Наташа, вставай!

Если бы котики могли говорить

В Ростове порой дуют такие ветры, что кажется, если взять зонтик, сможешь улететь, как Мэри Поппинс, в неизвестном направлении.

Ветер может дуть всю ночь напролет, и так выть, что заснуть становится решительно невозможно. Чувствуешь себя девочкой Элли, которую вот-вот куда-то унесет вместе с домиком. Понимаешь, что утром выйдешь на улицу — а там лето, птички поют, жевуны жуют, Виллина книжку листает. Говорит, я думала, ты будешь чуть поменьше.

Кстати, никогда не понимала эту дуру Элли. Вот у нее кругом — Волшебная страна, настоящие волшебники, говорящие звери, приключения и чудеса, а она с первой секунды только и думает, как бы поскорее вернуться домой, в унылые канзасские степи. Нет, я понимаю, там родители, они переживают. Но разве есть на свете нормальный ребенок, для которого именно эта мысль стала бы первой? Вот я — нормальный ребенок, я считаю. Довольно большенький уже, но нормальный. Первым делом я подумала бы: «Вау! Круто! Это же Волшебная страна!».

Один момент только меня смущает. Это Элли повезло, у нее был Тотошка с характером ангела. Даже когда заговорил человеческим голосом, ничего плохого не высказал. Еще туфли ей волшебные таскал. У меня вместо одного Тотошки два котика, и я не до конца уверена, что готова была бы выслушать все, что они мне скажут.

У меня есть Бастет, в просторечии Бася, принцесса тайская и аватара богини, аристократка до кончиков когтей, само совершенство, истинная леди во всех отношениях, интеллектуал и философ. В наличии также Тиха, она же Тиша, которая выглядит так, как будто родилась она сначала рыжим котиком, а потом ее постирали с черным носком и немножко с отбеливателем. Ведет она себя примерно так же, как выглядит.

Насчет туфель, думается, не задалось бы дело.

Впрочем, я примерно представляю себе это.

БАСЯ: Ну наконец-то ты сделала на улице лето! Хорошо. Можешь погладить меня. Дозволяю.

ТИША: Да, а вот когда я просила, ты не делала лето, не делала! Ты никогда меня не любила! Ты всегда, всегда предпочитала ее! И вот когда я прыгаю тебе в живот, выпустив когти на всю длину своей нежности, что ты делаешь? Ты начинаешь орать и дрыгаться! И так всегда, всегда! О я несчастная! Я самый одинокий котик в мире! Ооооо! Ненавижу тебя.

БАСЯ (в сторону): Опять она это делает. Как неизящно. Фи. Заткните ее, кто-нибудь, пожалуйста. Будьте любезны.

ТИША (уже забыв, о чем шла речь): Оооооо! Травка! Кататься-валяться-скакать-скакать! Оооооо! Люди! Очень страшные незнакомые люди, аааа, бежать срочно!! У них – БУБЕНЧИКИ!! Смываемсяяяяяя!

БАСЯ: Фи. Как неэлегантно. Сколько раз тебе показывать. И не смываемся, а отступаем. Стремительно, но не теряя чувства собственного достоинства. Вот так.

ТИША (снова забыв, о чем шла речь): Оооо! Люди! Все эти люди могли бы гладить котика!

ВОЛШЕБНИЦА ВИЛЛИНА (толсто намекая): А вот вы могли бы немного поиграть в пещере Гингемы... возможно, вы найдете там какие-нибудь полезные гаджеты — ну там, турботуфли или что-то в этом роде...

БАСЯ: Что? Какие еще туфли? Ношеные?! Серьезно? Нет, я не полезу за ними в пещеру. Там наверняка антисанитария и мыши...

ТИША: Мыши? Где мыши?

БАСЯ: Летучие мыши, я говорю. Microchiroptera, если желаете. Возможно, даже пауки. Фу. Нет-нет, даже не предлагайте. Не для того я так великолепна и неподражаема.

ТИША: Мыши-мыши-мыши!!!! (убегает в пещеру, выбегает через секунду) Ааааааааа!!!! МЫШИ!!!! (счастливо бегает кругами и зигзагами, время от времени снова влетая в пещеру и выскакивая с гроздью летучих мышей в зубах. Мыши живы, но в глубоком обмороке).

БАСЯ. Ну хорошо. Итак, маленькие жующие люди с бубенчиками, я пришла к выводу, что вы неопасны и, следовательно, могли бы меня погладить. Я решила проявить к вам свою благосклонность. Дозволяю. (Гордо шествует к жевунам и элегантно заваливается пузом кверху. Жевуны и Виллина впадают в повальное мимими, чешут Басю все одновременно).

БАСЯ (обращаясь ко мне): Вот именно так надлежит мне поклоняться.

ТИША: А как же яяяяяяя! Вы совершаете ошибку, остановитесь! Выженетогокотикагладитевотжея!!! (с разбегу прыгает Басе в живот, выпустив когти).

БАСЯ: (вымарано цензурой).

(Сцепляются в единый клубок, катятся по земле с адскими воплями, во все стороны летят клочья шерсти, случается небольшое землетрясение).

БАСЯ И ТИША: (вымарано цензурой).

ВОЛШЕБНИЦА ВИЛЛИНА: Девочки! Вы же девочки!

(Бася и Тиша расходятся с независимым видом. Спустя минуту Тиша не помнит, что это было, но Бася держит лицо).

БАСЯ: В конце концов, вы могли бы уже принести мне поесть. Нет, я не употребляю рыбу в это время суток. Только куриное филе, да, непременно в соусе... И, будьте любезны, ПРАВИЛЬНУЮ миску! И нет, из той оранжевой я есть не стану, не уговаривайте. Фиолетовая? Ну... раз другой у вас нет...

ТИША: ЖРААААААТЬ!

БАСЯ: Фи. Как неизящно. И сколько раз тебе показывать, это делается вот так... О, опять забыли принести салфетки и вилку, ну что за люди. (Повернувшись ко мне) Кстати, обрати внимание на сервис. Я тебе сколько намекала насчет неправильной миски? Зачем ты выбросила ту самую, ну и что, что с дыркой? Я любила ее, понимаешь? Ненавижу тебя.

(Наевшись, Бася переворачивается на спину. Жевуны и Виллина снова впадают в повальное мимими. Тише попадает под хвост вожжа, Тиша снова носится кругами. Потом Тиша в очередной раз забегает в пещеру, ненароком встревает в волшебные туфли и улетает в неизведанные дали, вращая глазами).

ТИША (в полете): (вымарано цензурой).

БАСЯ (лежа в позе мадам Рекамье с портрета Давида, строго): Продолжайте чесать. Не отвлекайтесь, пожалуйста.

Жевуны потом построят вокруг Баси храм богини Баст и будут всячески ей поклоняться. Судьба Тиши останется неизвестной до тех пор, пока однажды, спустя пару лет, она не влетит ко мне в окно на волшебных туфлях и не приземлится на мою голову каблуками. Тогда окажется, что она совершила кругосветное путешествие, научилась курить гаванские сигары и три раза была замужем (возможно, четыре: со счетом дальше двух у нее не очень), но имен мужей запомнить так и не смогла, а говорит теперь с едва уловимым румынским акцентом.

В общем, придется мне в случае чего запирать своих котиков в переноске и всю дорогу по желтым кирпичам выслушивать вот это вот «Свободу попугаям!». А то мало ли. И за туфлями я тоже, пожалуй, лучше сама сгоняю.

*

Когда появился мем про утро Наташи, я сначала подумала, черт, откуда они знают. Потом я возненавидела этот мем. Ну, понятно, почему, да? Я Наташа с котиками. И еще я ненавижу, когда меня будят утром. Вообще кто бы то ни было. Собственно, делать это безнаказанно могут только котики.

Словом, каждый из моих знакомых буквально считал своим долгом написать мне в шесть утра про все уронивших котиков. И каждый уверен был, что шутит очень оригинально.

С другой стороны, этой прекрасной картинкой можно было бы описать многое в моей жизни. Да и не только в моей, пожалуй. Я и сама, к слову, тот еще мастер все уронить навеки. И всегда же есть как минимум два выхода – сесть на руинах и разрыдаться или сесть на руинах и душевно похохотать. Что бы ни уронили котики, они роняли это уже миллион раз, а жизнь все идет своим чередом, котики ее украшают, и завтра будет новое утро.

Люди, увы, умеют ронять куда больше и оставлять раны куда больнее. Но пока живешь – утро все равно наступает, и остается только смотреть в него и надеяться.

Зато, если бы котики могли говорить, Бася и Тиша наверняка многое могли бы сказать о любой из ситуаций в моей жизни. Как слышу их закадровые комментарии едва ли не к каждой из историй.

Спонтанная кулинария

К примеру, однажды в Ростове приключился такой ураган, выключил везде свет и повалил все городское озеленение. Потом выходишь на улицу, а там постапокалипсис, всюду лежат деревья, куски крыш, местами провода висят, красота.

Работала я тогда на одном федеральном новостном сайте. Когда свет вырубился, печально попрощалась со всеми в рабочем чате, не поминайте, говорю, лихом, извините за неровный почерк, у меня тут дерево за окном пролетело. Отписала напоследок оперативную новость про ураган. А потом все вырубилось совсем, и новости мне сказали, ну что делать, потом отработаешь.

Жила я временно у подруги Люси. Сидели мы с ней во мраке, грустили и боялись, и решили от уныния, а также большого ума, сотворить тортик. Буквально гром гремит, земля трясется, у кого-то торт печется. Потому что делать-то нечего, а тортики, они грусть прогоняют. Потом, тортики, которые безе – вообще суть не белки, жиры и углеводы, а сплошные эндорфины и счастье. Ну и бояться с тортиком всяко приятнее, чем без тортика. Такой спонтанный тортик, ну и что, что миксер не работает, мы венчиком. Ну и что, что темно, мы при свечах, романтично же. Ну и что, что сгущенки нет, а мы заварной крем сделаем, это же спонтанный тортик. А, да, нормальной муки тоже нет, но мы добавим овсяную, будет спонтанный крем.

Сложно сказать, в каком именно месте что-то пошло не так. Я варила крем, Люся взбивала белки венчиком с криками «Твою мать! Готовить надо с любовью! Слишком много любви!». Ну, в общем, все было отлично, только крем не очень желал густеть, а безе – взбиваться, но мы не теряли надежды, ведь, в конце концов, у каждого есть шанс одуматься и стать лучше.

Определять что-то по виду безе при свечах было нельзя, поэтому мы проверяли готовность на ощупь. Потом мы вынули из духовки коричневое безе. Решили, что это спонтанное безе со вкусом крем-брюле и вообще так задумано, пора ставить вторую партию.

Вторая партия вышла еще занятней, вроде и безе, а вроде и яишенка, но сладкая, нормальный завтрак чемпиона. А кто сказал, что спонтанное безе должно выглядеть по-другому? И потом, мы все равно же его кремом зальем. Сверху еще орехами украсим, хорошо будет.

Орехов было много, блендер, опять же, не работает. Мы стали резать орехи ножиком. Фундук и грецкие еще ничего, а вот миндаль нас огорчил, он очень твердый, а готовить надо с любовью, слишком много любви, и вообще, давай мы лучше миндалем все сверху украсим? Не резаным.

Потом, правда, мы встретили безе крем-брюле и завтрак чемпиона, от расстройства съели весь миндаль и украсились, таким образом, сами. Потому что человек должен быть прекрасен весь, снаружи и изнутри, а человек, который девочка, – тем более.

Крем тем временем остывал, не желая густеть, по нему можно было пустить безе вплавь. Тогда мы решили, а давай натолчем орехи в труху и насыплем их в крем, будет гуще. Мы натолкли орехи, положили их в крем. Получилось вплавь, но с орехами.

Тем временем безе всех видов, крем-брюле и завтрак чемпиона, внезапно размякло и превратилось в тянучку, с какой радости – загадка, сроду такого поведения от безе не наблюдала. Люся слепила из внезапного безе улиточку, для украшения спонтанного что бы это ни было. Потом, кажется, от переживаний она тайно съела улиточку (или это сделал кто-то еще, в темноте многие могли бы так поступить).

Мы решили, да чего там, хуже уже не будет, сложили завтрак чемпиона на крем-брюле и залили кремом, получилось что-либо. Очень спонтанное.

Потом дали свет, мы отвернулись и скорбно засунули ЭТО в холодильник. В конечном счете даже хорошо, что мы съели миндаль и украсились изнутри, потому что спонтанному тортику это не помогло бы. Люся предлагала дать тому, что получилось, отвлекающее название – там маянезный свекольник или десерт по-турински, чтоб никто не догадался и вообще как будто так и надо.

Утром заглядывали в холодильник, боялись. Люсин супруг Дима был отважен, он взял ложку, тарелку спонтанного чего-то и стал есть. Прямо ел! А все отчего? Оттого что он храбрый и вежливый, а мы ранимы и отличные кулинары. Говорил, изумительно вкусно. Зажмуривались, пробовали. Непередаваемые ощущения.

Вообще плоды спонтанной кулинарии следует подавать в полной темноте и тишине. И только очень, очень вежливым и тактичным людям. А если задернуть шторы и зажечь свечи, спонтанный тортик вообще может заиграть новыми красками.

Странно, но потом все остались живы.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Вот что бывает без правильного руководства. Значит, диктую инструкцию, записывай. Если в доме отключают свет и мимо пролетают деревья, надлежит…

ТИША: Кто сказал еда?!

БАСЯ: Надлежит, я говорю, залезть под одеяло, взяв с собой котика. Самого великолепного, несравненного и неотразимого, если ты понимаешь, о чем я говорю…

ТИША: А еда?!

БАСЯ: Котика следует гладить и всячески…

ТИША (падая мне на голову): ВРЕМЯ ЛЮБИТЬ КОТА!!!

Вы жарьте, рыба будет

Вообще о спонтанной кулинарии я могла бы многое рассказать. Вот, например, жила я как-то в коммуналке. Годы были студенческие, голодные. И пришла ко мне в гости подружка-сокурсница Дашка.

Чем могут заниматься две прекрасные юные студентки факультета философии, когда кушать нечего? Правильно, пить. Хотя на самом деле мы думали, что это был сок.

Мама прислала мне как-то трехлитровую банку свежевыжатого виноградного сока из «изабеллы». Лето выдалось традиционно жарким, холодильника у меня тогда не было… словом, очень скоро крышка с банки со свистом улетела, а три литра виноградного сока превратились в три литра вина. На вкус – тот же сок, вообще никаких отличий. Только выпиваешь стакан и больше не можешь встать. После второго стакана вставать уже можно, только градус настроения поднимается до неслыханных высот.

Всадили мы с Дашкой по два стакана, и тут в дверь постучал сосед. Сосед вернулся с рыбалки с трофеем – здоровенным речным сазаном. И решил задарить его нам, голодным.

Я, кстати, всегда изумлялась рыбакам на нашей набережной – да неужто же кого-то, обитающего вот прямо здесь, у порта, в самом деле потом едят? Оказалось – таки нет. Студентам скармливают.

Мы с Дашкой обрадовались, конечно, страшно. Нам этот сазан виделся сразу уже жареным. С картошечкой и, пожалуй, даже лимоном. Нам отчего-то представлялось, что картошечка и лимон образуются при сазане сами собой.

Проблема была в том, что я всю жизнь имела дело только с рыбным филе, а наша Дашка по сей день, кажется, умеет готовить исключительно макароны с сыром. Рядом с ней даже я Джейми Оливер. Зато она умеет так хлопать глазами, что ее всегда и в ресторане покормят.

– Пааааадумаешь! – сказала развеселившаяся Дашка и взмахнула сазаном. Я едва успела уклониться. – Щас мы его!

Как мы чистили и потрошили сазана, я рассказывать не буду, это слишком драматично, у многих бы навернулись слезы. К слову, не сказать, чтобы после сей процедуры сазан прям уж совсем лишился чешуи. Так. Местами. Зато чешуей отчасти покрылись мы. Тоже местами.

Вообще, живя одна, я никогда особенно не готовила. Скучно же готовить, когда и оценить некому. Так что в комнате у меня не водилось ни растительного масла, ни соли, ни, тем паче, специй.

– Тссссс! – таинственно прошипела веселая Дашка и приложила палец ко рту. После этого она встала на цыпочки, пригнулась, взяла сковородку и в таком виде пошла на общую кухню. Выглядело это впечатляюще. Вернулась она довольная, с улыбкой до ушей.

– Все! – сообщила она. – Тащи рыбу!

На нашей сковородке уже накалялось масло, и я предпочла не знать, откуда оно взялось. Всегда ведь есть вероятность, что дорогая подруга, собираясь в гости, пронесла мензурку подсолнечного масла за пазухой, чтобы сделать тебе сюрприз.

Потом мы посмотрели в сковородку и задумались. В целом, мы даже догадывались, что с рыбой полагается еще что-то делать. Ну там специи, маринад, панировка. Но какая разница, если у нас все равно ничего нет? Мы просто плюхнули сазана в масло и стали ждать.

Очень скоро по кухне разнесся манящий аромат той самой рыбки, что грезилась, но отчего-то с легким пикантным оттенком болота. Все же рыбка из Дона, она специфическая.

Потом мы попытались сазана перевернуть на сковородке, но он влип в нее намертво.

В конечно счете у нас получилась такая рыбная кашица с клочьями гари. Но это бы все ничего. С этим мы смирились еще в процессе.

Главной была гениальная мысль, пришедшая нам в голову только после того, как мы этот кулинарный шедевр попробовали.

И мысль была о соли.

Сожрали, к слову, чавкая и воспевая щедрость соседа.

Вообще-то, я считаю, блюдо вышло уникальным и авторским. Жаль, маленькие секреты утрачены, теперь не воссоздать. А ведь могла бы производить впечатление, прокладывая путь к сердцам мужчин через весь пищевод навылет.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Вот ты всегда была безалаберна и неразборчива в питании. А между тем, правильно составленное меню…

ТИША (пробегая по потолку): Аааааа! Мячик! Я потеряла мячик!!

БАСЯ: Кх-кхм. Так о чем это я. Значит, меню…

ТИША (пробегая по потолку): Мячик!!! Я нашла мячик!!

БАСЯ: ...С выверенным балансом белков, жиров и углеводов – залог отличной формы и долголетия. Вот взять, к примеру, меня… ну что ты стоишь, как дура, – я сказала, взять меня. Да, на ручки. Так вот...

ТИША (падая с потолка): Гоооооооооооол!!!

Как мы ставили бассейн

Подумаешь тоже, кони на скаку, избы какие-то горящие. Вот пятиметровый бассейн вдвоем установить – это даааа, это сила.

Ну разумеется, инструкция сказала нам гадость. Она сообщила, что дно нужно было расправить сначала, то есть еще до воды…

Хотя нет, начну сначала.

Однажды обрела сестра моя Марина семейный надувной бассейн с фильтром. Пять метров в диаметре, метр в высоту. А в доме у Марины на тот момент обретались четыре тетки, включая дочь ее Любовь Петровну четырех лет от роду.

То есть даже три тетки, потому что мама уехала на выходные в станицу, гонять квартирантку, которая, по свидетельству благожелательных соседок, «трАву не кОсить, за газ не плОтить» (ха, чистый ангел в сравнении с предыдущей, которая держала корову на кухне! Я выяснила тогда, что моя интеллигентная мама знает много новых для меня слов).

Словом, остались мы с Мариной и еще Любовь Петровна, совсем одни. И бассейн.

Прежде всего мы предприняли все необходимые приготовления: надели купальники и сложили в переносной холодильник много пива. Потом пошли с холодильником на задний двор. Смотреть на бассейн. Сели красиво под зонтиком, смотрим. Вокруг клубится Любовь Петровна, периодически всплескивая руками и патетически восклицая: «Мааааааам! Ну сколько же можно! Когда вы с Натасой будете уже ставить бассейн!»

Марина ее поправляет, умеешь же уже букву «Ш»! А мне нормально, все лучше, чем Атася. Атасей я у Любы была долгое время, до сих пор думаю, что она обо мне знала такого? Ну, если быть совсем уж точной, то «моя Атася» – в отличие от прочих всех Атась, кои такового звания не удостоились. Горжусь, ага! Хотя слегка подозреваю, что причиной тому было наличие у меня цветов и кошек. А, ну да, еще «Атася – лосадка», «Атася – лодка» и «Атася – кауселька». Не знаю, чем они кормили это юное чудовище, но работать кауселькой с каждым годом становилось все менее захватывающе.

…Сидим мы, значит, пиво прихлебывам. Марина говорит, надо бы инструкцию почитать. Я говорю, ага. С другой стороны, Марина говорит, чего мы в той инструкции не видели? А фильтр мы потом установим. Сейчас главное – воды налить. И плюхнуться туда. Я говорю, ага. И мы пошли ставить бассейн.

Вообще под надувной бассейн полагается песчаная подушка. Чтобы выровнять рельеф и все такое. Но песка у нас было маловато (детская песочница – одна штука). Поэтому мы потаскали немного песка, накачали мышцы, как у бодибилдеров, и решили, что ну его. Подумаешь, подушка. И вообще его на такую площадь все равно не хватит. Давай просто ямы засыплем и все.

Засыпали ямы, надули борта, пустили воду. Сели опять под зонтиком красиво пиво пить. Любовь Петровна вокруг скачет, страдает: «Мааааааам! Ну сделайте же что-нибудь скорее!»

Набирается вода и набирается. А дно-то кривое. И морщинистое вдобавок. Вот под водой это как-то сразу бросилось в глаза, внезапно. А еще под тяжестью воды внезапно вырисовались ямы, о которых никто в былые годы не подозревал. Оказывается, кстати, десять сантиметров воды на площади пять метров – это ОЧЕНЬ тяжело. Ну то есть совсем. Даже если двумя тетками одновременно поднимать. Особенно хорошо, когда одной теткой (почувствуй себя титаном Атлантом, держащим небесный свод), потому что вторая тетка тем временем стремительно несется с тачкой песка, чтобы его туда насыпать. Когда бассейн таки вернулся на место, обнаружилось, кстати, что на месте ям у нас теперь образовались горы. И морщины на дне в новых, неожиданных местах.

Ничего не оставалось, пришлось снова сесть под зонтиком и открыть пива. Поразмыслив немного, мы пришли к светлой мысли, что стоило бы все же почитать инструкцию.

Ну разумеется, инструкция сказала нам гадость. Она сообщила, что дно нужно было расправить сначала, то есть еще до воды. Количество пива внутри нас достигло некоторой критической отметки, мы посмотрели на бассейн внимательно, под правильным углом, и поняли – все совершенно ровно! Просто ничего не понимают те писатели инструкций, вот. В конце концов однажды в дом зайдет ну хоть какой-нибудь… лицо мужской национальности. Мы тут же его схватим, скрутим и заставим выровнять бассейн. А может, даже и песка под бассейн насыпать. Ну откуда-нибудь взять песка и нам насыпать. Вот только сейчас еще немножечко его подровняем, самую малость. И вообще слегка передвинем, пожалуй...

Потом мы выпили еще немного пива, сунули в бассейн исстрадавшегося ребенка, посмотрели на процесс внимательно и поняли, что воду таки надо сливать. И начинать все сначала.

Кстати, куда ушла та вода, до сих пор загадка природы. Потому что сток наутро оказался до половины сухим. (А вот тот потоп на улице Дальневосточной – это вовсе и не мы, чесслово!)

Утром Марина ушла на работу, зато приехала мама. Ну что, мы с мамой надели купальники и взяли холодильник с пивом…

Мы расправили дно в соответствии с инструкцией, включили воду. Потом мама сказала, что хватит тут загорать, надо в конце концов и кушать приготовить, и вообще.

…Спустя полдня мы решили проверить бассейн. Он лежал расправленный, красивый. Пустой. Как-то не пришло нам в голову заткнуть слив. Глупости еще – слив затыкать! (Потоп достиг улиц Скачкова и Достоевского).

Потом мы таки наполнили бассейн, обнаружили, что он перекосился. Мама, недолго думая, одной левой подняла бассейн и пропыхтела: тащи песок!

…Вечером, сидя у бассейна вытянув ноги, Марина задумчиво созерцала наше кривобокое произведение.

– Я вот думаю, – говорит, – а давайте его спустим совсем и закажем “КамАЗ” песка и бригаду узбеков? А? А? Ну я ведь гений?!

Комментарии за кадром

БАСЯ (рассудительно): Ты помнишь вообще, что у тебя тут ценз 16 плюс на книге? Тебе следует осуждать и клеймить!

АВТОР (откашлявшись, официально): Автор торжественно осуждает и глубоко не одобряет алкоголизм, курение и прочие всяческие проявления нездорового образа жизни!

В мире животных дневных и ночных

Вот я опять о животных. Потому что очень хочется спать по утрам, а мой домашний конь, по недоразумению названный кошкой Тишей, обожает по утрам скакать и топотать когтями по полу.

Вот помню, в детстве у меня так ежик топотал. Это только кажется, что у ежиков лапки, зуб даю, копытца это на самом деле. Во всяком случае, по деревянному полу топочут знатно. А еще ежики – они, заразы, ночные животные.

Мы с родителями тогда недавно переехали из города в средней полосе в южнорусскую станицу. И вот однажды летом в нашем саду расплодились змеи. Некрупные такие, оранжевые и, как говорили, ядовитые.

Соседка – коренастая кряжистая баба, она говорила «Сирожа» и «Марына», и «г» у нее было такое характерное, южнорусское, фрикативное – расправлялась со змеями одним молниеносным движением тяпки и говорила «Та шо там той зьмиюки!». Я ее тогда страшно за тех «зьмиюк» уважала. Но мы-то были горожане, змей видели в основном по телевизору в передаче «В мире животных» и боялись их до судорог.

Апофеоз наступил, когда однажды поутру папа вышел во двор, чтобы выпить кофе на уличном диванчике, и едва не сел на змею, уютно на том диване свернувшуюся.

И папа тогда сказал: «Хорошо бы ежика завести». Ежики – они, говорят, змей едят. А папины слова услышал его младший брат, мой дядя Валера. Дядя Валера – он послушный младший брат. И он в тот же день притащил нам откуда-то ежика.

Ежик был огромен и дик. Мы умилились, назвали ежика Гришей, налили ему в миску молока. Гриша в ответ на всех нашипел и ушел жить под шкаф в моей комнате.

Дверь в дом по летнему времени не закрывалась, и, в общем-то, ничто не мешало Грише уйти жить в сад, но мой шкаф отчего-то показался ему перспективнее.

По ночам он выходил из-под шкафа, с адским топотом бродил под моей кроватью и вообще всячески вел ночную жизнь.

Потом Гриша стал красть вещи. В основном нижнее белье.

Гриша был ежик-клептоман. И фетишист, да.

Крал он всегда все черное почему-то. Черные лифчики, черные трусики, черные носки. Потом украл мою черную юбку, черную майку сестры и черную папину рубашку.

Гриша еще был ежик-гот.

Потом он свил из черных вещей черное гнездо под моим шкафом. Напоследок украл еще красный лифчик, украсил им гнездо и счел на этом свой интерьер законченным. И родил троих ежат.

Тогда мы догадались, что Гриша был ежик-женщина.

Пришлось срочно переименовывать его в Груню. Все, в общем-то, закончилось благополучно. Когда ежата слегка подросли, Груня собрала чемодан, забрала на память красный лифчик и ушла жить в сад вместе с детьми. Кстати, змей мы с тех пор в самом деле больше не видели, так что высшую миссию Груня с потомством таки выполнила. А мы, честно сказать, вздохнули с облегчением, потому что ночью снова можно стало спать.

Ежиная династия и по сей день процветает и плодится в саду. Иногда, выйдя летним вечером в мамин двор, можно увидеть разом четверых-пятерых ежей, нагло разграбляющих кошачьи миски.

Эх. Ежики – это еще что. Вот к моей подруге Люсе, например, однажды прилетела на балкон раненая летучая мышь. Люся умилилась, стала за мышью ухаживать. Ловила ей мух. Поднимала ее с пола, когда мышь падала, и заново цепляла лапами за бельевую веревку. Мышь поправилась, прижилась. А потом однажды Люсина бабушка захотела развесить на балконе белье и упала в обморок. А потом решительно сказала: или я, или мышь. Сказать откровенно, у Люси были серьезные сомнения. Но тут пришел Люсин папа, и он тоже был решителен. Он выбрал бабушку. Пришлось выпускать мышь на волю – долечиваться самостоятельно.

А еще есть один мой знакомый Саша. Он в детстве однажды встретил крота. И сразу понял, что крот – это то самое животное, которого так остро недостает в хозяйстве. Сашу потом все сотрудники местной поликлиники на всю жизнь запомнили. Потому что он был единственным в истории поликлиники пациентом с нетривиальным диагнозом – «укус крота в плечо». Просто кроты – они, в общем, не очень агрессивные животные. Они довольно редко кидаются и нападают на прохожих. И потом, кроты – они еще не очень прыгучие. До плеча они не очень часто допрыгивают.

А в другой раз Саша нашел на даче мышат. А осень, холодно, и мышата – они же наверняка замерзнут зимой. И добрый мальчик понял, что надо спасать мышат. В то же время ясно было, что родители наверняка не поймут его душевных порывов. Родители – они всегда очень злые и жестокие люди. Они не понимают, как важно для сохранения баланса во вселенной спасение отдельно взятого мышиного семейства. И Саша спас мышат втайне. Собрал в коробку и притащил в квартиру.

В городском многоквартирном доме мышей не было сроду. Раньше. Но спасенные мышата выросли, ушли из коробки и стали жить своей жизнью.

И вот однажды старший Сашин брат Вова зачитался в ночи на кухне, обернулся некстати – и видит: мышь. Висит на шторке, смотрит застенчиво. Она от людей зла не видела, знает, что люди – они добрые, они мышей спасают. Вова попробовал мышь ловить, но она решила, что ну его совсем, странный какой-то. И ушла.

Тогда Вова пошел ловить брата. Взял так за шкирку и говорит: «Саша. Мышь?». А Саша и говорит: «Ну мышь». Потому что куда деваться. «Сколько?» – говорит Вова. «Две!» – с честными глазами отвечал Саша. «Лови! Быстро, пока родители спят!»

И Саша пошел ловить. Мыши ему доверяли, охота спорилась. После поимки двух мышей на шторе мелькнула еще одна. И Саша сказал: «Ну три». А потом четыре, пять, а потом проснулись родители, и, как всегда, конечно – сплошные гонения и непонимание, они сказали «Какая гадость» и «Выбрось немедленно».

Но Саша был добрый мальчик. Он не мог вот так просто выбросить мышей на улицу. Потому что там зима, снег, холодно, и для того ли он их спасал? И он вспомнил, что в соседнем подъезде жили сотрудники молокозавода. У них всегда были молоко, сыр и творог. А мышей не было. И наверняка им, молокозаводским, очень грустно и скучно жилось со всем этим их сыром и совершенно без мышей.

И тогда Саша снова собрал мышей в коробку и отнес в соседний подъезд. "Пришла пора вам уходить в самостоятельную жизнь, – сказал он им. – Будьте счастливы! Плодитесь и размножайтесь", – засим он высыпал мышей из коробки и навеки сделал счастливым целый подъезд.

…В общем, пожалуй, если подумать, энергичный котик – не самое страшное, что может случиться с человеком. Даже ранним утром.

Комментарии за кадром

ТИША: Каким еще ранним?! Уже шесть утра, Наташ!

Так делают новости

На удаленке я работала задолго до того, как это сделалось мэйнстримом. Такая у меня специальность. Я – литредактор, корректор, выпускающий редактор, когда-то давным-давно подрабатывала еще новостником и даже немного копирайтером. Словом, я читаю и пишу буквы, очень много букв.

Этот текст был написан в далеком 2015 году – я работала тогда на федеральном новостном сайте.

*

Когда работаешь в интернет-новостях в выходной день — это обычно такая расслабленная работа. Неторопливо пишешь что-то, попивая чай с печенькой. Новостей мало, ленты почти не обновляются, и ты пишешь — где-то кто-то родился, кто-то что-то подписал, такой-то сказал то-то, ученые что-нибудь доказали.

А потом ВНЕЗАПНО что-нибудь случается. Что-нибудь реально важное. Чаще всего это что-нибудь плохое — кто-то умер, что-то упало, взорвалось, рухнуло. Но предположим, что это будет хорошая новость. Скажем, инопланетяне приземлились в Китае, говорят человеческим голосом, предлагают дружить планетами. Привезли с собой шоколаду. И, раз уж новость у нас будет хорошая, пусть инопланетяне будут на коал похожи. Такие пушистые, мимимишные, с маленькими ручками и говорят по-китайски.

Значит, появляется новость про инопланетных коал на лентах, или приходит пресс-релиз от китайского министерства инопланетных дел, и пару секунд ты смотришь на него и думаешь: не фейк ли? Выходной день, а вдруг они все напились шашлыка и развлекаются? И вот за эту пару секунд тебе в почту приходит письмо от кого-нибудь из начальства. Начальства у тебя много, куда больше, чем одной маленькой тебя, сидящей в одиночестве на новостной ленте в выходной. А кто тебе не начальство, но сидит в Москве и в редакции, тот все равно считает, что он начальство. Хотя сейчас, конечно, все начальство сидит не в редакции, а наоборот, на природе, культурно распивает шашлык, но все равно про коал уже в курсе, потому что начальство всегда бдит.

И вот приходит тебе, значит, письмо. Письмо озаглавлено «Коалы прилетели!!!!!», а в теле письма — «Срочно!!!!», ну и еще примерно двадцать восемь восклицательных знаков. И тогда ты бросаешь новость, которую писал до этого — про то, что кто-то что-то подписал, родился, сказал то-то — и бешеным кабанчиком кидаешься писать про коал. И делаешь новость реально за три минуты. Так-то обычно новость со всеми гиперссылками, картинками, бэкграундом и прочим делается минут 20-30. Но если что-то срочное-пресрочное — кидается две-три фразы, пара абзацев, сразу на сайт, а уж потом все это красиво обвязывается и дополняется.

И вот за эти три минуты тебе в почту приходит девять (за три минуты! Девять!!! Однажды я посчитала) писем. Сразу от всех. В числе прочих пишет начальник службы новостей, он пишет: «НАТАША, ПРО КОАЛ ДАВАЙ ДВА АБЗАЦА И ПУБЛИКУЙ, ПОТОМ ОБВЯЖЕШЬ. Капс случаен». Еще пишет Самый Главный Начальник, он пишет: «Срочно коал выносим на новость часа, в алерту, делаем сюжет!!!». И еще пишут все остальные начальники и не начальники. Тебе пишут: «Где коалы??? Все уже отписались!», «Коалы прилетели!!!», «Мы пишем про коал?», «Коалы прилетели!!!», «Коллеги, а когда же будут коалы?», «ААААА!! Коалы!!!», «Где же коалы?», «Коалы прилетели!!!!!!», «Не забудьте вынести коал в соцсети!!», ну и еще немножечко «Коалы прилетели!!». Не отвечать на письма — нельзя, у всех случится тогда коллективный инфаркт, потому что коалы. Одной рукой ты пишешь новость, другой отвечаешь всем сразу, третьей выносишь коал в соцсети, четвертой обновляешь морду сайта, чтоб на ней тоже наступили коалы и благолепие. Под занавес тебе звонит еще коллега, у которого выходной, говорит печально в трубку: «Ты знаешь, мне звонил Самый Главный Начальник. Он сказал, коалы прилетели. Ты ведь пишешь про коал?»

И больше всего на свете тебе хочется написать им всем сразу — да, ребят, коалы точно будут, если вы все, …, на минутку, …, перестанете мне, …, писать и дадите мне просто выставить новость. А если не перестанете, то я сейчас куплю билет в Китай, отниму у коал весь шоколад и лично отправлю всех коал обратно в космос силой волшебного синего пендаля. Горшочек, не вари уже, а, хватит.

Потом проходят три минуты, и ты таки ставишь новость. Два абзаца, картинка с коалами. Тотчас пишет начальник службы новостей — «ТАМ ЖЕ ВСЕГО ДВА АБЗАЦА! МЫ СЕЙЧАС УЙДЕМ В ДУБЛЬ! СРОЧНО ДОПОЛНЯЙ! Капс случаен». А Самый Главный Начальник пишет: «Напоминаю, я просил вынести коал в алерту». А продюсеры соцсетей скандируют: «Соцсети же! Давайте же коал в соцсети!». А отдел иллюстрации деловито: «Создана фотолента, можно подвязывать к новости. Кстати, смените коал на морде сайта, эти уже были на прошлой неделе».

И тогда ты сидишь, одной рукой дополняешь новость, другой рукой отвечаешь всем, третьей рукой пишешь следующую новость, а пятой рукой чешешь затылок и размышляешь: а что же, мать твою, такое алерта, где и с кем ее едят и вообще куда это? И ты звонишь всем сразу, и никто не берет трубку, потому что выходной же. И ты пишешь всем сразу — «Куда это?!», и никто не отвечает, потому что см. выше. А потом Самый Главный Начальник пишет: «Ну я же вот написал. Куда-куда. В алерту!».

Потом ты находишь в сети еще одного начальника, только зама и в отпуске, и он все рассказывает про алерту, потому что тоже всегда бдит. Оказывается, это такая штука, которую делает другой отдел, но тот отдел, наверное, культурно распивает шашлык, потому что выходной же. И ты делаешь неведомую штуку алерту (это когда сверху на сайте красная жирная полоска с надписью типа «Коалы прилетели!!!»).

К концу смены у тебя шевелятся волосы и дергаются оба глаза, в глазах же кровавые коалочки и настроение «душить котяток». Передаешь смену ночной дежурной со злорадным хохотом — следи за коалами, коалы выгрызут твой мозг.

Выходишь из комнаты, а в мире сплошное умиротворение. Котики, песики, гости пришли, народ в блеф играет, пироги ест. Говорят, возьми пирога, тетка, а то у тебя че-то дым из ушей идет. И главное, ни одной коалы кругом, вообще про коал все не в курсе, потому что ну какой же дурак читает новости в выходные? И потом, кому есть дело до коал, когда существуют пироги и хорошая компания?

Комментарии за кадром

БАСЯ: Вынуждена отметить, у тебя в корне неверные представления о том, что есть мимими. Коалы, надо же! Пффф.

ТИША: Кто сказал мимими? Какие еще коалы! Ты в курсе вообще, что у тебя котик недоглажен?! Нет – вообще никогда не глажен!!!

Крол

А еще однажды у Люси был кролик. Она очень хотела кролика, ну очень. Карликового. И ей подарили такого карликового кролика. Только кролику забыли сказать, что он карликовый. Он не знал и немножко вырос. Получился здоровенный такой прожорливый крол размером с подушку.

Жила Люся тогда у своей бабушки. И вот они вдвоем с бабушкой круглосуточно осатанело скупали в окрестных магазинах морковку, капусту и что там еще кролам полагается, но он все равно всегда был неудовлетворен. Потому что больше всего на свете он любил не морковку и не капусту, а мелованную бумагу формата А-4. Впрочем, обычная бумага для принтера на его вкус тоже была ничего. На крайний случай сойдет даже газета. Бумагу он измельчал зубами в мельчайшую труху, вроде офисного шреддера. Наверняка в каждой такой машинке сидит здоровенный крол и наслаждается жизнью. По вечерам к нему приходят техники, якобы чтобы проверить механизм, а на самом деле – выкупать и погладить крола, чтобы он не чувствовал себя одиноким…

Так вот, Люсин крол всем иным бумагам предпочитал документы – и чем важнее, тем вкуснее.

Еще он любил лакированное дерево. И нелакированное. Очень быстро в квартире Люсиной бабушки сидеть стало не на чем, потому что крол сожрал ножки всех стульев. Ножки диванов и столов, впрочем, тоже, так что получился японский интерьер – все сидят на полу на циновках и с ненавистью смотрят на крола.

А потом однажды пришел в гости благодетель – один знакомый, у которого было двое детей и который очень любил животных. «Ой, – умиленно сказал он, – зайчик». «Угу, – угрюмо сказала Люся. – Зайчег».

И тут выяснилось, что дочки давно просили того человека завести зайчика. А маленького завести он не решался, потому что дочки тоже маленькие, и мало ли что. Вдруг наступят, например. А эта прожорливая подушка показалась ему в самый раз. И он стал слезно выпрашивать зайчика. И пообещал, что смастерит ему самую лучшую деревянную клетку. «Ухаха!» – сказала добрая Люся и стала принимать ставки на тему «Сколько времени понадобится кролу на пожирание деревянной клетки».

С тех пор крол, говорят, жил счастливо. Дочки того человека всегда вовремя давали ему пожевать чего-нибудь вкусненького – ну там, папин договор или мамин загранпаспорт.

А японский интерьер многим даже нравится. В конце концов, это стильно.

Комментарии за кадром

БАСЯ: А вот намедни из деревни Василиса отписала – девица она нрава весьма простого, однако сказывала, что дикие зайцы, ежели свежие, весьма бывают питательны…

ТИША: Может, нам зайчика завести? Давай заведем зайчика!

Примечание: Василиса – кошка моей мамы. Вася кошечка некрупная, но известная хищными повадками и особой нежной любовью к кротам и зайцам, забредающим в мамин огород. Возможно, все дело в том, что всех мышей уже съели ежики. Надо же честному котику как-то выкручиваться. Нет, я не знаю, как она достает из-под земли кротов. Однако же факт.

А дикие зайцы иногда забегают в люцерну в дальнем конце огорода. Не очень далеко забегают, правда… да, зайчиков жалко. А у Васеньки глаза невинные, ясные.

Философский факультет

На первом курсе универа у нас была преподавательница по фамилии Пендюрина. Она читала античную и восточную философию. С непередаваемым апломбом она говорила «чтойность» и еще разные другие слова, некоторые – длинные, иногда – очень длинные, прямо в головы 17-летним философам-первокурсникам. Первокурсники смотрели на нее печальными оленьими глазами и очень хотели плакать. «Может быть, еще не поздно сбежать», – думали одни. «Поздно… все теперь», – понимали другие. «Да ладно, в школе с тригонометрией тоже сначала было непросто», – утешали себя третьи. «А в армии девушек нет и кормят невкусно», – нагнетали обстановку четвертые. «Муахаха», – думала, возможно, Пендюрина.

Я была старше всех, я поступила на философский по зову души, бросив журфак, мне был аж целый 21 год. Оттого я считала себя страшно взрослой и умудренной опытом. Я даже понимала некоторые слова, которые говорила Пендюрина. И сознавала, что читает она на самом деле очень интересно. Поэтому на переменах я тоже говорила с апломбом и загадочно прикрывала печальные оленьи глаза. Чтобы никто не догадался.

Мы думали тогда, что старшекурсники факультета – сплошь странные, но мы такими никогда не будем. Я еще предполагала, что, возможно, просто они все поняли. Или, наоборот, – так и не, и оттого отчаялись. Где-то курсе на четвертом, прикидывала я, на юных падаванов снисходит просветление, просто не все к этому готовы.

Второкурсники говорили нам снисходительно: «Пендюрину сдаете? Думаете, небось, что жизнь – боль? А это вы просто еще у Липового не были».

Старшекурсники смотрели снисходительно и грустно.

Харизматичный доцент Липовой с рыжей бородищей лопатой был на втором курсе. Он рассказывал про Августина Блаженного и Фому Аквинского, про апофатическое и катафатическое богословие, но втайне любил, кажется, одного Канта и бесконечно повторял про звездное небо и моральный закон.

Про Канта и Гегеля было позже, курсе эдак на четвертом. Но преподавательница Иващук, дававшая диалектику Гегеля, была, пожалуй, самой честной. Она говорила: «Так вот, Гегель. Читать его следует с карандашом в руке и тетрадкой. При первом прочтении вы ничего не поймете. Следует подчеркивать для себя важное и делать пометки. На второй раз вы можете попробовать осознать хоть что-то. Делайте себе выписки в тетради, так будет легче. Возможно, в виде таблиц. С третьего раза вы, вероятно, тоже еще ничего не поймете…»

К этому моменту глаза наши наполнялись горечью и вселенской скорбью. Мы с нежностью вспоминали про чтойность и такую простую, ясную формальную логику – и уже осознавали всё про странных старшекурсников. Можно было бы предположить, что они поняли Гегеля. Но нет. Просто они сдали Иващук.

Выходя из универа, нервно курили и смотрели снисходительно и печально на юных падаванов, в ужасе обсуждавших Пендюрину. Потом шли обедать – в кафе «Дзэн» на первом этаже факультета, где подавали заветрившийся салат и можно было шепотом попросить буфетчицу накапать коньяку в кофе. Потому что иначе смириться с Гегелем было невыполнимо.

Сейчас, встречая кого-нибудь с родного философского факультета, я всякий раз страшно радуюсь. Вообще чаще всего, если я встречаю человека, который на 100% или близко к тому «на одной волне» со мной, можно спорить – он или философ, или физик, реже – мехматовец или программист. Сложно сказать, почему так, но, должно быть, у них там, в точных науках, на каком-нибудь четвертом курсе тоже есть… какой-нибудь Гегель, после которого мир никогда не будет прежним.

Комментарии за кадромБАСЯ (фыркает, назидательно): Философом, знаешь ли, надо родиться! Хотя о чем с тобой говорить, ты Гегеля-то так и не доучила…

Внезапные вопросы

Я иногда задаю людям странные вопросы. Внезапные, я бы сказала. Как-то спрашивала у сестры, как, на ее взгляд, лучше убивать спящего – подушкой, к примеру, душить или горло резать. Это я детектив задумывала. Сестра вообще не удивилась, со знанием дела говорит: “Подушкой долго. Проснется же, дрыгаться станет”.

Или вот, например, зеленка. Оказывается, стоит спросить всех сразу, отмывается ли зеленка с волос, и у тебя в мессенджере начинается просто праздник какой-то. А я чего, мне надо было. У меня по сюжету персонажа облили зеленкой, а я не знаю, какого цвета у него волосы на следующий день. И зеленки в доме не оказалось, эксперимент поставить.

И главное, все знакомые, злые люди, отказывались ставить эксперимент. Зато все были очень рады за меня, сочувствовали, сопереживали, тихо (или громко) злорадствовали, рассказывали чудесные истории. Говорили, с рыжим должно дать дивный оттенок. Кто-то кратко сообщил: “Не отмывается. Вообще. Никогда”. И не комментировал больше. И вот сразу чувствуется же за этим какая-то драма!

Одного мальчика отчего-то заклинило на сгущенке вместо зеленки, он все спрашивал о целях поливания "сгущенкой, тьфу, зеленкой". Думаю, реже надо было смотреть в юности “Девять с половиной недель”.

А одна девочка рассказала в красках, как однажды вместе с подружкой поливалась таки сгущенкой, причем без всяких там вот этих глупостей. Они поставили сгущенку вариться и немножко забыли. Потом был гром и сгущеночный дождь отовсюду, девушки ходили минут 30 со стеклянными глазами, молча, слизывая сгущенку со всех поверхностей. Потому что, во-первых, шок, а во-вторых, чего сгущенке-то пропадать?

А самая прекрасная история была у другого мальчика, который теперь зрел, умудрен опытом и знает все о зеленке и женском коварстве, а был когда-то доверчив и юн.

Будучи студентом и живя в общаге, этот юноша застудил однажды шею. И девушки-соседки подсказали ему, что это лечится – йодовой сеткой. Йода не было, была зеленка. Девушки сказали, зеленкой тоже можно. И самая художественно одаренная, тонко чувствующая прекрасное из них взялась за воплощение гениального замысла в жизнь. Хрупкие, деликатные юноши студенческих лет часто готовы многое снести от представительниц прекрасной половины человечества. Даже когда у представительницы в руках пузырек с зеленкой. Широкими мазками через весь затылок и половину головы была проложена живописная сетка. Художница – она так видела.

Что можно сказать. В конечном итоге, я считаю, цель была достигнута. Ибо страдания по поводу застуженной шеи мгновенно отошли на второй план. Когда у тебя прическа в зеленую клеточку, ты как-то сразу перестаешь думать о шее. Зеленка, как сказано было выше, не вымывается вообще. А в нежных юношеских кудрях доверчивых и трепетных блондинов она выглядит особенно выразительно. Прическа, как воротничок Тэффи, требовала немедленной смены образа жизни, гардероба и перевоплощения в Творческую Личность.

К переменам мальчик оказался не готов. Он выстригал затылок и нехорошо, совсем не трепетно ругался половыми выражениями в адрес одаренных девушек.

Потом в жизни было еще много разочарований. Ему предстояло узнать еще и о том, что Деда Мороза нет, и о лифчиках пуш-ап, носимых девушками вместо личной харизмы. Но тот жестокий опыт остался в памяти одним из первых суровых уроков жизни.

С тех пор прошли годы. Мальчик носит лысину и не верит женщинам…

Комментарии за кадром

БАСЯ (мне, косясь на Тишу): Так, отойди от меня, женщина. Ну вас всех с вашими экспериментами.

ТИША (потягивается, демонстрируя пятнистые пятки и растопырив разноцветные усы): Да что вы все понимаете в красоте!

Заметки на полях

– Мыши, – говорит Люся. – Они прогрызли потолок и оттуда смотрят на меня. Еще едят пакеты. Пустые. Я достаю из шкафчика пакет, а его уже ели...

– Ну, – говорю, – есть-то всем хочется.

– А я им предлагала! – в ее голосе слышится отчаяние. – Я оставляла им пакет с макаронами. Открытый. Не едят! Они хотят жрать потолок и пакеты!

– Хм... может, у них кальция в организмах не хватает?

– Да какой там кальций... Там же не известка, там говно какое-то... А я им – макароны! – Люся вздыхает с тоской. – Не едят…

*

Кошка Баст на охоте.

Муха. Летит. Вялая, сонная. Садится на пол, вяло ползет. Бася – сжатая пружина, сплошной нерв, она выслеживает, бесшумно крадется, едва заметно подергивая кончиком хвоста, сразу видно – опасная хищница.

Мухе плевать, она ползет.

Бася практически распластывается по полу, превращаясь в чрезвычайно длинную кошку, изящно вытягивает лапу с одним хищно выпущенным когтем… замирает… думает.

Да ладно, чего там. Нормально же лежу уже, – решает в конце концов.

Роняет голову на вытянутую лапу, засыпает.

*

– Этот фокус, – рассказывает Люся, – со всеми проходит. Очень бывает весело. Сыплешь в еду паприку, а выглядит она, как красный перец, и все в ужасе орут и убегают. А потом пробуют и говорят, как вкусно, дай еще.

Потом Люся сыплет в салат много всего красного, пробует и говорит, черт. Все-таки это снова был красный перец. Хочешь, говорит, попробовать, очень вкусно.

Вообще Люся – горячая кавказская женщина, она готовит вкусно, но очень любит насыпать немножечко лука, чеснока, черного перца, красного перца, всякого перца и еще немножечко какого-нибудь перца. Ты пробуешь ложечку, и больше ничего тебе уже не надо в жизни, дым из ушей и весь ты Смауг, где же Пустошь. И вкусно же, что самое невероятное. Черт возьми.

*

– Наташа, а ты вообще будешь есть эту шоколадку? – спрашивает девочка Люба.

– Ну, не сейчас, – говорю.

Внимательно осматривает шоколадку, вздыхает:

– Тогда прости.

– За что, – говорю, – прости?

– Не сейчас ее, скорее всего, не будет, – серьезно сообщает Люба и сурово добавляет, – подумай об этом!

Комментарии за кадром

БАСЯ: Что ты понимаешь. Это стратегия! Я просто усыпляю бдительность жертвы. Ну, и самой вздремнуть тоже всегда для здоровья полезно.

В Преисподней узко местного значения

И был Ад.

И проклятия нераскаявшихся грешников разносились по Аду, рождая причудливое эхо, отраженное от кафельных стен.

В Аду царил красноватый полумрак, ибо горели лишь четыре лампочки из пятнадцати предусмотренных. Плотные клубы пара в душном сыром и горячем воздухе милосердно скрывали все, что находилось далее, чем в пяти шагах. Из клубов выплывали иногда выхватываемые неосторожным взглядом жуткие видения Ада: обнаженные грешницы, обреченные на очищающие муки…

Грешники, разумеется, тоже мучились, но в своем собственном Аду, отделенном от женского уцененной стенкой, не доходящей до пола и потолка сантиметров по пятнадцать, что особенно терзало некоторых стыдливых грешниц. Собственно, если бы даже кто-то по ту сторону, распластавшись на грязном мокром полу, подполз к пограничной стенке, из всех тщательно оберегаемых от постороннего взгляда прелестей он узрел бы лишь ноги в резиновых и пластиковых тапочках. Однако стыдливые грешницы все равно терзались. И – кто знает? – может, и впрямь есть среди грешников такие, коих обуревают демоны вожделения при одном лишь виде розовых пяток и резиновых тапочек?.. Не оттого ли сквозь бульканье адских котлов доносится сладострастное гиканье?..

О душ общежитский, воистину ты кара за грехи мои!

Все дело в том, что я училась на факультете философии и культурологии. И, кажется, администрация универа убеждена была, что истинный философ обязан жить, как Диоген, в бочке, пробавляясь солеными огурцами, а ко всем этим житейским коллизиям относиться пренебрежительно. Поэтому единственный и общий “философский” душ располагался в подвале нашей восьмиэтажки. У журналистов, к примеру, общага была вполне приличная, с душами в каждой секции. Эх…

С другой стороны, всегда можно было утешаться мыслью, что существуют еще экологи. У тех и туалеты были не на каждом этаже.

…Все пять чувств моих жестоко травмированы. До ушей доносятся шлепающие, булькающие, захлебывающиеся и отплевывающиеся звуки. Кто-то, немилосердно фальшивя, мычит себе под нос популярную песенку. Ароматы шампуней и мыл, смешиваясь в тяжелом воздухе, рождают невыносимый коктейль. Ноги разъезжаются на склизком кафельном полу, и приходится хвататься за склизкие же перегородки, немедленно отдергивая руки в омерзении. Язык ощущает фантастическую смесь вкусов, сочетающихся в нашей удивительной воде, отдающей одновременно хлоркой, ржавчиной и немного болотом.

Но тяжче всего приходится зрению. О, благословенная близорукость, даже тебе не спасти меня здесь!

Одно слово – Ад.

Неподалеку раздается придушенный женский визг. Ага. Ее тоже кипятком окатило. Визг становится тоньше и выше, постепенно переходя в ультразвук: кипяток сменился арктически-ледяной водой. Это там, на мужской половине, кто-то пытается отрегулировать температуру. Смесители в женской и мужской душевых связаны каким-то загадочным образом.

…Подниматься из Ада следует, минуя семь кругов – семь этажей. Поскольку лифт работает только до десяти, делать это надлежит пешком, гордо пронося мокрую голову мимо выбитых окон в пролетах – здравствуй, пневмония! – незлым тихим словом поминая доброхотов, организовавших на лестнице романтически-интимную обстановку, выкрутив лампочки…

Я поднимаюсь на площадку первого этажа и – о чудо! – лифт еще работает! С утробным лязгом и скрежетом он, грузно предо мною приземлившись, распахивает свое гулкое чрево и исторгает бесцветную личность в пестром халатике, трепетно прижимающую к себе большое махровое полотенце. Вечерами в общежитии холодно. Личность лязгает зубами от озноба.

– Как там? – робко относится она ко мне, – много народу?

Я пожимаю плечами: как всегда.

– Ага… – вздыхает личность, и узенькие плечи ее тоскливо опускаются. Меленькими шажками, с покорностью обреченной она семенит туда, где ждет ее за грехи воздаяние и муки очищающие…

И я блаженно улыбаюсь, ибо мною испытания сии уже пройдены. Ныне, очищена от скверны мирской, в тесной утробе громыхающего металлического чудовища возношусь к недосягаемым высотам восьмого этажа…

Комментарии за кадром

БАСЯ: Кстати, о сквозняках. Открой балконную дверь, я желаю гулять и дышать свежим воздухом. Нет-нет, на балкон я не пойду, ты с ума сошла, там же холодно. Я буду гулять перед дверью, да, оставь открытой. Квартира выстудится? Чепуха! Не о чем волноваться, я же потом сразу залезу под одеяло. АААААА! Как ты смеешь?! Что значит – это был почтительный пинок?!

Я дам вам парабеллум

Очень жаль, что в школе нет уроков самообороны. Дурацкое ОБЖ – есть, а самообороны – нет.

По ОБЖ, я помню, у нас был восхитительный учебник, там целый параграф был посвящен самообороне при нападении. Для девочек персональные рекомендации давались. К примеру, в случае изнасилования учебник советовал совершить акт, хм, дефекации. Честное слово! Так и было написано. Предполагалось, что насильник офигеет и бросит насиловать. Навсегда, полагаю. Кстати, мои аплодисменты девушке, которой реально удалось бы это сделать.

Еще там предлагалось, если вас вдруг грабят или, опять же, насилуют, не кричать, допустим, “Помогите!” или, скажем, “Насилуют!”, или там "Грабят!". Потому что народ труслив и обойдет подальше. А кричать предлагалось “Пожар!” – трусливый народ тогда сразу сбежится. То есть вот с тебя срывают блузку, а ты страстно вопишь: “Пожаааар!!”

А вот если бы я владела приемами кун-фу, дзюдо и айкидо, я, вероятно, не была бы столь труслива. Вечно я всего боюсь.

К примеру, однажды я жила на даче на краю цивилизованного мира буквально. От остановки туда надо было идти два километра, а любые таксисты начинали плакать и проситься к маме еще на середине пути.

Жила я там, конечно, не одна, а при мужчине, на тот момент даже любимом, но охранять меня круглосуточно он, увы не мог, ибо тоже работал. Иногда еще и в командировки ездил.

Оставаться на даче одна я боялась страшно, все время казалось, что кругом какие-то страшные хоки ходят.

Просила себе на восьмое марта бейсбольную биту, для внутреннего равновесия. А получила какую-то побрякушку на шею. Ничего эти мужики не понимают в женских желаниях.

Поэтому, когда мой мужчина был в командировке, я спала с ржавым мачете у изголовья. Очень способствовало спокойным снам.

Как-то смотрю – незнакомые люди в калитку входят, озираются с хозяйским видом. «Пожаааар!» – робко пискнула я, взяла мачете и пошла встречать гостей.

Потом оказалось, это из правления дачного товарищества – показания счетчиков снимать приходили. Больше не ходили. Возможно, со временем и заикаться перестали даже, я почти уверена.

Или вот картошка. Обычно кассирам в магазине довольно сложно объяснить, почему, прежде чем выудить из кармана пальто мелочь, я извлекала оттуда пару-тройку картошек. Нормальным людям вообще сложно понять девушку с картошкой в кармане.

А все дело было в собаках.

В том дачном товариществе и особенно на промзоне за ним обитало великое множество ничьих собак. И большинство из них были вполне приличные люди. Всякий прохожий для них был друг, товарищ и потенциальный источник сосиски. Поэтому они всегда были предельно корректны и вежливы.

Но вот прямо рядом с нами обитала одна мелкая собачья гнусь, вовсе и не дикая даже, а соседская. Она имела мерзкую привычку бежать за идущим человеком и подгрызать его. Ты идешь, она грызет. Смерть колготкам – подпольная кличка этой собачонки.

Вот была бы я какая-нибудь супергероиня, я бы только ногой взмахнула выразительно, и эта зараза мгновенно бы меня зауважала.

А у меня против нее было только одно средство – камни. Никто их, само собой, не бросал – вполне достаточно было замахнуться. Она тогда разом понимала, что ей не рады и нет, играть мы не будем.

Но вот, допустим, зимой или весной камень с земли не особенно поднимешь. Поэтому я носила в кармане картошку. Чтоб кидаться в собаку. Картошка – прекрасное оружие самообороны. Солидно и без членовредительства. Вообще-то я к собакам всей душой.

А как-то я сидела во мраке совсем одна, было грустно и чуточку страшно. Электричество у нас работало с перебоями, порой отключалось без всякого предупреждения, а местного электрика мы уже считали практически членом семьи.

В дачном товариществе был чудный электрик. Он же сантехник, он же газовщик, он же на все руки мастер. Просто он поменял нам проводку, и с тех пор в доме стало постоянно вырубать пробки. Нормальная такая светомузыка. Вот свет есть, а вот его уже нет. Причем это даже не от количества включенных электроприборов зависело, а почему-то от уровня ветрености на улице. Хороший электрик, всем бы таких. Он очень заботился о том, чтобы его подопечным жилось нескучно.

Врасплох застал звонок с незнакомого номера. И голос, чуть сипловатый голос с кавказским акцентом мрачно сообщил:

– Я купил автомат. Уже еду к вам.

В моей голове заплясали джига-дрыгу террористы с шахидками. Я… мне? Почему?

– Почему? – тупо переспросила я.

– Автоматы, – раздельно повторил шахид уже во множественном числе. – Вам нужно ведь?

– Положим, – осторожно сказала я.

– Будут. Я привезу, и установим.

Спустя долгих пять минут сюрреализма я поняла.

Голос с кавказским акцентом – это был электрик, волшебник наш Овик, по чьему мановению загорался свет в доме. Автомат – это пробки, проооообки…

Комментарии за кадром

БАСЯ (со знанием дела): Нервы это все. Для успокоения нервов, как ты понимаешь, следует взять котика… ну, ты знаешь, что делать.

ТИША: А давай ты будешь кидать картошку, а я ловить?

Выхухоль

Однажды Люся зашла в гости, рассказала внезапно про выхухоль.

А все дело было в канарейке.

…И ведь нашла, нашла она себе такого же зверолюбивого сумасшедшего! Дима, тогда еще даже не жених, пришел в гости к ее родителям – знакомиться. И познакомился с попугаем Арчибальдом. Едва взглянув на попугая, Дима осознал, что всю жизнь мечтал о канарейке.

Люся, считающая, что такого рода устремления в любимом достойны всяческого поощрения, решила непременно подарить Диме на день рождения канарейку.

Вообще, в Ростове удивительные зоомагазины. В них можно купить игуану, анаконду, тарантула, породистого таракана… а буржуазную канарейку – нельзя. Канарейки – это немодно, считают владельцы зоомагазинов. Вдобавок день рождения у Димы – зимой, а в холодные времена на рынках с канарейками тоже не так чтоб изобилие. Потому что зверь она неморозоустойчивый.

Люся обегала весь город. Потом стала искать канарейку по объявлениям.

На сайте объявлений звери подразделялись на кошек, собак, хомяков, рыб, птиц и «других животных». Вот другие животные сразу притянули взгляд, потому что интересно же.

Оказалось, «другие» – это лошади, овцы, белки, опять же игуаны, анаконды, тараканы… выхухоль.

Объявление выглядело примерно так: «Выхухоль. Детеныши 1,5 месяца, все прививки, хорошая родословная». И цена совсем небольшая.

Люся на выхухоль немедленно возбудилась, стала рассказывать Диме о преимуществах выхухоли перед канарейкой. Просыпаешься ты, допустим, утром, а у тебя – выхухоль. Ходит, живая дурацкая штуковина с носом. И мех у нее. И вообще. Выхухоль же!

Дима тоже идее обрадовался, мы ее, говорит, выхухоль, тараканами кормить станем, хорошо будет! И стоит, опять же, недорого.

В общем, стала Люся звонить выхухолезаводчику. Позвонила и вежливо так говорит: «Здравствуйте! Мне хотелось бы выхухоль!». А из трубки сразу стали ругаться, очень невежливо и даже не вполне цензурно. Люся хотела было обидеться и бросить трубку, но потом подумала: ну где еще я найду себе выхухоль? И потом, откуда мне знать, может, у них, у выхухолеводов, работа нервная? Что я знаю, в конце концов, о выхухолях? Возможно, у них тонкая душевная организация, капризы и перепады настроения? И потом, кто знает, как ведут себя выхухоли, например, в брачный период? А принимать роды у самки выхухоля? Ведь это, может быть, врагу не пожелаешь! Бедный, бедный выхухолевладелец, пожалела она и сказала ласково: «Ну что вы! Не надо так нервничать!»

Выхухолевод забулькал и замолчал. А потом извинился. И сказал со страданием в голосе: «Послушайте. Ну вот, допустим, вы. Я же слышу, вы взрослый, здравомыслящий человек. Вот объясните мне. Ну какая, к чертовой матери, выхухоль с родословной??!!»

«Никакой?...» – печально догадалась Люся, уже понимая, что выхухоли не будет. А она так ярко себе представляла выхухоль в интерьере гостиной.

Оказалось, того человека добрые люди разыграли. Дали объявление с его номером телефона. И с тех пор ему стали звонить удивительные люди в романтических настроениях. А он полный профан в выхухолеводстве.

Потом Люся все-таки нашла канарейку. Правда, она оказалась зеленая и вдобавок Федор. Федор не дорожил своей жизнью и здоровьем, он просыпался в семь утра и запевал арии. Ревновал к магнитофону, особо не одобрял почему-то БГ с его флейтами.

А Люся возмечтала потом о сахарной белке. “Сахарная белка – она такая! – говорила Люся и закатывала глаза. – Я не понимаю, как дальше жить без сахарной белки…”

У сахарной белки есть огромное перед выхухолью преимущество – она стоит дорого, а потому не позволяет романтическим иллюзиям быть столь скоро развенчанными.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Хммм… птичка?

ТИША: ПТИЧКАААА!!!

Красота – страшная сила

Вдохновение для сказок дает сама жизнь. А те, кто читал мой сериал о гостинице для магических животных, кое-что и кое-кого узнают)

*

Однажды моя подруга Люся выходила замуж…

Когда она по телефону о предстоящем событии сообщила, я спросила первым делом деловито: «Папа в курсе?». Люся, помолчав, задумчиво ответила: «Ну почему все первым задают именно этот вопрос?..»

А потому что надо знать Люсиного папу. Вообще у Люси совершенно дивная семья. Самая интеллигентная семья, которую я когда-либо встречала. А ее папа – скрипичный мастер и преподаватель консерватории, фантастически эрудированный и наделенный вдобавок восхитительно саркастическим и едким чувством юмора. Редкая язва, словом.

Но как только речь заходит о воспитании великовозрастной дщери, он мигом превращается в сурового горского мужчину и вообще нормального такого армянского папу.

Поэтому если бы, допустим, Люся сказала «Я выхожу замуж», а ее папа сказал бы «Неа», лично я бы на Люсю не поставила.

Но папа оказался в курсе и даже одобрил (хотя на будущего зятя смотрел почему-то с тщательно скрываемым сочувствием).

Вообще подруга моя вполне себе и черноброва, и при ресницах, как полагается прекрасной кучерявой брюнетке. Но красоты, ее всегда ведь мало, ну правда же. А в такой особый день, как собственная свадьба, хочется всех поразить неземным совершенством, а как же.

В салоне красоты ей барышня сразу и честно сказала: ресницы я тебе наращивать не стану. Ибо будешь ужасна. Но Люся малознакомым людям в жизненно важных вопросах доверять не привыкла. Она нашла варианты.

Вариант пришел прямо к ней домой, вместе со всем своим инвентарем и ресницами устрашающей длины. Тут бы Люсе убояться и изгнать лукавую, но мастерица выглядела так, что подруга моя потеряла дар речи. Ее, мастерицины, глаза походили на инопланетных насекомых со многими ногами. И одновременно – на обувную щетку, бывшую в употреблении.

Жених на мастерицу посмотрел и молча ушел курить в кухню. Потом, когда невеста предъявляла претензии («А зачем ты меня не остановил!»), он говорил: «Ну, я подумал, должно быть, так надо. Не хотел обострять. Я решил, что переживу один день…».

…Когда мастерица ушла, некоторое время Люся просто пыталась поднять веки. Она узнала секрет истинно томного взгляда! Она была Вий. Если у тебя на глазах полкило меха невинно обритых щеток для обуви прямо в гуталине, ты смотришь исключительно загадочно из-под полуопущенных ресниц. Потом она посмотрела загадочно в зеркало и упала в обморок. Потом стала решительно пытаться оторвать ресницы.

Мастерица поработала на совесть, быстро стало ясно, что ресницы оторвутся только с выниманием глазного яблока. Люся принялась звонить в знакомый салон красоты…

Мастер в салоне встретила ее демоническим гоготом. Однако честно принялась, икая, отколупывать ресницы. Впрочем, быстро выяснилось, что глазное яблоко таки придется вынимать. Потому что ресницы снимаются только дебондером той же марки, что и клей, которым они присобачены, а мастерица-надомница применяла нечто эксклюзивное…

Поздний вечер при этом, прошу заметить, и завтра – свадьба. В общем, пришлось звонить мастерице-умелице, выпрашивать дебондер. Мастерица явилась в крайней степени запальчивости, оскорбленная: «Вы унижаете меня как профессионала! Вы испортите мою работу!» – негодовала она. Люся смотрела на нее из-под ресниц озверело и томно.

С дебондером стало значительно легче, глазные яблоки удалось сохранить. Правда, собственные ресницы отколупывались не хуже тех, что из щетки.

«В день свадьбы у меня было восемь ресниц, я считала, – печально рассказывала потом Люся. – Пять на одном глазу и три – на другом…».

К счастью, визажист попалась на редкость невозмутимая, она молча оценила масштаб повреждений и каким-то образом все сделала, как было. До того как. И заметьте, цель была достигнута: невеста на свадьбе была чудо как хороша!

*

А в другой раз моя сестра Марина твердо решила немедленно похудеть. Но всякие там фитнесы, диеты – это не про нас. Ну сами подумайте, если бы все было так просто, разве не ходили бы все стройные, аки селедка иваси? Вооот. То-то же.

