Настоящее попадалово

Глава первая. Саша и Валя

Глава первая

Саша и Валя

— Это что? — воскликнул отец и потряс в воздухе книжкой.

— Книжка, — ответил я. — Фантастика.

Отец испытующе посмотрел на меня.

Нет, не подумайте, папа у меня хороший, попусту не грузит. И чтение очень даже одобряет, как любой олд. Но он только что поговорил с моей классной руководительницей.

— Тебе математику надо читать, Сашка, а не… не фантастику… — сказал папа. Но помягче. — Хотя фантастику я и сам любил. Стругацкие, Беляев, Азимов… ты, небось, и не слыхал про таких?

— Ну как же, Азимов! «Основание»! — ответил я.

Сериал мне не очень зашёл, но про это я говорить не стал.

— Надо же… — отец как-то подобрел и даже присел на стул. Я как валялся на кровати, так и продолжал лежать. Если отец начнёт «как ты с отцом разговариваешь, встань!», то, значит, дело серьёзное. — Шестнадцать лет, понимаю, романтики хочется… фантазии…

— Через месяц семнадцать… — пробормотал я тихонько. — И ничё мне не хочется…

Отец посмотрел на обложку и нахмурился. Там, на фоне огромных вычурных зданий и парящего в небе дирижабля, мускулистый юноша в шортах и красном пионерском галстуке на голый торс стоял в обнимку с девушкой в красном платье и лисицей-фурри. Лисица на самом деле тоже была девушкой и даже комсомолкой, только из другого мира. На обложке было написано: «АЛЕКС ПЕЩЕРНЫЙ. ВСЕГДА ГОТОВЫ, ТОВАРИЩ СТАЛИН!»

— Что за фантастика? — спросил отец подозрительно.

— Про попаданцев, — ответил я.

— Куда данцев? — напрягся папа.

— В тридцать шестой год, во времена СССР и товарища Сталина. Ну, это жанр такой, очень популярный! Как человек попадает в прошлое. Или сам по себе, как есть, или в чью-то голову.

Отец явно заинтересовался, так что я сел на кровати, забрал у него книжку и показал на обложку.

— Видишь? Это самый популярный сейчас фантаст. Алекс Пещерный. Ему всего двадцать два года, а он написал уже четырнадцать романов. «Тёмная тварь», «Кровавые полигоны», «Поток данных», «Товарищ Бонапарте»… А это новый цикл, первая книга называлась «Будьте готовы, Император Всея Руси».

— Это кто? — отец ткнул пальцем в обложку.

— Андрей, студент-физик и чемпион Москвы по спортивной стрельбе. Писатель Пещерный всех главных героев называет на букву «А», у него такая фича. Разум Андрея после сильного удара током попал в прошлое, в тело комсомольца Андрея, его предка. Вот он и решил изменить будущее. Чтобы войны не было и репрессий!

— А это?

— Подруга Андрея. Ну, вначале того, а потом этого.

— Нет, я про… существо.

— Лиан, — сказал я, голос у меня дрогнул. — Она из параллельного мира, а попала в наш. У них тоже СССР, только там лисы, а не люди… Точнее фурри, это разумные животные, похожие на людей.

Отец осторожно положил книжку на стол. Помолчал.

— Ты же не только такое читаешь?

— Спрашиваешь! — возмутился я. — Хочешь, Стругацкого почитаю?

— Лучше математику, — вздохнул почему-то отец. — И… прибрался бы ты в комнате!

— Слушаюсь! — ответил я бодро. — Пап, да всё нормально у меня с математикой. В пятницу контроха, подготовлюсь и всё закрою.

Отец с сомнением кивнул. Похлопал меня по плечу и вышел.

Я же говорю — нормальный у меня папа, занятой только очень.

Снова завалившись на кровать, я взял планшет и открыл сайт, где публиковался Пещерный. Сейчас там начала выходить уже четвёртая книга про Андрея и его подруг: «Кто шагает дружно в ад?» Через два часа как раз должна была появиться новая глава. Я очень волновался за Лиан, прошлая глава заканчивалась на том, как Мартин Борман сделал ей инъекцию лисьего яда.

Перегрузив пару раз страницу, я убедился, что Алекс не выложил обновления раньше (иногда он так делал). И полез в чат, поболтать с другими поклонниками.

Народ в основном перетирал отравление Лианы и рассуждал, как Алекс её спасёт, ведь лисий яд для фурри смертелен. Я вставил пару комментов, высказал предположение, что Лиана умрёт, но друзья отправятся за ней на тот свет и спасут. Хотел уже закрыть сайт, но вдруг увидел значок личного сообщения.

Странно. Я не автор, даже фанфики не сочиняю, в чатах стараюсь народ не напрягать, так что в личку мне никто не пишет. Отправитель был незнакомым, какой-то пользователь сайта, даже не потрудившийся придумать ник, вместо него стоял номер.

Открыв письмо, я прочитал:

«Уважаемый Александр!

Пожалуйста, дочитайте письмо до конца.

Предложение, которое в нём содержится, делается только один раз…»

Интересные дела!

На сайте я никакой не Александр, а «Тихий Шорох». Ну, фамилия у меня Шорохов, вот и придумал…

Кто знает мой ник на сайте?

Да вроде как никто…

Я хмыкнул и стал читать дальше:

«Мы заметили Ваш интерес к фантастическим произведениям о людях, попадающих в иные миры. Очевидно, Вы и сами грезите удивительными приключениями? Хотим авторитетно сообщить, что это возможно. Наша организация — Общемировой Всевременной Единый Союз организует перемещения между мирами и временами.

Если Вы хотите зарегистрироваться в программе, то Вам достаточно ответить на это письмо, в свободной форме, но явно и чётко выразив своё согласие. Вы будете внесены в список кандидатов.

Предложение действительно один час с момента прочтения Вами письма, то есть — до 19 часов 7 минут 13 ноября 2021 года.

В любом случае примите наши самые добрые пожелания и извинения за доставленное беспокойство».

Я посмотрел в уголок планшета — часы как раз сменили время, с 18.06 на 18.07

Ух ты!

А как это было сделано, в обычном письме?

Какой-то скрипт сработал?

Ну да, наверное…

Хорошая шутка.

Ну так я тоже шутить умею…

Я коснулся «ответить» и начал быстро набирать текст:

«Уважаемый Общемировой Всевременной Единый Союз!

Спасибо за предложение!

Разумеется, я хочу зарегистрироваться в программе. Будучи в здравом уме и трезвой памяти, прошу внести меня в список кандидатов! Александр Ш.»

Получилось коротко, но ёмко. Я перечитал и кивнул. Особенно мне понравилась книжная фраза про «здравый ум и трезвую память».

Мой палец потянулся к «отправить», но я вдруг заколебался.

Нет, конечно, я письмо всерьёз не принял. Я не псих! Но не получится ли как-то слишком серьезно, потом выложат где-нибудь…

Я стёр «Александр Ш» и оставил только букву «А», чтобы письмо совсем никак не было привязано к моему имени. А потом набил целую строчку смайликов. Понимай, как знаешь — то ли радуюсь, то ли хохочу.

Вот так нормально…

Нажав «отправить», я хотел было положить планшет, но вдруг увидел значок пришедшего сообщения.

Это был ответ на моё письмо.

«Большое спасибо за оперативное подтверждение!

Настоящим сообщаем, что вы зарегистрированы в программе.

Ваша кандидатура за последние четыре месяца была рассмотрена более восьмидесяти раз. Хотим вас поздравить — Вы избраны!

Через шестьдесят секунд после прочтения письма произойдёт перенос.

Пожалуйста, ляжьте или сядьте, расстегните верхнюю пуговицу рубашки, дышите неглубоко и спокойно.

Поздравляем с осуществлением Вашей мечты!»

А на последней строчке письма менялись числа.

60… 59… 58…

И вот тут я вдруг поверил.

Сразу и бесповоротно.

Первой мыслью было завопить и кинуться к родителям. Мама на кухне готовила ужин, отец о чём-то с ней разговаривал. Нет, ну не «спасите», конечно, кричать… но может попрощаться…

И что?

Я исчезну у них на глазах?

Или упаду мёртвый?

Или потеряю разум и буду биться в судорогах?

— Мама… — крикнул я.

— Что, сын? — отозвалась мать.

— Я очень вас с папой люблю! — ответил я.

— Не подлизывайся! — ответил папа весело. — Учить математику всё равно придётся!

Я вскочил и заметался по своей комнате. Как я перенесусь? Одним лишь сознанием? Или как есть, целиком?

И куда?

В мир каких-нибудь обаятельных фурри? В мир магии и волшебства? Или в сорок первый год прошлого века?

Могли бы и объяснить!

В общем, за тридцать секунд я успел собрать и покидать в сумку перочинный нож, плитку шоколада, учебник истории двадцатого века, две пачки бумажных салфеток и кляссер с разными старыми монетками, не очень ценными, но всё же… А ещё электронные часы, зарядку, телефон и фонарик.

После чего сел на кровать, поставил сумку на колени, взял в руки планшет.

Отсчёт завершался.

07… 06… 05…

Может, ничего и не будет?

04… 03… 02… 01…

00

Всё. Отсчёт закончился. От напряжения у меня на миг заболела голова. Я сидел, сжимая планшет в онемевших руках.

На кухне разговаривали родители.

Вкусно пахло, мама жарила куриные котлетки.

Ничего?

Ничего!

Никуда я не перенесся!

Блин, вот же повёлся, как лох последний!

Я хотел было шумно выдохнуть и рассмеяться. Но продолжал сидеть, тупо глядя на планшет. Потом неловко покрутил его в руках, положил на кровать. Огляделся. Заглянул в сумку. Отставил её на пол. Встал, но пошатнулся и снова сел.

То есть это сделало моё тело!

Не я сам!

Потом моё тело рассмеялось и стало крутить головой в разные стороны.

Я завопил от ужаса, когда до меня дошло, что происходит. Вот только рот у меня не открылся, и я не издал ни звука, закричал мысленно.

В письме же не говорилось, что это я куда-то или в кого-то перенесусь!

Я зарегистрировался как кандидат.

Выходит — речь шла о кандидате, в которого кто-то попадёт!

И я дал согласие!

«А!!!» — завопил я мысленно ещё громче.

И услышал, как мои губы прошептали:

— Тише, тише ты! Где у тебя зеркало? Знаешь, что такое зеркало? В него смотрят, чтобы себя увидеть!

Если бы можно было потерять сознание, то я бы точно упал без чувств. Но я даже этого не мог!

— Кончай паниковать, согласие зафиксировано ОВЕС! — прошептали мои губы. — Как мне на себя посмотреть? Мне зеркало нужно! Подумай чётко и ясно, я услышу!

«Убирайся из меня!» — завопил я мысленно.

И в этот раз меня услышали.

— Согласие было высказано! Всё, теперь твоё тело — моё. Если хочешь ещё немного существовать, то сотрудничай. Ясно?

Шевелиться я не мог. А вот думать получалось даже быстрее и легче, чем раньше. Наверное, потому что тело теперь меня не слушалось и даже отвлекаться на него не надо было.

Во всех книжках про попаданцев, которые я читал, герой переносился в чьё-то тело (иногда в своё собственное, только детское) и преспокойно начинал жить. Что случилось с тем человеком, который раньше был в этом теле, авторы всерьёз не обсуждали. Обычно писали, что этот человек ещё до попадания впал в кому, или тяжело заболел. Подразумевалось, что хозяин тела умер и попаданец как бы вселился в чистую жилплощадь.

Иногда, конечно, попаданец обнаруживал в теле предыдущее сознание. Обычно это был какой-нибудь очень глупый или плохой человек, который возмущался произошедшим, но потом начинал помогать попаданцу советами и знанием местных обычаев. Ну, такая википедия в голове.

Я вроде не был плохим или глупым, но вот же — попал…

С другой стороны, я сам на это подписался!

Разве умный человек согласился бы, не подумав?

Выходит, я и есть тот дебил, внутри которого оказался попаданец!

— Ты будешь сотрудничать или нет? — прошептали мои губы. — Решай, или сотру!

Я испугался. Неужели он и впрямь может меня стереть?

Хоть я и остался запертым в своём теле, но исчезать совсем мне не хотелось.

«Буду, буду!» — мысленно закричал я. «Возьми планшет! Нажми значок фотоаппарата! Вот тебе и зеркало!»

Моё тело взяло планшет.

«Как тебя зовут?» — спросил я. Сейчас надо было наладить хоть какое-то общение.

— Валя, — пробормотал мой попаданец. Помедлил, потом добавил: — А ты Саша. Я знаю. Саша, город Москва, две тысячи двадцать первый год…

Ему наконец-то удалось включить фотокамеру. Он тихонько ойкнул, разглядывая себя на экране. Я тоже поневоле смотрел, изучая себя, будто в первый раз.

Я довольно высокий, у меня длинные светлые волосы, зелёные глаза. Девчонкам нравится. Правда я не качок, скорей даже тощий…

— Ничего себе… — сказал Валя, вставая. Покрутил планшет, отставил на вытянутой руке. — Во у тебя мускулы…

«Какие есть!» — не выдержал и возмутился я. «Предпочитаю развивать интеллект, а не тело!»

— Чего? — пробормотал Валя, пристально вглядываясь в планшет. — Слушай, Саша…

Он замолчал. Зачем-то потрогал кадык.

«Что не так?» — возмутился я.

Как ни странно, но мне было обидно, что ему чем-то не понравилось моё тело.

— Саша… ты что… парень?

Я обалдел.

«Сунь руку в штаны и проверь!»

Валя вздрогнул и отчаянно замотал головой. Спросил с ужасом:

— Правда, да?

«Ты женщина?» — ужаснулся я.

— Девушка!

«Тебе сколько лет?»

— Семнадцать!

«Мне тоже».

— Это я знаю! Мне это и понравилось! Я не знала, что ты парень! У нас имя Саша — женское!

И тут я принялся мысленно хохотать.

«Ты тоже попала! Да, я парень! Ясно? Убирайся, ты не туда вселилась!»

Валя рухнула на кровать. Бросила планшет и прижала ладони к лицу. Теперь я ничего не видел, но отчётливо слышал рыдания.

«Эй!» — позвал я. «Да просто уйди от меня нафиг!»

— Некуда мне уходить! — зло ответила Валя. — Не могу и некуда уже… наверное. Это дорога в один конец!

Робкая надежда, что мой попаданец уберётся к себе, растаяла.

«Ты откуда?» — спросил я.

— Две тысячи девяносто шестой год… по вашему летоисчислению…

«А у вас какое-то другое?»

— Да, у нас семьдесят четвертый год…

Я отнял одно число от другого. Я математику не люблю, но тут считать-то несложно.

Мне не понравилось.

«Что у вас…»

— Слушай ты, Саша! — пробормотал мой попаданец. — Раз уж так вышло, давай сотрудничать.

Я заинтересовался.

«А мне какой интерес?»

— Почеши нос.

Я осторожно попробовал поднять руку — и она послушалась!

Нос и впрямь чесался. Я с удовольствием почесал его, потом спросил, нормально, вслух:

— Ты ушла, что ли?

И губы тут же отнялись, чтобы снова зашептать:

— Я тебя пустила за пульт. Понятно? Будешь сотрудничать, я тебе разрешу вылезать наружу. Иногда! Устраивает сделка?

«А как часто?» — теперь я стал очень внимательным к деталям.

— Посмотрим. Ну что, мир?

«Перемирие» — ответил я осторожно.

— Хорошо, — попаданец вздохнул. — Саша, я чувствую, тебе надо… ну…

«Отлить надо».

— Давай, сделай всё... Ну, как у вас принято.

Блин, а она, похоже, совершенно не разбирается в нашей жизни!

«Обычно прямо в кровать, не снимая штаны» — ответил я мстительно. «Потом приходят санитары, меняют постель и переодевают».

— Что?

«Ладно, ладно. Шучу. Пусти за руль!»

— Куда пустить?

«Управление давай!»

Тело вновь начало меня слушаться. Я встал и понял, что Валя не зря забила тревогу.

К счастью, родители по-прежнему были на кухне, и туалет оказался свободен. Какое же это удовольствие, управлять своим телом!

Впрочем, на одну секунду Валя снова перехватила управление. Это когда я попытался посмотреть вниз, чтобы точнее нацелиться. Она вздёрнула мне голову, так что я уставился в потолок и тут же в панике убежала внутрь сознания.

— Не трусь, прорвёмся, — сказал я.

Застегнул джинсы и нажал на спуск, сливая воду. Валя снова выскочила на поверхность и охнула, глядя на сбегающий по фаянсу водопад.

— Это что, чистая вода? — жалобно прошептала она.

«Уже не очень чистая, но да».

— Кошмар… — прошептала Валя.

Когда я начал мыть руки, с ней едва не случилась истерика. Пришлось убежать её, что вода в кране не кончится и я имею право мыть руки тёплой водой с мылом.

У меня появились какие-то неприятные подозрения о две тысячи девяносто шестом годе.

— На кухне родители, — сказал я. — Сейчас ужин будет, давай я порулю? А то вызовешь подозрения…

Валя перехватила управление.

— Родители — мужчина и женщина, которые произвели тебя на свет?

«Да!»

— Я справлюсь, — сказала Валя. — Тут ничего сложного, я смогу.

