Ната Ворон! Ведьма в перьях

Глава 1 Приглашение

— Чувствую себя принцессой, — выдохнула Марина, глядя по сторонам, когда мы поднимались к аудиториям по главной лестнице учебного учреждения. Здание института, в который мы поступили раньше, было дворцом какого-то графа, и нижний этаж был полностью облицован мрамором, как и главная лестница.

Но про Маринку я бы могла сказать, что она и без учёбы здесь принцесса. Её можно было отнести к разряду золотой молодёжи, если бы она не цеплялась за нас с Ирой, которые этот образ полностью разрушали.

Подойдя к аудиториям, Маринка проговорила уже иначе.

— А теперь я чувствую себя заучкой. Не понимаю, зачем эти дополнительные тесты для отдельных групп. Мы что, самые рыжие? — недовольно сказала подруга. Я ничем не могла ей помочь, потому что знала столько же, сколько она. Мы пришли, потому что всех поступивших вызывали группами на дополнительное собеседование. И этажи с аудиториями были уже не такие шикарные, хотя всё ещё производили впечатление.

Но я пришла, боясь нового теста, и не любовалась красотой здания, а захватила какой-то конспект на нервах и сейчас стояла, не видя и не понимая, что читаю. Из других поступивших и пришедших также рано, как мы, большинство копались в телефонах. Либо просто подпирали стены в разных позах.

Не стала комментировать высказывание подруги. Она уже успокоилась, видимо, потому что разглядывала рядом стоящих парней. А мне было не до того. Мне всегда было не до парней. У меня только учёба на уме. Маринка говорила, что у меня полный бзик. Она очень расстраивалась, что я не использую свои внешние данные. Каждый раз вздыхает, видя меня.

Потому что я хожу в безразмерных вещах. Да ещё в очках-хамелеонах. Даже в клуб отправляюсь в таком же неприметном виде. Мне просто интересно повеселиться, а чтобы приставали, этого не нужно.

Свои длинные, чёрные, густые, волнистые волосы заплетаю в тугую косу. На голову надеваю кепку. Бирюзовый, яркий цвет глаз скрываю затемнёнными стёклами.

Всё для отпугивания противоположного пола. Футболку ношу на несколько размеров больше и не застёгнутую рубашку мешковатого вида. Широкие штаны с кучей карманов скрывают стройные бёдра и длинные красивые ноги. И кроссы лучше всего дополняют мой непрезентабельный вид. Ну, и ходить во всём этом просто удобно.

— Оооо. Вот это компания. — вдруг восхищённо сказала Марина. Я уже не смотрела ни на кого, опять трясясь и пытаясь вглядываться в страницы тетради. Ира, моя вторая подруга, стояла с опущенной головой и с задумчивым выражением лица человека, витающего в своих мыслях.

Она всегда такая молчаливая и задумчивая. Слова из неё сложно вытащить, но говорит всегда по делу что-нибудь мудрое и полезное. Мы вместе с ней посмотрели на тех, кем так восхитилась Марина, и вынуждена была признать, что восхищение оправданно.

Четыре юноши и две девчонки, как будто сошли с картинок журнала. Парни высокие, накаченные, один так вообще метра два, не меньше. Марина упомянула, что шмотки на них брендовые и дорогие. Я в этом не разбиралась и просто поверила ей.

Лица парней один другого красивее. Брюнет с голубыми глазами, блондин с карими. Сразу видно породу, они очень выделялись своей привлекательностью. Третий был русый, и его русскую внешность довершали серые глаза и просто сногсшибательная харизма.

А вот на верзилу я смотрела больше всех. Хоть был он там не самый красивый, но именно к нему мой взгляд приклеился. Каштановые волосы у него длинной по плечи, и брови с ресницами гармонировали. Глаза серые, и взгляд с толикой превосходства. Кожа выглядела очень нежной, как бархат, а причёска добавляла ему ухоженный вид. Он смотрелся очень ярко.

Этих красавцев заметил каждый, а они, этакая элита, встали кучно рядом с нами, но общались только друг с другом.

А я не заметила, что уставилась на этого высокого парня, пока Маринка меня не пихнула и не шикнула, чтобы я перестала так пялиться. Тогда только пришла в себя и захлопала глазами в удивлении. Оказывается, и вправду неотрывно смотрела на него.

К сожалению, эта группка стояла довольно близко, и, видимо, услышали тихий Маринкин шёпот. Вся компания дружно посмотрела на меня, и тот парень тоже. Я резко отвернулась. Заметила пренебрежение на лицах, а тот красавчик посмотрел совсем равнодушно. Он отвернулся первым.

О каком-то чтении теперь не было речи. Убрала тетрадь в рюкзак, щёки пылали, а пальцы слегка подрагивали. Со мной не бывало такого никогда, вообще никогда не реагировала так на безразличие парней. Всегда было глубоко пофиг, видит ли меня кто-то из них.

Ведь именно отсутствия внимания я добивалась своей маскировкой. А тут неожиданная реакция, и даже забыла, зачем стою здесь, настолько была удивлена, что мне вообще кто-то приглянулся.

В таком непонимании посмотрела на подруг. Они, зная меня, тоже были очень удивлены. Марина тут же требовательно открыла рот. Видимо, собиралась расспросить меня, но мне повезло. Пришла женщина, которая стала отдавать распоряжения.

— Потом всё расскажешь, — всё же шепнула мне настойчивая подруга, и мы стали слушать, что от нас требуется. В ожидании размышляя, думала, что придёт несколько преподавателей и осмотрят, чтобы оценить нас. Зададут каждому пару вопросов. Познакомятся.

Вызывали поступающих абитуриентов в разные дни по небольшим группам. Мы нашли наши имена в списке на этот день. Там было много учащихся, из них пока мало кто подошёл. Это я своих подруг подорвала прийти раньше.

Когда нервничаю, частенько куда-то спешу. Ира у меня ответственная и рассудительная. Она была согласна, что лучше прийти заранее. Марине было фиолетово. Она просто всегда была с нами.

Сейчас предстояло выяснить, для чего назначались вот такие отдельные встречи.

И оказалось всё не так, как я думала. Женщина не была учителем. Она была секретарём. В руках у неё был список наших имён и планшет. Она встала в дверях сбоку и подзывала каждого по фамилиям.

Отвлечённо наблюдая, смотрела за этим. Мне показалось, что из планшета идёт какой-то луч. И каждый, кто подходил к секретарше, попадал под него.

Заинтересовавшись, старалась незаметно подглядеть. Имя подошедшего учащегося вспыхивает на экране, когда он попадал под луч, и рядом с ним появляется значок. Правда, значок был не у всех. И значки были разными.

Если значок вспыхивал, то женщина очень радостно и искренне приветствовала учащегося и приглашала в аудиторию. А если его не было, то было непонятное мне пренебрежение. И вот это не зависело от обеспеченности или статуса студента.

Тех, кто со значками, она приветствовала как элиту, пусть даже выглядели они не очень. Впрочем, у той элитной группы значки были у каждого. А вот из нашей тройки значок был только у меня.

Марину окатило холодом пренебрежительных взглядов. Даже несмотря на её дорогие вещи и шикарный вид. А вот меня пригласили почти как королеву, громко произнеся мою фамилию.

— Ворон, — прозвучало на весь коридор, и тут женщина запнулась. Она даже слегка побледнела. И что странно, тот парень, верзила, резко повернулся и посмотрел на меня.

Он уже прошёл в аудиторию и собирался занять место. Но застыл и стал сверлить меня взглядом. Странно всматривался в мою внешность. Что он там пытался разглядеть, мне было непонятно.

С подругами мы прошли и сели рядом друг с другом. Верзила до сих пор остался стоять, так и не заняв парту. Все расселись, и он вдруг прогнал какого-то парня и занял стол очень близко ко мне.

Марина меня сразу пихнула, и теперь уже я шикнула на неё. Сидела и отчаянно краснела, потому что он, не скрываясь, разглядывал. Пару раз подняла на него взгляд и видела это. А у парня в глазах при одном из моих взглядов неожиданно что-то промелькнуло озорное.

— Понимаю, — тихо сказал он, и даже стало интересно, чего он там для себя понял.

Секретарша куда-то уходила, бросив вызывать поступающих. Потом она вернулась, продолжив как ни в чём не бывало. Понравившийся мне верзила сразу подошёл к ней и заговорил приглушённо.

Они стояли и оба поглядывали в мою сторону, а потом она показала ему планшет, и он снова внимательно посмотрел на меня. После этого он отошёл от неё и занял выбранное место. Правда, теперь больше не пялился.

Я задумалась, пытаясь вспомнить его фамилию, но не смогла. Озадачилась и тут поняла, почему так. Его вообще не называли. Он прошёл с одним из тех, с кем пришёл, и просто кивнул этой секретарше.

А она тогда тоже кивнула ему. Но, анализируя воспоминания, почему-то показалось, что этот кивок очень смахивает на поклон.

И когда парень подходил к этой женщине, она как-то слишком уважительно говорила с ним. А он вроде обращался к ней по имени, хотя она нам не представилась, а только назвала свою должность.

Я снова посмотрела на парня. Он сидел через проход от меня и пододвинулся совсем близко к краю парты. Он тоже на меня смотрел, и я, смутившись, быстро опустила глаза и постаралась отодвинуться подальше.

Секретарь пригласила последнего и, дождавшись, когда все займут места, раздала нам листки. Потребовала ответить на вопросы, которые были написаны там, и неожиданно ушла. Совсем. Попрощалась и ушла.

Теперь я ощутила ещё большее недоумение. Но поступающие стали выглядеть более расслабленно. Особенно те, у кого на планшете не высветились значки. А вот та элитная группа и другие со значками сосредоточенно уставились на свои листки.

Тоже посмотрела на задание и увидела вопросы о членах семьи. Один, второй — пробежала взглядом всё и непонимающе подняла голову. Зачем столько писать о своей семье и всех известных родственниках?

Повернулась к подругам, и оказалось, что у них тоже такие же вопросы. Ира, пожав плечами, стала заполнять листок. Марина уже писала с самым равнодушным видом. Посмотрела на верзилу и увидела его взгляд. Тут он вдруг улыбнулся и тепло спросил:

— Помочь с ответами? — я захлопала на него глазами. Не ожидала от такого громадины голоса с удивительно мягкой интонацией. И не ожидала, что у него такая потрясная улыбка. Было приятно, что он предложил помочь. И я так смутилась от вспыхнувшей во мне радости, что, кажется, сильно покраснела. Но тут же поняла, что он предложил сделать, и стало смешно.

Смущение до конца не ушло, но значительно уменьшилось из-за возникшей весёлости.

— Вряд ли ты больше меня знаешь о моей семье, — прошептала, наклонившись к нему. Не смогла сдержать широкую улыбку и очень удивилась его странному ответу.

— Кто знает, — сказав это, он пожал широкими плечами и начал заполнять свой лист. Маринка, сидевшая сзади меня, ткнула ручкой в спину и поторопила, сказав, что уже почти всё написала. Поспешила заполнить ответы, тем более что писать было почти нечего.

Когда быстро всё дописала, то подруги уже ждали. Оставив лист на парте, как и просила секретарша, пошла к девчонкам, и мы быстро вышли оттуда. Восхищаясь внутренним оформлением парадных помещений, мы спешили отсюда выйти. И вот уже на улице на выходе мы посмотрели друг на друга, и, кажется, до нас одновременно дошло.

Этот тест был простая формальность, от него поступление не зависело. Секретарша, прощаясь, назвала нас абитуриентами и пожелала хорошей учёбы. Мы поступили, и это уже точно. Осознав это, мы с подругами радостно рассмеялись и обнялись. Потом, держась за талии, вот такой цепочкой дружно пошли к метро.

Нас три подруги. И у нас общая мечта. Все три жаждали поступить в политех, тот, что фасадом напоминает дворец, а внутри при входе, в парадном холле, шикарная мраморная лестница. От одного такого вида внутри поднимается нервная дрожь, но девчонки поддержали и поставили общую цель.

Из нашей тройки по социальному статусу выделялась Маринка. Её отец — обеспеченный человек. Им не приходилось долгие годы откладывать на учёбу. Другая подруга, Ира, с ней мы обе — бедные церковные мыши. Нам частенько приходилось отказывать себе в разных приятных мелочах.

Всё для того, чтобы исполнить свою мечту и поступить сюда. Мы ещё подрабатывали в летних трудовых лагерях и в курьерской службе. Питер — город большой, для курьеров работа всегда находилась. А для нас никакие деньги не были лишними.

По-другому попасть в этот ВУЗ таким простым девчонкам нереально. Да и в этом случае тоже непросто. Помогло то, что серьёзно налегали на учёбу. Закончили одиннадцать классов в основном с отличием. Перед тестами помогали друг другу готовиться в том, в чём были сильнее.

Ира в русском и литре, Марина в математике, я в истории. Поэтому всё сдали и были очень рады. Приступили к другому шагу своей мечты и пришли сдавать экзамены в политех. Также натаскивая друг друга, и это дало свои плоды. Мы поступили. Все вместе. Чувствовали себя после этого очень круто. И теперь это чувство усилилось.

Маринка сказала, что согласна отметить ещё раз. Я тоже хотела ещё один праздник, но денег на ещё один поход в клуб уже не было.

Потом мы резко все почувствовали себя голодными. На нервах есть вообще не хотелось. А теперь, когда отпустило, то проснулся зверский аппетит. Было принято решение купить пару пирожков, и мы направились искать лоток с чем-то подходящим.

Вот как раз при покупке пирожков нас и словили. В смысле, выцапали. В общем, та красивая четвёрка парней неожиданно подрулила. Машина резко затормозила рядом с лотком хот-догов, и парни высыпали из большущего джипа. Девчонок с ними уже не было. Красавчики сморщились при виде того, что мы покупаем, но всё же заговорили:

— Девчонки, давайте мы вас угостим в кафешке. Заодно и познакомимся, — сказал брюнет с голубыми глазами. У Марины, видимо, закружилась голова от радости. Потому что она быстро за всю нашу тройку громко согласилась и потащила Иру за собой.

