Навь

Пролог

Пик… Пик… И только мерное попискивание кардиомонитора, выписывающего причудливые зубцы кардиограммы и показывающего прочие медицинские параметры в палате, пропитанной едким запахом лекарств и еще более горьким запахом отчаяния, да еще ффухание аппарата искуственной вентиляции легких.

На прикроватном стуле сидел сгорбившийся, осунувшийся, выглядевший стариком в свои пятьдесят лет мужчина, неподвижно глядя на утыканное иголками капельниц, окутанное заплевшемися змеями прозрачных трубок систем детское тело. Сын, его единственный сын лежал сейчас, приговоренный врачами и медицинским термином «вегетативное состояние», или, как они объясняли, «отсутствие возможности к самопроизвольной психической активности». И он, один из самых могущественных людей Российской Империи, по чьему приказу возможно было сделать почти все, в данной ситуации был бессилен. Абсолютно бессилен.

- Пора, Ваше Сиятельство! – шепнул появившимся за спиной белым привидением врач.

- Сейчас, - горестным шепотом произнес Его Превосходительство генерал-лейтенант, глава СБ Российской империи граф Алексей Михайлович Драбицын.

Он встал, непроизвольно сжав кулаки. За это ответят, обязательно ответят. На кого бы они не работали – на САСШ, бриттов или галлов. Покушение на своего сына он не собирался прощать никому. Жаль только, что иноземный маг, пытавшийся лишить жизни его наследника, ушел за грань миров первым, не пожелав отвечать за свою волшбу, но ничего, ниточки остались, а его сыскари даром хлеб не ели. И не только его – кроме СБ РИ подключились все спецслужбы самого могущественного в мире государства, от полиции до разведочного отделения ГУГШ, ища след, где только можно и даже там, где нельзя.

- Ваше Превосходительство, разрешите обратиться?

- Говорите, полковник, - Драбицын притворил стеклянную дверь палаты сына.

- Приехал господин Кресислав, просит его принять.

- Где он? – Драбицын сделал шаг в сторону лифта.

- Он просит принять его здесь, Ваше Превосходительство.

Брови графа поползли вверх.

- Ну что же, зовите!

- Есть! – четко откозырял полковник, и, повернувшись на каблуках, удалился.

Кресислав, Кресислав … Что же ты мне скажешь, Кресислав? Язычник, на которого члены Святейшего Синода шипели, как коты на паршивую собаку, и так же как кошка с собакой ничего сделать не могли – волхва защищала правящая династия. И что же теперь, как ты оправдаешься? Ты предсказывал моему сыну великое будущее, а теперь он лежит в палате в коме, и врачи, лучшие врачи императорского военного госпиталя, в один голос говорят, что хоть тело и живо, мозг не работает, а значит нет его сына, как ни больно это признать. Говно твоя ворожба…

Двери лифта разъехались, и появился сам Кресислав, собственной персоной – неопределенных лет человек, в дорогом костюме, сшитом придворными портными, с перстнями-амулетами на пальцах и диссонирующим с костюмом старым, просто-таки древним посохом, которому явно была не одна сотня лет.

- Ваше Сиятельство, - поклонился волхв, подойдя к графу.

- Здравствуй, Кресислав, - сухо и холодно ответил граф.

- Разрешите взглянуть на вашего сына?

Драбицын ограничился кивком, аккуратно открыв дверь палаты.

Волхв вошел внутрь, и начал свой осмотр. Начав как обычный врач, он затем разложил амулеты и начал волшбу. Граф следил, как иногда руки волхва начинали светиться, мягкое сияние касалось мертвенно-бледной кожи сына.

Наконец волхв кивнул.

- Пойдемте, Ваше Сиятельство, - он кивнул на дверь палаты.

Они вышли в коридор. Генерал посмотрел на Кресислава взглядом, полным горечи и разочарования.

- Понимаю ваши чувства, Ваше Сиятельство.

- Это вряд ли, - не удержался граф. Насколько ему было известно, у Кресислава наследников не было.

- У меня наследников больше, чем вы можете представить, - усмехнулся волхв. Граф взрогнул от неожиданности – ходили слухи, что тот читает мысли, но чтобы вот так…

- Итак, душа мальчика стала навью, ушла в Ирий, - продолжил Кресислав. – Вернуть я ее не могу.

- Так значит все кончено?

Кресислав помедлил с ответом, словно решаясь сказать что-то неприятное.

- Есть вариант, Алексей Михайлович. Но вряд ли он вам понравится.

- Какой?

- Вы знаете концепцию множественности миров?

- Ну кто же не знает, - усмехнулся граф. – Любимая тема для беллетристов и скорбных умом. А также для дальноведущих передач про всякую ересь типа летающих блюдец и иномирцев.

- Видите ли, - медленно, словно выдавливая из себя слова произнес Кресислав, - это не ересь. Я сейчас не про Явь, Правь и Навь говорю. Я говорю о таких же вселенных, как и наша, коих бесчисленное множество. И в них есть мы с вами, другие, окружающий мир. Пусть он немного другой, но зачастую мы не заметим разницы.

- К чему вы клоните? – начал нервничать Драбицын.

- Ваш Род существует во множестве других миров. И ваш Александр тоже. И в некоторых мирах наследник Рода умирает. Я предлагаю переместить его душу в тело вашего сына, Ваше Сиятельство, не дать ему уйти в Ирий.

- Но это же чернокнижие! – граф аж побелел. – Вы понимаете, что мне предлагаете?

- Я предлагаю сделать так, чтобы ваш Род не пресекся, а другой Александр не стал заложным покойником, вынужденным бродить по земле не находя упокоения. А чернорясники из Синода меня совершенно не волнуют. И поверьте, ваш сын будет жив и совершит еще немало дел, которые ему предназначены.

- Но ведь это будет не мой сын! Кто-то чужой…

- Биологически – ваш, душой – из другого мира, но все равно принадлежащий Роду. Род превыше всего, вы это знаете. Это будет также, как если бы у вас был сын, похищенный в младенчестве и не знающий вас, но все равно он не перестанет быть наследником рода. Решение за вами.

- Не слишком ли далеко вы готовы зайти? - сказал граф, ноздри его раздувались, на скулах заиграли желваки.

- Это я вам должен задать этот вопрос, граф. Насколько далеко вы - Кресислав выделил это слово – готовы зайти. И дать шанс обоим – и душе и этому миру.

В душе графа боролись сразу два чувства. И невозможность переступить через определенные моральные и духовные принципы, а с другой… Род Драбицыных угаснет. Кто у него есть? Сестра с двумя дочерьми, замужем за захудалым помещиком, жена и… был сын. Наследник, на которого возлагалась вся надежда на поддержание и продолжение становления рода. И вот так, втянутый помимо воли за грехи отцов, точнее, чего уж душой кривить, за его грехи, в смертельные разборки спецслужб. А если не станет самого графа – придет конец всему, что он так долго и с большим искусством строил, и некому, некому все это передать! Грех? Да! Но как скажут батюшки – «бог дал, бог взял, утешься, сын мой». Нет. Надо попробовать открыть дверь в другой мир. А если что-то пойдет не так, то… Граф машинально сжал ткань кармана, в котором лежал любимый маленький «Вальтер ППК». Если вместо сына он обретет чудовище, то сам его отправит за грань миров, своей рукой. А если все получится…

- Знаете, Кресислав, я принял решение.

Глава 1

…Сознание возвращалось постепенно. Сквозь полусомкнутые веки пробивался неяркий свет. Где я? Лежу где-то на чем-то мягком, в тишине, нарушаемой лишь каким-то попискиванием. Я заставил себя поднять свинцовые веки и посмотреть перед собой. Потолок, неяркие лампы на нем…

- Он очнулся! – чей-то голос за кадром.

А вот и обладатель этого голоса – мужчина с запоминающимися рублеными чертами лица.

- Ты в порядке? – о, да тут у меня целая компания. Второй, аристократического вида, чем-то как будто смутно знакомый…

- Да, - хотел сказать я, но из горла вырвался какой-то сип. В порядке? А что спрашивать, в порядке или нет, как будто сами не видите… Лежу, не шевелюсь, тело как чужое… Это сколько же мне дырок досталось? Помню только два детских тельца, которые схватил в охапку, закрывая от очереди бородатого террориста, затем удары от пуль, в клочья рвущих броник на спине и… все. Больше ничего. Темнота.

- Господа, выйдите, вам здесь не место! Ваше Сиятельство, вы тоже на выход! – два лица исчезли из кадра, и появилось лицо в хирургической маске и шапочке, врач, наверное, кто же еще.

Сиятельство? Что это еще за сюр? Не могу больше. Я закрыл глаза и опять провалился в бессознательное.

…Да, вот это я попал! Я посмотрел на поднятую руку. Безволосую, тонкую, с детскими пальцами. Неудивительно, что тело меня не хотело слушаться, это тело было не мое! Сначала я думал, что все это или бред или сон, я под действием медикаментозного наркоза или еще каких-то препаратов, меняющих сознание. Все было слишком реально, даже более чем. Это как раз и есть симптоматика игр разума, но…

Похоже, я все-таки в реальности. Картинка перед глазами двоилась, если аккуратно сбоку нажать на глазное яблоко, а вокруг - там, куда я смог дотянуться с закрытыми глазами, сознание рисовало ту же картинку, осязание лишь подтверждало зрение. А что осязание реально, лишь подтвердила медсестра, или как там у них по старорежимному, сестра милосердия, что ли, подсунув под меня утку, и проводя манипуляции с нежной частью моего нового тела. И эта нежная часть была маленькая, судя по осязанию. А еще при этом я почувствовал прилив крови к лицу – наверное прежний обладатель моего тела еще стеснялся так, что аж покраснел. Хотя вряд ли, это реакция сознательная, а судя по тому, что у меня в голове и книжкам про впопуданцев в чужие тела, здесь я один, присутствие чужого разума не обнаружено.

Пару дней меня не беспокоили, были лишь регулярные визиты врача и сестрички милосердия (а ничего у нее зад в хирургических брючках!). Причем, самое интересное, эти двое гадов только улыбались на все мои попытки завести разговор. Таки заговор молчания какой-то. А вот потом…

Сначала в палату вошел тот самый аристократический тип, которого я видел после пробуждения. Вошел, и уселся на прикроватный стул, пристально меня разглядывая.

- И что? – не выдержал я. – Нравится? Вы из этих?

Надо было видеть, как рожу аристократа перекосило.

- Да, похоже я ошибся… - пробормотал он себе под нос.

- Смотря в чем, - нагло усмехнулся я.

- Итак имя, фамилия, год рождения.

Да ты что, дядя, белены объелся что-ли? Так все я тебе и выложил. Все так и укладывается в попадание на территорию вероятного противника, - «сиятельство», русский язык с каким-то странным говором, хорошо оборудованный госпиталь, заговор молчания - хотя обстоятельства этому противоречили. Если только уничтожили всю нашу кавалькаду из росгвардейцев, обеспечивающих оцепление, и нашу штурмовую группу, а меня, каким-то чудом выжившего после очереди из калаша в упор вывезли на какую-то их базу в Грузии или где-нибудь еще, где очень любят матрасный флаг. Но вот только одно, самое главное обстоятельство не укладывается – мое тело двенадцатилетнего ребенка, и это перевешивает все остальное. До этого еще наша цивилизация не дошла.

- Давайте так, - предложил я. – Тактику ведения допроса и противодействие ей я знаю, и вы это знаете. Поэтому сначала я хочу узнать несколько вещей, от которых будет зависеть то, что я вам скажу, и вы это тоже знаете.

- Да? – удивленно задрал брови аристократ. – Я говорю с коллегой?

- Смотря в чем вы считаете себя коллегой.

- Спрашивайте.

- Какой сейчас год?

- Две тысячи двадцать пятый от Рождества Христова, если вы понимаете, о чем я.

- Понимаю. Где я нахожусь?

- Петербургский Николаевский военный госпиталь.

Вот как! Если не врет, то я в России.

- Кто сейчас у власти?

- На престоле сейчас император Владимир Четвертый.

- Монархия?

- Естественно, мы же не галлы какие-нибудь с их республиканскими метаниями.

Если он прав, я попал в другую ветку реальности. И это задница.

- Теперь я. Итак повторюсь…

Ладно, «коллега».

- Александр Радов, одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года рождения.

- Где родились?

- Город Краснодар Краснодарского края, - я наблюдал за его реакцией.

- Краснодар?

- Ну скорее всего у вас это Екатеринодар.

- Далековато же вас занесло, - покачал тот головой, делая пометки старомодным карандашом в блокноте. – Теперь немного странный вопрос, который не укладывается в вашей легенде или реальной биографии, но от которого зависит ваша жизнь. Фамилия Драбицыны вам что-нибудь говорит?

- Откуда вы это знаете? – я решил позволить себе удивиться, хрен с ним, перейдем на менее принужденную беседу. – Говорит. Моя прабабушка была Драбицына Анна Михайловна.

- Что с ней стало?

- А ничего хорошего. После революции чудом уцелела, остальных расстреляли красные, потом так и осела в Ленинграде, прошу прощения, теперь Санкт-Петербурге. Умерла в блокаду. В роду передавалось, что она была графиня.

- Революция, красные, Ленинград, блокада?

- У вас что, ничего этого не было?

- Ладно, не отвлекайтесь. Так в вас течет кровь рода Драбицыных?

- Да, осталась небольшая частичка. Это важно?

- Очень важно. Потому что теперь вы Александр Драбицын, а я соответственно, ваш отец, Алексей Михайлович Драбицын.

Ну, блин! Глюк, я твой отец! Прямо запашком из ЗВ повеяло. Осталось только обняться и зарыдать у вновь обретенного папаши на плече, пачкая его слезами и соплями счастья. Видимо это ехидное настроение отразилось на моем лице, потому что обретенный папа (на французский манер с ударением на последнем слоге) саркастически хмыкнул.

- Договорились?

- А что, есть варианты? Значит были, у вас вон карман оттопыривается.

- Были, - честно признался папа, непроизвольно оглядев карман. – Не оттопыривается. Взяли на понт старика.

- Что там у вас?

- Да так, ваш вопрос жизни и смерти. Ну теперь скорее жизни.

- Можно посмотреть?

Папа пожал плечами, и достав из кармана до боли знакомый «Вальтер», выщелкнул из него магазин, и протянул мне. Проверяешь? Ну хорошо. Я передернул затвор два раза, всегда так делаю для проверки, и быстро разобрал пистолет. Потом собрал, но с большим усилием – надеть обратно затворную раму, сжав пружину, неокрепшими детскими ручками, да еще в таком состоянии, довольно трудновато.

