Настя-беда

Глава 1

Настя Позднякова

- Дина, ну куда ты меня тащишь? – пыталась я остановить подругу на пороге модного ночного клуба, но ту разве остановишь, прет как танк.

- Настюшка, я к папе на минуточку загляну, подождешь, ладно, - тараторила Динка.

Она приветственно кивнула головой охраннику на входе и протащила меня внутрь. Днем ночной клуб был закрыт, но хозяин был на месте.

- Может, я на улице подожду? – неуверенно предложила я.

- Да, брось, кофейку выпьешь, я быстро, - отмела все мои сомнения Динка и втащила меня за собой.

- Привет, Костик! – махнула она бармену, который тщательно протирал фужеры полотенцем. – Папа у себя? - получив подтверждающий кивок, вновь обратилась к бармену, - угости мою подругу кофе, - скомандовала она и исчезла в недрах служебного коридора.

Вздохнув, я примостилась на барный стул, поздоровалась с барменом «Здравствуйте, Костя!». Поймав на себе вопросительный взгляд Костика, заказала капучино с сахаром. Костик, улыбчивый крепкий парень, работал в клубе уже года три, прекрасно знал нас с Диной и давно уже ничему не удивлялся. Он развернулся к аппарату, зарядил кофе, потом поколдовал что-то с пенкой, нарисовав на ней сердечко, и подвинул чашку ко мне.

- Привет, бедовая, - улыбнулся он мне, наконец. – Чего грустишь?

Костя никогда не называл меня «Беда», а всегда «бедовая» - это было для меня как-то приятнее. Ведь «бедовая» означает отчаянная, бесстрашная, удачливая, а это совсем не то что «беда». Хотя иногда казалось, что Костик мне просто сочувствовал. Я снова тяжело вздохнула.

- Что, подружка опять что-то задумала? – поинтересовался он, продолжая натирать стаканы.

- Похоже. Ты же знаешь, она пока от папы разрешение не получит, все равно никому не расскажет.

- Это, между прочим, правильно. Так безопаснее, - одобрительно отметил бармен.

- Это-то да, конечно, только зачем она во все свои авантюры меня тащит. Ее папа подстрахует, если что, а я? – сокрушалась в ответ.

- Да, ладно, - успокоил бармен, - Эдуард Михайлович ценит вашу дружбу. Он всех порвет не только за Динку, но и за тебя.

- Ага, наверное, только проверять не хочется, - опять вздохнула я.

Увлекшись диалогом с барменом, я не заметила, что к стойке еще кто-то подошел. Приятный баритон сзади, произнесший: «Костик! Сделай мне кофе!», прозвучал так неожиданно, что я резко развернулась на барном стуле, выплеснув содержимое кофейной чашки прямо на белоснежную рубашку мужчины.

- Putainmerde!* Что за…, - выругался мужчина, - ты куда смотришь, дура, - он пытался отлепить от тела мокрую рубашку, а я тихонько сползала с барного стула… прямо ему на ногу.

Когда приземлилась туда всем своим весом, мужчина взвыл:

- Корова! Убью! Что ж ты такая неуклюжая! – с досадой орал он, перемежая русские и французские ругательства.

Костик суетился вокруг мужика, лепеча что-то успокаивающее, но я уже не слушала, ломанулась к выходу, где меня и нагнала Дина. Она схватила меня за руку, увлекая к дверям.

- Что ты опять натворила? – поинтересовалась Дина, когда мы выскочили на свежий воздух. Я все еще продолжала быстро идти, стараясь отойти как можно дальше от клуба.

- Да стой ты! - взмолилась Дина, у меня уже в боку колет, - что там случилось?

- Мужика какого-то кофе облила, нечаянно. Он так неслышно подкрался, вот я и… А потом еще на ногу ему наступила. Он так орал! «Убью», - говорит.

- Да ладно ты, - звонко рассмеялась подружка, - за испорченную рубашку и оттоптанную ногу еще никто никого не убивал. Это он это так в сердцах. Подумаешь! Переживет! - успокоила меня Дина. – Ты его хоть разглядела? Что за мужик-то? – поинтересовалась Дина.

- Не знаю, там темно было, да я и не рассматривала. Амбал какой-то здоровый! – потупилась я.

- Хм, - задумалась Дина, - не знаю, Бог с ним! Забей! – отмахнулась подруга. - Лучше послушай, что я придумала, - она выдержала многозначительную паузу и торжественно объявила, - мы с тобой будем принимать участие в конкурсе на лучший дизайн проект реконструкции парка усадьбы Строгановых.

Я чуть не взвыла:

- Дина, ну какой дизайн проект, нам с тобой еще учиться два года?!

- Вот и надо начинать нарабатывать клиентскую базу! – строго сказала подруга, - когда как не сейчас. Самое время! Я разработаю и опишу саму концепцию, а ты подберешь подходящие растения.

- Дина, сессия на носу, мне маме в саду помочь надо, - пыталась я увещевать подругу.

- Фигня! – фыркнула та, - ты с этим огородом на раз разберешься, как всегда, а сессию мы с тобой и так уже почти сдали. Половина автоматов, а вторую за эту неделю быстро закроем, - легкомысленно отмахнулась она и добавила серьезно, подняв вверх указательный палец, - папа одобрил!

Я только застонала в ответ, зажмурившись.

«Вот так всегда! Она что-нибудь придумает, загорится, потом остынет, а мне расхлебывай!» - пронеслось ураганом в голове. Но вслух я ничего не сказала, только опять вздохнула тяжело и обреченно. Но Дина поняла это по-своему:

- Не дрейфь, подруга, справимся! Пошли, - и опять потянула меня за руку.

- Куда? – удивилась я.

- Как куда? В Строгановский парк! Нам же надо осмотреть фронт работ, - уверенно заявила Дина, и мы пошли.

* Французское выражение крайнего негодования, что-то типа: «Бл* Дерьмо!»

Глава 2

Динкин отец когда-то был владельцем известного в городе ресторана, в котором, по слухам, собирались бандиты. В общем, был уважаемым человеком. Но для Динки он был и за папу, и за маму. Мама у нее умерла, когда та была еще совсем крошкой, она ее даже не помнила. А папа в ней души не чаял, потакал всем ее капризам. Моя мама только горестно вздыхала: «Бедная девочка!», и часто оставляла ее у нас ночевать с разрешения ее отца, конечно. Мы с Динкой были как сестры. Дружили еще с первого класса. Я всегда была крупной, как говорил уже мой папа: «Широкая кость», а Динка маленькой тощей, с такими же тощими мышиными хвостиками. Динку в школе дразнили «крысой», а меня «коровой». Но все изменилось в восьмом классе, когда Динка из серой мышки-крыски превратилась в стройную девушку с высокой грудью и тонкой талией. У нее были роскошные от природы белые кудри, тонкий нос, пухлые губы, голубые глаза – красотка. А я как была коровой, так коровой и осталась. Таких, как я, в народе называют «кровь с молоком». Крупная, пышнотелая, щеки, как булки, нос картошкой – ужас! А еще рыжая и конопушки по всему телу! Мне всегда хотелось, чтобы я казалась как можно меньше, поэтому я сутулилась, втягивала голову в плечи, старалась не смотреть по сторонам. Думала, если я не обращаю внимания на окружающих, то и они меня не заметят. Может быть, поэтому я все время влипала в неприятности и была ужасно неуклюжей. Мама называла меня: «Настя – 33 несчастья», а папа говорил, что я просто мечтательница.

Однажды в школе на перемене, когда пацаны из 7 класса подрались, мы среди любопытствующих стояли в толпе, меня кто-то толкнул, и я, не удержавшись, повалилась на огромную пальму, что росла в большом керамическом вазоне в рекреации. Завхозиха наша ее из маленького росточка выпестовала, как нежный цветочек оберегала. А тут я. Веса во мне было немало, я повалилась, уцепилась за пальму, и та не устояла. Рухнула на пол, вазон раскололся, земля рассыпалась, драка сама собой прекратилась. Я сидела в куче земли, зажмурившись и держась руками за пальму.

- Ох, беда, беда! – запричитала завхозиха, всплеснув руками. – Девочка моя, бедненькая! Это она о пальме. Так с тех пор ко мне и прицепилось это дурацкое прозвище «Беда». Меня стали называть «Настя-беда». Дина возмущалась, когда слышала: «Какая она вам беда?!», но иногда и сама меня так называла.

Школу мы давно окончили, поступили вместе с Динкой в институт. Выбрали ландшафтный дизайн. Вообще это выбрала Дина, сказала: «Это модно и перспективно», а я просто любила копаться в земле, выращивать какие-нибудь растения. Может, это мне от той пальмы передалось, которую я угробила? Не знаю, но факт. Более разных людей сложно было отыскать, но мы с Динкой искренне любили друг друга и вообще были не разлей вода.

Ресторан Динкиного отца со временем превратился в модный ночной клуб, у Эдуарда Михайловича добавилось седины на висках, но свою дочь он обожал и потому позволял ей почти все. Динка быстро загоралась, быстро охладевала, может, поэтому папаша не воспринимал все ее начинания всерьез. Но она всегда сначала советовалась с папой, и уже потом, получив одобрение родителя, посвящала меня в свои идеи. Кстати, Костик был прав, уверяя, что Эдуард Михайлович и ко мне относится по-отечески. Может, еще и потому что, если Динка была заводилой, то я той движущей силой, что доводила все начинания дочери до конца. А если получалось, а получалось всегда, ведь я была старательной и трудолюбивой, то и лавры мы делили на двоих.

***

Имение Строгановых Волышово располагалось за городом. Вообще-то когда-то это было роскошное поместье, в котором кроме каменного просторного дома имелись церковь, несколько флигелей, конюшня и некогда цветущий сад. Последний из рода Строгановых любил Волышово как охотничьи угодья. Но после смерти последнего из знаменитой фамилии никого в роду не осталось, имение ветшало, его растаскивали по кирпичикам, а потом в нем произошел еще и пожар. Сейчас, чтобы восстановить былую роскошь, необходимы были миллионы. Только кому это теперь было нужно? Наследников славного рода на горизонте не объявлялось, поместье постепенно превращалось в руины. Правда, городские власти не теряли надежды и часто использовали Волышово в качестве полигона для отработки навыков, проектов, идей в различных направлениях, то и дело объявляя какие-нибудь конкурсы среди архитекторов, дизайнеров. Зачем им это было нужно, неясно. Может, искали для себя перспективных и талантливых, чтобы задействовать их в своих проектах, а может, и среди них затесались мечтатели, надеявшиеся рано или поздно возродить некогда былую роскошь старинной усадьбы. Вот теперь очередь дошла и до ландшафта.

Динка оставила машину на старой дороге возле каменных полуразрушенных столбов, венчавших въезд на территорию усадьбы. Когда-то к ним, наверное, примыкали чугунные ворота. Сейчас от них ничегошеньки не осталось, а каменные исполины так и стояли на своих местах, как поверженные воины, напоминая о былом величии усадьбы. Мы вышли из машины и двинулись по широкой тропинке, ведущей к развалинам дома. Вековые деревья расступались, под ногами стелились сочные лопухи, из-под земли вылезали чертополох и дикий шиповник. Перед самым домом когда-то широкая дорога огибала остатки круглой клумбы, диаметром метра три. Когда-то в помещичьих усадьбах так было принято: кареты заезжали в ворота, двигались по дороге, останавливались перед входом в дом, высаживая пассажиров, а сами проезжали дальше по кругу и отправлялись или в каретную, или обратно к воротам. Я застыла, завороженная этой своей фантазией: картинки одна за другой менялись в голове, и я уже видела не почерневшие от копоти руины, а красивый старинный дом, кареты, мужчин в длиннополых сюртуках, дам в длинных платьях с рукавами фонариками.

Динка щелкала смартфоном, вертела головой направо и налево и восхищенно орала:

- Ты посмотри, какой здесь объем! Это же мечта для ландшафтного дизайнера!

Она носилась по округе, как сайгак. Я же никак не могла избавиться от наваждения. В конце концов, с трудом придя в себя, я решила обойти дом с другой стороны, ведь именно там располагался основной массив парка. Открывшаяся перед моим взором картина навевала восторг и одновременно тихую грусть. Прямо от дома заросшие высокой травой едва заметные тропинки вели к небольшому прудику, в центре которого белела круглая беседка-ротонда. К ней вела каменная дорожка, почти скрытая под водой, так, что казалось, будто ротонда вырастала в самом центре прудика как цветок лотоса. Крыша ротонды давно обвалилась, остатки колонн были исписаны граффити. Оставалось догадываться, как вандалы умудрились проникнуть на территорию беседки. Пруд огибали дорожки, а за ними каскадом открывался некогда великолепный английский парк, деревья и кусты которого были высажены так умело, что до сих пор ярусы сменяли друг друга, создавая игру цвета и фактур. «Какое буйство красок здесь царит осенью!» – подумалось мне.

Динка между тем умудрилась ступить на камни дорожки, ведущие к ротонде, рискуя рухнуть в воду. Никто не знает, насколько крепко камни держатся под водой.

- Динка! - окликнула подругу, - куда ты лезешь? Не хватало еще свалиться в воду! – забеспокоилась я.

Дина не стала продвигаться дальше, просто попрыгала на камнях, у меня от испуга перехватило дыхание, я даже зажмурилась ненадолго. Но подруга лишь звонко рассмеялась, сошла с камней на берег и опять защелкала камерой.

- Они достаточно прочно сидят, - успокоила она меня, - но тебе не советую сюда лезть, скептически поджала губы Динка, - ты точно свалишься, - пообещала она. А я и не сомневалась, что подруга права, впрочем, лезть туда я и сама не собиралась.

- Пойдем дальше, - предложила я, - там должен быть еще один грот, где-то примерно через 100 метров, должно быть, вон там, - указала я на заросли акаций.

Мы нашли и беседку-грот, и останки еще каких-то построек, обошли пруд и вернулись к разрушенному особняку. С правой стороны обнаружился фундамент еще какого-то здания.

- Здесь, скорее всего, располагалась оранжерея, где могли выращивать экзотические растения, - поделилась я догадкой с подругой.

- Ага, - согласилась она. – А вот там явно остатки клумб, там можно высадить розовые кусты.

- Ну, да, - подтвердила я, - сколько здесь всего гектаров?

- 45. Мы, кстати, можем и не весь парк брать в разработку, а только отдельные его объекты, клумбы, например. Это в Положении оговорено.

Я вздохнула.

- Его нельзя дробить, нельзя менять, его надо восстанавливать, - попыталась я вразумить подругу. - Ты представь, каким красивым он был в период своего расцвета. Не хуже Павловского.

- Ой, Настена, какая же ты фантазерка! – усмехнулась подруга. – Ну, кто, скажи, сейчас станет заниматься английскими парками. Это же хлопотно и несовременно. Растения должны быть многолетними, устойчивыми к морозам, легкими в уходе. А ты - английский парк! – упрекнула она меня.

- Некоторые вещи, Дина, должны оставаться неизменными! Они были созданы до нас, и не нам их менять, - не согласилась я с подругой.

Дина, видимо, решила не продолжать сейчас бесполезной дискуссии.

- Надо бы достать подробный план имения. Я папу попрошу, он поможет.

Вдруг где-то сзади хрустнула ветка, и мы с подругой тревожно переглянулись, а потом, не сговариваясь, стремительно рванули в сторону Дининой машины.

Глава 3

Добежав до машины, прыгнули внутрь. Заведя мотор, Дина стремительно развернулась и дала по газам. Машина скакала по кочкам проселочной дороги. Я молчала, стиснув зубы, чтобы ненароком не прикусить язык. Казалось, у машины что-нибудь вот-вот отвалится. «И чего мы испугались? - мелькнуло в голове. – Может, это были такие же участники конкурса, как и мы, наши конкуренты. А может, просто бродячая собака. Хотя это мог быть кто угодно, и хулиганы в том числе, кто-то же расписал похабными надписями колонны ротонды?»

Когда, наконец, Дина успокоилась и чуть сбавила скорость, машина выехала на шоссе. Мы двигались по направлению к городу.

- Вот скажи, - не удержалась Дина, - и чего мы так рванули?

- Я тоже об этом думаю, там могли быть просто наши конкуренты, ведь не мы одни решились на эту авантюру.

- Ну, почему авантюру, - не согласилась Динка, - нормальная практика. Многие студенты, чтобы заявить о себе, принимают участие в подобных конкурсах.

- Да, но не на втором же курсе? Дин, нам, и правда, рановато, - вновь попыталась я образумить подругу.

- Да, ладно ты, не психуй! Все хорошо будет! А потом, почему на втором, считай уже на третьем! – оптимистично заверила она меня, и я поняла, что отговаривать ее – пустая трата времени.

- Вообще-то, мне очень понравилось это место, - неожиданно даже для себя самой сказала я. – Мне интересно было бы с ним поработать, но только не уродовать современными формами, а именно восстановить в первозданном виде и чуть-чуть осовременить, добавить немного эклектики.

- Вот, - довольно отозвалась Дина, - я же говорила, тебе понравится. Мы с тобой достанем план и все обсудим. Надо будет еще пару раз в Волышово съездить, замеры сделать, почвы посмотреть.

- Только ты в следующий раз у папы охрану попроси, - подсказала я.

- Вот это правильно, мало ли что? – согласилась подруга.

Она продолжала о чем-то щебетать, а я всю дорогу думала об этом заброшенном имении. Оно было построено с такой любовью, с таким вниманием, бережно и, казалось, на века, но время ничего не пощадило. Как жаль, что у графа не осталось наследников. Они бы точно восстановили былую красоту. А сколько еще таких же разоренных дворянских гнезд по всей России! Жалко!

- Эй, Позднякова, ты чего молчишь, я тебя спрашиваю? - донесся сквозь мои размышления голос подруги. С трудом вынырнув из затянувшихся раздумий, недоуменно посмотрела на Динку. – Ты что меня совсем не слушала? – возмутилась она.

- Извини, задумалась, - виновато потупилась я, - а что ты еще предлагаешь?

- Я предлагаю завтра сходить на выставку авангардистов, - пояснила Дина.

- Какая еще выставка! – возмутилась я, - у нас с тобой послезавтра экзамен. Ни завтра, ни сегодня я уже точно никуда не пойду! – решительно отказала я.

- У, зануда, - беззлобно согласилась Дина.

Она довезла меня до подъезда, буркнула, что ей надо еще заехать по делам, пообещала, что завтра приедет ко мне, чтобы вместе готовиться к экзамену. Ее красный Мини Купер фыркнул, и машина скрылась в арке, выезжая на центральную дорогу.

Мама была дома, уже пришла с ночного дежурства, отдохнула. Из кухни по всей квартире разносились ароматы – мама готовила обед.

- Привет, мамуля, - чмокнула я мамочку в щечку.

- Ты куда пропала? – обеспокоенно спросила мама. – Консультация уже давно закончились, а тебя все нет. Опять Динка куда-нибудь утащила? – предположила мама.

- Ага, - подтвердила я ее догадку. – Мы в Волышово ездили.

- Куда? – удивилась мама.

- Ой, мама, она придумала участвовать в конкурсе дизайн проектов по восстановлению старого парка. Вот и потащила меня туда. Я там никогда не была, хотя и слышала про это место. Там так красиво было раньше. Мам, представляешь, там был настоящий английский парк. Сейчас, конечно, все разрушено, заброшено, но это было такое великолепие. Так жалко!

- А да, я помню эту усадьбу. Мы там с твоим папой когда-то гуляли, лет двадцать назад. Кстати, там были еще конюшни, даже манеж существовал. По-моему, он до сих пор действует. Раньше можно было покататься. Сейчас, правда, не знаю.

- Ну, до конюшен мы не дошли, - задумчиво сказала я, - мы в основном по парку ходили вокруг пруда.

- Ага, мы там и на лодочках катались когда-то, было дело, - улыбнулась мама, – значит, его хотят восстановить?

- Не уверена насчет того, чтобы восстановить, - засомневалась я. - Эту усадьбу то и дело в каких-нибудь конкурсах задействуют, только до сих пор никто ни копейки не вложил. Наследников-то нет. А значит, никому и не надо. Так, разве что в качестве тренировочного полигона. Хотя жалко конечно. Место красивое.

Мама вздохнула, поддерживая мою точку зрения.

Наш разговор прервал звонок в дверь. «Интересно, кто? – мелькнуло в голове, - Динка уехала до завтра» Почему-то в душе нарастал страх. «А вдруг амбал меня нашел? Костя ведь знает, кто я. А тот мужик его по имени называл, значит, они знакомы» - мысли метались в голове, как испуганные зайчики. Я двигалась к входной двери, крадучись, на цыпочках, чтобы не было слышно. Нет, умом я понимала, что Динка права, никто не станет меня убивать за испорченную рубашку, но ничего с собой поделать не могла. Страх сковал каждую клетку моего тела. Наконец, я подкралась к двери и посмотрела в глазок.

- Уф! – вздох облегчения прозвучал от всей души, я открыла дверь. На пороге стоял Айболит. Ну, не Айболит, конечно, но Илью Неболина, что учился на ветеринарном параллельно с нами, называли именно так. Лохматый, долговязый, тощий, нескладный, этот парень вызывал искреннюю улыбку. А еще он был очень добрый, говорят, его мама даже в общагу хотела выгнать, потому что он все время тащил домой всякую болезную живность. То кошку со сломанной лапой принесет, то голубя с подбитым крылом, то ежика какого-то с облезлым загривком – и всех лечит и вылечивает, между прочим. У него талант. Он зверей чувствует, жалеет, как я растения.

Мы подружились еще на первом курсе. Я застукала его в нашей учебной теплице как-то вечером, он там что-то выкапывал в грядке. Оказалось, топинамбур, а еще червей дождевых в баночку складывал. Я удивилась, на рыбалку что ли собрался? Нет, оказалось для ежика. Он его выхаживал. Червями, гусеницами всякими кормил, овощами. Мама как узнала, еще морковки ему подкинула, кроме топинамбура.

Но он рылся в теплице, его чуть не застукали, могли отругать, даже оштрафовать или отрабатывать заставили бы. Хорошо, я зашла, помогла, прикрыла, почву разрыхлила после него. Соврала, что прополкой занималась. Так, мы и подружились. Онкаждый раз приносил какого-нибудь больного зверька, я помогала ему подбирать для него рацион. Динка, правда, скептически к этому нашему новому приятелю относилась, а я видела, какие взгляды он на нее бросал. Может, потому и со мной связался, чтобы к Дине поближе быть. Явно ведь влюбился!

- Привет, Илья. Чего пришел? – поинтересовалась я.

- Микробиологию сдал, - похвастался он.

- Молодец! – подбодрила я парня. – Много еще осталось?

- Нет, еще один экзамен - «Гигиена». Ну, там фигня! – довольно ухмыльнулся Айболит.

- Понятно, - вздохнула я, немного завидуя, - а нам еще два и один зачет.

Илья вытянул голову, пытаясь разглядеть, есть ли кто-нибудь в комнате, видимо, надеялся застать Динку. Я хитро поджала губы.

- А Дины нет, она завтра хотела приехать к экзамену готовиться, - прищурилась я.

Тут из кухни выскочила мама.

- О, Илюша, проходи, чего ты на пороге встал, сейчас кушать будем, – пригласила она.

Моя мама готова была всех накормить и приголубить.

Илья просиял от радости, скинул кроссовки и пошлепал на кухню.

- Сначала руки мыть! – строго сказала я.

Он завернул в ванную, фыркал там под краном минут пять, наконец, вышел довольный и упал на табурет за кухонным столом. Мама сразу же стала суетиться, налила ему тарелочку борща, поставила салатик, выложила на блюдечко три куска черного хлеба.

- Кушай, кушай, Илюша, ты такой худенький. Всё свою животину кормишь, а себе во всем отказываешь, - сокрушалась мама.

Я не удержалась и фыркнула. Знала бы она, как этот худенький в столовке жрет. Как не в себя три порции умнет, а ему хоть бы что. Вот что значит хороший метаболизм. И куда в него столько помещается?! Как верблюд, ей Богу!

Я досадливо вздохнула и принялась жевать овощной салат.

Глава 4

- И что ты летом планируешь делать? – интересовалась мама, пока Айболит наяривал вторую тарелку борща.

- Я у дядьки в клинике работать буду. У него своя ветлечебница, надо же практику нарабатывать. Вот мама и договорилась с ним, он меня к себе на пару месяцев возьмет, пока у него штатные сотрудники в отпусках.

- А наши-то девчонки в конкурсе надумали участвовать, - поделилась мама.

- Мама! – с упреком вскрикнула я.

- А что мама? Не так что ли? Опять Диночка что-то придумала, вот и мою Настю за собой тянет.

- А что за конкурс? - поинтересовался Илья.

- Дизайн проект восстановления Строгановского парка, - ответила я.

- Да, ладно? – не поверил парень, - это Волышово что ли?

- Ну, да. Мы туда сегодня ездили, смотрели.

- Круто! – восхитился парень, - там еще конюшни есть, я в следующий раз туда с вами поеду. Вы - в парк, я – на конюшни. Или вместе на конюшни сходим. Там же классно!

- Ага, - согласилась я, - классно, только запущено все. Там работы не початый край!

- Так, вам же парк восстанавливать не придется, только проект разработать, а там, глядишь, без вас разберутся. В конкурсе, наверняка, много будет участников.

- А может, мы и связываться с этим не будем, знаешь ведь, как Динка быстро остывает. Еще неделя экзаменов, может, забудет? – понадеялась я.

Илья только хмыкнул.

- Не, ей недели не хватит, чтобы остыть, она тебя по уши втянуть должна. Подожди, она только разгон взяла. Сейчас сессию сдаст и пустится во все тяжкие.

Илья остался с мамой на кухне, втирал ей что-то про птиц, про зверей всяких, - ветеринар, блин! А я пошла к себе в комнату готовиться к экзамену, но мысли то и дело возвращались к прекрасному парку.

Наконец, нахлебник ушел, а я вместо того, чтобы повторять билеты, открыла интернет в поисках информации об усадьбе Волышово.

Молодой граф Сергей Строганов привез в Волышово свою юную жену, двадцатилетнюю красавицу Евгению Васильчикову. Для нее он с любовью и заботой оформлял красивую усадьбу. Говорят, она ничем не уступала императорским дворцам. А сад, в котором помимо пруда, беседок, гротов, аллей, был еще и розарий или «Розовый сад», особенно полюбился молодой графине.

«Значит, там не оранжерея была, а розарий. Правильно Динка угадала. Я бы и сама там «розовый сад» разбила», - носилось в голове.

Только вот счастье молодых было недолгим. Всего два года молодожены были вместе. А потом юная графиня заразилась тифом и умерла, так и не подарив своему возлюбленному наследников. А граф потом уехал из этих мест заграницу и в Волышово больше не возвращался. Эти места напоминали ему о его несбывшемся счастье.

Грустная история! Я закрыла глаза, и, словно в дымке, передо мной пронеслись видения. Вот молодой мужчина с аристократическим лицом, утонченный, высокий, в светлом сюртуке, держит за руку хрупкую блондинку в белом воздушном платье. Они спускаются по тропинке, ведущей к спрятанному в зарослях каменному гроту, прячутся в его тени и целуются… Ах, как это романтично! А вот молодая графиня в своем «розовом садике» вдыхает ароматы чайных роз: белых, нежно-розовых, красных, касаясь раскрытых поутру лепестков. «Проститься нету сил, закрываю, я глаза закрываю и опять улетаю…» - зазвучала в голове мелодия тягучей песни. Не помню, кто ее пел, но красиво и точно про них.

Надо обязательно восстановить этот «розовый сад», хотя бы в память об угасшей в столь юном возрасте графине! «О, а это что? Ее портрет?» – я продолжала листать интернет. На сайте было размещено фото молодой девушки, вот совсем не утонченной хрупкой блондинки. Темноволосая, высокая, с яркими чертами лица, немножко раскосыми глазами, чувственным ртом. Да, далека она была от моих представлений. «Ну и ладно, ну и пусть. Подумаешь, не хрупкая барышня, все равно история красивая и девушку жалко», - не сдавалась я.

Кстати, я нашла еще информацию, что в 70-е годы прошлого столетия в имении размещалась сельхоз академия. Наверное, в архивах нашего института есть об этом документы? Надо бы поискать! Можно, между прочим, курсовую по этому «розовому саду» сделать! Даже если с конкурсом ничего не получиться. Я сохранила информацию по Волышову для будущей курсовой на всякий случай.

Так не хотелось вылезать из этой истории! Динка права, это будет интересная работа. Но сначала надо подготовиться к послезавтрашнему экзамену. Я вздохнула, свернула интернет, открыла учебник и достала билеты.

На следующий день Дина, как и обещала, приехала ко мне готовиться. Только вот билеты ей совсем в голову не лезли. Она только и болтала о всякой ерунде: о выставке авангардистов, о каком-то знакомом художнике, о новом платье, что она купила вчера в модном бутике. Обо всем, только не о предстоящем завтра экзамене. Наконец, я не выдержала, рыкнув на нее сердито.

- Дина, если ты не прекратишь, то завтра мы завалим! – пригрозила я.

- Ой, зануда, - опять фыркнула подруга, - ничего мы не завалим. Ты же Семеныча (это она так нашего профессора называла) знаешь. Ему главное, чтобы его любимый папоротник Phlebodium хвалили, а на остальное начхать.

- Ага, а зачем тогда еще 49 билетов? – уточнила я, скептически поджав губы.

- А это так, чтобы не расслаблялись! – хихикнул Дина.

- Вот и не расслабляйся! – посоветовала я.

Мы глянули друг на друга и засмеялись. Перед уходом Дина упомянула о плане имения, что смог достать для нас ее отец из городских архивов. А я рассказала ей о «розовом саде» и о конюшнях, которые там должны действовать, а еще намекнула на то, что Айболит с нами напрашивался в следующий раз. Поначалу Динка скривилась при упоминании об Илье, а потом сказала, что он и будет нашим охранником в следующей поездке. Я скептически хмыкнула – из Айболита такой же охранник, как из меня балерина.

А на следующий день, когда мы успешно сдали экзамен, кстати, Динке таки попался этот папоротник Phlebodium, как напророчила, она потащила меня в Псков на выставку.

Глава 5

- Дина Эдуардовна, вы все-таки пришли! - радостно кинулся к Динке какой-то бородатый мужик, не успели мы войти в выставочный зал. Он манерно поцеловал Динке ручку, подхватил ее под локоток и потащил куда-то вглубь. А я осталась одна. Ладно, хоть за билет заплатить не заставили, потому что Динка успела ухватить меня за руку. Правда, потом она где-то затерялась на просторах вернисажа, а я осталась одна бродить тут и ждать подругу.

Вот я совсем не любительница изобразительного искусства, особенно авангардизма. Это я точно поняла, когда оказалась в выставочном зале. Искривленное пространство, перекошенные лица, кубы и треугольники, у меня даже голова заболела слегка. Нет, так-то ярко, пестро, но восторга во мне все это многоцветие не вызывало. А может, у меня просто после экзамена настроения не было. Небольшой интерес вызвали инсталляции, особенно одна. На маленьком в форме яйца журнальном столике с темной лаковой столешницей на тонких ножках, (такой был у моей бабушки), расстелена газета «Правда» и на ней - бутылка водки «Пшеничная», граненый стакан до половины наполненный, банка красной икры и бутерброд с этой самой икрой сверху. Мы такие бутылки, пустые и пыльные, из дедова подвала мешками выносили после его смерти, как бабуля сказала, в 70-е «Пшеничная» была самой дорогой по 4 рубля 12 копеек. Да, инсталляция! Еще бы знать, что это все означает? Может, художник проголодался, а может, друзья в гости заходили, хотя стакан один. Что за трэш?!

Рядом со столиком как часовой стояла бабка-смотрительница, зорко наблюдая за мной. Видно, думала, что я позарюсь на их угощение. А может, у них его уже умыкали, вот и охраняет бдительно. Я сглотнула слюну, есть уже хотелось, и попятилась, тут же налетев на кого-то сзади, чуть не упав. Меня подхватили сильные мужские руки, встряхнули, как тряпичную куклу, и поставили на ноги.

- Ой, извините, пожалуйста, - залепетала я, оборачиваясь и утыкаясь куда-то в район пуговиц белоснежной рубашки на подтянутом мужском животе.

Медленно подняла голову, мужчина казался каким-то бесконечным. Наконец, мой взгляд дополз до широких плеч, упакованных в стильный пиджак, массивного подбородка с легкой модной щетиной, прикрывающей едва заметную ямочку, губ, искривленных в усмешке, колючих глаз, короткой спортивной стрижки.

Ох, кого-то мне это лицо напоминает? Флэшбеки пронеслись в голове ураганом: полутемный бар, кофе, пятно на рубашке, нога. Я узнала его по этим колючим глазам. Втянув голову в плечи, потихоньку поползла в сторону.

- Стоять! – прозвучал окрик.

Но я, как заяц, которого преследуют неугомонные охотники, резко подпрыгнула на месте и рванула вон из зала, по пути еще на кого-то налетев, сбив какой-то стул, почему-то поленницу из дров, перепрыгнула через колун, воткнутый в толстую деревянную колоду, и стрелой понеслась к выходу из вернисажа. Вылетела пулей из зала, даже не заметив охранника, что пытался меня остановить, пролетела два квартала и остановилась, спрятавшись за углом дома, переводя дыхание.

Я боялась посмотреть за угол. Казалось, что сейчас меня схватит охрана или тот здоровенный мужик, на которого я уже второй раз налетаю.

«Динка!» - подумала я. Ей же сейчас достанется из-за меня! Но набирать ее номер я не стала, а вдруг она сейчас как раз разбирается, а тут я – вот она, берите тепленькую!

Стало до слез обидно. Вот почему так всегда? Все люди как люди, а я все время почему-то влипаю в неприятности. Вздохнула тяжело и побрела в сторону автостанции, чтобы доехать до дома на автобусе. А телефон я и вовсе отключила, чтобы никто меня не нашел. И только когда за мной закрылась дверь родной квартиры, я облегченно выдохнула.

Дома был только папа, мама сегодня вечером дежурила, она у меня медсестрой в местной терапии работает. А папа, наоборот, сегодня выходной.

- Привет, дочка, - ласково спросил отец, - ты чего такая бледная, перепуганная какая-то?

- Да ничего, пап, нормально? – ответила я.

- А что у тебя с телефоном? Динка уже обзвонилась.

- А, батарейка села, - соврала я, - мы экзамен сдали, и Динка меня потащила в Псков на выставку какую-то. Мы там с ней потерялись, вот мне и пришлось возвращаться на автобусе.

- М-м-м, - промычал папа, - кушать будешь? Разогрею.

- Ага, я ужасно голодная! – обрадовалась я. Помыла руки и села за стол ужинать, поставив телефон на зарядку.

Не успела поднести ложку с супом ко рту, как телефон разразился истошным звоном. «Да, надо рингтон поменять!» - мелькнуло в голове. Я проглотила ложку супа, взяла смартфон и смахнула кнопку.

- Беда! Ты куда пропала? – в трубке послышался сердитый голос подруги, - я уже пол Пскова оббежала, в смысле объехала.

- Да дома я, не волнуйся, - тяжело вздохнула. – А что там в музее? – осторожно поинтересовалась я.

- Не в музее, а на выставке, - строго поправила меня Дина. – Тут, кстати, полнейший разгром, - усмехнулась она, - кто-то половину инсталляций разнес! Все сотрудники в шоке! Не ты случайно? – поинтересовалась подружка.

- Я, - не стала запираться, - нечаянно, - добавила тихо, но Дина услышала.

- Как всегда! – усмехнулась она. – Я так и поняла, когда увидела. Думаю, на вернисаже тебя еще долго помнить будут! – не удержалась она от смеха, - чего тебя опять кинуло?

- Испугалась, - повинилась я.

- Чего или кого? – поинтересовалась Динка.

- Ну, помнишь того в баре, которого я кофе облила? Вот, он там был, и я на него опять налетела, - горестно вздохнула я.

- Ну, Беда, ты даешь! – восхитилась подруга. – Второй раз за три дня – это судьба! – захохотала она. А вот мне было не до смеха. – Что ж ты, дурочка, от мужиков-то так шарахаешься?

- Ага, ты бы его видела: здоровый такой, крепкий, с легкой небритостью на лице - настоящий мачо. Он меня как куклу встряхнул, думала, двумя пальцами раздавит, - жаловалась я, а подруга все хохотала, и лишь, отсмеявшись, сказала:

- Эх, мне бы такого! Я бы его сама хорошенько встряхнула! Ладно, подруга, не трусь, разберемся. Завтра приеду, поговорим.

Отключив телефон, я вернулась на кухню, но кусок в горло не лез. Суп есть так и не стала, налила себе чаю, и ушла в свою комнату думать о судьбе своей разнесчастной. Но перед глазами то и дело возникало лицо этого самого мачо: красивое, холеное, наглое и высокомерное. А еще почему-то в ушах звенел его голос, в котором слышалось столько металла, а еще какая-то необыкновенная, чуть слышная нота – насмешка что ли, нет, больше улыбка, незлобивая, веселая. А перед тем как лечь спать, подошла к зеркалу и критически себя осмотрела: рыжие косы, конопушки, нос картошкой, щеки, как у хомяка, а еще бедра широкие, грудь, которая никуда не влезает. Нет, я, конечно, сильно похудела за эти два года в институте, но, по-моему, лучше не стало.

