Наступая на осколки

Посвящение

Посвящение:

Человеку, который должен затравить главную героиню, иначе мы не будем общаться

Пролог

Tonight the music seems so loud,

I wish that we could lose this crowd,

Maybe it's better this way,

У девушки было даже слишком хорошее настроение. И её радовало, что она смогла расслабиться. Даже несмотря на то, что ради этого пришлось выпить достаточно много алкоголя. Много настолько, что уже не могла бы выговорить, как ее зовут.

Людей было слишком много вокруг, но ни им, ни ей не было до друг друга дела. Она поправила рыжие волосы, делая очередной глоток. Но кто-то сел около неё, тем самым толкнув её. Содержимое стакана оказалось на её платье. Она опустила глаза на свою грудь, видя, как липко прилипло платье к коже, демонстрируя нижнее бельё.

Злость окунула всё её тело, но алкоголь уже сильно заплыл в голову, не позволяя сильно и быстро реагировать на ситуацию.

— Ой, прости, я тебя не заметил, — сказал парень, что облил девушку. — А ты красивая, — кладя руку ей на плечо, говорит блондин.

Девушка не понимает, что происходит, когда этот светловолосый встает и протягивает ей руку. Она пытается вспомнить знает она его или нет, пока берёт его руку, чтобы опереться на него. Кажется, она вообще никого не знает из тех, кто был в этом доме.

Ноги заплетаются и девушка опирается на парня, ведущий её не понятно куда. Рука перемешается ей на талию, а после на бедро. Но девушка не в состоянии понять, что не так и что парню от неё надо.

Только когда они оба оказывают напротив комнаты, а блондин оставляет мокрый поцелуй на шее, в голове у неё проявляются мысли об опасности.

Почему он вообще её целует? Как его зовут? И как так вышло? Она не может ответить на свои вопросы, пытается оттолкнуть его от себя, когда он прижимает её к стене, покрывая шею и ключицы поцелуями.

Получается ужасно. Вернее, не получается вообще. Он выше её, сильнее, тяжелее, а она пьяная, не помнившая где и почему она находиться здесь. Каким образом она должна была выбрать из этой ужасной ситуации?

Взяв её руки в свои, блондин прижимает их в стену, над её головой, держа только одной рукой, а второй гуляет по её телу.

— Эй, чувак, — зовёт другой голос, который не принадлежит блондину. — Ей даже восемнадцати нет.

Девушка поднимает голову и видит перед собой высокого брюнета, который точно выше блондина, а её тем более. Он выглядел трезвым. И девушка только сейчас подумала о том, что тот блондин тоже совсем не пил.

И как она рада видеть человека. Что даже странно. Она думала, что сегодня не захочет видеть никого. Зато больше не чувствует мокрые касания губ.

— Тебе-то какая разница. Она сама со мной пошла.

Крутя головой туда сюда в поисках какой-нибудь понятной информации, у девушки заболела голова. Неужели эти два симпатичных парня говорят о ней?

— Отпусти её по-хорошему, Марк, — повторил брюнет.

Но блондин только сильнее прижал к себе рыжую и открыл дверь, которая отделяла его от постели.

Дальше произошло что-то странное. Девушка испугалась громкого звука, когда блондин, который до того удерживал её от падения, упал, с силой ударившись головой. Рыжая упала и увидела кровь на лице блондина.

— Ты в порядке? — спросил брюнет, стряхивая свои кисти, на костяшках которых виднелась кровь.

Он протянул ей руку, чтобы помочь встать. Девушка встала, а парень обхватил её за плечи, чтобы она снова не оказалась на полу.

— Я, кстати, Брайан.

1 глава. "Новый год для всех" 1 часть

Сan't stand her whining

Where's her binky now?

And loving her seems tiring

— Дженни Бриджет Хëрт!

Закатываю глаза, отрываясь от зеркала и швыряя карандаш, которым подкрашивала глаза, на столик.

Только один человек называет меня полным именем. Больше так не делает никто. И не только по отношению ко мне.

И что вообще ей опять от меня надо? Бетти у меня дома с самого утра, пришла, чтобы помочь и собрать к вечеринке, которая была в честь нового учебного года, как никак дожили до третьего курса менеджмента. К слову, почему я всё ещё здесь учусь?

А ещё сегодня мне исполняется двадцать четыре, и раз всё равно бы всё организовала я, как человек, который был и участником студенческого совета, и старостой группы, почему бы не совместить приятное с полезным? И день рождение отмечу и вечеринку проведу.

Именно поэтому это блондинка торчит в моём в доме уже несколько часов подряд. С ней слишком сложно. Особенно, когда мы куда-то собираемся. Хоть я тоже иногда крашусь и люблю долго выбирать красивую одежду, и естественно, красиво завивать свои чёрные длинные волосы, я не собираюсь столько же сколько она. У Эванс прямо талант в этом. И платье потеряет, будет искать его несколько часов, а после решит, что ей оно не подходит, столько же часов будет выбирать помаду и тень для глаз, а потом всё смоет, и её волосы, которые подвергаются насилию с её стороны каждый день, когда она решает распрямлять свои кудри.

Закатив еще раз глаза после очередного крика, я выхожу из своей комнаты и иду к ней.

— Да? — самым нежным и заинтересованным голосов. Мы ведь друзья.

Перед собой я вижу две ужасные вещи. Комнату, которая находится полностью в моих и Беттиных вещах. Господи, сколько часов мы будем это собирать? К счастью, я хоть отличу её одежду от своей: моя на два размера меньше. Вторая ужасная вещь: раздетая, не накрашенная блондинка со своими кудрями. Она вообще ещё не собралась.

Это катастрофа!

Мы никуда не успеем, а именно мы должны приехать на место раньше всех, чтобы забрать нужное количество еды и напитков. И мы должны встречать гостей и однокурсников, а не они нас.

Но черт!

— Ты не видела мою помаду?

Бетти сведёт меня когда-нибудь в могилу. Как я рада, что могу сказать ей о том, что она будет и без макияжа и расправленных волос очень красивой. Она высокая блондинка с зелёными глазами, которые ей почему-то не нравятся. Поэтому Бетти носит голубые линзы.

Но платье бы лучше выбрать, и по быстрее. Хватаю кремовое платье, которые точно подойдёт к её волосам. Кидаю в Бетти, глазами ища нужную косметичку.

— Ты разве брала с собой косметику? — спрашиваю, делая вид, что пытаюсь вспомнить.

На самом деле я выкинула её ещё когда Эванс только пришла. На столько безвкусный выбор теней, помады и даже самых обычных блёсток меня убивал. Я просто не удержалась.

— Я не помню, — хныча, говорит она.

Ещё одна чёрта характера, которая меня раздражает в Бетти, полное имя тоже меня не радует, это её безответственность и ужасная память. Это просто чудовищно! Каждый раз, когда я прошу взять какие-то важные документы, она забывает взять, теряет или оставляет непонятно где. И как с ней работать?

Я достаю из шкафа косметику, которую покупала совсем недавно, но ни разу не пользовалась. Предлагаю на выбор помады, что могли быть похожи на ту, что была у неё. Бетти быстро успокаивается, как ребёнок, радуясь обычной побрякушке.

Выдыхаю, когда она быстро разрисовывает себе лицо всем тем, что я дала. Смотрю на часы, может мы даже успеем. Осматриваю себя в зеркале. Черное облегающее платье с мягким корсетом, который удобно поддерживает грудь, милые завязки, которые помогала стягивать Бетти. Идеальные ровные волосы, того же цвета, что и вся одежда, лежат на платье, закрывая пуговицы. На ногах огромные боты, подошва которой помогает мне сравняться с блондинкой в росте.

— Ты не хочешь взять вот эту красную помаду? — спрашивает Эванс, держа в руках один из тюбиков, что я ей дала.

Без особого интереса рассматриваю, пока Бетти открывает, показывая какой яркий цвет. А после киваю, разрешая ей меня накрасить. Почему бы и нет? Цвет выглядит привлекательно.

— Я быстро, — говорит Бетти, нанося помаду мне на губы. Заметила ведь, что я часто поглядываю на часы.

Это, наверное, единственная причина, по которой мы общались. Почему я с ней общалась. Она всегда знала, когда у меня есть настроения, а когда нет. Старалась успокаивать и даже действительно старалась делать всё лучше. Резко становилась взрослой и серьёзной, если замечала, что со мной что-то не так.

Закачивает мучить моё лицо Эванс, когда ей приходит уведомление на телефон.

— Он приехал, — подскакивает она, хватая сумку и скидывая туда нужные и вещи.

И два тюбика чертовой помады, моего и её цвета.

Мы выходим из моего дома и нас встречает широкоплечий шатен, который уже обнимает Бетти, прямо набросившуюся на него. Закатываю глаза, так как не хочу видеть их объятия и поцелуи, которые вижу последние полгода, которые Эванс и Аарон начали встречаться.

Аарон Янг был типичным спортсменов, которого имеют ввиду, когда рассказывают про однокурсников-придурков. Возможно, будь Бетти в команде чирлидеров никогда бы и не стала начинать с ним отношения. Но ей было не до этих разборок, ей хватало быть моим помощников в студенческом совете. Да и к тому же, Бетти была влюблена в него с первого курса, когда встретила его на вступительной вечеринке.

Я сухо с ним поздоровалась, ведь всё же между футболистами и чирлидершами была негласная война. И он был единственным исключением, с которым я держалась нормально, не отпуская шуток и оскорблений. Всё же он был парнем моей подруги.

Но так сильно раздражал! Он был всего лишь игроком в защите, которого я по сути должна была не видеть, пока прыгаю с бантами. Но как же часто он мелькал перед моими глазами, и это до начала отношений с моей Бетти. Сколько пафоса, напыщенности и самоуверенности! Конечно, до капитана ему было далеко, но у всего же есть рамки!

Он, наверное, единственный, который действительно пытался подкатить, не в шутку, к одной из моих котят. Как же я была зла, когда узнала! Никто не имеет право трогать чирлидерш без разрешения тренера или капитана, то есть меня.

И когда он начал встречаться с Бетти, кто была единственной к кому он относился нормально и серьёзно, я была поражена. У меня было ощущение, что моя команда оказалась внизу сетки матча, чего никогда не было. Как оказалось, что они вообще знакомы, подумала тогда я, зная, что Эванс слишком занята для отношений, то учёба, то всякие колледжные мероприятия, в которые не втягивают спортсменов.

Всё оказалась куда проще и банальнее. Они просто столкнулись в коридоре, когда Бетти несла мне книги, которые я попросила для собрания студенческого совета.

— С днём рождения, Хёрт, — кидает Аарон, открывая дверь своей девушке.

Я морщусь, хоть и киваю, принимая поздравления, которое он не должен был говорить. И напрягаюсь не из-за упоминания день рождения, как такого. Нет, я люблю этот день. По самой простой причине, хотя бы потому что в этот день родилась я. Ведь день рождения действительно означает море подарков, денег, внимания и хороших эмоций. Но когда это говорит он, это звучит, как напоминая о том, что я старше его и Бетти на три года.

Всё ещё не верю, что мне и вправду исполнилось двадцать четыре. Вроде бы, только вчера заканчивала школу и мне было восемнадцать. Как так вышло? Я ещё и выгляжу младше этих обоих, а если уж честно, то большая часть группы выглядит на несколько лет старше меня. А ведь именно я старше их на три года.

Три чёртовых года!

— Так мы едем? — вырывает меня из оцепенения голос Бетти.

Кивая, сажусь в машину. И пишу знакомым, в клуб которых мы едем.

Эванс делает радио громче, Аарон кладёт свою руку ей на бедро. А я отворачиваюсь к окну, громко вздыхая. Почему нам обязательно ехать вместе с этим качком? Разве я не могла довести Бетти на своей машине, которая точно выглядела дороже и лучше, чем та, в которой мы едем.

Даже при том, что я давно не ездила, я бы вела лучше, чем этот Аарон.

— Будете пить? — протягивая Бетти и мне фляжку, спрашивает Аарон.

Вопрос риторический, ведь парень знает ответ. Эванс выхватывает её из рук парня и делает глотки, не предлагая остальным. Аарон за рулём, ему нельзя, а я — не пью.

— А Хёрт?

— Она не пьёт, — произносит мои мысли вслух Эванс.

Запах спиртного разносится по всей машине, и я громко сглатываю. А парень останавливается на светофоре, который горит красным. Не знаю почему, но тело сразу охватывает озноб, а в голове стучит паника. Цвет сильно врезается в память, а голос внутри так и кричит о том, что здесь опасно.

В какой-то момент стены начинают сжиматься, не оставляя свободного места. Всё начинает плыть, смешиваясь между собой.

Я начинаю задыхаться и быстро открываю дверь, когда светофор начинает мигать. Быстро выскакиваю и бегу к ближайшему тротуару под громкие и недовольные сигналы машин.

Сердце перестаёт бешено стучать, только когда сажусь на лавочку. Я не знаю, что произошло и почему. Но точно знаю одно.

Больше я в машину не сяду.

Ни в свою, ни в чужую, ни, в тем более, машину Аарона.

Я перекидываю ногу на ногу, чтобы сделать вид, что так и надо, что я всегда выкидываю такие штуки. Через семь минут машина Аарона тормозит, после того, как сделала огромный крюк, чтобы припарковаться около меня. Ещё через минуту Бетти подходит ко мне.

— Ты с ума сошла!? — начинает Эванс.

Возможно.

Именно это и произошло.

— Я решила прогуляться. Скажи, чтобы ехал и едь с ним. Я дойду пешком, — отмахиваясь, говорю я.

— Дженни Бриджет Хёрт! Ты немедленно объяснишь, что произошло!

Всеми силами сдерживаю раздражение, которое накатывает огромной волной. Иногда я сама удивляюсь на сколько сильно меня может переполнять непонятно откуда взявшаяся злость. Откуда её столько во мне? Естественно, с годами учишься её контролировать. Но как же тяжело не накричать на неё сейчас! Сдерживает только то, что мне она ещё нужна.

Но меня спасают громкие и веселые голоса:

— Би и Бри! — кричат девочки, которые входят в команду чирлидеров.

Меган и Амелия сильно махают нам руками, и я понимаю, что они, как и Бетти, уже успели выпить алкоголя. Но я рада их видеть. Теперь я могу не отвечать на вопросы Эванс. Почему они только уже идут к клубу? Вечеринка только через час, а мы туда едем, чтобы всё проверить и организовать еду.

Бетти тоже улыбается, хотя её не меньше меня дёргает от такого сокращения. Если Бри звучит ещё мило и мне это нравится, то Би звучит не понятно и вообще откуда оно взялось? Её зовёт Элизабет. Где они взяли это «Би»?

Девочки лезут обниматься и нам с Эванс остаётся только подставлять щеки для поцелуев. Я уже привыкла за годы, что нахожусь в команде, и совершенно не против. Но смешное удивлённое лицо Бетти надо видеть! Она абсолютно не тактильный человек, который позволяет себя касаться только Аарону и то не всегда.

— Вы такие красивые, особенно ты, Бри, — пьяно говорит Меган, поправляя свои волосы, у которых виднеется фиолетовый оттенок.

Улыбаюсь в ответ, хоть Меган говорит это всем и всегда, не смотря в чем человек стоит перед ней. Это, наверное, самый добрый и искренний человек, которого я знаю.

У неё идеальное телосложение, подтянутое и стройное, то самое, что нужно, чтобы исполнять сложные гимнастические трюки. Длинные волосы шоколадного цвета, которые всегда ложатся в идеальный пучок, что даже я завидую. И карие, щенячьи глаза, ещё больше добавляющие ей образ милой и хорошей девочки.

Амелия же имеет предрасположенность к полноте, что я с первого взгляда вижу, что она за лето набрала пару лишних килограммов, за которые тренер её по головке не погладит. У неё большие бёдра, так красиво обтягивающие платье. Эми, как ласково зовут Амелию в команде, больше всех выполняет броски девчат. И если честно, лучше всех.

Для команды этот год будет тяжёлым. И не только потому что это последний курс в колледже. За лето мы потеряли пару человек в основном составе команды.

— У тебя такие мягкие волосы, — протягивает Эми, гладя меня по голове.

Уже думаю о том, чтобы попросить Бетти поехать с ними и Аароном. Но не самое лучшее решение отправлять двух чирлидерш с один из приближенных капитана футболистов. Мало ли куда он их увезёт.

И к тому же вспоминаю, что именно к Меган подкатывал в прошлом году парень. Это было в самом начале года, когда в команду брали новых людей. Я уже в этом участвовала, хотя получила повязку капитана спустя пару недель. Редко берут первокурсниц, которые только приходят и воображают себя гениальными чирлидершами, хотя никогда даже на шпагат не садились. Третьекурсниц и старше, если так получалось, тоже почти никогда. Редко в целом вообще состав менялся. Но в том году произошло чудо, и взяли целых трёх девочек.

Меган стала единственной девушкой, которая пробовалась уже во второй раз. Я знала её с прошлого года, когда сама пришла на кастинг. И даже порадовалась, когда большинство были за то, чтобы взять её в команду. И её единственную из новеньких взяли в основной состав. Именно поэтому Аарон её и заметил.

В первые тренировки, которые иногда проходили у футболистов и у нас совместно, парни опускали шуточки о ней, ведь остальные девочки уже имели иммунитет. А потом даже Аарон попробовал пригласить её в кафе и поцеловал. И тогда Меган ударила его прямо в челюсть. Это был великолепно. Удивлённые лица, которые до того считали (и всё ещё так считают) её ангелом, сошедшим с небес, нужно было видеть.

Нет, с ним я точно не отпущу девчат. Если он что-то им сделает, тренер с меня потом спросит по полной. Кто вообще им разрешил пить? Видно же, что делать это не умеет ни та, ни другая. Две моих дурочки, с которыми сейчас нужно что-то решать именно мне.

— Он так и будет тут стоять? — спрашиваю, головой показывая на машину, где остановился Аарон.

Бетти удивлённо моргает, но берёт телефон, чтобы написать своему парню. Когда я вижу, что он уезжает, понимаю, что она отправила его ждать нас около нужного клуба.

К счастью, Меган с Амелией ещё были в состоянии стоять на ногах и самостоятельно передвигаться, хоть я и придерживала Меган за талию, чтобы не лишиться ещё одного участника своей команды. А идти отсюда не долго.

— К слову! Я почти забыла! — громко вскрикивает Меган, останавливаясь и оглушая. Она начинает казаться в сумке, которая перекинута через плечо.

Удивляюсь, что она больше, чем та, что держит в руках Бетти. Зачем на небольшую, может и чуть по больше, вечеринку брать такое огромное количество чего-то?

— С днём рождения! — в один голос кричат Меган и Амелия.

В руках они держат небольшую коробку, расклеенная рисунками и милыми наклейками. Замечаю огромную надпись, которая гласит, что подарок, если его так можно назвать, предназначен мне:

«Любимой Бри».

— У меня тоже есть подарок, — говорит Бетти, начиная тоже что-то доставать.

Мне так и хочется спросить почему она не отдала это нечто, когда мы были у меня дома? А если бы мы не встретили сейчас Меган и Амелию, она дарила бы при всей группе?

— Девочки! Не стоило, — скромно пытаюсь ответить я, беря в руки коробку и небольшой конверт от Бетти.

Кажется, я просила, чтобы команда ничего не дарила. Знаю ведь, что подарков от родителей и всех дальних родственников будет достаточно, чтобы покрыть все свои хотелки. Я и сама не знала, что себе подарить — у меня было всё.

В руках кручу конверт, который мне всунула Эванс. На нём тоже подпись, написанная от руки её ровным почерком — «Дженни». Надеюсь, что это не деньги, иначе это самый глупый подарок, который мне только можно сделать. И по лицу Амелии я вижу, что она подумала о том же.

—Там ничего серьёзно, мелочь, так что не переживай, — оправдывается Эми. — Это от всей команды, — добавляет она, хотя это было очевидным.

— И у меня ничего важного, — добавляет Эванс.

Открываю сначала коробку, чтобы не разочароваться с самого начала. Вижу внутри ткань и что-то похожее на альбом. Отдаю крышку от коробки Бетти и беру в руку красную тряпку, которая оказывается футболкой. «Лучший капитан» — гласит надпись под фотографией, где я на кого-то кричу.

И почему они взяли именно эту фотографию? Сразу же бросается в глаза, как у меня смазана что помада, а на лбу выскочил огромный прыщ. Они, вероятно, специально.

— Как мило, — выдавливаю я, делая вид, что это лучшее, что я получала. Я тянусь обнять обоих девчонок, когда те напоминают ещё о тетрадке, которая лежала под футболкой.

Это оказывается альбом фотографий, который начинается с прошлого моего день рождения, который мы отмечали чисто женским коллективом. Мельком просматриваю страницы, думая о том, что поставлю его куда-нибудь на видное место, чтоб если кто-то из них пришёл ко мне домой, не подумал, что я его выкинула.

— Я обязательно прочитаю все надписи и просмотрю фотографии.

Нет.

— Рады, что понравилось, — отвечает за всю команду Меган.

— Футболку буду носить, — добавляю я, зная, что она будет мило сочетаться с огненной формой.

Девочки сияют и я прошу забрать подарок себе, чтобы не таскаться с ним сейчас. И беру конверт от Бетти, делаю глубокий вдох и открываю, аккуратно порвав пополам своё имя.

Парный сертификат в СПА.

— Ты недавно жаловалась, что всё никак не можешь записаться, — объясняет Эванс, больше для девочек, ведь я об этом помню.

Первое время стою пораженной, действительно удивляясь тому, что она запомнила такую мелочь. Наверное, именно за это я её... Люблю?

— Спасибо, — повторяю я, притягивая ее к себе.

Почему это бумажка так сильно меня взбудоражила? Она и стоит не много, и вообще может Бетти сама хотела со мной сходить, парный же сертификат.

— Ты пойдёшь со мной? — спрашиваю, ведь знаю, что сама она не попроситься, даже если очень хочет.

— С радостью, — улыбаясь, отвечает Бетти.

Сертификат тоже отправляется к ней в сумку, хотя я почти уверенна, что пожалею об этом. Бетти точно потеряет.

— Людей будет больше, чем в прошлом году? — спрашивать Эми, когда мы подходим к двери клуба, где нас уже ожидает Аарон, разговаривающий с охранниками.

Будто бы я знаю! Не существует на этой планете человека, который бы знал сколько своих друзей притащат спортсмены. Готова спорить весь клуб будет забил людьми, половину которых я даже никогда не видела, не говоря о том, чтобы знать их.

— Не думаю, — неоднозначно отвечаю я, хоть считаю совсем наоборот.

1 глава. "Новый год для всех" 2 часть

It's gotta be your feisty style

Raise that brow...

I love it when you look at me that way

Now when you order a Mohito at the bar

Reapplying lippy cuz it came off on the glass

The DJ plays your favourite song...

Оглядываю глазами знакомое заведение, в которое с девчатами ходим последние три года, отмечая день рождения и победы, оплакивая поражения и чьи-то расставания, или просто отдыхая. Яркая надпись, которой только недавно заменили букву, пару лет назад перегоревшую. Неоновые цвета, так и манящие к себе, даже отсюда видно, как долбят диско шары.

Подходим к трём парням: Роб и Боб, которые работают здесь охраной, и Аарон.

— Здравствуйте, мисс Хёрт!

Дело в том, что изначально клуб был подарком мне от отца, но я решила, что мне не хочется этим заниматься, по крайней мере пока. Может, когда закончу колледж, получу аттестат, который подтвердить, что я отучилась на менеджменте и могу здесь руководить. Но совмещать учёбу, работу, спорт и всякие мероприятия — нет уж.

— Все пришло? — только спрашиваю я, ответив на приветствие кивком.

— Еда и алкоголь, ровно сколько заказывали, — отвечает за них Аарон.

Посылая суровым взгляд, говорю:

— Я спрашивала своих работников, а не тебя, — выделяя слово «своих».

Вижу, как закатывает глаза Аарон и нервно сглатывает Роб, который меня боится, а может и моего отца.

— Всё привезли, мисс Хёрт, — повторяет Боб.

Киваю, когда мы проходим.

— Никак не могу привыкнуть к этому «Мисс Хëрт», — подражает голосу Эми, когда мы заходим внутрь.

Долгое время мне тоже было тяжело, но с временем, когда тебя так называют с малых лет, только из-за того, кем являются твои родители, к этому привыкаешь.

— Я тоже, — поддакивает Бетти.

У меня почти вылетает смешок и вопрос: «Да ладно?». Не ты ли обожаешь официальный стиль и полные имена, дорогая моя мисс Эванс?

Как приятно видеть клуб пустым. Нет потных мужиков, громких школьников, надоедливых пар, одиноких женщин и зареванных подруг. Только ди-джей, который готовится к сегодняшней работе, работники, которые украшают столы, ставя нужные тарелки и бокалы.

— С днём рождения, мисс Хёрт! — кидает ди-джей, волосы которого так забавно переливаются в фиолетовом помещение.

Кричать в ответ я не стала, решив, что лучше он будет занят делом, проверяя аппаратуру, чем пытаться завести диалог со мной.

Я порадовалась стульям, которые стояли в отдельной части помещения, чтобы можно было посидеть и отдохнуть, в данном случае, как ничему другому. Усадив Меган и Эми, пошла в кабинет, который когда-нибудь станет моим. Бетти уже сидела и ворковала с Аароном, который странно поглядывал на моих котят.

Не к добру это.

Поднялась на второй этаж и повернула налево. В кабинете меня уже ждали. Я всё-таки опоздала, и, естественно, не из-за Бетти. Но кто мне что скажет?

— Мисс Хëрт! — подскочил парень, который был старше меня всего на два года.

Его на эту должность выбрала именно я, когда отец дал право выбора. И кому какая разница, что я посадила его на своё место из-за смазливого личика?

— Всё идёт хорошо? — ласковым голосом.

Мэтью, человек, сидящий перед мной, был влюблён в меня уже год, а может чуть больше. И как объяснить ему, что я просто из-за скуки строила ему глазки, немного заигрывая? Даже сейчас он смотрел на меня своими огромными голубыми глазами, так будто бы я спустилась с небес.

— Замечательно я бы сказал. К вашему вечеру всё подготовлено.

Для полной картины ему ещё нужно было поклониться. И я была удивлена, что мы ещё не дошли до такой стадии. То есть любить — он меня любит, а поклоняться и боготворить не надо? Звучит скучно.

— Ваш отец спрашивает, не передумали ли вы насчёт....

Громкий хлопок в голове. Снова. Опять. Какого чёрта? Если я сказала, что подумаю о работе здесь после учёбы, то наверное это означает, что я подумаю после окончания учёбы. Разве нет?

— Не передумала.

Замечаю, как у него радостно загораются глаза, когда он слышит мой ответ. Интересно, что это значит для него? Он дальше останется руководительским лицом, или и дальше продолжит видеть меня?

— Я передам. И с днём рождения, Дженни.

Он редко позволял себе переходит на имя, но я не могу понять почему он решил сделать исключение сейчас.

— Спасибо, — улыбаюсь и ухожу, слыша, что ди-джей уже включает какие-то треки.

Гляжу на часы и время уже действительно почти наступило, когда ребята должны были подтягиваться. Я надеялась чуть больше посидеть в тишине. Собираюсь уходить и дёргать ручку, как меня останавливает голос и ужасная фамилия, которая уже раздражает, хоть и принадлежит мне.

— Мисс Хёрт! Может сходить когда-нибудь выпить кофе?

Черт.

Даже сейчас мисс Хёрт.

— Когда-нибудь, — туманно отвечаю я, закрывая дверь.

Нет-нет-нет.

Никогда, мой милый, никогда.

Когда я спускаюсь обратно, внизу уже сидит больше десяти человек. И большая часть из них футболисты и их друзья, которые уже общаются между собой, заслоняя собой Бетти, потерявшуюся на их фоне. И куда только смотрит Аарон?

Около барной стойке, которую не видно, когда стоишь на лестнице, виднеются ещё шесть человек из команды чирлиденга, которые уже пытаются напиваться, танцевать и говорить одновременно.

— Бри! — в один голос визжать, что означает, что куда-нибудь улизнуть не получится и придётся здороваться с каждой.

Натягиваю самую лучшую улыбку и выслушиваю поздравления, заключаю девчат в объятия.

А затем начался ужас.

Мне не привыкать быть в огромных компаниям. Всё же я вечно ездила на соревнованиях с нашей командой, которая показывала хорошие результаты. Я участвовал в жизни колледжа и в целом человек активный. Но такое количество незнакомых людей, пришедших буквально ко мне на день рождение, пугало.

Я сидела в зоне отдыха, в самом углу, попивая безалкогольный мохито, который продаётся здесь только из-за того, что «мисс Хёрт его любит». Смотрела, как мои девочки танцуют, держась за ручки, совсем чуть-чуть и они потащат меня за собой. Недалеко от них стояли Бетти с Аароном, качаясь из стороны в сторону и обнимая друг друга.

Ди-джей увлекал за собой ребят, заставляя, как младшеклассников, кричать и делать всё, что он скажет. Я бы не удивилась, если бы он сказал им штурмовать мэрию, а они бы не ослушались.

Возможно, просто в двадцать четыре кажется, что всё это детская чушь.

— Здесь занято? — появился около меня парень.

Я подняла голову, чтобы увидеть, кто вообще ко мне подошёл. Это был симпатичный блондин с зелёными глазами. С идеальным, по моим меркам, телосложением, которое так же выдавало в нём спортсмена, но не из нашего колледжа.

Отвечать я не стала, только огляделась вокруг, показывая, что кроме меня здесь никто не сидит.

— Я — Даниэль, — крикнул парень, чтобы я его услышала, и протянул мне ладонь.

Стоит заметить, что Даниэль лицом вышел и показался мне сразу очень привлекательным.

— Дженни, — ответила, проигнорировал жест руки. — Или же Бри, как говорят остальные, — добавила, понимая, что он не узнаёт имя.

— А, именинница!

Кивнула, разглядывая его всё больше.

— Почему не танцуешь с остальными?

— Не с кем, — лукаво отвечаю я, показывая на Бетти и девчат, которые тоже уже нашли незнакомых кавалеров.

Он пододвинулся ко мне ближе, оставляя совсем малую дистанцию между нами. Если бы мне было так скучно, я бы давно уже оттолкнула его от себя. Каким-то он казался странным.

— Ты будешь что-нибудь? Принести?

— Нет. Только ты, — ответила я и поцеловала парня.

У него были тёплые и мягкие губы. И даже не растерялся, что маленькая на вид девушка поцеловала его первая, быстро положил мне свои изящные и сильные руки на плечо и щеку. Поцеловал в ответ, прижал к себе, быстро пересадив к себе на колени.

Я посмотрела в красивое лицо, оторвавшись. Положила руки ему на шею и снова закрыла глаза, позволяя себя целовать, обнимая за талию.

Он был опытным, хоть и точно младше меня. Может на год, а может ровесник всех моих однокурсников. Но это было не важно. Я не такая уж и старая, чтобы переживать о подобных мелочах.

Но всё испортил знакомый голос:

— Чел, ей даже восемнадцати нет.

2 глава. "Немного о ненависти" 1 часть

My life's okay

Yeah, just when you're not around me

My life's okay

Just when you're not around me

Я когда-нибудь придушу его...

Отрываясь от губ незнакомого парня, закатываю глаза. Ну, конечно, вечер не мог пройти нормально. Парень и сам поднимает меня за талию, действительно, как ребёнка, и отходит на пару шагов.

— Что? Не знал. Спасибо, чувак, — говорит и быстро ретируется.

«Чувак, ей даже восемнадцати нет». — шутка, которая перестала быть смешной ещё в ту минуту, когда была сказана впервые.

— Как же ты меня достал, — говорю я, откидываясь на стул, стоящий позади.

— Тоже рад тебя видеть, Хёрт, — отвечает парень, ухмыляясь, как последний кретин.

Теодор, черт бы его побрал, Блайт.

Даже удивительно, что такие люди ходят и без защиты. Где свиту потерял, король? И сколько часов уже всё длится? Не поздно ли?

Высокий брюнет с широкими плечами, мускулистым торсом, линии мышц которых видны даже сквозь одежду. Красивый идиот, тёмные глаза которого раздражают меня последние три года. На крепких руках виднеется спортивная джерси, на которой повязка капитана.

На лице ухмылка, а не улыбка, которой он обычно одаривает каждого встречного. Конечно, кроме меня. Я могу увидеть только раздраженное выражение лица или полуоскал, когда он отпускает свои глупые шуточки. Хотелось бы хоть раз увидеть те ямочки, о которых без умолку твердят все девчонки. Ведь мне никогда не понять, что они в нём находят.

— А я то как, малыш, — устало отвечаю я, отпивая напиток.

Теперь его очередь закатывать глаза и мрачнеть. Ведь Тео — самый популярный парень колледжа, восходящая звезда футбола, капитан команды и просто невероятно красивый парень. На столько крутой, что не полной формой имени его могут называть только друзья, а второе имя скрывается под страхом смерти. Смех и только.

Я начала звать его так в том момент, когда он впервые крикнул на меня, приказав, чтоб я называла его по фамилии. А малыш именно потому что я старше его на три года. То есть по его мнению, я даже не достойна его имени! Куда уж мне. И его ведь действительно обожают в колледже.

А наши отношения не заладились в первую же встречу. Это было тоже в клубе, когда мы собирались первокурсниками, чтобы познакомиться и подружиться. И что же могло пойти не так?

Мне тогда недавно исполнилось двадцать один, и я была единственной совершеннолетней среди них всех. Они только вышли из школы и никому еще не стукнуло восемнадцать. Естественно, меня заставили купить им алкоголь. А кто я была такая, чтобы отказаться? Я собиралась стать старостой и завоевать их любовь!

На мне было милое платье с таким же корсетом, что было на мне сейчас. А от улыбки трещали щеки. И всё шло прекрасно, я нравилась девочкам, они хотели со мной общаться, а парни даже звали на свидание. Мы пили, танцевали, разговаривали. И я, как теперь всегда бывало, была единственной трезвой. По крайней мере, так думала я.

Я даже нашла симпатичного парня с другого факультета и знала, что больше никогда его не встречу. Уже и не вспомню его имя, но с ним было достаточно интересно. Что было неожиданно для меня, очень боялась, что разница между моими однокурсниками и мной будет слишком заметна. Ведь они только выпустились из школы, а я уже давно не была школьницей, я бы уже могла закончить колледж.

Мы общались, разговаривали о разной ерунде, а после, он немного подвыпив, положил руку мне на бедро. Не знаю почему я разрешила себя поцеловать. Просто почему бы и нет? Но он даже не успел. Подошёл брюнет со словами:

— Чувак, по ней же видно, что ей нет восемнадцати. Как ты вообще сюда попала?

Голос был агрессивным и одновременно шутливым. Я не сразу поняла, что происходит, а моего собеседника, как ветром, сдуло.

Я сверху вниз оглядела этого амбала, который испортил мне вечер. Если бы взглядом можно было убить... Улыбка пропала с лица, как только этот клоун открыл рот. И что самое ужасное, мне хотелось оскорбить его в ответ (как же меня достали слова людей, когда они считают меня маленькой, ведь я всю подростковую жизнь была уверенна, что выгляжу старше своих лет), а он был будто бы...идеальным?

Уже в тот момент я поняла, что он невероятно красив. Не только телом, на эти плечи и торс я старалась не смотреть, чтобы не дай бог не последовала издёвки о домогательствах, но и лицом. Эти скулы, идеально ровный нос и пухлые губы. И холодные, голубые, почти серые, глаза.

Почему-то мне они казались тёмно-серыми, словно дождливый день, а всё вокруг считали их светло-голубыми. Девушки то и дело, что поклонялись его невероятным глазам, которые были самыми обычными.

А ещё он был ужасно высоким, что мне приходилось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. И он выглядел старше меня, хотя головой я понимала, что точно старшая я.

Я смотрела на него и по телу разливалось ужасное чувство. От него болела голова. Мне хотелось вмазать ему. Да, точно. Это уже тогда была агрессия и ненависть. Может быть голова болела просто так, но я быстро связала это с ним.

— Эй, ты под чем? — громко спросила я у незнакомца, который уже собирался уходить.

— Девочка, иди проспись.

— Я даже не пила. И вообще-то я старше тебя.

— Ну-ну, — хмыкнув, сказал он и уже развернулся от меня.

Я была просто поражена и возмущена от такой наглости. Что этот щенок себе позволяет! Даже если бы мне не было восемнадцати, какое право он имеет со мной так разговаривать.

— О, Бри, ты уже познакомилась с Тео, — подбежала ко мне одна из девчонок, с которыми я тогда успела пообщаться.

Быстро вернув улыбку, чтобы не портить впечатление о себе, я приобняла пьяную девушку, которая положила мне руку на плечо. Кажется, это была Амелия, но тогда мы ещё не были однокомандницами.

— С кем? — не поняла я сразу.

— Теодор Блайт! — восклицает так, будто бы мне это должно было что-то сказать.

Киваю, чтобы не расстроить девочку, хотя понимаю, что это имя для меня значит ровно столько же сколько другие.

— Как можно не знать!?

Меня напрягло её искренние недоумение. В ее глазах можно было даже заметить разочарование. Будто бы этот Блайт не был самым обычным человеком, самым обычном школьников. Уже тогда чувствовалось, что его превозносили.

— Эми, ты с кем возишься? — вдруг возвращается этот идиот, показывая рукой на меня, но не обращая внимания. — Зачем ты с ней возишься? — более агрессивно добавляет он.

Это раздражало. Он относился ко мне, как к пустому месту. Что тогда, что сейчас. Забавно, что укороченную версию имени Амелии, я услышала впервые от него.

— Хёрт, — протягиваю руку, говоря. — Дженни Хёрт. И мы, кажется, не так начали.

Он меняется в лице, как и Амелия, которая вроде знает мою фамилию, но впервые слышит от меня.

— Дочь...

— Да, актрисы и бизнесмена, — перебиваю её, зная, что она хочет спросить.

Так было всегда. Где бы я не называла свою фамилию, иногда даже не специально, была именно такая реакция.

«Ты дочь Коула Хëрта и его прекрасной жены Эмили!?».

Отец был самым влиятельным человеком в городе, если не во всей стране. У него по всюду были связи, его все уважали и, возможно, даже боялись, а ещё Коул Хëрт имел огромное состояние, которое позволяло подарить дочери предприятия, пользоваться которым она не захочет.

А мама... Мать у меня просто красивая и невероятная. Она снялась в самом популярном фильме за последние двадцать лет, и тоже прилично на этом заработала. Так что о ней не знал только дурак. Я сама даже как-то снималась с ней, играя маленькую дочь.

Тео наклоняется ко мне.

— Слушай, Хёрт, — кривляет мою фамилию, закатывая глаза. — Мне плевать кто ты и твои родители. Без них ты никто, — шепчет он мне в ухо и я только со временем пойму, что это было для того, чтобы Эми не услышала. — И ты противна. Всё просто.

А потом просто уходит. Так и не пожав мне руку. Я встряхнула её тогда, будто бы убирая грязь и пыль.

— Что уже случилось? — удивлённо спрашивает Эми.

Хороший вопрос, на который я сама не могла ответить. Что же пошло не так? Где я сделала что-то не так? Я весь день пыталась быть просто идеальным человек, который вечно улыбается и готов общаться с каждым встречным, излучая позитив. Почему он вообще подошёл ко мне? Потому что я пыталась поцеловать его друга?

— Ты его знаешь? — имея ввиду лично знает ли его, или со школьных сплетен.

— Да, — немного погодя отвечает он, а глаза у нее на мокром месте. — У нас было много совместных уроков в старшей школе.

Мне показалось, что она врет, но я не могла это доказать и не собиралась.

— Урод он.

— А вроде ничего, — не согласилась со мной Эми, проследив взглядом за парнем.

— Может. Но он придурок.

— Я бы не сказала. Он отличник, хороший спортсмен и всем нравится.

В тот момент это были просто слова пьяной девочки, которая помнила Теодора, как школьного лидера и просто популярного мальчика. Но уже на первых парах можно было заметить, что она права. Его репутация шла впереди него. В этом колледже его уже ждали, готовые расцеловать и обнять. Он являлся наследником в пятом, а может и больше, поколении. Хоть его и звали в другие университеты и колледжи, его мать очень хотела, чтоб сын учился там же, где и она.

А сыном он был идеальным. Как и другом, как и учеником, как и капитаном. Прям золотой мальчик, делающий всё, как нужно.

Аж бесит.

— Не всем.

И это было взаимно. Он не нравился только мне, а я не нравилась только ему. В остальном мы оба были с идеальной репутацией и всем нравились. Он был хорошим мальчиком, а я прирождённым лидером, который заряжал компанию и вел её за собой.

Эми тогда пожала плечами, поджав губы. Я даже испугалась, что сейчас весь труд, что был потрачен, чтобы всем понравится, пойдёт насморку, пока я пытаюсь заставлять выбрать чью-то сторону.

— Вы дружите?

— Наверное, — неуверенно ответила Амелия, поджав губы.

Я нахожу глазами Эми, которая танцует рядом с остальными девочками, точнее медленно покачивается, держась за остальных. Она в противоположном углу от Тео. И уже давно они перестали здороваться, не говоря об общение. Они прекратили замечать друг друга, когда Амелия попала в команду. Негласный закон чирлидерш — вечная война против футболистов. Кто это начал уже и не вспомнить. Но в нашем случае и Теодор, и я были только за.

Никто не помнил почему именно они перестали общаться. Может была ещё одна причина, кроме надуманного кодекса команды, которого просто не существует. Вроде, ходили какие-то сплетни. И о том, что они переспали, и о том, что его новая девушка (которую никто не видел) против Эми. И ещё миллион вариантов, ведь обсуждать популярного и красивого парня всегда всем нравилось. А мне было откровенно всё равно, хотя иногда ловила себя на мысли, как грустно Амелия смотрим ему в спину.

Какого чёрта этот идиот остался сидеть всего в пару метров от меня? Не нашёл никакого другого места? Я готова уступить кабинет на втором этаже, который является моим, если это означает, что его рожу я не увижу до пар. А лучше, если его там закроют.

Но он не уходит, чуда не происходит. И чуть меньше часа он смотрит куда-то мимо людей, выискивая глазами что-то конкретное. А я с раздражением впиваюсь в него взглядом, с силой сжимаю стакан, надеясь, что в Теодоре появиться дыра, а стакан сломается.

— Ну, конечно, уже вцепились, — загребав в свои медвежьи объятия Блайта, сказал Эммет, к удивлению, ещё один почти трезвый однокурсник.

Я улыбнулась при его появление. Эммет был самым приятным парнем на нашем факультете, которого я знала. Он являлся тем человеком, общавшийся и поддерживающий хорошие отношения с каждым из однокурсников. Эммет вечно шутил, разряжая обстановку, и никогда не выступал в конфликты. И даже не был спортсменом, что рисовало ему огромный плюс.

— Естественно, а как же! Если день не начался с ссоры Блайта и Хёрт, считай день прошёл зря, — подойдя за ним, сказал его брат-близнец.

Самым смешным было то, что наши ссоры и нашу ненависть считали шуткой и игрой.

Эммета и Тайлера Уилсонов было невозможно отличить по внешности. Если они молча и со спокойными выражениями лица подойдут ко мне, я не смогу сказать кто из них кто. У них у обоих были каштановые волосы, глубокие глаза, которые смотрят прямо в душу, и острые скулы, на которые только молится. Даже рост у них был одинаковый!

Но если Эммет был очень приветливый и яркий, то его брат был более мрачным и шутил только сарказмом. И он был другом Тео, одним из самых близких. И, разумеется, был футболистом.

— Что на этом раз? — присоединилась Элис, взявшая из ниоткуда.

Элис встречается с Эмметом, и когда-то была частью команды. Но с прошлого года перестала заниматься чирлидингом. Так ничего и не рассказала.

У неё короткоподстриженные волосы и она из ребят, кто входят в студенческий совет вместе со мной. Она достаточно милая, но всё же я предпочитаю Бетти, у которой единственный недостаток так это то, что она много говорит.

— Это может быть всё, что угодно, — сказала Эванс, которая оказалась слева от Теодора, стоя в обнимку с Аароном.

Когда вокруг нас сообщалось столько людей, я не поняла. И по лицу Теодора можно было сказать тоже самое. Я и так сидела за столом, а ребята стали подсаживается, и Теодору просто пришлось сесть к нам, напротив меня. Он вообще кого-то ждал, выискивая и оглядываясь. Неужели и правда девушку?

Про его девушек ходили легенды. Ни одна из которых ещё не подтвердилась, что было даже удивительно. Вот как у спортсмена, ещё и с такой популярностью нет девушки? Ну или хотя постоянного сексуального партнёра! Хотя бы не постоянного! А его никогда ни с кем не видели. Ходит по подвалам и дешёвым мотелям, честно слово.

— Он опять обломал мне кайф, — допивая напиток, ответила я.

Я подозвала официанта, чтобы напитки принесли всем. Элис в этот момент протянула купюру Эммету. Посмотрев им обоим в глаза, показательно закатила глаза, показывая на сколько они нелепы.

А потом поняла, что музыка больше не играет. Огляделась, а вокруг сидели и лежали пьяные тела, которые уже свалились от усталости. Ди-джей помахал ручкой и ушёл, выключив всю музыку. Они же только что все танцевали? Или мне показалось?

Со мной точно что-то не то.

— Она просто ведёт себя, как шлюха, — бросил Блайт, как отрепетированную речь спокойной произносит он.

И ведь не докопаться! Он улыбается и все думают, что это шутка.

— Боже, мой хороший. Тебе заказать девочку? А то ты какой-то напряжённый. Может расслабишься, поймёшь, что это нормально у взрослых, — выделяя последнее слово, сказала я.

Это было уже даже не смешно. За последние три года я не смогла ни разу подцепить себе мальчика! А всё из-за того, что этот идиот постоянно рядом. Кажется, последний раз что-то серьёзное было в школе, когда я действительно была не совершеннолетней. Но воспоминания были туманными, только отрывки разговоров с психологом.

— А могли б уже и друг другу помочь, — закатывая глаза, говорит Тайлер.

Ребята начинают смеяться и только мы с Блайтом сидим с огромными глазами от огромного идиотизма этой шутки. Сказал так сказал. Даже Теодор покраснел.

— Ты, наверное, сильно выпил, — схватив его за рукав, начал поднимать друга Блайт. — Пошли.

— Я не шучу, — напоследок кинул один из близнецов, пока его силой не утащил капитан.

— Вот так всегда. Как только правду услышит, — покачал головой Эммет.

— Они ещё не готовы к такой правде, — согласилась Бетти.

— Бетти! — одновременно воскликнули Аарон и я.

— Блайт нас потом убьёт, — пояснил парень.

— Да вы все коллективно сошли с ума. Да чтоб я! С ним!

Ребята покачали головой, так будто бы действительно не верили в то, что я говорю.

— Так, ладно. Пока никто не подрался, я увезу Бетти и Амелию с Меган, — сказал Аарон, обращаясь ко мне.

— А Алекс уже отвёз остальных твоих девчонок, — вставил Эммет.

— Остальных заберёт такси, — ответила я, заказывая своим однокурсникам машины.

Незнакомцы доберутся как-то сами, или со своими друзьями, с которыми сюда пришли.

На том и решили.

2 глава. "Немного о ненависти" 2 часть

Have I done the best that I can to generate 'cause

I still hate

To revel around and terrorize or sympathize and populate

В клубе было тихо, я сидела одна, ожидая, когда разъедутся остальные. По крайней мере, те, что были сильно пьяны, которых, к удивлению, сегодня было не много. Человек шесть-восемь выпили один-два стакана и всё. Единственные кто не пил никогда и ничего — я, ну и само собой, Теодор.

— Ты не против? — спросил женский голос, отодвигая стул.

Подняв голову, увидела перед собой Хиллари. Кивнула, чтобы садилась, хотя знала, что она и так это сделает. Крашенная блондинка изящно опустилась, так будто бы за ней кто-то наблюдал.

У нас с ней были странные отношения. Вроде бы, открыто она меня не презирала, вроде бы, мы казались отличными подругами. Но я знала, что она обижена на меня с прошлого года. Так как повязку капитана всё равно выдавала тренер, открыто о своём желании им быть не выражал никто, кроме меня. И я не сразу узнала, что она тоже очень хотела её получить.

— Что у нас приготовлено на завтра?

Завтра начинается ещё один учебный год и это означает новый поток первокурсников. И, как старшекурсникам, нужно будет рассказывать и показывать им всё. У нас ведь последний год.

— На посвящение? — уточню я, хотя остальное мы не в силах контролировать.

Я так и не поняла зачем оно вообще существует. Изначально казалось, что старшие просто издеваются над ребятами или просто страдают ерундой. Например, футболисты заставляют (ну, как заставляют) бегать первошей голыми по этажу. Но при этом бегут всей командой, кроме Теодора, пугая девочек.

— Да, про него.

Я понимаю, что она спрашивает именно про первокурсником, в целом. Посвящение в чирлидерши никак не похож на то, что о нём говорят. Учитывая, что состав команд пополняется только от нужды, когда мы осознаем, что у нас не хватает основы, то мы редко устраиваем прям масштабные посвящения. Но в год, когда поступила я, нас просто отвезли на квест ужасов. Просто, чтобы сплотиться. Ничего страшного (почти) и унизительного.

— Тоже самое, что и в прошлом году.

А именно «коридор испытаний». Никто, кроме самоуверенных футболистов, не заставит новеньких раздеваться или делать что-то подобное. Унижать их тоже никто не будет. И суть этого посвящения состоит только в том, что старшеклассники образуют коридор, а между ними первокурсники. И тогда в ребят летит мука и краска. В конце и новенькие присоединяются, и в всякой грязи оказываются все.

Это достаточно весело.

Хиллари кивает, осознавая, что я не придумала ничего плохо.

— А у команды?

Об этом я уже успела подумать в начале августа. Мы вместе с Бетти искали места, в которые девочки ещё не ходил и должны были им понравится.

Но была в этом году загвоздка с командой.

— Поедем на квест, я уже всё организовала, — отвечаю я, и почти не вру.

Всё организовала Эванс, я только оплатила. И немного контролировала процесс, потому что Бетти уже была готова собрать на этом квесте всех чирлидерш и футболистов.

— Ты планируешь брать новеньких? — продолжает допытываться она, будто бы проверяя меня.

В этом и была проблема.

— А у нас есть варианты? — вопросом на вопрос отвечаю я.

— Ты можешь не брать, если не хочешь. Ты же капитан. Тренер даже не появиться на отборе, — глупо рассуждает Хиллари.

Если бы всё было так просто! У нас не хватает девочек в основном составе, чтобы можно было выступать на соревнованиях. В целом, человек двадцать наберётся, не говоря о нужных шестнадцати. Но нужны сильные и подготовленные спортсменки, а не те, что все года сидели на запасной скамье и прогуливали тренировки.

— Мы лишились четырёх девочек за это лето, — напоминаю я, так будто бы говорила об этом не сколько тысяч раз.

— Четверых? Кэти, Изабелла, Беатрис, — перечисляет имена Хиллари, которые я повторяла несколько сотен раз в своей голове. — А кто ещё?

Все троя девочек ушли из команды после последних соревнований и мы знали, что на следующем году уже не встретим их. Ну, почти.

Кэти в конце года, после очередной наши победы, заявила, что не будет здесь доучиваться, поэтому больше не сможет быть с нами в команде. У нас были тогда грустные прощания в кафе, большинство девчонок ревели. Я же была готова проклясть Кэти. Она была очень нужна нам в следующем году!

У Изабеллы был тяжёлый характер. Постоянные конфликты в команде, а в последние свои соревнования она поругалась с тренером. Ей вроде бы сказали о том, что нужно скинуть пару лишних килограммов, мешающие ей выполнять лучше элементы (которые действительно были), а она заявила, что тренеру самой надо похудеть килограммов на десять. И после этого Изабелла получила пощечину и больше не появлялась на тренировках. Ходили слухи, что она перевелась в другой колледж.

А Беатрис... В начале июня у команды произошла трагедия: одна из чирлидерш попала в аварию. Именно Беатрис. Её парень, с которым она ехала в тот вечер, был в стельку пьян, как и сама девушка. И они влетели в другую машину, погибнув на месте. Как нам сказали, боли они не почувствовали. Это было самым ужасным событием за несколько лет. Команда погрузилась в траур и больше месяца не появлялась на тренировках.

А потом все разъехались.

— Фэя, —сквозь зубы отвечаю я.

— Что случилось?

Действительно, что случилось?

Я готова была повесить рекламу презервативов на каждой двери кабинетов, в каждую раздевалку и на каждое окно.

— Третий месяц.

Фэя первой написала мне, боясь реакции тренера. И ещё бы! Лишиться лучшего флаера! Она была самой маленькой, лёгкой и гибкой в команде. Не зря же она с самого детства занималась гимнастикой. Я даже что-то разбила, когда она скинула звонок. А как кричала тренер...

— От кого?

— Да кто ж её знает.

Догадалась же она пойти одной в клуб, не взяв хотя бы старшего брата или одну из команды. И напилась! Кажется, она говорила, что узнала, что ей изменил парень. Именно поэтому переспала с каким-то непонятным типом.

И теперь она завязала не только с чирлидингом, но с учёбой в целом. Незнакомый парень так и не объявился, а делать аборт Фэя не собиралась.

А я и команда остались без четырёх сильных ребят!

— Мы остались без четырёх девчат из основного состава, — с умным видом протягивает Хиллари, рассматривая свои пальцы.

Закатила глаза, пока она смотрела в пол. Зачем она делает вид, будто бы анализирует слова, которые я сказала? Здесь же очевидно, что у команды год будет очень тяжёлый, цензурно выражаясь. Это футболистам легко, нужна только гора мышц и всё!

— Я это и говорю, — произношу самым спокойным голосом.

— Нам не выиграть, — изрекает она.

Будто бы я об этом не знаю! Но я размышляла не в таком ключе. Я предполагала возможный выигрыш, при котором большинство девчат, если не все, должны были разбиться в лепёшку, оставив в тренировочном зале лужу крови.

— С таким настроем точно, — запив, говорю я.

Не то, чтобы я не переживаю. Просто уже смирилась, что, как минимум, четырёх девочек, совсем зелёных (брать со второго курса почти бессмысленно, хоть многие бы со мной не согласятся), которых придётся обучать с нуля. Это будет чудовищный год.

— Говоришь, как тренер, — закатывает глаза Хиллари.

Сдерживаю порыв сказать, что я и есть почти тренер. Иногда я провожу тренировки команде самостоятельно, если той нет. Иначе для чего нужен капитан именно тренеру? Но боюсь обидеть её, а лишаться ещё одного, хоть и надоедливого, участника команды совершенно не хочется.

— Она права.

Хиллари кивает и молчит, а я отодвигаю от себя стакан в сторону, понимая, что тренер не простит столько выпитой газировки.

— Ты же в курсе, что в запасе сидят те, кого тренеру не позволяют выкинуть из-за статуса их родителей? — вновь спрашивает она.

Прикусываю язык, я ей должна сказать, что действительно буду брать первокурсниц, чтобы она от меня отстала? Или что она от меня хочет услышать? Хочет, чтобы я спросила у неё совета? Ну, уже нет, я тут капитан.

— Я-то да, — отвечаю, чтобы Хиллари уже наконец поняла, что это только моё дело. — Но я и не говорила брать их в основу. У нас всё ещё есть я, ты, Меган, Эми, Лени, Эби, Ванесса, Ханна и Бетани.

Называю имена девочек, которые стояли в первых двух рядах, когда я проводила тренировки. Вспоминаю, что у последних двух были проблемы, когда только пришли в команду, ведь взяли их, когда старшая сестра Ханны была капитаном команды.

— Но Ханна даже на шпагат не может сесть! — сразу вспыхивает Хиллари.

Вот! Именно об этом я и подумала. Мне было, честно слово, всё равно, когда взяли сестру капитана. Взяли и взяли! Какая разница, если я в основном составе и стою впереди? Но большинство девочек, таких как Хиллари, почти возненавидели этих двух подруг. Хотя, те очень хорошо справлялись со своей ролью в номерах. Из-за них я не боялась уронить девочек. Если что, те поймают.

— Тренер посадит, — отбиваю нападку, веря, что Ханна уже сидит на всех трёх шпагатах.

— А Бетани не сможет даже поднять никого.

Бетани и правда маленькая. У неё, кажется, даже была анорексия, из-за чего она на долгое время выпала из команды, пока лежала в больнице. И точно бы не смогла быть базой, держа меня или Амелию. Но, как флаер, она могла быть полезна.

— Значит будем её поднимать, — говорю мысли о флаере вслух.

Но Хиллари, не слыша нужные ей слова, продолжает набивать обвинения и вопросы:

— Но нас не хватит на основной состав!

А я и не заметила.

— Хиллари! Что ты от меня хочешь? — сдаюсь я, зная, что девушка может быть через чур настойчивой.

— Что нам делать, капитан?

Меня почти выворачивает, когда именно она называет меня капитаном. Когда так делает Эми, Меган или даже Бетти, это не так ужасно. Это просто обращение, в которое абсолютно не вкладывали никакого смысла! А здесь вложена обида, зависть и может быть даже ненависть. Я чувствую это.

— Я не знаю, решим завтра, — пытаюсь закрыть тему.

Не было желание обсуждать это всё с ней. Возможно, Хиллари пыталась набиться на место на отборе, чтобы сидеть около меня и решить вместе со мной. Но я уже выбрала девочек и об этом знала вся команда. Может она верит, что я ещё поменяю решение?

— Завтра уже отбор, — вкрадчиво говорит она.

Чего и следовало ожидать!

Раздражение окутывает тело, и я отвечаю:

— Если надо будет попрошу пойти в команду Бетти и Элис.

Бетти абсолютно не спортсмен, она не сможет и пару сотен метров пробежать, что уж говорить о целом номере! А Элис... Ей просто не до этого. И если я действительно буду просить их — значит всё слишком плохо.

— Но...

Если её не убеждает закрыть рот и это, то у меня остаётся только один аргумент, который я говорю сквозь зубы, чтобы она поняла, что всё, это конец, это не подлежит спору:

— А если всё будет совсем ужасно, заставлю выступать Блайта.

— Поняла, — кратко ответила она, поняв всё, что я вкладывала в этом предложение.

Мы настолько были противны с Теодором друг другу, что не могли не то, чтобы нормально вести диалог, не могли спокойно рядом сидеть. То, что было сегодня, когда сидели в пяти метров от друг друга, только подтверждало это: меня раздражало само его присутствие. Но знала ли об этом Хилл? Кажется, моего тона и взгляда было достаточно для полного понимания.

— Ты поедешь? — спрашивает Хиллари, вставая.

— Я задержусь, — отмахнулась я.

Дождусь, пока все уедут и пойду домой пешком.

3 глава. "Розовый неон" 1 часть

В твоих глазах я вижу свои мысли

И дождь поет на ломаном английском

Наверно, мы попали в зону риска

Главное никого не убить сегодня.

В которых раз напоминаю себе, стоя перед зеркалом, находящееся за сценой. Обычно ребят приходилось силой заставлять проводить экскурсии первошам, но ради галочки перед ректором я вызвалась. И уже готова была об этом пожалеть.

Планов на сегодня было просто невозможное количество. Экскурсия, вечеринка, посвящение и отбор. И если основной состав составиться сразу вечерний квест.

Я должна была показать ребятам, которые только пришли в этот колледж, где находятся нужные кабинеты, чтобы они не потерялись, пока пытались прийти на пары вовремя. Отвести в библиотеку, которая была очень огромной, а так же в спортивным зал, где у нас был даже бассейн.

Но я не думала, что самой тяжёлой частью будет торжественное открытие года, где нужно читать речь мне и остальным людям, вызвавшиеся в этом участвовать. Даже в школе не было таких открытий, просто начинались уроки с первого сентября. Почему здесь обращали на это внимание было не ясно. Большинство ребят тряслось от мыслей, что прямо сейчас нужно выходить на сцену. И меня это сильно выводило.

Господи, Боже мой.

Когда же этот всё закончится.

Рассматриваю свой красный костюм в зеркале, и то как лежат на нём чёрные волосы. И почему я вновь отказалась от яркой помады?

— Дженни, тебе пора, — окликает меня один из организаторов.

В последний раз смотрю в зеркало, откидываю волосы назад, поправляю пиджак и иду на сцену, резко разворачиваясь на каблуках.

Перед собой, выйдя на сцену, вижу толпу ребят, которые только вышли из школы. Так и видно горящие глаза, которые надеются, что здесь будут легче, чем в школе. Понимаю, что человек двадцать только будут новенькими на моём факультете. И большинство будет парнями, но что поделать.

Подхожу к микрофону, прогоняя в голове отрывки текста, которые заучивала. Не дай бог сейчас провалиться.

— Дорогие студенты, уважаемые преподаватели и гости! — обращаюсь я, притягивая к себе внимание.

Вижу улыбки лекторов, которые помнят меня с прошлых годов и других мероприятий. Заинтересованные взгляды первокурсников, которые точно меня знают из-за моих родителей, в особенности моей матери. А может быть мне только кажется. Очень мало людей узнают меня, пока я не назову свою фамилию.

Я бы чувствовала себя ещё лучше, если бы стояла в форме чирлидерш. Но даже без неё я знаю, что выгляжу лучше каждого в этом зале. Так что о чем мне переживать? Я всю жизнь на сцене, часто выступала с речью с микрофоном перед толпой. Мне ни привыкать.

— Сегодня для нашего колледжа особенный день. Это начало нового учебного года, время новых возможностей, достижений и открытий.

Сама не верю, что всё это говорю. Мы с Бетти так смеялись над текстом, что выдал мне ректор. Ну, кто в здравом уме будет начинать свою речь с этого!? Но ничего не поделаешь, что дали учить – то и выучила. Хотя если бы могла, написала бы речь сама. И она была бы более адекватной и честной.

— В этом году мы открываем свои двери для новых студентов, которые сделали важный шаг в своей жизни, выбрав наш колледж. Мы рады приветствовать вас в нашем дружном коллективе и уверены, что совместными усилиями мы достигнем больших высот.

Ещё больше пафоса и длинных предложений, наполненных ложью.

Кажется, меня слушали только преподаватели, а студенты уже заскучали, хотя некоторые парни все еще взглядывают с интересом в надежде, что я начну говорить что-то действительно нужное и интересное. Это было даже забавно.

— Перед вами открываются широкие перспективы для получения знаний и навыков, которые помогут вам в будущем стать профессионалами своего дела. Наш колледж предоставляет вам все возможности для развития и самореализации. Мы гордимся нашими преподавателями, которые готовы поделиться своим опытом и знаниями, поддержать вас в любых начинаниях.

Если еще никто не понял ради чего затевалась вся эта «линейка», мне их искренне жаль. Студенты потом послушают от своих факультетов, как им рады и что их ждет. А похвалить профессоров, когда еще успеют?

— Этот учебный год будет насыщен событиями и достижениями. Мы уверены, что вы проявите себя с лучшей стороны, будете активными участниками студенческой жизни, будете стремиться к новым знаниям и успехам.

Когда я заканчиваю, преподаватели начинают хлопать, ведь именно они писали эту речь и знают, когда её конец. Ребята подхватывают. И дальше я просто жду, когда остальные ребята с других факультетов скажут примерно тоже самое, что и я, и разберут своих первокурсников.

— Потрясающе выглядишь, Бри, — подходит ко мне Ленор Пирс, которую в команде называют Лени.

Удивляюсь тому, что она сейчас стоит около меня. Как я могла не заметь за сценой, когда большинство ребят стояли и тряслись от страха? Немного тяжело не заметить эту эффектную шатенку, которая сегодня не стала распрямлять свои кудри. Их редко можно было увидеть, поэтому я улыбнулась, когда перед глазами были ее спутанные волосы. Они очень хорошо сочетались с ее шоколадными глазами.

— Не видела тебя на сцене, — замечаю я.

Лени на самом деле чем-то похожа на меня, только по младше. Только, если я такая только в своей голове, скрывая то, что думаю, боясь кого-то обидеть, то Лени прямолинейна больше нельзя. За это ее и любят в команде. Обычно это не обидно, хотя она не всегда говорила то, что хочется слышать людям. Но мысли у нас с ней были похожими. Наверное, поэтому только с ней я могу быть честна в своих чувствах, хоть и часто просто в шутку.

— Я тоже рада тебя видеть, капитан, — с прожигающим взглядом кидает она, продолжая отвечать шепотом.

Еще и эти глаза! Они будто бы в душу заглядывают, сразу хочется кинуться выполнять все, что она скажет. Как вообще врать, глядя в них? Это совершенно не законно.

— Ты тоже мило выглядишь, Лени, — демонстративно закатывая глаза, ответила я.

Она ухмыльнулась, приняв это за шутку. Это и было ей, просто меня раздражало, когда мне не отвечают на поставленные вопросы.

— Я просто опоздала, — всё же отвечает мне она.

Мне все же очень нравится Лени. Возможно, в другой жизни мы смогли бы стать друзьями. Уверенна, будь мы ровесницами, мы бы учились в одной школе, ходили на одни и те же уроки и сидели бы вместе за партой.

— Сколько у тебя первошей? — спрашиваю я, смотря на толпу, которая все еще слушает нудные речи.

Хотя даже отсюда видно, что они просто уже общаются между собой. И как их винить? Мы с Лени делаем тоже самое. И это совершенно нормально. Особенно для первокурсников, они все еще дети.

— Сказали, что двадцать семь, — говорит Пирс, тоже смотря на новых студентов, рассматривает и пытается найти своих.

А может она вспоминает, каково было стоять там, когда ей самой было восемнадцать. Или может ей уже тогда было девятнадцать. У меня нет таких чувств. Когда я стала в той толпе, мне было столько же лет, сколько сейчас было Лени.

— Могло быть хуже, — замечаю я.

— А у тебя? — кивая, тоже спрашивает Ленор.

Было бы не плохо, если бы мне, как и всем остальным, об этом сообщали.

— Мне не сказали, — спокойно отвечаю я, тон в реальности намного тише того, что в голове.

— Не думаю, что больше двадцати.

Еще одно доказательство, что у нас схожие мысли. Бетти бы даже не пыталась бы угадать, Меган бы сказала, что наших первокурсников тут штук сорок, а Эми бы смеясь, согласилась с Меган.

— Ты же придёшь на отбор? — задаю вопрос, волнующий меня больше всего.

Отбор не выходит из головы уже несколько часов. К черту, эту Хиллари! Я почти всю ночь не могла уснуть, размышляя о ее словах. Вот вроде все уже решила и была морально готова, а тут пришла эта со своими вопросами. К черту.

— А ты взяла меня? — удивленно вопросов на вопрос отвечает Лени.

Я бы удивилась, если бы ответ был другим. Не просто так же спрашиваю, знаю, что она вообще ничего не слушала и не знает. Может Хиллари надеялась на тоже самое?

— Ты вообще не читаешь чат? — с шуточным упреком спрашиваю.

Она часто подшучивает над моей серьезностью и отношению ко всему, а я над ее внимательностью к происходящему.

— Прости, — снова закатывая глаза, сказала Лени.

Наверное, только из-за этого я захотела взять ее собой на отбор. У нас одинаковые мысли, она умеет честно говорить свое мнение, и она не возьмет абы кого. И очень уж хорошо у нее получается говорить людям: «Нет», да так, чтобы у них не оставалось вопросов.

— Сегодня, как только отстреляешься с экскурсией, — говорю, когда она должна прийти в спортзал.

В целом, все знают, как проходит отбор. Как минимум, потому что сами когда-то в нем участвовали. Как максимум, многие хотели в нем поучаствовать, поэтому допрашивали старших. Я единственная, кто уже была на отборе из состава, которых есть у нас сейчас.

— И многих нам надо взять? — интересуется, как и все зная, что у нас в команде ужасное положение.

Не любят команды менять составы. Потому что основа уже сложилась, привыкла друг к другу, научилась вместе работать и в целом, любят друг друга. А тут надо брать в команду, которая уже долгое время работает с одними и теми же людьми, абсолютно нового человека. А в нашем случае, намного больше, чем одного. И не просто взять в команду, а поставить в основной состав. И тут они должны стать новыми шестеренками команды, а это означает снова привыкать друг к другу и учиться вместе работать.

Тяжело делать одну и ту же работу из года в год.

Поэтому обычно в состав команды ровесники, которые пришли в самом начале, а только потом как они уходят, выходит из запаса люди, младше на два-три года.

— Минимум четверых, — стараюсь говорить еще тише, замечая, что около нас уже стоит четверо человек.

У нас же нет такого шанса и такой роскоши, как взять человека просто в запас.

— Не много? — выражает мысли всей команды.

И мои, к слову, тоже.

— И это только в основной состав, — вздыхая, говорю я.

Это даже звучит ужасно, а на практике будет еще хуже. Новых ссор и конфликтов не избежать. А это значит, что подготовка пойдет под откос. А наказывать и убирать кого-то из команды просто не получится.

— Жёстко, — кратко и по делу комментирует Пирс.

Я бы сказала тоже самое. У нас все плохо и это самое очевидное, что только может быть.

— Ага, — только и протягиваю я.

Это было сказано на столько устало, что Лени пытается высмотреть что-то в моих глазах. Мы стоим полубоком к друг другу, чтобы еще стоять прямо на сцену.

— Тебя уже Хиллари достала? — быстро догадалась Лени.

Даже смешно с какой скоростью она это сделала. Неужели у меня на лице написано все раздражение по отношению к Хиллари? Не может быть. А если и да, то чувствует ли это сама Хилл?

— Как ты догадалась? — делаю вид, будто бы меня это не поразило.

Если это прям сильно видно, нужно что-то менять в своем отношение и мимике. Будет не хорошо, если все будут так чувствовать мое отношение к ним, как это делает Лени.

— Знаешь, капитан, — протяжно начинает Пирс. — людям иногда можно высказывать, что ты о них думаешь…

Именно по такому принципу живет Лени, не я. Людям никогда не нравится, когда ты находишь в них то, что не нравится тебе. По большей части, им и самим это не нравится. Не все готовы смириться, как Ленор, что они нравятся не всем. Мне очень важно быть хорошей в глазах всех. Я не беру в учет Блайта, там было все понятно на моменте знакомства.

— Мне не хочется портить отношения в команде, — перебиваю, выдаю заученное оправдание, в которое сама верила.

Хиллари хорошая чирлидерша, если из команды уйдет и она, да и любой из основного состава, нам никак не выиграть. Поэтому лучше будет, если мы оставим наши обиды на друг друга. Стоит поговорить об этом с ней. Извиниться, сказать, что я не хотела обидеть ее. И еще что-нибудь в этом духе.

— Даже, если им это не нравится, — заканчивает Лени, не обращая внимания, что я не дала ей договорить. — Зато это будет честно

Лени прям полностью за честность и искренность. Не скажу, что это плохо. Это единственное в чем мы разнимся. Она говорить людям все, что думает, чтобы стало лучше, а я не говорю людям все, что есть в моей голове, чтобы не стало хуже.

— Я между прочим капитан, Лени.

Именно поэтому должна контролировать хорошие взаимоотношения в команде. Мне нельзя ссориться с девочками. Даже если бы я захотела. Ни к чему хорошему это не приведет.

— А она завистница, которая не могла порадоваться за свою сокомандницу, — не задумываясь, говорит Лени.

Это было самой прямолинейной фразой, которая летела в Хиллари. Не сказать, что не правда. Ведь остальные участницы команды только порадовались за меня, сказали, что я действительно это заслужила. Кто-то промолчал, но никто так не расстроился, как Хилл.

— Лени! Нельзя так говорить, — резко воспротивилась я.

Будет не очень хорошо, если она скажет так при всей команде. Особенно при новеньких. Тогда команда падет крахом, еще до того, как начнутся конфликты с новыми участниками команды.

— И почему? — с вызовом спрашивает Пирс, и я знаю, что она не откажется от своих слов.

— Просто нельзя, — продолжала настаивать я, хотя причин, кроме того, что это сломает коллектив, у меня не было.

У меня в целом на губах была жесткая цензура. Никого не обидеть, никого не задеть, не сделать больно, даже случайно. Все несколько раз проговариваю в голове, прежде чем, произнести вслух.

— Но ты ведь тоже так считаешь, — по-хитрому улыбаясь, подытоживает Лени.

Я не стала ничего отвечать, ведь это и в самом деле было правдой.

— И к слову, я не только про Хилл, — продолжает Пирс, не привыкшая останавливаться вовремя. — К Блайту это тоже относится.

Блайт…

Мне сегодня придётся увидеть его, как минимум, дважды. С одной стороны, можно было бы поиздеваться над ним, с другой сегодня будет слишком много людей вокруг, которые могут понять, что что-то не то.

— Тео? А он-то тут причем? — не понимаю я.

Я редко называла его по имени. Обращаясь к нему, вообще, никогда. Чисто принципиально. Наверное, по имени я его звала, только когда общалась с Лени.

— Меган, вчера, полностью пьяная пересказывала, что было на вечеринке, — начинает она и я уже знаю, что именно Пирс скажет. — И когда она назвал тебя «шлюхой», можно было и ударить.

У Лени часто возникает желание ударить футболистов. Кажется, только у нас с Лени есть такая агрессия к футболистам. Ни одна другая чирлидерша не имеет против футболистов столько, сколько мы. Лени даже как-то ударила одного из них. Я буквально на секунду отвернулась, а она уже сломала кому-то нос.

Не помню, кому именно.

— Это была шутка, — отмахиваюсь я.

Если врать теми словами, которые говорят другие и действительно в них верят, значит и остальные должны.

Но конечно с Лени это не работает:

— Не смешная, Бри.

— Мы с ним всегда так, — пытаюсь закрыть тему.

Блайт и я действительно ненавидим друг друга с самого начала. Вернее сказать, он меня. Я же уже привыкла тому, что должна испытывать к нему негативные чувства. Хотя чаще это забавляет или просто раздражает.

— Ты в курсе, что ты не умеешь врать? — впиваясь в меня своими темными глазами, спрашивает Ленор.

Иногда мне кажется, что она меня ударит.

— В каком смысле?

Пытаюсь сделать вид, будто бы не понимаю.

— Может остальные и считают вас друзьями, но я вижу, как он на тебя смотрит.

Это даже звучит странно. Не хочу об этом думать. Потому что я знаю, как на меня смотрит Тео. С ненавистью, с желанием задушить. И за что-то отомстить. Я правда не поняла еще за что. А ненавидит он меня так, будто бы я убила кого-то из его родственников.

— И как это понимать? — раздраженно спрашиваю я.

Она ухмыляется, видя, как мня охватывают эмоции. Ленор знает, что они настоящие. И ей это чертовски нравится.

— Он тебя ненавидит, Бри. Не знаю почему, но ненавидит. И ты его, кстати, тоже.

— Это не так, — говорю я, хотя согласна с каждым словом.

— Ладно, — складывает руки на груди и ухмыляется.

Мы обе понимаем, что диалог закончен.

И все это представление, к слову, тоже.

— Удачи, Бри, — кидает Пирс, прежде чем затеряться в толпе людей.

— До встречи.

Я сразу направилась в толпу ребят, куда поставили первокурсников нашего факультета. Их действительно было меньше двадцати, как и сказала Лени и как предполагала я. Я старалась рассмотреть потенциальных чирлидеров, но это было почти бесполезно. Большинство ребят были парнями, а другая часть была полными и абсолютно не гибкими девушками.

Было бы легче, если я смогла найти нужных девчат на моменте сейчас. Неужели и правда придется просить Элис и Бетти?

— Вы Дженни Хёрт? — спрашивают меня две одинаковых девочек, что мне кажется, что у меня двоиться в глазах.

— Да, я. А вы на факультете менеджмента?

Девочки кивают и зовут остальных. И я понимаю, что сейчас целый час буду отвечать на вопросы.

Экскурсия начинается

3 глава. "Розовый неон" 2 часть

Я с тобой как дитя

Мысли к черту летят

И ты снова звонишь

И я делаю глупости

Мне не хватает тебя

Не хватает тебя

Твоей теплоты и твоей грубости

У нашего колледжа был капитальный ремонт три года назад, когда я сюда только поступила. Отец вложил огромные деньги. Сумму не раскрывали, но ходили слухи, что около пятнадцати миллионов долларов. А еще в прошлом году несколько миллионов ушли на общежитие. Я приходила туда пару раз в гости и решила, что условия там просто ужасные. И один звонок отцу все решил.

И сейчас здание выглядело потрясающе. Штукатурка не отваливалась, как было до того, теперь были белоснежные стены. Колледж привлекал взгляд гармоничным сочетанием архитектуры, окружающей природы и благоустройства территории.

Здание выполнено в современном или классическом стиле с использованием качественных материалов — стекла, камня, дерева и окрашенного кирпича. Фасад отличается элегантностью и продуманными декоративными элементами, витражами и колоннами. Большие окна обеспечивают много света, а крыша покрыта будто бы позолотой.

Главный вход оформлен панорамными дверями и просторным крыльцом, украшенным газонами с растениями. Рядом может располагаться скульптура, подчеркивающая его статус.

Начали мы как раз с него. Я показывала рукой на огромного льва, являющийся нашим тотемным животным.

— Почему именно львы? — начали закидывать вопросами ребята.

Я наплела что-то про силу духа, храбрость и наше упорство. Сказала еще про то, что он является королем животных. Кажется, они поверили или сделали вид, что поверили.

Дальше мы зашли через ворота, где нас уже ждала миссис Крук, отвечающая за порядок в нашем колледже. Она громко начала здороваться с ребятами из-за чего мы задержались минут на десять около нее, что начало меня раздражать.

Почему нельзя быстро пройти по всем нужным точкам и пойти в кампус?

Затем я показала кабинет ректора, чтобы они знали, если что, куда идти. Кабинет психолога, библиотека, где визжали девочки от ее масштаба (я промолчала, кто спонсировал это все), парни утонули и застопорились, пока я показывала спортивный зал, где был и бассейн, и качалка.

Я уже начала бояться сколько времени мы потратим, пока я буду показывать, где находиться спортивная площадка, занимающая большую часть задней территории колледжа. Именно там тренируются чирлидерши и футболисты.

Оставалось пройти только в общежитие, где уже ждали остальные ребята-старшекурсники. Третьгодки то, уже исполняли это с ребятами помладше, а второкурсники впервые учувствуют в посвящение, где им нужно помогать проводить это само посвящение.

Главным приколом было то, что первокурсников никогда не предупреждают. А иначе в чем смысл? Они думают, что я просто должна показать кампус, где будут жить большинство первокурсников. А там уже ждут старшеклассники с мукой, хлопушками и красками.

Коридор испытаний.

Вижу сообщение от Бетти:

«Все готово, мы вас ждем».

Глаза случайно посмотрели на время.

Отбор уже через пять минут.

Черт.

«Идем» — быстро написала в ответ.

— А те, кто там не будут жить, тоже обязаны идти? — спрашивает какой-то парень в очках.

Вот что за глупые вопросы?

Если тебе сказали, что нужно следовать за мной, то что нужно делать? Это было бы понятно, даже обезьяне.

Я лично этому идиоту запущу краску в лицо, чтобы больше не задавал этих вопросов. Еще одна приятность посвящений: краску, муку и всю грязь, что остается после коридора испытаний убирают первокурсники, а не мы.

Мы заходим в общежитие, нам улыбается еще одна женщина, которая отвечает за порядок в общаге. Ни жила здесь ни дня, так что понятия не имею, как ее зовут.

Показываю в какую сторону нужно проходить парням, в какую девушкам. Заходя в коридор, которые ведет в душевые кабинки, я вспоминаю, что не помню в каком именно коридоре будет посвящения.

Но долго вспоминать не приходиться. Мука в лицо и струя воды из пистолета сразу напоминает, что все осталось прежним, как и в прошлом году. Мне даже глаза не надо поднимать, чтобы понять, кто именно швырнул в меня мукой, а кто начал стрелять. По громкому смеху Блайта все понятно. Именно он держит в руках пистолет, а мука в руках у Аарона.

Пытаюсь убрать муку с лица, а кто-то (Бетти, как чуть позже замечаю) уводит меня в сторону. На Эванс фартук и он уже полностью в краске. А я полностью в воде и муке. Прекрасно!

— Ты как? В порядке? — переживает Бетти. — Ты почему вообще шла первая?

И как ей отвечать? Вся голова была забита тем, чтобы побыстрее закончить с этими первокурсниками и побежать на отбор. А потом я начала снова переживать насчет основного состава. И попросту забыла, когда именно должна была отойти в сторону. И я не поверю, что Теодор просто не заметил. Он просто удачно воспользовался случаем.

Кретин!

Но я уже понимаю, что весь план на день пошел к чертям. Так что, что мне терять?

— У тебя есть краска? — спрашиваю у девушки, у которой встревоженный вид.

Я улыбаюсь, почти до боли в щеках, чтобы она не подумала, что мне плохо. Хотя мука в глазах не самое лучшее, что случалось со мной?

— Я не буду спрашивать зачем. Только помни, что в глаза краске лучше не попадать.

Бетти передает мне ведерку розовой краски, которой, кажется, обычно должны раскрашивать стены, и кисточку.

Не поблагодарив, стаскиваю с себя испорченный пиджак и разворачиваюсь туда, где слышны крики и смех. Коридор уже полностью испачкан, я не вижу ни одного чистого места. Хотя…

Одна белая футболка, на которой виднеются только пару капель воды, приковывают внимание. Именно он мне нужен. Блайт поправляет свою шевелюру, и стоит в стороне, опираясь об стену. Удобно ему со стороны наблюдать, когда сам он чистый.

Он смеётся с ребят, которые уже перемазаны, чем только можно. Футболисты уже начали рисовать друг на друге перманентным маркером. Даже не хочу думать, что придумает их воспалённый мозг. Первокурсники, мягко говоря, в шоке. Но никто не орет матом и не плачет, а значит все шикарно.

Но я понимаю, что это не надолго и аккуратно подхожу к Блайту. Меня не волнует, что я в одной белой блузке, которая насквозь мокрая, из-за чего виднеется нижнее белье. Они в этой общаге чего только не видели. Открываю крышку от краски, которую видимо никто еще не открывал. И пока Блайт не замечает меня, встаю на носочки и пытаюсь вылить ему на волосы.

— Какого черта!? — отпрыгивая, кричит Теодор.

Ну, естественно. Неприкосновенного мальчика облили розовой краской.

Вылить краску на макушку у меня не получилось, уж слишком высокий это животное. Но зацепить часть его великолепных волос, которые теперь слиплись в невероятное нечто, у меня получилось. Краска была на футболке и уже пропиталась к телу, стекала к штанам. И выходило так, что половина Теодора Блайта была в розовом неоновом цвете.

— Чёрт!

— Почти угадал. — говорю я, подойдя к нему. — Хёрт! — насмешливо поправляю я.

Пока он пытается убрать краску с лица, быстро вырисовываю кисточку свою фамилию. А после, когда вижу, что он немного нагнулся вперед, надеваю на голову ведро, откуда на голову стекают остатки краски.

Краска начала вытекать из ведра, касаясь его висков и скул. Парень усмехается и откидывает ведро от себя.

Отряхиваю руки и отхожу.

Оглядываясь по сторонам, не глядя на Блайта, понимаю, что с первокурсниками все закончились и все взгляды направленны только на нас.

— А я уж подумал, что они спокойно пройдут мимо друг друга, — крикнул Эммет, заставляя всех присутвующих смеяться.

Прям чувствуется, что первокурсники выдохнули, поняв, что все так и надо. Что их проводник не просто сошел с ума, набросившихся на смешного и обаятельного парня, а что это просто шутка и форма общения.

Но как же, черт возьми, они ошибались.

Лени была права, когда говорила, что мы вдвоем ненавидим друг друга. Даже не зная почему. Просто словно маленькие дети, решившие, что так надо. Это была неоспоримая аксиома, так просто надо.

— Ты уверенна, что так можно? — аккуратно уточняет Меган.

Интересно, за кого она переживает.

— Дженни! — громко зовет Бетти.

Я оборачиваюсь и врезаюсь в разукрашенную футболку Блайта. В руках у него ничего нет, он просто притягивает меня к себе, еще больше марая мою одежду.

Вот же жук!

И ведь со стороны кажется, будто это перемирие двух друзей.

— Все, Дженни, успокаивайся, — ласково сказал Теодор, гладя меня по голове.

Когда он вообще называл меня по имени?

Я понимала, что это притворство. По другому и быть не могло. Сейчас он размазывал краску, что была на его ладонях, по моим волосам. Но для всех он просто успокаивал подругу, у которой плохое настроение.

Ужасное настроение.

— Один-один, Блайт, — тихо говорю я куда-то в чистую часть футболки.

Парень усмехается и кивает, соглашаясь со мной. Такое вообще бывало?

Аарон что-то говорит Бетти, вероятно, чтобы уводили первокурсников, ради которых и устраивалось это представление. Эванс кивает и начинает собирать в кучу ошарашенных ребят, говоря, что посвящение законченно.

— Ты меня отпустишь? — пытаясь оттолкнуть его от себя, спрашиваю я.

У всех спортсменов такие сильные руки и большие плечи? Кажется, меня даже не видно, если кто-то стоит изо спины Теодора. Неужели я настолько маленькая? Мне даже не прокусить его кожу, на столько сильным и крепким кажется он.

— Только не кусайся, Хёрт, — будто бы читая мои мысли, говорит Блайт, игнорируя мой вопрос. —А то придется яд из тела выводить.

— Еще чего. Делиться с тобой ядом, — цокаю языком.

Отталкиваю его от себя, когда в коридоре остается только Меган. И в этот раз он не сопротивляется. Даже отряхивается после этого, будто бы я какая-то кошка, оставившая на нем шерсть.

— Ты, кстати, не опаздываешь? — сложив руки на груди, издевается Блайт.

Черт!

Не глядя на часы бегу к Бетти, а вернее в ее комнату. Не постучавшись, дергаю дверь. Итак знаю, что она там с Аароном, навряд ли бы они уже успели раздеться. Парень-то вообще в краске и непонятной грязи, как и остальные, это Эванс отделалась «малой кровью».

— Бет, мне нужна твоя помощь, — быстро с самого входа кидаю я.

Аарон и правда сидит весь перепачканный около нее.

— Одежда? — уточняет она.

Как же хорошо, что мозги у нее работают. Я быстро скидываю блузку, которая теперь вся розовая. Ловлю самую обычную черную толстовку, которая больше меня в три-четыре раза, ведь я худощавее, чем Бетти. Кофта доходит мне до середины бедра, так что быстро снимаю и красные штаны. И Эванс, забирая перепачканную одежду, отдает спортивные штаны, которые являются комплектом к кофте.

— Я бы тебя поцеловала, но я опаздываю, — говорю я, выражая всю свою благодарность.

Бетти указывает на мою голову и спрашивает:

— А что будешь делать с волосами?

Глазам нахожу первое зеркало и смотрю в каком ужасном состояние волосы. И это самое худшее, что я видела. Я молчу о том, что они мокрые и еще и в муке. Но они на половину в краске, которая будто бы намертво прилипла.

Черт!

Я убью Блайта.

— Я могу надеть капюшон?

Бетти кивает, и я быстро его накинув, выбегаю.

— Удачи, Хёрт, — ухмыляясь, в спину кинул мне Аарон.

Когда я выхожу в общежитие, смотрю на время телефона.

Потратить я должна была на это все один час. Один, чертов час. Как капитан может опоздать на отбор? А я опоздала на полчаса.

Новости было две: хорошая и плохая. Плохая — я опоздала. Хорошая — никто из котят, которые учатся на том же факультете, что и я не на отборе. А Эми не было на посвящение.

Еще, черт, волосы.

Когда я заходила в спортзал, который посещала буквально сорок минут назад, думала, что сожгу все одним взглядом. Уже появился стол, где уже сидели Эми и Лени, которая была через чур довольная. Значит я больше часа моталась с этими детьми, а она сидит себе довольная. Так было странно смотреть на пустое место среди двух чирлидерш.

В другой части, как раз напротив моих девчат, сидела толпа девчонок, четверых из которых мы были просто обязаны взять.

У меня было не сильно хорошее зрение, так что я только мельком. Но я уже видела насколько все плохо.

Черт!

Нам конец.

Извиняться я не собиралась. И только пусть попробует мне кто-то сказать что-то — сразу выгоню отсюда.

— Я вижу у тебя прекрасное настроение, капитан, — смеется Ленор. — И прекрасная прическа.

Если бы это сказала любая другая моя знакомая, я бы молча улыбнулась и села. Но в Лени я метнула самый злой взгляд, на что она только усмехнулась. Она и так откровенно над мной издевается, так что на это я точно имела право.

— Все хорошо? — спросила Эми, когда я села и положила телефон на стол.

— Не видишь, как классно прошло посвящение? — продолжает издеваться Лени.

Я долго думала кого посадить сюда третьим. Точно знала, что нельзя брать Меган. Она слишком добрая для этого мира и взяла бы каждую, если бы могла. А потом я подумала, что ее подруга будет идеальным кандидатом. Она не столько прямолинейная, как Ленор, но не будет спорить со мной. А также сама знает, когда человеку абсолютно нечего делать в команде.

— Итак, мы начинаем. Если Ленор и Амелия еще не сказали, говорю я. Вы подходите, называете свое имя и показываете, на что вы способны. Если нужно отвечаете на вопросы, которые задаю я или одна из девушек. Все ясно?

Девушки закивали.

— Ооо, — протянула Пирс. — уже включила злого капитана.

Я закатила глаза. У меня абсолютно не было настроения

— Будешь шутить так при новых, вылетишь из команды.

— О, Бри, я же знаю, что ты меня любишь, — откинувшись на стул, громко сказала Лени.

Эми начала смеяться, и я тоже не удержалась.

— Начинаем, — громко объявила я.

— С Богом, — шепнула Лени.

С богом.

4 глава. "Несчастный принц" 1 часть

Pain

That shit never leaves you the same

It knows how to play with your brain

But I know how to drive you insane

— Анна Смит.

— Шарлотта Джонсон.

— Эмили Тейлор.

— Изабелла Грей

Имена летят одни за другим, и многим даже не дают шансов показать, что они умеют. Я и Лени почти за секунду видим, когда у человека проблемных зон больше, чем пальцев на руках и ногах. Кого-то и правда осматриваем, пока она выполняет какие-то трюки, которые когда-то видела. И честно, большинству лучше никогда о них не думать, не то, чтобы исполнять.

В медпункт уже ушло семь девочек и Эми уже на грани, чтобы самой туда пойти. И я, если честно тоже. Какого здесь происходит? Вообще-то, нам нужно взять четверых в основу. Я повторяю это десятки раз, но не могу смириться с этой мыслью. Еще немного и пойду за успокоительным, а за место себя посажу Блайта. Пусть он решает.

— Мы вообще собираемся кого-то брать? — первая не выдерживает Эми, когда мы с Лени одновременно отправили девушку назад, как только она назвала свое имя.

— Можете начать с меня! — бойко говорить незнакомая девушка с зелеными прядями волос.

Ухмыляюсь, глядя в это самоуверенное и улыбчивое лицо. Лени делает тоже самое. Но к слову, телосложение у незнакомки почти идеальное. У нее небольшая грудь, красивая талия, и на руках виднеются мышцы, будто бы она уже сейчас сможет поднять меня или Эми. Из-за широких штанов, не могу оценить в каком состояние они. Зато могу посмотреть, что может показать девушка с зелёными прядями.

— Ждешь разрешения? — подняв брови, спрашиваю у девушки, которая вроде как показала себя, как яркую и сильную спортсменку, законы и команды для которой не писаны.

— Так точно, капитан! — говорить девушка, стоя по стойке смирно.

— Я еще…

— Бри, пусть хотя бы попробует, — перебивает Амелия.

— Уитни Флин, — громко и уверенно говорит девушка, будто бы и не сомневаясь возьмут ее в команду или нет.

Во-первых, я была готова уже ее взять. Во-вторых, я была рада не слышать знакомые фамилии.

Я ждала всего, что угодно, но не сальто назад сразу после того, как она назвала свое имя. Я заметила, как закрыла глаза Эми, испугавшись, что нас снова придётся бежать за медиками. Но Уитни сделала все идеально, затем сделала кувырок назад, но не стала приземляться на ноги, а оттолкнулась руками и встала на них.

— Лучше уже не будет, — начала говорить Лени, пока Флин шагала к столу на руках, к тому же демонстрируя нам сильные икры.

О, господи, спасибо за эту девушку, которая, вероятно, в сводное время подрабатывала в цирке. Неужели мы и правда сможем взять кого-то в команду. Думаю, Уитни понравится остальных девочкам. У нее приятная энергетика. И я почти уверенна, что отдам ей капитанскую повязку. Уже! Прям сейчас.

— Могу еще попрыгать с бантами, — улыбаясь во все зубы, которые были совершенно ровными, сообщила Уитни.

Я уже начала прогонять номера с ней на переднем плане. Она просто подарок с небес. Конечно, нужно будет заставить ее понять, что мы должны работать, как команда. Думаю, тут возникнут трудности. Потому что есть ощущение, что у девочки звезда горит на голове.

— Занималась гимнастикой? — спросила Лени.

Я хотела спросить тоже самое. Почти на миллион процентов была уверенна, что Флин занималась каким-то профессиональным спортом. И я совершенно не удивлюсь, если у нее где-то в кармане лежат медали.

— Нет, была чирлидершей в школе, — спрятав руки за спину, ответила девочка.

Мне кажется, что у нее повышенная гиперактивность, что тоже не очень хорошо. Видно, как она не может спокойно стоять на месте. Точно будет пытаться срывать тренировки и точно будет получать много нагоняев от тренера.

— В какой? — вступила в диалог я.

В конце дня залезу в интернет и поищу какие-нибудь записи, просмотрю ее выступления.

— В той же, что и вы, мисс Хёрт, — ответила Флин.

А сколько самодовольства!

— Наслышана обо мне?

Знала, что обо мне до сих пор говорят в школе. А как не могли. Сама дочка Хёрта училась в их школе! Но сама не могла вспомнить школьные годы уже совсем. Все-таки училась шесть лет назад.

— Учителя все еще вас припоминают, — туманно ответила Флин, переминаясь с ноги на ногу.

— Ясно. Можешь идти? — перебивает Лени, которая чувствует, что я хочу допросить Уитни еще больше, чтобы восстановить пробелы в голове.

— Меня взяли?

— Мы тебя запомнили, Уитни, — ответила за меня Эми.

Естественно, мы ее взяли. Все троя записали ее в тетради, лежащие перед нами.

Если с первокурсниками было как-то полегче и одного взгляда хватало, чтобы они поняли, что им ничего не светит и надо идти. То с ровесниками Эми и Лени было сложнее. Видимо, решив, что все равно остался последний год, нужно попробовать добиться всего и в спорте, не важно каким-то способом.

И поэтому Лени уже на повышенных тонах общалась с девочками, которые возомнили из себя Богов гимнастики и чирлиденга. Я вообще имею репутацию самого не конфликтного человека в колледже, именно поэтому все удивляются, когда я начинаю спорить с Блайтом. А возможно, я просто привыкла, что мои решения не поддаются сомнениями и каким-то опровержениям. Именно поэтому мне так сложно с Хиллари.

Сейчас Лени ругалась с полноватой девушкой, которая была больше меня раза в три. И, вероятно, на килограмм двадцать.

— Ладно. Ты бы смогла скинуть…ну, скажем, килограммов двадцать? — вмешалась в конфликт я.

Я знала, что она не сможет сделать это чисто физически. Но и прыгать вместе с нами, наравне с Уитни выполнять приемы, она просто не сможет. И никто из нас не сможет ее поднять или страховать. Так зачем рисковать здоровьем? И моих котят, и самой девушки?

— То есть вы считаете, что я толстая? — начала кричать, уже вошедшая в истерику, девушка, которую кажется звали Люси.

Может было дело в том, как мы с Лени на нее смотрели. Будто бы сверху вниз. Но дело не в том, что мы будто бы лучшее нее. Дело в том, что она просто не сможет столько пахать на тренировках, сколько мы.

— Я считаю, что ты не сможешь сесть на шпагат и прыгать больше часа с помпонами в руках.

— Это оскорбительно!

Вот здесь все начало раздражать. От того, что мои слова оспаривают, говорят с таким пафосом и высокомерием.

Просто мерзость.

— Что есть, — пожала плечами Лени.

Нам повезло с еще одной первокурсницей, которое все детство занималась фигурным катанием. Она с ходу сказала, что занималась им, показала пару пируэтов и сделала фляк. Когда было сделано это сальто вбок, Эми наклонилась ко мне:

— Даже я, так не сделаю.

И Тори Клэр тоже была записана, как девушка, которую взяли в команду.

А еще взяли маленькую девочку, которой только в следующем месяце исполнится восемнадцать. Эми сказала, что с легкостью ее подкинет, а Тесса (так звали девочку) рассказала, что занималась бальными танцами.

А вот с четвертым… у нас возникли проблемы. Девушки, как на подбор, были деревянными и с лишним весов. И это не я придираюсь, хотя может и так, но даже Эми отрицательно мотала головой, видя неуклюжие движения и неловкие речовки.

Еще четыре человека вывернули себе конечности, а остальные разбежались, когда увидели футболистов.

На них чертовом посвящение.

Понятное дело, что им две минуты выбирать, кого взять в запас. Это не у них ушло четыре сильных участницы команды, которые были супер нужными и важными.

— Я убью этого придурка, — стиснув зубы, сказала я.

Даже кинула мяч в одного из спортсменов, пока они убегали обратно. Естественно, при них не было капитана. Ну, и Аарона. Вероятно, Бетти запретила. А можно уже кто-нибудь включить мозг и запретить двадцати парням, огромных, как шкафы в моем доме, бегать голыми по территории колледжа?

Как же я удивилась, увидев, что Теодор наполовину раздет. Неужели он решил снизойти до своих сокомандников? Если никто не сфотографировал его, я готова сделать это сама. Он никогда с ними не бегал, даже, когда пришел сюда, как первокурсник.

Но, возможно, это было лучшее его решение, не бегать с остальными. Откуда у него столько мышц? И почему он так прекрасен? Естественно, через футболки можно было разглядеть очертание его мускулатуры, но я не думала, что тут на столько все хорошо. Интересно, сколько нужно качаться, чтобы появились такие кубики и косые мышцы?

— Как настроение, Хёрт? Привет, Эми.

— Привет, — помахала Амелия как-то грустно и удивленно. Словно ее удивило настолько хорошее настроение Блайта и то, что он с ней поздоровался.

А я молчала, но никогда не признаюсь, что засмотрелась на этого ребенка, который ведет себя, как идиот.

У него настолько хорошее настроение, что здоровается с Эми и еще не убил меня за краску.

— Ты идиот, Блайт, — проходя мимо него и с силой задевая плечом, злобно говорит Лени.

— Раздражение передается воздушно-капельным?

Я закатываю глаза, он смеётся, и вроде бы не надо мной, а вместе с Эми.

Может у них еще что-то может получиться?

4 глава. "Несчастный принц" 2 часть

Я вижу знакомый взгляд

Ему нельзя доверять

Ведь всё это было зря

И всё, что вокруг кружилось

Внезапно остановилось

Исчезли танцпол и люди

Остались лишь ты и я

После посвящения просто обязана быть приветственная вечеринка, отдельная на каждом факультете. Больше для первокурсников, чем для остальных, но большинство ребят все равно это старшекурсники.

Никто не собирался придумывать что-то новое, и каждый с нашего факультета знал, что сегодня мы пойдем показывать первогодкам наш клуб, в котором происходило все и всегда. Сегодня никого лишних, только студенты с нашего факультета и то не все. Естественно, больше пятидесяти человек, но и не, как всегда. По крайней мере, так должно было быть.

Я шла туда только как староста третьего курса. Я знала, что большинство людей будут пьяные в хлам. Такой роскоши, как в прошлый раз, точно не будет. Когда я пришла, Хиллари и почти все девочки из команды были пьяные. Кажется, я пришла последняя. Садится на машину я не хотела, а идти пешком было достаточно долго.

— Ну, и где ты так долго ходишь? — сразу налетает на меня Бетти, вешаясь. За ней идет Аарон, который перестал пить после того, как начал свои отношения с Эванс, подрабатывая личным водителем Бетти.

— Я пришла только, чтобы проконтролировать, что вы не споите первокурсников до отправления и уйдете отсюда все живые.

И это полная правда.

— Ты такая заботливая, — говорить Бетти, целуя меня в щеку.

Аарон пытается её отлепить от меня, но я не сильно и против. Эванс такая тактильная раз в миллион лет, когда пьяная. Поэтому потерпеть две минуты не так уж и сложно.

— Не хочется портить статистику клуба, — улыбаюсь ей и отвечаю.

Она такая улыбчивая сейчас, что даже удивительно.

— Ты почему не танцуешь? — выдергивает её Элис, заставляя танцевать.

Ещё бы Бетти была против! Она кладёт руки на плечи Элис и начинает двигать бёдрами в такт музыке. Даже понимаю почему я вообще предполагаю мысль взять её в команду по чирлиденгу. Двигается она не плохо. Но этого чертовски мало.

Особенно для основного состава.

— Как прошел отбор? — слышу справа от себя голос Аарона.

Сначала кажется, что мне даже послышалось или привидилось.

— Ты со мной разговариваешь? — уточняю я, смотря из стороны в сторону.

Я сижу около барной стойки, где разливает напитки бармен и отдаёт официанткам. Ребятам даже подходить не надо. Всё подадут и принесут. Хотя многие уже взяли и сами.

— Ты видишь здесь кого-то еще? — закатывает глаза Аарон.

