора.

— Нога!

— Хатч! Хватит придуриваться! — Ригби подбежала к студенту, который в позе эмбриона валялся в грязи, баюкая пострадавшую конечность.

Она слегка пнула его ногой в бок.

— Ты убит, Хатч. Топай к целителям и можешь не возвращаться. Неделю, Хатч! Ты дисквалифицирован!

— Профессор! — взвыл Хатч. — Это нечестно!

— Надо было защищать ноги. Ты маг или где? — на бегу прокричала Ригби. — Стоять! — это уже относилось к остальным. — Отрабатываем нападение!

Дальше полигон заволокло дымом, заискрили огненные молнии, засверкали щиты…

Ректор и ещё двое преподавателей, которые из общей гостиной неотрывно, как приклеенные, наблюдали за полигоном, наконец-то выдохнули и посмотрели друг на друга.

— Ну, что тут скажешь, — ректор Торн был лаконичен. — Зато предыдущий выпуск весь в полном составе служит в императорской гвардии.

— Боевая особа, — прокомментировал Дюрок, профессор магии заклинаний. — И как вы, говорите, она тут оказалась?

— По протекции самого министра тайных сношений. Вы же понимаете, таким не отказывают, — вздохнул Торн. — Кстати, Хелфорд, вы же должны её знать… Элен Ригби, вы, кажется, вместе учились?

Тот, к кому обратились, был профессором боевой магии и новым главой факультета, который только-только вступил в должность.

— Да, учились, — лаконично ответил он.

— Что-то много вас, служак, вдруг оказалось в Академии, — скривившись, сказал Дюрок. — Что, наша родина уже вне опасности?

— Должен же кто-то готовить смену, — невозмутимо пожал плечами Хелфорд.

— Так что вы можете сказать, Хелфорд… — начал было Торн, но тот прервал его.

— Кажется, они закончили, — он указал на полигон.

— А, да, — скривился Торн.

Он посмотрел на прозрачный шар, что лежал у него на столе, и произнёс:

— Режина, детка, попроси профессора Ригби подойти ко мне.

— Да, профессор, — нежно прошелестел голос из шара.

А вслед за этим над Академией прогремело:

— Профессор Ригби! К ректору!

Кучка студентов-боевиков, хромая и переваливаясь, вяло ползла с полигона, а профессор Ригби, которая уже привела себя в порядок, бодрым шагом направлялась к зданию академии. Она, кажется, не слышала, что Хатч сказал Стэнски:

— Она уморит нас. Это как пить дать. К дню Новолетия Академия в Полтраке лишится целого отряда перспективных боевых магов.

— А самой хоть бы хны… — пробормотал Стэнски.

— Ректор, вы звали? — Элен Ригби вошла, по обыкновению грохнув дверью и оповещая о своём появлении громким, хорошо поставленным командирским голосом.

— Элен, почему вы всё время кричите? — страдальчески сморщился Торн.

Вообще-то, Торн тоже не был полевым цветочком. Старый боевой маг, который успел повоевать на своём веку, и перевидать разные виды, он крайне болезненно реагировал на эту донельзя странную особу. Когда министр поставил его перед фактом, что именно она будет вести полевую подготовку боевых магов, Торн изумился. Когда понял, что министр не станет менять своё решение — разозлился. Когда впервые увидел Элен Ригби — впал в ярость. Когда увидел, как она ставит на место зарвавшихся студентов-боевиков — чуть потеплел. Ну, а когда каждый день стал наблюдать за её издевательствами на полигоне — растаял. Однако вот этот командный голос в сочетании с большим уродливым шрамом на левой щеке и левой же рукой, вечно затянутой в перчатку (он как-то сподобился увидеть левую руку Ригби без перчатки, ему — старому вояке — стало очень не по себе), всё это вызывало у него лёгкую нервозность.

— Я не кричу, — между тем, ответила ему Ригби, чуть снизив обороты.

— А я почти оглох, — ворчливо ответил Торн. — Я вот зачем вас позвал. У нас новый преподаватель боевой магии, он же новый глава факультета. Профессор Хелфорд…

Ригби молниеносно подвернулась и уставилась на Хелфорда.

— Вам предстоит работать в связке, — продолжал Торн. — Мне кажется, вы знакомы… вы же учились вместе… правда, это было довольно давно, при ректоре Хольмбруке…

— Так, Хелфорд. Значит, решил найти себе местечко поуютнее? — довольно невежливо оборвала речь Торна профессор Ригби, оглядывая ловкую фигуру нового коллеги, одетого по самой последней моде.

— Не одной же тебе прохлаждаться, — Хелфорд пожал плечами.

— За такие слова я на ближайшей же тренировке сверну тебе скулу, малыш Мэтьюи.

— Договорились. Завтра на утренней пробежке, крошка Ленни, — в тон ей ответил Хэлфорд. — И побереги свои конечности, как бы не пришлось идти к целителям.

— Коллеги, коллеги! — заволновался Торн. — Я прошу вас! Я бы не хотел, чтобы…

— Всё будет в рамках, мой генерал, — гаркнула Ригби. — Мы просто вспомнили времена учёбы. Я могу идти?

— Идите уже! — невольно вскричал в ответ Торн и страдальчески сморщился.

Ригби, хлопнув дверь, покинула гостиную ректора. Торн и Дюрок одновременно охнули, схватившись за виски.

— Невыносимо, — простонал Дюрок.

А Торн вскрикнул, оборачиваясь к новому преподавателю:

— Боги! Хэлфорд!… Я умоляю вас!… Только без членовредительства!

Тот рассмеялся:

— Господин ректор, не волнуйтесь. Мы с Элен старые друзья. Мы разберёмся.

— Старые друзья? — это в разговор вклинился Дюрок и на лице его появилась понимающая ухмылка.

— Да, старые. Вместе учились, вместе служили. Надеюсь, вы ничего иного не имели в виду, Дюрок? — выражение глаз Хэлфорда сделалось холодным.

Дюрок, который тут же понял, что пахнет жареным, даже попятился.

— Я только это и имел в виду! Ничего более!

— Отлично. Я не люблю сплетен, — прибавил Хэлфорд.

7 лет назад. Мятеж Харпера (Новейшая история Империи)

-Империя большая… занесло нас… да-а…

-А ты чего ждал? Прогулки к морю?

Костёр тихо трещал, мягко сиял охранный круг. Линн и Кайрон тихо переговаривались между собой, не забывая вертеть над огнём тушку невинноубиенного пустынного волчка, который по какой-то нелепой случайности оказался неподалёку в зарослях сахарника. Именно тут, в сахарнике, сидели Линн, Кайрон, Ригби и Хелфорд. Линн и Кайрон несли вахту у костра, а Ригби и Хелфорд мирно дремали неподалёку, прижавшись для тепла друг к другу спинами.

-К морю, не к морю, но кормить насекомых тоже не было моей мечтой.

-А убивать мятежников, что, было?

-Не было… А куда денешься…

-Хватит трепаться! – Хелфорд, наконец, перестал притворяться спящим и сел, уставившись на Линн с Кайрон. – Служба трёпа не предполагает.

-Уже и слова нельзя сказать, - буркнул Линн.

-Мятежом попахивает, - подала голос Ригби. – Может, вы уже сразу отвалите, а? То-то мятежники обрадуются и примут вас с распростёртыми объятиями…

-Ага… Прям сразу примут, - хмыкнул Хелфорд. – Они таких любят…

-А может и примут! – вякнул Кайрон.

-Предателей никто не любит, - Ригби поднялась с земли, отряхнула плащ и подошла к костру. – Стоит один раз предать, и тебе никто и никогда не поверит.

Пламя бросало отблески на ее стройную фигуру и отражалось в тёмных глазах. Она достала нож, ловко отхватила кусок зажаренного мяса, попробовала и улыбнулась, зажмурившись от удовольствия.

-А ничего, жирный такой… Мэтью, попробуй! – она вдруг резко кинула Хелфорду кусок, что был у неё в руке.

Тот ловко поймал мясо и тут же откусил кусок.

-Сойдёт, - кивнул он.

-Мы жарили, а они первые жрут! – возмутился Линн.

-Станешь начальником, тоже будешь первым жрать! – философски заметила Ригби.

-А ты вроде пока не начальник! – огрызнулся Кайрон.

-Но-но! Поговори ещё… - рассмеялась Ригби.

Кайрон и Линн насупились и отвернулись к огню, а Хелфорд не мог отвести взгляда от Элен. Сколько лет они вместе? Уже двенадцать… С самого первого дня в Академии. Он помнил этот день так чётко, как если бы это случилось вчера. Пять лет учёбы, потом семь лет службы и всё время вместе. И всё это было так просто между ними, как будто они самой судьбой были предназначены друг другу. Ему в ней нравилось всё: её сила, бескомпромиссность, непохожесть на других женщин. Боевой маг! Да таких, как она, по пальцам одной руки пересчитать можно. И красавица, каких мало. Мэтью искренне любовался ею.

-Ну что уставился? – Элен прекрасно видела, что Хелфорд смотрит на неё не отрываясь. – Дыру протрёшь.

Она опустилась на плащ рядом с ним, протянула ему ещё кусок мяса.

-Надо поесть… Что там будет дальше – непонятно… - прибавила она тихо.

Они торчали в этих болотах и в зарослях сахарника уже недели три. Самая окраина империи, где воздух тяжёл и болезненен, стала рассадником мятежа. Местные заводилы требовали независимости и отделения от империи, которая, как они считали, ничем не помогала им, а только брала и брала. Министерство выслало на усмирение несколько отрядов боевых магов. И среди них – лучших из лучших, выпускников Полтрака. Они мотались по болотам, то пешком, а то на тяжелых военных ландолетах, кормили собою насекомых, вступали в краткие схватки с таившимися мятежниками, и конца и края не было видно этой затяжной, мутной истории… И только то, что они вместе – Мэтью и Элен – примиряло их с действительностью. А действительность была жуткой…

Наши дни

-Хелфорд! Хелфорд! Вы уснули, что ли? – ректор даже потряс нового преподавателя за плечо.

-Задумался, господин ректор, - тот улыбнулся.

-Ну так ступайте скорее в свои владения. С сегодняшнего же дня приступайте к занятиям!

-Так точно, господин Торн, - по-военному ответил Хелфорд и вышел из кабинета.

-Да-а… Хлебнём мы с этими вояками, - протянул Дюрок ему вслед. – Вот помяните моё слово, Торн, хлебнём…

-Да типун вам на язык, коллега Дюрок! – болезненно морщась, воскликнул Торн.

***

Академия в Полтраке готовила магов самого разного уровня и самых разных направлений. Учиться в ней мог любой, не только представители привилегированных сословий. Белой костью академии были боевики. Ну, эти составляли гордость любого учебного заведения в стране. Боевиками были, как правило, только мужчины. Боевики владели самым широким спектром магических возможностей и обладали, как правило, самым большим энергетическим потенциалом. Девушки среди боевиков случались, но крайне, крайне редко! Профессор Элен Ригби, кажется, на данный момент была единственным магом-боевиком женского пола.

Второе место после боевиков занимали целители. И это тоже было очевидно. Целители были магами высочайшей квалификации, а готовые маги-целители пользовались спросом и уважением по всей стране. И неплохо зарабатывали. Больше, чем боевики, к слову сказать.

Следующими в иерархии были артефакторы. Факультет артефакторики собирал под своё крыло крепких середнячков обоего пола. Факультет травничества был по преимуществу женским царством, хотя случались и любопытные исключения. Кроме того, в академии существовали факультеты сыскной и бытовой магии. В отделение сыскной магии входило отделения прорицания, магической науки, которую преподавала профессор Трей. Прорицание всем казалось полной ерундой, но также все знали, что коли у человека есть взаправду такой дар, то он может многое и все пытаются заполучить такого мастера. Но в этом году на отделении прорицания студентов не было. Равно, как и в прошлом, и в позапрошлом, ибо владение магией прорицания – дар редкий и опасный. И, честно сказать, уже давненько (лет этак с триста) не рождался на свет истинный прорицатель. Профессор Ромола Трей не была в этом смысле исключением.

Да, существовал еще дар некромантии, или магии смерти. Но факультета такого не было, ибо этот дар считался опасным и утраченным. Нежити и нечисти в мире людей не существовало. Нет, старые летописи гласили, что когда-то и нежить, и нечисть шатались между людей и некроманты легко усмиряли и тех, и других. А также поднимали мертвых, считывали посмертные воспоминаний, управляли зомби и делали много чего другого. И даже ходили слухи, что мятежники, которых пять лет назад вывели под корень (кстати, профессора Ригби и Хэлфорд были ветеранами той войны), пытались возродить тайное знание. Но мало иметь рукописи и книги с заклинаниями, надо еще владеть определенным направлением сил. А последний некромант умер тогда же, когда умер последний прорицатель. Лет триста тому назад. Ну, и имперские законы никто не отменял. А законы гласили, что во имя спасения жизни людей и целостности империи, любой, кто рождается с направлением сил в области некромантии подлежит уничтожению. Слава богам, таковых уже несколько столетий не рождалось! Или, быть может, они и рождались, но… что такое сила без развития и учебы? Сколько магических огоньков погасло в силу разных причин. Кто-то не хотел развивать потенциал, в ком-то потенциал был так мал, что погас сам (хотя мог бы и развиться при определенных усилиях), ну и многое другое. Когда магов много, их особо не ценишь. Ну и кому нужна некромантия, если не существует ни нечисти, ни нежити? И без нее прекрасно обходимся. Тем более упорные слухи гласили, что некроманты выпивают живые души, не дают упокоиться душам и телам по смерти, да и нежить и нечисть – создание рук некромантов, сами по себе они не появляются. Так что, всем понятно, что некроманты это воплощенное зло.

Но вернемся к академическим будням. И да будет вам известно, что императорская академия в Полтраке славилась тем, что какую бы специализацию не обретал учащийся там маг, он получал основы знаний по всем предметам. Скажем, к чему боевику прорицание? Однако прорицание стояло в расписании у боевиков, а потому хромающий Хатч, который так и не добрался до целителя, Стэнски и вся их команда дружной расхристанной толпой, еле успев отмыться от грязи, направились на урок прорицания. Вообще-то, прорицание им нравилось. Точнее, не сам предмет, который они считали несусветной дурью, а его преподавательница – Ромола Трей. Профессор Трей пользовалась успехом у всех мужчин Академии. Блондинка… С огромными фиалковыми глазами… С великолепным ртом, глядя на который, можно было воображать себе буквально всё, что угодно… «То есть абсолютно всё, если вы понимаете», - с усмешкой говорили друг другу местные мужчины. С фигурой… С выдающейся формы грудью… и тончайшей талией… стройными ножками, которые угадывались под длинной летящей юбкой… с улыбкой, сводящей с ума жемчужным блеском зубок… Одним словом, профессор Трей была звездой и абсолютно все задавались вопросом: а что, собственно, эта прелестная фея забыла в академии? Ведь она могла… она могла… да она чёрт знает, что могла! А вместо этого преподает какое-то идиотское прорицание, в котором и сама ни бельмеса не смыслит. Впрочем, кажется, никто не был против сложившихся обстоятельств. И все, к слову, понимали, что маг профессор Трей более чем средненький.

Итак, боевики разлеглись на подушках, окружив красотку профессора Трей и буквально-таки раздевая ее взглядами. Она же, кажется, получала от этого несомненное удовольствие, потому что не напускала на себя никакой строгости, а просто и призывно улыбнулась пялящимся на нее здоровякам и начала занятие:

-Господа боевые маги, сегодня мы будем изучать гадание на хрустальном шаре. Посмотрите…

Профессор Трей изящно потянулась вперед и, опершись на локти, принялась гипнотизировать взглядом хрустальный шар, что стоял перед ней на столе. При этом её грудь приняла ещё более аппетитный вид в вырезе платья.

-Я б лучше на другие шары пялился, - шепнул Хатч, гипнотизируя профессора взглядом.

-А я б лучше их пощупал, - хохотнул Стэнски, вызвав нездоровое возбуждение у всех, кто его услышал.

Профессор Трей стрельнула глазами в говорунов, загадочно усмехнулась и продолжила:

-Мальчики, сосредоточьтесь. Рядом с каждым из вас стоит хрустальный шар, ну же…

Она повернулась к Стэнски и с улыбкой посмотрела на него. Стэнски незамедлительно овладело желание уставиться в этот долбаный хрустальный шар, что он и сделал. Вслед за ним в шары уставились и остальные. Все-таки профессор Трей была магом и уж что-что, а заставить себя слушаться она умела.

-Ну-у… - протянула профессор. – Милый Стэнски, что вы видите в шаре?

-В шаре… в шаре… - лоб Стэнски покрылся испариной, и он выпалил. - Я там вижу профессора Ригби! Как она гоняет Хатча по полигону!

Боевики дружно заржали, да так, что стены аудитории затряслись. Профессор Трей жемчужно рассмеялась, демонстрируя свои зубки, а потом ответила:

-Ах, Стэнски, не быть вам прорицателем… И всё-таки, мальчики, сосредоточьтесь…

Профессор Ригби захлопнула за собой дверь апартаментов, в которых она жила в академии. Раздраженно сбросила куртку на пол, сорвала перчатки и принялась ходить туда-сюда по комнате, нервно потирая левую руку, которая всегда начинала ныть, если менялась погода или грозили неприятности. А появление Хэлфорда иначе, чем неприятностью, назвать было нельзя. Она прекрасно помнила тот последний бой. Она, Хэлфорд, Линн и Кайрон прикрывали правый фланг имперского войска. Откуда мятежникам удалось достать столь сильного чародея она не знала до сей поры. Но прекрасно помнила тот огонь, что опалил ее лицо и левую руку, которой она держала щит. Да, тот огонь пробил её щит. Её щит! Расчет был на то, что она упадёт и тогда Хэлфорд, Кайрон и Линн погибнут. Элен и сейчас не понимала, как ей удалось его удержать. Боль была адской. Она помнила вонь паленой кожи, слышала свой собственный крик, но держала щит. Ее сознание будто отключилось, но рефлексы вбитые на учебном полигоне работали сами собой. Дальше она помнила, что кто-то оттаскивал ее с линии этого огня, потом беспамятство, а потом… А потом стало понятно, что этот огонь изуродовал её. И помнила лицо Мэтьюа в тот день, когда он к ней пришел с этим вот известием. Нет уж, ни жалости, ни снисхождения она не потерпит ни от кого… Иногда (только иногда) ей в голову закрадывалась мысль – а что, если она неправильно поняла? Что, если поторопилась с выводами? Но… Пять лет говорили сами за себя. Мэтью не появлялся все эти годы, не давал о себе знать. Забыл? Принял ее решение? Скорее всего. Это ей теперь ни за что не забыть, а он… Она всё ждала известия о его женитьбе, за ним всегда бегала целая вереница из девиц… Так, хватит думать об этом! Хватит!

Элен потрясла головой и оглянулась вокруг. И будто бы впервые увидела то место, в котором жила все эти годы.

Апартаменты профессора Ригби были образцом аскетизма. Ничего лишнего. Узкая кровать, стол, два стула, платяной шкаф, да и всё. Готовить профессор Ригби не готовила, чаи по вечерам не распивала. Жила, как живут обычные строевые служаки – очень скромно и по расписанию. Её апартаменты были самыми маленькими, самыми скромными среди профессорских комнат. В сущности, это и апартаментами нельзя было назвать. Так, комната и прилегающая к ней туалетная.

То ли дело, апартаменты профессора Трей. Элен почему-то вдруг подумала о ней вспомнила, о чем иной раз болтали коллеги. В тех апартаментах были и гостиная, и спальня, и будуар при спальне и даже небольшая кухонька, чтобы профессор могла угостить своих гостей чаем или кофе. Но Ригби сама выбрала именно такую жизнь, и никто с ней не спорил.

Элен вдруг остановилась, резко рванула на себя дверь шкафа, потом также резко, закрывая, стукнула ею и уставилась на свою изуродованную руку, подняв её к самым глазам.

-Дура! – бросила она вдруг и повалилась на кровать, постанывая и закрыв лицо руками. – Идиотка-а…

Она не знала, что в то же самое время Мэтью Хелфорд заселялся в свои апартаменты. Вещей у него было не особенно немного. Он небрежно бросил сумку на пол, обвел взглядом гостиную, отметил, что из нее дверь ведет в спальню, в которой стоит широкая кровать, застеленная темным покрывалом, и опустился в кресло.

-Идиот, - сказал громко Хелфорд. – Дурак!

И, окончательно разозлившись, схватил вазочку, что так неосмотрительно была оставлена на столе в гостиной, и шваркнул ею об стену.

Глава 2

В этот прекрасный, солнечный осенний день во дворе академии собрались все: и студенты, и преподаватели. Прошел месяц, как началась учёба, но только теперь у факультета боевой магии появился новый глава. Посему ректор счёл необходимым провести небольшое утреннее собрание.

Преподаватели вышли на крыльцо академии. Студенты окружили их большим полукругом и тут же раздались восторженные девичьи «охи» и «ахи».

-Он душка!... – прошелестело вдали.

-Точно, не врали! Просто красавчик… Как его зовут?

-Профессор Хелфорд…

-Я уже схожу с ума…

Профессор Мэтью Хелфорд привлекал сегодня самое пристальное внимание. Правду сказать, он был хорош. Высокий рост, стройная, сухощавая фигура тренированного бойца, уверенная осанка, темные короткие волосы, чуть длиннее, чем это принято у военных, острый взгляд из-под небольшой челки, падавшей ему на лоб. Черты загорелого лица резкие, но красивые. Ярко-синие глаза не только служили украшением, но выдавали ум и огромный опыт, а взгляд их порой бывал просто гипнотическим, но это их свойство всем еще только предстояло обнаружить.

-А как он одет… - это не удержалась Лили Гроум, которая всегда особенно остро реагировала на проявления красоты и изящества, в чём бы они не состояли.

Профессор Хелфорд и впрямь был одет весьма оригинально: так, что никто и никогда не принял бы его за боевого мага. На нем был изящный, вполне аристократичный твидовый костюм-тройка цвета индиго, темный галстук и белая рубашка. Пиджак был расстегнут и было заметно, как прекрасного кроя жилет облегает его идеальную фигуру. И единственным, что выбивалось из этого образа аристократа, был широкий металлический браслет, испещренный рунами, на левой руке.

-Это не просто накопитель, - шепнул Стэнски Хатчу. – Держу пари, это древний артефакт!

Стэнски с жадностью рассматривал Хелфорда и уже прикидывал, что надо сделать, чтобы хоть чуть-чуть стать похожим на нового преподавателя, которого он уже почти обожал. Впрочем, Хатч испытывал те же чувства. И Стэнски, и Хатч были парни ершистые, непростые, но Хелфорд их просто покорил. Ещё бы! Ветеран стольких сражений!

-Даже и не буду спорить, - ответил Хатч, испытывавший похожие эмоции.

Хатч вообще думал, что Хелфорд напоминает хищника, готового в любой момент к атаке.

Хатч испытывал легкую зависть – как бы и ему стать таким! В этот момент Стэнски ткнул его в бок.

-Я тебе ещё хочу сказать, что профессор Ригби ничуть ему не уступит, - горячо зашептал он. – Посмотри!

Хатч перевел взгляд на Ригби и понял, о чем говорит товарищ. И там, и там на лицо была особая выучка и опыт, который можно было приобрести только в деле. Они друг друга стоили – Хелфорд и Ригби. А вот профессор Трей, которая каким-то образом оказалась около Хелфорда… О, она была феноменальным воплощением женственности. Такой контраст с Элен Ригби! Хатчу даже стало жаль любимого преподавателя. Вот почему так? Ведь Ригби стоит сотни таких Ромол-прорицательниц. А ведь, небось, Хелфорд на Ромолу поведётся… На неё все ведутся…

Но не только Хатч и Стэнски разглядывали Хелфорда. Розамунд Соулс, которая стояла позади парней, шепнула своей соседке Лили:

-Ты видишь у него синяк на скуле?

-Вижу, но это его совсем не портит! – проникновенно и с восторгом ответила Лили. – Остальным с ним не сравниться!

Да, при более внимательном рассмотрении было заметно, что скулу профессора Хелфорда украшает свежий синяк, но все равно на его фоне остальные преподаватели слегка проигрывали. Особенно бросалась в глаза профессор Ригби, одетая в простые штаны, свитер и кожаную куртку, в каких она обычно ходила на занятия. Взоры студентов, однако, радовала и профессор Трей. Она была одета в невообразимо прелестное платье жемчужного цвета, с кружевами, которые оторачивали вырез на груди и подчеркивали белизну её шеи. Профессор Трей загадочно улыбнулась и будто бы невзначай коснулась руки профессора Хелфорда.

-Они отлично смотрятся вместе, - это уже сказал Стэнски, которому тоже нельзя было отказать в чувстве прекрасного.

Ректор поднял руку, и тут же все замолчали. Не потому, что сильно уважали ректора, а потому, что ректор заткнул всем говорунам рты одним из простейших заклинаний. Преподавательский состав воззрился на студентов с крыльца.

В центре стоял ректор Руфус Торн, правой рукой которого был профессор магии заклинаний Дорн Дюрок, а левой – Режина Скулме. Формально Режина числилась секретаршей, но неформально она была глазами и ушами ректора. Сегодня Режина поражала всех платьем в облипку и длинными стройными ногами. Мэтью Хелфорд стоял рядом с ректором и Ромолой Трей. Чуть позади него расположилась хмурая Элен Ригби, , за ней стояли Риган и Бейтс, преподаватели боевых заклинаний и ближнего боя, а также мастер Хоуп – преподаватель защиты. Ромола Трей мило улыбалась новому главе факультета боевой магии и что-то тихо шептала ему на ухо. Это не осталось незамеченным ни студентками, ни другими преподавателями. Особенно если учесть, что профессор Трей ещё и опиралась на руку профессора Хелфорда. По другую сторону от боевиков расположились профессора-целители: Элинор Хомсфорд, Грегор Абертус и Ольга Маленко. Рядом с ними возвышался очаровательный глава факультета артефакторики профессор Люк Анивартанеле, красавец-блондин с изумительно синими глазами и мягкими очертаниями губ. Пожалуй, из всех остальных преподавателей-мужчин по элегантности только он мог поспорить с Хелфордом. До последнего момента профессор Анивартанеле был звездой преподавательского состава среди студенток. Глава факультета целителей Лиахим Курт что-то шептал главе факультета травников Аннелене Горски. За ними стояли, оглядывая студентов, сыскари Леон Томски и Марта Кемпински и бытовики милейшая Эмили Лири в уютном цветочном платье и вязаном кардигане и Антонио Чимарози – мужчина средних лет, стройный, подтянутый, в рубахе, жилете и брюках с идеальными стрелками – перфекционист до мозга костей.. Конечно, на крыльце собрались не все преподаватели. Тут не было преподавателей истории и теории магии, начертательной магии и кое-кого ещё. Но, впрочем, это было не важно.

-Итак! – голос ректора был слышен абсолютно всем. – Господа! Сегодняшнее собрание будет кратким. Представляю вам нового главу факультета боевой магии профессора Мэтьюа Хелфорда, - при этих словах Торн указал рукой на Хелфорда и тот сдержанно поклонился.

Ректор продолжил:

-Все вы, так или иначе, будете иметь с ним дело. Ибо навыками боевой магии должны обладать все, без исключения, выпускники академии. И я сообщаю вам, что профессор Хелфорд боевой маг императорской гвардии, участник самых крупных войн последнего времени, ветеран, который прошёл через десятки сражений, и один из сильнейших магов империи. Поэтому прошу крайне внимательно прислушиваться к его советам и не зевать на его уроках. Возможно, когда-нибудь это спасёт вам жизнь. На этом всё! Приступайте к занятиям!

Мановением руки ректор снял заклинание тишины и тут же поляна наполнилась разноголосым гомоном.

Преподаватели быстрым шагом расходились по аудиториям. Профессора-боевики шли одной группой следом за Хелфордом, на руку которого по-прежнему опиралась профессор Трей.

-А что, прорицание теперь входит в курс боевой магии? – раздался голос профессора Ригби.

Мастер Хоуп счел возможным хмыкнуть, а Риган и Бейтс, переглянувшись, промолчали. Хелфорд остановился, поцеловал руку спутнице и сказал:

-Боюсь, я злоупотребил вашим вниманием, дорогая профессор Трей. Вас наверняка ждут студенты. Ну, а нам, - он обвел взглядом боевиков, каждый из которых сумел выдержать его взгляд с достоинством, - предстоит кое-что обсудить.

-Ох, право, это я виновата, - защебетала Ромола Трей, стрельнув глазами в профессора Ригби. – Кажется, я вызвала неудовольствие ваших коллег.

-Ну, чтобы вызвать наше неудовольствие, это вам надо сильно постараться, - Ригби улыбнулась. – Не того масштаба вы фигура, коллега.

-Язвительность вам не идет, - парировала Трей. – Она не красит ваше лицо, - добавила она не без умысла.

-Когда я решу погнаться за красотой, я обращусь к вам за советом, дорогая, - невозмутимо парировала Ригби.

Трей хмыкнула, элегантно поклонилась, улыбнулась Хелфорду и медленно, с достоинством, удалилась.

-Ну и что это было, Ригби? – спросил Хелфорд.

-Вот да, что это было? – мастер Хоуп не признавал авторитетов и ни в коем случае не собирался позволить этому выскочке новому главе факультета продемонстрировать свое превосходство.

-Не ваше дело, - Ригби перевела взгляд с одного на другого. – Если есть вопросы по существу, - ее взгляд остановился на Хелфорде, - излагайте. Если нет – я пошла на полигон.

-К вам вопросов пока нет, - ответил Хелфорд.

Ригби молча отвернулась и быстрым шагом двинулась вперёд. Мгновение, и ее фигура исчезла.

-Стоило ли тратиться на перемещение? – буркнул Бейтс. – Тут идти-то всего ничего.

-Господа, я рад знакомству, - прервал его Хелфорд. – Но профессор Ригби права. Нас ждут студенты. Всего вам наилучшего.

С этими словами Хелфорд так же растворился в воздухе.

-И этот туда же. Он же вроде предлагал что-то обсудить? – пробормотал снова Бейтс.

-Передумал, - Джейкоб Риган был невозмутим. – Пойдемте, коллеги.

-Между прочим, я слышал, - вдруг сказал мастер Хоуп, - что Ригби и Хелфорда видели сегодня на утренней пробежке.

-И что? Тебе бы тоже не мешало по утрам бегать, - сказал Риган.

-А то, что во время так называемой тренировки они сцепились. Видели синяк? – гнул свою линию Хоуп.

-Обычная разминка, - припечатал Риган. – Надо будет к ним завтра присоединиться, а то мы застоялись, как кони в тёплой конюшне. Всё, пора на занятия.

-Ну-ну, - ухмыльнулся мастер Хоуп, и преподаватели разошлись по аудиториям.

***

Первая лекция у боевиков третьего курса, коими являлись Стэнски и Хатч, была совместной с травниками и артефакторщиками. Это была начертательная магия. Предмет нудный, малоинтересный, но очень важный. За Стэнски и Хатчем расположились девчонки-травницы.

-Да-а, - не стесняясь, переговаривались они. – Он хорош…

-Держу пари, Трей в него вцепилась клещами, - Розамунд Соулс никогда не стеснялась в выражениях.

-Я бы поставила на Ригби, если бы не этот уродский шрам, - ответила ей Лили Гроум. – У неё характер ого-го! – при этих словах она поморщилась, вспоминая, как на прошлой неделе профессор Ригби гоняла их группу по полигону и как сама Лили валялась в грязи после второго круга, а после долго торчала у целителей.

-Ригби? – громко возмутилась Розамунд. – Да она не женщина, а одно сплошное недоразумение! Монстр! – прибавила она, понизив голос.

-Сама ты монстр, - не выдержал Стэнски и обернулся. – Что бы ты ещё понимала, Розамунд Соулс!

-А-а, - глаза Розамунд ехидно сузились. – Так мальчик влюблен в уродину Ригби? Бедняжка… Что, потерял всякую надежду и теперь кидаешься на залежалый товар, Стэнски?

-Ах ты, мелкая тварюшка, - тут же вскипел Стэнски, но был прерван профессором начертательной магии Артуром Репником.

-Стэнски! Соулс! А ну-ка цыц!

Студенты замерли, каждый на своём месте и уставились в тетради. Но Розамунд не захотела признать себя побежденной и тихо пробормотала:

-Я буду не я, если Хелфорд не обратит на меня внимание!

-Соулс! К доске! – прогремел голос Репника. – Что вы там бормотали себе под нос? Надеюсь, это было домашнее задание?

-Да не лезь ты к этим ведьмам, - шептал Хатч приятелю, пока Соулс, шипя, шла к доске. – Ещё подольют чего-нибудь в напиток, или того хуже…

-Дурак! – громко припечатала Лили.

-Так, студентка Гроум! – голос профессора Репника сочился ядом. – Окажите помощь вашей коллеге Соулс! Идите-ка тоже к доске!

Побагровевшая Лили встала со своего места и пошла вперед.

-А теперь, господа, я жду от вас от всех ответа: каков угол преломления частиц световой энергии при формировании темной фазы нейтрального заклинания?

-О, бо-о-ги-и… - дружно выдохнули студенты, схватившись за головы и попытавшись спрятаться под столы.

-Э, нет! Так дело не пойдет! Все работаем! – Репник был неумолим и в аудитории воцарилась тишина, было слышно, только как скрипят карандаши и ручки.

После лекции Репника студенты выкатывались потные и злые.

-Ну, Стэнски! Ты достукался! – злая Розамунд накинулась на парня с кулаками. – Всё! Дуэль! – зашипела она, критически понижая голос.

-Дуэль? – Хатч расхохотался. – Да что ты можешь! Ты, пигалица, против боевых магов! А?

-С потрохами тебя сожру! – завопила Розамунд. – Сегодня же вечером! После захода солнца у оранжереи! До смерти!

-Ты обалдела? – в разговор вмешался Франко Лютц, староста группы боевиков. – Какое тебе до смерти? Сдохнуть решила?

-Розамунд, и вправду! Ты чего? – испуганная Лили схватила подругу за руку.

-Это кто ещё сдохнет! – шипела разозленная травница, сжимая кулаки. – Мы посмотрим!

-До первой крови максимум, - припечатал Франко. – И по два секунданта с каждой стороны! Остынь, дурная! – он легким движением руки припечатал Розамунд к стенке. – Или я сам безо всякой дуэли тебе так припечатаю.

-Эй-эй! Ну-ка! Убрал грабли! – травники никак не могли оставить свою однокашницу одну и факультетская редкость, единственный среди девчонок парень, Марк Тавернхейм, встал между Франко и Розамунд.

-Ой, девочка, а как тебя зовут? – не удержался кто-то из боевиков, вызвав хохот всех однокурсников.

-Меня зовут Марк Тавернхейм и кто-то сейчас получит по рогам за борзость! – ответил парень.

Марк был косая сажень в плечах и его мирные наклонности травника изумляли всех до неприличия. Но все знали, что парень он стоящий и в драке может положить пару, а то и тройку боевиков. Но не пошутить… Не пошутить было невозможно.

-Я буду секундантом Розамунд, вместе с Лили, - сурово сказал Марк. – Надеюсь, что ты, Франко, не струсишь, - прищурился он, - и выйдешь защитить честь факультета в качестве секунданта?

-Не струшу, не переживай, Тавернхейм. После захода солнца у оранжереи. До первой крови, - припечатал Франко. - И всё! Разошлись!

В это самое время Режина Скулме, секретарь ректора, остановила шедшего по коридору главу факультета боевых магов и сказала ему:

-Профессор Хелфорд, спешу довести до вашего сведения, что студент Стэнски сегодня получил вызов на дуэль от студентки Соулс с факультета травничества. После захода солнца у оранжереи. Примите меры, чтобы они не поубивали друг друга.

Профессор Хелфорд улыбнулся и позволил себе поинтересоваться:

-Быть может, вы в курсе предмета спора?

-А как же, - Режина Скулме загадочно улыбнулась. – Профессор Ригби и влюбленность в нее студента Стэнски, а также намерение студентки Соулс обратить на себя ваше внимание.

-Ах, вот оно что… - сначала глаза Хелфорда сделались изумленными, но потом в них мелькнула смешинка. – Ну, если студентка Соулс хочет внимания, то она его получит. А Стэнски я во многом понимаю.

-Да, профессор Ригби неординарная женщина. Думаю, не мне вам это объяснять, дорогой профессор Хелфорд, - Режина Скулме улыбнулась еще более загадочно и быстро ушла по своим делам.

Едва только солнце скрылось за кромкой леса, окружавшего здания академии, шестеро студентов крадучись двинулись к оранжерее. Они хотели успеть до заката, чтобы не пользоваться светляками для освещения дороги. А то ещё засекут. Боевики двигались тихо и почти профессионально, травники шли так, что кто угодно мог бы их выследить. Они даже переговаривались!

-Вот балбесы! – прокомментировал Франко топочущих как слоны врагов. – Вас же наверняка уже вычислили, - процедил он сквозь зубы, с презрением глядя на девиц и Тавернхейма, который возвышался над ними, как гора.

-Да им-то что, - сказал Хатч. – Они только этого и ждут. Страшно же деткам. Дуэль…

-Хотите откосить? А? – в свою очередь поинтересовался Марк.

Троицы встали друг напротив друга. Стэнски встал в центре, напротив него расположилась Розамунд, Франко и Марк стали в оппозицию справа от центровых, а Лили и Хатч – слева.

-Не дождётесь, - объявил Стэнски. – Ну, малявка, валяй! Что ты там можешь противопоставить? – он с усмешкой посмотрел на Розамунд и сделал рукой движение, которое заключило их с соперницей в сияющий круг.

-Сам ты малявка, Стэнски! – обозленно заявила девица. – Берегись! – с этими словами она махнула рукой и с ее пальцев посыпался мелкий искрящийся порошок.

Стэнски ругнулся, но успел бросить щит и порошок облепил призрачную конструкцию. Щит тут же проявился, покрылся трещинами и рассыпался.

-Вот зараза! – ахнул Франко, а Розамунд между тем кинула вторую порцию порошка и Стэнски взвыл от боли, падая на землю.

-Твою капусту! Это что такое! – завопил Хатч.

Лили схватилась за голову и запричитала:

-Розамунд! Ты с ума сошла!

Но уроки профессора Ригби не прошли для него даром и, падая и вопя, Стэнски ловко перекатился на бок и вскочил на ноги. И хотя ориентацию он потерял, но ещё один щит сумел выставить. Розамунд, не рассуждая, лупила по боевику всеми доступными ей заклинаниями, а тот только и мог, что удерживать щит, ибо порошок Розамунд причинял ему ужасную боль и мешал открыть глаза. Кто знает, чем бы всё закончилось, если бы мановением чьей-то руки Розамунд не была стреножена, а круг, державший противников, разомкнут.

-Итак, господа, дуэль? Стэнски, ваша противница применила порошок Хибиуса. Вы должны были это понять, - спокойный насмешливый голос нагнал ужасу на всех присутствующих.

Стэнски замер, что-то пробормотал и смог, наконец, открыть глаза.

-Порошок Хибиуса вы должны были опознать моментально, Стэнски. Всё-таки вы на четвертом курсе. Однако должен вам заметить, что держались вы неплохо. Выучка профессора Ригби, полагаю?

-Да, профессор Хелфорд, - на Стэнски, Хатча и Франко было жалко смотреть.

Не менее удручающе выглядели Розамунд, Лили и Марк Тавернхейм.

-Розамунд Соулс, насколько я помню, применение порошка Хибиуса карается заключением сроком на пять лет. Поправьте меня, если это не так, - Хелфорд, склонив голову набок, созерцал Розамунд, которая побелела, а после покрылась красными пятнами.

-Да, профессор, - пролепетала она, растеряв былую бойкость.

-А кроме того, дуэль с применением запрещенных средств… И дуэль как таковая… Это, кажется, исключение? Или я что-то путаю?

-Исключение, профессор, - пробасил угрюмо Марк. – Причём для всех участников…

Профессор Хелфорд обвел глазами всех шестерых нарушителей закона.

-Если я ещё раз увижу что-то подобное… дуэль… запрещенное вещество… пощады не ждите. Но на первый раз… Так и быть, сделаю вид, что ничего не было. С выдачей порошка, Розамунд, - профессор протянул руку и Розамунд, вспыхнувшая надеждой, ринулась к нему, судорожно доставая из кармана пакетик с запасом опасной субстанции.

-Больше никогда! – клятвенно заверила она, Хелфорд поднял руку, в воздухе мелькнула искра.

-Ух ты! Магическая клятва без предупреждения! – изумленно пробасил Марк.

Хелфорд хмыкнул. Розамунд и Лили в восторге ахнули.

-Вот это силища… - прошептал Франко.

-А вы как думали? – Хелфорд обвел их всех взглядом. – Целительских навыков вам хватит, полагаю?

-Да! – нестройным хором ответили ему студенты.

-Негодяи мелкие, - с усмешкой прибавил Хелфорд и растворился в воздухе.

-А… а это как? – Лили изумленно округлила глаза, а Хатч даже потыкал в воздух там, где только что стоял профессор.

-Индивидуальные порталы… Вот это мастерство! – Марк в восторге улыбнулся.

-Ура! – рассмеялся Стэнски. – Нам повезло! Это надо отметить!

-Буду я с тобой отмечать, придурок, - фыркнула Розамунд, но уже без прежней злости.

-А я буду! – твердо сказала Лили. – Хватит с нас этих драк. Пойдёмте, мальчики, - уверенно прибавила она, ухватив Стэнски под руку с одной стороны, а Хатча с другой. – Марк! Франко!

Парни недоуменно переглянулись, но повиновались Лили. И Розамунд, что-то пробормотав, отправилась за ними следом.

-Куда деваться… - только и услышали они.