- Корова! – вздохнула я тяжело, и пошла спать.

Глава 6

Серж Лурье

Я приехал в Россию три недели назад по туристической визе.

Моя прапрабабка Генриетта была второй женой графа Сергея Строганова. Они познакомились в 1900 году в Ницце, там они и обвенчались, а через год там же на свет появилась моя прабабушка – Жаннет. Граф купил на имя Генриетты виллу Кап-Эстель в Эзе и участок земли. В 1923 году графа Сергея Александровича не стало. А прабабушка моя так и осталась жить на вилле, замуж потом больше не выходила. Растила дочь, выдала ее замуж, воспитывала внука, пережила войну, так же тихо скончалась на своей вилле, и похоронили ее рядом с могилой мужа. Прабабушка Жаннет, в отличие от своей матери, не отличалась кротким нравом, обожала лошадей, скачки, где и познакомилась со своим будущим мужем - графом Лурье. История их любви была стремительной, отмеченной бурной страстью, быстрой женитьбой. В результате на свет появился мой дед – Этьен Лурье. У деда было двое сыновей, младший – стал моим отцом. Истории о русских корнях всегда ходили в нашей семье так настойчиво и загадочно, что я решил выучить русский язык. Иногда семейные предания звучали громче, иногда тише, в зависимости от обстановки на политической арене. И вот, наконец, я, потомственный аристократ с русскими корнями в родословной, решил побывать на родине своего предка. Меня тянуло туда, может, еще и потому что меня назвали в честь моего славного родственника. Род Строгановых был очень богатым, но о наследстве я и не думал, своих денег хватало, но посмотреть места юности моего прапрадеда было интересно, и я рванул сюда. Увидел бывшие графские владения в Москве и Санкт-Петербурге и вот, наконец, добрался до Пскова, где в деревне Волышово было одно из любимых имений графа. Граф Сергей Строганов был известным коллекционером, любителем произведений искусства, а еще любил русскую псовую охоту, обожал лошадей, основав несколько конезаводов по стране, в том числе и в Волышово. Наверное, благодаря увлечениям графа, страсть к лошадям у нас в крови.

Спустя неделю пребывания в России, я, наконец, добрался до небольшого городка Порхов, в окрестностях которого и располагалась нужная мне усадьба. Устроившись в гостинице, единственной приличной на всю округу, вечером я отправился в ночной клуб, что располагался на соседней улице, и познакомился там с барменом Костиком. Он оказался поистине бесценным источником информации. А еще его несомненным достоинством было то, что он говорил по-французски. Оказывается, он жил месяц во Франции на стажировке, когда учился на барриста. Костик рассказал мне, как добраться до Волышово, и даже согласился быть моим проводником. Когда мы оказались на месте, я был поражен увиденным. Нет, старая усадьба, превратившаяся в руины, меня не пугала, она, наоборот, пленила меня своей красотой. Старинный особняк, раскинувший крылья, обнимавшие подъездную дорогу, остатки некогда роскошного парка, небольшой прудик – место было чудесным! А когда мы проехали на бывший конезавод, познакомились с владельцем местных конюшен, находящихся в очень неплохом состоянии, я влюбился в это место. Хозяин по моей просьбе велел оседлать крапчатого жеребца – трехлетка, я проехался по дорожкам парка, доехал до поселка. Заблудиться я не боялся – кажется, в России все дороги ведут к Москве. Местные жители, завидев всадника, реагировали спокойно, видимо, привыкли к близости конюшен. Вернувшись обратно, я постарался осторожно прощупать почву насчет покупки конефермы. Хозяин не собирался ее продавать, но вложения ему были нужны, поэтому он был не против партнерства. Теперь нужно было разузнать насчет имения: можно ли его выкупить, восстановить. Зачем мне это было нужно, я и сам не мог сказать, я не собирался жить в России, но это место притягивало меня. Я связался с отцом, переслал ему фото и имения, и конефермы. Родственники пока молчали, обдумывая, как видно, мое предложение. Я времени терять не стал, обратился в городскую управу, затем в Москву. Российские чиновники тоже не торопились отвечать на мои запросы. У нас дома, во Франции, легенды ходили о русской бюрократии. Чтобы ускорить дело, необходимы были связи, коих у меня не было, вот я и застрял. Виза уже заканчивалась, а дело с места не двигалось. Я был зол, но что делать дальше не представлял. Как-то утром я зашел в клуб к Костику, чтобы выпить нормальный кофе. В отеле кофе был преотвратный. Было еще рано, клуб был закрыт, но охранники уже знали меня в лицо и пропускали без вопросов. У барной стойки спиной к входу сидела какая-то девчонка, они с Костиком о чем-то беседовали. Видно, она не слышала, как я вошел, или не обратила внимания, потому что при первых же звуках моего голоса, резко развернулась и выплеснула содержимое своей чашки прямо мне на рубашку. Ощущения, я вам скажу, не из приятных. Хорошо хоть кофе у нее был уже не горячий. Пока я пытался отлепить мокрую испорченную рубашку от тела, она еще и плюхнулась мне на ногу своим весом. Я слыхал, что русские женщины имеют пышные формы, но не думал, что настолько тяжелые. А девица улепетывала так, что только ветер в ушах свистел. А потом Костик познакомил меня со своим боссом. Оказалось, Эдуард Михайлович Веллер, по его словам, был тертый калач. Не знаю, что это означает? Калач, вроде бы, - местная национальная выпечка, может, ее тереть надо? Но Костик говорит, что у него море связей, а бизнес свой он начинал еще в 90-е и умудрился удержаться в нем и приумножить. У него, по сведениям от того же Костика, были ночные клубы и в Пскове, и в Питере, а не только в этом затерянном на просторах России провинциальном городишке.

Эдуард Михайлович извинился за доставленные неудобства, послал своих людей за новой рубашкой. Оказалось, причиной всех моих неприятностей в это утро стала близкая подружка его дочери, девочка хорошая, но очень неуклюжая, так, что все время попадает в какие-нибудь нелепые истории.

А когда я переоделся, он предложил продолжить наше знакомство. Мой новый знакомый внимательно слушал рассказ о моих затруднениях, обещал разузнать по своим каналам, что можно сделать в этой ситуации, выразил надежду на дальнейшее сотрудничество. И хотя я не торопился доверять ему, он произвел впечатление делового хваткого предпринимателя. Зачем ему нужен был я, пока было неясно, но других вариантов у меня все равно не было. Вскоре я отправился в столицу, в консульство, чтобы продлить визу. А когда вернулся в Порхов, господин Веллер рассказал мне, что есть возможность посодействовать мне в возвращении семейного наследия, но для этого придется постараться. Что это означало, я пока не понял. Вообще, господин Веллер предпочитал выражаться намеками, не всегда объясняя, что конкретно он имел в виду. Я хорошо говорил по-русски, хотя и не без акцента, но некоторых идиоматических выражений я не понимал. Все-таки надо было бы пожить в России некоторое время, чтобы, так сказать, погрузиться в языковую атмосферу. Но Веллер показался мне хитрым лисом, который явно имеет в этой истории свой интерес.

Между прочим, он еще рассказал, что местная администрация как раз проводит конкурс дизайн проектов по реконструкции парка Волышово. В этом конкурсе будет принимать участие и его дочь – будущий ландшафтный дизайнер, а пока студентка второго курса Сельхоз академии. Господин Веллер мечтал познакомить меня со своей дочерью и выразил надежду, что совместная работа над проектом, связанным с моим наследием, поможет нам сблизиться.

Ну, вот теперь стало кое-что проясняться: господин Веллер мечтает выдать свою дочку за французского графа. Ради этого он поможет мне и наследство вернуть, и свою долю от этого оттяпать. Отправить дочь во Францию, а самому наложить лапу на российские активы семьи Лурье. Что же, вполне себе объяснимое желание. Мне ничего особенно не мешало, я был свободен. Может, и правда, это моя судьба? Интересно, девушка хоть симпатичная, хотя для француза нет некрасивых женщин, бывают женщины неухоженные. А значит, все можно исправить! Хотя не думаю, что мои родственники одобрили бы мой выбор. Все-таки французский граф в пятом поколении и дочка русского, чего греха таить, бандюгана – это мезальянс! Но про женитьбу пока говорить рано, надо сначала познакомиться. Он предложил организовать нашу с Диной встречу на выставке авангардных художников в Пскове, которая открылась недавно. Мы должны были встретиться завтра на вернисаже в 15.00. Это было заманчиво, похоже на приключение, но при этом я вполне отдавал себе отчет в том, что делаю. Тогда мне так казалось.

На следующий день я отправился в Псков на встречу со своей, возможно, будущей женой.

На вернисаже все пошло не так с самого начала. По словам господина Веллера, его дочь должна была меня ожидать в зале с инсталляциями, а там бродила только одна девушка: рыженькая, полненькая, маленькая. Кого-то она мне напоминала. Я подошел к ней сзади, сделав вид, что рассматриваю на стене картину. Девушка меня не заметила, думая о чем-то своем. Внезапно она сделала шаг назад, запнулась о мою ногу и чуть не упала. Я, естественно, поддержал девушку, поставил на ноги. А когда она подняла на меня свои огромные глаза цвета гречишного меда, я чуть не утонул в них, улыбнулся ей в ответ. Но девушка повела себя странно: она втянула голову в плечи и попятилась, явно намереваясь сбежать.

- Стоять! – попытался я удержать свою будущую супругу, но она вдруг подпрыгнула на месте и рванула на выход, попутно руша все художественные инсталляции, что попадались ей на пути. Вот не повезло местным мастерам статичных объемных композиций! Я настолько опешил, что в первый миг даже не подумал о преследовании. Картина была уморительной: она петляла по залу точно заяц от преследующих его охотников, пытаясь запутать следы, за ней неслись смотрители, охранники. Я не удержался и захохотал от души. А потом подумал, что надо бы нагнать эту сумасшедшую, успокоить ее и представиться. Пошел следом за ней, покинул вернисаж, но странной девицы уже и след простыл. Служители вернисажа возмущенно обсуждали происшествие, часть исчезла в недрах выставочных залов, видимо, чтобы устранить последствия взрыва, что произвел этот снаряд совсем не маленького калибра. Я возвращаться обратно уже не стал. Позвонил своему возможному партнеру, объяснил ситуацию как мог. Он выслушал меня, обещал разобраться и на завтра пригласил к себе на дачу.

Глава 7

Дина Веллер

Отец, конечно, предупредил меня, чтобы ровно в 15.00 я вошла в зал инсталляций, но я, как всегда, опоздала минут на пятнадцать. А, войдя в зал, обнаружила полнейший разгром. Смотрители возмущались, громко обсуждая, как рыжая вандалка разгромила произведения искусства, что нужно сообщить авторам, что это нельзя так оставлять. Я благоразумно не стала упоминать о том, что пришла не одна и эта хулиганка, с которой так мечтали расправиться деятели искусства, моя подруга. Я посочувствовала сложившейся ситуации и ушла из галереи, даже не попрощавшись с ее хозяином, что так старательно окучивал меня всего час назад, водя по залам, а потом угощая кофе в своем кабинете.

Только вот куда пропала Настя? Нет, понятно, что она опять сбежала по ее излюбленной привычке. Но куда? Телефон у нее не отвечал. Я села в машину, объезжая соседние улицы, в надежде где-нибудь на нее наткнуться. Потом подумала, что она, скорее всего, поехала домой на автобусе. Позвонила ее отцу, не появлялась ли Настюшка дома, но дома ее не было. Я продолжала курсировать по улицам Пскова, потом опять набрала ее отцу. Вот железный мужик! Видно, уже настолько привык к дочкиным выкрутасам, что ничему не удивлялся. Но он опять ответил, что Настя еще не появлялась. Я уже ехала в сторону Порхова, когда мне позвонил отец. Он попросил меня завтра приехать на дачу.

- Папа, я не могу, - попыталась я отказаться от приглашения, - у меня послезавтра последний экзамен, мне готовиться надо.

Но отец не стал слушать мои отмазки и строго сказал.

- Я хочу тебя кое с кем познакомить, дочь. Это важно в первую очередь для тебя!

- Папа, ты опять меня кому-то сватаешь? – нахмурилась я.

- На этот раз, обещаю, ты останешься довольной. По-моему, это как раз в твоем вкусе, - хмыкнул отец.

Я тяжело вздохнула и согласилась ненадолго заехать.

«Вот ведь, неугомонный, - думала я об отце, - все время пытается меня пристроить, как будто я сама не справлюсь! Ох, уж эта его опека!»

Наконец, я дозвонилась до Насти. Как и ожидалось, это именно она разгромила галерею. Оказывается, она опять налетела на того мужика, что был в нашем ночном клубе. По ее словам, «здоровый такой, крепкий, с легкой небритостью на лице - настоящий мачо», я еще посмеялась: «Мне бы такого!» Каково же было мое удивление, когда на следующий день на папиной даче я увидела молодого мужчину, подходящего под Настино описание. Именно здоровый и крепкий, с легкой небритостью на лице, скрывающей небольшую ямочку на квадратном подбородке, со светлыми, как будто льдистыми глазами. Интересный такой мужчина, действительно, в моем вкусе! Когда папа познакомил нас, я была ошеломлена. Оказывается, этот парень – настоящий француз, да еще граф. Между прочим, последний потомок Строгановых, мечтающий вернуть свое наследство, имение Волышово. Если, конечно, все это не какая-то афера, но думаю, папа бы не стал, не проверив, связываться с кем попало!

Парень мне понравился. Он вел себя сдержанно, с достоинством, хорошо говорил по-русски, хотя и не без акцента. Очень интересный мужчина!

Серж Лурье

Дочь г-на Веллера, Дина, меня приятно удивила. Она оказалась совсем не той рыжеволосой пышечкой, что улепетывала от меня в галерее. Наоборот, стройная голубоглазая блондинка с высокой грудью, длинными ногами, тонкой талией. Она умела себя подать, поддержать беседу. Но при этом чувствовалось, что эта девочка строила из себя леди, пыталась играть светскую даму и произвести на меня впечатление. В душу даже закралось сомнение, не пытаются ли меня тут развести, как последнего идиота, который не знаком с местными реалиями. Впрочем, мы договорились встретиться с ней завтра, когда она сдаст последний свой экзамен, чтобы продолжить наше с ней знакомство. Почему бы и нет? Подыграю им, если уж так они хотят, но буду держать ухо востро.

Вечером я связался с отцом, рассказал обо всем. Отец посоветовал мне не торопиться и обещал прислать нашего семейного юриста, у которого, с его слов, были хорошие связи в России. Насчет идеи возвращения нашего семейного наследия, отец был более сдержан, не уверен, нужен ли нам этот актив, с которым может быть связано больше расходов, чем прибыли.

У Кости сегодня был выходной, и мы договорились встретиться на конюшне в Волышово. Как оказалось, парень часто там бывает, поскольку, как и я, любит лошадей.

Оседлав двух жеребцов, мы медленно ехали верхом по лесной тропе. Я вывел Костю на разговор о дочери хозяина.

- Дина, конечно, девушка своеобразная, - хмыкнул Костя, - но не злая и не сноб. Я ее еще школьницей помню, когда устраивался в ночной клуб к Веллеру. Отец ее очень любит, сделает все для счастья дочери, причем, он не отдаст ее за кого попало. Говорят, он любил ее мать, потому и не женился больше. Хотя, может, боялся, что Диночка мачеху не примет. А еще, несмотря ни на что, Веллер – романтик, потому и с тобой все так сложно устроил. Сначала, видно, хотел, чтобы вы случайно встретились, присмотрелись друг к другу, понравились, но вы почему-то разминулись.

Я засмеялся, вспоминая разгром в галерее, устроенный рыжей трусишкой. Рассказал Косте о том, что произошло, а тот от души хохотал. А когда отсмеялся, заметил:

- Ты знаешь, очень та девчонка напоминает Настю-беду, помнишь, облила тебя кофе, перед встречей с боссом?

Я удивленно приподнял бровь: «Я все думал, где же я ее видел?»

- Настя Позднякова – лучшая подружка нашей Дины, - пояснил Костя, - они такие разные, но дружны. Настя – хорошая девчонка, целеустремленная, упорная, в отличие от Динки. Та, как ветер в поле, увлекающаяся натура. Загорается быстро и остывает так же, хотя отца беспрекословно слушает. А Настя все ее идеи в жизнь воплощает, если, конечно, не удается сначала отговорить подругу.

- А что значит «беда»? – уточнил я.

Костя в ответ рассмеялся.

- Это прозвище такое, катастрофа, проблема, значит. По-французски, la malchance – невезение, несчастье. Она закомплексованная девочка, немножко неуклюжая, но, по-моему, талантливая и очень милая.

Почему-то сердце странно сжалось, когда Костя вдруг отозвался об этой рыжуле с такой теплотой, неприятно как-то стало, завидно, что ли.

- У нас в России есть такое выражение «синий чулок» - мечтательница, фантазерка, значит. По-французски, une rêveuse. Вот, по-моему, эта Настя – синий чулок и есть. Живет в мире своих грез, фантазий, может, поэтому и неуклюжая такая, не замечает особо ничего вокруг.

Я задумался, услышав такое определение, но решил, что русские вообще все немного со странностями.

Глава 8

Настя Позднякова

К концу недели, сдав все экзамены и зачеты в Академии, успешно перейдя на 3 курс, мы, наконец-то, со спокойной душой ушли на каникулы. Теперь можно было заняться конкурсом. Я, правда, еще пару раз сгоняла с мамой на дачу, помогла ей с посадками, подрезкой и подкормкой плодовых кустов. Но все мое время, все мои мысли занимал проект. Я уже давно сделала кальку с плана усадьбы. Планировала, какие деревья, кусты, цветы можно подсадить в обновленном парке, но назревала острая необходимость еще раз побывать в Волышово, чтобы провести ревизию того, что там осталось, и узнать, в каком оно состоянии. К слову сказать, Дина, хоть и исчезала куда-то по вечерам, но поддерживала мою работу, вносила свои идеи, предложения. Решено было поехать в имение во вторник с утра. Айболит, который накануне вечером зашел на огонек, тоже увязался с нами.

Погода выдалась чудесная. Солнечное июньское утро обещало хороший погожий денек. Дина подъехала в восемь утра к моему подъезду. Мы с Айболитом мялись у лавочки, ожидая подругу на улице. Я надела удобную обувь, джинсы, футболку и джинсовую куртку, взяв с собой сумку, куда уложила бутерброды, чай в термосе и сменную футболку на всякий случай.

Айболит, видимо, не выспался, потому что вид имел унылый, помятый и хмурый.

- И чего за нами увязался? – ворчала Дина, выводя свой Миник на загородное шоссе.

Я сидела спереди рядом с водителем и пыталась хоть немного заступиться за парня.

- Он хотел на конюшни попасть. Специально с работы отпросился, чтобы с нами поехать. Сама же знаешь, туда автобусы не ходят, а на такси дорого. Ты, кстати, знаешь, что там конюшни действующие? Мама говорила, что они когда-то там с папой на лошадях катались.

- Знаю, - хмыкнула в ответ Дина. – Один мой знакомый тоже очень любит лошадей, он меня туда приводил, катались даже.

- О, - удивленно подняла я брови, - а что за знакомый, ты не говорила? - заинтересовалась я, но Дина, видно, не хотела вдаваться в подробности и оставила мой вопрос без ответа, лишь пожав плечами.

Дальше какое-то время ехали молча. Я чувствовала себя неловко перед Ильей, а тот обиженно пыхтел на заднем сиденье.

- Как твоя работа? – спросила я, постаравшись придать голосу максимальную приветливость и заинтересованность.

- Нормально, - фыркнул парень. А спустя пару минут, захихикал и стал рассказывать забавные истории из его не слишком пока длительной, но уже весьма насыщенной практики в ветеринарной клинике своего дядьки. Оказалось, он хороший рассказчик, и атмосфера вокруг разрядилась. Мы весело смеялись над его байками и вскоре не заметили, как добрались до места.

- Так, Айболит, - строго сказала Дина, выйдя из машины, - мы сюда работать приехали. Если хочешь попасть на конюшню, дуй по этой дороге примерно с километр. Не заблудишься. Доберешься, скажешь, что от меня, а дальше сам разберешься. Смотря, чего тебе надо. А мы пока здесь. Потом сами к тебе приедем. Понял?

- Ага, - ответил парень, - может вам помочь надо? Копать там что-нибудь? Я могу.

Дина в ответ хмыкнула.

- Копать, говоришь? Ну, тогда пошли, - потянула она его за собой, вручив лопату.

И мы пошли на территорию усадьбы. Динка заставила Илью брать образцы почв в разных местах. Парень уже был весь мокрый, не прекращая орудовать лопатой. А я отправилась обследовать деревья, сохранившиеся до сей поры, оценить их состояние. В результате мы разошлись в разные стороны друг от друга. Я ушла уже достаточно далеко от этих двоих. В руках у меня были блокнот и ручка. Мне надо было пройти из одного края парка в другой, пересчитывая стволы вязов. Так, я дошла до дороги. Я представляла себе, как граф Строганов в черном редингтоне*, в таких же черных бриджах, заправленных в высокие кожаные сапоги, с хлыстиком в руках идет по этой тропе, ведя в поводу коня. Тропа достаточно широкая, тишина, я настолько увлеклась, погрузившись в свои мысли, что стук копыт услышала лишь в последний момент. Обернувшись, увидела копыта, занесенные над моей головой. Мне показалось, что вороной конь, черный, как сама смерть, просто огромный. В ужасе я заорала во все горло и кинулась в кусты на обочине дороги. За кустами начинался овраг, куда я и скатилась кубарем со всего маху. Я погрузилась во тьму, наверное, умерла, свернув себе шею в этом треклятом овраге!

А нет! В нос ударил запах прелой травы, полыни и еще почему-то мужского дорого парфюма. Приоткрыла глаза. Перед глазами повисла пелена, в которой двигались расплывчатые черные силуэты. Я несколько раз моргнула: зрение прояснилось, а передо мной появилось одно обеспокоенное лицо. Мужчина в защитной каске для верховой езды, черном жилете, застегнутом на все пуговицы, легонько шлепал меня по щекам.

- Граф, это вы? – прошептала я, опять прикрывая глаза. – Вы пришли! – выдохнула я, решив, что все-таки я на том свете, ведь граф умер сто лет тому назад. Значит, либо я умерла, либо у меня начались галлюцинации на фоне сотрясения мозга.

- Как вы себя чувствуете, мадемуазель? – спросил граф с легким акцентом.

- Для мертвой вполне не плохо, - проговорила я, не открывая глаза и блаженно улыбаясь.

- Для мертвой? – переспросил он, слегка картавя. – Вы совершенно очевидно живы, мадмуазель, - ответил он, и в его голосе послышалась насмешка.

- А-а-а, - досадливо протянула я, - значит, все-таки галлюцинация. Жаль!

- Мадмуазель, посмотрите на меня, - сказало мое видение, - сколько пальцев вы видите?

Я открыла оба глаза и сфокусировалась на его руке.

- Два, - ответила недоуменно.

- С головой у вас вроде бы все в порядке. Позвольте, я ощупаю вашу шею, на предмет перелома?

- Вы врач? – удивилась я, - а я читала, что вы военный.

- Мадмуазель, я не знаю, за кого вы меня принимаете, но попытайтесь встать, руки, ноги у вас вроде бы целы, - предложил он, кажется, начиная сердиться.

- Как за кого? Вы граф Сергей Строганов – владелец этого имения, - совершенно убежденно заверила его я.

Мужчина вздохнул и улыбнулся.

- Все-таки вы сильно ударились, скорее всего, у вас сотрясение мозга! – сокрушенно покачал головой мужчина. - Я граф, но совсем не Строганов, хотя и его потомок. И это имение мне пока не принадлежит, я только хочу его вернуть. А вы что тут делаете? – поинтересовался он.

Я, наконец, открыла глаза и уставилась на него. Вот совсем не граф! Чего меня так торкнуло, точно сотрясение. Я резко села, подтянула к себе колени и попыталась отползти от мужчины, опираясь на ноги и двигая попу назад. При этом я, видимо, смотрела на него так испуганно, что он не удержался и рассмеялся.

- Не бойтесь меня, мадмуазель, я не обижу вас, - сказал он, отсмеявшись.

- Правда? – не поверила я.

- Я, кажется, и так доставил вам немало проблем, - вздохнул мужчина. - Вам все же надо будет показаться врачу. Давайте, я помогу вам встать, - он протянул мне свою руку.

Я покосилась на нее, осторожно ухватилась, и он слегка потянул меня вверх. Я встала, чуть пошатнувшись. Мужчина тут же подхватил меня руками за талию, не давая упасть.

- Вы как, – спросил он, - сможете идти самостоятельно?

- Да! – подтвердила я.

Хотя выбраться из крутого оврага оказалось не так уж и просто. Я карабкалась наверх изо всех сил, цепляясь за траву и ветки, граф все время подстраховывал меня сзади, и мне было ужасно неудобно светить перед ним своей толстой попой. Но по-другому из оврага не выбраться, поэтому я старалась не думать о том, как выгляжу сзади, и упорно карабкалась вверх. Наконец, мы выбрались на широкую тропу. Оседланный черный конь стоял, привязанный за поводья к дереву, пощипывая травку у своих стройных ног.

- Простите нас, мадмуазель, мы с Грандом напугали вас. Позвольте представиться, Серж Лурье, - сказал граф, отвязывая повод. – А как вас зовут, милая барышня? – спросил он.

- Настя, - ответила, потупившись.

- Может, расскажете, Настя, что вы все-таки здесь делаете?

- Я, мы… – немного растерялась я, - я тут с друзьями, мы участвуем в конкурсе на лучший дизайн проект реконструкции этого парка, вот мы и приехали сюда, чтобы взять пробу почв, посмотреть, в каком состоянии старые деревья и кустарники.

- М-м-м, - одобрительно поджал губы граф, - я вижу, вы серьёзно подходите к делу. Давайте мы с Грандом проводим вас, вы все-таки основательно сегодня сверзились в этот овраг. Как вы только шею себе не свернули? Вы, наверное, очень везучая?

- Да что вы? Наоборот! Мне все время не везет. Мама, вообще называет меня «Настя – 33 несчастья».

Граф шел радом, ведя своего коня в поводу, и улыбался. А я трещала, как заведенная. Наверное, это нервное? Все-таки впервые в жизни разговариваю с настоящим графом. Хотя и тема для беседы, предложенная им, была самая что ни на есть моя любимая. Он расспрашивал меня о парке, о том, какие здесь растут деревья, кусты. Как бы мы хотели его реконструировать. А я с удовольствием делилась нашими планами, углублялась в историю, рассказывала о своих представлениях. Мы часто останавливались, я размахивала руками, рассказывала, показывала, а он улыбался и слушал. Наконец, мы остановились неподалеку от Динкиной машины. Граф поднял руку и вынул из моих волос сухую листву, травинки. Я покраснела, смутившись, впервые подумала, как же я выгляжу после оврага? Стала оглядывать свой внешний вид и еще больше покраснела. Все джинсы в грязи, как и куртка, а на футболке – дыра. Ох!

Граф опять протянул руку и потер мою щеку, которая в этот момент была краснее спелого помидора. Еще и на лице грязь! Ужас!

- До свидания, Настя, ваши друзья вас, наверное, потеряли? - проговорил мужчина. – По-моему, вы уже в порядке, но я все же советую вам обратиться к врачу.

- До свидания, - прошептала я, а граф вскочил в седло, развернул коня и поскакал обратно.

*Редингтон – удлиненный сюртук.

Глава 9

Услышав ворчливые переругивания за спиной, оглянулась. На аллее, ведущей к подъездной дороге, появились Илья и Дина. Илья Айболит, весь красный и потный, тащил в руках лопату, Дина, легкая и воздушная, несла штатив, заполненный пробирками с пробами почв. Они переругивались беззлобно, видимо, Дина ругала Илью за неприспособленность, а он огрызался. Подойдя ко мне, Дина оглядела меня с ног до головы, в ее глазах промелькнул испуг.

- Настя, что с тобой приключилось? Ты грязнее Айболита, хотя он землю копал, - заметила она с беспокойством.

- В овраг свалилась, - посетовала я, решив умолчать о причине своего падения и фееричном спасителе.

У Дины поднялась бровь.

- В овраг? Ну, ни фига себе! Как ты вообще цела осталась? Тебя ни на минуту одну оставлять нельзя! – возмущалась подруга. – Пошли умываться, - вздохнув, позвала она.

Дина щелкнула кнопкой сигналки и открыла багажник. Скомандовала Айболиту, чтобы тот достал пятилитровую бутыль с водой. Динка оказалась предусмотрительной и основательно подготовилась к нашему походу. Я умыла лицо, разодрала и так уже рваную футболку, использовав ее в качестве полотенца, переодела чистую одежду, оказавшуюся сейчас очень кстати. Вот не зря взяла, как чувствовала. Расплела косы, хоть немного вычесала из них траву и грязь, заплела заново. Илья тоже умылся, но переодевать ему было нечего, поэтому он остался в своих вещах.

- Не три джинсы! – ворчала на меня подружка, - только грязь размажешь. Дома постираешь, а пока так оставь. На, возьми, - она протянула мне свой кардиган, вместо моей испачканной джинсовки. Он был удлиненный почти до колена, без пуговиц, немного прикрывал грязные джинсы. В целом создавал более презентабельный вид. Испачканные вещи я сложила в сумку, кроме драной футболки, конечно, ее пришлось выбросить. Дина достала из багажника контейнеры с салатиками, которые заботливо упаковала в сумку-холодильник. Мы перекусили немного, догнались чаем с бутербродами.

- Ну что, поехали на конюшни? – спросила она.

Выглядели мы немного замученными, хотя прошло чуть больше часа с начала наших приключений в усадьбе. Но возвращаться домой, так и не повидав легендарное место, не хотелось. Тем более что Илья и вовсе поехал сюда ради этого. Или он только нам так сказал?

Мы повздыхали немного и согласились. Дина выглядела гораздо лучше нас, казалось, она вообще не чувствовала усталости. Ну, еще бы. Копал за нее Илья, в овраг она не летала. Вообще все, что она делала, брала небольшие образцы почв и складывала пробирки в штатив, подписывая место взятия проб. Словом, не упахалась.

Мотор радостно заурчал, и машина двинулась вперед. Спустя минут пять перед нами открылась широкая дорога, ведущая к новым высоким воротам, плавно переходящим в забор, огораживающий территорию конефермы. Здесь был целый комплекс: слева тянулись сколоченные из деревянных досок помещения конюшен, далее стоял добротный, видимо, гостевой дом, за ним – огороженная левада, где прогуливались несколько лошадей. Справа виднелись старые постройки, оформленные в стиле графского дома, но выглядели они гораздо лучше, чем развалины усадьбы. Вообще, место выглядело уютным и рабочим. Ворота были открыты, и Мини Купер Дины въехал во двор. Она припарковалась у гостевого дома, хотя может быть, там жили владельцы или смотрители этого места. Рядом с домом стояли еще несколько припаркованных машин, стильных, современных, дорогих внедорожников. Дина спокойно вышла из машины. Мы выгрузились следом за ней. Я все время куталась в Динкин кардиган, стараясь скрыть свой непрезентабельный вид. Из дома выскочил молодой мужчина, легко сбежал по ступенькам крыльца.

- Дина! – приветственно воскликнул он, - вы сегодня с друзьями?

Дина небрежно кивнула мужчине, представляя нас.

- Знакомьтесь: это моя подруга и однокурсница Настя, а это – Илья, он будущий ветеринар, очень хотел взглянуть на ваших лошадок, - мужчины пожали друг другу руки, - а это Дмитрий – владелец здешних мест, - представила нам своего собеседника подруга.

Дмитрий по мне лишь скользнул взглядом, зато внимательно рассматривал взъерошенного Илью.

- Ветеринар, говоришь, - прищурился он, - интересно! Ну, пойдем, ветеринар, покажешь, что умеешь, - потянул он парня за собой. – Пойдемте, посмотрите! – пригласил он нас всех в помещение, где содержались лошади.

С лица Айболита в момент слетело недовольство и усталость, оно осветилось неподдельным любопытством, и мы вошли под крышу, где были обустроены несколько денников, в которых стояли кони.

Мы шли по деревянному настилу, а лошади тянули к нам свои заинтересованные морды. Остановившись у одного из стойл, Дмитрий указал рукой на гнедого, который настороженно фыркал, кося недовольным глазом на посетителей.

- Ну что, Илья, определишь, что с Алмазом? – насмешливо махнув рукой в сторону коня, приглашающе раскрыл небольшую калитку хозяин.

Конь, видимо, не отличался добрым нравом, потому что тут же начал возбужденно мотать мордой, покусывая удила, переступая с ноги на ногу. Илья же совершенно бесстрашно нырнул в денник. Он уверенно подошел к коню, оглаживая того по морде, вынул откуда-то из кармана кусок сахара и предложил его жеребцу. Тот недоверчиво принюхался, а потом слизнул угощение, азартно похрустывая сладким кусочком. Илья между тем оглаживал коня по бокам, поднял одну заднюю ногу, осмотрел, затем другую – покачал головой.

- Левую заднюю надо перековать, - строго заметил он, - у него там заноза, она причиняет парню дискомфорт.

Айболит абсолютно не брезгливо нагнулся над свежей навозной кучей, поковырял ее палочкой, подобранной тут же в соломе.

– Чем кормите? – деловито уточнил он. Еще рез погладил коня по шее, тот, кстати, уже довольно мирно воспринимал манипуляции своего гостя, явно перестав нервничать. Илья вышел из стойла, посмотрел комбикорм, взял в руки, растер немного гранул между пальцами, нахмурился, - похоже у него аллергия на кукурузу, - заметил парень, надо бы исключить ее пока из рациона. Вообще, надо анализы делать.

- Ты давно лошадьми занимаешься? – заинтересовался Дмитрий.

- Никогда не занимался, - пожал плечами Илья.

- М-м-м, - довольно промурлыкал хозяин, - да у тебя талант, парень, не хочешь у нас поработать?

Илья развел руками.

- Я только студент третьего курса, мне еще два года учиться, - потупился парень. - А сейчас я работаю в ветклинике у своего дядьки, пока там треть его сотрудников в отпусках.

- Ага, понимаю, - согласился Дмитрий. – Потом еще поговорим. Вы, наверное, кушать хотите? Пойдемте, покормлю, - пригласил нас хозяин. Он явно испытывал интерес к Айболиту. Они шли рядом, о чем-то беседуя.

- Дим, - окликнула его Динка, явно не довольная тем, что не она занимает мысли молодого коннозаводчика. – Ты Сережу не видел?

Парень притормозил, нахмурился, словно не понимая, о чем она говорит.

- А! Вы разминулись. Он был утром, но уже уехал, - ответил мужчина и потянул Илью за собой, совершенно забыв о нас.

Дина досадливо поморщилась. Но делать нечего, и она поплелась вместе со всеми в дом.

- Как тебе наш Айболит? – прошептала она мне на ухо, - видала, как он?

- Я всегда знала, что это его призвание, - согласилась я. – Мне кажется, он любую живность исцелит. «Приходи к нему лечиться: и корова, и волчица…» - процитировала я строчки из детской книжки.

- «Всех излечит, исцелит добрый доктор Айболит» - поддержала меня Динка. Последние слова мы продекламировали хором и весло рассмеялись.

Мужчины, казалось, нас совсем не слушали, но Илья обернулся и улыбнулся в ответ на нашу подначку.

- Моя фамилия Неболин, - представился он Дмитрию, - но все называют меня Айболитом, - пояснил парень.

- Что же, будем дружить, Айболит. Ты мне оставь свой номер, мало ли что, хороших Айболитов, хм… ветеринаров мало, - посетовал он, - а особенно таких, кто может найти подход к такому, как Алмаз, - добавил он серьезно, - конь своенравный, никого особо к себе не подпускает, кусается, а ты, прямо сходу. Респект, парень!

Он взял сотовый, набрал чей-то номер, распорядился перековать Алмаза и повернулся к нам.

- Спасибо, Дина, что такого парня к нам привезла. Я твой должник! – серьезно сказал он.

Потом мы обедали, потом хозяин водил нас по своим владениям, рассказывал что-то, предложил покататься. Но мы с Ильей отказались, а Динка с удовольствием согласилась.

Пока мы ждали ее у ограждения, я спросила Илью.

- Ну, что ты решил? Будешь тут работать? Предложение интересное и очень перспективное, - высказала я свое мнение.

- Не знаю, Настя. С одной стороны, заманчиво, а с другой – кататься сюда не с руки, да и сколько он может мне предложить. У нас в России конеферм мало. Денег они приносят не очень. Хотя практика тут может быть очень перспективной! – задумчиво произнес он. – Ну, а вы что? Все-таки решили участвовать в конкурсе?

