Научи меня дышать

Пролог

Пролог

Декабрь 2025

Я не чувствую себя. Нет такого человека в этом мире, как я. Не должно быть. Мое тело предательски дрожит. Слез нет. Я не помню, когда в последний раз плакала. Наверное, в сентябре.

Понятия не имею, где нахожусь. Я в другом городе. В городе, в котором я хотела побывать еще с семи лет. А сейчас… сейчас я проклинаю это место.

Почти не общаясь с родителями, не поддерживая связь с подругой, которая сама отказалась от меня, не дав возможность что-либо изменить, я лишилась всех родных мне людей. А когда-то не представляла жизни без них.

Иду по незнакомой улице.

Смотрю на дома.

И не чувствую вообще ничего.

Прошлогодняя я, скорее всего, сейчас плачет громче всех где-нибудь рядом и говорит: «Ты все потеряла! Все и всех! Я себя целых шестнадцать лет выстраивала по кирпичикам методом проб и ошибок лишалась максимум одного человека! А ты потеряла всех! Ты потеряла себя…»

Сказать, что я жалею о чем-нибудь, мой язык не сможет. Зная финал, я все равно бы к нему пришла. Оно того стоило. Каждый вдох, выдох, каждый шаг, каждый день. Все это я бы пережила заново. Я была счастлива, а это главное. Временами была, но была.

Последние два месяца были просто странными, но ради этих эмоций, я готова сейчас находиться в этом месте. Я чувствую.

Никто никогда не говорил, что друзей мне надо найти до подросткового возраста, а то потом будет сложно найти новых. И это действительно так. Друзья на дороге не валяются, но это не значит, что их вообще невозможно найти. Это возможно. Надо просто постараться.

Я не искала новых знакомств, но все равно они появлялись. А нужны ли они? Мне были не нужны. Были компании, вечера с настольными играми, какой-нибудь чат с тупым названием «Вожаки». Но и на это мне было все равно. Каждый день переписываясь с ребятами из той группы, мое моральное состояние становилось лучше. Да и плевать, что я лишилась самых важных людей в моей жизни. Я стала совершенно другой. Но какой? Сильной? Умной? Чувствительной? Точно не знаю, но знаю одно: память о прошлых годах осталась, но мое мировоззрение точно поменялось, а это значит, что и я.

Совершая разные поступки, мы зачастую не думаем про последствия. Хотя они есть. Каждый выбор влияет на жизнь. Не глобально, (хотя и такие выборы тоже могут быть в этом мире, но лучше бы их не было) но вещи вокруг меняют нас.

Мы не замечаем, как меняется наше окружение. Не замечаем другого… Как это окружение повлияло на нас, а оно повлияло. Даже за месяц человек способен капельку измениться. Люди же непостоянные существа. Со своей психикой и нестабильными нервами.

Поднимаю глаза и вижу серое небо. В этом году снега в Москве мало, хотя для меня его уже много.

Достаю телефон из кармана. Пропущенных сообщений и звонков нет. Все перестали мне звонить и писать. Жизнь так быстро меняется… раньше мне кто-нибудь писал каждый час. Я могла переписываться часа три без остановки, но сама по себе закрытый человек. Если мне звонил близкий круг моего общения, то могла говорить хоть пять часов, когда время позволяло.

Зачем я выбрала такую жизнь? Почему сказала, что не нуждаюсь в этих людях? Почему выбрала его?.. А где он сейчас? Привез в незнакомый город и исчез.

Разбита ли я? Однозначно.

Счастлива ли я была неделю назад? Я была счастлива всю свою жизнь, даже сейчас.

Каждый день стоит ценить в этой жизни. Я получила опыт. Не это ли так важно? Сопротивление выматывает все силы. Я устала сопротивляться каким-то вещам в жизни. Может, станет легче жить, принимая любое событие в жизни.

Даже минуту назад было легче. Но ведь я и ценила те минуты. Сейчас жалеть об этом точно не буду. Хоть силы на что-то сохраню. А еще год назад бы думала: «Вот и почему мне не нравилось происходящее пять минут назад! Сейчас стало всё хуже.» Что-то во мне изменилось.

Ненавижу погоду в Москве. Пошел проливной дождь. Резко и быстро! Я даже ничего не поняла, и сейчас мои и без того запутанные волосы еще и намокли. Тушь могла потечь, но в этом я не уверена, да без разницы на внешний вид. Я пытаюсь восстановить внутренние силы. Вернуть себя к жизни. Восстать из пепла.

Сейчас мне страшно думать зачем изначально поехала в Москву. Отвлечься? Прикольно придумано. Теперь планы изменились. Мне нужно вернуться обратно.

Иду я с Бауманской. Маршрут примерный знаю. Телефон почти разряжен. Пришлось заранее посмотреть маршрут. Ничего сложного. Прямо до Красносельской, которую я уже прошла, а потом налево до Казанского вокзала. Деньги решила экономить, чтобы точно хватило на билет домой, поэтому иду пешком.

Уже дома буду думать про друзей, родных. В любом случае, попрошу прощения, но требовать простить не буду. Они не обязаны. Что так должно было повлиять на мое поведение? Подумаешь человек предал, но другие не виноваты.

«Ой, извините, я была влюбленной дурой и потеряла все и всех».

Нет, так дело не пойдет, голова на плечах была. Мне, что, надо было жить всю жизнь только с одним человеком? И все равно, что я считала его безопасным местом. Тем человеком, который может меня защитить. Друзья должны быть всегда, даже, когда у тебя появляется парень. То, что я от всех отказалась — это мои проблемы, они не при чем.

Проведя в Москве три дня, я не на капельку ее не полюбила. Тут люди спешат. Да, безусловно, центр красивый. Развлечений больше, чем в родном городе. Но тут все серое, однообразное… везде эти высокие дома, а потом пятиэтажки. Все нервные, грустные. Только подростковые компании смеются вместе, а по одному, наверное, такие же одинокие. Или я настолько полюбила Крым? Горы, море, короткие расстояние, а не проходить марафон каждый раз, когда выходишь из дома.

Спереди виднеется здание в неорусском стиле с восточными элементами. Вижу башню Сююмбике и дракона Зилант. Впервые это всё увидев и посмотрев, я восхищалась и надеялась побыть тут как можно дольше. Сейчас же… я мечтаю отсюда уехать.

Раньше обращала внимание на шум, исходящий от людей, все их разговоры, слушала громкоговоритель, который объявлял посадку на тот или иной поезд, и, конечно, сам шум от поездов, колеса катятся по рельсам, начало новой главы в жизни. Думала, что вокзалы — место, где все сбывается, жизнь приобретает краски, новые путешествия, новые эмоции, воспоминания, и иногда новая жизнь.

Ага, конечно. Так все и работает. Мы настолько романтизируем вокзалы, путешествия, что иногда забываем одну очень важную вещь. В стенах вокзала не только положительные моменты, некоторые плачут, понятия не имея, когда в следующий раз увидят близких людей. Некоторые бегут из города, чтобы начать новую, неизвестную жизнь, и их это пугает. Неизвестность — вещь странная и страшная. Не все готовы с ней сталкиваться. Мне повезло: со страхом уже успела столкнуться и немного к нему привыкнуть. Теперь весь окружающий мир воспринимался приглушенно, словно сквозь толстое матовое стекло.

Отстояв очередь возле кассы, потерпев неугомонных пенсионеров, которые постоянно грубят, хотя я им ничего не сделала, даже не подышала в их сторону, вновь сталкиваюсь с суровой реальностью. Может, я сейчас прохожу не одну черную полосу, а сразу две? Чтоб наверняка! Ладно, значит, скоро где-то повезет.

Реальность заключается в том, что…

— Что прям вообще билетов нет? Ни в Симферополь, ни в Севастополь? А в Керчь?

— Девушка, на сегодня билетов точно нет. Ближайший поезд, со свободными местами, до Симферополя через две недели.

— Полмесяца… - задумалась я.

Все это время мне надо где-то жить. Ладно, если бы через три дня, спала бы на этом вокзале. А тут… придется поехать к одному человеку, попросить немного денег на ночлег, если с этим мне откажут, то в крайнем случае найду подработку. Только этот город я совсем не знаю.

— Я куплю этот билет. Сколько стоит?

Дальше пошел выбор мест. Я выбрала верхнее, чтобы меня никто не тревожил лишний раз. Хочется побыть одной. В своих мыслях. Правда, в плацкарте это вряд ли получится, но кто не рискует? Ехать мне все равно долго, там подумаю о том, как буду просить прощения. Как возвращаться к жизни. А сейчас я заплатила почти пять тысяч за билет.

У меня еще тысяч двадцать, чтобы прожить в Москве две недели, а потом как-то из Симферополя до Севастополя доехать.

Только маме я говорила, что приеду до нового года, а билет купила на начало января.

Решаю остаться на вокзале, чтобы зарядить хоть немного телефон. А то адрес знакомой наизусть я не помню, а ехать куда-то надо.

Телефон заряжаю до пятидесяти процентов: этого хватит на остаток дня. Ищу там голосовые, надеясь найти хоть одно сообщение, что напомнить мне, ради чего все это. Но понимаю: это все я и мое неугомонное эго, которое на всех обиделось и уехало подальше ото всех.

Захожу в переписку с мамой и нахожу адрес. Надо бы ей написать.

Возможно, она меня заберет из Симферополя на машине, но… в конце концов пишу лишь:

«Привет! Со мной всё хорошо. У вас как?», получаю мгновенный ответ, сердце уходит в пятки. Слезы пробиваются из самого дна моей души. Чертовы чувства, как давно я не ощущала их.

«Привет! Я рада, что с тобой всё хорошо. У нас тоже. Данька соскучился по тебе, мы тоже. Определились, когда вернетесь? Мы будем рады тебе и безумно любим. Несмотря ни на что.»

Я застываю. Даню я запихнула в архив, потому что он писал всякий бред и этого было очень много. Часто это отвлекало. Потом расставание с парнем. Мне было не до брата.

«Приеду. Обязательно приеду.»

Захожу в чат с Даней. Понимаю как давно не видела контакт с подписью «Мелочовка». В начале он писал помногу. Рассказывал весь свой день, потом стал писать «я скучаю.», «со мной все хорошо, ты как?», «ты обиделась?»

Данька никогда не отличался тем, что звонит. Он всегда пишет и ненавидит звонки по телефону. Мне требуется время, чтобы со слезами на глазах ответить на все его сообщения. Бедный мальчик. Я ужасная старшая сестра. Еще в Севастополе начала его игнорить,

В туалете посмотрела на отсутствие туши на ресницах, зато на лице ее было достаточно. Постаралась ее смыть, глаза щипало, но сделала это. Вызвала такси, потому что очень вымоталась. И поехала по нужному адресу. Дико переживала: а вдруг она уже не там живет? А если в самом начале адрес был неверным?

Обратного пути уже нет.

Ехала я минут двадцать, но шли они бесконечно долго.

И вот я уже стучу в дверь. Страшно. Безумно. Ноги стали ватными. Слышу щелчок. Дверь открылась.

— Вы, наверное, ошиблись адресом . Я никого не жду. — показалась из двери женщина лет сорока. У нее каштановые волосы и карие глаза, пухлые губы, длинные ресницы. Кожа смугленькая.

— Я Марибелла. Мне семнадцать. И я приехала сюда прямо из Севастополя. Может, поговорим? — все это вылетело из моего рта очень быстро. А что, если сейчас передо мной закроют дверь?

— Быть не может. — женщина прикрывает рот руками. — Ксавье! Тут Марибелла. Заходи, заходи, девочка.

Я не знаю как до этого дошла. Мне не хотелось заходить в этот дом. Я хочу к маме, к той, которая в Крыму. Хочу потрепать мелкого по волосам.

Хочу уехать из Москвы.

Тут мне не место.

Здесь не те родные, которые мне нужны.

Глава 1. Море - мой дом

Август, 2025

Как обычно проснувшись, я иду на кухню. Сейчас лето. Точнее, последний его день. Завтра школа. Десятый класс. Звучит как-то серьезно. Даже девятый класс так серьезно не звучал. В том учебном году я всем говорила, что уйду в колледж. Мечта стать ветеринаром и поехать в Москву оказалась сильнее любви к родному краю. Только почему-то в последний момент, когда меня уже зачислили на бюджет, я отказалась. Не могу так быстро уйти во взрослую жизнь. Не хочу прощаться со школьной жизнью. Никогда бы не подумала, что скажу эти слова. Сейчас я на даче с семьей, а не в городе. Захотелось выйти на улицу с кружкой горячего шоколада. Все еще спят, я даже Даньку не разбудила, хотя он просыпается от каждого шороха. А, может, он дал мне время побыть наедине с собой. Но о вчерашнем моем разговоре с родителями он знать не должен. Так будет легче. Я узнала то, что не должна была. Даниэлю это знать не обязательно. Возможно, когда он вырастет, мы ему скажем. Точно не сегодня. Не перед школой. Нет, совершенно не хочется, чтобы с утра я пересеклась с родителями. Поэтому я тихонько прохожу домой и ищу в своей комнате купальник и стикер с ручкой. Когда я открываю дверку шкафчика, раздается скрип. Лишь бы Мелочовка не проснулся. (так я называю своего младшего брата Даню) Достаю купальник и сразу же его надеваю. Еще беру легкое платье, потому что его легче всего надеть не заходя в раздевалки. Беру стикер с ручкой и пишу: «Ушла на море, если что возвращайтесь в квартиру без меня.» Вроде бы предупредила. Рюкзак в город собран еще со вчерашнего вечера, поэтому родители если что его возьмут, но я не уверена. Все равно беру с собой ключи, не так уж и важно возьмут рюкзак или нет, я все равно вернусь сюда, а не сразу в город. Уже собранная я выхожу из комнаты и бросаю взгляд на кухню. Сердце на секунду замирает. — Мелочовка, а ты что тут забыл? — мой голос максимально тихий. Мне совсем не хочется будить остальных. — Иди спи. — Это я у тебя хотел спросить, — таким же шепотом говорит Даня. — Ты время видела? Шесть часов утра! — он начинает показывать на руку там, где люди обычно носят часы. И все таки Даня очень забавный парень. Он продолжает размахивать руками, когда начинает говорить. — Завтра в школу! Завтра понедельник! Всю неделю придется учиться, всю неделю надо рано вставать, отоспишься теперь только через пять дней. А ты тут решила встать с утра пораньше. Тебе совсем себя не жалко? Признаюсь, он в чем-то прав. Но он точно не знает, что всю ночь я лежала в обнимку с подушкой и рыдала в нее. Хорошо, что наутро не было синяков под глазами, а то вопросы от Дани точно бы были. Родители бы поняли и промолчали, но точно не мелкий. — Даня, тише, спать иди. Досыпай свое. Он хотел что-то сказать, но я взяла его на руки. Я любила его носить на руках. Это был момент, когда я несла в руках маленькое чудо. Да и Данька не сопротивлялся. Только с возрастом это стало происходить реже, потому что он уже тяжелый, но как я могу не выносить этого ребенка лишний раз? На руках я дотащила его до кровати. Он мирно лег на бок, а я прижалась животом к его спине. Он всегда так усыплял и убаюкивал меня. Часто мы спали в одной комнате. Это были самые лучшие ночи в моей жизни. — Мари, что случилось? — спрашивает Данька. Да я и сама не знаю ответ. Не хочу втягивать мелкого в свои проблемы. Пусть он еще хоть немного побудет маленьким. — Все в порядке. Я же надеялась уехать учиться куда-нибудь, но потом передумала. Ты же это знаешь. А теперь, когда вот-вот начнется учеба, я пытаюсь понять, правильный выбор я сделала? — и отчасти это правда. Но все же, я проснулась и не спала из-за вчерашнего разговора с родителями. — Это правильный выбор. Я не представляю, как буду жить без тебя… И из-за таких разговоров с братом я до сих пор верю в нашу с ним связь. Не все так хорошо общаются. Да, признаюсь, мы часто ссоримся. Но мы знаем, что любим друг друга. Не это ли так важно? — Скажешь всем, что я на море ушла? — лучше перестраховаться лишний раз, да и Мелочовка все передаст. Он говорит ровно то, о чем я его прошу. Если я скажу, чтоб он не говорил, то он не скажет.Шантажирует, но пока что откупиться можно мороженым и какими-нибудь конфетами. Такой шантаж еще можно пережить. — Только если завтра, после школы, мы с тобой пойдем на море. — По рукам. И я ушла из комнаты в надежде, что Даня уснет. Жить на Фиоленте очень удобно: можно выбрать любой пляж. На Баунти ехать не хочется, рядом с домом тоже. Про монастырь я вообще молчу. Восемьсот ступенек не хочется подниматься. Остается лишь соседний пляж рядом с Каравеллой. Туда и родители не пойдут, потому что не подумают о том небольшом укрытии от них. Чаще всего я нахожусь на пляже рядом с Царским селом. Потому что сама дача находится там. Но сегодня что-то дернуло меня пойти на другой пляж. Может, какое-то предчувствие. Спускаться и подниматься по этим ступенькам я уже привыкла. Попробуйте сходить с Даней хоть раз и молча подниматься. Спойлер: у вас ничего не получится. Раньше он задавал вопросы, на которые надо было отвечать, так как он маленький, и все ему было интересно. Сейчас он просто болтает, а ты задаешь ему вопросы — по-другому не поймешь, о чем он говорит. И вообще я с детства туда-сюда хожу. Пошла я без телефона, все равно связи внизу нет. Две тысячи двадцать пятый год, а связи на некоторых пляжах до сих пор нет. Ладно, хорошо. Нет связи — не все люди согласны ходить на пляж. Меньше людей. Больше свободного места, которое так для меня важно. Пусть и дальше не будет связи. Меня все устраивает. Людей в такую рань очень мало. А кто захочет в шесть часов утра заходить в холодное море? Мне-то все равно. Море — моя стихия. И по знаку зодиака скорпион, и по значению имени Марибелла, все во мне сходится к прекрасной стихии. Папа чистокровный испанец, а мать славянка. Данька пошел в маму, а я в папу. У меня пышные темные волосы и карие глаза, а еще гордость моего лица — длинные ресницы. Я словила с этим джекпот. А еще моя кожа сама по себе темнее, чем у остальных. Даня моя противоположность. Волосы русые, голубые глаза, сам по себе светлый. Многие не верят в наше родство, но кто их спрашивал. Так как на пляже и так никого нет, не считая некоторых самоубийц, включая меня, я не особо стараюсь аккуратно спрятать ключи от дома. Обычно я сажусь на камни и кладу ключи под себя, иногда кладу камень сверху и только после этого стелю полотенце, на котором лежу. А сегодня просто сразу постелила и потом засунула ключи ближе к центру: вдруг поднимется ветер и поднимет какой-нибудь краешек, и кто-нибудь увидит эти ключи. Камням на полотенце тоже нет такого доверия. И сразу бегу в воду. Небольшим дельфинчиком заныриваю под воду и оказываюсь в свой среде обитания. Душа окрыляется. Настроение поднимается. Все проблемы сразу исчезают. Больше ничего не тревожит мою душу. Жизнь налаживается. Мои распущенные волосы начинают жить своей жизнью. Теперь только волна им указ. Обычно стараюсь собирать волосы в хвост, но, когда я в море, то все меняется. Я их распускаю, потому что потом не смогу снять резинку для волос. А когда выхожу на берег, что бывает крайне редко, то собираю их в пучок, а в воде снова снимаю резинку. Замкнутый круг. Не обращая внимание на медуз, я плыву дальше. Медузам свойственно появляться в августе. Главное, чтобы они были не фиолетовыми, а то я самая первая буду бежать от них. Мне нравится ощущение глубины. Многие люди боятся глубину, потому что не знают, что там находится. Страх неизвестности. А разве в детстве никому не говорили: «Меньше знаешь — крепче спишь»? Вот так и здесь. Ничего не знаешь и плаваешь себе замечательно. Знать нужно только одно: воду нельзя считать своим врагом, ее надо чувствовать, и становиться с ней единым целым. Только не надо ей полностью доверять, а то подводное течение никто не отменял. Это именно море впустило тебя в воду. Нужно это помнить всегда. Жителей воды лишний раз не обижать, в море не пускать отходы жизнедеятельности. Больше нет никаких правил, никаких проблем тоже не должно быть. Краем глаза я замечаю человека, который пытается залезть на камень, но у него не получается. С одной стороны, надо бы помочь, я-то все уже облазила. Но с другой стороны, я ненавижу разговаривать с людьми. Только с семьей и с друзьями, которых знаю не первый год. Но именно сегодня захотелось поговорить, даже с этим парнем. Я подплыла к мальчику, который явно одного возраста со мной. И точно не местный, а приезжий. Загара нет. Вообще никакого. Даже не загорел под футболку. А обычно на юге только такие и ходят. — Помочь залезть? — спросила я. — Оу… э-э-э… Терпеть не могу такие ответы. Парень смотрит на меня изучающими глазами, которые бегают по всему моему лицу, а могло быть и хуже, если бы большая часть моего тела не находилась под водой. — Если нет, тогда быстрее. Я тоже хочу залезть на камень и, может, спрыгну. — естественно, я знала, что выход один, и это прыжок вниз. Спускаться обратно по камню — неприятное удовольствие. — Дамы вперед, — парень немного отплыл, и я начала забираться на камень. Когда я окончательно залезла, то посмотрела на него. Он по-прежнему не залез на этот тупой камень. — Ну? Дама уже впереди. — констатировала я, а в это время провела двумя руками в разные стороны. — Что теперь мешает? — А где ты этому научилась? После этих слов я потеряла дар речи. Лучше бы вообще мимо проплыла и не начинала этот разговор. Парню явно больше десяти лет. У меня Даниэль переходит во второй класс, но таких тупых вопросов не задает. — Скалолазанием занималась. — с очевидным сарказмом ответила я, с учетом того, что камень лежит под наклоном и на нем есть выступы, на которые можно опираться. — Серьезно? Настолько тупых людей я еще не встречала. — Скажи честно, ты с дубу рухнул? — Если только с этого камня несколько раз. Я одной рукой поправила волосы, а потом скрестила руки на груди. Хотелось что-то еще сказать. Но сил не оставалось. И я просто прыгнула в воду, а потом начала плыть в противоположную сторону от этого камня. Выплыла на берег. Безумно хочется спать. Волосы собрала в косичку, чтобы было удобно лежать. Спиной чувствовала ключи от дома. Солнце приятно грело грудь. Ночь без сна давала о себе знать. Веки становились тяжелыми. Глаза невольно проваливались в сон. Мозг перестал думать, а шум моря его расслаблял. Я провалилась в сон Не знаю, сколько я так спала, но проснулась я от внимательного взгляда. Когда чуть привстала на локтях, то увидела его. Того типа, который не мог залезть на камень. Может, потом он и смог это сделать, не знаю. Он, как только заметил мой взгляд, сразу отвернулся. Вот идиот. Нет, серьезно. Будто бы не он на меня смотрел. Из-за него я проснулась, до этого не спав всю ночь. Замечательный человек. Людей на пляже стало больше. Солнце значительно поднялось. Хотелось посмотреть время, но телефон дома. Правда, сейчас хочется побыть без знания времени. Все это сделано просто для того, чтобы люди понимали, во сколько что делать. Природа не создавала эти часы. Просто в ней все идет так, как должно идти. Кто решил, что в сезоне именно три месяца? Может, природа хотела, чтобы в некоторых было два, а в других все пять. Чуть помедлив, проверяя, проснулась ли я до конца или нет, иду в море. Не хотелось бы уснуть прямо в воде, а то я так ей отдаюсь, что могу и уснуть. Ладно, не усну. Пока зайду, то проснусь окончательно. Но все равно решаюсь оценить свой сон, который окончательно прошел. В воде я, как всегда, уплываю чуть подальше, ложусь на спину, закрываю глаза и стараюсь ни о чем не думать. Говорят, что, если лежать и не думать, то это чему-то помогает, но не помню чему. Наверное, помогает придумать, как не утонуть посреди огромного и странно тихого залива. Вдруг рядом всплеск — кто-то подплыл почти вплотную ко мне. Только не он. Лишь бы это был не он. Сегодняшний день самый отстойный из всех дней в моей жизни. И еще вчерашний вечер. Видимо, в моей жизни пошла черная полоса. Прямо перед школой. Замечательно. — Никто мне настолько сильно не бесил за столь короткий срок, как ты. — не выдержала я. Мне пришлось перестать «лежать» на воде, чтобы видеть собеседника. — Значит, я останусь в твоей памяти надолго. — уголок его губы ползет вверх, делая хищную улыбку. Мне нравится, как такие улыбки выглядят на мужчинах. — Ага, или я тебя сейчас утоплю прямо на этом пляже. И тогда буду вспоминать этот день с улыбкой. — Ого, а ты злая. — он сказал так, как будто бы констатировал факт. Не буду обманывать, я еще та злючка-колючка. — А ты тупорылый тормоз, который пытается выглядеть крутым, но на самом деле полный ноль. — после того как я договорила эти слова, то поплыла подальше от этого кретина. Я говорила, что терпеть не могу новые знакомства? У меня есть свой круг общения. Больше мне никто не нужен. Тем более такой человек, как эта бестолочь. Знаю, так нельзя говорить о незнакомых людях. Но во мне все кричало уходить от него. Какое-то шестое чувство подсказывало, что это не тот человек, который мне нужен. Даже общаться с ним мне не нравится. — Я вообще-то не обзывался. — опять этот голос. — А я констатирую то, что думаю. Может, обозвала. — я не вижу его лица, потому что мне критически все равно на него. — Но всегда кто-то первый это сделает. Тебе повезло, я взяла эту ответственность на себя. Кто-то должен был это сделать ради всеобщего успокоения, но теперь мне интересно, зачем ты вообще подошел, точнее, подплыл ко мне? — Ты первая это сделала около камня. К сожалению, это факт. Ненавижу. — Извини, хотела помочь. — и это действительно так. — Запишу в блокноте «Никогда в жизни не помогать брюнету с небольшой челкой и зелеными глазами! А еще он очень бесячий». — Если ты посвятишь мне целый блокнот, то я буду самым счастливым человеком на земле. — Мечтай! Я бы хотела побыть дольше на пляже, но с этим парнем я не смогу расслабиться. А сюда я прихожу именно для этого. Выйдя на берег, то сразу надеваю платье. Оно сразу прилипло к мокрому телу. Честно, мне абсолютно все равно на это. Ключи я подбираю и начинаю подниматься по ступенькам. Этот путь давно знакомый, поэтому поднимаюсь я почти без остановок. Стабильность — признак мастерства. Слышу сзади какой-то крик, оборачиваюсь и вижу… не знаю почему, но я останавливаюсь. И просто смотрю. Ноги перестают меня слушать и не идут. Я влипла. С головой. — Меня зовут Егор. — это тот бесячий тип. С бесячим именем. Прикольно. — Не люблю Егоров. — и это факт. Был у меня один одноклассник… — Егор Калинин. Явно у тебя не было таких. Я разворачиваюсь и начинаю подниматься. — Ладно, давай заново? Если не нравится имя, то это не проблема. Хочешь, поменяю? — Ты совсем идиот? Если он так говорит, то, возможно, он так всем говорит. Это было сказано очень резко. А мало ли он имя уже поменял? И сказал какое-то другое? — И опять обзываешься. Он мой ответ не услышал, ведь я ему ничего и не ответила. Зачем отвечать тупым людям? Поднялась я молча и без приключений. Егор тоже вроде замолчал. Потом наши пути должны разойтись. Я очень на это надеюсь. Сворачиваю направо, и вот мое спасение. — Так остановка с другой стороны. — Я пешком хожу. Автобус вредит природе, точнее то, что он выбрасывает в воздух. Такой ответ устраивает? — я откровенно ехидничаю. Иду впереди и не хочу его видеть. Мне даже кажется, что он просто стоит и никуда не идет. — Так он уже выбрасывает, даже когда ты в нем не ездишь. Смысл не ездить? — Отстань, а. — Город маленький, еще увидимся. — и это его заявление меня бесит. — Не сомневаюсь. И на сегодня Егора я больше не слышала. Дома родителей уже не было. Мелочевки тоже. Собрала вещи и села на автобус, который так не любила днем, но это только для того ненормального. Так-то я езжу на них. По дороге пообщалась с лучшей подругой. Она изначально хотела идти в десятый и очень расстроилась, когда узнала, что я ухожу. Для нее я в Москве. Как сложно обманывать людей! Хоть кто-нибудь об этом говорит? Я знаю, что она будет сидеть одна за партой. Никому не помешаю своим неожиданным приходом. Ведь Карина могла с кем-то договориться сесть вместе, а если она увидит меня, то этот человек будет сидеть где-то в другом месте. Как хорошо, что такого человека нет. Все замечательно.

Глава 2. Ба-бах

Сентябрь 2025

Утро началось с сумасшедших сборов. Уже скучала по вчерашнему дню, когда меня никто не трогал. Идиоты не в счет.

Даниэль вчера уснул в моей кровати. Ему не нравилась мысль, что придется опять ходить в школу. Он свободолюбивый парень, который ненавидит рано вставать, а тут еще и надо что-то делать. Поэтому он нашел небольшое утешение в моих объятиях.

Родители бегают по квартире и что-то ищут. А я спокойно крашу ресницы и игнорирую их вопросы. Все равно я пойду одна в школу, а Даньку отвезут родители. Мне надо пройтись перед долгими, как кажется, месяцами учебы, а на самом деле они пройдут быстро и незаметно.

Быстро перекусив и собравшись, я покидаю квартиру. Идти мне минут пятнадцать. Даже меньше. Учительница в личку мне написала, когда и где она нас ждет. Я её попросила никому не рассказывать о том, что я иду в десятый. Это масштабный сюрприз. Особенно для Карины. С утра мы снова переписывались и пожелали друг другу хорошего учебного года, а Карина пожаловалась на то, что ей еще придется терпеть наших одноклассников. Только она не знает, что терпеть их будет не только она. Хотя на самом деле к ним привыкаешь и даже неосознанно начинаешь по ним скучать. По большей части точно. Отношение с одноклассниками у нас хорошее, все друг другу помогают. Только в том году один меня предал, и я вообще не хочу его видеть.

На улице еще тепло. Обожаю свою школу за свободную форму. Поэтому мне не придется париться в неудобных платьях, рубашках и всяких других вещах. Не поймите меня неправильно, платья я люблю, но не школьные. Они все какие-то бесформенные, как мешок с картошкой.

Подхожу к школе. Вижу старое до боли знакомое здание. Много людей. Слишком много. С тем учетом, что я их терпеть не могу. Вижу свой класс. Вижу классную руководительницу. Надежду Степановну. Она держит в руках табличку 10 «Г». Звучит по-взрослому, но не до конца. Вот уже 11 «Г» будет звучать с нотками грусти от того, что скоро все закончится, детство уйдет. Но сейчас не про это.

Вижу Карину. На ней удлиненный красный топ без рукавов. И черные лосины. Вкус у нее всегда был не такой, как у всех. А я надела слегка свободные синие джинсы и оверсайз рубашку с короткими рукавами.

— Марибелла?! — крикнула Карина. Ради ее взгляда, который сейчас искрился так, что из космоса по-любому видно, я не рассказывала о своем выборе в пользу школы, а не колледжа. — Надежда Степановна, скажите, что она с нами в классе!

— Карина, ты снова будешь улыбаться на уроках.

Мои ноги сами понесли меня в сторону одноклассников. Они сами прекрасно понимали куда им надо. По-другому быть не может. Я еще не готова прощаться со школой.

Карина влетела в меня с бешеной скоростью и начала обнимать. Свой рюкзак она отдала Стасу, точнее, она в него просто ткнула им.

— Мари, ты беспощадна! Я, значит, живу с мыслью, что моя лучшая подруга уезжает за полторы тысячи километров от меня, а она никуда не уехала.

— Я передумала в последний момент, — и это правда.

— Это самый лучший день в моей жизни! Стас, наша компания будет в полном составе! — Карина засмеялась, поднимая лицо к солнцу, — спасибо…

Мы пошли в сторону ребят. Еще не все пришли. Как всегда все опаздывают — как это им удается? У меня возникает чувство тревожности, когда я опаздываю хоть на минуту. И в самом деле опоздания — целое искусство, не каждый человек на такое способен.

— Здравствуйте, Надежда Степановна, спасибо за помощь, — говорю, когда подхожу к классной руководительнице.

— Обращайся.

Стас перекидывался с Кариной всякими колкостями, впрочем, как всегда. Они прекрасно смотрятся вместе. Были бы идеальной парой, если бы не их язвительные языки. Они вечно спорят. Даже на пустом месте. Противоположности сближаются, не так ли?

И тут я вижу его. Дерзкого самолюбивого парня. Как обычно у него широкие черный джинсы, которые спущены чуть ниже бедер, баскетбольная джерси, черные накладные наушники, которые висели на шее, и свисающий на одно плечо рюкзак. Типа “модник”….. Тимофей.

Сердце резко начинает выпрыгивать из груди. Будто если выпрыгнет, то вся боль уйдет. Но дело уже не только в сердце, мозг тоже не особо хочет повторять старый опыт. Вообще не хочет. Боль, которая сейчас течет по венам, усилилась в несколько раз. Одно дело, когда я морально готовилась к этой встрече, а совсем другое, когда я вижу его в жизни. Все мои моральные подготовки пошли к черту на куличики. В далекое плаванье. Карина сжала мою ладонь, будто говоря: “Я рядом, все хорошо”. Но ничего не хорошо. Не было и вряд ли будет. Видимо, не в этой жизни.

Стас замолк и по нему было видно, что он не знает что надо делать. Стас и Тим друзья детства, но Стас и со мной дружит очень хорошо. В конце девятого класса Карина и я игнорировали Тимофея. Заслужил. А Стас так сделать не смог. Точнее игнорировать меня.

Стас и Тим жестко начали ссориться. Мол, почему Карина ненавидит Тима вместе со мной, а Стас не мог встать на сторону друга. В общем, конец прошлого учебного года был веселым.

— Карин, я не против, если ты будешь с ним общаться, — констатировала я. — Ты имеешь на это полное право. Я знала, что он никуда не уйдет. Свой выбор я осознавала, поэтому не надо меня жалеть.

— Ты спятила? Я не знаю, что Стас с ним делает и о чем разговаривает, ведь таких друзей и врагу не пожелаешь.

— Кузнецова, — в разговор уже влез Стас, — язык за зубами.

— А я осознаю свою речь, — Карина скрестила руки на груди и поставила одну ногу в сторону. — Знаю, что скажу следующим словом. Ну серьезно, Станислав Викторович, если Тимофей так сделал с Мари, то где вероятность, что с тобой он так не сделает.

— Знаешь сколько лет мы дружим?

— Ну да, ну да. А Мари он так и сказал, что…

— Хватит! — рявкнула я на обоих сразу. — Они действительно дружат много лет. За такой период вполне можно и подружиться.

— Ты про кого, кислая?

Нет... Нет. НЕТ. Только не этот голос. Не это прозвище. Не сегодня. Не сейчас. Никогда.

Воспоминания окутывают меня с головой. Сейчас бы утонуть в море. Опуститься на дно океана, чтобы меня видели только проплывающие мимо рыбы. Хочу забыться и чтобы меня все забыли. Никто и никогда меня не знал. Нет меня. Хочу домой. Только где этот дом? Где то место, в котором безопасно. В которое хочется постоянно возвращаться. Которое мое, родное.

Обычно говорят “Привет! Что летом делали? Я вас целых три месяца не видел. Так соскучился!” — Карина моя спасительница. Она смогла ответить Тимофею вместо меня.

— Мелкая, — Тимофей сказал на этот раз прозвище Карины. Она самая младшая среди нас. — Я не с тобой говорю.