В этом и проблема, что я не вижу никого около себя! Но ты, мой хороший парень Бетти, никогда не общался со мной. Что за перескоки в настроении?

— Я вижу весь факультет, — хмыкая, отвечаю я, чтобы не молчать.

Сарказм можно было использовать только по отношению к Ленор и футболистов. Естественно, не на полную, но даже так было приятно вспоминать, как это делается. И видеть потерянный вид человека напротив.

А именно так и выглядел парень. Он помассировал лоб между бровями, так будто пытался со мной вести диалог на китайском.

— Я серьезно, Хёрт, — вздыхает он.

— Я тоже, Янг, — ни секунды не думая, отвечаю я.

Музыка громко кричит и я вижу, как Меган целует в щеку Эми, как Бетти танцует с Элис, как Эммет и Тайлер снимают девочек на камеру. Хиллари участвует в соревнованиях по выпивке, играя против какого-то второкурсника, имя которого не получается вспомнить. А Теодор стоит рядом, наблюдая за ними, пока около него скандируют имена.

Ди-джею аплодируют и уже вижу, как мечтают о нём первокурсницы. Как бы намекнуть им, что он женат?

— Мы же взрослые люди, — пытается достучаться до меня Аарон, будто бы я этого не знаю. — Особенно ты, — отчаянно добавляет он.

Мне абсолютно всё равно на Аарона, который сидит около меня. Если бы не Бетти я бы даже не вспомнила, как его зовут.

— Спасибо за очередное напоминание, что я старая, — только и говорю я, не зная, что нужно говорить в таких ситуациях.

Смотрю, как выпивает Хиллари. Нужно будет выловить ее. Нам нужно поговорить до тренировок, желательно до квеста. Может даже ей и нужно выпить, чтобы переваривать информацию, которую я говорю, лучше.

— Но я же не про это! — продолжает кричать мне над ухом Янг, перекрикивая работу колонок.

— Тебя Бет заставила? — кидаю наобум.

Почти вслепую, но всё равно вижу в этом зерно правды. Бетти могла выкинуть, что угодно. А зная то, как она умеет доставать, если что-то очень сильно хочет, я знаю, что Эванс это получит. Даже я готова забрать звезду с неба, если меня будет просить Бетти. Она и мёртвого достанет.

— Да, попросила наладить отношения, — кивает Аарон, показывая кавычки.

В целом, что и требовалось доказать. Забавно, что она не начала компенсировать мозг мне, а сначала своему парню.

Могли ли мы адекватно общаться с Аароном? Наверное, особенно когда он в отношениях с Бетти. Он точно не будет клеить моих котят.

— Типо, последний год и тд? — тоже показывая кавычки, спрашиваю я.

— Типо, ты ей важна, — копируя мою интонацию, продолжает махать руками Янг.

Я даже не хочу думать, как это выглядит со стороны. Два абсолютно трезвых человека сидят и сгибают пальцы, что-то говоря на протяжении пары минут. Просто волшебно.

Делаю тяжёлый вдох, закрываю глаза и отвечаю на первоначальный вопрос, с которым вообще изначально ко мне подошёл Аарон:

— Вы испортили мне отбор.

Не то, чтобы я нашла ещё одну девочку в команду, если бы раздетые футболисты не прибежали. Но было очень удобно их винить, ведь можно скинуть ответственность с себя и сказать, что я бы нашла Олимпийскую чемпионку за эти пару минут, что украли у меня эти идиоты.

— Там же был Тео! — начал защищать своих мыслей.

— Возможно, в этом и проблема, — качая головой, сказала я.

— Он сказал, что проконтролирует, чтобы парни не бежали в зал, — всё ещё не верит Янг.

А я наоборот уверенна, что этот урод сделал это всё специально. Ещё ведь и сам побежал! Павлин чертов.

— Значит, он принципиально заставил их туда бежать, — озвучиваю мысли вслух.

Вижу, как разочарованно глядит на меня Аарон. Почему у них у всех такие детские глаза?

Но я могу понять его нежелание верить в то, что Блайт ужасный человек. Они же всё-таки друзья. Думаю, Бетти бы точно защищала меня перед Аароном, чтобы я не сделала.

— А в целом? — переводить тему со своего капитана.

Если мы будем обсуждать Блайта, нормально общаться у нас не получиться. Возможно, стоит попробовать. Но естественно, исключительно ради Бетти.

— Наверное, ты уже знаешь, что летом мы потеряли стольких в команде.

Есть ли человек, который не знает, что у нас произошло? Как минимум, все третикурсники, особенно с нашего факультета. Второкурсники, из-за того, что Беатрис только бы сейчас перешла на второй. Их факультет все еще носил траур и даже не стал сегодня организовывать вечеринку.

— Мне жаль, что произошло с Беатрис... это ужасно.

Мне не хочется говорить о ней. Я будто бы сразу чувствую вину, что не говорила чаще о том, что нельзя садиться за руль в нетрезвом виде. И хоть это простые истины, которые они точно должны были знать, но я же капитан, я же старшая.

— Ты не знаешь кто отец у ребенка Феи? — сразу меняю тему.

Об этом я точно говорила почти каждый раз. Просила не напиваться, не верить парням, не ложиться в койку к каждому встречному, и не пить без других девочек. Сейчас же мои котята пьют около друг друга, еще и под моим надзором.

— Ты надеешься, что я скажу, что это Тео? — смеется Янг.

Было бы просто славно, я бы знала кого вести на кастрацию, чтобы он больше не портил моим девочкам жизнь.

— У меня бы появился повод его ударить, — отпивая напиток, пожимаю плечами.

— Кажется, у тебя уже их предостаточно, — не отвечая на прямой вопрос, говорит Аарон. — К слову, с краской было круто

Я уже даже пересмотреть успела. Моя любимая Бетти не просто рядом стояла, а с камерой в руках! Думала, что получилось не так замечательно, как это представляла, но получилось даже лучше. Лицо Блайта нужно поставить в рамочку! Столько злости и непонимания одновременно. Просто услада для моих глаз.

— Он же твой друг, — ухмыляюсь, хотя на самом деле даже не удивлена.

Аарон никогда не сможет сделать сам так, просто по дружески. Блайт воспримет это, как унижение. Ясное дело не будет кричать и драться, это не в духе Теодора, иначе бы я уже ходила с пару десятков синяков. Но лучше Янгу от этого не станет.

— Так что не говори ему, — подмигивает мне Аарон.

И я смеюсь. Неужели он может быть настолько интересным собеседником, что я могу спокойно смеяться над его шутками.

— Надо было и тебя облить, — замечаю я таким голосом, будто бы жалею, что не сделала это.

И в самом деле изначально такое желание было, но на Аарона мне было все равно. Как думаю и ему на меня. Только в Блайте столько ненависти. Я просто привыкла, что так надо.

— А меня-то за что?

— За муку, — сопровождаю слова легким жестом руки, в котором у меня бокал.

— Ты его из-за этого разукрасила?

Будто бы мне для этого нужна причина. Если я сейчас подойду к Блайту со стаканом в руке и вылью на него, в целом, никто не удивиться. Даже он, скажет что-нибудь язвительное и добавить, что ждал этого весь вечер.

Но кивнула.

— А насчет, отбора…все плохо. Мы взяли только троих. Из нужных четверых, — возвращаюсь к первоначальной теме.

Мне хотелось кому-то рассказать, получить некую поддержку, где кто-нибудь скажет, что все будет хорошо. Бетти не поймет проблемы, а все чирлидерши понимают в какой ужас мы попали и даже не думают, что все будет хорошо. А Аарон, как спортсмен и почти капитан, должен был понять.

— Сочувствую, Дже… — начал Аарон, но остановился. — Я могу звать тебя по имени?

Какие они все запуганные из-за Теодора. Я вообще не понимала этой ерунды. Ребята могли называть меня, как хотели. Могли сами придумывать сокращение, и я бы слова не сказала, даже если бы мне оно не нравилось. Какая разница, если человеку так удобно? А если он принципиально хочет звать меня по фамилии и вообще не воспринимает имена, как обращение, мне его теперь расстрелять?

— Я не Блайт, — закатываю глаза. — у меня нет бзика по обращению. Как угодно, раз предлагаешь перемирие…

Интересно, заставлял ли на тренировках Теодор футболистов называть его «Ваше величество».

— Я предлагаю мир, — поправляет меня Аарон. И резко добавляют — Ради Бетти.

Было не обязательно уточнять, как будто бы. Сам бы до такой мысли он бы не дошел. Как и я. Зачем менять то, что строилось годами.

— Но это не значит, что футболисты начнут водить дружбу с чирлидерами, — сразу же говорю я, хотя считаю, что это очевидным.

Меган бы точно не стала даже здороваться с Янгом. Хотя… кто ее знает.

— И почему?

И всегда этот удивленный тон…

Может потому что вы вечно издеваетесь над моими девчатами? То сами голыми по колледжу бегаете, то в раздевалку к котятам забегаете, то в шампунь им краски добавляете (бедная Фэя еще долго ходила с зелеными волосами). И таких примеров вагон! Мы друзья только на площадке, когда мы поддерживаем футболистов. И то Лени иногда может по середине игры, пока не просвистит свисток, подойти и ударить кого-нибудь из футболистов. Только из-за того, что это «чисто по-дружески» ее еще ни разу не выгнали с матча.

— Тебе вчера Бет провела лекцию о дружбе и мире во всем мире? — хмыкаю я, произношу.

— Ага.

Но я только шутила. Даже не могла подумать, что Эванс и правда так может сделать. Сразу видно, будущий дипломат. Всех убедит.

— Типо, что мы играем за один колледж и надо поддерживать друг друга, — снова показывая кавычки, говорит Аарон.

Почему меня так смешит это действие?

— Блайт ненавидит меня, — сделав глоток мохито, говорю я.

Это один из самых ярких аргументов, которые просто нельзя опровергнуть.

— Это не так, — протестуют парень, даже не смотря на меня, а куда-то вдаль.

Даже нет смысла расстраиваться, что я вообще неинтересный человек. Я тоже пол диалога высматриваю Хиллари, Меган и Эми, даже иногда на Бетти. Вот и она на свою девушку смотрит.

— Не суть, — отмахиваюсь я, зная, что он сам не верит в то, что говорит. — Я к тому, что можешь звать, как угодно. Первым, вторым именем, по фамилии, любым сокращением.

— Бри? — издеваясь, спрашивает он.

Над этим обращением смеялась вся футбольная команда, хотя я так и не поняла почему. Это было не «Би», которым девочки наградили Бетти, так что меня все устраивало.

— Да, им тоже.

— Даже Бетти тебя так не зовет, — удивился Аарон моему спокойному ответу.

— Ей не нравится.

Но не само обращение, а только потому что оно часто мелькало в связке с ее, которое ей не нравилось.

— Окей, Джен, я пойду спасать Бетти. Она уже на стойку лезет.

Я повернула голову, где пару секунд назад стояла Бетти. И Эванс и правда уже пыталась залезть на стол, который был в другом конце зала от нашей барной.

— Удачи, Аарон.

Парень даже махает мне на прощание. И что это было? Адекватный диалог с футболистом? Просто не бывает. Может он действительно успел уже выпил?

Оглядываю зал, и что удивительно не нахожу Блайта, который точно здесь был. Я видела, как он стоит рядом около других футболистов, организовывающие соревнования по выпивке. Мои девочки в таких не учувствуют, боясь, что парни что-то туда добавят, пока они не видят. А я даже не старалась их переубедить. Почему бы и нет?

Я знала, что сегодня Мэтью нет, и поэтому собралась пойти в кабинет, чтобы посидеть там спокойно. А потом смогу каждые полчаса проверять живы ли все еще.

Поднявшись на второй этаж, уже собиралась пройти в свой кабинет, но около балконов услышала знакомый голос. Я повернула голову, чтобы посмотреть с кем разговаривает Блайт. Возможно, я надеялась, что он разговаривает с Эми. Это, наверное, было бы самое ожидаемое, что я могла придумать.

Но Эми точно была внизу с Меган.

Я спряталась за стенкой, которая была в паре метров от кабинета. Между кабинетом и этой стенкой был небольшой проход к балкону, где и стояли эти двоя.

4 глава. "Несчастный принц" 3 часть

Got a bully in my head

Fake love, fake friends

I was broken when you left

— Но, Тео, почему? — плача, спрашивала незнакомка, убирая с лица рыжие волосы, которые лезли в глаза. Цвет волос казался слишком ярким.

Кто это? Почему я ее не знаю? Почему она на вечеринке факультета, куда приглашают только наших сокурсников?

Невысокая девушка с волосами, доходящие ей до лопаток, ей бы пошло, если бы она ходила с двумя свободными косичками и если бы они были светлыми. По сравнению с Блайтом, рыжая была невысокого роста. Хотя по сравнению с ним, все низкого роста. Думаю, девушка чуть ниже меня. Я даже не могу дать объективную оценку ее красоты. У нее заплаканное лицо, из-за чего вся тушь и макияж, который на ней был, потек.

У него что и правда есть девушка?

— Эви, так будет лучше, — тихо отвечал ей Теодор, грустно смотря в пол. Кажется, что он не может смотреть на нее.

Но если смотреть по контексту, то уже бывшая девушка.

Блайт вообще умеет так тихо говорить? Мне кажется у него всегда был четкий, громкий и поставленный баритон, который зажигал и вел за собой толпу.

— Для кого? — Эви, как назвал ее Тео, схватила его за рукав.

У нее уже была истерика, а Блайт выглядел расстроенным и опечаленным. И он даже не смотрел на нее, опираясь на перегородку, отделяющая его от падения. Если он упадет меня или девушку обвинять в убийстве?

— Для нас обоих, — на выдохе отвечает Блайт.

Он будто бы не может формулировать нормально предложения. Что с ним такое вообще сегодня?

— Что я сделала не так? — пытается взять его за руку девушка.

— Эви…

— Только попробуй сказать, что дело в тебе. Я тебя ударю

Я будто бы села смотреть ужасно драму. У Теодора плохо получается играть.

— Ударь, если тебе так будет лучше.

Меня сейчас стошнит от его пафоса. Даже нормально расстаться с девчонкой не может. Всему парней надо учить.

— Ты ужасный, — она ударила его по груди, а после прижалась, продолжив плакать.

Он обнял ее, как сегодня меня днем, только по-настоящему. Он гладил ее по голове, будто бы не зная, что еще нужно сделать, чтобы ее успокоить.

— Прости.

— И почему ты извиняешься?

— Потому что я виноват, — продолжает сыпать фразами из сериалов Теодор.

Почему Эви еще не ударила его? Я именно так бы и сделала. Он же даже в ответ не станет бить, так чего она боится?

— Ты изменил мне?

Ага, бежит и падает. Как наш маленький и хороший мальчик мог с кем-то спать, не говоря об измене. В этом даже я не сомневалась.

— Нет, я позволил тебе верить, что у нас может что-то получится, — отвечает Блайт.

Даже понять не могу под кого он косит. Мистер Дарси? Кристиан Грей?

— А у нас не получилось? — еще больше всхлипывая, спрашивает Эви.

Ну, нет. Он же не скажет ей…

— Не получилось.

Ладно, он это сказал.

После этих слов в Эвелине (предположила я полное имя) будто бы что-то сломалось. Она оттолкнула его и убежала. Даже не заметила меня. Просто пулей пролетела мимо меня, стирая слезы с глаз.

А Блайт запустил пятерню в волосы, отвернувшись ко мне спиной.

Аплодируя, подхожу к нему, опираясь на балкон так же, как он, в метре от него:

— О, малыш, поздравляю тебя с первой драмой.

На самом деле он не заслужил аплодисментов, но мне хотелось, чтобы он услышал, что я подхожу, прежде, чем услышал голос.

— Хёрт? — слабо спрашивает он, даже не поднимая голову.

— А кто еще кроме меня, должен был застать тебя в такой драматичным момент, — продолжаю издеваться.

Он даже ничего еще не сказал мне, но мне нужно будто бы отыграться за сорванный отбор. Это не ненависть, простая необходимость. Чисто для галочки.

— Это было не смешно, — говорю, когда вижу, что он не отвечает. И даже не знаю про что именно. Про матч или про сцену, которую только что застала. — Просто к сведению. Жаль, что не пришла раньше. Нужно было влезть по середине диалога и сказать, что я твоя любовница

Как я раньше до этого не дошла. Возможно, мне стало жаль девочку.

Последние слова он точно не мог проигнорировать, как и слова Тайлера о том, что нужно нам друг другу помочь. Он не только повернулся ко мне, но и перестал соприкасаться с балкой, будто бы после того, как я к ней прикоснулась, там появилась грязь.

— У тебя вообще крыша поехала? — даже голос стал увереннее, не то, что пару минут назад.

Теперь я хотя бы его узнаю.

— Ты же каждый раз говоришь, что мне нет восемнадцать, — как младшекласснику, объясняю свою шутку.

И он почему-то успокаивается. Теряется, злость пропадает, и оперившись на стену задает вопрос, которые выбивает у меня почту из-под ног:

— Тебя это задевает?

Хлопаю глазами, не зная, что он ждет от меня в ответ? А разве все эти издевки не для этого? Задеть, показать, где мое место, заставить молчать, оскорбить, показать, что он лучше. Продемонстрировать всю свою ненависть, которая направленная на меня.

И этот невинный вопрос, с такими детскими глазами, ломает все представление о Блайте.

Так не должно быть!

Черт! И я ведь верю этим глазам. Всегда. Когда он говорит, что ненавидит — я верю. Когда спрашивает вот это, я тоже верю

— Будто бы ты делал это, если бы не задевало, — нахожу, что ответить.

— Я готов извиниться, только не лезь прямо сейчас, — почти умоляющим тоном.

Где человек, который готов сравнять меня с землей?

— Какой-то ты слишком вежливый, — подозрительно говорю я, сама, не веря, что произношу это.

Он только вздыхает и громко говорит:

— Хёрт!

Почему у него такой уставший голос? Я заметила это еще, когда он общался с Эви.

— Это просто странно. Ты меня ненавидишь.

Мне просто нужно услышать подтверждение. Прочувствовать горечь его тона, поверить. Верить в это было проще всего на свете. Это было истиной, которая не оспаривалась в моей голове.

— Это так, — не оспаривает Теодор.

И я готова выдохнуть, что все, как всегда. Но почему он тогда сегодня ведет себя так?

— Тогда чего такой добрый?

Я могу спросить только так. Только шутка, в которой спрятан не поделанный интерес. На самом деле хотелось спросить, что случилось, что у него не так, не нужна ли ему помощь. И это было странно. Так не должно быть. Было бы легче, если бы я и правда ненавидела его, так же сильно, как он меня.

— Ну, я же хороший парень, — усмехается он. Я поднимаю брови, как бы оспаривая эту мысль, хотя была с ней согласна. — Я просто выпил чуть-чуть, — все же сдается Блайт.

А, тогда все ясно. И он точно выпил ни чуть-чуть.

Но он ведь никогда не пил. Но я не должна спрашивать.

И я не спрашиваю.

— Ты идиот, — только говорю, захотев вернуться к теме незнакомой рыжей девушки.

Но слышу только усталый вздох, а на его лице вижу глупую улыбку:

— А я уж подумал, ты сможешь уйти, — качает головой

— Да я про девочку твою.

Вижу, как он перестает улыбаться, будто леденеет, челюсть сжимается вместе с кулаками, которые лежали в карманах.

Мы же все-таки не по душам болтаем, и я не упущу повода поиздеваться над ним. Его реакция только добавляет веселья. Это как наркотик. И мне он нужен ежедневно. Видеть его реакцию на мои слова, как закатываются его глаза, как немеют глаза и меняется выражения лица.

— Которая уже не твоя, — добавляю я резко.

Ну, же, оскорби меня в ответ, накричи, или даже ударь. Не оставляй мои слова без реакции.

— Не трогай ее, Хёрт, — злиться Блайт.

Господи, почему ты такой спокойной? И где этих хороших парней учат? Почему даже сейчас он переживает о какой-то рыжей девушке. Сколько же они встречаются?

— На столько тебе нужна?

— Не твое дело, — огрызается в ответ.

По реакции и этой агрессии, которая ему не присуще, можно сказать, что он очень сильно ее любит.

— Я же помочь хочу

— Аарон просил хотя бы раз в жизни нормально с тобой поговорить, — поднимает голову к небу. — Но это просто невозможно.

Как быстро вирусы Бетти долетают до остальных. Если она не захватит этот мир, я буду крайне удивлена. Если уже даже почти уговорили Теодора, черт бы его взял, Блайта, то конец земли с каждым вздохом все ближе и ближе.

Но мы никогда не будем друзьями, мы просто не сможем. И я, и он, привыкли так жить. Как это день может закончиться без злого взгляда Тео, без его упрека, без оскорбления моего внешнего вида, без комментария Тайлера о том, что мы снова поругались.

И я продолжаю, не обращая на его слова внимания:

— Ты из-за меня бросил девушку?

Глупая попытка, ничем не подпитанная, я бы сама в это не поверила.

А у него так сильно изменилось выражение лица, что мне показалось, что он и правда ударит меня.

— Что?

Он надеется, что ему послышалось. Но реакция не такая, как я хотела. Блайт должен был высмеять эту идею, унизить меня даже за такое предположение. Как бы где я, а где он.

— Сегодня ты меня обнял, сейчас бросаешь девушку, а дальше, что Тео?

Вот, пожалуйста. Я уже по имени тебя зову, что странно, даже для меня. Дай мне нужную реакцию.

Но он только злиться, но ничего не делает.

— Не наз…

Как же ты меня раздражаешь.

Почему ты терпишь все, что я говорю, ты никогда так не делал.

— Ой, да перестань, малыш. Мне все равно на твои замашки с именем, еще не заметил?

Я даже зажмуривая глаза, видя, как он поднимает руку. Это точно край, он должен хотя бы ударить стену. Хоть что-нибудь, он же не железный.

Но он только тихо просит:

— Дженни, пожалуйста. Давай в другой раз. Вообще, не до тебя

Он назвал меня по… что он сделал? Я даже оторопела. Нет, такого ни разу не было. Чтобы ни ради шутки, ни ради толпы. Он не мог на полном серьезе назвать меня по имени. Он никогда… такого не было…

Мысли путаются, я уверенна, что на лице шок. Он, наверное, поражен не меньше. Он испытывал тоже самое, когда я назвала его по имени?

Разве это нормально? Это просто имя. Почему я так реагирую?

— Как скажешь, малыш, — отвечаю я, когда его просьба повисла между нами на слишком долго.

Он в который раз за этот диалог вздыхает и почти умоляет:

— Давай хотя бы в этом мир. Я прекращаю говорить всем, что тебе нет восемнадцати, а ты прекращаешь меня так звать.

Я хочу его ударить. Просто дать ему пощечину, чтобы он очнулся. Это точно Блайт со мной разговаривает? Сколько он вообще выпил?

— Проспишься и приходи снова с этим предложением, малыш.

Разворачиваюсь на каблуках, и ухожу, оставляя Блайта одного на балконе.

4 глава. "Несчастный принц" 4 часть

«Если хочешь плакать, то я буду плакать тоже.

Я надену платье, буду на тебя похож и

Можешь не смотреть и называть меня как хочешь.

Всё вокруг тупое, поэтому я с тобою»

Найти рыжую девушку полностью разбитую и разочарованную в жизни было не трудно. Куда шли все мои знакомые девушки после того, как бросали парни или, когда бросали их? Естественно, в бар. Почему у них возникает желание написаться? Чтобы забыться? Но это ведь глупо. И было бы из-за кого. Из-за какого-то парня.

— Привет, — подсаживаюсь к ней полубоком, опираясь одной рукой о барную стойку.

Надо бы сводить её к раковинам, она ещё больше размазала тушь по лицу, что смотрится просто ужасно. Меня бы хватил инфаркт, если бы я увидела что-то похожее в зеркале. Наверно, именно поэтому я не пользовалась огромным количеством косметики.

— Мы знакомы? — удивляется Эви, взяв в руки напиток от бармена.

Нет, но вероятно на моей пиджаке, особенно на плече, появиться пятно от твоего макияжа, пока ты будешь на нём плакать.

— Ей больше не наливать, — командую барменом.

Если она будет пьяной, не сможет нормально вести со мной диалог. Да и я с ней. Почти ненавижу общаться с людьми, которые находятся в пьяном угаре. Они почти всегда не соображают и делают непонятные и подходящие для них вещи. Как Бетти, которая никогда бы не полезла на стол, как Теодор, который назвал меня по имени. Но если с Эванс ещё можно посмеяться, заснять и припоминать всю оставшуюся жизнь, то что делать после диалога с Блайтом, я не знала. Я буквально была морально опустошена. Но в голове зрел план, который точно выведет из себя пай-мальчика.

— Хорошо, мисс Хёрт, — сразу реагирует парень, которую абсолютно не нужны проблемы с работой.

Он ставит перед мной мой безалкогольный мохито и по взгляду понимает, что должен исчезнуть. Каких понятливый людей нанимает Мэтью. Хоть в чём-то полезный.

— Какого черта?! — пытается ругаться Эви, но у неё это больше похоже на детский каприз, когда у ребёнка забрали конфету.

Разговаривать с ней, как с Блайтом или Ленор, нельзя. Как с Бетти тоже, ведь в нашем дуэте больше разговаривает она. Вариации личностей для Меган, Эми и Аарона тоже летят в дальний коридор сознания. Надо нежно, с заботой, будто бы мне до глубины души её жаль. Словно я фея, спустившаяся на землю. Так словно я общаюсь с маленьким ребёнком, который ещё даже в школу не пошёл.

— Я вижу, что тебе плохо и хочу помочь, — ласково говорю я, кладя ладонь ей на одну из рук. Даже во взгляде стараюсь выражать любовь и доброту, словно ангел.

И привлекаю её внимание и лишаю возможности портить кутикулы ногтей, которые она пытается сорвать до мяса. Раз она не дёргается, значит не против. Удивительно, для девушки Блайта.

— Мы даже не знакомы, — пьяно сопротивляется Эви.

По моим расчётам, она могла успеть выпить два бокала вина, или чего-нибудь покрепче. Но вроде сильно спиртным от неё несёт, что означает, что ещё не всё потеряно и она запомнит сегодняшний день, если не выпьет ни одной капли за сегодня.

Смотря в глаза, представляюсь:

— Я — Дженни Бриджит Херт, — и немного подумав, добавляю — называй, как хочешь.

Если бы перед мной сидела бывшая девушка Аарона, я бы просто назвала своё имя, возможно, даже только первое. Но зная, что это девушка Блайта, которую, вероятно, тоже заставляли называть строго так, как хочет этого, он, делаю именно так.

И в глазах даже мелькает радость, а на её губах появляется улыбка. И она делает тоже самое:

— Эвелина Сидни Уайт, — и кажется хочет что-то спросит, но не решается. — К вам можно на ты?

Мне абсолютно не выгодно, если она будет обращаться ко мне как-то официально. Кому-то действительно нравится официальный стиль общения в обычной жизни? Я не говорю про преподавателей, тренеров и начальников (к слову, даже с ними иногда можно на ты). Хотя глядя на Блайта, можно предположить, что его увлекает тема БДСМ, где девушка прям обязана называть доминанты на вы (он же мистер Дарси, а не Кристиан Грей, ругаю сама себя).

— Мне двадцать четыре, так что думаю да.

— Мне скоро двадцать.

Я ни на секунду не сомневалась, что если скажу, сколько лет мне, то она тоже точно объявит свой возраст.

Она младше меня четыре года, младше на год моих сокурсников, и Тео в том числе, и возможно, училась на одном факультете с Бетани.

— Эви, ты такая красивая, — пора переходить к сути, так что вкрадчиво спрашиваю — так почему ты плачешь?

Девочка замирает, снова трет глаза, размазывая всё ещё больше, хотя казалось бы куда больше. Я даже не верю, что действительно сказала вслух первое предложение. Почти не сомневаюсь, что, если мы сейчас смоем всю эту грязь, она будет невероятной красавицей. Ну, как бы Теодор и не мог выбрать другую. Но сейчас...

— Меня бросил парень, — говорит Эвелина.

Я чувствую будто бы проигрываю сцену в голове по сценарию, которую придумала сама. Либо Уайт слишком ведомая.

— Ах, он козел, — начинаю поддерживать, как обычно делали мои знакомые, когда их подруг бросали.

Кто у нас тяжелее всех переживал расставание? По-моему, это была Меган. Она долго себя винила, хотя её парень ей изменил. Это было в начале прошлого года.

Но Эви начинает смеяться, когда я это и говорю.

— В этом и проблема, что он очень хороший.

Если бы я не знала, кто её бывший, возможно, поверила бы в этом всё. В каждое её слово. Но я знала, кто её бывший парень. И я не верила ни единому слову. Вернее, я не считала его сама таким, как бы он не пытался произвести такое впечатление. Каким бы «хорошим мальчиком» он не был, человек он ужасный.

— Хороший? — переспрашиваю я, будто заинтересовано, а не в надежде, что она поменяет ответ.

Но Эвелина на одном дыхание продолжает верить, что он именно такой:

— Он не изменил, не соврал, никогда со мной не ругался, всегда соглашался и сегодня, когда бросил, сказал, что сам виноват. А я даже не могу понять, что не так.

Какие у нас стали низкие стандарты для хорошего парня. Я бы не удивилась, если бы она сказала, что он не такой, как все, потому что на первой встречи придержал ей двери.

— Тогда он просто идиот, — говорю и уже хочу ударить себя за это. Хорошо, что сказала это спокойным голосом без сарказма и какого-либо под контекста.

Он конечно был, но до него не дошла бы даже Лени, куда там Эвелине.

— Что? — переспрашивает она.

У неё такой тихий голос, и у него такой приятный тембр. Что даже удивительно.

— Идиот говорю, раз потерял такую, как ты, — выкручиваюсь я.

Но глаза у Эви все равно потерянные.

— Какую?

Она действительно не понимает какая по сути невероятная? Встречалась с Блайтом и не умерла, уже достижение, которое должны выковать на её могиле.

— Ты тоже очень хорошая, Эви, — положив вторую ей на плечо, говорю я.

Как бы увести её отсюда? Ей бы умыться, и вообще прийти в другую обстановку. А то вдруг изо угла выскочить Тео, и украдёт её у меня. Ещё рано.

— Но, Дженни, ты меня совсем не знаешь.

Милая моя, это не очень и сложно. Ты точно отличница, познакомилась с Тео на каких-нибудь курсах для ботанов, влюбились, провели вместе лето, а потом он понял, что не может вечно тебя скрывать. А ты уже по уши влюбилась. Ты однолюб, у тебя были первые отношения. Ещё и с таким идиотом.

— Разве бы плохая девушка сидела и плакала о парне, которого так сильно любила?

А я вообще не сомневаюсь, что она его любила. И до сих пор. По глазам, по её зеленым, зарёванным глазам видно.

— Я и правда его очень сильно люблю, — ещё тише говорит она, что я даже не сразу услышала.

Мне её действительно становится жаль. У неё столько чувств, это слышится даже через это простое и тихое признание. Тео, и сто жизней прожив, будет её не достоин.

— А он тебя?

— Не знаю.

Зато я знаю.

— Он никогда не говорил? — удивлённо спрашиваю я, хотя совершенно не поражена. Ни на йоту.

— Да, — разочарованно говорит, смотря мне в глаза.

Нельзя так долго смотреть ей в глаза, иначе она почувствует, что где-то я её обманываю. Лучше смотреть на напиток, куда-то в сторону. Врать, глядя в глаза в глаза, очень трудно.

— А сколько вы встречаетесь?

— Все лето, — подтверждает мои догадки.

Спрашиваю, зная, что не получу ответа:

— Не скажешь кто?

— У нас вообще тайные отношения, — отрицательно качает головой Эвелина.

Как же это в духе Блайта. Не удивлюсь, если даже Аарон не сном, не духом о том, что у его друга была девушка. Тайные отношения — это нечестно. Зачем прятать свои чувства? Никто не заставляет показывать свои чувства двадцать четыре часа в сутки или кричать о своей любви. Но я уверенна, он даже за руку с ней не шёл, когда думал, что может встретить кого-то из знакомых.

— Никогда нельзя соглашаться на них. Они никогда не заканчиваются хорошо, — полуправдой отвечаю я.

Как доказательства, её слезы сейчас. Эти тайные свидания, любовь, которую, вероятно, обещал Тео, всё закончилось этим.

Тайные отношения всегда обман. Либо хотят скрыть тебя, либо от тебя. И это никогда не является тем, о чем мечтают такие девушки, как Эви.

— Не правда! — восклицает Уайт, защищая Блайта.

— Вспомни, хотя бы Ромео и Джульетту, — Эви была похожа на любителя таких историй.

— Романтичная история!

Не подводит меня Эвелина и моя интуиция.

— Очень, — киваю, хотя явно пропитываю голос сарказмом. Это не оскорбление, это сделано специально для неё. — Роман, который продлился меньше суток, закончился шестью смертями. Очень романтично.

— Ты только что испортила мое отношение к любимой книге, — шутит в ответ Эвелина.

Просто замечательно. Она уже улыбается. Нужно побыстрее её отсюда увести, пока Тео всё же не пришёл сам к барной стойке.

— Пошли лучше умоемся и прогуляемся, — всё же предлагаю.

— А ты случайно не маньяк? Кажется, мой парень… бывший парень что-то о тебе говорил, — с сомнением говорит Уайт, что-то вспоминая.

— Вот как, — удивлённо поднимаю брови.

А вот это уже удивительно. Тео говорил обо мне Эвелине? Интересно, что? Как мне добыть эту информацию из головы Эви? Мне точно понадобиться не один разговор.

— Мне поэтому и кажется твое имя знакомым, — продолжает вслух размышлять девочка.

И я быстро придумываю, как держат её поближе к себе, постоянно на ввиду.

— А еще, наверное, из-за одного фильма, — перевожу её мысли в другое русло.

— И еще за него, — всё же соглашается, легко вспомнив фильм, о котором я говорю.

Придерживая ее за талию, я повела ее на выход. Мне помахала пьяная Бетти, опиравшаяся на Аарона. Она что-то злобно ему сказала и он тоже помахал мне. Естественно, с недовольным лицом.

Глядя на нее, на эту рыжею заплаканную девочку, у меня родился гениальный план.

— Эви, а ты никогда не занималась гимнастикой или танцами?

5 глава. "Когда ты выбрал меня" 1 часть

Say, boy, let's not talk too much

Grab on my waist and put that body on me

Come on now, follow my lead

Come, come on now, follow my lead

Учебный год начался.

Все происходило, как и все остальные года. Пары, закрытие прогулов своим непутёвым однокурсникам, вопросы первокурсников, которые радовались, что здесь легче, чем в школе. Никто из нас не стал пока пугать их сессией.

Первая тренировка, на которой тренер просто просмотрит состав, который мы собрали вместе с Эми и Лени. А первый студенческий совет, о котором сегодня утром напомнила мне Бетти, будет завтра, в пятницу.

Это студенческая рутина, которая тянулась из дня в день, была приятной, словно бальзам на душу. Летние дни, которые я отсиживала дома, хотя якобы летала на жаркие острова, были труднее. Я знала, что могу позвонить Эванс или собрать котят, даже у себя дома, но я просто лежала дома, иногда получая открытки от родителей с приглашением навестить или пойти с ними на мероприятия. Единственный раз, когда я вышла из дома — новая премьера матери.

Сегодня мне просто нужно отсидеть пары, что проще простого, ведь даже не могу поссориться с Блайтом, его сегодня нет. Он единственный кому я не закрою прогул. Еще чего! А после этих пар перед всей командой объявить основной состав, хотя будто бы никто не знает, что я ни за что не возьму девчат из запаса. Хотя еще никто не слышал о Эви.

Забавно, что теперь в команде есть Эми, Эби и Эви. Просто спятить можно!

Я бы взяла Уайт, даже если бы она не умела делать кувырок назад, не могла сесть на шпагат и вообще не любила бы бегать. Я строила план мести, за нас двоих, Тео Блайту. Пока он только дорабатывался, но цель была довести его до белого каления, и Эвелина мне в этом поможет, хотя я обыграю их встречу, как случайность. После этого она расскажет, что именно он ее бывший парень и я, как крестная-фея, предложу план, показать, что ей и без него хорошо.

Но мне повезло. Эви никогда не интересовалась чирлидингом, хотя была бы не против попробовать, но в детстве занималась гимнастикой, а в старших классах занималась пластикой, что было даже по ее походке и жестах. Она была грациозной, когда не ревела, и пластичной, что очень хорошо играло нам на руку. Вернее, мне и команде.

Я уже решила, хотя и хотела посоветоваться с тренером, поставить Эви и девочку Флин новыми тамблерами, которые должны выполнять гимнастические трюки, такие делала Уитни на отборе. Флин точно будет тамблером, но про Эви еще надо подумать, может ее лучше сделать флаером. Хотя нам на замену нужен был только один флаер, и мы взяли Тессу. Будет лучше, если Эви будет в паре с Флин.

В зал я прихожу последняя, и когда я прохожу мимо спортивного поля, где тренируются футболисты, держа в руках футбольный мяч, стоял Тео. Даже улыбаюсь, что поставила ему неуважительную, одну которую ему точно придется объяснять перед профессором, очень он обидчивый.

Блайт увидев меня, ухмыльнулся и кивнул, так будто бы старые друзья. Наверное, еще не видел, как в зал направлялась Эвелина.

Потом наулыбаешься, малыш. Обещаю сама себе, что точно выиграю непоколебимого Блайта. И это будет лучшим, что я сделаю в наших перепалках.

Первая кого я вижу, наш тренер — Тиффани Картер, которая была старше меня всего три года, из-за чего, когда девушек не было рядом я могла перейти на «ты» и обсуждать с ней ее замужество и о том, какие наши котята молодые. Она начала работать здесь, когда поступал наш поток и мы поняли друг друга с первого взгляда, будто бы она изначально знала, что капитаном стану именно я.

Ей было двадцать семь лет, и в отличие от меня, по ней было видно, что она старше нас на несколько ступеней. Высокой рост, сильные руки, небольшая грудь и невероятная идеальная осанка, за которую часто она ругает нас. И глаза, отражающие мудрость и силу. На ее голове был пучок, собранный из белоснежных волос, так подходящие к ее серым глазам.

— Миссис Картер, — положив руку на грудь, легонько наклоняюсь.

Это наш личный прикол, которым я всегда с ней здороваюсь, пока девчата сидят в раздевалки. А что они именно там, я не сомневаюсь. Но я вижу, что три девочки, которых мы выбрали на отборе стоят около двери раздевалки. Значит, еще не познакомились и, вероятнее, пришли позже всех, не считая меня.

А где же Эвелина?

— Мисс Хёрт! — повторяет жест Тиффани. — Видела новеньких, почему они все такие…

Она подбирает правильное прилагательное, чтобы не обидеть мой выбор. Хотя я и сама знаю, что девочки с виду маленькие и хрупкие. Я тоже думала, что Уитни переломает себе шею, но она не только не оправдала эти ожидания, но и убедила всех троих, что мы ужасные чирлидеры.

— Хрупкие, — помогаю я ей, мысленно усмехаясь.

— Да, хрупкие, — соглашается тренер.

«Переубедить вас моя задача» говорит мой взгляд, и я направляюсь в девчатам, чтобы собрать здесь в кругу. Сегодня форма не нужна, так как сегодня только знакомство.

— Мисс капитан, — подскакивает с пола Флин, которая по всей видимости ждала меня.

Мне кажется или у меня появился явный фанат?

— Привет, девчонки, проходите к тренеру, сейчас я приведу остальных.

Остальные девочки тоже здороваются, как-то стесняясь. Тесса вообще покраснела, и я успеваю порадоваться, что мы успели ее взять до того, как прибежали футболисты.

В раздевалке больше людей, чем требуется в основной состав, так как еще пять человек сидит в запасе. За лето из запаса ушло столько же людей, сколько и осталось, но от этого команде ни холодно, ни жарко, так что никто даже не расстроился.

Когда котята видят кто открыл дверь, в этом помещение начинаются крики и приветствия, будто бы я иду по подиуму, а не просто зашла в раздевалку. Пока большинство девочек хлопают, Меган и Эми уже висят у меня в объятиях, пока Лени качает головой, будто бы она к этому не относится. Удивительно, что прыгнули на меня они, а не Эби, ведь девчат я вижу всю неделю каждый день.

Но я только успела подумать, как уже обнимала Эби Холл, которая учится на одном факультете вместе с Лени. Эби отличалась огромной потребностью в внимании. Когда она плачет, ее обязательно держать за руку, а еще лучше прижимать к себе, даже если не хочется потом выкидывать кофту, пропитанную слезами. Иначе она просто не воспринимает слова поддержки. Для нее касания — высшая форма любви. И она почему-то направила ее на меня, как только пришла в колледж. Возможно, дело было в том, что в первую же встречу я помогла ей добраться домой, когда она напилась.

Эби невысокая девушка, и больше напоминает старшеклассницу. Именно поэтому я тогда отвезла ее домой, подумала, что ей лет шестнадцать. У нее даже лицо имеет детсковатое выражение и мягкие щечки. У нее самые короткие волосы в команде, они почти доходят до плеч. И передние пряди, единственные которые не заправлены за уши, покрашены в нежно розовый.

— Семпай!

Это была единственная вещь, к которой я была не готова, когда говорила, что мне абсолютно не важно, как ко мне обращаются. Она фанатка аниме, чтобы это не значило, и сказала, что так в Корее (или в Японии, я уже не помню) обращаются к старшим ученикам или ребятам по команде. И после этого стала так вечно меня называть.

Лени издевалась по полной над Эби за ее любовь к нарисованным 2-д мужчинам (прямая цитата от Ленор) и над мной начала, когда Эби стала обращаться только так. Но все же Эби и Лени напоминали сестер. Слишком разные, но так трепетно к друг другу относятся. Хотя я была удивлена, когда увидела, как Холл идет, хотя это можно было назвать так с натяжкой, ведь она шла, как кузнечик, прыгая с места на место, и держала руку в локте Лени.

Здороваюсь с еще двумя девочками, которые учится на экономическом. Пенни Грин, второй курс, и Рокси Грин, третий курс. Две сестры, хоть и не были друг другу родными, а только сводными, были достаточно похожи друг на друга. По началу Пенни ненавидела, когда ее сравнивали с ее не «сестрой», а после в их отношениях что-то поменялось и они стали держаться около друг друга, немного отдалившись от команды.

Теперь, оглядев всю раздевалку и обняв каждую девочку, я начала волноваться. Мне не хватает двух человек, которых я записала в основной состав. Если Эвелина еще могла потеряться, что было странно, но все же могло произойти, то где шаталась Несси?

— У нас уже есть список основного состава? — спросила Эби, самая любопытная из нас.

Все же на нее влияет Лени, и я не уверенна, что это хорошо.

— Бегом к тренеру, и все расскажу, — командую, открывая дверь раздевалки.

Когда выхожу вижу, как девочки, которые новенькие в команде, и две мои потеряшки сидят напротив тренера. Эви смеялась вместе с Несси. Что происходит? Девушка, бывшая девушка, Теодора Блайта учится на одном факультете с одним из моих котят. Занятно.

Эвелина замечает меня и улыбается, махая рукой. Флин принимает более надменный вид.

— Итак, двадцать две минуты, Хёрт, — смотря на часы, произносит Тиффани. — Я разочарованна, рекорд не побит.

Девочки смеются, хотя Эвелина и Тесса выглядят потерянными. Голос тренера слишком серьезный.

Я встаю около тренера, когда напротив девочки садятся на пол. Тиффани никогда не заставлял нас вставать в цепочку, когда объявлялись основные составы.

Делаю вдох и просто повторяю все слова, что заучила с листка, который лежит у меня на столе. Изначально я думала, что просто прочитаю сухим тоном, как делали остальные, но я слишком долго вчитывалась в каждое имя, перебирая позиции и девочек, что заучила наизусть все.

— Меган Лэнг, Эми Фостер, Хиллари Морган, Ванесса Лодж, Ханна Хейл, Роксана Грин, Пенни Райли, Лора Белл, — перечисляю. — Базы.

Мне не нужно пояснять, что именно это значит. Каждая знает, что им нужно делать и какое место нужно занимать. Тиффани тоже знает, кто страхуют флаеров, кто страхует их и тому подобное. А новым котятам знать не обязательно. Вижу разочарованные лица девчат из запаса.

— Тесса Мэй, Эби Холл и Бетани Вайт — флаеры.

Наши маленькие девочки, которых будет легче кидать и поднимать. Тиффани кивает, ухмыляясь. Хотя ее взгляд заинтересовано останавливается на еще двух новеньких.

— Ленор Пирс, Уитни Флин, Эвелина Уайт, Тори Клэр и я — тамблеры.

5 глава. "Когда ты выбрал меня" 2 часть

You keep dreaming and dark scheming

Yeah, you do

You're a poison and I know that is the truth

Закрываю глаза и медленно считаю до десяти. Пытаюсь вспомнить по какой причине я решила, что пойти в студенческий совет хорошая идея.

Когда это вообще произошло? Когда я поняла, что у меня так больше шансов стать капитаном? Когда стала старостой факультета? Не могу вспомнить, но точно знаю, что сижу за этим столом каждый год и каждый месяц.

Из всех ребят, которые здесь сидят, я видела в ближайшие дни только Бетти, а остальные были далеко от меня с прощального балла, устраиваемый нашим советом.

Здесь всего восемь человек, которые только принимают решения про активности и разные мероприятия. Но людей в Совете естественно больше, но они больше бегают, выполняя то, что мы придумываем вместе. Вернее, являются рабочей силой.

Но даже эти шесть человек создают огромный шум, пока здороваются, слушают друг друга и рассказывают, как провели лето. Выдыхаю, только когда Эванс кладет руку поверх моей ладони. Открыв глаза, вижу, что она принесла кофе для нас обеих. Благодарно киваю, понимая, что если начну говорить прямо сейчас ничего слаженного и дружелюбного не скажу. Я слишком устала от этой недели.

Эмма хлопает в ладоши, как делает каждый раз привлекая к себе внимания. Эта шатенка является главой комитета с чем никто не пытался никогда спорить. Она перекинула свои волосы за спину и начала говорить, растягивая слова:

— Замечательно, тогда переходим к обсуждению ежегодного фестиваля для первокурсников, — говорит Эмма, комментируя нашу тишину. — У всех есть предложения?

Сделав глоток ужасного и отвратительного на вкус кофе, которое больше похоже на мыло, я складываю руки на груди. Откидываясь на спинку стула, молчу. Это уже начало раздражать. Это её каждо-разовое: «У всех есть предложения?».

Будто бы кому-то действительно есть что предложить нового. Каждый год одно и тоже. Ведь это делается для первокурсников, которые только пришли в колледж и не знает, что было в прошлом году.

Но сколько пафоса!

— Думаю, стоит сделать акцент на культурной программе: концерты, выставки, мастер-классы, — сразу отвечает Эмилия. — Это привлечет много студентов.

Она поправляет очки, делая умный вид, будто бы сказала что-то невероятное, а не самую базовую вещь, которую можно сказать по отношению к фестивалю. Я не знаю откуда такое предвзятое отношение к этим двум подружкам. Вслух мы вроде дружили, обнимали друг друга при встрече, они интересовались моими матчами и никогда не отказывали мне в чем-либо. Но как же меня трясло от их поведения.

— Но не забудьте про безопасность и согласования с администрацией, — вставляет Бетти, — Надо заранее подготовить документы.

Именно Эванс чаще всего занималась документами, поэтому я не чуть не удивляюсь, когда она напоминает про безопасность. Что произошло в прошлом году? Кажется, первокурсники, протащив алкоголь, напились и устроили пожар, толкнув одного из ребят, которые были ответственны за файер-шоу и фейерверки. До сих пор разочарована, ведь это была моя идея с огнём. Кто ж знал, что первокурсники будут такими растяпами!

Все закивали, осознавая всю важность слов Бетти. Видимо, как и я вспоминала прошлый год. И, наверное, только я одна вспоминала его с таким разочарованием от того, что там и не увидела, как полураздетые парни швыряют огонь из стороны в сторону.

— Я могу заняться рекламой в соц. сетях, сделать афишу и посты, — заполнила минуту молчания Моника. — Важно охватить максимум студентов.

Редко на таких фестивалях можно увидеть второкурсников. Старшие предоставляет необъяснимой тягой запомнить всё по сильнее и тянулись к всему, что предлагал совет, а второкурсники всё ещё помнили, как было, когда всё это устраивали для них. Поэтому реклама никогда не повредит.

Странно, что этим должна заниматься именно Моника. Никто не оспаривал её невероятную красоту, из-за которой она ввела блог, рассказывая о косметике. Всё таки не зря говорят, что парни предпочитают блондинок. Но думаю, если бы я смогла выложить пару постов в каналах моей матери, привлекались бы не только студенты нашего колледжа.

Но если этим заняться желает она, кто я такая, чтобы отнимать у неё такую честь. Я всё равно придумала всё лучшее, чтобы заставить всех спортсменов играть так, как мне нужно.

— Фестиваль обсудили, значит теперь я, — говорю, сложив руки перед собой. — Спорт.

Я долго думала, что вообще могу предложить. Мероприятие на этот месяц все выполнены и следующий только Хэллоуин, значит нужны активности и задания на сплочения. Совместила все и сразу.

Ко всему прочему я была единственной в кругу, кто каким-то образом относился к спорту. Поэтому именно на меня возлагались надежды, что футболисты (а именно Тео, но вслух об этом никто не говорил) будут участвовать в студенческих буднях. Стоит ли упоминать, что как только Блайт стал играть в основном составе, интерес к спорту в нашем колледже (особенно у женской части) намного вырос?

— Я прислушалась к своей коллеге, — говорю, касаясь Бетти. — И у нас на факультетах и правда нет дружбы, которая должна быть. И первокурсники замечают её с первого взгляда.

Говоря «факультет», я всё же имею ввиду «спортивную команду», каковой являются футболисты и чирлидеры. Но при этом я удивляюсь обычному диалогу с одним из парней. А котята вообще бояться ребят.

Но на это мне было, если честно плевать. Мне не нужно было, чтобы мы становились одной дружной семьёй или что-то подобное. Я бы осталась счастливой, общаясь только с одним из футболистов раз в месяц, или чаще, если мне это требовалось. И это был не Блайт.

— Не понимаю о чем ты, Дженни, — прищуривается Эмма.

Я бы не стала даже говорить ничего на этом совете про свои идеи, если бы могла провернуть всё. Но проблема заключается в том, что без официального наказала навряд ли котята подойдут к футболистам. Как минимум, Лени сломает нос кому-нибудь ещё, если ей покажется, что он не так не неё посмотрел.

— А я наоборот, — Бетти соглашается со мной.

Как же хорошо, что Эванс решила провести беседу с Аароном, иначе бы всё было достаточно сложней. Но если сейчас затянется спор, Бетти точно будет за меня и даже больше, ведь именно сама за это ратует. А она достанет кого угодно.

— Факультеты между собой будто бы соревнуются, футболисты и чирлидерш воют, я это говорю, как капитан своих девчат. Я знаю, что там происходит, — скучающим тоном сообщаю я, смотря на свои ногти.

Завтра нужно будет записаться на маникюр, и убрать длину, иначе сломаю на тренировке.

— И? — вытягивает из меня Моника.

Ну, конечно. Как я могла забыть, что она одна из главных фанаток футболистов, которая даже пыталась попасть в команду моих котят. Но её таланты и способности заканчивались на красивом лице, и то, это было субъективным. Кажется, ей приписывались роман с Тео, но мутила она с каким-то парнем из запаса. И естественно, в её глазах именно чирлидерши — исчадье ада, а не ужасные парни, которые портят свою жизнь мне, даже своим «посвящением».

— Да, что ты хочешь предложить? — начала кивать Эмма, в ожидании, что я продолжу.

Мне не понятно для чего она спрашивает, ведь я уверенна, что она, что мы обе, понимает, что я уже всё решила. И даже если она откажет, я сделаю по своему. Просто всё будет немного трудней.

— Уже через месяц у нас домашний матч, — вкрадчиво говорю я, сжимая кулаки.

Что, к слову, ужасно для нашей команды, которая взяла четверых новеньких в основной состав. Но мы всё ещё боготворили Уитни, которая могла выйти на поле одна и сделать всё лучше, чем вся команда. И к всему прочему, это не соревнования по чирлиденгу, а просто поддержка дома своих футболистов и развлечения ребят, которые приедут от команды соперников. Главное не упасть, чтобы было явно понятно, что всё кончено, а остальное поправимо.

— Так, — растянула гласную Эмма, будто бы всё ещё не понимала к чему я вообще ввиду.

Она ждёт, что в какой-то момент я переключусь о том, как нужно помогать первокурсникам?

— Я предлагаю закрепить за каждым футболистом чирлидершу, которая будет носит его номер и будет всячески его поддерживать и болеть, особенно во время матчей, — быстро, но чётко, проговариваю я, понимая, что начинаю уже выходить из себя.

Как заставить себя поверить, что я сказала это вслух? Если бы ни неожиданное появление Эвелины на моей карты боя против Блайта, я бы никогда в жизни не предложила это. Ведь всё это предложение звучит бредово.

— В каком смысле закрепить? — в один голос спрашивают Бетти и Моника.

И в обоих тонах я слышу ревность. И если вторая может не переживать, ведь мне абсолютно нет дело до какого-то парня из запаса, то Бетти имеет полное право на этот тон. Она, естественно, поняла, что значит «закрепить», и в этом и заключалась проблема. Ведь в команде всё ещё оставался её парень. Я не могла объяснить, что это все, чтобы достать Блайта, и я даже придумала роль для Аарона (но в этот момент, я быстро отказалась от этой идеи). Не могла рассказать про Эвелину, ведь Бетти бы всё поняла и была бы против.

— Поделить чирлидеров и футболистов на пары, — делаю тяжёлый вздох, и спокойно разжевываю то, что и так всё поняли.

Неужели мне нужно повторять этот идиотизм?

— И что нам это даст? — недоумевает Эмма.

Господи, спаси и сохрани! Она действительно думает, что мне не всё равно, что она скажет?

— Дружбу между нашими спортсменами, поддержку и дружбу, которую будут видеть другие колледжи и наши первокурсники.

Заученный ответ для Бетти, которая именно этого и хотела. И Эванс кивает, понимая, что это плод моего диалога с Аароном, после её беседы (вероятно, монолога) с ним. И даже соглашается:

— Я только за, — сразу поднимает она руку, пока остальные смотрят на меня с непониманием.

Неужели все понимают, что мне не нужно их разрешение?

— И что ты хочешь от совета? — спрашивает Моника за всех.

Наконец-то здравые вопросы!

— Официального наказа, потому что эти упрямцы добровольно не согласятся. И просто разрешения.

Я сделаю из этого целое реалити-шоу, если вы захотите, только зайти мне реализовать мою активность для гениальнейшего плана двойной мести!

— Бетти оформит, — кидает Эмма, пока Моника не успела возразить.

Эванс кивает, и снова помечает в своей тетради. Сколько ей нужно интересно оформить? Наказ нужен сегодня.

— И я уже заказала вторые комплекты футбольных джерси, — сообщаю на всякий случай, вдруг они всё ещё не поняли.

А также сообщаю Бетти, что нужная мне бумажка нужна именно в переделах этих двух дней. Мне даже прямо об этом говорить не надо, ей хватает только пару слов о заказанных джерси.

— Допустим, — отвечает подруга Эммы. Я нашла человека, который не понимает для чего я это говорю.

— А затем я привлеку всех спортсменов к активной жизни колледжа. Ты же хотела этого.

Этого хотел каждый член совета, даже парни, которые молчат. Есть ли в колледже ещё один человек, кроме меня, который бы не восхищался игрой Тео? Нет, он был слишком идеальным.

— Дженни, пока дело касается спорта, можешь делать всё, что хочешь. В особенности, если привлечешь футболистов к снятию визитки, — сразу расцветает Эмма.

Киваю, улыбаясь ей, а внутри все так и кричит, что она не сказала этого не будь у парней столько мышц.

Удивлена, что Моника не вставила комментарий о том, что на этом видео парням не нужны джерси.

5 глава. "Когда ты выбрал меня" 3 часть

I suffocate and right before I'm about to drown,

She resuscitates me,

She fucking hates me

And I love it, wait!

Невероятно гордилась своим планом, когда всматривалась в лица ребят, стоявшие в паре метров от меня. Котята стояли позади меня, когда мы только подходили. А теперь быстро вставали напротив меня, но немного слева, чтобы не стоять слишком уж близко ко мне.

— Хëрт, что тебе нужно? — рявкает Теодор.

Наверное, больше, чем меня, он ненавидит, когда его отвлекают от тренировки. А именно это я сделала, попросив Тиффани вызывать к себе мистера Бина — тренера команды, — и оставить их тренировку.

Если девочки стояли с идеальными причёсками, прекрасным макияжем (кроме Флин, у которой были ужасные колтуны в хвосте), то на лицах парней был только усталость и пот.

Улыбаюсь, когда он кричит. Каким же будет выражение его лица, когда он увидит Эви! Она шла за руку с Тессой, где-то между остальных котят, так что могла легко затеряться.

— Я от лица совета.

— Ну, естественно.

— Сейчас будет жеребьёвка! — громко объявляю я, чтобы слышали всё, ведь девочки тоже не в курсе того, что я придумала.

Если честно, мне было абсолютно безразлично кто кому выпадает, поэтому я решила провести всё элементарной удачей. На небольшом столе, который помогли мне поставил пару часов назад стояла шляпа, которую я взяла у актёрского кружка, где в данный момент лежали фамилии девочек.

Суть была проста. Эвелина должна была попасться тому, кто смог бы легко вывести на эмоции Теодора. Желательно, чтобы она влюбилась в этого парня. И главной задачей было, чтобы Блайт не вытащил её.

— Какая честь! Мисс Хёрт разговаривает со мной в первую неделю, просто с ума сойти, — говорит Зак вчера, когда я резко вырвала его с пары.

— Заткнись, Фокс, — хлопая его по плечу, закатываю глаза.

Закари Фокс — к удивлению, футболист, которого я знаю с его рождения. Моя мать является ему крестной. И я даже при этом присутствовала, хотя мне было только четыре года. Я не понимала почему я вообще должна идти, ведь меня саму меня не крестили. Стоит ли упоминать, что мать опоздала, а отец даже не пришел, хотя мистер Фокс работал вместе с ним.

Я наблюдала, как он растет. Ему было три, когда он вылил на меня детское пюре; семь, когда я занималась с ним уроками, хотя у него были свои няни, он запер их на чердаке, а мне в слезах сказал, что они его бросили; десять, когда он залез под юбку нового репетитора после того, как сломал всю мою косметику; двенадцать, когда он нашел мои сигареты и за место того, что заложить меня просто попросил купить ему тоже. Затем мы стали видеться реже, я переехала из дома родителей, и его рожа перестала мелькать перед мной так часто. Хотя мне все еще приходилось выслушивать от матери, когда та рассказывала о том, какой Зак хороший мальчик.

И в целом, я слышала о нем только, что его отец работает вместе с моим. До определенного момента. До поступления малыша Зака в колледж. И какого же было мое удивление, когда на посвящение я увидела это знакомое лицо. Я знала, что ему было восемнадцать, но я не сразу его узнала. Он слишком вырос по сравнению с тем мальчиком, что украл у меня сигареты. Я тогда к нему не подошла, хотя он мне помахал. Я даже сделала вид, что этого не вижу и совершенно его не знаю. Около него стоял Теодор, а я знала, что в школе он был футболистом.

Потом он все же меня поймал, когда мы были в клубе. Я, схватив его за рубашку, притащила в свой кабинет.

— Какого черта, Дженни! Я по-твоему не достоин, чтобы со мной хотя бы поздоровались! А ты…

Я не дала ему договорить и просто обняла. И, черт, как же он вырос. Я утыкалась ему в плечо лбом, и то не факт. От него пахло очень дорогим одеколоном, которым казалось пользовался и мой отец, и его. Не то, чтобы это было ужасно. Просто я только в этот момент осознала на сколько он вырос. И это было даже странно, я знала его с момента, когда он только родился и его макали в святую воду и вот он стоит предо мной, такой взрослый.

Никогда не считала его невероятным красавчиком. И ведь не удивительно. Я была старше его на четыре года, и он ужасно портил мне жизнь, на протяжение каждого своего года. Но в тот момент, я была готова это признать. Его ужасная шевелюра, которая лезла в его карие глаза, в этот момент казалась милой, а не такой прилизанной, какой он делал ее в младшей школе, используя пару тонн геля. Растрепанный, с подкаченным в меру телом, с глубокими и действительно добрыми глазами, и ужасно огромными руками Зак, почти мой брат, казался идеальным.

Примерно так он стал моим шпионов в толпе одноклеточных футболистов. Ему не понравился Блайт.

— Итак, тебе нужна моя помощь?

С ним было удобно. Он не обижался, когда я общалась с ним, только когда мне удобно. Но я обращалась к нему почти всегда,

— Какой ты догадливый!

Он сделал небольшой поклон, как делал весь последний год. Это уже даже не раздражало, так что я тоже отвесила ответный реверанс.

— И что ты придумала на этот раз?

Мне как раз нужен был парень, который бы вытянул имя Эвелины. Чтобы я могла это контролировать и давить на слабые места Теодора. И Зак подходил идеально. Если Блайт будет тянут последним, то я могу просто выдать ему бумажку в руки, а в корзину или во что мы собрались класть их — на одну меньше.

— Я нашла тебе девушку! — весело объявляю я, доставая телефон.

За день я вместе с Бетти успела найти все её социальные сети, подписаться, добавить в друзья и она сделала тоже самое в ответ. Так что показать Заку фотки Эви — было легче лёгкого.

— Красивая, — кивает Фокс.

Фыркаю, ещё бы! Разве я бы втягивала своего друга детства во что-то сомнительное?

— Дай угадаю: девушка Блайта?

— Бывшая, — поправляю.

— Ну, да. Это всё меняет.

Мы оба понимаем, что Блайт может сломать ему нос или руки. Но может, не значит сделает. А Тео — хороший мальчик, не полезет в драку. Вероятнее, попытается вывести Зака из себя, но тот натренированный и сам кого хочешь доведёт до ручки.

Зак выискивает взглядом Эвелину, пока я препираюсь с Блайтом. Он отвёл меня в сторону, чтобы команда не слышала всего, что он говорит.

Хотя тяжело назвать это «отвëл». Он просто схватил за руку, вероятно, оставив синяк и потащил за собой. Какой же гад! Пользуется тем, что сильнее и выше. Будь его воля, давно мы взял меня на руки и вышвырнул в окно, только брезгует наш мальчик.

— Ты рехнулась, Хëрт? Голову перегрела? Какая, твою мать, жеребьёвка?

Он даже как-то через чур злой, учитывая, что ещё даже не видел Эвелину. И её ещё никто даже не выбрал! Как же будет забавно смотреть, когда он будет надеется самому вытащить её имя. Как же будет бояться, пока другие парни будут тянут бумажки. Даже жаль, что всё действительно не снимают на камеру.

— Какие слова-то знаем, — цокаю языком, качая головой вправо-влево. — А мама не накажет?

— Заткнись, это не смешно, — рявкает он, а меня радует, что его и вправду задевает то, что он младше меня. — Что ты опять вытворяешь?

Рано ты мне обвинения кидаешь в лицо, ой рано. Пока что они абсолютно не обоснованные, погоди пару минут, когда Зак произнесет имя Эви. Хотя даже раньше, подожди, пока большинство девушек отойдут из толпы и откроют твоему взгляду Эвелину. Тогда всё и поймёшь.

— А ты не слышал? Я же сказала год дружбы. Остынь, Блайт, земля не крутится вокруг тебя, приказ с выше. Я не причем, — кладу руку ему на плечо, тихонько постукивая.

Так обычно постукивают друзей или домашних собак, говоря, что они молодцы. Кажется, Теодор чувствует о чем я думаю или просто не в настроении, но он снова сквозь зубы говорит:

— Не трогай меня, Хëрт!

— Что ты так прицепился к фамилии? Тут рядом ещё кто-то стоит? Или ты думаешь, я не пойму, что ты мне, Теодор!

Не понимаю для чего вечно повторять мою фамилию. Вечно, ему нужно обратиться ко мне! В каждом чертовом предложение, будто бы тут ещё столько же девушек, как я.

— Не смей...

— Хорошо, Лори, — перебиваю я.

Знаю, что это его достанет еще больше, и вижу, как у него сильнее сжимаются челюсти. Он не был таким агрессивным. Что с ним не так?

— Просто, черт возьми, скажи что ты делаешь?

— Иначе что?

— Не понял?

Я тоже.

Что ты ко мне прикопался? Я уже все приказы и документы показала. И Аарон уже успел промыть мозги по поводу дружбу. Не моя идея, а Бетти.

— Я тебе всё объяснила, мой хороший. Если до тебя не доходит, ничем не могу помочь. Даже если будешь бить.

Не то, чтобы я вообще могу представить картину, где на меня поднимает руку Теодор. Тем более при команде. Но я это говорю, и он даже становиться спокойнее.

— Да кто тебя трогал, — закатывает глаза Блайт.

— Бет, Эми, Лени, Аарон, — перечисляю, зная, что глупые ответы выводят его из себя ещё больше.

Мы похожи в нашей реакции на людей. Только если Блайт, как открытая книга, которая не умеет врать и лицемерить, всегда показывает, что чувствует, я научилась это прятать за улыбками и добрыми взглядами.

— Раздражаешь.

— Взаимно, — киваю.

— Как противно от тебя это звучит, — сразу кривится, как малый ребёнок.

— Будто от кого то ещё ты это услышишь.

Мы смотрим друг другу в глаза и я понимаю, что он думает, что ещё сказать. Хочет это продолжить. Хотя уже и успокоился.

Ему тоже это нравится.

— Вы закончили, голубки? — кричит Тайлер, и я только сейчас вспоминаю о существовании Эви.

Черт.

А если она поймёт почему она в команде? Хотя она ведь не сказала мне кто её парень. Значит, всё нормально.

— Сейчас по одному выходят парни и забирают из шляпы имена и девушка подходил к нему, когда называют её имя. А после пойдёте к Бетти, где найти её — все знают.

Парням, кроме Теодора, который обиженно встал около стенки в самом конце, становится даже весело. Возможно, тоже понимают на сколько это абсурд. Замечаю, как Тайлер и Аарон подходят к Блайту, вставая в очереди за Фоксом.

Нет-нет-нет.

Но настроение Тео играет мне на руку, он отнекивается от них и уже через пару секунд парни возвращаются туда, где стояли.

Аарон тянет первым.

Без всякого цирка подходит к шляпе, наверное, думая, какой же ерундой он страдает, сует в неё руку. И громко читает имя:

— Тесса Мэй.

Маленькая девочка отпускает руку Эвелины и проходит через остальных котят к нему. Он протягивает руку для рукопожатия, и я радуюсь, что фигуристке выпал именно он. Бетти тоже будет рада.

Сжимаю в руках бумажку, пока к корзинке идут два других парня. Но ладно бы просто дошли, нет же, прежде, чем достать имя сделали сальто на место, вызвав интерес у Флин, которая могла сделать несколько подряд.

Выбор упал на Лени и Эми.

Когда парень, имя которого я не знала, потому что он был первокурсником, протянул руку Эми, она его пожала и даже не отпускала, пока они уходили к Бет. А вот Ленор проигнорировала Тайлера, который только закатил глаза и проговорил что-то из разряда:

— Ох, уж эти женщины.

И пошёл вслед за удаляющейся Лени.

Дальше Ханна, Бетани, Ванесса. Им попались их сокурсники, так что они даже о чем-то переговариваются, пока отдаляются.

И тут начинается интересное.

Теодор замечает Эвелину. Я не сразу это поняла. Сжимала в руках бумажку, на которой было написано моё имя, слушала имена других девочек, и тут подняла взгляд на парня. Он смотрел на меня. Не привычно было пересекаться глазами, так часто за день.

Серые глаза сверкнули, и взглядом показали на толпу девчонок. Эви не смотрела в его сторону, переговариваясь с Уитни.

— Уитни Флин.

Она подошла к парню, пожелав удачи Эви и даже обняла её.

И впервые что-то пошло не так. Ещё один первокурсник, имя которого я обязательно потом выпытаю у Блайта, поцеловал в щеку (только из-за того, что Уитни успела отвернуться) Флин. А она ударила его по носу. Он отшатнулся и выглядел потерянно.

Флин начала доставлять проблемы ещё до официальной тренировки.

Потрясающе.

Парни застыли, никто не собирался кричать на первокурсница, даже сам жертва. А она смотрела на меня. Я думала, что она хотя бы извинится. Но даже по взгляду было видно, что она считает, что сделала правильно и с радостью бы ударила еще раз.

— Извинись, Эмиль, пока она ещё раз не ударила, — прерывает тишину Зак.

И первокурсник так и делает, держась за нос. А Флинт только развернулась на пятках.

Остальные парни не ушли, после того, как увидели имя девушки. Так и оставались, ожидая других и капитана.

И когда выходил Зак, я видела, как замерло дыхание у Тео, кадык дёрнулся, а кулаки сжались.

Я подошла поближе, чтобы успеть положить свою бумажку в шляпу. Ведь там осталась только одна и то, пустая и слабо приклеенная.

Её Зак должен был забрать, а показать ту, что держал всё это время в руках. С именем Эви. А я должна успеть подойти и положить туда своё имя, и протянув шляпу, предложить Блайту проверить, что там осталось.

Он должен выбрать меня.

Именно так я решила вчера.

Ещё один способ расшатать его нервы.

Поиграем, Блайт, поиграем.

— Эвелина Уайт.

Она подходит к нему, и я вижу, как Эви выдыхает. Зак кладёт ей руку на спину, чуть выше талии, когда они направляются к Бетти.

— Ого, судьба мне благоволит, — с сарказмом произносит Блайт, когда я беру в руки шляпу.

Аккуратно скинув туда последнее имя, я протягиваю вперёд.

— Проверять будешь?

— Судьбу? — усмехается он, и просто уходит с парнями.

Я не отвечаю, мы молча идем к Бетти. Как только я выхожу из колледжа, мне приходит сообщение на телефон приходит сообщение, которое ввело меня в ступор.

Бетти:

«Я могу взять твою машину на пару дней?».

6 глава. "Любовь к оскорблениям" 1 часть

I thought that I've been hurt before

But no one's ever left me quite this sore

Your words cut deeper than a knife

Ещё раз перечитываю сообщение от Бетти.

«Я могу взять твою машину на пару дней?»

Она не в первый раз просит. И мне никогда не было сложно подвести её, куда ей нужно было. Или оставить ей ключи. Бетти самый аккуратный водитель, которого я только знаю, что удивительно, зная её характер.

Но сейчас эта просьба ввела меня в транс.

Сколько я не садилась в машину, даже не за руль, а просто в сиденье пассажира, после того, как выскочила на проезжую часть? Больше двух недель. Я просто не знаю, как заставить себя.

Но я всё равно пишу:

«Сейчас приеду».

Даже не спрашиваю зачем, она всё равно напишет мне объяснительную на двадцать страниц почему и зачем (в прямом смысле, никакой иронии и сарказма).

Ключи пришлось поискать. Куда-то их спрятала в последний раз, решив, что больше никогда не сяду за руль. Они оказались под тумбочкой, о существовании которой я даже не догадывалась, ведь она была совершена пустая.

Но даже держа ключи в руках, я не могла сесть в машину ещё двадцать минут. Просто стояла около дверцы то притягивая, то отдергивая руку от неё.

В какой момент в целом появился страх?

Всё же было, как и всегда. Я и раньше ездила в той машине. Аарон сидел за рулём, около него Бетти. Но даже в свою машину я не могла сесть. Поняла бы страх ездить пассажиром, где водитель выпил, но Аарон отдал алкоголь Эванс, сам не пил.

Задерживаю дыхание и резко открываю дверь. Стараюсь не открывать глаза и не дышать пару секунд, пока не усядусь в машину и не закрою дверь.

У меня получилось.

И почему я думала, что может быть иначе? Это просто машина, куча металла, в котором я езжу уже пару лет. Я получила права в шестнадцать, почти десять лет назад. Откуда взялся этот не понятный страх?

Но дальше всё намного проще. Дорогу до общежития я очень хорошо знаю, хотя на всякий случай сверяюсь с телефоном, чтобы из-за паники не повернуть ни туда.

Двадцать минут и я доезжаю. Пару шоков, семь испугов, и один раз перепутала газ с тормозом, в остальном всё прошло замечательно. Но одно я понимаю точно: на пассажирское сиденье я ещё долго не сяду.

Улыбаюсь женщине на входе, которая спрашивает почему меня так долго не было (хотя прошло всего две недели). Обычно я каждое утро заходило за Бетти, пока она не начала отношения с Янгом. Но даже после них, я хотя бы два раза в неделю сидела в комнате Эванс. А сейчас не могла заставить сесть в машину. А добраться до колледжа не за рулём, стоит многих усилий.

Прежде чем войти в коридор, который покажет женские комнаты, я слышу знакомые голоса из свободного места между двумя другими коридорами, из которое соорудили гостиную, находившаяся не далеко от места, где было посвящение.

— В целом, это не самая худшая идея, — говорит один из близнецов.

На диване сидит Тео, а напротив него на мягкой и огромной подушке Тайлер. Именно он, быстро догадываюсь я. Ведь почти всегда в компании Теодора именно Тайлер, а не второй близнец.

— Ты уже успел чего-то наглотаться, пока меня не было? — рявкает в ответ Теодор, даже слишком громко.

Когда он начал так разговаривать? Вечно улыбчивый парень, от которого за несколько миль чувствуешь его харизму и энергию, теперь ходил хмурым на тренировки и почти не посещал пары. Что с ним, черт возьми, такое?

— Братан, откуда столько агрессии? Сам на что-то подсел?

Тайлер задаёт чертовски правильные вопросы. Меня они волнуют, возможно, даже больше него самого. Но мне нельзя их задать, Тео никогда не ответит, и не нужно быть ученным, чтобы это доказать. Это аксиома, как то, что днём светит солнце, а ночью — луна.

— Нет, просто мне не нравится, когда эта полоумная что-то предлагает, — раздражённо объясняет он, сильно сжимая руки на диване.

Что? Неужели он сейчас про меня? И это я полоумная?

— Ты упомянул её уже третий раз за эти пятнадцать минут, — закатывает глаза Тайлер.

У них больше нет никаких других тем?

Странно, что это кажется каким-то не правильным. Двое футболистов просто обсуждают одну из чирлидерш. Один из них просто агрессивно настроен к выше упомянутой спортсменке.

— Ты считаешь? — сразу же отбивает нападку Блайт.

— Нет, но если начну, будет ещё больше, — не остаётся в долгу Тайлера.

Уверенна, что мои щеки покраснели от негодования и дыхание участилось. Хотя я и стараюсь успокоиться. Будет не очень хорошо, если Тео снова поймает меня на подслушивание.

— Да иди ты, — откидываясь на спинку, закрывает глаза Блайт.

Примерно минуту они молчат, и я даже уже делаю шаг, чтобы выйти из своего укрытия. Но голос Тайлера заставляет меня вернуться за угол.

— Может тебе действительно что-нибудь попить? — спрашивают он и сразу предлагает: — Спроси у Аарона, чтобы ему подсказала Эванс.

Бетти мастер по успокоительным чаям, подсадила на них весь студенческий совет. Не удивлюсь, если на самом деле она околдовала Аарона именно так, заварив чай.

— Ага, а она меня отравит.

А Бетти то, что тебе сделала?

Единственная причина, по которой Тео могла не нравится Эванс, была я. Но они же разговаривали, здоровались, даже гуляли вместе, пока были с Аароном. Бетти вечно подходит поздравлять их обоих с победами. Так что сейчас на него нашло?

— Да с чего вдруг?

Неужели тут присутствуют адекватные люди! Даже готова расцеловать его.

— Она подружка этой ненормальной.

Естественно, в кого же ещё может упираться проблемы Теодора Блайта. Кажется, по его мнению, во всех смертных грехах виновата я. Моя максимальная вина. Просто потому что я дышу и существую.

— Четыре, — на выдохе говорит Тайлер, издеваясь.

Шутку я оценила и даже улыбнулась.

— Я серьёзно, — а вот Тео совершенно не смешно. Глупый. — Со мной всё нормально, ничего мне не надо пить, — говорит он, более мягче.

Но я не согласна с ним. Даже не общаясь с ним, понимаешь, что с ним абсолютно всё не нормально. Он просто не бывает таким. Никогда не кричит, ноль агрессии (если не брать пассивную агрессию в мою сторону). Но что послужило катализатором всего?

— У тебя всё утыкается в Хëрт, — говорит Тайлер, и мне на секунду кажется, что мы пересекаемся глазами.

Но всё хорошо, мне только кажется.

— Заткнись.

Но Тайлер и не думает, только издевается:

— О, так мы ещё и имя её не называем?

Я слышу хлопок двери, которых исходит из комнат девушек. Меня сейчас увидят, если кто-то собирается проходит к гостиной или мимо меня. Стараясь не шуметь каблуками, прячусь за другим углом и жду.

— Просто прекрати постоянно мне говорить о ней, — громко отвечает Блайт, что я слышу даже отсюда.

Сколько ещё людей слышат его?

— Да ты сам с этим прекрасно справляешься, — говорит Аарон, который, видимо, и был этим кто-то, кто прошел мимо меня.

Подкрадываюсь обратно и вижу, как теперь между парнями образовался треугольник.

— Тебя спровадили? — удивляется Тео.

Ого, Бетти вроде никогда не выгоняла своего парня ради меня. Или выгоняла? Я никогда не обращала внимания.

— Да, Дженни скоро к ней приедет, — садясь напротив Тайлера, отвечает Янг.

Тайлер вскакивает и прислоняет свой указательный палец к губам. Оба парня смотрят на него шокировано, не понимая, что устроил их друг. Я, если честно, тоже. Что за цирк?

— Тише, мы не называем её в фамилию в слух, имя тем более, — прерывает глупую тишину, всё ещё не убирая пальца.

В другой жизни мы могли бы подружиться.

— Что? — Аарон только хлопает глазами.

— Он просто придурок, — отмахивается Блайт.

Совсем не хочет говорить, хотя сам же вернётся ко мне.

— А он хочет Бри, — в тон другу отвечает Тайлер, садясь обратно.

Тео морщиться. Я знаю, и уверенна оба его друга тоже, как сильно он ненавидит уменьшительные ласкательные.

А я успеваю только моргать. Так отчаянно верила в адекватность сокурсника, что забыла все глупые шутки про то, чтоб разрешить всё наши конфликты с Тео — нам надо переспать.

— С какого момента ты её так зовёшь? — выражая полное своё отвращение, спрашивает Блайт.

Ему даже имя моё так отвратительно.

— Смотри, не отрицает, — замечает Аарон.

— Не вижу смысла, это бесполезно, — пожимает плечами. — Вероятно, я должен сказать спасибо, что просто хочу, а не влюблен.

Спасибо.

— Я сходил с Лен на свидание, и она звала её только так. Звучит, забавно. Думаешь, она убьёт меня, если я её так назову?

На сколько же их запугали с этими именами...

Пару секунд моргаю, пытаясь вспомнить о ком он говорит. А потом понимаю, что это просто ещё одно сокращение от имени Ленор.

Но что?!

Ленор Пирс, моя Лени, на свидание с футболистом!?

— Нет, — отвечает Аарон.

И он абсолютно прав.

— Не смей! — одновременно с другом кричит в ответ Тео.

— Господи, Тео, прекращай пить. Ты становишься слишком агрессивным.

Ой, как плохо. Оба близких друга считают, что Тео действительно стал более резким в общение. Как бы для меня и котят, это не закончилось плачевно.

— Плюсом у нас ещё и сезон начинается, а ты почти всегда пьяный, — кивает Тайлер, соглашаясь с другом.

— Ты же вообще не пьешь, — продолжает Аарон.

И я так думала.

— Да, что случилось? — подхватывает Тайлер.

Блайт в данную секунду кажется не достойным таким друзей.

— Ничего не случилось, отвалите парни.

— Ладно бы ты годовщину праздновал, нас бы позвал. Но ты просто заливаешь в себя спиртное.

— Потому что одна тварь мутит воду, и я не совсем понимаю для чего, — сквозь зубы отвечает Блайт.

Мне не нужно время, чтобы понять, что он про меня.

— Господи, я пропустил момент, когда Дженни осталась без носа? — взрывается Тайлер.

Аарон смеётся. Им обоим нравится подшучивать над Блайтом.

— Я не хочу обсуждать её.

— И почему?

— Она сука.

В этот момент я решаю, что я услышала намного больше, чем просто достаточно. Разве Блайт хотя бы раз оскорблял меня на столько сильно?

Выхожу из своего убежища, прохожу мимо парней, которые всё ещё спорят, но я не слышу голоса. Меня даже слишком задели его слова.

— Аарон, Тайлер, Блайт, привет, — кидаю всем до того, как улизну в комнату Бетти.

Тайлер ели сдерживает смех, Аарон кивает, а Тео встаёт и просто уходит.

Может я действительно убила его семью и не помню?

Я быстро здороваюсь с Бетти, отдаю ключи и просто замираю. И думаю, когда же всё началось. И почему Блайт ненавидит меня не так, как я его.

Вернее, я точно знаю, что он меня ненавидит. Но почему? И почему на столько сильно?

6 глава. "Любовь к оскорблениям" 2 часть

Take another drag turn me to ashes

Ready for another lie?

Says he's gonna teach me just what fast is

Say it's gonna be alright

— Дженни?

Когда-то я лелеяла надежду понравится всем и каждому, как и моя мать. Я не знаю человека кому бы она не нравилась. На неё всегда смотрели с любовью и желанием. Никто не думал даже о ненависти к такой красивой и изящной женщины.

Всегда верила и всё ещё это делаю, веря, что могу нравится кому захочу. А могло ли быть иначе? Я умна, как отец, и прекрасна, как мать. Забрала лучшие качества.

— Да? — переспрашиваю, не уверенная спросила меня Эванс что-то или нет.

Я вечно слышала какие-то огрызания от Блайта. Почти всегда называл меня шлюхой, если видел меня в клубе. Я могла даже ни с кем не целоваться, просто из-за платья. Но почему-то именно сейчас стало как-то... обидно? Будто бы пришло осознание, что он правда так считает и когда-нибудь заставит поверить в это остальных. Блайт — прирождённый лидер.

— Всё хорошо?

Если бы она слышала всё то, что он сказал, я бы уже плакала. Просто чтобы заставить понять Бетти, что я права, когда говорю, что Блайт ужасный, хоть она и считает это шуткой.

Но она не слышала. И я не так расстроена, больше потеряна.

— Ты считаешь меня сукой?

Я знаю ответ, знаю, что никто кроме Тео так не считает. Я всё это знаю. В голове этот вопрос звучит с усмешкой и злобой. Но вслух это получается даже слишком жалко, переборщила.

— Что?

Осознаю, что она, наверняка, слышала что-то подобное. Навряд ли это единичный случай. Так что точно поймёт о чем я. Но я отвечаю, отмахиваясь:

— Забудь, мысли вслух.

Бетти всегда пожалеет и поддержит. Кого угодно, на самом деле, не только меня. Ей жалко каждого раздавленного таракана и брошенного котёнка. Мне даже плакать не нужно для убедительности.

У Эванс грустное лицо и она по забавному изогнула бровь, что мне хочется засмеяться. Разве брови вообще могут так выгибаться? Вижу, как Бетти прикусывает язык, обдумывая, что сказать.

— Я слышала часто, что Тео говорит плохие вещи, — тихим голос начала она. — У него что-то случилось. Раньше такого не было. Мне жаль.

Она садиться на свою кровать, положив ключи на стол. И рукой хлопает по месту около себя.

У него что-то случилось.

Тайлер тоже так думает, сам спросил у Тео. Но тот только отмахивается. На сколько дело может быть во мне? В жеребьёвке? В Эвелине?

Наверное, самый правильный вариант — расставание с Эвелиной. До этого он ещё был нормальным. Но он не может сказать Тайлеру или Аарону о ней. Они просто не подозревают о её существование. Вероятно, ни один из них не заметил её сегодня на жеребьёвке. И это нормально. Если бы не разговор на балконе, я бы и дальше не знала о Эви.

Но зачем так страдать по девушке, которую сам и бросил?

— Он совершенно не причём, — только отвечаю я, задрав подбородок.

И, конечно, я вру. Ведь Тео всегда был в этом замешан. В каждой бочке затычка. Кто же ещё будет отвращать мне жизнь на протяжении последних двух лет, доказывая, что я плохой человек. Ладно, может не на столько сильно. Но именно с ним были связаны все мои перепады настроения. Даже если я злилась на кого-то другого, он всё равно был как-то в этом замешан.

Бетти разочарована, что я не сижу рядом. Но только ставит чайник, который стоит на столе, чуть ближе ключей. Вода уже была внутри, так что она только нажимает на кнопку.

— А для чего тогда жеребьёвка? — скрещивая ногу на ногу, спрашивает она.

Как сильно она поменяла тему, что я даже не сразу понимаю, что именно она спросила.

Сердце совершило кульбит, думаю весь мир перевернулся в эту секунду. Но я точно не распахнула глаза сильнее и даже дыхание не участилось. Бетти не должна заметить. Но она как раз этого и ждёт, сильно разглядывая моё лицо.

— Не поняла.

И я действительно не поняла. Какого чёрта она спрашивает?

— Навряд ли ты сразу прислушалась к моим словам. Даже на Аарона пришлось давить больше недели. А про то, чтобы он разговаривал с тобой не только кивками, вообще всё лето. А ты хочешь сказать за один с ним разговор пришла к этому?

О, это на столько подозрительно? Тогда я снимаю все обвинения, что посылала в адрес Тео. Если уж Бетти считает, что это странно, то тогда понятно почему так думает Блайт. А ведь мозг когда-то говорил, что это плохая идея — водить дружбу с девочкой, которая является фанаткой «Нэнси Дрю».

Черт.

И что теперь делать? Ни в коем случае нельзя говорить правду. Бетти не одобрит. Даже Зак не знает всей правды. А Бетти не должна знать про Эви. Во-первых, она убьёт меня за это. Во-вторых, расскажет Аарону. И я начинаю говорить:

— Нет, но...

— Дженни, вы же подстроили то, что ты будешь с Тео, — она не даёт договорить

В голове начинается громкая сигнализация и внутренний преступник уже готов сбежать с места преступления через окно.

— Вы? — хватаюсь за странную формулировку и переспрашиваю.

— Ты и Зак.

Черт!

Нет-нет-нет.

— Что? Нет, мы с ним... — начинаю я, садясь к ней.

Я уже хочу сказать, что вообще не знакома с ним. Что знать не знаю о ком она говорить, но Бетти не даёт мне даже шанса:

— Хотя бы мне не ври, — слабо просит Бетти. — Мы же подруги.

Ненавижу этот аргумент. Если когда-нибудь на кричу на неё, что никогда мы не были подругами, на сколько всё будет плохо?

— Да, но...

Надеюсь, Бетти никогда не решит, что Аарон ей изменяет. Он же даже не сможет нормально слово вставить, не говоря о нормальных оправданиях. Даже, если это правда.

— Я видела, как он смотрит на тебя.

— Возможно, он просто во мне заинтересован, — выдаю единственный ответ, который крутится на языке.

Это даже полуправда. В четырнадцать я думала, что он был в меня влюблен.

— Ну, естественно, — ухмыляется Бетти, складывая руки на груди.

Она смеётся и у меня есть время подумать, чтобы придумать убедительную ложь про Зака и жеребьёвку. В какую чушь поверит Бетти?

— Ну, а кому я вообще не нравлюсь? — продолжаю, пока Бетти даёт мне говорит, заставляя мозг работать. — Назови имя и я подарю ему диплом о том, что у него совершенно нет вкуса.

— Может он и просто в тебя влюблён, — соглашается она, начиная рассуждать.

Но разве я могу дать ей продолжать?

— Ты даже не предполагаешь такое? — резко говорю, пока она не успела продолжить.

— Что ты любовь каждого встречного? — с улыбкой на лице спрашивает Бетти.

Знаю, что её это раздражает и, что она хотела отреагировать не так. Но она смеётся. И я улыбаюсь ей в ответ, радуясь, что могу спокойно менять ракурс её внимания.

— Всех, кроме Блайта, — кивая головой, говорю.

— И Аарона, — выставив перед собой указательный палец, щурит глаза Эванс.

— И Аарона.

Мы молчим.

Может сказать, что я устала от ненависти Блайта? Это тоже будет полуправда, которую я могу рассказать. Меня действительно достала не понятная и даже жёсткая ненависть просто потому что. Хотя не волновало уж так сильно, чтобы и вправду идти что-то делать.

Я радуюсь тому, что она думает, что мы подстроили только мою пару.

— Но, если серьёзно, я видела, как вы вчера переговаривались, — возвращается к Заку Бетти.

Видела?

Какой ужас! А если Блайт тоже видел?

— Хорошо, — киваю, понимая, что бессмысленно отрицать общение с Заком. — Когда ты подумала, что мы что-то подстроили?

Тео подумал так в первую же секунду, когда я только объявила, что вообще будет происходить.

— Когда ты пришла ко мне, — отвечает Бетти, доставая две кружки. — Тео был раздражен. А ты нет. Будто бы так и должно быть.

Она наливает чай для нас обоих, достаёт шоколадку, знает, что я не буду.

Ненавижу чай, но никогда не говорю этого ей.

— Я...

Зачем я открыла рот? Для чего? Что я хочу сказать.

— Я в него влюблена, — говорю я, не придумав ничего лучше.

— Что? — громко, почти ультразвуком, спрашивает Эванс.

Чайник, который она держала в руках, падает, разбиваясь на осколки. А кипяток, оставшийся в нём, теперь на её ногах. Радуюсь, что сижу на кровати.

Я ещё сама не верю в то, что сказала. Но это оправдывало бы, почему я подстроила жеребьёвку, чтобы он был со мной. Объясняет почему я так сильно цеплялась к нему. Бетти должен был понравится мой ответ.

— Я влюблена в Теодора Блайта, — на выдохе снова повторяю.

Это мне ещё аукнется. Прям чувствую.

— Погоди, — подбирая осколки, совершенно не обращая внимания на боль от кипятка, говорит Бетти. — Ещё раз, — возвращаясь из ванной, просит Эванс.

И тут я не выдерживаю, повышая голос:

— Я не буду это повторять!

Если бы я могла покраснеть по щелчку пальца...

— Нет, мне кажется ты не в себе, — не верит она.

Это на столько бред, что в него не верит романтическая Бетти. Просто замечательно.

Разочарование появляется на лице, и я поняла, что сильно поджимаю губы. От досады на саму себя. Но всегда можно сделать вид, что мне до глубины души задели слова Эванс. Поэтому я резко встаю с кровати и уже собираюсь уйти:

— Я тогда пойду.

Твою мать...

Она убрала не все осколки. Жалею, что всегда снимаю обувь прежде, чем войти в комнату. Кто научил меня этой глупой привычке?

— Нет, нет, прости, — сразу пугается Бетти, хотя еще даже не видит, что я поранилась. — Я просто в шоке. Типо, ты и он?

Она уже стоит около меня, держа за локоть. А я шмыгаю носом, пытаясь не заплакать. Как же больно! Как убрать осколок, чтобы она не заметила и чтоб думала, что я плачу из-за неё?

— Нет, никаких я и он, — драматично говорю я, вытирая подступившие слезы. — Он меня ненавидит. С самого начала. А я даже не знаю, что сделала.

И это единственная правда за последней час.

— О, мне жаль, — тихо произносит она, кинувшись мне в объятия.

У меня даже поднимается бровь от удивления. Никак у нее, нормально. Даже боль не кажется такой важной. Это так странно. Я ей призналась, что влюблена, а она...

— Ты сочувствуешь моей влюблённости? — нервно смеюсь, кладу руки за плечи, отдаляя её от себя.

— И каждому парню, который влюблен в тебя, — не растерялась Бетти.

— И много же тебе так в день надо повторять, — сочувственно кладу руку ей на плечо.

— В час, — в тон мне, которым говорят о самом несчастном случае жизни, поправляет Эванс.

— И вы придумали этот план, чтобы он перестал тебя ненавидеть, — рассуждает вслух Бетти.

Она верит. Это хорошо.

Я выдыхаю. На одну проблему меньше.

— Тайлер как-то в разговоре сказал, что Блайт мной заинтересован. Так что я планирую его влюбить в себя, — подтверждаю я.

Не уточняю, что Тайлер сказал это буквально пару секунд назад, издеваясь над Блайтом. Но Бетти и не спрашивает, будто бы мои диалоги с Тайлером что-то обыденное.

— Ого, — только и реагирует она. — Вы будете красивой парой.

Меня почти тошнит от этой мысли. Я, Тео и слово «пара» в одном предложение. Звучит ужасно и просто омерзительно. Только не с ним, только не я.

Отношения для слабаков, и я вряд ли снова наступлю на эти грабли.

— Вообще, — смеясь, добавляю я. — Я думала влюбить его в себя и разбить ему сердце своей ненавистью.

Это было бы забавно, но я знаю, что это не реально. Поэтому план состоит в том, чтобы Зак влюбил в себя Эви.

— Почему?

Для Бетти это звучит странно, но не так, чтобы швырнуть в меня сломанный чайник. Так что это можно не переводить в шутку.

— За два года ненависти, — пожимаю плечами, а она ведёт меня обратно к кровати.

Она подаёт мне чай, в который мне хочется только плюнут и вылить, и говорит:

— Доиграешься, Дженни, доиграешься.

— Но это и есть просто игра, — резко выдаю ещё одну правду, на которую я знаю Бетти не обратит внимания. — Мне нравится, что могу контролировать его чувства. Хочу заставить его чувствовать тоже... Что и я.

Я хочу заставить его страдать. Видеть, как Зак ходит с Эви за руку, как Эвелина в него влюбляется, обнимает, целует. И он будет знать, что сам в этом виноват, он сам её бросил. А Эви будет его ненавидеть. И он будет страдать еще больше.

Но я не говорю так, я говорю, что хочу, чтобы он чувствовал тоже самое, что и я.

Смешно.

— Это не закончится хорошо, — качает головой, попивая чай.

Как она его пьёт? Можно мне кофе или воды. Она ведь по любому положила туда пару килограммов сахара. А потом удивляется почему набрала лишние цифры на весах.

— Но ты же меня не выдашь?

— Когда-то выдавала?

— Даже Аарону, — на всякий случай уточняю.

Аарон и Тайлер не поверят в это, не говоря о самом Блайте. Он точно убьет меня, если узнаёт, что я, хотя бы подумать посмела о том, чтобы быть влюбленной в него.

— Ему в особенности, — понимает Бетти.

Как я люблю её понятливость.

— Спасибо.

— Я всегда рядом, — кладет она мне руку на ладонь, спасая от глотка чая. — Выписать ему обязательную путёвку на необитаемых остров, где по случайным обстоятельствам окажешься ты, закрыть его в раздевалке, где в шкафу будешь сидеть ты…

— Я поняла! Бет, ты лучшая.

И это ещё одна правда.

— Надеюсь, вы не убьете друг друга.

7 глава. "За руку по краю" 1 часть

Первый матч уже сегодня.

Последние две недели прошли ужасно. На парах все было, как и всегда, если не брать в расчет отсутствие Блайта. Почему-то все ждали ответы от меня, где находиться Тео, а не от Тайлера или Аарона, а я не стала спрашивать. А вот на тренировках…

Тиффани рвала и метала. Не помню, чтоб она так громко и часто кричала. Она, естественно, поднимала голос, но чтоб на протяжение получаса, не отпуская голос ни на йоту, такого еще не было. Начиная от потерянных девочек и лишними килограммами, заканчивая самоуверенностью Флин. Тренер была довольна, когда речь заходила про Тори и Тессу. И даже улыбалась, глядя на Эвелину. И Уитни была единственной, кто не понравился Тиффани и после первой тренировки попала в тренерскую. Оттуда она вышла какой-то помятой и раздосадованной. Эми и Меган подошли к ней, но она отказалась им отвечать. Наверное, они ожидали, что я подойду к ней, но с середины тренировке я не чувствовала к ней ничего, кроме раздражения. Мы же команда! Какого черта она пытается выделяться и делает вид, что лучше других? Я умею все тоже, что и она, но мне и в голову не приходило пытаться показать всем это во время тренировок. Для этого был отбор. А Тиффани плевать на сколько сильно вы умеете крутить сальто или еще что получше, если вы не можете синхронизироваться с командой — вы ничто. И именно это должна была уяснить Флин, в ином случае ей нечего делать в команде.

Бетани и Ханна тоже не радовали. Хиллари была права, когда говорила, что с растяжкой и гибкостью тут все плохо. Может до лета это не так сильно бросалось в глаза, но теперь… если я никого не убью до матча, это будет чудом. И если я останусь сама жива, и Блайт не задушит меня за его фамилию. На сколько для него это должно быть унизительно, видеть, как я забрала у него то единственное, чем он больше всего кичился. Его имя.

А еще кажется Хиллари нашла себе пособницу в лице Флин, когда решила подойти к ней вместо меня. И теперь они вдвоем ходили, смотря на всех с высока, что не делало команде лучше. Уитни стала игнорировать меня и даже перестала здороваться в коридорах. Интересно, что наговорила Хилл ей про меня?

Просто ненавижу, когда у нас ничего не получается. Даже на первом году обучения, когда почти поменяли весь состав основы, у нас не получалось на столько плохо. И была что ли другая атмосфера, более дружная, более располагающая. А теперь ничего не получалось, три человека ушло из команды, одна умерла и сейчас все рассыпалось в прах.

Мы даже на квест не пошли. Это стало самым разочарованным для меня фактом. Грустно, когда меняют давно устоявшие традиции. Еще больше расстроилась Тиффани. Сказала, что ни к чему хорошему это не приведет.

Тогда я решила, что пойдем потом, вместе с футболистами. Конечно, если они согласятся. Но заставить никогда не сложно.

К слову, о них. Тут тоже все пошло не совсем, как я хотела. Я совсем не предполагала, что кто-то из котят решится сходить на свидание с кем-либо из футболистов. Но чтоб с лучшим другом Тео! Да и ладно бы это была Эми или какая-нибудь первокурсница, но чтоб это была Лени! Ленор Пирс! Но я не стала ничего спрашивать, а вдруг окажется, что ничего из этого не было и Тайлер соврал, заметив меня, пока я подслушиваю.

Зато перед матчем я единственная, кто переживает. Естественно, пару футболистов стоят в стороне, но большинство разговаривает с котятами. Возможно, дело в том, что Блайт все еще не появился. Но и некоторые девочки стоят отчужденно от парней, хотя просто не говорят с ними, но стоят рядом. Лени стояла, подпирая стену.

Я просто смотрю на котят, рассматривая форму. Красные тона с белыми полосками и огромная буква «S». Удобный топ и короткая юбка. Но что удивительно, всем всегда больше всего нравятся белые гольфы с красными полосами, у них такая мягкая ткань. Всегда забавно наблюдать за реакцией новеньких на форму. Восторг, будто чудо, а не простая одежда.

— Мне интересно, переживаешь за Тео? — вырывает голос Уилсона.

У парней немного другая форма. Во-первых, у них все же есть защита. Во-вторых, если у нас на груди огромная буква, то у них она в два раза меньше и находиться прямо на сердце. В-третьих, почти нет белых полосок. Ну и самое главное, никаких гольф.

— Извини?

— Да, Бри, я общался к тебе, — повторяет он.

Все же у него и Аарона есть преимущество перед другими футболистами. К ним было чуть менее предвзятое отношение из-за того, что мы учились на одном факультете. И конечно, Бетти. Поэтому не так удивительно, что он со мной разговаривает, но мне показалось, что мне послышалось.

Я поворачиваю голову в поисках Тео, о котором и говорил Тайлер. Но не могу найти. И даже Аарона не вижу, хотя рассчитывала увидеть их обоих. Желательно, в метре от себя.

— Где они оба? — спрашиваю, игнорируя все то, что он сказал и спросил до этого.

Уилсон ухмыляется еще шире, даже языком проводит по своим пухлым губам, как делают змеи. Если в их троице Блайт — доброе солнышко, вечный лидер, а Аарон — немного хулиган, которого переделала Бетти, то Тайлер тот самый, загадочный друг двух звезд колледжа. Иногда его настрой и слова пугают, хотя он и не говорит ничего плохого.

— Аарон с Бетти где-то на трибунах, — все же спокойно отвечает Тайлер, слабым жестом руки сопровождая слова. — Придет через пару минут. А где находиться Тео, я абсолютно не имею представления.

Бетти ни за что не даст опоздать своему парню. Но Тео… Мог ли он позволить себе не прийти? Интересно, он вообще сейчас в состояние ходить? Или снова напился и сидит, размышляя какая я отвратительная.

— Просто замечательно, — выдаю я, обоими руками закрывая лицо, чтобы протереть его и поправить волосы.

Если капитан футболистов и по совместительству самый сильный игрок просто не явиться на матч, все будет ужасно. Нам, им, не выиграть без Тео. И это знаю даже я, что уж говорить о Тайлере и остальных членах команды.

— По-другому и не скажешь, — только кивает Тайлер, отпуская взгляд к земле.

И просто молчит. Возможно, он хотел просто поиздеваться над мной и уйти. Тайлер, наверное, думал, что я резче отреагирую на то, что он пошутил будто бы я переживаю о Блайте. Но я то знаю, что реагирую только на издевки и оскорбления Тео, как бы не пыталась перестать обращать внимания и на них.