Папа (или «Старший», как я окрестил его про себя, все-таки как-то не катило называть его отцом) одобрительно наблюдал за моими манипуляциями.

- Хорошая штука, - я протянул ему ствол.

- Нравится? Попозже такой же подарю, - он вставил магазин на место и убрал пистолет в карман. – А теперь слушай внимательно. Что там у вас и у нас – поговорим попозже, время еще будет. Мне все равно, будешь ты придерживаться своей легенды или нет, все равно это бесполезно, рано или поздно проколешься. Теперь ты в нашем мире навсегда, так что смысла нет что-то придумывать. А пока изучай новую легенду – ты теперь Драбицын-младший, тебе двенадцать лет, и ты вышел из комы, поэтому ничего не помнишь. Понял?

- Так точно. Понял.

- Ну вот и хорошо, - за милой улыбкой папочки проскочило что-то такое, что даже я слегка испугался, а меня испугать – это надо суметь. – Тебе что-то надо, пока будешь здесь лежать?

- Да. Книги. Детские энциклопедии там, атласы и все прочее.

- В печатном виде? Много, да и доктора не позволят. Ты знаешь, что такое планшетка?

- Ммм, ну если это то, о чем я думаю…

- Электронный прибор с экраном.

- Конечно, - я улыбнулся. – Как не знать.

- Сегодня тебе передадут со всеми книгами и научат пользоваться, я думаю ваше программное обеспечение сильно отличается от нашего. А пока отдыхай, я зайду завтра.

Ну завтра так завтра. А я пока начну впадать в детство, раз мне двенадцать, а я такой был проказник в этом возрасте… Очередное прикрытие, очередная легенда. Ладно, попробую справиться, хотя закос под местное школоло потребует столько времени и терпения... Видно зачем-то я очень нужен папа, если он даже на тот свет мне не дал уйти, разберемся.

Я тихо офигевал от того, что узнавал из книжек, залитых на большой, аж двадцатиоднодюймовый планшет. Такие я видел только в западных фильмах. И вот один из них, как папа и обещал, мне привез вестовой, который и обучил, как им пользоваться. Зачотная такая шайтан-доска.

Сначала я подозревал, что буду мучиться писать и читать по-старорежимному, со всеми этими ятями, фитами и прочими ижицами, но нет, слава богу, орфографическая реформа прошла и здесь. Хотя, если мне память не изменяет, ее собирались принять еще задолго до революции, вот и здесь все было то же самое. Я открыл файл и углубился в чтение.

Для начала, в этом мире, куда я попал и который мне теперь должен был стать родным, Российская Империя была крупнейшим и самым могущественным государством на Земле, этаким гегемоном – ну просто мечта имперодрочеров из моего мира. США, точнее, как здесь его называли, САСШ отдыхает. Причем, самое интересное – кроме известных границ РИ в моем мире, здесь Аляска и острова были русскими, аж до границы с Канадой и САСШ, включая и остров Ванкувер. В Европе границы были практически теми же самыми, а вот в Азии немножко в лучшую сторону – Босфор наш, кусок Турции тоже, а еще часть китайской территории, Маньчжурия. Но здесь Империя жгла в такую сторону, что я и предвидеть себе не мог – барабанная дробь, наша Новая Гвинея! Ай да молодцы, усмехнулся я, загнать папуасов под власть Белого Царя! Здорово, да и только.

Самые крупные города Империи – список выглядел довольно сюрреалистично. Ну Москва с ее восемнадцатью миллионами, Константинополь с тринадцатью, а вот это вот самое неожиданное – на третьем месте был Царицын, в котором я до-олго прожил, здесь в нем жило аж одиннадцать миллионов… В отличие от реальности, в одиннадцать-двенадцать раз больше. Да, Империя мне начинала нравиться. А вообще, нравилось еще и другое – в ней жило почти шестьсот миллионов человек, в четыре раза больше, чем в родном мире. Хотя, тут сказывалось то обстоятельство, что не было ни мировых войн, кроме быстро закончившейся первой, ни революций – да-да, как-то повезло местным. Чертовское просто везение.

Ну и соответственно развитие этого мира было более продвинутым. Технологии были совершеннее, чем в моем мире, я с изумлением читал про суборбитальные лайнеры, искусственный интеллект, наномедицину, водородные элементы, плазменные реакторы… Ну в общем-то это было и понятно – сожранный в нашем мире войной и потрясениями человеческий и экономический потенциал здесь реализовывался в виде науки, технологий и прогресса. Чего стоила хотя бы концепция «Путь развития империи», выдвинутая императором Михаилом в 1973 году, которая предполагала экспансию в космическое пространство. Ну-ка, что у них тут летает? Да много чего. Один орбитальный комплекс «Русь» чего стоит, целый поселок на орбите с населением в восемьдесят человек. База на Луне, орбитальная – над Марсом… В общем, все как у людей.

Я читал о новом совершенном мире взахлеб. Да, мне здесь явно понравится. Хотя мои знания ничего не стоят – так, уровень школьника. Закончу школу, потом вуз, хотя бы то же Императорское московское техническое училище, которое в моем мире стало «Бауманкой» или Императорский Санкт-Петербургский университет, специальность выберу ту же, что и там – информационные технологии, а потом… А что потом – и думать будем потом. Во всяком случае здесь господин инженер, «человек способный», ценится явно выше инженегра моего мира. Да, кстати, а что у нас с образованием?

О, вполне неплохо. Обязательное, бесплатное и поголовное среднее образование, с последующим добровольным поступлением в вуз, но только после окончания гимназии, отбор такой. Ого, сейчас в Империи шестьдесят миллионов школьников в аж ставосьмидесяти тысячах школ? Наконец-то за ум взялись. Впрочем, в современном мире государство, которое ставит своей целью процветание, и должно укреплять человеческий потенциал. А уж зашкаливающее число вузов и шесть миллионов студентов в них – это фантастическая цифра для моего времени. Надо у «папеньки» в школу будет попроситься, ну или там в кадетское училище, хотя нет, муштру и обязаловку я не люблю, сапоги не для меня. Армия – это одно, а спецслужбы – это другое, там строем в столовую не ходят.

И вот наконец наступил великий для меня день, когда наконец-то я выписался из госпиталя. Впереди шел Старший, а сзади – два телохранителя, готовые подхватить мое еще неокрепшее после долгого постельного режима тела. Ого, а поеду-то я с помпой! У ворот стоял черный, сверкающий лаком и хромом бронированный зверь на колесах, представительского класса, напоминающий и «Аурус» и «Роллс-Ройс» одновременно, а спереди и сзади машины трассового сопровождения с охраной, большие такие рубленой формы джипы. Что тут у нас? Ни фига себе! Вместо привычных марок дорогих машин я с изумлением прочитал на радиаторе хромированную вязь «Руссо-Балт», вот как… Ну да, Империя же не развалилась, почему бы и не быть таким машинам, как «Роллс-Ройсу», например, с его больше чем столетней историей.

- Ну что застыл? Полезай внутрь, - Старший открыл передо мной массивную дверь салона, такую толщину стекла и металла я видел лишь на бронированных мерсах.

Я нырнул в огромное чрево броневика в салон, обитый мягкой бежевой кожей. Неплохо тут оказывается живут высшие лица государства!

Старший с усилием закрыл дверь, и постучал в бронестеклянную перегородку между водителем и салоном. Водитель молча кивнул, и мы наконец выехали из ворот госпиталя.

Ах Питер, Питер! Любимый и увы, неродной город, родина предков, в котором я был всего несколько раз – по пальцам одной руки пересчитать. Сквозь бронированное стекло машины были видны обычные улицы европейского города с его неизменными вывесками на старинных фасадах, узорными оградами, воспетыми Пушкиным… Но еще сталью и металлом небоскребов, построенных так, чтобы не мешать историческому виду города. Так что я наслаждался видами исторических мест до тех пор, пока кортеж не свернул за город, и историческо-индустриальные пейзажи сменились псевдопасторальными.

- Нравится? – граф исподтишка наблюдал за моей реакцией.

- Да, - честно ответил я. – Всегда хотел здесь жить.

- А что же мешало? – удивленно спросил он.

- Обстоятельства бывают разные, - повел плечом я. – Не всегда и не всем удается желание совместить с возможностями.

- Ну теперь есть возможность.

- Надеюсь.

Я опять замолчал, роясь в своих мыслях. Ну а вот и «частный сектор», если его можно так назвать. По крайней мере, район особняков и богатых домов. Наш кортеж проехал по улице и остановился у большого трехэтажного особняка.

- Приехали, - сказал старший. – Да подожди, выходить из машины не нужно. Подъедем к крыльцу.

Решетчатые двери ограды распахнулись сервомоторами, и плавно и медленно сначала головная машина, а потом и мы, шурша гравием под шинами, подъехали к крыльцу.

- Ну что, - вздохнул граф, - пойдем?

- Пойдем, - согласился я.

- Да, кстати, мать Саши в курсе. Постарайся как-то деликатно, что ли…

- Понял. В обнимку не лезть, «мама» радостно не кричать…

- Ну в общем ты правильно понял. Дай ей время хотя бы привыкнуть к мысли, что…

- …что я только выгляжу, как ее сын. Не беспокойтесь, Ваше Сиятельство, я на другое и не претендую.

- Тогда вперед!

И я поплелся за ним в дом. Неловкая встреча вышла, как и ожидалось – уже немолодая, но все еще не потерявшая былой красоты женщина при моем виде сначала застыла столбом, потом глаза ее наполнились слезами, и она выбежала из гостиной, прижав батистовый платок к глазам.

- Пойдем, я покажу тебе комнату Са… Твою комнату.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж и граф открыл тяжелую дубовую дверь.

Да, комната была здоровой, мягко сказать. Спортзал, блин, метров десять на десять. Сходство усиливал еще и велотренажер, стоящий у стены. А дальше – все, как и должно быть в нормальной комнате подростка, книжные и одежные шкафы, письменный стол, компьютерный стол, кровать… И много личных вещей. Прежнего Саши.

- Ваше Си…

- Называй меня папой, - попросил Старший.

- Хорошо, папа. А будет ли это уместно, пользоваться его комнатой? Ведь вы, да и госпожа графиня будут видеть меня не как своего сына. Вам всем может быть больно видеть, как я осваиваюсь в его жизни, пользуюсь его вещами, делаю его дела…

- Мы привыкнем, - глухо сказал граф. – В конце концов, ты не чужой Роду, биологически ты наш, кровь от крови и плоть от плоти. А внутри ты все равно потомок Драбицыных, наш по сути. Так что все мы будем привыкать. Ты к нам, мы к тебе. И запомни – ты – Драбицын. Навсегда.

- Есть!

- А вот этого делать не нужно. Я понимаю, что это у тебя профессиональная деформация, но отвыкай. Теперь ты просто двенадцатилетний подросток.

- Хорошо… папа.

- Не беспокойся, обед я прикажу подать к тебе в комнату, ты пока еще официально нездоров, да и будешь считаться таковым, пока я не скажу. А после обеда я буду ждать тебя в своем кабинете, часов… - граф бросил взгляд на электронные часы, стоящие на каминной полке, - эдак в пять пополудни.

- Хорошо. И… спасибо!

- Отдыхай, осваивайся, - граф оглянулся через плечо. – Добро пожаловать в новую жизнь!

Да уж, жизнь обещала быть веселой. Со Старшим мы пробеседовали до глубокой ночи, прервавшись лишь на ужин, поданный в его кабинет, удовлетворяя любопытство друг друга. Только вот граф при этом не скрываясь делал записи в блокноте – то, о чем мы говорили, не подлежало записи никакими электронными устройствами.

Папа профессионально выуживал из меня информацию, я профессионально ему ее подставлял, мне скрывать было нечего. Пришлось честно сознаться, кто я и откуда, чем занимался, да и основные вехи своего жизненного пути – запираться смысла не было, а привлечь меня за нарушение подписки никто не сможет, нет меня теперь там и никогда не будет, прощание в Управлении, положенный старшему офицеру залп в воздух и памятник на кладбище, на котором моя фотография молодого и красивого в форме с васильковыми просветами на погонах. Все, майор Радов свой жизненный путь закончил, здравствуй, граф Драбицын! Ну хотя бы такой мегарояль попался, оказаться в родстве с всесильным аналогом Андропова другого мира. Осталось только воспользоваться мегароялем, чтобы сыграть свою партию. Ноты вот только где?

- Да, интересно ты жил… И вы все вместе со страной. Странно конечно такое слушать, но я тебе верю.

- Я говорю правду, господин граф, и вы уже это поняли.

- Чем ты планируешь заниматься дальше?

- А чем я могу заниматься, будучи двенадцатилетним школьником? Учиться, развиваться, в школу опять пойду, в институт…

- Никуда ты не пойдешь, - заметил граф, поправляя очки. – В школу – точно нет, в институт – потом об этом будем говорить.

- Ну понятно, почему нет.

- Ну вряд ли, - заметил граф, подавшись вперед. – Школа, в которой ты учился, закрытая. Для детей высокопоставленных сановников и прочих секретоносителей высокого ранга. А поскольку ты учился в ней три года, то к тебе успели привыкнуть, ты обзавелся знакомыми и друзьями. Я очень сильно сомневаюсь, да более того, даю гарантию, что вы ментально разные, просто не можете быть схожими настолько, чтобы обмануть ближний круг общения. Это раз. А вот то, что сейчас идет непонятная тайная война – это два. Мой Саша погиб, его убили магическим ударом.

- Магическим???

- Ну да. А что ты, не прочитал? Хотя… В тех книжках это не указано. Здесь есть магия, ее немного, но она есть. У вас разве нет магии? Всякие ведуны, колдуны и прочие?

- Как сказать… Есть. Но они все шарлатаны. Порча, снятие сглаза поиск по фотографии… Как правило, все это обман. Магия в нашем мире невозможна по одной простой причине – физические константы не подходят, такие, как масса покоя электрона, например.

- Ну а работа с энергетическими потоками, локальная модификация континуума? – удивленно спросил граф.

- Тоже нет. Есть школы, практикующие биоэнергетику, но судя по моему опыту, ничего этого нет на самом деле.

