Науа-Ацтек. Книга вторая

1. Евротур

//Королевство Кастилия и Леон, г. Виго, 1 марта 1522 года//

Каравелла «Святая Исидора» причалила в порту, но это не вызвало особого ажиотажа.

Потому что в Европе, чего не знал Ос, уже вовсю буйствовала новая чума.

Грипп, принесённый из Нового Света месяцы назад, сеял смерть уже, практически, по всей Европе. Больше всех страдали густонаселённые города, где вирус распространялся со скоростью молнии.

Трупы некому было убирать, поэтому они, повсеместно, гнили в домах и лесах, как, относительно недавно, это происходило в Мезоамерике.

Но Ос не знал, поэтому сошёл на пирс и удивлённо оглядывался.

Пирс был пуст. Никаких торговцев, грузчиков и моряков. Лавок тоже нет, рыбой не воняет, хотя даже в Мексике, в прибрежных поселениях отоми, всегда воняло рыбой, которую отоми уважают не меньше, чем европейцы.

— Что здесь происходит? — вслух спросил он.

— Непонятно, — пожал плечами вышедший следом Альваро Монтес Мурильо.

Это был один из немногих пленных испанцев, которого Ос решил взять с собой.

Родом он из северо-восточной Испании, конкретно из Барселоны. Волосы каштановые, веселые карие глаза задорно смотрят из-под густых бровей. Черты лица правильные, но есть несколько небольших колотых шрамов на правой щеке, а также давний пороховой ожог в районе шеи — следствие разрыва аркебузы. Носит свою фирменную бородку-эспаньолку — объект гордости и неусыпной заботы.

— Здесь должно быть полно испанцев, — недоуменно произнёс Освальд. — Что происходит?

Абордажная команда, то есть группа воинов-отоми, взятая Осом с собой, заняла оборону на пирсе.

Альваро всмотрелся в окна домов.

— А-а-а, теперь понял, — произнёс он. — Чума.

— Чума? — переспросил Ос недоуменно.

— На дверях отметки, — указал испанец на ближайшее здание. — Только нас бы не пустили к причалу, будь тут карантин.

Освальд, в своё время, мало интересовался историей, о чём сильно жалел. Именно поэтому он узнал о том, что в Европе десятилетия назад бушевала бубонная чума, от пленных испанцев. Нет, что-то такое он раньше слышал, но никогда не заострял на этом внимания.

Старик Пабло Риос Корреа рассказывал, что тогда погибла, почти что, вся Европа. В Кастилии проповедники пророчили конец света, а власти не знали, какой шаг предпринять. Феодалы заперлись в своих замках, а простой люд эмигрировал и умирал, так как чума была везде.

Страшное время, которое, судя по всему, вновь вернулось.

— Маски, — приказал Освальд. — Обтирать руки антисептиком каждые тридцать минут и после любого контакта с предметами.

Чума вносила свои коррективы в его планы.

Изначальная его задумка включала в себя знакомство с влиятельными лицами, чтобы, с помощью их алчности, начать шатать ситуацию в Кастилии и Леоне, что, теоретически, способно отодвинуть планы по экспансии в Новом Свете на десятилетия. Бесценные десятилетия.

Но, судя по всему, испанцам и так не до Нового Света...

— В боевую формацию, — приказал Освальд. — Идём к ратуше.

В каждом мало-мальски крупном городе есть ратуша. И в Виго она тоже была: высокая башня с сигнальным колоколом отлично видна из порта.

По мере продвижения по центральной улице, Ос видел всё больше и больше признаков того, что в городе действительно эпидемия.

Трупы горожан кто-то складывал в кучи, но затем перестал. Один из покойников привлёк внимание Оса. Подходить ближе не хотелось, но нужно было удостовериться.

Вирусолог и бактериолог из него аховый, но некоторые болезни, по внешним признакам, он определить всё же может. Например, он отлично различает оспу, корь и грипп. Бубонная чума «славится» бубонами, которые возникают на теле её жертвы. Пусть Ос никогда не видел бубонов, но вряд ли их можно перепутать с оспенными струпьями или коревыми высыпаниями.

Решившись, он подошёл к телу молодого мужчины поближе и внимательно его рассмотрел.

— Твою мать... — прошептал он.

Синее лицо, засохшая кровавая рвота на лице, особо синие ноги — это грипп. Парень захлебнулся собственной кровью, выкашляв свои разрушенные лёгкие.

Жуткая картина мучительной смерти наблюдалась на остальных трупах, в изобилии лежащих на улице города Виго.

— Это не чума, — сообщил Освальд Альваро. — Это грипп, который обогнал нас и достиг Европы.

— Ужас... — прошептал Альваро.

Воняло тухлятиной. Пусть на улице не так тепло, как оно бывает летом, но температуры уже плюсовые, поэтому трупы гниют. И смердят.

От раскрытия причин эпидемии планы менялись, но не кардинально. Освальд решил, что надо обдумать всё, как следует, но чуть позже, в более спокойной обстановке.

В окнах окружающих домов виднелись худые лица. Горожане голодали, но не рисковали покидать свои дома.

Городская площадь была свободна от тел, а у входа в ратушу стояла небольшая группа вооружённых людей.

— Стойте, во имя Бога! — вышел вперёд усатый пожилой мужик в стальной кирасе и шлеме-морионе. — Вы кто такие?

— Мы прибыли издалека, — заговорил с ним Освальд.

Сам он опасался боестолкновений с местными, поэтому был облачён в трофейную латную броню. Остальные его спутники были в бронзовой броне, так как настоящие латы — это страшный дефицит в Мезоамерике. Вероятно, у них ещё очень нескоро появится достаточно масштабное производство стальной брони и качественного оружия.

Их удел — бронза.

Но даже бронзы с лихвой хватает для мезоамериканских конфликтов.

— Уходите из города, — произнёс усатый мужик. — Здесь чума и вы сильно рискуете, находясь тут.

— Расскажете, что тут случилось? — спросил Освальд. — Наш корабль шёл с Нового Света, поэтому мы не знаем последних новостей.

— Чума пришла из Нового Света, — ответил мужик. — Вы, наверное, сталкивались с нею...

— Да, сталкивались, — произнёс Ос. — Вам удалось удержать её в пределах города?

— Она пришла к нам не с моря, — покачал головой усатый. — Из того, что я знаю, чума пришла из Бильбао, откуда разошлась по всей Кастилии. Бог наказывает нас за алчность и гордыню...

Освальд был отчасти согласен с ним. Не сунься испанцы так неудачно в Новый Свет, эпидемия гриппа коснулась бы только аборигенов Мезоамерики.

— У вас есть еда? — спросил усатый.

— Я не услышал твоего имени, — напомнил Освальд. — Меня зовут Освальдом Точтли. А это мои люди — прибыли со мной из Нового Света.

— Идальго Диего де ла Вега, — зеркально представился усатый. — А это мои люди, с которыми я охраняю ратушу от воров и убийц. Рад знакомству.

— Рад знакомству, — кивнул ему Освальд. — У нас есть некоторые запасы. Вам нужна еда?

— Город уже два месяца никто не снабжает, — вздохнул Диего. — Будем рады любой помощи.

— Альваро, отправь пару десятков человек, чтобы приволокли сюда пять бочек солонины, — дал приказ Освальд.

Из-за его параноидального приказа взять пятикратный запас провианта, еды у них было в избытке. Он слышал когда-то, что в море иногда бывает штиль, причём, порой, очень долгий. И торчать неподвижно посреди океана без еды — это очень плохая смерть. Люди начинают есть друг друга и теряют человеческий облик...

Группа бойцов направилась обратно в порт, а Освальд решил продолжить беседу.

— Чума везде? — спросил он у Диего.

— Во всей Кастилии, — ответил тот. — Расползлась, как лесной пожар. Люди бегут во все стороны, накануне пришли беженцы из Леона, думали, что до нас ещё не дошло...

Освальд карту Испании видел, и, примерное, расположение крупных городов знал. Леон к востоку от Виго, причём порядочно так к востоку. Каботажное судоходство в Испании было оживлённым во все времена, а корабли ходят существенно быстрее людей, поэтому неудивительно, что грипп опережал беженцев.

— Что король? — спросил Освальд.

— А что король? — недоуменно переспросил Диего. — Сидит, наверное, у себя в замке и носу наружу не кажет...

Произнёс он это без должного уважения, а это значит, что в короля он уже не верит и больше на него не надеется. Но почему?

— А как вы относитесь к роялистам? — настороженно спросил Диего.

— К роялистам? — не понял Освальд.

— Ничего не слышали? Вы сколько лет были в Новом Свете? — недоуменно спросил Диего.

— Очень давно, — вздохнул Освальд. — Может, расскажешь, что происходит?

— Эх... — почесал подбородок Диего. — Про восстание комунерос (1) слышал?

— А, да, слышал, — кивнул Освальд.

— Кастильские города роялистов не привечают, — продолжил Диего. — Поэтому, если вы за короля — вам тут не рады.

— Я лично ни за какого короля голосовать не буду, — усмехнулся Освальд. — Мы сюда изначально прибыли с торговыми делами, но раз уж здесь...

— Сколько еды вы можете продать нам? — сразу же спросил Диего.

Освальд начал считать. От пятикратного запаса провианта у них остался, примерно, четырёхкратный запас, поэтому три из них они легко могут продать. Но не за золото.

— Есть пять тонн солонины, — ответил Освальд. — Ещё две тонны вяленой рыбы.

Засоленная кукуруза, а также разного рода цитрусы — это стратегический запас, который Ос продавать не собирался. За счёт витамина С, коим богаты цитрусы, они благополучно пережили трансатлантическое путешествие. Моряки опасались цинги, но она, к их большому удивлению, так и не состоялась. Природу этого феномена никто не понял, а Освальд не был склонен делиться бесценной информацией.

— За сколько продадите? — держа морду кирпичом, спросил Диего.

— За оружие и доспехи, — ответил Освальд. — И за готовую сталь. Или за пороховое оружие и сам порох.

— У нас есть золото... — начал Диего.

— У нас тоже, — вздохнул Освальд. — В Новом Свете сейчас несладко. Врагов для честных людей там даже не нужно искать...

— Я должен поговорить с бургомистром, — развернулся Диего. — Будешь с ним все детали обсуждать, Освальд.

Диего исчез в двустворчатой двери ратуши, оставив две группы вооружённых людей, друг напротив друга.

— Так, значит, комунерос? — с располагающей улыбкой спросил Освальд у хмуро глядящих на него воинов.

Но не успел он получить ответа на свой вопрос, как из дверей ратуши выскочил пожилой мужчина в дорогой одежде.

Он был высок, крепко сложен, с пышными усами и ухоженной бородкой-эспаньолкой, с длинными волосами, стянутыми в пучок на затылке. Лет ему, где-то, пятьдесят, что, в эти времена, считается пожилым возрастом, но он всё ещё был силён, что обеспечено хорошим питанием и отсутствием непосильного труда.

— Меня зовут Хуан де Толедо, идальго, — представился мужик. — Я бургомистр этого города.

— Освальд Точтли, — ответил ему Ос. — Лидер нашей команды мирных торговцев.

Хуан де Толедо скептически посмотрел на стоящих за спиной Освальда бронных и вооружённых людей.

— Нам чужого не надо, — объяснил Освальд. — Но за своё мы будем стоять до конца.

— В наш город, как и любой другой прибрежный, очень рискованно заходить, — сказал Хуан. — Чума косит людей, как жнец рожь...

— Мы столкнулись с ней ещё в Новом Свете, — ответил ему Освальд. — Она слабо влияет на тех, кто уже переболел.

В глазах бургомистра мелькнуло удивление. В древности люди были какими угодно, но не тупыми. И пусть Хуан не знал точных механизмов передачи болезни, не знал про личный и коллективный иммунитет, никогда не слышал об антителах, вакцинах и так далее, но он интуитивно знал логику. И интуитивная логика подсказывала ему, что, если вся эта прорва людей — это некий малый процент от тех, кто не перенёс чуму, то в Новом Свете ситуация не сильно лучше.

— Я не знал, что и эта чума не касается переболевших... — произнёс Хуан. — Это ценные сведения и я искренне благодарен тебе, Освальд. От себя и от имени города.

Вероятно, времени прошло слишком мало, потому эти люди не успели выявить некоторые закономерности. С другой стороны, когда вокруг люди мрут сотнями, как-то не до выявления закономерностей...

— Эти пять бочек — мой дар вашему городу, — увидел Ос воинов, что волокут на площадь солонину. — А вот касательно остальной части нашего товара надо обстоятельно переговорить...

//Королевство Кастилия и Леон, г. Виго, ратуша, тот же день//

В кабинете бургомистра было только четыре человека: Освальд — лидер «мирных торговцев», Альваро — его заместитель, Хуан — бургомистр и Диего — начальник городского гарнизона.

— ... оружие и брони мы вам продадим, — кивнул бургомистр. — Но у нас их не так много, ведь связи с другими городами почти нет.

— А что насчёт золота и серебра? — спросил Освальд. — Вы сможете купить для нас требуемое в Толедо или, скажем, в Мадриде?

— Сейчас в Кастилии всё очень непонятно и тревожно, — пожаловался Хуан. — Неизвестно, что происходит в столице, вообще ничего не понятно. И неизвестно, когда всё прояснится. Чума остановила войну, прекратила всяческую торговлю и убила уже тысячи людей. Я не знаю, что будет завтра, поэтому не могу ничего обещать тебе, Освальд.

— Понимаю, — кивнул Освальд. — Тогда за сколько вы готовы купить пять тонн солонины и две тонны сушёной рыбы?

— У нас есть двадцать бригантин, десять мечей, три боевых топора... — начал читать принесённый ассистентом список Хуан.

Спорили около часа. И Хуан, и Освальд понимали, что из-за чумы еда резко взлетела в цене. Если раньше всего этого запаса солонины и рыбы едва хватило бы, чтобы купить одну хорошую стальную бригантину, то сейчас...

В итоге сговорились, что Хуан отгружает за всё это десять стальных бригантин отличного качества, пять мечей и один боевой топор. Это была очень выгодная сделка, как для Освальда, так и для Хуана. Освальд никогда ещё так выгодно не продавал еду, а Хуан ненадолго решил проблему с начавшимся в городе голодом. Пусть семь тонн не самой калорийной еды — это капля в море для такого крупного города, но, тем не менее, это был проблеск надежды.

На самом деле, Хуан теперь может решить проблему с едой. Взять десяток иммунных, коих должно набраться в городе в таком количестве, после чего отправить их по весям и сёлам с медью и серебром. Крестьяне будут продавать свои запасы, потому что всю жизнь этим и занимались, поэтому проблем не ожидается.

Скоро бургомистр дойдёт до такого очевидного решения, но, пока что, он считал, что совершил выгодную сделку. К тому же, ему надо как-то убедить людей рисковать жизнью, а уже убеждённым людям надо будет как-то убедить крестьян, что им можно продать еду.

«Возможно, он всё это уже прекрасно понимает, поэтому и решил выиграть время покупкой солонины и рыбы», — пришла в голову Освальду рациональная мысль.

Нужно было где-то устраиваться, так как тесная обстановка на корабле Оса основательно достала.

— У вас тут найдётся жильё для меня и моих людей? — спросил он у бургомистра. — Мы ненадолго. Передохнём пару дней и вновь тронемся в путь.

Им нужно было пополнить запасы пресной воды, а также, опционально, найти дополнительные товары.

Инструменты, оружие, брони — всё это интересовало Освальда, так как крайне нужно было в Мезоамерике.

Инструменты помогут добывать полезные ископаемые и возделывать плодородную почву, а оружие и брони помогут всё это защитить.

Уже никто из отоми не сомневается, что оружие и броня пришельцев из-за Океана намного лучше отечественных аналогов, поэтому в Метцтитлане уже наметился острый дефицит железа, которое, пока что, только импортное. Добыча мексиканской железной руды только зарождается, так как почти никто в этом не заинтересован. А всё потому, что технологии и культуры кузнечества у отоми нет и не было.

То, что делает Давид, пленный испанец, мало напоминает шедевры толедских мастеров. Его изделия быстро ржавеют, а по прочностным характеристикам не сильно превосходят бронзу, которую плавят различные метцтитланские кустари.

Главное, что понял Освальд из взаимоотношений с отоми — если они увидят, что на чём-то можно заработать медных и бронзовых монет, что, несомненно, увеличит их социальный статус, то очень скоро этим чем-то будет заниматься куча деятельных людей.

Взять тот же спирт, который резко заимел культовый и религиозный статус. Метцтитланцы быстро поняли, что спирт можно гнать на аппаратах из говна и палок, поэтому почти в каждом доме появились самогонные аппараты с минимумом медных деталей. Некоторые отдельные извращенцы умудрялись делать перегонные кубы из камня и древесины.

Качество продукта, поначалу, оставляла желать лучшего, но совершенствование технологии шло полным ходом, поэтому, иногда, даже у кустарей можно было найти продукт достойного качества. То есть тот, который горит и имеет антисептические свойства. Пить это, конечно, нельзя, так как этап очистки спирта Освальд умышленно утаил.

Производство спирта было опасным бизнесом, так как, иногда, кустарные самогонные аппараты имели свойство взрываться, но это никого не останавливало. Спирт стал иметь религиозное значение, поэтому адепты Вечного Солнца, коими являлись почти все жители Метцтитлана и Метцтитланского союза, считали, что в каждом доме должен быть запас качественного антисептика для религиозных обрядов.

Была у Освальда смутная и нечёткая задумка, каким-то образом, вызвать такой же ажиотаж и с железом, но, видимо, такие вещи просто происходят сами собой. Со спиртом и медью, например, он такого даже не планировал...

Но железо мало кого интересовало. Медь и бронза удовлетворяли все насущные потребности метцтитланцев, поэтому с железом никто не связывался.

Разведчики азартно искали олово, заходя всё дальше и дальше на чужие территории, а залежи меди были найдены в относительно больших количествах на территории пурепеча. Последние, если не найдут в себе сил делиться, будут уничтожены Метцтитланским союзом, так как Хуицилихуитл IV — это суровый правитель, который для увеличения мощи собственного государства уже давно готов на неограниченный геноцид. Потому что в Мезоамерике геноцид — это рядовое событие.

«Так и живём...» — подумал Освальд.

— Казармы наполовину пусты, — сообщил Хуан. — Можете разместить своих солдат там. А вас я приму в своём доме.

— Отлично, — улыбнулся Освальд. — Кстати, ничего не слышно про королеву Хуану I?

— Слышно, — насторожился бургомистр. — Она в Мадриде. А тебе какое дело до этого?

— Да никакого, просто хотел узнать, как дела у Её Величества, — пожал плечами Освальд.

И вот ещё одна часть его плана потерпела частичный крах.

Он тут много чего напланировал, решил поиграть в так любимую гринго геополитику, но судьба, со злобной и садистской усмешкой, решила по-своему.

Направляясь в Старый Свет, Освальд хотел высадиться в Виго, а затем, с группой специально обученных и хорошо вооружённых людей ворваться в замок Тордесильяс, где держат в заточении Хуану I, прозванную Безумной.

По закону, Карл I вообще не имеет формальных оснований править при живой матери. И если Хуану освободить, а затем сплотить вокруг неё восставших...

Но восставшие действовали оперативнее, поэтому Хуана I уже в Мадриде. Комунеро в этой реальности очень активны, что, гипотетически, вызвано более слабыми позициями Карла I, который не получил богатства ацтекской Мексики, а затем был вынужден терпеть новую чуму, которая выкашивает обитателей Европы быстрее ядерных ракет.

«Что же делать-то?» — подумал Освальд. — «Нужно было внести дисбаланс в Испании, а затем переключиться на Францию и Англию, чтобы даже не думали лезть в Новый Свет...»

Но грипп и местные в Испании прекрасно справились и без понаехавших консультантов. Это значит, что надо ехать во Францию, выяснять, как там дела, если дела, почему-то, хорошо, то приложить усилия для того, чтобы стало очень плохо.

Проблема была в том, что если в истории Испании Освальд плюс-минус что-то припоминал, то вот история Франции и Англии версии XVI века для него — большой и таинственный секрет.

«Надо разбираться на месте», — решил Освальд. — «А если окажется, что там и без усатых происходит тотальный апокалипсис, то просто пойдём в Англию и посмотрим, что происходит там».

Никто не полезет в его Мезоамерику. Никто не тронет его Мексику. Впредь они сами будут решать свою судьбу. Только они.

Примечания:

1 — Восстание комунерос — восстание кастильских городов во главе с Толедо в 1520–1522 годах против власти императора Священной Римской империи Карла V, который по совместительству был королём Испании, но уже под именем Карл I. С коммунизмом имеет из общего только название, так как «комунеро» — это участник движения комунерос, что есть производное от слова «comunidad», то есть «сообщество». Император Карл, который сын приснопамятной королевы Хуаны Безумной, закручивал гайки и осуществлял движение к абсолютизму, что очень не понравилось испанцам. Ещё им пришлось не по нраву то, что Карл приглашал всякую немчуру неправославную на важные должности в Испании-Матушке, позволял отток золота из страны, так как испанскому бизнесу выгоднее было покупать товары, а не производить их. Потом всё это начало принимать антидворянский и демократический оборот, так как восставшие люди понимали, что всё, назад дороги нет и надо выжимать из короля и его клики максимум возможного, поэтому дворянство, с баблом и солдатами, спешно присоединилось к королю, благодаря чему восстание было успешно подавлено. А вот в этой реальности вмешалась парочка непредсказуемых факторов...

2. Без башен и музеев

//Королевство Франция, г. Гавр, 12 марта 1522 года//

Каравелла «Святая Исидора» вновь причалила в порту, но это вновь не вызвало особого ажиотажа.

Людей на пирсе мало, над городом реют чёрные дымы, а окна многих домов наглухо заколочены.

Освальд, в компании из пятидесяти воинов, сошёл на пирс и сразу же наткнулся на группу нищих, которые начали протягивать руки и просящим тоном говорить что-то на французском.

Он всю свою жизнь хотел побывать в Европе. Посмотреть на древние красоты, проникнуться европейским духом и высокой культурой...

«Бойся своих желаний», — подумал Ос, глядя на голодранцев, тянущих к нему руки.

Дома в портовом районе ветхие, преимущественно из древесины, что не очень безопасно в условиях плотной застройки, улочки узкие, грязные, впрочем, как и люди, их населяющие.

Благотворительностью Ос заниматься не собирался, поэтому повёл отряд вперёд.

Ну, видно, что в Гавре дела обстоят чуть лучше, чем в Виго, но лишь ненамного.

— На французском говоришь? — спросил Ос у Альваро.

— Нет, — покачал тот головой. — Не люблю французов...

— Национализм — это удел умственно отсталых, — вздохнул Освальд.

Гордиться тем, что ты родился в каком-то народе, и считать, что твой народ самый-самый — это тупо. Освальд очень хорошо знал, что люди разные, поэтому нельзя про какой-то конкретный народ сказать, что каждому его представителю присущи определённые культурные особенности.

Освальд бывал много где: практически везде в Мексике, в южных штатах США, в ряде стран Латинской Америки. И, наблюдая жизнь простых людей там, он пришёл к одному простому выводу — простые люди хотят одного и того же.

Обычный работяга из Мексики прекрасно поймёт работягу из США. Они ближе и понятнее друг другу. Но работяга из Мексики не поймёт какого-нибудь крупного бизнесмена оттуда же или, тем более, из США. Точно также работяга из США будет далёк от любого бизнесмена.

И может показаться, что мексиканцы должны быть ближе друг к другу, должны друг друга понимать, но реальность такова, что работяги и бизнесмены живут очень далеко друг от друга, и речь не о физическом расстоянии.

Классы.

Ос припоминал, что слышал от Копчёного историю про Карлоса Шакала. Венесуэльского паренька, ставшего в шестидесятые очень известным террористом, звали Ильичом Рамиресом Санчесом. Отец его был марксистом, поэтому назвал своих сыновей в честь Владимира Ильича Ленина.

Неизвестно, то ли его отец считал, что у русских, как у испаноязычных, дают второе имя, то ли ему было всё равно, но он назвал среднего сына Ильичом. Освальд посмеялся, когда узнал, что русские берут имя, например, Илья, после чего меняют окончание на «-ич» или «-ович», образуя, таким образом, патроним или отчество.

Так или иначе, но Ильич недолго пробыл Ильичом, став Карлосом.

Карлос Шакал — отбитый на голову террорист, убивавший мирных и непричастных, но Копчёный его, почему-то, уважал.

Освальду было жаль Пако, который погиб вместе с Осом в их «Гремлине», но Копчёного не было жаль ни на гран. Копчёный смерть заслужил, причём очень давно, задолго до событий того очень неудачного дня.

Прекратив предаваться воспоминаниям, Освальд указал остальным на главную дорогу города.

Нужно было разведать обстановку, выяснить, как французы справляются с эпидемией. Если справляются отлично, то именно они станут «новыми испанцами».

В бытность внедрённым агентом в наркокартеле, Освальду приходилось часами торчать в машине и ждать поручений от старших «товарищей». Чтобы развеять скуку, он смотрел Ютуб. Соцсети ему были запрещены, так как кто-то, гипотетически, мог увидеть его физиономию и вспомнить, что видел его, когда-то, в полицейской форме. Для наркобарыг Ос придумал легенду, что верит в то, что полиция следит за людьми через соцсети и узнаёт о них много интересной информации. Неоспоримым аргументом для подозрительного тогда Копчёного было утверждение, что это опасно для их бизнеса.

Копчёный, на этой волне, даже хотел запретить всем своим людям зависать в соцсетях, но не сумел навязать им свою точку зрения и, в итоге, начинание заглохло в самом начале. А ведь были потом прецеденты, когда очень тупых барыг заметали прямо во время трансляции видео, так как на камеру попадала наркота...

И вот, в одном расширяющем кругозор видео с Ютуба, Ос узнал, что именно Франция имела все шансы занять то место, которое заняла потом Англия. Франция была богаче, она была сильнее, расположена была удобнее, но... но что-то пошло не так.

Где-то через шестьдесят с лишним лет должна была состояться англо-испанская война, в которой «Непобедимая армада» будет разбита в пух и прах, что, теоретически, должно будет символизировать смену колониального доминатора, но англичане, на волне эйфории, решат «закрепить успех», собрав «Английскую армаду». Целью будет лишить испанцев превосходства в море, а также атаковать их порты. И они так «закрепят успех», что лишатся почти всей своей армады. Ключевые лица: королева Англии Елизавета I, адмирал Френсис Дрейк, король Кастилии и Леона Филипп II, адмирал Альваро де Басан. Что-то там было связано с Дрейком. Вроде бы, его предавали опале, но потом английский флот был разбит и Елизавета I отправила Дрейка в вояж в Новый Свет. Там и помрёт.

Но Елизаветой I в 1522 году даже не пахнет, впрочем, как и Филиппом II.

Уже сейчас весь исторический процесс пошёл наперекосяк, Освальд видел это отчётливо даже со своего места наблюдения — слишком уж масштабны наблюдаемые изменения, чтобы пропустить их.

Пандемии смертоносного гриппа Ос в школе пропустить не мог, а значит, её в это время не было. Пусть аборигены называют грипп чумой, но они вообще любую непонятную хрень называют либо чумой, либо сифилисом...

Всё шло не так. Метцтитлан не должен был возвышаться, а Кортес не должен был захлебнуться в крови, лёжа во дворце Монтесумы II. Не должна была ацтекская армия совершать исход на север, подальше от бушующей эпидемии гриппа. Метцтитланского союза не должно было возникнуть. Культ Вечного Солнца не должен был быть разработан Освальдом. Сам Освальд не должен был быть здесь. Его не должны были взрывать ракетами и пушками с боевого вертолёта.

Нужно было смириться, что все его обрывочные и неточные знания о нынешней исторической эпохе не стоят и поломанного какао-боба.

Но он совершил ошибку, когда положился на эти знания и решил поиграть в геополитику.

Даже здесь, в Гавре, он не знает, что ему, конкретно, нужно делать. Теоретически шатать ситуацию очень легко, а на практике просто не знаешь, за что взяться. И надо ли вообще? Люди, обычно, и сами у себя прекрасно с этим справляются...

Решив для себя, что надо просто выхватить максимум полезного отсюда и валить обратно на Родину, Ос пошёл к центральной площади города.

Ларьков нет, площадь свободна от них, но вот лавки открыты.

Внимание Освальда привлёк целый ряд лавок, встроенных в двухэтажное здание. На вывесках были, довольно реалистично, нарисованы кирасы и кольчуги. Точное попадание.

— Приветствую, — вошёл Освальд в ближайшую лавку.

Продавец заговорил на французском, причём единственное, что понял Ос — «бонжур», а дальше совсем непонятно.

— Говорите на испанском? — спросил он у продолжающего что-то говорить француза.

— Пльохо говорить, увы, — покачал головой продавец. — Меня зовуть Жан, уи, я управлять лавка лучший броня в Гавр. Я позвать приказчик, он говорить эспаньол очень сносен...

Исчезнув ненадолго в соседнем помещении, Жан вернулся с молодым парнем, у которого на лице было написано, что он откуда-то с Иберийского полуострова.

— Доброго дня, — поклонился парень Осу.

— Доброго дня, — ответил ему Ос с улыбкой. — Меня интересует броня и металл. Готов купить всё, что у вас есть. Но я хочу узнать цены на каждое изделие, что у вас есть.

Жан, понявший Оса, очень удивился.

Здесь никто и никогда, кроме королей, конечно же, не делает массовые заказы.

Металл очень дорог, даже медь и, тем более, бронза, так как культура получения по-настоящему качественного металла в больших объёмах находится на стадии зарождения. Потому качественный латный доспех, способный удержать пулю из аркебузы, стоит, как пара крепких деревень, а то и дороже.

Ос видел, что местные поделия далеки от совершенства, так как выполнены из далеко не самого качественного металла и без приложения должных усилий. Ширпотреб для зажиточных наёмников и военных, если простыми словами.

Но в Мезоамерике всё это взлетит в стоимости, где-то до уровня небес.

«Или на три метра над уровнем неба», — мысленно усмехнулся Освальд, вспомнив одну сопливую мелодраму режиссёра Фернандо Молины.

И, если европейцы имеют средства противодействия латной броне, то в Мезоамерике отряды конкистадоров были неуязвимы и непобедимы. Не только благодаря броне, но и тактике. Впрочем, очень круто, когда вообще никакое оружие аборигенов не может пробить твою броню. Столкновение Ренессанса с Каменным веком заканчивается, для последнего, очень печально.

Поэтому, если Освальд сможет экипировать хотя бы тысячу своих людей латной или полулатной бронёй, то завоевание территории Мексики будет решённым вопросом.

Кортес в иной реальности смог, а значит, и Хуицилихуитл IV сможет. Потому что правитель Метцтитлана местный и знает, как делаются дела в Мезоамерике. А Освальд, всё это время, будет в тени Хуицилихуитла IV, рядом.

— Мой начальник не понимает, что вы хотите сказать, — сообщил приказчик.

— За сколько вы продадите вот эту бригантину? — достал Освальд лист пергамента и писчие принадлежности.

//Королевство Франция, г. Гавр, 16 марта 1522 года//

Трое суток потребовалось, чтобы выкупить у местных бронников и оружейников вообще всё, что они были готовы продать.

В итоге, удалось закупить четыреста тридцать пять комплектов стёганой брони, которую гаврские мастера делали на экспорт. Экспорта больше нет, так как пандемия гриппа, поэтому Освальд сильно сбил цену.

Стёганая броня — это примерно десять-двадцать слоёв прошитой ткани, набитой между слоями ватой или конским волосом. Французы считали её не доспехами, а поддоспешниками, поэтому цена была соответствующей, даже не говоря о том, что Освальд сильно её сбил.

Вообще, в первый день он обошёл каждую лавку и записал цены на изделия. Сначала он брал самые дешёвые предложения, так как качество изготовления брони его волновало не сильно — надо будет, перекуют готовый металл во что-то своё, самобытное...

После стёганок, по количеству, шли кирасы. Двести семьдесят четыре кирасы, за которые пришлось отдать пять с половиной килограмм чистого золота, были разного качества, но Освальд был очень рад, что удалось купить сразу так много.

Третьим по количеству, но не по важности, товаром были шлемы. Сто сорок девять шлемов, половина из которых принадлежали к типу морионов, обошлись в два с четвертью килограмма золота.

Вообще, шлем — это одна из важнейших вещей для воина и солдата.

Кинематограф исказил представление современного Освальду человечества о данном виде экипировки, но заинтересованные лица всё знают — без шлема вообще никуда.

Освальд видел видео, в котором описывался анализ битвы при Висбю, где воины датчан забили до смерти готландское ополчение. Убито было, примерно, тысячу семьсот готландцев, что позволило археологам собрать богатые сведения о битвах тех лет.

Основную массу ударов тогдашние воины наносили по ногам и головам. Потому что это единственное, что выглядывает из-за большого щита и находится в доступе противоборствующего воина. Поэтому, примерно 15-20% смертельных ранений было нанесено именно в голову.

В кино же главные герои рассекают по полю боя без шлема, а различные диванные специалисты по средневековью оправдывают это тем, что так лучше видно.

«А тупые средневековые солдаты не знали, что так лучше видно, поэтому старались найти или купить шлемы потяжелее», — улыбнулся своим мыслям Освальд.

На самом деле, в кино просто очень сложно передать эмоции носящих глухой шлем персонажей. Актёрская игра — это ведь не просто слова. Это ведь эмоции, мимика и так далее. А стальной топфхельм плохо помогает передать не только мимику и эмоции, но даже голос. И пусть голос поддаётся переозвучке, но без остального фильм просто не будет жить...

Поэтому шлемы важны. Но также важны и наручи с поножами.

К сожалению, наручей и поножей в Гавре, практически, не было. Ос смог купить только пятьдесят комплектов стальных поножей и сорок комплектов того же материала наручей. Пренебрегают местные наёмники бронёй рук и ног...

На самом деле, тащить на себе даже лишние полкило металла — это неприятно, и плохо сказывается на подвижности воина. С другой стороны, разрубленная нога — это еще более неприятно и совсем плохо сказывается на подвижности.

Следующим пунктом было оружие.

Двести девяносто девять аркебуз, четыреста арбалетов, семь тысяч арбалетных болтов — это было только дистанционное оружие.

Пушки ему не продали, так как нужно было разрешение от бургомистра, но тот дал принципиальный отказ. К счастью, удалось купить две тонны пороха, что будет весьма не лишним.

Мечи, топоры, копья — этого Освальд купил в изобилии, суммарно около двух тысяч единиц. Качество дерьмовое, полуржавое, но зато очень дешево.

Помимо этого, удалось купить качественные семена, целое семейство кур, а также десяток голов овец. Придётся потесниться, но бараны найдут своё место в Мексике, так как они — источник не только очень ценного белка, но и шерсти. Освальд надеялся, что Хуицилихуитл IV не забросил борьбу с расплодившимися на дармовых трупах волками...

В качестве кульминация, Освальд объявил скупку металла, причём, по троекратной цене.

Люди несли любое железо, которого на руках было довольно много. Горожане хранили старое оружие, которое было жалко продавать на металлолом за бесценок, а тут приехал Освальд с золотом и серебром.

Естественно, на них думали наехать местные криминальные личности.

Только вот Освальд прибыл со ста пятьюдесятью воинами, которые оперативно разберутся с местной шпаной, вооружённой всякими несерьёзными кинжалами и топориками.

Выкупив весь доступный металл, а также закрыв большую часть позиций своего крейгслиста (1), Освальд засобирался в путь.

Французы, в целом, произвели благоприятное впечатление. Впрочем, когда у тебя куча бабок и силы, чтобы их защитить, окружающие склонны выказывать тебе уважение.

Погрузившись на изрядно потяжелевшую каравеллу, они пошли на Лондон.

В Париж Освальд идти не захотел, так как смотреть там сейчас нечего: Эйфелеву башню ещё не построили, Лувра тоже нет, а жилые массивы ничем не отличаются от тех, которые он уже видел в Гавре. Единственное, Собор Парижской Богоматери можно было бы посмотреть, но Ос никогда не был религиозным, чтобы это было так уж важно.

Ясно одно — во Франции ситуация тоже критическая. Люди боятся умереть от морового поветрия, но жить надо, поэтому локальная вялотекущая торговля всё ещё идёт. Правда, города фактически изолированы друг от друга, но это уже запоздалые меры. Вирус внутри. И он оставляет за собой трупы.

//Королевство Англия, г. Лондон, 19 марта 1522 года//

— Ви алл лив ин фзе йеллоу субмарин, йеллоу сумбарин... — напевал Освальд, видя приближающийся город.

Лондон — это столица Англии, а в будущем — Великобритании. Впрочем, пандемия гриппа может обернуть всё иначе и никакой Великобритании не будет.