Видимо она решила, что я слишком уж активно начинаю управлять телом. Ну и правильно решила, чего уж тут. Я понял, что мой попаданец — застенчивая молодая девчонка, в нашем мире она совсем не разбирается, значит есть все шансы потихоньку отжать контроль.

Ничего, пусть попробует порулить сама. Сейчас наделает глупостей и в панике примется звать меня на помощь!

Но всё пошло не так, как я надеялся.

С одной стороны, Валя и впрямь вела себя странно. Но с другой…

— Мамочка, папочка… — сказала она, входя на кухню. — Нужна ли моя помощь?

Мать с отцом переглянулись. Мама как раз снимала со сковороды котлеты, а отец втыкал в смартфон.

— Есть садись, — сказал отец, не поднимая головы. — Проголодался, что ли?

— Нет-нет, помощь всегда нужна! — сказала мать. — Мусор вынеси!

И кивнула на пакет из «Пятерочки», туго набитый кухонным мусором.

— Хорошо, — сказала Валя. — Что конкретно надо сделать?

— Мусор вынеси и выброси… — мать нахмурилась.

— А! Понятно, — Валя взяла пакет. И, довольно уверенно, пошла к дверям. За спиной я услышал мамин голос:

— Чего ты остришь? Надо поощрять такое поведение!

Я надеялся, что Валя не справится с замком. Но после короткого размышления она повернула защёлку и вышла в подъезд. Блин, прямо в носках, даже тапочки не надела!

Вот дальше, конечно, она задумалась. Я-то знал, что ей надо спуститься или подняться на пролет, до мусоропровода. Но в далёком будущем, наверное, мусор выносили роботы.

Валя колебалась недолго. Подошла к лестничному пролёту (у нас старый дом, лифт посередине между лестницами и ещё остаётся пространство). Подняла пакет над пролётом.

Я молчал.

Мстительно молчал!

Валя выпустила пакет и тот унёсся вниз, к первому этажу.

После чего она вернулась в квартиру, и даже дверь не забыла закрыть.

— Руки вымой! — крикнула мама.

Валя пустила воду тонюсенькой струйкой и очень тщательно вымыла руки.

Понятно. У них в будущем все привыкли беречь природу и экономить чистую воду. Вот только мусор выбрасывать не умеют.

— Видишь, прекрасно справляюсь! — прошептала Валя, обращаясь ко мне. После чего пошла на кухню и даже села на мой любимый стул. Села и поёрзала, видимо, ей было не очень удобно в моём теле.

Мама поставила перед ней тарелку с двумя аппетитными котлетками и горкой картофельного пюре.

— Перемолотая мышечная ткань животных, подвергнутая термической обработке… — прошептала Валя.

— Что? — не поняла мама.

— Спасибо, — сказала Валя. — Благодарю за чудесную пищу.

Я ещё надеялся, что она не рискнёт есть «перемолотую мышечную ткань». Куда там! Валя ела очень аккуратно, ножом и вилкой, при этом быстро… как-то даже красиво.

— Растёшь, — сказал папа, искоса глядя на меня. — Ещё бы мышцы накачал, а то как глист тощий…

Валя посмотрела на отца. Потом на свои руки.

Кажется, она задумалась.

— Будешь добавку? — спросила мама.

— А можно?

Видимо, аппетит от перемещений во времени разгулялся. Ну, понятно, мать всплеснула руками и положила ей ещё пару котлет.

Я всё это время пытаясь хотя бы почувствовать вкус котлет. Очень странно это, если честно! Вкус был, но котлеты ел не я!

После еды Валя поблагодарила родителей за пищу, ещё раз спросила, нужно ли чем-то помочь. И вернулась в комнату. Сытая и довольная.

Я мрачно молчал, ожидая, когда она начнёт разговор. Но Валя не спешила. Посидела с планшетом, посмотрела новости. Яндекс-карты посмотрела, зачем-то на сайт Кремля забралась. Мне очень хотелось прочитать новую главу книжки Пещерного, но просить об этом захватчицу я не собирался.

— Ну что, убедился? И без тебя прекрасно справляюсь, — прошептала Валя наконец-то.

«Давай, давай» — сказал я. «Гордись собой. Выкинула меня из тела и радуешься».

— Сам же согласился!

«Я хотел попасть в другой мир! А не к себе в тело кого-то впустить! Меня обманули!»

Валя задумалась на миг.

— Но, значит, ты готов был другого человека из тела выбросить? И ничего плохого в этом не видел? Какие тогда претензии ко мне?

Я не нашёлся, что ответить.

— Тем более, я не просто так, ради глупых приключений, — продолжила Валя, словно уговаривая себя. — Я ради великой цели!

Но я обиделся и молчал. Я уже понял, что Валя слышит меня, лишь если я специально к ней обращаюсь и словно бы кричу безмолвно.

— Я тоже не очень рада, — продолжала она. — Я не хотела в парня попадать. У тебя всё… непра… непривычно. Да перестань ты дуться!

Я молчал.

— Нам надо мир спасать! — шёпотом сказала Валя.

«Какой ещё мир?»

— Ваш мир!

Вот это что она, всерьёз? Мир спасать?

— Мне будет нужна твоя помощь, — продолжала Валя уговоры. — Времени не очень много. Надо было мне того политолога в две тысячи шестом выбрать для вселения, но он противный и старый… Саша! Я не для себя стараюсь!

«И что тебе нужно?» — спросил я.

Валя вздохнула, легла на кровать.

— Нам надо завтра попасть на приём к Путину… Ты что? Чего ты смеёшься?

Но я даже мысленно не мог ни слова вымолвить. Хохотал и хохотал.

— А что, это очень сложно? — спросила Валя убитым голосом.

Глава вторая. Девочка из будущего

Глава вторая

Девочка из будущего

Если бы родители ночью вздумали подслушивать под дверь, то решили бы, что я сошёл с ума. Я ведь часа два разговаривал сам с собой!

То есть, конечно, вслух говорила Валя. Я отвечал ей мысленно, поэтому наш диалог звучал так:

— А что такого? Если у меня есть важная для всех людей информация! Надо немедленно прийти к самому влиятельному человеку и всё ему сообщить!

…

— Почему «дофига»? Я узнавала, других тут нет, никто не хочет сюда попадать…

…

— Какие психи? Почему их не лечат?

…

— Да ладно! Как могут люди в ваше время считать Землю плоской? Ведь у вас есть космонавты, я точно знаю…

…

— Но я же на самом деле из будущего…

…

— Сейчас… сейчас подумаю. Я историю не очень хорошо знаю… Вторая мировая война ведь уже была? А ковид?

…

— Какой футбол? Это игра такая? Ну откуда я знаю, кто стал чемпионом, это никому не интересно!

…

— Нет, Саша! Я не могу тебе объяснить, в чём дело! Это запрещено!

В общем, я как мог с ней спорил. Объяснял, что никто ей не поверит. Посчитают, что она, точнее я — псих. И никто её не только к Путину, её даже в приёмную районного депутата не пропустят с такими заявами! Вызовут врачей, а то ещё хуже — позвонят родителям. Скажут, что сын сошёл с ума на почве увлечения книгами Алекса Пещерного.

Да я бы и сам так подумал!

«Ты можешь что-то сделать?» — спрашивал я. «Например, летать? Или мысли читать?»

— Я даже твои не могу прочесть, если ты не со мной говоришь!

«Ну тогда сделай что-нибудь. Какой-нибудь двигатель! Ракету для полёта на Марс! Изобрети суперлекарство от всех болезней!»

— А ты бы мог попасть на полвека назад и что-то сделать? Вот, планшет такой?

«Я не учёный и не инженер! Я школьник!»

— А я учусь… училась на фабрике-школе номер триста четыре дробь семнадцать! Я могу собрать пиндер, если все детали дадут. И могу настроить оклу.

«Что такое пиндер?»

— Такая штука… она воздух делает в квартире пригодным для дыхания. Если окла хорошо отрегулирована, конечно.

«Мне не очень нравится ваше будущее».

— Это твоё будущее! Мне тоже… не очень нравится.

Валя заворочалась, натянула одеяло под самый подбородок. Пробормотала:

— Чего ты в попаданцы захотел? У тебя всё хорошо! Мама, папа, своя кровать… даже комната своя…

«Я со старшим братом тут жил, но он в Минск уехал учиться…»

— Ой, точно, Минск же ещё…

«Что ещё?»

— Ничего.

«А ну отвечай!» — завопил я. «У меня брат в Минске учится, на стоматолога! Блин… мне же завтра к зубному… Что с Минском?»

— Да ничего, это ещё не скоро.

В общем — она упорно не кололась. Что-то в будущем было неладно, и произошло это примерно в наше время.

«Война будет, да?»

— Нет! Не будет войны, не бойся!

«Точно не будет? А что будет? Эпидемия?»

— Эпидемия у вас и так есть… Так что же, меня ни к Путину не пропустят, ни к Обаме?

«Какой Обама? Он давно уже не президент!»

— А кто тогда у них? Буш-третий?

«Нет! Байден!»

— Ой, точно… смешной такой старичок, да…

«А что с ним?»

— Неважно. Значит, не пустят? Даже к Байдену?

«Ни к кому тебя не пустят! И если даже докажешь, что ты из будущего…»

— Что тогда?

«Посадят в клетку и будут изучать. Электроды в мозг запихивать… наверное…»

— Я не хочу! — Валя перевернулась на другой бок. — Слушай… а у тебя вот это… так всегда?

«Нет, не всегда», — мрачно ответил я. «Наверное потому, что лежу в кровати и с девушкой беседую».

— Рефлексы?

Я промолчал.

Мне было неловко, Вале, кажется, тоже.

— Саша, нам надо вместе действовать. Дружно.

«Ты бы мне всё рассказала, тогда, может, подружимся».

Она долго размышляла. А потом вздохнула.

— Не могу… Давай спать?

Я даже не знал, смогу ли уснуть, поэтому ничего не ответил. Но Валя закрыла глаза, задышала ровно и, кажется, уснула.

Некоторое время я лежал тихо. Осторожно попробовал пошевелить рукой.

Вначале рука не слушалась, словно я её отлежал. А потом шевельнулась!

Ура! Когда она спит, я перехватываю контроль!

Вот только какой мне с того прок?

Я лежал и лежал, тихо, но с удовольствием шевеля пальцами. Потом рискнул открыть глаза. Дотянулся до планшета, включил.

Валя, вроде как, спала.

Забравшись на сайт, я торопливо открыл «Кто шагает дружно в ад». Блин, народ активно обсуждает главу, я на три часа опоздал!

Я начал торопливо читать. Может, конечно, глупый поступок, ну а что мне ещё было делать? Я этой проды ждал целую неделю!

С первых же строчек я нырнул в удивительный мир Пещерного и его замечательных героев.

«— К сожалению, у нас нет никакой возможности её спасти, — сказал Андрей. — Лисий яд — дьявольское изобретение шведских химиков Хильдур и Фриды Бок. Он безвреден для людей, но смертельно опасен для киборгов и фурри. В составе яда — капсаицин и другие опасные алкалоиды, смешанные с диоксидом азота. На организм фурри они действуют мгновенно. Вначале происходят многочисленные кровоизлияния в волосяные фолликулы, от чего шерсть приобретает красноватый оттенок…

— Андрей, мы должны спасти Лиан! — воскликнула Карина. Глаза её увлажнились. — Она ведь ещё жива, она слышит нас!

— Мы не можем спасти её от смерти, — твёрдо сказал Андрей. — Но… мы сделаем другое. Мы вернём её назад! Мы воскресим Лиану!

Его губы нежно коснулись милой мордочки Лианы, глаза поймали её последний угасающий взгляд.

— Верь мне! — прошептал Андрей. — Мы пойдём за тобой даже в ад!»

Я перелистнул страницу.

И вдруг тело отнялось, а мои губы прошептали:

— Погоди! Я ещё не дочитала!

«Ты давно не спишь?» — воскликнул я.

— Проснулась, когда ты на сайт полез. Решила посмотреть, что ты будешь делать…

«Ну, посмотрела…» — мрачно ответил я. «Что дальше?»

— Читай, мне тоже интересно, — прошептала Валя. — Только медленнее листай, ладно?

И тело снова стало мне подчиняться.

— Ну надо же… — пробормотал я.

Вот что делает волшебная сила настоящего искусства!

— Спасибо, Валя, — продолжил я. И не удержался, похвастался: — А я догадался, что они её с того света вернут!

Мы стали читать вместе. То есть читал я, а Валя пару раз меня останавливала, если я забегал вперёд.

Странное такое ощущение!

Вроде бы один лежишь в кровати… а на самом деле нет, не один…

— Лиана очень нежная и преданная, — сказала один раз Валя. — А Карина отважная. Я люблю книжки… про отношения.

И снова спряталась в меня.

Мы дочитали до конца главы. Там Андрей с Кариной спрятали тело Лианы в тибетском леднике, а сами пошли в Шамбалу. Но я уже понял, что дальше путь поведёт их к Николе Тесле.

Круто!

Потом мы решили, что пора спать. И я действительно уснул, забыв предупредить Валю, что с утра нам надо к стоматологу.

Разбудил меня будильник, но судя по звукам из-за двери — отец уже ушёл на работу, а мама занималась делами.

Я вскочил, легко, как обычно. И даже растерялся.

Где Валя?

Может это у меня вчера глюки были?

Но тут тело застыло, а губы шевельнулись:

— Саша, я давно уже проснулась… Заходила твоя мама, она тебя поцеловала в щеку.

«Всякие нежности…» — подумал я.

— Мне теперь очень неудобно, что я в тебе, — продолжала Валя. Вздохнула. — Такие котлеты твоя мама делает… Ты с утра должен помолиться? Или что-то ещё сделать? Дров наколоть…

«Сдурела?» — возмутился я. «Какая молитва, какие дрова?»

— Извини, я только упрощенку закончила, — кажется, Валя обиделась. — У родителей социальный статус низкий, они не смогли меня на средний уровень подготовить. Я хорошо училась… но история у нас не очень была…

«Хреновое у вас будущее!»

— Какое есть! Ты тогда делай, что надо… я не буду мешать.

Я пошёл в туалет. Вот это, действительно, был сложный момент… я надеялся, что Валя может как-то отключаться.

А потом я отправился в душ. Ну есть у меня такая привычка, каждое утро душ принимать, может они в будущем воду экономят или какими-нибудь ионными лучами чистятся… у нас всё по-простому.

— Я мыться буду, — прошептал я. — Надеюсь, тебя это… ну не сильно смутит.

Валя не отвечала.

Я вздохнул, разделся и забрался в ванну. Включил душ, постоял под ним, потом намылился душ-гелем, вымыл волосы с шампунем… В общем, решил вести себя как обычно. И мне даже показалось на миг, что Валя куда-то совсем далеко исчезла. Но потом я случайно повернул голову и увидел себя в зеркале.

Тело на миг перестало слушаться, а глаза зажмурились.

«Не подглядывай!» — выкрикнул я мысленно. «Что ты на меня смотришь? Голого парня не видела?»

— Не видела! — ответила Валя. — У нас женская школа… Извини, я растерялась.

«Ну так делай вид, что ничего не было!»

— Хорошо, — она вздохнула. — Только я же всё равно тут, я всего тебя чувствую…

В общем, домывался я быстро, а потом торопливо оделся и пошёл завтракать. Мама пожарила яичницу, и пока я ел (неторопливо, стараясь пользоваться ножом и вилкой, чтобы не ударить в грязь лицом), сказала:

— Я тебя отвезу к тёте Марине.

Тётя Марина — наша дальняя родственница. Зубной врач. Я думаю, брат именно из-за неё решил учиться на стоматолога.

— Да я сам поеду, — попытался отбиться я.

— Тоже хочу зуб ей показать, — сказала мама непреклонно.

И через десять минут мы уже ехали по Москве. Валя не выдержала и перехватила контроль. Крутила всю дорогу головой, заглядывалась на машины, на людей, на здания.

Мне очень хотелось спросить её, как выглядит Москва в две тысячи девяносто шестом году. Похорошела ли она. Но я уже понял, что Валя не ответит. То ли ей это было запрещено (но кем?), то ли она не считала меня достойным информации.

Но я почему-то уже не мог на неё сердиться так, как раньше.

Может из-за упоминания «упрощенки» и низкого социального статуса родителей?

Или потому, что, доев яичницу она взяла кусочек хлеба и вытерла им тарелку, а потом отправила хлеб в рот?

Да что ж у них за будущее такое?

Тут стараешься, учишься, к ЕГЭ готовишься, а в будущем девчонки на фабриках-школах какие-то пиндеры собирают, для дыхания в квартирах?

Жуть!

А у нас в книжках герои отправляются в прошлое, потому что им наш мир не нравится!

У стоматолога мы были недолго. Тётя Марина, которую я знаю с детского сада, похвалила меня за то, что я хорошо чищу зубы и нашла «одну малюсенькую дырочку». В общем, она взялась за бур, а Валя в панике умчалась в глубины моего сознания, оставив меня наедине со стоматологом.

Честно скажу, никогда я ещё не радовался так визиту к зубному врачу!

Когда мы вышли, мама заглянула в кабинет (думаю, не только поговорить, но и заплатить, потому что родственные связи это одно, а работа — другое). Валя перехватила управление телом и сказала:

— Саша, ты такой смелый!

«Боишься зубных врачей?»