Ночью Хелфорд спал плохо несмотря на то, что он был доволен тем, как разрешилась ситуация с дуэлянтами. Снилась всякая дрянь. Заросли сахарника и одуряющая жара, вонючие военные ландолеты и солдаты, которые куда-то ехали на них, мятежники, тонущие в болоте… Элен Ригби… Как она смотрела на него в тот день, как её терзали предчувствия, и она говорила ему, что надо остановиться, переждать… Не отступить, всего лишь переждать… И он был готов, но Линн… Кайрон, другие…Вперёд, только вперёд! Маги не отступают! А потом… Она падает прямо в болотную жижу и ему кажется, что у нее нет лица… захлебывающийся в крови Линн… Как они могли пропустить появление у мятежников столь сокрушительной силы? Как? Нет ответа… И опять удушающая жара, тело Элен на его спине… Так было проще всего нести её… Они тащатся по болоту… А он не знает, останется ли она в живых, ведь он тоже ранен, хотя и не так тяжело, как она… Он бы всё отдал, чтобы поменяться с ней местами, но это она прикрывала их щитом…ю Это был его приказ… Кто же знал, что так получится! Он хотел защитить её, а получилось, что по ней пришёлся основной удар… Хелфорд во сне застонал, заметался… Ему было душно и больно… Так больно, как бывает только в реальной жизни… И дорога эта была нескончаема…

***

-Кажется, всё начинает идти по нашему плану, как ты думаешь? – мужской голос прозвучал тихо и уверенно, а дыхание говорившего приятно щекотнуло Ромоле Трей шею.

-Всё, как ты и хотел! – тихо рассмеялась она в ответ.

-Что же, ворожи дальше, моя дорогая. Теперь у тебя много силы… Столько силы, что только держись, - прибавил мужчина с какой-то странной интонацией.

-И всё благодаря тебе, дорогой, - Ромола прижалась к собеседнику, лица которого было никак не разглядеть.

С некоторых пор ночи стали ее любимым временем. С тех пор, как появился он, такой загадочный, такой сильный… Нет, она не любила его, но он столько мог ей дать. А главное… Он дал ей силу!

Глава 3

Несколько следующих дней прошли спокойно, как затишье перед бурей. Однако вся Академия имела удовольствие наблюдать, как каждое утро Ригби и Хелфорд бегают на полигоне и иногда вступают в спарринги. Спарринги, к слову сказать, имели вид странный и больше походили на внезапно вспыхнувшую драку. Но никто не осмелился бы утверждать наверняка, что два уважаемых профессора дерутся. Через пару дней таких упражнений Джейкоб Риган и Оливер Бейтс сочли необходимым присоединиться к руководству. И вскоре почти весь состав факультета боевой магии по утрам совершал активные пробежки. Правда, многие утверждали, что Элен Ригби это глубоко возмущает, ей никогда не была нужна компания. B вскоре профессор Ригби покинула коллег и совершала свой утренний моцион в каком-то другом месте. А вот Стэнски и Хатч, наоборот, напросились на утренние тренировки. Они осмелились просить разрешения у самого профессора Хелфорда и тот, смеясь, им позволил. Оба студента бегали гордые и потом здорово задирали нос перед остальными.

Розамунд как-то в столовой за завтраком позволила себе посмеяться над ними, но нарвалась на замечание от Лили.

-Вспомни, что ты обещала профессору Хелфорду, и держи язык за зубами! – прилюдно потребовала Лили у подруги.

-Девочки, не ссорьтесь, - Стэнски, который сидел за соседним столом с Хатчем, был само миролюбие. – Давайте лучше как-нибудь посидим и отметим наше тесное знакомство.

-Стану я с вами что-то отмечать, - гордо задрала нос Розамунд.

-А я стану, - с готовностью ответила Лили. – Где и когда?

-Чего откладывать? Сегодня вечером в Магической ротонде, - ответил ей Хатч. – Берите с собой Марка, и мы еще и Франко позовем.

-Ты пойдешь одна с этими боевиками? – возмутилась Розамунд.

-Я Марка возьму, - пожала плечами Лили.

-Он тоже парень! – громкий шепот Розамунд гремел набатом по всей столовой, и заставлял всех, кто слышит, пялиться на них.

-Ну и что? – недоумевала Лили.

-Ты совсем что ли дура? – Розамунд покрутила пальцем у виска, Лили покраснела, а Стэнски и Хатч заржали, как кони.

-И ничего она не дура, - встрял Стэнски, - а просто хороший человек. А ты лучше приходи вместе с ней, я тебе говорю. И возьмите кого еще из девчонок с собой.

-Еще чего, - фыркнула Розамунд, но без особой злобы.

-Ого! – неожиданно вклинился в их диалог Хатч.

Все проследили за его взглядом и увидели профессора Хелфорда и профессора Трей. У самого выхода из столовой Ромола Трей беззастенчиво поглаживала руку Хелфорда и строила ему глазки.

-А она времени даром не теряет, - пробормотал Стэнски. – Так мы вас ждем в восемь сегодня, - обернулся он к девчонкам, когда Хелфорд и Трей скрылись из виду.

-Ага, - заторможенно кивнули обе, переглянувшись и явно горя желанием посплетничать.

-Тебе ловить нечего, - шепнула Лили Розамунд.

-Да уж… - разочарованно пробормотала та в ответ.

Между тем Ромола Трей, одетая в какой-то феерический розовый наряд, который необыкновенно шел к ее светлым волосам, шла рядом с Мэтью Хелфордом, поглаживала пальчиками его руку, которую он предложил ей из вежливости, и уверенно вещала.

-Дорогой Мэтью!

Хелфорд изумленно слушал.

-Вы же позволите мне так вас называть?

Ромола Трей была так необыкновенно хороша, так нежно улыбалась и так широко раскрывала свои наивные глазки, что Хелфорд слегка поперхнулся, а после ответил:

-Ну конечно, дражайшая профессор Трей.

-Ой, ну что вы! – кокетливо рассмеялась та, будто серебристые колокольчики зазвенели в воздухе. – Для вас только Ромола!

-Ромола, - покорно повторил Хелфорд.

-Конечно, мы с вами так мало знакомы, но я уже сейчас чувствую в вас родственную душу, - продолжила она, наивно улыбаясь. – Я прорицательница и не погрешу против истины, если скажу, что мои чувства подсказывают мне, что мы будем близки…

-Мм… вот как? В каком же смысле?

Они остановились около большого стрельчатого окна, из которого просматривался весь академический двор, и продолжили увлекательную беседу.

-Как друзья конечно же! – воскликнула Ромола. – Нет ничего лучше и важнее дружбы, разве не так?

-Согласен, - Хелфорду только и оставалось, что со всем соглашаться, потому что если бы он начал говорить в ответ, то или расхохотался бы в голос, или накричал на прекрасную Ромолу. А ни того, ни другого ему делать пока не хотелось.

-Вы заслужили покой и мир, наш дорогой воин, - вкрадчиво продолжила Ромола. – Я уверена, ваше появление в Академии говорит о том, что вам надоело воевать. А кто, как не мы, можем дать вам желанное умиротворение? – шепнула она.

-Мы это кто? – осмелился вопросить Хелфорд.

-Мы, это женщины…

-Ну да, ну да, - услышали они решительный голос и обернулись на него.

Перед ними стояла Элен Ригби. Ромола было скривилась, увидев ее, но быстро сменила выражение лица на умильно-приветливое. По лицу Хелфорда ничего нельзя было прочитать.

-А что, Мэтью, - Ригби посмотрела на Хелфорда. – Отличное предложение. Смазливое личико, ладная фигурка, розовые занавесочки и птичка в клетке на окне – вот счастье для бывалого солдата.

-Дорогая Элен, вам этого не понять, - с деланным сочувствием сказала Ромола. – Никогда не понимала, почему женщинам позволяют воевать? – она обратила свой проникновенный взор на Хелфорда, но с неудовольствием увидела, что тот, не отрываясь, смотрит на Элен.

-Птичка в клетке меня особенно пугает, - сказал он.

-Смотрите, профессор Хелфорд, полагаю, на подоконнике у Ромолы много свободного места. Не только для птички хватит, но и для пары мужей.

-Как вы можете так говорить, профессор Ригби! – воскликнула Ромола. – Вы оскорбляете меня!

-Да неужели! - Элен перевела взгляд на Ромолу. – Профессор Трей, посмотрите в свой хрустальный шар. Что он скажет по поводу вашего будущего? – она выделила интонацией слово «вашего».

-Это переходит всякие границы! – Ромола отпрянула от Хелфорда и, как злая кошка, перешла в наступление на Элен. – Уродство вашего лица наконец-то вошло в гармонию с уродством вашей души, полагаю?

-Лучше тотальная честность, чем розовая лживость, - парировала Элен.

-Дамы сцепились из-за нового самца? – вкрадчивый голос Люка Анивартанеле прозвучал, как взрыв.

Все трое участников беседы не заметили, как к ним подкрался прекрасный блондин и он был не один, его сопровождали Элиас Дрейк и Миранда Брайт.

-Люк, что вы такое говорите, - Брайт покраснела от его слов.

-А, Люк, сожалеете, что потеряли место альфы в этом курятнике? – Элен так просто было не пронять.

Лицо Анивартанеле перекосило от злости, отчего он сразу растерял всю свою привлекательность, а Хелфорд захохотал в голос.

-Курятник! Ну надо же! – Мэтью веселился от души.

-Хелфорд, желаю вам успеха с вашими дамами, - ядовито процедил Анивартанеле и быстрым шагом пошел прочь.

-Спасибо, непременно, - бросил ему вслед Хелфорд.

-Боги, как это всё… - Миранда Брайт, преподаватель магии уюта, физически не выносила ссоры и стычки.

У нее не только щеки, но и шея покраснели он растерянности и смущения.

-Миранда, не переживайте вы так, - бросила Элен. – Дело житейское.

-Золотые слова, - Элиас Дрейк был невозмутим и, по своему обыкновению, циничен не менее Элен, которая впадала в цинизм, когда была сильно не в духе. – Давайте, лучше я провожу вас. А то у нас уже собираются зрители.

Миранда вздрогнула, обернулась и увидела, как вдалеке начинают толпиться студенты, как они смотрят на них и перешептываются. Дрейк предложил Миранде руку, та поспешно приняла ее, и они оба пошли к лестнице.

Элен шутливо поклонилась Ромоле и Мэтью:

-Не знаю как вас, а меня не радует роль клоуна для студентов.

С этими словами она молча ушла.

-Дорогая Ромола, тут и впрямь не время и не место для беседы. До встречи, - Хелфорд поклонился спутнице и растворился в портале.

Ромола зашипела, как рассерженная кошка.

– Ну ничего, все равно я своего добьюсь! – пробормотала она и с достоинством направилась к аудитории, где преподавала прорицание.

Хелфорд растворился в портале, но далеко не ушел. Он возник прямо перед Элен Ригби, перехватил ее почти около полигона и порталом перенес в ту самую Магическую ротонду, где студенты запланировали вечернюю встречу.

-И что это было? – зло спросила Элен.

-Всё это время мы только ссоримся и ни разу еще толком не поговорили, - спокойно сказал он.

-О чем нам говорить? – Элен оперлась бедрами об ограждение ротонды.

Мэтью встал напротив нее, сложив руки на груди.

-А ты считаешь, что не о чем?

-Не о чем, - отрезала она. – Я приняла решение и изменять его не намерена.

-А меня ты почему не спросила, прежде чем принять такое решение? – невозмутимость Мэтью как рукой сняло.

Он будто взбесился, приблизился к Элен и навис над ней, но она не дрогнула.

-Ты плохо меня видишь? – спросила она.

-Я отлично тебя вижу! И отлично всё помню!

Мэтью протянул руку и дотронулся до раненой щеки Элен. Она дернула головой и отпрянула от него

-Вот только этого не надо. Я прекрасно понимаю, тебя терзает чувство вины и всё такое... Не надо! Ты ни в чем не виноват. Это война!

-При чем тут война! – почти крикнул он. - Я каждую ночь вижу тебя во сне, тот злосчастный день, твое лицо!...

-Точнее то, что от него осталось, - с кривой улыбкой пробормотала Элен.

- Ты всё ещё красива… Даже с этими отметинами.

– Слушай, Мэтью, мне всё равно, как я выгляжу, я всегда относилась к этому спокойно…

-Тогда почему ты сбежала? – он сделал шаг вперед, положил руки ей на плечи и заставил посмотреть ему в глаза. – Почему?

-Я не хочу, чтобы меня жалели… Я знаю, кто и как к этому относится… Вижу кривые взгляды… Нет уж, я этого не желаю…

Элен сбросила его руки со своих плеч и одним движением отпрянула от него.

-К тому же… пять лет прошло… за пять лет ты ни разу не сделал попытки найти меня… - она посмотрела на него. – Значит, я всё сделала правильно…

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, не отводя глаз.

-Нет, не правильно… - ответил он.

-Тогда что же за пять лет ты ни разу не появился? – спросила Элен.

Мэтью ничего не ответил.

-Молчишь? Почему?

-Я не могу тебе сказать…

-И не надо, - устало ответила она. – Хватит, поговорили… Вон, Ромола милашка, не теряйся, - криво ухмыльнулась она. – А я и так прекрасно проживу… Кстати, Кайрон тоже не появлялся… За всё это время ни разу. Как это все-таки предсказуемо! Лицо… - Элен дотронулась до уродовавшего ее шрама. – Только это и имеет значение. Ни ум, ни знания, ни сила – ничто. Только лицо.

-Ты не права, - глухо ответил Хелфорд.

-Права… не права… Пять лет молчания… А ведь когда мы расстались, Кайрон мог бы появиться… Но и он тоже…

-Да перестань ты про Кайрона! – взбесился Хелфорд.

-А что? Вы же оба вроде как любили меня до безумия! – крикнула она в ответ.

-Я не могу тебе сказать, что со мной было эти пять лет! Не могу, понимаешь?

-О, я всё прекрасно понимаю! И не надо ничего мне объяснять, спасибо! Живи и будь счастлив! – на глазах Элен блеснули слезы, но она не хотела, чтобы кто-то был свидетелем ее слабости.

Миг и Элен исчезла в портале.

-Черт! Черт! – крикнул Мэтью. – Чёрт… - прошептал он. – Я вернулся за тобой, Ленни. И без тебя я не уйду…

Он вернулся за ней и отступать больше не собирался. Хватит.

Глава 4

Ровно в восемь вечера Стэнски, Хатч и Франко Лютц обосновались в Магической ротонде. С собой у них была фляжка драконьего самогона, который они думали выпить сами и угостить Марка, если тот не откажется, и бутылка розового фейского вина. Конечно, ни драконов, ни фей в мире не водилось, это все знали. Но как красиво звучит: Розовое фейское… Девчонкам оно обычно нравилось. Впрочем, Магическая ротонда девчонкам тоже нравилась, недаром больше половины академических свиданий назначалось именно здесь. Легенда гласила, что много столетий назад некий юный, но очень одаренный маг, воздвиг своей магией беломраморную ротонду ради свидания с тоже юной и тоже необыкновенно одаренной магиней. Ротонда гордо возвышалась на обрыве над рекой. История имена влюбленных магов не сохранила, однако ротонда стояла. Скептики в эту историю не верили, но все упорно называли ротонду магической, потому что она, якобы, была построена только с помощью магии.

Парни осмотрелись, оценили белоснежность колонн и купола, Хатч перегнулся через перила и посмотрел на реку.

-Течет? – спросил Стэнски.

-А как же! – ответил Хатч.

-Не придут они, - произнес Франко. – Розамунд та еще задавака.

-Ну, не придут, сами выпьем и сами всё сожрём, - ответил ему Хатч, доставая припасенные бутерброды с мясом и сыром.

-Ха! Интересно! – Розамунд и не подумала говорить тише. – Сами позвали, а сами хотят всё выпить и съесть! Ты слышишь, Лили?

-Розамунд, кричи потише, а то сюда кто-нибудь заявится и сказочке конец, - ответила ей Лили.

Розамунд и Лили стояли у входа в ротонду. Розамун – в розовом, а Лили – в белом платье.

-Беляночка и Розочка! – Стэнски широко улыбнулся. – Как я рад вас видеть! Даже и не сомневался, что вы придете! Кстати, вот… - и он достал из-за пазухи красиво упакованную коробку шоколадных конфет. – Специально для вас, - добавил он.

-Что еще за Беляночка и Розочка? – фыркнула Розамунд, принимая конфеты.

-А, одна старая сказка! – махнул рукой Стэнски.

Розамунд громко хмыкнула, Лили улыбнулась и девчонки присели на скамейку.

-А Марк где? – спросил Франко.

-Я тут, - тихий басок Марка раздался из темноты, и вскоре вся его огромная фигура нарисовалась на пороге ротонды. – Одних я бы их не пустил к вам, охламоны, - прогудел он, впрочем, довольно дружелюбно.

-А чего это мы охламоны? – обиделся Хатч.

-Боевые маги все охламоны, - хмыкнул Марк, принимая из рук Стэнски стакан с самогоном.

Ребятам понадобилось около получаса, чтобы понять, что ссорились они напрасно и что дружба, скрепленная самогоном и вином – самое прекрасное и приятное событие, которое может случиться с людьми их возраста и положения.

-Коротко о себе, - заявил Стэнски, рука которого уже давно покоилась на талии Розамунд. – Почему во мне проснулась боевая магия – того никто не знает. Родители мои землевладельцы, выращивают магические растения. Мой отец вообще травник.

-Мои родители тоже травники, растения из их сада продаются по всему миру. Отец и мать такое выращивают, что здешним магам и не снилось! – гордо ответила Розамунд.

-Вот, похвальбунщики нашлись, - выдал странное слово Марк. – Я вот тоже потомственный травник, а мать моя – знахарка. Окончу академию, стану ее знания перенимать. Целителя еще дождись, а хороший знахарь всегда пригодится!

-А мои родители артисты, - сказала Лили. – И я обожаю все красивое и изящное! И тоже стала бы артисткой, но теперь придется стать травницей. Хотя доля магии иллюзий у меня тоже есть.

И в доказательство своих слов, Лили сотворила в воздухе розу. Роза раскрыла бутон и выпустила на волю маленького белого кролика, который с хлопком исчез, а вслед за ним искрами рассыпалась и роза.

-Красиво, - оценили Хатч и Стэнски.

-Ну, а вы о себе что расскажете? А? Франко? Теодор? – голос Розамунд обрел командные краски.

-Я потомственный боевой маг, - ответил Франко. – Мой отец генерал, мать тоже боевой маг.

-Ого! – Лили с уважением покачала головой. – Она такая же, как профессор Ригби?

-Как профессор Ригби таких нет, но моя мать была одной из лучших в выпуске.

-А мои предки торговцы, все, как один. И братья и сестры тоже пошли по этой части. А у меня проснулась боевая магия, и вот я тут, - сказал Хатч. – И очень этому рад. Вот.

Неожиданно из темного угла ротонды раздался шорох. Девчонки замерли и насторожились.

— Что это было? — прошептала Розамунд, настороженно глядя в сторону звука.

— Наверное, ветер, — беззаботно сказал Хатч.

— Ветер? В закрытой ротонде? — фыркнула Розамунд, но тут же вскрикнула, когда из тени выскочило маленькое существо.

Оно было размером с кошку, с переливающейся шерстью и большими, испуганными глазами. Зверек замер, озираясь по сторонам, а затем снова бросился в сторону студентов.

-Мамочки! – пискнула Лили. – Что это?

-Ого! – Стэнски легко поднялся на ноги и подошел к зверьку. – Девушки, не стоит пугаться. Это туманный лисенок, - парень наклонился к нему и взял зверька на руки. – Бродяга… - добродушно начал он. – Как тебя сюда занесло?

-А он на нас не кинется? – спросила Розамунд.

-Надо лучше учить предмет «Магические животные», - снисходительно, чуть свысока ответил Стэнски. - Туманные лисята абсолютно безобидны, просто немного пугливы.

Лисенок завозился в руках Стэнски.

-Эй, ты чего? Что тебе не нравится, дружок?

Лисенок неожиданно замер, а потом открыл свою маленькую, но довольно зубастую пасть, и цапнул Стэнски за палец.

-Чёрт! – вскрикнул тот. – Ты чего? – Стэнски был изумлен до предела. – Вы ж не кусаетесь

В ответ на эти слова, лисёнок еще раз цапнул Стэнски за палец.

-Он ядовитый! – завопила Розамунд. – И он нас всех убьёт!

-Мамочки! – взвизгнула опять Лили, и спряталась за спиной у Хатча.

Стэнски перехватил лисенка за шкирку, чтобы оградить себя от новых нападений.

-Эй, ты точно уверен, что он не опасен? – спросил Франко, хмуро глядя на зверька.

-Он не опасен, - ответил за Стэнски Марк. – Но ведет он себя очень странно.

-Вот чёрт! – Хатч задвинул Лили подальше к себе за спину. – Как он из зоосада смылся?

-А главное, какого черта он так агрессивен? – пробормотал Марк.

В темноте опять послышался шорох.

Девчонки взвизгнули, все вместе обернулись на шум и увидели профессора Ригби. Элен стояла на входе в беседку и хмуро осматривала студентов.

-Что тут происходит? – спросила она. – Все задания на завтра сделаны, и вы решили отметить это драконьим самогоном?

Студенты дружно выдохнули, не скрывая облегчения.

-П-профессор Ригби! – Лили хотя и заикалась, но первой рванулась вперед. – Тут туманный лисенок и он очень агрессивный!

-Туманный лисенок? Да эта живность не опасней осенней мухи, - с сомнением произнесла профессор Ригби.

-Вот! – Стэнски продемонстрировал укушенные пальца и болтающегося в его пальцах лисенка.

Лисенок скалил зубы и шипел.

-Ого! – Ригби покачала головой, подошла к Стэнски и протянула затянутую в перчатку руку. – Давай его сюда.

-Профессор, он вас укусит, - пробормотал Стэнски.

-Ничего. Стазис и не таких делал послушными, - Элен произнесла слова заклинания и лисенок замер.

Стэнски опустил его в ладонь преподавателя.

-Значит, смылся из зоосада и проявлял необыкновенную агрессию, - задумчиво протянула Элен Ригби.

-Как такое могло случиться, профессор? – жалобно спросила Лили.

Она обеими руками вцепилась в Хатча и прижималась к нему. Тот жестом защитника обнимал ее за плечи. Розамунд, кинув взгляд на них, сочла необходимым прижаться к Стэнски и взять его за руку. Стэнски решительно прижал Розамунд к себе.

-Такое случается, - задумчиво ответила Ригби. – Случается…

-Когда? – порывисто спросила Розамунд.

-Не важно! – Ригби прервала саму себя. – Значит, так. О случившемся никому ни слова, остатки самогона изымаю, вино, так и быть, можете допить. И по комнатам. Даю вам десять минут на сборы. Через десять минут проверю. Если вы еще будете здесь – всем влеплю выговор.

Фляжка с самогоном послушно скользнула в руки профессора и через мгновение Элен Ригби растворилась в портале.

-Это надо запить, - сказал Франко.

Все молча протянули ему стаканы, Франко разлил остатки вина и в абсолютном молчании студенты распили остатки Розового фейского.

-Валим, - сказал Марк, когда последние капли растворились у них на языках. – Элен Ригби шутить не любит.

Через пару минут студентов в ротонде не было. Стэнски и Хатч проводили девчонок до общежития, не обращая внимание на сопение Марка у них за спиной. Франко молча ушел в сторону в гордом одиночестве.

-Пока, мальчики, - сказала Лили.

Розамунд молча передернула плечами.

-Ничего не бойтесь, все будет хорошо, - авторитетно заявил Стэнски.

-Поддерживаю, - сказал Хатч.

-Посмотрим, - ответил им Марк и травники скрылись на территории общежития их факультета.

Комната для прорицаний была окутана мягким светом свечей, их пламя отражалось в хрустальном шаре, стоящем на столе. Аромат благовоний витал в воздухе, смешиваясь с тихой, почти незаметной музыкой, которая создавала атмосферу уюта и таинственности. Ромола Трей сидела напротив Мэтью Хелфорда, ее густые волосы мягко ниспадали на плечи, а зеленые глаза светились загадочным блеском.

— Спасибо, что согласился прийти, — сказала она, ее голос был мягким, но в нем чувствовалась легкая игривость. — Я чувствую, что у тебя есть вопросы, на которые ты ищешь ответы.

Мэтью слегка наклонил голову, его темно-серые глаза изучали ее: — Ромола, ты говорила, что у тебя какая-то проблема и что только я могу тебе помочь. Потому я тут.

Ромола загадочно улыбнулась, потупив глаза.

-Скажу честно, я не до конца была с тобой откровенна.

Ромола подняла взгляд на Мэтью и наткнулась на его откровенную усмешку. Ее лицо напряглось, улыбка сбежала с губ, но она быстро взяла себя в руки и уверенно продолжила.

— Я прорицательница, Мэтью, я знаю многое, что скрыто от других. Но даже не будь я магом, я бы увидела, что ты всегда в напряжении, - Ромола слегка приблизилась к Мэтью. – Ты несешь в своей душе слишком много всего…

Она отпрянула, протянула руку к хрустальному шару, ее пальцы мягко коснулись его поверхности. Шар начал светиться, и внутри него закружились туманные образы.

— Я вижу... тебя, — продолжила она, ее голос стал тише, почти шепотом. — Ты стоишь на вершине, но вокруг тебя пустота. Ты достиг многого, но... ты один.

Мэтью слегка сжал губы, но не ответил. Его взгляд был прикован к шару, но Ромола знала, что он слушает каждое ее слово.

— Ты всегда был сильным, — продолжила она, ее рука "случайно" коснулась его руки, лежащей на столе. — Но сила — это не только битвы и победы. Иногда это умение позволить себе быть слабым.

Мэтью посмотрел на нее, их взгляды встретились. Ромола не отводила глаз, ее улыбка стала теплее.

— Ты всегда так сосредоточен, Мэтью, — сказала она, ее голос был мягким, как шелк. — Иногда стоит позволить себе расслабиться и почувствовать, что жизнь — это не только битвы.

Она слегка наклонилась вперед, ее лицо было теперь ближе к его. Аромат ее духов смешался с запахом благовоний, создавая почти осязаемую ауру.

— Ты заслуживаешь большего, чем вечная борьба, — прошептала она. — Ты заслуживаешь... тишину. Покой. Или, может быть, просто кого-то, кто будет рядом.

Мэтью смотрел на нее, его лицо оставалось непроницаемым, но что-то в ее словах и взгляде задело его.

— Ты играешь опасную игру, Ромола, — наконец сказал он.

— Игра? — она слегка наклонила голову, ее улыбка стала еще более загадочной. — Я не играю, Мэтью. Я просто показываю тебе то, что ты сам не хочешь видеть. Ты можешь доверять мне, — прошептала она. — Я не твой враг.

Мэтью улыбнулся чуть снисходительно.

-Вот как… И что же тайного скрывается за словами, которые на любой ярмарке скажет и самая последняя гадалка за пару медных монет? Зачем тебе понадобилось говорить мне всю эту ерунду. Мне, не самому последнему магу в этой империи. Ведь пустота твоего так называемого «предсказания» более, чем очевидна. Ради чего всё это?

-Ради чего? Разве ты не видишь, что… слишком дорог мне? Что с первого взгляда, с первой встречи я… увлечена тобой? – вкрадчиво сказала Ромола. Нет, не увлечена! Я… люблю…

По лицу Мэтью нельзя было сказать, что он думает о происходящем.

-Любовь – слишком сильное слово, - вдруг сказал он. — А ты слишком уверена в себе, — прибавил Мэтью.

— А ты слишком осторожен, — ответила она, ее глаза светились теплом. — Но иногда стоит рискнуть.

-Да, иногда стоит, - согласился он. – Но не с тобой, дорогая.

С этими словами Мэтью Хелфорд поднялся и подошел к двери.

-Спасибо за сеанс предсказания, - он поклонился и быстро вышел прочь.

Ромола некоторое время смотрела ему вслед, а потом схватила хрустальный шал и швырнула его в дверь. Шар с хрустальным звоном рассыпался на мелкие кусочки.

-Ненавижу тебя!!!

Ромола вдруг истово зарыдала и местами, сквозь ее слезы, слышалось почти рычание. Потом она потихоньку успокоилась, села за стол, достала красивую тетрадь с надписью «Дневник», взяла перо, открыла тетрадь и принялась писать.

«Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на нее? Как ты смотришь на Элен? Она сломана, изуродована, но для тебя она все равно идеальна. А я? Я всегда была здесь. Я всегда старалась быть лучше, сильнее, красивее. Но ты никогда не замечал меня. Ты даже не помнишь меня! Ты смотришь на меня так, будто видишь впервые, а ведь это не так! Как ты можешь этого не помнить, Мэтью, дорогой мой?

Ты знаешь, что самое смешное? Я могла бы быть твоей. Я могла бы дать тебе все, что ты хочешь. Власть, знания, любовь... Но ты выбрал ее. Ее, с ее шрамами и ее упрямством. Ее, которая даже не может понять, что ты чувствуешь.

А я... Я вижу тебя, Мэтью. Я вижу, как ты страдаешь, как ты борешься с собой. Я вижу, как ты прячешь свою боль за этой маской холодности. И я знаю, что могу помочь тебе. Но ты даже не даешь мне шанса.

Ты думаешь, я делаю это из злости? Из зависти? Может быть. Но это не вся правда. Я просто хочу, чтобы ты увидел меня. Не прорицательницу, не коллегу, не ту, кто всегда стоит в тени. Меня. Ромолу.

Но ты... ты никогда не увидишь. Ты слишком занят своей борьбой, своими идеалами, своей Элен. И знаешь, что самое ужасное? Я начинаю ненавидеть себя за то, что все еще хочу тебя. За то, что все еще надеюсь.

Но это закончится. Я не позволю тебе разрушить все, что я построила. Я не позволю тебе выбрать ее снова. Если ты не можешь быть моим... тогда ты не будешь ничьим. И она тоже – она тоже не достанется никому. Ее просто не будет, потому что такая, как она, никому не нужна».

Написав все это, Ромола выдохнула, закрыла тетрадь и произнесла:

-Сокрытие…

Тетрадь исчезла, будто ее и не было.

-Да будет так, - прошептала Ромола и, откинувшись на спинку кресла, прикрыла глаза.

Глава 5

Утренняя тренировка на полигоне у боевиков не задалась. Стэнски, разумеется, к целителю не пошел. Но у него было полное ощущение, что укусы этого чертова лисенка не прошли ему даром. И вот вроде безобидный и неядовитый зверек, а поди ж ты! Он пыхтел, обливался потом, и иногда его потряхивало, словно в лихорадке. Хатч бежал ряжом с другом, периодически поглядывая на него, но ничего не говорил. Профессор Ригби была в своем репертуаре, бежала наравне со всеми и вопила гадости, как это и было ей свойственно. И это продолжалось до тех пор, пока Стэнски не рухнул на землю.

Падение Стэнски внесло сумятицу в ряды боевиков. Элен Ригби опустилась на землю рядом с упавшим.

-Эй, Стэнски! Стэнски!

Она положила руку ему на шею. Вена пульсировала, Стэнски был жив, но без сознания.

-Ему со вчера плохо было, - сказал Хатч.

-Так какого же черта ты молчал! – вызверилась Элен.

Хатч только посопел в ответ.

-Что здесь происходит? – голос профессора Хелфорда заставил всех замереть.

Мэтью опустился рядом со Стэнски, взял того за запястье.

-Живой, уже хорошо. Целитель, - сказал он.

Через мгновение рядом с ними появилась профессор Маленко.

-Что тут такое? – спросила она, окутав Стэнски диагностирующим заклятием. – Так… легкая степень отравления botulinum tegricum, - вынесла профессор Маленко диагноз.

-Ольга, откуда тут взяться botulinum tegricum? Редкий растительный яд, не смертельный… - Элен с недоумением смотрела на коллегу.

-Прямое проникновение в кровь небольшой дозы, - ответила целитель.

-А… через укус этот яд мог проникнуть? – вдруг спросила Элен.

-Яд растительный, - Маленко пожала плечами. – Не понимаю, как это возможно…

Элен щелкнула пальцами, накидывая полог тишины на себя и на коллег.

-Вчера его укусил туманный лисенок.

Ольга рассмеялась.

-Да ладно! Более миролюбивых созданий я в жизни не встречала! К тому же, лисята не ядовиты. А botulinum tegricum яд растительный.

-Я бы тоже рассмеялась, если бы не видела этого собственными глазами, - сказала Элен.

-Да? - профессор Маленко задумалась. – Я, конечно, многое повидала в жизни… но если использовать зверка, как передатчик… то… хитро…

-Так, - Хелфорд поднял руку. – Стоп. Вчера явно миролюбивый зверек укусил студента, но никто, кроме вас, профессор Ригби, про это не знает. И более того, вы выгнали студента на пробежку, не уточнив последствий происшествия.

-Да, это так. – тихо ответила Элен. – Я решила не поднимать панику, чтобы не пугать студентов.

-Хорошо, но стоило все держать на контроле, - Хелфорд был неумолим. – Особенно сегодня утром. Вы забыли, что любая аномалия…

-Так, коллеги, я забираю пострадавшего с собой, а вы выясните свои отношения чуть позже, - прервала их профессор Маленко. – И отпустите студентов, пусть идут на завтрак.

С этими словами профессор Маленко вызвала портал, в который левитировала Стэнски, а потом и сама скрылась в нём.

-Все на завтрак, - хмуро бросила студентам Ригби, сбрасывая полог тишины.

-Что со Стэнки? – спросил Хатч.

-Да, что с ним? – загомонили остальные.

-Профессор Маленко проведет диагностику и скажет нам. Она уверила, что ничего серьезного, легкое отравление.

-Отравление? – громко поразился кто-то из боевиков. – Откуда бы?

-Разберемся, - отрезал Хелфорд. – Но это не отравление едой, не волнуйтесь. Так что все на завтрак.

Студенты, бурно переговариваясь между собой, двинулись к столовой. Только Хатч еще некоторое время стоял на месте, смотря вслед удаляющимся преподавателям и о чем-то упорно раздумывая.

Хелфорд и Ригби далеко с полигона не ушли. Они начали ссориться прямо сразу. Руки Элен были сжаты в кулаки, а глаза горели холодным огнем. Лицо Мэтью было вроде бы спокойным, но в глазах читалось напряжение.

— Ты опять нагружаешь студентов до предела, — резко начал Мэтью, не давая ей заговорить. — Они не машины. И уж верхом безрассудства, коли ты была свидетелем вчерашнего происшествия, было не обратить на него внимания. Ты же должна была понимать по опыту прошедшей войны, что любая аномалия повод серьезно задуматься и ее причинах!

-Да, я ошиблась! Признаю! Но это только насчет вчерашнего. А что касается тренировок – они должны быть готовы к реальным боям. Ты сам знаешь, что мир за стенами академии не прощает ошибок!

— Ошибок? Ты говоришь об ошибках, но сама не видишь, что ломаешь их! Они не спят, не едят, только тренируются. Чего ты добиваешься? - Мэтью все еще держал себя в руках.

— Я делаю то, что должна. Если ты не согласен с моими методами, можешь поставить вопрос перед ректором, - хмуро ответила Элен. – Но я должна тебе сказать, что ты излишне мягок, как для своей должности, так и для своего прошлого.

-Мягок? Ты говоришь, что я мягок? – Мэтью почти взорвался. – Мы с тобой прошли через ад, дорогая Элен! Уж кто-кто, а мы-то знаем, что такое настоящая боль, - он понизил голос и почти шептал. - Я не позволю тебе превратить этих парней в изгоев, вроде нас!

— Мы не изгои, Мэтью! Мы — те, кто выжил, - горячо ответила ему Элен. - И если ты не можешь этого принять, то, может, это тебе стоит уйти?

Мэтью отшатнулся, как от удара:

-Так вот чего ты хочешь… Я думаю, что ты слишком эмоциональна, — холодно ответил он. – Ошибочно эмоциональна… Быть может, ты потеряла способность рассуждать здраво…

Элен сжала кулаки, ее тело напряглось, как пружина. — А, вот ты и показал свое истинное лицо, Мэтью, дорогой! Холодный, расчетливый, бездушный.

-Прекрасно! Значит, теперь ты знаешь обо мне абсолютно всё, - припечатал он.

-Да, теперь мои глаза открылись. Наконец-то!

Элен резко развернулась и пошла прочь, оставив его одного на полигоне. Мэтью смотрел ей вслед, его лицо оставалось непроницаемым, но кулаки были сжаты, а губы что-то шептали, как будто продолжали уже оконченный диалог.

В этот вечер всем было не по себе. Элен была в своей комнате и расхаживала по ней, как дикий зверь по клетке. Мэтью ушел подальше от Академии и чем занимался – никто не знал. Хатч, Франко, Розамунд, Лили и Марк сидели в палате Стэнски, погруженного в глубокий сон, и тихо обсуждали случившееся. Ребятам было сильно не по себе.

-А ведь этот лисенок могу укусить любого из нас, - Лили почти плакала.

-Да уж, и мы бы лежали тут, а не он, - хмуро сказала Розамунд.

-Ужас! – вторила ей Лили.

-Девчонки, перестаньте, - сказал Хатч. - Эд здоровый боевой маг, он со всем справится. Хорошо, что эта дрянь кусанула его, а не кого-то из вас. Ну, если б ей попался я, или Франко, или Марк – всё лучше, чем вы.

-Точно, - поддержал Хатча Марк.

-Нет, это несправедливо. Мы все маги, и все должны уметь бороться с неприятностями и переносить такие вещи, - сказала вдруг Лили твердо. – Это неправильно, подставлять кого-то другого вместо себя.

-Но ты и не подставляла! – воскликнула Розамунд.

-Согласен полностью, - поддержал ее Франко.

-В любом случае, сейчас спорить смысла нет, - рассудительно сказал Марк.

-Правильно, нет смысла спорить, тем более рядом с пострадавшим, - в палату вошла целитель Маленко. – Идите-ка отсюда на воздух, дорогие друзья. Пусть студент Стэнски поспит, завтра будет как новый и профессор Ригби опять будет гонять его по полигону.

Студенты безропотно поднялись и через пару минут уже стояли во дворе.

-Вон, это кто? – Франко сощурился глядя вдаль. – Ну-ка?

-Это профессор Трей, - тихо сказала Розамунд. -Куда это она на ночь глядя?

-Известно куда, - буркнул Хатч.

-Это пошло, - остановила его Лили.

-Зато правдиво, - неожиданно для всех поддержал Хатча Марк, но никакого смеха не последовало.

Напряженное молчание разорвала реплика Розамунд:

-И ректор тоже не спит.

Она стояла, подняв голову, и вглядываясь в окна Академической администрации.

-Кстати, не спит и не один. Вместе со своей бессменной Режиной, - добавил Франко.

-Что они там обсуждают?... – пробормотал Хатч.

-Лучше нам этого не знать, полагаю, - поёжилась Лили.

-Согласна, - ответила Розамунд.

-Пойдемте, мы вас проводим, - сказал Франко и ребята отправились к своим общежитиям.

Комната Руфуса Торна была погружена в полумрак. Единственным источником света был магический кристалл на столе, который отбрасывал призрачные блики на стены. Режина Скулме стояла у окна и задумчиво смотрела на темнеющее небо. Руфус сидел за столом, его лицо было скрыто тенью.

— Мне совсем не нравится, что он здесь, — спросил Руфус, его голос был низким и спокойным, но в нем чувствовалось напряжение.

— Перестань, — ответила Режина, не оборачиваясь. — Попробуй расслабиться. Слишком много глаз следят за нами.

Руфус молча кивнул, его пальцы нервно постукивали по столу.

— Я тебе говорила, что не стоит раскрывать все свои секреты… — продолжила Режина, наконец повернувшись к Руфусу. — Всегда стоит что-то попридержать.

-Возможно, но это был не тот вариант. Он слишком до многого дошел своим умом. Впрочем… он ничего не найдет.

— Ты недооцениваешь его, — Режина подошла к столу и оперлась на него руками. — Он не просто так стал главой факультета. И если он узнает...

— Он не узнает, — резко прервал ее Руфус. — Пока мы контролируем ситуацию. Более того, я ему не позволю. Я сделаю всё, чтоб не позволить ему, поняла? – сказал он с нажимом, глядя прямо в глаза Режине.

— А если он уже перешел черту? — прошептала она.

Руфус встал, его тень накрыла Режину.

— Тогда мы сделаем то, что должны, — сказал он, его голос стал ледяным. — Как мы делали раньше.

Режина смотрела на него, в ее глазах мелькнуло что-то, что она не решалась высказать.

— Ты уверен, что это единственный выход? — спросила она, ее голос дрогнул.

— У нас нет другого выбора, — ответил Руфус, отворачиваясь. — Ты знаешь, что будет, если он узнает правду.

Режина молчала, ее пальцы сжались в кулаки.

— Я сделаю все, что нужно, — наконец сказала она. — Но помни, Руфус, это не только твоя тайна.

Он обернулся, его глаза сверкнули в полумраке.

— Это наша тайна, Режина. И мы оба знаем, что будет, если она выйдет наружу.

Она кивнула, но в ее взгляде читалось сомнение. Руфус подошел к ней и положил руку на ее плечо.

— Доверься мне, — прошептал он. — Как ты всегда делала.

Режина закрыла глаза, словно пытаясь отогнать тревожные мысли.

— Я доверяю тебе, — сказала она, но в ее голосе звучала неуверенность.

Руфус убрал руку и отошел к окну.

— Тогда все будет хорошо, — сказал он, глядя на звезды. — Все будет хорошо.

Режина смотрела на его спину, но не сказала ни слова. В комнате воцарилась тишина.

Ромола стояла в темном переулке за академией, ее плащ развевался на ветру. Она нервно оглядывалась, ожидая кого-то. Внезапно из тени вышел высокий мужчина в черном плаще, его лицо было скрыто капюшоном.

— Ты опоздал, — резко сказала Ромола.

— Я всегда прихожу вовремя, — ответил он, его голос был низким и спокойным. — Это ты слишком нетерпелива.

Ромола фыркнула, но не стала спорить.

— Ну и где оно? — спросила она, протягивая руку.

Мужчина достал из складок плаща маленький мешочек и передал его ей.

— Будь осторожна, — предупредил он. — Одна щепотка — и все будет кончено.