В целом, очень сложно что-то прогнозировать, но у Франции шансы выйти из этого смертельного кошмара в нормальном состоянии всё-таки выше. Населения у французов существенно больше, чем у англичан, а значит, потеря определённого процента людей для французов будет не так экономически значимо, как для англичан. Скажем, если из условных четырнадцати миллионов французов (2) умрёт двадцать процентов, то это страшно, трагично, но не смертельно для Франции. А вот для англичан, которых сейчас на островах просто не может жить больше пяти миллионов (3), потеря двадцати процентов населения — смертельно опасная катастрофа.

В пути Освальд долго думал об этом. Французы размазаны по всей огромной площади Франции, с некоторой концентрацией людей в городах, а вот у англичан с пространствами дело очень плохо. Поэтому живут они сравнительно плотно, из-за чего грипп будет бить по ним очень больно.

Другое дело, что грипп убивает не 20% людей. Вообще, Освальд не имел подробной и точной статистики, но некоторые ацтекские деревни, куда они заходили, порой вымирали почти полностью. Переболевшие были защищены от этого штамма гриппа, но имели склонность покидать родные деревни, чтобы найти местечко поспокойнее и без неприятных ассоциаций, поэтому Ос даже не знал, что и думать про точную летальность гриппа. Может, есть предположенные им 20%, а может существенно меньше, он не вирусолог, чтобы делать какие-то конкретные выводы.

Главное, что нужно знать про эту пандемию — это трагедия.

Но для Освальда это невероятная возможность, так как ни о какой экспансии в Новый Свет, теперь уже точно, речи идти не может. Ближайшие лет двадцать европейцы будут решать свои внутренние проблемы, так как целые отрасли обязательно деградируют от пресечения торговых путей и сокращения численности рабочих рук. Обязательно возникнут соблазны решить неразрешимые проблемы с помощью малых, но очень победоносных войн, а ещё ведь религиозные проблемы никуда не делись.

Про лютеранство Освальд толком ничего не знал, но католический проповедник в сиротском приюте как-то рассказывал, что протестанты — это мерзкие скоты, а Мартин Лютер — это их идол. Ос некоторое время, по юношеской необразованности, думал, что Мартин Лютер Кинг, которого убили в Мемфисе, и Мартин Лютер, который начал реформацию — это один и тот же человек, просто его иногда называют не по полному имени. Потом ему объяснили, что Мартин Лютер — это вообще немец, причём он никогда не бывал ни в США, ни в Мексике, а Мартин Лютер Кинг — это негр, который боролся за права негров. Один потерпел успех, а другой крах.

«Что-то там было про гуситов... или про гусаров?» — думал Освальд, спускаясь по трапу. — «Нет, точно гуситов. Как с этим связана Жанна Д’Арк? Вроде никак... Мысли путаются, м-м-мать...»

Ос не любил это состояние, когда, вроде, что-то помнишь, но сомневаешься в своих воспоминаниях, так как прекрасно понимаешь, что мозг стремительно старается подкинуть ложную, додуманную им самим, информацию. Мозг — это лжец.

«Надо было лучше учиться в школе», — подумал Освальд раздражённо. — «А ещё надо было не идти в полицию, а прорываться в США и работать в какой-нибудь автомастерской или садовником, ага...»

Не знал он никаких подробностей о реформации. Не дошёл он в роликах на историческом канале до этого раздела... Зато, вроде бы, стало ясно, откуда вообще вылезли в его памяти гуситы — он видел, когда-то, тизер тематического ролика, который собирался выпустить автор канала. Там что-то было про Яна Гуса, вагенбурги, закат рыцарской кавалерии и так далее. Интересно, но жалко, что не посмотрел...

В общем, Европу, судя по всему, ждут очень «весёлые» времена, поэтому Освальду надо закупиться по максимуму и уходить в Мексику. Потому что в Мексике тепло и хорошо.

«Итак, Лондон».

Примечания:

1 — Крейгслист — сайт объявлений, созданный Крейгом Ньюмарком в 1995 году. Никто не мог предположить в те времена, что можно использовать интернет для подачи объявлений. Но Ньюмарка посетила гениальная идея, поэтому он быстро создал сайт объявлений, которым сначала заинтересовались работодатели и соискатели работы из Сан-Франциско, а затем и остальные подтянулись. В конце концов, этот простенький сайт снискал народную славу и любовь, поэтому в обиходе рядовые американцы используют термин «kraigslist» для обозначения списка желаемого. В таком контексте Освальд и использует это выражение.

2 — Население Королевства Франция в XVI веке — примерная статистика из непроверенного источника говорит, что во Франции тех времён проживало примерно семнадцать-восемнадцать миллионов человек, но к концу первой половины XVI века сократилось до пятнадцати миллионов. Это всё оценочно, так как научного учёта населения до 1900-х годов никто, судя по всему, не вёл. У меня сейчас нет времени проверять информацию, поэтому пишу так. Мельком пробежал по доступным источникам и не могу пока найти причин просадки населения Франции уже сильно ПОСЛЕ окончания эпидемии чумы. А вообще, Освальд сильно недобрал в своих предположениях о численности французов, но ход его мыслей, в целом, верный.

3 — Население Королевства Англия в XVI веке — к концу XV века, началу XVI века население Англии примерно составляло четыре миллиона человек, причём примерно 10% из них жили в городах. И да, плотность населения была очень высокой, так как площадь Англии — 130 300 кв.км, а площадь Франции — 544 000 кв.км, если считать по современному состоянию. То есть Франция в четыре раза больше Англии, а в Англии ведь ещё есть непригодные для жизни места, то есть жизненного пространства ещё меньше. Англичане ведь не шотландцы, чтобы жить среди бесплодных камней и вечно воевать кланом на клан... Поэтому Освальд в чём-то прав: гибель 20% населения ударит по Англии куда сильнее, чем по Франции.

3. Лондон - это столица Английского королевства

//Королевство Англия, г. Лондон, 19 марта 1522 года//

— Вашу мать, какой ужас... — тихо произнёс Освальд, прикрывая лицо шарфом.

Горы пылающих трупов.

Тела жгут на пустыре у наружной части городской стены. Стена, от этого, покрылась чёрной жирной сажей, идущей длинной полосой вверх. Пепел сгребают деревянными лопатами в корзины, а затем грузят на телегу люди в кожаной одежде и тряпичных масках.

Освальд не знал, как к этому относиться. Картина, почему-то, ужасала больше, чем заполненные трупами улицы.

Лучше бы уехать отсюда побыстрее, но ему всё ещё нужно конвертировать золото во что-то более полезное.

В Виго и Гавре не было так депрессивно, как в Лондоне.

Видно, что часть города выгорела к чертям, преимущественно окраины. Неважны причины, но ощущение разрухи и отчаянья будто бы передавалось вместе с гриппом, по воздуху.

— Идём в город, поищем рыночную площадь, — дал указание спутникам Освальд.

— Не нравится мне здесь... — произнёс Альваро, а затем перекрестился. — Город выглядит, как смерть... И воняет смертью...

— Потому что сейчас по всей Европе идут не самые лучшие времена, — ответил ему Освальд.

Чувство вины за то, что не смог ничего изменить — вот что посещало его время от времени.

Но нельзя было сказать, что все эти смерти на его совести. Он и предположить не мог, что попал в другое время или в другую реальность. Это ведь последнее, что может прийти в голову, когда приходишь в себя прямо посреди джунглей.

А вот за то, что не смог застрелить Тототла и себя после того, как узнал, что в ином мире, за то, что не догадался, что его сезонная простуда...

«Нет, виноватить себя в том, что не предусмотрел всего — последнее дело сейчас».

Это даже ошибкой не назвать. Просто дерьмо иногда происходит. И как-то отрегулировать масштаб происходящего дерьма не в силах человека.

Английские попрошайки были тактичнее французских, поэтому начали клянчить деньги на пропитание только когда Ос и его люди покинули порт. Они подождали, пока группа явно небедных людей зайдёт на набережную Темзы и только потом осторожно приблизились, состроив просящие мины.

Освальд вытащил из кошеля пригоршню медных монет, полученных на сдачу во Франции, после чего бросил их перед попрошайками.

— Храни вас Господь, господин!

— Да продлится ваша жизнь долгие годы!

— Храни вас Господь!

Английская речь. Вроде бы понятные слова, но говорят они их не так. Это было непривычно.

Английский он, волей-неволей, выучил ещё в подростковом возрасте. Он хотел, каким-то способом, свалить в США, а там без английского совсем никак, поэтому приходилось выкраивать время и учиться.

В полиции этот навык помогал, когда надо было взаимодействовать с приезжими гринго. Некоторым из них в Мексике как мёдом намазано, поэтому они приезжают целыми семьями. В основном, чтобы причаститься к местному колориту, посмотреть на своих садовников, горничных и автомехаников в естественной среде обитания.

Гринго любили Мексику за День Мёртвых, тако, мариачи, а также за марихуану и кокаин. Не все, конечно, но многие. Не любили за то, что вслед за мариачи, тако, марихуаной и кокаином в США приезжали члены картеля, героин, а также нелегальные мигранты.

Отношения у Мексики с США всегда были сложными, так как, по данным одного опроса, многие гринго считают, что поголовно все мексиканцы спят и видят, как живут в США и отнимают у гринго рабочие места...

И вот, Освальд идёт по прародине многих знакомых ему гринго, которые лишились шанса родиться в будущем.

На площадь вышла группа вооружённых мужчин. Вероятно, местные силы правопорядка.

— Кто такие? — грубым тоном спросил упитанный, но крепкий мужик в бригантине и шлеме-шапеле.

— Мирные торговцы, — ответил Освальд на английском. — Прибыли с торговыми делами.

— Раз мирные торговцы, то поэтому вы все вооружены и бронны? — изогнул бровь незнакомец.

— Времена небезопасные, — пожал плечами Освальд.

— Почему так дивно говоришь на английском? — задал следующий вопрос неизвестный.

— Мы прибыли из Нового Света, — пояснил Освальд. — Английский для меня не родной язык.

— Испанцы, значит? — судя по лицу, мужику явно не нравились испанцы. — Чего забыли тут?

— Торговля, — вновь ответил Освальд. — Покупаем оружие и броню за золото и серебро.

— Город скоро закроют на карантин, поэтому у вас есть ровно два дня, чтобы купить всё, что хотите, а после этого уматывайте в свою Испанию, — припечатал его неизвестный.

— Приемлемо, — ответил Освальд.

— Ведите себя прилично, — напутствовал его неизвестный, а затем ушёл вместе со своими людьми.

Освальд проводил его взглядом, а затем тяжело вздохнул.

— Недружелюбные они какие-то, — прокомментировал произошедшее Альваро.

— Ну, так и времена очень недружелюбные, — ответил ему Освальд. — Времени мало, поэтому скупаем всё, что можем, а затем убираемся отсюда, как советовал этот парень.

В отличие от Виго и Гавра, тут работали уличные лавки, люди торговали не очень разнообразной едой, даже была лавка с пока ещё живыми гусями, а также лавка с брюквой или чем-то вроде того, Ос не разбирался в европейском сельском хозяйстве.

Но одно он знал точно — картошки у них ещё нет. У картошки был свой путь, трудный и полный судьбоносных поворотов.

Крестьяне редко принимают в обиход что-то новое, поэтому всегда нужно влияние извне, например, государства. К новой сельскохозяйственной культуре крестьяне отнеслись настороженно, поэтому понимающим людям из государства пришлось насаждать картошку практически насильственными методами. И, как показала практика, так было практически везде. Более того, изначально считалось, причём очень долго, что картофель — это декоративное ядовитое растение, которое нельзя использовать, как пищу.

Но потом, когда тренд сменился, появились умные люди, доказавшие безвредность картофеля. Вот тогда-то соображающие люди из государства начали его продвижение в массы. Распробовав новый продукт и найдя его полезным, крестьяне уже не видели своей жизни без картофеля.

Правда, картофель из XXI века и картофель из века XVI — это совершенно разные вещи. Виденный Освальдом картофель размерами существенно меньше, чем тот, который продавали в супермаркетах и на рынках Мексики, но даже в таком виде он всё равно выгоднее в вопросе урожайности, чем зерно или рожь.

Люди Хуицилихуитла IV отправились на территорию инков, которые, как знал Ос, были большими знатоками по картофелю. Людям предлагалось обменять бронзовое оружие на самый крупный картофель, который только есть. Вероятно, к возвращению Освальда из Европы посланцы уже должны будут доставить сверхценный товар.

Если картофель будущего в Мексике позволяет собирать 200-300 центнеров с одного гектара плодородной почвы, то от местного картофеля Ос ожидал не менее 100-150 центнеров с гектара.

В картофеле Освальд разбирался, так как целых полгода воинской службы работал на ферме, где они выращивали не только картофель, но также маис с бататом и ананасами. Поэтому с архаичным сортом картошки он точно не подкачает. А ещё они будут культивировать картофель, чтобы ещё больше увеличить его урожайность.

Кардинально решённый вопрос со снабжением нации пищей — это ключ к успешной панамериканской экспансии.

Хуицилихуитл IV точно не ограничится одной только Мексикой. Северная и Латинская Америки — это неисчерпаемые на нынешнем этапе ресурсы, как ископаемые, так и людские. Метцтитланский союз, благодаря передовым санитарии, сельскому хозяйству и образованию, станет самым густонаселённым государством в Новом Свете, что, практически, гарантирует доминирование сначала в регионе, а затем и на обоих континентах.

И, когда вновь сунутся европейцы, их будет кому встретить. Пусть без стального оружия, пусть без изобилия огнестрельного оружия, но с тактикой, с крепким тылом, а также солдатами, которые будут решительно готовы убить захватчиков или умереть в процессе.

Культ Вечного Солнца — это очень удобный инструмент для управления народными массами. Простолюдины привыкли, что как говорит жрец — так оно обычно и есть, поэтому управлять ими легко. Они редко поднимают восстания, а если и поднимают, то это, обычно, свидетельствует о том, что правящая верхушка конкретно и безоговорочно облажалась. Очень удобные в управлении люди, чего Ос не мог сказать про современных ему мексиканцев из XXI века...

— Вон там, похоже, продают броню, — указал Альваро на лавку, расположенную почти в углу рыночной площади.

Освальд пошёл туда, но уже в пути заметил, что некие люди заколачивают окна лавки паршивого качества досками.

— Что происходит, уважаемые? — подошёл он к работягам.

— Господин Шмидт изволит закрывать лавку, — повернулся к нему рыжеволосый мужик, лицо которого было покрыто оспенными шрамами.

— Могу ли я поговорить с господином Шмидтом? — спросил у него Ос. — По поводу выкупа нераспроданного товара.

— Ну, дык, зайдите в лавку, он там, — пожал плечами рабочий.

Освальд прошёл внутрь и увидел, как крепкий мужик, с характерными мускулистыми руками, снимает с держателя высококачественную стальную кирасу.

— Доброго дня, — приветствовал он этого мужика. — Господин Шмидт?

— Да какой же это добрый день? — посетовал мужик. — Да, это я, Арнольд Шмидт. С кем имею честь?

Ростом этот Шмидт был не ниже метра семидесяти, а в ширину где-то метр. Очень крепкий, что свидетельствовало об огромном опыте работы в кузнице. Лысый, но с короткой чёрной бородой. Глаза карие, а лицо покрыто давно зажившими ожогами, что, для кузнецов, обычное дело. Возрастом он в диапазоне от тридцати пяти до сорока пяти лет — сложно сказать точно, так как изнурительная работа старит людей самым непредсказуемым образом. Говорил он с немецким акцентом, что выдавало в нём уроженца Германии.

«А есть ли сейчас Германия?» — подумал Освальд. — «Вроде бы, ещё нет».

Шмидт продолжил заматывать кирасу в промасленную льняную ткань.

— Освальд Точтли, — назвал себя Ос. — Я к вам с деловым предложением...

— Слушаю вас, — заинтересованно посмотрел на него Арнольд Шмидт.

— Я хотел бы выкупить у вас все наличные брони и сталь, — сообщил Ос. — Вижу, что вы закрываетесь, но готов купить всё по рыночной цене.

— А какая, по-вашему, ха-ха, «рыночная цена» у... — Арнольд с усмешкой посмотрел на кирасу, которую держал в руках, — ... вот у этой кирасы?

— Не меньше двадцати фунтов стерлингов, — без сомнения ответил Ос. — Но я был бы готов купить такую и за двадцать пять.

— Тридцать два фунта стерлингов — именно на такую плату я сговорился с Его Величеством, — ответил Арнольд. — Но... но Его Величество умерло от мора, поэтому я готов продать эту броню любому, кто имеет двадцать фунтов стерлингов.

— Плачу золотом, — сообщил Освальд. — Тридцать пять фунтов стерлингов, учитывая обстоятельства, но за весь комплект.

Он видел, что это полный латный доспех, комплектный, покрытый красивой чеканкой. Надо будет как-то защитить его от ржавчины и можно задорого сдыхать Хуицилихуитлу IV, который с радостью купит у него такую необычную европейскую броню.

— Сгодится, — махнул рукой Арнольд. — Что-то ещё интересует? У меня тут недоделки в основном, но есть готовые бригантины, которые я строил для Его Светлости герцога Норфолкского. Но из-за мора он потерял интерес к заказу...

— Беру всё, что есть, — ответил ему Освальд. — А что происходит? Почему вы закрываете лавку?

— Королевство гибнет... — признался Арнольд. — Мой труд больше никому не нужен, потому что даже королевская дружина сократилась вдвое, а я не строю всякое непотребство, мой труд стоит больших денег, ведь хороший доспех — это не просто плюнул, ударил — готово! Это искусство...

— И как будете дальше? — задал следующий вопрос Освальд.

— Поеду обратно в Шлезвиг, — вздохнул Шмидт. — Надеюсь, там получше будет.

— Увы, но там не лучше, — покачал головой Освальд. — Мор зверствует везде. Кроме Нового Света...

— На что вы намекаете? — пристально посмотрел на него Арнольд.

— Предлагаю вам работу, — прямо ответил Освальд. — В наших краях мор пошёл на спад, есть авторитетное мнение, что скоро совсем прекратится. А здесь, судя по всему, он даже толком не начался.

— Люди гибнут сотнями в день! — воскликнул Арнольд. — А вы утверждаете, что он толком не начался?! Нелепица!

— Скоро счёт пойдёт на тысячи... — грустно вздохнул Освальд. — Я видел, как деревни исчезали, как вымирали целые многотысячные города... Мор хуже войны...

— Я не могу просто так довериться вам и поехать неизвестно куда, — решительно заявил Шмидт. — Поеду в Шлезвиг и дело с концом. Если уж умирать, то в родных краях.

— Дело ваше, — пожал плечами Освальд. — Вы же знаете, что через два дня город закроют на карантин?

— Знаю, поэтому тороплюсь, — кивнул Арнольд. — У меня нет времени, поэтому прошу сказать мне, что вы хотите купить.

— Я уже сказал — меня интересует всё, что есть в вашей лавке, — ответил Освальд. — Вы говорили, есть бригантины...

Уговорить Арнольда поехать в Новый Свет не удалось, но Освальд и не надеялся на такую удачу. Зато удалось узнать, что король Англии, Генрих VIII, четыре месяца назад спешно отъехал в мир иной и теперь в Англии настоящие проблемы, не считая пандемии гриппа.

Ключевая причина этих проблем в том, что король не заделал себе наследника мужского пола, а из альтернатив была только шестилетняя дочь Мария, которую видеть за рулём государства хотели далеко не все английские аристократы. Прецедентов, подобных этому, в Англии ещё не было, поэтому обстановка напряжённая.

Династический кризис уже породил целых пять претендентов, действия которых, а именно - громкие политические заявления и лихорадочные поиски сторонников, предвещают скорое начало гражданской войны.

Освальд понимал, что здесь ему нужно просто не мешать, англичане сами себя успешно порубят на куски и отложат зарождение английского могущества на поздний срок, а может и вообще отменят.

На фоне Англии, в Испании, как оказалось, всё не так уж и плохо. Да, комунэрос портят кровь императору Священной Римской империи, Карлу V, но он, рано или поздно, найдёт силы, чтобы раздолбать охамевших горожан и вернуть себе полноценную власть над Кастилией. Только вот это займёт время. Много времени.

В целом, пандемия гриппа играет на руку, в большей степени, Освальду и всей Мезоамерике, так как ни Освальд, ни Хуицилихуитл IV, время даром терять не будут.

Экспансия и объединение. Метцтитланский союз, благодаря неожиданно прогрессивной форме правления, где Хуицилихуитл IV не император, не король, а носитель титула верховный правитель, читай президент союза, стремительно развивался и был привлекательным для присоединения к нему

Так как Освальд нагло украл организационную структуру у Мексиканских Соединённых Штатов, которые, в свою очередь, украли её у Соединённых Штатов Америки, присоединяться к Метцтитланскому союзу было выгодно. Каждое крупное племя, каждый достаточно могущественный город, которые изъявили желание присоединиться, получали права «тлаля», то есть «земли», ну или штата. Тлаль — это единица самоуправления, то есть правители, принявшие правила новой игры, сами решают свои внутренние проблемы, но обязаны исполнять эдикты Хуицилихуитла IV, официального эль президенте.

Эдикты ограничены здравым смыслом, то есть верховный правитель не может забрать у тлаля всю еду или заставить поднять под ружьё всех мужчин трудоспособного возраста. Но, например, культ Вечного Солнца навязать может. Это был скользкий момент, так как за исконную религию борцов всегда в избытке, но религиозная доктрина Метцтитланского союза связывает руки и нельзя навязать религию исподволь, как хотел Освальд, иначе жрецы очень расстроятся и не поймут.

Такие правила выглядели очень соблазнительными для не хватающих звёзд с неба городов или племён, поэтому прогнозы Освальда по объединению Мексики мечом и пером склонялись больше к перу, нежели к мечу.

Ос считал, что с Хуицилихуитлом IV ему очень повезло, так как, будь в Метцтитлане правитель типа Монтесумы II, ни о каких преобразованиях и волевых решениях по спасению страны речи бы не шло.

«Ацтеки вообще, если быть честным с собой, не нуждались в таком, как я», — подумал Освальд. — «Не прибудь Кортес, они бы и сами прекрасно справились, со временем, с построением гигантской панамериканской империи».

Имперские амбиции ацтеков были видны невооружённым глазом, у них могло всё получиться, но не срослось. Им просто критически не повезло, но на то она и жизнь, что нужна определённая доля удачи даже для того, чтобы просто жить её.

Взамен упавшей звезды Теночтитлана взошла новая, Метцтитланская...

И Хуицилихуитл был умным правителем, который прекрасно знает, когда надо показывать цветок, а когда бить макуахуитлем. Освальд в нём не ошибся.

Думая о всяком, Ос ходил от лавки к лавке, покупая у встревоженных обстановкой англичан разные ценные вещи.

Например, ему удалось купить два центнера отличного пшеничного зерна, брюквы, перспективы которой в Мексике были очень смутны, ещё десять голов особых овец, с густой шерстью, а также пару породистых коней. Англичане чувствовали, что времечко грядёт очень тяжёлое, а в такую пору надо инвестировать в золото. Золото всегда будет дорогим, это верно даже в XXI веке, когда валюта не привязана к золоту. А в XVI веке и подавно, потому что золото здесь — это и есть валюта.

К тому же, следует помнить, что притока мексиканского золота, награбленного испанцами, не состоялось, поэтому золото сейчас совсем дорогое. Из Латинской Америки, то есть вице-королевства Новая Испания, журчит стабильный ручей золота и серебра, поэтому грядущий экономический кризис (1) неизбежен. И в этом кризисе очень медленно сгорит Испанская империя.

Будь воля Освальда, он бы хоть сейчас прислал испанскому королю пару сотен тысяч тонн золота, чтобы он подавился побыстрее...

Нет, на самом деле, это было бы очень глупо — раззадоривать аппетит Карла V. Но золотом ведь можно одарить кого-нибудь другого...

Но кого?

Освальд много чего узнал о Европе из разговоров с разными людьми, поэтому имел определённое представление о нынешнем раскладе сил.

Есть королевство Кастилия и Леон. Этим золота и серебра вообще давать нельзя, потому что они послужат инструментом для экспансии в Новый Свет.

Есть королевство Франция. Им золота тоже ни в коему случае не отсыпать, так как колониальные амбиции французов распространяются далеко за пределы Канады и Карибского бассейна. Будь их воля, захапали бы всё.

Есть королевство Англия. Ну, тут без комментариев.

Есть Священная Римская империя, читай Кастилия и Леон, так как управляет ими один и тот же человек.

Есть скандинавские страны. Про их колониальные амбиции Ос ничего не знал, но уж больно удобные у них позиции для экспансии через Атлантику... Нельзя.

Италии сейчас не существует, так как юг, вплоть до Рима, в руках императора Карла V, а остальное представляет собой скопление герцогств и одна Папская область. Папская область — это нонсенс. Освальд, до того, как оказался в этом времени, даже не подозревал, что Папы Римские, до недавнего времени, вполне себе воевали с соседями и отжимали у них территории, последовательно расширяя Папскую область. У него-то Папа Римский ассоциировался с Бенедиктом XVI, внешне добрым старичком и, несомненно, хорошим человеком. Ну и что, что в гитлерюгенде состоял и в Вермахте служил — ну с кем не бывает?

А тут Папы Римские вершат геополитику: воюют с охамевшими герцогами, устраивают вооружённые захваты их территорий и вообще брутальные старички, которые своего не упустят...

В общем-то, Папе Римскому тоже денег лучше не давать, а то, на радостях, объявит и проспонсирует крестовый поход на слишком богатых язычников...

Кто ещё остаётся?

Есть Османская империя. У этих и так с деньгами всё очень нормально, если верить словам старика Пабло. Османы сидят на единственной ветке торговли с Индией, куда так сильно хотел попасть бедолага Христофор Колумб. Поэтому османский султан получает достаточно денег для того, чтобы планировать экспансию в Европу, где христиане совсем обнаглели и существуют прямо у него на глазах!

Османы были бы перспективны, если мексиканское золото в их руках могло бы «перевернуть игру». Возможно, получив бешеные бабки, султан вообще откажется от планов экспансии на запад. Или, наоборот, на полученные средства подготовится получше и вломит Европе так, что, в итоге, останется только одна Османская империя. Тоже не самый желанный сценарий, так как империи не могут замереть в одном состоянии, а постоянно расширяются. Османы, при таком сценарии, станут новой Римской империей, которой будут нужны новые пространства для экспансии. И Новый Свет выглядит очень соблазнительно в этом контексте.

Нет, османам денег давать нельзя.

«Кто ещё есть?» — подумал Освальд.

Есть Великое княжество Литовское. Это некие славяне, про которых пленные испанцы знали очень мало. Вроде бы, католики, но старик Пабло сказал, что это очень неточно. Про литовцев Освальд знал слишком мало, но знал, что рядом есть Польша, с которой эти литовцы имеют крепкое вась-вась, а также Россия.

«Или России ещё нет?» — подумал Освальд. — «Пабло назвал их московитами, но имеет ли это отношение к известной мне Москве?»

Ему нужно было прояснить вопрос с русскими и литовцами.

Он точно знал, что русские и литовцы не колонизировали Новый Свет в нынешнюю эпоху, так как в учебниках истории точно бы что-то такое отразили. Ну и, территориально, они находятся не очень выгодно для экспансии через Атлантику, поэтому у мексиканцев причин для беспокойства нет. Но если дать им денег...

По умозрительной карте видится, что если у русских появится мысль кого-то шарахнуть на все деньги, то это будут литовцы, поляки, а затем германцы из Священной Римской империи. Учитывая, что в СРИ правит Карл V, по совместительству король Кастилии и Леона, это будет одновременно удар и по Испании. Но это русские.

А что будет, если дать деньги литовцам? Не пойдут ли они вместо запада на восток? Если они пойдут войной на Россию, то затея вообще не имеет смысла. Испанцы, французы и англичане будут сидеть себе спокойно, и читать новостные сводки о том, как литовцы продвигаются по территории России. Это было бы глупо и бессмысленно.

Русским же, если подумать, больше некуда идти, кроме как на запад. На востоке у них...

«Сибирь, холод, ГУЛАГ, Сталин, НКВД...» — подумал Освальд. — «Они туда заключённых совсем не из-за курортных условий отправляли...»

Значит, если договориться с русскими о том, чтобы они шарахнули по Европе на все деньги, то они будут более склонны поступить именно так, а не морозить жопы в Сибири...

— Альваро, мы меняем наш маршрут, — произнёс Освальд.

Примечания:

1 — Экономический кризис XVI века — ещё известен как «революция цен». Дело было в том, что в Европе и Азии никогда не было много злата и серебра, поэтому они стоили очень дорого. Настолько дорого, что подавляющее большинство обитателей Европы видели золото только на аристократах и особо крутых священниках, никогда не держа и монетки в своих грязных и мозолистых руках. Но потом некто Х. Колумб случайно открыл Америку, где местные как-то не особо лояльно относились к золоту и серебру. Для них это были поделочные металлы, которые красиво блестят, а в украшениях выглядят вообще прикольно. То есть всю историю американской цивилизации этот металлолом нахрен никому не всрался, а просто лежал, изредка добываемый с россыпных месторождений для новых ювелирных поделок. Его не искали, не убивали ради него людей, не обманывали и не предавали... В наших краях золоту и серебру суждено было лежать очень недолго, поэтому все мелкие и не очень месторождения были высосаны без остатка, ну, европейцам в XVI веке казалось именно так. И каково же было их удивление, когда они увидели, что все эти краснокожие рассекают в золотых украшениях, а подавляющее большинство даже россыпных месторождений не то, что не исчерпана, а даже не начата... Европеоиды начали добывать всё это счастье и везти домой, чтобы побыстрее стать сказочно богатыми. Только вот никто тогда не мог предвидеть, что если золота и серебра в целом станет больше, то общая их ценность упадёт. Закон капитализма, если двумя словами. И экономический закон, о котором до этого никто не знал, проявил себя в действии, вызвав «революцию цен», так как испанцы завезли в Европу 185 тонн золота и 16 000 тонн серебра, с 1503 по 1660 годы. И, казалось бы — вот оно, пушной зверёк не подкрался, а триумфально восшествовал, но это было ещё не всё... Незадолго до этого был достигнут технологический скачок в горнодобывающей промышленности, конкретно — «открыто» амальгамирование. «Открыто» — потому что амальгамирование прекрасно знали и практиковали древние римляне, но со временем технология была утеряна и забыта. Вот тут-то забытое знание, будучи вновь обретённым, с размаха шарахнула по яйцам европейской экономике. Во всяких Чехиях, Германиях и Венгриях добыча серебра выросла примерно в шесть раз (на какие шиши, по вашему, в Чехии понатыкали на каждом шагу красивые замки?), а тут подъезжают испанцы и начинают сыпать золотом и серебром Нового Света. Испания первой хапнула последствия революции цен, так как непричастные к взаимодействию с Новым Светом крестьяне и ремесленники быстро начали доедать последний... без соли. Парадокс, но экономика Испании деграднула именно из-за внезапного обогащения. Это как если бы сантехник Стёпа выиграл джекпот в 200 миллионов долларов, быстро стал Степаном Андреевичем, а потом передознулся у себя на 150-метровой яхте высококачественным кокаином и умер от инсульта. Вот что-то подобное и произошло с Испанией. А Освальд про этот неизбежный кризис знает далеко не всё. Ведь без мексиканского золота он теоретически может иметь не такие роковые последствия.

4. Дипломатические контакты высшего уровня

//Территория Ливонской конфедерации, г. Нарва, 22 марта 1522 года//

Путешествие по Балтике Освальду совсем не понравилось.

Мало того, что погода в основном была полным дерьмом, так ещё и охреневшие датчане в грубой форме потребовали деньги за то, что они пересекут проливы. ЕСТЕСТВЕННЫЕ ПРОЛИВЫ! Освальд бы и слова не сказал, будь это искусственный канал, в который датчане вложили время и ресурсы, но это были природные проливы, в существовании которых нет заслуги никаких датчан.

Денег Осу было не жалко, но его разозлило, что эти ухари высадили им на борт досмотровую команду, чтобы удостовериться, что они не везут чего-нибудь незаконного.

В итоге, дали денег, дополнительно заплатили за скот, который, оказывается, облагаемый пошлиной товар, после чего выпроводили наглых скандинавов обратно на лодки, чтобы они вернулись в свою унылую серую жизнь и продолжили сидеть на своих серых башнях.

Ещё градус недовольства накаляло то, что Освальду пришлось, впервые в жизни, пережить шторм. Осознание того, что между ним и бессердечной стихией лишь слой древесины, обострил морскую болезнь, которая, вроде бы, успокоилась за месяцы плавания.

Так или иначе, но Освальд был очень рад, когда они высадились в Нарве.

О Нарве он никогда не слышал, но ему сообщили, что это город в Ливонии, где всем заправляют рыцари Ливонского ордена. Ливонский орден — это тоже нечто непонятное, но ему снова сообщили, что Ливонский орден входит в Тевтонский орден, а про этих Освальд уже слышал.

«Они кто-то вроде рыцарского ордена тамплиеров, полагаю», — подумал Освальд. — «Ничто не истинно, всё дозволено, хе-хе-хе...»

Он знал, что это девиз вымышленных некими французами ассасинов, но не мог вспомнить девиза тамплиеров.

Нарва была... сильно похожа на то, что он видел по пути сюда. Копенгаген, Треллеборг, Мемель, где они останавливались, чтобы пополнить запасы — все эти города выглядели одинаково. Никаких тебе культовых сооружений, никаких чудес света...

Вот и здесь воняет рыбой, сыро, серо и убого.

— Надо найти транспорт и ехать в Москву, — сказал Освальд Альваро.

— Разберёмся, — кивнул тот.

Чем дальше на восток, тем острее стоит вопрос языкового барьера. Местные на испанском и английском вообще не разговаривают, поэтому обязательно нужен переводчик.

Корабль они решили оставить в Нарве, чтобы, по итогам переговоров с русским царём, вернуться сюда и, теперь уже точно, убыть на Родину, в Новый Свет.

Грипп сюда уже добрался, это было видно по помеченным мелом домам. Горожан на улице практически не было, так как все сидели дома.

«Интересно, а как бы вело себя современное мне человечество, случись пандемия какой-нибудь заразы?» — подумал Освальд. — «Наверное, ввели бы карантин, разработали быстро вакцину, провакцинировали всех и забыли об этой проблеме спустя полгода-год...» (1)

Тут же сплошной мрак, неведение и некомпетентность. Часть человечества считает, что это Кара Господня, кто-то думает, что это евреи, как всегда, наслали беду на род людской, но вообще никто не предпринимает даже попыток изучить вопрос и найти нормальные решения... И ладно бы они не знали, что делать. Они знают: не так давно была пандемия Чёрной Смерти, то есть классической чумы, которая, если бы не было выработано методов противодействия, сама по себе бы не ушла. Но, в этот раз, заразность болезни оказалась намного выше, поэтому отработанные и проверенные методы или не работают, или работают плохо.

«И человечество вновь обречено бить новые кровавые шишки...»

Альваро, знающий немного немецкий, сумел купить несколько лошадей и телегу у некоего явно заражённого гриппом крестьянина.

Рискованно было общаться с ним, но Альваро был в маске и тщательно протёр руки воняющим сивухой спиртом.

Освальд не был уверен в их иммунитете, но каждый член их тайной экспедиции переболел гриппом, поэтому антитела в их крови должны защитить их от заражения.

Только вот грипп имеет свойство мутировать во что-то новое, поэтому гарантий никаких...

На корабле Ос оставил экипаж и сто человек охраны, а сам, вместе с Альваро и пятьюдесятью воинами-отоми тронулся в путь, в Москву.

Что он знал о Москве? Безумно богатые русские олигархи, Путин, балет, водка, само собой, Кремль, матрёшки и мавзолей Ленина. Ос не был уверен на 100%, но подозревал, что его второе имя, Владимир, было дано именно в честь Владимира Ильича Ленина. У родителей не спросить, так как они бросили его в раннем детстве, поэтому всё, что у него есть — это догадки.

В Москве этого времени всего этого - Путина, балета, водки, матрёшек и мавзолея Ленина, разумеется, нет. Но вот безумно богатые олигархи уже вполне могут существовать.

Ос надеялся, что олигархи тут не настолько богатые, чтобы царь воспринял пару десятков тонн золота как не заслуживающую внимания мелочь.

Впрочем, не проверишь — не узнаешь.

В отличие от Лондона, в Нарве на Оса и компанию всем было глубоко насрать. Людей здесь заботили совершенно другие проблемы, поэтому они спокойно вышли к пограничной реке и тронулись в путь. Впереди их ждала долгая дорога на Москву...

