Настенька

Глава 1. Москва, чемодан, вокзал

Стук колёс отмеряет последние километры до Москвы. За грязным окном купе бесконечной лентой тянутся берёзовые перелески и серое небо в разводах. Настя сидит и смотрит на свой старый, дубовый сундук с медными накладками, из которого торчат банки с солёными огурцами, пучки сушёной полыни и берёзовый веник.

— Дядя Лёша, не шурши, — тихо говорит она. — Мы уже почти приехали.

Из сундука доносится ворчливое, хрипловатое ворчание:

— Шуршу, потому что не нравится мне это, тут даже печки нет. Эти твои «электрички» вообще без души, Настенька, как консервная банка, ни тебе угла, ни запечника. Суета одна!

Настя улыбается краешком губ, ведь домовой Лёша всегда ворчит, так он выражает свою любовь, что поделать. Она проводит ладонью по крышке сундука, шепчет заговорное слово от укачивания и дядя Лёша недовольно затихает. За окном мелькает последняя деревня, проехали трансформаторную будку и колодец с журавлём, накренившимся набок.

Москва — это большое болото. Бабка так и говорила: «Найдёшь своё болото, Настенька, там и пригодишься». Значит, я буду не просто секретаршей, а царевной лягушкой в бетонной чаще, а мой принц сидит где-то там в высоком кресле весь такой строгий в костюме с запонками и усталыми глазами, потому что ищет меня, но ещё не знает об этом.

Как только он меня увидит, так сразу скажет: «Какая вы странная!» Это будет началом всего. Сыграем свадьбу через полгода, будем пить чай с чабрецом, а он повторять: «Настенька, ты меня приворожила», — а я буду молчать, потому что ну приворожила, и что с того?

Поезд замедляет ход и в окне виднеются бетонные коробки панельных многоэтажек, провода и клубы пара из вентиляционных шахт, но чем ближе к вокзалу, тем сильнее Настя чувствует странное давление в груди, как будто воздух становится с привкусом пластмассы. Лёша в сундуке возится, чихает и говорит уже совсем тревожно:

— Слышишь? Тут даже домовые не живут, пусто как в холодильнике.

— Ничего, — твёрдо отвечает Настя и завязывает платок туже. — Поехали, дядя Лёш. Работать надо!

Казанский вокзал, запах пирожков, ругань носильщиков и слепящий блеск люстр. Настя выходит из вагона с огромным пакетом в руках, чемоданом на скрипящих колёсиках и на неё все оглядываются. Мужчина в кожаном пальто хмыкает, а девушка в пуховике коротко говорит подруге: «Смотри, динозавр приехал», — её подруга добавляет: «Коса-то, коса, хоть метлой мети».

Настя делает вид, что не слышит, но краем уха всё слышит и улыбается про себя.

«Они думают, что меня можно обидеть! — думает она. — Я вижу, что у той, в пуховике, за спиной синяя тоска прилипла, а у мужика в пальто стойкая порча на зависть. Он сам на себя её навёл, когда начальника обхаживал. Москва — это очень специфическое болото, но я разберусь».

Настя ловит такси с усатым мужиком лет пятидесяти, который сидит на месте водителя и открывает рот, чтобы сказать: «Куда ты с баулом, занимаешь весь багажник!» Настя смотрит ему в глаза три секунды и водитель вдруг смеётся, ласково говоря:

— Садитесь, девушка, довезу с ветерком, только вы это... Травами, что ли, пахнет? Приятно, как на сенокосе.

Лёша из чемодана довольно добавляет: «Хоть у одного обоняние есть».

***

Офис «Строй Инвест», куда она едет устраиваться секретаршей, оказывается стеклянным зданием с огромным холлом. Люди в серых костюмах снуют туда-сюда, нет ни одного живого растения, а лишь стоят пластиковые фикусы в кадках. Даже нет окон, чтобы можно было открыть, только запах кофе и хлорки.

«Вот моё болото, — думает Настя, дрожа от восторга и страха одновременно. — Только вместо кувшинок кулеры, а вместо цапель охранники с бейджами. Где же моя судьба? Он должен выйти из того лифта прямо сейчас через три… два… один».

Лифт открывается и оттуда выходит полная женщина с папкой, оглядываясь по сторонам, и больше никого.

Настя выдыхает, ложная тревога. Молодой парень с прыщавым лицом провожает её наверх, потому что у неё нет пропуска. В лифте она видит себя в зеркало, коса лежит на плече, щёки раскраснелись с мороза.

Лёша шепчет из чемодана, который она поставила на пол кабины:

— Чувствую чужого хитрого домового.