— Он меня избегает, — вдруг произношу.

Такие мысли закладывались в мою голову всю неделю, когда изо дня в день я не видела Блайта на парах. А если я видела его в общежитие, когда хотела навестить кого-нибудь из котят, он тут же разворачивался на сто восемьдесят градусов. Он бегал от меня, как от огня. Будто бы его я пугала. Будто бы он считал, что я не имела права дышать с ним одним воздухом. Это только раздражало, что я громко хмыкала, гордо подняв голову, чтобы он услышал.

— Переживаешь из-за этого? — снова усмехается Тайлер.

Нет, совершенно нет. Кто такой этот Блайт, чтобы от его отсутствия или детской игры в догонялки, я переживала. Пусть поищет другую дурочку. Даже Эвелина о нем не плачет! Так почему я должна?

— Ты видел меня тогда? — снова игнорирую вопрос.

Меня волновал этот вопрос с того момента, как я пряталась за колонной.

— Когда? — удивленно спросил Уилсон.

Я приняла вид, будто бы мне это безразлично, хотя на самом деле выдохнула. Если не видел он, значит и Блайт тоже.

— Тогда неважно, — отмахнулась я сразу же.

Если не знает, то все прекрасно и не нужно ему рассказывать. Но Тайлер вдруг резко принимает глупое выражение лица, так словно выиграл лотерею на пару миллионов долларов.

— Конечно видел, Бри, — сквозь усмешку говорит он, с такой интонацией, что мне кажется, что я слабоумная. — Странно, что Тео не услышал твоих каблуков.

Хорошо, что Блайт не услышал. Не стану уточнять знает ли Тео, иначе точно узнает. Но Уилсон дал хорошую подсказку, чтобы я могла понять, что Блайт ни слухом, ни духом.

— Почему он меня ненавидит?

Не знаю, зачем спросила. Просто знаю, что не смогу спросить это никогда у самого Блайта. А никто из наших знакомых вообще не посчитает, что он меня ненавидит. Это все шутка, смешная издевка и так далее. Но ненависть? Было бы легче, если бы Тео не строил из себя хорошего мальчика двадцать часов в сутки. Открытая ненависть была бы проще.

— А он тебя ненавидит? — озадаченно спрашивает Тайлер.

Может он, как и я, считал, что я просто не нравлюсь Блайту. Просто надоедливая муха, которая вечно рядом жужжит под ухом, но не так, чтобы прихлопнуть ее.

— Ты же все слышал!

Хотя может я и была для Блайта просто мухой, ничего не значащей. А в алкогольном опьянение ему казалось, что я чаще мелькаю и раздражаю. Может поэтому никто и не воспринимает новую и не понятную для всех агрессию Тео.

Тайлер сильно вздыхает прежде, чем начать:

— Иногда кажется, что вы оба ужасные эгоисты. Считаете, что все крутиться вокруг вас. Я без понятия, почему он психует. Он стал себя вести так. Со всеми, не только с тобой. Просто с теми, кто под руку попадутся.

— О, мне жаль…

Нет, мне не жаль. Психует он из-за Эви, которую сам же и бросил. Ненавидит весь мир, и меня в том числе, за свою ошибку. Возможно, понимает, что из-за влияния котят и меня, Эви возненавидит его. И это презрение от той, что когда-то его любила, его душит.

Но это были только догадки. Но я была уверенна, он так ведется себя, заливает себя алкоголем, из-за Эви.

— И мне нельзя тебе это говорить, — принимая спокойный вид и снова скрещивая руки на груди, произносит Тайлер.

У него расширились зрачки, и он пытается успокоить дыхание, смотря в одну точку, куда-то за меня. Голос вновь стал холодным, которым и должен был быть со мной.

— Что? Почему?

Я не понимаю этой резкой перемены. Где я ошиблась? Где сказала что-то не верно? Или все дело в мимике?

— Он идет, Хёрт.

И действительно, через ворота, ведущие к полю, около которого все мы стоим, идет Блайт. Что удивительно, я не стараюсь разглядеть, как он подходит все ближе и ближе. Учитывая, что все последние дни он только убегает, показывая спину, я должна была это делать. Но я быстро нахожу взглядом Зака, который просто обязан стоять около Эви.

И он стоит. Ближе, чем на самом деле должен. Эви опирается на стену, которой служит трибуна, а он опирается плечом в нее же. Всего в двадцати, а то и меньше, сантиметрах о нее. Эвелина смеется, пока Фокс что-то заинтересовано рассказывает. Я не вижу его лица, но это не обязательно.

Лишь бы Блайт заметил.

7 глава. "За руку по краю" 2 часть

I snap, who's that dude?

I don't even know his name,

I lay hands on her, I'll never stoop so low again,

I guess I don't know my own strength

Он даже не смотрит в их сторону, сразу идёт к Тайлеру. Я хочу, чтоб он видел. Может я сама смотрела на них, пока Тео бросил взгляд и, поняв, что не может на это смотреть, отвернулся и пошёл в обратную сторону?

Это было в духе Теодора Блайта — убегать. И снова и снова. Не только от самой проблемы и раздражителя, ото всех. От меня, от Фокса с Эви, от своих друзей. Даже они не знают, что с ним и когда. Хотя он и правда считает их преданным и лучшими друзьями. И точно доверяет, просто ничего не рассказывает.

Зная его, можно посчитать, что он думает, что это слабость. Открыться перед кем-то, отдать частичку, один из своих осколков, сердца. И в этом мы похожи.

Правда слишком жестока и ужасна, чтобы рассказывать. А иногда просто больная, и не хочется верить, что это и есть правда.

Тео и минуты не успевает простоять в одиночестве. К нему уже прибежали Аарон, который видимо соизволил отлепиться от Бетти, и Тайлер.

Осталось пару минут, которые я собиралась провести в тишине. Поправляю форму и смотрю, что у Флин трясутся руки, хотя она пытается это скрыть, громко и весело что-то рассказывая Хиллари. Тесса сильно побледнела и всё время теребит край юбки, и убирает её только, чтобы помахать Аарону, что сделал он ей первым. Эви немного погрустнела и её взгляд направлен не на Зака, а на Тео. А Тори не может стоять на одном месте, переминаясь с ноги на ногу.

В раздевалке они все убеждали, что совершенно не переживают, хотя это и было бы нормальным. Но при этом каждая боится. И даже самоуверенная до нельзя Флин.

И единственное, чего я не ожидала, когда к Тессе подошёл Аарон.

— Так, сейчас будет церемония открытия. Подашь мне руку? — протянув руку, как истинный джентльмен, спросил Янг.

Я повернулась сначала к Лени, которая тоже смотрела на меня огромными глазами, а потом на Уилсона, которого забавляла эта ситуация. По глазам и по тому, как сильно сжались челюсти Блайта, я пришла к выводу, что он совершенно без понятия, что именно делает его друг.

Тесса в этот моменте казалось ещё меньше, чем обычно. Если я думала, что ещё больше побледнеть нельзя, я ошиблась. Она сильно моргала и искала помощь от меня.

— Я не пытаюсь у вас её украсть. Просто предлагаю красиво дойти до соперника, — объяснил Аарон, глядя на меня.

Остальные парни кивнули, некоторые сделав тяжёлые вдохи, и подошли к своим девочкам. И только Тео остался на своём месте. И неудивительно.

Аарон дождался моего кивка, и Тесса выдохнула, отпустив руку в его ладони. Остальные сделали так же, только Лени хлопнула по руке Тайлера, так словно они праздновали забитее гола.

— Почему еще никто не надел номера? — вдруг выхожу из транса, замечая, что все до одной в форме, а не в джерси.

Только Лени с Эби медленно плетутся позади. Хотя если честно, Эби пытается успокоить Ленор, в речи которой невозможно разобрать что-то цензурное. Она совершенно не хочет, даже секунду, ходить под фамилией Тайлера.

А вот про то, что на свидание с ним ходила, ничего не говорит.

Я выхожу последняя из раздевалки. Девочки уже их надели, а я только держу в руках тряпку с фамилией Тео. И его номером. Такая же красная, мягкая.

Блайт. 01.

Конечно, первый, а как иначе?

Когда я выхожу обратно к толпе наших спортсменов, всё ещё держа в руках эту кофту, я вижу, как парни заинтересовано высматривают свои фамилии на котятах. Аарон смеётся, что Тесса будто бы его дочь, которая украла его форму.

— Пора, — впервые подаёт голос Теодор, вставая, чтобы начать шеренгу.

Аарон встал позади его, а Лени начала спрашивать можно ли так вообще. Разве чирлидерши не приходят отдельно, но Тайлер уже схватил её за руку.

Натянув кофту, я увидела, что они уже встали. Каждый со своей парой. И только Тео стоял один, держа руку так, будто бы он хотел засунуть её в карман, но, к сожалению, держал шлем. Он был единственным, кто ещё его не одел, у всех остальных он просто был не застегнут.

— Тебя долго ждать, Хëрт? — не терпеливо и резко спрашивает Теодор.

Я закатываю глаза и не спеша, раскачивая бёдрами, подхожу к нему. Вставая почти в метре от него, останавливаюсь.

— А ещё дальше можешь? — сквозь зубы говорил он, растягивая гласные.

Именно поэтому я специально делаю ещё шаг влево, ещё дальше от него. А на поле уже выходит команда другого колледжа, естественно, без девочек. Объявление игроков под некое подобие аплодисментов, ведь всё же это наш матч и большинство людей на трибуне — люди нашего колледжа, с красными щеками от краски и плакатами с названием нашего колледжа.

— Как с тобой трудно, — протягивает он тише, будто бы случайно сказал это вслух.

Хочу и дальше его проигнорировать, но он хватает меня за локоть. У него холодные пальцы, которые с силой сжимали мою кожу.

— Да что с тобой... не так! — вдруг повышаю тон я, хотя заметив испуганный взгляд Тессы продолжаю тише.

Улыбаюсь, хотя глазами пытаюсь показать всю свою неприязнь. А он дёргает меня на себя и получается, что я почти упала на него. Руки оказываются на груди, и я чувствую его спортивную защиту. Возможно, теперь Тессе покажется, что он меня обнимает. Но он только сильнее сжимает мои запястья, которые лежат на нём.

— Прекрати подставлять всю команду, — тихо, но сквозь зубы говорит Теодор.

И это я подставляю команду? Не он, который все же опоздал на церемонию открытия.

— Да ты...

Его взгляд утыкается не на меня, а на грудную клетку, где тоже, как и на спине, виднеется номер, точно такой же, как у него самого. Он сильно сжимает челюсти. И меня радует, что его раздражает только его номер на мне.

— Заткнись, Хëрт, — снова дёргает меня он в сторону, отпуская. — Мы уже идём.

Я прижимаюсь к нему плечом. К его руке, до плеча мне далеко. Мы выходим под громкую и энергичную музыку, которую сопровождают ужасные крики с трибуны. Да, они просто приветствовали свою команду, чтобы показать свою поддержку и любовь. Но мне хотелось заткнуть каждого.

Сделав два шага, я почувствовала движение справа. Я не успела посмотреть, что происходит. Тео жёстко взял мою руку к своей. Конечно, он не стал спрашивать, как Аарон у Тессы. Но даже Лени аккуратно, ели касаясь, держала руку Тайлера, хотя я уверенна, что хотела её сломать. Но со сломанными пальцами, видимо, буду только я.

— Все смотрят, — ответил Блайт прежде, чем я спросила.

И это было правдой, мы начали строй, а значит все взгляды сначала были уставлены на нас. У парней противоположной команды можно было заметить удивление и не понимание. Интересно, они видели на сколько сильно мне больно? Или я уже научилась контролировать мимику лица?

— Мне больно.

Но он только сжал мои пальцы, будто бы и правда собирался сломать. Но не только пальцы, но ещё и меня.

Я уже начинаю жалеть, что просто не поставила Фокса в пару с Эви.

Не знаю в какой момент я забываю о боли. Но я уже просто иду и думаю о том, почему у него настолько холодные руки. И почему он чертов спортсмен с такими длинным пальцами? Они могли быть изящными и прекрасными, и он смог бы стать отличным пианистом. Но на его руках шрамы, мозоли и они слишком жесткие, чтобы прикасаться к клавишам.

Мы синхронным (я надеюсь) шагом дошли до соперников. До наших общих соперников. Я улыбалась во все зубы, чтобы не выдать, как сильно мне не интересно тут находиться.

И даже при рукопожатии с другим капитаном Блайт не отпустил мою руку. Почему я не встала с правой стороны?

Он слишком долго пожимал парню руку. Блондин был на голову меньше Блайта, и кажется смотрел не на него. А на меня. Я повернулась боком к нему, уткнувшись головой в руку Тео так, чтобы светловолосый увидел фамилию Блайта. Когда рукопожатие закончилось, Тео удивленно на меня посмотрел, приподняв бровь. Кажется, если бы не люди вокруг, Блайт бы обязательно рукой оттолкнул мое лицо.

Мы повернулись налево, и Тео пришлось расслабиться ладонь, чтобы наконец отпустить меня. Мне не понравилось стоять, почти прижимаясь к Тео, перед ним. Но так стояла каждая, а Лени почти оперлась на Тайлера. Я удивилась, что он не обнял её за талию. Хотя Пирс, вероятно, потом за это бы откусила ему руки.

Мне не нравилось, как близко мы друг к другу стоим. Хотя если так подумать, мы слишком часто нарушали личные границы, но я никогда об этом не задумывалась.

Начал играть гимн колледжа, я знала, что многие начнут его подпевать. Даже знала, что первым будет Аарон, положив руки на плечи Тессы. Кажется, наконец ее кожа приобрела нормальный оттенок, хотя бы на пару минут. У меня была полная уверенность в том, что маленькая первокурсница не влюбится в него. Во-первых, она знает о том, что у него есть Бетти. Во-вторых, она очень любила Бетти. В-третьих… Третьего не было, но я просто знала, что Тесса будет относится к нему, как к брату.

Я могла предугадать все, что могло произойти, пока громко шумит динамики, вкладывая в уши гимн. Но то, что произошло было странным. Мне даже подумалось сначала, что мне показалось. Но я почувствовала касания пальцев Блайта на спине. Он что-то выводил. Что-то похожее на символы. Нет. На какие-то буквы.

B-L-Y-T-H-E.

До меня не сразу дошло, что он рисует на моей джерси. Но когда он пошёл на третий круг, словно ожидая, когда я пойму. Я поняла, что это его фамилия. Номер он не трогал. Но когда я немного кивнула так, чтобы не было видно на камерах, он стал писать что-то ещё. Ниже фамилии, но это был точно не номер.

Пять букв. (1)

Может это снова была его фамилия? Первой точно была снова «B». Но в его фамилии шесть букв. (2) Я тихо спросила, зная, что Тесса рядом не обратит внимания, она напевала гимн.

И только сейчас он оторвал руку, и я совершенно не раздумывая, по инерции, поддалась назад, прижимаясь к нему. Я понимала, что делаю неправильно, и хотела уже отойти, но поняла, что слышу, как сильно бьётся его сердце, даже через все слои одежды и защиты. И то, как он сглотнул, меня напугало.

Мне захотелось посмотреть на его глаза. Его зрачки должны были увеличится. Так было всегда.

Но он только отодвинул меня.

Гимн закончился.

Свисток судьи, и парни ждут, пока разыграют для чего-то монетку, а чирлидерши другой команды уже начали выступление.

Мы должны сделать всё лучше.

***

1 — на русском языке в имени шесть букв, на английском пять букв.

2 — Фамилия Теодора «Блайт», но на английском Blythe. То есть шесть букв, а не пять.

7 глава. "За руку по краю" 3 часть

The future seemed so bright

Then this thing turned out so evil

I don't know why I'm still surprised

Even angels have their wicked schemes

And you take that to new extremes

Матч прошел замечательно.

Не то, чтобы я могла сказать это самостоятельно. Только по довольным крикам на трибунах, по комментарии людей, которые должны были это делать, и потому как бросились мои котята к футболистам.

Даже Лени подбежала к Тайлеру, ударив его по плечу, а он быстро положил руки ей на талию, пока она прыгала. А я плелась самая последняя под громкими аплодисменты и крики с трибун.

Я не могла радоваться за победы, как делали другие. Победа в самом матче не имела для меня какого-либо значения. Какая разница, если я даже правила не знаю. Просто огромные парни носятся по полю вместе с мячом, который даже не круглый. Почему было интересно наблюдать? Только травмы, потные парни и ужасные не понятные правила.

В мои возможности входило только оценить свое выступление и каждого котенка по отдельности. Знала, что Флин опять выделилась, что Эми было слишком тяжело, что Тесса закричала, потому что боялась, что остальные ее уронят. Эвелина часто оглядывалась на Теодора, я была уверенна, что именно на него. Она так переживала за него, что в какой-то момент пришлось ее толкать. Ханна потянула ногу, а Бетани почти бросилась ей на помощь.

Если, что я и могу похвалить то, как девочки болели за парней, когда не приходилось кричать и прыгать с попонами. Кажется, громче всех кричала Лени, но она и была главной фанаткой. Она рассказывала, что ее отец был школьным тренером и хотел мальчика. Так что пол детства она потеряла на тренировках и каждый раз хотела победы, как никто другой. Тише всех была Эви. Особенно, когда Тео пытались толкнуть, но тот был сильнее. Но Уайт все равно плакала, хотя никто кроме меня этого не заметил.

Я же в эти перерывы успевала сходить прогуляться, чтобы не слышать громких криков. Меня раздражали все эти фанаты спорта, которые сами, наверняка, даже правила не знают. Зачем строит из себя профессионала, гениального критика, хотя не вспомнишь почему мяч тут по сути и не мяч. Я даже с Бетти пообщалась, которая ходила сюда только ради Аарона.

Но самое главное, за чтобы я отдала все свои деньги, чтоб услышать это вновь, я услышала. Снова и снова, подтверждая свой статут лучшего игрока, Тео с бешенной скоростью обходил каждого, зарабатывая команде очки. И один из комментаторов назвал его бешенным псом. Боже, как это было… смешно и глупо.

Не хотела подходить к этой куче идиотов, которые лежали на друг друге, а вокруг них стояли мои девочки. Я похлопала около них и подошла к Блайту. Все девочки должны были прийти сюда в номерах парней, но от радости победы выбежали просто в форме. Так что я одна шла под фамилией Блайта.

— Поздравляю, — протянув ему руку, сказала я.

Честно, я даже не надеялась, что он пожмет мне руку в ответ. Тео и правда не стал принимать руку. Зачем-то взял своими длинными и холодными пальцами за запястье, смотря на мои руки, пока я смотрела ему в лицо. Около него лежал шлем, где-то на этой траве вместе с другими, а в них краги, если они так назывались.

Он сделал шаг вперед, хотя я стояла немного правее. Взгляд у него помутнел и мне показалось, что он не рад победе. Почему он был таким злым? Даже комментаторы отметили его агрессивную игру, назвав псом. И он через все поле начал меня тащит в нужное ему направление. Я порадовалась, что только через половину поля.

— Что ты делаешь, Блайт?

Я просто не могла вырваться из его хватки. Она была стольной, и я была уверенна, что завтра увижу на запястье синяки. Он уже повернул в сторону раздевалок. Тео толкнул дверь и еще раз сильнее дернул меня. Только сейчас он меня опустил, но, видимо, чтобы закрыть дверь. Откуда у него был ключ я не знала, но в этот момент меня волновало не откуда он, а для чего он закрыл раздевалку.

— Сними, — вдруг произнес он.

— Что?

Что происходит? О чем он говорит?

— Блайт, я не знаю, о чем ты говоришь. Но…

Наверное, меня не раздражало только, когда меня перебивала Бетти. Мне тоже это не то, чтобы сильно нравилось, но я не была готова убить ее за это. Но черт, как же было сложно с Теодором.

— Твою мать, Хёрт, — выдыхает парень, расслабляя лицо. Давно не видела его простое и ничего не выражающее лицо. — Просто сними эту херню, — и как он ругается тоже не слышала.

Я посмотрела на кофту в попытке найти пятно или еще что-то подобное, что могло так заставить нервничать Блайта. На столько, что он решил, что закрыться со мной в одной раздевалке не плохая идея. Но к сожалению, не нахожу.

— Что с ней не так? Или у щенка просто зубки прорезались?

Я забываю о том, что его может раздражать просто мое существование. Но он ведь сам меня сюда буквально притащил. И даже убить меня не сможет, ведь все видели, как мы зашли (пусть будет именно этот глагол) сюда.

Назвать его щенком было просто обязанностью после того, как услышала это от комментаторов. Но никакой реакции, кроме не понимания, я не получаю.

— Просто сними, — устало просит он.

Умоляющий тон, если мне не показалось, мне нравится. Если бы он общался со мной так постоянно, жить бы стало проще.

— Боже, ты нормальный?

Но когда он шагнул ко мне навстречу, еще больше нарушая личные границы, чем тогда под гимн, положив мне руки на плечи, а после начал медленно спускать их до предплечья, я поняла, что он и правда может сам снять. Снова его холодные пальцы, я даже соскучилась. Я отошла назад, ударившись головой об железный шкафчик.

— Нет! — громко вскрикнула я, когда он снова собрался шагать ко мне навстречу.

Он усмехнулся. Явно считает, что я его боюсь. Но это не так, и я должна была это ему доказать. Страх будет слишком большой для него форой.

Я быстро взяла джерси за края и дернула вверх. Я думала, что положу его аккуратно на скамейку или буду держать ее в руках. Но он резко выхватил у меня ее и кинул куда-то в сторону. Я уже хотела возмутиться, но он начал говорить:

— А еще, какого черта, Фокс на нее так смотрит?

И почему меня так волнует эта тряпка? Там вообще его фамилия, так что пусть решает сам. Я смотрела в угол, где лежала кофта, что не совсем поняла, о чем он вообще спрашивает.

— На кого?

Спросив, я сразу поняла, что вопрос странен. О ком еще мог говорить Блайт? Разве у нас было так много общих знакомых, о которых мы могли разговаривать.

— Не делай вид, будто бы не понимаешь, — закатывает глаза Блайт, делая ко мне еще полшага.

Ему не хочется произносит имя. Смешно, будто бы из-за этого Эви тут же явиться.

— Во-первых, отойди от меня, — прошу я, ощущая дыхание Тео.

Но спустя секунду понимаю, что он не сделает этого. По его взгляду, по его ухмылке. Да и когда Теодор Блайт делал то, что я хочу.

— А если не отойду?

Он подошел еще ближе. И теперь его руки были около моего лица, а глаза были направлены прямо в мои. Видимо, больше его не напрягал его же номер, который был на мне.

Я хочу накричать на него, принять его вызов или еще миллион вариантов, которые не показали бы мою слабость. Но было бы слишком просто. Поэтому я, только заикаясь, пытаюсь что-нибудь проговорить:

— Я…я…я…

Я вижу огонь в глаза его и понимаю, что он верит. Я отвожу глаза в пол, якобы сдаваясь. Давай, Тео, подыграй.

— Ничего не сделаешь, как и всегда, — с такой самоуверенностью произносит он, еще ближе нависая над мной.

Его рост напрягает, но сейчас мне это даже на руку. Мне нужно только одно оскорбление, один крик или даже удар. И тогда…

— Я не знаю, что тебе… нужно от меня, — запинаясь, говорю.

А ухмылка парня становится шире.

— Почему Фокс?

Я не понимаю, что это значит. Не было какого-то повода еще почему это был Зак, кроме той, что это просто был он. Только потому что я его знаю. Это мой Зак, который знает меня, а я знаю его. Хотя навряд ли бы я выбрала его, если были бы другие варианты.

— Почему ты спрашиваешь у меня? — вдруг кричу я, пытаясь его оттолкнуть. И у меня даже получается, потому что он не ожидал этого. — Просто… Мать твою, почему ты постоянно ко мне лезешь?

Я делаю шаг, заставляя его делать шаг назад.

— Спроси, черт, у жеребьевки. У бумажек, у шляпы. У чего угодно, — когда он оказался у шкафчиков, как я пару минут назад, я ударила его в грудь. Напрочь забыла о их защите, которая сейчас казалась, как минимум, титановой. — Прекрати орать на меня, пугать, касаться. Мне жаль. Ясно? Что я увидела, как ты ссоришься с Эвелиной. Но не я. Слышишь, не я! Не я виновата в том, что вы расстались. Жеребьевку предложила Бетти. Слышишь, опять не я! А Фокс… Это вообще твой спортсмен.

Я замахнулась, чтобы ударить ему пощечину. Даже сама удивилась, что смогла выдавить слезы. Не знаю поверит ли Блайт, но Бетти бы уже начала реветь около меня. Но когда я сказала, что мне жаль, Блайт удивился. В глазах отразился шок и даже промелькнуло сожаление, а кадык дернулся. Удивительно, что он все еще меня не оттолкнул.

— Как гладко и продуманно, — вдруг произносит он, поймав мою руку в паре сантиметров от своего лица. Голос такой тихий и вкрадчивый, мне вдруг кажется, что его голос похож на голос змея-искусителя.

Он поднимает мою руку, что мне приходится встать на носочки. Шагает вперед, заставляя отступать. И вот я уже снова у шкафчика. Какое клише. Он такой банальный. Но уже руки были заведены за голову. Ему было так просто держать мои руки всего одной.

— И я не сомневаюсь, что ты хорошая девочка, — продолжает с усмешкой все так же тихо, наклонившись к моему уху. — Но вот только ты лгунья, Хёрт, и манипулятор, а не жертва.

Я отталкиваю его, и он даже не сопротивляется.

— Хёрт, мы оба знаем, что ты бы не заплакала из-за моих слов. Тебе все равно на них. На всех. Не только на меня, но и на всех своих чирлидерш. И даже на Бетти, хотя она считает тебя своей подругой. Она любит в тебя, в конце концов. А ты просто не умеешь.

Я холодею, взгляд затуманивается, а кулаки сжимаются.

— Не в бровь, а в глаз, Блайт, — холодным, тот, что вечно в голове, тоном.

Он дергается и отпускает мои руки.

Возможно, Тео и не собирался намекать, что мои родители все детство были далеко и просто не научили меня испытывать меня такое чувство, как любовь. У меня нет отношений и все, что наблюдает Блайт — мои попытки переспать с мужчинами. Но именно из-за него они так и остаются всего лишь попытками.

Я вновь обретаю грустный вид, расслабив лицо. Нельзя было позволять себе принимать такое безразличное выражение лица. Снова плакать будет бессмысленно. Но крикнуть еще можно.

— Я не это имел ввиду, — вдруг произносит Тео. Голос спокойный, раскаивающийся. — Мне жаль.

Это даже смешно. Мы говорим одно и тоже, и оба не верим не верим. Ни в единое слово. Он ищет подвох в моих словах, и не зря. И я тоже ищу, хотя всегда считала, что все реакции Блайта искренне.

Если он врёт — это видно, если ненавидит — покажет, если вы ему нравитесь — вы точно это поймете. Но сейчас... Нет, я просто не верила.

— Серьёзно!? — насмехаясь, как пару секунд назад он над мной, спрашиваю. — Тебе жаль? Кажется, Блайт, ты лжец и манипулятор.

— Я серьёзно.

И, к сожалению, я тоже. Маска спокойствия спала, сломалась и мне не хотелось возвращать её на место. Не хотела подбирать нужные слова. Для чего? Зачем стараться ради парня, который только и хочет меня унизить?

— Я хоть когда-нибудь говорила что-нибудь о твоей семье? Может быть что-то о тебе? Хм, кажется, только ты кричишь, какая я продажная и даже собственных родителей не достойна.

Что удивительно, я ни разу не переходила на какие-либо личности. Я могла немного поиздеваться на ним, довести до белого каления, но для этого и стараться не нужно было сильно. А вот он никогда не стеснялся в выражениях, когда говорил мне, что угодно. Хотя обычно даже никогда не ругался.

Я его чертово исключение.

— Твою мать, как сильно ты выворачиваешь слова.

— Но ты сам так сказал, — снова не выдерживаю я.

— Да, сказал, — всё ещё спокойно, но резко отвечает Блайт. — А ещё сказал, что мне жаль. И мне всё равно, если ты не веришь. Я не буду тебя переубеждать. Мне всё равно.

— Ладно.

— И всё?

Этих всех слов не должно было быть. И я понимаю, что заплакать сейчас будет бессмысленным. Он ни за что в этом не поверит. Я не должна была терять контроль, не должна была вестись на его провокации.

Делаю вдох.

Надо что-то сказать об Эвелине. Из-за неё всё началось.

— Я... Извини. Просто извини, ладно? Давай я помогу тебе вернуть Эви.

Теперь очередь удивляться и не понимать Тео. У нас свой пинг-понг. То я, то он. По очереди, никак иначе. Выдаем то, что ни за что бы не захотели обсуждать.

— Что?

— Мне жаль, что вы расстались. Я вижу, как ты мучаешься и хочу помочь.

Меня впервые тошнило от своих же слов. Я вложила в них столько искренности, что сама поверила. Хотя на Эви мне было плевать. Я не могла ей сочувствовать, знала её мало. Она была мне никем.

— Не лезь не в своё дело.

Каждое слово по отдельности, надеясь, что до меня точно дойдёт, что это запретная тема, даже если её поднимает он сам. Другой реакции и не ожидалось.

— Я хочу помочь. Даже не тебе, хотя бы Эвелине. Она это заслужила. Эви достойна, чтобы ей морочили голову.

— Я не морочил ей голову. Я всё прямо ей сказал.

— Но при этом ревнуешь. Хотел вытянут её имя. Выдумываешь, что я использую против тебя Эви. А зачем мне это нужно было бы, если тебе было бы всё равно на неё.

— Я не люблю её.

Ложь. Ложь. И ещё раз ложь.

И после этого он называет меня лицемером?

— А и я не спрашивала.

— Хëрт, я не буду обсуждать это с тобой.

— Кажется, ты вытянул меня сюда только из-за неё, — невзначай замечаю.

— Это не значит, что я хочу слушать всю эту чушь. Тебе плевать вместе мы с Эвелин или нет. Ты, даже сейчас, врешь и пытаешься как-то манипулировать мной через неё.

Как же он уверен в том, что вся моя жизнь крутится вокруг него. Может Тайлер прав?

— Я ничего не пытаюсь...

Но меня вновь переживают:

— Господи, как я ненавижу тебя.

Он снова так говорит. Всегда говорил, но я впервые верю. Знаю, что это настоящая ненависть, а не детская неприязнь. На уровне безумия и сильных эмоций.

— А я нет, — вдруг отвечаю я, хотя собиралась проигнорировать.

Это не совсем правда, но я её говорю. Мне кто-то когда-то сказал, что чувства приятны только тогда, когда они взаимны. И не важно какие они. Ненависть, отвращение, любовь. Если ненависть невзаимная, это тяжело.

— Зря.

— Ты слишком хороший, чтоб тебя ненавидит, малыш.

Я никогда не боялась его по-настоящему. Просто знала, что он никогда меня не ударит.

Но…

Он вдруг резко толкает меня телом, а после бьет шкафчик около моей головы.

— Что? Что я тебе сделала? — так драматично кричу я.

— Я не знаю, что ты задумала с Эви. Но пожалуйста прекрати.

В его глазах страх и мольба, а на руке кровь.

И Тео просто уходит.

И это даже смешно, что я все время смотрю, как он уходит.

7 глава. "За руку по краю" 4 часть

I swear they sound the same

It's like they know my skin

Every word they say sounds just like him

And it goes like this

Когда я вышла из раздевалки, держа в руках кофту, и сама пришла к выводу, что это выглядит странно. Но парням, которые всё ещё были окрылёнными от победы это показалось сущей мелочью. Как только я открыла дверь и сделала шаг в сторону, они сразу же заполнили всё пространство, что было внутри.

Сейчас должно быть празднование победы. Всё-таки первый матч сезона. И впервые мы собирались это делать совместно. Оба тренера были рады, так что я не сомневалась, что под конец дня будут оба пьяными.

Но у меня не было желания. Хотелось только домой. Я зашла в раздевалку только, чтобы забрать портфель, в котором лежали ключи от машины. Бетти их отдала в одном из перерывов.

Если бы всё было так просто. Как только я открываю дверь раздевалки, на меня накидываются несколько девочек сразу. Тут и Тесса, и Тори, и Эби с Лени, которую переполняют эмоции от победы (я бы не удивилась, если бы оказалось, что на эмоциях она поцеловала Тайлера), даже Флин, видимо забыв обиду, обняла меня.

В секунду я оказалась на полу, как парни на поле. И только Хиллари стояла, снимая всё на своей телефон.

— С победой, — кричит Хиллари и остальные ее поддерживают.

И в этот момент меня не раздражает только Эвелина, которая с легкой улыбкой на лице сидит тихо в углу. И то, из-за нее я оказалась в одной раздевалке с Блайтом. Удивительно, что никто из них про это не спрашивает.

Все, что я сейчас хочу — это вылезти из-под котят и уехать вместе с Бетти ко мне домой. Все остальное было не важно. Просто доехать домой.

— Ну, ладно, все, вставайте, вы ее сейчас раздавите, — первая спохватывается Меган, начав переживать за меня.

Она помогает встать Эми и остальным. Я беру портфель в руки и все так же держу номер Блайта, его я хочу выкинуть все больше и больше. Собираюсь сказать всем «пока» и уйти, как меня кто-то дергает за локоть. Что у всех за привычка? Если бы это была Хилл или Флин, я бы не сдержалась. Но это только Амелия.

Вытянув меня в коридор, она встает на против меня. Выглядит она испуганной и разочарованной. Надеюсь, что не мной.

— У тебя все хорошо? Он тебе ничего не сделал? — обеспокоенно на одном дыхание выдает Эми.

Что-то подобного я и ждала, только в обвинительной форме. Но это же Эми, подруга Меган, они обе слишком добрые для этого мира и людей в нем. Видимо, я затянула с ответом, ведь она уже положила мне руку на плечо, демонстрируя поддержку.

— Да что он мне сделает, — хмыкаю я. — Это же Блайт.

Когда заканчиваю предложению, понимаю, что говорю о нем, как бабушка рассказывает о внуке, натворивший всего на свете. Ну, он же маленький! Что он мог сделать!

— В этом и проблема, — сделав громкий выдох, сказала она.

Проведя рукой по моему плечу, Амелия вернулась в раздевалку.

А я поправила портфель, перекинула джерси в другую руку, как официанты обычно держат полотенца. И направилась к выходу, где меня должна была ждать Бетти. Мы ведь договорились. Она решила провести день со мной, съездить в СПА, а не с Аароном. Я была рада тому, что она не променяла меня на парня.

Около выхода, там же где стоит Эванс, виднеется толпа, так что я боюсь, что не сможем выйти. Закатываю глаза, пока еще могу. Конечно же, все не могло пойти так, как мне бы этого хотелось. Но как только подхожу на два метра к Бетти, улыбаюсь. Она меня обнимает, и я хлопаю ее одной рукой по спине. Кофта мешает.

Опять Блайт. Если бы не он, я бы не носила сейчас эту джерси вообще.

— Что там происходит?

Бетти пожимает плечами, и я открываю двери. Задеваю пару людей, но это не важно. Меня пугают крики и голоса, которые говорят о том, что нужны вызывать пожарных.

— Не надо пожарных, я уже потушил огонь.

Какой огонь? Они о чем?

Я тяжело пробираюсь через толпу, никого не замечая. Кажется, кто-то упал. Но когда я вижу то, что обсуждали и тушили все, я вздрагиваю и происходящее теряет значение.

Не кричу, не плачу, не падаю, просто смотрю, замерев на месте, на свою машину. На сгоревшую машину. От нее не осталось почти ничего. Одно целое пятно было впереди, на капоте. Но на нем огромными, заглавными буквами было написано: «Сука!».

Раньше мне было плевать на художников граффити, но сейчас я хотела задушить каждого. От идеальной почти спортивной тачки, которая внушала уважение только одним видом, остались только обгоревшие обломки и ярко-розовые буквы. Я видела, как еще немного горят пару деталей. Но…

Я не могла пошевелиться.

— Дженни!

Ко мне подбегает Бетти, обнимает. Она плачет и пытается взять меня за руку, и я понимаю, что уронила джерси на асфальт.

Эванс плачет, говоря что-то. Кажется, она винит себя. Но я не слышу ее слова, я будто бы за пару километров от нее.

А потом я вижу Аарона и Теодора. Янг обнимает и пытается успокоить свою девушку, а Блайт просто стоит рядом. Он пораженный, и с жалостью смотрит на меня.

Ну, конечно.

И только сейчас я словно разморозилась. Я разворачиваюсь и со всей силы бью пощечину Тео, который абсолютно этого не ждал.

— Это все ты!

Я снова ударила его. Не замечала куда бью, мне просто нужно было нанести ему физический вред, что было намного проще, ведь он снял защиту. В эту секунду я и правда его ненавидела.

— Успокойся, Хёрт…

— Молодец, добился того, чего хотел. Я тебя и правда ненавижу, — пытаюсь ударить его по груди, но он перехватывает мои кисти.

Не плачу, но ничего не вижу перед собой. Я словно попала в прошлое. Чувство дежавю окутывает с ног до головы, но я не могу вспомнить, чтобы у меня когда-либо ломалась машина. Просто ужасно. Просто ужасно. Никто и никогда не ломал… мои игрушки. И я, словно маленький ребенок, стою в истерике. Какой ужас. И все это видят.

Позорище, Хёрт.

Но поверх своих мыслей я слышу его голос.

— Это не я, Дженни.

Мне хочется, чтобы его голос резал слух, чтобы я совершенно не обращала на него внимания. Но я обращаю. Не могу по-другому, когда он зовет меня по имени. Он будто бы зачаровывает.

Такому тону нельзя не верить.

Но я не верю.

Это точно Блайт.

Испортил мою машину, написал… то, кем меня считал, зная, что меня это заденет.

Даже забавно, что его назвали псом.

Голос Бетти, все еще плачет, холодные пальцы Тео на моих руках, гробовая тишина позади. Это все так раздражает, но я пытаюсь вернуться в реальный мир, чтобы все слышать и видеть. Но слышу только:

— Это не я.

Глава 8. "Со вкусом яда" 1 часть

And if you ask me too

Daddy's gonna buy you a mockingbird

I'mma give you the world

I'mma buy a diamond ring for you

У Бетти есть несколько моделей поведений.

Первая — обычная Эванс, которая просто что-то жужжит над ухом. Жить с этим можно и совершенно не трудно. Вторая — Бетти во время вспышек гиперактивности. Тут тяжелее, но если меня это не касается, то терпимо. Третья — Эванс, которая болеет. Просто легкое раздражение от ее вечных «охов и ахов» и вечного шмыганья носом, ведь, естественно, на больничный она не сядет. И последнее, самое ужасное, — когда Бетти начинает чувствовать вину. Она начинает ходить за тобой по пятам, словно твой ручной раб, пытается накормить и вечно опекает. И это раздражает, что хочется на нее накричать.

Всю неделю я и так ходила на иголках. Каждый смотрел на меня то с укором, то с жалостью. В группе разделились мнения на двое: одни считали, что я ненормальная и накинулась на Тео, который так благородно меня успокаивал, вторая (преимущественно девушки) — стало меня жаль, и они стали верить, что Блайт меня ненавидит. На нейтральной стороне держалось только двое. Догадаться кто, не составило бы труда, даже если бы вы никогда не видели их. Аарон и Бетти. Эванс верила, что я влюблена в Тео, а значит, верила в его невиновность. А Янг был ее парнем.

Сам же Блайт… Во-первых, он все же появился на парах, снова радуя лекторов и сокурсников своим видом. А во-вторых, Тео просто игнорировал мое существование. Больше не убегал в диком ужасе, как только я подходила, но при этом вел себя ни как раньше. Не вступал в словесные перепалки во время лекций, который обычно у нас были чаще, чем у кого-либо на других факультетах. Преподавателям это всегда нравилось. А сейчас, как только я решала высказать свое противоположное мнение, он просто продолжал смотреть на лектора, совершенно не обращая внимания.

Хотя ему все же приходилось признавать, что я существую. Например, на матчах. Уже прошло два выездных и еще один домашний. На первой победе котята забыли, что должны были выбежать к парням в джерси и обнять или хотя бы пожать руку. Так теперь и поступали, хотя Лени иногда валялась в огромной куче парней. Только она, остальные переживали за длину юбки. Пожимать мне руку Блайт не хотел. Предположу, что из-за церемонии открытия, где можно руку мою пришлось держать около пяти минут. Синяки и правда остались после этого, но навряд ли он это заметил. И поэтому, когда я выбегала к нему вместе с остальными котятами, он одной рукой приобнимал меня за плечи, продолжая смотреть мимо меня. Удобно, когда выше человека.

И главной фанаткой наших матчей заделалась Бетти, которая теперь не отходила от меня. Она должна была сидеть на трибунах, но теперь стояла с нами, откуда мы с девочками смотрели на парней. И футболистам постоянно предлагала разные печенья и пирожные после матча. Я была рада, только потому что мне не нужно было это есть в одиночку.

В остальное время я чувствую себя ужасно. Даже не так, больше чувствую себя опустошённой. Мне не привычно, что мои вещи портят. А тут сломали не просто обычную вещь, которую я могла тут же заменить. Сломали машину, мной лелеющую и любившую. И, конечно, не было проблем съездить и купить новую, но не сразу, у меня просто не было времени.

Его заняли администрация колледжа, которые очень сильно не хотели, чтоб я звонила своему отцу и рассказывала, что моей любимой машинки больше нет. Этих ребят, что сломали, быстро нашли. И я могу сказать, что теперь моя команда осталась без запаса. Даже, черт, обидно, что это действительно оказался не Блайт, а девочки из запаса. Из колледжа выгнала каждую.

И вот, когда мы вместе с Бетти узнали об этом, решили выдохнуть и уехать (на такси) в СПА. Эванс всю дорогу, не обращая внимания на таксиста, ругала этих девочек, называя самыми злыми словами, которые только знала. Это было смешно.

Меня же раздражал факт участия Блайта в этом всём. Конечно, минимальный, по сравнению с девочками. Он не сжигал, не просил их, не придумывал. Нет, девочки просто услышали, как и я, что он называл меня сукой. Вот и всё.

И я помнила, что обещала Бетти, что как войду в этот рай, где смогу отдохнуть (в первую очередь от болтовни Эванс) от всего мира, наслаждаясь массажем и остальными прелестями, выброшу телефон по дальше.

Но когда мне приходит сообщение от матери, как и всегда раз в неделю или реже:

«Что-нибудь нужно?».

Впервые на столько рада сообщению от мамы. Не то, чтобы я уже не написала отцу. Ещё пару дней назад, он был занят, но сказал, что всё решит. Вернее, его помощник мне передал.

Я нарушаю обещание всего на пару мгновений, зная, что Бетти не заметит, и отвечаю только:

«Да».

***

У отца даже вопрос не возникло, когда он спросил, что именно мне нужно. Я сказала, что мне нужна машина. Даже две. И он просто сбросил трубку, сказав, что скоро ко мне приедут его помощнику и привезут нужные модели. Он не спросил ни про цвет, ни про стоимость, ни почему мне нужна новая и что случилось со старой. Мистера Хëрта это не волновало. Какая разница, если он может выкупит своей дочери весь мир.

Мне было всё равно, я абсолютно в этом не разбиралась. Мне нужна была ещё одна игрушка, невероятно дорогая, чтобы остальные не думали, что меня можно сломать поджогом одной. Пф, да если нужно, отец купил мне всю фирму, не моргнув глазом. Всё самое лучшее для мисс Хëрт. Так было с детства — мне просто нужно было сказать, что именно я хочу, чтобы получить это. Не важно какие у меня оценки, какое у меня поведение и почему именно я это хочу. Кажется, в пять лет у меня был свой пони.

Настоящий, белый с идеальной гривой.

Один из людей, присланных отцом, попросил выбрать цвет. И я решила, что зелёный и жёлтый цвета — отличный вариант. Он назвал машину, которую привёз, электрическим гиперкаром. Даже сказал в честь кого он назван, но я даже не стала слушать. Я просто была рада, что эта тачка лучше прежней. На такой можно было поехать на формулу-1 и было бы не стыдно. А этот неоновый светлый цвет зеленного оттенка просто божествен.

Мужчины ещё долго распинались об достоинствах этих малышек. Но, как же черт возьми, это было не важно. Они выглядели идеально, с этими чёрными полосами, поверх цвета. Даже шины были прекрасными, что я залюбовалась. Ну всё, я влюбилась. Кому вообще нужен парень, например, как Аарон со своей машиной, когда у меня было это!!!

Я попросила этого громилу сесть в жёлтую машину и помочь мне доехать до нужного места. К удивлению, мне больше не нужно было несколько часов собираться, чтобы сесть в машину. Привыкла уже, спустя несколько дней езды на такси вместе с Бетти.

Ехать до колледжа на новой машине просто невероятно. Я рада снова держать руль, хотя сразу виднеется разница с прошлой. И управление по-другому и кнопки около экрана расположены по другому и рычаг нужно сильнее дёргать.

Но это дело привычки. Тачка шикарна.

Я заранее позвонила Бетти, и когда я подъезжаю она вместе с парнями стоит на крыльце общаги. Тайлер курит, а Аарон явно хочет тоже, но ему запрещает Эванс, а Теодор стоит с таким видом будто бы его заставили.

Когда я выхожу из машины, так оказывается ещё больше людей. Но я даже не буду всматриваться в их лица.

— Спасибо, подождите меня в моей, — говорю я мужчине, забирая у него ключи от жёлтой тачке.

Подхожу к крыльцу, где уже собрались все обитатели общежития.

— Привет, — подаёт первая голос Бетти.

Вместо приветствия я кидаю ей ключи, которые Бетти не сразу начала ловить. Она почти их уронила, но благодаря Аарону они оказались у неё в руках.

Бетти удивлённо на меня смотрит, не понимая, что я делаю.

— Она твоя, — объясняю я, показывая на жёлтую.

Глаза её расширяются, и она подходит ко мне, словно на ватных ногах.

— Что? Нет, я не могу... Это... Слишком... Дженни, я...

Она заикается, пытаясь что-то сказать. И рада, что у меня наконец получилось заставить её молчать. Достаточно дорого стоит её молчание, но что поделать. Не зря же говорят, что молчание дороже золота.

— Мне придётся выкинуть её, если ты не примешь.

— Но я...

Если она не примет, я буду считать её ещё большей дурой, чем она есть. От таких подарков не отказываются. Я ведь не парень какой-нибудь, который будет считать, что за подарок она должна мне ночь. Нет. Как вечно она любит говорит, мы же подруги.

— Бетти, я могу купить такую машину каждому в колледже.

Эванс уже плачет, обнимая меня. Даже если она не примет этот подарок, я всё равно буду день за днём подсовывать ей ключи от машины, оставляя её саму около общаги. Она в конце концов сдаться. У нее не останется вариантов.

— Твой отец, — поправляет резко Блайт.

В данный момент меня даже не задевают его слова. Какая разница? Имеет ли значение кто именно оплатил её, если сейчас она моя.

— Просто к слову, но я наследница его бизнеса, — смотря в глаза Эванс, отвечаю, словно просто рассказываю ей, а не урожай выпад Тео. — И уже имею свои акции. И буду работать с ним, когда выпущусь.

— Дженни, я...

Она плачет и не может выговорить и слова, а я рада, что весь мой факультет видит, что ещё одна машина для меня не проблема.

Никто не сможет задеть Хëрт одной сломанной машиной. Сломайте мою игрушку — я куплю себе ещё две. А может быть ещё больше.

— О, капитан, прокатишь? — сразу выбегает ко мне Лени.

Около неё уже стоят Эми вместе с Меган. Они смотрят на машину точно такими же глазами, как мы с Бетти. Я часто подводила девочек до клуба. Знала, как Лени любит скорость, так что никогда не доверяла ей свою машину. Во-первых, не хотела, чтобы сломали машину. Во-вторых, Лени слишком важный игрок, чтобы её лишиться. Но сейчас я просто хмыкаю, наблюдая, как Лени рассказывает Тайлеру всё то, что рассказал мне помощник отца.

Поэтому я просто отдаю ей ключи от своей.

— Развлекайтесь.

Глава 8. "Со вкусом яда" 2 часть

Тhink I found hell

I think I found something.

I think I found something in my TV screen.

I think I found out that I have nothing,

That I have nothing in this place for me.

Прошёл ещё один месяц, за который я только готовилась к лекциям и к матчам.

Через пару часов уже выезжаем на матч, который находится в паре километров от нашего колледжа. Поэтому Бетти лежит около меня. В моём доме, у которого целых два этажа, есть множество комнат. Большинство из них пустует, но Эванс всё равно спит со мной. Потому что боится темноты. Уже привыкла спать с Аароном или соседкой.

А я не сплю. Просто не могу. Я всегда была одним ребёнком и привыкла спать в пустом доме. Родители ночевали или на работе, или в каких-то отелях. Мне могло повезти, если на ночь оставалась няня. Но чаще я была одна. По крайней мере, я помню именно это.

И ровное дыхание Бетти сбивает, не даёт чувствовать себя в порядке. Хотя так не должно быть. Я никогда не могла заснуть на выездных матчах, что в школе, что сейчас в колледже. Девочки слишком громко дышали и чаще всего пытались забраться ко мне под одеяло, как и Эванс.

Я когда-то была в отношениях и даже жила с парням какое-то время. Но я не помню, чтобы не могла уснуть, находясь в его объятиях. Пытаюсь вспомнить и понимаю, что всё ещё хуже, чем могло показаться. Я не помню этого. Парень был, это точно, но кто и как его зовут — в голове просто нет ответов. Сколько мне тогда было? Точно не двадцать один и точно не пятнадцать. Где-то между. От шестнадцати до двадцати.

И со мной такое не впервые. Легко принять, что не помнишь своего детство, ведь это было давно и в голове просто не откладывается. Но это всегда можно спросить у родителей. Бетти часто рассказывает о том, что ей рассказывали родители. А мне не было у кого спросить.

Родители не участвовали в моем детстве, а имя или номер (да, даже лица) няни я просто не помню. Но даже с этим можно смириться. Но я не могла вспомнить свою жизнь в приделах от шестнадцати до двадцати одного. Вернее, я не могу рассказать что-то подробно. Я училась в школе, была чирлидершей. Все.

В двадцать один я пошла в колледж, а в шестнадцать в десятый класс. А дыра между просто отрывки каких-то огромных пятен воспоминаний, которые не были связаны между собой. И даже при этом из нельзя было сложить в пазл, слишком расплывчатые они были.

Я не помнила свой первой поцелуй, свой первый танец в старших классах, не помнила тот стресс перед важными экзаменами, не помнила какое место заняла наша команда в выпускном классе, хотя знаю точно, что была капитаном. И это странно, хотя о таком вроде бы поменять всю жизнь.

Хотя вру. Первый поцелуй помню. Мне было четырнадцать. Но это было не по любви, и с Заком. Так что не считается. А когда был первый, настоящий? Это ведь не нормально не помнить что-то подобное.

А с другой стороны уже прошло восемь лет.

А ещё меня расстраивает, что я стала думать о родителях и о своём детстве всё чаще и чаще. Конечно, в этом была вина Блайта. Вот нужно было ему это сказать. Да, возможно, я не росла под опекой своих родителей, возможно, они не отдавали мне всю свою любовь, как это делают обычно родители. Но я ведь знаю, что они меня любили. И любят. Всегда старались дать мне самое лучшее. Именно поэтому вечно работали и были в разъездах.

Я не была ошибкой. Желанным ребёнком я была. Просто Блайт родился потому что его родители хотели ребёнка, а я потому что родителям нужен был наследник. И какая разница, что родился не мальчик? Я же лучше какого-то мальчика, у которого на уме был бы только спорт и девушки.

— Ты чего не спишь? — вдруг открывает глаза Бетти. — Завтра равно вставать.

Уже сегодня, через четыре часа, если быть точной. Но я только глажу её по голове, по удобнее садясь. Опираюсь об стену над кроватью, пока Эванс лежит у меня на коленях.

***

Переворот на месте, пока Тесса переворачивается в воздухе. Она уже даже не кричит и не боится. Привыкла и стала доверять команда больше. Поворачиваю голову, продолжая кричать и делать движениями руками, в которых держу помпоны, чтобы увидеть взгляд Тиффани. Она одобрительно улыбается, глядя на Амелию, которая идеально подхватывает Тессу

Флин перед мной делает два шага, исполняя то, что не может ни одна из нас. Тиффани всё же придумала куда засунуть энтузиазм и умения Уитни. Сделав нужный элемент, Флин мне улыбается, ожидая одобрения. Она молодец и поэтому я киваю ей, демонстрируя, что я ей горжусь. Хиллари рядом заканчивает ещё одну кричалку и теперь нужно кричать всем в один голос.

Тори исполняет свой трюк в воздухе. Я беру за руку Эви, а она Лени. Флин держит за руку и Хиллари.

И когда мы дружно делаем поклон, мы уже знаем, что можно ехать обратно в гостиницу. За время, что мы выступали после матча, парни должны были успеть сходить в душ. Но они все стоят, держа в руках джерси с их фамилиями.

Мы просто не успевает сделать шаг, чтобы уйти с поля. Они стоят около нас, протягивая кофты. Перед всеми людьми, собранных в этом огромном зале. Первые соревнования в закрытом поле, ведь уже начало холодать.

Теодор подходит ко мне последним. И я ни на секунду не сомневаюсь, что он кинет мне в лицо ткань и уйдёт. Но он этого не делает. Даже не отдаёт её, а помогает надеть.

— Не хочу брать твою эту фигню, — головой показывая на понпоны, объясняет он.

Я ухмыляюсь.

Это на столько по детски, по мальчиковому. Кажется, с Заком было что-то похожее. Я попросила его поддержать мою помаду, пока я красила ресницы. А он заявил, что даже трогать это не хочет. Сколько тогда мне было?

— С победой нас, Хёрт, — одев на меня кофту, сказал он.

Снова кладёт руку на спину, хотя больше на ключицу. Даже не приближает к себе, между нами есть расстояние. Лучше бы он протягивал руку.

— Поздравляю вас, — выделяя голосом последнее слово, говорю я.

— Я просто уверен, что ты даже не поняла, что мы выиграли.

Если бы на матчах не было людей на трибунах, я бы действительно не понимала, кто выиграл. Счёт, который висел на огромном экране, был для меня не понятен, так что я даже не смотрела на него. И понимала результат только по реакции команды и публики.

— Не правда, — только и отвечаю я.

У меня больше нет ответов, ведь я знаю, что он говорит правду. Может он и сам до неё не догадывается и просто издевается. Но если бы он знал, как мне всё равно на то во что, и как они играют, я думаю, он ненавидел бы меня больше.

— Назовешь мою позицию? — приподняв правую бровь, спросил Тео.

Он выглядит таким довольным, что мне кажется, что он забыл с кем разговаривает. Так раздражает не постоянность людей и их перепады настроения.

Но он просто радуется моей глупости. И тому, что я не знаю элементарных основ. Вот и глумится. Мне никогда не нужно много времени, чтобы найти причины поведения Блайта.

— Квотербек?

Тыкаю наугад. Я просто и не знаю других. Почему в голове, где-то в подсознание, лежит именно это слово я не знаю. Даже представления не имею, что оно значит. Может быть Зак был квотербеком в средних классах? Не уверенна. Но я почему-то же запомнила именно это слово. А может оно вообще не относится к американскому футболу.

Блайту ответ явно не понравился. Даже расстроился, видимо от того, что я не попала. Почему я вообще должна знать на какой именно позиции играет он.

— Не попала, Хëрт, — грустно хмыкает Тео.

И просто разворачивается. Он помогает встать Лени, которая буквально лежит на Тайлере. Он тоже встаёт и помогает Пирс отряхнуть всё лишнее. А Зак уже, положив руку на талию Эви, уходит к раздевалкам.

— Ты идешь? — улыбаясь мне, спрашивает Лени.

Я киваю.

Мне не сильно нравится праздновать выигрыши в выездных матчах. Потому что это не мой клуб, где я знаю каждый напиток и стол. Каждый раз новый клуб или место, которые нам арендовала Бетти за мои деньги.

И мы сидим в каком-то караоке. Никто не поёт песни. Все сидят за столом, распивая алкоголь и общаясь.

И я ненавижу такие собрания. Алкоголь я не пью, мохито, который здесь подают, мне не нравится. Я сильно привыкла к бармену в моём клубе. И мне всё ещё не привычно, что котята общаются с футболистами. В первый раз мы не праздновали победу из-за поджога моей машины. Во второй раз я смогла откосить, сказав, что мне плохо. И вот я сижу здесь. В толпе детей, который скоро напьются до нельзя.

Сейчас я даже не против, чтобы кто-нибудь начал петь в караоке. Это было хотя бы смешно. Забавно наблюдать за людьми, считающие, что у них талант в музыке, но от каждой ноты трескаются вазы и лопаются стекла. Главное им не говорить и просто наслаждаться этой клоунадой.

В какой момент кто-то (предположительно Лени или Флин) положил полупустую бутылку от спиртного на стол, и объявил игру в бутылочку. Я этого не поняла. Я разглядывала стену и всё вокруг. Мне здесь не нравилось. Около нас, в паре метров, была дверь, которая ввела в комнату, где и было караоке. Хотелось уйти туда и просто посидеть в тишине.

— Я пас, — вставая, говорю я.

Уже представила, как лягу на диванчик, который был обязан там быть, и посплю. Может высплюсь, наконец. Бетти очень сильно мешала мне ночью до выезда, а Эми с Меган отвлекали сегодня. Мне просто необходимо было выспаться. Усталость мешала себя контролировать.

Но это было бы слишком просто. Меня останавливает надменный голос, преследующих меня в самых ужасных кошмарах:

— Боишься, Хëрт? — усмехается Блайт.

Как же он мог проигнорировать мой уход.

— Просто не хочу видеть, как моих котят целуют парни, — отмахиваюсь я.

И это даже не ложь. Никогда не понимала прикола этой игры. Тем более здесь есть парочки. Лени и Тайлер, хоть этого они не признают, Бетти и Аарон, Эви и Тео, пусть и бывшие. И Бог знает кто ещё из них.

— И боишься, что самой придётся...

— Целовать детей, — договариваю за него.

Он знает, что это относится именно к нему. Только его я упрекаю за возраст. На остальных мне плевать.

— Обычно тебе это не мешает, — фыркает он.

Вижу, что Тайлер уже снова хочет вмешаться. Почти уверенна, что предложит нам уединиться, так что говорю быстрее, чем успеваю подумать:

— Спорим, ты выпадешь мне первым.

Сажусь обратно, пока футболисту протягивают громкое «У». Им это нравится.

— Тогда давайте так, — заметив ,что никто не против. — Если мне выпадает Блайт, мы играем во что-нибудь другое.

— Например, — встревает Зак.

Даже удивляюсь, что он отрывается от Эви. Возможно, ему очень хотелось поиграть, чтобы как раз поцеловать Эвелину. Эх, не сегодня, мой хороший, не сегодня.

— Боже, вы никаких игр больше не знаете?

— «Я никогда нет», «семь минут рая»... — влезает Флин, помогая Заку.

Хоть у кого-то мозги работают.

— Ну вот.

— Лучше «я никогда нет», — подаёт голос Бетти.

Согласна. Не хотелось бы оставаться с кем-либо в одной комнате на семь минут. А в «никогда нет» не такая уж и плохая идея.

— Так мы договорились? — оглядываю я всех.

— Если тебе выпадает Тео, мы играем в другое, — озвучивает Аарон, ловя раздражённые взгляды.

— Крути, Бри, — командует Тайлер.

Мне нравится, что сам Блайт в разговоре не участвует. Просто сидит и смотрит на меня, прожигая взглядом. Надо бы ему подсказать, что он ещё не научился убивать людей взглядом. Но он выглядит таким беспомощным сейчас, будто бы не обсуждаем его.

Смотря ему в глаза, я беру эту бутылку. Удивляясь тому, что он достаточно тяжёлая. Когда я вообще держала бутылку спиртного? На выпускном из школы?

Я сижу напротив Блайта. Не так тяжело сделать так, чтобы она повернулась на него. А зная мою удачу, мне действительно выпадает он. Нужно всего лишь рассчитать силу.

Кладу её на стол, чтобы крутануть, а всё вокруг замерли. Только Блайт стучит пальцами по столу, смотря мне в глаза.

Отпускаю её. Проходит пару мгновений, она начинает замедляться.

И черт.

До смешного. Действительно указывает на Блайта.

Хлопаю в столу.

— Итак, детки, заканчиваем, детский сад, и играем в другую игру.

Все кивают, мальчики даже разочарованно.

— Только сначала поцелуй, — разрывает тишину голос Бетти.

Все удивлённо смотря на Бетти. Даже Блайт поворачивает голову в её сторону. А мне хочется вырывать язык. Зачем я вообще взяла её на выезд...

— Таковы правила игры. Тебе выпал Тео. Целуй.

Глава 8. "Со вкусом яда" 3 часть

Tonight the music seems so loud,

I wish that we could lose this crowd,

Maybe it's better this way

Мне хочется убить Бетти, но я понимаю, что она просто хочет помочь. Потому что верит, что я влюблена в Тео. Отличный шанс, не так ли?

— Серьёзно? — уточняю я, больше у всех, чем у одной Эванс.

И тут подскакивает уже подвыпившая Лени.

— Целуй, — хлопая, начинает скандировать она, словно мы опять очутились на поле.

Это быстро подхватывают остальные и получается, что не кричит только Аарон. И то недолго. Видит, как сильно сжимает челюсти его друг, и поддерживает. Просто, чтоб раздражать.

Меня тоже раздражают эти крики, так что я быстро отодвигаюсь от стола. Встаю и направляюсь к Тео. Он единственный, кто ещё сидит за столом. Даже рада, что он сидит. Как же круто, когда парень, твой парень, тебя ниже. Не нужно прыгать и заставлять его нагибаться, чтобы поцеловать.

Я чуть-чуть наклоняюсь и кладу обе руки ему на щеки. Пока не передумала.

Не дай Боже, чтоб Бетти это снимала.

А Блайт просто снова прожигает меня взглядом. Его руки, которые сжимали стакан пару секунд назад, теперь просто висят около стула. Боится от злости сломать стекло? Не сомневаюсь, что он может.

— Что ты делаешь, Хëрт? — сквозь зубы, тихо спрашивает он.

Он так смешно выглядит, я немного сдавливаю ему щеки. Забавно сжимая ему кожу. А вот глаза злые. Серые, глубокие, так и кажется, что в них летают грозы. Что я там говорила про дистанцию? Сейчас это даже не кажется чем-то странным. Сколько раз нарушали личные пространства, что кажется будто бы так и должно быть.

— А ты никогда не целовал девушек? — опускаю шутку, понимая, что по другому просто не могу.

Его это злит. Но он не закатывает глаза, зная, что как только он это сделает, я выполню то, что просили остальные. У него ещё был шанс сделать это самому. Положить руки на меня, прижать к столу, посильнее надавить.

Расстроена тем, что у меня не такие холодные руки, как у него. Мне было бы тяжело, если бы он так держал свои ладони, как я сейчас. Но у меня тёплые руки. Я аккуратно провожу ногтем по его твёрдой скуле.

— А ты разве... — пытается придумать что-то в ответ, но я знаю, что лучше моей шутки и издёвки он так быстро не придумает.

Не даю ему ответить, просто целую, как этого и требуют от меня вокруг люди. Как только наши губы соприкасаются люди позади просто кричат, словно наступил новый год. И это действительно похоже на новогоднее чудо. Я и Блайт. Извечная шутка Тайлера о том, что нам просто нужно помочь друг другу. Не хочу соглашаться с ним, но как же давно я не целовала никого. Это кажется таким приятным, нужным, необходимом.

Правильным.

Я думаю, что это продлиться пару секунд и уже было готова отойти, как Блайт притянул меня своими лапищами за талию.

Я упираюсь коленями в стул, на котором он сидел с широко расставленными ногами. Уже хотела возмутиться, но его язык, ворвавшийся в мой рот, не дал мне это сделать. Он был быстрым, резким и даже злым. Успел, тварь, прикусить мне нижнюю губу. Теперь поцелуй чувствовался с кровью.

— Десять, одиннадцать, двенадцать, — продолжали люди, которыми, вероятно, руководила Лени.

Он отстранился, но меня не опустил. Всё ещё смотрел мне в глаза. Мне таки нравилось наблюдать за тем, что ему приходилось поднимать голову, чтобы смотреть мне в глаза.

— Кажется, Эви сейчас заплачет, — тихо сказал он.

Хотела обернуться, чтобы убедиться в его словах и извиниться, но он не дал мне этого сделать. Закрывает глаза и снова атакует мои губы, с силой кусая их и проводя по ним языком. Чтобы оттолкнуть его, положила руки ему грудь. Но он явно воспринял это не так. Даже через поцелуй я чувствую его ухмылку.

Мысли путаются, и я не могу понять, что не так. Мне, мать его, уже двадцать четыре года. Первый поцелуй, который не был шуткой, был в около шестнадцати лет. То есть почти восемь лет я получала чьи-то поцелуи, и поплыла только сейчас?

Всё же он заканчивает свою сладкую пытку, перестав улыбаться так же сильно, как пару секунд назад. Просто смотрит мне в глаза, не убирая рук.

Я выпрямляюсь и снова радуюсь, что теперь я почти на голову его выше.

— Вот видишь, малыш, женщины не кусаются, — говорю, чмокая его в губы ещё раз.

От шока он меня отпускает, и я быстро возвращаюсь на своё место, где сидела изначально, чтобы не оставаться. А после смотрю с чем оставила Тео. Распухшие губы, немного крови. Он, не отрываясь от меня, проводит языком по нижней губе, слизывая мою кровь.

— Никогда нет? — прерывает неловкое молчание Бетти.

— Кто делал, пьёт? — уточняет Аарон.

— Я пить не буду, — сразу говорю я.

— Будешь давиться этим отвратительным мохито, — не растерявшись, отвечает Тайлер.

***

Многие уже пьяные после двадцати минут игры. Просто потому что вопросы сама невинность. Зато все теперь под градусом и можно задавать что-то более откровенное.

Меньше всех выпил Тео, и только я не пила вообще. Удивительно, но больше он совсем не смотрит в мою сторону. Это смешно, учитывая, что Блайт никогда не был стеснительным.

Блайт как-то негативно относится к тому, чтобы делать такие обобщенные вопросы. Вечно фыркает и закатывает глаза, если задаёт вопрос кто-то из его футболистов. Странно, что ему снова не хочется пить.

— Я никогда фантазировал о учителе, — вдруг выдаёт он, косо смотря на своих друзей.

Сразу видно, что издевается. Большинство футболистов молча пьёт, а Тайлер даже комментирует. Из котят не пьёт никто. Удивляюсь, что не пьёт Фокс. Вот же жук, сидит тут. Минимум трёх его учителей из средней школы, в которых был влюблён юный Зак, знаю я. И это не факт, что все. Строит из себя святошу. Хочет показаться перед Эви в лучшем свете.

— Какие вы скучные, — замечает Зак, заметив, что никто из девушек не выпил. Но заметив мой взгляд, немного краснеет, понимая, что я знаю его секреты. Понятное дело никогда их не выскажу, но всё же. — Я никогда не пользовался помадой подруги.

Теперь очередь пить девочек. Не пью только я. Ведь обычно я — та подруга, что даёт свою помаду. Хотя уже готова спорить с Заком.

— Боже, давай свою подарю, Фокс, — вставляю, уже потянувшись к портфелю.

Он сразу вспоминает тоже самое, что и я. Кажется, ему было десять или восемь, когда я накрасила его помадой. Такой розовый цвет, даже мне было противно на него смотреть. После этого он и не хотела даже в руки брать помаду.

Хохот прерывает голос Лени:

— Я никогда не целовалась с девушкой.

Парни кричать, что это не справедливо. И пока остальные не замечают, Эми вместе с Меган быстро выпивают. Эми замечает мой взгляд и только загадочно улыбается.

— Потом расскажу, — одними губами говорит Меган.

Киваю, чтобы остальные не заметили. А сама записываю, чтобы не забыть. Будет забавно, если окажется, что мои котята между собой встречаются. Хотя это будет и странно. Вряд ли бы они скрывали? Или всё же...

Стараюсь забыть, чтобы не надумать лишнего. Если Меган сказала, что расскажет позже — значит, она это сделает.

— Я никогда не мечтала о сексе втроем, —говорю я, чтобы кто-нибудь из парней опять не заставил пить моих котят. И чтобы перестать думать о женских поцелуях.

И девочки и правда не пьют. Аарон, под жёстким контролем Бетти, также не делает глоток, хотя Тайлер смеётся над ним, запивая.

Странно, я думала, что выпьет на много больше. В Теодоре я не сомневалась, так же, как и в том, что Тайлер выпьет. Реакция Лени на это божественна, сразу ясно, что выпила она достаточно.

— Даже разочарована, всего семь парней, — произношу свои мысли вслух, чтоб не оставлять этот раунд без комментариев.

— А тебе нужно больше? — подаёт голос Теодор, впервые за полчаса реагируя на мои действия. — Я никогда не красил волосы.

И смотрит прямо на меня, будто бы ожидая мирового признания. Блайт словно старается меня на чем-то поймать, на какой-то громадный лжи, которая докажет всем, что я лицемерка и манипуляторша, которой он меня и считает. Но я не стесняясь, отпиваю.

Это просто волосы. Какая из девочек не мечтала покрасить свои волосы.

— У тебя же такие шикарные волосы, — сразу же восклицает Эби, поправляя свои розовые пряди.

Даже глупо, что именно она удивляется покраске волос. Так же пьёт, как я и Эби, Хилл, Бетти, Ханна. А из парней только Зак. И он тоже смотрит на меня, напоминая почему у него когда-то были покрашены волосы.

Эх, хорошие же времена были.

— Я мелкой была. С дуру и покрасила, — отмахиваясь, отвечаю я.

Поправляю волосы, понимая, что вру даже в такой детской игре. Для чего? И почему это так волнует Блайта? Я крашу волосы почти каждую неделю, боясь, что когда-нибудь они отпадут. Зато все уверенны, что чёрный мой родной цвет.

Замечаю, что нервно сглотнула Эвелина. Подождала пару секунд и только потом выпила, словно сейчас заплачет.

— Я никогда не встречалась с двумя парнями одновременно, — произносит Флин.

К удивлению, никто не притрагивается к спиртному.

— Я никогда не состояла в абьюзивных отношениях, — произносит Бетти, лёжа на плече Аарона.

И я, не задумываясь, пью.

Ловлю удивлённый взгляд Блайта и остальных. Но ничего не говорю. Я не совсем уверенна, что это правда. Просто не помню какими были мои отношения. Помню только, как обсуждала с психологом токсичные отношения. Несколько сеансов подряд.

Если бы у меня их не было, навряд ли мы бы так долго обсуждали их. Помню отрывки, как женщина говорила, что это не моя вина, что это нормально. Что всегда тяжело уйти от человека, который так влияет на вас, заставляя чувствовать себя виновным и ужасным. Но это пройденный этап, и я даже не помню этого.

Ещё выпивает Эми и Эвелина.

Эвелина, вероятно, из-за Блайта, а может и нет. Мог ли Тео встречаться с ней только из-за секса? Или у неё был кто-то еще? А вот про Амелию у меня нет ни единого предположения. Смотрю на неё, как бы спрашивая, всё ли в порядке. Она жестами показывает, что было давно, а значит уже и не правда.

И видимо из-за последней, из-за Эви, Тео не выдерживает и вскакивает. Он просто быстрым шагом уходит от нас.

Закатываю глаза. Что за детское поведение? Он знает, что есть ещё и другие способы решения проблем или ему забыли сказать? И не всё ли ему равно, какими считает их отношения Эви, если они уже закончились.

Ты же не любишь её. Так почему тогда так бесишься?

— Продолжаем? — весело спрашивает Тайлер, спасая положения после выходки своего друга.

Глава 9. "Заноза в его голове" 1 часть

What you crying about?

You got me

Все же я ушла раньше многих с той вечеринки, если ее можно было так назвать. Теодор убежал первый, а затем плохо стало Эви, и ее проводил Зак. Но он быстро вернулся. Именно поэтому мне захотелось ее проверить. Кто его знает, может он сейчас просто взял и бросил ее недалеко от гостинцы.

На правах капитана знаю, где живет каждая из моих котят, и имею запасные ключи на экстренные ситуации. Тиффани сейчас нет в отеле, так что за главную я. Тренер так и сказала, следит за тем, чтобы детки не вскрыли себе вены и не заделали ребенка. Как бы, снова не надо.

Когда я захожу в комнату, где живет Хилл, Уитни и Эви, я не нахожу ее около спальных мест и понимаю, что она сидит в ванной. Лишь бы живая.

— Эви, ты тут? — стучу в дверь, спрашивая.

Глупый вопрос, но не вламываться же.

Даже отсюда без особых стараний, я слышу, что она плачет. Сильно шмыгает носом, и совершенно не пытается успокоится.

— Дженни? — удивленным голос сквозь слезы.

Мне хочется закатить глаза, но я быстро передумываю, понимая, сейчас она может открыть дверь. Делаю глубокий вдох и принимаю самый сочувственный вид, пока слушаю, как она открывает дверь. На замок же закрылась, не хотела, чтоб ее так увидели.

Она медленно раскрывает дверь, держась за ручку. Эвелина одной рукой пытается протереть глаза, но ничего нормального не получается. У нее трясутся руки, опухшие глаза выдают ее сполна и прическа в ужасном состояние. Кажется, она выдергивала волосы и грызла кожу около ногтей. Все слишком плохо.

Я справляюсь с чувством мерзости, которое появилось в душе, и обнимаю ее. Кладу руку ей на спину через талию, чтобы прижать ее к себе еще ближе. Ее сильно трясет, часто сглатывает и слезы все еще льются.

Макияж снова испорчен. И моя белая кофточка тоже.

— Что случилось, Эви? — не отпуская, тихо говорю я.

Вот сейчас она должна рассказать про Блайта, уже давно пора. Но она молчит, сбиваясь в попытках сказать что-то внятное. Ее нужно успокоить, иначе ничего нормального не выйдет.

Я отстраняюсь от нее, хочу посадить ее на кровать, но она уже снова сильнее плачет. Как маленький ребенок, которому не нравится, что его положили в кроватку.

— Прости, я…

Мне даже становится ее жаль. Так сильно убиваться по придурку, который точно и волоса ее не стоит. У них же это длилось совсем ничего, когда она успела так сильно к нему привязаться? А может она была его фанаткой и любила намного больше, чем они встречались?

— Ты снова плачешь из-за бывшего? — посадив ее на ближайшую кровать, задаю вопрос.

Я знаю ответ, понимаю, что она сейчас еще больше начнет реветь. Но это нужно спросить, нужно подтолкнуть ее к рассказу. И она не возненавидит меня за это, она не знает, что я уже в курсе, кто именно ее бросил. Эвелина не представляет на сколько много мне известно. Думаю, она бы разозлилась, если бы узнала, что я подслушала тот разговор.

Пока закрываю дверь на замок, чтобы никто не мог помешать нам, даже если бы очень захотел. Девочки не глупые, если что пойдут спать в мою комнату.

Эви молчит и только больше доводит себя до истерики.

— Почему ты не рассказала Ванессе?

Ставлю чайник с желанием заварить ей ромашковый чай, но нахожу только черный и зелёный. И квадратный сахар в упаковке. Какой чай она будет? Зеленый или черный? Нужен ли сахар? Какую кружку взять? А может она вообще ненавидит чай.

Я не сомневаюсь, что о ее парне знаю только я и сам парень. Вряд ли Тео разрешил афишировать их отношения. А Эви и сама говорила, что у них они были тайными. Следовательно, запуганная и разбитая Эвелина не стала бы говорить об этом всем на свете.

— Потому что… нельзя, — запинаясь, отвечает она.

Сажусь на карточки перед ней, положив руки ей на бедра.

— Эви, послушай меня, — четко говорю я, чтобы она перестала плакать и услышала меня. — Он не может запретить тебе просить помощи. Он просто придурок, который разбил тебе сердце. Почему бы не попросить у подруги поплакать у нее на плече?

— Она не поймет, — отвечает она, теребя руками пальцы.

Я вижу, как она снова насилует свои пальцы, отрывая заусенцы и те остатки кожи, что остались торчать отдельно от пальца.

— Почему?

Мне хочется взять ее за руку. Или сделать ей красивый и дорогой маникюр, просто, чтобы ей стало жалко грызть такую красоту.

— Она тоже считает его слишком хорошим, — все еще не называя его имени, произносит Эвелина.

Тяжело будет найти людей, которые не считают Блайта хорошим. Пару девчат с моей группы, которые были на моей стороне. Но я ведь оказалась не права, это был не он, так что навряд ли они все еще так думают.

Но вслух я спрашиваю:

— Тоже?

— Все считают, что Тео хороший парень, — наконец произносит имя Эвелина. Я даже вздрагиваю, как легко ей дается его имя, не смотря на всю ее боль. — Как же он мог разбить мне сердце.

— Тео? — переспрашиваю, чтобы показать ей свое удивление.

Не могу представить, как бы пришлось сдерживаться, если бы я не знала, кто был ее парнем. У меня бы наверняка бы лопнул мозг, а сердце бы выпрыгнуло бы из груди. Я бы просто не поверила, что этот футболист умеет испытывать что-то человеческое.

— Да…

Эви заметно успокаивается, так что я вытираю большими пальцами ее слезы. Нужно было отправить с этим разбираться Зака. Было бы больше пользы. Он мог бы и поцеловать ее, чтобы эффект шок сработал, успокоив ее. Он бы поддержал ее хотя бы искренне.

— Погоди, ты про Блайта?

Она кивает.

— Я не считаю его хорошим, — взяв ее ладошку в свою руку, говорю я.

Я понимаю, что на свои пальцы она обрушила всю свою боль. Они сильно дрожат, ногти искусаны, а вокруг них просто мертвая кожа. Нужно будет ей дать мазь, чтобы было не так все страшно. Было бы не плохо начать следить за тем, чтобы она даже не подносила руки ко рту.

— Эви, он же просто надменный придурок.

Проблема в том, что даже я в это не верю. Ведь надменный придурок бы вел себя иначе. Не стал бы убеждать меня в том, что это не он сломал машину. Наоборот бы, воспользоваться ситуацией, чтобы еще больше продемонстрировать свое превосходство над мной. Ни за что бы не стал такой человек извинятся за какие-либо слова. Не стал бы обнимать.

— Ты так говоришь, потому что ты ненавидишь его, — качает головой, не верит Эви.

Я бы сама так сказала, это было логично.

— Это не так, — не пытаюсь убедить ее, но отрицаю ее слова.

— Ты постоянно с ним ругаешься, и он вечно другой около тебя.

Другой?

Это она так ревнует? Или в каком смысле? Это Тео меня ненавидит, всегда мрачный проходит около меня, бежит от меня, словно я убить его хочу. Оскорбляет, насмехается. Он, не я.

— В каком смысле?

Эви тяжело вздыхает, чтобы перевести дыхание. И я рада, что больше слезы не бегут из ее глаз. Она выглядит отекшей и опухшей, но лучше так, чем еще несколько часов реветь.

— Бри, он и правда милый, замечательный…

— И при этом бросил тебя, — резко замечаю я.

Не люблю, когда его так превозносят. Тот самый сын маминой подруги, все знает, все умеет и всем лучше меня. Но он ведь самый обычный футболист, у которого есть гора фанаток. И он немного красивый. Это ведь не является поводом его боготворить? Я не только не хуже его, а наоборот в несколько раз лучше. И доказываю это каждый день. Богаче, красивее, умнее, амбициознее.

— Я просто не та, кто ему нужен, — разочарованно и тихо отвечает на мой выпад. Нужно извинится, иначе она может перестать со мной разговаривать. — Дослушай пожалуйста. Он всегда хороший, — Эви делает паузу, сильно выдыхая, подбирая слова. — Но с тобой. Он злиться, ругается, язвить, — перечисляет, а после неожиданно добавляет: — Он никогда не целовал меня до крови.

Уже и забыла про этот поцелуй. Нужно было тоже укусить его в ответ, чтобы не думал больше никогда так делать.

Вдруг мне становится не по себе, я вспоминаю, что Тео сказал, что Эвелина была готова расплакаться уже тогда. Поэтому резко выдаю:

— Прости за это.

Не то, чтобы я собиралась это делать. Но вдруг именно это нужно Эви? Я, вроде как, только сейчас узнала, что поцеловала бывшего парня подруги. Странное слово. Хотя если бы я поцеловала Аарона, точно бы извинялась перед Бетти. Но она бы поняла, что это игра.

— Я хотела перед тобой извиниться, — смеется Эви.

Что? Какие же зареванные девочки сложные. Ей то за что извинятся? Это я поцеловала Блайта. А не она моего бывшего.

— За что?

— За то, что он причиняет тебе боль.

Мне не нравится в каком времени она это говорит. Речь не только про поцелуй. Иначе бы она сказала : «за то, что он причинил тебе боль». Тогда бы это было прошедшее время, но Эвелина говорит в настоящем. Будто бы извиняясь за старую, настоящею и будущую боль.

— Он не… — хочу оспорить, но она меня перебивает.

Все делают это слишком часто.

Раздражает.

— Даже сегодня, Бри, — она сильно сжимает мои пальцы, с болью в глазах смотря в мои. — Это должен был быть обычный поцелуй. Но он сильно укусил тебя. Это не нормально.

Думаю, и мне, и ему было все равно. Если бы не чувствовали этот вкус крови, яда, ненависти, что был на губах, мы бы даже не заметили.

— Ты не должна извинятся за него. Он взрослый человек.

Мне кажется, что Эви даже рада, что он не целовал меня, как ее. Я была бы рада. Просто немного ревности в данном случае это нормально.

— Когда он с тобой, я не уверенна, что знаю его, — вдруг признается она, переводя свой взгляд на наши руки.

— Он всегда со мной такой.

Это не надо понимать, просто нужно принять и отпустить. Я чертово исключение для Блайта, заноза на его пальце, муха, которая мешает спать. И он будет меня ненавидит, показывать свою ненависть и скрывать от окружающих свое отношение ко мне. Ведь остальные не считают меня такой.

— И тебе все равно? — удивляется Эвелина.

Нет, но я давно вышла из возраста, когда буду плакать из-за того, что не нравлюсь какому-то дураку. Как говорится, не у всех вкус хороший.

— А тебе? — не отвечая, спрашиваю в ответ.

— Я не знаю.

Не такого ответа я ждала, так что спрашиваю на прямую:

— Ты ревнуешь?

— Нет, наверное.

Это шаг вперед к нужному мне человеку.

— Тебе нравится Зак?

— Что?

— Ничего, — только отвечаю я, зная, что она все прекрасно услышала.

— Нет, я услышала, но не могу поверить, что ты правда это сказала.

Как же легко читать таких людей. Спасибо, Блайт, что выбрал ее, а не кого-то похожего на Лени. Тогда бы было просто невозможно.

— Я думаю, ты ему нравишься.

Я не уверенна в этом, может это и не правда. Но хуже от этого не будет. Как минимум, Фокс считает ее красиво. Пока что этого достаточно.

— Он милый, — покраснев, признается она.

Кого-кого, а Зака я готова сватать двадцать четыре часа в сутки. Он мальчик хороший, хозяйственный, послушный, никогда не выдаст и всегда придет на помощь. Еще и красивый, крутой спортсмен и умный. Просто все звезды сошлись.

— Вот он, по-настоящему хороший.

— Но он не Тео, — печально заключает Эви.

Я не отвечаю, только обнимаю ее.

Может у меня все получится. И Эви и правда влюбиться в Зака.

— Можно вопрос? — вдруг спрашиваю я, поглаживая ее волосы.

Мне могло показаться, что они стали тусклее из-за цвета. Но вопрос Тео не выходил из головы. Вероятно, он спрашивал не из-за меня, как мне сначала показалось.

Эвелина кивает.

— Ты красила волосы?

Она сначала смеется, а только потом отвечает.

— Да, — она хмыкает, пока я смотрю на нее, не понимая почему она смеется.

Киваю, не намереваясь спрашивать что-либо еще. Этого ответа более, чем достаточно, чтобы успокоиться. Блайт спрашивал не про меня, ему все равно на меня, он не знает, что у меня покрашенные волосы.

Но Эвелина сама продолжает, смеясь над собой и ситуацией:

— В тот день, что меня бросил Тео.

Глава 9. "Заноза в его голове" 2 часть

Как же я обожаю нашу потрясающую иерархию в студенческом совете.

Эмма посылает кого-нибудь выполнить то, что ей нужно. Этот кто-нибудь, кем он не был, перекидывает это на Бетти, которая никогда и никому не отказывает. И кто же ей помогает?

Именно поэтому я стою перед полуголым Тайлером, которого вытащила прямо из раздевалки, зная, что Теодор меня пошлет. Даже не так, знала, что он снова убежит. Ведь он снова начал меня игнорировать. Вроде, так должно быть лучше, но мне не хватает перепалок и споров с ним. Без него слишком скучно. Даже при том, что у него так быстро меняется настроение.

Бетти подошла ко мне перед третьей парой. Она только пришла от своего клуба, где была организатором. Она обожала фотографировать и снимать, что очень любили использовать мы с Тиффани, заставляя Эванс делать фотографии парней и котят для сайта колледжа. Именно поэтому она ездила с нами на выезды еще до того, как начала отношения с Янгом.

Я думала, что сейчас она должна была вернуться оттуда. Раздать всем задания, пообщаться со своими собратьями и подобная чушь. Но по ее голосу, я сразу поняла, что ей что-то от меня нужно.

— Эмма, хочет снять еще одну визитку для колледжа, — тихо сказала она, чтобы остальные вокруг не услышали.

Она всегда вежливо относилась к лекторам, боясь, что те услышат, что она занята чем-то помимо лекции. Как бы я и Аарон не пытались доказать ей, что всем все равно, она не верит. Поэтому каждый раз приходится вслушиваться.

— Супер, — надеюсь она услышала весь сарказм, что есть в моем тоне.

Но это ведь просто невозможно. Каждый раз одно и тоже. Эмме настолько не хочется этим заниматься, что она постоянно хочет переложить на меня. Но она ведь знает, что я отправлю ее далеко и надолго. Поэтому просит Бетти, зная, что она побежит ко мне. А я не умею отказывать Эванс. Иногда она выглядит так, будто от этого зависит ее жизнь.

— И она попросила сделать это нас с тобой, — добавляет она, видимо, не услышав иронию или намеренно проигнорировав ее.

Так и хочется воскликнуть: «Да ты что??? Никогда такого не было, и вот мы здесь». Но я ведь злюсь не на Бетти, хотя и на нее немного, а именно на Эмму и остальных, кто решил попросить заняться этим Эванс. Как же она откажется заснять визитку, если бы при возможности совсем бы не выпускала камеру из рук.

— На сколько процентов это просила сделать именно Эмма и именно нас с тобой?

Бетти смотрит на свои ладони, которые не могу лежат на одном месте. Ей стыдно, она понимает, что мне не хочется этим заниматься. И знает, что я не оставлю ее одну. В этом и проблема, что мне все равно придется ей помогать. Хочу я этого или нет.

— Ну, не совсем Эмма, — заламывая пальцы, отвечает она.

Теперь взгляд направлен на пол и мне хочется ее успокоить. Бетти же сейчас себе сломает пальцы и снимать придется мне все самой.

— И не совсем нас, — издеваясь добавляю я.

Она делает глубокий выдох и замирает, понимая, как громко я сказала последнее предложение. Но, как я и говорила, всем все равно. Только Аарон сочувственно косится в мою сторону, кивком выражая свои соболезнования.

— Я не могла ему отказать, он сказал, что ему срочно нужно ехать к больной матери, — на одном дыхание выдает Бетти, что я не сразу понимает смысл продолжения. Иногда она говорит слишком быстро.

Недостаток Бетти номер три: доверчивость. Вот иногда ей не докажешь самых элементарных истин, если она считает иначе, а иногда она верит всему, что ей скажу. У детей на улице конфетку забрать сложнее, чем обмануть Эванс. Иногда для меня это даже плюс, но только если я пытаюсь ее обмануть, а никак сейчас.

— Хорошо, что от меня требуется? — выдыхая, мягче спрашиваю.

Она и так уже расстроилась. Зачем еще больше ухудшать ей настроения тем, что возможны никакой больной матери и нет на самом-то деле.

— Попросить девочек помочь, — сразу же оживляется Бетти.

Ей нравится снимать. Особенно котят на соревнованиях. Она каждый раз восхищается каждой из нас. Она главный критик и фанат, не считая тренера. Всегда замечает, когда кто-то отстает или наоборот делает быстрее остальных. Отмечает гибкость, плавность движений. И всегда фотографии, на которых мы, получаются просто шикарно. У нее действительно есть в этом талант. Поэтому я не совсем понимаю, почему она учится здесь. На что она отвечает, что фотографии только хобби.

— И парней, — добавляю я, зная, что она тоже это подразумевала.

Но она только отрицательно качает головой, даже слишком быстро.

— Я пыталась попросить Аарона, но…

Ох, гиблое дело просить его. Он же сто процентов уточнил у Тео, можно или нет. А у того все очевидно, даже если это как-то косвенно касается меня.

— Им есть, чем еще заняться, — говорю, зная, как мог ответит Аарон.

— Он так и сказал, — возмущается Бетти.

Этот придурок успел даже обидеть ее. Только похлопать и остается.

— Не будь ты моей подругой, я бы тебе так и сказала, — говорю я в шутку, чтобы Эванс улыбнулась и не пошла убивать Аарона.

Но я же сама обещала Эмме, что привлеку к этому футболистом, так что решила договориться через Тайлера. Красивые, накаченные и полуголые мужики никогда не бывают лишними на видео. У парней столько фанаток по колледжу, так что наверняка есть и за его пределами. Так что в конкурсе визиток, выиграем на раз два.

Так что я отправила Бетти вместе с котятами в актовый зал, где было много места после того, как оттуда вытащили все сиденья. Они пока все настроят, придумают, а я договорюсь с футболистами.

А самые адекватные из них — это Зак и Тайлер.

Плюс Тайлера в том, что у него из-за близкой дружбы с Тео, есть авторитет среди парней. Это сыграет мне на руку.

— Бри, я думаю ты помнишь, что у меня есть девушка, — выводит меня из мыслей Тайлер, думая, что я засмотрелась на него.

Если бы. Хотя я очень рада за Лени, которой есть на что посмотреть и что облапать. Спорт сильно помогает им. Из-за тренировок у каждого из футболистов есть сильные руки, на которых отчетливо виднеются вены. Надо провести статистику, но я почти уверенна, что у многих девушек в колледже есть на это фетиш. О торсе парней-футболистов я вообще молчу. Кубики, кубики и еще раз кубики.

— Да больно ты мне ну… — начинаю я, а после останавливаюсь, понимая, что именно он сказал. — Она уже твоя девушка?

Даже думать не надо, что он говорит именно про Лени. Но что? Одно дело спать с футболистом и ничего не сказать, другое дело начать отношения с Тайлером Уилсоном из моего факультета и ничего не сказать.

— Она тебе не признается, — не отвечая прямо на вопрос, ухмыляется парень.

И ведь это и правда так. Если я вдруг решу спросить у Лени прямо, она скажет все, что угодно, кроме честного ответа.

— Афигевшие, — протягиваю я, хотя имею ввиду только Тайлера. — Не смей ее обижать.

Я и правда люблю Лени. Она мне как младшая сестра. И как старшая сестра, и как капитан, я была просто обязана его предупредить.

— Ты это видишь? — показывая на синяк на щеке, спрашивает парень. — Думаешь с парнем подрался? А хрен там, это твоя подружка ударила.

Синяк приличный, не то, чтобы на пол лица, но и не маленький. В целом, именно такого я ожидала от Лени, когда дело касается футболистов. Но почему-то я уверенна, что это одиночный случай.

— Уверенна за дело, — только и отвечаю, пока он все еще тыкает пальцем на свою щеку.

Он тут же отпускает руки, как слышит мой ответ. Вид у него, будто бы я его ударила.

— Я обнял ее, пока она спала, — по слогам произносит он.

— Зато у нее отличная реакция, — протягиваю я, сдерживая смех.

Боже, какие они забавные. Готова свечку держать, чтобы за этим наблюдать.

— И ужасная память, — фыркает Тайлер.

— Сами выясняйте свои отношения, — сразу же отвечаю я. — Ты же не ударил ее в ответ?

Лучше спрошу, чем потом увижу синяки или царапины у Лени.

— Ты думаешь, что помимо того, что я бессмертный, я еще и тупой в придачу? — у него такая забавная интонация и жестикуляция, пока он все это говорит.

— Проверяю твои инстинкты самосохранения, — сразу нахожусь, зная, как все это перевести к визитке.

— Идеальные, — быстро отзывается он.

— Тогда ты, наверное, не согласишься взяться в то, что не одобрит Блайт, — разочарованно цокаю языком.

— А, — усмехается Тайлер, понимая, зачем я пришла. — А я уж думал, ты просто поговорить пришла. Обижаешь, Бри, — таким обиженным и драматичным голос выдает, что меня снова это смешит.

— Ну, раз ты не хочешь показать всему колледжу и еще парочке в округе насколько ты сильный и крутой и вообще супер накаченный, я, наверное, пойду, — в тон ему говорю я.

— Заинтригован, — сложив руки на груди, произносит он.

Ну, я же знала к кому иду. Поэтому мне он нравится больше всех футболистов. Был бы он немного старше…

— Визитку надо снять.

— А нам не влетит за оголение?

И давно он переживает за то, что ему влетит? Еще и за оголение? Вместе с остальными носился по этажу, одетый в то, в чем мать родила.

— Влетит, но не нам, — ухмыляясь, отвечаю я.

Раз ответственная за это все Эмма с нее и будет спрос. Не сможет же она сказать, что скинула все на меня и Бетти.

— Я за. Сколько парней нужно?

— С тобой приятно иметь дело. Сколько приведешь, столько и нужно

— Договор, — парень протянул мне руку.

Улыбнувшись, я пожала в ответ.

Глава 9. "Заноза в его голове" 3 часть

So maybe I'm a masochist

I try to run

But I don't wanna ever leave

Till the walls are going up in smoke

With all our memories

— Эмиль, только попробуй мне ее уронить, — кричу я на парня, который решил подкидывать Тори.

Девочки, пока меня и парней не было, успели сочинить пару строк песни, что будет играть в самой визитке, и придумали движения для танцев. Парни нужны были чисто для массовки, красивого фона и для пары трюков.

Но мне уже не нравилась эта затея. Если Амелии я могла доверить любую из котят, то какому-нибудь Эмилю или Рону, ни за что на свете. К Тайлеру у меня не было вопросов, он потрясающее выполнял все, что должен был, стоя около Лени. К тому же он привел всех, кроме самого Тео и Аарона. Я была более, чем просто им довольна.

Хотя бы девочкам было весело. Всем, кроме Бетти. Она все еще была расстроена, что Аарон в этом всем не учувствует. Тесса с Тори немного стеснялись того, что парни стоят без футболок, но тоже смеялись, когда Эмиль и Кайл повторяли за ними движения. Никто, кроме меня и Эванс, не относился к этому серьезно. Так что все было хорошо, нужно было только выдохнуть.

Тори снова подкидывают так же, как и Тессу. Последней было бы явно проще, если бы с ней был Аарон. К нему она уже привыкла, прониклась доверим. А тут другой парень, который ко всему ее ровесник. Ее сокурсник. Вообще не внушает доверия.

Зачем стараться, если это вообще не моя работа?

Музыка громко играла, Бетти снимала, а девочки кричали слова песни, которые мне потом нужно будет красиво наложить на видео. Зато мне не нужно было танцевать и прыгать рядом с ними.

— Украла у меня парней, Хёрт? — услышала я шепот прямо у своего уха.

То избегает меня, то делает вот так, что у меня по телу бегут тысяча мурашек.

И я не знаю почему, но в этом момент мне захотелось сделать что-то такое, за что бы Блайт почувствовал вину. Поэтому, как только он произнес мою фамилию, я, будто бы испугавшись, сделала шаг вперед, поставив голеностоп на ребро. Я знала, что ни он, ни Аарон не смогут меня поймать. Все было слишком быстро.

И вот я сижу на полу с болью в стопе. Я и не думала, что подвернуть ногу так просто. Но черт почему так больно, я хотела притвориться, что мне больно, но сейчас даже стараться не надо.

Упав, я тихо вскрикиваю. Вся команда, что снимает Бетти, обернулась на меня. И через пару мгновений котята побежали ко мне.

— Твою мать, — сев на корточки перед мной, только проговорил Блайт.

Виновато.

Я слышала в его голосе по такой короткой фразе чувство вины. Он понимает, что напугал меня. И что из-за него я подвернула ногу.

Победа.

Это его лицо стоит того, чтобы терпеть эту боль.

— Какая нога?

— Правая.

Он подворачивает мою штанину на правой ноге, чтобы… чтобы что? Он сейчас ничего не увидит. Но он только выпрямляет мою ногу, кладет к себе на бедро, причиняя мне огромную боль. Снимает с ноги кроссовок, а после откидывает и носок. Как же я рада, что у меня отличный педикюр.

— Садист, — сквозь зубы говорю, хотя даже не уверенна, что это похоже на что-то членораздельное. Больше какое-то шипение.

И, видимо, Тео тоже не понимает, что я себе под нос шиплю.

— Что?

Он ещё переспрашивает. Как ты думаешь, что со мной, если я пару секунд назад подвернула ногу и теперь сижу около тебя, пока ты держишь мою стопу в своих холодных ладонях. А в этот момент вокруг нас стоят твои футболисты и мои котята. Черт! Я совсем не подумала о тренировках и матчах. Тиффани же меня теперь не выпустит.

— Больно мне, — только отвечаю я, почти плача.

Лучше бы плакала, чем просто сидела и понимала на сколько я идиотка. Это ж надо было додуматься подвернуть ногу, чтобы заставить Блайта чувствовать вину. И, черт, получилось же.

— Несите лед, — громко командует он ребятам, которые просто стоят над душой, не понимая, что нужно делать.

В медицинский кабинет бежит Лени вместе с Тайлером. И почему-то я думаю, что они оттуда не вернутся. А ещё понимаю, что кроме льда мне сейчас ничего не дадут. Потому что ушибы и растяжение первые три дня вообще нельзя трогать.

Ну что за ужас!

— Больно, — только повторяю я.

Вроде, и заплакать хочется, и завыть, а вроде бы нельзя при Блайте. И плевать на остальных, что стоят вокруг. Они тоже сидят, не понимая, что происходит. Я уверенна, что даже сам Тео не понял, что это всё не его вина. Что уж говорить об остальных.

— А мне что сделать? — рявкает он, так словно я хотела заработать себе травму. Это так, но не значит, что он об этом знает. — Сейчас лед принесут, — добавляет он мягче.

— Мне все равно больно, — как ребёнок, продолжаю я стонать.

Но я не издеваюсь. В стопе действительно горит, словно я переломала все кости, а не просто упала на ребро ступни. Лучше бы перелом. Тогда бы мне могли дать обезболивающее. Хотя нет. Отмена. Высшее силы, не слушайте меня. Мне ещё нужно тренироваться.

— Мне подуть? — огрызается он.

А меня так и подмывает ответить ему: «А ты можешь?». При этом построить такие невинные глазки, чтобы даже мысли не возникло, что это ирония и сарказм.

— Смешно, — только отвечаю я, за место того, что хотела сказать.

Но он действительно поднимает мою стопу и дует на нее. Я не сразу понимаю, что происходит. Тео по удобнее обхватывает мою ногу, держа одну рукой за колено, а второй за икру. Чтобы не сделать мне больно. И действительно, словно ребёнку, дует на ногу.

Его дыхание щекочет, и мне становится смешно от всего абсурда.

— Прекрати, — начинаю верещать.

Меня раздражает собственный голос. Но я слишком боюсь щекотки, чтобы реагировать под другому.

— Сама же попросила, — хмыкает Тео.

Меня удивляет, что он просто издевается, а не психует или ругается. Он не делает ничего, что может причинит мне боль, как говорит Эви. Я даже упала сама, а он сидит около меня, хотя давно мог просто уйти.

— Все из-за тебя, — зачем-то произношу я.

Пусть думает, что это правда. Не буду же я ему его говорить, что на самом деле упала специально. В этот момент ловлю встревоженный взгляд Эвелины. Она шевелит губами, не говоря не слова. И это точно мне.

И я складываю буквы в слово: «Прости».

Мне хочется покачать головой, даже крикнуть, что она совершенно не причём. Но мне отвечает Блайт и я не хочу, чтобы он уходил:

— Нет, просто кто-то ходить не умеет, — пожимая плечами, отрицает свою причастность Тео.

Хотя сам считает себя виноватым, иначе бы не сидел здесь со мной.

— Я не…

— А, даже нет так, — перебивает меня Блайт, видимо, придумав что-то по умнее. — Кто-то стоять не умеет нормально

Он замолкает, когда в зал возвращаются Лени с Тайлером.

Ему подают лед, и он прикладывает его к моей стопе. Даже не кажется, что слишком холодно. Его пальцы такой же температуры.

— Жить она будет, возвращайтесь к визитке, — командует он остальными.

Начал раздавать команды, как только сюда вошёл. И ведь все слушаются. Сразу видно, прирождённый лидер и прекрасный оратор. Бесит. И даже сейчас девочки обеспокоенно по одной подходили ко мне, кто-то обнимал, как Эби, а кто просто клал руку на плечо, как Меган с Лени.

А после пошли выполнять то, что он сказал.