— Кузнецова, ты мне такого не сказала, когда увидела, — обижено сказал Стас.

— Молчать, — вякнула на него Карина, а потом опять переключилась на Тима, активно жестикулируя, — ах, соизвольте меня извинить, Ваше превосходительство, но я законный адвокат этой дамы, которая в тысячу раз лучше тебя.

— Стас, пошли изолируемся от них. А лучше от всего класса сразу, — Тимофей подошел к другу и закинул руку ему на плечо, но через секунду опять развернулся к нам, — Кислая, так ты же ушла? Что тут забыла? А как же мечта переехать в Москву?

Проигнорировав его вопросы, я взяла Карину под руку, и мы пошли ближе к классной руководительнице. Ненавижу разговаривать с людьми. Мне проще на них смотреть и не отвечать. Мне легче разговаривать с Кариной. Когда-то я могла без вопросов общаться и с Тимом, но все изменилось. Сомневаюсь, что мы когда-нибудь сможем вернуть то общение. И не потому что я этого не хочу, тут и Тим вряд ли хочет со мной общаться.

Классная сообщила, что у нас будет новенький, который опаздывает на минут семь, поэтому мы идём в класс, а она остаётся и будет ждать его.

Наш класс врассыпную пошел к главному входу. Каждый сам приложил свою школьную карту и прошел через турникеты. Некоторые возмущались, что теперь опять в школе. Девочки уже искали мальчиков из параллельных классов.

Все на своих местах. Даже я. Потому что мне все равно на учебу, ближайшую неделю без самостоятельных и на том спасибо. Мой мозг скорее пытался понять новенького. Как можно опоздать в первый день занятий?

Ладно, Мари, только у тебя ощущение тревожности происходят чаще, чем ты успеваешь дышать. Но небольшой ком в горле все же успел застрять. Плохое предчувствие нахлынуло на меня новой волной. Все как всегда.

Мы пришли в знакомый класс. Все сели на тех же местах, на которых сидели в том году. И это замечательно, потому что нет лишних ссор. Хотя до этого мне нет никакого дела. Я больше не староста класса. А была ей два года подряд. Мне не понравилось.

Шум разлетается в четырех стенах класса. Все общаются с друг другом. Обсуждают каникулы. А мы с Кариной положили руки на парту, а потом положили на них и головы. Смотрели друг на друга и улыбались.

Карина, вероятно, радовалась, что я с ней осталась. И сейчас я точно не жалею об этом. Знать не знаю, как я хотела от этого отказаться. Я чувствую себя комфортно и в безопасности. В Москве бы я себя так не чувствовала первые месяцы точно.

Впереди нас сидят Стас и Тимофей. Не помню, чтобы хоть на одном уроке эти двое не были бы рядом с нами. Они то спереди, то сзади. И раньше мне это нравилось, но не в этом году.

— Кузнецова, ты как всегда хочешь спать? — раздался голос Стаса. Ну нет. Сейчас ещё и Тимофей начнет говорить.

— По-моему тут обе спят, — опять этот голос, — Стас, тут вот в чем фишка. Все общаются между собой, а они умеет только спорить с другими. А ещё не Карина ли нам говорила про обсуждение прошедшего лета?

— Рот закрой, — Карина не выдержала и поднялась.

— А то что? — и хоть я не видела его лица, но точно уверена, что Тим сейчас самодовольно улыбается.

Ответить Карина не смогла. В этот момент в классе появилась Надежда Степановна с новеньким. Мне пришлось тоже поднять голову, чтобы его увидеть. Лучше бы это не делала.

— Дети, — слушаю в пол уха классную руководительницу. — это ваш новый одноклассник Егор Калинин.

Судя по всему у меня опять черная полоса. Замечательно.

Одна из свободных парт находится сзади нашей. Ненавижу третий ряд.

— Я же говорил, что город маленький, и мы увидимся, — сказал вполголоса Егор, когда проходил мимо парты Тимофея и Стаса. Этот черт мог сказать это уже сидя за партой. А не так, чтобы Тимофей все слышал.

А я говорила, что ненавижу Егоров.

— Кислая, а с какого, — Тимофей запнулся, — почему ему отвечаешь на утвердительные предложения, а мне на вопросы не отвечаешь?

— Если честно, то я не верю, что из всех возможных прозвищ ей выбрали именно это, — слышу сзади себя голос Егора. Уже готова застрелиться… — Злюка ей бы больше подошло.

Карина со Стасом молча уставились на нас. Просто замечательно. Люди, которые меня бесят сидят прямо возле меня. На одном варианте. Самый “приятный бонус” в жизни. Хочу промолчать, но не выходит:

— Егор, то, что мы временно учимся в одном классе, ничего не решает.

— Может ты уже скажешь свое имя? — Егор ткнул в мою спину ручку, — А то я начинаю чувствовать себя в проигравших. А и да, я тут до конца школы.

— Егор и Белла, мы вас не отвлекаем? — радуюсь, что учительница заметила наш разговор. — Давайте сразу выберем старосту на этот год. Кто хочет?

Слышу крики по классу. Кто-то кричит: “уже традиция”. А кто-то просто называет мое имя. Мое мнение вообще в этой жизни будет учитываться? То что хочу я. Не собираюсь бегать за каждой бумажкой этого класса. Меня тут вообще быть не должно.

— Белла, все сводится к тебе, — заключила учительница. А дальше начала говорить про учебные планы на этот год.

— Белла значит. Красивое имя. Правда тебе не подходит.

— Слышь, урод, — Тимофей полностью разворачивается ко мне лицом. — Ты слишком много знаешь, но при этом ничего. Как ты умудрился? Егор, кажется, да? И запомнил я тебя только потому что Белли ненавидит это имя. Даже с именем тебе не повезло, бедный мальчик. Ну ничего. Тут есть ещё девочки, к которым можно клеится. Иди за другую свободную парту. Тут тебе никто не рад.

— Во-первых, я не бедный. Во-вторых, тут ещё есть три человека. А ты вообще сидишь через парту от меня, так что отстань.

И признаюсь, он в чем-то прав. Но… меня жутко бесит тот факт, что Егор сидит рядом. Буквально сзади меня.

— Тим, — Стас толкнул в бок Тимофея. — А что ты так взъелся? Егор, скорее всего знаком уже с Марибеллой. Просто впустим его в свою компанию и все.

— Никакой компании уже давно нет, — уже заговорила Карина. — Скажи спасибо своему другу.

— Кузнецова, прошло полгода, — у Стаса с математикой не очень хорошо. Конечно, он округлил. На целых тринадцать дней. Прошло 137 дней с того ужасного момента. Может, уже стоит простить его? Конечно! Это же так просто! Чтобы забыть человека, мне надо полностью от него абстрагироваться. Тимофей же сейчас не сидит в одном классе, что и я.

— Да хоть целый век, — ответила Карина и легла на парту. — Дай поспать.

— За лето не выспалась?

— Все лето по ночам рыдала, — с ощутимым сарказмом ответила Карина. — Думала, что придется одной терпеть тебя. Очень надеялась, что ты перехочешь оставаться в школе.

— Это Кислая перехотела уходить из школы, — в разговор влез Тимофей. — Видимо, в Москве не получила место в колледже.

— Москва — город для идиотов, — слышу голос сзади себя. — Людей много, но ты один. Никто даже на тебя не посмотрит, а помогать и подавно не будут.

Я молча беру рюкзак и пересаживаюсь на другую свободную парту. Хорошо, что учительница это не запрещает делать. Она просто на меня посмотрела и продолжила говорить про будущий учебный год. Её почти никто не слушал, все тихо общались между собой, но и на это Надежда Степановна особо не обращала внимание. Она понимает, что в первый день мы будем общаться друг с другом постоянно. Она дала нам время пообщаться. За это её и любят. Надежда Степановна очень понимающая, но при этом все равно следит, чтобы мы не переходили черту дозволенного.

Карина что-то недовольно высказывает Тимофею и Егору, но больше всех опять прилетает Стасу. Иногда мне его жалко. Он хоть и отвечает в ответ, но не дает полный отпор. Потому что Карина девочка, а Стас не идиот на всю голову.

Карина спустя минуты три садиться ко мне. Слышу, как Тимофей со Стасом что-то предъявляют Егору, который даже не пытался ответить. Тимофея это точно раздражало: его кулаки под партой сжались. Еще немного и ногти вопьются в кожу. Давно я не видела такого Тима. Обычно он так реагирует только на отчима.

Карине пришлось рассказать про Егора. Она, конечно, поначалу обижалась, но потом быстро простила. Сегодняшний сюрприз ей понравился больше.

Нас решили пощадить после экзаменов и поставили в первый день всего четыре урока. Алгебра, где учительница быстро ввела нас в курс дела по математике, а потом началось повторение материала. Русский прошел в такой же обстановке. Правда, про литературу ничего не сказали. Оно и понятно: никто из нас не сдавал литературу. И не было ничего интересного. Посмотрели мультфильм на истории, учительница разрешала общаться.

История была последний. Мне надо сходить за Данькой и, может, прогуляться с Кузнецовой. Спустившись на этаж к начальной школе, в глаза бросается знакомое лицо, которое злиться на весь мир. Мой брат.

Сзади Карина разговаривает с папой по телефону. Но мне кажется, что сзади идет кто-то еще. Внутренние чувство меня никогда не подводит. И это мешает жить нормальной жизнью.

— О-о-о! Данетт, привет! — к сожалению, его так называет один человек и, к сожалению, это Тим.

— А я думал, что-то ты и Маришка не общаетесь больше, — грустно произнес Данька.

— Мелочовка, что случилось? — обеспокоенно спрашиваю я. Он грустный и явно в ярости на какого-то.

— У нас сегодня была физкультура… — начинает Данька, а потом я вижу слезы в его глазах. Видимо, не только я это заметила, потому что Тим сразу выдает:

— У вас семейное — не находить язык с физруком? — строго смотрю на Тима, — то есть, с Максимом Владимировичем.

— Я забыл форму… этот Максим Владимирович начал всех ругать в первый же день за отсутствие формы, ну я и решил соврать.

Даня замолкает, а я сажусь рядом с ним в пол-оборота. Тим садится на корточки перед Данькой. Это бесит. Тимофея тут быть не должно. Но это сейчас не важно. Даже Карина со Стасом сейчас молчат.

— Белли, ты всегда говорила, что на физре можно сказать про месячные и от тебя отстают.

— Нет. Данька, ты не мог так сказать, — начинаю нервничать. Только этого не хватало!

— А почему нет? У тебя всегда работает! Сама говорила.

— Кхм, — Тим еле сдерживает смех. Отводит голову в сторону и прячет губы в кулак.

— Ба-бах… — тихо шепчет Карина. И она права. Внутри меня прям взрыв эмоций.

— Данетт, ты понимаешь… — начинает Тим, видно, что он старается подобрать слова. Я ему не запрещаю, потому что не имею на это право. Даниэль с Тимофеем всегда были близки. Тимофей вообще любит детей. А Мелочовка рад тусить с Тимом. — Месячные есть только у девушек.

— Отстой! Тоже хочу! — буркнул мелкий и откинулся на спинку.

— Нет, Данетт. Это не отстой. На самом деле это очень плохо, — Тим кладет руку на колено Даниэля, а потом садится на пятой точкой на холодный пол, — Ты не представляешь, как мальчикам повезло. За неделю до месячных начинается портиться настроение, ты думаешь, что вот-вот они могут пойти. Ты даже не знаешь в какой момент месячные решат пойти. Они тебя вообще не спрашивают. За эту неделю ты начинаешь переживать: «а мало ли они пойдут раньше? А вдруг прямо сейчас?». Потом начинаются эти дни. Первые дни у тебя очень сильно болит живот. Ты не можешь встать с кровати. А тебе надо ходить в школу, на работу. Да куда угодно! Еще это гормоны. Они скачут. Ты можешь заплакать за секунду, сам не зная, что будет в твоей голове. Некоторые хотят сладкое, некоторые соленое, иногда и то, и то. А еще девочки рожают детей. Ходят девять месяцев с большим животом. Потом мучаются по несколько часов, чтобы процесс родов пошел, а потом еще и рожаешь. Эх, Данетт, девочкам с рождения не повезло.

— Слушай, а ты иногда бываешь умным, — сказала Карина, которая успела уже сесть рядом со мной.

— Я всегда такой, — гордо сказал Тим.

— А вот с Марибеллой поступил как последняя сволочь! — крикнула Карина на весь этаж. Она всегда была эмоциональной.

— Кислая… — тихо произнес Тимофей, а потом посмотрел прямо в глаза. Он хотел сказать что-то важное. Что-то хорошее. Я чувствовала.

— Даниэль, иди в класс за рюкзаком. Потом идем домой.

Классно я придумала? Просто замечательно! Сразу избегаю всех разговоров. Со всеми разом. Карину правда жалко, но она сейчас счастлива, что я осталось в Севастополе, а не в Москве. Ей хватит. Все будет приходить постепенно. Прогулки начнутся позже.

— А на море кто пойдет? — с досадой произнес Стас, — Белль, мы целый день думали как начать учебный год. Надо отметить на море первый день учебы. Ну или хотя бы оплакать прошедшее лето.

— Вот это крутая задумка! — сначала слышу голос Егора, а потом вижу, как он идет в нашу сторону. Такой деловой. Бесит. Почему он думает, что это круто?

— Ты с нами не пойдешь, — словно поставил перед фактом, сказал Тим. Он медленно поднялся с пола и пошел к Егору. Пошла вода горячая…

— Марибелла настоящая русалка! Ты бы видел, как она плавает в море, — Егор поднял руки перед лицом и развел их в разные стороны, — так грациозно… и ей безумно идет купальник, жаль, что в школу так нельзя ходить.

— Значит так, Щукин, — Тимофей расставляет ноги на ширине плеч, а руки скрещивает на груди. — Мари никуда с тобой ходить не будет. Ты мне с первой же секунды не понравился. И да, я каждое лето вижу её на море, но почему-то не позволял себе так думать о ней. Сейчас ты засовываешь свои грязные мысли подальше и уходишь отсюда.

Сижу в шоке. Карина садится рядом и начинает улыбаться. Если она хоть что-то скажет про Тима, я её убью. А она скажет... Я никогда не предам Карину, а тем более не смогу ее убить. Миссия не выполнена.

Даня понимает, что сейчас самое время пойти за рюкзаком в класс. Он очень умный. Вечером попросит рассказать, что тут было, но без всех подробностей.

— Я не Щукин, — гордо сказал Егор. — Калинин Егор. Все это ты говорил не тому человеку, а, значит, я мог тебя даже не слушать. И угрожать мне не нужно. А еще я слышал, что ты встречался с Марибеллой, только расставание у вас было болезненное. Все сказали, что ни ты, ни она в школу не ходили. А потом милые друзья детства даже здороваться перестали. А Марибелла даже хотела перевестись в другой город.

Знаешь, Тим, а мне тебя даже жалко. Она тебя ненавидит. Тут не надо быть гением, чтобы это понять. Грань между любовью и ненавистью очень тонка. Только из ненависти в любовь впервый перейти гораздо проще, чем в следующие. У меня есть все шансы. А ты уже упустил свой первый шанс.

И Егор уходит.

— Ты идиот! — кричит Тим, — Марибелла давно хотела уйти после девятого. Она бы не стала из-за меня переводиться! Ты о ней слишком плохого мнения! Она тебе покажет, где раки зимуют….

Тимофей замолкает и смотрит прямо мне в глаза. С какой-то болью. Потом отводит голову и начинает улыбаться. Я вижу Даньку с двумя цветами. Он бежит ко мне с раскрытыми для объятий руками, а потом дает мне одну из ромашек, а вторую дает Карине, которая потрепала его по голове. Мне без разницы кто я, что обо мне думают. Мне есть разница только для Даниэля. Я не хочу, чтобы он ощутил предательства, проходил через боль один. Мне хочется его оградить от этого. Хочу посадить его в клетку, чтобы никто его не обидел, но это неправильно. Он живой человек.

— Я папу попросил купить эти цветы вам. Хочу чтобы Марибелла улыбалась и не ходила на море рано утром. Я спать хочу.

Все посмеялись. Какие же дети умные создания. Они понимают гораздо больше, чем показывают. А мой брат вообще самый лучший.

— Данетт, твоя сестра родилась в море, прямо как русалочки, поэтому не забирай у нее это, — голос Тимофея заметно дрожал. Он специально хотел правильно подбирать слова. Хотя его глаза смотрели прямо в мои. — Лучше отправь её спать на коврике в коридоре, чтобы она сразу уходила и не мешала тебе спать.

Данька что-то ему ответил, но я уже не слушала. Взяла Карину под руку и мы пошли в сторону выхода из школы. Данька прибежал через несколько секунд. Шли молча. Подруга всегда понимала, когда надо помолчать. Всегда и без исключения. Она давала мне время, за что я ей безумно благодарна. Данька тоже понимает многие вещи.

Мы дошли до места, где всегда прощались. К сожалению, мы живем в разных сторонах. Но все равно достаточно близко.

— Ну, что, ба-бах? — спросила Карина на прощание. Когда в детстве что-то шло не по плану мы говорили «Ба-бах». Это так вошло в привычку, что говорим до сегодняшнего дня, который точно не последний.

— Это мега ба-бах, — выдохнула я.

— Ба-бах! — крикнул Данька и прыгнул на месте параллельно поднимая руки вверх.

Все посмеялись. Люблю его безумно. Позитив на ножках. Самый любимый. Знаю, что он не предаст меня. И от это тепло разливается по всему телу, особенно в сердце.

Глава 3. Чистый лист

Остаток дороги Данька болтал без остановки. Я уже знала все сплетни: кто прошел какую игру за лето, кто в кого влюблен, но по-моему там симпатия, а не любовь. Хотя меня не спрашивали.

К слову, Даниэль тоже любит одну девочку. Только дергает ее постоянно. Хочет быть плохим парнем, чтобы она обратила на него внимание. У всех базовые настройки одинаковые. Мои попытки объяснить Мелочовке что-то за лето, пошли к коту под хвост. Надеюсь, к классу пятому у него мозги появятся. У моих одноклассников мозги появились к восьмому классу. Каждое поколение должно же хоть в чем-то превосходить прошлое? Или буду ставить мозги Даньке на место. Не хочу, чтобы мой брат был идиотом по отношению к девочкам.

Дома вроде никого не было. Дверь закрыта, свет везде выключен. Нет ничего того, что указывает на присутствие родителей дома. Это радует. Хотела бы я продлить этот момент на подольше, но не судьба.

В коридор высовывается хлопушка, а затем она и взрывается с криками: «Поз-драв-ля-ем!». А нас поздравляют с чем? С началом новых семи кругов Ада? Очень мило.

— Поздравлять с началом учебного года очень странно. — будто прочитав мои мысли, сказал Даниэль.

Я лишь молча прошла в свою комнату. Не могу сейчас разговаривать с родителями, назвать их поступок предательством, вроде тоже не могу, но осадок есть. Они мне врали. Всю жизнь. И продолжали бы, если бы я не узнала.

На завтра уроков почти не задали. Точнее, задали какой-то номер по русскому, но его я не делаю. Все равно домашние задания учительница не проверяет. Если что-то не понимаю в течение года, то делаю заданный номер, но это происходит нечасто. Если вообще такое было хоть раз.

Лежа на кровати в наушниках, я начала думать. Много думать. Мысли буквально пожирали меня изнутри. Двухместная кровать казалась маленькой. Естественно, если лежать в позе звезды и смотреть в потолок. Шкаф с зеркалом, стоящий напротив кровати показывал девочку без слез. Но внутри меня был шторм. Вода должна была уже пойти из орбит. Ниша около кровати, на которой лежал мой телефон, начинала раздражать. Зачем эта дыра вообще нужна?

Все в этом доме бесило.

Все в этом мире бесит.

Все бесит.

Все бесят.

Хотелось перестать думать про Егора. Не хотелось думать, что Тиму не понравился Егор, как и мне. По-моему, Тим его возненавидел с первых секунд. Тимофею до этого было все равно на всех новеньких, а сейчас прям рассердился. А это еще и с тем учетом, что четыре параллели объединились в две. И новых учеников в классе стало больше, хоть некоторые и ушли. Учителя знали про наше хорошее отношение с параллелями. И это радовало. Не пришлось слушать лекцию про принятие новеньких в класс. Только Егор отличился. Издевается надо мной?

И странный разговор Тимофея с Данькой. На кой черт Тим все рассказала Дане? Будто бы у Дани нет родителей.

Еще чуть потратила время впустую, а потом решила сходить на пляж. Посидеть на камнях около воды. Это действительно мне нужно. А не в четырех стенах.

Наспех взяла длинную серую юбку в пол, топ и сверху надела рубашку. Получилось неплохо. По крайней мере я так думаю.

Идти до моря от дома недолго. Но я решаюсь сесть на автобус и поехать в другое место. Меньше вероятности кого-либо встретить. Люди сейчас мне не нужны. Нужна одна из стихий этой Вселенной и спокойствие.

Кто-то серьезно идет к людям, чтобы поплакать? А некоторые и платят за это деньги. Есть куча вариантов как развеяться. Покричать в горах, в Крыму это возможно. А у других есть леса. Есть море, успокаивающий звуком ударов волн о камни, которые потом бьются друг об друга, а потом опять волна и всё по кругу. Что еще нужно для счастья?

В землю зарываться не хочу. Эта стихия отпадает. В ветер тоже можно покричать. Можно еще посмотреть, как дрова горят в огне. Он тебя согреет, глаза будут радоваться языкам пламени. А над головой звездное небо. Будто мы крысы, которых посадили в коробку, сделали кучу маленьких дырок, чтобы следить за людьми, а мы, видимо, слишком умные и назвали эти дырки - звездами. И откопали космос, точнее долетели.

Что-то в голове слишком странные мысли, которые буквально берутся из неоткуда. Нет, серьезно, откуда они? Вот прилетят инопланетяне, будут говорить только вслух, а мы им скажем: «Замолчите. Говорите у себя в головах». Кто в это поверит? Как можно общаться с самим собой в голове? Да еще и слышать свой голос. Внутренний голос. Как будто внутри меня сидит какое-то чудовище и выдавает свою речь за мою. Это только человеческая раса так делает. Хотя и кошки мочат..

Надеваю наушники. Достаточно, мне надоело так идти.

Выхожу на остановке и иду на пляж. Кругом люди о чем-то мило беседуют с друг другом, аж бесят.

Маршрут, который изучен вдоль и поперек занимает минут десять, но почему-то я не замечаю, как дохожу до пляжа и сажусь на камни. Не замечаю и первый ярус с песком, а второй с камнями. Просто иду к воде. Будто она способна меня исцелить. На улице уже достаточно прохладно, особенно возле водоемов, одно радует: я додумалась взять рубашку.

Спустя время ложусь на холодные камни, которые приятно врезаются мне в спину. Глаза смотрят на звездное небо. В городе оно ужасное. Надо в деревню съездить.

Вижу «Большую медведицу» и разбросанные звезды рядом. Даже не вижу «Млечный путь». К сожалению, сегодня никто не разлил молоко, чтобы я увидела этот созвездие. Могли бы и постараться ради меня.

В моменте закрываю глаза. Нет, не сплю. Просто хочется перегрузиться. Ощущение, будто меня сейчас заберут. Но кто? Родители точно не будут. Даник еще маленький. Других у меня нет. Карина вряд ли думает сейчас обо мне.

Все достает, и я лезу в телефон. Через секунду другую желаю утопить этот кирпич в море. Нет интернета. Рядом военная зона. Вполне логично глушить интернет. Ладно, так тому и быть. Ложусь дальше. Приятный, но одновременно и холодный ветерок приносит замечательный запах соленой воды.

Опять закрываю глаза.

Кто-то садится рядом.

О нет. О черт.

Не открывая глаз, знаю кто сидит рядом.

Только с этим человеком чувствую, что место мало. Только он занимает так много места в моей жизни. Только с ним меня связывают лучшие года в моей жизни. Только он способен был в один миг все разрушить. Даже ни единого кирпичика не оставляет.

Чувствую, как на меня кладут какую-то мастерку.

Сразу встаю и кидаю в этого человека вещью.

— Не трогай меня, — грозно срывается с моих губ. Нет, я точно не хотела быть такой резкой.

—Ты, блин, бука, — недовольно сказал Тим.

Будто у него есть право на такую реакцию. Что он хотел? Мы теперь чужие.

— Отстань.

— Кислая, — твердо произнес Тимофей. — ты даже не представляешь, что тут я сижу из-за тебя. Отвечать на звонки родителей нужно. А тут иду я. Твои родители идут ко мне с вопросами. Попросили, чтобы я тебе позвонил. Нет, ты на приколе? Ты серьезно им не сказала, что мы не общаемся?

— А сейчас что мы делаем? — сухо спросила я. — дальше что?

— А дальше, я тебе позвонил. И вот чудо, — он поднимает руки вверх. — Я у тебя разблокирован. С чего щедрость, Кислая?

Я задумалась. Днем я его разблокировала. Все таки в одном классе. На месте старосты опять я. А Тим любит не вовремя приносить всякие справки. Его приходится искать. Надо было разблокировать. Вынужденная мера.

Может, я слишком много размышляла, поэтому Тим продолжил:

— Данетт попросил со мной пойти тебя искать. Раз он захотел, то я пошел обратно к себе домой, взял сестер. Тебе куртку. А то зная тебя, могла уйти и в топе из дома.

Вот и что ему отвечать? Он попросил, а мне отказаться? А сейчас Данька с Нариной и Ульяной, вероятно, остались играться на площадке, где песок.

Я молчу. Не хочу ему отвечать.

— Кислая, — опять заговорил этот идиот. — можно вопрос? — он не дождался ответа, потому что я и не планировала отвечать. Тим меня хорошо знает и не стал тратить лишнее время. — почему передумала ехать в Москву? Ты же все время так рвалась туда.

— Передумала. Нельзя?

— Нет, — он явно смутился и закачал головой. — я не к этому... ты не та, которая может отказаться от мечты.

— Тим, разве ты не понял? Мы друг друга совершенно не знаем! У нас нет ничего общего.

— Если бы я тебя не знал, то не пришел бы сюда. Ты на этом пляже постоянно зависаешь.

— Тогда это я тебя не знаю. Знать не хочу. Даже помнить тебя не хочу! Что ты от меня хочешь?

Он замолчал. Победа. Мой взгляд поднялся на звезды. Шум небольшой волны успокаивал. Все было замечательно, пока Тим не пришел. Зачем он пришел? Он так и не сказал, почему пошел меня искать. Я никогда не теряюсь. И все это знаю. Уверена, его не просили идти прямиком ко мне. Только теперь я хочу избавить себя от компании Тима. Забрать Даниэля и уйти.

— А Егора, значит, хочешь знать? — с какой-то горечью произнес Тим.

— Да какой Егор? Он тут вообще при каких делах? Он мой одноклассник, а я староста этого тупого класса! Все! Больше ничего нас не связывает.

— Я тоже твой одноклассник.

— Ты - ошибка в моей жизни. Я должна была поехать в Москву, забыть тебя как страшный сон! Самый страшный из всех снов. — я прикусила нижнюю губу, стараясь замолчать, но не получилось. — Больше нас ничего не связывает. Карина заместитель старосты. Если что-то непонятно, то спрашивай у нее! Ко мне не подходи. Даже не пытайся! Даже, когда родители меня ищут. Можешь общаться с Даней, пожалуйста! Меня не трогай.

Ноги сами встают с места и идут прочь от Тима. Мозг не хочет знать чего наговорил бедному мальчику. Но с другой стороны он этого и заслужил.

Поднимаюсь по ступенькам. В голове ноль мыслей. Ни о чем не думаю. Ничего не знаю. Взгляд цепляется за Даниэля. Рядом бегает пятилетняя Нарина и трехлетняя Ульяна. Как же они выросли. Обе блондинки. Волосы у обеих, видимо, были заплетены в пучок, но пока они резвились на площадке прическа пострадала. Как же я давно не видела этих троих вместе. Вот таких детей я люблю. Девочки идеально вписываются в компанию Мелочовки.

Увидев меня, Ульяна с легким криком побежала меня обнимать. За ней подтянулись Нарина с Данькой. Ульяшу быстро беру на руки. Она весит от силы восемнадцать килограмм. Второй рукой обнимаю то Нарину, то Даньку. Безумно соскучилась по девочкам, только сейчас это поняла. Помню как раньше Тим брал Нарину, а я Даньку, и мы так гуляли вечерами. Дети иногда просились на площадку, а мы, сидя на лавочке, обнимались. Хочу вернуть то время. Но и не хочу. Все сложно.

— Мари... — слышу вдали тяжелый выдох Тима. — ты все не так поняла. Дай объяснить.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Нарина. Она всегда была чуть любопытнее других. Все должна знать.

— У вас опять секреты от нас? — теперь спрашивает Данька. — Даниэль, какие секреты? Ничего нет. Идем домой.

Хочу сказать что-то язвительное Тимофею по типу: «Хорошее место выбрал для разговоров! Прям замечательное». Но молчу. С Тимом мы похожи тем, что никогда не втягивали детей в свои проблемы и не лезли к ним.

Мелочовка быстро все понимает и обнимает на прощание Нарину. Я ставлю на ноги Ульяшу, беру за руку брата, и мы уходим.

Завтра предстоит еще одна встреча с Тимом. А потом еще, еще и еще. Чувствую, что безумно устаю. Морально.

Слышу, что сзади кто-то общается с самим собой, потом поняла: Тим общается с отчимом по телефону. У них всегда были напряженные отношения. Даже до рождения Нарины и Ульяшы. Потом Нарина стала проситься гулять с Тимом, потом уже познакомилась с Даниэлем и понеслось. Зуев стал брать гулять Ульяшу недавно. Точно в девятом классе он её не брал. Его отчим безумно переживал за девочек. Он почему-то не верил, что Тимофей может о ней позаботиться, но несмотря на это, он сильно любит своих сестер и готов на всё ради них. Иногда мне кажется, что он любит только их.

Страшно представить, что выслушивает сейчас Тим. Трехлетняя Ульяша и Нарина в девять часов вечера находятся вне дома. Да там сейчас будет парад эмоций. Становится даже жаль Зуева, он же тут с сестрами из-за меня. Но потом вспоминаю одну вещь.

Разворачиваюсь и иду к Тиму. Это либо самый тупой план в моей жизни, либо самый умный.

— Тимофей, ты с кем разговариваешь? — специально громко спрашиваю я. Тимофей даже останавливается. Улыбка так и появляется на моем лице. Если он меня знает, а он знает, то сейчас он понял: у меня есть план, и я пойду на все что угодно, чтобы его воплотить в реальность.

— Извини, тут Мари лезет. Так что ты говорил? — как ни в чем не бывало продолжает телефонный разговор Тимофей. Но через секунду он зажмуривает глаза и кусает нижнюю губу. Он точно зря сказал моё имя. — Мари, тебе привет.

— А можно я сама передам привет? — тоже специально громко спрашиваю я. Естественно, Андрей, отчим Тима меня слышит. Когда мы с Тимофеем встречались, то Андрей разговаривал со мной, чтобы узнать, как долго мы будем гулять, и где мы вообще находимся.

Тимофей что-то слушает в телефоне, а потом нехотя дает мне телефон. Он пытается губами сказать «без глупостей», но уже поздно.

— Марибелла, а я думал ты в Москве уже. Почему решила не ехать? Ты же вроде как на бюджет шла. Мари, это была твоя мечта? Что произошло?

— Месяц назад я тоже думала, что буду уже в Москве.

И это правда. Мой чемодан был собран. Билеты куплены. Поезд должен был быть со дня на день. Я решаюсь остаться в Севастополе. Все отменяю. И иду в десятый класс.

— И что поменялось?

Хотела встретить Тимофея и посмотреть в его глаза. Понять, что сделала не так.

— Решила на высшее сразу пойти. Да и с профессией погорячились. Не моё.

— Ладно, я понял, что там были обстоятельства. Смотри, чтобы они не были связаны с Тимофеем. Вы же расстались?

— Тимофей сейчас с девочками на пляже из-за меня. Родители не смогли дозвониться, а Тимофей попался им на глаза. Потом Даниэль попросился погулять с Нариной. В общем, виновата тут только я.

— Мари... ладно, я понял. Как там Ульяна?

Быстро ищу глазами Ульяну. Не нахожу её около Нарины и Даниэля, поэтому решаюсь посмотреть на Тима. Он осуждающе на меня смотрит. На его руках спит Ульяна. И когда успела уснуть?

— Она спит на Тиме.

—Постарайтесь не задерживаться.

— Мы уже идем по домам. - это же правда. Ну, подумаешь еще на пляже находимся. Минут пять назад я отсюда хотела быстрее уйти.

— Доброй ночи.

— Доброй.

Хочу отдать телефон Тиму, но вижу недовольное лицо. Интересно, почему? Я же не его подставила, а себя. Не знаю, почему Тимофей ненавидит Андрея (знаю), но со мной его отчим вел себя адекватно.

Опять беру Даню за руку, одновременно отдаю телефон Нарине, потому что точно не хочу говорить с Тимофеем Зуевым. Бесит! Аж глаза слезятся.

Мелочовка уже словил мое настроение и молчит. У меня самый умный брат на свете. Люблю его больше всех. Да, тупые и безграмотные сообщения иногда выбешивают, но он же маленький. Я готова все на свете ему отдать, лишь бы он всегда улыбался. К моему счастью, Даниэль всегда улыбается. Для меня это повод улыбаться. Мне точно не хочется казаться слабой для него. Он всегда должен обращаться за помощью только ко мне. Может, к родителям точно. Но все мы знаем, что порой родители должны быть в неведении. Поэтому нужны сестры или братья, иногда подруги.

За секунду успеваю возненавидеть этот мир, ведь буквально чувствую чье-то касание и это точно не мой брат. Рука слишком большая и сильная для восьмилетки. Проклинаю человека, которому принадлежит эта конечность. Можно меня оставить в покое? Это так сложно? Просто не трогать. Просто не приближаться ко мне! Почему я решила его разблокировать? Надо опять заблокировать. Так дела продолжаться не могут. Это всего лишь первый день! Сколько еще таких дней я должна пережить? Тридцать с лишним учебных недель! Это так много! Готова стрелять во всех.

— Зуев, ты меня очень бесишь! Ты даже представить себе не можешь насколько сильно я тебя ненавижу. Я готова сейчас во всех стрелять, чтобы попасть в тебя! Мне нужна гарантия того, что ты тоже пострадаешь. Готова сесть в тюрьму, но лишь бы подальше от тебя! Теперь понял мою ненависть? Я только спрячу в укрытие моего брата и твоих сестер, как раз укрытий слишком много развелось в последнее время.

Тим замолчал. Даниэль дернул мою руку, мол, что я говорю? А я знаю и осознаю свою речь. Нарина смотрит на меня испуганными глазами и прижалась к ноге Тимофея. Я испортила с ней отношение. Возможно, Даниэль тоже какое-то время будет в шоке. Я никогда никому не говорила про ненависть. Всегда доказывала брату, что в этом мире главное никого не ненавидеть, ведь все возвращается. Если человек сделала тебе больно, знаит, нужно усвоить урок и забыть об этом человеке, он все равно получит по заслугам

— Мари, то есть ты вообще со мной не хочешь общатся? — с отчаянием в голосе спросил Тимофей,мы же столько лет общались...

— Во-первых, это ты виноват, а я, как полная дура тебе верила. Во-вторых меньше спорить с людьми нужно!

— Ты серьезно поверила, что я поспорил?

— А что мне думать? Ты мне ничего не объяснил, а сейчас лезешь в мою личную жизнь.