- Ладно, этим мы займемся, - хмыкнул граф. – И кстати, подумай над своим учебным планом. Я не сомневаюсь в твоих знаниях, но тебе надо пройти весь курс школьного образования так, как-будто ты учился в нашей школе. Любые отклонения от системы обучения будут трактоваться однозначно. А учитывая то, что знают о том, что произошло, только трое – я, моя жена и Кресислав, который тебя сюда вытащил… Сам понимаешь.

- Понимаю, - вздохнул я. – Предстоит долгая и глубокая инфильтрация.

Начать свое обучение–вживание я решил с математики и алгебры. Ну тут у них полная фигня – сейчас я учусь в шестом классе, только-только пошли основы алгебры, геометрии еще нет. А заниматься этим можно совмещая приятное с полезным, валяясь на кровати с электронной книжкой и бегло пролистывая учебники по школьной программе с первого по шестой классы. И вот как раз на математике проколоться очень легко – человеку, который изучал в вузе на своей специальности аж девять математик, точнее разделов, выделенных в отдельные предметы, и который владеет развитым математическим аппаратом, нельзя его применять в школьной программе. Тем более, мне предстояло сдавать ее экстерном, из-за «несчастного случая» Старший перевел меня на домашнее обучение.

Ну-ка, посмотрим оглавление, посмотрим… Ну и халтура! Обыкновенные дроби, операции с ними, отрицательные числа, линейные уравнения с одной неизвестной – и это аж шестой класс! Короче, повторение, мать его, ученья. Учебника мне хватило на сутки. Все, сдавать готов, знаю пределы, за которые нельзя выходить. А завтра займемся русским языком, вот тут уже будет небольшая задница – в родной школе я не учил правила в силу врожденной грамотности и дошкольной начитанности, а здесь мало того, что их надо читать, надо еще запоминать, а потом сдавать под строгими взглядами ретроградных учителей, придерживающихся консервативных взглядов. Так что следующая неделя переставала быть томной.

Что там еще у нас в программе обучения, кроме уже упомянутого? Литература – разберемся, не думаю, что при сходном векторе развития тут изучают других классиков, что-то я еще помню из школьной программы. Тем более тогда я этим предметом фанател, имел всегда твердую пятерку, так что тут придется немного обновить в памяти и поискать в сети отзывы критиков – не буду же я на самом деле перечитывать невтащенное по толщине творение графа Толстого, где на каждую страницу полстраницы на французском, которого я терпеть не мог?

Информатика? Ну тут для меня это шутка юмора. Только придется с родной винды переползти на местную операционку «Апостол» и выучить ее терминологию. Для цыцадмина, которым я подрабатывал в вузе, это раз плюнуть.

Биология и география? Первое – фигня, тоже один из любимых предметов, а вот второе… В связи с изменением политической системы мира и границ, придется переучиваться. Так же как с историей и обществознанием, новейшую историю придется учить с нуля, а обществознание худо-бедно повторим. Хуже всего с изо, которое тут сделали предметом. Моих художественных способностей хватало максимум на «палка-палка-огуречик». Повыть дурным голосом на музыке можно, только так, чтобы отстали. Сошлемся на мутацию. Технология? А черт ее знает, что они тут делают на ней. Может коробочки клеют, а может снаряды точат, с имперских милитаристов станется.

Ну а физра… Я с тоской оглядел свои тощие руки. Надо, надо новое тело понемногу нагружать. А потом и переходить к качалке. Здешний мир любит здоровых и сильных, и вряд ли умных.

Оставался предмет, за который я был абсолютно спокоен, и знание которого выходило далеко за рамки школьной и вузовской программ. В свое время мне настолько нравился английский, что я даже получил по нему второе высшее образование. Так что мой свободный английский вкупе с сопутствующими знаниями позволял мне немного расслабиться.

Ощутив себя персонажем старой комедии «снова в школу», я отложил е-бук в сторону. Сколько уже на часах? Всего двенадцать с копейками? Детское время. Но пора уже спать, чтобы завтра с утра пораньше встать и заняться ненавистной школьной программой.

Встать-то пораньше, я встал, но заняться тем, что я планировал, мне не удалось. Позавтракав у себя – к общему семейному столу я не спускался, чувствуя неловкость, Старшая (ну не звать же ее «мамой»?) не привыкла еще, что за ее столом сидит не ее сын – и отдав поднос телохранителю, я только собирался сесть за русский, как дверь отворилась, и вошел Старший собственной персоной.

- Собирайся, у нас сегодня поездка, - бросил он.

- Что брать?

- Подбери в шкафу несколько смен белья и верхнюю одежду, возможно это затянется на несколько дней, - он поставил на пол небольшой чемодан, прямо как самсонитовский. Я взял его в руки, но как всегда, увидел тот сюрприз, что будет сопровождать меня здесь везде – на чемодане был выдавлен логотип «Путник». Ну а что удивительного, другой мир, другие фирмы.

Н-да, многообещающее начало. Уж не в камеру в подвале собирается меня закатать «папенька»? А то с чина такого ранга станется. Под присмотром старшего я собрал чемодан, побросав туда вещи из шкафа.

- Я готов.

- Пошли! – он подхватил кейс, и мы вышли из комнаты.

Мы прошли мимо неизменных телохранителей – что-то вся прислуга в доме, от горничной до кухарки состояла из одних молодых вооруженных мужчин, в другое время я бы над этим постебался – и вышли из дома. Вместо ожидаемого мной шикарного «Руссо-Балта» нас ожидал джип той же фирмы. Папа закинул кейс в багажник.

- Садись сзади, только ничего не трогай, а то могут быть проблемы. Отстрелишь еще что-нибудь себе.

Ладно, сзади так сзади. Я пожал плечами, и, открыв заднюю дверцу, залез на сиденье. Против, хотел сказать, обыкновения, но все обыкновение состояло из прошлого раза, кроме нас со Старшим в машине никого не было, только мы вдвоем.

Старший не проронил ни слова, так мы и ехали в полном молчании. А куда же он меня везет? Вот указатели «Петергоф», но здесь мы не остановились, а поехали дальше. А что там дальше? Я довольно смутно представлял себе географию Ленобласти. Дальше – к северу Сосновый Бор, где я был один раз по служебной надобности на АЭС, а по левую руку будет Копорье, старая крепость еще аж тринадцатого века...

Но мы не свернули ни туда, ни туда. У какого-то неприметного разъезда джип свернул с трассы на грунтовку и бодро запрыгал по колдоебинам проселочной дороги, ведущей к какому-то очередному хвойному бору. Так джип, переваливаясь, словно хромая утка, доехал по раздолбанной в хлам дороге до какой-то деревеньки из нескольких дворов.

Граф остановил машину у единственного дома с признаками обитаемого – подновленные наличники, чистые стекла, ухоженное крыльцо.

- Сиди пока в машине и дожидайся меня, - граф спрыгнул из передней двери, и, бодро помахивая брелоком с ключами и сигнализацией на пальце, пошел к дому. Да, на что это похоже? Да ни на что, на обычный старый деревенский дом. Только вот кое-где ставни странные, составные, а единственное подъездное место к дому, на котором мы остановились, уж очень хорошо попадает в сектор обстрела из трех окон разом. Загородная база? Возможно. Зачем меня привезли? Не знаю. Подождем, посмотрим. И да, я понял, о чем до этого говорил граф – утопленные заподлицо в необычно толстых, явно бронированных сидениях дверки намекали, что за ними прячется небольшой арсенал. Ну раз меня просили никуда не лезть – и не будем, это явно часть проверки. А то мне рассказывали старики, как один любопытный техник из правительственной связи «случайно» открыл чемоданчик свиты Первого. А на том чемоданчике счетчик открытий стоял и сигналка. Не помню, что с тем любопытным было, вроде как скандал замяли, но историю не забыли. Так что, как и было приказано – а то, что это не просьба, было и ежу понятно – я сидел, и тупо ждал своей участи. Один хрен, деваться некуда с подводной лодки, да и была только надежда, что граф не тронет якобы сына, на которого была ставка, но вместе с тем и уверенность, что, если что-то пойдет не так, граф не колеблясь нажмет на крючок.

Минут через пять, дверь открылась, и из проема вышел сначала граф, за ним какой-то старик, довольно странный. Несмотря на старческое с бородой лицо, передвигался дед уверенно, по-молодому. А уж во что он был одет… Холщовая рубаха, портки, иначе не скажешь, перепоясанные веревкой, и к тому же он был босой! Твою же за ногу, середина апреля в Ленообласти, снег еще кое-где лежит, а ночью и до нуля… Меня аж передернуло от невольного озноба. И уж до кучи, у этого старого хиппаря была то ли клюка, то ли дубинал, резной такой и изукрашенный всяким трэшем. К машине дедок подходить не стал, эта лайт-версия Льва Толстого остановилась на полдороге между крыльцом и машиной, уставившись на меня пронзительным, пробирающим до печенок взглядом. Ну и что ты на меня вылупился, дед? Оживших мертвецов не видел?

- Пойдем, - граф открыл заднюю дверь джипа, и поманил меня наружу жестом руки.

Ну пойдем, пойдем, вздохнул я. А куда идти-то? Ну конечно, к этому дедку-хиппарю, вон как граф целеустремленно к нему рванул.

- Вот, дед Козьма, гляди, это он! – мы остановились возле деда, граф положил мне руку на плечо.

- Вижу, вижу, - деловито приговаривал дедок, осматривая меня с ног до головы. Неожиданно посох его засветился на мгновение, по нему пробежали красные сполохи. – Да, непрост ты.

- Что скажете, дедушка? – неожиданно вежливо спросил Старший.

- Обычно я навь не обучаю, а уничтожаю, - спокойно сказал дед.

- Но Кресислав сказал…

- Трепло он. Недоучка из молодых, всего две сотни лет исполнилось. Светлый навь? Да светлым может только быть младенец и светлый ведун.

У меня отвалилась челюсть от удивления. Двести лет? Кресислав на столько даже близко не выглядел.

- Ну а ты кто? – обратился ко мне дедок.

Я судорожно вспомнил обрывки славянской языческой мифологии.

- Ну и не темный навь тоже, я не бес и не демон. Я человек. А то, что на моих руках есть кровь – это кровь наших врагов, я никогда не причинил вред невиновному.

- Вижу, - кивнул дедок. – Правду речешь. Ладно, так уж и быть, возьму я тебя.

- Спасибо, дед Козьма, - с облегчением выдохнул граф. Ну и я соответственно тоже – кончать меня похоже не собирались. – Ну все, Саша. Остаешься здесь. Дед скажет, что делать. А я поехал.

Они с дедом обменялись рукопожатием, граф сел в машину, и с рыком в облаке выхлопных газов исчез на дороге.

- Ну что, пойдем в избу? – обратился дед ко мне.

Я подхватил чемодан и молча потопал вслед за дедом. Злоключения мои только начинались.

Глава 2

Над Римом стояла ночь. Влажная. Душная. Темная. Тяжелые тучи зависли буквально над самой головой, будто впитав в себя неподъемные грехи людей, заполонивших Вечный Город.

Стоявший у приоткрытого окна высокий худой мужчина разглядывал россыпь огней и думал о бренности всего сущего. Для человека, который буквально на днях разменял сорок один год, приор ордена Святой Марии мог похвастать просто головокружительной карьерой. Выходец из семьи военных, Лоренцо Герра выбрал совсем другой путь. Во времена, когда устои веры трещали под ударами исламистов, когда количество католиков стремительно сокращалось, замещаясь разномастными сектами - и посвятить себя служению Господу? Отец, хоть и отличался набожностью, так и не простил сына, отлучив от семьи. Что поделать, семьей для Лоренцо стал орден. И для того, чтобы доказать себе и другим правильность выбора, молодой человек рвал жилы, защищая истинную веру и неся свет подлинного знания заблудшим.

Со временем слепой фанатизм постепенно сменился прагматизмом. А когда специалист по тайным операциям поднялся до серьезных высот, пришло подлинное понимание, как именно устроен этот мир. И что прячут за своей спиной сильные мира сего, будь хоть на посту президента или Папы. Что поделать, идеалисты хороши в качестве марионеток, а на Олимпе в наше время бал правят совсем другие персонажи. И древние греческие боги не продержались бы там и дня. Сожрали бы их и не подавились...

Хотя, людям тоже свойственно ошибаться. Особенно, если ты участвуешь в разного рода хитроумных играх, где за допущенные промахи расплачиваются головой. Казалось бы, кто мешал ребятам из МИ-6 тщательнее подойти к организации этого покушения на графа Драбицына? Но как всегда, понадеялись на мастерство исполнителей, а где сейчас найдешь хорошо подготовленного террориста на просторах Российской Империи? Времена удачливых бомбистов давно минули, остались лишь редкие группы фанатиков да проходимцев, мечтающих сорвать куш и удрать от всевидящего ока охранки. Вот и сели в лужу. Счастье еще, что концы зачистили качественно и прямых улик нет. Но осадочек-то остался.

Именно благодаря этому провалу Лоренцо и получил место прелата. Прежний слишком много обещал высокому руководству и скоропостижно отбыл в мир иной с отчетом о допущенных ошибках.

Так новый прелат Фактически стал вторым человеком по значимости в ордене после Великого Магистра, получившего благославление от самого Папы. Второе в иерархии, но по доступным возможностям может быть и первое. Ведь орден Святой Марии уже больше пятидесяти лет используется Ватиканом, как удобный инструмент в решении разного рода щекотливых вопросов. Офисы во всех крупных городах мира. Множество работающих церквей, открывающих свои двери каждый день, несмотря на все убывающую паству. Запутанные финансовые потоки, с легкостью позволяющие организовать растиражированный в новостях благотворительный концерт или поставку оружия в очередную горячую точку. И главное - все во имя Его. И пусть кто-нибудь лишь опробует усомниться.

Но это все была лирика. Слабая эйфория, вызванная прошедшей в обед встречей в одном из тайных помещений Ватикана. Череда лживых улыбок, пожелания удачи на новом посту. И мягкая просьба в кратчайшие сроки разобраться с возникшей проблемой. Самое интересное началось позже, когда Лоренцо проводили по запутанным коридорам в крохотную комнату, где его встретил один из префектов конгрегации доктрины веры. Благообразный старик, с легкостью подписывающий документы на ликвидацию неугодных. Увы, времена обычных проповедей давно в прошлом. Сейчас новым крестоносцам приходится зачищать радикалов и врагов истинной веры уже не только на Востоке, но и по всей Европе. Однако, речь шла не совсем об обычном деле. Наоборот.

- Вам приходилось когда-либо сталкиваться с подлинными реликвиями на которые опирается наша вера?