Ну и опять же – придумай себе проблему и реши ее максимально увлекательно.

Надо сказать, в ту пору я временно обитала у сестры вместе со всем своим имуществом. Это важно, потому что процентов эдак тридцать моего имущества составляют разнообразные кремушки. Ну, вы понимаете, крем для нежности правой пятки, бальзам для упругости левого уха и так далее. Несть им числа, для каждого сантиметра тушки отдельный. Не то чтобы я ими всеми пользовалась, я забываю, но душу-таки греют, да. Опять же, в ванной чтобы красиво. (Как говорила супругу Люся, требуя полочку для кремушков, «Девочки поставляются в комплекте со всякими штучками, ты должен был это знать!»)

А Марина вот приобрела такой особый пластырь. Его клеишь по периметру себя и повсеместно худеешь. И еще – обертывание. Бинтовое. Разогревающее. В него, значит, как мумия, заматываешься, ну и потихоньку там внутри мумифицируешься. Путем разогрева.

Вся беда в том, что читать инструкции ДО ТОГО в нашей семье вообще не принято. А в инструкции, как показала впоследствии практика, совершенно не зря русским по белому накарябано было: «наносить на СУХУЮ кожу».

Марина приняла ванну, замоталась в бинт. Вышла умиротворенной мумией. Тепленько, говорит. И впрямь – греет! И уселась смотреть телевизор.

Потом, очень скоро, на ее лице появилось странное выражение. Собственно, лицо потихоньку стало наливаться добротным цветом бордо. Глаза изрядно возросли сверх назначенных им природой размеров, приняв очертания чайных блюдец. Потом она внезапно вскочила и стала бегать.

В этот момент как раз в комнату вошла мама, она слегка удивилась, попыталась выяснить, что происходит, стала бегать следом.

Представьте себе с бешеной скоростью бегущую по дому мумию, на ходу экспрессивно срывающую с себя бинты, вы поймете нашу маму. Она бегала за мумией, надрывно вопрошая «Доченька, в чем дело?!». Мумия в ответ страдальчески рычала, иногда добавляя протяжное «Ляяяяяяяяяяяяя!».

Марина говорит, она реально не могла остановиться. Говорит, попробуй принять ванну из горчичного соуса, ты тоже будешь очень быстро бегать.

Начав понемногу соображать, она ринулась в ванную, чтобы смыть с себя чудо-состав. И вот это тоже было крупной ошибкой. Потому что на сухую кожу, да. Оказалось, от воды эффект многократно усиливается.

Кстати, в доме, где она тогда жила, была очень просторная ванная комната, тут ей ну прям повезло, было где побегать прямо в ванной. На бегу Марину осенила новая гениальная идея.

В числе кремушков, что я поставила на полку, была и парочка таких, для тонуса. Один – разогревающий, другой – охлаждающий, в наборе с одинаковым дизайном. Охлаждающий! Марина ухватила тюбик на бегу и стала, прядая и подпрыгивая, поливаться кремом…

Ага, есть догадки, который это оказался тюбик?

…Вообще сложно сказать, что оказало в итоге желанное действие – костюм бешеной мумии или столь интенсивная пробежка…

На следующий день чрезвычайно бодрая и сияющая Марина сообщила мне: «А ты знаешь, мне понравился результат! Я купила еще один бинт – охлаждающий…»

*

А я однажды шла по городу, и на мне были такие безумные туфли… сестра буквально заставила меня купить их. Они, ну, такие. На огромных ярко-красных каблуках. Это мне-то, четыре предшествующих года ходившей исключительно в сланцах! Вообще туфли были в серо-белую полоску, но с открытым носом, и немного видно подошву – ярко-красную в белый горошек. В общем, абсолютное безумие, но смотрелось почему-то стильно.

Я купила туфли, а на следующий день мне по делам надо было обойти, ну, примерно полгорода. Пешком. И, разумеется, я не могла придумать ничего более здравого, чем надеть для этого новые туфли. Я ж рассудительная, дальновидная, прозорливая. Чрезвычайно.

Мало того, что я совершенно отвыкла ходить на каблуках и передвигалась эдакой слегка вихляющей походкой бывалого морского волка. Туфли начали натирать примерно через полчаса. А к концу дня мои ноги превратились в сплошную мозоль. То есть две сплошных мозоли. Почувствуй себя Русалочкой.

Я шла и чувствовала себя абсолютно счастливой. Потому что, ну вот у вас, например, есть безумные туфли на красных каблуках, полосатые и одновременно – в горошек? А у меня – есть! В них сразу чувствуешь себя такой… бесконечноногой и слегка сумасшедшей. И тебе совершенно позволительно даже приплясывать на ходу и улыбаться прохожим от уха до уха. Ну ладно, приплясывать не очень получалось. Но улыбаться-то никто не мог мне запретить? И я улыбалась.

Потому что красота – она реально страшная сила.

…Интересно вот только, прохожие шарахались именно поэтому?..

Комментарии за кадромБАСЯ: Просто вы, двуногие, не умеете быть истинно прекрасными всегда. Вот ты, к примеру, толстеешь и кабанеешь, а я – только отращиваю красоту. Неземную! Видала, какие бока? То-то же!

Быть можно дельным человеком…

Да что там – ресницы… вот у меня однажды ногти случились.

Просто я тогда не успела перед Новым годом к парикмахеру и была расстроена. Захотелось хотя бы маникюра. Эдакого какого-нибудь. Записаться на маникюр я, понятное дело, тоже не успевала.

В те времена в природе еще встречалась такая прелесть, как накладные ногти. Так вот, у меня давным-давно валялся подаренный кем-то такой комплект накладных когтей – черных, узорчатых, сверхъестественной длины. И я решила, чего уж. Буду праздничная, при маникюре.

Гениальное решение было принято в девятом часу вечера 31 декабря. Приблизительно на третьем когте я догадалась, что зря я это затеяла. Потому что, во-первых, руки-крюки и клей для когтей повсюду, а он вообще не отмывается. А во-вторых, с этими узорчатыми черными лопатами можно было ходить только растопырив пальцы, а вот, например, обуться или накраситься становилось почти невыполнимой задачей.

То есть я-то догадалась, но было поздно. Оторвать ногти было уже невозможно. Времени на эксперименты не оставалось. Пришлось доклеивать.

Вот Люся опытная, она мне потом сказала – никогда не клей ногти клеем для ногтей. Суперклеем надо, иначе оторвать не оторвешь, а сами отвалятся в самый неожиданный момент. А я же не знала.

Отмечать праздник мы собирались компанией: восемь человек и собачка. Собачку, черного карликового такса, Люсе как раз в тот год подарили на день рождения. И оставлять оную собачку одну надолго было никак нельзя, потому что она была еще маленькая и, во-первых, принялась бы страдать, во-вторых, вынесла мозг соседям, а в-третьих, разнесла квартиру к чертовой матери. Просто удивительно, сколько разрушений способен произвести в доме один некрупный щенок карликовой таксы.

Первый коготь я потеряла еще у Люси. Я заехала помочь ей грузиться с кастрюлями салатов и собачкой, потому что люсин супруг уехал первым и повез стулья.

К Люсе я пришла часов в десять вечера. Нервная Люся бегала в трусах по дому, искала, что надеть, примеряла и отвергала платья. За ней бегала радостная собачка, собачка думала, происходит что-то очень веселое. На оба телефона нам поочередно звонили все сразу. Потом мы выбрали и погладили платье, оказалось, оно не застегивается. Потом посадили на платье пятно, попытались его закрасить карандашом для бровей, пятно стало высокохудожественным. Потом Люся сказала, плевать, я буду сегодня оригинальна, но платья уже не сниму.

Потом мы все-таки загрузились в такси и даже успели доехать до Нового года и еще немножко помочь в накрытии стола.

Вот это, кстати, я вообще зря сделала. Потому что где-то именно в этом процессе я потеряла второй коготь. И не смогла его найти.

…Я не знаю, что должен был почувствовать человек, повстречавший в тарелке с мясом цельный человеческий ноготь. Наверняка ничего хорошего.

К счастью, человек предварительно успел выпить текилы, шампанского и коньяка, поэтому благодушно отложил коготь в сторонку и продолжил жевать мясо, не задаваясь лишними вопросами.

А я тихонько убежала подклеивать коготь. Зря вообще-то. Потому что к утру у меня все равно было что-то около трех с половиной ногтей. Тот, который половина, оказался слегка надгрызен, но, по-моему, все же не мной, а таксой. Судьба утраченных подернута завесой тайны – возможно, они разошлись на сувениры.

Зато эти три с половиной я носила еще с неделю, отодрать их не было совсем никакой возможности. Клей стойко противостоял любым растворителям и грубой физической силе, я даже почти смирилась, что ходить мне с тремя с половиной узорчатыми когтями до конца своих дней.

Но ничего, обошлось. С тех пор точно знаю, накладная красота до добра не доводит…

Комментарии за кадром

БАСЯ (аккуратно снимая обоину со стены): Маникюр надо свой иметь. Существует масса средств для красоты и остроты маникюра, как-то: обои, обивка дивана, ковролин… ты записываешь?

Суета вокруг стола

Раз уж начала новогодние истории рассказывать… их есть у меня еще.

Однажды шеф-редактор издания, где я работала, затеял новогодний проект. Всем авторам, редакторам и прочим сотрудникам поручили написать тексты на тему “Главное блюдо на новогоднем столе”. Кто во что горазд. Хочешь – рецепты пиши, хочешь – истории рассказывай. Предполагалось, что выходить тексты будут перед праздником, для создания настроения.

Я работница исполнительная, мне сказали – я сделала. Аж перевыполнила план, потому что выбрать не могла. У меня историй про “главное блюдо” аж четыре штуки набралось (и это я сортировала!).

Потом, правда, оказалось, что я одна такой энтузиаст, все остальные на главное блюдо благополучно забили, и проект не состоялся.

*

Какое блюдо главное на новогоднем столе? А черт его знает, честно говоря.

Непременный тазик оливье, «рыба в шубе», еще какие-то салаты, что-то горячее мясное… Ну и холодец, конечно. Без холодца никуда. Вот с холодца, пожалуй, и начнем.

История первая. Холодец осуждает тебя

А у нас на Кубани – холодцы с глазами. Их – едят, они – глядят…

Бррр… то есть о чем это я. Ах да.

Эта история из моего детства. Честно говоря, семейство у нас к еде привередливое, капризное. Лично я ем мясо только такое, как сама же и готовлю – или как готовит моя мама. Чистенькое, волокнистое, мышечное, безо всяких там жирочков, шкурочек и пленочек.

В холодец, соответственно, чистое мясо разбирается на волокна, а всякое вот это вот – перемалывается в фарш. И сверху заливается ароматным прозрачным бульоном. И чтобы мяска побольше! Красота!

Всякого рода копыта и ноги и прочее наваристо-неаппетитное, буде таковое случалось, мама всегда заблаговременно вынимала и уносила, пока мы с сестрой, фиалки нежные, не видели.

…Переехав в кубанскую станицу из среднероссийского города, мы поначалу изумлялись этой южной открытости. Мы-то привыкли не знать соседей по именам. А тут все принялись нас общать!

Особенно активно желала нас дружить соседка по имени баба Зина*. Баба Зина, кажется, считала, что худые мы какие-то, недокормленные, оттого и дикие. Вот и старалась подкармливать. То борщика в тарелке принесет, то еще чего. Отказываться неудобно, да и зачем? От души же.

И вот однажды – до Нового года несколько дней, конечно, мы и не начинали готовить! – баба Зина поднесла нам холодец. От нашего, мол, стола – вашему столу. Бабу Зину душевно поблагодарили, щедрый дар сунули в холодильник.

В будние дни, когда все работают-учатся в своем графике, у нас обычно каждый садился за стол, как проголодается, без обязательных и церемонных общих трапез. Открываешь холодильник, что найдешь – то и твое.

И вот, придя из школы, открыла я в тот день холодильник и увидела – его. Холодец. Холодец я до той поры пробовала только мамин и почитала блюдом сугубо праздничным.

А тут – до праздника еще огого, почти неделя, а холодец – вот он стоит, искушает! Мутноват на вид в сравнении с маминым и непривычно высокий, но кто на такие нюансы обращает внимание, когда в холодильнике образовалась внеплановая вкусняшка! А на обед каша прозаическая, куда ей соперничать.

Все помнят, что приготовленные к празднику блюда надлежит до часа икс пожирать только взглядами? Словом, нервно озираясь, я набросилась на холодец, чувствуя себя едва ли не преступницей, даже не взяв никаких соусов, заранее причмокивая и закатывая глаза. Вкусный был, кстати.

А потом холодец доброжелательно помахал мне. Лапой. Куриной, кажется. Нет, вы не поняли, не бедрышком или там голенью – нормальной курьей лапой. Такой желтенькой.

Нет, в целом я знала, слышала, что лапы дают плотный наваристый бульон и в холодец их варят, но встретить их прямо там, в мутных трясущихся недрах, было внезапно и освежающе.

Однако кушать все еще хотелось. Я подумала тогда, я взрослый здравомыслящий человек двенадцати лет. Я не питаю иллюзий об этой жизни. Разве может победить меня какая-то лапа?! Разве заставит меня эта лапа есть унылую кашу? Нет, нет и нет, я могу с этим справиться!

И я твердо решила, что справлюсь. Просто следует вгрызаться в холодец… с другой стороны. Лапы конечны, рассудила я, перевернула тарелку и решительно и щедро зачерпнула с другого края.

И вот тут холодец на меня посмотрел. Глазами.

Ну ладно, на самом деле всего одним глазом, хотя инфернальности ему этот факт только добавлял. Просто нормальное цельное глазное яблоко, таким, ээээ… симпатичным выразительным шариком.

Холодец был, похоже, гибридным – если лапа была куриной, то глаз – то ли говяжий, то ли свиной, сложно сказать (он не представился), но изрядных таких размеров. Либо баба Зина, на скаку остановив грифона, сварила его в холодец. С нее сталось бы, она у нас была боевитая, из тех, что и в горящую хату, значит, и грифона того.

На вас смотрел когда-нибудь холодец? Так вот, должна сказать вам, взгляд у него – укоризненный. Он определенно едока не одобряет (и ведь можно понять его в чем-то, можно!).

Не исключаю, что вопль слышала вся станица. Нет, говорю вам, это была не я, я не умею на ультразвуке.

За новогодним столом холодца я в тот год не ела. И вообще не ела очень долго. Собственно, с тех пор и по сей день я признаю это блюдо только за авторством своей мамы или собственным. Хотя не исключаю, что в глазных яблоках сплошной коллаген, очень полезный для кожи (и нет, я точно не хочу этого знать!).

Просто не люблю, когда еда осуждает меня. Сразу перед ней как-то неловко, знаете ли.

История вторая. Собаченька любит кино и профитроли

В моем детстве у нас был любимый всей семьей пес – далматин по имени Норис, артист и интеллектуал с исключительно криминальными талантами.

Это конопатое хамло вполне способно было подойти и просто постоять рядом, а у вас в кармане – без каких-либо движений с его стороны! – исчезала в неизвестном направлении шоколадка. «Сникерсы» он особенно уважал. Растворял куда-то вместе с оберткой, ничего не доказать, и глаза честные-честные.

Заварные пирожные всегда были маминой гордостью. Печь их ее научила подруга, и рецепт хранился как зеница ока.

А на Новый год они могли печься в страшном количестве, чтобы начинять самыми разными начинками – не только сладкие эклеры с кремом, но и профитроли с грибами, с сыром, с рыбкой и бог знает чем еще. Мама, правда, никогда не говорила «профитроли», у нее они «заварнушки».

И вот заварнушки остывают на противне, чуть выдвинутом из открытой духовки, начинки для них уже готовы по кастрюлям и тарелкам, все поверхности в кухне заставлены чем-то порезанным и натертым.

К празднику готово практически все – осталось только усесться всем семейством на кухне, чтобы коллективно с шутками и прибаутками начинять профитроли, намазывать кремом пирожные и красиво раскладывать салаты по салатницам. Это такая же часть праздника, как, собственно, застолье – уж точно не менее важная.

Времени еще полным-полно, а профитроли пока горячие, так что, когда начался фильм – что-то из обязательной программы, то ли «Чародеи», то ли «Ирония судьбы», – мы все вчетвером (даже впятером, если считать Нориса) угнездились у телевизора.

Папа любил лежать на полу, мама удобно устраивалась в кресле, мы с сестрой рассредотачивались по дивану, а Норис по обыкновению сидел точно посерединке – между всеми. Никогда ведь не знаешь, кто наконец догадается погладить или угостить собаченьку, шанс должен быть у каждого!

Надо сказать, что Норис был еще и мастером незаметных явлений и исчезновений. Скажем, если ему запретили лезть на кровать, он мог усесться рядом, на кровати оставив только самый краешек уха. Все всегда начиналось с уха. Потом ухо оказывалось на кровати целиком – собаченька просто головой встряхнула! Потом на кровати начиналась лапа – именно начиналась, буквально одним когтем! Потом вторым. Так, по миллиметру, песик перетекал и втягивался на кровать, а потом вы могли обнаружить, что давно ютитесь у него в ногах, опасаясь сделать лишнее движение, чтобы не потревожить. И в точности так же незаметно он умел и исчезать.

И вот где-то между явлением Нади и скандалом с Ипполитом оказалось вдруг, что Нориса среди нас нет. Впрочем, в паузе мы услышали, как песик шумно хлебает воду, а потом, цокая по линолеуму когтями, возвращается. Захотелось песику водички попить. Бывает.

И снова Норис сидит между нами, у Ипполита «тепленькая пошла», «вагончик тронется» и вот это все.

Время от времени Норис незаметно исчезал, но вскоре возвращался, интересно же, он «Иронию» не видел раньше. Ну водички попить ходил, отлучаясь буквально на минутку каждый раз, не больше. На прогулке вечером набегался, теперь жажда мучает. А так-то он все время у нас на глазах, вот же. И так две серии подряд.

Женя Лукашин уже возвращался в Москву и объяснялся с мамой, когда из кухни послышался громовой металлический дребезг и лязг. Не сговариваясь, мы дружно вскочили. А спустя секунду, ввалившись всем семейством на кухню, застали душераздирающую картину.

Грохотал противень, который таки упал – на последней профитролинке. Просто она была с дальнего краю, до нее было не так-то просто дотянуться, оттого и случился конфуз.

Норис возле плиты торопливо заглотил профитролинку и честно посмотрел на нас самыми невинными во Вселенной глазами, как бы говорящими: «Понятия не имею, куда они все девались. Но эта, последняя, была так одинока! Я не мог, просто не мог ее так оставить. Теперь она не одна… то есть я хотел сказать, ей больше не грустно!»

История третья. Потому что мы – банда, или Главное – взаимопонимание

Эта история тоже про Нориса, но не только про него. Все дело в том, что пес Норис был воспитан… кошкой.

Наша кошка Алиса, великолепная разноцветная сибирячка, была не только сказочной красавицей, но и большой умницей. И когда в доме появилась собака, Алиса была уже вполне взрослой серьезной дамой.

Собак она в целом не одобряла. К примеру, когда к папе приходил его друг с немецкой овчаркой Роной, кошку мы всегда запирали в комнате, чтобы не обижала собаку. Рона Алису боялась до дрожащих лап.

Ну разумеется, увидев Нориса впервые, прежде всего Алиса недоуменно и слегка брезгливо вопросила: «Что это, Бэрримор?», и тут же царственным взмахом соболиного хвоста велела: «Уберите ЭТО!». Но…

Видели вы когда-нибудь щенков далматина? Если нет, вообразите кругленький шарик в горошек на толстеньких ножках, непрерывно пружинящий и подлетающий, как йо-йо, парашутя развевающимися ушами. Сзади у этой штуки еще хвост вращается непрерывным моторчиком, придавая дополнительное ускорение. Язык тоже развевается по ветру и всячески символизирует вселенское счастье.

Алиса, кошечка некрупная, как раз размером со щенка, присмотрелась, догадалась обо всем, закатила глаза – и усыновила вот это.

Из детства, где его могли и вылизать, и лапой (за дело!) по толстой попе выписать, Норис вынес безмерное уважение к кошкам в целом и к Алисе в частности. Она же отвечала ему снисходительным покровительством. А когда он подрос, эти двое сколотили банду.

Алиса вообще-то никогда не отличалась криминальными наклонностями. В отличие от воспитанника. Поэтому мы знали, что, например, оставить курицу там, докуда еще подросток Норис не доберется – дело безопасное. Например, в раковине. Он бы, конечно, не постеснялся заглотить ту курицу в одно лицо (потому что растущий организм!), но не дотянется. А Алиса-то так поступить не может, она девушка воспитанная! И вообще считает, что каждый должен есть из своей миски.

Кроме того, Алиса просто всегда твердо знала, что во всякой курице есть ее законная доля – гузка. Разделывая курицу, гузку мама в любом случае отдаст ей. Так зачем нарываться и безобразить, если все равно получишь свое?

В тот год у нас появилась новая газовая плита – с вращающимся грилем и верхним и нижним подогревом в духовке. Мама той плите страшно радовалась.

А еще у нее появилось новое коронное блюдо: натертая специями курица вращается на этом самом гриле, равномерно зарумяниваясь со всех сторон, а жирок с нее капает на разложенные на противне половинки картошки, посыпанные тертым сыром. Снизу картошка поджаривается на этом жирке, а сверху покрывается румяной сырной корочкой. А все вместе это – язык проглотить, как вкусно!

Словом, вопрос о том, каким будет главное горячее блюдо к новогоднему столу, даже не стоял. Мама заранее нашла птичку пожирнее, и 31 декабря курица уже с утра лежала в раковине, размораживаясь, пока мы все заканчивали наряжать елку, а папа вытаскивал раскладной стол на середину гостиной.

Все было мирно и мило, пока тишину не прорезал мамин вопль. Мама как раз зашла на кухню – и, похоже, встретила там что-то ужасное. Ну как минимум – таракана размером с тапок, иначе эту бездну отчаяния в голосе было не объяснить.

Когда, толкая друг друга, мы с сестрой и папой ворвались на кухню, мама все еще стояла у дверного проема, прижимая руки к щекам.

Сразу стало ясно, откуда столько отчаяния. Просто наши родители при нас никогда нехорошими словами не ругались, совсем. Я не знаю, как им это удавалось, но факт. Подозреваю, мама просто искала достаточно емкое, но одновременно цензурное слово.

Мы не учли мелочи. Алиса-то девочка воспитанная. Но заботливая.

На кухне с самым довольным и невинным видом обедал Норис. Курицей.

Он никуда не спешил – в конце концов, его честно угостили! Старшие! Вынули куру из раковины и даже в миску ему положили.

Курица была неровно обкусана уже со всех сторон. Только гузка аккуратно обгрызена, потому что все по-честному, у котика есть законная доля.

…Как небольшая, в сущности, кошечка вынесла ту здоровенную куру из раковины и донесла до миски – осталось загадкой. Но сомневаться не приходилось.

Заботливая Алиса наблюдала за растущим организмом сверху, с раковины, с умиленным и умиротворенным видом: «Кушай, дитятко. Расти большой и пятнистый!».

История четвертая. Язык до греха доведет

Разумеется, все мы знаем, что китайский новый год наступает в феврале, но все равно же все носятся с этими символами года на наш родной праздник. И все равно, ну как-то так сложилось, все стараются к празднику не обижать символ года. Не жарить петухов в цыплячий год, не тушить кабанов на свинский, не запекать говядов в бычий и все такое.

Моя сестра – большая поклонница вареного говяжьего языка. Мне этого не понять, но для нее язык – это такое обязательное к Новому году блюдо.

В очередной мой приезд в родовое гнездо мы с сестрой пересеклись там, и в какой-то момент речь зашла о новогоднем столе.

– Мама, наверное, манты будет делать… или лучше бэлиш! – рассуждала Марина. – Да! Мам, сделаешь бэлиш?

– Ага, – кротко отвечала та.

– Еще язык надо бы заранее купить…

– Главное – не говяжий, – возразила мама.

– В смысле – не говяжий?! А какой же еще?!

– Ну так год Быка же!

– Как – Быка, – у Марины даже голос слегка сел, а брови поднялись домиком. – Совсем – Быка? То есть вообще никак? Но как же! Не может же быть Новый год – без языка!

– Ну возьми свиной, – пожала плечами я, не понимая глубины трагедии. – Какая разница?

– Нет!

– Ну… можно мясо в рукаве запечь, оно немножко похоже…

– Нет!

– Ну…

– Нет!

– Ну я не знаю тогда, что сделать, чтобы тебе было легче…

Марина несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула и уже спокойно сообщила:

– Я знаю.

Пока искала телефон, она пояснила: только один человек поймет всю глубину ее страданий и разделит их. Ее подруга Ира, такая же поклонница языка, без которого для нее Новый год – не Новый год. А еще Ира фанатично следует всем традициям, в том числе и не обижать символ года.

– Привет, Ир… кстати, а ты уже думала, что на Новый год готовить? Ага, ага, мы тоже… Язык? Какой язык? А-а, говяжий? Так говяжий же нельзя. Ну, год Быка же, сама понимаешь! Да, трудно, Новый год без языка, но что же делать, символ года…

– Как – Быка?! Совсем – Быка?! Но как же! Как же!! – эхом отдавалось в трубке.

Чуть отставив от уха телефон, из которого лились отчаянные Ирины стенания и горестные причитания, Марина благостно улыбалась.

Затем, уже положив трубку, умиротворенно вздохнула, прислушалась к себе и довольно сообщила:

– Да. Полегчало!

*

Какое блюдо главное на новогоднем столе? А черт его знает, честно говоря. Главное – чтобы вокруг были те, с кем тебе тепло. Остальное, пожалуй, не так и важно.

Комментарии за кадромБАСЯ: Вот так благородные котики и катятся по наклонной. Стоит только связаться с плохой компанией. Собаки! Вот кто до добра не доводит!

ТИША (печально): А я вот насчет языка…

____

*Баба Зина, к слову, подарила имя, говорок и некоторые черты характера одной из героинь моей книги “У нас под крылом – солнце”.

ЗОЖ в лицах и бяки-буки

В младших классах моя племянница Любовь Петровна ходила в театральный кружок. Когда ребенок артистичен, взрослым надо быть готовыми ко всему вообще.

К примеру, однажды я обнаружила свою маму – Любину бабушку старательно нашивающей блестки на что-то душераздирающе-красное. Это, любопытствую, что. А это, говорит мама, Любашин костюм сосудов.

Я говорю, что?! И глаза пучу. А мама так спокойно – ну, у них будет представление на тему здорового образа жизни. Против курения, алкоголизма и наркомании. «Любаша, конечно, в “Балаганчике” самая младшая, ей самую маленькую роль дали. Кровеносные сосуды. У них слов поменьше… – тут мама обиженно поджала губы. И сообщила с гордостью, – а она вообще-то уже и слова легкого, и сердца, и аммиака наизусть запомнила! Ну, у сигареты там, конечно, вообще большой текст…».

Слова легкого. Караул. А мама сказала, у них была еще роль бензоперила. Молчаливая, но драматичная. Ясное дело.

Люба потом еще выразительно декламировала свой текст. То есть это стоит такое белокурое эфирное создание в красном платьице и, улыбаясь от уха до уха, звонким голосом счастливо сообщает: «У нас дела не лучше: атеросклероз замучил!». Сразу видно было буквально, да, этого ребенка, несомненно, мучает атеросклероз.

На словах «Всюду бляшки, только глянь!» – мама тяжко вздыхала: еще бляшки пришивать.

По ходу действия там потом еще сердце с легкими общались человеческим голосом. И ведь я точно знаю, за роль говорливой сигареты наверняка соперничали две-три девочки, были интриги и подковерная борьба. А роль досталась мальчику, потому что он у них один и особо ценен. Халявщик. Вообще с талантом нынче трудно пробиться.

А где-то же сидела чья-то мама и прилежно шила костюм аммиака…

А еще однажды детишечки ставили «Репку». Поэтому ребенок Люба при всяком случае делала странные телодвижения и с горящими глазами восклицала «Опа гангнам стайл!». Не спрашивайте. Худрук у них была очень творческая.

В другой раз в «Балаганчике» готовили День Нептуна.

Любовь Петровна тогда в любое помещение вплывала эффектно, ведя плечиком. Из-за угла еще затягивала «Гооо-ворят, мы бяки-буки… каааак вы-носит нас земля!».

Люблю ребенка Любовь Петровну. Но когда она поет, очень хочется, эээ, расплакаться. Так душевно выходит! А лучше растерзать пару плюшевых мишек в назидание всем медведям, чтоб неповадно было топтаться по ушам маленьких девочек.

Худрук говорила, да вы не волнуйтесь, мы ж фанеру включим, лишь бы рот открывали.

Любовь Петровна была Страшный Пират. Много репетировала. Сидя в туалете, внезапно вскрикивала: «Ты что, Нептун, совсем стар стал – пиратов не узнал!».

Мама потом про День Нептуна рассказывала скупо. Хороший, говорит, День Нептуна. Только Нептуна в райцентр внезапно вызвали, и он уехал. Но они ничего, говорит, на ходу импровизировали. Потом, в конце, Нептун приехал, долгожданный, как Дед Мороз, весь в мыле, у рта пена, реально царь морской, очень натуралистично получилось. Пиратам труднее всех пришлось. Что так, говорю. Ну как же, – мама объясняет, – там же был еще показ мод. Вся эта экологичная одежда из мусора так надевается сложно. А у пиратов на все про все пять минут! Тельняшку снять, пакет надеть. И маску с перьями. Гламурные нынче пираты пошли!

Комментарии за кадромА хотя нет, комментариев тут не будет. Потому что Бася, конечно, барышня бесстрашная и не боится ничего на свете, но есть же на свете непреодолимые силы. В основном ветеринары и маленькие девочки. Особенно любящие котиков. Бася на полусогнутых крадется под диван – сразу видно, котик пожил, котик знает.

Тиша боится громких звуков, незнакомых людей, резких движений, собак, чужих котов и еще примерно миллиона вещей, но маленькие девочки все равно лидируют. Нет, котик не под диваном, котик вообще в пространстве растворился превентивно.

Дверь в лето

Когда я жила на даче, у меня был враг – Рыжий кот.

Таких умных мерзавцев среди кошачьего племени я никогда прежде не встречала. Он был большой, матерый, «и физиономия, прошу заметить, глумливая» (с). Исключительно наглая у него была физиономия, исполосованная шрамами – следами былых подвигов. Если этому негодяю каким-то чудом удавалось просочиться в дом, в течение десяти минут он успевал проделать множество операций:

а) равномерно распределить содержимое мусорного ведра по всему дому;

б) открыть крышки всех кастрюль и вынуть мясо из борща и котлеты со сковородки;

в) слопать означенное мясо, выплюнув косточки, и заглотить котлеты;

г) разорвать пакет с кошачьим кормом, брезгливо обнюхать его, рассыпать и бросить;

д) а напоследок еще и сделать гадость на вершине груды чистого белья…

А еще однажды этот негодяй выловил и сожрал одного из наших карасей, жившего в садовом водоеме года два. Карась был мне как родной, я пуще прежнего возненавидела Рыжего. Не один год мы вели с ним позиционные войны, и победы нередко оставались за ним…

Еще там была посторонняя кошка-женщина, которую я не то чтобы не любила, но не одобряла ее как мать. Она непрерывно рожала котят и раскладывала их по периметру нашего участка – это, видимо, чтобы мне их лучше слышно было. Котята вопили, я собирала их в кучку, выносила им еды, и тогда прибегала эта мамаша, отгребала котят от миски и вопила: «А! Что! Моих детей травить! Нет, лучше я сама съем!!» Тем и жила…

Было еще без счета разнообразных котов, специализирующихся преимущественно на мелких пакостях и организующих мелкие стычки с альфа-Рыжим.

Но зимой было время всеобщего перемирия. Однажды я спустилась зачем-то в подвал и застала там дивную совершенно картину. На отопительном котле единой мохнато-хвостатой кучей лежали и Рыжий, и безымянная кошка-женщина, и еще штук пять котов разных мастей, непримиримых врагов в обычной жизни. Выглядели они при этом этаким Змеем Горынычем, единым и многоголовым. При моем появлении они свои многочисленные головы даже не подняли. Я думаю, ну вообще. Совсем уже обнаглели. Кши, говорю. Брысь, то есть! А они мне – сдурела, что ли? Холодно жи.

И я их не стала трогать. Понимала их, чего уж. Реально холодно. Зимнее перемирие.

Забавно, но, когда я переехала практически на другой конец города, поселившись по соседству с подругой Люсей, оказалось, что и там альфа-кот всех окрестных крыш – в точности такой же исполосованный шрамами Рыжий. Мы прозвали его Мерзавцем, а потом даже подружились. Но это уже совсем другая история.

Что до моих личных котиков, они как-то зимой совершенно распустились. А все почему? Потому что Люся – злое животное. Она решила, моим котикам все еще мало плюшевых мышей. Она считает, мои котики обделены и не обласканы. Она подарила им целую стаю плюшевых мышей, потом я долго каждую ночь находила у себя в постели мышь-другую.

Мыши в постель – это послание. Их приносили, когда я плохая хозяйка и опять забыла включить на балконе лето.

Дверь в лето кошка Бася искала всю зиму. Поиски осложнялись тем, что в однокомнатной квартире очень мало дверей. Дверь в подъезд – суровое табу и там враждебный мир, Бася знает. Дверь в санузел – открыта всегда, потому что котики тоже люди и хотят пИсать, а до дверной ручки, между тем, не дотягиваются. Поэтому Бася всю зиму искала дверь в лето среди двери на балкон.

Зима началась в январе, и был тогда на улице ад, ветер свищет, пурга метет, в трех метрах ничего не видно. Бася поутру традиционно сказала у балконной двери вежливое «Мя», что означает в данном контексте приблизительно «Будьте так любезны, пришло время утреннего моциона». Я предупреждала ее честно, но она не поверила. Сказала снова «Мя», что означало приблизительно «Ах, оставьте». В общем, я открыла дверь, в проем наружу высунулось полкота. А потом Бася как-то за секунду задом наперед отлетела на середину комнаты с отчетливым членораздельным воплем «Мля!!». Что означает в данном контексте приблизительно «….!!!!!, …. …. ….!!!!!!!!!!».

Потом она весь день меня презирала. Потому что какая я хозяйка, когда на балконе такое! В первый раз эта моя безответственность потрясла Басю до глубины души. Потом она привыкла, но не смирилась. Ежедневно утром и вечером она проверяла – не открылся ли портал в лето. И не одобряла меня.

А в марте лето включили. Ну не то чтобы лето. То плюс 18, то минус 1. Бася держала лапу на пульсе событий, бдительно контролировала ситуацию и в случае необходимости напоминала мне о моих обязанностях. Немедленно, срочно включить Правильный Климат для благоденствия котиков!

Благо мышей для посланий было предостаточно. Были мыши просто так, была мыша зеленая, растаманская, и мыши гламурные. Одна розовая, другая белая, с перьями в попе.

Думаю, на Люсю плохо влияла ее сестра Элечка, человек с большим вкусом. Элечка уже лет в восемь твердо знала все о красоте: красивое – значит розовое! Моя племянница, кстати, в тех же годах считала так же.

Элечке вот как-то подарили хомяка. Вообще-то ее мать всегда была категорически против живности в доме, но тут Элечка попросила на день рождения Айпад. Это был стратегически беспроигрышный ход. Мама хлопнула валерьянки для храбрости и приняла принципиальное решение: хомяк всяко полезней для семейного бюджета и родительской нервной системы, чем Айпад. Да и живет года два, не больше.

Люся потом рассказывала, мол, ходила смотреть на хомяка. У него была красивая розовая клетка, красивое розовое колесо, сногсшибательно красивая розовая кормушка и, кажется, что-то еще, очень красивое и очень розовое. Возможно, это был сам хомяк…

Комментарии за кадромБАСЯ: А ты как думала? Завела великолепную меня – так изволь соответствовать!

ТИША: Вот хомячка бы тоже неплохо еще бы… давай заведем, а? Честно-честно, я сама буду чистить!

Рыба!

На даче у нас были садовые водоемы. Я растила в них разноцветные кувшинки и эйхорнии, болотные ирисы и камыши. А еще там, глубоко под кувшинками, жили карасики. Они даже зимовали под водой и по весне снова радостно начинали плескаться.

А покупала я тех карасиков на рынке. В, собственно, рыбном павильоне.

…Зарыблять водоемы мы надумали в начале августа, и с этой целью мне нужно было на Центральный рынок. Под эту лавочку я решила заодно прикупиться и в магазине – нужен был подарок на день рождения мужчине. Он заказал подарить себе книжку – любую из. А я решила – так, сюрпризом – подарить все сразу книги, что найду из его заветного списка. Вышла из магазина груженая стопками до подбородка. Ну, конечно, не удержалась – и себе для души кое-что прикупила, ну не могла ж я пройти мимо и Цепова, и прекраснейшей Маруси Гончаровой, и еще там… ну в общем, нормальные такие вышли стопки. В больших прозрачных пакетах, впрочем, начавших вскорости рваться.

А потом – на рынок. С книгами. Как цивильна дама…

«Цивильна дама» – это был такой у нас внутрисемейный оборот. На рынке же однажды продавщица фруктов – колоритнейший персонаж! – решила сделать мне комплимент, оставшийся буквально в веках. Действующие лица были – во-первых, я, в любимой шляпке-котелке цвета слоновой кости, в элегантном таком платье, с жемчужной подвеской, вся такая воздушная. Во-вторых – продавщица: сверхъестественных размеров барышня немного постбальзаковских лет, с накладными ресницами, какие я видела в первый и на тот момент последний раз в жизни: длиной сантиметров пять, они доставали при взмахе значительно выше угольно-черных бровей и едва не касались границы волос. С ресниц при взмахе же деликатно осыпались комки туши, создавая под глазами романтические тени, навевающие мысли о бессоннице, поэзии и девичьих грезах. На страсть и робость одновременно намекали и конфетно-розовые сочные губы. Волосы, к слову, тоже были вполне примечательны: обесцвеченные до серовато-желтого оттенка (не считая чуть отросших предательски-черных корней), они были уложены на макушке в монолитную башню. Фантастическая женщина, словом. И вот, пока я выбирала персик, она, интимно склонившись ко мне и возложив потрясающий воображение декольтированный бюст промеж дынь и арбузов, доверительно зашептала мне:

– Так тебе шапочка эта идет… – я хотела было оскорбиться за любимую шляпку, но не успела, ибо она продолжила, – хорошая шапочка. И костюмчик этот. И висюлька еще на шее, ага. Хороший вкус у тебя. Молодец. Прям знаешь, как раньше эти были… цивильные дамы. Да. Прям как цивильна дама. Хорошо тебе так. Молодец!

Все это произносилось с таким заговорщицким видом и таким интимным шепотом, что у стороннего слушателя бы, пожалуй, не осталось сомнений, что в обыденной-то жизни я торгую петрушкой в ларьке напротив, и регулярно достаю ее, прекрасную с ресницами, однообразными просьбами: «МааааАньк! А Маньк! А мошь полтинник по червонцам разбить, ась?»

С рынка я тогда уходила полная восторженной нежности к харизматичной зеленщице и нового тайного о себе знания – как цивильна дама, надо же!

Впрочем, я отвлеклась. Я о рыбе.

На рынке, к слову, царила дискриминация рыб по расовому признаку. Какие-нибудь там осетры или судаки, скажем, вальяжно, с комфортом плавали в здоровенных контейнерах, и там у них была вода и даже аэрация. Карасики же были свалены все кучей, воды у них – едва-едва доставало на предсмертный плюх хвостом, и в маленьком лоточке. Безобразие! В общем, выбрала я тех, что поживее, и спасла их себе в пакет. Семь человек карасей спасла. Продавец странно смотрел на меня, когда я просила налить в пакет воды, но я охотно объяснила, что рыбу ем только живьем, так, мол, полезнее и витамины сохраняются. Недоумение сменилось уважением, он даже сделал дырочки в пакете сверху, чтобы воздух попадал.

Нагруженная по уши книгами и рыбой, я прыгнула в первое попавшееся такси. Ведь надо было поскорее доставить ребят в их новый дом под кувшинками! Жара стояла, к слову, чуть повыше 35 градусов. В тени, разумеется. В Ростове летом по-другому не бывает.

– За 20 минут доедем? – спросила я водителя, вращая глазами для убедительности.

– Всяко бывает, – философски протянул водитель, покосился на подозрительно шевелящийся пакет, который я не выпускала из рук, не торопясь закурил и надежно укоренился в пробке. Кондиционера, кстати, у него не оказалось.

– Но у меня – рыба! – попыталась аргументировать я.

– На уху? – оживился он.

Людоед, подумала я.

В пробке мы простояли почти час. После победоносно наконец въехали в дачное товарищество. На нашей грунтовой дороге с сюрпризами старенький «жигуленок» подпрыгивал и скрежетал, водитель сохранял невозмутимо-отрешенное лицо, ребята в пакете впали в панику и требовали свободы, из «дырочек для воздуха» на меня брызгала вода, и я уже только беспомощно старалась уберечь граждан О`Генри, Довлатова и иже с ними от гнева возмущенных карасей.

До дома оставался еще почти километр. И на том самом повороте, в самом узком месте улицы, – там, где даже легковушка не могла бы развернуться толком – там, да, там! Какой-то мудрый человек оставил грузовик с кирпичом. Боком. А у меня семь душ в пакете!

– Приехали, – меланхолично заметил мой водитель, посигналив немного для порядка.

– Но он же… уедет сейчас? Наверное? – изумилась я.

– Вряд ли, – не менее меланхолично возразил он, – нет там никого.

Я вышла из машины, обошла грузовик и убедилась: в самом деле, нет. Попадись мне в тот момент водила грузовика, задушила бы, честное слово. Со вздохом расплатилась с таксистом, навьючилась книгами, в пятую руку прихватила карасей. Печальным взглядом проводила «жигуленка», который, пятясь, въехал на горку задом и скрылся из виду в прекрасных далях. Я пошла снова обходить грузовик. Любимая шляпка съехала куда-то на бок, но я не могла ее поправить, недоставало конечностей. А вот теперь, думала я, если я встречу этого мерзавца, у меня и аргументов для него не будет. Душить-то нечем.

И вот тут-то, конечно, из ворот ближайшего дома показались они – брутально-голые по пояс гастарбайтеры с прилипшими к губам цигарками. Один из них сразу полез в кабину грузовика.

Я не могла не остановиться. Я должна была сказать им все. Про рыбу. Про О`Генри. Про съехавшую шляпку. Про километр до дома. Про пробку. И еще про рыбу. И да – про кирпичи – все, что я думала.

На лицах гастарбайтеров застыла мысль. Их губы одинаково безвольно обвисли, челюсти съехали набок. Наверное, не каждый день случалось им такое шоу: стоит перед ними такая «цивильна дама», в шляпке и строгом костюме, с зажатыми под мышками стопками книг, и, изрыгая пену, вопит:

– А у меня – рыба!! Понимаете вы – рыба!! Семь человек!

Потом, не дождавшись ответа, развернулась и зашагала прочь, чеканя шаг (да ладно, что там почеканишь по нашей пылюке…).

Опомнившиеся гастарбайтеры за спиной что-то кричали вслед, предлагали нечто невнятное – то ли подвезти на кирпичах, то ли замуж. Была горда, не удостоила.

А караси, как ни странно, все мытарства пережили и почти в полном составе торжественно переехали в наш водоем. И даже книжки в конечном счете не пострадали.

Комментарии за кадромБАСЯ (мрачно): Я помню. Ты запрещала мне рыбачить! А Рыжий, между прочим, это делал! И после этого ты будешь говорить мне о любви и здоровом питании?!

ТИША: Рыбка? Где рыбка?! Ры-боч-ка!!

О ремонте и тараканах

Сколько раз я в своей жизни переезжала – сосчитать невозможно. Все дело в том, что своего жилья у меня нет, и я много лет кочую по съемным квартирам. Сейчас-то я сделалась привередлива, в квартире должны быть и сплит, и пылесос, и ремонт бы неплохо… но раньше у меня из требований к жилью были два ключевых – расположение в центре города и квартирные хозяева подальше. И не раз бывало так, что я, вселившись, начинала приводить квартиру в порядок, ремонтировать все, что возможно, а как только наводила красоту – хозяева поднимали цену, или у них приезжал какой-нибудь родственник, или мне самой по какой-то причине надо было уехать…

Моя очередная новая квартира была забавная. Она полна оказалась шкафов-гробов из сурового советского детства хозяйки. В квартире мне оставили полпалки колбасы, пакет кефира и слабительное. Люся говорила, все нормально, нам былые квартиранты оставляли бутылку водки и дихлофос.

Еще Люся, задумчиво глядя в потолок, сказала мне – ты дырку-то заделай. Иначе придут. Я говорю, спокойно. Все в порядке, они уже здесь.

Они приходили ночью, шевелили усами, нюхали в миске кошачий корм. Мои пендитные животные потом отказывались есть, требовали немедленно перемыть их посуду.

Мама говорила, какое-то есть средство, чтобы извести их, тараканов, раз и навсегда. Посыпала – и все. И как-то оно называется. Только я, говорит, не помню – как. Но ты купи обязательно!

Я пробовала! Пришла в магазин и сразу напала на консультанта.

– А есть, – говорю, – такое средство, чтоб извести тараканов навеки?

– Конечно! – без колебаний отвечала мне продавщица. – Сейчас я вам все расскажу. Прежде всего, отравите соседей…

Кошка Тиша объявила тараканам войну, по ночам у нее было сафари. Она ходила по стенам и организовывала локальную дезинсекцию.

Бася, приехав, первым делом пропала на полдня. Я запомнилась жителям десятка окрестных кварталов как та самая сумасшедшая, которая бегала полуодетой по центру города и вопила «Бася, кис-кис!». За мной толпой ходили недоумевающие местные животные (ммм… Васи?), все ждали сосисок или волшебного пендаля как альтернативы. Бася вернулась сама, вечером, под руку с котом чрезвычайно облезлой породы. Смотри, говорит, какой котик, давай его оставим?

*

Что до ремонта, с ним бывало всяко.

Дело в том, что у меня есть глазомер. Он у меня хороший, только немножко кривой.

Поэтому в той квартире у меня были две кривые полки, две кривые лампы и три кривые венецианские маски. В сущности, можно считать, что это мой стиль.

После полок пришел черед обоев. Переклеила обои там, где до меня их не доклеили.

Кошки за ночь снова привели все в жилое состояние.

Хозяйка меня сразу предупреждала: ты мебель не двигай. Рассыплется.

А я че? Я ничего. Я только ковры убрать. Ну, не могу я жить с коврами, я от них чихаю и страдаю всячески. Правда, оказалось, что ковры – они от стенки до стенки, и все эти гробы и надгробия, то есть, я хотела сказать, шкафы и диваны стояли на них.

Я попробовала ковер просто выдернуть, на меня стали осыпаться детали шкафа. Стало ясно: тут нужно действовать как минимум пятью руками.

Помогать приехали реальные мужики – мама с сестрой. Действовали таки в шесть рук: шестая удерживала от подвигов племянницу Любовь Петровну. Любовь Петровне не досталось в тот день шоколаду, засим она была решительно настроена получить антресолью в лоб.

Ну, подумаешь, один из шкафов стал заваливаться не на тот бок, что прежде. Уверена, этого было абсолютно незаметно.

Потом еще я поменяла трубу под ванной. Сама!!! Купила универсальную гофру, сифон, силиконовый герметик и чего-то-там-еще. И поменяла. Чувствовала себя сверхчеловеком. Не течет же!

…а раньше там была чугунная труба. Примотанная скотчем.

…похоже, до меня там жили тоже сверхчеловеки…

*

И ведь я совершенно была уверена в собственной лояльности ко всяческой живой природе и разным ползучим тварям. Я очень гуманна обыкновенно, одно движение тапком – и мир уже стал прекраснее. И никаких там обязательных вот этих девочковых визгов. А природе бы тоже не помешали, между прочим, некоторые гуманизм и тактичность.

Вот сидела я однажды в ванне, там эфирные масла, морская соль, молочко для ванн, ароматная пена, все дела, никаких подвохов и подлостей от мира не ждала. И тут прямо с неба в мой благоуханный рай прилетает огромный рыжий таракан. Да ладно – прилетает, плюхается в воду, захлебывается, тонет и начинает – ГРЕСТИ КО МНЕ, шевеля усами и жалобно пуча глаза, всерьез, очевидно, рассчитывая на спасение. «Ты всегда была так добра ко мне, – как бы говорил его взгляд, – ты оставляла мне на столе чашки с чаем и не сразу мыла посуду, ты забывала закрыть банку с сахаром и крошила печенье над полом… лишь на тебя теперь уповаю, добрая госпожа!».

Соседи, похоже, решили, что меня зарезали в ванной. Моя ванная смыкалась стеной с их туалетом, слышимость была восхитительная, я знала о своих соседях многие подробности. Я слышала встревоженные голоса в коридоре, кажется, там выясняли, был это пожар или просто меня убили. За отсутствием дыма склонились к последнему варианту, засим успокоились и разошлись. Хорошо иметь бесчувственных и тактичных соседей, мне было бы сложно им разъяснить ситуацию.

Потом я, выпрыгнув из пены, долго мстительно играла тараканом в водное поло, загоняя мерзавца в слив.

Потом подумала, возможно, стоило его оставить, в качестве питомца? Дать ему красивое мужское имя. Вася там или Юра какой. А то вообще Иннокентий. И рассказывать подругам потом со вздохом: «А мой-то, мерзавец, опять заснул мордой в тарелке. Весь день шлялся где-то, ночью свет включаю – на кухне сидит. В глаза не смотрит, дышать на меня боится. Но ведь харизма какая, обаяние! Одни усищи чего стоят. Потом, я перед рыжими никогда устоять не могла. При первой встрече едва до обморока меня не довел. Пикантная вышла ситуация», – здесь бы следовало опускать глаза и загадочно улыбаться.

А, все равно утопила. Не будет у меня Иннокентия. Дура же, дура.

Комментарии за кадромТИША (мечтательно): Тараканы, о! Почему ты больше не снимаешь квартир с тараканами? Вообще о котике не думаешь, эгоистка!

Шарообразные коты

Своих котиков я, уезжая на полторы недели, оставляла на попечении Люси и Димы. На Люсю котиков можно оставлять смело, твердо зная, что котики будут не только примерно восемь раз в день покормлены, но и примерно от пятнадцати до сорока раз в день поглажены.

Вернулась, а дома шарообразные коты. Весят по центнеру, катаются по ковру без сил, сбивая все на своем пути. Люся отводит глаза. Говорит, понимаешь, они объявили голодовку. Я им вкусняшек, а они орут на меня и отворачиваются. Так и умрем, мол, сирые, голодные и брошенные. Совсем не кушают. Вовсе. Вот только как уйду, говорит, слышу за дверью – чавкает что-то. Заглядываю – нет никаких котиков, никто не кушает, но миски надо бы пополнить. По баночке консервов в день и по коробочке сушки. А то котики голодают. Они, мол, так и сказали – не будем кушать, ни-за-что!

Тиша потом сломалась, а Бася гордая, она ни-ни. Люся ее палила через окошко, но виду не подавала, надо же гордому котику сохранить лицо. Бася, к слову, лицо свое не только сохранила, но и отрастила, в ней появились щеки, боки, вся она такая сделалась тициановско-рубенсовская. И все равно ведь само изящество и грация. Даже свои жирки вокруг себя раскладывает непередаваемо элегантно. Вот как ей это удается, а?

Зато мне спать стало так уютно. Только прилягу, сразу двумя центнерами котиков приваливает. Простили не сразу, конечно. Только после дополнительных двух баночек консервов. Все-таки продажные они животные. А с другой стороны, вон сколько без меня голодали. Это верность!

Комментарии за кадром ТИША: Хорошего котика должно быть много!

Длинная собачка Джоуль

Вот не зря же — как корабль назовешь... Эти психи назвали собачку Джоулем. Еще гыгыкали, мол, вырастет — будет Килоджоуль.

…Вообще-то, когда Люся с Димой собирались пожениться, Дима твердо и уверенно говорил – нет, ну максимум, максимум в нашем доме может быть одна кошечка. Небольшая. Конечно, любимый, ласково приговаривала Люся, глядя на него самыми честными глазами.

Спустя несколько лет у них были три собаки, три кошки, два попугая и сойка. Ах да, и рыбы. Хотя рыб завел Дима, так что они вообще не считаются.

Но первым в доме появился Джоуль. Собственно и дома-то, то бишь собственной квартиры, у них тогда еще не было, а потому Джоуль крушил съемные.

Джоуль — это очень специальная собачка. Кто не в курсе — думает, что это просто карликовая такса. Кто видел Джоуля, знает: торнадо — это еще не стихийное бедствие. Энергии Джоуля хватило бы на отопление небольшого государства, но со всей этой энергией приходится справляться маленькому длинному песику. Прорытые норы в диванах – это вообще ерунда даже. А вот когда однажды на одной из съемных квартир маленькая таксочка, пока хозяева были на работе, ПРОГРЫЗЛА СТЕНУ, все реально несколько удивились. Нет, серьезно, там была дыра в стене. Как он это сделал, знает только маленький песик.

Когда Люся с Димой уезжали в отпуск, длинный песик доставался в пользование мне.

– Главное, береги носки и трусы. Песик фетишист, – напутствовали меня милые друзья. – Когда идешь в душ, тапки ставь на шкаф. Если ты, конечно, рассчитываешь снова их надеть по выходе из душа. И вообще когда-нибудь увидеть. Мы однажды вернемся. Бугага.

Ну кто-то вот, бывает, живет на два дома, а вот я, случается, – на два зверинца. У меня – две кошки, и Люси с Димой – пес и попугаи. Добрый Дима предлагал согнать всех в одну квартиру, а самой уйти жить в оставшуюся. И раз в сутки подсовывать им еду под дверь. Я считаю, тогда нужно было бы ставить видеокамеры. И открывать тотализатор. У нас был бы сиквел "Горца", в конце останется только один. Я бы поставила на голубенького попугайчика.

Веселее всего оказалось гулять с Джоулем. Потому что надо было непрерывно спасать мир от длинной собачки. Главное зло — это, конечно, котики. Ну и маленькие человеки еще тоже. Они все думали, что резко, по-змеиному кидающаяся собачка хочет их есть. И, как правило, были не готовы. А собачка желала их ЛЮБИТЬ... трепать, валять, облизывать и грызть, как делает со всеми, кого любит. Увы, к таким нежностям тоже готовы не все. Приходилось спасать. Зато я твердо знала, что во время даже ночной прогулки со мной точно ничего не случится, ха! Попробуй подойди ко мне кто, я ж спущу на него бешеную карликовую таксу. Реальная, между прочим, угроза. Укусить не укусит, но залюбит насмерть. Берегись, злоумышленник!

Временами Джоуль становится неожиданно мирен и ласков. Он тогда сплошное мимими и ангел нежный в облике длинного песика. Его тогда и самого ужасно хочется трепать и мацать, но точно знаешь же при этом — вернется в сознание, отомстит. Вообще мирный Джоуль — это как мирный атом: все время чувствуешь подвох и ждешь, что того и гляди рванет. Но отказаться же невозможно.

В порывах нежности повадился обнимать лапами за шею, а потом карабкаться на плечи и изображать лисий воротник. Туша полметра длиной, даром что карликовая, сколько весит, боюсь думать. При этом он ухитрялся на чахлых моих плечиках изворачиваться, чтобы грызть заколку для волос или задумчиво жевать мое ухо. Ухо постепенно меняло очертания и оттенки. Я даже задумалась, может, Люся не зря полюбила стрижку каре? Не стоит ли присмотреться к ее ушам? И главное, пойдет ли мне каре?

А еще попугаи. Попугаи адски свистели по утрам прямо в мозг. Но это я так, к слову. Потом заходила проведать свой собственный зверинец. Кошки — они ж самодостаточные, им лишь бы еда и горшок, я так думала. А они мне говорят, ну ты вообще. Мы тебя выгоним и заведем себе новую хозяйку, хорошую. Она не станет уходить по выходным и ночевать будет всегда по месту жительства, мы так воспитаем.

Выдала им порцию любимых консервов, они еще поломались чуток, но смотрю — глаза уже добрые. Ладно, говорят, оставайся. Все равно мы к тебе привыкли. Чоуж.

*

Однажды друзья мои уехали выдавать замуж сестру, а это дело такое, не очень быстрое. Пришлось временно вселяться в Люсину квартиру. В первое же утро проснулась от того, что у меня в ухе ворочался мокрый собачий нос. Правда, поразмыслив немного, я пришла к выводу, что в конечном счете мокрый нос в ухе – не самое худшее, что может приключиться с человеком в восемь утра воскресенья, и решила спать дальше, невзирая. И отодвинула с подушки приятно-склизкую кость. Вообще в этой квартире главное – не заглядывать за диван, там песик хранит все кости из зоомагазина, недоеденные ранее. За диваном натурально склеп, наверняка из всего этого при должном старании вполне реально собрать мамонта.

Квартира оказалась увешана записками с инструкциями по эксплуатации всего. Были отдельные бумажки «Про песика», «Про газ и колонку», «Про тетку» (то бишь про меня). Бумажка «Про птиц» начиналась с пункта «Они существуют!». Птицы по летнему времени жили на балконе, про них и впрямь легко было забыть. Над компом красовался дополнительный укоряющий стикер: «Папугайцы кушать». Пошла на балкон кушать папугайцев в соответствии с инструкцией, папугайцы на меня наорали. Они там вообще сидели нахохленные и злые и почти человеческим голосом меня презирали.

А песик кушать желал преимущественно мое белье. Он даже к тапкам странно охладел, что я считаю противоестественным. А Люся запретила давать белье, говорит, песик на диете, у него строгий график и баланс белков и углеводов. Жестокая.

Чувствовала себя жуткой занудой, все время рассказывала песику, что воспитанные собаки не гуляют по столу, не выпрашивают бутербродов с сыром и уж точно не писают в клумбы. И после прогулки сразу моют лапы.

Потом он сказал мне, я все понял. Я просто не хочу быть воспитанной собакой. И с чего ты вообще взяла эту глупость?

И в самом деле, с чего бы? А ведь так посмотришь – ангел, чистый ангел.

Комментарии за кадромТИША (истерически): Уберите чудовище!!!

БАСЯ (задумчиво): Хочешь, я просто порву его на ленточки?

Боулинг

Этот боулинг-центр я вообще-то никогда не любила, ибо официанты там хамят, а дорожки вечно ломаются. Но однажды по акции с купонами это было так дешево, что просто невозможно не пойти. Потому что жадность.

В боулинг собрались втроем, с подругой Люсей и супругом ее Димой.

Работали все до семи, дорожку бронировали на девять. Чтобы все успеть, ага. Кому собачку погулять, кому глаза накрасить. Договорились, что купон распечатает на работе Дима. Он распечатал даже в двух экземплярах, на всякий случай, потому что молодец. Положил распечатки в сумку, сумку оставил на работе и с чувством выполненного долга пошел домой. На полпути вспомнил про купон, вернулся, офис оказался закрыт, ключа нет. Ну пятница же, восьмой час, все нормальные люди уже взяли свои купоны, сумки и разошлись по боулингам и собачек выгуливать. Разумеется, можно распечатать заново. Разумеется, файл с купоном в электронном виде у Димы тоже был, наверняка. На флешке. Флешки тогда еще были в ходу. Флешка, ясное дело, в сумке. Сумка – в офисе, иголка – в яйце, яйцо в утке, утка на дереве, и все такое.

Я тем временем мирно собиралась. То есть первое, что нужно сделать после работы, когда в боулинг только к девяти и времени впереди море, – блаженно загрузиться в ванну с пеной, солью, эфирным маслом, все дела.

У меня есть несколько знакомых, которые специализируются на звонках в максимально удобное время. Сестра, например, любит звонить, когда я ем. Прямо как знает, когда именно позвонить мне прямо в тарелку, чтобы еда как раз была наполовину съедена, а все оставшееся за время разговора как следует остыло. Один приятель делает это исключительно когда я занимаюсь всякими там приседаниями-отжиманиями и беспорядочным размахиванием гантелями, я ему всегда отвечаю таким эротичным хрипом с придыханием. Хорошо, что в телефоне не видно выпученных глазок.

А вот Люся очень любит звонить мне в ванну. У нее на это дело чутье. Если я только что забралась в пену и мне хорошо, значит, сейчас мой телефон начнет из-за стенки голосом Шевчука орать про «ночь-Людмилу». И я с добрыми матюками иду разбрызгивать мыльную пену и наплюхивать лужи по квартире.

Звонит, мне значит, Люся, говорит, караул, все пропало. В общем, говорит, Дима щас зайдет к тебе, ты ему дай файл на чем-нибудь. Ну, он позвонит, как подходить будет. Я говорю, ага. И загружаюсь обратно в ванну. Слышу, в коридоре тем временем грохот какой-то. Странно, думаю, мебель, что ли, двигают? Нашли тоже время, в пятницу вечером. Тут опять начинает петь Шевчук, я с добрым матом плюхаю по квартире. Понимаю, что грохочет моя дверь. Люся в телефоне говорит, караул, все пропало. У него с телефоном беда, он тебе не позвонит. А, говорит, да, я не сказала, что он уже там? У тебя под дверью.

Я говорю, черт. Открываю в мокром халате и хлопьях пены. Дима говорит, а я стучал-стучал… Я нервно булькаю в ответ, оставляю за собой мокрые следы, чувствую себя горлумом.

Отдала файл на флэшке, в ванну решила не возвращаться. Время-то восемь. Пора рисовать глаза и все такое. Тут Шевчук опять говорит, здравствуй, мол, ночь-Людмила. Я засвечиваю себе тушью в око. Люся говорит, ты знаешь, там какой-то договор. Я говорю – какой еще договор?? А она говорит – не знаю, какой. Но он там есть. На флешке. А купона, наоборот, нет. В общем, ты, говорит, не то скопировала. Дима щас придет обратно.

То есть время девятый час, купона у нас нет, у Димы собачка по-прежнему не гуляна, я в одном накрашенном глазе. Люся свирепо говорит, мол, ладно, я с собачкой тут сама, но распечатайте купон в конце концов, умные люди.

Жила я на тот момент в центре города, такси ко мне обычно приезжало в течение пяти минут. Но в этот раз, конечно, не было «машин в вашем районе». Пока меланхолично курили с купоном в руках в ожидании такси, Дима уже смиренно говорил, ты знаешь, наверное, в боулинге рухнет крыша. Я попыталась уговорить его отделаться малой кровью – ну, может, просто дорожка сломается? Ну и, допустим, чинителю дорожки прищемит голову задвижкой. А Дима говорит, не, ну это мелко. Жертв маловато. И потом, это ж не нам прищемит, мы-то только насладимся кровавым зрелищем. Крыша, крыша!

Потом мы еще отправляли Диму в магазин, а сами пошли в боулинг, вспомнили, что купон у Димы, стали звонить Диме, оказалось, димин телефон у Люси, стали звонить Люсе, оказалось, купон у меня. А мы уже ничему и не удивлялись, потому что все нормально, а у кого-то бывает по-другому, да?

Странно, но крыша боулинг-центра все еще на месте, дорожка ломалась не чаще обычного, официантка хамила традиционно, пиво было теплым ожидаемо. Зато в боулинг я всех обыграла (демонически хохочет). И нет, кривые там дорожки, а не руки у нас, инфа 100%.

Под конец Люся сказала с жадным блеском в глазах, мол, надо еще купонов взять. Ага, говорю, всем их сразу распечатать по две штуки и носить в кошельке у сердца. Во избежание.

Комментарии за кадромБАСЯ (назидательно): А я всегда говорила, весь этот ваш активный отдых до добра не доводит!

ТИША (выражая глазами невыразимую скорбь и незаслуженную обиду): Ты катала шарики без меня?! Ехидна ты, а не хозяйка!

О русских женщинах и русском мате

Хорошие девочки, между прочим, тоже матерятся. Просто они это делают в основном в компании других хороших девочек.

Вот моя подружка Дашка, например. В мужском каком-нибудь обществе она вся такая блондинка и в образе, вся такая томная, и либо молча загадочно курит, либо рассказывает о теме самоубийства в творчестве Эмиля Дюркгейма и о поздних экзистенциалистах. Еще небрежно дергает плечиком и пачками складывает мужчин в свой ридикюль. Жертвам ее несть числа. Зато когда никого на горизонте нет, а есть только мы с Люсей, Дашка становится, наоборот, шумная, веселая, трещит без умолку и матерится, как сапожник. И вот тогда-то, на мой взгляд, в нее бы стоило влюбляться, ибо она тогда – сама непосредственность.

А вообще-то все мы, нынешние, по-настоящему материться не умеем. Без выдумки мы это делаем. Русский мат – это, на самом деле, отдельный вид искусства. Я в этом убеждалась пару раз, встречая истинных художников мата, хранителей уходящих традиций.

Однажды я жила на квартире в центре Ростова. Там был один из тех старых двориков, в которые заходишь и изумляешься, что город – он совсем рядом, и что кругом – две тыщи какой-то там год. Потому что в этом дворике всегда тихо и чисто, по всем балконам развешаны застиранные простыни и голубые старушечьи панталоны размером с парус, а под ногами шныряют бесчисленные раскормленные кошки. За отсутствием скамеек во дворе лежали уголком бревнышки, а за отсутствием урны стоял алюминиевый тазик. Зато там была восхитительная и неподражаемая – тетя Таня.

Из молодежи в доме были только мы с сестрой и ее мужем да еще наша соседка напротив – девчонка из ПТУ. Тетя Таня, правда, к молодежи относила еще жившего в подвальной каморке сорокалетнего Алика – спившегося художника из породы интеллигентных алкоголиков, которые всегда бескорыстно помогут женщине донести сумку на четвертый этаж и никогда не выругаются в ее присутствии.

Тетя Таня была грозой и ужасом всего дома. Сколько помню, она всегда сидела на бревнышке во дворе с неизменной «примой» в зубах. Сложно сказать, сколько ей было лет. Она казалась предвечной. Она грозно поблескивала очками из-под шапки-ушанки и следила за порядком во дворе. Вне зависимости от времени года на ней всегда были ватник, рабочие какие-то штаны и шапка-ушанка. Летом она время от времени снимала ушанку, чтобы вытереть пот на лбу, и тогда становилось видно, что она абсолютно лысая.

Материться тетя Таня умела исключительно. За ней хотелось ходить с диктофоном и записывать, записывать… она была в своем роде поэтом. Она выписывала такие лексические конструкции, в них фигурировали не только те самые пресловутые органы и механическое их взаимодействие, о нет! В речах тети Тани сношались разнообразно инопланетяне, мифические животные, какие-то механизмы и вовсе уж невнятного назначения предметы и даже отвлеченные абстрактные понятия. И делали они это в самых немыслимых и трудновообразимых сочетаниях, позициях и ситуациях. С огоньком, в общем, сношались.

Горе было тому, кто осмеливался вызвать тети Танин гнев! Будь то сосед, выбросивший конфетную обертку из окна; ухажеры пэтэушной девочки, шумящие в подъезде; внезапно подскочившие цены; Рыжий Кот, нахально домогавшийся к новенькой кошечке (“ить ще малАя совсем!”); муж моей сестры, слишком лихо во дворе разворачивавшийся на своей «девятке» (“шшуммахер, тудыть его за третью ногу через дверцу!”)…

Тетя Таня никому не давала спуску. Под ее неусыпным контролем во дворе всегда был идеальный и безупречный порядок, не было нигде ни соринки, не собирались у нас вечерами маргиналы с пивом и гитарами, не заходили алкаши по нужде. Самолично тетя Таня водрузила во дворе тазик-пепельницу, и самолично же периодически его вытряхивала, и бдила зорко, дабы мимо тазика окурка никакого не случилось. Пэтэушных ухажеров, норовивших бросать окурки и бутылки где попало, она гоняла в шею, и – малюсенькая, в ушанке! – перекрикивала всю толпу, морально их давила в лужицу и небрежно косточки ухажерские сплевывала.

А нас троих тетя Таня одобряла, считала нас «правильной молодежью», несмотря на Петькино на «девятке» лихачество. Нам дозволялось даже засиживаться во дворе заполночь и пить пиво. Думаю, все потому, что мы-то насчет тазика в курсе были. Ну и потому еще, что кошка у нас была. К кошкам тетя Таня питала слабость, кормила их во дворе и привечала всячески. При этом ухитрялась каждому захожему коту моментально объяснить правила поведения в этом дворе, так что все звери вели себя исключительно благовоспитанно. Тети Танина харизма промаху не знала.

Я однажды, давным-давно уже не живя в этом доме, проходила мимо и зачем-то – просто так – зашла во двор. И тетя Таня сидела, конечно, на прежнем месте. И узнала меня мгновенно, будто я вышла только что, и расспрашивала ласково. «Как кошечка ваша? Ну а сестра что? А Шумахер ваш – все лихачит? Ну дай бог, дай бог…». Мне кажется теперь, что сколько бы лет ни прошло, зайди я в тот двор, я увижу тетю Таню все на том же бревнышке, в ушанке своеобычной, с тою же «примой» в зубах – и десяток кошек у ее ног.