Нарина отошла от брата, Даня сделал то же самое. Они побежали на площадку, поняв, что им это слышать не надо. Хоть кто-то умный.

— Ты заблокировала меня. — констатировал факт Тим.

— Спустя неделю. А еще я все время ходила школу, как и ты! Что, сложно было сказать хоть слово? Или ты струсил? Потому что ты трус. Всегда им был. Только почему-то против Андрея прешь, словно танк.

—Я дал тебе время. А Андрей в шестом или седьмом классе запретил общаться со Стасом, будто это что-то поменяло. Ну поссорился с ним, пережил же. Сейчас я в десятом, и Андрей точно знает, что командовать мной не надо. Только, если сестрам нужно домой. — он замолчал, потому что Ульяна начала шевелиться на его руках, а потом шепотом добавил. — Твой план по разговору с Андреем с самого начала провалился. И не говори, что не надеялась, что Андрей мне запретит с тобой общаться.

— Ты не представляешь насколько я тебя ненавижу...

— А как же правило моей Марибеллы, что ненавидеть людей нельзя?

— Твоей Марибеллы никогда не было.

— Была. Ты была другой... доброй. улыбалась часто, а сейчас?

— Я никогда не любила разговаривать без смысла. Но сейчас я именно этим и занимаюсь!

— Лучше бы Егора ненавидела.

План созрел моментально. Мой мозг не успел его осмыслить, а уже сказала бред:

— Своих парней нельзя ненавидеть.

Оу. Как я буду выбираться из этой ситуации? Никак?

— Вы встречаетесь? По-моему ты убегала от его болтовни.

— От твоей, — я посмотрела по сторонам, когда не увидела брата, то закричала — Даниэль!

Мелочовка быстро подбежал ко мне. И мы ушли. Сели в автобус. Все происходило в молчании. Завтра с утра придется с ним поговорить, но не сегодня.

Отправляю Даню в его комнату и ухожу к себе. Ненавидя весь этот мир, пишу Егору сообщение: «Привет, давай завтра встретимся пораньше?»

получаю мгновенный ответ и еще больше психую, видя пред собой : «Ты, наверное, не заметила, но я опаздываю. Выкладывай что хочешь. Мне можно и в сообщениях писать все, что хочешь.»

Мариббелла: Я случайно сказала Тиму, что мы с тобой встречаемся...

Он сразу прочитал, долго писал, видно, думая, что мне ответить, я уже готова стрелять.

Егор: Я передумал. Мне вообще не пиши такие сообщения. Марибелла: Ну подыграй месяц буквально. До первого октября.

Егор: Конечно я в деле! Позлить этого смазливого я всегда готов.

Марибелла: Спасибо, ты реально выручил.

Егор: Скажешь это в октябре, я еще ничего не сделал. Спокойной ночи, любимая.

Марибелла: Это было необязательно.

Егор:Ну как? А если он посмотрит нашу переписку, солнце?

И вдогонку отправил сердце.

Марибелла: Эй, тихоход, ты офигел? Если он посмотрит, то увидит весь наш план.

Марибелла: Пока, принцесса.

— Во что ты влезла, Мари?..Это конец.

Глава 4. Биология

Проснувшись, в памяти мелькают события вчерашнего дня. Осознание. Злость. Смирение. Принятие. Неприятный осадок. Больше ничего не чувствую. Ничего кроме пустоты. Я как будто нахожусь не на своем месте. Вместо меня должен быть кто-то другой. Тут нет моего дома.

Прихожу в себя, умываюсь. Долго стою и смотрю на себя в зеркало. Решаюсь накраситься. Раньше этим занятием я не занималась. Точнее, очень редко. Почему-то сейчас хочется краситься каждый день. Что-то в этом мире меняется. Или это меняюсь я.

Испытываю непонятную тревогу внутри себя. Сердце сжимается, кровь будто резко закипает. Голова начинает кружиться. Нет, я не меняюсь, я ломаюсь. Мне это не нравится. А ужаснее всего: ощущать постоянную тревогу, которая берется из ниоткуда. Мне надоело чувствовать, как в грудной клетке рождается зажатость. Это, черт возьми, не нормально. Мозг начинает анализировать из-за чего берется это чувство. Чем дольше он копает причину, тем тревожнее мне становится. Это вообще проходит? Или это все? Конец спокойной жизни? В любом случае на себя мне уже все равно. Главное, чтобы Данька такого не ощущал.

Кстати, о нем. Он остается дома. Вчера кто-то перегулял. Второй день, а он уже приболел. Возможно он это выдумал, зная, что мама к этому очень серьезно относится. Поэтому сегодня я иду без шумной компании. Если по правде, то для меня тишина - покой. Я обожаю тишину. Не люблю разговорчивых людей. Но Карину это не касается. Она может и обнимать меня, и говорить каждую секунду, и звонить посреди ночи. Она самая лучшая и любимая. Даньке просто все можно.

Прихожу в школу за двадцать минут до начала урока. Вижу Стаса и Карину в школьном коридоре. Вместе. Даже не ссорятся.

Резко останавливаюсь посреди школьных стен. Люди, которые шли сзади недовольно что-то говорят, но я не слушаю.

Тут что-то явно не так. Карина обычно либо опаздывает, либо приходит минут за пять до начала урока. Стас делает то же самое. Это новая головоломка? Если Карина мне не расскажет про свои утренние разговоры со Стасом, то тут явно что-то нечисто. Подруга говорит мне буквально о всех своих действиях. Обижаться точно не буду. Не вижу смысла. У всех есть секреты, а есть и то, что и подругам знать не надо.

Год назад бы поссорилась с ней из-за этого.

— Тоже интересно? — спрашивает сзади немного грубый, но в это же время и мягкий голос.

— Нет, Карина мне расскажет все, — отвечаю я Тиму, все еще стоя спиной к нему.

— Вот Стас мне точно не скажет, — словно это всем известный факт, говорит Зуев.

Решаю проигнорировать эту фразу и иду садиться на свободный диванчик.

Карина со Стасом это, конечно, проблема, но Зуев Тимофей Денисович — самая большая проблема.

Тут же мечтаю, чтобы Тим действительно был самой большой проблемой. Потому что вижу Егора. С двумя чашками из кофейни. Он явно решил перестараться с актерством. На его месте я бы плюнула в этот стакан, но Егор так не сделает. Почему-то я в этом уверена.

— Марибелла Лопес, вы меня игнорируете с утра, — лучше бы Егор молчал. Терпеть не могу, когда кто-то обращается ко мне по фамилии. И да, Тим это знает.

— Кислая, ты же вчера пошутила? - спрашивает Тимофей, который подошел ко мне.

— К сожалению, нет, — выдыхаю я, а потом понимаю суть вопроса Тима целиком. — но, несмотря на его минусы, он лучший.

Поражаясь своим же словам, иду в сторону Калинина. Мимо проходят какие-то люди, но я не вижу. Все внимание держу на Егоре.

Он улыбается во все зубы. Отмечаю, что он похож на Чеширского кота, которого я очень любила в детстве. Бесит.

— Егор Калинин, ты промахнулся. Дважды. За минуту. При Тимофее. Браво! Ты самый лучший, — шепотом я говорю своему недопарню.

— Эй, Мари, полегче. Что опять я сделал?

— Ненавижу, кофе из кофейни. Только, если капучино или горячий шоколад. Но что-то я думаю, что ты купил какое-нибудь латте. И я ненавижу, когда ко мне обращаются по фамилии. Спросить нельзя было?

— Если бы ты мне ответила, то все знала. А сейчас, я тебя обниму, а ты не будешь кричать.

И он действительно меня обнял.

А я действительно не кричала.

Ну, по крайней мере из моего рта крик не влетел. В то время как в моем теле бушевало море эмоций. Хотелось орать, оттолкнуть, убить этого человека. Сердце бешено заколотилось. Чувствую, что делаю что-то не так. Примерно, с рождения.

Отстраняюсь, смотрю в его глаза. Отчетливо вижу гордость и какой-то огонек. Только этого не хватало. Почему именно Егор? Почему Тимофей подозревает во всем именно новенького? Хотя чего это я? Я сама во всем виню, подозреваю Егора.

Калинин достает телефон из кармана джинс, которые сидят на низкой посадке, махая им перед моим лицом, мол прочитай, что я тебе писал.

Не сразу, но я все-таки достаю телефон. Вижу сообщение и все от него.

Отмечаю, что Карина вчера вечером и сегодня утром ничего не писала. Страненько.

«Доброе утро, солнышко. Ты можешь не так сильно светить в мою комнату? Я выспаться не могу.»

«Что за игнор? Я из-за тебя пойду покупать кофе себе».

«Что тебе взять? Латте, какао? Может, пирожное?»

«Мари, бесишь. Староста должна отвечать одноклассникам, которые находятся в беде!»

« Я тебе горячий шоколад куплю. Потому что ты можешь другое не любить и если это так, то я тебя поздравляю. Ты самый странный человек в моей жизни».

Он угадал с выбором кофе, да неужели! Как он это сделал? Какой черт шепчет ему все действия на ушко?

— Ну? И я виноват? — спрашивает Егор, после того, как я просто начала смотреть в телефон, ничего не читая.

— Ты во всем виноват, — тихо вздыхаю я.

Все проблемы с начала учебного года крутятся вокруг него. Без Егора отказаться от Тима было бы куда легче. Той весной я же как-то смогла не общаться с Зуевым. В этом году сделала все то же самое.

— Как я и думал, Лопес, ты самый странный человек в моей жизни, — все же сделал свой вывод Егор.

Пусть думает, как считает нужным. Мне на его мнение все равно, но все же беру какао из его рук. Больше ничего говорить не хочу, но вижу боковым зрением Тима. Сразу же хватаются за кончики волос, начиная их крутить в пальцах. Затем пару раз моргнула Егору и самым милым из всех голосов, которые у меня есть, сказала ему:

— Егор, ты такой милый, я не могу, — готова вырвать свой язык с корнем. — сейчас упаду от твоей милоты. Такой внимательный, чуткий, самый лучший. Но давай в школе не будем показывать то, что между нами происходит? Не хочу лишних разговоров.

— Лопес, а что ты хотела? Как по-твоему, мы должны доказать Тимофею про наши отношения?

— Калинин, назовешь еще раз меня по фамилии, и я тебе втащу, — предупреждающе ткнула в его грудь пальцем. — Иди бесить других людей.

— Не поверишь, но мне хочется бесить Тимофея, — он сощуривает глаза. — И, кстати, я буду звать тебя по фамилии. Чтобы этот индюк понял: люди меняются, и он не все может контролировать.

— Ты. Меня. Бесишь. Очень. Сильно Бесишь, — сказала я, делая членоразделенные паузы между словами. — Если еще не понял.

Не дожидаясь ответа, я разворачиваюсь и ухожу. Очень хочу покинуть школу, в которую по своей , но получается уйти только от Егора.

Замечаю удивленный взгляд Карины, хотя она быстро разворачивается и продолжает нормально общаться со Стасом.

И кто должен удивляться? Отстаньте от моей жизни, я сама разберусь. И с Тимом, и с Егором.

Стас чуть приобнял Кузнецову. Давно у них такие теплые отношения?

То, что тут что-то не сходилось — это факт. Одна деталька из пазла, а, может, несколько, бесследно исчезли. Такое не могло не напрягать.

Егор пошел в класс. Тим сидит на диване и неодобрительно смотрит на меня. Будто мне нужно его одобрение. Карина и Стас разговаривают. Только я стою в коридоре и не знаю, куда себя деть.

Начинаю задумываться о правильности моего решения, по поводу десятого класса. Пока что вижу одни минусы. Я отпустила школу в конце девятого класса, а сейчас стою опять тут.

Но все равно ни о чем не жалею. Это тупо. Я сделала, то что решила. Мой выбор.

Вроде бы и хочется все бросить, но с другой стороны меня что-то держит. Есть та самая неотъемлемая часть, которая кричит о правильности моего решения. Красная нить на моем мизинце не хотела уезжать в Москву. Она не хотела растягиваться. Хотя, нить порваться не может, но она все равно не хотела уезжать слишком далеко. Будто мне в Москве нет места. Не сейчас.

По ощущениям, у меня места нет и в школе. И в семье. Но к этому я вернусь чуть позже. Сейчас не до них.

Звенит звонок. Одноклассники заходят в класс,я вместе с ними. Как обычно, иду к Карине, по пути мельком здороваясь с учительницей. Сейчас первый урок биологии. Это настораживает. Кто знает биологичек? На моем опыте у всех учителей биологии было биполярное расстройство. Упустим этот момент.

Так как многие ушли после девятого, параллели объединились. Классная руководительница осталась с моего класса, поэтому мои бывшие и нынешние одноклассники установили правило. (Не глупо ли? Глупо.) Наша классная, значит, мы первые выбираем себе места для посадки. Каждый урок — разные рассадки. Удобно. Можешь не всегда сидеть на первой парте.

Но Татьяна Игоревна другая... надо сидеть на второй парте. На первой слишком опасно. Третьи парты еще актуальны, но их быстро занимают. Последние парты... Учительница постоянно докапывалась до этих ребят.

Спустя минуту, когда все заняли свои места, вижу, что люди из других классов сидят на последних партах, хотя впереди много места. Слишком палевно. Эти ребята никогда не учились у Татьяны Игоревны, не знают ее. А уже попали под ее прицел. Бедные люди.

— Мне не нравится, как вы сели, — слышу голос учительницы и проклинаю этот кабинет.

— Что опять не так? — а это уже голос Тима. Он все время с ней спорит. Даже за лето ничего не изменилось! Мог бы поумнеть и начать думать. Хоть раз.

— Зуев, мой любимый, с кем хочешь сидеть? — спрашивает учительница. А в классе висит напряженная тишина. Что-то тут не так...

— Со Стасом, Татьяна Игоревна, я с ним с пятого класса сижу, забыли? — удивленно, но достаточно смело спрашивает Тим. Какой черт его укусил?

— В девятом ты сидел с Марибеллой, — по больному бьет учительница, но даже не подозревает об этом. — Тогда ты сидел тихо. Может, повторить?

— Они будут ругаться постоянно, а я учиться хочу, а не слушать замечания в их сторону. — это уже голос Егора...

— Отлично, как тебя зовут? - спрашивает биологичка.

Я поворачиваюсь полубоком и уже в открытую смотрю на Егора. Пусть замолчит.

— Егор Калинин.

— Марибелла, Егор, садитесь за первую парту первого ряда.

Ужаснее слов я не слышала никогда. Восемь слов. Всего восемь. Самое отвратительное, что мне надо улыбаться. Дается мне это сложно. Я должна радоваться, сяду со своим «парнем», которого сама и выбрала!

Карина вроде что-то говорит, но я вижу лишь самодовольное лицо Егора. Будь он проклят! Даже тут все испортил.

Нет, минуту назад дела обстояли лучше. Моя любимка сажает Тима и Марину сзади нас с Егором.

— Это не я придумал про наши отношения... — шепотом говорит мне Егор на ухо.

— Отстань, а. — отмахиваюсь я. И достаточно громко, к сожалению.

— Что-то мне подсказывает, Егор, что Мари тебя не любит, — шипит сзади Тим.

Жизнь дает тебе трудности, где ты их вообще не ожидал. Хотя о чем это я? Школа — одна сплошная трудность.

Голос внутри меня хочет сказать другое... жизнь сама по себе трудная штука. От этого хочется плакать.

Вижу до боли привлекательное окно. И зачем-то говорю:

— Еще хоть что-то скажете, и я вас двоих выкину из окна, — я поворачиваюсь, чтобы видеть и Егора, и Тимофея. — Не бойтесь, не умрете. Человек с пятьдесят пятого этажа спрыгнул и живой. А тут всего лишь три этажа.

— Мари, не пугай меня. — настораживается Егор.

Вряд ли оттого, что я их хочу сбросить. Это ожидаемо от меня. Скорее, тут дело в информации, которую знают явно психически нездоровые.

Я и не спорю, что у меня проблемы. И начались они давно. С первого дня, как я увидела Тима. Лет так десять назад.

— Пятую точку ставлю, что вы не встречаетесь, — опять Тим, опять всезнающий Тим... — Мари буквально весь детский садик смотрела анимированные истории, которые явно не должны были проходить цензуру! — все, он взорвался. Сейчас начнется речь. —- Потом она обожает ужастики. Знаешь, сколько раз она «Декстера» пересмотрела? Я тоже не знаю, сбился на седьмом! Смотрит разоблачение на маньяков. Тру край с истории. Если ты ее бойфренд, то какого черта ты этого не знаешь? Какого черта принес ей кофе, который она ненавидит? Какого черта называешь по фамилии!?

— Тимофей! Что за слова?! —слышу разъяренный голос Татьяны Игоревны. — Уважай одноклассников.

В классе тишине. Временная. На перемене они будут только говорить про этот урок. Гиены.

— Да как этого бездаря уважать? — Зуев практически орет. — Вы вообще его видели?

— Тимофей, успокойся. — уже просит учительница.

— Каким образом? — он берет рюкзак, словно хочет доставать учебники. Ему же это сейчас неинтересно. Я знаю. Тим хочет занять чем-то руки.

— Выйди, пройдись, пожалуйста.

— С радостью! Это лучше, чем видеть лицемерие одноклассников.

И Тим уходит. Психует, но уходит. Чувствую себя просто отвратительно. Ненавижу обманывать людей. Это самое ужасное, что могу сделать. От этого чувства тошнит.

Тимофей так и не возвращается на биологию. Целый день он от меня уходит. Видит в коридоре, разворачивается в другую сторону, будто я во всем виновата! Зато Егор постоянно был возле меня. Лучше был бы Тим. Он хотя бы знает мои границы терпения, а Калинин уже раз сто походил по ним.

Карина постоянно уходила куда-то со Стасом на переменах. Поэтому приходилось терпеть Калинина. Классно она придумала. И ни слова не говорит мне.

Мечтаю оказаться на месте Тима, ведь он ходит целый день один, даже на уроках не разговаривает со Стасом, а это звоночек. Зуев не может не общаться с другими. Происходит что-то странное, но что?

Скоро наступит конец. Снова.

Глава 5. 138

Тимфоей.

Утро вторника не задалось с самого начала. Как обычно ссорюсь с Андреем. Вот и как Мари с ним общается? Да еще и нормально! Я, конечно, понимаю, что он по девочкам, но ненавидит из мальчиков он только меня! Но сильнее он не любит Стаса. Не знаю из-за чего. В какой-то момент он запретил мне общаться с лучшим другом. Возомнил себя героем. Кретин! А мама... она всегда на его стороне. Кто прав? Андрей, он же старше, прояви уважение! Он тебя знает с семи лет, он тебе помогает, а ты не хочешь его понять.

Пытался я его понять! Правда. Но он думает, что в какой-то момент могу вовлечь его дочек в беду! Будто он получает из-за меня проблемы. Не буду говорить, кто брат его детей. Да, Андрей их отец. Мне, что, теперь ненавидеть их за это? Они самые милые и лучшие создания на этой планете.

Марибелла, кстати, тоже лучшая.

Она мечтала поступить в Москву после девятого класса, еще с тринадцати лет. И поступила. Я уверен. Почти отпустил её в свободное плавание. Тогда почему увидел ее вчера и все опять. Те же чувства, те же глаза, тот же запах. Мне все в ней нравится.

Но весной мы немного поссорились. Знал бы я из-за чего. Все испорчено. Мы так-то с ней встречались. А она уже с Егором. Только понятия не имею откуда он вообще взялся.

Значит, вчера с утра Егор и Тимофей плохие, а вечером только Тимофей плохой. Что за отвратительные новости?

Ладно, для Белли я теперь плохой. Всегда им буду. Такая перспектива, скажу честно, мне не нравится.

А ее волосы! Они же такие воздушные. Пышные густые... у других всего три каких-то волосика, а тут... в общем, она — идеал. Ее дружелюбный взгляд такой прекрасный. Зря я не ценил его. Когда мне говорили, что она со злостью на всех смотрит, я не верил. Теперь вынужден терпеть взгляд полный ненависти. Буду довольствоваться хотя бы этим: Марибелла тут, в Севастополе. Сейчас для меня это самое главное. Не могу придумать что-то лучше, чем осознание того, что она со мной в одном городе, есть шанс помириться. Да она со мной в одном классе! О большем я и не мечтал. Сейчас быстренько Калинина-Щукина отправлю в нокаут, делов-то.

Так странно. С первого класса знать Белли, всегда быть ее лучшим другом, но в один момент все полетело. Из-за меня. Как с ней говорить? Это же возможно, да?

Ее опять сделали старостой. Уже с той минуты я понял: Белли меня разблокирует. Это такое счастье. Я смогу ей написать! А не быть в черном списке. Половину весны и лето. Представить не мог, что окажусь в такой ситуации.

Все лето хотелось зайти в наш с ней чат... к счастью, она хоть переписку не удалила. Иногда я ей писал, но сообщения, естественно, не доходили. Я пытался гипнотизировать сообщения, честно. Интернет обмануть не смог, к сожалению.

Раньше мы общались постоянно. Только разошлись по домам, и кто-то другому написал. Это было так круто. Марибелла не любит разговаривать, а со мной она это делала всегда. Я же избранный. Ее парень, если что. Бывший — не навсегда бывший. Он тоже может стать нынешним, надеюсь.

Из-за Андрея выхожу раньше в школу. Терпеть его в доме не хочу. Вижу Мари. Без Даньки. Значит, вчера он перегулял с Нариной. Данетка всегда был часто болеющим.

Чувствую за вчерашнее свою вину, ведь я на пляж его привел. Но скорее всего Нелли и Диего на это все равно. Они в принципе не готовы винить меня в чем-то. Раз вчера со мной заговорили. Я бы на их месте так не делал. Чем-то же обидел их дочь весной.

Белли никуда не спешит. Иногда она поднимает голову к небу. Я ее достаточно хорошо знаю и понимаю, что этот жест означает. Марибелла волнуется. Из-за Данетки? Вряд ли. Может, потому что меня обманула? Встречается с Егором. Да она ненавидит его! К сожалению, я знаю ее взгляд. Знаю ее всю целиком. Она не сможет меня обмануть.

В школе я догоняю Мари, которая резко встала посреди коридора. Вначале не понимаю, а потом быстро понял...

Вижу Стаса и Карину. Они улыбаются, Стас даже ее приобнял! Что за чушь происходит?

Мари говорит, что Карина ей расскажет. Вот же! А мне никто ничего не скажет. В этом плане я завидую девочкам. Парни никогда ничего не говорят про такие встречи. Что-то вроде «не по пацански это обсуждать с друзьями», «слишком личное». А вот девочки... они все друг другу рассказывают. И Белли мне говорила. Я люблю сплетни. А моя сплетница меня терпеть не может.

Настроение портится, когда вижу улыбающегося Егора с двумя стаканами из кофейни. Так еще и Марибеллу по фамилии назвал. Тут что-то не сходится. Индюк, спалился. Мари ненавидит кофе и свою фамилию.

Белли молча встает и идет к Егору. Они даже обнимаются. Я не ревную. Мне тошно это видеть. Мари не любит обниматься. Она не тактильная. Особенно при людях. Она не любит кофе. Любит изучать всякие странные вещи. Дела маньяков, например. Знает, кто с какого этажа прыгал. Ей жаль таких людей. Она смотрит на сколько высоко они смогли подняться перед смертью. (какой этаж выбрали и насколько себя оценили) Она любит море. Это почти буквально ее дом. Там ей комфортно. Любит мифологию. Любимый бог — Святовит. Никогда не понимал логику этого выбора. Святовит — четырехликий бог войны, изобилия, гаданий и плодородия. Четырехликий... это же раздвоение личности какое-то, а, если точнее, то расчетверение личности? Но Мари говорит, что он добрый. Помогал лечить раны.. Каждое его лицо символизирует сторону света, поэтому он все видит и все знает. Я верю Мари. А еще она верит в приметы. По началу я думал, что она шутит (она вообще не шутила). И Марибелла имеет даже любимую примету. Пересоленная еда, значит, что повар в тебя влюблен. Если я ей принесу специально пересоленную еду, может, она хоть подумает над тем, чтобы меня простить? Тупо? Очень. Надо случайно пересолить. Как ей еще доказать что-то?

Сижу и пишу знакомым из параллели, а-то дошел слух, что Медуза, то есть биологичка, пересаживает. Даже в том году она это не делала. Только шумного меня посадила к молчаливой Белле. Как же я тогда был рад этому событию.

Значит, есть шанс на повтор эксперимента. Иду в кабинет спокойно, все равно сяду к Марибелле.

Ага, понадеялся. Я уже хотел назвать учительницу не медузой, а подругой. Сел бы со своей пока-что-бывшей и не называл Татьяну Игоревну Медузой. А такое очень надо заслужить, но вот надо было Егору открыть свой рот. Лучше б молчал. Придурок! В итоге, Медуза остается Медузой и сажает Мари и Егора вместе. М-да. Приплыли. Не этого я хотел.

В этот момент во мне рушатся все надежды. Весело. Ненавижу этот день все больше и больше. Да, я был готов сидеть перед Татьяной-не-подругой , но лишь бы с Белли.

Кстати, про нее. Она молча встает. Губы превращаются в тонкую линию. Резким движением хватает рюкзак и идет к парте. Ей тоже не нравится. И вряд ли дело в парте. Дело в Егоре, который вальяжной походкой идет к Мари. А он знает, что его соседка по парте любимица, так уж и быть, не медузы, а Татьяны Игоревны, и из-за этого на Марибеллу слишком много внимание тратится на уроках? Я был готов к атаке от учителя, даже параграфы читал, а не просто слушал.

А в итоге, сел рядом я с Мариной! Да она меня любит с класса седьмого. Я ей уже столько раз отказывал, что в глаза стыдно смотреть. Марибелла говорила, что я не виноват. Конечно, ей же повезло, такой крутой я влюбился в еще более крутую Мари.

Неужели Марина не может понять, что мне не интересна? Почему заставляет чувствовать вину за очередной отказ? Марина столько раз меня звала на свидание... почему-то я не хочу. Дурак! Зато хожу довольным, когда Мари меня разблокировала.

С другой стороны... Чего стоит ее одно «Тим». Только она так называет меня. Другим запрещено. Стас просто иногда любит нарушать правила. В свою очередь Марибелла только для меня «Белли». Как принцесса из того мультика, которая еще монстра полюбила.

В какой момент я все испортил? Иногда мне стоит молчать, но я это не делаю. Почему? Понятия не имею. Медуза меня отправляет в коридор. Второй день учебы. Алло! Медузу клещ летом не укусил? Рассадка в десятом классе. Не-то, чтобы я против. Прогулять урок я люблю, особенно, если без пропуска в журнале. А по старой дружбе мне не грозит «прогул» в электронном дневнике. Если что, я напомню, кто дружит с ее любимой ученицей. Сейчас просто временное затишье.

Видеть не хочу Мари и Егора. Поигрались и хватит. Нервов не хватает.

На перемене нашел Стаса, но он, блин, говорит только про Карину! Видите ли ему надо именно сегодня общаться с этой чокнутой, а я подожду! Сговорились? Все бросили сегодня?

Егор трется около Марибеллы. Как только вижу их, то ухожу. Больно мне надо смотреть на этих идиотов. Нет в глазах Мари того огонька, который смотрел на меня. Егор в ауте должен находиться! Но... в ауте лишь я. Только Тимофей Зуев. Опять я избранный.

Домой иду один. В очень плохом настроении. Не таким десятый класс я представлял. Все должно было быть проще. Я должен был общаться с Мари. Хоть общаться! Ладно, достаточно того, чтобы она перестала меня ненавидеть. Это возможно? Уже вряд ли.

Егор и Мари идут впереди. Он. Обнимает. Марибеллу. Вообще где такое видано?

Завидую ему, даже если они не всерьез. Мне хотя бы ощутить теплоту ее рук. Они у нее такие нежные. Такие хрупкие. Как и сама Белли.

Конечно, я могу свернуть и пойти другим путем, чтобы не видеть этих двоих. Но ноги сами за ними идут: вдруг Егор не проводит Белли до конца? Значит, я с ней поговорю. Да и привык я ходить мимо дома Мари. Мне важно идти через дом Марибеллы. Я привык к этому. Я всегда хожу через дом самой красивой девушки на свете.

В сердце как будто бы водят смычком туда-сюда. Больно. Царапает. Заставляет мозг работать вдвое лучше. Как мне их разоблачить? Они. Просто. Не. Могут. Встречаться. И дело не во мне. Не в моей ревности, а в них. Они не подходят друг для друга. Чувствуется неловкость в их общении. Я вижу ее кирпичную стену, за которую она его не впускает. Если бы любила, то пустила.

Егор куда-то сворачивает (да неужели!). Какой вообще парень не провожает девушку до подъезда, а потом не говорит с ней на лавочке минут двадцать?

Мари наконец-то меня увидела. Она удивилась, даже открыла рот, а я, как самый настоящий идиот, замер.

Сейчас она смотрит на меня своими большими карими глазами с длинными ресницами. С ее волосами играет ветер. Даже сейчас она безумна красива.

Вижу, что она хочет что-то спросить. Немой вопрос так и покоится на ее чуть приоткрытых губах, но я опереживаю ее:

— Белли, о чем Стас с Кариной общались? — это самое первое, что я смог придумать. Да и серьезно интересно.

— Напомни мне сменить местожительство.

А на что еще рассчитывал? На: «Конечно! Только, если что это не я тебе сказала?» Это было в прошлом. Но мне нужно поговорить с Мари. У меня ломка, когда я с ней долго не контактирую. Летом я готов был кусать локти от тоски. Да я уговорил маму и Андрея в случае чего поехать навестить Белли в Москву. Слышите? Ан-дре-я.

— Кислая, стой!

Она и так развернулась и скрестила руки на груди, явно готовая хоть выслушать тебя, идиот! Только бы в этот раз ничего не испортить. Пожалуйста...

— Тим, — готов расплавиться от этих трех букв, произнесенными губами Марибеллы. — Не называй меня Белли. Терпеть не могу эту форму имени, а теперь прости, мне надо бежать.

— Ты любишь эту форму имени, но тебе так никто не называет. — констатирую я.

— Тимофей, меня так называл некогда лучший друг в моей жизни, сейчас я этого друга мысленно похоронила. Никто не имеет права меня так называть.

И сразу Тимофей. Не «Тим». Спасибо, что не Зуев.

Хочу кричать от боли.

Готов убить этого Егора.

— Кислая, ты чего? У тебя все дома?

Она не отвечает. Мари поставила все точки над «i». Я теперь для нее просто одноклассник. Это раньше я мог по приколу показать язык кому-нибудь, кого Мари проигнорировала, а мне ответила.

Сейчас бы самому себе язык показать. Иду поищу зеркало. Какой же я идиот!

А какая Мари стерва!

Она ушла. А я стою. Рядом ее дом. Жду три минуты: за это время она точно попадет в подъезд.

Поднимаюсь в горку бегом. Спасибо великому Крыму за горы. И что мой дом выше, чем дом Мари.

Мне надо куда-то деть свою злость на всех. На самого себя. Хочу закинуть домой рюкзак, а потом на тренажерную площадку, но есть мама. Как всегда, не к месту.

— Тима, как в школе? Иди, я тебе еду разогрею.

Молчу. Сажусь в коридоре на пол от бессилия. Голову запрокидываю на стену.

Мне плохо без Мари...

Я неудачник хренов.

— Тима, что такое? К директору уже успел сходить? — ну а какие вопросы она еще может спросить? — хотя нет. На директора тебе все равно. Что тогда?

— Я слабак, ма.

Встаю и ухожу к себе в комнату. Не хватало еще быть сыночкой-корзиночкой. Сам сделал, сам исправлю.

— Тима, — мама открывает дверь. — Делится проблемой с родителями не значит слабость, наоборот. Знаешь как круто, когда можешь поделиться родителям всем-всем на свете.

— Андрей не был и не будет мне родителем. У меня лишь есть родительница.

— Ты строг к нему...

— А что мне делать? Бежать к нему на ручки и называть его отцом? — с сарказмом спрашиваю я.

— Что в школе стряслось?

— Марибелла стряслась!

Тут же жалею, что сказал это. Вроде как она не знает, что Белли тут. Хотя малявки уже ей сказали, да и Андрей тоже.

— Лишнего не сказал. Нарина с Ульяной быстрее тебя все мне рассказывает. Почему Андрей знал про Марибеллу, девочки знали, а мне не сказал? — подтверждает мои догадки мама.

— Мам, она меня ненавидит, — она должна понять, что я не отвечу на её вопрос.

— Из-за чего вы расстались, я, конечно же, не знаю. Но шансы на прощение есть всегда.

— У нее какой-то Егор.

Мама задумалась. Мои дела плохи. Даже женщина женщину иногда понять не может, какая может идти речь про мужчин? Мы тем более девушку не поймем. Так странно об этом рассуждать, когда пять месяцев назад я полностью знал Мари. И никогда в жизни не был у нее в черном списке.

Сейчас тоже все знаю про нее, но это уже не имеет значение.

— А чего ты тут сидишь? Знаешь же адрес Мари. Купи ей цветов, хочешь я тебе деньги дам?

— Она этими цветами меня убьет, я думал над этим.

— Спрашивай чаще, как ее дела. Девочки любят такие мелочи.

— Ага, сейчас ей напишу, что прошло 138 дней с нашего расставания, какой Егор мог у тебя появиться за это время?

— Тимофей! — мама уже орет. Задолбал я всех. Ладно, теперь мне шутить нельзя. Дела ужасно плохи. — Делай первые шаги, когда Мари тебя снова и снова будет отвергать не сдавайся. Я больше, чем уверена, что Мари так быстро не нашла тебе замену и просит. Она очень тебя любила, а такое забыть сложно.

И мама уходит. Даже сарказм не успеваю придумать. Жен-щи-на. Считала мое настроение, будто это так сложно сделать, и ушла, избежав ссоры. Полезный навык. Надо научиться.

Как же я ее люблю. Дает такие крутые советы, а я сам до этого не мог додуматься. Мог, конечно же, сейчас понимаю, что на верном пути.

Достаю телефон и пишу Мари, что дома. Получаю молниеносный ответ: «Ты с окна случайно не упал? Какая мне разница, где ты?»

Тимофей: Раньше ты просила это делать, поэтому надо возвращать эту традицию.

Собеседник в сети и сразу прочитал сообщение, но не отвечает. На секунду думаю, что меня теперь будут постоянно игнорить. Везде. Но тут получаю ответ.

Марибелла: Я была неправа. Карина мне ничего не сказала. Понятия не имею о чем они целый день общались. Мне было не до них.

Катит на правду. Мари обычно не врет. Только с Егором решила масштабно обмануть меня. По-любому это он сбил ее с правильного пути.

Тимофей: Назови любое число, которое больше ста, но меньше двухсот, если я угадаю, то ты меня хотя бы выслушаешь, идет?

Марибелла: Ага, ты увидишь и быстро перепечатаешь.

Умно, согласен, но нет.

Тимофей: Можем таймер поставить, ну, или в ГС скажем. Ты увидишь прослушал я или нет.

Вижу, что кое-кто записывает голосовое. Надеюсь, там будет 138, если нет, то всем конец. Если 138, то конец цирку Егора и Мари.

Записываю гс, называя заветное число.

Марибелла тут же слушает.

Тимофей: Ну, могу я слушать твое ГС?

Готов пойти на крышу от волнения.

«Почему это число?» - вопросом на вопрос отвечает Мари, пока я слушаю заветное ГС. 138. Она сказала это. Победа!!!

Тимофей: Я просто тебя знаю. И ты меня знаешь. Заметь, я дал размах в сто чисел. Мог бы и до 150 попросить назвать число, поэтому считаю, что все честно. А ты могла бы сказать другое число, я всего лишь сделал ставку на себя, а не на Егора.