//Русское государство, к. Ивангород, 22 марта 1522 года//

Переехав через мост, они были остановлены вооружёнными людьми, держащимися на дистанции.

Они что-то орали и махали запрещающе.

— Что они говорят? — спросил Освальд у Альваро.

— Я вообще ничего не понимаю на московитском... — признался тот. — Но, думаю, они очень не хотят, чтобы мы ехали к ним.

— Надо нанять переводчика с испанского на местные языки, — вздохнул Освальд. — Поехали обратно...

//Территория Ливонской конфедерации, г. Нарва, 22 марта 1522 года//

В трактире с непонятным названием стало многолюдно. Но это только потому, что в него вошли Освальд и компания. До этого там был только грустный трактирщик и потасканная баба с объёмной грудью и светлыми волосами. На лицо уже не симпатичная, но видно, что раньше пользовалась популярностью.

Альваро нашёл общий язык с трактирщиком, который немного говорил на итальянском. Он-то и узнал у трактирщика всю подноготную и сообщил Освальду.

— Твою м-м-мать... — выдохнул Освальд, узнав, в чём дело.

Наученные горьким опытом Чёрной Смерти, русские устроили блокирование границ. К Ивангороду, который стоит на той стороне реки, лучше не приближаться, так как те ребята, очень недружелюбно орущие и машущие всем приезжающим, получили приказ убивать всякого, кто осмелится подойти на пятьдесят метров к вратам.

«Это, наверное, очень плохо для туризма...» — подумал Освальд. — «Сами душат индустрию, сволочи...»

Освальд уже подумал, что это судьба и надо ехать к литовцам, но трактирщик огорошил новостью, что у тех тоже карантин и те же правила приёма гостей.

— Спроси его, а что если мы послы? — попросил Освальд Альваро.

Альваро начал общаться с трактирщиком на итальянском.

— Говорит, что недавно ливонского посла прямо с башни нахрен послали, — сообщил Осу испанец.

— Паршиво.

Трактирщик вновь заговорил на итальянском.

— Говорит, что можно письмо послать от имени своего государства, — перевёл Альваро.

— Кто бы ещё написал его так, чтобы понял русский царь... — посетовал Освальд.

— Найдём человека, — уверенно ответил Альваро. — А вообще, думаешь, сработает твоя идея?

Альваро показал себя надёжным человеком, к тому же, заимевшим определённое положение при дворе Хуицилихуитла IV, тогда как в Испании и, вообще, в Европе он никто и звать его никак.

Разница по уровню жизни между Метцтитланом и той же Барселоной не так уж велика, в Метцтитлане даже, в чём-то, получше, поэтому некоторые испанцы для себя решили, что лучше остаться в Новом Свете и не пытать удачу в Испании.

Поэтому Ос и выбрал Альваро в качестве гида по Европе, так как он надёжен и давно всё решил для себя.

— Не знаю, — хмыкнул Ос. — Но нам позарез нужен дипломатический контакт с их царём...

— Что это такое — «tzar»? — не понял Альваро.

— А как правителя русских называют? — задал встречный вопрос Освальд.

— Трактирщик сказал, что их правителя называют великим князем или «gosudar», — ответил Альваро.

«Будто что-то на японском...» — поморщился Ос недовольно. — «Gosu! Dar! Анимешники, мать их...»

Альваро понимающе кивнул.

— Надо с местными властями выходить на контакт, а уже через них выходить на этого их «gosudar», — вновь заговорил Ос. — Эх, никогда легко не бывает... Но, для начала, надо выпить пива. Ты как?

— Местное пиво... — презрительно выговорил Альваро. — Ладно.

Ос взял две кружки и печёного гуся, дежурное блюдо этого заведения.

Пиво ничем не отличалось от того, которое он пил в Виго, Гавре и Лондоне. То есть это было дерьмо из той категории, каких ещё поискать. Зато гусь был запечён качественно, что слегка улучшило впечатление о пиве. В XXI веке обычно было наоборот: кормёжка дерьмо, а пиво нормальное, так как разлито на заводе и рукожопы из паршивого заведения к его производству не прикасались. Как такие бары умудрялись выживать — загадка. Разве что местная публика была непритязательна и приходила только «за атмосферой»...

Хорошее пиво изобретут только в XIX веке, об этом Ос когда-то вычитал на стене бара в Мехико. Именно тогда, Ос не помнил точно, в каком году, некий то ли швед, то ли норвежец (2), впервые в истории получил чистую культуру пивных дрожжей. И вот тогда-то понеслось. До этого чистых пивных дрожжей в природе не встречалось, так как дрожжи не упускают возможности увеличить своё многообразие, как оно обычно и бывает у живых организмов. И этот скандинав разделил историю пивоварения на ДО и ПОСЛЕ, неизбежно повлияв, при этом, на ход истории человечества.

«Кому-то, чтобы изменить историю, надо путешествовать в параллельную реальность, где прошлое», — подумал Ос. — «А кто-то разрабатывает новые технологии».

Освальд знал эту историю про пивоварение, поэтому совершенно не удивился тому, что всё продегустированное в Европе пиво походило на помои.

В условиях средневековой пивоварни вывести чистую культуру дрожжей невозможно. О стерильности не может быть и речи, поэтому даже если невероятные пивовары-виртуозы Средневековья сумели-таки вывести чистую культуру, то сохранить её от загрязнения другими культурами дрожжей они не смогут. А неправильная порода дрожжей может засрать пиво побочными продуктами жизнедеятельности, чего правильная порода дрожжей делать не должна, поэтому пиво получится дерьмовым. То есть таким, какое Освальд наблюдает в своей деревянной кружке.

Это не значит, что пивовары этой эпохи какие-то неумехи, отнюдь нет. Просто они работают с тем, что есть, а скандинав сделал очень точный инструмент, нивелирующий вероятность ошибки до минимума. И это была настоящая революция.

Допив поганое пиво и доев отменного гуся, Ос встал из-за стола и пошёл на выход. Альваро бросил на стол пару монет и направился вслед за ним.

В ратуше Нарвы было малолюдно.

Альваро подошёл к рабочему столу, за которым сидел единственный сотрудник муниципалитета. Коротко переговорив с ним, вероятно, на латыни, он вернулся к Осу.

— Тут, в общем-то, нет никого из значимых персон, — сообщил он.

— Как они вообще управляют этим городом? — недоуменно спросил его Ос.

— Нечем управлять, судя по всему, — пожал плечами испанец. — Разруха, хаос... Они, как я думаю, решили, что городом сейчас управлять невозможно, поэтому не надо даже пробовать.

Освальда это поражало. Хуицилихуитл, взрослый мужик, фактически, из позднего неолита, перед лицом эпидемии почему-то не потерялся и держал город в ежовых рукавицах, а эти индивидуумы из эпохи Высокого Ренессанса подняли лапки кверху и разбежались по домам. Хотя надо понимать, что эпидемия в городе только началась и пока не поздно что-то предпринять.

— Спроси у него, умеет ли он писать письма на русском, — попросил Ос Альваро.

Испанец вернулся к писарю и начал беседу. Освальд прислушался и понял, что это действительно латынь. Мёртвый язык, который своей мёртвой хваткой держит Европу в едином культурном пространстве...

— Говорит, что знает человека, который может написать письмо на русском, — сообщил Альваро.

— Пусть даст адрес или проведёт, — попросил Ос.

— Что такое «адрес»? — не понял его Альваро.

— Ну, где живёт этот человек, — пояснил Ос.

— А, теперь понял, — кивнул Альваро. — Мудрёно говоришь иногда, спешу заметить... Словечки совсем непонятные используешь... «Адрес»... Вроде на кастильском, но как-то не так звучит...

— Не обращай внимания, — махнул рукой Освальд.

Альваро поговорил с писарем, после чего тот встал, обозначил полупоклон Освальду, на что тот кивнул, затем пошёл к выходу.

На улице писарь сказал что-то Альваро, тот кивнул, после чего писарь уверенно пошёл по мостовой на запад.

Спустя минут семь пути они встали у двухэтажного дома с высокой оградой.

— Говорит, что вот здесь живёт господин Пантелей, — перевёл слова писаря Альваро.

Освальд постучал в ворота. Нет ответа.

— Возможно, говорит, уехал господин Пантелей, — вновь перевёл реплику писаря Альваро.

— Так нахрена он нас сюда волок? — недоуменно спросил Освальд. — Эх, думаю, плохая это была затея — пробовать ехать в Россию...

Из-за ограды раздалось старческое брюзжание, а затем реплика на русском, или сильно похожем на него, языке. Интонации были грубоватые. С такими обычно матерятся.

Писарь что-то сказал на русском, или похожем, языке, после чего получил ответную реплику, тоже грубую. И начал переводить.

— Говорит, что платить за письмо будем серебром, бумагу тоже за наш счёт, а если письмо «gosudar» не понравится, то мы этого Пантелея не знаем, — перевёл перевод Альваро.

Это трёхэтажное толмачество жутко надоело Осу, но поделать с этим прямо сейчас было ничего нельзя.

— Скажи, что деньги есть, — вздохнул он.

Писарь минут пять утрясал все вопросы с русским за забором, после чего кивнул на прощанье и ушёл обратно в ратушу.

Пантелей, как оказалось, нормально говорил на латыни, поэтому эта лингвистическая эквилибристика могла быть упрощена, как минимум, на один уровень, но понятно это стало только сейчас.

— Текст какой? — спросил Альваро.

— Диктуй... — Освальд напряг извилины, чтобы родить короткое, но ёмкое сообщение. — Его Величеству... Как там звать их «gosudar»? Ему, короче. Пусть пишет, что из-за океана прибыло посольство верховного правителя Хуицилихуитла IV, лидера и отца нации великого Метцтитланского союза. Прибыло не просто так, а с дарами, а также выгодными деловыми... то есть для переговоров. Пусть также напишет, что у нас чума уже отбушевала, а все члены посольства уже переболели и угрозы не представляют. Вот, собственно, и всё.

Альваро переводил слова Освальда на латынь, а Пантелей записывал сначала в черновике, то есть на выскобленном б/у пергаменте, а затем переписал всё в чистовик — качественную бумагу, потому что с другой к царю письмо даже не поднесут.

— Спроси его, как можно передать письмо, — попросил Ос.

Альваро вступил в диалог с Пантелеем, говорили минуты две, после чего покивали друг другу с пониманием и синхронно посмотрели на Оса.

— Ну? — не понял тот этих телодвижений.

— Говорит, надо стрелой запустить к Ивангороду, — ответил Альваро. — Но могут в ответ пристрелить...

— Надо рисковать, — вздохнул Ос. — Запустим...

//Территория Ливонской конфедерации, г. Нарва, 1 апреля 1522 года//

— Господи, как же всё медленно... — протянул Освальд, не находящий себе места.

Они встали в том же трактире, где подают хорошую птицу, но дерьмовое пиво.

Русские со стороны крепости сообщили, что письмо направлено в Москву, хотя они недовольны, что в них стреляли из лука.

«Отчаянное время — отчаянные меры», — подумал Освальд без сожаления.

До Москвы путь неблизкий, поэтому на бюрократию может уйти целый месяц, но они не скованы временными рамками, но хотелось закончить все дела побыстрее. Если бы всё шло по плану Освальда, то он в одной только Испании проваландался бы год-полтора.

Хуану Безумную надо было бы посадить на трон, для чего пришлось бы нанять небольшую армию, позаботиться о том, чтобы её не скинули хотя бы в первые полгода — работы ожидалось выше крыши...

Но судьба истерически смеётся над осовскими потугами и бросает ему в лицо камни. Но эти камни оказались бриллиантами, так как теперь ему не нужно делать ничего. Даже если они сейчас плюнут на всё и уйдут обратно в Мексику, общая ситуация всё равно будет с жирным знаком плюс.

— Освальдо, они прислали человека, — вбежал в трактир Альваро.

— Наконец-то! — воскликнул Ос и вскочил из-за стола.

Прибежав к мосту, они увидели человека, стоящего на той стороне.

Альваро крикнул ему что-то на латыни, тот ответил на ней же.

Ос решил для себя, что сегодня же приступит к изучению латинского языка. А то стыдоба — живёт почти что в Латинской Америке, а латыни не знает...

Впрочем, в Мексике латынь вообще не нужна, так как там сотни языков и тысячи диалектов, даже науатлем владеют далеко не все. Без усатых проблем хватает...

Поболтав с русским посланником, Альваро с улыбкой повернулся к Осу:

— Голубиной почтой получили письмо из Москвы — нам разрешили проезд!

— Отлично! — обрадованно воскликнул тот. — Сейчас же выезжаем!

//Русское государство, г. Москва, 23 апреля 1522 года//

В пути делать было, решительно, нечего. Они шли пешком, так как на телегу погрузили провиант и разборные палатки. Зимняя одежда была на них, поэтому климат Прибалтики, а затем и России, не оказывал на них существенного влияния.

Нет, холодно было. Погода препаршивейшая, стылая, выбивающая тепло из самих костей, но когда идёшь, вроде нормально.

Ночами стояли лагерем, отогреваясь у костров, а с наступлением утра шли вперёд.

Дороги в Москву были проходимы, что удивило Освальда. Слыхивал он расхожую фразу, дескать, в России дорог нет, есть только направления. В чём-то верно, так как, иногда, дорога по дуге огибала леса, формируя замысловатые маршруты.

Но вот она, наконец, Москва...

— Неплохо тут московиты расстроились, — оценил увиденное Альваро.

— Это что такое вообще, Ос? — подошёл к ним один из отряда охраны.

Он указал рукой на красные стены.

— Это Кремль, Мототл, — ответил Освальд. — Тут живут русские «gosudar».

— Как пирамида верховного правителя? — уточнил воин.

— Ага, что-то вроде того, — кивнул Ос.

— Умеют строить, видно, — с видом знатока оценил сооружение Мототл.

Войдя на территорию Кремля, они прошли к большому зданию, где их уже ждали.

Вероятно, царь или государь не понял, с кем имеет дело, так как никогда не слышал о Мецтитлане, но порядковый номер Хуицилихуитла его впечатлил. Или по каким-то другим причинам, но их приняли почти сразу.

Для начала держали в предбаннике, мариновали перед встречей, всего два часа, что по-божески.

Затем вышел молодой парень и обратился к ним на латыни.

— Говорит, что Василий III, правитель земель и что-то ещё, готов нас принять, — перевёл Альваро.

Их пропустили в тронный зал. Вошёл Освальд, Альваро, а также четыре воина с тяжеленными сундуками.

Знали бы местные разбойники, сколько килограмм золота мимо них проехало в обоссанной крестьянской повозке...

«Я бы на их месте волосы на жопе рвал, узнай такое...» — мысленно усмехнулся Освальд.

Василий III выглядел, как наделённый властью человек. Взгляд тёмно-карих глаз волевой, смотрит хмуро. Лицо худое, что нехарактерно для правящих фигур современности. Тот же Генрих VIII, король Англии, болтают, был упитанным человеком. Впрочем, он не репрезентативен, а Россия — это вам не Англия...

Про рост сложно что-то сказать, но видно, что русский правитель не слаб физически и внешне здоров. Кожа не бледная, как того обычно ждёшь от жителей холодных и пасмурных земель.

Василий III заговорил на латыни, так, будто каждый день на ней разговаривает.

— Говорит, чего пришли, с чем пожаловали, — шёпотом перевёл его слова Альваро.

— Скажи, что мы прибыли наладить дипломатическую связь с великой русской державой, — надиктовал Освальд. — И привезли дары.

Альваро перевёл его слова, после чего Василий III кивнул, давая знак, что можно.

— Ну-ка, выкладывайте, — обратился Ос к воинам на науатле. — И не роняйте, мать вашу, аккуратно и быстро, ставите, открываете крышки и отходите с поклоном. Исполнять.

Воины выполнили всё в точности, как сказал Освальд, а Василий III, сидящий на троне, аж подался вперёд, когда увидел, что там внутри.

Золотые слитки. Часть из них Освальд лично отлил перед отплытием. У них этого дерьма под каждым кустом по кучке навалено, а тут вон, серьёзного человека вогнало в величайшее удивление.

Там, примерно, пятьдесят килограмм. Ос не считал и не взвешивал, когда закидывал слитки в сундуки из корабельного хранилища. Сколько влезло, столько и привезли.

Но, к чести Василия III, удивление длилось секунды три, после чего лицо его вновь приняло волевое и каменное выражение. Он покивал и произнёс что-то на латыни.

— Говорит, что рад такому щедрому дару, — перевёл Альваро.

— Скажи, что это мы рады, что лидер великой державы принял наш скромный дар, — решил понтануться Освальд.

Раньше он потел за золото. Считал, что срубил банк и жизнь больше не будет прежней, только вот... жизнь и так не будет прежней, а сам он, со временем, перенял мезоамериканское отношение к золоту — наплевать на этот бесполезный металлолом. Медь дороже золота. И полезнее.

Тем временем, Василий III вновь изрёк что-то своим низким голосом.

— Говорит, что надо переходить к сути, а то дел много, — перевёл Альваро.

— Ну, тогда начинай переводить, — приготовился Ос.

Беседа шла медленно, так как напрямую говорить было нельзя, но суть Василий III уловил быстро. Сразу видно было, что на троне сидит не случайный человек.

А суть таилась в том, что Освальд намекнул о несметном богатстве Хуицилихуитла IV, который много слышал о Василии III, причём, несомненно, только хорошее, поэтому решил помочь августейшему коллеге по опасному бизнесу материально. Но взамен ему нужна небольшая услуга. И вот когда зашла речь об услуге, Василий III встал с трона и пошёл, дав им знак рукой.

Спустя менее чем пять минут они уже сидели за столом в небольшом кабинете, куда слуги спешно укладывали блюда с аппетитно выглядящими яствами.

Василий III оторвал ножку утки, откусил кусок и прожевал. Потеряв интерес к ножке, он выпил полкубка вина и ожидающе уставился на Освальда, который не ел, а тоже ждал развития событий. Альваро подоплёки ситуации не понял, поэтому начал есть сразу вслед за Василием III. Осу пришлось пнуть испанца под столом.

— Скажи, что суть услуги заключается в ряде военных вторжений... — заговорил Ос. — Пока никакой конкретики, но желаемое Хуицилихуитлом IV направление — запад. Литовское великое княжество, Польское королевство, Священная Римская империя...

Альваро, уронивший свиное рёбрышко на стол, начал спешно переводить. Уровень их дипломатии это, конечно, смазало, но видно было, что Василия III такой ерундой не смутить.

В ходе перевода осовских слов на латынь Василий III несколько раз приподнимал бровь, а также удивлённо поглядывал на Освальда. Помолчав пару минут, он вновь заговорил.

— Спрашивает, о каких количествах золота и серебра идёт речь, — перевёл Альваро.

— Скажи, что немного, — вздохнул Освальд. — Где-то десять тонн золота в ближайшие пару лет мы достанем, а на остальное нужно больше времени.

Альваро перевёл, а Василий III вновь с трудом сдержал внешние проявления экзистенциального ахуя.

— По серебру... — продолжил Освальд, сдерживая улыбку. — Двадцать-тридцать тонн в те же пару лет. Но с серебром у нас дела получше, поэтому с годами объёмы будут расти.

Царь вновь помолчал несколько минут. В ходе этого молчания забежал испуганный мужичок в длинном кафтане, упал на пол в поклоне, после чего подошёл к Василию III и зашептал что-то ему на ухо.

— Мог бы и открытым текстом говорить... — тихо сказал Освальд Альваро. — Мы-то по-русски вообще не понимаем...

Альваро улыбнулся и кивнул.

Правитель Русского государства отпустил человека, после чего вновь заговорил.

— Сказал, что золото проверили, всё настоящее, — сообщил Альваро. — И ещё спрашивает, какие сроки. У него есть некие проблемы с соседями, поэтому сразу начинать войны он не может.

— Переведи, что нашего правителя устроит, если война с Литовским великим княжеством начнётся через двенадцать лет, — произнёс Освальд.

После перевода самодержец с пониманием кивнул. Условия его вполне устраивали. Затем он снова заговорил.

— Золото и серебро нужно как можно быстрее, — перевёл Альваро. — Говорит, что мы не хуже него знаем, что у Русского государства проблемы с серебром. (3)

Освальд в душе не подозревал, что у русских за проблемы, но держал морду кирпичом и кивал.

— Ещё говорит, что если доставим ему в этом году хотя бы пару тонн серебра, то он сразу же начнёт готовиться к войне, — перевёл Альваро. — Уверенно говорит, что за двенадцать лет он соберёт такую армию, что литовцы от одного грохота броней побегут на поклон к кесарю римскому.

— Ну, Бог в помощь, — улыбнулся Освальд.

Вот Хуицилихуитл удивится потом, что оказывается, по его приказанию была проспонсирована серия войн за океаном.

Примечания:

1 — Про пандемии и современность — Освальд просто не дожил до 2020 года, поэтому искренне считает, что уж современное-то человечество точно готово к борьбе со смертельными вирусами, поэтому не обосрётся по полной в случае реальной пандемии. Ага-ага...

2 — Про Эмиля Хансена — он был не шведом, не норвежцем, а датчанином. И действительно, он впервые в истории человечества получил чистую культуру нужных дрожжей, также разработав технологию получения больших объёмов дрожжей из одной клетки. Современное пиво, которые мы с вами знаем, обязано своим существованием именно ему. Кто-то может сказать, что «и до этого варили нормальное пиво, вон, у германских пивоваров многовековая история...» Ну-у-у...

3 — Про серебряные проблемы на Руси — вплоть до освоения Зауралья не было своих месторождений золота и серебра, поэтому весь драгметалл был исключительно импортный, что накладывало свои ограничения на развитие. Исходя из источников, Василий III испытывал острую нехватку именно драгметаллов, но решения проблемы не видел, как не видел решения проблемы и его сынок, Иоанн IV, который, на самом деле, всю жизнь прожил без порядкового номера на рукаве. Это только в 1740 году, когда Иоанн Антонович стал младенцем-императором, Иоанну Васильевичу присвоили личный номер по сквозной классификации, причём нихрена не IV, а I, так как он был первым царём. Это только в XIX веке Карамзин в своём опусе магнуме начал отсчёт с Ивана Калиты, который тоже знать не знал, что у него обязательно должен был быть порядковый номер. Но мы, как всегда, отвлеклись с бесполезных фактов на ещё более бесполезные факты, поэтому возвращаемся к серебру. Серебра на Руси было патологически мало, никто не знал, что делать с этою бедой, так как отсутствие физических денег связывало руки купцам, которые иногда между собой были вынуждены прибегать к бартеру и распискам, что деньги точно есть, но вот прямо щас нету. И посулы заокеанских наймитов, коими предстали Освальд и Альваро, пришлись очень в кассу государю Василию III. Этот сулимый драгметалл в сотни раз ценнее для него, чем для любого другого правителя, так как отчасти решал острую проблему денежного оборота.

5. Гонки на колесницах

//Территория Ливонской конфедерации, г. Нарва, 26 мая 1522 года//

— Да, наконец-то! — воскликнул Освальд, заходя на корабль.

Из-за каравана, отправленного Василием III, который, почему-то, не царь, они шли в Нарву целый месяц. Это пешком было, сравнительно, быстро пройти, примерно, восемьсот километров, а с длинной вереницей телег, гружённых дарами, а также со всем обслуживающим их персоналом, они ползли по грязи, в которую превратились, внезапно, грунтовые дороги, порой меньше двадцати километров в сутки.

Василий III нагрузил их щедрыми дарами, которые нужно было доставить Хуицилихуитлу IV. Самым ценным даром можно считать фарфор, доставленный аж из самого Китая. Помимо десяти ящиков хрупкой посуды, царь послал с ними полтонны соболиных шкур, которые, всё равно, не мог выгодно продать в Европу из-за собственного карантина и пандемии гриппа, а также стальное оружие, кольчуги и пятьдесят килограммов булата. Булатом русские называли качественную сталь, которую может обрабатывать далеко не каждый мастер-оружейник. Поэтому, вместе с булатом поехал мастер Никита Платов со всей семьёй. Под семьёй понимается не жена и пара детей, а СЕМЬЯ, то есть жена, пятеро сыновей, трое из которых с жёнами и детьми, три дочери, не выданные замуж, а также престарелая мать самого Никиты Платова.

На каравелле «Святая Исидора» и так, из-за обилия грузов, было очень тесно, но Освальд не собирался отказываться от компетентного мастера, поэтому решил пожертвовать свою каюту, лишь бы доставить его в Новый Свет. А ведь было ещё и кузнечное оборудование, без которого Платов не мог налаживать свою работу на новом месте.

Василий III хотел дать ещё пару мастеров разных стезей, но Освальд попросил его отложить передачу на следующий рейс.

Русский государь очень благоприятно оценил широкий жест Хуицилихуитла IV, поэтому не хотел ударять в грязь лицом с ответными дарами. Сто метров шёлка, аналогов которому в Мезоамерике никогда не видели — это груз, который догнал Освальда в районе поселения Струги. Видимо, государь посчитал, что отдарился слабовато, ну или нашёл шёлк уже после отъезда Освальда.

И вот теперь, после всего, что они пережили в этом медленном путешествии, можно уходить в Мексику.

//Королевство Датское, г. Копенгаген, 3 июня 1522 года//

Если до Дании «Святая Исидора» дошла нормально, то уже в проливах началось что-то непонятное.

Из порта вышло два парусно-гребных судна, оснащённых пушками на носу. Флаги на них датские, пушки приведены в боевую готовность, а абордажная команда на верхней палубе.

— Они долбанулись совсем? — озадаченно спросил Освальд.

— Мы не справимся с таким количеством противников, — вздохнул Альваро. — А даже если и справимся божьей помощью, то после этого нас прикончит форт...

— Посмотрим, — вздохнул Освальд.

Евротур ему нравится всё меньше и меньше, но, если они переживут встречу с датским флотом, то больше не будет остановок и лишних рисков.

Парусно-гребные суда не стали приближаться, а подали некие знаки, которые воспринял капитан «Святой Исидоры». Паруса были опущены и каравелла легла в дрейф, а затем и встала на якорь.

От ближайшего датского корабля отделилась лодка, на которой было всего пять человек.

Когда шлюпка приблизилась на достаточное расстояние, начался диалог.

Капитаном «Святой Исидоры» был Фернандо де Гранада, уроженец, как подсказывает его фамилия, Гранады, последнего оплота мусульман в Испании. Капитан несколько раз упоминал, что он первый из их династии, рождённый в Гранаде, откуда, по семейному преданию, бежали его древние предки, спасаясь от арабского нашествия.

Как и любой торговец-мореплаватель, он был вынужден освоить несколько языков, в число которых датский, к сожалению для Освальда, не входил.

Единственной надеждой был Альваро, а также древняя латынь, которой он владеет. В прошлый раз они имели дело с таможенниками, а сейчас, судя по всему, на них будут наезжать военные. Военным языки знать необязательно, поэтому могут быть проблемы.

Альваро начал беседу с приветствия на латыни. Ос немного подучил этот язык, оказавшийся не таким сложным, поэтому уже кое-что понимал.

— Здравствуйте! — помахал рукой Альваро.

По лицу усталого датчанина в стальной кирасе было видно, что он его понял.

— Чего здесь забыли? — невежливо спросил главный датчанин на не очень хорошей латыни.

— Мы держим путь на запад, — ответил Альваро.

— Прохода нет, — сообщил датчанин. — На территории королевства объявлен карантин.

— Мы не собираемся останавливаться в королевстве, — сказал ему Альваро. — Наш путь лежит прямо.

— Не положено, — покачал головой датчанин.

— Дай ему денег, — посоветовал Освальд на науатле.

— Мы можем заплатить положенную пошлину, — начал коррупционную схему Альваро, выделив особо слово «положенную».

— Заплатите, — не стал спорить датчанин. — Но прохода нет. Возвращайтесь обратно.

— Похоже, что этот дядя совсем охренел, — констатировал Освальд на науатле.

— Что говорит этот человек? — спросил датчанин.

— Он говорит, что вам положена премия за такую бдительность и верность долгу, — нашёлся Альваро. — Мы заплатим двойную пошлину, если вы нас пропустите.

— Да хоть... — начал что-то грубое датчанин.

— Не будем торопиться, да? — вмешался другой датчанин. — Надо всё взвесить, провести осмотр корабля...

— Нельзя проверять корабли, таков королевский указ, — покачал головой главный.

— Но мы ведь можем увидеть опись товаров, ведь так? — предложил альтернативу его подчинённый.

То есть прямым текстом предлагалось поверить на слово, а также принять деньги. Коррупция существовала всегда. И сегодня Освальд получил очередное подтверждение коррумпированности датских таможенников и вообще всех, кто отвечает за охрану проливов.

— Давайте список, — вздохнул главный.

В итоге, капитан де Гранада передал им лист со старой описью когда-то доставляемого груза, а Освальд растряс кубышечку и передал коррупционерам пять золотых монет. Неприятно, конечно, но другого пути из Балтики просто нет. Возвращаться в Нарву Освальду не хотелось.

Жадные датчане убыли на свои парусно-гребные суда, а «Святая Исидора» продолжила свой путь.

//Метцтитланский союз, г. Туспан, 14 июля 1522 года//

Торговый ветер (1) позволил «Святой Исидоре» добраться до Нового Света на пару недель быстрее, чем планировал капитан.

Освальда напрягало, что за штурвалом их корабля стоит человек, который не до конца понимает, как правильно планировать морские путешествия.

Но вот они дома.

Освальд поймал себя на мысли, что после, практически, средневековой Европы, страдающей пандемией гриппа, современная ему теперь Мексика воспринимается не иначе, как дом.

Здесь у него близких гораздо больше, чем в родном мире. Здесь не надо никого обманывать, не надо притворяться бандитом, не нужно лгать самому себе, чтобы ещё лучше лгать другим. Здесь у него есть дом, женщина, благодарная работа... Если какое-то место и можно называть домом, то Метцтитлан для Освальда самый настоящий дом.

В Туспане их встречал ставленник Хуицилихуитла IV — Амоксхуа I, один из сыновей покойного ныне Куетцпалли III. Это назначение было очень хорошо воспринято другими городами-участниками Метцтитланского союза и, вообще, окружающими условно-нейтральными городами: это значило, что Хуицилихуитл IV не собирается «переворачивать игру», ставя своих детишек на важные посты, а сохраняет нынешнее положение вещей, обеспечивая преемственность власти. В качестве гарантии лояльности Амоксхуа I он оставил в Метцтитлане всех его братьев и мать, чтобы не вздумал ничего лишнего. Вдобавок к этому, администраторы в Туспане — сплошь метцтитланцы, то есть, при формальном сохранении преемственности власти, фактическую власть справляют бюрократы Метцтитлана. Амоксхуа I же подмахивает документы и выступает лицом, по которому, в случае чего, будут больно бить.

Вот и сейчас он играл роль «лица», так как встречал чужаков, прибывших в порт Туспана.

Чужаками оказались совсем не чужаки, а наоборот, самые настоящие свои, в честь чего уже началось приготовление праздника.

Освальд решил остаться, так как, после Евротура, надо было хоть немного передохнуть, ну и русский мастер, со своей «небольшой» семьёй, плохо перенёс трансатлантическое плаванье, поэтому тоже нуждался во времени, чтобы прийти в себя.

За три с лишним часа был накрыт торжественный стол в пирамиде правителя, куда Освальд решил привести русского мастера, свою охранную команду и экипаж «Святой Исидоры».

Евротур можно было считать крайне успешным. Мало того, что они удостоверились в полной и непроглядной заднице, накрывшей Европу, так ещё привезли огромное количество комплектов брони, экзотическое для этих мест оружие, дары русского государя, мастера-оружейника, а также овец с курами.

За длинным столом, на подушках, они начали торжественную трапезу.

Амоксхуа I посадил Освальда по правую руку от себя, что свидетельствовало о высочайшем уважении. Он прекрасно помнил, как исторически недавно Освальд брал Туспан. Кровавый штурм навсегда отпечатался в памяти Оса, осознавшем тогда, что он не прирождённый воин. Он мог бы привыкнуть к этому, но отчётливо понял тогда, что это не его. Юноши мечтают о таком, радуются, когда их отправляют на войну, но там нет ничего, о чём они мечтали. Когда бывшие юноши, залитые кровью, раненые и усталые, осознают это, происходит надлом. Кому-то такое приходится по душе, от таких нормальным людям стоит держаться подальше, кто-то бросает это дело, не касаясь больше оружия, а кто-то, большинство, мирится с положением вещей и продолжает заниматься не своим делом. Освальд смел надеяться, что в силах попасть во вторую категорию.

«Только психопат может привыкнуть к постоянному кровопролитию и выбрать эту стезю, как основную, в своей жизни», — подумал Освальд с горечью.

— Расскажи нам, Видевший Солнце, — тронул его за левое предплечье правитель Туспана. — Как живут люди за Океаном? Какие чудеса ты видел? Люди там похожи на испанцатлей?

— Люди живут, — кивнул Освальд, отвлёкшись от грустных дум. — Там почти как у нас, но местами холоднее. Быт у них тоже разный. Мы были в разных местах. В стране испанцев было тепло, но холоднее, чем здесь, когда мы уходили. В стране французов было чуть холоднее. У англичан мы долго не задерживались, но там тоже другая погода. А на земле русских мы видели снег.

— Снег? — не понял правитель Туспана.

— Снег, — кивнул Освальд. — Как лёд, только рассыпчатый и лежит на земле.

— А-а-а, снег! — вспомнил Амоксхуа I. — Привозили к нам когда-то, да, отец приказал привести нас, чтобы мы посмотрели...

Воспоминания о покойном отце отразились на лице Амоксхуа I тенью.

— Вот этот человек — Никита Платов, — указал Освальд на русского, осторожно жующего кукурузную лепёшку. — Он родом из России. Там снег лежит большую часть года. К сожалению, он пока что плохо говорит на науатле, поэтому не сможет передать словами, каково это.

— То есть снег просто лежит на земле? — не поверил Амоксхуа I. — И никто не собирает?

— А зачем? — усмехнулся Освальд.

Правитель Туспана обдумал мысль.

— Ну, чтобы... — заговорил он. — Да, ты прав.

Он просто не знал, что можно сделать со снегом.

— А что испанцатли? — задал Амоксхуа I следующий вопрос. — Всё ещё хотят отнять у нас землю?

— Сейчас им не до наших земель, — покачал Освальд головой. — Грипп достиг их берегов и истребляет всех, кому не посчастливилось заразиться...

Амоксхуа I, как и большинство верных адептов Вечного Солнца, знал, что есть микробы, есть вирусы, а также грибки и им подобные. Всё это Освальд, давным-давно, в письменной форме, передал жрецам новой религии, поэтому прихожане усваивают эти сведения на догматическом уровне. С религией по-другому никак, потому что, если не утвердишь догматом, потом обязательно появятся умники, ставящие это под сомнение, а до появления материальных доказательств ждать ещё очень долго. Достаточно мощные микроскопы будут изобретены столетия спустя, поэтому вирусы увидеть люди смогут ещё очень нескоро. Но Освальд надеялся, что доказательство существования грибков и бактерий сделает логичным предположение, что жрецы «не кинули народ» с вирусами.

Опасная дорожка — религия на основе науки, но Освальд не видел альтернативного пути тогда, не видит и сейчас.

Из преимуществ культа Вечного Солнца было то, что он эффективен. Смертность, при соблюдении всех заповедей, падает многократно. Люди меньше заболевают, детская смертность снизилась в несколько раз, в целом здоровье прихожан крепче, чем у адептов старой религии, которая не работала вообще никак. Но есть довольно много упёртых фанатиков, которые втихаря устраивают человеческие жертвоприношения, а также поклоняются старым богам иными способами. В городах таких уже давно переловили и казнили, но выжившие, как партизаны, попрятались в лесах, живя общинами. Как и всегда, старая религия покинула города и перебралась в сёла...

«Если ничего не делать с этим, они могут существовать так столетиями...» — подумал Освальд, приложив к губам деревянный стакан с пульке. (2)

— Печально слышать, что кого-то ещё постигла наша беда... — с искренним сожалением произнёс Амоксхуа I.

Причинно-следственной связи между большими проблемами в Европе и выживанием мексиканцев он не видел, как и большая часть мезоамериканского населения.

Не будь гриппа, Освальд не смог бы и пяти процентов из осуществлённого сделать. Кортес, не подохни он от гриппа в Теночтитлане, просто бы убил его от греха подальше. И пала бы Ацтекская империя, но не так, как получилось, а несколько иначе: конкистадоры бы выжили, доставили награбленное золото на Кубу, после чего падение Мезоамерики было бы уже не остановить...

— Да, это большая трагедия, — не стал спорить Освальд. — Как идут дела в Туспане?