— У нас их нет. Эти инструменты… жуть… как на профориентации…

Она тут же заткнулась, но я насторожился.

«Какой ещё профориентации?»

— Когда тебе исполняется десять лет, врачи проверяют, на какой работе тебе будет лучше. Берут всякие пробы, анализы…

«В десять лет решают?»

— Да. Чтобы время зря не терять. Можно отказаться, но это если у родителей социальный статус высокий…

«И они могут оплатить другое обучение?»

— Вроде того. Но деньги не самое главное, после финансового краха двадцать девятого года. Говорят же: «За деньги всего не купишь».

Я задумался. Хотела того Валя или нет, но как любой девчонке ей нужно было болтать и разговаривать. А с кем ещё она могла поговорить? Только со мной. Так что никуда она не денется, скоро всё расскажет! Может, мы даже подружимся?

«Валя, а как ты выглядишь?» — спросил я.

Валя замерла.

«Нет, правда? Ты меня видела. Извини, но даже без штанов видела! Расскажи про себя?»

— Я не очень красивая, — тихо сказала она. — Обычная девушка низкого социального статуса.

«Но всё-таки!»

Валя вздохнула. Посмотрела на стоящий в коридоре стол. Там были разбросаны цветные карандаши и листы бумаги — поликлиника всё-таки считалась детской, для малышей лежали всякие исчирканные раскраски, ломаные карандаши, исписанные фломастеры…

— Сейчас…

Она взяла почти чистый листок, бережно его расправила, прогладила ладонью. Выбрала несколько карандашей.

А потом быстро-быстро, штрихами, нарисовала портрет!

Если бы я дышал сам, у меня бы дыхание перехватило — так быстро и ловко она это сделала! Даже не верилось, что мои пальцы могут так двигаться!

На рисунке была девушка, невысокая, в каком-то балахонистом комбинезоне, но всё равно угадывалось, что девушка очень тоненькая, тощая. Глаза были большие и грустные, голову она чуть-чуть вжимала в плечи, словно чего-то или кого-то боялась. Рыжие волосы у неё были коротко пострижены, на мочке левого уха висела какая-то штука, вроде серёжки.

«Вот это да», — подумал я растерянно.

— Цвет волос немного не тот, — сказала Валя. — Должен быть темнее, как медь.

«Ты очень красивая», — растерянно сказал я. «И ты… ты талант!»

— Талант?

«Так нарисовать автопортрет! За двадцать секунд!»

— За тридцать пять… И я себя приукрасила. Немножко, — Валя вроде как спорила, но я понял, что ей очень приятно.

«С таким талантом художника — и собирать какие-то шпиндели!»

— Пиндеры.

«Да всё равно!»

Из кабинета вышла мама, прощаясь с тётей Мариной. Посмотрела на меня, увидела рисунок и карандаш в руке. Глаза у неё расширились.

— Сашка! Это… это ты нарисовал?

Будь у руля я — сказал бы, что рисунок тут валялся, а я просто решил к нему что-то пририсовать. Но моим телом управляла Валя. А она, может быть из-за вкусных котлет и яичницы, моей маме врать не решилась.

— Это мой рисунок.

— Вот это да… — прошептала мама. Она не художник, но живопись любит, и рисует «просто так, для души». — И давно ты… рисуешь?

Валя пожала плечами.

— Какая милая девочка, — сказала мама, глядя на рисунок. И посмотрела на меня с подозрением и любопытством. — Ты её знаешь?

Валя в испуге убежала, оставив меня разруливать ситуацию.

Я откашлялся.

— Так, фантазия. Может выдумка вообще.

— Нет, это не выдумка, — сказала мама и забрала рисунок. — Видно, что это живой человек. Она чем-то напугана, но она очень храбрая… Я заберу, Саша. Не смей оставлять!

— И не собираюсь, — ответил я. И пошёл за мамой к выходу.

Валя забрала управление только когда мы сели в машину. Кажется, она была очень смущена.

Сегодня была суббота, так что в школу идти не требовалось. Зато надо было готовиться к контрольной, и я попытался объяснить это Вале. Какие бы планы она ни строила, но ей ведь надо соответствовать нашему времени? Значит я, то есть она, должны сдать ЕГЭ!

К моему удивлению Валя полистала учебник математики и отложила. Сказала вслух:

— Это всё я знаю. Напишу твою контрольную работу. Какой требуется балл, какое наказание за неправильно выполненные задания?

«Максимальный балл», — ответил я. «А наказание… ну…»

Мне очень хотелось придумать что-нибудь жуткое. Какую-нибудь порку на школьном дворе или карцер. Чтобы наш мир совсем уж мёдом не казался. Но она же поймёт, рано или поздно, что я соврал…

«Ну какое наказание? Мама расстроится, отец поругает».

— Тогда я всё постараюсь сделать правильно, — решила Валя. — Не надо расстраивать маму.

Я почувствовал что-то вроде ревности.

«А что с историей? С литературой, русским, английским?»

— Тут мне будет трудно, — призналась Валя.

«Значит, пустишь меня сдавать», — решил я.

— Саша… — Валя подошла к окну. Посмотрела на соседнее здание. Ничего интересного в нём не было, но она смотрела так, будто это самое интересное строение на свете. — Я тебе кое-что не сказала.

«Тогда говори», — насторожился я.

— Обычно попаданец вытесняет личность, чьё место занял. Примерно за месяц.

«Что потом со мной будет?» — глупо спросил я.

— Растворишься. Я не могу на это повлиять. Так это устроено. Не знаю, может быть есть исключения. Но обычно так.

Я хотел сказать, что это нечестно, но промолчал. У меня язык отнялся. То есть языком я и так не управлял, но ощущение было именно такое. Может, уже растворяюсь?

— Саша, я не хотела. Я же не знала, какой ты. Я думала, это какая-то девушка решила уйти, а своё тело отдать попаданцу.

Я молчал.

— Знаешь, — она чуть оживилась, — есть выход. Надо связаться с ОВЕС. Наверняка у них есть какие-то процедуры для таких случаев? Может быть, я всё сделаю и меня вернут обратно? Или ещё что-то придумают?

«А как связаться с ОВЕС?» — спросил я.

— Можно подать прошение, по обратному адресу. Ты же от них получал письмо.

«Давай подадим!» — воскликнул я.

— Только вначале надо спасти мир, — твёрдо сказала Валя.

«А!!!» — завопил я. Завопил хоть и мысленно, но так громко, что моё тело дёрнулось и схватилось за уши. «Хватит уже надо мной издеваться! Говори, что должно случиться в следующем году!»

— Откуда ты знаешь про следующий год? — воскликнула Валя испуганно.

«У вас летоисчисление с две тысячи двадцать второго начинается! Тоже мне, конспираторы! Давай, рассказывай!»

Валя открыла рот…

И в этот момент мой планшет звякнул. Как-то совершенно незнакомо, пронзительно! Экран засветился, и мы увидели значок нового сообщения.

Отправителем значился ОВЕС.

Глава третья. Тайный Советник

Глава третья

Тайный Советник

Не знаю, как это было устроено. Но письмо от ОВЕС отвечало на вопрос, который мы ещё не успели задать.

«Уважаемые Александр и Валентина!

Мы получили Вашу претензию и передали её на рассмотрение наблюдательному совету ОВЕС.

В течение месяца Вы получите исчерпывающий ответ.

ОВЕС — всегда с Вами! Попадайте только вместе с ОВЕС, все прочие варианты — опасны и непредсказуемы!

P.S. Просим дезавуировать слово «ляжьте» в нашем предыдущем письме. В ваше время правильнее писать «лягте». Внесите изменения самостоятельно.

ОВЕС — на страже Правильных Реальностей! ОВЕС растёт!»

— Вот видишь, всё хорошо, — неуверенно сказала Валя.

«Что же такое ОВЕС?» — спросил я.

— Я не знаю точно, — призналась она. — Говорят, только от них зависит, попадешь ты в другой мир или нет… Ладно, давай лучше займемся делом? Если ты уверен, что меня не пустят к Путину или Байдену…

«Уверен».

— Значит, надо сделать всё самим.

Честно говоря, мне было приятно это услышать.

Во-первых, Валя сказала «мы». Во-вторых, настоящий попаданец не должен рассчитывать на власть. Прийти к Сталину и рассказать ему, когда начнется война? Так не делается.

И, несмотря на всю опасность своего положения, я стал внимательно слушать Валю.

— Нам потребуется помощник, — сказала она. — Один человек. Надёжный. Есть у тебя такой на примете?

«Есть», — ответил я, поразмыслив.

Друзей у меня не то, чтобы много. Но с Иваном я дружу ещё с детского сада. И в школе вместе учимся, и живём в соседних дворах.

— Здорово, — обрадовалась Валя. — Надёжный человек — это очень важно. Второе — нам нужны деньги. У тебя ведь есть?

«Немного есть», — смутился я.

— Нам надо много, — озабоченно ответила Валя. — Как у вас зарабатывают деньги?

«Как-как… Как везде! Работают! Я летом в Макдональдсе подрабатывал. А в прошлый карантин — курьером».

— Много заработал?

Я только мысленно вздохнул.

— А если надо много и быстро?

«Тогда воруют» — предположил я. «Или становятся чиновниками, а потом уже воруют. Но учти, я воровать не хочу, посадят в тюрьму! А на чиновника надо учиться!»

— Как у вас сложно… — вздохнула Валя. — Твои родители не миллионеры?

«Издеваешься?»

— Нет, что ты! Но у тебя своя комната…

«И котлеты» — съязвил я.

— И котлеты, да! Тогда что посоветуешь?

Я задумался.

«Ты можешь что-нибудь изобрести? Такое, чего у нас ещё нет?»

Валя задумалась.

— Могу конструкцию пиндера подробно описать. Наверное, он где-нибудь пригодится, хотя у вас и так воздух хороший. Даже сделать смогу! Но на это надо время… платиновые катализаторы, ионные решетки, лазерный сварочный аппарат… и мне же не сразу заплатят?

Да, тут она была права. Я вдруг понял, что, когда попаданец оказывается во временах Петра Первого или Иосифа Сталина, ему даже знания не сразу помогут. Будь он хоть самый рукастый мастер, или опытный инженер-конструктор. Ну, допустим, ты знаешь, как сделать танк или подводную лодку. Да что там танк! Возьмём вещь попроще — электромотор! Но тебе ведь нужна будет медная проволока, инструменты, источник электричества. Чтобы мотор не просто жужжал, а ещё что-то делал — нужны всякие редукторы, колёса, рычаги… Одно тянет за собой другое, и вот ты сидишь перед Петром Первым и перечисляешь всё, что тебе нужно, а у царя лицо наливается кровью от гнева.

А ещё, если делать что-то сложное, то придётся собирать команду. Из умных людей, которые тоже разбираются в технике. И они непременно решат, что идеи-то ты даёшь хорошие, а вот довести их до ума и самому всю славу и деньги получить, они и без тебя смогут…

«Что-то совсем простое можешь предложить?»

— Всё простое у вас и без того придумано.

«Ну тогда можно играть на тотализаторе или в лотерею», — безнадёжно сказал я. «Ты случайно не знаешь, какие числа в лотерею выиграют?»

— А что такое лотерея?

«Проехали…» — вздохнул я. «А всякие исторические события? Если знать курсы валют, то можно быстро заработать. Это тоже вроде воровства, но не запрещено».

Валя молчала долго. Потом сказала:

— Я знаю, что в двадцать девятом году обвалится мировой финансовый рынок. Криптовалюты всякие, доллары, фунты, юани… Только не помню, когда точно. И даже не уверена, что в двадцать девятом. Может быть, в тридцать девятом?

«Забудь, не поможет» — вздохнул я. «В любом случае это нескоро».

У самых везучих попаданцев, про которых я читал, с собой был компьютер со скачанной википедией. Или ещё какой-нибудь доступ к информации. У Вали ничего такого не было. Я хотел было её упрекнуть: «куда ты полезла, со своими знаниями?» Но вовремя подумал, что и сам готов был стать попаданцем, а у меня по истории четвёрка.

— Давай для начала с помощником определимся? — предложила Валя. — Можешь встретиться со своим другом?

«Могу. А что говорить будем?»

Валя вздохнула.

— Ты сам будешь говорить, а то я всё испорчу. Пущу тебя к управлению… а расскажи ему честно, что ли. Он поверит?

Я подумал.

Если Ваня не поверит, так кто вообще?

«Поверит» — сказал я. «Должен поверить!»

К Ивану я шёл сам, Валя вернула мне контроль над телом. Какое же это удовольствие, просто переставлять ноги, размахивать руками, вертеть головой по сторонам. И почему я раньше не ценил такие простые радости?

Ванька моему звонку немного удивился, но сказал, что он дома, никуда не собирается и рад будет меня видеть. Так что я быстро собрался, сказал маме, куда иду и выскочил, набросив куртку. Погода была мерзопакостная, шёл легкий снежок, сразу таял, под ногами хлюпало. Интересно, какой климат в будущем, где живёт Валя? Потеплело или похолодало?

Жаль, что она не могла отвечать мне мысленно, а звать её «на поверхность» я не хотел.

Ванька открыл дверь, мы поздоровались. Он качался: был в спортивных трусах и футболке, от него несло потом, а правой рукой Ванька поднимал-опускал гантелю, качал бицепс.

— Здоров, заходи, — удаляясь в квартиру сказал он. — Родители на концерт уехали. Классическая музыка, ёпты. Лютня и клавесин. Ты знаешь, как лютня выглядит?

— Знаю, с ней Лютик ходил, — ответил я, скидывая ботинки. — «Ведьмаку заплатите чеканной монетой! Чеканной монетой!» Помнишь?

— Да вроде помню, — Ваня на ходу пожал плечами. — Я фантастику не очень… Чай будешь?

— Нет, спасибо, — я вслед за другом пошёл в его комнату.

— Рассказывай… — Ваня опустил гантелю на пол, подпрыгнул, повис на турнике, закреплённом у стены. Он вообще такой парень, спортивный. Не дурак, но всё-таки больше любит качаться и в спортзал ходить, не то, что я. Все стены у него в комнате завешены плакатами с бодибилдерами, выпячивающими такие мышцы, которых у обычных людей вообще нет.

— Слушай, Вань, такое дело… — я присел к нему на кровать. — Только пусть останется между нами, лады?

— Не вопрос! — ответил Иван, подтягиваясь.

— В общем… поверишь ты мне, или нет, захочешь помочь или… Никому не рассказывай. Хорошо?

Иван нахмурился, продолжая подтягиваться.

— Да всё путём, я могила… Говори.

— Вань, в общем… я попаданец… — выпалил я. — К тому же такой… в общем… со вчерашнего вечера у меня внутри — девчонка. Девушка. Её зовут Валя.

Ух. Самое сложное было — сказать это. Как в холодную воду прыгнуть!

Ваня повис на турнике, обалдело глядя на меня.

— Сидел в инете, — сбивчиво продолжал я. — Дёрнул же меня чёрт… согласился, в общем… и понял, что больше собой не владею. Ну, то есть если она не позволит. То есть сейчас я — это я, а потом раз и она… Ты не думай, что я с ума сошёл!

Ваня спрыгнул с турника, подошёл и сел рядом. Негромко и как-то веско сказал:

— Да в общем этим давно уже никого не удивить и не напугать…

— Серьёзно? — поразился я.

— Ну да, — сказал Ваня. — Если честно, я давно об этом догадывался.

— Как давно? — не понял я.

— Да с год, наверное, об этом думаю… — сказал Ваня, почему-то понизив голос.

И положил мне руку на плечо.

— А! — завопил я, вскакивая. — Ты чего? Рехнулся?

Иван сидел, хлопая глазами. Потом заорал в ответ:

— Ты сам чего? Я шучу, подыгрываю тебе! Понял?

— Я говорю, что в меня вселился пришелец из будущего! — выкрикнул я, пятясь. Полуголые бодибилдеры на плакатах укоризненно смотрели на меня. — Пришелец! Из будущего! Попаданец! Девушка! Её зовут Валя!

— Да тебе лечиться надо! — завопил в ответ Иван. Он был весь красный и потный. И очень злой. И смущённый. — В дурку сходи, там быстро твою пришелицу выгонят!

Я выскочил в коридор, втиснул ноги в ботинки, не расстегивая и выскочил за дверь. Не стал дожидаться лифта, а побежал вниз по лестнице.

На этаж ниже Валя перехватила контроль. Остановилась и стала неумело застёгивать ботинки. Пробормотала:

— Ты чего?

«Он решил, что я этот… гей!» — выкрикнул я мысленно. «Я только что друга потерял, блин!»

— Он за это на тебя обиделся?

«Нет, блин! Он этому обрадовался! Блин, блин, блин, я с ним с детского сада дружил!»

— Понятно. Тебе парни не нравятся?

«Да ну нафиг!» — возмутился я. «Тебе было бы приятно с девушкой целоваться?»

Валя пошла вниз по лестнице. Некоторое время молчала, потом ответила:

— Ничего не имею против. У нас, в будущем, это нормально. Тем, у кого низкий социальный статус, даже рекомендовано. Всемирной организацией здравоохранения.

«Я тебя слушать не хочу!» — отрезал я.

— Уверен? — спросила Валя. — А то могу вернуться к твоему приятелю. Наверное, он обрадуется.

От такого коварного удара я в ужасе замолчал.