Марибелла: Сам виноват. У тебя завтра будет ровно пять минут.

Победа! Никогда бы не подумал, что пять минут общения с Марибеллой это такая редкость.

Тимофей: Ты не можешь встречаться с этим клоуном, если меня до сих пор не забыла.

Может, хоть сейчас она поймет, что я не слепой?

У контакта исчезает аватарка. Она меня заблокировала. Хоть переписку оставила. Спасибо и на этом.

Завтра же все равно пять минут общения.

Глава 6. Секреты

Марибелла

Мелочовка, походу, заболел гриппом. Даже в школу толком не успел походить, а уже заболел. Ясное дело, что из-за меня. Чувствую вину, но не перед Даниэлем. Ему, по-моему, вообще все равно, лишь бы в школу не ходить. Хоть родители и ничего мне не сказали, все равно чувствую себя паршиво.

Мама сегодня дома и следит за мелким. Завтра он будет сам. Радует, что у меня шесть уроков, а не семь. Раньше прибегу к нему.

— Мари, — слышу голос мамы. Ее короткие русые волосы едва достают до плеч. Голубые

глаза сеют надежду. — поговори со мной, прошу.

Молчу.

— Диего твой дядя. Ты нам родная. Какая вообще разница, чья ты?

— Я не твоя дочь. — как же больно говорить эти слова.

— Мари, не говори так. — мама садится на мою кровать и начинает меня обнимать.

Мы молчим какое-то время. Эти минуты становятся моим наваждением. Они дают мне отдых.

Почему они мне не говорили, что я не их дочь, почему обманывали? Почему так больно? Я же их своими считала. Всех. До единого.

— Брата твоего отца зовут Ксавье, — продолжает Нелли. — Твоя мама не хотела ехать в Москву с ребенком, зная, что там у них ничего нет. Ксавье предложил Диего последить за тобой. Ты бы видела лицо Диего в тот момент. Ему до этого сказали, что он не может иметь детей. Ты была их копией. Ксавье и твой папа — близнецы. Ты папина дочка. Дочка Диего. Все остальное лишь формальности.

Она крепче сжимает мою руку. Глаза ее начинают слезиться.

— Ксавье — мой биологический отец, который брат-близнец Диего? — уточняю я, потому что, когда мама нервничает, она может все слова перепутать.

Не могу называть Ксавье своим родным отцом. Мне роднее его брат, который всегда меня поддерживал. Был рядом, успокаивал, назвал принцессой.

На глазах слезы.

—Верно.

— А папа не мог иметь детей и поэтому согласился посмотреть за мной?

— Не только из-за этого.

— Откуда Даниэль тогда возник? — логичный вопрос.

— Тогда врачи перепутали анализы. Ты же знаешь, как в Крыму обстоят дела с врачами, — получаю логичный ответ от мамы.

— Они так и не забрали меня… я им вообще не нужна?

Нос щиплет, не так я представляла свою жизнь. Мир начинает рушиться. Почему меня бросили? Почему не забрали? А если я хотела в Москву из-за того, что сердце знало, где его родня? Что было бы, если бы я поехала учится в колледж? Они бы мне рассказали? Знаю же, что нет.

Вспоминаю тот роковой день, когда узнала правду.

30 Августа 2025 года

Я пришла с прогулки на дачу раньше. Все равно последний месяц гуляю одна с проводными наушниками. Они, кстати, хорошие друзья.

В беседке родителей нет, поэтому захожу в дом на кухню.

— Диего, она мать Марибеллы. Давай поздравим ее с днем рождения. — слышу голос мамы. Что происходит?

— Она ее бросила, Нелли! И меня тоже никто не поздравлял. Удивлюсь, если они про Мари вспомнят.

Слезы нахлынули волной. О чем они говорят? В смысле я не их дочь?

— Я не ваша дочь? — спрашиваю достаточно громко я.

По испуганному лицу мамы все понимаю. А папа сидит за столом, опустив глаза в пол.

— Почему молчали? — уже тихо спрашиваю я.

За считанные секунды запираюсь в комнате и никого не пускаю. Просто лежу на кровати, смотрю в потолок и реву.

Хочу вырвать сердце. Хочу сбежать на море, но уже поздно. Мечтаю не возвращаться домой так рано. Почему нельзя пережить день заново?

Сейчас.

— Они выбрали карьеру, Мари, — эти слова звучат как приговор. — Да и я тебя так сильно полюбила, не смогла бы так просто вернуть. Каждую минуту я любила тебя все больше и больше. Я не чувствовала разницу между тобой и Данькой.

— Они еще в Москве?

— Три года назад они там были, — грустно говорит Нелли. Понятия не имею как ее называть. — сейчас не могу сказать. Диего с Ксавье не общается.

— А они у вас вообще спрашивали как я?

— Когда твой отец… — мама запнулась. — не пойми меня неправильно. Я не знаю, кого ты хочешь называть родным, кого дядей.

— Ты с папой мои родные… — говорю я и ложусь на мамины колени. Она начинает перебирать мои волосы. А в глазах слёзы. У нас двоих.

А каком парне может идти речь, если меня бросили родные родители? Как мне сказать Мелочовке, что он мне не родной брат?

Зачем мое сердце так предательски сжимается?

— Когда твой папа узнал, что Ксавье выбрал карьеру, а не тебя, то очень обозлился. Братья впервые серьезно поругались. Ксавье психанул и приехал обратно в Крым, без твоей биологической мамы, она работала, по его словам. Диего и Ксавье оформили документы, и по ним мы с Диего стали твоими законными опекунами. — она поцеловала меня в щеку. — После этого братья не общались четыре года. Ксавье не верил, что мы станем для тебя хорошими родителями, ведь человек, который не может иметь детей не имеет отцовских навыков.

Когда тебе исполнилось пять лет, твои родители перевели крупную сумму на подарок. Они не знали, что ты любишь.

Ксавье и Диего помирились и общались до твоего тринадцатилетия. Только твои родители не хотели, чтобы ты знала правду.

Возможно, у них тогда появился еще один ребенок. Не знаю точно, потом мы опять поссорились. Это были очень громкие скандалы. Я не понимала Настю, твою маму, я родила тогда своего ребенка, поняла, что люблю тебя также, как Даню. Без вас я уже не могу жить. Я могу скинуть их адрес в Москве, но я не уверена, что он правильный. Все-таки много времени прошло.

Мама не дожидается ответа и уходит на кухню.

А я понимаю, что даже не видела эту Настю, по телефону не разговаривала — вообще ничего! И какой смысл этого? Зачем мне их когда-либо искать?

Нелли приходит ко мне с ноутбуком, что-то ищет, а потом берет телефон. В голосовое сообщение она диктует адрес.

Почему не напишет? Так же легче.

Странный момент, но вижу уверенность в глазах той, которую считала всю жизнь мамой.

— Я тебя люблю, — говорю я. — ты всегда будешь для меня самой родной.

Эти слова нужны больше мне. Безумно больно осознавать всю правду. Сердце разбилось вдребезги. Всю жизнь меня бросают. С рождения.

— Я тебя тоже безумно люблю. Хочешь, завтра побудь дома и последи за Данькой? Я напишу классной.

Люблю маму за ее понимание. Она знает как и когда я устаю. Она знает, что я люблю, а что ненавижу. Мама скорее всего и слышала мое первое слово, видела мои первые шаги, а биологические, вероятно, не знают даже моего голоса. Почему-то в этом я уверена.

Как можно так просто кинуть ребенка? Спасибо хотя бы, что не убили меня. С другой стороны…

Еще и Тим не выходит из головы. Я обещала ему пять минут разговора.

Этот псих знает сколько дней прошло с нашего с расставания. Знает, потому что помнит: для меня привычно считать сколько дней прошло после какого-то травмирующего события. Перестаю считать как только отпускаю ситуацию.

Только не понимаю: считал он или в интернете посчитал?

Сейчас в моей голове еще один счетчик дней. Точнее два. Всего три счетчика. Но один сегодня завершился.

Первый счётчик и самый длинный: сколько дней прошло после расставания с Тимом.

Второй: сколько дней я не заходила в море. Сегодня второй. Ужасные дни выдались.

Третий: сколько дней я знаю, что мои родители не мои родные.

На третий мне уже все равно (если можно так сказать).Они для меня самые лучшие. Данька все равно мой брат.

Надо сегодня поговорить с Тимофеем, возможно, исчезнет еще один счетчик. Слишком много чести ему!

Пока решаю просто его разблокировать. Уже второй раз за сентябрь это делаю.

Спустя десять минут он мне пишет. Вот это скорость! Не хочу признавать, но Тим меня очень хорошо знает.

Тимофей: Хочешь со мной поговорить? Прям сейчас? Я готов. Или что-то случилось?

Когда я что-то узнавала, то сразу писала Зуеву. Он всегда любил сплетничать, а еще очень хорошо меня успокаивал. Как мне хотелось сразу же, после того, как я узнала, что Диего и Нелли не мои родные, написать Тиму. В конце лета. Испортила бы сюрприз, но написала бы. Хотелось просто, чтобы он меня обнял, но так нельзя. Я ему не могу поверить во второй раз. Это слишком сложно, я не переживу еще одно предательство от него.

Всегда, когда мы ссорились, я его блокировала. Один раз даже удалила всю переписку. Случайно! После этого больше так не делала. Все равно разблокировала, а он мне писал сразу. Спустя полгода таких приколов Тим все понял. Либо я хотела рассказать что-то шокирующее, либо хотелось поддержки. Даже во время ссор.

Он стал для меня слишком дорогим. Даже Карина его никогда не переплюнет, к сожалению, ему всегда доверяла больше, а зря.

Лучшим другом был Стас, когда встречалась с Тимофеем. Он был со мной на одном вайбе, с ним можно посмеяться и сразу поговорить на серьезные темы. Сейчас Орлов слишком молчаливый, как и я.

Пишу Зуеву, чтобы пошел к нашему месту. Да, черт возьми! У нас есть наши места. Всегда были и будут. За что я благодарна, но очень сильна зла на судьбу. Могла бы и по-другому разбить мое сердце. С помощью другого человека. Зуев слишком плотно связан с моей жизнью. Можно было бы, чтобы знакомый предал, а не близкий круг общения, который и без этого маленький.

Тимофей: Кислая, ты ничего не путаешь?

«Как ты там говорила? Ты Тимофея Зуева мысленно похоронила.»

« Какое наше место?»

Молчу. Проклинаю его характер. Ложусь обратно в кровать, предпочитая ничего не отвечать. Но на телефон приходит еще одно сообщение. Опять от Тима.

Тимофей: Я пошутил. Извини. У нас много наших мест. На Репина их только три. Парк около «Муссона» четвертое. Перед «Ниагарой» пятое. Это я только взял радиус в пятнадцать минут ходьбы. Давай я просто к тебе домой подойду, а там мы решим?

Сердце начинает приятно сжиматься. Но пишу совершенно другое.

Марибелла: Делай, что хочешь.

Тимофей: Кислая, я уже под твоим подъездом стою. Сразу понял, что надо к тебе идти после того, как перестал быть в ЧС.

Недовольно пищу на всю квартиру. Мама, наверное уже ко мне привыкла, раз ничего не говорит. Данька залетает в мою комнату с вопросами, но я прошу его посмотреть в окно.

— А чего оно открыто? — спрашивает Данька.

Круто. Живу на втором этаже с открытым окном. На улице по-любому слышен был мой крик. Опозорилась, Мари, о-по-зо-ри-лась.

— Подойди, закрой, посмотри наличие Тима во дворе, — шепотом прошу я.

— Он с цветами.

— Идиот! — кричу я, а мелкий на меня испуганно смотрит. — не ты, Данька.

— Ты меня пугаешь.

Беру Даниэля на руки и несу к маме на кухню. Она удивленно на меня смотрит, но ничего не говорит. Все понимает. Надеюсь.

Когда я пришла после школы домой, то не успела переодеться, поэтому просто расчесываю волосы, а потом кидаю расческу в сумку и выхожу.

Тим действительно с цветами. Гортензии. Мои любимые. Даже бить не хочу ими Тима. А очень хочется, но когда вижу его улыбку, то понимаю: я его ударю.

— Белли, а это тебе. — он протягивает мне букет, а я один раз его бью этим же букетом. Просила же не называть меня Белли. Идиот что ли?

— Я так и знал, что ты меня ударишь.

— Спасибо. — благодарю я его за цветы, хотя это не слишком понятно и очевидно.

И мы идем на Репина. Иногда даже говорим что-то друг другу, но знаем, что должны дойти до какого-нибудь нашего места и серьезно поговорить. Так было всегда, так оно и будет. Нет, не будет. Мне надо избавиться от него.

Вселенная, если есть копия планеты, то никогда, слышишь? Ни-ког-да не своди меня там с Тимофеем Зуевым. И если копии этой планеты есть, тоже не давай мне сближаться с ним.

Глава 7. Конец

Мы идем дворами. Молчим. Понятия не имею, о чем думает Тим, но я думаю только о словах мамы. Все еще испытываю неприятные чувства.

Отлично. Я знаю, что моего биологического родителя зовут Ксавье, и он выглядит так же, как и Диего. А мама? Она, возможно, тоже испанка? Это может объяснять мою любовь к морю. Ведь Испания омывается Средиземным морем, Атлантическим океаном, Бискайским заливом. По-любому они ходили и плавали хоть в какой-то воде.

Я знаю, что папа жил в Аликанте десять лет, а потом они оттуда переехали. Ксавье, по идее, где-то рядом с папой, так что всю их историю знаю. Мама жила все время в Крыму. Родилась в Симферополе и жила там какое-то время. Везде море! А Настя? Не, она не испанка. Имя русское. Близнецы выбрали крымчанок в жены?

Мелочовка, кровинка моя, которая во время кошмаров идет ко мне в кровать не мой родной, а какой-то двоюродный? Не верю. Он самый близкий из всех. Возможно, что у меня есть брат или сестра в столице. Но они для меня далекие, не думаю, что полюблю их хоть на 50% так, как Даниэля.

С Тимом идти в молчании не наказание. Всегда было комфортно. Молчать, общаться. Главное: все вместе. Только это было 138 дней назад.

Мы подходим к двору, огороженному калиткой, проходим туда и еще какое-то время идем прямо. Вижу до боли знакомую спортивную площадку. Всегда там прикалывались с Зуевым. Он что-то делал на тренажерах, а я его дразнила.

Вспоминаю прошлый год. Здесь Тим украл мой первый поцелуй.

Будто прочитав мои мысли, Тимофей говорит:

— В том ноябре я тут тебя поцеловал. В первый раз, — он смеется. Начинаю думать, что он бесчеловечный, и надо его еще раз стукнуть цветами, но он продолжает говорить. — Мари, я хотел поцеловать тебя в твой день рождения. Но... черт возьми, ты была настолько красивой. Я не выдержал и поцеловал раньше. До сих пор не жалею.

Ничего ему не отвечаю. Его время ушло. Больше все рассказывать я ему не буду. Не тот человек, которому можно доверять. Раньше, может, был таким, но не сейчас. Не в этом году.

Он смеется над нашим первым поцелуем! Это какая степень ненависти? Значит, и поцелуй был забавы ради. Я запомнила это, Зуев.

Мы стоим, оперевшись на небольшой забор. Смотрим на город. Так как Севастополь, да и почти весь Крым — сплошные горы, то мы сейчас стоим на подъеме. За забором высота где-то пять метров, чисто в теории я могу скинуть туда Тима и все закончится. Не хочу в тюрьму, воздержусь.

Мы видим частный сектор. Где-то мелькают здания повыше. Поворачиваю голову налево и вижу знакомую заброшку. Сколько себя помню, столько этот дом всегда был заброшен. Но мой взгляд устремился на море. Сегодня оно очень синее и без волн. Хочу туда пойти. Там спокойнее, но на первой неделе сентября около школьного пляжа много одноклассников, поэтому и не люблю его.

На секунду ощущаю спокойствие, стоя здесь, но Тим опять открывает рот:

— Мари, только не перебивай меня, — начал он. — Я никогда ни о чем не жалел. Почти. Даже когда мама привела домой своего нового парня, который теперь муж. Только сейчас я жалею о весне этого года. Я не понимаю, что произошло. Почему произошло? Вот теперь жалею, что тогда не подошел к тебе. Честно, думал это сделать, но видел ненависть в твоих глазах... ты даже Медузу уговорила нас рассадить! Ты как это вообще провернула? Я струсил, Мари... когда ты говорила о причинах, точнее, одной причине нашего расставания, то я ничего не слышал. Мне было так обидно! Правда, теперь я ничего не знаю. Скажи, пожалуйста, почему ты меня ненавидишь? Не из-за этого же? Не может быть из-за этого.

Лучше бы я была глухонемой. Он сейчас серьезно? Не помнит он! Обидно ему было? Да кому обиднее? Кто лишил меня нормальных друзей? Почему теперь Вожаки пытаются вернуться в свое прошлое состояние? Стас с Кариной не должны были страдать из-за Зуева, про себя я вообще молчу!

Прекрасно. Лучше бы я ему не писала. Пусть он был бы у меня заблокирован. Все лучше, чем это.

— Знаешь что, Зуев? — я поворачиваюсь и теперь смотрю в его глаза. — В переписке ты показал, что знаешь меня. Мне казалось, что ничего плохого не случилось. Может, эти пять месяцев были сном. Я вспомнила времена, когда мы разговаривали сутки напролет. Поняла, что безумно по ним соскучилась. Особенно когда ты написал мне второй раз. Но...

— Что? — Тимофей меня перебивает.

— Ты козел, — выношу вердикт я. — не помнишь, значит? Серьезно? Тут идиотом нужно быть, чтобы не понять! Вспомни просто, почему тут целовал меня. Почему мы встречались. И все поймешь, слышишь? Все! Ты реально тупоголовый кретин. Забыл цель своих же действий! Не подходи ко мне больше. Я знать тебя не хочу.

Я кидаю в него цветы и ухожу.

Какая я дура! Поверила в этот счетчик дней. Как будто он просто не мог посчитать. Надо просто узнать дату, когда всему пришел конец. Да даже в нашей переписке есть дата нашего расставания. Умным не надо быть. А я клюнула на него! Опять!

Слезы льются из моих глаз рекой. Так не должно было быть. Когда Даниэль сказал про цветы, я подумала о счастье. Вот тот день, когда Белли и Тими снова друзья. Ага, прямо по щелчку пальцев это и произошло. Так быстро, никто никому больно не делал, нож в спину тем более не вставлял.

Оборачиваюсь. Тимофей держит в руках сигарету. Он курит? Это подтверждает тот факт, что он больше мне не друг. Я не знаю этого человека. Год назад я знала его лучше всех, но не сейчас.

Год назад Тимофей был против курения, а сейчас смотрит на гортензии и пускает на них дым. Он так легко втягивает его в себя, а потом так же легко выпускает, не думая, что будет дальше. Наверное, я тоже для него была мимолетным удовольствием. Как дым. Тоже была у него на губах. Он чувствовал вкус моей помады и сразу отпускал. Сделал это так легко и просто! Десять лет дружбы ничего не значили.

Возможно, я пепел. Он разжигал во мне огонь, который по мере разгорания оставлял пепел, а Тим его потихоньку стряхивал. Как только пепла стало слишком много, то он меня выкинул, больше же некуда осыпаться мне, везде грязь, надо целиком избавиться. Площадь меньше будет.

Нет, такого точно не было. Я не успела сгореть полностью, Карина меня предупредила. Получается, пепел сам кинул своего хозяина? Такого быть не может или... скорее, я просто как сигарета, имеющая все в себе. И пепел, и дым, даже пламя.

Иду быстрым шагом домой. Люди даже не смотрят на меня. Они привыкли, что подростки слишком часто плачут. Для них мы либо только плачем, либо только смеемся, а еще все ломаем.

Добираюсь я быстро: подъем в гору не такой большой, а по моей улице надо спускаться вниз. Там я бегу, от чего-то дышать становится легче. Спорт что ли помогает? Люди не врали про это? Удивительно.

В комнате падаю на кровать и начинаю рыдать в подушку. Сколько же эта подушка впитала слез? По большей части из-за Тимофея.

Везде этот черт. Надо избавляться от него. В моей жизни больше нет никакого Тимофея Зуева. Будь он проклят!

На этот раз он точно погиб. Надо уже фотку на памятник выбрать, по-другому я уже не смогу.

Глава 8. Вина

Прихожу домой в слезах. Настроения вообще нет. Иду в свою комнату и запираюсь там. Прыгаю в кровать и обнимаю подушку.

Моё сердце становится тяжелым. Дыхание становится быстрым. Слезы градом льются из глаз. Нос постепенно начинает закладываться и щепать.

Пытаюсь успокоиться, но не выходит.

Закрываю глаза, поворачиваюсь и смотрю в белый потолок. Немного думаю. Не получается, пора признаться, что я часто туплю.

Решаю добить себя окончательно. Мало же страдаю.

Беру проводные наушники, потому что в них музыка становится громче. Да и вообще, они лучше передают атмосферу. И вайбы 2010-х, ю ноу.

Хочу вырвать свое сердце, чтобы больше никогда и ничего не чувствовать. Безумно жалею о прогулке с Тимом. Лучше бы дома сидела. Надо было оставить его заблокированным. В школе могла бы и переждать присутствие Зуева. А тут сама попала в его лапы. До-бро-воль-но.

Какая я дура.

Он даже не знает о том, что предал меня.

Какой он дурак.

Как Тимофей смог так поступить? Мы же были друзьями так долго... самыми близкими. Я любила с ним сплетничать. Он всегда имел какие-то сплетни, они были и у меня. Такой обмен информации шел вечерами, такие гигантские пазлы мы собирали. Это было так чудесно...

Смысл сейчас об этом жалеть? Это прошлое. Оно не должно влиять на мое психическое состояние в настоящем. Я и так об этом много думаю!

Возможно, действия, которые происходили раньше, повлияли на сегодня, но... неважно.

Все неважно. Нет ничего важного. Я скучаю по прошлому. Так сильно хочется назад, даже в лето. Надо было валить в Москву. Оставить всех друзей в Севастополе, а в столице создавать новую историю. Там мне ничего бы не помешало, ничего бы не отвлекало от настоящего.

Что в итоге? Сейчас я извиваюсь в истерике, потому что желаю оказаться далеко отсюда. Могли бы и подготовить меня морально к этому.

Нет ничего вечного. Всему рано или поздно приходит конец. И от этого так тошно.

Мама заходит в мою комнату, обнимает и уходит. Ничего не спрашивает. Она знает, что мне не нужны сейчас слова. Мне надо побыть одной. Да, это пожирает меня изнутри, но по-другому я не умею.

И как я могу назвать такого человека мне неродным? Она же все про меня знает. Каждую привычку! А я ее. Какие родители еще в Москве? Могу, конечно, их найти, задать вопросы... только смысл от этого?

Засыпаю я ближе к трем часам ночи. Мне снится сон с Тимофеем. Тот самый день, когда мы расстались и больше ни разу с ним нормально не разговаривали. Из-за этого просыпаюсь и опять плачу. Пусть в Аду горит этот Зуев. Даже ничего не делая, достает меня.

Утром просыпаюсь с чувством опустошения. Как мама и обещала, я осталась дома. Даня, вероятно, еще спит. Родители уже на работе. Превосходно, у меня есть время на себя. Смотрюсь в зеркало.

Вчера я выплакала слишком много слез. Мое лицо опухло. Не узнаю девушку в зеркале и иду в ванную комнату. Наношу маску на лицо в надежде, что все пройдет.

Через пятнадцать минут смываю маску. Каково же было мое удивление, когда поняла всю безнадежность ситуации.

Минут пять держу голову в холодной воде. Стало лучше, но лицо все еще опухшее. М-да. Дела.

Нахожу в морозилке какое-то замороженное мясо и прикладываю к лицу. Данька от такого шума по-любому уже проснулся, но пока не вышел из комнаты. Пусть сидит там, я ничего против не имею.

Вечером он заходил ко мне и принес шоколадку. Очень милый поступок с его стороны. Хоть один адекватный мужчина есть в моем окружении. Кроме Стаса, естественно.

Положив мясо обратно, иду к брату. Он лежит в телефоне. Вот же симулянт болезни. Плохо ему! Хотя из–за него в школу не пошла и я. Как же круто дела разрешаются, если есть младшие.

— Мама будет не рада, если узнает, что ты утром сразу в телефон лезешь, — говорю я. —Доброе утро, мелкий.

— Мама не узнает, — и Даня прав. Мы никогда друг друга не сдавали. Только отмазывали.

— Только потому что из-за тебя и я дома нахожусь, — улыбнулась я и села на кровать Даньки.

Комната мелкого была чуть меньше моей. Кровать располагалась у стены и стояла вдоль комнаты. Рабочий стол стоял в углу. Слева телевизор и шкафы. Над кроватью висит постер с персонажем из какого-то мультика. Даня рассказывал мне весь сюжет, а я не слушала. Делала вид. Просто знаю, что порой надо выслушать человека, а говорить ничего не обязательно. Даниэль из таких. Ему не надо говорить лишних слов. Он сам все скажет.

Сделала Дане хлопья с молоком и сажусь на диван. В голове ничего нет. Никаких мыслей, чувств. Вообще ничего. Ноль информации. Я как робот. А все идет на автомате. Удобненько однако.

Только сейчас я захожу в Сеть. Много сообщений от Карины. И одно от Егора. Не помню заблокировала ли я Тимофея, но славу богу он мне не написал.

Захожу в чат с Егором.

Егор: Сложную задачу ты мне сделала с утра пораньше.

И что это значит? Может, чатом ошибся? Решаю ничего не отвечать и захожу в диалог с Кариной. Она писала почти постоянно:

8.30: Ты опаздываешь?

8.45: Даже неделю без прогулов не можешь. С первой недели начинаешь прогуливать. Чтобы я к тебе не привыкла?)

9.20: Тим и Егор ссорились целый урок.

9.30: Они подрались. Что-то мне подсказывает, что из-за тебя.

9.35: В следующий раз ты будешь этих двоих отводить друг от друга, а то я со Стасом еще одного раза не выдержим. Тим и Егор бешеные какие-то.

Перечитываю все сообщения еще раз. Отвечать Карине не хочу. Что ей ответить? Что они идиоты? Она и без меня это знает.

Опять захожу в чат с Егором. Знаю, что Тим бьет сильно. Он же ходил на бокс. С ужасом представляю, что сейчас на лице Егора. Пишу лишь: «Ты цел?».

Егор не отвечает.

Два часа проходят в ожидании ответа. Даниэль играет в телефоне все это время. Как примерная старшая сестра я должна его наругать, но не вижу смысла. Взрослые сами проводят много времени в телефоне. Искусственный интеллект появляется уже почти везде. Это факт, отрицать его уже бесполезно. Так пусть поиграет, пока других проблем нет.

Главное, чтобы этот мелкий зрение себе не испортил раньше времени, но он был у окулиста неделю назад. Зрение у него превосходное. Тем более, если у него заболят глаза от гаджета, то Даниэль его уберет. Он очень сообразительный и вредить себе не станет. Я на это очень надеюсь.

Эти два часа были слишком мучительные. Я и книгу читала, и листала ленту, и разговаривала с Данькой. Все бестолку. Я ожидала ответа от Егора. Мне было страшно. Тимофей в ярости не контролирует себя. А что ему сделал Егор? Да ничего Егор не делал Тиму. Никто ему никогда ничего не делал плохого, только он.

Какой же Тимофей идиот.

Телефон резко вибрирует. Пришло сообщение. От неожиданности я вздрагиваю. Гаджет падает на пол. Даниэль даже отстраняется от своей игры и вопросительно смотрит на меня.

— Мелочовка, мне нужна твоя помощь, — со вздохом говорю я. Лишь бы Егор ответил что-то толковое и не использовал нецензурную речь. — Посмотри, пожалуйста, что Егор мне ответил.

Не знаю почему прошу сделать это брата. Я боюсь ответа. А если Егор весь в синяках? Тогда это его проблемы. На кой черт надо было лезть к Тиму, когда меня нет в школе?

Эти мысли не помогают, наоборот, чувство вины усиливается.

Данька смотрит в телефон, качает отрицательно головой и что-то тыкает. Надеюсь, что он вводит пароль, а не печатает ответ. Да и если печатает, то что плохого? Пусть отправляет. Меня в школе даже не было. В чем я могу быть виновата?

Мелочовка поднимает брови в немом вопросе.

Не выдерживаю и выхватываю телефон. На экране блокировки несколько сообщений от Егора.

«Сомневаешься?»

«Я надеюсь, что тебе не Тимофей рассказал, а какая-нибудь Карина.»

— Что случилось? — спрашивает Даня, а я не задумываясь говорю правду:

— Егор и Тим подрались.

Молчу. Мелкий анализирует информацию.

— Егор? Тот, который тогда подходил в школе?

Положительно киваю головой. Данька закатывает глаза и говорит:

— Ну и ухажеры у тебя...

Быстро встаю с дивана и беру мелкого на руки. Он смеется, а я улыбаюсь, зарываюсь головой в его живот.

Какой Егор? Какой Тим? Больше всех мне нужен Данька. И никто больше. Готова все отдать, лишь бы он был счастлив.

Хочу пойти в сторону школы. Посмотреть на Егора и на Тима. Кто кого побил. Знаю, что Зуев мог и уцелеть. А про Егора вообще ничего не знаю.

Данька ушел в свою комнату. Делаю ему горячий чай и иду к нему.

— Я к школе. Маме ни слова. Понял?

— Обещаешь рассказать, что между тобой и этими парнями? — Договор.

Только ничего я ему не скажу, пока сама окончательно не пойму.

Собираюсь и выхожу из дома. Волосы заплетаю в высокий хвост. Надеваю первую попавшуюся футболку и джинсы. На улице еще тепло. Люблю Крым за то, что не обязательно носить теплые вещи в начале осени, да даже зимой можно в худи выйти и погулять.

Прихожу в школу за десять минут до конца последнего урока. По средам у нас шесть уроков. Единственный такой день. Правда думаю, что многие ушли перед четвертым. Английский многие не любили, а после ОБЗР. Какой здравый человек пойдет на эти уроки? По логике Тим ушел бы вообще самым первым. Но я чувствую: он в школе. На Егора пока что все равно. Да и по одному с ними легче говорить.

Честно, вообще не хочу говорить с Тимофеем наедине. Страшно. Я столько нервов на него вчера потратила. Столько слез вылила. А он еще и хочет, чтобы я с ним поговорила. Иначе бы он не ударил Егора.

Это его способ показать, что он рядом.

Десять минут долгого ожидания. Чересчур долгого. Я искусала все свои губы. И вот я вижу Карину и Стаса. Опять вместе. Когда подруга меня замечает, то сначала удивленно улыбается, а потом в её глазах испуг. Не понимаю из-за чего у нее такая реакция. Потом вижу Тимофея. С большим синяком под глазом.

Первое: Егор все таки умеет драться.

Второе: Теперь я переживаю за Тима.

Третье: ненавижу себя, потому что мне должно быть все равно на Зуева.

Из школы выходит Егор. Его губа разбита. По-моему я вижу даже шов, но до конца не уверена.

Стас подмигивает мне, когда подходит. Карина обнимает. Тимофей даже не остановился. Он и не посмотрел в мою сторону. Нет, вышел из школы и посмотрел, но.. бегло. Это безумно ранит. Хотя не я ли рыдала из-за него всю ночь? Он же не понимает из-за чего мы не общаемся, так зачем заставлять меня это сказать? Вслух страшно это говорить, это значит, что я приняла это. А я не хочу.

Егор идет и улыбается мне. Плюс балл. Тимофей, ты в пролете. В конкретном.

— Мари, какие люди, только не говори, что в школу не пришла из-за Зуева, — спокойно говорит Калинин мне в ухо.

— Я с братом сидела. Из-за чего вы подрались?

— Мы не дрались.

Это не Егор. Он стоит напротив и молчал.

Зачем Тимофей подошел? Какое он имеет право со мной разговаривать?

— Да, Мари, мы обнимались, — шутит Егор. А мне не до смеха, просто ухожу.

Мы вообще парой притворяемся с Калининым. — шепчет мне мой голос.

Вспоминаю это и останавливаюсь до предела школьной территории. Так я хотя бы сделаю вид, что просто не хотела находиться рядом с Тимофеем. Хотя кому я вру? Я безумно хочу находиться рядом с Тимом. Чувствовать его злость, понимать о чем он думает, как когда-то давно.

Мы были очень близки. Настолько, насколько это было возможно. С ним я могла говорить часами и не уставать. Даже от Карины мне нужен отдых. А от него нет. Я ощущала тьму, что таиться у него в душе, чувствовала ненависть в его сердце, но ненависть не ко мне: ко всему миру. Кроме меня. Мы были друг для друга избранными. Я писала ему в слезах, а спустя пять минут улыбалась. Он умел меня поддержать двумя словами. Взять и перевернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов. Для него я была всегда права во всем. Тимофей доказывал всем, что они идиоты, а я права.

Я любила такого Тимофея Зуева. Не того, которого сейчас вижу. Не Тима из 2025. Нет, этот год его изменил. Сейчас он просто смотрит на меня. Делает вид, что слушает споры Карины и Стаса. Хотя был далек от них. Я знаю этот взгляд. Тогда почему я не поняла в какой момент он стал не моим?

Только спустя секунд десять понимаю, что Егора нигде нет. А Тимофей смотрит только на меня. Показываю ему средний палец. А зачем он смотрит? Не имеет права.

Зуев закатывает глаза и кивает куда-то за мою спину. Оборачиваюсь и вижу его маму. Неужели они сейчас пойдут к директору?

Вообще-то я думала, что Зуев мне покажет на Егора.

— Привет, Мари, как ты? — спрашивает Надя.

Она всегда была улыбчивой. Около зеленых глаз во время улыбки появляются мелкие морщинки. Ее короткие волосы цвета карамели еле достают до плеч. Я всегда любила маму Тимофея, она по-доброму ко мне относилась. Надя никогда не обращала внимание на наши с Тимом ссоры. Ей все равно. Она не показывает мне свое презрение или ненависть, потому что ничего из этого она не чувствует. В этом я уверена. Хочу в это верить.

— Все хорошо, вы как? — я отвечаю на ее улыбку.

— Не в этой жизни ты ко мне на «ты» будешь обращаться?

С Надей мы всегда спорили на эту тему. Ну не могу я к ней на «ты»: максимум это называть ее по имени. Как-то странно. Это же взрослый человек.

— Когда-нибудь, возможно, даже сегодня я с тобой буду на «ты» общаться.

Надя меня обняла.

Я еле себя переборола для этой фразы! Памятник мне можно поставить и около Омеги.

— Прости, — она чуть отстранилась, но не прервала объятия. — мне надо бежать к директору. На первой же неделе учебы. Позор.

— Ну это же Тимофей.

— Передала весь смысл за четыре слова, — она грустно улыбнулась. — до встречи, мне нужно еще слушать лекцию про плохое поведение моего сына...

— Он не такой и плохой, — говорю я и с ужасом понимаю: эти слова я говорю не Наде, а себе.

Женщина опять меня обнимает и идет к сыну, вместе они заходят в школу. А я остаюсь одна. Просто сквозь забор смотрю на учебное здание.

В какой момент жизнь стала такой сложной? Девятый класс всегда устрашал, а сейчас я уже написала эти чертовы экзамены и понимаю, что это было лучшим временем в моей жизни. Это не так ужасно как кажется.