— На кого? — едва шевеля губами, спрашивает Настя. — Значит и тут жизнь есть, а ты говорил, что в городе жить невозможно.

— Чую конкурента!

Лифт открывается и виднеется серая приёмная, ковролин и стойка ресепшн с пустым креслом, но за стойкой никого. На стене висит большой портрет мужчины лет тридцати пяти с холодными серыми глазами, квадратной челюстью и волосами, зачёсанными назад. На руке у него виднеются серебряные запонки с инициалами «М.С». Он смотрит с фотографии так, будто оценивает, стоит ли с вами разговаривать.

«Это он, — думает Настя. — Я его узнаю даже по этой дурацкой фотографии, где он старается казаться строгим. Видно же, что у него морщинка над бровью. Значит, он часто хмурится, потому что думает о чём-то важном или о ком-то. Через три секунды он войдёт в эту дверь и скажет: "Здравствуйте", — и я отвечу: "Здравствуйте, Максим Сергеевич". Между этими двумя "здравствуйте" пронесётся вся наша жизнь, свадьба, дети, счастье. Он будет называть меня "зайка", а я буду называть его "Макс". Мы будем жить долго и счастливо, а он всё так же будет теребить свою запонку».

Дверь кабинета напротив открывается, и из неё выходит живой Максим Сергеевич в сером костюме, белой рубашке с точно такими же запонками, проходит мимо Насти, не глядя на неё, останавливается лишь на секунду и, словно зверь, учуявший добычу, смотрит на неё холодно сверху вниз, но с ноткой удивления. Заметить такое можно, только если тренироваться всю жизнь, но Настя тренировалась.

— Чем это пахнет? — спрашивает он смущённо. — Сеном?

— Это я, Максим Сергеевич, — говорит Настя, улыбаясь своей фирменной улыбкой. — Ваша новая секретарша.

Он смотрит на неё, но она не отводит взгляд, хотя внутри всё дрожит.

«Он теребит запонку, — думает Настя. — Значит, волнуется, и сейчас скажет: "Вы мне снились" или: "Убирайтесь вон", а может: "Давай вместе сбежим отсюда и поженимся?"»

Максим Сергеевич наклоняет голову и шёпотом произносит:

— У вас лягушка из сумки выглядывает!

Настя медленно опускает взгляд и видит, что из кармана её пакета, из-под банки с солёными огурцами торчит маленькая зелёная лапка с перепонками, её подруга и советчица, которую она взяла с собой в отдельной коробочке с мхом. Жаба Глаша сидит на банке, нагло моргая золотистыми глазами.

Настя поднимает глаза на Максима Сергеевича и улыбается самой обаятельной улыбкой, на которую только способна девушка, выросшая в избе без удобств, но с полным набором заговоров на любой случай жизни.

— Это талисман, — говорит она.

Максим Сергеевич переводит взгляд с жабы на неё, смотрит снова на жабу, открывает рот и закрывает. Запонка под его пальцами начинает вертеться с утроенной скоростью, он так ничего и не отвечает, разворачивается и уходит к себе в кабинет, плотно закрывая за собой дверь.

Настя стоит с чемоданом в одной руке и пакетом в другой, а домовой в сундуке ворчливо шепчет:

— Ну, поздравляю! Первое впечатление провалено и он теперь думает, что ты психопатка с земноводными. Классика жанра!

Настя вздыхает, поправляет косу и шепчет в ответ:

— Это не первое впечатление, дядя Лёш, он ещё придёт, я заварю ему чай с мятой и он всё поймёт.

Она ставит чемодан на пол, устраивает пакет на стуле и начинает разбирать вещи. Первым делом достаёт и засыпает грунт, наливает наговорной воды и запускает Глашу в миниатюрное болото. Приёмная «Строй Инвест» ещё никогда не видела ничего подобного.

Глава 2. Собеседование с жабами

Приёмная «Строй Инвеcт», где листья пластиковых фикусов не шевелятся даже под ветром кондиционера, за панорамными окнами виднеются бетонные джунгли и Москва-сити предстаёт перед Настей во всей её красе. Она сидит на жёстком стуле, положив руки на колени, и её тело начинает затекать. Перед ней на полу стоит открытый чемодан, из которого торчит берёзовый веник, перевязанный красной ниткой. Лёша выбирается наружу, хорошо посторонние его не видят, но Настя всё равно следит за ним боковым зрением. Маленький, лохматый дядя Лёша с хитрой мордой и лаптями на босу ногу, обнюхивает стойку ресепшн с таким видом, будто ищет, куда бы нагадить.

— Пластик повсюду, — брезгливо говорит он. — Ты уверена, что хочешь здесь работать?