Забавно, пару лет спустя я снова жила на той же самой улице Соколова, чуть ли не в соседнем доме, и там тоже была своя отдельная тетя Таня – матерщинница. Эта тетя Таня, правда, была совсем в другом роде. Она была много моложе, отличалась непомерным ростом, дородна была и статна, как дородны и статны бывают только русские женщины, торгующие на рынке в продуктовых павильонах.

Мы снимали комнату в коммуналке – я и моя подруга-сокурсница Анюта. В коммуналке – три комнаты: одна наша, другую занимал наш квартирный хозяин, весьма невнятный молодой человек, лишенный напрочь определенного какого-то характера или характеристик, а вот в третьей комнате как раз обитала она – тетя Таня, особа, напротив, весьма харАктерная. Она была из тех, кто ухитряется собою, голосом, эмоциями, щедрым телом заполнить любое пространство без остатка. Дочку свою, приходившую иногда в гости пьяной в стельку, тетя Таня не без оснований, кажется, именовала нежно «б…дищей куцехвостой». Вообще она материлась без всяческих изысков, оперируя понятным и всякому близким. Но в речи эти вкладывала столько энергии, столько мощи и широты роскошной своей натуры, что сотрясались стены старой коммуналки.

Она вообще была – сотрясательница. Тяжчей всего нам с Анютой приходилось, когда тетя Таня принимала душ, потому что наша комната от душевой отделена была лишь тонкой стенкой. Тетя Таня в душе пела. В ней умерла большая оперная дива – умерла, не родившись, ибо на ухо тете Тане таки наступил кто-то тяжелый и чуждый изящных искусств. Но пела она с огромным воодушевлением, и сотрясала, повторюсь, сотрясала… А потом, намытая, умиротворенная и в полное согласие пришедшая с миром замотанная в полотенце размером с Америку тетя Таня порой воздвигалась у нас в дверях. Осматривала комнату придирчиво две-три секунды, потом вздыхала с удовлетворением, провозглашала трубно: «Эх, хорошие вы девки! А то у этого недотыкомки и квартиранты вечно какие-то дикие. Молодцы девки!» – и, не вдаваясь более в подробности относительно «диких квартирантов», уплывала в темные глубины коридора.

Заболталась я, наверное, да? Ну и ладно. Расскажу-ка я, пожалуй, еще об одной удивительной женщине. Вот ее имени, врать не буду, не знаю.

Я тогда работала на местной ГТРК. Само собой, телевышка – в самой высокой точке города, от остановки к нам надо было подниматься по улице Бабушкина, всеми статями больше похожей на горнолыжную трассу, чем на добропорядочную улицу. И, само собой, зимой улица Бабушкина превращалась в натуральную ледяную горку, передвигаться по которой надлежало исключительно на тракторе. Ну или на тракторной подошве хотя бы. Видела я там еще девочек на каблучищах-шпильках, у тех своя техника подъема. Они с размаху вонзали шпильку в лед, переносили на нее центр тяжести, вонзали вторую…

Однажды моя коллега по интернет-отделу ну и просто замечательный человек Инна влетела с утра в кабинет, переполненная эмоциями, плещущая ими вокруг и всюду, и стала рассказывать. О том, как шла она по улице Бабушкина, и как остановил ее зычный крик. И не благим, прямо скажем, матом кричала старушка посреди Бабушкина.

Старушка – маленького роста, в пальто и пуховом платке, в толстых-претолстых очках – почти не видела. И идти сама по крутому ледяному склону не могла. И оттого витиевато, сложно, длинно и зло материлась в пространство.

«А ну сюда иди! – приказала она Инне безапелляционно. – К магазину веди. Да шевелись ты, дурища! Чего вылупилась! Магазин уже? Все. Иди-иди. Че встала. Назад меня еще кто доведет», – все это перемежалось в ее речи отрывистыми короткими фразами на языке простом и народном.

Я потом видела ее не раз, бабушку на Бабушкина – всякий раз с новой жертвой на пути к магазину. Она терроризировала улицу всю зиму. Жертвы ошарашено трясли головами, некоторые пытались, кажется, запомнить особо удачные и новые для себя обороты. Бабушка производила впечатление неизгладимое.

Она материлась горько и зло, и чувствовалось, что злость ее – не на мир, не на людей и уж точно не на того, кто поможет дойти до магазина. Она злилась на себя, на невыносимое свое бессилие, на старость, одиночество, и унизительно ей было просить о помощи. И предлагать ей помощь тоже было бессмысленно – гордость, гордость в ней, в маленькой, жила огромная.

А потом наступила весна, и лед растаял, и ходить стало легко. И я однажды снова встретила ту самую бабушку, все там же – на полпути к магазину. Она шла молча, медленно-медленно семеня, мелко перебирая ногами – сама шла. И – улыбалась.

И отчего-то очень захотелось подойти и обнять ее.

Я не решилась.

Очень высокое искусство

Светлана позвонила среди недели. Ты знаешь, говорит, такое дело. Приехал вот приятель-музыкант, сто лет не виделись. А он играет теперь электронный транс, у него в «Подземке» концерт. Не пойти неудобно. И никто не хочет со мной на транс. Пойдем со мной на транс, а? Там для девушек вход бесплатный.

А я что. Я ж за любой кипеш, кроме голодовки. Не то чтоб я была поклонницей электронной музыки, но надо ж друга Светлану поддержать, ну и потом, новые впечатления же, надо как-то развиваться, в конце концов, и в клубе я сто лет не была.

(И вовсе дело не в том, что литературному негру полагалось вечером, не щадя живота своего, изучать биографию некой звезды, а вообще не хотелось).

А пошли, говорю.

Мы приехали, приятель Михаил оказался такой весь в частичном ирокезе и костюме полуощипанной канарейки. Он сказал, ну как, ну как мои дела… сейчас послушаете – как. Я в музыке все расскажу вам лучше, чем в словах.

И рассказал-таки.

В течение примерно получаса мы со Светланой искренне считали, что настраивают оборудование. Были такие звуки, как будто сотней ножей мучительно и медленно скребут по тарелкам. Потом мы догадались, что концерт уже да. Возникло подозрение, что там на входе всем что-то такое выдали особенное, и теперь здесь только мы неправильно слышим. Все было бы куда органичнее, если бы перед сценой пара зеленых слонов исполняла танго. Впрочем, спустя пару бесконечностей мы тоже начали видеть странно.

Публика, кстати, собралась занятная, там в числе прочих был, к примеру, гном. Реальный гном, такой малюсенький, с лицом ребенка и огромной рыжей бородой, при лысине и одновременно – в капюшоне.

Потом мы поняли, на что похоже все происходящее. Это у Стенли Кубрика в «Космической Одиссее» вот так – меееедленно-мееееедленно летит звездолет, вокруг все звезды, звезды, ничего не происходит, космос, бесконечность. Такая музыка.

И мы всё поняли: это космическая опера. Томительная, заунывная и полная страданий. А что делать? Искусство же!

Беда в том, что я и оперу-то не очень. И «Одиссею» Кубрика я досмотрела, конечно, потому что ну культурный багаж, мировая классика и все такое… но это было очень, очень мучительно, я же с кровавыми слезами смотрела.

Смотрю, а у Светланы тоже глаза уже стекленеют.

И тогда мы с ней стали от безысходности сочинять к космической опере либретто.

Потом вдруг завыла сирена. Мы со Светланой догадались, что это тревога, на космическом корабле идет эвакуация. Все прыгают из звездолета прямо в вакуум. А потом вообще внезапно вдруг – орет котенок, ему определенно уронили что-то на хвост. Мы решили, это был компактный синхрофазотрон. Что бы это ни значило. В общем, все из звездолета выпрыгнули, остался один котенок с синхрофазотроном на хвосте, ему не выбраться. И дальше такой экшн. Похоже, котенок отгрыз себе хвост и посадил звездолет на неизвестной планете. А там со всех сторон – дроиды, они наступают, котенок отстреливается из последних сил, пиу, пиу, тыдыдыдыщ, он окружен, заряды в бластере на исходе, и тут – вертолет, спасение еще возможно, а потом вдруг – подкрепление, еще пятьсот котят, и у каждого на хвосте по синхрофазотрону…

Потом бесконечное про космос завершилось, но мы еще не отмучились. Это была только первая композиция! Да, она длилась минут сорок.

Следующая, впрочем, оказалась живенькой, но все плохо кончилось. Мы так поняли, было что-то о кроликах и о кроликах-киборгах: судя по звукам, там с кроликов живьем сдирали кожу, но они все равно прыгали и прыгали. В конце все умерли, публика облегченно вздохнула.

Вот, кстати, здесь мы догадались, что дела у Михаила шли не очень.

Публика тем временем стремительно рассасывалась, даже гном покинул эту юдоль печали. Но мы же не могли расстроить Михаила, у него и так все плохо, вон какая музыка скорбная.

Потом еще было лирическое, восточное, но опять же – сразу ясно, о чем речь. Мы сразу поняли, это история любви. Вероятнее всего, про факира и его кобру. И у нее там – кладка, 12 яиц, а у него – жена и семеро детей. И, в общем, они не могут быть вместе, а каждый день – выступление в цирке, они смотрят друг другу в глаза, жуткая драма. А потом они встретились спустя много лет, такая горечь во взглядах, ну и, по-моему, на кобру тоже уронили синхрофазотрон. В общем, история полна оптимизма, дети выросли, яйца пошли на омлет, факир умер от старости и несварения желудка.

Потом Роман приехал нас забирать. Ну как вам, говорит, сверхальтернативная музыка? Мы говорим, ну как тебе сказать. Вот когда про котят – там еще ничего, а вот когда про кроликов – очень грустно, там же все умерли. Роман посмотрел на нас странно, похоже, он решил, что нам на входе тоже что-то специальное выдали.

А мы считаем – это все сила искусства. Понимать надо.

Комментарии за кадромБАСЯ: Если ты всерьез считаешь, что твои рокеры благозвучнее, то у меня для тебя плохие новости!

ТИША: А хочешь, хочешь, я сама тебе спою? Я без синхрофазотрона умею! Вот послушай…

Деликатная проблема

Однажды моя подруга, недавно тогда знакомая со своим еще будущим на тот момент супругом, прогуливалась неторопливо по небольшому, но наполненному достопримечательностями городку под Ростовом. Все было очень чинно и романтично, и они обращались друг к другу на «вы». Останавливались время от времени выпить квасу, чаю или минералки и обсудить красоты города. Подруга городка толком не знала, и будущий супруг, учившийся здесь некогда, демонстрировал ей места собственной, так сказать, боевой славы.

А потом, в некий трагический момент, общее количество кваса, минералки и чая в организме моей подруги достигло критической отметки. А они со спутником на «вы» и вообще тут романтика. А она меж тем нежная дева, сразу ясно же, принцессы только пудрят носики.

Потом, когда на «вы» и романтика, ни о каких там кустиках не может быть и речи, здесь нужна цивилизация и культурный клозет.

Подруга стала нервна и рассеянна, озиралась, как пугливая лань, водила носом в смутной надежде. Спутник же садистски продолжал водить ее по достопримечательностям, увлеченно что-то рассказывал и демонстрировал все новые красоты города прекрасной деве. Деву в тот момент интересовала только одна возможная достопримечательность, и именно ее нигде и никак отчего-то не случалось.

Когда внутреннее напряжение достигло точки невозврата и глаза начали понемногу вылезать из орбит, нежная дева решилась. Подбирая слова и пытаясь остаться в образе, она-таки сообщила о собственных ближайших жизненных целях, ориентирах и планах на будущее.

Тут юноша обеспокоился, он искренне хотел бы сделать ее счастливой, но он тоже не знал, где. И далее уже вдвоем, стремительно и целеустремленно, они стали рыскать по городу в поисках маленьких домиков, где рублей за десять можно попасть практически в рай.

Успехом поиски увенчались не сразу, нежная дева чхать хотела уже на образ и на романтику, но в конце концов.

С тех пор, бывая в том городке, моя подруга может заблудиться где угодно, но место дислокации общественного туалета помнит твердо и дошла бы туда на автопилоте.

Кстати, вскоре после этого они перешли на «ты». Такие переживания, они сближают.

А я эту историю как-то вспомнила, когда в Ростове меня настигло вот такое сосредоточенно-целеустремленное настроение. И память организма повела меня на Газетный. Там, на углу Садовой, располагался некогда знаменитый туалет – реальная, кстати, городская достопримечательность. В нем устраивались когда-то художественные перфомансы и акции, а еще, говорят, однажды, выйдя из него с блаженной улыбкой, мадам Черчилль сильно-сильно хвалила Ростов.

И здесь меня ждало разочарование. Это память организма все ведет туда, а туалет на Газетном закрыли давным-давно – сначала на ремонт, потом решили открыть литературное кафе (там Хлебников когда-то стихи читал!), после и вовсе едальню. А в итоге просто забили. Дверь в подвальчик поэтов наглухо замурована, а рядом, кажется, в том самом “межтуалетье” (между “эм” и “жо” раньше был бар), работает какое-то кафе. Интересно, каково это – закусывать там, где так блаженно писала мадам Черчилль?

Хотя атмосфера там должна быть отличная. Фен-шуй хороший у этого места, в нем многие наверняка были счастливы.

Комментарии за кадромБАСЯ: Какие кустики, ты с ума сошла? Бери пример с мадам Черчилль. Лоток для благородной дамы должен быть с дверцей! И наполнитель чтоб соевый. С ароматом зеленого чая, персик мне не понравился. Что? У меня чувствительное обоняние!

О палатках и настоящих женщинах

Очень агрессивно мне Роман сказал – сбор в пять, и нечего мне. В конце концов, говорит, это мой день рождения.

Я говорю так робко, я вообще-то до семи. Тут работа, я в рабочее время ее работаю.

А уж ты, говорит, постарайся. Уж как-нибудь. И возьми с собой вилку и кеды. Каблуки не выше пяти сантиметров. Не желаю ставить палатки в ночи.

Объяснять что-то Роману, который все для себя решил, – это как спорить с автоответчиком. То есть он вроде бы весь такой вежливый, но отчего-то непрерывно кажется, что посылает тебя очень далеко и пешком. Потом – “Ладно, – милостиво разрешает с барского плеча, – мы за тобой к шести кого-нибудь пошлем”.

Договорилась как-то с работодателем, доработала в шесть, собралась молниеносно, села ждать вся в боевой готовности, с вилкой и в кедах не выше пяти сантиметров.

…Заехали за мной часу в девятом, собрались еще не все, одиннадцать человек и сумасшедшая собачка Джоуль. Водители втроем кидали жребий, кто пустит к себе в машину собачку, каждый был готов уступить это счастье другу. Рома был уже не агрессивен, тихо хихикал и повторял – ну нет, ну только мы так можем. Наивный, самоуверенный. Я, например вот, могу и не так.

...Под Ейском были клещи.

Они пришли в ночи и молча принялись закусывать. Продуманная женщина Светлана, между прочим, всех такой антиклещиной гадостью обработала, от которой аж глаза слезились и смердело керосином, я бы на месте клещей себя есть не стала. А они ничего, не балованные. Явились и чавкают. Мы поначалу повизгивали, я разок выскакивала из палатки, срывая с себя одежду, с истерическим воплем «Снимите это с меня!!!!».

Под конец чувствовала себя бесстрашным берсеркером, победителем клещей. С ними главное – не церемониться. Сходишь, бывалочи, в поля, попудрить носик, встретишь десяток врагов, и резко их побеждаешь секретным приемом и тапком. Они поджидали в засаде повсюду, даже в песке на пляже, и разве что не сидели, затаившись, в воде. Хотя… как знать, как знать. В воде мы были менее внимательны.

А еще я узнала, что такое настоящая женщина. Потому что я жила вдвоем с девушкой Ольгой, которая вот там, в палатке! Красилась! Более того – пудрилась! И главное – прыскалась духами! Прямо поверх керосиновой гадости от клещей! Я так впечатлилась, поняла, про каблуки – это была не шутка. Это опыт! Трудно с ними, с настоящими женщинами. Но кто же мог бы заподозрить оную во мне, вот в чем вопрос? А зато у Ольги было много одежды, она все время в разное переодевалась. Вот у меня одежды не было, у меня была вилка. Засим я, угваздав свои шмотки, побиралась и тусила в джинсах одного мужчины и рубашке другого. Вот тут-то и почувствуешь себя истинной женщиной.

…Там под Ейском где-то есть такая замечательная полянка, на ней как раз помещаются пять палаток и остается еще место для костра, и с трех сторон от нее – деревья, а с четвертой – обрыв. Под обрывом узкая песчаная полоса и – море. Над морем висит месяц, почему-то ярко-оранжевый, как нарисованный в скверном кино про вампиров, а еще шумят волны, и если немного пройти по дороге, то можно спуститься к воде. А можно и не спускаться, а просто сидеть, свесив ноги с обрыва, и слушать. А еще можно смотреть в костер и говорить, или молчать, или петь под гитару, или смеяться. Или смотреть на молнии вдалеке над морем, над Ейском, над всем миром – и думать, что во всем мире идет дождь, кроме нашей заколдованной полянки.

Комментарии за кадромТИША (обиженно): А как же яаааа? Я же лучше собаки! Я тоже желаю ловить клещей!

Переезд, труба, профессор

Однажды ко мне пришел профессор в трусах. Не то чтоб я ждала профессора без оных, однако сим явлением была, признаться, несколько фраппирована.

А все дело в чем? А просто я тогда только-только в очередной раз переехала и очень этому факту радовалась. Квартирка была замечательная, только оказалось, что демона прорванной трубы я все-таки с собой вожу повсюду. Потому что подряд на нескольких местах жительства все начиналось с потопа.

В дверь позвонили так настойчиво, что я даже не успела переодеться, открыла как была, в спортивных трусах. И сразу поняла, что стесняться тут нечего, потому что за дверью стоял мужик тоже в трусах, и вовсе даже не в спортивных, а в семейных, натянутых приблизительно до подмышек.

– Меня зовут Саркис Артаваздович, – агрессивно сказал мужик в трусах. – Я живу здесь уже 20 лет. Я являюсь профессором. А вы меня заливаете.

Я устыдилась, пошла проверять. Разве можно заливать профессоров, которые 20 лет. В самом деле, под раковиной капает. Перекрыла воду, стала ждать сантехников.

А мужик в трусах оставил мне свой телефон. На бумажке был написан номер, а под ним – «Саркис Артаваздович (ПРОФЕСОР)». Именно так, большими буквами и с одной «с».

Позвонила хозяйке, говорю, тут труба. А она говорит, я знаю. Мне звонил профессор. И тут мы с ней дружно начинаем тихонечко хихикать в трубку.

Квартирной хозяйке сообщила поначалу только про одну котейку, зачем, думаю, сразу хорошего человека травмировать. На всякий случай, дабы не травмировать также и мебелей, сделала обоим котикам маникюр. Бася сказала, а лаком покрыть? И что насчет пилочки, в конце концов? Желаю хранцузского маникюру! А Тиша сказала, карауууууллл, у-би-ва-ють!!!! Порвала в клочья гостя, пытавшегося зафиксировать ей руки-ноги, пыталась отколупать кому-нибудь глазик. Все потому что у Тишеньки натура тонкая, впечатлительная.

Квартирная хозяйка потом приходила, хотела посмотреть на котика, поумиляться, все такое. А котики после всего пережитого так храбро сидели под кроватью, что она, кажется, решила, будто котейка у меня вроде Карлсона, вымышленный друг, он вроде тут, но никто, кроме меня, его не видит. Ну, у Тиши был приступ отчаянной отваги, а Бася так, за компанию. А и пускай. Квартирные хозяева – создания нежные, чувствительные, я лично их нервы завсегда предпочитаю беречь.

Комментарии за кадромБАСЯ: Вот еще – каждому встречному являть свою неземную красу! Пусть сначала заслужит. Ну, консерву хоть принесет, что ли. Удочку еще можно.

Я и моя швабра

Ну вообще, ни дня без неприятностей – это мой девиз по жизни, а то же скучно. Но в тот раз я, пожалуй, сама себя переплюнула. Впрочем, нет. Однажды, было дело, я, стремительно спустившись по лестнице, сломала себе палец на правой руке – разумеется, средний, а вы как думали, и было это непосредственно перед давно запланированной поездкой на море, а гипс же нельзя мочить. Я была там очень живописна с этим своим загипсованным факом миру и морю.

В тот раз масштабы были помельче все же.

Я торопилась на собеседование с работодателем – впервые за много лет, ибо все мои работы давно уже были исключительно удаленными. А тут такое дело, работодатель в Ростове, интересный, и платил нормально, и вот пожелал видеть воочию.

Собираясь на собеседование, я очень стремительно спустилась по лестнице в подъезде. Искры из глаз, все как положено. Ну, в общем, я всего лишь растянула лодыжку, но так по-доброму, что встать на ногу оказалось вообще нельзя. Можно было прыгать. На одной ноге.

По дому я прыгала, опираясь на швабру.

Вообще, ужасная несправедливость, ну почему швабра? Я желала пижонскую трость! Трости не было, а я же вся такая золушка, что я и моя швабра – мы с ней стали неразлучны.

Потом еще я допрыгала с сестрой до травматологии, там был прекрасный доктор. Он только смерил меня взглядом, сразу сказал, я ж тебя насквозь вижу. Полиса нет, прописка краснодарская, в общем, пойти и повеситься, иди уже делай снимок, если что, всем скажешь, у тебя прием оплачен. Я так робко говорю, а сколько за прием? А он мне говорит: «Пшить!» – и страшные глаза делает. Пошла на рентген, а там очередь, все непарнокопытны, элегантно прыгают с прискоком. Сестра нервничала, явно чувствовала себя не в своей тарелке, она была не в тренде, с этими своими парными ногами. А доктор потом велел спать лапой кверху, пить всякую гадость, мазать на себя другую гадость, месяц носить повязку и поменять уже полис. И пшить.

Самое веселое оказалось – купаться ногой кверху. Брать ногу с собой в ванну было нельзя, потому что она сразу начинала пухнуть и болеть. Так что я вся купалась, а нога тем временем снаружи прохлаждалась, жила своей отдельной жизнью, то еще зрелище. Кошки изумлялись, подходили, нюхали ногу, спрашивали, ты совсем сдурела? Я им говорила, пшить. Че тут еще скажешь.

А на собеседование я таки добралась, правда, в другой день.

Хотя для начала я осознала, что идти на собеседование мне тупо не в чем. Ну нельзя же, в самом деле, – в драных джинсах? Ну ладно, ясно, что с гнездом на голове я ничего не сделаю, но все-таки надеть бы на себя хоть что-нибудь благопристойное. “Цивильна дама” осталась в том прошлом, где я жила на даче с каким-то дядькой и растила цветочки, а текущий разгильдяйский имидж в повседневности носить очень удобно, но к работодателю как-то некомильфо. Я заметалась, Люся пообещала одолжить приличные брюки.

Собственно, идти от меня до Люси было – минут десять, это если на двух ногах. А я самоуверенно решила идти без швабры. Не прошло и часа, как я стояла у нее на пороге, взмыленная и с поджатой ногой. Говорю, у тебя есть швабра? Люся, само хладнокровие, говорит, есть. Но она тебе не подойдет, она складная. Я посмотрела – в самом деле, и потом, этот зеленый пластик – ну совсем никак под бежевые брюки. То ли дело моя, деревянная. Старое доброе элегантное ретро. Пришлось идти собеседоваться без швабры. Прискакала ногой вперед, где тут, говорю, у вас вакантное место, дайте, я на него срочно сяду.

Работу я, кстати, тогда получила. Моему дьявольскому напору и озверелому взгляду сопротивляться было нельзя.

Комментарии за кадромБАСЯ: А вот нечего скакать почем зря! Следует нести себя неторопливо и с достоинством. В конце концов, тебе есть на кого равняться. Просто смотри на меня.

Эксклюзивное окрашивание

Однажды мне позвонила Люся. Ты, говорит, знаешь, я покрасилась. Теперь сижу дома, боюсь выходить. И присылает фотку.

Это был русый цвет! Темно-русый. Просто Люся решила добавить в него немного усилителя и чего-то там еще. Поэтому у нее получилась интенсивно-фиолетовая прическа. Как ей это удалось – бог весть, таланты разные бывают. Супруг нежно звал ее «ежевичка моя» и гаденько хихикал.

Я вот не сразу поняла, отчего она так нервно смеется на предложение помыть голову, вдруг ЭТО вымоется хоть чуть-чуть. А просто Люся всегда была категорически против всяких намеков на рыжину в своих волосах. Поэтому покупала специальный профессиональный шампунь, для подавления желтизны. Он такой, заглядываешь в шампунь, а там фиолетовые чернила. Ну что. Желтизны теперь точно не будет. Желтизна подавлена навеки. Можно спать спокойно.

Зато Люсе тогда очень легко было просыпаться по утрам. Проходишь мимо зеркала – и сразу бодрость! Она говорила, а заодно – радость, отчаяние, веселье, грусть, все это сильно напоминает ПМС. Я считаю, это называется “жить полной жизнью”.

Джоулю тогда как раз купили комбинезон с люминесцентными вставками, чтобы не терять в сумерках. И Люся гуляла вечерами в свете фонарей с фиолетовыми волосами и собакой Баскервиллей на поводке. В полнолуние особенно впечатляло.

Потом еще она мне позвонила снова, говорит, давай на Хэллоуин пойдем куда-нибудь, а то чего красота пропадает. Я сразу усомнилась, могу ли я как-то переплюнуть? Чтоб соответствовать. А она говорит, ничего. Ты голову переверни и побрызгай лаком. Будешь Румпельштильцхен. Вместе мы фруктовый сад. Наверняка никто с нас не решится даже плату за вход брать.

Комментарии за кадромБАСЯ: А вот не надо! Не надо никуда ходить по вечерам! Сидеть надо дома и гладить котиков. Вот здесь. Вот этого котика, куда ты смотришь.

Как редко встречаешь своих

На самом деле редко. И всякий раз это такое удивительное чувство – когда встречаешь кого-то, кто может тебя чему-то научить. Или кто готов учиться у тебя. Или просто с кем тебе интересно. С кем-то можно упоительно спорить. С кем-то – договаривать и озвучивать мысли друг друга. Или читать другого и думать о том, что – это же ты.

Я довольно часто езжу в такси, и очень не люблю, когда водитель пытается «развлекать» меня разговорами. Никогда не любила и не понимала «светских бесед», продиктованных вежливостью и крадущих в конечном счете такое драгоценное время – время, в которое можно выдумывать, мечтать, сочинять что-то. Или когда включает какой-нибудь чудовищный шансон на такой громкости, что он заглушает мои мысли.

В тот раз я садилась в машину глубокой ночью, и только что прошел дождь. Ночной город, где фонари отражаются в мокром асфальте – тот Ростов, который я люблю больше всего. Ночь, скорость, мокрый асфальт, молчаливый водитель – и дивный джаз из колонок, будто специально созданный для этой ночи. Ровно на той громкости, на какой нужно. И удивительное, совершенно неожиданное ощущение – рядом с тобой сидит абсолютно чужой, незнакомый человек, который чувствует в эту секунду ровно то же, что и ты. Он в точности так же наслаждается музыкой и городом. И говорить на самом деле ничего не нужно.

Я позорно мало знаю джазовых исполнителей – в целом не особенно поклонница жанра. Впрочем, достаточно, чтобы понять, что именно этого исполнителя раньше не слышала. Когда мы уже подъезжали к моему дому, я спросила, кто это был. И водитель безумно обрадовался. И начал рассказывать мне о «великом Джанго», о его «цыганском джазе», и о том, как он учился играть с одной рабочей рукой и создал собственную технику игры… И это было очень уместно, интересно и здорово. Только оказалось, что водитель мой ужасно заикается, и незнакомого имени мне было никак не разобрать. Я переспросила один раз, но больше – показалось невежливым.

Потом мы приехали, я рассчиталась и пошла домой. И собиралась уже ложиться спать, когда он перезвонил мне на телефон – узнал, видимо, у диспетчера. И сказал, так же заикаясь, – вы знаете, давайте я вам имя исполнителя напишу в сообщении. Потому что это так здорово, что вам понравилось. И люди должны слушать эту музыку и знать это имя. Я бы хотел, чтобы вы слушали.

С этой поездки прошел не один год. Я не помню, как выглядел тот водитель. Я по-прежнему часто езжу на такси, но, конечно, с ним мне ни разу больше не довелось столкнуться. И, конечно, я потеряла тот телефон.

Но я слушаю иногда Джанго Рейнхардта. И всегда эта музыка для меня теперь – ночной город, фонари отражаются в мокром асфальте и кто-то чужой на секунду оказался совершенно «своим», и чувствует в этот момент то же самое.

Иногда бывают такие удивительные встречи, и совершенно неважно, знал ты человека много лет или 15 минут. Важно, что была секунда узнавания, соощущения – и счастье делиться, и счастье получать.

Жаль, что так редко встречаешь своих. Как хорошо, что иногда – встречаешь.

Профессионалы переезда

Однажды Люся с Димой взяли ипотеку и обрели себе собственную квартиру. Я им говорю, вы свистите, если что. Коробки там помочь паковать, и все такое. У меня ж опыт. А Люся говорит: свищу!

Переезд – это значит, что Дима неторопливо собирает коробки и переклеивает обои там, где ранее декором занимался песик, а Люся бегает вокруг, воздевает руки и кричит «Аааааааааааа!», ну и еще всякие другие звуки издает тоже. Джоуль-собачка-песик – не дурак, он знает, кому помогать, он бегает следом и тоже издает звуки. Ну я пришла, посмотрела и тоже сразу поняла, кому тут помогать. И тоже стала бегать следом и издавать звуки.

Я умею профессионально бегать и кричать «Ааааа!», после всех моих и сестриных переездов. Еще иногда вопить что-нибудь вроде «Дайте мне ножницы или потыкайте чем-нибудь в скотч!». Все бегают и выясняют, кто и куда успел упаковать ножницы. Кругом коробки и тыща клетчатых сумок. Дима неторопливо режет ножницами обои. Потом говорит Люсе – иди сюда, мне нужно измерить ленту. Рулетку ведь наверняка кто-то упаковал. И измеряет ленту буквально в Люсях, потому что попугаев уже отнесли родне, в попугаях уже не померяешь. А в попугаях было бы – длиннее! Можно было бы еще в песиках, но песик длинный и извивается, а там же важна точность измерений.

Утром уползла домой поспать, во сне сучила ногами и вопила «Ааааа!» и что-то еще про ножницы. Потом позвонила Люся, говорит, ты не помнишь, куда мы упаковали деньги. В открыточке. А я помню, да. Все открыточки – в книжках. Все книжки – в сумках. Клетчатых. Сверху одеждой присыпаны, чтобы не так тяжело. Клетчатых сумок немножко, не больше тыщи штук. Плевое дело.

Потом она отписалась – нашли! Мы, говорит, молодцы. Мы деньги в косметику упаковали, для надежности, наверное. А чтоб никто не догадался. Включая нас. Профессионалы же.

Комментарии за кадромБАСЯ И ТИША (хором): Коробочки? Коробочки! Где коробочки!

Легозло

Гостила у своих любимых теток – мамы, сестры и племянницы. А там случилась буквально беда. Ребенку подарили набор лего. В нем тысяча-тысяча разноцветных деталек размером с ноготь. Они занимали приблизительно две трети дома, ровным слоем устилали диван и иногда встречались вообще внезапно. Из них предполагалось собрать сад, душ, туалет, домик на дереве и что-то еще, все это было нарисовано на картинке. Еще в куче деталек попадались иногда части тел, лысые головы, пластмассовые парики и клешнястые ручки-щупальца, все это можно было складывать в произвольном порядке и создавать человечков. У человечков были очень злорадные улыбки.

Главное, бежать некуда. Куда ни пойдешь – всюду мааааленькие разноцветные детальки и человечки с клешнями. Что бы ты ни делал, ты всегда сидишь или стоишь на одной из них. Самой нужной. Босиком не ходить, внезапная лего-бабочка под ногу – это очень, очень ярко по ощущениям.

«Давай собирать домик на дереве!» – серьезно сказал мне ребенок Любовь Петровна. Я согласилась, легкомысленная, недалекая. «Ты должна понимать, – сообщила тогда Любовь Петровна. – Нам предстоит серьезная работа! От домика на дереве нет инструкции…».

Оказалось, у меня вовсе нет воображения и навыков строительства, максимум, на что я способна – это выискивать в куче деталек цветочки и бабочек для украшения. Серьезный человек Любовь Петровна в душе садовод и строитель, мать ее Марина – архитектор, вместе они способны создать Тадж-Махал из бабочек и ручек-щупалец.

Вообще-то я скоро нашла лучшее место в доме. Санузел. В нем выполнялись ключевые условия моего счастья – тишина и ни одной детали от лего. Увы, люди, обитавшие в доме постоянно, тоже знали об этом удивительном оазисе. Оттого попасть в него было невозможно.

Ночью мне снились маленькие пластмассовые человечки с ручками-щупальцами, они хватали меня за самые неожиданные и порою весьма нежные места. Проснулась, оказалось, то был не сон. Таки да – хватали.

Комментарии за кадромТИША: Вот опять. Опять! Как ты могла играть без меня. Я тоже желаю всюду гонять детальки от лего!

Всадница Апокалипсиса

Однажды знакомый решил научить меня водить машину. Трепыхалась я вяло, и слабое сопротивление в расчет принято не было.

И вот сижу я, значит, за рулем такая, пытаюсь оторвать дрожащую конечность от педали тормоза. Вижу себя в зеркале заднего вида – натурально Горгона Медуза. Физиономия зеленая, рот открыт, глаза вращаются, волосы шевелятся. Кстати, я заметила, вот это зрелище, оно очень бодрит встречных водителей. Они как-то сразу подбираются, зеленеют тоже и очень быстро убираются с дороги. Правильно делают, кстати. Я еще не так могу, хохо! Вот дайте только ногу от тормоза отклеить!

– Хорошо. А теперь постарайся не снести этот столб, – очень вкрадчиво говорит тот знакомый рядом со мной и тоже немножечко вращает глазами. В целом он, похоже, постиг уже дзэн, иначе убил бы меня сразу, чтоб уже не мучилась. – Давай вправо. Нет, в другое право. И газ. Нет, это все еще тормоз. И все еще столб. И все еще вправо. Другое право. И газ. Газ. Газ. Газ. Гаааааззззз…

Самое страшное было, когда в нашу песочницу приехали еще человека четыре машин. В каждой сидит за рулем по Горгоне с белыми глазами и по дядьке, постигшему дзен, на пассажирском сиденье. Я сразу поняла, мы все умрем.

А знакомый говорит, да. Несомненно. Но давай не сейчас.

Потом я догадалась, все эти ребята приехали поднимать мою самооценку! Есть тетки тупее меня, ура! Вот одна зажигательно путала не только газ и тормоз, но и переднюю-заднюю передачу, было очень увлекательно, когда она внезапно сдавала назад прямо передо мной, я, оказывается, такие слова знаю, о!

Еще я поняла, что рот как-то связан у девочек таки с мыслительными процессами и степенью концентрации. Ну все ж мы открываем рот, когда рисуем глаза, ну. А я вот где-то на втором часу занятий обнаружила, что забываю закрыть рот за рулем. Смотрю, и тетки-сопесочницы тоже с открытыми ртами попадаются. Очень выразительные лица. Интеллект и отвага. Пробовала жвачку жевать – вообще не помогает.

Потом таки припарковалась как-то, отлепила скрюченные пальцы от руля, долго искала дрожащей рукой зажигалку. Нашла, когда полезла пересаживаться. Сидела я на ней, в общем. От большого напряжения мозга и приступа храбрости так сжала ягодицы, что зажигалку под ними как-то не заметила. Пожалуй, могла бы и щелкнуть ей. И все равно не заметить. Зажигательная девушка потому что. Попа – кремень.

На настоящей дороге интереснее. Там есть увлекательные выбоины, в которых можно весело подпрыгивать и лязгать зубами. Причем не своими. Знакомый говорил, там где-то в машине есть подвеска. Что такое подвеска, он точно не знал, но был уверен, я ее угроблю, что бы это ни значило. Он тогда сам недавно закончил автошколу, оттого был брутален донельзя и небрежно говорил иногда разные заклинания, вроде подвески.

А вообще-то на дорогах, я заметила, сплошные джентльмены. Вылетаешь ты внезапно на встречку прямо перед кем-то, и видно, что ему много чего есть тебе сказать. А потом встречаешься с ним взглядом. Он заглядывает в твой открытый рот и в бессмысленные круглые глаза на длинных ложноножках и резко все понимает, преисполняется уважением, уступает дорогу, и слышно только его удаляющееся «ляяяяаааааа!!!», что переводится примерно как «Ниче-ниче, милая девушка, это моя ошибка, зря я, в общем-то, родился, купил машину и уж тем более приехал сюда, вы кругом правы!».

К четвертому дню занятий я умела иногда отлеплять ногу от тормоза, парковаться попой вперед, выписывать восьмерки, резво вылетать на повороте на встречку под оживленные и нежные комментарии встречных водителей, считать колдобины, орать разные неблагозвучные буквосочетания и время от времени даже закрывать рот. Однажды гоняла буквально на бешеных 30 километрах в час. Да. Обгоняла всех не очень торопливых пешеходов. Старушек вообще на раз обгоняла.

Зовите меня просто – Шумахер.

Комментарии за кадромБАСЯ (назидательно): Автомобиль – это такая громыхающая и вонючая штука, в которой котиков ни за что ни про что возят к ветеринару, чтобы тот ветеринар хватал котика за честно нажитые жирки, всячески неприятно смотрел, а то и иголками тыкал!

Во-первых, пусть свои жирки отращивают и хватают себе как хотят. А во-вторых, никогда, никогда не следует садиться в машину добровольно! Надлежит растопыривать лапы и сопротивляться, сколько хватит сил!

Соседка

С утра бежала в бассейн, опаздывала. Там же, если не успеешь свое отплавать вовремя, набегут полоумные подростки, плавающие, как моторные лодки, меня за три дорожки от такого волной сносит.

А я ж обычно как. Спускаюсь с третьего этажа на второй и выглядываю вниз – не открыта ли дверь на первом у соседки тети Люси. Тети Люсина дверь – объект повышенной опасности.

А тут – бегу практически стремительным домкратом, ничего вокруг не вижу, вот и не успела спастись. Еще проклятая вежливость – надо же поздороваться! Все, пиши пропало, тетя Люся не знает жалости и хочет общаться. О том, чтобы успеть в бассейн пораньше, можно забыть. Из ее цепких лап так просто не вырвешься. Зато обогатилась очень ценными познаниями о трех поколениях предыдущих жильцов моей квартиры, их обычном времяпрепровождении, отдаленных родственниках, а также самочувствии тети Люси. Как жила без этих сведений раньше – не представляю.

Встреча с тетей Люсей – это всегда был рок. Полчаса, проведенные практически в трансе. Ее рассказы продолжались месяцы спустя с прерванного места и текли непрерывным потоком. Из этих пут не было выхода, не было спасения.

А виновата во всем вежливость моей мамы. Мама помогала мне с переездом. Пока я в квартире подписывала с хозяйкой всяческие бумажки, мама сидела внизу на лавочке, стерегла вещи и общалась с моей новой соседкой.

Тетя Люся сразу выложила маме всю подноготную. Двор у нас, говорит, хороший. Вы не смотрите, что алкаши. То хорошие алкаши. Местные. Тихие. А раньше в той квартире Ирка жила. Фотограф. А еще у нее муж был. Ну, муж – не муж, не знаю, но ходил к ней какой-то…

Долгая повесть об Ирке-фотографе и ее муже – не муже обрастала все новыми подробностями. Вежливая мама, просыпаясь периодически, делала на всякий случай большие глаза и восклицала «Что вы говорите!». От этого у тети Люси сложилось обо мне превратное мнение, она решила, я девочка из хорошей семьи.

Надо сказать, переезжала я тогда довольно внезапно. В один день я искала новую квартиру (и обегала примерно полгорода), собирала вещи и съезжала со старой, искала деньги и переезжала, при этом грузчиками мы с мамой работали вдвоем. Дабы не травмировать квартирную хозяйку сразу парой необузданных котиков, вконец офонаревших от событий, сдала котов подруге Люсе (не тете Люсе, а своей Люсе, которая вовсе хорошая Люся). Ввиду наличия у Люси бешеного пса такса у котов была масса свежих впечатлений.

В общем, когда я благополучно вселилась и выпроводила квартирную хозяйку, мы с мамой обе были осатанелые от усталости и голода, а есть на новой квартире, конечно, нечего. А Люся по телефону говорит, приходи скорее, тут АД и зверюшки! И я пошла тогда разом – за едой и котами. Кошку Тишу мы с Люсей извлекали из каких-то внутренностей газовой плиты (не спрашивайте, я не знаю, как она туда просочилась, но мы же все понимаем, что котики суть жидкость), кошку Басю вынимали из-за шкафа, потом совместными усилиями утрамбовывали бьющихся в истерике котиков в переноску (которую они, как оказалось, внезапно переросли), кругом скакал и очень радовался песик Джоуль, которого было одновременно человек шесть.

…Когда я заходила в тот раз в подъезд, усталая, как все черти, я мечтала немедленно оказаться уже в квартире и вытянуть ноги, даже есть уже не хотелось. При этом в одной руке был тяжелый пакет с едой, в другой тоже пакет с едой, в третьей переноска с шестью килограммами вопящих котиков, четвертой я удерживала Тишу от необдуманного шага (выдрать кусок переноски и сбежать на край света от такой жизни), пятой гладила и утешала полузатоптанную Тишей и очень несчастную Басю. И вот тут-то я и повстречала снова тетю Люсю. И тетя Люся нежно спросила – ну как? Обустраиваетесь? Молодцы, сказала тетя Люся. Так вот, продолжила она, Ирка-то, она тоже хорошая была девочка. Ну и вот муж ее. Ну, муж – не муж, не знаю, но ведь было у них что-то вроде семейной жизни?..

Комментарии за кадромБАСЯ (гордо): Я просто не хотела портить этому длинному чудовищу лицо. Нет, я могла бы. Но, в конце концов, в гостях это невежливо!

Hot dogs

Бывает так: приходишь в гости к друзьям, а тебе из-за двери говорят – я сейчас открою, только ты сразу не заходи. Ты подожди немножко, пока я орать не начну, тогда заходи. Я их придержу. По голосу слышно, хозяин при этом пригибается. Сразу ясно, здесь живут нескучные люди.

Потом заходишь в квартиру, а на тебя бежит лошадь. В яблоках, буквально. То есть она, конечно, собака, но все равно немножко лошадь. Гарцует, цокает копытами. Где-то у подножия лошади радостно подпрыгивает собачка-песик-Джоуль-карликовый такс.

Ору сквозь лай и цоканье копыт, вы завели себе на счастье коня? О нет, кричит в ответ мне Люся. Это как бы гость! У нас тут весело!

Оказалось, Людмила с Дмитрием, обзаведясь личным жильем и площадями, вконец обезумели, то есть, я хотела сказать, решили от большого собаколюбия приютить собаку-сироту на временную передержку. Собственно, лошадь была собакой-сиротой, приютской. Метис охотничьих пород, по большей части курцхаар, но где-то мимо пробегал еще дратхаар и оставил ей бороду. Но это не главное.

Главное в том, что бородатый метис охотничьих пород по кличке Берта был собакой-женщиной. Это серьезно обостряло обстановку в доме. У песика Джоуля в присутствии такой длинноногой дамы резко воспалился наполеоновский комплекс, он непрерывно доказывал всем, что он – собака, мужик, вожак стаи и вообще брутальный самец. На прогулке он взбирался задней частью себя на высоту трех своих ростов, чтобы что-то пометить. Все должны были знать, здесь территория огромного самца, владельца курцхаара.

Он был уверен, женщину привели для него. Джоуль вообще не расист, женщина-метис охотничьих пород его устраивала. Весь был в эйфории, романтическом томленьи и терзаньях. Женщине он доставал макушкой приблизительно до колена.

С другой стороны, у Берты были такие колени, что до них не стыдно доставать макушкой. Она иногда грациозно наклонялась и видела у себя под бесконечными ногами длинную блоху. Приоткрывала пасть, пасть у нее нормальный такой чемодан с зубами. Хорошие зубы, годные. В чемодане как раз помещалась половина таксы. Берта была очень терпелива и ласкова. Кажется, она считала Джоуля маленьким щеночком курцхаара, просто щеночек немножечко не задался, но он же не виноват.

Такса не отчаивалась, Джоуль знал твердо – он мужик, бесстрашный укротитель бородатых курцхааров и любимец женщин. Он давал ей время поломаться и привыкнуть.

В квартире стало очень сложно передвигаться. Куда ни сунься, либо наступишь на таксу, либо на тебя наступит курцхаар. Эти двое передвигались со скоростью чуть выше скорости звука и находились повсюду одновременно, при этом непрерывно издавали разнообразные звуки. Иногда пробегали сквозь домик Джоуля. Там было два выхода, чтобы можно было вбегать и выбегать без остановки и складывания таксы пополам. То есть Джоуль пробегал сквозь домик, а Берта вбегала и бежала дальше, одетая в домик, как очень длинноногая улитка. На месте Джоуля я бы подумала о расширении жилплощади. Когда тебе привалило счастья так много, надо соответствовать.

Иногда Берта брала в зубы мячик, и тогда Джоуль впадал в ступор. Потому что непонятно было вообще, к какому концу Берты следует стремиться, везде увлекательное, манящее.

В квартире царило радостное оживление, хозяева, правда, жались к углам и ходили по стеночке. Волонтеры искали Берте дом, Люся искала пятый угол.

Потом Берте нашли новый дом, большой, с просторным двором и кучей детей, как и полагается всякой хорошей и красивой умнице-псинолошади.

А я вот все думаю, а вот если бы у них все получилось, у таксы и курцхаара? Семейная жизнь, все дела. Вот не знаю, высоко ли умеют прыгать таксы?.. Впрочем, не суть. А вот волнует меня, какие у них могли бы быть дети, мм?

Вот у соседей моей сестры, например, тоже была собака – помесь таксы и пекинеса. Я вам не буду рассказывать, как это выглядит, нервные системы у всех же разные. Зато утром, допустим, выйдешь во двор – и сразу бодрость. Встречает тебя, хвостом машет и улыбается. Собака, которая всегда внезапна.

А курцхаар и такса, возможно, могли бы родить вообще грифона, или еще там какое мифическое чудовище. Все же жаль, что таксы не очень прыгучи.

Комментарии за кадромТИША: Караул! Монстры наступают!!

Альфа-самки

Взвесила как-то своих котиков. Ни одна не дотянула до трех килограммов. А я думала, у них ожирение. Весы сказали, ожирение у меня, и вообще всячески грубили и вели себя вызывающе. По моим подсчетам, они соврали килограммов на пять. Правда, тогда придется признать, что у котиков вес отрицательный. Похоже, я вывела антиматерию. Ну, в целом я, пожалуй что, и готова к Нобелю.

Когда вместо ноута у меня был стационарный компьютер, кошки считали, что системник – это такая специальная тумба для котиков, где тепло и иногда гладят. Приходил один котик, нежился, расслаблялся, потом приходил второй котик, ложился сверху, аккурат попой на голову первому. Кто удержался на башке товарища, тот и альфа-самка. Иногда еще котики на системнике расслаблялись, засыпали, начинали во сне грациозно ворочаться и происходил изящный тындык с системника. Грохот был, будто там не три кило, а двадцать. Котик, как правило, был предельно удивлен и делал офонаревшее лицо, гости обычно очень радовались, второй котик демонически хохотал.

Сколько лет доказываю всем, что альфа-самка здесь я, не верят. Они знают, я – суть источник корма и массажа котов по брюшкам. Персонал, чего уж. Иногда подкладывают в тапки плюшевых мышей. Это же весело, когда хозяйка с утра орет в ужасе на пути к туалету и теряет тапки. Смех, радость, шутки, веселье.

Как-то Тиша попыталась обглодать гостевой планшет. Она всегда глодает внезапные вещи с углов – клавиатуру, стол, телефоны, планшет вот, потому что в тишином организме остро не хватает пластмассы и головного мозга. За планшет гость так рыкнул, что Тиша тут же подарила ему любимую мышь в тапок и признала гостя альфа-самкой.

Как-то включаюсь я в мессенджер, а Люся пишет: «Я весь день тебя ждала!». Я говорю, зачем? Потому что я всегда боюсь, когда меня внезапно ждут. Мало ли. А она говорит: «Я должна была рассказать тебе. Мне такой сон снился. Басю выбрали ведущей популярного ток-шоу. Она ходит такая вся по подпотолочным конструкциям, и говорит всякое умное, и ведет себя как стерва. А еще она была в ПЛАТЬЕ (не спрашивай). И мне снилось это всю ночь, очень длинный и содержательный был сон, и к утру не забылся. Вот к чему такое, а?». Оказалось, Бася была там в пошлейшем таком облегающем платье с лямками, и в накладных ресницах. И Люся весь день потом терзалась вопросом: нужны ли котикам под платья лифчики? И если да, то СКОЛЬКО?

То есть это вот, пока я, значит, тут ночей не сплю, в поте лица зарабатываю на корм, буквально стирая в кровь мозги и подушечки пальцев, она шляется по чужим снам в пошлых платьях и ведет себя как стерва!

И ведь я знаю, Бася могла бы. Она, конечно, истинная леди и дитя интеллигентной семьи, но ведь с кем не бывает. И умное она могла бы говорить, и смотреть еще так презрительно, типа «КТО – самое! Слабое! Звено!». Но лифчик ей, я считаю, все-таки не пойдет. И вообще, по мне, ей было бы лучше платье без лямок. И не в обтяг, она все же девушка рожавшая и спортом не занимается. Надо бы поговорить с ней о хорошем вкусе.

И ведь знаю же – обольет презрением. И на весы еще сошлется. Мол, сама корова. Пусть уж ее. Альфу. Кто бы спорил.

Комментарии за кадромБАСЯ: Ну, ты сама догадалась…

Идет охота на мышов, идет охота!

Как-то я провела целое лето у мамы в станице в Краснодарском крае. Там же на тот момент обретались и мои сестра и племянница.

В станице в моем окружении, помимо собственных двух кошек, наличествовал еще котик Шнурок, который, несмотря ни на что, тоже девушка.

Более того, Шнур была истинной женщиной, а, как известно, чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей. Так вот, девочка Люба любила кошку Шнурка. А кошка Шнурок девочку Любу, напротив, – не очень любила. Настолько не очень, что в один прекрасный день Шнур начала оставлять недвусмысленные послания. Знаки своей неприязни – исключительно в игрушках. То есть, натурально, залезает кошка в какой-нибудь розовый замок и прямо там, так сказать, пудрит носик. Хотя, кто знает, может, она просто искала уединения для столь интимных процессов. Или воображала себя прынцессой, мол, мне что нужник, что дворец… А может быть, напротив, эта кошка не принимала розоводворцовой архитектуры и выражала она этими перфомансами свои эстетические взгляды. В общем, не суть.

Словом, когда едва не погиб в потоках кошачьей ненависти Любин телефон, терпение моей сестры лопнуло, и зверь был выселен во двор. Отныне Шнурок заходила в дом только поесть и немедленно после обеда вновь изгонялась. И с этого момента, конечно, в доме расплодились и обнаглели мыши…

Ставить мышеловки в доме, где в любом углу в любую секунду может оказаться очень энергичная девочка, нельзя. Поэтому, когда я приехала со своими воспитанными котодевами, нам с ними были рады – всем.

Первой в тот вечер завизжала Люба – от радости. Когда Люба очень рада и восхищена происходящим, ей вполне могла бы позавидовать пожарная сирена.

Люба всегда не одобряла мышей. Поэтому, завидев кошку Тишу с мышью в зубах, она завизжала от радости так, что Тиша выронила мышь и кинулась искать, кого убили. Потом она, правда, оценила Любины скачки и издаваемые ею звуки как умеренно безопасные, вспомнила про мышь, настигла ее в два прыжка и… снова отпустила.

Лирическое отступление. Вынуждена отметить, что Тиша – садист. Ей вообще все равно, плюшевая мышь или живая, с гастрономической точки зрения она все равно ее не очень интересует. Тиша считает, что главное – довести жертву до нервного срыва. Она способна гонять несчастного грызуна часами, пока тот не смирится со своей судьбой и не самоубьется об стену.

Второй завизжала Марина. Она вскочила резво на кровать и принялась там топать ногами. Я говорю, ты чего? А она показывает на пол и орет. А там Тиша развлекается, ну и мышь ей компанию составляет. «Убери их!», – говорит Марина. Очень эмоционально говорит. И некоторые еще слова присовокупляет, но я их лучше не буду, пожалуй, цитировать. Я говорю, как я их уберу. А дорогая моя сестра доходчиво поясняет: «Как-как! Берешь в одну руку кошку, в другую – мышь, и уносишь обеих к черту!!».

В общем, Тише с ее подвигом сплошные гонения. Выгнала я их с мышью играть в свою комнату. А Тиша подумала и решила, втроем-то играть интереснее! Тем более и мыша уже какая-то вялая, скучная, надо ее развеселить. Взяла она жертву осторожненько в зубы и понесла к кошке Басе – делиться.

У Баси тоже стиль охоты особый. Она делает вид, что мышь ее не интересует вовсе, пока та обреченно сидит перед носом. И только когда зверюшка поверит в чудо и попробует идти на подгибающихся лапах, Бася осторожненько обходит вокруг и спрашивает нечто интеллигентно-вежливое, вроде «Как дела?».

…Битый час нежные девы Бася и Тиша вдвоем изысканно развлекались, смаковали удовольствие, подбадривали мышу приветственными репликами. Мышь взлетала в воздух, кувыркалась, делала сальто. Мыши-акробаты наступают.

Смотрела я на это дело и понимала: таки час мышиного самоубийства близок. Во-первых, птичку, то есть мышку жалко. А во-вторых, всегда есть вероятность, что я найду потом бренные останки этой мышки у себя на подушке или в тапке. А неупокоенный дух ее будет являться мне в страшных снах. И я уже приготовилась таки поймать мышку сама – благо та едва ходила – и отнести куда-нибудь подальше в чужой огород, или вовсе на улицу перед соседским двором (а соседи сами виноваты, нечего было наш тутовник обгладывать!).

Но тут случилось непредвиденное. В дом зашла кошка Шнур, простая, как тапок, мгновенно оценила ситуацию, скореньким шагом подошла и в секунду поглотила мышу, не разжевывая, как удав, прямо на глазах изумленных охотников.

В большой семье-то, известное дело, хлеборезкой не щелкают. Каждый знает. Поймала мышу – или ешь, или дай укусить товарищу. А то ишь!

Мыша ушла в лучший мир. Бася говорит, ну ладно, это все хорошо, а что на ужин? Тиша говорит, ой, эта мышка была такая славная, она ведь к нам еще придет играть? Заглядывает в глаза доверчиво. Шнур сыто икает. Идиллия.

Комментарии за кадромТИША: А на меня ругаешься, когда я Басину нямку успеваю первая на лету заглотить! Несправедливо! И вообще, давай опять жить где-нибудь, где есть мыши?

Птичка соечка и прочие зверства

Пока я жила в станице у мамы, Люся с Димой тоже укатили к родне – в Горячий Ключ.

Вот раньше, значит, у Люси и Димы был только Джоуль-собачка-песик. Он, собственно, и есть, и да пребудет. Джоуль – он такс, и этим все сказано. Он мыслит исключительно спинным мозгом, что, в общем, можно понять, спина-то длинная, а в башке вон сколько зубов еще должно помещаться. Зато Джоуль освоил нуль-транспортировку и создание собственных пространственных копий, он способен одновременно сидеть у гостя и хозяйки на ручках, грызть кого-нибудь за ногу, охотиться за мячиком, лаять в окно, закапывать кость и закусывать кашей.

Когда у Люси начало двоиться в глазах от всех этих Джоулей вокруг, она придумала гениальное: надо ж завести еще собачку! Пусть они друг друга достают, ну. Макиавеллиев план!

На ловца и зверь бежит, как известно. В буквальном смысле, в данном случае. Сначала появилась Берта на передержку. Стоило Берте найти дом, как Люсе с Димой тотчас родственники отгрузили на время пожилую собачку Тяпу. Чтоб, значит, свято место не пустовало.

Тяпе Джоуль тоже, конечно, обрадовался, но не так, как Берте: во-первых, она не была столь длиннонога (а какой тогда интерес?), а во-вторых, Тяпа сразу расставила приоритеты, потому что с вопросами размножения лично она, Тяпа, давно завязала.

А потом Люся и Дима, выгуливая собак, однажды повстречали Гавроша. То есть он тогда еще не был Гаврошем, а был просто очень несчастным заблудившимся песиком, который замерзал на ветру в 30-градусный мороз.

Гаврош, он тоже почти такс. Ну то есть, когда он один – совершеннейший такс, а когда рядом Джоуль со своим породным экстерьером, Гаврош – так, таксоватая собачка. Метис, в общем, но где-то рядом точно такса пробегала. Хотя, может, и мимо. Люся и Дима долго искали хозяев Гавроша – кидали кличи, вешали объявления, но хозяева так и не появились. И очень несчастный таксоватый песик стал Гаврошем, новым членом честного семейства. И в семействе теперь таксопарк.

Но у Люси же меньше трех зверей за раз не бывает. Это не считая попугаев, конечно, потому что чего их считать, воробьев разноцветных, и так все знают, что их два человека.

В общем, когда Тяпу забрали, Люся снова заскучала, закручинилась, снова в сладких снах ей виделись нежные котики и там еще как сахарные поссумы личинкой чавкают, милые, милые!

Потом случился Горячий Ключ. Попугаев отдали на время отъезда люсиным родителям, а песиков с собой забрали – к диминым. Димина мама так детям с собачками обрадовалась, что укатила, счастливая, на моря. Решила, что они, в конце концов, тут сделают? Ну максимум – дом сожгут. Наивная женщина.

Вскоре Люся написала счастливое: нам подгрузили ведро котов! Они еще младенцы, но уже глаза открыли! Я изумилась – что с котами, почему коты?

Оказалось, Димина сестра Алена работает в краснодарском приюте для животных. И время от времени привозит, так сказать, работу на дом. Тех котят, еще новорожденных, кто-то выбросил на помойку в коробке, оставлять в приюте таких маленьких было невозможно, вот Алена и забрала их домой – выкармливать.

Чуть позже Люся написала мне слегка растерянное. Говорит, у нас птичка. Соечка.

Соечка – птенец-слеток, свалилась она с верхотуры на головы местным детям. Выпало их из гнезда двое на самом деле, но один, увы, погиб сразу. Второго дети посадили в коробчонку и стали там любить и тискать. Люся, узрев эту картину, ужаснулась и изъяла птичку у детей. Лететь пернатое (хотя не шибко еще на тот момент пернатое, в общем) не могло, кругом были дикие котики, все понимали, что сейчас подадут ужин. У соечки был выбор – быть похороненной в сердцах детей или в желудках котов.

Так у Люси появился новый питомец. Поссум не поссум, но личинок тоже лопала и предпочитала бодрых, чтоб трепыхались еще, монстр кровожадный. Соечка ела как не в себя и орала дурным голосом. Дима сделал сачок из маминого платья и стал ходить в лес на охоту, за жучками и паучками. Еще птичка ела обезжиренный творог и яичный белок и считала, что пожрать – вообще главное занятие в жизни.

Чтобы чего не вышло, птичку посадили в клетку. Однако птичка твердо вознамерилась пробить клетку – и не чем-нибудь там, а дурацкой башкой. Во лбу вскорости образовалась плешка.

В итоге в одном домике в Горячем Ключе царила идиллия. Собачка-песик-Джоуль обожал котиков и до обморока боялся птички. Понять песика можно было, у птички что вид, что звук – обожемойгдемоитапки. Котики любили поесть и покакать как лошади, еще любили людей насчет погладиться, и плевать хотели на Джоуля и птичку. Гаврош плевать хотел на всех, ему и так отлично и отвалите со своими котиками. А птичка была вообще однообразна в интересах, она все больше насчет пожрать, ага, сюда вот положите.

К слову, в том доме еще были постоянные Аленины питомцы. Не очень много, так – один большой пес в вольере во дворе, еще одна таксоватая собака Куба в доме и отдельный кот Хока, который всех ненавидел, поэтому его держали в дальней комнате, дабы смертоубийства все же не случилось. Такой Ноев ковчег в отдельно взятом доме.

А потом Люся пишет, приезжай к нам на выходные. Разве можно было в такой дом не поехать?

Приехала в гости, никогда не бывала в Горячем Ключе, говорю, давайте же осматривать город-курорт. А мне говорят, да, у нас обширная культурная программа, мы уже купили ящик пива.

Теперь я знаю, что такое настоящий таксопарк. Трио из Джоуля, Гавроша и Кубочки смотрелось изумительно впечатляюще. Все эти длинные песики с порога на меня напали, повалили и давай выражать всячески любовь и нежность.

Познакомилась с птичкой соечкой. Птичка орала, как исчадие ада. Как в недрах этого очаровательного создания могли рождаться такие звуки, я отказывалась понимать. Дима работал сойкой-матерью. Завидев Диму, птичка разевала пасть и требовала пищи. В пасть нежному созданию кидались живые насекомые, при этом бородатый сойка-мать почему-то крякал. Говорил, это помогает.

Утром повели меня таки на экскурсию по красотам города. Люся, выйдя со двора, мгновенно приняла боевую стойку, потом попрыгала куда-то, пригибаясь. Вернулась с добычей – жирненьким зеленым кузнечиком. Говорит виновато супругу: я забыла, что мы гулять, а не к птичке. Я добытчица, поймала кузнеца, тебе не надо? Дима говорит, мы же идем показывать красоты города, в пиццерию. Отпусти кузнеца, жестокая. Люся говорит, простите, это рефлекторное. А Дима говорит, кря.

Комментарии за кадромБАСЯ: Можно! Еще как можно было туда не ехать! У тебя еще я не доглажена! Как ты смеешь вообще смотреть на других котиков! Про этих невоспитанных гавкающих созданий я вообще молчу. Не понимаю, что ты находишь в них.

Тетка и велосипед

…Потом у меня был такой вид, что хоть записывайся в группу поддержки – вся в синяках, как будто меня долго били. Здравствуйте, меня зовут Наталья и я упала с трехколесного велосипеда.

Между прочим, все не так просто. Трехколесный велосипед для взрослых – нереально крутой агрегат, он здоровенный и выглядит, как плод порочной любви инвалидной коляски, рикши и строительной тележки. Девушка Дарья нас сразу предупредила: аппарат норовист чрезвычайно. У Дарьи эта штука для поездок в магазин и перевозки детей. Она ее даже нигде не привязывает, потому что угнать это невозможно, не дальше первого столба. Если не встретится столб, придется останавливаться как-нибудь еще, философски комментирует хозяйка.

Главное, говорит Дарья, не пытайся держать равновесие. Худо будет.

На штуку сначала воссела Люся и аккуратно, медленно-премедленно проехала туда-обратно. А потом уселась я и стала разгоняться, потому что молодец и прирожденный гонщик на трехколесных велосипедах. Потом собралась врезаться в забор и вспомнила, что насчет тормоза-то я и не спросила. "А где тооооооормоооооз?" – ору я в полете. "Ищи и обряяяящешь!" – радуется Дарья. А потом я повстречала кочку, мы с велосипедом сделали сальто-мортале и приземлились колесами вверх. Коленку свезла начисто, одна нога превратилась в сплошной синяк, другая была так, леопардовой расцветки. Живописненько, в общем. Дима меня засмеял, решил показать, как надо, въехал в забор. Три раза. Потому что не надо было держать равновесие, объясняла Дарья и выписывала вокруг нас сложносочиненные фигуры на своем агрегате. Потом пришел Дарьин муж Яков, сказал, а вы чего, серьезно вот на этом пытались ездить, да? Гы, сказал Яков.

Ходили после в лес, мне выдали огромные мужские тапки, потому что не в белых же босоножках там шататься. Люся надела на меня венок из колосьев, кривой, но очаровательный. Я пыталась в лесу отбиться от народа и заблудиться. А что, было бы здорово. Однажды я бы вывалилась из леса – тетка с бешеными глазами, с одной ногой синей, другой леопардовой, в огромных тапках и венке из колосьев. Могла бы производить неизгладимое впечатление на прохожих. Так рождаются городские легенды. Стала бы частью местного эпоса. Эх. Не судьба.

Комментарии за кадромБАСЯ: А потому что я тебе говорила, нечего куда попало ездить, бросая родных котиков! Говорила же! Никогда меня не слушаешь.

Интеллект и настойчивость, или Два локтя по карте от пляжа

«Интеллект и настойчивость – наш общий девиз!» – комментировала Люся, когда птичка соечка пыталась пробить клетку дурной башкой.

«Интеллект и настойчивость! Однажды все получится!» – как бы говорил песик Джоуль, раз за разом пытаясь не менее дурной башкой протаранить дверь, за которой таили от него вожделенных котиков.

«Интеллект и настойчивость!» – понимала я, оглядывая свою тушку после восьмичасового валяния на пляже. Тушка была бордовой масти, оттенка «на черта ты, мудрая женщина, не ушла под зонтик?!». От большого интеллекта и настойчивости в попытках превратиться в равномерно прожаренную картошечку фри я, в сущности, долгое время поступала так едва ли не каждое лето. После пляжа мне было больно сидеть, больно лежать, больно стоять. Жизнь – боль. Можно зависать в воздухе в позе морской звезды, как раз и колер подходящий. Ах да, еще я стала в равномерную крапинку. У меня были веснушки на ушах, на коленках, на пальцах, на веках и на пятках, очень освежающе смотрелось. Рыжая тетенька – это не только капризные волосы (а также можно не брить ноги и нарисуй брови, как будто они всегда из тебя росли), но и очень специфическая реакция шкуры на солнце. Казалось бы, многие годики должны бы чему-то да научить, но – ах, интеллект и настойчивость…

В последний мой день в Горячем Ключе мы решили сгонять на море. Потому что ну что мы за лохи, в самом деле, до моря – три часа и сто рублей, а мы еще на пляже не были. Димина мама согласилась прийти на весь день, чтобы кормить живность, пока мы коптим бока на пляже. Люся долго думала, как преподнести маме информацию о технологии упаковки живого опарыша в комочек творога для изготовления птичкиной нямки. Потом подумала о маминой психике и решила, что сегодня у птички будут пирожки без мяса. К слову, Димина мама потом все равно сказала, с этой вашей курицей я больше не останусь, потому что курица – дурак, орет и человеческого языка не понимает.

Солнцезащитный крем в доме нашелся только прошлогодний. Да ладно, чего там, решили мы, на месте купим. Ехать собрались в Шепси, но до Шепси не доехали, потому что очень умные, на троих так много мозга не бывает. Вышли на первой же станции за Туапсе – поселок Весна.

Сразу оказалось, что, во-первых, поселок Весна – это буквально чисто поле, море, пляж и ларек с чебуреками. Насчет солнцезащитных средств в поселке Весна напряженка.

Во-вторых еще оказалось, что обратная электричка вечером в поселке Весна не останавливается. Опрос близлежащего по пляжу дяденьки показал, что все плохо – можно ехать назад сразу после обеда или не ехать вовсе. «Да чего там! – утешил нас дяденька, – до Туапсе – два локтя по карте, оттуда доедете». Ну и ладно, решили мы. Раз два локтя. По рельсам дойдем. И вообще пора купаться и загорать, а там видно будет.

Потом мы стали мазаться солнцезащитным кремом, тем самым, прошлогодним, больше-то все равно нечем. Сразу стало ясно, что с кремом что-то не так, как-то он намазывается странно, но это же никого не остановило. Мы решили, спасем носы, и будет с нас, клювы мазали особенно тщательно.

Потом наступила пора искать Туапсе, да, два локтя по карте. Выходя из моря в последний раз, мы все уже понимали, что плохо дело. Впрочем, вариантов, опять же, уже не было, так что отправились мы по рельсам.

Сколько мы шли, я даже затрудняюсь сказать, потому что там по карте-то, может, и два локтя, а масштаб-то карты мы не спросили. Очень хотелось вернуться к дядечке с пляжу и нежно с благодарностью пожать ему горло. Под конец пути я спеклась окончательно, норовила плюхнуться в обмороки (и таки в итоге сделала это!), друзья сердешные вели меня под белы, то есть красны, то есть пятнисты рученьки.

Прекраснее всего – обгорать клочьями, потому что крем, да. Но носы мы спасли. Обуглилась фрагментами, местами точками, все больше пятыми. Да.

Ну ладно, это я изображала одеяло в стиле пэчворк. Дима был просто вождь краснокожих, а Люся стала вовсе вся неотразима в шоколадном загаре и только слегка пережарила спину.

Наутро я ненавидела все и вся. Вообще беречь нос – плохая была идея, с лица воду не пить, а афедрон редактору – практически рабочее место, на филейных частях целый день же сидеть. Печалька. Товарищи отдыхающие, я вам всем ответственно советую: забейте на нос, берегите попу, вам еще сидеть на ней!

А надо было же еще домой ехать, а я оказалась так свежа и сообразительна, что оставила в Горячем на память о себе свою зубную щетку, все до единой свои шмотки, три кило камушков с пляжа и, наверное, черта лысого я только не оставила.

Потом я местами болела, местами пузырилась, местами меняла шкуру. Хорошо же. Девушка-мечта, вечное обновление. И веснушки. Что еще было из Весны привозить.