В нашей жизни есть страшные ситуации, которые мы мечтаем быстрее пережить, а потом вспоминаем с улыбкой на лице. Так и проходит жизнь. Быстрее бы пережить этот период, потом следующий, но они никогда не повторятся. Ими надо наслаждаться. В восьмом классе я поставила себе задачу: просто жить и наслаждаться. Смешно. Сейчас я в десятом. Что-то изменилось? Нет.

Я не наслаждаюсь жизнью, а просто трачу ее не на то, что нужно.

А с другой стороны, что изменится, если я буду наслаждаться сложными временами? Это уже тянет на некую самомазохистность. Задача с тремя звездочками по геометрии куда легче, чем найти правильный способ «жить», а не «существовать». Только мне кажется, что все люди просто существуют. У всех свои загоны. В чем смысл судить о жизни и философствовать об этом с другими? Как там нас учили с пятого класса по обществознанию?

Мировоззрение — это система взглядов, оценок и образных представлений о мире и место в нем человека.

В общем, все мы разные, и на вопрос о правильности жизни невозможно правильно ответить. Да и вообще, есть ли такое понятие как «правильность жизни»? Люди - пешки. Жизнь - игра. Все ненастоящие. Я не настоящая. Меня подменили. Навсегда.

Карина со Стасом смотрят на меня и что-то обсуждают, но сейчас мне на них все равно. Разворачиваюсь и иду домой. Стас на прощание меня приобнял, а Карина помахала рукой и все. Что с Кузнецовой? Мне объяснит кто-нибудь? Криков от нее и Орлова не было сегодня (после уроков точно).

Все-таки дома Мелочовка. А мне нужно к нему Только его я и люблю. Все остальные, извините, но катитесь вы к черту. Я устала притворяться доброй. В моем сердце огромная дыра. Черная такая, всепоглощающая, бездонная.

Глава 9. Яд

Вечером мы семьей сидим за столом. Сначала мы поужинали, а сейчас Данька сагитировал нас поиграть в настольные игры. Вроде никто не возражал. Тем более нам всем нужно сделать что-то веселое.

Напряжение, словно бетонная стена, висело в воздухе в последние дни, но сейчас атмосфера начала меняться, за ужином мы даже всей семьей смеялись. Впервые за неделю. Так непривычно. Зато это лучшее, что могло произойти.

Надо бы запомнить, что я тут чужая. Иначе потом будет больно.

Папа принес все настольные игры, которые только у нас были, Даниэль выбрал свою любимую, как будто он мог выбрать что-то другое.

Мелочовка в этом плане постоянный. Его решение можно предугадать, даже, если он еще сам не решил. Может, это называется старшая сестра, которая все знает. Или человек, который живет рядом.

Мы уже играем тридцать минут, Даниэль заметно проигрывает и начинает потихоньку обижаться.

— Эй, вы чего? — спрашивает он, скрещивая руки на груди. — так нельзя!

Смеюсь в голос за что получаю обиженный взгляд от брата.

— Умей проигрывать, это нормально, — говорит мама и хочет взять Даньку за руку, но тот не дает этого сделать.

Уже папа смеется, а в глазах младшего виднеются слезы. Все, доигрались.

— Даник, ты чего? — спрашивает папа. — это игра. Просто времяпрепровождение. И все. Мы забудем это через два дня. Не будем же мы напоминать тебе про проигрыш?

— Да, конечно! Я до сих пор помню, как ты весной проиграл мне и купил не шоколадку.

Даниэль очень злопамятный, но в это же время добрый. Он ненавидит проигрывать и помнит каждый твой проигрыш. Это касается игр. В жизни он будет тебя поддерживать до последнего.

— О-о-о, я сейчас вспомню то время, когда ты не умел говорить и не давал спать ночами. — пошутил папа.

Естественно, игра закончилась. И так напряжение в доме, а если и Даня обидится, то мы тут надолго. Никто из нас этого не хочет.

Я пошла в свою комнату и сразу упала на кровать. Домашнюю работу решила не делать. Смысл? Алгебру не проверяют, тем более у нас ее две подряд. Завтра её будет достаточно. Литературу кто-то читает? Там вступительная статья. Произведение еще можно прочитать. Грубо говоря, литературу делаем через раз.

Физкультура... ее надо не забыть, ставлю гарантию, что физрук очень хочет со мной поговорить. Вот кто тянул Мелочовку сказать про месячные? Придется идти. Геометрия там повторение, тоже не хочу. Русский сделать можно и устно перед уроком, хотя сомневаюсь, что я вообще открою учебник. География седьмым уроком. Серьезно? Думаю, туда дойдут пять человек. В общем, домашняя работа меня не привлекает. Не тот вайб сегодня.

Захожу полистать ленту в социальной сети. Хоть когда-то это же надо делать.

Лучше бы уроки делала. Мне пришла заявка на дружбу от «Егорка Калинин». Кто вообще ставит свою фамилию? Егорка... у меня определенно появляются вопросы к нему. Что у него в голове?

Карина написала пару сообщений про дз, но я же не делала уроки, поэтому игнорю. Если я не увижу смысла отвечать, то не отвечу. Подруга уже должна была привыкнуть к этому.

Я никогда не игнорировала только одного человека. И опять. Все с начала. Порой мне кажется, что я эту боль никогда не переживу. Это такой ад!

Выбрасываю все мысли из головы. Мысли мне точно не друзья. Сейчас, скорее, они мои враги. Такие навязчивые, которые не отступают и видят каждый мой промах. Я сама для себя главный враг.

Это просто надо пережить. Да вот только «просто» вообще не просто!

Засыпаю до десяти часов вечера. Моей нервной системе нужен отдых. Лето очевидно с этой задачей не справилось. Теперь у меня новый уровень. Делать вид, что все хорошо при всех. Это тот самый момент, когда мне некому поделиться с болью, потому что ни одна душа меня не поймет.

Понимали только однажды. А в итоге? В итоге я в проигрыше. Даже в двойном. Мило.

Утром просыпаюсь раньше будильника. Мелочовка сегодня еще сидит дома с папой.

Беру телефон, потому что вставать не вижу смысла. Соберусь я за десять минут, если мама спит, если нет, то за двадцать. Потому что будут отвлекать на разговоры. Все равно времени мне хватит.

Вижу «добрых снов», «доброе утро». На миг я снова оказалась в 2024. Но я не там. Это не тот человек, от которого я ожидала увидеть сообщение. Да я вообще не ждала сообщений.

Боль — это не прямая линия, она движется по спирали. Вроде идешь вперед, но на самом деле проходишь бесконечные пошатывания: то хорошо, то снова все плохо. Наш организм придумал такую штуку как защита. Хочешь плакать, но не можешь. Ты истощен. Мозг не дает волю слезам, потому что дает время отвлечься от боли. Помогает ли это? Не знаю. Но, если помогает, то страшно представить, что было бы без этой защиты.

Калинину на его сообщение решаю ничего не отвечать. Обойдется. Даже не читаю.

Встаю с кровати и иду на кухню. Там уже сидит папа. Значит, мама спит, Даник тоже.

— Доброе утро, киса, — говорит папа.

— Доброе, ты же с Даней сегодня сидишь?

Это важно, потому что мама точно на работе, а оставлять одного Даню очень опасно. Он непризнанный гений, которому ничего не стоит, пойти взять зажигалку и поднести её к шторам. Уже так разок сделал, пока мама спала.

— Конечно, ты будешь завтракать? — по выражению лица папы, понимаю, что он знает ответ, поэтому улыбаюсь и отрицательно мотаю головой.

Вопрос был сделан из вежливости.

Спустя десять минут я уже оделась и собрала волосы в пучок. Стою в ванной и думаю про макияж. Так хочется сделать стрелки. А что мне мешает? Алгебра первым уроком? До нее еще сорок минут. И все таки я рисую стрелки и крашу ресницы, придаю щекам легкий румянец и хочу уже выйти из квартиры, но вижу папу.

— Возьми хоть яблочко, — опускаю взгляд и вижу яблоко в его руках.

Улыбаясь, я забираю яблоко, а папа легким движением захватывает меня в свои объятия.

– Хорошего дня.

– Спасибо. И тебе, - с этими словами я ухожу из квартиры.

Медленным шагом иду в сторону школы. Мои мысли меня ненадолго покинули. Я ни о чем не думаю. Даже музыка не понадобилась. Успех налицо.

Спиной чувствую чей-то взгляд. Ну нет. Пожалуйста.

Все же оборачиваюсь и вижу Тима. Раньше мы всегда ходили вместе. Он шел к моему дому и ждал меня, а потом шли в сторону школы или еще куда-нибудь.

Надолго свой взгляд не задерживаю и оборачиваюсь обратно. Тим и не спешил меня догонять. И как раз из-за этого я чувствовала напряжение.

В школу мы зашли одновременно, но ничего друг другу так и не сказали. Синяк на лице Тима стал еще ярче, чем вчера. Не простой новенький попался.

За пять минут до звонка приходит Карина, которая улыбается до ушей. Подошла новая сплетня. Только им Кузнецова радуется больше всего.

— Мари, ты в школе! — начинает подруга кричать издалека. — Я так соскучилась, ты не представляешь. Короче, — Карина подходит ближе и шепчет мне на ухо. — Марина начала встречаться с Леоном!

А это интересно. Марина с седьмого класса бегает за Тимом, а Леона она буквально ненавидела. Это мальчик из параллели, которого Марина вечно с кем-то буллила. Короче, сте-рва!

– Уверена? Информация как будто не точная, — начинаю я намекать на фальшивость этой новости. А что?

Карина будет в легком раздражении, если поймет, что я ей не верю.

— Они вчера целовались после школы.

Учительница запускает в класс, и мы с Кариной садимся на свои места. Спустя секунд тридцать Тимофей и Стас садятся сзади нас. Ладно, это привычно. Они всегда сидят сзади. Уже традиция. Но почему так странно?

Карина молча достает все необходимое для урока и поворачивается ко мне:

— Мари, я почку ставлю. Это не необъективная сплетня. — Кузнецова становится серьезной.

— Надеюсь. — говорю я.

Марина появляется в классе, кидает рюкзак и убегает, хотя до начала урока меньше двух минут.

— Видишь? — Карина начинает победно улыбаться.

— Может, приспичило сбегать по делам.

Я не верю в эту сплетню. Ну это очень глупо и необоснованно. Леон и Марина все время ссорились с друг другом.

Марина посылала его открытым текстом и шла к Зуеву. Так было всегда.

— Мари, я права. Они встречаются.

— Кто? — слышу голос Тимофея.

— Неважно, — говорю я.

— Мари, не будь эгоисткой, уже почти полгода прошло, — Карина поворачивается к мальчикам, а я замираю. Она серьезно это сказала при нем?

— Заткнись, Кузнецова, — бросает Тим, пока достает тетрадь из рюкзака.

— Хам! — замечает Карина, но рассказывает про Леона и Марину.

— Они ненавидят друг друга, — подмечает Стас. Я говорила, что Орлов мой лучший друг?

— Мне это не мешает тебя и Карину женить в ночных фантазиях, — с улыбкой говорит Тим, а потом получает по плечу от Стаса.

— То есть мечтаешь обо мне по ночам? — спрашивает Карина, закручивая волос на палец.

Тим молчит, видимо, как и я, переваривает информацию. Но приходит в себя первым:

— Мечтаю стать крестным твоих и Стаса детей. Ночами сниться. Мелкая, что не так? Стас тормоз и ты его нервируешь? Выбери от другой путь, прошу.

Карина как-то грустно смотрит на Тима. Тут что-то не так. Я чувствую.

Какая муха укусила Кузнецову? С каких пор она так общается с Зуевым? Она буквально с ним заигрывает.

Звенит звонок, и мы все погружаемся в алгебру. Понимаю, почему Карина вчера мне писала про домашку. Минут десять пытаюсь понять о чем идет речь, потом до меня доходит тема, и дальше я беру телефон.

Егор мне писал. Выбешивает. Сообщение не читаю, а просто смахиваю.

Спустя пять минут Калинин входит в класс. Я даже не заметила, что его нет. Опоздал почти на двадцать минут. На алгебру. Что ж, удачи ему. Она ему понадобиться. Даже Тим со смехом шепчет Стасу что-то про жалость к Егору.

Сегодня день новостей, в которые я не верю? Потому что не в отношения Марины с Леоном, не в жалость Тима я не верю, хоть и чувствую легкий сарказм от последнего.

— Егор, почему опаздываешь на пол урока? — строго спрашивает учительница.

— Я писал старосте, что опоздаю. Город до конца не знаю, сел не на тот автобус, извините, — пожимает плечами Калинин.

— У вас же Мари староста?

Ну нет. Пожалуйста! Калинин место на кладбище себе ищет?

— Я на уроке в телефоне не сижу, извините, — бросаю я.

— Я писал раньше, чем начался урок, — констатировал Егор.

Весь класс смотрит на меня. Чертов Егор. Достаю телефон и смотрю на время, в которое Егор мне писал.

— За минуту до звонка? Серьезно? — с издевкой спрашиваю я.

— Так, все, Егор, молча сел на место, только попробуй еще раз опоздать.

— Не пиши Мари, она всех игнорирует, лучше мне напиши.

Поворачиваюсь к Тиму, чтобы понять послышалось мне или нет. По его улыбке понимаю, что нет.

Учительница игнорирует это и продолжает урок. Почему я так же сделать не могу?

— Лопес, я слушаю, — Зуев улыбается. Дразнит специально меня.

— Лопес я только для Егора, Зуев, — огрызаюсь я. — не думал, что проблема в тебе, а не во мне?

— Мари, полгода, — напоминает Кузнецова. — Вины Тимофея уже нет.

— Карина, заткнись, — что-то похожее я уже слышала сегодня, но от Тима, а не от Стаса, — сама сделала, сама и разбирайся.

Смотрю на Карину. Что она сделала? Улавливаю такой же взгляд Тима.

Я разворачиваюсь и пытаюсь опять погрузиться в урок, но слышу комментарии Тимофея. Стараюсь не реагировать, но не могу. Он говорит Стасу, что я бы так не отвечала, если бы встречалась с Егором. Мари, вдох, выдох и не реагируй на них.

Полгода, к слову, не прошло. Всего-то 140 дней.

Первая алгебра закончилась, и мы выходим из класса. Марина выбегает первая. Карина смотрит на меня с самодовольной улыбкой. Все равно не верю в новую «сплетню».

Мы идем впереди мальчиков. Я в надежде, что они уйдут. Потому что Егор где-то скрылся. Где его сегодня черти носят?

— Быть не может, — говорит Стас, подходя к нам сзади. Рядом с ним шел Тимофей.

— Выколи мне глаза. — говорит Тим, когда в нашем поле зрения появляется Леон и целуется с Мариной.

— А что? Обидно? — ехидно спрашивает Карина, а я на нее удивленно смотрю.— нет, а что? Она в тебя была влюблена, а сейчас меняет тебя на врага. Мари, Марина ушли. Все, Зуев, вешайся на любую!

— Да плевать я хотел на Марину вашу, — оправдывается Зуев. — Мне Леончика жалко, хотел создать с ним группу «Вожаки Успенской». Контролировали эту стерву вместе, а этот сдался и примкнул к ней. Но, как бы не было обидно, в этой группе остался только я один. Может, поменять тактику и стать нарциссом?

Он даже наше название, которое было с самой начальной школы, забрал. «Вожаки».

Неужели Тимофей так просто готов поменять все прошлое ради какой-то фигни? Да, знаю, он пошутил, но все равно обидно.

— Почему никто в нашей группе не пишет? — спрашивает Стас, будто считывает мои мысли.

— Дай-ка подумать... — отвечает Карина.

Пока они опять разбираются кто виноват, а кто нет, я сваливаю из компании. Слишком тупые разговоры, которые наносят раны на сердце.

Спустя минуту ко мне подходит Егор с вопросами:

— Сама просила побыть твоим парнем, а теперь делаешь все, чтобы я к тебе не подходил. Не тупо ли?

— Тише ты, — оборачиваюсь на Тимофея и остальных. Только он из всех смотрит на нас. Вряд ли услышал, что говорит Егор: слишком большое расстояние.

— Мари, что такое?

— Как бы тебе сказать? — улыбаюсь. — обними меня.

Дважды Егора просить не пришлось. Он обнял, а потом и поцеловал. Кретин! Если бы не чувствовала взгляд Тима, то так бы и врезала Калинину. Нет, даже так бы не ударила его.

— Этого я не просила, — подмечаю я, когда Егор с улыбкой перестает меня обнять, а тем более целовать.

— Я сам решил. — с этими словами он уходит, оставляя меня одну.

Смотрю на спину Егора и ни о чем не думаю. Ровно тридцать секунд, а потом чувствую, что сзади кто-то подошел. Только у одного человека такая энергетика. Я всегда знаю, когда рядом есть Тимофей. Постоянно чувствую его. Никогда не ошибаюсь. Только один раз. Я ошиблась именно в нем.

— Вы с ума сошли? Ладно Марина, она еще та сумасшедшая, но ты, Белли?

— Не называй меня так.

— Ты не любишь Егора. Я сколько угодно могу это доказывать. — спокойно произносит Тим.

— Это не геометрия, тут не надо доказывать. — поворачиваюсь и смотрю в лицо Тима.

— Да очнись! Геометрия везде. Осмотрись ты, везде фигуры, — Тим разводит руками в сторону. — ты когда стала столько в интернете сидеть? Подсмотрела что-то там и крутая?

Он смеется. Не со зла. А я отмечаю, что давно его искреннего смеха не слышала.

– Чувства — не геометрия. — констатирую я.

На алгебре я был, только до конца урока я не слушала никого. Карина иногда поворачивалась и что-то говорила Стасу и Тиму, пыталась заговорить со мной, но вскоре поняла бессмысленность этой идеи.

Перемена тоже проходит в одиночестве. Даже Егор где-то ходил все время. Снова. Карина опять разговаривала со Стасом, только теперь они кричали друг на друга. К чему это?

А я думала про Егора. Про поцелуй. Он был обычным. Просто чмокнул в губы и всё, но почему спустя час внутри до сих пор чувствовалось нежность этого действия? Это было так быстро, что я ничего не поняла.

Помню, что хотела ударить Егора, но не сделала это, списав все на взгляд Тима, но было ли это так? Или я начинаю забывать Зуева? Может, просто хочу кем-то заменить Тимофея? По-моему, я окончательно запуталась.

Глава 10. Не игры

Егор

Нет, я все прекрасно понимаю. Я новенький и не разбираюсь в городе. Постоянно какие-то проблемы. Разве это значит, что меня можно не замечать?

Скажем так, Мари офигенная, я это понял в первую встречу. Еще она очень язвит и отвечает с сарказмом. Проехали.

Тим вроде бы как ее бывший. Она попросила притвориться ее парнем, а сама игнорит. В начале это задевало, но потом я понял одну важную вещь: Мари так общается со всеми. Ее подруга часто обсуждает со Стасом, что Марибелле пора бы начать хотя бы отвечать одним словом на сообщения. Точнее, так говорит только Карина. Стас просто говорит: «Ну это же наша Мари, она всегда такой была». Кузнецова же отвечает, что было бы лучше, если дорогая Лопес училась сейчас в Москве, так бы она хоть что-то писала.

Кратко говоря, Карина сидит на двух стульях. Стас все знает, но ничего не скажет. Тимофей просто заноза по мою душу, а Мари… пока что она еще загадка.

Да, компания года.

По сплетням, которые блуждают в стенах школы, эти четверо дружили все школьное время, но потом из-за расставания перестали общаться. Сейчас компания потихоньку начинает разговаривать друг с другом, но мне кажется, это только из-за Карины. Мутит она что-то. Стас нехотя, но помогает. Догадывается ли об этом Мари? Вряд ли.

Зуев вообще требует отдельного разговора. Вчера он мне врезал, потому что я урод. А почему я урод? Потому что сказал, что у Мари шикарная фигура, а Тим ее не увидит. И где я был не прав? Ну слово за словом, и мы уже деремся при всех.

Только этот гад прав. Мы с Мари не встречаемся. Он знает ее лучше всех, а я по факту ничего не знаю. Так еще и сама Лопес мне не пишет. Я, конечно, стараюсь поддержать разговор, но мне просто не отвечают!

Сегодня я поцеловал Мари на глазах Зуева, он пока что мне ничего не сказал, но я уверен: скоро он мне все выскажет. Марибелла меня даже не ударила, честно скажу, совсем не ожидал этого. Думал, что получу при всех, но нет. Потом я быстренько сделал ноги. Мало ли эта шикарная женщина поймет, что забыла что-то сделать.

А вообще Лопес сегодня отшивается одна. Как я понял, явление это частое. Карина лишь смотрит, как подруга уходит от компании, но ничего не делает. Тим пытается что-то сделать, но у него не получается.

Все же, южные люди какие-то странные. Все. Поголовно. В Москве меня они бесили своей вечной погоней непонятно за чем, а здесь… никто никуда не бежит. Все будто наслаждаются жизнью, болью, да чем угодно! Идиоты. Могут ногами быстрее шевелить?

Литература проходит неплохо. Слежу за этой четверкой, но они все молчат, лишь Зуев и Орлов иногда переговариваются.

Начало физры проходит шикарно, пока Мари не идет говорить с учителем, полагаю, из-за ее младшего брата. Тимофей присоединяется к их разговору минуты две спустя. Пахнет жареным. Прошло еще пару минут, и физрук идет в инвентарную, а Мари строго смотрит на Тимофея. Он лишь пожимает плечами и улыбается. Неужели сделал хуже?

— Эй, Зуев, что ты сделал? — не выдерживаю и спрашиваю я. Так-то Мари типа моя девушка.

— Заткнись и разминайся, — довольно грубо говорит Тимофей.

Марибелла смотрит на меня с предупреждением, не хочет развязывать конфликт.

— Я тебе не разрешал подходить к Мари, — констатирую я.

— А-то что?

— Хватит! — кричит Марибелла. — Тим, иди в другую сторону и не лезь ни к Егору, ни ко мне. Понял?

— Ты его защищаешь? — обиженно спрашивает Тимофей, смотря на Лопес. Лучше бы поднял свой взгляд и увидел, как я показываю ему язык.

— Я староста, ясно? Должна предотвращать ссоры, — взгляд Лопес буквально испепеляет Зуева. Надо посыпать приправами Тимофея, а потом съесть, толку-то от него? — А еще я девушка Калинина, уйди, прошу.

Вот тут даже мои глаза округлились. Она. Признала. Это.

Не суть, что это подстава. Ничего не важно. Мари сказала это, когда другие одноклассники вникают в наш разговор. Не верю, что Лопес этого не понимает. Либо она назло это сделала, либо реально хочет избавиться от Тимофея, приковывая к себе новые сплетни, потому что меня миллион раз спрашивала параллель про «МариФей», это так называется шип Марибеллы и Тимофея. Все решили, что я шарю за них.

Короче, в том году они были звездами, а сейчас она его отшила, якобы выбрав меня. Чем я заслужил такую щедрость? Я популярен!

Тимофей уходит. Надо же. Так просто? Чувствую, со мной он поговорит после урока.

Марибелла смотрит на меня, потом на остальных и молча начинает делать разминку, посылая грозный взгляд в мою и Зуева стороны.

Поиграли мы в баскетбол, точнее, это была борьба. Девочки в это время решили в кругу покидать волейбольный мячик, а парни…

Оказались мы с Зуевом в разных командах и понеслось. Не скажу, что это была командная игра. Хотя, если за команду считать одного человека, то вполне. На поле я видел только Тимофея, а он только меня. Другие что-то кричали нам, но кто их слушает?

По взгляду Зуева можно было прочитать, что он желает мне смерти, а я не дурак, умею понимать людей без слов. В общем, посмотрели мы друг на друга и начали воевать. Если бы к нам не подошел учитель, то мы бы так и бились в борьбе.

Отдать ему должное, мяч в лицо не кидал, подножки практически не ставил. Интересно, он думал, что я опущусь и в лицо что-нибудь кину? Тактика хорошая. Зуев бы цеплялся за эту мою «агрессию» и доказывал что-то Мари. Мол, Егор не умеет сражаться.

Ну в общем, никто не выиграл. Точнее, нас отправили к девочкам. Честно, лучше бы на лавочку посадил физрук этот. Что угодно, но только не презрительный взгляд Лопес, да она одними глазами убивает!

Зуев хотя бы дает шанс сражаться, а тут раз… и все. И ты в проигрыше, только потому, что так она решила.

Эти ваши девочки вообще странные люди, будто бы не с этой планеты. Вроде бы и ноют постоянно, но не все бесят этим. Некоторые даже прикольно злятся. Взять ту же Мари. Молча, без криков, но ты стоишь и молчишь. Причем не только я замолчал, даже Зуев ничего не делал. Мы даже мяч друг другу не кидали. План физрука получился. На его уроке мы больше не враждовали.

На перемене мы быстро переодеваемся и бежим обратно к моей любимой математичке. Чудо-женщина! Злая такая, в очках, но мне простила опоздание, наверное, с Марибеллой не хотела разбираться. Лопес и тут одним взглядом на место смогла поставить.

Геометрия вообще не предмет, а фигня. Кто ее придумал? Все эти ваши теоремы, аксиомы, свойства, признаки, с ума сойти можно!

Только когда Зуева вызывают к доске, то он решает эту задачу как орешек. Реально странный. Не верю, что есть люди, которые так просто понимают геометрию.

Моя чудо-женщина начала сегодня новую тему, а Тимофей ее так просто понял? Совсем идиот? Как там Грибоедов свою комедию назвал? «Горе от ума» же? Горе от ума, а счастье от безумия.

Тимофей, видим, выбрал путь «горе от ума», я же выбираю второй. Так веселее. Хотя бы не учу все бессмысленные правила.

Не зря все таки меня в девятом классе мучали Грибоедовым. Помню же что-то.

Звенит звонок, и я первым вплетаю из класса. Извиняюсь, моя любимая математичка, но геометрию я не собираюсь терпеть. Марибелла, как ни странно, идет ко мне. Вот так номер. Оставшаяся тройка еще в классе.

— Что вчера случилось между тобой и Тимом? — опять этот Зуев! Он мне что, в кошмарах будет сниться? Дайте пять минут без него побыть.

— Ты о чем? — лениво бросаю я, держась за одну лямку рюкзака.

— У вас синяки под глазами, — констатировала факт Мари, надо же, не слепая.

Только лучше бы была слепой. Что мне ей сказать? «Ой, извини, Лопес, вчера я ляпнул твоему придурку «смешную» шутку?» нет, так точно нельзя.

Я ее буквально поцеловал в губы не так давно (прикоснулся, но это не главное). И сделал я это не из-за каких-то споров, а потому что захотел. Марибелла вообще классная девчонка, если так подумать.

Карие глаза, ресницы офигенные. Только волосы бы почаще распускала, но это так, мелочи.

— Ты не заметила, что мы с ним постоянно, как кот с собакой? — натягиваю улыбку. — ты вообще-то сказала при всех про наши отношения, значит, их можно не скрывать.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Мари, скрещивая руки на груди.

Я кидаю свой и ее рюкзак около кабинета русского, беру за руку мою недалекую Лопес и иду. Не знаю куда, я так школу изучал всю неделю. Поднимаюсь на этаж выше. Потому что русая бошка Карины не должна много знать.

Марибелла еще ничего не сказала против. Её как будто подменили.

— Чего вчера не пришла? — спрашиваю я, когда надоело молчание. Отвечать на ее вопрос я не буду.

— Брат болеет, надо было за ним посмотреть, — обыденно отвечает Мари.

— Что случилось между тобой и Тимофеем?

Естественно, я рассчитывал хоть на какой-то ответ, даже на убийственый взгляд.

Конечно, она проигнорила.

Марибелла — удивительный человек, ладно в Сети не ответить, но в жизни… Как там Карина говорила? «Лучше бы Мари была интернет-подругой, так бы хоть что-то рассказывала.» понимаю теперь про что говорила Кузнецова.

На русский мы приходим за две минуты до звонка. Молча. В неловком молчании, но вместе!

На уроке Тимофей сверлил меня взглядом, я ему показал язык. А что он хотел? Обнимашек?

На перемене я не вижу Марибеллу. Неужели опять напугал? Слишком много позволил? Не надо было брать за руку? Но потом я понял: она ушла. Сбежала с последнего урока. С географии!

Ай-ай-ай. Еще и староста. Но больше всего меня напрягло другое: Тимофей тоже ушел. Вместе ушли? Быть не может. Не знаю почему, но точно не хочу, чтобы Мари с Тимофеем общались. Плохо это может закончиться. Для меня.

Глава 11. Призрак прошлого

Марибелла

День был очень странным. Не понимала ни Егора, ни Тима, который физруку сказал, что я не говорила брату про месячные, а это сделал сам Тим, аля пошутил. Карина как-то стелилась под Стаса и Тима на уроках.

В школе я этого, может, еще и не заметила, но пока шла домой, то анализировала. Карина очень любит Орлова, но она боится моей реакции. Мало ли самый злой человек по имени Марибелла будет злиться на то, что лучшая подруга встречается с лучшим другом моего бывшего. А по правде, мне все равно.

Как я и предполагала многие ушли перед географией. Надеюсь, классная не зайдет на урок, а-то все плохо закончится.

В общем коридоре слышу смех Дани, который доносится из квартиры. Видимо, он выздоровел. Все равно завтра он пойдет к врачу вместе с мамой. Все! Пора в школу. Летние каникулы и так продлились. Один день в школе не считается.

Когда захожу домой, то папа сразу выбегает в коридор:

— Привет, как дела? Как день?

— Это допрос? — с поднятыми вверх бровями спрашиваю я.

— Просто люблю тебя.

И тут я поняла: после той ссоры я еще не разговаривала с папой. Только с мамой. Мы не обсуждали его истинную связь со мной.

— Я тебя тоже, па. Все хорошо, правда. Просто… просто это было неожиданно. Я же даже не знала, что у тебя есть брат-близнец.

Говорю максимально тихо, чтобы Мелочовка не услышал.

Специально бросаю «па», чтобы он понял, как я к нему отношусь. Какой он мне дядя?

— Мари, мы хотели сказать, но не знали как… — договорить папа не смог, из комнат вылетел Мелочовка и прыгнул на меня.

— Белли!

Как только отцепилась от себя брата, то зашла на кухню, где папа начал разогревать мне еду, хотя я не голодная.

Пока я жива, всегда буду любить своих родных. Они настоящие и самые близкие люди в моей жизни. Мне все равно на другие обстоятельства, плевать на ссоры. Хотя особо мы не ссоримся.

Все время, что я обедала, Мелочовка смеется на диване. Папа разговаривает с мамой по телефону и уходит в другую комнату. Все хорошо. Все нормально. Все привычно.

В биологии есть прекрасное слово — гомеостаз. Если быть кратким, то это динамическое равновесие, которое организм постоянно делает саморегуляцию, поддержание стабильности внутренней среды организма на внешние изменения.

Это очень прекрасная система. Очень важная. С весны я думаю над одним вопросом. Почему нет психического гомеостаза? Всегда чувствовать спокойствие, например. Это же прекрасная штука!

Да и слово звучит прикольно. Гомеостаз.

Первые недели после расставания с Тимом я думала только над этим и не могла найти ответ. Сейчас я более лучше понимаю ответ на вопрос: у психики нет нормы, организм же её вполне имеет.

Для нас оставаться в одном эмоциональном состоянии также губительно, как и жить в хаосе. Мозг должен удержать нас в живых. Для него это главная задача. Осторожность = выживание. При бесконечном спокойствии находиться в осторожности очень сложно. Почти невозможно. Реакция тревоги всегда будет возникать первой. Да и чувства обретают смысл только в контрасте.

В общем, психика не может иметь гомеостаза. Если бы имела, то человечество, как вид, который способен к творчеству, где нужен какой-то внутренний конфликт, любви и прочего, не выжило.

Папа заканчивает разговор и возвращается на кухню.

— Мне кажется, Мелочовка уже не болеет, если вообще болел. —говорю я.

— Мама все равно завтра с ним пойдет к врачу. — говоря это, папа кинул телефон на стол. Что-то случилось. Вероятно, разговор был не только с мамой, может, по работе. —Ну не-е-ет. —со страдательным выражением лица говорит мелкий.

— Ты три месяца отдыхал. — быстро говорит родитель.

— Я в понедельник ходил в школу. — грустно говорит Даня.

— А уже прошла учебная неделя.

— Так Мари из четырех дней три дня была в школе.

После этих слов встаю из-за стола, и бегу щекотать мелкого. Он смеется, начинает пытаться убежать. В конечном итоге, ему удалось убежать в комнату, пару раз ткнув пяткой в мой живот.

— Ему повезло с сестрой.

— Нам всем друг с другом повезло. — последнее, что я говорю прежде, чем уйти из кухни в свою комнату.

Спустя час бездействий, открываю домашнюю работу. Что ж, пора бы взяться за голову. Или это будет единственный раз в этом году. Кто знает?

Спустя еще полтора часа я все закончила делать. Даже шести вечера нет. День длится безумно долго! Я с ума сейчас сойду.

В голову начинают красться мысли про Егора и Тима, все события сегодняшнего дня, но я сопротивляюсь. Точно не сейчас об этом думать. Пока что все слишком хорошо. И мне надо побыть некоторое время в этом состоянии. Прошу.

Не выдерживаю и захожу в Сеть. Карина и Стас сейчас тоже онлайн. Тим был два часа назад. Значит, Стас общается не с ним. Возможно, с Кариной. В восьмом классе мы с подругой говорили про общую свадьбу. Я с Тимом, она со Стасом. В один день. Лучшие подруги и лучшие друзья.

Общей свадьбы уже точно не будет. А вот Карина и Стас имеют все шансы выйти победителями. Мы с Тимофеем выбыли из игры. Так получилось.

Захожу в какой-то канал и получаю сообщение от Егора. Вот так сюрприз. Сразу переворачиваю телефон экраном вниз и кричу в подушку.

Как же меня все бесят. Дайте побыть одной. Хоть денек!

Иду в комнату к Даниэлю. Он лежит на кровати и играет в телефон.

— Не надоело? — спрашиваю, намекая на телефон. Я минуту назад выкинула гаджет в стену.

— Безумно. — говорит Данька, а я ложусь рядом с ним.

Он доигрывает раунд и выключает телефон, ложась мне на плечо. Его рука обнимает мою талию, а моя рука перебирает его волосы. Понимаю: он очень соскучился по мне. Целое лето видеть унылое лицо сестры так себе.

— Что у тебя с Тимофеем? — спустя минуту молчания спрашивает брат. — Вы не общаетесь. До сих пор. Раньше ваш максимум была неделя без общения. Сейчас уже почти полгода прошло. Что между вами произошло?

— Это в прошлом. Тим в прошлом. Мы не сможем больше общаться. По-моему, даже никогда не заговорим резонно с друг другом.

— А Егор?

— Какой же ты сплетник, мелкий! — аккуратно мотаю его за волосы. — давай фильм посмотрим, может даже папу позовем.

— Вдвоем. В последние время у нас это не часто получается.

Сердце разбивается на тысячу мелких осколков. Его голубые глаза блуждают по моему лицу, а в голове уже есть ответ.

— Вдвоем.

Выбираем фильм минут двадцать, в итоге включаем комедию.

Она идет полтора часа. Даник в какой-то момент начинает засыпать, и последние минут двадцать я досматриваю сама.

Когда играют титры, аккуратно укрываю Даниэля пледом и выхожу из комнаты.

Уже у себя беру телефон и отвечаю на сообщение Егора, лежа на кровати. Он как обычно спрашивает, как дела. Отвечаю ему одним словом. Нормально. Следом отправляю встречный вопрос.