Настроения, как не бывало.

— Ты знаешь? — часто моргая, спрашиваю.

Он не должен был. Тайлер не мог ему рассказать, иначе это было бы бессмысленно. А кто ещё знал, кроме меня, Бетти, Тайлера и котят?

— Аарон рассказал.

Да, ещё знал он. Аарон узнал, даже раньше меня.

— И ты согласен? — продолжаю удивляться я.

Было бы просто восхитительно, если бы он решил в этом участвовать.

— А мне надо в этом участвовать? — спрашивает он, будто бы прочитав мои мысли.

И как он это всегда делает?

— Было бы не плохо, — расплывчато отвечаю я.

Это мягко сказано. Эмма будет счастлива, если я заставлю сниматься для сайта колледжа Теодора Блайта.

— Раздеть меня хочешь, Хёрт? — вдруг выдаёт он, ухмыляясь.

Господи, что за детский сад! Причём здесь вообще это? Но обернувшись назад к съёмке, вспоминаю, что все парни сейчас без футболок. Точно.

— Думаю, твои фанатки будут рады, — теперь моя очередь пожимать плечами.

— Ты теперь моя фанатка? — смеётся он.

— Я-то здесь причем?

— Ты всегда причем, — с тяжёлым выдохом, замечает Блайт.

Как и у меня, Блайт всегда во всём замешан. Мы намного больше похожи, чем он хочет. Может это его и бесит.

Он резко встаёт, отпуская мою ногу. И спрашивает:

— Встать сможешь?

Отрицательно качаю головой. Я даже пробовать не хочу. Поэтому он садится обратно.

Для чего только вставал. Глупый.

Он поднимает лёд, ведь тот уже растаял и смысла никакого от него больше нет. Уже хочет вернуть штанину на место и уйти, как руки останавливаются, держа ткань в руках.

— Шрам? Постоянно падаешь?

— Что-то типо того, — оттягивая штаны, расплывчато даю ответ.

Я даже забыла о его существовании.

Глава 10. "Босиком на окне" 1 часть

You probably gonna think that I'm talking

About you and you goddamn right I am

Look at you, this is the minimal I could diss you

— Давай, я тебя домой отвезу.

После того, как мне купили мою новую машину, я не ездила ни на чем другом. Сегодня я правда приехала на машине Бетти, зайдя к ней. Свою отдала в ремонт, а Эванс попросила поехать вместе с ней.

А то, что это говорит именно Блайт меня напрягает. Мы молчали пару минут после того, как он нашел белое пятно на моей коже. Просто сидел рядом, ничего не говоря. И это были единственные минуты, когда мне было с ним так комфортно. Лучше с ним, когда он молчит. Когда не пытается ненавидит, не пытается быть принцем. Просто Тео, просто парень, который может ничего не говорить, сидя около меня.

— Нет, не надо, — даже слишком спокойно отвечаю я.

Мне не хотелось с ним говорить. Это никогда не заканчивается хорошо. Если повезет, диалог нормально продлиться пять минут, а потом снова крики и оскорбления. Настроения сейчас не то. Все еще чувствую себя глупой из-за подвёрнутой ноги. Еще и он перед глазами мелькает.

— И почему?

В отличие от меня его голос раздражен. Даже пяти минут не прошло. И чего он опять беситься? Я не смотрю в его сторону, только на свои ступни. Не хочу думать, как его настроения пришло к этой точке. Я и так довольно много переживаю за чужие чувства, чтобы еще думать о нем.

— Когда дело касается машин, я тебе не доверяю, — решаю пошутить.

Поднимаю глаза на него, чтобы увидеть реакцию на свои слова. И понимаю, что слова стали не удачными. Хотя смотря чего я хотела добиться. Если хотела, чтобы он злился, тогда все прекрасно получилось. Он не кричит, не вскакивает, только сильно сжимает ладони и челюсти, и сильно дергается кадык.

— Не понял, — зато голос ровный и не громкий.

Но он притворяется. Если бы мы были здесь одни, он бы уже кричал. Может быть даже ударил кулаком стену или шкафчик рядом. Что угодно, но не такая спокойная реакция, которую он выдает сейчас. Я готова спорить, что сейчас на внутренней стороне его ладоней виднеются полумесяцы от его сильно вдавленных в кожу ногтей.

Они оба с Эви мучают свои руки, чтобы сдерживаться.

—У меня теперь новая машина, — не меняю тему, чтобы сгладить углы.

Уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает. Я смогла оставить Тео без дара речи. Я считаю, я достойна премии.

— Ты сейчас серьезно?

Он злится. И хоть я хотела спокойной посидеть именно рядом с ним. Сейчас я чувствую необходимость в его грубости и эмоциях. Это должно подарить настроение. Он испортил мне его, тыкнув мне в мою не совершенность, а значит заслужил.

— Серьезно, — слабо хмыкая, словно не верит, повторяет Тео, — обвиняешь снова в поджоге в меня?

Как я могу обвинять его в том, что он не делал, когда уже знаю имена виновных? Просто считаю, что он косвенно в этом замешен. Чтобы он знал, что я знаю, что именно он так меня назвал. Не зря же девочки выбрали именно суку. Всегда знали, что мне на нервы действует только Тео.

Блайт. Блайт. Блайт.

Правильно он сказал, он всегда причем, как и я для него.

Меня он раздражает своей правильностью, своей добротой к остальным, своей харизмой, поэтому я к нему и цепляюсь. И он меня ненавидит так же, цепляясь. Причину я все еще не знаю, хотя прошло три года. Он просто не может произнести ее вслух, возможно ее просто не существует.

— Думаю, ты был бы не против в этом поучаствовать, — отвечаю то, как правда считаю.

Вот бы он повеселился, если бы смог бы поучаствовать. Тогда бы, возможно, меня это даже сломало. От него всегда как-то тяжелее все принимать. Его поступки я никак не могу оправдать, просто ненависть. Без причин.

— Хёрт, ты нормальная? — повышает он голос, заставляя меня поверить на столько это глупая мысль.

Но он это делает слишком громко, так что единственное, что я думаю, что я сейчас вместе с ним на пару сорву сьемки. А мне это совершенно не надо. Я и так почти это сделала, подвернув ногу. Это явно не входила ни в мои планы, ни в планы Бетти.

— Не ори, ты мешаешь ребятам, — шикаю на него, словно библиотекарь.

Но к слову, я была бы самым привлекательным библиотекарем. А еще мне бы подошли очки. Круглые с черной толстой оправой.

— Хорошо, — пожимает плечами. — Хорошо.

Пока Тео встает, я думаю, что сегодня даже обошлось без истерик. Но я рано начала радоваться. Он схватил меня за руку и потащил в нужное ему направление. От ребят. По сути, как я и просила.

— Мне больно, — говорю, сделав только один шаг.

Блайт останавливается всего на секунду. Поворачивается ко мне всем телом. И не раздумывая, он перехватил меня за талию и положил на плечо. Как же хорошо, что я все таки в штанах. Как жаль, что кроссовок я не надела.

— Эй, отпусти меня, — ударяю его по спине.

И что самое противное не из-за того, что он в целом не имел права меня так поднимать, а из-за того, что мне правда нужно было обуться.

— Нам явно надо поговорить, — не останавливаясь и не обращая внимания на мои попытки его заставить меня поставить на землю, говорит он.

Поговорить? Серьёзно? Что в голове у него происходит? Каким образом он дошел для этой мысли? С Эви тебе надо поговорить, а не со мной.

— Ты не умеешь нормально со мной разговаривать, — говорю, хотя хочу сказать намного больше.

Например, послать его или сказать что-то ужасное, чтоб он от ненависти ко мне швырнул меня на пол.

— А что я делаю с тобой последние полчаса? — задает риторический вопрос.

Молчал, придурок, молчал.

— Блайт, отпусти! — в который раз требую я, зная, что это не принесет никакого результата.

Он посадил меня на подоконник и встал перед мной, расставив руки по сторонам от моих бедер. Лучше бы он сидел, он даже сейчас меня выше. Но он не остается так стоять. Впервые меня так расстраивает то, что он не нарушает мое личное пространство. Стоит в метре от меня. А я даже не смогу сама слезть. Мне нужен мой кроссовок. Или хотя бы носок.

— Первое, — сложив руки в замок перед собой, словно собрался подписывать со мной пакт о ненападение. — Я пытаюсь вспомнить все, что мог такого сказать. Но я уже извинялся за родителей. Что еще?

Пусть повторит по медленнее или перефразирует все, что он сказал. Потому что мне кажется, что он спрашивает, что меня в нем не устраивает. Несите свиток! Сейчас напишу эссе на пару сотен метров.

— Это ты меня спрашиваешь? — ухмыляясь, спрашиваю я.

Для того человека, который при желании отсюда не слезет, который сидит без одного носка и кроссовка, я звучу даже слишком самоуверенно. Неужели нахваталась у самого Блайта?

— А я решил, что ты сожгла мою машину? — опять не отвечает он.

Ну, а кто я такая, чтобы первой отвечать на вопросы, если он продолжает сыпать только вопросами. Приподнимая правую бровь и невинно интересуюсь:

— А у тебя есть машина?

Будто бы это не он пару минут назад предлагал меня довести до дома. Я бы даже смогла назвать марку его тачки, при том, что я совершенно не разбираюсь в этом.

— Всегда считаешь себя лучше других?

— А почему бы нет?

— Почему бы не считать, что я преступник?

— Я не считаю тебя преступником, — все же первая не задаю вопрос.

Считаю его кем угодно: мразью, хорошим мальчиком, парнем, который меня ненавидит, человеком, целовать которого мне понравилось, малышом, над которым классно издеваться — да кто угодно, но точно не преступником. Наш пай-мальчик просто не способен на что-то подобное.

— При этом говоришь, что я сжег твою машину, — продолжает давить он, чувствуя себя в выигрыше из-за того, что я проиграла в том, кто первый престанет отвечать вопросами.

— Я сказала не это, — отрицаю.

— Ты просто несешь бред, чтобы меня бесить, — заключает он.

И мне нечего на это ответить. Ведь это так и есть, на самом деле. И просто замечательно, что он это понимает. Так какого ему от меня надо? Что за представление с выносом из зала?

— Я просто не хочу, чтоб меня подвозил человек, который считает меня сукой, — вдруг нахожу, что можно предъявить.

Он замер.

И теперь я чувствую себя в превосходстве. Я попала точно в цель. Сказала то, что он совершенно не ожидал от меня услышать. 1:1, Блайт.

— Я не называл тебя так, — сразу отрицает он, качая головой из стороны в сторону.

Я молчу, ведь мы оба знаем, что он врет. Даже если он был слишком пьян, навряд ли он бы не вспомнил это.

— Ты решила, что это я поджег машину из-за того, что там было это оскорбление?

Все еще не хочу отвечать. Ведь это означает, что нужно рассказать о том, что я подслушала его разговор с Тайлером и Аароном. Когда Тео был пьян, что даже не услышал моего присутствия. Он же не был трезвым? Тайлер по крайней мере сказал так. А я когда-нибудь ставила под сомнения его слова?

— Какая тебе вообще разница? — не отвечаю снова на вопрос.

— Какая мне разница, что ты почти на весь колледж кричишь, что я мог сжечь твою машину? — выходить из себя Блайт.

Его тоже раздражает, когда он не получает ответы на свои вопросы.

— Все ведь знают, что это были девочки из запаса, — раздраженно закатываю глаза.

— При этом некоторые девочки смотрят так, будто я убил тебя, — не отступает он.

Чего он от меня хочет? Извинений? Так он их ни за что не получит.

— Разве это моя вина?

Он не отвечает.

— Я в целом не понимаю, что с тобой не так, — продолжаю я, раз он молчит. — Сначала ты орешь на меня, затем уносишь меня, прося какие-то извинения и рассказывая, что ты не причем, между этим обнимаешь меня, успокаиваешь через пару минут уже тащишь в раздевалку, чтобы наорать, а потом Эви говорит, что ты меня ненавидишь.

Все мысли, накопленные за последние два года, наваливаю на него за пару мгновений. Пусть знает, сам думает, что мне отвечать. потому что мне нужны именно ответы, вопросов накопилось уж слишком много.

— Ты разговариваешь с Эви обо мне? — ухватывается он за единственную не важную деталь монолога.

Скотина! Просто пропустил мимо ушей все то, что я сказала. Еще и такой довольный.

— Не пытайся соскочить, — с ухмылкой, качаю головой. — Блайт, тебе нужно к врачу. У тебя расстройство личности, я не успеваю за твоими мыслями.

— Давай поговорим о Эви, — совсем не слушает меня. — Мне это больше нравится

— Только если ответишь почему ты меня так ненавидишь, — сложив руки на груди, говорю я.

Тео закатил глаза, завел пятерню в волосы, сделав шаг назад.

— Снова убежишь? — пытаюсь вывести его из себя.

Как же я ненавижу его в такие моменты. Хотя сама себе клялась, что не испытываем к нему этого.

Он делает еще один шаг, не слушая меня.

— Очень по-взрослому, Блайт, — кричу ему в спину.

Но Тео даже не оборачивается.

— Ты же не слезешь сама, ребенок.

— Не потому что роста не хватит, а потому что нога болит.

И потому что у меня нет кроссовка.

— Удачи, Хёрт, — все еще спиной ко мне махает рукой.

— Трус, — выплевываю, вкладывая всю горечь.

Он возвращается ко мне быстрее, чем уходил. Я даже не заметила, когда он развернулся или остановился. Бешенный щенок.

— Ты меня просто раздражаешь. Смирись, Хёрт, — разведя руки в стороны, без улыбки сообщает он. Мне не нравится его интонация.

И уходит, мразь.

Снова.

А у меня даже нет возможности спуститься без боли.

Но при этом я хватаюсь за мысль, что я просто его раздражаю, а ведь раньше говорил, что ненавидит. Это исправить легче.

Глава 10. "Босиком на окне" 2 часть

Fear in their eyes

Ash raining from the blood orange sky

I let everybody know that you're mine

Now it's just a matter of time

Парни ушли раньше котят.

И проблема в том, что как бы я не звала каждого, ни один не оборачивался. Просто останавливались, понимали, что это я и шли дальше. Оставалось ждать Тайлера или Зака, которые все не хотели уходить.

Вещи, которые я поняла за последние десять минут: первая — я ненавижу такие высокие подоконники, вторая — я боюсь спрыгнуть отсюда, ещё больше подвернув ногу или, не дай боже, отбить вторую, третья — футболисты редкостные придурки, не обращающиеся на меня никакого внимания.

И если первые две вещи я могла объяснить, то к последней имелись вопросы. Какого чёрта? Почему? Зачем? И что, черт возьми, не так с этими парнями?

Когда вышел Тайлер с Лени, они даже не заметили меня, а я не стала отвлекать их от друг друга. А то ведь пришлось бы Пирс объясняться, а я совершенно не готова к таким признаниям. Просто чертовски злая. Закрываю глаза, поднимая голову к потолку, чтобы не видеть их довольные лица.

Чёртов Блайт.

Пусть разобьётся на своей тачке, на которой хотел довезти меня.

Редкостная мразь. Как же раздражает.

— Девушка на подоконнике, а чего вы такая злая, — раздаётся веселый голос около меня.

Зак!

Как же я рада его видеть.

А ещё у него в руках мой кроссовок, в котором лежит белый носок. Мой спасатель. Самый лучший мальчик! Он протягивает мне носок, а сам начинает расшнуровывать обувь. Я не понимаю зачем, но не спрашиваю, молча надеваю носок. А после смотрю, как он одевает мне кроссовок.

— Блайт конченный придурок, — говорю, когда он облокачиваются на подоконник справа от меня.

В голове ни одного цензурного слова, но я выдаю более мягкую версию. Но рада, что могу сказать, хотя бы это. Бетти бы не понравилось даже это. А Зак только смеётся.

— Какая ты ласковая, — с блестящей улыбкой говорит Фокс. — Я думал будет хуже.

Классно иногда просто стоять с ним и вместе поливать грязью Блайта. Иногда мне кажется, что Заку в целом всё равно на капитана и он смеётся и поддерживает всё то, что я говорю только из-за того, что я это я. Прямо подружки-сплетницы, осталось достать вина и закурить одну сигаретку на двоих.

— Я просто ещё не слезла отсюда, — головой трясу, чтобы поправить волосы, а руками упираюсь об подоконник, боясь упасть вперёд.

— Я помогу, — смеясь, обнадёживает Фокс. — Только сначала хочу рассказать интересную информацию. Если тебе, конечно, интересно.

Вкрадчивым и театральным тоном, точно так же, как я сегодня с Тайлером. Только я знаю, что мне ничего не надо будет делать. Зак никогда ничего не просить сделать, только доносит интересные вести и сплетни прямо из команды. Общение с ним приятно и полезно.

— И о чем? — заинтригованным голосом спрашиваю я.

Сама не замечаю, как улыбаюсь от одного уха к другому. Это даже комично. Я не считаю его другом или кем-то из своей семьи. Мы просто иногда... вот так разговариваем. И мне не нужно выдавливать из себя улыбку, он всегда знает, как меня рассмешить. Из раза в раз поднимает мне настроение, особенно, когда я злая, как сейчас.

— Например, почему ни один из парней не помог тебе раньше, — будто издеваясь, протягивает он.

Он немного поворачивает голову, склоняя чуть ближе ко мне. Повторяю его действие и выставляю указательный палец, как будто собираюсь ругать его, как маленького ребенка.

— Если ты скажешь, что в этом замешан Блайт, — делаю театральную паузу, после того, как произнесла каждое слово так медленно, почти по слогам. — Я отрежу ему яйца.

Он накрывает мой палец своей ладонью, как делают малыши. У Фокса в отличие от Блайта тёплые руки. Не хочется, чтобы он отпускал. Наоборот. А ещё мне хочется растрепать его волосы. Кажется, я часто делала так в его детстве.

— Ты же знаешь, что его яйца меня совершенно не волнуют, — как кот наклоняя голову, отвечает Зак на мою угрозу.

— Ближе к делу, Фокс, — стучу кулаками ему по плечу, чтобы он не продолжал тянуть кота за хвост.

Он так любит держать людей в неведении, наслаждается интригой, которую наводит. Знает, что мне интересно узнать, вот и растягивает всё.

— Любимая моя Дженнифер, — начинает он официально, словно собрался делать мне предложение руки и сердца.

Закатываю глаза. Ну, конечно, начинай курс, как растянуть самое обычное предложение, в котором, вероятно, одно слово (а в нашем случае — Блайт), на пару абзацев.

— Не говори Бетти, что это моё полное имя, — только нахожу в себе силы пошутить.

Если ей это скажут, я буду всю оставшуюся жизнь откликаться именно на это. Она же обязательно решит, что это сильно романтично. И ведь Теодор это подхватить, чтобы ещё больше надо мной издеваться. Хотя, это ведь такая привилегия, услышать своё имя из уст Блайта!

— Я подумаю, — театрально обещает он. Всё, что угодно, чтобы не сообщать новость.

— Я готова заплатить.

— Натурой?

— Обойдешься, маленький ещё, — глажу его по голове, как маленького щенка.

И что странно вспоминаю о Блайта. Всё слишком связанно с ним. Раздражает. Иногда кажется, что у меня уже паранойя. Я нахожу его в каждой вещи, в каждом вздохе, в каждом действие. Это не должно быть так. Но кажется это не лечится.

— Обижаешь, тётя Дженнифер, — надув губки, обижается Зак.

Именно так он называл меня, когда мне было двенадцать. Меня очень сильно это раздражало. И он ведь, мелкая задница, замечал это и именно поэтому так называл.

— Ближе к сути, мой любимый малыш Зак, — прошу, выпрашивая у этого маленького ребёнка.

Где косточка? Мне нужно начать его дрессировать. Срочно. А то он мне совсем зубы заговорит.

— Я думал у тебя только один малыш, — вдруг вкрадчиво произносит он.

Глаза округляются. Мне даже становится интересно. В голове совершенно нет предположений. Мой малыш?

— Не поняла.

Он смеётся, и только потом отвечает:

— Блайт.

Смеюсь, осознавая. Точно. Это ведь все слышали, а не только он. Как давно я его так не называла, что и сама успела забыть. Может снова нужно начать, чтобы тот не расслаблялся.

— А, — реагирую, как только слышу. — У нас в этом плане перемирие.

Это было месяц назад? Или два? Это было на первом матче или даже на первой вечеринке. Совсем не помню. Да и не важно.

— Неужели?

Для него удивительно слышать моё имя и Блайта в одном предложение со словом «перемирие». Его нельзя назвать таковым, это просто соглашение, о котором попросил Тео. Почему я согласилась?

— Он был пьяным, попросил не называть его так и пообещал не называть меня шлюхой, — рассказываю Заку.

Удивительно, что о таком я кому-то говорю. Странно, что кого-то это волнует. Бетти я не говорила, она даже не заметила разницы. А остальных было плевать и будет.

— Как щедро, — так «бурно» хлопает в ладоши, говоря это, что я снова смеюсь.

Было бы здорово, если бы мы были ровесниками. Моё детство бы прошло проще. Не было бы тех детский и глупых поступков Фокса, и я бы не была так одинока. Странно, но это забавно представлять. Что мы могли бы вместе расти, быть одногодками и дружить.

Не умею я.

Дружить — слишком сложно. Но Зак смог бы меня научить, если бы захотел тогда в детстве. Если бы мы оба были одного возраста.

— И не будет мне больше ничего обламывать, — добавляю я с огромный удовольствие.

Зак издаёт уж слишком громкий смешок.

— Что не так?

— Проблема в том, что он обещал ломать носы и выгонять из команды, если кто-то будет к тебе подходить. И даже друзьям нашим, и их друзьям нельзя.

— Что?

Я не могу выдать другой реакции, мозг перестает понимать, что происходит. Блайт на такое способен? И не только про битьё морд и выгон из команды. В каком смысле он запретил ко мне подходить? Что это вообще такое?

— Ты теперь под запретом, — жестикулируя руками, произносит это, как что-то волшебное.

Что он такой довольный, это же полный бред!

— И почему ты тогда здесь? — спрашиваю я, сдерживая свою злобы.

Мне хочется прямо сейчас выплеснуть свои эмоции, накричать на Зака, хотя он ни в чем не виноват. Хочу накричать на Блайта, но даже сейчас понимаю, что, когда встречу его уже будет поздно. Мне хочется прямо сейчас.

— А от куда ему знать, что мы когда-то разговаривали?

Мы всегда были тайной компанией.

— Так и скажи, что не можешь без меня, — закатываю глаза.

Он смеётся, делает поклон и, не поднимаясь, говорит:

— Конечно, госпожа Джениф-фер.

Так смешно тянет эту противную «Ф», что я не могу. Готова даже специально в паспорте вписать вторую. Но ему об этом не скажу ни за что, ещё зазнается.

— С одной ф, — строго говорю я, словно он не знает.

Снова касаюсь его прядок. Такие мягкие, чёрные. Мы могли в детстве делать вид, что мы брат и сестра. Обманывать ребят из двора, знакомых родителей. Это было бы смешно. Но я была... Заносчивой? Считала себя слишком взрослой. А Зак был слишком маленьким.

— Я знаю, — показав язык, говорит он.

Мне слишком жаль, что у меня было детство, не похожее на его. Как было бы проще... Вообще, было проще. Даже с Блайтом. Он не смог бы мне тыкать, что родителям было плевать на меня, что я ужасный человек, который не любит никого, кроме себя.

Снова Блайт.

— Он реально запретил ко мне приближаться? Не верю, что он кого-то выгонит или сломает нос.

Сильно на него не похоже. Словно у него есть брат-близнец, который иногда принимает решения за него. Такие, как сейчас. Это просто бред, который не мог прийти в голову Теодору, если он был трезв.

— Поверь, никто не станет проверять шутит он или нет, — серьёзно произносит Фокс. — Нос и место в команде всем дороги. Но если что-то измениться, я тебе обязательно расскажу. Но сам подставляться не буду.

Будто бы я прошу. Даже мысли такой не было.

— Спасибо.

— Давай помогу слезть, — предлагает он.

Зак всё рассказал и считает, что больше со мной рядом нечего делать. Интересно, в этом виновата я или он просто не хочет больше со мной общаться.

Он подставляет своё плечо, чтобы я могла рукой на него опереться, а другой рукой обхватывает меня за талию.

— Ты дойти до выхода сможешь? — с заботой спрашивает он.

Нет.

— Надеюсь.

— Дальше на такси или Бетти будешь ждать? — предлагает адекватные варианты он.

Естественно, на такси. Я похожа на сумасшедшую?

— Пешком, — сарказмом отвечаю я.

Забавно то, что он не понимает, что это сарказм. Такой милый, похож на котёнка. Обняла бы и не отпускала. Усыновила бы, будь он младше.

Но первые пятнадцать минут, я ещё точно буду ходить своими двумя.

— Я конечно младший, но, Дженнифер, вы дура?

— Мне надо до Тиффани дойти, — объясняю я.

— Проводить?

— Нет, обойдусь, — не хочу расстраиваться ещё больше. — Ты куда сейчас?

Он достаёт из кармана пачку сигарет, трясёт ими.

— Я так то покурить выходил. Сейчас обратно.

Он отказался ради меня от сигарет. Мило.

— Снова куришь? — смеюсь я.

— Это твоя вина, тётя Дженнифер.

Знаю, но не буду же я себя винить.

Он очаровательно улыбается, а после скрывается за дверью.

Нужно аккуратно дойти самой до медицинского пункта, потом до Тиффани. И добраться домой.

Не пешком, естественно.

Глава 10. "Босиком на окне" 3 часть

I shouldn't have fallen in love

Look what it made me become

I let you get too close

Тиффани в бешенстве.

Потому что наш врач по команде говорит, что мне нужно около десяти дней покоя и просто не разрешает мне даже подходить к залу. Тренер не орет, хотя по лицу видно, что очень сильно хочет. Если бы сейчас перед ней была Флин или Лени… Криков было бы много.

— Если потом на матче, ты упадешь или просто все испортишь, я скормлю тебя своим собакам, — на прощание говорит мне Тиффани, мило улыбаясь.

И я даже не сомневаюсь, что именно так она и сделает.

Нога болит, и я не представляю, как нужно ставить ее, чтобы было не больно. А это при том, что врач замотала ногу. Она сказала, что просто зафиксировала, чтобы не стало хуже. Но мне от этого ни горячо, ни холодно.

Когда я выхожу (вернее, приползаю) на улицу, на парковке нет машины Бетти. И вспоминаю, что она сегодня уезжает на фотосессию. Значит, и правда придется ехать на такси. Но как же, мать его, не хочется.

Но все хуже, чем мне могло показаться. Как только захожу в приложение, телефон решает, что на сегодня работать хватит, сообщает мне, что у него один процент и выключается.

Просто зашибись.

Может нужно было и правда попросить помочь Зака.

Хромая, начинаю идти, понимая, что все может стать еще хуже.

Уже ноябрь и очень холодно, а у меня красивое пальто. Почему оно такое тонкое?

Почти сразу было понятно, что глупо пытаться нанести себе даже такой минимальный вред, как подвернутая нога, ради, блин, эмоций Блайта. Я совсем поехала головой, раз только подумать о таком посмела, не говоря о том, чтобы исполнить это в реальность. И все, естественно, пошло наперекосяк. Бетти уехала, моя машина в ремонте, телефон разряжен, а ходить мне больно.

Что дальше? Дождь? Гроза? Перелом? Смерть?

Как бы забавно этого не было, но в меня почти врезается машина. Почти, потому что я сначала слышу, как мне сигнализируют, поворачиваюсь, хотя должна отойти в сторону, а потом вижу саму машину. Просто чудо, что меня действительно не сбили. Я должна была отойти или хотя бы не закрывать глаза, оставаясь на место, но именно это я и сделала.

Должна благодарить водителя, что не убил.

— Твою мать, — ругается Блайт, который сидит за рулем. — Тебе вообще жить надоело?

Кто же еще. Сильно громко вздыхаю.

Каковы шансы, что он правда сидел и выжидал меня?

— Хёрт, у тебя нога чудесным образом выздоровела? — выглядывая из машины, спрашивает он.

Я хочу натянуть капюшон от кофты еще сильнее на голову и просто убежать. Но я только криво ухожу, хромая.

— А ты не видишь? — кричу ему в ответ. Так агрессивно, чтобы он понял, что он вообще ни ко времени, и ни к месту.

Я успеваю уйти на десять метров, пока он паркуется, крича мое имя.

— Идиотка, — шепчет себе под нос, выскакивая из машины. Я удивлена, что слышу его. А может он специально говорит настолько громко.

Догнать меня в целом не сложно. Он высокий и быстрый, а у меня подвернута нога. Он хватает меня за плечо, останавливая.

— Блайт, ты куда-то ехал? — пытаюсь его оттолкнуть его от себя. — Вот и едь дальше.

Но конечно он меня не слушает. Я пытаюсь шагать вперед, а Тео останавливает. Я просто не понимаю, ничего не понимаю. Почему он такой сложный? Почему не может относится ко мне всегда одинаково? Что за забота после лютой ненависти? Просто американские горки какие-то. А я всегда ненавидела их.

— А ты упадешь где-нибудь и умрешь, — как факт констатирует он.

Будто бы ты спасешь меня от падения и смерти. Мне так и хочется крикнуть, что мне ничего от него не нужно. Но из голоса выскальзывает только издевка:

— О, Теодор Блайт за меня переживает?

Но не должен. Тео должен сидеть в своей машине, ехать по делам, к своим родителям или что еще он делает в свободное время от пар и тренировок. Но никак не возится со мной. Это просто не вяжется с его чувствами, словами и действиями. Иногда кажется, что у него в голове сидят два человека. Один любит весь мир, хочет дарить добро и вселять уверенность во всех хорошем, а второй шепчет, что именно я этого не заслужила. И вот пока пульт у первого, Тео помогает мне, хочет довести до дома, извиниться и пожалеть, но, когда пульт отбирает второй Блайт тут же меня толкает, оскорбляет и кричит.

Вечное противостояние.

Только за что?

— Боюсь, что в твоей смерти обвинять меня, — вставая прямо перед мной, загораживает мне дорогу.

Мне даже стоять больно. Как оттолкнуть его без боли себе? Но я сдаюсь и только громко вздыхаю.

— Ты опять это делаешь, — истерично смеюсь, говоря.

Опять переключается пульт. Он снова хороший, пока не причиняет боль. Но как долго это продлиться? Может я и правда сяду к нему в машину, а через десять минут, он вытолкнет меня из салона. Это ведь Блайт. В этом и проблема, как сказал Меган. И она права.

В этом и проблема.

— Что?

— Меняешь настроение быстрее девчонки, — говорю я очень спокойно. Очень сильно сдерживаясь.

Он же просто когда-нибудь убьет меня, если я сделаю что-то не так, пока он будет в режиме ненависти ко мне. Не хочу его бояться.

— Это не должно унижать тебя? — не отвечает на мою претензию, а шутит глупые шутки.

Как всегда. Сам хотел поговорить — сам съезжает с темы.

— Мне можно менять так настроение, но даже я так не делаю.

Может раньше, когда было подростком, я очень сильно выносила мозги нянем. Или няне. Не помню сколько их было. Помню крики, ссоры даже, постоянные перепады настроения. Но вот сейчас я могу контролировать свои чувства, могу заставить себя испытывать то, что нужно, а не то, что хочу. А Тео так не может, на нем все написано. Сама искренность во плоти. Бесит.

— Мне извиниться? — растерянно спрашивает он.

И мне не нравится, что он выглядит расстроенным. Если бы я была такой, Тео бы посчитал, что я притворяюсь, и он бы не ошибся. Но вот он стоит, весь такой несчастный и печальный, и нет других вариантов, кроме того, как верить ему. Ноль лицемерия. Возможно, мне он не нравится и раздражает меня, а он вообще меня ненавидит, но он никогда не врет даже мне. Хотя может, по его мнению, я это заслужила.

— Да.

Отвечаю так только потому что знаю, что не сделает это. Не настолько он хороший, чтобы извинятся за просто так. Блайт даже никак не задел меня.

— Мне жаль, — но сделав глубокий вдох, он начинает. — Что ты меня не понимаешь, жаль, что большую часть времени тебя ненавижу. Но я не могу тебе объяснить.

Даже он не может объяснить, как работает этот пульт в его голове. Но он извиняется и у меня пропадает дар речи. Это не нормально. Я бы не стала извинятся перед ним. Это всегда ужасно. Это не то, чтобы слабость. Это просто противно, мерзко, горько, сложно и трудно.

— Почему? — только удается мне спросить. На большее не хватает дыхания.

Тео тоже будто бы не хватает воздуха. Он делает полушаг ко мне. И я не осознанно отступаю назад.

И это правильно. Так и должно быть.

—Это слишком сложно, — истерично хмыкнув, выдает он наконец. — Можно я просто довезу тебя до дома. Живой и здоровой. А потом снова буду тебя ненавидеть, — почти умоляет он.

И я не понимаю его. Почему ему настолько это нужно? Любой бы уже психанул и уехал, но только не Теодор Блайт. Любой бы уже насильно посадил в машину, но Тео слишком хороший. Он никогда не причинял мне физическую боль. Мог накричать, нагрубить, но нанести вред… сомневаюсь, что кому-то мог. Поэтому не верю, что он может сломать кому-то нос из-за того, что тот разговаривает со мной.

— Зачем? — мне кажется, что у меня истерика. Я смеюсь, хотя в глазах стоят слезы.

— Я не могу по-другому, Джи.

И я ничего не отвечаю, только кладу руку ему на плечо, чтобы он помог дойти до ее машины и сесть в нее. И я сама не могу объяснить свое молчание. Потому что он назвал меня по имени? На трезвую голову назвал меня по имени. Но это даже не мое имя. Хотя сейчас оно кажется самым родным и приятным. А может дело было в отчаянном тоне Блайта.

Не знаю.

Я просто не спорю.

И еду домой.

Глава 11. "Февральские поцелуи" 1 часть

Четырнадцатое февраля.

Ноябрь, декабрь прошли ужасно. После той глупой ситуации, когда я подвернула ногу, я умудрилась ее же и сломать. Тиффани хотела убить и меня, и того парня, из-за которого я оказалась в больнице. Просто вышла с первой тренировки после того, как отсидела на больничном, и шла вместе с тренером. Обсуждали, что теперь делать и как быстро влиться обратно в тренировочный режим. Я шла, почти ругаясь с ней. Мне совсем не нравилось, что Тиффани не хотела пускать меня на матч. И не заметила машину, которая проезжала мимо. Вышло так, что на меня налетела машина. Одна нога столкнулась с колесом, пока вторая еще даже не успела шагнуть вперед. Так по крайней мере, мне так сказали Тиффани и парень, что сидел за рулем. Благо, на медленной скорости. Так что отделалась просто переломом.

На весь декабрь выпала из тренировок.

Чертов месяц.

И хоть сама я не застала, как влетело Эмме за то, что парни на визитки были так сильно оголены, мне засняли видео. Мы могли бы выиграть. Комиссии понравился танец и песня. Но раздетые парни им не понравились. Хотя мне кажется и футболисты со мной согласны, что им даже сильно понравилось и именно поэтому мы проиграли. Парни слишком ослепили судей, что весь остальной номер прошел, как в тумане, что они не могли отдать нам победу. Но никто из тех, кто участвовал в сьемках, даже Бетти, не были расстроены, слишком было весело наблюдать за красной Эммой.

— Дженни Бриджет Хёрт! — радостно кричит Бетти, когда я наконец прихожу в колледж.

Завтра четырнадцатое февраля, поэтому сегодня собирается студенческий совет, чтобы обсудить детали завтрашнего дня. Они уже все сделали осталось только решить все ли получается. Я пришла только послушать, чтобы понимать насколько мне завтра нужно присутствовать.

Я больше месяца не ходила на пары, учась дома по конспектам Бетти. Куратору сказала, что я сломала ногу и месяц посижу дома. Мне никто даже слова не сказал, ведь пока мой отец спонсирует колледж, можно делать все, что мне хочется.

— Рада тебя видеть, — обнимая меня, говорит Эванс.

Ее даже рада видеть, намного больше, чем Эмму, которую придется увидеть через пару минут. Соскучиться успела по Бетти, но и отдохнула от ее болтовни.

— Как у тебя нога? — обеспокоенно спрашивает она, быстро отойдя.

Словно она могла своим весом еще раз сломать мне ногу.

— Уже хожу.

Развожу руками и даже шагаю, чтобы продемонстрировать. Ходить было странно, после того, как месяц сидишь в одном положении, чтоб ненароком не сделать хуже. Надеюсь, смогу завтра прыгать и танцевать с помпонами. Хотя очень маловероятно, что Тиффани и врач разрешат.

— На сколько все плохо там будет? — спрашиваю с небольшой надеждой.

Знаю Эмму и ее прихвостней… И беря в расчет, что в этот раз ни на кого не скинули работу, все должно быть плохо. Или как минимум скучно. Но по лицу Бетти я поняла, что ответ, который она мне сообщит, совсем меня не утешит.

— Завтра все будет слишком слащаво, слишком розово. Тебе не понравится.

Если все слишком даже для Бетти, то все действительно будет слишком плохо. Пора делать ставки потечет ли у меня кровь из ушей, пока Эмма будет говорить, и потечет ли яд из глаз, когда увижу это воочию.

— А я еще могу на что-то повлиять? — как-то уж слишком расстроенно спрашиваю я.

Хочется пожалеть первокурсников и своих ребят, у которых последний год. Мы больше не будем учиться в этом колледже, так почему все делается сквозь рукава?

— Навряд ли, — качает Эванс головой. — Они все уже украсили и устроили.

Просто кошмар!

Может быть всей команде я доверяю и зал действительно будет невероятно красивый, но Эмме и ее подруге… кто в здравом уме допустил их до студенческого совета? Почему берут всех, кто только хочет, без лишних проверок.

— А ты?

Она сильно вздыхает, будто бы считает, что могла сделать большее. Но уверенна, что она приуменьшает. Бетти всегда хватается за все и сразу. Пытается доказать что-то всему миру. И кружок свой есть, и заместитель старосты, и фотограф команды, и участник студ.совета.

— А я только фотографировала и документы заполняла.

Я не буду переубеждать ее, что она делает не мало. Она и сама должна это знать.

— Жаль, ты могла сделать все лучше.

— Издеваешься?

— Совсем чуть-чуть, — смеюсь, пока она легко ударяет меня по плечу. — Они устроили долларового Валентина?

Бетти не отвечает, но отрицательно качает головой.

Что за ужас! Вот так и пропадай на месяц.

Мне становится жаль Тессу, Тори и Уитни, которые только поступили в первый раз, а остались без такой интересной традиции. Это всегда было мило и весело, хоть и неловко. Каковы шансы, что я смогу успеть все это сделать за сегодня?

— О, какие люди нас посетили, — восклицает Эмма.

По ней я точно не скучала, по ее голосу и интонации. Откуда в ней столько самодовольства? Неужели рада, что больше месяца не видела мое лицо? Если бы я знала, специально бы весь месяц бы ходила.

Я села напротив Эммы, рядом с Бетти. Собиралась просто послушать и уйти, прогулять завтра пары, чтобы не видеть весь тот ужас, что может быть.

Бетти достает из сумки бумаги, Эмма прочищает горло, собираясь все рассказывать. А мне на телефон приходить сообщение.

Зак:

«С выздоровлением, помощь с чем-нибудь нужна?».

Идей пока нет, но лишним не будет. Мы можем встретиться, вместе подумать и сделать что-нибудь забавное. А после, если будет возможность, попросить поучаствовать в этом котят или футболистов.

На словах завтрашний день не должен был стать провалом. Небольшая ярмарка, которую собрались устраивать в том зале, что мы снимали визитку. Там будут мастер классы, человек, организовывающий свидание вслепую, и зона для фоток. И самое главное — будка для поцелуев. Эмма так это рассказывала, что мне становилось страшно. Главная проблема была в том, что она не рассказала кого, будут целовать. Почему она не попросила у меня котят? Почему не заставили футболистов?

Почему в этом не учувствуют спортсмены? Без них будут скучно. Кто туда пойдет вообще? Если половина девчат в прошлом году пришли на фестиваль только потому что туда пришел Аарон вместе с Теодором.

Нет, так точно не пойдет. Мне хотелось прямо сейчас отсюда уйти, чтобы начать что-то думать.

— Ты сейчас поедешь со мной, — на ухо шепчу Бетти, пока Эмме все еще распинается.

Остальные ей рассказывают на сколько все готово, и она выглядит уж слишком довольным.

— Сколько ребят купило билеты, Бетти? — вдруг поворачивается в нашу сторону Эмма.

Эванс выглядит расстроенной, будто бы и не хочет называть эту цифру. Поэтому она качает головой, но ничего не говорит вслух. Только протягивает бумаги ей, пока мне губами говорит, что все уж слишком плохо.

Еще бы. Что она вообще может без меня.

— Что? — громко снова восклицает она.

Какая, черт, сирена.

— А чего ты ожидала? — так невинно спрашиваю, хотя хочу высмеять. — Ни одного футболиста, ни чирлидерши. Давай вспомним число фанатов нашей команды?

— Хёрт, это не причем. Я сама разберусь, — только вздернув нос вверх, отвечает она.

Я поднимаю руки, словно сдаваясь.

— Я могу тогда идти? — скучающим тоном интересуюсь.

— Иди, — закатывает глаза в ответ.

Встаю, задвигаю стул за собой. Ничего не говорю, хотя на меня смотрят все остальные. Может знают, что я сильно не нравлюсь Эмме. Может им просто все равно. Меня в любом случае устраивает тишина.

— И Бетти собой заберу, — ставлю перед фактом, выдвигая ее стул.

Помогаю Эванс встать и тяну за собой.

— Что? — сильно реагируют они в унисон.

— Мы ушли, — махаю рукой на прощание, выскальзывая из двери.

«СРОЧНО!!! СКОРАЯ ПОМОЩЬ!!! ИДИ К МОЕЙ МАШИНЕ» — печатаю на ходу Заку, таща за руку за собой Бетти.

— И куда мы?

— Ко мне домой.

Бетти ждала не такого ответа, но не продолжает спрашивает.

***

Зак и Бетти странно на друг друга косятся, сидя в моей гостиной.

— Ну, вы знакомы. Но Бетти — это Зак, Зак — это Бетти, девушка Аарона.

Фокс протягивает ей руку, но Бетти не пожимает ее в ответ. Парень странно смотрит на меня, но руку еще не убирает.

— И часто ты его домой водишь? — сложив руки на груди, спрашивает Эванс.

— Ооо, — протягивает Фокс, усмехаясь.

Но у меня такая же внешняя реакция, только без звукового сопровождения. А внутри все скачет. Что она несет? Что за непонятное чувство собственности? Сначала сидела в телефоне, не поднимая на нас взгляда, потом стала прожигать в Фоксе дыру, а теперь предъявляет что-то не понятное. Она ведь знает, что мы типо друзья. В чем тогда проблема?

— Первый раз, Бет, — как-то странно произношу имя, чтобы она поняла, что ее претензии беспочвенные и глупы. — Мне нужна ваша помощь. Одна я не успею и не хочу одна получать за это.

— А я уж подумал в гости наконец позвала, — шутит он, отпуская голову.

Он сидит, прижав к себе колени. Чувствует себя не комфортно рядом с Бетти. Как и Эванс. Она сидит более открыто, в позе бабочки, но при этом уж очень враждебно настроена.

И я уж хотела начать рассказывать, что от них хочу, но в дверь начали уж сильно настойчиво стучаться.

Зак удивлённо коситься на меня, без звуков спрашивая кого это принесло. Бетти даже не двигается, продолжая сверлить в парне дыру. А я могу только развести руками в качестве ответы Фоксу. Потому что не представляю кто это может быть. Ко мне приезжает обычно только Бетти. И девочки, если я их позову.

Но я не звала.

— Я пойду посмотрю, — говорю, оставляя их вдвоем.

Надеюсь Бетти ничего ему не сделает, он мне еще пригодится. В здоровье Эванс я не сомневаюсь, Фокс и пальцем ее не тронет.

Даже не подумала посмотреть в глазок, посчитала это глупостью. Но и за дверью и не стояли маньяки к моему счастью. Только Аарон и Тайлер. И вроде бы хорошо, что меня не пришли убивать, но с другой стороны какого черта они пришли сюда? А еще нельзя ведь пускать их в дом, ведь с гостиной сидит Зак. Они же расскажут всё Теодору, и Фокс получит по носу и вылетит из команды. Ничего хорошего.

Я так и стояла, молча держась за дверную ручку, и смотрела на этих обоих:

— Тайлер, Аарон, какая встреча, — слишком натянуто говорю и кажется, что лицо сейчас треснет от улыбки.

— Бри, мы знаем, что ты взяла в плен его девушку и нашего друга, — сразу перешел к делу Тайлер.

Аарон кивал его словам.

— Мне написала Бетти, — отвечает Янг, пока Тайлер не начал говорить о своих сверхъестественных способностях.

Ладно, чем больше рук, тем быстрее мы все сделаем.

Впустила их в свой дом, подождала, пока они разулись и отвела к остальным.

Бетти подбежала к Янгу, обняла. Вот же предательница, говорит, что мы подруги, а сама звонит своему парню, как только я собираюсь что-то сделать.

— И чем мы занимаемся?

Зак не выглядит испуганным, не переживает, что сейчас вбежит Блайт и сломает ему нос. Это было хорошим знаком. Просто здоровается с парнями. Так словно они каждый день тут собираются. Я единственна, кто недоволен?

— Нам еще ничего не объяснили, — пожимает плечами Зак.

На полу лежали карандаши и фломастеры, половина которых уже не рисовали, потому что я нашла их не понятно где. Нужно было попросить Зака или Тайлера попросить сходить за новыми. Потому что сегодня мы будем только рисовать. Ничего сложного.

Просто акция: «Бесплатные объятия».

Нужно протянуть веревочки через картон, чтобы ее можно было повесить на шею. И разрисовать ее.

— Мы будем рисовать! — радостно, раскинув руки.

— Для чего? — не понимает Бетти.

— Я-то думал у нас все плохо, — закатывает глаза Фокс.

Ему тут же становиться скучно, он откидывается на кресло, сидя на полу.

— Будешь в одном галстуке обнимать девушек и сидит не довольный, — пытаюсь заинтересовать.

Я не собиралась этого говорить. Даже не думала, что снова буду раздевать парней, но только это могло разбудить в нем интерес.

Ребята сразу реагируют:

— В одном галстуке? — в ужасе спрашивает Бетти.

— Почему только объятия? — вместе с ней кричит Зак.

Аарон с Тайлером только хлопают глазами.

— Лично для тебя можно и поцелуи, — разрешаю, пока Тайлер с Аарон садятся на пол, чтобы начать рисовать, хотя еще сами не знают, что именно.

— Давай еще раз, — просит Бетти.

У нас будет долгая ночь.

Глава 11. "Февральские поцелуи" 2 часть

Куратор у нас женщина мировая. И когда я попросила отпустить нас и моих футболистов с пар, чтобы заманить больше людей на горе фестиваль Эммы, она спросила зачем и что мы собирались делать. Она препод по истории и уж очень любит участвовать в разных мероприятиях. И естественно, всё разрешила. Ещё обещала парням и девчатам, что будут участвовать, поставить автомат. Просто чудо, а не куратор.

— Не могла она обещать за такое, — Тайлер рукой показывает на себя, проводя вдоль голого торса, на котором был только красный галстук. — автомат.

— Если бы не могла, Дженни бы не пошла бы отпрашиваться, — поправляя своему парню бабочку, говорит Бетти.

Ей не очень нравится, что Аарон в этом участвует. Но не может мне отказать. Поэтому оставила на его груди отпечаток губ, ярко красный. Я этого не понимаю, но не стала ничего не говорить. Сама же Бетти в этом не участвует, ведь должна быть около Эммы. Хотя уже приняла достаточно сильное вмешательство, рисовав с нами.

— Не понимаю, что вам не нравится, — крутит в руках галстук Зак.

Ему абсолютно весело. Ещё бы. Он так и ждал время, чтобы похвастаться своим прессом и силой рук. А тут ещё и возможность целовать и прижимать к себе девчонок. И это не он извращенец, а тётя Дженнифер попросила помочь в акции на день святого Валентина.

Зак с Аароном идут провожать Бетти, а мы с Уилсоном идёт забирать ещё себе помощников.

— А Пирс в курсе? — спрашивает Тайлер, когда мы с ним идём в сторону поля.

Мне нравится, как он говорит о ней. У него всегда меняется интонация и тон, когда речь заходит о Лени. Даже если это такой простой вопрос, как сейчас. Сразу чувствуется его отношение к ней, никто не произносить её фамилию так, как это делает он. А ещё мне кажется я впервые слышу, как он называет её не по имени.

— Боишься? — издеваюсь.

А Тайлер даже не думает скрывать:

— Очень сильно.

— Она тоже будет участвовать, — успокаиваю я его.

Но кажется только зря это сказала, он сразу меняется в выражение лица. Принимает такое недовольное лицо, с которым обычно ходит, когда к нему никто не подходит.

— Я против, — даже слишком серьёзно произносит Тайлер.

Теряюсь на пару секунд. Не привыкла к такому голосу. Полному решительности и какой-то озлобленности. Просто не привыкла к такому в диалогах с ним. Мы только смеялись, ехидничали друг с другом. Но это всегда были шутки. Не привыкла я к его серьёзности.

— Только объятья, — стараюсь оправдаться, хотя совершенно не виновата.

Но это не делает ситуацию лучше. Он всё равно напряжён. Вены вздулись, челюсти сжаты. И в данную секунду понятно на сколько сильно он схож с Блайтом. А мне казалось, что они совершенно полярные люди.

— Я всё равно против, — непреклонным тоном заявляет он.

Но мы ведь оба знаем Лени. Я не знаю человека, который смог бы переубедить её, если она уже всё решила. Но и Тайлер такой человек. Они до ужаса похожи. Недовольные почти большинство времени, сарказм — второе имя, прямолинейны, но при этом душа компании. И, черт, оба ужасно упрямы, как бараны. Так и вижу их ссоры. Крики, сарказм, обиды. И никакого компромисса.

— Попробуй ей запретить, — тихо шиплю в ответ.

На удивление, он расслабляется. Может мой голос прозвучал, как шутка. Или он смог прочитать мои мысли, но, вероятно, и сам так подумал. Но он смеётся, не сжимает так сильны челюсти, и не пугает меня.

— Мы же вроде уже решили, что инстинкты самосохранения у меня есть, — теперь расслабляюсь я, понимая, что он шутит.

— Поэтому я и не понимаю, чего ты выделываешься, — бью его по плечу.

— Как ты вообще отдаешь своих девочек на такое растерзание.

Если бы я могла это сказать вслух... Но мне просто всё равно. Не хочется, чтобы девочкам было больно или противно... А в остальном мне абсолютно нет дела. Хотя изначально, я собиралась запрячь только парней. А потом вспомнила, что парней в колледже учится больше. Будет просто бессмысленно, если мои котята не будут участвовать. А может мне просто хотелось утереть нос Эмме. Ну, кто пойдёт целовать за доллар кого-то непонятного из выбора Эммы.

А красивого чирлидера за бесплатно?

— Если они будут против поцелуев, они всё перейдут к парням, — говорю в свою защиту. — Поэтому мы сначала идёт к котятам.

Уже готова услышать что-нибудь в ответ от чего ещё придётся отбиваться, но он ничего не говорит. Только издаёт смешок.

— Меня всегда смешило, что ты так их называешь

Меня тоже.

— Вы все котята, — говорю то, что думаю. — Маленькие, слепые и глупенькие.

— Особенно Зак.

Не хочет доказывать, что он не такой. Поэтому просто отшучивается. Хотя я бы сказала, что больше Эвелина. Я бы не нашла ещё одного человека, которого так могла использовать в своих планах, ничего не говоря и так хорошо обманывая.

— Наверное.

Спорить не хочется. Так что снова повисает тишина. Но всего на три шага. Буквально.

— Ты же понимаешь, что ему влетело бы, если бы мы не стали участвовать, — снова вдруг серьёзно говорит он.

Почему я должна отказываться от помощи человека, если он сам её предложил? Я похожа на глупого человека, самостоятельно выполняющий работу, когда могу попросить помощи у Зака, который никогда не откажется? Зачем? Это же просто глупо и бессмысленно.

— Он сам на это пошёл, — пожимаю плечами.

— Ты его друг, — давит на меня Тайлер.

Как же я ненавижу этот аргумент. И наконец отвечаю то, что так давно хотела, но не могла ответить Бетти:

— Нет.

Тайлер в растерянности. Но почему люди считают, что, когда человек говорит: «ну, мы же друзья», все побегут выполнять всё, что он захочет, защитят его и умрут за него. А вот если я скажу нет. Что тогда?

— Нет? — неуверенно переспрашивает Тайлер.

— Он случайно под руку подвернулся, — снова пожимаю плечами, отвечая.

Словно это ничего не значит. Так будто бы это не я знаю Зака с его рождения.

— Как скажешь, — повторяет мой жест Тайлер.

И мне не нравится этот ответ. Не нравится, когда моим словам не верят. Только Блайт всегда ставит под сомнения мои слова. Но к нему привыкаешь. С ним только так. А когда это делает кто-то ещё хочет ударить чём-то тяжёлым. Просто раздражает.

— И почему же ты не заложишь Зака другу? — немного не сдерживаю агрессию.

За что сразу даю себе мысленный подзатыльник. Дышим, всё хорошо.

— Я похож на стукача? — в тон мне отвечает Тайлер.

— Нет, — успокоившись, говорю я. — Но вы же с Блайтом друзья.

Странно, что сама использую этот «аргумент». Потому что он работает на таких, как Тайлер? Потому что он сам только что его использовал?

— Но это не значит, что ему нужно всё знать.

— Например, про Лени, — смягчаю диалог, снова шутя.

— Особенно про неё, — кивает он, рассыпаясь в улыбке.

Лени — самая безопасная тема, которая может быть у нас с Уилсоном.

— Но он же знает, — вдруг не понимаю я.

Точно помню, как сама узнала о них. Тайлер тогда назвал меня Бри, сказав, что так называет его девочка, с который он ходил на свидание. Блайт точно знает.

— Я говорил про неё только в шутку, — отмахивается он.

— Любопытно.

— Я думаю, что мы и с тобой друзья, Бри, — улыбаясь, произносит Тайлер.

Если ты так считаешь, то это просто замечательно. И мне на руку. И объясняет, почему ты столько раз прикрываешь мой зад перед Блайтом.

— Да?

— Я бы не стал всю ночь помогать не другу, — закатывает глаза он.

— Звучит отвратительно, — отталкиваю его в шутку, касаясь плечо.

— Посмотри ещё раз, как я одет, — смеётся он, подняв галстук.

Девочки должны были быть сейчас на парах, но я попросила во время перерыва подойти к залу. Ничего не объяснила, просто сказала, что это срочно.

— Все живы? — сразу нападает на меня Меган. — А... Что... Тайлер, привет.

Она оглядывает его сверху вниз, не понимая, что происходит.

— Или Эммет?

— Я красивее его, — заказывает глаза Тайлер.

— Бри, мы рады тебя видеть, — обнимает меня Эми.

Просто не успеваю за ними. Из слишком много на меня одну.

— Я уже испугалась, что вы нас бросили и я не смогу стать лучше вас, — подходит Флин.

— А почему он раздет? — нападает Хилл.

— Да, неважно, — отвечают за меня ей. —Как ты себя чувствуешь, Бри? — спрашивает Ванесса.

— Как твоя нога? — взволновано спрашивает Эми.

— Семпай, ты живая!!! — кричит Эби, прыгая на меня. — Ой, здравствуйте.

А если рядом она, значит, позади...

— Капитан вместе с футболистом. Что ты ещё придумала? — раздаётся голос Лени и меня он смешит, хотя я вижу, как немного напрягается Тайлер.

Глава 11. "Февральские поцелуи" 3 часть

I'm best friends with your new boyfriend and I'll tell him every truth

I don't care if he don't like it, I don't care if he tells you

Text me that you fucking hate me, well it's ‘bout time that you do

Get the fuck up out my life because I'm still in love with

Уговорить девчат не так тяжело.

Самый скептик — Лени, и она всё знала с вчерашней ночи.

Заставлять никого не собирались, просто кто захочет — тот и играет. Мотивировать автоматом я собираюсь парней, а если котята не захотят, значит не надо.

Котята побежали, чтобы надеть форму, а поверх джерси. Я выдала всем таблички. С поцелуями взяла только Ванесса и Хиллари, Уитни и Эби. Тоже посчитали, что это смешно и забавно.

— А я могу не участвовать? — подошла ко мне тихо Тесса.

Она вообще стеснительная и тихая. Не доверяет никому из парней, кроме Аарона. И нет смысла пугать её ещё больше, заставляя участвовать в чём-то подобном. Тиффани же потом убьёт нас за то, что оставили девочке травму.

Уже собиралась ответить, как Тайлер положил руку ей на плечо, девочка дёрнулась.

— Конечно, нет, — посмеиваясь, отвечает он, словно она сказала самую большую в мире глупость. — Не переживай.

Я потрепала её по волосам и она убежала. Тори тоже попросила не участвовать в этом.

— Тогда бегите с Тессой на ярмарку, — улыбнулась я.

Когда мы стали называть это ярмаркой? Это же не верно. Но и фестивалем это не назвать. Устроила Эмма не пойми что, а мне страдать.

— Теперь к парням, — говорит Тайлер.

Хлопаю его по плечу, сожалея и издеваясь одновременно. Если там будет Блайт, то ему очень сильно не повезёт. Тео не одобрит и снова начнёт угрожать всем и каждому.

— Ты сам справишься, — растягивая гласные ещё больше, говорю ему.

Принимает такой вид, что кажется, что ему всё равно. Храбриться.

— Хуже Лени, не будет, — слишком самодовольно отвечает он, убеждая самого себя.

Моргаю глазами, якобы соглашаясь.

— Я буду за дверью, — кидаю на всякий случай, хотя уверенна, что ему нет до этого дело. Ему это никак не поможет. — Напомни про Автомат.

— Забудешь такое, — фыркает Уилсон.

— Удачи, Тайлер.

***

Учитывая, что только у двоих парней из команды были девушки, которые при этом участвовали, то остальные естественно были за. Позиция была точно такая же, как и у Зака.

Я знала, что они согласиться. А автомат по истории был прекрасным допом. Из всех парней взяли табличку «объятия» — только Аарон и Тайлер. Те, самые занятые парни команды.

У меня осталось только две таблички, как раз те, что надо было отдать Тессе и Тори. Когда мы их рисовали я не рассчитывала только на Блайта, да и сама не собиралась. Но немного подумав, нацепила на себя табличку поцелуев.

— Где-то должен прибежать Блайт и начать отталкивать от тебя парней, — шутит Тайлер, когда я только её одеваю.

— Мы сейчас куда? — спрашивает Аарон, но это не его вопрос. Рон с Эмилем наклонились к нему, боясь подходить ко мне из-за слов Блайта.

— Половина в колледж, другая в общагу,— отвечаю, хотя в этот же момент мне кажется это глупым решением.

— Парни туда, девочки в общагу? — уточняет Янг.

— Лучше пять-семь человек со мной, остальные с тобой, — все же решаю я

Все кивают.

Тайлер идёт за мной, а Аарон уводит других ребят. Разделяться было не сложно, не малые дети. Всё быстро и четко. Правда девочки еще немного стесняются парней. Те, что едут в общежитие, надевают куртки, чтобы не замёрзнуть на улице.

— Я могу довести всех, если всего пятеро, — сообщаю всем, кто пошли за мной.

Эвелина быстро садиться вперёд, а Тайлер и Зак назад. Эби и Лени стоят около машины. Пирс пропускает подругу, а после подходит с другой стороны, где сидел Тайлер. Мне уже становится интересно, и хочется достать камеру, чтобы заснять, как Лени вытолкнет парня из салона. Но за место этого, она только садиться к парню на колени.

— Акция уже начата? — спрашивает Зак.

Я не понимаю к чему он, и просто поднимаю бровь.

— Тогда пусть целует её, — радостно и громко говорит Фокс.

Да простит меня Лени, но я уже представила Зака тамадой на её свадьбе.

— Меня? — сразу кричит Лени.

— У неё табличка объятий, — встаю на защиту подруги.

Эвелина вместе с Эби хихикают.

— Тогда пусть она его, — закатывает глаза Зак.

— У них одинаковые таблички, — смеюсь над ним.

— Бро, на две минуты, давай меняться табличками, — шутит Тайлер.

За что сразу получает от Лени. Все смеются, и прежде, чем отвернуться к рулю, замечаю, как Зак подмигнул Эви.

Так и ехали, пока Зак и Тайлер шутили, а Эби и я издевались над Лени. Никто не говорил про отношения Уилсона и Пирс, на это все закрыли глаза.

И мне давно не было так смешно.

В общежитие парни снимают куртки, пугая женщину, которая следит за порядком. Но они быстро показывают табличку и обнимают её, поздравляют с праздником.

— Молодцы, теперь так нужно с каждой, — хвалю, пока они умирают со смеху.

— Не лучше было пойти на ту ярмарку? — спрашивает с недовольством Тайлер, который и обнимал, и в щеку целовал женщину.

Лени только бьёт его по спине, оставляя на голом отрезке тела красное пятно. Но кажется она специально.

— Когда соберем людей, туда и пойдём, — объясняю я.

Теперь же возмущается Зак:

— И что мне им обещать?

— Поцелуй Теодора Блайта, что же ещё, — снова Тайлер.

А я даже не хочу с ним спорить. Если они будут это обещать, Эмма потом будет целовать нам руки и ноги за то, что все билеты были проданы. За Тео-то точно все побегут.

— Он согласился? — со страхом спрашивает Эви.

— В мечтах Тайлера, — успокаиваю я.

— Вообще-то в моих! — Зак.

— Он изменяет мне с тобой!? — театрально вздыхает Тайлер.

— Ты спишь с Блайтом? — веселится Лени, хотя слышно, как дрогнул голос.

— А кто нет? — снова Зак.

— Даже сам Блайт себя хочет, так что всё очевидно, — заканчивает Тайлер и все смеются, хотя Эвелина выглядит помято.

Они еще смеются, а я подхожу к ней. У нее снова ярко рыжие волосы, яркого цвета.

— Все хорошо?

Не знаю зачем спрашиваю. С нашего последнего разговора прошло много времени и кажется больше моя помощь здесь не нужна. Только Зак должен очаровать ее еще больше.

— Я давно его не видела, — Эви проводит руками по своим волосам, вниз верх.

Мне больно на них смотреть, он словно огонь, который хочется потушить. У меня у матери такие волосы.

— У тебя красивые волосы, ты же это знаешь?

Ее должно быть волнует, что ее бросили в тот же день, что она сменила цвет волос. Хотя странно, что она соединяет эти события. Блайт не мог принять такое решение из-за волос. Дело было в алкоголе. Он повлиял на него. Эви совсем не причем.

— Мне не так нравится этот цвет, как раньше.

— Хочешь вместе сходить подстрижемся и покрасим тебя в родной цвет?

Она улыбается в ответ. А я не уверенна готова ли я потратить лишние часы на девочку, которую хочет вернуть Блайт.

— Спасибо, я справлюсь сама, — отвечает она, а после отходит к парням, которые уже поменяли тему разговора.

Мы расходимся в разные стороны. Зак идёт со мной, Тайлер с Эви, Лени с Эби. На парах сейчас остались только третикурсники, остальные уже должны быть на ярмарке, если записались, либо на свидание, либо в общаге.

Первого, кого мы встречаем, это видимо знакомая Зака, она сначала обнимает его, чтобы поздороваться, а потом читает табличку.

Его вид, видимо её совсем не смутил.

— Правда, можно взять и поцеловать? — удивляется она.

— А можно меня, — шучу я.

— Это звучит приятнее, — поддерживает меня она, и целует в щеку.

— Эй, а я? — как ребёнок, тянет одеяло на себя Зак.

— А твоя девушка тебя не убьёт?

Глаза сильно распахиваются и мне хочется только смотреть на этих двоих с огромными глазами. Когда у моего малыша успела появиться девушка? И почему я об это не знаю.

— У него есть девушка? — спрашиваю у незнакомки.

— Не правда, — отмахивается Фокс, прежде чем девочка ответила.

Пожимает плечами, показывая, что не хотела меня обидеть, а потом с улыбкой поворачивается к Заку.

— Можно фотку?

— Естественно, — отвечаю за него. — Вас сфоткать?

И не знаю куда она дальше её скинула, но когда мы прошли пару шагов от неё, на нас буквально напала группа девчонок. Около ним стояли парни, которые смотрели на это скучающим видом.

Я помахала им, а после покрутила табличкой. Один из них оказался самым быстрым и с хорошей реакцией.

— Мисс Хёрт, — кивает он, ещё раз отпуская взгляд на табличку.

Закрываю глаза, чтобы не мешать ему выбирать. У меня обе таблички, меня можно и обнять и поцеловать на выбор. Он ничего больше не говорит, просто целует. К удивлению, не лезет с языком, как боялась.

— С праздником, — только говорит он, улыбаясь.

— Не хочешь сфоткаться? — спрашиваю.

— Буду благодарен.

Он наводит камеру и целует меня в щеку, пока я понимаю табличку, чтобы она тоже осталась на фотографии.

Остальные парни не подходят, возможно, кто-то из знакомых футболистов. Тоже бояться Блайта.

А вот Зак... Просто в шоколаде. Поцеловал каждую из дам, разрешил себя потрогать, дёрнуть за галстук. Я хотела сфотографировать их, а после увидела у него на шее засос, которого точно не было.

— Я думаю, я нашла тебе работу и диплом тебе не нужен.

Но он не обращает на меня внимания, всё ещё шутя и флиртуя с девочками. Не буду же я его отвлекать, так что только фоткаю. И тихо ухожу, искать других парней.

Но находят только меня.

— И за это правда будет автомат по истории? — останавливает меня голос, когда я хочу пройти мимо комнат, которые бы ввели туда, куда обычно хожу к Бетти.

Давно не слышала его голоса, не чувствовала его парфюм. Просто слишком долго не видела его лицо, его эмоции. А он не видел меня больше месяца, и первое, что я делаю краду и раздеваю его футболистов. Делаю вдох и выдох, чтобы не сбежать, как делает он.

Мне не страшно. Не мне же нос будут ломать, в конце концов.

— И тебе привет, — только говорю я.

Странно вокруг. Слишком тихо, слишком темно. Свет падает только из окна, который не сильно и помогает, потому что уже февраль. Чувствую себя принцессой в башне, которая наконец встретилась с принцем. Не хватает свечей.

— У тебя ещё остались таблички? — на удивление очень спокойно спрашивать он.

— Хочешь раздеться? — подняв правую бровь, спрашиваю.

Кажется, в прошлый раз именно он шутил о том, что я хочу его раздеть. Нужно вернуть должок.

— А нужно? — сразу же отвечает он.

Иногда я думаю, что наши разговоры это словесный пинг-понг. И если следующий не ответит в ту же секунду, как услышал ответ первого, он проиграет. Мы научились в это играть и поэтому каждый раз диалоги всё длиннее и длиннее, и это никогда не делали ситуацию лучше.

— Я уверенна, ты видел Тайлера, — без каких-либо эмоций говорю я, словно меря вообще не волнует Блайт. — Раз знаешь про автомат, — чтобы он даже не думал отпираться, что не видел Тайлера.

— А может мне Эви рассказала.

— Она как раз пошла с Тайлером.

— Просто дай табличку, Хëрт, — на выдохе сдаётся он. — Тайлер сказал, что я главный приз.

Я победила. Следовательно, я должна получить свой приз. А меня давно мучает один вопрос, который я должна была задать ещё в ноябре.

— А ты расскажешь, что за прикол с футболистами.

— Ты о чем?

— Почему они от меня бегают?

— Я без понятия.

Естественно, будет строить из себя незнающего, дурочка. Только никто кроме него это и не скрывал. Все футболисты смотрят на меня с опаской, кто-то даже с ненавистью, бояться, что я стану последним человек, с которым они поговорят в роли футболиста с красивым носом. Аарон, Тайлер и Зак просто прямо сказали.

— То есть ты не запрещал им? — продолжаю давить я, хотя знаю ответ.

Давай, расскажи. Ты же видишь, что я знаю.

— С чего ты взяла? — продолжает косить под дурака.

И я не выдерживаю:

— Рассказали.

— Кто? — сразу спрашивает он.

Его интересует, ему нужны имена. В глазах налита кровь, задающая вопросы. Но я не дам на них ответов. Ни только потому что он не делает того же, глупо подставлять ребят, даже я это понимаю.

— Я своих не сдаю, — гордо заявляю

— Вот значит как, — притопывая ногой, тихо, словно шипение, говорит он.

И больше не слова. Я даже слышу, как ветер воет за окном. И его взгляд, которым он пытается выдавить из меня ответ. Не нравится мне это всё. Мне нужен свет, свечи. Что угодно.

— Тебе какую? — нарушаю гнетущую тишину.

— Они ещё и разные? — издевается он.

Всерьёз это не воспринимает, не верит, что мы правда могли это сделать. На самом деле раздетые парни с галстуками просто так ходят, просто захотели.

— Да, — но вслух я отвечаю спокойно, даже ледяным тоном.

— И в чем разница?

Знаю, что ему всё равно, что он спрашивает только, чтобы не молчать. Просто чтобы не было этой тишины, которая висит между нами, чтобы можно резать её ножом и взять в руки. Знаю, но всё равно отвечаю:

— У Эви и Тайлера бесплатные объятия, а ещё есть поцелуи.

Последнее слово странно ложиться на моих губах. Может дело в том, что наши взгляды пересеклись, а может мне просто показалось. Но когда я смотрю на него в глазах играет какой-то злой огонёк.

— Многих уже поцеловала? — вдруг спрашивает он с злым выражением лица

Сначала думаю, что он спрашивает про Эвелину. А потом до мозга доходит, что её имя он даже не произносил. Теряю дар речи, осознавая, что он про меня. И какого ответа он ждет?

— С чего ты взял, что целовала?

— Очень в твоём стиле.

— Только одного, — честно отвечаю я, хотя хочется съязвить.

— Замечательно, значит отдай её мне, — тянется к табличке он.

Но я шагаю назад, предупреждая:

— Ты не представляешь сколько девчат захотят тебя поцеловать.

— Ревнуешь?

Ухмыляюсь, как он, думая, что из нас двоих это делает больше именно Блайт, а не я, и отдаю ему то, что он попросил.

— Держи.

— Мне нужно ещё что-то?

— Кроме тренировки и снятия рубашки?

— Тренировки?

И пока не передумала, подхожу к нему, кладя руки ему на грудь.

— Хëрт?

И быстро целую, как пару минут назад меня парень. Это делаю слишком быстро, чтобы он не успел даже ничего почувствовать. Не успел наругаться, переключить пульт.

— Что ты делаешь?

Я и сама не знаю. Вернее, знаю, что, но не знаю зачем. Здесь нет Бетти, которой нужно доказывать своей влюблённости. Я не делала этого, чтобы разозлить его. Мы просто здесь одни и... Мне захотелось.

Просто так вышло.

— Привыкай, тебе сейчас так пару часов, — отмахиваюсь, не сумев дать ответа даже самой себе.

Он ухмыляется и делает шаг ко мне, ещё больше сокращая между нами дистанцию. А я ведь только отошла.

— Я ещё не надел табличку, — как факт сообщает он, видимо, чтобы сказать, что мой аргумент бессмыслен.

Но я не реагирую.

— И почему?

Он хмыкает, натягивая её на себя.

— Вот теперь можешь, — только говорит Тео, надев.

А я не понимаю о чем именно он толкует.

— Что?

— Идиотка, — качает головой, а после целует меня.

Сам.

И не так, как делал это незнакомый парень. Так ему мало. Ему нужно всё моё пространство. Кладёт свои руки мне на спину, прижимая к себе ближе на сколько это возможно. Прикусывает губы, но не до боли, как было тогда.

Не пытается причинить боль.

Целует, проводит языком по губе. Наслаждается. Я даже открываю глаза, чтобы проверить закрыты ли его. И Боже, закрыты. Но проблема в том, что я вижу не его лицо. Может так падает свет или мне показалось, но на пару мгновений мне кажется, что я целую не Блайта, а кого-то иного. И все ощущается по другому. Мягко, приятно и нежно.

Какое-то не понятное чувство дежавю.

Но мгновение проходит и я снова под сильным напором губ Блайта. Кусаю его до крови, чтобы быть отомщенной. И он смеётся, прямо сквозь поцелуй.

— Идиот, — говорю, когда он отходит.

Но улыбки больше нет на его лице.

Поздно, пульт переключился и нужно бежать, пока он не накричал.

Но он не кричит, а просто разворачивается и уходит.

А я даже ничего не думаю. Просто привыкла. С Блайтом всегда так.

И ухожу, поправляя свою табличку.

Глава 12. "Ночь без сна" 1 часть

Kerosene in my hands

You make me mad, I'm fire again

All the pills that you did

Violet, blue, green, red to keep me at arm's length don't work

Мы снова были в раздевалке.

Снова мужская, где мы были только вдвоем. Все, как и раньше. Крики, ссора, оскорбления. Прижал меня к стене после очередного моего удара. Я больно ударилась спиной об железный шкафчик, но я думала совсем не об этом. В голове были мысли только о его длинных и холодных пальцах на моей шее.

— Я ведь могу тебя задушить, Хёрт, — хрипло говорить Блайт.

Но я только тихо смеюсь. Не верю его словам, знаю, что ему не хватит сил. И знаю, что он хочет точно не этого. Протягиваю руки к нему, радуюсь, что он держит их. Одна его рука лежит на стене около моей головы, а вторая на шее.

— Ты?

Он только сильнее сжимает, пока я смеюсь над ним.

— Малыш, ты никогда не сможешь сделать мне больно, — провожу руками по его груди.

Медленные движениями пальцев, вниз и вверх, почти не касаясь. Но знаю, что чувствует и ему не нравится то электричество, что исходит от моих рук. Но он не отталкивает их, не заносит их за голову, как уже когда-то делал. Хочу притянуть его ближе, обнять, протянув обе руки об его торс.

— И мы оба это знаем, — продолжаю, подвигаясь к нему ближе, хотя он и не дает мне этого сделать.

Но Блайт только ухмыляется, надавливая на мои связки. Завтра точно будут синяки, я чувствую, что земля уходит из-под ног.

Воздух кончается и кажется, что передо мной стоит не он. Другой человек, который смотрит на меня не со злобой, не с ненавистью, а наоборот с любовью. У него светлые глаза, зеленного цвета. Слишком яркие, не такие, как у Тео. И он не сжимает мою шею, не держит меня около шкафчика в раздевалке, где никого больше нет. Этот человек гладит меня по щеке, и я чувствую его тепло и то, что от человека исходит все самое хорошее. Он ниже, чем мне кажется, ниже, чем Блайт. И я тянусь к его губам, зная, что меня не толкнут, не укусят, не убегут.

Но я даже не вижу его лицо. Словно туман, который мешает увидит все происходящее. Я не могу увидеть лицо человека, который так мягко касался моих губ. Поддерживал меня за талию, легонько поглаживая. Хоть глаза и не видят, но сердце чувствует, что это правильный человек, что он нужный. Где-то глубоко чувствуется так, что я держу его за затылок, касаюсь его груди второй ладошки. Он был мягким, теплым и не отпускал меня.

Слишком давно не ощущала себя такой нужной и никогда такой любимой. Когда поцелуй заканчивается, он не бросает меня, не кричит и мне кажется, что я попала куда-то не туда.

— Я так тебя люблю, Джи, — говорит он, оставляя на щеке поцелуй.

Я чувствовала, что занимаю чье-то место. Утыкаюсь головой ему в прямо в солнечное сплетение, а он кладет руку мне на плечо, обнимая. Слишком тепло и слишком хорошо. А после целует меня в макушку.

И все заканчивается.

И перед мной снова стоит Блайт, он больше не трогает меня, не душит. И я только касаюсь того места, где были его руки пару секунд назад. Сильно кашляю все еще задыхаясь. В голове все мутнеет, пока он что-то говорит. Но я не слышу. Это не тот голос, что мне хочется сейчас услышать.

— Кре-тин, — тяжело глотая воздух, по слогам, чтобы восстановить дыхание.

Пытаюсь найти в его лице того человека, что только что был рядом со мной. пусть это будет он или его родственник. Между ними должна быть связь, иначе я просто схожу с ума, а этот вариант меня не устраивает. Но они совершенно разные начиная от цвета глаз, заканчивая телосложением и чертами лиц, к которым я могла прикоснуться. Но что я ищу, если даже не знаю, как выглядит тот человек, что сказал, что любит. Только темные волосы. Кто это? Почему мне нужно, чтоб он был рядом?

Но он не Блайт. Не тот, что я хочу увидеть. Не мой бывший парень, который был когда-то давно. Тот не любил меня, пытался переделать под себя, заставлял чувствовать к нему что-то похожее на любовь. И я бы узнала его, не могло быть иначе.

Слишком долго смотрю на Теодора, подозрительно высматривая каждую его частичку тела. Он должен подсказать, обязан знать кого я видела. Я никогда не видела его раньше, что за видение или воспоминание только что было?

Но ему не нравится мой взгляд, не любит когда я его оцениваю. И оскорбление такое примитивное его только раздражает. И он бьет мне звонкую пощечину, от силы которой я падаю на пол, снова ударяясь об шкафчик, правда на этот раз головой. Отпускаю горло, держусь за щеку, на которой должен остаться след от хлесткой ладони Теодора.

Он подходит ко мне, и я снова вижу не его. Другое лицо, смотрящая на меня со страхом и заботой. Неизвестный протягивает руку, спрашивает, как я себя чувствую. Но я не могу дать ему руку в ответ, чувствую, что просто не в состояние. У меня истерика, а в голове каша. В глазах не слезинки, хотя так и хочется разревется и сказать, что мне больно. Я только кричу, но не Блайта, хотя должна на него, а на незнакомца, который хочет предложит мне помощь.

— Давай же, вспоминай, Хёрт, — трясет меня за плечи Блайт.

Он кричит слишком громко и сжимает мои плечи во всю силу. Сколько боли еще он хочет мне причинить? Мне хочется увидеть незнакомца, не на месте Блайта, а около меня, чтобы он спас меня. Отталкиваю от себя парня, не понимая, как у меня это получилось сделать. А после происходит совсем что-то не понятное. Нахожу в кармане спички, а около ноги канистру. Беру ее в руку, ощущаю ее вес.

Что я делаю?

Мне нужна помощь того парня, но его нет рядом, а Блайт яркая опасность в данный момент. И я не могу по другому себя спасти. Я не думаю, просто открываю крышку и выливаю жидкость, чтобы была внутри, по всюду, куда могу дотянуться. Когда канистра оказывается пустой, выкидываю его в лицо Блайту, чтобы он не подходил ко мне. А после совершаю ошибку, которая будет стоит мне жизни.

— Просто включи голову, Джи. Напряги извилины и вспомни, — кричит Теодор, пока я зажигаю спичку, а после кидаю на пол.

Пламя вспыхивает мгновенно. Он по всюду, но мне не страшно. Меня пугает только настойчивый голос Блайта, который повторяет только одно:

— Вспомни!

Последнее, что я вижу, как его лицо снова меняется на того парня, протягивающий мне руку. Даже после того, как я сожгла его и себя.

И я просыпаюсь.

Даже не нужно смотреть на часы, чтобы угадать время. Три часа ночи и двадцать минут. Закрываю глаза, утекают головой в колени. Открываю обратно только, чтобы бросить один мелкий взгляд на телефон. Убедиться в своей правоте.

И я снова угадала время.

Как и вчера, как и позавчера.

Один и тот же сон, который длится, кажется, уже целую вечность. Он обрывается всегда одинаково. Тео бьёт меня, говоря, что мне нужно вспомнить. Что я должна вспомнить? Я забыла слишком многое. О чем он говорить, и почему именно он?

А потом всё говорит. Огонь повсюду, а в моих руках канистра от бензина и спички. Я убиваю не только Блайта, но и себя. А он продолжает бить и кричать.

Это всё началось после того, как я поцеловала его в том тёмном коридоре. Я не должна была этого делать, но сделала. Не знаю думала ли я в тот момент или нет. Знаю только, что чувствовала, что это будет правильным решением. Но было ощущение, что я целую не его. Не могу сказать кого именно, но он был до жути похож на парня из сна, смотрящий на меня, как на что-то особое и значащее.

Я не знаю его имени, не помню кто он такой. Не уверенна, что вообще знала его. Но в тот день, пока не было ни одного источника света, кроме луны, Тео казался таким же. Тот же парень, чье лицо я не могу увидеть, даже если хочу.

На глазах показались слезы. Настолько часто врала, что не могу понять что чувствую. Я не помню, что сподвигло меня поцеловать его тогда. Не было человека рядом, которого нужно было обманывать. Это не нужно было кому-то ещё. Но и мне это не было нужно. Я просто потерялась во всех личностях, которыми пыталась быть. Это не нормально.

Я не нормальна.

Думала, что рядом с Блайтом во мне сидит настоящая я. Мне не нужно натягивать маску, он всё равно не верит. Нет смысла строить хорошего друга, замечательную девочку, которая знает его с детства, милого капитана, готовый на всё ради своих котят. Блайт считал меня лицемером.

А я не знала какой я была рядом с ним. Я пыталась быть разной. Невинной жертвой, злой капитаншей, влюблённой дурочкой, поддерживающей подругой. Но ему не нравилась ни одна роль. И вот я здесь. Потерянная, поломанная, не знающая какой мне нужно быть.

Была ли я когда-нибудь собой? Я идеальная дочь, которую и хотели мои родители, была безупречной девушкой, которую из меня пытался слепить парень, имя которого я не помню, понимающая подруга, видеть рядом которую хотела Бетти, смешная и весёлая для Зака и Тайлера, и замечательный капитан, которым гордиться вся команда.

Я плачу. Мне плохо. Мне хочется высказать всё, что накопилось в душе. Все мысли, что приходилось держать у себя в голове под замком последние три года, хотелось вышвырнуть из себя. А точно ли три года? Может быть уже больше.

Но я смотрю в телефон и понимаю, что не могу никому позвонить. У меня нет близких, нет друзей, нет парня.

Виню себя, что такая ужасная, как и говорит Блайт. Не хочется, чтобы он был прав. Я ещё не отошла от его удара, хоть он и был только во сне. Мне хотелось выкинуть парня из головы. Его стало слишком много. И раньше было не мало, вылазил из каждый дыры, но его хотя бы не было в моём сознание, в моей голове, в моих снах.

Теперь он был по всюду.

Весь сон странный. Его начало, его середина, его концовка. Меня не так сильно пугало, что я всё сожгла к чертям, как то, что я видела кого-то другого в Блайте. Что это был за человек? Почему он решил сейчас показаться? Я не знаю кто он, навряд ли захочу.

Всё было слишком странно. Сначала крики от Блайта, потом слова любви от незнакомого брюнета, снова боль от Тео, и тут же протянутая рука помощи. Но он не ангел хранитель, он не стал спасать меня от Тео, от огня. Он просто появлялся в лице Тео на пару секунд, словно дразня, и снова исчезал.

Легче было признать, что я помешалась на Теодоре, влюбилась в него, чем в то, что я начала сходить с ума. Мне не хватало моих воспоминаний, кусочков этого пазла, который я так отчаянно хотела собрать. Мои мысли и части всей картины были словно сломанное зеркало. Его разбили, а после выкинуло большую часть осколков, чтобы не наступить. Но несколько остались, и я наступила на каждый оставленный осколок.

И вот результат. За место крови и боли, я сижу вся в слезах в агонии от истерики. Боясь пошевелиться, не зная что делать дальше. Кому написать, кому позвонить.

Был один номер, которым я уже не пользовалось пару лет. Нужно было написать. Но у меня не было сил.

Осколки сильно врезались в сердце, продолжая его терзать.

Я должна вспомнить каждую деталь этого сна, понять что это за парень. И почему каждая новая встреча с Блайтом кажется повторением чего-то давнего.

Должна, должна, должна.

Но пока я только прижимаю подушку к себе, сгибая ноги в коленях. Жду, пока ткань впитает в себя всю кровь, чтобы идти дальше.

Наступать в другие осколки.

Глава 12. "Ночь без сна" 2 часть

My depression and misconceptions

And all the mistakes that lead to lessons

My depression it makes me question

My depression it makes me question

— Мисс Хёрт!

Все же пришла сюда.

Сколько прошло с последнего сеанса? Три? Четыре? Пять лет? Я просто не помню, но ничего не поменялось. Те же стены уродливого персикового цвета, те же самые розовые занавески, даже цветы, стоящие на подоконнике те, что были столько лет назад. Даже пугает, что все, что было остается каким и было, а я не помню большинство вещей. Почти не помню, как изливала душу так, словно была на исповеди, а не у психотерапевта.

Что мы обсуждали с этой женщиной, что она так рада снова меня видеть? Разве это не показатель, что все плохо, раз я здесь? Снова.

Это точно было после выхода из тех отношений. Из больных, не нормальных, зависимых отношений, которые ломали изо дня в день и приносили нескончаемую боль после их завершения. Сеансы с психологом помогали забыть и пережить. Смириться и идти дальше с гордо поднятой головой, словно ничего и не было.

— Миссис Бойл, — в тон ей отвечаю, кивая.

— Мисс Дэвис. Я развелась.

Приятно знать, что хоть что-то поменялось и не осталось прежним. Она выглядит расстроенной от того, что я ничего не говорю по этому поводу. Но я слишком устала претворяться, чтобы что-то говорить, лишь бы ей было приятно.

— Как вы себя чувствуете, мисс Хёрт?

— Ужасно, — честно признаюсь потому что знаю, что можно.

Меня охватил такой страх вчера, когда я поняла, что мне просто некому сказать о том, что мне плохо и что нужна помощь. Не было человека, которому я могла позвонить, и все высказать. Бетти сказала, что у нее есть я, но мне не нужна она. Я всю жизнь всех отталкивала, оставляя только нужных и полезных, которых смогу в будущем использовать.

— Почему вы себя так чувствуете?

— Я запуталась, — слабо выдаю я с протяжных выдохом.

Мне не хочется говорить, желание только отвечать на вопросы. Но здесь так не получится, нужно именно говорить. И женщина молчит, показывая, что такого ответа ей мало.

— Я начала осознавать, что почти ничего не помню из тех годов жизни, что были пару лет назад. И из-за этого мне снится один и тот же кошмар на протяжение недели, я не могу выспаться, чувствую себя не нормальной и смотрю несколько часов в стену, потому что уснуть больше не получается.

— Что за кошмар?

— Не знаю, как и объяснить. Он странный. Начинается, как в реальной жизни. Спор с моим однокурсником. Мы кричим, ругаемся, я бью его, а он прижимает меня к себе. И в этот момент все меняется. Я вижу не его, а кого-то другого. И я не знаю его, а он зовет меня и говорит, что любит. Кричит и просит его вспомнить. А я не могу. Потом это снова однокурсник, он кричит и бьет меня. А после все заканчивается тем, что я поджигаю то место, в котором мы стоим. А они оба все еще кричат и просят вспомнить.

Она заметно дергается, когда я говорю про поджог, но сразу же принимает спокойное выражение лица, показывая профессионализм. Но я понимаю, что это не нормально. Даже во сне странно поджигать людей и здания.

— Ты знаешь, что стало катализатором этого сна? — никак не комментируя всю мою тираду, спрашивает то, что может помочь мне ответить на мои вопросы.

А меня даже смешит мой ответ, потому что это уже даже не смешно, когда все действительно сводится к одному человеку.

— Мой однокурсник, — со смешком отвечаю, все еще не желая называть его по фамилии. — Он делает и говорить что-то, что вызывает такое чувство, что это все уже когда-то было. А я не знаю, не уверенна, что помню.

— Вы в близких с ним отношениях?

Как тут отвечать? Я не знаю, он не знает. Никто не знает. Он сначала кричит на меня, потом снова прижимает к себе, жалея и переживая. То оскорбляет, то обнимает и довозить на своей машине домой. Кричит, чтоб я не смела называть его по имени, сам тоже не позволяет себе другого, обращается только по фамилии, а после называет так, как не называл никто, хотя есть ощущение, что это не так.

— Нет, — смеюсь, пока отвечаю. — Он ненавидит меня.

Или сам пытается заставить в это поверить. Он где-то на грани обожания и ненависти. Постоянно из крайности в край без какого-либо графика, просто потому что так хочет. Потому что по-другому не может, как он сказал. Но это Тео Блайт, он может все, просто, когда дело касается меня, ему нет смысла стараться.

Я уже перестала верить в его ненависть, хотя только недавно ее осознала.

— А ты? — смешно наклоняет голову психолог, переходя от «ты» на «вы» по настроению.

— А я его целую, — насмешливого отвечаю я.

Не знаю какой еще можно дать ответ. Кажется, я перестала понимать, как отношусь к нему. Он через чур сильно на меня влияет, что кажется, что я потерялась. Он проблема в моей голове. Из-за него появился тот парень, которого я никогда не видела. И меня это пугает.

— Из-за того незнакомца?

Мне так сильно не нравится серьезность. Нет желания отвечать в тон ей, а получается, что она разговаривает с глупым ребенком, который не может не кривляться и не шутить.

— Нет, он появился только во снах, неделю назад. До этого я даже не знала о его существование. Но будто бы подсознательно я пытаюсь быть рядом с однокурсником, чтобы вспомнить.

Произношу то о чем никогда не думала. Я пыталась быть рядом с Блайтом из-за этого? Не может быть.

— Получается?

— Я не уверенна, — качаю головой. — Но иногда я чувствую что-то родное в его словах.

— Вы ищите ответы и воспоминания у человека, который вас ненавидит?

Я пожимаю плечами.

Не думала о нем так. Я не искала никакие ответы, не пыталась вспомнить через него. У меня и мысли таких не было. Просто рядом с ним я все чаще понимала, что у меня есть эти пробелы. Он поцеловал, и я понимала, что не помню свой первый поцелуй. Бетти спросила про токсичные отношения и из-за взгляда Блайта я поняла, что совсем не помню, как выглядел мой парень. Он сказал про моих родителей и мое неумение любить, про мое детство, и я даже не смогла вспомнить, сколько у меня было нянь.

— Я хочу помнить. Но в голове будто белое пятно. Даже не помню, о чем с вами говорила пару лет назад, хотя помню, что мы обсуждали мои отношения. Помню, как помогли уйти от токсичного мужика, а потом помогали его забыть. Но даже не помню, как выглядит этот парень и как его зовут.

— Этого уже не помню я, — неловко говорит она, заводя руку к голове.

— Кажется, словно я решила, что у этого человека есть ответы на мои вопросы. Поэтому именно он кричит, что мне нужно вспомнить. Но я не знаю, как.

— Я не смогу помочь тебе вспомнить, — говорит мисс Дэвис. — Я могу помочь с кошмарами и с твоей привязанностью к этому парню.

— Этого будет достаточно, — произношу, вставая с кресла.

Я снова улыбаюсь, пока отвечаю. Но выходя из кабинет, понимаю, что снова вру. Этого не будет достаточно. Мне мало этого «смириться и жить». Мне хочется вспомнить. Понять какие ответы я жду от Блайта. Что именно означает мой сон и почему меня так влечет к человеку, на которого было все равно в этом смысле два года до.

Мне хочется больше узнать о том парне, которого я теперь каждый раз вижу, когда сталкиваюсь взглядом с Тео. Хочу понять почему я стала так видеть его. Узнать его имя, найти и поговорить. Отец с его громилами быстро найдут кого мне надо. От меня требуется только произнести имя, а после подтвердить, что человек, которого они привели, именно тот, что мне нужен.

Но черт!

Сейчас это кажется не выполнимым заданием. Я не знаю самых банальных вещей о человеке, который так сильно сейчас мне нужен.

Пока еду домой мне кажется, что этот парень сидит около меня. На переднем сидение, держит свою руку на моем бедре и рассказывает о том, как у него прошел день. Так обыденно. Пытаюсь снова вспомнить, как он выглядит. Но знаю только, что у него зеленные глаза и темные волосы.

Доехав до дома, оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него. Потому что всю дорогу не могла отвлекаться на него, дабы не попасть в аварию. Просто чувствовала его руку на своей ноге. Но теперь его не было.

Ни его, ни руки.

Я положила голову на руль. Как меня раздражало, что не могу вспомнить. А могу ли вообще? Почему я все же решила, что это воспоминание? А не просто видение, моя фантазия, которая пытается оправдать помешательство на Блайте.

Через две минуты я уже стучалась головой об руль. До боли во лбу, чтобы перестать думать или наконец вспомнить все то, что хотела. Так же работает со старой техникой? Зачем идти ее чинить к мастеру, если можно по сильнее ударить, и он заработает еще лучше, чем раньше.

Успокоилась только когда поняла, что осталось пятно, которое завтра превратиться в синяк.

13 глава. "Когда котёнок становится львом" 1 часть

Аct like I don't fucking care

Like they ain't even there

Cause I have hella feelings for you

Собираюсь на второй сеанс. Я не жду помощи, того, что она поможет мне вспомнить. Она не врёт, когда говорит, что не может это сделать. Но не потому что не хочет, мисс Дэвис просто физически не может залезть ко мне в голову и достать нужные мне воспоминания.

Но этот разговор, на который я так рассчитывала, прошёл не так, как я планировала.

Сидела уже десять минут в ожидание перед дверью. И зачем только вышла по раньше. Теперь сижу и жду, пока оттуда не выйдет человек, записанный до меня.

Откидываю голову, смотря в потолок. Парень-брюнет больше не появлялся без Блайта, как было в машине. И это радовало. Если бы мне казалось, что сейчас он сидит около меня, мне было бы намного сложнее.

Дверь наконец-то открывается и я даже выдыхаю, понимая, что я обошлась без галлюцинаций. Но всё плохо, потому что именно этот брюнет вышел из кабинета. Я протираю глаза.

— Ты что делаешь, Хëрт? — как-то странно спрашивает голос, что я сначала даже его не узнаю, но почти сразу догадываюсь, кому именно он принадлежит.

Это просто Блайт.

Странно выдыхать, когда видишь человека, которого с каждым днем хочется видеть все меньше. Но именно так я делаю, когда понимаю, что мне просто показалось. Если бы это был тот парень, который не отпускает меня в кошмарах и уже в моих галлюцинациях, то было бы хуже. Ведь его не существует, он только в моей голове.

А потом приходит другое осознание. Только что Блайт вышел из кабинета моего психотерапевта.

— Ты почему здесь? — утыкаясь в него ошарашенным взглядом, пытаясь осознать происходящее.

А может быть было бы лучше, если все-таки оттуда вышел парень из моих снов?

— Мисс Хëрт! — спасает Блайта от ответа психолог, появившаяся около двери и нас. — Тео, до следующей недели.

— Так ты здесь не в первый раз, — наблюдает Блайт, хмыкая.

Ему это кажется смешным? Я вот так не думаю. Это ведь просто ужасно. Я не хотела, чтоб хоть кто-то знал, что я сюда хожу. Конечно, походы к психологу не делали автоматически меня сумасшедшей и не нормальной, но мне не хотелось перед кем-либо отсчитываться. Бетти и котята точно, если узнают, будут пытаться докопаться, что случилось. А я здесь именно потому что не хочу об этом говорить.

— Вы знакомы? — спокойно удивляется женщина, смотря то на меня, то на Тео.

Черт.

Ужасная ситуация, которую Блайт портит еще сильнее одним словом:

— Однокурсники, — отвечает он за меня, и кажется в этот момент я покраснела.

И по лицу женщины видно, что она все поняла. Не так и сложно, наверное. Сложить мои слова и слова Блайта, чтобы он не говорил. И это «однокурсники», брошенное, как самое простое и не значащее слово. Но, черт, я его тоже использовала.

Именно в этот момент я понимаю, что в кабинет мисс Дэвис я уже не зайду. По крайней мере, сегодня.

Точно нет.

— До свидания, — уходит Блайт, а я тянусь за ним.

И когда мы оказываемся на улице, я хватаю его за рукав, чтобы он наконец обратил на меня внимание.

— Тебе кажется нужно было заходить в кабинет, — серьезно замечает он, без какого-либо намека на издевку.

Не понимаю, что с ним, но кажется он просто опустошен. Эмоционально вымотан. Что же такого он рассказывал в кабинете, что сейчас выглядит так.

— Не переживай, я не побегу говорить, что Дженни Хёрт бегает по психологам. Еще ведь меня обвинят, — добавляет он шутку, немного погодя.

— А ты значишь ходишь из-за меня?

Он морщиться. Понимаю его, но не стану извиняться, ведь мне и правда хочется узнать, что он там делает. О чем переживает, из-за чего не может спать по ночам, что заставило его пойти топить себя в алкоголе.

— Завязываю с алкоголем, — не оставляет меня без ответа, хотя сильно сжимает свои ладони.

Мы прошли не так много шагов от здания. И я удивляюсь, когда он садиться на ближайшую скамейку. Еще пару шагов и окажемся в парке. Но он садится сюда и будто бы ждет, что я сделаю тоже самое.

— Из-за чего?

Мне хочется пробраться к нему под кожу, так же, как он. Хочу, чтоб мучился, видел кошмары. Знать, куда надавить. Я даже не пытаюсь выдавить грустный голос, чтобы показать, как сильно мне его жаль. Потому что мне его не жаль. И он это знает.

Нужно было перестать претворяться, хоть с кем-нибудь. И Блайт единственный, кто не верит. Значит он отличный вариант.

— Помимо того, что алкоголь убивает? — с легкой усмешкой выдает он.

И мы оба прекрасно понимаем, что его защитная реакция. Если он так отвечает, значит, я не зря спрашиваю. Это больное и мне обязательно нужно на это наступить. Даже если все закончится плохо.

— Это ты знаешь и сам и именно поэтому не пил, — закатываю глаза, показывая глупость его ответа. — Но почему-то же начал.

И почему узнать хочется не только мне. Твои друзья были бы тоже не прочь узнать, что произошло такого, что ты запил.

— О, значит ты из тех, что верят, что у каждого курильщика и алкоголика есть своя история? — все еще отшучивается.

Но я рада, что получают, хотя бы такую реакцию. Блайт уже мог психануть и просто уйти, как всегда и делал. Он и сам хочет рассказать и именно поэтому не уходит. Возможно, он тоже уже помешался на мне, как и я на нем. Чувствует, что я тоже отношусь к нему так же, поэтому не уходит. Ведь чувства приятны только, когда они взаимны.

— Я верю, что ты бы не стал убивать себя просто так.

Меня раздражает мой голос. Я ведь не хотела это говорить. Тяжело изменять привычкам, к которым специально себя приучал.

— Не подмазывайся, раздражает, — сразу же напрягается он.

Словно каждый раз чувствует, когда я говорю не то. Знает меня намного больше, чем я его. Будто я знаю его только эти два с половиной года, а он больше. И это нечестно.

— Не похоже, — хмыкаю я, зная, как он может показать свою злость.

Прижав меня к стенке, сильно оттолкнув, снова уйдя. И что из этого он сделал?

— Из-за брата, — неожиданно произносит Блайт, холодным и серьезным тоном.

— У тебя есть брат?

Спросила прежде, чем подумала. Не сразу поняла, о чем он говорит. Ведь не мог же Тео в самом деле рассказать, что у него произошло. Это просто на него похоже. И кому? Мне? Неправильный выбор, который он уже сделал.

— Был, — сильно сдерживаясь, отвечает он. Хотя я уверенно, что Блайт хочет на меня накричать. — Умер от алкоголя.

Мне не нравится формулировка, которую он использует. Почему не сказал, что его брат спился?

— Ты из-за этого бросил Эви и начал пить, — вслух рассуждаю я, чтобы он подтвердил или опроверг.

— Отчасти, — нехотя признает он, слабо выдыхая. — Хотя больше да, чем нет.

— Нужно соболезновать?

Спрашиваю потому что не знаю правильно это будет или нет. Вдруг, если я посочувствую ему, он разозлиться. Закричит, что ему не нужна моя жалость, которой даже не верит.

— Нет, — посмеиваясь, отвечает он. Его смешит мой вопрос, а я просто положила себе подушку безопасности от его злости. — Это было семь лет назад.

Как давно это было. Ему было только четырнадцать, а я заканчивала школу. Не помню, но по возрасту именно это я должна была делать.

Я задумалась и когда очнулась перед собой увидела парня-брюнета. Вставая, он протянул мне руку. Звал собой, говоря, что все будет хорошо. А я хотела заскулить от того, что снова потерялась в своих мыслях и не вижу Блайта.

— Я тоже никому не скажу, — говорю вслух, хотя все еще перед глазами был незнакомец.

Происходит щелчок, и я вижу Блайта, который головой утыкается в ладони. Проводит по лицу, немного оттягивая кожу.

— Зачем я тебе это рассказываю? — несчастно спрашивает, надеясь, что я выдам ему ответы.

— Потому что тебе нужно лечится, как я и сказала, — пытаюсь рассмешить его или просто вернуть его в колею.

И это помогает, он сразу становится серьезным. Я уже говорила ему, что не успеваю за его настроением?

— Я не из-за твоих слов пошел к ней.

— Оправдывайся.

Смеется, но не отвечает ничего.

— Почему не спросил почему я у нее?

Когда я увидела его, мне сразу захотелось узнать, что он здесь делать. Какого черта он тут? А разве у него не было такого? Не верю, потому что я знаю, что его не может это не волновать.

— У меня есть чувство такта.

— Хочешь сказать у меня его нет?