Ромола сжала мешочек в руке, ее глаза сверкнули.

— И это точно сработает? — спросила она.

— Если ты сделаешь все правильно, — ответил он. — Но помни, у тебя будет только один шанс.

Ромола кивнула, но затем нахмурилась.

— Зачем такие сложности? — спросила она. — Почему просто не убить ее?

Мужчина замер, его глаза сверкнули из-под капюшона.

— Потому что смерть — это не конец, — сказал он. — Особенно для таких, как она.

Ромола смотрела на него, пытаясь понять, что он имеет в виду.

— Ты что-то скрываешь, — сказала она.

— Я скрываю многое, — ответил он. — Но это не твоя забота. Твоя задача — выполнить свою часть.

Ромола сжала губы, но не стала спорить.

— Хорошо, — сказала она. — Но если что-то пойдет не так...

— Ничего не пойдет не так, — прервал он ее. — Если ты сделаешь все, как я сказал.

Он повернулся, чтобы уйти, но Ромола схватила его за руку.

— Почему ты делаешь это? — спросила она. — Почему тебе так важно, чтобы она исчезла?

Мужчина медленно обернулся, его глаза сверкнули в темноте.

— Потому что она стоит на моем пути, — сказал он. — И если ты хочешь, чтобы твои мечты о любви сбылись, детка, она должна исчезнуть. И тогда твой верный паладин вернется к тебе…

-Он не мой паладин! – резко оборвала его Ромола.

-Да ладно! Значит, ты обманывала меня, а? – мужчина прижал Ромолу к стволу дерева, около которого они стояли.

-Пусти! Больно! – забилась она.

-Ничего! Потерпишь! – его объятия стали еще более злыми. – А, я понял… Ты обманывала себя… Напрасно, дорогая… Обманывать себя – последнее дело!

Ромола боролась с ним, пыталась его оттолкнуть, и вдруг мужчина отпустил ее, и она чуть не упала.

-Ну ладно, пташка, хватит биться, - ухмыльнулся он. – Ты же маг, могла бы и применить свои умения, а не просто глупо вырываться, как беспомощная бабенка.

-Как… как ты можешь? Ведь мы же с тобой… - Ромола чуть не зарыдала.

-Что там у нас с тобой было – про это забудь! Иди, и будь счастлива, - прибавил он, смеясь. – Если сможешь…

Он растворился в тени. Ромола судорожно выдохнула. Она стояла одна, сжимая мешочек в руке, и чувствовала, как холодный ветер пронизывает ее до костей.

— Хорошо, — прошептала она. — Я буду счастлива!

Глава 6

Тренировки на полигоне шли своим чередом. Стэнски, уже полностью оправившийся от отравления, снова был в строю, хотя иногда ловил на себе беспокойные взгляды Хатча и Лили. Элен Ригби, как всегда, была неумолима.

Мэтью Хелфорд наблюдал за тренировками с расстояния. Его присутствие раздражало Элен, но она старалась не показывать этого. Если бы Хелфорд хоть раз вмешался в процесс, Элен смогла бы потребовать его ухода, но он молчал и ничего не говорил, никак не комментировал происходящее.

Но самым неприятным для Элен было появление на полигоне Ромолы. Она стала появляться в те же мгновения, в которые появлялся Мэтью. Ромола, на взгляд Элен, довольно глупо кокетничала с Мэтью, бросая на него томные взгляды и отпуская двусмысленные фразы. Студенты хихикали, Элен злилась и, казалось, этому не будет конца.

Долго так не могло продолжаться, поэтому в один из дней Элен остановилась, подошла к Мэтью и Ромоле и сказала:

-Не понимаю, почему вы выбрали тренировочный полигон для своих свиданий. Это самая дурацкая идея из всех возможных.

-Свиданий? – Ромола деланно возмутилась. – Профессор Ригби, я совсем вас не понимаю.

-Элен, - начал было Мэтью, но Ригби оборвала его.

-Всё, с меня довольно. Надеюсь, что вы сейчас же покинете полигон и завтра тут не появитесь. Иначе я буду вынуждена жаловаться ректору. Вам это понятно, профессор Трей? – Элен обратилась к Ромоле напрямую.

-Понятно, - процедила та сквозь зубы, резко развернулась и ушла.

Элен продолжила тренировку и не заметила, как ушел Хелфорд.

На следующий день изумлению Элен не было предела, когда она увидела Мэтью, а следом за ним и Ромолу.

-Да что ж такое! – воскликнула она и, поймав сочувственный взгляд Стэнски, крикнула. – Бегом!

Один круг, второй… Элен бежала рядом с ребятами. И вдруг… Воздух на полигоне внезапно сгустился.

-Чёрт, что это… - только и успела пробормотать Элен, как вдруг перед студентами раскрылся черный зев портала.

Элен мгновенно среагировала:

— Всем назад! — крикнула она, выставляя перед собой щит.

Мэтью уже был рядом с ней, выставляя второй щит. Ребята кинулись назад, раздались крики. К полигону побежали другие преподаватели и студенты, Элен краем глаза заметила, что ректор с невероятной скоростью тоже мчится к ним.

Вдруг портал запульсировал и мощный вихрь магии потянул всех к себе. Элен и Мэтью, стоявшие ближе всех, влетели в него первыми, будто невероятной силы магнит втянул их. Стэнски и Хатч, уже успевшие отбежать, кинулись обратно, не слушая криков ректора, который, что есть мочи, орал:

-Не сметь! Стэнски! Назад! Хатч! Все назад!

Порталу хватило мощности затащить и Стэнски, и Хатча внутрь, те даже и пискнуть не успели. Раздался визг Лили, которая зачем-то оказалась ближе всех.

-Те-ео! – кричала она. – Тео!

Вихрь портала подхватил и ее. Самой последней в портал влетела Ромола.

Эта кинулась к порталу сама с криком:

— Мэтью, я тебя спасу! – и, вопреки всему, запрыгнула в портал в последний момент.

-Стой, дура! – но голос мастера Хоупа настиг пустоту.

Портал схлопнулся и воцарилась мертвая тишина.

-И что теперь делать? – послышался растерянный голос целителя Ольги Маленко.

-Ждать, - ответил ей мрачный ректор Торн.

-Можно попробовать просчитать направление… - робко предложил Леон Томски.

-Как? – возопил ректор. – Ты хоть что-нибудь чувствуешь, Леон?

-Ничего, - растерянно ответил тот.

-Вот и я – ничего… - уже очень тихо сказал ректор.

Их выбросило в незнакомом месте. Вокруг был густой, почти непроглядный туман, который окутывал всё, как плотное одеяло. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом сырости и древней магии. Где-то вдалеке виднелись очертания разрушенных колонн и полуразрушенных стен, словно они оказались в руинах давно забытого храма.

— Где мы? — прошептала Лили, её голос дрожал. Она прижалась к Хатчу, который стоял рядом.

Его рука инстинктивно сжала её плечо, но он сам был слишком дезориентирован, чтобы успокоить её.

Стэнски оглядывался по сторонам, пытаясь понять, куда они попали. Его сердце бешено колотилось.

Мэтью и Элен мгновенно активировали мощные щиты, окружая студентов защитным барьером.

— Держитесь вместе, — приказала она, её голос был твёрдым, но студенты чувствовали, как он дрожит от напряжения. — Не отходите от нас ни на шаг. Мэтью, что это? Как думаешь?

-У меня есть соображения, - глухо ответил он. – Но они тебе не понравятся.

-Это место… оно будто мертвое, - вдруг сказал Стэнски.

-Вот тебе и ответ, - пробормотал Мэтью.

-Что ты хочешь этим сказать? – напряженным шёпотом спросила Элен.

-Магия смерти, – так же тихо ответил ей Хелфорд.

-Некромантия? – медленно произнесла Элен. – Ты можешь это чувствовать?

-Могу, - ответил он.

Раздалось громкое всхлипывание Лили.

-Мы все умрем, - дрожащим голосом произнесла она.

-Спокойно, Гроум, без истерик, - уже громко и довольно резко произнесла Элен.

Внезапно туман заколебался.

-Осторожнее, - крикнул Мэтью.

Пространство пришло в движение, туман двинулся, что-то сверкнуло и из тумана вылетела молния.

-Смертельное проклятие! – крикнул Хатч.

-Щиты! – одновременно с ним крикнул Мэтью.

Это было оно – смертельное проклятие, настолько мощное, что воздух вокруг затрещал, будто пространство рвалось на части. Студенты успели поднять свои щиты, а Элен и Мэтью максимально усилили свои, но сила удара была такова, что парни и девушка потеряли сознание, Элен упала на колени, из уголка ее рта полилась струйка крови и только Мэтью устоял на ногах.

— Элен! — крикнул Мэтью, его голос был полон отчаяния.

-Это не конец! – крикнула она в ответ. – Все хорошо, я держусь!

-Нет, все совсем не хорошо, - послышался откуда-то голос Ромолы.

-Что? - Элен и Мэтью одновременно обернулись на звук.

-Да, это я, - Ромола стояла и улыбалась, глядя на них. – Боюсь, это все-таки конец, - жеманно, с улыбкой, произнесла она. – То есть, для тебя конец, дорогая…

-Только посмей! – прошипел Мэтью – Только посмей!

-И что? Ну и что ты сделаешь? Ты ничего не сможешь сделать! – голос Ромолы сорвался на крик. – Не будь дураком, посмотри! Я – лучше! Я красивее!

-О, старая песня… - Элен было очень тяжело, она держалась из последних сил, но в ее голосе было больше иронии, чем боли. – Конечно, ты красивее…

-Да, да, да! И лучше! Вот что главное! Вот что ты упустила!

-Ты дура! – в отчаянии заорал Мэтью.

-Но я буду живая дура, а она будет дура мертвая! – Ромолу трясло от злости.

С этими словами Ромола сунула руку в карман, быстро что-то достала и со словами «farun morte» бросила вперед какой-то порошок. Порошок достиг Элен, и та упала замертво навзничь, широко открытыми остекленевшими глазами глядя в небо. Щиты Элен и Мэтью рухнули в то же мгновение, туман рассеялся и поляна, на которой они находились, озарилась ясным солнечным светом.

-А-ха-ха! – Ромола начала хохотать. – Наконец-то! Наконец!

-Что ты наделала, - прошептал Мэтью… - Что ты наделала…

-То, что давно хотела! Я избавилась от нее!

Мэтью перевел взгляд на Ромолу.

-Ты даже не понимаешь, что произошло… - шепнул он. - Какая же ты… дура…

-Ты повторяешься, дорогой! - Ромола кинулась к Мэтью. – Ничего, ты забудешь о ней, я знаю, как этого добиться… - лихорадочно шептала она, хватая его за руки.

И тут от тела Элен потянулась тёмная нить к Ромоле, нить вкрутилась Ромоле прямо в грудь, красавица замерла и вдруг с криком рухнула на землю.

Крик Ромолы еще отдавался в ушах Мэтью, но сама она уже бездыханной лежала на земле.

Мэтью кинулся на землю, упал возле тела Элен, поднял голову, вглядываясь куда-то в пространство.

-Borealis stirum, borealis cornium, - шепнул он, вскинув руку.

Из его руки вырвалось зеленое свечение, которое заполнило собой все пространство над ними и Мэтью увидел души, вырвавшиеся из тел. Душа Элен, повторявшая очертания ее тела, парила с закрытыми глазами, бледная нить, соединявшая ее с телом, стремительно истончалась и сама душа, казалось, вот-вот исчезнет. Душа Ромолы, наоборот, была привязана к телу крепкой нитью. Более того, призрачные руки Ромолы держались за нить, душа пыталась воссоединиться с телом.

-Помоги мне, помоги, Мэтью! – кричала призрачная Ромола. – Помоги! Мне совсем немного надо, я чувствую!

Мэтью молча посмотрел на нее, потом склонился к телу Элен.

-Оно уже непригодно для жизни! – крикнула призрачная Ромола. – Он сказал, что ты ничего не сможешь сделать! И никто ничего не сможет сделать!

-Он? Кто это – он? – сухо спросил Мэтью, не отвлекаясь более от тела Элен.

-Верни меня в тело, и я все расскажу тебе!

Мэтью поднял голову и уставился на Ромолу.

-Плохая сделка, - ответил он. – Не интересует.

-Что? Что? – прозрачная Ромола взвизгнула. – Я все расскажу тебе!

-Мне некогда тебя слушать, - спокойно ответил он, затем молча достал кинжал и подошел к телу Ромолы.

-Что? Что ты хочешь делать? – засуетилась она.

-Все просто. Тело Элен больше не готово принять душу. А твое еще можно использовать. Прощай, Ромола. Мы больше никогда не увидимся, с этими словами Мэтью занес кинжал.

-Нет, нет! Не делай этого! – голос Ромолы звучал резко, страстно, жалобно. – Вспомни, ну вспомни меня! Вспомни девочку, которую любил до того, как встретил эту Ригби! Наш первый поцелуй! Ну, неужели ты не помнишь??? – кричала она отчаянно.

Мэтью поднял голову, будто к чему-то прислушался.

-Что? О чем ты?

-Да о том! Как ты мог забыть меня и нашу любовь! Ведь я всё это время любила только тебя! Мэтью, пожалуйста, — продолжала она с мольбой. — Ты же знаешь, что я всегда любила тебя. С самого начала, с тех самых дней, когда мы были ещё детьми. Помнишь? Мы гуляли в садах Академии, смеялись, делились мечтами... Ты даже поцеловал меня тогда, под звёздным небом. Ты сказал, что я самая красивая девушка, которую ты когда-либо видел.

Мэтью замер. Его разум внезапно наполнился воспоминаниями, которые он давно похоронил. Да, он вдруг вспомнил. И как он мог забыть? Годы и войны стёрли из памяти такую незначительную деталь, как юная девочка, с которой он целовался, когда и сам был безусым юнцом.

Да, теперь она ясно встала перед его внутренним взором: Ромола, юная и весёлая, с сияющими глазами и улыбкой, которая могла осветить даже самый тёмный день. Они действительно были близки, и он действительно целовал её. Но потом появилась Элен, и всё изменилось. Элен, с её силой, решимостью и бесстрашием, захватила его сердце, а Ромола осталась в прошлом.

— Я всегда была рядом, — продолжала Ромола, её голос дрожал. — Даже когда ты забыл обо мне, я продолжала любить тебя. Я смотрела, как ты сражаешься, как ты страдаешь, и я хотела быть той, кто спасёт тебя. Но ты никогда не замечал меня... пока не стало слишком поздно!

Мэтью сжал кулаки, пытаясь заглушить её слова. Он не хотел этого слышать. Он не хотел вспоминать. Но её голос проникал в его сознание, как яд.

— Мэтью, ты можешь спасти меня, — умоляла она. — Ты же знаешь, как это сделать. Ты сильнее, чем думаешь. Пожалуйста, не делай этого... Не убивай меня. Я люблю тебя. Я всегда любила тебя. Вспомни, какими мы были... Вспомни меня! Спасибо меня!

Её слова эхом отдавались в его голове. Он закрыл глаза, пытаясь отогнать воспоминания, но они нахлынули с новой силой. Он видел Ромолу, с её смехом и нежностью. Он видел, как она смотрела на него с обожанием, как её глаза светились счастьем, когда он был рядом. И он видел, как всё это исчезло, когда появилась Элен.

— Прости, — прошептал он, его голос был едва слышен. — Но я не могу.

Он достал кинжал, его рука дрожала, но он не мог позволить себе колебаться. Ромола закричала, её голос был полон отчаяния и ужаса.

— Нет, Мэтью, пожалуйста! — её крик был настолько пронзительным, что он почувствовал его всем своим существом. — Ты не можешь этого сделать! Я люблю тебя! Я всегда любила тебя! Вспомни меня! Вспомни нас!

-Когда любят, так не поступают, - сказал он. - Ты знала, что без Элен мне нет жизни и убила ее.

-Я ошиблась!

-Прощай, Ромола, - сказал Мэтью, занес кинжал и полоснул по нити, соединявшей тело Ромолы и ее душой.

-Ах! – небо и землю сотряс визг Ромолы.

Он оглушил Мэтью, тот почувствовал его всем своим существом, как будто это был не просто звук, а удар, принесший физическую боль. Он видел, как её душа, беснующаяся и отчаянная, оторвалась от тела и начала медленно исчезать в пустоте.

Мэтью упал на колени, поднял руки, выпустил магию, которая окрасила все в мертвенно-зеленый свет. Но вскоре мертвенный свет стал менять оттенок и превращаться в цвет свежей травы и юной листвы.

Изумрудные нити оплели тело Ромолы и душу Элен. Из уст Мэтью полились слова заклинания. Если бы Мэтью мог видеть, что происходит вокруг, он бы увидел, как Стэнски с трудом открыл глаза и смотрит на творящуюся перед ним запретную некромантскую магию, не в силах пошевелиться.

Наконец, Мэтью, сосредоточенный и хладнокровный, завершил ритуал и склонился к телу Ромолы.

— Элен, просыпайся, — нежно прошептал он, но она не реагировала. – Просыпайся, любимая…

Открылись глаза и в них Мэтью увидел душу Элен. Она вернулась. Он смог ее вернуть.

Перед студентами и преподавателями, столпившимися во дворе академии, бесшумно открылся портал. Из него вышел Мэтью Хэлфорд. На руках он нес Ромолу – та была без сознания. А за собой левитировал четыре тела.

-Они мертвы! Мертвы! – закричала вдруг Розамунд, разрезав тишину.

Раздались взволнованные крики, началась суета.

-Они живы! – спокойный голос Хэлфорда прозвучал так обыденно, что вся вдруг поднявшаяся суета, вмиг успокоилась. – Студенты живы, они без сознания. Профессор Ригби… - тут голос Мэтью дрогнул. – Она погибла.

Вперед вышла Режина. Она и задала первый вопрос.

— Мэтью, что случилось? — её голос дрожал, но она старалась сохранять спокойствие.

-Магия смерти. Кто-то активировал портал и подверг нас и студентов нападению. Было применено смертельное заклятие. Элен погибла, защищая всех нас, - голос Мэтью был тих и безэмоционален. — Ромола... она тоже пострадала.

Режина замерла, её лицо побледнело. Она не могла поверить в то, что слышала. Руфус, который до этого молча наблюдал за происходящим, наконец подошёл ближе. Его лицо было мрачным.

— Что ты натворил, Хелфорд? — его голос был низким и угрожающим.

Мэтью посмотрел на него, его глаза были полны решимости, но в них читалась и тень сомнения.

— Элен погибла, — повторил он. — Я сделал всё, что мог, чтобы спасти студентов. Ромола... она ещё жива, но её состояние тяжёлое. Нужен целитель.

Руфус сжал кулаки, его лицо исказилось от гнева.

— Ты должен был защитить их! — закричал он, его голос был полон ярости. — Ты должен был вернуть их всех! Как ты мог допустить это?

-Так! Хватит! – голос целителя Маленко ворвался в эту бессмысленную перепалку. – Быстро профессора Трей в амбулаторию!

Рядом с Ольгой уже стоял глава целительского факультета Курт, профессора Абертус и Хомсфорд. Курт проводил диагностику, Абертус и Хомсфорд формировали заклинания левитации и жизненной силы.

Мэтью молча стоял и смотрел, как тело Ромолы плывет по воздуху и скрывается в стенах академии.

-Хелфорд, я жду ответа, - ректор и не думал отступать.

-Я ничего не мог сделать, Руфус, - тихо, с нажимом ответил он.

-Не мог? Или ты сам всё это и затеял? – прошипел Торн.

-Тише, тише! – Режина вмешалась в их диалог, набросив купол тишины. – Вы что, хотите, чтобы вас все слышали? Глупо выяснять, что произошло, у всех на виду!

— Мы ещё поговорим, Хелфорд, — произнёс Руфус, его голос был холодным, как лёд. — Ты должен будешь объяснить всё, что произошло.

-Я бы сам хотел понять, что именно произошло, - тихо ответил Мэтью.

Стэнски очнулся в лазарете. Его голова гудела, а тело было слабым, как после долгого сна. Он медленно открыл глаза и увидел знакомый потолок академического лазарета. Рядом сидел Хатч, его лицо было бледным, а глаза полны беспокойства. Лили держала его за руку, её пальцы слегка дрожали.

— Ты очнулся, — прошептала Лили, её голос был тихим, но полным облегчения. — Мы думали, ты не проснёшься.

Стэнски попытался сесть, но его тело не слушалось. Он чувствовал, как каждая мышца ноет от напряжения.

— Что... что случилось? — спросил он, его голос был хриплым и слабым.

Хатч обменялся взглядом с Лили, затем вздохнул.

— Мы не знаем, — ответил он. — Последнее, что я помню, это портал, а потом... ничего. Мы очнулись здесь. Преподаватели говорят, что мы попали в какую-то ловушку, но никто не объясняет, что именно произошло.

Лили кивнула, её глаза были полны слёз.

— Наша профессор Элен Ригби погибла, — прошептала она. — И профессор Трей... она в критическом состоянии. Мы не знаем, что случилось, но... Профессор Хелфорд был с нами. Он что-то сделал, но никто не говорит, что именно.

Стэнски почувствовал, как его сердце замерло. Он помнил. Он помнил всё. Мэтью, заклинания, душу Ромолы, её крики... Он помнил, как Мэтью перерезал нить, как душа Элен вошла в тело Ромолы. Он помнил, как Мэтью выглядел в тот момент — холодным, решительным, но в то же время... в то же время…

— Профессор Хелфорд… — начал было Стэнски, но остановился.

Он не мог рассказать им правду. Он не мог. Это была тайна, которую он должен был хранить ради Элен Ригби. Что будет, если все узнают правду? Да ничего хорошего! Их обоих – и Элен и профессора Хелфорда – просто уничтожат. Его за тайные знания, а ее…. Ну, она же как бы не она… Чёрт, как вс запутано!

— Что с профессором Хелфордом? — спросил Хатч, его голос был полон подозрений. — Ты что-то знаешь?

Стэнски покачал головой, стараясь выглядеть как можно более убедительным.

— Нет, — солгал он. — Я просто... помню, что он был с нами. И он... он был другим. Не таким, как всегда.

Лили вздохнула, её глаза были полны печали.

— Он, наверное, тоже пострадал, — сказала она. — Мы все пострадали.

Стэнски кивнул, но внутри него творился просто ураган. Хелфорд убил Ромолу Трей, это да. Но разве Ромола Трей совсем ни при чём? Стэнски многого не помнил, но сквозь марево беспамятства проступали отдельные воспоминания: порошок, который кинула именно Ромола. Гибель Элен Ригби… Их собственная возможная гибель…

-Что бы ни было, а я на стороне Хелфорда, - вдруг отчетливо сказал Стэнски.

-Мы тоже на его стороне, - растерянно произнес Хатч. – А что было? Ну, то есть, ты сказал «что бы ни было», а что именно «бы ни было», а?

-Ну и мастер ты заворачивать вопросы, - с трудом рассмеялся Стэнски.

Лили растерянно посмотрела на них обоих, криво улыбнулась:

-Я вас вот совсем не понимаю, - пробормотала она.

-И не надо, иди лучше спать, - с неожиданным теплом сказал Стэнски.

Лили поднялась и отправилась в ту комнату, что была отведена ей в амбулатории.

Мэтью стоял у окна в своей комнате. Звёзды на небе казались такими далёкими и холодными. Он спас Элен, но ценой жизни Ромолы. Выбор… Жуткий выбор, но Ромола… Он был на сто процентов уверен, что этот портал, возможная гибель студентов, смерть Элен Ригби – всё это в том числе и дело рук Ромолы. Тут, некстати, всплыли крики и мольбы Ромолы, любовь, про которую она вспомнила… А он все-таки уничтожил ее. Жизнь за жизнь…

— Я должен был сделать это, — прошептал он. — Я должен был спасти Элен, разве не так?...

Но даже эти слова не могли поначалу заглушить голос совести, который шептал ему, что он убил Ромолу. Что ж, он сделал выбор, который будет преследовать его до конца жизни. И всё же… всё же какой-то другой голос внутри него говорил: она сама виновата. Ведь это именно Ромола затянула их всех в ловушку, она готова была убить Стэнски, Хатча, Лили, Элен. Ну ладно – Элен. Тут бабская ревность, зависть… да что угодно. Но ребята-то в чем виноваты? Случайно попали в переплёт? И потому должны были погибнуть? Ну уж нет, голубушка… Любовь – любовью, а совесть тоже надо иметь. Любой суд обвинил бы Ромолу в преднамеренном убийстве нескольких человек. Так что не стоит слишком сильно винить себя. А вот подумать, кто стоял за Ромолой, кто устроил этот портал, кто кинул смертельное заклинание, кто дал ей тот злосчастный порошок и снабдил ее словами заклинания…. О, это был некромант самой высокой пробы, сама Ромола такими знаниями и силами не обладала. Она стала послушным орудием в руках мерзавца, но кого? Это еще предстояло выяснить.

А еще, предстояла встретиться с Элен, которая скоро придет в себя и надо быть с ней рядом, чтобы не случилось чего-нибудь… чего-нибудь непредвиденного…

С этим Мэтью отправился спать. Целители уверили его, что Ромола до утра в себя не придет, так что… надо было набраться сил. А завтра – завтра будет новый день и будет видно, что к чему.

Глава 7

Тишину лазарета нарушало лишь мерное тиканье магических часов. Розоватый свет восходящего солнца пробивался сквозь высокие окна, освещая узкую койку с белоснежными простынями. В воздухе витал терпкий запах лечебных трав.

Элен открыла глаза и сразу почувствовала, что что-то не так. Зрение стало острее, цвета — ярче. Длинные волосы упали на лицо, и она инстинктивно отбросила их назад, но движение вышло слишком плавным, неестественным.

-Где я? — попыталась сказать она, но услышала чужой голос — низкий, с легкой хрипотцой.

Шок заставил ее резко сесть. Перед глазами мелькнули тонкие пальцы с ухоженными ногтями, браслет с рунами — точно такой носила... Ромола!

Сердце бешено заколотилось. Элен схватила зеркало со столика — рука двигалась странно, будто принадлежала другому человеку. Из отражения на нее смотрело чужое лицо – лицо Ромолы.

-Нет. Нет… Это мерещится… Этого не может быть… — прошептала она, зажмуривая глаза.

Быстро пробормотала заклинание развеивания иллюзий, но, открыв глаза, снова увидела те же черты.

Тело реагировало по-своему: учащенный пульс, дрожь в пальцах. Но привычной боли в старых шрамах не было — их просто не осталось.

Элен сделала глубокий вдох. Легкие наполнялись воздухом иначе — глубже, словно стали больше. Огляделась: за соседней занавеской бормотал целитель, на стуле у двери висел плащ Мэтью — значит, он был здесь.

Мысли путались: "Портал... Проклятие... Ромола что-то бросила... Мэтью. Где он? Он знает?"

Решив проверить магию, Элен сжала кулак и вызвала базовый щит. Заклинание сработало, но защитное поле вспыхнуло не привычным синим, а золотистым светом — как у Ромолы. Магия текла плавнее, была более тягучей, какой-то… плохо слушающейся, так!

Внезапно в памяти всплыл обрывок — крик Ромолы: "Ты не можешь этого сделать!" Боги, что же произошло?

Шаги за дверью заставили Элен мгновенно лечь и закрыть глаза – она была не готова говорить сейчас с кем бы то ни было! Вошел целитель Абертус, бормоча что-то о "стабильном состоянии". Затем раздался знакомый голос:

-Она приходила в себя? — спросил Мэтью, и в его усталом тоне слышалась тревога.

-Нет. Но кристалл показывает активность сознания. Скоро проснется, — ответил целитель.

Мужчины вышли, дверь за ними закрылась и Элен снова открыла глаза, поднялась с кровати, с трудом подошла к окну. В оконном стекле отражалось чужое лицо – смазливое лицо ненавистной Ромолы, ее стати, ее… грудь! Но глаза, хоть и не родного синего, а чужого карего цвета, отражали ее собственную решимость.

Но как, как? Чёрт возьми, как???

Ответа не было… Или… или… Нет, ответ все-таки был и Элен прекрасно помнила, еще со времен обучения в Академии, КТО владел такими способностями – воссоединение души с чужим телом… Некромантия, запретная наука… Кто-то проделал с ней некромантский ритуал, но кто? И, главное, зачем? И что произошло там, на пустоши?

Когда дверь снова открылась и в комнату вошел Мэтью, Элен сидела на кровати, сжимая край простыни. Он закрыл дверь, на мгновение замер. Их взгляды встретились — в его глазах читалось облегчение, в ее —растерянность.

-Что там произошло? – первое, что спросила Элен у Мэтью.

Мэтью активировал "Полог тишины".

-Ромола Трей убила тебя. Кто-то помог ей, сотворил портал, смертельное заклятие и на всякий случай снабдил ее порошком артемизии. Когда заклятие на сработало и мы удержали щиты, она бросила порошок в тебя и ты… погибла, - после легкой заминки окончил Мэтью.

-Так… - Элен потерла виски. – Я погибла… - она вскинула подбородок и уставилась на Мэтью. – А это тогда что? – Элен подняла руки в попытке продемонстрировать себя собеседнику. – Это вот – что такое?

Элен щупала себя за руки, за талию, за грудь и яростно шептала:

-Это – что??? Я тебя спрашиваю! Как это называется? Кто это сделал? Тот неизвестный маг – соучастник Ромолы?

Элен встала, новое тело пока плоховато ее слушалось.

-Это сделал я, - глухо ответил Мэтью.

Он стоял, сложив руки на груди, и в упор смотрел на Элен.

-То есть? – Элен схватилась рукой за спинку кровать. – То есть как это ты сделал? Я прекрасно помню, что подобные фокусы подвластны только некромантской магии, а ты, насколько я помню, вовсе не некромант, ты боевик… И, кроме того…

Элен запнулась, переводя дыхание. Эта речь изрядно вымотала ее.

-Сядь, ты устала, - невозмутимо сказал Мэтью.

Элен хотела начать спор, но потом передумала и опустилась на стул.

-Объясни, что произошло, прошу тебя, - тихо попросила она.

-Ты никогда не задавалась вопросом, где я пропадал пять лет, что мы не виделись? – вдруг спросил он.

Элен вскинула на него глаза.

-Странный вопрос… - пробормотала она. – Жил, как считал нужным, полагаю?

-В целом – да. Но у меня была цель. Я всегда считал себя виноватым в том, что произошло тогда с тобой, - голос Мэтью звучал глухо.

-Мэтью, не надо… - начала было Элен, поморщившись, но он тут прервал её.

-Перестань и дослушай! Некромантия считается запретным искусством. Поэтому все забыли о двух вещах. Во-первых, дар некромантии может развить в себе любой маг, чей уровень выше середины. И, во-вторых, некромантия — это не только магия смерти, но и магия о жизни.

-Что ты имеешь в виду?

-Всё просто, - Мэтью подошел и сел на кровать. - У медали две стороны. С одной стороны – умирание, с другой – выживание. С одной – гибель, с другой – исцеление. Часть некромантской магии сродни целительской, только некроманты не исцеляют от простых болезней, они занимаются иными вещами. И, кроме того, только некромантам доступно воссоединить душу и телом, если связь между ними еще крепка, и если тело способно восстановиться…

-Но… но почему ты впихнул меня в это тело, а не в мое? – Элен чуть не закричала от переполнявших ее эмоций.

-А потому, что порошок артемизии имеет побочный эффект – он моментально уничтожает связь души и тела! Вспомни лекции профессора Краузе! – спокойствие начало изменять Мэтью.

-Да… - Элен мучительно стала вспоминать, что там было по поводу этого порошка на лекциях. – Да… Но ты же не мог знать, что произойдет то, что произошло вчера? Зачем же тогда… - растерянно бормотала она.

-Да чтобы вернуть тебе то, что ты потеряла! Лицо и здоровую руку! Как можно быть такой… глупой! – Мэтью не выдержал, вспыхнул, схватил Элен за руку. – Пять лет ушли на науку, и я бы всё сделал, если бы не эта дура Ромола! Связь твоей души с телом разорвалась окончательно, ты погибла! Порошок выжег магические каналы, всё! Но штука в том, что порошок имеет отдачу, ты про это тоже забыла? Тот, кто пользуется им, тоже сильно рискует. Обычный маг знает, что порошок артемизии – средство для самоубийцы. В бою – самое то, если враги наступают и шансов нет, используй его. Враги погибнут, но и ты погибнешь тоже. Ромола бросил порошок, убила тебя, но и ее душа рассталась с телом. Штука в том, что у того, что порошок использовал, есть шанс вернуться назад, если рядом хороший некромант. Привязка души и тела сохраняется и их можно воссоединить. И, кроме того, магические каналы того, кто порошок использовал – они живы. И я принял решение… В тело Ромолы я поместил твою душу. Она заслужила окончательную смерть, а ты – нет.

Элен молча сидела, переваривая услышанное.

-Выходит, ты, считай, ее убил?

-Она сама себя убила. Ее никто бы не воскресил, - отрезал Мэтью.

-Но ты мог.

-Мог. А зачем? Ради чего? Она сама виновата, что не подумала о последствиях.

Элен поёжилась.

-Страшно… - прошептала она и покосилась на Мэтью. – Значит, тайные искусства…

-Да, - он криво усмехнулся в ответ. – В принципе, я достиг, чего хотел. Вернул тебе красоту… - он поднял руку и нежно провел пальцами по ее щеке.

-Ну да, тело Ромолы значительно красивее моего, - Элен отвернулась от него.

-Дурочка, - просто сказал Мэтью. – Разве дело в этом? Я смотрю в твои глаза и вижу тебя.

-А магия? – вдруг спохватилась Элен. – Что с моей магией?

-Думаю, она поменяла вектор, - ответил Мэтью. – Точно не скажу тебе. Но сила должна была остаться твоей. Ты же помнишь, - тут он усмехнулся, - что есть магия?

-Огонь, привязанный к душе, - хором тихо произнесли оба и также тихо вместе рассмеялись.

Когда-то именно так учили их и теперь так же учили они сами. Магия есть огонь, привязанный к душе, а не что иное.

-Но как я теперь объясню, почему мой потенциал вырос… А студенты? – спохватилась вдруг Элен.

-Они были без сознания… надеюсь…

-Вот как?

Некоторое время они молча сидели, раздумывая о том, что произошло. Вдруг Элен начала смеяться.

-Что? – Мэтью посмотрел на нее.

-Нет, ну как так-то… Я и в теле этой… Ромолы… Как насмешка!

-Перестань. Это – жизнь. Думай об этом, - ответил он.

-Ты уверен, что она... что ее душа исчезла? Может, она где-то... — неожиданно произнесла Элен.

Мэтью покачал головой.

-Я перерезал нить. Ее больше нет.

-Если всё выплывает наружу, нас убьют обоих, - сказала Элен.

Мэтью криво улыбнулся:

-Не впервой… прорвёмся…

-Главное, не спалиться… - прошептала она.

-Да уж постарайся!

Шаги за дверью заставили их отстраниться друг от друга. Мэтью мгновенно стер с лица все эмоции.

В комнату вошла целитель Маленко.

-Так, хватит. Визит окончен, - строго сказала она. – И на кровати вам не стоило сидеть, профессор Хелфорд, - прибавила Ольга. – Кровать для вас, профессор Трей.

-Конечно, - Мэтью поднялся.

Элен вздрогнула, поднялась со стула и покорно переместилась на кровать.

-Выздоравливайте, профессор Трей, - сказал Мэтью.

-Спасибо, профессор Хелфорд, - ответила Элен.

Густые шторы в кабинете ректора надежно скрывали происходящее внутри от посторонних глаз. В воздухе витал едкий запах недавно сожженного пергамента — Руфус Торн только что уничтожил какой-то документ.

Ректор Академии сидел за массивным дубовым столом, его взгляд был устремлен на мерцающие кристаллы-регистраторы, которые Режина Скулме, его правая рука, аккуратно раскладывала перед ним. Женщина нервно крутила перстень на пальце — привычка, выдававшая ее беспокойство.

Изображение в кристаллах было нечетким, но вполне различимым: момент появления рокового портала, в который первыми втянулись Мэтью и Элен.

-Портал открылся не случайно, — проговорила Режина, прищурившись. — Это был адресный вызов. Кто-то знал, что они будут именно там.

Торн медленно провел пальцем по изображению, остановившись на фигуре Мэтью.

-Или он сам его активировал. Вспомни, Режина, какие у него были связи во время войны. Кто его обучал.

При упоминании войны женщина замерла. Это была тема, которую они редко затрагивали вслух.

-Ты думаешь, он... вернулся к старому? — тихо спросила она.

Вместо ответа Торн достал другой кристалл — запись с поляны, где нашли студентов. На ней было отчетливо видно, как Мэтью держит на руках безжизненное тело Ромолы.

-Видишь этот оттенок? — указал ректор на странное мерцание магии вокруг рук Хелфорда. — Зеленоватый отблеск. Это не целительная магия. Это что-то из пограничных искусств.

Режина резко отодвинулась.

-Некромантия? Но он же... он ненавидит это. После того, что сделали с его отрядом...

-Ненависть — лучшая маска, — холодно усмехнулся Торн. — Особенно если ты хочешь что-то скрыть.

Он открыл ящик стола и достал пожелтевшее досье на Мэтью. Среди бумаг была записка с обугленными краями, которую ректор протянул Режине.

-Он изучал ритуалы переноса еще пять лет назад. Я закрыл на это глаза, потому что верил — он ищет способ спасти своих людей. А теперь...

Женщина пробежала глазами текст и побледнела.

-Переселение души в иное вместилище... Бред какой-то… такого не бывает…

-Бывает! – резко оборвал Режину ректор. - Я-то знаю… - тихо прибавил он.

Режина посмотрела на него, приоткрыла рот, собираясь что-то спросить, но потом передумала. Некоторое время они оба молчали.

-Слишком он спокоен… слишком… Элен Ригби умерла, а Мэтью Хэлфорд бегает в амбулаторию к Ромоле Трей… Это более чем странно… Более чем…

Торн встал и подошел к окну, будто опасаясь, что даже стены могут подслушать.

-И Ромола… никаких истерик, стенаний… ничего…

-Подожди, она еще не пришла в себя, - сказала Режина.

Ректор хмыкнул:

-Вот это-то и странно… Ладно, поживем-увидим. В принципе, всегода можно инициировать проверку…

-Руфус, да в конце концов! – воскликнула Режина. – Перестань выдумывать невесть что! Да, за Хелфордом стоит его прошлое, но некромантия? Не самоубийца же он? Да и ты, почему так уверен, откуда ты знаешь… - и тут она осеклась и подняла глаза на Торна.

Руфус стоял, как скала, немигающим взглядом глядя на Режину.

-Боги… Руфус… - прошептала та в ужасе, прижав руки ко рту. – Неужели…

-Догадалась? – ректор был невозмутим. – Рыбак рыбака, как говорится…

-Но как… когда… и почему…

-Режина, всё, что я могу тебе казать, так это забудь о нашем разговоре. Если наши отношения еще что-то значат для тебя…

-Да! Руфус, я никогда! Никому!...

Режина кинулась к Торну, обняла его, прижалась, замерла.

-Режина… - ректор нежно обнял женщину. – Лучше бы не было этого разговора, прости меня…

-Руфус, перестань…

-Всё, перестал…

Она оторвалась от его груди, посмотрела Руфусу в глаза. Тот склонился и поцеловал Режину в губы.

В кабинете погас светильник, оставив их в полной темноте. И в тот же самый миг начался дождь – хлынул, как из ведра.

За окнами общежития бушевал дождь. Стэнски, Хатч, Лили и Розамунд сидели в палате Хатча и поедали пирожки, которая Розамунд принесла страдальцам.

-Боги, как вы только вынесли это? Как живы-то остались? – трещала без умолку Розамунд. – А главное, ничего не видели, да? Совсем ничего?

-Совсем, совсем, - пробубнил Хатч с набитым ртом.

-А ты, ты тоже ничего не видел? – Розамунд повернулась к Стэнски.

-У-у, - тот отрицательно помотал головой.

-И хорошо, что не видели, - убежденно заявила Лили. – Если б видели, еще неизвестно… - туманно закончила она.

-Ты что хочешь сказать? – недоуменно переспросила ее Розамунд.

-Ну, лишние знания… сама понимаешь…

Розамунд поёжилась.

-А всё-таки странно всё это, - задумчиво произнес Хатч.

-Да, странно! – подхватила Розамунд.

Тут Лили, Розамунд и Хатч пустились в предположения и долго бы еще говорили, если бы их не прервал голос Стэнски

-Может, хватит? Может, это не наше дело? — вырвалось у него.

Лили, Хатч и Розамунд переглянулись. После паузы Лили осторожно спросила у него.

-Эд... ты что-то видел, да?

-Да ничего я не видел! Ни-че-го! – Стэнски вскочил на ноги. – Просто хватит, я больше не хочу об этом ни говорить, ни слушать!

-Да ладно, ладно… - Розамунд подняла руки в примиряющем жесте. – Это у него посттравматическое, - громким шепотом обратилась она к Лили и Хатчу.

-Да, это у меня посттравматическое! Оставьте меня в покое! Идите вообще отсюда!

-Вообще-то, это моя палата, - сказал Хатч.

-Ах, так? – взвился Стэнски. – Ну, тогда я уйду!

Хлопнула дверь и Стэнски скрылся за ней.

-Вот это да… и что это было? – вопросил Хатч.

Ребята переглянулись, пожали плечами и продолжили жевать пирожки в полной тишине.

Серое небо низко нависло над академическим кладбищем, мелкий дождь струился по черным мантиям собравшихся. Студенты и преподаватели стояли полукругом у свежей могилы. Гроб с телом Элен, покрытый тканью с древними рунами, медленно опускали в землю. Мэтью и Ромола стояли чуть впереди. Ромола дрожала – то ли от холода, то ли от переживаний. К ней подошла профессор Маленко.

-Зря вы пришли сюда, вам бы еще полежать, - обратилась Ольга к Ромоле.

-Ничего… Это мой долг, - ответила та.