— Подруга, не отставай, — крикнула она мне. Иру я ни за что бы не бросила. Пришлось топать за ними.

В кафешке парни совершенно невозмутимо сдвинули два стола и также невозмутимо рассадили моих подруг между собой. Разместились как бы на одном углу. И сразу окружили Иру и Марину заботой.

Почему-то я осталась отделена от своих подруг, и неожиданно рядом со мной был тот громадина. С такой необычной внешностью и странным вниманием в глазах. Он отодвинул мне стул со словами:

— Быстро ты от меня сбежала. Думал, не успею догнать. — У меня аж рот открылся от удивления. Он реально думает, что я от него сбегала? А тем временем парень слегка толкнул, и, не удержавшись, я плюхнулась на стул.

Это что он вытворяет? Так ведёт себя, словно мы знакомы. Брови мои непроизвольно взлетели, выражая возникшее недоумение. Парень придвинул свой стул и сел, зажав у стенки, так что полностью отрезал мне проход.

Но это было только начало. Глаза округлились, когда он вдруг взял и снял с моей головы кепку. Я еле сдержала порыв попытаться отнять её. А он снова разглядывал меня со словами.

— Так я и думал, — и он не только сказал эту странную фразу, но ещё провёл по одному моему чёрному завитку, выбившемуся из причёски. А я раньше обязательно сказала бы что-то колкое. Так, чтобы навсегда отбить желание смотреть в мою сторону. И парочка таких фраз у меня всегда были готовы. Но тут я просто не смогла ничего произнести.

Парень и его внимание удивляли, а что ещё удивительней, были мне приятны. Кажется, он мне не просто понравился. А очень понравился. Я смущалась и краснела и ничего не делала, чтобы помешать ему изучать мою внешность. А он после кепки взялся за очки и стянул их тоже. Посмотрел сквозь стёкла, усмехнулся и отложил их на стол рядом с кепкой.

Во время всего этого он ещё успел заказать нам кофе и булочки. Я только удивлённо смотрела, совсем не зная, что делать.

— У тебя такие глазищи. Зачем ты их прячешь? — спросил он тихо. Сам разглядывал меня не отрываясь. А я всё же ляпнула то, к чему привыкла:

— А чтоб такие, как ты, не пялились. — Он тут же рассмеялся на мою колкость, а я снова покраснела. Меня ужасно смущало его внимание, и ещё было стыдно за резкость слов.

— Вот же вредина, — весело сказал он, и я вдруг обрадовалась тому, что он не обиделся. Лицо само собой расплылось в счастливой улыбке, и я, хоть убей, не могла убрать её.

Чувствовала себя впавшей в эйфорию от улыбки парня, и это было сильнее меня. Только глубоко вздохнув пару раз и схватив чашку кофе и спрятавшись за ней, я смогла прогнать смущение и это возникшее чувство счастья.

Он тоже стал пить кофе с булочкой и по-простому сказал:

— Я Ваня, а тебя как звать, недотрога? — Присмотрелась, имя Ваня ему шло.

— Ната, — тихо ответила я. Вообще, у меня очень странное имя. Наталинелля. В школе долго прикалывались надо мной из-за него. Получая паспорт, я потратила заработанные деньги, чтобы официально стало только Ната. Теперь я могла спокойно скрывать то, как меня зовут на самом деле.

— Ната, мы с друзьями хотим отметить поступление. Хочу пригласить тебя с нами. Пойдёшь? — тепло спросил он. Интонация была такая мягкая и приятная, как напиток, который я сейчас пила. А я, кажется, была совершенно заворожена его глазами. Неотрывным заинтересованным взглядом. Сама не понимая, что говорю, я ответила:

— Хорошо, — а потом встрепенулась и пришла в себя. Куда это я соглашаюсь пойти? Да ещё с первым встречным. К тому же у меня нет на это денег. Да и платья подходящего нет. Меня охватили смущение и страх. Я дала согласие, и теперь надо как-то выпутываться из этого.

Разлепив непослушные губы, я спросила, куда он меня пригласил. При этом усиленно думала, как теперь отказать потактичней. Он сказал мне название клуба, и охватила волна паники.

Ваня стал объяснять, где находится этот клуб, а я внутренне застонала. Это был один из дорогих вечерних клубов. Мы проходили мимо него. Там всегда при входе стояла толпа, и впускали только по специальным карточкам членов клуба или их приглашённых.

Это место точно не для меня. В прошлый раз отмечать нам значительно помогла Маринка. Иначе бы мы вообще никуда не пошли. Кроме площадки во дворе.

И теперь надо было что-то придумать для отказа, а я поняла, что хочу пойти с этим парнем. Мне вдруг очень захотелось пойти. Понимая невозможность этого, я закусила губу и посмотрела с сожалением. Наверное, выражение лица у меня очень говорящее. Когда открыла рот, он мне даже слово не дал сказать.

— Ты уже согласилась. К тому же я не принимаю отказ. — При этих словах он взглянул с вызовом и нахально. На это смогла только удивлённо и даже возмущённо шумно выдохнуть. Но чувствовала внутреннюю радость, хотя такая наглость — это просто нечто.

А Ваня сунул руку за пазуху и вытащил дорогой портмоне. Потом снова посмотрел на меня. Продолжала смотреть на него, не зная, что думать. Просто ждала дальнейших слов.

Ваня вытащил золотой прямоугольник, похожий на пластиковую карточку, и сказал, что это пригласительный билет в клуб. Растерянно наблюдала за Ваней, слушая о том, что этот пригласительный даёт бесплатный вход и бесплатное обслуживание в самом клубе.

С одной стороны карточки был штрихкод. С другой стороны — странный рисунок. Он мне протянул пластик, а я очень смущалась, и рука была какой-то тяжёлой и не хотела подниматься. Ваня сам взял мою ладонь и сам вложил приглашение. Сжав его моими пальцами, он тихо спросил:

— Ты придёшь? — Я кивнула, даже не осознавая этого. Потом поняла, что опять согласилась, и выдохнула, сама себя не понимая.

— Тогда до встречи, — сказал он своим мягким голосом. А интонация была нежной с лёгкой смешинкой.

— Ага, — сказала я смирившись. Чувствовала себя совсем ошеломлённой и глупой. Он поднялся, позвал друзей, и они все сразу ушли. Даже с моими подругами попрощались наспех. Марина сидела оглушённая и таким вниманием, и таким быстрым неожиданным уходом.

Ира вздохнула облегчённо и совершенно спокойно стала пить свой кофе. Марина всё допила и дожевала. Она была заметно более нервной. Но потом всё же успокоилась и подвела итог. У них, как и у меня, были пригласительные в клуб. Это, по её мнению, было самое важное.

Ира пожала плечами. Ей было всё равно, куда с нами идти. А Марина очень радовалась пропуску в элитное заведение. Я же до сих пор не понимала, что со мной.

Глава 2 Посещение.

— Ну где же оно? — вырвалось у меня. Я рылась в сумочке, ища приглашение в клуб. Марина по такому случаю дала свою маленькую сумочку. Да что там маленькую. Крохотную. И собирала её тоже она. Я привыкла ходить с рюкзаком. Марина сердилась за мою нерасторопность и сама всё сделала. А сейчас уже несколько раз успела шикнуть, что приглашение клала. В своём рюкзаке я всё находила быстрей, чем вот в этом маленьком кармашке на цепочке.

Марина уже пыхтела от возмущения за такую подставу. Ира спокойно стояла, ждала. Народ сзади стал проявлять недовольство. Кто-то ругался, кто-то стал сыпать подколками. Кажется, я испортила вечер себе и подругам. Мысли у меня были самыми тоскливыми. Но искать продолжала и уже была готова вывернуть содержимое сумочки на асфальт. Сзади какая-то девушка довольно злым голосом сказала:

— Не видите, она заснула, — её поддержали дружные смешки. Другой голос сказал:

— По-моему, этот сон летаргический, — ей вторило ещё больше народа. Ещё один голос, уже довольно громко, крикнул:

— Нашла где спать, просыпайся давай, — и парни с девчонками зашумели пуще прежнего. Мои щёки давно опалило жаром стыда. Казалось, что хуже быть не может. Зря я так решила. Оказалось, может. Видимо, не мой сегодня день.

Подъехала машина, хлопнула дверца. Вокруг неожиданно образовалась тишина. Послышались приближающиеся шаги. А я, наконец, увидела золотую карточку приглашения. «О-о-о-о. Золотая ты моя, как ты, блин, дорога мне!» — мысленно возликовала и вдруг услышала:

— Дэн, что у вас здесь такое? — обратился к стоящему рядом со мной охраннику холодный и надменный голос. До того красивый, что отозвался мурашками на коже. Я замерла. В той же позе. Чёрные блестящие локоны закрывают лицо. Голова наклонена над сумочкой, но спина прямая и напряжённая. Руки слегка подрагивают. На мне короткое чёрное платье из шёлка с кружевом поверху. Туфельки с кружевом и на громадных каблуках. Я не успела ничего сделать и сказать, когда Дэн ответил. Он обхватил меня за плечи и просто, как мебель, убрал с дороги.

— Миш, да тут недоразумение, — начал оправдываться охранник. Голос Дэна, извиняющийся и виноватый, удивил меня. До этого он вёл себя с безграничным терпением. Не проявил ни малейшей раздражительности на моё копание. А сейчас он извинялся, и почему-то мне показалось, что извинялся он за меня. Я подняла на Дэна лицо, пытаясь понять, почему он меня оправдывает. Дэн тут же почему-то повернул меня спиной к подошедшему. Да ещё сжал плечи сильнее. После этого я не смогла повернуться и посмотреть на говорящего.

— Нечего недоразумениям делать в моём клубе, — сказал надменный голос, как отрезал. Видимо, он хозяин клуба и мог решать, кого пускать, а кого нет. Послышались проходящие мимо и удаляющиеся шаги. Тут же ломанулись все, кто до этого ждал. Подбежала дополнительная охрана. На автомате я вытащила карточку приглашения. Чувство было нереальности происходящего. Такой катастрофы просто не могло со мной произойти. Но произошло. Это было как удар.

Выдохнула, стараясь осознать произошедшее. Придётся принять и перетерпеть это. А грудь сдавило болью. Услышала какой-то странный выдох охранника и поняла, что он до сих пор меня держит. Кажется, у него тоже шок. Непонятно только, чего он так переживает. Резко повела плечами, скидывая его руки. Постаралась ни с кем не встречаться взглядом. Повернулась к подругам. Теперь в больших глазах Марины было сочувствие. Подруги переживали за меня. А у Иры вообще глаза на мокром месте. Она всегда переживает за нас сильней, чем мы сами. Сама же чувствовала прокатывающуюся по мне волну. Смесь ужаса, стыда и обиды. Хотелось только одного. Не расплакаться.

— Марина, Ира, идите без меня, — предложила им. Не хотелось, чтобы они из-за меня портили себе вечер.

— С ума сошла, — зашипела Марина.

— Да ты что. Нет, конечно, — высказалась в этот раз Ира. И мне стало ещё грустней. Мы пошли по направлению к метро. Хотела быстрее, но ноги были какие-то ватные. Краем заметила, что Дэн вроде дёрнулся за нами. Только народ после задержки вёл себя более агрессивно, и ему пришлось заняться своими обязанностями.

Не успели отойти далеко, как перед нами затормозила машина. Мощный внедорожник. Из него выскочили радостные парни. Хорошо нам знакомые. Они тут же взяли моих подруг в кольцо. Как и в прошлый раз, оттеснили их от меня и повели в клуб. Те и сделать ничего не могли под их напором. Впрочем, Марину всё устраивало. А вот Ира несколько раз на меня оглянулась. Я растерянно посмотрела им вслед и услышала рядом с собой удивлённое.

— Ната...? — то ли сказал, то ли спросил рядом Ванин голос. Моё сердце сжалось, как у кролика. Я почувствовала, что сейчас не сдержусь, позорно сбегу. Не хотелось оказаться в ещё одной унизительной ситуации, а перед ним тем более. Ведь пришла сюда ради того, чтобы увидеть его и показать ему себя в другой одежде, вот такой красивой, какую обычно скрываю. А получилось хуже некуда.

Повернулась к нему и запрокинула голову, смотря в глаза. Его взгляд выражал восхищение и восторг. Не скрываясь, он осмотрел меня всю. После пережитого ужасного момента не так уж сильно смутилась такому осмотру. Хотя он потемневшими глазами окинул меня с ног до головы. Всю. Сама я тоже отметила, что в политехе он был одет по-другому. Тогда на нём были чёрные джинсы, но также пиджак и белая рубашка. А сейчас с голубыми джинсами была кожаная куртка и стильная футболка.

Мы насмотрелись друг на друга, и тут Ванька вдруг взял мою руку и радостно придвинул к себе. Жаль будет его разочаровать. Не сложилось у меня сегодня пообщаться с ним. Эта мысль заставила меня нахмуриться. Ваня тут же спросил, что случилось? А мне так не хотелось ничего говорить и объяснять. Ну не умею я оправдываться. Не умею и не люблю. Мой мозг усиленно работал на уроках, а в жизни, в такой ситуации, гордость взяла меня за горло.

Я думала, что надо ему предложить подойти к охраннику и расспросить его. Но даже это не вышло. Нервничая, я стала освобождать свою ладонь.

— Куда это ты? — с нахальной улыбкой протянул он и, не дожидаясь объяснений, утянул меня за собой. Да ещё приобнял за талию. По-моему, я даже пыталась затормозить, так мне не хотелось туда возвращаться. Ваня этого не заметил. Просто я невысокая и очень миниатюрная. А он почти двухметровый громила. Побольше любого охранника.

Сейчас Ваня всех расспросит, пообщается с Дэном и узнает, какой я тормоз. И ничего ведь не сделать. Дэн на работе. Это его обязанность — не пускать, если сказали. А хозяин клуба также в своём праве. Если хочет, то пускает. А не хочет — не пускает. Поняла, что ещё одного унижения не избежать, и настроение окончательно испортилось.