— Другие надёжные друзья у тебя есть? — произнесла она, выждав несколько секунд.

«У меня вообще больше друзей нет…» — ответил я, потихоньку успокаиваясь. Может мне показалось, что Ваня вдруг проявил ко мне больше интереса, чем друг? Эх, сам виноват, чем больше я свои слова вспоминаю, тем глупее они кажутся… «Слушай… Валь… Ты бы мне объяснила всё-таки, в чём дело и каков твой план? Что у нас должно случиться в следующем году? Что ты хочешь изменить?»

Валя молчала.

«Я же никому не расскажу», — продолжал я. «Даже если ты из меня куда-то уйдёшь. Никто не поверит. А если не уйдёшь, так я это… рассосусь через месяц… исчезну».

— Наверное, ты прав, — Валя вздохнула. — Мне казалось, что я легко всё исправлю, если попаду в твоё время. Мне всегда хотелось что-то изменить в прошлом, чтобы мир стал лучше…

«И мне хотелось…»

— Потом это письмо от ОВЕС. Я как раз закончила пиндер собирать…

«Слышать уже не могу про твои пиндеры…»

— Знал бы ты, как мне надоело их собирать! С четырнадцати лет на конвейере…

Валя остановилась у скамейки, намереваясь присесть.

«Зайди лучше в кафе» — сказал я. «Вон, сто метров до «Кофикса».

— Сто четырнадцать… А можно?

«Можно, у тебя проездной в кармане куртки, на нём есть деньги… Я подскажу, что заказывать…»

— Здорово! Я никогда не ходила… в кафе.

Валя вздохнула.

— Я тебе всё сейчас расскажу. Ты меня слышишь, если я вот так, чуть-чуть губами шевелю?

«Слышу».

— Хорошо…

Она пошла к кафешке, словно бы собираясь с мыслями.

— Я работала, пиндер собрала, настроила, у меня осталось время свободное. Я висела в виртуалке, обновления в спецификациях смотрела, музыку, мотивирующую на хорошую работу, слушала… И вдруг письмо от ОВЕС! В рабочей виртуалке письма извне не приходят, но тут пришло. Я слышала про ОВЕС, думала, что это какие-то выдумки… но мне так захотелось поверить!

«И мне…» — вздохнул я.

— Я и согласилась… — сказала Валя. — Ответила, что готова, при условии попадания в начало двадцать первого века. Мне сразу предложили несколько кандидатов. Была одна девушка, двое мужчин… А про тебя я не поняла, тоже решила, что девушка. У нас имя «Саша» женское, я даже не припомню, чтобы так мужчину звали… Ну я и согласилась…

«Ладно, проехали», — сказал я. «В чём проблема?»

— В Советнике, — ответила Валя, понизив голос.

«Чьём?»

— Всеобщем!

Мы вошли в кафе. Я подсказал Вале, как купить кофе, расплатиться картой и посоветовал сесть в углу. Кафе было почти пустое, только за несколько столиков от нас сидели две девушки. Одна позировала, другая её рисовала — у нас рядом Суриковский, наверное, студентки. Валя ревниво глянула и улыбнулась. Да, она рисовала гораздо лучше!

Когда мы уселись, она отпила кофе и принялась рассказывать.

И это была удивительная история!

Оказывается, в будущем всем заправлял какой-то удивительный Советник. Формально он был никем, никакого поста не занимал, а просто давал советы — главам государств, корпораций, даже обычным людям.

Но его все слушались. Беспрекословно.

Это он, по сути, отменил деньги, заменив их «социальным статусом». Он помирил враждующие государства. Он посоветовал распустить армии — и их распустили! Он ввёл комиссии по профессиональной ориентации, которые каждому в детстве выбирали работу на всю жизнь. Все законы переделали, все отношения поменяли — по его советам.

«Так не бывает!» — возмутился я.

— Не бывало, — поправила Валя. — Но будет. Он ещё даже не родился. Но у него такая власть будет над людьми… некоторые говорили, что он Бог. Или, наоборот, дьявол. Но все его слушаются.

«А если не слушаются?»

— С ними всякие нехорошие вещи случаются.

Мысли заметались у меня в голове. Нет, я в Бога или дьявола не верил…

«Может быть он инопланетный пришелец? Или мутант?»

— Не знаю, — вздохнула Валя. — Наверное, действительно мутант. Все говорят, что в нём человеческая природа случайно воплотилась идеальным образом… Но он родился, то есть родится через десять месяцев, в конце августа двадцать второго года. Теперь это считается началом новой эры человечества. Когда ему исполнилось десять лет, он уже выступал в российском правительстве и решал все проблемы.

«То есть он наш, русский?»

— Вроде как да. Я хотела о нём предупредить.

«Чтобы его сразу… того?»

Валя вздрогнула.

— Да нет, он же ещё не виноват ни в чём… Можно его просто как-то изолировать. На необитаемый остров, например?

«Добрая ты», — похвалил я. «Слушай, а что плохого в том, что нет армий, все помирились…»

— Ты хотел бы в десять лет узнать, как тебе предстоит прожить всю жизнь? — с яростью прошептала Валя. — Будешь учиться на сборщика пиндеров, в восемнадцать лет вступишь в брак и родишь девочку, потом разведёшься и заведёшь семью с женщиной, потому что рожать тебе надо один раз. В сорок восемь станешь старшим сборщиком, в пятьдесят три — мастером участка! В семьдесят выйдешь на пенсию и будешь восемь лет наслаждаться заслуженным отдыхом!

«Это твоя судьба?» — растерянно спросил я. «А потом?»

— А потом не будет! У низших статусов вся жизнь распланирована! Я хоть в десять узнала, а сейчас уже в шесть лет сообщают!

«Жуть», — согласился я. «И все терпят?»

— У высоких статусов не всё так… жёстко. Им нравится. Да и низким нравится, многим. Чего там, узнал в детстве всё наперёд, какая тебе судьба предназначена, и не тревожишься. Живёшь.

«Но ты знаешь, кто он такой?»

— Про него не говорят. Нельзя. Даже имя из сетей вычистили. Но я узнала, кто его отец. Случайно так получилось, остался инфослед в рабочих сетях… В Москве живёт.

«И кто он?»

— Обычный человек. Но у него родится сын…

«Стоп!» — закричал я. «Стоп-стоп-стоп! Через десять месяцев, говоришь, сын родится?»

— Ну да, — насторожилась Валя.

«Ну так он того… ещё его не зачал» — сказал я. «И не зачнёт!»

— Предлагаешь… ликвидировать отца Советника? — выдохнула Валя.

«Зачем?» — я злорадно расхохотался. «Он ведь не нарочно. Нам надо просто ему помешать!»

Валя задумалась.

— А ведь ты прав… — прошептала она. — Я всё время думала только про Советника. Про то, как ему помешать вырасти властелином мира! А ведь можно так, чтобы он не родился… или родился, но через месяц… вряд ли его гены снова так случайно сложатся…

Она так обрадовалась, что даже перестала смотреть по сторонам.

И когда перед нами за стол плюхнулся Ваня, вздрогнула, растерялась и исчезла, оставив управление на меня.

— Так и думал, что тут сидишь… Сашка, ты чего-то не то подумал… — мрачно сказал Ваня. — Кринж какой-то.

Говорил он так уверенно, с напором, что я даже засомневался. Может мне и впрямь померещилось, что он… неправильно отреагировал…

Вот только глаза у него бегали очень подозрительно.

— Слушай, Ваня, я к тебе с реальным траблом пришёл… — сказал я. — А ты пургу понёс.

— Ну так прикалывался! — ответил Ваня. — Не каждый день тебе друг говорит, что у него в голове инопланетная девушка…

— Не инопланетная, а из будущего, — поправил я.

— Один фиг! Можешь как-то доказать, а? — Ваня с облегчением соскочил со скользкой темы.

— Как я докажу… — начал было я. И тут Валя выскочила на поверхность. — Сейчас, попробую.

Она встала и подошла к девчонкам за соседним столиком.

— Простите, можно попросить у вас клочок бумаги и что-нибудь оставляющее на ней следы? — спросила она.

Девушки с любопытством уставились на неё. Ну, то есть девушки-то уставились на меня, на симпатичного парня…

— Хороший подгон, — сказала та, что рисовала. — Я пикаперов не люблю, тем более таких юных… но держи.

И она щедро протянула Вале чистый плотный лист и пачку цветных квадратных брусочков.

«Она издевается!» — предупредил я. «Это сухая пастель, а бумага гладкая, ерунда получится…»

Валя молча взяла бумагу, пастель, вернулась за столик. Попробовала провести пастелью по листу. Хмыкнула.

А потом взяла в обе руки по бруску. И принялась с огромной скоростью рисовать. Пастель, конечно, ложилась на бумагу плохо, ссыпалась, но ей словно это и надо было.

Девушки подошли и, раскрыв рты, смотрели на происходящее.

— Офигеть… — сказала одна.

Валя протянула Ваньке его портрет. Сказала:

— Держи. Только он долго не продержится. Ну что, умеет Сашка так рисовать?

— У меня лак есть, — жалобно сказала девушка, поделившаяся пастелью. — Может, закрепим? Простите, я не знала, что вы гений.

А Иван смотрел на свой портрет с таким выражением лица, что я подумал: «Кажется, он в самого себя влюбился…»

Но Вале сказал другое:

«Я знаю, как нам заработать деньги!»

Глава четвертая. Как управлять миром, не привлекая внимания

Глава четвертая

Как управлять миром, не привлекая внимания

Скажу честно, хоть и не я был гениальным художником, но миг славы мне понравился. Обе девчонки смотрели на меня, разинув рты, Ванька остолбенел… а самое главное, у меня в голове уже сложился план.

Нет, не план, а целый заговор!

Если я теперь такой талант, то это можно будет превратить в деньги. Так или иначе, да хоть на улице портреты рисовать. Портрет за минуту!

А дальше мы легко предотвратим появление на свет зловредного Советника.

Как, спросите вы? Наверное, решите, что я задумал похитить его отца, держать где-нибудь в заточении, не подпуская близко ни одну женщину…

Глупости! На таком пути очень легко самому оказаться в тюрьме.

Но если будут деньги, то мы поступим иначе. Покупаем шикарную туристическую путевку. На месяц. Куда-нибудь далеко. Да, конечно, эпидемия… но вот на Кубу туристы летают. Кто откажется от бесплатной путевки на Кубу? Зимой, когда у нас гадко, а там хорошо?

А потом мы вручаем человеку путевку, объясняем, что он выиграл в какой-то лотереи. Нет, конечно, вначале он не поверит. Будет проверять. Всё окажется правдой.

И человек радостно умчится на отдых, а кто бы не умчался!

И всё!

Может у него даже родится ребёнок. На Кубе. Но это же будет совершенно другой человек, который не захватит власть над миром!

Тогда Валя сможет уйти… наверное. В своё исправившееся будущее.

В общем у меня все планы в голове выстроились, настроение стало замечательным… и тут я увидел входящую в кафе маму.

И сразу насторожился. Что бы ей тут делать?

Мама оглянулась и целенаправленно двинулась ко мне. Лицо у неё было встревоженное. Ванька заметил её и как-то слегка съежился.

«Валя, тревога!» — завопил я. «Пускай меня к управлению, у нас проблема!»

Надо отдать ей должное, она не спорила. Я почувствовал, что снова владею своим телом, мама села напротив, поглядела на девчонок так, что те сразу отошли к своему столику, а Ваньке кивнула.

И я всё понял.

— Саша, как ты? — спросила мама.

— Нормально, — ответил я. — Ты чего?

Мама глянула на Ивана. Тот, пряча от меня глаза, сказал:

— Сашка. Тебе помощь нужна. Я твоей маме позвонил, всё рассказал…

— Понял уже, — процедил я сквозь зубы. — Мам, ты чего? Я пошутил, а Ванька повёлся…

— Пойдём домой, сынок, — сказала мама так, что я понял — спорить бесполезно.

Так я второй раз подряд потерял друга. Думал, что он гей, а он-то ещё хуже оказался!

Ох и тяжелый был день!

Мать вызвонила с работы отца. Они часа два со мной общались. Всё выспрашивали, почему я решил, что у меня в голове девушка из будущего. Не пил ли я чего-то или не курил перед этим. Слышу ли я голос девушки или вижу её…

— Да я не псих! — кричал я, бегая по комнате. — Ну шутка, шутка была такая! Глупая! А Ванька балбес, он поверил!

Родители переглядывались и задавали новые вопросы.

Кончилось тем, что мы разругались и я заперся у себя в комнате.

Как же тяжело быть попаданцем!

Никто тебе не верит, это раз. Правду не расскажешь, это два. И обязательно надо от чего-то спасать мир. Ведь если подумать, то вся история полна каких-то придурков и неприятностей. Перевороты, революции, войны, эпидемии, кризисы… Попал в какой-нибудь тихий спокойный век, а там бац — чума, холера и религиозные войны! Попал в двадцатый — там вообще живого места нет, все со всеми дерутся. Ужасная вещь история. Наверное, если в ней есть спокойная сотня лет, то все попаданцы должны туда стремиться. Да и то… сам-то может и поживёшь спокойно, а детям или внукам точно достанутся неприятности.

Валя дала мне успокоиться и только потом выбралась на поверхность. Прошептала:

— Извини. Зря предложила кому-то довериться.

«Да, надо самим всё делать» — сказал я. И поделился с ней своей идеей.

Она обрадовалась. Кажется мысль о том, что надо будет кого-то убить или похитить и держать в заточении её пугала.

— А на Кубе хорошо? — спросила она.

«Не знаю, не был. Но там тепло. Море. Попугаи всякие…» — насчёт попугаев я точно не знал, но при мысли о тропиках сразу представлялись попугаи. Ананасы, бананы, попугаи, голубое небо, тёплое море… Эх!

— Ты добрый и умный, — сказала Валя шепотом. — Прекрасно всё придумал! Это как в сказках, побеждать зло добром!

«Кого нам надо на отдых-то услать?» — спросил я.

— Влада Селянина, — ответила Валя. — Это молодой парень, ему двадцать два года…

«А…» — простонал я. «А-а-а!!!»

— Ты чего? — поразилась Валя.

«Ты не знаешь? Алекс Пещерный — это, на самом деле, Влад Селянин! Знаменитый фантаст! Мы с тобой ночью его книжку читали!»

Валя молчала. Потом спросила:

— А зачем он Пещерный, если он Селянин?

«Псевдоним! Ну что за фамилия — Селянин. С такой только о коровах писать. А Пещерный — романтика. Горы, пещеры, чудовища, сокровища… Дай, покажу!»

Валя пустила меня к управлению, я схватил с полки книжку «Рудный шлак».

— Вот, видишь? В аннотации сказано «Единственный роман знаменитого Алекса Пещерного, выпущенный под его настоящим именем: Влад Селянин. Приключения молодого героя, ставшего магом в ином мире!» Обожаю эту книгу, такой драйв!

Я открыл книжку наугад и прочитал:

— Выхватив из-за пояса свой любимый топор из хромо-никелевой стали я метнул его, до врага было недалеко, всего тридцать четыре с половиной метра, сверкая обухом топор со свистом промчался над головами орков и вонзился в лоб предводителю, после чего метнул боевое заклинание в шамана…

Валя забрала управление телом в свои руки и сказала:

— Ничего не поняла… то есть топор вонзился предводителю обухом в лоб, после чего метнул боевое заклинание в шамана? Это разумный топор?

«Да нет же!» — возмутился я. «Чего ты к словам привязываешься, это же книга… Короче, главное то, что отец твоего Советника — не какой-нибудь неизвестный чел, а Селянин-Пещерный! Знаменитость! Его просто так не похитишь! И в поездку не ушлёшь!»

— Почему?

«Да он сам если захочет, то поедет! Но он никуда не ездит! Он творит! Он сидит дома и пишет по книжке в месяц! Встаёт в пять утра, садится за компьютер и набирает ровно двенадцать тысяч букв! Всегда, даже в день рождения и новый год! Он хочет стать самым молодым писателем, который напишет сто книг!»

Валя молчала.

«И вообще такого не бывает» — продолжил я. «Он не случайный человек, он особенный! Как мог у особенного человека родиться особенный ребенок? Это словно два раза наугад выстрелить и попасть в одну точку!»

— Значит, это не случайность… — сказала Валя убитым голосом. — Саша, я поняла! Всё поняла! У писателя сын — попаданец, как и я. Из будущего. Поэтому у него всё получается. Он прибыл, то есть прибудет, в тело ребёнка, только подготовится лучше меня. Будет знать всё, что нужно для незаметного управления миром.

У меня захватило дух. Ну, в переносном смысле, конечно.

«Валя, так может… может вся наша история потому такая нелепая…»

— Почему?

«Да потому, что везде сплошняком попаданцы! Один хочет одного, другой другого! Они борются друг с другом, мешают! Поэтому войны, революции, интриги! Каждый сражается за своё будущее! А люди страдают!»

— Я только хотела всё исправить! — воскликнула Валя.

К сожалению, слишком громко.

— Саша? — тревожно спросила мать за дверью. — Ты… говоришь о себе в женском роде?

«Не подслушивай!» — крикнул я.

— Не подслушивай! — повторила Валя.

За дверью повисла тишина.

— Может я портрет твоей мамы нарисую? — одними губами предложила Валя. Видимо, уверилась в волшебной силе искусства.