— Вечное Солнце благоволит нам, — с улыбкой ответил Амоксхуа I. — Мор окончательно оставил наш город около двух месяцев назад, люди уже начинают забывать эти тяжкие времена. Пусть нас осталось не так много, как раньше, но зато мы теперь можем смотреть в будущее с некоторой уверенностью.

— А как дела у остальных? — спросил Освальд.

— На юге, среди руин майя, бушует оспа, — ответил Амоксхуа I. — Но у нас, слава Вечному Солнцу, не замечено ни одного больного. Благодаря ритуалам метцтитланских жрецов все жители Туспана надёжно защищены от оспы, что в очередной раз доказывает, что лучше объединяться, чем воевать.

Освальд понимал, что Амоксхуа I так рационализирует поражение своего отца и фактическую потерю независимости Туспана, поэтому не стал никак комментировать его слова.

— Из Метцтитлана есть какие-нибудь новости? — задал он другой вопрос.

— Позавчера пришла почта, — ответил правитель Туспана. — В Метцтитлане провели праздничные поединки боксёров. Титул сильнейшего получил Ацхок Ягуар...

Новости спорта Освальда интересовали меньше всего, но перебивать Амоксхуа I он не стал.

— ... в гонках на колесницах победу одержала команда Чёрных Колибри... — продолжал тем временем туспанский правитель.

— Погоди, — не выдержал Освальд. — Колесницы? Гонки?

— А, тебя же давно не было, — усмехнулся Амоксхуа I. — Через месяц после твоего ухода за Океан, благословенный Хуицилихуитл IV приказал строить циркхль. Циркхль — это такое поле, вокруг которого проложена дорога. Вот на этой дороге и ездят колесницы, в которые запрягают испанцатльских лошадей. Сейчас всего восемь команд колесничих. Две из них поддерживает Хуицилихуитл IV, одну сообщество магнатов, одну я, а остальные — другие города. Они соревнуются за первое место, приз победителю — пять тысяч монетлей. Гонка выглядит очень зрелищно. Это даже лучше, чем бокс и борьба. Не говоря уже о соревновании лучников или бегунов... Как вообще можно смотреть на бег людей?

Про магнатов Освальд знал. Эль президенте решил, что управляемые богатеи ему нужны, поэтому на ранних этапах дал крупные суммы только внедряемых тогда монетлей проверенным людям. Прицел был на то, чтобы эти ребята тратили очень много денег, чтобы они расходились по рукам. Наблюдение показало, что даже когда эти ребята буквально сорят деньгами, монетли имеют свойство консолидироваться в руках предприимчивых барыг, а не расходиться в мену среди народа. Тогда эль президенте решил, что надо держать ручных магнатов, чтобы через них точнее контролировать и регулировать денежные потоки. В итоге вышли ходячие банки, которые были подотчётны лично Хуицилихуитлу IV, являющие собой де факто министерство экономики. Но это сведения по состоянию до отплытия «Святой Исидоры». Как оно сейчас — бог весть...

— Кто придумал это? — спросил Освальд.

С одной стороны, развлекать и отвлекать население от суровой действительности надо, это правда. Но в случае с колесницами и гонками...

На ум Освальда пришло, что в Древнем Риме тоже любили гонки на колесницах, причём гораздо сильнее, чем приснопамятные гладиаторские бои, ставшие своеобразной визитной карточкой канувшего в Лету Древнего Рима в XXI веке. Гонки в Цирке — это главное и основное развлечение граждан Рима, так гласил ролик на Ютубе, просмотренный Освальдом когда-то. Гладиаторские бои были чем-то вроде бокса, а гонки на колесницах — что-то вроде футбола, если проводить аналогии. А футбола тогда просто не было. В XXI веке футбол любили и смотрели примерно 2,9 миллиарда человек, остальные либо относились к нему нейтрально, либо не любили его. Даже сам Освальд, нет-нет, но смотрел ключевые матчи, а в детстве некоторое время активно играл...

«Надо устранять это упущение», — подумал он. — «Если популяризовать футбол среди жителей Метцтитланского союза, то это ведь бешеные бабки...»

Если не складывать монетли в сундуках, а пускать их в ход — на социалку, на военное дело, на масштабные инфраструктурные проекты, то они вернутся тысячекратно. Высокая социалка повлияет на воспроизводство населения, военное дело позволит со временем завоевать обе Америки и отразить любые европейские поползновения, а развитая инфраструктура позволит заселить завоёванные территории кучей народу, которая появится благодаря высокой социалке. Выглядит соблазнительно и амбициозно.

Поэтому футбол в их условиях важен. Если в XXI веке такие высокодоходные предприятия были в руках незаинтересованных лиц, желающих только стать богаче самых богатых или остаться самыми богатыми из богатых, то в их реалиях футбол, бокс, гонки на колесницах и им подобные «развлечения», будут в руках Освальда и эль президенте. И они вместе не дадут бурному потоку монетлей расходоваться на всякую ерунду.

Они будут строить акведуки, возводить высокие стены вокруг ключевых городов, формировать могучую и вооружённую по последнему слову техники армию, строить мощный флот, основывать новые поселения, а также ставить новые храмы, чтобы покорённое или вступившее в Метцтитланский союз население не осталось вне доминирующей культуры.

Освальд хотел, чтобы Мексика вышла из бронзового века империей, а не испанской колонией.

И он давно пообещал себе, что приложит к этому все свои усилия.

Примечания:

1 — Торговый ветер — так называли постоянные пассаты, дующие с востока на запад. Аналогично, пассаты, дующие с запада на восток, называли анти-торговыми ветрами, так как из Нового Света в Старый Свет из-за них добираться было сложнее. В XVI веке природу ветров не понимали, но, по возможности, пользовались. Португальцы первыми поняли, что ближе к экватору ветер дует преимущественно на восток, а севернее — на запад. В 1565 Андрес де Уртанеда, баскский мореплаватель, предположит, что это один и тот же ветер, совершающий полный круг, что будет доказано лишь в 1735 году. Оказалось, что есть зависимость от состояния солнца на экваторе, поэтому границы областей пассатов меняются от времени года. Капитан «Святой Исидоры» о торговом ветре знал, но использовать мог только полагаясь на наитие и удачу. Из-за вот этих сезонных колебаний ветров часты были случаи, когда корабль втыкался посреди океана из-за встречных ветров и стоял так неделями, а то и дрейфовал назад. Еды брали обычно с запасом, но тогда никто не понимал механизмов возникновения цинги, поэтому застряв так посреди моря можно было потерять большую часть экипажа, а то и вовсе сгинуть всем составом. Море для человечества очень долго оставалось непредсказуемым явлением, вплоть до появления спутников и продвинутой навигации, сделавших потерю кораблей большой редкостью, а в те времена мореплавание было очень тесно переплетено с удачей. Это очень хорошо передали в сеттинге Warhammer 40 000, где космические путешествия по Имматериуму (также известному как Варп) были непредсказуемы до безобразия.

2 — Пульке — для тех, кто забыл, это алкогольный напиток из забродившего сока агавы, имеющий крепость в интервале 2-8%. Разброс в крепости связан с тем, что процесс приготовления его очень трудоёмок и зависит от кучи переменных, предсказать которые сложно. На вид пульке молочно-белый, в прозрачной бутылке отдалённо напоминает кондовый советский самогон с бумажкой вместо пробки. По консистенции вязкий, имеет кисловатый дрожжевой привкус. Это национальный мексиканский напиток и любому уважаемому читателю придётся слетать в Мексику, чтобы его отведать. Проблема пульке в том, что после изготовления его нужно употребить в довольно короткий промежуток времени, но это ещё ерунда. Во время транспортной тряски он быстрее теряет вкусовые качества и в условный порт Мурманска прибывает некая неупотребимая внутрь херня, которую ни один уважающий себя россиянин покупать не будет. Вплоть до начала XX века был главным напитком Мексики, но постепенно утратил популярность ввиду того, что некий датчанин получил чистую культуру пивных дрожжей...

6. Перед бурей

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 18 июля 1522 года//

Вот за что Освальд любил нынешнюю Мексику — дороги.

От Туспана до Метцтитлана вела прямая как стрела каменная дорога, в которую вложена куча денег и человеческих ресурсов. Это сделали Освальд и Хуицилихуитл IV, которого Ос предпочитал называть Эль Президенте.

Даже с учётом длинной вереницы из телег они добрались до Метцтитлана за какие-то несколько дней. Освальд ещё не отошёл от бесконечной русской дороги, которую больше никогда не забудет.

«На месте Василия III я бы часть денег потратил на налаживание инфраструктуры», — подумал Освальд. — «Впрочем, у него своя голова на плечах».

На самом деле, это был немаловажный вопрос. Без хороших дорог не может быть и речи об организованном и массированном наступлении в Литовское великое княжество.

«Надо прекратить думать о Европе и начинать думать об Америке», — мысленно одёрнул себя Ос. — «Здесь, я уверен, накопилась куча проблем».

За прошедшие месяцы метцтитланцы насыпали новую деревянно-земляную стену, расширившую территорию города. Пусть такая стена выглядит не очень надёжно, при этом на самом деле являясь ненадёжным решением, но это лучше, чем встречать врагов в чистом поле. Впрочем, в отдалённых планах есть возведение полноценных каменных стен, которые будут толщиной не меньше шести метров и высотой не менее восьми. Крайне дорого, нерационально, но зато Метцтитлан будет бессмысленно брать штурмом.

В Европе бы такой не самый крепкий город с каменной стеной не стал бы большим препятствием для достаточно крупной армии, но в Новом Свете европейские армии малочисленны, пушек у них, соответственно, меньше, потому даже не слишком высокие каменные стены станут для них непреодолимым препятствием.

Освальд это понимал, Хуицилихуитл это понимал, но торопиться было нельзя. Их неустойчивая экономика позволяет делать гораздо больше, чем раньше могли даже ацтеки, но оцепление немаленького города толстой и высокой стеной явно не входит в список новых возможностей.

Проще было бы сделать стены из бетона, но Ос не знал рецепта и понятия не имел, где надо начинать искать. Технология недоступна, поэтому он вынужден работать с тем, что у них есть.

Наконец, их кортеж заехал в город.

На главной улице было, как всегда, многолюдно: торговцы стояли за лавками, продавали пшеничное зерно, кукурузу, живых животных на убой, посуду, бронзу — то есть всё, что горожане готовы были купить.

— ... выступление боксёров состоится через три дня на Арене Борьбы! — вещал глашатай. — Вход платный — один монетль за человека! Порадуйте себя и своих близких незабываемыми впечатлениями от битвы двух гигантов — Амикоа Силача и Ахуехуетла Медведя!

Телега проехала дальше, оставив глашатая читать остальные объявления заинтересованным прохожим.

Храм Вечного Солнца был по правой стороне. Вокруг него было скопление народа, а у подножия стоял лично прелатль Куохтемок, что-то степенно вещающий. Вероятно, что-то мудрое и актуальное.

Освальд помахал ему рукой. Куохтемок кивнул и указал в сторону дворца. Это значило, что встретятся они у Хуицилихуитла.

Дворец верховного правителя, к которому подъехал тележный кортеж, претерпел ряд существенных внешних изменений.

Во-первых, вокруг дворца появилась площадка незанятой земли, уже успевшая зарасти травой и кустарником.

Во-вторых, эту территорию начали огораживать не очень толстой каменной стеной. Вероятно, в оборонительных целях, но Освальд бы не стал утверждать, так как пока ничего с ней не ясно.

В-третьих, верхние этажи пирамиды перестроили, то есть снесли, а затем возвели три этажа кирпичного здания, с окнами, дверями, черепичной крышей — Хуицилихуитл оценил комфорт правильно построенного европейского жилья премиум-класса.

У разметки будущей ограды возвели здание охраны, где сидела стража дворца.

— О, Освальтль! — встретил пришельца начальник стражи, Икуалан. — Рад видеть тебя!

— Приветствую, Икуалан, — ответил ему Ос с улыбкой. — Правитель дома?

— Он редко куда-либо выезжает, — ответил начальник стражи. — А ты с дарами из дальних земель?

— Именно, — кивнул Освальд. — Мы заезжаем?

— Разумеется! — ответил Икуалан. — Только мои ребята проверят всё.

— Без проблем, — произнёс Освальд.

Где-то минут сорок стража изучала дары и грузы, доставленные из Старого Света. Они удивлённо вздыхали, разглядывая элементы латной брони, зачем-то нюхали соболиные шкуры, а также поражённо щупали шёлк.

— Ребята, вы бы это... — вмешался Освальд, у которого начало кончаться терпение. — Потом налюбуетесь, а пока делайте свою работу.

Стража окончательно изучила всё привезённое и проверила обозников на предмет оружия, после чего их наконец-то запустили на территорию.

— Грузы в правительственное хранилище, — дал указание Освальд. — Я к боссу. Альваро, за мной.

Грузы потянулись к большого размера каменному ангару с большими деревянными воротами, где их примут на баланс с последующим отчётом лично Эль Президенте.

Ос и Альваро поднялись по пирамиде, с которой когда-то давно скидывали тела принесённых в жертву людей, вошли в главный холл кирпичной надстройки и наткнулись на стражу.

— Освальтль! — радостно воскликнул Охтли. — Мы ждали тебя! Правитель готов принять тебя немедленно!

— Приветствую, — кивнул ему Ос с улыбкой. — Веди.

Естественно, перед вхождением в одно помещение с Хуицилихуитлом, пришлось пройти процедуру омывания спиртом. Но качество сервиса за прошедшее время сильно возросло, поэтому их завели в душевые, где предложили раздеться и пройти омовение сначала спиртом, затем чистой водой.

Омовение осуществляли симпатичные служанки, одетые в специальную одежду из сока гевеи, то есть резины.

Гевею должны были привезти из Латинской Америки, но по состоянию на момент отплытия ничего такого ещё не было, поэтому Освальд был рад, что проекты не стоят на месте в его отсутствие и развитие идёт своим ходом.

Инструкции, данные Ирепану и Суле, позволили не ждать его возвращения, а начать производство резиновых изделий. Естественно, что водонепроницаемая одежда первым делом попала во дворец, где её теперь носили все слуги, вынужденные регулярно проходить дезинфекцию.

Обтягивающие белые костюмы выгодно подчёркивали фигуры служанок, активно работающих щётками.

— Девица, как тебя зовут? — спросил Альваро у одной из девушек, трущих его щётками.

Девушка ничего не ответила, продолжив свою работу.

Спустя минут десять их провели в нормальную душевую, где отмыли от спирта водой и оттёрли хлопковыми полотенцами.

В старую одежду одеться им дадут только на выходе из дворца, а пока им выдали хлопковые рубашки и штаны приличного вида и фасона.

— Не кажется ли тебе, что это уж слишком? — тихо спросил Альваро. — Я слышал, что правитель сильно не любит каких-то микробов, но, может, ему лучше часто мыться самому, чем мыть всех, кто к нему приходит? Так ведь будет выгоднее...

— Он здесь хозяин, — пожал плечами Ос, считающий, что бзик Хуицилихуитла IV действительно обходится очень дорого.

Наконец, они вошли в тронный зал.

Пол исполнен из красного кирпича, который был аномально тёплым. Вероятно, внизу расположена система отопления, про которую Ос когда-то давно говорил Ирепану.

Такое отопление — ничего нового, на самом деле: отопительная печь расположена где-то в основании пирамиды, но тёплый воздух идёт сюда по системе из керамических или каменных труб, проходя через весь пол и все стены. Поэтому все задвижные окна открыты, так как иначе тут будет невыносимая духота. Названия системы отопления (1) Освальд не помнил, но владел понятием об общих принципах, и даже начеркал что-то на пергаменте, который остался у Ирепана.

Вероятно, корпорация Оса представила «инновационную» разработку Эль Президенте и тот захотел, чтобы у него дома всегда было тепло.

— Прибыл, наконец-то, — довольным тоном произнёс Хуицилихуитл IV. — Рад тебя видеть в целости и сохранности.

— Взаимно, повелитель, — поклонился Освальд.

— Какие новости? — спросил Эль Президенте.

И Освальд рассказал. Рассказал про пандемию гриппа, выкашивающего сейчас Европу, про экономическую катастрофу, идущую вслед за этим, про упадок их армий, мануфактур. Не забыл рассказать и про голод, возникший в некоторых регионах, а также о том, что испанцы переживают сейчас настоящую гражданскую войну, конца которой не видно, так как Ос застал даже не разгар.

Также Ос рассказал о том, что наладил дипломатическую связь с Русским государством, которое дало согласие на развязывание тотальной войны против держав Европы. Про то, что государь Василий III ждёт первого транша золота и серебра, а так бы уже начал подготовку новой армии, которая сокрушит всех врагов Метцтитланского союза.

— Золото, серебро? — недоуменно спросил Хуицилихуитл IV. — То есть он готов убивать всех этих белых людей ради бесполезного металлолома? Никогда не пойму этих европейцев...

— В его стране наблюдается нехватка серебра, чтобы осуществлять товарооборот, — заметил Освальд.

— Так ввёл бы медные монеты! — недоуменно воскликнул правитель. — Или что-то ещё, чего у него в избытке! Эти европейцы так глупы, что вызывают у меня смех напополам с недоумением...

Можно было бы объяснить ему, что в Европе феодализм и централизованного управления денежными потоками наладить просто невозможно, но Ос понимал, что Хуицилихуитлу это уже известно. Эль Президенте никогда не упускал возможности показать своему двору, что европейцы отсталые и глупые, лишь по несправедливому недоразумению получившие некое технологическое опережение Метцтитланского союза.

— Будет золото и серебро для моего неожиданного союзника, — решил Хуицилихуитл. — Что ещё?

— Он прислал мастера-оружейника, умеющего делать великолепную сталь, — сообщил Освальд. — Они называют её булатом и мечи из неё выходят качеством выше, чем всё, что мы могли наблюдать у испанцев.

— Сталь, которая лучше стали испанцатлей? — заинтересованно подался вперёд правитель. — Покажи.

— Альваро, — дал Ос знак.

Испанец прошёл к сундукам с дарами, которые уже были занесены специальными слугами.

— Вот этот меч — изготовлен из булата, — продемонстрировал Освальд длинную саблю. — Острота высокая, прочностные характеристики выше, чем у испанских мечей.

Ос передал меч правителю. Тот принял меч, взмахнул им несколько раз, прислушавшись к звуку. Охтли оперативно поставил перед ним соломенное чучело, обтянутое кожей. Предусмотрительность этого парня всегда поражала Освальда. Походило на чтение мыслей.

Хуицилихуитл нанёс рубящий удар по «шее» чучела. Сражаться правитель умел, причём с самого детства, поэтому удар вышел мощным и быстрым. «Голова» чучела упала на пол, высыпав немного соломы.

— То есть этот человек умеет производить такую сталь? — спросил удовлетворённый результатом правитель.

— Нет, производить он её не умеет, — покачал головой Освальд. — Но русский государь передал в дар примерно пятьдесят килограмм булатной стали, из которой этот мастер сделает большое количество мечей.

— Капля в море, — покачал головой Хуицилихуитл. — Но меч действительно очень хорош! Мне нравится! Хотя жаль, что этот мастер станет бесполезен, когда закончится эта сталь.

— Я много говорил с ним во время путешествия, — сообщил Освальд. — Булат он производить не может, но это не значит, что он перестаёт быть кузнецом. Сталь попроще ему по силам, поэтому нужна будет руда и топливо.

— Хорошо, — кивнул правитель, садясь обратно на трон. — Сколько оружия и брони удалось купить?

— Хватит, чтобы заковать в сталь полторы тысячи воинов, — ответил Освальд. — Ещё есть две тонны пороха, а также четыреста восемьдесят три аркебузы. Последние очень разного качества, так как я брал всё, что можно было купить.

— Это всё очень кстати, — покивал правитель. — Пурепеча создают проблемы на западе. Они собрали могучую армию, которой уже успели разбить армию испанцатлей.

Хуицилихуитл ожидающе уставился на Освальда.

— Армию испанцев? — спросил тот, подумав, что надолго Мексику оставлять нельзя.

Слишком много чего произошло в его отсутствие.

— Да, отряд некоего испанцатля Пиз... — начал правитель. — Охтли! Как его там звали?

Охтли взял пергамент со столика и развернул его:

— Франсиско Писсаро, мой повелитель.

— Полторы тысячи испанцатлей взошли на холмы земли пурепеча, — заговорил Хуицилихуитл. — Назад вернулась лишь сотня. Этого Пизыро пурепеча взяли в плен и держат в клетке. Оружие и броня испанцатлей досталась Тангахуану II, который теперь считает себя непобедимым. Мне нужно как-то поколебать его уверенность, потому что это плохо для нашего престижа.

То есть Хуицилихуитл хочет, чтобы кто-то навалял пурепеча.

— То есть ты хочешь, повелитель, чтобы пурепеча были разбиты? — предположил Освальд.

— Именно, — кивнул правитель. — В ближайшие месяцы я собирался отправить в их земли пять тысяч воинов с бронзовым оружием, но теперь мы сможем, вдобавок к ним, отправить дополнительную тысячу со стальным оружием. Надо разбить пурепеча наголову, чтобы ни у кого не осталось сомнений в нашем превосходстве.

— Моё участие в войне... — осторожно произнёс Освальд.

— Глупо будет тратить твоё время так бездарно, — вздохнул правитель. — Ты будешь заниматься своими делами, а армию поведёт испанцатль Маркос.

Маркос Кальдерон — это представитель пленных испанцев, некогда бывший одним из приближённых Кортеса. Сейчас он тоже неплохо устроился, заняв должность инструктора в метцтитланском войске. Вероятно, Хуицилихуитл дал ему некий кредит доверия, раз собрался назначить его военачальником в походе на пурепеча.

То, что с пурепеча у народов, покорённых ацтеками, всегда были проблемы, для Оса не было большим секретом. Ацтеки всегда воевали с пурепеча, но каждое их вторжение всегда заканчивалось провалом. Ацтеки не умеют воевать в горах, это все знают.

Правда, цивилизации ацтеков как таковой больше нет, ведь судьба ушедшего войска неизвестна. Но отоми впитали в себя часть культуры и воинских традиций ацтеков, поэтому кто-то непричастный мог бы ожидать, что ничего не изменится и пурепеча так и останутся непокорёнными.

Увы, но армия Метцтитланского союза теперь воюет совершенно иначе. Дисциплина, тщательная подготовка, качественная экипировка — это не гарантии успеха сами по себе, но, в спайке с компетентным командованием, имеющая всё это армия — это нечто иное. И пурепеча к такому не готовы. Поэтому им скоро настанет безальтернативный конец.

— У нас очень мало стали, Освальтль, — произнёс правитель. — Твоя задача — решить эту проблему. Если мы будем зависеть от поставок европейской стали, то, в конце концов, проиграем.

Ос припомнил, что оставлял Давида во главе железоделательного производства, где, на момент отплытия в Европу, дела шли довольно неплохо. Это было странно и требовало разбирательств.

— В ближайшее время будет достаточно бронзы, — заметил Освальд. — Другие народы не имеют ничего, кроме камня и дерева, поэтому мы можем победить любого.

— Испанцатли не успокоятся, — покачал головой Хуицилихуитл IV. — Да, они не могут ожидать больших пополнений из-за Океана, но даже того, что у них есть сейчас, хватит на нас с остатком. Пизыро — это лишь моросящий дождик перед бурей. Будут ещё испанцатли, а мы не готовы. Разберись со сталью, работай усерднее, пока у нас ещё есть время. Тучи сгущаются, Освальтль. И когда разразится буря, мы должны быть готовы встретить её.

Примечания:

1 — Упомянутая система отопления — это гипокауст — лат. hypocaustum, от др.-греч. ὑπο- — приставка со значением «под-» и καυστoς — «горячий, раскалённый, подогретый». Изобрели эту штуку древние греки, но широкую популярность система получила после модернизации древнеримскими инженерами. Получилось как с оргиями. Оргии изобрели древние греки, но это занятие не снискало особой популярности, а потом древние римляне догадались пригласить туда женщин...

7. Кризис металла

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 25 августа 1522 года//

Батальоны идут на войну.

Освальд стоял на балконе своего дома, расположенного у главной площади, и смотрел на уходящие колонны вооружённых людей, идущих убивать и умирать ради интересов своего государства.

На этот раз повезло и он не будет участвовать в этом кровопролитном и жестоком дерьме, поэтому внутренне он радовался, что не среди этих людей. Не все из них вернутся домой.

В первые дни после возвращения домой Освальд принял дела у Ирепана и Сулы, которые не прохлаждались всё это время, а усердно работали над улучшением благополучия ОсКорп.

Производство бронзы увеличено втрое, так как медь и олово, добываемые и покупаемые по всему Союзу, первым делом идут на склады ОсКорп, откуда на медеплавильные производства, где производят лучшую во всей Мезоамерике бронзу.

Часть бронзы в слитках уходит на местный рынок, чтобы не позволить загнуться мелким производствам, а часть идёт на выполнение госзаказа.

Госзаказ включал в себя производство бронзовых кирас, мечей, копий, аркебузов, а также боеприпасов к ним.

Аркебузы, то есть арбалеты, стреляющие свинцовыми шариками, сильно зависели от производства качественной стали, с чем были определённые проблемы.

Та сталь, выпускаемая Давидом, кое-как подходила для изготовления мечей, топоров и паршивого качества кирас, но требовала дополнительной обработки при использовании её для дуг аркебузов.

А аркебузы были нужны...

Производство пороха они так и не освоили, причём вряд ли освоят без европейского технического уровня, поэтому в качестве альтернативы виделся только аркебуз. И чтобы соорудить адекватный образчик нужны были стальные дуги и качественные перекрученные тетивы. Кишки диких животных обрабатывали по-всякому, после чего получали некоего качества тетиву, которую использовали для луков и аркебузов. Из-за силы натяжения стальных дуг такие тетивы «жили» недолго, но альтернативы просто нет. Будь у Освальда кевлар в изобильном количестве, вопроса бы не возникло, но до кевлара им примерно столько же, сколько до мексиканской космической программы. Столетия, а может и тысячелетия, если вспомнить, как с этим шло дело в Мексике XXI века.

Зато эффективность аркебузов была выше всяких похвал: научить солдата стрелять из него было гораздо легче, чем даже из мушкета, хотя мушкеты в своё время славились тем, что обучение их использованию в тысячу раз легче, чем обучение компетентного лучника или в десять раз легче, чем обучение компетентного арбалетчика.

Механизм эксплуатации аркебуза очень прост: натягиваешь тетиву, ставишь на блокировку, помещаешь в медную трубку свинцовый шарик, тщательно наводишь на цель через механический прицел, нажимаешь на спуск. Бздыньк — шлем вминается, а череп противника лопается как перезрелый арбуз.

В голову попасть не так просто, как это показывают в кино, поэтому основная масса попаданий будет по телу, но и в этом случае ситуация для жертвы будет очень паршивой. Это тебе не свинцовый снаряд из пращи, который сломает кость или оставит обширную гематому. Это фактически тяжёлая пуля, которая способна войти в организм жертвы на приличное расстояние.

Но если противник не оснащён стальной бронёй, то аркебуз мог стрелять арбалетными болтами. Стандартный аркебуз, производимый ОсКорп, может дослать болт на дистанцию примерно сто пятьдесят метров, то есть как обычный арбалет. Если свинцовая пуля теоретически способна оставить противника боеспособным, то вот арбалетный болт не оставлял никаких шансов. Невозможно сражаться, когда у тебя в ноге или в животе торчит грязный кусок дерева с наконечником из стали. Этот человек точно в битве больше не участвует, а из способов лечения есть только малоэффективное вырезание болта из живой плоти или избавление жертвы от лишних мучений путём добивания...

В целом, арбалеты в контексте урона живой силе имеют больший потенциал, чем аркебуз.

Но аркебуз имеет перед арбалетом существенное преимущество в носимом боезапасе, а также в простоте изготовления этого самого боезапаса.

Хуицилихуитл IV посчитал, что аркебуз — это мастхэв в метцтитланской армии, поэтому в императивной форме выставил крупный заказ, который и выполняли всё это время Ирепан и Сула.

Вся сталь, которую умудрялся рожать Давид Кабрера, почти целиком уходила на стальные дуги для аркебузов, а на брони и мечи с топорами не оставалось практически ничего.

Бронзовые оружие и инструменты не уступали, по версии отоми, стальным аналогам практически ни в чём, зато куда легче производились, поэтому амбициозные планы Давида на создание оружейного цеха Метцтитлана остались незаслуженно забыты.

На самом деле, стальные оружие и инструменты были лучше бронзовых практически во всём, кроме коррозийной стойкости, но в их условиях удовлетворение всех потребностей в стали было чем-то немыслимым. Дорого это и нерационально. Поэтому только бронза и они не откажутся от неё ещё очень долго...

Освальд наблюдал за тающими за городскими стенами колоннами и видел, что в каждой «коробочке» не менее сотни аркебузиров. Ирепан и Сула проделали огромную работу и выполнили правительственный заказ, поэтому заслужили премирование.

«Когда разгребём с новыми самогонными аппаратами, надо дать всем без исключения сотрудникам щедрые премии», — сделал зарубку на память Ос. — «А то оставлять без внимания такое усердное вкалывание будет очень недальновидно».

Всего у Освальда, как гласил полугодовой отчёт Сулы, в штате числилось четыре тысячи двести сорок девять работников на контракте. Из-за этого частную территорию ОсКорп пришлось дополнительно расширить и построить там новые жилища для работников. Корпоративные квартиры ценились работниками очень высоко, так как Освальд задавал высокие планки по качеству жизни своих людей. В каждом дворе есть колодец, общественные туалеты и умывальне на первом этаже каждого дома, с проведением воды и отведением нечистот в общий канал, уходящий прочь из города.

Многие простые граждане Метцтитлана живут в гораздо худших условиях, поэтому никто из работников Оса ещё не жаловался на качество жизни, что было частью его корпоративной доктрины.

Штат пополнялся не только из выкупленных рабов, но и из вольных, изъявивших желание стать сотрудником ОсКорпа. Желающих было так много, что Ирепану пришлось взять на себя ответственность за применение предусмотренных Освальдом критериев отбора.

Зона ОсКорп существенно разрослась, давно став отдельным районом Метцтитлана. Правила на ней были особые, одобренные Хуицилихуитлом, который был заинтересован в том, чтобы продукция ОсКорп продолжала поступать в его войска.

Правила были особыми, но, в сути своей, простыми.

Нельзя было просто так заходить в зону ОсКорп. Это позволяло избавиться от лишних глаз и ушей, а также существенно сократить число эпизодов воровства. Некоторые городские индивиды любят прихватывать «бесхозные» вещи.

Нельзя было торговать в зоне ОсКорп без одобренной администрацией ОсКорп лицензии, что позволило уничтожить конкуренцию в вопросе питания сотрудников на обеденных перерывах. Также это увеличило санитарную безопасность, которую легко могли поставить под угрозу пришлые торгаши с непонятной едой.

В остальном городе ничего такого не было, но в зоне ОсКорп эти два простых правила соблюдались неукоснительно.

Корпоративная среда была эффективной, но очень необычной для этого времени и места. Концептуально новый вид взаимоотношений людей, иначе и не скажешь.

Освальд просто создал для себя привычную обстановку, когда люди не относятся друг к другу как к вещам, а работают сообща во имя высшей цели. Пока что под высшей целью понималось расширение на мезоамериканский рынок. Затем можно будет задуматься о выжимании испанцев из Латинской Америки, которая сейчас совсем не латинская, а также не совсем Америка.

Но экономическая экспансия на юг возможна только после военной экспансии, а у них тут даже территория Мексики не под полным контролем.

«Пурепеча...» — подумал Освальд. — «Единственная преграда на пути к метцтитланской доминации».

Только пурепеча серьёзно занимаются бронзой. Совсем недавно, где-то полтора года назад, Ос был готов многое отдать за то, чтобы они поделились секретами, но время прошло и они сами освоили изготовление качественной бронзы. Пусть потрачено было много ресурсов, но оптимальная рецептура раскрыта, поэтому знания пурепеча больше не нужны.

Больше никто, кроме метцтитланцев и пурепеча, секретом бронзы не владеет, поэтому против метцтитланской стали и бронзы они могут выставить только камни и палки.

Наконец, воинство ушло, а Освальд вернулся в свой кабинет.

Сегодня он на выходном, а завтра поработает немного с Давидом, после чего начнёт детально разрабатывать очередную денежную реформу.

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 26 августа 1522 года//

Мастерская кузнеца гремела молотками и кувалдами, шипела закаляемым металлом, иногда оглашаясь руганью на науатле и испанском.

Давид, изрядно раздобревший на неограниченном пайке, положенном уважаемому мастеру, стучал кувалдой по крице.

Был здесь механический молот, приводимый в действие лошадиной силой, но лошадей мало, поэтому их особо не напрягают, соблюдая для них самый передовой и гуманный режим работы. Поэтому, когда у специальных лошадей был обед или отдых, в работу включались люди с кувалдами.

Давид никогда не отлынивал от работы, поэтому лично стучал кувалдой по крице в монотонном ритме. Работа эта была тяжёлой, малоэффективной, если сравнивать с механическим молотом, но зато дешёвой.

Крицу они получали в штюкофене, который «изобрёл» Освальд, передав свои ограниченные знания Давиду, который до этого знал только каталонский горн.

Выход крицы из штюкофена был не таким уж и большим, если сравнивать с каталонским горном, но в штюкофене были выше температуры, поэтому в крице содержалось незначительно больше восстановленного железа.

Это тяжёлый процесс, трудно поддающийся регулированию, поэтому Освальд всегда опасался, что по совершенно случайным причинам плавка может пойти не так и суточная крица будет запорота, что означает нарушение заранее утверждённого плана.

Штюкофен за сутки даёт около восьмидесяти килограмм разнородной стали, хотя они закладывают в плавку около двухсот килограмм очищенной и обогащённой доступными способами руды. Часть руды закономерно превращается в шлаки, часть в чугун, часть выгорает к чертям, но то, что остаётся — это и есть сталь.

С неоднородностью металла поделать ничего нельзя. У Давида хватает квалификации чтобы отличать дерьмовую сталь от чугуна, а также хорошую сталь, которой в одной плавке редко бывает свыше 20%, от двух предыдущих состояний.

Вот эти примерные 20% целиком идут на аркебузные дуги, а остальные 80% на инструментарий и оружие. Броню Давид делать отказался, так как это контрпродуктивно на фоне бронзовых изделий отомских мастеров.

Давид возглавлял стратегическое производство, поэтому пользовался уважением в народе, но не зазнавался. Хотя то, что он не смог отказать себе в женской ласке и взял уже пять жён из местных — это, конечно, его не красило. Но человек слаб, поэтому Ос относился к этому с пониманием.

Мастер Никита Платов основал свою «булатную лабораторию» по соседству с кузней Давида.

Эти двое, после длительной беседы на ломаном науатле, установили вооружённый нейтралитет, так как Давид чувствовал в Никите конкурента, а Никите не нравились «нехристианские» методы работы Давида.

«Нехристианскость» методов работы Давида заключалась в том, что он использовал непонятную печь, которая переводит ценную руду в шлак и чугун.

Платов ещё не ставил свою сыродутную печь, которая «покажет, как надо делать железо», предпочтя сначала выполнить заказ Хуицилихуитла на булатные мечи.

Пятьдесят килограмм булата — это огромный объём, которого хватит на несколько лет интенсивной работы.

Давид, как стало ясно из беседы, завидовал Платову, так как тот уже имел высококачественную сталь и ему надо «всего лишь» сделать из неё оружие, на что способен «любой дурак». Но впоследствии практика показала, что булат требовал особого обращения и навыков, которые можно получить только эмпирически, то есть долгой практикой.

Хуицилихуитл хотел, чтобы Платов сделал точные копии подаренной русским государем сабли, только без рубинов и позолоты. Это оружие, а значит, украшения излишни.

Платов и сыновья сейчас сооружали горны и готовились к работе, а Давид мерно стучал по расколотой на четыре куска крице, выбивая из неё шлаки.

Физическая сила и выносливость Давида позволяла ему работать часы напролёт, чем не могли похвастаться даже самые сильные представители народа отоми. Впрочем, это вопрос времени и кормёжки. Подмастерья Давида сидят на мясной диете, поэтому стремительно обрастают мышцами, параллельно получая опыт, которым охотно делится Давид. У него уже два десятка подмастерьев, из которых шестеро имеют статус старших подмастерьев, то есть людей, которым можно доверить некоторые процессы. Желающих вкалывать как проклятый ради незначительного количества качественного железа было мало, но Давид находил таких людей и постоянно расширял штат, так как даже он понимал, что аппетиты правителя его нынешние масштабы производства никогда не удовлетворят. Поэтому растут новые штюкофены, проводятся осторожные эксперименты, нанимаются новые люди — всё ради увеличения объёмов производства стали.