Ректор Торн шагнул вперед, его глухой голос звучал громко, усиленный заклинанием:

-Элен Ригби была воином. Она не боялась смерти. Но ее уход печалит нас. Мы потеряли прекрасного преподавателя и смелого бойца…

Его взгляд скользнул по Мэтью, затем остановился на Ромоле, стоявшей в первых рядах. Элен, запертая в чужом теле, сжимала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, пытаясь сохранить холодное выражение лица, присущее настоящей Ромоле.

Когда гроб коснулся дна могилы, подбородок Ромолы вдруг задрожал. Она резко отвернулась, но сдержать рыдания не смогла.

-Нет… это невыносимо… невозможно… — прошептала она, чувствуя, как по щекам катятся предательские слезы.

Это была не игра — тело Ромолы реагировало само: учащенное сердцебиение, спазмы в горле. Элен охватила паника — настоящая Ромола никогда не плакала бы на похоронах ненавистной соперницы. Сама же Элен… Боги, каково это, смотреть на собственный гроб, который опускают в могилу!

Мэтью быстро взял её за руку.

-Ромола, пойдёмте. Ну, возьмите же себя в руки… — прошептал он, уводя её в сторону под недоуменными взглядами окружающих.

-Бедная профессор Трей, - услышали они чей-то голос. – Такое пережить…

Ромола всхлипнула еще громче.

Торн наблюдал за этой сценой, его брови медленно поползли вверх.

-Что ты делаешь?! Ты же не должна горевать о ней! — резко прошипел Мэтью прямо в ухо Ромоле.

-Да не знаю я, что со мной! Это… это не я! – яростно шептала она в ответ Мэтью. - Я же никогда не плакала, никогда! Ни одной слезинки. Но тут… Это как бы я, и в то же время совсем не я! И мне всё время хочется пла-акать… — голос Ромолы почти сорвался на истерику, она покачнулась и упала бы, если бы Мэтью не подхватил ее в свои объятья.

-А профессор Трей времени даром не теряет. Соперница в гробу, можно идти в наступление, - прозвучал достаточно ясно голос Марты Кемпински.

Элен вскинула голову, резко обернулась и кинула в ответ:

-Завидуйте молча, дорогая коллега!

В толпе преподавателей и студентов послышались шепотки.

-Ромола ожила, - бросил кто-то и по толпе скорбящих прокатились легкие смешки.

-Так, довольно, - шепнул Мэтью Элен. – Пошли отсюда.

Он предложил ей руку, та с готовностью оперлась на нее, и они покинули место скорби. За ними потянулись и остальные. У могильной ямы остались только Стэнски, Хатч, Лили, Розамунд и еще несколько студентов.

-Прощайте, профессор Ригби, - сказал Хатч. – Мы не забудем вас.

-Да, не забудем, - повторил его слова Стэнски.

Глава 8

Элен расхаживала по комнате. Точнее, металась, как тигр в клетке. Покои Ромолы – миленькие, розовенькие, бесили ее необыкновенно. Но… деваться было некуда. Хотя… Элен остановилась…

Первыми полетел на пол балдахин, который висел над кроватью. Из него Элен соорудила что-то вроде мешка и стала в него сбрасывать: плюшевые игрушки, коврики, салфеточки, занавесочки с окон, фенечки, браслетики и прочую муру. Венцом всего стали розовато-белые платья, такого же колера чулки и прочие предметы одежды схожего цвета. Затем Элен завязала тряпки в узел и затолкала всё это барахло в угол. Попытка воспользоваться магией и избавиться от тюка успеха не принесла. Магия по-прежнему ее плохо слушалась. Было ощущение довольно сильных магических потоков, но как ими управлять в этом теле Элен пока не понимала.

В конечном итоге, Элен пнула тюк ногой и пошла к зеркалу. Посмотрев на свое отражение, Элен скривилась.

— Ну и ну... — она потрогала свои (нет, не свои — Ромолины) щёки. — Как же ты умудрялась с таким лицом всех доставать?

Элен тяжело вздохнула, подняла рука…

Попытка создать простейший светящий шар обернулась фейерверком.

— Lumen ignis! — чётко произнесла Элен, как делала тысячи раз.

Шар взорвался у неё в руках, осыпав комнату искрами.

— Чёрт! — Элен подпрыгнула и отряхнула обгоревшие рукава. — Ромола, ну как ты так жила?!

Магия Ромолы была... другой. Медленной, капризной... Совсем не так, как резкая боевая магия Элен.

Что оставалось делать? Было непонятно.

Но самым сложным была… работа со студентами.

Как только Элен выписали из амбулатории, ей пришлось выходить на лекции. Это был ужас и кошмар. Элен отправилась в библиотеку, нашла учебник и методички (благо, кто-то из преподавателей постарался до них). Фигура Ромолы, читающий по учебнику урок студентам, ни у кого удивления не вызывала.

Но Элен-то это угнетало неимоверно! Она не привыкла к такому!

Все эти нелепые попытки что-то прорицать и прочее – ей было и смешно, и хотелось плакать. А венцом всего были изумленные лица студентов, смотревшие на нее со все более возрастающим изумлением.

Затем Элен решила, что надо заняться спортом. Вернуться к тому, чем она занималась каждое утро – пробежки и разминка. Как бы не так!

Уже через пять минут пробежки Ромола поняла, что совершила ошибку.

— Боги… — она остановилась, тяжело дыша. — Почему у меня… такая… одышка?!

— Потому что ты никогда не бегала, — невозмутимо ответил Мэтью, который составлял ей компанию в этом благом начинании.

— Но я же… боевой маг!

— Ты была боевым магом. А теперь ты — Ромола Трей, профессор прорицаний, которая предпочитает диван и шоколадные пирожные.

Ромола посмотрела на свою грудь, которая мешала ей даже просто дышать, и в сердцах воскликнула:

— Я хочу это уменьшить!

Мэтью закатил глаза и ничего на это не ответил.

В конечном итоге, через неделю Элен рыдала, сидя на полу в своей комнате. Рыдала безудержно, с подвываниями и причитаниями. Одним словом, делала то, чего не делала никогда в своей жизни.

Она даже не заметила появление Мэтью.

-Элен, дорогая, что с тобой?

Мэтью потратил немало времени, чтобы пробиться к ее сознанию.

-Не… не… невозможно так жить! – наконец, прорыдала она. – Не… не могу!... Мне… мне нужен отпуск! Да, отпуск! Мне надо вернуться в форму! Боги! – Элен вскинула голову и уставилась на Мэтью. – Да что со мной? Ты видишь? Я рыдаю, как самая последняя истеричка!

-Ничего страшного, - поспешил ответить он. – То, что случилось с тобой…

-Не даёт мне никакого права!!!

Элен вскочила.

-Так, я поеду в столицу! Я уменьшу эту чертову грудь! – воскликнула она, заставив Мэтью поразиться до состояния полного изумления.

-Это вызовет вопросы, - только и нашел, что сказать Мэтью.

-И пусть! Я уменьшу грудь, в столице есть такие целители, я сменю эти розовые тряпки на нормальную одежду и вообще! По возвращении начну усиленно тренироваться со студентами!

-Лучше тренироваться отдельно.

-Хорошо! Но я должна вернуть себе себя!

-Так, мы едем вместе, - резюмировал Мэтью. – Одну тебя в таком состоянии отпускать нельзя.

День начался с новости.

-Вы слышали, что профессора Трей едет в город, чтобы уменьшить себе грудь? – лицо Эмили Лири, которая сообщала эту новость, можно было бы зафиксироваться для потомков, таким изумленным и потешным оно выглядело.

-Она что, с ума сошла? — профессор Кемпински чуть не поперхнулась чаем.

-Вы о ком? – в комнату вошла Элен.

-Профессор Трей, вы собрались грудь уменьшить? – Марте Кемпински было незнакомо чувство такта.

-Собралась. А что, уже все в курсе?

— Уменьшить грудь?! Да это же ваше главное оружие! – воскликнула Эмили.

— Оружие?! — Элен скрестила руки на груди. — Это не оружие, это две гири, которые мне мешают жить!

— Но… но… — Эмили растерянно оглядела коллег. — Вы же всегда гордились своей… э-э… женственностью!

— Бред! – отрезала Элен. – Только дура могла такое говорить…

-Как самокритично, Ромола, дорогая, - в комнату, где сидели преподаватели, зашел красавец Люк Анивартанеле.

-Кстати, я бы и имя поменяла, - невозмутимо сказала Элен.

-Хорошая идея! – в разговор вступила Миранда Брайт. – Вместо Ромолы – Роми, это очень мило.

-Спасибо, Мири, - отзеркалила Элен.

-Я Миранда! – ощетинилась профессор Брайт.

-Так вот и меня не смейте называть Роми, - невозмутимо ответила Элен.

-А как же изволите приказать вас именовать? – спросил Люк.

Элен немного помолчала.

-В принципе, полагаю, лучше всего по фамилии. Трей. Так будет хорошо. Ромолу хотелось бы забыть, она меня стесняет, - прибавила Элен.

-Хорошо… Трей… Мы учтем, - оскалилась Кемпински.

В этот момент в кабинет заглянул ректор Торн.

— Что здесь происходит?

— Ромола хочет уменьшить грудь! — выпалила Эмили.

-И сменить имя, - прибавила Марта.

Торн медленно поднял бровь.

-И как же вас теперь следует именовать? – неторопливо спросил ректор.

-Трей. Мне нравится моя фамилия, - спокойно ответила Элен.

-Учту, - ответил Руфус Торн. – А что насчет груди? – вдруг спросил он.

Элен исподлобья посмотрела на ректора:

-Бабские сплетни.

Ректор хмыкнул и вышел в коридор.

Столица встретила прибывших чудесной погодой. Элен рассчитывала поселиться в гостинице, но при выходе из портального зала наткнулась на герцогиню Вивьен. Герцогиня Вивьен была теткой Ромолы Трей, а, следовательно, теперь и теткой Элен тоже.

-Дорогая! Я поджидаю тебя! – воскликнула герцогиня.

-Но откуда… - начала было Элен.

-Ректор Торн уведомил меня о твоем прибытии порталом сегодня, - пояснила герцогиня. – Господин Хелфорд, - герцогиня посмотрела на Мэтью. – Как мило с вашей стороны сопроводить мою дорогую девочку. Я знаю, - она чуть понизила голос, - ваши отношения с милой Ромолой немного вышли за рамки деловых, не так ли? – в быстрый монолог герцогини вклиниться было невозможно, Мэтью удалось только поклониться. – Кстати, дорогая, - дама уже смотрела на Ромолу. – Твой коллега профессор Анивартанеле такой душка! Я виделась с ним на днях, и он очень огорчил меня, рассказав, что ты…

-Тётушка! – Элен довольно грубо прервала собеседницу. – Я устала и хотела бы поехать в гостиницу!

-Ты сошла с ума! Какая гостиница! – возмущению герцогини Вивьен не было предела. – Только к нам!

-Но у меня были планы…

-Ничего не знаю! Завтра мы приглашены ко двору. Господин Хелфорд, позвольте откланяться, - герцогиня подхватила Элен под руку и решительно потащила за собой.

Элен только и успела, что растерянно посмотреть на Мэтью, который помахал ей рукой и крикнул вслед:

-Увидимся завтра!

И вот дамы уже были на улице и садились в экипаж.

-Сначала в магазин, потом к портному, я заказала тебе платье на завтра, потом домой отдыхать и обедать, - оповестила Элен герцогиня.

-Но я не… - начала было Элен.

-Ничего не желаю слышать! Всё за мой счёт! – триумфально оповестила герцогиня.

Элен изумленно взирала на даму. Герцогине Вивьен было лет около тридцати. Она была очень хороша собой: стройная, изящная брюнетка, одетая по последней моде, весьма уверенная в себе. И говорила она без умолку.

-А с чего вдруг мы приглашены во дворец? – Элен удалось пробить брешь в монологе собеседница.

-Ты забываешь, что твоей отец и его братья составляют ближний круг императора, я – фрейлина Ее Величества, твоя мать была любимой фрейлиной Ее Величества, - слово «любимой» герцогиня выделила особо и чуть не пустила слезу, - а ты наследница великого рода герцогов Донато, дорогая, хотя и не пользуешься своим титулом, что весьма глупо, - закончила свой спич герцогиня.

-Так. Понятно.

-Дорогая, ты так странно себя ведешь… И, кстати, этот Хелфорд не твоего поля ягода. Имей это в виду. Побаловаться с ним можно, - усмехнулась герцогиня, -а больше – ни-ни, даже не мечтай. Приехали.

-Куда? – вскинулась Элен.

-Магазин. Выходим.

Понукаемая герцогиней, Элен вышла из экипажа и попала в ад.

Надо сказать, что Элен Ригби магазины дамской одежды обходила десятой дорогой и ни разу в жизни не шила наряд у портного. Так что то, что происходила с ней дальше, Элен вечером квалифицировала как «лучше пять лет просидеть в болотах в засаде на мятежников, чем провести час, как светская дама». Но деваться было некуда.

В магазине герцогиня (дорогая, зови меня тётушкой, или по имени – Лютеция, ты что, забыла?) принудила Элен купить себе каких-то сумочек, украшений для волос, чулок, перчаток и массу всякой другой белиберды. У портного Лютеция, как выяснилось, заказала не только платье к завтрашнему визиту во дворец, но и массу другой одежды. Элен устроила скандал и сказала, что ни одного розового платья больше не потерпит.

-Но, милая, это же твой цвет! – вскричала герцогиня.

-Ничего розового! – Элен была неумолима.

Так что хозяин мастерской и, как выяснилось, Великий Мастер Иголки и Нитки маэстро Барра, шипя и негодуя, предложил платье цвета топленой карамели, который был Элен необычайно к лицу. Так что она в душе просто поразилась тому, как выглядит, и пропустила удар со стороны маэстро и герцогини, которые тут же выкатили изумрудно-зеленый, насыщенно-синий и цвет топленого масла, а сверх того плащ. Пришлось брать.

Дальше герцогиня повлекла Элен в обувную мастерскую. Там пришлось обзавестись обувью в цвет нарядов.

Поход за нормальной одеждой и в клинику красоты откладывался на неопределенный срок. Элен нервничала.

Когда они, наконец, оказались дома, то, на счастье Элен, обедали только вдвоем. Герцогиня болтала без умолку и следовало вставлять только «да, Лютеция», чтобы поддерживать разговор. Элен только и смогла что поинтересоваться, где же отец и выяснила, что тот очень занят, в отъезде по поручению императора и она его не увидит. Элен выдохнула – общение с родней Ромолы грозило катастрофой. Тем более, что все эти изысканные манеры, которыми Элен не владела, были просто пыткой. Элен обнаружила, что очень многое осталось ей в качестве памяти тела: как держать себя за столом, как пользоваться приборами и прочее. А в купе с тем, что магия пока ей поддавалась плохо, чувствовала Элен себя очень неуютно, планы летели ко всем чертям, а Мэтью… его рядом не было… В общем, надо было держаться. И завтра идти во дворец. И было очень и очень не по себе.

Вечером Элен удалось вырваться из дома, нанять экипаж, посетить магазин и купить себе несколько рубашек, пару брюк и удобные ботинки для тренировок. А утром…

За завтраком герцогиня сказала:

-Хочу, чтобы ты понимала, дорогая. Это приглашение ко двору не просто так. После того, что случилось с тобой, все переживают. Твой отец, правду сказать, мог бы и не отлучаться. Но ты знаешь, его отношение к женскому полу.. все мы для него так… - Лютеция хихикнула, - пустячок… Необходимое зло…

-То есть он не сильно бы расстроился, если бы я умерла, - резюмировала Элен.

-Ну как ты можешь такое говорить! Я же не просто так встретила тебя! Это всё – его поручение. И деньги на наряды.

-Спасибо, - пробормотала Элен.

-Вот, хорошо, что ты понимаешь, что должна его благодарить, дорогая, - герцогиня все приняла всерьез.

-И никак нельзя не пойти?

-Никак, дорогая. Ты обязана, - герцогиня была строга и неумолима.

И вот – дворец императора. Масса незнакомых людей, льстивые расшаркивания, пустые словеса…

Императрица принимала в малой гостиной. Сама Ее Величество сидела за столом, накрытым к чаю. Императрица Сесилия была еще довольно молода, ровесница герцогини Вивьен, как подумалось Элен. В белом платье, с тщательно уложенными волосами, в жемчугах, она милостиво вела беседу. Ее окружали фрейлины, которые и подавали чашки с чаем гостьям. Фрейлины и гостьи сидели за маленькими столиками, расставленными по периметру гостиной, и только две фрейлины сидели за столом с Ее Величеством. Стены гостиной… да, они были розово-бежевые. Элен подумала, что это излюбленный цвет аристократии, судя по всему. Огромные окна были открыты и вели в сад.

Когда Элен и герцогиня вошли в комнату и поклонились, Ее Величество прервала разговор, который вела, и сказала:

-Ромола, дорогая, как я рада видеть вас в добром здравии!

-Благодарю вас, Ваше Величество, - ответила Элен.

-Ну что, быть может, теперь вы бросите Академию и вернетесь ко двору? – продолжила императрица.

-Ваше Величество, позвольте мне все-таки остаться в Академии. Мне нравится там.

-Но вы чуть не погибли, - императрица слегка нахмурила брови. – Его Величество знает о происшествии и очень им недоволен. Все-таки, вы дочь герцога Донато.

Элен не могла найтись с ответом.

-Ну-ну, дитя, вы растерялись, понимаю. Подумайте над моими словами, а пока садитесь и выпейте чаю, - улыбнулась императрица.

-Благодарю вас, Ваше Величество, - Элен снова поклонилась.

-Ваша племянница сегодня необычайно рассеянна, - императрица обратилась к герцогине Вивьен. – Лютеция, дорогая… помогите нашей милой Ромоле.

-Конечно, Ваше Величество, - пропела герцогиня.

Дамы уселись за столик, им подали чашки с чаем.

«Вот это я попала», - крутилось в голове у Элен. – «Вот это попала…»

Она бы долго еще не слезла с этой мысли, но тут…

— А вы слышали? — начала одна из фрейлин довольно громко. — В Академии зафиксировали всплеск некромантской магии!

Ромола чуть не поперхнулась.

— Это ужасно! — воскликнула герцогиня.

-Да, Его Величество знает об этом, - кивнула головой императрица.

-Не может быть, - пробормотала Элен. – Эта магия запрещена и кто бы посмел…

— Посмел, — холодно сказал кто-то за спиной Элен. – Тут ошибки нет. В империи объявился некромант.

Испуганные перешептывания и вскрики фрейлин затихли, все обернулись и посмотрели на Элен. Впрочем, смотрели не на нее, а ЗА нее. Элен и сама обернулась и увидела Кайрона.

Это был тот самый Кайрон, с которым Элен сражалась семь лет назад рука об руку. Тот Кайрон, который когда-то любил Элен и хотел видеть ее своей женой. Тот Кайрон, которому она когда-то отказала, потому что обожала Мэтью.

Кайрон холодно поклонился всем.

-Ваше Величество, - императрице он поклонился особо, а потом перевел глаза на Элен.

-Профессор Трей… Герцогиня Донато… Как приятно видеть вас… живой, - сказал он.

Элен почувствовала, как по спине побежали мурашки.

"Он знает", — пронеслось у нее в голове.

Но вслух она только улыбнулась и сказала:

— Спасибо. Не ожидала увидеть вас здесь сегодня.

Кайрон усмехнулся.

— О, я всегда появляюсь там, где нужно.

И тут Элен поняла: игра только начинается.

Глава 9

Ректор стоял у окна, нервно постукивая пальцами по подоконнику. Режина вошла без стука — они давно уже отбросили формальности. По крайней мере, наедине и без свидетелей можно было позволить себе чуть больше.

Режина подошла к Руфусу, обняла его за плечи, сказала:

— Ты опять не спал. Опять эта твоя подозрительность.

-Моя подозрительность позволила мне избежать многих неприятностей, - ответил он. - Никак не выйдет у меня из головы поведение Ромолы на похоронах Элен Ригби. Слишком уж она… слишком уж она была расстроена. Рыдала так, будто хоронила родную сестру.

— Шок, стресс... Она же тоже чуть не погибла там, на пустоши.

— А теперь собралась уменьшать грудь и тренироваться со студентами? Ты хоть раз слышала, чтобы Ромола Трей добровольно вспотела на полигоне?

— Может, любовь к Хелфорду так ее преобразила? – улыбнулась Режина, целуя Руфуса в шею. – Любовь творит с женщинами чудеса…

-Не смешно, - отрезал ректор, но не отстранился.

Режина вздохнула, покачала головой.

-Иной раз я думаю, что меня ничем не проймёшь, но когда ты такой… суровый…

-Я не суровый!

-И злишься на меня…

-Я не злюсь на тебя! – Торн обернулся к Режине и обнял ее. – На тебя я не злюсь, - сказал он мягче.

Режина довольно улыбнулась, прижалась к нему, поцеловала в уголок губ.

-А я нервничаю, - продолжила она упрямо.

-Напрасно. Ты для меня самое главное на свете существо, поняла?

-Тогда давай выпьем вина, - Режина отстранилась и быстро подошла к шкафчику, где стояла бутылка как раз на такой случай, налила немного вина в бокалы.

Один взяла себе, второй подала ректору. Руфус принял бокал, сделал глоток.

-Легче? – спросила она.

-Легче, - ответил Руфус. – Но меня тревожит то, что случилось. Я уверен, что на пустоши был проведен некромантский ритуал. Я чувствовал его отголоски!…

-А ты не ошибаешься? – спросила Режина.

Она отбросила кокетство, сделалась серьезной.

-Я не поленился… - Руфус поставил бокал на стол. – Я восстановил маршрут портала и побывал на той пустоши.

Режина внимательно слушала.

- На пустоши я нашёл следы как минимум двух ритуалов. Один — тот портал, что затянул их. А второй...был проведён после. И от него просто фонило магией смерти!

-И ты думаешь…

-Я думаю, это был Хелфорд, - Руфус посмотрел на Режину в упор. - Больше просто некому.

— Руфус... а если это не он? Что, если тот, кто создал портал и провел второй ритуал?...

-А Хелфорд с ним заодно?

-Да нет, почему? Он может не знать!

-Хелфорд не слабый маг. Уж что-что, а не знать он не может. Тогда либо он в сговоре, либо… Даже и не знаю что!

-Может, ему заблокировали память? – Режина не хотела допустить, что Мэтью Хэлфорд играл с некромантией и играл с ними – обманывал их.

—Но тогда… - Руфус задумался. - Тогда это очень сильный маг, неимоверно сильный и коварный… И хотелось бы мне знать, каковы его цели…

-О, боги… - прошептала Режина.

-Да, только боги нам и смогут помочь, если такой человек существует… - мрачно подытожил ректор.

С трудом высидев весь церемониал чаепития с императрицей, Элен проводила Ее Величество глубоким реверансом, беря пример со всех остальных. Когда императрица ушла, герцогиня Вивьен начала о чем-то болтать со своими знакомыми дамами, а Элен потихоньку выскользнула из гостиной в полуоткрытую дверь на террасу. Как оказалось, за террасой скрывался зимний сад и Элен решила посидеть немного среди цветов и деревьев. Сад странным образом напомнил ей место для засады. Не как те болота, в которых семь лет назад они ловили мятежников, но всё же… Она даже усмехнулась столь странной ассоциации.

Не успела Элен усесться на скамейку, как перед ней материализовалась фигура Кайрона. В руках он держал белую розу.

«Чёрт!» - только и успела подумать Элен.

Кайрон, не медля, сел рядом с ней на скамейку, отбросил розу, схватил ее за плечи и прижался губами к ее губам:

-Я скучал, - шепнул он, углубляя поцелуй.

Элен замерла. Вот уж чего она не ожидала! В голове мелькало: «так, с Ромолой у них была связь. Теперь что? Проверка? Он знает, что я – это не она? Или что?... Он же убил её…» Мысли спутались, поцелуй всё тянулся и Элен почувствовала отвращение. Она попыталась вырваться, но Кайрон держал крепко, тогда она со всей силой, на которую была способна, оттолкнула его и это неожиданно подействовало.

Изумление на лице Кайрона, кажется, было не совсем искренним.

-Как? Тебе перестали нравиться мои поцелуи? – спросил он.

-Они мне никогда не нравились, - ответила Элен, решив говорить правду и только правду. Ну, с некоторыми умолчаниями, разумеется.

-Значит, ты лгала мне? – он прищурился. – Лгунья… Грязная лгунья… - протянул Кайрон, усмехаясь, - как же мне это в тебе нравится…

Он схватил ее в объятья и Элен ощутила его губы на своей груди.

-Ах ты гад! – она начала отбиваться. – И потому ты решил меня убить!

Кайрон отпрянул:

-Я? Убить?

На его лице было написано такое деланое изумление, что Элен сразу поняла – проверяет. Он уверен, что она должна была погибнуть и не может понять, что же произошло, почему она тут.

-А розу на мою могилку принёс? – зашипела Элен.

Конечно, будь она самой собой, она бы уже давно вызвала его на бой и убила! Но… она в теле Ромолы! Негодяйки и мелкой лгуньи, слабачки Ромолы! А потому придется играть по чужим правилам.

Кайрон молча смотрел на нее, казалось, что он внимательно рассматривает ее лицо. Изучает.

-Так-так, - наконец, сказал он. – А ты, значит, спаслась. И как тебе это удалось?

-Мир не без добрых людей! – на сказала, а почти выплюнула она.

-Хелфорд? – Кайрон был спокоен.

-Стал бы он мне помогать, - фыркнула Элен.

-Тогда кто? Артемизия штука такая…

-Значит, ты все-таки хотел от меня избавиться… - протянула она. – Гад!

-Ну… ты была такой дурочкой… грех было не воспользоваться тобой, а потом избавиться, - он пожал плечами.

-Скажи-ка, а зачем тебе смерть Элен? – спросила она.

-Не твоё дело! – неожиданно резко ответил Кайрон.

-Личные счёты, да? Она дала тебе от ворот поворот? – Элен усмехнулась, хотя внутри у нее вс сводило от ужаса.

-Заткнись! – тут уже сорвался он. – Ты ничего не понимаешь!

-Ты любил ее, а она тебя не хотела, так? – продолжала Элен.

-Ромола! Заткнись! – он схватил ее за плечи. – В твоих же интересах сейчас заткнуться!

-Я не бросала в нее порошок, чтоб ты знал, - ответила она. – Ее убило твоё заклятие. Его хватило.

Кайрон замер, потом опустил руки, отвернулся.

-Её убило моё заклятье? – глухо спросил он.

-Да, - припечатала Элен. – Ты сам убил Элен.

«Боги! Что я несу?» - билось в голове у Элен. – «Что я несу? Неужели он поверит?»

Кайрон некоторое время сидел молча, потом поднял голову, посмотрел ей в глаза.

-Оно того стоило? – тихо спросила Элен.

Рука Кайрона нащупала розу, лежавшую на скамейке. Он укололся о шип, вздрогнул, другой рукой схватился за бутон, сжал его и лепестки посыпались на пол.

— Скажите, Ромола… - будто бы с трудом произнес он. - Как вам магия предков? В последнее время в столице появляется всё больше людей, чувствительных к некромантии. Как будто… как будто старая злая магия разливается в воздухе… Как будто она пытается вернуться.

-А предки мои тут при чем? – вычленила главное Элен.

Кайрон оскалился.

-Как, разве герцог Донато вам ничего не говорил? Впрочем, я его понимаю… - он отшвырнул на дорожку несчастный стебель розы. – Стоит ли погружать столь прелестную головку в такие опасные знания?

Роза упала на собственные лепестки и Элен невольно посмотрела на нее. Как издалека прозвучал голос Кайрона:

- Ваш отец как-то говорил мне про сад срезанных стеблей. Где каждое увядшее растение дает жизнь новым. Странно, что он не посвятил свою любимую дочь в эту философию…

Элен склонилась, подняла один лепесток, посмотрела на него.

-Цветы лучше растут, когда садовник не топчет грядки… Вам не кажется, дорогой Кайрон? И разве вы так тесно знакомы с моим отцом?

-Знаком. Тут, во дворце императора, все так или иначе знакомы друг с другом. Поговорите с отцом, Ромола, - прибавил он. – Право слово, поговорите…

Кайрон поднялся, поклонился Элен.

-До встречи, - произнес он.

-До встречи, - машинально ответила Элен.

Кайрон уже ушел, а она всё сидела и думала об их разговоре. До чего же странным он получился. До чего странным…

Элен нервно поправила воротник нового платья цвета топленого молока, когда экипаж остановился перед изящным зданием с вывеской "Магия красоты". Утренний разговор с Кайроном еще больше подстегнул желание Элен уменьшить грудь и начать тренировки. Поэтому, вернувшись из дворца, она переоделась и отправилась в салон красоты.

Итак, на пороге салона ее встретила высокая девушка с поистине идеальной внешностью.

-Герцогиня Донато, - девушка склонила голову. - Я магистр Илмарис. Прошу вас в мой кабинет.

Кабинет оказался просторным и светлым, с огромным зеркалом во всю стену. Элен невольно поморщилась, увидев свое отражение. Все еще ненавистные черты Ромолы: идеальное лицо, волосы, грудь. Чёртова грудь!

-Итак, вы желаете уменьшить объем груди? – между тем продолжила Илмарис, обведя взглядом фигуру Элен. - Смелое решение. Могу я узнать причину?

-Она мешает мне двигаться, - отрезала Элен.

Эльфийка удивленно подняла бровь:

-Большинство моих клиенток платят бешеные деньги за подобные формы. Вы уверены? И потом, ваши движения не скованы, и я не понимаю…

-Я имею в виду бой, драку, - сказала Элен.

-Драку? – Илмарис немного зависла, осмысливая услышанное. – Но зачем вам драться, герцогиня?

Элен холодно посмотрела на собеседницу:

-Я маг.

-Да, я знаю, вы прорицательница…

-Я хочу повысить свои способности, - Элен еле сдерживала раздражение.

-Эмм… - Илмарис опять зависла. – Хорошо… позвольте провести диагностику…

-Давайте…

Илмарис сделала движение руками, и вокруг груди Элен возникло золотистое свечение.

-Любопытно... – в голосе Илмарис прорезалось подлинное изумление. - У вас здесь сложная система защитных татуировок. Они вплетены в мышечную ткань. Что за мастер их делал? – она перевела любопытный взгляд на Элен, но та и бровью не шевельнула, хотя впервые слышала про что-то подобное.

«Защитные татуировки? В мышечной ткани? Это вообще как? Такое возможно?» - сказать, что Элен была изумлена, значило ничего не сказать.

-И что это значит? – только и спросила она.

-Что любое вмешательство нарушит вашу магическую защиту, - ответила Илмарис. - Вы рискуете потерять не только объем, но и часть сил, – она покачала головой. - Как маг я не могу рекомендовать эту процедуру.

-Но кто и как смог это сделать? Я ничего не знаю про такие татуировки, - пробормотала Элен.

-Сложное искусство, - сказала Илмарис, пытливо глядя на Элен. – Единицы им владеют, еще более малое количество решается на такую процедуру… Скорее всего, вы были ребенком, или… но… этого не может быть, - магистр махнула рукой.

-Что? Что? Договаривайте!

Видя возбуждение Элен, Илмарис произнесла, понизив голос:

-Говорят, что искусство подобных татуировок было подвластно некромантам, но… - она развела руками. – Сами понимаете, некромантов нет, искусства их тоже нет…

-А что, некромант смог бы эти татуировки убрать? – спросила Элен.

-Вероятно. Но где вы возьмете некроманта? – рассмеялась Илмарис. – Так что, придется вам жить с тем, что вы имеете, - закончила она.

-Значит, никаких вариантов?

-Есть альтернатива, - Илмарис хитро улыбнулась и открыла шкаф. - Моя разработка-трансформер. В обычном режиме поддерживает форму, в боевом - сжимает и фиксирует. Магически усиленная, - в руках у магистра лежал небольшой черный корсет. – Одевается как на, так и под одежду. В зависимости от потребности.

Элен скептически осмотрела изделие:

-И это сработает?

-Попробуйте, - Илмарис щелкнула пальцами, и корсет сам обвился вокруг груди Элен.

Еще один щелчок - и грудь почти исчезла, стиснутая корсетом. Но Элен не почувствовала никакого дискомфорта. Она сделала несколько резких движений, как в драке.

-Вы и впрямь собираетесь драться, - смущенно пробормотала Илмарис.

-Это действительно удобно! – воскликнула Элен.

-Конечно, это не то, к чему обычно стремятся дамы и мне это тоже не очень по душе, - скептически сказала Илмарис, глядя на Элен и покачивая головой. – Но была у меня одна забавная заказчица… Маг и к тому же телохранитель. Она, кстати, ничего не хотела себе уменьшать. Но проблема… мм… груди у нее была… А знаете, некоторые магини прошлого выжигали себе огнем правую грудь, чтобы им было сподручнее драться! Представляете, какой ужас! – воскликнула магистр и покачала головой. – Я тогда разработала этот корсет специально для этой моей клиентки, и она была страшно довольна. Быть может, вы…

-Беру! – тут же ответила Элен. – То, что надо.

-Тогда мы можем выполнить три варианта отделки, - зачастила Илмарис. - Классический черный, с самонастраивающимся узором…

-Черный, - Элен даже не стала дослушивать.

-Как угодно, - магистр слегка надулась. – Трансформация корсета связана со специальным заклинанием. Просто мысленная команда, - добавила она.

-Надо же, как далеко зашёл прогресс, - не удержалась Элен.

-То ли ещё будет! – воскликнула Илмарис.

Когда Элен выходила из клиники, в руках у нее была коробка с упакованным корсетом, а на лице - первая за долгое время улыбка. Может, с этим телом еще получится найти общий язык.

Вечером, когда они с герцогиней поужинали и та удалилась в свои покои, Элен расположилась в гостиной и стала прокручивать в голове события минувшего дня. Визит в салон «Магия красоты» неожиданно вызвал у нее смех. Потом она стала думать про дворец, императрицу и, наконец, про Кайрона.

Кайрон… Она прекрасно помнила, каким он был. Обычный парень, немного злой, самую малость жестокий, но… в целом – неплохой. Тот Кайрон, которого она видела сегодня… О, дорого бы Элен дала, чтоб узнать – как он стал таким? Что с ним случилось? Он изменился даже внешне… Впрочем, они все изменились внешне… Особенно она. Ее уж точно теперь никто не узнает из старых знакомых.

Элен еще долго бы сидела и думала, но звук шагов заставил ее встрепенуться. Она подняла голову и увидела… Нет, она никогда не видела этого человека и не знала его в лицо, но что-то подсказало ей, что это… отец Ромолы, герцог Донато. Элен вскочила, присела в реверансе. Она даже и подумать не успела, тело рефлекторно всё сделало за неё.

-Ромола… - услышала она глубокий, низкий голос герцога.

Герцог Донато стоял в дверях, высокий, с ледяными серыми глазами и осанкой человека, привыкшего к беспрекословному подчинению. Его взгляд скользнул по ней, оценивающе-холодно.

— Ты выглядишь неожиданно бодро для женщины, пережившей смертельное проклятие.

Элен почувствовала, как тело само отреагировало — опущенные ресницы, привычные жесты: "Спасибо, мышечная память!..."

— Я крепче, чем кажусь, отец.

Герцог медленно прошелся вокруг нее, словно осматривал боевого коня перед покупкой.

— Лютеция говорит, ты собираешься вернуться в Академию. После всего, что случилось?

— Да.

— И даже имя сменить решила? - он усмехнулся. - Трей... Звучит как прозвище наемницы.

Элен сжала зубы.

— Откуда ты знаешь об этом?

— У меня есть свои источники, - ответил он.

Герцог внезапно остановился перед ней.

-Ты была сегодня во дворце?

-Да.

-Правильно. Императрица тобой довольна.

-Спасибо, отец.

Герцог отвернулся и, кажется, решил уйти. Он уже подошел к лестнице и ста подниматься, и Элен решилась.

-Отец, позвольте спросить!

Герцог остановился, обернулся к ней. Элен могла бы поклясться, что он изумлен ее своевольством.

-При дворе я имела беседу с Кайроном Ферри. Он говорил странные вещи.

-Что именно? – герцог поднял бровь.

-Он мне намекнул, что наши предки были некромантами. Это так? – Элен подняла глаза на герцога и в упор посмотрела на него.

-Не вздумай ни с кем обсуждать эту тему, - медленно ответил герцог. – А лучше, забудь об этом.

Он отвернулся и продолжил подниматься по лестнице.

-Но отец…

-Довольно, я сказал! – герцог повысил голос.

-Отец…

-Ромола! - герцог обернулся и быстро сбежал по лестнице вниз, обратно к ней.

Они стояли друг напротив друга, уставившись друг другу в глаза. Элен не отводила взгляда, и герцог вдруг усмехнулся.

-Дочь, оказывается, я тебя недооценивал…

Он подошел к ней ещё ближе, склонился и тихо сказал:

-Поверь, такими предками тут может похвастаться каждый второй. Но все благоразумно молчат. И ты – молчи. Некромантия – табу. Помни об этом.

-Я помню, - прошептала она.

-Я переговорю с сестрой и уйду. Надеюсь, к тому времени ты уже будешь спать, Ромола.

-Да, отец…

«Поскорее бы завтрашний день», - подумала Элен, глядя в спину удаляющемуся герцогу. – «И в Академию, подальше отсюда. Интересно, завтра Мэтью во сколько появится? И где он вообще? Мог бы и найти меня…»

Наконец, она поднялась к себе в спальню, открыла дверь… На полу лежала записка: «Жду тебя сегодня ночью в склепе Донато. Надеюсь, ты помнишь, где это. Поторопись, до рассвета ждать не буду. К.»

-И где этот склеп? – пробормотала Элен.

Она быстро вышла из комнаты, спустилась вниз и очень удачно наткнулась на дворецкого.

-Проведите меня в библиотеку, - потребовала Элен, сделав невозмутимое лицо.

-Как скажете, миледи, - ответил тот с поклоном.

Библиотека была на втором этаже особняка герцогини Вивьен. И где тут было искать информацию про склеп?

Элен покрутилась вокруг, посмотрела на книги, на полки… Ага… Родословие герцогов Донато… Она взяла в руки пухлый фолиант. Точно! Особняк герцога и склеп… А склеп-то на общем кладбище…

Элен вернулась к себе, накинула плащ, осторожно спустилась вниз и вышла через дверь на кухне, что предназначалась для прислуги. Хорошо, что в юности Элен доводилось бывать в не менее богатых домах своих приятелей, с которыми она училась в Полтраке. Все богатые дома устроены примерно одинаково. Впрочем, и бедные тоже.

На улице Элен осмотрелась. Надо было взять экипаж, не тащиться же пешком на кладбище? Но в том богатом районе, где стоял особняк герцогини Вивьен, никаких наемных экипажей не водилось. Откуда бы им тут взяться?

На свой страх и риск Элен пошла вперед, прячась в тени деревьев. Через двадцать минут она прошла границу богатого района и оказалась в месте попроще, где обитал средний класс. Где находилось кладбище в столице Элен помнила, была там как-то по случаю, да и карту столицы держала в голове еще со времен императорской службы. А потому помнила, что кладбище находится на противоположной стороне реки, в отдалении от города. Идти пешком туда примерно час и пересечь надо не только реку, но и один из неблагополучных районов города. Ладно, надо идти, а там видно будет. Правда, что скажет Кайрон, когда увидит, что она пришла пешком. Да и вообще, на кой он ее туда зазвал? Ромолу? Слабачку? Чтобы ее убили по дороге? Нет, надо искать экипаж. И тут, как назло…

-О, какая курочка… - услышала Элен слова, сопровождаемые смехом.

-Да какая аппетитная! – второй голос.

-Ам-ам! – загоготал кто-то третий.

Элен с тоской обернулась. Перед ней стояла компания. Трое бездельников: один одет побогаче, два других – явно прихлебалы. Дружки! Чёрт бы их побрал!

-Цып-цып-цып, - первый сделал знак рукой, будто рассыпает зерно. – Иди-ка сюда, крошка, мы тебя потопчем немного, - рассмеялся он.

-А если я не хочу? – сказала вдруг Элен.

-А не надо тогда шататься по ночам в одиночестве, - ответил ей первый.

-Раз шатаешься, значит, сама напросилась, - добавил его дружок.

-Ам-ам! – повторил третий.

-Ты совсем дебил? – сказала она.

-Чего? – возмутился третий.

-А, значит, кроме ам-ам и другие слова знаешь, - сказал Элен, соображая, что это тело драться не умеет и меча у нее нет, и даже кинжала нет. Вот попала! Чёртов Кайрон! И чёртов Мэтью! Одни проблемы от этих мужиков!

Между тем эти трое окружили ее. Ну, что же…

И тут Элен почуяла, что магия… да, магия как будто шевельнулась в ней, да как! Не жалкие плохо управляемые крохи, а сила! Мощь! Да, тело не тренированное, но мозги-то помнят! Ее, Элен, мозги всё помнят!

-Ха! – выдала Элен громко и расхохоталась, запрокинув голову. – Ха!

-Ты чего, дурная, что ли? – услышала она.

-А как же! Станет не дурная одна ночью по улицам шариться! – ответила Элен громко. – Ну-ка, цып-цып, мои петушата! Сейчас мамочка вами займётся! – выдала она.

-Что-о? – взревел первый, доставая меч. – Да я тебе голову отрежу, сука! А потом…

Что потом, Элен дослушивать не стала. Она скинула плащ, подпрыгнула и легким движением ноги (а гибкость у Ромолы хорошая!) отправила третьего недоумка (который ам-ам) в нокаут. Движение рук, и второй с визгом тушит пожар на своей голове.

-Магиня, значит… - прошипел первый.

Меч спрятался в ножны и в Элен полетела серия огненных шаров. Она мгновенно выставила щит, а потом... в конце концов, что она теряет? Старое доброе боевое заклинание – огненный меч. Для него нужен определенный уровень магической подготовки, Элен владела этим в совершенстве, Ромола и знать не знала про такой приём. Для нападавшего это тоже стало сюрпризом.

-Твоя мать! – только и успел вякнуть он, когда огненный меч рассек его защиту и завис в миллиметре от его грудной клетки.