Интересный вопрос. С подвохом. Но вновь назначенный приор помнил, что некоторые проблемные задания раньше он получал в этой самой комнате и вряд ли сейчас его ждет очередная проверка. Уже не тот уровень. Скорее, его ждет какое-то сложное дело.

- Насколько мне известно, только туринских плащаниц в хранилищах четыре штуки. Про остальные реликвии не скажу, инвентаризацией должны заниматься другие люди.

- Полно, брат мой. Я не про туристические сувениры. Я совершенно серьезно. Многочисленными компетентными исследователями доказано, что ряд предметов в наших запасниках обладают определенными необычными свойствами. И зачастую их сила растет при наличии достаточного количества верующих, поклоняющихся тем или иным реликвиям. Это отражено в летописях, в закрытых для публики манускриптах и отчетах.

- Возможно. В моей работе мне подобного рода инструментами пользоваться не приходилось.

Старик раскрыл папку, лежавшую на краю стола и протянул Лоренцо несколько листов бумаги, исписанных кривым почерком. Похоже, во времена всеобщей компьютеризации кто-то решил не доверять ненадежным железкам столь важную информацию.

- Под моим руководством есть несколько человек, кто занят подобного рода проблемами. Иногда они делают предсказания на основе накопленных знаний и при помощи методов и оборудования, которые вряд ли найдут объяснение с точки зрения современной науки. Единственное, почему я к ним прислушиваюсь, это результаты. Эти люди ни разу не ошиблись. Ни разу за семьдесят лет, как функционирует данный проект.

- Исследователи?

- Я бы назвал их специалистами в тонких материях. Доминиканцы, крепкие в вере и готовые пожертвовать собой во славу Господа... Выявленные ранее проблемы мы успешно решили, что укрепило нашу силу и посрамило Врага в его происках. Но вчера я получил вот это... Прочтите. Я хочу выслушать ваше мнение.

С трудом пробираясь по каракулям, Лоренцо пробежал взглядом все три листа, затем еще раз внимательно прочел некоторые особо удивившие его строки. Вернув текст обратно в папку, попытался подвести краткий итог:

- Значит, ваши предсказатели утверждают, что недавно в одного из жителей Российской Империи вселился посланник Дьявола. Темный дух, захвативший чужое тело. Для того, чтобы изгнать исчадие Ада необходимо провести специальный ритуал, который позволит истинно верующему сокрушить извечного врага и дать покой мятежной душе. При этом цель нашей атаки пока не установлена.

- Именно так... - Аккуратно завязав тесемки, префект уточнил: - Нам лишь известно, что враг рода человеческого подселил демона в одного из детей высокопоставленных чиновников Империи. В явной надежде ускорить приход своего господина или просто совратить с пути истинного как можно больше людей. Но таким образом наш враг совершил целых две ошибки. Во-первых, в чужом теле Темный Вестник все еще не укрепился как следует. Если мы успеем провести ритуал в пределах полутора-двух лет, то есть все шансы исторгнуть демона обратно в бездну. И во-вторых, в случае правильно выполненного изгнания, у нас есть очень высокий шанс подселить душу истинного христианина в опустевший сосуд. Получив, таким образом, праведника в логове язычников.

- Какова вероятность успеха?

- Семьдесят три процента, согласно расчетов доминиканцев. Учитывая, что они никогда раньше не ошибались, я эти шансы расцениваю как очень, очень серьезные... Со времен восхождения Сына Божьего на Голгофу, церковь хранила два гвоздя, которыми мученика прибивали к кресту. Один из гвоздей был утерян в темные времена, примерно в девятом веке. Второй до сих пор укрыт в надежном месте. Если мы используем эту реликвию во время проведения обряда, то исполним задуманное и выиграем очередное сражение в бесконечной битве со злом.

Разглядывая тяжелые тучи, Лоренцо Герра уже привычно считал варианты. Да, в этот раз ему придется работать с крайне необычными исходными данными. Ситуация была выходящей за рамки обычных тайных операций, в которых он был специалистом. С другой стороны, всю эту мистику вполне можно оставить тем, кто будет ставить точку в финале с переселением душ. Для него же пока важно другое. Люди, средства инфильтрации, легенда для выбранных агентов, поддержка со стороны возможных союзников и действия конкурентов. Тайную операцию придется проводить на территории очень серьезного противника - Российской империи, никоим образом не привлекая внимание ее спецслужб. Поэтому нужно организовать все на самом высшем уровне, дабы не потерять с таким трудом занятое место. А потом, чем ангелы не шутят. Кто знает, может после этой акции Папа возложит на его плечи мантию Великого Магистра. И тогда формально второе лицо в ордене станет действительным единственным и полновластным хозяином организации, являющей собой тайный разящий меч Ватикана.

***

Давным-давно растерявшие свое могущество Британия и САСШ походили на склочных родственников, готовых подгадить опостылевшему кузену по любому поводу. Но при этом не забывая трясти пыльным чучелом с табличкой “духовные связи”, как только это было необходимо. Американская УСС и британская МИ-6 ничем от высшего руководства не отличались. Пакостили друг другу по возможности, но при любой серьезной заварухе тут же снимали трубку и требовали оказать всю необходимую помощь. Особенно, если приходилось объединяться против общего врага.

Вот и сегодня поздним вечером в особняке под Вашингтоном трое невзрачных господ обсуждали возникшую проблему.

- Кузены изрядно облажались. Деталей операции пока нет, но по итогам их сеть в Санкт-Петербурге разгромили полностью. Томми подчистили за собой, но русского медведя разозлили не на шутку. Теперь все, кто хоть как-то занимался разведкой в Империи, залегли на дно.

- Обычно старперы работают аккуратнее. Как так получилось, что умудрились устроить столь грандиозный провал?

- Не буду гадать, по нашим каналам пришли лишь слухи про очередных революционеров, которые оказались замешаны в происходящем.

Третий из джентльменов закончил смешивать напитки, попробовал свой и задал беспокоивший с начала беседы вопрос:

- Если провал не наш, то с какой стати мы должны им помогать?

- Просьба пришла от госсекретаря. Спонсоры взяли его за свисающие части тела и в категорической форме намекнули, что денег на перевыборы никто не получит. Если только мы не окажем максимальную поддержку.

- Совать голову в пасть взбешенному русскому медведю? Теряя при этом наших людей?

- Совсем не обязательно. Нас просят лишь предоставить накопленный компромат на всю существующую в Империи оппозицию. И выходы на две-три ячейки революционеров, которыми не жалко пожертвовать.

- Оппозиция? - над столом послышался легкий смех. - Против престола там никто даже дома на стенку плевать не смеет. Если и выясняют отношения, то исключительно между собой. Пауки в банке, как и в любом бизнесе, но каждый при этом ярый радетель за народное благо и патриот.

- Но хоть что-то из архивов УСС отдать сможем?

- Сможем, - старший из троицы допил коктейль и поставил опустевший стакан на стол. - Но главное, чтобы после выборов президент не забыл увеличить нам финансирование. И пусть законопроект на эту тему уже сейчас пропихнут в конгресс. Как говорится - сначала деньги, а потом уже выполнение данных нами обещаний.

***

Машина с затемненными стеклами медленно проехала через распахнутые ворота и подкатила к крыльцу. Но единственный пассажир вышел на улицу только после того, как тяжелые створки закрылись, отрезав внутренную часть маленького дворика от улицы. Быть незаметным везде и всегда давно стало второй привычкой Волколака. Родители увезли его из Польши, когда мальчику только исполнилось восемь лет. Погнались за красивой картинкой, обещанной вербовщиками дешевой рабсилы. Через полгода во время третьего арабского бунта в южных провинциях Франции парень остался один. Как он тогда считал, только чудо сохранило ему жизнь и привело в недавно отстроенный монастырь ордена Святой Марии. Там смышленого недоросля быстро заметили и начали обучать по программе “башибузуков”. Магистр ордена считал, что у противников надо брать все самое лучшее и эффективное. Идея вырастить собственных бойцов, преданных исключительно вновь обретенной семье, показалась заманчивой. Ну а где и как использовать это “мясо” - братья по вере всегда придумают.

Во время первой же боевой операции Волколак получил поражение химическим оружием. Щитовидная железа была почти полностью разрушена, что сказалось на общем развитии. К своим девятнадцати календарным годам он выглядел от силы на одиннадцать. И проблемы со здоровьем лишь нарастали. Да, маска маленького мальчика позволяла выполнять невероятно сложные операции. Никакая охрана не ожидала от щуплого пацаненка звериной жестокости и ювелирного владения любыми видами оружия. А вслед за растущим счетом побед пришло и внимание от верхушки ордена. Последний год Волколак работал исключительно на брата Лоренцо. И сегодня прибыл на встречу, получив условленный сигнал. Похоже, для лучшего боевика пришло время снова вернуться в строй.

- Рад тебя снова видеть! - приор был просто сама любезность. Проводил до придвинутого к маленькому чайному столику кресла, сам устроился рядом. Разлил пахучий напиток, сделал первый глоток и довольно зажмурился. Волколак сидел и безучастно разглядывал комнату. Лепнину на потолке, тяжелые темно-зеленые шторы, отрезавшие яркий солнечный свет. Пушистый ковер под ногами. Похоже, это не просто временное жилище для тайных встреч. Это что-то из разряда личных аппартаментов, в которых господин Герра предпочитает останавливаться в бесконечных поездках по Европе. Видимо, таким образом босс хочет лишний раз продемонстрировать, насколько он ценит своего агента. Но агенту на это было плевать. Он давно отучился демонстрировать какие-либо эмоции, сохраняя маску невозмутимости на бледном лице. Когда надо, Волколак мог превратиться в любого выбранного персонажа. Но в остальное время больше напоминал богомола с застывшими мутно-серыми глазами.

- Ты не забыл польский? - поинтересовался Лоренцо, подливая себе еще чаю.

- Помню. Полтора года назад был контракт там. Выявленные учителями лакуны заполнил.

- Дело в том, что я хочу предложить тебе очень интересное дело. Очень... Необычное и крайне важное для ордена. И мало того, именно это задание будет твоей единственной лебединой песней, которая начнется в ближайшее время и закончится лишь с твоей смертью.

- Цель?

- Не торопись. Я просто хочу донести до тебя, что помню о своих людях. И всегда стараюсь их прикрыть от возможных проблем. Защитить от неприятностей и дать шанс на лучшую жизнь. Так вот. Если все пройдет, как задумано, то ты получишь новое тело. Которое не будет угасать от заработанных болезней. И в котором ты сможешь запросто прожить еще лет сто, если не больше. Врачебный приговор не обмануть, тебе осталось три года, максимум четыре. Но наша церковь способна творить чудеса. И одно из этих чудес предложено тебе.

Если приор хотел удивить боевика, то он своего добился. Всю свою осознанную жизнь Волколак действовал, подобно отлично отлаженной машине. Просчитывал варианты будущих акций, готовил пути отхода, вживался в новую личину и под микроскопом разбирал биографию будущей мишени. Благодаря столь скрупулезному подходу агент не имел ни единого провала. Все его цели были ликвидированы, полиция не имела никакого представления, кто стоял за чередой несчастных случаев или показательных казней. И теперь - обещание невероятной награды...

- Ватикан настолько заинтересован в решении этой проблемы, что открыл нам безлимитную финансовую поддержку и выбил по своим каналам всю доступную информацию по месту проведения операции. Так же у тебя будут на подхвате несколько групп агентуры из местных и компромат на людей, которых можно использовать в случае необходимости.

- Цель? - еще раз спросил Волколак, задавив неуместное волнение.

- В настоящий момент мы точно не знаем. Это кто-то из детей высших чиновников Российской Империи. Вот здесь краткие личные дела и описание их семей. Нас интересует только один, которого тебе и придется выявить.

- Дальнейшие действия? Ликвидация?

- Нет, в этот раз играем в куда более интересную игру. Захват объекта, доставка на организованную временную базу там же, в России. И проведение специального ритуала, по итогам которого твоя душа займет место цели.

- Душа?.. Мой духовник говорит, что в случае смерти душа попадет в рай, а не станет болтаться между чужими телами.

Откинувшись на спинку кресла, Лоренцо чуть улыбнулся. Уж где-где, а в обсуждении религиозных вопросов и жонглировании нужными терминами итальянец был мастером.

- Во-первых, мы не караем невиновного. Есть официальное подтверждение, что в ребенка вселился демон. Изгнать его - наша прямая обязанность. Во-вторых, оставить чужое тело без присмотра будет не совсем правильным. Я считаю, что ты вполне достоин продолжить свое существование и приносить пользу ордену и матери Церкви на новом месте. Ну и в-третьих, у нас есть официальное благословение Папы на это. Мне кажется, что последний аргумент должен быть значимым и развеет твои сомнения.

- Я не сомневаюсь. Я всего лишь хочу выполнить свою работу наилучшим образом... Если хранилищем демона окажется девушка, действуем по первоначальному плану?

Пододвинув к себе планшет с необходимой информацией, мужчина быстро пролистал список и покачал головой:

- Двое из шестнадцати. Шансы небольшие, но я думаю, смена пола для тебя не будет препятствием. Ты ведь уже выступал под видом девочки раньше?

Волколак допил свой чай, бесшумно поставил пустую чашку на тонкое блюдце и кивнул:

- Да. Я знаком с особенностями женского поведения и смогу исполнить роль как положено.

- Роль?.. Похоже, ты не понял, мой друг... Не будет никакой роли. Будет лишь молодой человек или дама, которые год за годом будут подниматься по ступеням власти все выше и выше. Ты будешь жить, защищать интересы своей семьи, обрастать связями и в конце-концов займешь очень серьезный пост. Вся клановая структура аристократии Империи будет работать на тебя. Все эти традиции, привычки, друзья и знакомые. Ты будешь жить полнокровной жизнью. А я с твоей помощью буду давить конкурентов, кто вздумает помешать тебе. Тебе и ордену, чьим тайным покровителем ты будешь.

- Долгосрочный проект?

- Да. Чиновники из конгрегации хотят всего лишь наложить лапу на доступную ребенку информацию и устроить показательную порку “вместилищу демона”! Идиоты, да простит меня Господь за столь грубое сравнение в их адрес... Нам с тобой выпал шанс, который дается раз в жизни. И я хочу его использовать максимально. Задействовав все доступные ресурсы, чтобы сорвать джек-пот. Вдвоем мы сможем куда больше, чем поодиночке. И я совершенно не желаю терять своего лучшего воспитанника ради каких-то мелких скандалов, которые каждый день мелькают на газетных полосах.