И всё равно, несмотря на предпринимаемые меры, стали отчаянно не хватает.

Освальд про себя называл это металлургическим кризисом, который возник исключительно по вине европейцев. Если бы они не приходили со своими стальными бронями и мечами, Союз бы был доволен и бронзой. Но однажды «распробовав» сталь, Эль Президенте не хотел от неё отказываться или хоть сколько-нибудь себя ограничивать.

Войско ушло на войну, а значит, неизбежны потери элементов экипировки и оружия, что ещё сильнее усугубит металлургический кризис, ведь потерянную сталь не вернёшь...

— ... нет, что-то с твоей идеей не так, — вытер Давид пот со лба. — Не будет это работать. Мы и так с этими высокими трубами намучились...

Даже несмотря на то, что Ос в итоге оказался прав с новыми печами, Давид всё ещё оставался консерватором, который счёл успех модернизации даром божьим, которые, как известно, редко повторяются.

— А про заранее подогретый воздух что думаешь? — спросил Освальд.

— Тут не знаю, — пожал плечами Давид. — Но если верить тебе, а я тебе верю, это должно поднять нагрев. А оно нам не надо.

— Почему? — недоуменно спросил Ос.

Он-то знал, что чем выше температура, тем больше металла в итоге получится.

— Свиное железо, (1) — вздохнул Давид. — У нас и в этих печах его зело много выходит, а с большим нагревом его будет ещё больше.

Идея с предварительным подогревом воздуха в печи пришла к Освальду случайно. Он долго думал над проблемой, даже рассматривал прожектёрскую идею получения чистого кислорода, чтобы увеличить температуру плавки, но в итоге додумался до того, чтобы удлинить трубы, что обеспечить ещё большую тягу, а также пристроить к печи дополнительный отсек, где воздух, который будут подавать меха, предварительно нагревался. С увеличением тяги это теоретически должно существенно повысить температуру плавки, что даст им больше качественной стали. Ничего нового он не придумал, так как в Европе такую печь уже давно изобрели, но Освальд об этом не знал. (2)

— Ну... — Освальд задумался. — Так-то ты прав, но я считаю, что секрет успеха именно в высоких температурах. А ты, кстати, думал о тиглях?

Ос что-то такое слышал и видел про тигельные плавки металла. По телевизору он несколько раз видел репортажи с металлургических заводов, где расплавленное железо наливали в металлические тигли, где это железо булькало. Но он видел только это и никогда не вдавался в подробности. Зачем? Ведь мир казался ему незыблемым и он считал, что так будет всегда...

«Никто, сука, в здравом уме, не предположит, что окажется в ином мире, где металлургия только начала свои робкие шаги в направлении цивилизации стали и бетона...» — посетила его в этот момент философская мысль.

— Не думал ещё, — покачал головой Давид. — Мне работать надо, давай вечерком приходи, пульке выпьем и обсудим всё?

Видно, что кузнец потерял интерес к разговору, поэтому дальше его теребить будет бесполезно.

— Хорошо, вечером зайду, — кивнул Освальд.

Давид вернулся к явно любимой работе, а Ос направился к мастерской Никиты Платова.

— Доброго дня, — приветствовал он Никиту, кладущего кирпичную кладку.

— И тебе не хворать, Освальд, — ответил Никита. — С чем пожаловал?

— Поговорить хотел о кузнечном деле, — произнёс Освальд. — Есть у меня идея одна...

— Ты с кладкой мне помоги, а заодно и поговорим, — предложил Никита. — Мож, чего дельного подсказу с твоей идеей.

Русский акцент наутля звучал очень странно. Ос слышал русский акцент английского, испанского, на такое уникальное сочетание, которым говорит Платов, ему ещё слышать не доводилось.

— По рукам, — улыбнулся Освальд. — Дело, собственно, вот в чём...

Примечания:

1 — Свиное железо — это чугуний. Как и в сыродутных печах, так и в штюкофенах с блауофенами, на дне плавки образовывался жидкий сплав железия с углеродием, то есть чугуний. В некоторые времена, до появления передельных горнов, человеки-кузнецы не умели ничего сделать с этим чугунием. Чугуний был очень твёрд, но крайне хрупок, так как в нём был переизбыток углеродия. Но уже в XIV веке местами начали появляться небольшие тигли для переплавки чугуния в ковкий железий, но тогда не было интернета и даже журнала «Металлург», поэтому технология двигалась крайне медленно, поэтому даже в начале XVI века в Европе её знали далеко не повсеместно. Правда, железий в этих горнах выходил не ахти какой прочный, но человеки-кузнецы знали парочку способов науглероживания железия для превращения его в сталий... Впрочем, Давид, как мы видим, технологии не знал, поэтому и считает до сих пор, что чугуний — это галимые отходы. А Освальд вообще с металлургией знаком лишь приблизительно и большей частью по видеороликам из Ютуба, поэтому не может зааргументировать Давида в пользу блауофена. Что такое блауофен, спросите вы? Я ждал этого вопроса!

2 — Блауофен — это плавильная печь, изобретённая в середине XV века где-то в землях СРИ. Отличалась она вышеописанными свойствами: более длинная труба, а также дополнительный отсек для предварительного нагрева подаваемого воздуха. Температура действительно достигала сравнительно высоких значений, но это также значило, что свиного железа будет гораздо больше. И действительно! Примерно 30% выхода металла представляло собой чугуний, который ковке не поддаётся, а значит, пригоден только на выброс. Зато помимо чугуния было 70% металла более однородного качества.

8. Опустынивание и гринго

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 27 августа 1522 года//

— В специальной негорючей посуде плавить свиное железо? — переспросил Платов.

— Да, — кивнул Освальд.

— Дело нехитрое и мне известное, — кивнул Платов. — Только работы много и дорого всё это. Дров и угля сожжём очень много.

— С углём я уже кое-что придумал, поэтому проблемы не будет, — заверил его Ос. — Ты можешь поставить этот горн?

Он вспомнил, как называлась эта штука. Только раньше для него все эти металлургические технологии представлялись чем-то не особо важным и безумно далёким от жизни агента под прикрытием в картеле Синалоа.

К сожалению, именно эти, обрывочные и ненужные раньше, знания — единственное, что имеет значение. То, чему его учили в полицейской академии, тут никому не надо, весь его жизненный опыт XXI века, обретённые навыки — всё это бесполезный багаж знаний, который, практически нигде, не применить в Мезоамерике XVI века...

Но кое-что он знал, поэтому не сидел без дела, а пытался применить эти знания на пользу делу.

Например, ещё до отплытия в Европу, он проводил экспериментальные плавки меди и железа с каменным углём.

Получалось некое дерьмо.

То есть, плавки удавались, потому что каменный уголь давал высокую температуру, но полученный металл, почему-то, был неприемлемо дерьмового качества. Ос подозревал, что в каменном угле есть некие примеси, которые смешиваются с металлом, придавая ему нежелательные характеристики.

И во время пути в Европу, в самой Европе и на обратном пути Освальд думал об этом. Потому что его знания вступали в конфликт с практическими результатами.

Он точно знал, что в XXI веке промышленность давно отказалась от древесного угля, который в веке XVI является единственным видом топлива для металлургии.

В Метцтитлан везут десятки тонн древесины из дальних северных земель, где разрешена рубка леса. Подавляюще большая часть этой древесины идёт именно на пережигание в древесный уголь, чтобы удовлетворить растущие аппетиты метцтитланской металлургии. Меньшую часть используют в строительстве и отоплении, но из-за особенностей климата расходы довольно низки.

И тут было о чём подумать.

«Как у нас получают древесный уголь?» — задал себе мысленный вопрос Освальд.

Древесину укладывают штабелями в некое подобие пирамиды, обмазывают всё это сверху донизу глиной, засыпают землёй, оставив небольшой «люк» в основании пирамиды. Через «люк» древесину поджигают, после чего, когда стало ясно, что горение началось, перекрывают люк слоем глины и земли. Внутри, без доступа кислорода, происходит горение древесины. Суммарно такая печь могла работать месяц, а выхлопа в итоге лишь 1/3 угля от всего объёма заложенной древесины. Невыгодно, но безальтернативно.

На корабле делать было нечего, поэтому Ос массировал себе мозг различными размышлениями и каталогизацией своих знаний на пергаментных носителях.

У него уже есть целый набор экспериментов, которые нужно было провести с каменным углём.

Перспективным Ос считал попытку пережигания каменного угля в печах без доступа к кислороду. Аналогии нельзя использовать как аргумент, Освальд это знал. Ведь древесный и каменный уголь имеют только внешние сходства, но не внутренние. Впрочем, попытка — не пытка. В бескислородной среде древесина превращается в уголь, так как в ней выгорает всё лишнее. Почему это не может сработать с каменным углём? (1)

Это нужно, как минимум, тщательно испытать, потому что идея звучит на миллион долларов.

Следующим экспериментом Освальд назначил смешивание и пережигание угля с нефтью, надеясь получить в итоге что-то адекватное. Выглядело тупо, но проверить он должен был.

Нефти в Мексике, как золота, а золота, как говна. Недалеко от Туспана должно располагаться крупное месторождение нефти, из которого усердно качали чёрное золото даже в XXI веке.

«Странная штука — нефть у нас есть, золото с серебром у нас есть», — подумал Освальд. — «Почему мы не стали второй Аравией, где шейхи строят себе высоченные отели?»

И он знал ответ.

Гринго.

У Мексики только две проблемы: опустынивание и гринго. Нет, ещё есть проблемы с ожирением и преступностью. Но две эти проблемы исходят из проблемы с гринго.

С нефтью можно сделать много чего. Культура перегонки спирта в Метцтитлане находится на высоком уровне, поэтому приспособить наличные самогонные аппараты под новые веяния труда не составит. Керосин — это шикарное топливо для освещения, о чём Освальд догадался не сразу. Он был детёнышем асфальта, который никогда не сталкивался с таким видом освещения как керосиновая лампа. Живи он в какой-нибудь деревеньке, возможно, идея получения керосина пришла бы к нему сразу, но для того, чтобы дойти до этой концепции ему пришлось посычевать месяц-другой на корабле, наедине со своими мыслями.

Ацтеки и отоми не видели в нефти топлива. Она вонючая, маркая, жидкая и плохо горит. Поэтому они нашли ей применение в... медицине. Нефтью мазали болячки, употребляли внутрь при некоторых заболеваниях, добавляли в очаг, чтобы изгнать болезнетворных духов едким дымом и так далее.

Нельзя сказать, что ацтеки и отоми просто тупые и дремучие, так как в Европе используют методы ничуть не лучше. Ос был там недолго, но успел узнать, что в медицинской практике Кастилии широко применяют ртуть для изгнания миазмов морового поветрия. Ртуть очень токсична, но не убивает быстрее гриппа, поэтому у европейских народных целителей нет надёжных данных об эффективности или неэффективности ртути: пациент умер — значит, ртуть применили слишком поздно, пациент выжил — значит, ртуть подействовала. Этот «очень научный» подход добавляет в список «эффективных» лечебных средств кучу совершенно неожиданных элементов, таких как коровий навоз или серебряный порошок, что больше походит на средневековое мракобесие, а не медицину.

Про восточную медицину Ос, когда-то, читал несколько очень грамотных статей и знал, что там тоже очень уважали средневековое мракобесие, поэтому даже в XXI веке в ходу были тёртые рога носорогов для увеличения потенции, кости тигров, панцири черепах и так далее. Всё это поставлялось на Запад с оборотом в десятки миллиардов долларов. Коммунистическая партия Китая поощряла этот бизнес с восьмидесятых годов, поэтому такой размах торговли дерьмом шёл не без поддержки государства. А европейские мракобесы, оказалось, только этого и ждали, поэтому скупали всё это китайское дерьмо, не оказывающее никакого полезного эффекта, а затем требовали добавки. Наука вытащила человечество из тьмы незнания и магического мышления, но человечеству было комфортнее не знать и думать, что вселенная, каким-то образом, влияет на человеческую жизнь, поэтому оно с готовностью вновь прыгнуло в объятия жуликов и шарлатанов.

Поэтому у Освальда не было сомнений, что медицина и наука на планете Земля пребывает в полном ауте, повсеместно.

«Хотя есть ещё, где-то в Африке, благословенная Ваканда...» — подумал Освальд со смешком.

На самом деле, про Африку он знал ещё меньше, чем про Россию. На севере живут арабы, берберы и мавры, потом идёт непреодолимая сейчас пустыня Сахара, а затем начинается центр Африки, где живут одни негры, многие из которых даже не подозревают, что есть некие белые люди, которые готовы обратить их в рабство. Южная Африка — это вообще загадка для Освальда. Единственное, что Ос знал про Южную Африку: там, в будущем, будет Йоханнесбург, где, согласно сюжету одного коммерчески неудачного фильма, будет орудовать робот по имени Чаппи. На этом его познания о Южной Африки исчерпаны.

«А, ещё Район № 9 там будет, где инопланетяне высадятся», — вспомнил Освальд.

В общем-то, бред.

Африка сейчас на 99% чёрная, дикая, а ловить там совершенно нечего.

Возвращаясь мыслями к нефти, Ос подумал, что им вообще ничего не мешает гнать керосин. Под Туспаном месторождения нефти, буквально, на поверхности, поэтому с её добычей особых проблем не будет.

Но керосин это не всё, что можно получить из нефти.

Есть ещё бензин, который Ос не знал, куда применить, а также мазут.

Мазут, теоретически, можно применить для плавки металлов, как минимум, меди. Только нужна будет особая печь, без контакта руды с топливом. Технически, это реализовать можно, но требует времени и ресурсов. Так получилось, что у Освальда сейчас есть время и ресурсы.

Пока Платов и Кабрера будут давать определённый выход стали разного качества, Хуицилихуитл не будет лезть в их с Освальдом дела. Но если эксперименты пойдут в ущерб производству, то Эль Президенте обязательно вмешается и применит сначала словесное предупреждение, а затем и что-то посерьёзнее. Ос успел узнать Хуицилихуитла очень хорошо и прекрасно понимал, что на сталь крепко увязаны очень амбициозные планы правителя. И никто не может предсказать, какими будут последствия нарушения этих планов по недостаточно веским причинам.

Впрочем, у Оса есть свои руки, а также руки его сотрудников, поэтому какой-нибудь процесс он наладить сможет и сам. Но нужно было поговорить с Платовым касательно горнов.

— «Горн»? — переспросил кузнец Платов. — Да, пусть так будет называться. Могу и поставлю. Мне самому он нужен для переделки булатных заготовок. Ох и задачку твой господин мне поставил...

— Ладно, не буду отвлекать, — решил закончить разговор Освальд.

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 11 сентября 1522 года//

Для снижения теплопотерь и общего повышения эффективности, Освальд приказал построить печь из огнеупорного кирпича.

Поташ в Метцтитлане заготавливают уже давно, поэтому на складах ОсКорп были запасы кирпича, позволившие быстро реализовать затею.

Печь для прожига угля Ос поставил высокую, шесть метров, но с узкой шахтой, которая имела ширину полметра. Кирпичные опоры делали из обычного кирпича, так как высокого термического воздействия на них не ожидалось. Сама печь была, примерно, 3×3 метра, что вышло очень дорого по материалам и усилиям, но с перспективой многократной окупаемости в ближайшее время.

Ос посчитал, что разумным будет, предварительно, просушить уголь, поэтому поместил его в помещение с десятком костров из сухих поленьев и большими связками сухого хлопка. Крайне небезопасно, с пожарной точки зрения, но все возможные меры предосторожности Ос предпринял: сушильня была за городом, на пустыре, где, предварительно, уничтожили всю траву и кустарник, а за огнём круглосуточно следило пять человек.

Поэтому, к моменту готовности печи для прожига угля, сырье уже было готово.

Уголь плотно уложили в шахту, а затем специально обученный человек поместил в основание заранее разожжённый уголь. Когда стало ясно, что процесс пошёл, Освальд приказал заблокировать последний путь для кислорода.

И всё, оставалось только ждать.

Индикатором состояния угля служили многослойные окошки из мутного стекла, вмурованные в кладку. Если процесса горения на определённом этапе не будет, то значит, что они где-то облажались и надо извлекать бесценный опыт вместе с забракованной закладкой угля, после чего устранять огрехи.

Но Освальд считал, что продумал всё. Впрочем, время покажет...

//Сутки спустя, там же//

Сотрудники ОсКорп вскрыли основание печи и начали извлечение, теоретически, готовой продукции.

Прожжённый уголь, имеющий матовый оттенок, был представлен существенно меньшими кусками, нежели те, которые изначально закладывались.

Где-то до середины печи всё было нормально, а затем пошло что-то непригодное и трухлявое. Примечательно, что именно при прогорании верхних участков, печь тухла и приходилось, частично, разбирать её стенки, чтобы возобновить процесс. Бесовщина и мракобесие, конечно, но это был их первый раз.

— Остальное — брак, — констатировал Освальд. — Выгрести всё к чертям, а затем произвести новую закладку.

— Будет сделано, босс, — кивнул Ирепан. — Мы получили, что хотели?

— Да, — ответил ему Освальд. — Вроде бы. Грузите на телегу.

Сотрудники быстро перекидали продукцию печи в телегу, которую Освальд сразу же повёл к кузнечным мастерским.

— И чего это? — со скептицизмом посмотрел на новый уголь Давид.

— Есть свободная печь? — спросил Освальд.

— А, это тот уголь, про который ты говорил? — кузнец поморщился. — Все печи заняты, у нас полно работы.

— Ты возьми килограмм двадцать, — попросил его Освальд. — Температуру горения посмотри и вообще испытай.

— Ну... — Давид явно не горел желанием тратить время на бесполезные эксперименты. — Ладно. Посмотрю, что за уголь у тебя получился.

Пришлось везти телегу к Платову, который за это время поставил три горна, за которыми усердно вкалывали его сыновья и он сам.

Освальд, несколько раз видевший, как ведёт работу Платов, уже не сомневался, что обработка булата — это настоящее искусство.

За всё прошедшее время, Платов сделал всего две сабли, но Хуицилихуитл был доволен и таким результатом, ведь он прекрасно понимал, что это не медь и не бронза, даже не паршивое железо, выдаваемое Давидом в рекордных, по европейским меркам, объёмах.

Вообще, Давид гнал объёмы такого поганого металла потому, что у него была вполне конкретная задача — больше стали и железа. В Европе так никто не работает, более того, мастера сочли бы это за оскорбление своей профессии — гнать, по большей части, металл заведомо плохого качества.

Знаковым событием прошедших дней было то, что, в конце августа, прибыли берберы. Они привезли ещё триста человек, потенциально пригодных для использования в народном хозяйстве Метцтитлана.

Среди них было трое подмастерьев сельского кузнеца, сам сельский кузнец, квалификацией не превышающий навыков Давида, несколько землемеров, а также разного рода ткачи и иные ремесленники.

Ос заметил, что раньше берберские пираты привозили качественных специалистов, а сейчас, почти что, случайных людей.

Отправив Альваро переговорить с капитаном берберов, Освальд узнал в итоге, что специалистов сейчас в Европе берегут, так как их осталось очень мало. Эпидемия гриппа, которая, на обратном пути, зацепила самих берберов, убивает всех одинаково, а разного калибра специалистов в Европе всегда было немного и удар эпидемии по ним был гораздо ощутимее, чем по тем же крестьянам.

Никогда не следует забывать, что грипп — это не союзник. Грипп — это убийца, которому всё равно, кого убивать.

И берберы, высадившиеся на западе Испании, внезапно наткнулись на ожесточённое сопротивление вооружённых крестьян. Высаживались ведь берберы не наобум, а по наводке от разведчиков из уцелевших в Испании морисков, (2). И специалисты типа кузнецов, рудознатцев, мастеров-оружейников, обитающих в маленьких поселениях, отныне находятся под тщательной охраной, так как уже почти все в Европе знают, что берберы имеют свой интерес в их похищении.

Освальда, будь он на месте европейцев, ситуация бы напугала. Берберам больше не нужны красивые женщины, которые занимают полезное место на кораблях, но нужны опытные и рукастые мужики. Это тревожный звоночек.

Нет, кого-то они похитили вместе с семьёй, если удалось, но берберы не любят нести напрасные потери, поэтому склонны отступать при достаточном сопротивлении.

Капитан Альбуми, лидер берберских пиратов, с которыми имеет дело Панфило де Нарваэс, человек Освальда в Новой Испании, сообщил, что в ближайшие два года вновь в рейсы выходить не будет. Он потерял четверть команды и половину товара из-за гриппа, поэтому рейс не окупился. Ему нужно время, чтобы собрать новых людей, натаскать их на делах попроще, после чего он снова будет к услугам Освальда, а пока перерыв.

Пришлось отпустить Альбуми, выплатив ему положенный гонорар.

Вообще, Освальд, на его месте, прекратил бы деятельность после пары-тройки рейсов. Платили ведь берберам очень щедро. Настолько щедро, что капитан Альбуми стал очень обеспеченным человеком сразу после первого рейса, даже если учесть, что ему пришлось поделиться гонораром с командой.

— Это твой уголь? — увидел Освальда Никита Платов.

— Да, он самый, — кивнул ему Ос. — Есть свободный горн?

— Пашка! — позвал Платов одного из сыновей. — Не грузи уголь! Обратно разгружай!

— Да, батку! — ответил парень и начал выскребать древесный уголь из горна.

— Вот, туда загрузи свой уголь, — указал Платов. — Мне ажно самому стало интересно, выйдет аль не выйдет...

Дело за словами не стало, поэтому в горн был заправлен новый уголь.

Булатом мастер рисковать не стал, поэтому взял несколько слитков чугуна и начал свою работу.

Освальд почти ничего не понимал в происходящем, но видел, что продукт экспериментальной печи загорелся с трудом, но когда загорелся, дал просраться Платову. Температура была существенно выше, чем ждёшь от обычного угля, поэтому чугун постепенно потёк. Горн у Платова был хорошим, настолько, что Давид даже не видел ничего подобного, поэтому созданная температура держалась очень хорошо. А потом треснул тигель.

Платов громко выразился на родном языке, явно матерно, после чего отошёл от горна.

Сын его недоуменно спросил что-то, на что Платов опять громко выразился. Ос не понимал диалога, но видно было, что Платов очень расстроен.

— Что происходит? — спросил Освальд.

Платов, тем временем, ходил по кузнице взад-вперёд.

— Жар слишком большой, — чуть успокоившись, ответил мастер. — Свиное железо течёт, как топлёное сало, но тигли нужны другие... Вот чувствовал, что надо было больше купить... Эх!

— Будут тебе тигли, — заверил его Освальд. — Главное скажи: ты можешь работать с таким углём?

— Конечно! — заулыбался Платов. — Булат переделывать с таким жаром будет совсем легко! А много можешь дать?

— Ну, мы за два дня нагрузили вот эту телегу, — пожал плечами Освальд.

— О, хватит столько! — от расстройства Платова не осталось и следа. — Вези столько, сколько сможешь, а мы с сыновьями придумаем, как горн переделать. Правильно же, Пашка?

— Да, батьку, — кивнул парень.

Двое младших сыновей у него были молчаливыми, в контакт ни с кем не вступают. Их понять можно. Они, фактически, в чужом мире, где живут совсем другие люди. Поэтому лучше помалкивать и держаться отца, который, вроде бы, знает, что делает.

Никита Платов, к слову, отказался долго жить на корпоративной квартире, а захотел самостоятельно поставить свой дом в зоне ОсКорп. Чем-то русским не понравилась близость кучи посторонних людей, хотя местные, если подумать, всегда так и жили. Даже в деревнях вокруг города редко увидишь много отдельных домов, так как племенной род живёт в одном-двух сооружениях из говна и палок, а если их слишком много, то строят один большой, на манер длинного дома северных американцев.

— Ты заходи сегодня, если что, — заговорил Платов. — И пульку свою принеси, зело отменная она.

— Он, — поправил его Освальд. — Пульке — это он.

— Да какая разница, пока его пить можно? — усмехнулся Платов. — Ну, удивил ты меня, Освальд, конечно! Ну, удивил!

— То ли ещё будет, Никита, — улыбнулся Освальд.

Примечания:

1 — Про каменный уголь — Освальд прав, это сработает, но человечество начало что-то понимать только в XVIII веке. Причём, не с бухты-барахты, типа, «а чего бы нам не поэкспериментировать с каменным углём?», а в силу насущной необходимости. Древесный уголь всех вполне устраивал, но в Европе началось жестокое обезлесение, из-за чего начались экономические проблемы. С чем-то отдалённо похожим Европа столкнулась во времена расцвета Римской империи, которая нуждалась в древесине и нехило так вырубила кучу лесов. Но после падения римлян лес больше никому не был нужен, поэтому Европа снова заросла от края до края. Когда европейцы выбрались из пучины Средневековья и вернулись на утерянный технический уровень, леса снова начали страдать, причём гораздо жёстче, чем при древних римлянах. Собственно, исчезновение подавляющей массы лесов и вынудила бедных европейцев искать альтернативные источники энергии. В XVII веке кто-то пробовал топить печи каменным углём, но получалось дерьмо, а в XVIII веке изобрели коксовый уголь, который представляет собой каменный уголь, пережжённый в бескислородной среде. На ранних этапах он был поганого качества, но технологию отрабатывали и в итоге мы имеем то, что имеем — бездымное топливо высокого качества, благодаря которому построена наша цивилизация стали и бетона.

2 —Мориски (в переводе с арабского значит «маленькие мавры» или «мавретанчики») — это мусульмане-андалусцы, которые официально приняли христианство. У испанцев с ними постоянно были тёрки, их постоянно подозревали в чёрной-пречёрной магии и лютой недоброжелательности к добрым христианам. В общем-то, классическая ксенофобия. Это можно заметить даже на уровне названий: в Арагоне их называли просто маврами, а в Каталонии не иначе как сарацинами. В семнадцатом веке, а конкретно в 1609 был издан эдикт, обязавший морисков покинуть территорию Испании. До 1650 года было выселено около 300 тысяч человек, или 4% тогдашнего населения Иберийского полуострова. А в наше время, лет через сорок пять, будет забавно наблюдать как какой-нибудь президент Испании Абдуль Фейзаль Ибн-Гранада выпустит закон, согласно которому остатки испанцев обязаны будут покинуть Новую Андалусию.

9. Голосовое сообщение

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 15 сентября 1522 года//

Освальда, неожиданно, вызвали во дворец Эль Президенте.

В это время он как раз контролировал снятие очередной партии обожжённого угля, заложенного по новой методике. Виделись они пару дней назад, поэтому идей о том, в чём же причина вызова, у Оса не было.

Вновь томительные процедуры мытья спиртом, обтирание полотенцем и надевание временной одежды.

— Освальтль, — отметил его появление Эль Президенте.

— Повелитель, — совершил поклон Освальд.

— Твои люди строят что-то на пустыре за храмом Вечного Солнца, — произнёс правитель.

— Да, — кивнул Ос. — Это будет поле для новой игры, аналогов которой вы ещё не видели, повелитель.

— Интересно, — хмыкнул Хуицилихуитл IV. — Судя по тому, что видел Охтли, ты хочешь построить большой стадион для уламалицтли. (1)

— Не совсем так, повелитель, — покачал головой Ос. — Это игра, которой в этом мире ещё не было. Я назвал её кутлакстолонтли. Или, если коротко — кутлакс.

— Мяч? — хмыкнул Хуицилихуитл IV. — Это пока что мне ни о чём не говорит.

— Увидите сами, — улыбнулся Освальд.

Сотрудники сооружали из дерева и камня капитальный стадион, который будет окончательно готов через три-четыре года. Нужно было поставить на века, построить что-то такое же эпическое как Колизей...

Из дерева строили трибуны и хозяйственные помещения, чтобы можно было начинать проведение матчей уже этой зимой. А вот в промежутках между матчами будет идти стройка, которая превратит деревянный стадион на тридцать тысяч зрителей в каменный. Дорого, безумно дорого, но они могут себе позволить такое.

Ос мысленно уже считал прибыли: пятьдесят тысяч человек, которые заплатят по одному монетлю за место на трибуне — это одна прибыль. А вот продажа еды, напитков, а затем и сувениров с прочим мерчендайзом — это совершенно другая.

Пусть футбол — это не так кроваво и зрелищно, как бокс 8×8 и, уж тем более, как бокс 16×16, но в футболе есть что-то притягательное.

Впрочем, Ос скоро начнёт учить детвору, играющую во дворах корпоративных домов, основным правилам футбола, раздаст резиновые мячи, обшитые кожей, после чего будет ждать эффекта. Это должно произвести вирусный эффект, особенно после того, как Ос создаст несколько футбольных команд из сотрудников, с обязательными показательными матчами.

Несомненно, команды будут расти, как грибы после дождя, но, как и в случае с командами колесничих, официальные команды будут иметь лучшее, так как деньги решают.

Время и средства здорово бы сэкономил рецепт бетона, но Освальд понятия не имел, как к этому подступиться.

Нет, что-то, отдалённо похожее, они применяют: к широко используемой в Мезоамерике извести, для придания термостойкости, добавляют шамот. И именно этим раствором скреплены все кирпичные плавильные печи, так как только он выдерживает, порой очень экстремальные, температуры.

Ещё экспериментаторы ОсКорп обнаружили, что, если мешать чистую известь, доставляемую с берегов озера Тексоко, с шамотом, после чего обжигать всё это на прожжённом угле, который Освальд решил называть коксом, то получается очень хороший материал, обладающий впечатляющими свойствами. Всё дело было в температуре обжига, как показала практика.

Предстояло выяснить, можно ли заливать полученный состав в формы и строить, наконец-то, хоть что-то приличное. Но на это нужно время и люди, а Ос, в жажде наживы, задал приоритет именно футбольному стадиону.

Это можно было легко решить наймом новичков, но у них и так зарплатный бюджет самый высокий в городе, поэтому нужно дождаться увеличения прибыли, которую может, практически сразу, дать футбольный стадион.

— Теперь о твоих делах с кузнецом Платотлем, — вновь заговорил Хуицилихуитл. — Кузнец Тавитль жаловался, что ты дал ему некий новый уголь, из-за которого у него сгорела печь.

— Мы решаем проблему, — заверил его Освальд. — Это был экспериментальный уголь, который даёт очень большой жар, что должно хорошо показать себя.

— Тавитль теперь тратит время на то, чтобы построить новую печь взамен потерянной, — недобро посмотрел Эль Президенте на Освальда. — У нас острая нехватка стали, поэтому выдели людей и отправь их помогать Тавитлю. Мне важно, чтобы у меня была сталь для аркебузов, а также сталь для всего остального. Ты понимаешь, что мы в опасности, Освальтль?

— Да, понимаю, — кивнул Ос. — И я работаю над тем, чтобы стали было ещё больше. Новый уголь...

— Мне нужны не слова, а результаты, Освальтль, — прервал его Хуицилихуитл IV. — Нужны деньги — проси, я дам. Нужны ресурсы — выделю. Если тебе удастся увеличить количество ежедневно делаемой стали — тебе не придётся ничего возвращать.

Причин для беспокойства было предостаточно.

Во-первых, испанцы никуда не делись. Они сидят на островах и в Латинской Америке, откуда продолжают везти золото и серебро в Европу. Про Мексику разные слухи ходят, поэтому собираются отряды конкистадоров, которые щупают, время от времени, южные города.

Во-вторых, монополярный мир просто не мог существовать вечно. Пурепеча, во главе с королём Тангахуаном II и его дочерью, принцессой Эрендирой, собирают антиметцтитланский блок из окружающих племён и городов. К ним присоединились, преимущественно, все чичимеки, по землям которых огнём и макуахуитлем прошлись исходящие ацтеки, а также ряд городов, такие как Остоман, Тлачко, Тепекоакуилько и Сиуатлан. Последний называют Городом Женщин, так как там сейчас живёт около девятисот женщин и сотня с лишним мужчин. Сомнительная военная сила, но зато у них много жемчуга и золота. Если последнее никому не нужно, то жемчуг дружно любит вся Мезоамерика.

Только вот, по сведениям от странствующих торговцев, Сиуатлан был захвачен Франсиско Писсаро, после чего подвергнут разграблению. И всё награбленное было доставлено прямиком в Веракрус, где вновь в изобилии завелись испанцы.

Из Веракруса сказочные богатства были, мытьём-катанием, отправлены на Кубу, о чём сообщил Панфило де Нарваэс, отправив почтовый шлюп в Туспан. Дело было небезопасное, но Ос был благодарен за такие сведения.

Ещё Панфило сообщал, что у него уже долгие месяцы идут тёрки с местной администрацией, которая настраивает против него вице-короля. Диего Веласкес де Куэльяр — так звали основную проблему Панфило. Диего Веласкес пытался свалить де Нарваэса различными способами, но из-за очень неудачной попытки заказного убийства Веласкес был разоблачён и попал под суд. Вице-король не стал лично судить заслуженного аделантадо, поэтому Веласкеса отправили в Кастилию. Освальд, теоретически, мог с ним пересечься, так как они были в Кастилии примерно в одно и то же время.

Веласкес, в итоге, был оправдан — большие шишки вступились за него перед королём, поэтому вернулся на Кубу на двух кораблях с тысячей непуганых конкистадоров и задачей любой ценой привезти в Кастилию тонны золота и серебра, так как королю Карлу V нужны были деньги. Много денег.

И Панфило опасался, что следующей целью Веласкеса может стать Мезоамерика, про которую ходят весьма неоднозначные слухи.

Веракрус — несбывшаяся мечта Освальда. Он-то уже давно хотел грабануть этот город и забрать стоящие там корабли, но всё, как-то, не судьба была.

То там брюшной тиф вырезал большую часть испанцев, заставив корабли уйти в море, то, внезапно, появилась возможность съездить в евротур...

Сейчас там стоит испанский форт, прикрывающий пристань.

Но проблема Веракруса в том, что он не самый удачный путь вхождения в Мезоамерику. На побережье слишком мелко для галеонов, а там, где не мелко, очень неудобно ставить город. Поэтому Освальду было выгодно, чтобы испанцы высаживались в Веракрусе, так как продвижение вглубь будет осложнено наличием Тласкалы.

Тласкала — это неприятные земли, в которые Освальд ни за что добровольно не полезет. Впрочем, Хуицилихуитл IV был схожего мнения, так как даже не рассматривал военную экспансию, предпочтя слать послов с дарами. Ведь если испанцы решатся на серьёзный шаг, то именно Тласкала будет получать по щам в первую очередь. Желательно было её замирить и пригласить в Метцтитланский Союз.

Негативным фактором, портящим международные взаимоотношения, были распускаемые пурепеча на всю Мезоамерику слухами, дескать, Метцтитлан позиционирует себя как наследник Империи Ацтеков, поэтому с этими мудаками лучше дел не иметь, до добра не доведёт.

Но все причастные знают, что Хуицилихуитл IV ненавидит ацтеков и всё ацтекское. Большей ненависти от него удостоились только микробы.

Но народная молва распространяется, и кое-кто уже отказался от вступления в Союз, прекрасно помня владычество ацтеков.

Вообще, Тласкала — это сложный вопрос. Область горная, местами холмистая, равнин мало, поэтому они растят маис на холмах, куда подвели продвинутую, по нынешним временам, ирригацию. Ребята там живут воинственные, впрочем, как и везде в Мезоамерике.

Только коренным отличием от того же Метцтитлана является то, что в Тласкале тетрархия. Есть четыре владения: Тепетикпак, Тисатлан, Окотелулько и Киауизтлан. У каждого владения есть свой независимый вождь, но они все, вроде как, действуют сообща, принимая ключевые решения на совете. Поэтому, линия партии у них, вроде бы, одна, но договариваться надо с каждым по отдельности. И даже в том случае, если всё же решишь потратить в четыре раза больше времени на дипломатию, выяснится, что у вождей власть не автократичная, а тоже есть советы старейшин, которые за что-то отвечают и имеют свои интересы. В итоге, выходит сложная структура, чем-то похожая на древнюю республику, где интересы отдельных групп населения, то есть кланов, представляют старейшины, а их интересы представляет вождь, интересы которого представляет тетрархия.

Запутанно, сложно, поэтому Освальд в тонкости дипломатии не лез. С Тласкалой пытался договариваться Кортес, высадившийся на берега Мексики и основавший многострадальный Веракрус. Сначала тласкальцы решили потрясти пришельцев на предмет полезностей, поэтому два раза огребли от не понимающих шуток испанцев, а потом, когда возникла угроза уничтожения их городов, внезапно стали шёлковыми. Это значит, что при всей их демократии, то есть своеобразного мерила цивилизованности, если верить веяниям и трендам XXI века, тласкальцы понимают только закон силы. Ведь с Кортесом они дружить начали только тогда, когда он им, как следует, навалял.