-Слабоватенький щит! – осклабилась Элен. – На троечку.

-Су-ука, - простонал противник, висящий на кончике огненного оружия.

-Воткнуть его в тебя? – поинтересовалась Элен, краем глаза видя, что еще двое пострадавших молча отползают в сторону. – Или как?

-Отпусти… - прохрипел мужчина.

-Ладно. А ты в другой раз помни, на кого нарвался. И будь аккуратен по ночам на улице. А лучше, вообще не шляйся, - закончила она, махнув рукой.

Огненный меч скользнул вниз, чиркнул справа и слева по одежде и нападавший остался без штанов, с совершенно голым задом и всем остальным.

Мужчина заревел, глядя, как в костре сгорают его штаны, и прикрыл руками срам.

-Приятно оставаться, - усмехнулась Элен и, пользуясь тем, что магия к ней вернулась (ура!) просто и легко телепортировалась ко входу на кладбище.

-Это того стоило, - сказала она сама себе.

А вот тут надо было не торопиться. Ромола была магом слабеньким и Кайрону лишнего нельзя было показывать. И тут тело, не привыкшее к подобнм эскападам, дало сбой.

-Чёрт! – чуть не крикнула Элен, когда нога, которой она ударила нападавшего, подкосилась.

Заныла голень, ступня – удар не прошёл даром.

-Ну, понятно, - пробормотала Элен. – Ожидаемо и в порядке вещей. А то уж я подумала, что в сказку попала…

Элен медленно, припадая на травмированную ногу, прошла за кладбищенские ворота и двнулась по дорожке, освещая себе путь слабеньким огоньком. И вот наконец – чугунные двери фамильного склепа Донато.

Двери были открыты и Элен вошла внутрь. Каменный сырой пол, запах сырости и плесени. Саркофаги с гербами рода.

-Прекрасная ночь для некроманта, не находишь? - раздался голос из темноты.

Кайрон выступил из тени, опираясь на саркофаг с именем "Альберик Донато". Его пальцы небрежно водили по резным буквам.

-Не знаю, я не некромант, - ответила хмуро Элен.

-Я рад, что ты пришла. Кстати, ты же раньше часто тут бывала, да? Плакала у могилы матери. Смешно, да? Такая стерва - и слёзы по мамочке.

Элен почувствовала странное стеснение в груди - чужое воспоминание пробивалось сквозь её сознание. Совсем юная Ромола… Она была одинока и несчастна… И она действительно часто приходила сюда и… плакала…

-Зачем ты позвал меня сюда? – хмуро спросила она.

Кайрон подошёл ближе.

-Чтобы показать тебе правду. Ты поговорила с отцом?

-Да.

-И что он тебе сказал?

-Ничего.

-Я так и знал, - ответил он. – А потому и позвал тебя сюда.

Кайрон поднял руку, нажал на один из кирпичей, и каменная плита перед ними слегка сдвинулась, обнажая потайную лестницу.

-Твой отец, милая Ромола, уже двадцать лет содержит здесь лабораторию. Место, где он... экспериментирует, скажем так, - Кайрон ухмыльнулся. - Хочешь увидеть, откуда взялся порошок артемизии?

Элен сделала шаг назад, но Кайрон схватил её за руку. Его пальцы обожгли кожу.

-Боишься? Напрасно, - он притянул её к себе.

-А ты-то откуда знаешь, что здесь происходит?

-А я тесно связан с твоим папочкой, дорогая. Я много чего знаю и о нем, и о его делах… Спустимся вниз?

Элен помедлила.

-Нет.

-Боишься? – в голосе Кайрона звучало разочарование.

-Боюсь, - согласилась она. – Только дураки не боятся. Я вообще зря сюда пришла.

-Ну, как хочешь… - Кайрон опять нажал на рычаг, и плита закрылась. – Впрочем, теперь ты знаешь, что и где происходит и можешь сама…

-Не думаю, - покачала головой она. – Прощай, Кайрон, - Элен посмотрела ему в глаза.

-Вот как? И это всё? – он неверяще смотрел на неё. – А как же то, что между нами было? – Кайрон приблизился к ней. – Сама подумай, отличное место для страсти этот склеп… иди ко мне…

Элен попятилась:

-Ты с ума сошел?

-Разве что самую малость, - ухмыльнулся он. – Ну, не хочешь, так не хочешь, - вдруг прибавил он. – Но… ты всегда можешь меня найти при желани!

-Спасибо, Кайрон. Я подумаю.

-Как ты доберешься домой? – спросил вдруг он.

-А как я шла сюда? Пешком, - улыбнулась Элен.

Она попятилась, увидела двери склепа, прошла мимо них, все еще не поворачиваясь к Кайрону спиной, а потом быстро-быстро побежала, слыша за спиной его хохот.

Дорогие друзья! Если вам интересно и нравится, поставьте книге лайк! И напишите отзыв. Мне будет приятно!

Глава 10

Утром, выслушав за завтраком порцию сплетен и жалоб от тётки, Элен буквально вывалилась на улицу. Ура! За воротами стоял Мэтью около наемного экипажа. Элен, не дожидаясь помощи, запрыгнула в экипаж и поторопила Мэтью:

-Скорее!

Мэтью последовал за ней, и через полминуты они резво покатили в сторону портала, который должен был переправить их в Академию.

-Что произошло? – тихо спросил Мэтью.

-Да масса всего, - ответила она. – Я встретила Кайрона, папочку-герцога, побывала при дворе, потом в склепе герцогов Донато. Что ты на меня так смотришь? Да, я живая и я еду в Академию. Меня никто не раскрыл, если ты об этом.

Мэтью выдохнул:

-Я в тебе не сомневался.

-Да ладно! Конечно, сомневался, иначе стал бы ты сейчас пучить глаза, уж извини за грубость, - сказала она.

Мэтью расхохотался.

-Узнаю мою подругу! – сказал он. – Вот теперь я не сомневаюсь, что всё будет хорошо.

-Да уж… Но ты мне должен, не находишь? – вдруг сказала она серьезно. – С тебя подробный рассказ. Ну, и с меня тоже, потому что я много чего узнала.

-Не здесь.

-Не здесь. Предлагаю выйти за милю до портала и пройти ее пешком.

-Хорошо, - согласился он.

За милю до портала они отпустили экипаж, Мэтью предложил ей руку, Элен оперлась на его локоть (вот уж незнакомое чувство!) и он неспешно пошли по полю, тихо переговариваясь. Небольшой сверток с вещами Элен плыл за ними по воздуху.

-Я б на твоем месте открыл зонтик, - сказал Мэтью – Лицо обгорит.

-Боишься, что прелесть этого лица испортит пара солнечных лучиков? – спросила Элен с насмешкой.

-Нет, просто белокожие некрасиво обгорают и, к тому же, будет болеть…

-Какая забота! – ответила Элен, но зонтик неожиданно открыла. – Итак…

Собравшись с мыслями, Элен пересказала Мэтью вчерашние события.

-Какого чёрта ты вообще пошла ночью куда-то из дома? А если бы ты не смогла справиться с этими тремя? – неожиданно сказал Мэтью, выбрав отнюдь не самое главное из ее рассказа.

-Ты меня вообще слушал? – сказала Элен. – При чем тут эти трое? Главное не это! Главное то, что сказал Кайрон!

-А он бы ничего тебе не сказал, если бы эти трое… - тут Мэтью осекся и замолчал, сжав кулаки.

-Ладно, всё же обошлось, - примиряюще сказала она.

-Всё-таки… Какая ж ты…

-Дура?

-Дура!

Элен рассмеялась:

-Проехали. Ну, а по поводу склепа, что ты думаешь? Есть там эта лаборатория? И что это за… предки-некроманты?

Мэтью остановился, посмотрел на нее.

-Что ты молчишь? – спросила Элен.

-Думаю, что сказать, - ответил он.

-Та-ак… - протянула она. – Слушаю тебя…

Мэтью помолчал, потом начал говорить:

-До той трагедии с тобой я и сам ничего не знал. Так, слышал кое-что. Думаю, что подавляющее большинство людей пребывает в неведении относительно подлинной истории нашей империи…

Элен остановилась:

-Как такое может быть?

-Да очень просто. Людей очень легко обмануть. Стоит только раз за разом рассказывать им сказку про злобных некромантов, они и поверят. И забудут, что магия этого мира была открыта и развита некромантами и что во главе всех основных магических родов империи, в том числе и рода герцогов Донато… да что там герцоги! Основатель императорского рода…

Мэтью и Элен остановились и смотрели друг на друга.

-Неужели?... – прошептала она.

-Да. Некроманты. Наши предки – некроманты. Предки императора – некроманты. Как это ни странно, но некромантская магия была первой и главной в нашем мире. Когда-то очень давно, - сказал Мэтью. – Веришь?

-С трудом, - прошептала Элен. - То, что ты говоришь, - глухо произнесла она, - похоже на государственную измену.

-Однако, это правда. Твой отец знает это. Руфу Торн знает это.

-Что? Ректор???

-Да, ректор. Он практикующий некромант, наш ректор, - сказал Мэтью.

-Так… а… семь лет назад… мятеж Харпера… Мы за что воевали? – медленно произнесла Элен.

-Как ни больно мне тебе это говорить, но… Впрочем… слушай, я расскажу сначала, - ответил ей Мэтью. – Во-первых, тебе следует знать, что основатель

рода герцогов Донато – Элиас Дон, легендарный Первый некромант, открывший источник магии. Он имел дар видеть нити смерти. Он умел предсказывать гибель. И не только предсказывать, но и предотвращать и… возвращать души в тела умерших. То есть – оживлять. Возвращать жизнь.

-Это то, что сделал ты со мной? – спросила Элен.

-Примерно.

-И кроме него этого никто не умел?

-Никто, потому он и был Первым.

-Но… если это дар… то как ты мог научиться этому?

-Очень просто. Элиас Дон был не только твоим, но и моим предком тоже, - ответил Мэтью.

Элиас Дон был известен не только тем, что видел нити смерти. Он разработал ритуал «Воскрешения без расплаты», ритуал был страшный, основанный на добровольно отданной родственной крови. Это было как раз то, за что некромантов не любили и побаивались. Все забывали про слово «добровольно», а ведь добровольность жертвы была ключевым условием. Именно Элиас Дон создал в свое время «Орден костей», который был признан вне закона еще прадедом нынешнего императора, когда некромантия была тотально запрещена по всей империи. Элиас Дон, который жил за тысячу лет до сегодняшнего дня, основал дом герцогов Донато и был предан собственным сыном Гаем Донато. Его тело было уничтожено, его кости стали артефактами, а душа заточена навеки. За что? За то, что у Элиаса был еще один ребенок, который исчез в ночь гибели отца. Он был еще младенцем и все были уверены, что он погиб. Но Эли Дон, так звали младенца, не сгинула бесследно. Она выросла, освоила магию, вышла замуж и передала ее своим потомкам. Имя Дон исчезло с лица земли, а кровь осталась. Потом некромантию запретили, но искусства и сама магия – они остались, разве их можно запретить?

-Мятеж Харпера… – спросил Мэтью. - Знаешь, с чего всё началось? Никто не говорил этого, а я узнал. Отряд боевых магов под командованием капитана Харпера обнаружил алтарь с фрагментами "Книги Мертвых Языков". Среди них был маг 1-го круга Столичного архива Лоркан Дейн. Он и расшифровал эти фрагменты. Маги были очень воодушевлены тем, что узнали, и сразу же решили воспользоваться новообретенными знаниями. Шутка ли – нити смерти! Воскрешение! Излечение смертельно больных! А кому это надо, если подумать? Только тем, кто болеет и страдает. А тем, кто у власти на это плевать. Ведь такая сильная магия просто лишит кого-то доходов, а кого-то и власти. За Харпером и другими началась охота, в которой участвовали и мы с тобой. Тот огонь, что покалечил тебя – он назывался «пламя забвения». Они пытались призвать Элиаса Дона, вернуть его и воплотить. Ты попала под этот огонь, мы же и подумать не могли, что он особенный. Харпер был убит, мятежники изгнаны, но я нашел кое-кого, я учился у них…

-Мэтью… - прошептала Элен. – Как ты осмелился пойти к ним?

-После того, что случилось с тобой, - ответил он. – После того, как ты исчезла, не хотела меня видеть я понял, что лучше умру, чем оставлю тебя один на один с твоей бедой.

-Мэтью…

Он посмотрел на Элен и ему показалось, что в ее глазах блеснули слезы. Странно было видеть чужое лицо и родные глаза. Но это была не Ромола, это была Элен, его Элен. Живая и, наконец-то, полная сил и энергии. Он чувствовал это.

-Мне кажется, или твой магические резерв вырос? – вдруг спросил он.

-Не кажется. Я же сказала, что легко побила тех троих, - ответила Элен, улыбаясь. – Но ты не сходи с темы, рассказывай дальше!

-Дальше… Герцог Донато, отец Ромолы, возглавляет заговор аристократов в столице. Он воскресил «Орден костей», возродил ритуалы, для которых дает собственную кровь, как потомок Первого некроманта, он практикует так называемую «белую некромантию», которая нацелена на излечение смертельных недугов. Тайный герб семьи Донато – белая роза на костях, чтоб ты знала. Думаю, Кайрон в курсе, не зря же он притащил тебе именно белую розу.

-Но разве это плохо? Это же прямо очень хорошо!

-Но самое главное, моя дорогая, не это. Это всё так, шлак, отвал породы. Самое главное, это то, что заговорщики хотят вернуть Элиаса Дона.

-Это как? Разве это возможно?

-Его дух заточен, возможно, он спит. Наверняка его можно вернуть, - Мэтью пожал плечами. – Не зря же они толкуют об этом?

-Но разве он не обезумел от тысячелетнего заточения и сна? Они этого не боятся?

-А вот послушай: "Когда кровь Двенадцати смешается в Чаше Костей, врата откроются для Того, Кто Спит. Пусть плоть потомка станет сосудом, а кости предков – ключом. Только дитя крови и пепла может носить Знак без распада. Ищите того, кто рождён под знаком Умирающего Дракона.". Таково предсказание той самой «Книги мертвых языков». Они верят в него, Элен.

-И кто станет сосудом?

-По логике вещей, дух Элиаса стоило бы вселить в императора. Но он не его потомок. И он не родился под знаком Умирающего Дракона. И его никак не назовешь «дитя крови и пепла».

-А кто тогда?

-Как это ни странно, полагаю, это Ромола Трей, герцогиня Донато.

-Что? Я?!

-Ну, вроде бы как… да…

-Но… я же женщина!

-Почему нет? – хладнокровно сказал Мэтью. – Ты полностью удовлетворяешь пророчеству, ты единственная, кто ему удовлетворяешь. В смысле, Ромола единственная. Если бы не случилось то, что случилось… Уж почему Кайрон решил уничтожить Ромолу я не знаю, вроде бы как он служит герцогу… Возможно, там какие-то разногласия у них возникли… впрочем…

-И ты так спокойно говоришь об этом! – возмущению Элен не было предела.

-Ну а как мне об этом говорить? И, кстати, предупрежден, значит вооружен, Элен, дорогая.

Элен замерла, как суслик на дороге.

-Чёрт… чёрт, чёрт, чёрт…

-Ладно, вдвоем мы справимся, - сказал Мэтью.

-Как бы не так! Я, ты, а против нас орден некромантов!

-Я тоже некромант, ты – неслабый маг, ну… и я думаю, Руфус Торн будет на нашей стороне. А он тоже не одиночка, знаешь ли.

-А те, кто тебя учил?

-Они на стороне Донато, увы, - Мэтью разве руками.

-Так, ладно… Ты прав, не стоит нервничать… В принципе, я ничего не имею против возвращения некромантов, только не хочу уступать это тело какому-то… пусть и многоуважаемому… но тысячу лет назад умершему магу.

-В любом случае, в Академии ты под защитой, до возможного ритуала еще есть время. И что там ты говорила про какие-то татуировки? Это надо обдумать. Возможно, в них ключ…

-Кстати, - вдруг спросила Элен. – А почему у Ромолы нет этой магии? Почему прорицание?

_А вот это любопытный момент, - ответил Мэтью. – Истинные прорицатели тесно связаны с магией некромантии. Прорицатели рождаются только в тех семьях, где был основателем сильный некромант.

-Не вижу связи.

-Элен, все очень просто. Видеть скрытое, все равно, что видеть мертвое. То, чего уже нет, или то, что еще не родилось… Это все находится за гранью, понимаешь? Что за гранью, то удел некромантов.

-Ничего себе… никогда бы не подумала…

За разговором они не заметили, как почти достигли портала.

-Так, перемещаемся в Академию, а там посмотрим, - сказал Мэтью.

-Перемещаемся, - согласилась Элен.

Каждое утро Элен выходила на пробежку и разминку. Она старалась не думать, что за ней наблюдают десятки глаз и многие наверняка смеются. Это было неприятно, но не смертельно. Особенно доставали комментарии из серии: «Ромола Трей решила во что бы то ни стало заполучить Мэтью Хелфорда». Элен перестала на них отвечать. Но ладная фигура красавицы-блондинки в форме и на пробежке вызывала и всеобщий студенческий интерес.

Но всё это было терпимо. А, главное, с каждым днем Элен чувствовала, что приходит в согласие с собственным новым телом. И магия! С момента всплеска в столице она стала послушной. Резерв увеличился и Элен тайком пробовала боевые заклинания и у нее все получилось. Вот это да! Это радовало больше всего! Ничего общего с первыми днями пребывания в теле Ромолы.

А сегодня предстоял урок прорицания и вот это было страшновато. Тем более, это был урок у боевиков…

Элен вошла в класс и поёжилась. Парни в едином порыве уставились на нее и не сводили с нее глаз, пока она шла от двери к преподавательскому месту.

«Черт!» - подумала Элен, усаживаясь в мягкое розовое кресло. - «Вот где у Ромолы были мозги? Тут же только лежать можно…»

Было максимально некомфортно, но… делать было нечего.

-Итак? – она обвела класс взглядом и улыбнулась.

Парни, разлегшиеся на подушках, дружно «поплыли».

«Какое неожиданное ощущение», - мелькнуло в ее голове. – «А это приятно, когда так реагируют…»

Но Элен тут же взяла себя в руки.

-Что там было на дом?

-Ничего, профессор Трей, - ответил Хатч.

-Хм… интересно… - пробормотала Элен. – А на прошлом занятии что было?

-Гадание на хрустальном шаре, - ответил Франко.

-М-да? – Элен потянулась к хрустальному шару, который стоял перед ней на преподавательском столе, нахмурилась и уставилась в него.

Парни в дружном порыве наклонились вперед и уставились на ее грудь. Но Элен этого не заметила, потому что… Потому что в шаре перед ней разворачивалось интересное кино…

-Твою ж капусту… - пробормотала она, не отрывая глаз от шара.

-Профессор Трей, - завороженно произнес Стэнски, который единственный смотрел не на ее грудь, а на ее лицо. – Вы это чего?

-А? – Элен вздрогнула, оторвалась от шара и уставилась на студентов.

Пару секунд она молча смотрела на них, а они – на нее.

-Прошу прощения, задумалась, - сказала она.

-Вы там что-то увидели? – с подозрением спросил Франко.

-Да всякую ерунду, - она махнула рукой. – Даже смешно. Стэнски и Розамунд Соулс на выпускном бале целовались под омелой. Ерунда же!

-Чего-о??? – проревел Стэнски. – Я и эта дура Розамунд???

Парни дружно заржали, глядя на возмущенного Стэнски. Хатч принялся кататься на подушке, дрыгать ногами и вопить:

-О! Стэнски и Рози!

-Почему это она дура? – обиделась Элен. – Между прочим, неплохая девочка, отличница.

-Чтобы я! – Стэнски вскочил. – С ней! Да как вы могли, профессор Трей!

-Стэнски и Рози! – верещал Хатч.

-Хатч, хватит орать! – крикнула Элен.

Она опять уставилась в шар, пытаясь не замечать пыхтенье Стэнски, вопли Хатча и смех парней.

-Ага! – торжествующе воскликнула Элен через минуту. – А Хатч-то на Лили глаз положил!

-Чего? – Хатч вскочил, как суслик, и замер. – Я? – он ткнул себя рукой в грудь.

-Так-так-та-ак… - протянул Стэнски. – А что там еще в шаре-то видно? – протянул он.

-Нет! Нет! Только не это! – от воплей парней затряслись и задребезжали окна. – Профессор Трей! Не надо! Не надо шара!

-Тогда карты, - Элен жестом фокусника достала колоду гадательных карт Манга.

-Бабское занятие – гадать, - крикнул кто-то.

-Проверим, - ответила Элен.

Надо сказать, что Элен Ригби никогда в жизни не гадала на картах, но Ромола Трей знала об этом всё. Поражаясь самой себе, Элен раскинула карты на низком столике, на котором стоял и хрустальный шар.

-Так, - сказала она, проведя рукой над картами. – Говорю. Хатч женится сразу по окончании Академии.

-Бдыщ! – крикнул Хатч, и упал навзничь. – Убили!

-Стэнски предстоит служба на границе.

-Ну хорошо, хоть не женюсь… - буркнул тот.

-Женишься, - решительно объявила Элен.

Парни дружно заржали.

-Но самое интересное не это… - продолжала Элен.

-А что? – крикнул кто-то.

-А то, что… учиться вам надо хорошо, очень хорошо, потому что… грядёт война… - неожиданно строгим голосом сказала Элен, подняла голову и посмотрела на парней в упор. – Вы Академию закончить не успеете, как она начнется.

-Да ладно, профессор Трей, - покачал головой Франко. – Ерунда это…

-Возможно, - ответила ему Элен. – Так карты говорят. Можно ли им верить?

-Предсказания – ерунда, - тихо сказал Хатч.

-На вашем месте я бы подтянула боевую подготовку, - сказала она.

-Была бы жива профессор Ригби… - хмуро сказал Стэнски.

-Профессор Хелфорд не хуже ее, - сказала Элен. – А может, в чем-то даже лучше. И ещё…

Элен внимательно посмотрела в карты и сказала:

-Всё не то, чем кажется.

-Это в каком смысле? – спросил кто-то.

-Белое не всегда белое, черное не всегда черное, - сказала она. – Просто запомните.

С урока прорицания парни ушли в молчании.

Глава 11

А ночью Элен снился сон. Болото, по которому она шла, озираясь и пригибаясь. Ноги увязали в грязной жиже. Она была одна. Никого рядом. Тишина… И только жижа под ногами: чавк, чавк… Она подняла руку – рука была затянута в перчатку, а из-под перчатки змеился уродливый шрам. Дотронулась до лица – шрам… Как же так? Откуда? Она остановилась, закружилась на месте, ноги вдруг стиснуло. Она посмотрела вниз – болото затягивало ее, ноги скрылись в жиже по колено и ее втягивало все дальше и дальше… Элен в ужасе поняла, что сейчас она погибнет в этом болоте. Она забилась, закричала и… проснулась.

За окном занималась заря, было еще очень рано, но спать она больше не могла. Оделась и отправилась на пробежку. Конечно, в этом новом теле занятия спортом доставляли не столько удовольствия, как раньше. Она все еще быстро уставала, но терпения и силы воли ей было не занимать, так что Элен, пользуясь тем, что никого нет вокруг, все нарезала и нарезала круги по полигону, изгоняя из головы страхи и опасения.

Наконец, она устала так, что опустилась на колени, а потом и легла на землю. Безумно хотелось отключиться, но надо было встать и идти, готовиться к занятиям и делать что-то еще – день вступал в свои права.

Элен нехотя поднялась и медленно пошла к жилому корпусу. Следовало принять душ и переодеться…

День шёл по накатанной. Уроки прорицания вызывали у Элен изжогу, но деваться было некуда. Она ответственно отнеслась к ним, кое-что вспомнила из того, что учила когда-то сама, что-то осталось в памяти в наследство от Ромолы, ну, а о чем-то пришлось почитать. Сегодня были занятия у студентов-травников и артефакторов. На завтраке Элен расположилась за столиком одна, но совершенно неожиданно к ней присоединились Люк Анивартанеле, Марта Кемпински и Лири с Антонио Чимарози.

-Говорят, вы предрекли конфликты вчера на занятии с боевиками? - начала Марта.

Элен пожала плечами:

-Все вопросы к хрустальному шару.

-Опасные разговоры ведете, дорогая Ромола, - вкрадчивым голосом сказал Люк.

-Вы предупредить меня решили? – Элен с удивлением посмотрела на Люка. – И зовите меня Трей, прошу вас.

-Не то, чтобы предупредить… - протянул Люк.

-А что тогда?

-Такие разговоры могут навлечь неприятности на всю Академию, - ответил он.

-И в первую очередь на тех, я полагаю, кто сидел со мной за одним столом, - усмехнулась Элен.

-Дорогая Трей, это не шутки! – Эмили Лири пребывала в особенном волнении. – Мы посоветовались с коллегами и решили…

-Вас немного предупредить, - окончил за нее Антонио.

-Спасибо большое, но я разберусь сама. Тем более, что предсказания это такое дело…

-Когда ничего не понятно, - сказала, как отрезала, Марта. – Сегодня шар показывает одно, завтра другое, а вы сеете панику.

-Я учту, - сухо ответила Элен. – Это всё, я надеюсь? – она поднялась из-за стола.

-Быть может… - начала было Эмили.

-Я всё поняла, - с нажимом ответила Элен. – Мне пора. Приятного аппетита.

Элен, не оборачиваясь, пошла к выходу из столовой. Она спиной ощущала взгляды коллег и студентов и чувствовала, что разговор на ее счет еще ведется ими.

-Странной она стала после того случая на пустоши, - пробормотала Эмили, терзая в руках платок. – И что за нелепые предсказания? Она будто бы решила всех запугать!

-Она дура, - припечатала Марта. – О таких вещах, даже если что-то и увидела в этом идиотском шаре, надо помалкивать. Всем известно, что будущее не зафиксировано и каждый наш шаг меняет его. Даже если сейчас что-то такое и…

-Марта! Ну что вы такое говорите! – оборвал ее Люк. – Что такое сейчас происходит, по-вашему, что грядет война? Конфликт? Противостояние? Мы живем в прекрасное мирное время, в самой лучшей на земле империи! Некроманты – наши исконные враги – уничтожены, что еще может быть? А? Ну сами подумайте?

-Как пафосно, - скривилась Марта.

-А вы со мной не согласны? – вкрадчиво спросил Люк.

-Согласны, - нехотя подтвердила Марта.

-Кто хочет мира, пусть готовится к войне, - неожиданно произнес Антонио.

-Вот тебе и раз! Это еще что за сентенции? – сказал Люк возмущенно.

-Боги, как страшно… - пробормотала Эмили, стискивая руки у груди.

-Пойдемте, дорогая коллега, - Антонио поднялся и подал руку Эмили. – Пойдемте работать.

-Вот правильно, хватит языком трепать, - бухнула Марта, быстро поднялась и пошла, чуть не побежала, к выходу из столовой. Антонио и Эмили последовали за ней рука об руку.

-Та-ак… дорогие коллеги… - протянул Люк, не сводя глаз с покинувших его преподавателей. – Очень интересно… очень…

Элен уселась на свое преподавательское кресло (точнее, улеглась) и окинула взглядом аудиторию. Девичье царство травников разбавлял огромный Марк Тавернхейм.

-Приступим, - сказала Элен. – Гадание и прорицание вещь ненадёжная, поэтому сегодня я предлагаю тему «Будущее, как выбор».

-Любопытненько… - Розамунд Соулс вложила в свою ремарку максимум скептицизма. – И что же это значит?

-Говорят, что будущее не определено, - ответила Элен. – Что оно изменчиво. Но как же быть с предсказаниями, которые сбываются?

-Кто бы что ни говорил о прорицателях, есть такие, которые видят всё наперёд, - громко сказал Марк. – И точно угадывают, что будет.

-Ерунда, - отрезала Розамунд. – Они просто что-то говорят, а потом те, кто услышал предсказание, просто идут в ту сторону, как говорится. И всё сбывается.

-А как же прорицательница Севелла? – спросила Элен. – В слышали про нее?

-Кто ж не слышал про Севеллу! – загомонили студенты.

-И вы знаете, что она записывала свои предсказания относительно империи и не озвучивала их никому, кроме самых доверенных людей. И они сбывались.

-А если она лгала? – громко спросила Розамунд.

Элен пожала плечами:

-Ее записи фиксировала магия, магия не дала бы солгать.

-Значит, предсказания и прорицания – точная наука? – спросила Лили.

-Представьте, что вы находитесь в определенной точке своей жизни, - начала Элен. - И перед вами, кажется, много дорог. Как думаете, чем продиктован ваш выбор пути? Направо, налево или прямо?

-Или назад, - пробасил Марк.

-Или назад, - согласилась Элен. – Так чем?

-Ну-у… - протянул кто-то из девочек, - наверное, надо хорошенько подумать…

-Допустим, - сказала Элен.

-Взвесить варианты, - добавил еще кто-то.

-Прикинуть прогнозы… - прозвучал третий голос.

-Боюсь, всё не совсем так, - произнесла Элен.

-А как? – спросила Лили.

-У вас есть иллюзия выбора, а самого выбора, как такового, нет.

-То есть это как? – прозвучал возмущенный голос Розамунд. – Как это иллюзия? Допустим, утром я встала и могу пойти на занятия, а могу не пойти. Это мой выбор!

-Не совсем так, Розамунд. К твоему поступку тебя толкает множество причин, обстоятельств. А самое главное – ты сама, твой характер. Ты выбираешь ровно то, что в состоянии выбрать. Не то, что хочешь, а то, что можешь и ничего иного. Ты не можешь поступить иначе, чем поступаешь. А потому предсказание вещь почти абсолютно точная, кто бы что ни говорил. Конечно, есть те, кто обманывает людей. На самом деле не имеет дара и врёт. И, конечно, есть ситуации, когда могучая воля или воля богов меняет ход истории. Но они так редки эти случаи…

-Профессор Трей, вы никогда нам такого не говорили, - пробасил Марк. – И никто такого не говорил. Все смеются над предсказателями.

-Предсказатели сами виноваты порой, что над ними смеются, - ответила Элен. –Слишком часто этим занимаются люди, лишенные дара. Но вообще, самое главное не предвидеть, не предсказать…

-А что главное? – спросила Лили.

-Самое главное – поступать по совести каждый момент своей жизни, - ответила Элен.

-По совести, - фыркнула Розамунд.

-Именно так, - припечатала Элен.

-Она с ума сошла, - шепнула Розамунд Лили, которая сидела рядом. – Это ж сдуреть можно, если всегда по совести…

-А мне нравится, я с этим согласна.

-А в шар сегодня смотреть не будем? – спросил кто-то из девочек.

-Почему же, можем и посмотреть, - со вздохом сказала Элен.

Она положила руку на хрустальный шар и вдруг…

-Это что это с ним? – прогудел Марк. – С шаром вашим?

Хрустальный шар неожиданно налился бордовым светом, сделался мутным, бордовые всполохи будто закружились в нем, стали темнеть и наливаться чернотой.

-А! – взвизгнула одна из студенток по имени Рика Мартин.

-Рика! Что с тобой? – закричала Лили.

Но Рика уже себе не принадлежала. Она поднялась, а потом будто бы зависла над полом, сложила руки на груди крест-накрест. Глаза ее стали черными, лицо побелело. Это была уже не Рика а… какое-то непонятное существо овладело ей, так казалось всем, кто смотрел на нее.

-Профессор Трей! – крикнула Розамунд. – Спасите Рику!

-Оставайтесь все на своих местах, - глухо сказала Элен.

Она взмахнула рукой и обвела Рику магическим кругом. В то же самое время прозвучал сигнал – это сработала сигнализация Академии.

-Вторжение нечисти! – взвизгнула Лили. – Это сигнал вторжения!

Двери аудитории распахнулись, студенты закричали. В дверях стояли Хелфорд, ректор Торн, Бейтс, Хоуп, Аннивартанеле, целитель Ольга и Марта Кемпински. Все готовые к битве, на их пальцах дрожали искры боевых заклятий.

-Стойте! – крикнула Элен, останавливая готовых к битве магов. – Стойте!

Все замерли на своих местах, а Рика начала говорить… Голос ее был совсем не голосом юной девушки. Казалось, ее устами говорит мужчина. Все слушали и приходили в ужас.

-Грядет война… Некроманты восстанут из праха… Первый вернётся… Пророчица станет вратами, которые впустят… его…

В этот момент Рику будто бы отпустил кто-то невидимый, кто держал ее в воздухе, она упала и Элен едва успела смягчить ее падение.

-Что это было? – грубо, с напором спросила Марта. – Чем вы тут опять занимаетесь, профессор Трей, черт вас дери! Ведь было же сказано…

-Профессор Кемпински, - холодный голос ректора остановил Марту. – Держите себя в руках.

Элен встретилась взглядом с Мэтью.

-Что произошло? – спросил он.

-Видимо, кто-то извне таким образом решил перехватить управление любым живым существом, до которого дотянется через шар. Шар выступил как проводник, - спокойно сказала Элен. – И, соответственно, внести смуту и раздрай в наши ряды.

-Что за чушь… - начала было Марта.

-Кемпински! – ректора обуревала холодная ярость. – Ко мне в кабинет! Все! – Торн обернулся, посмотрел на каждого из преподавателей, что были свидетелями происшествия. – Маленко, оттранспортируйте пострадавшую в амбулаторию. Остальным, - он перевел взгляд на студентов, - сидеть тут до окончания занятия. Трей – со мной.

Преподавателей будто ветром сдуло, ректор ушел порталом, Маленко отлевитировала Рику, которая все еще было без памяти, в амбулаторию. Элен повернулась к притихшим студентам.

-Ничего страшного не произошло. С Рикой все будет в порядке. Ее просто использовали, как проводник чужой воли. Случается. Это не смертельно, - сказала она.

-С ней точно все будет в порядке? – спросила Лили, чуть не плача.

-Точно, - ответил Мэтью. – Ждите перемены тут. А мы идем к ректору.

Глава 12

Вечером Элен, не в силах находиться в апартаментах Ромолы, вышла пройтись и подумать о произошедшем. Рика была в порядке, как сообщила целительница Ольга. Хоть об этом можно было не беспокоиться. Но вообще, было ощущение, что Академия как будто притихла. Студенты не шумели по коридорам, собирались небольшими группками и о чем-то перешептывались. В воздухе царило напряжение.

Час назад пришло письмо от герцогини Вивьен. Тетушка писала, что хотя в столице все спокойно, но при дворе отменили бал, который планировался в честь именин императрицы. И сама императрица болеет, лекари не отходят от ее постели. Император постоянно собирает какие-то советы. Герцог Донато днюет и ночует во дворце. Тетушка жаловалась на скуку и приглашала в будущие выходные свою любимую племянницу приехать.

Раздумывая над тем, как поступить, Элен забрела в глубину парка, который окружал Академию. Она бы еще долго бродила туда-сюда в полном одиночестве, если бы не вспышка портала и Мэтью, который материализовался перед ней.

-Ты напугал меня! – воскликнула она.

-Извини, - Мэтью был собран и насторожен. – Неожиданность в наше время самое лучшее средство избежать шпионов.

-Шпионов? – Элен напряглась. – Все так плохо?

-Хуже некуда.

-Ректор обещал провести проверку инцидента на уроке прорицания, - начала было Элен.

-Мы с ним уже это сделали, - сказал Мэтью.

-И… что?... – с замиранием сердца спросила она.

-Не знаю, удивит тебя это или нет…

-Ну что, что?

-Мы нашли следы сильного мага, Элен. Магия влияния. Кто-то воздействовал на Рику так, что смог взять полностью контроль над ее телом и разумом и… как бы прорицать.

-Так. Есть предположения, кто бы это мог быть?

-Есть два предположения. Первое – сильный менталист. Второе – ритуал, - ответил Мэтью. – Доказательств ни того, ни другого у меня пока нет. А у тебя?

-Откуда бы? – развела руками она.

-Это все мои новости. Что у тебя?

-Герцогиня зовет в столицу в выходные, - сказала Элен.

-Поезжай.

-Зачем? Я не хочу…

-Поезжай. Надо быть в курсе событий, в эпицентре всего происходящего. Хотя… - Мэтью помедлил.

-Что?

-Может, и не стоит тебе туда ехать, - задумчиво сказал он. – Это может быть опасно, я боюсь за тебя.

-Мэтью, богов ради, не начинай! Я взрослый самостоятельный человек и довольно сильный маг! – разозлилась Элен. – Я со всем справлюсь сама!

Элен было хотела продолжить возмущаться, но вдруг заметила на губах Мэтью улыбку.

-Эй, ты что? – спросила она. – Ты это нарочно?

-Ну не совсем. Я действительно боюсь за тебя, но… прекрасно помню, что это бессмысленно, дорогая, - улыбнулся он.

-Прекрати называть меня дорогая! Терпеть этого не могу! – зашипела Элен.

-А как мне тебя называть?

-Никак!

-Дорогая никак!

-Прекрати, Мэтью! Не зли меня! – Элен подняла руку, сжала ее в кулак и довольно ощутимо ударила Мэтью в грудь, так, что он от неожиданности вздрогнул и слегка охнул.

-Ого! Ничего себе удар!

-Извини, не рассчитала, - покаялась Элен.

-Честно говоря, я бы предпочел, чтобы ты меня била с утра до вечера, - вдруг сказал он. – Лишь бы была рядом…

-Дурацкое желание, - пробормотала она. – Тебе бы быстро надоело.

-Проверим?

Элен замерла, все еще сжимая кулак, но Мэтью уже не улыбался. Его глаза стали серьезными, глубокими, словно ночное небо, втягивающим в себя все ее возмущение. Он медленно поднял руку, осторожно разжал ее пальцы своими теплыми ладонями и прижал ее ладонь к своей груди, туда, где сердце билось учащенно и громко.

— Знаешь, почему я продолжаю называть тебя «дорогая»? — прошептал он, проводя большим пальцем по ее пальцам. — Потому что даже когда ты злишься, даже когда бьешь… Ты — самая драгоценная часть моей жизни.

Она попыталась отвести взгляд, но он мягко коснулся ее подбородка, заставив встретиться взглядами. В его глазах плескалась такая нежность, что у Элен перехватило дыхание.

— Перестань… — голос ее дрогнул, потеряв прежнюю твердость.

— Не могу. Ты же знаешь, — Мэтью приблизился так, что ей стало тяжело дышать от волнения. — Каждый раз, когда ты уходишь, я ловлю себя на мысли, что готов стать тенью, щитом, чем угодно… Лишь бы не терять тебя.

Элен почувствовала, как комок подкатывает к горлу. Она хотела съязвить, отшутиться, но вместо этого неожиданно для себя самой прошептала:

— Я… Я всегда возвращаюсь, как видишь.

— Но однажды можешь не вернуться, я уже пережил это и не хочу повторения, — его пальцы вплелись в ее волосы, осторожно, будто боясь спугнуть.

Она прервала его поцелуем. Резким, нервным, полным того самого страха, который они оба пытались скрыть. Мэтью ответил медленно, глубоко, растворяя ее тревогу в тепле своих губ. Его руки скользнули по спине, прижимая к себе так крепко, что Элен почувствовала, как границы между ними тают.

— Я люблю тебя, — вырвалось у него, когда они на миг оторвались друг от друга. — Безрассудно, безнадежно. Даже если ты запрещаешь это говорить.

Элен прижалась щекой к его плечу, скрывая предательскую влагу в уголках глаз.

— Ты… невыносимый, — пробормотала она, обвивая его шею руками. — И я… тоже. Люблю. Всегда любила… Дурак!...

Мэтью рассмеялся тихо, счастливо, и этот звук заставил ее сердце сжаться. Он опустил голову, целуя ее шею, щеку, виски, каждый поцелуй — как клятва.

— Тогда позволь мне бояться за тебя, — прошептал он в ее волосы. — Позволь быть рядом. Даже если ты сильнее всех магов в мире.

-А как же моё лицо? Ведь ты теперь видишь не меня… а… другую… - с трудом произнесла она.

-Элен, любимая, поверь! Я вижу только тебя! – с жаром сказал Мэтью. – Я бы предпочел, чтобы ты оставалась собой – с шрамами, со всем тем, чего ты так боялась! Но… ведь я знал Ромолу… И мог бы быть с ней… но она не была мне нужна… К чему бы мне создавать всем такие сложности, сама подумай? – шепнул он.

-Безумие… Может, ты сумасшедший? – ответила она, вздохнув и позволяя ему обвить себя руками, а их телам слиться в единый силуэт под наступающими сумерками.

Где-то вдали запел сверчок, а их миры сузились до смеха, прерываемого поцелуями, до шепота обещаний, которые больше не нужно прятать.

Когда, наконец, они немного пришли в себя, Элен сказала:

-В выходные я отправлюсь в столицу к тётке. Посмотрим, что и как. Скорее всего, Кайрон захочет опять встречи…

-И опять потянет тебя в какой-нибудь склеп, и ты подвергнешь себя опасности, - хмуро добавил Мэтью. – Я поеду с тобой, и ты будешь сообщать мне обо всех твоих передвижениях!

-Хорошо, - смиренно согласилась Элен. – Кстати, ты мне не сказал, что ы делал в столице в прошлый раз, - прибавила она требовательно.

-И не скажу, тебе пока этого знать не надо.

-Ничего себе! – возмутилась она.

-Поверь, так лучше. Чего не знаешь, о том не сможешь рассказать ни при каких обстоятельствах, - со значением сказал он.

-Ты прав, - согласилась она, - но…

Элен хотела возразить, но слова растворились на его губах. Мэтью целовал ее так, будто пытался вдохнуть в себя самую суть ее души — жадно, без остатка. Его руки скользили по ее спине, зажигая огонь под кожей, а пальцы запутались в ее волосах, притягивая ближе. Она ответила с той же яростью, впиваясь ногтями в его плечи, словно боялась, что он исчезнет, если ослабит хватку.

— Мэтью… — прошептала она, когда он перешел к шее, оставляя горячие следы поцелуев. — Нас… могут увидеть…

— Тогда давай исчезнем, — он провел рукой по воздуху, и пространство вокруг них замерцало.