- Когда начинаем?

Приор внутри себя поморщился - все же Волколак периодически оставлял впечатление автомата, а не человека. Организм-функция. Механизм для разрушения, отбросивший все остальное ради служения выбранной цели.

- Здесь ты проведешь неделю. Планшет не имеет выхода во внешние сети и максимально защищен от взлома. На нем вся необходимая информация по фигурантам, а так же о том, как именно будет проводиться инфильтрация. На то, чтобы найти нужного нам человека и провести обмен душ - год, максимум полтора. К сожалению, я совершенно не уверен, что Ватикан успеет найти нашу цель, поэтому это будет твоей первоочередной задачей.

- Я понял. Внедриться. Легализоваться. Войти в доверие. Вычислить фигуранта дела.

- Именно. Для решения первого этапа мы подобрали тебе один из местных родов, имеющий польские корни. Язык, знание обычаев старой родины - все должно помочь. Затем тебя введут в этот ограниченный круг, где ты уже начнешь работу. Ищи, подмечай какие-то тонкости, оговорки, огрехи в поведении. Как только будешь уверен в том, что вычислил нашего врага, приступаем к последнему этапу. Я в тебя верю. И знаю, что именно ты справишься.

- Все, что я делаю, делаю по велению Его и благословению Его. Я не могу проиграть, меня ведет воля Его.

В глубине глаз Волколака что-то мелькнуло. Что-то такое жуткое и яростное, что приор даже от неожиданности подавился воздухом. Переведя дыхание, он решил свернуть этот разговор:

- Хорошо. Комната тебе уже готова, охранник проводит. Режим обычный. Прогулки только в закрытой оранжерее, прием пищи в комнате. Планшет из комнаты не выносить. Завтра вечером я снова с тобой увижусь. Может быть, у тебя появятся какие-либо вопросы или соображения о подготовке. На ознакомление с материалами и проработку первоначального плана операции у тебя неделя.

***

Текст прочитывался, чтобы навсегда отложиться в памяти, рядом с уже выученными фотографиями. Значит, вот наш клиент, чье место придется занять на первом этапе. Анджей Потоцкий, одиннадцати лет. Щуплый доходяга с редкими белесыми волосами, которые торчат в разные стороны. Внук графа Юзефа Потоцкого, эксцентричного старика и любителя театра. Род тянется еще с пятнадцатого века, успев отметиться при взятии Смоленска. Затем шатания между бесконечной чередой королей, перепродажа покровителей новым хозяевам и попытка сколотить состояние любыми способами. К девятнадцатому веку худо-бедно остепенились, начали активно вкладываться в сельское хозяйство. Часть Потоцких отличилась на научном поприще, кто-то пошел по военной линии. В итоге графский титул получили при Николае Первом.

В середине двадцатого столетия умудрились подзапустить воспитание подрастающего поколения и молодые оболтусы спустили большую часть состояния во время биржевой лихорадки. Кто-то даже застрелился. А может, и помогли, чтобы хоть как-то очистить запятнанную семейную честь. Продали большую часть поместий на Малороссии, избавились от активов в Польше. Выкарабкались, сохранив небольшую усадьбу под Санкт-Петербургом. Остались в хозяйстве пара небольших заводиков по производству консервированных фруктов и овощей, да агрохолдинг на юге империи. Теперь остатки семьи живут скромно, хотя тот же граф Юзеф Потоцкий вслед за папенькой выступает меценатом и поддерживает несколько мелких театральных труп. Кстати, любовниц берут оттуда же, соблазняя блеском титула. Правда, последняя пассия высказала графу в лицо все, что думает про его прижимистость и занудство, а также размер его мужского достоинства, после чего была изгнана обратно в свой Тьмутараканск.

Дедушке сейчас семьдесят три. Папка с фотографиями: в молодости, в настоящее время. Чуть скособочен на левый бок. Распускает слухи, что это последствие ранения, полученного еще во времена участия в Африканской кампании в составе добровольческого славянского корпуса. Пометка аналитиков: на самом деле проблемы со здоровьем связаны с неудачным падением с лошади, когда старику было чуть больше тридцати. Затем скупердяйство и упрямство в общении с докторами закончились нынешними проблемами.

Усадьба. План и обзорные панорамные снимки. Надо не забыть, что старик успел разругаться с оставшейся родней и теперь страдает легкой формой паранойи. Ему все мерещится, что злодеи ограбят бедолагу. Поэтому в доме и на близлежащей территории установлено несколько современных систем защиты, а кроме двух слуг есть еще трое охранников, посменно дежурящих на участке.

Внук со стариком придерживаются подобия нейтралитета. Мать Анджея умерла, когда ему было три года и в последствии его воспитывали часто менявшиеся гувернантки. Граф так и не простил дочери, что та посмела выйти замуж без его благословения и постоянно донимал женщину придирками. Особенно после того, как отец мальчишки разбился на машине, перебрав спиртного на очередной пьянке.

Отложив в сторону планшет, Волколак замер, прикрыв глаза. Да, наставник просчитал все правильно. По комплекции агент почти схож с мальчишкой. Необходимые мелкие шрамы и прочие отметки нанесут в течение месяца. Легенду выучить - не проблема. Как и знание польского языка и разного рода бытовых особенностей, практикуемых в этой среде. Обедневший род без сильных покровителей и старик затворник - отличная возможность списать эдакую нелюдимость Анджея. А после того, как он попадет в нужный круг, легко получится сойтись накоротке с нужными ему мальчишками и девчонками. Его подобному учили лучшие специалисты еще старой инквизиторской школы. Серый, ничем особым не бросающийся в глаза, подсознательно вызывающий жалость и желание помочь. Отличный типаж для его задания.

Что касается последующего переселения душ, то Волколак постарался загнать эту мысль пока в самые глубины сознания. Не время еще, совсем не время. Да, у него остался крохотный огрызок жизни. И это бесит, вызывая бессильную ярость. Ведь столько еще мог бы сделать. Столько...

Открыв очередной документ, агент продолжил чтение. Он собирался использовать выпавший на его долю шанс. И если ради этого надо порвать глотку какому-то там демону, то сделает это не задумываясь. Ему, в отличие от порождения Ада, есть что терять.

Глава 3

- Ну, покажи, что умеешь, - дедок вытащил нас на поляну. Нас – это меня и еще одну девчонку, учившуюся у деда. Тоже лет двенадцати, хотя я и мог ошибаться – в этом возрасте их не разберешь, иная шестнадцатилетняя с виду кобыла могла оказаться и двенадцатилетней, а щуплое создание, которому не дашь и пятнадцати, могло быть и восемнадцати лет от роду. Женщинское созревание, как говорил один из моих знакомых, вещь темная. Причем косился как раз на свою кобылистую дочь.

- В круг, - ведун поставил нас друг против друга.

Бить? Девчонку? Фи. Ладно, подумал я, буду только защищаться. А то еще переломаю сразу…

Ага. Девчонка разом ринулась в атаку с такой прытью, что я только успевал ее блокировать. Ну ладно, ах так? Поймав ее ступню, когда она пыталась нанести мне удар в голову, типа маваши, крутанул ее так, что девчонка описала веретено в воздухе. Но вот ведь зараза, каким-то образом извернулась, и приземлилась на корточки. И опять ломанулась в атаку. Все, комедию пора кончать. Я ускорился, как всегда в боевом трансе, прокрутил ее удар на тюльпанчиках, потом выбросил руку и, когда ее горло коснулось моего локтевого сгиба, резко его выпрямил. Удар внутренней частью локтевого сгиба в гортань – очень неприятная штука, девка захрипела. Ну а теперь пяткой сзади под коленный сгиб, и вот уже клиент валится под ноги, соблазнительно подставляя мне макушку под добивающий, который я мягко обозначил, коснувшись локтем. Ладно, не буду до конца доводить, а то можно отработать еще пару движений предплечьем или ладонью, и переносица клиента с хрустом войдет в мозг.

Девчонка прохрипелась, держась за горло, и, с белыми от ненависти глазами, встала в стойку.

- Хватит! – дед стукнул посохом о землю. – Не ошибся я в тебе, но и недооценил. Знакомый стиль, Русский?

- Да. Русский, - не слишком покривил душой я. Он был базовый, но на тренировках отрабатывали и некоторые особенно удачные приемы других единоборств, зачастую из боевых систем вероятного противника. – Ну а если не ошиблись, зачем мне бросаете заведомо слабого, точнее, слабее меня, противника? Я же, не дай бог, мог ее покалечить или убить?

- Мог, но сдержал, видел. Ладно, будешь сам ее учить, а я вас. Поняла, Лизка?

- Поняла, поняла, - со злостью ответила девчонка. Ну позлись, девочка, тебе полезно будет.

- Ну а теперь пошли в тир.

- Тир? – я обвел взглядом поляну.

- Тир, тир, - повторил дедок, и пошел обратно к избам.

Тир, точнее стрельбище, представлял собой ровную поляну, на которой на разной дальности стояли деревянные щиты с мишенями – обычные, не то высокотехнологичное стрельбище, на котором мы когда-то тренировались.

- Помоги мне, - дед передал мне сумку, в которой явно лежало что-то стреляющее. Ох, е! Ну и тяжесть! Ну да, сейчас – да. Одно дело – тело здорового мужика-спортсмена, а другое – щуплого подростка.

Я дотащил сумку, и плюхнул на лавку рядом с бревенчатым столом.

- Ну, давайте, дети. Иди, Лизка, мишени закрепи, - дед подал Лизке охапку раскрашенной бумаги, а сам начал выкладывать стреляющие ништяки на стол. Ба! Знакомые все пушки! Нет, того же ПМ я не увидел. Но вот изделия господ Хеклера и Коха не узнать было невозможно. МП-5 и МП-7… Что за черт? Почему на них стоят клейма «Маузер»? В этой реальности ХК не было? Да-а, дела… А вот «Глоки» были, причем с клеймом «Глок», раскрутился Гастон и здесь, в этом мире. Тут же лежали «вальтеры», а из нашего я узнал родной СР-1М, мощный и точный сердюковский пистолет.

Из второй сумки дед достал что-то похожее на АКС, только внешний вид был другой. Я взял в руки автомат, повертел его. «АТ-78». Токаревский или «Т» начальная буква фамилии какого-нибудь неизвестного мне местного оружейника? Ну потом попозже прочитаю про него, видимо здесь легендарный «калаш» не существовал. - Выбирай, - дед показал на стол.

Возьму-ка я привычный «Глок»… Крупноват для моей пока еще полудетской руки, но подходит, можно попробовать. Но лучший вариант для меня лежал чуть подальше. Ну конечно же, «Вальтер-ППК». В ладонь лег идеально. Но не та дистанция, попасть попаду, но толку с его слабого патрона, с прицельной дальностью в три десятка метров… Нет, все-таки «Глок».

- Попробую его.

Лизка уже вернулась за огневой рубеж. Я взял «Глок», встал на огневой. Нет, ничего, можно жить. Я прицелился… Бах!

- Восьмерка, - прокомментировал сзади дед. – Спуск дернул.

Ну еще бы не дернуть! У меня сейчас пока еще диссонанс тела и прошлой моторной памяти. Не соответствует одно другому. Ну что же, будем нарабатывать…

- Восьмерка!

Да что за черт! Спуск…

- Девятка!

Ладно, черт с ним. Как привыкну, так привыкну. В быстром темпе, как очередь, выпустил из «Глока» остатки магазина.

- Ну а теперь иди меняй мишень, ты ее уничтожил, - хмыкнул дед.

- Ладно.

Да, квалификация немного потеряна, хотя дыру в мишени можно было накрыть ладонью. Ничего, пристреляюсь. Я снял мишень, взял новую и прикрепил на исклеванный вдрызг толстенный железный ржавый лист на торчащие по бокам такие же оржавленные гвозди без шляпок, затем побрел к столу с железом.

Немецкие пушки ничем не отличались, кроме клейм, от таких же пушек нашего мира, да и чем отличаться? Те же конструкторы, те же тенденции развития. Я взял не особо мной любимый МП5, поставил его на троечку – гадская особенность многих автоматов задирать ствол после третьего выстрела в очереди и заставила ввести отсечку на три патрона, этим страдает даже АК, не говоря уже о данной модели. Я прицелился в следующий щит, стоящий примерно на сотне. Ну это для МП – нормальная дальность. Я тремя троечками лихо отбил мишень в решето, отложил в сторону автомат, и потянулся за МП7. Неплохая штука, которую из-за боеприпаса можно отнести к классу «убийца полицейских». Не помню на трех или четырех сотнях она спокойно пробивает кевларовую и стальную броню своими маленькими злыми пульками. Плохо то, что настрела у меня из него практически не было, наши их не закупали, так пару раз случайно попадал в руки. Я выдвинул приклад и приложил его поудобнее - придется приноравливаться бить короткими, у него троечки нет, не предусмотрели немцы такой цимес. А при его дикой скорострельности…

Я передвинул флажок на одиночные, отбил черный кружок в центре мишени, потом переключил на автомат и изрешетил мишень в хлам.

- Ладно, иди опять меняй, - распорядился дед. Задолбал ты меня, старче. Вон еще три чистых на щите висят. Для соло спарринг-партнера моего? Посмотрим.

Да, что-что, а загадочная Елизавета стрелять умела не хуже меня, по крайней мере нынешнего, еще до конца не привыкшего к новой моторике. Пистолеты, автоматы, а вот еще…

- Ну-ка, Лиза, покажи парню класс, - дед дал ей «АТ». – Дистанция триста, дальний щит.

- На бинокль, - дед снял с шеи ремешок с биноклем и передал его мне. Да что там бинокль, не могли стандартную для тира зрительную трубу поставить? Ладно, за неимением кухарки имеют дворника. Я прильнул к окулярам. Напарница не торопясь примкнула магазин, лязгнула затвором и прильнула к прикладу. Не унесет ее отдачей? Хотя если там патрон, как наша «пятерка», отдача у него как у воздушки, только легкое подталкивание в плечо.

Щелк! Щелк! Щелк! Даже в бинокль было видно, как летят щепки, а черно-зеленая грудная фигура перестает быть таковой, подергиваясь рваными отметками от пуль. Девчонка щелкнула переводчиком огня, и тут уже щепки полетели конкретнее.

- Снайпер от бога, - прокомментировал дед. – Такой верный глаз – поцелуй Перуна в макушку при рождении.