Ос припомнил разговор с Хуицилихуитлом IV, который всё понял про испанцев и их цели по первым же боям с Тласкалой. Тогда казалось, что время Тласкалы уже прошло и им крышка, но вожди и советы уцелели, поэтому всё вновь вернулось на круги своя.

Ацтеки не смогли сломить Тласкалу, не смог этого и Кортес. Сможет ли Метцтитлан?

— Повелитель, гонец от войска! — вбежал в тронный зал Охтли.

— Отмойте его и ведите, — приказал Хуицилихуитл IV.

Спустя рекордные десять минут, всё ещё влажный после душа гонец вошёл в тронный зал и почтительно поклонился.

— Говори, — приказал правитель.

— Принёс пергамент с донесением и словесное послание от Маркоса Сориано Кальдерона, — сообщил гонец.

— Давай словесное, — разрешил Хуицилихуитл IV. — А где пергамент?

— У меня, о величайший! — вступил в разговор Охтли.

Гонец откашлялся, собрался с мыслями и начал озвучивать голосовое сообщение.

Из сообщения от Кальдерона стало ясно, что Хокотитлан, некогда союзный город, переметнулся к пурепеча, поэтому его пришлось сжечь за нарушение условий союзного договора, то есть несанкционированный выход из Метцтитланского Союза. Далее Кальдерон углубился в территории пурепеча, по ходу своего движения сжигая и вырезая деревни. Ему удалось обнаружить по пути большой караван, тащивший бронзовое оружие и брони в Паракуаро, где собирается армия пурепеча. Двести мечей, пятьсот копий, четыреста нагрудников и двести шлемов — этот улов ещё не окупал поход, но сделал осторожный шаг в этом направлении.

Маркос Кальдерон отправил гонца сразу же после инвентаризации трофеев. Это всё, что знал гонец.

Освальд принял из рук Охтли пергамент и начал читать вслух, параллельно переводя на науатль. Испанский в Мезоамерике нынче не в ходу, поэтому ему можно было доверить некоторую важную информацию. На самом деле, в свете того, что у пурепеча есть пленные испанцы, эта система защиты текста сильно потеряла в безопасности. Но разрабатывать шифры и прочее Освальд не умел, поэтому, в этот раз, пришлось действовать так, а на будущее они обязательно что-нибудь придумают.

В письме Кальдерон сообщал, что собирается совершить марш-бросок к Паракуаро, чтобы застать явно не готовые к боевым действиям войска пурепеча со спущенными штанами. План заключался в физическом истреблении живой силы противника, а затем очередном марш-броске на Цинцунцан, чтобы сжечь его дотла, затем на Иуацио, а оттуда на Пацкуаро. Любое сопротивление будет безальтернативно уничтожено, а все указанные города, особенно Пацкуаро, сожжены.

Пацкуаро важно сжечь потому, что это священный для пурепеча город. Уничтожение священного города нанесёт удар по их религии, а также подорвёт веру в Северо-Западный Альянс, как назвал для себя Ос этот союз против Метцтитлана.

«Люди всегда гораздо крепче дружат против кого-то», — подумал он.

Всего у пурепеча, по приблизительным подсчётам, около двенадцати тысяч воинов, но оружие у них, преимущественно, каменное, так как бронзу они в эпических масштабах производить ещё не умеют. И вряд ли теперь сумеют...

Хуицилихуитл IV явно был рад новостям и, по лицу было видно, доволен, что выбрал правильного командующего для войска.

— Сколько золота будет прилично подарить этому Маркосу? — поинтересовался правитель у Оса. — Ты ведь разбираешься в их ценах. Сколько будет достаточно, чтобы испанцатль был удовлетворён наградой?

— Килограмм двести, думаю, будет достаточно, — ответил Ос. — Но я бы лучше дал ему немного земли во владение. Надо ведь, чтобы он стал для нас своим и чувствовал себя в Метцтитлане, как дома.

Хуицилихуитл IV думал несколько минут.

— Ты прав, — произнёс он наконец. — Толку от того, что он получит бесполезное золото? Лучше я дам ему землю в покорённом регионе, пару сотен рабов и двадцать тысяч монетлей. Нет, тридцать тысяч монетлей.

— Ваша воля, — ответил Ос.

— И золота килограмм сто, — добавил Хуицилихуитл IV. — Раз он его так любит.

— Только если он не провалится, — отметил Ос.

— Именно, — довольно улыбнулся правитель. — Охтли, приготовь заранее указ о награждении Маркоса Кальтльеротля.

— Будет исполнено, о мудрейший повелитель, — поклонился Охтли.

Этот парень несколько изменился со времён их давнего душевного разговора, но свои привычки поведения с правителем сохранил.

Охтли, как говорят, стал одним из самых истовых приверженцев культа Вечного Солнца, а также начал всерьёз увлекаться медеплавильным делом и самогоноварением.

Слуги Охтли, как показывала приходно-расходная книга механического отдела ОсКорп, купили целых восемь единиц самогонных аппаратов разной конструкции, а также уйму расходных материалов. Никто не знает, что происходит дома у Охтли, но известно, что его жена стала лучше одеваться. Очень хорошо, когда религия не только даёт надежду верующим, но и позволяет неплохо зарабатывать.

Ос давно уже переоценил своё отношение к Охтли. Парень он неплохой, хотя и есть в нём эта неприятная гибкость и приспособляемость... Ну, его таким воспитали и вообще, он изначально устроился очень хорошо, а значит, его тактика работала.

— Можешь быть свободен, Освальтль, — отпустил Оса Хуицилихуитл IV. — И помни — мне нужна сталь.

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 9 октября 1522 года//

Все эти дни Освальд думал и работал.

Брать что-то у Хуицилихуитла без уверенности, что удастся потом получить требуемые объёмы стали — это глупо и недальновидно.

Но он вообще ничего не понимал в металлургии, поэтому у него была одна надежда — Никита Платов и результаты его работы.

И вот, сегодня, прямо с утра, он уже помогал русскому в кузнечной мастерской.

— Ты бы это, Остап, не перетруждался так, — произнёс Платов. — Усердие — оно, конечно, хорошо, но меру знать надо. Передохни немного, а я тоже передохну.

Решив, что, действительно, время ведь есть, Ос уселся на лавку и упёрся в стену, предавшись тяжким думам.

Платов взял с верстака льняной свёрток и достал оттуда сухую лепёшку.

— Угощайся, — предложил он Освальду. — Зубы крепкие?

— Не жалуюсь, — ответил Ос, принимая угощение.

Он мечтал поставить доменную печь и мощные горны на паровой тяге, чтобы получать тысячи килограмм стали в день. Но в местных магазинах как раз продавали губозакаточные машинки, специально на случай таких желаний.

О паровых машинах он даже мечтать не смел, так как совершенно не представлял, как их делают, не до конца понимал принципы, по которым они работают. Он вообще вспомнил о паровых машинах чисто случайно, когда думал о проблеме образующихся в коксовой печи газов, выходящих под давлением изо всех не заделанных щелей.

Паровая машина — это совершенно не их уровень, так как они даже водяные мельницы освоили с величайшим трудом.

Водяную мельницу, кое-как вымученную, но вполне функциональную, поставили в Туспане, на реке Пантепек. Туда поехали сотрудники Оса с мельницей в разобранном виде, после чего смонтировали её примерно за неделю. Что-то сломали, что-то потеряли, из-за чего пришлось срочно изготавливать и отправлять новые детали, но в итоге водяная мельница заработала.

Упущением было, как сообщил Ирепан, что не догадались огородить территорию и брать плату за смотр нового высокотехнологичного девайса. Местные жители часами смотрели, как крутится водяное колесо, заведя привычку брать с собой еду и лежать у берега, медленно набивая желудок под журчание воды и скрип мельницы. В это время мало развлечений, поэтому даже такая тривиальная вещь нашла свой клуб любителей.

Водяная мельница работала по прямому назначению: молола кукурузу в кукурузную муку.

Туспан, в скором времени, будет поставлять в Метцтитлан муку, которую предполагалось продавать горожанам, чтобы они не тратили своё время на ручной помол.

Пусть качество муки среднего уровня, в основном из-за невозможности убрать оболочку и зародыш из зёрен, что мезоамериканцы обычно делают вручную или забивают и мелют так. Из-за вот этого «забития» кукурузная мука, являющаяся основой питания всех мезоамериканцев, кроме пурепеча, больше предпочитающих рыбу, может занять доминирующее положение в регионе и стать мощным инструментом в руках властей.

Когда домашние ручные мельницы уйдут в прошлое, а метцтитланцы будут покупать готовую муку, вопрос того, кто кормит город, подниматься не будет. Вроде бы, подумаешь — еда, но мышление людей без еды меняется радикально, потому очень важно контролировать такой немаловажный аспект.

Но одна мельница — это ерунда. Вдоль реки Пантепек и вообще в союзных городах, расположенных у рек, будут возводиться водяные мельницы, чтобы гарантировать продовольственную безопасность региона. Ведь кукурузная мука хранится существенно дольше, чем кукуруза в зёрнах, а это значит, что скоро можно начать задумываться о стратегических запасах на случай тяжёлого времени.

«Надо подумать, как избавиться от проклятых оболочек и зародышей», — думал Ос. — «Если шелушильный аппарат теоретически сделать можно, что снимет вопрос оболочки, то вот зародыш...»

Освальд изучал вопрос: зародыш расположен в основании кукурузного зерна, под своеобразной крышкой. Он не знал, как это называется по-научному, поэтому назвал крышкой, а так не было сомнений, что у учёных XXI века это образование имеет отдельный термин, обязательно на латыни и заумно.

С перемолотым зародышем, содержащим некий жир, который, теоретически, пригоден для выдавливания масла, вкусовые качества муки несколько падают, поэтому нужно было что-то делать.

У Оса было подозрение, что для извлечения зародышей можно давить кукурузу прессом. Опытным путём было установлено, что если сильно сжать зернышко кукурузы двумя металлическими пластинками под определённым углом, то зародыш пробивает крышку и валит из кукурузины к хренам. Если сделать качественный пресс, который будет извлекать зародыши, а затем подвергать зёрна шелушению, то очень возможно, что удастся получить качественную кукурузную муку, которую не стыдно будет показывать людям. Тако из такой муки банально вкуснее и пышнее. Но вкусовые и товарные качества продукта для широкого потребления Освальда волновали не сильно. Его больше волновало то, что беззародышевая и отшлифованная кукурузная мука хранится существенно дольше, так как не происходит окисления жиров, которые находятся в зародыше.

— Ну, передохнули — значит, можно и за работу? — встал с лавки Платов.

— Да, достаточно отдыхать! — вскочил окрылённый мыслями о прессе и шелушильной машине Освальд. — За работу!

Они строили новую печь, с высокой трубой, которая достигает пяти метров, а также дополнительной камерой с предварительным подогревом подаваемого воздуха.

С учётом нового топлива, выход качественной стали у неё должен быть существенно больше, чем у предыдущих моделей. А чугуна они теперь не боялись, так как его всегда можно переделать в платовских горнах.

— Слушай, а ты никогда не думал, что можно как-то иначе подавать жар в печь? — спросил Освальд. — То есть сделать так, чтобы топливо горело отдельно, а руда плавилась отдельно?

Платов старательно зачесал затылок. После получения коксового угля он к идеям Освальда относился очень серьёзно.

— Не думал, — ответил мастер. — А зачем такое надобно?

— Есть у меня мысль, — начал объяснять Освальд. — Что когда горит уголь, он выделяет дым, который плохо сказывается на качестве стали. И если мы уберём уголь подальше, пуская к руде только жар, то сталь в итоге будет гораздо качественнее.

— Ну, ты, конечно... — снисходительно усмехнулся Платов. — Скажешь тоже...

А затем он посерьёзнел и задумался, вновь зачесав затылок.

— Дым, руда... — пробормотал он. — А я и не думал никогда... А ведь в правде твоей есть что-то, Остап!

Как-то само собой получилось, что Платов начал звать Освальда на привычный для себя манер, а Ос не возражал.

— Только вот как это всё устроить? — задал кульминационный вопрос Освальд.

— Это да, — кивнул мастер. — Тут думу думать надо, это ж не глину валять...

Идея вроде бы стоящая, но Освальд подспудно понимал, что в нынешних условиях это было нереально. Нет у них таких материалов, чтобы обеспечить разделение топлива и руды... (3)

Примечания:

1 — Уламалицтли (науа. — ullamaliztli) — мезоамериканская спортивная игра в мяч. Время появления — неизвестно. Изначальные правила игры — неизвестны. Кое-что исследователям удалось накопать в записях испанских этнографов, а также восстановить из современных игр мезоамериканских индейцев. В современности что-то отдалённо похожее называется «улама», но правила в некоторых видах уламы разнятся настолько, что впору считать их разными играми. Известно точно, что в игре присутствует мяч, а правила чем-то напоминают ракетбол и волейбол. Уламалицтли имела религиозное и культовое значение, поэтому очень религиозные испанцы, на правах победителей, запретили игру, поэтому всё разнообразие до нас не дошло, но в штате Синалоа, где испанцы никогда не осуществляли жёсткий контроль, сохранилось нечто, что потом превратилось в современную уламу. Автор видел ролик на Ютубе, где под уламой понимался некий хоккей на полу с горящим мячом, так как игроки были вооружены палками. Да, они подожгли мяч и гоняли его палками. Вопреки распространённому среди некоторых индивидов мнению, футбол появился именно в Англии и никто не подсматривал конкретно у ацтеков и майя, так как в XIV веке, то есть до петушествия Колумба, итальянцы изобрели игру «кальчо», которая как-то попала в Англию, где пришлась местным по душе. Шло время, что повлекло мутации игры и в итоге мы имеем сейчас исконно-посконно английские футбол и регби, сохранившие в себе характерную атрибутику старинной кальчо, в которое до сих пор играют в Италии. И зрелище это кровавое, скажу я вам. В кальчо мало правил, но есть одно, достаточно красноречивое, чтобы коротко описать всю игру: если начал драться с противником, то никто не имеет права вмешиваться.

2 — Кутлакстолонтли (науа. cuetlaxtolontli) — в переводе с науатля значит «мяч». Это звучит незамысловато, но несколько более разумно, нежели ногомяч.

3 — Разделение топлива и руды — Освальд вчерне изобрёл один из элементов пудлинговой печи. Такую конструкцию, чтобы это работало как надо, нельзя собрать с бухты-барахты. К тому же, перед конструктором встанет вопрос: а как извлечь полужидкую массу металла? Ничего лучше, чем шест из закалённой стали, человечество для этого не придумало, поэтому до 70-х годов XX века, то есть до прекращения эксплуатации последних пудлинговых печей, пудлинговщики ворочали шестами, «наматывая» на него мягкое низкоуглеродистое железо. Мало додуматься до определённого этапа пудлингования — нужно как-то собрать всё это вместе и разработать единственную верную конструкцию. Иначе грош цена таким идеям. Если описывать конструкцию пудлинговой печи, кажется, что это вообще ерунда, так всё просто, но когда углубляешься в нюансы, понимаешь, что человечество шло к этому долгие столетия не по некой нелепой случайности.

10. Страсти спиртовы

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 12 октября 1522 года//

На городской площади был час пик.

Башенные часы, привезённые когда-то берберами в качестве подарка Хуицилихуитлу IV, показывали восемь часов утра. Кто-то шёл на работу, а кто-то с работы возвращался, открывались самые ранние лавки, в основном общественного питания.

Пекари просыпались в четыре-пять часов утра, чтобы напечь как можно больше тако и булочек, которые будут сметены с прилавков в рамках следующих пары часов.

Жить в Метцтитлане — это значит трудиться в поте лица с утра до вечера, взамен получая все блага, которые он может дать. Люди — это кровь города. Люди создают города, люди же поддерживают их жизнь.

Стандартизации рабочего времени нет, поэтому многие работают от рассвета до заката, получая никем не нормированную зарплату, которой должно хватить на поддержание существования.

Малый и средний бизнес не получает никакой государственной поддержки, так как правитель города считает, что естественный отбор — самый лучший отбор. Хуицилихуитл IV не знал о теории Дарвина, но на интуитивном уровне считал, что победить должен самый вёрткий, предприимчивый и приспособленный.

Предприятия открывались, работали, прогорали и закрывались, конкурировали между собой и создавали, тем самым, контролируемый хаос, который здесь называли бизнесом.

— Лучшие в городе тако! Самые огромные и сочные из всех, которые вы видели в жизни! — кричал мальчик, стоящий рядом с рекламной вывеской. — Секретный рецепт! При покупке двух тако амарантовый соус в подарок!

Мужчина, бодро шагавший мимо, остановился и заинтересованно посмотрел на вывеску.

Читать он не умел, но рисунок говорил за себя: качественно нарисованный тако с соусом соседствовал рядом с половиной монетля.

— Уважаемый, заходите, не пожалеете! — воскликнул мальчик, увидевший интерес потенциального покупателя.

Человек посмотрел на часы. Восемь часов десять минут — это значило, что до начала рабочего дня осталось целых пятьдесят минут, но и до работы путь неблизкий. Впрочем, если поторопиться...

Кивнув мальчику, человек вошёл под навес, где размещались столы и лавки.

— Чего изволите? — спросил улыбчивый мужчина в хлопковом фартуке.

— Два тако, — ответил человек. — И пульке стакан.

— К сожалению, пульке только после полудня, — покачал головой продавец. — Но у нас есть свежий сок из шитоматля.

— Э-э-эх... — сокрушённо покачал головой человек. — Ладно, давай сок.

Он положил на стол один стандартный монетль и две медные пластинки.

Поначалу ему было сложно привыкнуть к новой денежной системе, но, со временем, он запомнил номиналы и научился их считать. Один стандартный монетль — это десять медных пластин или сто медных чешуек. От чешуек, как говорили глашатаи, скоро будут избавляться, так как они очень быстро приходят в негодность. Тревожной новостью было то, что верховный правитель издал указ о скорой денежной реформе, которая, по слухам, сделает монетли дешевле, а также введёт какой-то новый монетль.

Сев за стол, человек ждал заказа.

Жизнь изменилась.

Раньше были плащи и какао-бобы, теперь монетли.

Раньше были ацтеки, а теперь Метцтитлан независим.

Раньше не было испанцатлей, не было Освальтля, который появился из ниоткуда, после чего начался шквал событий, изменивших весь жизненный уклад.

Раньше было проще, но и сложнее одновременно.

— Заказ готов, — донеслось со стороны прилавка.

Молодой парень быстро взял деревянный поднос с едой и поставил его перед человеком.

Тако здесь действительно самые большие. Они смазаны амарантовым соусом, как и было обещано. Ещё был большой деревянный стакан с соком шитоматля. Сок был густым, видны были не растворившиеся крупицы соли и мелкая стружка перца.

Человек начал есть. Отламывая кусочки горячего тако, он тщательно прожёвывал их, в точном соответствии с наставлениями жреца из храма Вечного Солнца. На прошлом собрании прихожан выступал лично прелатль Куохтемок, который рассказал кое-что новое про способы сохранения здоровья.

Он говорил, что надо тщательнее прожёвывать пищу, чтобы желудку и кишечнику было легче её переварить. Кто-то откусывает и глотает, не жуя, из-за чего со временем начинаются проблемы со здоровьем. Это очень плохо.

Поэтому человек тщательно жевал еду и не забывал запивать её соком.

Было на удивление вкусно, действительно, рецепт отличался.

— Почтенный Матлал, рады вас видеть! — приветствовал нового посетителя продавец.

— Здравствуй-здравствуй, — раздался старческий голос. — Тако готовы?

— Разумеется, почтеннейший, — ответил продавец. — Хуаллакат, неси заказ почтенного Матлала!

Тот же парень, что принёс поднос, метнулся в секцию кухни, откуда вернулся с деревянным ящиком.

Человек посмотрел на Матлала. Этот старик, в прошлом, был великим воином, взял в плен семнадцать воинов, но теперь это больше не имеет значения. По особому указу Хуицилихуитла IV больше почёта для воина будет в убийстве врага, нежели в его пленении. Впрочем, по старой памяти, героев былых времён всё равно почитают, так как подвиги их всё равно выдающиеся.

Матлал стар, у него старая жена, но, если верить молве, он взял себе ещё одну молодую. Его положение в обществе серьёзно укрепилось, когда стало известно, что он спас тех детей от мора.

Освальтль, во времена, когда бушевал мор, распорядился запереть детей в доме, чтобы их никто не видел. Раньше считали, что если злые духи не увидят детей, то не смогут их заразить, но теперь жрецы говорят, что это микробы, которые могут быть на руках и на вещах, а также в выдыхаемом больным человеком воздухе. После таких проповедей человек сильно обеспокоился, старался сократить время нахождения на улице, но со временем понял, что вечно жить в страхе нельзя и вернулся к прежнему образу жизни, не забывая при этом носить хлопковую маску и протирать руки спиртлем.

Матлал с женой вызвались сидеть с детьми в запертом доме, принимать еду, подаваемую на верёвке, а также поддерживать порядок.

О его поступке узнали и он был вознаграждён. Верховный правитель даровал Матлалу новый дом и назначил на должность хранителя традиций при дворе. Также известно, что Матлал участвует в советах, делясь своим мнением, к которому прислушивается Хуицилихуитл IV.

Постепенно лавка начала наполняться людьми. Кому-то надо на работу к десяти, а кто-то сегодня просто не работает, поэтому пришёл позавтракать. Очень скоро свободных мест не осталось и покупатели начали брать еду с собой.

Вкусные тако, да ещё и с бесплатным соусом — это вещь, ради которой стоит просыпаться рано.

Поев, человек кивнул продавцу, вышел из-под навеса и продолжил путь на работу.

Пройдя через культурный район, где стоит храм Вечного Солнца, Цирк, Амфитеатр и дорогие торговые лавки, он вошёл в район ремесленников, где, по привычному маршруту, проследовал к своему рабочему месту.

Человек работал на производстве спиртля, цена на который, несмотря на открытие всё новых и новых мастерских, всегда остаётся высокой.

— Доброго дня, Колинке, — приветствовал человек женщину в проходной.

— Здравствуйте, господин Нихуинтик, — кивнула женщина.

Два аномально больших тако — это было слишком много, поэтому человек чувствовал, что переел.

Пройдя в рабочую зону, он приветствовал коллег, проверил не работающие сейчас аппараты, после чего начал набор ингредиентов для следующей закладки.

На самом деле, они производят спиртль для дезинфекции, чтобы бороться с микробами, но пару недель назад Нихуинтик решил поэкспериментировать на домашнем аппарате. Спиртль, как известно, пить нельзя, он ядовит и неприятен на вкус, но что если попробовать перегнать пульке? Получилось что-то неприятное на вкус, но крепкое и пригодное к питью.

Нихуинтик рассказал о своём открытии начальнику мастерской, а тот, почувствовав запах прибыли, выделил ему два аппарата для экспериментов, не освободив при этом от обязанностей по обслуживанию остальных аппаратов.

Приходилось работать и дома, так как масштаб задачи был очень амбициозным, но не было никаких подсказок. Можно было бы обратиться к Освальтлю, но к нему просто так не подойдёшь, он ведь птица высокого полёта. Ну и не знакомы они, чтобы просто так прийти и посоветоваться.

Как показали недельные испытания, перегонка пульке — это тупик. Нужно было найти другой путь. И Нихуинтик начал соображать.

Исследования показали, что спиртль неоднороден, причём неоднородность его лучше видна прямо во время перегонки. В самом начале вытекает спиртль одного вида, в середине другого, а в конце снова другого.

А потом было наитие. Нихуинтик решил изучить эти спиртли, поэтому начал отделять их, определяя смену вида на глаз, и вдруг обнаружил, что срединный спиртль воняет неприятным запахом существенно меньше, чем другие два.

Перегнав этот спиртль ещё раз, он понял, что неприятный запах совсем пропал, оставив только один запах, нотки которого можно уловить от обычного спиртля.

Было рискованно дегустировать полученное самому, но Нихуинтику было неудобно просить кого-то рисковать за него. И он попробовал.

И трое суток назад был скандал, после которого Нихуинтик понял, что продукт относительно безопасен, но на работе его лучше не употреблять.

Толком вспомнить ничего не удавалось, но были смутные образы, за которые было стыдно. Особенно стыдно было перед Колинке, которую он, вроде бы, обнял и смачно поцеловал в шею.

Но он извинился перед всеми коллегами, а начальник, пожуривший его для виду, был доволен тем, что у него есть прогресс.

И сегодня предстояло разработать процесс перегонки чистого спиртля, который можно будет употреблять внутрь.

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 16 октября 1522 года//

— Да они охренели совсем?! — Освальд был зол.

Он находился в мастерской в зоне ОсКорп, где учился кузнечному ремеслу у Никиты Платова, когда прибыл Тототл. От Хуицилихуитла и с тревожными новостями.

Оказалось, что кто-то сумел разработать процесс изготовления питьевого спирта.

Нет.

Кто-то разработал процесс изготовления пригодного к питью спирта. Качество низкое, так как употребившие его потом сильно болеют головой и переживают страшные отходняки.

— Кто разрешил?! — продолжил разоряться Освальд. — Сказано же — употреблять спирт внутрь — запрещено! Нельзя!

— Это уже не остановить... — покачал головой Тототл. — Теперь все знают, что спиртль выходит разный и можно перегонять его раз за разом, получая пригодный в питьё.

Неизвестный изобретатель не смог додуматься до фильтрации через уголь и хлопок, поэтому процесс многократной перегонки идёт с крайне низким КПД, что позволяет сивушным маслам кочевать от перегонки к перегонке, незначительно теряя в концентрации при очень неточном отсечении «голов» и «хвостов». Ос знал об этом не всё, но дело нехитрое, поэтому там особо много знать не надо. Тем более, что высококачественный спирт при их методах получить очень сложно. В XXI веке чистый спирт получают в ректификационных колоннах, конструкцию которых Ос знал лишь приблизительно и даже не представлял, как подступаться к реализации. У него было устойчивое мнение, что это невозможно при их техническом уровне.

— Надо запрещать... — заговорил присутствующий тут Ирепан.

— Ты, блин, как будто не знаешь наших людей! — воскликнул Освальд. — Запрет только подстегнёт их и если сейчас многие будут с опаской относиться к новой технологии, то после запрета все самогонщики сочтут своим долгом хотя бы попробовать! Или мы к каждому аппарату приставим по контролёру?! Ох, мать-перемать, да что за...

Он был крайне раздражён открывшейся новостью. Нет, он не опасался, что теперь все сопьются. В обществе отоми алкоголизм строго порицаем, что вообще свойственно практически всем культурам Мезоамерики, но проблема была в том, что начать делать питьевой спирт должна была ОсКорп.

А теперь первооткрывателем, причём действительным, будет некий неизвестный мастер-самогонщик, которому его обычная работа не работалась...

Это значит, что нужно в экстренном порядке усложнять их перегонные кубы, чтобы не утерять инициативу. В общем-то, можно было сыграть на превосходстве качества продукта, но потребители не избалованы обилием продуктов, потому будут покупать всё, что будет продаваться с позиционированием «алкогольный напиток».

— Ладно, буду иметь в виду, — вздохнул Освальд.

В такие моменты ему сильно хотелось закурить, но дело это тут небыстрое и непростое. Отоми знают табак, называют его писиэтлем, но для курения не применяют, считая лекарственным средством. Как и всегда бывает у знахарей, табак используют как лекарство от целого комплекса заболеваний, от головной боли и хронической усталости, до кисты и рака. Естественно, это не работает, но когда такое обстоятельство останавливало народных целителей?

Из-за специфической области применения табака, окружающие очень настороженно и с беспокойством отнеслись к тому, что Ос набил табаком собственноручно вырезанную трубку и закурил. Сула срочно вызвала местного знахаря, Чичипатля Мудрого, который, после визуального осмотра, безапелляционно заявил, что у Освальда рак горла. Ос его послал подальше, конечно, но впредь демонстрировать окружающим трубку, а, уж тем более, её курение, перестал.

Да и сам табак здесь не тот. Химикатов и специальных присадок, к которым так привык его организм, в нём нет, поэтому почувствовать прежние ощущения от табакокурения в полной мере он не мог. Он даже подумал, что всё дело в ритуале, то есть нужна классическая форма бумажной сигареты, но так выходило ещё хуже. В итоге он понял, что банально не умеет правильно сушить табак или упускает какую-то важную часть техпроцесса, поэтому от вредной привычки лучше отказаться, чтобы не мучить себя напрасно.

Отказаться-то он отказался, но желание от этого никуда не пропало. Тем и опасны зависимости — можно с ними завязать, но они с вами уже не завяжут.

«Всех денег не заработать, но подбить Эль Президенте на установление госмонополии на питьевой спирт надо», — подумал Ос, внутренне успокаиваясь. — «Но надо сделать так, чтобы государственные алкогольные напитки были лучше и дешевле, чем самодельное дерьмо частников. Но у нас есть ресурсы и власть, чтобы создать мощный эффект масштаба, (1) который позволит сделать самогоноварение хобби, а не источником заработка. Надо, со временем, окончательно прикрывать эту лавочку, чтобы не переводили зря тонны кукурузы и агавы».

Ос знал самый лучший способ удешевить и обогнать самогонщиков. Сахар.

Сахарный тростник уже пару лет, как растёт где-то под городом, из Европы его привезли испанцы, а Хуицилихуитл IV купил для разнообразия.

Плантации высадили, но технология добычи из него сахара была примитивной, немеханизированной, а следственно, низкопродуктивной. Отоми гораздо больше сахара получают из агавы, чем из тростника.

Но Освальд понимал, что не может сейчас просто так бросить всё и начать разрабатывать станок по выдавливанию сока из сахарного тростника. Он ведь ещё не решил проблему со сталью, а за провал этого задания Хуицилихуитл IV может настучать по шапке.

Новую печь они построили, с предварительным обогревом подаваемого в топку воздуха, но первый блин вышел комом — конструкция не выдержала экстремальных температур, возникающих во время плавки. Провал, конечно, но с надеждой. Экстремально высокая температура, которая держалась всё время, пока они подавали воздух мехами, свидетельствовала о том, что концепция верна и осталось только подобрать материалы для плавильной камеры или изменить её конструкцию.

Ос договорился с ребятами, которые обжигают кирпичи, они обещали дать самый огнеупорный кирпич, какой только видывал Метцтитлан. Но даже если он будет среднего качества, это некритично, так как кирпич для плавильной камеры делают люди из ОсКорп, из самой лучшей глины, которую можно достать в регионе и самого качественного шамота. Кирпич частников Ос использует подальше от высоких температур.

— Ты говорил с подрядчиками? — спросил Освальд у Платова.

Мастер стоял за наковальней и малым молотком правил какую-то бронзовую деталь.

— Приходил порученец от него с утра, — кивнул Платов. — Остывает кирпич, привезут сегодня к вечеру или завтра до полудня.

— Хорошо, — Освальд посмотрел на Тототла. — Ты как сам?

— У меня всё хорошо, — ответил старый друг. — Но во дворце скучно. Сидим, едим, ничего не делаем.

Тототл вступил в гвардию верховного правителя, посчитав это серьёзным карьерным ростом. Из-за этого ему не разрешили идти в поход на пурепеча, чего он не мог ожидать. Вот и сидит теперь во дворце, скучает.

— Так приходи к нам! — предложил ему Ос. — Ты там всё равно, как у телеги пятое колесо, а здесь интересно, пусть и тяжело.

— Не пустят, — покачал головой Тототл. — И верховный правитель не поймёт.

— Давай я переговорю с ним? — решил помочь ему Ос. — Скажу, что ты соображаешь и можешь подсказать нам что-то дельное.

— Если не трудно будет, — улыбнулся Тототл.

— И вообще, давно тебе пора официально работать в ОсКорп, — добавил Освальд. — Будешь у меня начальником службы безопасности и консультантом по общим вопросам.

— А чего делать надо будет? — не понял Тототл.

— Просто будь Тототлом, — усмехнулся Освальд. — Будешь отвечать за подготовку бойцов службы безопасности, а также учиться кузнечному ремеслу. Всё, сейчас же пойду во дворец и выпрошу тебя к нам.

Тототл благодарно кивнул. Освальд снял кузнечный фартук, сполоснул руки в бадье с водой и пошёл во дворец. Ему Тототл в мастерской был не особо нужен, но парень он хороший, к тому же, не дурак, поэтому лишним не будет.

Примечания:

1 — Эффект масштаба — кто-то уже читал об этом в других моих произведениях, но приведу здесь наглядное объяснения для тех, кто не читал другие мои произведения. Вот представьте, что вы производите, скажем, микроволновки. На разработку этого спасения холостяка вы потратили, скажем, миллион баксов. Продавать одну микроволновку вы решили, скажем, за сто баксов. Произвести вы решили всего, ну вот решили и всё, тысячу микроволновок. Чтобы тупо оправдать все затраты вы должны продать каждую микроволновку за тысячу сто баксов, потому что у вас миллион был потрачен на разработку, дизайн, маркетинг и прочую важную фигню. Чтобы производство вообще имело смысл, так как за штуку и сто баксов голимое ординарное говно у вас никто не купит, нужно произвести десять тысяч микроволновок. А теперь учтите, что вам надо оправдать расходы на производство, которые сюда не включены, которые могут составлять целых 75 баксов (стоимость труда угнетаемых вами рабочих, амортизацию станков, арендную плату производственного помещения, зарплату уборщицам, которые драят цеха утром и вечером, а также куче людей, которые как и уборщицы не связаны с производством напрямую, но не менее важны), итого получается, что рентабельность одной микроволновки — 25 баксов. И это охуительный оптимизм. А хочется ведь и икру на хлеб с маслом, ведь так? Тогда имеет смысл производить сто тысяч микроволновок и ставить ценник не 110 баксов, чтобы тупо оправдать весь этот производственный цирк, а 210, потому что на Канарах сисястым мулаткам одиноко без вас родименького. И выходит, что микроволновка продаётся за 15000 рублей. И тут вы узнаёте, что ЭлДжи толкает микроволновки качеством не ниже вашего за пять тыщ руб! Четыре тыщ 999 руб 99 коп! Потому что в Китае, стране «победившего социализма», который к социализму имеет отношения ещё меньше, чем современная Россия, китайцы на фабрике ЭлДжи собирают эти микроволновки за чашку риса в день. Последнее было правдой лет 15 назад, сейчас это нихрена не соответствует действительности, так как средняя зарплата в Китае составляет что-то в районе 700 баксов, а в России существенно ниже. Это значит, что в Китае эффект масштаба работал и работает гораздо сильнее, из-за нынешней промышленной мощи и некогда низкой стоимости рабочей силы. Но главная мысль какая, командир? Чем крупнее предприятие — тем лучше оно может использовать этот эффект масштаба. Эффект масштаба — это оружие, которое делает невозможной честную конкуренцию в рыночной экономике. Честная конкуренция — это миф. Миф! Если вы слышите, что кто-то называет себя либертарианцем — знайте, вы разговариваете с, не побоюсь этого слова, долбоёбом. Потому что они искренне считают, на чём, кстати, базируется их религия, что антимонопольные телодвижения государства — это преступление, а рыночек сам порешает так, как ему будет лучше. Так вот, дорогие мои телезрители, эффект масштаба убивает любую конкуренцию нахуй. Чем больше у тебя предприятие, тем лучше ты используешь эффект масштаба. Поэтому новые маленькие компании с малыми стартовыми инвестициями никогда не смогут потеснить на рынке гигантов, никакой хайп-майп, крафтовость, экофренданутость и прочая хрень, которую лепят на что попало, ему в этом не помогут. Потому что все эти наклейки уже давно есть на продукции самого крупного игрока в этом сегменте. Если говорить языком либертарианцев: рыночек порешает как ему будет лучше, а ему лучше когда монополия на монополии и монополией погоняет. Даже самая известная игра «Монополия» в своём названии содержит всю суть и конечную цель рынка. Вам с детства показывали, в виде игры, что вас ждёт в будущем, если вы когда-нибудь посмеете сунуться в бизнес.

11. Цель оправдывает средства

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, 20 октября 1522 года//

— Цинцунцан взят и предан огню!!! — голосил глашатай. — Великая армия пурепеча разбита! Войска Метцтитланского Союза осадили Иуацио! Окончательная победа метцтитланского оружия как никогда близка!

Освальд шёл по своим делам на рынок, когда на тумбу посреди площади поднялся этот глашатай и начал орать сводку новостей.

Кальдерон свою работу знает, поэтому неудивительно, что пурепеча, уступающие как в оружии, так и в тактике, были разбиты. Непонятно только, что понималось под «Великая армия».

«Или глашатай немного пропурепечский, или армия действительно была большой», — с усмешкой подумал Ос.

Вокруг тумбы глашатая собралась толпа с вопросами.