Зато в Весне было прозрачное спокойное море, яркое солнце и пустынный галечный пляж. На огромных камнях в нескольких метрах от берега грели бока на солнце здоровенные крабы, а один раз вдалеке мелькнула даже спинка дельфина. Где-то очень далеко, почти на горизонте, замерли декорациями неподвижные корабли. Когда заходишь в воду, она кажется еще ледяной, и ты идешь, оскальзываясь на камушках, и никак не решаешься окунуться, и только смотришь вниз – сквозь воду, на свои ноги, покрывшиеся гусиной кожей, на разноцветные камушки под ступнями, на рыбку, метнувшуюся куда-то в сторону. А потом – что-то меняется, и вода разом делается удивительно теплой и ласковой. И можно плескаться, поднимая тучи брызг – брызги, как осколки солнца. Или можно просто лечь на воду и закрыть глаза, и всем существом слушать шепот и ощущать едва заметное покачивание волн.

Угу, вот как-то так и зарабатывают веснушки на веках.

Комментарии за кадромБАСЯ: Ну, ты в курсе, в общем. Нет, а я говорила!

Внезапно ролики

Ездила как-то по делам в Краснодар. Встать для этого надо было в 5:30 утра. То есть ночи, в сущности. Ничего, встала. Выпила ведро кофе, ведро эль-карнитина, полведра элеутерококка. Поскакала такая вся резкая, стремительная, как Карлсон с вертолетным мотором в попе. Доскакала до Краснодара, зачем, забыла, потому что очень бодро, надо бегать. В угаре обрела себе ролики. Внезапно вообще. Ну и что, что не умею, и подумаешь. Я ж научусь. Я ж всю жизнь мечтала о роликах.

Потом еще немножко по Краснодару побегала, а потом у меня кончился завод. Стою посреди города, кто я, где я, зачем я, почему ролики, дайте, я вот здесь прилягу.

А зато у меня появились ролики. Пробовала прокатиться дома, расцеловала три дверных косяка и холодильник. И, кажется, котики меня разлюбили.

Выходила во двор, целовала опоры виноградника. Кажется, дворовая собачка Милка тоже меня разлюбила.

Самое обидное, что у мамы получалось куда лучше, чем у меня. Мама на роликах вообще шикарно смотрелась.

Зато мне удавалось проехать метров пять практически ровно, иногда даже переставая визжать. Через пять метров просто я встречала забор, это всегда приятная неожиданность. Осталась самая малость – научиться останавливаться раньше забора.

*

Потом, уже в Ростове, Люся однажды сказала, мы тут таксопсов в парк ведем. Пошли с нами, возьми ролики, учить тебя будем. Потому что сама доброта. Потом во мне были ноги, я об этом очень знала. Зато, отличная новость, в доброй Люсе, я уверена, были руки, и она наверняка об этом тоже знала.

Надеваю ролики, говорю, черт. Они же едут. Люся говорит, да. Это нормально. Не бойся, говорит, мол, тетка, я с тобой. Я буду держать тебя за руку. Потом она водила меня по парку за руку, я как-то ехала, делала сложное лицо, выразительно вращала глазами и ненавидела катавшихся неподалеку резвых детей на роликах. Еще мне давали советы прогуливающиеся вокруг старушки. Кто-то предлагал подтолкнуть для придания ускорения, а то чего ж я мучаюсь. Потом Люся сказала, что я мужик, и робко попросила никогда, никогда не приближаться к эспандеру, ну и купить ей новые руки взамен тех, что я оторвала и раздавила мертвой хваткой.

Еще Люся рассказывала мне, как правильно. Ну там корпус вперед, ноги согнуть, зад отклячить, упор на ту ногу, которая едет. Вот с упором у меня как-то незадача, я все время упиралась задней ногой, оттого ехала в разные стороны. Сказала Люсе, она обрадовалась. Говорит, не надо, не упирайся задней ногой, зачем тебе, женщина, задние ноги, и вообще у меня рука уже посинела, терминатор ты гребаный.

А я считаю, задние – не задние, все мои, зачем так пренебрежительно. И вообще, подумаешь, рука.

Вот во всяких у-шу есть разные стили, типа крадущийся лось, затаившийся барсук, порхающий носорог, ну и прочая живность в действии. Так вот, мой личный стиль – осторожная каракатица.

Потом Люся решила сама вспомнить навыки. Она теорию так-то знает. Но каталась в последний раз несколько лет назад. Надевает ролики, говорит, черт. Они же едут. С гиком проехалась туда-назад, говорит, тетка, я обо всем догадалась. Это был не тормоз, это тротуарная плитка. А почему ты вообще ехала?

Глядя на Люсю, Дима тоже решил, надо. Благо ролики безразмерные, раздвижные. С уверенным лицом затягивал шнуровку, я смотрела благоговейно, говорю, ты-то умеешь? Он говорит, да. Я пробовал. Один раз. А черт, они же едут.

Я такая умудренная, киваю важно, говорю, да. Это нормально.

Ну ладно, прям вот чтоб весь парк ржал — это только когда я, потому что сложное лицо и мать-мать-мать, куда я еду. Еще все такие крутые, прям сами ездят. Я вот ни на какие провокации не поддалась и люсиной руки из мертвой хватки так и не выпустила. Но мы вообще были классные, всех радовали, еще таксы тоже добавляли позитиву, потому что человек, который едет, – это догнать срочно и собачить, даже если мать-мать-мать. Или особенно если?

А вот на следующее утро я поняла, что во мне есть ноги, и я об этом очень знаю. Они из меня растут, а я их чувствую. В них есть очень много разных мышц, и болит каждая по отдельности.

Возможно, это были даже задние ноги. По ощущениям — точно какие-то не то чтоб.

Комментарии за кадромТИША: А потому что спортом надо каждый день заниматься, а не когда споткнулась об гантели! На меня смотри, видала, как я могу! Это все регулярные тренировки! А! А!

…Ну, в общем, шторы потом обратно повесишь. Не могу же я все сама делать! Все равно ты их постирать хотела. Нет? Ну и зря. Всегда полезно постирать шторы.

Поймай кота. Квест

Мне как-то Люся кинула в скайпе ссылочку на такую флеш-игрушку – «Поймай кота». А через десять минут написала, добрая: «Правда же, бесит?!». Я к тому моменту готова была эту черную дрянь за хвост хватать и раскручивать. Потом поймала. И еще поймала. И опять поймала. Все равно бесит, заррраза.

Так вот, потом я поняла, то была тренировка. На самом деле поймать кота – это вам не безобидная флешечка. Это нормальный такой квест и куча пострадавших! Причем большинством пострадавших в моем случае стала моя же бедная мама.

Из станицы в Ростов мы с кошками возвращались на машине знакомого. Я его сразу попросила – будешь подъезжать к станице, звони, чтоб я котов заранее переловила и в переноску упаковала. Он говорит, ага. А дома всех предупредила – моих котов из дома не выпускайте, смотрите под ноги. И они тоже сказали, ага.

Лирическое отступление. Про переноску. Мои коты боятся переноски, ибо все переезды, а также походы к ветеринару и прочие мало радующее котов мероприятия всегда начинались с того, что жестокая хозяйка извлекала из загашника переноску и фальшиво-ласково говорила: «Кыся! А не желаете ли посидеть в уютной сумочке?».

Разумеется, под ноги все смотрели ровно пять минут. И, разумеется, кошка Тиша очень скоро оказалась на улице. И первое, что увидела по выходе на моцион кошка Тиша, была она – переноска. Худо дело, догадалась Тиша. Пойду-ка я куда-нибудь развеяться, пересидеть апокалипсис, и может, про меня забудут.

Завидев кошку Тишу на улице, я впала в панику и гнев, принялась громко нехорошо ругаться, чем окончательно утвердила Тишу в ее разумном и здравом решении. Я ей говорю, золотко, иди же, почешу тебя за ушком, дам вкусняшек. Тиша говорит, ха-ха, знаем мы ваши вкусняшки, плавали. И тикать.

Ну, тут я побежала за Тишей, а Тиша умчалась в сторону огородов и растворилась в пространстве. Я продолжила тем временем громко нехорошо ругаться. На звуки в огороды выбралась мама.

Надо сказать, к концу лета все мое семейство, кроме меня, дружно подхватило грипп. Кое-кто (не будем показывать пальцами на сестру Марину) уверял, что просто зараза к заразе не пристает.

Так вот, мама была как раз выздоравливающая после гриппа, но все равно живописная. Хрипит, мол, я ее вижу, подсекай! Тиша посмотрела и сказала фиг вам, а не котики. И утекла на чердак. Мама, ближняя с той стороны, полезла на чердак, хрипит мне вниз – лови со двора, там дырка.

Потом было очень стремительно. Я бегу во двор, подпрыгиваю под дыркой, Тиша выпрыгивает с другой стороны, выползает медленная гриппозная Марина, мама скатывается с чердака, я бегу за Тишей вокруг дома, Марина страхует сзади, действуем, как заправские загонщики, мама забегает с обратной стороны дома, Тиша, как паук, не снижая скорости, пробегает по стене над ее головой, мама плюхается в траву, я багровею физиономией, Марина укатывается куда-то в хохоте, а Тиша опять растворилась в пространстве.

Потом мы еще раз пятнадцать вычисляли местонахождение Тиши – она забиралась в дровницу, в сарай, в баню, под уличную мебель, мы аукали и кискискали во дворе, в саду, в огороде, и каждый раз эта цветная дрянь ухитрялась найти неучтенную лазейку. Однажды мама почти схватила ее, но тут Тиша практически вывернулась наизнанку и все-таки утекла, а мама от неожиданности снова плюхнулась на мягкое место. Ушибиться не ушиблась, но морально пострадала весьма.

А все же потому что котик Тиша твердо понимала, мы желаем ей зла, жаждем причинить боль, ввергнуть в страдания и лишения. И готова была решительно противостоять, давать отпор, отважно сигая за пределы всякой досягаемости, проявляя чудеса гибкости и выделывая исключительные акробатические трюки. Цирк Куклачева сдох бы от зависти всем составом.

…Около полутора часов спустя мы посадили орущую и изворачивающуюся когтисто-зубастую гадость Тишу в переноску.

Бася тем временем всю дорогу мирно сидела дома в моей комнате, попыток выйти не предпринимала, на обращения мурлыкала нежное. Все решили, что Бася – зайка, и ее можно будет посадить в переноску в последний момент, после звонка.

Мне позвонили. До отправления в Ростов оставалось 15 минут. И я сказала Басе – кыся, а не хочешь ли ты, ласточка, посидеть немного в уютной сумочке? Бася посмотрела на меня и неторопливо пошла под кровать.

Кровати в доме – низкие. Котик, допустим, может ходить под кроватью свободно. А человек, например, – не может. Он там даже ползать не может.

Я говорю, Бася. Твою мать. У-тю-тю, моя девочка. И тычу для убедительности шваброй. Бася заценивает швабру как аргумент, стремительной молнией выбегает из-под кровати и сигает под другую кровать. Я ползу со шваброй, с другой стороны подползает мама, сверху свешивается Марина, Бася молниеносно сигает под третью кровать. И опять под первую. Из переноски орет группа болельщиков. На кроватях подпрыгивает ребенок в пижаме, очень переживает. Я катаюсь по полу со шваброй. Марина ржет, как конь, потому что сама зараза. Так и живем.

Мы в итоге как-то ее, Басю, изловили, а потом еще совместными усилиями усаживали Басю в переноску так, чтобы не выпустить при этом Тишу. А потом котики посмотрели друг на друга и поняли: все. Теперь мучительная смерть неизбежна. А раз так, тогда – чего уж. И легли спать.

Комментарии за кадромТИША (гордясь собой): Ха! Я и говорю – спортивная подготовка!

БАСЯ (снисходительно): Пффф. Мозги надо отращивать!

Хороший дом

Люся однажды сказала, загостились мы, мол, в Горячем Ключе, собрались в Ростов возвращаться. К ним в Горячий еще переселилась окончательно сестра ейного мужа Алена, тоже с супругом, еще песиком и двумя котиками, а то в доме мало как-то зверюшек было. Еще на выкорм и откачивание досталась свеженькая партия очень несчастных мини-котов. А еще Люся с Димой двоих котов из предыдущей партии раздали, а двоих не раздали. Себе оставили. Достались им серая полосатая кошка и полосатая серая кошка, совершенно разные, между прочим.

А еще птичка соечка оказалась в природу не возвращаема (у нее при падении из гнезда был сломан палец и повреждено крыло. Срастись-то все срослось, но птичка вышла все равно не летун. Ну и на жердочке – нет-нет да звезданется, такая птичка). В общем, дом – полная чаша.

Домой они собрались ехать на маме, в поезд не решились. Это с ними ехали всего-навсего птичка соечка, новенькие котики Хурма и Йошка, песики Гаврош и Джоуль, два ведра картошки и три литра меда. Я говорю, ипона матерь, и как же вы?.. А Люся говорит, да. Ну, поначалу будет скучновато, конечно, пустовато как-то… но ничего. Привыкнем!

После я какое-то время у Люси с Димой квартировала. Их квартира, она занятная вообще. Когда-то этот дом был купеческим. В советское время второй этаж разделили перегородками, и получилась одна микроскопическая однушка и одна коммуналка на два хозяина, в четыре комнаты. Между квартирами – уличная лестница и выход на крышу. Потом хозяева это жилье приватизировали, и теперь на этаже две квартиры. Люсина – та, что из бывшей коммуналки и с максимально экстравагантной планировкой: вход через балкон, кухня в коридоре, санузел в другом коридоре и комнаты в два крыла. Вот в одно крыло из двух комнаток, тогда еще пустовавшее, я и вселилась со своими кошками.

Момент внесения моих котов в квартиру и перепрыгивания с ними через коридор был особо эпичен. В коридоре же обитали крокодилы, то есть, я хотела сказать, сладкие таксочки. У таксочек, конечно, появились уже собственные, личные котики Хурма с Йошкой. Но своих-то котиков всегда мало, неинтересно с ними уже! Таксы всегда не прочь настичь и пожевать (ну или полюбить) какого-нибудь еще котика.

Вообще, когда приезжаешь к Люсе, однажды наверняка увидишь Люсю. Но сначала тебя будут долго очень радостно трепать собаки, потому что собаки соскучились. Маленький песик Гаврош вырос, как два Джоуля, но все время стремился залезть на ручки, потому что где-то в глубине души он все равно остался очень маленькой собачкой.

К примеру, я желаю потискать Джоуля, потому что это же Джоуль, тут же прискакивает Гаврош, лезет на ручки, тогда у песика Джоуля приключается истерика, и они начинают драться прямо на мне с оглушительным лаем. Сверху мою голову тем временем обнюхивает котик, почему бы и нет. Из прихожей раздаются звуки умирающего котика, а котики все здесь и нюхают голову, а там все равно.

А это птичка соечка издавала звуки умирающего котика, потому что она умела и ей так было прикольно. Птичка выглядела, как исчадие ада, потому что все время выщипывала себе хвост, а еще у нее выросло немного носа. Она еще умела, к примеру, скрипеть, как давно не смазанная дверь. Ну и много других разных полезных навыков было у соечки.

Потом просыпались попугайчики и тоже начинали вопить, для антуражу, чтобы хорошо и весело.

Утром Люся бродила по дому, говорила, здесь они носились с моими носками, никто не видел, куда они в итоге их принесли? Выходишь на балкон, а там в два уха птички и звуки ада. Соечка косит дурацким глазом, Джоуль прибегает первым, но Гаврош уже лезет на ручки, котики пытаются одновременно вынуть попугаев из клетки и погладиться, сойка делает за них мяу, потому что не могут же котики вот сами сразу все. И сразу позитив и доброе утро. Потому что это хороший дом и в нем весело. Только очень много звуков.

Я еще думала, вот когда сосед снизу начинает с утра сверлить, это у него ремонт или он что-то хочет сказать?

Комментарии за кадромБАСЯ: О это ужасное место! Там за стенкой всегда лаяли! А иногда врывались и лаяли прямо в меня! И ты еще спрашиваешь, что у меня с нервами?!

ТИША: Нет, вот собаки мне не понравились, но птички-то, птички…

Волшебная ароматерапия и недружба народов

…А когда я в Ростов только приехала, прижимая к сердцу полную сумку котов, было весело. Звоню Люсе, говорю, готовься, зима близко, Апокалипсис грядет, уже буквально совсем рядом. Люся заперла свой зоопарк в одной комнате, я стремительным домкратом проскакала в другую и свой маленький зоопарк там тоже заперла. Стоим мы с ней в коридоре, за одной дверью визжат песики, за другой – страдают котики. Что, думаем, делать. У котов, с одной стороны, стресс. Не надо им сегодня знакомиться с таксами. А у такс, с другой стороны, тоже может быть стресс, если им не дать котиков. Они наверняка с котами знакомиться возжелают. В общем, надо, чтобы они друг друга не учуяли. До поры.

Надо сказать, я немножечко псих и долгое время увлекалась изготовлением всякой натуральной косметики, оттого у меня был полный чемодан пакетиков с подозрительными белыми порошочками, скляночек с невнятной слизью, но главное – разнообразных эфирных масел.

В общем, посмотрели мы с Люсей друг на друга и придумали гениальное. Чтобы песики и котики друг друга не учуяли, надо дверь на мою половину окропить самыми злостно пахучими штуками. А поскольку девушки мы старательные, то дверь (а также косяк и часть коридора) мы окропили практически всем. Там были фенхель, корица, анис, лимон, грейпфрут, гвоздика, герань, имбирь, жасмин, еще елки какие-то, и вообще черта с рогами там, наверное, только не было (хотя наверняка бы был, если бы кто-нибудь догадался отжимать из чертей эфирное масло). Кропили щедро, нам же ради котиков и песиков ничего не жалко. Махали скляночками, как кадилом, во все стороны. После трудов попытались вздохнуть с облегчением. Не получилось: вдыхать этот адский коктейль оказалось решительно невозможно, его можно было только прорубать, как туман над болотом. При этом форточки открывать было нельзя, поскольку все четыре наличествовавших в квартире котика вполне не прочь были в какую-нибудь форточку утечь от этих светопреставлений.

До вечера ходили со слезящимися глазками, чихали на каждом шагу. Раз восемь я мыла руки, все равно от них отчетливо тянуло гвоздикой и фенхелем. В конце концов смирилась, осознав, что отныне гвоздика и фенхель навеки со мной. У Димы, почти лишенного обоняния, внезапно прорезался нюх, он водил носом и печально говорил, да ну вас нафиг с вашей ароматерапией. Заходил в гости люсин папа, приносил яблок, собирался попить чаю, потом тоже потянул носом и сказал, у вас так классно пахнет, я, пожалуй, выпью чаю где-нибудь еще. Зато коты и псы к двери не подходили на пушечный выстрел, потому что у них же тоже респираторов не было. Кошка Бася лапой пыталась открыть форточку.

А на следующий день, когда аромат фенхеля слегка развеялся (или мы привыкли), мы все осознали вдруг, что песики-то так и не догадываются о наличии в доме неучтенных котиков. И Бася с Тишей, кажется, совершенно освоились и пришли в себя. Но потом мы совершили стратегическую ошибку.

Вообще, Люся говорит, песики охотятся только на БЫСТРЫХ котиков. Когда песик Джоуль видит МЕДЛЕННОГО котика, то песику неинтересно. Он может максимум подойти облизать. Песик Гаврош вообще позволяет котикам охотиться на себя. Но если котик вдруг ускоряется, то Джоуль и Гаврош мгновенно вспоминают, кто здесь охотничьи собаки. Настигнутый слишком быстрый котик может быть даже пожеван – так, несильно, чисто чтобы знал. Люсины котики все знают, оттого ходят степенно, но иногда издеваются и делаются быстрыми котиками, которые, в отличие от песиков, умеют высоко прыгать.

Я подумала, да ладно, у меня степенные взрослые девы, чойта они будут слишком быстрые. Не учла я разности менталитетов. И показала песикам Джоулю и Гаврошу, а также котикам Хурме и Йошке всю правду – открыв дверь. Котики Бася и Тиша при виде монстров заорали "убивааааааают!!!" и мгновенно превратились в очень быстрых котиков, а потом и вообще – в невидимых котиков, потому что я не знаю, где можно спрятаться в комнатах, где даже мебели еще нет. Маленькие нежные котятки Хурма и Йошка при виде конкуренток превратились в пару бешеных тигр, шипящих, плюющихся ядовитой слюной и орущих явственно неприличное. С песиком Джоулем приключилась счастливая истерика, он пытался снять себе из-под потолка своего нового котика, орал про мыбудемсчастливывместе. И только песик Гаврош смотрел на все это безумие в недоумении и думал «че», судя по выражению рыжей морды. Очень я песика Гавроша за это зауважала.

Потом мы с Тишей и Басей жили в осаде. На нашей двери были крючки с обеих сторон, чтоб запирать ее отовсюду. За дверью дежурил Джоуль. Время от времени он разбегался и бился в дверь длинным лицом. Он верил в лучшее и твердо знал: счастье есть. И, кажется, надеялся, что, может быть, к примеру, по пятницам хорошим длинным собачкам выдают по быстрому котику. Надежда ведь умирает последней.

Я тоже не теряла надежды. Я все думала, однажды… может быть… когда-нибудь… возможно! Ведь возможно, правда? Я открою дверь, и шестеро хвостатых не впадут в синхронную истерику – паническую, яростную и счастливую. Ни в какую не впадут. Посмотрят друг на друга, пожмут плечами. Подумают: ну что мы, длинных монстров или котиков не видели? И займутся своими делами. Бегать там, прыгать, ловить мячики, грызть сапоги. Однажды!

Комментарии за кадром

БАСЯ: Еще чего не хватало! Жить в мире с этими криминальными элементами – себя не уважать, ей-богу. Я не готова предоставлять свои прекрасные бока для жевания!

Любовь зла, или Повесть о безответной любви и бесчувственном чемодане

Кошка Хурма однажды полюбила мой чемодан. За что – загадка, так уж вышло. Не-не-не, не спать в нем или еще там какие глупости. Это все для котят. Хурма к тому моменту была уже девушка зрелая, взрослая. Во всяком случае, так считала сама кошка Хурма.

Она полюбила чемодан как мужчину. Она видела в нем прекрасные душевные качества и собиралась за него замуж. А он был, кстати, чурбан бесчувственный и оставался совершенно равнодушен.

Кошке Хурме и сестре ее Йоко (в обиходе Кошке-Йошке, Йошкиной кошке) было на тот момент по полгода. В сущности, они были еще котята, хотя выросли в нормальных таких уже кошандр, и Люся даже задумывалась, не отрастет ли у нее такими темпами в итоге из маленькой сладкой Хурмы сервал.

Но Хурма оказалась из ранних. В один прекрасный день она внезапно пала ниц и дала течь. Идет такая днищем по полу, хвост набок, говорит ”Курлы-курлы” и “Мужика бы мне”, в общем, все как положено.

Люся сделала квадратные глаза и возопила в ужасе “Онижедети!”. Дима, напротив, глаза закатил и сказал “Прррроститутка!”. Я посмотрела в окно и сказала “Осень же”. А Хурма безумным взглядом обвела ландшафт и полюбила навеки. Она повстречала Его.

Он был, как полагается принцу подростковых грез, безупречен. Такой надежный. Высокий. За ним – как за каменной стеной. И с ним всегда интересно. Никогда не знаешь, что у него внутри. Внутри там однозначно больше, чем снаружи. Конечно, он старше нее, но это лишь придает импозантности, он такой взрослый. Он опытный, умный, все знает. Загадочен, молчалив, прекрасен, экстравагантен. Он – Огромный Красный Чемодан.

Недели две Хурма соблазняла чемодан. Утром, пытаясь выйти из комнаты, я спотыкалась о кошку: она дежурила, ночевала у меня под дверью. Потом Хурма прорывалась в комнату и бросалась в объятия любимого. Она мурлыкала ему, пела песни, каталась вокруг, изгибалась и шептала нежное о любви. Иногда пыталась вызвать его ревность, соблазняя сушилку для белья, но палилась, оглядываясь на него в тревоге – смотрит? Смотрит? Ну, ну! Чемодан равнодушно поблескивал застежками.

К чести чемодана должна сказать, он вел себя совершенно прилично, чурбан бесчувственный. Ноль эмоций, а девушка ведь страдает. Хоть бы надежд не подавал, в конце концов, мерзавец.

Котика уносили подальше, потому что, как всегда, жестокий мир и никто не понимает юных чувств, еще никто и никогда так не любил. Котик немного еще страдал, а потом казалось, что вроде котик починился, ведет себя вменяемо и даже кушает, как лось. А потом котик проходил мимо моей двери и снова падал ниц. Потому что вспоминал внезапно, что там, о, там, там Он, кумир, герой девичьих грез, такой, такой! Она готова была вручить чемодану немедля свою судьбу и девичью честь.

Я пробовала разговаривать с ней, как девочка с девочкой. Мол, так нельзя и кто же так на шею вешается, ну имей же женскую гордость. Безнадежно. Первая любовь, она такая. Нужно пережить.

Осматривала чемодан. Ну, чемодан как чемодан. Страшный как смерть, зато вместительный и на колесиках. Красный. Воистину любовь зла.

Комментарии за кадром

БАСЯ (молча крутит когтем у виска).

ТИША: Дурочка какая. В чемоданах же лежать надо!

Из жизни котопесья

…А когда котик Хурма, желавший ранее мужика или чемодана, починился, тут же поломалась кошечка Йошечка. Теперь она была – кот-задом-наперед, ползала кормой кверху и орала про мужикабымне. Причем Хурма, видимо, еще раньше ей все рассказала, теперь Йошкина кошка тоже считала, что всех мужиков раздают в моей комнате. Приползала ко мне кормой кверху, трогательно смотрела в глаза и нежным голосом рассказывала неприличное.

Как положено девочке в особые дни, была вся такая противоречивая, хотела одновременно на ручки, драться, сексу и пожрать. Впадала в детство: если взять на ручки, пиявкой всасывалась в шею и вцеплялась всеми когтями, урчала и была счастлива, она же маленький котеночек, а ты ей мать родная. Если заорать и отцепить, падала на пол сразу столбиком, задом кверху, и затевала песнь о романтике, любви и дружбе организмами, где же коты, обожемой. Ой, какой мячик, давай играть, хотя нет, я котеночек, мне бы на ручки, нет, все-таки мужика, ой, я такая непредсказуемая.

Мои котики на Йошечку смотрели, аки на неведому зверушку, и брезгливо сторонились. Говорили, опять приволокла эту психованную, да? Им было легко, у них все правки в организмы давно внесены, особых дней не случается, где им понять романтические метанья.

Кошка Тиша – герой и бесстрашный исследователь. Ночью, когда песики уже спали, она решалась выйти со мной из комнаты в коридор, в Большое Путешествие. Проходила метра полтора, потом просыпались песики, радостно неслись на нее двойным тараном, кошка Тиша, как шла, не разворачиваясь, задом влетала назад в комнату. Задом наперед – это был тренд.

Однажды я не уследила, Тиша проскользнула у меня под ногами, а я не заметила. Я, как обычно, закрыла дверь на ночь, выключила свет и легла спать. Тиша, судя по всему, совершила свой моцион, нагулялась и решила возвращаться домой. А там внезапно заперто.

Ну Тиша же молодец и умеет проситься домой. Ну и давай орать, мол, хозяйка, ты совсем сдурела, я тут голодная и холодная под дверью совсем одна в этом враждебном жестоком мире. Ну и, конечно, первой все услышала и поняла не я. Совсем не я.

Тут Тиша обо всем догадалась. Но было поздно. Тиша знала, спасение близко, вот прямо за этой дверью. И тогда она зажмурила глаза и впечаталась в дверь.

…А я же лежу уже, слышу, что Тишин голос, а слов-то не разобрать, спросонок думаю, она зачем-то по ЭТУ сторону двери орет. А потом слышу топот пары счастливых мустангов, радостный лай и отчетливые ЗВУКИ ПОЕДАНИЯ КОТИКА. То есть, натурально, там задумчиво разжевывают и чавкают, подпрыгивая от радости, а котика уже не слышно. То есть все.

Я пулей вылетела из постели, стремительно помчалась в соседнюю комнату, распахнула резко дверь, и мне под ноги ввалился котик в форме двери. Вылизанный вусмерть, весь в сосулях. С чрезвычайно шарообразным хвостом, кстати. Я и не знала, что у Тиши в хвосте столько меха, я думала, она у меня гладкошерстная. Перед дверью стояли очень радостные песики с вывешенными языками, каждый улыбался сразу всей собакой, оба хотели себе еще немножечко котика.

После этого случая Тиша, кстати, все про песиков поняла. Она внезапно догадалась, что песики – такие же, мнэээээ, интеллектуалы, как и она. Теперь она разговаривала с ними на равных, но на всякий случай с самой высокой полки.

Комментарии за кадром

ТИША: А как еще с ними разговаривать, вот ты мне скажи, как?! И еще они мой мячик съели!

Запах детства

Эта главка получилась совсем невеселой. Она – о памяти и о тех, кто уходит. Я долго думала о том, стоит ли добавлять ее в эту книгу. Но она важна для меня. Вы можете просто пропустить ее. Или прочитать. Выбор за вами.

____

Однажды я собиралась что-то белить и купила кисть для побелки, грязновато-бежевую, из какой-то дранки, неприятно пахнущую то ли прелой соломой, то ли еще чем-то, смутно знакомым.

А один человек сказал: «Пахнет детством. Бабушкиным домом».

И тогда я вспомнила. В моем детстве тоже был этот запах. Так пахло в бревенчатой избе у Анны-апай, эта дранка торчала в щелях между бревнами.

Анна-апай была старшей сестрой моего дедушки. Она жила в неимоверно глухой, населенной старухами деревушке на границе Удмуртии и Татарии.

Пару раз в детстве нас сестрой привозили туда «подышать воздухом» и оставляли на какое-то время с дедушкой и Анной-апай.

Мама называла ее «тетя Анна», а дед – непонятным словом «Анапай». У меня всегда была очень плохая память на лица, а худые старые женщины в этой деревне – одинаково скуластые, седые и чуть сгорбленные – казались вовсе на одно лицо. Поэтому года в три-четыре я была уверена, что тетя Анна и «Анапай» – это разные люди… потом уже я узнала, что словом «апай» – и по-удмуртски, и по-татарски – зовут тетю, старшую сестру, любую уважаемую женщину.

Нам было там невыносимо скучно – в деревне не было детей и молодежи, а в доме не водилось книг и даже, кажется, телевизора. Впрочем, в нем все равно бы не было никакого смысла: Анна-апай практически ни слова не знала по-русски.

Готовила что-то, по нашим меркам, невкусное, и, ласково улыбаясь, придвигала к нам тарелки, тихо приговаривая что-то по-удмуртски. Мы с сестрой кое-как съедали свои порции, улыбались в ответ непонимающе.

Потом уходили вдвоем на речку рыбачить. Нетронутая, неброской прелести природа среднерусская – и дивная тоска для двух городских девчонок десяти-двенадцати лет. Так ничего и не поймав, жгуче завидовали рыбаку, у которого в банке плескался крошечный карась.

Когда подходила очередь нашего двора пасти деревенское стадо, мы вдвоем выводили овец и коз на луг, далеко-далеко, перепрыгивая порожистые ручейки и собирая ромашки в букетики, и бросая их же по дороге за ненадобностью. На самом деле это, скорее, стадо нас водило: они знали, куда идти, где сочнее трава, а мы – нет. Умилялись трогательным ягнятам, побаивались взрослых коз.

Калейдоскоп памяти: карасик в банке, ягненок, бревенчатая изба с русской печью, высокие кровати с металлическими прутьями и «шишками», заваленные бесчисленными перинами и подушками с вышивкой, и еще ворота: деревянные, глухие, высоченные – перед каждым двором.

А вот лица Анны-апай совсем не помню.

Запахи возвращают порой туда, куда больше нет дорог. Например, можно насобирать у мамы в станице и привезти с собой охапку трав – немного цветков ромашки, листья черной смородины, много-много мяты и мелиссы. Заваривая чай, нужно обязательно растереть в руках листики перечной мяты и черной смородины, глубоко вдохнуть. Это тоже запах из детства, это бабушкин дачный чай.

На даче у бабушки Любы не бывало обычного чая. Перед завариванием нужно было пройти по всему залитому солнцем саду — там собрать листья малины, там — смородины, вишни, несколько видов мяты, мелиссы, лимонника, лепестки жасмина, цветки клевера и ромашки, чабрец и один бог знает, что еще. Я почти не помню уже, и это жутко обидно — я слишком многого уже не помню. Чай получался фантастически ароматным и вкусным — такого я не пила больше нигде.

Летом у бабушки на даче всегда по столам и шкафам были разложены какие-то травы — для настоек, для отваров, для мазей. Некоторые она выращивала сама. Интересно, клали мы в чай тархун? Помню, что он рос рядом с валерианой, а вот для чего был нужен? Листья тархуна мне тоже нравилось растирать в пальцах — пахло лимонадом.

Другие она собирала — в лесу, на лугу. Рассказывала попутно, что для чего нужно, от каких хворей. Это — зверобой, от нервов и головной боли. Это шалфей — от зубной. Чистотел — вместо йода, любые ранки лечит, потому и зовется так. Это пижма. Это девясил. «Девясил тоже не зря так называют — девять сил...».

Интересно, в городе бабушка Люба была совсем другой. Когда меня, маленькую, не с кем было оставить, она брала меня с собой на работу. Она работала комендантом общежития, и ее любили, уважали и побаивались сотни людей. Она была сильная, властная, из тех, кто способен заставить любого себя слушать и слышать. Я очень любила бывать у нее на работе, смотреть, как она говорит с людьми. Я неизменно рисовала что-то в блокноте зеленой и красной ручкой (о, цветные ручки были счастьем!), и смотрела, и слушала. Скучно мне не было там никогда — как и в ее квартире, наполненной старыми книгами и фарфоровыми безделушками. Многие из этих книг путешествовали с бабушкой всю ее молодость по Якутии.

Я теперь вряд ли отличу зверобой от любой другой травы с желтыми цветками. Помню этот травяной запах, и вкус дачного чая, и еще бабушкин голос — глубокий и сильный. «Девясил — девять сил...». Помню, как вечером на даче сидели за большим столом в саду, и как она пела, а мы пытались подпевать: «Ты малина, я калина, в речке талая вода...». Помню, как ходили в Боровецкий лес за грибами. Как она сажала в саду луговые колокольчики – в ее руках расцветало все. Горький вкус пустырника — меня заставляли его пить от бессонницы.

Я не помню ни одной даты, связанной с бабушкой Любой, — ни даты ее рождения, ни даты смерти. Помню, как сидела в тот день у себя на кухне и не могла дышать, а дед все продолжал говорить что-то в телефонную трубку. Я несколько лет тогда уже не видела ее – она осталась в моем родном городе, а у меня, студентки, попросту не было средств, чтобы съездить туда.

Странная штука — память, да? Для папы, например, у меня есть два дня в году — летом и осенью, чтобы выпить по стопке коньяка, не чокаясь ни с кем, и пожелать ему покоя там, где он сейчас. Для бабушки же Любы у меня нет специального дня. Есть просто место где-то в душе, где звучит ее голос. Я уже не умею различать ни грибы, ни травы — слишком маленькой была тогда. Колокольчики, запахи трав, блокнот, где я рисую что-то зеленой ручкой. Зверобой — от головной боли, шалфей — от зубной. Девясил — девять сил... почему, почему девять? Для чего его собирали, от какой болезни? Не вспомнить теперь, не переспросить. Можно загуглить — сухие слова, безжизненные, пустые. Пусть будет девять сил — глубоким, низким, сильным бабушкиным голосом. Растереть листик смородины в пальцах, вдохнуть поглубже. Это запах солнца, лета, бабушкиной дачи.

У меня остались от нее сережки и крестик – тончайший витой золотой крестик на совсем неподходящей, толстой и длинной серебряной цепочке. Однажды, еще в студенчестве, я осталась совсем без денег – из сумочки вытащили зарплату, и на целый месяц вперед неоткуда было взять ни копейки. Гнусно и тяжко, но – казалось, нет другого выхода. И я собралась нести в ломбард бабушкины сережки. В тот же день я потеряла их и больше так и не нашла.

Деньги на жизнь, конечно, нашлись потом как-то. А вот крестик я с тех пор храню, как зеницу ока. Я всегда надеваю его, когда куда-то лечу – очень боюсь летать на самолетах. Я, в общем-то, совсем не религиозна. Но я точно знаю: ничего по-настоящему плохого со мной не случится. Бабушка присмотрит.

Наверное, это богохульство. Но если Он способен заглянуть в сердца, то там, я думаю, Он не найдет хулы среди ста тысяч вероисповеданий.

Я знаю, где-то в той стране, стране за краем, однажды они встретят меня все. С распростертыми объятиями кинется навстречу бабушка Люба. И я, наверное, сначала не узнаю ее, потому что она будет той красавицей с портрета, которым я всегда любовалась, не не могла с ней связать. Наверняка там она разбила себе сказочный сад. А к моему приходу нажарит грибов и испечет пирог с творогом. Она будет шумно радоваться, и изумляться, какая я взрослая, и что-то рассказывать. В сторонке сядут с одинаковыми тихими улыбками – дедушка Ваня, и бабушка Настя, и их сын – мой дядя Вова, и Анна-апай.

А еще я не верю, что у животных нет души. Поэтому знаю, что самым-самым первым мне навстречу кинется – и едва не собьет с ног, и облапает грязными лапами – Норис, наш пес, далматин, разделивший 15 лет моего детства. Когда его сбила машина, я впервые в жизни осознала чудовищное "никогда больше". Это самое жуткое на самом деле: как это – никогда?.. Потом таких "никогда больше" было очень-очень много, но это стало – первым.

А следом за Норисом, слегка шипя друг на друга, будут важно вышагивать две мои любимые в детстве кошки – неподражаемая гордая сибирячка Алиса, которой боялись в свое время все окрестные собаки, и крошечная, черная, как уголек, с огромными глазами – безмолвная Гера.

Последним, наверное, подойдет папа. Он сядет рядом и все будет, как когда-то – мы будем долго-долго спорить об истории и о судьбах литературы, о политике и философии, о новых веяниях и традициях в искусстве, до хрипоты что-то доказывать, и я буду, как когда-то, чувствовать, как, споря, он – безумно мной гордится. И еще – что он нашел наконец – покой.

Там – светло и покойно. Там – бабушкины цветы в саду, а в доме – кресло у камина. И еще там – безмолвие.

Все беды – от слов, оттого лишь, что мы не умеем заглядывать в сердце. Если бы можно было обходиться, общаться без слов, люди никогда бы не ссорились.

Да, там – неважно будет все, что кто-либо кому-либо когда-то говорил.

И даже то, что Анна-апай не понимает по-русски.

Черные дыры, белые пятна

Есть такие места на карте любого города, где следовало бы ставить белое пятно и подпись «Здесь обитают чудовища». А еще случаются летучие голландцы прямо в центре города.

Понадобилось мне как-то наведаться в один банк N, чтобы отдать ему почку, печень и еще немного честно заработанных денег. Я, в общем, знала, где банк N, всегда в него ходила, но с тех пор ведь я сменила место жительства. Засим я посмотрела на карту и нашла банк N поближе – нужно было только выйти из дома, повернуть сразу налево, еще раз налево, потом направо, потом прямо-прямо-прямо, еще раз налево и вперед, никуда не сворачивая, по Буденновскому, чуть не доходя до Комсомольской площади. И пошла.

В общем, прошла я налево и так далее, а потом по Буденновскому. Дошла до Комсомольской площади и догадалась: что-то здесь не так. Потому что банка N нет, совсем нет. Прошла квартал-другой в обратную сторону и снова догадалась про что-то не так. Потому что банка N все еще нет. Дошла снова до Комсомольской площади. Потом позвонила Люсе и спросила точный адрес. Она посмотрела тоже на карту и сказала, дом 96. А я вот прямо и стою тем временем у дома 96.

Тут беда в чем. Дом 96 – он такой. Бывают такие бесконечные дома-колбасы длиной в квартал. Дом простирается от улицы Козлова до улицы Мечникова. С лица у него куча магазинов и банков, а с изнанки там квартиры, детская площадка, жизнь кипит и у подъездов плюют семечками аборигенные старушки.

В общем, прошла я по Буденновскому от Козлова до Мечникова. А потом от Мечникова до Козлова. А потом обошла дом вокруг. Три раза. Нашла очень, очень много банков, но ни одного банка N. Аборигенные старушки стали присматриваться ко мне подозрительно.

Зашла в один из магазинов, спросила тетеньку, а нет ли здесь банка N. И тетенька сказала уверенно, есть. Только он по Мечникова. И не совсем в этом доме, а вот как бы рядом. Ну вы заверните, увидите. Я завернула, пробежалась раз пять туда-обратно пару кварталов по Мечникова. Зашла еще в один магазин. А нет ли, говорю, здесь банка N. И мне опять говорят, есть. Только он на Козлова.

Потом я спрашивала еще продавцов, ларечников, аборигенных старушек, аборигенных же детей, прохожих, собак. Все твердо и уверенно говорили: банк N здесь есть! Меня посылали на Буденновский, на Козлова, на Мечникова, на Комсомольскую площадь, во дворы, через дорогу, в соседний дом. Круче всех была одна девушка, которая сказала «Ну вот там вы завернете, он там – в домах. Там будет ну примерно вот как здесь, но только не совсем так. И он там снаружи». Здесь с легким треском лопнул мой мозг, но я покорно пошла куда сказано. Понятно же, да, что банка N там тоже не было?

Я начала осознавать, что скоро одичаю, начну аукать, потом у меня вырастет борода, как у Бена Ганна, потом я заведу себе Пятницу, построю хижину из пальмовых веток и начну выращивать помидоры. В общем, жизнь-то скоро наладится, чего там.

И как только мне пришло такое просветление, я встретила дядю охранника у одного из магазинов. По дяде охраннику сразу было видно, что, во-первых, он стоит здесь и курит от начала времен, а во-вторых, он точно знает все, вообще все. Наверняка, если бы я спросила у него, в чем смысл жизни или когда перестанет падать рубль, он безмятежно бы ответил без тени сомнения и колебаний, и ответил бы чистую и непреложную истину.

Но я не стала спрашивать дядю охранника про рубль и смысл жизни. Я спросила его про банк N. И дядя охранник без тени сомнения и колебаний ответил мне безмятежно: «Да. Был. А все. Он теперь переехал. Давно».

«…! – сказала я тогда. – … … …!! …, …!!! …, … … … через забор конем о трех копытах в яблоках!!».

Но это, я конечно, мысленно сказала. А вслух поблагодарила дядю охранника и поехала себе на автобусе в знакомый офис банка N, откуда тем временем три раза могла бы вернуться.

А по пути подумалось – вот если этот самый банк все точно видели, и все – в разных местах. И на карте же он есть. Причем, что характерно, на карте указано злорадное, мол, «Метка расположена неточно». То есть даже создатели карты сознавали, что нечисто тут дело.

В общем, думаю, дело как было. Однажды какой-то несчастный принес туда свою почку, печень, селезенку, деревянную ногу и бессмертную душу, а потом проклял навеки банк N на Буденновском. И с тех пор банк N, как «Летучий голландец», появляется то там, то сям, подманивает неосторожных прохожих. Главное туда не входить, наверняка там местный Дейви Джонс, а я, например, к змеям с некоторым предубеждением.

А вы встречали в своем городе «летучих голландцев», м?

Комментарии за кадром

БАСЯ (назидательно): А потому что нечего по городу слоняться. Дома надо сидеть и котиков гладить. А лучшее вложение средств, чтоб ты знала, – это мешок сушки, пара ящиков кошачьих консервов и удочка. Лучше с рыбкой. Хотя с перьями тоже неплохо.

О сложностях звериной иерархии

Песик Джоуль делит людей на «старших» и тех, кого можно так или иначе запесить и затаксить. Чтобы впали в состояние «ааааа, уберите собаку!» или «мимими сладкая тааксочка!». В обоих состояниях человек все равно делает все, что нужно таксе. «Старшие» – те, от кого при случае можно и выхватить волшебного пендаля. Старшие могут, к примеру, жестоко отнять разгрызаемую коробочку, дать по носу полусъеденной туфлей или даже не разрешить жевать котика. Бесчувственные животные, словом, все эти старшие.

Вот, например, Люся – она, конечно, любимая хозяйка, но не старшая, нет, потому что ее на раз-два можно затаксить. На нее достаточно посмотреть вот эдак, наклонив башку, взмахнуть безразмерными шелковыми ушами, и Люся сразу мимими и теряет волю. Как можно наказывать сладкую таксочку. Я тоже таксочку мимими, но волшебного пендаля это не отменяет, поэтому я временами старшая. А Дима ваще старший, ибо он суров и всегда с волшебным пендалем наготове. Я думаю, он тоже втайне таксу мимими, но тщательно скрывает.

Раньше у него вообще был волшебный синий тапок всевластья. Но потом песики тапок всевластья съели, чтоб неповадно. И исподволь стали захватывать власть. А вообще все равно в доме царила анархия.

Но дело не в структуре власти. А в том, что раньше песик Джоуль думал, что старшими бывают только человеки. А потом он познакомился с кошкой Басей.

Кошка Бася – она же интеллектуал, мегамозг и совершенно точно взрослая тетя и старшая. И волшебный пендаль для всяких дураков ненормальных у нее всегда наготове. О чем она недвусмысленно песику Джоулю намекнула, как только обо всем насчет него начала догадываться. Она сказала приблизительно «Аыуыаааауууу!!!!». И продемонстрировала ненавязчиво комплект специальных зубов и полную лапу специальных когтей для волшебных пендалей.

И Джоуль тоже понял, Бася – старшая. Ее надо уважать и слушаться.

Проблема в том, что как старшая Бася запретила ему себя жевать. Себя, котика.

И тут Джоуль завис. Котик не разрешает котика, нормально, да?

То есть это как лезешь ты ночью в холодильник за пироженкой, дрожа в преступном сладостном предвкушении, и тут пироженка такая суровым голосом твоей школьной математички или там доцента Липового строго сообщает тебе, который час, и напоминает насчет диеты и любимых узких джинсов.

Жуть, одним словом.

Конечно, Джоуль ужасно расстроился, его можно понять. Долго топал ногами и лаял в пространство от огорчения. Я теперь точно знаю, как выглядят когнитивный диссонанс, поломка картины мира и перезагрузка оперативки, причем все одновременно.

С тех пор он Басю стал очень уважать и обходить стороной, подходить решался, только когда прискакивало подкрепление в виде пса Гавроша. Джоуль тогда думал, ну мы же банда, вместе мы сила, щас как наваляем математичке. Негодяй, в общем.

К слову, некоторые математички и доценты отлично умеют при случае матом ругаться. Вот и Бася научилась тоже. В хорошем доме чему только не научишься.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Неправда! Я ставила его на место исключительно цивилизованно. Зря, что ли, маникюр об диван точила.

Яжеженщина

Есть такая страшная болезнь — яжеженщина. К счастью, на здравомыслящих тетенек нападает она исключительно приступами, а по истечении срока без следа уходит. Хотя... Ну как — без следа. Следы остаются, в виде чистых стопок посуды, гор пирогов и сияющих нездешней белизной унитазов и раковин. Но это, так сказать, побочные эффекты.

Вот, например, когда мы всем квартирным подрядом работали на круглосуточной ленте новостей, к Люсе яжеженщина приходила иногда во время ночных смен. Потому что спать ложиться нельзя, новостей, чтобы их писать, в какую-нибудь ночь на воскресенье, мало, почти совсем нет, а организм как-то нужно приводить в движение и бодрость, дабы ненароком не проснуться лицом в компьютер под конец смены. Люся выпивала тогда ведро кофе, закусывала имбирем и чаванпрашем, запивала женьшенем, элеутерококком, эль-карнитином и еще какой-нибудь дрянью, и начинала метаться в поисках поля, дабы его вскопать. А потом вспоминала: о! Яжеженщина!

И тогда приключалось страшное. Обыкновенно Люся хозяйка, ну вот такая хозяйка, ну не то чтоб фанатичная как бы. Но в такие моменты глаза ее загорались, одной рукой она писала новости, а остальными приблизительно пятнадцатью конечностями мыла посуду, полы, сантехнику, варила борщ, пекла пирог и мазала на себя какую-то косметически-чудодейную гадость.

Бывает еще то, что Люся называет “Чтобы быть красивей всех и волосы до жопы”. Выйдешь, бывалочи, в коридор в ночи, а там такой смерч озверелый носится, лицо в волшебной грязи, на голове тюрбан, под тюрбаном на волосы тоже что-то волшебное намазано, в руках разом штук десять тряпок, столовый нож и венчик для взбивания яиц, глаза горят фосфорическим светом, коты и псы кидаются врассыпную, яжеженщина цветет махровым цветом, и главное – ей на пути не попадаться. Потому что страшно очень, и потом, а вдруг она в запале и тебя помоет и порежет. А потом, возможно, взобьет. Венчиком.

Я таким приступам тоже бываю подвержена, хоть протекают они несколько иначе. У меня случаются отдельно приступы «чтоб быть красивей всех» и «хозяюшко». Опять же, так-то хозяюшко из меня так себе, прямо скажем. Ладно, совсем так себе хозяюшка из меня, если честно. Но, если вдруг случится со мной яжеженщина, могу помыть все, подвернувшееся под руку, напечь полтонны пирогов ну и так далее по списку, и еще от меня тоже котейки тогда шарахаются, очень боязно.

А то случается насчет неземной красоты приступ. Я тогда, например, могу сделать разом масочки вообще для всего, совсем. Это когда мажешь сначала одной маской физиономию, а другой, совершенно отдельной, – вокругглазья. Смотришь в зеркало, а там панда. Уже неплохо, но недостаточно. И тогда ты делаешь масочку для волос, и в зеркале уже панда в купальной шапочке. И завершающим штрихом – обертывание для тушки и намотать пять километров пищевой пленки сверху. И вот тогда в зеркале – МУМИЯ ПАНДЫ в купальной шапочке. Чрезвычайно бодрящее зрелище. И еще ты тогда так хихикаешь, что нужные 20 минут пролетают вообще незаметно. Эффект по итогу совершенно неважен, тут процесс главное.

Потом еще можно вспомнить, что, во-первых, я хотела потренироваться, да не час свой обычный, а часа два хотя бы, ибо красота жадно просит кровавых жертв, а еще необходимо срочно провести сеанс мезо– и ионотерапии, все, что можно, депилировать экстренно, и что это такое у меня на месте маникюра, и пятки-то, как у тролля, и откуда во мне столько бровей, и аааааа!

Опять же, на пути мне лучше никому тогда не попадаться. Не, я в такие минуты не агрессивно настроена, но вид-то у меня при том для душевного здоровья окружающих мирных жителей чрезвычайно опасный, случайный свидетель может заикаться начать. Потому что шуршаще-глиняный монстр с ногами в тазу, вооруженный пемзой, пилочкой, щипчиками для ногтей, пинцетом и еще парой десятков орудий пыток одновременно, наверняка выглядит впечатляюще.

По завершении всех процедур нельзя сказать, чтоб красота слепила глаз, обычно просто я делаюсь свекольно-красной в лучшем случае (в худшем пятнистой, ибо кожа очень чувствительная).

А потом все проходит, в раковине привычно нарастает джомолунгма грязной посуды, на ногах образуются прежние пятки тролля и кому какое дело, в самом-то деле? До нового приступа.

Ибо яжеженщине не прикажешь. Яжеженщина — страшный зверь, жестокий и беспощадный. Хуже яжеженщины есть только мужской аналог — Настоящий Мужик. Но про Настоящего Мужика и чем он грозит окружающим я лучше в следующий раз, пожалуй, расскажу, чтоб вам кошмары не снились... А вам, друзья мои, доводилось ли встречаться с яжеженщиной или страдать от приступов этой жестокой болезни?

Комментарии за кадромБАСЯ и ТИША (хором): Чур меня! Изыди, чудовище!

Настоящий Мужик

А Настоящий Мужик – это даже фатальнее яжеженщины.

Вот это заболевание обыкновенно протекает тяжело и непрерывно, не давая продыху не только носителю, но и всем, кому исключительно повезло иметь в числе родни или, тем паче, в качестве супруга, носителя страшного вируса (хотя не исключено, что это генетическое). Симптоматика может проявляться в различной степени, вплоть до самых тяжелых форм.

В легкой форме заболевание зачастую проявляется в период условно конфетно-букетной стадии брачных плясок. Юноши со взором горящим с энтузиазмом прибивают гвозди к собственным пальцам в квартирах и общежитских комнатах прекрасных дев. Девы при этом хихикают в кулачок, а юноши смотрят на них покровительственно.

Тяжелые формы заболевания характеризуются стремлением пациента делать самостоятельно все, что представляется Настоящему Мужику Настоящим Мужским Делом, как то: мебель, сантехника, электропроводка, починка обуви, заточка колюще-режущих предметов и прочая. Причем стремление это, как правило, не зависит от исходных умений, навыков, а также точки роста верхних конечностей. В особо запущенных случаях при невозможности физической реализации проявляется также как неуемная инженерная мысль и стремление к усовершенствованию процессов.

Например, однажды, когда мы с сестрой учились еще в школе и совсем недавно переехали из города в станицу, наш папа решил, что для максимально продуктивного выращивания клубники на единице площади этой станице до сей поры недоставало Настоящего Мужика с инженерной жилкой. И он изобрел гениальную фиговину: деревянную горку для клубники. Это, значит, чтобы площадь выращивания повысить. В горку засыпается земля с компостом, клубника высаживается в выпиленные в дереве лунки и вуаля — на двух квадратных метрах влезло вдвое больше клубничных кустов, у которых к тому же нет шансов зарасти сорняками или выпустить усы куда не надо. Правда, перед вуаля нужно было выпилить тьму лунок во всех этих досках. Папа на тот момент пилить сам не мог, поскольку был уже на инвалидности. А потому реализацией гениальной идеи занимались мы с сестрой. Боги мои, когда бы в жизни мне еще привелся столь экзотичный опыт — фигурное выпиливание напильником по толстым доскам! Мы проклинали инженерную мысль и пилили, пилили. Клубника, правда, не знала, что ей следовало бы обрадоваться и гордиться инженерным решением, и плодоносила на горке так себе, совсем как будто на двух квадратных метрах росла. Зато к нам на экскурсию ходили все соседи, буйно радовались и хлопали папу по плечу.

А вот люсиному дедушке однажды было нельзя носить тяжестей. И, допустим, приедет семейство с полутонной пакетов из супермаркета. И вроде бы и дамы вполне готовы понемногу эти полтонны на третий этаж втащить. Но Настоящий Мужик так не может. И дедушка изобрел рычаг. Уникальный и эксклюзивный рычаг на балконе, с помощью коего предполагалось поднимать пакеты со двора. И вот пакеты приезжали из супермаркета, дедушка гордо цеплял их на крюк, а бабушка с Люсей покорно крутили чего-то и поднимали все это счастье рычагом, распугивая всех окрестных воробьев и кошек. Зрелище тоже вышло впечатляющим, соседи тоже чрезвычайно радовались мероприятию, а Люся тоскливо предлагала — мож я все-таки по лестнице пакеты подниму? Потому что глупые женщины обычно инженерной мысли не ценят, им бы все по старинке и проверенными методами, а вовсе не крутить и пилить.

Но в большинстве случаев все-таки Настоящему Мужику в кайф именно лично поковыряться в розетке, в недрах унитаза, сотворить из досок и ДСП мебель — страшный сон дизайнера, зато неубиваемую (последнее известно совершенно доподлинно, ибо не одно поколение теток уже бьется в попытках «нечаянно» убить такую мебель, пока тщетно).

Вот, к примеру, Люсе с Димой так исключительно повезло, именно у них на балконе почему-то электрический щиток на три ближайшие квартиры (собственный щиток у них при этом отдельно). Щиток занятный, древний, как мир, и провода потемневшие из него во все стороны клубком торчат. Оттуда же, с их странного балкона-прихожей, открывается люк на общий чердак. Иногда утром, выйдя на балкон, можно застать внезапно торчащие из потолка ноги соседа. А это ему, значит, на чердаке что-то приспичило.

Однажды соседский щиток начал внезапно сыпать искрами каждый раз, когда сосед снизу, одержимый жаждой круглосуточного ремонта, включал дрель. Причем ему же говорили — фейерверк вот, вы б электрика вызвали. На что Настоящий Мужик сосед махал рукой, говорил — электрика, еще чего. Ну искры посыпали-посыпали и перестали. А потом в квартире внизу свет вырубился. Это, значит, какой-то контакт перегорел-таки. Мужик снизу пришел и потыкал в контакты шваброй. Свет загорелся. Мужик ушел. Включил дрель. Свет погас. Мужик пришел, потыкал шваброй. Свет загорелся. Ушел, включил дрель. Свет погас. Пришел, говорит, дайте табуретку. Залез на табуретку, потыкал в провода отверткой. Свет загорелся.

А потом однажды свет погас у Люси с Димой. Тоже, значит, перегорело что-то. Люся говорит, щас я электрика вызову. А Дима такой говорит, зачем электрика, я сам шваброй потыкаю. Люся говорит, нет!!! Она предпочитает купировать опасные проявления заболевания на корню. А Дима такой покладистый, говорит, ладно, щас залезу на табуретку, буду тыкать отверткой. А Люся говорит, НЕТ!!! А Дима говорит, я еще изолентой могу. И прочувствованную такую речь толкает, суть которой сводится к тому, что, мол, любовь моя, до нашей встречи куда я только не тыкал шваброй, отверткой и не наматывал изоленту, и ведь жив. А Люся говорит, милый. Мы не будем чинить вульгарную проводку ценным сисадмином, уймись, ты все еще мне дорог. А он говорит, как ты можешь! Вызывать электрика при живом мне!

Потом пришел электрик. Посмотрел на проводку, говорит, ага. А дайте-ка табуретку. Покосился на швабру. Потом достал отвертку и изоленту…

Что ужаснее всего, заболевание нередко поощряется окружающими тетками. Вот у меня как-то на одной съемной квартире сломался кран, отвалилась от него какая-то штуковина и рассыпалась прахом. Звоню хозяйке, говорю, вот, кран.

А она говорит, ну я пришлю сына, он заменит. Только ты спроси сначала... у каких-нибудь мужчин. Этот кран, он там точно сломался? А то, может, его просто на место поставить. Я говорю, нет. Он сломался, надо менять. Я же смотрела, потому что у меня есть глаза, две штуки. И вот этими глазами я прям видела – сломался. А она мне говорит, ну нет. Ну ведь мужчины-то, они же знают лучше, чем мы с тобой. Ты спроси.

И придыхает благоговейно.

Комментарии за кадром

БАСЯ и ТИША (хором): Не пущать!

Странная осень

У нас здесь странная осень.

Когда-то, в позапрошлой еще моей жизни, в родном городе в средней полосе, были осень и весна. И осень пахла осенью, а весна – весной. И где-то в конце августа, выйдя на улицу в тепло еще и зелень, можно было просто втянуть воздух и безошибочно определить: лето кончилось. Какие к черту паутинки, бабье лето – сказки для маленьких. Там был сосновый Боровецкий лес, под ногами пружинило и в ушах звенело, там пахло в октябре мокрой опавшей хвоей, грибами и еще чем-то, может быть, просто – осенью.

А здесь – здесь у нас странная осень. Она не чувствует себя осенью и примеряет разные наряды и запахи. В ней смешиваются все времена года и ни одно не чувствует себя на месте, кажется.

Так холодно вдруг стало, вот вдруг – днем плюс один, и ночью минус там же, а еще из неба сыплется временами странное, не то дождь, не то снег, не то град, а может вовсе – так, туман, изморозь. И трава, всюду еще зеленая трава, будто не мерзнет, и тает там что-то между травинками – да нет, не снежинка, так, что-то невнятное, летело-летело, снежинкой хотело стать, да так и не придумало себе узора, провалилось в зеленое, мягкое. И деревья – вперемешку: зеленые, желтые, голые.

А главное – цветы. Черт с ними, с бархатцами, но петунии же, нежные петунии! Идешь по городу, и спотыкаешься о них взглядом – как? Почему? Будто приходит к ним кто по ночам, укрывает заботливо теплым пледом из листьев, грейтесь, грейтесь, маленькие. А утром просыпаются они, наверное, удивленные – нет никакого пледа, не было никогда, так ведь и ночи уже нет – еще одну пережили, еще день поцвести, поудивлять бегущих мимо дрожащих прохожих. И цветут же, изо всех сил цветут, потому что каждый день – в этот раз-то наверняка, этот раз уже точно последний, и теплого пледа больше не будет. Или?..

В эти первые дни, когда холодно, все бегут по улицам короткими перебежками, запахнув поплотнее куртки, не привыкли еще, это потом плюс один будет счастьем. Мимо отчаянных петуний на клумбах, мимо умирающей недоснежинки, мимо травы, деревьев, мимо, мимо.

Пахнет то зимой, то весной, а то отчаянно на секунду пахнет вдруг – летом. Вдохнуть не успеешь, унесет, уйдет, развеется. Снова зима.

Выхожу на балкон, там сыплет мелкое, белое – вперемежку с желтыми листьями. Я вздрагиваю, кутаюсь. За мной выходит пес – он маленький, смешной, он не приспособлен к зиме. Забирается на колени, дрожит крупной дрожью. Не уходит. Перед глазами так же крупно дрожат листья винограда, затянувшего балконную решетку, – по ним стучит это белое. Виноградные листья – зеленые.

А на рынке появились первые мандарины – мои любимые, еще зеленоватые, кисло-сладкие. И хурма – для хурмы еще рановато, она твердая и вязнет на зубах, но жадные глаза уже ищут, ищут – и сладко во рту становится от одного ожидания. Хурма будет зимой.

У нас здесь странная зима. Она приходит недели на две в январе, иногда на месяц, но уж если придет – занесет здесь к чертям собачьим все, и ищи-свищи – где был город? Какие петунии, какой виноград, здесь всегда было бело и холодно. Ветер, ледяной, пробирающий сквозь все одежды и сквозь кожу ветер – он всегда откусывал хрустящие деревья, он расшвыривал прохожих и путал дороги. Дома – тепло, хурма и мандарины в стеклянной вазе, глинтвейн горячий, закутать ноги, собака, кошка. Сказки, сказки будут этой зимой – они всегда зимой начинаются.

Весной…

У нас здесь странная весна. Она пахнет то зимой, то осенью, и вдруг становится – тепло, плюс один, и можно ходить, распахнув куртку, и жадно дышать, вдыхая все времена года одновременно, вспоминая все зимние сны, странным образом сходящиеся теперь в истории. Когда сходит снег, оказывается, что трава – она всегда была под ним. Всегда зеленая. И вдруг на клумбах – удивленные петунии. Нежные еще, зябкие, знобкие. У них целое лето впереди, они цветут еще неуверенно, все мечтают – кто бы укрыл их листвяным пледом на ночь.

Лето. Лето в туманном мареве, наше самое обыкновенное и чудесное лето с тугим плотным воздухом, пахнущее пылью и петуниями. Оно будет. Потом.

Сначала – холодная сказка.

Сравнительная таксология

Песик Гаврош – собака-улыбака. Он всегда хочет на ручки и погладиться. Если присесть перед ним на корточки, он тут же запрется тебе на колени. И будет махать хвостом с бессмысленным и счастливым лицом и как бы говорить: «Я запёрся!». На этом мысль останавливается, потому что человек на корточках уже все равно опрокинулся.

Если к песику Гаврошу протянуть руку, песик Гаврош немедленно падает, как подломленный, и сразу оказывается брюхом кверху. Потому что надо срочно чесать рыжую собаку. Да, брюхо. Да, здесь. Или там. Неважно. Чеши и не рассуждай. Правильно.

Я вот поняла, таксы бывают двух типов. Такса первого типа – это такса модели «Джоуль», или собака-доставака. Это море энергии и ааааааааа, скакать-скакать-скакать, всех запесить и затаксить, давайте бегать, прыгать, побежали туда, нет, сюда, аааааа, котики!!!! Такса второго типа – скажем, модель «Феня». Так зовут одну мою знакомую таксу, она воплощение таксы второго типа. Она вообще не совсем собака и где-то даже отчасти кошка. Но по большей части она все-таки огромная колбаса. Длинная, покатая и невыносимо прекрасная. Она использует всякую возможность, чтобы залезть на колени, а еще лучше – перевернуться кверху брюхом, дабы быть почесанной. Если никто ее не чешет, впрочем, она не особенно огорчается и просто изображает одень длинную уютную диванную подушку.

Такса типа «Джоуль» – всегда поджара и мускулиста. Такса типа «Феня» – крутобока и вальяжна. Таксы-джоули любят весь мир и желают играть со всеми собаками (котиками, маленькими человеками, тетками, дядьками – нужное подчеркнуть) на свете. Таксы-фени ревнивы и считают, что они должны быть единственными гладимыми и чесомыми котопесиками в мире. Такса-джоуль сведет вас с ума и вызовет головокружение за десять секунд. Такса-феня поработит вас и заставит лежать и чесать ее вечно.

Вот песик Гаврош – не совсем такса, но та его часть, которая такса, совершенно очевидно такса-феня. Кого бы ты ни пытался погладить, в конечном счете ты неизбежно обнаруживаешь, что гладишь уже Гавроша.

В ближайшем зоомагазине живет еще одна такса-феня, хотя она и Джина. Приходишь туда за кошачьим кормом, а через полчаса обнаруживаешь, что все еще чешешь Джину. А на улице я как-то встречала очень маленького человека – лет шести – с карликовым таксом-джоулем, и были они чрезвычайно гармоничны, от обоих рябило в глазах. Если долго на них смотреть, начиналась морская болезнь. Я, помнится, подумала тогда, как повезло родителям маленького человека: эти двое собачат и таксят друг друга, а не весь окружающий мир.

Заводить таксу-джоуля есть смысл в трех случаях:

У вас есть гиперактивный маленький человек.У вас есть еще одна собака. Или десять собак. Неограниченное количество собак.Вы сошли с ума.Заводить таксу-феню тоже есть смысл в трех случаях:

У вас нет маленьких человеков, других собак, кошек, вообще никого нет, но есть море нерастраченной нежности.Вам всегда втайне хотелось почесать толстую колбасу. При виде колбасы вы просто не можете себя контролировать.Вы сошли с ума.Примечание: владелец таксы любого из двух типов всегда твердо убежден в том, что именно такая такса – единственно правильная и НАСТОЯЩАЯ такса, а все остальные – жалкие подделки.

Я считаю, таксы нужны всякие.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Вот зачем? Зачем они нужны, ты можешь объяснить?!

Девичье. Гардеробное

Люся говорит, открываешь шкаф, а там вообще ни разу не Нарния. Там Адъ.

У Люси был даже не шкаф, а целая гардеробная комната. Ну потому что комнат в квартире много, планировка бестолковая, а шкафа нет. Поэтому получилась комната ада. И нечего надеть, разумеется.

Вот смотри, говорит Люся. У меня есть группа нарядов на тот случай, если я наконец стану стриптизершей. Носить это нельзя. Еще есть наряды на случай, если я вдруг раскабанею до кондиции бегемота и стану весить килограммов стопятьдесят. Носить тоже нельзя. Есть наряды на случай, если я впаду в детство и заодно усохну. И на случай, если я вообще буду страдать от анорексии. И на случай, если вырасту. Носить, сама понимаешь. И миллион нарядов на случай, если я пойду работать вдруг в офис, а там суровый дресс-код. И на случай, если меня вызовут повесткой в суд по обвинению в геноциде домашней моли. И еще немного — на случай, если меня станут регулярно приглашать на светские рауты. Ну и что, блин, надеть?

У меня с нарядами ситуация куда как проще. Это потому что я переезжаю часто, и при каждом переезде радостно выбрасываю все, что с предыдущего переезда не пригодилось.

Ну ладно, ладно, на дне чемодана у меня стыдливо таится пара платьишек на случай, если стриптизершей. Это потому что вот такое надеваешь, смотришь в зеркало, и думаешь, ну как же. Это ж ваще. Ну я ж ваще. Потом складываешь в чемодан и никому не показываешь, потому что на улицу же все равно выйти в этом нельзя, ваще. И пара-тройка специальных джинсов на случай, если мне отрубят ноги по колено. Потому что новенькие же, отличные джинсы, ну и что, что коротки. И пара маечек с кружавчиками на случай, если меня ударят по голове и я получу жесткое сотрясение мозга. В каком помутнении сознания все это приобреталось и почему продолжает со мной путешествовать — загадка женской природы, куда там вашей Моне Лизе. Причем по некоторым позициям я совершенно точно помню, что я это уже выбрасывала. А потом оно ррраз — и снова почему-то оказывается в чемодане.

А чтобы носить, у меня есть на лето две пары шорт — драные и недраные, и две пары джинсов на все остальное время — тоже драные и недраные, и еще штук восемь черных и серых футболок, маек и рубашек.

В конце концов приходится признать, что, кроме жуткого Демона — Непарного Пожирателя Носков и не менее жуткого Демона — Множителя Грязной Посуды (не может же она плодиться в раковине сама!), я вожу с собой повсюду еще демона-девочку. Она неровно дышит к бусикам, помадам и шмоткам. И все, однажды выброшенное или кому-то отданное, она сквозь черную дыру в пространстве чемодана легким движением склизкой руки извлекает и аккуратно складывает обратно. Она хозяйственна и не потерпит разбазаривания. Наверное, когда я сплю, она выбирается из чемодана и устраивает перед зеркалом показы мод. Ей аплодируют тот, что с носками, и тот чувак, который насчет посуды. Но она самодостаточна и горда, она смотрит в прекрасное отражение и вздыхает. Мир несовершенен, а чемодан мал. Вот бы еще такую юбочку ультра-мини и красные бусики под цвет ее глаз. Потом наклоняется надо мной, спящей, и нашептывает в сомнамбулическое ухо программу действий. Нет, она не привереда и не шмоточница. Только самое необходимое!