Девчонка сделала вид, что не заметила комплимента, но было видно, что похвала ей приятна. Ну ладно, снайпер – так снайпер, все равно это не мое. Почему ее так готовят – один бог знает, наверное, тут проводили профотбор, точнее проводил сам дед.

- Ладно, дети. Сейчас обед, а потом отрабатываем стрельбу в движении, Александр – старший. Думаю, ему есть чем поделиться.

- А еще он моет котел, - подала голос Лизавета. – Раз появился, пусть помогает.

- Справедливо, - согласился дед. – Теперь вас двое. Слышал, Александр?

- Да слышал, слышал, - уныло сказал я. Не успел появиться – и сразу в наряд…

Ну и вписал меня «папаша»! День начинался по-армейски, с побудки в шесть утра. Ну к этому я привык еще давно, так что это не тяготило. После этого легкий завтрак, а дальше… Что только дальше мы не вытворяли. Это был курс скорее не молодого бойца, а молодого спецназовца. Дед явно любил свою работу, ну а нам это явно шло на пользу. Только вот еще одна была дисциплина, которую можно было назвать боевой магией. Конечно, это были азы, ничего из ряда вон – биоэнергетика, основы работы с высшими сферами, а также с эгрегором. Да, дедуля, сожгли бы тебя на костре лет так пятьсот назад как колдуна, или мага.

Когда я впервые употребил в речи слово «маг», то получил нехилого леща.

- За что? – я взвыл, потирая ушибленный затылок.

- Повторяю один раз – в русской речи нет слова «маг», это чуждое нам слово чуждых жрецов, ошибочно введенное в наш славянский оборот. У нас есть волшба, ведовство и колдовство, есть ведуны, волхвы и колдуны, а не эти самые «маги». Выкидыши Нави они.

Ну ладно, выкидыши выкидышами, но драться-то зачем? Хорошо, пусть будут волхвы, запомним.

И учеба продолжалась. Две недели пролетели как один день, от рассвета до заката, когда по команде «отбой» наступает темное время суток. А потом Елизавета уехала.

Когда мы отрабатывали рукопашку, точнее, я делился с ней нашими лайфхаками, издалека раздался гул, который все более усилился, превратившись в рев вертолетных лопастей. Дед вышел из избы, поднес к глазам ладонь.

- Похоже, за тобой, Елизавета.

- Да, - она тоже посмотрела на большую винтокрылую машину. – Ну все, извини, партнер, я пойду переоденусь и соберусь.

Я смотрел, как большой представительский вертолет садится на поляну неподалеку. Что за марка? Судя по странному дизайну, напоминает творения Сикорского, который никуда в этом мире не эмигрировал, а продолжал долго и упорно трудиться на благо Российской Империи. Эх, красиво, черт возьми! Темно-синий, почти черный, лаковый, с золотым вензелем герба на борту… Вот этот геликоптер приземлился, открылась дверь-трап, и на землю ступил высокий поджарый господин лет пятидесяти. А за ним четверо охранников с автоматами. Да что же у них такая мания, без автоматчиков ни одна пьянка не обходится! А в контейнере на пилоне скорее всего станция РЭБ, если уж в моем мире Россия была впереди в этой области, то уж тут и подавно.

- Здравствуйте, господин полковник, - прибывший протянул руку Козьме как равному.

- Здравствуйте, Ваше Сиятельство.

- Где моя дочь?

- Переодевается. Мы не ждали вашего прибытия. Это немного…

- Рискованно? – усмехнулся сиятельство. – Да ладно, не запустишь же ты «Иглу» в мой борт.

- Неожиданно, - нашелся дед.

- Ну как ее успехи?

- Сейчас, - дед скрылся в доме, и появился через полминуты с папкой синего кожзама с золотым тиснением, орлом, и надписью «Личное дело». Вот как, присвистнул про себя я. Ничего тут на самотек не пускается. Явно у деда и на меня папочка есть. Вот бы ознакомиться, что там понаписано…

- Папа, я здесь! – из домика вышла Елизавета с рюкзаком за плечами. Вот жеж… Говорят, что женщины могут сделать три вещи из ничего – скандал, шляпку и салат. А про то, что они умеют быстро привести себя в порядок и превратиться из невзрачной растрепанной девчонки в светскую даму с умело наложенным макияжем и прической за пять минут – история умалчивает. А то, что на светской даме джинсы и легкомысленная красная куртка, то это даже ее не портит, а наоборот, подчеркивает шарм.

- Привет, папА! – она протянула это на французский манер, у них прямо тут болезнь такая с ударением на последнем слоге. – Познакомься, это молодой Драбицын.

- Вот как? – с легким удивлением протянул тот и осмотрел меня уже с интересом. – Очень приятно, Михаил Александрович.

Рукопожатие отца Елизаветы было крепким и властным, чувствовалась внутренняя сила. А я сгорал со стыда – я даже не поинтересовался ее фамилией.

- И мне, Ваше Сиятельство!

- Передавайте привет папеньке. Пойдем, дочка, - он полуобнял ее, и повел к выходу со двора, к вертолету.

Вот она исчезла в салоне, за ней – свита, и вертолет, раскрутив лопасти, оторвался от земли, набрал высоту и, мигая маячками, стал медленно удаляться. Я проводил взглядом уменьшающуюся в размерах вертушку.

- А кто это был? – я спросил у деда.

- Ты что, не знал, с кем тренировался? – дед изумленно выпучил глаза. В первый раз за все время я видел его таким. – Это княжна Воронцова!

- Ну…

- А, понимаю. Тебе это ничего не говорит.

- Ну почему же, фамилию я слышал…

- Но еще не знаешь. Огромный промышленный клан и древний род, один из столпов Империи. А князь Воронцов – один из самых могущественных людей Российской Империи.

- И его дочка…

- Тренировалась с тобой вместе здесь? – подмигнул дед Козьма. – Да. Но об этом никто из непричастных знать не должен, а причастные и так знают. Ладно, пойдем, у нас еще много работы. А то граф будет сильно недоволен.

Вот пролетела и еще одна неделя. С отъездом Елизаветы дед начал меня третировать усиленной магической подготовкой с уклоном в рукопашку. Да, такое я видел только на видео с участием другого непререкаемого авторитета – «Деда», Кадочникова. Бесконтактный бой, она же система силового гипноза, искусственное ведение противника, управление его психофизиологической реакцией. Другое дело, что мастеров такой школы пересчитать по пальцам одной руки, что объясняется ну до предела просто: чтобы владеть этим, нужна всего-то самая малость, заниматься контактным боем тридцать-сорок лет, не меньше. И вот когда человек не просто занимается единоборствами, но скорее живет, ведомый ими, вот тогда он и может творить чудеса, управляя психофизиологией другого на интуитивном уровне. Если вы попробуете ударить обычного человека – он отшатнется. А со знанием и умением, подкрепленным гипнотическим воздействием, можно воздействовать на человека так, что его тело среагирует нужным образом. Вот и весь секрет. Так что на «мастеров» «бесконтактного боя» у нас на тренировках реагировали дружным ржанием, особенно на тех, кто этим в секциях деньги делал. Наш задиристый инструктор один раз пришел в такую секцию, за пару секунд отправил «гуру» на пол, остановив ему сердце очень простым способом – ногой в солнечное сплетение. Тот ничего и понять не успел, как ему уже запускали сердце, подхватив под мышки и с силой опустив ногами в приседе на мат. Справедливости ради и с нами он подобные фокусы проделывал, у меня сердце раза три останавливалось.

Так что не верил я особо в возможности энергоинформационных потоков и чужого биополя не видел, считая это профанацией. До деда.

Занятие начиналась как обычно – вхождением в транс кратким, минут на пятнадцать, сеансом аутогенной тренировки. Подробно методику описывать не имеет смысла, она практически ничем не отличалась от любой АТ, принятой во множестве практик, от йоги до карате. Плюс ее в том, что тело становилось отдохнувшим, а разум чистым. Подобные методики я сам часто применял еще с детства, с секций восточных единоборств. Самое трудное – заставить себя принять чужой гипноз, у меня было врожденное к нему отрицание, ему я не поддавался, если только… Не хотел сам. Так что после нескольких месяцев я уже сам с удовольствием мог отдыхать в любых спокойных условиях, а не только на татами в Доме Борьбы. А вот настройка на боевой режим, или боевой транс, пусть остается только для знающих, не надо подвергать опасности в первую очередь себя.

- Видишь? – спросил дед.

- Вижу, - завороженно и ошарашенно ответил я.

- Вот это то, что обычно называют аурой, а у нас, славян, это Пузырь Жизни или Поселенный Пустырь.

- Вижу. А что это за желто-зеленое свечение?

- Это оболочка и есть Собь, придающая форму Пузырю Жизни.

- А вот эти три призрачных пузыря?

- Это три Царства Сознания. Золотое, Медное и Серебряное, - Козьма по очереди указал на три пузыря, видных внутри Соби.

- А это – чакры? – я кивнул на ярко видимые светящиеся точки энергетической структуры.

- Это стогны. Чакр семь, а мы, славяне, используем девятиричную систему энергетической структуры. Ну а теперь давай запоминай, сейчас я тебе подробно расскажу про видимую тобой энергетическую структуру.

И понеслось. Надо потом будет составить конспект по памяти или посмотреть в сети, все это на память взять сложно, а дед чесал как по писанному. Где-то с полчаса я пытался старательно внимать, а потом потерялся в потоке славянской терминологии. Дед это заметил.

- Что, сложно для начала?

- Сложно, - признался я.

- Так я и думал, - кивнул дед, и, пошарив в антуражной полотняной суме, дал мне книгу без названия на обложке. – Вот, будешь изучать. Надеюсь, к завтрашним занятиям выучишь?

Я кивнул. Придется вспомнить студенческие времена, когда малознакомый предмет надо было выучить за пару дней до экзамена.

- Ну а теперь, покажу тебе основы бесконтактного боя. Запоминай три стадии: подстройка, присоединение, ведение. Вот их и будем отрабатывать. Нападай, и следи за мной!

Минут десять я летал, мимо и мимо. Ни разу ни один из моих ударов не дошел до цели, даже не коснулся Козьмы. При этом я наблюдал прохождения энергопотоков, деформацию Соби и выбросы энергии.

- Все понял? – сжалился наконец дед.

- Нет, - честно признался я.

- Ничего, поймешь. И изучишь. И будешь применять. Потому что жизнь у тебя будет трудная.

- Наследник Рода?

- Наследник Рода, - подтвердил дед. – Только тот, кто почитает предков и крепок духом, получает великую силу – силу Рода. И этот человек способен противостоять миру смерти.

- Я как бы не силен в языческой философии, - признался я.

- Это кто тут язычники? Нас так обозвали пришельцы с именем чужого бога на устах. Ну это тебе не надо, все-таки христианство в Империи – основная религия. Моя вера – это моя вера. Ладно, закончим теософию и демагогию. Прими стойку!

Так что, когда приехал Старший, он меня слегка и не узнал – я сильно изменился за эти три недели.

- Забираешь? – дед Козьма прищурился.

- Забираю, дед Козьма, - вздохнул Старший. – Пора ему хоть экзамены сдать, если хочет в другой класс перейти.

- Пускай, школа ему сейчас важнее. Точнее, его прикрытие, - хитро прищурился старик.

- Да, это тоже. Могу я его потом еще привезти?

- Конечно можешь, Ваше Сиятельство. Ах, да, - дед притворно хлопнул себя по лбу и скрылся в избе. – Совсем забыл!

Он подал Старшему такое же личное дело.

- Спасибо. Поехали!

Я упругой пружинистой походкой пошел к джипу и сел на переднее сиденье. Хватит с меня. Папа хмыкнул, но ничего не сказал, лишь закинул личное дело на заднее сиденье и завел машину.

Я посмотрел в окно, и увидел деда, стоящего у избы. Помахал ему рукой, дед махнул в ответ, повернулся, и скрылся за дверью.

- Что, скучать будешь? – спросил Старший.

- Да, - неожиданно ответил я. Действительно буду. По ежедневным тренировкам, по этому тихому месту… И по деду.

- Ничего, сейчас тебе будет не до скуки, - успокоил меня он. – Школьную программу выучишь?

- Да.

- Экзамены будешь сдавать вместе со всеми, никаких экстернов. Не надо возбуждать подозрения. Ну а потом – будем думать, как жить дальше.

Ну так оно и получилось в результате. Усиленная зубрежка, потом экзамены. Труднее всего мне дались встречи с бывшими одноклассниками, хотя их, стараниями папа, удалось сократить и до минимума – меня впихивали в класс после начала экзамена, а дальше я готовился и шел где-то в первой пятерке. Поле чего сразу по выходу меня забирали под белы ручки телохранители, отсекая возможных желающих пообщаться. А что делать? Списывать все на болезнь и частичную амнезию? Вряд ли прокатит с моим поздоровевшим видом. Щеки здоровым и нездоровым румянцем не пылали, но выглядел я даже получше, чем до болезни. Это я выяснил по семейному альбому, который мы вместе рассматривали с папа, чтобы выучить немногочисленных родственников и знакомых. И внезапно я нашел там фото деда, при виде которого у меня отпала челюсть.

- Это дед Козьма? – показал я на фотографию, где молоденький лейтенант с лицом Старшего стоял рядом с человеком в форме полковника, увешанного таким количеством регалий… Одни орденские планки закрывали грудь и спускались чуть не до пупа, а уж оставшееся место занимали какие-то неизвестные мне ордена. Фигасе…

- Полковник?

- Генерал-майор на самом деле, это очень старая фотография.

- Генерал? – у меня отпала челюсть. Вот это да…

- Генерал, бывший начальник службы охраны Его Императорского Величества. А до этого пришлось ему выполнить столько спецкомандировок по всему свету, что некоторым и не снилось. А еще волхв, и человек, к которому прислушивается сам император.

- Генерал, в таких должностях – и босоногий отшельник в избушке? Так не бывает.

- И так бывает, хотя у него есть все, что можно душе пожелать. Но обычно он уезжает к себе на хутор и живет простой жизнью, готовя вас. Он – Хранитель Родов Империи, готовит наследников. Чтобы вы могли не только пройти инициацию, но и выжить всегда и везде, а также сделать военную карьеру. Это, кстати, ему в тебе понравилось.

- Ну а что он же он меня все «навью» кликал?

- Видел он тебя, - сморщился Старший, как от лимона. – Для него ты – навь, неупокоенный. Один из тех, от которого он оберегал Его Величество.

- Но я же не дух, и тем более не злобный! И не иноплеменный тем более! И не карали меня духи природы, я в бою пал!