Ваня пошёл прямиком к Дэну. Обменявшись рукопожатиями, они перекинулись несколькими словами. Сразу поняла, что Дэн с Ваней хорошо знакомы. Промелькнуло подозрение, что Ваня с охранником обо мне договаривался заранее. Это удивило. Немного понятней стало странное поведение Дэна, но всё остальное вызывало ещё больше вопросов. Также и то, что на Ваню охранник смотрел, как и на хозяина клуба. И виновато оправдывался:

— Понимаешь, он сам сказал, а прямого приказа я не могу ослушаться, — была понятна неловкость Дэна перед другом. Но потом Дэн неожиданно сказал:

— Вань, если я тебя не пущу, он же меня точно уволит, — кажется, Дэн был в странном безвыходном положении. Неужели Ваня с хозяином клуба такие хорошие друзья? Кажется, Ваня ещё круче, чем я думала.

— Дэн, не переживай, я разберусь, — заверил охранника Ваня и, хлопнув того, отошёл вбок, уводя меня тоже. Я не видела у парня ни раздражения, ни досады. Он был сосредоточен. Как перед экзаменом. Я не понимала, почему это так важно для него. Одновременно было приятно, что он не бросил меня.

— Всё будет хорошо, — сказал Ваня. Ему я сразу поверила. У меня будто тяжёлая плита упала с сердца. Стало теплей и легче. Непроизвольно уткнулась в него, пряча лицо. Потом поняла, что делаю, но осталась стоять так же. Внутри чувствовала, как мне хорошо и приятно вот так стоять. Прикасаться к нему и даже прятать лицо. Это было так просто, как будто он всегда был тем, кто меня защищал.

Так я и стояла, а Ваня набрал что-то на мобиле. Потом вокруг образовалась тишина, и непроизвольно обратила внимание на странную реакцию окружающих. Послышались шаги, и холодный, но прекрасный голос, пробирающий до мурашек, сказал:

— Ваня, ты чего здесь? Почему не проходишь? — вспомнила, что в прошлый раз при его приближении тоже все замирали. Странная реакция у окружающих на этого парня. А Ваня обменялся с ним рукопожатием и ответил. В его голосе была смешинка с хитрецой. Вот только ладонью он мягко, но твёрдо прижал мою голову к своему телу. Практически как Дэн тогда, зафиксировал. Мне, чтобы повернуться, нужно было бы начать усиленно вырываться. Не хотелось вести себя глупо. Хоть поведение Вани и Дэна мне казалось слегка странным. Но мне оставалось только стоять и слушать:

— Тут недоразумение. Впустишь девушку? Не будешь обижать? — услышав, засмущалась. Снова меня недоразумением назвали. Вот же. И когда Ваня успел узнать такие подробности? Не слышала такого упоминания в разговоре.

— Раз недоразумение с тобой, то прошу за мной, ты всегда дорогой гость, с кем бы ни пришёл, — красивый голос отдавал насмешкой. Но я хорошо понимала, что эта насмешка была не над Ваней. Затем стали слышны удаляющиеся шаги. Но Ваня не пошёл следом. Он остался стоять, почему-то прижав меня к себе крепче. Шаги вернулись. На месте хозяина клуба я бы удивилась. Наверное, он удивился молча, потому что Ваня спросил:

— Ты точно девушку больше не обидишь? — можно было понять это как вопрос, не выгонят ли меня снова. Только крепко прижатая горячей рукой, я чётко чувствовала, как замер Ваня, ожидая ответа, как будто в этом вопросе есть что-то большее. А на месте владельца чарующего голоса я бы обиделась такому недоверию. Он же сказал:

— Ничем больше не обижу, — и снова прошёл вперёд. А Ваня со мной всё ещё стоял, и тот вернулся опять и сказал твёрдо:

— Я обещаю, доволен? — и только тогда Ваня выдохнул и расслабился. Чуть отстранил меня от себя. Посмотрел в глаза и сказал уверенно:

— Идём, — я кивнула ему с улыбкой и повернулась. Владелец теперь не отходил. Встав, он пропускал нас вперёд. Не улыбался, но выглядел спокойно. До тех пор, пока мы с ним не встретились взглядами. После этого лицо его вдруг стало похоже на заледеневшую маску. Ни одной эмоции, кроме холодной ненависти и решимости. Это было так страшно.

Моя улыбка сошла мгновенно. Я испугалась до жути, и внутри у меня всё настороженно сжалось. Парень старше Вани, невозможно красив просто заоблачной красотой. Ростом, как и у Вани, под два метра. Только казался менее массивным, более гибким. Таким бы я себе могла представить эльфа.

Прямые платиновые волосы почти до талии. Яркие чёрные ресницы и брови, яркие синие глаза. Правильные, породистые черты лица, в нём всё было прекрасно. Вот только ненависть этого ледяного красавца не позволяла оценить его красоту по достоинству.

Тут он двинулся ко мне целенаправленно и неотвратимо, как сама смерть. Я так труханула, что думала, сейчас начну пищать от страха. И вскрик ужаса при его приближении не удалось сдержать. А он больно схватил меня рукой за запястье. Захват был и так сильный, но его рука продолжала сжиматься. Кажется, он не замечал этого. В холодных глазах пустота и приговор. Другая рука вскинута и летит в мою сторону.

От ужаса просто впала в ступор. Меня дёрнули, и я оказалась за чьей-то спиной. Медленно осознавала, что Ваня успел среагировать. Его взмах руки, и Ваня ловит удар, предназначенный мне. Я чувствую ветер от этого удара, так он силён. В глазах напавшего блондина всё ещё не видно понимания, только холодная пустота, так что у меня мороз идёт по коже.

Непроизвольно растирала руку, которая очень болела. И с ужасом не могла отвести взгляд от происходящего. Красавчик, не сводя с меня кошмарного, убийственного взгляда, вскидывал и вскидывал в мою сторону руки. Ваня ловил быстрые удары, которые получила бы я. А того как переклинило, и он, страшно зарычав, с решимостью, всем телом кинулся в мою сторону. Ваня сшибся с ним передо мной.

Глава 3 Инициация.

Ваня даже не покачнулся. Он ничего не делал, просто стоял. Как скала стоял передо мной. Для того парня это почему-то было непреодолимо. С какой-то обречённостью в голосе Ваня сказал:

— Ты нарушил обещание, — на лице беловолосого наконец-то появились эмоции. Сразу полная гамма чувств. Вначале он посмотрел на свои руки удивлённо, потом посмотрел на Ваню, и удивление сменилось возмущённым прищуром. Я ничего не понимала. Почему он возмущался? Он же напал на меня. Но он совершенно точно был возмущён. И это возмущение было направлено на Ваню из-за того, что красавчик нарушил слово. Ну нарушил и что с того? Сколько обещаний не исполняется ежедневно. Чего стоять с таким шокированным лицом? Вот то, что он напал на меня, было удивительно и ужасно.

Но синеглазый, придя в себя, даже теперь относился ко мне с ледяным презрением. Он открыл рот что-то сказать. Потом быстро и недовольно посмотрел на меня, нахмурился и, больше не говоря ни слова, развернулся и ушёл. Просто ушёл. Теперь до меня начало доходить произошедшее. На меня напали. Ваня ловил такие удары, которые могут в землю вкопать. Получается, я чудом избежала смерти.

Жуть. Липкое, ужасное осознание прокатилось по телу. Меня пытались убить. Ни за что. Просто так. Я же этого психа впервые вижу. А он посмотрел на моё лицо и сразу напал. Хорошо, Ваня меня защитил. А ведь это друг Вани. И у Вани сейчас очень грустный вид. А этот белобрысый был ужасно злой, когда уходил. И что? Это всё? Ему даже не стыдно?

Я посмотрела на свою руку. На ней были следы от пальцев, и запястье опухло. Похоже, там ушиб. Хотя после такого захвата могло и треснуть что-нибудь. Ваня повернулся ко мне. Тоже посмотрел на мою руку, и грусть на его лице сменилась обеспокоенностью. Он виновато сказал:

— Прости, Ната, надо тебя отвезти домой и заняться рукой. — Во всём его виде была забота. Но я пребывала в шоке. В каком-то пришибленном состоянии. Два таких ужасных случая произошли со мной одно за другим. Для меня сейчас всё было далеко не хорошо. И всё же я чувствовала тепло к Ване. Оно заполняло моё сердце. Я кивнула, и он, взяв меня за здоровую руку, повёл к машине. Я ничего не поняла о том, почему такое произошло, но Ване не нужно чувствовать себя виноватым.

Он защитил меня. Без него этот ненормальный мог прибить меня как муху. Я продолжала думать об этом, пока шла за Ваней. И когда села на сиденье в машине, тоже. Он сел за руль, и мы быстро тронулись. Водитель он хороший. Вёл, спокойно посматривая на меня время от времени. И мы просто молчали. Я почему-то думала, что он меня отвезёт в общагу, где мы с девочками устроились. Но когда мы подъехали к шикарной многоэтажке, я сообразила, что не сказала ему, куда ехать.

А потом сообразила, что он и не пытался спрашивать, где я живу и куда меня везти. И, кажется, я сейчас вообще ничего не соображаю. Перед глазами всё ещё стоит лицо с ледяными синими глазами и занесённая рука. Меня даже передёрнуло. Ваня положил свою руку поверх моей.

— Такой вечер накрылся, — сказал он и посмотрел внимательно. Потом, выпрыгивая из машины, сказал:

— Сиди, — сам вышел и обошёл тачку. Подойдя с моей стороны, он открыл дверь, и я не успела пикнуть, как он обхватил ручищами и вынул из машины. Держа на руках, он понёс меня в дом, к которому подъехал. А я так смутилась, что не могла вымолвить ни слова. Он сам заговорил:

— Сейчас я перебинтую руку, и посидишь со мной? — это, конечно, был вопрос, но с учётом всех его действий и полной уверенности, сквозившей в них, можно было воспринимать это как утверждение.

— Хочется скрасить остатки вечера. Я так надеялся, что он пройдёт по-другому, — как бы объяснил он, попытавшись улыбнуться. Я видела, что от меня вообще ничего не зависит. Он просто решил всё сам. А я видела, что его мучает чувство вины, и не хватало упрямства отказать. Не спуская с рук, он пронёс меня по всему дому. Мимо секьюрити, тот с ним вежливо поздоровался, и до лифта. И даже в лифте я была у него на руках.

Это всё было так странно и непривычно для меня. Я много училась, универ был моей целью. К цели я шла, не замечая ничего и отгородившись от многого, что для других было обычным. Потому я не знала, что такое первая любовь. Наверное, до того момента, как впервые встретилась с Ваней взглядом.

А сейчас он смотрит на меня, а мне становится и легко, и страшно. И страха всё же больше. Я посмотрела на нас в зеркало. Оно было в лифте на стене. Красивый парень, похожий на какого-то рыцаря. Держит на руках девушку. Я к себе привыкла, и жизнь у меня была привычная. Но сейчас новые обстоятельства, происходящие со мной, заставили посмотреть на себя по-новому.

Яркий румянец, блестящие большие бирюзовые глаза, белоснежная кожа и яркие чёрные локоны. Все, кто меня не знал, думали, что у меня линзы. Что волосы крашу, делаю химию и зачем-то использую тоналку на тон светлее. Были некоторые, заявляющие мне уверенность в этом прямо в глаза. Считали меня готом или ведьмой и что я специально создаю себе такой имидж.

Я никого не разубеждаю. Только Марина и Ира, дружат со мной с садика и знают, что у меня всё натуральное. Но они молчат, по моей просьбе. А я обычно всё же старалась прятаться. И вот в этот вечер решила плюнуть на всё. В ответ вечер плюнул в меня. Впервые захотела показать себя парню, а меня попытались убить.

Ваня вышел на предпоследнем этаже. Понёс меня по коридору дальше, и дыхание у него было спокойное. Я подумала, что он очень сильный. Только у двери он отпустил, но обнял одной рукой. Пройдя в квартиру, Ваня сразу проводил меня к дивану и усадил на него. Затем, двигаясь быстро и уверенно, принёс всё для моего запястья. Какую-то мазь в баночке и бинт. Я даже не спрашивала ни о чём, но Ваня сам сказал, что эта мазь мне обязательно поможет.

Я сидела и смотрела, как он бережно мажет ставшие ещё более заметными отметины. Потом быстро и аккуратно забинтовал, а я чувствовала, что мазь уже действует и боль постепенно проходит. Я посмотрела на Ваню с благодарностью, а у него стал непередаваемо нежный взгляд.

Не отпуская мою руку, он сидел и перебирал мои пальцы. Я смущалась всё больше и уже не могла посмотреть на его лицо. Но чувствовала, что он не отводит взгляда, и меня всё больше смущало то, как пристально он смотрит. Потом Ваня отпустил мою руку и плавно встал. Пока он не видел, я наблюдала за его действиями. Он подошёл к выключателю и вдруг резко повернул голову и поймал моё подглядывание за ним. Смотря на меня глаза в глаза, он приглушил свет. В полумраке его взгляд был до невозможности волнительным.

И больше я уже не могла отвести глаз, а он включил тихую музыку и налил нам что-то в фужеры. С ними он и подошёл ко мне и устроился рядом. Ещё ближе, чем сидел до этого. Слишком близко. Я смущалась от его близости и, взяв протянутый фужер, сделала нервозный глоток напитка. Тут же горло обжёг алкоголь.

Вообще-то я не пью. Из-за учёбы вообще не до того. И читать учебники мне было интересней распивания вина. А по клубам с подругами мы ходим не так часто. И выпивка там слишком дорогая. И хотя это само собой понятно, что из бутылки Ваня не будет наливать сок. Но всё же я не додумалась, что это вино. А после такого большого глотка в голову ударило сразу.

Ваня не сводил с меня глаз. Я отдала ему бокал.

— Не хочу, — тихо сказала, и он не стал спорить. Мы помолчали, и я боролась с опьянением. Было неприятно, что мысли никак не хотели собраться в кучу. И голова слегка кружилась. Взгляд не хотел фокусироваться, а я пыталась смотреть на сидящего передо мной парня. А он, кажется, смотрел на мои губы. Он так долго смотрел на них, что я даже смогла осознать это и отчаянно засмущаться. Он, кажется, этого и ждал. Его взгляд изменился, и он стал наклоняться ко мне. И это понимание того, что сейчас будет, волновало до того, что, казалось, я потеряю сознание. Ведь я ещё ни с кем не целовалась. Это будет мой первый поцелуй.