- Да. Я с деканом договорилась, он пустит нас в лабораторию, чтобы почвы проанализировать. Он, вообще, согласился курировать наш проект. Исходя из этого, и будем подбирать растения. Кстати, ты знаешь, что в 70-е годы именно в графской усадьбе располагалась наша Академия. У нас в архивах должны об этом записи сохраниться. Декан обещал помочь с допуском.

- Понятно, серьезное дело. Ты не знаешь, про какого Сережу Дина спрашивала? – как бы невзначай поинтересовался Илья.

Я отрицательно покачала головой. А в памяти всплыло лицо серьезного мужчины «Позвольте представиться, Серж Лурье». В голове мелькнула догадка: вот, значит, куда Динка исчезает все время.

Глава 10

Домой мы возвращались уже под вечер. В машине все молчали, каждый думал о своем. Илья явно размышлял над заманчивым предложением Дмитрия, который агитировал его всю дорогу.

- У нас появился перспективный инвестор, - хвастался он, - у него во Франции свой конезавод. Представляешь, выучишься здесь и рванешь в Прованс на стажировку, а? – соблазнял он парня. – Мы на тебя можем заявку в твоем деканате оформить, чтобы ты все практики у нас проходил, а по окончании - сразу к нам. У нас, конечно, ставки ветеринара пока нет, но мы, кстати, можем заключить договор с ветклиникой твоего дядьки на обслуживание наших лошадей. И тебе хорошо, и дядьке выгодно? Подумай, парень.

Илья реагировал сдержанно, но явно задумался. Предложение, и правда, выгодное. Повезло Айболиту!

А у меня в памяти всплывало лицо загадочного графа. Я никак не могла вспомнить, кого он мне напоминает. Что-то знакомое было в его чертах, неуловимо знакомое. Где-то я его видела? Но вот где? И голос показался знакомым, особенно когда он чередовал русскую речь и французские ругательства. Я закрыла глаза: в памяти всплыла его улыбка, добрая веселая, потом озабоченность во взгляде серых льдистых глаз. Серых, льдистых… «Черт! Это же тот мужик, которого я облила кофе, а потом в музее, тьфу, в галерее, чуть не сшибла, - ураганом пронеслось в голове, - вот я попала!»

«Но какие у него крепкие и сильные руки, - некстати нагнала меня новая мысль, - а улыбка совсем не высокомерная, а ласковая! Ох, что-то меня не туда понесло!»

Я приоткрыла глаза и украдкой взглянула на Дину. Она уверенно вела машину, не обращая внимания на нас. О чем она думала, я и не догадывалась. Хотя подруга явно заинтересована в этом графе. «Ну, конечно, француз, причем такой видный мужчина! Эх, Настя, Настя, не по Сеньке шапка!»

Наконец, мы подъехали к моему дому. Дина высадила нас у подъезда, я забрала из багажника свою сумку с грязными вещами. Мы договорились, что встретимся завтра, поедем в лабораторию, и подруга уехала. Илья тоже попрощался и ушел к себе домой. Завтра его ждал новый рабочий день в клинике.

Поднявшись к себе, я загрузила грязные вещи в стиральную машину, набрала себе ванну горячей воды. Разделась, подошла к зеркалу, критически себя осмотрев. На бедре огромная гематома. Я ее не ощущала поначалу, видимо, из-за выброса адреналина, а теперь передвигалась с трудом. Все ладони расцарапаны, на локтях синяки.

- Да уж! – усмехнулась я, - краше в гроб кладут! – погрузилась в теплую ванну и расслабилась. Все тело ныло! Не знаю, как завтра до лаборатории доползу. Немного понежившись в ванне, вылезла, пока не заснула, чувствуя, что сил ни на что нет. Обтерлась, натянула халатик.

К вечеру как раз пришла мама с дежурства. Выслушав мой рассказ о падении в овраг, тихонько ахнула, потом обработала мои увечья какими-то мазями, выдала мне обезболивающее и предупредила, что завтра все мышцы будет безбожно тянуть. Наконец, я забралась в свою постель и вырубилась, совершенно обессиленная. Но всю ночь мою буйную головушку не отпускали сны, в которых плечистый мужчина с крепкими руками обнимал меня, гладил мои бедра и целовал. Каким же сладким и томительно прекрасным был этот сон!

Серж Лурье

«Какая смешная девчонка – эта Настя-беда!», - думал я, выруливая со стоянки на конеферме.

А в том, что это Настя-беда, я не сомневался. Я прекрасно запомнил этот испуганный взгляд, веснушки, рыжие косы. Смешная! Откуда она выпрыгнула там, на дороге, прямо под копыта Гранда? Выпрыгнула и тут же провалилась в овраг. Я с трудом успокоил жеребца, спешился, привязал к дереву, попросив подождать. Спустившись в этот чертов овраг, кстати, с довольно крутыми склонами, я увидел на земле распростертое тело девушки и очень испугался. Она могла свернуть себе шею запросто. Но девушка, кажется, была цела. Я осмотрел ее руки и ноги, видимых повреждений не заметил. Аккуратно ощупал основание шеи, тоже ничего. Кажется, ей здорово повезло ничего себе не сломать при таком падении. Но, видимо, она ударилась головой. Я тихонько пошлепал ее по щекам, приводя в сознание. Когда она открыла глаза, то назвала меня графом, явно принимая за кого-то другого, потом пояснила, что за графа Строганова. Наверное, у девушки все-таки есть небольшое сотрясение мозга?

Пугливый маленький зайчишка! Интересно, она от всех мужчин так шарахается или только от меня? Думаю, что от всех. Во всяком случае, мне было бы приятно так думать. Да, она совсем не похожа на свою подругу. Таких жеманных красавиц, как Дина, у него дома пруд пруди, достаточно вспомнить Тессу, что прочили ему в невесты. При воспоминаниях о своей так называемой невесте в душе поднялась ярость. Он вспомнил слова отца: «Тереза – девушка нашего круга, у нее прекрасная родословная. Ее родители мечтают с нами породниться». Я ему тогда ответил, что, если он ищет для меня племенную кобылу, то может обратиться на наш конезавод, и сбежал в Россию, чтобы познакомиться с родиной предков. Лицо Тессы всплыло перед глазами: вздернутый маленький носик, все время сморщенный, как будто она к чему-то принюхивается, и запах ей не нравится, бесцветные глаза, тонкие губы, бледный цвет кожи. Нет, конечно, Дина на нее внешне совсем не похожа, но что-то общее между ними есть. Может быть, манера общения, может, высокомерие, желание выглядеть настоящей леди.

А вот такой, как Настя, точно больше нет! Искренняя, доверчивая. Она так увлеченно рассказывала о своем проекте, с любовью, пониманием дела. Она еще не знает, что он намеренно вошел в жюри конкурса как отдельно приглашенная звезда – будущий владелец разрушенного имения. Отцы – хозяева города от восторга запрыгали, узнав, что я имею намерения вернуть себе бывшее владение моих предков и восстановить его. «Это же такие перспективы!» – визжали они в экстазе. Какие они там углядели перспективы? Не знаю! Может, они думают, что я устрою в имении музей на потеху им. Идиоты! Ну, уж нет, дудки! Я намереваюсь там жить вместе с молодой рыженькой хозяйкой. Упс! Куда это меня понесло? Так! Все! Хватит думать об этой маленькой аппетитной булочке с марципаном. Хм! Точно! Булочка с марципаном.

Между тем, въехав в город, я получил сообщение от поверенного нашей семьи, господина Ла Гранжа, что он ожидает меня в отеле. Что же, самое время!

Дина Веллер

Куда все-таки пропал Сережа? Может, что-то случилось? На мои звонки он не отвечает – вне зоны доступа. Может, он просто еще в дороге. Здесь плохо ловит связь! Почему он меня не дождался? Мы ведь договаривались!

Вообще, классный мужчина. У меня прямо мурашки по коже, как его вижу. Такой сильный, мощный, спокойный. Совсем не похож на наших мужиков, - вот что значит настоящий граф! Правда, аристократы, наоборот, более хлипкие, не приспособленные к жизни. Таким, кстати, его видит папа. Он думает, французский лох сам идет к нему в руки, как доверчивый зверек. Вот только папа ошибается. Я пообщалась с ним немного ближе. Он точно не наивный дурачок. По-моему, он прекрасно знает, что делает. Не удивлюсь, если и меня он просто использует в своих целях. Вот только мне он понравился! Черт! Даже если бы он не был французом и графом, он все равно бы мне понравился. Есть в нем какой-то внутренний стержень. Не то, что наши тупые, бездарные мажоры, сытые морды, ни к чему не приспособленные. А этот привык добиваться поставленной цели сам. Хочу быть с таким рядом. За ним как за каменной стеной.

Я отвезла ребят домой, а сама заехала к себе переодеться, после загородной прогулки по заброшенному парку и конюшням я выглядела, мягко говоря, непрезентабельно. А потом поехала к гостинице, где остановился Серж. Может, там что-нибудь удастся выяснить? Что случилось? Почему он уехал, не дождавшись меня?

Войдя в холл отеля, я направилась к стойке рецепшн. Девушка-администратор, выслушав мой вопрос, ответила, что у господина Лурье сейчас встреча в ресторане отеля, и, если мне очень нужно его увидеть, я смогу застать его там. Мне показалось, что она смотрела на меня чуть презрительным взглядом, видимо, подумав, что я одна из искательниц богатых покровителей. Во всяком случае, что-то подобное мелькнуло на ее лице, но мне было все равно. Я прошла через стеклянные створки дверей в ресторан и увидела двух мужчин, что сидели напротив друг друга. Серж сидел спиной ко мне и увидеть меня не мог, а вот его собеседника я разглядела хорошо. Солидный господин в дорогом костюме, небольшие усики над губой как-то неприятно приподнимались, делая его похожим на крысу, а улыбке придавая высокомерный и презрительный оттенок. Они говорили по-французски, поэтому слов я разобрать не могла, а тут еще ко мне подсел какой-то парень, чуть поддатый, развязный, не скрывающий своих намерений со мной познакомиться. Я не хотела привлекать к себе внимание, поэтому быстро пресекла его попытки и выскочила из ресторана, прыгнув в машину.

Главное, я увидела: у Сержа не свидание с другой бабой, а деловая встреча с кем-то из соотечественников, может, даже родственников. Вот почему он уехал, не дождавшись меня! Если бы это была другая, я бы, наверное, не удержалась. А что бы я сделала? Закатила бы скандал? На каком основании. Мы с ним и встречались-то всего несколько раз. Он не делал мне никаких авансов. Просто оказывал знаки внимания, слегка заигрывая. Но почему меня так напрягает мысль, что он может быть с другой?! Он уже целую неделю не выходит у меня из головы. Я засыпаю с мыслью о нем, просыпаюсь с желанием его увидеть. Черт! Неужели я влюбилась в этого француза?

Глава 11

Серж Лурье

Встреча с Ла Гранджем не стала для меня неожиданностью. Семья Ла Гранджей – потомственных юристов, была давно связана с нашей. Луи был давним поверенным в делах нашей семьи и мечтал выдать свою дочь за одного из Лурье. Я оказался свободным, поэтому Ла Грандж не оставлял попыток свести меня с Тессой. Но Луи был опытным юристом, имел в России хорошие связи, поэтому я нуждался в его помощи. Мы встретились в ресторане отеля, где я остановился.

- Здравствуй, Серж, - поприветствовал меня Луи, когда я вошел в зал ресторана. Он уже ожидал меня за столиком, сделав предварительный заказ. – Как ты тут? – поинтересовался он, когда я ответил на приветствия и устроился напротив него.

- Нормально, Луи, - ответил я, равнодушно пожав плечами.

Мы говорили по-французски, чтобы окружающие не смогли уловить суть нашего разговора. Я давно убедился, что в России на французском говорят мало, гораздо больше тех, кто понимает по-английски.

- А я не понимаю, как ты можешь жить в таком хлеву, - брезгливо фыркнул Ла Грандж, - я еще бы согласился, если бы ты остановился в Санкт-Петербурге, но тут какой-то провинциальный городишко, убогий отель, отвратительная кухня.

- Не будь снобом, Луи, меня вполне устраивают здешние условия, - осадил я мужчину. – Что насчет нашего дела? Можно ли вернуть наследие нашей семьи, ты анализировал доступные пути?

- Видишь ли, Серж, - немного помолчав, ответил поверенный, - вернуть ваше наследство, утерянное после революции, крайне сложно из-за давности, но возможно через судебные иски о реституции или признание права собственности, опираясь на исторические документы и доказательства родства. Предстоят затяжные судебные разбирательства. Да и от наследства мало что осталось. Что же касается имения Волышово, я думаю, именно оно вызывает твой интерес, тут вообще практически невозможно. Я наводил справки, ваш предок передал бумаги вместе с ключами самому Луначарскому, подарив это имение советскому государству. Как ты понимаешь, при таких исходных вернуть его практически невозможно.

- А если выкупить? – предложил я, понимая, что поверенный прав.

Ла Грандж постучал пальцами по столу, задумавшись.

- Я не узнавал, какой будет стоимость этого участка. Хотя, скорее всего, она не будет такой уж высокой. Если, конечно, Волышово не входит в реестр объектов культурного наследия. В последнем случае, выкупить его будет нельзя, только арендовать, но это накладывает кучу обязательств по реконструкции и реставрации. А зная бюрократическую систему этой страны, не ошибусь, если скажу, что это станет еще одной дополнительной статьей доходов местных властей. За каждую бумажку по согласованию и разрешениям придется платить, подкармливая местных дармоедов. Подумай, Серж, зачем семье такой проблемный актив? Насколько я знаю, имение находится в плачевном состоянии, требует огромных вложений. На реконструкцию уйдут сотни тысяч, если не миллионы, а если учитывать жадность русских чиновников, то это может превратиться в бездонную бочку, которая просто будет высасывать деньги. К тому же, здесь придется находиться постоянно, чтобы контролировать стройку. Ты же не собираешься перебраться в Россию на ПМЖ?

- Хм, - усмехнулся я, - как знать!

- Дорогой Серж, не глупи! Твоя семья беспокоится о тебе, хватит уже, проветрился, возвращайся домой, - вкрадчиво проговорил поверенный, взяв меня за руку.

- А что насчет конефермы? – перевел я тему, высвобождаясь из захвата.

- По поводу конефермы. Твой отец не возражает против этих вложений. Особенно если у них есть перспективные орловские рысаки. Можно провести селекцию, забрать у них весь генетический материал, он давно искал подходящее хозяйство.

Я нахмурился, понимая, что задумал мой отец. Он давно занимался выведением скаковых пород. Наши конезаводы считались лучшими в Европе. Значит, он задумал расширить генофонд местными скакунами, а здешних ребят просто кинуть. Мне это не понравилось, но я решил пока не разочаровывать моих родственников. Кивнул, соглашаясь, и попросил поверенного все-таки разузнать о стоимости Волышово и его статусе, заодно подготовить бумаги о взаимовыгодном сотрудничестве с местной конефермой.

Разговор с Ла Гранджем заставил меня задуматься. Надо бы потихоньку от семьи узнать о моих собственных активах. У меня ведь еще было бабушкино наследство. Хотелось бы знать, что с ним стало, каков его нынешний размер? Но если я попытаюсь что-то об этом выяснить у Ла Гранджа, то отец тут же все будет знать, а мне это совсем не нужно. Тут есть, о чем подумать. Как же сложно, когда ты в чужой стране без поддержки, без друзей, когда не знаешь, к кому обратиться, кому верить! Видимо, придется пока вернуться на родину. Надо с холодной головой обдумать мою идею, выяснить, наконец, свои возможности, найти соратников. Проблема в том, что я никогда особенно не интересовался своим финансовым состоянием. Родители, зная мой характер, выделили мне определенное содержание, которого мне вполне хватало. Я не любитель светских тусовок, не вникал по-настоящему в дела семьи. Всем занимался мой старший брат, у которого уже есть семья, сын - наследник. А я… Мне нравились лошади, я еще в детстве увлекся конным спортом. Потом я даже прошел обучение в национальной школе верховой езды в Сомюре, изучал и азы управления конным бизнесом. Отец был доволен, ведь теперь было кому передать наши конезаводы. Это хорошо, что в Волышово сохранилась конеферма. Это тоже наследство моего русского предка. Известно, что в России он открыл несколько конезаводов, привозил арабских скакунов для выведения новой породы. Вероятно, эта страсть передалась мне от моего знаменитого предка.

Наверное, я слишком погрузился в размышления, потому что Ла Грандж недовольно смотрел на меня. Видимо, он о чем-то спросил, а я не ответил.

- Извини, Луи, задумался, - попытался я сгладить впечатление, - давай оформим документы по конеферме, узнаем, что можно сделать по усадьбе и возвращаемся домой.

В ответ на мое предложение Ла Грандж улыбнулся. Он явно был рад, что все у него получилось так ловко и без длительных уговоров, не подозревая, что у меня свой интерес.

Следующая неделя пролетела стремительно. Мы подписали документы с владельцами конефермы. Я заехал в городскую управу, предупредил, что мне надо вернуться на родину, но к окончанию конкурса, я непременно еще приеду в Россию, ведь я официально носил статус члена жюри, попросил пересылать проекты мне на mail. Оставалось еще пообщаться с Диной и ее отцом. Там тоже все прошло спокойно, хотя некоторые томные взгляды девицы, недвусмысленно намекавшие, что она не против пообщаться со мной ближе, немного напрягали. Ха! Нашла дурака! С такими пообщаешься, потом замучаешься отбиваться от судебных исков хитроумных родственников. В общем, я держал оборону до самого отъезда. Единственное, о чем я жалел, что не довелось еще раз пересечься с рыженькой «Бедой». Но тут я надеялся, что мы еще увидимся в рамках конкурса.

Возвращение на родину было фееричным. Я никак не думал, что вся семья соберется на обед по случаю моего приезда. Притащились даже две тетушки из Тулузы, с которыми мы лишь обменивались короткими сообщениями по праздникам. Всем хотелось послушать рассказ о загадочной и далекой России. Я показывал фотки, охотно рассказывал о своих впечатлениях. И лишь вечером, когда мы остались втроем: мой отец, я и мой старший брат, состоялся серьезный разговор.

- Я так понимаю, что ты намерен еще раз посетить Россию? – начал отец.

- Да, я вошел в жюри местного конкурса дизайн проектов по восстановлению парка в Волышово.

- Зачем? – искренне удивился отец, - эта работа как-то оплачивается?

- Нет, вряд ли, - я не смог сдержать усмешки, - скорее, наоборот. Они что-нибудь у меня начнут выпрашивать. Как я понял, в России принято стоять с протянутой рукой. Они, по-моему, вообще считают, что мы им должны.

Брат улыбнулся и с любопытством взглянул на меня.

- Но зачем ты в это ввязался? – настаивал отец.

- Ты знаешь, отец, там есть очень перспективные ребята из местной сельскохозяйственной академии. У них довольно сильная школа, (при этих словах отец брезгливо скривился). Наши подходы в ветеринарии, агрономии отличаются, но у них есть довольно интересные наработки. Нам есть, чему у них поучиться.

- Я не понимаю, сын, твоего настойчивого внимания к России. Сейчас не лучшие времена укреплять подобные связи, - сурово сказал отец, - санкции никто не отменял.

- Видишь ли, папа, - попытался я сбить его настрой, - та сфера деятельности, где я предполагаю наше сотрудничество, никоим образом не связана с политикой.

- Сейчас все связано с политикой! – перебил меня отец, кажется, начиная злиться, - ты наивный глупец, если этого не понимаешь! Я не желаю, чтобы ты привлекал к нашей семье ненужное внимание со стороны спецслужб как наших, так и российских!

- Успокойся, отец. Я был там по туристической визе, и никто особенно не обращал внимания на туриста из Франции.

Отец и брат переглянулись.

- Лучше бы ты вникал в проблемы нашей семьи, чем лез в дела другого государства, не самого сейчас популярного в нашем мире, - поддержал отца брат.

- А что у нас есть проблемы? – удивился я.

- А у кого их нет? – парировал Жан, - объемы продаж нашего вина падают, давно налаженные каналы сбыта рушатся, да и с конезаводом не все гладко. Ты бы лучше со своим хозяйством разобрался!

Честно говоря, я был немного обескуражен. Я и не подозревал о таких затруднениях. Во всяком случае, предложил всем успокоиться, заверив, что в ближайшее время никуда не собираюсь. А в Россию намереваюсь съездить только осенью, на пару-тройку дней не более, в рамках конкурса, коли уж подвязался, заодно наведаться на конеферму, раз мы подписали договор о сотрудничестве.

Кажется, мне удалось сбить немного накал страстей, но было о чем подумать!

Глава 12

А вечером ко мне зашла мама. Вот мама меня всегда понимала. Мадам Мадлен Лурье всегда была сдержанной, немного отстраненной. По ее собственному выражению, держала дистанцию. Но с нами, со своими сыновьями, она всегда была теплой и близкой. Совсем не такой закрытой и равнодушной. Мне кажется, характером я пошел в нее. Я тоже не люблю никого впускать в свой ближний круг, может, поэтому друзей у меня не так много.

У меня была своя квартира в городе, но, приехав из России, я ненадолго остановился в гостевой комнате на нашей вилле, где прошло мое детство. Надо было наведаться на конезавод, проведать, как там Карат - мой жеребец шестилеток – скоро скачки, поэтому я задержался в родительском доме.

Постучав в дверь, мама тихонько приоткрыла створку и вошла в комнату. Огляделась, кивнула на диван и спросила робко:

- Можно?

- Конечно, мам, устраивайся, - улыбнулся я в ответ.

- Ты не поехал к себе? – спросила она.

- Да, хотел Карата проведать, скоро скачки, - ответил я, а сам вгляделся в ее лицо.

Она была задумчивой и какой-то грустной. Несмотря на свои почти 60, она выглядела моложаво: подтянутая, стройная, с прямой спиной, ровным светом серых добрых глаз. Только маленькие морщинки в уголках да едва заметные сединки на висках выдавали ее возраст.

Я взял ее за руку, тихонько сжал.

- Как ты, мам? – ласково спросил я ее, - мне кажется, что у вас с отцом что-то происходит, - осторожно предположил я.

Я давно заметил, что отец почти не бывает дома в последнее время, пропадает на конезаводе. Но даже мне понятно, не с лошадьми же он спит. Мама выглядит очень одинокой, хотя явно скрывает это. А ведь когда-то, мне казалось, они любили друг друга, а теперь…что-то случилось между ними. Не удивлюсь, если отец завел себе молоденькую секретаршу. Эта мысль показалась неприятной.

Но в ответ на мой вопрос, мама лишь грустно улыбнулась и отмахнулась.

- Все это ерунда, сынок. Ты лучше расскажи мне об этом имении, но не так как рассказывал на публику, а от души, - попросила она.

Я опять улыбнулся, мама всегда меня чувствовала, как никто другой.

- Я влюбился в это поместье, - честно признался я. – Там невероятно атмосферное место. Закрываю глаза и вижу: прекрасный дом с небольшими колоннами, поддерживающими центральную башенку, два крыла здания, раскинутые полукругом, обнимают подъездную аллею. А какой там парк! Представляешь, мам, настоящий английский пейзажный парк, что раскинулся по берегам небольшого пруда. В центре пруда - ротонда, к которой ведет дорожка из камней. В глубине парка - беседки, грот, говорят, там был розовый сад, в котором росли не менее 40 сортов разных роз. А еще там была оранжерея с экзотическими растениями. Настоящее дворянское гнездо! Я бы хотел жить в таком месте.

Я задумался, представляя эту картину, а потом огорченно вздохнул.

- К сожалению, это невозможно.

- Почему? – удивленно приподняла брови мама.

- Ла Грандж говорит, что наш предок подарил это имение государству и даже лично передал ключи Луначарскому, поэтому вернуть его даже по закону о реституции не получится.

- Жаль! – искренне огорчилась мама. – Ты так красиво рассказываешь, я бы тоже хотела побывать в этом месте.

- Сейчас там разруха! – с горечью заметил я. – Они убивают это место, даже не задумываясь. Еще несколько лет, и все рухнет. Ты знаешь, мам, я не оставляю идею выкупить это имение. Может, не жить, но открыть там загородный отель, например. Мне кажется, это была бы неплохая идея. Он будет приносить прибыль и станет местом, где можно остановиться по приезде в Россию.

Мама внимательно посмотрела на меня.

- То есть ты все-таки планируешь приезжать туда? Что тебя там еще притягивает, кроме дворянской усадьбы? Только не говори, что конеферма, - она замахала руками, посмеиваясь, - может, девушка?

Я растерялся: «Вот как так? Насквозь она меня видит, что ли?»

- Девушка? С девушками там все сложно, - уклончиво ответил я.

- Не узнаю тебя, сынок! – не поверила мама, - у тебя и сложно с девушками! – хмыкнула она.

Я вздохнул: «С девушками всегда сложно!»

- Ты знаешь, в России, как и у нас, девушки разные. Кому-то подавай статус и богатство, как нашей Тессе, а кому-то все это не важно.

При упоминании имени Тессы мама невольно поморщилась, ей, как и мне, не нравилась эта девушка. Вроде бы все в ней было в порядке и внешность, и фигура, но не тянуло к ней абсолютно.

- Мне один приятель в России рассказывал, бармен из ночного клуба напротив отеля, где я остановился (он, кстати, хорошо говорит по-французски), у них там есть такое старомодное понятие «синий чулок». Так называют девушек, которые мечтают о любви, искренности, преданности. Только таких девушек в России тоже осталось мало.

Мама искренне улыбнулась.

- «Синий чулок» - какая интересная метафора, - восхитилась она, - тебе встретилась такая?

Я покивал головой.

- Она мне и рассказала об этом имении, об этом парке. Она студентка, будущий ландшафтный дизайнер, которая участвует в конкурсе проектов по восстановлению парка. Неуклюжая, смешная, рыжая девчонка.

Я сам не заметил, как выложил маме все, а когда опомнился, испугался, но мама продолжала смотреть на меня с теплой улыбкой.

- Не бойся, я не выдам твой секрет, - прошептала она заговорщицки, - но вот что я скажу тебе, сынок, не иди на поводу у отца, не соглашайся на договорной брак, какими бы интересами семьи он тебя ни шантажировал! Ты имеешь право на собственное счастье, - она говорила, а в глазах ее плескалась горечь. - В конце концов, все эти аристократические загоны – такая архаика сегодня. В тебе больше чем в Жане воплотилась русская кровь нашего предка. А русская кровь не менее горяча, чем французская. Поэтому делай, как задумал, а я тебе помогу!

- Спасибо, мама, - искренне ответил я, - ты лучшая мама на свете!

Она улыбнулась, поднялась и вышла из комнаты. А я еще какое-то время сидел в кресле, глядя на опустевший диван, и думал: «Делай, как задумал! Легко сказать, знать бы еще, с чего начать!»

Но дальнейшие события показали, что судьба благоволила ко мне.

Глава 13

Спустя две недели на скачках в Каннах я встретил своего приятеля – однокурсника Анри Базена. Мы вместе с ним учились в Сомюре. Он тоже любил скачки и лошадей, а еще его отец был управляющим французским гостиничным гигантом, объединяющим международные гостиничные корпорации. Вот кто был в курсе ведения отельного бизнеса, в том числе и в России. Мы сидели с ним в бистро, попивая горячий экспрессо, и я рассказал ему о своих планах на имение и реакции на это отца. Анри задумчиво смотрел на меня, а потом все-таки высказался.

- Мне не хочется тебя расстраивать, Серж, но твой отец прав. Сейчас невыгодно вести бизнес в России. Наша сеть уходит из этого региона, как и другие. Даже если ты сейчас влезешь в это дело, потом придется продать, причем, за копейки. Поверь, я знаю, о чем говорю. Ты можешь многое потерять!

- Понимаешь, Анри, я не собирался делать из этого места гостиницу, моя цель сохранить имение. Но как это сделать сейчас? Вернуть по закону не получится, именно Волышово граф Строганов в 1919 году подарил государству. Я интересовался историей. Они потом превратили это место в хлев, не понимая его красоты. Кстати, оно входит в Список культурного наследия России и находится в Федеральной собственности. Но денег на его восстановление у государства нет, а значит, оно будет умирать и дальше, пока совсем не превратится в руины. А там не только имение, но и великолепный пейзажный парк, небольшой пруд, беседки, гроты, ротонды, а еще конюшни, манеж, церковь.

- Святая Женевьева, Серж, ты так вкусно об этом рассказываешь, мне даже захотелось самому увидеть это место, - воскликнул приятель.

- Они пытаются сдать его в долгосрочную аренду для реставрации и содержания, но реставрация потребует в разы больше средств. Одному мне это не потянуть, потому и возникла идея обустройства там отеля, так, хоть вложения рано или поздно окупятся, к тому же будет повод привлечь инвесторов. Между прочим, там есть фонд, который занимается сбором средств для восстановления имения Строганова.

- Ну, фонды в России, как и у нас, впрочем, больше существуют для отмывания денег, чем для реального дела, - скептически хмыкнул Базен. – Я понял твою мысль, она не так уж плоха, если бы не нынешние условия. Как же тебе помочь? – задумался он. - Давай, я посоветуюсь кое с кем, а ты не торопи события.

На том мы и расстались.

Настя Позднякова

Работа в архивах Академии была очень плодотворной. Мы узнали, какие деревья и кустарники произрастали на территории парка, некоторые из них сегодня невозможно было достать, но похожие сорта мы отыскали в южных регионах России. Непонятно только, как они приживутся в нашем климате, поэтому мы решили не заморачиваться, а заменить их нашими местными кустарниками, которые при цветении дают похожий эффект, а осенью подобную окраску листьев. Это значительно удешевило проект. С деревьями оказалось проще, так как все они практически были в приличном состоянии, даже вязы, которым уже больше 100 лет. Они, кстати, могут прожить и 300, и 400, морозоустойчивы, но боятся жуков-короедов, что способны выкашивать целые рощи. К счастью, вязы в Волышово эта напасть миновала.

Главной идеей нашего проекта стал розовый сад. По нашей задумке, это был именно сад, где среди кустовых и плетистых роз, обвивающих перголы, будут расти чайно-гибридные, составляющие основу композиции, а ковром между ними почвопокровные розы будут устилать края дорожек. На дорожках мы запланировали деревянные изящные скамейки, а в центре сада – небольшой фонтан. Должно было получиться очень красиво. Мы лишь немного прошлись по восстановлению всего парка. Я убедила Динку, что трогать его не стоит, лишь почистить, обновить кое-какие растения, высадить газонную траву. Больше внимания стоило уделить постройкам, скрытым в глубине парка, ведь именно они нуждались в реставрации. В своем проекте на эту тему мы составили лишь небольшую справку, а на конкурс выставили идею розового сада.

Все документы были оформлены, проект сдан на конкурс, оставалось только ждать результатов, которые обещали огласить в конце сентября, и Динка улетела на море. Загадочный граф Лурье больше не появлялся, наверное, отбыл к себе во Францию. Динка тоже о нем не упоминала. У меня выдались, наконец, свободные и спокойные дни.

В середине августа погода порадовала теплыми днями, и я уехала на дачу, где у нас был небольшой домик с участком. Я сидела на летних качелях в тени яблонь и читала книгу, когда калитка со скрипом растворилась, и во двор вошел мужчина. В первый момент я его не узнала, а он шел, улыбаясь, прямо ко мне.

Высокий парень в светлой тенниске и светло-голубых летних джинсах с какой-то папкой подмышкой направлялся прямиком к качели, а я никак не могла понять, откуда я его знаю.

- Привет, бедовая, - весело сказал парень, и мои брови поползли вверх.

- Костик? – искренне удивилась я. Я всегда, даже днем, видела его в полумраке ночного клуба, а при свете дня - ни разу, вот и не узнала, - откуда вы здесь?

Он огляделся, широкая улыбка не сползала с его лица. Парень вздохнул полной грудью.

- Как же тут хорошо! – восхитился Костик, - я вчера Дину отвозил в аэропорт, и она попросила тебе это передать. Сказала, срочно, и объяснила, как тебя найти, - ответил парень, протягивая мне пластиковую папку с бумагами.

Я взяла ее в руки, открыла, пролистала и выругалась.

- Вот, черт! Я так и знала, что она что-нибудь забудет! – заметалась по саду, взглянула на часы. – Зараза!

Костик попытался убрать с лица улыбку, видя мою озабоченность, но у него вышло плохо, видно, настроение было слишком хорошее.

- Успокойся, - примирительно сказал он, - объясни, что случилось?

- Она не все документы в конкурсном проекте отдала в комиссию, а сегодня последний день. Вы на машине? – спросила я, - они до 17.00 принимают.

- Успеем, собирайся, - спокойно сказал парень, - лучше надень джинсы, - он слегка потер нос.

Я быстро забежала в дом, переоделась, подхватила документы и сумку, закрыла дверь на ключ и выскочила за калитку. У забора стоял красивый, блестящий на солнце, серебристый байк с черно-алыми всполохами на бензобаке. Костик протянул мне такой же красно-черный шлем.

- Каталась когда-нибудь? – уже откровенно посмеиваясь, спросил парень.

Я попятилась в ужасе. Мотоциклы вызывали во мне какой-то животный страх.

– Надевай! – скомандовал Костик, - не бойся, Настюха, домчим с ветерком. И никакие пробки не помеха! В Администрацию? – уточнил он.

- Ага, но я лучше на такси, - робко пролепетала, пытаясь отделаться от такого счастья.

- Пока ты его тут дождешься, пока обратно доплетешься, не успеешь, - высказал Костик последний решительный аргумент.

Да, да, в нашем городе тоже бывают пробки, правда, в основном на выезде, особенно, если учесть, что сегодня пятница, конец дня и хорошая погода. Я вздохнула, понимая, что он прав. Парень помог мне застегнуть шлем, спрятал мою сумку и папку с документами в небольшой полукруглый контейнер-багажник и оседлал своего железного коня.

- Залезай, - махнул парень головой, - и держись крепче! – скомандовал.

Я кое-как водрузила свою попу на длинное кожаное сидение позади Костика и вцепилась в его талию. Мне показалось, что байк подо мной сильно просел, а парень хохотнул, что-то сказал, но рев мотора и плотно прилегающий шлем заглушили звук его голоса, и я ничего не услышала. Только сильнее вжалась в сидение, нервно сжала пальцы и зажмурилась, когда серебристый конь рванул вперед.

Мы летели по шоссе в сторону города, ветер трепал мою джинсовку, обдувал со всех сторон, словно пытаясь скинуть нас. Казалось, я как железный человек, лечу на самолете без крыльев сама собой. Мои руки уже затекли, но я по-прежнему лихорадочно сжимала крепкое тело парня. В какой-то момент, когда скорость немного снизилась, я приоткрыла глаза и увидела, что мы уже подъезжаем к центру, а за поворотом открылась городская ратуша. Костик остановился на светофоре, ловко удерживая байк, а затем последний рывок, и мы остановились у входа в Администрацию города.

Мотор замолчал, парень ловко откинул подножку, упирая в землю своего коня. Я не могла разжать руки. Костик снял свой шлем и тихонько погладил меня по рукам, наверное, чтобы я расслабила пальцы.

- Все, Настя, мы приехали, отцепись от меня, - тихонько посмеиваясь, сказал он.

Я, наконец, разжала пальцы, кое-как на негнущихся ногах сползла с мотоцикла. Костик придержал меня, помог снять шлем.

- Ну, ты и трусиха! – с каким-то восторгом заметил парень. Открыл багажник, отдал мои вещи, - беги, а то опоздаешь. Я здесь подожду.

Я взглянула на часы и рванула в здание. Секретаршу, длинноногую белокурую девицу с красными наманикюренными ногтями, которая принимала проекты, застала буквально на пороге, еле уговорила ее, чтобы она доложила недостающие документы в наш уже зарегистрированный проект, и вместе с ней вышла на улицу.

Отметила, как она заинтересованно скользнула взглядом по Костику, лениво опирающемуся на свой байк, и хмыкнула, увидев, что я подошла к парню.

- Успела, – не обращая внимания на девицу, не спросил, констатировал факт Костик.

- Ага, спасибо! – выдохнула я.

- Поехали куда-нибудь, перекусим? - предложил парень.

Девица все еще косилась на нас, и я почему-то разозлилась.

- Поехали, - кивнула.

Костик хитро глянул на меня, сложил сумку в багажник и протянул мне шлем. А когда помогал надеть, шепнул на ухо.

- Там, вообще-то на сиденье есть поручень, чтобы держаться, но ты лучше держись за меня. Мне понравилось.

Я покраснела, а он опять рассмеялся.

Глава 14

По городу скорость уже не была такой высокой, и я смогла немного расслабиться, даже с любопытством вертела головой. Хотя обзор в шлеме был не слишком удобный. Я обняла его живот руками и прижалась к сильной спине. Мы довольно быстро приехали к кафе, он припарковался, заглушил мотор и опять легонько погладил меня по рукам, хотя они и не были уже так напряжены. Я расцепила руки и слезла с байка. Надеюсь, уже не так неуклюже как в первый раз. Мы вошли в уютное кафе, устроились за столиком, заказали ужин.