Словом за словом я с ним общаюсь двадцать минут. Без ссор. Просто, потому что собеседник он интересный, как бы я не хотела его игнорить, темы у нас были достаточно интересные. Не с философской точки зрения.

Я узнаю новое про Егора, а он не просит ничего взамен. Это очень странно, но почему-то дает какую-то надежду.

Даниэлю я сказала, что Тимофей в прошлом. Так же оно и есть. Тогда почему я действительно не позволяла себе общаться с Калининым? Это же глупо.

Тимофей Зуев действительно в прошлом. Я в настоящем. Все лето я жила прошлым, так почему и сейчас должна? Живя в прошлом, я упускаю настоящее, а вместе с ним и будущее. Пора бы существовать не в прошлом, а здесь и сейчас, в эту секунду, в этот момент.

С этого дня я закрываю двери в прошлое. Опыт был полезным и болезненным, спасибо. Но кем бы я была без него? Никем. Точно не тем, кем я являюсь сейчас.

Перед собой вижу только будущее. И в нем нет Тима. Я достаточно настрадалась из-за него. С меня хватит. Всему есть предел. У каждого есть нервы, которые не возобновляются. Свои я больше не намерена тратить на Зуева. Цирк окончен, прошу зрителей выйти из зала, засунуть свое мнение в задний карман, потому что важно только мое. Ведь с этим мнением нужно жить мне, а не вам.

Прошло еще пятнадцать минут общения с Егором без ссор. Узнаю, что он ходил на единоборство. Приехал из Москвы в Севастополь, но не сказал причину. Вот тупой, я пытаюсь уехать, а он приезжает в эту дыру.

Сама того не замечая, встаю с кровати и иду на балкон. Смотрю на свой чемодан. С ним должна была уехать. Почему я передумала? Почему не уехала? Эти вопросы никогда не узнают правдивый ответ. Задача не имеет решений.

Прощаюсь с Егором и еще долго не могу уснуть. Черт тебя бы подрал, Калинин!

Почему-то общаясь с Егором, мне стало комфортно, как когда-то давно. Но прошло всего лишь 141 день с последнего комфорта, но быстро вспоминаю, что произошло 140 дней назад.

17 апреля 2025 (140 дней назад)

Не думала, что буду стоять в туалете перед первым уроком и сдерживать слезы. Глубоко вздыхаю и почти выбегаю из уборной.

Вижу его. Сегодня мы шли по раздельности, потому что я с мамой забегала в цветочный перед уроками. Ей нужно подарить коллеге его в честь дня рождения. Я решила помочь.

— Ты.. — говорю я, и слезы начинают катиться по щекам, а улыбка появляется на лице. Но это не от счастья. Вовсе нет. — как ты мог?!

— Мог что? Белли, что случилось? – он пытается коснуться моей щеки, но я ему не позволяю.

Закрываю лицо руками и плачу. Ком застрял в горле. Я не могу выговорить ни слова. Они застряли где-то внутри меня. Чувства? Их нет. Видимо никогда и не было. У него. Я же любила и была счастлива по-настоящему.

— Я не трофей. Никогда им не была. За что ты так со мной? Зуев, я знаю тебя с детства. Почему? Почему я так никогда бы не сделала, а ты даже не задумывался? Зачем все разрушил?

На одном дыхании выпаливаю эти слов и задыхаюсь от слез. Нет, это сон. Я не верю. Я в царстве Морфея. Пожалуйста, заберите меня в сон. Я не выдерживаю эту реальность. Черная полоса слишком быстро наступила.

— Что? Какой трофей?

Он еще и делает вид, что не понимает! Какой идиот! Какая я идиотка, что верила ему!

Зуев пытается спасти сейчас свое положение, проигрывать же не хочется.

Больно. Морально. Физически. Не хочу, чтобы этот день наступал. Никогда. Он ничего не чувствует ко мне! Меня выворачивает наизнанку от этого. Не так я все представляла. Вчера примеряла его фамилию, а сегодня на золотом блюдечке он принес боль.

— Тебе настолько все равно на меня, если согласился? — спрашиваю я и автоматически делаю шаг назад. Не хочу знать ответ. Он мне не нужен, так зачем спрашиваю?

— Ты дурочка? — спрашивает Тимофей и улыбается.

Он так говорит, когда я где-то просчиталась, но сегодня я во всем уверена.

Хочется поднять руку и ударить его, но отрицательно мотаю головой. И убегаю. Туда, в туалет, где все узнала. Закрываюсь в последней кабинке и рыдаю в голос. Я не чувствую свое сердце. Оно разбилось. Низ живота стянулся в какой-то морской узел, потому что так просто я его не развяжу. Везде больно. Ощущаю даже физическую боль, но больше всего ломит сердце.

Я плакала у всей школы на виду!

Пишу маме, она просит папу приехать за мной в школу. У него сегодня выходной. Но для этого нужна перемена. Записку у классной руководительницы нужно получить.

Целый первый урок рыдаю, а за десять минут до конца перемены, стараюсь себя успокоить, но не получается.

Записка на перемене у меня.

Покинула школу на автомате. Также села и в машину. Папа ничего не сказал.

Во мне нет мыслей. Слезы перестали литься из глаз. Я не чувствую ничего.

Тимофей Зуев меня предал еще в начале года, а поняла это только сейчас.

Какой же он двуличная скотина.

А я дура!

Никогда в жизни ему больше не поверю.

Ни за что.

Сегодня, 4 сентября.

Прошла как будто вся жизнь. Все изменилось. Абсолютно.

Только сейчас понимаю, что с Кариной я не обсуждала этот день. А когда спрашивала, почему Тим так поступил, она отвечала, что он урод. Вскоре мне стало тошно даже от его имени. Два разных и чужих человека, некогда знали друг друга наизусть.

Впервые за эти все дни я ощущаю легкость. Как ни странно, от общения с Егором. Дико? Да. И все же, считаю, что до конца морально не восстановилась. Боюсь сближаться с людьми. Особенно с этим Калининым.

Ладно, на самом деле боюсь травмировать человека. Мне-то больше некуда расшатывать психику, а других поберегу. Один сломленный человек способен сломать здорового, а два сломленных сломают еще больше друг другу. Парадокс. Разбитый ты никому не нужен.

На телефон приходит сообщение, вижу от кого, убираю телефон. Пора спать. Все надоели.

Лежу минут десять, решаю поспать сегодня с мелким, поэтому громко кричу его имя. Он с радостью бежит в мою комнату. Так в обнимку с ним и засыпаю.

Я, кстати, тактильный человек.

Глава 12. Утраченное счастье

Тимофей

Ухожу после шестого урока. Не потому что я ленивый или не хочу учиться (ну, это тоже), а потому что не могу. Мне тошно от притворства Марибеллы. Не смотрит она на Егора такими глазами, как раньше на меня. Зачем этот цирк? Я же все понял уже, хватит.

Какие поцелуи, какие отношения? Это же бред. Головой я понимаю, но какого черта внутри так больно? Я чувствую ураган внутри себя. Сердце бешено перекачивает кровь, скорость выросла почти вдвое. Чувствую каждый свой орган. И вряд ли это оттого, что я химбио и знаю расположение всего организма.

Прихожу домой, вижу обувь Андрея. Только не он. Кто угодно, даже Егор. Хотя нет. Не хочу сейчас ни с кем разговаривать.

Снимаю свои ботинки, Андрей заходит в коридор:

— Серьезно? Сегодня же семь уроков. Или ты без прогулов и недели не можешь выдержать? Ты забросил учебу, Тим...

— Не называй меня так.

Тим я только для Мари, ну и для Стаса. Но из уст Белли это выглядит куда лучше и милее.

— Тимофей, ты... ты не слушаешь! Забираешь сестер и гуляешь с ними допоздна. Это ненормально.

— А Ульяша и Нарик тут вообще при каких делах? — как бы мне не хотелось, но приходится смотреть ему в глаза.

Он шагает мне навстречу. Опасно. Сзади меня входная дверь. Даже не смогу уйти от него. Обычно я мог хотя бы из комнаты выйти и все заканчивалось. Обойти Андрея не вариант: остановит.

— Ты не замечаешь как себя гробишь! Я не позволю тебе погубить и девочек.

— Андрей, если ты считаешь, что я способен сделать им больно, то ты ошибся.

— Я так считаю.

Удар ниже пояса. К такому я был не готов. Даже от этого морального придурка.

Внутри чувствую холодное оружие, оно медленно проходит насквозь, а потом быстро достается из тела.

Если он говорит это серьезно, то я в шоке. Именно я был рядом с Ульяной по ночам, когда у нее была температура. И после этого я могу сделать им больно? Не в этой жизни.

— Тим, не пойми меня неправильно, но я вижу, что ты себя губишь. Внутренне убиваешь, но ничего не делаешь! Я видел пустой взгляд Мари, ты такой ее сделал. Но вместо того, чтобы решить этот вопрос, ты с ней поговорить нормального можешь, ходишь, как приведение, портишь отношения со всеми Ты — эгоист. Это детский сад какой-то. Прекращай.

— Она меня не слышит. Ты думаешь мне нравится быть в этом дерьме с головой? Да я сам себя ненавижу за это.

Лучше бы остался на географии.

Смотрю в глаза Андрея, он отходит, а я иду мыть руки. Спустя пять минут прихожу на кухню, а он сразу спрашивает:

— Ты её любишь?

Не отвечаю. Да, любил. Да, страдаю. Да, сам все испортил.

Но так много воды утекло.

Все лето Карина под хвостом шаталась, с чего бы? Она же подруга Белли и засирала меня весной. К гадалке не ходи — все уши Мари слышали, какой я плохой. Да и сейчас начинает. Двуличная она какая-то, все время мне не нравилась.

Прошло 140 дней с момента расставания. Это так много, но так мало. Все время я себе внушал, что Белли просто не захотела со мной общаться, так странно, потому что 16 числа у нас все было шикарно. Что случилось? Какой трофей?

Я отвык от общения с Мари, все вроде было хорошо, сердце скучало, правда уже не было смысла.

Но она пришла в школу. И все опять. Те же чувства, то же непонимание ситуации. Да она меня даже не слушала! И не понимает.

Сейчас она общается с Егором. Это факт. Да, они сейчас точно не встречаются, но через месяц начнут. Егор шустрый малый. Да и дерется он неплохо, козел!

— Тогда перестань быть эгоистом, поговори с ней. Я видел, как вы были счастливы вместе, вижу вас сейчас. Мне жаль вас обоих. Но тебя больше. Ты выбрал — тупик. А она — пытается выбраться из плена. Бегство. В новых людей, в новую жизнь, все что угодно, лишь бы не чувствовать боль. Разницу уловил? И девочек я тебе доверяю, только не делай из них предлог увидеться с Мари, когда у нее Даня, хорошо? Тим, я тебе их доверяю, ладно?

В душе не знаю, что Андрей имел в виду, говоря «тупик». Да и не ожидал я от него таких слов.

Доверяет он мне. Пусть возьмет пирожок с полочки.

Ухожу в свою комнату и сижу там до ночи. Не выхожу, когда приходит мама с сестрами. Зато в доме стало громче раз в пять.

Ложусь спать. Внутри пустота. Нет мыслей. Включаю музыку в наушниках и так усыпаю.

А я надеялся, придумать что-нибудь толковое.

Утром просыпаюсь пораньше, надеясь пойти к дому Белли. Только просчитался.

— Тим, заберешь Ульяну вечером? Она пойдет на день рождения к подруге, — голос отчима.

Почему он еще дома? Уйти же должен был.

— А если Мари будет с Данеттом? — захожу на кухню, останавливаясь около холодильника. — Или такой вариант твой мозг не просчитал?

Андрей вздыхает, трет большим и указательным пальцем переносицу. Хочет уйти, но в последний момент останавливается:

— Все сказал? Ты заберешь или нет?

— Адрес скинешь.

Говорю я, беря блинчик из холодильника. Видимо, вчера мама приготовила.

— Беги к Мари, чего стоишь?

Эти слова двигают какой-то рычаг внутри меня. Не то, чтобы я без Андрея не понял этого, но он нашел на что давить. Умник.

— Ага, а там стоит Егор рядом с ней. Спасибо.

Андрей уже ходит где-то в коридоре, а я стою уже со вторым блинчиком в руках.

— Тимофей, а разница какая?

— Большая, — кричу я. — я из-за этого москвича к директору ходил. Твоя жена тоже.

— Мари же пришла к школе, не тупи.

Выхожу в коридор, чтобы не слышать крики Андрея. Он, кстати, уже обувается.

— Она пришла к Егору, — сощурясь говорю я.

— Моя жена так не считает. — он меня дразнит! — ты идешь к Мари или мне уезжать?

— Ты же круг сделаешь, если повезешь меня к ней. — констатирую я, спиной опираясь на стену.

— Я и так опаздываю, уже без разницы. Ну?

— И что тебе надо? Признать тебя хорошим отчимом? Я же этого не сделаю, мы оба понимаем.

— Как хочешь, я и за Ульяной заеду. Не переживай. — вижу, что он открывает дверь, уже вышел за порог, а мой тупой мозг принимает решение крикнуть ему: «Стой».

До Белли идти не долго, тем более по спуску, но пешком я вряд ли бы успел к её выходу.

Едем мы с Андреем молча. Странный тип. Чем-то выбешивает.

Когда мы подъезжаем к её дому, то я сухо благодарю его и выхожу из машины.

Сижу во дворе и слежу за подъездом.

Спустя пять минут туда подходит Егор, а через еще две минуты приходит Марибелла. Он идет к ней и поправляет прядь волос, которая рушила идеальный пробор. Она ему улыбается, когда он что-то говорит. Впервые за последние время вижу её улыбку. Эта та эмоция, которая принадлежала мне. Каждый день она была моей. Именно так она реагировала на мои дурацкие шутки! Именно так она встречала меня. Такой улыбкой.

Я проиграл.

Андрей бы мог и пораньше меня выбесить, чтобы я начал действовать.

Зато она счастлива. Это обнадеживает.

Эти двое уходят, а я еще минут десять сижу во дворе. Все утихает. Шум от машин, пение птиц. Ничего не слышу и не чувствую. Это та же тошнота, что была вчера, только в тысячу раз сильнее.

Опаздываю на первый урок.

Да пошли они все! Ненавижу почти все человечество. Особенно себя.

Глава 13. Сломанное не починить

Марибелла

Утром вижу сообщение от Егора с просьбой встретиться перед уроками. Ладно, пускай будет. Вместе пойдем в школу.

На самом деле после вчерашнего мы с ним заметно сблизились. Если раньше я была негативного мнения о нем, то сейчас заново начала его узнавать. Все его ужасные шуточки ушли в ноль.

Мама так и не пришла с работы вчера. К такому уже привыкаешь. Папа спит. Мелкий тоже. В моей кровати, пока я забираю рюкзак, наблюдая за его спокойным дыханием. В моменте он открывает глаза, а я его глажу по волосам и пытаюсь выбраться из комнаты.

Но я так хотела разбудить Мелочовку! Везет ему, спит в теплом одеяле.

Крашу глаза немного оранжевыми тенями, добавляю румян со стрелками и выхожу из дома. Сегодня захотелось яркости.

Настроение впервые за долгое время шикарное. Даже не из-за сна с Даниэлем. Хотя он тоже внес свой вклад в мое моральное самочувствие.

Выйдя на улицу, мои глаза видят, как Егор мне показывает язык. Открыто улыбаюсь.

— Ты и улыбаться умеешь? — спрашивает Егор. — Милая моя Лопес, ты меня удивляешь.

— Привыкай, как я там вчера сказала? «Мой парень»?

Не выдерживаю и еще больше улыбаюсь, когда вижу удивленное лицо собеседника.

Вместе мы идем в школу. На радость, он меня даже не взбесил. Ни разу..

— Почему переехал? — резко спрашиваю я, а он смеется. — Нет, серьезно.

— Родители развелись, отец маму прогнал, она и свалила в родной город. Я не мог остаться с этим психом.

Он замолкает. Не знаю, что говорить в этой ситуации. Я вообще слова правильные редко могу подобрать.

— Что ты тогда на Фиоленте делал? — спрашиваю, потому что живет он около пятого километра.

— Мама пошла на работу устраиваться, а я решил изучить город. Рядом со мной же ходят автобусы, сел в первый попавшийся, — он пожимает плечами. — Потом у людей спросил, есть ли море на маршруте, какая-то семья вышла и показали мне этот пляж, они туда изначально и ехали. Честно, я задолбался спускаться по этой лестнице, а потом ты еще и поднималась без остановок, между прочим, я чуть там же и не откинулся.

— Годы практики, а с младшим братом нужно еще и параллельно разговаривать, вот тогда точно можно откинуться, — улыбаюсь, вспоминая те дни. Я хотела скинуть Даньку с этой лестницы. — Наша школа далеко от твоего дома. Около тебя есть и другие школы. Почему именно наша? И на фиоленте не только у грота Дианы есть пляж.

— Так все просто. За один день я забрал документы, стал твоим личным сталкером, узнал, где ты учишься, отнес туда документы.

Егор улыбается, он проигнорил вопрос про море, а я не давлю. Вначале хочу строго на него посмотреть, но не выдерживаю и усмехаюсь.

— Честно, я думал, ты не умеешь смеяться, улыбаться. Только и ходишь грозовой тучей.

— Я тоже так думала. Встретились бы мы в том году, то увидел: я часто улыбалась, смеялась. Ходила постоянно с хорошим настроением, — вспоминаю те дни с тоской. — Все меняется.

— Но ты все равно не шла на контакт с людьми. Верно?

— Не копай информацию под меня, — предупреждаю я.

Не смотря на нашу прекрасную переписку вечером, шутки и так далее, доверия я не испытываю к Калинину. Что-то в нем все равно меня напрягает, только не пойму что.

Пару фраз Егор еще говорит до школы, а потом наши пути расходятся.

Мне надо зайти к географчичке и узнать, кто туда вообще дошел. С тем учетом, что я сама туда не пришла, идти к этой женщине страшно. Хотя кому вообще интересно сидеть на последнем уроке географии? Мне вот ничуть. Я думаю, она поймет.

Непривычно ощущать легкость. Егор сам тянет ко мне руку. Сам пишет. Темы для разговора находит. Мне-то и делать толком ничего не нужно. Звучит, будто он совсем идеальный, но что-то все равно меня в нем настораживает.

До начала урока остается десять минут, учительницы географии нет. Людей становится все больше и больше. Многие приходят именно в это время. Вроде не поздно, но и не рано. Одни плюсы. Только опоздавших все равно еще больше.

Не дожидаюсь учительницу и иду на первый урок. Точнее, захожу в телефон и смотрю расписание, потому что еще даже примерно его не запомнила. Все из-за Егора!

Понимаю, что первая история и меняю направление своего пути: шла я в совершенно другую сторону.

Около кабинета не вижу одноклассников, значит, что кабинет открыт, хоть его двери закрыты.

Без проблем сажусь на место, где сидела в том году: Карина со Стасом уже заняли их. Кузнецова в упор меня не замечает, болтая о чем-то с Орловым. Тогда я ее обнимаю, она пугается, а потом здоровается.

— Мари, я думал, ты уже не придешь, — говорит Стас.

Ничего не отвечаю. Смысл? Индюк вон тоже думал. Однако замечаю, что место рядом со Стасом свободно, а до урока остается лишь две минуты. Каким-бы противным и ни был Тим, но он не опаздывает. Всегда вовремя приходит.

С чего бы мне вообще думать о нем? Пусть опаздывает, не доходит до школы. Мне. Все. Равно.

Тимофей все же приходит спустя семь минут после звонка. Учительница молча его впускает, даже не спрашивает почему тот опоздал.

Тим садится около Стаса, отодвигая его на мой вариант. Уже радует. Но настораживает. Что-то в Зуев сегодня без настроения.

Егор сидит в телефоне, будто ему должны сказать спасибо только потому, что он дошел до кабинета. Калинин даже учебник не достал. На парте кроме его телефона ничего нет. Абсолютно!

Если на том уроке мы смотрели мультики, то сейчас вспоминаем пройденное за прошлый год. А помню я… ровно ничего. Примерно понимаю, но не могу сказать все со стопроцентной точностью.

— Мари, все в норме? — слышу голос подруги.

— А что не так? — отвечаю вопросом на вопрос.

— Ты пришла и молча сидишь все это время, еще и не смотришь на меня сейчас.

Только сейчас понимаю, что развернулась почти спиной к подруге.

— Извини, не выспалась, — разворачиваюсь и теперь сижу полностью лицом к Карине. Не обращая внимание на то, что подруга сама не смотрела на меня, когда я пришла.

Теперь мой взгляд еще может замечать и Тимофея, который лежит на своих руках.

— Так ты пойдешь? — это уже голос Стаса.

Кусаю нижнюю губу. Они что-то обсуждали, а я не слышала, что странно. Неужели так сильно интересно было думать про Егора? Не поверю. Это друзья тихо говорили.

— Стас, не тупи, она даже не делала вид, что ей интересны ваши планы, — Тим поднимается и садится нормально.

Пытаюсь не смотреть на него, что получается плохо. А ему какое дело до меня? Сам же спорил, а значит, он засунул мне нож в спину в шутку ради.

— Без меня, —говорю я.

Планы на выходные? Ну уж нет. Сейчас я точно не готова гулять с Тимофеем даже в компании. Я давала ему шанс. Больше ничего не хочу знать о нем.

— Какая кошка опять пробежала между вами? — нервно спрашивает Стас, и слышу его тяжелый вздох. — я устал от вас. Вы можете хоть раз нормально общаться?

– А ты хочешь, чтобы они забыли ту весну и снова начали нормально общаться? — удивленно смотрю на подругу, когда она говорит свою речь.

Слова странные она подобрала. Нет, она, конечно, права, но будто Карина сказала это с явным раздражением. Кузнецова точно не хочет, чтобы я общалась с Тимом. Прям от слова совсем. Не могу точно описать все свои чувства, но осадок остается после слов. Она имела в виду другое, когда говорила это. Я знаю.

Тим пускает нецензурную брань в адрес Карины, мол она совсем тупая.

Я лишь молчу, но про себя смеюсь.

— Так мы на море собираемся, как Мари может отказать? Карина, голову включай хоть иногда! — Стас зло смотрит на Кузнецову. — А ты, Тимофей, рот закроешь и не будешь никого драконить на ссоры.

— Я откажусь. С легкостью, — отвечаю я.

— Стасик-комарик, ты вообще? — с досадой спрашивает сосед Орлова.

По-любому они собрались на пляж, который рядом со школой, а там именно 16 апреля была наша последняя встреча с Тимом, как пары. Тогда я была совсем другим человеком.

— Ты же сейчас шутишь? — спрашивает Стас, после чего учительница всем нам делает замечание. Мило. Могла бы заметить, что я с этим цирком общего иметь ничего не хочу.

Снова отворачиваюсь спиной к Карине и остальным. Взгляд устремляется на Егора. Опять. В этот момент он поправляет свою челку. Волосы его, кстати, темные.

— Мари с Егором тусуется, вы ей не нужны, понятно? Кто выберет прогулку со старой компанией, когда на кону мини свиданка с новеньким, — закрываю глаза, кусаю щеки, чтобы ничего не ответить Тиму. Когда он уже замолчит?

— Егор тут каким делом? — по интонации голоса Стаса понимаю, что он вообще не врубается в суть слов Зуева.

— Так на кого она сейчас смотрит? — опять говорит Тим. Лучше бы он дальше лежал и ничего не делал.

— Тебе какое дело до Мари? — спрашивает Карина.

Такое ощущение, будто Кузнецова либо слишком пытается отгородить мою психику от новой боли, либо не хочет, чтобы Тим со мной общался. Именно Тимофей, не я с ним, не мы вместе, просто как будто она не хочет его контакта со мной. До сих пор не понимаю как это правильно сказать.

— Хватит меня обсуждать, — опять смотрю на эту тройку. — Какой новенький? Тим, ты там чем надышался?

— Карина, думай своей башкой хоть иногда, пожалуйста. Жизнь всем сделаешь проще, — говорит Зуев и замолкает.

История заканчивается. Целый день проходит незаметно. Карина как-то странно общается с Тимофеем. Меня это напрягает: подруга мне что-то не договаривает. Последние два дня это очень заметно.

Тим хмурит брови и посылает Кузнецову почти каждые пять минут. Мне ее даже жалко становится.

Стас наблюдает и облизывает свои губы. Он тоже что-то знает, оно не удивительно. Все еще помню его опасную близость с Кариной.

Она ничего не говорила про их разговоры тет-а-тет. Хотя раньше чуть ли не каждое слово цитировала. Обидно, но это её дело. Мне же должно быть все равно? Точнее, мне было бы все равно три недели назад. Две недели назад. А сейчас все идет не так.

Сентябрь выдается очень странным месяцем. И недели не прошло. Но что-то поменялось в атмосфере. Или поменялось в августе, я же с ними не общалась, «переезжала» в Москву.

Егор следит за мной издалека, иногда мы с ним ходили вдвоем по школе. Все-таки не зря же я всем объявила про наши отношения. Не важно, что уже жалею об этом. Мы с ним нашли точку соприкосновения. Теперь можем общаться о чем-нибудь. С ним становится легко. Чаще разговаривает он. Находит новые темы, а я лишь изредка даю ответы. Впрочем, так всегда. Но когда дело доходит до шуток, то я говорю много.

Не знаю, как это работает. Свободно дышу.

Обрубленные крылья, которые давно потеряли надежду на восстановление, потихоньку начинают расти. Если скажу, что это окрыляет, получится слишком логично? Но по-другому я никак не могу это описать. В последнее время, вообще не понимаю ни-че-го.

После последнего урока Егор при всех целует меня в щеку и убегает. Ему срочно нужно куда-то ехать. То ли маме помочь, то ли еще что-то. Я не поняла, да и не хотела. К сожалению, теперь около меня стоит Стас. Он все видел.

— Вернем традицию каждую пятницу после уроков гулять? — спрашивает Орлов. Какая традиция? Мы с середины апреля на нее все забили. — Хотя бы на первой неделе. Мы это, по-моему, заслужили. Разве нет?

— Прости, что? — поднимаю брови и удивленно смотрю на друга.

Что бы мы там не говорили, но я знаю, что Стас мой друг. Он точно сможет мне помочь в трудный момент, да и я ему.

Естественно, трудный момент — не раскол моей личности. Это больше личный момент.

Знаю, что могу рассчитывать на него и все. Думаю, он точно такого же мнения про меня. Искренне надеюсь.

— Мари, прикинь, короче, мы гуляли раньше каждую пятницу. Ещё и среди недели куда-то могли пойти, — все еще смотрю на Стаса, у которого нервы явно сдали. — твой Егор убежал. Ты свободна. А мы до сих пор твои друзья.

— Говори за себя. Ты мой друг.

Слышу голос Тима и оборачиваюсь. Что он за козел такой? Почему нужно обязательно все испортить?

— Правильно, Тим, — о, а это уже Карина. — ты с Мари даже общаться не смей. Не порть себе настроение.

— Дура… — шепотом говорит Стас, а когда понял, что я услышала, то поджал губы и пожал плечами.

— Мелкая, а ты не перепутала ничего? — Тимофей почти орет на нее.

Странно это все.

Странный день.

Странные слова Карины.

Странная неделя.

Я не отвечаю. Ничего не говорю и тогда, когда Зуев с Кузнецовой начинают орать друг на друга посреди школьного двора.

Стас идет рядом со мной. Молча. Что ж, это хорошо. Очевидно становится то, что мы идем гулять. Вчетвером.

Всегда все держится на Стасе, он нас ведет куда нужно. Так и сейчас. Мы идем впереди с ним вместе, но маршрут показывает он. Переходим дорогу и оказываемся в небольшом парке. Спускаемся вниз по бесконечной дороге. Рядом растут розы. Они тут почти до самого конца. Бутонов уже нет, остались только кусты, но поздней весной тут нереально красиво. Потом мне становится жалко эти растения. Под палящим солнцем земля начинает трескаться, никто тут не поливает их вовремя.

— Ты ее любишь? — спрашиваю я, когда в очередной раз слышу, как Карина повышает голос на Тима.

— Что?.. Кого?.. — вижу, как Стас теряется.

А разве это не первый раз с апреля, когда я говорю Орлову что-то тет-а-тет первая? Вот так и считай, что он твой друг, который не кинет в беде. Ты первая от всех взяла дистанцию. Не стоит удивляться, если другие сделали то же самое. Камень летит именно в мой огород.

Нет, будь моя воля я и на Тима бы все спихнула. Только смысл? Стас мне такой же друг, как и Тиму. Карина нормально со Стасом общается, а почему я не могу? Не общаться с Зуевым, это не равно не общаться с Орловым.

Стас ведь пытался мне что-то сказать той весной, это я перебивала и уходила. Именно я. Он пытался найти точку разговора, я посылала его. А сейчас так легко спрашиваю у него сложные вещи.

Не смотря на это он меня обнимает. Так просто?

Он прижал рукой мою талию, как раньше. Потом другая рука летит в мои волосы и начинает их трепать. Не буду говорить про прическу. Там высокий хвост! Единственное, что мне нужно — вернуть компанию.

Может, Тим и подбросил монетку на наши отношения, но про дружбу речи не было. Значит, я спокойно могу быть с ним в одной компании. Это же не равносильно тому, что я с ним общаюсь?

— Это не ответ на вопрос, — констатирую я.

— Моя Мари легко спрашивает трудные вопросы и ждет ответ. С возвращением! — кричит Стас последнее и перестает меня обнимать.

Сзади притих Тим, а Карина рассказывает что-то про то, что он идиот. Впрочем, она права.

Только вот я понимаю, что она Стаса не любит, и он это знает. Они опоздали. Весной она точно его любила. Стас меня перестал обнимать, потому что Карина с ним не общалась после этого. Обижалась. Тим меня не ревновал к своему другу. Да и зачем? Сам же не любил.

Стас специально еще и покричал, а только потом убрал руку. Хитрый ход. Он проверил все. Карина не обратила внимание. Это был его эксперимент, чтобы сказать мне ответ.

— На нее все равно, я у тебя спрашиваю. Любишь?

— Тебе бы на психолога идти, а не на ветеринара.

Смеюсь. Опять. Который раз за день? Это слишком. Быстро у меня настроение меняется однако. За многие месяцы начать снова смеяться с ровесниками. А на самом деле, не планирую так быстро начинать доверять. Мне нравится жить с невидимыми стенами. Спокойно. Безопасно. Я в защите. Не собираюсь из нее вылазить из-за того, что улыбаюсь.

— Что тут за шутки пошли? — а это, к сожалению, прибежал Тим. — Я думал, что тут не менее токсичное общество.

— Иди отсюда, — это даже не я сказала. — мы важные вопросы обсуждаем.

— Это еще какие вопросы вы тут обсуждали? По-любому меня, да?

Готова его ударить. Что за нарциссизм? Про него речи не было.

Может, кому-то кажется, что я слишком агрессивно смотрю на друзей, преувеличиваю моменты. Но

с расставания прошло уже много дней. Люди способны меняться. Для новой привычки нужно всего-то от 18 дней до… неважно до скольки. Главное, что самое маленькое число 18. Происходит смена восприятия мира, маленькая, но происходит. Это вы просто привыкли к себе и близким, замечаете, как они меняются и не обращаете внимания. Другие же быстрее меняются.

— Тимофей, мир не крутится вокруг тебя. Мы обсуждали нас.

— А что у вас может быть? — не отстает Тим.

— По отдельности. Ты, наверное, забыл, но я тебе напомню. Из-за некоторой личности, я и Мари давно нормально не общались. Будь другом, иди к Карине и не мешай. Или иди и молчи.

Порой я забываю, что Стас еще тот душнила. Нет, сейчас он, конечно, прав. Так искусно нужно иметь посылать людей.

— Орел и Кислая. По отдельности. А вы пробовали рассмотреть себя вместе? Какая разница с кем встречаться, главное, чтобы это был не Зуев с Лопес, да?. — еще чуть-чуть и я готова ударить Зуева, — Малая, у нас скоро свадьба, будем женить друзьяшек.

Зря я с ними пошла. Очень зря. Уже миллион раз пожалела.

— Ты целый день ноешь, что Мари с Егором, а сейчас женишь меня с ней. Тимофей, в голове порядок?

Как хорошо, что Стас умеет находить слова и не сливаться. Я бы просто молчала. На практике этим я и занимаюсь.

— Так порядок у меня есть в голове, —Тимофей разводит руки в стороны. — это Кислая начинает флиртовать со всеми подряд.

Тут я даже останавливаюсь. Краем глаза замечаю, что Карина улыбается. Это надо запомнить, потом разберусь. Точно не сейчас.

Вдох, выдох. Он меня сейчас назвал девушкой нелегкого поведения? Вдох. Выдох. А сам-то? Вдох. Выдох.

— По-любому съездила в Москву, нашла Егора, поняли, что переезжают друг от друга и Мари вернулась за ним, будто собачка на поводке, — очевидный бред сказал Зуев.

— Слушай, а сам ставки не делаешь? Не ставишь чувства людей на кон? — я взорвалась. Молчать уже нет сил.

— Значит, ставка не сыграла! — уже орет Тим, когда мы подходим к берегу.

— А если честно, почему ты не в Москве? — спрашивает Стас.

— Конкуренция в проституции большая. Что тут думать? Севас в разы меньше Москвы. Пробиться легче.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

Какая муха его укусила? Что опять не так? Я же с ним даже не разговаривала почти.

— Зуев, иди головой об стенку побейся, — сказал Стас и сел на камни. — надоел. Мари, не слушай его.

Кидаю рюкзак рядом со Стасом, обувь снимаю, засовываю носки внутрь. И иду к морю. Лишь бы не думать о Тимофее. Вода стала чуть холоднее, но плавать еще можно.

Ноги чувствуют родную морскую соль. Штаны держу в руках, чтобы не намочить.

Прохладный ветерок приятно щекочет лицо. Немного так стою и сажусь на камни там, где еще сухо. Ноги вытягиваю в воду. Руки ставлю назад и опрокидываю голову.

Вот так лучше.

Спокойствие. Умиротворение. Без лишних мыслей. Они еще до меня не добрались. Аллилуйя.

Пока что меня отвлекает вода. Обнимает мои стопы, отпускает и снова обнимает.

Какое-то время так сижу. Мне нравится. Спиной чувствую взгляд. Мне все равно. Пусть смотрит.

Я не слышу никого кроме шума от небольших волн. Камни не ритмично стучат друг об друга, создавая морскую песню.

— Море — дом нашей Мари. С этим даже спорить не надо, — голос Стаса. Рада, что это он, а не кто-то другой.

Парень садится рядом со мной, но ноги в воду не запускает. Многое теряет. Рядом шикарная успокаивающая стихия.

— Ты ее, может, любишь, а она тебя нет? — спрашиваю я, вспоминая наш разговор.

Мои прошлые отношения были плохой идеей. С самого начала. Знаю, что Стас не знал про спор Тима. Я на него никогда и не обижалась.

Орлов — мостик в нашей компании. Он всегда рядом, поможет, помирит, если надо. Вот только даже мост не всегда справляется, иногда нужно искать другие пути.

— Психолог без диплома.

— Это самый ужасный комплимент в моей жизни, — сгибаю ноги и кладу на них руки. — я ненавижу мозгоправов, знаешь же.

И это правда.

— Знаю. Мари, все сложно. Боюсь обсуждать, когда она сидит буквально в метрах пяти от нас.

До этого не могла посмотреть в глаза Стаса. Сейчас же поворачиваю голову и вижу его зеленые глаза.

— Не надо съедать меня своими глазами. Блин, Мари! — он смеется, я улыбаюсь. Так и должно быть. Это правильно. Мы пережили ужасный период. Имеем право расслабиться.