«Поздно. Тогда точно решат, что мне в дурку пора… Да уже решили, наверное. Готовься, поедем в больничку…» — мрачно сообщил я.

Что ж за жизнь у меня пошла такая, попаданистая? С другом рассорился, родители психом считают… Любимый писатель — отец будущего властелина Земли, причём — попаданца!

А мне семнадцать лет ещё не исполнилось, между прочим!

И тут Валя разрыдалась. Тихо-тихо, закрыв лицо руками.

«Ты чего?» — растерялся я.

— Ничего не получается! Не зря я низкого социального статуса… ни на что я не годна…

«Справимся» — неуверенно сказал я.

— Я не буду сопротивляться, — прошептала Валя. — Пусть тебя вылечат.

«Ха… вылечат… я же не псих…»

— Ты не понимаешь. Кто я такая, по твоему мнению?

«Валя… девушка из будущего…»

— Валя сейчас лежит в больнице без памяти! Или её уже… разобрали на органы. А я — электрический заряд в твоих нейронах. Паразитное воспоминание, наложенное на твой мозг и захватившее контроль над телом!

«Но ты же захватила… а я исчезну…»

— В обычной ситуации — да, так и происходит. Паразитное воспоминание овладевает мозгом и со временем вытесняет предыдущее. Но если тебя начнут лечить… да хоть бы МРТ тебе сделают… или дадут нейролептик, или барбитурат, или гамма-аминомасляную кислоту, или препарат от давления, блокирующий кальциевые каналы… мне сказали нифедипина опасаться… в Леониде Ильиче Брежневе больше сотни попаданцев погибло, потому что он от гипертонии лечился…

«И что случится?»

— Я сотрусь! Твои нейроны компенсируют деполяризацию и восстановятся. А я исчезну. Для меня попасть в больницу, тем более в психиатрическую — смерть.

Она ещё раз всхлипнула и призналась:

— Так что твои родители правы. Если станут лечить, то и тебя вылечат, и меня… вылечат.

«Ты это знала с самого начала!»

— Конечно, знала. ОВЕС предупреждает попаданцев об опасностях переноса. Я когда поняла, что ты случайно себя для попадания отдал — так и решила. Выполню задуманное, а потом током себя… тебя… ударю. Я сотрусь, а ты поправишься.

«И ток тебя сотрёт?»

— Сотрёт.

Я вдруг понял, что Валя ушла, уступила мне контроль над моим телом. Сел на кровать, вытер зарёванное лицо.

Как, оказывается, всё сложно!

В книжках ты раз — и перенёсся в другое время. И накрепко привязан к новому телу.

А на самом-то деле!

Что там Валя говорила про старого советского правителя, Леонида Брежнева? Сотни попаданцев пытались в него вселиться! Наверняка те, кто хотел, чтобы СССР не развалился.

И ничего у них не выходило! Лекарства берегли его и от давления, и от гостей из будущего.

Писатели, наверное, что-то такое подозревают. Вот почему у них попаданцы в Сталина лезут, или ещё в каких-то древних личностей. Тогда ведь не было ни МРТ, ни современных лекарств. А если ещё дальше в прошлое забраться, то и током не ударит.

В наше время всё сложнее. Стал себя странно вести — увезли в больницу. Назначили препараты. Или на МРТ направили, чтобы проверить, нет ли у тебя опухоли в мозгу.

И бац — попаданец стирается!

— Я тебя не дам в обиду! — прошептал я. — Мало того, что тебя в будущем не ценят, а ты гениальная художница, так ещё и в нашем времени могут убить? Нет! Я поговорю с родителями! Я смогу их убедить!

С этими словами я кинулся к двери, приоткрыл и выглянул из комнаты.

Родители сидели на кухне, друг напротив друга. Мама держалась за голову. Папа возился с чем-то, лежащим на столе — я увидел в его руках пассатижи.

Чего он там чинить взялся?

— Валя, сейчас позволь мне действовать, — твёрдо сказал я. — Всё-таки я своих родителей прекрасно знаю. Они просто за меня волнуются. Но они хотят, чтобы я был здоровый, поэтому их можно убедить. Надо только быть последовательным и логичным.

Валя спорить не стала, и я вышел из комнаты. Зашёл в ванную, умылся. Посмотрел на себя в зеркало. Глаза красные, но ничего страшного. Наоборот, видно, что расстроен.

И я направился на кухню. Мама сидела и смотрелась на себя в маленькое зеркальце. Отец возился с мотком провода. Что это он чинить под вечер взялся?

— Мама, папа, — сказал я. — Давайте всё-таки спокойно поговорим. Я понимаю, что напугал вас…

Мама и папа уставились на меня.

— Это всё мой дурацкий розыгрыш, — вздохнул я как можно натуральнее. — Наверное, я и впрямь фантастики перечитал. Решил, что будет весело пошутить над Ванькой. А он напрягся! И вас напряг. А я балбес, так разозлился, что толком объяснить не мог.

— Всё хорошо, мой сын, — сказала мама.

— Мы тебе верим, мой сын, — подтвердил папа. Он как раз закончил зачищать концы провода.

— Вот и хорошо, — выдохнул я. — Так что не надо в больницу, не надо никаких лекарств…

Я вдруг понял, что отец делает очень странную вещь. Он, похоже, взял удлинитель, отрезал в самом конце, у тройника, так что осталась вилка и длинный провод. И вот этот конец он зачистил, так что торчат два пучка медных проволочек…

— Пап… — сказал я тревожно.

— Мы сделаем тебя здоровым… — сказала мама, вставая.

— Всё будет очень быстро, — подтвердил папа. И воткнул вилку в розетку!

Даже сейчас я не сразу понял, что происходит. Поняла Валя. Перехватила управление, завизжала и кинулась в мою комнату.

За ней помчались мама и папа. Папа держал в руках оголённый провод, тот разматывался, и папа всё пытался дотянуться и ткнуть меня в спину.

Он хотел ударить меня током!

Выгнать из меня Валю, уничтожить её!

Валя так перепугалась, что не догадалась закрыть дверь. А может она и не знала, что двери в комнату запираются? Так что она просто вбежала и запрыгнула на кровать, встала на неё, забившись в угол. Отец вбежал следом, держа провод наперевес, но, к счастью, провод кончился, и он остановился у дверей, словно робот с питанием от розетки. Подёргал провод и закричал:

— Держи её, сержант! Не позволяй уйти!

«Они попаданцы!» — понял я в ужасе. «В маму и папу вселились попаданцы!»

— Не подходите! — закричала Валя. — Вы причините вред собственному сыну!

— Он крепкий молодой организм и переживёт удар тока, — сказала мама, нехорошо улыбаясь. — А ты — нет.

— Кто вы такие? — Валя схватила подушку, единственное, что нашлось под рукой. Замахнулась на маму, та отступила на шаг. Наверное, в будущем нет подушек, и они не знают, что удар подушкой — совсем не больно?

— Мы из гвардии Советника, — ответила мама. — Сдавайся, не усугубляй свои преступления!

Точно! Попаданцы! Советник узнал о наших планах и послал охрану, чтобы защитить своего отца!

— Никогда! — ответила Валя. — Советник создал неправильное будущее, его надо изменить!

— Что ты разговариваешь с этой низкостаткой! — выругался отец. — Хватай её и тащи ко мне!

— Она угрожает, — ответила мама с опаской.

— Это подушка, дурак! Это совсем не больно, она мягкая!

Мама пошла ко мне. У неё даже походка стала другая, она вышагивала, будто солдат.

«Пусти меня!» — выкрикнул я.

И Валя наконец-то пустила.

Нет, бить маму, даже подушкой, я не собирался. Пусть это и не мама сейчас, а попаданец, гвардии сержант из будущего.

Вместо этого я схватил свободной рукой книжку Влада Селянина, раскрыл наугад и громко прочитал:

— Ужасающая сила магии сосредоточилась в моём голосе, и я торжествующе произнёс: Имимикос меас табе винчи!

Мама и папа переглянулись. Мама отступила на шаг. Спросила:

— Мы в реальности, где есть магия?

— Нет, он врёт! — выкрикнул папа. — Тащи его сюда!

— Асинус туус дефлюа! — прочитал я дальше. И швырнул томик Селянина маме в руки.

Та рефлекторно его поймала, а я спрыгнул с кровати и кинулся на отца. Только бы Валя не вмешивалась!

Отец оскалился и нацелился на меня проводом.

Но я не собирался позволять ему ударить меня током. Я сейчас был стремителен, как боевой маг Асмодей из книги «Рудный шлак»!

Ударив по руке отца подушкой, я отпихнул его и проскочил мимо двери. Отец заорал, кинулся следом…

И тут метнувшаяся за мной мама налетела на оголённый провод. Я услышал треск электричества, мама вскрикнула.

Нет, я не мог убегать в такой ситуации! Я остановился, с ужасом глядя на маму. Та стояла, часто моргая и глядя то на отца, то на меня.

— Сержант? Ты уцелел? — спросил отец с тревогой.

Вместо ответа мама схватила его за руку, и они принялись бороться! Конечно, отец был сильнее, но даже кошка вступает в схватку с огромным псом, защищая своих котят и обращая врага в бегство!

Конечно же сейчас я мог скрыться.

Но ведь это была моя мама! Избавившись от сержанта из будущего, она сражалась за меня!

Колебания прекратила Валя. Она перехватила управление, кинулась к моим родителям. Те сцепились, пытаясь ткнуть друг друга электрическим проводом.

И Валя, отважно и бестрепетно, схватила провод за изоляцию, изогнула и ударила отца током в руку!

Отец заорал и рухнул на пол. Посидел там, глядя то на меня, то на мать. Выругался.

— Папа! — обрадовался я.

— Так это всё на самом деле… — отец с ужасом смотрел на меня. — В тебе тоже… Кто ты сейчас?

— Я, сейчас это я! — обрадованно ответил я.

— А эта… попаданка твоя?

— Уступила мне место. Она хорошая!

Мама вдруг схватилась за виски. Лицо её всё изменилось, словно от боли.

— Кажется… снова…

— Сынок, беги! — закричал отец. — Они опять лезут!

— Возьми у меня деньги в кошельке… — простонала мама. — Тёплую куртку надень! И не забудь… не забудь… — она мучительно боролась с пытавшимся подселиться в неё попаданцем. — Не забудь маску, а то в метро не пустят!

— Спрячься где-нибудь! — отец взял провод наизготовку. — Как долбануло-то…

Я торопливо нацепил кроссовки, набросил куртку. Полез к маме в сумку, выгреб из кошелька все деньги. И сказал, прежде чем выскочить за дверь:

— Выпейте гамма-аминомасляной кислоты! Или лекарство от давления! Они этого не выносят! Мама, у тебя котлетки замечательные!

Ну, если честно, то это Валя сказала.

И за дверь выскочила уже Валя.

Мы обратились в бегство от прислужников Советника.

Глава пятая. Секрет попаданцев

Глава пятая

Секрет попаданцев

На улице было мерзко, как и у меня на душе.

Уже стемнело, с неба сыпалась каша из снега с дождём, во дворе — никого.

Что делать?

Куда бежать?

Я и то не мог ничего придумать, ну а Валя, выскочив из подъезда заметалась во все стороны — то к другому дому, то к переулку. Я бы предложил ей довериться мне, но и сам не знал, что делать.

И тут во двор въехала машина, которую в Москве не часто увидишь.

«Волга». Настоящий раритет! Есть, конечно, коллекционеры, которые покупают всякие «Волги», «Победы» и «Запорожцы». Но у них машины блестят, вычищенные и ухоженные. А эта «Волга» была настоящей рабочей лошадкой: побитая, потёртая, громыхающая. Одна фара горела ярко, другая едва-едва.

Автомобиль остановился совсем рядом со мной. Валя замерла, и я понял, что она в панике.

Стекло со стороны водителя поползло вниз. Очень медленно, застревая.

— Сейчас, сейчас… — раздражённо выкрикнул водитель, крутя ручку на двери. — Сейчас…

Стекло со скрипом уехало вниз наполовину и окончательно встало. За рулём сидел старичок — с огромной залысиной, вокруг которой пушились остатки седых волос. Старичок был в очках, таких же древних, как и его машина.

— Ну? — раздражённо выкрикнул он, когда понял, что стекло ниже не опустится. — Вы-таки будете спасаться, или я зря жёг бензин?

— Кто вы? — спросила Валя настороженно.

— Ментор! Янус Эммануилович Ментор, пенсионер! Садитесь же, молодые люди!

— Люди? — насторожилась Валя.

— Ох, какие мы конспираторы! — замотал головой Ментор. — Вы хотите меня рассмешить? Поздравляю, у вас получилось! А теперь садитесь в машину, я совершенно не расположен с кем-то сражаться, это у меня никогда не получалось!

«Садись, Валя!» — выкрикнул я мысленно.

Валя решилась. С трудом открыла жалобно заскрипевшую дверь машины и юркнула на заднее сиденье, жалобно скрипнувшее пружинами. Сиденье было всё порвано, продавлено и покрыто сверху обрезком цветастого ковра.

Янус Эммануилович задёргал скрежещущий рычаг, и «Волга» рывком снялась с места.

— Сейчас, сейчас, только закрою окно, очень холодная погода… — крутя обломанную ручку, сказал Ментор. — Очень легко простужаюсь! Очень!

Судя по громкому голосу, наш спаситель (конечно, если он и впрямь собирался нас спасать), был глуховат.

Валя обернулась и в панике выкрикнула:

— Быстрее! Да быстрее же!

Из подъезда выскочил папа, вслед за ним — мама. И судя по их виду они вовсе не собирались рассказать, что всё уже в порядке.

— Молодой человек, у меня слабое здоровье… — начал было Ментор. Но глянул в мутное зеркальце и сразу же дал газу. «Волга» с рёвом вынеслась со двора и довольно резво набрала ход. Мама быстро отстала, папа бежал следом, словно робот-терминатор в старом фильме, но всё-таки с машиной, даже старой, он сровняться по скорости не мог.

На ходу Ментор всё-таки ухитрился закрыть стекло, врывающийся в машину ветер стих.

— Саша, займи моё место… — тихо сказала Валя.

И я почувствовал, что владею своим телом.

— О, так у вас есть внутренний диалог! — обрадовался Янус Эммануилович. — Как замечательно! Кто сейчас снаружи? Гость или хозяин?

— Хозяин, — буркнул я. — А вы кто? Попаданец?

— Минуточку, — сказал Ментор, крутя оплетённый разноцветной проволокой руль. Ужасный был руль, тонкий, неудобный, на него был нацеплен самодельный чехол, сплетенный из проволоки (не вру!) и с куском мутного прозрачного пластика посредине, на клаксоне. Внутри пластика был уродливый искусственный цветочек.

Вообще казалось, что машина приехала из прошлого.

— Вы из прошлого или из будущего? — спросил я.

— Это как сказать, как сказать, молодой человек! — весело откликнулся Ментор. — Вот я, к примеру, из прошлого. Родился в одна тысяча девятьсот сорок пятом году!

— Вам семьдесят шесть? — восхитился я.

— А что, выгляжу моложе?

— Нет, если честно. Но вы хорошо водите!

— Спасибо, спасибо, юноша! Так вот, я из прошлого, своим ходом в будущее, ха-ха! А мой попаданец — из будущего. Из две тысячи девяносто четвертого.

— Почти как моя Валя, — вздохнул я. — Может они даже знакомы.

— Это вряд ли, это вряд ли, — засмеялся старик.

— Почему?

— Да потому, что у моего попаданца всё получилось. Его линия будущего уничтожена и более не существует!

Пока я осмысливал услышанное, машина свернула во дворы и остановилась у старенькой кирпичной пятиэтажки. Даже не знал, что такие ещё остались в Москве, я думал, все посносили и воткнули вместо них высоченные башни. Ментор остановил машину, ловко зарулил в парковочный карман и выключил зажигание.

— Так-так-так, — довольно пробормотал старик. — Будем полагать, что мы на время в безопасности. Я тогда уступлю место Логару…

И, повернувшись, сверкнул глазами. Будто другой человек!

Ну, в общем, он и был уже другой.

— Приказы исполнять умеешь? — рявкнул дед.

— Умею…

— Ясно. Если хочешь жить, то иди за мной!

Он рывком открыл дверь, стал выбираться… и вдруг, охнув, схватился за поясницу.

— Что с вами?

— Требуется помощь! — наполовину высунувшись из машины, сказал дед. — Вечно забываю, как изношен организм!

Я выбрался из «Волги» и помог деду распрямиться.

— Радикулит, — сказал тот уже помягче. — Очень неприятно… Иди за мной, я твоя единственная надежда!

— Вы Логар? — уточнил я.

— Так точно! Логар. Иди за мной… нет, отставить! Возьми меня под руку!

Так вдвоём мы и побрели. Я вёл Януса-Логара под руку, как почтительный внук старенького дедушку. Мы дошли до подъезда, Логар открыл кодовую дверь (прикрывая от меня цифры ладонью) и мы заковыляли наверх.

Жил он на пятом этаже.

— Вам бы квартиру поменять, — сказал я. — Пониже…

— Нерационально. Срок дожития тела — пять-семь лет, — без всяких сожалений сказал Логар. — К тому же верхние этажи обеспечивают большую безопасность.

Наконец мы добрались до его квартиры, вошли (дверь оказалась не просто металлической, а толстенной и тяжеленой, будто бронированная).