— ... потери армии Метцтитланского Союза незначительны — двести десять доблестных воинов пало! — продолжал глашатай, игнорирующий адресованные ему вопросы. — Потери пурепеча не поддаются подсчёту! Более пяти тысяч их воинов было убито! Они оказались неспособны защитить свои дома и близких! Так будет с каждым, кто посмеет усомниться в величии Метцтитланского Союза и верховного правителя его — Хуицилихуитла IV Дальновидного!

Хуицилихуитла в народе любят.

Он учёл ошибки всех правителей, которые не смогли удержать власть во время эпидемии гриппа. Кто-то решил ужесточить обращение, что вызвало закономерную реакцию граждан, кто-то наоборот, начал применять популистские методы, что тоже нехорошо, так как последнее, что должны чувствовать граждане — это слабость правителя.

Монтесума II, правитель ацтеков, выбрал второй путь. Люди умирали от гриппа, а он лично пошёл к ним, чтобы раздавать еду. Кортесу такая ерунда не понравилась, поэтому он запер уже заражённого гриппом ацтекского правителя во дворце, из-за чего заразился сам и заразил своих людей. Сиди он тихо во дворце, возможно, ему удалось бы пережить самую острую фазу эпидемии, после чего попробовать вернуться на Кубу.

Но обвинение Кортеса в том, что он не знал обо всех нюансах жизни в условиях пандемии гриппа — это, как минимум, глупо. Никто, кроме Освальда, не знал об этом. Даже он сам опирался на данные из раздаваемых в полиции агитационных брошюр. Он ни разу не вирусолог, но того, что он знал, хватило для относительно эффективного смягчения последствий для Метцтитлана.

В общем-то, Хуицилихуитл IV держался золотой середины: он не уходил в крайнюю жестокость, бессердечно реагируя на мольбы граждан ударами деревянных дубинок своих воинов, но также не разбазаривал ограниченные запасы провианта, чтобы любой ценой удовлетворить потребности населения.

Освальд не знал, как бы вёл себя, будь он на месте правителя Метцтитлана...

Но всё кончилось хорошо: эпидемия пошла на спад, больше нет улиц, усеянных трупами, популяцию рыжих волков удалось сократить, хотя эти твари до сих пор портят кровь сельским жителям, Метцтитлан вырос вширь и ввысь, больше нет проблем с продовольствием, что, в совокупности, обусловило начало устойчивого развития.

Хуицилихуитл IV прозван Дальновидным совсем не зря: Освальд, окажись он на его месте, оставил бы пурепеча в покое, что, как теперь понятно, позже привело бы к ещё более жестокой войне.

Освальд припомнил цитату из фильма «Револьвер» Гая Ричи: «Войны нельзя избежать, её можно лишь отсрочить к выгоде твоего противника». Написал эту фразу Никколо Макиавелли, поэтому она может быть уже известна в Европе и много кто её прочитал. (1)

«Вот этот тип бы здесь не помешал...» — подумал Освальд. — «Они бы спелись с Хуицилихуитлом в унисон...»

И тут его озарило. Надо было выяснить судьбу этого итальянца. Если он до сих пор жив, то, за определённое щедрое вознаграждение, может послужить хорошую службу Метцтитлану...

Забыв и думать о том, чего хотел на рынке, Ос быстро зашагал к дворцу верховного правителя. Он не мог вспомнить точно, какую дату приводили при цитировании Макиавелли в «Револьвере», но это точно было начало XVI века, а значит, Макиавелли может быть вполне себе жив.

— Ох... — вздохнул Освальд, оказавшись в душевой.

Правила едины для всех, поэтому даже легатля, звание которого он имел, омывали в спирте и воде, заставляя надевать сменную одежду.

Хуицилихуитл IV не болел гриппом, поэтому, вполне обоснованно, боялся заразиться. Ос его понимал, но считал, что принимаемые меры — это ненужная перестраховка. Хотя медицинская проверка, осуществляемая этими барышнями, не являлась лишней. Параллельно с омыванием тела посетителя они выявляли характерные признаки заражения: кашель, температуру, воспалённость слизистых.

— Здравствуй, Освальтль, — приветствовал его правитель. — С чем пожаловал на этот раз? Надеюсь, с хорошими новостями?

— Лучше, повелитель, — улыбнулся Ос, разогнувшись после поклона. — Я знаю человека, который способен сильно упростить управление вашим разрастающимся государством. Также он способен дать ценнейшие советы по управлению государством и ведению войн.

— И кто же это? — спросил Хуицилихуитл IV без особого интереса.

— Никколо Макиавелли, повелитель, — ответил Освальд. — Он уже написал трактат, известный как «Князь», (2) в котором описал необходимые для правителя добродетели.

— Чем оно мне поможет? — спросил правитель скептически.

— Вы можете удивиться, но вы соответствуете большей части этих добродетелей, будто бы Макиавелли писал образ идеального князя именно с вас, — решил польстить правителю Освальд.

— Он в Метцтитлане? — спросил Хуицилихуитл IV, благотворно воспринявший грубую лесть.

— К сожалению, он в Италии, — вздохнул Освальд. — И, в свете набирающего обороты мора, не могу гарантировать, что он всё ещё жив...

— Есть ли веские причины для того, чтобы отправлять туда корабль и рисковать им ради одного человека? — спросил правитель.

— Не только одного, — покачал головой Освальд. — Вы говорили, что вам нужны произведения искусства, а также художники и скульпторы. Вероятно, у них сейчас мало работы, поэтому есть шанс, что я смогу нанять как можно больше людей, которые смогут увековечить образ правителя в камне и на холсте.

Добытые и обменянные произведения европейского искусства, в следовых количествах, во дворце есть. В основном серебряные кубки, несколько иконок, одна картина, принадлежавшая Эрнану Кортесу, а также несколько статуэток. Правитель выражал интерес ко всему этому, высказавшись однажды, что было бы неплохо заиметь пару-тройку своих мастеров, способных на такое.

— Зачем мне каменная копия меня самого? — спросил Хуицилихуитл IV. — Такого достойны только боги.

Да, изображения простых людей отоми считали напрасной тратой сил и ресурсов, поэтому возводили статуи только богов, которые этого, по их версии, определённо стоили.

И тут, как и ожидалось, вылез прелатль Куохтемок.

— Вечное Солнце очень сложно изобразить в камне, — сказал он своё слово. — Но я считаю, что нарисовать его можно, как делает мастер Антониу в храме.

Один из украденных берберами португальцев оказался сведущим в рисовании, поэтому Куохтемок нанял его, чтобы украсить стены своего храма. Люди должны видеть Вечное Солнце, даже находясь в его храме.

— Ты говорил, что есть в Европе люди, способные с максимальной точностью воссоздать образ человека, — вспомнил правитель. — Я хотел бы на это посмотреть.

— Я могу найти таких людей, — уверенно заявил Освальд.

— Хорошо, я склонен одобрить очередной поход в Европу, — кивнул Хуицилихуитл. — Но только после того, как увижу результаты по увеличению поставок стали.

— Скоро, повелитель, — заверил его Освальд.

— Как только увижу результаты — отправишься в Европу, — кивнул Хуицилихуитл. — Только зачем это тебе? Что ты забыл в Европе?

Освальд задумался.

О личных его интересах никто и никогда не спрашивал. С самого раннего детства, если подумать.

Зачем ему в Европу? Ради чего это всё?

Первоначальный план, заключающийся в создании корпорации, которая будет, закулисно, управлять Мезоамерикой, а, в перспективе, вообще всей Америкой, выполнялся в точном соответствии с пунктами. Но надо ли оно ему?

Внутреннее ощущение подсказывало, что Ос хотел не этого. Вся эта бюрократия, контроль работы ОсКорп — на самом деле он хотел не этого.

Он хотел, чтобы на его Родине всё было хорошо. Он хотел, чтобы не было больше позорной истории, в результате которой в его родной стране всем заправляли наркокартели гринго и насквозь коррумпированное правительство.

Да, Освальд, поварившийся в этой криминальной каше, прекрасно понимал, что для всех «мексиканских» наркокартелей настоящей родиной являются именно США. Просто они не могут вести там полноценную деятельность, поэтому используют Мексику как перевалочную базу для наркотиков со всего мира на пути в США.

Голливуд и СМИ создали иллюзию, будто бы это мексиканцы заправляют всем в Синалоа, но настоящие владельцы сидят в мягких креслах в высоких кабинетах. В США.

Поэтому главной целью для Оса в нынешних условиях, что он раньше понимал лишь подсознательно, было не допустить появления США. Но был риск того, что Мексика, которую они сейчас создают, со временем встанет на их место. Проблема отдалённая: сотни лет должны пройти до достижения такого уровня развития, когда у сотен миллионов людей будет достаточно денег и времени, чтобы тратить его на наркотики.

Ведь если начать завозить наркотики вроде героина или опиума сейчас, то масштабной проблемой это не станет.

Племена, в изобилии обитающие в Мезоамерике, можно смело сбрасывать со счетов: наркоманы, плотно сидящие даже на героине, в диких условиях племенного быта просто не выживут. Они не смогут работать, не смогут добывать еду и приносить пользу племени. Это гарантирует, что их будут изгонять или убивать. Старейшины точно быстро смекнут, что наркотики ослабляют племя и решат, что надо всё это счастье как-то прекращать. Слово племенного старейшины — это закон для рядовых членов. Поэтому эпидемия наркозависимости им не грозит.

Развитые города, пережившие эпидемию гриппа и войны, тоже вне опасности: быт горожан мало отличается от племенного, так как социальная помощь и прочие блага цивилизации ещё не существуют. Если ты, вдруг, оказался слаб и зависим от какой-либо дури, никто за тебя не пойдёт на работу, никто не прокормит твоих детей. Какой-то процент наркоманов возникнет, но очень быстро вымрет, создав крайне негативную репутацию для наркоторговцев.

Какие условия нужны, чтобы в стране возникла эпидемия наркозависимости?

Во-первых, наркоманы должны жить хоть сколько-нибудь долго, не загибаясь от голода и холода. То есть нужна социальная поддержка, которую, обычно, предоставляет государство.

Во-вторых, медицина должна быть достаточно развита, чтобы смертность среди наркоманов была на приемлемом уровне. Без откачки передознутых, популяция наркоманов стремится к естественной своей численности — к нулю. Передозы случаются в жизни каждого наркомана, но, большей частью, их успевают откачать, поэтому они продолжают своё очень унылое, но всё такое же короткое существование.

В-третьих, нужна налаженная инфраструктура. Если возить героин гужевыми караванами, то цена за каждый грамм продукта будет взлетать к небесам, потому что производство того же героина — это сложный процесс, требующий недоступных сейчас технологий, но Освальд обдумывал это как мысленный эксперимент, опустив техническую реализуемость наркоторговли в условиях Ренессанса. Фантастическое допущение — у Освальда есть передовые фабрики по производству героина, морфина и прочей дури, но в остальном он ограничен технологиями этого времени. Поставки ингредиентов на конных телегах, распределение готового товара аналогично. Лошади стоят баснословно дорого, поэтому накладные расходы на логистику будут отнимать солидную сумму от чистой прибыли.

В-четвёртых, проистекающее из «в-третьих» — покупательная способность целевой аудитории. Состоятельные люди смогут позволить себе любые наркотики, но состоятельных людей сейчас исчезающе мало. С учётом одной только логистики, наркота будет стоить существенно дороже, чем в XXI веке, поэтому купить её сможет далеко не каждый. Но даже если Освальд будет работать себе в убыток, лишь бы подсадить как можно больше людей на свою дурь, включаются предыдущие пункты.

В итоге выходит, что наркоторговля сейчас невыгодна, даже несмотря на этическую сторону вопроса. Опиум, насколько он знал, сейчас вполне успешно применяют в медицине, но дальше этого дело не идёт. Потому что, чтобы сидеть на опиуме, нужно состояние, позволяющее покупать его в нужных количествах. А он растёт где-то рядом с Индией, поэтому доставить его в Европу гораздо сложнее, чем наладить трансатлантическую торговлю.

Создать наркоимперию сейчас нельзя, но Ос и не собирался. Его целью было нечто противоположное: он жизнь положит на то, чтобы истории его родного мира здесь не повторилось. Гринго в Америке уже не будет, но это больше заслуга гриппа, Мексика останется независимой, над чем они сейчас усердно работают, а испанцы будут окончательно изгнаны из Нового Света, для чего нужно создать условия.

Но нужна сталь. Только со сталью они смогут осуществить задуманное. Вторжение на Кубу и иные карибские острова может быть обеспечено только развитой цивилизацией с сильной армией. Силу может дать только сталь. Потому что сталь — это основа цивилизации. Без неё можно даже не начинать.

— Повелитель, — заговорил Освальд, отвечая на заданный вопрос. — Мой интерес в том, чтобы европейцы не смогли закрепиться на наших землях. Я хочу, чтобы наша земля была независимой, чтобы мы сами выбирали свою судьбу. И ради этого я готов положить свою жизнь.

— Сильные слова, — оценил Хуицилихуитл IV. — Я знаю тебя, Освальтль. Поэтому я верю тебе. Возвращайся к работе — если сделаешь всё, что от тебя требуется, благодарность моя будет иметь очень широкие пределы.

Ос кивнул и покинул тронный зал.

Переодевшись в своё, он направился к мастерским.

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, мастерские «ОсКорп», 20 октября 1522 года//

— Новости, Платов? — спросил Ос, войдя в кузню.

— Есть новости, — улыбнулся русский. — Пока ты шлялся неизвестно где, я выковал всё как надо, но за заказом пришлось отправить сынка. Ты где был?

И тут Освальд вспомнил, зачем именно ходил на рынок. Форсунки для печи делали из стали, но, по старой мексиканской традиции, делали через задницу. Испортив заготовку, они с Платовым были вынуждены заказать материал у левых ребят, торгующих сталью на главном рынке Метцтитлана. Деньги были уплачены ещё вчера, но ребята должны были найти сталь только сегодня. И Ос пошёл прояснять ситуацию с заказом, но так увлёкся мыслями о Европе, что напрочь забыл обо всём. К счастью, Платов оказался ответственным человеком, болеющим за дело не меньше его.

— Во дворце верховного правителя, — ответил Ос. — Сглупил и забыл о деле.

— Ну, у правителя ежели, тогда ладно, — махнул рукой мастер. — Я поставил эти штуковины... как ты их там кличешь? «Форстунки»?

— Форсунки, — поправил его Ос.

— Неважно, — пренебрежительно ответил Никита. — Поставил, значит. Посмотрим, не сгорят ли от жара...

Ос лично разработал форсунки для равномерной подачи горячего воздуха. Он понимал, что термин «форсунка» для этого изделия не очень верен, но функция у него такая же: он участвует в подаче воздуха, с созданием некоторого давления, что, теоретически, должно увеличить температуру. Меха они сделали механические, с шестерёночным механизмом, облегчающим эксплуатацию до необременительного вращения рукоятью.

— Всё готово, ждём только тебя, — произнёс Никита. — Трофим уже битый час вьётся вокруг печи как овод. Пойдём!

Трофимом он звал Тототла, чьё имя для русского оказалось слишком неудобным.

Освальд проследовал за мастером, который повёл его к экспериментальной печи.

На самом деле, они уже не сомневались, что она заработает. Узлы были проверены многократно, теории подтверждены на практике, но только сейчас они собрали всё это воедино.

Форсунки, например, они сначала делали из бронзы. Около десятка форм внутреннего устройства не давали существенного прироста силы нагнетания воздуха, пока они не нащупали верное направление. В итоге сделали, уже из стали, успешные образцы, некоторые из которых «повело» после закалки.

Освальд должен был помочь Никите с изготовлением недостающих форсунок, но теперь ясно, что тот справился сам.

Опыт Платова в обработке очень требовательной в обращении булатной стали помог им получать изделия, на которые Давид Кабрера был попросту не способен.

И вот настал час «Х».

— Наконец-то! — воскликнул Тототл, действительно нетерпеливо крутящийся вокруг новой печи. — Давайте уже быстрее! Сколько можно ждать?! Освальтль, ты чего вообще?!

Ос кивнул старому другу и подошёл поближе к печи.

Эта конструкция мало напоминала предыдущую.

Новая печь была существенно толще и на полметра выше. Они использовали только самые лучшие материалы из доступных, поэтому она, как ожидал Освальд, должна выдержать ожидаемые температуры. Платов поделился дельным замечанием, что лучше немного прогреть печь, чтобы рост температуры был не таким быстрым. Это было разумно, так как на определённом этапе кокс создаст резкий скачок температуры, что способно вызвать растрескивание кирпича. Вероятно, в прошлый раз они погорели именно на этом.

— Паша, зажигай! — приказал Платов своему сыну.

Сын его кивнул и начал перекладывать в топку тлеющие куски кокса.

О коксе тоже было, что сказать. Модернизация печи для его изготовления привела к тому, что качество итогового сырья несколько возросло и Давид почти полностью от него отказался. Его старые печи не способны держать такую температуру, а новые он строить не имеет ни времени, ни желания. Освальд пообещал ему, что лично поучаствует в строительстве новых печей в его мастерской. Давид был настроен скептически, но отказываться не стал. Они оба прекрасно понимали, что делают одно дело и конкуренция глупа. Ведь Хуицилихуитл IV купит любую сталь, которую они смогут произвести. Даже если они смогут, внезапно, начать выдавать по тысяче килограмм первоклассной стали в сутки, верховный правитель выкупит всё и спросит: «Почему так мало?!»

Ос так мечтал о доменной печи...

... но совершенно не представлял, как её сделать.

Поэтому довольствовался тем, что есть.

К тому же, вот эта экспериментальная печь — это его разработка. Он не позаимствовал что-то чужое, а создал нечто своё, практически с нуля.

Нет, надо быть справедливым: он создал новую печь на базе каталонского горна Давида, увеличив объём плавки и температуру. Но затем, на основе модернизированной печи, он создал вот эту печь, с предварительным обогревом воздуха и усиленным поддувом.

Ос не стал считать себя отцом метцтитланской чёрной металлургии, но определённо считал, что может гордиться своим вкладом.

— И понеслась... — тихо произнёс он, глядя на то, как разгорается кокс, над которым уложена руда.

— В картишки перекинемся? — предложил Тототл. — Два монетля — стартовая ставка. Анте (3) — девять монетлей.

— Умеешь уговаривать, — заулыбался Платов. — Пашка, Семён — на мехах.

— Да, батьку, — кивнули его сыновья.

— Гришка! — громко позвал Платов. — Иди сюда, будешь раздавать!

Из кузни прибыл его средний сын, здоровенный бугай, выполняющий в кузне функцию молотобойца. Вопреки ожиданиям, Григорий не был непроходимо тупым, чего ждёшь от подобных амбалов. Правда, интеллектуальных способностей его Ос определить не мог, так как Григорий ни с кем особо не разговаривал. Даже отцу он, преимущественно, кивал, изредка, когда нужен был развёрнутый ответ, скупо изрекал короткие реплики.

Григорий присоединился к ним и помог принести стол со стульями. Они поставили их недалеко от печи, после чего приступили к игре в покер. Техасский холдем, которому Ос научил практически всех членов экипажа «Святой Исидоры», начал своё победоносное шествие по Мезоамерике и, скорее всего, Европе. Карты нарезать и нарисовать не проблема, поэтому порог вхождения даже ниже, чем у игры в кости.

Игра шла своим чередом. Освальду не везло с раскладом, но сумма была смешной, поэтому он не парился.

Держа непробиваемый покер-фейс, он внимательно отслеживал эмоции оппонентов. Тототл не смог скрыть превосходства, поэтому сразу стало ясно, что он считает комбинацию достаточно сильной.

Платов же следил за реакцией Оса, иногда поглядывая на самодовольно ухмыляющегося Тототла.

— Вскрываемся, — предложил Ос.

Карты легли на стол.

— Сука... — прошептал Освальд.

— Вот то-то и оно... — довольный Платов сгрёб монетли.

— Да как так?! — возмущённо вопросил Тототл.

— Тут, Трофимка, уметь надо... — снисходительно ответил ему Платов.

Но дальнейший ход игры показал, что умения одного мало. Два раза выиграл Ос, затем три раза Тототл, после чего Никита сумел отыграть весь банк себе и тут же потерял его Освальду.

Прибыток от этого вечера составил сто семьдесят четыре монетля. Тототл был недоволен, а Платов отнёсся к проигрышу стоически.

— Давай ещё разок? — предложил Тототл.

— Нет, уже поздно, — покачал головой Платов. — Надо печь смотреть. Завтра отыграешься.

Плавка шла без сюрпризов.

Когда стало ясно, что всё кончено, они открыли плавильную камеру и обнаружили качественную крицу, почти не имеющую в себе непроплавов. Это значило, что температура была равномерной почти до самого конца.

— Ну, начинаем работу... — Платов взял со стола толстые кожаные рукавицы.

Крица была тяжёлой, поэтому они подогнали обитую бронзой тележку, куда её и вытянули.

— Надо расколоть её побыстрее, — сообщил Платов. — Семён, Пашка, за молот!

Очередным новшеством, привнесённым в кузнечное дело Освальдом, был гравитационный молот для разбивания крицы.

Это было тяжёлое лезвие с грузом, размещённое в двух направляющих, поднимаемое посредством цепи и опускаемое на манер гильотины.

Быстро поместив ещё горячую крицу под ударник, они начали процесс раскалывания.

Сыновья Платова, все как один, были дюжими ребятами, поэтому Семён и Павел сноровисто поднимали лезвие с грузом на два с половиной метра, после чего отпускали.

Удар за ударом они раскололи крицу на пять кусков, а затем начали выбивать из неё всё дерьмо с помощью молотков.

Ос не чурался тяжёлой работы, поэтому тоже взял себе кусок крицы и начал дубасить его кузнечным молотом.

Методично, участок за участком, чтобы выбить все шлаки, оставшиеся в металле.

Молотобоец Григорий помогал им с Тототлом, показывая на ошибки. Это только кажется, что работа молотобойца проста и понятна — знай себе и стучи по крице. На самом деле, если не знать нюансов, можно запороть заготовку.

Когда стемнело, они зажгли керосиновые светильники производства «ОсКорп», после чего продолжили работу.

Видимость, конечно, снизилась, но работать было можно.

В конце, после полного изнурения всех работников, они сели за стол и начали подбивать бабки.

— Свиного железа много, — вздохнул Платов. — Но и хорошей стали тоже хватает. Мало мягкой, что хорошо. Ты был прав, Остап, хорошее дело.

Освальд ополоснулся в гравитационном душе, установленном при кузнице, поэтому сидел сейчас мокрым, так как забыл дома полотенце. Погода ещё не осенняя,

— Сколько, в итоге, выход? — спросил Ос, утирая со лба воду.

— Трудно сказать, — вздохнул мастер. — Два с половиной пуда хорошего железа точно есть. Может и больше.

Освальд посчитал в уме. Предыдущая модель печи, если работать в поте лица, даёт двести пятьдесят килограмм приемлемого качества металла в сутки. А тут они за одну плавку сделали, примерно, сорок килограмм. Плавка заняла, если убрать заправку печи и работу с крицей, примерно, пять часов. Выглядит выгодно.

— Только ты зря так рано радуешься, — вздохнул Платов. — Там свиного железа много, а ещё я даже не знаю, как отделить хорошую сталь от нехорошей. Эх, работы много с этим будет...

— Свиное железо переделаем, — уверенно произнёс Ос. — Главное — новый способ работает. Наладим работу, как следует, и горя знать не будем. Если нужно больше людей — будут тебе люди. Материалы — всё, что надо. Теперь, когда я уверен, что метода работает, буду смело просить у правителя больше денег и материалов.

Примечания:

1 — Про цитату Макиавелли — Освальд не совсем прав. Эту фразу Макиавелли уже написал в своём «Государе», в 1513 году, но труд будет впервые опубликован в 1532 году, поэтому широкая общественность узнает сильно позже. Но нельзя утверждать, что Макиавелли никому не растрепал спойлеры по своей книге. В этом произведении цитата приведена в короткой формулировке, но полностью она звучит так: «Римляне, предвидя обыкновенно зло заранее, всегда удачно ему противодействовали, они не дозволяли ему развиваться даже в тех случаях, когда это угрожало им войною; они знали, что всякое промедление при этом могло служить только в пользу их врагам». В фильме «Револьвер» 2005 года указывают дату 1502 год, но автор не нашёл подтверждающих эту дату источников, поэтому склонен считать, что она появилась в 1513, а затем стала широко известна после 1532 года.

2 — О произведении «Князь» — оригинальное название произведения Н. Макиавелли — «Il Principe», что буквально значит именно «князь». Макиавелли имел в виду не конкретно князя, но правителя, поэтому адаптированное название «Государь» тоже вполне себе годится.

3 — Анте — в техасском холдеме это небольшой начальный взнос, чтобы увеличить размер общего банка, что, в свою очередь, повышает интерес игроков.

12. Кризис Ренессанса

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, дворец верховного правителя, 25 октября 1522 года//

Освальд не мог прийти к Хуицилихуитлу IV, не проверив всё, как следует.

Поэтому они с Никитой и Тототлом провели две интенсивные плавки, длившиеся двое суток, после чего ещё трое суток грели и дубасили крицу, извлекая из неё металл.

Печь перенесла такую ударную нагрузку достойно, а вот люди сильно сдали. Дым, жар, высокие физические нагрузки, дефицит сна — это факторы, которые способны угробить даже самых крепких людей. Но они торопились, поэтому решили принести жертвы.

Зато теперь, за пять суток непосильной, но очень продуктивной работы, они сумели получить триста двадцать килограмм отличной стали, параметры которой, если верить экспертному мнению Платова, не уступали той, которую испанцы использовали при изготовлении своей брони.

Это был прорыв.

Устало развалившись в кресле, Ос ждал прибытия верховного правителя Метцтитланского Союза.

Хуицилихуитл IV, как оказалось, принимал ванну, поэтому явился лишь спустя полтора часа. Но Ос не жалел об этом, так как успел подремать в кресле.

— Освальтль, — произнёс свежий и чистый правитель. — Не ожидал, что ты придёшь так быстро. Неужели есть результаты?

Освальд встал с кресла, поклонился правителю и подошёл к пяти деревянным ящикам.

— Здесь результаты, — произнёс он. — Мы потратили пять дней и ночей на усердную работу, но зато теперь можем похвастаться почти двадцатью пудами первоклассной стали.

— Так много? За пять дней и ночей? — не на шутку удивился правитель. — У тебя действительно получилось?

— Да, повелитель, — кивнул Ос. — Нужно переделать все печи под новые стандарты, а также завести пару сотен крепких парней, способных часами бить крицу кувалдами.

— Хоть две сотни! — уверенно заявил Хуицилихуитл IV. — Вон, у меня гвардия сидит без дела!

— Сотни хватит, повелитель, — улыбнулся Освальд.

— Выбери самых крепких из гвардейцев, — правитель резко возбудился и явно был готов легко отдать в десять раз больше, чем требуется. — Пусть работают и нарабатывают мускулатуру, а то разжирели и ослабели совсем!

— Теперь я могу планировать заокеанскую экспедицию? — спросил Ос.

— Конечно, можешь! — ответил Хуицилихуитл IV. — Но только после того, как будут переделаны все печи. Сколько у нас печей? Охтли!

— Шесть печей, господин, — сразу же подал голос сановник.

— Переделай шесть печей и поставь ещё четыре, — велел правитель. — Если каждая печь будет давать по двадцать пудов в пять дней и ночей...

Ос сомневался, что будет именно так. Их работа была полна энтузиазма, к тому же, нельзя было отбрасывать элемент удачи. Ударный режим работы вечно поддерживать нельзя, но можно, до определённой степени, компенсировать всё увеличением количества работников.

Даже если десяток печей будет давать сотню пудов стали каждые пять суток, это полторы тонны стали, которые, теоретически, возможно «конвертировать» в шестьдесят с лишним комплектов полной латной брони. Но полные латы необязательны, ведь для экипировки воинов достаточно полулат, которые в ходу у русских и большей части европейцев.

На самом деле, это фантазии. У них нет столько мастеров, чтобы делать качественное бронирование из стали. Бронзовую броню может, после не самой продолжительной практики, отлить любой дурак, а вот выковать стальную броню — это уже годы интенсивной работы и траты ресурсов.

Выгоднее превратить всю эту сталь в мечи, топоры, дубинки и сельскохозяйственные инструменты. Ну и, в защиту жизненно важных участков тела. Например, в каркасные шлемы.

Получить сталь, что уже само по себе очень тяжело, было недостаточно. Надо было ещё уметь её правильно обработать и применить с пользой для дела.

Это требовало обдумывания.

— Постараюсь, повелитель, — кивнул Освальд. — Но двадцать пудов в пять дней и ночей — это слишком сложно. С увеличением количества печей растут накладные расходы, что-то, с высокой вероятностью, может пойти не так, работников ещё обучить надо...

— Даже полторы сотни пудов я буду считать отличным результатом, — не расстроился правитель. — Бери моих людей. Сколько нужно, столько и бери.

— Завтра я приду со списком, повелитель, — ответил Ос. — Мы много работали, нам нужно отдохнуть.

— Пусть завтра приходит мастер, — произнёс Хуицилихуитл IV. — И ты приходи с Тототлом. Награжу вас. Заслужили.

— Я очень благодарен вам, повелитель, — поклонился Освальд.

— Иди уже, — махнул рукой Эль Президенте. — Охтли, распорядись, чтобы отнесли металл на склад!

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, зона «ОсКорп», 15 декабря 1522 года//

Работа — это всё, что видел Ос все эти месяцы.

Ему дали всех людей, которых он потребовал. Даже Давиду приказали прекратить напрасно переводить руду, а направили помогать Освальду с Платовым.

Кабрера был недоволен, но с фактами спорить не мог: новая печь давала больше качественной стали, чем его каталонско-мутантский горн.

Ос сейчас работал над последней печью, параллельно обучая новую партию сотрудников.

На территории «ОсКорп» теперь было многолюдно, так как строители поставили целых восемь новых корпоративных домов, где поселились новые сотрудники, выданные Хуицилихуитлом IV из своих личных рабов на контракте.

Как-то однажды, правитель захотел, чтобы его рабы работали так же эффективно, как сотрудники «ОсКорп», состоящие, преимущественно, из бывших рабов, поэтому скопировал систему Освальда.

Из-за контрактной основы работы и детально прописанных обязанностей, а главное — фиксированной зарплатой в монетлях и перспективой самовыкупа, производительность рабов верховного правителя существенно возросла, что, чисто технически, устранило даже малейшую возможность для изживания рабовладельческого строя в Мезоамерике. Потому что «живучесть» системы определяется её эффективностью. Есть эффективность — есть система. Нет эффективности... Тогда на место старой системы постепенно придёт новая, основанная на чём-то другом.

Так махровая рабовладельческая античность сменилась чуть менее рабовладельческим феодализмом, а затем его сменил ещё чуть менее рабовладельческий капитализм. И вот, на этом остросюжетном моменте, Освальд покинул родной мир и родное время, оказавшись где-то в промежутке излёта феодализма и зарождения капитализма в Европе.

Правда, в Мезоамерике идёт вполне конкретная античность, которая просто вынуждена будет смениться либо феодализмом, либо каким-то образом перепрыгнуть этот, явно излишний, этап и на всех парах влететь в капитализм, что, если верить практике, выглядит маловероятным.

Только Освальд обо всём этом даже не думал. Он считал, что уверенно двигает Метцтитланский Союз к прогрессивному, если сравнивать, капитализму, где не будет места феодам, угнетённым крестьянам и мракобесию.

Беда была в том, что они с Хуицилихуитлом IV, не давая себе отчёта, строили настоящий феодализм, только с некоторыми мексиканскими особенностями.

Знати в Мезоамерике всегда было мало. Основной массой населения Метцтитланского Союза были свободные крестьяне, обрабатывающие государственную землю и платящие за это натуральные налоги, а также полудикие или совсем дикие племена, обитающие в джунглях и платящие за своё существование налог, тоже натуральный. Горожан очень мало, так как их всегда было не очень много, но потом вмешался грипп и ситуация стала хуже.

К счастью для Метцтитлана, во время пандемии гриппа он заимел репутацию безопасного и свободного от инфекции города. Именно поэтому в Метцтитлане сейчас, согласно последней переписи населения, постоянно проживает 164 877 человек всех возрастов и обоих полов. Переменное население добавляет к этой внушительной, по местным меркам, численности, ещё около восьмидесяти тысяч.

Да, Метцтитлан напоминает муравейник, но городскую инфраструктуру строили далеко не дураки, а Освальд им в этом всячески помогал.

Помимо мощёных дорог, есть акведук, доставляющий свежую горную воду к каменным цистернам, откуда она распространяется по подземным каналам прямиком на каждую площадь.

Среди горожан в ходу бронзовые сосуды для кипячения воды, что способствует снижению риска кишечных заболеваний. За все эти годы, прошедшие после введения новых санитарных правил, в городе лишь изредка вспыхивают небольшие очаги дизентерии и кишечных инфекций, что является аномальной для обычных европейских городов статистикой. Как дела в остальных странах мира, Освальд не знал, но он неоднократно слышал, что в крупных городах Европы, в Средневековье и ещё долго после, очаги инфекций действовали постоянно. При его визите в Испанию он слышал, что во Франции, из-за обилия не похороненных трупов, вновь вспыхнула бубонная чума, которая, на самом деле, никуда не уходила, но затаилась в городских трущобах...

Очень хорошо было, что новые районы Метцтитлана строили с участием здравого смысла и с использованием обрывочных знаний Освальда о санитарии XXI века.

Водопровод в каждый новый дом — это исключительно его заслуга. Корпоративные дома оснащены общими душевыми и санузлами, что делает зону «ОсКорп» самой безопасной, с санитарной точки зрения, частью города.

Остальные горожане берут воду из уже упомянутых резервуаров, но на религиозном уровне осведомлены о том, что бывает, если пить грязную воду. Наиболее набожные горожане используют бронзовые сосуды для кипячения, продукцию «ОсКорп».

Сосуд представляет собой кастрюльку с длинными ножками и широкими ручками, которую очень удобно ставить над очагом. Модели для состоятельных горожан оснащены краником и деревянными щёчками на ручках.

Такого рода посуда приносит «ОсКорп» очень серьёзные деньги, что-то около 30% от общего дохода.

Ещё они неплохо зарабатывают на мыле, на спирте, который теперь фильтруют, чтобы избавить от неприятного запаха сивухи, а также на оружии.

Оружие — это прибыльно во все времена.

Даже если производишь только короткие мечи, у тебя всегда не будет отбоя от покупателей. «ОсКорп» же производит не только короткие мечи. Бронзовые кирасы, шлемы, поножи, наручи, щиты, гофрированные, сегментированные, обитые кожей для амортизации, в базовой комплектации, в премиумной — всё это имеет длинную очередь на месяцы вперёд, так как состоятельных воинов в армии Метцтитланского Союза очень много.

Полученную прибыль Освальд не складирует в хранилище, как Скрудж МакДак, а пускает на полезные дела: платит большие зарплаты сотрудникам, чтобы они тратили эти деньги и на продукцию «ОсКорп» в том числе, финансирует приют для сирот, первую организацию, заботящуюся о многочисленных беспризорниках, будущих сотрудниках «ОсКорп». Вкладывает деньги в самоокупаемые инфраструктурные проекты, например, в строительство новых дорог к присоединившимся к Союзу городам, причём, в этом случае, 50/50 с Хуицилихуитлом IV, понимающим долгосрочную выгоду этих мероприятий. Инвестирует в строительство жилья, причём не только своим сотрудникам из строительного подразделения, но и левым предприимчивым ребятам, готовым ехать в Тлатлаукитепек, с целью возвести там пару десятков домов нового образца.

Бизнес создаёт бизнес. Жилищный вопрос в Метцтитлане с каждым днём становится всё острее, поэтому строительные артели появляются почти каждый день, что создаёт потребность в строительных ресурсах. Потребность в строительных ресурсах вызывает появление ребят, которые выезжают на север, чтобы найти новое месторождение камня или удобное место для законной вырубки леса. Новые места для добычи ценных ресурсов вызывают появление ребят, которые готовы всё это добывать. Далее появляется вопрос доставки добытого в Метцтитлан или Туспан, что вызывает появление ребят, которые построили пару десятков телег, на которых можно все эти грузы дотащить. Этих ребят нужно кормить чем-то, поэтому, без какого-либо участия Освальда, появилась стезя общепитов на телегах. Предприимчивые ребята закупают оптом кукурузную муку, ингредиенты для соусов, грузят посуду и кухонный инвентарь на телегу и ездят с упомянутыми ранее артелями по всей стране, обеспечивая их вкусной и свежей кормёжкой, что раньше выглядело чем-то невероятным в походных условиях.

Некоторые из таких общепитов на телегах, в промежутке между рейсами, ставят телеги на перекрёстах дорог посреди ничего и кормят проезжающих или проходящих мимо путников, имея с этого нехилый доход.