— Прости.

— Да забей.

— Нет, я вообще, — закусываю нижнюю губу и перевожу взгляд на море. Так легче.

Вижу вдалеке стоячий корабль. Паруса замотаны, а красное дерево так и хочет на себе внимание.

Стас ничего не говорит, просто молчит. Безумно благодарна ему за это. Думаю еще пару минут и объясняюсь.

— Если говорить по правде, то это из-за меня «Вожаки» распались. Нам понадобилось целое лето молчания. Даже больше. Даже сейчас не все гладко, — мотаю головой, прогоняя слезы. — вообще не гладко. Это даже не 50% от того, что было раньше.

Знаешь, когда Карина рассказала про ставку, то я… я не верила. Все равно пошла к Зуеву. Сказала про трофей, а он даже не отрицал, да ладно это! Он не оправдался, не сказал, что это бред, а назвал меня дурой. Я до последнего не хотела верить в то, что он поспорил на меня с Рощиным!

— Мари, ты не виновата, — Стас чуть приобнимает меня, а я кладу ему на плечо голову.

— Я была о нем лучшего мнения. С начальных классов все-таки общаемся.

— Карина любит Тима. Я думал, ты знаешь, — говорит Стас резко, а у меня замирает сердце.

Глава 15. Первый ход

Почему я оставила им Даню? Хороший вопрос, но задайте его в следующий раз.

На самом деле Стасу я доверю мелкого. У них особая связь, дружба. Как хотите называйте.

Видимо, у Орлова так со всеми.

Каким бы Тимофей ни был дураком, но он не настолько плох. Да, поступил грязно, подло. Но было бы хуже, если бы он меня начал обсуждать за спиной. Особенно разные сокровенные и личные вещи.

Он же держит язык за зубами, это уже хорошо. Хоть что-то приятное сделал. Грязью не облил.

Только вот почему Стас так настаивал? Чувство вины? Скорее всего. Он всегда был более человечным, чем мы. Не такие ли люди внутри оказываются самые черствыми?

— Почему у вас с Тимом все напряженно? — я не выдерживаю тишину. Потому что в своих мыслях я могу утонуть. А так хотя бы узнаю то, что волнует меня.

— А у тебя с ним все хорошо? — ненавижу, когда отвечают вопросом, но именно так Калинин и делает.

— Не имеет значения.

— А вот у нас с тобой все хорошо. Суть уловила?

На самом деле я понимала, что именно из-за этой причины. Просто сложно осознать.

Тимофей так не хочет мне счастья?

Дальше думать не получается. Егор начинает говорить без остановки. Мне не надо ничего говорить, он сам перескочит с одной темы на другую. Не могу сказать, что это счастье в высшей степени, но это неплохо. Вероятнее всего сейчас Тим возьмет своих сестер, и они все вместе пойдут гулять. Надо было забрать Даню, но с другой стороны… мелкий сам захотел. Он их любит. Дети же чувствуют добро. Нет, Данька сам черт во плоти и тянется к другим сородичам.

— Мари, можем никуда не ехать, если переживаешь. — выводит меня из размышлений Егор. Как он понял?

— Поехали на автовокзал.

Дальше он берет меня за руку и ведет на остановку, попутно рассказывая какие-то истории из Москвы.

Например, он с другом на какой-то квартире устроил пожар, потому что ушли и оставили свечку гореть.

Не спрашиваю, зачем им свечка. Мне все равно на это. Просто думала, что свечки — что-то романтическое и для девочек. А тут два девятиклассника играют в игры на компах со свечкой. Я ни о чем не думаю. Мне размышлять вредно, если еще не понятно.

Невольно задумываюсь о том, что Егор и Тим разные люди. Совершенно. С Тимом можно было спокойно помолчать и чувствовать себя нормально. Если он что-то говорил, то нужно было вдумчиво слушать, смеяться, отвечать. Нет, он не обижался, просто становилось некомфортно, и я это чувствовала. Поэтому мы не сговариваясь пришли к тому, что либо молчим, либо ведем оживленную беседу.

С Калининым же другая история. Не помню, чтобы мы хоть раз молчали больше пяти минут. Он всегда говорит. Лимита на количество слов у него точно нет. При этом, он не требует ответов, просто старается как-то меня отвлечь и создать безопасное (?) общество. Человек-загадка. Я его до сих не понимаю. Каждый день — новое открытие.

Это я даже их характеры не коснулась. Но несмотря на все эти различие, у них есть кое-что общее. С ними мне комфортно. Точнее, с Егором мне стало почти также комфортно, как раньше с Тимом. Калинину мои поздравления. Только он их не услышит, а то зазнается.

Подсказываю Егору какой автобус нам подходит. Он даже не пытается вникнуть в свое местоположение. Бедный. Или нет. Скорее это я параноик. Внутри меня быстро собирается большой, тяжелый ком, когда не понимаю, где я. Ноги начинают трястись. Неприятное ощущение. Лучше знать маршрут.

На автовокзале Егор идет к кассам и покупает билеты. Мы договорились, что за обратную дорогу я плачу за двоих. Ну как договорились… я просто ему сказала об этом, а он посмеялся. То же мне. Я так-то независимая женщина, что начинается-то?

— Полчаса ждать, — говорит Егор, махая билетами у моего лица. — что-то часто автобусы в Ялту вашу ходят. Предыдущий семь минут назад ушел. Погнали есть, я видел тут фастфуд.

— Так Ялта вообще самое лучшее место в Крыму, — смеюсь я.

— Ах, да, точно, — он ведет меня на выход, улыбаясь своей акульей улыбкой. — «Сваты» же там снимались, да? Уверен, что только из-за этого в эту дыру ездят. Пропиарили город, молодцы.

— Сам ты дыра, — не люблю, когда люди такое говорят.

А сама удивляюсь его знанию сериалов.

Точно, он же из столицы. Города, где живут миллионами людей. Не ваша Ялта, которая хранит жизни 80 тысяч людей, а то и меньше.

— Крым сам по себе дыра. Не зря же ты в Москву так рвалась.

Он заходит в заведение и идет на кассу, не догадываясь, как ранил меня.

Крым — не дыра. Возможно, но нет. Просто это другой мир. Где нельзя строить бесконечные многоэтажки из-за гор, в отличие от Москвы. Тут все маленькое, уютное, родное, домашнее. Нет вечной спешки куда-либо. Здесь спокойно.

— Я осталась в Севастополе, значит были причины не ехать в Москву, понял? — говорю и ухожу на улицу.

Передумала. Егор тот еще сволочь, какой комфорт рядом с ним?

Калинин выбегает вслед мной.

— Почему ты тогда осталась?

Вдох. Выдох. А иначе я сорвусь и потеряю контроль.

Он залез на запретную территорию. Вход туда запрещен. Стены же есть. Одна и она несущая. Сбивать ее нельзя.

— Карина только и делает, что пытается понять из-за чего ты тут! Она твоя подруга, перестань скрываться. — он дергает мою руку.

Я надеюсь, мой личный пазл с подругой складывается сейчас неправильно, иначе третье предательство за год я не выдержу.

— Не твое дело! — я уже ору.

Все. Я теряю былое самообладание. В стенах начинает появляться дырка. Я влипла.

— Да скажи же ты! Легче станет. Вся такая непробиваемая Марибелла! — он активно жестикулирует руками, а глаза полны доброты. Отмечаю, что Егор красивый. — Одна против всех. Окружающее пытаются ей помочь, а она всех отталкивает, будто все плохие существа, а великая Лопес королева.

— Серьезно? — я истерически смеюсь. Не считаю я себя королевой. — Я осталась, потому что иначе не могла! Сбежать, не разобравшись с делами, не могу, извини! Это бы свидетельствовало о моем проигрыше. Моя война с Зуевым была не закончена! Марибелла весь год ходила с ним, потом поссорилась на глазах у всей школы, не общалась ни с кем, а потом уехала. Здорово, да? Я не хотела сбегать от проблем, а хотела разобраться. Я не могла так просто сдаться. Мне надо было в его глаза посмотреть, понимаешь?

— У тебя с Тимофеем нет войны. Воюешь только ты! Игра в одни ворота! — он не кричит, но все равно говорит слишком эмоционально.

— Откуда ты знаешь? — я усмехаюсь и отвожу голову в сторону, поправляя волосы. Точнее, закидывая их на бок.

Он молчит. Так я и думала. Молчать — шикарный способ избавление от ненужных и лишних слов. Просто нужно молчать. Такой тактики я и придерживаюсь. Конечно, мой квантовый двойник, скорее всего, никогда не уйдет молча, а будет доказывать свою правоту.

Может, я бы тоже так хотела, но не привыкла показывать свои чувства. Кричать во время ухода — давать всем знание того, что тебе не все равно. А я — стена.

Ты молчишь, желательно еще и осуждающе или вопросительно смотришь на человека равносильно тому, что тебе все равно, но так кажется окружающим. Внутренний мир не для них. Он должен быть скрыт от всего живого. Никто ничего о тебе не знает — никто не сделает больно.

— Потому что он любит тебя, это видно.

Приплыли! Второй человек за последние двадцать четыре часа это говорит! Да что за люди такие?

— Хватит. — мне неприятно. Не

хочу ничего знать про Тима.

Тут звучит, что заказ Егора готов.

— Я не знаю, что у вас случилось, у всех разное мнение. Тем более я не знаю, почему он не хочет изменить твое мнение о нем. Я бы делал все, чтобы привлечь твое внимание.

Так. Почему Егор пытается защитить Тима? Они же не переносят друг друга.

А сегодня Тим молчал и даже не прокомментировал мой уход с Егором…

И Калинин с Зуевым не общались, пока я со Стасом решала вопрос.

Они все сговорились?

— Стас не просто так предложил мне отдать им Даню? — спрашиваю я, надеясь на отрицательный ответ, но его нет. Шикарно!

— Вы сговорились? Стас типа лучший друг, который в беде не бросит, а Тим «любимый», — показываю кавычки. — бывший, который помогает мне, хотя я не просила!

— Звучит фигово, но все было немного по-другому, — Егор хочет взять меня за руку, но я отдергиваю руку. — это был великий план, который ты так жестоко опустила.

— Мы не едем в Ялту. — я зажимаю нижнюю губу. — Я не оставлю им Даньку. Мной не так просто управлять.

Егор что-то пытается мне доказать, но я не могу сегодня быть с еще одним предателем, знаю, что через часа два все забуду и скажу, что план был действительно хорошим для их тупых голов. Одного не понимаю: почему Егор помогает Тимофею, но при этом они смотрят друг на друга с ненавистью? Странно.

Калинин сдал билеты, забрал еду, и мы решили немного пройтись. Оказывается, он и мне бургер взял.

Идем молча. Не могу ещё нормально начать с ним разговаривать. Егор все-таки понимает мой настрой и не лезет со своими тупыми идеями и вопросами. Спасибо ему огромное за это.

Мы садимся в автобус, наполненным бабушками и едем обратно. К счастью, Егор взял ответственность написать Стасу про то, что мы возвращаемся.

Не могу сказать, что внутри меня буря эмоций, наоборот, пустота. Даже не хочу строить догадки из-за чего они все объединились против меня. Ладно, не совсем против меня. Возможно, все было бы по-другому, если бы не мой характер. Не смогла бы я спокойно отдыхать в другом городе, зная, что это был многоходовый ход.

— Стас вчера по твоей просьбе мне написал? — тихо спрашиваю.

— Не своем. Он сам хотел тебе написать. Просто… да, я хотел тебя уговаривать поехать со мной в Ялту, — вижу, что Егор впервые не может подобрать слова. — Зуев взрывной человек, а я не люблю ссоры, но также я и Стас хотим тебя с этим отморозком помирить. Показать тебе, что одна ссора не должна убирать всю вашу компанию с лица земли.

— Тогда почему просил, чтобы Данька с нами поехал?

— Потому что ты бы все равно его не взяла. Ты его оберегаешь, но разрешаешь ему общаться с Тимофеем. Да, можешь спихнуть все это на его сестер, но это не так. Меня ты знаешь плохо, и не взяла бы мелкого. Он общительный, а ты хочешь меня узнать. И не отрицай!

У него мозги есть в черепной коробке?

— Ты хорошая старшая сестра, Мари.

Я просто смотрю на него, в глазах Егора бушует вина. Он человек, а не объект для раздражения. Не контролируя свою речь, как бывало часто рядом с Тимом, спрашиваю:

— А ты?

Вина меняется на боль. Резко. Никогда не видела, что у Калинина так быстро пропадает улыбка:

— Я плохой младший брат, это другое.

Фальшивая улыбка.

Не спрашиваю дальше. Это запретная зона, я понимаю. Поэтому просто обнимаю его. Чувствую ответные объятия.

Когда выходим из автобуса, то первая вещь, которая бросается в глаза — Карина с Тимом. Она его обнимает. Пару раз моргаю и останавливаюсь, из-за чего Егор врезается в мою спину, все еще стоя на ступеньках автобуса.

Я не верю глазам. Это не сон? Точно? Я в сознании?

Очевидно одно — Стас не удивлен. Он стоит с Даниэлем и сестрами Тимофея. Вспоминаю недавние слова Орлова: «Карина любит Тима»

Ну, нет..

16 Апреля. 2025

Морской ветер приятно щекочет кожу, рядом сидит Тимофей и Стас, Карина отошла купить мороженное. Странно, что Орлов с ней не пошел, но этот вопрос не имеет большой ценности.

Через два месяца экзамены. Страшно, но мне все равно. Каждый день Тим оказывает невероятную поддержку. Но сам переживает.

Он — мой дом, где я в безопасности. По моим ощущениям, так было всегда. Каждый час, день и год. Марибелла Зуева. Неплохо звучит, да? Все равно мне никогда не нравилась моя фамилия.

Тим целует меня в щеку, Стас вздыхает, а Карина пришла с мороженным.

Вот. Именно так должно быть всегда. Я безумно люблю свою жизнь, Тима больше всех, а потом идут друзья. Данька по умолчанию есть.

— Люблю тебя. — словно прочитав мои мысли, говорит Тимофей. Он всегда угадывает то, что мне надо.

— Я тебя тоже.

— Какие мы нежные. — Карина кривит лицо и кидает в нас своей добычей.

В последнее время Кузнецова особенно странная. Это напрягает. Что-то идет не так, я чувствую.

— Забей, Стас тормоз. А она просто завидует нашему счастью. — шепчет на ухо самый родной голос на свете.

После этих слов становиться легче. По-другому поведение подруги объяснить я не смогу.

— Я расскажу вам сказку, как дед насрал в коляску. — говорит Тим, когда открывает мороженое.

Эти слова он говорит постоянно на протяжении последних двух недель, это уже не так смешно, но Карина просто разрывается от смеха.

Непонятное чувство зарождается внутри меня, особенно после того, как Стас открывает рот:

— Карина, это было смешно в самую первую неделю, Тимофей уже две недели сказку не может рассказать до конца.

Значит, мне не одной показалось это странным. Или я накручиваю себя

— Так, блин, чего не понятно? Дед обделался. Но, соглашусь, Карин, это уже не смешно. Я больше по привычке это говорю, чтобы развеять обстановку.

Кузнецова обиженно смотрит на Тимофея. Все же, что-то не так. Дурное предчувствие. Будто я иду над пропастью. Один неверный шаг и я лишусь всего. В прямом смысле.

Через минут срок Карина со Стасом ушли в одну сторону, а Тим, как обычно, идет со мной к моему дому.

С ним я стала самой счастливой.

— Я тебя очень люблю. — говорю я второй раз за минуту Тимофею.

— Еще бы ты не любила.

Тим поднимает меня над землей и кружит, а потом ставит на ноги и целует в лоб.

И как я могу жаловаться на этот мир, когда живу такой жизнью?

Только слишком долго у меня светлая полоса в жизни. Скоро наступит черная, я ее уже чувствую.

Сегодня

Воспоминания — черти. Они незаметно подкрадываются в твою мозг, пожирают тебя изнутри, а ты стоишь, как идиот.

— Мари, мы хотели лучшего тебе, — это говорит Стас. Вот только я его прибить сейчас готова.

Могу ли я сейчас ворошить прошлое, когда всех просила забыть о нем? У меня остался номер Рощина или он тоже пострадал от меня и заблокировал в ответ? Мне нужно узнать правду. А она рядом с ним.

— Суть ваших действий? — спрашиваю я.

К нам подходят эти двое, которые недавно обнимались по факту обнимала только Карина, но кого это сейчас волнует, да?)

— Нет, Тимофей, ты пока забери всех детей и купи им мороженое. — говорит подруга Зуеву.

— Ты им обещал мороженое ты и покупай. — поддерживает Кузнецову Орлов.

Стас смотрит на Зуева, а после этого Тим все-таки забирает детей и идет в ближайший магазин. Что ж, я смотрю на Карину. Она не дура. Либо ее не предупредили, что я приеду сейчас и все увижу, либо заигралась с Тимофеем. Чтобы сейчас не смотреть на мои глаза, которые полны непонимания, агрессии и всего прочего, она бежит за Тимом.

Поговорю с ней еще.

— Мне все сказать, потому что этот, — кивок в сторону Егора от Стаса. — не смог объяснить?

— Будь добр.

— Стасик, ты вообще?

— Егор хороший наблюдатель, — проигнорировав Калинина, говорит Стас — он понял, что Карина неровно дышит к Тимофею, а этот идиот любит тебя. Я остаюсь нейтральной территорией. Скажу честно, не самая легкая работа. «Вожаки» как будто не хотят восстанавливаться. Мы потеряли друг друга, где-то в этом году. Я и тебе друг, и Тиму. Я не поддерживаю никакую точку зрения. Ваши разборки исключительно ваши. Я хотел показать тебе, что Тимофей не против тебя. Как минимум потому, что следит за Даней. А Егор вовремя оказался под рукой. С ним я не устраивал разборок, все это делал твой любимый бывший, так что с Егором мы не ссорились. Ни разу.

— Мелкого не впутывай.

— Егор тут не при делах, — Стас проигнорировал мои слова. — У него свои цели, которые мне неизвестны. А мою задачу ты знаешь. Взаимопомощь, понимаешь?

— Вот только не надо меня делать каким-то продажным, но при этом со своими интересами, — вопит Калинин. — Поездка в Ялту — идеальная возможность мне с тобой, моя снежная королева, сблизиться.

— Зачем ты хотел помирить меня с Тимом, если я сейчас с Егором? — смотрю вопросительно на Стаса.

— Я не идиот. Тебе поверила только Карина и то, потому что ничего кроме Зуева не замечает. И обиделась, кстати, на это.

Хочу не слышать эти слова. Хочу забыть их. Почему именно моя подруга? Почему она хочет быть с Тимом? Лучше бы это была Марина, которая выкладывает фотки с Леоном в Сеть. Они реально встречаются!

—А Даниэль очень умный мальчик, — начинает после короткой паузы Стас, который убрал руку на шею и теперь ее сжимает. — еще бы всем рассказал, что произошло между тобой и Егором, пока нас не было рядом… Ты же поэтому ему не говоришь ничего о Тимофее, да? Чтобы он не проболтался?

— Вы хотели выбить из него все, что я думаю про Зуева? Вы больные?! — я уже ору.

— А почему так официально? Ещё бы по отчеству назвала. — этот голос принадлежит Тимофею его собственной персоной.

— Тимофей Андреевич Зуев, — специально называю имя его отчима.

Тетя Надя поменяла отчество в документах и теперь Тим ждёт совершеннолетия, чтобы вернуть имя своего отца на законное место.

На самом деле это ему и не понравилось. Стало первым рычагом в сторону ненависти к отчиму. В средней школе Зуев скатился из-за оценок, Андрей во всем винил Стаса. Тима это бесило. Он знать не хотел «чужого» человека. Но мне нравился новый муж тети Нади. Он прямолинейный, говорит то, что думает. И он любит Тима, просто тот не готов это признать.

Именно поэтому я его Андреевичем никогда не называла. Сегодня в первый раз за все время общения.

— Кислая, это очень мерзкий поступок.

— Не мерзее, чем все твои действия. Отстань от меня, понял?

— Эм, Мари, — Данька дергает меня за руку. — это я не пойду с ними на море?

— Да хоть утопитесь вы там все! — знаю, что не должна так говорить, а особенно при детях, поэтому продолжаю. — Нет, я не про тебя и не про девочек.

Глаза Нарины выглядит испуганными. Шикарно.

Ульяна ещё ничего не понимает. А Данька привык к моим срывам.

— Ты мне обещала пойти на море ещё тогда, когда из дома сбегала!

Да, я обещала тогда пойти первого числа на море, но он же заболел, так? Вот и всё! Пусть не жалуется.

Смотрю на отчаянные глаза Стаса. Его я понимаю. Я — стена. Он пытался пробиться и вернуть прошлое. Наивный.

Вижу, как Карина прячет глаза, и Тима, который не знает, чего ждать. Егора с нескрываемым интересом, Нарину с испугом, Ульяну с непониманием. И наконец мой брат, который отчаянно пытается все вернуть назад. Он больше всех не хочет распада нашей дружбы.

— Я обещала, что мы пойдем одни.

— Мы вообще не пошли.

— Ты заболел.

— Первого я еще не болел.

Нет, увольте меня, дети меня частенько выбешивают.

— Я хочу дружить с девочками, а пока ты ссоришься со всеми это сделать невозможно!

Я смотрю на Тима. Он чуть приоткрыл рот от слов Мелочовки. Сама не ожидала этого!

Своей войной я разрушила не только свой мир, но и мир моего младшего брата. Пусть и не родного. Вот и зачем я это вспомнила именно сейчас? Стало еще хуже.

Смотрю на Стаса. Он буквально кричит: «Пойдем все вместе на ваше море»

— Уже почти неделя прошла с твоего обещания… ты их всегда сдерживала, так почему сейчас не хочешь? — я готова упасть от этого жалобного детского тона. Внутри пошла трещина.

Смотрю на Карину. Она выжидает. Чего — не знаю. Впрочем, Егор делает то же самое. Только там я знаю, что он ждет.

— Ты проштрафилась, Мари. Теперь условие пойти на море с девочками. — Даниэль смотрит на Нарину и Ульяну.

Открываю рот, закрываю. Хочу ответить Даньке, но меня перебивает Зуев:

— Так пошли!

Все легко у него.

— Я пойду, если пойдет Егор.

Хочу открыть рот от собственных слов. Вместо меня это делает Тим, а Егор лишь обнимает меня за плечи.

Такой большой компанией мы идём в сторону пляжа. Не думала, что все закончится так.

Дети бегут впереди. Тим берет на руки Ульянку, потому что та уже устала. Егор идет рядом с Зуевым, что интересно. А еще загадочно то, что они пока не перерезали друг другу глотки. Последствия их драки все еще сохранились на лицах. Но почему мир так быстро наступил?

— Обещаю помочь восстановить «Вожаков», если там появится Егор. — резко говорю я.

— Прости, что? — Карина на меня смотрит удивленно.

— С тобой вообще отдельный разговор, дорогая.

— Только всю переписку мы скроем от него. А вообще новую группу сделаем, — говорит то ли Тим, то ли Стас. Впервые не понимаю кто именно, потому что смотрю на Кузнецову.

Могу я ей доверять? Я никому не доверяла с апреля.

Могла бы я ей доверять, когда пришла бы в себя? Безусловно, но теперь не знаю.

А если все, что я знаю — ложь. Что тогда? Я просто так убивалась полгода?

Мы приходим на пляж и садимся прямо на песок. Ульяна уже спит, после небольшой истерики.

Данька и Нарина играются на берегу и кидают камни в море. Им так хорошо. Такие маленькие и беззаботные. Из проблем — злая сестра, то есть я и только у Даньки.

Я лежу на плече Егора и мне хорошо. Не смотря на то, что рядом со мной другая моя жизнь, старая. Я счастлива, ведь Егор — другая история. Моя.

Калинин другой. С ним у меня нет обязательств. Можно быть новой собой. Другие же хотят видеть прошлую меня. И все же, я объединила эти Вселенные. Напрасно? Скорее всего.

Скоро взрыв. И я его жду.

Пока смотрю на море, то понимаю: я играю не против Тима, а против себя. Постоянно давала прошлой себе первый ход. Именно она сидела за белыми фигурами, возможно, она и проиграла. Потому что в эту секунду, слушая как сердце Егора стучит, я самая счастливая.

Я влюбилась. Почему и зачем пока не знаю. Еще и не знаю, когда это произошло

Влюбилась, но хотела держаться за Тима, потому что не разобралась в себе. Это ошибка.

Сейчас я его отпустила к Карине (надеюсь, что не к ней), и приняла свои чувства.

Глава 16. Сломать или убить?

Марибелла

Прошло полтора месяца с того момента. Что-то изменилось? Определенно.

Во-первых, мы с Кариной поговорили. Она была с Тимофеем и со Стасом все лето, влюбилась, но очень боялась моей реакции. Теперь мы друг другу рассказываем все.

Но в этом я не уверена.

Во-вторых, мы с Егором все-таки съездили в Ялту через две недели.

А до этого каждый день я понимала, что Егор перестал быть просто новеньким. Он стал моей рутиной, перед сном нужно было переписываться с ним. Утром просыпалась, а он уже писал «доброе утро». Я снова научилась дышать.

Ялта

Я уговорила папу посидеть с моим братом и сейчас иду по набережной с Егором.

В какой-то момент, когда я делаю сотую фотографию моря за день, Калинин выхватывает мой телефон.

— Козел! — кричу я и сразу же бегу за ним.

В платье это делать неудобно, да и сумка отвлекает, поэтому метров через десять останавливаюсь.

Егор это замечает.

— Решила, что я — заяц и всего лишь твой ужин? Тогда давай я буду лисой, а ты зайцем.

Не успеваю переварить информацию, а Егор уже бежит ко мне, подхватывает на руки.

С ним легко. И весело.

— Отпусти! — я бью его по плечам.

— Как я могу такую шикарную девушку отпустить? Парень же твой.

Но он все-таки ставит меня на ноги и смотрит в глаза. А я отмечаю, что сегодня его зеленые глаза стали еще зеленее.

— Мы притворяемся, помнишь? — говорю это ему, а на самом деле себе.

— Они не верят, понимаешь?

— И они правильно делают.

— горько усмехаюсь я.

— Нет, просто у нас актерская игра плохая, надо серьезно начать.

Я даже ответить не успеваю, он обхватывает мое лицо, а дальше все как в тумане. Помню, что была счастлива в тот вечер, но не смогла уснуть в автобусе на его плече. Как делала это с Тимом.

Но они же разные, правда?

В тот вечер я много смеялась с Егором.

С ним мне комфортно, радостно. Да и вообще он самый лучший. Достал меня со дна. Чувствую, как я расцветаю изнутри.

Он мой спаситель.

Сейчас

В-третьих, мы сделали группу, назвали её «Вожачки» глупо? Очень. Но к счастью, она просуществовала полторы недели. В какой-то момент мы перестали писать друг другу. Ладно, там общались в основном Егор и Стас. Иногда Тим, но держался он недолго. Мы так и не смогли найти точку соприкосновения. Не стали общаться, как раньше, но все равно уже не в ссоре.

С Тимом я просто не общаюсь и не контактирую, а это залог успеха.

Стас

Это самое сложное начало учебного года. Устал молчать. Устал всех спасать, они не хотят! Им все равно. Взросление очень сложный процесс. Мари, блин, медленно оттаивала в руках Егора, сейчас вообще не ходит, а летает. А как общаться со мной или Тимофеем, так сразу включает стерву. Она будто с Егором построила отдельный мир, где нас нет, а ей там хорошо.

Я её не виню, никого не виню. Даже Карину не виню, хотя имею на это полное право. Ее эта тупая влюбленность в этого ходячего зомби, который, кстати, выпал из жизни, когда понял, что потерял Мари окончательно.

Карина

Вот только зачем Мари не уехала в Москву жить? Летом было легче общаться с Тимофеем, а сейчас он только и делает, что из кожи лезет и все из-за нее.

Бесконечные разговоры с Лопес насчет моего отношения с Тимофеем. Это был не один разговор, не два. Мы до сих пор время от времени возвращаемся к прошлому. Сейчас чуть меньше. О, спасибо, Егор! Продолжай ее отвлекать.

А на самом деле Калинин меня напрягает. Слишком внимательный. Взялся из ниоткуда. Вроде ссорился с Мари, а потом с ней и замутил. Странно все это как-то.

Но мне надо привлечь внимание Тимофея. А Стас мне поможет. У него нет выбора.

Тим

Живой. Уже спасибо.

Внутри я умер еще в сентябре. Когда они создали группу «Вожачки» и добавили туда Егора. Кстати, с ним пришлось сбавить обороты. Он был доступом к общению с Белли.

Изначально я хотел доказать Марибелле, что я ответственный и ценю ее выбор и все такое. Только вот Кислая этого даже не заметила, а потом стало слишком поздно снова марать руки об лицо Егора. Зато я вернулся на бокс.

Пришлось писать тренеру, а потом на занятиях видеть его ухмылку.

Егор

Это был сложный месяц. Попробовать добиться Мари еще то испытание. Мне она нравится. Она не такая как все. Просто… мне стало интересно, что за девушка скрывается за маской безразличия. Мне понравилась. У нее очень умные мысли, она такая эрудированная, начитанная. А её волосы! Это отдельная стихия.

Мне нравится с ней сидеть вечерами на пляже и любоваться закатом.

Для меня море — это особое место. Оно подарило мне Марибеллу Лопес. А для нее оно дом. Так что там мы часто зависаем. Десятый класс экзаменов нет. Наслаждаемся, как можем.

А момент в Ялте на набережной, где я набрался сил, и безразличная маска рухнула с лица Мари. Правда, временами это «мне все равно» просыпается. Все-таки это ее некая защитная реакция. Особенно на своих друзей.

Глупышка.

Марибелла

Калинин и Мелочовка на удивление быстро нашли общий язык. Они общаются о компьютерных играх (нет, я серьезно). У них есть еще и другие темы для разговоров, но они сильно проигрывают играм.

Данька и Нарина видятся. Редко, но все же. И это не я прошу Тима о встрече мелких, даже Тим этого не просит. Даниэль убедил мою маму, а она поговорила с Надей. Теперь наши мамы гуляют вместе, а трое маленьких демонят счастливы.

Биологию я полюбила ещё больше, чем раньше. Это единственный предмет, где я сижу вместе с Егором. Я решила не бросать Карину и сидеть с ней. Калинин не пропадет. Надеюсь.

Как раз сейчас перемена перед этим шикарным предметом. Кстати, наша главная сплетня в начале года Марина и ее загадочный парень не встречались. Она играла на публику, а в частности пыталась добиться внимания Тимофея Зуева. Не мне ее судить, я тоже к такому способу прибегала. Но цель была другой: доказать Тиму, что я могу без него обходиться. Я смогла? Вполне. А она хотела ревности. До чего бедняжка докатилась…

— Самый странный человек в моей жизни, — слышу голос сзади. Это Егор. Не знаю из-за чего, но он называет меня так. — пошли обойдем всю школу.

— Ну нет, — я уже устала от таких предложений. Я эту школу не обходила столько раз, сколько обошла ее с Егором за месяц. Она мне в кошмарах начнет сниться.

— Ты не можешь побыть со мной несчастные десять минут? Я ж тебя люблю.

— Мне с тобой сидеть весь урок, дай запастись терпением.

— Семейные разборки, что опять случилось? — понятия не имею откуда взялся Стас, но он тут.

— Уйди, Орлов, бесишь.

Не знаю из-за чего Егор так зло отреагировал, потому что Стас единственный человек из компании (кроме меня) который общается с Калининым и ничего не имеет против него. Вообще Орлов кажется самым адекватным, но на самом деле это далеко не так. Он ставит желание других выше своих собственных. Это круто? Нет.

— Калинин, иди проспись, а. Совсем голову потерял? — Стас говорит без особого энтузиазма. Что-то случилось: на нем нет лица.

— Ты с Зуевым поссорился? А я вам говорил, что не все так просто с этим козлом.

— Егор! — одновременно говорю я и Стас.

Ладно, что Стас это сказал. Но после моих слов они смотрят и ничего не понимают. Сначала друг на друга, а потом на меня. Двое мужчин, избавьте меня от этой компании.

Естественно, против Тима я ничего не имею. Я его по-своему ценю и уважаю. Невольно иногда сравниваю Егора и Тимофея. Но мне не нравится это делать. Неправильно же. Они разные. Отношения тоже разные. И не только из-за них. Тут же и я изменилась.

С Тимом было больше неожиданностей, была непредсказуемость и драйв, мне это нравилось.

С Егором же все спокойно. Может, мне сейчас это и надо, потому что я чувствую себя живой рядом с ним. Не засыхаю как растения без воды.

Я знаю, что он старается ради меня. Наши отношения начались очень быстро и внезапно.

— А на самом деле Карина сейчас с Тимофеем, — я готова молиться на Стаса, который заполнил неловкое молчание. — обсуждают сегодняшнюю их встречу. Прямо с самого утра.

— О как, — я ничего про это не знаю, поэтому так и отреагировала, но Егор опять как-то странно на меня смотрит. Черта с два! Как ему доказать, что мне все равно на Тимофея, если наше общение вообще завязалось на моей некой мести Зуеву? Я влипла.

Стас, конечно же, заминает этот инцидент. И я действительно хочу пойти поставить за него свечку, хотя не верующая. Мои древние Боги звучат более интереснее.

Остаток дня проходит спокойно. Егор провожает меня до дома, а сам идет на остановку. Параллельно чувствую долгожданное тепло в груди. Мне нравится Егор.

Дома никого нет. Даниэль сейчас у кого-то на дне рождения, так что он придет с мамой вечером. Папа на работе. Обожаю возвращаться в пустую квартиру!

Бросаю рюкзак на пол, беру проводные наушники и прыгаю в кровать. Вскоре я засыпаю, а когда просыпаюсь, то вижу сообщения от подруги.

Карина: Молодец, что осталась. Доказала всем, что не слабая, а про других ничего не думала. Спасибо!

Искренне не понимаю. У нас же было всё хорошо. Её эмоциональные качели меня подбешивают, честно. Хочу ей написать, но кое-кто кинул меня в черный список. Потрясающе. Ладно, разберусь завтра.

Карина

Внутренне я ликую. Наконец-то набралась смелости и попросила Тимофея меня выслушать.

После школы мы идем в тишине в сторону моего дома. Для меня это молчание — пытка. Ненавижу молчать. Странно, ведь моя лучшая подруга — Марибелла. Уверена, она и изобрела игнор.

— Мелкая, что ты хочешь?

«Мелкая» как же я ненавидела это прозвище, а потом поняла. Тимофей дал кличку только мне и Мари. Лопес его бывшая, у нее именем было «Кислая», если и у меня есть отдельное имя от Зуева, то, может, он ко мне что-то чувствует?

— Тимош, твое сердце сейчас занято? — Боже, что я несу?! Убейте меня!

— Эм, — он явно этого не ожидал. — сестры подойдут? Не намекай, мне не до этого.

— Как ты относишься к тому, что Мари осталась?

Он останавливается. Неужели он к ней еще что-то чувствует? Да она же с сентября месяца с Егором мутит! Что это с ним? Его бывшая ходит счастливая и без него.

— Мне-то какое дело? И опережаю тебя. На Егора мне кристаллически…

— Поняла!

Не хочу, чтобы он договаривал свою фразу. И так поняла, что он хотел сказать.

Кусаю губу. Чувствую вкус железа. Кровь. Я прокусила до крови, ладно. Теперь начинаю теребить руками.

— Что ты нервничаешь? — Тимофей смотрит на меня с некой заботой! Ему не все равно на меня!