Комментарии за кадром

БАСЯ: Шкаф существует для того, чтобы лежать на полке. Мягко, тепло, уютно. Идеально! Кстати, давно хотела тебе сказать, прекрати наконец закрывать дверцы! Ты вообще в курсе, что у меня — лапки?

О внезапных собаченьках

В Люсиной квартире никогда не знаешь, кого повстречаешь с утра в коридоре. Вот однажды, например, я вышла утром заспанная еще, открыла дверь, а на меня радостно прыгнул гималайский медведь. Зашла я задом обратно, закрыла дверь, подумала. Нет, ну понятно, я с утра не особо свежа, мне еще и не то привидится, до кофе-то. Открыла дверь снова, гималайский медведь там. Привязан у меня под дверью, машет огромной башкой, стучит хвостом по полу. Под медведем прыгают таксы, очень счастливые, по ним сразу видно: медведь – женщина, и она хороша.

Медведь-женщина оказался метисом ретривера, черным с белым пятнышком на груди, мохнатым и восхитительным. Примерно 35 килограммов жизнелюбия и обаяния. Люся повстречала гималайского медведя еще вечером на прогулке с собаками. Сразу было ясно, что медведь – потеряшка, очень уж ручной и круглобокий. Она оставила ему большую миску с кормом и пожелала найтись скорее. А наутро встретила на том же месте. Стало ясно, что с медведем надо что-то делать.

В общем, Люся, недолго думая, привела гималайского медведя домой и стала искать его хозяев. Хозяева скоро нашлись. Оказалось, они из соседнего городка, приехали в гости и забыли закрыть калитку, а собака от большого ума ушла и не нашла дороги обратно. Да, такие собаки бывают. Гималайского медведя звали Лиза. Лиза всегда была готова уронить вас на пол или хотя бы обнять за талию, такая собака.

Потом за Лизой приехала хозяйка, страшно благодарила Люсю и одаривала конфетами.

Жизнь такса Джоуля снова разделилась на «до» и «после». Ну да, в его жизни уже была Большая Любовь (в прямом смысле большая) – псинолошадь Берта. Но с тех пор утекло много воды, Джоуль залечил израненное сердце, и вот, наконец, оказался снова готов полюбить. И вновь его разлучили с Ней.

Джоуль, кстати, всегда точно знал, что собачий рай находится у меня в комнате. Во-первых, ему доподлинно было известно, что я утаивала там от него котиков. Во-вторых, я иногда приходила из зоомагазина и пахла тамошней таксой Джиной, а то и вовсе той-терьером Элеонорой. Поэтому Джоуль всерьез подозревал, что маленьких собачек я коварно тоже в комнате утаиваю. А однажды я еще сделала страшное, запекла в духовке утку, от которой Джоулю напрочь снесло голову, он вел себя, как уточный наркоман. И с тех пор он подозревал, что удивительных качеств печеных птичек я тоже у себя таю и не даю длинному песику.

Теперь вовсе произошло чудовищное. Большая собачка Лиза была привязана у меня под дверью. А потом Лизы там уже не было, а запах остался. Ясно же все, ну.

То есть, по мнению Джоуля, у меня в комнате были котики, уточки, маленькие собачки, большие собачки, многочисленные собаки-женщины, а еще до сих пор неразгрызенные кошачьи игрушки, и мячики, а еще… в общем, все очевидно, да? Клондайк, земля обетованная, рай с гуриями, куда пускают, наверное, длинных собачек, которые вели себя в прошлой жизни предельно хорошо. И я – царь Кащей, чахну над всем этим богатством, скрываю от песика возлюбленную и сама жую котиков, мячики и уточек. Потому что я жестокосердная и жадная.

Вообще потеряшек Люся находит с завидной регулярностью. Или они ее находят. Вот в другой раз одна такая собаченька пошла за ней, как за тем подозрительным типом с дудочкой, как оно обычно и бывает, но это не суть. Собаченька была мегамозг и целенаправленно кидалась под машины, засим оставить ее на улице побоялись. Пробовали опрашивать людей на той улице, искать хозяев. Собаченьку никто не знал.

В этот раз найденыш, по крайней мере, оказался не женщиной. Зато он был с таксами свой парень, и еще неизвестно, что хуже.

Словом, собаченька стала методично разносить квартиру, а Люся с Димой – нервно пытаться найти ее, собаченькиных, счастливых владельцев, чтобы оная собаченька наконец уехала уничтожать свою квартиру, собственную.

Проблема оказалась в том, что собаченька была лабрадором. Очень юным лабрадором, полугода примерно от роду. А у Люси, напомню, имеются таксы, в количестве двух штук. Так вот, лабрадор плюс таксы — это очень, очень гремучее сочетание. Люся говорила, отличная собачка, очень милая, пока не пытается сожрать, к примеру, мусорное ведро вместе с содержимым прямо на глазах изумленной публики.

А еще собаченька содержалась, скорее всего, у кого-то во дворе и к прогулкам оказалась не приучена совершенно. Ну то есть всякую свою нужду она справляла непринужденно, с радостным лицом, там, где приспичило. Да, кстати, в небольшом лабрадоре помещается весьма богатый внутренний мир.

В общем, по соцсетям объявление сразу развесили, хозяев не нашли. Был вариант еще искать хозяев по клейму питомника. И вот тут все оказалось совсем интересно. Чтобы отыскать в собаке клеймо, собаке, кстати, надо еще слегка подбрить брюхо. Попробуйте подбрить брюхо довольному жизнью лабрадору, вам тоже наверняка будет весело, а уж как весело и ногодрыжески при этом будет лабрадору!

Клеймо, судя по всему, ставил пьяный урка. Обычно оно состоит из букв (латинских, я подчеркиваю!) и цифр. Цифры видны были отчетливо. А с буквами беда.

Измаявшаяся Люся показала песье брюхо в неофициальном чатике коллегам. Из трех букв хорошо видна была первая «Х». Вторую видно смутно, но что-то от игрека в ней точно было. И третья там с загадочным изгибом. В общем, мы всем интеллигентным редакторским чатиком радостно признали в надписи три самых русских буквы. Ну вот такой он... пронумерованный. Кое-кто показывал фотку независимым экспертам, про собственные подозрения умалчивая. Независимые эксперты также проявляли редкостное единодушие. Ну что же делать, как бы говорили они, такая собачка, любите как есть. А зовут его, наверное, Забором. Или Лифтом еще вариант.

Параллельно Люся перерывала объявления о песьих потеряшках. Нашла объяву о пропаже собаки с похожим клеймом. Все ничего, но это был чихуахуа. Я вот сразу Люсе сказала, ну мало ли, из копытца попил, козленочком, простите, теленочком, простите, лабрадором стал, а потом, мало ли что творят генно-модифицированные продукты. Главное, не говори собаченьке, что он, допустим, толстый для чихуахуа. Нельзя так славных песиков обижать.

Общими усилиями коллективного разума пришли к заключению, что клеймо все-таки – «ХKD». Люся нашла питомник с такой маркировкой. Оказалось, он реально разводит чихуахуа. «Однако за время пути собака могла подрасти!».

В конце концов след клейма привел в некий Донской клуб собаководства. И тут Люся разрыдалась. Потому что дело было вечером в субботу. А в Донском клубе собаководства выходные — воскресенье-понедельник. Ей сказали — вы перезвоните во вторник, мы вам всю информацию по хозяевам предоставим.

Между прочим, песик был — чистый ангел, опять же с таксами у них образовалась идиллия, все весело играли и общались, всем хорошо, только Люся говорила, здесь раньше была мебель и все такое, но неважно уже. Очень весело было также водить этот выводок на прогулку, три собаки вяжут из поводков очень затейливое макраме. А главное — теленок лабрадора боялся лестницы, и спускать-поднимать его следовало на ручках, очень удобно.

Одна коллега задала страшный вопрос — а что, если хозяев вы все-таки не найдете? Люся сделала такое сложное лицо, потом объявила решительно, бескомпромиссно — найдем.

И ведь нашла. Еще до вторника нашла. Ей позвонил юноша по имени Фома, сказал пароль, который знаки на пузе, еще сказал, что собаченька – Шебби, а без Шебби у фоминой мамы уже назревает инфаркт. У Люси тоже назревал, кажется, инфаркт, но о том она мужественно умолчала.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Собаченька? Собаченька?! Этот невоспитанный дикарь лаял басом!!

И тыква!

Приезжала как-то в гости сестра Марина, привезла тыкву. Мама вырастила в огороде много тыквы и не знала, что с ней делать. Поэтому у нас была тыква.

Нарыла я в интернетах рецепт тыквенных конфет, там всякие орехи, печенье, ваниль, корица, это же какой будет запах, в общем, я сразу догадалась, что будет круто. Правда, рецепт начинался весьма многообещающе: «Приготовление может занять несколько часов...», но я же умница, решила, да чего там, подумаешь. Сейчас я их раз-раз. И вкусно будет.

Для начала включила кино и стала колоть орехи. Долго-долго колола, а потом задолбалась и решила, что хватит. В конце концов, в рецепте все равно все указано в граммах, а у меня кухонных весов нет. Кого я обманываю, все равно я буду делать все на глаз, потому что спонтанная кулинария — наше все. Ну и на самом деле просто кино кончилось.

Выхожу с орехами в коридор, а там тыквенный дух на всю квартиру. Оказалось, великие умы мыслят одинаково. Ну, почти. Люся осмотрела запасы и решила изготовить тыквенный суп-пюре.

Надо сказать, в то время у нас как раз случилось дня три зимы, прям зима-зима, с морозом, снегом и всем таким, а мы же всегда не готовы, когда зимой вдруг зима наступает. В общем, в квартире царил какой-то нечеловеческий холод, и я лично в основном предпочитала жить в одеяле. Жизнь — боль, сплошная серость и уныние, и еще ноги холодные. Хорошо, когда в офис не надо ходить, можно закопаться в одеяло толпой с котиками, втянуть туда же ноут и работать работу, не высовывая носа. И вообще я против. А на кухне между тем оказался практически рай на земле. Там включены были все конфорки на плите, а оттого было тепло и пахло тыквой.

Я сразу поняла, в тыкве — счастье. Кстати, песики и котики считали так же. Они толпились все с нами на кухне и наотрез отказывались уходить в несчастливые бестыквенные края. И Люся такая довольная, говорит, это же не тыква, это же чистый арбуз, ты ее понюхай. И хрумкает.

И я тоже стала готовить тыкву. Рецепт конфет оказался удивительным. То есть на первый взгляд он вроде был и ничего, а на практике выяснилось, что надо делать очень много разных телодвижений, включающих пляски с бубнами и ритуальные песнопения. Тыкву, значит, надо было сначала порезать на кусочки и запечь. Потом запеченную тыкву сунуть в блендер и сделать пюре. Потом в пюре добавить молоко и уваривать на медленном огне, непрерывно помешивая. Дооолго уваривать.

Все тепло от плиты, похоже, уходило на отопление кухни, потому что у Люси не жарился лук и не закипал суп в кастрюле, а у меня не уваривалось пюре. Но в конечном счете это же все неважно, если тепло и пахнет тыквой, правда?

Очень скоро стало пахнуть разнообразной тыквой: сладкой сиропной — от моего варева и острой чесночной — от люсиного. И вообще все пахло одновременно свежей тыквой, печеной тыквой, вареной тыквой и жареной тыквой, потому что очень ароматная тыква. И на всех конфорках булькало жизнерадостное, оранжевое. Только очень медленно булькало.

Потом, спустя примерно полвека, я снова решила, кого я обманываю, хватит уже уваривать, я все равно же не знаю, каким это чертово пюре должно быть. И стала добавлять в него специй. Высыпала пакет корицы. Понюхала. Пахнет тыквой. Высыпала пакет ванилина. Пахнет тыквой. И еще пакет ванилина. Пахнет тыквой. Очень ароматная тыква. Потом я хотела высыпать туда кардамона, имбиря, чего-нибудь еще, но Люся сказала мне, остановись, женщина. Кого ты обманываешь. Это же тыква. И я остановилась. Потому что в самом деле.

Дальше в рецепте было написано, положите массу на пару часов в холодильник. Ну то есть если вы еще не задолбались, пока запекали, мололи и уваривали, положите это еще и в холодильник. Тогда я озверела и сказала, к черту. Я сделаю тыквенных конфет прямо сейчас, и ничто меня не остановит. Положила в тыкву масло, печеньки и орехи. Получилась отличная тыквенная каша с печеньками и орехами. В общем, в холодильник ставить все-таки пришлось. Прекрасный момент, чтобы отскоблить от тыквы противень, на котором тыква запекалась, кастрюлю, в которой тыква уваривалась, и блендер, в котором тыква мололась. Зато тепло и всюду тыква.

Потом однажды нечто тыквенное загустело-таки, я налепила конфет и наваляла их в крошке. Люся доварила тем временем суп. К этому моменту мы были обе немного оранжевые, жизнерадостные и отчетливо пахли тыквой. Я пробовала брать на руки собачек, они тоже оказались все какие-то жизнерадостно-оранжевые и пахли подозрительно. И в головах у нас было немножечко тыквенное пюре, потому что все очень медленно. И еще теперь у нас было ведро божественного тыквенного супа и тарелочка конфет. Люся предлагала еще сделать на завтрак тыквенный салат.

Тарелочка! Я сразу сказала, после всего этого мероприятия эти жалкие конфетки должны обладать удивительным вкусом и иными неземными качествами. Люся жизнерадостно сказала, да! И тыквой!

Конфетки получились, кстати, ничего. Есть можно. Ну то есть понятно, да? Их можно есть, они вполне съедобны. Сладенькие, с орешками. Больше всего они походили на пирожное картошку, но почему-то с тыквой. Тыква совершенно точно в них была, этого не отнимешь.

Еще Люся говорила, а вот когда мы в следующий раз будем готовить тыкву... я говорю, в следующий?! А она говорит, ну да. Это же была маленькая тыква. Смотри, там осталась еще одна тыква. Большая тыква, Наташа.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Вот так приходит потом и пахнет неизвестно чем и собаками!

Храбрость в котиках воспитуема

Вот, например, котики Хурма и Йошечка были воспитаны в суровых условиях, грызены песиками многократно с младенчества нежнейшего, поэтому котик Хурма получилась немножко песиком и вела себя соответственно, а котик Йошечка выросла буддистом и ей было все пофигу.

Если, допустим, наступить нечаянно на кошку Басю, она смертельно оскорбится и будет демонстрировать это всем своим видом. У нее надо будет вымаливать прощения, и она даст его далеко не сразу. Если наступить на кошку Тишу, она не обидится, нет. Она просто твердо будет знать, что наступили на нее специально и злонамеренно, а сейчас вообще наверняка станут убивать, и надо срочно делать лапы, иначе страшная гибель в муках. Отчаянной храбрости котик потому что. А вот если наступить на кошку Хурму или кошку Йошку, они не обидятся и не сбегут. Они даже не удивятся. Они просто принимают мир таким, какой он есть, со всеми обстоятельствами.

Котик Бася была воспитана как царь зверей в отдельно взятой квартире. Вторжения нелепых гавкающих чудовищ и прочих лиц, не признающих себя котиковыми вассалами, воспринимает как иностранную интервенцию и на всякий случай стремительно и гордо идет под диван пережидать политический кризис.

Котик Тиша была воспитана как мимимими маленький котик писаная торба, всеми-то обиженная, надо защищать, и вот тебе, маленький, игрушечка. Вторжения чудовищ – очень интересно, только очень страшно, и на всякий случай все равно под диван, потому что чрезвычайно осторожный котик.

Так, по крайней мере, было раньше. Я вот тоже раньше шугалась, когда меня внезапно хватали, совали неожиданные мокрые носы в уши или в те же уши вовсе уж внезапно лаяли. Потом ничего, привыкла, нервишки стали крепкими, что те канаты. И котики вот тоже, да. Очень стали смелые и толерантные. И почти уже плевать хотели на всех песиков и прочих инопланетян.

Бася — котик чрезвычайно царственный. Ее не интересует расширение границ и круга общения. Она торжественно возлежала на системнике, как на троне, и посторонних котиков игнорировала. Когда к ней подходил радостный и дружелюбный песик Гаврош, Бася гордо, почти не поворачивая головы, говорила ему такое, что песик Гаврош поджимал хвост и уходил, пятясь, на подламывающихся лапах, пригибая голову. Потому что очень выразительно Бася умеет говорить. Впрочем, ничто не могло помешать Гаврошке опустошить на нервной почве кошачью миску, ибо до защиты еды Бася никогда не снисходила.

У песика Джоуля инстинкт самосохранения отсутствует напрочь. Поэтому, когда Бася говорила гордое и выразительное Джоулю, он не уходил, только очень огорчался и начинал лаять прямо в Басю. А Бася продолжала говорить гордое. А Джоуль лаять. Поединок воль. Вынуждена отметить, что первой ломалась неизменно я. Засим Джоуль бывал насильственно выдворяем.

Котик Тиша — чебурашка, который ищет друзей. Она со всеми желала бы дружить, только очень страшно. Очень. Она бы общалась и играла, как котенок, со всеми на свете, если бы не так страшно. Ну что же делать. Она много раз подходила то к Хурме, то к Йошечке насчет обнюхаться, а ей говорили разное матерное, развязное, агрессивное. И Тиша сбегала, и растворялась в пространстве, превзойдя в этом искусстве всех хоббитов Срезидемья. Она даже научилась, забираясь в коробку с постельным бельем, закрывать за собой крышку, чтоб уж точно ясно было, нет здесь никаких котиков. Но дружить все равно было очень надо. Поэтому она никогда не оставляла попыток. Робко подходила, тыкалась вибриссами, смотрела искательно.

Как-то Люся принесла моим котейцам подарочек — новую удочку с перьями и звенящим мячиком. Предыдущие две удочки сначала Йошка и Хурма украли у Баси и Тиши, а потом Гаврош и Джоуль украли у Йошки и Хурмы. В первом случае имела место квартирная кража, во втором — разбойное нападение. Потом удочки были съедены напрочь, кем — история уже умалчивает. Так не достанься же ты никому.

Кстати, кот, который ТАЙНО уносит в зубах звенящую и громыхающую удочку — это такое прекрасное зрелище, что даже отнять сил нет, слишком хорошо.

Словом, принесла Люся новую удочку, и на звук удочки прискакали все котики мира. Кроме Баси, та слишком горда и играть предпочитает из положения лежа.

Кошечка дружелюбная чебурашка Тиша осталась один на один с превосходящими силами противника. Поэтому она сначала оценила обстановку, а потом плюнула на удочку. И стала вдруг с рычанием дикой тигры отрывать ухо Хурме. Остервенело так, со знанием дела. Котик Хурма, который никого на свете не боится, кинулся врассыпную, унося остатки уха, котик Йошечка тоже кинулся врассыпную, Тиша вся победоносная с капающей с клыков кровью осталась при удочке.

И ведь натурально ухо Хурме подрала, паразитка. Теперь у меня был злой террорист Тиша, гроза ушей. Друзей не нашла, но удочку отбила в кровавом сражении.

Потому что нельзя злить дружелюбных чебурашек, вот что. Никогда не знаешь, что там водится на самом деле в тихом омуте.

Комментарии за кадром

ТИША: А чего они! Это была моя удочка!

БАСЯ: …А если просто подождать в сторонке, то и удочка останется, и драться ни с кем не надо… Главное дело – сохранять достоинство!

Бодрое утро

Однажды в квартире отключился свет, а у меня была вечерняя смена на удаленке. Конечно, я сразу вся в панику впала. Плясали всем коллективом вокруг генератора. Ну, Дима осмысленно плясал, он этот самый генератор включал. Люся ему путь освещала свечкой. А я так, под ногами путалась и всем мешала, очень переживала потому что.

Оказалось, между прочим, что у меня нет нормального удлинителя, хотя я все время думала, что вовсе наоборот. Мой удлинитель Дима посоветовал выбросить в окно, хотя думал, кажется, при этом, что лучше б я тот удлинитель применила для повешения. Дима вообще чуть что все в окно рекомендует, вот и мой старый комп советовал порубить топором и в окно. Нехозяйственный потому что и не знал, что на самом деле это же лежанка для котов. Они же любили системник, как я могла его топором.

Потом этот бешеный зверь генератор орал дурным голосом мне в окно всю смену. И окно еще пришлось открыть прямо в зиму, ночь и ужас, потому что там же провод надо было протянуть. Еще провод от лампочки-прищепки никуда не доставал, потому что удлинитель, да. В общем, лампочку я прицепила в итоге на край ведра, больше было просто некуда, а ведро с лампочкой поставила в проход, потому что дальше не доставало. Очень живописно получилось и нетривиально.

А зато я в одеяло забралась с ноутом и котами и они в меня урчали со всех сторон что-то про гордого варяга и насчет не сдаваться.

После смены как-то мгновенно заснула. А утром проснулась, на автопилоте пошла наливать кофе, встретила ведро, в ведре лампочка, от лампочки провод, на проводе коты. Очень бодро получилось. Потом летела куда-то вместе с котами, с ногой, обмотанной проводом, вся жизнь проносилась перед глазами. Потом, правда, оказалось, это была не жизнь, просто электрочайник и еще немного какой-то посуды.

Нашим с котами протяжным крикам из коридора подвывала в унисон сойка, для пущего колориту. У сойки вообще отличные саундтреки к триллерам получались. Я же говорила, она очень полезный в хозяйстве питомец.

В целом, мне давно пора было менять посуду, она мне поднадоела. А чайник выжил. И лампочка. И ведро. И коты.

В сущности, коты — главное, они же всегда утешат, даже если ты такой дебил, чтобы влететь в собственноручно же поставленное ведро поутру. Прочее преходяще. А удлинитель в доме все же необходим.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Опрокидывать котиков по утрам все равно крайне невежливо, ты должна это понимать! Особенно с громкими звуками и вот этим всем!

Тренинг уверенности для девочек

Бывают такие наливайки с вином на розлив, при винных заводах или маленьких производствах, не суть – словом, там своя особенная атмосфера. Для одних там – слишком дорого, для других – недостаточно пафосно, а оттого публика собирается специфическая.

Зашла я туда как-то по дороге, просили меня взять мензурку кагору – для глинтвейна. С тех пор точно знаю, что делать, если вдруг покажется, что я некрасивая, толстая и вообще меня никто не любит. Выходя оттуда, точно знаешь: жизнь прекрасна, я прекрасна, к черту работу и всякие неприятности, миру мир и налей мне хересу, мальчик. Даже пить ничего не нужно для этого. Просто зайти.

Там у стойки непременно стоят три-четыре старичка чрезвычайно интеллигентного вида, которые часами цедят из пластиковых стаканчиков свои несколько глотков портвейна. Обязательно есть какой-нибудь развеселый ухарь в кепке набекрень, цветисто расточающий комплименты. Есть местный поэт, выдающий по временам то длинные цитаты из Библии, то что-нибудь свое, из раннего. Есть пара-тройка средних лет беглецов из офисов и уютных семейных гнезд, беглецов, пришедших урвать для себя несколько минут блаженной безмятежности.

Здесь время останавливается. Чернобровую красавицу-бармена все зовут нежно Женечкой, а разговаривают так между собой, будто знают друг друга лет сто. Здесь могут обсуждать политику, экономику, историю и мировую литературу. И приходит в голову прекрасное подслушанное где-то словосочетание – культура пития.

Я к чему это все. Хорошо быть девушкой в таких местах! Ты заходишь туда, и в секунду к тебе оборачиваются настороженно все присутствующие. Ты успокаивающе улыбаешься, и вскоре, когда все поймут, что ты не собираешься вносить диссонанс никоим образом, разговоры возобновляются.

– Вообще-то я всегда говорил, – радуется ухарь, пока я делаю непростой выбор между ростовским кагором и краснодарским. – Вот именно ваш народ рождает самых красивых девушек!

(Вот тут удмурт в моей душе возликовал!)

– И ваш, Женечка! Ростовские армянки краше всех! – убежденный кивок в сторону девушки-бармена. – Я всегда говорил! – снова мне, оживленно, – умнейшие мужчины и красивейшие женщины. Пока Моисей водил вас по пустыне, египтяне иссыхали в тоске!

(Черт, догадался удмурт. Что-то здесь не так…)

– И пели песни о прекраснейших в мире раскосых глазах! Вот как у вас.

(Мне стоило пить меньше кофе? Нет, насчет носа я всегда догадывалась, но вот чтоб глаза? Хм…)

– Давайте, – говорю, – Краснодарский все же. Хотя нет. Давайте ростовский!

– Красота всегда так ветрена, непостоянна! – вздыхает интеллигентный старичок из-за плеча.

– Ей можно…

(Ой, да какая разница! Глаза, нос... хы! К черту внутреннего удмурта, я всегда хотела раскосые! И еврейский типаж мне очень даже нравится, ну и что, что не мой…)

– Может быть, вам следовало бы попробовать, чтобы сделать обоснованный вывод?

– Ростовского. С собой. И пакет, пожалуйста.

Общий вздох. Старичок мечтательно улыбается. С двух сторон мне на прощание целуют руки.

Переглядываемся с барменом Женечкой. У Женечки большие карие глаза и безмятежная улыбка. Женечка твердо знает: жизнь прекрасна, она, Женечка, прекрасна, к черту работу и всякие неприятности, миру мир. Хочешь хересу, мальчик?

Комментарии за кадром

АВТОР: Автор по-прежнему горячо осуждает и не одобряет всячески!

Про топографический кретинизм

Ну вообще я раньше всегда думала, что с моим личным топографическим кретинизмом сравниться не может ничто. Потом однажды я познакомилась с Люсей, и сразу узнала сестру по разуму. А еще потом узнала, что дети мы с ней обе, в сущности, и вообще отлично ориентируемся на местности. Я повстречала топографического кретина такого уровня, что я просто снимаю шляпу.

Все знают, что такое топографический кретинизм, да? Ну, я вам все равно сейчас все расскажу. Это, например, когда годами ходишь регулярно в гости к подруге, у которой не меняется адрес, и каждый раз не можешь найти ее дом. Или хотя бы вспомнить нужную остановку. А если даже находишь дом, то не можешь найти квартиру. А если вдруг находишь квартиру, оказывается, что это вообще не тот подъезд и, кажется, все-таки даже не совсем тот дом.

Это я так всегда в гости хожу. А вот Люсе со мной вообще не повезло, потому что я вечно живу то там, то сям, у меня еще и адрес меняется. Однажды она ошиблась сначала подъездом и я даже некоторое время наблюдала с балкона, как она разговаривает в домофоне с посторонней девятой квартирой. Потом — этажом. Ну, ошибившись этажом и позвонив в дверь, она услышала за оной дверью столь тяжелые шаги и столь басовитый кашель, что сразу догадалась, что здесь что-то не так, и, недолго думая, сбежала. Это она к профессору снизу ломилась, он еще за ней бежал потом, но не очень долго. Все ж таки у него-то здоровье профессорское, а Люся фитнеса не чужда.

Однажды мы с Люсей вдвоем сели в такси, и наш водитель ошибся поворотом. И повез нас из центра на Сельмаш через Левый берег. Это, ну, примерно как из Санкт-Петербурга в Москву через Таганрог ехать. Очень затейливо, в общем. Он ехал, к слову, с навигатором, но показания прибора гордо игнорил. Типа летим по пачке «Беломора», к черту карту.

Мы тогда решили, что это наша удвоенная карма подействовала и что мы повстречали единственного в мире водителя такси, страдающего топографическим кретинизмом. Дети, опять же.

Как-то у меня начал умирать от старости комп, и, дабы не остаться без работы, стало срочно необходимо покупать новый. А еще мне нужно было переделать примерно миллион разных дел в разных концах города. И я оный весь город объехала, и все дела переделала, а в конце зашла в магазинчик, где забронировала уже свой новый ноутбук.

И, собственно, от этого магазинчика до дома мне оставалось километра три. То есть, в принципе, можно дойти и пешком. Только холодно было, и я страшно устала, и еще комп в руках, и все такое. А транспортом там как раз и не доберешься. И я стала вызывать такси. Дело было в период зимних праздников. А праздники и зима одновременно — это для Ростова совсем плохо, совсем. И приложения для вызова такси не работали. Я стала звонить. В двух фирмах просто не взяли трубку, в третьей приняли заказ... и перестали отвечать на звонки. Я забегала, подпрыгивая, обратно в магазин со своим ноутбуком — погреться, продавец каждый раз пугался, такси все не ехало и телефон не отвечал. И я решила пойти так — в белый свет, авось кого поймаю.

У обочины стоял древный-предревний «жигуленок» с шашечками. Я думала, такие теперь только у пижонов, тюнингованные и навороченные. Но этот явно был не от хорошей жизни, битый-перебитый и с облезлой краской. Но ведь шашечки! И я отважно полезла в «жигуленка».

Водителя спросила на всякий случай: на Малюгиной, мол, поедете? И назвала номер. Примерно тридцатый. Он уверенно отвечал: поеду! И сумму сразу назвал. Говорит, это ж в районе Ипподрома? Я говорю, нет, это в районе ЖД-вокзала. Первый переулок. Ну то есть вообще в другой стороне. Вот отсюда, от Буденновского, – направо. Тут совсем рядом. Он говорит — ага. Понял.

И поворачивает налево.

Я говорю, почему. А он говорит, ну, понимаете. Здесь ведь нет левого поворота. Вообще-то этого нельзя, конечно, делать. Но мы иногда так делаем. Иначе мы не доедем.

Я говорю, понимаете. Налево поворачивать нельзя, факт. Но мы налево повернули, факт. Но нам не нужно было налево, куда нельзя.

Он говорит, ну как же. Иначе мы не проедем. Вы просто не понимаете. Там же поворота нет.

И едет дальше. Налево. И говорит, а вы, наверное, испугались?

Я говорю, да нет. А сама думаю, так. Черт. А надо было испугаться, да? А, собственно, куда это он меня везет? Так он же, наверное, сейчас меня убьет и присвоит мой новый комп. Я ж его даже не вызывала, никто никогда его потом не найдет. Ну ясное дело же, вот везет в какие-нибудь кушери, даром что молодой парень, кто знает, какие у него обстоятельства в жизни, недаром же на жигуленке с шашечками, нет, точно убивать везет. Ой, бедный, еще думаю, а как же он копать-то будет по такой погоде, земля-то мерзлая, а труп куда-то надо же. Тьфу ты, пропасть.

А вот теперь, говорю, почему мы уже не повернули направо. А вот теперь. Ну или хотя бы теперь? Он говорит, ну зачем же направо. Мы же там не проедем. Я говорю, но нам же все равно надо направо, мне совсем не нужно в этот край города. Он говорит, ну как же. Вот же скоро Ипподром. Вам же на Малюгиной?

Вот тут я начала ржать и объяснять сквозь слезы, что да, на Малюгиной, но, понимаете, она, улица, длинная. И нам надо было от Буденновского — направо. А не налево. И тут у него такое просветление на лице, и он говорит, ой. Так что ж вы сразу не сказали. Я ж не думал, что она ТАКАЯ длинная. Я однажды девушку потому что возил на Малюгиной. К Ипподрому. Номер примерно двухсотый был, правда. А у вас примерно тридцатый. Но я же думал, это та же улица.

Я говорю, ок. А теперь поехали направо.

Потом мы повернули, наконец, направо и еще раз направо, поехали в обратную сторону и долго-долго возвращались к исходной точке (в этом направлении, в отличие от моего, были еще и пробки). Потом миновали Буденновский. И тут я говорю, вы знаете. Тут ехать лучше не по Малюгиной, потому что она на парке прерывается, а по соседней улице. Он говорит, ага. И начинает старательно искать улицу Малюгиной, чтобы по ней ехать.

Дело в том, что улица там реально прерывается, и ехать нужно по соседней. И, главное, я там помочь-то ничем не могла, потому что не так давно жила на ней и толком не помнила, где какие повороты, где в какую сторону движение. У меня, в конце концов, есть личный, собственный топографический кретинизм.

Я говорю, скажите, а у вас есть навигатор? Или карта? Или что-нибудь? Он говорит, нет. Я говорю, а давайте тогда спросим у кого-нибудь дорогу. Вот люди ходят. А он говорит, нет. Ну откуда же эти люди могут знать, как туда проехать? Это таксистов надо спрашивать. А таксисты вокруг есть? – и торжествующе заключает: нет тут таксистов!

Вот тут я уже заткнулась. Потому что если дорогу станет выяснять еще какой-нибудь таксист, который, возможно, однажды возил кого-нибудь, к примеру, на Малюгиной, 500, я этого не вынесу.

Потом мы нарезали еще примерно тысячу кругов по району. Я узнала массу неизведанных ранее переулков вокруг, и, главное, ни одного знакомого названия. Потом, однажды, рано или поздно, долго ли коротко ли, я увидела знакомый магазин на углу и радостно завопила: «Дааааааа!! И вот теперь — еще разок направо, о!».

И водитель довольно ответил: «Ну вот. Хорошо, что не заблудились!».

Если вдруг кому нужна будет отличная экскурсия по неожиданным местам Ростова, ищите раритетный «жигуленок» с шашечками. Водитель молодой, веселый, с ветерком прокатит. Берет недорого, шансоном не терзает. Отличный водила, в общем. В машине тепло.

Пешком я, кстати, таки дошла бы до дому за все это время раза три точно. Но кто бы тогда так поднял мою самооценку же, ну.

Комментарии за кадром

БАСЯ: А вот потому что надо было старый компьютер оставлять! Что значит плохо работал? Пфффф! Это он тебе бесполезные картинки плохо показывал. А системник грел исправно, между прочим. И гораздо лучше этого твоего коврика с подогревом. А вот эти твои ноутбуки всякие – вообще бесполезные штуковины. Маленькому котику прилечь негде.

Собачья жизнь

Песик Джоуль страдает комплексом Наполеона. Не знаю, как там эта штука называется по-научному, в общем, плохо быть очень маленьким песиком, когда ты всей душой сознаешь непреложно и четко, что на самом-то деле ты доберман. Быть не просто даже таксом, а КАРЛИКОВЫМ таксом — оскорбительно для всякого уважающего себя добермана.

Джоуль мускулист, брутален и всяко настоящий мужчина, но вот ростом же не задался, что тут поделать. Даже таксоватый пес Гаврошка вырос почти вдвое больше Джоуля, и это ужасно.

Песик Джоуль ходил со мной курить на балкон. Я забиралась с ногами на сундук, задрав коленки. Джоуль вскарабкивался на меня и ставил передние руки мне на колени. Получалась вертикальная такса. Теперь песик Джоуль был — ВЫСОКАЯ собака и мог гордо по-хозяйски обозревать со второго этажа весь двор. Контролировать ситуацию. Песик Джоуль был тогда хозяином мира. Даже этот здоровенный дурак Норд, который вечно лаял и рвался с цепи во дворе, даже он, даже он! – все равно был ниже Джоуля.

Когда стало холодно, Джоуль по привычке выходил со мной курить, но в морозы тоже трудно быть гладкошерстным таксом с лысым днищем, очень холодно. Он забирался на колени, забивался ко мне в куртку и дрожал крупной дрожью. Но не уходил. Не бросать же на балконе глупую тетку совсем одну, без защиты огромного добермана.

Песик Джоуль любит высоких девушек. Об этом, впрочем, я уже писала. Лиза и Берта оставили огромные и косолапые следы в душе песика Джоуля, и оставалось лишь надеяться, что он не повстречает однажды какую-нибудь неземной красоты догиню, ибо вот тут-то и мог бы приключиться роман века.

У нас в станице как-то был дворовой песик Чак, дворянин, но где-то в его роду наверняка тоже пробегали таксы. Больше всего Чак походил на низенькую скамеечку для ног, длинную и широкую. Однажды Чак полюбил соседскую немецкую овчарку Джину и красиво за ней ухаживал. Он каждый день срывался с цепи и убегал — отнести Джине в подарок какую-нибудь вкусняшку. Пробирался к ней немыслимыми какими-то путями. Мы жили тогда предельно небогато, и вкусняшки у Чака случались более чем скромные, но здоровенная высокомерная раскормленная Джина принимала от такого кавалера все. Потом она отказала какому-то чистопородному овчару, а потом родила кучу маленьких скамеечек для ног. Соседи нас ненавидели. А я вот все думаю, как, как? Ведь это надо было... допрыгнуть!

Песик Джоуль стремится всем вокруг доказать, какой он доберман. Когда, к примеру, песик Джоуль намеревается пометить территорию, он вскарабкивается задней частью длинного себя на максимально высокую точку (пенек, дерево, высокий бордюр), и в таком акробатическом положении метит. Очень мучительно и неудобно, но ведь всем же надо показать, что здесь была очень высокая собака. Пусть всякая мимо идущая догиня понимает, какой это был мужчина и мечтает о нем в сладких снах. Уж он-то, если что, при случае — допрыгнет. А враги пусть боятся. Ибо нечего. Норд еще этот воображает вон о себе. Думает, раз он огромный и мохнатый, значит, все можно. Да Джоуль бы его враз порвал, враз! Жаль, хозяйка поводок крепко держит.

Гаврошке тоже иногда приходилось объяснять, кто здесь альфа-самец и настоящий доберман. Зарывается же, дурак рыжий. Гаврошка так-то на альфа-самца и не претендовал никогда. Он, напротив даже, всю жизнь считает себя очень маленькой собачкой и непрерывно стремится на ручки. С другой стороны, Гаврошка завсегда не прочь оттеснить Джоуля и не допустить до того, кто может погладить. В общем, приходится сурово объяснять, кто в доме доберман и что на ручки тоже полагается в основном доберманам. Потому что доберманы очень круты.

Иногда еще приходится то же самое объяснять хозяину. Тот тоже, конечно, наивный и думает, что альфа-самец в доме он. Даже бороду в доказательство отрастил. Ну, тут уж Джоуль, как смелый и дальновидный стратег, готов был идти на компромиссы. Ну типа прикинуться на время очень маленькой таксой, буквально карликовой. Исключительно ради сохранения мира в семье. Ну и для душевного спокойствия хозяйки Люси, потому что она-то важнее всего.

Когда снова потеплело, мои кошки зависали подолгу в открытых форточках. Смотрели из комнаты в форточку, в большой мир — на балкон. Завидев с балкона такое глумление над собачьим достоинством, песик Джоуль начинал учиться летать. Научился прыгать вертикально вверх, отталкиваясь всеми четырьмя лапами. Котики обычно удивлялись и ржали, как кони, когда мимо, расправив уши, как парашют, пролетала вверх и вниз такса. Прицеливаться в форточку ему никак не удавалось. С габаритами не справлялся.

Мои котики для Джоуля всегда были особо ценны. Точнее, конкретно – Тиша. Свои-то – что! Вот кошечка-Йошечка покорно позволяла Джоулю себя жевать. Потом, пожеванная, шла дальше. Скучно. Котик-Хурмотик ловил псов за хвосты и сам их грыз в лучшем виде. Никакого уважения. Бася презрительно говорила «Пффф!» ну и всяко издавала разные звуки, расстраивающие собак.

А Тиша — Тиша смотрела на Джоуля и видела огромного добермана. Она трепетала, смотрела снизу вверх. Вот потому-то Тиша — просто идеальный котик. Каждому ведь нужен тот, кто способен видеть его-настоящего.

Но как объяснить Тише свои чувства, как? Джоуль пробовал с разбегу бросаться в объятия. Подкрадываться и внезапно напрыгивать. Клацать зубами. Радостно лаять. Улыбаться приветливым доберманом.

Тиша не понимала его душевных порывов и благоговеть предпочитала на расстоянии. Она думала, ее сейчас съедят. Бедный Джоуль. Очень трудно, когда ты к кому-то со всей душой, и не встречать понимания. Мир так жесток. Буквально собачья жизнь.

Комментарии за кадром

ТИША: И нечего мне тут ужасы рассказывать. Немедленно обожай котика! Ну и что, что ты уже взяла котика на ручки и обожаешь? Все могло бы быть еще чуточку лучше. Ты могла бы еще больше обожать котика! Да, двумя руками. Вот так.

Заметки на полях

Люсиных котов всегда было легко найти. Достаточно приоткрыть дверцу любого шкафа или шкафчика — и туда тут же буквально засасывало котов. Обоих. Они втягивались в приоткрытую дверцу мгновенно, как намагниченные.

С моими сложнее. Если кот не желает быть найден, он найден не будет. И не имеет значения нисколько, что мебели мало. Зато есть коробочки. Можно втянуться в коробочку и закрыть за собой крышку. Можно затаиться за шторой, затечь в любую микроскопическую щелочку, вообще раствориться в пространстве. Нет на свете преград для котиков.

*

А иногда котикам бывает просто надо в шкаф. Тиша в таких случаях начинает барабанить и скрести по дверцам шкафа в надежде, что он откроется. Бастет просто садится перед шкафом и очень выразительно смотрит. Надо открыть. В открытый шкаф заходят непременно вдвоем. Зайти, посидеть немного в шкафу и выйти, такой план. Можно закрывать шкаф.

*

Если ненароком уснуть с альгинатной маской на лице, можно проснуться с зацементированным лицом. Цемент легко и без труда снимается с лица вместе с лицом.

О как непросто даются все эти уроки жизни, вся вот эта мудрость и опыт.

* Люся ходит с утра помятая, сразу видно, жизнь — боль. Я говорю, как спалось. Она говорит, снился парк Юрского периода. Там орали раненые диплодоки, пьяные бронтозавры исполняли "Ой мороз, мороз" а капелла. И тираннозаврусы рексы издавали боевые кличи.

Потом оказалось, это к сойке дружбан прилетал. ДРУГАЯ СОЙКА. Просто милые птички беседовали через окно за жизнь, обсуждали последние слухи. Люся светит глазами и говорит с выражением бесконечной ненависти: ты понимаешь, у них был файвоклок...

* Племянница моя Любовь Петровна никогда не говорит «хочу это». Она делает тонкие намеки. Как-то сестра Марина с дочерью заезжали в гости. Оказалось, из наличествовавшей в холодильнике еды Любовь Петровна готова была употреблять внутрь только картошку-пирожное. Картошек было три, одну съела Марина, вторую Любовь Петровна. Потом Любовь Петровна долго сидела, гипнотизируя взглядом оставшееся пирожное. А потом сказала: «Наташа. Скажи. А тебе еще нужна зачем-нибудь эта картошка?».

* У девушки Алины был один морской свин, который очень любил огурцы. Зимой он устраивал забастовки. Отказывался есть, гадил в кормушку, переворачивал ее, потом выставлял свои прекрасные передние зубы, хватался руками за прутья клетки и тряс их, пока ему не подносили дефицитный зимний огурчик. Огурцы зимой дольше дня не живут. Поэтому девушка Алина каждый день ходила в зеленную лавку в любую погоду и покупала там одинокий огурец. Ну и кто после этого хозяин мира, а кто — питомец?

* Стоим на балконе, курим. По балкону летает здоровенный мотылек. Начало февраля. Балкон не застеклен. Я смотрю на создание, изумляюсь вслух. Люся смотрит в задумчивости, говорит, может, скормить его сойке? Я говорю, ты что! Ты представляешь, он практически пережил зиму, он прошел через все испытания, закалился, а ты... А Люся говорит, да. Представляешь, сколько в нем витаминов?!

*

Если заранее твердо решить, что пойдешь на концерт в узком черном платьишке с белыми кедами, специально ради платьишка похудеть на два килограмма, заранее платьишко погладить и постирать белые кеды, то в день концерта будет гроза и грязюка по уши (народная примета).

*

Утро начинается с душераздирающего вопля из коридора.

– А я ей капусты! А она оторвала мне кусок пальца! Этот палец был мне дорог! Я тебя в суп пущу, тупая курица!

Нормальное утро.

*

Выкрасила себе брови. Что нашла, то и выкрасила. Выхожу в коридор, Люся говорит, здравствуйте, брови. А, привет, Наташа, хочешь, я оторву тебе руки, чтобы ты больше не мучилась?

Потому что настоящий друг.

*

Мама купила новый травяной чай, адски полезный и очень сложносоставный. Долго рассказывала мне, какой это замечательный чай, зачитывала вслух состав. Потом нюхала. Сеном, говорит, пахнет. Давай, говорит, заварим.

Сыплю чай в заварник – там цветочки, листики всякие. Потом на них вываливается бревно. Натуральное такое полено, с палец толщиной, хоть ты костер разводи. То есть не веточка, а прямо вот кусок древесины.

Говорю, мама, смотри – дрова. Мама долго томительно смотрела в чайник, после чего заключила: и впрямь – дрова. Да. Потом, надев очки, по второму разу вслух зачитывала состав: мята – лист, чабрец – лист, лаванда – цветы, роза – лепестки, смородина – лист… Сняла очки, аккуратно сложила их на столе и постановила торжественно: дров нет. Не должно быть дров! Почему дрова? Давай, говорит, их выбросим.

Вынула бревно из чайника, рассмотрела еще раз, понюхала. Хм, говорит, а пахнет вкусно. Я тоже понюхала – правда вкусно, костерок бы отличный вышел. Давай, говорит, обратно положим. За него, в конце концов, деньги плачены! За весь, вместе с дровами. И вообще, может, дрова там для букета нужны. Они хоть не сеном пахнут. Заваривай давай, говорит, а я пойду подруге пожалуюсь. Насчет дров. Придумают же!

А чай, кстати, вкусный оказался.

* Однажды на балкон пробрался посторонний рыжий кот. Дима изловил кота, желая изгнать. Кот извернулся и прокусил Диме руку. Потом Дима носил руку размером со слоновью ногу к терапевту, тот сказал, полгода не пить, не курить, не ругаться матом, сорок уколов в живот или сколько там нынче от бешенства полагается.

После мимо по крыше проходил рыжий кот. Дима провожал его кровожадным взглядом, тихо с вожделением говорил: «Однажды мы снова встретимся...». Я говорю, и что? Ты покусаешь его? Вздыхает, мечтательно закатывает глаза. Говорит, нет. Зловеще, с присвистом: «Привью его от бешенства...».

Комментарии за кадром

БАСЯ: Кстати, давно хотела тебе сказать. Перестань все время через меня перешагивать! У меня складывается впечатление, что ты можешь об меня споткнуться. А то и наступить! Согласись, это совершенно неприемлемо. Видишь же, что поперек этого дверного проема лежу я. Так не ходи туда!

Про сойку

Вообще-то сойке даже давали какое-то имя. Но об этом быстро все забыли. В обиходе ее чаще звали «Тупая курица», «Дай поспать, гадость пернатая» и «Ну что ты хочешь, безмозглая птица».

В сойке было очень много мозга. Сойкиным любимым занятием было побиться во что-нибудь башкой и повыщипывать из собственного хвоста перья. Вообще, сойки — они обычно красивые птицы. Но поскольку эта птичка оказалась одарена альтернативно, внешность у нее получилась тоже панковская. В конце концов, почему бы сойке и не быть панком.

По утрам птичка любила издавать бодрящие звуки. Вот, например, представьте, что пятнадцать матерых котов одновременно попали хвостами в мясорубку, а пятнадцать юных садистов в возрасте от двух до пяти тащат их за усы. Рядом еще стоит небольшой коллектив самодеятельных музыкантов с расстроенными инструментами, и пятнадцать домохозяек скребут ножами по тарелкам. Примерно так и звучала сойка поутру, когда выспалась и пробовала голос. Нижние ноты особенно удавались, над верхними стоило бы еще поработать. Наиболее вдохновляюще птичка звучала, когда ты, к примеру, только что лег спать после ночной смены.

Люся говорила, они по утрам отличные хозяева разнообразных питомцев. Потому что, например, супруг ее Дима просыпался с мечтой помыть полы котиками. Ну, там у котиков Хурмы и Йошечки потому что выявились некоторые пробелы в образовании и слово «вездесущий» относительно них могло бы писаться не только с одной «с», но и с двумя. А сама Люся просыпалась с острым стремлением свернуть все, что сворачивается, сойке. А вместе, говорит, мы фруктовый сад и отличные хозяева.

Потом они со зверскими лицами варили для злобной курицы курицу. Чистый каннибализм.

Котик Хурма любил спать на буфете с видом на сойку. Телевизор у нее там был. Когда Хурма была совсем юна и неопытна, она любила спать на сойкиной клетке, свесив лапу между прутьями. Но после того, как пару раз была долбанута в оную лапу клювом, Хурма быстренько пересмотрела линию поведения. Канал «Сойка» смотреть, тем не менее, любила по-прежнему. Там моноспектакль давали, круглосуточно.

Был еще, конечно, альтернативный канал с реалити-шоу «Попугаи», но попугаи скучные, они на фоне сойки вообще как аквариум, сугубо медитативные животные, для красоты и пущего феншую.

То ли дело — сойка. Сойка хохлилась и делала шарик сойки. Растопытивала ирокез на башке. Переворачивалась на жердочке. Кормила сойку-из-зеркала. Скандалила с сойкой-из-зеркала. Звонила в колокольчик. Точила гигантский клюв о панцирь каракатицы. Не спрашивайте, почему панцирь каракатицы. Тетя в зоомагазине сказала, что сойке необходим панцирь каракатицы для сойкиного мегаклюва, и сойка сразу подтвердила, что эту удивительную вкусняшку она никому не отдаст, носилась с ней, как с писаной торбой, и даже с сойкой-из-зеркала панцирем каракатицы не делилась. Сама сдолбила, не поперхнулась, и мегаклюв все равно не сточила ни капли. Еще сойка орала. Сойка орала. Сойка орала. Сойка вообще жесть как орала, ребята. Я ж говорила, что это чрезвычайно полезный в хозяйстве питомец?

Как-то кошка Тиша, преисполнившись в ночи, пока все спали, неслыханной храбрости, не только вышла во внешний мир, но и дошла ДО САМОГО КОНЦА КОРИДОРА. Это вы думаете, маленький шажок для человека. Для маленького отважного котика там ого-го какое шажище и поступок, полный отваги и героизма. Все потому что Тиша — бесстрашный исследователь и путешественник.

Так вот, Тиша дошла до конца коридора и увидела сойку. Ни фига себе, сказала Тиша. Этожесойка. Сама такое, запальчиво воскликнула сойка. Не, ну ваще, сказала Тиша и встала на задние лапы, крутя башкой. Сама дура, заорала сойка. Я, говорит, тут, может быть, как женщина стою, а не как телевизор. Нунифигасе, говорит Тиша, оно еще и разговаривает. Наташ, давай, это будет наша сойка. Очень надо сойку.

И продолжает стоять на задних лапах, крутя башкой. До сойки тем временем дошло, что что-то пошло не так. И тут сойка реально как заорет!

На звуки прискакали кошки Йошечка и Хурма, сразу бандой. И такие стенкой на Тишу надвигаются. Говорят, это! Наша! Сойка! Сойка за полосатыми спинами вся довольная, ирокез топырит, орет, ату ее!

В общем, уходила Тиша по стеночке, стремительно и осторожно, а то мало ли что.

Психованные они какие-то, говорит мне потом. А вообще, говорит, давай сойку заведем, а? Свою собственную, отдельную. Очень надо сойку. Сойка — хорошо, добро, счастье, белки, жирки, углеводы, микроэлементы и сплошной кальций. Я, говорит, сама ее воспитаю. Давай, а. Этожесойка.

Сойка, соглашаюсь я. Совершенно бесспорно — сойка.

Комментарии за кадром

ТИША: Надо чтобы в доме и попугаи были, и сойки, и мышей целый мешок! Тогда и хозяйки нигде пропадать не станут.

БАСЯ: Тогда котики пропадать начнут!

Гроза кастрюль и чайникоубийца

Готовить во время работы — плохая идея, совсем плохая. Поставила как-то на огонь кастрюлю с водой, хотела банально сварить макароны. Вернулась за комп, думаю, пока пишу пару абзацев, вода закипит. Написала, потом надо было что-то поправить, потом ответить на письмо, потом кто-то написал что-то в мессенджере, потом Люся постучала ко мне в дверь, вошла с клубами дыма и говорит, тетка, там у тебя макароны сварились. Совсем, говорит, сварились. И хихикает.

Оказалось, сначала макароны сварились, потом равномерно прожарились. Потом прожарилась кастрюля. Потом плита. По идее, следом должна была прожариться кухня, но тут на запах жареной плиты пришла Люся и обо всем догадалась.

Люся говорит, фигня. Вот, например, говорит, чайники. И рассказывает про чайники.

У Люси была еще бабушка Люся, и Люся у своей бабушки Люси когда-то жила. А Люсина бабушка Люся категорически не признавала электрочайники, потому что нет в них души, цветов на боку, уютного пыхтения и свиста.

И вот однажды Люся забыла на плите чайник, из тех, которые с душой и цветами. Чайник сгорел. И бабушка тогда сказала Люсе все, что говорят обычно в таких случаях все бабушки и мамы мира. Ничего хорошего, в общем, она не сказала, но была многословна и убедительна. Люся тогда страшно устыдилась, пошла в магазин и купила новенький чайник. Тоже с душой и цветами, чтобы ставить его на огонь, а он бы свистел и уютно пыхал.

На следующий день Люся пришла домой, а там знакомый запах и чрезвычайно сконфуженная бабушка в клубах черного дыма. Говорит, ты знаешь, был отличный чайник. Я была так ему рада, что прилегла слегка отдохнуть, а потом вот. У нас нет больше чайника. Снова.

Тогда Люся и бабушка Люся пошли вместе в магазин и купили еще один чайник. И тоже с душой и цветами. Пришли домой и решили отпраздновать покупку чаепитием и киносеансом. Поставили чайник и пошли вдвоем смотреть кино. Дальше все ясно, да? В общем, чайника у них снова не было. А клубы дыма, наоборот, – были.

Вот это я понимаю — преемственность поколений и крепкие семейные связи. Соседи, скорее всего, решили тогда, что Люся и ее бабушка тренировали непосредственно в квартире небольшую пожарную команду. А еще продавцы чайников, должно быть, начали узнавать их в лицо, здороваться по имени и предлагать скидки и мелкий опт.

Я, кстати, раньше думала, что это я непревзойденный чайникоубийца. Только у меня с заварочными чайниками особые отношения. Я била их, отламывала ручки, теряла крышки. Однажды мне подарили знающие люди жестяной заварочный чайник-пресс, мол его-то разбить невозможно. Я очень обрадовалась, заваривала в нем чай дня два, на третий выбила у него дно. Чтоб не задавался, наверное. А то чего это он такой небьющийся.

В общем, кастрюля была непреднамеренно убита при попытке сварить макароны. Из чего я вынуждена сделать вывод, что макароны вредны не только для фигуры, но и для хозяйства. И как все же хорошо, что чайник у меня бездуховный, электрический. По крайней мере пить чай за работой — можно.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Давно хотела тебе сказать: предупреждать надо, когда собираешься бить посуду! Никакого покоя в этом доме.

Атаканакота

А вы знаете, что такое «атаканакота»? Сейчас я вам все расскажу.

Вот я же говорила, есть котики, отрастившие себе неслыханный дзен, и котики с тонкой душевной организацией. И отдельно еще есть мои котики, специальные.

На самом деле моя подруга Люся — ужасный человек. Страшный. Например, она может сначала долго играть с котиком. Потом долго гладить котика, почесывать котику доверчиво подставляемое брюхо, чухать за ухом. А потом, когда котик совсем расслабится, подкрасться к нему сзади и с боевым воплем «Атаканакотааааа!» – ВНЕЗАПНО схватить.

Люсины коты на «атакунакота» могут, ну, проснуться, например. Посмотреть, как на дуру. Потому что у них дзен и еще нервные системы отличные.

Однажды она сделала атакунакота моей Тише. Совсем внезапную атакунакота. И Тиша прямо с места, из положения лежа, взвилась в воздух на два метра, в воздухе же сделала сальто-мортале, провернула десятерной тулуп и, не приземляясь, улетела в другой конец комнаты, растопырив в полете лапы, со звуками эпилептической пожарной сирены.

Я ужасная, ужасная хозяйка, у котика был стресс, но это было нечеловечески смешно, и я очень смеялась. Потом, конечно, просила у Тиши прощения и задабривала вкусняшками.

Еще атакунакота умеет делать песик Джоуль. Он, конечно, не так внезапен, усыпить бдительность как следует у него никогда терпения не хватало, но Тише же много-то и не надо. Она все равно делала сальто-мортале и издавала звуки эпилептической сирены.

Как-то, правда, я вот прямо возгордилась неустрашимой Тишей. Потому что Джоуль вошел и прокрался, и мои коты не сдвинулись с места — непоколебимо лежали на кровати и лишь издавали хором звуки, расстраивающие собак. Джоуль, конечно, сначала, как полагалось, расстроился. Но потом до него дошло, что котики же все-таки не убегают. И он тогда обрадовался. Полежал немного рядом, усыпляя бдительность и делая вид, что не слышит котиковых звуков. А потом предпринял вот атакунакота. То есть очень резко и с боевым кличем ныряющим движением попытался ввинтиться куда-то в середину Тиши и протаранить ее носом. А Тиша, столько раз в такие минуты делавшая сальто и звуки сирены, приподнялась с царственным видом и обеими передними лапами отхлестала песика Джоуля по щекам!

Потому что нечего к приличным девицам приставать и вот это вот, отойдите, юноша, и не для вас меня, ягодку, мама рóстила!

Потом, конечно, от огорчения Джоуль стал лаять прямо в Тишу и она-таки сделала сальто, пришлось экстренно уносить песика.

А то бывает еще, стоишь ты на кухне, доверчиво повернувшись к миру спиной, моешь посуду. А мимо проходит подруга Люся, что-то рассказывает, усыпляя бдительность. А потом внезапно сзади схватит тебя за боки ледяными руками и издает боевой клич вроде атакинакота. И я тогда тоже испускаю звук эпилептической пожарной сирены, взмываю в воздух на два метра и пытаюсь сделать сальто-мортале с десятерным тулупом. А она хохочет, зараза.

И не рассказывайте мне потом, что звери похожи на своих хозяев. Я уверена, что у меня при этом не такое глупое лицо, как у Тиши. С этими вот ее рыжими ресницами и одним белым усом.

Хотя она все равно обаятельнее, чего уж там.

Комментарии за кадром

ТИША: Это карма! Муахаха!

Сантехкарма

Карма у меня плохая, вот что. В какой-то прошлой жизни я, должно быть, сильно обидела какого-нибудь сантехника, и он проклял меня страшным черным проклятием сантехнического вуду. Где бы ни жила, там рано или поздно обязательно сгнивает какая-нибудь труба.

Труба, собственно, может, сгнила и давно, просто там под санузлом был чужой гараж, а владелец гаража не всегда в гараже. Ну подумаешь, ты приходишь помыть руки, а моешь неожиданно еще и ноги, но это никого не наводит на размышления, потому что мы ж все сплошь философы, принимаем бытие как данность, а мытые ноги еще никому не вредили. Однако при случайном совпадении двух обстоятельств: наверху кто-то моется, а внизу пришел в гараж хозяин, могут приключиться, как выяснилось, неприятности. Например, хозяин гаража может огорчиться. А огорчившись, молча перекрыть воду. И тогда тот, кто моется наверху, стоит, крупно дрожа, мокрый, в мыльной пене и бальзаме для волос и произносит в пространство длительные эмоциональные речи, полные глубоких метафор и ярких образов.

Сначала мы догадались купить вантуз, потом — примерно пятьсот разных средств для прочистки труб. Хозяин гаража все равно огорчался. Мы держались до последнего, потому что вызывать сантехников — это ж для слабых духом. А потом пришел знакомый, посмотрел, сказал, ну это ж дом такой, старый фонд. А Люся говорит, я знаю. А знакомый говорит, нет. Это ОЧЕНЬ старый фонд. Совсем старый. Потом еще говорит, ну что. Надо ломать пол, делать экзистенциальную дыру в гараж, отковыривать трубы, все выбросить, ну и вообще завязывайте мыться.

Дима, кстати, обрадовался, в нем проснулись первобытные инстинкты, сказал, ой, ну если ломать пол, так это ж сразу еще можно сломать стены, все сломать, так хорошо станет, простор, воля, красота и перепланировка, а мыться — это глупые условности.

В итоге труба из раковины в санузле вела в унитаз, а труба из раковины в кухне — в ведро. Выглядело свежо и нетривиально. Даже концептуально где-то.

Людям мы тогда искательно заглядывали в глаза, второй вопрос во всяком диалоге, сразу после «Как дела?», был «Можно у тебя помыться?».

Осваивала навыки купания в ведре. Ключевой навык — главное, стоять все время на одной ноге. Не стоило пытаться сменить ногу, это была роковая ошибка.

Как-то Дима с Люсей ходили в гости к бабушке, вернулись сияющие, Дима с порога злорадно сообщил: «А мы — чистые!». Хотела стукнуть, Люся не дала, отвела меня к бабушке.

А еще Люся говорила, для сантехнических работ нужны одни люди, а чтобы ломать — другие, специальная бригада ломателей. Вот интересно, как называется их специальность? Хммм, мужик с ломом? Сокрушитель?!

Комментарии за кадром

БАСЯ: И мыться вы, двуногие, нормально тоже не умеете. Охохо. Ладно, в конце концов, мы вроде как в ответе за тех, кому позволили себе поклоняться. Смотри внимательно, показываю один раз. Заднюю ногу вот этак изящно тянем вверх, когти растопырить… и следи за осанкой!

Это дрова

Ходили мы как-то в игротеку с Люсей и ее кузеном Яшей. Игротека – это такое специальное место, где собираются разные люди и играют в настольные игры. И среди тех людей каждый первый в свитере с оленями, каждый второй в очках, а каждый третий бородат, и даже независимо от пола. Яша, несмотря на безбородость, в обстановку вписывался, а вот мы – не очень.

А еще у меня как раз приключилась незадача с джинсами. И незадачу я заметила буквально в процессе. Собственно, незадача-то мелкая, так — пуговка отваливается, соскакивает со штырька. Если вовремя заметить, можно ее воткнуть обратно. Но если сделать резкое движение, она выстреливает в произвольном направлении. А если этого, опять же, вовремя не заметить, размеры незадачи могут стать куда масштабнее. Джинсы узкие, стрейчевые, без пуговки моментально расползается молния, все сразу становится интересно.

Играли сначала в «Тотем», такая игра на реакцию. Потому что бородатые люди посмотрели в наши с Люсей лица, не обезображенные интеллектом, и о чем-то догадались. Сказали — хоть поржем. Или громко подумали?

Это, в общем, в середину стола ставится «священный тотем», такая деревянная штучка. Все поочередно перебирают карточки, и если у тебя с кем вдруг совпадет рисунок на карточке, надо схватить тотем раньше этого кого-то. Тогда ты молодец, а он не молодец, а наоборот, лузер. А если рисунок окажется все-таки не совсем одинаковый, то лузер ты.

А карточки, заразы, все одинаковые, и в то же время все разные, вот тут пять петелек, а тут шесть, а здесь еще такая точечка сбоку. А еще, если уронить тотем, получаешь штраф.

Я поначалу даже следила за петельками и точечками, иногда хватала деревянную штуку. А потом я как-то экспрессивно потянулась за штукой, очень резко, и мгновенно вдруг стало легче дышать.

Ага, догадалась я и поползла под стол. Пуговки не было. На столе уже выкладывали следующие карточки. Я выползла из-под стола. Ну мало ли, может, я вилку уронила. Неважно, что вилок нет, имею я право что-нибудь уронить?

Сижу и чувствую, как расползается на джинсах молния. Думаю, так. А ведь потом, однажды, надо будет встать.

Тем временем окружающие бородатые и не бородатые люди начинают сознавать, что, кажется, все-таки переоценили мой интеллект. Потому что теперь правила оказываются слишком сложны для меня. Все эти люди считали, я должна время от времени переворачивать карточки и хватать тотем. А у меня молния на джинсах и пуговка неизвестно где. Я сижу, хлопаю глазами, на лице страдание и движение мысли.

Меня внезапно спас сидевший рядом юноша Миша, он тоже слишком резко дернулся и уронил тотем. Все полезли под стол за тотемом, я тоже полезла и нашла пуговку. Вылезала со слезами радости, готова была целовать руки юноше Мише.

Без палева застегнула под столом джинсы, вздохнула с облегчением, на радостях вовремя резко схватила тотем. Пуговица выстрелила.

Потом я еще раз пять стреляла пуговицей в произвольном направлении, иногда ловила ее в полете, за малым не переворачивая стол. И благодарно коровьим взглядом смотрела на юношу Мишу, который каждый раз ухитрялся вовремя уронить со стола тотем. Тотем летел всякий раз не в мою сторону. Но я все равно лезла под стол, ну вдруг же он укатился, правда?

Потом мы перешли за другой стол, я нежно придерживала джинсы и пуговицу. Игра называлась «Семь чудес». Резких движений делать не надо, я вздохнула с облегчением. Люсин кузен Яша сказал, «это такая простенькая стратегия». И начал объяснять правила. Там примерно миллион видов карточек всех цветов радуги, у каждого цвета — свое значение. И за одни карточки можно получить игровые монеты, за другие — очки, а надо вовсе не монеты и очки, а что-то строить, но для этого нужны ресурсы. А, еще там есть три эпохи, и застрелите меня, если я поняла, что все это значит. Еще есть разные виды ресурсов, и с ними тоже надо что-то делать. На картинках нарисованы. Дрова там, допустим, камень еще, руда, еще почему-то папирус и тряпочка. Почему тряпочка, никто не знает, но некоторые говорят «полотенчик».

Яша быстренько показал веером карточки, сказал, ну это в третью эпоху, это во вторую, еще можно развивать науки, а вот это дает вам бонусы. Потом сложил карты и раздал.

Мы с Люсей посмотрели друг на друга. Я говорю, ты все поняла, да? Она говорит, да. В общих чертах. Очень общих. Говорит, вот смотри. Это дрова. Я смотрю — и впрямь. Таки дрова. Показывает на мои карты, говорит, и это дрова. И я соглашаюсь. Говорю, а еще? А Люся нежно улыбается и снова говорит: «Это дрова». И тогда я тоже все поняла. Всякий раз, когда нам надо было что-нибудь сделать, мы переглядывались и приходили к полному взаимопониманию. Потому что это дрова. И мы дрова. И вообще дрова. Если бы мы жили в Вестеросе, «Это дрова» стало бы девизом нашего благородного дома.

Потом я начала слегка врубаться в происходящее, а игра как раз закончилась, и я оказалась главным лузером. Дрова, что поделать. Яша говорит, ну это же была самая простенькая стра... больше ничего не говорит, потому что мы с Люсей смотрим так выразительно, что он тоже все понимает. Наш благородный дом знаменит, кажется, еще поленом по голове, мы такие.

В общем, настольные игры — хорошо. Иногда почувствовать себя дровами — полезно, тонизирует организм. Главное за пуговками следить, а то ведь не всегда рядом случается какой-нибудь Миша, всегда готовый милосердно уронить тотем.

Комментарии за кадром

ТИША: Просто надо было взять меня с собой. Ты же знаешь, я всегда найду любую пуговку! Ну да, потом загоню подальше. А для чего еще она существует?

Кот Шредингера

– И-и, батенька, так это же был Кристобаль Хунта! Что ему – просочиться через канализацию на десяток лье... ...Он с видимым усилием прошел сквозь стену и исчез.

А. и Б. Стругацкие

Удельная просачиваемость котика прямо пропорциональна длине шила под его хвостом. И да, котики выгрызли мой мозг.

Легла я однажды спать, тут же меня, как водится, завалило котиком. Лежу, слышу, кто-то за стенкой, в маленькой комнате, дерется. Шипят, орут, катаются, грохочут. Начинаю считать. Значит, в хозяйстве у меня два котика. За стеной дерутся, опять же, минимум два котика. Внимание, вопрос. Кто в таком случае лежит у меня на голове?

Проверила, не, на мне точно мое. Кошка Бася сказала недовольное, велела лежать ровно. Отложила Басю, пошла искать неучтенного котика. Выхожу в маленькую комнату, там сидит кошка Тиша. Одна. Невинно что-то лапкой на полу чертит, смотрит в потолок, под нос напевает, мол, какое небо голубое.

Обыскала все углы — нет лишнего котика. Во все ящики заглянула. Нет котика. На полки залезла. Нет котика. Думаю, ну мало ли в конце концов. Возможно, просто в коридоре Люсины котики играют, а вовсе они не прокрались и никто никого не смертоубивает насмерть, и вообще, может, мне приснилось.

Выключила свет, легла. Завалило котиком. Слышу — дерутся. Шипят, орут, все как прежде. Говорю, прости, Бася, я должна узнать правду. Бася говорит, оставь, лежи ровно, я сказала, ехидна ты, а не хозяйка.

Выхожу — нет никакого котика неучтенного. Сидит Тиша. Одна.

То есть тут одно из двух. Котик либо есть, либо нет, третьего не дано. Котик не может быть жив и мертв, эээ, то есть существовать и не существовать одновременно.

Следовательно, мы можем сделать два неутешительных вывода, в зависимости от того, которую из посылок мы примем за истинную. Возможно, лишний котик здесь есть, и я смотрю прямо на него. Но не вижу. Это значит что? Это значит, я сошла с ума. Вот и с кошками, опять же, разговариваю. Хуже того, они же мне отвечают.