В ответ он только разводит руками.

А я перевожу тему:

— Ты говорил Эви о брате?

Вспоминаю, какой она была несчастной в последний наш разговор при одном только упоминании Тео. И я понимаю, что я не виновата в том, что они расстались. Да и если бы была, мне бы не было до этого дело. Я смогла бы убедить себя в любом случае, что это вина только Блайта или Эви. Но казалось, что она страдает из-за меня. Позвала ее в команду, чтобы нервировать Тео. И теперь она сталкивалась с ним почти ежедневно, после тренировок и на матчах.

Блайт делает громкий вдох, разочарованно выдыхая.

— А я ведь говорил, что ты бестактная.

— Я помочь хочу.

Нет.

— Для чего? — с усмешкой спрашивает он.

И я знаю, что не стану врать.

— Потому что мне нужно, чтобы ты помог мне.

На его лице появляется вопрос. Ведь он не привык, что я могу говорить правду и не лицемерить. Пусть не думает, что я стараюсь ради него. Мне плевать, если он будет страдать еще больше.

— Я не буду.

Отрицательно качает головой, смеясь. Слишком истеричная реакция, которую я не понимаю.

— Почему?

— Нам не быть друзьями, Хёрт, — смотрит мне в глаза. И я сама знаю это. Я и он друзья? Смешно. — Ты знатно испортила мне жизнь.

Почему он не может прямо сказать, что именно я сделала? По моим воспоминаниям, он ненавидит меня просто потому что я это я. Из-за моей фамилии, из-за моих родителей. А тут Блайт говорит, что я ему испортила жизнь. Как?

— Значит, я не помню, как.

— Что?

И я, как и он, не понимаю для чего это делаю, но глядя в серые глаза, которые кажется таким несчастными, говорю:

— Я не помню большую часть своей жизни. Говори яснее, если хочешь, чтоб я знала, где я все испортила. Поэтому мне и нужна твоя помощь, Тео.

Серьезно, Дженни? Не смогла позвонить Бетти, чтобы рассказать ей, как тебе плохо. А ему, который припомнит тебе это при первом удобном случае, выкладываешь всю правду.

— Блайт, — словно не обращая внимания на все остальные слова, поправляет меня.

— Я не буду поправляться.

Говорю таким тоном, чтобы он раз и навсегда запомнил, что мне было плевать на это и будет. Он не сможет это исправить, как бы не хотел.

— И чем я могу тебе помочь? — без интереса спрашивает Блайт, наверное, рассчитывая, что я не стану ему отвечать.

— Я не знаю, — он усмехается, будто бы говоря: «А я говорил». — Но рядом с тобой я будто бы вспоминаю.

Как это ужасно звучит.

— Просто вспомни, Хёрт, — я дергаюсь, услышав это предложение, которое помнила из-за сна. — Это не сложно. Но без меня.

Он встает, чтобы уйти.

Почему именно он всегда заканчивает наши разговоры? Их было не так много, но они всегда заканчиваются одинаково.

— Даже подсказку не дашь?

— Уже дал, — развернувшись, произносит Тео. — И не одну.

13 глава. "Когда котёнок становится львом" 2 часть

If I'm so special, why am I secret?

Yeah, why the fake is that?

Do you regret

The things we shared that I'll never forget?

Well, do you? Tell me that

Я была рада, что не застала начало, но хотела бы и вовсе этого не слышать.

Одно дело, когда пара немного ссориться и окружающие, смотря на это, посмеиваются и шутят. Другое, когда ребята уже расстались, а об их отношениях никто не знал. Странно узнавать о них через ссоры, крики и оскорбления. Да и в целом, я не любить влезать в разборки между влюблёнными. Всегда же аукнется.

Я просто приехала в гости к Бетти. Хотела попить чай, пообщаться. Мне впервые стало так сильно не хватать её болтовни. Нужно было заполнить пространство вокруг себя и внутри чём-то подобным. Я не могла плакать на плече у Эванс, но я могла сделать так, чтобы она заставила меня отвлекаться.

Хотела даже напроситься с ночёвкой или позвать к себе, чтобы наконец-то выспаться. За последние две недели я спала либо два часа в сутки, либо не спала вообще. Причины всегда было две, которые работали по очерёдности, сменяя друг друга, — бессонница и кошмары. Либо первое, либо второе. Изо дня в день.

Парень, имя которого я не могла достать из подкорки мозга, всё ещё сидел около меня во снах, когда Тео становился слишком агрессивным. Не знаю даже почему моё сознание могло рисовать подобную картинку, Блайт на такое не способен. Но зато я видела этого парня. Туман стал меньше, и я уже видела очертания пухлых губ, которые расплывались в улыбке каждый раз, как я поворачивала к нему голову.

Но я уже не уверенна, что вспомню, что это за человек. А если и вспомню, не буду уверенна, что это подлинные воспоминания. Я настолько хочу узнать кто это, что поверю любой подсказке из своей головы. И поверить своему мозгу будет не сложно, даже если я просто выдумаю, как он выглядит.

— Дженни, у тебя всё хорошо? — спрашивает меня Бетти, как только я приезжаю. — Выглядишь потерянной. И у тебя красивый макияж, не видела тебя никогда с таким.

Я не высыпаюсь, поэтому приходиться красить своё лицо с каждым днём всё больше и больше. Лучше думать о том, что у меня не ровная стрелка, чем о том, что меня преследует призрак прошлого, который я выдумаю себе на ходу.

— Конечно, просто захотелось побыть красивой.

— Ты всегда красивая, — сразу же перебивает меня, когда я ещё даже не успела договорить.

А после начинает рассказывать о всём, что происходит у неё в жизни. Про новые фотосъемки, на которые ей стала так удобно ездить, благодаря мне. Что Аарон замечательный парень, который поддерживает каждое её увлечение, что даже поехал с ней. Потом хвастается своим кружком и девочками, выделившийся в нём.

Непринуждённая болтовня, которая и нужна была мне от Бетти. Я улыбаюсь, слушая её рассказы. А внутри что-то ломается. Потому что этот кто-то идёт рядом, держит меня за руку. И тоже слушает Бетти.

А потом мы доходим до того места, где я впервые услышала о том, что кто-то считает меня сукой. Призрак расплывается, убегая на своё любимое место. Занимает место Блайта, который сейчас недовольный. Не такой злой, каким он бывает каждый раз в моём кошмаре, но достаточно сильном, чтобы напугать Эви, которая стоит, напротив.

Но сначала мы слышим крики, а потом только видим их.

— Я просто попросил тебя поговорить со мной, — сжимает челюсти Блайт, немного повышая голос.

А вот Эви не стесняется, кричит так, что её очень хорошо слышно. И мы с Бетти обе застывает, не понимая можно шевелиться или нельзя.

Но меня замораживает не её дикий голос, а её новая причёска. Больше нет длинных рыжих волос, которые так поразили меня на первой встречи. Это были светлые, кремовые, почти белые пряди, заканчивающиеся около её плеч. Не только убрала не родной цвет, но и отрезала длину. Из-за Блайта? Всё же решилась... Но не могу понять на что. Если бы она оставила яркие пряди, то было бы понятно, что она оставила Тео в прошлом и продолжает жить, ведь ей плевать, что он бросил её в тот день, что она поменяла причёску. А сейчас кажется, что наоборот она хочет его вернуть. Но при этом это же всё такие шаг вперёд. Возвращение к самой себе.

— Ну, конечно, — громко фыркает Эви, что у меня звенит в ушах. У неё обычно приятный тембр, а сейчас голос кажется противным. — А почему я должна с тобой говорить?

Не тяжело привыкнуть к спорам с человеком, если делаешь это на протяжении двух лет, даже если он самый не конфликтный. Но видеть, как-то ещё помимо меня кричит на Блайта было странно.

— Я просто заметил, что ты вернула свой цвет волос и зах...

Ошибка, зря. Даже мне не нужно было думать, что она вернула цвет волос ради Тео, что говорит о самом парне.

— Ты думаешь я ради тебя покрасила? Да, и какая тебе разница? Я для тебя же ничего не значу.

Откуда в ней столько агрессивности и злости? Точно не я посадила столько злобы в неё, говоря, что Блайт ужасный парень. Формально, я даже не так сказала. Неужели так на неё повлияли Лени, Ванесса и Флин?

— Именно об этом я хотел поговорить, — вымученно произносит Блайт.

В этот момент понимаешь, что он её любит? Кричит только она, а он тихо отвечает, пытаясь успокоить словами. Но не подходит, знает, что может ударить. Но Эви так точно не считает. Он ни разу не сказал, что любит её во время их отношений. Да, они были не долгими, но даже в симпатии он ей не признался. Это же вообще не похоже на тот типаж, которым был Блайт. Он же хороший, уютный, милый. Должен был быть таким.

— Поздно, Тео, поздно, — усмехаясь, произносит Эвелина. И я не узнаю её голос. — Я всё для себя поняла.

Мне даже представить страшно, что она для себя поняла, но лицо Блайта, выражающие только страдание и боль, меня радует. Меня чаще стало добавлять настроение, если я, глядя на него, действительно видела его. Я не заметила, когда Бетти сжала мою руку, но я рада, что не пропала в своих галлюцинациях. Лучше рука Эванс, чем снова выдумывать теплоту ладоней человека, которого просто нет.

— Что ты поняла?

— Ты просто меня использовал, — сурово кричит она и все вокруг замирают.

Тайлер перестаёт улыбаться, наслаждаясь ссорой и готовя шутки над другом, Аарон подавился тем, что он пил, а Бетти сильно сжимает мою руку. А я замираю. Весь контроль ситуации, который я пыталась держать, чтобы мозг не покидал меня, идёт просто к чёрту. Это фраза словно кнопка для призрака. Я уже слышала эту фразу, от самой себя же. Крик Эвелины растворяется в воздухе, а Блайт становится снова тем незнакомцем. Он протягивает мне руку, пока я говорю своему, уже бывшему, парню, что он просто меня использовал. Это было так давно и я не знаю почему это так отчётливо всплыло в моей голове, прямо перед моими глазами.

— Что? — вместе полушёпотом произносим с Блайтом.

— Просто спал со мной, пока это было удобно. Без каких-либо обязательств, прятал меня ото всех, делал вид, что меня не существует, когда тебе не нужна была шлюха.

— Заткнись, — его тон холодеет, а кулаки сжимаются.

Где-то глубоко в душе я понимаю, что он не позволит себе такой низости, как удар. Но мне всё равно становится страшно. Если он просто накричит на нее, мне будет плевать. Даже если оскорбит, это всё ещё будет не моим делом. Но если он ударит, у меня не останется другого варианта, как встать перед ней и помочь. Иначе Бетти будет считать меня ужасным человеком. А я зря строила образ идеального человека перед ней последние два года?

— А кажется тебе нравилось, когда я кричала, — ужасная шутка слетает с губ Эви, и звучит просто отвратительно.

Намёк понимают все. Тайлер отмирает, ухмыляясь, а Аарон смотрит в пол. У меня что-то среднее между реакцией парней. Где-то ещё присутствует шок и непонимание, но его тут хватает у всех. Бетти, кажется, разучилась дышать. Мне хочется, чтобы она замолчала, успокоилась. Куда-то не туда все пошло.

Как из «он слишком хороший, даже бросил потому что такой» вышло вот это?

Мне даже не хочется смотреть на реакцию самого Тео. Это просто страшно. Потому что Блайт точно её не использовал, точно что-то испытывал к ней. Но, вероятнее всего, до этого момента.

Но, к удивлению, Блайт расслабляется, и саркастично выдаёт, натянув одну из самых обворожительных улыбок:

— Господи, ты всегда была такой ненормальной или стала такой после того, как связалась с этими чирлидерами?

Возможно, мы и повлияли на неё. Но какого чёрта ты нас приплетаешь в ваши разборки?

— Не смей оскорблять их, — сразу защищает нас, снова повышая голос. — Они точно тебе ничего не сделали.

Как на такие крики ещё сюда не набежала весь состав, как минимум, нашего факультета? Или они стоят, подслушивая у стен, как когда-то я?

— Да ты что, — хмыкает он и тут я даже не могу с ним поспорить. — А давно стала разбираться в отношениях футболистов с группой поддержки?

— Я тоже участница, — делает к нему на встречу шаг Эви, оставляя в дистанции сантиметры.

Но Блайт отшагивает, показывая, что не хочет находиться рядом с ней.

— Да не взяла бы тебя Хёрт, не будь ты моей бывшей, — кидает он, цокая языком.

Нет.

Он не мог... Бетти поворачивает голову ко мне, пока я отрицательно трясу головой. Аарон с Тайлером тоже смотря на меня, а я не верю, что он действительно сказал это вслух. Но Эвелина на меня не оборачивается и я считаю это победой.

— А теперь бред несёшь ты.

— Как ты не понимаешь. Это не я тебя использую, а она тебя, — пытается достучаться он до неё.

И я выгляжу потерянной, я знаю. Но в голове я торжествую, натянув ухмылку и показав Тео средний палец. Ты ведь просто не докажешь никому, что я вру, малыш. Я может быть и лицемер, но в это веришь только ты.

— Ты просто всегда её ненавидел. Даже когда мы начали общаться, ты во сне повторял её имя и то на сколько сильно тебе хочется её сломать.

Что ещё раз?

Во сне повторял моё имя? Не важен контекст и что он говорил. Сама суть. Говорил моё имя. Что? Как вообще после этого Эви позволила подойти к ней, когда я только представилась в тот вечер. Она же была в истерике, а тут ещё я, о которой говорил её благоверный.

— Не преувеличивай, — отмахивается он, как от незначительных вещей, а мне хочется услышать побольше.

— Это я преувеличиваю? — у Эви, если она продолжит так смотреть на Блайта, скоро выпадут глаза. На столько сильно она их выпучила.

— А кто бросается из края в край?

— Только ты.

— О, так это я нашёл парня, как только меня бросил другой? — наконец кричит Блайт и я уже готова шагнуть вперёд.

Ладно, когда на него кричит Эви, это не привычно, но можно понять. Но он никогда не повышал ни на кого, кроме меня, голоса. Что с ним такое?

Я почувствовала, как Эвелина напряглась. А после этого она прошла мимо нас, как фурия. И последнее, что мы услышали, как сильно хлопает дверь

— Привет, мальчики, — тихо, неловко говорит Бетти, пока мы медленно приходили в себя.

Что сейчас произошло?

Мы уходит в комнату Эванс, а Блайт кидает на меня злые взгляды, которые раз в несколько секунду превращаются в любовные от призрака.

14 глава. "Красная комната" 1 часть

Pacify her.

She's getting on my nerves.

You don't love her.

Stop lying with those words.

В какой момент человек решает, что может говорить остальным, что его день рождения ничего не значит и остальные, даже если сильно хотят, не должны его поздравлять?

Бетти обожает организовывать сюрпризы. И если бы я не сказала ей, что все уже сама сделала для своего дня, Эванс бы все придумала. И как Аарон мог даже подумать, чтобы запретить ей это сделать?

И дело не в том, что это ужасно. Да, ради Бога, пусть делает все, что хочет. Но стоя на своей кухне, готовя торт вместе с Эванс, я считала, что это глупость. Запретить Бетти? Видимо, он совсем ее не знает. И какого черта я снова в этом участвую.

На кухне еще Лени вместе с Тайлером, которые видимо решили перестать скрывать свои отношения. Они не стали вести себя как-то иначе, целоваться при любой удобной возможности. Нет, просто никто не делал вид, что они никто друг другу. Лени не старалась стоят от него в паре метров, а наоборот находилась рядом, шутила, в шутку толкала локтем. Оба выглядели счастливыми.

И ещё на здесь были Зак и Эви. Никто так и не понял встречаются они или было что-то вообще между ними. Но Эвелина всю неделю живёт у меня. После той ссоры с Блайтом, о которой судачил весь колледж (потому что О, БОЖЕ, У ТЕОДОРА БЛАЙТА ЕСТЬ/БЫЛА ДЕВУШКА!?), мы с Бетти решили, что было бы хорошо, если бы мы смогли контролировать такие порывы Эви, да и многие фанатки Тео захотят плеснуть ей кислотой в лицо.

Да, Эвелина нам помогала, но при этом мы решили, что будет лучше, если она всё не пойдём на саму вечеринку. Там будет Блайт, так как он всё же лучший друг Аарона. А я думаю, что лучше до следующего матча Эви не видеться с ним. Я бы ее вообще на скамейку запасных посадила, будь у меня такая возможность.

Бетти переживала, что Эви не понравится это. Поэтому она отправила меня разговаривать с ней. Я ведь всё-таки капитан. Но трудностей не возникло, она сразу поняла и сказала, что тоже согласна с нашим мнением. Я думала уже уйти, но девочка, задумавшись, грустно сказала:

— Знаешь, а я тебе завидую.

Я сделала вид, что не понимаю, хотя в голове уже всплыл ответ, который я бы не сдержала при других обстоятельствах: «Ещё бы». Красивая, умная, богатая, наследница миллионной компании. Почему бы и не завидовать такой?

— Почему?

Нужно ли мне было делать вид, что мне интересно? Мне нравилась Эви, она была хорошим спортсменом, милой девочкой, но в тот день, что она кричала на Блайта, меня она начала раздражать. Это можно назвать ревностью, потому что я привыкла быть единственным исключением Теодора. Всего на пару секунд захотелось закрыть ей рот, а потом я снова увидела маленького котенка, которого я изначально хотела использовать, чтобы влиять на Тео.

— Из-за Тео.

— Не понимаю.

Она серьезно не видит, что это ложь? Я же только что думала о том, что сама приревновала Блайта к ней. А у нее было больше оснований и права на ревность.

— Только не ругайся, —мягко произносит она, прежде чем начать. — Но он всегда относится ко всем одинаково. Всегда улыбается, любезничает. Но всегда формальная вежливость. Никакого физического контакта, отношений и так далее. А тебя он обнимает при всех, успокаивает, даже целует. А я была секретом, — разочарованно добавляет она.

Кажется, она забыла о том, что говорила пару месяцев назад. О ненависти и о боли, за которую она сама извинялась. Хотя она же не говорит, что хотела быть на моем месте, кричать и ругаться с ним. Эви хотела встречаться с ним, гулять за руку, романтики и любви. А тут Тео, который не хочет серьезных отношений и, вообще, показывать, что у него кто-то был и есть.

— Поэтому никогда нельзя соглашаться на тайные отношения.

— И всё?

Не понимаю, о чем она говорит.

— Не станешь говорить, что его отношение к тебе никак нельзя сравнивать с тем, что было у нас?

Хотела, но в этом нет смысла.

— Ты и сама это знаешь, — даже слишком мягко отвечаю, рукой поглаживая ее по плечу, чтобы она не заводилась и не начала снова ругаться.

Но получается как-то не сильно хорошо. Она грустнеет, почти готова начать плакать. Может позвать Бетти, пока еще есть время? Если она начнет снова реветь, я не смогу продолжить реагировать, как нужно. Снова станет не приятно находиться рядом. Третьей истерики я не перенесу.

— Я просто хотела, чтобы у нас получилось, — рукой протирает глаза, чтобы убрать слезы, которые еще не проступили на лицо.

Звучит очень грустно и несчастно. Точно такой же тон был у Тео, когда мы сидели на скамейке. Вымотанный, опустошенный, словно с надрывом.

— Зато теперь у тебя есть Зак, — фальшиво улыбаясь, выдаю.

Голос звучит слишком натяну, словно и сама в это не верю. Зак точно был рядом с Эви слишком часто теперь. Он каждый вечер отсчитывался, что сводил ее в кино, написал ей первым, рассказывал и почти кричал, что она ответила. Вел себя, как влюбленный школьник. Но Эви не слышит, у нее снова потекла тушь, и она уже плачет, спрашивая:

— А если он окажется таким же, как Тео?

— Каким? — на выдохе спрашиваю, почти смеясь.

— На пару ночей.

Она правда так думает? Нужно выкинуть, наверное, все цветы, которые стоят в моей гостиной. Всего неделя, а он уже успел купить и заполнить весь мой дом. А Эвелина будто и не замечает всего внимания, которое дарит ей парень.

— Я не думаю, что Блайт тебя использовал, — не соглашаюсь с ней, немного мрачнея. Именно, когда она сказала, что он ее использует, мне захотелось уйти, чтобы не видеть себя в этих словах. — Извини, но мы ведь обе согласны, что это просто будет на него не похоже.

— Я ляпнула, не подумав, — краснеет Эви. — Хотела его задеть. Мне не нравилось, что я кричу, а он совсем не реагирует.

О, вот это я понимаю. Я испытываю такие чувства к Блайту с первого момента нашей встречи.

— Тогда, что переживаешь о Заке?

Я словно разговаривала с ребенком. Или с глупой подружкой, которая снова решила вернуться к бывшему.

— Как бы я не считала о Тео, по итогу вышло, что это был просто словно курортный роман.

Мне нужна реакция Блайта, который бы услышал, что Эвелина назвала его все лишь курортным романом.

— И это было плохо?

— Нет, но...

Теперь моя очередь перебивать:

— И это же хорошо. А теперь нужно сосредоточиться на новом. Всё, что было в Вегасе остаётся там, — подмигиваю ей, а она моргает глазами, не понимая, что я несу.

— З-зак? — запнувшись, спрашивает.

— Он же тебе нравится, — подталкиваю, ведя в нужное ее русло, словно под руку ее взяла.

— А Тео?

— А он мимолетная влюблённость.

Она замолкает, переваривая мои слова. Проверяет, можно ли оправдать свои чувства к Блайту именно так.

— А можно вопрос?

Ее ресницы сильно трясутся, все еще сильно моргает. Надо бы ее умыть, черная тушь ужасно смотрится на ее лице. Меня уже дергает.

— Естественно, — отвечаю точно также, как она на выездных матчах.

— Тео сказал правду, когда говорил, что ты бы не взяла меня в команду, если бы не знала, что я его бывшая?

В этот раз я уже готова к этому. Это Тео ввел в меня в ступор, напугав. А сейчас уже готова отвечать, даже не моргнув глазом.

— Когда ты мне сказала, что твой бывший Блайт? — вопросом на вопрос, не отвечая прямо на ее волос.

— В ноябре где-то, — расплывчато отвечает Эвелина.

— А в команду я, когда тебя взяла?

— В сентябре.

— Я ответила?

После этого диалога ей что ли стало легче находиться со мной в одном доме. Она даже пришла ко мне ночью, сказав, что у неё кошмар. Легла спать со мной, а я не смогла уснуть.

Но я даже была рада этому. Сны стали ещё хуже. Теперь Блайт сначала целовал меня так, что кружилась голова, менялся на парня-брюнета, который аккуратно прикасался к моим губам, показывая всю нежность. Потом снова засосы от Теодора, которые больными синяками отдавались в шее. Всё было слишком и резко. А в руках моих больше не появлялась канистра бензина, только алкоголь, бутылку которого выхватывал у меня Блайт, а иногда и незнакомец. И если незнакомец выкидывал бутылку и обнимал меня, то Теодор выливал на меня всё содержимое, а я поджигала, сжигая нас обоих.

Так что, либо снился кошмар, в котором над мной издевался Блайт, либо я начала сходить с ума от того, что не знала, что пытается донести до меня незнакомец. Зато в жизни он начал появляться реже. Связано это было, наверное, с тем, что Блайта видела мельком на парах, но он никогда не смотрел на меня. И меня это начало раздражать. Почему мы каждый раз начинаем только нормально разговаривать, и он снова возвращается к точке, которая была в самом начале. Я просто чувствовала себя дурой. Словно слова, сказанные так давно Бетти, стали правдой. Что я правда без памяти влюблена и хочу от него того же, а он ненавидит.

Но он не может ненавидеть. А если так, то ему пора лечить голову. Он ведь и сам меня целовал, и сам рассказывал о мертвом брате. Я не заставляла. Ему нравится быть рядом со мной. Но выдуманная ненависть в его голове не позволяет ему находиться со мной. Сначала все хорошо, сидит говорит со мной или целует, как тогда в коридоре, а потом, находясь в одиночестве, вспоминает, что должен меня ненавидеть. Только почему?

Может у меня еще есть время, чтобы отмазаться от дня рождения Аарона и остаться с Эви? Стоит ли идти туда, зная, что все закончится криками и новыми оскорблениями. Блайт не даст мне спокойно провести вечер, как и я ему.

Но пока рано об этом думать. Пока я на кухне, вместе с ребятами, которые смеются между собой и кидаются мукой. Бедная моя кухня, почему я пустила их всех. В какой момент все решили, что одиночная акция времяпровождения в моем доме перед четырнадцатым февраля теперь постоянная? Но я еще не готова послать Бетти, а остальных притащила именно она. Вернее, она сказала Тайлеру, тот притащил Лени и Зака, ведь знал, что у меня дома Эви.

— А ты уверенна, что туда нужна соль? — спрашивает Тайлер, недоверчиво смотря на Лени.

На его голос головы повернули все. Какая соль?

— Лени! — громко верещит Бетти. — Я уже ложила соль?

— Зачем соль в торте? — продолжал гнуть свою линию Тайлер.

Начинает болеть голова. Они слишком шумные еще и по такой мелочи. Хотя по выражению лица Бетти, я понимаю, что все можно начинать сначала.

— А почему пахнет горелым? — поворачиваюсь к плите, из-за которой чувствуется не приятный запах.

Пока Зак с Эви смотрели на Тайлера и его соль, они сожгли крем и кастрюлю. Тушу, пока все не стало хуже. И все летит в мусорку.

— Мы точно успеем? — переживает Бетти.

На часах всего восемь вечера, а нам нужно заново сделать торт. Хорошо, что все остальное уже подготовлено и организовано.

— Мне все еще нельзя заказать торт?

Она отрицательно качает головой, из-за чего все ее кудри оказываются на лице.

— Тогда сегодня спать никто не ляжет.

14 глава. "Красная комната" 2 часть

Из-за Аарона мы не ложились спать совсем.

Но под «мы» я подразумеваю не всю толпу, что была у меня дома, а только Бетти и себя. Тайлер с Лени отрубились где-то ближе к четырем утра, уснув друг на друге. Эви уснула на плече у Зака, который и не собирался вроде спать, а будить девушку не хотел. Так и получалось, что мы заканчивали торт вдвоем. Может оно и к лучшему.

Но на утро, когда мы должны были поехать в мой клуб, который был переполнен шарами и в котором сделали небольшую перестановку из-за чего он больше не был похож на ночной клуб, я была злая. Потому что эти две парочки выспались, Бетти была счастлива, что мы все успели, а меня они раздражали. Нашли чему радоваться.

В клубе никого не было, ни охранников, ни ди-джея, ни бармена. Слава богу, Мэтью тоже не было. По середине танцевальной зоны стоял длинный стол, который уходил в стену. На нем стояли стаканы и тарелки, на которые мы должны были разложить все, что приготовили и что Бетти разрешила мне купить. Людей должно быть немного, но так как их звала Бетти я не знаю точного количества. Немного футболистов, немного чирлидерш и пару одногруппников, которые не входят в две другие категории.

Как я была рада, что это всего лишь для парня Бетти, а не для ее младшего брата. Запары было бы больше. Я даже успела посидеть немного с закрытыми глазами, пока не пришлось выполнять очередной приказ Бетти.

Какого-то черта, они решили, что зажигать свечки и выносить торт буду я, пока Бетти будет развязывать Аарону повязку с глаз. Как она вообще собирается объяснять ему про повязку, если тот и слышать ничего не желает про день рождения. Но это были проблемы Тео и Бетти, не мои.

И как потом мне покажут на видео, Аарон, когда заходил, только возмущался и причитал о том, как сложно быть с Бетти. Тео смеялся с него, говоря, что вот такая она жизнь не холостяцкая. А я в ответ момент зажигала свечки, потому что эти большие дети решили, что свечей должно быть столько же, сколько ему исполняется лет.

Втыкала свечи в это двухэтажное чудо, которое все назвали тортом. Оно было кривым, чудом не потекшим, с ужасно не ровными буквами, даже потерялась одна буква «А» в его имени. Но это простительно, мы доделывали его в пять утра. Мне страшно представить какой он на вкус. Первая точно пробовать не буду. Лучшее, что может оказаться, что у нас сухие коржи или подгоревший крем. Худшее, даже представлять не хочу. Начиная от паука, заканчивая перцем, которым мы могли посыпать наш шедевр, словно сахарной пудрой. Вот и почему нельзя была просто купить торт? Не понимаю.

Слава богу, что я не упала в обморок от усталости, когда вывозила торт, который тоже держался из последних сил, чтобы не упасть. Аарон задул свечи, поцеловал Бетти и не сказал никому, что загадал. Детский сад. Ему исполнилось двадцать два, а он желания придумывает, задувая свечи на торте. Но, Эванс была в восторге, и не только потому что Аарон на ухо, вероятно, ей всё рассказал. Все кричали, хлопали, поддерживали. И если не считать меня, все были довольными. Но моё настроение мог заметить только Блайт, но с ним мы пересеклись взглядом один раз. И то случайно, когда он посмотрел на торт, а потом на того, кто её вывозил. Тео старался в мою сторону вообще не смотреть.

Я была в полудрёме, когда начали резать торт, а потом и садиться за стол. Я села около Бетти, справа от меня была Лени, а напротив был Блайт, который сидел около Аарона. Почему я решила, что сесть у края стола, хорошая идея? Но я больше действовала по инерции, волоча своё тело за Эванс. Сил не было ни на что. Я держала стакан в руке, без желания пить мохито, от которого уже тошнило, но сказать об этом Бетти я не решилась.

За столом все шутили, общались, хотя я и не слышала, о чем, я почти спала. Мне не нравилось здесь находиться. Не люблю такие разговоры, когда половина ребят боится смотреть мне в глаза. Почему они всё ещё опасались вылета из команды, если Тайлер, Аарон и Зак разговаривали со мной. К слову, Фокс не пошёл, решил остаться с Эви. И черт, почему они в моём доме. Я совершенно не хочу знать, чем они будут заниматься.

Когда начали пить алкоголь на скорость, я была поражена тем, что он есть. Разве мы не решили, что день рождения пройдет без него? Бетти тоже странно на него посмотрела, с недоверием перевела взгляд на меня, спрашивая. Замечательно, она тоже не в курсе. Следовательно, это Тайлер. Но раз Эванс уже тоже пьет вместе со своим парнем, делая вид, что все так и должно быть, я ничего не делаю. Закатываю глаза, когда пересекаюсь взглядами с Тайлером, но они уже включили музыку и танцует вместе с Лени.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — спрашивает Меган перед тем, как уйти танцевать.

Они с Эми держаться за руки, собираясь уйти к остальным ребятам. За столом тогда останемся сидеть только я и Тео. Наверное, из-за этого Меган спрашивает. Не доверяет она Блайту. Но я из-за парня, который стал появляться в моих снах, стала верить ему. От него было такое чувство, что все это уже было, что я просто повторяю программу. Тео помогал мне, не стараясь этого делать.

— Немного спать хочу, а так все чудесно, — с самой очаровательной улыбкой говорю, чтобы они не переживали и ушли танцевать.

Я не хочу, чтоб они остались здесь со мной. Хочу остаться здесь, с Тео, понаблюдать за ним, подождать парня из снов, поискать схожести у них. Как они могу быть связаны? Парню-призраку на вид чуть меньше, чем Тео, хотя он выглядит как-то серьезнее. Но мне кажется, что он еще в школе, последний класс, или только на первом курсе колледжа. Как было бы проще, если бы я знала кто это.

Когда девочки уходят, парень хмыкает. Слишком громко, так что точно, чтобы привлечь мое внимание.

— Иногда людям можно прямо сказать, что они тебя раздражают, — говорит Блайт, когда не получает того, что хотел. Не стала я поворачиваться, я устала и не хочу ругаться.

Смотрю на счастливых ребят, которые до скрежета зубов кажутся милыми и ужасно довольными. Вон, танцует котята, недалеко Тайлер целует Лени, пока она пытается ударить его, потому что здесь много людей, Эммет с Элис, которые пьют даже слишком много, уже полностью в алкоголе, но ребята вокруг все еще кричат: «Еще!». Аарон улыбается, смотря на своих товарищей, обнимает Бетти, которой тоже уже достаточно. Целует ее нежно в лоб, пока она сильнее прижимается к нему, как кошка.

— Раздражаешь, Блайт.

Не глядя на него, понимаю, что он ухмыльнулся, оценив мою шутку.

А даже не была уверенна, что это шутка.

— Ребят, — громко протягивает Тайлер, привлекая всеобщее внимание. — Давайте совсем немного развлечемся.

Мы переглядываемся с Тео, потому что мы единственные, кто в нормальном состояние. Даже Аарон уже выпил.

— Семь минут рая! — поддерживает его Эммет.

Я откажусь.

— Я за, — кричит именинник, и я слышу тяжелый вздох Блайта.

Не отвертимся.

Проблема этой игры в том, что-либо игроки выбираются вслепую через жребий, либо самими игроками. И учитывая, что у нас только три пары в компании, то они идут, как выбранные, а остальные могут полагаться только на удачу. Парней было больше, чем девочек, поэтому парни положили свои ключи (кто от общежития, кто от машины) и нам нужно было тянуть.

— А где уединяться-то собрались? — задаю вопрос, который должен был их остановить.

Я на это очень сильно надеялась.

Но все три парочки посмотрели на меня, как на умалишённою. Словно, это даже не нужно было обсуждать.

— Наверху есть такая классная комната, — невинно протягивает Тайлер.

Нет.

Я хлопаю глазами, надеясь, что подумала не о той комнате. Но по смеху Блайта понимаю, что они все говорят именно о моем кабинете. И только из-за жалостливого взгляда Бетти, я киваю. Но когда разворачиваюсь от нее, возвращаясь на свое место, сильно сжимаю зубы. Тео перехватывает мой взгляд и показывает язык, а перед тем одними губами произносит: «А я говорил».

Да пошел ты, Блайт.

Читать по губам мы оба умеем прекрасно. Он ухмыляется.

Сначала пошла тянуть Эми, и я очень хотела, чтоб ей выпал Тео. Они могли бы поговорить, может снова бы решили дружить. Хотя бы по той причине, что не так много Эми выпила. Вспомнили бы школу, смешные моменты, которые были за эти годы. Пока она подошла ко столу и многострадальной шляпе, которую откуда-то достала Бетти, Аарон с Бетти ушли наверх.

— Всего семь минут, не забудьте, — кричит Тайлер им в спину.

Вокруг слышны громкие смешки. Только мне не смешно?

— И это в моем кабинете, — протяжно, почти слезно, говорю я, утыкаясь головой в ладони.

Тайлер вместе с братом еще больше смеется, пока Лени стучит легонько по моему плечу, сочувствуя.

Эми вытягивает Криса, которые учиться на одном факультете вместе с Лени и Эби. У него длинные волосы, собранные в хвост. Выглядит, как хиппи. Он улыбается, когда Эми трясет его ключами. Подходит к ней и по-джентельменски протягивает одну руку, а вторую оставляет за спинной. Следовательно, простая вежливость. Но Меган, сидящая рядом со мной, сжимает кулаки. Переживает за подругу.

Дальше никто не тянет, ждут, когда вернется Аарон с Бетти.

— А может оставим влюбленных здесь? Сделаем им подарок и уедем? — с надеждой спрашиваю, но меня никто не слышит.

Все пьют и веселятся.

И только Блайт одаривает мои слова смешком, который означает, что я много хочу.

14 глава. "Красная комната" 3 часть

Baby without you I'm nothing

I'm so lost

Hug me then tell me how ugly I am

But that you'll always love me

Then after that shove me

In the aftermath of the destructive path that we're on

С каждым выбором пар, мне хотелось стонать всё больше. Просто зарыться в подушку и закричать. Семь минут проходили слишком быстро и я поняла, что уже скоро будет моя очередь, хотя я участвую в этом самая последняя.

Я надеялась, что кто-нибудь вытянет ключи Блайта, пока я буду ждать в самом конце очереди. Ну, кто-то же должен! Или вообще сегодня не будет играть Тео, я была бы рада и этому. Но чем меньше ключей оставалось в шляпе, я понимала, что вероятнее его ключи достану именно я. Очередной спор можно было выиграть, спокойно заявив: «Спорим, мне выпадешь ты?».

И что мы тогда будем делать в кабинете? Правильно, ругаться. Ведь он снова начнёт кричать, что я всё подстроила. На самом деле я обезумевшая фанатка, которая хотела затащить Блайта в постель ещё в первую встречу. Кажется, он думает именно так. Стараюсь не смотреть в его сторону, но почти уверенна, что Тео смотрит в мою. А я реагирую слишком острое на каждую образующиеся пару. Эми ушла с Крисом, Хиллари с Эмилем. Мне буквально тошно от звука чужих голосов, когда они вытягивают руку и громко произносят:

— Я!

Мерзкие парочки. Ещё идут на встречу, улыбаясь друг другу. Кто-то спускается с лестницы под громкие шутки Тайлера с Лени, которые, видимо, специально решили быть предпоследними (они хотели быть последними, но я их опередила) просто, чтобы шутить над всеми. Пара, спускающая, краснеет от неловкости, а вторая уже поднимается, пьяно смеясь и улыбаясь. Просто ужас.

И вот, выходят Лени с Тайлером. Громко шагают по лестнице, оба с опухшими губами, а у парня даже остался не яркий след от помады. Странно, что действительно вышли через семь минут, а не задержались дольше. Теперь моя очередь.

Там точно лежит пять ключей помимо пары Блайта. Следовательно один к шести, что я достану именно его. Тогда чего бояться, если шанс чертовски мал. Всего ведь пятнадцать процентом, если округлять до целых.

Медленно подхожу, словно на казнь. Бетти смотрит на меня с улыбкой, скрещивает пальцы и шепчет имя. Даже не нужно уметь читать по губам, чтобы догадаться, что именно она произносит, как молитву.

Вот бы не сбылась.

Достаю резко ключи, чтобы случайно не нащупать знакомые. Показываю всем. Останавливаю взгляд на Блайте. А он... А он смотри на меня, как хищник, хмылится и, глядя мне в глаза, поднимает руку.

— Моё, — по собственническому говорит Тео. А я даже не уверена, что он говорил о ключах.

Серьёзно!?

Вот как. Почему мне так везёт. Мне хочется кинуть ему в лицо ключи и просто уйти. Не разыгрывать сцену, не кричать. Просто сбежать, как испуганное загнанные животное. Но я знаю, что Эванс на меня смотрит. Поэтому улыбаюсь, как только он поднимает руку. Внутри всё дрожит, ноги кажется подкосило. Но дыхание ровное, сердце не рвётся наружу, а глаза не бегают.

Я могла бы работать вместе с матерью.

— Не сломайте ничего! — кричит нам в спину Тайлер, а после открывает ещё одну бутылку алкоголя.

Кажется, у нас будет намного больше, чем семь минут. Хотя я намерена убежать оттуда именно через столько. А ребятам внизу будто бы всё равно выйдем мы оттуда через час или семь минут. И намёк Тайлера кажется не таким ужасным. Это что-то из разряда слов Бетти, когда я сказала, что влюблена в Тео: «Надеюсь, вы не убьете друг друга».

А у меня просто панический страх находится с ним вдвоем в закрытом помещении. Я больше месяца вижу это в своих кошмарах и каждый раз это заканчивается нашей смертью. Слава Богу, мы будем не в раздевалке. Иначе бы я уже сошла с ума.

— Дамы, вперед, — издевается Блайт и мне кажется, что это последнее, что я делаю в своей жизни — захожу в свой кабинет.

Быстро проверяю всю мебель, боясь увидеть трещины и разваливающийся стол. Но из вреда, принесённого мне и помещению, только поваленные на пол документы. Всё могло быть хуже, но меня раздражает даже это.

— Какое совпадение, да? — закрывает кабинет на замок, спрашивая с таким ядом, что мне кажется, что я стою в нём по плечи.

Сначала мне хочется начать защищаться. Сказать, что я не виновата, что достала именно его. Что я ничего не подстроила и мне вообще плевать на него. Но...

Зачем он закрыл дверь?

Мне не хочется думать о плохом, о кошмарах, о призраке. Хотя лучше бы видеть его лице, оно доброе, оно любит меня, хотя я и не могу понять почему. Тео не выглядит прям злым. На лице нет ничего, кроме это странной ухмылки, за которой он хочет спрятать истинные чувства.

— Зачем ты закрыл дверь?

Смотрю на часы, висящие на часы, запоминаю время, чтобы выйти точно через семь минут. Но вопрос в другом. Выпустить ли меня Блайт от сюда?

— Хочешь выпить? — не отвечает на мой вопрос, а крутил в руках бутылку.

Мне интересно откуда он её взял. Она точно не стояла здесь в кабинете, хотя её мог оставить Тайлер. Но для чего? Блайт бросает пить, я не пью вообще.

— Ты же бросил, — с нажимом в голосе, как строгая мать, произношу я, морщась, когда он открывает бутылку.

Последний раз я была так близко к человеку, который пьёт, когда сидела в машине Аарона в начале учебного года. Я ещё тогда выскочила на дорогу. Так и не поняла причину своего страха. Может это быть как-то связано с парнем-призраком?

— Тогда ты выпей, — протягивает бутылку, хмурясь.

Догадываюсь, что ему не нравится, что я тут пытаюсь командовать. Но он ведь сам говорил, что бросает. Что не переносит алкоголь из-за умершего брата. И эти слова летят на ветер.

Я тоже не пью, когда-то давно, кажется, пила. Не помню вкуса и то почему решила попробовать. Кажется, ради шутки. Просто в компании ребят, знакомых, с которыми училась. Обычный последний год в школе.

— Я не пью, — качаю головой, смотря на часы.

Мне не нравится его взгляд, не нравится, как медленно идёт время. Прошла только одна минута и пару секунд, которые не хочется считать, ведь они продолжают бежать. Но почему со скоростью черепахи?

— И давно бросила? — огрызается он.

Не знаю.

Даже не уверена, что была необходимость бросать. Пару бокалов с друзьями на вечеринке. И всё. Правда ведь? Мне нужны были подсказки. Я не знала ответы на такие элементарные вопросы.

— Ты же знаешь, что давно, — устало выдыхаю я. В колледже я ни разу не брала в рот спиртное. — Очень давно.

— И уверен, ты помнишь почему, — издевается Блайт.

— А ты помнишь? — скалюсь в ответ.

Я не хотела напоминать про брата. Это ведь и правда низко. Но почему ему можно пытаться выворачиваться мою душу наизнанку, а мне нет? Зачем тыкать в то, что я не помню. Если такой умный, пусть расскажет мне сам. Желательно всё по порядку, начиная с того, что я успела ему сделать.

— Какая уже разница? — почти кричит он, делая глоток прямо из бутылку.

— А как же брат?

Не хотела. Честное слово, я не хотела всего этого. Спать — всё, что мне нужно было. Может действительно не надо было сюда приходить? Остаться дома, остаться в кровати, вместе с Заком и Эви.

— Хочешь о прошлом поговорить? — продолжает давить на больное.

Он кричит, смотрит мне в глаза. Пару секунд и перед мной уже не он. Незнакомец, который молча протягивает руку с желанием помочь. Он снова рядом. Хочется запустить руки в его волосы. Обнять, а после заглянуть в светлые зеленые глаза, наполненные любовью.

Но это только пара мгновений. И вот снова перед мной холодные, злые, серые глаза. Он уже на пределе, кажется, начнёт крушить мой кабинет через пару секунд. Но я не хочу молчать, мне надоело ходить вокруг него на цыпочках.

— Прекрати на меня кричать, — не выдерживаю и говорю слишком громко, хотя и не перехожу на крик. Потираю виски, голова уже идёт кругом. — Я не виновата в том, что Эви выбрала Зака.

— Причём тут Эви?

— А почему тогда ты кричишь снова на меня?

Это раздражает. Я не понимаю, что творится с его настроением. Когда он злился на поле, в день жеребьёвки, я понимала, что это из-за Эви. Когда он кричал на меня в раздевалке, я понимала, что это из-за Эви. Когда он назвал меня собакой, я понимала, что это из-за алкоголя. Что с ним сейчас? Если Эви не причём, если выпить он не успел толком.

— Хëрт... — начинает он.

И я уже знаю, что он мне скажет.

— Нет, не смей говорит о ненависти, — теперь кричу я. Меня всё это так достало.— Я черт, как устала от этого дерьма. Хочешь сказать, что ты сначала целуешь меня, потом кричишь, что должен меня ненавидит, и это нормально? Блайт, твою мать, тебе двадцать один год. Уже взрослый парень. Не кажется, что надо прекратить этот цирк?

— Цирк? А это я сказала Бетти, что влюблён в тебя? — криком, в тон мне, отвечает он.

Я замираю. Что? Откуда он знает. Это было так давно, что я сама вспоминала об этом только при необходимости.

— Что?

— Пьяная Бетти расскажет всё на свете, — объясняет он, хотя я хотела от него совсем не этого.

Могу дотянуться до него рукой, если захочу. Слышу, как громко он дышит. Если подойду ближе, точно почувствую и услышу, как сильно бьётся его сердце. Он злится, он специально меня начал выводить. Ему это нужно. Так же, как и мне.

— Это не... — начинаю, а потом осознаю, что в этом нет смысла. Для чего убеждать его, что это не правда. Может это не любовь, но и ничем это не назвать. — Знаешь, я хотя бы могу признать, что что-то чувствую к тебе.

— Заткнись, — он тоже ошарашен. Продолжаем играть, перекидывая друг другу этот мячик. Голос тише, но сквозь стиснутые зубы. Вены вздуваются, что мне становится страшно.

Никогда не любила, как выглядит вены на теле мужчины. Особенно, когда они так сильно виднелись, вздувались, выделялись от тела. Просто отвратительно.

— О, малыш, всё таки понимаешь, что с этим проблемы, — теперь я издеваюсь

— Я не…

— Что на этот раз? Мы оба знаем, что Эви ты не любишь. Меня ты не ненавидишь, иначе бы не пытался все время помочь. Когда машину подожгли, когда ногу подвернула, — перечисляю, чтобы он не смог отрицать. — Ты рядом. Ты тоже помешан на мне, как и я на тебя. Может это и не влюбленность, но я нужна тебе.

Не договариваю, что и он мне тоже.

— Прекрати, — кричит он, не желая слушать.

Но я только делаю шаг к нему. Чтобы слышать, как бьётся сердце, как учащается его дыхание. Он ещё пожалеет, что закрылся со мной в этой комнате.

— Правда глаза режет?

— Это ведь я не помню пол своей жизни, — пытается язвить он в ответ.

Почему он вспоминает об это сегодня слишком часто? Даже я столько не думаю о своём дефекте, сколько он.

— Боже, если знаешь, расскажи! Прекрати делать вид, что знаешь меня больше меня самой. Не знаешь.

— Да ты что, — смеясь, как самый последний придурок, произносит Тео.

Он ставит бутылку на стол, а я инстинктивно закрываю глаза, боясь, что Тео сейчас подойдёт слишком близко. А потом весь сон. Удар, оскорбление, удушье, смерть от огня. Вспоминаю, что в столе у меня лежат спички, а на нём теперь ещё стоит открытая бутылка спиртного. Как в последних снах.

Нет.

Он не может быть вещим.

Тео зачем-то включает и выключает свет. Знаю, что у наших лампочек может меняться цвет, но совсем не понимаю для чего это делает Блайт. Он перестаёт, когда комнату окутывает кроваво-красный.

— Что ты делаешь?

Разворачивается ко мне, хватает бутылку со стола.

— Давай вспоминать, — произносит он, прижимая меня к столу.

Я не сразу поняла, что он делает. Пыталась оттолкнуть его, а он вылил немного жидкости на меня. Потекла по волосам и лицу.

— Что ты творишь? — слишком громко начала возмущаться.

Но через секунду я уже не могла кричать. Тело сковал шок и не понимание. Блайт начал оставлять мягкие поцелуем на щеках, шее, губах. Просто целовал, как ему хотелось. Слизывал спиртное, второй рукой обнимал меня, сжимая моё тело, как ему хотелось.

Я чувствовала себя марионеткой в его руках. Просто игрушечной куклой, которой он мог управлять через дистанционное управление.

— Блайт, — на выдохе произношу я, чувствуя, как он оставляет засос на моей шее.

Нет. Это слишком. Он словно ходить по краю ножа, цепляя самые чувствительные точки тела. И просто целует, помечает.

— Ты же знаешь, что это были не мои ключи?

Не его ключи?

Я на столько отвлеклась, растворилась в его касаниях, что забыла обо всём. Про алкоголь, который он уже успел налить мне на рубашку, про какие в целом он говорил ключи.

— Ну, что именно хочешь вспомнить?

Его холодный палец проводит по моей губе. И мне хочется сказать ему, что это просто отвратительно. Хочу попросить, чтобы он перестал. Но я просто слежу за его пальцами, за его поглаживая. И не могу думать.

Он раскрывает мой рот двумя пальцами и я не сразу понимаю, что это для того, чтобы влить в меня алкоголь. Вижу бутылку и сразу закрываю его, не сильно кусая его. Тео выдергивает пальцы, но не перестаёт лить спиртное.

Я уже вся липкая.

Как же противно.

— Свой первый раз, может? — продолжает что-то говорить Блайт, но будто бы уже сам с собой.

Пальцы одной руки пытаются пролезть мне под резинку штанов. Я чувствую, как ком подходит к горлу.

— Не смей меня трогать, — кричу на него, пытаясь оттолкнуть.

Но это бесполезно, он навалился на меня всем телом, прижав к столу. И Блайт ждал, что я открою рот. Вливает немного вина, который тут же обжигает горло. Хочется выплюнуть ему в лицо, но я уже просто не могу. Вижу, как он выкидывает бутылку в неизвестном направлении. А после накрывает мои губы своими. Целует, доказывает, наказывает.

Одна рука опирается за стол, на который он меня поднимает, чтобы я сидела. Ему так удобнее меня трогать и целовать. Я не зная, что делаю, кладу ему руки на плечи, прижимаю к себе. Пока вторая его рука держит меня за шею. Он держит своими холодными пальцами, окутывая моё горло. Словно, чтобы я не убежала от него.

— Ну же, Хëрт, вспоминай, — требует он.

В голове что-то щёлкает. Горло горит от вина, губы от поцелуев, а шея от его холодных пальцев.

Потому что, кажется, я вспоминаю.

15 глава. "Встреча с принцем" 1 часть

Daddy's always on the move, mamma's always on the news

I try to keep you sheltered from it but somehow it seems

The harder that I try to do that, the more it backfires on me

8 лет назад...

Выдыхаю сигаретный дым, наблюдая, как красиво он расходится около меня. Боюсь, что закашляюсь, поэтому не делаю долгие затяжки. Давно не курила. После того, как у мелкого нашли сигареты, почти сразу заподозрили в курение и меня, хотя он меня и не сдал. Удивительно. Этот карапуз очень любит портить мне жизнь.

Почти всё лето, кроме тренировочного лагеря в июле, под контролем миссис Нэльсон. А на сборах не покуришь. Но это не было проблемой. У меня не было зависимости, я могла продержаться и год без сигарет. Я бы не простила себе, если бы встала в одну линию с наркоманами, которые и день не могут прожить без затяжки.

Сегодня первый учебный день, школьное мероприятие, которое называют мотивационными речами перед началом учебы, которое происходит позади меня. Я ушла за сцену, когда увидела, что уже выбрали человека, который должен был читать речь, и когда поняла, что родителей я снова не увижу. Может это и к лучшему, всё равно я в толпе.

Это было даже унизительно. Стоят в толпе подростков, которые смотря на девочек со сцены с ужасным желаниями, почти слюни пускают. Почему я всё ещё тут учусь?

Ответ не пришлось искать долго. Послышался громкий топом с ужасным цоканьем, который говорит мне, кто именно сюда идёт. Мистер Митчелл, ответственный за внеурочные мероприятия, такие как первый учебный день. Я знала, что это именно он. Ужасный цокот и тихое бормотание, вечно чем-то недовольный.

— Сколько раз говорить? Нельзя курить на школьной территории. Вы сейчас же пойдете к дире...

Он замолчал, когда увидел меня. Сигаретный дым он почувствовал ещё до того, как закрыл дверь, и сразу начал кричать. А я не то, что тушить не стала, даже не попыталась спрятать сигарету. Даже сделала ещё одну затяжку, когда он запнулся. Он выглядел растерянным, смотрел мне в глаза, пока я с безразличием глядела на дым.

— А, это вы мисс Хëрт, — почесав седину, устало произносить мистер Митчелл.

Когда у тебя богатый отец, перед тобой открывается возможность делать всё, что тебе вздумается. Все знают, как сильно мистер Хëрт любит свою дочь. Разумеется, кроме самой дочери.

Я уже давно могла учится в частной школе, в другом городе. Где были бы такие же дети, как я. Богатые, со статусом, влиятельные. Но, если тогда я не хотела уезжать, чтобы не видеть родителей ещё реже, чем было тогда, то сейчас я тут только, чтобы продолжать безнаказанно творить всё, что взбредёт в голову. Мать вечно в разъездах, отец всегда на работе в своём офисе. Я просто не вспомню, когда видела их дома. Да даже, когда я последний раз видела кого-нибудь из них больше двадцати минуты, будет сложно вспомнить.

Курить я начала в надежде, что все-таки директор или кто-нибудь из учителей позвонить моим родителям. Навряд ли бы они приехали в школу, это невозможно. Но хотя бы дома один из них появился, чтобы накричать на дочь, которая портить себе здоровье. Им нужна здоровая наследница.

Иногда кажется, что я не желанный ребёнок. Они хотели мальчика, а не меня. Чтобы ему можно было передать бизнес, акции и всю империю отца. Мистер Хëрт учил бы его, был рядом, направлял. Но родилась я. Чаще это были просто мысли, а потом я вспоминала сколько времени мать проводит со своим крестником.

У меня были только подарки и миссис Нэльсон, заменившая мне родителей. По крайней мере, она пыталась. Но директор и учителя считали иначе. Они свято верили, что если я заплачу, то позвоню папочке и тот тут же бросил все дела и приедет. Может быть так и случилось, если бы я позвонила, но это было бессмысленно. Даже трубку бы не взял, что уж говорить о том, чтобы бросить все.

Уже послышались другие шаги, более короткие и их было больше. Поэтому я бросила злой взгляд на мужчину, оглядела снизу вверх, показывая, что я понимаю, что ничего мне не будет за курение.

— А когда решали, кто будет произносит речь? — выкидывая потушенную сигарету куда-то на пол, спрашиваю.

Хоть и безналичным тоном, мне было очень важно не стоять в толпе. Мне хотелось читать эту речь. И чтобы отец или мать стояли в этот момент перед мной. Видели, что я смогу стать лучше парня, который никогда у них не родиться. А этот мужчина снова не выбрал меня, снова я даже не узнала, что готовится мероприятие.

Это раздражало.

— О, Дженни, мне жаль, что... — начал он, заикаясь.

А это было смешно. Страх перед моим отцом давал мне огромное преимущество, хотя это было всего лишь фамилия. Я уверенна, что мистер Митчелл никогда даже не видел моего отца в лицо. Куда уж ему, если я вижу его только по праздникам и то, если повезёт.

Если я достану вторую сигарету и зажгу, а после уроню, чтобы всё сгорело, тогда то они ему позвонят? Тогда он приедет?

— А на последний год тоже уже решили? И, конечно, без меня, — добавляю с сарказмом.

К нам заходят девочки, которые и выступали, когда я ушла сюда. Все радостные, накрашенные, как клоуны, идут смеются. Глядя на них, хочется смыть макияж с себя. Красные губы, чёрные длинные ресницы. Просто, чтобы не быть похожими на них.

Убогие отбросы.

— Нет, конечно. И я с радостью предложу тебе выступать с речью в следующем году.

Улыбаюсь, глядя мимо него. На одну из девочек. Я не помню её имя, но точно знаю, что мистер Митчелл уже обещал ей тоже самое. Печаль в её глазах добавляет мне настроение, она будто бы трескается. На маленькие осколки. А я ногой расталкиваю их в разные стороны.

— Но мистер Митчелл...

— Мы всегда тебе рады, Дженни, — перебивает её учитель. Ей приходится укусить язык, а я даже передумываю поджигать это место. — Не думай, что мы всё скрываем.

Перевожу: не говори отцу, что над тобой издеваются.

Недовольная шатенка смотрит на меня, пока я улыбаюсь. Зачем скрывать, что мне нравится её небольшие страдания?

— Конечно, мы же подруги, — говорить Магнолия, которая появляется почти из откуда.

Закатываю глаза.

Эта зеленоглазая брюнетка в моей команде по чирлиденгу. И у нас слишком много совместных уроков. Она и её подружка, Кэти, почему-то решили, что мы подружки. Ха, ещё чего.

Кому нужны друзья, когда у меня есть деньги, которые я могу тратить почти на ветер. Мне было удобны они. Они и так таскались за мной хвостиком, а тут ещё и создавалось впечатление, что я приличная школьница, которая заводит друзей и ходить на уроки. Одна из них староста, вторая делала мне уроки, если я просила. Сколько стоит дружба? Пару баксов, которые даже не заметишь, как пропадают с кошелька.

Всех остальных я уже успела оттолкнуть. Многие стараются подружиться с кем-то по фамилии Хëрт. И у мамы так, и у папы. Так почему мне нужно становится исключением? Но мне эти знакомства были не нужны. Здесь, в этой школе, не было полезных друзей. Обычные школьники, которые переживаются за будущее поступление и работы. Глупые. Какая разница, что стоит у них в аттестате, если всё равно большинство из них не получит стипендию.

Люди не хотят общаться со стервой, которая считает себя выше других. Особенно, если считают, что по сути я из себя ничего не представляю. Это не она стала крутой спортсменкой — это папа ей место купил, это не она хорошо учится — это отец ей купил аттестат (это правда), ей в жизни вообще повезло — отец богатый. А кто спорит, что мне повезло? Повезло. Просто раздражает. Даже если бы я училась сама, люди бы не считала так. Иногда даже хорошо казаться хуже, чем ты есть. Проблем меньше.

— Подруги? — даже переспрашиваю я.

Девочку тоже коребит от этого слова. Она смешная, было бы интересно посмотреть, как бы она реагировала на другие мои слова и действия. Задергался бы у неё глаз, увидев меня здесь с сигаретой в руках перед учителем? Или когда я покажу, что мой аттестат лучше её. Думаю, было бы не трудно заставить её рыдать.

— Конечно, Бри, — отвечать Кэти, обнимая Магнолию.

Закидываю в рот жвачку, пока меня ещё не стошнило. Это их «Бри», которое люди вокруг стали использовать чаще, просто вымораживает. Меня зовут Дженни, на крайний случай Бриджит. Но это Бри... Просто живот скручивает.

— Тогда я пойду, — озвучиваю под тяжёлым, как думает она сама, взглядом девочки без имени.

Пора уходить, пока ещё чего-нибудь не сказали.

— До встречи, Бри, — говорит учитель.

Уже ухожу, когда глаз начинает дёргаться. По-моему, Кэти с Магнолий специально.

— Ты придёшь сегодня в кафе? — кричит вдогонку Магнолия.

Оборачиваюсь, спрашивая глазами: «Я когда-либо ходила?». Ещё чего, сидеть там с ними. Для чего? Да и планы у меня были на вечер. Точно интереснее, чем просто сидеть с ними за одним столом, делая вид, что мне они все приятны.

Мерзость.

Они сами не хотят, чтобы я с ними там была. Вспоминаю, что кто-то из них двоих просил меня арендовать кафе. Где они взяли мой номер, я так и не поняла. Но я тут же сделала две вещи. Первая — сбросила трубку, даже не дослушав предложение. Вторая — сходила и купила новую симку для карты. Телефон стало жалко менять.

— Я поняла, — сразу кивнула Кэти за подругу, когда я собралась открыть рот.

— Может быть в следующем году, — оставила за собой последнее слово.

Должно случится чудо, чтобы я дожила до следующего года. Я уже готова лезть от этих людей на стенку. Так и до суицида не далеко.

Зато вечером будет весело.

И не будет знакомых лиц.

15 глава. "Встреча с принцем" 2 часть

You're too fine, need a ticket,

I bet you taste expensive.

Pourin' up, up, up by the liter,

If you keepin' up, you's a keeper,

Tequila and vodka,

Girl, you might be a problem.

В дом я забежала на пару минут. Только переодеться в что-то более нормальное, чем то, чтобы было на меня сейчас. Ещё нужно было накраситься. И уйти, пока миссис Нэльсон нет дома. Естественно, она не сможет заставить меня сидеть дома, но не хотелось портить с ней отношения. Это возможно единственный человек, который меня любит.

Я собиралась в чей-то дом.

У ребят, у которых последний год, сегодня вечеринка. У кого именно она проходила, я не знала. Но подучить приглашение не тяжело, особенно с моей фамилией. Меня ненавидят мои ровесники, но ребята с команды, чтобы были старше меня, относились ко мне нейтрально. Есть и есть, жить не мешаю, а они мне.

Хотелось просто посидеть среди незнакомых старшеклассников, выпить что-нибудь безалкогольное, послушать музыку, покурить и вернуться домой под утро. Сделать пару снимков для своего профиля, который когда-то заставила вести меня мать вместе с ней. А после это стало даже весело. Лайки, комментарии, и все говорят, что хотят увидеть мои фотки, а не только места, где я бываю. В интернете были только мои детские фото, где я снималась в фильме с мамой. Мне тогда было около восьми и у меня были покрашены волосы. Но я пока не хотела.

Я знала, что знакомые увидят, и снова будут косо смотреть на меня. Опять выбрала что-то подобное, за место их скучной посиделки. Какая я противная!

Конечно, миссис Нэльсон узнаёт об этом. Она тоже следить за мной в интернете. Но она никогда на меня не ругается. Может думает, что не имеет права, учитывая, что не является моей матерью. Хотя я точно была для неё дочерью. Своих детей она не имела, из-за чего её и бросил муж почти двадцать лет назад. И вот она шестнадцать лет работает со мной. Я не должна обращаться к ней, как миссис, но я не могла назвать ее мисс. Повар, няня, учитель и воспитатель в одном лице, которого бы хотелось назвать мамой. Даже к ней было страшно привязываться. Она со мной только из-за того, что это её работа. И она скоро закончится. К этому нужно быть просто готовой.

Из гардеробной, которая занимала целую комнату, достала белое платье. Я не собиралась привлекать внимание, просто слиться с толпой и отсидеться в углу — то, что мне нужно было сейчас. Большую часть жизни мне хотелось изолироваться от общества и никогда не социализироваться. Из-за матери, которая затащила меня на свои съёмки, когда мне было лет восемь. Почти всегда узнавали. Особенно проблематично это было в детстве. Когда все считают тебя не живым человеком, а тем персонажем.

Внимания я хотела только от родителей. И спорт и мероприятие казались способом получения. Пока выходило не очень. А если честно, не получалось вообще. И миссис Нэльсон уделяла мне столько внимания, сколько я ей позволяла. Мы могли бы гулять почти каждый день, если бы я захотела. Могли бы помочь друг другу коротать одиночество.

Редко хотелось признавать, что я была одинока. Только в пустом доме, где было пару свободных этажей и комнат, которые никто не использовал. Они были в идеальной чистоте, но были холодными, словно тут никто и никогда не жил. Даже в моей комнате не сказать, что живет кто-то вроде меня. Кровать, стол, пустые полки. Косметика лежала в ванной, а одежда была в гардеробе. Просто приходилось признавать, что иногда хочется выть от скуки и одиночества. Возникало даже желание завести домашнее животное. Какого-нибудь котёнка, который был бы рядом, когда могла нахлынуть грусть. Но я была немного безответственной и не постоянной. Я могла просто уйти из дома на пару дней, пока не захочу вернуться. В один день я люблю животных, в другой не хочу их видеть. Мне было уже жаль это животное, которое я не успела завести.

Натянув белое платье, ушла в ванную. Стёрла простой макияж, что был на лице. Провела рукой по лицу, осматривая на наличие недостатков. Всё же хорошо, что я пошла внешностью в свою мать. Мягкие рыжие волосы, идеальная гладкая кожа.

Краситься меня учила не мама. Хотя я старалась быть похожей на неё во всём. Гордилась своими волосами, фигурой, рисовала брови, как у неё, старалась делать похожий макияж. Это стало навязчивой идеей. Яркая помада, длинные ресницы. Не сменный образ, который был у матери в фильмах, когда она играла роковую женщину. Чаще именно через телевизор её видела. Или через экран телефона, ставя сердечки на её фотографии. А не в живую.

Это уже выработанная привычка, из-за чего я смогла так накраситься закрытыми глазами. С открытыми мне хватило десяти минут. Взяв небольшую сумку, в которую бросила сигареты, телефон и помаду, на всякий случай, я направилась к машине.

Гараж был напротив сада, которым до беременности мной занималась мама. Теперь же тут работает только миссис Нэльсон. Красивая трава, большего сказать не могла. Любви и слабости к цветам я не имела. Это казалось клишированным и бесполезным. Я лучше куплю себе пару новых платьев, чем цветки, которые всё равно завянут.

В гараже стояло три машины. Одна принадлежала отцу, на которой он ездил, когда сам садился за руль. Но так как это было слишком редко, большую часть она стояла здесь в пыли. Мамина была розового цвета. Каждый раз, глядя на этот уродливый цвет, я сомневалась в мамином вкусе и здравии, пока пыталась не опустошить свой желудок. Выглядело ужасно. Моя машина же была чёрного цвета, как и у отца. Не сильно большая, на такой бы на формула-1 я бы не поехала, но дороже, чем у любого родителя школьников из моих знакомых.

Ездить меня учил отец. Ну, это конечно, громко сказано, но это почти было именно так. Всего пару часов в разные дни, когда он наконец-то был дома. Показал основы, где находится газ, тормоз и как работает рычаг, когда мне было четырнадцать. Потом же меня обучали специальные люди. Но ездить начала только в этом году, после того, как исполнилось шестнадцать. Хотя я иногда об этом сожалела. Отцу бы пришёл приехать в участок, если бы меня поймали за рулём. Ничего бы не сделали, но отец точно был бы рядом.

Забиваю в навигатор нужный адрес. До него ехать двадцать минут, показывает мне программа. Вечеринка уже началась и я не собиралась приезжать раньше. Так что всё было хорошо. Нет смысла спешить туда, куда невозможно опоздать.

На дороге не произошло неожиданностей, меня никто не остановил, никто в меня не въехал и я никого не задавила (каждый раз удивляюсь, как в первый). Пару раз выругалась на каких-то мужчин, пытающийся меня подрезать и обогнать. Но разборок не было и значит всё прошло не плохо.

Когда я подошла к частному дому, который был меньше, чем мой собственный, оттуда играла громкая музыка, а из-за окон можно было увидеть, как сильно сияет прожектор.

Прошла внутрь, слушая незнакомую громкую песню, которая сильно била в уши. Хозяйка вечеринки сразу меня заметила. Её кажется зовут Мэри или Эмили. Что-то из этого. В прошлом году она была в команде по чирлиденгу, в этом решила уйти, чтобы полностью посвятить себя подготовке к экзаменам. Но это была официальная версия для тренера, в которую больше никто не видел.

То ли просто начала отношения с парнем и спорт бросила, чтобы проводить с ним больше времени, то ли залетела, а после аборта решила, что не готова столько же работать.

— Бри! — крикнула она, пытаясь говорить громче музыки. Я ей улыбнулась, здороваясь, а она меня обняла. Похлопала её по плечу, хотя совершенно ненавидела, когда меня трогали. — Рада тебя видеть.

Кивнула ей, хотя знала, что ей плевать есть я тут или нет. Я здесь потому что у меня была моя фамилия, которая делала любую дверь открытой. Даже если это была частная вечеринка перед началом последнего года. Только будущие выпускники, которые через пару месяцев будут мучатся с экзаменами.

Наркотики, алкоголь и секс прежде, чем потонуть в рутине и отчаянием перед важным шагом в будущем. Простые оправдания, чтобы творить бред. Обман самого себя, чтобы мозг не волновать. Такие сложности и ради чего. Можно было просто пить потому что хочется, колоться потому что хочется, спать, даже не со своей второй половинкой, потому что хочется. Но мир рухнет, если люди прекратят усложнять себе жизнь.

— Наслаждайся, — на ухо прокричала Эмили или Мэри, чтобы я её услышала. Она всучила мне стакан, а после, пританцовывая, удалилась к своему парню, если это был он.

Удивлённо уставилась на стакан. Поднесла к носу, почувствовала резкий запах спирта. Немного поморщилась. Я не собиралась пить. Вернее, даже не думала об этом, учитывая, что в жизни никогда не пила. У меня не было запретов никогда. По той причине, что родителям было не до этого, а няня считала, что не могла меня контролировать больше, чем нужно.

Мне просто стало интересно. Ничего ведь не случится от одного слабого глотка. Да и всегда можно переключиться на сладкие напитки без алкоголя. Наверное, здесь их можно было найти. Я нашла свободны диванчик, за которым могла спокойно рассмотреть весь первый этаж дома. Знакомых лиц почти не было. Вероятно, они знают кто я, но это было не моей проблемой.

Протянула руку и сфотографировала бокал на фоне этих подростков. Я сделала первый глоток, наблюдая, как танцуют и пьют парни, старшие меня на год. Кажется, я видела их на матчах, когда болела за них. Но я никогда не была фанаткой любого спорта, кроме чирлиденга, так что не была уверенна.

Алкоголь стал ошибкой.

Но очень сладкой ошибкой, которую я была не против повторить. Сладкий вкус оказался во рту, тепло прокатилось по горлу. И я просто не заметила, как один глоток превратился в бокал, а бокал в два. Я перепробовала всё, что могла. Меня никто не отвлекал, танцы не интересовали, закусывать я даже не думала. Голова думала только о сладком вкусе, заставляющий забывать. Проблем будто бы и не было, я чувствовала, как впервые за многие годы расслабляюсь. Убираю образ, который нужно показывать, прячу свой характер, и становлюсь обычным человеком.

Стопка за стопкой, бокал за другим. Я не думала о том, как буду возвращаться домой. Знала, что не сяду не трезвой за руль. Я просто не доехала бы, врезавшись в столб или ещё хуже в другую машину.

Я чувствовала себя свободной, словно оковы спали с моих рук. А я просто пила, делала резкие глотки, наслаждаясь и смакуя вкус. Но я знала, что это только на сегодня. Мне нельзя превращаться в алкоголика. В безличную оболочку, которую не будет думать о всём, что меня окружает.

Просто не могла себе позволить.

Когда я решила, что это будет последний бокал, я уже выпила даже слишком много. Учитывая, что я никогда не пила, это было через чур. Попросила повторить последний напиток и направилась к своему диванчику, где провела большую часть времени.

У меня было даже слишком хорошее настроение. И радовала такая простая вещь, что я смогла расслабиться. Даже не смотря на то, что ради этого пришлось выпить достаточно много алкоголя. Настолько, что уже не могла бы выговорить, как меня зовут. Но это было не важно. Я сама выпила стакан, которая мне протянула Мери или как её зовут. Насильно в рот мне никто не вливал.

Мысли в голове бегали слишком быстро. Одна сменяла другую, и я уже не знала о чем именно думаю. Вроде, только вспоминала отца, а уже думаю о завтрашнем дне и о том, что на уроки я в целом не собираюсь.

Я крутила головой, медленно распивая последний бокал. Сейчас казалось, что людей стало больше.

Но даже сейчас я могла сидеть в одиночестве среди этой толпы. Ведь ни им, ни мне не было до друг друга дела. Я поправила волосы, делая очередной глоток. А дальше всё стало хуже. Я даже не думала, что подобное может случилось. Я сильно расслабилась. Кто-то сел около меня, тем самым толкнув. Содержимое стакана оказалось на моем платье. Я опустила глаза на свою грудь, видя, как липко прилипло платье к коже, демонстрируя нижнее бельё.

Злость окутала всё её тело, но алкоголь уже сильно заплыл в голову, не позволяя сильно и быстро реагировать на ситуацию. Я вроде бы хотела убить его, а вроде бы просто отвернуться в сторону и делать вид, что его не существует.

— Ой, прости, я тебя не заметил, — сказал парень, что только что облил меня. — А ты красивая, — кладя руку мне на плечо, говорит блондин.

Первой мыслью было: «Он сейчас серьёзно?». Но меня хватает только на то, чтобы откровенно его рассматривать затуманенным взглядом. Может быть я его знаю? Он протянул мне руку, когда встал. Для чего? Думаю и вспоминаю, пока этот блондин берёт мою руку, чтобы опереться на него. Но всё-таки лично я знала только хозяйку дома.

Ноги заплетаются, и я опираюсь на парня, ведущий меня не понятно куда. Рука перемешается на талию, а после на бедро. Я делаю ещё один глоток, потому что это всё на что меня хватает. Это вечеринка, я пьяная, ничего не может произойти.

Только когда мы оба оказываемся напротив комнаты, а блондин оставляет мокрый поцелуй на шее, в голове закрадываются мысли об опасности. Мозг реагирует слишком медленно на сигналы. Блондин наоборот слишком быстро. Я не успевала за происходящем. Стакан упал, разбившись об пол. А я просто стою, замерев. В голове коротит. Мне нужно что-то сделать?

Почему он вообще меня целует? Как его зовут? И как так вышло? Я не могу ответить на свои вопросы, пытаюсь оттолкнуть его от себя, когда он прижимает меня к стене, покрывая шею и ключицы поцелуями. Что-то подсказывает, что это нужно сделать.

Где я вообще?

Получается ужасно. Вернее, не получается вообще. Он выше меня, сильнее, тяжелее, а я ещё и пьяная, не помнившая где и почему я здесь нахожусь. Каким образом я должна была выбраться из этой ужасной ситуации?

Взяв мои руки в свои, блондин прижимает их в стену, над моей головой, держа только одной рукой, а второй гуляет по телу.

— Эй, чувак, — зовёт другой голос, который не принадлежит блондину. Сначала кажется, что он только в моей голове. — Ей даже восемнадцать нет.

Поднимая голову, вижу перед собой высокого брюнета, который точно выше блондина, а меня тем более. Хотя это всё алкоголь. Всё кажется слишком. Блондин выше меня сантиметров на десять, брюнет на двадцать, если меня не подводят глаза. Он выглядел трезвым. И я только сейчас думаю о том, что тот блондин тоже совсем не пил.

И как я рада видеть человека. Что даже странно. Я думала, что сегодня не захочу видеть никого. Зато больше не чувствую мокрые касания губ.

— Тебе-то какая разница. Она сама со мной пошла.

Крутя головой туда сюда в поисках какой-нибудь понятной информации, у меня заболела голова. Неужели эти два симпатичных парня говорят обо мне? Я смогла разглядеть зеленные глаза брюнета, которые смотрели как-то слишком по доброму.

— Отпусти её по-хорошему, Марк, — повторил брюнет.

Но блондин только сильнее прижал к себе и открыл дверь, которая отделяла нас от постели.

Дальше произошло что-то странное. Я испугалась громкого звука, когда блондин, который до того удерживал меня от падения, упал, с силой ударившись головой. Я упала, рукой задев осколки, что лежали подо мной, и увидела кровь на лице блондина.

Слишком много крови.

— Ты в порядке? — спросил брюнет, стряхивая свои кисти, на костяшках которых виднелась кровь.

Он протянул мне руку, чтобы помочь встать. Я встала, а парень обхватил меня за плечи, чтобы снова не оказаться на полу.

— Я, кстати, Брайан. Пошли обработаем тебе руки.

Нужно было, наверное. Но кажется тело решило меня покинуть. Я закрыла глаза, когда он поднял меня руки. Положила голову ему на плечо и кажется заснула.

15 глава. "Встреча с принцем" 3 часть

Your love is scaring me

No one has ever cared for me

As much as you do

Ooo, yeah, I need you here

Громкий стук заставил открыть глаза. Услышав, как закрылся шкаф, голова будто бы треснула. Головная боль давала о себе знать, не переставая. Наказывала за вчерашний вечер, за каждый бокал.

Я провела рукой по лицу. Казалось, что оно сейчас треснет. Почему так больно?

Стоп.

Я услышала, как закрылся шкаф?

Где я нахожусь?

Резко распахнув глаза, увидела перед собой парня. Он стоял на против платинового шкафа. Видимо, уже достал всё, что ему было нужно. И теперь застегивал пуговицы на рубашке. Когда он повернулся ко мне, я смогла увидеть мышцы на его ещё голом торсе.

Незнакомец улыбнулся, ничуть не стесняясь. Будто это я перед ним переодевалась, а не наоборот. Но это было не первой проблемой в огромной списке, начинающийся с головной боли. Дальше была строчка, что я не понимаю, где я нахожусь, а прямо за ней: кто этот человек.

Я просто часто моргала, пока смотрела на него, словно он был просто точкой на стене. Красивой, надо признать, точкой. Уже могла сказать, что был выше меня, но не так, чтобы быть огромной и не недосягаемой башней. У него были сильные руки, на которых красиво выступали вены, не делая вид болезным. Плечи были широкими, и я видела через белую рубашку его сильную спину. Я перевела взгляд выше, чтобы он не подумал, что я на него пялюсь. Чёрные, ещё мокрые, волосы падали на виски, а зеленные глаза с радостью смотрели на меня.

— Доброе утро, — всё же произнёс парень, застегнув каждую пуговицу. Даже последнюю.

Он потянулся за галстуком, который лежал на полу. Видимо, уронил, пока пытался тихо собраться. Завязывая его на шее, он смотрел на меня. Я бы даже начала переживать от этого слишком хорошего взгляда, если бы не головная боль.

— Ты кто? — резким голосом спросила, прекращая разглядывать его.

Голова воспротивилась мою голову. Слишком громко, слишком резко.

— Ты не помнишь меня? — немного расстроенным тоном, но не переставая улыбаться, спрашивает он.

Ответ меня раздражает. Ненавижу, когда на вопрос отвечают вопросом. Что сложного в моём вопросе? Просто назови кто ты, чтобы я не думала, что ты серийный маньяк. Хочется просто уйти отсюда, где бы я сейчас не находилась, или хотя бы накричать на него. Но тело не слушается, кричать я не готова, а его улыбка даже успокаивает.

— А должна? — тихо спрашиваю. Почти удивлённо. Больше тем, что так спокойно задаю вопрос. — Я вчера была ужасно пьяной.

— Странно, что ты не помнишь меня. Я капитан команды футболистов. А ты капитан поддержки.

Это объясняет количество его мышц, которые я успела рассмотреть. Широкие и сильные плечи, огромные руки. Для футбола они, кажется, очень важны.

— Если я буду запоминать каждого человека, который помнит меня, я свихнусь, — сев на кровать, всё ещё находясь под одеялом, устало произношу.

— Ну, да, — он смеётся. У него такой приятный смех. — Я знал тебя ещё до этого.

— Дай угадаю, — с усмешкой говорю. — Из-за фильма.

Мне не нравится, что я всё ещё сижу здесь, вместе того, чтобы уйти, как только открыла глаза. Почему мне нравится его смех и голос? Почему я вообще с ним разговариваю? Ужасно.

— Ага, — не спорит он. — Только у тебя волосы были чёрные.

Неосознанно провожу рукой по волосам, когда он говорит о них.

— Мать, — сразу, словно оправдываясь, говорю. — Я не причём. Ненавижу чёрный.

Я была слишком маленькой, чтоб тогда это остановить. Мне нравилось, что у меня тот цвет волос, что и у матери. А ей нужно было перекрасить меня ради роли.

— Я должен оскорбиться? — выдаёт он в шутку.

Смеюсь, вспоминая, что он сам брюнет. Смотрела на него, а когда сказала это будто бы забыла.

— Я говорила про свои волосы, — не прекратив смеяться, отмахиваюсь.

— Как скажешь, — снова не спорит парень. — Ты будешь кофе, чай или ещё что-нибудь.

У меня замешательство, и я не сразу отвечаю. Это странный вопрос, хотя вроде бы и самый обычный. Это называется заботой? Вежливостью? Чувствую себя уличным котёнком, которого впервые решили забрать домой. Приютили, накормили, спать положили.

— А сколько время? — нахожу в себе силы спроси.

— Семь тридцать, — посмотрев на часы на руке, которые казались достаточно дорогими, ответил парень сразу.

Семь тридцать!?

Я даже уроки еще проспать не успела. На них я точно не пойду. Голова трещит, тело хочет отдохнуть.

— Тогда я спать, — откидываюсь на кровать.

До меня не сразу доходит, что это так-то не мой дом. Я просто кладу голову на мягкую подушку, заворачиваюсь поглубже в тёплое одеяло. А после сажусь обратно, когда парень снова подаёт голос.

— А уроки?

— Я всё равно не собиралась на них идти, — снова отмахиваюсь.

— Тогда дождись, когда я вернусь с них и отвезу тебя домой, — командует он.

Не понимаю откуда в его голосе столько нежности, когда он буквально решает всё за меня. Как он вообще решил, что имеет право распоряжаться моей жизнью? Может быть ему и кажется это заботой, но я вижу в этом только желание покомандовать.

— Переживаешь? — выдаю издевку, защищаясь от слишком уверенного тона.

Но он даже не реагирует, только кивает.

— Ага, — совершенно не скрывает.

Я хотела задеть его, заставить смутиться, а по итогу сама сижу красная. По крайней мере, уверенна, что очень сильно покраснела. И либо он видит и обдумывает какую-нибудь шутку, либо тактично это игнорирует.

— А тебе обязательно ехать на уроки?

Не хочу, чтобы это звучало, как приглашение остаться здесь со мной. Хотелось, чтобы он прям сейчас отвёз меня домой. Вот и всё.

Я сильно стараюсь убедить свой мозг в этом.

— Я не прогуливаю.

— Ну, конечно, — усмехаюсь я.

Нахожу на тумбочке около кровати свою сумочку. Засунула руку внутрь, не желая брать её всю. Не могу найти пачку сигарет, но одну всё же достала. Уже хотела её поджечь, как парень оказался слишком близко. Он выхватил, даже слишком аккуратно, сигарету и выкинул её.

Даже миссис Нэльсон так не делала.

— Маленькая ещё, — сразу объясняет он, смеясь. Видит мой недовольный взгляд и его это веселит.

В горле образовывается ком. Хочется накричать на него, чтобы выплеснуть весь накопившийся яд. Да как он смеет! Да как... Я уже готова начать кричать, но похмелье слишком часто о себе напоминает.

— Я младше тебя на год, — слабо выдавливаю я, не соглашаясь.

— И что? Всё равно не надо тебе курить.

— Ты думаешь я не достану пачку, когда ты уйдёшь?

— Из твоей сумки? — заинтересовано спрашивает он, издеваясь. — Я уже забрал оттуда. Эту, видимо, просмотрел.

Что он сделал?

— Ты копался в моей сумке? — с ужасом спрашиваю я.

Внутри всё холодеет от раздражения. У меня слов не хватает, голос словно выключается. А в голове бьётся в истерике моя душа.

— Тебя нужно было отвезти домой, — тут же оправдывается он, почувствовав себя виноватым. — Но я не нашёл адреса и не смог позвонить с твоего телефона.

Я ничего на это не отвечаю. Просто не знаю что.

— Я, наверное, тогда домой, — слабо говорю я, пытаясь встать.

— Спи уже. Я тебя отвезу, как вернусь, — взяв с пола рюкзак, говорит он.

Он уже собирается уходить. Неужели я и правда здесь останусь?

— Нашёлся рыцарь, — фыркаю.

— Всегда к вашим услугам, мисс Хëрт, — поклонившись, произносит парень.

Почему я всё ещё не знаю кто он?

Его улыбчивое лицо хочется сломать. Слишком он довольный.

— А ты то кто?

— Брайан, который уже опаздывает, — кидает он, открывая дверь.

Я плюхнулась на кровать, когда он исчез за дверью. Ладно, позже подумаю об этом всем.

Ничего не помню о вчерашнем дне. Как оказалась в доме этого Брайана. Что было после того, как я перепила? Но это становится не важно, когда я закрываю глаза.

16 глава. "Слишком хорошо" 1 часть

You been out all night

I don't know where you been

You slurring all your words

Not making any sense

Мне бы очень сильно хотелось сказать, что как только этот парень уехал от дома, я выбежала и ушла домой. Это было бы правильным решением, которое сохранило бы мою жизни такой, какой она была всегда. Но я этого не сделала. Я просто уснула, удобно расположившись, вероятно, в его кровати. Удивительно, но я точно помню, что спала одна, рядом не было его. Он положил меня на свою кровать, а сам спал где-то в другом месте.

Рыцарь недоделанный.

Он приехал, как только закончились уроки. Ровно, как штык. Когда он меня разбудил, я посмотрела на экран телефона, отображающий время и пару десятков, пропущенных от миссис Нэльсон. Очень пунктуальный, хотя я и не знала сколько ему ехать до школы от дома.

— Поехали, — сразу же сказала, как только увидела его.

Но он только отрицательно покачал головой. Заставил меня выпить кофе, позавтракать омлетом, который сам делал, пока я наблюдала за каждым его действием. Его в этой ситуации ничего не смущало. Он спросил, как я себя чувствую, дал таблетку, чтобы похмелье не было таким сильным. Я ничего ему не ответила.

Меня раздражала его правильность.

Казалось, что именно такого ребёнка хотели мои родители. Парень, отличник, спортсмен, капитан команды. Самостоятельный, ответственный, умеет готовить, знает какие нужно дать таблетки, чтобы не болела голова. Глядя на него, мне становилось больно. Я всегда знала, что люблю себя даже через чур сильно, но в этот момент мне хотелось стать им. Правильным наследником, которого все так ждали.

Но я им не была. А Брайан пытался разговаривать со мной, улыбаться (он бы смог ходить на каждую мамину презентацию, улыбаясь в камеру) своей идеальной улыбкой, демонстрируя ровные зубы. Даже когда я ему не отвечала, он всё равно продолжал говорить. Уже достала телефон, чтобы он понял, что мне всё равно на то, что он говорит. Но это было неправда. Я всё слушала.

Он извинился, что оставил меня одну в чужом доме. Обрадовал, что дома никого нет. Ведь родители на работе, а его младшие были в садике или школе (я так и не поняла). Говорил про уроки, что их уже пугали экзаменами. Не остановился, и когда поставил тарелку перед мной.

— Чай, кофе?

Протянул мне вилку, поставив чайник. Мне хотелось закрыть уши, чтобы не слышать его, закрыть глаза, чтобы не видеть. Его голос очаровывал, я чувствовала, что хочу, чтобы он не прекращал рассказ, говорил, хоть что-нибудь, и не важно, что именно. Его улыбка доводила, мне хотелось стянуть ее с его лица. Просто потому что я была полностью напряжена, всё недовольство было на лице. Но только не на него, а на себя.

Я быстро съела омлет, который оказался невероятно вкусным. И это было странно. Обычно я ела то, что готовила миссис Нэльсон. Всегда роскошные завтраки, невероятное разнообразие, которое я почти никогда не съедала полностью. Она следила за моим питанием по моей просьбе. Считала калории, высчитывала проценты жиров, белков и углеводов. А сейчас я просто ела омлет, который Брайан приготовил пару минут назад.

Он не стал наливать ничего, хотя явно собирался. Не скажешь по нему задело ли его моё молчание. Он продолжал улыбаться, хоть и перестал тараторить. К моему сожалению, это меня расстроило.

Спустя семь минут я уже сидела в его машине.

— Адрес?

Быстро назвала ему адрес и это был единственный диалог, возникший между нами за всю дорогу. Он кивнул, включил радио, сделал его погромче и поехал. Музыка давила на голову, но зато я не уснула.

Двадцать две минуты и я оказалась на против своего дома.

— До встречи, Дженни Хëрт.

Я выскочила из машины. Не попрощавшись и не поблагодарив. Я думала только о том, что могла уехать ещё в восемь утра, вызвав такси. Решила не думать об этом. Я больше не увижу этого парня, он займётся спортом и подготовкой к экзаменам, а я к убиванию и растрачиванию своей жизни.

Тихо зашла домой, словно родители могли быть внутри. Даже усмехнулась. Это пустой дом, в которой никто и никогда меня не ждал и не будет. Но как только я открыла дверь, сняла обувь, с громким шумом ко мне побежала миссис Нэльсон.

— Дженни! — громко прокричала она, стиснув меня в своих объятиях.

О, ого.

Глаза точно расширились, сумочка, что была в руках, упала на пол, а правая рука постучала не сильно по плечу женщину.

— Где ты была? Всё хорошо? Где ночевала? Ничего не случилось? Я так переживала, — отстранившись и держа меня за плечи, быстро протараторила няня.

У неё были огромные синяки под глазами, а лицо выглядело уставшим, будто состарившее на пару лет за одну ночь. Я уже могла разглядеть седые волосы, причиной которой точно была я сама.

— Ты позвонила родителям? — спросила я за место ответа.

Не определилась даже на какой ответ я рассчитываю. Не хотелось бы, чтобы отец считал, что я способна только выпивать алкоголь, но и было желание, чтобы они приехали для чтения нотаций.

Удивительно, но если к отцу я обращалась на «Вы», то к миссис Нэльсон перестала, когда мне исполнилось двенадцать. Она сама на этом настояла.

— Конечно нет, — успокоила меня женщина, хотя ответ больше расстроил.

Даже глупо, что спросила. Она была замечательной няней для ребёнка, который мечтал, чтобы у него были секреты со взрослыми. Я давно поняла, что, если я не приду домой, буду курить, брать машину отца, да что угодно, миссис Нэльсон ни за что не расскажет моим родителям. Она так и говорила в детстве:

— Это будет наша маленькая тайна.

Я тогда сломала и испортила любимую мамину клумбу. За пару месяцев, что её не было дома, няня успела всё починить и исправить. Никто и не заметил. Но только из-за того, что мне повезло, что моя няней была именно миссис Нэльсон. Другая могла и пожаловаться, как только увидела меня, перепачканную в грязи и крови.

— Ничего не случилось? — встревоженно повторила женщина.

В её глазах уже стояли слезы. Она настолько сильно рада, что я вернулась живая домой?

«Только потому что, если ты умрешь, её работа закончится и ей перестанут платить» — шептал голос в голове.

Так было всегда. Голос жил в голове в самого рождения. Я уже и не отделяла его практически от себя. Он научил, что нужно отталкивать людей от себя, он пытался заставить меня перестать ждать любви родителей. Иногда голос тянул вниз, заставляя смотреть на некоторые вещи под другим углом. Слишком ужасным для меня. Разочарование — было любимым чувством голоса.

Только он напоминал, что на самом деле меня никто не любит.

Но это была единственная вещь, в которую я не верила. Я готова была закрыть глаза и делать всё, что он говорит, когда дело касается окружающий людей, которые не являются моими родителями и няней. Оскорбить, толкнуть, испортить жизни, да всё, что угодно, лишь бы голос на пару дней спрятался вглубь. Но когда он напоминал, что родителям все равно на меня, что они меня не любят, я не верила. Я не была ошибкой. Они заботиться обо мне, просто по своему. И у меня всё ещё была няня, хоть ей и платили за это. Миссис Нэльсон всё равно была рядом.

— Нет, всё хорошо, — выдавила улыбку, чтобы её успокоить. Положила руку ей на плечи, чтобы показать, что я не отталкиваю её. — Я была у друзей.

Ложь и фальшивая улыбка.

Я никогда не пыталась показывать знакомым чувства, которые не испытывала. Если мне не нравился человек, я покажу это ему. Если нравится, заставлю себя возненавидеть его, а потом этому человеку докажу, что я ужасный вариант. И не нужно было ни перед кем претворяться. Но сейчас...

Мне не хотелось, чтобы няня плакала из-за меня. Из-за того, что переживала, что со мной что-то может случится. Это была такая глупость! Я не обманывала, я просто хотела успокоить.

— У друзей? — удивлённо переспросила женщина, вытерев слезы. — О, ты большая умница, Дженни!

Она же замечает, что я вечно торчу дома. Никогда не гуляю и не выхожу из дома, если мне не нужно на тренировку или в школу. Это знают даже родители.

— Родители тобой гордятся, — сказала няня, ещё раз меня обняв.

Она сильно прижимала к себе, а я не могла сделать того же в ответ. Руки обмякли, а голова начала трескаться от громкого голоса.

Родители гордятся, не она.

Миссис Нэльсон всегда так говорила. Начиная с пяти лет, я слышала эту фразу каждый раз, когда она решала, что меня нужно похвалить. Родители тобой гордятся. Может в десять лет от такого у меня загорались глаза, ведь я ждала, когда же наконец родители обратят на меня внимание. Но с годами фраза стала только болью отдаваться в сердце, а теперь я не чувствовала ничего. Того огня в глазах больше не было. Только разочарование.

Мне бы хватило того, что она мной гордилась.

— А кто тебя подвёз? — решила продолжить свой допрос женщина. — Твой друг? Зови его в следующий раз в гости! — даже слишком радостно начала перечислять она. Так быстро, что я даже не успела её перебить.

— Нет, это знакомый подруги. Он единственный мог сесть за руль.

Не было смысла скрывать, что я напивалась вчера. Она, вероятно, это и так поняла.

— А где твоя машина?

Как только она спросила, глаза расширились. Машина! Точно! Я же приехала на вечеринку на ней.

— Она около дома подруги, — отмахнулась, стараясь не показывать, как сильно я переживаю.

— Ой, а чего ты всё ещё на пороге, — опомнилась няня. — Ты кушать хочешь? Чай, кофе или что-нибудь более сытное?

Кивала её словам, не соглашаясь с чём-то конкретным. Я уже писала сообщение девушке, чье имя вчера не могла вспомнить. Звали её Мэри, к слову.

«Да, можешь не переживать» — тут же ответила мне девушка.

Это всё Брайн! Я совсем забыла, что сама была на машине. И почему он не нашел права в сумке? Или я их оставила в машине?

— Дженни! Завтрак готов.

Попытавшись освободить голову от ненужных мыслей, я направилась к миссис Нэльсон.

16 глава. "Слишком хорошо" 2 часть

All this time you left me wanting more

Had me swallowing all of my pride

Wonder where this part of you came from

It was hidden in the shallow of your eyes

В школу я пришла спустя десять дней после открытия учебного года. Сегодня была среда, я пропустила достаточно много уроков и собиралась ещё хотя бы столько же. Но у миссис Нэльсон были уж слишком жалостливые взгляды. Она не пыталась заставить меня ходить, только открывала рот, чтобы сказать, и тут же закрывала, словно вспоминая, что ей нельзя этого делать. Мне не нравилось, когда она так думала.

Естественно, я не пришла к первому уроку. Учитывая, что я совсем не собиралась идти, можно сказать мне спасибо за то, что пришла к третьему.

Я подошла к своему шкафчику, который был моим с самого начала обучения в старшей школе. На нём были написанные черным маркером надписи оскорбления, которые мне было лень стирать. Кто-то из учителей пытался оттереть пару лет назад, но только стёрли пару слоёв из-за чего маркер стал тусклее. Мне было плевать, я уже привыкла. Это было единственное, что могли сделать эти дети. В лицо сказать страшно, можно и из школы вылететь.

Внутри только учебники, которые мне должны были положить учителя после того, как я не пришла в первый день в школу. Я никогда не украшала шкафчик. Не было желания. Если бы не учебники, выглядело бы так, что им никто не пользуется. Словно, его хозяина нет. Это было для меня привычно.

Но сегодня что-то пошло не так. Вместо учебников я увидела яркий букет цветов, который очень сильно контрастировал с серостью всего окружающего. Тёмно-красные розы. Цвет, который был похож на оттенок моей помады. Я закрыла глаза, чтобы проверить действительно ли я вижу букет перед собой. И цветы никуда не пропали.

Я взяла их в руки, увидела, что под цветами стояли нужные мне учебники. Запах, исходящий от букета, пленил. Было ощущение, что поверх аромата цветов на них вылили духи. Да не какие попало. А те, которыми пользовалась я.

Это меня напугало. Цвет, запах. Что-то здесь было не так. Не обращая внимания на перешептывания и взгляды, я пересчитала количество растений. Боясь, что окажется чётное число, я считала несколько раз, сбиваясь на цифре двадцать и сорок семь. Даже просто держать цветы было тяжело.

Выдохнула, только когда убедилась, что это не признак и не пожелания моей смерти. Но я не собиралась оставлять себе подарок. Может быть на пару секунд он и понравился мне. Кому не нравится красивые цветы? Проблема была в том, что они меня пугали, настораживали, заставляли бояться.

Я перевела взгляд с букета, чтобы посмотреть на всех тех, кто смотрел на меня. К удивлению, много моих ровесников просто стояли и пялились на меня. Кто-то даже снимал. Я усмехнулась. Может швырнуть кому-нибудь в лицо этот букет?

— Что смотрите? — приподняв одну бровь, резко бросила я.

Все сразу начали делать вид, что вовсе на меня не смотрели. Начали переговариваться меж собой, кто-то пошёл или начали смотреть в выключенные экраны телефоном. Просто раздражает.

Всунув незнакомой девочке, которая была на пару лет младше меня, букет, я вернулась к шкафчику. Забрала нужный учебник и с громким звуком закрыла дверцу. Пару девушек даже дернулись, пару парней обернулись. Но все сразу отворачивались, только встретившись со мной взглядом.

Я не была крутой, каких привыкли видеть в своих сериалах подростки. Я была изгоем, которого боялись из-за богатого папочки. Вокруг меня крутились какие-то девочки, типо Магнолии. Но все знали почему. Около меня были чирлидерши, ведь всё-таки я капитан. Но все снова знали почему. И мне было плевать. Стерва, которая могла делать всё то, что не могли делать другие. Задержалась взгляд на словах «стерва» и «шлюха», которые были ярче других на шкафчике. Было сразу видно, что рисовались несколько раз.

Смешно.

А мне было даже удобно. Чтобы быть «крутой» в старшей школе, нужно слишком много улыбаться, общаться с людьми, иметь много друзей, которые будет считать тебя просто замечательным человеком. Элита всех сериалов. Капитаны команд, которые считали себя выше других. Показуха. Мне не нужно было признание этого сброда, чтобы считать себя выше других. Мою репутацию нельзя было изменить ни чем. Никакой компрометирующий меня ролик, видео, не сделают мне хуже. Я стерва. Я изгой. И меня бояться. Этого было достаточно.

И именно эти два оскорбления, так сильно запомнившиеся у меня в голове, навели меня на логичный вопрос, который должен был появиться ещё несколько минут назад. Кто же прислал такой шикарный букет стерве и изгою?

Прозвенел звонок. Я даже испугалась. Это был уже забытый мной звук за целое лето. А может и раньше. Уже тогда я ходила на уроки по своему желанию, которое почти никогда не возникало.

— Дженни! — остановил меня противный голос, когда я уже собиралась пойти в нужный кабинет. — Рад тебя видеть, — сказал мужчина после того, как я повернулась к нему.

Тяжёлый вздох. Не скрытое недовольство. Мне хотелось не видеть это лицо ещё очень долго. Он улыбался от одного уха до другого, словно и правда был рад лицезреть меня. Зеленные, противные, глаза с слишком маленьким зрачком вцепились меня. Мужчина поправил свои очки своими толстыми и длинными пальцами. Ему было лет сорок, может чуть больше. Учитель, который раздражал меня больше всего. Его глаза, очки, пальцы, лицо, улыбка, бежевые рубашки — всё это приводило меня в большее раздражение, чем что-либо. Прямо дергало каждый раз, когда я его видела. Он был первым преподавателем, у которого я прогуляла урок.

— Мистер Картер — протянула я, чтобы он услышал мой не заинтересованный тон.

— Вас не было всю неделю.

— Я знаю.

— И вы пришли к четвёртому уроку.

— Да ладно?

Он устало вздохнул.

— Я серьёзно, Дженнифер. — меня перекосило от своего же имени. — Дженни, — повторил он, заметив мою реакцию. — Пора взяться за голову. В следующем году уже будут экзамены и выпускной.

— Не кажется, что уже поздно мне это напомнить? — сквозь зубы выдавила я, чтобы не вылетело что-нибудь похуже.

Мужчина почему решил, что это хороший знак. И ещё больше улыбнувшись (как это было возможно?), продолжил говорить.

— Никогда не поздно. Ещё есть два года. Тебе просто нужно ходить на уроки. Это не так сложно, Дженни.

— Думаете, спите с моей матери и можете меня учить жизни? — с усмешкой спросила я, зная, что ещё оставшиеся в коридоре люди точно услышать.

Ненавистная мне улыбочка тут же пропала. Он явно растерялся. Посмотрел по сторонам, чтобы проверить, что людей почти нет. Даже побледнел, словно не понимал откуда я это знаю.

А знаю я много. Часто видела мать в окружении мужчин её возраста. Часто, когда она была дома. Сначала я видела, как уходить очередной хахаль, а потом саму мать, которая выглядела даже слишком довольной. Учитель математики видел мою мать, чаще меня. Просто цирк.

Отец тоже верностью не отличался, хотя старался делать это не прямо моим носом. И если я узнавала его любовниц, это было чистая случайность и моя вина. Ещё в четырнадцать лет я поняла, что я совершенно не плод неземной любви, которому просто не уделяют время. Я была ошибкой, которую и матери, и отцу пришлось совершить. Может быть я и не была неожиданностью, хотя и такой вариант можно было рассматривать, вероятно, я была вынужденным ребёнком, которые просто должен был быть. Но рассчитывали на парня.

— Вы что-то не так поняли, — растерянно пробормотал учитель.

Я только ещё раз громко хмыкнула. Не дослушав его, убежала в кабинет.

— Не появляетесь больше в моём доме. Попросите отца оплатить отель, думаю он будет не против, — крикнула ему вслед, прежде чем скрыться от его взгляда.