Непроизвольно облизала губы, и Ваня ответил на это движение взволнованным выдохом. Он быстро преодолел разделяющее нас расстояние, и его губы тут же обхватили мои. Руками он обхватил моё тело, и я стала уноситься в какой-то жаркий круговорот ощущений. Но тут неожиданно Ваня отодвинулся, оборвав жаркое касание, и сказал совсем странную вещь:

— Ты сейчас поспишь. Хорошо? Засыпай, — невероятный облом. Словно ушат ледяной воды. Я хотела сказать, что не понимаю его, что совсем не хочу спать. Но глаза почему-то закрылись сами, и сознание стало куда-то уплывать. Стоило огромного труда удержать мысли при себе.

Практически невозможно было удержать себя на том, что со мной происходит здесь и сейчас. Но по нервам прошёл звук, похожий на треск электричества. Я внутренне замерла на этом. Потом хлопок и повергающий в шок знакомый чарующий голос хозяина клуба. Громкий и совсем рядом со мной:

— Варт, ты обманул меня, брат. — Начал он холодно и со злостью. Потом я услышала, как он резко замолчал. А потом сказал ещё громче:

— И она здесь. — На это Ваня воскликнул:

— Она ничего не знает. — Но его не хотели слышать.

— Зато ты всё знаешь. Брат, ты специально это сделал. И сейчас одна из ведьм Ворон у тебя дома, — прозвучало это обвинительно, но мне было не до того. Внутренне я дёрнулась, после того как прозвучала моя фамилия. Он назвал меня ведьмой, но к этому я уже привыкла. А вот мою фамилию он не мог знать.

И само то, что напавший на меня так близко, холодило от ужаса. А он оказался не другом, а братом Вани, точнее — Варта. И после того, что ответил Варт, я начала стараться выбираться из этого странного состояния.

— А скольких ведьм Ворон ты за эти годы уничтожил? Всё больше и больше убийств. — вскричал Варт, и в его голосе была отчаянная тоска.

— Ты знаешь, те ведьмы тоже не ангелами были, — сказал хозяин клуба и брат Вани. Его голос по-прежнему отдавал прохладой и звучал уверенно.

— Да, они были убийцами, но не нашей мамы. И эта девушка просто физически по возрасту не подходит к твоим розыскам. Но она шла прямо в твои руки. А ты уже давно идёшь по трупам. И позволь я всему идти, как обычно, то для неё совсем скоро было бы слишком поздно. И я боюсь, что тебе на это уже наплевать. Ты стал монстром, мой брат, чудовище, палач, — после этой громкой и эмоциональной тирады я услышала тихий Ванин всхлип. Звук отчаянной боли. В унисон к нему был удивлённый шокированный выдох.

Я чувствовала, что в комнате что-то накаляется, какое-то напряжение. Оно уже почти звенело в воздухе. Потом я вдруг поняла, что это напряжение исходило от меня. В голове всё время стояли слова: «Ты всё знал. Ты специально это сделал». Вот почему Ваня выглядел таким виноватым. Он на самом деле был виноват. А сейчас я тоже не случайно здесь? Что меня ждёт? Чего мне ждать от этих двух братьев? Зачем было подстраивать, чтобы на меня напали, а потом спасать? И будет ли он меня спасать снова?

От этих мыслей мне становилось всё страшней и больней. Сердце так и сжималось, и боль по нему проходила, как тупым ножом. Только сейчас меня целовали нежные губы, и я была счастлива. И вот ледяной ужас от непонимания, зачем всё это было? Мне становилось всё хуже и хуже. В момент я скинула сонное воздействие и села. Мне было настолько плохо, что не до их удивления.

— Мне нехорошо, — смогла я выдохнуть с трудом. Мутило и качало, в глазах всё плыло. Одновременно с этим знобило, и я сидела, стуча зубами. Чувствовала, что что-то сейчас будет. Варт подскочил ко мне и сжал в объятиях. Его брат сказал холодно:

— Отходи от неё, сейчас будет инициация. — Под конец его голос, хоть и совершенно спокойный, был нереально громким. А от меня шёл странный усиливающийся гул. Варт не двинулся с места, а только обнял меня крепче.

— Зови на помощь, — крикнул он, стараясь перекричать гул. В голосе его была решительность. После этого я увидела полупрозрачный купол, появившийся над нами. И вокруг Варта была ещё и странная полупрозрачная оболочка. Тогда я почувствовала, что напряжение во мне достигло предела. Что-то лопнуло, какой-то прорыв, вспышка, всплеск, и следом тьма. Я потеряла сознание.

Начала приходить в себя и услышала голоса. Вначале неясным фоном. Постепенно они складывались в понятные фразы. Снова я случайно буду подслушивать. Вот только совесть не колыхнулась даже.

— Брось её, — прозвучал холодный голос брата Вани. Миша, вспомнила я, как к нему обратился Дэн. Но Ваня, который не Ваня, а Варт, и Мишу назвал совсем не Мишей.

— Милтал, я не дам тебе её преследовать. Если хочешь получить вызов на дуэль, то поклянись, что оставишь её в покое. — Странные какие-то условия. Как можно хотеть, чтобы вызвали на дуэль? Но главное было, что Ваня снова защищал меня, и это согрело моё сердце. Тепло разлилось по телу, и прокатилась эйфория. Эта любовь такая странная. Из-за неё просто кидает в крайности. От полного отчаяния до полного восторга.

— Мальчики, девушка приходит в себя, — услышала я вдруг приятный женский голос. Странно, откуда здесь женщина? И я раскрыла глаза.

Глава 4 Приоткрываются

Открыла глаза и села. Заметила, что в комнате полный погром. Ваня усадил меня и остался рядом. Его брат стоял с холодным безучастным видом. Мне было жутко от его присутствия. Какая-то женщина сидела тут же со мной и держала моё запястье. Как обычно, это делают врачи. А я не почувствовала этого раньше. Видимо, так она и поняла, что я проснулась.

Тут ещё были какие-то люди. Они бесшумно передвигались по разгромленной комнате и махали руками. Я не верила своим глазам, но после их взмахов, прямо на глазах, обстановка восстанавливалась.

На нас эти люди не смотрели, занятые своим делом. Я постепенно начинала понимать, что вокруг меня происходит колдовство. Настолько невероятное и так близко. Это и пугало, и завораживало. Я ведь уже не спала, но происходящее было очень похоже на сон. Не хотелось отводить глаз от этого зрелища. Но женщина и Ваня неотрывно смотрели на меня. Пришлось глубоко вздохнуть, как перед прыжком в ледяную воду, и тоже посмотреть на них. Женщина была стройная, невысокая и хрупкая. А при взгляде в лицо мне сразу показалось, что она Ванина родственница.

Теперь увидела, что они не просто смотрят, а разглядывают. Эта женщина с глубоким интересом. Варт не скрывал нежного сожаления. А этот Милтал с прежней убийственной холодностью. Я поскорей отвела от него глаза. Поёжилась от набежавших мурашек, прошедших по коже. Его разглядывания пугали и нервировали.

— Теперь, когда девушка пришла в себя, постарайся объяснить ей, что произошло, — сказала женщина Ване. Он посмотрел на неё, согласно кивнул и сказал:

— Конечно, ба — это ба? Я удивлённо уставилась на неё, не сумев скрыть эмоции. А она с каким-то сожалением посмотрела на меня и по-доброму сказала:

— Я Лельта или Лена, — протянула ко мне руку и погладила по голове. Потом начала командовать всеми, и даже Милтал её слушался.

По всему последующему я поняла, что она хорошая целительница. Не врач, а маг-целитель. Я это слушала, уже стараясь ничему не удивляться. Ваня, оказывается, пострадал от моего всплеска, и Милтал тоже. Милтал успел её позвать, и она вовремя переместилась, приведя с собой помощь. Маги смогли удержать вырвавшуюся силу и спасли высотку от разрушения. Теперь они занимались раскуроченной квартирой. А целительница помогла Ване и Милталу.

Лельта рассказала, что Милтал вовремя вспомнил о том, как обретают силу ведьмы Ворон. У ведьм Ворон инициация происходит при первой влюблённости. Я тут же сильно покраснела. Это известие перекрыло даже понимание того, что я ведьма и у меня есть магические способности. Я влюбилась в Ваню, или Варта, такое у него магическое имя. И самое ужасное — он знал о моей влюблённости. И все они об этом знали.

Лельта деликатно не стала акцентировать на этом внимание, а отвлекла всех, заставив Ваню рассказывать дальше. Он без возражений стал объяснять, что у остальных ведьм, ведьмаков, магов и магинь инициация происходит при рождении. Варт такой же молодой, как я, но он маг и потому уже многое знает о своих способностях. Но обучают на дому только семейным заклинаниям, которых нет в общем доступе. А начать обучаться универсальной программе можно было только с наступлением восемнадцати лет и только в универе. Поэтому Варт и поступил на обучение в политех. Тут я зависла. А при чём здесь наш ВУЗ?

Оказывается, политех, в который мы поступили, скрывает за собой тайную магическую академию. В нём были и другие магические организации. Не только обучение магии, но и организован розыск магически одарённых. Есть отдельно поставленные люди, которые находят работу для тех, кто уже отучился. Ну и многое другое, которое я узнаю, ведь я сама ведьма и теперь тоже буду учиться магии.

А магов не так и много. Потому за молодыми и начинающими всячески присматривают и во всём помогают. В этот политех на обучение удаётся собрать всех магов, каких находят на Русской земле и прилегающих странах из бывшего Советского союза. Одарёнными его удаётся заполнить не полностью. Обычных студентов тоже набирают для прикрытия. Ещё подобный ВУЗ в Англии и ещё парочка разбросана по Земному шару, там всё действие происходит по той же программе. И это всё. На всю Землю. К сожалению, так мало на Земле магов.

Бабушка Варта и Милтала вела в политехе целительский курс. Улыбнувшись, она мне сказала, что я буду её любимицей вместе с Вартом. Милтал на эти слова заскрипел зубами и, кажется, заледенел ещё больше. Как оказалось, он там тоже преподавал. Подтягивал магов физически и учил владению мечом и другим оружием.

— Какой ужас, — непроизвольно и импульсивно ляпнула я.

— Во владении оружием нет ничего ужасного, — холодно сказал Милтал.

— Ужасно не оружие, — прошептала, не сдержавшись. И тут же испугалась, такой ненавистью повеяло от брата Варта. Лельта мне ничего не сказала, но села чуть вперёд и более напряжённо, чем до этого. А Милталу она сказала весёлым голосом:

— Не будешь же ты обижаться на девушку. Ничего страшного, что ты её не впечатлил. Ещё успеется. О-о-о-о, нее-е-ет, он меня очень впечатлил. До смерти прямо. Не надо мне этого — «успеется». Этот монстр уже всё успел. Просто Лельта не знала о том, что Милтал пытался меня убить. Это было видно. Но и без этого она реагировала на Милтала как на мою угрозу. Видимо, все знают, что он неадекватный псих, и ведут себя соответственно.

На этого отмороженного её слова не подействовали. Он не переставал злобно сверкать глазами на меня. Но потом он посмотрел на Ваню. Взгляд Варта на него был требовательный и решительный, при этом Ваня пересел так, чтобы закрыть меня от брата. Милтал вскинул в холодной надменности голову и, посмотрев на них, сказал:

— Можете расслабиться, не трону я вашу ведьму, — но увидел, что Лельта с Вартом напряглись ещё больше. Уже более раздражённо, но стараясь держать себя в руках, бросил Ване:

— Прими мою клятву, — дождался согласия Варта, и я впервые увидела, как люди перемещаются. С электрическими звуками и тихим хлопком он исчез. Обхватил какой-то кулон на шее, потом быстро наклонился к брату, положив ладонь ему на плечо, отчего тот вздрогнул. Просверлил его взглядом глаза в глаза и быстро исчез. После этого Варт почему-то покраснел и выглядел на миг очень разозлённым. Но бросил на меня взгляд, и, видя моё внимание, он быстро успокоился.

А мне от ухода Ваниного брата стало значительно легче. Я физически почувствовала, что напряжение меня отпустило. И тут вдруг неожиданно для себя я расплакалась. Лельта удивилась, но сразу организовала успокоительный чай и что-то к чаю сладкое. Я попила травяной напиток со странным вкусом и съела пару конфет. Тогда почувствовала, что стало лучше. После этого Лельта погладила Ваню по голове, внимательно посмотрев ему в глаза. Затем уже мимолётно погладила меня и оставила нас.

Варт унёс кружки, чай пили все. И тоже успокоительный. Может, он нужен был не только мне. Хотя Ваня с Лельтой держались гораздо лучше меня. Правда, это не их сегодня пытались убить. За воспоминанием опять пришла жалость к себе, и у меня опять потекли слёзы. Ваня сел ещё ближе ко мне, обнял обеими руками и тихо начал объяснять.

Он действительно пригласил меня в клуб, для того чтобы показать Милталу. Но не для того, чтобы тот напал на меня. Ваня решил познакомить нас. Он надеялся, что непринуждённая обстановка клуба и большое скопление народа поможет оградить меня. Для этого он договорился с Дэном. Тот должен был проследить, чтобы одна, раньше прихода Вани, я не попала в клуб. Вот тут я узнала, что та унизительная неприятность с долгим поиском пригласительного была подстроена. Я не тормоз и не копуша, как подумала о себе. И очень многие так подумали обо мне. В общем, Дэн скрыл пригласительный под иллюзией. Он тянул время до приезда Вани.

Никто из них не ожидал, что я приду так рано. У парней стойкий стереотип, что девушки обычно опаздывают. А я ведь впервые, когда собиралась, думала о парне. Нервничала сильней обычного, вот и спешила. И Дэн не придумал ничего лучше, чем вот так подставить меня. И так же, как мог, постарался, чтобы Милтал не увидел меня раньше времени. А Ваня очень надеялся, что его присутствие сдержит ненависть брата и поможет нам поладить. Ему было очень жаль, что он подверг меня опасности. Он не рассчитал, насколько Милтал привык к убийствам.