— Знаешь, я была рядом с тобой, пока ты думал, что Мари уехала и бросила тебя. Она же даже с тобой не поговорила!

— Кузнецова, — он меня останавливает. Как и мои слова, так и мои ноги, взяв меня за рукав. — если ты хочешь засирать Мари, то иди, не знаю, к Марине.

Мы стоим друг напротив друга. У него такой усталый взгляд. Опять все из-за этой Лопес. Она его недостойна. Он не должен так страдать из-за нее, когда у нее в жизни все шикарно. Она улыбается и смеется вместе с Егором. Ей хорошо и всегда было хорошо.

— Я люблю тебя. — говорю эти слова, как молитву. Потому что сейчас я хочу провалиться под землю. На лице Зуева расплывается улыбка.

— Смешно пошутила, дальше что?

Он назвал мои чувства шуткой?! Закрываю глаза и тяжело вдыхаю. Какая я дура. Думала, он уже готов, а он еще страдает!

— Я не шутила, Тимош.

Тимош?! Серьезно? Что я несу?

— Карин, кто сказал Мари про какой-то спор? Ты сама все разрушила мне. И вот не надо сейчас белой и пушистой прикидываться.

Что он несет? Откуда знает?

Чувствую слезы на своих щеках. Тимофей их замечает и обнимает меня. Я вдыхаю его запах. Такой родной. Его рука гладит мои волосы. Неужели я сейчас себе сделала счастье?

— Я люблю её, Карин, — не верю в его слова. Не хочу.

Отталкиваю его руками.

— Как ты можешь ее любить? Она пришла в школу, хотя должна быть в другом городе. Никому ничего не сказала. Общается с новеньким, да и вообще они встречаются! Тебя это не смущает?

Слезы просто спадают с моих глаз. Я хочу рвать и метать. Если бы мне дали сейчас кнопку, которая взорвет мир, я бы на нее нажала.

— Егор — непостоянный. Сегодня он есть, а завтра нет. Подожду, пока они наиграются. Карин, она с ним счастлива, понимаешь?

Он это говорит так просто! Будто это каждый день с ним такое происходит.

— Только сейчас ты и меня потерял. Мари тоже. Еще давно. В апреле, когда молчал. Взял у нее тактику? Вот только она плохо сыграла! Сказал бы хоть слово, но нет, надо молчать, чтобы она считала тебя предателем. Ты — трус!

— Все сказала?

Бью его. По щеке. Он даже голову не поворачивает. От этого еще больше хочу ему врезать.

— Ты за нее не боролся. Ты ее не любишь, идиот…

— А сама с чем останешься? Всех поссорила. Думаешь, мы не перепустим через это?

После этого я ухожу. Со слезами на глазах. Пишу Мари сообщение на ходу. Ненавижу ее.

Хочу испариться с этой планеты. Почему все вокруг такие идиоты? Ненавижу их! Всех. Каждого. До единого.

Марибелла

На следующий день Карины в школе нет. И как мне, блин, узнать, что произошло?

Егор сел ко мне. И теперь мы вместе будем сидеть целый день. Лишь бы не перегореть. Да, именно такую стратегию я выбрала. Не сгореть друг от друга.

Все мысли вращаются вокруг Карины. Вчера я думала, что узнаю сегодня. Ага, вот, держи, на подносе вся правда. Только не подавись. Правду говорить всегда очень сложно. Это очень коварная леди. Для каждого она еще и разная. Ну супер! И что мне теперь делать? Ждать пока на Кузнецову снизойдет вдохновение расскажет мне все?

Пока учительница стоит и объясняет новую тему, я разворачиваюсь полубоком. Там на меня смотрят четыре удивленных глаза. Не помню когда в последний раз разговаривала с ними на уроке. Да и на моем варианте сидит Тим. О, боги древней Греции, спасите меня.

— Где Карина? — спрашиваю я.

— Ты ее подруга, — констатирует Стас.

— Спасибо, а я-то думала… ты так-то тоже её друг, если забыл. — кидаю ответку я.

Егор сидит и с ехидной улыбкой наблюдает, что мой злой взгляд направлен не на него.

Стоп.

Вспоминаю, что вчера Орлов подходил ко мне и Егору. Карина и Тим должны были пойти гулять? Вот же Тимофей гад.

— Зуев, я тебя ненавижу.

Егор начинает смеяться в голос, а мне приходится развернуться, чтобы не слышать замечание от учителя.

— Кислая, что я опять сделал? Я даже молчал, когда ты спрашивала, потому что по-любому ответил бы неправильно. — шипит сзади Зуев.

Разворачиваюсь обратно к ним. Егор недовольно что-то бурчит, потому что уже успел взять мою левую руку.

— Не могла же Карина обвинить меня во всех грехах мира самостоятельно, а потом еще и заблокировать! Тим, это очень смешная и подлая месть. Если я тебя так часто блокировала, то это не значит, что все вокруг должны меня отправлять в черный список.

И все же учительница делает мне замечание, я извиняюсь и сажусь нормально. На время.

— Откуда ты знаешь, что она пошла гулять со мной? Знаешь, о чем мы разговаривали?

— О ее безграничной любви к самому фиговому, — было другое слово из уст Егора. — человеку в мире.

Теперь я с Калининым сидим вместе полубоком. И смотрим на Тима. Стас, кстати, тоже на него смотрит.

— Вы все знали? — Тимофей выглядит разочарованным в обществе, а конкретнее, в нас.

— А что на ходу не придумал, как поднять самооценку за чужой счет? — спрашиваю я.

Нет, я, конечно, в шоке, что Карина вроде как призналась в любви. Но откуда это знает Калинин?

Вот чего я не ожидала, так это того, что Тим поднимет руку и свалит из кабинета. Что-то вчера произошло. И я очень надеюсь, что Тим не рассказал про меня гадости Карине.

Все хорошо было, почему белая полоса не может идти бесконечно? Меня лично это устраивает.

— Уверена, что ты того обвиняешь с своей беде? — спрашивает Стас.

Смотрю и не понимаю о чем он. Орлов знает больше всех, как минимум, потому что он общается со всеми и ни с кем не ссорился. Это дает ему преимущество. Но про что он?

Егор кладет свою голову мне на плечо. После этого действия я перестаю думать. Наслаждаюсь моментом. А рука быстро гладит его волосы.

Урок проходит быстро и незаметно. Точнее, остаток от него. Тим пришел через минут двадцать за что получил выговор от математички. По его лицу видно как ему «жалко».

В другой бы момент я бы подумала что-нибудь про уход Тима. Сейчас мне все равно. Но он никогда не сбегал от конфликтов. Шел напролом. Тут что-то не так. Мне должно быть все равно. Рядом со мной сейчас один из важных людей в моей жизни. Какое мне дело до Тима?

На перемене Егор решает походить по всей школе. Ну и пусть. Я сижу в телефоне на диванчике. Вскоре ко мне подсаживается Стас, и теперь мы оба зависли в гаджетах. Прекрасное времяпрепровождение. Все было хорошо, пока Зуев не подсел к нам:

— Мари, давай поговорим. — после этих слов я чуть телефон не уронила. Это что за приколы?

Молчу. А что я могу? Где этого черта с именем Егор носит?

— Только без твоих этих приколов. Ты меня слышишь, зачем притворяешься?

— Не знаю, что тебе сказать. — продолжаю смотреть в телефон.

— Я знаю, что тебе скажу. Ты можешь ничего не отвечать.

Он меня бесит. Снова. Почему он такой противный?

— Ну так говори.

— Не при всех же.

— Я чужой что ли? — обиженно спрашивает Стас.

— Цыц, — Тим говорит это Стасу, а потом опять обращается ко мне. — Идем поговорим.

Не выдерживаю и встаю. Все-таки интерес он мой удержал. А еще он так заинтересован в разговоре. Мало ли все двадцать минут думал на уроке про этот разговор. Вдруг что-то умное скажет.

— Тебе про спор Карина сказала? Просто скажи. Или головой помотай.

Вот он сейчас серьезно об этом решил поговорить? Сейчас?

— Я про это сейчас говорить не буду.

— Спора не было, Белли!

Стою. Молчу. Я в шоке. Как будто из меня сейчас душу изгнали и я слежу за всем со стороны. Вижу, как Тим стоит напротив меня, а люди проходят мимо и даже не смотрят на меня. Школа продолжает жить. Опять.

Опускаю взгляд и вижу кровь на руке Тима. Он злился. Вероятно, пошел в туалет и что-то там сломал. Бедная школа.

— Реально? — искусственно удивляюсь я. — вот сейчас это решил сказать? Когда у меня все хорошо в жизни? Ты — эгоист, Тимофей. Просто, — я поднимаю руки и дотрагиваюсь до своих волос. — поверить не могу, что это ты говоришь. Никогда не думала так плохо про тебя, как сейчас. Ты меня убиваешь. Почему тогда молчал весной? Да даже летом мог сказать! Но нет, надо подождать, пока все наладится. Я тебе не верю, Зуев, ты продолжаешь закапывать себя в моих глазах. Так держать. Мне хорошо с Егором, слышишь? Ты не имеешь права это у меня забрать.

Теперь молчит он. А я ухожу.

Часть меня верит ему. Я же догадывалась, но все равно не хочу принимать это всерьез. Номер Рощина так и не нашла. Так зачем вспомнить прошлое?

Где Егор? Он мне нужен. Прямо сейчас. С ним я могу дышать. Сейчас же я задыхаюсь. Ухожу вообще в другую сторону. Пока прохожу мимо туалета, где весной провела почти весь урок в слезах, то чувствую огромный вакуум вокруг меня. С тех пор я туда не заходила. Может сейчас самое время? Тогда это место точно будет ассоциироваться с предательством Тимофея. Поверить не могу!

Зуев обвинил мою лучшую подругу в предательстве! Ну и где её выгода от этого действия? Или хотя бы мотив? Карина не могла так подло поступить. Но тут же вспоминаю про внезапную блокировку меня с ее стороны.

Но она же влюбилась летом в него, зачем врать?

Да какая разница? Сколько вообще воды утекло с того времени? Я перестала вести счетчик дней. Только отпустила всю ситуацию, а он посмел такое сказать. Не удивлюсь, если это его подлый план.

Натыкаюсь на Егора. Он улыбается и идет ко мне, говоря, что я ленилась ходить, а сейчас хожу. Ох, Егорчик, если бы ты знал, из-за кого я иду.

Дальше мы идем вместе. Он берет мою руку. А я расслабляюсь. Не замечаю, как начинаю улыбаться с шуток Калинина. Также и надо, правильно?

Вообще, наш с ним сюжет банальный, согласна. Ненавидела парня на море, он оказался моим новеньким, а потом стал парнем. Все обыденно и скучно.

А не в простоте ли счастье?

После уроков я забрала мелкого и мы вдвоем пошли домой. Егору сказала, что мне надо отдохнуть. Он не сразу, но поверил.

По дороге домой Даниэль на удивление молчал. Ладно, я к нему не лезу, потом сам расскажет. Пока что пусть сам разбирается.

День проходит очень тупо. Я в своей комнате, мелкий в своей. Родители сначала к нам не заходят, но ближе к девяти вечера ко мне пришла мама. К этому времени уроки все сделаны, а мысли возвращаются к прошлому.

Не верю Тимофею. Но и объяснить поведение Карины не могу.

Мне не очень хорошо. И Егор не отвечает на сообщения!

— Как у тебя дела? — спрашивает мама. Почему она приходит в самые неподходящие моменты?

— В норме. — Коротко и ясно отвечаю я ложью.

— Ты сама не своя. Вроде бы у тебя с Егором все хорошо было. Поссорились? Просто Данька сказал…

— Какая разница? С Егором все хорошо.

Мама села рядом со мной на кровати. Не хочу, чтобы она у меня что-либо спрашивала. Я могу сорваться.

— Ты перестала со мной делиться своими чувствами. Ты как будто живешь вне всех, — она смотрит на меня молящими глазами. — что тебя тревожит?

Начинаю крутить кольцо на своем пальце. Раз. Два. Три. Мне все равно. Четыре. Пять. Шесть. У меня все хорошо.

Она не моя мать, но она моя мама.

— Это с Тимофеем связано?

Сейчас мама мне поставила шах. Возможно шах и мат. Только внутри меня все взорвалось от этого.

— Тебе какая разница? Я тебе никто!

Тут же жалею о своих словах. Но чувствую, что буду продолжать злиться и всех отталкивать. Уберите из меня демонов, они мешают мне жить. Заприте в психушке, где угодно, но подальше от всех.

— Я помочь хотела. Я рядом, знаешь?

С этими словами мама выходит из комнаты, а я хочу плакать. Но не могу. Я выплакала все слезы уже давно. Еще больше начинаю психовать, потому что не могу выплеснуть эмоции. Да пошло оно все.

И тишина. Минута, две, три. Слышу только, как папа с Мелочовкой разговаривает. Мама молчит.

Сердце стучит с нереальной скоростью. Уверена, что гепард в Африке бегает медленнее, чем сейчас бьется этот бесконечный двигатель внутри меня. Нет, он не бесконечный, правда сейчас не хочу думать об этом.

Уверенность в том, что с Егором моя жизнь наладится, сейчас разрушается в прах. Он не учит меня дышать, Калинин дает забыться. Будто я всегда была самой нормальной.

«Ты живешь вне всех».

Стены плывут. Они попали в бесконечную спираль боли.

«Это с Тимофеем связано?».

Мое плохое настроение должно быть прямо пропорционально связано с Зуевым? Это так очевидно или что?

Теперь плыву я. Странно, ведь я в кровати, а не на море. Воды тут точно нет.

Я не могу шевелиться. Тело захватил кто-то. Точно не я. Оно мне не принадлежит.

Не знаю сколько прошло времени. Во меня ничего нет. Никаких чувств. Я просто смотрю на шторы.

Игнорирую сообщения от Егора. Он, конечно, написывает. Наконец-то! Но мне все равно. Завтра объяснюсь. Сейчас мне надо отключиться.

Глава 19. Разговоры

Мари

Заглянув на вокзал, сажусь в такси.

Почему он так со мной поступил? Почему в чужом городе? Зачем он меня сюда привез?

Ноябрь

С Егором приехали в центр города и идем по набережной, держась за руки. Мне нравится проводить с ним время, он живой, разнообразный, а самое главное он готов быть со мной не смотря ни на что.

Ощущение безопасности и стабильности так и исходит от парня. Его волосы чуть закрывают лоб, а мне нравится их отодвигать и образовывать «шторку».

Егор купил нам бургеры, а я привела нас на лавочку с видом на море.

— Тут бургеры, кстати, вкуснее, чем в Москве.

Я поднимаю озорной взгляд на него, отрываясь от моря.

— Правда? Или ты просто ищешь плюсы, находясь тут?

Я знаю, что Егор не хотел переезжать из столицы. Кто в здравом уме оттуда хочет уезжать?

— Я серьезно.

Он заправляет мою прядь, которая выбилась от общей прически, за ухо. В его глазах вижу такую доброту и нежность, поэтому не уверена, что Егор живой. Таких людей не бывает.

— Марибелла, ты очень красивая, — вдруг говорит он. А я уверена в правдивости этих слов. — и я тебя очень люблю.

— Я тебя тоже.

Не успеваю заметить, как оказываюсь в его объятиях. А на моих щеках уже миллион поцелуев от Калинина.

Декабрь

Через три часа.

Вижу свою биологическую мать.

Вижу человека. Мужчина, который похож на моего настоящего родителя.

Мне тут не нравится. В их глазах нет любви. А зачем меня любить? Они же забыли про меня. Тимофей, Карина, родные, Егор. Теперь еще и эти двое биологических родственников. Так-то если подумать, то и Диего с Даниэлем мои биологические родственники. И я за них буду держаться до последнего.

Все это время мне просто надо было посмотреть в глаза людей, которые принесли меня в этот мир. И ничего я там не увидела. Можно уходить.

Настя меня обнимает. Ксавье просто смотрит. Ну да, за семнадцать лет не насмотрелся, поймите его.

Меня куда-то ведут по большой квартире. Зачем им двоим такое большое жилье? Ответ прост. И я узнаю его через минуту. Их пятеро. Вижу двух двойняшек. Мальчик и девочка. Им лет восемь. Как бы я не хотела, чтобы они были похожи на меня, но они имеют моё ДНК в крови. А потом выходит старший сын. Ему около одиннадцати.

В доме царит атмосфера, что тут счастливая семья. Мне тут нет места. Так ведь? Мама спаси. Забери меня. Лучше бы бомжевала на вокзале.

На холодильнике висят детские рисунки. Скажу, что Даниэль лучше рисовал в четыре года. Он у меня вообще самый лучший. Так зачем я его игнорировала в последний месяц?

Ксавье выгоняет из кухни всех своих детей. В «свои дети» я не отношусь. Больно надо. Как уйти отсюда? Готова к восстанию зомби, лишь бы найти повод для ухода.

— Белли…

— Мари. — исправляю я. Белли я для своих. Для Тимофея. Но не для них.

— Мари, как твоя жизнь? — о, а это мой «папа» спрашивает. — почему ты в Москве?

Они думали, что единственные хотели уехать в столицу? Больше таких людей нет что ли?

— Все нормально. Я сюда так-то ехать учиться хотела, а сейчас отдыхаю.

— Почему не учишься? Не поступила?

Это я им вопросы задавать должна! Не поступила! Вообще-то на бюджет прошла! Потом освободила место для счастливчика.

— На бюджет поступила. Решила без колледжа, а просто в универ пойти. — тихо говорю я, а потом резко спрашиваю. — Почему вы меня бросили?

Тишина.

Ну давайте, найдите хоть одну причину.

— Мы тебя не бросили, — говорит «мама».

Так вот значит как. У вас трое детей, самую старшую вы оставили в прошлом, но не кинули. Прикольненько, что могу сказать?

— Спустя семь лет мы ничего еще не добились, появился второй ребенок. На Диего уже не хотелось вешать второго ребенка, да и мы поссорились на тот момент. А мы против детдома и аборта. Ну вот и пришлось с ребенком на руках достраивать карьеру. Забирать тебя уже было поздно. Да и не думали, что Диего скажет тебе правду.

А я сама её узнала. Задается еще много вопросов, но я молчу. Почему они во всем обвинили моего папу?

Настя ставит чайник и стоит около столешницы, Ксавье садиться за стол и зовет меня сесть туда. Я слушаюсь, потому что стоять уже нет сил.

Думаю про подарок Тима. Что там?

Чувствую себя паршиво. Бросил парень, сижу в окружении чужих людей, а думаю про бывшего. Мари, да ты просто молодец. Пора умнеть. Пошутила и хватит.

В конечном итоге рассказываю, что я отличница, слушаю, что мои родные братья и сестра так себе учатся. Проскальзывает, что в Москве обучение сложнее и дети хорошо держатся.

Могли бы и похвалить. Не все дети отличники и поступают на бюджет в колледже. В столице, так-то.

Мне плохо. Тут невозможно дышать. Через час бессмысленный разговор истекает. Наступает тишина.

Выходят младшие дети. Их дети. Не могу назвать их братьями и сестрой, мой единственный брат сейчас находиться у меня в архиве.

— Карина, Антон, что такое? — спрашивает Ксавье.

Карина… так зовут мою сестру? Смешно.

В классе пятом, я хотела, чтобы Кузнецова Карина стала моей сестрой, но у меня уже была другая сестра Карина. Иронично.

А еще одна Карина меня бросила, а вторую брошу я, потому что не собираюсь вступать в эту семью.

— Да пусть сидят, — сказала я. — Какая разница?

Двойняшки похожи, но отличия есть.

— Не говори им, — говорит родительница.

— Настя! — шипит Ксавье.

Она прямо сказала, что мне тут нет места.

— Что не говорить?

— Эй, нам нужны секреты!

— Мы не скажем это Матео.

Вразнобой принялись говорить эти мелкие существа.

Кто такой Матео?

— Старший, — словно прочитав мои мысли говорит Ксавье.

Старший ребёнок? Или старший сын? Москвичи недоделанные, я вообще-то тоже ваш ребенок.

— Мари, ты голодная? — спросил Ксавье.

Да отстаньте от меня! Токсичное общество. Карьеру они делают. А лишние трое детей просто так появились.

— Да нет, спасибо. Мне уже надо уходить честно говоря, — и я встаю из-за стола и иду в коридор.

За мной никто не идет, я слышу шепот на кухне, но не обращаю внимания. В носу что-то неприятно щиплет. Ну же, Мари, не сейчас.

Одна из дверей резко открывается. Там стоит их старший ребенок.

— Марибелла? — спрашивает он тихо, пока я обуваюсь.

— Ага.

— Я Матео. Слышал о тебе. Ты же типа сестра моя, да?

Я замираю. Думала, что они не говорили обо мне. Не вспоминали. Не должны были.

— Возможно. — холодно бросаю я.

— В Крыму классно?

Слышу шаги, Матео тоже их слышит, поэтому шепчет на ухо:

— Подожди пять минут во дворе, пожалуйста.

Ничего не отвечаю, так как вижу его родителей. И своих вроде как тоже, но мои в Крыму.

Мы меняемся номерами телефонов. Они просили написать им, но мы все понимаем: это вежливость. Я им не нужна.

Настя меня обнимает, Ксавье стоит в стороне, и я ухожу.

Держать слезы. Главное сдержать. После ухода Матео их может быть сколько угодно. А я привыкла быть сильной старшей сестрой. Даниэль научил, но он видел меня после расставания с Тимом, после предательства Карины.

Сижу около подъезда и смотрю, как падает снег. Сидеть холодно. Может быть Матео вообще не выйдет. Но я жду. Что-то мне подсказывает, что он другой. Не такой, как они. Глаза добрые были. Да и что мне сейчас делать?

Спустя минут десять он все-таки выбегает из подъезда и как только видит меня, то сразу начинает улыбаться.

— Спасибо, что дождалась.

— Мне не сложно, — пожимаю плечами я. — Они же скрывают правду от двойняшек, а ты откуда знаешь?

— Потому что мне тринадцать и я не тупой, — обиженно говорит он. А я смотрю на него. Если ему тринадцать, то что-то пазл не складывается. — Ладно, тринадцать через полгода. Какая разница?

— Большая, Матео, — тихо говорю я, а он садиться рядом.

Какое-то время мы так молча и сидим, пока он не начал разговор.

— Ты же говорила, что тебе пора уходить.

— Я им так сказала. Квартира у вас давящая, — слегка улыбаюсь я.

Матео старше Даньки и понимает куда больше. Так что могу вести себя чуть по-другому.

— Семья такая же, много ты не потеряла.

— Чего ты хотел? — я пропускаю его слова мимо ушей.

— Я не хочу быть в их семье, — мое сердце останавливается. Мне его жаль. Но я с ними и дня не провела.

— Я не могу тебя забрать, знаешь же?

— А знаю я про тебя, потому что меня очень много раз забывались в детском садике, воспиталки сами меня домой водили и под этим подъездом ждали моих родителей. Потом мне родители говорили, что я всю жизнь их испортил, что от меня надо было тоже избавиться, как от Марибеллы.

Поворачиваюсь на него. Нет, я понимала, что они избавились от меня, но чтоб ему такое говорили…

— Я завидовал тебя, хотел тебя найти, но я не знал, куда они тебя дели. Для них карьера — мечта. Они ее построили и сразу родили двойняшек. Вся любовь ушла на мелких, а мне лишний раз напоминают, какое я ничтожество.

— Матео… — тихо говорю я, ком в горле начинает расти еще больше.

— Погоди ты, — раздраженно говорит он. — я хотел тебя найти, но ничего про тебя не знал. Многое ты не потеряла. А в Крыму есть море. Вообще везучая.

На мой телефон приходит сообщение, и экран начинает гореть.

— Это кто? — спрашивает Матео, показывая на обои.

— Данька, — понимаю, что ему это ни о чем не говорит и продолжаю. — мой брат.

— Ты же живешь с Диего? Братом Ксавье?

— Ага.

— Он же бесплодный.

— А ты откуда столько знаешь? — я смотрю на него любопытными глазами.

— Сказал же, что я жизнь испортил, а двойняшки мега крутые. — он невесело улыбается. — Так что, если ты грустная из-за них, то многое ты не потеряла. Тебе бы было еще хуже, а я не хочу тебе такого.

Понимаю, что он за всю жизнь натерпелся больше меня.

— Я не из-за них. Вообще я сразу пожалела, что пришла. Но ты спас мой день.

— Каким образом? Я только всем все порчу.

— Я с парнем сегодня рассталась. А ты ничего никому не портишь, — я взяла его руки в свои, как делала всегда с Мелочовкой. — Не твои проблемы, ты не виноват.

— Почему расстались? Да и каким образом? По телефону? Тогда помиритесь.

— Мы приехали на неделю в Москву из Крыма с парнем и тут расстались.

— Отстой, — говорит он. — дай свой номер телефона, пожалуйста. Ты же против, если я буду писать?

Я улыбаюсь.

— Не против.

Диктую второй раз за день свой номер, но сейчас уверена, что не просто так для вежливости. Я Матео реально нужна.

— Первая не пиши. Они не обрадуются тому, что я с тобой общаюсь. Сейчас своим детям говорят, что никто не приходил. Для них они идеальные родители. Я там лишний.

— Мы разберемся, слышишь? И первой я писать не буду.

Он идет к подъезду, а мое сердце сжимается. Я не хочу туда его отпускать. Но я бессильна сейчас.

— Удачи, Марибелла.

— Матео, ты сильный, знаешь? — с улыбкой спрашиваю я. Может, его это успокоит.

— В тебя, видимо.

С этими словами он заходит в подъезд.

А я готова с автоматом пойти за ним. В той большой квартире ему тоже нет места. А он слишком маленький для такого. Никто не должен так жить.

Но я ухожу. И с каждым шагом мне все хуже и хуже.

Почему я не могу спасти младшего брата?

Москва. Тупая столица. Почему тут так много боли? Хоть стреляйте.

Звоню Дане, сдерживая слезы. Надо переключиться на другого брата. Его-то я могу спасти.

Только спрошу я про подарок Тима.

— Мелкий ты дома? — не жду ответа. — найди коробку в моей комнате. Вроде синяя. Она в шкафу с одеждой. Можешь все разбросать. А потом закинуть в шкаф.

— Все хорошо? Второй раз за день появляешься.

Именно поэтому я с ним не общалась. Он очень чувствительный для других. Все понимает.

Нет, мне не хорошо. Слезы появились в глазах. Опять.

— Мелочовка… Прошу.. скинь мне фотку содержимого в коробке.

— Я тебя люблю, Белли.

— Я тебя тоже, Данька.

Он сбросил звонок.

Через пять минут мне пришло тридцать восемь фоток.

Там коллаж моих фотографий. Моя история. Он серьезно это сделал? Точную дату рождения знает. Со временем. Знак зодиака. Мои увлечения. Тут все!

Руки сильно держат телефон, еще чуть-чуть и он сломается.

Я уже не сдерживаю слезы. Сажусь на первый попавшийся автобус и иду на задние сидения.

Продолжаю смотреть в экран телефона, до боли сжимая его. Чувствую каждую косточку в кисти.

Ракушка. Я её в том году нашла и думала, что потеряла! Она была у него… Чертов Зуев.

А самое интересное: черный блокнот. Я его ему дарила в марте. Говорила, что это станет его другом, когда слова закончатся. Почему сама не воспользовалась своим же советом, когда слов не осталось?

20.04

Она серьезно про спор? Вообще страх потеряла?

30.04

Это я её потерял и не найду больше. Никогда.

4.05

Она меня не слушает! Даже не смотрит.

17.05

Спора не было. Откуда Карина и Кислая это взяли?

28.05

Я идиот.

31.06

Ну всё, выпускной прошел. Я ее больше не увижу. Потерял себя.

19.07

Меня бесит Карина. Что она ко мне пристала? Лучше бы рассказала про кислую.

14.08

Самое худшее лето, потому что в нем не было моей Кислой.

31.08

Я на море. Тут должна была быть она, но я устал гоняться за призраком. Она всегда ходит в последний день лета на море.

01.09

Она в школе. Есть ли шанс что-то исправить? Ага, на море так и нашел свой «шанс». Я в пролете.

02.09

Опять все испортил.

03.09

Клянусь, я хочу убить Егора.

04.09

Клянусь, она меня ненавидит.

05.09

Что она тогда хотела мне сказать?

18.09

Самый ужасный сентябрь. Вообще ничего не понимаю.

06.10

Когда я отдал ее Егору, то рассчитывал на спокойствие. А в итоге? Мирабелла хотя бы улыбается.

26.10

Поведение Карины меня выбешивает.

31.10

Щука не так плох, раз завоевал ее.

03.11

Бокс забирает все мысли на время. После трени все равно думаю.

09.11

Скоро у нее день рождения.

10.11

Ей плевать на всех. Егор не справляется, но отрицает это.

11.11

Он согласился передать мой подарок Кислой. Есть шанс, что она его откроет?

12.11

Надеюсь, ты это читаешь. Я люблю тебя, знаешь?

13.11

Спора не было. Я не спорил! Твоей Карине это приснилось!

14.11

С днем рождения, моя кислинка. Пусть у тебя будет всё хорошо.

Я не умею говорить. Я — не он. Тебе с Егором спокойнее. Я вижу. Он для тебя щит. Я другой. Но… давай хотя бы разговаривать начнем? Я устал от молчания. Мне не хватает тебя. Сплетен, психов, каких-то вопросов по типу: «ты любил бы меня, если бы я была птицей».

Не знаю как описать это состояние. Я плачу в голос. Естественно, люди не обращают внимания. В Крыму такого не было. Наверно.

Звоню Тиму. Мне нужен он. Я не знаю, что ему говорить. Да и это не самое важное. Он — кислород. Один гудок. Всего один.

— Тимофей, прости… — голос дрожит. Руки сжимают сумку. Мне плохо.

— Кислая, ты чего?

Почему-то уверена, что Егор ему все рассказал.

— Я хочу в Севастополь.

— Так приедь.

Смеюсь. Он всегда так отвечал. Мне от таких ответов всегда становилось легче. Будто все в мире — просто. С ним все просто. Нет проблем.

Какое-то время молчим, он слышит мои всхлипы, и я уверена, что ему не все равно.

— Кислая, он тебя не бросил. Не плачь из-за него, прошу… — слышу волнение в его голосе.

— Я не из-за него.

— Тогда почему ты мне звонишь?

— Я… — молчу. Мне больно. Я убивалась. Тимофей убивался. Я повелась на Карину, все разрушила. — я поняла. Даниэль все прислал. Я все прочитала.

Знаю, что Тим перестал дышать. Знаю его от и до.

— Тим, я… дура.

— Не только ты, — уже буднично отвечает он. Знаю же, что скрывает волнение. Он всегда старался быть сильным для меня.

— Ты знал, что я все время жила не со своими родителями? Я об этом узнала накануне школы… хотела тебе рассказать, но… — вспоминаю тот день, когда ударила его цветами и планировала рассказать об этом лично. — ты куришь?!

— Так люблю, когда ты пытаешься пазл сложить, скачешь с темы на тему. Я не курю, — он мешкается. — Курил. Ты в тот день хотела мне все рассказать? Вот я петух…

— Я знаю.

— Кислая, ты тут не это, — знаю, что он нахмурил брови. Я его вижу перед собой. Это глупо? — Ключи у тебя в сумке. Этот тупица придет за вещами через… а я помню? Повести чуток.

Я смеюсь. Слез уже нет. Один разговор и я восстановилась. Сколько же времени мы потеряли?

Но в другом случае я бы не узнала про Матео, а он теперь важен в моей жизни. Надо будет с ним погулять.

— Ага, через пять дней ночью у вас поезд. И да, ты поедешь с Егором. Он сейчас у батьки своего. Не будет тебя трогать, но не делай из себя недотрогу. Тебе надо вернуться. С Щукой. Он не так уж и плох на самом-то деле.

— Третьего сентября ты хотел его убить. И почему Щука вообще?

— А что я писал двадцатого октября? А щука, потому что он Щукин.

— Ты тридцать первого писал. — отвечаю.

— Как я скучал… ладно, ключи есть. Егор часа за три до поезда за тобой заедет. После семнадцати будь дома. Всегда. Темнеет быстро, а ты еще умеешь теряться. И особенно в чужом городе.

— Идиот!

Он сбросил. Вероятно, он сейчас смеется, а я тоже смеюсь. Не злюсь на сброшенный звонок. Нам надо лично поговорить, а не по телефону.

Такой бессмысленный разговор, но именно его мне так не хватало. Разве это не привязанность к человеку?

Почему я не хотела складывать элементарные вещи? Могла бы быстрее научиться дышать, а так задыхалась не один месяц.

Выхожу из автобуса. Морозный воздух. Он освежает. Может, надо было с самого начала просто в сугроб упасть? Холод убирает отеки. Появились бы новые мысли, мозги встали бы на место.

Все же решаю спуститься в метро. Да что там сложного? Все написано. Цены на проезд меня пугают. Будто им надо найти повод для лишних денег.

Опять запах пыли. Людей меньше, чем в тот раз, но их по-прежнему много. Благо, я на нужной линии, осталось лишь выбрать нужную сторону. Семь остановок.

Зачем вообще ехать в Крым два дня на поезде, если можно спуститься в метро? Качает примерно одинаково. Только лапшой не пахнет, да и полежать особо нельзя. Хотя, если выбрать ветку посвободнее, ездить не в час пик, то можно лечь на несколько сидений.

О, еще на трамвае надо проехаться. Никогда в них не была. Что-то в Москве все держится на рельсах. Да и вообще на движении. Только попробуй выпасть из темпа, то тебя раздавят. Город для муравьев. Муравейник.

А еще я заметила, что тут никто не любит ждать транспорт больше пяти минут. Они бегут в закрывающиеся двери поезда, хотя следующего ждать две минуты. Я поняла бы, если это был бы автобус. Он ездит, как карта ляжет, а людям нужна точность.

В моменте поезд останавливается и выключается свет. Люди реагируют спокойно, только некоторые недовольно скривились, вероятно, потому что опаздывают и не хотят тратить время, оно же безумно дорогое. Только я переживаю, потому что боюсь. Мы стоим в тоннеле, свет выключился на несколько секунд, до этого замигав. Судя по всему, это привычное явление. У них часто ломаются поезда в метро?

Все-таки поезд трогается, а я еще две остановки жду своего выхода. Лучше бы ехала дольше. Новое препятствие: найти нужный выход. Тут их восемь. Куда обычно вел меня Егор? Да я не запоминала! Просто шла за ним. Я впала в астрал в тот момент? Что за бред? Марибелла, это очень глупо!

С горем пополам восстанавливаю события вчерашнего вечера и вроде иду в нужную сторону. Когда выхожу, то вижу знакомый магазинчик в переходе. Надеюсь, он только на этой стороне. Теперь передо мной развилка из двух выходов. Тут уже разницы особой нет и сворачиваю направо. Выбор был неправильным, надо было повернуть налево. Но какая разница? Лишние десять шагов не сделают меня беднее.

Сейчас стараюсь не думать про настоящих родителей, друзей. Просто хочется жить. И все равно в мыслях Матео. Почему нельзя ему писать первой? Чего он так боиться?

Только сейчас обращаю внимание на дом, в котором временно нахожусь. Он белый. Я думала серый. На лестничной клетке понимаю, что не проверяла наличие ключей в моей сумке. Просто доверилась Тимофею. Почему весной, летом, осенью ему не верила? Ослепла.

Нахожу ключи. Испытываю тепло в сердце. Зуев никогда меня не предавал, а я, именно я нас предала, когда усомнилась в нем.

В квартире Егора действительно нет. Не знаю радоваться этому факту или нет. Ощущаю пустоту, но впервые не внутри, а снаружи. Странно.