— Да, — шепчет Настя, не поворачивая головы. — Здесь моя судьба, я это чувствую.

— Такое себе, — говорит дядя Лёша, залезая обратно в чемодан и накрываясь веником словно одеялом.

Дверь кабинета открывается и из неё выходит худая женщина в очках с понурым выражением лица, которая работа здесь три года секретаршей до этого, молча кивает Насте и исчезает в лифте, даже не попрощавшись.

«Она проработала здесь три года и не влюбилась в босса, — думает Настя. — Как такое возможно? Может быть, она слепая? Или у неё нет сердца? У меня вот сердце сейчас выпрыгнет из груди, а он ещё даже не пригласил меня на собеседование».

Из кабинета доносится ровный голос Максима Сергеевича:

— Заходите.

В Кабинете босса стоит большой стол из чёрного дерева, три телефона и ноутбук. Вокруг идеальный порядок, нет ни одной лишней бумажки или пылинки на мебели. За спиной Максима виднеется огромное панорамное окно на Москву сити, где башни зданий кажутся игрушечными. Максим сидит в большом кожаном кресле и смотрит на Настю так, будто она не живая девушка, а сложный чертёж с ошибками в расчётах.

— Присаживайтесь, — говорит он.

Настя садится на холодный стул и одёргивает юбку, купленную на базаре в райцентре, её коса падает на грудь и Настя машинально поправляет её, чтобы не болталась.

Максим Сергеевич листает её резюме, не поднимая глаз, и Настя разглядывает его руки с длинными тонкими пальцами, чистыми ногтями и серебряной запонкой с гравировкой «М.С.», которую он то и дело теребит чуть заметным движением большого пальца.

— Итак, Настя, — читает он следующую строчку и на секунду замирает. — Из села Дураково?

— Да, — подтверждает Настя с таким достоинством, будто речь идёт о родовом поместье. — Название говорящее, но мы не виноваты, ведь наши предки такое название дали, а нам расхлёбывать.

Максим поднимает бровь всего на миллиметр, но Настя замечает, ведь она хорошо умеет замечать такие вещи, потому что в деревне значит любая мелочь. Вот его губы дёрнулись и значит, что он подавил улыбку.

— Среднее специальное образование, курсы секретарей, — продолжает он монотонно. — Увлекаетесь «славянской этноботаникой»?

Настя выпрямляется и смотрит ему прямо в глаза.

— Я умею ухаживать за лягушками в горшке, — говорит она вполне серьёзно. — Ещё могу снимать мигрень, а у вас она, кстати, в левой половине головы, недалеко от затылка и поэтому вы плохо спите по ночам.

Пауза и Максим даже перестаёт крутить в руках запонку.

— Настя, вы сейчас шутите?

«Спрашивает, шучу ли я, — думает Настя. — Значит, допускает, что я могу не шутить, а это уже доверие и первый шаг к тому, чтобы называть меня по имени без отчества. Он уже видит во мне не просто секретаршу, а настоящую тайну. Я стану его загадкой, потом женой. На свадьбу мы пригласим бабку, дядя Лёша спляшет под гармонь, а Глаша принесёт в зубах обручальные кольца».

— Не шучу, — твёрдо отвечает она. — Но могу и шутить, если нужно.

Максим смотрит на неё долгих пять секунд, закрывает резюме, откидывается на спинку кресла и говорит:

— Вы приняты на работу, испытательный срок составляет две недели, рабочее место в приёмной, приступайте завтра и... — он делает паузу, словно собираясь с силами. — Без амфибий в офисе!

Настя встаёт, поправляет юбку и простодушно улыбается.

— Договорились! А маленький талисман можно?

Максим закрывает глаза и потирает переносицу, — Жест человека, который сдаётся под натиском абсурда.

— Что ещё за талисман?

— Лягушка.

Он открывает глаза и смотрит на длинную косу Насти.

— Ладно, — говорит Максим, глубоко вздыхая. — Только одну маленькую и чтобы не квакала на совещаниях.

«Он разрешил! — проносится в голове у Насти. — Согласился на лягушку и это не просто уступка, а настоящая победа! Теперь он готов принимать мои странности, а значит, готов принимать и меня с корнями, травами и жабой. Свадьба через пять месяцев, я уже вижу белую фату с вышивкой, а он будет стоять у алтаря и теребить свою запонку».

***

Конец коридора рядом с туалетом и пожарным щитом, где всегда пахнет затхлой водой, стоят Ленка и Вера у кулера с пластиковыми стаканчиками. Ленка одета в леопардовую блузку с глубоким вырезом и у неё наращены ресницы, похожие на лапки паука-птицееда. Вера классическая незаметная сотрудница офиса словно мышь, но с острыми, цепкими глазами, которые ничего не упускают из виду.