Когда Ваня на тесте услышал мою фамилию, он сразу понял, что я в опасности. Хоть я и прятала свою внешность, но это не могло меня уберечь. Ведь я ведьма Ворон. Та самая ведьма Ворон. Что значит «та самая ведьма Ворон» для меня было загадкой, но я заслушалась Ваню и по-новому смотрела на произошедшие события, и акцент на «та самая» остался без вопроса.

Потом Ваня сказал, он, несмотря ни на что, постарается защитить меня. Это прозвучало так, будто я в чём-то виновата, но для него это не главное. И, видимо, это было связано с нападением Милтала и с тем, что я Ворон. Вопрос, что не так с тем, что я ведьма Ворон, возрастал и возрастал. Но я опять не смогла его задать. Разглядывая меня во время своих слов, Варт неожиданно сказал, что я очень красивая. Слишком красивая даже для ведьмы Ворон.

Он это произнёс совершенно искренне, даже с каким-то удивлением. А у меня, вместо того чтобы задать нужные вопросы, просто закружилась голова. Я в этот момент по сумасшедшему захотела, чтобы он сказал, что тоже влюбился в меня. Но он молчал. Разглядывал меня, проводил пальцами по волосам и ласково касался лица. Но молчал.

Потом стал смотреть на мои губы и смотрел так долго, что у меня внутри уже всё начало дрожать от его взгляда. Потом поймал мой влюблённый и затуманенный взгляд и как-то виновато опустил голову. И не поцеловал. Потом Ваня прервал наше волнующее молчание и стал рассказывать дальше. А я начала приходить в себя. За разговором я успокоилась, потому что мы разговаривали о моём роде, роде Воронов. Рассказал он мне то, что знал сам.

А вот я о своём роде ничего не знала. Меня воспитывала старая женщина, я называла её Раиса. Даже без отчества, хотя она мне годилась в бабушки. Но никакого уважения её возраст во мне не вызывал. Она постоянно, постоянно была с бутылкой. Я не помню ни одного дня, когда она была бы трезвой. В детстве я постоянно была в круглосуточном садике. Только в самой старшей группе перед школой перешла в обычный. Там и познакомилась с Ирой и Мариной.

А та старуха пила напропалую. В особенно запойные дни говорила, что могла бы быть моей бабушкой, если бы из-за моей мамы не погиб её единственный любимый сын. Я рано, очень рано стала самостоятельной. Твёрдо решила для себя, что с алкоголем дружбу заводить не буду. Правда, на днях рождения Маринки попробовала вкусное вино и поняла, что его иногда можно. Ну и главное, я нашла себе увлечение, заполнившее пустоту в душе. Вместе с любовью к моим подругам учёба — это моя жизнь.

Вот и сейчас я, как на уроке, впитывала новые знания, которые к тому же напрямую касались меня самой. Существует отдельный вид ведьм. Обособленный. Со своей магией и стилем колдовства. Ведьмы Ворон. Именно необычная магия делает ведьм Ворон опаснее других. Что в моей магии такого опасного, Варт пока не сказал, но я поняла, что из-за этой особенности ведьм Ворон уничтожают.

И многих ведьм Ворон, как оказалось, извёл Милтал. Он целенаправленно охотится на ведьм Ворон. Для своей охоты он даже стал изучать магию Ворон. Более того, он стал специалистом по моей магии. Ваня сказал, что мне для обучения способностям лучшего учителя было бы не найти. Варт даже подумывал попросить Милтала обучить меня всему нужному. У меня на эти слова непроизвольно вырвалось:

— Не надо, — и тут же началась дрожь ужаса от мыслей об этом страшном человеке. Ваня постарался меня успокоить, заверив, что не будет спешить с этим, и обнял крепче. Я понимала, что для него Милтал брат, но для меня он был убийцей. Я не понимала, почему он убивал. Как так вышло, что я чуть не попала под удар?

Ваня попытался выгородить брата. История была грустная. Их мать пятнадцать лет назад погибла. Перед смертью она взяла с Милтала клятву. Он должен был разыскать ведьму, убившую её. Она успела сказать, что эта ведьма — Ворон. Я похолодела от такого известия. До чего страшно, оказывается, жить. Ваня объяснил, что такие клятвы очень прочно связывают. Милталу теперь необходимо разыскивать ведьм Ворон. Все остальные маги смотрят сквозь пальцы на его действия по отношению к найденным ведьмам.

Для всех считалось, что магия на стороне Ваниного брата. А ещё он был достаточно ценной фигурой в магической среде. И другие ключевые фигуры помогали ему в его расследовании. Как бы далеко он при этом не заходил. Я не поняла, почему Милтал так важен и почему ему столько позволено, но пришлось это запомнить. В отношении меня могла помочь только его добровольная магическая клятва. Её Варт пошёл со мной получать в клуб. И хоть всё произошло не так, как он предполагал, главная цель была достигнута.

Потом я со всё более округляющимися глазами узнала о дуэли, на которую Ваня собирался скоро идти. Маг или ведьмак, или магиня или ведьма, кто бы ни был, обязаны были держать слово. Магия сама следила за этим. Если обещание нарушалось, то терялись магические силы. Потому, будучи старше и сильнее своего брата, налетевший на Варта Милтал не смог ничего сделать. Он нарушил слово, и магия забрала силы. В тот момент Варт был для него нерушимей любой преграды.

И потому же, когда у меня был всплеск, Милтал не мог помочь Варту. И мне тоже помочь не мог, если бы, конечно, хотел. Он вовремя по артефакту вызвал Лельту. Это и спасло нас и его. А сам он сейчас без магии очень слаб, так что даже перемещаться не может, а делает это с помощью заряженных магией вещей. Поэтому ему дуэль необходима. Это такое условие у магии. Силы к нарушившему слово магу не возвращаются. Вначале должно произойти сражение. Виновный должен пострадать. Как сильно он пострадает, это решает магия. Я видела, что Ваня жалеет брата, мне же было совсем его не жалко. А вот рассказ о магии мне был интересен.

— Бывали случаи, — рассказывал Ваня дальше, — магия оправдывала нарушение слова, и дуэль не походила на наказание виновного, но на полноценное противостояние. Такое бывало редко, но когда бывало, эти дуэли очень сильные. Поэтому обещание, данное Милтаром умирающей матери, не просто важно. Если за невыполненное обещание магия призовёт умершего на дуэль, то это верная смерть. — Ваня зябко поёжился, смотря как будто в себя, потом тихо сказал:

— Видел я такую дуэль, жуткое зрелище. И чтобы вот так Милтар погиб, я не хочу. И отец не хочет. — Я услышала, что отец у них есть и он жив. Ваня рассказал, что он работает важным человеком и тоже ищет ведьм и даёт Милтару наводки. Самого его не было рядом при смерти их матери, иначе бы он взял обещание на себя, несмотря на последствия. Так он им сказал. А Милтару тогда ничего другого не оставалось. Умирающая магиня могла не только клятву взять, но и проклясть, а такие проклятия убивают очень быстро. Я удивлялась тому, что мать могла проклясть своего сына за то, что тот откажется кого-то убить. Бывают же случаи.

— А как вызывают на дуэль? — спросила я. Мне было интересно. В обычных дуэлях для вызова наносилось формальное оскорбление. Говорилось слово — трус, подлец, хам и тому подобное. Либо формальное насилие. Не настоящее, а только знак — пощёчина, пощёчина перчатками по лицу или удар тростью. Всё это достаточно оскорбительно, и после такого дуэль неизбежна. И дуэли были только между дворянами. В магических кругах так же? Дуэли только между магами?

Было столько всего нового и интересного, чего мне хотелось знать. Но за разговором получилось, что мы просидели всю ночь. Ваня отложил рассказ о дуэлях на потом и предложил отвезти меня, куда я скажу. Заверил, что он понимает. У меня отсутствуют многие необходимые знания. Но он собирался исправить это. Я, кажется, постоянно смотрела на него с обожанием. Он ловил мои восторженные взгляды, но я позади своей восторженности отмечала, как смотрел он сам. К сожалению, он выглядел при этом скорее виноватым, чем радостным. Он сказал, что замолвит за меня словечко перед нужными людьми, с которыми он сам уже знаком. Его забота просто расплавляла меня как воск. К сожалению, я подмечала некоторую рассеянность у него. Кажется, он всё больше о чём-то задумывался.

Я не могла унять своё огромное счастье, даже видя, что оно вызывает в нём чувство ответственности, а вот ответного счастья я не заметила. Но всё же при прощании он вглядывался в моё лицо и снова сказал, что я невероятно красивая.

— Слишком красивая. Ты стала ещё красивей после инициации. Не знаю, как это возможно, — были его тихие слова. Когда мы прощались. О моей красоте он говорил искренне. Провел ладонью по моей щеке. Задумчиво и грустно. А я так надеялась, что сейчас он меня поцелует. Посмотрела на его губы, и мои приоткрылись. Это был такой момент. Я, как цветок тянется к солнышку, потянулась к нему. Непроизвольно и неосознанно. Но он отступил, тяжело вздохнул и сказал, что позвонит. Ушел.

Я ещё простояла там, вначале пережидая, пока уйдёт счастье. Потом спад разочарования. А потом моя думающая голова вынуждена была признать. Как это бывает у многих, моя первая любовь безответна. Я поплелась в общагу. Мы экстренно успели в неё вселиться. Пока что внесли только основные вещи. Остальное собирались доносить постепенно. Правда, не я. Я уже вселилась полностью.

Экстренно как раз из-за меня переезжали. Потому что пришлось сдать однушку, в которой я жила. Раиса, жившая со мной, пила непробудно, в общем, не выдержала её печень такой жизни. Однажды она упала на улице, и прохожие вызвали ей скорую. Я была на подработке и поехала к ней сразу, как мне позвонили из больницы. Но она уже умерла. Врачи недоумевали, как она вообще продержалась так долго.

А мне как раз оставался месяц до восемнадцатилетия. Прямо в больницу нагрянули всякие соцслужбы. И был бы привет государственному учреждению для таких, как я, для сирот. Подруги мне, как всегда, помогли. Хорошие они у меня. Маринка позвонила. Мы должны были встретиться, погулять по Невскому проспекту. Узнав о моих неприятностях, она подключила родаков, а те использовали свои связи.

Месяц я прожила у Марины. А с квартирой пришлось так решить из-за огромного запущенного долга. Папа Марины, чувствуя себя явно неловко, попытался предложить выплатить долг. Я сразу отказалась и предложила сдавать её, и чтобы оплата шла в счёт погашения суммы долга и набегающих процентов. В общем, выходило, что о квартире мне можно забыть лет так на пять или даже дольше. С учётом того, как у нас любят накручивать проценты должникам.

О похоронах Раисы тоже папа Марины позаботился. Я провожала её и понимала, что не чувствую в этот момент ничего. Я жила столько лет в одной квартире с этим человеком, но близкими людьми мы так и не стали. Меня больше волновало, уживусь ли я с Мариной. Не даст ли наша дружба трещину из-за такого близкого соседства. Но, как ни странно, всё оказалось лучше, чем я думала. И, вероятно, поэтому Марина захотела переехать со мной в общагу. А Ира тоже давно мечтала о комнате в общежитии. У неё была злющая старшая сестра, которая постоянно плела против неё интриги.

Вспоминая всё это, я, наконец, поняла, что впервые я напрочь забыла о подругах. А ведь я так и не попала в клуб, где они меня ждали. И они не в курсе того, что со мной происходило. И вот это было очень хорошо. Они, наверное, и так волнуются. Но, думая, что у меня просто романтическое свидание, их волнение не такое сильное.

Как хорошо, что они не видели того, что случилось. И говорить я им не буду. А вспомнив, что магическая академия является тайной, я поняла, что, вероятно, рассказывать ничего нельзя. Даже если бы хотела. А я, противореча собственным решениям, тут же ужасно захотела рассказать им обо всём. Идя в комнату, я немного переживала из-за этого. Потом решила, что когда Ваня позвонит, то спрошу об этом. Потом резко поняла, что он не спросил моего телефона. Остановилась, замерла и убито сникла. Сам сказал, что позвонит, а телефона не взял.

И как он собирался помогать мне? Это, наверное, обычная отговорка. У Маринки было несколько знакомств, которые так и заканчивались. Ни у меня, ни у Иры времени на романы просто не было. А вот за амурными делами подруги мы следили с интересом. И у неё как раз были такие случаи. Она говорила восторженно, что познакомилась с кем-то. И он весь такой и красивый, и всё остальное. И обещал позвонить. А звонка не было. Хотя в её случае никто не забывал обменяться телефоном.

Я грустно зашла в комнату. Она у нас была на четверых. Там ещё никого не было. Девочки до сих пор праздновали. Вяло просмотрела телефон. Как я и предполагала, экран выдал много пропущенных вызовов от Маринки и несколько встревоженных сообщений от Иры. Я переоделась в пижаму с длинными рукавами, чтобы скрыть перебинтованное запястье. Потом легла и лёжа накатала каждой, чтобы не волновались, у меня всё хорошо. Не знаю, хорошо ли всё на самом деле. Хотелось и улыбаться, и плакать.

Вспоминала, как Ваня меня поцеловал. Какой у него был блеск в глазах. А потом, после инициации, всё больше смущение и сожаление. Даже грусть мелькала. И Лельта смотрела на меня с сожалением. Но Ваня. Варт. Он такой! Как его можно не полюбить? Бросился спасать первую встречную. Переживает за сердце брата. За то, что тот стал чудовищем. Я вспомнила беловолосого красавца с ненавистью в глазах, и сразу пошёл мороз по коже. Проговорила тихое:

— Бррр, — от этого ужасного воспоминания. Потом прогнала холодный страх и снова стала думать о Ване. Теперь уже без всяких переживаний. Вспомнила, насколько красивой он меня считал. Для начала и этого немало. Если я не стану вешаться на него со своими чувствами, то его интерес вернётся. Помнила я, как Маринка влюбилась в одного одноклассника и постоянно подбегала к нему. Как он куксился при этом. Со стороны это выглядело просто ужасно. Мы с Ирой, видя это каждый раз, обменивались сожалеющими взглядами и вздыхали. А подруге ничего было сказать. Она погрузилась в свои чувства и не замечала очевидного. Тот парень на её глазах демонстративно поцеловал другую девчонку, и тогда она отстала от него.