- Видишь ли, ты, по его мнению, нарушил круг перерождений души или Колород – это то же, что реинкарнация, на всякий случай. Ты же знаешь славянские верования?

- Ну да, так, немного полазил по сети, - стушевался я.

- После смерти тела душа попадает в Навь и ждет перерождения, чтобы вселиться в новорожденного ребенка. А так душа из другой Яви вселилась уже во взрослого, точнее подростка. Подобное иногда бывает, когда некоторые неопытные мистики, работая с астралом, забывают ставить защиту, и в их тело вселяются низкоуровневые духи, астральные твари, и получаются одержимые злыми духами. Но здесь немного не твой случай, и про подобное я не слышал.

- Я естественно тоже, - усмехнулся я. – Кто бы знал…

- Ты в претензии? – изогнул левую бровь дугой Старший.

- Нет-нет, я рад, - искренне запротестовал я. Уж кто-кто, а я точно не против начать жизнь сначала.

- Ладно, оставим эту мистику в покое. Факт тот, что Козьма дал тебе высокую оценку.

- Это было в той папке?

- Да. И многое другое.

- Вот бы одним глазком глянуть, - я мечтательно закатил глаза к потолку. Люблю я театральщину, когда это можно.

- И не мечтай, - хмыкнул граф. – Эта информация для тебя закрыта. Впрочем, могу некоторые вещи сказать, от них вреда не будет. Уровень психического и эмоционального развития выше возрастной нормы. Уровень владения специальными дисциплинами – средний, не расстраивайся так, в его устах это значит «высокий», считай похвала. Когнитивные способности высокие, рекомендовано продолжение образования. Да, и ранг у тебя пока «воила».

- А что это такое? – я вытаращил глаза. – В первый раз слышу.

- По славянской традиции, где званий-то особо и не было, ты – хорошо обученный боец. Но не витязь и не жрец-воин. Радуйся, что не смерд, и не вой-ополченец.

- Что там еще?

- А вот сие от тебя закрыто, - подмигнул папа. - Во многой мудрости много печали. Не будем умножать скорбь, пусть все идет своим чередом.

- Не люблю Екклесиаста.

- Чем планируешь заняться на каникулах?

- А что, у меня есть варианты? Я под домашним арестом. Так что ни скаутский лагерь, ни санаторий на море мне не светит.

- Не под арестом, а под охраной, - воздел указующий перст Старший. – А ты что думал, тебе будут одни плюшки? Была бы обычная рядовая семья имперского мастерового или еще кого-нибудь, вот тогда да, делай что хочешь. И в школу ходи, и с друзьями гоняй, и в тот же скаутский лагерь – пожалуйста. А мы сейчас живем в условиях повышенных мер безопасности, заказчик душегубства моего сына не найден, под ударом вся семья. Так что думай, чем будешь заниматься дома.

Вот же блин, засада. Ну и подкинул Старший подлянку… Только хотел опробовать прелести существования в молодом теле…

- Я подумаю и скажу. Только тогда какой у меня бюджет? Мне хобби придется придумывать, а это денег стоит.

- В разумных пределах, - сказал граф. – Вертолет или машину можешь не просить, да и дома они не нужны.

Трезво пораздумав, я решил не дразнить графа, а то еще прибьет ненароком, я все-таки не его сын. А потом с Козьмой или еще с кем спишут на то, что в тело наследника вселилась нечисть, и не докажешь, потому что будешь под землей лежать. Ладно. Хобби тебе? Будет хобби. Да ты еще сам меня из дома попрешь.

Глава 4

Мода - ветреная особа. А студенческая – тем более, каждый одет во что горазд, стремясь выделиться из толпы. Кто побогаче – в отечественные шмотки от «Монарха» и «Белошвейки», кто победнее – в индийский и польский шмурдяк. Вот и Мартын Савельев поднимался в толпе второкурсников, почти не выделяясь из общего потока. Среднего роста, но крепок телом. Одетый по так называемой «калифорнийской моде» - джинсы, футболка с российским орлом, поверх нее бежевый пиджак. Что взять с этих американцев – они во многом, в том числе и стильной одежде, полные профаны.

Он пригладил свои длинные светлые вьющиеся волосы. Правда, короткая фаустовская бородка несколько выбивалась из образа студиозуса, молодежь предпочитала все же физиономии выскабливать. Но стукачу охранки на такие тонкости уже было плевать. Он давно создал себе нужный образ, сжился с ним и не собирался менять по велению моды. У Мартына были куда более важные дела.

Сколько он себя помнил, постоянно ощущал эдакое легкое превосходство над окружающими. Учился без проблем, считался хорошистом. Закончив школу, пошел в техникум на радиоэлектронику. Благо, руки были заточены в правильном направлении, а папаша помог с клиентурой, на которую попутно еще шабашил. Поэтому и длинный рубль водился, и хватало на погулять-повеселиться. А самое главное, вполне удачно удалось сойтись с молодыми лоботрясами, кто причислял себя к эдакой богеме. Дети журналистов, артистов и прочих “помеченных Мельпоменой” перманентно оппозиционных творческих тунеядцев с либеральными идеями. Несмотря на блатных родителей, вся эта тусовка зачастую не могла даже оплатить выпивку на вечерних посиделках. Старшему поколению на свой кутеж наличных не хватало, не говоря уж о плодах нежелательной беременности. Поэтому спонсорская помощь Мартына принималась благосклонно, взамен парня знакомили с нужными и полезными людьми, кто мог что-то достать, замолвить словечко и всячески продвинуть в запутанной иерархии этого вечно бурлящего и недовольного всеми сообщества.

Все было хорошо до момента, когда несколько наиболее революционно озабоченных или слишком радеющих о нелегких судьбах трудового народа попытались сколотить радикальную ячейку и не просто с плакатиком постоять в полупустом скверике, а заявить о себе погромче. Чтобы и настоящие западные поборники свободы заметили, у себя в газетах фотографии опубликовали. Вот с этими великовозрастными болванами Мартына и прихватили.

Детишек богатые родители сумели так или иначе отмазать, хотя паре наиболее продвинутых влепили не условные сроки, а выдали настоящую робу на пару лет и отправили трудиться в места не столь отдаленные. Надо понимать, что угрозы в адрес императорской семьи воспринимаются совсем иначе, чем речь Отелло с подмостков над трупом Дездемоны, почему-то у сатрапов самодержавия это вызывает изжогу и зуд в кулаках. С Савельевым же провели совсем другую профилактическую беседу:

- Вам что, молодой человек, приключений на свою задницу не хватает? Можем организовать, можем. Хотите лес лобзиком валить там, где срать с двумя палками выходят - за одну держаться, чтобы ветром не унесло, другой от медведя отбиваться? Легко. Статьи-то у вас по уголовному кодексу Российской Империи выходят политические, срока от пяти до двадцати пяти, а уголовный люд любит молодые либеральные задницы. Так что, оформляем вас, посидите в камере пока, а потом суд и по этапу.

Студенту стало немного не по себе, да что там немного - до усрачки страшно. Одно дело - с такими же лоботрясами орать на квартирах “Долой самодержавие” под пиво или что покрепче, и совсем другое - сидеть на жестком железном стуле полураздетым и прикованным к рамке на столе наручниками в допросной, морщась от яркого света лампы, направленной в лицо. Перспектива из радужной стала под цвет серых цементных облупленных стен, а еще вон те отметины, подозрительно напоминающие выбоины от пуль…

- Но у вас есть и альтернативный вариант. Не желаете выслушать?

Мартын желал, страстно желал. Серый цвет перспективы его не радовал. Поэтому высокие договаривающиеся стороны пришли к взаимовыгодному соглашению - следователю был нужен свой человек в вонючей выгребной богемной яме, осведомитель, да и копейка лишняя не помешает – надо же как-то выживать, сумму на агентурные расходы оправдывать. А Мартыну была нужна возможность соскочить с паровоза, готового по тундре и железной дороге мчать на всех парах с тутуканьем колес и гудками на Колыму. Так у правоохранительных органов появился новый агент, который работал не на страх, а на совесть. Дал показания по первому делу, где прошел безличным свидетелем. А затем аккуратно сливал наиболее одаренных представителей творческой интеллигенции, попутно помогая им налаживать контакты с возможными представителями западных средств массовой информации, сиречь установленными разведчиками, работающими под крышей новостных агентств и газет – ну а как же еще прикажете работать в диком тоталитарном государстве, где не любят нетрадиционных, не разрешают приколачивать мошонку к брусчатке Красной Площади, да и вообще душат все права и свободы своих несчастных граждан?

Вот только после всех трудов праведных молодому и амбициозному человеку досталось не так уж много. Старый куратор ушел на повышение с новыми звездочками и благодарностью в личном деле. Новый потребовал активизировать работу, пригрозив агенту возможными неприятностями. Ведь левачит Мартын? Левачит. А покрывать несколько обнаглевшего и распустившегося от безнаказанности стукача перед отделом финансовых преступлений становится все сложнее. Ну и вместо ожидаемой жирной премии выдали мелочь, которой даже разок в кабак сходить не хватит.

Поэтому, вышагивая по широким университетским коридорам, Мартын думал о ближайшем будущем. Потому что ходить с удавкой на шее уже надоело, а будущее уже не радовало. И с этим нужно было что-то делать.

Сегодня клиент пришел в гости заранее. Проверил хитрым аппаратиком крохотную аудиторию, где обычно народ зубрил и сдавал хвосты. После чего пристроился в уголочке и слушал, как “театральный кружок” разливается мыслью по древу, обличая пороки современного общества. Таким образом хитромудрые второкурсники прикрывали легкую фронду, бравируя друг перед другом своей смелостью и решительностью “весь мир разрушить”. Идиоты, прикинул для себя стукач. Если кому-то из них хвост прищемят, так те моментально друг друга сдадут и еще сверху наговорят на реальные сроки, размазывая сопли по щекам и голося “я не хотел, я не знал”... Ну да ладно, для встречи антураж вполне неплох. И особенно никто внимания не обращает, кто и с кем на самом деле в уголке разговаривал.

- Я доволен вашим прошлым заказом. Моя газета сумела подготовить по результатам отличный материал.

Само собой. Когда у тебя есть группа прикормленных мелких хулиганов и отморозков, готовых подломить лавку с заранее отключенной сигнализацией, то почему бы и не спустить шакалов с поводка? Мебель в конторе побили, наличные выгребли, стены лозунгами “бей жидов - спасай Россию” расписали. Подсуетившиеся журналисты раздули из инцидента большой скандал с криками про антисемитские настроения в обществе и обвинении властей в покрывательстве юдофобии и национализме. Куратор самых борзых писак взял на карандаш, а настоящий заказчик заплатил полновесными рублями и при этом остался в тени. Все довольны, все смеются.

- Что-то еще?

- Да. На этот раз более серьезная просьба... Ваши люди насколько надежны?

- Вопрос цены. Если заплатить много, чтобы не перекупили, то вполне готовы идти до конца.

- А вы?

Мартын огладил бородку и решился. Он давно подозревал, что “мистер Смит” из совсем другой конторы. Именно поэтому о нем даже в полслова нигде не обмолвился и в еженедельных отчетах не писал, зачем лишать себя возможных путей отхода?

- Смотря какая просьба. Если купца пощипать, то это одно. А если под вышку идти, то совсем другое.

- Вышка? Это за злоумышления против Империи?

- Именно... Тогда мне билет на ту сторону и капитал. В зависимости от сложности проблемы от десяти до ста тысяч золотом.

Липовый Смит усмехнулся:

- Ну и аппетиты у вас.

- А вы задачу подбирайте под стоимость. Тогда и денег будет не жалко.

Гость похлопал очередной долетевшей от группы студентов реплике, изобразив интерес к черновому прогону сценки капустника, после чего, не сгоняя улыбку с лица, заявил:

- Проход за ленточку и сто тысяч вполне реальны. Но мне нужно, чтобы твои люди заглянули в одно место, пошумели там серьезно и оставили послание. Написанное не краской.

Натянув на застывшее лицо подобие ухмылки, Мартын продолжил продавать душу. Если уж бежишь по тонкому льду, то останавливаться никак нельзя:

- Чтобы пошуметь, нужны музыкальные инструменты посерьезнее. У меня лишь так, уток пугать.

- Сколько человек готов выставить?

- Девять, вместе со мной. Каждому бойцу пятьдесят тысяч рублей минимум. Аванс им и мою сотню в безымянных сертификатах на предъявителя сразу. Зато можете быть уверены, что никто к околоточному не побежит.

Протянув Мартыну сложенную газету, Смит свернул разговор:

- Понял. Через два дня здесь же, на повторном прогоне. Аванс будет, насчет твоего запроса нужно уточнить у руководства. Ну и расписку с тебя придется получить, сам понимаешь. Как говорят у вас: доверяй, но бумажки в бухгалтерию предоставь... Заодно про инструменты обсудим. Потому что на охоте утки будут жирные, придется подготовиться... Уходишь первым, а я пока лямур-тужур покручу, чтобы вопросов не было у недорослей. А то начнут затылок еще чесать, с чего бы это журналист профурсеток за задницу не щупал...

***

Это лишь в дурных шпионских боевиках агенты ползком переползают через границу, путают следы по болотам и шагают затем сотни километров тайными тропами, выбирая места позаковыристее.

На самом деле Волколак поступил куда проще. Легкий грим, вставки за щеки и вот перед вами пожилой морщинистый пенсионер из какой-либо скандинавской страны. Вредный, не совсем опрятный старик, который мечтает на закате жизни посмотреть на Золотое Кольцо России. Такой же, как и тысячи других туристов, накопивших на относительно безбедную старость. Проедет через пропускной пункт с максимально большим трафиком гостей, доберется до гостиницы и вечером исчезнет. А через десять дней из другого города на пароме назад вернется двойник, который спит и видит, как бы убраться подальше от вечных холодов и возможного разоблачения. И никаких связей или намеков на мальчика, в чью шкуру вживался агент.

Пока же карающий меч ордена часами ходил по комнате, отрабатывая нужную походку, мимику и проговаривал фразы до автоматизма, чтобы потом от зубов отскакивали. Анджей Потоцкий медленно проступал в новом теле. Жестами. Словечками. Польским говорком. Прищуром глаз. Благо, видеоматериалов для подготовки предоставили более чем достаточно. Судя по всему, планы по внедрению агента в чужое окружение были написаны давным-давно, как и прикрытие было рассчитано с прицелом на длительную нелегальную работу. Поэтому оставалось лишь повторять прочитанное досье, уточнять нужные детали и шлифовать образ. Вживаться настолько, чтобы не пытаться играть пацана, а быть им. Не превращаться в двойника, а полностью заменить Анджея Потоцкого, всего, с потрохами.