- Вам разве не надо сегодня в клуб? - уточнила я.

- Настя, давай на «ты», - предложил Костик, - когда ты обращаешься ко мне на «вы», я чувствую себя древним стариком. Не хватало еще называть меня Константином Евгеньевичем, - хмыкнул он.

Я в ответ улыбнулась, соглашаясь. Как-то странно было называть этого парня на «вы», после того, как я так плотно к нему прижималась.

- А в ответ на твой вопрос, - продолжил Костик, услышав мой положительный ответ, - сегодня не моя смена, у меня выходной, - сообщил парень. - Не расскажешь, что вы там придумали с Диной в проекте? – поинтересовался парень.

Я с удовольствием описала ему нашу идею. Он слушал заинтересованно, похвалил в ответ.

- Костя, - спросила я осторожно, не уверенная в том, что имею право задавать такие личные вопросы, - а почему ты работаешь барменом, Дина говорила, ты психолог по образованию?

Мужчина хмыкнул в ответ.

- Психологи не особо нужны в нашем городе, как и ландшафтные дизайнеры, впрочем, - заметил он, - а в Питере таких как я пруд пруди, вот и пришлось осваивать новую профессию. Мне нужны были деньги, а Эдик хорошо платит. И потом бармен – тот же психолог, надо чувствовать клиента, уметь его выслушать, знать, что ему предложить.

Я внимательно слушала, но вскользь брошенная им фраза про ландшафтных дизайнеров меня зацепила.

- Ты сказал, дизайнеры здесь не нужны? – уточнила я.

Костик посерьезнел, а потом ответил.

- Ты держись за Дину, Настя. Ее отец не даст ей потонуть, а она и тебя вытянет. Думаю, он поможет ей свою фирму организовать, клиентов подкинет. Ты же понимаешь, ландшафтный дизайн доступен состоятельным людям, а таких в нашем городе немного, и всех их знает Веллер, у него связи и в Пскове, и в Питере. А это уже совсем другой масштаб. Ну, а поскольку Дина не очень любит работать сама, ты ей будешь очень нужна, поэтому держись за Веллеров, девочка.

Я задумалась: «Да, он прав. Все, скорее всего, так и будет. Кому мы тут нужны? Никакие конкурсы нам тут не помогут». Заметив, что я погрустнела, Костик взял меня за руку.

- Не переживай, Настя, все будет хорошо. Тебе еще учиться и учиться, а там неизвестно, что будет дальше. Может, ты станешь модным ландшафтным дизайнером, к тебе будут выстраиваться клиенты со всей России, - рисовал мне перспективы парень.

- Да, ну тебя! – рассмеялась я.

С Костей было так легко общаться, как будто мы знали друг друга с детства. Хотя он был лет на 10-15 старше меня. Мы болтали обо всем, я не стеснялась делиться с ним своими идеями, фантазиями. Вот, что значит психолог! Влез мне в душу, а я и не заметила! После кафе мы гуляли по городу, было тепло и приятно.

- А что у тебя с парнями? – спросил Костя, - я слышал про какого-то Айболита, - поинтересовался он как бы между прочим.

- Айболит? Он мой друг. Он с ветеринарного, кстати, в Дину влюблен, вот и таскается за нами.

- А тебе он совсем не нравится? – уточнил Костя.

- Ну, он хороший друг, талантливый ветеринар. Ты знаешь, когда мы были на конюшне в Волышово, он там одного скакуна вылечил, Алмаза что ли, не помню уже. Тот конь очень злобным был, никого к себе не подпускал, а Илюша справился. Тамошний хозяин так впечатлился, что пригласил его к себе работать.

- Вот как? – удивился Костя, - знаю этого скакуна, молодец парень! - искренне похвалил его Костя, - а он что?

- Ничего, ему ведь тоже учиться надо, - я задумалась, - а потом я уже давно Илью не видела, может, что-то и решил, не знаю. А у тебя есть семья? – поинтересовалась сама.

Мне показалось, что Костя нахмурился и как будто даже поежился, услышав мой вопрос, но все-таки ответил:

- Я был женат, если ты об этом, но не сложилось, - лаконично ответил он, и я поняла, что эту тему не стоит продолжать.

Я кивнула и замолчала.

- Ну, что, пойдем, я отвезу тебя домой. Уже темнеет, наверное, и пробка схлынула, - кивнул он на окружающий нас парк, и я с удивлением заметила, что день действительно заканчивается.

- Да, пора, но, может, я сама? – робко предложила.

- Куда сама?! - хмыкнул парень, - я тебя увез, я тебя и верну обратно. Тебе ведь уже не так страшно ездить на мотоцикле? - улыбнулся он.

- Ладно, только не так быстро, - все-таки поежилась я.

- Я потихонечку, - заверил меня Костя.

Мы пошли обратно к байку. Он протянул мне шлем, и я уже привычным движением сама водрузила его на голову, застегнула. Парень удовлетворённо хмыкнул. Я села позади него, обхватила руками за талию, и мы поехали. В этот раз, и правда, было совсем не страшно, даже, наоборот, здорово. Я прижималась к его спине, стараясь повторять его движения, чтобы ему было удобнее управлять своим железным конем. Когда мы добрались до нашего садового домика, уже совсем стемнело. В окнах горел свет - приехали мама с папой. Сегодня пятница, значит, должны быть оба. Костя довел меня до калитки.

- Ты замечательная девушка, Настя, - искренне сказал Костя, - не верь никому, кто скажет иначе, и никого не слушай. Ты милая, искренняя, симпатичная девчонка.

- Я симпатичная? – не поверила я ему.

- Не культивируй свои комплексы! – строго сказал бармен-психолог, а потом рассмеялся, - надо нам с тобой над этим поработать. Так, глядишь, ты и меня в профессию вернешь. Ладно, мне пора, не загоняйся! Все будет хорошо! – он развернулся к своему байку, надевая шлем.

- Костя, - окликнула я парня, - а у тебя когда будет следующий выходной?

- А что, хочешь еще покататься? Понравилось? – спросил он, и уголки его губ хитро поползли вверх.

- Мне понравилось с тобой общаться, - вздохнула я.

Костя понимающе кивнул, достал мобильник: «Говори свой номер!». Я продиктовала номер телефона, он набрал, я сохранила себе новый контакт.

- Позвоню, как буду свободен, - сказал Костя, взревел мотором своего байка и уехал.

Я вошла в домик. На веранде, освещенной тусклым светом светильника, стояла мама. На столе - накрытые салфетками и полотенцами тарелки. Видимо, меня ждали к ужину.

- Покушаешь? – спросила мама.

- Нет, мы с Костей поужинали в кафе, - ответила я, - давай помогу убрать со стола.

Мы взяли несколько тарелок, чтобы отнести в холодильник. Мама спросила:

- А кто такой этот Костя?

- Бармен из ночного клуба Эдуарда Михайловича, - пожала я плечами. – Он вчера Дину в аэропорт отвозил, а она, оказывается, не все документы в комиссию по проекту отдала, вот он и привез. А потом меня в город свозил, сегодня же был последний день приема. Ну вот, а потом мы поужинали и погуляли немножко, ждали, пока пробки на выезде схлынут.

- А, - протянула мама, - он хороший мальчик, - сделала она выводы после моего рассказа.

- Мама, он на 15 лет старше меня, какой уж тут мальчик! А вообще, он по образованию психолог, хотя уже давно барменом работает, говорит, психологи в нашем городе не нужны. С ним так легко было общаться, как будто он мой старший брат.

- Брат, значит, - незаметно подошел папа, - ты все-таки будь с ним поосторожнее, дочка. А то психологи они такие - психологи! - сказал он и стрельнул глазами в сторону мамы.

Она лишь поджала губы и скрылась на веранде. Я поднялась к себе на второй этаж нашего домика, а папа скользнул за мамой на веранду. А когда открыла окна, чтобы проветрить комнату на ночь, стала нечаянным свидетелем их разговора.

- Перестань, Витя, - тихим голосом говорила мама, - сколько лет прошло, а ты все ревнуешь.

- Сколько бы лет ни прошло, я того психолога никогда не забуду! – проворчал папа.

- Глупый! – ласково сказала мама, - он же тебе и в подметки не годится!

- Ну, разве что в подметки, - кажется, довольно промурлыкал отец.

Я поняла, что в прошлом у них была не очень приятная история, связанная с психологом, но дослушивать не стала, прикрыла окно и легла спать.

Глава 15

Костя позвонил мне через неделю утром. На улице шел дождь, настроение было соответствующим. Не хотелось ни выходить никуда, ни видеть кого-либо. А Костин голос в трубке раздражал своей жизнерадостностью.

- Привет, бедовая, ты спишь что ли? – искренне удивился он.

Я взглянула на часы. Стрелки только чуть-чуть перевалили за цифру восемь. Мама с папой недавно ушли на работу. В такую рань на каникулах я без нужды не вставала. Пробубнила что-то нечленораздельное в трубку и услышала веселый смех.

- Вставай, красавица, нас ждут великие дела! – проорал он в трубку.

- Твой оптимизм убийственен, ты знаешь? – сердито пробурчала я, вылезая из кровати.

- Давай, давай, поднимайся! Жду тебя через 15 минут у подъезда.

- Каких 15 минут? -попыталась возмутиться я, но Костик уже отключился.

Я вздохнула, заправила кровать и поплелась в ванную. Там привела себя в порядок, насколько это было возможно за такой короткий срок, кое-как оделась, выглянула в окно, скривилась на хмурые тучи над головой и расплывающиеся круги в лужах, взяла зонтик и вышла из дома.

Рядом с подъездом стоял серый внушительных размеров внедорожник, а никакого Костика возле подъезда не было. Каково же было мое удивление, когда из машины вышел знакомый мне бармен и открыл дверь.

- Лезь, давай! – подтолкнул он меня к сидению.

Я сложила зонт и кое-как взобралась на высокую для моего роста ступеньку. Костя, совершенно не стесняясь, подсадил меня под попу, буквально закинув внутрь брутального зверя.

- Это что за машина? – удивленно оглядывая внутренности железного монстра, поинтересовалась я.

- А, это Эдика, не моя, выделил мне на сегодня для особого задания, - небрежно отмахнулся парень.

- Какого еще задания? – нахмурилась я.

- Особого! Слушай, Беда, ты всегда с утра такая злющая или потому что голодная? – поинтересовался Костя, впервые назвав меня дурацким прозвищем.

Я обиженно засопела.

- Поехали сначала позавтракаем, может, подобреешь, - оптимистично заметил он и завел машину.

Мы ехали молча, я немного обиделась на «Беду», мне это было неприятно, а еще была настороженной, потому что излишний оптимизм Костика вызывал опасения. А почему молчал мужчина, я не знала, может, тоже что-то там себе думал. Внедорожник остановился возле кофейни. Костя заглушил мотор и обернулся ко мне.

- Настя, Эдуард Михайлович выделил мне машину до 16.00, поэтому я и приехал так рано. Извини, что не предупредил заранее, но не думал, что удастся вырваться именно сегодня. А раз так совпало, проведем этот день вместе, ты ведь хотела поговорить со мной, как пациент с психологом? Почему бы не сегодня? М?

Я молчала, не зная, что на это ответить, все это было так неожиданно. Костя же принял мое молчание за согласие.

- Пойдем, здесь варят неплохой кофе, хуже, чем это делаю я, но неплохой, а потом тут можно позавтракать и поговорить. А дальше решим, что будем делать.

Я неуверенно пожала плечами, соглашаясь. Все-таки позавтракать дома я не успела. Он открыл дверь, вышел, потом помог спуститься мне. И мы вошли в кофейню. Костя заказал довольно плотный завтрак: омлет с беконом и овощами, блинчики с творогом, две чашки кофе, два стакана свежевыжатого апельсинового сока, пару пирожных. Я смотрела на это изобилие изумленно. Мы все это съедим? Но мой спутник был абсолютно расслаблен. Пока Костя с удовольствием уплетал свой омлет, я попробовала блинчики, они оказались очень даже ничего особенно с моим любимым вишневым вареньем. Выпила стакан свежевыжатого сока, и настроение действительно улучшилось. Наконец, насытившись, мы перешли к кофе, который нам подали после всего съеденного. Мой капучино оказался восхитительным особенно в сочетании с маленькими пирожными, которые были припасены у нас на десерт. Когда я уже блаженно жмурилась от удовольствия, Костя спросил:

- Настя, я сегодня назвал тебя «Беда», и тебе это не понравилось, а откуда взялось это прозвище?

Я рассказала ему историю из школьных буден, а он кивнул головой, давая знать, что понимает, о чем я.

- А тебя часто дразнили в школе? – продолжил он спрашивать.

- Да, - пожала плечами в ответ.

- А Дину?

Я рассказала о наших школьных прозвищах.

- Вы ведь давно дружите с Диной? – опять спросил он.

- Ну, да, с первого класса, как сели за соседние парты, так и дружим. Даже не ссорились ни разу.

- А почему?

- Что почему? – удивилась я, - почему не ссорились?

- Нет, почему дружите? – уточнил Костя.

- Как почему? Я не знаю, нам интересно вместе, она меня понимает, а я ее. Мы доверяем друг другу. Нас вместе дразнили, мы вместе отбивались от дураков. А когда Дину перестали дразнить, она за меня заступалась.

- А какой ты видишь Дину?

- Ну, она добрая, красивая, решительная, верная, веселая, заводная, - перечислила я качества подруги, которые мне нравились.

- Красивая? Интересно, что ты под этим понимаешь? – задумался Костя.

- Как что? Ты сам не видишь? – удивилась я, - у нее длинные белокурые волосы, тонкая талия, длинные ноги, грудь, она нравится мужчинам.

- А тогда как ты видишь себя? – уточнил мужчина.

- А я, толстая, неповоротливая, рыжая, эти веснушки у меня по всему телу, даже на ушах, - прошептала я.

- А у тебя кто рыжий: папа или мама? – заинтересовался он.

- Папа, - сокрушенно выдохнула я, - я в него пошла.

- А мама его любит?

Я кивнула в ответ, не понимая, к чему он клонит.

- А у него есть веснушки на ушах?

Я покраснела в ответ: «Ты хочешь сказать, что мама любит его не за внешность, и не важно, есть веснушки на ушах или нет?»

В этот раз Костя улыбнулся в ответ на мою догадку.

- Ну, вот видишь, ты же умная девочка, и сама все поняла.

Я лишь усмехнулась в ответ. Он просто задавал вопросы, я отвечала, все это выглядело обычной болтовней, но я уже давно поняла, что это и есть его терапия. Скептически посмотрела на него, а он, абсолютно не тушуясь, продолжил.

- Ты удивишься, но я тебе открою секрет: мне совсем не нравится Дина.

- Почему? – я, и правда, удивилась. Мне казалось, что она всем нравится.

- Таких как Дина пруд пруди. Все под одну гребенку, одинаковые. У нее настолько стандартная внешность, что поставь таких пятеро в ряд и не отличишь друг от друга. А вот ты другое дело. Ты особенная.

- Экзотики захотелось? – хмыкнула я.

- Дурочка! – скривился Костя, - а ты знаешь, что в древности рыжих считали ведьмами, их боялись, даже на костре сжигали, не потому, что они были некрасивыми, а потому, что они могли управлять мужчинами, подчинять их себе.

- Ага, как в фэнтези? – на этот раз скривилась я.

- Нет, не в сказках, - не согласился Костя, - а в истории. Это известный факт.

- Ну, а я-то тут при чем? – удивилась я.

- Я хотел тебе предложить небольшой эксперимент. Попробовать поднять твою самооценку.

- Что ты еще задумал? – напряглась я.

- Ты мне доверяешь? – спросил он и протянул свою открытую ладонь.

Я помедлила нерешительно.

- Да, - то ли спросила, то ли ответила нерешительно и вложила свою ладошку в его руку.

- Тогда поехали, - позвал он, вставая.

Мы вышли из кафе, дождь уже прекратился, но небо все еще хмурилось. Когда мы сели в машину и поехали вперед, Костя, попросил:

- Обещай, что будешь меня слушаться и не будешь капризничать? – попросил он.

- Смотря, чего ты от меня хочешь? – с опаской спросила парня.

- Ничего такого, за что тебе было бы стыдно.

- Хм, - озадаченно хмыкнула я.

Между тем, ехали мы недолго и остановились на одной из центральных улиц города возле модного салона красоты. Увидев место назначения, я скривилась.

- Да, ладно! Ты серьезно? Ты думаешь, это что-то может изменить? – усомнилась я.

- А ты сначала попробуй, - улыбнулся он.

- Но у меня нет денег на этот салон, да и записываются туда заранее, недели за две как минимум.

- Скажем так, у меня есть некоторые привилегии. Там работает одна моя приятельница, она мне должна и любезно согласилась нас с тобой принять сегодня. У нас осталось 5 минут. Ну? Решайся, Настя, ты ведь ничего не теряешь.

- Ладно, пошли, - пожала я плечами.

Глава 16

Блестящее, отделанное черным искусственным камнем фойе самого престижного салона красоты города заставило меня вжать голову в плечи, опять стараясь стать как можно незаметнее. Стройная блондинка за стойкой администратора внешне напоминала Дину, я впервые обратила на это внимание. «Может, Костя прав, говоря, что таких, как Дина, море. Главное, чтобы меня не превратили в ее подобие», - мелькнуло в голове.

- О, Стрельников? – удивленно пропела блондинка, - какими судьбами? – между тем, ворковала она, совершенно не обращая на меня никакого внимания.

- Здравствуй, Оксана, давно не виделись, - поздоровался Костя. – Вот, Эдуард Михайлович просил апгрейдить подружку Дины. Мы к Любе записывались на 11.00.

Администраторша, наконец, обратила на меня внимание. Взгляд ее казался холодным, хотя губы растянуты в дружелюбную дежурную улыбку.

- Да, да, все верно, проходите, пожалуйста, Люба вас ждет.

Костя указал мне рукой в сторону прохода и пошел вперед, я молча следовала за ним, готовая провалиться от смущения. Перед дверью он ободряюще шепнул на ухо: «Не волнуйся!».

Мы вошли в отдельный кабинет, где возле кресла нас встретила приятная молодая женщина. Она приветливо улыбнулась Косте, закрывавшему своей широкой спиной маленькую меня.

- Здравствуй, Любаня, - тепло поприветствовал хозяйку кабинета парень.

- Здравствуй, здравствуй, Костик, рада тебя видеть. Ну, показывай, кого ты мне привел. Костя отступил в сторону.

- Ой, какое солнышко! – восторженно и как-то совсем по-бабьи всплеснула руками Любаня. Подошла ко мне, взяла меня пальцами за подбородок, поворачивая в разные стороны и рассматривая, - даже в комнате светлее стало, такая ты яркая.

Я невольно покраснела, став пунцовой как помидор.

- Да ты моя лапочка, - продолжала умиляться женщина, - а краснеет-то как! Где ты нашел такое сокровище, Костик?

- Там уже нет! – хмыкнул мой сопровождающий. – Поможешь нам, Любаня. Я хочу, чтобы девушка поверила в себя. Ее зовут Настя. Она, видишь ли, считает себя некрасивой!

- Глупенькая! – погладила меня по головке, как маленькую, Любаня, - хорошо, Костя, я все поняла, подожди в фойе, все сделаю, не волнуйся.

Она выставила парня за дверь и усадила меня в кресло. Покрутила его в разные стороны, задумчиво глядя на меня в огромное зеркало. Сняла резинку, которой я попыталась стянуть свои непослушные вихры, провела рукой по волосам, разделяя пряди.

- Так, - решительно проговорила женщина, - все понятно. Но сначала, Настенька, сними, пожалуйста, свою уродливую куртку. Кто тебя в нее обрядил? – сокрушалась Любаня, - джинсы еще эти бесформенные. Ладно, это все потом.

Любаня сделала мне маску на лицо, потом помыла и расчесала волосы, сделала мне стрижку, попутно объясняя, что мой излюбленный конский хвост, в форме которого я все время стягивала волосы, не подходит к форме моего лица. «Лучше всего заплетай косы! - посоветовала она. - С самыми простыми ты справишься в домашних условиях». А потом, разделив мои волосы на две равные части, просто сплела их спереди, так что они обрамили мое лицо, сделав его немного вытянутым.

- Запомнила? – спросила она, и я кивнула в ответ, глядя на нее расширенными от удивления глазами.

- Так просто!? – удивилась я.

- Конечно, девочка, но сегодня мы сделаем тебе кое-что посложнее, раз уж ты пришла ко мне. Потом просто расплетешь.

И она заплела из моих непослушных волос две французские косы, которые, как ни странно, сделали мой образ более утонченным и воздушным. Затем она занялась моим лицом: нанесла тон, подкорректировала брови, чуть подвела глаза, подкрасила ресницы, на губы нанесла блеск.

- Ну? – развернула она меня к зеркалу.

Я оторопело смотрела на незнакомку, что глядела на меня из зеркала. Это была я и как будто не я. Все было настолько ненавязчиво, но при этом подчеркивало глубину глаз, скулы, губы. Девушка, смотревшая на меня с той стороны, была гораздо симпатичнее той, к которой я привыкла. И все же это была я.

- Нравится? – спросила Любаня.

- Да, - выдохнула я, не веря своим глазам, а Любаня, между тем, наставляла меня.

- Ты сама по себе достаточно яркая, поэтому твой макияж должен быть легким. Чуть подвела веки, растушевала слегка, бровки нарисовала, реснички подкрасила, на губки чуть-чуть блеска. Все другое на тебе будет смотреться вульгарно. Ты поняла меня, девочка. Я записала тебе на листочке ту косметику и средства, которые тебе нужно приобрести (когда только успела). Запомни, девочка, мало создать образ, надо в него поверить, его полюбить, а потом будет достаточно только его поддерживать. Поняла? Про косы запомнила?

Я послушно кивала головой, как китайский болванчик.

- И еще, - добавила она мне у самого выхода из кабинета, - одежда, в которую ты себя закопала, тебе не идет, она скрывает твою индивидуальность. Не нужно покупать то, что модно, - она продолжала свои наставления, пока мы шли по коридору. - Зачем тебе эти мешковатые джинсы или новомодные трубы, они тебе не подходят при твоем росте. Выбирай джинсы, зауженные книзу, они подчеркнут твое бедро и тонкую талию. А куртку тебе надо покороче, чтобы заметнее была грудь, которую ты совершенно зря прячешь! Она у тебя роскошная!

Когда мы вышли в фойе, я свою джинсовку держала в руках. Костик, уютно устроившийся на кожаном диванчике, терпеливо меня ждал, скроля айфон. Он поднял голову и его глаза округлились, а губы растянулись в улыбку.

- Ну, как тебе? – довольно спросила Любаня, с гордостью демонстрируя свою работу.

Мне стало неуютно от взглядов, направленных в мою сторону. Я по привычке попыталась втянуть голову в плечи, но косы, словно змеи, неприятно скользнули по спине, и я неожиданно для себя расправилась.

Костя, точно кот, спрыгнул с дивана и подошел ко мне.

- Класс! – восторженно поприветствовал он, а потом обратился к Любе, - ты гений, всё так как надо!

Пока Любаня давала мне последние наставления, парень подошел к администратору, они что-то шушукались, но я уже не обращала внимания.

Оказывается, мы провели в этом салоне два часа. Время пролетело незаметно, очень продуктивно и познавательно. Когда мы сели в машину, Костя глянул на меня довольно.

- Ну, как самооценка? – спросил он.

- Еще не поняла, - честно сказала я, - я не привыкла к себе такой, только мне кажется, сколько не ряди ворону, она ласточкой все равно не станет.

- Очень образное сравнение, - усмехнулся мой психолог. – Только ты забыла. Этот эксперимент, целью которого было доказать тебе, что ты внешне очень привлекательная девушка, был одноразовой акцией. Дальше все зависит от тебя. Не нужно много косметики, наклеенных ресниц, сложных причесок. Уверен, Люба показала тебе, как можно сделать прическу в домашних условиях.

Я вздохнула: «Да, он прав, я совсем за собой не ухаживала»

- А еще, - продолжал Костя, - ты должна поверить в себя. Ты умная, талантливая, трудолюбивая девушка. Это у тебя и так есть, и рядить никого не надо. Дина потому и дружит с тобой, что на твоем фоне она выглядит эффектнее, а еще потому что знает, добрая девочка Настя все сделает за нее и сделает на совесть, ведь по-другому она не умеет.

Я никогда об этом не думала, а слова Кости заставили меня по-новому взглянуть на нашу с Диной дружбу.

Машина, между тем, остановилась. Я огляделась, мы были на какой-то парковке.

- Где мы? - недоуменно спросила я.

- В торговом центре, - просто ответил на мой вопрос Костя.

- О, нет, ты издеваешься? – взвыла я.

- Нисколько, - спокойно ответил парень, - давай завершим твой образ, чтобы больше к этому не возвращаться. Да, и у нас осталось не так много времени. Поторопись, Настя, ты обещала меня слушаться! - напомнил мой личный тиран.

Я выползла из машины, и мы вошли в торговый центр.

Кстати, там было все не так уж страшно. Костя сразу привел меня в какой-то бутик, показал девушкам кредитку, объяснил, что мне нужно и исчез. Появился через полчаса, когда мне уже подобрали джинсы, футболку и новую курточку, а к ним еще и красивый бюстгальтер, подчеркивающий мою немаленькую грудь третьего размера.

Я стояла в примерочной, изумленно смотрела на себя и опять не узнавала. Джинсы обтягивали мою попу, которая в них казалась не толстой, а, наоборот, аппетитной, новая футболка с V-образным вырезом открывала шею, делая ее визуально длиннее, а короткая джинсовая косуха добавляла образу законченный вид. Я выглядела современной модной девушкой, дерзкой и смелой.

В кабинку постучали, и голос Кости попросил разрешения взглянуть.

Я вздохнула и открыла дверцу, развернувшись к нему лицом. Костя отступил на пару шагов назад и прошелся по мне взглядом с ног до головы. Я заметила, как он сглотнул и зажмурился.

- Не нравится? – робко спросила я.

- Настя, черт! Даже я не ожидал такого эффекта. Ты просто бомба, чувствую себя, блин, Роговым в городе! Тебе самой нравится?

Я утвердительно покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Мне очень нравилось то, что я видела в зеркале.

Я потянулась к дверце.

- Сейчас переоденусь, подожди.

- Не вздумай! – крикнул он. - Сейчас попрошу девочек срезать бирки, и пойдешь так! – строго сказал он. – Тебе еще к этому привыкнуть надо! А то так и не решишься без меня надеть, а мне некогда тебя выгуливать. Поняла?

- Ладно, - неуверенно сказала я.

Девушки в мгновение ока убрали бирки с новой одежды, упаковали мои старые шмотки в бумажный пакет, а Костя расплатился на кассе. А еще он вручил мне другой бумажный пакет, поменьше, в нем была косметика из списка Любани, как я поняла. Пока я выбирала вещи, он купил для меня все это.

Мы шли по торговому центру, я чувствовала себя все увереннее. На меня не показывали пальцами, надо мной не смеялись. Я, с одной стороны, была похожа на других модных девушек в торговом центре, а с другой – отличалась от них своим ярким цветом волос и стильным образом. Я впервые в жизни нравилась себе в отражении витрин, в которые я раньше старалась не заглядывать.

Глава 17

Когда мы подъехали к дому, Костя высадил меня из машины. На небе ярко сияло солнышко, лужи давно просохли. Парень подошел ко мне, взял за руку и заставил покрутиться вокруг своей оси, еще раз внимательно оглядывая.

- Помнишь сказку про Золушку, там была фея крестная, которая сказала своей подопечной: «Я вижу, что и в красивом бальном платье ты осталась той же доброй и хорошей девушкой» или что-то вроде того. Вот то же самое я могу сказать тебе, Настя. Пусть это прозвучит банально, но ты и сама знаешь, не платье красит человека. Ты прелесть, бедовая! Все, мне пора! Я позвоню!

Я не удержалась и чмокнула его в щечку, он сел в своего железного монстра и уехал. А я так и стояла возле подъезда с бумажными пакетами в руках, глупо улыбаясь. День, что начинался так хмуро, закончился чудесно.

Я никого не замечала вокруг, мне было так хорошо! Я впервые почувствовала себя не толстой коровой, Настей-бедой, а просто девушкой, к которой относятся с искренним интересом и вниманием.

Краем глаза я увидела, как мимо меня к подъезду прошмыгнул долговязый лохматый парень. Догадка осенила быстро – Айболит!

- Илья! – окликнула я парня, который старательно давил на кнопки домофона, пытаясь войти в подъезд. Парень оглянулся, недоуменно скользнул по мне взглядом, а потом застыл как под гипнозом.

Я улыбнулась, догадавшись, что он меня не узнал.

- Настя? – неуверенно произнес парень.

- Ага, привет! – я двинулась к подъезду, доставая ключи, - на, подержи пакеты, - попросила я.

Парень машинально взял пакеты из моих рук. Он разглядывал меня с все возрастающим интересом.

- Что с тобой случилось, Позднякова? – спросил он, пока мы поднимались к нам на этаж.

- Ничего, - пожала я плечами в ответ, открывая ключом дверь квартиры, - просто прошлась по магазинам.

- А я думал, ты влюбилась. Обычно девчонки меняются, когда влюбляются, - заметил он. – У вас есть что-нибудь пожрать? – уже вспомнил он то, зачем пришел.

- Да, проходи на кухню, сейчас покормлю. Только руки помой, - напомнила я.

Айболит скрылся за дверью ванной. Я сняла новую джинсовку, повесив ее на плечики в коридоре, любовно погладила немного хрустящую ткань. Надела тапочки и вошла на кухню. Илья уже успел плюхнуться на табурет за столом. Я достала суп из холодильника, налила ему в тарелку, поставила подогреваться в микроволновку.

- Хлеб достань, - скомандовала я, - пока я руки мою.

Я вошла в кухню как раз, когда микроволновка дзинькнула, оповещая о том, что блюдо подогрелось. Достала тарелку и поставила на стол перед парнем. Подняла голову и заметила, что Илья, разинув рот, пялится на мою грудь. Тут только я вспомнила, что на мне не только новые джинсы, но и футболка с довольно глубоким вырезом. Именно в нем и утонул парень напротив. Я с трудом подавила улыбку на лице.

- Неболин, там, куда ты пялишься, нет ничего съестного! – строго сказала я.

От моего окрика парень очухался, покраснел, схватил ложку и начал быстро хлебать суп.

- Котлеты будешь? – спросила я.

- Угу, - ответил парень, не поднимая головы. Я подогрела еще и котлеты с пюре.

Илья съел все. Поднялся, помыл за собой тарелки, наконец, решился поднять голову и посмотреть на меня.

- Блин, Настя, ты стала такой…- хриплым голосом проговорил он.

- Какой? – с любопытством спросила я.

- Обалденной! – наконец подобрал слово Илья.

- Правда? – заулыбалась я, - Тебе нравится?

- Ага. Тебе очень идет. А ты, правда, не влюбилась? – как-то виновато спросил он.

- А тебе какое дело? – в меня словно бес вселился.

Илья молчал, краснея, опустил голову.

- Нет, - успокоила я парня, в конце концов, он мой друг.

- Подожди, а это не ты возле подъезда целовалась с каким-то мажором из Ланд Крузера?

- Я целовалась?! – возмутилась было я, а потом вспомнила свой чмок в щечку Костика и расхохоталась, - ой, Ильюшка, тут такие дела, пойдем ко мне в комнату, расскажу.

Я схватила парня за руку и потянула за собой. Мы вошли в комнату, я усадила его в кресло, а сама села на стул возле своего письменного стола. Видя, что парень чувствует себя неуютно, борясь с желанием взглянуть в мое декольте, я достала из шифоньера Динкин кардиган и надела на себя, чтобы прикрыться. Илья бросил на меня благодарный взгляд, немного успокоившись.

- Рассказывай, Настя, - попросил он.

- Понимаешь, этот парень – бармен из ночного клуба Веллера. Он по образованию психолог, правда, не практикующий, но он решил мне помочь поднять мою самооценку, избавить меня от комплексов.

- Да ты гонишь? – не поверил Айболит.

- Я его первый пациент после длительного перерыва. Он сказал, что, может, я помогу ему вернуться в профессию. Ты знаешь, мы просто разговариваем. Он спрашивает - я отвечаю, но я абсолютно не чувствую дискомфорта, с ним так легко, как со старшим братом. А сегодня у нас был эксперимент. Он решил показать мне, что я могу быть другой и в то же время оставаться самой собой. Это так здорово!

Илья недоверчиво смотрел на меня.

- И поэтому ты с ним целовалась! – сделал вывод Айболит.

Я разозлилась.

- Да не целовалась я с ним! Просто чмокнула в щечку в знак благодарности. А ты бы не поблагодарил, он сегодня целый день со мной провел, столько денег на меня потратил.

- Еще и деньги тратил?! – присвистнул парень, - смотри, как бы он не потребовал от тебя иной благодарности.

- В отличие от тебя он на мою грудь не пялился! – возмутилась я.

Но Илья не сдавался:

- Не верю я таким доморощенным психологам! Ты наивная дурочка, Настя, если думаешь, что в нашем мире все бесплатно.

- Сам ты дурак! – обиделась я, - а он еще похвалил тебя, когда я рассказала про то, как ты с тем конем в Волышово справился. Сказал, молодец парень! А ты подозреваешь его в чем попало!

Но Айболит лишь недоверчиво поджал губы и покачал головой.

- Кстати, про того коня. Владелец конюшни в Волышово на самом деле заключил контракт с ветлечебницей моего дяди на обслуживание своих коней с условием, что я буду осуществлять их осмотр. Вот я уже вторую неделю на них работаю. Они меня привозят и увозят на служебной машине. Там вообще-то круто! И лошади мне доверяют, знаешь, как они головами машут, когда я вхожу. – Айболит закивал головой, изображая лошадь, я прыснула от смеха. - Это они меня так приветствуют! – похвастался парень, а потом смутился, - а у вас тут как дела?

Я рассказала Илье про наш проект, про то, что Дина улетела на море. Мы болтали о наших общих знакомых, наконец, Айболит засобирался домой, и мы вышли в коридор. В этот момент щелкнул дверной замок, и на пороге появился папа.

- Привет, пап, - чмокнула я родителя в щечку, - Илья уже уходит.

Папа, нахмурившись, скользнул взглядом по фигуре Ильи, посмотрел на меня. Илья поздоровался и тут же попрощался с папой, торопясь на выход.

- Здравствуй, дочка, - он пропустил парня и закрыл за ним дверь. Еще раз осмотрел меня, - у тебя новые косы, очень красиво! – похвалил папа, - только не стоит в следующий раз надевать вещи со столь откровенным декольте, когда остаёшься с парнем один на один, иначе он рискует захлебнуться слюной.

От папиного внимательного взгляда ничего не укрылось.

- Хорошо, пап, я поняла, - улыбнулась я, - он неожиданно появился, я его давно не видела, а тут нарисовался. Пойдем, я накормлю тебя.

Пока папа кушал, я рассказывала ему о том, как прошел этот удивительный день, он внимательно меня слушал. Я, не стесняясь, говорила о том, что Костя сказал мне о наших отношениях с Диной, о моем будущем, обо мне, обо всем, что меня смущало и беспокоило в этой истории. Мы переместились на диван, и я прильнула к папиному сильному плечу. Он обнял меня и сказал:

- Ты знаешь, девочка моя, твой психолог во многом прав. Я давно знаю Веллера, этот человек не склонен к сантиментам, эгоистичен, жаден и безжалостен, а Дина - его дочь. Говорят, от осинки не родятся апельсинки. Она такая же, как и ее отец, а ты у меня доверчивая, искренняя и добрая девочка, поэтому всех судишь по себе и не видишь того, что остальным очевидно. Что же касается этого Костика, тут я согласен с Ильей.

- Папа, но он же старый! – возмутилась я.

- Не старый, а взрослый, - поправил меня отец, - и ты уже взрослая, девочек часто тянет к опытным мужчинам.

- Зачем ему я? Ты думаешь, он видит меня как женщину? – удивилась я.

- Не сомневаюсь! - вздохнул отец. - Ты помнишь, дочка, древнегреческий миф о Пигмалионе и Галатее?

Мой папа был обычным автослесарем, хотя многие говорили, что у него золотые руки, и от клиентов не было отбоя. Но при этом он был очень начитанным человеком, умным и наблюдательным.

- Это тот скульптор, что создал статую и в нее влюбился? – припомнила я.

- Именно, - покивал головой отец.

- Ты думаешь, он меня для себя апгрейдил? – задумалась я.

- Да, - кивнул головой отец, - поэтому будь с ним осторожна, Настя, психологи умеют залезать в душу и в голову своих пациентов, им вполне под силу влюбить в себя или, как минимум, внушить любовь. Особенно это касается таких неискушенных девочек, как ты. Но в одном я должен быть ему благодарен, он помог тебе вылезти из своей скорлупы. Ты ведь всегда была такой, рыжуля. Только боялась поверить в себя.

Папа поцеловал меня в макушку, и я расслабилась, чувствуя опору и поддержку.