Портал сомкнулся, прежде чем Элен успела вдохнуть.

Они оказались в его комнате — темной, освещенной лишь трепещущим пламенем камина. Мэтью не отпускал ее ни на секунду. Его губы вновь нашли ее губы, а пальцы дрожали, расстегивая пряжки ее плаща.

— Ты уверена? — он приостановился, дыхание горячее, чем огонь за спиной.

— Перестань спрашивать глупости, — Элен дернула за шнур его рубахи, заставив ткань распахнуться. Ее ладони легли на его грудь, ощущая шрамы на его коже, биение сердца, каждый вдох. — Как я соскучилась по тебе… - прошептала она.

— А я как скучал, — его руки скользнули по ее бедрам, подхватили ее, прижав к себе так, что она почувствовала каждую линию его тела.

Они двигались к кровати в танце, сплетаясь, падая на простыни, которые пахли дождем, дымом и чем-то неуловимо родным. Мэтью не торопился, словно хотел запомнить каждый звук, каждый вздох. Его губы опускались ниже, вычерчивая путь от ключицы к животу, заставляя Элен выгибаться под ним.

— Ты… невыносимо медлительный, — прошипела она, впиваясь пальцами в его волосы.

— А ты — невыносимо прекрасная, — пробормотал он, но подчинился, ускоряя ритм.

Больше не было слов. Только стук сердец, прерывистое дыхание, несвязный шепот. Элен потеряла счет времени, пространству, всему, кроме его рук, губ, тепла, заполняющего каждую клетку. Когда волна накрыла ее, она вцепилась в него, словно в якорь, а он, срываясь на крик и весь дрожа, прижал свой лоб к ее плечу.

Потом они лежали, прижавшись друг к другу, пока камин догорал, оставляя комнату в полумраке. Мэтью гладил ее волосы, а Элен слушала его сердце, замедляющее бег, как и ее собственное.

— Значит, вместе едем в столицу? — он нарушил тишину, целуя макушку.

— Да, — она приподнялась, ловя его взгляд. — Берегись, Кайрон и все остальные…

— Точно, — Мэтью рассмеялся, но в глазах мелькнула тень. — Элен… что бы ни случилось — я…

— Знаю, — она закрыла ему рот пальцами. — Ты будешь рядом. Даже если я скажу «не надо».

Он поймал ее руку, прижал к губам, и они снова затерялись в поцелуях, медленных, ленивых, словно мгновение можно было растянуть до бесконечности. За окном звенела тишина, но где-то вдали, за стенами Академии, уже клубилась буря.

Глава 13

Элен вздрогнула во сне, ощущая, как тепло разливается по телу. Во сне его руки были повсюду — на бедрах, в волосах, на губах, — и каждое прикосновение Мэтью будто зажигало звезды под кожей. Комната вокруг них тонула в золотистом мареве, пахло дождем на соснах и чем-то сладким, как спелые персики. Он шептал что-то на языке, которого она не понимала, но звуки ласкали уши, как мелодия забытой колыбельной.

-Мэтью, Мэтью... Как хорошо, что ты тут, - шепнула она. – Как хорошо…

— Ты видишь? — его губы скользнули по ее шее, и она закинула голову, смеясь. — Я всегда с тобой, я же обещал… Ты — моя…

Но смех застрял в горле, когда свет внезапно померк. Воздух стал густым, липким, тягучим. Дышать стало тяжело, воздух будто застревал в легких. Она захрипела и попыталась отстраниться, но тело отказалось слушаться. Руки, еще секунду назад нежные, впились в ее запястья с такой силой, что, казалось, кости затрещали.

— Мэтью?.. — еле-еле прохрипела она.

Над ней склонилось лицо — знакомые черты, искаженные холодной усмешкой. Кайрон! Это был Кайрон! Как она могла перепутать, как могла ошибиться???

— Удивительно, — прошипел он. — Ты даже во сне не можешь отличить правду от лжи.

-Нет, нет! – попыталась крикнуть она. – Это не так!

Она забилась, но мышцы одеревенели, будто скованные невидимыми цепями. Кайрон прижал ее к постели, которая внезапно стала холодной каменной плитой. Тени на стенах зашевелились, протягивая к ней щупальца, невыносимо завоняло железом, а Кайрон всё не унимался:

— Ты думала, сбежишь? Не получится, дорогая… Я всегда с тобой…Всегда……

Элен вскочила на кровати, задыхаясь, с сердцем, готовым вырваться из груди. В ушах бухал набат, пальцы вцепились в шелковое покрывало. Лунный свет струился через высокие окна, окутывая комнату в призрачное серебро. Где-то за дверью тикали часы, далекие, размеренные, словно подсчитывая секунды до нового кошмара.

— Сон… Боги, это был сон! — в ужасе прошептала она, прижимая ладони к лицу.

Кожа была мокрой от слез или пота — она не могла понять.

Но запах железа (или крови?) все еще ощущался в воздухе.

Элен сползла с кровати, босая ступня коснулась ледяного паркета. Она подошла к зеркалу в резной раме, вглядываясь в свое отражение: растрепанные волосы, глаза, расширенные ужасом…

— Сон. Всего лишь сон, — повторила она, но голос дрожал.

За окном завыл ветер, и Элен резко обернулась, ожидая увидеть в углу тень с синими глазами. Но там была только ваза с увядающими розами — подарок тетушки. "Призраки живут в нас", — вспомнились ей слова Мэтью, сказанные когда-то давным-давно, еще в прошлой жизни.

Она потянулась к графину с водой, стоящему на столе, но вдруг остановилась. На запястье, там, где во сне сжимали пальцы Кайрона, краснели синяки.

Солнечные лучи пробивались сквозь кружевные занавески, играя на серебряных подносах с пирожными, оладьями, свежими ягодами и на хрустальных бокалах с дымящимся шоколадом. Герцогиня Лютеция Вивьен, облаченная в нежно-розовый утренний туалет, щебетала, как птичка, откусывая крошечный кусочек бисквита.

— Милая Ромола, ты просто обязана попробовать этот марципан! Повар выбился из сил, чтобы угодить тебе после твоего вчерашнего приступа меланхолии. Ах, эти твои «прогулки в одиночестве»… Ну скажи, разве парк Академии не навевает скуку? И можно ли так страдать, когда покидаешь это унылое место (о, я тоже там училась, просто ужасное было время, ужасное!) и приезжаешь в столицу! – герцогиня закатила в восторге глаза.

Элен, механически помешивая ложечкой в чашке, улыбнулась через силу. Ее рука дрогнула, когда взгляд скользнул по синеющим отметинам на запястье — следам кошмара.

— Парк прекрасен, тетя. Особенно ночью, когда… — она запнулась, поймав себя на мысли, что почти выдала свою встречу с Мэтью. – Когда там никого нет. И я уже жалею, что рассказала тебе о прогулке… - криво улыбаясь, прибавила Элен.

— Ночью? О боги, Ромола, ты же не из тех девчонок, что бегают на свидания в кусты? — герцогиня захихикала, прикрывая рот кружевным платком. — Хотя, если это какой-нибудь герцог…

— Нет, тетя. Я просто размышляла о магических теориях. Да и где в Академическом парке взяться герцогу?

— Скукотища! — Вивьен махнула рукой, словно отгоняя саму идею о подобном странном времяпрепровождении. — Ладно, сегодня поедем в мастерскую Мадлен — новые ткани из Шелларии прибыли! Там такие вышивки…

— Тетя, — Элен перебила ее, поставив чашку с глухим стуком. — Мы ведь поедем ко двору? Вы писали, что императрице нужна поддержка.

Лицо герцогини внезапно помрачнело. Она отодвинула тарелку, словно еда потеряла вкус.

— О, дитя… Ее Величество Сесилия все еще в лихорадке. Лекари шепчутся, что это не просто болезнь. Дворец заперт, как сундук с драгоценностями. Даже мой брат Донато не отвечает на письма — будто растворился в стенах тронного зала. А охрана! Каждый караульный смотрит на тебя, как на врага. И это ужасно! Я – прелестная женщина и привыкла, чтобы на меня смотрели… ну, как минимум с восторгом, а как максимум… - герцогиня неожиданно осеклась и потупилась.

-А как максимум с вожделением? – сказала Элен.

-С желанием, - поправила ее тетушка. – С желанием. Вожделеют пусть… - она махнула рукой. – Вон, на улице… благородная дама вызывает желание и восторг, запомни.

-Запомню, - Элен еле удержала смех.

-А эти, - продолжила герцогиня, - как звери. Зыркают! Ужас! У меня мурашки по всему телу!

Элен почувствовала, как у нее самой холодок пробежал по спине. Чтобы герцогиня это заметила и на это так отреагировала? Значит дело серьезно и Мэтью был прав. Что-то гниет в сердце империи.

— Тогда зачем нам ехать в город? — спросила она, стараясь звучать равнодушно.

— Чтобы не сойти с ума от безделья! — герцогиня вскочила, едва не опрокинув вазу с орхидеями. — Мы купим тебе платье с иллюзийной вышивкой, закажем…

Дверь в столовую распахнулась с театральным скрипом.

— Надеюсь, я не опоздал к сладкому? — Кайрон вошел, словно хозяин особняка.

Герцогиня ахнула от восторга, протягивая руку для поцелуя:

—Кайрон! Вы всегда появляетесь, как джинн из лампы! А где дворецкий? Почему он не доложил?

— Слуги непозволительно ленивы в наше время, ваше сиятельство, - ответил Кайрон. – Но боги с ними! Ваша красота, сиятельная, затмевает даже утреннее солнце. И заставляет забыть все неприятности! — он коснулся губами пальцев герцогини, затем повернулся к Элен. — А вы, леди Ромола… — его взгляд упал на ее руки, и уголок губ дрогнул. — Как вы поживаете? Как почивали сегодня? Всё ли хорошо? – вкрадчиво спросил он.

Элен впилась ногтями в скатерть. Он знает. Черт возьми, он знает о сне.

— Кошки дрались под окном, — солгала она, поднимая подбородок. — Мешали спать.

-Боги, Ромола! Какие кошки? – вскричала герцогиня.

— Кошки, — Кайрон протянул слово, будто пробуя его на вкус. — Как интересно… Ну что ж, дамы, предлагаю вам интересные планы на сегодня. У меня есть пропуск во дворец. Думаю, герцог Донато обрадуется сестре, а императрица… — он наклонился к Элен, так близко, что она почувствовала запах железа. — …оценит внимание дочери герцога.

— Мы не собираемся… — начала Элен, но Вивьен перебила ее, хлопая в ладоши:

— Божественный поворот! Ромола, как ты могла скрывать, что наш милый Кайрон так любезен и так могущественен? – последнее слово она произнесла с придыханием и с кокетством посмотрела на Кайрона.

— Я не… - начала было Элен.

— Чудесно! — Кайрон перехватил инициативу. — Не будем откладывать! Сколько времени вам нужно на сборы?

-Не более четверти часа! – вскричала герцогиня.

-Поторопимся, дамы, - ответил Кафрон.

Элен встала так резко, что стул грохнулся на пол.

— Поторопимся, - сказала она, ответив на изумленный взгляд тетки.

Оказавшись у себя в комнате, Элен схватила пергамент, дрожащими пальцами вывела: «Кайрон. Дворец. Срочно» Бумага свернулась в маленький свиток и растворилась в воздухе.

— Лети к Мэтью, — прошептала она, прижимая ладонь к груди, где сердце бешено стучало. – Скорее.

Затем Элен медленно сняла платье, бросила его на пол, подошла к шкафу и надела тот самый корсаж, который купила так недавно, а сверху – одно из платьев, подаренных ей герцогиней специально для визитов во дворец.

-Дорогая, поторопись! – донеслось из-за двери.

-Так хочется попасть во дворец, что и четверти часа хватило на сборы? В самом деле? – пробормотала Элен и громко крикнула. – Еще минутка, дорогая тетушка!

За дверью послышался шум шагов, шелест ткани – герцогиня и впрямь торопилась.

Перед Элен блеснул огонек, материализовалось послание. Она быстро развернула его и прочитала: «Понял. Иди и ничего не бойся».

Элен улыбнулась и тут же сожгла клочок бумаги, затем посмотрела на себя в зеркало. В отражении на лице Ромолы, которое потихоньку становилось уже своим, мелькнула ее собственная улыбка – улыбка той Элен, какой она была когда-то и какой оставалась всегда – жесткая, решительная.

— Игра началась, — сказала она тихо, поправляя ворот на платье. — Посмотрим, кто кого переиграет.

Карета с гербом дома Вивьен подъехала к золоченым воротам дворца, которые теперь казались Элен не парадным входом, а челюстями гигантского зверя. В прошлый раз, оглушенная тревогой и спешкой, она почти не заметила, как мрачно нависали над дворцом тучи, будто сама атмосфера сгустилась от невысказанных тайн. Теперь же она разглядывала каждую деталь: трещины в мраморных колоннах, замаскированные вьюнками, черные мундиры стражи, стоявшей так неподвижно, что люди казались высеченными из камня фигурами. Но, впрочем, быть может все это – только фантазия возбужденного ума? А на самом деле тучи – это просто обычный дождь, выправка стражи… ну, это выправка стражи… Они солдаты и должны быть – такими. Элен усмехнулась про себя: стала красоткой и забыла, что такое солдат? И тут же ей стало грустно, и она впервые задумалась о том, что, может быть, неправильно выбрала судьбу. С другой стороны, куда ей – сироте – было деваться? Да, она дворянка, но без гроша за душой и без родни. Не просто без влиятельной родни, а вообще без никакой родни. И с талантом к боевой магии, с силой воли и всем тем, что поможет сформировать из мага – воина. Поэтому ее путь был предопределен… Да, совсем не к месту эти мысли! Элен тряхнула головой.

— Как же здесь стало… мрачно, — пробормотала вдруг герцогиня, нервно поправляя шляпку. — При покойном императоре дворец сиял, как алмаз! А теперь… уныние…

Кайрон, развалившись на сиденье напротив, усмехнулся: — Времена меняются, ваше сиятельство. Теперь блеск прячется внутри.

-Мудро, - сказала герцогиня, улыбнувшись Кайрону.

-К тому же, императрица больна, - со значением протянул он.

-Ах… - герцогиня прижала руку ко рту. – Но вы же меня не выдадите? – кокетливо и немного с опаской спросила она у Кайрона.

-Ни в коем случае, - заверил тот и посмотрел на Элен.

Элен отвернулась и принялась наблюдать, как стража проверяет пропуск, который предъявил ей Кайрон. Один из стражников заглянул в окно кареты, его взгляд скользнул по ней, холодный и оценивающий.

Миновав ворота, они оказались во внутреннем дворе. Элен впервые заметила, как бесшумно скользят по галереям придворные, словно тени. Даже фонтаны, некогда журчавшие весело, теперь молчали, их чаши были сухи и покрыты опавшими листьями.

— Чтобы шум не мешал императрице, - тихо сказал Кайрон. – Идемте, — он взял герцогиню под руку, направляясь к узкому боковому входу. — Главный зал закрыт.

Коридор, по которому они шли, был освещен тусклыми магическими светильниками. Стены, украшенные фресками с изображениями битв прошлого, казалось, довлели над теми, кто шел по коридору. Каждые десять шагов — и им навстречу шла новая пара стражников, их оружие звенело в такт шагам. Наконец, они дошли до входа в покои императрицы.

— Имена? — преградил им путь офицер со шрамом через всё лицо.

— Герцогиня Лютеция Вивьен, леди Ромола Донато и граф Кайрон фон Айхен, — ответил Кайрон, небрежно кивнув.

Офицер сверился со свитком, затем провел рукой над магическим кристаллом, висящим у пояса. Камень вспыхнул зеленым — пропуск подтвержден.

— Проходите. Но без оружия.

— Оружие? — герцогиня засмеялась нервно. — Мы здесь, чтобы поддержать ее величество, а не драться!

Элен, однако, заметила, как Кайрон нехотя вынул кинжал из ножен и отдел его офицеру.

«А Кайрон теперь граф», - подумала Элен. – «Выслужился… Но ему тоже не доверяют…»

У дверей спальни императрицы их остановили снова. На этот раз пожилая фрейлина с лицом, как у восковой куклы, сверяла гостей с еще одним списком.

— Леди Ромола Донато… — женщина уставилась на Элен, будто пытаясь разглядеть под личиной дочери герцога что-то иное. — Прошу, ваша светлость.

Покои императрицы Сесилии были погружены в полумрак. Тяжелые бархатные шторы не пропускали солнечный свет, а воздух пропитался горьковатым запахом целебных трав. На массивной кровати с балдахином, украшенным гербом империи, лежала императрица — бледная, как мрамор, с запавшими глазами. Ее пальцы, унизанные кольцами, судорожно сжимали край одеяла.

— Ваше величество… — герцогиня Вивьен присела в изысканном реверансе. — Мы молимся за ваше скорейшее выздоровление!

Кайрон склонился в почтительном поклоне, но его взгляд скользнул по Элен, стоявшей чуть позади:

— Солнце империи не должно гаснуть. Уверен, лекари сделают все возможное.

Императрица слабо кивнула, губы дрогнули в подобии улыбки. — Благодарю… — ее голос был хриплым шепотом. — Ромола… подойди.

Элен сделала шаг вперед, чувствуя, как Кайрон незаметно подтолкнул ее к кровати. Императрица протянула дрожащую руку, и Элен взяла ее. Кожа Сесилии была сухой и горячей, как печь.

— Ты… похорошела… — прошептала императрица, но внезапно закашлялась.

Лекарь поспешно поднес к ее губам чашу с темным отваром.

— Ваше величество, вам нужен покой, — фрейлина в синем платье с бриллиантовым шифром с инициалами императрицы на плече бросила на гостей уничтожающий взгляд.

— Ваше Величество, желаю вам скорейшего выздоровления, - сказал Элен пожимая руку императрицы.

-Это просто лихорадка, дорогая, - прошептала та. – Просто лихорадка.

-Значит, скоро вы поправитесь, Ваше Величество, - ответила ей Элен.

-Спасибо, дорогая, спасибо…

-Что с Ее Величеством? – герцогиня Вивьен громким шепотом спросила у одной из фрейлин.

— Просто лихорадка, ваше сиятельство, — строго ответила фрейлина. — Лекари делают все возможное.

Кайрон тем временем приблизился к Элен, наклонившись так, что его дыхание коснулось ее уха.

— Интересно, сколько дней продержится Ее Величество? Месяц? Неделю? – на грани слышимости спросил он.

Элен была уверена, что кроме нее его никто не слышал.

— Отойди, — прошипела Элен.

-Спасибо, что навестила меня, дорогая, - произнесла между тем императрица. – Здесь много людей и обо мне заботятся, но как же приятно увидеть свежее личико… - шептала она. – Приходи ко мне еще, прошу тебя.

-Конечно, Ваше Величество.

После этих слов фрейлины оттеснили Элен и герцогиню.

-Вы можете идти, - сказала одна из них гостьям.

-Конечно, конечно, - засуетилась герцогиня.

Они вышли из покоев императрицы, прошли по коридору, вошли в какую-то небольшую залу и герцогиня Вивьен вдруг всплеснула руками:

— О, я должна поговорить с графиней Лореттой! Она знает лучших врачей с Южных островов! Ромола, подожди здесь, я скоро вернусь!

— Тетя, я пойду с… — начала Элен, но Кайрон перехватил герцогиню под руку, галантно направляя к двери:

— Позвольте сопроводить вас, ваше сиятельство. Я присмотрю за леди Ромолой.

-О, Кайрон, вы так добры, друг мой!...

Дверь закрылась. Элен рванулась было за ними, но Кайрон, словно из ниоткуда, возник перед ней, блокируя выход.

— Куда торопишься, дорогая? — он прижал ее к стене, пальцы впились в ее плечи. — Мы так редко остаемся наедине…

— Я крикну, — Элен попыталась высвободиться, но он пригвоздил ее взглядом.

— Крикнешь? Императрица больна, стража на моей стороне, а твой отец… — он провел пальцем по ее щеке, — …слишком занят, чтобы защитить дочь.

Его губы грубо прижались к ее губам. Элен вцепилась ногтями ему в шею, но Кайрон лишь рассмеялся, сжимая ее запястья.

-Ах ты, гад! – зашипела Элен.

Она ногой ударила его по щиколотке и вывернулась из захвата.

-Ловко! – зашипел Кайрон, ощерившись в ухмылке. – А чего ты, собственно, так отбиваешься, а, Ромола? У нас с тобой все было и было прекрасно, так что не так?

-Ты перестал меня интересовать!

-Неблагодарная… А ты меня не перестала, и потому…

Внезапно распахнувшаяся дверь прервала Кайрона.

— Ромола, — на пороге стоял герцог Донато. – Хорошо, что ты здесь.

Элен присела в реверансе, еле сдерживая бьющие наружу эмоции. -Отец…

-Ты останешься во дворце, - припечатал герцог. – Ты нужна мне, - голос его был сух и безапелляционен.

— Нет. Мне нужно вернуться в Академию! – в отчаянии произнесла она.

— Это не просьба, — Донато сделал шаг вперед, и Элен невольно отступила. Его глаза, холодные, как сталь, не оставляли места для возражений. — Твои покои готовы.

— Я не ребенок, чтобы…

— Ты — моя дочь, и должна исполнять свой долг, — он резко махнул рукой, и в комнату вошел слуга в ливрее императорского дома. — Проводи леди Ромолу в ее покои.

Элен замерла, глядя на отца. Кайрон, поправляя манжеты, ухмыльнулся и прошептал одними губами:

— Послушная девочка. Как мило.

Элен чуть не уничтожила его взглядом.

-Цени, у тебя покои в императорском дворце, - сказал между тем герцог. – Не каждый удостаивается такой чести.

Элен только и оставалось, что присесть в реверансе. Слуга поклонился ей и жестом предложил последовать за ним. Элен пошла вперед, а потом обернулась. ГерцогДонато и Кайрон стояли рядом, их силуэты сливались в единую тень под сводами дворца. Отец смотрел на нее без эмоций, Кайрон — с торжествующей усмешкой.

Покои, предназначенные для Ромолы Трей герцогини Донато были роскошны: гобелены с соколиной охотой, массивная кровать под балдахином. Элен ненавидела балдахины, под ними невозможно было дышать, они будто бы давили! Она подошла к шкафу, наугад открыла одну створку. Шкаф был забит одеждой: роскошные наряды, тонкое белье… У двери стояла служанка. У нее был острый спокойный взгляд, одета она была в цвета дома Донато.

— Герцог приказал обеспечить все ваши нужды, ваша светлость, - сказала девушка.

Голос у нее был мелодичный, спокойный, манера себя держать – уверенная.

— Как мило, — Элен фальшиво улыбнулась, разглядывая девушку.

«Слишком спокойна. Слишком… наблюдательна», - подумала она. – Как тебя зовут?

-Иза, ваша светлость.

Элен еще раз осмотрелась и сказала:

-Мне пока ничего не нужно. Иди.

Когда служанка с поклоном вышла, Элен рванула к столу, схватила пергамент и чернила, написала несколько слов, сложила бумагу в свиток, заклинание… Ничего!

— Блокировка, — прошептала она, сжимая кулаки. — Проклятый дворец.

За дверью послышались шаги, шум оружия. Элен замерла.

«Черт, а ведь здесь нельзя пользоваться магией!» - запоздало вспомнила она.

-Немедленно откройте! – услышала она.

Элен распахнула дверь и узрела четырех стражников в черных.

-Именем императора, вы нарушили правило применения магии во дворце и будете арестованы, - сказал один из них.

— Леди Ромола, вы нарушаете правила, ай-яй-яй, - Кайрон материализовался за спинами стражи.

Двое стражников тут же обернулись и ощетинились мечами.

-Ну-ну, господа. Дочь герцога Донато просто забыла, что магию во дворце применять нельзя. Верно? – Кайрон посмотрел на Эле.

-Да, - ответила та.

Старший из стражников кивнул, пристально посмотрел на Элен и сказал:

-Я приму это объяснение. Но второе нарушение повлечет за собой арест.

-Второго не будет, - сказала Элен.

Стражники ушли, поклонившись, а Кайрон вошел в комнату.

-Я не звала тебя! – сказала Элен.

— Ты выглядишь восхитительно в гневе, — Кайрон приблизился к ней, Элен попятилась. — Представляю, как ты хороша в отчаянии.

— Отойди, — зашипела Элен.

— Ты забыла, что здесь я — у себя дома, а ты только гостья? — он протянул к ней руку, схватил ее за запястье, рванул к себе, но удар коленом в пах заставил его охнуть и согнуться. Элен вырвалась, схватила вазу с тумбы и разбила ее о его голову. Кайрон рухнул на колени, кровь стекала по виску, но сознания он не потерял.

— Сука! — прошипел он, но Элен уже держала осколок у его горла.

— Еще слово — и тебя найдут тебя с перерезанным горлом, — ее голос дрожал от ярости. – Ведь тебе тоже нельзя применять магию, правильно я поняла?

Кайрон медленно поднял руки, криво ухмыляясь сквозь боль:

— Очаровательно. Но ты все равно проиграешь.

-Мы еще посмотрим, кто проиграет! Вон пошёл!

Кайрон поднялся на ноги, попятился к двери.

-Проиграешь… - покачал он головой, улыбаясь и вытирая кровь со щеки. – И пожалеешь… обо всём… - прибавил он.

-Уходи!

Дверь за Кайроном захлопнула, Элен отбросила осколок на пол, ринулась к двери и тут опять услышала, что в дверь стучат.

— Пришел за вторым раундом? — крикнула Элен, схватив стул.

Дверь распахнулась. В проеме стоял Мэтью.

— Элен…

Стул грохнулся на пол. Она вцепилась в него, как утопающая, прижав лицо к его груди.

— Ты… как? Как ты тут оказался? – зашептала она, затаскивая его в комнату.

— Я чувствовал, что ты в беде!

— Кайрон… служанка… за мной следят! Они наверняка тебя увидели! Как ты проник сюда???

— Зеркала, — Мэтью отстранился, проводя рукой по ее щеке, его пальцы дрожали. — Я проник через зеркала. А сейчас мы уходим.

— Как? — Элен указала на окно. — Решетки, стража на каждом углу…

— Через зеркала же, разве ты меня не услышала? — он достал из кармана маленькое зеркальце в черной оправе. — Порталы здесь блокируют, но старые пути… Они забыли о них. Старая добрая древняя магия, - усмехнулся Мэтью. – И никто не поймет, что мы с тобой использовали магию во дворце.

Мэтью подошел к большому зеркало, поднял маленькое зеркальце и поверхность большого зеркала затуманилась, его поверхность заколебалась.

-Ничего себе! – восхищенно сказала Элен. – Вот это да! Я про это никогда не слышала.

-Про это почти все забыли, - улыбнулся он. – Древние артефакты — это не шутки.

В дверь застучали – громко, требовательно.

-Госпожа, это Иза! Откройте, госпожа!

-Чёртова служанка! – пробормотала Элен. – Не мешай мне отдыхать! – крикнула она.

За дверью затихли.

-Кажется, ушла, - шепнула Элен.

Мэтью схватил её руку:

— Держись. Не отпускай.

Шаг вперед — и холодное стекло обняло их, как вода. Элен зажмурилась, чувствуя, как реальность рвется на части.

Они вывалились в темноту подземного хода, пахнущего сыростью и серой. Мэтью зажег огонёк.

-Знаешь, Мэтью, я больше всего хочу сбежать и из дворца, и из столицы, и вообще! – говорила Элен. – Но правильно ли это будет?

Она остановилась. Мэтью тоже остановился, обернулся к ней. Они посмотрели друг на друга, а потом он сказал:

— Твой отец и Кайрон… Они хотят власти. И готовы достигнуть желаемого любой ценой.

-Что ты знаешь?

-Императрица при смерти… — начал он.

-И что?

-А знаешь, в чем причина ее состояния?

-В чем?

Мэтью посмотрел на Элен.

-Ее готовят, как сосуд.

-То есть? – она замерла.

-Ее тело должно стать сосудом для другой души, Элен.

-Что? – Элен в ужасе посмотрела на Мэтью. – Но… но как? Зачем? То есть, как Ромола… для меня? – прибавила она с замиранием. – Императрица???

-Да.

-Но… для кого?

-А ты не догадываешься?

-Нет… нет… Если у тебя не было выхода, - забормотала Элен, - и ты спасал меня… хотя это далось нелегко и тебе… и мне… то тут… целенаправленно… А император? Как он может? – воскликнула она.

-Императору все равно, династический брак… какая ему разница кто рядом с ним? – ответил Мэтью. – Сама подумай.

-Но для кого? – повторила она.

-Императору все равно, - повторил он. – А герцогу Донато, который рвется к власти, не все равно.

-Герцогу Донато?

-Да. И, к слову, император не знает всего плана герцога Донато и его приближенных.

-И в чем же план герцога? – спросила Элен.

-План твоего отца – Мэтью сардонически усмехнулся, - прост. Императрица сейчас беременна и максимально уязвима. Она в ужасе, боится за себя, а пуще того – за ребенка. И вот она заболевает. Теперь ей можно манипулировать, как угодно. Причина ее болезни не поддается определению. Ее никто не знает. Почему?

-Некромантия?

-Да. Темные искусства. Некроманты знают, как вылечить смертельный недуг, но также знают, как разбалансировать, ослабить организм так, чтобы он оказался на грани, но не умирал. Такое состояние человека удобнее всего для манипуляций с душой.

-Но откуда ты знаешь о том, что происходит во дворце? – спросила Элен.

-Я не чужой для заговорщиков человек, - пожав плечами, ответил Мэтью.

-Мэтью…

-Говорю, как есть. Мне не стоит появляться по дворце явно, но… если что, у меня есть причина быть там и найдутся защитники.

-А Кайрон? – хмуро спросила Элен.

-Вот с ним лучше не пересекаться.

-Так в чем же план?...

-Тело императрицы становится сосудом для души дочери герцога Донато, - ответил Мэтью.

-Ты шутишь…

Элен отступила на шаг, внимательно всмотрелась в глаза Мэтью. Тот оставался серьёзен.

-Ты не шутишь…

-Не шучу.

-Но… зачем???

-Донато сам бы вселился, с удовольствием, но она – женщина, а император защищен от подобных манипуляций. Ромола честолюбива и послушна, а главное, она подготовлена к этому с младенчества. Герцог давно вынашивал планы захвата власти. Загадочные татуировки, помнишь про них? Это оно. Ромолу готовили на всякий случай. Вдруг пригодится? Императору предложат тайны древней некромантии под витом ритуала обмена силой. Его отцу – покойному императору Альдарику – тоже делали подобное предложение, но у того хватило ума отказаться. А наш дорогой император Адальберт согласился, решил рискнуть. Ему пообещали силу Первого некроманта, и он поверил. Но никто не собирается выполнять обещания. Императора убьют, а власть захватит Донато, как регент будущего ребенка императора. Регентский совет император пообещал утвердить не сегодня – завтра. На всякий случай, конечно, ведь умирать он не собирается. Просто когда императрица беременеет сразу утверждают регентский совет, такова традиция. И фигура Донато в этих документах будет, хотя император считает, что это чистая формальность. Но он ошибается.

-Но это же… это же… ужас какой-то! Феноменальная интрига! – сказала Элен.

-Не все разделяют такое твоё мнение. Насчет ужаса. Но интрига – да, длинная, старая и тщательно продуманная.

-Но тогда… тогда я должна вернуться во дворец! Просто обязана.

-Зачем это?

-Чтобы помешать им и спасти императрицу!

-Ты хочешь ее спасти? – спросил Мэтью. – А зачем?

-Затем, что она ничего плохого мне не сделала. Затем, что это безнравственно – так поступать. И затем, что я… - тут голос Элен зазвучал глухо, – все-таки чувствую вину перед Ромолой и хоть так ее заглажу. Нельзя так… с людьми…

Мэтью положил руки ей на плечи, обнял Элен.

-Дорогой ты мой воин, - шепнул он. – Свирепый, ужасный, гроза мятежников…

-Перестань, - Элен повела плечами, нахмурилась, пытаясь скинуть его руки.

-Какая же ты… нежная… - он склонился и нежно поцеловал Элен в губы. – Вот за это я тебя и люблю… Что ты – такая. Не дуйся, солнышко.

-Я не солнышко, - фыркнула Элен.

-Кому как, - тихо рассмеялся он.

-Ты одобряешь мое решение? – спросила она.

-Абсолютно, - Мэтью был серьезен.

–Но не слишком ли нас с тобой мало для такого дела, как спасение императрицы?

Вот тут Мэтью улыбнулся:

-Нам есть, кому помочь. Руфус Торн, знакомо тебе такое имя?

Глава 14

Покои Элен, которые она неожиданно обрела во дворце, были залиты холодным светом утреннего солнца, пробивавшегося сквозь решетчатые окна. Шелковые обои с золотыми виньетками, хрустальные вазы, зеркала в позолоченных рамах — вся эта роскошь давила неимоверно. Элен, которая вернулась во дворец на рассвете, шагала от камина к окну и обратно, будто пытаясь найти выход.

«Надо было вернуться, надо… А куда деваться?» - думала она, не решаясь говорить вслух. Ведь тут у стен наверняка есть уши. «Ловушка… Как же так! Как же мы умудрились в нее попасть? Ну ладно, я… Но Мэтью!...»

Элен остановилась и уставилась в окно.

А если… а если он знал? Ну, или не знал, а подозревал? Может же такое быть? Может! Нет!

Элен потрясла головой и фыркнула.

Ну уж вот это – нет. Если сейчас начать подозревать Мэтью, то… То как жить дальше?

«Не подозревать», - шепнул внутренний голос. – «Почему сразу подозревать? Ну, воспользовался он моментом… Да! И сам подстроил ловушку и смерть Ромолы…» - хмыкнул внутренний голос.

Элен топнула ногой.

Сейчас бы назад в Академию… На урок прорицания… Как там ребята, интересно?

Мысли Элен прервал стук в дверь.

Прежде чем Элен ответила, вошла Иза — на лице все та же бесстрастная маска, ледяной поклон. Иза разверзла уста и сказала:

— Ваша светлость, герцог Донато просит вас навестить императрицу.

— Зачем? — Элен не повернулась, глядя в окно на внутренний двор, где стража маршировала строем.

— Его светлость настаивает. Ее величеству стало хуже. Она… нуждается во внимании близких людей. — Иза говорила размеренно, явно произнося заученный текст. — Вам следует причесать ей волосы, подержать ее за руку. Это успокоит ее.

Элен резко обернулась:

— А если я откажусь? Ведь я вовсе не близкий императрице человек. Она меня и не знает совсем.

Иза опустила глаза, но в уголках губ дрогнула тень улыбки:

— Герцог будет очень огорчен, если вы откажетесь. Очень. Он так и просил передать, предвидя ваш возможный отказ. И вам не следует беспокоиться о том, что вы формально не близкий ей человек. Вам необходим контакт.

Элен прищурилась:

— Хорошо. Идем.

Иза поклонилась и Элен прошла мимо нее в коридор. Они двинулись к покоям Ее Величества. Элен шла впереди, Иза шествовала сзади.

«Как конвой», - мелькнуло у Элен в голове.

-Скажи-ка, Иза, - вдруг спросила Элен, слегка повернув голову. – Давно ты служишь моему отцу?

-Три года, ваша светлость, - чуть помедлив, ответила служанка.

-Тебе нравится служба?

-Да, ваша светлость.

-Тебе повезло, - усмехнулась Элен.

Вот опять анфилада, покои императрицы, хмурая стража, озабоченные фрейлины. Элен увидела, что несколько фрейлин явно испуганы, а парочка даже находится в панике. Дело, видно, было совсем плохо. Старшая дама, сжав губы, ответила на поклон Элен и впустила ее в спальню.

Императрица Сесилия лежала, утопая в подушках, ее бледное лицо было почти незаметно на фоне белых наволочек. Элен показалось, что с прошлого раза бедняга еще больше исхудала.

— Дорогая Ромола… — голос императрицы, еле слышный, слабый заставил Элен замереть.

Сесилия протянула руку, пальцы которой напоминали тонкие сухие веточки. Элен осторожно взяла ее ладонь, боясь сломать. «Как птичьи лапки», — подумала она, и в горле застрял ком.

Она совсем не знала императрицу, и уж вовсе не была ни ее подругой, ни ее почитательницей. Но Сесилия была молодой женщиной, красивой, не злой, к тому же еще и беременной. И ее было жаль.

— Ваше величество, вам нужно беречь силы, — сказала Элен, склонившись к императрице.

— Силы… — императрица слабо улыбнулась. — Ты добрая. Вся семья Донато… всегда была опорой трона, — она вдруг замолчала, внезапно задохнувшись. — Жаль… что мы не встретились раньше, - продолжила она, сделав несколько вздохов. - Мне… мне так не хватает подруги, - совсем тихо прибавила она, посмотрев Элен в глаза.

Элен увидела, что в глубине ее взгляда мелькнули слезы.

-Мне так не хватало подруги, - повторила она, чуть изменив фразу.

Элен прикусила губу, чтобы не выдать дрожь в руках.

— Вы выздоровеете, ваше величество. И у нас будет время, чтобы подружиться, - шепнула она, нежно погладив ее пальцы.

-Спасибо, - ответила императрица. – Спасибо…

Рука Сесилии обмякла. Фрейлины бросились к кровати, оттесняя Элен. Лекарь влил в губы императрицы зеленоватое зелье.

— Вам лучше уйти, ваша светлость, — прошипела старшая фрейлина, но в ее глазах читался страх — не за императрицу, а за себя.

Элен вышла из покоев императрицы. Иза ждала в тени, безмолвно наблюдая за происходящим: голова опущена, вроде бы ни на кого не смотрит… А, нет! Глазки так и бегают по сторонам. Хорошая выучка, чувствуется школа тайной службы.

Элен подошла к Изе и тихо сказала:

— Она умирает.

— Все умирают, — ответила неожиданно Иза, подняв голову и посмотрев Элен в глаза. — Но некоторые быстрее, чем другие.

-Странные слова для служанки. Я бы сказала, недопустимые, - тихо, но твердо ответила Элен.

Иза склонила голову, будто бы собираясь извиниться, но вместо этого произнесла:

-Ваша светлость, следуйте за мной.

Дальше день прошел без происшествий. Вопреки ожиданиям, Иза просто сопроводила Элен в ее комнату, хотя Элен уже было решила, что заварушка начинается. Иза принесла Элен обед, потом ужин. А вечером, когда окончательно стемнело, замерцало зеркало и Элен увидела в зеркале Мэтью.

— Прикоснись к стеклу, — улыбнулся «зеркальный» Мэтью.

Элен послушалась. Зеркальная поверхность стала жидкой, холодной, и затянула ее в вихрь. Когда мир обрел форму, она стояла в кабинете Руфуса Торна. Книжные шкафы, пахнущие пылью и древними заклинаниями, магические артефакты под стеклянными колпаками. Ректор сидел за столом и хмуро смотрел на нее.

— Где Ромола? — спросил Руфус без предисловий.

Элен поняла, от правдивости ответа зависит их дальнейшее сотрудничество. Она уже было приготовилась ответить, но Мэтью шагнул вперед, закрывая Элен собой:

— Ромола мертва. Она убила Элен, подстроив ловушку на пустоши. Но я… — он замолчал, впервые за все время дрогнув. — Я перенес душу Элен в ее тело.

Руфус встал, его тень, удлиненная светом единственной свечи, колебалась на стене.

— Некромантия. Ты использовал запрещенное искусство. Я так и знал! – воскликнул он.

— Да. — Мэтью не отводил взгляда. — И я готов понести наказание, если тебе угодно.

Торн засопел.

-Некромантия вне закона, - упрямо сказал он.

-Руфус, - начал Мэтью, улыбнувшись, - ну кому ты об этом рассказываешь?

-Что ты хочешь сказать? – прищурился ректор.

-Твой род тоже происходит от одного из первых некромантов, разве не так? Твой отец…

-Не трогай отца! – Руфус ударил по столу.

-Хорошо-хорошо, - Мэтью поднял ладони вверх. – Отца не буду. Трону тебя.

-Хелфорд!

-Прекратите! – крикнула Элен. – Хватит!

Руфус посмотрел на нее.

-Ну, а ты? Как тебе живется за чужой счет? – спросил он.

-Не я устраивала ловушку, не я использовала артемизию, не я была такой дурой что не подумала о последствиях! – резко ответила Элен. – Я ни о чем не просила Мэтью, это было его решение, чтоб ты понимал! Но я не жалею о том, что Мэтью поступил именно так, - припечатала она.

Несколько мгновений все трое молчали. Руфус смотрел в окно, Элен и Мэтью – на Руфуса.

-Руфус… заговор… - произнес Мэтью.

-Императрица умирает, - глухо сказала Элен. – Я была у нее сегодня. И в ее смерти будет виновен император. В смерти или… в том, что они затеяли…

Руфус медленно обошел стол, остановившись перед Элен. Его глаза изучали ее, медленно и вдумчиво.

-Мэтью рассказал мне суть заговора… Он прав, я… тоже владею запретными искусствами. Правда, я не такой мастер, как он, - горько усмехнулся ректор. – Теперь я, кажется, понимаю, о чем говорил мне отец... Наш род сохранил знание, но… с искусством Хелфорда его не сравнить, - он покачал головой.

Торн замолчал и Мэтью с Элен не решались прервать это молчание. Элен увидела, что лицо ректора помрачнело, под глазами залегли глубокие тени, губы сжались в твердую линию.

-Что с вами случилось, Руфус? – наконец, спросила Элен. – Может, расскажете?

-Когда-то…я тоже был влюблен, как Мэтью… - Торн бросил взгляд на Хелфорда. Тот вздохнул и с сочувствием посмотрел на ректора. Руфус посмотрел в окно и продолжил говорить.

– Моя возлюбленная погибла, и причиной ее гибели был я сам… - он помолчал. – Это была очередная «победоносная» война императора, - зло сказал Торн. – А Элиана была магом, отличным боевым магом… Даже лучше тебя, Элен! – Руфус посмотрел на нее. – И я стал причиной ее гибели. Неосторожность, глупость, риск…

-Это была война, Руфус, тут никто не виноват, - прервала его Элен. – Я никогда не винила Мэтью… - прибавила она.