Квартира оказалась удивительная! Вроде бы обычный дом, комнат хоть и три, но все крохотулечные. Зато сколько тут было вещей! Старые картины на стенах, антикварная (ну, мне так кажется), мебель. Оружейные сейфы! Ящики с консервами вдоль стен! Коробки с лекарствами. Очень много бумажных книг, причём в основном справочники.

— Ждал ядерной войны, — Логан кряхтя уселся в потертое кожаное кресло. — Потом зомби-апокалипсиса. Потом геморрагического гриппа дельта-семь. Потом восстания машин. Потом высадки инопланетян. Что ты улыбаешься, мальчишка?

— Да так, смешно, — признался я. — Как в книжке.

— Отставить смеяться! — нахмурился Логан. — То, что ничего подобного не случилось, заслуга тысяч отважных парней, пожертвовавших всем ради человечества! Каждый день эти незримые герои предотвращают гибель Земли! Почему адронный коллайдер не взорвался, а? Потому что Зевс Стремительный… да, дурацкое имя, знаю… но у них все такие были… исправил ключевую ошибку. Почему у вас не было дельты-семь? Потому что Иван Фролов застрелил инфицированного пациента-ноль и сжёг его тело в доменной печи! Почему не прилетели осы с Эпсилона Тукана, которые любят откладывать личинки в живую разумную плоть? Да потому, что Джереми Холдеман вывел «Вояджер» на орбиту, исключающую встречу с осиным кораблём!

— Ух ты… — сказал я и осторожно присел на диван. — Так значит… вас много… будущего много?

— Будущее многовариантно, — важно сказал Логан. — Опасности повсюду, наивный юнец.

— А вы от чего нас спасли?

Кажется, мой вопрос ему понравился. Ментор-Логан гордо вскинул голову.

— В одна тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году пионер Павлик Сёмушкин принял твёрдое решение — искоренить на Земле капитализм. В одна тысяча девятьсот девяносто первом, узнав о распаде СССР, командир подводной лодки стратегического назначения Павел Сёмушкин нанёс несанкционированный ядерный удар по США. В результате в моё время остатки цивилизации окончательно пришли в упадок. Слава ОВСУ, я отправился в пятьдесят седьмой и решил проблему!

Я посчитал в уме и ужаснулся.

— Вам было двенадцать лет… и вы… что вы сделали?

— Не бойся, парень, — усмехнулся Логан. — Вначале я хотел задушить Павлика. Потом я решил немного его изувечить, чтобы он не стал военным. Но в итоге… и тут большая заслуга Януса, соображалка у него работает… я дал Павлику послушать песни Элвиса Пресли. Павлик влюбился в музыку, восхитился Элвисом и раздумал уничтожать США.

— И что с ним?

— Пел в кабаках, прожил довольно долго, пять раз был женат, потом спился и помер… — Логан пренебрежительно махнул рукой. — Но это же лучше, чем быть самым проклинаемым человеком на Земле и убить пять миллиардов?

Я кивнул.

— А твой попаданец от чего мир спасает? — спросил Логан.

— Попаданка.

— Да неважно. Что там стряслось? Цифровая чума? Люди-медузы?

— Нет… тайный Советник всем управляет… диктатура… люди с низким статусом вкалывают с утра до ночи на нелюбимой работе…

— Ну так это как у вас нынче, — насмешливо сказал Логан. Протянул руку, на ощупь взял с книжной полки кисет и трубку. — Извини, парень, я у вас пристрастился… Так что, из-за такой ерунды как диктатор, кто-то решил в тебя попасть?

Валя не выдержала и выскочила наружу.

— Это не ерунда! Совсем не ерунда! Как вы… как вы смеете так говорить!

Логан, запихивающий пальцем табак в трубку, с ухмылкой посмотрел на неё.

— Вижу уверенность, вижу отвагу… Молодец, девчонка. Не переживай! Каждый из нас предотвращает свою беду, неважно, большая она или маленькая.

Он достал спички, зажёг одну… поднёс было к трубке… и застыл. Потом ворчливо сказал:

— Ну и что? Да, курил уже в этом месяце, но мы же сегодня выполняли спасательную миссию…

Видимо, Янус Ментор возмутился планировавшимся курением.

Логан склонив голову слушал беззвучную отповедь. Потом убрал трубку и мрачно сказал:

— Хорошо, хорошо. Будешь ещё выпрашивать у меня рюмочку перед сном…

— Вы делите одно тело на двоих? — ахнула Валя. — Всю жизнь?

— А что поделаешь? — развёл руками Логан. — Мог я со временем Януса задавить, но как-то сдружился… нельзя боевого товарища убивать. А я — тоже пожить в нормальном мире хочу!

Валя молчала. Да и мне нечего было сказать. Ведь передо мной была моя судьба! Либо я, либо Валя… либо вместе в одном теле.

Нет, она славная. Будь она отдельно…

— Я надеялась вернуться, — сказала Валя. — В исправленное будущее.

— Будущее исправляется методом полного стирания! — радостно воскликнул Логан. — Всё! Кранты твоему будущему придут! Оно не случится, понимаешь?

— Но… — начала Валя.

— Ты что, думаешь, один Советник исчезнет? — продолжал Логан. — А всё остальное останется, только лишь выправится? Твоей мамы нет, твоего папы нет…

— Папа был волонтёром, я его не знаю, — вздохнула Валя. — Настоящие семьи только у средних и высших статусов. Это у них мамы, папы, братья, сестры…

— Уже нет, — захихикал Логан. — Если справишься, то их не будет. Ты всех убьёшь, понятно? Сотрёшь из реальности! Никакому советнику-диктатору не снилось! Никакому Чингисхану и Гитлеру! Да что там Гитлер… до него в истории Теодор Рузвельт такого натворил, что даже мне слушать было страшно…

— А откуда вы это всё знаете? — спросила Валя. — И про меня… про нас откуда узнали?

— ОВЕС растёт! — отчеканил Логан. — Когда попаданец хорошо выполняет свою миссию, ОВЕС остаётся с ним на связи. Иногда даёт задания… обычно — помочь другим попаданцам. Мы с Янусом раз десять попаданцев выручали. Один СССР должен был спасти, второй так и не признался, зачем прибыл, третий…

— А тот, первый, спас СССР? — поинтересовалась Валя.

— Конечно. В одна тысяча девятьсот шестьдесят втором. Мы уж думали, нас больше ни о чём не попросят, возраст… но всё-таки послужили ОВСУ!

Логан замолчал. Закрыл глаза. Снова открыл. Сварливо сказал:

— Это я. Янус Эммануилович. Любит Логан поболтать… Так вот, молодёжь, у меня задание было вас у здания забрать, в безопасное место вывезти и кратенько ситуацию объяснить. Могу покормить, могу ночевать оставить. Но с вашими делами сами разбирайтесь! Попаданец — работа одинокая… Что вы хотите с вашим диктатором делать? Убить?

— Он ещё не родился… хотим не допустить… зачатия…

Я вдруг почувствовал, что мои щёки краснеют.

— Одобряю, одобряю! — восхитился Ментор. — Самый гуманный способ. Так Гитлера несколько раз останавливали.

— Несколько раз?

— Ага. А потом обнаруживали, что мир ещё хуже стал. И останавливали тех, кто останавливал. История — штука тонкая!

Валя внезапно и без предупреждения свалила из моей головы.

— Кажется, моя попаданка расстроилась… — сказал я.

— О, Сашенька, поверьте старому мудрому человеку! — воскликнул Ментор. — Они все так! Прыгают в наши головы, мечтают мир спасти. А потом обнаруживают, что извлеки из истории одного злодея — все хорошие люди тоже исчезают!

— Да я уже понял. Хорошие исчезают, а новые злодеи всё равно появляются.

— Вы умный мальчик, Саша, — кивнул Ментор. — Как ваша фамилия?

— Шорохов. Как писатель, только через «р».

— Шорохов, Шорохов… — задумчиво сказал Ментор. — Хм. А отчество?

— Андреевич.

— Всё равно умный, — решил Янус Эммануилович. — Вас покормить? Когда в голове два сознания, то аппетит повышается. Мозг — это ведь самый прожорливый орган у человека. У меня есть вчерашний борщ с курицей. И замороженная пицца. Молодежь любит пиццу, я знаю!

Есть мне не очень-то хотелось. Но я кивнул и пошёл за Ментором на кухню. Старик принялся возиться с кастрюлькой, разогревая её на газовой плите. А я сидел, обхватив голову руками и размышлял о нелегкой судьбе попаданцев.

Так надо ли Вале выполнять её миссию?

Или ну его нафиг?

Тогда она сможет вернуться в своё тело… если это вообще возможно.

— Что такое ОВЕС? — спросил я.

— Общемировой Всевременной Единый Союз.

— Ну да, но что это? Если они вам приказы дают…

— Просьбы!

— Просьбы дают. Значит, вы что-то о них знаете?

Ментор помолчал, звякая посудой. Достал две тарелки, принялся их протирать грязным кухонным полотенцем.

— Ну смотрите, юноша… Что такое попаданец во времени? Вроде моего или вашего?

— Чужое сознание в голове.

— Верно, верно… А как так получается, а? Я вам скажу! Сознание — это электричество, микротоки, которые бегают по нейронам. Но не только, не только! Любое сознание становится частью глобальной ноосферы, единого разума, пронизывающего всю Вселенную, пространство и время!

— Это такая теория научная?

— Это факт! Мне рассказал один попаданец, он из далёкого будущего, когда у людей даже тел не было, а только электронный разум в ноосфере. Короче, ему это не нравилось, так что теперь того будущего нет… Так вот, разум любого человека — это часть единого континуума пространства-времени. И если разум очень-очень сосредоточится на желании попасть в иное время, то он туда перенесётся. И займёт сознание человека, который либо от природы слабоват умом… — тут Ментор виновато на меня глянул, — либо решит отдать своё тело пришельцу. Проще, конечно, из будущего в прошлое переноситься. Потому что человеку надо хотя бы примерно представлять, куда он хочет попасть.

— Значит, попаданцев много…

— Очень! Но большинство не стремятся мир менять. Обычно человеку хочется жить в иной эпохе, ну так он и начинает там жить. Иногда привыкает и даже забывает, что он из будущего. Очень популярны США шестидесятых годов… хиппи, наркота, свободная любовь… Половина рок-музыкантов — это попаданцы. У них даже свой особый опознавательный знак есть. Среди наших пришельцев тоже немало. Выучит кто-нибудь все песни Гребенщикова или Макаревича — и хлоп тем в голову. В подростковом возрасте каждый день по два-три попаданца друг друга вытесняли! Но потом те приноровились, стали попаданцев вытеснять. Даже использовали, заставляли несколько песен новых записать, а потом хлоп — и выкидывали!

Ментор захихикал. Видимо, подобные попаданцы, пытающиеся паразитировать на музыкантах, у него приязни не вызывали.

— Учёные ещё, — продолжал он, мешая борщ половником. — Некоторые писатели. В политиков часто лезут, но в них трудно поселиться…

— Так что такое ОВЕС?

— Организация. Несколько самых умных попаданцев её создали. Ещё в восемнадцатом веке, если мне память не изменяет. Они хоть какой-то порядок навели, а то история менялась непрерывно и хаотично… стараются выработать идеальную линию будущего для человечества. Кого надо направляют куда надо, иногда на месте помощь организуют… — Ментор вдруг посмотрел вверх и громко выкрикнул: — ОВЕС растёт!

— Они за нами следят? — спросил я, понизив голос.

— Да кто ж их знает, юноша? Но благодаря ОВЕС человечество регулярно преодолевает кризисные моменты истории.

Ну и дела!

Я понял, почему бедолага Валя спряталась в моем сознании. Что стоил её подвиг и её переживания, когда человечество непрерывно спасают от ужасов инопланетных нашествий и ядерных войн?

— А вот и борщец подогрелся! — сообщил Ментор, попробовав прямо из половника и опустив его обратно в кастрюле. — Давайте покушаем. Попаданцы попаданцами, а ужин по расписанию!

Я подумал, что надо как-то вежливо отказаться от еды. Но в этот момент в дверь позвонили.

Ментор застыл над плитой. Потом тревожно сказал:

— Я никого не жду!

Глава шестая. Попаданческая баллада

Глава шестая

Попаданческая баллада

Не знаю, кто в этот момент был в теле Ментора, но скорее не мирный пенсионер Янус Эммануилович, а отважный боец из отменённого будущего Логар.

Аккуратно прикрыв кастрюльку крышкой и выключив газ, мой собеседник нагнулся и открыл кухонный шкафчик. Отодвинул пакеты с гречкой (их там было штук десять, неужели он так любит эту крупу?) дёрнул какой-то рычаг.

Столешница над ящиками повернулась! Крутанулась на невидимой оси, как в кино! А на изнанке столешницы обнаружился целый арсенал!

Там были пистолеты, два маленьких автомата, ножи — не кухонные, а боевые, длинные и жуткие на вид, гранаты. Всё это было закреплено в петлях и разъёмах, как инструменты в мастерской у хорошего рабочего.

— Как вы удачно стояли! — ахнул я.

— У меня везде так, сынок, — сказал Ментор, и я понял, что управляет им сейчас Логар. — Стрелять умеешь?

— Нет… — пробормотал я смущённо. В тире я стрелял, конечно, и в компьютерных играх, но вряд ли это считается…

Но тут на поверхность выскочила Валя.

— Да! Я хорошо стреляю из пинкера!

— Пинкер? — извлекая из креплений автомат и передёргивая затвор спросил Логар. — Звучит знакомо... Пинкер… Стивен Пинкер? Психолог?

— Какой ещё психолог! Пинкер — это пороховое оружие, стреляющее мелкими стальными шариками!

— Дробовик, ясно, — решил Логар. — Держи.

И в моих руках оказался короткий, тяжёлый дробовик.

— Вот так, это передёргиваешь, это спуск…

— Поняла! — сказала Валя с азартом. — Я умею, правда. Я на все зачистки крыс ходила. С детства. У нас крысы мутировавшие, они большие и немножко умеют…

Логар отмахнулся.

— Ты наших не видела…

Так я и не узнал, чего умеют крысы в будущем.

С автоматом в руках Логар пошёл в прихожую. Валя крадучись двинулась за ним, держа дробовик стволом вверх. И по изменившейся походке я вдруг с удивлением понял — у неё была и другая жизнь, опасная и странная, ничуть не похожая на сборку железяк.

Звонок прозвенел ещё раз. Кто-то был настойчив.

— Я открываю, — сказал Логар. — Оставаясь вне линии огня. Ты — стреляешь по ситуации!

— Ясно! — сказала Валя.

И тут я испугался.

«Валя! Валя, если это мои родители! Валя, не стреляй в них!»

Валя не ответила. Стояла, держа у пояса нацеленный в дверной проём дробовик и ждала.

— Уже бегу, уже! — выкрикнул Логар. — И незачем так трезвонить!

Потом принялся греметь замками, большей частью впустую, изображая отпирание. Подмигнул Вале — и резко распахнул дверь, так, что она его прикрыла от того, кто звонил.

«А!!!» — завопил я, потому что почувствовал, как напрягся мой палец на спусковом крючке.

Но за дверью стояли не мои родители!

Там оказался невысокий молодой парень с симпатичным открытым лицом, в круглых очках, запотевших после улицы. Парень неуверенно улыбнулся.

— Добрый вечер. Извините за беспокойство, мне нужен Янус Эммануилович…

Валя молчала.

— Ух ты, настоящий? — воскликнул парень тонким голосом, внезапно заметив дробовик. По лицу у него пошли красные пятна. — Не стреляйте, пожалуйста, Янус Эммануилович, я не бандит!

Логар вышел из-за двери, пряча автомат за спиной. Сварливо спросил:

— Это я Янус Эммануилович. А кто ты такой?

«Я знаю! Я знаю, кто он!» — закричал я. Увы, слышала меня только Валя. «Да пусти ж ты меня! И не смей стрелять!»

— Меня зовут Алекс Пещерный, — сказал юноша смущённо. — Хотя на самом деле я… я — Влад Селянин.

«Не стреляй!» — завопил я мысленно. «Валя, не стреляй!»

Мои пальцы так сжались на дробовике, что даже побелели. Потом Валя сказала:

— Если бы… если бы не Лиан… конец бы тебе пришёл!

Пещерный-Селянин облизнул губы, видимо сообразил, что дело серьезное.

— Заходите, заходите, — Логар бесцеремонно отодвинул меня и втащил писателя в квартиру. — Нельзя держать периметр разомкнутым!

— Не понимаю, чем я тебя обидел? — воззвал Пещерный-Селенян к Вале. — Да что происходит?

Но Валя не ответила, наоборот — ушла в глубину сознания, оставив управление мне. Я тут же поставил обрез у вешалки, рядом со старомодным зонтиком и старыми валенками.

— Кто из вас попаданец? — спросил Логар гостя.

— Что? — удивился писатель.

— Пещерный или Селянин? Кто первичная личность, а кто подселился из иной реальности?

— Да что за ерунда, это псевдоним… — тут Пещерный-Селянин увидел у деда в руках автомат и совсем не литературно выматерился.

— Не сквернословьте, юноша! — нахмурился Логар. — Так… а ну проходи…

Мы отвели писателя на кухню, где усадили за стол. Пещерный-Селянин потел, протирал очки и пытался отвести взгляд от оружия в руках Логара.