Вот чего действительно было страшно пережить. Я замотала головой, отгоняя ужасные мысли, и решила спать и больше себе ничего не накручивать. Если бы у Вани была девушка, он не стал бы меня приглашать да ещё целовать. В этом я была уверена. И у нас теперь общая тайна. Это сближает. Вот в таких надеждах вперемешку с сомнениями и терзаниями я наконец заснула. Даже не слышала, когда пришли подруги. Вырубило меня конкретно.

И вот общее пробуждение после ночных гулянок. Все дружно встали далеко не утром. И проснулась я в радостных мыслях о Ване. Ночные печали и терзания ушли вместе с ночной тьмой. Моя надежда светилась в груди ярче солнечных лучей, лившихся в окно. Девчонки, конечно, заметили моё необычно счастливое состояние. Марина уже хотела начать мой допрос, но тут её отвлекла наша соседка.

Миловидная девушка с шикарной копной волос тёплого шоколадного цвета и невероятными большими карими глазами с искорками. Она занимала четвёртое место в нашей комнате. И не успели мы встать, как она вышла на середину комнаты и с презрением осмотрела нас. Потом открыла свой маленький красивенький ротик и окатила нас волной грязи.

— О. Проснулись, быдло. Местные алкоголички. — Это было настолько неожиданно и несправедливо, что мы с Ирой застыли и не нашли, что сказать. А Маринка взъерошилась. Девушка же продолжала:

— Что за комнату мне дали? Куда я попала? С такими соседками ощущение, будто я в ночлежке. — Поливала она нас словесными помоями. Но Марина уже активировалась. Мы с Ирой ещё были в ступоре. Но мы никогда не умели защищаться. Каждый из нас выбрал другой способ самообороны. Я пряталась, стараясь выглядеть неприметно. Ира витала в своём мирке. Только Марина могла пойти в лобовое столкновение. Она была из полноценной семьи, где мама и папа её очень любили. Чуть ли не пылинки с неё сдували. Интеллигентная семья врачей привила ей самоуважение и любовь к себе. Поэтому она была очень уверенной и обижать себя ещё никому не позволяла. И обычно за нас с Иркой заступалась она:

— Ты, вижу, в ночлежке успела побывать. Вот и топай обратно, откуда вылезла. Продолжай сравнивать. А мы там не были, и нам неинтересно просвещаться. — Маринка сказала это и, задрав голову, прошла мимо девушки, толкнув её плечом. Та стояла красная как рак и пыхтела как паровоз. Ну а что тут скажешь. Маринка была права. Такое отношение нам было действительно не нужно. Мы могли бы подружиться, будь она другой.

Глава 5 Варт

Проводил Нату и сразу поехал к брату. Он жил в элитной многоэтажке неподалёку от моей. Вместо жизни в особняке Миша давно предпочитал стильную квартиру. Я ему завидовал, но решился попросить отца купить мне квартиру, только когда поступил в Политех. Отец понимающе хмыкнул, криво, по-мальчишески, улыбнулся, сказал:

— Девочки и студенческие гулянки? — и сразу, без разговоров, я получил заветные ключи. Машину и права он мне ещё раньше, вместе с паспортом, подарил. Так что я себя чувствовал очень независимым и был доволен этим. Возможно, именно эта независимость так повлияла, и я намеревался предпринять то, с чем давно был не согласен. Спасти хоть одну ведьму Ворон.

Как только это решение пришло, то практически сразу судьба меня столкнула с нужной ведьмой. И вначале я подумал, что она, как и все остальные, — убийца, скрывающая свой возраст и способности. Но потом я поговорил с секретаршей Ольшей. Для всех Ольга Дмитриевна. Но в магических кругах — сильный маг Ольша, у которой был дар распознавать способности до мельчайших подуровней. Она стояла во главе разработки специального артефакта, который работал, как и её способности. Он был сделан в виде планшета, который сканировал ауры и вычислял магически одарённых. В этот раз она тестировала свою разработку.

Вычисленных магов сразу заносили в реестр. И было очень хорошо, что артефакт выявлял проявленных магинь и ведьм, у которых уже была инициация. И выявлял тех, кто ещё не инициирован и, скорей всего, о своих способностях не знает. Найденная мной ведьма Ворон оказалась именно такой. Для меня стало загадкой, почему она прячет свою внешность. Но это только усилило мой интерес к ней и решимость спасти девушку во что бы то ни стало.

Поэтому я договорился с парнями, которые затесались со мной на поступлении. Договорился, чтобы они отвлекли её подруг. Парни были не очень довольны. Они предпочитали девочек из клуба. Более ухоженных и кокетливых. Но они знали, кто мой отец, и даже намёка не возникло на отказ. И сделали они всё толково. Но потом быстро бросили девчонок. С зажатыми подругами ведьмы им было утомительно.

А вот я наслаждался каждым моментом, когда смотрел Нате в глаза. Когда коснулся шёлкового локона. После всего, что я слышал о ведьмах Ворон, это было невероятно — встретить такую чистую и открытую девушку. Тем более с её внешностью. От неё же глаз невозможно оторвать. Когда мы встретились у клуба, я понял, что сегодня я от неё ни на шаг. Мне хотелось всё время прикасаться к ней и безумно хотелось поцеловать. Я хотел, чтобы эта ночь принадлежала нам двоим. Но брат мне всё испортил.

Вначале это ужасное нападение. Увидев Нату, я поначалу даже забыл причину, из-за которой всё это затеял. Но потом собрался и действительно пытался сделать как лучше. Вышло не просто плохо, а настоящий трэш. После у меня на квартире был островок счастья. Когда коснулся её губ, я понял, что нашёл ту самую. Что хочу назвать Нату своей. Но и тут появился Милтал. Как чёрт из табакерки.

Он снова всё испортил. Напугал Нату, и сильнейший всплеск чувств вызвал её инициацию. Одно радовало, я узнал, что нравлюсь ей. И собирался завершить вечер совсем не рассказами о магах. Но мой брат, обломщик моих желаний. Он по мыслесвязи как появился, сразу сказал, что у меня ни в коем случае ничего не должно быть с ведьмой Ворон. Он говорил, что я не должен даже целовать её. Перед уходом он снова категорически повторил это. Правда, Нату он называл гораздо грубее, но напомнил мне, что гораздо больше моего знает о ведьмах Ворон. И вот сейчас я ехал к нему выяснить, что такого мне надо знать и почему нельзя целовать понравившуюся мне девушку.

Милтал открыл мне хмурый. Он ещё не лёг отдыхать, ждал меня. Почти с порога он заявил мне своим вымораживающим голосом, что ведьмы Ворон обычно делают насильственную привязку с тем, кто им понравился. Во время близости ведьма Ворон говорит: «Я тебя люблю», — и привязка запускается. А согласен на это парень или нет, это не важно. Слишком сильная магия. Она подчиняет даже принудительно. В случае с этими ведьмами главное, чтобы чувства были у них. У партнёра они даже против желания появятся.

Я вначале стоял оглушённый, а потом понял то, что сразу спросил у брата:

— Милтал, а ты уверен, что Ната знает об этом? Она же только сегодня узнала, что магия существует. Милтала не волновал этот вопрос. Для него было главное, чтобы я не оказался в ловушке.

— А какая разница? — холодно спросил он меня. — Она же влюбилась в тебя, как кошка. Ты её только помани, она сразу прыгнет в постель. А там уже наверняка начнёт признаваться в любви. И будет тебе легче от её незнания, что натворила? — вот с этими словами Миши, к сожалению, я не смог поспорить. Ната очень красивая. Даже слишком красивая. Но мне ещё рано думать о таких серьёзных отношениях. Но ответственность за девушку я всё равно чувствовал. Защитить и помочь её я очень хотел.

— Я скажу всем, что Ната — моя девушка. Тогда её никто не посмеет обидеть. А ты уже дал клятву не причинять ей вред. Ещё я начну её знакомить с преподавателями и снабжу нужной литературой. Ей придётся многое узнать. Хотя, по-моему, она всё впитывает просто моментально, — поделился мыслями с братом. Он всегда мне был роднее всех. Мы в последнее время отдалились друг от друга. Но теперь нужно это исправлять. Я всё не отпускал мысль уговорить его учить Нату. Сейчас он, конечно, против, но я не оставлю попыток.

— Смотри, чтобы отец не выяснил, кто твоя девушка. Иначе её ничто не спасёт. Он клятву тебе никогда не даст. Это меня ты подловил. Вот же вырос щенок на мою голову. Проваливай давай. Я иду спать. Завтра ещё дуэль будет. Не забыл? Вечером, чтобы бросил мне вызов. А сейчас давай уже топай. — Милтал обнял меня, и я тоже пошёл отдыхать. Он прав. От отца придётся скрывать как можно тщательней, что Ната — моя девушка. И надо найти какой-то обход этой их ведьмовской привязки. Я не хочу упускать такую красавицу. Вряд ли на Земле есть кто-то красивей её.

Глава 6 Работа и дуэль.

Сегодня наступила суббота. Позади экзамены, клубы, где отмечали удачную сдачу, и заселение в общаге. Впереди лето. Маринку родные обеспечили деньгами, и у неё намечалась поездка с дядей на лайнере. Таком большом, круизном, на котором каждый наверняка хотел бы поплавать. Она нас, конечно, звала, но мы с Иркой решили, что будем искать работу. Желательно долгосрочную, чтобы она сохранилась и во время учёбы.

Стайкой, весело посмеиваясь, мы вышли проводить Марину до подъехавшей за ней машины. Там сидел её дядя и ждал уже какое-то время. Шикарная машина, очень. И дядя шикарный. Он окинул нас с Ирой взглядом с ног до головы. И хотя он выглядел действительно шикарно, этот Маринкин дядя, хирург, как она говорила, всё равно мне стало неприятно. Они уехали, а неприятное чувство осталось. Хорошо хоть он не удосужился подмигнуть. А то после такого взгляда только пошлого подмигивания не хватало. Подмигивание ведь, как и взгляд, — разные. После дружеского взгляда и подмигивание дружеское, на которое хочется весело показать язык. А после такого взгляда всё бррр. Правда, раньше я не обращала на такое внимание. Это сейчас, влюбившись, я стала более остро реагировать на такие мелочи.

После мы мотались с Ирой по городу в поисках работы. Получилось аж до ночи. Я хотела работать обязательно с ней. Но чаще говорили, что берут меня, а ей отказывали. Я возмущалась, резюме у нас одинаковое. Ирка смотрела на всё спокойно, только краснела иногда. Меня злила непробиваемость этих людей. Когда я говорила, что без Иры работать не буду, они отказывали и мне и закрывали дверь перед носом. Ира уже в десятый раз сказала мне, чтобы я искала работу отдельно от неё. Я в десятый раз зашипела в ответ, как рассерженная кошка.

Нам посчастливилось. Нас взяли двоих. В менее дорогое заведение. Там, конечно, не такой хороший оклад. Я уже собиралась с Ирой подписывать бумаги, когда неожиданно мой телефон зазвонил. На экране был незнакомый номер. Трубку я всё же подняла. Голос Вани узнала сразу. Он спросил, где я и что я там делаю. Я рассказала всё как есть. Он попросил не подписывать пока ничего и подождать его приезда. Пришлось убедить Иру довериться мне. Она переживала, потому что место ей понравилось. Она была уверена, что её взяли только из-за меня. Сама она рассчитывала найти себе место куда скромней. Я считала, что работать официанткой — это и так очень скромно. Но это лучше, чем ничего. К тому же заведение вечернее, а мы как раз можем работать только вечером. Ведь с начала занятий всё утро и день у нас будут заняты парами.

Когда Ваня приехал, я очень обрадовалась. Он вывел нас из заведения и предложил вариант с работой. Но после его слов о месте работы я прямо вышла из себя:

— Ты, наверное, шутишь! — воскликнула, и Ира удивлённо на меня посмотрела. Пришлось брать себя в руки:

— Я не пойду в тот клуб к твоему брату, — прошипела тихо, но сердито. Ваня сказал мне о том, какой оклад. Вот если бы я была одна, то отказала бы, несмотря на внушительную сумму. Но я посмотрела на Иру. Для неё это был хороший шанс. Я бы размышляла дольше, но время уже было позднее, и мы очень устали и не ели полдня. В общем, ситуация никак не располагала к долгому размышлению. Пришлось решаться сейчас, и ради Иры я согласилась. Она не знала о моих неприятностях, и говорить, по-видимому, было нельзя, а без объяснений лишать её хорошего дохода нечестно. Я боялась, что она обидится, а если не обидится, будет ещё паршивей. Я бы чувствовала себя ещё большей сволочью, недостойной её дружбы.

Но я не забыла шёпотом на ухо напомнить Ване, что ещё вчера его брат пытался меня убить. Ваня воспользовался тем, что я стояла очень близко. Он сделал то, что делают все парни, когда не хотят слышать справедливые возражения девушек. Он меня поцеловал. Этот лёгкий поцелуй в губы полностью выбил меня из колеи. Слова все отлетели, и я изумлённо и взволнованно молчала. А как же его вчерашнее нежелание сближаться? Отчего оно было, и почему он передумал? Моя думающая голова не давала мне покоя. А моё взволнованное и сильно стучащее сердце усугубляло это. В общем, я уже ни на что не возражала.

И Ваня повёз нас с Ирой в злополучный ночной клуб к его брату. Я чувствовала, как же я не хочу туда ехать. Мы были в машине Вани, и он, пока вёл, связался по мобиле. Коротко сказал брату, что к нему по делу. Когда мы подъехали, он нас уже ждал. И почему-то Милтал, к моему удивлению, увидев нас и услышав, что от него хотят, не рассердился. Повёл он себя, конечно, холодно и надменно, но спокойно. Я думала, он будет рвать и метать, и хорошо, если не меня. Но обошлось. Наверное. Было у меня какое-то неясное тревожное чувство. Возможно, из-за его непонятного злого, но радостного взгляда, который я случайно поймала.