Глава 18

Костя Стрельников

Когда меня вызвал к себе Веллер, я не ожидал, что его поручение будет связано с Настей-бедой.

- Послушай, Костя, - начал Эдуард Михайлович, - у меня к тебе есть одно очень деликатное дело.

Он как будто нерешительно потер переносицу и взглянул на меня. Я впервые видел Веллера таким. Обычно властный, жесткий, бесцеремонный, сейчас он казался немного растерянным. Так, словно то, что он хотел мне поручить, было для него непривычным. Я молча ждал, оставив свои наблюдения при себе.

- Ты ведь знаешь Настю Позднякову? Ее еще называют Настя-беда, - спросил он, и я утвердительно кивнул, - так вот, я хочу, чтобы ты немного помог девочке.

- В смысле? – не понял я, - как помог?

- Настя - очень способная, только немного зажатая, неуклюжая, но при этом милая и талантливая. Вот я подумал, что ты как психолог смог бы помочь ей раскрыться, избавиться от комплексов, раскрепоститься немного.

- Хм, - я даже растерялся немного, - зачем вам это надо, Эдуард Михайлович?

Мне показалось, что тот смутился! «Он что, на нее виды имеет?» – мелькнула в голове безумная мысль.

- Видишь ли, Костя, в ближайшее время нашим девочкам предстоит много бывать на публике. Конкурс представительный, сам понимаешь, и мне бы не хотелось, чтобы Настя из-за своей скованности и неуклюжести испортила впечатление, навредила моей Дине.

Я понимающе закивал, принимая его объяснение, но от своей догадки не отказался.

- А если она влюбится в меня? – решил я прощупать почву.

Веллер прищурился, оценивающе глядя на меня, а потом предостерег:

- А ты будь осторожен, не переходи границы! Мне с ее отцом конфликтов не надо, - ответил он, и я еще больше утвердился в своем предположении. – Возьми мою машину на завтра, только до 16.00 верни. Да, и не болтай об этом! - твердо сказал он, сурово взглянув мне в глаза, и опустил голову, уткнувшись в бумаги и давая понять, что разговор окончен.

Я вышел от хозяина и задумался.

- Да! Вот это номер! Настя-беда и Эдуард Веллер. Это сочетание еще хуже, чем Настя и Дина.

В одном я был согласен с Веллером: Настя нуждалась в коррекции. Умная, сдержанная, безусловно, талантливая, (я видел их наработки с Диной и понимал, что все это ее заслуга, а не Верллеровской дочки). А с другой стороны, пугливая, как лань, зажатая, закомплексованная. Эта девочка выглядела гадким утенком. Хотелось содрать с нее все эти бесформенные тряпки, ее уродливую скорлупу и увидеть ее настоящую.

Настя мне всегда нравилась с самой первой встречи, еще четыре года назад, когда я впервые ее увидел. Она тогда опрокинула стакан с водой прямо на стойку бара, когда неловко забиралась на барный стул. Я стоял весь мокрый, неуклюжая девочка краснела и извинялась за неудобства, а я любовался ее румянцем, блеском в удивительных медовых глазах. Дочка хозяина, Дина, притащила ее с собой в клуб, когда в очередной раз зашла к отцу. Я тогда еще не знал, кто они. Оказалось – одноклассницы и подружки. Их дружбу, на первый взгляд, сложно было представить, слишком уж они разные. А потом, когда получше узнал Дину, все стало понятным.

Динка – настоящая стерва, дочь своего отца. Использовала эту доверчивую девчонку, крутила ей, как хотела. А та искренне верила в чувства своей товарки. Хотя Настя – девушка умная, но, очевидно, очень доверчивая, не подозревающая в людях подлости и коварства. Думаю, что в комплексах Насти во многом виновата Дина. Ей выгодно было держать возле себя некрасивую подружку: на ее фоне она выглядела выигрышно, и потом, та за нее делала всю черновую работу. А потом я узнал ее прозвище «Беда», и мне стало почему-то обидно за девчонку. Я стал называть ее «бедовая». Корень один, а смыслы разные. Она каждый раз смотрела на меня за это с благодарностью.

Когда Дина попросила меня отвезти документы Насте на дачу, я и не подозревал, что встреча с этой девушкой доставит мне столько удовольствия. Вот где настоящие эмоции, подлинные чувства! Досада, радость, восторг, опасение – я читал ее как открытую книгу. Настя не скрывала своего страха, когда садилась на мой мотоцикл. Она впервые ехала на байке и ужасно боялась. А как она вцепилась в меня мертвой хваткой, думал, потом руки разжать не сможет. Когда остановились, погладил ее онемевшие ладошки, чтобы чуть расслабилась, и это оказалось так приятно. Кожа девушки такая нежная, шелковая! Блин, я чуть не задохнулся от восторга! Хорошо, что сидел к ней спиной, и она не видела моих собственных… эмоций. А потом было кафе, прогулка по парку. Мы говорили с ней, она, не стесняясь, рассказывала мне о своей семье, о своих мечтах, о проекте. Я взрослый мужик, не мальчик уже, а тут, поехал как малолетка. Наверное, я просто устал от этих пьяных рож в баре, от лицемерных улыбок силиконовых див, накачанных губ, наклеенных ресниц, от мерзости и подлости, так хотелось тепла и понимания. Но разве могу я со шлейфом своих прошлых ошибок, со своим грузом одиночества и проблем испортить жизнь этой чистой девочке?

Поэтому я решил, что лучше с ней больше не встречаться, но Настя сама меня остановила, когда я был уже готов умчаться в закат с ее горизонта. Она сказала: «Мне понравилось с тобой общаться», и я попросил ее номер телефона, пообещав, что позвоню, когда буду свободен.

Услышав предложение Веллера, я решил, что сработаю как психолог, помогу ей справиться со своими комплексами и поверить в себя. На следующий день после этого разговора и спустя неделю после нашей поездки на байке, я приехал к ней с самого раннего утра. Она была сердитой, явно не выспавшейся, но мне только того и надо было. Необходимо было вывести ее на эмоции, не дать ей спрятаться в своей норке, погрузиться в зону комфорта. Я испытал давно забытое чувство управления человеческими эмоциями. Мы разговаривали, я намекнул ей на истинное к ней отношение Дины, и девочка, кажется, задумалась. Потом я предложил ей эксперимент по преображению, и она согласилась.

Вообще-то, когда я задумывал этот эксперимент с Настей, я и не предполагал, что мы достигнем положительного результата сразу. А когда увидел ее выходящей в сопровождении Любани из коридора в салоне, сначала даже не поверил, что это она. Как же она хороша! И вроде бы не сильно изменилась, просто косы, чуть подведенные глаза и брови, легкий блеск на губах – и девочка заиграла! Любаня - настоящий профессионал! К тому же, я сказал правду, она была мне обязанной. Когда-то я спас ее пятнадцатилетнюю дочь от зависимости, вытащил из дурной кампании, и Люба была мне благодарна. Теперь она так же спасала от самой себя Настю, потому и эффект получился сногсшибательным. Успех надо было закрепить, и мы поехали в торговый центр, чтобы подобрать девушке новую одежду и закончить созданный образ.

Пока Насте подбирали новый лук, я сбегал в магазин косметики и закупил все, что нужно, по Любиному списку. А когда девушка вышла из примерочной, я обалдел! Гадкий утенок превратился в прекрасного лебедя. Еле удержался, чтобы не расцеловать ее всю. Она была довольна и, кажется, ей понравился ее новый образ. Но ей еще надо к нему привыкнуть, научиться принимать себя такой. А еще ей предстоит столкновение с Диной, которой точно не понравится новый вид подружки. Настю многому придется научить. Она должна уметь противостоять всяким мерзавцам, уметь постоять за себя, не быть такой доверчивой. Сколько еще всего предстоит моей девочке! «Моей». Я впервые так о ней подумал и решил, она будет моей. Не отдам ее никакому Веллеру! И лишь теперь понял: изменив ее облик, я сделал ее привлекательной для многих мужиков. Вот идиот! Сначала надо было приручить девочку к себе, а потом апгрейдить. Ну, теперь ничего не поделаешь!

Я вспомнил, как она чмокнула меня в щечку на прощание, и теплая волна поднялась у меня в груди! Да, надо многому ее научить!

Глава 19

Чего я никак не ожидал, что следующим вечером после дня Настиного преображения в клубе появится ее отец. Когда я увидел у стойки бара рыжеволосого мужика крепкого телосложения, я сразу понял, что это отец Насти. Все-таки они были очень похожи!

- Ну, здравствуй, Костя Стрельников, - сказал мужчина, протянул мне руку и представился, - Виктор Поздняков – отец Насти.

Морду пока бить не стал. Уже хорошо! Я искренне пожал его протянутую руку. Этот мужчина вызывал мое уважение. Было в нем внутреннее достоинство, стержень, что ли, спокойная уверенность в себе. Я бы слукавил, если бы сказал, что не знал, кто он такой. По городу легенды ходили про этого мастера. Говорят, ему по плечу было справиться с любой поломкой в любой модели. Он понимал машины, чувствовал их, легко определяя неисправность и устраняя ее. Он лечил машины как настоящий доктор. Его так и называли в городе «автомобильный доктор». При этом он не задирал цены, не наглел, держал себя ровно, что с богатеями, что с простыми людьми. Ни перед кем не пресмыкался. У него была своя автомастерская, которая приносила определенный доход, позволяя содержать не только семью, но и бригаду хороших мастеров. Лентяев и бездельников он у себя не держал.

- Что-нибудь выпьете, Виктор? – спросил я.

- Пиво налей, - согласился мой гость.

Он сделал первый жадный глоток, вздохнул и посмотрел на меня своими усталыми глазами.

- Я благодарен тебе, парень, за то, что ты помог моей дочери, - начал он, а я молчал, ожидая продолжения, и оно не заставило себя ждать, - но ты понимаешь, что я не могу не сомневаться в твоих намерениях.

Я лишь хмыкнул в ответ. Разумеется, мужчина сразу все понял. Он ведь всего лет на 10 старше меня.

- А если я скажу, что мне нравится ваша дочь. Давно. С самой первой нашей встречи четыре года назад. Она была еще школьницей, но уже тогда я понимал, какое это сокровище.

- Ну, я в этом и не сомневался, - хмыкнул мужчина. - Ты ведь не можешь не видеть, что ты ей не пара? – сказал он.

- А кто ей пара, Виктор, прыщавые подростки, которые будут норовить залезть ей под юбку? – я намеренно провоцировал его, зная, что и с родителями таких детей надо работать. Реакция последовала незамедлительно: мужчина сжал кулаки и скрипнул зубами. – Может, наоборот, ей нужен взрослый опытный мужчина, который сможет ее оберегать, как вы? – продолжал я, обращаясь к его здравому смыслу. Про Веллера я благоразумно упоминать не стал. Не только потому, что он запретил, но и от того, что не хотел, чтобы девочка досталась ему. Я был уверен, что Насте он точно не подойдет.

Виктор задумался.

- Настя не спасательный круг, парень. Я понимаю, что ты нашел в моей девочке, но тебе сначала надо самому выбраться из ямы, в которую ты себя загнал.

Я нахмурился, похоже, Виктор знал обо мне не меньше, чем я о нем, и прекрасно понимал, с кем имеет дело.

- Ваша дочь уже выросла! Смиритесь с этим! Мне больно было видеть, как она прячется в норку под давлением Веллеров. Я попытался ей помочь, как только представился такой шанс. И вы не можете не понимать, что ее надо учить противостоять всяким негодяям. Она лишь в самом начале пути, и лучше, если с ней рядом будет опытный наставник.

Виктор допил пиво, оплатил свой стакан, покосился на камеру над стойкой, позвал:

- Давай выйдем.

Я попросил официанта меня подменить на пять минут, и мы вышли из клуба, завернув за угол.

- Может, ты и прав, парень, - устало потер лоб мужчина, затем он вынул из кармана конверт, протянул мне.

Я заглянул внутрь и вскинул брови: в конверте лежала небольшая пачка пятитысячных купюр, навскидку штук 20.

- Я не хочу, чтобы моя дочь была тебе должна, - просто сказал он, - я в состоянии оплатить своей дочери и новые шмотки, и поход в салон красоты, - усмехнулся Виктор.

- Но тут слишком много! – попытался я возразить.

- А тут за сеансы, считай, что я тебя нанял как психолога, чтобы ты научил мою дочь «противостоять всяким негодяям», - не без ехидства процитировал он меня.

- Ладно, договорились, - согласился я.

Мы пожали друг другу руки, и Виктор ушел. Я вернулся в бар, занял свое рабочее место, но меня не покидала мысль, что мое желание «присвоить» эту девочку себе продиктовано не любовью к ней, а желанием самому вылезти из засосавшего меня болота. Семь лет назад у меня была довольно успешная практика в Питере, и я вообразил себя всесильным, способным управлять людскими судьбами. В результате это привело к трагедии: один из моих пациентов, молодой парень, покончил с собой, выбросившись с балкона многоэтажки. И хотя судебные разбирательства доказали мою невиновность, но я не мог избавиться от чувства вины, что грызла меня изнутри. Я решил прекратить свою практику и полностью поменял свою профессию и жизнь. И вот теперь, работая с этой девочкой, я вновь почувствовал вкус к жизни, интерес к своей настоящей профессии. Но имею ли я право втягивать Настю во все это, делать ее своим трамплином? Виктор – умный мужик, который сразу почувствовал мой интерес к своей дочери, а еще то, что он продиктован не чувствами, а, скорее, профессиональными амбициями. Может быть, он и прав. Любопытно, чтобы он сделал, если бы узнал о заинтересованности Хозяина. Думаю, чтобы защитить свою дочь, пошел бы на все! Выходит, лучше если я буду между ними буфером. Даже если Настя в меня влюбится, это будет лучше для нее. Нет, я понимаю, на что рассчитывает Веллер. Девочки, выросшие в доме с культом отца, инстинктивно ищут в партнерах подобие своего родителя, тянутся к мужчинам гораздо старше их. Вот только боюсь, что Настя на Веллера все равно не клюнет, он отец ее подруги. А это для нее табу! Хотя кто их женщин знает? Время покажет, а пока я всего лишь помогаю Насте!

Эдуард Веллер

Настя Позднякова – Витькина дочь. Почему меня все время тянет на его женщин? Еще с пятого класса, когда мы с родителями переехали в этот городишко, я завидовал ему. Он был всегда спокойный, рассудительный, надежный. Одноклассники тянулись к нему, а я из кожи лез вон, чтобы переключить на себя их внимание: водил в кино на свои деньги, дарил жвачку и конфеты. Пошел в секцию карате, чтобы быть таким же сильным как он. Но этот рыжий, казалось, не прилагал никаких усилий, а ребята шли за ним как цыплята за курицей. А в девятом классе я влюбился в Аленку Смолкину, хрупкую белокурую красавицу с огромными лучистыми глазами. Я с ума сходил по ней, а она выбрала его. Я готов был его убить, так ненавидел. Но через год по окончании школы он ушел в армию. Аленка скучала и ждала его. Я был рядом как друг. В любви как на войне все средства хороши, и однажды я показал ей письмо якобы от нашего общего знакомого, который видел, что Витька крутит там любовь с местной девчонкой. Аленка сначала не поверила, а потом сломалась. Я утешал ее, окружал заботой, пылинки с нее сдувал, и она согласилась стать моей женой. Я знал, что она не любит меня, но уступить не мог. Слишком ее хотел. Потом у нас родилась дочка Дина, казалось, все наладилось. А когда Динке было всего два годика, Аленка заболела и сгорела как свечка за несколько месяцев. Наверное, это было мое наказание. Я остался один с маленькой дочкой на руках, так похожей на свою мать. Витька по возвращении из армии тоже женился, и у него тоже родилась дочь. То, что наши девочки подружатся, я и предположить не мог. Но от судьбы не уйдешь. Хотя с Витькой мы почти не общались, его жена, Наталья, часто выручала меня, забирая Динку сначала из сада, потом из школы. Очень добрая женщина. Наверное, пока Дина была маленькой, нужно было жениться второй раз, но я слишком хорошо знал, что такое мачеха. Мой отец женился на молодухе, когда мне было 12 лет. Я не хотел такой судьбы моей девочке. Бабы у меня были всегда, но вот полюбить, как Аленку, я никого не мог, да и не хотел. С головой погрузился в бизнес, наращивал капитал, обрастал связями, матерел, но близко к себе никого не подпускал. И вот теперь наши девочки выросли. Динка стала красавицей, так похожей на свою мать, характером только, пожалуй, в меня. Импульсивная, эмоциональная, хитрая - я видел в ней свое отражение. А вот Настя внешне больше походила на Виктора. Рыжая, конопатая, полненькая, но невероятно добрая, а ее лучистые глаза смотрели прямо в душу. «Беда! Настоящая беда! Пропасть! Утонуть можно».

Дела не давали мне возможности видеть ее часто, но изредка, когда мы встречались с ней глазами, не мог оторваться, и в груди зарождалось что-то теплое. Черт, она подружка моей дочери, у нас разница в 20 лет, но меня тянуло к этой девочке, как к источнику с родниковой водой. Я прекрасно понимал, что Динка никогда не позволит мне забрать себе Настю. Выдать дочь замуж за графа, отправить ее во Францию, а самому заняться Бедой – это был прекрасный план. Правда, что при этом скажет Виктор, я не думал. Если девочка в меня влюбится, то никуда он не денется. Остается только влюбить в себя Настю, а чтобы она не боялась мужчин, надо, чтобы с ней поработал психолог.

И я поручил Косте Стрельникову заняться Настей Поздняковой.

Глава 20

Настя Позднякова

Август заканчивается. Завтра прилетает Дина, а еще через неделю начнется новый учебный год. Третий курс обещает быть насыщенным и сложным.

Сегодня мы опять встречаемся с Костей. Мы видимся раз в неделю, гуляем по парку или сидим в кафе, много говорим.

- Ты удивишься, Настя, когда Дина по прилете будет не довольна тобой, - предостерег меня Костя. - Я тебе больше скажу, она будет очень зла, когда тебя увидит. Я думаю, что тебе надо будет встретить ее на своей территории, у себя дома. Даже если она пригласит тебя куда-то, откажись, сошлись на какие-нибудь срочные дела, позови ее домой к вечеру. Вы ведь созванивались все это время? Ты ей не рассказывала о себе?

- Нет, ты же предупреждал. Я только сказала, что была в парикмахерской и все.

Костя удовлетворенно закивал.

- Ты знаешь, Костя, мне немного странно. То ты мне говоришь, надо держаться Дины, а потом старательно доказываешь мне, что она стерва, которая меня использует, учишь врать.

- Я не учу тебя врать, боже упаси, Настя, - улыбнулся психолог, - мне просто хочется, чтобы ты не была такой доверчивой, как сейчас. Нельзя распахивать свою душу всем. Люди по большей части циничны и легко могут использовать твою искренность против тебя. Надо уметь держать дистанцию со всеми, даже с тем, кого считаешь своим другом, поэтому не говори всего, что думаешь, держи лицо. Я думаю, ты и так это понимаешь, поэтому и замкнулась в своем мирке. Но тебе необходимо учиться строить отношения с людьми, поэтому и надо быть готовой ко всему. Что же касается Дины, тут то же самое. Она пользуется тобой, и ты должна это учитывать. Уметь отказывать, знать себе цену, в конце концов, диктовать свои условия.

- Я так никогда не смогу! – сокрушенно вздохнула я. А на лице Кости мелькнула какая-то странная эмоция, всего доля секунды, но я заметила. Мне показалось, что он подумал, может, мне это все и не надо. Но вслух он ее не выразил, и я решила, что мне это привиделось.

- Дина будет пытаться давить на тебя. Она может сказать, что все это тебе не идет, что тебя изуродовали в парикмахерской, но ты ей не верь. Ты же сама видишь, как окружающие парни стали на тебя реагировать. Какие взгляды на тебя бросают.

Я засмеялась.

- Да, уж, одного Айболита хватает! Он вообще все свободное время от нас не вылезает. Почти каждый вечер забегает. Всякую ерунду говорит, что был дураком, когда меня не замечал, даже предложил мне встречаться.

- А ты? – усмехнулся Костя, услышав мой рассказ, - интересно, что ты ему на это ответила?

- Я сказала, что все это глупости и я совсем о другом думаю, отношения с кем-то меня не интересуют.

- На данном этапе это понятно, - серьезно сказал Костик, - но так не может продолжаться все время. Ты привлекательная девушка и очень скоро, вернувшись к учебе, притянешь к себе взгляды многих парней. Если с Айболитом вы давно знакомы, и ты воспринимаешь его как друга, то другие парни, более взрослые, внешне более брутальные, не смогут оставить тебя равнодушной. А значит, надо учиться выстраивать отношения и с противоположным полом.

Я слушала то, что говорил Костя, и думала про себя, что вообще не знаю, как отреагирую на внимание ко мне. Я всегда старалась спрятаться, уйти в себя, когда меня замечали. Жаль, что у нас нет шапки-невидимки. Надел – и нет тебя! Как бы ни преобразилась моя внешность, мою внутреннюю самооценку это подняло не намного, победить мой страх мне это не помогло. Когда я рассказала о своих опасениях Косте, он предложил:

- Настя, а ты не хочешь пойти на курсы самообороны? Это помогло бы тебе не только научиться противостоять неприятностям, но и концентрироваться, быстро реагировать на сложившуюся ситуацию, принимать решения. Пойдём!

Он потащил меня за руку. Костя привел меня в спортивный зал в клубе, что располагался недалеко от Сельхозакадемии, где я училась. Это обстоятельство показалось мне существенным. Идея научиться давать отпор нахалам показалась мне привлекательной, а то, что секция располагалась рядом с ВУЗом, было удобным. Можно было не тратить лишнее время на дорогу.

Тренер Артемий Петрович был мужчиной в возрасте моего отца. Он не был знаком с Костей, и это мне тоже понравилось, значит, может быть беспристрастным. Мы договорились о времени, о цене. Завтра должно состояться первое занятие. Как раз, когда прилетала Дина, следовательно, и придумывать ничего не надо. Тренер, кстати, скептически осмотрел мои косы, скривился, пояснил, что с точки зрения самообороны длинные волосы – дополнительное оружие для врага. Он посоветовал мне надежно зафиксировать их, чтобы не мешали во время тренировки. Костя рассчитался за первое занятие, а когда я попробовала возмутиться, ответил, что это деньги моего отца, который выделил их на мое перевоспитание. Я удивилась, но спорить перестала, решила поговорить с отцом сама.

Вечером, когда папа пришел с работы, я рассказала ему об идее Кости. Он оценил ее очень позитивно и подтвердил, что заплатил парню за мои сеансы.

На следующий день, прихватив спортивную форму, я отправилась на первое занятие. В группе помимо меня оказалось еще четыре девушки. Артемий представил меня. Девчонки смотрели на меня по-разному: кто-то с любопытством, кто-то равнодушно, у кого-то в глазах плескался скепсис.

Артемий предложил нам нехитрую разминку на растяжку мышц, на выносливость. Как он пояснил, чем лучше вы владеете своим телом, тем быстрее оно начнет двигаться машинально, используя приобретенные навыки. Не нужно будет специально придумывать, как реагировать. Он показал нам, как освобождаться от захвата.

Девочки занимались на курсах уже не первый день, это я была новичком, но и у них далеко не все получалось. У каждой из них была своя судьба и свой повод прийти на курсы самообороны. Катю регулярно избивал муж, и она мечтала однажды дать ему отпор. И хотя мы не понимали, почему она просто не уйдет от него, но она упорно не отвечала на этот вопрос, и мы предпочли не лезть к ней со своими советами. На Аленку напал какой-то гад, когда она возвращалась с работы, если бы не прохожие, что его спугнули, неизвестно, чем бы все это закончилось. Марина была красавицей, у нее отбоя не было от кавалеров, которые часто позволяли себе лишнее, девушке очень хотелось научиться им противостоять. Кстати, она была чем-то похожа на Дину. После того как Костя обратил на это мое внимание, я стала часто замечать девушек подобного типажа. Их, и правда, было много. Ольгу, четвертую девушку из нашей группы, вообще изнасиловал отчим. Конечно, все это я узнала гораздо позже, в ходе наших групповых занятий с психологом, но совместные тренировки, нагрузки сделали нас с девочками ближе, и у меня, наконец, появились новые подруги.

Дина приехала ко мне вечером. Я была уставшая после тренировки, волосы были заплетены в свободные косы. Косметику дома я и не использовала. Может, поэтому Дина не сразу заметила мои изменения. Она оценила косы, сказав, что мне идет. В остальном, она больше щебетала о своих впечатлениях от поездки. Рассказывала, как она там крутила роман с красавцем-турком, как он признавался ей в любви, в какие рестораны и кафе ее водил. Я слушала, но от усталости мои глаза начали слипаться, и Дина, наконец, стала возмущаться, почему я ее не слушаю и почему я такая уставшая. Я не стала от нее скрывать, что записалась на курсы и сегодня у меня была первая тренировка. Дина только хмыкнула в ответ. А потом сказала, что это неплохая идея. Даже хотела было напроситься со мной, но ей сначала надо посоветоваться с отцом.

Вообще я вдруг почувствовала, что общаться с Диной мне стало легче. Я словно со стороны на нас смотрела. Слушала ее треп, и он меня совершенно не задевал, мне было все равно. Я не восхищалась ей, не завидовала, не сочувствовала. Это было странное чувство, но я пока списала его на усталость после тренировки, хотя и решила обсудить свои ощущения с Костей при встрече.

Неделя до начала учебных занятий пролетела стремительно. Динка куда-то запропала. Нет, она поначалу пыталась тащить меня с собой, но я отказывалась, ссылаясь то на одно, то на другое, и она отстала. Кстати, я научилась ей отказывать. Раньше я почти безропотно шла за ней, куда бы она меня ни звала. Редко мне удавалось отговорить ее. Тут нужны были железобетонные аргументы, но чаще всего именно ей удавалось меня убедить и довольно быстро. Теперь же я просто говорила «нет», и Динка сдавалась. Может, у нее не было времени на уговоры, может, желания, но постепенно она оставила меня в покое. А вот когда начались занятия, я ощутила всю силу ее недовольства и раздражения, как и предрекал Костя.

Все началось 1 сентября, когда мы все собрались на лекциях. Дина часто опаздывала на первую пару, вот и в этот день она пришла только ко второй части. Поискав меня глазами в аудитории, она остановилась на моих косах и удивленно открыла рот. Я надела свои обновки, которые девчонки из группы уже успели с утра оценить. Парней в нашей группе было немного, но я заметила, что и они, собравшись тесным кружком, кивали головой в мою сторону. Из чего я сделала вывод, что говорят обо мне. Когда на пороге появилась Дина, все взгляды обратились к ней, все-таки она была первой красавицей нашего курса, но вот былого восторга ее появление у однокурсников не вызвало. Я потеснилась, уступив ей занятое на нас двоих место, она плюхнулась на стул рядом, изображая полное равнодушие.

- Проспала? – прошептала ей. (Занятие уже началось.)

Она едва заметно кивнула головой в ответ.

- Зачем пришла, я бы тебе потом списать дала и объяснила бы все как обычно, - искренне посочувствовала я.

Препод сурово посмотрел на нас, и я замолчала, тем более что Дина тоже молчала, игнорируя мое сочувствие.

Сегодня было только две пары, и когда они закончились, мы вышли в коридор, направляясь в сторону выхода. Дина остановилась, прищурилась, осмотрела меня с ног до головы и нахмурилась. Пощупала новую джинсовку, оценила кроссовки.

- Это брендовые вещи, - со знанием дела резюмировала она, - откуда они у тебя?

- Папа подарил, - без зазрения совести соврала я, - на день рождения, - и пожала плечами.

- А косметику тоже папа подарил? – не поверила Дина.

- Нет, - рассмеялась я, - это мне в парикмахерской мастер посоветовала, целый список написала, а я потом сама купила – это уже была полуправда.

- Что с тобой случилось, Позднякова? Новые шмотки, прическа, косметика, курсы эти идиотские. Ты даже похудела вроде?

- Почему идиотские, наоборот, очень даже полезные. Папа сказал, что мне нужно учиться защищаться. А похудела я немного: нас Петрович, знаешь, как гоняет? Сложно тут не похудеть, - пыталась отговориться я.

- Зачем тебе это все, Позднякова? У тебя что, роман? - выдвинула она самую привычную для нее версию.

Я не стала отнекиваться, пусть думает, как ей удобно, лишь снова пожала плечами.

- И кто он? – не унималась Дина.

Я в ответ махнула рукой, в смысле: «Ты его не знаешь».

- Я тебе все рассказываю, а ты скрываешь! – возмутилась она, - ты мне не доверяешь?

- Нет, почему? – попыталась я ее успокоить, - просто все пока так зыбко, я тебе потом расскажу, как только что-то прояснится.

Дина недовольно поджала губы, но напирать не стала, видимо, решила, что потом сможет меня разговорить. А я вспомнила наставления Кости.

- Ты бесхитростная девушка, Настя, привыкла безоговорочно доверять Дине Веллер и выкладываешь ей все, что у тебя на уме. Да и для других твои мысли и впечатления не секрет. У тебя все на лице написано. Знаешь, в народе говорят: «Простота хуже воровства».

- И что же мне делать? Я не хочу ей врать, она же моя подруга, - огорчилась я.

Костя осуждающе покачал головой.

- Ты мне сейчас не веришь, но она тебе подруга до тех пор, пока ей это выгодно. Как только она увидит в тебе угрозу своим планам или своему имиджу, она тебя продаст ни за грош. Я таких знаю, работал с такими. Тебе не обязательно ей врать, можно просто обойтись полуправдой. Что-то сказать, как есть, а о чем-то умолчать. Нужно создать иллюзию, что ты такая же, как и была всегда.

- Так, я и есть такая же, - возмутилась я.

- Вот! На том и стой, но все, что у тебя за душой, придержи!

И у меня, кажется, впервые это получилось в общении с Диной.

Глава 21

Мой день рождения 16 сентября пришелся в этом году на пятницу. И хотя в субботу надо было на учебу, я все равно решила пригласить друзей. Я позвала к себе домой девочек из группы по самообороне, Илью и Костю. Динка пришла сама без всякого приглашения как всегда. Она с интересом рассматривала небольшую компанию, вела себя достаточно раскованно. Легко вписалась в разговор, интуитивно потянувшись к Марине, ведь та, на мой взгляд, была самой красивой. Но девочки, памятуя о моих рассказах про Динку, держались, хоть и дружелюбно, но осторожничали. А вот Ильюшку Айболита все сразу приняли тепло, как, впрочем, и Костю. В какой-то момент, пока я была на кухне, туда вошла Динка.

- У тебя роман со Стрельниковым? - без обиняков спросила она, сделав свои выводы.

- Ну, мы встречаемся, - не стала я ее разубеждать, опять сказав полуправду.

- Ты что дура? – возмутилась она, - нашла с кем!

- А чем он тебя не устраивает? – удивилась я.

- Зачем тебе этот потасканный кот? – фыркнула подруга.

- Почему потасканный? – попыталась я заступиться за друга, - он не потасканный, а взрослый и серьезный.

Динка откровенно расхохоталась.

- Серьезный? Я тебя умоляю! – презрительно скривилась она, - как вы вообще сошлись?

- Ну, помнишь, ты просила его передать документы перед своим отлетом? Он мне их привез, а потом мы торопились отдать их в комиссию. Это ведь был последний день, и время поджимало, вот, а потом мы катались на его мотоцикле. Потом он еще несколько раз приезжал.

- Ну, все понятно! – припечатала Дина, - нашел себе наивную дурочку и окучивает ее. Я поговорю с папой, чтобы он от тебя отстал.

- А моему папе он понравился, - возразила я, - он сказал, что пусть уж лучше со мной рядом будет взрослый мужчина, чем прыщавые подростки.

- Ты что познакомила его с отцом? - Дина от изумления округлила глаза.

- Они сами как-то познакомились, - пожала я плечами, - вообще, по-моему, тебя это не касается! – предостерегла подругу, - то, что Костя у вас работает, не означает, что он ваш крепостной.

- Вон как ты заговорила!? – досадливо скривила губы подруга.

Я развернулась к ней лицом и посмотрела в глаза.

- Тебе случайно не пора? Ты ведь говорила, что ненадолго, - намекнула я.

- Ты…ты, - задохнулась от возмущения Дина, - ты меня выставляешь?

- Не обижайся, Дина, но ты какая-то напряженная сегодня. Мне не хотелось бы, чтобы ты портила настроение моим гостям.

- Ладно, Позднякова! Я это запомню! – буркнула девушка и вышла из кухни, а потом и из квартиры.

Когда я вошла в комнату к ребятам, они веселились и танцевали. Илюша принес умную колонку, и под музыку они вдвоем с Костей развлекали девчонок. Костя, увидев мое лицо, посерьезнел, взял меня за руку и увел обратно в кухню.

- Что случилось, Настя? На тебе лица нет, - обеспокоенно спросил он.

- Я, кажется, все испортила, Костя, - сокрушенно вздохнула я.

- Ты выставила Веллер? – догадался он.

- Ага. Она решила, что у нас роман, я сказала ей, что мы встречаемся, а она ответила, что поговорит с отцом о тебе, - нажаловалась я.

Костя усадил меня на табурет, присел передо мной на корточки, взял за руки и заглянул в глаза.

- Настенька, ты что, за меня испугалась? – ласково улыбнулся он, - не волнуйся, девочка моя, я справлюсь! А вот то, что ты, наконец, дала отпор Веллер - это настоящая победа, - похвалил он, - после наших разговоров рано или поздно это должно было случиться. Так что теперь попытайся быть свободной. Она грозила тебе?

- Сказала, что это запомнит, - грустно проговорила я.

- Ну, это понятно! Злобная мстительная стерва и не могла по-другому, но только помни, Настя, ты ей нужна, поэтому она будет пытаться подчинить тебя заново.

«Или сломать, - мелькнуло у меня в голове. - Она ни перед чем не остановится» - я хорошо знала свою подружку, поэтому ее угрозы я восприняла очень серьезно. Меньшее, что грозит Косте - это увольнение, да еще с волчьим билетом, так что ни в один бар больше не возьмут, даже в самую убогую забегаловку. А он все это так спокойно воспринимает. Вообще, мне Костя нравится. Высокий, симпатичный, сильный, но вот сердце мое при виде него не сжимается и не трепещет. Я люблю его как брата, как друга, как наставника. Он мне стал очень дорог в этот последний месяц, когда мы с ним общались очень много, поэтому я не хочу ему неприятностей из-за меня.

Костя поднялся и решительно сказал:

- Так, Настя, перестань грузиться! Сегодня твой День рождения, тебя там подруги ждут.

Я грустно улыбнулась и вышла в комнату. Мы с девчонками еще какое-то время посидели, а потом все засобирались по домам, и я вместе с ребятами вышла их проводить. А когда Катя, а она в нашей группе была самой старшей, садилась в такси, она вдруг обернулась ко мне и сказала:

- Ты знаешь, Настюша, когда я увидела эту твою Динку, я поняла, почему ты пошла на курсы самообороны. Такой стерве очень хочется иной раз врезать хорошенько!

Все девчонки и я, в том числе, засмеялись. Костя тоже откланялся, а мы с Айболитом пошли обратно к дому.

- Настя, - сказал Илья, - а ты не хочешь завтра со мной в Волышово прокатиться?

- А что ты не перестал туда ездить? – удивилась я.

- Нет, у них же договор с дядиной клиникой. Они меня приглашают, когда у Алмаза какие-то проблемы, он никого другого к себе не подпускает. Вот они меня зовут и машину за мной присылают. Завтра после лекций и рвану туда. Поехали со мной? Машина подойдет прямо к Академии к двум часам. Поехали, а?

- Поехали, я давно там не была, - согласилась я.

- Значит, завтра я тебя наберу после пар? – просиял Айболит.

Когда все разошлись, я убрала со стола, помыла посуду. Мама сегодня была на дежурстве, папа специально задержался в сервисе, чтобы нам не мешать. Наводя порядок, я все время думала: о девчонках, какие они хорошие, об Илье, чего он ко мне привязался, о Дине, она разозлилась не на шутку, о Косте, как он сказал «девочка моя». Все это как-то враз навалилось. Постепенно мысли остановились на парнях. Я невольно их сравнивала: такой привычный домашний Айболит и уверенный в себе Костя. Чего они ко мне прицепились? Я подошла к зеркалу. Рыжие косы, конопушки, щеки все-таки немного опали, и глаза стали казаться больше, нос… Хм? Может, не такая он и картофелина, как я думала? Нет, особенно ничего не изменилось, я такая же, как и была. Так, чего они? Костя и Илья, Илья и Костя… Все не то! Все не те! В голове внезапно всплыл образ высокого широкоплечего красавца в костюме наездника, что вел под уздцы высокого коня. Как он улыбался, как забавно разговаривал, немного картавя. Наверное, мы больше никогда не увидимся. Уехал в свою Францию и думать обо мне забыл. Хотя он обо мне и не думал никогда, это я, дурочка, размечталась. Я тяжело вздохнула и пошла в свою комнату.