-Ну, тебе виднее, - мрачно сказал Торн. – А дальше… Я не смирился. Я стоял над ее еще неостывшим телом, видел нити, связывавшие его с душой Элианы… И я попытался использовать некромантию, чтобы вернуть возлюбленную. Отец говорил, что это возможно, но… у меня не хватило сил и я… я превратил ее в нежить… А потом… потом мне пришлось ее уничтожить… - тихо прибавил он. – Я дважды убил любимую мною женщину. И поклялся, что больше никогда не использую некромантию. Я счел ее злом… некромантия и есть зло! И нынешний заговор это подтверждает!

-Боги… Руфус.. – прошептала Элен. – Мне так жаль…

-Некромантия не зло, а магическая наука, которой или умеешь, или не умеешь пользоваться, - сказал Мэтью.

-Спасибо за поддержку, - проскрипел Торн. – Я в тебе не сомневался.

-Не злись, Руфус, - ответил Мэтью. – Я не хотел тебя обидеть. Просто… ты же и сам это понимаешь…

-Да, понимаю… - немного помолчав, ответил ректор. - Мэтью совершил чудо, которого я не смог… Он сохранил душу… Спас тебя, Элен. И если некромантия может быть не только разрушением… — он резко махнул рукой. – Императрицу и наследника надо спасти. Император? Пусть пожнет то, что посеял, - Руфус оскалился.

-Вот это разговор! – сказал Мэтью и выложил на стол карту дворца, испещренную метками.

— Кайрон контролирует стражу дворца. Донато — мозг заговора. Но есть слабое звено, это лекарь, который и поит императрицу зельями. Кстати, ловушку на пустоши устроил именно Кайрон, - как бы между делом прибавил Мэтью.

-Что? Кайрон? – воскликнула Элен.

-А что тебя удивляет?

-Как раз ничего, - медленно ответила Элен. – Теперь все становится на свои места…Месть…

-Да, месть. Месть тебе.

-Вот гад!

Мэтью ухмыльнулся:

-Хотелось бы увидеть его рожу, когда он узнает, кто ты на самом деле…

-Не хочу об этом думать, - сказала Элен.

-Я бы вообще не вступал с ним в разговоры, - сказал Руфус. – Лучше скажи, кто еще участвует в заговоре?

-Весь разветвлённый клан Донато… кстати, герцог Вивьен, супруг твоей мнимой тетушки, тоже в курсе, - Мэтью посмотрел на Элен. - Кроме того, старшая дама императрицы Суана Вильгарди, канцлер империи Рафаэль Мантоха, начальник службы императорской безопасности Самуил Локар и несколько генералов: Альберти, Жальвис, Мондиго и Ри Пайя. Мантоха – правая рука герцога Донато. Ри Пайя уничтожает всех, кто может помешать. Лично.

-Мясник, - пробормотал Руфус.

-По счастью, Ри Пайя и Кайрон в контрах, - продолжил Мэтью. – На этом можно сыграть.

-Лекарь чей человек? – спросил Торн.

-Мантохи. Но!... – Мэтью поднял руку, призывая ко вниманию. – Лекаря Навареса держат на коротком поводке. Его семья в темнице. То есть, он участвует в этом не из идеологических соображений и если мы спасем его семью, он сделает то, что ему скажем мы. Вот это и есть то самое слабое звено, о котором я говорил.

-А как мы спасем его семью? – спросила Элен.

-А вот тут вступает в силу наша команда, - улыбнулся Мэтью. – Мы же тоже не одни.

Глава 15

В Зале Императорского Совета за массивным круглым столом из черного дерева сидели те, чьи решения определяли судьбу империи. Возглавлял заседание император Адальберт. Он сидел суровый, нахмуренный, то и дело впивался взглядом в присутствующих, но ничего не говорил. Рядом с ним восседал герцог Донато, который выглядел спокойно и расслабленно. По правую руку от императора расположился канцлер, за императорским креслом стоял безопасник Локар и сканировал всех присутствующих своим фирменным взглядом невозмутимых голубых глаз. Далее вокруг стола расположились генералы и герцог Вивьен. У стены стоял лекарь и рядом с ним – бледная и дрожащая старшая дама королевы Суана Вильгарди. В Зале не было только Кайрона, который на начальной стадии принимал самое деятельное участие в заговоре. Но теперь бывшие коллеги его подвинули.

-Говорите, герцог, - приказал император. – Мы вас слушаем.

Герцог Донато, склонив голову, повиновался. Его голос, низкий и размеренный, прозвучал, как набат:

— Зал для ритуала готов. Алтарь установлен, печати нанесены. Осталось лишь доставить сосуд и душу.

Канцлер Мантоха кивнул:

— С сосудом всё понятно. Но душа… Вы уверены, что она не заподозрит?

— Не должна заподозрить, — Донато бросил взгляд на лекаря Навареса, стоящего у стены с потухшим взглядом.

Генерал Ри Пайя, грузный мужчина с лицом, изуродованным шрамом, хрипло рассмеялся:

— Скажите, о ком речь и я обеспечу полную покорность!

— Это не ваша задача, Пайя, — Донато холодно посмотрел на него. — Ваша задача — обеспечить тишину. Убедитесь, что Кайрон не вмешается.

— Кайрон — змея, — прошипел Ри Пайя, сжимая рукоять кинжала. — Его лучше придушить сейчас.

— Он полезен, — вмешался начальник безопасности Локар, его пальцы нервно барабанили по столу.

Герцог Вивьен, супруг «тетушки» Элен, щелкнул золотой табакеркой: — А если душа все же воспротивится? Моя жена болтает, будто та странно себя ведёт…

— Бредни, — отрезал Донато. — Она послушна. А вашей супруге пора заткнуться.

Старшая дама Суана Вильгарди, прижавшаяся к стене рядом с Наваресом, едва слышно прошептала:

— Императрица… она ведь умрет?

Все взгляды устремились к ней. Донато улыбнулся, словно учитель, хвалящий нерадивого ученика за правильный вопрос:

— Ни в коем случае! Напротив, она обретет новые силы и поправится! Ее наследник… — он повернулся к императору, — ваш сын станет символом новой эры. Как и мечтал ваш отец, великий император Альдарик. Он займет трон империи и поведет ее к процветанию.

Лекарь Наварес вздрогнул, но промолчал. Он лучше всех знал, что происходит с императрицей и чем всё это закончится. Но Суана Вильгарди поверила, робко улыбнулась и еле слышно пробормотала:

-Спасибо, ваша светлость…

Герцог Донато не услышал ее.

— Наследник? — спросил генерал Мондиго, впервые поднимая глаза. — Ребенок в утробе…

— Станет продолжением крови Альдарика, — Донато закрыл книгу с глухим стуком. — Ваш отец, — он посмотрел на императора, — отважно начал это дело. Мы его завершим.

Император Адальберт долго смотрел на герцога, глаза в глаза. Но герцог не отвел взгляда.

-А вы не забыли, что пока еще на троне нахожусь я?

Все присутствующие замерли. Донато встал и склонился перед императором: — Конечно, ваше величество.

Все поднялись и склонились перед владыкой. Император милостиво кивнул головой и сделал знак рукой, что все могут сесть обратно в кресла. Все опять заняли свои места, а генералы втихаря переглянулись. Ри Пайя хмыкнул, перемигнувшись с Мондиго.

— Через три дня, на рассвете, — резюмировал Донато, — империя изменится навсегда.

-Это почему через три дня? – спросил Ри Пайя.

-Накануне день рождения Ее Величества, - сухо сказал император. – Прибудут гости.

-Но… Ее Величество не здорова, - с удивлением произнес герцог Вивьен.

-Это не имеет значения, - отрезал император. – Нам понадобятся люди… А кто лучше подойдет на эту роль, как не преданные подданные?

-Планируется кровавая баня?… - генерал Жальвис склонился к самому уху Мондиго. Тот едва заметно пожал плечами.

-Через три дня, - повторил герцог Донато.

Зеркало в старом особняке Торна замерцало, как поверхность озера под лунным светом. Мэтью шагнул первым, за ним — Элен, стиснувшая руку Руфуса. Пространство сжалось, и они оказались в просторном зале с дубовыми панелями и витражами, изображавшими сплетенные кости и розы. В воздухе витал запах ладана и старого пергамента.

Двадцать пар глаз повернулись к ним. Некроманты, закутанные в темные плащи с вышитыми серебром символами черепов и ключей, молча наблюдали за новоприбывшими.

— Мэтью Хелфорд, — раздался низкий голос из толпы. Из тени вышел мужчина с седой бородой и посохом, увенчанным кристаллом в форме черепа. — Ты привел Ромолу Донато. Смело.

— Лорд Кассиан Вейр, — Мэтью склонил голову. — Это не Ромола. Это Элен Ригби.

-Элен Ригби! Но как же так…

-Да, это я, - Элен вышла вперед. – Это в самом деле я.

-Невозможно! – крикнул кто-то.

-Очень даже возможно, - усмехнулась Элен. – Нужны доказательства?

-Обязательно!

С этими словами вперед вышел молодой маг. Его светлые глаза недоверчиво смотрели на Элен.

-Ромола Трей очень слабый маг, - сказал он.

-Она – да, а я – нет. Я же боевой маг, - сказала Элен. – Предлагаю легкий поединок для проверки.

-Вы с ума сошли возмутился Торн.

-Успокойся…

Торн вздрогнул, обернулся и увидел Режину Скулме. Та с улыбкой смотрела на него.

-Режина... ты тоже тут…

-А где мне еще быть? – шепнула она.

Тем временем, молодой маг поклонился Элен и представился:

-Каэль Валдорн.

-Элен Ригби, - ответила она.

Каэль скинул плащ.

-Надо выйти во двор, - сказал Торн. – Здесь этого лучше не делать.

Все быстро согласились и вот уже поединщики стояли во дворе в окружении магов. Маги набросили полог невидимости и тишины и замерли в ожидании.

Каэль Валдорн вышел в центр, поправив перчатки с вышитыми рунами. Его светлый взгляд скользнул по Элен:

— Если ты действительно Элен Ригби — докажи.

Элен пожала плечами.

Руфус Торн хлопнул в ладоши.

-Начали!

Каэль взметнул руку, и земля вздыбилась под ногами Элен. Камни, словно когти, потянулись к её лодыжкам, но она прыгнула вбок, вырвав из воздуха лезвие из сгущённого света. Удар — и каменные щупальца рассыпались в пыль.

Он ответил вихрем синих молний. Заряды били в её щиты, выжигая дыры в защите, но Элен не отступала. Вдруг она поймала молнию рукой и швырнула обратно. Каэль едва успел создать щит.

— Неплохо, — проворчал он, стирая кровь с подбородка. — Даже весело!

Элен промолчала. Вместо ответа она вонзила клинок в землю, и черные трещины побежали к Каэлю.

Каэль отпрыгнул и его ладони вспыхнули алыми рунами. — Ignis Aeterna! – крикнул он.

Огненный змей ударил в землю, замедляя разрушение, но Элен была уже за его спиной. Её колено врезалось ему в поясницу, а предплечье прижало к земле.

— Ромола не знает приёмов Полтракской академии, — рассмеялась она, прижимая его лицо к камням. — А я помню каждый урок. Сдаёшься?

Каэль задышал тяжело, его светлые глаза расширились. Внезапно он рассмеялся: — Ладно… Ладно! Ты точно Элен. Только она дралась бы… так!

Некроманты зашумели. Женщина в платье цвета ночи, Леди Илтара, громко сказала:

— Значит, душа в чужом теле… - она посмотрела на Мэтью. - Браво, Хелфорд! Ювелирная работа!

Каэль с некоторой завистью посмотрел на Мэтью.

-Хотел бы и я… - пробормотал он.

-Научишься, - пожала плечами Элен.

-Силы не равны, - ответил Каэль.

-Господа, вернемся в дом, - громко сказал Торн.

Через несколько минут все расположились в гостиной и замолчали. Вперед вышел маг в мундире императорской гвардии, с медальоном в виде спирали на шее.

— Лорд Вейланд Маррик, — Мэтью шепнул Элен на ухо его имя.

Лорд Вейланд поднял руку и произнес:

— Совет состоялся. Срок ритуала – через три дня. После праздника в честь дня рождения императрицы Сесилии.

— Они устроят праздник, пока императрица умирает? — Элен сжала кулаки.

— Праздник — идеальное прикрытие, — Вейланд бросил на стол карту дворца. — Алтарь уже готов в подземной крипте. Донато планирует использовать толпу гостей как «энергетический щит». Ну, и понадобятся жертвы.

— Жертвы? — переспросила хрупкая девушка с белыми волосами, леди Серафина Вик. — Кроме императрицы и Ромолы… - она покосилась на Элен.

— Десять невинных, — Вейланд мрачно кивнул. — Дети из приюта «Серебряный колокол». Их уже доставили во дворец.

— Мы не позволим этому случиться! – закричал кто-то.

— Как? — вскричал молодой некромант с шрамом через всё лицо, Кайдэн Берг. — Штурмовать дворец? Они перережут нас, как псов!

— Праздник — наш ключ, — леди Илтара подошла к карте. — Если мы проникнем на бал под видом гостей, сможем добраться до крипты.

— У Донато везде глаза, — покачал головой лорд Кассиан. — Особенно у его пса, Кайрона.

-А вот тут, - начал Маррик, - вот тут некоторая неувязка. Кайрона на совещании не было. Кажется, ему не очень доверяют и, более того, от него хотят избавиться.

Лорд Вейланд склонился над картой, его палец указал на отметку у тронного зала:

— Кайрон слишком жаден. Он выпрашивал у Донато доступ к архивам Элиаса, хотел изучить ритуалы, которые даже герцог боится трогать. Император Адальберт узнал об этом и приказал держать его в неведении.

Леди Илтара приподняла бровь, играя с кинжалом на поясе: — Боится, что Кайрон станет вторым Элиасом?

— Хуже, — Мэтью перехватил инициативу, обмениваясь взглядом с Элен. — Кайрон — не просто слуга. Его кровь ближе к Первому Некроманту, чем кровь самого Донато. Если он узнает, что Ромола — сосуд…

Элен прервала, вспомнив их последнюю встречу в склепе: — Если так, думаю, он попытается переиграть Донато, чтобы самому стать

сосудом для Элиаса.

Кайдэн Берг хрипло рассмеялся, проводя пальцем по шраму: — Значит, наш милый Кайрон метит в императоры? Ха! Ублюдок даже своего палача не переживёт.

Лорд Кассиан Вейр ударил посохом о пол, заставив всех замолчать: — Это меняет правила. Если Кайрон и Донато враги, мы можем стравить их. Раскрыть Адальберту, что его правой руке плевать на наследника — он хочет трон для себя.

Серафина Вик подняла хрустальный шар, в котором замелькали тени: — Но как?

Мэтью вытащил из кармана несколько пергаментов – это были письма со вскрытой печатью.

— Письма Кайрона… он очень неосторожно писал их тайным союзникам. Если их «случайно» найдут у Донато…

Леди Илтара ухмыльнулась:

— Император прикажет убить их обоих до заката. А мы уберём двух змей одним ударом.

Руфус Торн, до этого молчавший, вышел в центр зала. — Ничего подобного, - сказал он мрачно. – Он прикажет провести ритуал, а потом убьет Донато.

-Ты прав, - ответил лорд Кассиан. – Надо быть осторожнее. И, главное, не допустить гибель детей и придворных. Ну, и уничтожить герцога. Без него ничего не состоится.

-А императрица? – спросила леди Серафина.

-Как получится, - лорд Кассиан пожал плечами. – Здесь мы бессильны что-либо предполагать наверняка. Но мы сделаем все, чтобы сохранить ее жизни и жизнь наследника.

-А император? – вопрос Мэтью заставил всех замереть.

Маг обернулись к нему, воцарилось молчание.

-Хелфорд, умеете вы спросить, - проскрипел лорд Вейланд. – Что вам ответить? Как получится?

-У трона есть наследник? – спросил Мэтью прямо.

-Либо сын императора, - ответил, помедлив, лорд Вейланд, - либо… Следующий претендент крови, которого выберут императорское регалии.

-Что же… Понятно, - ответил Мэтью.

-А если у вас не получится остановить Донато и Кайрона до ритуала? – спросила Элен.

-Ну… тогда… мы будем драться, - крикнул Кайдэн Берг.

-Драться, - пробормотал лорд Кассиан и обменялся взглядами с лордом Вейландом.

Мэтью поймал эти взгляды, обернулся к Элен и прошептал:

-Я буду рядом. Надеяться ни на кого нельзя. Все заняты только собой. Они сбегут, как только запахнет жареным. Для них главное, спасти магию и искусство. А ты…

Элен посмотрела на него и улыбнулась.

-Мы… - поправила она.

– Мы тоже в состоянии позаботиться друг о друге, - сказал Мэтью.

-А империя? Дети, жертвы? Императрица?

-Мы сделаем все, что от нас зависит, я обещаю. Иначе какой смысл во всём этом?

-Потому что кто-то должен, да? – спросила она.

-Да, - ответил он.

-Ты ведь останешься со мной до утра? – спросила вдруг она.

-Я так ждал этого вопроса… Ответ положительный, моя дорогая, - улыбнулся он.

Едва они оказались в покоях Элен, то начали целоваться, сплетясь в объятиях.

— Если завтра… — начала было Элен.

— Не надо, — он закрыл ее губы поцелуем. — Не надо про завтра… - попросил он.

Она прижалась к его груди, слушая, как сердце Мэтью сердце бьется в такт ее собственному. За окном завыл ветер, предвещая бурю. Но здесь, ей показалось, время застыло.

— Не тревожься, — прошептал он. — Я буду с тобой. Всегда и везде. Даже в вечности. Навеки. Верь мне.

-Я верю, - прошептала она, отвечая на его поцелуи. – Я верю, любимый…

Глава 16

Императрица Сесилия сидела в кресле у камина, окутанная тёплым пледом, словно призрак самой себя. Ее беременность уже была заметна и складывалось впечатление, что именно в этом причина болезни Ее Величества. Но Сесилия знала, что беременность тут ни при чем. Не ребенок, а нечто иное лишало ее жизненных сил. Но что? Ни придворный маг, ни придворный лекарь не могли ей помочь. Сесилия готовилась умереть. При этом, ей уже было все равно – успеет она родить ребенка или нет. Сил не хватало ни на что. Надежда ее оставила. Она и сидела-то с трудом, но деваться было некуда. Император Адальберт стоял у дверей, высокий, неподвижный, как изваяние. Он наблюдал за всем молча, с лицом, лишённым всякого выражения. Император приказал – она подчинилась. Она только спросила:

-А если я потеряю сознание?

-Ваш лекарь проследит, чтобы этого не произошло, - ответил император.

На этом их разговор окончился.

Фрейлины кружили вокруг императрицы.

— Осторожнее, дамы, — тихо говорила старшая дама Вильгарди, придерживая императрицу. — Осторожнее…

Вокруг императрицы кружили фрейлины, аккуратно поднимали ей руки, натягивали на неё нижние сорочки, лиф, обшитый жемчугом, многослойную юбку. Наряд был роскошным — тончайший шёлк цвета рассвета с серебряной вышивкой — но его вес был непомерен для тела, изнурённого болью и бессонными ночами. Император присутствовал при одевании супруги и не сводил с нее глаз. Это он выбирал платье, он выбирал и украшения: диадему, колье из тяжелого жемчуга и бриллиантов, коронационные серьги в виде вишен, сделанные из цельного бриллианта каждая. Эти серьги были такими тяжелыми, что не вдевались в мочку, а одевались сверху на уши, для чего к нм был приделан тонкий белого металла крючок.

— Ваше Величество… — прошептала Сесилия, едва слышно, когда ей на шею надели колье. — Прошу… позвольте… хотя бы без украшений… Или, что-то другое…

Фрейлины замерли. Никто не решался сказать ни слова. Только одна из них осмелилась обернуться к императору. Его взгляд был холоден.

— Сегодня твой день, Сесилия, — тихо, почти ласково сказал он. — Ты должна быть достойна трона. Империя смотрит.

Фрейлины дрожащими руками прикололи к причёске диадему — тяжёлую, как корона, с подвесами из грушевидных жемчужин. Императрица судорожно вздохнула. Старшая дама подложила подушку под ее шею, благо, спинка кресла была высокой и позволяла это сделать.

Император подошёл к жене. Он наклонился к ней и поцеловал ей руку — жест безупречной учтивости, и ни крупицы снисхождения.

— Ты прекрасна, — сказал он. – И ты выполнишь свой долг до конца.

-Да, Ваше Величество, - прошелестела императрица.

По сигналу, двери распахнулись, и в зал вошли стражи. Два пажa подкатили низкое кресло на колёсах — узорчатое, обитое алым бархатом. С осторожностью, почти с благоговением, фрейлины подняли императрицу и перенесли её в кресло. Она не сопротивлялась — только закрыла глаза на мгновение, пытаясь не заплакать от бессилия.

— Внести, — велел император.

И медленно, церемонно Сесилию повезли через анфиладу залов — туда, где уже ждали музыканты, свечи, цветы, подарки… и весь двор.

Залы императорского дворца звенели от звуков шагов, шелеста платьев и разговоров. Через массивные двери один за другим входили гости: представители высших домов Империи, сановники, дипломаты, знатные офицеры. Всё было по этикету — шлейфы, перстни, рукопожатия, алчные взгляды и лживые улыбки.

Лестница, ведущая в парадные залы, была устлана багряной дорожкой с золотым кантом. Под сводами дворца звучала музыка — флейты, арфы, гобои создавали почти сказочную атмосферу, как будто праздник был настоящим. Как будто всё было хорошо.

— Говорят, императрица умирает, — прошептал молодой барон в темно-синем кафтане, наклоняясь к женщине в алом. — Но день рождения отменять не стали… — в его голосе было то ли изумление, то ли восторг перед непреклонностью правителя.

— Император хочет, чтобы её видели… — добавил кто-то третий, с усмешкой.

Герцогиня Вивьен прислушалась, усмехнулась и плавно поправила перчатки. Она шла рядом с супругом. Его лицо, аристократически вытянутое, казалось вырезанным из мрамора. Лютеция Вивьен держалась безупречно — тонкая, статная, с резкими чертами и ускользающей улыбкой. На их пару смотрели все. Все знали, что они в родстве с герцогами Донато, а тот сейчас в фаворе.

Среди гостей был и граф Лоран де Морвен — человек с густыми каштановыми волосами и странно бледной кожей. Рядом с ним — юная маркиза Анели Дорн, почти незаметная, но её взгляд цепко отмечал всё. Никто из них не говорил громко. Никто не привлекал внимания, в отличии от прочих дурачков. Зачем? Истинная сила не нуждается в демонстрации.

Бальный зал сиял. Хрустальные люстры горели сотнями свечей. Шёлковые гардины, живые цветы, зеркала в золоченых рамах — всё говорило о вкусе и богатстве. Музыканты негромко играли. Воздух наполнял запах магнолий и розовой воды.

В отдельной комнате, с двумя придворными у дверей, располагался "зал даров". По этикету, каждый входящий передавал свой подарок туда — шкатулки, редкие книги, артефакты, украшения, диковинные ткани. Всё складывали на длинный стол из белого мрамора, за которым сидел писец и вел учёт. Подчёркнуто формально. Без суеты.

И тут — затаённый вздох. Музыка оборвалась.

Двери бального зала распахнулись.

Сначала вошли стражи. Затем — паж в ливрее возвестил о прибытии Их Величеств. А следом в зал внесли кресло на колёсах.

Императрица Сесилия.

Ни один из гостей не был готов к тому, что увидел.

Она была облечена в шедевр портновского искусства — роскошное платье, шелковое, с серебряным шитьём, жемчуг по подолу сверкал, как лунный иней. На шее — массивное колье. Диадема в волосах… коронационные украшения! На ней были коронационные украшения! Это отметили абсолютно все. Но лицо…

Лицо императрицы было мертвенно-бледным, губы пересохшими, глаза — будто проваливались в череп. Пальцы, сложенные на подоле, были белыми, а ногти – синюшного цвета. Она сидела, почти не двигаясь, будто изваяние, сотканное из боли и воли.

Все замолчали.

Позади, неспешно и величественно, появился император Адальберт.

Он был, как всегда, безупречен. Высокий, с орлиным профилем, в мундире цвета крови с золотыми эполетами. Он подошёл к креслу, положил руку на плечо Сесилии. Она не отреагировала.

Придворные дружно склонились в поклонах. Император сделал знак подняться. В зале будто бы прозвучал дружный выход, гости зашевелились, зашептали, возобновилась музыка, пошли разговоры и даже смех. Поначалу все косились в сторону императорской четы, но потом все привыкли к тому, что увидели, и перестали коситься в сторону неподвижной императрицы.

— Это… чудовищно, — прошептала маркиза Орлен, не в силах отвести взгляда от восковой фигуры в кресле. — Зачем он так?..

— Чтобы мы запомнили, — ответил ей герцог Сапфори, улыбаясь только губами. — Чтобы каждый из нас знал, кто здесь владеет жизнью. И смертью.

— Говорят, она не доживёт до зимы… — подала голос баронесса Хальм, поправляя кольца на пальцах.

-А кого это волнует? – тихо ответил ей супруг.

В дальнем углу, у колонны, граф Лоран де Морвен стоял в полутени, не двигаясь. Его взгляд неотрывно был прикован к императрице. Издалека он чувствовал это — запах умирающей плоти, тускнеющую ауру, как затухающую свечу.

«Она уже на пороге», — подумал он, медленно скрестив руки за спиной. – «И всё же... как держится. Её сила — не в теле. Она выжила вопреки. Это… почти достойно уважения».

Он чуть прикрыл глаза, и на миг перед его внутренним взором вспыхнули серебристые линии — контуры жизненной силы императрицы, тонкие, изломанные, почти обрывающиеся… но ещё не разорванные. Преждевременное прикосновение было бы глупостью.

«Нет. Ещё рано. Но скор»о.

— Лоран, ты заметил?.. — Анели Дорн появилась рядом, лёгкая, как тень, её глаза горели необычным блеском.

— Она уходит, — тихо ответил он.

— А император?… —

— Он хочет, чтобы её видели живой. Чтобы все знали – всё в его руках. До последнего вздоха.

— Как жестоко, — прошептала Анели. — Никто из нас не поступил бы так…

Лоран повернул голову, посмотрел на неё с лёгкой, почти неуловимой насмешкой:

— Мы — другие. Мы не выставляем смерть на обозрение.

И, не дожидаясь ответа, отошёл в сторону, к зеркалам, наблюдая, как император улыбается собравшимся и объявляет:

— Императрица Сесилия благодарит вас всех за честь быть с ней в этот день. Пусть эта ночь станет праздником жизни.

-Последним для вас, - пробормотал себе под нос Лоран. – Да, твое величество? Но мы еще посмотрим…

Музыка снова заиграла. Гости склонились.

Но больше никто не улыбался.

Герцогиня Вивьен стояла у центрального окна, откуда открывался вид на балкон и зал, словно с высоты трона. Свет свечей отбрасывал тени на её бледное лицо, и в её позе читалась настороженность, тщательно скрытая под изысканной осанкой.

Что-то не так.

Она почти не слышала речи императора — лишь гул голосов, как в церкви перед погребением. Всё вокруг было слишком выверенным, слишком театральным: от движения пажей до скрипов кресла, в котором сидела Сесилия, — будто сама сцена смерти, разыгранная на бис.

Это не демонстрация силы. Это что-то другое. Зачем ты её сюда притащил, Адальберт? Что ты хочешь нам показать? А что, если вообще все не так? Что, если ей помогают? Что, если императрица стала жертвой яда? Почему нет?

Мысли в голове Лютеции Вивьен кружились с неимоверной быстротой. Она не думала, что она умнее других. Но чисто женский нюх и опыт жизни при дворе подсказывал – может быть и не такое. Но зачем? В чем интрига? В чем цель?

Она покосилась на супруга, который стоял рядом. Хотела было сказать ему о своих мыслях, но удержалась. Точнее, непогрешимый инстинкт самосохранения сработал и в этот раз. Меньше болтаешь – дольше живешь, вот что. Можно подумать, она не видела, как те, у кого самые длинные языки, оканчивали свою жизнь раньше времени.

Она знала, что ее супруг чувствует то же, что и она. И знала, что он никогда не скажет этого вслух. Так зачем сотрясать воздух? Тем более (она опять покосилась на мужа) она так до конца и не научилась ему доверять. Да, собственному мужу. Более того, она была уверена, что, если это будет ему выгодно, он раньше всех отречется от нее. Впрочем, и она не станет класть свою жизнь за него. А зачем?

Герцогиня еще раз посмотрела на императрицу.

Императрица на троне — точнее, в кресле — была не живым существом, а символом. И Вивьен вдруг поняла: это особенный праздник. Это праздник Его власти. Если бы она умела ненавидеть, она бы возненавидела императора. Просто потому, что он так необъяснимо жесток. Но… Разве можно испытывать такие чувства по отношении к власти? И герцогиня попятилась, спрятавшись в тени бархатных занавесей.

«Лучше бы уйти отсюда», - подумала она и посмотрела, что за бархатными портьерами виден коридор, который ведет к зимнему саду, а там… а там двор, карета и… домой!

И герцогиня Вивьен, никому ничего не говоря, молча сбежала из дворца.

Комната у Розамунд и Лили в общежитии Академии была в лёгком беспорядке: учебники, пергаменты, чернильницы, разбросанные закладки. Девушки сидели на полу, склонившись над заданиями по начертательной магии. Лили прикусила перо, сосредоточенно вчитываясь в формулы. Розамунд, облокотившись на подушку, записывала что-то, вздыхая с раздражением.

— Ну почему это всё так скучно? — простонала она. — Заклинание преломления света при переходе через зеркальную плоскость… Кто это вообще придумал?

— Кто-то, кто хотел, чтобы ты стала боевым магом, — отозвалась Лили, не поднимая глаз.

И тут — грохот двери.

— Та-да-аам! — в комнату ввалились Хатч, Стэнски, Франко и Марк.

У Франко в руках — корзина с закусками, у Стэнски — бутылки с этикетками, яркими и слегка подозрительными, Хатч махал рукой, как дирижёр оркестра, а Марк сиял как именинный торт.

— Сюрприз! — прокричал Хатч. — У нашего зелёного великана сегодня день рождения!

— И мы решили, что никакие зачёты нам не помеха! — добавил Стэнски.

— Вы с ума сошли?! — Розамунд вскочила. — У нас завтра зачёт по начертательной магии!

— А мне сегодня двадцать, — спокойно напомнил Марк. — И я требую хотя бы немного веселья перед тем, как нас всех окончательно добьют преподаватели.

— Мы принесли пирог. С черникой и с мясом, — добавил Франко.

— Выбрось все книжки, Лили! — громко приказал Стэнски. — Сегодня у нас праздник жизни!

Лили засмеялась, сдалась и подмигнула Розамунд:

— Пирог с мясом! И черникой! Ура! Идём на природу!

-Только тихо, а то пирогов мало, а желающих их сожрать – много! – сказал Хатч.

Ребята высыпали из комнаты и направились к холмам за Академией. Вечер был тёплым, над травой висел аромат цветущих трав. Ребята разложили покрывало, устроили нечто вроде пикника — смех, жаркие споры, дурацкие тосты и один неуклюжий фаербол, подожжённый Стэнски в попытке открыть бутылку магией.

И тут в воздухе — щелчок портала.

Из фиолетового вихря появился Люк Аннивартанеле. В голубом камзоле, с идеальной причёской и лицом, искажённым яростью.

— Что здесь происходит?! — рявкнул он. — Нарушение устава! Алкоголь! Самовольный выход за территорию! БЕЗ сопровождения!

Все резко притихли. Марк поднялся.

— Профессор, у меня сегодня день рождения. Мы просто… - начал было Марк.

— Молчать! — перебил Люк. — Немедленно прекратить этот балаган и явиться к куратору! А Хатч и Стэнски — в карцер! Немедленно!

— За что?! — возмутился Хатч. — Мы ничего не нарушили! Нас никто не предупреждал!

— Это беспредел, профессор! — подхватил Стэнски. — Мы имеем право...

-Профессор, за что? – пискнула Лили.

-Ах, так? Все в карцер!

-Да что ж такое! – Марк, как молодой медведь, поднялся и встал напротив преподавателя. – Это всего лишь день рождения!

-Действительно! – поддержал его Франк.

-Вы не имеете права! – крикнула Розамунд.

Люк поднял руку. Из его глаз на миг сверкнул фиолетовый огонь, и голос стал холодным, как ледяная сталь:

— Subiicio Voluntatem.

Заклятие принуждения ударило точно, ни парни, ни девчонки даже не подумали отреагировать и выставить щит. Ребята затряслись, как марионетки в руках кукловода, и замерли.

-В карцер! – процедил Аннивартанеле.

Ребята послушно поднялись и направились в сторону Академии.

Карцер находился в подвале Академии. Это было старое крыло, редко используемое, в карцер почти никогда никого не сажали. Надо было провиниться очень капитально, чтобы туда попасть. Может, за последние пять лет туда и попадал какой-нибудь особенно провинившийся боевик. Но чтобы травники, или артефакторы… никогда! Тем более – студентки! Карцер же представлял собой каменный мешок, сырой и холодный.

Когда ребята и Аннивартанеле уже приблизились к лестнице, ведущей к подвалу, их заметил мастер Хоуп. Он было собрался их окликнуть, но они тут же исчезли из зоны видимости.

-Черт возьми, это что такое? – крикнул Хоуп.

-А что такое?

Хоуп обернулся и увидел Марту Кемпински.

-А вы что тут делаете? – чуть ли не оскорбленно воскликнул он.

-У меня тут опыты, - с не менее оскорбленным видом ответила она. – Так что вы кричите?

-Мне показалось или я увидел группу студентов, идущую по направлению к карцеру?

-Они шли одни? – строго спросила Марта.

-С ними был профессор Аннивартанеле.

-Ну, - Марта махнула рукой. - Наверное, провинившиеся.

-Кога вы в последний раз видели в карцере провинившихся? - спросил Хоуп. – Тем более, провинившихся травников?

Марта хмыкнула.

-Всякое бывает, - пожала она плечами. – Но вы правы, это странно…

Между тем Аннивартанеле отворил дверь карцера, ребята один за другим вошли в нее. За ними последовал и Люк. Он вошел в карцер, захлопнул дверь и активизировал портал. Затем каждого собственноручно протолкнул в портал и следом прыгнул сам.

Они пришли в себя не сразу.

С потолка капала вода. Воздух был влажным, затхлым. Каменные стены, колонны, алтарь в центре, выложенный черным обсидианом. На нём — резные символы. По кругу — углубления в полу, как будто… ложа для жертв.

Студенты с недоумением и страхом смотрела на алтарь, но ничего не могли поделать. Заклинание принуждения не рассеялось само собой, а сил у них не хватало его сбросить.

-Вот, я привел их, - сказал Аннивартанеле кому-то.

Из тени выступила фигура мужчины.

-Отлично! То, что надо… Теперь кое-кто не отвертится, - ухмыльнулся мужчина.

-Мне надо спешить, - сказал Люк пришедшему.

-Не торопись, - ответил тот.

-Кайрон, мы договаривались! – воскликнул Аннивартанеле

-Я с тобой ни о чем не договаривался, - холодно ответил Кайрон.

Элен сразу бы его узнала, а вот студенты его никогда не видели и не знали даже его имени.

-Перестань! – Люк заподозрил неладное, но было уже поздно.

Кайрон уже поднял руку.

Сноп огня ударил по каждому из студентов — их тела отшвырнуло к алтарю. Каменные ложа вспыхнули, и цепи скрутили их запястья и лодыжки. Теперь в каждом ложе лежало по человеку.

Аннивартанеле тоже закричал, когда цепи вырвались из пола и притянули его к земле.

— Я один из вас! Прошу! Я ведь служил!

-Ты не один из нас, - спокойно ответил Кайрон. – Разве ты некромант?

-Н..нет!

Кайрон рассмеялся — холодно, весело, как будто услышал очень смешную шутку.

— Все служат, Люк. Но не все выживают. Тем более, если ты не некромант. Но не грусти, ты замкнешь цепь. А, значит, еще раз послужишь…

Вокруг алтаря лежали Хатч, Лили, Стэнски, Марк, Франко, Розамунд и Люк Аннивартанеле

-Семь счастливое число, так думали древние, - сказал Кайрон. – Спите пока.

Он провёл рукой по воздуху.

И все жертвы погрузились в сон. Тяжёлый, вязкий, чёрный, почти смертельный сон без сновидений.

Дорогие друзья! Финал прям близко-близко, поэтому если вы до сих пор не поставили книге лайк, пожалуйста, поставьте! И если вы еще и отзыв напишете, я буду просто счастлива!

Глава 17

Между тем, пока высшая аристократия пугалась и наслаждалась на балу в честь дня рождения императрицы, Серафина и Анели пробирались по тюремному подземелью императорского дворца. Как им удалось туда попасть? Это была отдельная история. Но они справились. В основном, благодаря зеркалам. Все-таки тщеславие – очень полезный порок. Иначе в тюремном подземелье не было бы зеркала. Точнее, его не было бы у начальника охраны, в комнате которого они оказались. Теперь начальник охраны мирно спал, а девушки шли по подземелью.

Серафина, высокая, хрупкая, в простом чёрном плаще, уверенно шагала вперед. Рядом с ней плавно двигалась Анели Дорн, юная, с обманчиво-кукольным личиком и цепким, внимательным взглядом.

— Они здесь, — тихо сказала Анели. — Я чувствую их. Много. Слабые, испуганные. Но все-таки… есть тут что-то странное… Как будто чего-то не хватает, - пробормотала она.

-Что именно странно? Приютские дети, слабенькие… Поэтому ощущение от жизненных сил такое… смазанное, - ответила ей Серафина. – К тому же они боятся.

-Это да, но все-таки… что-то мне не нравится…

Девушки пошли вперед.

-Тише, впереди охрана, - шепнула Анели. – Двое. Мой правый…

Девушки подняли руки и согласно отправили заклинания в появившихся стражников. Те обмякли и упали.

-Готовы…

Девушки двинулись дальше. Спустя четверть часа и еще две пары усыпленных стражников, они достигли цели. Перед ними была дверь – массивная, железная.

-Представляю, какой так холод, - пробормотала Серафина.

Ей было очень жалко детей. Конечно, магу такие чувства испытывать не подобает, тем более некроманту, но… Детей было очень жалко!

— Здесь, — прошептала Анели. – Я их чувствую…

Анели прикоснулась к замку. Тускло вспыхнули руны, и замок щёлкнул. Дверь скрипнула, открываясь.

Внутри сидели дети. Грязные, истощённые, в лохмотьях. Некоторые не поднимали глаз, один мальчик жался к стене. Девушки вошли в помещение.

-Чёрт! – в сердцах выругалась Анели.

— Не бойтесь. — Серафина присела на корточки, протягивая руки. — Мы вас выведем. Вы свободны.

— А дядя сказал, что никто не придёт, — прошептала девочка с заплаканным лицом. — Что нас забудут.

— Он солгал, — ответила Анели. — Быстро, вставайте и идите за нами.

Дети зашевелились, стали подниматься, но вдруг, воздух сгустился, заискрил.

Серафина и Анели вздрогнули, обернулись.

У входа стоял Кайрон, облокотившись на дверной косяк, как человек, пришедший на заранее назначенную встречу.

— Ах, какие благородные. Какие преданные. Какие глупые. — Его голос был не злым — скорее, насмешливым, как у преподавателя, уличившего ученика в жульничестве. — Вы действительно думали, что так легко справитесь со мной и с тем, что я задумал?

Анели замерла. Серафина улыбнулась:

-Конечно. Мы не слабее тебя.

-Ах, девочки, девочки, - снисходительно покачал головой Кайрон. – Ведь вы даже не поняли, что перед вам не люди.

-То есть? – пробормотала Серафина.

-Чёрт! Я же чувствовала, что-то не то! – воскликнула Анели.

-Призраки… - хмыкнул Кайрон. – Тоже мне, некромантки! Повелись на отголоски, на иллюзию! Если вы там все такие, то мне с вами справиться не составит особого труда.

Кайрон щелкнул пальцами и детские тела принялись истощаться, бледнеть. Несколько минут – и в камере никого не было. Только тишина и пустота.

-Ну, а вы мне пока больше не нужны, - промурлыкал Кайрон. – Пока не нужны, - подчеркнул он.

Девушки вскинули руки, а Кайрон даже не двинулся. Он просто поднял руку — и обе девушки взлетели в воздух, как марионетки, и упали на каменный пол.

Анели попыталась подняться, но тело её не слушалось. Серафина едва дышала, кровь стекала по ее виску.

Кайрон подошёл:

-И вы еще хотели со мной бороться? – с удивлением спросил он. – Вы? Да вы же ничего не можете!

Он достал наручники, украшенные чёрными печатями.

-Узнаете? Сейчас я заблокирую вашу магию, чтобы вы не наделали глупостей, - сообщил Кайрон.

-У тебя… ничего… не получится… - это Анели собрала все силы, чтобы ответить Кайрону.

-Конечно, получится, - спокойно ответил он.

Щёлк. Щёлк. Металл сомкнулся на запястьях девушек. Они сразу почувствовали, как магия ушла из их тел, как будто они опустели. У них и так почти не было сил, а с наручниками они почувствовали себ умирающими.

— Отдыхайте. Вы сделали всё, что могли… для меня. Деточки.

Кайрон вышел, затем легко взмахнул рукой, и дверь камеры захлопнулась.

Потом — ещё один жест, и пара стражников, лежавших в самом конце коридора, очнулась. Глаза их прояснились, они вскочили, подбежали к Кайрону.

— Заключённые пытались сбежать.. — Голос Кайрона был убедителен и холоден. — Охраняйте их. Не верьте ни единому их слову.

Стражники вытянулись, кивнули, заняли посты и замерли, уставившись остекленевшим взглядом в стену.