Или котика объективно нет, но есть звуки котиков, которые объективно без котиков существовать не могут, а значит, существуют у меня в голове. Ну у кого-то в голове божественные голоса, а у меня и тут не задалось. В общем, вывод аналогичный.

Есть еще вариант, что котика второго объективно нет, а звуки объективно есть. Но издаваемые одним котиком. А это значит что? А это значит, Тиша тихой сапой, как это у нее водится, отрастила себе тайного Тайлера Дердена, завела в маленькой комнате подпольный бойцовский клуб и с превеликим удовольствием мутузит там сама себя. С катаниями по полу и адским шипением.

Тогда с ума сошла Тиша, что также для меня не слишком радостное известие, потому что в этом случае мое безумие все равно тоже не за горами.

С такими печальными мыслями я ложилась спать за ночь раз пять. Бася говорила мне «Забей» и «Я тебя ненавижу».

Уже на рассвете, в очередной китайский раз безнадежным безумным взглядом озирая комнату, я вдруг заметила: рулон ковра в углу как будто не так плотно свернут, как вчера.

…Нет, реально, она в него ЗАВОРАЧИВАЛАСЬ. В ковер. Это то есть они дрались в свое удовольствие, но, как только я вставала, за те несколько секунд, что я включала свет, нелегально проникшая в комнату нежная кошечка Хурма успевала молниеносно завернуться в ковер. Клянусь, не удивилась бы, если Тиша ей помогала. И садилась же потом демонстративно спиной к ковру.

Тише скучно, Бася слишком горда для катаний по полу.

Становилось ясно, что теперь у Тиши и Хурмы дружба навеки. Нет, ну не то чтоб, конечно, всякие там кошачьи нежности, а так, пошипеть, покататься по полу бешеными огурцами. Тоже дело же. У каждой, опять же, под хвостом по воооот такому шилу.

Надо было очень внимательно смотреть под ноги при открывании и закрывании двери, но это ничего не гарантировало. Прекрасные создания с равно незамутненным сознанием и равноотсутствующим головным мозгом всем своим спинным рвались друг к другу, чтобы друг друга порвать, наконец, от избытка чувств. А между тем удельная просачиваемость котика, а, да, я уже говорила.

Комментарии за кадром

БАСЯ: А я говорила, лежи ровно. Все равно она бы утром сама ушла. И все счастливы!

Аквапарк

Люблю аквапарки. А горок в них не люблю, потому что высоты боюсь. Мне нравится, к примеру, в гейзере посидеть, или в “речке” с быстрым течением поплавать, или даже просто пристроиться в водном баре посреди бассейна. Главное, чтоб это не были “счастливые часы”, в которые прямо тебе на голову все время сигают какие-либо дети.

Это у нас такой замечательный аквапарк есть, где, кроме горок, есть еще термы и бани многочисленные, сенные, соляные, бог-знает-какие-еще, и гроты с водопадами, и спа-зона, и бассейны с контрастной водой под открытым небом – на крыше.

Там особенно хорошо зимой, когда выскакиваешь на крышу прямо из терм, ныряешь в ледяную воду, а потом выстреливаешь собой в направлении бассейна с кипятком и заныриваешь в него головой вниз, и сразу такое счастье, такая гибкость странная во всем теле образовывается. Организм в шоке, по ощущениям — как будто ты кукла вуду, и в тебя вонзили миллион иголок разом, и главное, что от этого тебе хорошо, потому что куклой вуду быть, оказывается, – добро.

А то еще бывает, ты ныряешь в ледяную воду, хочешь потом ооочень быстро выстрелить собой в кипяток, а в кипятке у самого входа уже, оказывается, сидит со счастливыми малиновыми лицами целое семейство, там есть мама, папа, бабушка, дедушка и пара детей, скачущих вверх-вниз по лесенке. У малиноволицых мамы, папы, бабушки и дедушки глаза уже побелели. Но сидят незыблемо. И если ты туда собой выстрелишь, могут быть жертвы среди малинового семейства. А если не выстрелишь, могут быть жертвы среди тебя. В холодном бассейне вода вообще реально холодная. Нравственная дилемма, однако.

Есть еще у меня одна давняя история про совсем другой аквапарк. Было это на заре аквапарковой эры, и они, аквапарки, были тогда совсем другими.

Одна моя знакомая Таня как-то отправилась впервые в жизни в аквапарк. Пошла она туда не просто так, а с молодым супругом Ваней, с коим пребывала в счастливой поре медового месяца. Молодые глаз не сводили друг с друга, ходили, держась за руку, и улыбались нежно и загадочно, ну все как полагается в тот краткий миг семейной жизни, когда мозги еще не окончательно вернулись в свое нормальное агрегатное состояние и все еще напоминают консистенцией детсадовскую манную кашу с комочками.

По такому случаю Таня надела новенький нарядный голубой купальник, гармонировавший с ее прекрасными голубыми глазами, воздушно-тоненький, сидящий, как перчатка. И, конечно, стройная и белокурая Таня была совершенно неотразима, на Таню оглядывались, а Ване завидовали. Ваня, впрочем, тоже был вполне наряден в плавках модели «Кельвин Кляйн на самом деле китаец, а вы не знали?».

Дело было в выходной жаркий день, аквапарк был открытым, и народу в нем оказалось совершенно немеряно. А засим на половине горок не хватало на всех желающих надувных матрасиков и силиконовых подстилочек для лихого с воплями съезжания. Желающие не печалились и съезжали так — кто на картоночках, кто вовсе на пятой точке. Горки в большинстве своем там были не особенно высоки, опасности набить трудовую мозоль в неожиданном месте не было, так что люди вели себя смело и дерзко.

И вот Таня, накатавшись на всех горках поменьше и наплескавшись в бассейнах, положила напоследок глаз на самую высокую горку с самыми крутыми поворотами. Потому что Таня девушка смелая и не боится препятствий и каких-то там загогулистых горок. Ваня было усомнился в ее здравом рассудке, но и падать в грязь лицом перед возлюбленной не хотелось. Оказалось, разумеется, что вот на этой горке подстилок для катания не осталось вовсе, совсем, ни одной. Потому что нормальные люди с этой горки не катаются, а только уволакивают подстилки. Но разве что-то остановит человека, твердо вознамерившегося получить от жизни все? И Таня махнула рукой — а, была не была, к черту эти условности. И полезла на горку, решительная и плюющая на преграды. Ваня погрустил немного и полез за любимой.

Потом минуты три (в Таниной интерпретации — примерно вечность) аквапарк оглашался воплем Тани, открывшей совершенно новые возможности своих легких. Потому что что-то пошло не так с самого начала, и ощущения на этом чудо-аттракционе были такие, как будто ее, прекрасную Таню с белокурыми волосами и в небесно-голубом купальнике, поместили в блендер и методично взбивают в белокурое безе с небесно-голубой пеной. Следом ехал Ваня, мужественно стиснув зубы и брутально растопырив ноги. От комментариев Ваня воздерживался, ибо не к лицу.

Потом безе из Тани при поддержке доблестного супруга выбралось из бассейна и приняло волевое решение: хватит! Можно и домой.

Таня шла, поддерживаемая под локоток любимым, и улыбалась. Это был миг ее триумфа. Это как нырнуть в холодную воду и в горячую и осознать себя куклой вуду. Что-то меняется в тебе, ты наполняешься новой энергией, и ее чувствуют, несомненно, все вокруг, понимала Таня. На нее оглядывались совсем иначе, на нее смотрели, не отрываясь, ей показывали большие пальцы обеих рук, ей посылали улыбки со всех сторон, при ее приближении замирали, кто-то шел следом и забегал вперед, чтобы взглянуть в лицо бесстрашной и прекрасной Тане. У Тани болела каждая клеточка тела. И Таня торжествовала.

В какой-то момент Ваня отстал на секунду. А потом обнял Таню сзади и говорит, давай, мы будем идти в ногу, а я буду тебя вот так обнимать. Ах, ревнивец, с легкой усмешкой подумала Таня, но ведь какой глупости не сделаешь ради любви. Пусть. Пусть все знают.

Горькую правду Таня осознала в раздевалке. Небесно-голубой купальник не был цельнокроенным. И с момента встречи с горкой-загогулиной в небесно-голубом купальнике напрочь отсутствовала задняя часть. Ну то есть низ купальника отныне сзади состоял из резинки, державшей конструкцию. Все остальное осталось где-то там, где из прекрасных девушек взбивают белокурое безе. Заметить потерю сразу Тане мешало то, что все в ней болело разом, сложно было выделить какой-то особенный дискомфорт в излишней продуваемости пятой точки.

А ведь китайский кельвин кляйн, собака, держит марку, меланхолично уже подумала Таня, припоминая, что на любимого супруга-то никто особенно не пялился.

И ведь всегда вот так. Только подумаешь, что все вокруг разглядели в тебе гордый дух и прекрасную душу, непременно окажется, что это был всего лишь твой зад.

Здесь, наверное, должна быть мораль про то, что минуты триумфа не всегда то, чем кажутся, и всегда проверяйте комплектность трусов, а то мало ли. Но морали не будет. Я только хотела рассказать, как по сути прекрасно, товарищи, прыгать в холодную воду или лезть на устрашающую горку-загогулину. Потому что малиновое семейство в кипятке и половина трусов на горке — суть мелкие неприятности, а зато вам-то хорошо было. Кто из нас, в конце концов, хоть раз в жизни не сиял принародно неподобающим?

“Вообще-то круто покатались, – рассказывала потом Таня, сияя голубыми глазищами и потирая синяки небесно-голубого тона, под цвет глаз. – И Ванечка, ты знаешь, он такой героический, он защищал мою честь и не хотел травмировать психику. Такой Ванечка”. Тут Таня вздыхала счастливо и прикрывала глаза, загадочно улыбаясь. Такой Ванечка.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Воистину люди безумны. Мало мне того, что ты в ванне каждый день утопиться пытаешься. А что будет тогда с нами, ты подумала? Вылезай давай, говорю. Сейчас же. О тебе же забочусь. И не смей брызгаться!

Никогда не торопите флегматиков

Никогда, слышите, никогда не торопите флегматиков. Вам же хуже будет. Это я вам как флегматик говорю. Мне главное — не спешить. Не то еще успею.

Если я, к примеру, прихожу в супермаркет — неважно, есть ли у меня список покупок. В полном соответствии со списком мне совершенно необходимо зависнуть с высокоинтеллектуальным лицом перед каждым прилавком. Внимательно прочитать состав приправы. Дату изготовления сметаны. Выбрать самый обаятельный помидор. Ну и просто еще немножечко постоять с отмороженным видом, припоминая, что же я забыла записать. Поозираться с лицом, как бы говорящим: «Где я? Кто я? Зачем я?». Вот тогда я точно куплю все, что планировала, и такое, какое надо. А если вдруг придется торопиться — я, во-первых, потеряю список, во-вторых, возьму не ту сметану, потом вернусь за той сметаной, по пути нечаянно прихвачу творог и две шоколадки, вернусь еще раз, чтобы положить на полку не ту сметану, забуду половину списка, а дома обнаружу, что взяла мятые помидоры и глутаматную приправу. При этом времени на все – про все ушло куда больше, чем если бы я нормально зависала. Потому что очень вредно — спешить.

Если мне нужно куда-то собраться — в целом обыкновенно я довольно быстро собираюсь. Например, из косметики для повседневного макияжа я использую карандаш для бровей, тушь для ресниц и блеск для губ. Все. Соответственно, мой макияж занимает пять минут ровно. Но! Если вдруг в ответственный момент кто-нибудь скажет мне, какой-нибудь гнусный холерик: «Что ты там копаешься? Сколько можно? Ты будешь теперь два часа краситься?!», – все пропало. Прежде всего я обязательно засвечу себе тушью в глаз. Глаз придется стирать. Потом вынимать из глаза контактную линзу, промывать линзу. От осознания звенящего в воздухе нервного напряжения у меня начинают дрожать руки, в этот момент я обязательно роняю линзу. Ползу искать линзу. Нахожу линзу, промываю линзу, надеваю линзу. Крашу глаз. В процессе обнаруживаю, что размазала второй глаз. Глаз придется стирать.

Обыкновенно при сборах куда-то я выделяю себе дополнительное время, чтобы спокойно позависать, припомнить, все ли взяла, перепроверить все на всякий случай. Опять же, если кто-нибудь в этот момент скажет «Аааааа, сколько можно?!», – то все. Этот человек вообще крупно не угадал. До этого момента я никуда не опаздывала, а зависала в специально отведенное для зависания время. С этого момента я опаздываю безнадежно. Я вскакиваю, начинаю бестолково метаться, нервничать, ронять все из рук, перекладывать вещи, помавать руками и истерически вскрикивать. Потом выхожу из дома, вспоминаю, что забыла ключи от дома, деньги, документы и свой головной мозг. Возвращаюсь, собираю деньги, документы, обнаруживаю ключи в кармане. Выхожу снова, вспоминаю про какую-нибудь Очень Нужную Бумажку. Возвращаюсь, ищу бумажку, нахожу у себя в сумке, перепрятываю в карман, выхожу, думаю о том, что в кармане ненадежно и выпадет, надо переложить в сумку, а вдруг в сумке потом не найду, там же бардак, а что же делать, и вообще, взяла ли я в итоге деньги и документы?

Комментарии за кадром

БАСЯ: Вот! Вот. И эта женщина в чем-то упрекает меня, когда я требую открыть дверь, а потом зависаю в раздумье, хочу ли я?! Да, я должна всесторонне взвесить решение, и не смей меня торопить!

Солнце внутри тебя

Давно заметила — в приморских городах вступает в силу альтернативная геометрия. Параллельные улицы пересекаются, перпендикулярные — сходятся снова, повинуясь и противореча изгибам береговой линии. И все дороги неизбежно ведут к морю. Самый долгий путь от набережной до набережной – внезапно по набережной, а чтобы прийти на набережную кратчайшим путем, нужно идти в противоположную от набережной сторону.

Однажды я приехала на море в середине мая. Хозяйка гостиницы с самого начала показала мне — вон в той стороне пять минут ходу до набережной, еще пять минут — до пляжа. Иду туда, а там практически мертвые с косами стоят. То есть буквально, там в одну сторону — абсолютно пустая набережная, а в другую — кладбище. Веселенькое местечко я себе выбрала, думаю. И пляж, который в пяти минутах, — печальный, галечный, но с крупной галькой, по которой больно ходить, с какими-то вылинявшими шезлонгами и покосившимися навесами, неубранный и неприятный. Думаю, отличный город. И еще все столовки закрыты: не сезон. И море холодное. Можно купаться в режиме пробежки: очень решительно забежала, проплыла три метра, очень стремительно выбежала.

На третий день решила прогуляться по городу, в противоположную от набережной сторону. Оказалось, если идти в противоположную сторону, ты практически сразу попадаешь в центр города, где чисто, уютно и кипит жизнь, и даже полным-полно открытых столовок и кафешек. А потом попадаешь почему-то снова на набережную и пляжи в ассортименте. И здесь набережная — оживленная, а пляжи — вполне ухоженные. Попробовала вернуться домой по набережной, чуть не умерла в пути и набила по гигантской водянке на каждой стопе.

Вспомнила, за что я недолюбливаю песчаные пляжи. Песчаный пляж — это отлично, и ногам ступать приятно, и вообще. Но если вдруг небольшой ветерок — все. Песок у тебя моментально в зубах, в купальнике и вообще во всех местах, включая самые неожиданные. Отдельное увлекательное мероприятие — намазаться на пляже маслом для загара. Во-первых, получается внезапный пилинг, потому что песок. А во-вторых, масло плюс песок образуют практически цемент. В общем, песок на масло отлично приклеивается. Намазался маслом, небольшой ветерок — и ты уже песочный человек. Причем приклеивается надежно, простое отряхивание или даже купание в море вообще не помогает. Вылезаешь из воды, а ты по-прежнему песочный человек, только мокрый. Можно на конкурс песчаных фигур, изображать лохматую наяду. Ну или кикимору, как повезет. Пытаешься вытереться, снова внезапный пилинг. Надеваешь одежду, и ты отпилингованный мокрый песочный человек в сарафане. Со стороны зрелище, полагаю, бодрящее. Потом идешь, обсыхая по дороге, и остро сознаешь, что с тебя песок сыплется. Так вот оно каково, значит.

А еще вспомнила, за что я люблю песчаные пляжи. В мае вода совершенно прозрачная, и сквозь нее видно косячки мелких рыбок и одиноких белесых медуз, и изредка — яркие-преяркие на желтом песке зеленые водоросли, неторопливо колышущиеся под водой. А когда нет ни медуз, ни рыб, но сквозь воду светит на песок солнце, вода блестит и переливается, и кажется, что ты идешь по расплавленному золоту.

На пляже каждый день тусовалась у самого берега целая стая лебедей. Они качались на воде вперемежку с чайками, и смешно, совсем по-гусиному тянули свои невозможно прекрасные шеи в надежде на угощение. Осторожно брали хлеб из рук. И вода была теперь уже теплая, и можно было купаться, сколько влезет. А рядом со мной мальчик лет девяти и девочка лет семи строили из песка замок с балконами и террасами, окруженный рвами.

Я ехала туда за вдохновением. Никак не получалось закончить книгу, не было того куража, потока, того настроения, в котором только и возможно для меня писать так, чтобы читать было интересно. Я отлично знаю, что никакое вдохновение не приходит извне, его можно найти только в себе. Вот только бы еще найти.

Два дня мне казалось, что я приехала зря, что ничего не выйдет. А потом увидела — расплавленное золото под ногами, и лебедя, тянущего шею, и чайку, боком скачущую по песку, косящую на меня одним глазом, и детей, строящих замок. Внезапно показалось, что жить удивительно хорошо. И люди вокруг неожиданно стали делать мне комплименты на каждом шагу. И мир вдруг заговорил голосами моих героев.

Я иду домой по набережной, это невозможно долго, и юный гений Арамчик в моей голове назидательно сообщает: «Если верить Евклиду, кратчайший путь между двумя точками — прямая...». Мимо проходит огромная женщина в платье марсианской расцветки, с коротко стрижеными, выкрашенными в красный цвет волосами — я узнаю ее, я же ее придумала, это же Клавдия Аркадьевна по прозвищу Тромбон, худрук приморского детского лагеря «Солнышко». Полноватый мальчик прыгает с пирса в воду, поджав ноги и поднимая фонтан брызг до небес. Тысячи слов складываются в текст, который нужно успеть поймать и записать, пока он не поблек. И движется, движется моя книга. Как же хорошо жить и чувствовать солнце. Солнце внутри себя.

Кстати, о птичках, или Поймать птеродактиля

Иногда ко мне в окно стучался дятел. Садился на карниз и тюк-тюк в стекло. Вообще это так освежает, когда кто-то вдруг явственно стучится к тебе в окно второго этажа. Пока обернешься, столько ярких мыслей, при богатом-то воображении. Сидел потом на дереве напротив, пырился, злодей.

С другой стороны, мне и не такое в окно иной раз стучалось. В противоположное, правда, которое на балкон выходило.

На балкон из форточки ходили гулять мои кошки. А с балкона в форточку любили приходить в гости люсины кошки. На ночь форточку я закрывала, ибо в нее еще любили приходить комары размером с бегемотов и кровожадные, как берсеркеры, вошедшие в раж.

Как-то слышу, адский грохот, бубум! Бубубумммм! Такой звонкий, слегка металлический звук, потом грохот, скрежет, стремительный топот, и снова — бубуммм! А это мне в окошко такой крупный "мотылек" колотился. Полосатенький. Кошечке Хурме насчет стекла не объяснили, и Хурма разбегалась, прыгала в форточку, впечатывалась лицом, стекала вниз, ухала в помойное ведро, удивлялась, думала, что-то пошло не так. Выбиралась из ведра. Разбегалась снова...

К тому моменту, когда я вышла, Хурма начала о чем-то догадываться. Она висела на когтях передних лап, зацепившись за раму, и просто безнадежно билась лицом в стекло форточки. Очень драматично.

На сойку тоже лето действовало, сойке хотелось приключений и парить в небе гордым орлом. Птичка была, конечно, не летун, но она же не в курсе. Еще у птичек вроде бы зубов нет, но скажите об этом сойке. В глубине души она была птеродактиль. Кусалась! Вот этой вот своей здоровенной носякой и гордым профилем.

Повыдергала из себя остатки хвоста, потому что в глубине души она еще была немножко курица, ну и вообще мегамозг. Еще говорят, в сойках есть музыкальный слух. Допустим, утром будильник пел, а она четко ритм ловила. Получалось такое трам-пам-пам-КАРРРР, трам-пам-пам-КАРРРРР!!! Проспать не вариант вообще. От такого утреннего позитива хозяева все свирепели, а по случаю теплой погоды прибили сойку на балконе. В смысле, клетку с сойкой (хотя мысли были разные, я уверена).

Сестра моя Марина была в гостях, смотрела на сойку задумчиво, говорила, а вот я недавно издалека сойку видела, они в природе красивыми кажутся. Люся злобно говорит, нет. Они, блин, не кажутся. Просто это какая-либо еще птичка, птеродактиль-панк и немножко курица, такая специальная порода.

Как-то Люся кормила птичку, птичка в очередной раз откусила кормилице полруки, отпихнула раненую Люсю подальше и воспарила гордо над балконом, вырвавшись из клетки. Полет вышел стремительным, пикирующим и резким. На сойкин «бамс» об пол радостно прискакали на балкон все псы и коты дома. «Сойку дают!», – счастливо заорали они хором. «О добрая госпожа, наконец-то!», – единодушно ликовали они. Потом, правда, единодушие сменилось осознанием того, что сойки может не хватить на всех, все вразнобой тогда заорали «В очередь, сукины дети, в очередь!» и «Мужчина, вас здесь не стояло!».

Сойка тем временем с решительным видом нарезала по полу восьмерки, растопырив все наличествующие перья, крылья и клюв до кучи, сразу было видно — на самом деле сойка парит практически в небе, сойка почти горный орел и вообще сейчас порвет всех стальным зубастым клювом. Издавала гордые кличи.

Люся нарезала восьмерки следом за сойкой, вопила благим матом «Стой, дрянь пернатая!». Я сдерживала котопесью агрессию, всеми конечностями тащила кого-то за шкирку и тоже что-то вопила про пшли вон, курятины не будет. Все вместе мы образовали неплохой джем-сейшн.

Потом мы выставили всех, я подперла дверь собой, а Люся нежно попыталась заманить птичку. Птичка не менее нежно попыталась оторвать ей еще какие-нибудь полконечности. В конце концов сойка была завлечена обманом: ей заткнули пасть клубникой, схватили, скрутили и водворили в клетку.

Это еще ничего. Мы хотя бы вдвоем с Люсей были. А вот в другой раз страшное случилось, когда Люся с Димой уехали, и я оставалась на хозяйстве одна. Своих котиков и песиков они тогда с собой забрали, оставались только мои Бася и Тиша. Ну и соечка, соечка тоже оставалась и радовала меня каждый день.

В общем, однажды пернатая гадость сойка вылетела из клетки. Как она это сделала — черт ее знает. То ли я с утра, когда кормила прелесть, не защелкнула дверцу. То ли она эту нехитрую защелку таки уделала, благо металась там чего-то весь день и долбила. В общем, вылетела.

Летела традиционно — истерично лупя крыльями и на пол. Буквально в последнюю секунду я успела ухватить уже в полете и в сантиметре над сойкой куда более технично летающего котика-ниндзя. И не говорите мне после этого, что Бася разжирела и утратила охотничьи навыки. Также в последнюю секунду я успела захлопнуть балконную дверь, в которую уже летел с другого конца квартиры котик-марафонец. И не говорите мне после этого, что Тиша больше не спортсменка и ест слишком много консервов.

А потом началось наше единоборство. Только я и сойка, один на один.

Балкон не застеклен, он затянут решеткой и крупной сеткой. Антикотовой, потому что раньше через решетку на балкон любили шастать по крыше дикие и отчаянные местные котики и творить непотребства. А милые и мирные наши котики, напротив вовсе, стремились с этого же балкона утечь на крышу в целях поиска приключений и подвигов. Люсину кошкоЙошку ловили неоднократно, прыгая вокруг соседского гаража, с бубнами, плясками и длинными мантрами.

Вот эту самую антикотовую крупную сетку сразу полюбила милая очаровательная птичка соечка. Летать она, как говорилось уже, была не великий мастак. Но если наполовину лететь, наполовину карабкаться, цепляясь когтями за сетку, то вскарабкаться можно на нормальную высоту. И очень быстро, кстати. Потом, к примеру, спикировать на бельевую веревку. Потом спланировать на провода. Потом, допустим, на голову охотнику, надо в конце концов наглого охотника на соек слегка огромным железным клювом тюкнуть.

Вас когда-нибудь тюкали клювом сойки? Не говорите мне, не надо, я знаю, большинство людей на этом свете нормальны и у них не прыгают птеродактили по балконам. И птички-истерички не прыгают. Ну и потом, большинство соек знают, что они – сойки, и не думают, что они – дятлы.

Да, она еще и орала, как будто ее резали, и пыталась то ли оторвать мне голову, то ли откусить от меня кусок. Гарпия клятая.

В общем, стоило мне приблизиться, как эта подлая тварь зависала летучей мышью где-то выше моей головы. А стоило сделать резкое движение, как она начинала изображать взбесившийся вертолет. Или Карлсона в эпилептическом припадке. Молотила крыльями в воздухе, орала и металась.

При этом милая птичка страдала неуемной тягой к дальнейшему познанию мира. Поэтому, стоило мне приоткрыть балконную дверь, как она начинала истерически пытаться прорваться через нее в квартиру. И я понимала, что если ей это таки удастся, станет еще веселее. Потому что ловить птичку в четырех комнатах и двух коридорах наперегонки с двумя котиками — это, я вам скажу, тот еще квест.

Отдельно радовал факт, что, понадобись мне что-то, выйти из дома я теперь тоже не могла, пока не поймаю сойку. Никак. Потому что единственный выход из квартиры пролегал через балкон. А стоило бы открыть внешнюю дверь, как пернатая пакость немедленно бы выпорхнула прямиком в объятия уличных котиков. Они там, кстати, как раз на крыше у лестницы с балкона толпой собрались и с большим интересом за нашим поединком наблюдали. Не могу поручиться, что у них не было при этом попкорна, а то и пипидастров.

Чувствовала себя принцессой, запертой в башне. Понимала, что дракон свиреп и жаждет моей крови.

Я пробовала ловить птичку на живца. Кидала в нее куски курицы, за которую птеродактиль обычно готов был душу продать. Птеродактиль оказался сам тупой курицей, то есть, я хотела сказать, не очень интеллектуально развитой птичкой. В общем, куски мяса, которые не сунули сойке прямо под нос, сойка не находила.

Пробовала быть живцом сама. Меня птичка находила и даже поклевывала. Но сама не давалась. Еще я кидала в птичку-истеричку полотенцами и куртками в надежде заарканить. Птичка-истеричка демонстрировала чудеса изворотливости. В итоге балкон был засыпан куртками и полотенцами, над которыми порхала чокнутая гарпия и, могу поклясться, в душе гнусно хихикала.

А еще я Эльза. Не та, которая безобразная, а та, которая умная. Я уже подробно продумала все вероятные сценарии трагической гибели подлой твари сойки на балконе.

Там, прежде всего, висели провода, и плохо заизолированные. Думала, вот выйду, а там барбекю сойки. Да-да, она станет пробовать провода на зуб, и не говорите мне, что у нее зубов нет, у этой есть точно. И будет барбекю сойки.

Потом, она могла порвать-таки антикотовую сетку и вывалиться на улицу. Далеко она точно не улетела бы. Хотя были варианты. Можно ухнуть сразу вниз — в гостеприимно разверстую пасть цепного песика Норда. Или спланировать до крыши за лестницей, благо там лететь нечего, и пообщаться-таки с рыжим Мерзавцем — альфа-котом, а также присными его.

Еще птичка могла бы подстеречь, когда я с очередной попыткой номер черт его знает выйду на балкон, рвануть в дверь, а тут я такая, заслышав шум крыльев, резко эту дверь захлопываю, птичка всмятку, ноги в одну сторону, башка в другую, кровь, кишки и все как полагается.

В общем, по части выдумывания ужасов, которые могут случиться, я большой мастер, успела практически оплакать сойку, причем несколько раз и в разных вариантах. Отдельно страдала еще и от того, что птичка там все это время скачет голодная. Да, в окружении кусков мяса, но она же их все равно не найдет, бессмысленное животное!

Был у меня еще вариант попробовать охотиться на птичку с дуршлагом. Потому что у него ручка длинная. Но тут опять во мне заговорила умная Эльза. Говорит, окстись, дуршлаг металлический. Говорит, вот ты видишь птичку, делаешь замах, одновременно птичка делает спринтерский рывок, ты резко накрываешь ее дуршлагом, птичка в одну сторону, башка в другую, ну и так далее.

Тем временем в попытках изловить гадость прошел весь день, успело даже стемнеть.

Нажаловалась Люсе по телефону, Люся говорит, кинь в нее полотенцем. Нажаловалась еще, она говорит, о! Дуршлаг!

А рассудительный Дима говорит, да ты свет на балконе выключи, она в темноте ориентацию потеряет.

Он умный, Дима. Молодец вообще. Беда в том, что я тоже ориентацию потеряю, потому что в темноте я вообще не вижу. Зато мы с птичкой могли бы попробовать сыграть в эту увлекательную игру в новых условиях, а то было скучно.

Я это сделала в конце концов. Поймала подлую сойку. С полным правом с тех пор могу считать себя победителем драконов. В процессе были задействованы: шляпа зимняя, шапка тоже зимняя, прихватка-варежка, таки дуршлаг, два полотенца, куртка и метла на длинной ручке. Птичка выжила. Невзирая. Дуршлаг рулит.

Комментарии за кадром

ТИША: А вот мы бы сразу поймали, да! Могла бы не мучиться. Что за народ, сама не ест и котиков обделяет! Я считаю, это все зависть. Низко и недостойно!

Страшный кошмар и ужасный ужас

Один мой знакомый мальчик Арам страшно боялся в детстве чаек-поморников из мультика про пингвиненка Лоло. Чайки-поморники вселяли в него иррациональный, мистический ужас.

А одна моя знакомая Люся посмотрела в детстве страшный фильм типа «Челюстей», только про краба. Там был огромный краб, и после этого у Люси всюду бегали жуткие крабы, так и норовящие что-нибудь от нее откусить. Люсин папа, тот еще тролль, долго потом повсюду видел краба за ее спиной. Потому-то у нее с тех пор крепкие нервы, здоровый цинизм и устойчивое недоверие к людям.

Я тоже однажды в раннем детстве посмотрела ужастик. Тайно, разумеется, в отсутствие родителей. И да, это было кошмарно, но я отчего-то досмотрела до конца. Возможно, потому что это было кабельное телевидение и запретный плод. И страшно было — о, куда там вашим Фредди Крюгерам! С тех пор я смотрела много фильмов этого жанра, но ничего более жуткого так и не встретила. И фильм назывался – «Клоуны-убийцы из космоса». Да.

Не вздумайте смеяться, это было очень страшно. Там, короче, кровожадные инопланетяне-клоуны прилетели на Землю, чтобы всех сожрать, и начали ловить жителей маленького городка по одному, возникая из самых неожиданных мест. Самый жуткий момент был, когда один парень пошел в туалет, только собрался присесть и подумать, и тут, прямо из унитаза...

Я потом долго не могла ночью посетить уборную. Потому что твердо осознавала, что вот там, в недрах всей этой сантехники, таится людоедский клоун. Я была осторожна и осмотрительна, потому не пила воду на ночь. Унитазам, кстати, по сей день не особенно доверяю, всегда предпочитаю сначала проверить. Никогда не знаешь, чего от них ожидать. Понятно, да, как я отношусь к мистеру Макдональду и ко всем этим этим типа смешным умникам из цирка? Инопланетные клоуны-людоеды так и живут с тех пор в глубинах моего подсознания.

Между прочим, с тех пор я смотрела всякое, даже тот самый Тимом Бертоном воспетый «План 9 из открытого космоса» Эда Вуда (кто не в курсе, это официально «худший фильм всех времен и народов», и первым вариантом названия было «Гробокопатели из открытого космоса». Но шедевр финансировали баптисты, они и зарубили творческую мысль на корню). Однако даже он, даже он! Не затмил в моем воображении восхитительных «Клоунов».

Как-то решила загуглить — вдруг я все не так помню, ну не мог же такой фильм быть на самом деле. Ан нет. Он действительно существует! Более того. Повстречала на одном ресурсе целую подборку такого восхитительного «треш-муви». Там, например, есть фильм «Атака помидоров-убийц». Сильно задумалась. Возможно, я не все знаю об этом овоще. Это вот как-то моя приятельница писала тестовое задание на должность копирайтера. Ей надо было рассказать, к чему снятся красные помидоры. На три тысячи знаков без пробелов. Она написала сначала, к чему снятся красные помидоры. Потом — к чему зеленые. Подумала, решила, что во сне можно еще выращивать помидоры, покупать помидоры, вожделеть помидоры, пожирать помидоры, внимательно разглядывать помидоры и даже отравиться помидорами. Знаков все равно недоставало.

И тогда она решила, к черту все, и написала, к чему снится нападение агрессивных помидоров, с зубами и в боевой амуниции. Работодательница, между прочим, прочитала, прослезилась, впечатлилась, написала — это восхитительно!

Да, кстати, по версии моей подруги, если вам снятся помидоры-убийцы, это к тому, что пора завязывать с ужастиками на ночь. Не то придут крабы, помидоры, клоуны и, возможно, чайки-поморники еще организуют атаку с воздуха.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Просто спать нужно с котиком. И не фырчать, что усы ухо щекочут, я тебе туда урчать пришла. Видишь, и не страшно. Это потому что я с тобой.

Будни смотрителя

Однажды Люся с Димой уехали в отпуск в Питер и оставили меня смотрителем своего зоопарка. Перед отъездом Люся проводила традиционный инструктаж. Например, говорит, если гнусные кохи... нет, КОГДА гнусные кохи. Это у нее, значит, Хурма и Йошка, если ведут себя хорошо, они сладкие котики, а если как обычно — кохи подлогнусные.

Зоопарк тиранил меня, как мог. А мог он по-разному.

Кошечка Йошечка регулярно доводила до предынфаркта, исчезая в неизвестном направлении. Искусство нуль-транспортировки эта зараза освоила в совершенстве.

Кошка Хурма… нет, ну в лоток же она тоже иногда ходила. Я даже считаю, Люся не права была, когда говорила, что нет в Хурме головного мозга. Она же как-то догадывалась, что на наклонном полу нужно выбрать для гнусностей САМУЮ ВЫСОКУЮ ТОЧКУ для максимального охвата территории.

Попугаи были чистые ангелы, голубенький разрешал себя погладить, зеленая была истеричка, но пусть.

Злобный птеродактиль, то есть милая птичка сойка качала права, хохлилась и слопала за три дня всю кашу, сваренную ей на неделю. Я осатанело варила новую порцию и мечтала, как детка наконец лопнет.

Таксы, по обыкновению своему, лишались.

Вообще я поняла, у каждой породы псов есть свой коронный номер. Лабрадоры, например, отлично исполняют шоу «Лабрадору стыдно», демонстрируют при этом исключительное богатство мимики и экспрессивную жестикуляцию. А таксам лучше всего удается представление «Такса страдает». Жизнь таксы — боль и сплошные лишения, вы сразу бы это поняли, заглянув в таксячьи глаза, и отдали бы таксе все свои сбережения, дарственную на квартиру и фамильный сервиз впридачу.

В первую же ночь на таксячьей территории я поняла, зачем Люся рекомендовала сразу разложить диван. Я ж думала, да ну, что ж я, так не помещусь, не столь уж я и крупна. А нет. Если к тебе приходит спать весь зоопарк почти полным составом — тебе реально нужно много места и одновременно — решимости для отвоевывания пространства. Допустим, стелю я себе постель. Пока иду выключать свет, аккурат на подушке головой и тушкой под одеялом образуется какая-либо такса. Я говорю, нет, друг. На этой подушке буду спать я. И ведь сама же чувствую уже в этот момент, кто из нас двоих не угадал.

В ночи я остро помнила: таксы – норные собаки. Таксы очень любят норы. Плохо, когда нору роют под тебя. Я говорю, ну ок, лезь уже под одеяло, но только в ногах. К более близким отношениям я пока не готова, ты должен понять.

Всю ночь под меня снова кто-то копал, кто-то прыгал в середину меня со спинки дивана, кто-то совал внезапный мокрый холодный нос под доверчивую коленку. Сны снились странные.

Просыпаюсь утром, таксы дружно спят на подушке, под одеялом, я у них в ногах. Смотрят с недоумением, мол, ну тебе ж сказали, что диван надо раскладывать? Да-да, нам, таксам, было тесно! Мы страдали! У тебя не найдется завалящего фамильного сервиза и иных материальных ценностей? Нет? Фи. Ну давай, хоть на прогулку нас выведи. Не видишь, мы лишаемся.

Комментарии за кадром

БАСЯ: …С котиком, я сказала!

Прогулочное

Прогулка с двумя таксами всегда сулит удивительные встречи. Люди очень радуются, когда видят двух такс, и ведут себя порой неожиданно.

Например, таксы встретили знакомую собаку, при собаке была тетенька. Я же не знала. При виде меня тетенька сразу приняла боевую стойку и давай меня общать. Между делом говорит, а у меня тут котик. Смотрю — реально котик, сидит у нее под ногами. Это значит, нам с таксами нужно делать отсюда лапы срочно, пока таксы, занятые общением со знакомой собакой, не заметили котика, не то же худо будет всем. Я говорю, ой, ну мы тогда побежали! А тетенька говорит, ну да, ну да. И продолжает рассказывать. Про то, как завелась у нее собака, и как — котик, и вот этот еще приблудился, а вот вчера... Таксы тем временем засекли кота, рванули с поводков. Я вежливо пытаюсь откланяться, но нельзя же прерывать человека на полуслове. А тетенька смотрит на рвущихся такс, улыбается. И продолжает рассказ.

А потом внезапно говорит — а что это вы сегодня без супруга? Я щелкаю челюстью, размышляю. А в самом-то деле, чего это я? Соображаю, что меня каким-то образом приняли за Люсю. Не то чтобы мы были одно лицо, прямо скажем. Моя подруга – маленькая кучерявая брюнетка с короткой стрижкой, я – длинная, с длинными же рыжими патлами. В общем, спутать нас – надо очень стараться.

Потом говорю, вы понимаете. Это не у меня супруг и собачки. Это вот мои друзья уехали, а я выгуливаю их псов. А тетенька смотрит на меня, лицо озаряется пониманием. Говорит, о! То-то я смотрю: собаки — те, а вы — НЕ ТА...

Люся мне потом сказала, я забыла предупредить, да. Это одна соседка, она хорошая, но при виде нее ты лучше отгрызи себе любую конечность, кинь и убегай быстро. Не то заобщает насмерть.

Потом уже я догадалась: когда ты ведешь двух собак, тебя вообще никто не видит. Какие там рост и кудряшки! Все опознают собак. В общем, за Люсю меня потом принимали еще многие. Хорошо, не за Диму, хотя кто знает. Борода тут, скорее всего, тоже не решает.

Из одного двора вышла девушка, внимательно на такс посмотрела. Таксы как раз залипли, что-то внимательно обнюхивая. Девушка говорит, а у вас там случайно щенков нет? Я говорю, ээээ, нет. Таксы радостно подпрыгивают, помахивая признаками своей брутальности. Девушка смотрит еще внимательнее. Говорит, жаль. Таксы собираются стартовать, приподнимаются на задние ноги. Девушка смотрит таксам прямо в признаки брутальности. Спрашивает задумчиво: а кто из них — девочка?

Встречали кого-то большого, определенно бойцовской породы (мнээээ, питбуль? Не сильна я в вопросе). С другого конца поводка к песику привязан был юноша. Юноша с предположительным питбулем пронеслись стремительным вихрем. Я сгребла в охапку пару длинных клубков ярости, в ужасе закричала юноше — а вы нас не съедите? Юноша посмотрел на питбуля, на нас, сказал — мы постараемся. Потом — на нас еще раз и спросил: а вы?

И обратная ситуация. Идем с таксами неторопливо, а навстречу нам — старушка с чихуахуа. Чих — то ли щенок, то ли просто мелкий, но очень уж клопообразен даже для своей породы, вот буквально «кошка съела — значит, крыса». Все знают, что чих — это такой отважный дикий лев в теле блохи, да? И с точки зрения чиха таксы — БОЛЬШИЕ собаки. И вот, видит нас чихуа, и тотчас принимает решение: порвать к чертям, здесь — моя — улица! Заходится в отчаянном лае, брызжет ядовитой слюной, щелкает челюстями. Таксы смотрят с недоумением. Типа что это, Бэримор. Старушка молитвенно складывает руки: «Проходите! Я держу ее, она вас не тронет...».

Несемся с таксами на третьей космической скорости, иногда резко тормозим, ибо срочно надо что-то обнюхать. Параллельным курсом следует дядька с тачкой. Следует неторопливо, но, поскольку он-то ничего не нюхает, в итоге скорость выходит примерно равная. Поглядывает на нас хитрым взглядом, говорит размеренно, куда-то в пространство, но обращается, похоже, ко мне. «В тысяча девятьсот семьдесят третьем году, – неспешно начинает он, – мы разгружали однажды склад. И там — я встретил таксу. Такса охраняла склад и считала ящики...»

Середину удивительной истории про сторожевую таксу-счетовода я не услышала, ибо в пути случился котик. А пока я спешно оттаскивала упирающихся и визжащих такс, желающих максимально близкого знакомства с котиком, рассказ, увы, закончился.

«И с тех пор, – заключил дядя с тачкой, – я отслеживаю эту породу. И вы знаете — одна из умнейших!». Как именно дядя с тачкой «отслеживает породу», осталось невыясненным, ибо в этот миг представители умнейшей породы с бессмысленными лицами поскакали радостно вдаль, ну и я за ними в собачьей упряжке, впечатленная, едва успев попрощаться с дядей.

Комментарии за кадром

ТИША: Нет бы любимого котика на прогулку взять, она вот это вот выгуливает. Какая еще шлейка? Нет, вот это ты сама носи. Это всяким там бессмысленным собакам поводок нужен. Ты просто иди следом и охраняй!

Вервольф-инкуб-ибикус краткий

Люся звонила из Питера, радостно говорит, привет, тетка, а мы тут телефон пролюбили. А у нас там явки и пароли, скоро нас взломают. Еще говорит, они тут все северные дикари, 16-20 градусов, мы стучим зубами и мелко вибрируем, надели на себя вообще все, включая одеяло, а они ходят в майках, загорают и в фонтанах купаются. Прикинь, они всерьез считают, это у них лето. Дикие люди.

В общем, моя задача была — сменить все пароли с компа. С двух компов. Телефон был Димин, а это все осложняло. Дима немножко сисадмин и, как положено в таких случаях, параноик. Поэтому все компы у них в доме тоже оказались запаролены и вообще все запаролено, и не какими-нибудь там один-два-три, а чтоб никто не догадался. Единственное, что не запаролил параноидальный админ Дима, – это, собственно, его телефон.

Пока Дима диктовал цифры, было еще ничего. Хотя телефон все время шипел и трещал, а Дима как-то странно сепелявил. Я говорю, ты сипишь. А он говорит, это не я, это телефон. Ну ладно, и я. Семнадцать градусов, чего ты хочешь. У меня, говорит, зубы стучат.

На самом деле получалось «У меня вубы фтуфят. Пифы овый паоль!». А потом было в точности как у Стругацких: «Вервольф — Инкуб — Ибикус краткий… Записали? — Кажется, записал. Получилось — Вий. — Кто? — Вий!— У вас что, полипы? Не понимаю...».

– Фффе!

– Ф?

– Нет! Ффе! Тхи!

– Сэ?

– Фи!

– Я написала Ф!

– Фиг ф ним, пифы дальфе!

– Получилось — фыфы-фыфы.

– Фё?!

Теперь у них были везде внезапные пароли. И главное — теперь-то точно никто не догадается, вообще.

А еще они там жили в дивном месте, называется «Фрик-хостел». Это что-то вроде большой коммуналки, в которую хозяйка пускала гостей. И у хозяйки были курцхаар и попугаи, а у кого-то из гостей — кот. Попугаи не сидели в клетке, а парили над головой, аки гарпии, время от от времени бомбардируя неосторожных. Курцхаар был благовоспитан и не ел попугаев, хотя очень страдал, следил за ними безнадежным взглядом, тайно вздыхал. Кот хамил курцхаару, а курцхаар все равно был благовоспитан. Было там еще немножечко людей, они циркулировали и все время менялись. Люся говорила, ты не поверишь, но теперь я знаю, у нас-то дома — идеальный порядок! И тишина...

А Дима с тайной надеждой спрашивал, не потеряла ли я случайно хоть одного кота. Жаль было разочаровывать, в самом деле.

Потом они приехали зеленые, привезли магнитиков и дождей. Теперь за окном у нас тоже лило, как из ведра. Говорю — ну как Питер? А они говорят — мокро, очень мокро. И холодно. Пошли под дождь греться, а.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Так вот кто во всем виноват! Скажи, пусть увозят обратно. Желаю лето вот сюда, да, чтобы дверь открыта и дышать воздухом. А дождь уберите!

О превратностях жилищного найма

О, об агентах по недвижимости я могла бы написать роман, не меньше! И отдельный, еще один, — о квартирных хозяевах. Ибо годы мыканий по съемным квартирам дают воистину незабываемый опыт.

Решила я снять-таки наконец-то квартиру, а то загостилась у подруги Люси как-то, чувствовала уже себя Васисуалием Лоханкиным. Я к вам пришел навеки поселиться и все такое. К тому же они ремонт затеяли, а ремонт – это страшно.

Стала звонить по объявлениям — и как не было того времени, что не искала очередного жилья. Агенты не меняются, милые, милые! Они знают обо мне что-то, чего я не знаю сама. И в тех редких случаях, когда приглянувшаяся мне по объявлению квартира оказывается реальной и еще не сданной, они решительно сообщают: «Да! Квартира есть! Но я вам ее не буду показывать. Потому что она вам не подойдет...».

Самое восхитительное объяснение того, почему именно мне «не подойдет» квартира, было сколько-то там лет назад, когда я только съехала из очередной коммуналки и чуть не умерла от счастья, встретив по приемлемой цене что-то изолированное, да еще в центре города. Нет, понятное дело, если тебе предлагают квартиру на Пушкинской по цене коммуналки, это означает, что квартира, вероятнее всего, лежит в руинах, над которыми гордо реют летучие мыши и тараканы-мутанты. Но чтоб меня это когда останавливало, ха! Мышей-то с тараканами извести можно, а соседей – никак. То есть, наверное, можно, но ведь уголовно наказуемо.

Так вот, шикарное объяснение агента тогда звучало так: «Вы понимаете, эта квартира, она... мужская! Вы же девушка. Она вам точно не подойдет!».

Вот тогда мне экстренно захотелось взглянуть на эту квартиру. Слыхала я про «еду мужскую», но чтобы квартира... Воображение рисовало странное, будоражащее. Возможно, «мужская» квартира прилегает стеной к борделю или футбольному полю. Может быть, к ней проведен пивопровод (нет, отпадает, иначе б цена другая была). Или... нет, тут мысль останавливается.

В итоге, кстати, вся брутальность квартиры, как оказалось, исчерпывалась малыми размерами и некоторой аскетичностью обстановки. Это была совершенно очаровательная голубятня со всеми удобствами и даже свеженьким ремонтом. Даже без тараканов. А аскетизм в обстановке я, между прочим, весьма одобряю. Терпеть не могу захламленности, а пуще всего — ковров. Кажется, именно ковры дамы-агенты считают непременным атрибутом «девичьего» жилья.

К слову, эта голубятня стала одной из моих самых любимых квартир среди тех, что я снимала. Так бы я в ней и жила долго и счастливо, не приключись со мной в ту пору великая любовь с далеко идущими планами. Любовь-то потом прошла, а голубятня уже тю-тю. С тех пор я твердо знаю: от мужиков — одни неприятности, а за хорошую голубятню нужно держаться всеми зубами и копытами.

Беда в том, что у меня нестандартные, наверное, критерии оценки квартир. Меня абсолютно не интересует всякий там евроремонт и «первая сдача», поскольку обладатели таковых, как правило, выбирают себе квартирантов так, как будто собираются есть их. Этим людям не докажешь, что котик у тебя воспитанный и писает в лоток радугой. А выбирая между котиком и евроремонтом, я всегда предпочту котика, он роднее.

Вообще всякий раз, когда я вижу в объявлении подробное описание будущих квартирантов, я очень пугаюсь. Под это описание я никогда не подхожу. Например, так: «Семейную пару или студентов, аккуратных, чистоплотных, платежеспособных, без вредных привычек, детей и животных. Только для русских!!!». Всегда начинаю припоминать: а достаточно ли я русская? И по всему выходит, что недостаточно. Прежде всего, во мне, пожалуй, слишком много сурового удмурта, чтобы говорить о своей русскости с чистой совестью. А у папы в роду вообще кто только не отметился. Да и мой личный нос-клюв наводит на некоторые размышления. Так-то меня всю жизнь за еврейку принимают, что мне, откровенно говоря, даже льстит. Да и прочие критерии… В общем, я не квартирант мечты, вообще, нет.

На самом деле, в студенческие годы и довольно долго после них к квартире у меня всех требований было — изолированность, низкая цена, удобства и расположение в центре города или рядом с оным. В центре города бывает адски дорогое элитное жилье или убитый в хлам старый фонд, дома, которым по сто-двести лет. И я против старого фонда ничего не имею. Более того — я обожаю ростовский старый фонд, где бывшие гостиные стали магазинами, а комнаты для прислуги и подсобные помещения превращались то в коммуналки, то в квартиры и конторы. С его скрипучими металлическими лесенками, внутренними двориками, фантасмагорической планировкой и лепниной в самых неожиданных местах. Но агенты всегда почему-то уверены: мне там не место. Они упорно пытаются каждый раз заселить меня во что-нибудь, по их понятиям, «для девочек» – но на окраине. Ну или в центре, но по цене самолета.

Вот поэтому каждый раз, когда мне все-таки удается уломать агента показать мне «нехорошую квартиру», я снимаю ее сразу, практически не глядя.

А смысл рассматривать? Ты же всех подводных камней все равно никогда сразу не увидишь.

Вот, например, одна моя знакомая Оля сняла такую вполне себе «девочковую» квартиру, всю в мягкой мебели, коврах и даже, кажется, с какими-то мягкими игрушками, чистенькую, уютную. Пригласила на радостях гостей на новоселье, рассадила их по диванам и креслам. Только девушка Оля была неосмотрительна, в числе прочих пригласила в гости одного Диму. А Дима — большой любитель живой природы и просто тактичный человек.

Сидят себе гости, культурно отдыхают, и тут, откуда ни возьмись, выползает из дивана представитель местной фауны. Прямо из-под Димы выползает и встречается с ним, с Димой, глазами.

А Дима не робкого десятка. Он мог бы, конечно, раздавить врага ногтем и шепнуть что-нибудь Оле на ушко. Но он счел, что такая весть достойна быть оглашенной во всеуслышание. Он сразу поспешил поделиться открытием. И громко, радостно так сообщил: «Ой, клоп! Оля, смотри, это же постельный клоп!».

Все сразу, конечно, обрадовались. Гости начали технично сползать с предметов мягкой мебели, опасливо озираясь. Девушка Оля живописно меняла цвет лица с помидорного на зеленый, мечтала провалиться в преисподнюю или хотя бы к соседям снизу. Потом уже в прострации начала почесывать спину и замогильным голосом сообщила: «А я-то все надеялась, что это аллергия...». И тут все разом начали почесывать все доступные места. В общем, новоселье тогда не задалось.

Мне самой тоже как-то досталась квартира с подвохом. И его тоже невозможно было угадать при осмотре. Это была, как я люблю, квартира из старого фонда, но какая! В общем, некогда второй этаж этого здания был, видимо, каким-то складом. После революции хозяйственные коммунары поделили этаж чуть ли не фанерными перегородками на десяток клетушек, и вышла огромная коммуналка. А после перестройки ушлый хозяин пары комнат в этой коммуналке приватизировал их, оборудовал свой санузел, превратил большой балкон в личную микрокухоньку и получил, таким образом, отдельную двухкомнатную квартиру. Практически по Булгакову.

Вот эту-то квартирку меня и дернул черт когда-то снять. Именно тогда я узнала, что тараканы: а) бессмертны; б) обожают на закуску мелок «Машенька»; в) умеют телепортироваться в любые закрытые емкости; г) никогда не прочь искупаться в ванне вместе с тобой. Да, еще я там приобрела между делом нормальную такую квалификацию сантехника, ибо в самопальном санузле периодически отрывалась то одна, то другая труба.

Но это все ерунда, потому что еще я тогда узнала, что приватизация помещения вовсе не превращает фанерную перегородку в полноценную стену. И нисколько не добавляет звукоизоляции. За одной стеной от моей спальни жил юноша с бурной и регулярной личной жизнью, и я об этой личной жизни очень знала. За другой — старушка-божий одуванчик, которая храпела так, что меня сносило с кровати. А через стенку от моего персонального санузла был общий санузел на этаже и общий же душ, поэтому о пищеварении и вокальных данных соседей я тоже знала куда больше, чем хотела бы. Через пару месяцев такой жизни я стала очень нервной, злой и начала догадываться, еще немного — и я таки возьму топор и даже не стану сомневаться, что право имею. В общем, выжила я там не очень долго.

А в другой раз мне приглянулись по объявлениям сразу две квартирки, но одна — совсем-совсем, потому что на любимой Пушкинской, и по такой цене — да черт с ним, пусть там будут клопы, мыши, тараканы и руины, фиг они все вместе меня выживут, я их сама передушу, а руины отстрою! А вторая — чуть дальше от центра и чуть дороже. Но про обе разные агенты мне сказали: «Нет. Вы что думаете, там что-то роскошное? Вам не подойдет эта квартира!». Ну, наверное, я все же произвожу по телефону впечатление какой-то особенной клинической идиотки, которая рассчитывает за три копейки в центре снять пентхаус.

И самое ужасное — я начала подозревать, что теряю квалификацию. Потому что вот той агентше, которая с Пушкинской, я так и не смогла доказать, что я не. И она так и не согласилась показывать мне эту квартиру. Настойчиво предлагала что-то другое, а эту — не. И я вся в расстроенных чувствах поехала на родную Комсомольскую площадь и практически не глядя сняла там избушку, чем ввергла агентшу в какой-то изумленный ступор.

Хозяйки, кстати, не было на месте, и бывшая квартирантка Юля описывала ей меня по телефону. Говорит радостно: нет! Она немолодая! Потом смотрит на меня, сползающую с гоготом по стенке, мнется, поправляется, мол, ээээ, ну, в смысле не малолетка...

Потом, правда, я посмотрела на избушку повнимательней и она мне даже понравилась. А потом даже совсем понравилась. Там не было евроремонтов, и это к лучшему, ибо котики. Зато там был дворик, где котики могли шастать и щипать травку. А еще там в кои-то веки был не душ, а настоящая ванна. В кухне, правда, но что же делать. У нас в старом фонде встречаются, я слышала, даже унитазы посреди кухни. И ничего. Когда в такой квартире живет семья, это наверняка сближает и способствует особенно доверительным отношениям. А ванна в кухне – вообще ерунда. Это Ростов, детка.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Чтобы гулять и щипать травку, надо еще и лето включать вовремя. А ты все время забываешь о своих обязанностях!

Про храпунов

Вот, кстати, стоило вспомнить про соседку, нечеловечески храпевшую из-за стенки, как наткнулась на новость, что ученые признали ночной храп опасным для здоровья мозга. Я отвечаю: да! Да! Он, храп, чрезвычайно опасен для здоровья мозга всех, кто храпуна окружает. И не только ночной храп, должна сказать, но и дневной, и утренний, и всякий чрезвычайно опасен, вызывает озверение и нервный тик.

У меня кошка Бася в последние годы стала похрапывать. Ветеринар говорит, бывает, котики иногда так поступают. Это очень бодрит, когда, к примеру, ложишься спать одна, потом просыпаешься ночью, а на соседней подушке кто-то храпит басом. И очертания как будто головы в темноте. Весьма, весьма освежающие впечатления, рекомендую.

Вообще-то самый адский храпун, которого я встречала в жизни, был мужем сестры моей подруги (да, вот так все сложно). Мы снимали тогда квартирку напополам с подругой Анютой, и однажды к Анюте приехала в гости сестра Лена. При сестре имелись еще новорожденный младенец Таечка и супруг. Мы сначала долго думали, как же всех в нашей однушке разместить и уложить, ставили какие-то раскладушки... а потом оказалось, что ни к чему это все было. Можно было не париться. Места всем бы хватило.

Когда Ленин супруг заснул... вот вы когда-нибудь встречали спящего дракона? Я встречала. Этих звуков просто не мог издавать человек. Ощущение было, как будто сидишь в ночном клубе перед самым динамиком, когда звуковая волна ощутима физически, она бьется в грудь и барабанные перепонки. При этом из динамиков транслируют звуки дикой африканской природы, в основном крупных хищников, такие трели, завывания и рыки с перекатами, как будто у тигров брачный сезон, а носороги заняли их поляну. И во всем этом аду сладко и безмятежно спят девушка Лена и младенец Таечка.

Мы с Анютой встали одновременно. Как зомби, прошествовали на кухню. Разговаривать было все равно толком невозможно, себя не слышно. Сидели всю ночь, глядя друг на друга расширенными глазами.

Утром к нам, потягиваясь, зашла Лена, посмотрела виновато. И рассказала, как они ехали поездом из Москвы. Отлично доехали, только утром люди вокруг как-то странно на них смотрели, с такой плохо скрываемой ненавистью и слегка — c уважением. А потом подошла к Лениному супругу старушка с другого конца вагона, посмотрела пристально в глаза, вздохнула печально и сказала эдак с душевной болью: «А ты, сынок, наверное, выспался...»

Комментарии за кадром

БАСЯ: Гнусный поклеп и наветы завистников! Я?! Истинные леди храпеть не могут! Как ты смеешь вообще.

Про панические атаки, или Как котики все уронили

Еще до моего вселения в избушке убирались сначала предыдущая квартирантка, затем хозяйка, потом я. Но все это ничего не решает, как выясняется.

Уже разбирая свои вещи, я повстречала однажды тщательно высушенную мумию мыши. Поскольку с собой я совершенно точно не возила мумий, приходилось признать, что мышь прожила свою, вероятно, недолгую и яркую жизнь именно в этой избушке и неизвестно откуда свалилась. Еще Карлсон говорил, всегда приятно повстречать нежданную мышку. Мои котики, к слову, совершенно согласны с ним. Правда, он наверняка имел в виду кого-то более подвижного. Так или иначе, я была чрезвычайно тронута.

А потом я однажды услышала шорох под ванной, забралась туда и обнаружила там кошку Басю и салфетку с крысиным ядом. Вот тут со мной случилась первая паническая атака. Как я с криками металась, всем звонила, искала симптомы отравления крысиным ядом и пихала в кошку Басю полисорб — это отдельная песня. Бася смотрела на меня с немым укором и плевалась полисорбом.

Это до меня потом дошло: очень царственный котик Бася даже свой корм, если тот чуть заветрится, не ест. А тут какая-то неведомая шняга незнамо сколько валялась! Стала бы Бастет такое внутрь употреблять, еще чего. Но ведь паническая атака же. Бася говорила, дурочка какая, сама и ешь эту дрянь, если так интересно, а нашему котейшеству изволь куриных филейчиков отварить.

А еще мне один добрый человек сказал, что в городах мыши сплошь ядовитые, потому что их травят и они адаптируются, а еще и яды сейчас все отложенного действия.

С тех пор я вздрагивала на каждый шорох. А вдруг это мыши? А вдруг это ядовитые мыши? Мыши-зомби, цель их жизни — отравить моих котиков, принеся себя в жертву, потому что это мыши — патриоты мышиной стаи, и вообще они тут раньше нас жили. Была, конечно, надежда, что это просто бродит по дому неупокоенный дух той самой мышки-мумии, ищет дверь в лучший мир с горами маасдама и вообще без котиков.

Как-то проснулась от того, что котики мило игрались и оторвали от стены карниз вместе со шторой. Карниз ухнул на гимнастический обруч, обруч упал на межкомнатную дверь, дверь захлопнулась, покатив по полу гантели, с подоконника попутно за компанию приземлился фен, а из всего этого счастья вылетели довольные жизнью котики и помчались куда-то в кухонную даль, цокая копытами. Воистину волшебное пробуждение. Поэтому я вскочила и радостно поскакала вдаль за котиками — конечно же, ловить гипотетическую мышь, потому что вдруг котики ее сейчас первыми негипотетически поймают, съедят, отравятся навеки и вообще. Паническая атака! Паническая атака!

Котики сказали, спокойствие, только спокойствие, никаких мышей, мы ловим мячик, хочешь мячик? И вообще, чего это ты тут бегаешь, тебе еще карниз на место вешать, и нет, мы не знаем, как вонзить его обратно в стену, иди сама развлекайся, что, в конце концов, за бардак у тебя.

Радовало одно — памятуя о том, как Бася с Тишей в прошлом поступали с мышками, я, вероятнее всего, раз 20 успела бы в случае чего отнять у них мышь-диверсантку. Когда еще порадуешься, что твои нежные котики — тайные садисты.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Можно подумать, можно подумать. Вспомнила бы лучше, как сама все уронила. А всякую гадость я все равно не ем, и не уговаривай. У меня правильное питание.

Дама с разводным ключом, или Как я все уронила

Ладно-ладно, сама я в той избушке все уронила куда успешнее котиков.

Вот вы, наверно, думаете, если ночь, груды осколков стекла и обломков мебели, брызги крови повсюду, а посередине сидит тетка и зловеще хохочет, это из страшного триллера и кого-то убили. А вот ничего подобного, это просто Наташа большая молодец и развлекается на сон грядущий, а стены у нее черт знает из чего. Зато Наташа везучая и успела выдернуть дурную башку из-под летящей с неба полки и всего, что на оной полке имело место обретаться. А имело место там много чего.

…И даже не спрашивайте меня, с какой целью я владею разводным ключом, я понятия не имею. И какими он тайными тропами пришел ко мне — тоже. Однако, должна признать, забивать гвозди им много удобнее, чем бутылкой. Да, вот разводной ключ у меня есть, а молотка тем временем — нет. Молоток я помню, как живой, я обретала его еще на позапрошлой квартире и потом пролюбила где-то. Трофейные пассатижи, отжатые у соседа (он заслужил!) на прошлой квартире, пролюбила тоже. А вот разводным ключом продолжаю владеть, должно быть, в этом есть какой-то сакральный смысл. Вообще у меня есть целый короб инструментов неизвестного назначения и приблизительно миллион и еще немного гвоздей и саморезов, и ни один, собака, не подходил к пазам полочек.

После переезда, как водится, несколько дней сидела в офигении в коробках и груде гвоздей. Потом собралась с силами, решила сделать мощный рывок. Зачем-то возомнила себя терминатором, взялась вешать самостоятельно огромные тяжеленные полки, из них каждая весила примерно как половина меня. Схватила полку, вспрыгнула на шаткий стул, стала шататься вместе с полкой, пытаясь одновременно вбросить ее пазами на саморезы, саморезы не подходят, крепления на полке отогнулись, стул шатается, я ору, машу полкой, котики для массовости панически орут тоже и скачут вокруг, в общем, весело было. Потом у меня не было рук. Все-таки я, кажется, не терминатор и это как-то обидно.

Котейцы просидели сутки под диваном в композиции «приступ отчаянной храбрости», потом проследовали в разведку. Двор одобрили поначалу, а потом нашли соседскую кошку. Сказали, о черт, и тут подстава.

У соседей была большая разноцветная кошь повышенной мохнатости, с кудрявыми усами и выражением лица «котэ ффшоке». По бартеру с соседским ребенком Яной я эту Лизавету даже погладила, Яне тоже надо было срочно почесать мою Басю. Лизавета была больше любой из моих кошек раза в два, но мои-то – банда, так что сразу ясно становилось, что грядет передел собственности.

Неделю на кухонном столе лежал разводной ключ, символизируя, что пора бы повесить рамки с фотографиями и картинками, дартс и вторую полку, а также подкрутить чертовы стулья и решить вопрос со столом, у которого ноги разной длины. Руки ко мне вернулись, гвоздей по-прежнему было примерно миллион. Традиционно в такие моменты я девочка, я хочу платье и вообще улететь в теплые края. Или вот еще в гости можно кого-нибудь пригласить.

Я и пригласила, а потом случились полки.

Стены в доме были, как сказано, черт знает из чего, то ли кирпич истлел, то ли строитель дунул-плюнул. Нет, я с самого начала переживала, а не спланируют ли полочки красиво мне на голову. Но не повесить их было нельзя, ибо тогда попросту некуда было девать посуду и продукты, такая специальная кухня. В ней из мебели наличествовали стол, плита, холодильник и внезапная ванна.

Одну полку я таки повесила сама (ну потому что молодец же), со второй вышла заминка: вешать следовало выше и с небольшой опорой на первую, больше некуда. А я туда ее просто не смогла закинуть.

Тогда я сказала подруге Люсе — слушай, я же знаю, у тебя есть мальчик с руками и молоток, а у меня есть полки и коньяк, приходи ко мне чай пить. Люся сказала, не вопрос, наливай. Возможно, стоило предупредить мальчика, что первую полку, на которую опора, я вешала сама и как я ее вешала. Возможно, да, но я же молодец.

Так у меня стало две полки, на полках уютно разместились стаканы, кастрюли, бокалы, большие стеклянные банки с крупами, маленькие стеклянные баночки со специями, рядок разнообразных масел — кукурузное, льняное, виноградной косточки и грецкого ореха, все в фигурных стеклянных же бутылочках, красота получилась. Целую неделю была красота.

А потом ничто не предвещало. Однажды я блаженно выползла из ванны – той, что в кухне – и присела за стол под полками, чтобы выпить чаю, когда услышала подозрительный треск. Может, мышка пробежала, хвостиком махнула. А может, просто дорогое мироздание решило, что пора. Как я успела отлететь и прыгнуть почему-то снова в ванну — бог весть.

Полки летели эффектно. Выдирали в пути куски стенки, а чего она мяконькая. Параллельным курсом летели стаканы, бокалы, кастрюли, маленькие баночки со специями и большие банки с крупами, а также фигурные бутылочки с кукурузным, оливковым и льняным маслом. Причем в полете все это добро, высыпавшись с одной полки, шибалось о другую, разлеталось радостным фейерверком, задорно звенело, булькало и грохотало, словом, было ярко. Ко мне в ванну прилетело-таки полстакана, вторая половина изящно спланировала куда-либо еще.

Яростно обороняясь от стакана, я об него же ухитрилась срезать себе вену на руке. Совсем слегка, потом эту ранку даже заметно особо не было. Но кто бы мог подумать, что из такой малюсенькой ранки может брызнуть столько кровищи! Пока я нервно помавала руками и воздевала их горе, а потом искала пластырь, мне удалось отлично заляпать кровью всю кухню и ванну, то есть руины кухни и ванну. Получился интерьер, как после вампирской пирушки, даже стильно, только ходить не очень удобно, все время что-то хрустит и местами скользко.

Хорошая новость заключалась в том, что больше у меня не было столько посуды, которую некуда деть. В конце концов, эти стаканы никогда мне особо не нравились. Плохая — с полочками все же надо было что-то делать. Поэтому я весь вечер сидела на руинах и хохотала, потому что так только со мной бывает, кажется. Потому что Наташа — большая молодец и сделала на кухне уютненько. Теперь-то уж однозначно!

Размышляла еще, а вот интересно, что подумали обо мне местные мыши, если они до сих пор где-то рядом.

К слову, писала я в тот момент “Царевну”, поэтому у героини не было шансов не уронить все в колдунской каморке. Вот так и рождаются на свет зеленые мыши с красными глазами.

Комментарии за кадром

ТИША: И эта женщина не разрешает мне съезжать по шторам!

О дверях, ключах и особом везении

С ключами и замками у меня вообще особые отношения. Совсем особые. Однажды, к примеру, было так.

Сестра позвонила мне поздно вечером в пятницу и радостно сообщила — ну я в Ростове, завтра к маме в станицу, ты со мной? А я что. Меня везут, я еду. Только для начала нужно куда-то пристроить кошек на время отъезда, а вечер пятницы, а еще в субботу я работаю. А раньше Марина сообщить не могла никак. Потому что родственники от бога. Звоню подруге Люсе, говорю, когда тебе свалиться на голову с полной сумкой котов, в ночи или ранним утром. А она говорит, ха, какая ночь, мы тут пьем пиво, присоединяйся.

Нет, котиков я отвезла благополучно, котики сказали мне, ехидна ты, а не хозяйка, и еще тоже сказали про обожемой, опять таксы. А так все нормально, и пиво такое вкусненькое.

А потом я стала возвращаться домой. Вихляющей походкой подползла к такси, села, поехала. Ехать от люсиного дома до моего было минут пять примерно, не больше. Примерно полпути проехала, и у таксиста кончился бензин. Он сказал, ой, как же так. А должен же был пипикать, и не пипикал, датчик-то, что ж такое.