Дина Веллер

«Вот ведь мерзавка! - крутилось в голове, - ну, ты у меня получишь! Я тебе покажу «ненадолго»! Думаешь, нацепила приличные шмотки, мордашку подрихтовала и стала хозяйкой положения? Ну, ты у меня еще попляшешь! Сама приползешь! Прощения просить будешь»

Кипя от ярости, я ворвалась в папин кабинет, даже не заметив, что там сидят двое солидных мужчин в дорогих костюмах.

- Папа, ты должен его уволить! – с порога заорала я.

Папино лицо исказилось какой-то болезненной гримасой.

- Прошу прощения, господа, - обратился он к своим гостям, - семейные дела. Я на минуточку.

Он вскочил со своего кресла, крепко ухватил меня за локоть и буквально вытолкнул за дверь.

- Ты что творишь, Дина? – зашипел он, усаживая меня на диван в приемной, - ты что не видишь, я занят! У меня важные люди, а ты врываешься, как к себе домой! Идиотка!

Я впервые видела, чтобы папа так орал на меня, пусть даже и шепотом. Впрочем, он спросил, уже повернувшись к двери, чтобы вернуться в кабинет.

- Кого я должен уволить?

- Костю Стрельникова, - ответила я.

- Он тебя обидел? – нахмурился отец.

- Нет, но…- я не успела договорить, как отец меня перебил, махнув рукой.

- Поговорим через час. Сходи, купи себе что-нибудь или выпей в баре, я подойду позже, - коротко посоветовал он и скрылся за дверью.

Я сидела на диване совершенно раздавленная.

«Еще и папа! Что за день сегодня такой?! За что они так со мной?» - на глаза навернулись слезы. Было так обидно, что я даже чуть не задохнулась в первый момент. Потом, успокоившись немного, решила воспользоваться папиным советом и пошла в торговый центр неподалеку. Шопинг меня всегда успокаивал. Но сегодня я никак не могла сосредоточиться. В голове все время крутились Настины слова: «Мы встречаемся…папе он понравился» Как же она изменилась? Не только внешне, внутренне как-то подобралась, спокойнее стала, неуклюжесть ее, угловатость куда-то пропали. И придурок этот, Айболит – мой верный рыцарь, сегодня даже не смотрел на меня. Да, что тут происходит? Неужели это ее курсы так изменили? Или все-таки роман со Стрельниковым? Я выскочила из торгового центра, так ничего не купив, вернулась в клуб, устроилась за стойку бара, взяла себе любимый «Космополитен» и стала ждать отца.

Папа появился только спустя четверть часа, когда я допивала уже третий коктейль. Он нахмурился, увидев передо мной череду пустых фужеров. Строго посмотрел на бармена. Тот убрал тару со стойки и отошел подальше.

- Ну-ка, пойдем, дочь, - строго сказал папа, стащил меня с барного стула и повел за столик, - когда я посоветовал тебе выпить, это не значило, надираться до поросячьего визга!

- Я и не надираюсь, - попыталась я возразить, но ноги меня почему-то плохо слушались.

- Рассказывай, за что я должен уволить Стрельникова? - перешел к делу папа, пока я еще могла говорить.

- У него роман с Настей, - пролепетала я.

- С Бедой? – уточнил отец, а когда я кивнула, расхохотался. – Ай, молодец! Времени зря не терял. Я только не могу понять, почему тебя так расстроил их роман? Или он тебе самой нравится?

- Скажешь тоже. Где я и где этот бармен, - скривилась я.

- Вот именно! – одобрил отец, - тебе он совершенно не подходит.

- Значит, ты не будешь его увольнять? – растерянно спросила я.

- С чего бы это вдруг? Он лучший бармен во всем городе, многие к нам только из-за него ходят, а я его должен уволить из-за романа с какой-то девчонкой? Даже и не подумаю. И тебе советую, оставь их в покое. Это я попросил Костю немного приодеть и пообтесать девочку. Скоро вы будете работать вместе. Она тебе нужна. Но в твоем круге она должна выглядеть достойно, а не так, как раньше. А тебя она все равно никогда не затмит! – сказал отец, оглядев меня с макушки до пят. - Так что не бери в голову всякие глупости! Скоро приезжает Лурье, помнишь такого? Вот! Ему ты должна уделить все свое внимание, дочь. Ты ведь хочешь быть графиней? Так что прекращай пить, приводи себя в порядок, чисти перышки и в бой!

- Он сегодня приезжает? – опешила я.

- Не знаю! На днях, может, завтра, но он уже в стране.

Глава 22

Настя Позднякова

В субботу я заказала несколько кругов пиццы, соки для нашей группы в честь своей днюхи. Первую пару отсидели как обычно, а вторую закончили раньше, так как преподаватель, учуяв аромат горячей пиццы, тоже не удержался и предложил отметить мой день рождения, присоединившись к нам. Мы не возражали и с удовольствием перекусили. Когда трапеза подходила к концу, в трубке раздался телефонный звонок от Ильи.

- Привет, Илья, ну что, мы едем?– спросила я.

- Извини, Настя, сегодня не получится. Алмазу плохо. Ребята примчались за мной рано утром. Я уже и дядьку вызвал, он меня опытнее!

- Я поняла, Ильюша, помощь нужна? – спросила я обеспокоенно.

- Да, чем ты поможешь? Его, похоже, отравили. Скоро соревнования, он самый перспективный жеребец. Жалко! Ладно, давай потом, - устало сказал Айболит.

Мы убрали за собой, не оставив следов нашего импровизированного пира, я быстро попрощалась с однокурсниками и выскочила на улицу, заказала такси. Не знаю, почему, но я почувствовала, что должна быть там. Хотя бы поддержать парня, если у него ничего не получится. Я помнила того коня. Он был такой красивый, тонкие крепкие ноги, гордо поднятая голова, шелковая грива. Совсем молодой, горячий. Ах, какие же люди жестокие, ради собственной наживы готовы убить животное!

Спустя 40 минут уже входила в ворота конюшни. Почувствовав стойкий запах конского навоза, невольно поморщилась. Близко не подходила, скрылась за спинами мужчин. Возле денника в самом конце конюшни собрались несколько мужчин, все они выглядели хмурыми, напряженными. Из-за своего невысокого роста я не видела, что происходило за деревянной оградой. Лишь мелькали белые одежды. Вместе со всеми я ждала, чувствуя, как уходит время. Мне казалось, прошла вечность. На меня, как и на всех здесь присутствующих, накатывали разные чувства. Горечь, сострадание, злоба, робкая надежда. Я подумала, что эти коллективные эмоции вызваны тягостной атмосферой этого места из-за случившейся в нем трагедии.

Спустя еще минут двадцать, толпа отхлынула от калитки, выпуская наружу суетившихся до этого в стойле мужчин.

- Мы сделали промывание, поставили капельницу, сейчас остается только ждать, - сказал один из них уставшим голосом.

Он снял маску, колпак. Под ними скрывался невысокого роста мужчина, чем-то напоминавший Айболита. Я догадалась, что это и был его дядя.

- Хорошо, что мой племянник вовремя дал ему абсорбенты. Может, и выживет. Прогнозы делать пока рано, - говорил он, - Илья останется с жеребцом до окончания капельницы, дальше будем смотреть. Где у вас можно умыться? – спросил мужчина, и хозяин конефермы, Дмитрий, повел его за собой.

Конюхи стали потихоньку расходиться, освобождая пространство. Я подошла к деннику и заглянула за ограду. Конь лежал на боку, положив голову на колени Илье, а тот гладил его морду, перебирая спутанную гриву. Он что-то шептал ему на ухо, словно уговаривая. У меня невольно навернулись слезы на глаза. Я не стала мешать парню, тихонько попятилась назад, натыкаясь на стену. Не поняла, откуда здесь стена? Я обернулась, уставилась на фигуру крупного мужчины. Серые льдистые глаза смотрели на меня, не мигая. На нем была медицинская маска, одноразовые халат и шапочка, такие же, как и на вышедшем отсюда несколькими минутами ранее ветеринаре, такие же, как на Илье.

Он молча кивнул головой на выход и, взяв меня за руку, как маленькую, повел за собой. Когда мы вышли на воздух, я вздохнула полной грудью. Мужчина снял шапочку, маску, стянул перчатки и халат. Я невольно вздрогнула, и мое сердце забилось чаще. Передо мной стоял тот мужчина, что часто приходил ко мне во снах, тот, что вытащил меня из оврага, тот, которого я когда-то облила кофе.

- Давно вы здесь, Настя? – спросил он.

Я покивала головой.

- Достаточно, чтобы ужаснуться, - ответила и отвернулась, сдерживая слезы.

- К сожалению, такое не редкость, - сокрушенно вздохнул он, - стремление уничтожить конкурента любой ценой, подвергая жизнь животного опасности, часто просто убивая его, не имеет национальной принадлежности. Жадность – интернациональное качество.

- Он выживет? – с надеждой спросила я.

- Даже если и выживет, в скачках он больше не сможет участвовать, подобные яды губительно действуют на сердце животного, оно просто не выдержит сильных нагрузок.

- Вот уроды! – ругнулась я, не удержавшись, а потом прикусила язык. Мне стало неудобно перед иностранцем.

Он взглянул на меня с грустной улыбкой.

- Это еще мягко сказано, Настя. Как вы здесь оказались? – решил он поменять тему, - с утра вас здесь не было.

- Илья позвонил мне, и я приехала. Хотя он не хотел, чтобы я была здесь, но я просто не могла, почувствовала, что должна быть рядом.

- Понимаю, - закивал он головой, - Илья ваш парень.

- Что? Нет! – поспешила я его разуверить, и заметила, что лицо его как будто посветлело, - мы просто друзья. Я подумала, ему понадобится моя поддержка, - тихо пролепетала я.

- Вы удивительная девушка, - улыбнулся мужчина, - красивая, умная и очень добрая.

- Я?! – обалдело взглянула на него.

- Вы! – подтвердил граф, - а еще вы изменились, Настя, - сказал он, разглядывая меня.

Мне стало неловко, щеки покраснели, как помидор, рыжие вообще краснеют моментально. Я не знала, куда деваться.

- Я часто вспоминал о вас дома, во Франции. А вы? – он заглянул мне в глаза, как мне показалось, с надеждой.

Казалось покраснеть больше некуда, но у меня даже уши запылали. Мне стало трудно дышать.

- Я напугал вас, Настя? Вы сейчас опять от меня сбежите, - это он уже не спрашивал, а утверждал. И, наверное, чтобы предотвратить мой побег, он взял меня за руку. Я не вырывалась, не отдергивала свою руку, просто шла за ним, молча, как маленькая девочка. Он вообще производил на меня магнетическое впечатление. Не подавлял, нет, просто, если бы он меня позвал, я бы пошла за ним куда угодно!

- Давайте немного пройдемся, - предложил он, а я в ответ потупилась.

Мы пошли в сторону левады, где сейчас гордо вышагивала крапчатая кобыла. Серж что-то рассказывал мне о лошадях, я кивала в ответ головой, а мысли мои были далеко. Так приятно было ощущать свою ладошку в этой большой и сильной руке. Мне показалось, или он правда слегка поглаживает тыльную сторону моей ладони своим большим пальцем. Ох! Что он делает? Это так приятно! Легкий ветерок обдувал мое лицо, и я потихоньку начала остывать. Он еще что-то говорил, даже попросил мой номер телефона, который я ему тут же продиктовала. «Чтобы не потеряться!» - объяснил он свой интерес.

- Вы не хотите покушать? – вдруг спросил Серж. – Я ужасно голоден, с самого утра ничего не ел, составите мне компанию?

Он опять повел меня за собой, и мы вошли в гостевой дом, где за столом уже обедали Дмитрий, Ильюшин дядька и еще пара человек, которых я видела впервые.

Я немного растерялась, увидев чисто мужскую компанию, уставившуюся на меня с неподдельным интересом.

- Знакомьтесь, господа, это Настя – подруга нашего Ильи, - представил меня граф, и его слова прозвучали как-то двусмысленно. Я невольно поежилась.

Он подвинул мне стул, я села.

- У нас тут все по-простому, Настя, - обратился ко мне Дмитрий, - присоединяйтесь, угощайтесь.

Миловидная девушка в фартуке поставила передо мной и графом тарелки с салатом, положила приборы, хлеб, а когда мы расправились с салатом, принесла суп и второе. Нам подавали то же, что и всем. Видимо, это был комплексный обед. Хотя все было вкусным. Ложки стучали по тарелкам, но многие уже закончили и вышли. За столом мы остались втроем. Я, граф и еще один молодой мужчина. Он сидел напротив нас, уже закончил свой обед и теперь, не стесняясь, рассматривал меня, отчего мне кусок в горло не лез.

Серж сказал что-то по-французски, и мой визави усмехнулся.

- Это мой приятель, - представил его граф, - Анри Базен, он приехал вместе со мной, чтобы взглянуть на здешнее имение. Ему очень понравился мой рассказ о Волышово, который, кстати, я передал ему с ваших слов.

Я отодвинула тарелку, и перевела взгляд на Базена. На лице мужчины блуждала легкая усмешка.

- И как? Вам понравилось имение? – спросила я.

Но ответил мне Серж. Он сказал, что они еще не успели там побывать. Рано утром позвонил Дмитрий, рассказал о том, что случилось с жеребцом, и они вместе с Анри примчались сюда. Оказывается, они вместе учились коневодству, и оба любят лошадей. А поскольку опыт у них большой, плюс основы ветеринарии, которые тоже давали на курсах, они и приняли активное участие в судьбе Алмаза.

- Может, вы покажете нам имение, - попросил Анри, - тут ведь недалеко?

Серж перевел просьбу друга, и я улыбнулась: «С удовольствием!»

Глава 23

Мы поднялись из-за стола, Серж задержался, видимо, рассчитываясь за наш обед, а мы с его приятелем вышли на улицу. Губы Базена растянулись в приветливой улыбке, но в его глазах я этой улыбки не видела. Он смотрел на меня чуть отстраненно, с явным интересом, но как-то холодно и неуютно становилось от этого взгляда.

Серж догнал нас, приглашая в машину. Сам сел за руль, Анри разместился рядом, а я устроилась на заднем сидении. Ехать тут было недалеко, буквально, пять минут – на машине это близко. Ехали молча, но в какой-то момент, Анри что-то буркнул, и Сержу это явно не понравилось, хотя он и не ответил. Почему-то мне показалось, что фраза, сказанная на французском, касалась меня. Граф припарковал машину возле останков подъездных ворот Волышово, как некогда Дина, и мы пошли по дорожке, ведущей к полуразрушенному зданию.

Я рассказывала все, что знала об этом имении, Серж переводил. Мы подошли к зданию, господин Базен цепким взглядом осматривал строение. Его взгляд был профессиональным, очень внимательным. Я не знала, чем он занимался на родине, но мне подумалось, что он имеет отношение к строительству, архитектуре или чему-то вроде этого. Потом мы обошли здание и вышли к пруду. Сентябрь окрасил парк разноцветными красками, и оба француза восхищенно ахнули. Все-таки пейзажный парк лучше всего созерцать именно осенью. Еще зеленые листья деревьев плавно сменялись желтыми и оранжевыми. Кое-где полыхали багровые пятна кустарников - зрелище невероятно красивое! Я повела мужчин вдоль озера по едва заметной тропинке, мы осмотрели грот, еще одну полуразрушенную беседку, и лица мужчин разгладились, стали умиротворенными и спокойными.

В этот момент до нашего слуха донесся звук сработавшей сигнализации машины, в тишине осеннего парка он прозвучал хоть и тихо, но довольно резко. Серж напрягся, переглянулся с Анри, тот в ответ кивнул ему головой.

- Я проверю, - обратился он ко мне, - догоняйте, - и рванул в сторону припаркованной машины.

Мы следом за ним двинулись в обратную сторону. Шли, хотя и быстро, но не бегом, как граф. В какое-то мгновение Анри взял меня за руку, останавливая. Я недоуменно взглянула на него, а он вдруг спросил, понимаю ли я по-английски. Я кивнула утвердительно. Все-таки мы учились в школе с углубленным английским, а в Академии я еще и на курсы специально ходила, хотя практики у меня особо не было.

- Послушайте меня, милая Стейси, - переиначил мужчина на европейский лад мое имя, - мой друг, кажется, увлекся вами, но вы не должны обольщаться, - предупредил меня мужчина, а я недоуменно приподняла бровь. – У него в Провансе есть невеста, дата свадьбы уже назначена, поэтому, чтобы вы себе ни вообразили, мадмуазель, все это не серьезно.

Я разозлилась! Да, за кого он меня принимает?!

- Вы, кажется, считаете меня охотницей за богатыми иностранцами? Так успокойтесь! Я вашего графа вижу второй раз в жизни, надеюсь, последний. Так что никаких матримониальных планов в отношении него не строю.

- Это хорошо, - спокойно проговорил месье Базен, - вы умная девушка и должны понимать, что граф Лурье – птица не вашего полета, вам скорее подошел бы ваш нескладный друг, - посоветовал он.

- А вот это вас совершенно не касается! – отрезала я и решительно пошла дальше.

Мужчина нагнал меня.

- Извините, мисс Стейси, я, пожалуй, перегнул. А сколько вам лет? – вдруг поинтересовался он.

Я могла бы съязвить, что у женщины не принято спрашивать о возрасте, но кокетничать не хотелось.

- 20 вчера исполнилось, а что? Это тоже мой недостаток?

- Ну, что вы, - попытался меня успокоить Анри, - вы такая юная очаровательная девушка.

Я нахмурилась, не поимая, к чему он клонит.

- Вы ведь, кажется, еще учитесь? – продолжал он на ходу спрашивать.

- Да, я студентка 3 курса Сельскохозяйственной академии, специальность - ландшафтный дизайн.

- Вот как? – обрадовался Базен. – Не ошибусь, если скажу, что ваша специальность не самая популярная в вашей стране?

Я пожала плечами.

- Не хотите, мисс Стейси, поработать во Франции, у нас хорошие ландшафтные дизайнеры на вес золота.

- Я не понимаю, господин Базен, что вам от меня нужно? То вы сами отговариваете меня от общения с графом, то во Францию приглашаете. Вы что решили поразвлечься за мой счет?

В ответ Базен рассмеялся. Навстречу нам вышел Серж. От него не укрылся ни наш напряженный разговор, ни мой сердитый взгляд, и он нахмурился.

- Что там? – спросил у друга Анри на английском.

- Местные хулиганы решили позаимствовать дворники с нашей арендованной машины, - ответил граф.

- Вот видишь, еще один аргумент не в пользу работы с Россией, - ответил приятель.

- Что у вас случилось? – спросил он Базена, - почему Настя расстроена?

- Ничего, - беспечно ответил тот, - я предложил мадмуазель Стейси работу во Франции, но ей это не понравилось, - пожал он плечами.

- Господин Лурье, - обратилась я к нему, и Серж вздрогнул, - не могли бы вы отвезти меня домой, я сегодня очень устала, - попросила я.

- Да, конечно, без проблем, - ответил он. И мы все втроем пошли к машине.

До города ехали молча, Анри, по-моему, и вовсе вставил в уши наушники и закрыл глаза.

Серж Лурье

В суете хлопот по спасению жеребца я не сразу заметил Настю в толпе, лишь когда напряжение немного спало и прогнозы перестали быть мрачными, я поднял голову, отирая пот со лба, и увидел, как в толпе мелькнула невысокая девичья фигурка. Вгляделся, она кого-то мне напоминала. Догадка осенила внезапно – Настя-беда.

Как она изменилась! Постройнела, сменила свои бесформенные тряпки на более стильную, подчеркивающую фигуру одежду. Это уже не булочка с марципаном. Но взгляд распахнутых огромных глаз по-прежнему притягивал, излучал тепло и сочувствие. Как она здесь оказалась? Неужели знала, что я приехал?

Вскоре мы вышли из денника, оставив коня под капельницей на попечении русского парня Ильи. Народ у загона стал расходиться, я и девушка остались. Я подошел ближе к ней, она меня не замечала. Боже, какой у нее притягательный запах. Сквозь знакомые запахи конюшен, через стойкий запах лекарств пробивался тонкий аромат полевых цветов: васильков, ромашек, резеды.

Девушка попятилась, видно, хотела уйти, чтобы не мешать, но натолкнулась на меня. Кажется, не узнала. Я вывел ее на воздух, снял свое медицинское облачение, и она округлила глаза, узнавая. Когда мы обедали все вместе за столом, мне очень не понравилось, как Базен разглядывал ее, нагло, жадно, препарируя взглядом как лабораторную мышь.

«Вот мерзавец! Только попробуй!» - мелькнуло у меня в голове. Впрочем, я взял себя в руки. Предложил прокатиться до имения. Пока ехали, Анри пробормотал чуть слышно то ли для себя, то ли мне: «Кажется, я понимаю, почему тебя так тянет в это место». Пусть думает, что хочет!

Мы бродили по имению, я переводил приятелю рассказ Насти. Он, кажется, переключил свое внимание с девушки на окружающие красоты. А когда сработала сигналка машины, мне пришлось оставить их вдвоем. Вернувшись, отметил, что девушка чем-то расстроена, а Анри сияет от удовольствия, как румяный круассан. «Вот, гад! На минуту одного оставить нельзя! Что-нибудь да выкинет, лишь бы поразвлечься!»

А потом Настя обратилась ко мне по фамилии. Это звучало холодно, отстраненно и очень неприятно. Она попросила отвезти ее домой. Что я и сделал, и лишь когда мы с Базеном остались наедине, я сердито спросил:

- Что ты ей сказал?

- Я сказал, что у тебя есть невеста, и день свадьбы уже назначен, - пожал плечами Анри, - разве это не так?

- Нет! – вскричал, - я не давал согласия на помолвку.

- А, что это меняет? – усмехнулся Анри, - твой отец не даст тебе шансов! Тебе ли это не знать? Или ты хочешь отказаться от титула, остаться в России. Это так романтично! - язвил Базен, - эти охотницы за богатствами на все готовы, чтобы заполучить желаемое.

- Это я и без тебя знаю, только Настя тут ни при чем! – рассердился я, - хочешь, я познакомлю тебя с настоящей охотницей за богатствами? Ты поймешь разницу.

Анри немного помолчал, а потом добавил:

- Я понимаю, чем тебя притягивает эта юная девочка. У нее такой непосредственный чистый взгляд, она наверняка невинна. Но очарование молодости проходит, Серж. А вот разница культур, традиций, менталитетов, наконец, - все это остается. И с этим примириться куда сложнее. Ладно, Бог с ней, с этой девочкой. Сам разберешься! Давай о деле, - резко сменил тему Базен. – Мне понравилось это место! Ты прав, из него мог бы получиться шикарный загородный бутик-отель. Но…

- М-м-м, - я невольно взвыл, - как же мне ненавистно это «но».

Анри в ответ развел руками: «А что делать?»

- Навскидку реставрация особняка обойдется в сумму не менее сотни тысяч евро. Крыша обвалилась, фундамент еще довольно крепкий, но кое-где обрушились перекрытия. В здании, видимо, был пожар. Я уж не говорю о коммуникациях. Причем перестраивать здание, менять фасад никто не позволит – это культурное наследие. Фонд, насколько я понял, занимается восстановлением манежа, надворных построек, за здание они не берутся. Следовательно, им не по силам. Искать арендатора необходимо в России. Был у меня один знакомый в Москве – толковый мужик, хозяин строительного холдинга, у него и свое архитектурное бюро есть. Заказы выполняют по всей стране. Он любит сложные задачи. Попробую переговорить с ним. Я слетаю в столицу, а ты тут не наделай глупостей, пожалуйста, и никуда не лезь, - предостерег меня Базен.

- Я же не ребенок, Анри, - фыркнул в ответ, - в среду подведение итогов конкурса, ты успеешь вернуться?

- Думаю, да.

- А сегодня я хотел познакомить тебя с местным потенциальным инвестором, поддержишь меня?

Базен утвердительно качнул головой.

Глава 24

Настя Позднякова

Я вошла в квартиру, закрыла за собой дверь и осела на пол. Как же обидно и горько! У него есть невеста, и день свадьбы уже назначен! Слезы брызнули из глаз. Какая же я дура! Вообразила себе невесть что! Дура! Дура! Дура! Последние слова я, видимо, сказала вслух, потому что в проеме появилась мама.

- Кто дура? Настенька, что случилось? Почему ты плачешь? – переполошилась она.

Я вскочила и обняла маму, уткнувшись ей в плечо, омывая его слезами. Мама гладила меня по голове и тихонько шептала: «Успокойся, доченька, все будет хорошо! Все будет в порядке! Вот увидишь…»

- Эх, мама, - вздохнула я, успокаиваясь, - ты не понимаешь, ничего не будет в порядке! У него невеста, свадьба скоро. А я? Дурочка, нафантазировала себе опять.

- Это Костя? – изумилась мама.

- Кто? Костя, причем тут Костя? Нет! - я опять всхлипнула, - он французский граф, мама.

- Граааф? – потянула та, явно обескураженная такими новостями, - откуда он взялся?

- Он потомок графа Строганова, приехал в Россию, чтобы увидеть свое наследие.

- А, понимаю, Волышово? – догадалась мама, - это там ты с ним встретилась? И что, вы познакомились, поговорили, и ты влюбилась?

Я потупилась, ничего не отвечая, мама как всегда все понимала.

- А он? – поинтересовалась она, и я едва удержалась от новых рыданий.

- А он, мама, никогда ничего мне не говорил о чувствах. Мы просто общались, говорили об имении, он меня вытащил из оврага. Я просто, как всегда, напридумывала себе всего! Конечно, у него есть французская невеста, он ведь уже взрослый. Зачем ему какая-то глупая студентка из России? Надо выбросить эту дурь из головы! – решительно заявила я, - через час тренировка, пойду, отвлекусь!

Мама ничего в ответ не сказала, только посмотрела на меня с какой-то тихой грустью.

Я уже подходила к клубу, когда позвонил Илья и обрадовал, что Алмазу стало лучше, он поднялся и даже сам смог принять пищу.

Ну, хоть одна хорошая новость!

Серж Лурье

Ужин в компании Веллеров и его партнеров, как он их представил, прошел, в целом, хотя и неплохо, но немного неестественно, напряженная атмосфера никак не хотела разряжаться. Базен откровенно ухаживал за Диной, оказывая ей знаки внимания, она пыталась флиртовать со мной, а ее папаша обещал мне золотые горы. По его словам, он чуть ли не договорился уже о возвращении мне наследства. Его партнеры при этом не сказали за весь вечер и двух слов, зато надрались водки, как портовые грузчики.

Когда мы вышли из клуба, Анри хмыкнул:

- Да, Серж, мне страшно тебя тут оставлять без присмотра и на день. Как ты умудрился связать с русской мафией? Ты видел бандитские рожи этих партнеров, да и сам Веллер скорее похож на местного Дона Корлеоне, чем на честного предпринимателя. Он явно мечтает подложить под тебя свою дочку и оттяпать твое наследство.

- Теперь ты понял разницу? – ухмыльнулся в ответ я.

- Неоспоримо! – признал Базен, - и все же держись от этих Веллеров подальше, иначе они тебя поимеют! – Анри был явно под шафе. – Завтра утром я улетаю в столицу, держи меня в курсе того, что тут происходит. Постараюсь освободиться как можно раньше.

Он замолчал на какое-то время, а потом вдруг добавил некстати.

- Между прочим, у твоей Насти вчера был день рождения! Она мне сама сказала. Ей исполнилось 20 лет.

Я взглянул на приятеля:

- И к чему ты мне это сейчас говоришь? – поинтересовался я.

- Так, вспомнилось, - пожал плечами Базен.

- Старый сводник, - процедил я сквозь зубы, но Базен меня услышал и расхохотался.

Он пошел в гостиницу, а я поймал такси и поехал к Настиному дому. По дороге заехал в круглосуточный цветочный магазин и купил букет цветов: нежные ирисы, трепетные альстрамелии и мелкие белые хризантемы.

Только возле дома я взглянул на часы, обнаружив, что времени уже час ночи, и все же вынул телефон и набрал ее номер. Раз уж приехал! Гудки в трубке звучали недолго, она тут же ответила на звонок, как будто ждала. Мне показалось, голос звучал удивленно.

- Настя, это Серж Лурье. Я разбудил вас? Простите. Я у вашего подъезда, вы не могли бы спуститься на несколько минут?

- Что-то случилось? – встревожилась она.

- Нет, просто мне необходимо вас увидеть, - успокоил ее я.

- Хорошо, сейчас, - просто ответила она и положила трубку.

Спустя несколько минут, она вышла из подъезда, кутаясь в длинный кардиган. Сентябрьские ночи в России холодные. Увидев меня с букетом цветов, она на миг затормозила, потом нахмурилась. «Наверное, идея с букетом была не самой удачной», - мелькнуло в голове, но отступать уже некуда.

- Простите, что поздно, - заявил я, - но я только что узнал: у вас вчера был день рождения, и мне захотелось вас поздравить, - протянул ей букет.

Она посмотрела на цветы как-то хмуро, но приняла.

- Позавчера, - буркнула она.

- Что позавчера? – не понял я.

- День рождения был уже позавчера, - пояснила она. – Не стоило беспокоиться, Серж, - сказала она как-то сурово. – Цветы очень красивые, спасибо, только не нужно этого всего.

- Я вас чем-то обидел, Настя? – осторожно спросил я.

- Да нет, - как-то устало выдохнула девушка, - просто у вас невеста дома, не стоит себя компрометировать.

- Насчет невесты Базен преувеличил. Это отец хочет меня женить, но меня его невеста не устраивает, потому моего согласия он не получит. Мне уже давно не 16, и я вправе решать свою судьбу сам.

Она подошла к скамейке напротив подъезда и опустилась на нее, кутаясь в кофту и зарываясь носом в цветы.

- И что же вы хотите? – уточнила она.

Я снял свою куртку и набросил ей на плечи. Она в ответ уставилась на меня своими глазюками, казалось, дыру прожжет – маленькая рыжая ведьма. Я невольно сглотнул, дыхание сперло, и я не мог вымолвить ни слова, просто смотрел на нее. Потом присел перед ней на корточки, вынул букет из ее озябших рук, положил на скамейку рядом. Взял ее ладошки в свои, подул на холодные пальчики, согревая своим дыханием, и поцеловал.

- Это просто сон, - тихо сказала она и зажмурилась, - я проснусь, а тебя не будет, ты опять уедешь в свой Прованс, а мне придется собирать себя по кусочкам. Зачем ты это делаешь? Мы с тобой птицы разного полета, как сказал твой друг.

- Он идиот! Не слушай его, - ответил я, поднялся, сел на скамейку и пересадил девушку к себе на колени, обнимая и прижимая к себе. – Вот уже три месяца ты не входишь у меня из головы, - признался я. – Как наваждение, как болезнь, как безумие. Я прилетел сюда только ради тебя, а все остальное – просто предлог. Моя мама как-то сказала, что «все эти аристократические загоны – такая архаика сегодня». Какой я граф? Настя, я всего лишь коневод! Да!

Она хихикнула в ответ.

- Ага, ты коневод, я садовница – прекрасная пара! Если бы только это было правдой!

Я поцеловал ее осторожно, бережно, слегка касаясь губ. Она не оттолкнула, чуть приоткрыла свой ротик, впуская меня. Я пил ее дыхание, наслаждался нежностью ее кожи, пленительным ароматом. Наверное, я сошел с ума, но мне не хотелось и на миг ее от себя отпускать.

- Поехали со мной? – прошептал я на ушко девушке.

- Куда? – растерялась она.

- Во Францию, ко мне домой. Поехали, Настя, мы будем вместе.

Девушка молчала в ответ, потом тяжело вздохнула.

- Как у вас все просто, у мужчин, - тихо проговорила она, - я не могу никуда уехать. Мне еще учиться два года, у меня тут мама с папой.

- Доучишься у нас, и маму с папой мы заберем. Неужели ты не хочешь жить в Европе? – удивился я, - это же такой шанс, глупо его не использовать!

Она сползла с моих коленей, молча вернула куртку, молча взяла в руки букет и также молча пошла к подъезду. Я ничего не понимал. Почему она молчит? Это же такое хорошее предложение!

- Настя?! – окликнул я.

Она лишь отрицательно покачала головой и скрылась за дверью подъезда.

- Черт! Вот она загадочная русская душа! Ничего не поймешь!

Я досадливо потер лицо руками, влез в свою куртку, что еще хранила ее тепло и запах, и побрел в сторону дороги. «Что я в ней нашел? Самая обычная девчонка! Не красавица! Таких пруд пруди, Базен прав. Разница культур, разница менталитетов! Другая бы на ее месте. Другая? А кто другая? Тэсса? Дина? Эти точно бы уцепились, а она», - теснилось в голове. «Как она сказала: «Ты уедешь, а я буду собирать себя по кусочкам»? Ведь вижу, что влюбилась, вижу, что сама хочет быть со мной, и все равно ушла. Дурочка малолетняя! Нет, приходить к ней среди ночи было не лучшей идеей. Может, с утра она будет сговорчивей. Или вовсе стоит забыть о ней, выбросить ее из головы. Хм, попробуй, выброси. Уже три месяца, как последний дурак, вспоминаю ее глаза и губы. Так, все! Пора заканчивать этот бред!» Так я и шел всю дорогу пешком до самой гостиницы, разрываемый на части противоречивыми чувствами. Так ничего и не решив, завалился спать.

Эдуард Веллер

После демарша Дины я забеспокоился. Не уж-то Костя к Насте клинья подбивает? Я поручил своему начбезу организовать за ними скрытое наблюдение. Пусть шлет мне фото, записи их разговоров. Я должен знать, о чем они говорят, а потом расширил круг и попросил присматривать за Настей вообще. Кто возле нее крутится, у кого какие намерения? Девочка после общения со Стрельниковым очень преобразилась. Он все-таки профессионал! Этого нельзя было не признать.

Ко мне регулярно поступали отчеты. Я знал, что Стрельников настраивает ее против Дины, но обо мне они не говорили точно. Мне было известно, что вокруг нее вьется этот ветеринар, но интереса к нему не звучало ни в их разговорах, ни в ее взгляде на него. Как, впрочем, и к Стрельникову. Я не видел его. Стрельников – да! Кажется, запал на девочку, а вот она? Вряд ли. И вдруг появился этот француз.

Когда я увидел фотки, где Настя сидела у него на коленях, где они целовались, у меня в глазах потемнело! Вот урод! Он ей в любви признался! С собой позвал! Я аж задохнулся от злости! Но последняя фраза Насти, когда она ему отказала, меня слегка успокоила! Молодец, девчонка, умничка! Нечего этим французам делать на нашей территории. Как в 1812 погнали, так и гоним до сих пор. Но с этим надо что-то делать? Надо Позднякову рассказать. Все-таки он отец! Пусть поговорит с дочерью!

Глава 25

Виктор Поздняков

Несмотря на воскресенье, мне пришлось выйти на работу. Был срочный и сложный заказ. Ребята не справлялись с такими, поэтому я и пришел. Спустя пару часов мой молодой помощник, которого я нанял на работу всего пару месяцев назад, позвал меня:

- Виктор Семенович, к вам там пришли, - как-то нерешительно проговорил парень.

- Кто? – спросил я, не вылезая из-под машины.

- Я не знаю, но они очень сердитые, - тихо проговорил парень.

- Сердитые, говоришь? – хмыкнул в ответ. Выкатил подложку из-под днища и поднялся на ноги, достал ветошь, протирая руки от машинного масла. – Пойдем, посмотрим, кто там такой сердитый.

На пороге стояли два стриженых амбала в кожаных куртках, темных очках – прямо привет из 90-х – клоуны.

- Эдуард Михайлович, хотел с вами переговорить, - сказал один из них.

- Прямо сейчас? – уточнил я, но парень не собирался церемониться со мной.

- Садись в машину, - кивнул он головой в сторону своего внедорожника, - не тяни, а то хуже будет.

- Руки-то можно помыть? Я же тебе всю кожу в салоне маслом заляпаю, никакая химчистка не отмоет, - усмехнулся я.

У парня на лице отразился сложный мыслительный процесс, очевидно, он оказался перед трудным выбором: угодить хозяину или не испачкать салон своей машины. Выбрал второе.

- Давай, только в темпе, и переоденься, грязный весь, - брезгливо поморщился он.

Я, тихо посмеиваясь, пошел к себе, переоделся, умылся, помыл и обработал руки. Лишь спустя четверть часа, спокойно вышел к воротам ангара, где располагался мой сервис, устроился на заднем сиденье внедорожника. До клуба ехали молча.