- Как звали последнюю любовницу графа Потоцкого?

- Папа никогда не общался с ней по имени, только “моя Лилит”. На афишах, которые я разок видел, было написано “Прима Ауэрелия”. Со мной она не разговаривала, разве что кивала, проходя мимо.

- Цвет обивки салона машины?

- Год назад мы продали Руссо-Балт и купили новую от концерна Пузырева. Класс, конечно, не тот. Но денег лимузин жрал без меры, поэтому пришлось ужаться. В старой обивка салона была из темно-коричневой кожи, на левом заднем сиденье маленькая дырка по центру от сигареты. В новой плотный бежевый велюр и ярко-оранжевые строчки по краям.

- Как зовут старшего охраны?

И так - день за днем. Чтобы чужую жизнь принять как свою и полностью переродиться в другого человека. Который еще не знает, что за его спиной вырастает черная тень, готовая пожрать целиком и полностью.

***

Постукивая тростью по деревянному полу, высокий седой старик медленно шествовал в центральный зал поместья. Хотя, залом это называться вряд ли могло, всего лишь небольшая комната, где граф предпочитал обедать. Да и поместье не чета проданному раньше в Малороссии, всего лишь скромный двухэтажный дом. Но не признаваться же самому себе, что и титул всего лишь формальность, а ты дряхлая развалина, которая еле ковыляет по пустому коридору. Так пусть кто другой за спиной шипит, а ты - истинный шляхтич, ты должен держать удар и идти наперекор судьбе.

Но сегодня настроение у Юзефа Потоцкого было отличным. С утра в электронном еженедельнике мелькнула статья про то, как один из родственничков прогорел с проектом создания модульного робота для пожарников. Удумал тоже, тягаться с Юсуповыми, кто на профильной технике собаку съел и давно рынок под собой держит. Даже одергивать идиота не стали, наоборот. Рекламой обеспечили, журналистов подсылали, которые без конца спрашивали: “когда, когда будет готово?”. Ну и как результат - полное фиаско. Испытания поделка не прошла, деньги потрачены, кредиторы мечтают получить свое назад. Раз-два и родственничек почти полный банкрот. Если бы граф желал позлословить, то мог бы и ляпнуть, что это фамильное проклятие. Как с железом свяжешься, так вечно одни убытки. Другое дело - овощи и фрукты. Экологически чистые, проверенные на любую заразу и продаваемые с изрядной наценкой в рестораны Москвы и Санкт-Петербурга.

Что поделать, старик терпеть не мог родню. Любую. Даже к дочери относился, под конец ее короткой жизни, с изрядной долей неудовольствия, которое и выказывал при любом удобном случае. Может, из-за этого и не выкарабкалась после осложнений от пневмонии. А может, просто граф пожалел денег, погнав беднягу в больницу для неимущих лишь тогда, когда женщина сама ходить толком не могла.

В любом случае, остатки былой роскоши были записаны на возможную благотворительность. И ни полушки двоюродные братья и сестра не получат. Ни заводики, ни крохотный агрохолдинг. Впрочем, как и внук. Растет под боком, объедает, лоботряс. И ведь не избавишься. Еще хотя бы год надо подождать, чтобы в двенадцать лет отправить в любое из технических училищ при какой-нибудь компании. В закрытый пансион или школу - платить надо, что как острым ножом по сердцу рачительного шляхтича. Так что, пусть пока в ближайшую ходит, вместе с разночинцами. Заодно характер закалит, получая синяки и шишки от недорослей, для которых “благородный панчик” как красная тряпка для быка.

Проковыляв к столу, старик устроился поудобнее и придирчиво проверил выложенные рядом с тарелкой столовые приборы. Единственные, кто получал неплохую зарплату в этом доме, были повар и охранники, остальных при любом случае граф менял как перчатки. Но так как любил хорошо поесть и беспокоился за собственную шкуру, то четырем слугам платил как положено и без задержек. Остальные - потерпят.

Второй хорошей новостью для Юзефа Потоцкого было сообщение, доставленное курьером. В ворохе рекламных буклетов и театральных афиш лежало письмо, написанное от руки. Адресат сообщал, что договоренности остаются в силе и через пару месяцев компаньон собирается начать проект, как и обещал. Серьезный человек, повстречался с ним на одном из официальных балов, куда граф заглядывал, чтобы размять кости и лишний раз намекнуть высшему свету: что мол рано меня еще списывать, я еще боец хоть куда. Вот там и подошел человек в сером костюме-тройке, спросил о какой-то мелочи. Слово за слово, оказалось, что у отставного полковника от инфантерии куча коммерческих интересов на юге, где осели многие из бывших сослуживцев. А где юг, там производство продуктов питания. А где продукты, там переработка и доставка, на которых семья Потоцких собаку съела.

Затем были еще несколько встреч. По итогам которых господин Федотов и предложил поучаствовать деньгами в интересном совместном проекте. Деньги его, управление и советы графа. Мало того, продемонстрировал несколько писем от влиятельных особ и прямым текстом намекнул, что за саму возможность использовать фамилию обедневшего шляхтича готов выплатить сразу и много. Потому как контрагенты по всем западным уездам до сих пор предпочитали покупать товары с заковыристыми аристократическими вензелями, считая это несомненным знаком качества. Слова с делом у отставного военного не расходились и за полученную консультацию он тут же выписал чек, чем бесповоротно завоевал черствое и скаредное сердце графа.

Значит, в ближайшее время стоит ждать Федотова в гости. Новая встреча, новые деньги. И коммерческое предложение, после которого пошатнувшиеся было дела Потоцких существенно поправятся. Внука через полгода-год сбагрить в техникум. Найти себе новую звездочку из провинциального театра. И можно праздновать приход второй молодости...

***

Иван и Петр знали друг друга не первый год. Уже лет пятнадцать, как на пару отжигали сначала в своем районе, а позже и по соседям. Причем оба головореза прекрасно понимали, где и как нужно прогнуться под сильного, где лишний раз отстегнуть городовому за то, чтобы в их сторону не смотрел. А кого из залетных и вовсе продать с потрохами, чтобы оставаться на хорошем счету в полиции. Типа - мы местные, шалим по крохотулечке, но ничего серьезного, господин начальник!

С Мартыном сошлись накоротке после одного митинга. Студиозусы бузили о чем-то своем, бородач торговал сдобой и сбитнем, попутно запоминая самых голосистых. А два легких на руку потенциальных уголовника щипали чужие карманы. За этим Мартын их и приметил. И еще предупредить успел, когда в толпе замелькали переодетые агенты охранки. Все же спокойная было атмосфера гуляний и всеобщего веселья с подачи нескольких бузотеров начала накаляться. Кто-то уже пытался лозунги орать по пьяному делу и махать кулаками - а где политика, там и серьезные неприятности. Вот вся троица и испарилась от греха подальше, но контактами обменялась и начала поддерживать полезное знакомство.

Потом было одно дело, второе. И завертелось. Серьезных людей не трогали, но по мелочи щипали разного рода купцов и начинающих промышленников, клепавших по гаражам и складам мелочевку. Там, где нормальной охраны не было, где крутили разные мутные схемы с уходом от налогов и продажей фальсификата. Чуток пускали финансовую кровь тем, кто сто раз подумает, стоит ли бежать жаловаться властям. Ну и держались подальше от любых клановых заведений, за которыми стояли семьи с родословной. У этих дело принципа любое жулье к ногтю прижать, даже если потери копеечные.

Но сегодня Мартын предупредил, что есть возможность сорвать реально серьезный куш. Мало того, даже выплатил по сотне рублей обоим боевикам и сообщил о будущем авансе.

- Нас приглашают поучаствовать в серьезном замесе. Одного слишком зарвавшегося козырного дядьку ведут к аресту. Сейчас собирают компромат окончательный, бумаги согласуют. Но через месяц сразу все его семейство накроют. Сроки там обещают чуть не пожизненные. Ну и для того, чтобы родня не успела барахло попрятать, конкуренты в гости нагрянут.

- Мы с этого что получим?

- Пятьдесят косых на нос. Шпане нашей, кто обычно на подхвате, по штукарю на рыло. Главное, для нас никаких траблов не будет ни во время дела, ни после. Хозяина усадьбы, куда заглянем, как раз повяжут с утра. После обеда по основным его конторам пройдут, руководство сменят. А поздно вечером наш заказчик в домик хочет уже со своими ребятами войти. Охраны почти не будет, но на всякий случай решили подстраховаться. Наше дело - пошуметь на задворках. Вот общий план, куда заглянем. Постреляем по сараям, которые там рядом с оградой торчат, пару гранат бросим, бутылки с “коктейлем Троцкого”. Минут пять шухера - и рвем когти. Ни с кем воевать не надо. Только пугануть, чтобы отвлечь внимание остатков охраны, пока клиент с другой стороны к ним поближе подберется.

Поводив пальцем по криво отрисованному чертежу, Петр постучал грязным ногтем по краю листа:

- А это что? Прямой дороги до нужного забора нет?

- Это халупа, где один старик живет. Если вокруг ехать, то в блокпост упираемся, который на въезде в поселок стоит. Нам там светиться смысла нет. Прошли вот здесь, по саду и кустам, здесь улочку перемахнули и на месте. Мало того, никто гостей с этой стороны не ждет. С нами двоих обормотов еще пустят, которые любую сигналку вскроют и безопасную дорожку проложат.

- Старик - это проблема. Вдруг вылезет?

Мартын начал заводиться:

- Тебе до него какое дело? Ну, вылезет. Ему от порога до кустов почти сто шагов надо пройти. А он еле с палкой своей ковыляет. Видел я его, когда с утра сегодня на место приехал, своими глазами все оценить. Старая перечница еле ползает, делать ему будет нехер, как нас по углам щемить. Особенно, когда пальба начнется. Так что не менжуйся, никто тебя не спалит и обратно не помешает спокойно уйти.

Иван, так же сумрачно разглядывавший листок, попытался объяснить:

- Не, мы не соскакиваем. Просто хочется все правильно сделать. Все же новое для нас дело, стрельба эта и остальное... На следующее утро к нам околоточные не заявятся?

- С чего бы? Еще раз - это будут исключительно клановые дела. Они на себя все берут. Но у них просто людей не хватает все вкусное хапнуть, вот ко мне и обратились. Я за себя и команду поручился, с другой стороны тоже люди серьезные. Ну и по деньгам без дураков, авансы просто так не дают. Кроме того, вы же знаете, что у меня связи разные есть. Так вот, с той стороны намекнули, что на самом верху одобрение получено. Будут этого зарвавшегося учить по всем фронтам. Поэтому и городовых поблизости не окажется, и никто суетиться не станет, если названивать начнут. Со всех сторон мы прикрыты.

Насчет связей Иван с Петром были в курсе. Столько времени гоп-стопами заниматься и без последствий - это да, это явно надо иметь серьезную крышу. И раз старший говорит, что новая работа благословлена сверху, то явно так оно и есть.

- Последнее. Сегодня без серьезного загула. Завтра с утра я у кабака нашего вас встречаю в восемь утра. Поедем на старые карьеры, будем железо щупать. Как оружие снаряжать, как стрелять. Чтобы потом глазами не хлопать.

- Гопоту с собой берем?

- Не, им бутылки выдадим и пару дробовиков. Не облажаются, там все просто. А вот трещотки уже нам. Чтобы в три ствола и погреметь как следует. Ну, так как? Хотите куш сорвать и потом от новых хозяев нашей округи ништяки получать?

Хотели, само собой. А еще больше хотели подзаработать и как можно быстрее:

- Аванс-то когда?

***

Чемодан на колесиках был такой же дряхлый и пошарпанный, как и его владелец. Он поскрипывал всеми сочленениями, дребезжал кривыми колесами и с трудом катился вслед за хозяином.

Кривоногий старик в потрепанном пальто и мятой фетровой шляпе доковылял до стойки паспортного контроля и протянул кипу бумажек миловидной даме в погонах.

- Милая, мне бы гостиницу забронировать! И автобус дотуда, если можно.

- Туристические агенты дальше. Паспорт, пожалуйста.

- А?.. Гостиницу, говорю!

Женщина вздохнула, с трудом удержалась, чтобы не поморщиться и взяла всю кипу мятых, словно пожеванных, бумажек. От визитера несло сложной смесью запахов: табака, немытого тела и какой-то дешевой химии, которой дед явно пытался застирать не один раз обмоченные штаны. Да, повезет же кому-то с этим чудом возиться. Очередной пенсионер-путешественник, мечтающий за свои пять копеек получить максимальный сервис.

Жеванный паспорт, пластиковая карта медицинской страховки, тонкий лист распечатки с сайта регистрации “Золотое кольцо”. Ручной сканер мигнул огнем, считав коды, компьютер вывел на экран несколько строк. Щелкнул штамп, прошив в страницу паспорта чип визы, вся груда бумаг перекочевала обратно к хозяину.

- Добро пожаловать в Российскую Империю, мистер Йохансен. Туристические агенства прямо. Стоянка автобусов справа. Хорошего вам отдыха.

Через два дня поздно вечером худой мальчик с большим рюкзаком подошел к стоявшему в переулке микроавтобусу и спросил у водителя, курившего в открытую дверцу:

- Дяденька, а до Сидоровичей не подбросите? Мне домой надо, а то бабушка будет волноваться, если опоздаю.

- Что, на такси денег нет? Или бабушка внуком не дорожит? До Сидоровичей такса обычно три с полтиной, не больше.

- У меня только два рубля и пять копеек. Не хватит.

- Ладно, залезай. Жалко бабушку. Все равно туда еду, за рубль доброшу.

Забравшись внутрь, Волколак закрыл за собой дверь и пристроился на откинутой скамейке. Рюкзак с вещами фальшивого деда взял молчаливый охранник. Он же передал сверток с одеждой для будущего Анджея Потоцкого. Теперь несколько часов дороги до избушки, где будет проходить окончательная подготовка к операции и стадия инфильтрации выйдет на финишную прямую. Процесс запущен и отыграть назад вряд ли получится. Слишком высоки ставки, чтобы просто так остановить партию. Слишком многих уважаемых людей по обе стороны Атлантического океана пришлось подвесить за яйца, чтобы получить от них запрошенную помощь и нужные контакты. Теперь только вперед, к победе.