— Ты видела эту новую? — выдыхает Ленка облако дыма. — Коса до жопы и бабушкин платок. Она что, из цирка сбежала?

Вера тихо добавляет:

— Говорят, она в чемодане веник привезла и банки с солёными огурцами.

Ленка громко заржала по-лошадиному и стаканчик в её руке задрожал.

— Привезла огурцы в Москву!?

— Полная дура! — поддерживает Вера.

— Корпорожея хренова!

— Это погоняло у неё такое?

— Ну, — отвечает, кривя лицо Лена и добавляет: — От всей корпорации родить собирается, потаскуха деревенская.

— Да, — ехидно добавляет Вера. — Заворожу и рожу!

— Рожу, корпорожу, всю корпорацию обслужу! — поддерживает Ленка.

— А коса какая, — подхватывает Вера. — Пол подметать хорошо.

— Дойки свои вытаращила, — Ленка изображает руками что-то неприличное. — Как корова прямо. Босс уже глаз наверное положил...

Вера ещё сильнее оживляется.

— Думаешь?

— Я в дверь подглядывала, — Ленка понижает голос до заговорщического шёпота. — Он на неё как на икону смотрел с открытым ртом, такого даже при прошлой секретарше не бывало, а та постоянно в декольте ходила.

Вера замирает и её пальцы с силой сжимают пластиковый стаканчик.

— Он на меня так никогда не смотрел, — говорит она сквозь зубы. — А я тут три года, Ленка, отчёты ночами делала и кофе ему варила. Корпорожея приехала со своими дойками и увела мужика!

Ленка хлопает её по плечу:

— Ничего, подруга, мы ей быстро крылья подрежем и устроим тёмную. Ты в бухгалтерии, я в продажах.

Они переглядываются и в глазах у обеих мелькают искорки — заговор состоялся.

***

Вечером, когда офис опустел, Настя остаётся одна, достаёт из чемодана грунт, мох, ряску и маленький пакетик с наговорной землёй из родного болота. Зелёная пупырчатая жаба Глаша сидит в коробке с отверстиями и смотрит золотистыми глазами на мир с королевским спокойствием.

— Ну что, Глашеньак, — шепчет Настя, выпуская жабу на ладонь. — Начинаем! Здесь будет наше болото, пусть пока маленькое, но своё.

Она насыпает грунт, поливает наговорной водой, аккуратно садит кустик багульника, принесённого из дома, и думает про себя: «Это ключевая водица и болотная роса, что растёт на трёх кочках». Глаша прыгает в кадку, крутится, тихонько булькает и устраивается на мху, словно на троне. Дядя Лёша вылезает из чемодана, потягивается и чешет пузо.

— Лучше бы ты приворот на него сделала, чем болото здесь разводить, — говорит он беззлобно. — Наливаешь зелье в кофе и готово, через неделю он твой.

Настя, не оборачиваясь, поправляет косынку на голове:

— Успеется, дядь Лёш! Для начала познакомимся поближе, ведь приворот без контакта всё равно что суп без соли. Бабка учила, что сначала надобно почву подготовь, а ты предлагаешь сразу плугом да по целине. Непорядок!

— О, смотри, какая умная стала, — хмыкает Лёша, залезая на принтер. — А бабка тебя не учила, что без приворота любви не бывает?

Настя вздыхает и смотрит на дверь кабинета Максима. Она закрыта и под ней не горит свет. Значит, он ушёл, даже не попрощавшись.

«Ушёл через чёрный ход, — думает Настя. — Чтобы я не видела, как он садится в машину и не догадалась, что он боится меня. Да, точно! Он боится своих чувств, поэтому и сбежал, ведь мужчины всегда сбегают, когда влюбляются. Я читала об этом в женском журнале, когда стояла в очереди. Значит, всё идёт по плану».

Она встаёт и оглядывается, дверь в кабинет Максима оказывается не заперта, вот это доверие! Или это беспечность? Настя осторожно толкает дверь, входит и видит на столе идеальный порядок, стоит лишь чашка с остатками кофе — тёмная керамика, никаких рисунков. Настя аккуратно берёт чашку. Прибежавший следом дядя Лёша тут же настораживается:

— Что ты делаешь? Это же воровство!

— Снимаю след, — шепчет Настя, не поворачиваясь. — Не бойся, это не воровство, а диагностика. Бабка всегда так делала, возьмёт чашку человека и тут же всё про него узнает — где болит, кого любит, когда помрёт.