И ни одна зараза не останавливается, чтобы нас спасти. Остановился один товарищ сердобольный, оказалось, у него тросика нет. Так, пособолезновать остановился.

А я сижу, глаза в кучку, завтра с утра работать, потом прыгать в машину и в машине тоже продолжать работать, а у него бензин. И размышляю — интересно, что произойдет быстрее, я пешком дойду или нас кто-то вызволит. Представляю траекторию своего пешего полета. Понимаю, что как раз к утру, глядишь, доберусь. И вызываю еще одно такси. Говорю, я тут стою. Ну, знаете, где-то стою, между вот тем адресом и этим.

Второй таксист нам очень радовался, прямо как родным. Довез меня до дома, желал удачи и благополучно миновать двор.

Нет, двор я миновала отлично, свою дверь тоже нашла. И радостно схватилась за ручку двери.

Тут беда в чем. Еще когда я в избушку свою даже не вселилась, там однажды заело замок. Я долго стояла под дверью, тосковала, дергала дверную ручку и крутила ключ. Потом приехала квартирная хозяйка, и мы стали тосковать с ней вдвоем. Потому что приехала она, как тот водила без тросика, – в основном посочувствовать. Потому что переживала очень. И мы стали дергать за ручку и крутить ключ вдвоем. Потом она поймала своего второго квартиранта, моего соседа по двору Антона. Антон тоже посочувствовал. И мы стали крутить ключ и дергать ручку втроем. Потом вызывали мастера...

В общем, все это предыстория, по итогам которой мне было велено обращаться с замком крайне нежно и ни в коем случае не дергать ручку до поворота ключа, потому что тогда он заедает насмерть. На всякий случай еще с тех пор я оставила незапертым одно из окон.

...Словом, я радостно схватилась за ручку, и только тогда осознала, что делать этого не стоило. В отчаянной надежде стала вертеть ключ...

Разумеется, замок заело. Тем временем ночь. Глубокая ночь. Меня слегка шатает на ветру. Дверь заперта. А утром работать и ехать в станицу. Печаль. Большая печаль.

Погрустив слегка у двери, я все-таки решилась лезть в окно. Окно слегка высоковато, пришлось немного попрыгать, заодно размялась, можно снять куртку. Бросила куртку в квартиру через окно, ввалилась за ней следом.

Сижу под подоконником и понимаю: а ключи-то снаружи остались. И теперь я никогда не смогу выйти из дома.

Полезла в окно обратно. Попрыгала, размялась еще раз. А ключа в замке нет. Еще попрыгала, размялась, влезла в дом. И там ключа нет.

...Долго я еще влезала и вылезала через окно, теперь буквально мастер спорта по прыжкам, подтягиваниям и да, еще растяжка у меня отличная.

А, да, ключи потом оказались в кармане куртки.

В общем, отлично съездила в гости, котов отвезти. Коты меня прокляли, не иначе. Хотя, возможно, провидение просто заботится о моей спортивной форме.

Потом, уже на совсем другой квартире, история с ключами повторилась, только этаж был шестнадцатый, в окно не влезешь, надо учиться летать.

Та съемная квартира тоже досталась мне сразу с заедающим замком. Особенно трудно было с запасным ключом, и я несколько раз бегала делать дубликаты. Ну, он заедал-заедал, и однажды таки заел. Совсем. И снова в глухой ночи. Я при этом оказалась снаружи. А мои котики, наоборот, внутри.

С полчаса я просто билась в дверь лбом, дергала ключ, пыталась совать в замочную скважину пальцы и подручные предметы и рыдала о горькой своей судьбинушке. Одновременно по ту сторону в дверь с разбегу билась заинька моя котик Тиша. Кричала что-то вроде “Замуровали демоны о боже мы же здесь совсем одни котика полгода никто не кормил не гладили вообще никогда никогда что теперь мы все умрем о”. Ну, Тиша вообще умеет создать настроение, она у меня котик талантливый.

Потом я позвонила в специальную службу, говорю, я тут планирую ограбление, хочу вломиться в квартиру, пока все спят, вы не могли бы вскрыть мне замок. Мне сказали, без проблем, готовьте много денег, мы уже выехали. Да, очень много денег, а что вы хотели, ночь же. У нас горячее время, все хотят грабить и вламываться ночью.

Потом я сидела на общем балконе своего шестнадцатого этажа, смотрела на город, курила и ждала мастера. И писала на телефоне сцену к книге.

…О Доме, в котором тысячи дверей. Но героине приходится лазать в окна, чтобы попасть хоть куда-нибудь. И пытаться взломать дверь, чтобы добыть ключи, оставленные внутри, когда сама она – снаружи…

Потом ребята из той службы долго ковыряли замок и чесали репы. Говорили, а как вы его вообще раньше открывали, он же сюда не подходит. Давайте мы вам новый поставим.

Новый замок мне таки врезали, отличный замок, совсем не заедающий. К нему прилагалась целая связка совсем не заедающих дубликатов ключей.

Через неделю я с той квартиры съехала.

Потому как друзья мои Люся с Димой как раз тогда уехали и просили присмотреть за песиками. Так что мы с котами собрали вещички и пришли к собакам.

В Люсиной квартире замки не заедали. Никогда. Но это же было до меня.

Напомню, в квартире своеобразная планировка, там когда-то была коммуналка на два хозяина. В общем, одно крыло квартиры, где спальня и еще одна комната, запирается на ключ. И это есть добро, потому что собаки желали к котам, пытались вынести дверь, а береженого бог бережет, как известно.

И однажды дверь захлопнулась. Там, внутри, остались мои котики, ноутбук и телефон, а здесь, снаружи – только я и собаки. С той стороны кошечка Тиша орет насчет замуровали демоны и далее по тексту. Создает настроение. Я немного побегала и поорала, посовала в замочную скважину пальцы, спицы и подручные предметы и пошла к соседке снизу – выпрашивать телефон.

Дима сказал, вообще они не знали, что у этой двери есть такая опция, насчет захлопывания. Раньше она так не поступала. До меня.

Слесарь сказал, это все потому что у вас там ключ в замке торчал с той стороны. А там же котики. Так вот они заперлись! Я подозрительно смотрела на котиков, Тишенька делала невинные глазки.

В следующий раз дверь захлопнулась спустя неделю. На этот раз я и котики оказались внутри, а собаки, а также мой телефон и компьютер – снаружи. Насчет замуровали демоны орут собаки, слаженным трио. Тоже неплохо создают настроение.

И что особенно прекрасно – в этот момент я была на своей удаленной смене на работе. То есть где-то там, в другой комнате, мне присылали в телегу новости, которые надо было проверять, вычитывать и публиковать. Или, наоборот, не публиковать, а укорять авторов и требовать сделать все заново, только руками, а не вот тем местом, которым оно сделано. Телега печально трямкала, прорываясь сквозь собачий ор, мы с Тишей дружно разбегались и бились в дверь.

Выглянула из окна. Второй этаж, до акации не допрыгну. Можно подождать, когда внизу случится вдруг кто-то из соседей, и поорать что-нибудь вроде “Помогите, люди добрые”. Но смена, телега, там новостники сидят и ничего не знают, кидают в никуда новости, а их выпускающий редактор висит в окне, пролетающего трамвая ждет.

Пошла в другое окно. Другое окно выходит на балкон. С балкона есть выход на волю, на внешнюю лестницу, а также во вторую половину квартиры. Правда, на окне стоял гигантский 20-литровый аквариум – к счастью, пустой. Но весил, как оказалось, совсем как полный! Не быть мне заядлым аквариумистом. Аквариум ценный, его Люся аквариумисту Диме на день рождения подарила. Хорошо хоть рыб переселить не успели, не то тут бы и конец мне пришел. Ну или рыбам… Но ронять эту сволочь было нельзя, вот в чем засада-то.

…Призвав на помощь такую-то матерь, я таки сняла чертов аквариум и выбралась на волю. То есть на балкон. И радостно кинулась к входной двери в квартиру…

Она оказалась заперта. На ключ. И ключ внутри. Потому что я молодец. Дима потом сказал: “И это правильно! Безопасность прежде всего!”. Да. Вот умеет человек найти слова.

Куда менее радостно я пошла опять к соседке снизу, клянчить телефон и звонить слесарю. Просила слесаря вскрыть хоть какую-нибудь дверь, входную или из спальни, но в спальню нужно лезть в окно, вот сюда, не обращайте внимания на аквариум…

Слесарь согласился не обращать и таки влез в окно. Входную, сказал, зачем ее ковырять, она ж не захлопнулась. А эта захлопнулась, то потому что у вас ключ там торчал. Собаки вот вас и заперли.

Косилась на собак подозрительно. Собаки делали невинные глаза, очень мне радовались.

Дима спрашивал, существуют ли демоны порталов, и если да, то чем я им насолила.

Я потом сходила и сделала дубликаты ключей. От спальни, от входной двери. Разложила их вообще везде, чтоб, значит, где бы ни замуровали демоны, я всегда могла отпереть дверь ключом. Вообще думала, не взять ли какой абонемент у слесаря и у изготовителя ключей.

Потом я уезжала и просила присмотреть за зверьем Люсиных родственников. И опрометчиво показала ее брату Араму, где лежат запасные ключи. Вернулась, а нет ключей больше, нет, все. Ну потому что ходили же то папа, то брат, все ключи и пригодились. Я говорю, Арам, имей совесть, отдай хоть один комплект, у меня паранойя, вдруг сейчас все захлопнется и придут демоны. А он говорит, да, вот, совсем скоро. Однажды. Рано или поздно, непременно, наверное. Ну, Арам – студент, у него сессия и вообще.

А когда я дописала “Дом”, замки повсеместно заклинивать перестали. Вроде бы. Хотя кто знает, чем еще можно разгневать демонов порталов.

Комментарии за кадромБАСЯ: И ты еще спрашиваешь, почему я не одобряю закрытых дверей!

О тонкостях птицеводства в экстремальных условиях

Переехать-то я переехала, но когда Люся с Димой уезжали, присматривать за зверьем все равно оставалась. Однажды они уехали на пару месяцев вместе с собаками и котами, но остались птички – попугаи и соечка. И мы с Басей и Тишей поехали кормить попугаев.

В веселую игру «перепрятать птичек» мы играли с котиками эдак с неделю. Попугаи жили на подоконнике, на буфете, на столе...

Летом-то все пернатые обитали на балконе. Но после того, как по ночам сделалось прохладно, вопрос с попугаями встал ребром. Попугаи — птицы бессмысленные и нежные, это вам не птеродактиль сойки, они и вымерзнуть могут, за ними не заржавеет. Ничтоже сумняшеся я сняла клетку с крючка на балконе и занесла в дом. Поставила там, где всегда клетка стояла зимой — на буфете в коридоре.

Не учла одной тонкости. Прежде в этом коридоре тусили люсины котики, они насчет кино про попугаев посмотреть да, а так безопасны в целом, потому что клетку все равно не откроют. Теперь же там тусили мои Бася и Тиша, и их моральные нормы воспитаны были суровым дачным бытом.

Словом, наутро я нашла в коридоре картину маслом. Прежде всего, коридор был полон разноцветных перьев. А попугайскую клетку обтекла собой вокруг душечка радость моя нежная девочка котик Тиша. И настоятельно рукой из клетки колупала себе нямку. Нямка, соответственно, орала почти отчетливым матом и решительно не желала признавать своей пищевой ценности. Тиша увидела меня, обрадовалась, говорит, о, хорошо, что ты пришла, подержи дверцу, а, я их отковыряю, потом поделимся, смотри, сколько вкусного и полезного кальция в легкоусвояемой форме.

Здесь следует отметить, что котики мои — те еще медвежатники, им вскрывать запертое вообще не проблема, а попугайская клетка запиралась так себе, это ж не злобный хищник сойка, так-то чего их запирать.

Тогда я унесла клетку от греха подальше в спальню к Люсе и Диме. Поначалу-то я наивно думала, что мои котики вообще туда не ходят, они ж под ногами у меня все время, когда бы. А потом зашла однажды за утюгом и обнаружила в люсиной гардеробной на полу ровный ковер из носков и трусов. Вряд ли Люся собиралась настолько нервно, следовательно, здесь был кто-то еще, и этот кто-то отлично повеселился. Словом, дверь туда я стала прикрывать на всякий случай.

За попугаями я дверь закрыла, как всегда, и засим свой долг сочла исполненным. Наивная. На следующее утро меня разбудили крики адских птичек, которым могла бы позавидовать даже сойка. Прискакав на место событий, я обнаружила дверь в комнату открытой, а клетку перевернутой. На полу. Сверху в клетке виден только завалившийся поддон. Кругом парят перья. И тишина. И никаких котиков. Ну все, думаю. Или попугайцев пришибло поддоном, или их оттуда уже вынули и съели. Или сначало пришибло, потом вынули и съели. Заглянула — висят вверх ногами, оба, смотрят осоловело. Тиша из-под стола говорит, ну чего ты вот опять все веселье порушила, дурочка какая.

Я снова закрыла дверь в комнату, на сей раз предприняв меры против взлома. То есть утюг.

Люся и Дима всегда так запирали дверь в спальню, когда, допустим, им надо было куда-то уйти совсем без собачек. Собачки от одиночества, тоски и безысходности могут разнести квартиру (и неоднократно это проделывали), поэтому в их распоряжении оставляли коридор и кухню, где разносить нечего, а комнаты запирали. И дверь подпирали утюгом — есть у них такой совершенно прекрасный старинный чугунный утюг, из тех, которые надо греть на углях, тяжеленный, как гиря.

Надо ли говорить, что мои котики — не таксы. Это очень спортивные и интеллектуально развитые котики. Наутро утюг был в другом конце коридора (я даже не хочу думать — КАК), Тиша в комнате, а птички...

Словом, на сей раз я решила защитить комнату от взлома основательно. И подперла дверь чемоданом с гантелями на 20 кило. Сверху для верности поставила утюг. Пока с пыхтением волокла чемодан, кругом тусила котик Тиша, выразительно страдала, жаловалась, мол, я ее не люблю и променяла на какие-то летучие цветные бифштексы с противным голосом. Все было тихо и мирно, потом я стала укладываться спать. И тут-то меня осенило: ко мне, не прекращая жаловаться, пришла Тиша... одна.

Когда сей факт до меня дошел, я даже искать не стала. Я полетела пулей в запертую комнату, расшвыряла утюг и гантели и да. Клетка стояла на месте, все были живы, а попугайчики весело чирикали с кошкой Басей. Которая неторопливо лапой открывала дверцу клетки.

То есть пока я изгалялась с утюгами и гантелями, Бася без шума и крика телепортировалась, блин, в комнату. Бася в целом не склонна к шумовым эффектам, лишним телодвижениям и неизящным решениям, она все делает продуманно и осторожно, в соответствии с хитрым планом интриги. Странно только, что не сразу в клетку телепортировалась.

Что меня изумляло по-настоящему, так это то, что птички так и не облысели. Судя по количеству перьев, летавших вокруг все эти дни, из них можно было бы составить еще минимум парочку таких птичек. А по ним и не видно было, у них даже прически в целом в порядке оставались и хвосты на месте.

Комментарии за кадромБАСЯ: Мы просто культурно общались! И что ты там себе подумала?

Как не выйти замуж за кровельщика

Норд был помесью лайки с кем-то там еще. Очень лохматая собаченька с хорошим чемоданчиком зубок, а росту в общем-то среднего. Хотя я-то помню, что, когда зашла во двор впервые и увидела этот клубок ярости на цепи, мне показалось, что это как минимум гигантский азиат или кавказец. После-то, уже подружившись с ним, я видела, что до азиата песик точно не дорос. Да и зубки у него уже были, если честно, так себе — весьма был немолод и хромал на переднюю правую, да и вообще он был милейшим и улыбчивым созданием. Но первое впечатление производить умел, этого не отнимешь.

Норд жил во дворе, он был псом Люсиных соседей снизу, но отлично справлялся с охраной всей территории. Однажды, например, ко мне приходила в гости сестра, а когда я ее провожала, во двор зашел курьер — привез мне какой-то заказ из интернет-магазина. Норд мирно лежал себе, отмахиваясь хвостом от мух, а потом увидел юношу-курьера. И вдруг мирная собачка как взовьется, да как клацнет челюстью, да как заорет громовым басом! Спустя секунду одновременно взвились с разных сторон сестра моя Марина и юноша-курьер — Марина куда-то на перила лестницы, юноша практически на стенку, и тоже как заорут, да так слаженно, я подумала, ну все, прощайте, барабанные перепонки.

Провела Марину, подхожу к курьеру, говорю, а вам, наверное, паспорт мой нужен? А он такой, в стенку впечатанный, говорит, нет! Нет! Я верю вам на слово! Просто подпишите и позвольте мне умереть с честью, доставив заказ, ой, то есть я пойду, пожалуйста, спасибо!

Так-то через двор отлично можно было пройти, минуя Норда — цепь у него была недлинная, шикарно можно в обход. Но эксцессы все равно периодически случались. Нет, не потому что Норд срывался с цепи, просто люди в эту цепь не очень верили. К примеру, в другой раз курьер, привезший питьевую воду (две по 19 литров, блин!), отказался поднимать мне ее на второй этаж. Стоял в метре от рвущегося с цепи песика, стуча зубами и коленками, и говорил, нет, девушка, вы как-нибудь сами, да.

А однажды приходил кровельщик. Крыша текла давно, но как-то вяло, без задору, так что вызывать специально обученных мальчиков все как-то всем было недосуг. Сообщили кому надо, да и забыли. А тут уехали Люся и Дима вместе с таксами, и вот тут-то приходит кровельщик. Приходит, зараза, в первой половине дня. А я, как водится, всю ночь сидела, уткнувшись в комп, а спать легла глубоким безнадежным утром, так что кровельщику обрадовалась несказанно, как родному буквально. Вся в зевке и полная гостеприимства.

Открываю, значит дверь, за дверью стоит горный хоббит. Ну то есть росточком где-то эдак мне в подмышку, коренастый, квадратненький, как положено. Насчет ног не знаю, руки точно волосатые. Чернявенький такой, а говорит с таким акцентом... хм, ну, может быть, конечно, там еще какой-то дефект речи был, сложно сказать. И говорил он с этим своим акцентом и дефектом в мою заспанную голову, да. В общем, понимала я примерно каждое третье слово. Веселый, только нервный какой-то. Звали его неожиданно Гена.

Заходя, первым делом спросил настороженно: собаки есть? Мотнула головой, вздохнул с облегчением. Это я потом узнала, его сосед мимо Норда провел.

Слазал, значит, горный хоббит на чердак, вернулся, дал подписать бумажку. А потом вдруг сурово так интересуется: «Муж есть?». Я аж застеснялась вся от неожиданности. Говорю, не. А он говорит, вай-вай, такой дэвушка, как же так, ну так давай жениться же, меня вот Гена зовут. Я говорю, эээээ, муууу, нуууу, понимаете ли, Гена, я не готова. А он говорит, вай-вай, ну ладно. Тогда давай знакомица поближе, пообщаемса, встречаться будэм... Это все каждое третье слово, если что, он там еще что-то говорил, но я не исключаю, что мне лучше и не знать, о чем там было. Что-то очень решительное.

Минут 15 я пыталась оттереть настойчивого горного хоббита Гену к выходу и соображала, что из тяжелых предметов есть в наличии поблизости. На всякий случай. Гена тем временем пытался изловить мою лапку. Все так же мило щебеча с очаровательной улыбкой аллигатора я как-то оттеснила Гену к двери и собралась уже ее захлопнуть.

Но тут маслянисто-плотоядное выражение на хоббитском лице как-то молниеносно сменилось вдруг паническим, а речь вообще перестала быть хоть сколько-то вразумительной. Примерно с третьего раза я сообразила, что меня уже не зовут замуж, а просят провести через двор, и прокляла собственный гуманизм. Полная дурных предчувствий, я пошла провожать его, опасаясь, вдруг теперь придется так же долго со двора выставлять кровельщика, как из квартиры, а тяжелых предметов там еще меньше. И вообще, а вдруг меня сейчас таки замуж уволокут?

А дальше было прекрасно. Я спустилась первая, ухватила собаченьку за ошейник, раз так людям спокойнее. Привет, говорю, маленький сладкий песик. Песик вознамерился было пасть оземь и дать почесать брюхо, но не срослось — заметил Гену и превратился в клубок первобытной ярости. И тут-то я могла пронаблюдать совершенно эксклюзивное шоу «хоббит летающий». Ибо Гена, не до конца даже спустившись с лестницы, вдруг как-то подобрался и запрыгал. Нет, реально, он не бежал, он пересек двор серией длинных стремительных прыжков, практически взлетая и что-то ярко, но невнятно завывая при этом.

А стоило калитке с грохотом захлопнуться, песик Норд мгновенно затих и пал лапами кверху. И стал ими дрыгать. Повизгивая. И скажите мне кто угодно, что это он не ржал, мое золотко. Все же не зря я больших собачек люблю, и о, как сладко это чувство справедливого возмездия!

Возвращаясь домой, размышляла — плохи мои дела, взамуж уже жэковские кровельщики зовут. Потом глянула в зеркало, позевывая. И догадалась. Дверь-то открывала я неотразимая, как смерть в халате, физиономия со сна опухшая, перекошенная, выражение на ней кирпичом, на голове куда-то в небо и на запад стоят волосы. В общем, такая девочка, мимими, сама бы себе ручки поцеловала.

Бедный мужик, нормально у него стрессов за день, аж жалко стало. Тут уж не только фефект фикции и странные идеи появятся.

А Люся, добрая душа, пишет – «Эх, дура, дура, вдруг это была судьба?».

Пойду что ли, поплачу, в самом деле-то.

Комментарии за кадром

ТИША: Сама она вот это вот. Человек, который, зайдя в правильный дом, не гладит котика, нам не подходит!

Бывают дни, когда не очень

Бывают дни, когда я НЕ ОЧЕНЬ люблю собачек. Совсем не очень.

В тот раз я оставалась в Люсиной квартире при всем зверье сразу — котиках, песиках, птичках и отдельно — злобном птеродактиле сойке. Наивно думала, что сойка в этой компании — наибольшее зло. А потом ушла на пару часиков по магазинам, возвращаюсь, а в доме песики скучали. Переделали массу дел, такие умницы.

Прежде всего они вынули из чемодана всю мою одежду и помыли ею полы. Тщательно так, вообще молодцы и чистюли. Потом сняли с подоконника пару цветочных горшков (возможно, здесь не обошлось без котиков). Однако песики решили, что инсталляция какая-то неполная, и я могу не оценить в полной мере их нежной заботы. Подумаешь, горшки, земля, огрызки растительности по полу. Поэтому они отнесли один из горшков мне в постель и высыпали землю под одеяло. Потом, кажется, все тщательно взбили.

Потом песики загрустили совсем и нашли обувь. Что обидно, Димины кроксы они только слегка понадкусывали. А вот мои любимые босоножки сожрали в хлам. Хорошие собачки.

Я думала, это был занавес, но нет. Сначала я нашла свой белоснежный (раньше) лифчик в груде земли. Начала икать. Потом повстречала новое белое платье и принялась слегка порыкивать. А потом встретила босоножки. И вот тут я завопила благим матом (и не благим тоже, чего уж там). Голос у меня ничего так голос, если что. Стены задрожали, песики тоже.

Должна отметить, что песик Гаврош чрезвычайно пуглив. Вот и сейчас он очень испугался. Очень. И наступил действительно занавес: песик так испугался, что надул в штаны.

Что характерно — в мои. Ну они на полу лежали после протирки пола, чего ж было в них не надуть.

И сидят, значит, песики, такие сладкие. Тихонько поскуливают, прядают огромными ушами. Глаза у обоих влажные такие, печальные. Они ж вообще ни при чем. Таксочки. Мать их таксу за ногу.

Сутки с таксами не разговаривала, только рычала невразумительное, злобное. Потом проснулась утром, а меня таксами завалило буквально по самые уши, все таксы такие сладкие, невозможные. Думаю, ну что с ними сделать, я же люблю на самом деле такс и вообще всякое зверство.

А потом выхожу из комнаты — а там сладкие котики. Хурма и Йошечка. Наделали луж посреди коридора и где-то нашли мои джинсы. Бывают дни, когда я НЕ ОЧЕНЬ люблю котиков.

Потом кормила птичек, и злобный птеродактиль сойка пытался выклевать мне глаз или хотя бы отъесть руку. Хоть что-то в порядке вещей. Должно же быть на свете какое-то постоянство.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Надеюсь, это ты сейчас пошутила. И, между прочим, идеальные котики никогда себе таких перфомансов не позволяют. Надеюсь, ты понимаешь, о ком я.

ТИША: Гладь кота!!

О ремонте

Люся с Димой затеяли ремонт — решили перестелить полы, сделать нормальный санузел и все такое. Ремонт — такое дело, кушать не просит, длиться может практически вечно, никто не чаял. Но тут оказия приключилась: пол в туалете начал вдруг угрожающе проседать. Люся сразу вообразила, как верхом на унитазе с гиком и такой-то матерью прилетает прямо на голову соседу снизу, а также как сосед такому подарку с небес радуется несказанно. Картинка вышла красочная, яркая, от таких перспектив к ним немедля приехала Димина мама с зятем Сережей и принялась руководить погромом.

Первым делом Дима с Сережей оторвали унитаз.

Я на тот момент обитала в квартире напротив – сосед решил сдать свою однушку, и Люся застолбила ее для меня.

В свете оторванного унитаза ко мне зачастили гости. Сережа каждый раз говорил церемонно: «Можно воспользоваться вашей уборной?». Особенно хорошо выходило, когда я затевала стираться. Просто удлинитель я так и не купила, поэтому шнур от стиралки приходилось протягивать как раз поперек входной двери. Димина мама — маленькая, она под шнур закатывалась, двухметровый Сережа складывался втрое. А Люся говорила — да ну, зачем удлинитель, наклоны и прогибы — суть спорт и нужное дело.

Потом стали отрывать пол. Раньше считалось, что ступенька у них в прихожей высокая, потому что такая архитектура, а пол в санузле кривой просто потому что.

Оказалось, это все пол. Русский человек не любит лишней работы, дом старый, хозяев сменил много, каждый новый хозяин не морочил себе голову отрыванием старых полов, а попросту стелил новые сверху. В санузле под кафелем обнаружился еще кафель. Еще цемент и еще кафель. Под одним из слоев оказался замурован душевой поддон. В прихожей были линолеум, доски, линолеум, плитка, доски, цемент, доски. Каждый новый культурный слой таил сюрпризы, а раскопки все продолжались. Были идеи пригласить археологов, пусть откапывают мамонта, наверняка он там есть в глубине, можно было бы разводить костерок на полу, петь песни под гитару, ставить палатки. Или криминалистов, кто знает, что можно найти под десятым слоем, труп бы там вообще никого уже не удивил, а криминалисты тоже ребята веселые.

Потом мама с Сережей уехали, а погром остался. Во дворе у нас можно было снимать нового «Сталкера», там отныне жили полы. Доски, линолеум, цемент, доски. Венчал композицию унитаз.

Как-то приехал ко мне курьер с заказом, позвонил, говорит, я уже здесь. Я говорю, ну поднимайтесь, вот вам код от ворот. Он говорит, ага. И нет его и нет. Думаю, может, с управлением воротами не справился? Выглядываю во двор сверху, а курьер стоит перед унитазом задумчиво, потерянно. И куда-то туда, в недра почему-то вопрошает: «А есть здесь пятая квартира?».

Комментарии за кадром

ТИША: Ну! А я что говорю! Спорт – добро! Ну что ты сидишь вообще, побежали!

Про Мерзавца

Прикормили мы с Люсей одного Мерзавца. Глаза у Мерзавца желтые, ухо драное, морда рыжая, широкая, наглости исключительной. Словом — всея крыши альфа-кот.

Это наша лестничная площадка между квартирами выходила на крышу первого этажа. Можно было просто на крыше сидеть, а можно кормить кота. Отчего и не покормить, раз приходит, башку дурацкую, лобастую, в руку сует, намекает, значит, вежливо. Кошка Бася иной раз со мной на крыльцо выходила, воздухом подышать. С Мерзавцем здоровалась вежливо. Поцелуйчик в щечку — и пошла, прекрасная, неприступная, вовсе она и внимания обращать не собиралась даже.

Это потом она стала с ним здороваться. При первом знакомстве было не так.

Вышли со мной, значит, котики Бася и Тиша воздухом подышать. А я покурила и в дом зашла. И загнать их забыла. Сижу себе дома, работаю. И вдруг слышу — коты орут. Ну, там часто коты орут вообще, на крыше-то. На то и крыша.

А потом прислушиваюсь — понимаю страшное: мои орут, коты-то. Даже в некотором роде — кошки.

Вылетаю за дверь, а навстречу мне, мимо меня — клубок отчаянной храбрости котик Тиша, вся дыбом, мчится пушечным ядром, воет пожарной сиреной, влетает под кровать – все, нет котика.

На краю крыши сидит Мерзавец. Мордой поцарапанной трясет, глаза изумленные пучит.

А Баси нет.

На крыльце нет, на крыше нет, на лестнице нет. Впадаю в тихую панику, говорю, Мерзавец, сознавайся, что ты сделал с ней?! А он только на окно мое косится жалобно.

Ну и я — на окно. А в окне — икебана.

Вы знаете, что такое икебана кота? Оооо, это прекрасное, прекрасное зрелище. Это когда, к примеру, от большого ума какой котик заберется в оконную коробку — между стеклами — и застрянет. И все, ни туда, ни сюда. Извлекать такого котика — одно удовольствие. Попробуйте, вам понравится.

А бывают еще окна — как у меня в той кухне. Поскольку выходило оно на открытую площадку, то и забрано было решеткой. В меру частой. А поскольку с комарами у нас тут не шутят, то между стеклом и решеткой еще — сетка. Москитная. Вот только кто додумался сетку вставить именно между, так, чтоб не заменить ее было, не вынуть?

И вот душенька Бася, домашняя девочка, при виде жуткой опасности (практически тигр! Дикий! Мущщина, вы вообще зачем здесь?! Ааааааааа!!!) решила ломануться домой кратчайшим путем. Отчанная храбрость придала ей неслыханной гибкости, Бася ввинтилась между прутьями решетки и впечаталась в москитную сетку. И распласталась.

Бася вообще-то дама весьма статная, габаритов рембрандтовских, тициановских. В теле, в общем, дама. Пространство между сеткой и решеткой между тем — сантиметров пять.

Картина маслом вышла: плоский котик, распростерт в вертикали, руки-ноги врастопырку. Того и гляди выдавится наружу частями через решетку. Висит. Молча. Глаза ясные, голубенькие, выпучены на полкотика.

И, главное, как ее оттуда извлечь? Расстояние между прутьями — оно реально меньше котика! Пытаюсь тянуть за ногу, за голову — все безнадежно.

Извлекали вместе с Люсей, при помощи универсального инструментария – табуретки, швабры, доброго слова и такой-то матери.

А потом — ничего: здоровается, в щечку вон, кокетничает. Кто в окне, Бася? Когда? Не было такого, товарищи, не было и быть не могло никогда. Приличные котики, гордые, независимые, благовоспитанные, в конце концов, себе такого не позволяют! И потом, нормальный Мерзавец, чего его бояться? Всем приятный котик.

Комментарии за кадромБАСЯ: Вот опять ты бессовестно на меня наговариваешь! Совести у тебя нет. А Мерзавец – что. Обычный Мерзавец. Сроду я на него и внимания не обращала.

Прекрасной души человек

Квартирный хозяин у меня был — чистое золото. Никогда не осудит, всегда поймет и придет на зов. Даже помочь попытается.

Вот однажды, к примеру, звоню ему, говорю — под раковиной течет. Не то чтоб сильно, а так. Капает.

Тотчас — мчится уже, гремит инструментами, отрывает трубу под раковиной. Торчит из ванной ногами и прочим тылом. Тыл вид имеет печальный, задумчивый. Час торчит, два. Думаешь, отчего так, неужто так плохо все? И малодушничаешь: мол, послушайте, а может, ну его? Ведь там и капало-то не сильно. А он тогда застенчиво говорит: теперь будет сильно. И улыбается трогательно.

Или вот, как полагается Настоящему мужику (™), он все в квартире делал сам, своими руками, да-да, вот этими ручками, при помощи лишь зятя и смекалки. Оттого отопительный котел у меня выкидывал коленца, а проводка вовсе жила своей жизнью (местами смертью).

Однажды я нажаловалась на фортели котла, сил не было, зима была, тепла очень хотелось. Он пришел, с зятем. Расковыряли котел, долго смотрели в его нутро тревожным взглядом. Потом я нашла все же газовика, он приходил, смотрел в нутро не менее тревожно и выдавал трехэтажные загибы, надеясь, что я не слышу. «Ну тут у вас и нах... эээ, понавертели, барышня!».

Или вот как-то сплю себе с утра, никого не трогаю. И будит меня внезапно стук в дверь. В раскрытое окно слышу — хозяин. С зятем. Вот ведь, думаю, незадача какая.

А это, оказалось, на соседку снизу Светлану вдруг пролился дождь, прямо в квартире. А она долгожданным осадкам отчего-то не обрадовалась, а принялась звонить хозяину моей квартиры, матерно. Это, значит, у меня в душе панели были на стенах, сами панели ничего, а склеены на честном слове. Вот честное слово-то и прохудилось, значит. А не налить воды на стены в том душе — метр на метр — было нереально. Вот я, значит, на стены лью, а у Светланы там капель весенняя начинается.

Долго ковыряли что-то, распространяя запахи растворителя. Потом говорят: ну вы пока... того... Не, мыться можно! Только вы уж на стены воду не лейте.

Смотрю печально на душ. Метр на метр. Не лейте, говорят. И смотрят очень грустно.

Они потом еще приходили: Светлана снова звонила матерно. Даже, кажется, цементировали что-то.

Хороший он у меня был все же. Вот честно говорю — хороший! И глаза добрые.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Хороший, правильный гость: никогда не забывал погладить котика. Все прочее вторично!

Полосатая карма

…А потом однажды явился к нам на крышу новый котик. Маленький. Ну как — маленький. Месяцев пяти. Полосатый, серый. Ласковый — до невозможности. И сразу, моментально, твердо решил — завестись. Неважно у кого, но чтобы кормили, тепло и погладить! Да-да, и прям щас подайте!

Поставили мы с Люсей котику коробочку на крыльце, мисочки. Дима ворчал: развели котобомжатник.

Котик сразу понял: в моей, например, квартире, – специально созданный для котиков рай. Там как раз тепло, есть погладить, миски с едой всегда и еще мячики, мячики! И мышка на веревочке! И вообще! И котик щемился, щемился ко мне...

Нет, я была тверда. Куда мне? И без того в съемной однушке у меня — две кошки.

Котик подумал и посмотрел внимательно на квартиру напротив.

Люся брала котика на руки, вздыхала томно. Супруг ее Дима твердо вставал в дверях и говорил: нет!! Нет!!! Учитывая, впрочем, их зверинец, весьма можно понять, можно. Котик делал глаза котика из Шрека, смотрел искательно.

Люся тоже делала глаза котика из Шрека. Она мудрая женщина и умеет ждать.

Надо сказать, Люся на тот момент была уже глубоко беременна, а женщинам в такой ситуации вообще сложно отказывать. Просто большинство женщин просит какой-нибудь персик среди зимы или там маракуйю какую. А некоторые не мелочатся.

Победа, разумеется, была за котиком. Так у Люси появился новый котик. Девица, к слову. Котомкой назвали.

Собаки сдуру сначала обрадовались, сказали: оооо! Новый котик! Ща мы его засобачим. А котик сказал – ну-ну. Подходите-ка по одному, товарищи. Ща будем вас воспитывать.

Вскоре таксы сказали жалобно: хозяйка, убери ЭТО, пожалуйста, мы больше не будем просить себе нового котика, только унеси это откуда взяла, ну что тебе стоит. А Люся говорит, все теперь. Этот котик будет жить с нами.

А главное, раньше-то у Люси были только серый полосатый котик и полосатый серый котик. А теперь-то у нее появился наконец и серый котик в полосочку. Карма, однако.

Комментарии за кадром

ТИША: Она мои игрушки трогала! Вечно в дом кого ни попадя тянешь!

О нравах бытовой техники

У меня была упорная стиралка. Поэтому я подумывала завести в хозяйстве топор.

Когда я только вселилась в квартиру, я подумала сначала, что стиралка сломана. Потому что открыть ее было нельзя, а если воткнуть шнур в розетку, она немедленно принималась гудеть и крутить пустоту.

Потом оказалось, просто стиралка – целеустремленная личность. Если она начала стирать, то доведет дело до конца во что бы то ни стало. Перезагрузки, выдергивание из розетки – все тлен и пыль. Она все равно сделает что должно.

Просто кто-то когда-то зачем-то включил ее пустую. Возможно, хотел проверить, работает ли. Проверил и выключил. И выдернул из розетки.

Но стиралка не могла бросить дело на полпути и отказаться от цели. Впав в анабиоз, она не отказалась от своих планов. И не стала отдавать кому попало недостиранную пустоту! Стоило только включить ее, она целеустремленно продолжила стирать пустоту. В конце концов я разрешила ей, пусть делает что хочет. Стиралка замочила пустоту, постирала пустоту, тщательно отжала пустоту, а затем сказала мне – забирай! И я смогла в нее наконец ворваться. С тех пор так и повелось. Если она чего не доделала, к ней даже можно не обращаться. Нажал кнопку «Вкл» – все, назад дороги нет, оставь надежду. Сколько влезет можешь выключать, нажимать кнопки и дергать ручки. Она говорит все равно, мол, погодь, у меня тут еще недостаточно чистое все.

Как-то я засунула в нее кипу белья и включила. А потом увидела впечатавшуюся в стекло подошву. Оказалось, еще раньше я засунула туда кеды. Для понимания: включила я в числе прочего и отжим, а кеды мои были – ноунейм от братьев-китайцев, то есть подошвы запросто могли треснуть от чрезмерной старательности стиралки. И главное, вариантов тут, как с той Красной Шапочкой, вообще немного было – или топор, или ждать, когда переварится.

Вариант с топором рассмотрела серьезно, но тут были подводные камни. Во-первых, стиралка хозяйская. Во-вторых, мне где-то даже импонировала твердость ее характера. А в-третьих, топора все равно не было.

Сестра сказала, простись со всеми шмотками, что сунула туда, они отныне будут равномерно-кедового цвета. Одна коллега сказала, все будет норм, я стирала ноунейм с отжимом и все выжило. А другая сказала, если машинка не очень зверь. А мне откуда знать, зверь она или не зверь. Хотя по мне, она скорее педант и где-то даже интеллигентная личность. Еще советовали на всякий случай с кедами проститься, а потом, мол, если выживут, будет нежданная радость.

Кеды выжили, кстати. Как ни странно. А к стиралке я с тех пор стала относиться с повышенной осторожностью. Когда техника – личность, с этим приходится считаться.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Нечего потому что вообще держать в доме всякие шумные штуки. Ты могла бы стирать в тазу, раз уж не можешь без этого.

Ангелы нежные

Котопоголовье вокруг ширилось и росло неостановимо.

...И даже уже коробочку на крыльце мы убрали – «кошачий бомжатник». Только долго ль святу месту пустовать-то?

Люся уверяла, это мы с ней создали некое поле между квартирами, поселившись рядом. Теперь, мол, котиков туда примагничивает.

Словом, объявилась у нас очередная котодева. Ну как — дева. Мать. Даже Перемать где-то, я бы сказала. Красивая, дымчато-серая, с подведенными глазами чистого аквамарина, домашняя явно. В ошейнике. А доставучая, а приставучая! Но это все не главное. А главное — котята.

Котят было двое. Хоть бы один на Перемать-красавицу походил! Куда там. Не мышонки, не лягушки... Один явно удался в главного негодяя с нашей крыши, противного полосатого кота-грубияна с подпольной кличкой Нос, за пятно на носу. Второй — во фраке, в носочках, хорош все же, подзаборник мелкий.

Никуда эта семейка, главное, не собиралась. Каких еще хозяев искать? Нас и здесь неплохо кормят! Завестись у кого угодно стремились все трое, к слову. Открывать двери в квартиры следовало теперь предельно осмотрительно, глядя под ноги. Не то — оглянуться не успеешь, а они уже едят из твоей тарелки, спят на твоем белье и разговаривают по твоему телефону.

Кот Мерзавец к нашему крыльцу теперь подходить не рисковал. Как всякий настоящий мужчина, он побаивался детей. Подходил к краю крыши, останавливался там, сидел, культурно ждал. Если вдруг я не появлялась – уходил. Деликатный, вежливый, ненавязчивый котик.

На его фоне Перемать особенно восхищала. Сама непосредственность. Она совалась ко мне в окно и, если меня долго не было, начинала выть в него. Могла часами стоять на окне на задних лапах, прижавшись пузом к стеклу и выпевая арии. Чтоб мне жилось веселее.

Однажды мне гостевого котика привезли, на передержку. Отличный котик, зовут Мурыс, в нормальных условиях – чистый ангел. Мои котики так-то тоже – чистые ангелы. Поэтому в результате у меня в каждом углу шипело по злобной фурии, каждая била хвостом и говорила «сдохни все живое». Если закрыть глаза, можно было вообразить, что находишься в серпентарии, очень похоже.

А так-то ничто не предвещало. Мурыса даже привозили знакомиться и проверить, не порвет ли какой-либо котик какому-либо котику ненароком лицо. Все котики были предельно вежливы, корректны и вели себя, как на приеме в институте благородных девиц буквально. И вообще, я подумала, котиком больше, котиком меньше, на две-то недели, подумаешь.

А я меж тем совершенно в календаре потерялась. Отчего-то уверена была, что Мурыса привезут ко мне окончательно где-то через недельку. И когда коллега Лена написала, что приехала в Ростов, и предложила встретиться, у меня и мысли не возникло, что Мурыс уже грядет.

Я ж удаленщик, все мои коллеги – черт знает где, кое-кто и вовсе не в России даже. Мне вообще всегда удивительно везло с коллегами, и многие из них становились моими добрыми друзьями. Но в последнее время – увы, исключительно виртуально, ибо. А Лена, такая удача, совсем близко – в Ставрополе, да еще и родители у нее – ростовчане, и давно мы собирались увидеться и пообщаться наконец лично.

И с удовольствием встретились, и посидели в кафе, и побродили по набережной, и поболтали, и так все здорово было. Это очень странное чувство – видеть целого настоящего человека, которого ты привык воспринимать как аватарку в мессенджере. И Лена оказалась совершенно такой, какой я ее представляла – очень живой и яркой.

И тут вдруг оказалось, что Мурыс приехал. Впустила его ко мне Люся, потому что я все равно не успевала. Хотелось ведь еще пообщаться, и потом, думаю, ну что там случится, ведь такие вежливые котейки!

Захожу потом домой, встречает меня – Мурыс. А мои котики, наоборот, не встречают.

А потом выходит такая Баст из-под дивана и говорит УААААУУУУУЫЫЫЫЫЫЫААААААА!!!! А потом Мурыс крадется под диван, где таится еще Тиша, и кто-то кому-то там с грохотом и воем бьет лицо. Я же прыгаю вокруг дивана, затем ползаю вокруг оного и взываю к благоразумию. В котиках благоразумию, не в диване. Благоразумие в котиках точно есть где-то, но где, они забыли. А также хорошие манеры, воспитание, гостеприимство и вот это все.

Потом Мурыс и Баст лежат по разные стороны стены – в одинаковых позах, эдак расслабленно, разложив вокруг жирки и руки-ноги… и бдят одним глазом одинаково. Одинаково же насторожив одно ухо. Бьют хвостами. Потому что, с одной стороны, все здесь котики добронравные и культурные. А с другой, как бы чего не вышло. Кругом-то враги.

Тиша по-прежнему таится под диваном, ибо точно знает – не к добру это все. Баст временами напоминает, чисто на всякий случай, вдруг кто забыл и расслабился: «ААААЫЫЫЫЫУУУУИИИИ!!», что в переводе означает, нет, ничего не означает, непереводимая игра слов, нежные благовоспитанные котики таких слов не знают. Мурыс временами сует лицо под диван, оттуда молниеносно высовывается пара разноцветных Тишиных лап для убедительного внушения прямо в лицо.

За окном нет-нет помявкивают Перемать и дети ее. Чуют веселье. Они не прочь присоединиться. Так-то в квартире мало котиков, буквально некому сказать «мяу».

Добро пожаловать в дурдом имени Котика. А так мило все начиналось.

Комментарии за кадром

БАСЯ: УААААУУУУУЫЫЫЫЫЫЫААААААА!!!!

Про девочку Полину

...Когда Люся уже родила девочку Полину, но девочку Полину еще никому не показывали, Дима нервно расхаживал по крыльцу и все время кому-то звонил. Потом он замахал мне рукой в окно, а когда я подошла, с гордостью показал фото на телефоне. На фото был, естественно, розовый кабачок в складочку, но с очень узнаваемыми кудряшками.

Я говорю, ой, это же маленькая Люся. А он говорит, ты что, дурочка какая, это же вылитый я. Потом подумал и добавил – только девочка.

*

Люся говорила, у меня больше нет мозга, сплошной пролактин. Я, говорит, прихожу на кухню и стою тревожно, думаю, зачем я.

Я говорю, подумаешь, я без всякого пролактина так поступаю. Тоже мне — невидаль.

*

Квартира у Люси и Димы теперь была разделена на две половины. В одной обитали Люся с девочкой Полиной, там было стерильно и ходили на цыпочках. В другой жил весь зоопарк и вообще все септично весьма. Дима метался между, иногда с молотком, потому что ремонт тем временем длился.

Зверью девицу Полину представили, как положено. Собачкам девочку было очень надо, они желали ее облизывать и собачить. Девочку им не давали, оттого собаченьки огорчались.

У котиков зато чуйка. Котики сразу заподозрили, что с девочкой все не так просто и она, возможно, однажды поползет и всех догонит. Котики от девочки сразу бежали в священном ужасе. Говорили, аааааа, маленькая девочка, карауууууулллл!! И все, сразу нет никаких котиков.

Спойлер: котики всегда знают, что делают. Позже подросшая девочка реально всех догнала. Собачки бы уже и рады получать чуть меньше внимания, а все теперь. Поздно.

*

Девочка Полина во младенчестве была милостива и снисходительна, она разрешала родителям спать по ночам. Часы вредности с ней случались где-то эдак с пяти до семи вечера. Тогда мама и папа прыгали вокруг с бубнами, наперебой предлагали погремушку, сисю, на ручки, в гамачок, исполняли колыбельки а-капелла (кстати, оказалось, «Крейсер Аврора» – отличная колыбельная) и вообще всячески развлекали девочку, а девочка кривила лицо и как бы говорила — нет, все плохо, все могло бы быть лучше, еще лучше. Просто потому что могла.

Люсин кузен Яша смотрел на действо расширенными глазами и бормотал под нос: нет, нет, никогда, никаких детей, нет, нет.

Я считаю, сам дурак, раз пришел в гости в часы вредности. Понимать надо.

*

Дима говорит, где-то на свете есть такой прибор — портативный тщщщщ. Ты его включаешь, и он сам с небольшими промежутками делает тщщщ. Реально, говорит, нужная вещь в хозяйстве, а то, знаешь, иной раз так тщщикалка устанет у тщщщикающего, буквально вот рука бойца уже все, выносите этого бойца.

*

Люся воспитывала в себе Геракла. Я смотрела на нее и думала, у матерей должны быть ничего себе мышцы. Поноси-ка на вытянутых руках шестикилограммового младенца, активно познающего окружающий мир. Особая система тренировок, фристайл с младенцем. Очень способствует развитию бицепсов, грудного пояса и дельтовидных мышц.

Коляску по лестнице обычно выволакивал Дима. Как-то он ушел куда-то с утра, и Люся сама с кряхтением стащила вниз сначала коляску, затем пошла за младенцем Полиной, такая нежная и прекрасная, хоть мадонну с нее пиши, и по пути наставительно сообщала окружающим уличным котикам: «А если кто-нибудь заберется в коляску, то я высосу вам гланды».

И так убедительно у нее это выходило, прямо вот верилось сразу. Я бы не рискнула на месте котиков. Особенно в свете ежедневных упражнений в фристайле с младенцем, бицепсов, грудного пояса и дельтовидных мышц.

Комментарии за кадромБАСЯ: А я всегда тебе говорила, просто у всех этих собак мозга совсем нет. Котики-то всегда сразу все понимают. Насчет маленьких девочек каждый котик знает.

Тени и отражения

Иногда тени и отражения совсем не похожи на своих людей. Порой они нас выдают, а порой будто вовсе относятся к кому-то другому. Бывает, например, так: стоит человек, взрослый и сильный, стоит, широко расставив ноги и уперев руки в боки. А тень его – совсем в себе не уверена: тень маленького мальчика, который просто очень хочет домой, потому что время позднее и мама станет ругать.

Однажды я ехала в автобусе вечером, и в салоне горел свет, а снаружи было темно, оттого в окнах было почти ничего не видно, кроме отражений. Я смотрела на отражение женщины, сидевшей напротив. Там, в заоконном мире, она была невообразимо красива. От нее просто нельзя было отвести глаз. Она была – истинной королевой сказочного королевства, гордой и недосягаемой. Ее губы кривила немного горькая улыбка. Королева смотрела куда-то в пространство, прижимая к себе своего царственного ребенка.

Напротив меня сидела самая обыкновенная женщина лет, может, 30 или 40 – из тех, про кого говорят «без возраста». Может, и младше. Усталая женщина, за какую не зацепится взгляд в толпе. Наверное, она ехала с работы и по дороге забрала ребенка из садика, а дома ей предстояло еще готовить ужин и, может быть, делать уроки со старшим.

Если слишком долго смотреть в темное окно, можно перестать понимать, кто реален на самом деле – прекрасная королева за стеклом или невзрачная усталая женщина напротив. И интересно – знают ли они друг о друге?

Как-то шла из магазина и разглядывала свою тень. На мне были растоптанные сапоги со смехом – такие специальные для походов в магазин, жутенькие, но страшно удобные; джинсы, приталенная куртка с капюшоном и сумка через плечо.

Тень вышла забавная и нелепая. Ее сапоги оказались никакие не чебурашечно-меховые, а узкие, с широкими отворотами – как у Кота в Сапогах или какого-нибудь пирата. Куртка превратилась в камзол, а сумка – в дорожную суму или узел. Но главное – капюшон! Я и не думала, что у меня капюшон – в форме кокошника. Но это точно был он. У меня оказалась тень в сапогах, штанах, камзоле и кокошнике.

Шла и мысленно сама себе рассказывала сказку про дурную на всю голову царевну Аленушку, сбежавшую из терема, чтобы пойти в пираты и искать сокровища. Ну, царевна думала, что именно этим пираты и занимаются. «Долго и счастливо» пришлось как раз на тот момент, когда я поворачивала ключ в замке, чтобы войти домой.

А потом думала – интересно, можем ли мы сами видеть собственные тени и отражения – видеть на самом деле, по-настоящему? На случайных фотографиях мы порой не сразу узнаем самих себя, они бывают вовсе не похожи на тех, кого мы видим в зеркале.

И мне до сих пор кажется, что та невозможно прекрасная королева – реальнее своего усталого отражения.

Мурыс

Пока присматривала за Мурысом, в очередной раз осознала, мои личные котики Бася и Тиша – все же самые адекватные котики в мире. То есть, к примеру, если у одной из них включен режим «мимими сладкий котик», то это именно «мимими сладкий котик». А вовсе не «мимими сладкий котик Я ОТОЖРУ ТЕБЕ ЛИЦО мурмур мимими».

Нет, я знала раньше, что бывает вот это вот у некоторых – «лизь-лизь, грызь-грызь», я даже знакома с такими котиками. Но Мурыс все же был неподражаем. В конце концов приходилось признать, что у него есть стиль.

*

О это вечное чувство неловкости, когда погладил ДРУГОГО кота. Дверь между комнатой и кухней у меня теперь всегда была заперта, территории разделены. И если я шла из кухни в комнату, следовало не только отодвинуть гантели (без них котики дверь открывали и пытались друг друга расчленить), но и вымыть тщательно руки – я же гладила Мурыса! Иначе – пиши пропало. Баст обнюхает мои руки и уйдет под диван, оскорбленная навеки. Она не прощает измен.

*

Совершенно избаловали меня мои котики. Я, к примеру, забыла вовсе, что котики могут выпрашивать еду, в смысле – мою еду. Неделю, неделю думала, чего это Мурысику кукушечку-то сносит совсем, когда я ем.

Бедный маленький котик всю дорогу вожделел сметанки. Практически человеческим языком говорил же. И ведь ела, ела на его глазах, ни разу не поперхнулась. Чувствую себя бессердечной женщиной.

*

В стиральной машинке жили враги. Или дичь. Или враги пожирали там законную Мурысову дичь? Все может статься.

Обыкновенно Мурыс лишался, повалившись на тряпку у порога – сирота, как есть сирота, всеми брошенный и несчастный, даже баб попритеснять как следует не разрешают и сметаны зажали, что за жизнь вообще!

Хитрость в том, что там же, у порога, стояла стиральная машинка. Она жила своей жизнью, и никак не предсказать было Мурысу, когда она внезапно сделает уууууууу. Мурыс тогда подскакивал с места, всплескивая в воздухе одновременно четырьмя лапами, а затем боком отпрыгивал от машинки сразу в кухню.

Потом стерег из кухни, следил, нервно бил хвостом, зависал. Не было покоя в этом зависании, это не медитация – боевая стойка! На нервной почве просыпался нервный же аппетит, Мурыс бежал к миске, нервно хрустел кормом, поминутно оглядываясь на машинку: что враги? Не доели ли? Не вырвутся?

А в окно влипала кошка Перемать, лишалась тоже, страдала, рыдающим голосом кричала – дети! Дети голодные!

Мурысу надо было приструнить Перемать сквозь окно. Через сетку тоже можно подраться, но подраться почему-то не разрешают. Ну просто по морде-то дать можно немножко, а? а? Чего она!

Пока кормила Перемать и детей ее, Мурыс нервно следил в окно. А машинка! Машинка тем временем! Там же врагииииии! С другой стороны кухни тоже запертая дверь, там ДРУГИЕ КОТИКИ, Бася и Тиша, они ковыряют под дверью лапами, распоясались, ооооо, как надо построить их срочно, очень надо же, очень. Мурыс мечется в сторону той двери. А враги все еще здесь, машинка говорит уууууу, надо снова пожевать срочно на нервной почве, вкратце погладиться, муркнуть, отгрызть ногу этой здешней типа-хозяйке, и снова на пост – следить, следить за врагами, бить хвостом, они не пройдут здесь!

Очень насыщенная была у котика Мурыса жизнь. Непростая.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Исключительный грубиян и невоспитанный хам! Все-таки мало ты нас ценишь.

Нас – это в смысле наше котейшество Бастет, разумеется. Тише над манерами стоило бы еще поработать.

Туапсе

Однажды моя сестра Марина жила в Туапсе. До моря ей было идти от дома минут 15 примерно, но путь к пляжу тернист, извилист и усеян непреодолимыми преградами. Марина говорила, нет, ну я была уже в этом году на пляже. Раза три. Еще Марина говорила: вот ты приедешь, кинешь дома чемодан и мы пойдем сразу на пляж. Потом вернемся, обдерем обои. Потом все загрунтуем и поклеим новые обои. Потом изловим кошку Касю и сделаем ей маникюр. Потом еще окрошку сделаем. И каждый день будем на пляж ходить. Я после работы, а ты со мной и еще с утра.

Я говорю, ага. Какие мы будем молодцы.

Приехала, вылезла из поезда голодная, злая, как черт, и не спавшая ночь. Говорите, в поезде хорошо спится? Ха! Трижды ха! В поезде не работал кондиционер, так что там было нечем дышать, воздух можно было нарезать тонкими ломтиками и намазывать на хлеб, а по вагону взад-вперед носились всю ночь осатаневшие от жары дети. Под утро еще все пассажиры как один начали есть дошираки, очень дружно. Мне кажется, это такая цепная реакция. Стоит кому-то одному заварить доширак, как зараза начинает распространяться по вагону со скоростью света. У всех мгновенно открываются глаза и все, не говоря ни слова, механическим движением протягивают руку за дошираком, а потом, как зомби, вытянув руки с дошираком же, идут за кипяточком.

Причем доширака совершенно не хочется, но все вокруг жуют и чавкают с таким сосредоточенным видом, что поневоле начинаешь двигать челюстями в такт и ощущаешь привкус глутамата.

Говорю, Марина, нет, ну пляж, обои, кошка Кася – это все замечательно, но давай сначала я съем ближайшего слона и что-нибудь посплю. Она говорит, не вопрос, только у меня ремонт и есть нечего. Как связаны между собой эти утверждения, никто сказать не может, но в процессе ремонта холодильник пустеет мистически, надо просто принять этот факт. В шкафчике для еды наличествует позапрошлогодний доширак, при виде которого я белею глазами. Марина, разводя руками, объясняет все: ремонт...

Потом мы ходили за едой, готовили, а потом решили немного вздремнуть, потому что Марина тоже не выспалась. А потом оказалось, что уже вечер. Марина говорит, ну давай хоть пива, что ли выпьем. За твой приезд. А завтра я пойду на работу, а ты прямо с утра – на пляж. А потом придешь и будешь обдирать обои. А потом я приду и мы опять пойдем на пляж. А потом будем клеить обои. И изловим кошку Касю. А я говорю, да, отчего бы не выпить пива за мой приезд. И не потрепаться немножко до утра, ага. Мы ж не виделись месяца полтора, с моего прошлого приезда.

Утром я проспала все на свете, и идти на пляж оказалось поздно. Туда нельзя после одиннадцати утра, ибо можно было обуглиться секунд за 30. Потом Марина пришла с работы и говорит, какой пляж, какие обои, я сейчас умру, дайте мне какого-нибудь слона на съедение и что-нибудь поспать.

Вот на третий день я добралась-таки до пляжа. И море было теплое-претеплое, а галька под ногами – раскаленная, даже утром. Это странно звучит – ласково обжигать, но когда лежишь на воде, раскинув руки, солнце ласково обжигает кожу, и мир говорит: шшшшшшш.

Само собой, я обуглилась. Лежала, постанывала, кошка Кася злорадно точила когти о старые обои.

Марина говорит, в субботу. Мы изловим кошку Касю, обдерем обои, все загрунтуем, сходим на пляж, вернемся, поклеим обои и завоюем мир.

Я говорю, да. Потому что мы молодцы, однозначно.

Комментарии за кадром

БАСЯ: А вот нечего ездить каким-то посторонним котикам когти стричь. У тебя свои не доглажены. Всегда не доглажены!

Цветовод-любитель

С комнатными цветами всегда у меня какая-то незадача.

Однажды, например, у меня была мелисса. Люся подарила мне комнатную мелиссу в горшке, такую трогательную и очаровательную, с мясистыми листиками и совершенно безумным ароматом. Мне кажется, она пахла даже сильнее, чем обычная, садовая мелисса. А может, так казалось оттого, что она всегда была у меня перед носом.

…Я старалась обращаться с мелиссой бережно, осторожно. Но ведь можно отщипнуть малюсенький кусочек в чай, да? Буквально один-два листика на чайник, не больше. А чего она!

В общем, я ее съела. Что же делать, если друг такой вкусный.

Потом приходила в гости Люся, спрашивала, как мелисса. Пришлось во всем сознаваться. Люся очень ржала, я чувствовала себя людоедом. Но я не могла, не могла противостоять!

Потом такая же беда была у котиков и драцены. Котики к драцене с большой нежностью, но что же делать. Они просто не могут сопротивляться! Драцена слишком, слишком соблазнительна. Оттого обе драцены у меня всегда были слегка пожеваны. На самом деле им вообще повезло – драцен у меня две и котиков тоже, по драцене на брата. Вот у Люси, например, соотношение вообще не в пользу драцены – на нее одну приходится ТРИ котика, оттого судьба драцены непроста и полна лишений. Ну и зубов, да. Зубов она тоже полна.

Кому нормально в моем доме, это денежному дереву. Его моя мама воспитала для меня из листика, отличное вышло здоровенное дерево, есть-пить практически не просит, процветает, невзирая на. Люблю такие растения, весь уход за которыми заключается в том, чтобы пореже о них вспоминать. Оно, как тот верблюд, – «и кормить совсем не надо». Но ведь вам никогда, никогда не скажут, что реально главное в уходе за денежным деревом. А главное – не давать ему размножаться!

Нет, серьезно. Стоит вам не уследить и позволить листику упасть в горшок – все, пиши пропало, через пару дней из горшка на вас застенчиво посмотрит новый младенец денежного дерева. И все! Все, понимаете! Вы же не сможете уже его просто выбросить, он же уже живой и растет. Несколько таких оплошностей – и вот уже у вас на подоконнике шелестит буйными кронами и колосится денежный лес. Ну, маленький пока. Буквально карманный.

Мне все кажется, потом я буду с ними, как с котятами, стоять у Центрального рынка, искательно заглядывая в глаза прохожим. А вам, мол, не надо – деревце? Посмотрите, какие глазки, тьфу, листики! И… и кормить совсем не надо! Честно-честно!

Комментарии за кадром

ТИША: Ты хочешь сказать, что драцена существует для чего-то другого?!

Это. Наше. Дерево!!

Про стрижку

Стригусь я обычно с периодичностью раз года в два-три. То есть как правило, у меня длинные волосы. Но каждый раз, когда они отрастают где-нибудь так до середины спины, мне внезапно прилетает под хвост вожжа. Тогда я иду в салон, а потом рассылаю оттуда родственникам фоточку с подписью “психанула”. Если Наташа психанула – это значит, Наташа отчекрыжила косу и сделала ультракороткую стрижку.

Каждый раз, уже выходя из салона, я сразу начинаю отращивать. Покупаю по пути репейное масло, витамины для волос и все такое.

Волосы у меня растут примерно так, как будто им за это платят, и краткий миг, пока я хожу с короткой стрижкой, обычно мало кто запоминает. Поэтому каждый раз все, кто успел подзабыть (ну или просто не так давно меня знает) реагируют на “новый имидж” длинными лицами.

История повторяется каждый раз почти дословно.

В очередной раз отрастив волосы до середины спины, я загрустила. И сказала решительно – хватит! Пошла и постриглась. Обрезала половину волос, вот прямо почти до плеч. …Ну то есть все понятно, да? Никто не заметил. Вообще никто. Это адски обидно, должна сказать, ты долго к этому идешь, принимаешь решение, нет, вот даже – Решение! И никто не замечает.

В общем, я, как всегда, психанула. И подстриглась вообще ультракоротко. Тогда все заметили, да. Это была тема дня. Каждый, кто меня видел, непременно говорил – «Офигеть! Тебе так идет, так идет, вообще супер, класс, нафига ты это сделала, убогая?». Один знакомый отличился, он просто сказал: «А где..?» Потом еще с месяц по меньшей мере я регулярно встречала людей, которые таращили на меня глаза и спрашивали: «Как это случилось?!» Нервно улыбалась, старательно делала вид, что так и задумано.

Первую неделю после стрижки я счастлива. Думаю, почему никто мне раньше не сказал, что жить с короткими волосами так прекрасно? На такой длине все выпрямляется и укладывается на раз-два. Утром расчесала это пальцами и пошла. Шампуня и бальзама для волос нужен нанограмм. И еще можно ерошить височки и ежик на затылке против шерсти. И отчего кошки не одобряют против шерсти, не понимаю?

Потом случается воронье гнездо, молниеносно и разом. Это больше нельзя уложить вообще никак! Височки превращаются в шикарные бакенбарды! Из ежика отрастает отличный дикобраз. Думаю, почему никто меня не предупредил, что с этим надо бегать к парикмахеру непрерывно и все время подрезать, подрезать, подрезать? Аааа!

Потом неделю мечусь между аптекой и салоном. В аптеке можно купить репейное масло, чтобы растить косу, потому что бесит. В салоне можно постричься, потому что бесит. Все бесит! Еще есть вариант сначала постричься, а потом намазаться маслом.

Самый прекрасный комментарий сделала моя дорогая племянница Любовь Петровна, когда я душераздирающе жаловалась на то, что все слишком быстро обрастает. Она глубокомысленно отметила: «Значит, не все волосы еще потеряны». Захотелось расцеловать это святое дитя. Воистину.

Комментарии за кадромБАСЯ: Все-таки несовершенные вы создания, я всегда говорила. Вот у котиков прическа всегда идеальна сразу. И ничего с ней делать не нужно.

…Не нужно, я сказала! И даже не смей ко мне приближаться с фурминатором!

Песик Арни

…Однажды в марте были ледяные дожди, и песики падали с крыш. Вообще тогда на улицу выходить не рекомендовалось. Одно неверное движение – и ты на месте много раньше, чем рассчитывал. Пришел домой – пересчитай конечности.

Ну ладно, с крыш падала одна конкретная собака-идиот. Отличный песик Арни, изумительная дубина. Он вспрыгивал на крышу за котиками, ноги у тупой собаченьки разъезжались, песик сигал вниз с удивленным лицом, котики говорили муахаха. Странно, но песик даже ничего себе не ломал, просто удивлялся. Но на крышу все равно потом лез. Мудрость, конечно, приходит с опытом, но иногда опыт приходит один.

Арни стерег наш двор. Когда лохматый Норд умер от старости, соседи взяли щенка у бездомных псов, кормившихся на нашей улице. Я так привыкла, что Арни – это дурацкий смешной щенок с толстыми лапами и басовитым лаем на вырост, и ужасно смеялась всегда, что курьеры всевозможных служб доставки опять боялись к нам во двор заходить. А потом однажды подросший песик Арни встал на задние ноги и положил передние руки мне на плечи. И нежно улыбнулся полным чемоданом клыков. Из клыков пахло бульоном.

Тут я догадалась вдруг, отчего курьеры переживают.

Арни – отличный пес, только собака-идиот, так бывает, ничего не попишешь. Любвеобилен и всегда готов облапить с головы до ног ваш лучший наряд. Нежно любит котиков, но странною любовью.

Как-то его отпустили с цепи погулять, а он вместо того, чтобы идти на улицу, взбежал к нам по лестнице на второй этаж. Мы с Люсей как раз кормили уличных котов. Коты разлетелись фонтаном в разные стороны. Бессмысленное животное кошка Перемать влетела прямехонько на балкон к Люсе и вскарабкалась под потолок, испуская оттуда скрежещущие звуки. Арни стоял на крыше и радостно улыбался. Я попыталась снять Перемать, она отмахнулась от меня ногой. Оказалось, из ноги у нее растут отличные когти. Люся страдала, у нее на руках был младенец Полина, и Люся не могла уйти, оставив открытым балкон. Я размахивала окровавленной конечностью. Песик Арни прыгал по крыше и скандировал: «Ко-тик, ко-тик!». Кошка Перемать висела под потолком, вопия: «В рот мне ноги!» (перевод неполон). И только младенец Полина от души наслаждался мероприятием.

Люся говорила, для Полины все живое и неживое делится пока на две категории: «котик» и «не котик». Причем котик всегда всяко лучше, чем не котик. Песики, впрочем, тоже, кажется, попадают в категорию котиков. Определенно что-то есть в Полининой философии. Сразу видно: наш человек растет.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Собаки. Маленькие девочки. Невоспитанные коты. Наташа, нам надо серьезно поговорить. Мне кажется, что ты связалась с плохой компанией!

Кинетический песок

Люся говорит, мы купили кинетический песок ребенку. Это такая штука, знаешь, ну, в общем, ты приходи. Тебе понравится.

Захожу я к ним в комнату, смотрю – ползут. Полным составом. Папа, значит, Дима, мама Люся и девочка Поля. Все по уши в песке, страшно довольные. Ну я посмотрела и тоже поползла. А чего я, самая непричесанная, что ли. Все лепят пасочки и я леплю.

Слушайте, кинетический песок – это такая тема вообще! Он нереально приятный на ощупь. На песочное тесто похож, так и хочется попробовать. Из него можно лепить всякое! А еще, если, к примеру, скатать шарик, а потом ткнуть его, он станет медленно расползаться, и это выглядит, как будто он живой, какая-то колония кораллов или микроорганизмов, на этот процесс буквально можно медитировать.

И вот, значит, мы сидим на полу, увлеченно лепим пасочки… ну, я, Люся, Дима… да. Девочка Поля смотрит на нас снисходительно, играет ямочками на щеках. Мол, чем бы взрослые ни тешились.

Люся берет формочку, лепит из песка рыбку, говорит – Поля, смотри, рыбка! Поля смотрит с умилением, делает «фигак» по рыбке и радостно хохочет.

Я тоже беру формочку, леплю, говорю – Поля, смотри, динозаврик! Поля делает «фигак» и радостно хохочет.

Дима мужик суровый и творческий, он не снисходит до формочек и уменьшительно-ласкательных суффиксов. Он лепит башню и говорит – Поля, смотри – ЗИККУРАТ!

Поля тоже сурова и не делает исключений. Все, нет того зиккурата. Потому что нечего выпендриваться!

Потом ты ходишь и с тебя песок сыплется, вполне буквально. Причем, что характерно, розовый и голубой. Местами сиреневый. Ты почти розовый пони, который какает бабочками. И даже ругаешься словами «маракуйя» и «папайя», потому что нельзя же при детях.