В общем, нас с Ирой взяли, и даже оклад он нам назначил чуть больше того, что сказал Варт. «Приступить», — сказал этим же вечером. Ира была счастлива. Её эмоции подслащивали горькую пилюлю. Я посмотрела на Варта встревожено, он на меня задумчиво, но делиться сомнениями не стал. Пожал плечами и произнёс, что, вероятно, всё хорошо. Я, конечно, Ване верю, но решила быть настороже. Хотя что я могла бы сделать. Радовало одно: клятву в отношении меня Милтал брату давал.

Ваня отвёз нас к общаге и сказал мне, что завтра с утра зайдёт за мной. Я надеялась, что это будет начало моего погружения в магический мир. А то я в себе изменений почти не ощущала. Только когда была на эмоциях, во мне будто что-то начинало звучать. И подмывало что-то сказать. Но я пугалась, и это проходило. При отказах в работе у меня были такие побуждения, особенно сильные. Но я внутренне откуда-то знала, если произнесу, обязательно сбудется, и поэтому молчала.

Перекусив и переодевшись, мы с Ирой пошли на работу. Пропустили нас через вход для персонала. Пришли мы в обычной одежде, ещё не зная, что в этом плане предпринимать. Когда я ходила устраиваться, то, конечно, была с распущенными волосами и в элегантном строгом платье. Которое Марина подарила на этот случай. Тогда я старалась произвести впечатление, сейчас явилась в обычном виде. В нём скорее можно спрятаться, чем привлечь внимание. Правда, очки и линзы не надевала. Ограничилась безразмерными вещами и кепкой с высоким хвостиком.

Милт поймал меня рядом с входом за локоток. Я постаралась сразу забрать руку. Силу в отношении меня он, видимо, не собирался рассчитывать. Наверняка опять синяки от его пальцев будут. Я непроизвольно потёрла место, где было больно. Он увидел это, но проигнорировал и окинул меня непередаваемо презрительным и брезгливым взглядом. Потом холодно сказал, что такой вид не подходит. Я пожала плечами.

Он повёл меня в раздевалку, к шкафчику, в котором висела одежда для работы персонала. По крайней мере, платья выглядели похожими. Оттуда он вынул и выдал мне плечики с чем-то, напоминающим полосочки, на стратегических местах. Я хорошо видела, что остальная одежда прикрывала значительно больше. Ира чуть отстала, пока шла за мной, и не успела увидеть, когда открывался шкаф. Она не поняла, что это только для меня так урезали форму. Увидев, что мне протянул Милтал, Ира всхлипнула, наверное, подумала, что и ей достанется такая же гадость.

Само собой, я начала злиться за то, что этот гад напугал мою подругу, и я её очень хорошо понимала. Да кому захочется работать в этом? Наверняка девушки на панели одеваются скромнее. Я поняла, что это его месть. Вероятно, он сразу её придумал, поэтому не отказал в работе. Не мог упустить возможность поиздеваться. Мне сразу очень хотелось ругаться, я еле сдерживалась. Опять почувствовала что-то напевное внутри и даже услышала пару слов, очень похожих на проклятие.

Пришлось со всей силы брать себя в руки и вообще не открывать рот. Я молча развернулась и собиралась уходить. Услышала звук брошенных на стол плечиков, и этот подонок опять схватил меня за предплечье. Теперь сдавив ещё больней и с силой разворачивая к себе.

— Ты куда пошла? Так не делается. Нечего из себя здесь строить. Быстро надевай, что я тебе дал, и выходи в зал. А будешь выделываться, я помогу переодеться. Тебе это не понравится, — я с ужасом уставилась на злющего красавца.

— Ты же поклялся, — прошептала в испуге.

— Я поклялся не убивать тебя, — также прошептал он близко, наклонился и приблизил лицо. От жутких слов даже душа стыла. И от жуткого понимания, как сильно он этого хотел. — Но к словам обещания нужно быть очень внимательным, — сказал Милтал, победно сверкая взглядом. Я поняла, что он дал такое обещание, которое не мешает ему издеваться надо мной. Стало грустно и обидно. Как же Ваня так проморгал? А ещё я совсем не знала, как сейчас выпутаться. Рядом напуганная Ира крикнула:

— Пусти её, — а мы с ним стояли как два дуэлянта, не размыкая острые взгляды, как смертельные клинки.

— Миша, — раздалось рядом злое. Это неожиданно появился Варт, он очень вовремя пришёл. Я готова была заголосить от радости, увидев его. Несмотря на то что Миша сумел его обмануть с клятвой.

Милтал тут же меня пустил.

— Ната, — мягко позвал меня Варт, и я сама не поняла, как оказалась в его объятиях. Это, наверное, из-за сильного испуга. Даже объяснить, что произошло, не сумела. Помогла Ира. Она показала на брошенные плечики и сказала, что тоже не согласится такое надевать. Увидев мою предполагаемую форму, Ваня заскрипел зубами. Милтал только дёрнулся во время разоблачения. Но Варт уже всё понял. Красавчик застыл холодным надменным изваянием. Всем видом показывая, что всегда и во всём прав. Тогда Ваня попросил брата выйти на два слова. Милтал выходил как король. Я же подошла к стулу и села. Внутри всё клокотало от обиды, а ноги были ватными от страха.

Вернулся только Ваня. Причём он сам нёс довольно приличные платья для нас. Ира посмотрела на него, как на принца из сказки. Я более спокойно. Слишком много эмоций до этого пережила. Ваня сказал, что он удачно заглянул. Лицо его было по-прежнему сосредоточено, казалось, его волнует что-то большее, чем наша рабочая одежда. Он ведь не слышал угрозы своего брата. А я уже думала, какую гадость ждать в дальнейшем? Ваня рассеянно обнимал меня. Потом глубоко вздохнул и, уже взглянув осмысленно, но почему-то грустно, поцеловал меня в висок. Сжал сильно, но на мгновение, а потом отпустил и быстро ушёл.

Тут же впорхнули девушки, как мы потом поняли, тоже официантки. Они повытаскивали из шкафа свои вещи для работы, и Ира увидела, что они были гораздо более удлинёнными, чем те тряпочки, которые мне дал Милтал. Моя умная подруга посмотрела на меня внимательно и по своему обыкновению промолчала. Но я уже знала, что она обо всём догадалась. Но доброта в ней была сильней всего. Она повертела форму в руках и подошла ко мне. Тихо сказала, что мы можем найти для работы другое место. Я обняла её и, помотав отрицательно головой, стала переодеваться. Тогда и она тоже не отставала от меня.

Сложно было не заметить, что наша с Ирой форма значительно отличалась от формы других. Мы оказались одеты совсем по-разному. Поэтому настроены по отношению к нам положительно были немногие, да и те больше к Ире. Я без своего обычного прикрытия выглядела, ну как ведьма, да. На меня все посматривали с неприязнью и сами не заговаривали, а если отвечали, то односложно и лаконично.

— Ладно, это только первый день, — приободрила меня Ира, видя, что мне совсем взгрустнулось. Я повторила эти слова за ней, как эхо, надеясь вдохновиться.

Старшей среди девушек не было, но была та, что устроилась раньше всех, она и была негласным лидером. Но помогали нам все. Я видела у каждой недовольство нашим неумением в этой области, но они терпели. Пока терпели. Возможно, к концу дня их терпение закончится, и нас ждёт большая головомойка. Хотя работа, в общем, проходила спокойно. Особенно у нас с Ирой.

Я заметила, что при моём приближении к столикам там всегда устанавливалось спокойствие и добродушие. Даже если до этого там ругались. А когда я отходила, то видела, что они бросают друг на друга непонимающие взгляды. У Иры я заметила такую же реакцию. И более того, не было никаких приставаний. Других девчонок и хлопают по попе, и отвешивают им пошлые комплименты, а то и вовсе шутили погано, но мне и Ире такого внимания не оказывали. Это очень, очень радовало. Я думала, что спокойно доработаю первый день. Но нет.

Я шла с подносом грязной посуды и уже была в коридорчике, ведущей к мойке, когда неожиданно меня охватило мерцание. Вместе с ним меня охватила ещё и лёгкость, и я почувствовала, что меня куда-то утягивает. Я вцепилась в поднос посильней, как за спасательный круг, но он всё же остался в клубе. А я нет.

Очутилась в необычном месте, похожем на площадь в заброшенном городе. Первое, о чём подумала, о подносе. Скорей всего, он там сейчас с грохотом упал на пол, и вся посуда на нём разбилась. Для девчонок это будет последней каплей. Затем эти мысли пропали, потому что я увидела, что тут происходит.

На площади я была не одна. От мыслей о неприятностях на работе меня оторвал вскрик. Этот голос, пробирающий до мурашек, я бы узнала везде. Но вскрик был не от возмущения, а от боли. Милтал стоял в центре, а Варт чуть в стороне от него. По надменному, холодному красавцу ударял гибкий корень, который выходил из земли. Он пробивал его чуть мерцающий купол и магическую оболочку вокруг тела. Отлетая для нового удара, он оставлял на его одежде рваный след. Здесь и сейчас надменность и холодность разрывались у Милтала вместе с его защитой и одеждой. От увиденного мне стало нехорошо. От волнения я почувствовала покалывание по всему телу. Горячей волной и маленькими иголочками они побежали под моей кожей.

Это, видимо, дуэль и есть. Но зачем я здесь? Кто меня перенёс? Ответы я получила тут же. Два взгляда скрестились на мне. Варт смотрел с мукой и сожалением. Это он управлял корнями и стегал ими брата. Милтал посмотрел с испепеляющей ненавистью. Сейчас все его чувства были яркими как никогда. Сурово его магия наказала. Это очень больно, что твоё унижение видит тот, кого ты всем сердцем ненавидишь. С перекошенным лицом и горящими глазами Милтал схватился за какой-то кулон, и над ним замерцал новый купол, а вокруг тела появилась новая оболочка. Я помнила, что видела такое над Ваней. Видимо, защита. Но Ваня её ставил без кулона. А Милтал даже без крохи силы, магия ему ничего не оставила, но он всё же что-то делал, как-то защищался.

Несмотря на мою ненависть, страх и обиду, смотреть, как его бьют, было невыносимо трудно. Но я не собиралась закрывать глаза. Надо знать, к чему ведёт невыполнение обещания. Вдруг и у меня такое случится. Буду смотреть до последнего, чтобы не повторить такую ошибку.

Приготовившись к удару, Милтал с мукой на лице крикнул Ване:

— Зачем она здесь? — Я чуть не крикнула, что, наверное, я здесь, чтобы учиться на его ошибках. Но в это время крикнул Варт:

— Это не я, это магия её сюда перенесла, вот у неё и спрашивай. — Ваня ответил довольно сердито и резко, корень, как плеть, полетел и со свистом бича снова ударил Милтала. — Я последний, кто хотел бы, чтобы она это видела, — снова крикнул Варт, и я услышала в его голосе слёзы. Он ещё сдерживал их, но голос не мог их скрыть, как и блеск влажных глаз. Мне стало ясно, кто меня перенёс, но также стало ясно, что смотреть на это до невозможности тяжело.

Купол опять разбился, и щит лопнул. Корень прошёлся по Милталу, снова разрывая ткань. Миша не удержался от вскрика. Одежда уже была порвана во многих местах. А ведь она выглядела довольно прочной. Значит, лупят его всё то время, как они ушли из клуба. Крови пока что не видно, чему я бесконечно рада. Но долго ли так будет оставаться? Милтал выстроил щит, корень, изгибаясь, полетел к нему. На этот раз у Милтала оторвало рукав верхней кожаной куртки. На белоснежной шёлковой рубашке внизу показалась красная полоса. Милтал на этот раз не вскрикнул, стиснул зубы, промолчал.

От вида крови по мне прошлась ещё одна горячая волна. Голова начала кружиться. Но я продолжала смотреть. Корень летел и летел, и одежда Милтала теперь уже была рваными лохмотьями в потёках крови. Сам он уже опустился на одно колено, потому что ногам его тоже доставалось, и на них тоже была видна сквозь дыры кровь. Одной рукой он стал упираться в землю, и я видела, что его качало. Другой рукой он закрывал голову, защищая лицо и голову от ударов. Рука была иссечена вся, и Милтал уже, не сдерживаясь, стонал.

От очередного удара он покачнулся ещё сильней, глухо простонал, но сумел сохранить равновесие. А я вот уже не смогла. Ноги подогнулись, и я опустилась на землю. Я уже давно не хотела смотреть, но смотрела. С трудом держась ровно, упираясь рукой, стоящей на земле, и упорно смотрела на Милтала и не могла отвести взгляд. Чтобы не закричать, прикусила губу и, кажется, до крови. Я чувствовала её тонкой струйкой стекающую к подбородку вперемешку со слезами, которые текли не останавливаясь. А ведь я совсем не хотела заплакать и сдерживала слёзы, как могла, но они текли, не спрашивая моего позволения.

Тут Милтал вдруг приподнял голову и посмотрел прямо на меня, мне в глаза. И взгляд его был незлой или ненавидящий. Ненадменный, холодный и презирающий. Его взгляд был удивлённый, как будто он видел меня впервые. Он даже не поставил щит и купол, а подался ко мне вперёд. Но корень его настиг незащищённого. А я смотрела в этот момент прямо в его глаза и увидела всю ту боль, которая в них отразилась.

А время будто остановилось. Я не понимала, что происходит, но такое бывает только, когда смотришь на что-то через камеру и, желая рассмотреть лучше, приближаешь изображение. Милтал будто приблизился ко мне, это было наваждение. И оно было настолько реальное, что я видела, отчётливо видела Милтала вблизи. Его кожу, чуть двигающиеся во время дыхания ноздри, колышущиеся от ветерка волосы. Это продолжалось, мы были недвижимы вплотную друг к другу, а всё остальное кружилось вокруг неподвижных нас. Я глаза в глаза с ним, вижу его чуть подрагивающие чёрные ресницы с капельками слёз, блестящие глаза, стекающую капельку пота на виске, от сдерживаемого напряжения выступающую пульсирующую венку на шее.