— Лучше я объясню, — сказал я, не отрывая взгляда от писателя. Надо же! Я и не думал, что увижу своего кумира. Да ещё так, рядом! — Вы почему сюда пришли? В вас вселился попаданец?

— Сумасшедший дом какой-то! — воскликнул Пещерный-Селянин, попытался встать, но Логар ткнул его, усадив обратно. — Я пришёл к Янусу Эммануиловичу! Мне сказали, что он лучший специалист по… по… — писатель замялся, но всё же закончил: — психологическим проблемам.

И снова выругался матом.

В общем, вскоре всё стало чуть понятнее.

С некоторых пор, а точнее — с прошлой пятницы, Пещерный-Селянин начал слышать голос.

Иногда он звучал глубокой ночью, иногда средь белого дня. Порой настаивал, а порой упрашивал.

Но суть сводилась к одному — от Пещерного-Селянина требовалось найти здоровую молодую женщину и завести от неё ребёнка. Ибо это будет не просто ребёнок, а спаситель человечества от всех его бед.

К психиатру писатель идти не собирался, алкоголь голос не прогнал, какие-то таблетки — тоже. Но зато он вычитал в интернете, что есть такой доктор на пенсии — Янус Эммануилович Ментор, лучший в России, а может быть и в мире, специалист по «звуковым галлюцинациям императивного типа», то есть по всяким голосам, приказывающим делать странные вещи. Янус Эммануилович уже не работал, но все его пациенты утверждали, что он творит настоящие чудеса — голоса исчезают с концами. И вот Пещерный-Селянин раздобыл через поклонника из спецслужбы адрес бывшего доктора и отправился к нему.

— Вы бывший психиатр? — поразился я. Психиатров я, как любой нормальный человек, побаивался.

— Бывших психиатров не бывает, как и здоровых людей! — сообщил Ментор. И я по изменившемся тону понял, что Логар уступил ему место. — Да, мой юный друг… нет лучшего прикрытия для попаданца, чем работа психиатром. Тут и своих постоянно находишь, и собственные странности легче спрятать…

— Вы о чём? — взмолился писатель.

— Дело в том, что во мне — попаданец из будущего, — пояснил Ментор. — И в этом юноше — тоже…

Пещерный-Селянин начал ржать.

Потом замолчал и спросил:

— Это такой метод лечения?

— Отнюдь! — Ментор нахмурился. — Это правда.

— Вы не верите в попаданцев? — поразился я. — Вы же о них пишете!

— Так это ради бабла, — удивился Пещерный-Селянин. — Народ любит про попаданцев читать, я и пишу. Я бы лучше про космические путешествия писал, но кому это сейчас интересно!

— Про Андрея, Лиан и Карину — тоже? — воскликнул я, уязвленный в самое сердце.

Писатель понял, что перегнул.

— Нет, ну это выдумка… ты же понимаешь, да? Нет, мне приятно, но это выдуманные герои!

— Ты их выдумал, но ты это сделал без уважения! — с болью произнёс я. — Мы их любим!

— Я тоже их люблю, — поглядывая на автомат в руках Ментора сказал писатель. — Но это выдумка…

— Нет, — твёрдо сказал Ментор. — Это всё правда. Попаданцы существуют. Они влияют на реальность, выправляя её так, как им кажется правильным. Иногда они предотвращают ужасные катастрофы, но иногда… — он вздохнул. — Иногда приводят к новым. И в вашем случае, боюсь, вы стали объектом вредоносного попаданца, я таких коротко зову вреданцами или вреднюками.

— Вы серьёзно? — Пещерный-Селянин замотал головой. — Или потому, что я фантаст и вы меня разыгрываете?

В общем, Ментор ему прочёл целую лекцию.

Про то, что разум — часть мирового континуума пространства-времени, что, если сильно захотеть… Ну и всё такое прочее. Пока он говорил, глаза писателя округлялись всё больше и больше, он пару раз пытался спорить… но потом замолчал и задумался.

— И со мной говорит попаданец? — спросил он наконец.

— Однозначно, — сказал Ментор. — На вас влияет вреднюк. Причём вреднюк умный! Он не хочет просто вселиться в кого-то и начать менять мир. Он тщательно и кропотливо готовит для себя место внедрения — невинное дитя, чей младенческий разум он заместит, поглотит и сотрёт! Видимо, вы показались ему подходящей личностью в плане приёмного отца — фантаст, то есть готовый принять неожиданную истину…

— Я не готов!

— Готовы, готовы. Вы уже меня слушаете! Вы фантаст, вы вроде как популярны и хорошо зарабатываете… политикой интересуетесь? Бизнесом?

— Нет…

— Прекрасно! Значит, минимум рисков. Попаданцы любят вселяться в творческих личностей или в членов их семей. Поздравляю, господин фантаст! Вас атакует вреднюк внедренец! Одна из самых отвратительных разновидностей!

— Вреднюк внедрюк, — задумчиво сказал Пещерный-Селянин. — Извините, это я так… профессиональная привычка.

— А что, мне нравится, — кивнул Ментор. — Коротко и ёмко.

— Ну а как он со мной говорит? Как приказывает?

— Точно так же, как они и вселяются. Обладая хорошей фантазией и силой воли, он мысленно пронзает время и нашептывает вам приказы… Кстати, а вы не пытались выполнить требуемое?

Пещерный-Селянин вдруг покраснел.

— Или вы… это… — Ментор прищелкнул пальцами, — в другую сторону ориентированы?

Я неожиданно подумал, что писатель-то и впрямь очень миловидный, с нежными чертами лица… да неужто гей?

Что за день такой!

— Что? — завопил писатель. — Нет! Я просто не интересуюсь этой стороной жизни! Я… я асексуал. Я сублимирую влечение в творческую энергию!

Мы с Ментором оба вытаращили глаза.

— Ну как можно писать по семь-восемь романов в год, если отвлекаться на всякие любови? — спросил писатель с напором. — Это же свидания, ухаживания, в ресторан водить, а то еще хуже — в театр… потом квартиру покупать, ремонт, машина, дача, сказочное Бали, дети, детский сад найти получше, школу хорошую… Ужас! Тут и романа в год не написать!

Если до этого я злился на Пещерного-Селянина — и за то, что его сын создал ужасное будущее, за слова про бабло и то, что сам он в попаданцев не верит, то тут невольно посочувствовал.

То есть он что, реально, с девчонками не гуляет, живёт с родителями, сидит и пишет день-ночь напролёт?

Ужас!

А всё ради чего? Ради нас, читателей!

Может, конечно, и ради бабла тоже. Но как-то тяжело зарабатывать такими усилиями, тратить не на что!

— Я решил жениться, лишь написав сто романов, — продолжил Пещерный-Селянин. — Это через восемь лет получается, ну может через семь, если хорошо пойдёт. А этот… талдычит «быстрее, быстрее, окно возможностей закрывается…»

Он вдруг застыл, тараща глаза и вслушиваясь.

— О, снова слышите голос? — оживился Ментор. — Ну-ка, ну-ка! Что там опять? Найди здоровую женщину и пусть она родит?

— Нет… — писатель потряс головой. Казалось, он был серьёзно удивлён. — Теперь другое…

Он заколебался, глядя на нас.

— Что такое ОВЕС?

— Слава ОВСУ! — мгновенно отозвался Ментор.

— ОВСУ слава! — на всякий случай поддержал я.

— Голос говорит: «Не верь ОВСУ и слугам его! Не слушай их. Верь лишь мне, я твой единственный друг!» Ну а потом да, потом про ребёнка, который должен спасти человечество…

Пещерный-Селянин вдруг дёрнулся и встал.

— Я пойду, ладно? Надо осмыслить…

— Сядь! — рявкнул Ментор и неумело помахал автоматом. — А то своего попаданца позову! Он мужик крутой, из постъядерного будущего, вначале стреляет, потом сожалеет… Саша, может его просто убить? Тут же не просто вреднюк-внедрюк! Он еще и адаптивный вреднюк-внедренец! То есть он следит за нами из будущего и как только мы пытаемся что-то предпринять — пронзает мыслью толщу временных пластов и влияет на Пещеристого…

— Пещерного! — возмутился писатель.

— А, какая разница в вашем случае, аскетичный юноша… — махнул рукой Ментор. — Я бы на вашем месте вообще взял псевдоним Пещеристый, более свежо и многозначительно… Вас мама дома не ждёт, разыскивать не станет?

— Какая мама, я взрослый человек, мне двадцать два года! — выкрикнул Пещерный-Селянин. И тут же напрягся. — Ждёт! Я сказал, куда иду и если через час не вернусь…

— Да остынь, не буду я тебя убивать, — вздохнул Ментор. — Ты в серьёзной опасности, парень! Адаптивный вреднюк-внедренец пытается заставить тебя родить ребёнка…

— Я не могу родить, я мужчина!

— Фигура речи такая, писатель! — сказал Ментор твёрдо. — С одной стороны тебя заставляют произвести на свет ребенка. На заклание можно сказать! А с другой — этот вреднюк такое будущее устроит, что на тебя началась охота других попаданцев!

— Что? — воскликнул Пещерный-Селянин.

— В этом несчастном юноше! — Ментор упёр в меня палец, — попаданка! Бедная девочка из далёкого будущего, которая пытается исправить мир! Причём она даже не хочет тебя убить, всего лишь предотвратить рождение злобного попаданца!

Пещерный-Селянин схватился за голову. Мне показалось, что в этот момент он по-настоящему поверил в происходящее.

— Мамочка… а что делать?

— Думаю, — сказал Ментор. — Так. Поешь-ка, дружок. Третий раз борщ разогревать нельзя, а Сашка без аппетита.

Он вернулся к плите и набрал полную тарелку борща, которую поставил перед писателем.

— Да я тоже… — начал писатель. Потом вздохнул, взял ложку и принялся есть борщ. — Вкусный…

— С курой, — кивнул Ментор. — Свинину мне нельзя.

— Из-за религии? — понимающе спросил писатель.

— Какая религия, о чём вы? Какая может быть религия, когда у тебя в голове шестьдесят лет сидит попаданец? Поджелудочная, печень, атеросклероз… Только курица и индейка. Ешь, рубай!

Писатель покорно ел борщ, хотя тот явно остыл. Потом спросил:

— Это обычай такой? Типа преломить хлеб, чтобы стать друзьями…

— Хлеба у меня нет, диабет, — покачал головой Ментор. — Нет, не обычай, нехорошо выбрасывать вкусный русский борщ.

Он прошёлся по кухне. Потом опять открыл тайный шкафчик и спрятал автомат. Писатель чуть не подавился, увидев арсенал и стал хлебать борщ ещё энергичнее.

— Итак, что мы имеем… — размышлял Ментор. — Попаданка из будущего, которая хочет предотвратить рождение тирана. ОВЕС просит ей помочь. Это раз. Вреднюк-внедренец, который хочет организовать рождение ребёнка, в которого он вселится и не верит в ОВЕС… Это два. Интересные дела! Я вижу в происходящем одну странность, молодые люди. Вы видите?

— Что мы встретились? — спросил я.

— Что я писатель-фантаст? — спросил Пещерный-Селянин.

— Нет-нет! Удивительные совпадения и встречи — дело обычное у попаданцев. Скорее бы напрягало их отсутствие. И писатель-фантаст — прекрасная кандидатура, в них постоянно вселяются… Странность другая!

Ментор замолчал. Потом твёрдо сказал:

— Я буду думать. Советоваться с Логаром. Набью трубку… пусть курит, зараза. А себе бокал коньяка налью. Мы будем думать! А вы, молодежь, ложитесь спать.

— Не могу я спать! — нахмурился Пещерный-Селянин. — У меня прода в полночь обещана!

— Что? — не понял Ментор.

— Прода! — пояснил я. — Это новая глава, или просто кусок текста, который писатель выкладывает в интернет, чтобы привлечь читателей.

Ментор подумал и кивнул:

— Вроде как рыбу прикармливают на рыбалке, да? Сыпят потихоньку корм, а потом раз — и удочку закидывают?

Пещерный-Селянин снова покраснел. Сказал:

— И вовсе не так. Это долг… я в ответе за тех, кого приручил… А у меня ещё кусок недописан.

— Никуда нельзя уходить, — твёрдо сказал Ментор. — Ты в опасности!

— Ладно, я на смартфоне допишу, — вздохнул писатель. — Не в первый раз! Я два романа в метро и электричках написал.

Ментор отвёл нас в одну из комнат, самую маленькую. Там стоял старый расшатанный диван, который Ментор, покряхтывая, разложил; маленький стол и деревянный стул. Громоздкий гардероб был завален всяким хламом, я разглядел: сложенный парашют, оранжевую палатку, трёхлитровую банку с солёными огурцами, военную форму Третьего Рейха, шлем от старого водолазного скафандра на пару с золотистым хоккейным шлемом, игрушечный грузовик, альбом с марками, второй том атласа анатомии человека, деревянный протез ноги, оловянную кружку и пустую бутылку, на дне которой лежало два стеклянных глаза.

Я надеялся, что стеклянных.

Нашлись там и две подушки, воняющие куриными перьями, большое пыльное одеяло и не очень чистая на вид простыня.

— Вот вам постель, — сказал Ментор. — Хотите в туалет или умыться, сходите сейчас. А то будете ночью шарахаться, собьёте ход моей мысли.

— Нам что, на одной кровати спать? — возмутился писатель.

— На одном диване, — сказал Ментор. И ехидно добавил, выходя: — Не шалите.

Дверь за ним закрылась, и я остался наедине со своим кумиром.

Пещерный-Селянин мрачно смотрел на меня.

— Я вообще собираюсь всю ночь писать, — сказал он. — Так что ложись и дрыхни… как там тебя? Саша?

Я кивнул. Валя по-прежнему пряталась и не выходила наружу, чему я даже уже был не очень рад.

— Ну спи, короче, у меня прода… финал романа… — он вздохнул. — А потом новый начну.

— Сразу?

— А что такого? — писатель пожал плечами, сел за стол, достал смартфон. Открыл в нём какой-то текст, по-моему — оборванный посреди фразы. И принялся колотить по крошечным кнопочкам.

Обалдеть!

Я сходил в туалет, краем глаза заметив, что Ментор и впрямь сидит в кресле с трубкой и бокалом коньяка. То затянется трубкой, то глотнёт из бокала. И что-то шёпотом говорит. Советуется со своим Логаром…

Вернувшись, я обнаружил писателя полностью погруженным в работу. Глянул ему через плечо и прочитал:

«— Я спою тебе песню моего народа, Андрей, — роняя слёзы сказала Лиан. — В этой балладе выражена вся скорбь юной девушки, не решившейся признаться в своей любви при жизни любимого…

И тонким нежным голосом она запела прекрасную песню

(ЧЕГО ТО ТУТ НАПИСАТЬ ПОТОМ НАДО С СОПЛЯМИ И ТРОГАТЕЛЬНО)

— Мы отомстим за него, Лиан! — прошептала Карина. — Клянусь красным знаменем революции…

— Смотри! Смотри, там, где упали мои слёзы — он оживает! — воскликнула Лиан.

Карина вскликнула от радости.

— Рыдай же, рыдай сильнее!»

Я осторожно отошёл к дивану, лёг, не раздеваясь и укрылся одеялом.

Тяжела всё-таки работа писателя!

Так под стук двух пальцев Пещерного-Селянина по экрану смартфона я и уснул.

Глава 7. Комедия предложений

Глава седьмая

Комедия предложений

Проснулся я от шороха и боли в пальцах.

Как оказалось, я уже не спал на диванчике, а сидел рядом с Пещерным-Селянином за столом. Валя выбралась-таки наружу, когда я уснул. И теперь рисовала — по столу были разбросаны листы бумаги, и большие, для принтера, и вырванные из тетрадок. На некоторых даже сохранились записи крупным, но едва разборчивым почерком Януса:

«Туш. Свин. – 20 бан. До 9.2016

Туш. Гов. – 10 бан. До 12.2016»

К последней строчке было размашисто приписано «тушенка – говно! Не брать тушенку из Мценска!»

Записи, конечно, интересные. Похоже старик Ментор постоянно держал запас продуктов — на случай войны, зомби-апокалипсиса и прочих катаклизмов, которые не сумеют предотвратить попаданцы.

Но куда интереснее были рисунки.

Я-то думал, что Валя умеет лишь обалденно рисовать портреты с натуры. Оказалось, она умеет рисовать что угодно!

На листах были нарисованы герой-попаданец Андрей, прекрасная Лиан, смелая Карина. Они бежали, стреляли, целовались…

Одна картинка меня даже смутила. Там Андрей лежал на кровати и целовался одновременно с Лиан и Кариной, он был чуть-чуть прикрыт одеялом, а девушки абсолютно голые. Хорошо хоть пушистый оранжевый хвост Лиан разметался поверх тел и прикрывал самые интимные части тел.

Самое удивительное — герои книг были как живые! На обложках они мне не очень нравились, Лиан так вообще была похожа на мультяшную лису в коротких штанишках и блузке. А нарисованные Валей они стали как живые, точно такие, как я их представлял!

— Обалдеть… — жарко прошептали у меня под ухом. Оказалось, Пещерный-Селянин стоял за спиной и любовался картинками. — Я теперь ещё десять книг напишу… честно… Какой ты мастер!