Эдика Веллера я знал давно, мы были одноклассниками. Особо не дружили, конечно, но прекрасно знали возможности друг друга. Оба были влюблены в одну девчонку, тоже нашу одноклассницу – Аленку. Она выбрала меня, и мы с ней встречались, пока я не ушел в армию. Веллер, конечно, в армию не ходил - его папаша отмазал. Вернувшись, узнал, что моя Аленка вышла за него замуж. Наш пострел везде поспел. Я не сердился на нее, так же, впрочем, как и на него – чего уж теперь. И потом, я тоже встретил другую - свою Наташку. Она тогда училась в медколледже, подрабатывала в госпитале, куда я попал перед самым дембелем. Мягкая, добрая, нежная, она была моложе меня на три года, а когда мы поженились, стала для меня якорем, домом, тылом, всем моим миром. Так что обижаться на Веллера мне было ни к чему. А потом Аленка умерла, когда его Динке всего два года было. Мне его даже жалко стало. Не знаю, как бы я пережил такую потерю, да еще оставшись с двухлетним ребенком на руках. Но он справился. То, что наши дочери подружились, меня, конечно, не очень обрадовало. Но я надеялся, что в дочери Эдика все-таки есть что-то от Аленки, с годами она все больше становилась похожей на мать. А Эдик больше не женился, зато стал матерым волком – теневым хозяином города. Я не знал, зачем я понадобился Веллеру сейчас, явно не машину чинить. Нутром чувствовал, что дело касается моей Насти.

Когда я вошел в полутемный клуб, Эдик сидел за столиком у окна, просматривая какие-то бумаги. Подняв голову, увидел меня, кивнул.

- Ну, здравствуй, Виктор, - поприветствовал он, - садись, разговор есть.

Я сел в кресло напротив, мрачно глядя на своего собеседника.

- Выпьешь что-нибудь? – спросил он.

- Ни к чему политес, Эдик, говори, зачем звал.

Эдик вздохнул так, что я понял, разговор не из легких.

- Хорошо. Ты в курсе, что у твоей дочери роман с французом? – спросил он.

- Каким еще французом? – искренне удивился я. – Откуда тут француз взялся? Я думал, что к ней твой Костик клинья подбивает.

Эдик в ответ усмехнулся.

- Понял, да? Нет, Костику было поручено немного помочь твоей девочке. Наши дочери дружат с детства. Я хотел, чтобы Костик как психолог помог ей справиться с ее комплексами. Она талантливая девочка, обидно, если ее психологический зажим помешает ей в будущем реализовать свои способности. Согласись, его помощь явно пошла ей на пользу! Вот только тут не вовремя появился француз. Он оказался потомком последнего графа Строганова. Хотел заполучить наследие своего русского предка и приехал сюда. Он член жюри того самого конкурса, в котором наши девочки приняли участие. И, как я знаю из своих источников, довольно успешно. Их ждет приз. Но этот граф, будь он не ладен, проявляет к твоей дочери отнюдь не профессиональный интерес. Вчера у них даже состоялось ночное свидание.

Я взглянул в глаза Эдику – нет, не врет. У меня все похолодело внутри: моя Настя, моя мечтательница. Господи, этот гад заморочит ей всю голову, разобьет сердце. Это не Костик, с которым я легко смог бы договориться, к которому не чувствовал серьезного Настиного отношения. А вот француз! А Эдик продолжал безжалостно, видя мою реакцию.

- Он звал ее с собой, хотя у него на родине есть невеста. Сам понимаешь, граф все-таки и не мальчик. Ему уже 32 года, а твоей Насте всего два дня назад 20 лет исполнилось. Как бы я ни относился к твоей девочке, ты сам понимаешь, это не ее уровень. А этот хлыщ иностранный поматросит и бросит ее. Она для него русская экзотика. Французы вообще ветрены, что для них любовь русской девочки?

- Хорошо, я тебя услышал. Вот только тебе-то какая выгода? Только не говори, что заботишься о моейНасте, потому что наши дочери дружат. Наверняка свою Дину хотел за этого француза пристроить? Так?

Эдик досадливо скривился.

- Ты всегда был не дурак, Витя, прямолинейный только слишком, твердолобый, но не глупый. Да, хотел. Ты же сам понимаешь, твоя дочь не сможет жить на чужбине, а для моей Дины – это шанс.

Я молча покивал головой, соглашаясь. Да, он прав. Куда моей девочке во Францию? Веллер протянул мне папку с документами. Я открыл, увидел фотографии: моя Настя на коленях у здорового мужика, не ней его куртка, он обнимает ее, и они целуются. Досье на этого парня тоже было в папке, имелось там и его фото.

- Возьми, познакомься, это для тебя копии. Я думаю, ты и сам понимаешь, что они не пара. Поговори с Настей, пусть она не питает иллюзий.

- Ладно, - согласился я и добавил, – спасибо!

Прихватив папку, вышел на свет из полумрака клуба и вздохнул полной грудью. Ощущение было такое, словно я из паучьей норы выбрался. Пошел прямо к скверу, решил посидеть на скамейке, обдумать все услышанное. Грудь сдавило, будто пудовой плитой сверху придавило. Я машинально потер рукой область сердца. Дышать было тяжело. Я добрел до скамейки и рухнул на нее.

«Настя, Настя – глупая моя доверчивая девочка! Как же я не уберег тебя? Нет, не надо было этого горе-психолога к ней подпускать, знал же, что добром это не кончится! Сидела бы тихо в своей норке!» Я пытался продавить в грудь воздух, но он как будто отказывался впитываться в меня. Яркий луч солнца скользнул в просвет между деревьями, и это было последнее, что я увидел.

***

К Веллеру обратился охранник на входе:

- Эдуард Михайлович, там мужик, что от вас вышел, до сквера дошел и на скамейку упал, лежит, не шевелится.

Веллер выскочил на улицу, побежал в сквер, за ним толпой неслись охранники. Он увидел Виктора, мертвенно-бледного с синюшными губами, лежащего на скамейке в сквере.

- Черт, Витя, ты что? – вскричал Эдик, прижал пальцы к венке на шее, она не билась. Он рывком уложил его на скамейку, начал делать массаж сердца, - дыши Витя, дыши, не вздумай мне тут умирать, - кричал он. Кто-то из охранников догадался вызвать скорую. Она приехала довольно быстро. Все это время Веллер не переставал ритмичными ударами пробуждать Витино усталое сердце. Медики, приехав, отодвинули его в сторону, подключили дефибриллятор, пустили разряд. Раз, еще раз, увеличивая мощность. Наконец, на экране машинки забегали импульсы – сердце заработало.

Медики уложили мужчину на носилки, погрузили в машину, увезли в реанимацию. Эдик устало осел на скамейку, подобрал уже никому не нужную папку. «Как же так, Витя, я этого не хотел!» - он достал телефон, набрал номер Натальи. Она была на дежурстве.

- Наташа, привет, это Эдик Веллер. Ты только не волнуйся, Вите стало плохо с сердцем в парке. Его сейчас на скорой везут к вам в реанимацию. Я сейчас тоже подъеду.

Сбросил звонок, перешел дорогу, попросил водителя отвезти его в городскую больницу.

Глава 26

Костя Стрельников

Отец Насти попал в больницу с сердечным приступом. Ей было уже не до наших встреч. Она разрывалась на части, помогая матери, пытаясь сохранить в порядке их нехитрый быт, а еще учеба в Академии. Поэтому наши встречи прекратились. Я мучился тревожными предчувствиями. Сейчас Веллеру ничего не стоит приголубить девочку, а она из чувства благодарности за заботу и не подумает о том, что он может использовать ее в своих целях. При мысли об этом невольно сжимались кулаки и скрипели зубы. Я решил поговорить с Хозяином. Нет, я понимал, конечно, что для него я мусор под ногами. Он может не просто меня уволить, но уничтожить. Его волкодавы просто прикопают меня в ближайшем лесочке, и никто про меня, горемычного, не вспомнит. Но Настя не заслужила всего этого. За время нашего с ней общения она стала мне по-настоящему дорога. Вот только в чувствах своих я до сих пор не разобрался. Мне все больше казалось, что мое первое стремление обладать этой девочкой, было продиктовано тягой к ее чистоте и искренности, так редко встречающимся в нашем прагматичном и безжалостном мире. Она как редкий цветок, что нужно держать в оранжерее, оберегать и бережно взращивать. Но вот любовь ли это? Во всяком случае, отдавать ее Веллеру я не хотел.

Я пришел к нему вечером, после смены, зная, что он один, и сегодня у него нет никаких встреч.

- Эдуард Михайлович, - сказал я, открывая дверь в его кабинет, - разрешите?

На столе у Веллера стояла бутылка Хеннеси и снифтер, в котором янтарным блеском переливались кусочки льда. Он задумчиво разглядывал жидкость в своем бокале. Увидев меня, мрачно кивнул, позволяя войти, указал глазами на кресло за столом. Я сел. Веллер сверлил меня взглядом. Я не отводил глаз. Видимо, он догадывался, о чем я хотел с ним поговорить.

- Эдуард Михайлович, - начал я, - у меня к вам просьба: оставьте Настю Позднякову в покое. Эта девушка не для вас, - уф, сказал.

- А для кого, для тебя, что ли? – мрачно хмыкнул Веллер, глядя на меня исподлобья.

- Нет, не для меня, - теперь была моя очередь усмехнуться. – Я знаю, что нас в ней привлекает. - Я намеренно сказал «нас», приравнял себя к Веллеру, понимая, что интересы у нас в отношении Насти одного порядка. - Таких девушек, как она, немного осталось. Это как глоток родниковой воды. Вот только, утолив жажду, быстро пресыщаешься. А потом слишком много чистой воды может и отравить, - я говорил, постепенно успокаиваясь. - Мне ее отец сказал при нашем знакомстве: «Настя не спасательный круг». Она не спасет ни меня, ни вас, к сожалению.

Эдуард по-прежнему мрачно смотрел на меня, не говоря ни слова. Скорее всего, он и сам все это понимал. Он сделал глоток коньяка.

- Ее надо оберегать, поддерживать, помогать ей, но играть на ее чувстве благодарност или чувстве вины – низко, - при этих словах он поднял голову, и мне показалось, что в глазах его, уже затянутых хмелем, сверкнула ярость. – Я не смогу ни заставить вас, ни помешать вам, поэтому прошу. Не зря же вы спасали ее отца? Что скажет он, узнав о ваших намерениях?

При этих словах Эдик скривился.

- А потом, как отреагирует на это ваша Дина?

- Ну, довольно! – рявкнул он, - я не твой пациент, щенок, хватит нравоучений!

Он подвинул мне пустой стакан для воды, стоявший на столе.

- Выпьешь? – спросил.

Я пожал плечом: «Нальете, выпью». Он плеснул в стакан из бутылки. Мы выпили.

- Ну, а сам-то ты что думаешь делать? – спросил он меня после второго захода, когда мы выпили еще по чуть-чуть.

- А я увольняюсь. Хочу вернуться к началу.

Он понимающе кивнул.

- Ладно, - покачал он головой, - может, ты и прав. Ты, кстати, неплохой психолог, может, потому и бармен хороший. Мне жаль, что ты уедешь.

Потом мы еще немного выпили, и я ушел, чтобы уехать из города и начать все сначала.

Настя Позднякова

Врачи диагностировали у папы инфаркт. Он лежал в реанимации, опутанный проводами, и, хотя сердце его завели, был очень слаб. Если бы не Эдуард Михайлович, который не бросил его, делал ему искусственное дыхание, массаж сердца, он бы умер тогда на скамейке в парке.

На подведении итогов конкурса я не была, не до этого мне тогда было. Наш проект получил специальный приз, и Дина улетела во Францию на стажировку. Мы должны были лететь вместе, но я не могла оставить родителей. Лурье я больше не видела. Скорее всего, он тоже вернулся к себе на родину. Мне было все равно. Я помогала маме. Она худела, ее тошнило по утрам, но она все время пропадала в больнице. Я не знаю, что она сказала папе, но он пошел на поправку. Эдуард Михайлович нам помогал. Он взял на себя управление папиным автосервисом, чтобы тот приносил нам доход. И хотя без папы этот доход стал меньше, но был стабильным. А еще Веллер оплатил папе отдельную палату и реабилитацию. Дом, учеба, дача, которую тоже надо было обихаживать: убрать урожай, законсервировать, а потом закрыть все на зиму. Я не понимала, почему так изменилась мама, и только, спустя месяц, увидев ее не мельком на ходу, а при свете дня заметила уже округлившийся живот.

- Мама, ты беременна? – изумилась я.

- Ага, - подтвердила она, и ее глаза радостно засияли, - мы с папой давно хотели подарить тебе братика или сестренку, но у нас не получалось. А потом вот, видишь. Я и сама не верила, а когда убедилась, хотела обрадовать папу, а с ним случилось это несчастье. Но когда он узнал, в нем снова проснулось желание жить. На УЗИ сказали, будет мальчик. Вот так, под старость, Бог подарил нам сыночка, - сказала мама, поглаживая свой животик.

Я была рада за них. Не такая уж и старость: маме всего 42 будет и папе - 45. Это был настоящий подарок для всей нашей семьи. Пока мама лежала на сохранении, все-таки возрастная беременность, врачи перестраховывались, несмотря на то, что чувствовала она себя хорошо, я помогала папе восстанавливаться. Он уже выглядел значительно лучше, хотя и похудел, а на висках появилась седина. Так, мы пережили зиму, а в мае мама родила братика – Сёму, смешного, сморщенного, с рыжим пушком волос на головке.

Мама сидела с малышом, папа все время был с ней рядом, нагрузки ему были противопоказаны, поэтому он тоже не работал. А я окончила третий курс и устроилась на лето работать в питомник плодово-ягодных растений. Это было мое дело! Ландшафтные дизайнеры в нашем городе, как и предсказывал Костя, были не особенно нужны, а перебраться куда-то в столицу я не могла, не хотела бросать родителей, да и Академию надо было закончить. Дина, кстати, так и не вернулась, ни через полгода, ни через год. Она продолжила учиться во Франции. Мы иногда с ней созванивались через интернет. Она выглядела совсем иностранкой, хотя бесшабашного своего нрава не растеряла. Была все такой же напористой и бесцеремонной. Она выскочила там замуж. О графе Лурье мы не говорили. Эта тема в наших дружеских беседах была как будто под запретом. Только один раз, спустя полгода, Дина обмолвилась, что у графа сорвалась свадьба.

- Как сорвалась? – удивилась я.

- Ты не поверишь, - радостно вскрикнула подруга, - он в лучших традициях голливудских ромкомов сбежал прямо из-под венца из церкви!

- Да? А что же невеста? – поинтересовалась я.

- А что невеста, говорят, стрясла с него совершенно неприличную неустойку. Тут все газеты от этой новости разрывались! Скандал в благородном семействе!

- Да, неприятная история, - посочувствовала я.

- Для кого неприятная, а кому-то бальзам на душу, - хитро улыбнулась Дина.

Я в ответ только вздохнула, и больше мы на тему Лурье не заговаривали ни разу.

Глава 27

Я выучилась не права, папин старенький Хендай очень выручал меня, как, впрочем, и всю нашу семью. Теперь я была за водителя в доме.

После того как Дина уехала во Францию, Эдуард Михайлович пустился во все тяжкие и месяц назад женился на какой-то молодой девице, которая была чуть старше нас с Динкой. Дочь на его свадьбу не приехала.

В общем, жизнь текла своим чередом. Летом, после окончания третьего курса, Веллер позвонил мне и предложил встретиться.

- Здравствуй, Настя, - поприветствовал меня мужчина, как только я вошла в его кабинет, куда меня проводил охранник.

- Как поживаете: как папа, мама, братишка? – спросил он, вставая.

- Все хорошо, спасибо, - ответила я и подняла на него глаза, ожидая, когда он перейдет к делу, и тот не заставил себя долго ждать.

- Ты знаешь, Настя, я ведь недавно женился, - начал он издалека. Я опустила голову в ответ, - так вот, я приобрел себе загородный дом, но меня не очень устраивает там приусадебный участок. Не могла бы ты оформить его в соответствии с нашими пожеланиями?

- Я? – искренне удивилась, услышав такое предложение, - Эдуард Михайлович, зачем вам неопытная студентка, вы можете нанять модного ландшафтника.

Мужчина скривился в ответ:

- Модный ландшафтник сдерет кучу денег, вынесет мне мозг и не факт, что сделает, как надо, а ты талантливая девочка, Дина тебя всегда хвалила. Да и тебе надо нарабатывать портфолио. Как? Возьмешься?

- Хорошо, я попробую, - пожала плечами в ответ, а сама подумала, что дядя Эдик хочет сэкономить, но вслух я, конечно, этого не сказала.

- Отлично, тогда я познакомлю тебя со своей женой, она расскажет тебе о наших пожеланиях, свозит тебя на место.

Он набрал номер жены. Пока мы ожидали его благоверную, Эдуард Михайлович рассказывал мне о Дине, о ее муже, тот тоже был какой-то титулованной особой. Наконец, спустя минут 40, дверь кабинета открылась и на пороге показалась длинноногая пышногрудая красотка с пухлыми, явно искусственно увеличенными губами. Все как сейчас модно. Не удивлюсь, если и грудь у нее ненатуральная. Хотя, какое мне дело. Единственное, что меня удивило: его жена была рыжей и конопатой, как я. Она вплыла в кабинет мужа, растянув свои утиные губы в улыбке.

- Эдик, дорогой, ты решил заняться нашим садом?

- Да, зайка, знакомься – это Настя – очень талантливый молодой дизайнер, победитель конкурса, а это моя жена - Виктория.

Зайка, на целую голову выше меня, перевела взгляд в мою сторону, пробежалась глазами от макушки до пят, поджала губу, но промолчала.

- Свози ее на место, покажи все и расскажи, что мы хотели, - предложил Эдуард Михайлович.

- Сегодня? У меня же салон? – попыталась возразить она, но Эдуард Михайлович был неумолим, - тогда поторопись, дорогая. У Насти много заказов – внушительно сказал он, и мне понравилось, как он соврал: нагло, настойчиво.

«Хм, не так уж все и плохо!», - подумалось мне, но вслух я ничего не сказала, лишь взглянула на него с благодарностью.

Виктория развернулась на каблуках, недовольно хмурясь, вышла из кабинета мужа, я поспешила за ней. Здоровый охранник услужливо распахнул двери роскошного белого паркетника, припаркованного у клуба. Мы забрались внутрь. Ехали около часа в сторону Пскова. Впрочем, девица оказалась отходчивой, перестала дуться и всю дорогу щебетала что-то про замечательное место, про лес и озеро неподалеку. Я слушала ее вполуха, размышляя о том, почему Эдуард выбрал для себя рыжую девушку. Зато по характеру она больше на Дину похожа. Получился какой-то средний вариант между мной и его собственной дочерью. Это выглядело немного странно, но ломать голову над этой загадкой не стала. Страшно, к каким выводам можно прийти.

Когда мы вышли из машины, вид перед нами открылся чудесный. Уютный трехэтажный загородный дом, расположенный в центре зеленого участка, засеянного газонной травой, плодовые кусты на заднем фоне, теплица слева, за ней аккуратные грядки.

- Сколько здесь гектаров? – уточнила я.

- 25, - лаконично ответила девушка. – Мы не строили это место сами, Эдик купил готовый дом, хозяин, кажется, уехал в Израиль на ПМЖ. Но нам не нужно ни теплиц, ни грядок. Я хочу, чтобы было как у нас на вилле в Италии.

- Гостевой домик строить будете? – уточнила я.

Девушка заинтересованно посмотрела на меня.

- Нет, мы не думали об этом. Дом достаточно большой, места много, поэтому, наверное, нет, - нерешительно ответила она. Потом взяла себя в руки. – Вот здесь я хочу альпийскую горку, а вот там у нас будет бассейн.

- Баня есть? – спросила я.

- Да, там за домом, но мы ее будем переделывать. Я не люблю русскую баню, мне больше турецкий хамам нравится.

- Ну, у вас места достаточно, можно сделать банный комплекс, сочетая русскую парилку, сауну и хамам. Так будет оптимально и на любой вкус.

Девица удивленно расширила глаза.

- Вы, и правда, в этом разбираетесь, - пролепетала она, а я снисходительно усмехнулась.

- Альпийская горка сейчас не в моде, - сказала я, понимая, что такую дурочку оценка модно/немодно точно впечатлит. – Мы можем на месте теплицы сделать оранжерею, где будут расти цветы – розы, например. Это будет «Розовый сад». У вас нет аллергии на розы.

Я наблюдала, как у девчонки поднимаются брови, кажется, она пришла в восторг.

- Итальянскую беседку я предлагаю расположить здесь, - я указала на уголок возле каменной кладки ограды. – Только это будет не беседка в чистом виде, а имитация. Остатки каменной кладки, увитой плющом, каменная скамья, а посредине - небольшая чаша фонтана, которую оберегает фигура мадонны.

Я описала то, что увидела в своей фантазии, но глаза красотки засияли от восторга. Кажется, она моложе, чем выглядит. В ней еще не закатали в асфальт подлинные эмоции и чувства. Жаль! Эдуард Михайлович ее быстро избалует, как Дину.

- Вы планируете детей? – поинтересовалась я, и Виктория покраснела, - я спрашиваю, чтобы предусмотреть детскую площадку.

- Да, мы ждем ребенка, - тихо и немного смущенно проговорила она.

- Замечательно, тогда где бы вы видели место для площадки? - уточнила я. Мы пошли дальше вокруг дома, обсуждая ее идеи и мои предложения. Я уже видела, что и как я здесь обустрою. Вообще, когда Эдуард Михайлович предложил мне заняться своим домом, было страшно. Я ведь впервые общаюсь с настоящим заказчиком. Но это оказалось не так уж и страшно: мы с Викторией быстро нашли общий язык.

Я запросила план участка вместе с планом дома, пообещала к концу недели набросать предварительный эскиз, и мы поехали обратно в город.

Все лето я занималась этим проектом. Получилось очень даже симпатично. Эдуард Михайлович одобрил все мои предложения, и хотя я не занимаюсь строительством, но под моим руководством и в согласии с приглашенным архитектором, на участке были возведены и банный комплекс, и каскад бассейнов, включающий и небольшую чашу для малыша, и гостевой домик, и остекленную оранжерею.

Эдуард Михайлович подарил мне за этот проект Динкин Мини Купер, а еще рекомендовал меня своим друзьям. В результате весь четвертый курс я металась по заказчикам в промежутках между лекциями и семинарами. Зато практика мне была зачтена без особых проблем, а на счету появились деньги, так необходимые нашей семье.

Глава 28

А вчера меня вызвали в деканат.

- Анастасия Викторовна, - сказал декан, - утверждая тему вашего дипломного проекта, мы и не думали, что она станет такой востребованной. К нам обратились сразу из двух организаций: благотворительного фонда, занимающегося восстановлением имения Волышово, и одного известного строительного холдинга, который взял на себя долгосрочную аренду данного имения, с просьбой разработать проект восстановления Строгановского парка. Поскольку именно вы уже два года работаете с этой темой и даже получили приз на конкурсе проектов, мы предложили им поработать именно с вами и взять за основу ваш дипломный проект. Как? Настя, вы согласны? Это большая честь и большая ответственность! – пытался воодушевить меня декан, а у меня по спине пробежал холодок. Впрочем, я нашла в себе силы заверить его, что сделаю все возможное. А мысленно обрадовалась: неужели прекрасный парк опять зацветет?

Выйдя из деканата, я созвонилась с Ильей. Неболин до сих пор сотрудничал с конюшнями в Волышово и часто там бывал. Ехать одной мне не хотелось, поэтому я решила прихватить его с собой. Он был рад.

Когда он подошел к Мини Куперу, мы сели внутрь и поехали.

- Все никак не могу привыкнуть, что это теперь твоя машина, - начал Илья, - а помнишь, как два года назад мы ехали вместе с Динкой в Волышово. Она еще ворчала всю дорогу, а ты пыталась меня защищать.

- Помню, - улыбнулась я, - ты еще тогда про кролика со сломанной лапой рассказывал, которого практикант съесть предложил, а не вылечить.

Мы оба рассмеялись.

- Что сейчас? – поинтересовался Айболит.

- Диплом, - просто ответила я, - мне предложили реально подготовить проект восстановления Строгановского парка. У меня так-то давно все есть, надо только скорректировать в соответствии с нынешним состоянием парковой зоны.

- Круто! – одобрил Илья. – Ты ведь так больше туда и не ездила, после той истории с Алмазом? – прищурился парень.

- Нет! – ответила я, - не было повода.

- А зря! Ты удивишься переменам, - хитро улыбнулся Айболит.

- А что, там есть перемены? - удивленно приподняла я брови, и бросила короткий взгляд на попутчика, стараясь не отвлекаться от дороги. Мне показалось, он насмешливо скривил губы.

- Увидишь, - уклончиво ответил парень и замолчал.

Я не стала больше расспрашивать. Да и зачем - на месте во всем разберусь. Вообще Илья изменился. За эти два года он тоже повзрослел, и хотя во все стороны торчащие вихры никуда не делись, но его долговязая нескладная фигура обросла мышцами, он уже не напоминал растрепанного воробья. Теперь рядом со мной сидел молодой мужчина с светлой, аккуратно с подстриженной бородкой, умным проницательным взглядом голубых глаз, которые казались больше за стеклами очков в стильной оправе. Илья теперь редко появлялся у нас дома, малыш не способствовал частому приему гостей. Но именно Илья подкинул мне идею самостоятельности.

- Ты не думаешь пожить отдельно от родителей, - как-то сказал он мне.

Сам Илья давно уже снимал квартиру неподалеку от Академии. Он мог себе это позволить, давно подрабатывая и у дядьки в ветклинике, и на конюшнях в Волышово. А я не задумывалась об этом, хотя уже давно стало очевидным, что с появлением Семочки в нашей двушке стало тесно жить вчетвером. Я решила, что после получения диплома, переберусь от родителей, только вот куда, пока было неясно. Меня приглашала к себе Ольга – та девушка, с которой мы вместе тренировались на курсах по самообороне. После того как ее мамаша и извращенец отчим отравились паленой водкой, ей досталась двухкомнатная квартира, в которой она целый год наводила порядок, стараясь вытравить оттуда дух своих непутевых родственничков. Теперь это была вполне себе симпатичная квартирка, в которой ей одной было скучно жить, по ее словам. Другие девчонки из нашей группы с курсов, с которыми мы по-прежнему поддерживали дружеские отношения и иногда встречались, ее идею одобрили. Только я до сих пор не решалась сказать об этом родителям, потому и не переехала.

Когда мы подъехали к входу в имение, я немного растерялась. Там, где когда-то стояли развалины входных ворот, теперь возвышались прочные широкие столбы с красивыми коваными воротами. Когда-то так и было в имении, саму усадьбу вместе с парком скрывала высокая каменная стена. Сквозь решетку ворот было видно графский особняк, окруженный строительными лесами. Я припарковала машину возле стены и растерянно обернулась на Илью. Он встретил меня насмешливым взглядом.

- Я же говорил, - довольно хмыкнул он, - тебе надо было позвонить сначала заказчикам, а потом уже ехать.

- И что теперь делать? – спросила я.

- Сюда без предварительной договоренности ты вряд ли попадешь, а на конюшни я тебя проведу, поехали, - кивнул он, указывая направление вперед.

Я завела машину, и мы поехали дальше.

«Вот, я идиотка, даже не подумала созвониться с заказчиками», - досадливо пронеслось в голове, а Илья наблюдал за мной и тихо посмеивался, видимо, все мои мысли отражались у меня на лице.

Подворье конефермы было открыто, мы проехали внутрь, припарковались. Когда мы вышли из машины, на крыльце гостевого дома появился Дмитрий – хозяин конюшни. Я его сразу узнала, хотя и не видела уже почти два года.

- О, Илья, привет, - поздоровался он с моим другом. – Какими судьбами? Не ожидал тебя сегодня увидеть, у нас так-то все в порядке.

Мужчины пожали друг другу руки.

- Так, с оказией, - ответил Илья, - Людмила из фонда случайно не у тебя? – поинтересовался он.

- Здесь, а что? – спросил мужчина, с интересом поглядывая на меня.

- Зови, - попросил Илья, - у нас к ней дело.

Дмитрий скептически поджал губы, продолжая на меня пялиться, видимо, не узнавая. Да, я, конечно, изменилась за это время, постройнела, перестала быть такой испуганной и зажатой, как раньше, но, на мой взгляд, не сильно. Хотя со стороны, черт его знает?! Дмитрий меня не узнал. Он вернулся в гостевой дом и вскоре вышел оттуда в сопровождении красивой, ухоженной женщины лет тридцати пяти - сорока. У нее были прекрасные пшеничного цвета кудри, спускающиеся до середины спины, голубые глаза и симпатичные ямочки на щечках, когда она улыбалась. Одета женщина была в обтягивающие бриджи, светлую рубашку с длинным рукавом и удлиненный жилет, на ногах - высокие кожаные сапоги, как для конной прогулки.

Илья представил меня, мы познакомились с Людмилой и пошли в гостевой дом обсуждать наши дела. Мужчины остались на улице.

- Почему же вы не предупредили, Настя? – удивилась моя новая знакомая.

- Я два года здесь не была, не думала, что все так изменилось, - пожала я плечом в ответ, - рассчитывала, как и раньше спокойно пройтись по усадьбе, посмотреть, вспомнить. Скажите, Людмила, а почему вы не выбрали какой-то из проектов двухлетней давности?

- Видите ли, Настя, - стала объяснять женщина, - тогда проектов, на самом деле, было не так уж и много, а самое главное, все они предлагали переделать этот парк, практически создать новый. А мы хотели восстановить его в первозданном виде, реставрировать. Ваши идеи были самыми толковыми. А куда вы тогда пропали? Ваша подруга, насколько я знаю, уехала во Францию, да так и не вернулась, а вы вообще исчезли с радаров.

- Никуда, - пожала я плечами, - так, семейные проблемы, - не стала я вдаваться в подробности.

Женщина внимательно всмотрелась в мое лицо, но лезть в душу не стала. Потом мы обсуждали мой проект, проехались до усадьбы, вместе с ней я, наконец, попала на территорию имения. В разговоре с Людмилой, я озвучила наши с Диной опасения, возникшие еще два года назад, насчет некоторых образцов растений. Женщина обещала подумать над этим.

Мы шли по одной из дорожек парка, и у меня в памяти всплыло воспоминание о том, как почти два года назад мы гуляли здесь: я, Серж и его приятель Анри. Вспомнились слова последнего о графе, о том, что мы птицы разного полета, и я грустно улыбнулась. Все это время Людмила молча наблюдала за мной. Только теперь я заметила ее взгляд и смутилась.

- Я много слышала о вас, Настя, и давно хотела с вами познакомиться, - проговорила женщина.

- Вот как? – искренне удивилась я, - от кого?

- От Ильи, - просто ответила моя спутница.

- И чем же моя скромная персона привлекла ваше внимание? – недоверчиво поджала губы.

- Хотя бы тем, что вы тоже искренне любите это место и хотите вернуть ему былую красоту и величие, - повела она рукой вокруг.

- Да, это правда, - согласилась я и не стала больше расспрашивать.

Мне показалось, что в конце аллеи появился силуэт высокого широкоплечего мужчины, и мое сердце болезненно сжалось. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, никого не было. Мои странные видения прервала Людмила, взяв меня за руку и внимательно вглядываясь в мое лицо.

- С вами все в порядке, Настя, вы вдруг так побледнели? – забеспокоилась она.

- Все нормально, - слабо отмахнулась я. – Мне уже пора, поехали обратно, я заберу Илью.

- Да, конечно, - согласилась она, и мы пошли к машине.

Вернувшись на конюшню, мы обменялись телефонами, договорились о следующей встрече, и мы с Ильей поехали домой.

Глава 29

Обратно ехали молча, каждый думая о своем, и лишь возле дома Ильи, где я припарковала машину, он спросил меня:

- Что ты думаешь делать дальше?

- Доделывать диплом, мы уже договорились с Людмилой о встрече. У меня он, кстати, почти готов, надо будет только цифры обновить в связи с новыми вводными.

- Я не об этом, - нахмурился парень.

Я недоуменно приподняла бровь.

- А о чем тогда?

- Когда диплом получишь, что дальше? – пояснил Илья.

- Буду работать. Ольга, кстати, предлагает мне открыть бюро ландшафтного дизайна. Она готова взять на себя организационные моменты. Благодаря Веллеру, у меня уже есть небольшое портфолио.

- Выходи за меня замуж, - глухо проговорил Илья, недослушав. Он побледнел, сжал кулаки так, что костяшки побелели, на его щеках ходили желваки, выдавая волнение.

Я опешила, услышав такое предложение, и замолчала, не зная, как реагировать. Нет, я, конечно, чувствовала его интерес к себе, чисто мужской, но не думала, что он когда-нибудь решится. А вот так, в машине, возле дома. Странное предложение!

- Илья, - тихо начала я, стараясь как можно деликатнее успокоить его, подбирая слова, чтобы отказать и при этом не потерять нашу дружбу, но он опять не дал мне продолжить. Развернулся, уставился мне в глаза, не мигая.

- Чем я тебе не подхожу? – вдруг спросил он как-то зло, - думаешь, я бедный студент, у меня ни кола ни двора. Конечно, я же не граф! – почти истерично рассмеялся он. – Подумаешь, скромный ветеринар!

Я нахмурилась.

- Что ты несешь, Илья? Какая муха тебя укусила? – рассердилась я, - причем тут граф вообще?

- Что думаешь, я не вижу? - не унимался парень, - все еще по нему сохнешь! Дурочка ты, Беда, нужна ты ему больно! Он уже и думать о тебе забыл, а ты все ждешь! – последние слова он выкрикнул с обидой, горечью даже.

- Ну, вот что, дорогой, - не удержалась я, - тебя это вообще не касается, но если ты еще хоть слово скажешь на эту тему, мы с тобой поссоримся!

Парень закрыл глаза, несколько раз глубоко вздохнул, выдохнул, а потом посмотрел на меня и сказал глухо:

- Прости меня, Настя. Я люблю тебя. Давно, мучительно, без надежды. А еще с ума схожу от ревности: сначала этот Костя Стрельников, потом – чертов граф.

- Илья, дело ведь не в том, есть у тебя что-то или нет. Ты ведь понимаешь? Только сердцу не прикажешь. Я не люблю тебя, но если ты посмотришь немного по сторонам, то увидишь много хороших девушек. Вот Ольга моя, ты ей очень нравишься, она давно по тебе сохнет. Еще два года назад, как увидела тебя на моем дне рождения, так и влюбилась. А ты… ничего не замечаешь! – упрекнула я парня, а про себя подумала- привязался ко мне как банный лист.

Илья недоверчиво смотрел на меня.

- Ольга?! – переспросил он.

- Ольга, Ольга! Эх, ты, глупенький, иди уже! Ревнивец влюбленный! – толкнула я парня в плечо и улыбнулась.

Илья посидел еще немного в машине, а потом вышел, даже не попрощавшись.

«М-м-м, да! Признание! Чего это он взбеленился? Костю зачем-то вспомнил, графа?» Я недоуменно пожала плечами, потом завела машину и поехала домой. Работы много, а дома - годовалый Сёмочка. Может, под эту лавочку и переехать?

Вернувшись домой, завела разговор с папой.

- Папа, вы с мамой не обидитесь, если я к Ольге перееду. Мне диплом дорабатывать надо, а тут малыш не дает. Ольга меня давно к себе зовет. Она одна в двушке живет, у нее тихо и спокойно. А?

- Я все думал, когда же ты решишься? – усмехнулся папа. – Я давно уже в порядке, ты спокойно можешь переезжать. С мамой я поговорю, не волнуйся. Пора тебе уже и свою жизнь начинать.

Я бросилась отцу на шею.

- Ну, ну, дочка, - пожурил он меня, – давай без соплей.

Я в ответ только фыркнула.

- Что у тебя нового? – поинтересовался папа. - Как твой диплом?

Я рассказала отцу про Волышово, про предложение деканата. А потом пожаловалась на Илью.

- Ты представляешь, пап, он мне говорит, выходи за меня замуж! – возмущалась я, подогревая обед. - Я говорю, какая муха тебя укусила, а он, люблю, говорит, ревную… Костю, зачем-то вспомнил! Вот дурень!

Костя Стрельников исчез из моей жизни год назад. Сразу после трагедии с папой он уволился из Клуба Веллера, уехал куда-то, на звонки не отвечал. А спустя год, вернулся, и оказалось, что он прошел переподготовку, аттестовался как психолог и устроился в психологический центр в Пскове. Он тоже звал меня замуж, но и ему я отказала. Невозможно выйти замуж за старшего брата, а я его именно так и воспринимала, о чем ему честно и сказала. Он в ответ только улыбнулся горько и уехал. Больше я его с тех пор и не видела.

Обернулась на отца, он скривил губы в улыбке, глядя на меня немного осуждающе, медленно качал головой.

- Ну, разве так можно, Настя? Какая же ты у меня еще глупенькая! Илья в тебя давно влюблен.

- Не так уж и давно. Он еще пару лет назад по Динке с ума сходил, пока она во Францию не свалила, - хмыкнула я. – Ага, а когда я про Ольгу сказала, он, между прочим, ей давно нравится, так заинтересовался сразу. А ты говоришь, влюблен!

- Ну, может быть, может быть, - задумчиво проговорил папа. – А ты ему отказала?

- Конечно, пап! – отрезала я. – Илья мой друг! Всего лишь друг!