Мои замершие широко раскрытые глаза всё это улавливают, но одно моргание глаз — и всё возвращается на свои места. Наваждение прошло. Милтал там, где он и был, на середине площади, и дома по её кругу стоят спокойно, не пускаясь в хоровод, как за мгновение до этого. Что это со мной сейчас было?

Глава 7 Всего немножко.

Наваждение прошло, а дуэль шла своим ходом, этот кошмар не кончался. Купол снова слабо замерцал над Милталом. Только он всё так же смотрел на меня. Что же он смотрит? Это невыносимо! Корень рванулся к нему, стеганул, снова послышался вскрик, стон, боль в глазах Миши. Ещё больше крови… Тут я всё-таки закрыла глаза. Не смогла больше терпеть и всей душой, всем естеством издала даже не крик, а вопль:

— Хва-а-а-ати-и-и-ит!.. — а потом, сдерживая рыдания, низко опустила голову и прошептала: — Не надо больше, пожалуйста!

И вдруг услышала восклицание Варта. Он издал какой-то странный звук, а потом до меня донеслось одно его слово:

— Всё!

Это испугало меня ещё сильнее, и я в ужасе раскрыла глаза. И почувствовала облегчение, будто гора с плеч свалилась. Над Милталом мерцал очень яркий купол. Корень, извиваясь и нападая, не мог его пробить. Миша под куполом сел на землю, а потом и вовсе лёг. К Ване устремились какие-то искорки, они замерцали вокруг него, и тут началось невообразимое. Я думала, Варт использует всю свою силу. Думала, что он не мало обученный. Но я ошиблась. По-видимому, в этом семейном заклинании он был очень силён.

Из земли вокруг купола вылезло множество корней, и они, извиваясь, начали бить в него. Лупили изо всех сил, но, к счастью, без толку. Вскоре корней стало так много, что за ними было не видно ни Милтала, ни купол. Но и купол изменился. Корни, соприкасаясь с ним, то увязали в земле с липким чавкающим звуком, то сгорали с шипением и запахом жжёного дерева, то замораживались и разбивались, со звоном осыпаясь ледяными осколками. Вокруг искрило, раздавался гул, свист и грохот — оглушительная какофония.

Наконец всё стихло. Корни кончились, Варт стоял, тяжело дыша, но улыбнулся Милталу. Тот убрал купол и сел. Ваня подошёл к нему, а Милтал, тоже слабо улыбнувшись, попытался подняться, но не смог и начал заваливаться набок. Варт наклонился перед ним и крепко обхватил его руками. На его запястье из ниоткуда проступил массивный браслет, и он быстро повернул его. В ту же секунду братья исчезли. Остались лишь искорки от их присутствия, и эти искорки подлетели ко мне. Их стало больше, и они, как будто погладив меня, образовали вокруг меня кольцо. Я почувствовала, что начинается перемещение. Магия перенесла меня в коридор перед раздевалкой.

Тут же пиликнул в кармане мобильный. Не знаю, где я была, но туда связь не доходила. В нескольких сообщениях от Иры я прочла почти одно и то же: она волновалась, куда я пропала. Ни единого слова упрёка или раздражения. В этом вся Ира, она всегда заботится обо мне и помогает, на что я со всей силой своего сердца отвечаю ей взаимностью.

Тут я обратила внимание, что в раздевалке, рядом с которой я была, полным ходом идут разборки. Девчонки возмущённо галдели, высказывая Ире своё недовольство. Я с сожалением подумала, что она осталась тут брошенной под танк. А ведь из нашей троицы подруг она самая умная, добрая и тихая. Говорит вообще редко. Правда, при этом все её слова такие мудрые, что к ним невозможно не прислушаться. Я хотела уже ринуться к ней на выручку, когда услышала её спокойные слова:

Нату сюда взял сам хозяин клуба, по просьбе своего младшего брата. Если у неё что-то не вышло, то после выражения возмущения здесь не станет вас, а не её. Поэтому советую успокоиться и постараться понравиться начальнику, во всём Нате помогая.

После этого в раздевалке наступило молчание. А Ира-то, оказывается, боец, сумела построить местный контингент! Я услышала, что разговор возобновился, но стал значительно тише. С Ирой говорили уже более дружелюбно, и я решила пойти в зал, найти там себе работу. Народу уже не было, а вот посуды грязной — море. Я стала носить подносы к мойке, постепенно успокаиваясь. В раковине рядом с мойкой я умылась холодной водичкой — не надо Ире видеть, что я плакала. Не хотелось её волновать, тем более в этот раз я не пострадала. Я успела совсем успокоиться, когда ко мне постепенно присоединились и другие. Они делали вид, что ничего не было, и я никуда не исчезала.

Ира, увидев меня, улыбнулась, радуясь моему возвращению, но, как обычно, ничего не сказала. Закончили мы быстро и вернулись в общежитие. У меня оставалось немного времени поспать, а потом должен был прийти Ваня. Хотелось расспросить его о дуэли, но воспоминания нагоняли непрошеные слёзы, и я старалась думать только о том, что ещё интересного он мне расскажет о магическом мире. Всё произошедшее не отбило у меня сон. Несмотря на насыщенность впечатлениями, уснула я быстро.

Проснулась от звонка телефона. Ваня меня разбудил. Сказал, что скоро будет. В его голосе была улыбка и нежность. Я сразу почувствовала себя бодрой и способной двигать горы. Быстро оделась в свою обычную одежду. Увидела, что недружелюбной соседки сейчас нет, а Ира спокойно спит. Я успела попить минералки, начатая бутылка которой была у меня в шкафчике, и сунуть в рот леденец. Он остался у меня с последней простуды. Термоядерный. Я почувствовала бодрость ещё больше.

Я думала, Ваня сделает звонок, когда будет рядом с общагой, но он тихонько постучал в дверь. Уломал комендантшу или это магия? Понять, чего он может, а чего нет, я не бралась. После дуэли об этом уже невозможно было гадать. А о самой дуэли сегодня вспоминалось значительно легче, но я задвинула это воспоминание подальше. Хотелось думать только о Ване и о том, что я сейчас буду проводить время с ним.

Мы шли по коридору, и я очень волновалась от его присутствия. Поэтому стала обращать внимание на другие комнаты в общаге. Те вопросы, которые хотела задать, в этом месте не озвучишь, а отвлечься от волнений как-то надо. Меня удивило, что некоторые комнаты, хоть и были размером с нашу, оказались заселены только двумя студентами. А потом я увидела такую же комнату, но на одного. Туда как раз вселялся парень. Вид у него был раздражённый. Увидев нас, он быстро захлопнул дверь. Вот это да, вот это сервис! Значит, Маринка вполне могла жить и одна, но решила не разлучаться с нами. «Хорошая у меня подруга», — подумала я с теплом. Но тут на меня как будто вылили ушат ледяной воды.

По коридору в одном крошечном полотенце из душа выруливала наша четвёртая соседка. Причём её шикарные шоколадные волосы не только были сухими, но и ещё вились так красиво, что я чуть не заскрипела зубами. И я всё же заскрипела ими, когда эта зараза посмотрела на Ваню своими коровьими глазами. Взгляд у неё был более призывный, чем у кошки. И она ещё, гадина, приспустила полотенце. На грани приличного, но на очень тонкой грани.

Я бы, наверное, не сдержалась, но тут моей руки коснулась Ванина ладонь. И как в тот раз перед клубом, мне сразу стало значительно легче. «У него не руки, а прямо успокоительное», — подумала я, внутренне улыбаясь. В сердце было море нежности к этому громиле. А он вдруг окинул меня взглядом с ног до головы и весело произнёс:

— Твои штаны, рубашка и кепка такие забавные!

ВСЁ, это был аут, градусы моего настроя упали и остались валяться на полу прямо под плинтусом. Я так любила свой маскировочный прикид, а теперь в один момент возненавидела его. Придётся менять свой образ полностью. Я ведь и так перестала носить очки. И волосы опять были не заплетены в косу, а убраны в высокий хвост. Но теперь я точно знала, что этого недостаточно. Хорошо, что я работаю, потому что гардероб придётся менять полностью. Но думать об этом прямо сейчас было невозможно, и я на время отложила одёжный вопрос.

Немного отвлеклась на группу из четырёх пьяных в хлам азиатов. Они заваливались в комнату — в прямом смысле слова. Попадали друг на друга в пьяном веселье, лопоча по-своему. Вообще, на этажах царил полный разброд. Девушки и парни жили в соседних комнатах. Душевые на всех, как хочешь, так и мойся. Я же не моя соседка, как я должна мыться, зная, что туда может зайти пьяный парень?

Кажется, Ваня подумал о том же, потому что с какой-то наигранной смешинкой спросил:

— А не хочешь переехать в квартиру?

— Ты мне ещё одежду предложи купить, — пробурчала я в ответ.

Эта тема меня откровенно злила.

— А можно? — спросил Ваня, хотя и видел моё недовольство.

Я запыхтела, как паровоз. Но потом, видя, как он веселится, сказала уже спокойнее:

— От услуг телохранителя для спокойного мытья в душе не откажусь.

Гордость гордостью, но вопрос серьёзный. Тут я могла гордостью и поступиться. Ваня же задумался. Потом произнёс:

— Я найду в общаге того, кто позаботится о тебе, когда меня нет рядом.

У меня глаза округлились. А внутри меня словно запели птицы.

— Спасибо, — сказала, чувствуя себя такой влюблённой и глупой. Потому что в голове было легко-легко. Какой разум, вы что! Ваня снова посмотрел на меня, радостно рассмеялся и притянул меня к себе за плечи. Из-за всех этих переживаний я не заметила, что наступила на отожранного таракана, переползающего через коридор. Вот и хорошо, что не заметила.

Так, в обнимку, мы и подошли к основному зданию Политеха. И я вот уже в который раз восхитилась его видом. Этот прекрасный белый дворец — место, где я буду учиться. Снова войдя в парадный холл и поднимаясь по парадной лестнице, я почувствовала себя членом королевской семьи. Никак не меньше. Пока я восторгалась, Ваня ничего не говорил, но потом начал объяснять:

— В первое время идёт отсев большого количества поступивших. Учёба на уровне выживания. И это на основных дисциплинах. А ведь у нас будут ещё и магические. Магов они никак не могут потерять, поэтому сделано много всего для того, чтобы мы получили необходимые знания и «выжили».

Говорил он серьёзно, и я поняла, что это всё действительно так и есть.

— Сейчас мы идём к учительнице английского. Как она ведёт английский, не знаю, но как артефактору ей цены нет, — добавил мой спутник.

Мы прошли в аудиторию, и я отметила, что она не выглядит так парадно, как центральный холл. Обычная аудитория, даже немного душноватая. В ней никого не было, но Ваня повёл меня к небольшой дверце рядом с кафедрой. Постучав, он зашёл туда и потащил меня за собой. За дверью я увидела красивую, очень красивую молодую женщину. Светлые волосы, большие глаза, в общем, ангел.

— Александра Борисовна, — обратился к ней Ваня со всей вежливостью, как к уважаемой женщине в возрасте. На которую внешностью она никак не выглядела. «Если он с ней не близко знаком, то почему она помогает ему?» — удивилась я. Ведь будь у них близкое знакомство, он говорил бы менее официально. Она ведь ещё девчонка, как и я. Или Ваня только передо мной так себя ведёт? А чего меня стесняться? Он же сам меня сюда привёл! В общем, всё было довольно странно и загадочно.

Девушка посмотрела на меня, на Ваню, а потом заразительно и широко улыбнулась и сказала:

— Привет молодёжи! — Про себя я некультурно удивилась: что эта мелочь тут из себя строит? А она, как будто дразнясь, добавила: — И где мои годы молодые…

Слыша это, нахмурилась. Мне не нравилось, что надо мной издеваются. А Ваня почему-то наоборот заразительно рассмеялся.

— Да ладно, Алтра, скажи уже, сколько тебе лет, а то Ната ведь думает, что тебе не больше, чем ей, — говоря это, он выглядел таким довольным, будто участвовал в хорошем розыгрыше.

— Мне уже триста лет, — ответила Алтра с улыбкой.

Челюсть моя встретилась с полом. Преподавательница рассмеялась, и дальше я уже влилась в их свободный и дружеский разговор. Но Алтра не забыла выдать нам двоим связку артефактов. Говорила она про них быстро, но велела Ване позже объяснить мне всё более подробно. Вышли мы от неё в хорошем настроении и с кучей необходимых вещей. Правда, ни я, ни Ваня не заметили устремлённый в наши спины напряжённый задумчивый взгляд.

Сразу после этого Ваня потащил меня в кафе. Усадил за столик на улице и сам заказал нам завтрак. Я, непривычная к подобным ситуациям, просто плыла по течению и не мешала ему командовать. После того как еду принесли, я справилась с неловкостью и всё же поела. Варт дождался, когда лишние приборы унесут и останется только кофе, вытащил всю ту связку, которую дала Алтра, и быстро надел мне на шею одну из подвесок. Вначале я почувствовала головокружение, а затем мысли, наоборот, прояснились, будто у меня в голове стало просторней и светлей.

— Головокружение — это оттого, что воздействие идёт на мозг, а всё остальное потому, что теперь ты будешь запоминать всё услышанное и прочитанное на всю жизнь. Тебе придётся научиться работать со своей памятью, входить в неё, как в комнату, и доставать воспоминания, как из комода. Но с этим ты разберёшься. Главное, что не придётся тратить время на заучивание и не будет неудов, потому что ты всё будешь знать, — объяснил Ваня.

Я посмотрела на камушек. Фиолетовый, очень интересный и красивый. Крепление на витой серебряной верёвочке. Его вид впечатлял, но мне всё же не верилось, что с его помощью я всё это смогу. Но Ваня удивил меня ещё больше:

— Он зачарован от потери, от того, чтобы его видели не маги, и от того, чтобы крепление или верёвка порвались. Также его не могут украсть, но сама ты его отдать можешь. Но если в этот момент в твоём эмоциональном фоне будет чувствоваться принуждение, камень просигналит Александре Борисовне, и будет проводиться разбирательство и приниматься меры.

В общем, это очень крутой камушек, сделала я свой вывод.