16 глава. "Слишком хорошо" 3 часть

There's things I wanna say to you, but I'll just let you leave

Like if you hold me without hurting me

Я забыла о цветах в ту же минуту, как зашла в кабинет. И не вспомнила о них до момента следующего дня, пока не открыла шкафчик. На этот раз тут лежали жёлтые тюльпаны, которые так хорошо сочетались с моей формой чирлидерши. Она тоже была ярко-жёлтого цвета с синими полосками. На букете была синяя лента с прикреплённой запиской.

«Не хорошо передаривать чужие подарки».

Незнакомый и очень ровный почерк чёрной гелевой ручкой блестел на бумаге, на обратной стороне которой была моя фотография. Во время соревнований, где я и была в спортивной форме. Я провела рукой сначала по своему силуэту, снова перевернула открытку и пальцами коснулась чернил. Они легко размазались, давая понять, что записку написали совсем недавно.

Я только хмыкнула. Это было смешно. Я выкинула цветы, оставив свою фотографию, после того, как полностью уничтожила странную записку.

На следующий день всё повторилось. Снова новые цветы, снова записка. Больше моих фотографий не было, ведь незнакомец сам написал, что это достаточно жутко, а он не хотел меня пугать.

Всё было по одной и той же схеме. Цветы я выкидывала, мне они не было нужны, записки, по которым я хотела найти нужного человека, я сохраняла. Я искала закономерности, по которой появлялись цветы. Это всегда было за пару минут до того, как я приходила в школу. Будто бы он лучше меня знал приду я или нет, и даже когда. Я пыталась прийти раньше, позже, но таинственный человек все равно угадывал, идеально меня чувствуя.

Это уже начало раздражать, когда я выкинула десятый букет цветов. Этот незнакомец слишком много себе позволял, осыпая меня слишком приторными комплиментами и странными подсказками, которые по идеи должны были мне помочь установить его личность. Я стала чувствовать себя настолько глупой, когда не могла понять смысл на столько очевидной подсказки.

В тот день, когда моё терпение закончилось, я не накрасилась и за место очередного вычурного и откровенного наряда, я надела обычный спортивный костюм. Чёрная мужская кофта, толстые долинные штаны. Я не привыкла вставать в семь утра, поэтому ничего не успевала. Но я была обязана прийти даже сильно раньше.

На уроки я не собиралась, я встала на против своего шкафчика, удобно спрятавшись за стенкой. Сразу меня не увидеть, а мне открывался полный обзор. На меня никто не обращал внимания, все были сонными. Да и в целом, в этот момент меня не бывало в школе, никто и не ждал, что я приду так рано.

Прозвучал звонок и коридоры разразились тишиной. Я слышала тихие голоса учителей, скрывающиеся за дверьми. Даже ветер через окно долетал до моих ушей. Я так не привыкла к такой тишине, когда слышишь каждое действие своего организма. Каждый стук сердца, каждый вздох и выдох. В школе всегда был шум и гам, дома всегда играла музыка и разговаривала няня, на тренировках командовала тренер. Я впервые слышала тишину.

И казалось, что это длиться целую вечность. Я отпускала иногда взгляд на телефон, чтобы посмотреть на время. И оно словно остановилось. Минуты тянулись слишком медленно, заставляя стонать от негодования. Пять минут, десять, двадцать, двадцать пять. Начала высчитывать секунду, чтобы не смотреть на экран телефона каждые пол минуты. Полчаса прошли, когда мне захотелось уйти.

Никого не было. Урок почти закончился, а я, как дура, стояла здесь. Смотрела на шкафчик и чувствовала, что незнакомец надо мной издевается. Это было невыносимо. Нужно было просто продолжить выкидывать цветы и не обращать внимания. Но вот я здесь, стою, не накрашенная, в ужасной одежде и жду какого-то чудо.

Я даже не знала, что именно я жду. Это было похоже на то, как в детстве ждёшь, что поймаешь Санту, пока он дарит тебе подарок. Ты всё ждёшь и ждёшь. А родители (в моём случае няня) знают, что ты не спишь и не несут подарок. Ты ожидаешь часами в надежде увидеть дедушку с белой бородой. Но он просто не может прийти — его не существует.

Тридцать пять минут.

Я разочарованно вздохнула и уже сделала шаг вперёд, что уйти домой. Настроения идти на уроки не было. Но я услышала шаги. Не громкие, аккуратные, но быстрые. Я вжалась в стену, чтобы человек меня не увидел, если это действительно тот, что мне нужен.

Человек завернул в проход, где были шкафчики. Я всё громче и отчётливее слышала его шаги. Задержала дыхание, попыталась заставить сердце стучать потише. Я была уверенна, что незнакомец услышит, а я так и не знаю, кто он. Но вот, спустя пару мгновений, я увидела чёрную толстовку, которая скрывала огромные плечи, и тесную шевелюру не опрятных волос.

Я вновь стала ровно дышать, поняв, что силуэт очень знакомый. Это был не маньяк и уже было хорошо. Парень держал в руке очередной букет цветов. А второй водил код, который был на шкафчике. И почему он его знает?

Выйдя из ступора, я бесшумно подошла к парню. Он уже закрыл шкафчик и собрался уйти. Как только он развернулся, я оттолкнула его к шкафчику и прижала к нему.

— Что ты делаешь? — громко проговорила я, смотря в лицо Брайана. Имя всплыло в голове, когда я заглянула в его зеленные глаза.

На пару секунд он даже испугался, потом растерялся, а сейчас снова улыбался, словно мы опять были у него дома. Брайан посмотрел на мою руку, которая была на уровне его груди. Затем снова перевёл взгляд на меня.

— Дарю цветы самой очаровательной, но вредной, девушке, — наивно ответил он, делая вид, что не видит в этом ничего странного.

На пару секунд я застыла. Он был слишком близко, а ещё говорил такие вещи. Я не могла повестись на такие примитивные комплименты, но его голос замораживал. Не могу объяснить почему, мне просто хотелось ещё и ещё его слушать. Если бы учитель был бы он, на его уроки я бы ходила. Да, возможно, бы я спала, но запомнилось бы каждое слово.

Мысленно стряхнув эти мысли, я приняла надменный вид, так будто меня это не касается. Усмехнулась.

— Ты думаешь я сама себе цветы не могу купить?

Он должен знать, все должны знать, что я могу себе позволить всю оранжерею цветов и те, что ещё не скрестили учёные. Мой отец мог купить новый вид растений и назвать в мою честь. Поставить нужные подпись на сумму, не смотря на количество нулей.

— Ты поэтому их выкидываешь? — как-то расстроенно, даже обиженно спросил Брайн. Он все ещё улыбался, показывая очаровательные ямочки на щеках, но сильно пожал губы.

— Не люблю эти цветы, — выделила голосом слово «эти».

Какая ему разница, что я не люблю ни какие цветы. Что считаю это бессмысленной тратой. Одно дело выращивать растения и радоваться, когда они растут, другом — покупать такой веник, который все равно выкидывать через пару дней.

— Я не угадал с любимыми? — снова расстроенный тон.

Мне не нравится Брайан. В нём было слишком много того, что я не понимала и не хотела. Ко мне не должен относится так парень этой школы. Я не должна на него так реагировать : внимать каждое его слово, засматриваюсь в его лицом, млеть только перед его силуэтом. Всё должно быть не так. Брайан должен знать, что я существую, я не должна знать его вообще.

И на этом наши отношения должны заканчивается.

Но это «должны» тянуло вниз, напоминая, но не меняя.

— Не угадал, — сухо подтверждаю я.

Прекратить обращать на него внимание, забыть об его существовании, уйти прямо сейчас. Я расписала этот план по буквам в своей голове, разложила по полочкам, но всё полетело в тар-тары буквально через секунду, когда он открыл рот.

— Если угадаю, сходишь со мной на свидание? — наклонив голову, как котёнок, слишком нежно спросил Брайн.

Я просто лишилась дара речи. Слова в голове спутались, не желая складываться в нужные предложения.

— Чт... что?

Если щеки покраснели, я себе этого не прощу. Так не должно быть. Я была обязана фыркнуть, уйти, ударив его волосами. Что это за реакции? Неужели моё тело решило, что у меня самое время поиграть в любовь? А разве я с самого детства не знаю, что выйду замуж за нужного человека, на которого укажет отец?

— С-В-И-Д-А-Н-И-Е, — по буквам произнёс Брайн, не растерявшись и ещё больше сократив нашу дистанцию. — Надеюсь, не ошибся в грамматике.

Он ещё шутить!

А у меня переворачивается весь мир с ног на голову. Я ещё с прошлого предложения не смогла прийти в себя. Просто не успела занести руку, чтобы дать себе хорошую затрещину.

— Откуда ты знаешь код от шкафчика? — перевела тему я, сделав шаг назад.

Надо дышать, он точно почувствовал, что я нервничаю. Услышал сердце, дыхание. Я выдавала сама себя с потрохами. Брайн просто издевался. Но... Но для чего? Зачем цветы? Он даже не хотел, чтобы я знала кто их дарить. Что с ним не так!

— Директор попросил положить тебе учебники. Вот и дал код.

Меня раздражало в нём всё. Я приговаривала эту мысль несколько раз в секунды. Улыбка, глаза, широкие плечи. Он полностью меня раздражал. Я не назвала бы его привлекательным, сильным и замечательный парнем. У него были ужасные спутанные волосы, мутные и непонятные зеленные глаза. И не такой уж он был и высокий.

— И ты, конечно, решил этим воспользоваться, — нашла в себе силы снова высокомерно говорить, пытаясь показать ему какая я.

Он должен был верить. Все верили.

— Мне не нравится твоя формулировка, — покачал он головой, оттолкнувшись от шкафчика. — Если бы я решил этим воспользоваться, я бы продал кому-нибудь твой код. А я всё лишь хотел подарить тебе цветы.

Не всего лишь!

Ты хотел подарить цветы мне! Это было уже огромным поводом задуматься, испугаться и спрятаться. Моя фамилия табу в этой школе, заветное стоп-слово, от которого все бежали. Меня знали все, считали стервой и были правы, не решаясь заводить со мной дружбы. А Брайан все портил. Ломал построенный за годы образ всего одним предложением. Даже одним словом!

Так не должно быть!

— Для чего тогда весь этот фарс с тайным поклонником? — начала допрашивать его, вспомнив для чего стояла почти сорок минут, смотря в стену.

— Скажи честно, ты бы не ударила меня букетом?

— Ударила.

Наверное, не ударила бы. Просто бы не обратила внимания. Прошла мимо, демонстрируя своего преимущество перед всеми вокруг. Указала на его место в школьной иерархии, в которой я всё равно была выше всех, хоть все пытались об этом забывать.

— Ещё вопросы? — с самой сияющий улыбкой спросил он.

Ну, вот почему я обращаю на это внимание?

— Прекрати это, — строго сказала я. — И цветы забери, — резко добавила я, чтобы Брайан не подумал лишнего.

Парень будто не слышал меня. Сделал шаг вперёд, заставляя теперь меня отступать. Усмехнулся, но как-то по-доброму.

— О, нет, Джи, — покачал он головой насмешливо. — Прости, но ты мне очень нравишься.

Вся кровь прилила к щекам. Я чувствовала жар. Глаза округлились, сердце застучала чаще, намереваясь выпрыгнуть из груди. Я бы хотела заставить себя думать, что это от негодования.

— Джи? — переспросила я.

Это была единственная вещь, которая не смущала меня в этом предложение. Ещё никто не коверкал моё имя так. Никто еще не добавлял лишних букв в моё имя.

— Ты решила обратить на эту часть предложения? — посмеивался надо мной Брайн.

— Меня зовут Дженни, — продолжила гнуть своё.

— Я знаю, — устало протянул он. — Но это слишком длинно. А сокращаться до Дже ужасно.

— Тогда у меня есть второе имя. Бриджит, — раздражённо сказала я.

— Ты же знаешь, что тут больше букв?

Почему я всё ещё стояла тут? Почему не сидела в машине? Но тело онемело, словно и правда не хотело уходить. Мозг кричал, что так не правильно, а сердце поплыло от этого парня.

— Его все сокращают, — как для умалишённого объяснила я, махнув рукой.

Ненавистное мне Бри.

— Тебе не нравится, когда тебя называют Бри.

Я снова зависла. Мозг отказал окончательно. Откуда? Откуда он знал? Нет, этого просто не могло быть. Брайн знает меня недели две? Месяц? Почему он знает?

— И всё же, прекрати, — снова поменяла тему. — Это бесполезно, — добавила больше для себя, убеждая.

— Это ты так думаешь, — весело сказал он. — Ты проигнорировала часть, где я сказал, что я от тебя без ума.

— Брайан, — устало позвала я, сопротивляться было трудно, но я не знала, что ещё нужно было делать. — сейчас прозвенит звонок и выйдут остальные классы. И ты уже не будешь так говорить.

— Ты думаешь мне есть дело до них?

Мне. Мне есть дело.

— Я думаю тебе и до меня нет дела, — парировала я.

— Это не так, — сразу отрезал Брайн.

Я закатила глаза.

— Ты меня совсем не знаешь.

— Тогда позволь узнать, — почти умоляющим тоном попросил он, пойдя ко мне ближе.

А мне просто уже не было куда отступать.

— Нет.

— Как скажешь, — посерьёзнев, ответил Брайан. — но, если передумаешь, позвони.

— У меня нет твоего номера.

— Это ты так думаешь, — подмигнув, бросил он напоследок.

Он скрылся за поворотом, а я открыла шкаф, где нашла новый букет и новую записку. На записке ровным почерком были написаны цифры.

Его номер.

17 глава. "Если бы они не переспали..." 1 часть

Someone told me,

Stay away from things that aren't yours.

But was he yours if he wanted me so bad?

Минутное помутнение, которое длилось в пару раз больше, чем шестьдесят секунд, закончилось так же быстро, как и началось. Я не была обязана посещать уроки, но знания в моей голове должны были быть. Никто, и я, не сомневались, что я буду учится в университете Лиги Плюща. Это всегда было то, чего ждали от наследницы Хёрт. И то, что аттестат был куплен на пару лет вперёд, было просто моей подушкой безопасности.

Каждый год отец проводил мне зачет. Приезжал его водитель, грозно на меня смотрел, давая понять, что я должна не медленно сесть в машину, и вез меня в папин офис. Я заходила в кабинет отца, клала телефон перед собой, чтобы Корио Хëрт мог его увидеть. Он никогда его не забирал, оставлял его лежать прямо перед мной, зная, что я не посмею попробовать списать. Распечатывал задания и отдавал. Следующий час проходил в тишине, которое нарушало только тиканье часов. Отец работал, я записывала ответы, грызла ручку и боялась ошибиться.

И от оценки зависело отношение отца ко мне. Это было надеждой на то, что я точно позавтракаю с ним пару за год, что он будет на Рождество дома, что не забудет про моё день рождения. Или же я получала холодный взгляд, холодную фразу: «Ужасно, Дженнифер. Ты совсем не стараешься», как было в пятом классе. Он не брал трубку, не разрешал отвезти меня к нему. Даже няня не могла отвечать о нём. Он становился вне моей досягаемости. Поэтому я всегда готовилась к этому зачёту. Я могла забить на учёбу, пропустить тренировку, но подготовка к этому никогда не была для меня чём-то пустяковым.

Я больше не хотела проживать тот год.

Так и проходили дни до Нового года и после него, если честно тоже.

Было всего две даты, которые я ждала особенно. Рождество и день своего рождения. Это единственные поводы, по которым родители могли вернуться домой. Они стали чаще этим пренебрегать, появляясь чаще по одному, но всё же приезжали. На день рождения отец был в другом городе на конференции так, что отправил своему охраннику чек, на который я должна была купить украшения. Кулон с бриллиантом я ношу, не снимая. А мать была на съёмках в другой стране. Ей тоже было не до меня.

Они оба обещали приехать на Рождество. И отметить, как полагается. Ужин, подарки, украшенный дом. Куранты, фейерверк. Но я забывала, что они оба лжецы, которые дают общения, но выполняют лишь те, что удобны им.

Они не приехали.

Ни один, ни второй. Проблема была в том, что я точно знала, что у матери съёмки закончились ещё неделю назад, а отец был не в офисе, ведь я сама была в нём.

Я проплакала весь праздник, а миссис Нэльсон виновато сидела на кухне. Уже на следующий день мне пришло уведомление поздравление от отца с огромной суммой, которую я потратила на платья. Новые туфли, кольца, золотые серьги, бриллианты на сумочке. Большинство я выкинула уже через пару дней, все камни я сломала. Мне не нужны были деньги и бриллианты. Мне нужны были родители.

Так и прошел месяц. На учёбе я практически не появлялась, заявлялась только на тренировках, а дома готовилась к зачёту.

Брайан только смешил своими глупыми попытками. Своей наивностью и непонятной верой в то, что я когда-нибудь скажу, что его чувства взаимны. Он прекратил тайно класть мне цветы. Ждал, когда я появлюсь в школе, и вручал прямо в руки. Иногда вместе с шоколадом или пирожными. Цветы летели в урну, шоколад отдавала прохожим девочкам, которые с горящими глазами на них смотрели.

Забавно было видеть, как почти разрушались какие-то надежды Брайана. А я словно поставила себе цель убрать эту его улыбку, растянутую на всё лицо. Он даже приходил на тренировки, когда те у меня заканчивались. Дарил прямо перед всей командой и тренером, стояв в форме футболиста.

Я не нашла куда выкинуть цветы так, что держала их в руках, когда он ушёл. Парень ничего не сказал. Всунул букет тюльпанов и развернулся. Я крутила головой в поисках урны, и слышала, как девочки позади шептались. Это стало происходит всё чаще и чаще. Я (и Брайан) стали объектом сплетен. Я недооценила на сколько все любили и уважали капитана команды.

Хоть и была лидером группы поддержки, не знала, что у них было настолько много фанатов. В особенности, фанаток, обещающие сломать мне шею и руки. Они писали новые угрозы на шкафчике, подсовывали мне их в портфель. И это было тоже смешно. Это всё, что они могут.

Внимание больше раздражало, чем веселило. Быть изгоем, на которого все пытались не обращать внимания, было намного спокойнее и проще. Теперь в коридорах я слышала своё имя чаще, чем за всю жизнь. В одном предложении с Брайаном. Все просто не могли понять почему я его отшиваю, выкидываю цветы и веду себя, как полная тварь. Когда одна девочка заметила, что я всегда так делаю, я захлопала в ладошки. Хоть кто-то понял.

— Бри, ты можешь не лезть к Брайану? — спросила одна из девочек в раздевалке пару минут спустя, как я стояла с букетом.

Я оглянулась в поисках девушки. Она подошла ближе. Её звали Мэй, удивительно, что я запомнила, но я знала имя каждой чирлидерши.

— Ты думаешь, что это я за ним таскаюсь? — огрызаюсь я в ответ.

У меня не было настроения с ней разбираться. Мне нужно было идти домой и снова разбираться в примерах и заданиях, которые не проходили даже мои знакомые с этой школы. Я могла бы нанять репетитора, но мне хотелось, чтоб отец оценил мои старания. Оценил меня.

— Почему тогда ты держишь это? — подала голос Вероника, которая была её подругой.

— Больно он мне нужен, — переодевшись, я швырнула его в девочек и ушла.

Мне не нужны были эти цветы, сам Брайан был мне не интересен (только если самую каплю). Я забрала домой только один букет. Маленькие гипсофилы голубого оттенка. Их обожала мама. Я выложила в сети, написав, что это ей. Она оценила и даже позвонила.

Обещала приехать.

Когда девочки с группы поддержки напомнили мне про день святого Валентина, я не поверила, что уже прошло столько дней с нового года. Это означало только одно — зачёт совсем скоро о чем отец не забыл мне не давно напомнить, скинув очередную сумму денег у качестве извинений.

Когда я увидела небольшую надежду в его зеленных глазах, мне даже стало его жаль. Он ведь пытается сделать мне приятно, заботиться, хотя мне это не нужно. То, что я взяла этот букет, как обещание, которое я не буду выполнять. Как и родители.

Нет.

Нельзя так думать, он сам виноват.

Я загрузила свои мысли организацией долларового Валентина. Этим вечно занимались девушки из группы поддержки. Правила были слишком простыми и условия были элементарными, мы даже не проверяли на наличие холодного оружия.

За один доллар человек должен был заполнить анкету, а мы вместе с машиной искали подходящих людей. Потом человек получал пять имён и их номера, которые и были его долларовыми Валентинами. Всем по паре.

Я тоже должна была участвовать. Но я этого не боялась. Мне никто не позвонит. А Брайан не может стать моим долларовым Валентином, так как он на год старше.

Наступило четырнадцатое февраля и я проснулась с мыслями о том, как ненавижу жить в этом мире. Я должна была приехать сегодня в школу, отчитаться об празднике и могла уехать домой. Мне так не хотелось смотреть на все шары, розы и подарки, которые будут дарить друг другу влюблённые. Не хотела видеть этих никчёмные пары, уверенные, что это навсегда. А ещё я не хотела думать, что я буду единственный, кто не может провести этот день с человеком, который меня любит. Все были с подругами либо парнями. У меня не было ни того, ни другого. Это даже удручало, учитывая, что я могла позволить себе всё, кроме обычного счастья.

Пыталась заставить себя забыть об этих мыслях, пока красилась. Сегодня я решила не думать о косых взглядах учителей. Что они мне скажут? Даже если попытаются отчитывать, то этим и закончится. Яркая красная помада, подчёркнутые глаза. Оттенок помады, которые часто использовала мама.

Красное обтягивающие платье. Я купила его себе в подарок на Рождество. Даже удивительно, что я его не порезала и не выкинула, как сделала с украшениями. Может быть и стоило, но сейчас оно смотрелось идеально. Я всегда знала, что выгляжу потрясающее. Тренировки и диеты давали о себе знать, когда я смотрела в зеркало. Покрутившись, я подумала о том, что совсем не похоже, что мне недавно исполнилось семнадцать. Я будто бы была старше. На пару лет. Может это и к лучшему?

В школе я была только десять минут, за которые рассказала, что все, кто желал, получили пять имён, с которыми и должны провести день. Даже за это время я успела увидеть глупых влюблённых, которые ворковали с друг другом. Стало тошно. Почему я была в этот день одна? Почему я должна быть в одиночестве?

Наверное, я заранее знала, что поеду в клуб. Понимала, что там не будет никого. Захотелось просто напиться. У отца были свои бары. Он даже не узнаёт, если я приеду, но меня точно пустят. А если всё-таки нет, то у нас дома можно было попробовать найти. Отец и мать навряд ли считают его количество. Да и когда? Дома-то их нет.

Я была рада возможности передвигаться по городу самостоятельно. Помню, как было в детстве, когда по всюду меня возил охранник. Он был почти моей тенью. Я действительно видела его чаще, чем собственное отражение на асфальте. Это было даже странно, учитывая, что я должна была видеть его только, пока он подвозит меня на занятия. Но родители раньше были помешанные на контроле психи. Может работы было меньше? Хотя маловероятно.

Если бы ощущение за машиной, были бы такими же, как в тот день, что я выпила пару бокал алкоголя, то я бы не ехала сейчас в бар. Да, на следующий день будет болеть голова. Но это будет завтра.

Мне пришлось ехать достаточно далеко от школы, чтобы увидеть нужное мне здание. Его нельзя было с чём-то спутать. Хëрты всегда любили выделяться. И даже в обычно баре это было заметно.

Я вошла внутрь. Было ещё утро и вокруг было тихо и пусто. Играла тихая и спокойная музыка, которую я кажется слушала когда-то по радио в машине. Здесь не было не души и, если бы я не увидела скучающего бармена, протирающего стаканы, даже бы поверила в это.

Скинув куртку на ближайший диванчик, я рассматривала парня. Это был высокий парень с тёмными волосами. У него было очень короткая стрижка, что меня даже удивило. Я почти отвыкла, что у парней не гнездо на голове. На сильных руках тянулась татуировка змеи, прятавшиеся за рукавом футболки.

— Мисс?

Он внимательно осматривал меня, проходя снизу вверх. Оценивая, спрашивая сколько мне лет, узнавая. Не все знали сколько именно лет дочери Корио Хёрта, и меня это всегда приводило восторг. Я могла сойти и за двадцатилетнюю, если не знать меня лично.

— Мисс Хëрт, — повторил он более уверенно, когда я села напротив.

Бармен поставил бокал позади себя, откинул куда-то белую тряпку. А я провела пальцами по дорогим сережкам. Почему я их надела?

— Мы ещё закрыты, — продолжил незнакомец.

Оперевшись руками об барную стойку, парень наклонился ко мне. Я смогла заметить, что змея тянулась к шее. А ещё на правой мочке уха у него была серёжка. Маленькое колечко, которое в раза три меньше моего и в раз десять дешевле.

Я ничего не ответила. Только положила руки, как и он. Его кисти аккуратно соприкоснулись с моими локтями, немного разведенными по бокам, чтобы скопировать его положение.

Если я смотрела ему в глаза, то он этого и не пытался делать. Даже не старался это скрывать. Поднял глаза на меня, облизнув нижнюю губу, вернул взгляд обратно. Для этого я выбрала именно это платье? Я могла сделать вид, что он смотрит на бриллиант, что лежит где-то на уровне груди, но я уже в это не верила.

— Не желаете выпить?

Кивнула.

А через несколько глотков и минут, он уже стоял напротив меня, немного прижимая к стойке. С силой целовал, пока приглушённый свет без подсветки освещал нас двоих.

17 глава. "Если бы они не переспали..." 2 часть

I'm in the passenger seat, you're in control

It's on you now

Even better every day, I swear

Really, it's a little unfair

У него мягкие губы, которые целует меня как-то слишком сильно. Резко, глубоко. Словно это не обычный поцелуй, а странное сражение, в котором обязательно нужно победить. Наивный. Я прикусываю его губу, чтобы он остановился и поцеловать его глубже самой. Это срабатывает.

Я чувствую, как у бармена, имя которого я так и не узнала, на лице расплывается ухмылка, а после он поднимает края платья по бёдрам. Кладу ему руку за шею, сильнее к себе притягивая, пока он проводит руками по бёдрам. А после снова целует. Хочу больше. От разочарования открываю глаза, и почти удивлена, когда не вижу перед собой зеленных глаз.

Он тоже смотрит на меня. Целует в шею, в плечо, в локоть. Руками проводит от груди до талии, останавливается на бёдрах снова. Задирает ткань ещё выше. Я уже жду, что произойдёт дальше, издавая странные стоны.

Но громкий звонок телефона всё портить. Парень матерится, оставляет поцелуй на щеке и немного отходит. Махает рукой, показывая, чтобы я сама решала: отвечать или сбросить трубку. Номер не знакомый. Ещё бы. В моём телефоны номера только родителей, няни, водителя и личного охранника отца.

Поправляю платье, отхожу на пару шагов от парня и беру трубку:

— Да?

— Я, кажется, уже говорил, что передаривать чужие подарки плохо, — обжёг меня хриплый голос в трубке.

Ни секунды не раздумывая, сбрасываю трубку. Нет, нет, нет. Я не хочу думать о нём. Хватит того, что открыв глаза пару минут назад я ожидала увидеть его лицо. Он не мог мне звонить. У Брайана не было моего номера.

Но незнакомый номер звонит еще раз. Я даже не успеваю вернуться к бармену, который уже отошёл к окну. Наверное, думает, что я уже не вернусь к нему?

— Откуда у тебя мой номер? — сразу же спрашиваю я, когда принимаю звонок.

Сама не знаю почему, но я спрашиваю шёпотом. Не хочу, чтоб бармен без имени не услышал? А не плевать ли?

— Ты мой долларовый Валентин! — слишком жизнерадостно сообщает Брайан, словно знает, что он испортил.

Хочу закусить язык и сбросить трубку ещё раз. Но я почему-то рада слышать его голос. Даже если он раздражает своей чрезмерной радостью.

— Мы оба знаем правила. Машина выдаёт только одногодок.

— Ну, я соврал, — сразу же сдаётся Брайн. — Я узнал, кому ты выпала, и выпросил.

Бармен подошёл ко мне. Обхватил одной рукой талию, а сам поцеловал меня в шею. Я не сразу поняла, что происходит. Я чувствовала мокрые поцелуи и на сколько сильное у него желание. Но не могла сказать, что теперь я этого сама хотела. Ком в животе вызывал голос парня в телефоне, а не бармена, оставляющий поцелуи.

Это было не правильно?

— И сколько... же стоит мой номер? — запнувшись, говорю я.

— Секретная информация, Джи.

Он делал так всегда. Называл меня так.

— Меня зовут Дженни, — снова повторяю я, почти скуля.

— Сбрось трубку, — просит бармен.

— Ты идешь со мной на свидание? — спрашивает Брайн.

Я не знаю чего хочу. Ехать к Брайану — глупо, оставаться здесь — больше, вроде как, не хочется. Но я ведь только ради этого и приехала. Разве нет? Изначально план был только напиться, но я бы не стала целовать незнакомца, если бы не хотела этого.

— У меня были планы.

— С кем?

Он мог услышать бармена?

— Я пыталась тебе вежливо отказать. Но если хочешь: Брайан, я не пойду с тобой на свидание. Ты мне не нужен.

И я сбрасываю трубку.

Поворачиваюсь к парню, позволяя ему себя поцеловать.

Но у Брайана видимо мозгов не хватает принять отказ. Телефон снова звонит, разрушая все приятное, что было в этом баре.

— Черт, — ругается парень.

Вот именно.

— Что именно я сказала не понятно? — почти кричу в телефон, отходя на приличное расстояние от бармена.

— Дженни, прости, я... — женский голос в трубке испуганно подбирает слова.

Миссис Нэльсон.

От злости я даже не посмотрела кто именно мне звонил. Слишком быстро прихожу в себя и уже сама хочу извинится.

— Я думала это другой человек. Что-то случилось?

Няня бы не стала звонить, если бы не было причины. Это было в первые за пару лет. В прошлый раз она позвонила, когда я забыла выключить плиту и почти сожгла дом. Откуда мне знать, может дома всё ужасно и нужно ехать спасать.

— Миссис Хëрт позвонила и сказала, что скоро будет дома. Я подумала, что тебе захочется знать.

Я замираю.

Мама. Позвонила. И. Сказала. Что. Будет. Дома.

Не мысленно.

Отодвигаю телефон от себя, чтобы посмотреть какое сегодня число. Просто четырнадцатое февраля. Ни мама, ни отец не признавали этот праздник. Отец никогда не дарил матери в этот день цветы, мама не говорила, как сильно любит своего мужа. Этого никогда не было. Так почему мама решила вернуться домой?

— Надеюсь, что я не помешала, — говорит миссис Нэльсон прежде, чем сбросить трубку.

Хлопаю глазами, опустив руку с телефоном на колени. Надо срочно ехать домой. Достаю из сумочки пару купюр, бросаю их на стойку прямо перед парнем.

— Спасибо за отличное утро, — и ухожу.

Парень сильно растерян. Смотрит то на меня, то на сумму, что я оставила ему на чай. Но это не важно. Я быстро сажусь в машину, резко дёргаю ремень из-за чего пристегиваюсь не с первого раза.

Надо срочно оказаться дома.

В моей комнате ужасный бардак. Я не показала няне, где сломала украшения. Они так и раскиданы. Мать инфаркт хватит, если она увидит. И порванное платье, которое стоит дороже, чем то, что было сейчас на мне, весит на вешалке.

Я боялась, что в какой-то момент меня просто остановят машины с мигалка. Точно превышала нужную скорость, но по другому я не могла ехать. Ещё полчаса дороги, а дома нужно было оказаться прямо сейчас. И почему мама решила заявиться именно сейчас? Почему именно сегодня?

И я снова замираю, поймав себя на мысли, что я совершенно не рада тому, что мама на конец дома. Я так сильно этого хотела, так ждала, столько слез пролила по этому поводу, вечно спрашивала у миссис Нэльсон, где же мама с папой. А теперь, когда мне наконец сказали то, что я ждала всю свою жизнь, я недовольна?

Мне хочется окунуть саму себя в ледяную воду. Это же странно. Почему я расстраиваюсь тому, что мама приедет? Неужели я и правда хотела провести этот вечер в постели незнакомого и никчемного бармена?

Нет. Я рада, что мама нашла для меня время. Но мне не хотелось не разочаровывать. Разбитыми камнями, порванными вещами, выкинутыми цветами.

Радовало только одно: я не успела выпить.

Под давящей тишиной я доехал домой, стуча пальцами левой руки по рулю. Музыку я просто не решилась включить. Это было лишние действия, которое отдаляли меня от предстоящей встречи.

Я быстро припарковалась, вбежала в дом. Остановилась только на небольшом коридоре, где мы ставили обувь. Я почти в ботинках побежала в дом. А потом заметила одну пару обуви. Лишнюю. Мужскую.

И она точна не принадлежала отцу.

Я молча гипнотизировала ботинки. Мне не хотелось на них смотреть, но я только это и делала, просто не могла пошевелиться. Слезы полились из глаз неожиданно, когда я услышала противные стоны и смешки со второго этажа.

Мне стало так противно.

Я точно плакала, но истерично улыбалась. Конечно, как же я могла подумать, что мама приехала ко мне.

— Дженни, — ласково позвала миссис Нэльсон.

Подняла на неё глаза, полностью наполненные слезами. Тушь уже точно потекла. Только зря красилась.

— Прости, я хотела сказать, что она не одна, — сбивчиво начала извиняться няня. — Но ты так была зла, что я подумала, что ты сильно занята.

Я прикусила нижнюю губу, поняв, что уже всё равно испортила макияж. Няня гладила меня по плечу. Она уже тоже собралась уйти из дома. Мы с ней делали так не впервые.

— Хочешь поехать со мной? — спрашивает миссис Нэльсон.

Стираю слезы, сильнее кусаю губы, чтобы успокоиться. Я просто не думала, что ещё больше смогу разочароваться в человека, которого раньше боготворила.

— Нет.

— Хорошо, но не возвращайся сюда на пару часиков. Тебе так будет лучше.

Она ещё раз поглаживает меня по спине и открывает дверь. Поправляет мне шапку, завязывает шарф.

Лучше бы и правда напилась.

Стою на улице, одна, смотрю в телефон, понимая, что мне просто некому позвонить. Друзей у меня нет, отец вечно занят, а мама... Спит с каким-то мужиком в моём доме.

Даже не верится, что она действительно пришла домой только ради этого. Так и хотелось вернуться в дом, вбежать в спальню и закричать:

— Мама, а я? А как же я?

Слезы уже прошли, оставалась только боль в районе сердца. Ну, и испорченный макияж.

Я смотрела в телефон и думала только о том, что я просто устала быть одинокой.

Наверное, поэтому я сделала эту глупость.

— Брайан, — позвала я в трубку. — Мы можем встретиться?

17 глава. "Если бы они не переспали..." 3 часть

Cross my heart, hope to die

To my lover, I'd never lie

He said "Be true," I swear I'll try

In the end, it's him and I

Он назвал адрес не знакомого кафе, и я сразу села в машину и поехала. Мне было не важно куда. Лишь бы подальше отсюда и школы. Нужное место соответствовала данным требованиям.

Я доехала кажется слишком быстро, что даже не успела подумать на сколько это было хорошее решение — звонить Брайану. Прижалась к стенке здания, не решившись в него заходить. Курила и ждала парня.

Меня не волновало, что я ненавижу ходить в ужасной куртке, размазанный макияж и то, что было холодно. Это всё было не важно. Я просто вдыхала сигаретный дым в надежде, что станет легче. Хотелось, чтобы перестало болеть в сердце, чтобы голова прекратила много думать. Я просто хотела не думать о матери. И отце, который точно знал, что именно делать его супруга дома. В доме их дочери, ведь сами там уже и не живут.

— Вредно тебе курить, — первое, что говорить мне Брайан, когда подходит. Он отбирает сигарету, тушит её и выкидывает.

Я ничего не отвечаю, только достаю новую. Он тянется, чтобы забрать, но я не буду позволять ему это во второй раз.

— Ты плакала?

Он не сразу заметил? У меня вырывается истеричный смешок, который я надеюсь он воспринял, как высокомерную усмешку.

— Что случилось, Джи?

Я смотрю себе под ноги, не зная, что отвечать. Зачем я позвонила ему? Мы совсем не близкие люди, с которыми можно таким делиться. Нас даже друзьями не назвать, ведь всё, что я о нём знаю — его имя и то, что мы учимся в одном школе.

— Прости, — только отвечаю я, делая шаг от него.

Брайан хватает меня за руку, не давая уйти. Разворачивает к себе, заставляя смотреть себе в глаза.

— За что?

— Я не должна была тебе звонить.

— Но ведь позвонила.

— Поэтому и извинилась.

— Я хочу тебе помочь, Дженни. Почему ты не хочешь этого? Давай зайдем внутрь, ты смоешь тушь, а потом выпьешь горячий шоколад или что-нибудь другое, если не любишь его. А потом мы поговорим и я помогу тебе.

— А если ты не можешь?

— Об этом будем думать позже.

Я киваю, и он тянет меня за собой. Открывает дверь, пропуская меня внутрь. Брайан помогает снять куртку, кладёт её на диван, и садиться рядом. Послушно пошла отмывать лицо, пока он заказывал мне горячий шоколад.

Почему он решил предложить именно его? Няня всегда давала мне его, когда видела, что я выгляжу расстроенно и подавленно. Она учила меня своему секретному рецепту, чтобы я могла сама его приготовить, когда мне грустно. Это была единственная сладость, которую я себе позволяла.

Когда я сажусь напротив Брайана, он снимает с себя кофту и протягивает её мне.

— Зачем? — не понимаю я.

Я и сама не знаю, что именно я спрашиваю. Зачем он протягивает кофту? Зачем сидит здесь со мной? Зачем сбежал с уроков, если он никогда не прогуливает? Зачем ему возиться с мелкой, которая полностью в слезах?

— Платье. На тебя уже покосились, как минимум, три парня. И две девушки готовы выцарапать тебе глаза.

Я киваю, принимая тёплую вещь.

— А теперь ты расскажешь, что произошло?

— Я... Прости, я не знаю с чего даже начать. Я не знаю почему позвонила тебе. Просто...

— Тебе больше не было кому позвонить?

— Да, — признаюсь я и делаю долгую паузу. Прикусываю губу и хочу нагрубить ему, хотя он мне ничего не сделал. Даже нет раздражающей улыбочки, чтобы я могла оправдать свой гнев. — У меня нет друзей. В телефоне только номера родителей и водителя. Но водитель мне не нужен, а родители...

Я снова замолкаю. Делаю глубокий вдох.

— Ты плакала из-за родителей?

Не хочу признаваться, что я не любимый ребёнок, что я просто ошибка. Не хочу рассказывать, что мать с отцом изменяют друг другу. У меня нет ни одного повода ему доверять. Он может в эту же секунду рассказать об этом каждому в школе и дать новые поводы для насмешек.

— Прости, но причиной твоей слез не послужило то, что сегодня учитель математики уехал с миссис Хëрт?

— Ты знаешь!? — громко спрашиваю я с ужасом в голосе.

— Видел, как он уходил сегодня с ней.

Разочарованно кладу голову на стол. На удивление, Брайан успел просунуть руку между моей головой и столом и я даже не ударилась.

— Родители почти не появляются дома, — не поднимая голову, начинаю я. Я просто не смогу сказать это всё ему в глаза. — Я практически живу с няней с момента, как мне исполнилось три. Отец вечно на работе, мать на съёмках. Они могут просто не приехать на мой день рождения или другие праздники и просто отправляют деньги на карты. Только так я понимаю, что они не забыли, что я существую, — слабо усмехаюсь я, понимая, что это истеричный смех. — И сегодня я узнала, что мама приезжает домой. Но она приехала туда совершенно не ради дочери.

Брайан внимательно слушает, не убирая руку, на которой лежит моя голова. А второй гладит одну из моих ладоней, вырисовывая узоры. Я не отдергиваю руку, но поднимаю голову.

— И я просто поняла на сколько я одинока. Родителям все равно, человек, который меня воспитал, делал это только потому что родители ему за это платили, парня у меня нет, а друзей я даже не пыталась никогда заводить.

— Давай, я буду твоим другом?

Его зеленные глаза так искренне горят, что мне хочется в это верить. Что мы действительно можем дружить. Но может проблема в том, что я не хочу дружить?

— Ты не понимаешь, — отрицательно качаю головой. — Я плохой друг.

— Я могу быть просто рядом, — кладя ладонь по вверх моей, говорит Брайан. — Разговоривать, поддерживать, вытирать слезы, помогать с домашкой и следить за тем, что ты не курила. Ходить на все твои выступления. Поздравлять тебя с каждым праздником и проводить его с тобой.

— И ты этого хочешь? — удивлённо хлопаю глазами.

Неужели ему действительно хочется стать нянькой для капризного ребёнка?

— Если ты этого хочешь, то я отвечу да.

— Если у тебя были фанатки, поверь, из-за меня они пропадут. Не знаю заметил ты или нет, но все в этой школе меня ненавидят. Они ничего не могут мне сделать, но всем своим видим показывают, как сильно они желают, чтоб меня не было.

— Я же уже говорил, что мне плевать.

Я ничего не отвечаю, пью горячий шоколад.

— Чем ты любишь заниматься?

Было стыдно признать, что я потерялась на таком вопросе. Я почти подавилась напитком от осознания, что у меня просто нет ответа.

— Ну... Я не знаю

— У тебя нет хобби?

— Я только учусь и...

Послышался смешок. Неужели он считает меня тупой стервой, которая только и может хвастаться властью своего отца?

— Я не хожу в школе, но занимаюсь дома самостоятельно. И хожу по магазинам. Всё.

— Это как-то удручающее.

Наверное, так оно и было. Но у меня не было других развлечений. Вся моя жизнь — тренировки и учёба дома. И по кругу. Меня не интересовала что-то ещё. Ни книги, ни фильмы, ни музыка, ни рисование. И меня это устраивало.

— В детстве у меня не было времени ни на что другое. А сейчас у меня нет интереса.

— Может сходим в кино?

Наверное, после этого я подумала, что влюбилась в Брайана.

17 глава. "Если бы они не переспали..." 4 часть

Even better when you first wake up

Than anybody else I've loved

Baby, I got good luck with you

I didn't know we'd get so far

Тот день я ещё на долго запомнила. Я впервые столько смеялась и улыбалась. Мы провели весь день в кино, от одного сеанса к другому. Мне было тепло в его кофте и уютно в его объятьях.

— Когда тебе нужно домой? — спросил Брайан после очередного фильма.

— Если честно, я не собираюсь сегодня домой. Остановлюсь в отеле, — отвечаю, пожав плечами.

Мне не хотелось возвращаться туда, где мама изменяла отцу.

— Может тогда снова переночуешь у меня?

— Только если будешь спать со мной и защищать от монстров, — в шутку сказала я.

— Без проблем, — на полном серьёзе ответит тогда Брайн.

— Я не пойду завтра в школу.

— Обещаю, не будить тебя.

Так и начались наши отношения.

Естественно, не в тот же день. К официальному статусу мы пришли позже. Мы просто стали проводить вместе время. Ночевали у друг другу каждую ночь, чаще он у меня, ведь дом практически мой. Миссис Нэльсон была рада, что у меня действительно появился друг, который был материальным. Брайан почти заставлял меня ходить на уроки, а я иногда поддавалась. Но только из-за него.

На переменах я разговаривала с ним, на обеде сидела с ним. Он подвозил меня на уроки, заходил в школу со мной за руку. Провожал прям до кабинета, но вероятно только для того, чтобы убедиться, что я не сбежала.

Я и не заметила, что стала чаще улыбаться, пока мне об этом не сказали. Теперь я с нетерпением ждала каждый матч, чтобы поболеть за нашу команду и в особенности за Брайана. Он стал праздновать победы со мной, а не с командой.

После он познакомил меня со своими друзьями, где и назвал меня своей девушкой. Это было впервые. В тот момент я не стала спорить, но в машине спросила:

— Так, значит, я твоя девушка?

Я пыталась издеваться над ним, чтобы увидеть, как ему неловко. Но покраснела только я. Он повернулся, наклонился ко мне поближе.

— Ты против?

— А может я мечтала, чтобы мне красиво признались?

— Дженнифер Бриджит Хëрт...

— Все, что начинается с моего полного имени не может быть красивым.

— Ты мне нравишься, Джи. И я хотел бы, чтоб ты была моей девушкой. Хочу смотреть с тобой фильмы, ходить в магазин, где ты будешь выбирать между двумя одинаковыми платьями. Хочу будить тебя по утрам и заставлять ходить в школу. Отбирать сигареты и следить, чтобы ты не забывала есть. Покупать тебе цветы, которые ты будешь выкидывать. Хочу ходить с тобой за руку, на свидание, в школу и говорить, что я встречаюсь с капитаном чирлидерш.

Я толкаю его в плечо. Нужно ведь испортить такое романтичное признание шуткой!

— Хочу обнимать тебя и целовать. И видеть тебя чаще, чем вижу сейчас. Сразу хотел. Ещё тогда, когда в первый раз увидел.

— Врешь, — щурясь, говорю я.

— Вру.

Тогда он впервые меня поцеловал. И это не было похоже на все поцелуи, что были до него. Я знала, что это что-то значит. Что это важно. Не просто желание и необузданная страсть. Даже в поцелуе я чувствовала его заботу.

Я знала, что Брайан любит меня.

И любила его в ответ.

Мне было плевать на фильмы, на которые мы ходили. Но мне нравилось обсуждать их с Брайаном. Ему нравились фильмы о сражениях, битвах и войнах. Он был ярым фанатом звёздных воин. Но мы ходили и на комедии, и любовную драму. Раз в неделю мы ходили на абсолютно любой фильм, который был в прокате. И мне нравилось с ним это обсуждать.

Я не любила слушать музыку и почти не запомнила песни, которые слышала. Но мне нравилось подпевать его любимые песни, сидя у него в машине. Так начиналось утро и заканчивался вечер. Я пела все песни, которые играли у него.

Мы могли гулять часами, обсуждать книги и фильмы. Он заставил меня читать школьную литературу и проверял мои сочинения. Смеялся на каждым странным эпитетом, неверной поставленной запятой и грамматической ошибкой. Но мне нравился его смех. Даже если я ошибалась, он поправлял и остался рядом.

Брайан, как и обещал, был рядом. Всегда.

— Ты пробовала улыбаться людям? — спросил он в один вечер.

Он решил заговорить об этом, когда обрабатывал небольшие мои царапины. Мне немного исцарапала лицо девочка из команды. Та, которой я когда-то отдала цветы Брайана. Она сказала что-то типо: «Он тебя скоро бросит». А я ухмыльнулась и ответила: «И даже при этом не выберет тебя». Она пыталась что-то ещё сказать, но я только насмехалась. За что она меня и ударила, большее поцарапав глаз. Я просто не успела ударить её. Уже прибежал Брайан.

— Зачем?

— Может тогда и люди прекратят тебя ненавидеть.

— Думаешь дело в этом? А не в том, что я дочь Хëрта?

— Давай начнём с того, что мы можем исправить. Найди повод улыбаться и не ходи с лицом словно ты хочешь убить любого кто на тебя смотрит.

— А если я хочу?

— Не обязательно показывать людям, что ты действительно к ним испытываешь.

— Это лицемерие.

— Это вежливость.

Я ничего не ответила.

— Тебе это пошло бы на пользу. Тебя бы зауважали, как капитана. У тебя бы появились друзья. И ты не чувствовала бы себя одинокой.

— Я не чувствую себя одинокой. Мне не нужны друзья. У меня есть ты.

Я поцеловала его, чтобы закрыть эту тему, но подумала, что найти повод улыбаться не составит труда.

Где-то в конце весны я начала замечать перемены по отношению ко мне в школе. Многие начали со мной здороваться и улыбаться, даже когда Брайана не было около меня. Может они улыбались в ответ, но я это делала не им. А в ожидании встречи с Брайаном. Это пошло на пользу в команде. Девочки будто бы признали меня капитаном, а не просто смирились с данным титулом. Когда одна из них обняла меня при приветствии, я не была к этому морально готова.

— Я же говорил, — только и сказал тогда Брайан.

Естественно, не все сразу начали любить и уважать. Но после первых людей, мне стало это необходимо? Не так сильно, как любовь Брайана, но это было забавно. Улыбаться этим школьникам, которые пару недель назад ненавидели тебя. А теперь я встречала с одним из любимцев школы.

Брайан даже позвал меня пойти с ним на выпускной бал, хотя была уверенна, что он позовёт кого-то из своего года. Его выбрали королём бала. И к моему удивлению, королевой меня, хотя бал совершенно не относился ко мне. Это всё устроил Брайан, мне рассказали.

Это была первая вечеринка, на которой мне было весело. Под чутким руководством своего парня я выпила пару кружек спиртного, пока мы с ним танцевали и праздновали его последние дни в школе. В тот момент я ещё не думала о том, что больше не увижу его в коридорах этих стен. Что он больше не прижмет меня в шкафчику и не поцелует.

В тот вечер я была счастлива. В тот вечер я лишилась девственности. И конечно, первым был Брайан. И всё было волшебно.

Всё было правильно.

Это был первый конец года, когда я не плакала, что родители не пришли на мероприятии. Со мной был Брайан. И этого было достаточно.

Больше, чем просто достаточно.

18 глава. "Начало конца" 1 часть.

Почти каждый день я просыпаюсь от поцелуев своего парня. И утро первого учебного дня не стало исключением.

Он лежал около меня в моей постели. Сегодня у меня начинается последний год в школе, а у него первый день в колледже. И как бы я не была рада за него, мне хочется привязать его к себе и никуда не отпускать. Так и остаться в этой кровати и никуда не уходить. Зачем ходить в школу, если я не увижу там Брайана?

Он со мной точно не согласен.

— Джи, нам пора вставать, — в который раз повторяет он, а я лениво целую его в ответ, чтобы он не заканчивал это предложение.

Мне не хотелось, чтоб этот день начинался. Не хотелось, чтобы лето, которое отделяло от расставания с Брайаном, заканчивалось. Но оно уже закончилось. И оставалось только заставить его не выходить из дома, оставаться здесь со мной.

— А может никуда не пойдём? — с надеждой спрашиваю я, хотя понимаю, что он ни за что не согласиться.

— Кажется, ты говорила, что у тебя сегодня важный день.

Резко распахиваю глаза и сажусь на кровать. Одеяло скатывается к ногам, оставляя Брайана без тепла. Он поднимается ко мне, кажется голову на плечо.

Точно.

Важный день.

Мистер Митчелл всё-таки дал мне право на мотивационную речь на последнем году обучения. Небольшое выступление с командой, а после не долгий монолог прямо в форме. Но это самым главным было то, что отец и мама обещали приехать. Это было точно. Они оба пропустили мой день рождения, который я провела с Брайаном, поэтому оба дали клятву приехать.

Делаю глубокий вдох, поворачиваюсь к парню. Толкаю его обратно на кровать, и кладу голову ему на грудь. У нас есть как минимум пятнадцать минут, чтобы не думать о всякий ерунде, которая будет меня расстраивать.

— Будем ли мы делать ставки приедут они или нет? — шутливо спрашиваю я, хотя на душе уже льётся кровь.

Я была почти уверенна, что они не приедут. Сколько уже можно ждать от них, что они правда не забудут обо мне? Я уже почти не думала о них, постоянно находясь вместе с Брайаном.

— Они же обещали, — не соглашается Брайн.

Я хмыкаю, качая головой. Они много, что обещали. Мама с папой любили давать клятвы, которые по итогу всё равно не выполняли. Что значит какое-то обещание, данное их ребёнок. Слова на ветер, такие же не важные, как и я сама.

Брайан слишком верит в людей. Улыбается людям, здоровается со всеми, искренне считая всех друзьями. И его же любят, считают его важности частью их общества, уважают и ценят. Он верит, что его слова что-то значит и уверен, что остальные делают так же.

Но он и в меня верит больше, чем я того заслуживаю. Научил, как заставить верить людей, что тебе нужно их общение, а им нужно твоё. Может он хотел показать и не это. Может он имел ввиду: «Дженни, будь проще и люди потянуться», но это было не важно. Я знала, что могу просто улыбаться и люди будут верить, что это искреннее. Что любовь меня изменила. Что я больше не злобная и высокомерная стерва. Но я ведь дочка актрисы.

— Люди всегда врут. Дают обещания и не выполняют.

Меня, к слову, забавляло, как люди были уверенны, что Брайан исправил меня. Я любила его, но это не значит, что я стала другим человеком. Я любила только его, а не весь мир. Может для него я и стала другой. Но только для него.

— Я сдержал все обещания, которые тебе дал.

Он был единственным человеком, который не обманывал меня, не давал обещания, а потом забывал о них. Если он говорил, что проведёт какой-нибудь день со мной, я не сомневалась, что это так. Если говорил, что любит меня и гордиться мной, это и значило. Именно он любит, именно он гордиться.

— Пока сдерживаешь.

Я долго думала о том, как повлияет его переход от старшей школы в колледж на наши отношения. Мы станем реже видеться и это должно было нанести некий отпечаток. Я ведь привыкла, что он вечно рядом. А теперь он просто не сможет. И чем больше я думала тем, больше боялась, что он просто уйдёт.

— В каком смысле?

— Ты уходишь в колледж, — раздражённо отвечаю я. — Новая жизнь. Взрослая. Новые друзья, новые девушки. Одним словом веселье.

— Джи, — протянул Брайан, как взрослый, который смеётся над глупостью ребёнка. Со мной так часто разговаривала няня, когда видела, что я делаю что-то смешное, детское.

Я поднялась, чтобы не касаться его. Он совершенно меня не понимает.

— Дурочка моя, — за плечи притянул обратно к себе он, а после поцеловал в висок. — Ты обиделась? Ты ведь знаешь, что я люблю тебя. Хочешь я не пойду сегодня в колледж, поеду с тобой в школу?

Сегодня первый день, когда он будет знакомится со своими сокурсниками. На вечеринку он не поехал, остался со мной потому что был мой день рождения.

Да, хочу, чтобы ты поехал со мной.

— Нет, не хочу, — говорю вслух то, что я должна сказать, хоть и не хочу. — Ты и так пропустил из-за меня первую вечеринку.

Он сам говорил, что нужно иногда девать такие ответы, которые от тебя ждут. Это даст пару очков перед человеком. Сейчас ведь был такой случай? Я должна улыбнуться, поцеловать его и сказать, что очень сильно его люблю, что доверяю. Хотя хочу остаться с ним тут на всегда, не пускать его в колледж, в котором он, вероятно, захочет бросить меня.

— Я люблю тебя, Брайан. Ты же подвезешь меня? — спрашиваю, а после целую.

Всё по инструкции. Как учил сам Брайан.

***

Во время шоу у меня просто нет времени посмотреть кто сидит на трибуне, а кто нет. Мысли заняты только о том, как сильно мне хочется поменять весь основной состав команды. Я всегда улыбаюсь каждой после того, как стала встречаться с Брайаном, и я даже стала любимым капитаном, но внутри я готова была сломать шею каждой. Иногда я даже кричала на них, снимая маску притворства. Это списывали на агрессию, которую всегда была мне присуща.

Но как на них не кричать, если одна набрала лишний вес за несколько месяцев, которые мы не виделись, и поднять её теперь супер сложно, а её нужно подкинуть в воздухе! Черт, чем она вообще думала!? У ещё одной ноги кривые, вторая словно разучилась делать какие-либо движения. Всё резко, никакой плавности и синхронности. Убить их мало.

К удивлению, не смотря на все косяки, исходящие от девочек, после номера все хлопают и свистят. Естественно, из-за длины юбок, а не мастерства девочек.

А после я встаю за стойку с микрофоном. Перед мной студенты старшей школы, будущие выпускники и их родители. Мне нужно сказать о том, как важен этот год, что уже нужно готовиться к поступлению, подбирать слова для эссе и рассылаться заявления. Но в целом, всё будет хорошо. Это делали до нас и будут ещё.

Перед речью я пробегаюсь взглядом по людям, сидящих на против. Пару незнакомых лиц, хотя я теперь точно должна была знать каждое. Но самое главное — здесь не было Корио и Эмили Хëрт.

Я хочу усмехнуться и после начать говорить. Но почему-то вместо истерического смешка на глазах выступают слезы. Это был последний шанс, который я могла дать родителям. Следующего года просто не будет, при всём желании я не могу сказать: я вас прощаю, придете потом. Нет этого потом. Они опять не пришли.

Горький вкус разочарования, в котором я захлёбываюсь последний несколько лет. Как жить, если я всю жизнь испытываю только его? Никакой радости, никакой грусти. Только разочарования, идущие от одного к другому. По кругу.

Я вспоминаю каждое разочарование и кажется, что я действительно дышу им. Существую благодаря тому, что периодически вспоминаю, что ничего и никогда не идёт так, как я хочу. У меня есть всё, но я не могу это взять. Я могу получить всё, но рука просто проходит мимо него, издеваясь.

Надежда на солнце, которое никогда не взойдёт.

Мама обещала, отец обещал. Брайан обещал, что они будут тут. Все обещали.

И я просто не нахожу в себе силы заговорить. Как последний слабак, убегаю со сцены, прячась в раздевалке.

Самая сильная стадия разочарования — в себе. И она смешалась с болью на весь мир.

Глупый ребёнок все ещё кричал:

— Мам, а как же я? Как же я?

18 глава. "Начало конца" 2 часть

Spend all your time waiting

For that second chance

For a break that would make it okay

There's always one reason

To feel not good enough

And it's hard at the end of the day

Я просто сидела в раздевалке. На скамейке, стоявшая по середине этой комнаты. Среди серых шкафчиков плакала, пряча глаза в коленки.

Хотелось позвонить няне, увидеть рядом собой Брайана. Выпить горячего шоколада и получить поцелуй в макушку с мягкими поглаживаниями по спине.

А я лишь сидела, трясясь от дрожи. Пару рыжих волос полетели на пол. Может стоило их отстричь? Поменять цвет на какой-нибудь ненавистный мне, чтобы перестать быть похожей на мать. Ярко-черный, чтобы было понятно, что оттенок не отцовский. Какая разница, что я сама ненавижу этот цвет. Им тоже не понравится.

Разочарованно вспоминаю, что сигарет у меня нет. Их я перестала покупать после шестьдесят пятой выкинутой упаковки. Брайан, будь он не ладен, каждый раз проводил обыск на наличие упаковки. И почти каждый раз находил. Вырывал из рук, выкидывал в окно, заставлял дать обещание, что не буду.

Я улыбалась, но не давала клятв, которые не собиралась выполнять.

— Дженни, — позвал женский, незнакомый голос. Он был ещё не рядом, за дверью. Но я не стала тратить силы, чтобы повернуться, выйти или спрятать слезы.

Пусть идут все к чёрту.

— Дженни, — повторил голос, подойдя ко мне.

Незнакомка положила мне руку на плечо. Аккуратно сжала, а после провела от плеча до лопатки, аккуратно поглаживая. Я хотела этого, но не от незнакомого человека.

— Ты кто? — резко спросила я, повернувшись.

Брюнетка сидела так, будто была готова, что я прямо сейчас брошусь к ней в объятия. Её тёмные глаза так и плескались в жалости, которая была направлена на меня. Она была красивой, если оценивать объективно. Но это было не важно. Она была слишком высокой, слишком ужасно одета и она сидела здесь.

— Я — Габриэлла Флин. Новенькая. Увидела, что ты убежала и мне захотелось тебя поддержать. Прости. Я думаю тебе сейчас нужен друг.

Хмыкаю.

— И ты, Габриэлла, решила, что это ты?

Она дёргается, словно от пощёчины. Но не уходит, сидит.

— Мне не нужна дружба! Мне ничего не нужно. Ни от тебя, ни от кого-либо еще. Засунь свою жалость куда подальше. Думаешь, что знаешь меня? То, что ты узнала, как меня зовут, по одной из статье в интернете, ещё не значит, что ты знаешь меня.

— Я просто...

— Не смей меня жалеть, — уже кричу я.

— Я не жалею, — испуганно произносит она, боясь, что я её сейчас ударю.

А мне очень хотелось, размахнувшись, отвесить сильную пощёчину. Не больную, больше обидную, обратной стороной ладони, чтобы не осталось следов. Но я не могла поднять руку. С силой сжимала их, оставляя на внутренней стороне ладони отпечатки от ногтей.

— Мне плевать.

Встаю, чтобы уйти. Нужно смыть потекшую тушь. Наверняка, это жалкое зрелище. Ужасная причёска рыжих волос, которую я испортила самостоятельно. Искусанные до крови губы. И чёрные от туши глаза.

— Я просто хотела помочь.

— Чем? — жёстко спросила я, почти смеясь.

Я уже почти заставила свой мозг успокоиться. Но как же сильно мне хотелось её оскорбить, смешать с грязью, и чтобы она это почувствовала.

— Дженни, я ведь тебе не враг, — сделав ко мне шаг, начала она. — Я просто хочу найти в школе друзей и провести год спокойно. И первое, что я вижу, как ты убегаешь в слезах. Почему мне нельзя просто успокоить тебя и обнять?

Бедная и несчастная новенькая, которую обидела Дженнифер Хëрт. Я уже видела и слышала, как об этом будут говорить. Больше Брайана не будет рядом, все снова могут меня ненавидеть. Ведь недостаточно просто улыбаться. Они же не настолько идиоты, чтобы не почувствовать всю мою неискренность.

— Потому что мне это не надо, — отрезаю я, все еще надеясь не сорваться.

Я сдерживаю себя не из-за неё. Мне плевать во что это может выльется. Мне раньше было всё равно, так почему мне должно быть до этого дело сейчас? Я знала, что это не понравится Брайану. А в том, что он узнает — я не сомневалась. У него слишком много друзей.

— Почему?

Габриэлла задаёт слишком много вопросов. Раздражает.

— Габриэлла, у тебя со слухом проблемы. Я могу по словам, — раздражённо спрашиваю я. Мне уже надоел этот разговор. — Мне. Это. Не. Нужно.

— Но тебе ведь больно.

Сколько пафоса. С таким надрывом сказано, что я не сомневаюсь, что она пойдёт в кружочек театра. Я почти верю. Но думая о театре и актёрском мастерстве, всегда вспоминается мать. И боль и злость снова окунают меня с ног до головы.

— И как это касается тебя? — через зубы спрашиваю я. Слишком громко.

Не кричи. Дыши. Не кричи. Дыши.

Повторяю, раз за разом, потому что мне нельзя разочаровывать Брайана. Только ни его.

— Никак, но...

— Ты сама ответила, — перебиваю её, не желая слушать.

Но она спокойно продолжает:

— Но это не нормально, что ни с того, ни с сего у тебя начинается истерика. Просто на ровном месте. И ты убегаешь. Чего ты боишься?

Она кладёт мне руку на плечо. Оказывается слишком близко. И я просто не смогла сдержаться. Ударила её по щеке. Не так, как хотела. Просто на наотмашь, чтобы она пришла в себя и поняла, что мне не нужна она и её никчёмная помощь.

— Не смей меня трогать, — сквозь зубы говорю я.

Отряхиваю то место, к которому она прикоснулась, словно от грязи. Беру свою сумочку. Но я не смогла уйти молча.

— Кто ты такая, чтобы касаться меня? Я же сказала тебе для меня ты никто. Как и для каждого в этой школе. Хочешь поиграть в мать Терезу найди кого-нибудь другого. Кто купиться на эти дешёвые игры. Мне же противно просто находится с тобой в одном помещении, Габриэлла.

Развернулась, посмотрев на неё сверху вниз, и вышла из раздевалки с громким хлопком двери. Она выглядело так ошарашенно, так жалко. Хотелось рассмеяться. Достала телефон из сумки. Я не могу позвонить Брайану, ведь он занят. Ему сейчас не до меня. Если я хочу быть хорошей девушкой, я не могу вечно его отвлекать. Иначе он точно уйдёт от меня.

Поэтому решаю позвонить няне.

— Дженни? — спрашивает она.

Сегодня у неё выходной. Она не должна быть у меня. После того, как мне исполнилось восемнадцать, миссис Нэльсон не обязаны быть со мной двадцать четыре часа в сутки. Я больше не была ребёнком.

— Вы могли бы приехать? — шмыгая носом, слабо спросила я.

Я понимала на сколько бессмысленна это просьба. Почему чужой человек должен приехать, если родители этого не сделали? Я не верила, когда спрашивала. Слезы снова вылились наружу. Я быстрее зашагала, чтобы спрятаться от людей. Как жаль, что меня подвозил Брайан. Сейчас бы могла уехать сама.

— Ты плачешь? Что случилось? — переживает няня.

Она спрашивает это через чур быстро, как делает всегда, когда беспокоиться. Я всегда ощущала её заботу через тон. Я была благодарна, когда её голос менял скорость.

— Они не приехали.

Это достаточно, чтобы она всё поняла. Я стираю слезы с глаз, ещё больше размазывая макияж. Может всё же нужно было остаться с Брайаном в кровати? Тогда бы день не был испорчен. Я бы не ревела и не звонила женщине.

— А где Брайан?

Только что о нём и думала.

— Он в колледже.

Вернее, я надеюсь, что он всё ещё там. Я просто не позволяю себе думать, что где-то ещё. С кем-то ещё. У меня сразу словно цепь на горле завязывается, когда я думаю, что Брайан целует или обнимает какого-то, кроме меня. И такое впервые. Я никогда не ревновала (о, Боже, я это признала) его к одногодкам по школе. Я всегда знала, что я выше их, как минимум, на одну голову, если не больше.

— Ты сейчас в школе? — отвлекает от мыслей голос миссис Нэльсон.

Я уже и забыла, что позвонила ей.

— Да.

— Тебя забрать?

— Да.

Она всегда понимала меня лучше всех. Лучше, чем я сама. За это я и... Любила её. Да, я люблю миссис Нэльсон. И она меня тоже, хотя пытается делать вид, что она только работник моих родителей. Я не могу быть на столько глупой.

— Я сейчас буду, милая, — успокаивающим тоном произносит она. — Подожди, пожалуйста. Я не дома. Полчаса и я буду с тобой.

Я отключилась, услышав, что она уже бежит к машине. И стала ждать.

Но прошло полчаса её так и не было. Затем ещё тринадцать минут и всё так же тишина.

Час.

Два.

Я не поняла почему всё ещё жду, прислонившись к стене. Почему просто не вызвала такси, чтобы не ждать няню. Но она ведь тоже всегда была рядом, когда мне было это необходимо. Если я просила быть рядом — она была. На все первые дни школы, на которые я просила прийти за место родителей, — она там была. Всегда.

У меня ещё не было поводов не верить.

Спустя два часа и двадцать минут телефон зазвонил. Это было няня.

— Да? — спросила я, сильно постаравшись не разреветься прямо в трубку.

— Вы Дженни Хëрт? — спросил грубый и не знакомый голос.

Всё внутри сжалось. Это не значило ничего хорошо. Ведь так?

— Да. Это я, — сглотнув ком в горле, ответила я.

— У вас работает миссис Нэльсон?

Плохой вопрос.

— Да. Что-то случилось?

— Мне жаль. Она попала в аварию. А вы последний человек, кому она звонила.

Я молчу пару секунд, боясь задать главный вопрос. Что я буду делать, если получу отрицательный ответ? Я не знаю. И если честно не хочу. Но тишина сильно затянулась и спрашивать нужно.

— Она... выжила?

— Нет.

18 глава. "Начало конца" 3 часть

Cuz all I ever wanted to do was just make you proud

Now I'm sittin in this empty house, just reminiscing

Lookin' at your baby pictures, it just trips me out

До дома я ехала молча, не осознавая, что произошло. Я не слышала, что происходит за краем моего разума. Окружающий мир просто расплылся под тяжёлой реальностью, которая упала на меня. Таксист тоже не разговаривал. Наверное, я была бы ему благодарна, если бы могла об этом подумать.

Нет. Нет. Нет.

В голове было только одно. Жёсткий и спокойный голос, сообщающий мне самое худшее, что я слышала в своей жизни. С таким голосом не спорят. Просто кивают и принимают к сведению. Но мне хотелось именно этого. Накричать на него. Назвать лжецом. Сказать, что этого не может быть, что няня не могла меня бросить. Что няня не могла... умереть.

Я не плакала. Молча смотрела в одну точку без каких-либо мыслей. Ужасная тишина, нарушающая только уже противным голосом, который хотелось выключить. Но он всё повторял и повторял: «Нет. Нет. Нет».

Уже дома я вышла из транса. Лучше были бы слезы, но я бессильно кричала, зная, что в пустом доме меня никто не услышит. Больше никто не услышит. Ведь её здесь не было. Я буквально слышала её смех, видела её улыбку.

Не получается смотреть куда-либо. Её было слишком много в этом доме. Здесь всё так и дышало этой женщиной, которую можно было назвать хозяйкой. Она знала каждый уголок этого дома, знала нужные места для каждой вещи. Она всегда ухаживала за растениями в доме и в саду. Всегда ухаживала за мной.

Мало сказать, что она заменила мне мать. Она стала лучшей вариацией, которая только могла у меня быть. Но теперь её нет. Я даже не представляла, что она настолько мне нужна. Намного сильнее, чем хотелось бы.

Я ломала вещи. Скинула цветок с тумбы. Какая разница? Его все равно больше никто не будет поливать. Это был мамин, но он нём заботилась только миссис Нэльсон. Дальше полетели кастрюли, в которых она готовила мне какао. Я кидала одну за другой в стену, пока не ломала ручки и краска не спадала кусками. Пока не разбила пару картин, которые покупал отец матери десятки лет назад, когда меня ещё не было.

Вазы, тарелки, ещё цветы, картины, стулья, блюдца и чашки. Всё летело на пол, в стену, в другие вещи. Ломалось, трескалось, билось. Если бы я могла, я бы сожгла этот дом. Но, где лежали спички, знала только няня.

Просто, чтобы боль ушла. Сердце хотело вырваться из груди, тоже умереть, чтобы не вспоминать. Почему так больно? Это ведь по сути чужой человек. Просто няня. Просто человек, который меня вырастил. Она не должна была отложить на меня такой отпечаток. Её смерть не должна была так меня тронуть.

А потом я нашла бутылки алкоголя. Кажется, полгода назад я думала о том, что, поискав, я найду горы спиртного. Что ж, я не ошиблась. Я разбила пару бутылку. У одной была розовая коробка, из-за чего я сразу догадалась, что принадлежит она матери. Может подарил кто-то из фанатов. Или, не дай бог, мой учитель. А вторая с надписью, в котором поздравляли с днём рождения моего отца.

А после слезы побежали по лицу, крики кончились. Это было просто от слабости. Я устала кричать, но боль хотела вырваться наружу. Я села на пол, прижавшись спиной к одному из нижних шкафчиков, в которых лежали кастрюли и сковородки.

В одну руку взяла бутылку какого-то спиртного, я даже не стала читать, что было написано на этикетке. Второй оперлась о пол, касаясь каждого обломка и осколка. Должны остаться отметины и кровь.

Но кровь будет означать, что я жива. А у миссис Нэльсон сердце уже никогда не будет качать кровь.

Я открыла бутылку штопором, валяющимся на полу. А после начала пить прямо из бутылки. Никаких стаканов и стопок. Их просто не было, я всё разбила.

В прошлый раз я была уверенна, что боль можно заглушить, просто выпив достаточно количество бокал с волшебным эликсиром внутри. И он даже свел меня с Брайаном. Почему я не могу пить это чаще? Я знаю, что завтра утром голова будет болеть неимоверно, но так ли это важно? Может быть я даже забуду, что няни больше нет.

Я пила и думала. Размышляла о няне и как бы она причитала, убирая весь этот бардак, который я устроила. Не ругалась бы. Даже не заставила бы помогать ей. Я всегда знала, что могу портить людям жизнь, ведь меня никто не накажет. Она была единственной и первой кому я не пыталась всё испортить. Я никогда не ломала вещи специально, никогда не усложняла ей жизнь нарочно.

Иногда на пару секунд я забыла, что произошло. Мысли путались, и я думала, что сейчас она войдет и испугается, увидев меня в таком состоянии. А потом вспышка и я снова понимаю, что она больше никогда не придёт.

— Джи! — кричит кто-то с порога. Но я не узнаю голос. Моя голова слишком устала для этого.

Но я вижу силуэт, когда он немного проходит. Из кухни его очень хорошо видно.

— Что случилось? — спрашивает Брайан, оглядывая всё то, что я устроила. — Ты дверь не закрыла.

Я только смеюсь на это замечание. Это наименьшая из проблем, пусть поверит. Брайан в непонимании смотрит на меня, и я впервые вижу его таким растерянным. Наверное, и он не видел меня такой. В прошлый раз я плакала, но не была среди осколков, поломанных вещей и не была пьяной. Да и сейчас я была только чуть-чуть. Я сделала только пару глотков.

— Ты пьешь? — отходит Брайан и забирает бутылку. Я даже не сопротивляюсь, знаю, что он всё равно заберёт.

— Милый, — икая, произношу я. — Я только чуть… ик... чуть. Всего… Пару глотков.

Меня раздражает, что я не могу нормально говорить. Предложения складываются слишком сложно и кажется, что дыхания просто не хватает на такие длинные предложения.

— Я думаю, тебе уже хватит, — строго произносит он, но смотрит на меня с испугом.

— Как скажешь... Я… Ик... Больше и не... Соби... ралась.

— Джи, что случилось?

— О, мой дорогой. Сегодня... Ик... Был самый ужасный день... Ик... В моей жизни... Ты… Даже представить… ик… себе не можешь. Сначала... Родители не пришли... А потом няня ушла из жизни... Ик... Навсегда... Понимаешь?.. Они... Все меня... Ик… Бросили.

— Миссис Нэльсон умерла? — произносит Брайан вслух то, что мне не хотелось.

Мне не нравится это слово. Умерла. Ужасные буквы, ужасные четыре буквы, которые хочется презирать.

Я ничего не говорю. Только снова икаю, что меня раздражает, и киваю головой.

— Я ждала её… Два часа. Черто… вы… Два часа... А потом... Мне позвонил... Какой-то мужик... И сказал... Что она попала… В аварию... Она ехала ко мне... Я виновата… Понимаешь?

Я правда так думала? Нет... Нет... Нет… Я не могла считать себя виноватой. Даже не знала, как произошла авария, чтобы думать, что она влетела в кого-то, спеша ко мне. Но видимо, глубоко в душе, я так и думала.

— Джи, я понимаю, что тебе тяжело. И ты можешь плакать, кричать и даже ломать вещи. Но давай договоримся, что ты больше не будешь пить?

— Да что ты... понимаешь? — повышаю голос. — Идеальный мальчик...ик... с идеальной семьёй. Твои... ик... родители ходят на все... ик... твои матчи. Ты сам...ик… говорил.

Я действительно завидую ему из-за родителей. Я хотела, чтобы моими мамой и папой были его. Такие же заботливые, такие же любящими. Да мне бы любые подошли! Если бы они обращали на меня внимании.

— Я правда тебя понимаю, — он садится ко мне на пол, берёт мою руку, рассматривает небольшие царапины на ней. — Я знаю, какого терять близкого человек. У меня отца не стало.

Я смотрю, как он вместе со мной сидит на осколках. Может стоило попросил его не садиться?

— Что? Ик... Но ты... Ик... Ничего не говорил... Ик... Когда?

Раздражает.

Никчёмная я.

— Три месяца назад, — спокойно отвечает он, словно это ничего не значит. Просто вырисовывает узоры на моей руке, успокаивая.

— Что?.. Почему ты...

Стыд начинает душить, как и слова. Почему он молчал? Я должна была знать. Я... Оплатила бы ему психолога? Не знаю. Но я бы что-нибудь сделала. Обняла, была бы рядом, попросила помощи у... Няни. А теперь я сама плачу и страдаю, пока он уже живёт с этим несколько месяцев.

— Почему не сказал? Я не хотел вешать на тебя свои проблемы.

— Наверное, потому... ик... что отец тебя... ик...бил, и ты привык... ик... прятаться всё эмоции.

Я произношу это не подумав. Я просто говорю то, что приходит в голову. Как делала раньше, пока Брайан не попросил сдерживать некоторые мысли. Правду говорят, что алкоголь развязывает язык.

— Нет, — смеясь, отвечает он. Но глаза грустные. — У него были проблемы с сердцем. У меня и так двое младших, которые всегда приносят неприятности. То подерутся, то оценки плохие, то ещё что-нибудь. Я стараюсь быть отличным ребёнком всегда улыбаться, чтобы показать, что всё хорошо. Это ведь не сложно — улыбаться, даже если не хочется.

— Но тебе не нужно... ик... показывать мне, что у... ик...тебя всё хорошо всегда. Я ведь твоя... ик... девушка. Я хочу любить... ик... тебя и под... поддер... поддерживать. Даже когда... ик... тебе плохо. У меня не больное... ик… сердце. Я выдержу.

— Я просто привык, — продолжает он уставшим и измотанным тоном. Точно не хочет это обсуждать. — И не прятать эмоции. Делать вид, что всё хорошо. Потому что мы с мамой знали, что он умрет. А младшие нет. Не хотелось травмировать их раньше, чем стоило. Они ещё даже не в старшей школе были. Совсем маленькие.

— А ты? Тебя можно было травм...травми... травмировать?

— Я не травмированный, — он всё ещё смеётся. Над мной, бестолочь. — Это в любом случае бы случилось. Мы просто ждали неизбежное. Я не мог заставлять его нервничать. Поэтому был хорошим игроком, который никогда не проигрывает. Чтобы отец не переживал. Учился хорошо, чтобы он не беспокоился. Ему даже не нужно было смотреть в мой табель. Он знал, что там всё отлично.

Я кладу ему голову на плечо. Он такой тёплый.

— Мне жаль, что с тобой такое случилось. Миссис Нэльсон была достойна прожить лучшую жизнь. И мне её тоже жаль. Но она бы не хотела, чтобы ты становилась алкоголичкой.

Я? Алкоголичка? Да никогда. Пару глотков ещё никогда не вредили человеку.

— Я... Ик... Выпила всего... Пару глотков.

— Я вижу, — он гладит меня по волосам и целует в нос, посмеиваясь. — Пойдём спать?

Я желаю глубокий вдох, чтобы признаться:

— Я не хочу... Ик... Здесь спать. Она всегда... Заправляла эту кровать... Меняла бельё... И укладывала меня... Ик... Спать, когда я... Ик... Была маленькой.

В мыслях это ещё звучит как-то адекватно. А признавая это вслух, кажется детской прихотью.

— Поехали ко мне?

— А там, наверное... Ик... Будет плохо тебе.

— Мне будет везде хорошо, если там будешь ты, Джи.

— Правда?

— Правда.

19 глава. "Чёрная коробка, залитая водкой" 1 часть

Когда я просыпаюсь, не сразу понимаю почему я не вижу родные стены, почему просыпаюсь не от поцелует Брайана или хотя бы криков миссис Нэльсон. Голова гудит, и я выключаю телефон, будильник, который так громко кричит. Может и стоило меньше пить, как и говорил парень. Я ведь никогда не ставила будильник.

Резко проверяю телефон еще раз. И, конечно же, это был не будильник. Это был звонок от отца, что уже означало ужасную чрезвычайную ситуацию. А ещё было напоминание о отцовском экзамене. Я и забыла, что он его решил перенести. Чтобы я успела написать его, перед тем, как начну рассылать заявления по колледжам и университетам. Естественно, Лига Плюща, там где учился отец. Я наследница в каком-то там поколении. Там учился отец отца, и его и его, и дальше.

Как я могла забыть? Это же было самое важное, что только могло быть у меня в жизни. Я ещё никогда не пропускала звонки от родителей. По одной простой причине — они никогда не звонили. И сейчас я не знала, что делать. А ещё голова болела. Я пыталась вспомнить сколько вчера выпила и почему я сейчас не дома, но в голову ничего не приходило.

Телефон снова зазвонил, и в этом раз я взяла трубку. Руки тряслись так, что я не с первого раза смогла ответить на входящий вызов.

— Да? — сонным и усталым голосом спрашиваю я.

— Ты сейчас где? — строго и без каких-либо приветственных церемоний, спрашивает отец.

— У подруги.

Я даже не думала, что мне придётся, когда-нибудь так врать. Родители никогда не интересовались где я и с кем. Но и сейчас дело было не в том, что они переживают за меня. Я пропустила важную встречу, которую нельзя было пропускать.

— Ты уже знаешь, что произошло с миссис Нэльсон?

И сердце падает. Как я не выронила телефон, просто не понимаю. Благо я сидела на кровати. Если бы я сейчас стояла, то точно бы свалилась. Воспоминания, словно вода, вылились на меня. Точно, а я и забыла, что няня и правда умерла. Это звучало ужасно, но мне бы так хотелось забыть.

— Да, я знаю, — сжав ладони в кулак, отвечаю я.

— Тебе нужна новая?

Что?

Сначала мне кажется, что мне послышалось, и он ничего такого не сказал. Даже хочу переспросить. Но осознание, что отец действительно мог так сказать, доходить очень быстро. Хочется рассмеяться и спросить: «Ну, а чего я действительно ждала?».

— Нет, — холодно говорю я.

— Тебе не обязательно приезжать сегодня для теста, — удивляет меня отец. — Можем перенести.

А я думала, что даже моя смерть не станет уважительной причиной для пропуска этого теста.

— Вы организуете похороны? — без какой-либо надежды, спрашиваю спустя пару секунд тишины.

— Ты этого хочешь?

— Да.

— Я всё устрою.

И отключается.

Никаких вопросов о моём состоянии. Он, наверное, и не думает, что смерть няни могла меня как-то задеть. Просто случившееся с женщиной, которое не должно было меня трогать. Отец говорил это всё таки спокойным тоном.

— Джи, — Брайан потянул меня обратно, заставляя лечь. — Это был отец?

Киваю, но не отвечаю.

— Он уже успел испортить тебе настроение?

— Он спросил, нужна ли мне новая няня, — ответила я, развернувшись к парню. — отец считает, что человека так просто о заменить. Ушёл один, придёт второй. И какая разница, что мне нужна именно миссис Нэльсон. Никакая-то няня, а моя. Моя, — чуть громче добавляю я, уже со слезами на глазах.

Я ложусь на одну руку Брайана, удобно устроившись у него под боком. Он прижимает меня к себе, целует в лоб.

— Её нельзя заменить. Но она была важна для тебя. Твоему отцу нет дела до тебя, можно сказать. Поэтому на остальных тем более.

— Ты... — хочу вскочить и начать ругаться, но он не выпускает меня и перебивает.

— Я не говорю, что считаю так же. Успокойся, Джи. Я объясняю тебе, что бесполезно слушать его слова по отношению к миссис Нэльсон. Она для него просто няня, которой он платил деньги. Точка. Для тебя она близкий человек, который воспитал и был рядом. И ты не похожа на своего отца. Слышишь, Джи? Он считает, что люди заменимы, потому что для него это не проблема. Ты рассказывала, что он изменяет матери. Он не привязан к людям, не чувствует любви и всего остального, что доступно тебе. Он просто пользуется своим богатством и успехом, используя людей, как ему нужно.

Я расслабляюсь, но почему-то начинаю плакать.

***

Я никогда не понимала эту традицию — готовится к своим похоронам заранее. Покупать землю для гроба, сам гроб, выбирать церковь или похоронный дом. Понимаю ещё, когда на старости лет пишешь завещание, в котором говорится куда идут все акции, недвижимость и деньги, но готовит свою смерть до мелочей на столько заранее...

Нет. Этого мне не понять.

Но я не сомневаюсь, что мои похороны приготовлены уже даже через чур. Если я спрошу, где я буду похоронена, отец ответить без заминки, я даже не буду проверять.

У миссис Нэльсон была куплена земля, выбран гроб, но она не хотела церемонии. Никакой церкви. Я не знала, что она была не верующей. Родственником у неё не было, так что сегодня я должна была увидеть там своих. Хах, если конечно, они найдут на меня время. Иногда складывалось ощущение, что они и на мои похороны не приедут.

Я не разрешила Брайану поехать со мной. Не хотела, чтобы мама или отец знали о его существовании. Он был моим секретом. Единственное, что я скрывала от родителей, что не хотела показывать.

Брайан, в целом, был моим исключением.

Когда он уехал в колледж, я смогла сделать пару глотков спиртного. Я вернулась ради этого домой. Голова еще болела с прошлого раза, но я не могла провести этот день полностью на трезвую голову. А Брайан почти забрал весь алкоголь, что был в моём доме. Нужно было придумывать, как добыть новый.

Но пока это было не важно. Я не планировала напиваться прямо сейчас. Сегодня я должна была попрощаться с няней, принести цветы на её могилу.

На кладбище было ужасно. Выглядело оно так, как и должно. Мрачно, потерянно, обречённо. Я и не ожидала красивых видов, которые хочется запечатлеть для социальных сетей. Но проблема была. В людях.

Сюда пришло слишком много. Это были родители и их друзья. Ужасно. И чего я ожидала, когда просила отца это организовать? Каковы шансы, что я увижу здесь кого-то с камерой и микрофонами?

Я спряталась за одним мемориалом, отойдя на пару десятком метром от нужного места.

Уже жалела, что не напилась.

Я закурила сигарету. Ненавижу Брайана за то, что он пытается отобрать у меня это. Не смогу объяснить ему почему мне это необходимо. Да и он не станет слушать. Это вредит здоровью, Джи! Это убивает тебя! А может я и хочу, чтобы это вредило мне? Напоминало, как мне больно.

Но дым просто успокаивал меня. Всегда. Что было в первых раз, когда я просто рядом стояла около мужчины, который курил, что когда сама держала первую сигарету в руках.

— И чем это ты занимаешь? — пугает меня громкий голос.

Я даже не прячу сигарету. И навряд ли бы стала, будь там любой другой человек. Но увидев этого ребёнка с синяком под глазом, я улыбаюсь.

— И снова ты меня поймал, — насмешливым голосом говорю я.

Этот мальчик — исчадие ада, которое было послано мне за грехи в прошлой жизни. Я не знаю, что я натворила в прошлой жизни, но думаю ничего на свете не стоило тех мучений, что были у меня с ним в этой жизни. Этот лис, очень хорошо соответствующий своей фамилии, мешал мне с самого своего рождения. Сейчас у нас было что-то типо перемирия. Он всё таки вырос. И еще ни разу не сдал меня родителям, хотя я очень этого хотела.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил Зак, подойдя ближе.

Фокс положил свою ладонь, которая уже была больше, чем моя, мне на плечо. Такой дружеский жест, что даже не привычно. Нам никогда не стать с ним друзьями. Я всю жизнь хотела утопить его в ближайшем озере, а он придумывал разные проделки.

— В смысле?

— Это ведь была твоя няня, — серьёзным и грустным тоном объясняет он, так будто я не знала.

— С чего такая вежливость? — усмехаясь, спрашиваю.

Мы никогда не общались по серьезному. Никаких разговоров по душам. Он младше меня, а я никогда и не хотела перед кем-то раскрываться. Показывать ему свою боль по поводу няни, это значит обнажить перед ним свою душу. Я не была готова это демонтировать кому-либо. Только Брайану.

— Ой, как хочешь, — закатывает глаза мелкий, быстро сдаваясь. — Давай делись сигаретой.

— Я знала, — победительским тоном говорю я, протягивая ему сигарету.

Быстрым движением руки Зак пролазит в карман моего чёрного пиджака. Знает, где лежит зажигалка. Не в первый раз курим вместе. Явно не в последний.

— Ты просто вредина.

— Это ты угрожаешь рассказать родителям каждый раз, увидев меня с сигаретами.

— Я не делал так сейчас, — обиженным тоном произносит Фокс, желая первую затяжку. — Просто попросил. И не делал так весь год.

Здесь он даже не врёт. Хотя просто удобно использует факты.

— Мы просто не виделись.

— И очень давно, — не отрицает он, а даже вкладывает в это что-то большее. Словно под его повторением, это имеет большую важность.

— Это обвинение?

Это удивляет. Не думаю, что я важна Заку. Какое-то время я была уверенна, что он был в меня влюблён. Я даже стала его первым поцелуем, когда ему было десять, а мне четырнадцать. Но это давняя история, о которой я стараюсь не вспоминать. Но в целом, мы общались только по необходимости, когда не было больше других детей для Зака, он доставал меня. Вот и сейчас. Здесь были одни взрослые, это были похороны человека, которого он видел от силы дважды.

— Ты, кстати, пропустила мой день рождения.

У меня уважительная. Была с Брайаном.

— Да? — удивляюсь я — С прошедшим. Сколько тебе исполнилось?

Кажется, я даже не написала сообщение с поздравлением. Я хотела. Но у меня просто нет его номера.

— Четырнадцать. Миссис Хëрт передала твои поздравления и сказала, что ты приболела.

Меня даже не удивляет тот факт, что оказывается, что я заболела в тот день. Там была моя мать?

— Мама приходила? — от шока я даже переспрашиваю, а до того роняю сигарету.

— Ага, и мистер Хëрт.

Слов не находится. Эти люди не нашли времени прийти на моё день рождение. Они никогда не находят на меня время. И я даже смирилась с этим. Но этот ребёнок сообщает, что они были у него и мир ломается. Серьёзно, мам? Пап? Нашли время на чужого мальчика, а на меня нет?

Это уже даже не обижает. Никакой детской ревности, что была раньше. Это просто смешно. И зачем я пытаюсь ждать тех, кто даже не попытается прийти?

— Прости, что так вышло, — делаю так, как учил Брайан. Говорю то, что нужно. Даже если хочется ударить Зака по челюсти и уйти. Этот хмырь отбирает у меня родителей с самого своего рождения и ещё обижается на меня. Просто прелесть. — Надеюсь в следующий раз мы встретимся в нормальных обстоятельствах.

— Ты всё ещё можешь поплакать у меня на плече, если хочешь, — вспоминает Зак, где мы находимся.

Разговаривая с ним, я и сама забыла, где я. Это было так хорошо. Забывать. От этой мысли мне захотелось сделать глоток чего-нибудь крепкого.

— Где-то здесь камера и ты будешь угрожать продать это в прессу?

— Больно, надо.

— Я тоже тебя люблю, Зак, — произношу и тянусь к его голове, чтобы испортить ему причёску.

Он уворачивается от моей руки. Я знаю, что он не любит, когда я так делаю.

— Кстати, это тебе.

Протягиваю ему всю упаковку сигарет.

— Это какой-то розыгрыш или шутка?

Зачем мне говорить ему, что Брайан всё равно их отберёт? Мой парень завёл привычку проверять мои вещи и выносить мне мозг после этого. Так что будет другом, оставь себе.

— Нет.

— Верните, мне мою ужасную и вредную Дженнифер Хëрт. Я начинаю скучать.

— У меня просто есть кое-что поинтересней, — отмахиваюсь от его глупого сарказма.

— Ты же не наркоманка? — с неким испугом, спрашивает мальчик.

— Конечно, нет.

— Ты даже на день рождения мне ничего не подарила. А сейчас...

— Я исправлюсь, — обещаю я, так же положив руку ему на плечо, как он мне в начале разговора. — Позовешь меня на свой следующий день рождения.

— Естественно.

— А на твою свадьбу?

— Если ты до неё доживёшь.

— Я не на столько старая.

— Как скажешь.

19 глава. "Чёрная коробка, залитая водкой" 2 часть

I can't tell you what it really is,

I can only tell you what it feels like,

And right now it's a steel knife in my windpipe,

I can't breathe, but I still fight while I can fight,

As long as the wrong feels right,

It's like I'm in flight high off a love,

Drunk from my hate,

It's like I'm huffing pain

And I love her, the more I suffer.

Я подошла к могиле самой последней. Люди уже уехали, и я могла спокойно попрощаться. Зак был иногда полезен. Отец искал меня, спросил у Фокса не видел ли тот меня, тот сразу же сказал, что видел, как уезжала моя машина.

Я прислонила руку к имени няни. Здесь должен был стоять крест, но отец подсуетился и уже был мемориал. Он всегда старался выполнять мои желания, которые были материальными.Всегда получаю все, что не захочу. Как жаль, что больше всего я хотела любившего отца.

— Мне очень жаль, — говорю вслух, надеясь, что где-то наверху няня меня услышит. — Спасибо, что были рядом.

Кладу цветы и ухожу. Просто не могу быть тут долго. Мне хочется утонуть в каком-нибудь алкоголе, пока Брайан на парах, пока не может меня остановить. В машине осталась бутылка. Можно было немного выпить прежде, чем уехать.

Я огляделась в последний раз. Здесь было столько следов, напоминающие сколько здесь было людей несколько минут ранее. И для чего они приходили? Никто из них не знаю мою няню. Даже родители здесь были лишними. Должна была прийти я и... Брайан тоже быть здесь не должен. Только я. У няни была только я.

Но мне было больно здесь находится. Как и в доме, в котором я прожила восемнадцать лет. Мне было больно там дышать. Будто бы всё, что было раньше, обнулилось, перестало быть важным. Я не могла это объяснить не то, что Брайану, самой себе. Но я всё ещё хотела сжечь этот дом.

— Дженнифер, — вырвал меня из мыслей мужской голос.

Я подняла взгляд на отца. Устало посмотрела на него. Боялась ли я когда-нибудь самого отца, а не разочаровать его? Корио Хëрт был статным мужчиной. Высокий, в хорошей форме, до сих следит за всеми калориями, занимается в зале. Старается быть идеальным мужчиной. Чёрные волосы, карие глаза, которые мне достались от него.

Когда я последний раз его видела?

— Я думала, что ты уехал.

— Не поверишь, но я хотел сказать тебе тоже самое. Но потом увидел твою машину.

Я кивнула. Продолжать разговор я не планировала, но ждала, что отец хотел мне сказать.

— Я хотел отдать тебе это, — говорит папа, протягивая мне ключи.

Я беру ключи, на которых висит брелок в виде помпона чирлидера. В не понимании разглядываю.

— Это от чего?

— От дома. Водитель отвезёт тебя.

— Зачем?

— Я подумал, что ты не захочешь больше жить там.

Это была снова забота, которую он мне мог дать? Может так оно и было, но я снова видела, как от меня отделались дорогим подарком, вместе того, чтобы спросить:

— Дочка, ты в порядке?

***

«Приедь по этому адресу. Отец решил, что мне нужно переехать. Буду тебя ждать»

Бутылку водки я выпила, пока ехала на заднем сиденье своей машины. Водитель отца молча вёз меня в нужное место и совсем не обращал на меня внимания.

— Вы могли бы купить мне немного выпить? — спросила я, когда от кладбища мы отъехали двадцать минут спустя. Я протянула водителю пару купюр, у меня не было мелочи, только большие цифры. Он сразу понял, что этот подкуп. И всё остальное, что не потратиться на алкоголь, это ему.

Естественно, он согласился. Может быть отец и прав, когда говорит, что всё можно купить, главное узнать стоимость.

Так что ехала в приподнятом настроении. Никаких лишних мыслей о няне, о Брайане, который точно будет снова ругаться, рассказывая о вреде алкоголя. Но черт! Прошло только две недели со смерти няни. Мне можно было пострадать. Даже родители были с этим согласны, сказав, что и в школу я могу не ходить. Не то, чтобы их разрешение имело вес, я бы и так не пошла. Но это было удобным аргументом для Брайана, чтобы не идти на уроки.

Я не собиралась выпить всё сразу, что мне купил мужчина. Собиралась спрятать здесь, в машине. Тут Брайан не должен был искать. Если я сильно не напьюсь, то он в целом не будет искать. Так что нужно будет делать вид несчастной девушки, словно мне стало легче. А пока его нет, можно полежать в эйфории с приятным вкусом напитков.

И осмотреть новый дом.

Он больше, чем тот, что был. Это был двухэтажный дом, который сильно выделялся среди остальных зданий. Серые стены, тёмная оранжевая крыша. Я уже видела, что внутри много комнат. И для чего мне такое количество, если я одна?

Внутри был пустой дом. Белые стены и минимум мебели, которое видимо уже успел привезти отец с его работниками. На входе увидела машину чёрного цвета, в которую сел водитель. Отец сразу собирался увезти меня сюда после похорон.

— Одежду и все остальные вещи привезут через пару часов, — сказал мужчина перед тем, как уехать.

Я никак не подала виду, что приняла информацию. Его слова были сказаны будто фоном. Я уже не ощущала происходящего, хотелось снова и снова глотать напиток, обжигающий горло.

В правой руке я держала бутылку за горлышко, левой держалась за стенку. С каждым шагом проводила рукой по пустым и безжизненным стенам. Дома были картины, фотографии, которые любила делать няня. Так много моих фотографий. Она была единственным человеком, которому я позволяла меня фотографировать всегда и везде. Матери это было нельзя.

Шершавая поверхность царапала пальцы, прося закрасить их или заклеить. Интересно, Брайан бы согласился покрасить вместе со мной этот дом?

Из мебели здесь были только стол со стульями на кухне, где уже были гарнитура для того, что можно было готовить (если бы я конечно умела), двуспальная кровать на втором этаже, ванная, и шкаф.

Удивительно, каким пустым он казался, даже при том, что в нём были вещи.

Я сделала очередной глоток, а потом подумала, что в целом не способна жить одна.

Допив содержимое бутылки, я легла спать на эту холодную кровать. Уже отвыкла спать без Брайана.

***

— Джи, — аккуратно толкает меня Брайан в попытках разбудить. — Ты потом ночью не сможешь уснуть, дурочка.

— Ты приехал.

— А ты выпила, — ставит меня перед фактом парень, показывая, что он знает.

Я забыла убрать бутылку.

— Совсем чуть-чуть. Я полностью соображаю, что делаю.

— Тебе не кажется, что пора завязывать? Ты пьешь уже две недели. Ничего больше не делаешь.

— А может ты прекратишь меня контролировать? — агрессивно спрашиваю я.

— Я не контролирую, а не хочу, чтобы ты медленно убивала себя этой гадостью. Почему ты не понимаешь?

— А почему ты не понимаешь? У меня умер самый близкий человек, — уже кричу я. Разве он не знает? Но мне нужно, чтобы он понял. Может если буду кричать, он услышит? — Самый. И когда я пью, я забываю. Мне становится легче, когда на пару минут утром я не помню, что её больше нет. Я просто счастлива, пока пью. Думаю о другом. Не о ней.

— Джи, это ведь не по-настоящему.

— А что по-настоящему?

— Твоя зависимость.

Лучше бы он ударил, чем это сказал. Не было никакой зависимости. Я ведь всё ему объяснила! Почему он не понимает?

Я вскочила с кровати. Брайан не стал меня останавливать, притягивать к себе. Просто подошёл ближе, оставляя между нами один метр.

— Не придумывай, — с нажимом в голосе сказала я, добавляя туда всю мою агрессию, которая переполняла душу.

— Джи, ты ведь сама на себя перестала быть похожей. Ты похудела, на лице появилась опухлость и синяки. И всё из-за алкоголя. Ты больше ничего не ешь и ничего не делаешь. Только пьешь. Ты стала агрессивней. Он тебе не помогает. Он тебя убивает. Делает тебя хуже.

Я разозлилась. Его спокойный тон душил. Слова, как шипы, впивались в грудь, разрывая сердце на мелкие кусочки. Брайан не представлял, как сильно на меня влияли его слова. Как обижали. Рука сама поднялась вверх, оставив след на его щеке. Затем ещё один.

— Нет. Не смей. Ты не понимаешь! — с крика набросилась я на него.

Не осознавая, я наносила ему эти удары, которые не попадали туда, куда я хотела. Глаза застелила пелена слез, предательски выступившие на лице. Удары превратились в нечто непонятное, оставляя не следы, а небольшие царапины.

— Ты... Совсем не помогаешь. Ты.. Ты убиваешь меня. Этими словами. Что ты хочешь от меня вообще? Я не просила этой заботы. Ясно?! — снова и снова ударяя куда-то в него, спрашивала я, совсем не ожидала ответа.

В какой-то момент мне показалось, что я бью не его, а своего отца. Мистер Хёрт заслужил не одну пощёчину. Намного больше, чем я могла сейчас.

С силой замахнувшись, я ударила самую сильную пощёчину, которую только могла.

— Всё из-за тебя! Из-за тебя, — стирая одной рукой слезы, пыталась докричаться до него.

Брайан, видимо, устав получать унизительные хлопки и царапания моих рук, перехватил их. Прижал к своим губам мои ладони, которые только что наносили по нему удары.

— Я не хочу, чтобы ты себя убивала, Джи. Я хочу тебя помочь. Прекращай, делать себе хуже. Прошу. Ты можешь кричать, бить меня, обижаться. Но я люблю тебя. Прости, если ты этого не просила.

Он целует меня в лоб, когда я понимаю, что плачу все сильнее. Я прижимаюсь к нему, содрогаясь в рыданиях.

— Я устала, — сквозь всхлипы произношу я. — Я никогда не хотела этого.

Не хотела, чтобы родители были такими, не хотела быть ошибкой, не хотела быть обузой для Брайана, не хотела, чтобы няня умирала, чтобы она уходила, не хотела, чтобы я ссорилась с Брайаном.

Так многого не хотела. И это было только кратким списком моих «Нет», а они всё множились. Что дальше? А дальше только хуже. Почему я просто не могу залезть в чёрную коробку, залив спиртным. Просто захлебнуться, убить себя в этом спирте.

— Я тоже не хотел, чтобы ты страдала, милая, — ласково произносит парень, снова целуя меня повсюду. — Всё станет легче, правда.

«Легче?» — отдаётся в голове. Когда? Мне нужны точные даты, чтобы начать отмечать дни до этого дня. Иначе я просто сойду с ума.

— Ты тоже меня бросишь?

— Нет, Джи. Никогда.