Папа в ответ лишь тяжело вздохнул, но продолжать не стал. Мы пообедали, я пошла собирать вещи, необходимые на первое время, позвонила Ольге, а к вечеру уже перебралась к ней. До диплома оставалось совсем ничего. Можно было, конечно, переехать работать на дачу, но в апреле там еще холодно, да и в город добираться по пробкам неудобно.

Ольга развернула бурную деятельность. Пока я готовилась к защите, курировала проект реставрации Строгановского парка, она успела создать ИП, разработать сайт, выложила там фотки моих работ, запустила в соцсетях рекламу, заключила договор с питомником, где я работала.

В итоге, я крутилась, как белка в колесе. Хорошо, что мой дипломный проект был практически готов еще два года назад, иначе и не представляю, как бы я все успела.

Защита прошла на «отлично». Свою роль сыграли и заказчики. Людмила лично появилась на защите и произнесла в мой адрес много хвалебных слов. Было приятно. На вручение диплома пришли мама с папой и Сёмочкой. Это был настоящий праздник!

А дальше меня ждали насыщенные будни и много работы. Проект Волышово еще не был завершен. Появилась пара заказов из Санкт-Петербурга, и я уехала туда на неделю, чтобы посмотреть объекты, определить фронт работ. Ольга оставалась в офисе. Да, у нас появился свой офис!

Единственное, что меня удручало, Илья с тех пор больше не появлялся на горизонте. Нет, он тоже получил диплом, по-прежнему работал у дядьки в ветклинике и на конюшне у Дмитрия. Я даже видела его пару раз издалека, но он меня, кажется, избегал. Было обидно и неприятно. Но я понимала, ему надо остыть, и не навязывала свое общение.

А еще меня периодически посещало странное чувство, как будто в толпе мне видится знакомый силуэт плечистого высокого мужчины. Я даже испугалась, не крыша ли у меня едет, рассказала обо всем Ольге, но та отмахнулась, списав все на усталость после защиты.

Как раз в этот момент и подвернулась поездка в Питер. Может, в другой ситуации я и побоялась бы сразу браться за столь амбициозные проекты, но мне требовалось сменить обстановку, и я уехала.

Глава 30

Серж Лурье

Я уже месяц живу в России. Базен подкинул отличную идею: закрепив за одним юрлицом статус долгосрочного арендатора, разделить обязанности по договору с другими инвесторами. В результате, парком и надворными постройками занимались одни, зданием - другие, манежем и конюшнями – третьи. Так финансовая нагрузка на арендатора становилась меньше. Реставрация имения продолжалась уже два года. Я периодически бывал в стране, подключаясь к процессу на разных этапах. Дома, во Франции, мы окончательно разошлись с семьей во мнениях. Особенно после моей выходки со свадьбой. Как я вообще довел дело до церкви? Это было помутнение рассудка, наверное? Когда я вернулся осенью из России, решил, что лучший способ выбросить глупую девицу из головы – жениться. Тэсса с Ла Гранджем заглядывали мне в глаза, отец с Жаном ходили кругами, а мне было все равно, я согласился и сделал Терезе официальное предложение. Помолвка состоялась в нашем имении, народу было много, я почти никого не знал из приглашенных. Тэсса висела у меня на локте, щебетала что-то на ухо, а ее вздернутый носик то и дело кривился. Лучше уж было на какой-нибудь посторонней девице жениться. Эта вызывала у меня изжогу. Дата свадьбы была назначена на конец марта. Сразу после помолвки я сбежал на конезавод, а потом мотался по Европе, по конным фермам разных стран. Попутно завел мимолетный роман на стороне. Почему-то девица оказалась рыжеволосой маленькой куклой. Базен, которого я попросил быть моим шафером, только тихо посмеивался надо мной. Он вообще ни слова не говорил о моем предстоящем браке, но на его наглой роже было просто написано: «Я же тебя предупреждал!» А когда он пригласил на мальчишник стриптизерш, и все они были рыжими, я готов был его убить. А потом просто надрался до беспамятства. Венчание было назначено на 12.00. Мы стояли с Анри возле священника, ожидая выхода невесты. Вся церковь была заполнена народом. Когда Тэсса проплыла по проходу под руку со своим отцом и встала рядом, я вдруг представил, что это лицо я буду видеть в своей постели по ночам и утром на завтрак, и понял: «Это последний шанс! Если я сейчас не сбегу, то потом уже ничего не исправишь!» И когда священник спросил о моем согласии, я четко ответил: «Нет! Прости, Тэсса, но нет!» и выскочил в боковую дверь. Когда спустя два часа мы встретились с Базеном в бистро, он хохотал от души, рассказывая об истерике Тэссы, ярости Ла Гранджа, растерянности моего отца.

- Да ты бунтарь, Лурье! Не думал, что ты все-таки решишься! – он явно одобрял мой поступок. А потом добавил серьезно, - не стоило ломать свою жизнь из-за женщины, тем более, когда ты знаешь, что она тебя любит, да и ты по ней с ума сходишь.

- Но она мне отказала, - вздохнул я.

- А что ты хотел? Чтобы она вешалась на тебя как Тэсса? Тогда бы ты ее не полюбил.

И это было справедливо.

Хорошо, что мы с Тэссой не успели заключить брачный контракт. Нет, Ла Грандж, конечно, подсовывал мне бумаги, но я все тянул. В итоге мне пришлось заплатить невесте моральную компенсацию. Но мое имя еще долго трепали в прессе.

Меня поддерживала только мама, поэтому к вечеру после сорванной свадьбы мы с ней собрались, и она переехала ко мне в квартиру. С отцом и братом я больше не общался. Отец, правда, грозился вычеркнуть меня из завещания, но мне было плевать, ведь у меня было еще бабушкино наследство, которое принадлежало только мне. А потом, с нашим конезаводом, где я служил управляющим, он один все равно управляться не мог, а брат ничего в этом деле не понимал, всю жизнь занимался виноделием. Поэтому мне приходилось разрываться на два дома: в России и во Франции. Да, Россию я тоже считал своим домом, несмотря на все разногласия между нашими странами. Я купил приличную квартиру в новостройке в Порхове, городке, где жила Настя. Я не хотел ее сталкерить, но никак не мог отказаться от потребности видеть ее хоть издали. Я был на вручении дипломов, видел триумф моей девочки. Знал, что у нее появились первые проекты, что она успешно с ними справляется. Вот только подойти, вновь возобновить наше знакомство у меня никак не получалось.

И вот однажды я решился. Купил букет цветов и пришел к Настиному дому, позвонил в квартиру. Дверь мне открыл рыжеволосый кряжистый мужчина с маленьким мальчиком на руках. Я сразу догадался, что это Настин отец, все-таки они были похожи. А вот мальчик? В первый момент я опешил: это Настин ребенок? Мы с мужчиной молча смотрели друг на друга. Мальчишка переводил взгляд с меня на мужчину.

- Па… - выдохнул малыш как-то неуверенно и уткнулся мужчине в плечо. Наверное, меня испугался.

- Добрый день, - поздоровался я. – Могу я увидеть Настю Позднякову?

Мужчина скривился и крикнул в глубину квартиры:

- Наташа, возьми Сёму!

Позади него появилась стройная женщина в домашнем халате, увидев меня, она немного смутилась, а потом потянулась к ребенку.

- Пойдем, сынок, - протянула к нему руки, перехватила его и скрылась с малышом на руках в глубине квартиры.

Все это время я так и стоял за порогом квартиры, наблюдая эту сцену. «Значит, это не ее сын», - не смог удержать облегченный вздох. Между тем, мужчина, передав мальчика, наблюдал за мной.

- Настю, говоришь? – хмыкнул он, - ладно, заходи, - пригласил меня внутрь, шире открыв дверь и пропуская меня в дом.

- На кухню пошли, - скомандовал он.

Я шел за ним следом с этим идиотским букетом, не зная, что скажу дальше, не понимая, почему Настя еще не вышла. Мы вошли на кухню. Мужчина рукой указал мне на табурет, но садиться я не торопился.

- Значит, ты и есть тот самый француз? – хитро прищурившись, спросил мужчина.

- Серж Лурье – представился я и протянул мужчине руку.

Он был значительно ниже меня ростом, но смотрел так, будто я букашка на его рукаве, которую в два счета можно смахнуть ногтем. Впрочем, руку он мне пожал и тоже представился: «Виктор Поздняков»

- А Настя? – спросил я, уже догадываясь, что Насти здесь нет.

- А Настя здесь больше не живет, - ответил он.

Я повертел в руках свой букет, протянул мужчине:

- Тогда передайте это свой жене, - предложил я и встал, чтобы уйти.

- Сидеть! – коротко скомандовал мне Виктор.

Команда прозвучала так резко и так властно, что я рухнул на табурет. Мужчина внимательно рассматривал меня.

- Ну, - сказал он, устраиваясь напротив, - рассказывай, зачем тебе нужна моя дочь?

Вот тут я, надо сказать, немного растерялся. В России так принято? Прямо в лоб, без обиняков и расшаркиваний? Я помолчал немного и сказал:

- Я люблю Настю и хочу, чтобы она стала моей женой.

Мужчина приподнял удивленно брови.

- Любишь, значит, и хочешь увести ее отсюда?

- Зачем? – на этот раз удивился я, а потом вздохнул, - я предлагал ей это два года назад, но она не согласилась. Я тогда не понял, даже обиделся и попробовал жить без нее, но не получается. Так и живу с тех пор на две страны: восстанавливаю имение в Волышово для нее, купил здесь квартиру, а еще вынужден ездить во Францию, там у меня мама, работа. Если Настя мне не откажет, так и придется жить. И там, и тут, первое время точно.

Я не заметил, что на входе в кухню, прислонившись к дверному косяку, стоит Настина мама.

- Витя, ну что ты напал на мальчика, - упрекнула она мужа и, обратившись ко мне, сказала ласково, - кушать хотите?

- Нет, - смутился я.

- Тогда чай или кофе? – взглянула на меня исподлобья, улыбнувшись.

- Да, чаю можно, - согласился я, - это вам, - протянул ей букет.

Она взяла его, понюхала, блаженно улыбаясь:

- Очень красиво, спасибо! – поблагодарила меня и обернулась к мужу, - Витя, поставь, пожалуйста, в вазу. Только тихо, Сёмушку я уложила.

Мужчина взял букет в руки и вышел.

- Вы не сердитесь на Витю, - тихонько сказала она мне, выставляя чашки на стол, включила чайник, продолжая хлопотать.

Она все делала так плавно, так органично, я невольно залюбовался.

- Он очень любит Настю и волнуется за нее, а волноваться ему нельзя, он два года назад перенес инфаркт - сердце, - сказала она почти шепотом, - а потом вот, Бог нам Сёмушку подарил. А Настя переехала к подруге, ей там удобнее было готовиться к защите, да и работают они вместе. Только Насти сейчас нет в городе, она уехала в Питер, там у нее заказы. А вы, правда, граф? – спросила она, и в глазах ее заблестело любопытство.

- Правда, - улыбнулся я, - только отец меня хотел лишить титула, может, уже и лишил.

- Ах! – она зажала рот рукой, - это за что же?

- За непослушание! – хмыкнул я.

- Вот как, - сказал Виктор, который уже некоторое время стоял в проходе и слушал наш разговор, - у вас, выходит, как и у нас за непослушание наказывают.

- Как и везде! – пожал я плечами.

Мне ужасно нравились эти люди. Наталья – спокойная, добрая, теплая, Виктор – суровый, справедливый, цельный. У таких людей и не могла получиться другая дочь.

Мы пили чай, разговаривали, кажется, настороженность Виктора потихоньку отступала, а Натальино радушие было настолько искренним, что я не удержался.

- Вы так похожи на мою маму! Не внешне, конечно, а внутренне, что ли. Она такая же добрая и понимающая. Она давно хотела побывать в России, можно я вас с ней познакомлю?

Услышав мои слова, Виктор фыркнул, но видно было, что ему приятно.

- Давно ты здесь? – спросил он, переводя тему.

- Уже почти месяц.

- И что же раньше не приходил? – поинтересовался он.

- Ждал. Настя мне тогда сказала, что ей надо получить диплом, вот я и ждал, когда она отучится, когда определится со своей судьбой.

- И не боялся, что уведут? – усмехнулся мужчина.

- Боялся, конечно, но я старался быть рядом.

- А сам-то ты чем занимаешься? – уточнил мужчина.

- Я коневод. У нашей семьи в Провансе - конезавод. Наши скакуны одни из лучших в Европе. Я всегда лошадей любил и обучение прошел по этой теме: и содержание лошадей, и конный бизнес.

- Вот как! – уважительно произнес Виктор.

- И давно ты этим занимаешься? – поинтересовалась Наталья.

- По-моему, с детства. Моя бабушка говорила, что это во мне русские гены сработали. Граф Строганов тоже любил лошадей, несколько конезаводов в России открыл.

- Ладно, Серега, - наконец, решил подвести итог Виктор, переиначив мое имя на русский лад, - ты, вроде, неплохой парень. Если Настя тебе не откажет, а ты уже третий претендент на ее руку, - добавил он, хитро улыбаясь, - мы не возражаем, совет да любовь, правда, Наташ?

Он обнял жену за талию, прижался к ее боку, и я увидел, сколько нежности и любви было в этом жесте.

- Конечно! – согласилась Наталья.

Мы еще какое-то время сидели, разговаривали, пока в комнате за прикрытыми дверями не раздался детский сонный голос: «Мама!» Наталья тут же взвилась и исчезла за дверями кухни. Виктор написал мне адрес дочери, и я попрощался с ее чудесными родителями.

Значит, Настя в Питере. Метаться за ней следом смысла я не видел, поэтому занялся текущими делами. Надо было ехать в Москву, утрясать вопросы согласования вместе с арендатором.

Глава 31

Настя Позднякова

Вернувшись из Санкт-Петербурга к концу недели, я помчалась в Волышово, Людмила позвонила, просила приехать и посмотреть рассаду. Мы встретились с ней у ворот, ведущих в поместье. Здесь уже давно дежурила охрана, но Людмила оформила мне пропуск, как только я взялась работать с проектом. Мне было радостно видеть, как преображается это место, как оживает заброшенный парк. Ротонда на пруду обрела крышу, похабные надписи на колоннах исчезли, каменную дорожку, ведущую вглубь пруда укрепили, и теперь туда вел ажурный мостик. Прудик тоже почистили. Вообще, казалось, что заброшенное поместье оживает на глазах. Фундамент, оставшийся от некогда роскошной оранжереи, обновили и расширили, здесь полным ходом шел монтаж защитного купола, а внутри, как мы и планировали два года назад с Динкой в своем проекте, уже высажены были разные сорта роз. Когда все это вырастет и зацветет, здесь будет роскошный «Розовый сад». Мы шли по тропинке, и Людмила рассказывала, что еще планируется здесь сделать.

- А ты знаешь, что в имении графа Строганова была домовая церковь? – спросила она.

- Да, я читала об этом. От нее что-нибудь осталось? – поинтересовалась я.

- Как и все остальное, церковь тоже в запустении, очень красивое здание начала 19 века, построенное в стиле ампир.

- Подождите, это не то ли здание с колоннами, что прячется в глубине сада? Я думала, что это очередная беседка. Оно не очень похоже на традиционные русские православные церкви.

- Да, именно в этом здании была церковь Всемилостивейшего Спаса, - Людмила тяжело вздохнула, - именно из-за своей непохожести она и не представляет интереса для Епархии, они не хотят ее восстанавливать. Жаль, - сокрушалась женщина, - ладно, все сразу все равно не сделаешь. Всему свое время и до церкви доберемся, - оптимистично подмигнула мне она. – Зато сегодня планируется освещение другой церкви в деревне. Епархия организовала сбор пожертвований, работы еще ведутся, но ее решили осветить сегодня. Не хочешь посмотреть? – предложила она, и я с радостью согласилась.

Мы вернулись к машине и поехали в деревню, что располагалась в пятнадцати километрах от самого поместья. На открытом всем ветрам холме возвышалась восстановленная церковь. Она была небольшой, но очень стройной, белой, как невеста, с синезвездной луковкой купола. Слева и сзади стены церкви были еще одеты в строительные леса, но фасад был уже окончен и теперь притягивал взгляд своей нарядной чистотой. Народ шел вслед за архиереем, облаченным в торжественные церковные одежды. Он речитативом читал молитвы, прихожане крестились и склоняли головы, повторяя за святым отцом. Затем вся процессия потянулась в храм. Я была не одета для посещения храма, все-таки я приехала в джинсах, но Людмила, как фокусник, достала откуда-то два платка, один, большой, затянула у меня на талии, превратив в импровизированную юбку, а второй предложила повязать на голову, что я и сделала. Она преобразилась вместе со мной, и мы вошли в храм.

Вообще, я люблю наши православные храмы, хотя и не религиозный человек. Особенно хороши церкви в деревнях и маленьких городах, там нет помпезности, официоза. Зато в них столько света, воздуха и чистоты. Атмосфера удивительная: мир и покой. Стены были оштукатурены и покрашены в белый цвет. Внутри небольшой иконостас – лишь одна большая икона Божьей Матери в окружении нескольких икон поменьше. Народу в храм набилось довольно много. Священник продолжал возносить молитвы к Богу, я, как и все присутствующие, совершала крестные поклоны. В какой-то момент, я подумала, что уже, наверное, достаточно, и мне пора уступить место другим. Потихоньку стала пятиться к выходу, чтобы не помешать другим верующим, и вдруг почувствовала, что кому-то наступила на ногу. Я только поняла, что это кто-то большой, потому что нога показалась огромного размера, и в тот же миг стала заваливаться в сторону, грозя устроить свалку прямо в церкви. Меня подхватили сильные мужские руки и поставили на ровную поверхность.

- Простите, - шепотом пискнула я и, развернувшись, поспешила к выходу.

К счастью, в таком скоплении народа, особо никто не обратил внимания на мои неуклюжие маневры. Но вот когда я оказалась уже за воротами церкви, обратила внимание, что мужчина, что стоял сзади, теперь стоит рядом со мной. Я поняла это по крупным ногам, что топтались рядом. Подняла голову и обомлела. Рядом со мной стоял граф Лурье собственной персоной. Я так и застыла с разинутым ртом, не произнося ни звука, пока рядом с нами не появилась Людмила. Она уже сняла с головы платок, развязала второй у пояса. Я машинально проделала то же самое.

- О, Серж, и вы здесь? – обратилась она к графу. – Рада, что вы уже приехали. Все удалось решить? – она разговаривала с ним как с хорошим другом или, как минимум, приятелем.

Он что-то отвечал ей, но я не могла разобрать слов, у меня вообще было ощущение, что я в каком-то вакууме. Исчезли звуки, люди, я только смотрела на него и не могла поверить, что это на самом деле он. Я не видела его уже два года, а как будто мы расстались вчера. Он все такой же высокий, красивый, с теплой улыбкой и огоньками внутри светло-голубых льдистых глаз.

- Познакомьтесь, Настя, - обратилась ко мне Людмила, - это граф Лурье – один из главных наших инвесторов, - представила она мужчину.

- Мы давно знакомы, Людмила, - проговорил граф, - и я очень надеюсь, что Настя меня не забыла, – проговорил Лурье, улыбаясь.

Я почувствовала, как краска заливает мое лицо. «Блин! Блин! Как глупо!» - ухнуло в голове.

- Вот как?! – сделала собственные выводы Людмила и стрельнула в меня глазами.

- Да, да, конечно, я помню, – пролепетала я, - извините, но мне надо срочно уехать.

Я подпрыгнула зайцем, развернулась и помчалась к своей машине. Заскочила внутрь, завела мотор и умчалась, не оглядываясь, так, как будто за мной гнались убийцы.

Опомнилась я уже на въезде в город, снижая скорость. Наверное, кучу штрафов словила, пока гнала по трассе, как сумасшедшая. Я припарковалась возле дома Ольги, вышла из машины, поставила на сигналку и нырнула в подъезд.

- Настя, что случилось? – встретила меня на пороге Оля, - на тебе лица нет! Тебя кто-то обидел? – нахмурилась она.

Я отрицательно покачала головой. Прошла на кухню, осела на табурет.

- Оля, - потерла лицо, - он здесь! – прошептала я, все еще не веря тому, что увидела своими глазами. Мое наваждение оказалось вполне реальным.

- Кто? – недоуменно спросила девушка.

- Граф, - выдохнула я.

- Твой Лурье? – удивилась товарка.

- Какой он мой? - возмутилась я. – Укатил в свою Францию, даже весточки ни разу не прислал за эти два года.

Оля скривила губы в скептической улыбке.

- Настя, ты ведешь себя как глупая девочка! – упрекнула меня подруга. – Ну, приехал, ну здесь, и что? Чего страшного? Вы, наконец, встретитесь, поговорите спокойно, - пыталась увещевать меня Оля.

- Олечка, я боюсь, - прошептала я едва слышно.

- Чего, Настя?

- Того, что он скажет. Если окажется, что он забыл меня, я, наверное, просто умру. А если скажет, что все еще любит,… я тоже умру.

Ольга подошла ко мне, прижала мою голову к себе и стала гладить, как маленькую.

- Настя, во всяком случае, будет хоть какая-то определенность. Ты за эти два с лишним года мне весь мозг вынесла своим графом.

- Я? – изумленно округлила глаза.

- Да, ты! Ты о нем грезила! Ты о нем мечтала! Ты видела его в толпе! Так недолго и с ума сойти! Если он скажет, что у него своя жизнь, что же, закроешь этот гештальт и будешь жить дальше. Тебе тоже пора свою жизнь налаживать. А то строишь воздушные замки, хватит уже!

Видимо, Оля была права. Все это время я не замечала, что то и дело мыслями обращалась к нему. Оказывается, не только мысленно, но и вслух часто упоминала. Вон, даже Айболит это заметил.

Мне вдруг вспомнилось то его странное предложение о замужестве. Он, скорее всего, видел Лурье, знал, что тот в России, думал, что мы встретились, потому и торопился. Но это же было месяц назад. Он что, уже тогда был здесь? Может, мне не показалось на вручении дипломов? Людмила сказала, что он главный инвестор, то есть он там точно был.

Все эти мысли, перебивая друг друга, взрывали мой мозг, пока не прозвенел дверной звонок. Я вздрогнула. Оля пошла открывать дверь.

Глава 32

Оля разговаривала с кем-то у порога. Она что-то спрашивала, ей отвечал мужской голос. Но ни вопросов, ни ответов я не могла разобрать. Только знакомый бархатный голос заставлял мое бедное сердечко трепыхаться от предчувствия и глупых надежд. Наконец, входная дверь хлопнула - посетитель ушел. Я сидела в кухне за столом, опершись на локти, уставившись в столешницу невидящим взглядом.

- Настя, - прошелестело за спиной. Я вздрогнула от неожиданности. Нет, вру, я ждала, но все равно вздрогнула. Было трудно поверить, что он все-таки пришел. Серж присел на корточки рядом со мной, тронул за локоть, - посмотри на меня, - тихо попросил он.

Я с трудом повернула голову: она меня словно не слушалась. Вгляделась в его лицо. Такое родное, такое знакомое. Оно часто снилось мне. Кажется, я знала все его черточки. Но вот эту, новую складку, что залегла между бровей, я не видела, хотелось разгладить ее. Я протянула руку и дотронулась до нее пальчиком. Он перехватил мою ладошку и поцеловал, так нежно и бережно, что у меня по телу пробежала горячая волна.

- Я так соскучился, маленькая моя, - выдохнул он, - почему ты опять от меня убежала? Ты меня боишься? – с тревогой вгляделся в мое лицо мужчина.

- Я просто не ожидала тебя увидеть, - прошептала я растерянно.

- Это я, - улыбнулся он, - я здесь и больше никуда не исчезну. Я был у твоих родителей.

- Когда? – мои брови невольно поползли вверх от удивления.

- Когда ты уезжала. Я не знал, надеялся застать тебя дома, а оказалось, ты уехала в Питер и вообще там больше не живешь. У тебя чудесные мама и папа, а еще маленький брат, - он улыбнулся.

Я невольно улыбнулась в ответ. Потом кое-как заставила себя собраться.

- Кушать хочешь? – спросила я, - или, может, кофе или чай?

Он поднялся, пересел за стол, все еще улыбаясь.

- Твоя мама тоже все время пыталась меня накормить, - сказал он.

- Это да, она любит всех кормить, - согласилась я, - ну, так что?

Я встала, подошла к плите, взяла чайник, налила воду, поставила на огонь. В хрущевках кухни крошечные: с любого места дотянешься, куда тебе надо. А уж с его ростом и подавно. Он и дотянулся. Схватил меня за запястье и легонько потянул на себя. Я стояла между его коленей, а он обнимал меня, прижавшись лбом к моему животу. Я невольно запустила руки в его короткие волосы.

- М-м-м, - промычал он глухо, - как же долго я об этом мечтал.

Поднял голову и посмотрел на меня.

- Прости меня, Настя, - сказал Серж, - я тогда много не понимал. Думал, достаточно поманить девушку выгодным предложением: достаток, жизнь за границей, титул - чего еще надо? Но, видимо, я не с теми девушками общался, - горько усмехнулся он, - ты совсем не такая. Никакая выгода не перевесит для тебя настоящие чувства. Попытался жить без тебя, но не смог. Я хочу быть с тобой, Настя, - с надеждой проговорил он.

Я с грустью взглянула не него, слегка покачала головой.

- Как? – спросила с досадой, - ты там, я здесь, ничего не изменилось. Будешь прилетать в Россию на месяцок, проводить со мной время? Как говорит моя подруга: «И жили они долго и счастливо: он во Франции, она – в России»

Он положил палец мне на губы, посадил себе на колени, легонько поглаживая по спине и быстро нашептывая мне на ухо.

- Нет, мы поженимся и будем жить здесь. Я купил квартиру в городе. Хотя в Прованс тоже придется летать. У меня там пока еще есть работа, но и здесь еще многое предстоит по восстановлению имения. Дело это не быстрое.

- Подожди, ты сказал, поженимся? – удивилась я.

- Конечно, если ты согласишься. Я ведь, наверное, уже не граф. Отец обещал лишить меня титула и наследства, - он прищурился хитро.

- Господи! – вскрикнула я невольно, - ты из-за меня поссорился с родителями?!

- Ну, не с родителями, а с отцом, - хмыкнул он, - зато мама меня всегда понимала. Она говорит, что во мне сильна русская кровь, и очень хочет с тобой познакомиться. Кстати, она разводится с отцом, так что я в наших семейных разборках не самый крайний.

Он говорил и при этом гладил мои волосы, целовал мою шею, скользя по ней языком, прикусывал мочку уха. Я вообще была как в тумане. Такая нега разливалась во мне, такой восторг и такой жар.

«Что? Его мама разводится с отцом? А? Что? В нем сильна русская кровь? Что там так мозг выносит ужасным свистом?»

Серж легко дотянулся одной рукой, не выпуская меня из своих объятий, и выключил свистящий и плюющийся кипятком чайник на плите. С трудом отстранился и взглянул мне в глаза.

- И что ты скажешь? Ты выйдешь за меня?

- Да, - выдохнула я, готовая вновь прильнуть к нему всем телом.

Серж простонал, оторвал меня от себя, поправляя на мне блузку, которая оказалась расстегнутой почти до самого конца, а я и не заметила.

- Настя, - выдохнул он, - давай притормозим, я же не железный. Я хочу, чтобы все было правильно.

Но мне уже было мало! Какая разница, если мы любим друг друга? Только вот я не услышала от него ни разу, что любит. Эта мысль немного меня отрезвила. Я встала с его коленей, оправила блузку.

- Я выйду за тебя замуж, если ты меня действительно любишь, - сказала я, застегивая пуговки.

- Вот уже два года я приезжаю сюда. Я был на твоем вручении дипломов, наблюдал за тобой издали…

- Значит, мне не показалось! – прервала я его, - я думала, что уже с ума схожу, потому что ты стал мне чудиться повсюду.

- Да, был. Ты знаешь, когда мы с тобой шли тогда вместе с Грандом, и ты рассказывала мне об имении, я впервые подумал, что хотел бы жить там с тобой. Я тогда твердо решил восстановить это имение для тебя. Я люблю тебя, Настя, и сделаю все, чтобы мы были вместе.

- Ну, тогда… - я замолчала в нерешительности.

- Между прочим, твой папа сказал мне, что если ты согласишься, то совет да любовь! Он нас практически благословил. Ну, так как? Ты выйдешь за меня? - он снова повторил свой вопрос, но на этот раз я уже была в здравом уме.

Он понял это, потому и спросил еще раз, и с тревогой ждал моего ответа.

- Да, я согласна, - проговорила, наконец.

Мужчина просиял, обнял меня снова, поцеловал жарко.

- Только тебе надо будет это повторить твоему отцу, боюсь, мне он не поверит, - усмехнулся он. – Надо будет съездить к ним вместе. Может, сегодня?

Я согласно кивнула головой.

- Хорошо, я позвоню тебе вечером, а сейчас мне пора.

Он с такой голодной тоской взглянул на меня, видно было, что ему очень не хочется уходить. Я проводила его до дверей, закрыла за ним, и, улыбаясь блаженной улыбкой, как дурочка, прошла обратно в кухню.

Ольга вернулась следом за ним, как будто ждала во дворе, когда он выйдет. Оказалось, так и было. Нет, она сначала сбегала в офис, попробовала там поработать, но хватило ее ненадолго, вот она и вернулась, и сидела во дворе, ожидая, когда граф выйдет из дома.

- Ну?! – спросила она с порога.

Ухмыльнувшись, довольно оглядела меня с ног до головы, заметив все: и распухшие от поцелуев губы, и горящие глаза, и идиотскую улыбку, и помятую, криво застегнутую блузку.

- Он сделал мне предложение, - сказала я, потупившись.

- Надеюсь, ты согласилась? – спросила она, - такой мужчина! Разве можно ему отказать?

Я вздохнула: «Я и не смогла!» Ольга в ответ только расхохоталась.

- Сегодня вместе пойдем к родителям, - сказала я. - Он, оказывается, уже был у них, и мой папа сказал ему «совет да любовь».

- Правильно, - одобрила подруга, - твой папа всегда все понимал.

- Ага, - согласилась я.

- И когда свадьба? – уточнила Ольга.

- Не знаю, но я поняла, он хочет как можно скорее.

- Разумеется! Я вообще удивлена, что он терпел целых два года. Ты теперь уедешь?

- Не знаю, Серж говорит, что придется жить на два дома. У него там работа, здесь – имение. Видимо, так и будем мотаться туда-сюда.

- Ну, так что ж, главное – вместе!

- Да, - согласилась я.

Вечером мы приехали к родителям. Мама и папа, видимо, уже знали о нашем приходе. Серж, наверное, позвонил им, предупредил. А я об этом почему-то совсем не подумала. Я до вечера пребывала в эйфории от нашей встречи, от его поцелуев, от его признания.

«Любит! Он меня любит!» - повторяла я про себя, и мне хотелось летать от счастья.

Папа встретил нас на пороге квартиры, где прошло мое детство. Я вдруг остро почувствовала, что эта страница моей жизни окончена. И мне сразу стало грустно. Папа сразу заметил во мне перемену настроения. «Что-то не так, дочка?» - он с тревогой заглянул в мои глаза. Я постаралась придать лицу беззаботное выражение и тихонько шепнула ему на ушко: «Все хорошо, пап, не волнуйся, просто мне немного грустно». Он покивал головой, давая понять, что разделяет мою грусть. Он ничего не говорил мне, но в его взгляде читалось столько эмоций: «Как же ты выросла, девочка моя! Как я рад, что ты нашла свое счастье! Надеюсь, ты не пожалеешь о своем выборе».

Спасибо маме, а то, я бы, наверное, скоро расплакалась от переизбытка чувств. А папе нельзя волноваться! Она увела меня на кухню, а мужчины прошли в комнату, где уже был накрыт стол. Серж пришел с подарками: маме цветы и флакончик настоящих французских духов, папе – новенький айфон.

Он официально попросил моей руки у отца, тот, конечно, согласился, только предупредил, чтобы мы не пропадали надолго. Свадьбу решено было сыграть в середине августа. Оказывается, Сержу нужно подготовить кучу документов, ведь он подданный другой страны. А у меня вообще нет загранпаспорта. После регистрации предстояло оформить паспорта, визу. В общем, хлопот предстоит много. А еще он пригласил меня на выставку ландшафтного дизайна в Германии, которая пройдет осенью, сразу после нашей регистрации и моего дня рождения.

Эпилог

- Настя! Стой спокойно! – ворчала мама, - надо же быть такой неуклюжей!

- Ну, мама, блин! Ну, я же не специально! – виновато пробормотала я, готовая расплакаться. А все из-за чего? Мое свадебное платье из тонкого шифона со спадающими прозрачными рукавами было безнадежно испорчено. Как я умудрилась зацепиться рукавом за дверную ручку на входе в комнату невесты в нашем городском Дворце бракосочетаний? Ткань затрещала и оторвалась от плеча, практически вырвав рукав с мясом. Мама за пару минут нашла где-то иголку с ниткой, пыталась пришить безнадежно испорченный рукав прямо на мне. Получалось не очень - у нее тоже дрожали руки.

В комнату зашла Мадлен Лурье – моя будущая свекровь.

- Что у вас случилось? – спросила она по-английски.

Я молча показала ей испорченный рукав. Я вообще боялась немного своей свекрови: мне она казалась безумно красивой, холодной, безупречной женщиной. На фоне нее я ощущала себя просто русским лаптем.

Увидев всю эту картину, она в первый момент округлила рот, затем пробормотала что-то по-французски, видимо ругательство, я не поняла. А потом она подошла ко мне, чуть отодвинула маму в сторону, вынула из ее рук иголку с ниткой, прищурилась, быстро повернула меня вокруг своей оси, а затем также неожиданно рванула рукав, оторвав его окончательно. А потом резким движением оторвала и второй. Спокойно и методично вынула торчащие нитки, и развернула меня к зеркалу: «Вуаля!». Вместо строго консервативного платья с рукавами, мой свадебный наряд превратился в современный белоснежный сарафан на нешироких бретелях. Мадам Лурье тепло улыбнулась, глядя на меня в зеркало, пальцем стерла слезы и чмокнула меня в щечку.

В этот момент в комнату забежала девушка - ассистент регистратора.

- Ну, как у вас тут? Пришили? – прозвучало как из пулемета, - О! – только и сказала она, увидев меня. – Все, я объявляю!

Серж не видел моего платья, как и положено жениху до свадьбы, поэтому он и понятия не имел, были ли на нем рукава, лишь смотрел на меня восхищенным взглядом, нежно придерживая за локоток.

Регистрация прошла довольно быстро, без всяких рассусоливаний, а потом был свадебный ужин в ресторане, где господин граф хлебнул полной чашей наших русских традиционных обычаев: от выкупа туфельки до кражи невесты. Хотя был на нашей свадьбе и обычай, пришедший из западных фильмов и давно и прочно вошедший в свадебные ритуалы. Бросание свадебного букета незамужним девушкам. Я специально не целилась и вообще стояла спиной, но мой букет прилетел точно Ольге в руки. Кажется, Илья, которого я тоже пригласила на свою свадьбу, обратил на нее внимание.

А завтра мы улетаем во Францию.

Пять лет спустя

Мы прилетели в Россию на торжественное открытие отеля «Анастасия» в отреставрированной усадьбе Строгановых - Волышово. Реставрация длилась почти 8 лет, но теперь это место было поистине прекрасным. Графский особняк выглядел теперь не как руины, а красивое аутентичное здание. Внутри располагались уютные современные номера, зал ресторана, конференц–зал. Предполагалось, что здесь будут играть свадьбы, может, проводить какие-то симпозиумы, совещания. Парк пленял своим великолепием. На территории парка не все постройки еще были восстановлены, работы еще продолжались, но уже сейчас можно было сказать, что некогда заброшенное, умирающее поместье графа Строганова снова живо.

Три года назад у нас родилась дочка, которую назвали Евгения, в честь графини Строгановой – Васильчиковой, - супруги графа, для которой он и создавал это имение. Женей называли ее только мы с мамой и папой, а мой муж и свекровь - Жаннетт – по имени их французской прабабушки. Девчонка была рыжая, как я, но бойкая и шустрая, как ее прапрабабка. А еще тянулась к лошадкам – это были ее любимые игрушки. Я по-прежнему занималась ландшафтным дизайном. У меня были заказы и в Европе, и в России. Серж часто пропадал на своем конезаводе, но каждый вечер, где бы ни был, стремился домой. Когда он обнимал и целовал меня, весь мир вокруг растворялся, оставались только мы.

Ольга вышла замуж за Илью, и у них тоже уже родился первенец. Илья стал хорошим ветеринаром, а еще окончил магистратуру и защитил диссертацию. Вообще, на мой взгляд, его ждет прекрасное будущее.

Единственное, о чем я еще мечтаю, чтобы подарить Сержу маленького мальчика. И хотя он души не чает в нашей рыжуле, она из него веревки вьет, но, мне кажется, он все-таки втайне вздыхает о наследнике. Ну, что же? Нет ничего невозможного. Особенно, если учесть, что последнее время мое настроение опять стало меняться по нескольку раз в сутки, а мамины соленые огурчики – самое мое любимое лакомство.