-Молодцы, мальчики, - Кайрон хлопнул одного из стражников по плечу и исчез.

-Где он сказал искать?

-Согласно плану, мы почти на месте…

Каэль Валдорн и Кайдэн Берг, вторая пара некромантов, двигалась по дворцовому подземелью в сторону крипты.

-А хорошо там, наверху, тепло, - мечтательно пробормотал Каэль.

-Ты еще скажи, что хочешь на праздник!

-А что? Почему нет? Танцы, шампанское, барышни…

-Тоже мне, любитель сладкой жизни, - хмуро буркнул Кайдэн.

-Тебе бы тоже понравилось, - рассмеялся Каэль.

-Мое лицо не оставляет шансов, - мрачно сказал Кайдэн и потер шрам на щеке.

-Ты слишком пессимистичен, мой друг!

-Тихо! – Кайдэн провел рукой. – Кажется, мы на месте…

Маги стояли перед огромной железной дверью. Кайдэн поднял руку, поднес ладонь к замку. Замок щелкнул, дверь отворилась. Кайдэн нажал плечом, они вошли…

Черный алтарь с рунами был ровно посередине крипты. А вокруг…

-Чёрт! Да это же… - Каэль осёкся.

-Жертвы, - мрачно сказал Кайдэн, оглядывая фигуры прикованных к полу людей.

-Послушай, это… ребята из Академии в Полтраке! Я точно видел одного из них там и запомнил его! А это…

Маги медленно подошли к прикованным людям.

-А это профессор Анивартанеле, если мне не изменяет память, - сказал Кайдэн. – Ты же его помнишь?

-Да…

-Так-так-так…

Маги вздрогнули и обернулись.

-Кайрон! – воскликнул Кайдэн. – На ловца и зверь…

-Кто из нас зверь, мальчик? – усмехнулся Кайрон.

-Ах ты…

Кайдэн и Каэль даже не успели поднять рук. Воздух вокруг взорвался, заискрил. Маги взлетели в воздух, миг – и они уже лежали на каменном полу без сознания. Каэлю хватило минуты, чтобы защелкнуть на их запяястьях антимагические наручники.

Кайрон посмотрел на них, как скульптор на каменные заготовки.

— Неплохо. Но недостаточно, - пробормотал он.

Затем обернулся и щелкнул пальцами. Из дверного проема медленно выплыли два скелета. Кайрон приказал:

-Идите в темницу, второй этаж, восьмая камера, возьмите двух девушек и принесите их сюда.

Скелеты молча двинулись прочь. Кайрон улыбнулся.

-Мне начинает нравиться эта игра, - сказал он сам себе.

А мертвецы, тем временем, довольно быстро спустились на тот самый второй этаж, прошли по коридору и подошли к стражникам. Те и мускулом на лице не шевельнули, увидев скелеты. Создалось впечатление, что они были не в себе, или под очень сильным заклинанием подчинения. Более того, один из стражников просто достал ключ, повернулся и открыл дверь камеры. Скелеты вошли внутрь. Серафина и Анели во все глаза смотрели на мертвецов. У них не возникло и капли сомнения – кто их прислал.

Один скелет ухватил на руки Серафину, второй – Анели. Затем мертвецы двинулись в обратный путь. Девушки молчали.

-Куда они несут нас? – шепнула Серафина.

-Сейчас узнаем, - ответила Анели мрачно.

Путь назад занял у скелетов не так много времени. И вскоре они уже входили в крипту.

-Кайрон! – крикнула Анели.

-Да, это и я тоже рад вас видеть!

Кайрон сделал знак и скелеты опустили девушек на каменный пол.

-Каэль! Кайдэн! – прошептала Серафина.

Потом она повернулась к Кайрону.

— Зачем?! — выдохнула. — Ты уже всё получил… Зачем мы? Объясни!

Кайрон опустился на корточки, глядя ей прямо в глаза.

— Одной смерти мало. Одних жертв — недостаточно. Для величайшего ритуала нужна не просто плоть. Нужна магия. Сила. Душа.

Он выпрямился.

— А кто послужит моей цели лучше… чем сильные, обученные некроманты?

Мастер Хоуп гонял боевиков по полигону и уже во второй раз за утро их пересчитывал.

— Стэнски… Хатч… — пробормотал он. — Опять опаздывают?

Но прошло уже больше получаса от начала занятия, и ни один, ни другой не появился.

— Ладно, — тихо сказал он себе. — Проверим.

Комната Хатча и Стэнски была пуста. Кровати не расправлены, одеяла не смяты — всё выглядело так, будто они ушли и не вернулись.

Мастер Хоуп отступил и задумался. Зря, очень зря он не поднял вчера тревогу, когда увидел ребят в подземелье. Теперь это было очевидно, но… что делать? Что делать?

Оставалось одно – идти к ректору. На подходе к кабинету Торна он услышал шум. Так и есть! Несколько преподавателей уже были у ректора, дверь кабинета Торна была распахнута. Мастер Хоуп увидел Режину, Кемпински, Маленко, Чимарози, Дрейка, Дюрока, Репника. Ректор Руфус Торн стоял у окна, в напряжённой позе, спиной к собравшимся.

Марта держала список в руках и зачитывала:

— Стэнски, Хатч, Соулс, Гроум, Тавернхейм, Лютц. Все шесть не появились на занятиях, в комнатах не ночевали. Их нет в столовой, в лабораториях, в астрономической башне — нигде.

— И это не шалость, — тихо сказал Хоуп, входя в кабинет. — Боюсь, они попали в беду.

Все обернулись на его голос. На мгновение воцарилась тишина. И тут Элиас Дрейк, хмурый, как грозовая туча, отступил на шаг от стены и заговорил:

— Есть ещё одно. Глава факультета артефакторики, Люк Анивартанеле, тоже пропал. Его кабинет пуст, канал связи заблокирован. Он не оставил никаких распоряжений.

Пауза стала ещё гуще. Торн резко повернулся, подошёл к столу, стукнул кулаком.

— Проклятье. Всё началось.

— Руфус… — подала голос Режина.

Он поднял руку, прося тишины.

— Я приму меры. Сейчас вы все должны вернуться на свои места. Поддерживайте порядок. Академия не должна паниковать.

— Но… — начал Хоуп.

— Всё, — отрезал Торн. — Это приказ.

Один за другим преподаватели покинули кабинет. Осталась только Режина Скулме.

— Ты ведь собираешься в столицу, — сказала она, не спрашивая.

— Да. Идти туда — значит встать на линию огня, — Торн посмотрел на неё долгим взглядом. — И что-то мне подсказывает, что наши студенты уже там. В самой гуще.

— Я иду с тобой, — сказала она твёрдо.

Он покачал головой.

— Нет. Это дело для нас, старых дураков… Мы… либо победим, либо... — он не закончил, взглянул на неё с нежностью. — Лучше тебе при этом не присутствовать.

Режина сжала губы, но промолчала. Он подошёл, положил руку ей на плечо.

— Если не вернусь — ты будешь держать Академию. И защищать тех, кто останется.

Она кивнула. В глазах её стояли слёзы.

Руфус наклонился и поцеловал Режину в губы. Та обняла его, прижалась, прильнула всем телом.

-Возвращайся, - шепнула она. – Я буду ждать…

-Я постараюсь, - ответил Торн и через несколько секунд исчез в вихре портала.

В комнате было тихо. Сквозь полупрозрачные занавеси сочился мягкий свет, играя на гладком шелке простыней. Элен лежала, раскинувшись на спине. Рядом — Мэтью, уткнувшийся лицом в подушку. Он шевельнулся, дотронулся до её плеча и лениво пробормотал:

— Утро уже?

— Пусть подождёт ещё чуть-чуть… — выдохнула Элен, улыбаясь.

Мэтью перекатился, посмотрел на неё снизу вверх, прикоснулся к её щеке и поцеловал. Долгий, ленивый, чуть сонный поцелуй. Элен засмеялась, потянулась, опрокидываясь назад на подушки.

И тут — резкий стук в дверь.

— Госпожа! Госпожа! Ваше сиятельство! Почему вы не отвечаете? — голос Изы был спокойным, но настойчивым. – Госпожа, гости уже съехались, скоро выйдет императорская чета!

Мэтью и Элен одновременно вскочили.

— Чёрт!— вскрикнула Элен, хватаясь за простыню, как за спасательный круг. – Сколько времени?

-Белый день!

-Проспали!

Мэтью уже натягивал рубашку, споткнулся о сапог:

— Как это — уже начался?! Он же вечером!

-Увы, нет! Императрица плохо себя чувствует, до вечера решили не ждать! – зашептала Элен, спрыгивая с кровати и запутываясь в покрывале. — Иза! Я сейчас!! — крикнула она в сторону двери, одновременно пытаясь найти чулки, корсет и шпильки для волос.

Мэтью, всё ещё усмехаясь, подошёл, взъерошил ей волосы:

— Ты прекрасна в любом виде, но я, пожалуй, исчезну, прежде чем придёт твоя фрейлина с убийственными щипцами для завивки.

Он схватил плащ, поцеловал Элен — быстро, на бегу, в лоб — и шагнул в зеркало. Его отражение на миг дрогнуло, как вода — и исчезло.

— Счастливчик, — пробормотала Элен с улыбкой, застёгивая халат и подбегая к двери, чтобы отпереть замок.

Дверь распахнулась и Иза, с платьем в руках, решительно вошла в комнату.

—Я думала, с вами что-то случилось… Что это у вас с волосами?!

-А что?

Элен посмотрела в зеркало и узрела воронье гнездо на голове.

-Так, времени нет. Расчеши, заплети косу и заколи вокруг головы, быстро, - велела Элен.

-Расчеши, - буркнула Иза.

Затем служанка положила платье на кресло, усадила Элен перед зеркалом, достала гребень, схватила шёлковую ленту, что-то прошептала и волосы Элен тут же распутались. Потом Иза одним движением зафиксировала прядь, другой — подколола шпильку, что-то еще шепнула и волосы поднялись в простую, но элегантную причёску.

— Вот, хотя бы как-то… — бормотала Иза, засучив рукава. — Не успеем к началу, но хоть не в рубашке придём!

Затем Иза быстро облачила Элен в чулки и платье, подала ей туфли, откуда-то извлекла коробку с украшениями.

-Рекордное время, - хмыкнула Элен. – Кто-то еще в состоянии так же быстро собраться на бал?

-Боюсь, то никто, - хмуро ответила Иза.

-Жаль, что никто про мой подвиг не узнает.

-Очень хорошо, что никто не узнает, госпожа.

Элен стремительно вышла в коридор и направилась в сторону бальной залы.

-Хорошо, что хоть ехать не надо, - пробормотала она себе под нос.

Элен сглотнула, схватила веер, поправила корсет, бросила на себя плащ.

— Бежим!

Они выбежали в коридор — Элен быстрая, прямая, будто ветер. Иза — за ней, с корзинкой и шпильками на всякий случай.

Коридоры дворца были залиты светом, гул музыки доносился издалека. Бальный зал звал — и они спешили навстречу судьбе, не зная, какой ужас уже разворачивается внутри

Бальный зал сиял огнями, оживленно играла музыка, гости уже привыкли к печальному виду императрицы, освоились и принялись болтать и смеяться.

Императрица, недвижимая в тяжёлом кресле, была похожа на фарфоровую статую. Глаза её были прикрыты, губы побелели. Император стоял позади супруги, рядом с ним стоял герцог Донато и что-то шептал ему на ухо.

И вдруг — тишина.

Музыка оборвалась.

Тонкая нить мелодии как будто была перерезана невидимой рукой. Арфист замер с пальцами над струнами. Флейтист задохнулся на полувыдохе. В зале повисла зловещая пустота.

Из воздуха, точно сотканный из тени, появился Кайрон. Но самым странным было то, что он появился из тени ЗА императорской четой. Все замерли. Император и Донато вздрогнули и обернулись.

— Добрый вечер, Ваше Величество, — голос Кайрона, спокойный и мягкий, пробежал по залу, заставив смолкнуть самые последние шорохи и шепоты. — Я пришёл, чтобы завершить начатое.

Император Адальберт выпрямился, холодно сверкнув глазами:

— Стража! Взять его!

Но никто не двинулся. Стражники застыли, как куклы. Один из них начал поднимать меч — и вдруг обмяк, словно марионетка, у которой перерезали нити. Другой попытался пошевелиться — и его лицо исказила гримаса боли.

Кайрон медленно двинулся вперёд.

— Бесполезно. Всё под контролем. Под моим. — Он не повышал голоса, но каждое слово звенело в воздухе. — С этого момента здесь главный я.

— Ты что, совсем обезумел?! — воскликнул герцог Донато, шагая вперёд. — Ты слуга! Призрачный учёный, грязный манипулятор — ты никто без Империи!

Кайрон остановился. Улыбнулся.

— А ты, Донато, — удивительно скучен. Всегда был. Скучен и туп. Хватит лаять, пёс. Ляг.

Он поднял руку — и Донато рухнул на пол, как будто его ноги отнялись. Его глаза закатились, рот дернулся в немом протесте.

Следом один за другим были обездвижены прочие гости мужского пола. Кайрон даже не сдвинулся с места. Император Адальберт пытался оказать сопротивление, но не устоял. Его щиты посыпались, как будто это было творение ученика первого курса Академии, а не могущественных магов империи: тело Абальберта дёрнулось, как от удара, он схватился за голову, и вдруг — затих, замер, словно статуя.

Дамы закричали. Кто-то куда-то побежал, кто-то упал в обморок.

И тогда Кайрон поднял руки. Все, кто еще мог двигаться, замерли.

Пол под бальным залом затрясся. Двери распахнулись и во дворец, в бальный зал вошли мертвые: обнажённые кости, лица без глаз.

Те, кто некогда были воинами, магами, стражниками.

Теперь — лишь тени, кости, плоть, напитанная смертью.

-А вот и новые гости, - расхохотался Кайрон.

Мертвецы шли медленно, зловеще, в беззвучном повиновении Кайрону. Одетые в пыль и землю, в куски плоти, с челюстями, разверзнутыми в немом крике. И они шли. Их было не так много, но этого хватило, чтобы уничтожить самообладание толпы народа, среди которых было не так уж и мало магов.

Те, кто еще был в сознании, отключились. Бальный зал был усыпан телами гостей. Последним провалился в темноту беспамятства император. Он успел насладиться зрелищем мертвого войска Кайрона.

Но нет, оставалось еще два человека, которые не потеряли сознания – императрица Сесилия и ее лекарь. Она в ужасе смотрела на приближавшихся к ней мертвецов. Лекарь же дрожащими руками достал флакон и влил зелье в рот Сесилии.

В этот момент к ним обернулся Кайрон. Он уставился на лекаря недвижным взглдом.

-И как это я упустил тебя, - пробормотал он.

Он махнул рукой — лекарь отлетел к стене, ударился и сполз вниз без чувств.

Кайрон подошёл к императрице, изучая её лицо.

— Вам нечего бояться, Ваше Величество, - произнес он с полубезумной улыбкой. – Вы нужны мне живой.

Он щёлкнул пальцами.

Мертвецы подхватили кресло. Движения их были удивительно бережны, почти нежны — как будто они несли свою королеву.

— Унести. Вниз. В Крипту, — приказал Кайрон.

И мертвецы пошли, унося кресло с императрицей из бального зала.

Кайрон пошел было следом, но вдруг остановился, обернулся, посмотрел на лежащих на полу людей и сказал:

— Пусть это будет началом новой эры. Эры мёртвых. Эры власти. Эры истины.

Бальный зал был мертвенно-тих. Ни звука, ни шороха. Лишь гулкая тишина, давящая на уши. Сверху — люстры, в которых ещё дрожали огоньки свечей. Снизу — тела, разбросанные, как после бури. Фрейлины с распростёртыми руками, лорды, дамы, придворные — все без сознания.

Элен стояла посреди зала, едва дыша. В ушах стучала кровь.

— Чёрт… — прошептала Элен. — Что тут произошло? – крикнула она.

Ответа не было. Только тишина.

Она сорвалась с места, присела около ближайшей дамы — дыхание есть. Пульс — слабый, но есть. Та же картина у других. Живы… но словно выключены из реальности. Элен увидела фрейлин императрицы, герцогиню Вивьен, Донато, императора… А вот императрицы не было, а она должна была быть! Должна!

Элен метнулась к зеркалу в торце зала — старинному, украшенному серебряной рамой.

— Мэтью… Мэтью, отзовись… — голос её был дрожащим. — Что-то случилось. Я не знаю что. Но ты должен прийти. Ты должен…

В ответ — лишь собственное отражение.

— Пожалуйста… — Элен прижалась лбом к стеклу.

И вдруг — дрожь. Вода? Свет? Ткань реальности поддалась. Из глубины зеркала — колыхание. Образ. Тень.

Мэтью.

— Я иду, — сказал он.

Через несколько мгновений он уже стоял рядом.

-Значит, мы опоздали! – сказал он.

-Но как? Донато, император – все тут!

-Кайрон, Элен, - ответил Мэтью. – Но не всё ещё потеряно, поверь мне.

Он присел возле лорда Кассиана, приложил руку к груди, произнёс заклинание-пробуждение. Легкий толчок — и веки Кассиана дрогнули.

— Где… — прохрипел он. — Мэтью?

— Вы нужны нам.

Следом Мэтью подошёл к лорду Вейланду, затем — к Илтаре. Оба открыли глаза, тяжело дыша.

— Вы в зале. Кайрон ушёл в крипту. Он забрал императрицу.

-Жертвы?- хрипло прошеплат лорд Кассиан. – Дети?...

-Ни Серафина, ни Анели не вернулись, - глухо ответил Мэтью.

-Значит, он уничтожил их и жертвы ждут, - сказал лорд Кассиан. – Надо торопиться, иначе…

Он приподнялся, стиснул зубы. Мэтью хотел помочь ему.

-Я сам, - сказал Кассиан. – Помогите Илтаре, Мэтью.

-Я справлюсь, - отозвалась та.

Через пару минут некроманты полностью пришли в себя.

-Элен, мы идем в крипту, - сказал лорд Вейланд. – Оставайтесь здесь. Приведите в сознание, кого сможете.

-Но может быть… - начала было Элен.

-Вам надо остаться тут, - поддержал Вейланда лорд Кассиан. – Здесь император, Донато. Они первым делом побегут в крипту, когда очнутся.

-Но мне их не удержать!

-Попытайтесь.

-Элен, оставайся, - сказал Мэтью. – Нам надо идти.

Элен кивнула головой и через мгновение все четыре некроманта исчезли в вихре портала.

Элен вернулась к телам у трона.

Донато лежал с застывшим лицом, глаза полуоткрыты. Элен вложила пальцы в его ладонь. Тот вздрогнул, вскинулся.

— Ромола… - с трудом прошептал он. - Что произошло…

— Вы были под заклятием, - ответила Элен.

— Ты одна? — Донато с трудом, но поднялся на ноги. — Император?

Герцог Донато подошел к императору, опустился рядом с ним на колени, положил руку ему на лоб. Тот резко втянул воздух, тяжело, как тонущий. Глаза его открылись.

— Кайрон… — прохрипел он. — Это он… всё…

— Да, и он в крипте, — ответила Элен.

-Где Сесилия? – взгляд императора упал на место, где стояло кресло с императрицей. – Где Сесилия? Надо торопиться, торопиться! Локар… Мантоха… где они?

Донато прошелся между телами лежащих придворных, нашел канцлера, положил руку ему на лоб. Тот со стоном очнулся.

-Что случилось? – проскрипел Мантоха.

-Вставайте, нас опередили, - кинул ему герцог.

Так же Донато нашел Локара, герцога Вивьен, Мондиго и Ри Пайя.

-Вперёд, вперёд… - бормотал император. – Почему-то он медленнее остальных приходил в себя.

Но надо помочь очнуться другим, - крикнула Элен.

— Не время! — взревел Донато. — Сейчас Кайрон начнёт ритуал! Ему нельзя дать завершить круг! А эти, - он с презрением кивнул на лежащих на полу людей. – Они нам и в таком виде сгодятся!

-Но отец…

Донато обернулся к ней:

-Ты слышала, что я сказал?

-Я никуда не пойду, я должна помочь остальным… - начала было Элен.

Но тут Донато размахнулся и влепил ей пощечину. Да такую, что у Элен зазвенело в ушах.

-Встала и пошла, - прошипел он.

-Нет! – окрысилась Элен.

Донато схватил Элен за руку, резко, сильно, не оставляя выбора.

— Ты пойдёшь с нами. Ты нужна. Ты – часть плана, дорогая дочь. Ты – Донато! Ри Пайя!

-Хватит с ней цацкаться! – взревел генерал-мясник.

Элен оказалась заблокирована между ним и герцогом Донато. Ее повлекли вперед. Элен подумала, что могла бы вырваться, но их тут слишком много и все они не слабые маги, хотя и ослабленные. Что же… в крипте у нее будет поддержка. Она подождет… Элен обернулась. Император, поддерживаемый генералом Мондиго и Локаром, шел за ними. Замыкал вереницу канцлер. Финал близко.

«Надеюсь, они все сдохнут…» - пожелала Элен. – «Даже если я тоже умру… Я буду очень рада, если моя смерть послужит их гибели. И император – тоже», - припечатала она мысленно.

Глава 18

Они вошли в крипту через распахнутую арку, из которой тянуло сыростью.

Первым вбежал Донато и остановился вдруг, как вкопанный. Остальные вошли за ним, Элен была почти последней.

— О, Боги… - прошептала она.

Они увидели алтарь — обсидиановую глыбу в центре зала. Вокруг лежали жертвы. Шесть студентов Академии. Люк Аннивартанеле. Четыре некроманта. Все без сознания.

На самом алтаре — императрица Сесилия, бледная, будто мёртвая.

«Мэтью…» — мелькнуло в голове у Элен. — «Где он? Где Илтара? Где Кассиан и Вейланд?.. Что, черт возьми, происходит!!!»

По периметру крипты неподвижно стояли мертвецы. Один шаг — и их было бы достаточно, чтобы разорвать всех пришедших на куски.

И в центре всего — Кайрон. И он улыбался. И это была самая жуткая улыбка из всех возможных, потому что Кайрон улыбался безмятежно, как младенец.

— Вот и вы… наконец, — мягко сказал Кайрон. — Вся верхушка Империи в сборе. Спасибо за пунктуальность.

Герцог Донато открыл было рот, но император властным жестом остановил его, сделал шаг вперёд и выкрикнул.

— Предатель!

Кайрон наклонил голову и пожал плечами.

— Я просто понял, что не хочу быть в тени.

— Тебе не удастся переиграть нас! — рявкнул Донато. — Ты предал нас всех!

— Нет. Вы предали себя сами, — Кайрон улыбнулся. — Ты хотел передать тело младенца духу Первого некроманта. Сделать его сосудом для Элиаса Дона. А я решил — я сам стану этим сосудом. Разве так не честнее? Я — не податель, я — избранный. И ваш "дар" я обращу на себя.

Он поднял руку. Мертвецы двинулись вперёд.

— За Императора! — выкрикнул Ри Пайя и метнул боевое заклинание.

Началась бойня.

Элен почувствовала, как ее оттолкнули и ее спина впечаталась в каменную стену. В голове помутилось, Элен упала, а маги и генералы атаковали Кайрона и его мертвое войско. Ри Пайя сжёг трёх мертвецов, прежде чем его порвали пополам. Локар отбивался мечом, но был пронзён насквозь. Мондиго попытался открыть портал — и его сбили с ног, голова покатилась по камню.

Император кричал, призывая древнюю силу, но его мощь будто бы была заблакирована. Когда пали его защитники, Кайрон шагнул вперёд и вогнал клинок ему в грудь по самую рукоятку.

— Короли приходят и уходят. Но тени вечны, не так ли? – прошептал он.

Император рухнул, кровь растеклась по камню.

Мантоха и Вивьен были сбиты мертвецами и сожжены в вихре магии.

Остались только Элен и Донато. Элен так и сидела у стены, не имея сил собраться, а Донато пятился, зажимая кровавую рану на груди, пятился до тех пор, пока не наткнулся на Элен.

-Ромола, - прохрипел он.

-Ну какая же это Ромола? – рассмеялся Кайрон, приближаясь к ним.

-Что? – Донато изумленно выпучил глаза.

Кайрон щёлкнул пальцами — и Элен с Донато замерли, будто связанные невидимыми путами. Мертвецы замерли, в крипте воцарилась тишина. Кайрон присел рядом с ними на корточки. Элен скосила глаза, пытаясь рассмотреть лежавшие на полу жертвы: Стэнски, Хатча, Лили, Розамунд, Марка, Франко и других. Как они? У всех глаза открыты, все уставились в потолок и не шевелятся.

-Что, пытаешься посчитать? Их одиннадцать, - любезно подсказал Кайрон. – И они живы. Пока ещё.

Элен перевела взгляд на него.

-Что ты хочешь спросить? – Кайрон провел пальцами по ее щеке. – Сколько еще надо? Еще двое. Сесилия двенадцатая, а ты – тринадцатая. Этого будет достаточно. А, ну еще те, наверху, в бальном зале… Ну, это так… подпитка, не более того. Стратегический запас! – рассмеялся он и повернул лицо к Донато.

-Ну и смешные у тебя глаза! Выпучил, как краб, которого кинули в кастрюлю, - сказал Кайрон.

Донато сделал неимоверную попытку, шевельнулся и даже застонал.

-Нет, ничего не получится, - покачал головой Кайрон. – А, ты насчет Ромолы?

Донато шевельнулся.

-Да, это не Ромола. Это только тело Ромолы. А на самом деле там, внутри, душа совсем другого человека. Элен Ригби, слышал про такую?

Герцог застонал, закрыл глаза.

-Ну-ну, не закрывай глаза! Конечно, это совсем не та жертва, которая нужна, я понимаю твое расстройство. Но тебе-то теперь ничего не нужно. А мне и эта сгодится. Ни душа, ни тело уже не имеют существенного значения. Что там было в предсказании? "Когда кровь Двенадцати смешается в Чаше Костей, врата откроются для Того, Кто Спит… Ищите того, кто рождён под знаком Умирающего Дракона". Какие прекрасные слова, - Кайрон наслаждался происходящим. – Ромолы нет, рожденного под знаком Умирающего дракона уничтожили. Теперь в ее теле чужая душа. Двенадцать жертв собрано. Зачем нужна тринадцатая? Ну, так в этом же весь смысл!

Кайрон поднялся на ноги.

— Ты хотел быть повелителем мира, дорогой Донато. Но теперь — я возьму верх. Ты хотел подарить Элиасу Дону императорского младенца. А теперь — я стану сосудом для его силы. Императрица и её ребёнок будут жертвой. Как и твоя дочь. Из них получатся прекрасные проводники силы для меня. А ты — посмотришь на всё на это. А потом… я тебя убью. Хотя… тебе уже всё равно, я полагаю?

Донато застонал, зашевелился и из последних сил прохрипел:

— Ты сдохнешь, Кайрон. Ты сгниёшь в своём величии.

— Ты могуч, Донато, - Кайрон покачал головой. – Жаль убивать тебя. Но что поделать…

Кайрон наклонился, схватил Элен за плечи:

-А ты думал, я ничего не знаю? Думал, вы с дорогим Мэтью обманули меня? Дура!

Он приподнял её в воздух, как пушинку, и швырнул к алтарю. Элен упала, ударилась о камень, от удара захватило дух и Элен даже застонала. Кайрон подошел к ней, грубо поднял ее и положил на алтарь рядом с Сесилией.

Сесилия открыла глаза и прошептала:

— Ромола?..

Элен не смогла ей ответить, она просто закрыла глаза. Ей было почти все равно. Мэтью не было. Никого не было. Наверное, они все мертвы. А если это так, какая разница, что будет дальше?

Кайрон поднял руки и начал ритуал.

Голос его становился всё громче и громче. Сесилия застонала, потом закричала. На стенах зашевелились тени, могильный холод окутал крипту. Элен казалось, что она слышит какое-то гудение или стоны – она не могла разобрать.

— О великий Элиас Дон… — зашептал Кайрон. — Проснись. Прими вместилище. Я — твой сосуд. Я — твой проводник.

Он прошёлся по кругу и надрезал вены на руках жертв. Кровь заструилась в вырезанные каналы ритуального круга.

Потом он встал над алтарём. Посмотрел на Сесилию. Потом — на Элен.

— Час пробил, - сказал он и занес над ними ритуальный кинжал.

Раз — клинок в грудь Сесилии.

Два — клинок в грудь Элен.

Элен вздрогнула, захлебнулась кровью. Всё плыло. Холод. Тьма…

И тут, на краю сознания — огромная тень, разрывающая небытие. Сила, пробуждённая злом.

Но вместе с ней — свет.

Голос.

— Элен!

Мэтью.

Он ворвался в дверь вместе с Илтарой, Кассианом и Вейландом и кем-то ещё. Огонь магии, клинки, крики. Свет, разрывающий ночь.

Элен закрыла глаза.

— Я умерла… — подумала она.

И в этот миг для неё всё исчезло.

Мир возвращался неохотно.

Сначала — ощущение тяжести тела. Потом — лёгкий шум, как будто ветер шепчет в ветвях. Затем — боль в груди. Слабая, пульсирующая, как эхо.

Элен открыла глаза.

Потолок был знакомым. Ткань балдахина над головой, запах чистого белья и розовой воды. «Я жива», — лениво подумала она. – «Но как?...»

Мысли текли медленно, точно нехотя. Всё было странным, размытым. Она не могла понять — где находится, как тут оказалась… По всему телу разливалась странная истома.

В комнату вошёл кто-то. Тихо, почти неслышно. Шаги были знакомы. Он подошёл к кровати. Элен нехотя повернула голову.

Мэтью.

Он присел рядом на стул, опустил голову, взял её руку и поцеловал её пальцы — целовал долго, прижимался губами и никак не хотел отпустить ее руку.

— Что случилось?.. — прошептала Элен. — Почему я жива?..

Мэтью долго молчал, прижав её ладонь к губам. Наконец, выдохнул:

— Я сейчас тебе всё расскажу…

Мэтью ворвался в крипту первым. За ним – некроманты Кассиан, Вейланд, Руфус Торн и леди Илтара. Они так сильно задержались из-за Торна. Он вдруг появился из портала, рассказал про похищенных студентов, потом они еще спорили, как лучше поступить. Мэтью говорил – надо бежать в крипту, срочно! Он чувствовал, что время не ждет! Но… Вот сейчас он понял, что они опоздали. Ворвавшись в крипту, он увидел только одно: окровавленное тело Ромолы, лежащее на алтаре, и душу Элен, всё ещё связанную с ним тонкой нитью. Всё ещё! А рядом – душа Сесилии, едва мерцающая, почти оторванная от тела.

Я опоздал! Опоздал!

Только эта фраза билась в голове, как набат.

Кайрон стоял у алтаря, а над ним — Тень, громадная, монументальная. Не понять что это было невозможно. Элиас Дон. Первый некромант. Он сливался с Кайроном, прорастал в него, как огромное мощное дерево прорастает в преграду, стоящую на пути его роста.

- Мой дорогой Мэтью, - голос Кайрона было не узнать, он будто стал сильнее, ниже, в нем проявились басовые обертоны.

«Наверное, так говорил Элиас», - мелькнуло в голове у Мэтью.

-Ты пришёл, наконец-то! Теперь мы решим наш вопрос, верно? И насчет Элен в том числе!

-Если ты так ее любил, зачем опять убиваешь ее? – глухо спросил Мэтью.

-Потому что теперь мне никто не нужен, - прошипел Кайрон. – Потому что поздно молить меня о милосердии!

И Кайрон бросился вперёд. Мэтью едва успел поднять меч. Мэтью бил с яростью и холодным отчаянием. Кайрон смеялся, как безумный. Его сила была поистине невероятной. В душе у Мэтью будто все заледенело. Он был как машина, отражающая удары. Он даже успел понять, что Илтара, Кассиан, Вейланд и Торн, которые пришли с ним, каким-то чудом сдерживали мертвецов. Крики, кровь, дым, огонь… Если бы все четверо не были некромантами, им бы ни за что не удалось удержать мертвое войско Кайрона.

Мэтью крутнулся, отражая удар. Кайрон рассмеялся, сделал обманное движение и коротким ударом ранил Мэтью в бок, выдернул острие из раны. Кровь брызнула, залила одежду, пролилась на камни пола и тут… Всё в один миг замерло, утихло.

Кайрон застыл в той позе, в которой застало его чье-то заклятие. Мертвецы замерли, некроманты тоже застыли на месте. Как будто мгновение замерло в общем потоке времени. Мэтью увидел, как от Кайрона отделяется тень. Та самая, огромная, монументальная тень. Элиас Дон!

Мэтью тяжело дышал. Он, кажется, был единственным, кто не застыл во времени, как муха в янтаре. Но он не отступил. Ему уже не было страшно.

«Элен умирает. Пусть и я умру тоже», - думал он.

Тень коснулась его и как будто прошла сквозь него. Мэтью ощутил могильный холод и услышал голос. Голос звучал прямо в его голове:

— Моя… кровь…

Тень отпрянула.

Крипта затряслась. Тень закрутилась вокруг Кайрона. Он закричал — не от боли, а от ужаса.

— Ты хотел уничтожить мою кровь… — прозвучало, как эхо.

Кайрон начал усыхать. Кожа стягивалась, плоть исчезала, слетала с него куски и превращалась в прах прямо в воздухе. Он корчился, замирал, кричал от невыносимой боли до тех пор, пока от него не остались одни кости, но и они развеялись в воздухе так, будто не существовали никогда!

Следом войско Кайрона – его мертвецы — осыпались прахом. А потом и сам прах исчез и пол крипты очистился от него. Остались только убитые заговорщики, император… А над всем этим – Тень.

Некроманты отмерли.

-Что это, черт возьми, такое… - прошептала Илтара.

-Элиас Дон, - ответил ей Торн. – Это он… - в голосе ректора звучало благоговение. В крипте воцарилась нереальная тишина, в которой вдруг прозвучал почти плач:

-Мой предок… Элиас Дон… Спаси меня…

Это был голос герцога Донато. Как уж ему удалось, раненому, выжить в этой схватке было совершенно непонятно.

В крипте прозвучал глубокий, звучный голос:

-А зачем? Ты больше не нужен… Пусть живут другие…

-Нет… нет! Нет! – крик Донато потонул в хрипе.

Тело герцога обмякло. Он был мёртв.

Мэтью, который все это время держался на ногах, упал на пол. Силы оставили его. Единственное, о чем он мог думать – была Элен. Он попытался подползти к алтарю, к Элен. И вдруг Тень опять заговорила.

— Не бойся, мой мальчик. Моя кровь должна жить.

Тень окутала алтарь. Две призрачные женские души вздрогнули и двинулись по той нити, что соединяла их с телами. Все, как завороженные, смотрели на это. Души вошли в тела. Раны на телах зарубцовывались. Грудь Элен вздрогнула, и она задышала. Краем глаза Мэтью увидела, что и императрица тоже задышала.

Тень мягко, бархатно рассмеялась:

— Тонкая работа, мой мальчик. Так соединить душу и чужое тело… Ты молодец, и я благословляю тебя.

Мэтью поднял глаза. Элен лежала и будто бы спала. А вот Сесилия открыла глаза, села на алтаре. Ее кожа наполнялась светом, лицо обретало краски. Иссушенная недугом женщина будто бы наполнялась силой и соками жизни. Сесилия улыбнулась, рассмеялась и произнесла:

— Как я голодна! Боги, как я хочу есть! Я хочу есть!

Затем Тень окутала жертвы, лежащие вокруг алтаря. Тень была огромна, она охватила всех. На руках жертв распались оковы, их лица порозовели, глаза открылись. Лили, Розамунд, Марк, Стэнски, Хатч, Франко и четверо некромантов — Серафина, Анели, Кайдэн Берг, Каэль Валдорн поднимались один за другим, ощупывали друг друга, обнимались. Розамунд рыдала на груди у Стэнски, который неуклюже ее обнимал и утешал, а Лили и Хатч упоенно целовались.

-Профессор Аннивартанеле мёртв, - прозвучал голос Торна.

Марк подошел к ректору и пробасил:

-Это он нас сюда заманил.

Ректор вздрогнул и ничего не ответил.

Токи жизненной силы, охватившие всех, коснулись и Мэтью. Его рана затягивалась, он почувствовал прилив сил. Мэтью смог подняться и подойти к Элен. Она, в отличие от остальных, глаза пока не открыла. Казалось, она спит.

-Что с тобой, Элен? «Почему ты не просыпаешься?» — прошептал Мэтью.

Он склонился к ней, поцеловал ее в губ.

-Ну же, очнись…

Мэтью поднял голову, посмотрел на Тень. Все живые, кто был в крипте в этот момент, все замерли, услышав басовитый голос.

— Мне было приятно повидаться с вами, неугомонные потомки. Но дайте же мне поспать. Негоже тревожить мертвых, помните об этом…

Тень склонилась к Мэтью, окутала его.

— Что с ней? — прошептал он. — Что с Элен?

— Мало кому удавалось пережить два возвращения из-за грани и сохранить рассудок. Жди. Любовь всё может.

С этими словами Тень растворилась, как будто ее не было…

Мэтью закончил рассказ. Он всё ещё держал её руку.

Элен смотрела на него.

-Ничего себе, - прошептала она. – И я пропустила всё самое интересное… Вот же гад Кайрон…

Мэтью, услышал ее слова, рассмеялся.

-Элен, любимая! Я так боялся тебя потерять! Но ты тут, теперь я в этом уверен… ты вернулась…

Она слабо улыбнулась.

— Там, за гранью… Я видела только тебя, мой дорогой.

Он кивнул, и голос его дрогнул:

— Потому что я… навеки твой. И здесь. И в вечности.

Он обнял её, прижал к себе.

-Кто бы мог подумать… - пробормотал она.

-Что подумать?

-Что всё так закрутится… Что я тебя потеряю, а потом найду.

-Лучше об этом не думать.

-Да… лучше не будем думать. Будем жить. Правильно?

-Всецело одобряю! – рассмеялся Мэтью.

Эпилог

Академия магии в Полтраке кипела. Новый учебный год – новые студенты.

На центральной башне здания Академии реял флаг с новым гербом Империи — змея, свернувшаяся кольцом, и лотос в центре. Символ смерти и возрождения.

В одном из аудиторных залов, у широкой доски, стояла профессор Трей Хелфорд. Вообще-то, в девичестве она была Ромола Трей, герцогиня Донато, но профессор Хелфорд почему-то очень не любила свое имя и просила называть ее Трей, или профессор Хелфорд. Она была спокойна, собрана, её голос — ровный и невозмутимый, держал студентов настороже.

-Прорицание, слишком важная наука, чтобы так пренебрегать ей, как позволяют себе некоторые, - говорила она.

В соседней аудитории слышались крики и топот ног. Надо всем этим царил смех и громкий голос профессора Мэтью Хелфорда, главы факультета некромантов:

— Если вы призвали призрак не той эпохи, то не обвиняйте меня, что он требует трипольский мед! Осторожнее! Щиты!

Профессор Хелфорд в своё время он вступил в бой с тенью самого Элиаса Дона. Теперь — преподавал искусство, которое еще недавно называли запрещённым.

Некромантия стала легальной наукой и теперь в Империи было много некромантов — обученных, дипломированных и, в большинстве, весьма умелых и уважаемых. Кто-то всё ещё побаивался их, конечно. Но скорее по инерции. Ведь все знали: если что случится, некромант даже с того света вытянет — не говоря уж о прочем.

Во дворце в столице правила регентша вдовствующая императрица Сесилия, ставшая почти легендой: пережившая ритуал, смерть, и воскрешение. И спасенная некромантами. Как и ее сын – будущий император. И все знали, что именно поэтому некромантия стала одной из самых уважаемых и популярных наук в империи. Ведь, если бы не некроманты, то не только император, но и его наследник бы погиб. А так – юный император жив и империя спокойна и стабильна. Императрица Сесилия, пережившая столько испытания, стала правительницей мудрой, твёрдой, справедливой. Но каждый знал — её власть временна. Все ждали, когда подрастёт её сын. Наследник. Мальчик с ясными глазами и острым умом.

Его окружали лучшие наставники: Руфус Торн, Мэтью Хелфорд, и, конечно, его супруга — Трей Хелфорд. Удивительная женщина, сумевшая стать подругой императрице. По крайней мере, по всем важным вопросам императрица с ней советовалась. Ну не с фрейлинами же ей было советоваться?

А дома, в Полтраке, у Хелфордов подрастал сын — маленький Элиас.

Он рос весёлым, упрямым парнем и его магический потенциал позволял надеяться, что из мальчика вырастет умелый маг, скорее всего – некромант.

А в целом – всё было хорошо. Империя богатела, Академия росла. Бывшие студенты несли службу.

Элен знала, что Розамунд вышла замуж за Стэнски и теперь они живут на западной границе империи. Потому что столь сильный боевой маг, как Эдмунд Стэнски не мог не пойти служить империи. Правда, Розамунд надеется, что муж вскоре пойдет на повышение. С другой стороны, такие травы, как растут на границе, в столице не найдешь. А Розамунд не только травница, она развернула научную работу, открыла несколько новых растений и стала автором ряда новых, весьма прогрессивных зелий. Детей у них пока нет, им некогда, слишком много работы.

Кстати, супруги Лили и Теодор Хатч живут и служат там же, где супруги Стэнски, но про столицу не заговаривают. Их устраивает жизнь в глуши, подальше от интриг. У них есть надежда, что их младший сын Лео станет некромантом, а старшая дочь Гедвига – боевым магом. Но пока малышня отжигает дома, потрясая родительский дом, порой до самых оснований. Ну куда с такими в столицу? Тут хоть есть, где развернуться!

Франко Лютц служит в столичной гвардии. Марк Тавернхейм защитил диссертацию и преподает в Академии. Кстати, Анели Дорн и Каэль Валдорн тоже преподают в Академии на факультете некромантии. Жизнь шла своим чередом. Всё, наконец, стало правильно. Так, как и должно было быть.

И где-то — далеко-далеко, за гранью мира, древний некромант наконец-то спал спокойно.