— Ты врешь, — плача, по детски говорю я, веря в это.

Все всегда врут, когда говорят, что никогда. Никогда — слишком большой срок, чтобы давать про него обещания.

— Почему?

— Ты не можешь обещать, что никогда меня не бросишь. Няня тоже говорила, что всегда будет рядом. И где-то она сейчас?

Он целует меня в висок. Садиться на кровать, заставляя сесть ему на колени. Прижимает к себе, как только может.

— Не сравнивай это. Я сейчас рядом. Разве это недостаточно?

Я хочу крикнуть, что это недостаточно. Мне нужна гарантия того, что в один день всё не изменится, что он не уйдёт. Что он будет только моим.

— Ты держи в голове, что я тебя люблю.

— Я тебя тоже, — говорю, поняв, что в прошлый раз оставила его признания без ответа. — Я тоже, — пьяно повторяю я.

В этом и была проблем.

20 глава. "Пробелы, которые нельзя заполнить" 1 часть

But you know your mama, she's one of those type of women

that do crazy things,

And if she don't get her way, she'll throw a fit

Мне снился странный сон.

Я точно понимала, что это он и просто ждала, когда все произойдет. Перед мной стояли родители. Они подходили по очереди. То отец, то мама. Никто не приближался ко мне ближе, чем на метр. Я не сразу поняла, что именно они держат в руках. Я пыталась в этот момент понять почему у меня маленькие ручки. А когда они стали нормальными, я подняла голову и увидела, что Хёрты почти выстроили кирпичную стену между нами. Они делали это и сейчас, пока стена не закрыла меня. Я не могла их видеть, но стена все росла и росла.

Я пыталась кричать, но они будто бы не слышали, все продолжая строить и строить. Оградились от меня всеми способами. Я смотрела вокруг и понимала, что не смогу обойти, перепрыгнуть эту преграду. И я начала кричать и стучать кулаками по ней, надеясь, что родители увидят, услышат и помогут. Они ведь должны были?

Кровь появлялась на костяшках, а слезы на лице. Я стала слишком плаксивой, но это было слишком тяжело, чтобы молчать. За годы, которые я была одна, я привыкла, что должна все держать в себе. Никакие крики не помогут — никто не услышит, слезы были бесполезны — никто не увидит. Сейчас можно было кричать, можно было плакать. Рядом был Брайан, который мог оказать мне помощь, если бы мы знали, как.

Стена возвышалась надо мной, не собираясь ломаться, падать и сдаваться. Она становилась только тверже. Я уже не могла нормально наносить удары. Просто сидела на полу, опираясь телом на эти кирпичи и наносила непонятные удары, больше похожие на царапание ногтей. Только сломала себе покрашенные ногти.

В этот момент захотелось расслабиться. Перестать бороться. Зачем? За стеной меня никто не ждал, никогда не ждал. Нет смысла бороться за то, что никогда не принадлежало тебе. Оно никогда и не будет. Мне просто хотелось выпить и обнять Брайана, который должен был скоро появится. Я знала, что он появится. Он всегда так делает. Брайан ни разу меня не бросал.

— Джи, ты там? — позвал голос Брайана, который был за стеной.

Я прижалась еще ближе к стене.

Ну, конечно, он там. Почему же он должен был быть рядом? У него новая жизнь, колледж, девушки, новые друзья, новая команда. Мне просто не было там места. Мне никогда не быть рядом с другим человеком. Это всегда заканчивается плохо.

Со злостью я еще раз ударила стену.

Из-за боли я проснулась. С криком вскочила, если честно. Я не сразу поняла, что все-таки проснулась. На долю секунду мне показалось, что у меня получилось сломать стену. Но мне всего лишь показалось.

— Все хорошо, милая. Это просто сон, — сонным голос сказал Брайан, который сел около меня.

Это было кошмаром?

Навряд ли это можно так назвать. Просто неудачный сон. Это все головная боль.

Развернувшись к парню, я села к нему в объятия. Уткнулась ему в плечо, к удивлению, без слез. Просто старалась прижаться к нему ближе, чтобы поверить, что он рядом. Что он не за стеной. Пыталась убрать боль, которая трещала в голове.

— Я тебя люблю, — шепотом начала я. — Я люблю тебя. Я люблю тебя, — судорожно повторяла все тише и тише, пока он целовал меня в макушку

— Я тоже, Джи, я тоже, — гладил Брайан по спине, успокаивая.

Я отстранилась от него, не слезая с его колен. Взяла его лицо в свои руки.

— Что с тобой? Откуда это? — с ужасом спросила я, проведя рукой по его царапинам.

У него был небольшой синяк на подбородке и не мало царапин по всему лицу. Самая большая около глаза, на ней все еще виднелась кровь. Видно, что не то чтобы обрабатывать не стал маленькие раны, даже стирать это с лица водой не стал.

Он молчал, немного напрягся, сильнее сжав руки у меня на талии. Брайан был не привычно печальным. Опустил глаза вниз, не смотрел на меня. Словно думал, соврать или нет.

— Брайан?

Я подняла его голову, чтобы он посмотрел на меня.

— А ты не помнишь?

Он спросил, будто боясь моего следующего ответа. Я не знала, какой именно ответ он ждал от меня. Брайан смотрел на меня, ожидая. Мне не нравилось, что я видела в его зеленных глазах. Почему он выглядел так несчастно? С этими царапинами он был похож на брошенного котенка. Не может быть…

— Это… сделала я? — задержав дыхание, спросила я.

Нет. Нет. Нет.

Я не могла ударить его. А он не мог позволить сделать этого.

Были моменты, естественно, когда контроль Брайана раздражал на столько, что мне хотелось его ударить, прогнать. Но я никогда не желала этого по-настоящему. Это был просто оборот речи, агрессия, которую хотелось куда-нибудь выкинуть, стресс, навалившийся из-за смерти няни.

Я прижала одну руку ко рту, сдерживая крики, которые хотели выскользнуть. Слезы уже полились из глаз. Я просто не могла их сдержать.

— Дженни, — позвал он, пытаясь убрать мою руку.

— Нет. Нет. Нет. Нет, — как заводная игрушка, повторяла я сквозь слезы.

Я встала с кровати. Стараясь напрячь мозг, чтобы вспомнить, как это произошло, я ударилась об стену. Голова сильнее заболела. Не только из-за удара. Я не могла вспомнить, чтобы вчера такое могло произойти. Почему такое могло произойти. Я ведь просто выпила и легла спать, а Брайан пришел и лег рядом. Разве нет?

— Успокойся, ничего страшного не произошло, — встав с кровати, спокойно проговорил Брайан.

Вот в такие моменты его хотелось ударить. Чтобы он не говорил таким спокойным голос, когда я на грани, чтобы начать биться головой об стену.

Брайан сделал шаг ко мне. Он потянулся, чтобы загрести меня в свои объятия.

— Нет! — громко закричала я, словно от него исходила опасность. — Не трогай меня!

Он остановился, рука так и замерла в воздухе. Пару секунд назад он собирался обнять меня, а сейчас будто бы замерз. Поэтому я никогда не боялась, что он сделает мне больно?

— Зачем? Зачем ты мне врешь? — слабо спросила я, почти плача. Но голова болела сильно, а если я расплачусь, то все будет хуже. Я стерла слезы и улыбнулась, смешно.

Я вспоминала вчерашний день. Похороны, разговор с Заком, новый пустой дом, в который меня отвез водитель отца, купивший мне алкоголь. Я легла спать. А после пришел Брайан. Я уже спала в этот момент и парень лег около меня. Все. Мы даже не разговаривали. А какой ссоре шла речь, если в тот момент мне было так хорошо? Выпив, я становилась счастливей, спокойней, никак не агрессивной.

Брайан напрягся. Сжав руку, он прижал ее к своей ноге. Он старался сохранить спокойное лицо, но явно в голове летали странные мысли. Удивлен, что я догадалась? Поняла о его лжи?

Еще бы. Такая нелепая ложь. Будто бы я смогла сделать ему больно, даже если захотела. Почему я не допускаю о том, что он мог меня ударить, но хотя бы на секунду подумала, что могла ударить его сама? Смешно и только.

С истеричным смехом я начала:

— Чтобы доказать мне, что алкоголь — это плохо, да? Как же еще достучаться до дурочки Дженни, что алкоголь несет только вред. Использовать ее любовь к тебе. Словно я могла тебя ударить. Я бы никогда не смогла. Это нечестно, Брайан. Я не могла тебя ударить. Я точно помню, как выпила и легла спать. А потом пришел ты. Я не агрессивная. Мы оба это знаем.

Я сделала глубокий вдох, я почти не дышала, пока говорила. Нужно было перевести дыхание. Брайан тоже громко выдохнул, расслабился. Он улыбнулся. Легко, слабо, поджав губы.

— Прости, я надеялся, что это поможет тебе.

Он протянул мне руку. Мне захотелось усмехнуться. Он был таким хорошим. Всегда. Даже если я на него накричала, Брайан извинялся. Я была рада, что сейчас я действительно была права. Я приняла его руку, чтобы он мог меня обнять.

Хотя, наверное, было лучше немного на него обидеться. Немного понаблюдать за его страданиями, пока я его игнорировала. Но мне нужен был Брайан. У меня болела голова, и мне не хотелось ссориться.

— Поэтому соврал?

— Тебе иногда легче соврать, чем говорить то, что тебе не понравится.

Парень снова поцеловал меня в лоб.

— Тебе принести таблетку?

Я кивнула. Брайан положил меня на кровать, а сам спустился вниз.

20 глава. "Пробелы, которые нельзя заполнить" 2 часть

They don't wanna see us make it, they just wanna divide

2017 Bonnie and Clyde

Wouldn't see the point of living on if one of us died, yeah

Got that kind of style everybody try to rip off

Громкие крики болельщиков глушили и раздражали. Я впервые сидела на трибунах. Обычно я была частью этого всего. Была капитаном, который управлял группой поддержкой. Прыгала, показывала разные приёмы, поддерживала. А сейчас я сидела и сама была болельщиком.

Ну, я пыталась им быть.

Я даже надела джерси с фамилий Брайана, на котором был изображён первый номер. Уже за это надо меня посмотрели криво фанаты. Откуда мне было знать, что у Брайана здесь другой номер? Может он и говорил, но я не отложила эту информацию в своей голове.

Меня никогда не интересовал футбол. Да и любой спорт впрочем. Кто должен был привить любовь к нему, если отца рядом не было, мать была актрисой, а няня увлекалась садоводством и книжками. Просто была безразлична к этим телодвижениям. Я пошла в команду чирлидерш в средней школе из-за скуки и из-за того, что это считалось популярным. Я банально не знала правил той игры, в которую играл Брайан. Мне никто не рассказал.

Брайан всегда говорил с интересом о футболе. Его взяли в колледж на полную стипендию из-за успеха в спорте. Он мог часами бы говорить о футболе, если бы я понимала хоть слово. Но я не знала, что такое тачдаун, сэп, интерсепшн, хафф и так далее. А парню было обидно повторять по несколько раз. Он это не показывал, но я догадывалась. Меня интересовали его успехи, но мне было абсолютно плевать на сам спорт. Единственная позиция, которую я знала, — квотербек. И только потому что Брайан был им.

Я пришла только потому что знала, что не могу не прийти. Брайан меня поддерживал, ходил на матчи, где я болела за школьную команду. На всех двух, что были за этот год. Один из которых был не домашним. Он и туда поехал. Как я могла остаться дома?

Листая ленту в телефоне, слушала громкие возгласы, из-за которых понимала, как идёт игра. Пару знакомых лиц были радостны и с удовольствием наблюдали за игрой. Значит, всё в порядке. Я не могла разглядеть, где Брайан. Люди впереди мешали, да и слишком быстро перемешались по полю. Значит, он тоже не видел меня.

Потянулась рукой в сумку, чтобы достать от туда спортивную бутылку, с которой я ходила на тренировки. Сделала глоток. Как же я была рада, что придумала разбавлять спиртное в воде, чтобы Брайан не замечал, что я пью. И никто из окружающий не подумал, что именно я пью.

Я начала делать так после той ссоры, где Брайан обманул меня, сказав, что я его ударила. Стала делать всё, чтобы он не заметил, что я хожу пьяная. Пила по чуть-чуть, разбавляла в воде, прятала в других бутылках, носила небольшую фляжку в школьном портфеле или в этой бутылке, когда у меня были тренировки, иногда пила после того, как он засыпал. Я знала, что нужно прятаться не только от него, но и от его знакомых, которые точно бы передали Брайану.

Ещё я стала наносить больше макияжа на своё лицо. Не чтобы сделать его ярче. Нет. Чтобы скрыть свои весёлые вечера. Брайан был прав, указав на синяки и опухшесть. Это всё можно было спрятать. Никто ничего не замечал. А мой парень был рад, что я снова хорошо выгляжу.

Пить я стала чаще. Большую часть учёбы я проводила в малой эйфории, когда вливала в себя немного алкоголя в туалете. Нельзя было пить много. Иначе бы заметили. А мне всё время казалось, что за мной следят.

Взгляд остановился на фотографии с канала нашей команды. Не помню кто именно его ввёл. Я там появлялась стала только в этом году. Удачно избегая камеры. То стою в самом краю, то за кем-то. Либо меня совсем на фотке нет, либо моей половины. Мама бы даже не заметила меня. Это было удобно.

Но меня привлекло не это. А новенькая в команде. Габриэлла.

Она была странным человеком. Моей первой проблемой по возвращению в школу после трёх недельного сидения дома из-за смерти няня стала Габриэлла.

Я тогда вошла в зал. На первую тренировку. Решила, что обязана сначала прийти сюда. Пропустила уроки, соврав Брайану, что доеду сама, успела немного выпить. Всего один бокал, чтобы ещё смогла тренироваться. И взяла с собой в бутылке, не забыв разбавить водой. На всякий случай брала и настоящую воду.

Девочки, как стайка гиен, сразу подбежали ко мне. Все здоровались, говорили, как рады меня видеть, выражали свои соболезнованиями. Будто бы им и правда было до этого дело. Но я не стала язвить и высказывать мысли вслух, скромно улыбалась и кивала. К объятиям чужих людей я ещё не привыкла.

А после я увидела её. Незнакомку с чёрными волосами, которая странно на меня смотрела. Какая-то примесь жалости и страха. Что-то среднее.

— Это кто? — спросила я, разглядывая её сверху вниз.

Сразу оценила её телосложение. Средний рост, совсем немного ниже меня. Немного лишнего веса, который размещался в боках. Его точно нужно было скинуть, чтобы не портить идеальную картину. Грудь — меньше второго размера. Я словно сканировала её глазами, стараясь найти все нужные недостатки.

— Это Габи. Новенькая в команде. Её взяла тренер, раз тебя не было.

Я кивнула, надеясь, что на этом мой контакт с этой девушкой закончен. Но в конце тренировки, когда мы остались в раздевалке одни, потому что я всегда медленно переодевалась, она ко мне подошла:

— Дженни, я хотела извиниться. Я не должна была... — виноватым тоном начала она, смотря на пол.

Может это уже алкоголь ударил в голову, но мне показалась, что интонация была фальшивой. Даже если бы я понимала о чем речь, я бы не поверила, что ей действительно искренне жаль. И это было странно. Зачем что-то из себя строить, когда нет публики? Я бы не стала улыбаться одной из команды, если рядом нет толпы. У меня нет желания быть хорошей для каждого. Это слишком утомляет. Я бы вообще так не делала, если бы не вездесущий Брайан.

Вот и сейчас, я не собиралась улыбаться и любезничать с ней. Грубить тоже не хотела, просто не замечать, если бы она не начала говорить со мной.

— Что? — не сразу поняла я, что происходит. — За что?

Я видела этого человека впервые.

— Я не должна была лезть к тебе, пока тебе было плохо. Ты была права, говоря, что я никто...

Стоп.

Мне срочно нужно было взять у неё кровь, чтобы проверить на наличие наркотиков. Почему у нас не проверяют на наличие запрещённых веществ прежде, чем пускать в команду? Только несколько секунд спустя в голову забежала мысль, что за спиртное тренер бы не погладила меня по голове.

— Прости, но я вижу тебя в первый раз, — как можно мягче сказала я, заметив, что в метре от нас ещё есть девочки. — Ты о чем?

— Ты не помнишь?

И снова этот вопрос. Я должна подумать о том, что и её «оказывается» ударила?

В голове начался противный звон, как будильник в воскресенье, который не получается отключить. Это называется дежавю, когда уверен, что такое уже было, но не можешь вспомнить когда. Но я помнила. Брайан говорил тоже самое. И у меня снова начала болеть голова от этого звона.

— А должна?

— Ты тогда плакала, я подошла к тебе, чтобы успокоить, а ты накричала и ударила меня.

Смешно.

Такое бы я точно запомнила. Тот день я запомнила на всю жизнь. У меня случилась истерика после того, как родители снова бросили меня. В слезах я убежала в раздевалку, чтобы забрать вещи. Я позвонила няне. Она пообещала меня забрать. А после я ждала на улице, пока мне не сообщили о смерти няне. Всё. Ни каких новеньких я не встречала.

— Габриэлла, я не знаю с кем ты меня спутала. Но я действительно не знаю, кто ты. Узнала о твоём существование полтора часа назад.

Она хотела сказать что-то ещё. Но я даже не стала слушать. Сделала глоток из секретной бутылки и ушла из раздевалки. В ту ночь мне снилось, как я ударила её, отвесив пощёчину. Это было даже смешно представлять. На столько нереально и абсурдно. Я не могла бить людей. Но тот факт, что я возможно забыла о встрече с человеком стал меня напрягать. Ведь тогда это значило, что я могла забыть разговор с Брайаном.

На следующий день случился похожий случай. Меня остановил мистер Картер. Я снова пропустила его урок, на который не собиралась ходить чисто принципиально. Может это было просто детской ревностью, но меня раздражал один только его вид.

— Мисс Хëрт! — остановил меня учитель.

У меня закончился последний урок, и попивая разбавленный напиток, я направлялась домой. Я остановилась, громко и показушно цокнула языком. Совершенно, не собиралась показывать ему дружелюбие, которое должна была излучать по советам Брайана.

— Мистер Картер, — разочарованно растянула его имя. — Вы что-то хотели?

Каких усилий мне стоило это сказать. Мне было противно разговаривать с человеком, который касался и целовал мою мать, учитывая, что отец был жив и всё ещё был её мужем. Это было противно.

— Вас на уроках, — тихо ответил он, надеясь, наверное, что я не услышу.

Я успела пожалеть, что уже выпила большую часть бутылки.

— Боюсь... это невозможно, — сдержав икоту, ответила я. Говорить уже было тяжело.

Он присмотрелся ко мне. Его так удивила моя заминка в речи?

— Вы... Вы пили на территории школы спиртное? — строго и резко спросил он, словно не веря, что такое совсем возможно.

— Вам кажется... — насмешливо сказала я. А после добавила, протянув гласную — сэр.

Учитель побагровел, словно рак. Все взрослые такие, когда ругаются и злятся? Мне нужна фотография. Меня ругала только няня и то больше в шутку. И единственный раз серьёзно — за сигареты. Но даже тогда она не была такой смешной.

— Вы думаете, если отец богатый, то самая смелая и всё можно?

Да. Честно, так и думаю. Потому что наблюдаю за тем, как из года в год учителя позволяют мне все.

— А вы думаете если учитель... — начала я, немного приблизившись к уху мужчины, чтобы окружающие не слышали. — то самый умный?

— Да, как вы смеете так разговаривать. Да я..!

Что?

— Что? Маме расскажете? — усмехаясь, спросила я.

Естественно, имея ввиду мою маму.

Меня так смешила эта ситуация. И алкоголь в голове позволял откровенно насмехаться над всей ситуацией. И над учителем, и над моей травмой того, что я знаю, что делает мой учитель с моей мамой.

— Мисс Хëрт...

Я хотела ответить ещё что-то колкое, но меня дёрнули за руку и буквально оттащили от учителя.

— Эй, — только смогла сказать я, не узнав человек.

Парень был с меня ростом, по телосложению сразу понятно, что спортсмен. Чёрные волосы и это всё, что я увидела. Я не имела понятия кто это. Но видела по лицу, что парень младше меня.

Я не успела даже возмутиться, как он ушел, сказав:

— Не влезай в неприятности, Хëрт.

И сейчас это казалось странным. Могла ли я забывать что-то важное? Людей, имена, слова, лица. Если могла, это становилось проблемой.

Матч продолжался и фанаты явно стали недовольней. Я не понимала почему, да и не старалась понять. Мне было весело. Я пила, листала телефон и иногда бросала на номер двадцать семь, под которым смогла узнать Брайана, взгляды. Иногда думала о том, как много меня удивляет в происходящем, и сразу же делала новые глотки. Напиток заставлял не думать, заставлял забывать эти мысли. Правда, он уже не был таким сладким, как раньше. Этого становилось мало.

А мне иногда хотелось забыть.

— Нет, ты её видела? — долетел возмущённый женский голос до меня. Я повернула голову, как бы невзначай.

Там сидело три девушки. И явно смотрели на меня. У всех троих были тёмные волосы. Две явно были сёстрами, уж слишком были похожи. Сидя в паре метрах от них, я могла сказать, что по ним было видно, что они — те, кого не взяли в команду чирлиденга. Я ни одну не назвала бы красивой.

Они резко отвернулись в разные стороны, заметив мой оценивающий взгляд. Смешно, будто бы я не поняла, что речь обо мне.

— Он же говорил, что у него есть девушка, — сказала одна из сестер, на которой были очки.

Это выглядела лучше каждой из них. На ней был обычный свитер цвета своей команды и светлые джинсы. Волосы были заплетены в опрятный пучок. Мне показалось, что она точно не вылезает из библиотеки.

— Такая!? — недовольно вскрикнула вторая сестра, чуть ли не тыкая в меня пальцем.

У неё был чокер на шее, огромные серёжки в ушах и пирсинг на губе. Она была одета в ещё более откровенную одежду, чем та, в которой ходила я. Удивительно, что грудь ещё не выпала на обозрение всех. Её сестра точно будет по симпатичней.

— Она красивая... — сказала первая сестра, и я даже улыбнулась.

Ещё бы. Я откинула волосы назад, делая вид, что всё ещё интересуюсь телефоном.

— Но дура, — сказала третья, что была с ужасным макияжем. Помада вылезала за контур губ, нарисованные брови были через чур видны. — Пришла тут. За игрой не следит. Пришла в его старом номере. Готова спорить, что она даже правила не знает. Уткнулась в свой телефон и всё.

Я закатила глаза. И вот мнение этой девушки, которая даже красится не умеет, я должна выслушивать? Просто мерзость. Лучше бы поучилась губы нормально красить, а не лезла ко мне.

— Она начала же с ним встречаться, когда он был капитаном команды в школе, — продолжила вторая сестра.

Наверное, Брайан сказала бы, что мне нужно было сделать вид, что я не слышала этот разговор в целом. Не вестись на эти глупые оскорбления, которые совсем меня не задевали. Это было смешно. Но алкоголь развязывал мне язык.

— А она была в этот момент капитаном поддержки, — громко сказала я, повернувшись, чтобы они услышали.

Ненавижу сплетни. Обсуждают так будто бы сидят дома, а меня здесь и вовсе нет. Я могла терпеть это в школе, когда я знала, что одного моего взгляда хватить, чтобы это прекратить. Но эти твари точно не собиралась затыкаться.

— Я просто пришла поддержать парня, — зачем-то начала оправдываться я. — Что вам от меня надо? Своя личная жизнь на столько скучная, что лезете к школьнице?

— Ты недостойна его, — сказала сестра в пирсинга.

Думаешь, я не слышала этого уже сотню раз, дорогая? Думаешь, я сама не думала об этом? Да даже, прожив сотню жизней, я не буду достойна этого парня. Он слишком сильно терпит меня, прощает все мои выходки. Но с чего она решила, что может об этом мне говорить?

— Даже не интересующийся им! — поддержала свою подругу будущий визажист.

Поэтому сижу здесь и трачу своё время?

— Зачем приходить на игру, если не планируешь смотреть? — слабо добавила серая мышка.

Мне вспомнилось, как отец приходил на премьеру фильма матери и решал по переписке важные вопросы, пока я смотрела кино в паре рядов от него.

— Может быть я и не достойна его, но его фамилия сейчас на мне, — высокомерно сказала я, оттягивая немного кофту, словно они так лучше её увидят. — И это же подтверждает мой интерес к нему. А игра... Да, мне плевать. Выиграет — хорошо, нет — ну ладно. Мне то какое дело? Любить я его от этого меньше не стану.

— Нет, вы это слышали? — развеяла руками мисс помада.

— Хоть бы его номер надела, — поправив очки, сказала первая сестра.

— Ещё ведь гордиться, что не знает таких элементарных вещей, — поддержала более агрессивно свою сестру чёрный гном.

У меня прямо язык прирос к небу. Зачем я стала с ними разговаривать? Это же бесполезно. Это больные на голову фанатки, которым очень далеко до меня. Брайан никогда не поменяет меня на кого-то из них.

— Что вы пристали к девочке? — вступилась девушка за меня, которая сидела около этих трёх.

Хороший вопрос. Хороший.

— К девочке? — задыхаясь собственной слюной, спросила вторая сестра. — Это шлюха занимает Брайана.

Слово, как резкий удар хлыста, ударило в голову. Сколько раз я слышала о том, что я шлюха в школе? Сколько раз читала это на своём шкафчике? Мозг переполнялся вопросами и воспоминания и не мог рационально функционировать. Я резко залезла к ним, поднявшись на один ряд выше. Быстро оказавшись рядом, я сказала:

— Повтори, — как-то грозно и агрессивно прозвучал мой голос, что я даже не узнала.

Захотелось схватить её за её чёрный чокер. Она бы задохнулась?

— Ха, или что, малыш? — нагло спросила она.

Меня почти вывернуло от этого её «малыш». Они точно знают, что я младше их. Знают, кто я. И не только тот факт, что я девушка Брайана. Явно уже знают, что я Хëрт. Удивительно, что не бояться этого. Фамилия иногда страшная штука.

— Ничего, — пожала плечами и вылила на неё остатки того, что было в бутылке.

Остатки — это мягко сказано. Я вылила ей на волосы пол бутылки. Оно стекало по её лицу, смывая её дешёвую косметику. Топ, который так и демонстрировал декольте, полностью прилип к её коже.

— Ты что делаешь? — шокировано завизжала её сестра, на которую тоже попали капли.

Упс, испортила её светлые джинсы. Что же поделать.

— Малолетняя сука, — сквозь зубы проговорила та, которую я облила.

Она встала, оказавшись прямо перед моим лицом. У неё точно было желание сказать что-то ещё. А я довольно на неё смотрела, насмехаясь. Нужно было ещё плюнуть ей в лицо, чтобы ещё больше её унизить.

Ничтожество.

— Не нормальная, — только сказала её подруга, утащив девочку-готку от меня.

Эти троя ушли, а я не обращая внимания на удивлённые взгляды вернулась на своё место. Не обращая на них внимания достала вторую бутылку. В ней уже я не стала разбавлять, собиралась выпить, когда Брайан уснёт. На тот случай, если мы поедем на вечеринку.

Но мне нужно было заменить то, что я уже вылила.

20 глава. "Пробелы, которые нельзя заполнить" 3 часть

Now I know we said things,

Did things that we didn't mean

And we fall back into the same patterns, same routine,

But your temper is just as bad as mine is,

You're the same as me, but when it comes to love you're just as blinded

Baby, please come back, it wasn't you, baby, it was me

Maybe our relationship isn't as crazy as it seems,

Maybe that's what happens when a tornado meets a volcano,

All I know is that I love you too much to walk away though

Брайан победил.

Я видела, как радуется команда, и как моего парня окружила толпа людей (по большей части женского пола). Если бы не гнев на фанаток, то я была также рада, как и все вокруг. Но не из-за победы. Я выпила всю бутылку.

Мне стало слишком обидно из-за слов, брошенных этими никчемными бабами. И сейчас, стоя около выхода, я смотрела, как эта девушка, которую я облила, обнимает моего парня. Моего, черт возьми. Я была рада, что её джинсовка из чёрной кожи застегнута и голой груди не было видно. Но когда она так на нём висла я поняла, что там под ней вообще ничего нет.

Глядя на это, мне приходилось только сильнее сжимать кулаки и зубы. А Брайан видел меня. Он даже улыбнулся мне, помахав. Потом его облепила толпа девушек, которые поздравляли его с победной, прижимались к нему, обнимали, а одна даже поцеловала его в щеку.

В этот момент мне захотелось её задушить. Всех их, которые смели прикасаться к Брайану.

Я не знала почему продолжала на это смотреть. Могла ведь развернуться и уйти. Но нет. Стояла, смотрела на этого чудовище с зеленными глазами (1). И ведь Брайан улыбался. Ему нравилось внимание, которое всегда было вокруг него. Я кажется даже когда-то говорила, что из-за меня у него не будет фанаток.

В какой-то момент я не выдержала. Очередная девушка подошла к нему и кажется попросила расписаться у неё на груди. Ужасно. Что я тут забыла? Я просто ушла. Хотела сесть в свою машину и уехать, не дождавшись и не поздравив своего парня.

Нужно было на его лбу написать: СОБСТВЕННОСТЬ ДЖЕННИ ХЁРТ.

За мной шли ещё какие-то парни. Можно считать, что мне повезло, что я решила выйти не одна. Ведь, когда я впала в ступор, подумав, что это галлюцинация от алкогольного воздействия, они сделали всё то, что должны были.

Я не верила своим глазам. Столько раз думала о том, что хочу всё сжечь, что когда увидела огонь перед собой стало забавно. Это такая ирония судьбы? Кто и почему решил поджечь мою машину?

Стекло было разбито, на бампере было выцарапано слово «Сука» и помадой (просто угадайте какого оттенка) дописано «малолетняя». Огонь исходил от небольшой тряпки, что лежала внутри машины.

В голове сразу сложился пазл, что девочки догадались, что в бутылке был и спирт. А узнать мою машину было легко. Разбили стекло, закинули туда майку и подожгли её спичкой. И, конечно, все загорелось.

Но я смотрела на огонь и надеялась, что мне только кажется. Когда пьян, всё ведь может привидится. Ведь так? Мне захотелось проверить, что это всё иллюзия. Я шагнула вперёд, почти коснулась рукой.

— Дженни! Ты что делаешь? — оглушил меня испуганный голос.

Брайан дёрнул меня на себя, отводя от машины, пока парни тушили огонь. А у меня уже лились слезы градом. Единственная причина, по которой я брошу пить, — я стала слишком много реветь. С поводом, без повода.

— Это всё твои фанатки. Я ведь им мешаю. Шлюха, которая стоит между ними и тобой. Можно просто взять и сломать то, что мне принадлежит. Просто потому что мне плевать на футбол.

— Ты о чем, Джи? Ты опять пила?

— Да, что ты заладил!? — отталкиваю его от себя, крича. — Пила и пила. Тебя хоть что-то волнует, кроме этого? Я тебе говорю: твои не нормальные подружки сломали мою тачку, потому что я твоя девушка. Ты, кстати, об этом не забыл, что я твоя девушка? Я! А не одна из этих дур.

Брайан растерянно смотрит на меня, словно не понимает о чем я говорю. А я уверенна, что на самом деле он всё осознаёт. Это новый способ заставить меня чувствовать свою вину? Так не на ту напал, я придумаю способ оставить виноватым именно тебя, милый.

— Джи, какие подружки? — слабо спрашивает он, склоняя голову набок.

Этот вопрос словно задевается нужные кнопки, которые отвечают за вспышки гнева. Он снова врёт! Снова, снова, снова! У него точно кто-то есть. Жалкий идиот. Строит из себя жертву, спокойного парня. Нет, это не он жертва, как бы он не притворялся.

— Не отнекивайся! Стоял там целовался, отжимался с этими курицами, улыбался ещё мне в этот момент.

— Боже, я просто...

Но я даже не даю ему договорить, не хочу слушать глупые и бесполезные отмазки.

— Ты всегда так, — не снижая децибелов, продолжаю я. — Улыбнёшься той, обнимешься с этой, поцелуешь другую, — сильно жестикулируя, выкрикиваю каждое слово. — А потом пойдёшь контролировать меня.

— Да когда я тебя контролировал? — сдаётся Брайан и не сдерживается. Тоже повышает голос. Никак я, но уже не спокойным тоном.

Это можно считать победой?

— Хочешь сказать, что за мной не смотрят твои друзья? — хмыкаю я. — Не проверяют, как я хожу на уроки, что я ем, как общаюсь с преподами? Хочешь шутку? Я недавно ругалась с тем учителем, что спит с моей мамой, а меня вытянул какой-то парень. И сказал, чтобы я не нарывалась на неприятности. Хочешь сказать, что ты с этим не связан?

Мне даже хочется, чтобы он оспорил, доказал, что на самом деле мне всё это привиделось. Но мы оба понимаем, что это не так. И его виноватое лицо тому доказательства. Хочется кричать от восторга, когда я вижу это выражение лица.

— А почему ты мне стала врать? — вернув свою спокойную интонацию, спрашивает Брайан.

Я даже теряюсь. Ждала я не этого. Он не должен был так задавать вопросы. Я должна была его обвинять, а не наоборот.

— Когда?

— Стала пить в школе, чаще прогуливать уроки, — начал загибать пальцы, что мне стало тяжело смотреть в его сторону.

— Я не..

— Ты же знаешь, что мои младшие...

— Это был твой брат? — удивлённо восклицаю я, не веря своим ушам.

Но они ведь так не похожи...

— Смотрят, что ты делаешь, — не замечая моих слов, продолжает Брайан. — Да, мой брат. И он сказал, что ты уже не в первый раз заваливаешься на уроки и тренировки пьяная. А никто слова тебе не говорит, потому что ты — Хëрт, — последние слова вылетают, как обвинение. Словно его раздражает данный факт моей биографии.

— Я не...

— Я просто хочу, чтобы у тебя всё было в порядке, — заканчивает он.

Брайан вечно так говорить. Как бы он не ругался, всегда выдавал этого его: «Хочу, чтоб у тебя всё было в порядке». Тьфу. Раздражает. Зачем оправдывать свою проблему с контролем любовью ко мне?

— А у меня и будет, если ты прекратишь улыбаться всяким дамочкам, — перевожу тему, чтобы снова не остаться виноватой.

Его дамочки волнуют меня больше всего. Непреодолимое желание было выцарапать им глаза, чтобы они не могли смотреть на Брайана. Чтобы знали, что он мой.

— Что ты так привязалась к каким-то дамочкам? Я же говорил, что люблю только...

Громкий хлопок.

Он даже не дёрнулся от моей пощёчины. А мне не нравилось, что он снова врёт. Я же видела, как его обнимают, целуют, пытаются у меня отнять. Даже при этом будет убеждать, что это ничего не было.

— Не ври! — громко закричала я.

— Я и не вр...

— Просто заткнись, — снова замахнулась и ударила по щеке.

Он трясёт головой в разные стороны. Будто пытается прийти в себя после тяжёлого удара в бою. А после хватает меня за обе руки, притягивает к себе. С силой сжимает мои запястья.

— Завтра снова будешь говорить, что не помнишь, как била меня? — крикнул он мне прямо в лицо.

На меня ещё никогда не кричали.

Боль сковывает руки, слезы от громкого и злого голоса наворачиваются на лице. Снова. Черт. Какая же я слабая. И никчёмная. Я даже не понимаю, что именно он сказал. Мозг занят совсем не этим.

— Черт, — отпускает меня парень. — Джи, прости, я не хотел. Пожалуйста, не плачь.

Пытается стереть мои слезы с глаз, целует в лоб, гладит по спине. А я вспоминаю из-за чего начинала плакать изначально. Не из-за Брайана. Я не могла начать из-за него. Он слишком хороший. Слишком сильно меня любит. Дело было в отце. В машине. В уроках. В том, что сломали её.

— Я... Я.. Они сломали папину машину. То есть мою. Но папа учил меня ездить.

Это единственное воспоминание, которое было у меня с отцом. Он никогда не уделял мне внимания, кроме тех пару раз. Всего пару уроков, а после нанял мне персонального учителя. Но эти пару часов я запомнила на всю жизнь.

— Ты сейчас устроила истерику из-за машины, которую отец тебя купит хоть десять раз?

— Ты считаешь меня истеричкой?

— Дженни, — почти простонав моё имя разочарованно, он делает глубокий вдох. — Сядь в машину и мы поговорим. И желательно, завтра. Ты сейчас совершенно не соображаешь.

— Ты не понимаешь, — совершенно не слушаю его. — Мне не нужна новая машина. Мне была важна эта. Глупо сравнивать машину с няней. Но её тоже нельзя просто заменить. Отец учил меня ездить именно на этом. А твои дуры... Просто взяли..

Я снова переключилась с важного на то, что можно тыкнуть ему в лицо. И для чего? Я ведь совсем не хочу ссоры. Хотела, чтобы он понял. Пожалел. Обнял. Просто был рядом.

— Да о каких моих дурах ты говоришь? — снова не сдерживается он.

— Я не знаю их! — тоже кричу я. — Ясно!? Они сначала оскорбляли меня на трибуне. Потом обнимали и соблазняли тебя. И вот сожгли мою машину.

— Меня никто не соблазнял, — спорит Брайан.

Может быть.

— Это единственная часть, которую ты решил заметить?

Он сжимает кулаки, я вижу, как сильно вздулись вены на его руках. Никогда не видела, чтобы они были у него такими. Брайан делает глубокий вдох.

— Давай поговорим об этом дома, — спокойно просит он, заглядывая своими зеленными глазами прямо в душу. — Я устал после соревнований. И я устал ругаться. Может это ты не помнишь, что мы ругаемся. Но я-то помню. Ты кричишь и скандалишь почти каждый вечер. Я просто прошу: сядь в машину. С машиной всё решит твой отец. Я напишу ему с твоего телефона, когда приедем домой. Пожалуйста, Джи. Я устал с тобой спорить.

— Я не...

— Дженни, — не слушает он и просто с мольбой в голосе просит: — Пожалуйста.

Я послушно села, а он меня пристегнул. Не могла ослушаться, когда он просил так.

— Почему ты меня ревнуешь? — спросил он, когда мы уже поехали. — Я хоть раз давал повод?

— А чтобы бояться тебя потерять нужны поводы? — выворачиваю вопрос, чтобы он звучал, как мне надо.

— Хорошо. Почему ты боишься меня потерять, если я тебе каждый день повторяю, что мне больше никто не нужен?

Потому что все считают своим долгом сказать мне, как я тебя не достойна. Что я ужасный человек.

— Я... Я не знаю.

— Замечательно.

— Брайан...

— Ты сможешь уснуть? Чем быстрее ты забудешь снова, тем мне будет легче тебе помочь.

— Что?

— Не думай, Джи. Просто закрой глаза. Я действительно устал.

Я слушаюсь.

— И ещё. Запомни, пожалуйста. Люди могут называть тебя, как угодно. Это ведь не важно. Они никто. Я не считаю тебя шлюхой, сукой и кем они тебя там ещё назвали? Преградой между мной и ими? Джи, ты как-то сказала, что даже если я тебя брошу, то не выберу их. Держи, это в голове чаще. Ведь это именно так. Я люблю тебя. И не хочу, чтобы ты кричала и обижалась на меня из-за чужих слов.

Мы видимо остановились на красном цвете. Он поцеловал меня в лоб, и я уснула, надеясь, что эти слова я запомню.

21 глава. "Назад в будущее" 1 часть

You get me through every dark night

I'm always gone, out on the go

I'm on the run and you're home alone

I'm too consumed with my own life

Проснулась я в три часа ночи, когда почувствовала, что Брайана нет рядом. Мне приснился кошмар. Вокруг огонь и я бью своего парня по лицу. Он даже не старался меня остановить, терпел, принимая каждый удар и переживал за мои сбитые костяшки.

Я даже не почувствовала головную боль от похмелья. Уже привыкла к этому вечному состоянию, из которого просто не выходила. Это называют запоем? Когда запиваешь похмелье новой порцией алкоголя.

Босиком пошла по холодному полу. За эти месяцы, что прошли со смерти миссис Нэльсон, мы успели сделать этот дом своим. Заставить нужную мебель, Брайан разрешил разукрасить стены и даже помогал мне их портить. Половина комнат всё ещё были пустыми, мёртвыми, но по нашей спальне, гостиной, кухне можно было сказать, что здесь кто-то живет. В отличие, от прошлого дома.

На мне была только одна футболка, и та принадлежала не мне. А я даже не помнила, как забрала футболку у Брайана. А если честно, не имею представления, как оказалась дома.

— Брайан? — тихо позвала я.

Он сидел за столом, уткнувшись головой об руки, лежащие на столе. Перед ним стоял стакан на половину заполненный водой. Ещё было темно и лунный свет странно игрался на волосах парня. Казалось, что он выглядит несчастным.

Я подошла к нему, положила руку на голову. Погладила его по волосам.

— Что случилось? — встревоженно спросил он, подняв голову. Он повернулся ко мне, а я обняла его за шею. — Ты чего встала?

Мои бёдра были прижаты его коленями, а талия уже охвачена его руками. Я же гладила его по голове, держала за щеки, вглядываясь в его глаза. Каждый раз, когда я стала смотреть в его зелену, он казался таким несчастным. Уставшим, поникшим, грустным. И я не могла понять, что случилось, в чем было дело. Мне не нравилось видеть такого Брайана. Это был не он.

— А ты почему ушёл? — положив руку ему на щеку и мягко проведя по ней ладонью, спросила я.

— Не мог заснуть, — расплывчато ответил Брайан, притягивая меня к себе ещё ближе.

К моему удивлению, он был сильно тактильным, требующий вечно прикосновений и ласки. Я была к этому не привыкшая. Не было людей, из-за который я должна была полюбить касания. Брайан вечно рассказывал о младшей сестре, которая обожала засыпать в его объятиях, когда ей было семь. Его мама обожала гулять с ним за руку. А у меня этого просто не было. Я практически ненавидела, когда люди меня трогали. Но не Брайан. С ним это уже было даже привычно.

— Это из-за меня? — с дрожью в голосе спросила я, надеясь, что получу отрицательный ответ.

Я всё ещё не верила, что выпив, становлюсь агрессивной и не похожей на себя. Мне было так хорошо и спокойно после пары глотков. Разве я могла быть не такой, как всегда? Но перемена в поведении Брайана заставляла задумываться. Совсем немного.

— Что ты помнишь из вчерашнего дня? — затаив дыхание, спросил парень.

Это был ужасный вопрос. Брайан думает, что я забываю дни, просто выпив? Если бы ни его грустный вид, я бы разозлилась. Но вместо этого я просто пересказала вчерашний день:

— Я приехала на матч, чтобы поддержать тебя. Потом услышала, как какие-то девочки обсуждают тебя и меня. Ответила им. Кажется, одна из них сказала что-то очень противно и я разозлилась. Я вылила на неё воду.

— Это была вода? — серьёзно переспросил он, заставляя признаться во лжи.

— Ну, почти вода, — смутившись, поправляюсь я. — И потом ты победил. Кажется, я... — делаю паузу, не желая признаваться в такой глупости. — Приревновала тебя к девочкам и... начала плакать.

Окончание стало странным даже для меня. Я точно не плакала. Выпила лишние, пока обижалась на Брайана и на девушку, что его обнимала. Но этого не хотелось говорить парню. Но при этом я точно понимала, что не помню, как доехала домой. Как из точки «пила лишние» я оказалась в точке «сплю дома».

— И всё? — спросил Брайан, когда я замолчала.

— Если честно, да, — сказала я, не соврав.

Он кивает, прижимается головой к моему плечу. Ещё одна странная вещь — я привыкла, что он выше меня. А сейчас он сидел и был ниже. И будто бы прячется, раздумывая, что мне нужно сказать, а что нет. Брайан делал так не впервые. Укрывался за тетрадями, учебниками, подушками.

— Твою машину сломали, — всё же произносит он, всё ещё уткнувшись в мое плечо.

Прикусив язык от неожиданности, я резко спрашиваю:

— Что?

— Её сожгли и оставили на ней послание, — сразу же объясняет он, подняв на меня глаза.

Но мне не нужно было это пояснение. Я надеялась, что он скажет, что соврал, что пошутил. Что на самом деле, это было не так. А я бы сказала, что раз не помню — то не было. Но кадры в голове уже полетели. Спирт, огонь, футболка. Вот, я плакала не из-за ревности. Из-за машины.

— Черт, — только и вырывается.

— Я напишу утром твоему отцу через твой телефон, — сразу обещает Брайан, думая, что так решит все проблемы. Словно отец действительно может всё исправить. — Всё будет хорошо.

— Не надо, — опустив глаза в пол, прошу я.

— Почему?

Потому что это совершенно не то, что я хочу. Зачем спрашивать?

— Я не хочу новую машину, — холодным тоном отрезаю.

— Окей, — протягивает он, поняв моё настроение. — Есть смысл спрашивать почему?

Нет. Не надо ни о чем меня спрашивать. Не хочу. Хочу выпить. Снова.

— Кто первый посадил тебя за руль? — бросаю вопрос, не желая отвечать. Он должен понять все сам.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ответь.

— Отец. Когда мне было лет пять. Усадил на свои колени, пока была в лесу. И сказал: «Рули». И я минут пять держал руль, пока он нажимал на педали.

— Вы были близки с отцом? — спрашиваю через силу.

Мне не хочется знать ответ. Потому что знаю, что буду завидовать. А мне не хочется ненавидеть Брайана за то, что он родился в нормальной семье. Я должна радоваться, что ему повезло. Я ведь люблю его.

— Достаточно. Я был, наверное, любимым ребёнком. Он уделял мне много времени. Ходил на мои матчи, читал мне, пока я был маленьким, позволял читать ему, когда я стал учиться в старшей школе. Играл со мной в шахматы и приставку. Почему ты вообще решила об этом заговорить?

— У тебя много воспоминаний с отцом. У меня нет. Из хороших только, как он учил меня ездить на машине. Всего пару базовых уроков. То ли час, то ли два. Но это было весело. Я впервые почувствовала, что он действительно папа, а не учитель-экзаменатор. И мне не нужны его подарки, чтобы чувствовать его любовь. И садясь в эту машину, я часто вспоминаю, как ездила с ним. И поэтому я не хочу новую.

— Я могу тебя возить в школу, — сразу предлагает Брайан.

— Хорошо, — киваю головой, раздумывая над следующим вопросом. Уже давно я уяснила, что если не хочешь услышать не тот ответ, не спрашивай. Но будто в данном случае нужно было спросить, даже если я не хотела этого. — Машина — это единственное, что я забыла? Или было что-то ещё?

Он молчит. Теряется от такого вопроса, будто то знал, что это не похоже на меня. Переживать о такой ерунде просто не в моей стиле. Думает, почему я это спросила. Брайан, я сама не знаю.

— Нет, — говорит и улыбается мне, и руки ложатся увереннее на мои изгибы. — Ничего больше.

— Хорошо.

— Правда... — сразу же произносит он и моё сердце останавливается. — Ты сказала одну вещь, над которой я задумался. Ты была удивлена, что даже не знаешь, как выглядит мой брат. Ты хочешь познакомиться с моей семьей?

Я кивнула.

— Хорошо, я спрошу, когда мы можем прийти на ужин.

Поцеловала его в лоб, радуясь, что всё было хорошо. Я ничего не натворила, пока была пьяна, и я иду скоро знакомиться с его семьёй.

— А ещё...— неуверенно сказала я, боясь задать вопрос. — Я могу спросить почему ты такой грустный?

Мне не нравилось его видеть таким. Хотелось что-нибудь сделать, чтобы снова увидеть улыбку на его лице.

— В каком смысле?

— Мне кажется, что ты стал выглядеть несчастным, более задумавшимся. Я бы даже сказала, что ты похож на человека, которого мучает что-то очень ужасное.

Просто говорила всё, что думала, не ожидая, что действительно получу ответ. Может он и просто улыбнётся, решив снова не обременять меня. Но мне хотелось не этого.

— Думаю, так и есть, — просто подтверждает Брайан, отвечая, но не давая ответ на мой вопрос.

— Ты не хочешь поделиться?

Парень морщиться, хмуриться, услышав меня. Мне тоже не нравятся такие вопросы.

— Это связано с тобой.

— Со мной? — удивлённо переспрашиваю я.

— Да. Каждый раз смотрю и думаю какой бы ты стала, если бы меня не было в твоей жизни.

— Это было бы ужас...

Я уже злюсь. Не хочу слышать это. Моя жизнь стала лучше после появления Брайана. Счастье — быть рядом с ним. Без него я была в вакууме своих эмоций, которые крутились вокруг разочарования родителями.

— Нет, дослушай, — просит он, сжимая руки сильнее. Он целует меня в щеку, в скулу, в нос, успокаивая. — Иногда кажется, что тебе было бы легче. Тебе бы не пришлось меняться, переживать из-за того, что ты не знаешь, где и с кем твой парень. Тебя бы не контролировали. Может быть ты бы даже перестала ждать родителей. И не расстроилась тогда. И уехала бы сама. Няне бы не пришлось тебя забирать. И...

— Тогда бы она осталась жива, — заканчиваю я за него.

Я задумалась.

Были мысли о том, что я виновата в смерти няни. Всё-таки именно я ей позвонила, я заставила ее быть рядом со мной, связав по рукам и ногам. Но, чтобы думать о Брайане, как о виновном... Нет, я так не думала. Не было смысла вещать на парня эту вину.

— Да, — кивает он, говоря, что я угадала его мысли.

Он чувствует вину за то, что испортил мне жизнь. Но Брайан ведь не виноват в аварии. Смотрит в пол, снова избегая моих глаза.

— Бессмысленно думать, что было бы, — произношу я, кладя руки ему на щеки и поднимая, чтобы наши глаза смотрели друг на друга. — Ты уже есть в моей жизни. И я ненавижу даже просто мысль, что тебя не будет рядом. Что ты будешь с кем-то другим. Я люблю тебя. Ты только мой. Ясно?

— Конечно, Джи, — смеётся он, целует меня в лоб.

— Только мой, — ещё раз повторяю я.

21 глава. "Назад в будущее" 2 часть

Here we lay face to face once again

The silence cuts like a knife as we pretend

And I’m wondering who will be the first

To say what we both know

We’re just holding onto “could have been’s”

And we should be letting go

Я никогда так не волновалась, как на этой неделе. С того самого момента, как Брайан сказал, что его семья ждёт нас на ужин в воскресенье, я была, как на иголках. И если честно, я не помню ни одного дня из этой недели. Кажется, я ходила на уроки, кажется, была на тренировке. Может быть снова выслушивала ужасные и нудные нотации Брайана. Я заливала в себя алкоголь, который мне покупали незнакомцы, стараясь отложить плохие мысли на самый дельный уголок своего сознания.

Мы с Брайаном не ругались. Я вспомнила свою небольшую истерику по поводу тех девиц, которые прикасались к нему, и решив, что я была права, подумала, что можно и забыть. Ничего важного не произошло, я просто накричала на него, а он успокоил меня. Так и должно было быть. Разве моя вина, что к нему лезут столько девушек? Может на лбу ему написать, что он мой?

Но после матча на меня нахлынула какая-то ужасная волна ревности. Я стала замечать, что Брайан стал приходить позже, чем обычно, стал класть телефон вниз экраном и чаще разговаривать с кем-то. Стал чаще пропадать, говоря, что гуляет с друзьями.

— Можно твой телефон? — спросила я, когда он вёз нас к его семье.

Я долго думала об этом. Всю неделю, что замечала эти изменения. Сначала мне казалось это плохой идеей. А потом я подумала, что я могу без проблем отдать ему свой. Так почему же тогда он не может сделать тоже самое?

А мне до ужаса хотелось проверить его. Переписывается ли он с девушка, заигрывает ли с ними, ходит ли на свидания за моей спиной. А ещё лучше забрать его себе, запереть в подвале и никуда не отпускать. Сторожить, как самое главное сокровище, и никому не отдавать.

— Что-то случилось? — немного подняв одну бровь вверх, спросил Брайан.

У него было приподнятое настроение, ехал, напевая песенки, держа одну руку на руле, а вторую на моём бедре. А вот у меня нет. Я переживаю, нервничаю и всё вокруг меня раздражает. За эту неделю это единственный день, когда он не начался с бокала чего-нибудь крепкого и всё кажется ужасным.

— Мне нужно убедиться, что у тебя никого нет, — не скрывая, отвечаю я.

— Ты поэтому всю неделю так косишься на мой телефон?

Я чуть сильнее сжимаю его пальцы, которые перебирала, когда он только положил на меня руку. Черт. Он сразу обо всём догадался? Действительно, всю неделю думала о том, как незаметно взять его телефон. А когда меня получилось, в тот момент он был в душе, я поняла, что не знаю его пароль. Вот и для чего ему пароль? Что он от меня скрывает?

— Собралась проверять с кем я переписываюсь? — усмехаясь спрашивать он, не веря, что я действительно собралась это делать.

Ему снова смешно.

— А ты с кем-то переписываешься? — ухватываюсь за эту мысль. Протягивая руку, жду, когда он даст мне то, что я попросила.

— Джи, я думал мы доверяем друг другу.

— Тебе я доверяю, но совсем не верю твоим девушкам, — строго говорю я, чтобы он не спорил.

— На, — подавив желание что-то ответить, отдал мне телефон. Кажется, я его обидела.

Так небрежно бросил, что я почувствовала, что меня унизили.

— А пароль? — сурово спросила я, не подавая виду, что что-то не так.

— Твоя дата рождения.

Я покраснела.

Всю оставшуюся дорогу я выясняла кто эти люди в его записной книжке и с кем он ввёл переписку. Когда слышала слово «Подруга», «Однокурсница» злилась и удаляла чат и номер.

— Я обещал ей конспект с одной пары.

— Думаю найдёт, где ещё взять, — только рявкнула я.

Так и доехали. Его дом отличался от моего, в котором я провела всё детство. Он был меньше. Выглядел не так роскошно и уже отсюда было видно, что следят за ним не очень хорошо. Но я была готова ставить деньги, что там было очень уютно.

— Прежде, чем выйдем, — оставляет меня Брайан, когда я хотела выйти из машины. — Я хотел попросить прощения. За то, что испортил тебе настроение. Я не знал, что тебя так расстроят эти номера. Прости.

Он действительно чувствовал себя виноватым за то, что я его ревновала? Хм, возможно, я могла бы этим пользоваться, когда он снова решит, что я пью слишком много.

Выйдя первым, Брайн открыл дверь для меня. Как истинный джентльмен, протянул руку, помогая спуститься. В дом он зашёл первым. Я успокоила себя тем, что это для того, чтобы предупредить домашних о том, что мы пришли.

— Просто к сведению, — шёпотом произносит Брайан, наклоняясь ко мне, — они уже тебя любят. Мы дома! — закричал он, открыв широко дверь.

На пороге стояла полноватая девочка. У нее были длинные темноватые, но чуть светлее, чем у Брайана, волосы, и зеленные, как у старшего брата, глаза. Кажется, мне говорили, что ей пятнадцать.

— Я рада тебя видеть! — набросилась на меня с объятиями девочка. — Я — Амелия Форест. Ну, или просто Эми. Меня так почти все называют. Ты такая красивая! У меня никогда не получалось поймать тебя в школе. Поэтому я рада тебя увидеть вживую! Давайте переодевайтесь, и мы ждём вас на кухне.

Так же быстро появилась, так же и исчезла. Я совсем не успела понять, что произошло.

— Почему у неё другая фамилия?

— Мамина. Младшие у меня двойняшки и мама очень хотела, чтобы у её дочери была её фамилия.

— А, кстати, — девочка опять выглянула изо двери. — Бри. Я могу звать тебя Бри? — она дождалась, пока я кивну, и продолжила: — Я сразу хочу попросить прощения за Эмина. Он хороший, честно. Просто иногда вредный, — сказала она, понизив голос, и сразу же скрылась в комнате.

Вот значит какого иметь младшую сестру или брата.

— Эмин? — снова повернулась я к парню.

— Младший брат.

Я кивнула, надеясь, что весь вечер мне не придётся поворачиваться к Брайану, как к спасательному жилету. Эми была через чур активной, а Эмин значит был ужасно вредным и мог меня обидеть, раз девочка за это переживала.

Просто блеск.

— Дженни! — позвала меня женщина, когда я вошла в кухню. Я была права, говоря, что здесь будет семейная и уютная атмосфера. — Я рада наконец с тобой познакомиться. Брайан много о тебя рассказывал.

Увидев её, я сразу на кого так похож Брайан. У него были её черты лица, глаза. Волосы, вероятно, взял от отца. У Эми были такие же, как у мамы.

— И много раз уводил из дома, пока ты спала, мам, — вмешался грубый и незнакомый голос.

Я повернула голову на голос и увидела парня, который пару недель или месяцев назад схватил меня за руку и увел от учителя. Мне почему-то показалось, что он очень похож на Зака. Брюнет, серые глаза, высокий для своего возраста рост, нагловатый тон и желание испортить мне жизнь.

Уже тогда я поняла, что я ему не нравлюсь.

— Эмин, я рада... — собралась врать, но он просто не дал мне договорить.

— Тц, серьёзно? — недовольно спросил он, покосившись на брата. — Я же миллион раз просил...

— Он правда хороший. Просто считает, что ты воруешь у нас старшего брата, — объяснила сразу Эми, близко ко мне подойдя.

— Да, не обращай на него внимания, Дженни, — ласково кивнула мать детей. — Переходный возраст.

Заметив, что Брайан ждёт от меня реакции, я улыбнулась.

— Я всё понимаю. Ой, а чем это так вкусно пахнет?

Когда парень улыбнулся, я расслабилась. Я сделала всё правильно.

Через пять минут я уже сидела за столом, смотря в тарелку и прикидывая сколько жира вижу перед собой. Брайан сидел справа от меня, слева сидела мать этих детей. Эмин сидел напротив меня, а около него сестра. Если я решалась поднять взгляд, получала сначала ужасный и злой взгляд, а после обольстительную улыбку. Эмин замечал, когда за ним смотрят, и делал все правильно.

Паразит.

— Бри, я совсем немного фанатка фильмов, в котором снимается твоя мама. Могла бы я получить автограф, если тебе не сложно.

Это было единственное, что не удивило меня за этот вечер. Этого можно было ожидать.

— Эми! — укоризненно протянула миссис Форест.

— Ничего страшного, — сразу успокоила я её. — Если получится, обязательно достану. Я почти не вижусь с ней, — пообещала, зная, что просто не смогу выполнить.

Даже у меня не было автораграфа, а я пару лет назад точно была маминой главной фанаткой.

— А с кем же ты живёшь? — удивилась мама Брайана.

Так начинаются все самые ужасные диалоги.

— Конечно же с братишкой, — подал голос Эмин.

— Да, — подтвердила я, что разочаровало мальчика.

— А раньше? Кто же воспитывал, растил?

— Мама... — попытался остановить Брайан.

Положив руку поверх его, заставила его обратить внимания на меня. Когда наши взгляды пересеклись, я улыбнулась. Мне здесь хорошо, говорила я. Мне хотелось побыть в этой обстановке, счастливой семье, где кто-то тобой интересуется, хотя бы пару минут.

— Няня.

— Ого, у тебя наверное было много няней, — мечтательно протянула Эми.

Наверное, у меня и должно было быть много нянь.

— Нет, только одна, — улыбаясь, даже слишком широко, покачала я головой.

— Почему? — продолжала допрос девочка.

Если бы мы были ровесниками, или хотя бы она была в моей команде, я бы не смогла с ней общаться.

— Я была капризным ребёнком, — улыбчиво начала вспоминать я. Это было впервые, когда я вспоминала няню без алкоголя и слез. — Миссис Нэльсон была со мной с самого рождения, но она не должна была учить меня. Мне хотели подобрать учителя, но я никого не слушала. Кричала, плакала. Хотела только няню. Смешно было, когда я узнала, что у неё есть и другие дети, за которыми она приглядывает. Тогда я захотела, чтобы няня была только со мной. Не знаю, как, но спустя неделю няня уже жила со мной. Учила меня, растила и была рядом. Перестала жить со мной только, когда мне стукнуло пятнадцать. Но даже после этого работала только у меня.

Это была только моя няня.

— Ого, а ты была ещё той маленькой собственницей, — начала умиляться миссис Форест.

— Ага, маленький злой дракон, — пробубнил Эмин. — Просто кто-то не привык делится.

— Ну, да, — согласилась я с парнем. — Наверное, так и есть. Мне было не с кем. Я всегда была одна. И получала всё, что хотела

— А друзья? — снова задала вопрос Эми.

— У меня не было друзей.

Почему я говорю в прошедшем времени, если их всё ещё нет. И не будет уже.

— Бедная девочка, — расстроенно протянула женщина.

Миссис Нэльсон чаще всего говорила со мной именно таким тоном. Было не привычно слышать от кого-то ещё.

— Наоборот, — хмыкнул Эмин.

— Тебе наверное было очень одиноко, — грустно сказала Эми.

Они все меня жалеют?

— Пока ваш брат не стал ошиваться рядом, — пошутила я, желая поменять тон разговора.

— А как вы познакомились? — сразу же загорелись глаза у девочки.

Я задумалась.

Это было так давно. Полтора года назад? Или уже больше? Удивительно, как летит время.

— Я спас её от какого-то парня, — не погружая в ужасные подробности, сказал Брайан.

Кажется, я тогда сильно выпила. Помню только то, что напивалась, а утром проснулась в его кровати. Там был какой-то еще парень? Странно.

Не помню.

— Как романтично.

— Ага, и принес к нам домой, — снова влез Эмин.

— Я была тогда в ужасном состоянии. Расстроилась из-за родителей, из-за одноклассников, из-за парня, который лез ко мне в тот вечер, — решила сделать вид, что тоже помню это. — И ты действительно оказался рядом. Но больше я не помню.

— Ты не помнишь, что было вчерашним вечером, так что это нормально, — пошутил Брайан, и кажется только я заметила грусть в его глазах, пока он это говорил.

— А где это ты успел спасти Дженни? — заинтересовалась его мама.

На вечеринке, где я напилась в хлам. Но навряд ли такое можно сказать родителям. Но няня знала, что я тогда выпила, знала, что ночевала у парня.

— На вечеринке, которая была по поводу последнего года, — без паузы ответил парень, а после начал есть.

— А разве Дженни ты не младше его на год? — продолжала допытываться миссис Форест.

— Ага, — кивнула я. — Это так.

— А как же ты там оказалась? — удивилась Эми.

— Судьба.

Девочке явно понравился такой ответ, но мальчик только фыркнул. И это двойняшки? Совершенно, не похожи.

— Я рада, что судьба свела вас, — сказала женщина и мне показалось, что я ей понравилась. — Кажется, из-за тебя Брайан повзрослел.

— Говори правду, ма. Стал несчастным и не появляться дома, — влез Эмин.

Уберите его.

Надо будет когда-нибудь сделать так, чтобы мальчик так сильно меня обидел, а Брайан это заметил и перестал общаться с братом. Раздражает.

— Эмин... — начала я.

— Не смей...

— Успокойся, молодой человек, она девушка Брайана, а значит наша семья, понял? — серьёзно сказала женщина.

Это ведь значит, что я ей понравилась? Пусть это будет так, умоляю.

— Я не хочу отнимать вашего брата, поверь, — примерив самую милую и обольстительную улыбку, спокойным голосом сказала я, хотя внутри бушевала буря. — Он всё ещё остаётся им. Просто теперь он ещё любит и меня, как и я его.

— Из-за тебя у него всё закончится плохо, — отбросив вилку, громко сказал Эмин.

— Эмин.

— Что, мам? — мальчик вскочил и оперся руками об стол. — Мы будем молчать о том, что она прогуливает уроки, грубит учителям, пьёт в школе и на уроках? Она совсем не пара Брайану. Я против, — почти прокричал мальчик и убежал куда-то вглубь дома.

И это, по его мнению, худшее, что я делала? Тогда всё не так плохо.

Я посмотрела на Брайана. Почему он не смотрел на меня? Почему молчал? Разве он не должен был защищать меня.

— Извините, я наверное пойду, — обидевшись на Брайана, сказала я. —Он действительно прав и я...

— Я его успокою, и всё будет в порядке, — заявила женщина и пошла за ребёнком.

— Мне жаль, Бри.

Эми тоже ушла.

— Прости, я всё порчу, — сказала я, поняв, что мой парень не заметил моей обиды.

— Это я должен извиняться. Он не должен был говорить этого.

— Хочешь остаться? — спросила я, желая остаться здесь подольше, не смотря на сцену, которую устроил Эмин.

— Не сильно.

— Мне жаль, что всё пошло не так, — сказала я, чтобы он начал меня переубеждать.

— Не извиняйся, я чувствую вину, когда ты это делаешь. Эмин он такой... После смерти отца. Он уверен, что я так же его брошу, как и отец. Поэтому ему не нравится, что ты есть.

Я обняла его.

— Когда-нибудь он привыкнет. А я стану лучше. Не буду прогуливать, грубить учителям

— И не будешь пить.

Я молчу пару секунд.

— Джи?

— И не буду пить, — всё же говорю я.

— Обещаешь?

Я не могу сказать правду и поэтому вру, глядя на него с улыбкой и любовью в глазах:

— Обещаю.

22 глава. "А на обед поломанные кости" 1 часть

Never was there ever a girl so pretty

Do you think we'll be in love forever?

Do you think we'll be in love?

В школу я сегодня не пошла, соврав Брайану, что чувствую себя не очень. С одной стороны, я не обманывала и действительно чувствовала себя ужасно, но с другой стороны я уже давно привыкла к этому. Но в школу мне не хотелось. Заявки в колледж уже отослали, а значит свой долг ученицы старшей школы я выполнила, остались только экзамены.

Минут пять я гипнотизировала пустую бутылку. В надежде, что внутри появится вкусное содержимое. Размышляла о происходящем, о последнем году и о Брайане. Как давно мы ходили на свидание? Или делали что-то романтичное? Наши отношения уже будто бы стали рутинными. Я в школе, он в колледже, я дома пью, он приходит уставший с тренировок, и мы ложимся вместе спать. Всё.

Мне захотелось снова сделать что-то милое, романтичное. Но чтобы это не было слишком энергозатратным. У Брайана сегодня тренировка, он явно устанет. А было желание порадовать именно его. Он весь такой несчастный ходить в последнее время, а я не могу понять в чем дело. Может я переусердствовала с количеством вины, которое скидывала на него? Но такие мысли посещали меня не часто. Я сделала так всего два-три раза, ничего не должно было случится.

Поэтому, выкинув бутылку, я пошла в магазин. Это было впервые, когда я вышла из дома одна, чтоб купить что-то кроме спиртного после смерти няни. Удивительно.

В магазине я купила сыр, спагетти, взяла курицу, специи, овощей. Не знала, что хочу приготовить, но разве есть разница, что именно мы будем есть? Мне просто хотелось провести этот вечер с Брайаном. Заметила ароматические свечи, и сморщившись, положила и их в корзину. Ненавижу, как они воняют, но кажется это считается романтичным. Ужин при свечах.

Ещё я купила розовый фартук. Он показался мне очень милым. Подумала, что Брайану бы понравилось, если бы я его надела.

Не замечаю, как начинаю скупать всякую мелочь, которая мне никогда не пригодиться. Но я зачем-то покупаю бомбочки для ванной, фломастеры, книжку с красивой обложкой, которую никогда не прочитаю, беру сковородку, смешную маску, ободок с ушками. Я никогда не ходила по таким магазинам. Этим всегда занималась няня. Я покупала только платья и брюлики. И сейчас я брала всё, что мне казалось милым.

Шампунь с клубничным вкусом, гель для душа арбузовый, фиолетовую газировку, которая кажется совсем не съедобной, беру садового гнома, хотя знаю, что мне он не нужен. Печенье, конфеты, пастела, зефир (его хотя бы любит Брайан). Розовые пушистые тапочки для себя и такие же для Брайана, только голубые. Беру кухонные перчатки, мягкую силиконовую поварешку салатового цвета.

Я потерялась в магазинах до самого вечера. Это отвлекло от всех лишних мыслей и было желание вернуться ещё. Проблема была только в тяжёлых пакетах, которые нужно было донести до дома. Двадцать минут мук шли слишком долго. Уже хотела бросить эти пакеты и пойти домой пить. Мотивировало только любовь к Брайану.

— Джи, ты чего делаешь? — остановил меня голос за пять минут до дома.

Я повернулась. Это был Брайан, у которого на плече была спортивная сумка.

— Ты почему не на тренировке?

Заучила его расписание лучше, чем своё. Я была обязана знать, где он находится и с кем. Сейчас у него должна была быть тренировка до восьми вечера. А пары закончились полчаса назад.

— У тренера сын заболел. А ты что делаешь?

Брайан удивлён. И не тем, что я не в постели болею. Ещё утром догадался или сейчас понял?

— По магазинам сходила, — показала ему пакеты.

— Почему ты не дождалась меня? — нахмурившись, спрашивает он. — Дай сюда.

Парень отобрал у меня пакеты и жить ощутимее стало легче. Я не представляла, что ходить может быть так легко. Больше никогда не буду таскать такие тяжести сама. Странно, что у меня хватает сил подбрасывать девочек.

— Что случилось, что ты решила встать в магазин. Ты должна была лежать и болеть, — всё-таки упрекнул Брайан, хотя по голосую слышно, что он уже издевается. — Я таблетки купил, — более нежно добавляет он.

Значит, только сейчас понял.

— Ну...

— Не болеешь, да?

— Чуть-чуть, — показываю пальцами маленькое расстояние, приуменьшая количество лжи. Если так посмотреть то сегодня я врала ему намного меньше, чем в другой день. — И что ты ругаешься? Я вообще пошла в магазин, чтобы устроить романтический ужин! Для нас, — вкрадчиво добавляю.

— Ого, с чего вдруг? Какой праздник я забыл?

Сразу задумался, вспоминая какой сегодня день.

— Нет никакого праздника, — даже как-то разочарованно говорю я. — Я просто захотела приготовить с тобой ужин, — говорю я тише, подумав, что это звучит слишком откровенно.

— Ты не любишь готовить.

— Я люблю тебя.

Он ухмыльнулся, но ничего не сказал, приняв ответ. Ему это явно понравился. Из нас двоих именно он почти постоянно говорил, что любит меня. Мне было это необходимо. Я не привыкла, что человек может проявлять так любовь и Брайан показывал мне, что так можно. А я сама делала это редко.

Взяв пакеты в одну руку, мою в другую, Брайан довёл нас до дома.

— Так, что ты собралась из этого готовить? — спросил он, поставив пакеты на пол. — Я здесь вижу всё на свете, кроме чего-нибудь съедобного.

— Там есть сыр, макароны и что-то ещё, — неуверенно говорю я, совершенно не помня, что я купила.

— И свечи, — замечает Брайан.

— Это ведь романтично, — тут же оправдываюсь я.

— Только ты их не любишь, — снова щурится мой парень.

Что сегодня за допрос?

— Не правда.

— Ты постоянно говоришь, что они отвратительно воняют.

— Зато романтично.

— Как скажешь, — смеётся он.

— Иди чайник ставь, я переоденусь, — краснею я и стараюсь сбежать в комнату.

— Я думал ты будешь в фартуке.

— Буду. Но надо же надеть домашнюю футболку. Я возьму твою?

— Можно было обойтись одним фартуком.

Я закатила глаза.

— Конечно, бери. Можешь только её, — он мне подмигнул, а я направилась в спальню.

Давно не видела его таким довольным. Неужели его настроение зависит от меня? От выпитых мной бокалов?

Да нет, навряд ли.

Брайан всё ещё не хотел хранить вещи в отдельной комнате, как это делала я. Я пыталась пару раз приучить его к этому, но он всё равно скидывал вещи в шкаф или на стул. Естественно, всё лежало аккуратно, но не так, как мне нужно было. Поэтому я достала из шкафа его чёрную футболку.

Когда я спустилась он уже налил в кастрюлю воду, и включал плиту. Его кофта валялась около вещей, которые нужно было потом разобрать. Брайан достал оттуда только продукты, всё остальное оставил лежать на полу.

Взяв фартук, накинула его на себя. А Брайан даже не заметил, что я уже спустилась. Я нашла глазами колонку, которая стояла в углу. Включила нежную песню, в которой пелось о первой любви. А после подошла к парень, обняв его со спины.

— Дай угадаю, это всё, что ты сделаешь для совместной готовки?

— Конечно, — потеревшись носом об его спину, сказала я, улыбаясь. — Могу ещё порезать салат.

— Я лучше сам. Ещё порежешься

Я не решаются спорить. Целую его в плечо, и снова утыкаюсь ему в спину, пока он закидывает спагетти в кастрюлю.

— Ты дурак!? — спрашиваю я, когда слышу ужасный хруст. — Кто ломает спагетти?

— Я?

— Ты сейчас за новыми пойдёшь, — начинаю капризничать. Няня никогда не ломала и мне запрещала.

— Ты такая смешная, — говорит он, целуя меня в лоб.

От его улыбки я краснею и прячусь у него на груди.

— Я рад видеть тебя в хорошем настроении, — неожиданно говорить он.

Так и слышу в его голосе: рад видеть тебя в трезвом состоянии. Мне не хочется его разочаровывать. Не хочется. Но я точно буду пить, когда он уснёт. Мне просто нужно. Уже привыкла к этому вкусу, к этим ощущениям. И этого не отнять.

Поднимаю на него глаза и понимаю, что так сильно люблю его. Встречаюсь с ним глазами и встаю на носочки, чтобы поцеловать его. Он наклоняет голову, помогает мне.

— Расскажешь какой повод этого всего?

— А нужен повод?

Повод нужен, чтобы выпить, чтобы приготовить ужин с парнем — повод не нужен. Надо приклеить эту написать на стену.

— Нет, — сразу соглашается он, хотя давит на меня взглядом.

— Я заявки отправила в университеты, — всё же сдаюсь я.

— Лига Плюща?

— Лига Плюща.

А были другие варианты?

— Что ещё ожидать от наследницы Гарварда, Стэнфорда. И где ещё братья твоего отца учились?

— А ещё в твой, — перебиваю его, надеясь, что он услышит.

— Йель, вероятнее всего... — продолжает он, не заметив моё добавление. — Куда ты подала?

— В твой колледж.

Если и страдать ещё несколько лет из-за учёбы, то может хотя бы с Брайаном? И ещё, я бы смогла контролировать с кем он общается, не вызывая подозрения. Смотреть, что никакие девушки не пытаются его увести.

— А отец знает?

— Я думаю ему плевать, — пожимаю плечами, делая вид, что мне самой тоже все равно, хотя боюсь того, что подумает отец. — Я всё равно буду работать с ним. А тут хотя бы буду с тобой учиться.

Он снова меня целует, радуясь новости. Как же я люблю, когда он улыбается.

— Брайан, — тяну я, не желая отрываться от него. — У тебя сейчас всё убежит.

Он убавляет огонь на плите и смеётся.

— О, это моя любимая, — услышав песню, говорит он, и прижимает меня к себе, начав танцевать.

Я не знаю эту песню. Узнать я могу только музыку, что играла фоном в сериалах и фильмах, в которых снималась мама. На этом мои познания заканчивались, но Брайан меломан, кажется, знает все песни.

Мы смеёмся, танцуем, я слушаю его голос.

Тогда я подумала, что нам было бы весело выпивать вместе.

Поцелую, объятия. Мне так хотелось, чтобы это всё не заканчивалось.

Чтобы Брайн всегда был рядом.

22 глава. "А на обед поломанные кости" 2 часть

Hush baby

Speak softly

Tell me your awfully sorry

That you pushed me into the coffee table last night

So I can push you off me

Try and touch me so I can scream at you not to touch me

Run out the room and I'll follow you like a lost puppy

Единственный парень, до которого мне было дело, — был Брайан. По совместительству, единственный спортсмен, который меня хоть немного интересовал. На остальных мне было плевать с высокой колокольни. Не смотря на то, что я лидер поддержки, я бы хотела и дальше не обращать внимания на парней и футболистов, в особенности.

Если в прошлом году самым любимым, красивым и просто невероятным игроком был мой любимый парень, то сейчас, когда он ушёл, нашёлся новый. И я слышала о нём, куда бы не шла. У меня уже в ушах стучало от его имени. Голова меньше после похмелья болела, чем когда я слышала о нём.

Теодор. Теодор. Теодор.

Будто бы других ребят нет. Я его не видела, да и не желала. После того, как я узнала, что Эмин учится в этой же школе и входит в команду, мне захотелось поймать его и поговорить. Нужно было решить, что делать с этим клоуном. Либо подставить перед Брайаном, либо стать «лучшими друзьями». Но я никак не могла его найти, он, видимо, чувствовал, что я его ищу, и очень удачно прятался.

Одного не найдешь, от другого не спрячешься.

Я уже знала, что Тео ровесник Эмина, чей-то брат из старшеклассников. То ли моего ровесника, то ли ровесника Брайана. Он был высокий, невероятный красивый. А на его глаза молилась вся женская часть школы. Серые, холодные. Но, как говорили девочки, глубокие и выразительные.

Мир стал сходить с ума. Этому ребёнку всего пятнадцать лет. Как вообще можно было решить, что вот он, новый парень, которого нужно превозносить. Это же бред. Он такой же парень, как и остальные представители этого пола в нашей школе, во всём мире.

Я закатила глаза, снова услышав про этого молодого Аполлона. И решив, что с меня хватит, достала бутылку из портфеля. Спортивный вид бутылки помогать выпивать незаметно. Кто мне что-то скажет? А слушать это всё на трезвую просто невозможно.

Собралась уже убрать обратно, как заметила черную макушку, которую хотела найти.

— Эмин! — закричала, чтобы он обернулся.

Но он только остановился, покосился по сторонам, как вор, и схватив меня за руку, увёл на лестничную клетку. Я уже давно поняла, что сил у этого парня неумеренно, сказывалось занятие спортом. Он и в прошлый раз оттащил меня, как тряпичную куклу, которая ничего не весит.

— Тихо, ты! — сразу крикнул он меня.

Он отшвырнул меня от себя, до этого держа за запястье. Больно ударившись головой об стену, я испугалась, что сейчас заплачу. Слезы бы оставить до Брайана, чтобы от них был хоть какой-то смысл.

— Я просто хотела с тобой поговорить, — грустно говорю я, явно разочарованная.

И я ведь не вру. Я честно собиралась с ним поговорить. Обсудить произошедшее на вечер, объяснить, что если Брайан любит меня — то, это ещё не конец света. И разве Эмин ещё не вышел из возраста, когда нужно переживать, что у брата появилась девушка? Ему самому не пора думать о девочках и футболе. Сдался ему старший брат.

— Говори, — как выплюнул, сказал Эмин.

Правда ли я заслужила такое отношение? Я всего лишь встречалась с Брайаном. Может я и была не самым лучшим человеком, может много выпивала, и может что-то забывала из того, что делала в пьяном состоянии. Но откуда об этом знать Эмину?

Но я подавляю эти мысли, что даётся сложно. Ведь голова так и кричит: «Почему это я должна делать вид, что меня это не задевает? Почему я должна претворяться?». И начинаю врать так, как бы сделал Брайан:

— Я хотела извиниться за тот вечер, — чуть ли не со слезами на глазах начинаю. — Я не думала, что...

— Ты сама-то себе веришь? — перебивает меня парень.

«Извини?» — хочу переспросить я. Я захлебнулась и поперхнулась воздухом. Что сейчас произошло? Он не поверил ни единому слову? Но... Разве такое могло произойти? Все всегда верили в мои слезы, улыбки.

— Что? — только и выдыхаю я.

— Слушай, Хëрт, друзьями нам не стать, — раскинув руки в сторону, как дурочке, объясняет мне. — Ты мне не нравишься. Никому, если честно не нравишься. Я знаю, что о тебе говорили. Сейчас не говорят. Ведь любовь тебя изменила. Но она сделала тебя только хуже. Просто этого никто не видит. Но я вижу.

Он сделал паузу. Эмин не кричал, но его голос был твёрдым и жёстким. Кровь прилила к мозгу и гнев разлился по телу. Как же меня раздражает эта малолетка! Я сделала глоток из бутылки, которую всё ещё держала в руках. Удивительно, что не пролила.

— Ты не пара моему брату, — продолжает Эмин, сопровождая строгим взглядом каждый мой жест, пока я пью.

О, да, малыш, давай скажи, что знаешь, что я пью.

— А кто ему пара? — спрашивают без каких-либо эмоций, собираясь отстоять в этой маске весь диалог. Если не верить моим играм, пусть смотрит на пустоту.

— Любая, кроме тебя, — насмехается Эмин.

— Но он выбрал меня, — говорю то, что сказала год назад девочке.

— Первая любовь ничего не значит, — отмахивается он.

Сжимаю кулаки. Не это я хотела слушать. Зачем мне вообще понадобилось разговаривать с ним? Мне было не важно, что он думал обо мне. Не бросил бы меня Брайан из-за своего брата. Ведь не бросил ведь...?

— Не в том случае, если первая ещё и последняя, — с нажимом в голосе произношу я.

Брайан постоянно доказывает мне, что любит меня. Я иногда забываю, верю, что ему нужна другая, уверенна, что он бросит меня, как и все мои близкие. Но он раз за разом оставался рядом, говорил, как сильно любит. Мне было противно даже от одной мысли, что Брайан может быть с другой девушкой. Не со мной.

Я не видела свою жизнь без Брайана. Не смогу помнить о нём и жить. Помнить, что он бросил, ушёл к другой и оставил меня. Это не даст мне жить.

— Убьёшь его, да? — наслаждается Эмин, смеясь. — Чтобы не делится, чтобы только твой. Маленькая собственница, которая на столько изолировала и загоняла свою няню, что довела её до смерти.

Слова металлическим колом вонзаются прямо в сердце, отображаются в голове. Я бью его со всей силы, как только он произносит это страшное слово. Я ненавидела разговоры о няне. Особенно в одном предложении со словом «смерть».

Я громко дышу. В ушах стоит гул и звон. Я действительно его ударила? Бутылка уже упала на пол. И я расстроена только потому что не смогу напиться прямо сейчас. Не смогу заглушить этот противный гул в голове.

— Глаза правда колет? — даже после удара, продолжает насмехаться Эмин, ещё больше коля ударами в сердце.

Даже не держится за щеку, показывает, что даже не заметил. Я для него просто назойливая муха, которая все никак не хочет улететь.

— Ты... — замахиваясь я ещё раз, не найдя нужных слов.

Но он, видимо, не верующий. Не подставляет вторую щеку, а ловит мою руку, сильно сжимает. Почувствовав боль, я не заметно для себя подумала, что даже, если бы я ударила Брайана, он бы не сделал так. Он бы позволил себя бить.

— Я не бью тебя, только потому что ты девушка, — прекратив смеяться, серьёзно, сквозь зубы, произносит Эмин.

Маленькая победа. Он больше не улыбается, считая меня ниже себя. От этого я получаю прилив уверенности. Теперь ухмыляюсь я, но грубо говорю:

— Ударь, кто тебя держит.

Я не закрываю глаза, жду, что он и правда обрушит на меня пощёчину. А если оставить синяк, то ещё лучше! Смогу показать Брайану. И тогда я точно выиграю.

— Совесть, Хëрт, — отпуская мои руки, говорит Эмин. — И принципы. Знаешь, что это такое?

Разочарованно вздыхаю. Я уже предвкушала эту боль, которую понесу Брайану. А он... Собираюсь уже уйти, как его голос говорить:

— Мои слова, хоть что-то стоять.

И что это должно значить? Мне уже кажется, что я выпила сверх своей нормы, хотя вроде бы контролировала этот процесс.

— Не поняла, — говорю я, нахмурив брови.

— Кажется, ты зареклась не пить, — упрекает он меня.

Разве?

Не помню, пьяная была. Хочу так пошутить, но думаю, что сейчас это не уместно.

— Я не пью, — вру и улыбаюсь самой широкой улыбкой.

Как он собрался доказывать Брайану, что нарушаю его обещания? Моему парню просто смелости не хватит заставить меня сдать анализы для проверки. А я не выгляжу, как человек, который пьет каждый день.

— Я не слепой влюблённый, — закатывает он глаза на мою ложь. — От тебя за пару миль несёт.

— Брайану нажалуешься? — ерничаю я, не придумав никакого другого ответа.

— А почему бы и нет? — с вызовом спрашивает Эмин.

Попробуй, малыш, попробуй.

— Думаешь, он поверит тебе? — хмыкаю я. — Ты же сам сказал. Влюблённый дурак. Думаешь, что у меня не получится заставить его поверить, что ты меня дискредитируешь? Знаешь, что это такое? — моя очередь издеваться над ним.

— Я скажу, что ты ударила меня, напившись.

Какой он наивный.

— И он не поверит, — с самым самодовольным видом продолжаю я, веря в свои слова. — Я не агрессивная. Он видел меня в пьяном состоянии. Я не могу ударить человека.

— Он поверит мне, — чуть повышает голос Эмин. — Я его брат.

Он почти бьёт себя в грудь, уверенный в том, что кровного родства хватит, чтобы убедить Брайана в том, что я ужасный человек.

— Я его девушка, — пожимаю я плечами.

— Посмотрим, — он делает шаг вперёд. Собирается уходить.

Не хочется оставлять последнее слово за ним, уже собираюсь что-то сказать, как он начинает первее:

— И еще, Хëрт, — разворачивается Эмин, держась за ручку. — Запомни. Меня зовут Теодор.

22 глава. "А на обед поломанные кости" 3 часть

‘Cause you feed me fables from your head

With violent words and empty threats

And it's sick that all these battles are what keeps me satisfied

Стены были такими высокими. Как я раньше этого не замечала? На них были странные рисунки, которые были похожи то ли на бабочку, то ли на цветок. Цвета сливались в одно огромное пятно, и я не могла узнать, что я когда-то рисовала.

Сидя на кухне в окружении нескольких бутылок, число которых я уже не смогла бы назвать, смотрела на стены и с опухшими глазами, на которых виднелась испорченная тушь, ловила странные воспоминания. Мне было так хорошо, что я даже не думала, что уже не понимаю, что происходит. Какая разница, что Брайан скоро придет? Он снова будет ругаться, но уже всё равно. Я уже напилась. И сколько мне пришлось ради этого выпить? Мой организм всё устойчивей и устойчивей к алкоголю. Как моя печень ещё жива?

Глупые вопросы появлялись в голове. Зато я прекратила думать о том, что именно я довела свою няню до смерти. Как этот ребёнок сказал? На столько изолировала и загоняла миссис Нэльсон, что та умерла. Что он вообще может знать? Я любила её. Я считала её единственным человеком, которому не всё равно на моё существование.

Вспоминала дни, когда она улыбалась, забирая меня со школы. Или как радовалась, когда у меня получалось выговаривать сложные слова, с которыми у детей чаще всего бывают проблемы. Её смех, когда я падала с коньков или роликов, когда я схватила помпоны, хотя мне ещё даже не исполнилось пяти.

Может я и думала, что она любила меня только из-за денег. То сейчас не было таких мыслей. Няня любила детей. В особенности меня, на которую потратили восемнадцать лет своей жизни. Может у неё и не было своего ребёнка, по документам она так и не смогла стать матерью, но для меня миссис Нэльсон ей и была.

Ещё один глоток и я уже не знаю смеюсь я или плачу. Но разве это важно? Мне так хорошо сейчас. Голова не думает, мысли слишком медленны, чтобы переживать и накручивать себя.

— Ты меня не слышала, да? — будит меня голос из той комы, в которую я успела войти.

Я смотрю на парня и не сразу понимаю, что это именно мой Брайан. Как я так перепила. А он сейчас точно будет ругаться. Не знаю специально я или нет, но от этой мысли у меня на глазах выступили слезы.

— Ты плачешь? — удивился он.

А на что это было ещё похоже? Я начала вытирать слезы, словно не сама начала плакать пару секунд назад. Какой удобный навык. Хотя начать плакать намного легче, чем остановить слезы. Спирт, пробравшийся в мою голову усложнял задачу.

— Твой брат... Ик... Он... — пыталась пожаловаться я, но алкоголь и рыдания не давали мне этот сделать. А может я просто не успела придумать достойную ложь.

От это досады, возникнувшая от того, что я не могу элементарно сформулировать предложение, я обхватила бутылку увереннее и уже поднесла к губам. Но самая заботливая няня сразу же отобрала бутылку.

— Что ты... Ик... Делаешь?! — закричала я, увидев, что он выливает содержимое.

Снова.

В который раз он так делает? Я сама это купила, мне было это нужно. Он не имел никакого права так делать! Брайан снова и снова меня контролировал. И это раздражало даже больше, чем его младший брат.

— Ты не много... ик... себе позволяешь? —агрессивно начала я, стараясь не обращать внимания на паузы и заикание. — Сначала я выслушиваю... ик... Весь бред твоего... Младшего. Затем часами... Ик... Жду, пока ты... Придёшь не понятно откуда... Где ты столько... Шатался? Мне скоро потребуется... Ставить тебе датчик... Ик... Чтобы знать, что ты... Не спишь с всякими девками... Ик... А теперь явился... Ик... И забираешь моё... Единственное успокоительное.

Я начала атаковать его этими обвинениями, хотя даже не думала о том, что он правда сегодня был с какими-то девушками. Но любая хорошая защита — это нападение. Я должна была так сделать.

— Всё сказала? — спокойно спросил он, явно сдерживаясь.

Его уже начали раздражать все эти разговоры про его девиц? Но ведь это были даже не выдумки. У него даже в колледже уже появились фанатки и девушки вешались ему на шею табунами.

— Не всё! — вскакиваю с пола, и тыкаю ему пальцем в лицо. — Твой брат меня ударил и... Ик... Я ревела из-за него... И тебя... Ик... И пила именно... Поэтому.

Ложь сорвалась с языка слишком просто и легко. Я просто перевернула ситуацию, которая произошла на самом деле. Брайан в самом деле не поверит, что я могла ударить его брата, но для меня это могло стать прекрасным козырем.

— Он тебя ударил? — удивляет Брайан.

Лицо у него словно я его ударила в этот момент. Он буквально замирает, рука повисает в воздухе и я так и не узнаю, что он собирался сделать.

— Дал пощёчину, — с всхлипом немного исправила я.

— Он не мог, — качает головой Брайан, не веря.

Это предложения вызывает во мне волну гнева, которой нужно выбраться наружу. Я повышаю голос и всей мимикой лица, показываю обиду и оскорбление:

— Ты мне... ик... не веришь?

— Ты нарушила обещания, — немного неуверенно произносит Брайан, немного сомневаясь в своём решение. — И не одно.

— Мне было... Плохо, — жалкое оправдание, но только его я могу выдавить.

— Джи...

Он зовёт меня так и слезы ещё больше льются из глаз. Слезы лучшая манипуляция, ведь так?

— Почему ты даже... Не пытаешься побывать... ик... На моём месте, — делая вид, что стираю фальшивые слезы, говорила я.

— Мы не будем сейчас с тобой разговаривать, — серьёзно произносит парень, аккуратно берёт меня за руку, чтобы отнести наверх. — Это бессмысленно.

Какой же он упрямый!

Нельзя быть таким вечно спокойным. Ты не видишь в какой я состояние? Ты думаешь, я правда хочу просто пойти спать и забыть об этом дне, как о страшном сне? Но просто заснув я не забуду, мне нужен был алкоголь, он отвлекал, позволял забыть.

— Ну, конечно... Ик… На утро я даже... Не вспомню от кого ты... ик... пришёл. Говоришь про обещания, а сам... Ик... Изменяешь мне... Со всем, что движется, — нашла я лазейку в этой ситуации. Я должна выиграть в этой словесной баталии.

Язык заплетался и, кажется, половина слов были сказаны неверно. Но у нас с Брайаном особенная связь. Он всегда понимает о чем я, даже если я сама не понимаю.

— Я не знаю, почему ты так решила...

Уже начинает злиться. Голос начинает немного дрожать, выдавая какие усилия он вкладывает, чтобы отвечать спокойно, как всегда.

— Даже не отрицаешь, мудак!

Я никогда его ещё не оскорбляла.

— Ты идешь спать, — он прикусывает язык и сильнее сжимает свои кулаки.

— Нет! А то ты опять уйдёшь к своим девушкам. Твой брат прав.

— Ты такая глупая, — он цокает языком, пытается схватить меня за руку.

Но я уже начала истерику, чтобы ещё больше быть похожим на маленького ребёнка мне нужно было начать топать ногой.

— Действительно! — крикнула я, оскорбившись. — Зачем... Ик... Тебе такая! Алкоголичка, наивная, тупая и... И всё. Ик... Так может нам расстаться? И будешь ходить спокойно по своим бабам.

Что я только что сказала?

Я даже не успела обдумать, как выкинула этот трюк, который не должна была использовать. Когда я перешла на угрозы?

— Да оставь в покое этих баб!

— Так всё таки есть кто-то?! — ещё громче верещу я.

Брайан уже покраснел.

— Что ты от меня хочешь? — кричит он, а потом делает глубокий вдох. Но так же агрессивно продолжает, не так громко, как до того: — Чтобы я ответил да? Ты нормальная? Какие бабы, какое расставание?

— Я думаю, что ты этого и хочешь. Специально познакомил меня со своим братом. Он ненавидит меня. Говорил, что у тебя кто-то есть. Давай, бросай меня. И жить станет проще. Так?

— Боже, думай, что хочешь.

— Значит, так!? — кричу я. Он разворачивается. — А я ведь знала. Конечно. Ты просто использовал меня.

Я хватаю ключи с тумбочки, громко хлопаю дверью, чтобы Брайан услышал. Чтобы бросился ко мне, как делал всегда.

Но он не пошёл со мной.

С силой пнула стоящую в углу мусорку и выскочила на улицу. Уже было холодно, я чувствовала, как мороз начинает окутывать тело, но я думала не об этом. Я хотела исчезнуть.

Брайан меня разочаровал.

Так всегда происходит. Я должна была догадаться, но это так злит.

В руках оказались ключи от машины и не долго думая, я впрыгнула в машину. Я не сразу обнаружила педали, перепутала газ и тормоз. Забыла снять ручник, не пристегнулась. Перепутала всё, что можно, но всё же поехала.

— Джи! Стой, — услышала я, когда уже стояла на прямой дороге, чтобы уехать.

Я смотрела, как скорость увеличивается с каждой секундой. Не на дорогу, а на экран, где цифры увеличивались в геометрической прогрессии.

Тридцать, шестьдесят, девяносто, сто двадцать, сто пятьдесят.

В салоне витал запах моей агрессии, которую я бы смогла резать ножом, и спирта. Я чувствовала его так, будто только, что открыла новую бутылку шампанского или фляжку, которую не трогала пару лет.

А потом я остановилась.

Отвлеклась за запах, на пятна. Не знаю точно, что послужило причиной. Всё произошло слишком быстро, но я бы не согласилась пересмотреть в замедленной съемке.

Я не заметила, что это было. Стена, дерево, другая машина. Не знаю. Да и шанса разглядеть у меня не было. Оно буквально выросло из под земли. Как только машина въехала в это нечто я, которая так и не вспомнила о ремне безопасности, вылетела из машины. Разбила стекло, даже не знала, что такое возможно.

Я дотронулась до головы. Что-то жидкое и вязкое. Сильный удар. Я не могла подняться, слушала, как машина кричит, а тело отдавало болью в каждой части тела. Особенно в ногах. Слишком много стекла было около них.

Последней мыслью перед тем, как закрыть глаза была:

Во всём виноват Эмин.

23 глава. "Мёртвые воспоминания" 1 часть

Wild women don't get the blues

But I find that

Lately I've been crying like a

Tall child

После такого сильного удара, который пришелся по всему телу, я точно должна была протрезветь. Остаться лежать в лужи крови среди остатков осколков, рассыпавшиеся от стекла машины по всему телу и земле. Может быть я даже должна была умереть. Точно, после всего, что я сделала, Брайан точно не будет со мной, а значит и нет смысла жить. Что я представляла из себя без Брайана?

В голове проигрывала все то, что произошло. В замедленной сьемке я видела, как сажусь за руль, хлопаю дверью и даже не вспоминаю о ремне. А потом все разлетается на мелкие осколки, которые я ощущаю по всему телу. Кажется, мелкие детали пазла успели подобраться ко мне под кожу. Как еще объяснить наличие ужасного привкуса крови, который витал по всюду? Я умерла и сейчас, лежа на асфальте, полностью покрытый кровью — моей кровью, — видела белый свет в конце тоннеля, в котором еще можно было различить синий и красный оттенок огня.

Но все было не так.

Громкие звуки сирены, теплая рука Брайана, поглаживающая меня, его голос, который повторял, что все будет хорошо, как сильно меня любит и непрерывно просящий прощения. Я не понимала, что происходит. Все было в тумане, я видела, как пятна все больше и больше расплываются, не желая складываться в цельную картину. Я понимала, что это Брайан только по его мягкому голосу.

У меня не было точной уверенности, что я все еще дышу. Я не ощущала этого. Воздуха в легких не хватало, казалось их залила кровь.

— Она дышит? Доктор, ответьте! Она же жива, да? — настойчиво повторял голос моего любимого человека. Брайан звучал так отчаянно, что ему было жизненно необходимо узнать ответ, который я не могла ему дать.

— Успокойся, иначе высадим тебя прямо здесь! — строго остановило его белое пятно.

Я повторяла все, что произошло за этот вечер. Напилась, накричала на Брайана, пыталась им манипулировать, угрожала ему расставанием. Понимала, что это все влияние алкоголя. Парень прав, нужно бросать. Спиртное делает из меня монстра, доставая все самое худшее, что есть внутри меня. После я совершила еще одну глупость, которая переплюнула все остальные. Единственное, что я не обдумала и сделала назло самой себе. Я надеялась, что Брайан побежит за мной, остановит, обнимет. Но он этого не сделал. А я села за руль его машины. Забыла, что это совсем не моя тачка, забыла, что я не могу садится в машину, пока настолько пьяна, что не различу, где право, а где лево.

Не слушала Брайана, хотя, наверное, это и нужно было делать. Все повторяла и повторяла этот вечер основными действиями, чтобы завтра, когда открою глаза, не забыть. Я не могла, не имела никакого права. И дело было не в желание извинится перед Брайаном, я хотела сохранить остатки своего разума.

— Джи, пожалуйста, ответь. Ты слышишь меня? — слышала я, как повторял Брайан, когда слух решал, что снова хочет слышать. — Прости, прости меня, милая. Мне так жаль.

Из ушей казалось идет кровь. Он и правда это говорил? Какое… жалкое, наверное, зрелище. Разве ни я должна была просить прощения? Хотя, если так вспомнить, он далеко не в первый раз это делает. Извиняется после моих криков и слез, когда я не могу вспомнить и минуты того, о чем он говорит. Но проблема в том, что это я не помнила, а Брайан… Он помнил каждый миг, каждую секунду тех вечеров. Это делало его несчастным?

Я делала его несчастным?

— Я так люблю тебя. Пожалуйста, не умирай.

Сколько боли я могла ему причинить за все это время? Я ведь только и делала это с начала этого года. Старалась найти места, куда можно посильнее ударить, сказать что-то, что он точно запомнит. Только никогда не использовала. Но кажется слишком много было забыто. Именно я была причиной его страданий, его грустного вида. Не этого ли я хотела? Заставить его поверить, что это он виноват. Так и вышло. Он извиняется, чувствует вину.

Но почему я хотела причинить ему такую боль? Я ведь тоже его люблю.

Голова сильно заболела, как и в большую часть случаев, когда я старалась об этом вспомнить. Но сейчас проблема была в крови, которая текла по волосам, лицу, рукам, ногам. Я чувствовала этот железный запах и хотелось вывернуть свой желудок, выйти на свежий воздух и лечь на холодный асфальт. И забыть об этом всем. Как бы я не пыталась запомнить, я хотела не помнить.

Это было легче всего.

Крики, слезы, манипуляции, авария, забыть. Слезы, крики, Брайан, не пошел, машина, кровь, забыть. Не забыть, не забыть. Сердце так и умоляло, чтобы я помнила, чтобы все было хорошо. Не у меня, у нас с Брайаном. А мозг повторял, не повышая интонаций, что это не нужная информация, нужно выбросить, забить это пространство другим. Зачем страдать, если можно не страдать, да?

Боль. Боль. Боль.

Я даже не была уверенна, что все еще жива. Может быть я придумала, что слышу голос Брайана? А это был единственный ориентир, который давал понять, что я все еще в этом мире. В мире, в котором меня ждет Брайан, чтобы я не сделала.

— Я люблю тебя.

Если он меня ждет, я должна помнить.

— Не умирай, прошу, не умирай, Джи.

Я и правда умираю?

Какого это чувствовать, что возможно завтра не проснешься? У меня было не самое худшее состояние, алкоголь в теле все еще притуплял боль, на сколько это было возможно. Но, кажется, белое пятно говорило что-то о сотрясение мозга, о сломанных костях и огромной потери крови. Не уверенна, что все на столько плохо. Я ведь… Чтобы вспомнить снова, что произошло понадобились слишком много сил. Я ведь просто вылетела из машины, сломала стекло и ударилась об твердую землю. Почему же тогда все так плохо?

На моей щеке появилась мокрая капля. И мне хотелось дать себе затрещину за очередные слезы, но по голосу, прерывавшийся на краткие паузы, чтобы сделать глубокий вдох, я поняла, что это не я. Это Брайан. Он уже оплакивал мою смерть?

Все?