Поля сатанински хохочет. Ей можно.

Комментарии за кадром

ТИША: А вот когда я в наполнителе долго копаюсь, тебе что-то не нравится. А он, между прочим, тоже розовый!

Автостопу нет

Давно подумываю завести табличку с надписью «Автостопу – нет» и выходить на трассу только с ней. Но, боюсь, тогда сочувствующие и сопереживающие будут останавливаться, чтобы спросить «Почему?».

Все дело в том, что я часто езжу с попутчиками с «Бла-бла-кар», и некоторые водители просят выйти на трассу, например. Или высаживают на трассе, если не хотят заезжать в нужный мне город, а там уж меня забирает такси или сестра.

А люди-то, они добрые и веселые. Люди видят торчащую на трассе тетку с чемоданом – и неважно вообще, что тетка вовсе не машет рукой и никаких иных приветственных телодвижений не совершает. И даже если оная тетка всячески пытается спрятаться за любой наличный столб/будку/дерево (нужное подчеркнуть). Люди стремятся причинить добро и подвезти. И иногда настойчиво стремятся!

Люся говорит, ну а чего ты хотела, у тебя вечно такой вид, как будто ты на рок-фест едешь. Типичная автостопщица.

Ну да, ну да. С чемоданом, ноутом через плечо и обвешанная черт знает чем еще!

Однажды из Туапсе так уезжала. Договорились с водителем встретиться на окраине города, ночью, часов эдак около двух. Для ориентира я встала на автобусной остановке. Чтобы, значит, меня легко было найти.

Меня и нашли. Ребята на грузовой «Газели» и с какими-то лесами, кажется. Глубокая ночь, напоминаю. Сначала долго мне махали, я мотала головой и прядала копытом отрицательно. Потом не поленились выйти, чтобы сообщить таким мягким голосом, очень сочувственно: «Понимаете, девушка… АВТОБУС НЕ ПРИДЕТ».

Потом, кстати, подъехал мой водитель, и я пожалела, что не уехала с добрыми ребятами на «Газели». Потому что из минивена вылез такой здоровенный шкаф с антресолями, накачанный и бритый, типичный буквально «браток» из фильмов каких-нибудь 90-х. Говорит, здравствуйте, я Владимир, давайте сюда ваши вещи. Открывает мне дверь, а там, в салоне, темно, но видно на соседнем сиденье – еще одного точно такого же братка, огромного и бритого. А я трус и умная Эльза. В общем, тут я понимаю, что все. Вот и смерть моя. Надо было уезжать на «Газели», верхом на лесах.

Часа два я прощалась с жизнью, примерно с двух до четырех ночи. А потом все «братки» (их оказался один человек, если честно. С супругой) вышли в Краснодаре, а последний «браток» – водитель – оказался милейшим дядькой.

Но самое прекрасное было летом. Жара стояла, как водится у нас, под 40, а высадили меня около полудня в чистом поле. Ну то есть я сама была виновата, я сказала – где кольцо, меня и высадили на кольце. Перед Усть-Лабинском. А надо было, наоборот, – после. Ну кто же знал, что их два! Сестра сказала мне, ээээ, ну, сейчас я объеду город и заберу тебя. Только имей в виду – пробки.

Я закручинилась и села на чемодан. Потому что 40 градусов и чистое поле – это реально вообще грустное сочетание. Это стоишь и чувствуешь себя Снегурочкой по весне. Не в смысле прекрасной и влюбленной, а в смысле изрядно подтаявшей.

Когда остановился передо мной древний советский драндулет, я поначалу только удивилась. А потом разглядела водителя – огромного, плечистого, бритого. В общем, я, как положено умной Эльзе, немедленно убоялась, затрясла головой, забубнила, что жду трамвая, ой, сестру, ой, мальчик, ты езжай давай, а, а то я тебя боюсь очень. И он уехал.

Сестры все не было, тени никакой не было тоже, делалось все грустнее. А потом… минут через 20 – появился тот же драндулет. На той же полосе. Задом. Не знаю, сколько он так ехал, до ближайшей заправки было изрядно. И, перегнувшись через сиденье, водитель протянул мне в окно – запотевшую, только из холодильника, бутылку минералки. Возьмите, говорит. И уехал.

Дорога подкидывает иногда странные встречи. Так часто ты думаешь о людях дурно, иногда боишься, судишь по внешности, а они вдруг берут и делают что-то хорошее – просто так. И это поразительно здорово. Это заставляет тебя улыбаться и – совсем немного – верить в людей.

Но табличку я все же заведу. Нужная вещь в хозяйстве, реально нужная.

Комментарии за кадромТИША: Вот и сколько раз тебе говорить. Чемоданы существуют, чтобы котики в них спали. А ты эти чемоданы таскаешь куда-то приключаться. Водители, так они же, наверное, думают, что в чемодане у тебя котик, потому что как это может быть чемодан без котика? Вот и жалеют. Не тебя, конечно. Котика бедного!

Рыжая мутация

Утро рабочего понедельника – время ненависти. Особенно если полночи работал одну работу, а утром тебе вставать на другую.

…Ну как – работал… прокрастинировал все больше. Надо тебе, допустим, книжку редактировать, а ты вдруг рраз – и обнаруживаешь себя почему-то бессмысленно блуждающим по Википедии.

Бессмысленные блуждания по Википедии до добра не доводят. Вот, к примеру, однажды Википедия внезапно сообщила мне, что рыжие волосы – это мутация. Самые рыжие народы – кельты и удмурты. И они особенно внезапно входят в одну генетическую гаплогруппу. То есть когда-то на заре времен у них был общий предок («поцелуй меня, я ирландец», бугагашеньки).

И главное! Мутация рыжеволосости с большой вероятностью связана с наличием в числе предков – неандертальцев. То есть понимаете, да? Всякий порядочный человек произошел от кроманьонца, сиречь человека прямоходящего и разумного. И только праматерь всех ирландцев и удмуртов согрешила с обезьяной другого вида. И родила мутанта. Двух мутантов. Один кельт, другой удмурт.

Ах да, я удмуртка наполовину.

Вот так продираешь глаза в понедельник утром, за шкирку выдергиваешь себя из-под одеяла. Излучая ненависть, доползаешь до зеркала в ванной. А оттуда натурально смотрит на тебя мутировавший неандерталец. Взгляд у него характерно-агрессивный, исподлобья, фигура кособоко-скрюченная, с лицом, в общем, тоже не задалось.

Теперь у этого чудовища есть имя.

Боже, зачем, зачем я это знаю.

Комментарии за кадром

БАСЯ: А потому что не надо рано вставать. Утро – время спать с котиком. Смотри, какой хороший теплый меховой бок. Хочешь, я поурчу тебе в ухо?

Книжки вслух

Всегда считала, что у меня неплохая дикция. Раньше. Ну потому что кукушка кукушонку, цапля чахла, цапля сохла, цапля сдохла, сшит колпак, вязан колпак и вот это вот все. Но это было до того, как я стала записывать аудиокниги.

Повстречала на некоем книжном ресурсе проект для “народных чтецов”, подумала, клево как, и наболтала чего-то там в микрофон. А мне вдруг ррраз – и говорят, а давайте.

Принялась я записывать книги, и тут выяснилось – с дикцией у меня швах. Да.

А вы попробуйте без запинки и с выражением с первого раза прочитать вслух: «сказал он наконец, обернувшись к столу из литого серебра, украшенному финифтью, на котором стояли кубки с фантастическим узором и две большие этрусские вазы, такой же странной формы, как изображенная на картине, и наполненные, как мне показалось, иоганнисбергером». Это любимый мой Эдгар Аллан, но брать его на запись было большой, большой ошибкой. Слушайте, я никогда не думала, что у По такие длинные и витиеватые предложения! Его же, когда просто читаешь, – наслаждаешься этим словесным кружевом и в голову не приходит, как вот это все произнести вообще возможно. А если вслух, сразу выходит не кружево, а всякая… финифть.

Я подумала, да ладно, это просто с прозой тяжело. Возьму стихи, и будет мне счастье. Например вот, Цветаева, мой любимый поэт, и сборник – дивный, чудный, в нем есть почти все ее лучшие вещи. И главное – Цветаева мелодична же! Потом повстречала вот это «гора горевала, а горы глиной», с нежностью вспоминала про цаплю и кукушонка. Что – гора! А вот когда «Есмь мел железо есмь не быть нам выкрестами жид пейсы выпроставший» – это вообще сильно, если внезапно и вслух. Наверное, соседи, те, которые не в курсе, думают, что я тут время от времени развлекаюсь вызовом демонов.

А вообще записывать аудиокниги – это весело. Включаешь ты, допустим, запись и начинаешь очень серьезно и выразительно начитывать.

Нет, для начала нужно где-то сесть, это ответственный момент. Сидеть желательно ровно, иначе голос выходит сдавленный. И микрофон должен стоять ровно, иначе громкость колеблется. Наклоняться к микрофону нельзя, иначе звук искажается.

Выбор помещения – тоже ответственное мероприятие. Лучше всего записывать в бункере. Или в сейфе, но непременно с мягкими стенами. Если рядом, к примеру, случается холодильник или батарея, в общем, что-то крупное металлическое, звук тоже искажается и начинает позванивать.

У меня квартира однокомнатная, в ней есть кухня и спальня. То есть в половине помещений есть холодильник, а во второй половине кругом батареи. Можно еще запереться в санузле, но есть подозрение, что там звук станет отражаться от унитаза и кафеля. Ах да, еще важно перед записью отключить комп от сети, иначе отчего-то образуется адский фоновый шум. Потом так-то по-любому придется все редактировать, убирать белый шум и собственный мат, но все же.

Отключили? Сели? Откашлялись? Поехали!

Читаем выразительно, драматично, на разные голоса. В момент максимального накала страстей непременно раздается «ХРУСЬ!». Котик кушает. Да, именно сейчас. Да, приспичило. Проголодался котик. Выжидаем, пока хруст стихнет. Котик выжидает тоже. Чего это ты замолчала, м? Ну интересно же! Главное в этот момент не сорваться и не включить снова запись – «хрусь» тотчас возобновится. И потом, если начал кушать один котик, скоро обязательно подтянется второй.

Все поели? Отлично, продолжаем разговор! Читаем серьезно, драматично… ШКРЯБ! Ну а что вы хотели, котик поел. У котика здоровое пищеварение. Шкряб-шкряб. Скоро котик прокопает в лотке дыру до соседей снизу и можно будет продолжить.

Читаем. МРРРР! Нет, ну у котика в конце концов только жизнь наладилась наконец. Котик принес нежность. Погладь кота. Немедленно.

О, заснул? Хорошо, читаем. ПФФФ! А это отопление. Котел у меня, он так работает – фитиль автоматически зажигается время от времени, делает «пфф» и гудит некоторое время, потом затихает. ТРРРР! А это холодильник. Фоновый скрежет – это слишком мелко, неинтересно, недостаточно как-то, надо внести разнообразие и оживление. Нет, ну зачем звереть? Можно, в конце концов, отключить ненадолго отопление, холодильник… мнэ, с котиками сложнее.

Ладно, включаем запись. УУУУУАААААУУУУ! Песик Черныш живет у соседа напротив, через дорогу. Всем хороший песик, но когда сосед куда уходит, в курсе вся улица, потому что песик Черныш грустит. РРРВАФ! А это уже наша идиотина, то есть соседей снизу, хороший песик Арни, опять грозится сожрать какого-то курьера. Курьер доверчиво читает «Отче наш» и обещает отдать все бесплатно.

Читаем… «ТЕТКА! – говорит Люся в кухонное окно. – А ты сегодня подлым тварям воду не меняла?»

Подлые твари – это тоже котики, только подлые твари. Уличные. Надо менять воду подлым тварям. И вообще, я отлично же поработала уже. Да. Хватит, я сказала. Все равно комп уже разрядился. Главное, не забыть включить отопление и холодильник. И погладить котов. Всех. Это способствует гармонизации мира и снимает желание превратиться в агрессивного инопланетянина-далека и скрежетать сиплым голосом «УНИЧТОЖИТЬ».

Подумывала в следующий раз на запись взять Маяковского, надо в конце концов развивать дикцию. Тут одно из двух, или дикция улучшится, или язык завяжется окончательно в дулечку, так или иначе, проблема решится.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Мы просто за тебя переживаем. Сидишь и разговариваешь сама с собой. Вслух! Говоришь внезапное. Это странно выглядит и наводит на размышления. Подумай об этом, Наташа!

Про 8 марта

Всегда меня изумляла идея этих половых праздников – женский день, мужской день. Поздравляю, вы женщина. У вас, скорее всего, есть матка. И глаза красивые. Давайте же это отметим!

Нет, понятно, что 8 марта на самом-то деле – вообще про другое, это ж про эмансипацию и равноправие. Но у нас-то его отмечают скорее уж как торжество патриархальности. Это вроде праздника непослушания для детей или дня самоуправления в школе – день-наоборот, который только подчеркивает, что в норме-то все иначе.

А еще мужчины всегда теряются, что дарить дамам. Даже с цветами бывает засада. Всем же когда-нибудь да дарили эту купленную в переходе чахлую одинокую розу в целлофановой обертке, да? Мужчины еще с пафосом именуют это “цветы”. Дамам в возрасте, наоборот, часто торжественно вручают этакие сооружения-монументы, хоть сейчас на могилку.

А вот мне однажды на восьмое марта подарили пьяную девушку, было так трогательно.

Ну то есть, строго говоря, это было седьмое. День корпоративов, когда румяные обитательницы офисов идут домой на пару часов раньше, нетвердой летящей походкой, прижимая к груди застенчивые гвоздички или даже слегка жухлые розочки от коллег. Впрочем, это у кого какие коллеги. Некоторым на этот счет везет.

В ту пору у меня в хозяйстве водился мужчина. Познакомились мы с ним много лет назад в той самой редакции, где он, скорее всего, и продолжает усердно трудиться по сей день. Я же оттуда давно ушла на вольные хлеба, сидела дома и корпоративов не корпоративила. Редакция сия, добавлю, всегда отличалась совершенно замечательным дружным коллективом, доброй традицией по четвергам пить коньяк, а также обычаем отмечать корпоративы с размахом. Засим я не забеспокоилась, когда мой благоверный не явился домой ни в семь, ни в восемь. Время от времени он писал на телефон что-нибудь односложное, вроде «пьем с тетками», «переместились в кафе» или пугающее «тетки запели».

Однако время шло, а благоверный так и не. И сообщения как-то прекратились. На телефоне у меня, кажется, не было денег, позвонить сама я не могла. В общем, к одиннадцати часам ночи я уже твердо понимала, что его убили. Или украли. Ясное дело, сорокалетние лысые дядьки – первейшая мишень для киднепперов и насильников. Хорошо, если сразу на органы, а вдруг они выкуп потребуют? И вообще, на органы вряд ли, там, по-моему, печень не очень. Значит, точно выкуп. Или, допустим, в рабство продадут, в тайский бордель, для экзотики.

К двенадцати ночи картина в моей голове вырисовалась совершенно отчетливая – жуткий триллер, сначала авария, кровища, куча жертв, потом сразу – террористы, взрыв, потом погоня, похищение, аэропорт, мокрый асфальт…

На всякий случай приготовила для встречи мужчины скалку, вдруг повреждения внутренних органов малозначительны. Подумала, убрала скалку, достала бейсбольную биту. Эргономичность прежде всего. Бита ухватистей.

И тут он позвонил. Сказал кратко: «Я еду, – секунду помолчал и добавил, – я не один». Я потеряла разом дар речи и биту, он положил трубку.

Пожалуй, самая рациональная версия, которая пришла мне в голову, – кого-то из коллег уже встретила супруга с бейсбольной битой. И вот теперь ко мне везут какого-нибудь душевно и физически травмированного журналиста или рекламщика, и он отныне будет жить с нами.

Реальность оказалась еще увлекательней. Я отворила дверь, и на меня упала дама. То есть – девушка, в короткой юбке, на высоких каблуках, с капюшоном, надвинутым на лицо. Нет, является, значит, в 12 часов ночи, пьяный, – с женщиной!! Я лихорадочно начала оглядываться в поисках биты, пытаясь одновременно оторвать от себя наглую разлучницу. Разлучница тем временем подняла голову, посмотрела на меня и расплылась в широкой нежной улыбке.

– Рыыыыыжая, – промычала она. – Ой, Наташенька, я тебя так люблю!

С этими словами она меня обняла и попыталась расцеловать, снова упав на меня в процессе.

– Ладно, Персик, – вздохнула я, как только проржалась. – Пошли спать…

– А я что! – оправдывался тем временем мужчина, виновато подняв плечи. – Ты понимаешь, она свой адрес таксисту не может назвать. То есть вообще. А все разъехались. Нельзя же ее было в таком виде в кафе оставлять. Ее ж кто угодно увел бы. Причем она бы даже сама пошла. А я что! Я б никогда. Ну ты ж в курсе.

– Угу, – пробубнила я. – Помоги вынести тело в люльку.

Девушка оказалась знакомой. Менеджер и замечательный человек Оля по прозвищу Персик знаменита была в рамках коллектива одной характерной особенностью. Человек она в принципе непьющий категорически. И именно по этой причине, стоит ей только понюхать пробку от шампанского, и Персика уносят в светлые дали три белых коня при веселом возничем, в карете, сверкающей бриллиантами. Она делается тогда сразу веселой и весьма контактной, любит весь мир, все живое, разговаривает только уменьшительно-ласкательно и жаждет приключений. В тот вечер, похоже, ей дали понюхать две-три пробки сразу, я бы ее тоже в кафе не оставила.

…Утром Персик, переодетая в безразмерную футболку и уложенная на гостевом диване, подняла голову и долго изумленно озиралась. Потом нашла глазами меня, ее лицо просветлело.

– Привет, – светски сказала она.

– Минералочки? – не менее светски предложила я.

– О да! – с жаром воскликнула Оля. – Но почему?? – тут она повела руками вокруг.

– Так вышло, – пожала плечами я.

– Какие странные сюрпризы преподносит жизнь, – вздохнула она. – А все корпоративная культура…

– А как ты думаешь, – размышляла она потом, – муж убьет меня?

– Не сразу. Восьмое марта, – напомнила я. – Но футболку лучше надеть другую. Эта мужская.

Персик снова вздохнула и насупилась.

Учитывая наше тогда место жительства, кратко рассказать супругу, где была, она могла, например, словами «ночевала на даче у коллеги мужского пола».

Странно, но муж не убил ее, был вынужден поздравлять.

На следующий день в мессенджере Персик сообщила мне: «А знаешь, я придумала! Теперь ты тоже должна нанести мне визит. Ответный. Только непременно – в хлам. Иначе я неловко себя чувствую. Мне неудобно, понимаешь? Приходи ко мне пьяная, а? С мужем я договорилась, он не возражает!».

Так что с тех пор мне есть к кому явиться, если вдруг напьюсь вдрызг и брызг и забуду свой адрес. Главное – помнить телефон Ольки-Персика.

С мужчиной мы вскоре расстались, но это история уже совсем другая, вовсе не такая позитивная.

Но сюрприз к восьмому марта остался-таки в моем личном рейтинге в числе самых запоминающихся.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Ты не можешь забыть свой адрес. У тебя котики! Помни, ты в ответе за тех, кто привык к свежим консервам на завтрак.

Праздничный котик

Впрочем, был у меня как-то не менее запоминающийся праздник, уже когда я жила в той квартире, что напротив Люсиной.

Вот чем может, например, заниматься человек вечером 8 марта? А я вам скажу – чем. Например, вооружиться шваброй, растительным маслом (нерафинированным!), молотком, тряпкой, перчатками, уголком 2,5 метра (две штуки), скотчем и шприцем – и два часа вытаскивать котика из бетонной плиты. Нет, инструментарий не случайный, все остро необходимое, а вы как думали. Ну не случилось у нас под рукой строительной бригады с отбойным молотком, а других вариантов спасения котиков в таких ситуациях даже интернет не знает. Пришлось импровизировать.

Спойлер. Котика спасли. Нет, котик был не мой и не Люсин, совершенно посторонний незнакомый долбокотик с очень широким лицом, который ухитрился этим лицом застрять в толще пустотелой бетонной плиты. Намертво, вообще.

А дело было как. В половине восьмого ко мне постучались Люся и собаки. Они ходили гулять и повстречали внезапное. Люся говорит, я иду, радуюсь жизни, в ушах наушники, думаю, как же хорошо, весна, тепло, высохло все наконец, солнышко светит (уже не светит, но плевать), птички поют (не то чтоб заливались, но кому какое дело), кот из бетонной плиты торчит… ээээ – КОТ????

В общем, альтернативно интеллектуально одаренное животное котик решило исследовать бетонную плиту. Знаете, эти длинные пустотелые плиты, в которых с торца такие сквозные дырки, они с одной стороны еще пошире, а с другой, наоборот, поуже. Сантиметров так десять в диаметре с одной стороны, а с другой – шесть от силы. Котик забрался с той стороны, которая пошире. Развернуться не смог и решил идти на свет в конце туннеля.

Потом он, видимо, догадался, что что-то пошло не так. Но котик был упорен и не сдавался на пути к цели! Это оказалось не только интеллектуально одаренное, но и целеустремленное животное. Сначала он полз. Потом ввинчивался. Натурально, я вам говорю, ввинчивался! Как штопор. Потому что с другой стороны он торчал уже вверх ногами. Хотя ноги-то как раз и не пролезли. Пролезла голова. Все. Перевернутая. Если очень постараться, можно сунуть внутрь палец и убедиться, что ноги поджаты вбок, ввинчивался же.

Ну и все. Ни туда, ни сюда. Голова прошла, а весь остальной котик – никак, совсем. Когда Люся его встретила – он уже выбился из сил и выбраться даже не пытался. Просто торчал из плиты. И вытащить его, не оторвав голову, возможным не представлялось.

Люся говорит, я не знаю, кому можно позвонить. Может, МЧС? Я говорю, окстись, женщина. Восьмое марта. В МЧС нам скажут, гыыыы. У них на праздники, полагаю, предостаточно застрявших где-либо людей и вообще сплошное веселье, не до зверушек.

Тогда Люся пошла советоваться к Диме. Дима сказал, надо котика пропихнуть. Если с той стороны он вошел, значит оттуда же сможет и выйти.

Люся постучалась снова и спросила, тетка, у тебя есть масло? Я говорю, да. Растительное. Нерафинированное. Бери, сказала она. Может, если он будет скользким, проталкивать станет легче.

И мы пошли. Люся взяла еще перчатки и тряпку, я взяла швабру. А как еще прикажете его пихать? У него, между прочим, зубы!

Шли, помахивая кто белым флагом, кто шваброй. Праздничные такие, классные. Колоритнее, пожалуй, было бы только на эту швабру сесть.

Нашли кота, кот сказал, горите в аду. Вспомнили про масло, вернулись, снова нашли кота. Кот сказал, умрите.

На месте оказалось, швабра бесполезна. В швабре – метр, а в плите – пять (Дима потом измерял собой – ровно три сажени).

Масло тоже помогло не очень. Скользкий кот в объемах, увы, не потерял нисколько. Зато запахло буквально праздником. Давай назовем его Винегретом, растроганно предложила Люся.

Кот сказал нам еще много ласковых матерных слов. Даже, кажется, поздравлял с восьмым марта. А мы его водичкой из шприца поили, между прочим!

Оказалось, у него начался отек, голова теперь была раза в три шире той чертовой дырки, так что упихать ее внутрь оказалось тоже невозможно.

Тогда Люсю с тряпкой сменил Дима с молотком (все это время кто-то ведь должен был еще оставаться с девочкой Полиной!). Я светила фонариком, а Дима аккуратно оббивал по периметру бетон вокруг дырочки. Со стороны отчетливо казалось, что он старательно отчекрыживает коту голову. Прохожие косились задумчиво и нервно, но предпочитали не уточнять обстоятельств. Молоток, он не очень располагает к задушевному ночному общению.

Кот время от времени повторял «сдохните твари ненавижу вас горите в аду», ну или что-то еще столь же благодарное и жизнеутверждающее.

Наконец ширина дырки позволила высвободить голову. Весь остальной кот на эту сторону все равно не пролезал. Оставалось только пихать его вместе с головой на ту. Кот влез в дырку целиком… и остановился на середине тоннеля! Потому что развернуться он там не мог, надо было пятиться. Кот оказался в глубине души немного тараканом и пятиться категорически не желал.

Ну то есть понятно, да? Лицом он все еще к узкой стороне. И если оставить его так (помним о высоком интеллекте) – рано или поздно он снова попытается выбраться… вперед, через узкую сторону! И наша песня хороша, начинай сначала! Пытались с нужной стороны пугать. Я нашла стеклянную бутылку, стучала ею по плите. Кот светил из дырки глазами и говорил, ну вы в курсе.

В общем, встала новая проблема. Три сажени, да. То есть для пихания кота до выхода нужна прямая палка длиной в пять метров. Возвращались снова, на сей раз за уголком, его можно соединить скотчем и выйдет как раз пять метров. Диму снова сменила Люся, Дима пошел купать девочку Полю, мы с Люсей понесли к плите уголок.

…И нет, я не хочу знать, что думали проходившие и проезжавшие мимо люди при виде пары девиц, с нервным ржанием рыбачащих пятиметровым уголком в бетонной плите. Впрочем, учитывая, что рядом на плите стояла пустая бутылка и лежал шприц, вполне возможно, они не задавались вопросами. Полагаю, мы производили впечатление. Это называется – эффектные женщины. Да.

Когда с той стороны порскнуло нечто ошалелое вусмерть и мохнохвостое, мы даже не сразу поверили – вдруг это был другой кот?! И потом, у нашего была ряха так ряха, а это мелкое что-то такое… Но просвечивание дырки показало – да! Мы это сделали!

Спасенный удрал на третьей космической, оставляя за собой шлейф винегретного аромата и желая нам мучительной смерти. Мы растроганно утирали глаза.

Когда поднимались по лестнице домой, Люся посмотрела на крышу, где столпились окрестные коты, и с чувством сказала: "Как же я вас всех ненавижу!"

А что, день прошел не зря, я считаю. Я вообще-то планировала наконец поработать, у меня там книжка на вычитке лежала, дедлайны по ней горели. А тут столько веселья, движ, впечатления!

Кстати, идти по улице, помахивая молотком, – даже круче, чем со шваброй! Прямо так и хочется кого-нибудь встретить. Важно при этом во второй руке нести растительное масло. Тогда ты выражаешь не угрозу, а внезапность и некоторое безумие, в общем, человек-праздник.

Комментарии за кадром

ТИША: А вот я видела на сайте зоомагазина специальные туннели для котиков, чтоб забегать, потом мчаться и внезапно выскакивать! Я тоже хочу туннель.

Что значит, куда его в однушке? Зачем тебе вообще столько мебели, когда можно было сделать туннель?!

Стоматолог

“Подай мне [какие-то жуткие штуки, чтоб я так помнила название], – сказала стоматолог ассистентке. – Только человеческие! Что у нас там есть – человеческого?”

Два часа сидела в стоматологическом кресле и мучительно думала – нет, а какие у них еще есть? Великанские? Вампирьи? Для гномиков? Собачьи? Слоновые? Черт, черт. Даже бояться забыла, плевалась кровью и все думала про гномиков.

Стоматологи – удивительный народ. Они, например, суют тебе в рот кусок зеленой фигни, говорят "сожмите зубы". А потом начинают с тобой общаться. И вопросы задавать! А у тебя полный рот зеленой фигни, которую нельзя выплевывать. Или бор-машина у тебя во рту, что тоже способствует разговорчивости и стремлению к диалогу.

Опытного стоматолога сразу видно – он дока в расшифровывании языка жестов и мастерски владеет коровьим. То есть ты мычишь что-то в нос, выразительно помаваешь руками, а врач реально все понимает. Отвечает, даже возражает что-то. Наверняка у них в мединститутах есть какие-то практикумы по общению с парнокопытными.

Перед уходом из кабинета я вроде даже умылась, но как-то стремительно, ну очень надо было подальше от этого страшного места, очень.

Всю дорогу домой была твердо уверена, что люди странно косятся исключительно на красу мою неземную. Белозубо улыбалась. Надеюсь, вслед мне не крестились.

У порога столкнулась с Люсей и младенцем Полиной. "Привет, Поля!" – сказала я. "Пока", – меланхолично ответил мне младенец и сделал ручкой.

Дома заглянула в зеркало. Оттуда радостно осклабился упырь. Оказалось, зеленая фигня все еще со мной. На губах, на щеках и еще немножечко на шее. Такими приятными клочьями, слегка отстающими. Выглядело это, как будто я местами начала разлагаться. В целом я понимаю младенца Полину, она была очень вежлива.

Что характерно, Люся при этом даже не заметила, что со мной что-то не так. Матери младенцев – народ особый, у них фокус внимания четко ориентирован.

А ведь насчет гномиков я так и не спросила. Вот и мучайся теперь.

Комментарии за кадром

БАСЯ (злорадно хохоча): Что, говоришь, в ветеринарах нет ничего страшного?

Мишель

Мама жаловалась, как тяжко живется на пенсии – дом, огород, присесть некогда. Поэтому однажды мы с сестрой решили подарить ей на день рождения геморрой, ой, то есть, извините, собачку. Чтобы жаловаться тоже было некогда.

Нет, ну мама сама виновата, в конце концов. Это она годами мечтала о йоркширском терьере и рассказывала, как ей нужна такая собачка.

Вообще-то все началось с того, что я обмолвилась маме – мол, у Люси, как всегда, внезапно и нечаянно образовалась новая собака. Йорк. Деля образовалась в самом деле непредумышленно. Это такой специальный йорк трудной судьбы, сменивший уже нескольких хозяев. Ее просто некуда было деть, и в Люсиной семье снова случилось пополнение.

Когда я рассказала о Деле маме, мама хищно блеснула глазом и сказала с надеждой – а может, она им не очень нужна? Я говорю, мама, ты с ума сошла, и вообще, ты же не хотела больше питомцев заводить.

Ну да, ну да, – тяжко вздохнула мама, – а у нее щенки будут?

Два месяца мы с сестрой выбирали собаку. Моя почта, ватсап, все вкладки в браузере – все было полно собак, все как одна похожи на кукол, с модельными прическами, сверкающими волосами до полу, носами-кнопками и бусинками-глазками. Заодно оказалось, что этой штуке нужно чуть больше вещей и косметики, чем, например, неприхотливой (оказывается) мне. У нее хрупкая душевная организация, хрупкие косточки, нет подшерстка (поэтому йорки мерзнут и нуждаются в одежде), чувствительное пищеварение, а волосы (нет, это реально волосы, не шерсть!) надо мыть исключительно бессульфатным шампунем и обязательно с кондиционером. А если йорка не стричь, то на ночь ему надо крутить папильотки.

Ребята, серьезно, папильотки. На ночь. Не то вам же хуже будет, фиг вы потом это прочешете.

А теперь попробуйте не думать о собаке в папильотках.

Параллельно Люся похоронным тоном говорила – привет маме, потом мы с ней создадим отдельный чатик боли, господи, лучше бы я завела еще трех такс.

Потом сестра Марина кидала мне свой аккаунт на совместных закупках в зоомагазине, говорит, режь меня, убивай, давай, выбрасывай лишнее, не то кому-нибудь из нас придется продать почку. Но знай – там все только сугубо и остро необходимое!

Смотрела в ее корзину, много думала. Говорю, зачем одной маленькой собаке три разных ошейника и две шлейки? Марина говорит, но как же – они же разные! Ну смотри – вот этот со стразиками, а этот – без. И это, говорит, я еще не положила туда ни одного ПЛАТЬИШКА! И собачьих духов! Она же девочка!!

В этом месте я упала в обморок и пересмотрела свое мнение о сестре как о взрослом здравомыслящем человеке.

Потом долго смотрела на фоточки собачки и мучительно осознавала, что ошейники же правда разные, вот там стразики, ну.

Собака оказалась размером примерно с клопа. Там было не то что полстакана, там буквально стопочка собаки. Нам сказали, нет-нет, что вы, это мелкий стандарт, и мать ее никакая не мини, а мелкий стандарт – два с половиной килограмма ее мать.

Чудушку было два месяца. Зачем мы покупали собаке дом, я не понимала, ее можно было смело селить в тапке. Пытались надеть на животное самый мелкий комбинезон, животное утонуло еще в капюшоне. А мы ей, между прочим, еще обувь заказали! Сапоги, к примеру, резиновые. Мааленькие такие, четыре штуки. Чтобы защищать питомца от загрязнений, было написано в описании.

Люся посмотрела на фоточку, сказала, да, я тоже желаю защищать питомца от загрязнений, закажи мне тоже четыре резиновых сапога. Я, говорит, измерила ширину ноги терьера, у нас размер М. У нас S, стыдливо призналась я, пока велик будет. Да, сказала Люся, Левша с блохой гордились бы вами.

Влипли в терьера всей семьей. Два дня сидели кружочком и умиленно сюсюкали. Существо зовут Мишель – она же собака Мишутка. Да, Миша-девочка! Оказалась, к слову, большой умницей и исключительно сообразительной девицей. Но на прогулках приходилось поначалу следить, чтобы собаку, черт возьми, не съела кошка.

Однажды приехал к маме в гости ее брат Славик, он когда-то работал в центре служебного собаководства – азиатов и кавказских овчарок дрессировал. Долго смотрел на клопа с недоумением и вопросом «Что ты такое?» в глазах. На следующий день с утра с хитрым видом крутил в руках собачье лакомство. Из комнаты только и слышно было – «Миша, ко мне! Миша, фу! Миша, рядом! Миша, сидеть!». Я все ждала, когда же будет «Миша, фас!». Почему бы и не воспитать из йорка служебно-сторожевого пса. Ну, просто очень мелкого стандарта.

Комментарии за кадром

БАСЯ: И не рассказывай мне, что это почти кошка. Кошки не бывают такими шумными!

ТИША: Эй, а я кто?!

Трудно быть девочкой

Вот я всегда считала крайним идиотизмом саму идею, что девочки могут быть неспособны самостоятельно, например, забить гвоздь или выкрутить лампочку. Я как-то всегда справлялась с такими задачами. И вот – пожалуйста.

Нет, понимаете, дело не во мне, нет. Просто эта зараза, она крутилась вместе с патроном, плафоном и проводом. Вот хоть ты тресни, как ни крути – она закручивалась только вокруг оси и ехидно поскрипывала. Потому что люстра такая!

Самое прекрасное, что я как раз собиралась прибраться. Ну и, чтоб два раза не вставать, решила разобрать заодно летние вещи. Извлекла все сарафаны, босоножки и туфли, живописно раскидала вокруг, все перемерила, и вдруг – лампочка. Сижу такая во мраке, руинах и туфлях, думаю, вот какое же идиотство.

Ах да, я же еще боюсь высоты. То есть настолько, что, если я встаю на стул, у меня начинают дрожать коленки. Мне надо держаться за стенку хотя бы одной конечностью.

Фишка в том, что лампочку можно было крутить и с пола, двумя руками, она невысоко. Но поскольку такая специальная люстра, надо залезть в плафон по пояс, чтобы взяться за патрон. А для этого – встать на стул. И держаться за стенку. Свободная рука остается одна, держать патрон нечем. Тупик.

Нет, всегда остается опция «звонок другу». За стенкой жили Люся и Дима. Можно было попросить Диму выкрутить лампочку. Или Люсю – подержать мои дрожащие коленки. Но стыдно же! Это же просто чертова лампочка! Кто здесь сильная независимая женщина, в конце концов!

В итоге мне позвонила Люся. Она сказала, друг, мне нужна помощь. Понимаешь, говорит, Дима ушел по делам. И теперь мне нужно выгулять одновременно трех собак и ребенка. А я не знаю, как Дима гуляет их всех одновременно.

Я говорю, будь внимательна, мне кажется, ты замужем за осьминогом. Возможно, говорит Люся, но я не могу так, у меня ограниченное число конечностей. Отлично, говорю я, мы с тобой одной крови, приходи крутить лампочку и пойдем гулять всех!

Пришли Люся и юный властелин Хаоса, ой, то есть маленькая кудрявая девочка Поля. Люся брутально вспрыгнула на стул и лихо принялась крутить лампочку. Крутила-крутила. Потом вздохнула и позвонила-таки Диме. Говорит, слушай, мы тут лампочку крутим, такое дело… Просто это люстра такая!

Было слышно прямо из трубки, как Дима закатывает глаза, прежде чем дать инструкцию.

Потом мы немножечко пообщались, несколько раз нашли девочку Полю в холодильнике, в шкафу, под кроватью, девочка решила помыть наконец мои полы (кошачьей игрушкой и водой из кошачьей же миски), все немного станцевали балет на льду, в смысле, на мокром ламинате, нашли массу неожиданных предметов и еще раз девочку (мокрую).

Потом Дима позвонил и сказал – ну я вернулся, собак выгулял.

А мы лампочку выкрутили, сказала Люся.

Какие молодцы, подумал, наверное, Дима. Не мог же он подумать что-то другое, верно?

Трудно быть девочкой, в самом деле. Но мы справляемся!

Комментарии за кадром

БАСЯ: Ай, ты все равно не умеешь. Работа девочки – быть прекрасной и принимать поклонение. Работа котика, кстати, примерно в том же заключается. А когда котик – девочка, это комбо.

ТИША: А скакать?!

БАСЯ (закатывает глаза).

Корректурное

Работать мне доводилось и корреспондентом, и новостником, и выпускающим редактором. Но самая моя постоянная специальность – корректор и литературный редактор. Как пришла когда-то, еще в 18 лет, на практику в областную газету и осталась там в корректорском кабинете, так и пошло. Сначала были периодические печатные издания, потом – книжные издательства, самые разные, уже на фрилансе. Много-много лет.

Значит ли это, что в моих собственных книгах не бывает опечаток? Ха. Трижды ха! Есть такое понятие – “авторская слепота”. Заметить опечатку (да и тавтологию) в собственном тексте очень сложно, поскольку автор видит его таким, как он задуман, а не как набран. Но к совершенству я таки стремлюсь, а как же.

Когда-то мне казалось, что корректор или литредактор в книжном издательстве – это работа мечты. Ты читаешь книги, а тебе за это еще и деньги платят! Буквально не жизнь, а малина.

Оказалось, не так все просто. Выбирать-то тебе никто не даст! Так уж повелось, что в большинстве издательств, с которыми я сотрудничала, мне на вычитку доставалась почти всегда прикладная литература. Нет, случалось и такое – доводилось мне вычитывать художественные книги восхитительных авторов, работать с которыми было большой честью для меня. Но это – скорее исключения. А куда чаще…

Куда чаще работа продлевает мне жизнь. Потому что без смеха подходить к этому невозможно. Время от времени я даже заводила себе специальные файлики, в которых сохраняла особенно яркие перлы.

Вот например, на одной моей работе, в очень хорошей газете, помню, было: “В его губах гармошка звучит, как аккордеон…”. Мое любимое, конечно, это часто попадалось: “Охват школьников горячим питанием”. Представляется такая гигантская кастрюля с кипящим борщом, и беспомощные школьники там барахтаются, охваченные. Или, допустим, сквозь пюре прокладывают путь. Еще подзаголовок как-то отличный был: “Ростовские роддома не справляются с наплывом младенцев”, – вообще апокалиптическая картина, такое волнующееся море из младенцев с отрешенными лицами, захлестывающее роддом… жуть.

Одно время я еще подрабатывала корректором на бирже копирайта, и вот тогда бегать по потолку или грызть стол хотелось особенно часто. Корректура там, как часто бывает, включала редактирование. Например, пишет автор текст для магазина одежды…

“За русских женщин и девушек переживать не стоит – они вполне естественно относятся к использованию одежды, куда входят юбки”. Я раньше как-то и не думала переживать. Теперь – другое дело, понимаю, много где наверняка про юбки забывают, так и ходят голопопые. Мужчинам радость, а попа, между тем, мерзнет. Но за наших-то переживать не стоит, они одежду используют.

А вот про халаты. "Несмотря на такую одомашненность, халатной модой занимаются многие современные дизайнеры". Ясное дело, в прежние времена халаты были дикими, ты его надеваешь, а он рычит, кусается. Некоторые пугливы были, дичились человека, под ванной прятались. Теперь-то что. Приручены. Одомашнены.

Хотя, похоже, рецидивы случаются. Текст завершался словами "Мы на страже того, что продаем своим покупателям". Так и вижу людей в глухих костюмах, при галстуках, в черных очках, с непроницаемыми лицами. Они всегда на страже, стоят неприметно в ванной за вешалками. Если что – ухватят зарвавшийся халат за рукав, приставят ему оружие к воротнику, мгновенно укротят дичающий на глазах наряд, скрутят его полотенцами. Потом-то, ясное дело, реабилитация, курс дрессировки. Как страшно жить.

Логические взаимосвязи в головах копирайтеров тоже порой случаются самые неожиданные. Вот, например, про автосервис: “Иметь под рукой хороший автосервис – все равно что посещать надежного стоматолога. Ведь именно им мы доверяем самое важное – автомобиль и зубы…”. Ну вообще, у меня слегка другие приоритеты, но уважаю. Там потом тема сравнения еще подробно развивалась. Мне кажется, у автора нормально так зуб болел, а его про какие-то автосервисы писать заставляли.

Еще что в СМИ, что в рекламных текстах частенько встречаются прекрасные перечисления вроде “люди и дети”. Видимо, дети – это отдельный вид, почему бы и нет. Как-то видела витамины, подходящие “мужчинам, женщинам и спортсменам” (а шутить про третий пол по нынешним временам вроде и нежелательно). В еще одном тексте упоминалось, что сделать что-то там способен “далеко не каждый человек или собственник предприятия”. А еще был слоган компании по установке окон: “Знаем подход к людям и окнам!”. Впрочем, здесь я уже догадалась: население планеты куда разнообразнее, чем мне казалось раньше. Кроме людей и животных, вон, есть еще спортсмены; собственники предприятий; окна; прочая.

Думаете, в книжных-то издательствах такого не бывает? О! В одном издательстве, где я долго подрабатывала, был даже такой термин – “спецредактура”. Он означал, что надо взять авторский текст, выбросить его в корзину и никому не показывать. Переписать все заново, только прям человеческим языком. За спецредактуру платили больше, ибо надо же, чтоб у редактора в нервах изъяну не было, не то пропадет человек. На нее бросали только самых отчаянных. Мне сам черт был не брат. Поэтому однажды, например, я редактировала книжку по вязанию. Она называлась “Одежда элегантностного имижда”. И вот это автор серьезно, она потом и в тексте так писала – “элегантностный имижд”.

Иногда еще мне говорили: “Ну, там только легкая редактура нужна, одним глазом буквально пробегитесь”, – и вот тогда-то я точно знала, что дело дрянь.

Как-то была книжка про скандинавские руны и вообще всякого рода символы. Мышление у автора оказалось весьма нестандартным, он путал Гермеса Трисмегистуса с Иисусом Христом, посох Асклепия – с кадуцеем, а герметизм – с герменевтикой. Я, конечно, всплакнула, но мало ли, знаток рун – такая тонкая специализация, а потом, с этими богами вообще ни в чем нельзя быть уверенным.

А потом пошли собственно руны. С картинками.

Руна “турисаз”, как явствовало из иллюстрации, – треугольная.

“Руна Турисаз имеет фаллическую форму и ассоциируется с силами плодородия”, – пишет между тем автор.

Ээээ…

Так и сяк прикидывала. Треугольник. Равнобедренный. Ну ладно, он на палочке, но, понимаете, там почти все руны – на палочках, есть вообще руна-палочка, и все они не фаллические. А треугольник, стало быть, фаллический.

Вот здесь я даже злиться на автора перестала. Потому что, если, скажем, у человека оно, извините, треугольником, это ведь неизбежно накладывает отпечаток на творчество. Потом, у него личная жизнь, должно быть, не задалась. Сублимация, то-се. Что же делать. Да боги с ней, с герменевтикой, в самом деле, тут человеческая трагедия!

А потом мне прислали работу одного коуча, и сказали “только легкая редактура”. А коуч писал примерно так: “И вот я сначала недоумевал, потому что он приходит ко мне, я говорю, ну вот же, вот, вот, вот, да? И он говорит, ну да, да, круто, классно, сенсационно! А он по факту это не использует. И я недоумеваю”.

Хотелось сделать примечание: “Рили, чувак, я тоже”.

Остро заскучала по тому, который с треугольником. Не, ну он веселый хотя бы.

А потом скучать перестала, потому что автор писал вот такое: “Это огромный корень, такой жирный, наваристый, который не позволяет двигаться к каким-то по-настоящему значимым для вас целям”.

Ага.

Значит, корень. Жирный. Наваристый. Почему?!

И, главное, он двигаться мешает.

Пыталась вообразить, как, что, зачем. Идет, допустим, человек к значимым целям. Через лес идет. И тут ему какой-нибудь корень под ноги – ррраз, человек спотыкается, падает, до значимых целей не доходит. Пытается подняться, выясняется, что корень – ЖИРНЫЙ. Засада. Человек оскальзывается на жирном корне, снова падает. Внимательно рассматривает препятствие и понимает, что корень – НАВАРИСТЫЙ. Буквально вот торчит он из-под земли и сразу по нему видно – наваристый.

И человек все сразу понимает. Что, во-первых, он долбаная Алиса в Стране Чудес, потому что все страньше и страньше. А во-вторых, что вообще не надо ему ни к каким целям идти, лучше тут посидеть тихонечко, глядя на корень, пока не попустит.

И ведь вот не поспоришь с автором, реально ситуация патовая.

И тогда из того же издательства мне пишут, контрольным в голову: а про магию не возьмете на редактирование? А? А? Там, правда, все плохо. Очень плохо. Совсем плохо. Вообще. Возьмите, а?

Комментарии за кадром

БАСЯ: Хорошая у тебя работа, мне нравится. Главное же в работе что? Чтобы никаких офисов! Потому что туда с котиками не пускают.

Заметки на полях

Дима преспокойно влезает рукой в клетку с тиграми, в смысле, с сойкой, неторопливо развешивает кормушки, птеродактиль дисциплинированно ждет. Я смотрю в офигении, Дима говорит наставительно, почесывая бороду: ну а чего ты хотела? Яжемать. Люся посасывает ободранный птеродактилем палец, говорит, а я кто. Я ли ей кузнецов в пасть не запихивала. Дима говорит, птичка сама знает, кто мать, а кто так, мимо с кузнецом проходил. Птичка щелкает клювом так, что сразу видно: really, знает.

*

Заказала всякой косметики-кремушков в интернет-магазине, приехала посылка, в посылке — предсказуемо косметика и внезапно — зубная щетка. Подарок от магазина. Щетка деревянная, страшно экологичная и совершенно, кажется, неприменимая, слишком мягкая. Но главное — на коробке у нее написано: «Вуди. Я очень рад, что вы купили меня!». Это то есть щетка — во-первых, мужик. Во-вторых, он самоосознающая личность. И он рад. Как, как можно чистить зубы тем, кто радуется тебе? Положила Вуди боязливо на полочку, пусть живет.

Спустя пару месяцев сделала еще заказ, на этот раз вдвоем с Люсей. Как они догадались, почему? В посылке были две зубные щетки. На этот раз не деревянные. И их обеих звали Томами, невзирая на розовый цвет. И они тоже были рады! Кажется, однажды у меня соберется коллекция оптимистично настроенных зубных щеток.

Люся говорила, просто сотрудники магазина переживают за нас: вот мы заказываем так много всего для волос и тела и совсем забываем чистить зубы, думают они. Заботливые.

*

Позвонила как-то мама, говорит, вот все ты переврала! Это Норис крал курицу. А Алиса бы никогда! Она была воспитанной кошкой. Ну, он с ней делился, понятно.

И вообще, говорит, когда это я Анну-апай тетей Анной называла? Я вообще в деревне только по-удмуртски всегда говорила!

Вот так живешь всю жизнь и не подозреваешь, что твоя родная мама – билингв. Нет, серьезно, я не знала! Бабушка с дедушкой-то да, они у меня были трехъязычные, одинаково свободно говорили по-русски, по-удмуртски и по-татарски. А вот их дети, мои дядья и мама, как я всегда была уверена, только русский и знают. Оказывается, нет. То есть дядья – да, а вот мама по-удмуртски говорит. А кто говорил “тетя Анна”, я тогда вообще не знаю. Но ведь говорил же кто-то, я же помню!

Пишу сестре: “А ты в курсе, что мама говорит по-удмуртски?”. Сестра отвечает бескомпромиссно, решительно: “Да ну! Мы бы знали”.

Всегда приятно понимать, что близкие наверняка в тебя верят!

*

Есть подозрение, что фильмы ужасов снимают в основном котики. Ну сами посудите. Классический сюжет – “ах, как же там страшно, давайте туда пойдем!”. Или вот это вот – часами бежать во тьме с бессмысленным лицом, но очень целеустремленно.

Но главное-то, главное. Что самое страшное во всяком фильме ужасов? Конечно, маленькие девочки! Нет, серьезно. Вспомните, в самых жутких триллерах же сразу ясно, видишь маленькую девочку – беги, пока можешь. У нее еще часто кукла или плюшевый мишка, которого она за ногу тащит, одета она в какую-нибудь ночнушку, и личико такое невинное, милое.

*

..А знаете, что надо сделать, если вам вдруг сделалось скучно дома? Я вам сейчас все расскажу. Берете, значит, коробочки с антресолей и начинаете их перебирать. Там, знаете ли, всякое, что вроде и не нужно каждый день, а выбросить — рука не поднимается. Вот, например, коробка с красками и кистями. Там есть акрил, гуашь, акварель, объемные контуры, пастельные карандаши, бог-знает-что еще. И в числе прочего — пузырек с даммарным лаком. Что-то он помутнел как будто, что ли? Впрочем, странно, что вовсе не высох. Следует открыть пузырек — исключительно понюхать. Он вкусно пахнет, лак — древесной смолой. Поводить носом, в рассеянности отставить пузырек и махнуть мимоходом рукой. Дела, мол, прошлые.

И все. Ваша жизнь больше не будет прежней.

Знаете, что это такое — даммарный лак на столе, полу, на вас и на всех предметах вокруг? Впрочем, подойдет любой древесный лак для этих целей. Одно важно: отныне вам весело.

А знаете, чем смываются древесные лаки на смоле, пока они еще не застыли? Оооо, это самое интересное! Потому что смываются они — растительным маслом. Экологично, без противных запахов растворителя и всякой там слезающей на руках кожи и слоящихся ногтей. Сплошная польза.

Растительное масло, в свою очередь, смывается мылом. А мыло потом – водой. Ну, вы поняли, да?

Весь подвох в том, что и лак, и масло — прозрачные (где, где я там ту мутность углядела?). То есть вы никогда не узнаете, везде ли и весь ли лак смыли маслом и все ли масло смыли мылом. И все ли мыло, в свою очередь, – водой. Так и будете ходить отныне, здесь влипая, там скользя. Зато ароматы по квартире — смолистые, ммм!

Рекомендую.

Комментарии за кадром

ТИША: Да! Ты только коробочку-то освободи, коробочку-то котику надо. А все остальное можешь так и оставить, вот эти тюбики по полу отлично катаются…

Роковое ухо

Уезжая, Люся оставила собаченькам несколько пакетов с лакомствами. Можно, мол, иногда давать – побаловаться. Собаченьки любят.

Собачьи лакомства – это всегда такие малоаппетитные штуки, смердящие адом сразу на всю квартиру, но собаченьки-то в самом деле любят. Даешь песикам какие-нибудь, к примеру, сушеные говяжьи уши, и лучше сразу надевать респиратор. Потому что такое чувство, будто у тебя в каждом углу шевелится по проклятому говяжьему уху. И, может быть, ты даже сама немножечко говяжье ухо.

Однажды я совершила роковую ошибку: выдала те уши незадолго до прогулки.

По уху на брата. Ну и на сестру тоже, само собой. Ухо Джоулю, ухо Гаврошу и ухо для Дели. Не учла, не рассчитала, что жуются эти чертовы уши долго. А гулять меж тем было уже пора. Не идти же прямо с ушами, правда?

Я сказала им, ребята, давайте вы потом доедите. И вот тут-то осознала свою ошибку. Нет, Делечка с ухом рассталась практически без возражений, она все-таки девочка и в целом барышня довольно здравомыслящая. Джоуль был против, но его удалось убедить.

А вот песик Гаврош, он же прошел суровую школу улиц. Он знает: отдал вкусняшку – считай, все, распрощался с ней навсегда. В общем, он твердо сказал: нет. Мы с этим ухом не расстанемся. Это мое ухо, и мы с ним навеки вместе.

В конце концов я просто плюнула, и мы с собачками пошли гулять. С ухом.

Надо сказать, жевать ухо на ходу Гаврош в целом даже не пытался. Он просто сомкнул челюсти всем бульдогам на зависть и гордо нес свое ухо по жизни. Ну и по улице.

Прогулка меж тем шла своим чередом: собаченьки скакали, нюхали и метили углы, гоняли котиков. Гаврош тоже скакал. С ухом. Обнюхивал все с ухом. Не знаю, что он там сквозь ухо чуял, но он старался. Гонял котиков с ухом. Метил углы с ухом. Мчался вдаль с ухом. Сквозь ухо рычал на соседских псов.

Но эпичнее всего было, когда Гаврошик присел с известной целью под кустиком. По-прежнему с ухом, как вы понимаете.

И вот тут-то здравомыслящая барышня йорка Делечка решила воспользоваться беспомощностью товарища! Отнять ухо, пока он занят и не может оказать сопротивления! Глаза Гавроша в тот момент надо было видеть. Чего уж там, я и сама не ожидала такого от нежной Делечки. Это подло, в конце концов! Восстанавливать статус-кво пришлось, понятно, уже мне.

По возвращении с прогулки собаки обычно первым делом пьют воду, а потом идут мыть лапы. Гаврош тоже пошел пить воду, но с ухом все равно не расстался. Попытался пить воду сквозь него. Огорчился, но ухо не выпустил. Иначе зачем все это.

Потом еще мы мыли лапы. С ухом. С двумя. Потому что в прихожей Джоуль наконец тоже воссоединился со своим ухом!

После я заглядывала в тот шкафчик, где хранились еще собачьи лакомства. На верхнем пакетике крупными буквами значилось: “Бычий корень”. Я повела носом. Ушной дух все еще безраздельно царил в квартире. Нет, думала я, закрывая шкафчик поплотнее. Простите, собаченьки. Бычий корень – только через мой труп.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Они еще и едят что попало. И ты еще будешь рассказывать, что в них есть мозг!

Резиновые сапоги

Я думаю, резиновые сапоги придумал бог, заехавший однажды весной или в начале лета в Ростов.

С другой стороны, дамские резиновые сапоги выдумал дьявол и долго потом издевательски хохотал под зонтиком.

С ливневками в городе большая беда, а дожди по весне льют такие, что порой начинает казаться, будто ты в Макондо и сейчас в окно начнут заплывать рыбки. До ближайшего магазина нужно добираться едва ли не вплавь. Да что там, у нас машины иногда реально плавают. Самая практичная обувь на такой случай – резиновые заброды выше колена.

Вся беда в том, что я никак не куплю себе такой полезной обуви. Обыкновенно, если мне не нравится картинка за окном, я просто предпочитаю никуда не ходить. Так я поступаю, например, почти всю зиму. Но вот если вдруг я осталась на Люсином собачьем хозяйстве, то беда. С собачками-то на такой случай не договориться никак, собачки желают оправляться в любую погоду и никак не готовы войти в положение.

Поэтому, когда ливануло, Люсе же я и стала звонить. Насчет резиновых сапог.

Конечно, сказала подруга, мои сапоги на балконе.

Я радостно отыскала на балконе сапоги. Хорошо, что у нас с Люсей одинаковые размеры почти всего, подумала я при этом. Сапоги оказались незнакомые, раньше у нее были такие веселенькой расцветки и обыкновенной человеческой высоты и ширины. А эти вдруг – совершенно дамские, высокие такие, узкие, изящные. Я подумала, да какая разница. Правда, на мне джинсы и толстенные махровые носки, ну прохладно же. Но какая разница. И сунула в сапоги ноги, обе сразу, прямо в джинсах и толстенных носках.

Тут беда в том, что резиновые сапоги – это же такая специальная обувь, у нее же нет застежек. И еще они твердые.

Одна нога еще ничего, после пары прыжков прошла, а вторая застряла намертво. Главное, ни снять тот сапог, ни надеть окончательно.

Понимаете ситуацию, да? Вы в полутора сапогах стоите, как аист, поджав ногу. Присесть на балконе не на что. Вот разве в коляску? Но если сесть в коляску на негнущихся резиновых ногах, не факт, что потом удастся встать. А жить всегда в коляске я не готова. За дверью визжат негуляные собачки. В полный рост стоит дилемма – то ли этот сапог надеть, то ли предыдущий снять. Где-то над головой там еще свиристят попугаи, просто так, чтобы вы ни в коем разе не заскучали.

В итоге я решила, что надеть проще, осталось же всего полсапога (а вот почему я не подумала о дальнейшем развитии событий, это вопрос, да). Кстати, прыгать на одной ноге на балконе, залитом водой (я ведь говорила про легкий дождик, да?) – изумительно бодрящий вид спорта.

На улице собачки сразу сказали мне, нет. Давай зайдем обратно и снова выйдем, и пусть тут опять будет нормальное лето. Убери вот это вот все. Озверелая я на негнущихся резиновых ногах была неумолима и безжалостна.

Кстати, в сырую погоду собачки с низким клиренсом – это не только мило, но и твою мать. У них угваздываются не только лапы и днище, но и вообще все, в результате различить собаченек становится реально только уже в душе.

Впрочем, все чушь и блажь, а вот потом настал эпический момент, когда надо стало снять сапоги. Я запаслась стульчиком и терпением. Отгородилась от собачек дверцей.

Опять же, один сапог в конечном счете снять удалось. Левый. На это ушло минут пятнадцать и примерно миллион нервных клеток, но все же.

Правый сапог получалось оттянуть на несколько сантиметров и… все. Совсем все. Я заподозрила, что с Люси эту радость снимает заботливый муж. Буквально как вижу эту идиллическую картинку.

Допрыгала на одной ноге до своей квартиры. Дома-то и стены помогают. Минут двадцать пыталась вывинтить ногу, пока ее не начало сводить судорогой. Тогда я села в отчаянии и принялась думать.

Вариант «срезать сапог» не рассматривался, сапог-то не мой. Хорошо бы, думаю, на помощь кого позвать. Чтобы, значит, я сидела в одну сторону, а добрый кто-нибудь тянул в другую. Но спуститься вниз, где есть какие-никакие соседи, я в недоснятом одном сапоге не смогу. Можно еще кому-нибудь позвонить. Я принялась перебирать мысленно знакомых, которым можно позвонить и сказать: «Слушай, приедь, пожалуйста, мне очень нужна твоя помощь. Понимаешь, я застряла в сапоге. Необходимо меня из оного вынуть». Воображала себе лица знакомых разной степени сложности. Пожалуй, одна Люся и могла бы не только поржать, но и оценить трагизм ситуации. Но если бы Люся была в зоне доступа, я не оказалась бы в ее сапоге (наверное). Из другого города она наверняка не приехала бы вынимать меня из сапога. Проблема.

Еще был вариант позвонить в МЧС. В конце концов, снимают же спасатели котиков с деревьев! Чем я хуже котика? Мне тоже очень, очень нужна была помощь и даже спасение. Почему-то показалось, что спасатели тоже могут не оценить и даже не принять всерьез просьбу о разлучении с сапогом.

Думала, как я теперь буду жить. В сапоге-то. Хорошо, думаю, что он резиновый, можно душ принимать. Спать только не очень удобно.

На мысли о душе меня таки осенило. Я залила в сапог полбутыли геля для мытья посуды, остальные полбутыли как-то сами собой ушли на равномерное поливание пола вокруг, для антуражу, кажется. В конце концов, я несколько дней пол не мыла, да и после сапога все равно пришлось бы. Танец одноногой коровы на льду стал темой этого вечера. Но мы с сапогом наконец расстались. Со слезами счастья целовала бутылку геля и сопереживающих котиков. Сапог не стала целовать, мы с ним и так были слишком близки, я считаю. Оказалось, к слову, что нога таки распухла, теперь я не могла вынуть ее из собственных родных джинсов, но это такие мелочи, в сущности. Жить в джинсах – легко и приятно. Если сравнивать с сапогом. Душ, правда, принимать… хм…

Пишу Люсе: «А ты из сапог обычно прямо сама вылезаешь?»

«Попробуй в следующий раз на капроновые носки», – отвечала она.

Комментарии за кадром

БАСЯ: Ну конечно. Мало того, что лето нормальное она никак не включит, так еще и ходит вот в это вот с этими гнусными источниками шума и беспокойства. Карма это, дорогая моя, вот что.

ТИША: А мне понравилось!

Выйти из комнаты

2020-й сейчас можно вспоминать уже едва ли не с умилением, а местами и со смехом. А тогда казалось, что конец света прямо вот уже здесь и зомби-апокалипсис практически наступил. Откуда ж было знать, что это только начало.

А помните все эти памятки – вроде мойте, товарищи, руки, по 40 секунд и никак не меньше, в любой непонятной ситуации мойте руки? Да я вообще всю тетку мыла непрерывно, да!

И тут у нас отключили воду. Звоню в водоканал – говорят, аварийное отключение, воды нет, но вы держитесь. В кране у меня вполне определенно поселилось древнее зло, оно там ворочалось, ясно было – того и гляди проснется.

Люся из соседней квартиры писала мне новости: вижу в окно ребят из водоканала, они говорят, «ять» – значит, работают!

А знаете, что самое прекрасное? У Люси в соседней квартире в это же самое время была вода! И она там писала в блоге издевательский пост про то, как третий раз подряд моет пол, злая, злая. А у меня тем временем тарелка немытая. Две. Три тарелки. Хватит жрать, Наташа. Все равно тарелок больше нет.

Однажды все мы выйдем из сумрака, думала я. И вот тогда узнаем, кто чем занимался в изоляции на самом деле. В дверной проем пролезут не все. И черт возьми, думала я, где же мое ведро, коромысло и костюм химзащиты для похода в гости.

Вообще, когда объявили самоизоляцию, дня три я сидела на попе ровно. Потом что-то начало свербить. Где-то там, в пятом неточечном районе.

Слушайте, я так смеялась поначалу – ха-ха, все вокруг страдают, как же не сойти с ума на изоляции. А я ж дока в этом вопросе! Я столько лет уже работала на удаленке! И вообще я интроверт, мизантроп и социофоб. Всегда любила где-нибудь укорениться навеки с книжкой и котиками.

И таки что вы думаете. Оказалось, я всю дорогу только и делала, что бегала во всякие общественные места! Вот эти вот все квизы, театры, концерты, прогулки по Набережной, ах, подышать весной, под окном нарциссы и гиацинты, вся улица в цветущих абрикосах, надо шататься и вдыхать полной грудью… а нет, вдыхать как раз уже и нежелательно. Черт.

По поводу введенного режима у нас на сайте обладминистрации даже разъяснение висело, написанное деревянной левой ногой. Сидите, мол, дома, а то штрафовать будут на страшные суммы кого поймают. Отходить от места жительства дозволялось на сто метров, и то по острой необходимости. Сто! А у меня ближайшая табачка была в пятистах (я линейкой по карте мерила!). Нет, что ближе ста вообще ничего считай не было, я даже молчу.

Список непреодолимых обстоятельств тоже прилагался, как то: вынос мусора, выгул собачек и прочей домашней живности. И если что, извольте предъявить доказательства – мол, вы не просто так, а вот у вас тут ящерка на шлейке. Или рыбка, допустим.

А главное – из тех же разъяснений следовало вполне четко, что если вас поймали на улице, а у вас даже прописка не местная, то штрафовать будут отдельно еще и за это. Остро хотелось написать ответное открытое письмо – мол, товарищ губернатор, мы, честные ростовские гастарбайтеры, рыдаем слезами, читая ваш незабвенный опус и дожевывая последнюю самокрутку! Вот тут-то реально догадаешься, что курить – здоровью вредить.

Опять же, мусор. Съедать его не хотелось, а жить с ним дальше становилось невыносимо (хм, какой-то вышел несколько неловкий каламбур). Не, мусор-то вроде выносить было можно. Но вот пункт про доказательства беспокоил. А вот что если ты уже без мусора, например? Чем докажешь-то? По всему выходило, что с мусором-то идти можно, но нести его придется как туда, так и обратно. Чтобы чего не вышло.

Целый день опрашивала кого могла – ты выходил? Нес ли мусор, чеки, собачку, паспорт? Много ль зомбей на улицах? Жрут ли? Всех ли жрут или так, на удачу??

Всерьез обдумывала вариант украсть у соседей снизу дворового пса Арни, чтобы проводил меня до магазина и мусорки, делая вид, что он – моя собака. Сомневалась в актерских способностях Арни. «Дойдем ли мы до бака в том же составе – я, Арни и мусор?» – тревожилась я. А до магазина? Опять же, Арни – он хороший сладкий зайчик, только весит тонну и рад видеть. Всех. И всё. Был риск, что Арни своим чемоданом улыбнется нежно, скажет «Здрасьте», и в том магазине мне не продадут больше никогда ничего.

Выходила крадучись, с оглядкой. Прижимала к сердцу пакет с мусором.

Бегала в табачку, что напротив здания полиции. Чувствовала себя диссидентом. Продавец чрезвычайно нервного вида, озираясь, просил платить наличкой и передавал покупку через дверь, низко-низко наклоняясь к окошку с решеткой. «Понимаете… к нам уже ПРИХОДИЛИ!»

По улицам ходили люди. Некоторые – в масках. Некоторые – с оправдательными пакетами и собачками. У светофора уличный продавец рыбы радостно хохотал, брызжа слюной в лицо зеленщику: «А я же еще и без прописки, ты понимаешь! Сижу под прилавком… понимаешь!»

Все же народ у нас – бессмертный, а боится только полицаев и штрафов.

Чувствуя себя уже почти законопослушным и ответственным гражданином, короткими перебежками возвращалась в свою честную самоизоляцию. Кстати, вы когда-нибудь пробовали объяснить котику, что сначала – дезинфекция всей тетки, а потом уже гладят и утешают котиков? Нет? Да что вы знаете об этой жизни.

Комментарии за кадром

ТИША: Глупости какие! Гладить котика всегда надо сначала! А можно и вместо!

Послесловие

Здесь завершается эта книга, потому что дальше… дальше начинается совсем другой период в моей жизни и иная эпоха, на которую я не могу пока смотреть со стороны. Возможно, об этом я тоже напишу однажды, собрав все свои мысли, заметки и зарисовки. Но еще не теперь.

Кошке Тише сейчас четырнадцать лет. Никто ей так и не решился сказать, что она уже пожилой котик, так что, в общем, она не в курсе. Тиша все еще считает себя маленьким котеночком и ведет себя соответственно. По-прежнему бегает по потолку, гоняет мячики и играет в футбол у меня на голове. И по-прежнему бывает в трех агрегатных состояниях: Тиша ест, Тиша скачет, Тиша требует немедленно погладить кота. Во всех трех состояниях непрерывно издает какие-либо звуки. Вопит, урчит, крякает, квакает. Такой котик. Самый лучший в этой Вселенной.

Я всегда считала, что если существует на свете что-то абсолютно совершенное, то это Басины лапы. Вообще кошачьи лапы удивительны – они само изящество и безупречность формы, они сочетают в себе противоположности: опасность и нежность. Умилительные мягкие пяточки и бритвенная острота когтей.

Сейчас Басины лапы наполовину седые, но они по-прежнему – само совершенство.

Басе шестнадцать. Совсем скоро будет уже семнадцать. На корме, который я покупаю, написано – Senior Cat. Басе это очень подходит, она воистину Сеньора Кошка. Чрезвычайно важная. Спит теперь куда чаще, чем бодрствует, и ходить стала очень неторопливо, степенно.

Бася все так же великолепна, несравненна, элегантна и неподражаема. А еще она по-прежнему невероятно чуткая – всегда знает, когда мне плохо, что-то болит или мне просто нужна поддержка. Бася – ангел мой нежный. Она тоже самый лучший котик в этой Вселенной. И, может быть, даже в парочке соседних.

Иногда жизнь делает крутые повороты, а порой больно бьет под дых. В последнее время и вовсе кажется, что мир сошел с ума и добра в нем почти не осталось. Но я знаю, что очень многое можно пережить, оставшись человеком, если сохранять способность любить и смеяться. Хотя бы над собой.

Каждый год все равно наступает весна – и своим чередом идет. Цветет, благоухает, стелется по улице медовым ароматом и жаркими обещаниями. Брызжет красками и хохочет, как будто в самом деле все по плану идет. Однажды зацветут абрикосы и яблони, а потом на одной ростовской улице выпустит длинные снежно-белые сережки та самая старая акация, что каждый раз будто пыталась протянуть руки прямо ко мне в комнату – и принести ко мне лето.

Я смотрю уже совсем в другое окно и думаю о том, что перед рассветом всегда темнеет. И плевать на банальности. И еще, что я ненавижу, когда холодно. Когда холодно, надо обязательно закрывать глаза и вспоминать о том, что на свете существует весна. И с ней однажды можно будет – встретиться. «Помню я, за зимой холодной всегда приходит весна».

Она точно придет.

Если бы кошки могли говорить, наверняка их стоило бы послушать.

А впрочем, они и без слов отлично справляются.

Декабрь 2023