Главная заслуга Хуицилихуитла IV — он не мешал происходящим процессам. Поддавшись уговорам Освальда, он не стал, пока что, облагать никого налогами, но, рано или поздно, у него кончится терпение и всё будет регламентировано налоговым законом.

В отсутствие Освальда, несколько раз происходил небольшой кризис денежной массы. Администрация верховного правителя прохлопала момент и не выпустила нужную сумму монетлей, из-за чего покупательная способность монетля начала аномально расти. Но там не сплоховал Охтли, заметивший медленное, но неотвратимое подешевение игуаньего мяса на рынке. Была проведена проверка, после которой, с помощью проверенных магнатов, в рынок «впрыснули» так нужную ему монетльную массу. Цены стабилизировались, игуанье мясо вновь подорожало и Охтли успокоился.

Только вот, через месяц оказалось, что и уже «впрыснутой» денежной массы недостаточно и игуанье мясо вновь резко упало в цене.

И вот тут Хуицилихуитл IV с Охтли начали думать. Рыночные отношения начали стремительно развиваться вследствие экономического подъёма, достигаемого за счёт присоединения новых городов и племён, притока в Метцтитланский Союз десятков тысяч мигрантов, а также стремительного технологического развития. Последнее объяснялось тем, что, совсем недавно, они перешли из Каменного века в Бронзовый век, а теперь ещё оказалось, что они отстали на две эпохи и пора бы потихоньку перебираться в Железный век. Верховный правитель всё это интуитивно понимал, так как не был глупым человеком, но механизмы происходящих процессов оставались для него тайной, поэтому он влиял только там, где мог повлиять. И он учредил новое крыло администрации — счётный отдел. Единственной задачей этого отдела было отслеживать цены на рынках во всех городах Метцтитланского Союза и передавать информацию отделу финансового регулирования, отвечающему за регулирование денежных масс.

Им всем, то есть Метцтитланскому Союзу, очень повезло, что не пришлось создавать всю эту систему с чистого листа. До этого были аналоги отделов финансового регулирования, занимавшиеся подсчётом хлопковых плащей и какао-бобов, очень не точно прогнозируя при этом будущие потребности в «денежной массе», с надеждой, что в этом году урожай какао-бобов будет достаточно плодородным, а очередной завоевательный поход не принесёт слишком много излишков.

Хлопковые плащи и какао-бобы были заменены на медные монетли, то есть на нечто полностью подконтрольное аппарату верховного правителя. С этого момента задачи аналогов отделов финансового регулирования упростились с уровня очень сложных до уровня тривиальных. Ну, так всем показалось на тот момент.

Хлопковые плащи и какао-бобы считали без привязки к уровню развития рыночных отношений, так как рыночных отношений никаких особо и не было. Но теперь они появились, что породило насущную необходимость как-то регулировать этот растущий изо дня в день хаос.

Освальд видел в этом успехи его планов по рывку из античности прямиком в капитализм. (1)

— Подсоби! — воскликнул Платов.

Задумавшийся Ос очухался и подхватил керамическую фурму, которую не удержал русский мастер.

— Ох, паскуда-то какая... — выдохнул Платов, когда они воткнули фурму в специальное отверстие. — О, подошла, холера!

— Что по плану? — спросил Ос.

— Ты будто не знаешь, — усмехнулся Платов.

Перед печью они поставят кирпичную камеру для предварительного подогрева воздуха, а также механические меха.

— Нет, я имею в виду не сейчас, а потом, — уточнил Освальд. — В целом, что будешь делать, когда закончим с печами?

— Булат надо обратить в сабли, — пожал плечами Платов.

— Ну, допустим, обратишь, — кивнул Ос.

— Что потом? — задумался мастер. — Не знаю, Остап. Буду сталь делать. Здесь это очень хорошо получается. Печи у тебя зело хорошие. Будь у меня такая под Псковом...

Видно, что Платов грустит по родной земле.

— Ну, я всё равно зайду в Русское государство, — произнёс Освальд. — Могу спросить государя, как он отреагирует на твоё возвращение по завершению работ.

— Нет-нет-нет! — замотал головой Платов. — Мне назад дороги нет!

— А чего это? — не понял его Освальд.

— Государь послал меня сюда — здесь и буду, — ответил Платов. — Да и лепо тут, Остап. Тепло, зимы нет никакой, хотя уже студень (2) почти прошёл... И не студень он здесь никакой, получается...

— Студень? — услышал новое для себя слово Освальд.

— Декабрём у вас его кличут, — пояснил Платов. — У нас, на русской земле, лютый мороз, снег лежит глубокий, а тут травка пожухла чутка да солнца поменьше стало. Лепота!

— Да, есть свои преимущества, — не стал спорить Освальд. — Придётся отложить путешествие в Европу до весны.

— Сам не рад будешь, если сейчас пойдёшь, поэтому правильно, — поддержал его мысль Платов. — Ты то человек непривычный к нашим холодам, поэтому лучше к весне выходи, чтобы летом на Руси оказаться.

— Мне бы сюда мастеров из бронников и оружейников побольше... — вздохнул Освальд. — А то стали скоро будет много, но обрабатывать её почти некому. Латы делать не каждый умеет, поэтому мастера на вес золота. Буквально.

— Так зачем тебе латы, Остап? — не понял его Никита.

— Вот сейчас объясни, — Ос прямо почувствовал, что мастер сказал это не просто так.

— Латы, говорю, зачем тебе? — усмехнулся Никита. — Можно же наборный доспех строить, из стальных пластин!

— За дурака меня держишь? — вздохнул Освальд. — Чтобы пластины делать, это ведь...

А потом он задумался.

В Европе он купил несколько сотен комплектов бригантин, которые испанцы называли на итальянский манер — корацинами.

Что есть бригантина? Это набор перфорированных в определённых местах пластин, из которых собирают полный доспех, защищающий торс и часть конечностей, собранных посредством шнурования.

— А ведь ты прав... — произнёс Освальд.

Особой квалификации от работника изготовление отдельных пластин из стали не требует, поэтому делать их может даже простой сельский кузнец. Даже Давид, который не до конца кузнец, хотя отоми считают его великим мастером-бронником.

— Делаешь уймы пластинок, строишь из них доспехи, — щербато заулыбался Платов. — И вот тебе замена этим вашим хвалёным латам. У нас на Руси латы не нужны и никому, потому что чешуя стальная защищает не хуже, а кое-где и лучше. (3)

— Значит, надо делать, — вздохнул Освальд. — Бригантины понравились нашим воинам, но...

— Чего «но»? — нахмурил брови Платов. — Работа плёвая, тяп-ляп, готово! А защита какая? Луки и самострелы такую броню не берут, а от пищалей и латы не защищают! У ваших же вообще, прости Господи, каменное оружие в ходу!

— Да я не против! — ответил Освальд. — Мы латы всё равно производить не сможем, поэтому всё равно придётся делать бригантины.

— И сделаем! — заверил его Платов. — Я, может, по булатным делам мастер, но пластины стальные делать — это не нагрудник ковать! У меня любой мой сын справится! Даже Алексей, хоть и отрок!

— Я поговорю с верховным правителем, — произнёс Освальд. — Но он горит желанием получать именно латы.

— Ты скажи ему, что выгоднее чешую делать, — посоветовал Платов. — Стали будет уходить меньше. Я правителей знаю — когда по их выгоде бьёт, они всё сразу понимать начинают...

Примечания:

1 — Про оптимистичные мысли Освальда о капитализме — индюк тоже думал, но в суп попал. Из-за плохого знания всемирной истории, Освальд пребывает в заблуждении насчёт того, что на самом деле происходит. Такие явления, которые он относит к формированию буржуазии, имели место в Древнем Риме, который за счёт притока рабов и присоединения огромных пространств испытывал нечто подобное часть своей истории. Олигархи там были не чета нашим, тысячекратно богаче и влиятельнее. Но вот кончился казавшийся бесконечным приток рабов, почему-то перестали присоединяться территории — дальше как быть? Когда он сможет ответить на этот вопрос, тогда и можно будет говорить об успешном переходе в капиталистический строй. Но пока он даже не задавал себе такой вопрос, потому что не знает, что его надо задать.

2 — Студень — одно из названий декабря на Руси.

3 — Про ненужность лат на Руси — это Платов, конечно, приукрашивает действительность. Латы, как и всё европейское, в Русском государстве почему-то уважали, хотя Платов прав насчёт удовлетворяющей все запросы эффективности чешуи, но уж больно они дорогими выходили на тот момент, чтобы их выписывать из Европы. Но, тем не менее, во второй половине XVII века, после Великой Смуты и прочих болезненных исторических событий в истории России, в полках нового строя стандартом станут именно латы, а точнее полулаты, представляющие собой кирасу и латную юбку. Среди некоторых индивидов в Рунете распространено мнение, что полки нового строя начали создавать только при Петре I, но правда такова, что это началось ещё во времена противодействия Лжедмитрию II, то есть Лжелжедмитрию. С переменным успехом различные государственные деятели время от времени пытались угнаться за европейской военной модой, но окончательно удалось это только Петру I, создавшему мощную армию европейского образца, а затем даже превзошедшую этот образец, что вылилось в победу над шведами в Великой Северной войне.

13. Золото и серебро

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, дворец верховного правителя, 30 октября 1522 года//

— Это бригантина, — узнал Хуицилихуитл IV вещь, которую ему показал Освальд.

— Да, бригантина, — кивнул тот. — Но есть одно отличие — эту сделали мы. За пять дней.

— Не верю! — решительно покачал головой правитель. — Охтли, распорядись принести такие же брони со склада!

Охтли поклонился и лично побежал исполнять приказ.

— Сами? — переспросил Хуицилихуитл. — Дай посмотрю!

Освальд передал не самую лёгкую броню в руки верховного правителя.

Для того, чтобы построить такую броню, потребовалось несколько инноваций со стороны Освальда.

На Ютубе он видел несколько роликов от одного кузнеца, то ли из России, то ли из Украины — это было не важно. Но важно было то, что этот кузнец делал ножи из различных материалов, начиная от стальных тросов, заканчивая моторной цепью. Ос случайно наткнулся на эти видео в рекомендациях, после чего посмотрел вообще всё, что там было. Поначалу, автор влога демонстрировал самодельные станки, которые были никому не интересны, но потом наткнулся на жилу успеха — изготовление ножей из дамасской стали.

Насколько знал Освальд, секрет получения дамасской стали был утерян, а всё, что выдавали за неё в XXI веке — это инсинуации, базирующиеся на обрывочных сведениях о её истинной рецептуре. Источники прошлого приписывали легендарные свойства дамасским мечам, но правда такова, что обычная инструментальная сталь XXI века превосходит все полученные из, якобы, дамасской стали образцы характеристиками.

Но Освальда интересовала не дамасская сталь, аналог которой, на основе его знаний из влога, можно попробовать изготовить хоть сегодня, а инструменты, которые применял этот славянин.

Там-то он и «подсмотрел» формы ударников и наковален для гравитационного молота.

Двое суток они с Платовым и сыновьями корпели над новыми станками. Точность их была хорошо, если полпальца, но, в случае с изготовлением пластин для бригантины, это было неважно.

Если раньше они использовали гравитационный молот с мускульным подъёмом для раскалывания крицы, то новая модель была предназначена для нанесения дозированных ударов по металлическим заготовкам.

Благодаря новому механизму они смогли существенно облегчить придание пластинам единообразной формы, а также упростить их перфорацию до уровня тривиальности.

Толщину пластин задали в диапазоне от 2 до 4 миллиметров. Хотели меньше, но не получалось. Это хорошо для защищённости, но плохо для веса. Освальд знал, что даже 1,5 миллиметра закалённой стали очень сложно пробить, а 2 или 2,5 миллиметра для пробития требуют надёжной фиксации противника на каком-нибудь надёжном упоре.

Размер пластин сделали единым — 6×12 сантиметров. По три отверстия с каждой стороны пластины, что позволяет надёжно пришнуровать пластину к кожаной основе.

В итоге получается этакая мотоциклетная куртка с двубортным боковым запа́хом, полностью покрытая стальными пластинами внахлёст друг на друга. Получилась этакая чешуя, обладающая низким, относительно лат, весом, но обеспечивающая надёжную защиту от колющих и режущих ударов. Были и кожаные штаны, точно так же покрытые стальными пластинами.

Платов предлагал делать безосновные бригантины, то есть формировать рубашку без кожаной куртки, но практика показала, что это требует большей квалификации от мастера. Научить можно, конечно, но если есть альтернативное решение, при этом дающее дополнительную амортизацию — зачем усложнять?

Первое изделие Освальд решил показать верховному правителю, который сейчас с расширенными глазами ощупывал стальные пластины.

— Полная неуязвимость для стрел... — прошептал Хуицилихуитл IV. — Это ведь великолепно!

Освальд корил себя за инертность мышления. Да, полные латные доспехи — это максимальная защита, это самая передовая экипировка на нынешний век, но они слишком дороги, чтобы оснащать ими армию. Даже в Европе нет таких армий, где очень много латников. Металл очень дорог, но ещё дороже металла работа мастеров.

Броню людей Кортеса, которую Ос и компания затрофеили в павшем Теночтитлане, можно считать счастливой случайностью, произошедшей в уникальных условиях. Элитные воины, лучшие из тех, кого может дать Кастилия, пришли в Мексику, где, большей частью, умерли от гриппа. Такое точно происходит не каждый день.

В подавляющем большинстве, армии Европы вооружены и оснащены не сильно лучше, чем основная масса войск Метцтитланского Союза: бронирование, в основном, из стёганой ткани с ватой, оружие разнородного качества, правда, у европейцев оно поголовно железное, организация на примитивном уровне, дисциплина на том же уровне. Если вооружить всех воинов Метцтитланского Союза железным оружием — то на то и выйдет.

Другое дело, что у европейских армий есть лошади, есть феодальная аристократия, оснащённая по последнему слову техники, а ещё у них больше пороха и огнестрельного оружия разных калибров.

Испанцы — это другая тема.

У этих уже существенно больше денег, чем у остальных европейцев, а главное, они почувствовали их вкус.

Метцтитланский Союз против неутолимой жажды наживы может выставить только осознанное желание защитить свою землю от захватчиков.

Шансы на победу, в случае обострения ситуации, есть. Европейцы теряют четверть бойцов во время трансатлантического путешествия. Цинга, природы которой они не понимают, начинает косить европейцев уже на четвёртую-пятую неделю плавания. Освальд о цинге знает, поэтому в любое морское путешествие берёт запас законсервированных доступными способами фруктов и овощей. Правда, путешествие было всего одно, но они, к удивлению экипажа «Святой Исидоры», не ощутили никаких признаков цинги. Капитан счёл, что это божественное вмешательство и не стал глубоко копать. Но Ос знал, что это было божественное вмешательство витамина «С», (1) которого нет в солонине, но в избытке во фруктах и овощах, коими был пополнен рацион экипажа с пассажирами.

Вроде бы ерунда — засоли грейпфрут и кукурузу, упакуй в бочки. Но никто на всей планете не догадывается о природе цинги, как узнал Освальд. Поэтому куча людей, сильных, смелых, умирает по пути в Новый Свет. Поэтому европейцев здесь всегда будет недостаточно. Особенно, если организовать тут систему по их своевременному уничтожению. Испанцев, которые посмеют сунуться в Мексику, они точно будут истреблять. Потому что эти люди идут конкретно за золотом. Освальд знал это потому, что их неуёмная жажда наживы прошла через века и отразилась в исторических хрониках. Они ни перед чем не остановятся. Только страх неотвратимой смерти на мексиканских берегах может задержать их экспансию.

Хуицилихуитл IV прекрасно это понимает, поэтому ему нужны средства, чтобы встретить захватчиков достойно. Ему нужна сталь.

И Освальд дал ему её. И не только её.

— Величайший повелитель, — поклонился Охтли. — Вот эта броня.

Двое гвардейцев растянули бригантину в руках. Эль Президенте посмотрел поочерёдно на каждую бригантину, заморскую и отечественную.

— Ваша мне нравится больше, — произнёс он, указав на детище Платова. — Я разрешаю пускать часть металла на строительство таких броней. Хочу, чтобы моя гвардия была полностью облачена в такое. Потом лучшие батальонтли моей армии, а потом всех остальных. Не более трети от всей выпускаемой стали — столько я позволяю вам тратить на строительство таких броней. Остальное на оружие и инструменты. Особенно инструменты.

Броня всегда была вторична перед оружием. Освальду всегда так казалось. Вместо одной полной бригантины можно сделать шесть коротких мечей, чем вооружить шесть человек. С другой стороны, воин в полной бригантине с мечом будет стоить шести ничем не защищённых людей. Его будет очень тяжело убить, так как пропущенные удары должны быть очень сильными, чтобы преодолеть сталь.

Но, в целом, всё не так однозначно. Есть ведь ещё и щиты, которые, при должной сноровке, способны защитить и от града стрел с камнями.

Освальд никогда не был большим экспертом по боевым действиям с оружием ближнего боя, поэтому доверил это дело специалистам. Специалисты говорили, что бригантины и латные доспехи в армии крайне нужны — и пусть так будет.

Про инструменты верховный правитель сказал не просто так.

Крестьяне начали получать первые стальные мотыги, стоящие целое состояние, но продаваемые Хуицилихуитлом IV почти задарма, получили топоры, вилы, лопаты, серпы и ручные плуги из того же металла. Сталь лучше камня и дерева, поэтому уже сейчас видно, что крестьяне пашут куда большие площади земли, засеивая картофель и пшеницу.

Первые урожаи картофеля уже были получены, поэтому на рынках им уже, потихоньку, приторговывают. К пшенице отоми отнеслись настороженно. Кукуруза ведь проста и понятна, отцы и деды сажали, как-никак, а пшеница — это что-то непонятное, таинственное. Ещё она требует кучу времени на рост, но и это ещё не всё. Её потом надо перемолоть в муку, из которой печь не очень вкусный, но зато питательный, хлеб. Куриные яйца, желательные в рецептуре хлеба, позволить себе может далеко не каждый, а из пшеничной муки на воде выпекается что-то неубедительное.

Тем не менее, Хуицилихуитл IV обязал крестьян сеять пшеницу в ультимативной форме. Часть крестьян, уже получившая по дешёвке сельскохозяйственный инструментарий, сочла себя обязанной верховному правителю, поэтому честно засеяла пшеницу, всходов которой теперь все так упорно ждут.

К счастью, крестьян учить сельскому хозяйству не пришлось, так как сеять пшеницу они, к всеобщему удивлению, уже умели. Дело было в том, что амарант — это тоже зерновая культура, играющая схожую с пшеницей роль. Предполагалось, что пшеница теперь заменит амарант и, в перспективе, потеснит кукурузу с пьедестала главной культуры.

До этого аналогично стали себя показала бронза, из которой инструменты было делать гораздо легче, поэтому многие крестьяне успели позабыть о камне и дереве, считая бронзу за эталонный металл для сельского хозяйства.

В государственное сельское хозяйство Освальд особо не лез, потому что знал в этой сфере не сильно больше обычных крестьян, а технологии, существующие в XXI веке, он дать не может. Нет у него удобрений, нет тракторов с комбайнами и системы ирригации, и помимо тех, которые уже применяют отоми, он дать ничего не может.

С едой у Метцтитланского Союза проблем нет, даже более того — излишки складируются в беспрецедентных масштабах, поэтому Ос старался не лезть туда, где и так всё хорошо работает.

— Всё будет сделано, повелитель, — заверил Эль Президенте Освальд. — Я могу начинать подготовку к походу?

— Можешь, — кивнул Хуицилихуитл IV. — Но поручи своим работникам, чтобы поставки стали и готовой брони поступали бесперебойно.

— Поручу, повелитель, — кивнул Ос.

— Тогда иди и готовься, — хмыкнул правитель, а затем хитро заулыбался. — Как тебе, кстати, новые рабыни? Уже заключил с ними контракты?

Эль Президенте имел в виду свои подарки за успехи в металлургии.

Платов получил десять рабынь из пурепеча, Тототл получил десять рабынь из ацтеков, а Освальду дали двадцать рабынь смешанного происхождения. Пять из них были с Чёрного континента, причём Ос не знал, где Хуицилихуитл IV нашёл их. Ещё пять были родом с карибских островов, а десяток из северных земель.

Естественно, никто из них не говорил на науатле, поэтому Освальду пришлось отрядить учителей из сотрудников.

За пару дней выяснилось, что негритянки принадлежат к некоему «очень большому племени мамбара», но домой не хотят, так как тут плодородные края, много воды и им нравится Освальд, который тут явно большая шишка. Возраста своего они не знают, но внешне похоже, что в интервале от четырнадцати до двадцати трёх. Все, как одна, тощие, что было обусловлено тяжёлым трансатлантическим плаванием.

Карибские барышни были родом с Антильских островов, если Ос верно понял полужестовые объяснения и они не ошиблись с направлениями. Принадлежали они к племени таино, разгромленному испанцами. Все, как одна, были низкорослыми, но физически здоровыми и молодыми. Иных в рабство стараются не обращать.

Северные же...

Ос быстро понял, что эти барышни из племени навахо, которые обитают к северу, где в XXI веке расположен штат Нью-Мексико. Говорят они на совершенно другом языке, к науа отношения никакого не имеют, потому впереди у них долгая учёба. Тоже все молодые, физически крепкие.

Освальд не знал, что с ними делать, поэтому просто решил сделать их сотрудницами «ОсКорп». Пусть затраты на обеспечение ещё нескоро окупятся, но не бросать же их на произвол судьбы.

Если Платов сначала был удивлён, а потом получил от жены, то Тототл был крайне доволен, пустив своих рабынь в привычный оборот. Он и так многодетный отец, полностью передавший воспитание детей жёнам и рабыням, но останавливаться он не собирался. Ос бы и рад что-то сделать с рабовладельческим строем, но это было не в его силах.

Платов тоже считал, что «честному православному человеку совсем негоже держать рабынь утешных», поэтому сначала хотел вернуть их Хуицилихуитлу IV, но его жёстко завернули ещё на пути во дворец. Подарки верховного правителя либо принимаются, либо будут проблемы.

И русскому нужно было что-то делать с, буквально, навязанными рабынями, жена его очень злилась, угрожала Платову физической расправой, но потом, после недолгого разговора с Освальдом, согласилась принять рабынь. Ведь их можно использовать в хозяйстве, а не только так, как она подумала.

Для сохранения хороших взаимоотношений между ним и семьёй Платова, Освальд потребовал человеческого отношения к рабыням, запретил любые виды насилия и принуждения.

Рабство он ненавидел, но больше ничего для этих, ни в чём не повинных, девушек сделать не мог.

— Нет, пока что не заключил, — покачал головой Освальд. — Но, как только они освоят науатль и научатся писать, контракт будет заключён и я возьму их на работу в «ОсКорп».

— Рабы должны работать, это правильно, — похвалил его Хуицилихуитл IV. — Но я думал, что ты используешь их по прямому назначению.

— Мне с головой хватает и своей женщины, — вздохнул Освальд.

— Твоё дело, — пожал плечами Эль Президенте. — Но люди недоумевают, почему у тебя нет детей. Неужели, как её там... Сула, оказалась бесплодной?

Освальду не хотелось обсуждать это с Хуицилихуитлом IV прямо на глазах всего его двора.

— Это не имеет отношения к делу, — сменил тему Освальд. — Могу быть свободен?

— Сразу бы сказал, что не хочешь об этом говорить, — хмыкнул правитель. — Иди, Освальтль, иди.

//Метцтитланский союз, г. Метцтитлан, зона «ОсКорп», 5 сентября 1522 года//

Освальд лежал на двуспальной кровати и смотрел в потолок. Раннее утро, но идти никуда не хочется. Рядом лежала Сула, которая тоже уже не спала.

— Люди говорят... — заговорила она.

— Не надо, — прервал её Ос. — Мне полностью хватает тебя одной. Пусть болтают, что хотят. Не будет детей — судьба значит такая.

— Я знаю одну знахарку из чичимеков... — начала Сула.

— Знахарство не работает, — прервал её Ос. — Но я знаю один рабочий способ...

— Покажешь? — повернулась к нему Сула.

Спустя пару часов, чуть подуставший Освальд покинул дом и пошёл к плавильням.

Платов уже был на месте. Он контролировал своих сыновей, которые уже работали на мехах. Рядом с мастером сидела его жена, раскладывая на столе завтрак.

— О, Остап, — помахал Осу Никита. — Угощайся!

Жена у него была крепкой женщиной. Зовут её Клавдией. Ростом метр восемьдесят, с монументальным телосложением. Волосы русые, но сокрыты платком, глаза голубые, нос курносый, а остальные черты лица, в целом, приятные. Но характер у неё тяжёлый, что видно было по пожелтевшему фингалу под глазом Платова. Она тоже получила своё, что отражалось в ссадине на щеке. Вероятно, у них была ожесточённая драка, в ходе которой Платов пропустил прямой удар в лицо, а Клавдия, которую мастер зовёт Клавой, схлопотала скользящий. Видимо, Платов поплыл после полученного удара, поэтому не смог ударить, как задумывал.

Глядя на Клавдию, становилось понятно, в кого уродились сыновья Платова. Они ведь все, как один, амбалы, каких поискать. Неудивительно, что мастер использовал их как молотобойцев, так как лучше их потенциал было не использовать. Ос бы на его месте, чтобы зря не пропадала, записал бы в молотобойцы и Клавдию, которая иным мужикам в этом деле фору даст...

В их семейные разборки он лезть не стал, не его дело, поэтому не поднимал вопроса о бросающихся в глаза повреждениях на лицах.

— Благодарствую, — ответил Освальд по-русски и сел за стол.

Язык он начал учить для того, чтобы не было проблем во взаимодействии с русским государем. Пусть Василий III свободно владеет латынью, но с человеком удобнее говорить на его родном языке. В России говори по-русски, а в Мексике на науатле. Те же Платовы этот принцип прекрасно знали, поэтому уже владели разговорным науатлем, что добавило им немало очков среди метцтитланцев.

— Как дела? — спросил Платов.

— Я в порядке, — ответил Ос.

— А эти как? — невежливо вмешалась в разговор Клавдия.

— Кто «эти»? — уточнил Освальд.

— Рабы твои безмолвные, — уточнила жена мастера на науатле.

— Нормально, — ответил Ос на нём же. — Устроил их, учу языку. Как оклемаются, начнут работать на меня в «ОсКорп». Ткачество, рукоделие, медные работы.

— Не пристало бабам с бронзой работать, — заявил Никита.

Жена посмотрела на него недобрым взглядом.

— На Руси, может и не пристало, — пожал плечами Освальд. — А у нас свои обычаи.

— А может, наших тоже себе заберёшь? — предложила Клавдия.

— Не знаю, как на это отреагирует верховный правитель, — вздохнул Освальд.

— Да, государь справедлив, но если что-то не по его... — Платов провёл ребром ладони по своей шее. — Слыхал я также, серчает он, когда жена мужа не слушает...

На Клавдию его слова не произвели никакого впечатления.

Освальд и не думал никогда, что физическое превосходство жены может накладывать особые обстоятельства на семейную жизнь. Нет, во время работы в полиции он часто видел проявления домашнего насилия в мексиканских семьях. Причём, домашнее насилие от жены в отношении мужа встречалось довольно часто. Только у Платовых, как видно, домашний лидер окончательно не определён, поэтому конфликты случаются по любому поводу.

Развод для них невозможен, так как такого механизма не существует в законодательстве не только Европы, но даже и России. Вот и приходится им...

— Ты вот что скажи, Остап, — заговорил Платов. — Если бы жена на тебя руку подняла — ты бы как поступил?

С другой стороны, они заделали целых восемь детей, пятеро из которых уже взрослые и со своими детьми. Было удивительно, что они до сих пор выясняют, кто в семье главный.

— Не знаю, — пожал плечами Освальд. — До рукоприкладства лучше не доводить. Это плохо для семьи. Семья — это люди, которые действуют сообща. Семья против всего мира. Кроме семьи никто больше не поможет, у всех свои интересы, а у семьи они должны быть общие.

Освальд припомнил мемы про Вина Дизеля и его фразу из фильма «Форсаж 6».

«Почему в Алабаме запрещена поза обратная наездница?» — с усмешкой вспомнил Освальд. — «Потому что нельзя отворачиваться от семьи, ха-ха».

— Ты говоришь мудрые слова, Остап, — покивал Платов. — Слышала, дура?

В глазах Клавдии сверкнул недобрый огонёк.

— Сами разбирайтесь со своими проблемами, — сказал Ос, хватая из медной тарелки пирожок с мясом. — А меня не впутывайте. Вы взрослые люди, а взрослые люди должны уметь договариваться.

— Нам бы батюшку, чтоб всё разрешил, — произнесла Клавдия. — Ты же к государю едешь?

— М-да, — кивнул Освальд, с аппетитом жуя вкусный пирожок. — Готовишь отлично.

— Ну, так, у государя-то попроси батюшку для нас, — вступил в разговор Платов. — Сыновья и дочки вдруг жениться да замуж выходить надумают, а по-православному обычаю обвенчать некому будет... Или подомрёт кто... Не по-христиански будет.

— Хорошо, — кивнул Освальд, хватая второй пирожок. — Если даст, будет вам ваш священник.

Священник будет, но только с условием, что он не полезет к горожанам с проповедями. У них со своей религией проблем выше крыши, а если ещё православный священник будет мутить воду...

— Век буду благодарен, Остап, — заулыбался Платов. — А то совсем невмоготу уже...

— Клавдия, уважаемая, — заговорил Ос, прожевав очередной пирожок. — Ты бы Сулу, жену мою, научила пирожки такие печь.

— Скажи, пусть вечером придёт, — ответила Клавдия. — Научим.

— О, а вот так мне нравится, — улыбнулся Ос. — Никита, подай сбитень, будь добр.

Позавтракав, они приступили к работе.

Пару часов поддержав семейство Платовых в плавильнях, Ос пошёл домой к Тототлу, который обещал к сегодняшнему дню добыть достаточно золота.

Вообще, самым простым способом выглядело обменять полезные товары на бесполезное золото, но Ос уже собрал, таким образом, примерно, пятьсот килограмм. Товара ушло немного, поэтому он устроил обмен бронзовых инструментов и посуды на серебро. Серебра, в виде украшений, статуэток и самородков, удалось собрать почти тонну. Но этого было мало, поэтому Ос замотивировал Тототла и тот собрал своих рабов, после чего отправился в трёхдневную экспедицию в джунгли.

Расположение золотых жил местные знали, знал о них и Тототл, поэтому он шёл в конкретное место, где должно быть много золота.

— Приветствую... Кита, — вспомнил Ос имя рабыни.

Она родила Тототлу уже третьего ребёнка, если ему не изменяла память.

— Да, господин, — поклонилась рабыня.

— Тототл приехал? — спросил у неё Ос.

— Да, господин, — вновь поклонилась Кита. — Но он отдыхает.

— Я зайду? — спросил Ос.

— Как пожелаете, господин, — ответила Кита.

До сих пор коробили его эти рабовладельческие взаимоотношения. Ничего не мог с собой поделать, испытывал дискомфорт от столкновения с проявлениями рабовладения.

Тототл лежал на высокой кровати и дрых.

— Подъём, — разбудил его Освальд. — Ты принёс?

— А... Пфрх... — храпнул Тототл. — А? Освальд? Ты чего так рано?

— Ты когда приехал? — спросил у него Ос.

— Ночью приползли, — вновь прикрыл глаза Тототл. — Я тебе кучу всего принёс... Там золото, серебро... И камни драгоценные...

— Откуда? — заинтересовался Ос.

— Там деревенька появилась, к северо-западу от города, — открыл глаза Тототл. — Слушай, может, в обед придёшь? Я так устал...

— Да расскажи уже, раз начал, — покачал головой Освальд. — Расскажешь — хоть до вечера спи.

— Деревенька стоит новая, — с тяжёлым вздохом приподнялся на кровати Тототл. — Мужики древесину заготавливают для города. Ну, я им сказал, что плачу бронзовым инструментом за золото. Полпуда — один топор. Теперь ты должен тем мужикам сорок семь бронзовых топоров.

Ос быстро посчитал в уме и понял, что Тототл обменял сорок семь топоров на триста восемьдесят четыре килограмма золота. А потом удивляются обыватели будущего, как можно было покупать у индейцев землю за ржавые ножи и стеклянные бусы...

Золото лежит себе тысячелетиями, никому не нужное, а бронзовые топоры имеют свойство ломаться, поэтому лишними не будут.

— Двадцать три с половиной пуда золота? — уточнил Ос.

— Неа, — покачал головой Тототл. — Мы ещё сами пришли к красному ручью, там насобирали ещё десять пудов. И покопали в пойме, откуда вынули ещё пять.

Это дополнительные двести сорок пять килограмм золота.

Теперь нужно было сплавить это всё в слитки, после чего погрузить на «Святую Исидору», что пришвартована на пирсе в Туспане.

Пора уже задумываться о расширении флота. Пара-тройка вооружённых артиллерией каракк (2) будут очень в кассу при обороне побережья от понаехавших испанцев.

Но это надо искать людей, заказывать, потом надеяться, что не кинут, и так далее. Европейцам Освальд не доверял, поэтому предпочёл иметь дело с русскими. Только вот русские вряд ли построят ему корабль, способный совершить трансатлантическое путешествие...

— Дай своих людей, я заберу золото, — попросил Освальд.

— Серебро не забудь ещё, — напомнил Тототл. — Там немного, около пятидесяти средних самородков. Кита, распорядись.

Рабыня кивнула и ушла за работягами.

Освальд не стал задерживаться и пошёл во двор, забрать золото и серебро для русского государя.

«Надеюсь, он не облажается с созданием могущественной армии, способной нагнуть сначала литовцев, а затем и Священную Римскую империю», — подумал он, глядя на скрипящие от тяжести телеги.

Примечания:

1 — Цинга и витамин «С» — я об этом уже писал в «Гайавате», но повторю для тех, кто его не читал или уже забыл. Цинга — это настоящий Штирлиц среди заболеваний. Её очень и очень долго принимали совсем не за то, чем она являлась. Считалось, что в океане есть некая аура, постепенно начинающая травить экипаж. Как раз то время, когда кончаются последние свежие фрукты-овощи на корабле и все дружно переходят на солонину. Но эту закономерность никто не установил или всё-таки установил, но помер. Витамин «С» не получается → коллаген не вырабатывается →соединительная ткань теряет прочность → мучительная смерть. Миллионы моряков погибли не из-за ядер и картечи, не из-за штормов, кракенов и Дэйви Джонса, а из-за этого Штирлица среди болезней. Джеймс Линд, врач Морского госпиталя Госпорта, провёл первое в мире клиническое исследование, в ходе которого наглядно доказал, что применение цитрусовых и зелени предотвращает развитие цинги. Штирлиц никогда ещё не был так близок к провалу. Но британские медики упорно критиковали версию Линда, так как спасение от цинги невозможно, потому что не может быть никогда. Вероятно, они написали свои научные работы и сделали карьеру на инфекционном происхождении цинги, из-за чего топили за свою версию до конца. Поэтому нелегальный разведчик орудовал среди инфекционной среды ещё долгие столетия. Официальная версия о том, что цинга — это инфекция, действовала до 1932 года, когда были проведены исследования Альберта Сент-Дьёрди. В 1937 году этот самый Альберт Сент-Дьёрди получил нобелевку за то, что открыл витамин С и в 31 году доказал, что цинга не инфекция, а дефицит витамина С, и только его. Охренеть, да? Семьсот лет страдали этой болезнью, принимали её за штандартенфюрера СС, в то время как она всё это время была полковником ПГУ КГБ СССР, а догадались только в двадцатом веке. Были люди, кто подозревал, были те, кто был уверен в этом, но, увы, их усилия оказались напрасными. Потому что против полковника Исаева хрен попрёшь.

2 — Каракка — большое парусное судно XV–XVI веков, распространённое во всей Европе. Мореходность у неё, по тем временам, хорошая, поэтому каракку активно использовали для дальних рейсов, по вышеописанным причинам теряя порой большую часть экипажа. Например, небезызвестный португалец Васька Дагамов, пока шёл в Индию, потерял 100 из 160 членов экипажа. Только Васька в Индию шёл на каравелле, как и большая часть исследователей тех времён, поэтому каракки в этом деле были не сказать, чтобы сильно популярны. Впрочем, португальско-испанский мореход Фёдор Магелланов обогнул весь земной шар именно на каракке, известной под названием «Виктория». Их также использовали как военные корабли, потому что каракку можно построить очень здоровенной, как, например, каракка «Грейс Дью», имевшая длину 66 метров, ширину 15 метров и водоизмещение от 1000 до 2700 тонн (никто не знает точно, так как корабль в 1553 году увидел горящую машину, сел внутрь и сгорел).