Все закончилось? Больше никаких разочарований, страданий, криков и не нужных слез, бессмысленного ожидания, которое не принесет никаких плодов. Я никогда не хотела умереть. Ведь так? Не хотела же? Я всегда знала, что я самое ценное, что есть у меня и моих окружающих. Я через чур сильно себя любила, чтобы задумывать о самоубийстве. Но сейчас это показалось самым лучшим выходом.

Не нужно ни помнить, ни забывать.

— Я тебя люблю.

В этом и проблема.

***

Белое помещение, что ослепляет меня. Меня вытянули из темноты мои мыслей и бросили в эти белые стены, сияющие ярче солнце. Я не сразу заметила пятно, которое было человеком. Сидела по на полу с закрытыми глазами, опасаясь ослепнуть.

Тело было в порядке, никаких следов того, что всё произошедшее действительно было.

— Дженни, — ласково зовёт голос, который я так давно не слышала.

Я резко открываю глаза, стараясь убрать наважденье. Няня умерла. Мне не нужно придумывать того, чего нет.

Но может быть я тоже уже умерла и наконец очутилась около человека, который меня любит.

— Тебя и Брайан любит, — читает мои мысли няня, гладя мои волосы.

На глазах появляются слезы. Не представляла на сколько сильно я скучала по этой женщине.

— Ты испортишь свою жизнь.

Мне не хотелось возразить, только поправить. Я уже это сделала.

— Дженни, ты хорошая девочка, умная. Если ты постараешься, то сможешь получить всё, что захочешь, покорить все вершины, даже если тебе они кажутся не покоряемыми. И Брайан тебе поможет.

В чем поможет? Я не знаю, чего хочу. Больше нет няни, которая была рядом и говорила, что нужно делать и когда. Она всегда была рядом, всё делала и я знала, что должна сама. А теперь... Жизнь напоминала бесконечное повторение одного и того же дня, заканчивающийся разными событиями, которые я всё равно не могла вспомнить под утро.

— Я не могу. Без вас...

Подобрать слова не получалось. Я никогда не говорила такое людям. И даже не слышала такого. Брайан не в счёт, он появился только в прошлом году, да и слова любви не тоже самое, что я хотела услышать от родителей и няни.

— Ты знаешь, что я тобой горжусь? — поняв мои мысли без слов, сказала няня. Она смотрела на меня глазами полные нежности и заботы, казалось, что из них сейчас польются старческие слезы. — Чтобы ты не делала, я всегда готова хранить твои маленькие секреты. Буду рядом.

— Но вас...

— Больше нет, — закончила няня. Это было сурово, но это была просто правда. — Да, милая. Но я всегда в твоей голове.

— И в сердце, — разоткровенничалась я, видимо, смерть влияет именно так.

— Надеюсь.

Она уже собралась уйти от меня. Я должна была её остановить, ведь потом бы не смогла её найти. Это был белый коридор, который не имел ни края, ни конца.

— Миссис Нэльсон, — неуверенно позвала я. — Вы же знаете, что я... вас люблю?

Женщина остановилась, развернулась. Она улыбнулась. Так смотрят родители на своих детей.

— Конечно, Дженни. Я тоже, всегда.

Я протянула руку и впервые сделала то, что не могла сделать при жизни няни:

— Останьтесь со мной, вы мне... Нужны, — отчаянно попросила я, не желая оставаться здесь в одиночестве.

23 глава. "Мёртвые воспоминания" 2 часть

These burning flames, these crashing waves

Wash over me like a hurricane

I captivate, you're hypnotized

Feel powerful, but it's me again

Говорят, что умирать — это точно так же, как засыпать. Сегодня мне снилось, как я умирала. Я видела кровь, раны, скорую, но начала уже не могла припомнить. И утреннее пробуждение стало для меня воскрешением.

Голова болела ужасно, я не понимала проснулась ли я или я всё ещё сплю, и если я не сплю, то где я нахожусь?

Яркий свет, точно такой же, как во сне, ослепил, не позволяя увидеть всё, что меня окружало. Я слышала странные противные звуки, которые были похожи на какое-то пищание, и не могла понять откуда оно взялось. Странно стучало в ушах, ныли ноги и руки казались ватными, хотя я определенно чувствовала в них теплоту.

— Брайан, — тихо позвала я, уверенная, что он лежит справа от меня.

— Да? — обеспокоено откликнулся парень, но не сбоку, а откуда-то сверху.

Это он держал меня за руку.

— Мы не дома, да? — спросила я.

Надеялась, что я всё же ошибаюсь и я просто прихожу в себя после очередной пьянки. Это я помнила, я выпила достаточно много, а дальше белый шум перед глазами и потухший экран.

Парень молчит, но целует мою внешнюю сторону ладони.

— Ты пришла в себя. Спасибо. Я очень, очень рад, — со слезами в голосе говорит Брайан, прерываясь только, чтобы оставить поцелуй на руке.

Ничего не поняла.

Это было, конечно, очень мило и я никогда не против касаний Брайана. Но почему у него слезы на глазах, почему он относится ко мне будто я только что восстала из мёртвых?

— Что? Ты о чем?

Наконец картинка перед глазами перестаёт быть только белой, и я могу увидеть Брайана. Его в глазах читался немой вопрос, который мы оба не хотели слышать. «Как? Ты не помнишь?». Он не хотел знать ответа, а я не хотела думать над ответом.

— Джи, ты в больнице. Ты три дня была без сознания. Я уже думал, что ты...

Не произносит предложение до конца, но мы оба понимаем то, что он хотел сказать. И это единственная вещь, которая укладывается в моём сознание, всё остальное кажется не понятным набором букв, который не подаётся объяснению.

В голове бьётся: «Три дня без сознания». Смириться с тем фактом, что я оказалась в больнице не сложно. Больница и больница, ничего страшного. Но когда я слышу, что последние семьдесят два часа провела без сознания, это наводит страх. Настолько всё серьёзно?

— Почему? Как я сюда попала, в смысле.

Его выражение лица принимает такой печальный вид, что мне становится физически больно (возможно, причина крылась именно в этом, что я лежала в больницы и что-то произошло).

— Ты попала в аварию, — тяжёлым голосом произносит Брайан, сильнее сжимая мою руку.

Авария?

Ассоциации сами себя находят, не ожидая моего разрешения. После смерти няни я сама решила попасть в аварию? До меня доходит тот факт, что я села пьяная за руль. Как я могла это допустить? Как Брайан позволил это мне?

Как можно было забыть о чем-то подобном? Я пыталась нарисовать в голове эту картину, чтобы доказать самой себе и Брайану, что на самом деле я знаю о чем речь. Такое ведь невозможно забыть. Но вот я в больнице, мой парень плачет от того, что я открыла глаза, и говорит, что я попала в аварию. А я не имею представление, как это могло произойти.

— Родители не знают? — задаю странный для меня вопрос. Почему именно его? Когда меня это волновало?

Это первая глупость, которую я сделала не на зло родителям. И даже не помнила, как это сделала. Но точно не для того, чтобы они узнали. Я не хотела, чтобы они приехали. Я должно быть ужасно выглядела без макияжа, который скрывал мои запои. И мне ужасно хотелось выпить, всё так пропахло спиртом...

— Нет, я сказал врачам, что они слишком важные, чтобы беспокоить их. Показал твои права, назвал фамилию и проблемы исчезли.

У меня невероятный парень. Он понимает меня, даже когда я не могу ему сказать об этом. Сам догадался, что лучше не втягивать моих родителях сюда, хотя с ними было бы всё легче.

— Спасибо, — только и могу сказать я.

Он кивает.

Мы молчим, а я оглядываю палату, потрёпанный вид Брайана. У парня грязные волосы, синяки под глазами. Сколько я была без сознания? Он сказал три дня. Это слишком много для простой аварии, нет? Но при этом в глазах у него горит лёгкий огонь, видно, что всё же он счастлив, как бы ужасно не выглядел. С заботой смотрел на меня, улыбался и гладил меня по руке.

— Ты сидел со мной... все три дня? — спрашиваю неуверенно, пытаясь понять почему он так выглядит.

Если да, то, вероятно, это были самые ужасные его семьдесят два часа.

— Конечно, — сразу отвечает Брайан, словно это было очевидным. — Я не мог оставить тебя одну. Я так переживал.

Он так же сидел с отцом, который должен был умереть? Испытывал ли Брайан сейчас те же чувства? Боялся ли, что больше никогда не сможет увидеть меня живой.

— Прости, — говорю я, поняв, что ответ на мои вопросы «да».

— Нет, не извиняйся, — сразу останавливает меня. — Это я виноват. Если бы не я, ты бы не попала в аварию.

Он ещё и чувствует вину за то, что я попала в аварию. Как бы он жил, если бы я уже не открыла глаза. Брайан корил бы себя всю жизнь.

— Брайан, но я совсем не помню, чтобы садилась за руль. Тем более не знаю почему села. И разве это была не твоя машина? Я её сломала? Я могу оплатить и купить новую, — начинаю быстро говорить я, перебивая сама себя.

— Давай поговорим об этом позже, — гладит он меня по щеке, заглядывая мне прямо в глаза.

— Хорошо, — соглашаюсь, прижимаясь к его рукам ещё сильнее.

— Я люблю тебя и никогда не брошу, ясно?

Не отвечаю, сначала киваю. Есть такое ощущение, что он уже такое говорил буквально недавно. Но я очень быстро понимаю, что пытаюсь вспомнить то, что не было. Я сама заставляю себя сходить с ума. Я не так много и забыла, чтобы переживать об этом.

— Я знаю, я тоже люблю тебя, — всё же говорю я.

Прежде, чем вызвать врачей, он целует меня в лоб.

Пока мы ждали врача, я успела спросить у Брайана на сколько у меня всё плохо. Явного ответа он не дал, сказав, что не совсем понял о чем говорил врач, так как всё, что он мог думать о том, что больше меня никогда не увидит живой. Исходя из этого я решила, что это не означает ничего позитивного.

Врач был рад, что я пришла в себя и уточнил не хочу ли, чтобы родители приехали. Я сказала им тоже самое, что и Брайан. Они слишком важные, чтобы отвлекать их по такой мелочи. На этот мужчина в белом халате начал перечислять, что именно я назвала «мелочью».

Сотрясение мозга, огромная потеря крови, сломанная нога, вывих руки.

— А так же у вас точно останется шрам на этой ноге, — добавил он. Я подняла свой халат, чтобы понять о чем он говорит.

Это была уродливая полоска, тянущая на семь сантиметров, на правой ноге. Около неё было ещё пару синяков и царапин.

— Стекло очень сильно вонзилось в ногу, поэтому этой части пришлось хуже всего. Его пришлось доставать, а остальные осколки оставили только царапины.

Кажется, в моей голове всплыло воспоминание о том, как я лежу на осколках и думаю о том, что вот сейчас я умру и никто мне не поможет.

Позже я спросила откуда у меня сотрясение мозга и связано ли оно с потерей крови. На что мне ответили, что я вылетела из машины, разбила стекло сильным ударом, который пришёлся на голову. А после ударилась ещё об асфальт, разбив голову. Отсюда и огромное количество крови.

А сломанная нога и вывихнутая рука — последствия моего неудачного приземления. Не только голова пострадала.

— И долго мне ещё лежать здесь? — спрашиваю я.

Не хотелось бы пролежать здесь долго. Отец должен скоро провести свой экзамен, а мне бы ещё подготовится к школьным. А ещё не хотелось оставлять команду без капитана.

— Две недели, как минимум, — строго ответил врач и я поняла, что спорить не получится.

А потом Брайан принёс мне молочный коктейль.

Так и началась моя жизнь в больнице.

23 глава. "Мёртвые воспоминания" 3 часть

Was it me? Or was it you?

That broke away from what we were?

It’s like the seasons love has changed

And every time I think about it

It tears me up inside

Like the rivers of emotion

I’ve got no more tears to cry

Я хочу пить.

Это была единственная мысль, которая крутилась в моей голове изо дня в день. Я просыпалась с ней и засыпала, провожала одиноким взглядом врачей и мед сестёр, который оставляли меня одну в палате, думая остановить их и заставить их мне принести спиртного.

Десять дней на трезвую голову, и я уже ненавижу этот мир. Они явно обманывали, говоря про две недели. Каждая процедура казалась ещё больнее, чем была. Вежливые мед сестры раздражали своей принципиальностью. Я пыталась подкупить их, чтобы они дали мне хоть чуть-чуть алкоголя. Но ни одна не согласилась, сколько бы я не предлагала.

Я просто в отчаянии. Это называют ломкой? Жизнь кажется хуже, чем она есть на самом деле. Мне всё равно на мою сломанную ногу, на уродливый шрам, которые останется со мной на всю жизнь, на количество крови, вытекающее из моего организма. Все о чем я могу думать это запах спирта, парящий в комнате. Но тело всё ещё болит, а эти врачи разрешают ходить только под их чётким контролем. Поэтому ужасно было всё.

Единственный плюсом и ярким солнцем в моей мрачной жизни без веселья и забытья от алкоголя был Брайан. После того, как я пришла в сознание, он больше не мог сидеть со мной двадцать четыре сама в сутки. Теперь он только приходил меня навещать в часы, когда это можно было делать. Этого было очень мало, а в один раз он притащил всю чирлидершскую команду. Они все плакали и говорили, как сильно им меня не хватает. Я пыталась им улыбалась, но хотела заткнуть каждую и выставить за дверь.

Они даже принесли мне апельсины. И именно в этот момент я решила, что больше никогда в жизни не притронусь к цитрусовым. Была уверена, что девочки просто отравили эти фрукты, чтобы я больше не возвращалась в команду.

Каждая считала своим долгом поддержать меня за руку и сказать, как ей жаль. Больше всего плакала та девочка, которая когда-то сказала, что я её ударила. Она ревела словно потеряла своего самого близкого человека, а я даже не знала, как её зовут.

— Тренер передавала свои пожелания выздороветь, — сказала мой зам, которая сейчас была в роли капитана. — И она ждёт твоего возвращения на тренировки.

— Мы все ждём.

Зато потом Брайан сидел со мной и рассказывал, как прошли ещё одни его соревнования. Ему снова везло, как он говорил. Снова выиграли. И я была бы рада, если бы смогла сидеть на трибунах и наблюдать, что ни одна змея, не подойдёт к нему.

И вот сегодня он тоже должен прийти. Я смотрела на часы и отсчитывала минуты и секунды до его прихода. Не отрывала взгляда и уже вслух считала, шёпотом произнося цифры. Начиная с шестидесяти до нуля и снова.

Тридцать, двадцать девять, двадцать восемь.

Дверь открылась, когда я сказала: «Двадцать три». В двери показался Брайан. Я уже улыбнулась, почти закричала от радости. Как поняла, что он пришёл не один, к моему сожалению. Ну, нет! Мне захотелось закричать, но я только простонала в подушку, а после приняла самый дружелюбный вид.

Я должна дружить с младшим братом Брайана, иначе все будет ужасно.

Первая и пока последняя встреча с ним прошла катастрофически. Он убежал к себе в комнату, обвинив меня во всех смертных грехах. Ужин был испорчен.

— Привет, — махаю им обоим.

Брайан подходит ко мне и целует в щеку. Целую его в ответ, пока Эмин корчится, показывая, что его сейчас стошнит от всей этой картины. Все подростки такие противные или только мне повезло с таким младшим братом парня?

— Что случилось? — спрашиваю я тихо, чтобы моя малолетняя проблема не услышала.

Я не сомневалась, что Эмин не придёт ко мне самостоятельно. Должен произойти конец света. Хотя даже, если я останусь единственной девушкой на земле, единственным живым сознанием, он не подойдёт ко мне, будет общаться с камнями.

— Мы пришли извиниться, — нарочито громко объявляет Брайан, будто бы напоминая брату причину их визита.

Извиниться?

Я не против быть правой в чем бы то не было, но за что?

— Я не буду перед ней извиняться, — грубо и капризно отвечает Эмин.

— Ты её ударил, Эмин, — строгим тоном произносит Брайан и буравит брата злым взглядом, по которому можно понять, что его слова безапелляционны.

Никогда не видела Брайана таким. Мне всегда он казался тихим и хорошим парнем, вечно улыбающийся и готовый прийти на помощь кому угодно. Такими всегда легко управлять, командовать и манипулировать. Таких, как он, часто используют. А сейчас он ругался на брата. Мне никогда не понять особенность отношений кровных родственников.

— Да кто её бил? — закатывает глаза малыш, пренебрежительным голосом произнося.

Речь обо мне? Увлеклась повелительным голосом парня и даже не услышала, что именно он сказал. О чем говорить Брайан? Да, и Эмин не внушал доверия.

— Он меня бил? — вставляю свои пять копеек.

— Вот видишь! — кричит Эмин.

Брайан выглядит растерянно, а его младший брат ухмыляется, приняв победительный вид. А пару секунд выглядел, как провинившийся кот.

— Брайан, я видела его в последний раз на ужине, — мягко начинаю я. — Я хотела с ним поговорить, но не могла его найти. — я перевожу взгляд на младшего брата Брайана. — Эмин, нам надо...

Он сразу начинается злиться. Его лицо буквально становится красным. Багровеет, вены выделяются на коже. Это даже комично.

— Я же тебе сказал! — нервно и злостно кричит мальчик. — Меня зовут Теодор. Ясно? Те-о-дор. Тебе записать?

Теодор?

О чем это он?

Ясно, они оба сошли с ума. Один думает, что меня побили, второй решил, что ему не нравится его имя.

— Эмин, уйди отсюда, — выходит из ступора Брайан.

Как раз вовремя, Эмин уже почти вплотную подошёл ко мне. Если бы не мой парень, я бы боялась, что сейчас получу по лицу. Но в данном случае это мог увидеть Брайан, а значит только мне на пользу, если Эмин сделает такую глупость.

— На кой ты меня сюда тащил? — огрызается Эмин на старшего.

Они стоят слишком близко к друг другу и кажется, что сейчас драка развяжется между ними.

— Эмин... — испуганно начинаю я, хотя вся ситуация меня веселит.

Всё было бы смешнее, если бы я понимала о чем речь. Если бы я могла гордо в зеркало сказать, что всё это устроила именно я. Но мне даже ничего не нужно делать, чтобы Брайан понял, что я лучше его брата. Может нужно заплакать для большей достоверности.

— Тебя вообще не спрашивали, Хëрт, — теперь на меня огрызается мальчик.

Уже и отвыкла, что меня зовут по фамилии. Обычно только я называла себя по фамилии и окружающие понимали, что я из себя представляю.

— Теодор, это моя девушка, — мрачным тоном произносит Брайан. — Ты помнишь?

Эмин дёргается. То ли от тона, то ли от имени. А может это от гнева, который бурлил в его теле. Он точно был уверен, что старший брат виноват и примет сторону, как, вероятно, делал всегда. Но что-то пошло не по плану.

— Шикарная девушка, — хмыкает мальчик. — Бухает, уроки прогуливает, держит тебя в ежовых рукавицах и ломает твою машину.

Он вечно будет использовать только один аргумент? Прогулянные уроки и алкоголь, естественно. Но когда он говорит про машину, я начинаю задыхаться. Я ведь не специально. И я обещала, что куплю ему новую. Даже лучше старой.

— Я не... — начинаю я, но мне даже не дают закончить мысль.

— Заткнись, Хëрт, — довольный тем, что смог задеть меня, перебивает меня Эмин.

— Пошёл вон, Теодор. Мы поговорим позже, — указывает на дверь Брайан, провожая брата.

Мальчик хмыкает, но уходить. Кланяется показательно и закрывает дверь. Брайан медленно подходит к двери, опирается спинной на неё.

— Ты правда видела его только тогда? — странным голосом спрашивает парень.

— Да.

Он садится напротив моей кровати. Закрывает глаза, подняв голову к потолку. Снова принимает тот несчастный вид, с которым ходил всё это время до того, как я легла в больницу.

— Это из-за меня? — спрашиваю я. — Из-за меня ты такой несчастный? Я давно хотела спросить. — объясняю я.

Теперь он смотрит мне в глаза. Так же как и в тот момент, когда думал, что я умерла. Мне кажется, что я всё чаще стала его видеть таким. В голове щелчок и чувство, которое принято называть дежавю. В рот ложиться вопрос, но застревает в горле.

— Я... я уже спрашивала, да? — шёпотом неуверенно спрашиваю я, прикусывая язык.

Брайан кивает.

Черт.

— И как много... я забываю? — сквозь ком в горле спрашиваю я, не желая знать ответ.

Брайан запускает руку в волосы, портит свою причёску. Я непроизвольно повторяю его движения. Хочется спрятаться за своими волосами, как за шторами. Ненавижу серьёзные разговоры, но сейчас должен был быть именно он.

— Я не знаю, — отвечает парень и прикусывает губу. — Но ты говорила, что Эмин тебя обидел, ударил и врал про меня.

Пытаюсь отыскать в уголках своей памяти эти разговоры. Хоть какие-то отрывки. Должна же я запомнить боль от нанесённого удара, если он, конечно, был. Я с лёгкостью могла соврать об этом, чтобы сделать Эмина в глазах брата ужасным человеком.

Но ничего не нахожу.

— Я не помню, — затаив дыхание, говорю я.

— Я уже понял.

Мы молчим. Эту безнадёжность и отчаянность можно ощутить, если провести рукой по воздуху.

В голове что-то щёлкает.

И я слышу этот насмешливый голос, который отчётливо произносит: «И еще, Хёрт. Запомни, меня зовут Теодор».

— Он сказал, что его зовут Теодор, — говорю я, вспомним что-то. Он говорил это не впервые.

— Да, — подтверждает Брайан.

Но мы говорим о разном. Я слышу отголоски того диалога, который и правда был, но затерялся на створках моей памяти. А Брайан помнит то, что кричал его брат пару минут назад.

— А Эмин? — пытаюсь понять.

— Второе имя, — кратко и сухо отвечает он, с некой жалостью смотря на меня.

— И почему вы зовете его им?

— Эми и Эмин. Мило типо, — отмахнулся он. Мы оба понимали, что я просто перевожу тему. — К тому только отец называл его Тео. Он дал ему это имя.

Мы молчим.

— Что нам делать? — спрашиваю я.

Вернее, что делать мне. Как мне перестать причинять боль Брайану одним лишь своим существованием. Моё не знание одного или другого вечера убивает его больше, чем любая манипуляции и ссора. Хотя кто знает, что было в эти вечера! Тяжело помнить то, чего не помнит второй.

— Тебе нужно перестать пить, — устало произносит Брайан, но чувствуется, что он не верит сам в это.

Первая реакция: строгое отрицание.

Я не могу представить, что выйдя из больницы, не буду пить. Даже сейчас я отчаянно хочу только этого. Это вкусное и спасательное средство не может быть причиной моих и его страданий. Ему просто не нравится, что я впадаю в алкоголизм, по его мнению.

— Это не из-за этого.

— Я читал, что из-за алкоголя могут вырезаться отрывки памяти. Сначала только те дни, когда пьешь, а после больше и больше, — не спорит со мной, просто ставит перед фактом.

Несколько давно я начала забывать дни, недели? Если он уже успел прочитать какую-то информацию то, всё было однозначно запущено. Но почему Брайан ничего мне не говорил? Я ведь спрашивала.

— Зачем ты... такое читал? — ловя воздух ртом, спрашиваю я, забыв, как нормально дышать.

Кажется, что сейчас меня накроет волна страха и засосет в глубины пропасти. Хотелось закричать, что он снова мне врёт, но трезвый мозг не позволил это сделать.

— Ты перестала помнить наши разговоры.

— Когда?

Он не отвечает.

— Брайан, ответь! — снова отчаянным тоном прошу я. — Когда это началось?

— В тот день, когда ты сказала, что я тебя обманываю, — смотря в пол, говорить он.

Очень, очень давно.

Не может быть.

— Нет.

Естественно, я отрицаю. Если я соглашусь, значит, что пару месяцев назад я и правда подняла руку на Брайана. А значит и на ту безымянную девчонку. А это не могло быть правдой.

— Именно так, ты тогда и сказала.

— Почему ты меня не переубедил? — обвиняю я его, не желая верить, что могла его ударить.

— Я подумал, что это лишнее.

— Лишнее!? — снова задыхаюсь я от негодования. — А что, если...

Я сглатываю ком в горле.

— А если я когда-нибудь забуду тебя?

Он притягивает меня к себе. Обнимает, пока я плачу. Гладит по голове, но ничего не отвечает.

— Как я буду жить, если не буду помнить тебя? Я просто... Я не смогу без тебя, Брайан.

— Я всегда буду рядом и буду напоминать. Постоянно. Джи, даже если ты не будешь меня помнить, я буду. Я всегда буду рядом. Всегда буду рассказывать, кто я и почему я рядом с тобой.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я заметила, что он тоже хотел взять с меня обещание. Но не стал. Он уже не верил, что я могу бросить пить. Я разрыдалась сильнее.

Это было точно первое обещание, которое Брайан не сможет выполнить.

24 глава. "Напиток, дарующий кровь" 1 часть

If I told you that I loved you

Tell me, what would you say?

If I told you that I hated you

Would you go away?

Now I need your help with everything that I do

I don't want to lie, I've been relying on you

Я. Провела. В этой. Тюрьме. Целый. Грёбанный. Месяц.

Мне уже голову сносило от того, что я не могла взять в рот капли спиртного на протяжении этих долгих и слишком медленно тянущихся дней. Я ничего не делала, просто лежала, иногда вставала по команде, ходила на нудные процедуры и периодически общалась с врачом. Пыталась занять себя сериалом, но после первой сцены, где герои напивались в клубе, впала в уныние и апатию. Почему они, а не я?

Я почти выпила антисептик, на столько впала в отчаяние. Но мед сестра буквально из рук у меня его вырвала. Если бы не Брайан, который решил навещать меня каждый день, я бы подралась с этой женщиной за глупую склянку антисептика. И не важно, что я бы умерла, если бы его выпила.

И вот я была дома.

Первым инстинктивным желанием было броситься к моим любимым бутылочкам, так хорошо спрятанных по всему дому.

— Ни это ли ищешь? — спросил меня грубый голос, о котором я уже успела забыть.

Эмин.

— Ты чего здесь делаешь? — спрашиваю я, ударившись головой от неожиданности его появления.

— Эми с мамой куда-то укатили пару дней назад, а я заболел, поэтому не поехал с ними, — быстро начинает Эмин, словно оправдываясь. Рука у него на шеи, под углом девяносто градусов, что кажется, что ему стыдно и он пытается спрятаться. — А Брайан забрал меня сюда. Наверное, забыл тебе сказать. Мне уйти?

— Ты чего такой вежливый? — с недоверие спрашиваю.

Услышав мои слова, он тут же краснеет. А я даже не пыталась его задеть или подколоть.

— Я всё же в твоём доме, — отводя глаза, говорить Эмин.

Может с ним не всегда потеряно. Он такой милый, когда стесняется.

— Можешь не уходить, — как-то через чур ласково сказала я, расчувствовалась. — Поставь бутылку на стол внизу, и помоги мне дойти до магазина, — начала командовать, чтобы больше не поддаваться сентиментальности.

Он прищурил глаза в недоверии. Не любит командование. Придётся привыкнуть.

— Зачем?

— Пакеты ты будешь таскать. Хочу твоему брату сделать сюрприз.

— Только ради него.

— Взаимно, малыш, — впервые называю его так вслух и ожидаю, что меня убьют, но он даже не закатывает глаза. — Я терплю твоё существование только ради него.

Я не знаю почему, но он вёл себя спокойно весь этот час, который провёл наедине со мной. Может быть на него так влияла болезнь, жар, температура. Ответа не было, но это перемирие, если его можно было таковым называть, меня радовало. Не нужно было тратить свои нервные клетки ещё и на него.

Спросив у Эмина, что он хочет, я решила сделать лазанью. Младший брат Брайана всю дорогу заявлял, что у меня ничего не получится, если я ни разу до этого не готовила это блюдо. Я не стала ему говорить, что в целом никогда не готовила, не считая того ужина с Брайаном. Но тогда это было под его контролем, так что не считается.

Но в целом, у меня всё получилось. Эмин сказал, что я пережарила фарш, что передержала соус и вообще сумела испортить пластинки макарон, которые не возможно испортить. Но я решила ему не верить. Брайан будет есть и улыбаться, говоря, как всё вкусно, даже если это будет не так. Он сильно меня любит, чтобы ещё раз соврать о такой глупости.

— Мелкий, я дома! — закричал Брайан. — Ты решил дом сжечь? Почему так вкусно пахнет? Я же просил ничего не трогать! Эми...

Он застывает на пол фразы, потому что видит меня в том фартуке, который я тогда купила. Я, как ни в чем не бывало, подхожу к нему и целую в щеку.

— Привет, милый. Я рада тебя видеть.

А после возвращаюсь к готовке, будто бы ничего странного не произошло.

— Ты дома, — стоя в ступоре, говорить Брайан.

— Как видишь, — улыбаясь, как лиса, приторно сладким голосом говорю я. Не забыв развести руки в сторону.

Я слышу его дыхание, не собираюсь к нему поворачивается. Хочу, чтобы он сам ко мне подошёл. Желаю его объятий больше всего на свете, но не готова прыгать на него. Только потому что знаю, что его брат стоит на лестничной клетке и смотрит на нас. Не чувствую его взгляда на своей спине, но точно знаю, что мелкий засранец испепеляет меня взглядом.

Но это стало не важно, когда я почувствовала тёплое дыхание Брайана, а после и его тёплые руки, которые аккуратно легли ко мне на талию. Чувствовала своей спиной его тело, как сильно стучит его сердце.

— Я рад видеть тебя дома, — шепчет он мне на ухо.

Мне становится щекотно, и я стараюсь спрятать своё ухо на своём плече, чтобы он не мог говорить подобное вещи. Смущать меня ещё больше было бы просто не справедливо.

— Я успела соскучиться, — говорю я. — По дому, — с ухмылкой добавляю я.

— А по мне нет? — поднимает брови Брайан, произнося таким тоном, что я уверенна в меня целуют доказательства против моих слов.

Парень отпускает руки на мои бока, чтобы защекотать меня до смерти. Я просто ненавижу щекотку! Это хуже любого наказания, потому что я совершенно не могу контролировать своё тело. Я начинаю извиваться в его руках, кричать, смеяться и плакать одновременно. Брайан, естественно, наслаждался моими мучениями.

— Прекращайте! — кричит Эмин.

На этом наше перемирие, видимо, закончено. Но его слова не заставили Брайана отойти от меня на приличное расстояние, зато прекратил мучительное испытание своих пальцев. Поцеловал меня в щеку, не обращая на брата и спросил:

— Почему ты не сказала, что тебя сегодня выписывают?

Брайан берёт прядь моих волос и играет одной рукой с ними, перебирая каждый миллиметр. Я знала, что ему нравятся мои волосы. И не только их текстура, их мягкость, но ещё и цвет, и запах.

— Хотела сделать сюрприз, — пожимая плечами, сильнее прижимаюсь к его телу.

Если бы здесь не было Эмина...

— Если вы не прекратите, этот сюрприз будет испорчен, — продолжает кричать Эмин, будто кто-то начнёт обращать на него внимание.

— О чем он? — интересуется всё же Брайан, решив, что на эти слова всё же можно обратить свой взор.

— Ты поможешь мне доделать лазанью?

— Конечно, — ласково отвечает он, и целует меня в висок.

— Гадость, — фыркает Эмин. — Позовите, когда можно будет есть. И умоляю, не делайте здесь ничего, чего бы не сделал я.

Он уходит, закатив перед этим глаза так театрально, чтобы мы и увидели, и услышали. Мы только посмеялись. Хотя мне хотелось его остановить и переспросить. Что именно это значить. Такое странное словосочетание. Не делать того, чего бы не сделал он. То есть делать то, что бы сделал он?

— Он у тебя всё же смешной, — говорю я тише, чтобы Эмин случайно не услышал.

На самом деле я могу сказать больше про Эмина. Но я хочу, чтобы Брайан был на моей стороне. Поэтому глаголы милый, хороший, надежный сразу отпадают.

— Вы смогли провести без меня время наедине? — наигранно сильно удивляется он.

Сначала я улавливаю некую двусмысленность данного предложения. А потом думаю, что Эмин младше меня на три года. Он практически ровесник, всего на год старше, Зака, который для меня почти брат, которого знаю с детства. Не думаю, что когда-либо смогу думать о Эмине, как о мужчине. Он и Зак на всю жизнь останутся для меня маленькими вредителями, которые пытались испортить мне жизнь.

— Я надеюсь это не ревность, — шучу я, зная, что Брайан никогда и никому меня не ревновал.

— Естественно, — в ответ фыркает, как его младший брат, Брайн. — Ты и мой брат? Пф, просто невозможно. Я к тому, что удивительно, что вы не убили друг друга за время, которого меня здесь не было.

Это и для меня остаётся шоком. Мы смогли даже нормально разговаривать, пока ходили по магазинам.

— Я сказала, что хочу порадовать тебя и он сказал, что поможет ради тебя. Он сильно тебя любит.

— Он и тебя полюбит, вот увидишь.

В этом я сомневалась. Любовь Эмина ко мне была только, если перед этим словом стояли кавычки. Брайан положил мне голову на плечо, пока я раскладывала первый слой, как сказал Эмин.

— Хочешь я могу закончить? — оставляет поцелуй на моем плече, предлагая помощь.

— Иди лучше свечи зажги. И свет выключи.

— Ты же мне эти свечи будешь всю жизнь припоминать.

— Естественно.

Он ушёл за спичками, ведь я всё ещё не знала, где они хранятся. Посмотрела на стол, где стояли пустые бокалы и бутылка красного вина. Странно, что Брайан ещё не заметил, а Эмин не начал кричать и показывать на неё пальцем, как только зашёл его старший брат. Что-то подобное, я и ждала.

Отряхнула руки об фартук и подошла к бутылке. Нужно было налить в бокалы и предложить Брайану выпить, просто чтобы отметить. Он должен расслабиться, а после мы продолжим готовить. И всё будет хорошо.

— Джи? — зовёт меня Брайан. В его голосе прослеживаются нотки удивления, будто бы он зовёт не меня.

Я поднимаю голову, держа в руках открытую бутылку. Как же приятно пахнет спиртным! Сколько же счастья я ощутила от одного вздоха, который насытил мои вкусовые рецепторы носа.

— Да? — не замечая странные нотки в его голосе, откликаюсь я.

Но его взгляд сразу же становится пустым и я понимаю, что он недоволен. Он не становится таким же злым, как тогда был в больнице вместе с Эмином. Нет, наоборот кристаллическое спокойствие, которое бьёт сильнее всего.

— Это что такое? — со стальными нотками в голоса спрашивает он, рукой указывая на предмет в моей руке.

— Бутылка вина, — не понимая, что не так, отвечаю. — А ты не видишь? — смеюсь, надеясь, что он тоже посмеётся.

Но он запредельно серьёзен.

— Я вижу. Просто зачем?

— Надо отметить мою выписку.

— Джи...

— Не переживай, — ласково говорю я, кладя одну руку на его. — Это в последний раз, обещаю. А ещё. Я вчера вечером позвонила отцу и... — достаю из кармашка фартука небольшую коробочку и протягиваю парню.

— Это предложение руки и сердца? — выдаёт он некое подобие его блистательной улыбки, хотя в зеленных глазах всё ещё недоверие.

— А ты хочешь? — вопросом на вопрос, не оставаясь в долгу.

Я была бы не против выйти замуж за Брайана, хоть бы сейчас. Но пока что я просто исправляла свои ошибки, которые натворила, пока была пьяна.

— Хочу сам его сделать, когда ты поступишь в колледж, — подмигивает он мне, и я знаю, что он говорит честно.

Он открывает коробку и видит там ключи.

— Машина в гараже, — говорю я, пока он душит меня в своих объятиях. — За это же можно выпить?

— В последний раз.

— Обещаю.

В тот момент, я ещё не знала, что говорю правду.

24 глава. "Напиток, дарующий кровь" 2 часть

Я помню всё, что было, это странно и обидно

Какой же ты мудила, я надеюсь, тебе стыдно

Меня это разбило, залижу раны, слёзы я вытру.

Милый, ты что-то необыкновенно молчаливый

Какой-то бледный, хотя всё ещё красивый

Холодный, очень сильно пахнешь керосином

Я не знала, что Брайан так быстро пьянеет.

Ему хватило всего пару глотков из одного стакана, чтобы прекратить соображать и позволить мне выпить всю бутылку. Кажется, не такой уж и плохой была идея его напоить. Я смотрела на него, как он смеется, как его шатает из стороны в сторону. Он был таким хорошим, я все чаще и чаще стала понимать почему влюбилась в него.

Он включал музыку, чтобы закружить меня в танце и зацеловать до смерти, потому что большего нам сегодня не видать, из-за его младшего брата, который был буквально за стенкой. А я искала еще одну спрятанную бутылку, чтобы утолить то желание, которое куталось в моей душе уже длительное время.

Подходит ко мне, не отбирает, но забирает на время бутылку, чтобы поставить ее на стол около своего телефона. Кладет руки на талию, аккуратно притягивая к себе. Это были настолько мягкие движения, что казалось, что Брайан боится меня сломать. Он ведь всегда ко мне так относился. Как к маленькой куколке, которая порвется от одного лишнего движения. Это я никогда не задумывалась, что могу причинять ему боль. И когда напивалась приносила ему ее, не запомнив этого даже.

Кладу ему руки на плечи, целуя его смазано сначала в подбородок, а потом в губы. Рада, что не красилась сегодня, иначе бы размазала бы сейчас по нему всю свою помаду. Но думаю даже в этом случае, он не обратил бы на это внимание. Поцеловал бы точно так, как сейчас, проникая в меня все глубже, и сказал, что моя помада приятна на вкус. Заставил бы меня смеяться, а после продолжил бы свои ласки.

— Я соскучился по твоим духам. Ты такая сладкая, Джи, — шепчет он, оставляя отметины на шее.

Краснею, смеюсь, а он поддерживает мой пьяный смех. Мы давно не касались друг друга так. И казалось, что сейчас этого чертовски мало.

— Знал бы ты, как я сейчас ненавижу твоего брата, — целую его и выдыхаю ему в губы эти слова. — Готова его убить, честное слово.

Оставляю расстояние между нами, чтобы потом не натворить глупостей. Держу руки на его груди, поглаживая его сильные мышцы. Рассматриваю его шею, на которой оставила легкие укусы. Я не могла объяснить это собственническое желание доказывать самой себе, что могу считать его своим. Как бы ужасно это не звучала, метить его такими пятнами, чтобы быть уверенной, что Брайан Блайт мой.

— Он может пойти погулять, — трется своим носом об мою щеку, оставляя губами мокрые поцелуи.

— Я и так не могу смотреть ему в глаза, а как буду после? — с улыбкой спрашиваю я, всматриваясь в его зеленные глаза.

— Хочешь в шахматы значит поиграть? — усмехается парень, не отпуская меня из своих рук, но оставляя между расстояние.

— Не думаю, что ты в состояние играть.

— Тогда в карты? На желание.

— Не хочешь доесть?

— А ты допить?

Киваю. Брайан целует меня в лоб.

— Йоу, войти можно? Вы одетые? — спрашивает Эмин, докрикиваясь до нас изо двери.

— Вот, видишь. А я же говорила, — тыкаю парня в ребро, еще больше краснея.

— Я захожу, — горланит Эмин, будто думает, что мы сейчас кинемся резко от друг друга.

К нашему счастью, мы и правда стояли одетые, но Эмин был ошарашен, увидев нас. Мы смеялись, как ненормальные. Просто потому что смотрели друг на друга, на Эмина и на то, как он закатывал глаза, бурча что-то похожее: «Влюбленные дураки. Сейчас стошнит». Мы только больше рассмеялись, поддаваясь алкоголю, который играл в голове и венах.

— Ты чего пришел? — спрашивает Брайан брата, пьяно улыбаясь ему.

— Я хочу есть.

— Иди лежи, температуру мерь, я сейчас принесу тебе.

Эмин кивает, а его брат уходить накладывать ему лазанью. Открываю новую бутылку, собираясь вкушать еще больше сладостного вкуса, надеясь, что вечер станет еще приятнее. Горечь, о которой я мечтала. Сладостная мука, которая стала для меня, как расставание с любимым на долгое время. Сейчас я чувствовала себя впервые такой счастливой.

Я выпила половину, когда Брайан ушел к брату. И тут загорелся экран его телефона. Я не сомневалась, что это стало моей новой привычкой. Проверять его. Я думала, что верю ему безоговорочно. Но только на трезвую голову.

Все, кто говорят, что любовь это в первую очередь доверие, я была готова была спорить с ними. Они были не правы. Любовь — это то, что ты ощущаешь, стоя просто напротив человека. Чувство безопасности и защищённости, доверии не обязательный критерий. Я могла не верить ему, достаточно было того, что я знала, что всегда могу проверить.

Смотрю на дверь, из которой вышел пару секунд назад вышел парень, кошусь на нее и думаю, что поступаю, как вор. Совесть все-таки шептала, что я делаю неправильно. Но ревность, заряженная алкоголем, была в противовес правильности. Беру телефон в руки и включаю экран. Даже не нужно разблокировать его, нет смысла вводить пароль. Я и так вижу сообщение.

Амелия: Я тебя люблю. Очень скучаю.

Вот значит, как.

Смеюсь, пряча за смехом всю агрессию и злость, что борется в моем теле, и допиваю бутылку. Но кажется, что этого мало. Брайан точно бы этого не разрешил, но какая разница, что он скажет теперь? Сколько раз говорил, что любит меня, что никогда не бросит, что его глаза всегда будут смотреть только на меня. Даже сегодня говорил о любви, целовал, был рядом. И все ложь.

Конечно же.

Я была уверенна, что так и будет. Для чего ему я, если можно быть с ровесницей, которая уже студентка. Как и говорил Эмин, я ужасная девушка. Ребенок, которому постоянно нужно доказывать свою любовь и преданность. Никудышная ученица, вечно пьяная, которая даже не помнит, что делала прошлым вечером.

Было лишь вопросом времени, когда он найдем кем меня заменить. И вот он нашел. Какая-то Амелия. Интересно, в чем же она лучше меня? Ставлю две бутылки перед собой, открываю одну и начинаю представлять какой она могла быть. Я никогда не спрашивала Брайана, кого он предпочитает, блондинок или брюнеток. Я ведь сама была рыжей, это сразу был бы вопрос, на который не было правильного ответа.

С каждым глотком рисовался более детальный образ. Я подумала, что это должна быть блондинка. Просто потому что он брюнет. Противоположности притягиваются и все такое. Она точно должна была быть выше меня. Совершенно не крашенной, чтобы выделятся на фоне меня. Ведь Брайан часто начал замечать, что я крашусь слишком много, даже через чур.

— Ненавижу тебя, ненавижу, — проговорила я, обращаясь к выдуманному образу.

Я не заметила, как закончилась очередная бутылка. Просто бездумно вливала спиртное себе в горло, стараясь забыть имя девушки. Желательно еще и своего парня.

— Ты это кому? — облокотившись на дверной косяк, спрашивает Брайан.

Вспомнишь лучик, вот и солнце.

И его я не заметила.

Чтобы увидеть парня в том пятне, что стояло перед мной, мне пришлось фокусироваться на одной точке на протяжение десяти секунд. В глазах уже все затуманилось и все, что я видела это образ придуманной девушки, которая может и не существовало на самом деле.

Он смотрел на меня, и я точно видела в его зеленных глазах любовь и очарование. И сейчас это больше раздражало, чем радовала, как всегда.

— И ты еще спрашиваешь?

Я беру пустой бокал, которым я уже забыла пользоваться. Пила с горла, потому что уже хотела напиться, а не культурно выпивать вместе с моим парнем. И швыряю это стекло в стену. На самом деле, я хотела попасть в парня, но рука тряслась, да и парень не собирался быть мишенью.

— Так, — он поднимает руки, словно сдается. — Это намек? Я уже успел что-то сделать?

Но я не собираюсь с ним разговаривать, злость затмевает глаза. Я хватаю тарелку с лазаньей, которую не успел доесть Брайан. Не думаю, не слушаю его оправдания и все слова, которыми он пытается достучаться до меня. Он уворачивается от этой тарелки, которая впечатывается в стену.

— Ты уже… успела напиться? — через пьяную икоту, спрашивает он.

Брайан тоже не успел протрезветь.

Этот вопрос становится, как красная тряпка для быка. Он всю жизнь будет тыкать меня в то, что я пьяница, у которой проблемы с алкоголем. Я ведь сказала, что это в последний раз. Какое тогда вообще доверие? Почему я ему должна верить? Но и он может мне не верить. Я говорю, что больше не буду пить, и в тот же момент представляю, как вкусно будет попробовать новый напиток. Он говорит, что любит меня, а после получает любовные признания от какой-то Амелии.

— Ну, конечно, — хмыкаю я с иронией в голосе. — Ты хороший, а я алкоголичка. Куда мне до тебя.

Я швыряю в него мою тарелку. Он уже сидит на полу, опираясь об стол. А вокруг нас осколки, которые должны оставить на нас шрамы.

— Джи, успокойся. Я не об этом. Все будет хорошо, тебе нужно просто успокоится.

В этот момент я открывала бутылку. И у меня ничего не получалось. А еще он под руку бубнит. Как он смеет со мной разговаривать. Пусть идет отвечает своей Амелии!

— Давай ты не будешь пить, и мы все исправим. Чтобы ты себе не придумала.

Я не хочу этого слушать.

Я. Себе. Придумала.

Слова дробью бьют по голову. Он считает, что я вечно сочиняю из-за пьяного шума в моей голове.

— Хочешь сказать, что я себе придумала, что тебе написала девушка?

— Какая дев…

Но я не даю ему говорить. Швыряю полную бутылку спиртного в него. В первые попадаю в цель с громким криком:

— НЕ ВРИ МНЕ!

А после сажусь на пол. Со слезами на глазах начинаю повторять, что я его любила, а он! Смотрю, как красная жидкость стекает по полу. Я уже не видела, обо что она разбилась. Я просто легла на пол, сложившись в комочек.

День должен был закончится.

Алкоголь склонил меня ко сну.

***

Я просыпаюсь под странные и громкие звуки, которые я не сразу могу опознать. Сначала мне кажется, что я выдумала этот шум. Показалось, что он был в моей голове.

Но нет.

Сирена правда кричала из окон нашего дома.

Не смотря на боль, о которой я успела забыть, находясь в больнице, я решила, что нужно подойти к Брайану и разбудить его, чтобы он рассказал, что происходит.

— Брайан, — трясу парня за плечо, почти лежа на нем.

Цвет кожи кажется бледным, что не похоже на него. А еще, что заставило меня переживать, я не слышала его дыхания. Он всегда дышал громко из-за чего я иногда просыпалась, когда Брайан начинал пыхтеть мне в ухо.

Зрачки точно расширились, а сердце начало быстро биться. В голове поселился страх, который выгнал боль с одного удара.

— Брайан, — трясла я его, еще громче крича.

А после я заметила кровь.

Нет. Нет. Нет.

Это не могла быть его кровь.

— Эмин, — позвала я.

— Тварь, даже не смей ко мне обращаться, — затыкает меня парень.

— Что… что случилось?

— Он умер. Из-за тебя.

Брайана забрали на скорой, а я сидела на полу.

Причем здесь я?

И как он умер? Мы ведь просто пили вчера, отмечали мою выписку.

Надеялась, что Эмин даст мне хоть какие-то ответы. Но он уходит из дома, и я вижу слезы на его глазах.

Я тоже реву и не могу ничего сделать. Лежу все там же, где еще была его кровь.

А после приехала полиция.

24 глава. "Напиток, дарующий кровь" 3 часть

I know you miss your mom and I know you miss your dad

Well I'm gone but I'm trying to give you the life that I never had

I can see you're sad, even when you smile, even when you laugh

I can see it in your eyes, deep inside you want to cry

Cuz you're scared, I ain't there?

— Я обязан зачитать тебе твои права. Ты имеешь право хранить молчание, — говорить мне мужчина, который работает в отделение полиции.

Никогда не сидела в камере, где должны были проводиться допросы. Я представляла себе это как-то иначе. Ждала угроз, пыток, криков и обвинений. Как минимум, реакции, как у Эмина. Но нет. Мне предложили одеяло, дали кофе. Даже сказали, что могут сбегать мне за пончиком. А это я даже не назвала свою фамилию.

— Давай, начнём. Представься.

Момент икс.

— Дженни Бриджит Хëрт.

Лицо у мужчины сразу вытягиваются, и он просит минутку, чтобы выйти. Мне остаётся только гадать ушёл он закурить или спрашивать, что делать с дочкой Хëрта. Если бы у меня так не болела голова от похмелья и глаза от слез, я была бы более довольна.

Я была более довольна, если бы Брайан был жив.

Я не могла поверить, что это действительно произошло. То есть он действительно взял и умер. Не я, которая не выходила из запоя (стоит признать, что это он и был) месяцами, а Брайан, который идеальный мальчик и спортсмен. Просто не могла понять, как это произошло.

Весь вчерашний вечер я могла объясниться двумя словами: Я. Забыла.

Опять.

Я точно помню, как дарила ему ключи, как сказала, что больше никогда не буду пить. Как сказала, что Эмин смешной и думала о том, что в целом он достаточно милый человек. Но что произошло после того, как мы начали пить? Это оставалось для меня загадкой.

Хотя я была уверенна, что всё было достаточно прилично. Мы выпили пару бокалов, потому что Брайана слишком легко кроет, а после целовались, пока не вспомнили, что за стенкой сидит и болеет Эмин. И сели есть. Всё.

— Мы позвонили вашим родителям, — сообщает мне мужчина, входя в комнату допросов.

Каковы шансы, что родители приедут в отделение полиции, чтобы забрать свою дочь?

В его руках таблетка, бутылка воды, кофе, пончики, от которых я отказалась. Почему-то сразу догадываюсь, что всё это мне.

— Вы можете рассказать, что произошло? — протягивая мне бутылку воды и таблетки, вкрадчиво спрашивает мужчина.

Меня веселит, как быстро он перескочил с «Ты» на «Вы», когда узнал чья я дочь. Беру в руки протянутые вещи, чтобы ими воспользоваться.

Главный вопрос, который он задаёт, первые секунды остаётся без ответа. Я молчу, сдерживая слезы. Какой ответ от меня ожидают? Что я вскочу и признаюсь в убийстве? Но я не убивала своего парня. Даже руку не могу поднять на человека. О каком убийстве идёт речь?

Но главной проблемой было то, что я не могла даже объяснить, что произошло в тот вечер. Воспоминаний либо не было, либо они были совершены расплывчатыми. После разговора с Брайаном в больницы я могла признаться себе в этой проблеме.

— Я немного помню, — отвечаю я, смотря в пол. — Я даже не совсем поняла, что по итогу произошло.

— Умер человек, мисс Хëрт.

Всё.

Теперь я не могла надеется, что это всё не правда. Что на самом деле он жив и просто потерял сознание.

— Брайан... Мертв? — с недоверием переспрашиваю я.

Нет. Нет. Нет.

Я слышу слова, но кажется, что нахожусь в другой комнате и звук доносится каким-то эхом, которое я не должна была услышать. Это ведь не могло быть?

— Да, мисс Хëрт.

Его голос напоминает о том, как я узнала о смерти няни. Спокойный и чёткий голос, почти грубый, который сообщает мне о том, что няни больше нет. Никаких прелюдий и утешений, сразу и по факту. Смерть.

Два несчастных случая, которые не должны были произойти, но произошли. И это должна была быть я. В обоих случаях. Няня никогда не пила, никогда не нарушала правила, но умерла в аварии. Я села пьяная за руль и выжила. Брайан никогда не употреблял, никогда не курил и не пил и вот, закончилась первая пьянка и он мёртв. А сколько пила я?

— Он был моим парнем, — потерянным голос произношу я.

— Мне очень жаль.

— И вы считаете, что это я?... — боюсь спросить то, что озвучил Эмин. В горле ком. — Его убила, — всё же заканчиваю.

— Нет, мисс Хëрт, конечно нет. Вы не обвиняемый, вы свидетель. Мы просто хотим узнать, что вчера произошло.

Я точно знаю, что я должна буду пройти полиграф. Это точно должно случиться. Но какова будет реакция организма на вопросы, если голова ничего не помнит?

В этот момент, я решила, что не за что не скажу, что у меня бывают такие приступы амнезии.

— Так что произошло вчера вечером, мисс Хëрт.

— Мы вчера отмечали мою выписку из больницы. Я пролежала месяц там. Сотрясение мозга, сломанная нога после аварии. Может быть вы знаете. И мы немного выпили.

Я была рада, что в нашем штате нет жёсткого закона на распитие алкоголя несовершеннолетним. У них должны появится вопросы кто именно мне продает, но навряд ли эти вопросы будут задавать мне, учитывая мою фамилию и моего отца.

— Это было обычное свидание, — заканчиваю я.

Потому что на этом заканчиваются и мои воспоминания. Они могут проверить мои слова на детекторе и он покажет, что я совершенно не вру.

— Вы помните, что было после того, как вы выпили? — продолжает спрашивает он.

Так и происходит допрос? А как же угрозы, шантаж, крики и обвинения? Где все детали, которые я видела, смотря на фильмы, в которых снималась мама, изображая «хорошего» полицейского.

— Смутно, — неоднозначно отвечаю я. — Я рано отключилась.

Мужчина кивает и хочет спросить что-то ещё, но не успевает.

— Дочь, тебе говорили, что ты имеешь право хранить молчание? — врывается в комнату допросов мой отец.

Неожиданно.

— Мистер Хëрт! — сразу подскакивает мужчина, словно в комнату вошёл президент.

Отец, как и всегда, выглядит с иголочки. Так и не скажешь, что он нервничает. А он ненавидит, когда его вырывают из офиса. Особенно по таким мелочам, как его собственная дочь.

— Она несовершеннолетняя, — сурово произносит мистер Хëрт, глядя мужчина в глаза. Старается заставить его почувствовать не на своей тарелке. — Могли дождаться её законных представителей.

— Я не верила, что вы приедете, — отвечаю я за испуганного полицейского, который уже точно начал молиться.

В этот момент уже около отца стоит Эмили, моя мать. На её глазах слезы и тушь ужасно потекла. Я даже разочарована, что в такой момент она не при полном параде.

— Ну, что ты, милая? — приторно произносит она, пытаясь меня обнять. — Конечно, мы бы пришли. Пойдём, отец сейчас поговорит, и всё решим.

Меня уводят коридор, и я больше не чувствую холод, который исходил из этой комнаты.

Есть желание хлопнуть её по руке, чтобы она больше никогда ко мне не прикасалась, но я этого не делаю. Не хватало ещё, чтобы решили, что я агрессивная и опасная для общества.

— То есть меня должны обвинить в убийстве, чтобы мои родители заинтересовались мной? — хмыкаю я, иронично смеясь над ситуацией.

Мне нужен был Брайан, чтобы успокоиться. Его объятия, поцелуи, слова точно бы меня утешили. Но его не было.

Совсем.

— Нет, что ты! Никто тебя не обвиняет.

— Но в целом, ты согласна, — продолжаю издеваться.

— Нет, доченька, — слишком ласково произносит миссис Хёрт, что я хочу закричать, что она ужасная актриса. Потому что я ей не верю. — Мы с папой тебя...

Я не даю ей договорить, злость внутри меня уже не выдержала. Я вывали на неё слова, которые сдерживала последние пять лет:

— Господи, — тяжёлый вздох, взгляд к потолку для большой драматичности. — Можешь идти и рассказывать полицейским этот бред. О том какая мы дружная и счастливая семья. Но я уже... — я подбираю число, а потом понимаю, что это вся моя жизнь. — всю жизнь живу одна. Без тебя. Ты даже на день рождение мой не появилась. А вот меня обвиняют в убийстве моего парня, и ты здесь.

Это защитная реакция? Ироничные замечания по поводу смерти самого близкого человека? Я уже задыхалась, не хотела ничего. Только нырнуть в алкоголь с головой, чтобы забыться.

— Это твой парень? — удивляется мама. — Но ты ничего...

— А ты была рядом? — обвиняю я, усмехаясь.

— Доченька...

Так противно слышать это от неё.

— Знаешь, — я делаю паузу. — Я даже не могу назвать тебя мамой.

Я могла назвать матерью только одного человека, и её уже не было в живых.

— Что? Но...

Она хочет что-то сказать, но в этот момент открывается дверь и от туда выходит отец.

— Мы едем домой, — говорит он, останавливаясь около нас.

У меня тут же возникает море вопрос. Сколько он дал взятку? Какой ещё дом? В каком смысле мы? А потом до меня дошло осознания, что кажется это второй раз за пять лет, когда мы стоим вместе все втроём. И оба раза у меня умерли самые любимые люди.

— А что произошло? — спрашивает миссис Хëрт.

— Мальчишка выпивал вместе с нашей дочкой. Алкоголь в теле превышает норму, в которой можно было бы садиться за руль. В этот момент мозг уже перестал функционировать. Но ему было мало. Он собрался выпить ещё, но тело отключилось, почувствовав угрозу исходящую от собственного хозяина. Он ударился головой об косяк стола, разбив её. А сверху упала бутылка, из-за этого на полу осколки.

Вот значит, как.

Да, такое могло быть.

— Вы пили? — испуганно спрашивает женщина.

Сюрприз-сюрприз.

— Про это я и хотел поговорить с Дженнифер, — серьёзно говорит отец.

На это у меня только выскакивает смешок. Они что? Шутят?

— Слушайте, уже поздно меня воспитывать, ясно? — грубо и твёрдо говорю я. — Давайте вернёмся к старым занятиям. Ты будешь работать, отец, и я не буду тебе мешать. — я поворачиваюсь к матери. — Ты будешь сниматься в фильмах, а я не буду твоим прицепом. Вы будете давать мне денег и все будут счастливы.

— Доченька, всё совсем...

— Мне сказали, что ты попала в аварию, — перебивает мать отец.

Черт.

Всё же узнал.

— Аварию? — снова визжит женщина.

— Ты села за руль в пьяном виде. Дженни, у тебя проблемы. И как хороший отец...

Я аж подавилась воздухом.

— Это ты решил, что ты хороший отец? — через чур агрессивно выдаю я.

Никогда не разговаривала так с родителями.

— Я должен тебе помочь.

Тебе не кажется, что поздно?

— Боже, давайте вы займетесь своей жизнью, ладно? А я пойду утоплюсь в текиле или что-нибудь ещё. У меня умер парень. Могу я хотя бы сейчас пострадать.

— Твой... Кто? — не понимает отец.

— Ты прекрасно всё слышал, отец. Не делай вид, что тебе не всё равно.

— Дженни, нам не всё равно, — печальным тоном говорит рыжая актриса.

Они правда надеяться, что я поверю в этот театр?

— Ты всё ещё моя наследница, поэтому точно не всё равно, — строго произносит мистер Хëрт.

Хотя бы честно.

— Сделай своим наследником Зака. Я думаю вы только об этом и мечтали.

— Ты совершенно на себя не похожа, — заключает мать, смахивая слезы так словно я её оскорбила.

— Потому что впервые сказала то, что вы привыкли скрывать? — ухмыляюсь я, почти переходя на повышенный тон. — Давайте честно. Ты не любишь мать, и спишь с секретаршами. Ты не любишь отца и спишь с моими учителями. Вы не любите меня, так как я плод вашего вынужденного брака. Я всё понимаю. Всё, проблем не будет. Я выросла. Но он меня любил. И я хочу спокойно напиться и забиться в угол.

— Но мы тебя любим, детка, — не сдаётся женщина.

Конечно.

— Отвратительно, — только выплевываю я, не желая это слушать и комментировать как-то иначе.

— Тебе точно нужно профессиональная помощь, — заключает отец. — Твои манипуляции не сработают с нами. Я взрослый, а не твой парень, которого можно водить за нос.

Он отошёл и позвонил. Я не слышала, что именно он говорил, но это точно не было чём-то хорошим для меня.

Манипуляции?

Что за...

Ещё и Брайана сюда приплетает. Я никогда не манипулировала им. Мне на лбу нужно написать, что я любила и сейчас ощущаю безмерную пустоту? Я не хочу никого видеть. Если бы не полиция, сидела бы дома и плакала, лёжа на том месте, где была его кровь.

— Милая, я не знаю...

Видя маму с красными от слез глазами, у которых потекла тушь, мне становится мерзко. Она не должна быть такой. Эмили Хëрт не такая, ей плевать на свою дочь. Так на кой черт она пытается доказать мне обратное? Ещё её эти «детка», «милая»...

Раздражает.

— Ты правда думаешь, что я хочу с тобой разговаривать?

— Когда всё пошло не туда? — слезно спрашивает мать. — Мы думала тебе нравится эта свобода. Деньги, подарки, личная жизнь.

Я даже не услышала вторую часть реплики.

— Когда всё пошло не туда? С вашего брака. Это ведь так. Я ошибка. Признай.

— Это не так, милая. Если у нас с твоим отцом и есть проблемы, то они не из-за тебя.

— Да причем здесь это? — повышаю я голос. — Вы скинули меня на няню и забыли о моём существовании. Никак не участвовали в моей жизни, кроме перевода денег. Если бы не уведомление, я бы забывала, что у меня есть родители.

— Мне жаль, что ты так думаешь, — говорит миссис Хëрт.

Она будто бы хочет положить мне руку на плечо или обнять, но к нам возвращается отец:

— Я всё решил. Полгода ты проводишь в частном стационаре для лечения зависимости. Сдашь экзамены там же...

Какая зависимость? Если бы Брайан и был жив, я сказала бы, что они спелись.

— Я не хочу сдавать экзамены, — начинаю капризничать.

— Хорошо. Вылечишься и пойдёшь работать со мной.

— Я не хочу работать.

— А что ты хочешь?

— Я уже сказала, — огрызаюсь в ответ. И не подумав, добавляю: — Напиться и умереть.

Зря. Я уже успеваю пожалеть, что произношу эту правду.

— Ты не в себе, дочь. Если не хочешь сдавать экзамены, мне не жалко. Не хочешь работать, тоже без проблем. Не захочешь замуж, тоже пожалуйста. Но не смей говорить о смерти.

— Иначе что? Денег лишишь?

Я пытаюсь дерзить до конца, пытаться кидаться высокомерными фразочками, но отец тоже уже, как и мать, выглядит подавленным.

— Нет, — сжимая кулаки, произносит он. Сдаваясь. — Я никогда бы так не сделал.

— Естественно, а то как бы ты ещё подавал своей дочери сигналы о том, что помнишь о ней.

— Я не буду с тобой разговаривать. Ты больна. И я это вылечу.

25 глава. "Возвращаясь назад" 1 часть

The problem is all inside your head she said to me

The answer is easy if you take it logically

I'd like to help you in your struggle to be free

There must be 50 ways to leave your lover

Я не думала, что когда-нибудь так сильно возненавижу свою жизнь.

Находясь в этом частном станционере у меня банально не было желания просыпаться по утрам. Если бы меня пытались лечить, впутывая в религию, я бы молилась, чтобы я умерла во сне. Но никто не собирался обращать меня к Богу. И мне оставалось только смотреть в стену и пытаться выжать слезы, которые уже просто закончились.

Меня заперли в этой больнице, говорили, что это не психушка, но я сидела в белых стенах. Вся моя жизнь превратилась в череду таблеток, разговоров с психологом (если у них получалось меня разговорить), уколы, которые делали меня овощем. Я плакала, по ночам видя кошмары, в первые дни, сходила с ума, разговаривая с няней и Брайаном. Осознание, что их больше нет, просто убивало меня. Я не могла с этим смириться.

Перед глазами стояли странные картины, которые преследовали меня во сне. Как я сижу за рулем, а около меня няня. Авария и смерть няни, а я просто остаюсь без сознания. И придя в себя, я понимаю, что именно я виновата в ее смерти. Но вина больше всего тревожит меня за Брайана. Мне кажется, что это не он держал бутылку в руках, когда отключился, а я. В последнем кошмаре именно я кинула бутылку в него, убив.

Выпивая таблетки, сидя на капельнице, я думала могла ли я это сделать? Убить своего любимого человека и просто забыть это? Мне внушали, что алкоголь делал меня агрессивной и ужасным человеком. И это еще больше заставляло меня переживать. Я не могла понять, где реальность, а где мои кошмары.

Думаю, мне было бы легче, если бы я могла просто выпить. Но именно это было проблемой. Женщина, которая была достаточно похожа на миссис Форест, говорила, что я использую алкоголь, как попытку сбежать от реальности. От родителей, не верных друг другу и мне, от смерти няни, которая заменила мне родителей, и сейчас от потери своего парня. Это было самым легким способом, которым я решала свои проблемы.

Я не сразу поверила ей. Это ведь было не так? Я впервые попробовала алкоголь, когда хотела поднять себе настроение. Не было никаких проблем, от которых я бы хотела сбежать. Или нет?

А потом я начала думать, что я ведь и правда начала глушить свою боль, которая иголками врезалась в сердце. Первая мысль, которая была у меня, когда я только услышала, что Брайана больше нет, что я хочу напиться и забиться в угол. Разве я не должна была упасть от бессилия и реветь, пока слезы не закончатся в глазах. Никаких мыслей только неверие и боль.

Психолог сказала, что работать со мной стало легче, когда я признала, что у меня есть зависимость и начала разговаривать с ней. Но я не была с ней согласна, я не признавала, что у меня есть зависимость. Даже если это способ, чтобы решать проблемы и избегать реальности, но это не значит, что я не могу бросить алкоголь сама. Я могу, просто не горю желанием.

Я была не легким пациентом, если такого ожидали врачи и медицинские сестры. Смогла разбить окно своими кулаками в момент панической атаки. Осколки и кровь окружали меня, когда женщины и врач нашли меня. Это была не первая попытка найти спиртное. Я пыталась сбежать, запомнив, где располагается выход, где сидят врачи, когда у них перерывы и смены. Но у меня ничего не получилось. Отец сильно подсуетился, я была главным пациентом, которого нужно было охранять днями и ночами. Я кричала, дралась, но я все равно возвращалась к этим стенам.

Больше всего я разговаривала, когда меня накачивали какими-то препаратами. Я не часто запоминала эти разговоры, зато психолог записывала каждую деталь и не забывала спрашивать у меня, когда я приходила в себя.

— Дженни, ты часто забываешь какие-то дни или ключевые детали? — спрашивает миссис Бойл.

Я замерла, когда услышала этот вопрос.

Не хотелось, чтобы об этом узнали. Это мой секрет, которого я стыдилась и стеснялась. Я точно подпортила этим жизнь Брайана. А это было худшим поступком в моей жизни. И он был единственной причиной, по которой я сожалела, что уходила в запой. Была ли вероятность, что если бы я не пила, то Брайан был бы жив?

— Ты сказала вчера, что не помнишь большинство вечеров, когда пила. Поэтому теперь тебя мучает кошмар, что именно ты могла лишить жизни своего парня.

Закусываю язык.

Как же я не хотела сознаваться в таких мыслях. Я считала, что это было предательством по отношению к Брайану. Даже первая мысль, когда я только подумала об этом. Как можно об этом думать? Я так сильно люблю его. Я просто не вижу смысла в своей жизни после его смерти.

— Эти кошмары очень реальны. Я боюсь, что именно я могла…

Спотыкаюсь, не зная, как закончить предложение. Убийство и смерть немного разные слова. Итог один, но последствия разные. В моей голове всё смешалось в одно. С одной стороны, были слова полиции, которые сказали, что это несчастный случай. С другой стороны, ужасные кошмары, которые выдала мне моя голова. Картина, где я швыряю бутылку в своего парня.

— Дженни, это не твоя вина, — мягко, почти по буквам, проговаривает миссис Бойл. — Это несчастный случай.

Да, несчастный случай.

— Я боюсь, что это может быть не так, — говорю, разглядывая свои ладони, на которых до сих пор сбиты костяшки от разбиванья окна. Остаётся ли такой же шрам, как на ноге? — Я не в первые забываю наши вечера.

Я не говорю, что забыла, как оставила на его щеке пощечину. Даже сейчас не могу достать это из своей головы. Знаю только со слов Брайана.

— Это связано с чем-то? Есть что-то общее у этих воспоминаний, которые ты забываешь?

Не могу ответить сразу. Даже через пару минут ответа просто нет. Никогда не задумывалась о таких вещах. А как сейчас размышлять о том, чего не было в моей голове. Мне нужен был Брайан. Он должен был ответить на мой вопрос.

— Я не знаю.

— Эти воспоминания всегда связаны с Брайаном?

— Кажется, да.

Я не уверенна, что говорю правду. Может быть я забыла ту девочку, что была в команде. Может быть мы и правда с ней виделись.

— Это всегда были ссоры?

— Я не знаю. Мне кажется я забываю то, о чем часто думала в трезвом состояние.

— Объясни, — просит миссис Бойл, делая какие-то пометки в тетради.

— Я легко контролирую свою раздражительность, когда я не пьяна, — это чему научил меня Брайан. — Полностью понимаю, что можно говорить, а что нет. Но алкоголь развязывает мне руки и язык.

— Ты говорила или делала то, о чем позже жалела?

— Я не помнила этого.

Как же это было удобно для меня. Сделать о том, что часто было в моей голове, когда я злилась, и просто забыть. Не делать вид, словно этого не было, а правда так считать.

— А сейчас?

— Я не уверенна, что эти воспоминания точно были. Может быть это какие-то сны, а может быть это было и правдой.

Она кивает. Делает пометки, а после спрашивает то, чего я не ждала:

— Ты помнишь, чтобы командовала Брайаном или контролировала? Ставила ли когда-нибудь ему выборы, ревновала ли, проверяла ли телефон? Может быть упрекала его? Я не знаю, может…

Мне кажется я начала понимать к чему она клонит.

— Угрожала ли я ему расставанием? — хмыкаю я, но на лице почти нет усмешки, которая была бы раньше.

— Я хотела спросить не это, но…

— Я контролировала его, кажется, так говорил его брат. Я точно хотела ставить ему выбор, чтобы бы он выбрал меня или своих фанаток. Я точно ревновала, аж до слез. Я ссорилась как-то с его безумными фанатками. Они сожгли мою машину. Я вечно хотела проверить его телефон, чтобы удалить всех девушек. Но я не уверенна, что сделала это. И я хотела крикнуть ему, что если он не будет делать, как я хочу, то мы расстанемся. Но я этого не делала.

— Но могла бы, если бы алкоголь? — ставит вопрос, как ей удобно.

— Я не контролирую себя, когда пьяна, — повторяю нужную, уже заученную, фразу.

— То есть ответ да?

Я не отвечаю.

— Дженни, я не для того, чтобы тебя осуждать. Алкоголь делает даже самых хороших людей абьюзеров и…

— Вы считаете, что я абьюзер? — не даю ей договорить, ухватившись за эту мысль.

— Я говорю только то, что вижу и слышу. Ты можешь поправить, если не так.

— Я никогда не поднимала на него руку…

— Женский абьюз проявляется в другом, — останавливает мои слова женщина. — Это газлайтинг, который заставляет сомневаться в своей адекватности, критика, обесценивание, ревность, изоляция, шантаж, угрозы, контроль, навязывание вины и запреты.

Если бы нужно было загибать на каждое слово, которое относилось ко мне и Брайану, пальцы, остались бы у меня не загнутые?

— Вы считаете, что Брайан был в абьюзивных отношениях?

— Да, потому что алкоголь сделал тебя такой.

— Он ведь любил меня, — говорю, чтобы убедить и себя, и её.

— Вероятнее всего, он и сам уверен, что любит.

Она так сказала, что на самом деле Брайан не любил меня? А только думал так?

— Он мог ведь уйти.

— Жертвам абьюза тяжело выйти из таких отношений. Они верят, что смогут изменить, но это возможно только если сам человек, которого хотят исправить, хочет этого.

Жертвам?

Брайан не был жертвой.

— Я не верю. Я не такая, — отрицательно качаю головой, не желая соглашаться с этим бредом.

У нас была любовь. Искренняя, чистая, которую я бы прожила бы еще раз. Может быть мы и не были идеальными, но он — все, что я хотела от жизни. Каждый миг и секунду, которая прожила с ним, были лучшими, и они навсегда останутся в моей памяти и сердце.

— Это была не ты, Дженни, — мягкий тон, которому я должна верить. — Это сделал с тобой алкоголь.

Она часто говорит это. Отделяет меня и мою личность, которая пила спиртное. Словно мы два абсолютно разных человека.

— То есть его убила моя зависимость?

— Он ведь тоже был в тот вечер пьян.

— Это я его напоила.

Вина. Вина. Вина.

Эмин прав. Это я сделала с ним. Но мягкий голос миссис Бойл говорить то, что мне нужно было услышать:

— Дженни, но это не твоя вина, — и в эти слова я хочу верить. — Ты не убивала его.

Я не убивала его.

Я. Не. Убивала. Его.

Это был самый запоминающий для меня разговор. Он был важен для меня.

Моя голова запомнила, что проблема была в том, что Брайан любил меня.

25 глава. "Возвращаясь назад" 2 часть

So maybe I'm a masochist

I try to run, but I don't wanna ever leave

'Til the walls are going up

In smoke with all our memories

Сколько я пробыла в этих белых стенах?

Вышла из такси, вдыхая свежий воздух, которого так давно не ощущала, сидя в четырех стенах. Глубокий вдох, чтобы прочувствовать, как хорошо жить. Это были первые дни за последние месяца, когда я была трезва и чувствовала себя волшебно.

Но только на пару секунд.

Вижу белые стены дома, в которых мы жили с Брайаном. Сколько? Но это было последнее место, где он дышал. Я успела привыкнуть к этой мысли. Что его больше нет. Это было печально, разрушающее, но это была не моя вина. Это то, что вкачали меня врачи и психологи. Солнце ярко светит в глаза, но мне не хочется отворачиваться, отпускать голову. Чем дольше смотрю на дом, тем больше вероятность того, что заплачу. Я плакала в последний раз, когда мне сказали, что я абьюзер.

Я нахожу в портфеле ключ, вставляю его в дверь. Делаю глубокий вдох прежде, чем открыть дверь. Когда я делала так в последний раз? Обычно, как истинный джентльмен, открывал перед мной двери именно Брайан.

Цветы завяли, трава в ужасном состояние, а дверь в сам двор открыта. Вижу машину, которая видна из гаража. Это не моя. Она совершенно новая, Брайан так и не сел внутрь машины. Нужно закрыть глаза, чтобы не думать о том, как много вещей связаны с ним. В прошлый раз, задумывая, как много связано с мертвым человеком, я сломала вещи и разнесла всю кухню. Но тогда я напилась. Но больше никогда. Ни одной капли не попадет в мой рот, чтобы не произошло. Если бы не моя зависимость, Брайан мог остаться в живых.

Брайан.

Именно его имя, именно он помог мне выжить в том аду, который я проживала за эти месяцы. Я должна была стать лучшей версией себя, чтобы он видел, что я могу быть хорошей девушкой. Я просыпалась и засыпала, думая о нем. Проговаривала вслух то, чтобы он сказал. Психолог сказала, что это нормально разговаривать с близким, которого уже нет в живых. Она внушила мне, что он умер из-за алкоголя, а не меня. Алкоголь сломал и его, и мою жизнь. А значит пора бросать.

Я не хотела пить. И это была победа.

Поднялась по лестнице, чтобы наконец зайти домой. Это было слишком тяжело. Рука застыла на дверной ручке, не желая отпускать. Я дышала, делая глубокие вдохи и выдохи. Слез не было, только тяжелый ком в горле, который мешал говорить и дышать.

Перешагнув через себя и порог, я начала дышать глубже. Картины, рисунки, обои, комнаты, которые сейчас кажутся холодными. Я не так оставила этот дом. Здесь все было вычищено и вылизано до идеала. У нас никогда так не было. Брайан любил порядок, хотя и ненавидел складывать одежду. А я никогда не держала в руках пылесос и половую тряпку.

Сразу понимаю, что стол уже не тот. Это новый. На нем нет записки или чего-нибудь подобного. Это дело рук отца. Купил, поняв, что кровь не отмыть и легче потратить деньги на новый, чем на чистку.

Кровь и вино, которое осталось на ковре в прошлый раз, я тоже не нахожу. Как и самого ковра. Почему-то для меня было важно увидеть это снова. Красные жидкости, которые сломали Брайану жизнь. Совсем. Но нет. Все идеально чисто. Ни одного следа, которое могло бы сказать, что здесь произошла трагедия.

Но я могла. Я могла сказать, что произошло. Моя память никогда не сможет выкинуть этот образ мертвого тела, которое я пыталась разбудить. Я была в этом уверенна.

Я проецировала этот момент, который вспомнила. В этом углу был ковер, на котором лежал мой парень. Брайан был бледным, совсем не слышала его дыхания. А потом я увидела кровь. Красная и тягучая жидкость, вид которой заставил мое сердце на пару секунд остановится. Это было ужасно. Мне всего восемнадцать, а я видела, как выглядит мертвое тело. Дети и подростки не должны такое видеть. Особенно, если это тело близких.

Пришлось потрясти головой, чтобы убрать этот образ.

Прошла к полкам. Первое, что я нашла были спички. Последнее, что держал в своих руках Брайан.

Я останавливаю себя на этой мысли.

Откуда я взяла этот факт?

Взяла в руки коробок, покрутила его, рассматривая каждую сторону, словно он мог что-то мне рассказать. Я ждала от спичек ответа, которого не было в моей голове. Кажется, я отправила его за ними, чтобы зажечь свечи. Да?

Впервые беру спички в руки. Я даже не знала, где они лежат, пока жила вместе с няней и Брайаном. И вот они в моих руках. Я с силой их сжимаю и направляюсь в гардероб, чтобы найти свой тайник.

Идея пришла раньше, чем мозг успел проанализировать.

Старалась не обращать внимания на другие комнаты, в особенности на спальню, где проходила вся наша жизнь с Брайаном. Чего там только не было. И мне было больно об этом думать. Потому что я больше не лягу с ним в эту постель, он не придавит меня своим весом, не поцелует, не разбудит с утра, чтобы отвезти в школу.

Ничего больше.

Делаю глубокий вдох, надеясь, что все же смогу заплакать. Я ведь умела вызывать сама слезы, но почему не могу сейчас? Внутри все похолодело. Все эмоции, которые были настоящими и моими, остались там. Вместе с Брайаном на том ковре. В тот месте, где убили того человека, которым я была. В белых стенах, где была кровь, крики, слезы. Мои настоящие, подлинные эмоции, которые теперь были подавлены.

Между платьев ищу дорогие сумки, в которых прятала бутылки, которые мне покупали незнакомцы. Там лежит восемь бутылок. Удивительно, что отец не стал искать эту контрабанду, от которой отправил меня лечиться.

Беру в руку первую бутылку. Должно появится желание выпить? Но его нет. Только отвращение от осознания, что он натворил со мной и Брайаном. Открываю бутылку и разливаю ее по комнате. Наблюдаю, как выливается эта бесполезная вода со вкусом спирта. Вина уже нет, видимо, последнее мы выпили тогда.

Я беру другие бутылки и выливаю аккуратной полоской, делая шаги по дому. Захожу в каждую комнату, кроме нашей спальни. Не хотела заходить в эту святыню, какой она стала для меня, и поливать ее такой грязью, как алкоголь.

Вот и все.

По всему дому разлила это без сожаления. Не думая, без каких-либо эмоций. Трезвый ум, сухой и твердый взгляд, с которым я смотрю на этот напиток, который больше не властен надо мной.

А потом я достала спички из кармана.

Оставила последние капли на крыльце. Отошла на шаг назад. И достала спичку из коробка.

Пора.

Резким движением зажигаю спичку и кидаю под ноги.

Быстро возникает синие пламя, которое бежит внутрь дома, разгораясь все сильнее.

Нужно все сровнять с землей. Именно так я подумала, войдя в дом. Мне не нужен этот дом, если в нем не будет Брайана. Здесь было намного больше воспоминаний, чем в прошлом доме с няней, хотя я прожила тут всего лишь пару месяцев, а в прошлом доме почти всю свою жизнь. За пару месяцев он смог подарить мне целую жизнь, которую я хотела запомнить и отложить в сердце.

Но я не хотела страдать от этих воспоминаний. Заставлять себя жить здесь. Хочу любить его и воспоминания о нем. Жить дальше ради него, тепля его в своем сердце. И этот дом будет только мешать. Отвлекать, заставлять думать и в конце концов сведет меня с ума. Боюсь, что если буду жить здесь дальше, то снова сорвусь и забуду все, что смогла понять в станционере.

Огонь должен помочь.

Мне так будет легче.

Не замечаю, как огонь перебегает на мою одежду.

— Ты нормальная? — незнакомый крик, который толкает меня на землю.

Но я не обращаю внимания на этого человека. Мне кажется, что он похож на Брайана, и я не могу смотреть в его сторону. Перед глазами только огонь. И как дом падает, ломаясь. Это дает мне то, что я хотела испытать. Заполняет пустоту, с которой я была последние месяцы.

Какая-то палка с крыши падает прямо перед мной, но я не собираюсь оступаться. Я хочу досмотреть до конца. Это ломаются не воспоминания, а старая жизнь, которая теперь должна стать только лучше. Это невозможно, без Брайана, но без алкоголя не может стать хуже.

Незнакомец с силой тащит меня от дома.

Начинаю вырываться. В голову врезалась мысль, что я тоже, как и Брайан, могу умереть в этом доме, и остаться с ним. Навсегда.

Наша любовь была проблемой. И ее не нужно решать, от нее не нужно убегать. Просто принять, оберегать и надеется, что она не сделает хуже, не заберет в омут, который утопит.

Парень толкает меня, выпихивая за территорию дома. И хватает телефон, чтобы, как подумала я, позвонить пожарным.

Я не собиралась этого делать. Лежала на земле и смотрела, как красиво горит огонь. Как сильно зажегся от небольшого количество алкоголя. Что же он делал с моим организмом?

Закрываю глаза, надеясь, что всё так закончится.

25 глава. "Возвращаясь назад" 3 часть

Next time I'm pissed, I'll aim my fist at the drywall

Next time, there won't be no next time,

I apologize, even though I know it's lies,

I'm tired of the games, I just want her back,

I know I'm a liar,

If she ever tries to fuckin' leave again

Imma tie her to the bed and set this house on fire

Настоящее.

Тео даёт мне выплюнуть алкоголь, наблюдает и смеётся с моей реакции. Его это веселит, пока я сижу на полу, избавляясь от этого напитка. А он наоборот вливает в себя ещё и ещё.

— Эмин, — зову я его.

Это был он...

Голова стучит, пытаясь переварить все то, что решил вспомнить мой мозг. Пять лет моей жизни, которое стёрлись из головы. Почему так произошло? Психолог ведь говорила, что всё из-за алкоголя. Я не пила после стационара. Если не считать те капли, что влил в меня сейчас Тео, я не пила ни разу.

Брайан.

Как я могла забыть его?

Поэтому он должен был оказаться рядом, чтобы напомнить мне о том, кто он есть. Он ведь обещал. Я помню, как я просила, чтобы он дал мне это обещание, которое я понимала, что он не выполнит. И он его дал.

Чувствую слабость по всему телу. Я позволила себе. Эту слабость и никчемность. Я сжигала дом и думала о том, как Брайан будет в моём сердце всю жизнь. И вот я здесь. И только сейчас вспоминаю, что произошло шесть лет назад.

— Это был ты, — говорю, всматриваясь в парня. В его волосы, в его фигуру.

Он не отвечает, но странно смотрит на меня, ожидая, что я продолжу это странное предложение.

— В пожаре тогда меня спас ты, — продолжаю я, не отводя от его волос взгляда. — Я бы умерла, если бы ты не уволок оттуда.

Точно.

Это был он. Такой похожий на Брайана. И хоть Тео не подтверждает это, я уже уверенна, что именно он достал оттуда, не дал умереть в собственном доме, который я сожгла. Да, это было шесть лет назад; да, только сейчас эта картина вернулась в мою голову, но я была точно уверенна, что именно парень, которого я знала, как Эмина, спас меня.

— Что ты там делал? — голосом, который не понимает, что происходит.

В голове всё смешалось. Снова, как тогда в стационаре. Где правда, где ложь? Где сны, а где реальность? Как я должна верить этим воспоминаниям, если они подводили меня всегда.

— У вас дома?

Он говорит «у вас», а не «у тебя», и мне кажется, что моё сердце разбивается. Это был наш дом. Как я могла сжечь его? Это было так... Эгоистично. Мне нужно было оставить его. Но я не смогла.

— Да.

— Первый раз я хотел взять какую-нибудь вещь, которая осталась от брата. А потом понял, что тебя там нет. И решил ходить каждый день, сидя на тех местах, где был он. Это успокаивало.

Мы были такими разными с Тео. Всегда. Что в подростковом возрасте, что сейчас. Его успокаивало, когда он сидел на тех местах, где был его брат. А я не могла. Я чувствовала пустоту и отчаяние, которое не хотели уходить. С няней...

Няня.

Я и о ней забыла. Когда это доходит до моего мозга, мне кажется, что я сейчас заплачу. Мысль о ней возникла сама собой. Будто и должна идти в одном контексте с Брайаном.

— Как ты туда зашёл? — спрашиваю спустя минутную паузу, на которой думала о няне. Как я могла забыть её, если она буквально заменила мне мать?

— Я захватил ключи Брайана, когда уходил вместе со скорой, — говорит Тео. А после резко добавляет: — Случайно.

Будто бы я стала обвинять его за такую мелочь. Это была такая капля в море, по сравнению со всеми остальным, что сейчас свалилось на меня.

— Ты не собирался возвращаться в этот дом в тот момент.

— Я надеялся, что никто не вернётся.

Он был уверен, что меня посадят в тюрьму? Но за что? Да, он меня ненавидел, но не до такой степени же, чтобы обвинять в том, чего я не делала.

— Меня посадили в стационар, чтобы лечить мою зависимость, — зачем-то рассказываю я.

Это было не откровение, чтобы ответить на какие-то его пробелы в истории. Мне хотелось расставить всё на места в своей голове. И нужно было проговаривать вслух, чтобы это казалось правдой. Даже если оно таким не было.

— Да? Я не знал.

Было бы странно, если бы он знал. Никто и никогда не будет осведомлен в действиях мистера Хёрта. Даже его дочь и жена. Куда уж окружающим.

— Я помню это, — уверенно киваю я.

Белые стены, кровь, которую я оставила на окне и кровати, разные таблетки, туманившие мой разум, иглы от капельницы. Я всё, всё это помнила. Я лежала там долго, пока не начала ненавидит алкоголь, пока меня не начало тошнило от упоминания этого напитка.

— Неужели? Я ждал этих слов три года, — пьяно издевается Тео.

Его усмешка возвращает меня обратно. Этот тот Эмин, который закончил со мной перемирие после того, как в дом зашел его старший брат. Он не будет мне помогать, улыбаться и предлагать руку для опоры. Эмин покажет мне язык, крикнет, что я сама виновата и толкнет в край бездны.

— Ты специально заставлял называть тебя по фамилии, чтобы я вспомнила тебя и Брайана?

Встаю и опираюсь об стол, чтобы снова не упасть. Тео даже не собирается мне помогать и раскладывать по полочкам всю информацию, которую я только что вернула.

Тео давал не одну подсказку. Когда спрашивал про шрам, про который знал, потому что был тогда в больнице. Когда рассказывал про мёртвого брата, который был моим парнем. Когда ругался со мной, как делал, пока был подростком. Те же оскорбления, чтобы были и в моей школе. Фамилия, которую я уже носила на джерси. И это только то, что я могу вспомнить, не напрягая голову ещё сильнее. Сколько он дал мне подсказок? Я должна была догадаться, и он ждал этого от меня. И его сестра...

Эми.

— А Эми не твоя подруга в школе, — вспоминаю первую встречу в колледже с Эми, которая так грустно смотрела в спину брата и говорила, что у них было пару занятий. — Она твоя сестра. Почему вы это скрываете?

— Амелия приняла твою сторону, а не мою, — мрачно привносит он, поставив бутылку на подоконник.

Имя странно бьёт по голове, хотя я точно знала, как зовут Эми по-настоящему. Но какой-то странный оттенок ложится на имя, когда его произносит Тео. Словно выделяя его, чтобы я пришла к чему-то.

— Мою сторону? — не понимаю я.

— Она не поверила, что ты убила Брайана, — сурово и мрачно произносит Тео, и я вижу, как сильно вздулись его вены и потемнели глаза.

Внутренности холодеют.

Я. Не. Убивала. Брайана.

Мысль врезается в сознание, словно в меня снова воткнули шприц и начали повторять это, как заученную скороговорку. Миссис Бойл.

Миссис Бойл! Она лечила меня тогда. В стационаре и после пожара мы с ней разговаривали. И я недавно приходила к ней. Как и Тео.

После пожара отец запер меня в новом доме. Я никуда не выходила и разговаривала только с миссис Бойл. Отец и мать были уверенны, что я пыталась покончить жизнь самоубийством, поэтому спрятали меня от всего мира. Со временем воспоминания пропали, я почти не вспоминала Брайана. И так три года. Потом мне исполнилось двадцать один и я изволила желание учиться будто бы не было последних трех лет.

— Я не убивала Брайана, — сухо отвечаю я, с полной уверенностью. Больше нет того тона, в котором было понятно, что в половину слов, которые я говорю, я не верю.

— Хëрт, я там был, — твёрдо произносит он, делая шаг ко мне, чтобы напугать.

Но я не боюсь его.

Я делаю такой же шаг вперед и уверенно говорю:

— И я тоже. Я любила твоего брата. Я не смогла бы.

Не договариваю, что именно я бы не смогла. Этого достаточно, чтобы мы оба поняли, о чем именно мы говорим.

— Любила? — истерично переспрашивает Тео. — Поэтому крутила с остальными?

Как он может мне предъявлять о каких-то поцелуях, когда я даже не знала, что Брайан существует? Я просто не помнила о своей любви, которая теплилась в моем сердце. Все стерлось.

— Я не помнила о Брайане в этот момент! Ты же знаешь.

— Я был уверен, что ты притворяешься. Не узнаешь Эми, не узнаешь меня. Не реагируешь на ситуации, которые уже были. Я даже подошёл к тебе тогда, как Брайан к тебе. Но ты только разозлилась и не поняла, что произошла. Тогда мы с Эми поняли, что ты не помнишь. И меня это раздражало.

«Чувак, ей нет даже восемнадцати».

Брайан сказал что-то похожее, почти слово в слово. Когда он это говорил, я была совершено пьяна. И я помнила это сейчас. Странно.

— Но я ведь не специально, — слабо выдаю я, защищаясь.

Не могу поверить, что он с Эми так думал. Не было смысла делать вид, будто я забыла все это. Отношения с Брайаном, Эми и самого Эмина. Но они все равно так подумали. Потому что Дженни Хёрт именно такой человек. Бессердечная и жестокая тварь. О чем Тео не забывал мне напоминать.

— Забыла брата? Конечно. Удобно не помнить своё преступление.

— Я думала ты ненавидишь меня только за то, что я забрала у тебя брата. Но ты ещё и его смерть на меня повесил.

— А ты не считаешь себя виноватой?

— Считала. Поэтому бросила алкоголь. Если бы я не пила...

— Он был бы жив, — перебивает меня криком Тео.

Мне надоело оправдываться перед этим ребёнком, который напился и обвинял меня во всех своих страданиях. Как он не видел, что смерть Брайана тоже меня подкосила? Я тоже тогда умерла. Я стала другой после всего этого.

— Эмин, я думаю дело не только в этом, — с пассивной агрессии начинаю я, продумывая, как по сильнее его задеть.

— Что? — не доверчиво переспрашивает Тео, ожидая подвоха. — И прекрати так меня называть.

У него явно проблемы со своим именем. В чем проблема сейчас, если я уже вспомнила всё, что он хотел. Если конечно дело не в его комплексах. Эмином его звали Брайан и Эми после смерти отца, который дал ему имя Тео.

— Никто же больше так не делает? — догадываюсь я.

— И тебе не следует, — строго говорит он, заметив в моей интонации насмешку.

Он перевёл тему на своё имя, вероятнее всего сделал это специально, чтобы я не закончила то предложение, которое начала.

— Так вот, Эмин, — не собираюсь забывать то, что начала. — Я думаю ты ненавидишь меня, потому что ты ужасный брат.

Ужас и злость на его лице нужно видеть. Теперь, когда я знала кто он, знала, что люблю Брайана, не было мыслей, что мне нравится доводить его из-за каких-то надуманных чувств. Мне просто хотелось довести его до белого каления.

— Что?

— Удобно ведь покрывать свои поступки тем, что я девушка твоего мёртвого брата. Мне нельзя встречаться с парнями, целоваться с ними. Потому что Брайан. Ты запретил команде подходить ко мне из-за Брайана. Так ты себе говорил?

— Я не понимаю, о чем ты, но думаю тебе пора заткнуться.

— Но это всё ложь, — не слушаю его, продолжаю наигранным голосом. — У девушек есть некое негласное правило: не донашивать парней за подругой. У парней же не мутить с сестрой друга и девушкой брата.

Делаю паузы, чтобы до его пьяных мозгов дошло то, что я говорю. И он понимает.

— Но ты предал своего брата. И сам начал понимать, что любишь меня. Поэтому старался заставить поверить себя и меня, что так сильно ненавидишь. Но когда забывал...

— Не заканчивай это гребанное предложение! — бьёт руками по стене, на которую опирается стол, где я уже сижу.

Он снова близко ко мне. Его руки держат меня в ловушке, а лицо в паре сантиметрах от меня. Но мне хочется только плюнут в него, чтобы он не расслаблялся. Я вижу его злость в глазах, и понимаю, что у него точно такие же мысли.

— Правда глаза режет? — не заканчиваются издеваться я.

— Нет.

— То есть это не так.

— Нет.

— Почему ты тогда в нескольких сантиметрах от меня? — хмыкаю я, выдыхая эти слова буквально ему в губы. — Снова.

— Я хочу тебя убить, — агрессивно произносит он, но я не верю. — Не думала?

Если он надеялся, что я буду бояться, то у него не получилось напугать меня. Меня только веселило это представление.

— Ты мог сделать это тогда. Когда я сжигала дом. Просто толкнуть в пламя, и никто бы даже не подумать на тебя. Ты не хочешь убить меня, Эмин. И у тебя просто не хватит сил.

И тут он делает то, чего я не ожидала, но уже видела. Его ладонь ложится мне на шею, обхватывает и делает вид, что сейчас перекроет мне воздух. На лице появляется улыбка. Помещение явно стает меньше, а температура выше.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, — сквозь зубы, выплёвывает он, словно какое-то оскорбление.

Тео перебирает пальцы, то отпуская, то возвращая на шею. Он точно чувствует, как сильно бьётся мой пульс. Может пытается не чувствовать его так сильно, поэтому на секунды убирает пальцы.

Смешно.

Он слабак, не сможет.

— Брайан бы разочаровался в тебе, — добавляю палок в костёр, чтобы он уже опустил, поняв, что не сможет.

Разочаровался не потому что не может убить меня. А потому что Тео позволил себе такие мысли, такие чувства. Брайан тогда так смеялся о мысли обо мне и Эмине. Чтобы он сказал, узнав, что мы целовались? А я даже думала, что влюблена в него.

Но проблема в том, что я целовала Тео, а не Эмина. А Тео целовал именно меня, какой я была всю жизнь.

— Заткнись, — сильнее сжимает он, и я уже хватаю воздух губами.

— Иначе что? — продолжаю высмеивать его, кидая вызов. — Убьёшь?

В голову врезается слова Эмина, который сам говорил что-то похожее. Такой же тон, тот же смысл, только кажется речь шла про меня и Брайана.

— Ты думаешь, что твои манипуляции сработают? — громко и агрессивно говорит он, ведясь на мои слова. — Я просто задушу тебя и что тогда?

— Знаешь, что мне сказали, когда я была стационаре? Что я становлюсь абьзером и манипулятором, когда выпью. — заканчиваю предложение, чтобы после добить его. — А ты напоил меня. Брайан бы никогда так не сделал. Это твоя вина, Эмин.

— Он был глупым влюбленным, который не смог уйти.

— Как... и ты, — с паузой выдыхаю, хватая воздух всеми силами.

Дышать уже просто тяжело, перед глазами начинает темнеть, но я никогда не умела молчать. Брайан учил меня этому, промолчать, когда это было необходимо. И у меня получалось до встречи с Тео. Он моё исключение.

— Не сравнивай меня с ним, — требует он, ещё сильнее сжимая.

— И почему? — агрессивно спрашиваю я, потому что для смеха не хватает дыхания. — Тяжело было быть в тени брата?

— Не смей.

— Эмин, у твоего брата было всё, чего не было у тебя. Отец любил его больше, младшая сестра любила и гордилась тем, что была его сестрой. Не скрывала своё родство с ним. А ещё у него была девушка. Которая выбрала его. И никогда. Никогда, слышишь? Не выбрала бы маленького, бесполезного...

— Заткнись, Хëрт.

— Мальчика Эмина, который не достоит ничьей любви. Ты пустой, Тео.

Его руки еще сильнее сжимаю мою шею. И я не могу поверить, что есть куда сильнее. На шее точно останутся синяки. Хватка Тео становится увереннее, когда я смотрю его в глаза. Он знает, что я не закончила. И ждет, но надеется, что у меня проснется чувство самосохранения. Воздуха уже не хватает, но я всё равно отвечаю, продолжая выводить его на эмоции.

— Тебе далеко до него, Эмин. У него хотя бы чувства были взаимны. А у тебя...

Эпилог

But, what the fuck is love with no pain, no suffer

Intense, this shit, it gets dense

She knows when I'm out of it like she could just sense

Аарон просыпается. Под его боком лежит Бетти, за ногу держит Тайлер, на котором спит Лени. Как же удобно все устроились, напившись. Вчера вечером все решили оставить тех двоих больше, чем на семь минут. Они уже должны были переспать и прекратить изводить друг друга.

Аккуратно убирая руку из-под своей девушки и отпихивая друга, Аарон встает, чтобы проверить двух идиотов. Прихватил с собой телефон, чтобы запечатлить этот знаменательный момент, когда Дженни и Тео наконец признали свое увлеченность друг другом.

Стук в дверь, вдруг они уже проснулись. Но в ответ тишина, и Аарон открывает дверь и сердце тут же уходит в пятки. Он ожидал увидеть двух пьяных людей, которые лежали в объятиях друг друга. Аарон не сомневался, что даже Дженни, которая никогда не пьет, сегодня будет отходить от похмелья.

Но все было хуже.

Одно тело лежало под столом, второе висело на люстре.

А на столе лежала записка, написанная ужасно не ровным почерком, по которому было видно, что человек торопится и нервничает. Аарон не с первого раза смог разобрать слова.

«Дорогой Аарон-пошел-к-черту-Янг,

А я уверен, что именно ты проснешься первым и, как заботливая мамочка, захочешь нас проверить после того, как Тайлер предложил оставить нас вдвоем больше, чем на семь минут. Не убьют же они в конце концов друг друга. По любому он так и сказал.

Но если это не Аарон, пожалуйста, передайте это письмо ему. Ну, или Эми.

Я не буду просить перед вами прощение, Аарон. Не перед тобой, не перед Тайлером. Вы все равно не поймете почему я это сделал. И да, это признание: именно я убил Дженни Бриджет Хёрт. Я должен был! Должен был отомстить за брата, которого она убила. Она осталась безнаказанной. Еще бы! С такой-то фамилией. И себя я должен был наказать.

Она была права, говоря, что я ужасный брат. Я не имел права чувствовать к ней то, что чувствовал. По ряду причин. Первая, она девушка моего брата. Вторая, она убила моего брата. Но я забывал об этом иногда. Закрывал глаза на это, и видел только ее, какой она стала и какой была. В такие моменты я хотел, чтобы она принадлежала только мне, хотел обнимать, целовать и заботиться. А потом я вспоминал, кто она и что сделала. И я ненавидел. И ее, и себя.

Я не знаю, когда это началось. Просто не заметил. По началу я просто пытался сохранить то, что было у неё с братом. Он же любил её и верил, что она его тоже. Это было единственное хорошее в ней. Её любовь к Брайану. Она делала её хорошей. Но она крутила с парнями, целовала их, соблазняла. И это рушило мою картинку о любви, которая была у них с братом. И я просто не заметил, когда прекратил мешать ей с другими из-за брата.

Любить ее значит предать брата. А я не мог себе это позволить. Не мог разочаровать брата. Это было невыносимо. Ненавидеть и любить ее одновременно. Она ужасный человек, Аарон. И мне жаль, что никто об этом, кроме меня, не знал. И просто не хотел видеть то, что видел я.

И здесь я хочу обратиться к Эми. Амелия, сестренка… мне жаль, что я отказался от тебя после того, как ты не поверила мне. Но это правда она! Джи убила твоего и моего брата. И знаешь, это тяжело. Отца нет, мать в депрессии после смерти любимого ребенка, а сестра предает свои неверием, предпочитая сторону убийцы. Но мне жаль. Я должен был быть рядом. Тебе тоже было тяжело. Ты переживала тоже самое, что и я. Прости меня, Эми. Я надеюсь, что ты сможешь. Я люблю тебя, сестренка.

Наверное, это все.

Я не смогу жить с осознанием, что убил человека. Именно ее. Которую любил мой брат, которую любил я. Я ненавидел ее так сильно, что сделал это. Она до конца не верила в это. Смеялась мне в лицо и провоцировала, говоря, что я слабак, что у меня никогда не получится это сделать. Ее убийство было ошибкой, но я не жалею о ней.

Прощайте, скучать не буду, вам тоже не советую.

Аарон, присмотри за Эми.

С… к черту, я не знаю, как это подписать,

Теодор Эмин Блайт»

06.10.2025 — 31.12.2025