— Какая, — поправила Валя. — Я девушка.

— Ну да, только ты же сейчас… — писатель замялся.

— Ага. Я в Саше.

— Повезло же ему… — вздохнул Пещерный-Селянин. — Лучше бы ты в меня попала!

— И что? — растерялась Валя.

— Я бы писал, ты бы рисовала. Мы бы ещё комиксы делали! Графические романы тискали! Весь западный рынок бы завоевали! А то я попробовал на Амазоне продаваться, так себе вышло…

— Мне же мир надо спасти… — тихо сказала Валя.

— Да не позволю я никакому попаданцу в моего ребенка вселиться! — воинственно сказал писатель. — Зуб даю! Лучше буду девственником до старости, как Вассерман!

— А это кто такой? Монах?

— Нет, мудрец… В конце концов, секс не обязательно приводит к появлению детей…

«Валя!» — рявкнул я. «А ну хватит писателей соблазнять!»

— Я ничего… — растерянно сказала Валя. — Ты проснулся?

— Твой… Саша? — спросил Пещерный-Селянин и немного отодвинулся. — Привет, Саша. Мы тут порисовали немного…

«Пускай к рулю!» — продолжал возмущаться я.

— Это вовсе не то, что ты подумал! — сказала Валя.

Но я-то чувствовал в её — своём голосе неискренность.

Эта дурёха влюбилась в писателя!

Вот же беда какая. Нет, я не против, но только не в моём теле!

Валя исчезла и мои усталые пальцы выпустили карандаш.

— Долго вы тут рисовали? — спросил я, поворачиваясь к Пещерному-Селянину.

— Часа два-три, — он тоже был смущён. — Талантливая она у тебя!

Спорить было глупо, я кивнул. Оба мы чувствовали странную неловкость.

— Она замечательная.

— И так тонко чувствует всё! — продолжил осмелевший писатель. — Такая деликатная! Такая отважная!

— Покинуть своё тело и отправиться в прошлое, чтобы сделать мир лучше… — поддакнул я. — Слушай, какой-то странный разговор.

Пещерный-Селянин вздохнул.

— Да. Мы разделены пропастью времени…

Вот сразу видно — писатель!

— Только давай уговоримся, — сказал я. — Не надо с ней флиртовать, когда она в моём теле. Хорошо?

Писатель вытаращил глаза.

— Да ты чего!

— А мало ли! — сурово сказал я. — Нравы сейчас такие! А в вашей, творческой среде — так и подавно!

Пещерный-Селянин потёр лоб. Вздохнул. Твёрдо сказал:

— Это у музыкантов и артистов. Наверное. У нас с тобой могут быть только дружеские отношения.

Он протянул мне руку и спросил:

— Друзья?

— Друзья! — сказал я обрадованно. Мы пожали друг другу руки и тут дверь открылась.

— Проголодались, мальчики? — добродушно спросил Ментор. — О, глаза красные, вижу, что не выспались! Пойдёмте, я сделал испанскую яичницу. Моя фирменная!

Подмигнул и вышел.

— Я работал всю ночь! — крикнул ему вслед Пещерный-Селянин. Спросил: — А он точно попаданец, а не псих?

— И то, и другое, мне кажется, — шепотом ответил я.

Испанская яичница от Ментора оказалась странная. Жареные яйца были перемешаны с кислой капустой, вареной картошкой и куриным мясом.

— Какой удивительный рецепт, — подцепляя кусок яичницы сказал писатель. — В Испании такое едят?

— Испанская яичница — это собирательный рецепт. Собираешь всё, что осталось с вечера, отжимаешь лишнюю влагу, — тут Ментор сделал жест рукой, словно что-то давил в пригоршне, — потом на сковородку, обжариваешь, заливаешь яйцами. Только важно добавить много перца! Перец выравнивает вкусы!

— То есть это вчерашний борщ?

— В основе своей, — признал Ментор. — Логар не терпит, когда выбрасывают продукты… кушайте, кушайте, мальчики. А я пока вам расскажу наш с Логаром план!

Хоть нас и смутил рецепт, но мы принялись завтракать. Знаете, как ни странно, но это было вкусно. Наверное, из-за перца. Он и впрямь выровнял вкусы.

К яичнице были поданы разогретые в микроволновке куски пиццы. Их надо было есть быстро, поскольку они засыхали прямо на глазах. И чай — странный, почти без вкуса, видимо из древних запасов хозяина.

— Самый простой выход из ситуации, — тем временем рассказывал Ментор, — это убить тебя, Селянин. Но мы за гуманность, по возможности. Второй выход — оскопить.

И он энергично пощёлкал в воздухе пальцами, будто раскрытыми ножницами. Впрочем, тут же скривился и принялся растирать ладонь. Пояснил:

— Артрит… Но если ты согласишься, то не волнуйся, глазомер-то у меня неплохой.

— Нет! — воскликнул Селянин. По лицу у него пошли красные пятна, он крепко сжал вилку, будто собираясь ей отбиваться.

— Так мы и полагали, — вздохнул Ментор. — Тогда остаётся третий, самый трудный вариант.

Селянин вдруг напрягся, выпрямился и твёрдо произнёс.

— Да. Я понял. Я согласен.

— Что ты понял? — заинтересовался Ментор.

— Третий, трудный вариант. Мы должны уничтожить вреднюка-попаданца, который хочет вселиться в моего предполагаемого будущего ребёнка! Таким образом мы не допустим появления коварного Советника, я смогу писать свои фантастические произведения и тем делать мир лучше.

— Как ты его уничтожишь-то? — спросил я. — Он же из будущего к нам стремится. Понимаешь? Его и нет ещё!

— И не будет, — хладнокровно сказал Селянин. — Эффект дедушки. Мы убиваем одного из предков Советника, он не рождается, не может попасть назад во времени и занять сознание невинного ребёнка! Раз — и всё в порядке.

— Два! — возмутился я. — Ты, конечно, автор авторитетный, признаю, но это все-таки наша реальность, а не из твоих книг. У нас за убийство судят!

— Во имя высшей цели!

— Ты готов кого-то убить, лично? — спросил я.

Селянин сразу сдулся.

— Ну... я больше стратег, чем тактик. План могу сочинить.

— Мы не знаем, кто такой Советник и кто его предки, — сказал я. — Это раз! Мы не умеем убивать людей. Это два! У Советника тут пособники, внедренцы, они будут его защищать! Это три!

— Вообще-то юноша угадал, в его словах есть зерно, — сказал внезапно Ментор. — Он предлагает применить к противнику тот же метод, что мы хотели применить к нему самому! Убить, лишить возможности размножаться, ну или просто не допустить встречи его предков. Зачем нам портить жизнь молодому талантливому автору, если достаточно испортить её какому-нибудь говнистому хрычу, чей потомок решит переместиться в прошлое и стать диктатором?

— Но... — начал я.

— ОВЕС — это сила, — сказал Ментор. — ОВЕС может сообщить нам личность Советника, назвать его предков, подсказать способы их нейтрализации... возможно, что и гуманные. Останутся лишь пособники-внедренцы, с ними придётся справляться самим...

— А почему с ними не поможет? — спросил я.

— ОВЁС не считает себя вправе вмешиваться в судьбы людей напрямую, — пояснил Ментор. — Он лишь помогает попаданцам.

— Странная какая-то логика... — нахмурился Селянин.

— Правильная логика! — сказал Ментор. — Иначе ОВЁС сам бы превратился в чудовищного диктатора и, по закону Калигулы-Кира был бы свергнут. Поэтому ОВЁС принципиально помогает всем попаданцам. Понимаете? А если один попаданец наворотит в прошлом дел, то придут новые и выправят историю.

— То есть ОВЁС как бы ни причём? — Селянин оживился. — Хитро!

— Умно! — Ментор торжествующе поднял вверх большой палец. Обнаружил на нём засохший подтёк желтка, слизнул. — Неведомый Советник, действуя, вполне возможно, из благих целей, отправился в прошлое и занял сознание ребёнка Селянина.

— Будущего ребёнка, — сказал Селянин и покраснел. — И он не из благих...

Ментор отмахнулся.

— Судя по твоим рассказам — из самых благих. Он же войны остановил, деньги отменил... но накосячил! Вышел у вас какой-то военный государственный социализм со строгой евгеникой, короче — общество подтипа ВГС-4Е.

— А что, есть типы? — спросил я.

— Конечно! ОВЕС давно разработал общий справочник всех возможных социальных структур... Ну и чтобы исправить этот косяк и уничтожить Советника, в прошлое отправилась Валя!

Ментор указующе ткнул в меня пальцем и продолжил:

— Но мы убедились, что младенец еще не родился, папа его будущий — хороший мальчик...

Селянин зарделся как девушка.

— И обижать папу нехорошо, младенца тоже. Ну так давайте и не станем обижать! Будущий младенец лишь носитель! Советник — вот корень всех зол! Его надо выкорчевать! Пусть ОВЕС даст нам информацию о его личности — и мы его прищучим!

На миг лицо Ментора изменилось, и мы услышали кровожадный тон Логара:

— Уж прищучим, так прищучим!

— А вдруг он сам уже родился? — спросил Селянин.

— Не исключено. Он может быть сопливым пацаном или девчонкой, может быть вашим ровесником. А может быть он старик, который умрёт в тот миг, когда родится твой ребенок? И умирающее сознание перескочит в свеженькое тельце!

— Да... — задумчиво сказал Селянин. — А ведь интересный ход. Попаданец в настоящее! Надо будет использовать...

— Так что нам, писать письма в ОВЕС? — спросил я. — Дадут они ответ?

— Им не обязательно писать, они и так знают все линии реальности, — ответил Ментор. — Давайте подождём пять минут.

— Почему пять? — принявшись за остывшую борще-яичницу спросил Поселянин. В еде он был удивительно неприхотлив, видимо, странствуя воображением по мирам и временам привык жрать всякую гадость.

— Ну давайте семь! — Ментор пожал плечами. — Это неважно! Мы озвучили срок, в течение которого ждём ответ. Если ОВЕС решит помочь — то сообщит нам, кто тот подлец, что вселит своё сознание в ребёнка!

Селянин кивнул и продолжил завтракать.

— А уж если нет, — Ментор полез в ящик стола и достал оттуда здоровенные кухонные ножницы, — то не обессудь.

Как ни странно, но Селянин фыркнул и ничего не сказал. Железные нервы!

Я встал, прошёлся по кухне. Скорей бы ОВЕС ответил. Если победим Советника, то исчезнут и все его приспешники, мои родители станут нормальными...

Стоп.

А я-то?

Во мне же останется попаданка!

— Не бойся, Саша, — тихо прошептала моими губами Валя. — Я не буду бороться с тобой за разум. Ты немножко ударишься током, или попьешь лекарства... и я исчезну...

Хоть она и говорила тихо, но её слова услышали. Ментор и Селянин с грустью посмотрели на меня.

— Может тебя ОВЕС назад вернёт? — спросил Селянин.

— Мне некуда будет возвращаться, — напомнила Валя. — Реальность выправится, меня в ней вообще не станет. А Сашу я обижать не хочу, он очень хороший.

Вот честное слово, хоть я никогда её и не видел, но от этих слов что-то во мне сладко дрогнуло. Будто девчонка в любви призналась!

Значит, хоть ей и понравился Селянин, но всё-таки к нему она настоящих чувств не испытывает!

— Живите вдвоём, делов-то! — сказал Ментор. — Я с Логаром и то ужился! А у вас будет вроде брака что-то. Самый высший, чистый, прекрасный вид любви — любовь к образу в своей голове!

— Саша ведь не сможет жить всю жизнь один, — сказала Валя. — У него девушка появится. А я... не смогу так.

В глазах Селянина вдруг появились слёзы. Он торопливо вытащил из кармана носовой платок, промокнул глаза и сказал:

— Да, я прослезился! Писатель имеет право быть чувствительным.

— Всё это трогательно, но время-то идёт, — вздохнул Ментор. — Надеюсь, ОВЕС как-то сумеет до нас донести информацию.

— А кстати, как? — заинтересовался Селянин.

— В наше время обычно используются электронные носители информации.

Селянин хмыкнул.

— Тогда может хоть телевизор включить?

— И впрямь! — оживился Ментор.

В углу кухни стоял на полке маленький дешёвый телевизор. Ментор нашёл пульт, включил канал «Россия-24» и мы уставились на дикторшу. Та как раз закончила рассказывать об аварии, случившейся где-то на МКАДе — столкнулось три машины, но, к счастью, никто не погиб. Сказала с улыбкой:

— А теперь новости культуры. Небывалую популярность приобрели в интернете книги молодого талантливого автора Алекса Пещерного...

— Обалдеть! — завопил Селянин, вскакивая. — Погромче! Я знал, я знал, что мои книги все оценят!

— Пещерный пишет про попаданцев, — продолжила диктор, улыбаясь, — и я сейчас расскажу вам, что это такое.

Судя по небольшой растерянности на лице, она сейчас читала текст с телесуфлера и сама удивлялась тому, что она читала.

— Представьте, к примеру, что среди нас живёт простой парень по имени Саша Шорохов. Почти как Шолохов, только через «р».

Диктор даже запнулась, озвучивая этот текст, но профессионально собралась и продолжила:

— И вот в далёком будущем Саша Шорохов решает исправить все несовершенства мира. С помощью тайной организации ОВЕС он переносит своё сознание в наши дни, в разум только что родившегося младенца. Обладая всеми знаниями будущего он...

Но мы уже не слушали.

Я, то есть Валя, стоял, разинув рот, Селянин вскочил, а Ментор взревел голосом Логара:

— Так вот кто вреднюк!

— Советник! — завопила Валя, колотя себя, то есть меня, в грудь. — Ах ты ж зараза! А я, я тебя почти полюбила! Убейте его, убейте!

Я даже не пытался перехватить контроль, так меня потрясло услышанное. Так что же, это я и есть, то есть стану, то есть стал бы Советником? Перенесся бы в наши дни из будущего, в какого-то несчастного младенца и наворотил бы делов!

— Ментор, давай свои ножницы! — бушевал Селянин. — Я сам... лично!

— Ножницы тут не помогут, — проскрипел Логар. — Это не потомок его виноват, а он сам! Кончать надо его!

Валя, наверное, устала меня колотить и разревелась.

Я воспользовался этим, чтобы перехватить контроль и отступить в угол, под телевизор. Схватил с полки увесистый чугунок, замахнулся. Из чугунка градом посыпались золотые монеты, длинные желтые патроны, пробки от кока-колы и рыболовные крючки.

— Не трогайте меня! — крикнул я. — Я ведь ничего не сделал ещё! Вы даже пионера, который весь мир уничтожил, пожалели, так меня-то за что? Всё, я предупреждён! Я не буду переноситься во времени, ни в кого не вселюсь!

— Нет тебе веры! — сказал Селянин. — Во имя моего будущего ребенка...

— Вот меня убьете, а в него кто-то еще перенесется! — завопил я. — Или чего хуже будет! Ну нельзя же так, граждане, попаданцы вы мои хорошие, писатель мой любимый, нельзя же живого человека из-за одного подозрения убивать!

Наступила тишина. И в этой тишине диктор из телевизора произнесла:

— На самом деле Саша Шорохов хотел своим поступком предотвратить куда большую катастрофу. Если бы он не стал Советником, то Влада Селянина...

Диктор запнулась и замолчала. Потом сказала:

— А теперь новости балета.

И заиграла музыка.

— Телесуфлёр отключили, — сказал Логар задумчиво. — Поняли, что диктор читает какую-то чушь.

— Вы же слышали! — я замахал руками. — Я не злодей! Если это я стал Советником, то предотвращая большую катастрофу!

Логар нахмурился.

— Это не попадалово, а какой-то дьявольский маскарад! — выругался Логар. — У нас есть парень Саша Шорохов, который в будущем вернется в прошлое, заселится в разум сына Влада Селянина, вырастет злобным Советником и установит диктатуру, предотвращать которую явится из будущего девочка Валя и внедрится в разум самого Саши Шорохова, то есть, по сути, Советника! Я отказываюсь так работать! Это дело посложнее, чем тот попаданец, который прыгал из Владимира Красно Солнышко в Петра Первого, потом в Ленина, потом в Хрущева, потом в Горбачева... мы его только в Ельцине догнали...

Он махнул рукой и лицо его стало интеллигентнее.

— Постойте, друзья, тут еще есть вопросы к Пещерному, то есть Селянину, — произнёс Ментор. — К сожалению, диктор замолчала. Но она успела сказать: «Если бы он не стал Советником, то Влада Селянина...» О чем это?

— Не знаю, — сказал Селянин. Он весь пошел красными пятнами и нервно заламывал себе пальцы.

— Влада Селянина бы убили? — предположил Ментор. — Ну подумаешь, писателей и так много... Влада Селянина бы похитили? Сделали бы лауреатом Нобелевской премии? Отправили на Марс?

— Кажется, я догадываюсь... — прошептал я растерянно.

Ментор и Селянин уставились на телевизор. Я повернулся и тоже посмотрел.

Поверх танцующих балерин мигала надпись:

«САША ШОРОХОВ ДОГАДАЛСЯ! СЛАВА ОВСУ! ОВЕС НА СТРАЖЕ ПРАВИЛЬНЫХ РЕАЛЬНОСТЕЙ! ОВЕС РАСТЕТ!»