Она проводит пальцем по краю чашки, там, где губы касаются керамики, закрывает глаза и шепчет заговор на распознавание: «След на глине, след на душе», — открывает глаза и улыбается.

— У него часто мигрень в левой половине головы и он очень одинок, даже тосклив и ещё… — Настя прищуривается. — Он носит под рубашкой материнский оберег в виде шерстяной нитки на левом запястье под манжетой, а это значит, что верит, просто стесняется.

Дядя Лёша недоверчиво хихикает:

— Или обычное совпадение.

— Нет, — резко отвечает Настя, ставя чашку на место. — Он мой, только ещё не знает об этом! Я сама ему всё расскажу когда придёт время.

Уже собираясь выходить из кабинета, она слышит шаги как две женщины направляются в приёмную. Настя быстро выскальзывает из кабинета, садится на своё место и кладёт руки на стол, изображая невинность и трудолюбие.

Дверь в приёмную открывается и входят Ленка с Верой. Ленка несёт в руках пустую пластиковую ёмкость из-под фикуса, на горшке которой маркером написано: «Долой паразитов».

— Ой, Настенька, — говорит Ленка вкрадчивым голосом. — А мы тебе подарочек принесли для твоей лягушки, чтобы ей попросторнее было. Ты же у нас живность любишь?

Она ставит горшок на пол.

— Ты извини, что мы без предупреждения, — добавляет Вера. — Просто хотели помочь, мы же коллеги, одна семья.

Настя смотрит на горшок и принюхивается.

«Они что-то подложили, — думает она и тут же холодок пробегает по спине. — Я чую соль под грунтом и ещё... полынь? Нет, это не полынь, а самодельная отрава для жаб в виде нафталина, смешанного с толчёным мелом. Дешёвка, но Глашу убьёт за час».

Она улыбается самой обаятельной улыбкой, на которую только способна.

— Спасибо, девочки, очень предусмотрительно, а я как раз хотела расширяться.

Ленка и Вера переглядываются.

— Ну, бывай, — говорит Ленка и тянет Веру за рукав. — Завтра увидимся.

Когда они уходят и шаги в коридоре затихают, Лёша вылезает из-под стола и с опаской обходит горшок по кругу.

— Там яд, — говорит он, хмуря брови. — Чувствуется же!

— Знаю, — спокойно отвечает Настя.

— И что будешь делать?

Настя достаёт из чемодана маленький пузырёк мутной зеленоватой жидкости во флаконе и откупоривает, по офису разносится запах болота, тины и чего-то гнилого.

— Яд превращу в снотворное, — говорит она, рассматривая жидкость. — Завтра они уснут на рабочем месте и никто ничего не докажет, будет выглядеть как естественная усталость и переутомление.

Она капает три капли в кадку, жидкость начинает шипеть, грунт тут же темнеет, а потом светлеет и из земли начинают ползти крошечные зелёные ростки. Дядя Лёша с уважением чешет затылок:

— Жёстко ты, Настя, но бабка бы одобрила.

Настя выпрямляется и поправляет косу.

— Бабка всегда говорила: «Не трави, а усыпляй, так враги живы и совесть чиста». Завтра у нас будет тихий день!

***

На следующий день Настя приходит в офис на полчаса раньше всех, чтобы проверить болото для Глаши. Жаба сидит наглая и сытая, да и кажись, даже выросла за ночь. В горшке, который принесли Ленка с Верой, теперь красуется пышный куст крапивы с резными листьями.

— Растёт потихоньку, — удовлетворённо замечает Настя. — Значит, заговор сработал.

Ровно в десять утра приходят Ленка с Верой и начинают зевать прямо с порога. Ленка плюхается в своё кресло и кладёт голову на руки, Вера пытается открыть ноутбук, но пальцы не слушаются. Через пять минут Ленка буквально утыкается носом в клавиатуру, а Вера сползает с кресла и прислоняется щекой к монитору.

— Что-то я спать хочу, — стонет Ленка и тут же начинает сопеть.

Вера спит открытыми глазами - страшное зрелище. Весь отдел в шоке, кто-то вызывает скорую. В офис входит Максим Сергеевич в сером костюме с газетой под мышкой, видит спящих Ленку с Верой, останавливается, смотрит на Настю, сидящую за своим столом, деловито перебирающую бумаги, и грозно спрашивает:

— Что здесь происходит?

Настя поднимает на него свои невинные глаза и спокойно отвечает:

— Не знаю, Максим Сергеевич, устали, наверное.

Максим смотрит на неё, но Настя не отводит взгляд, смотрит прямо в его серые глаза с золотой искоркой. Вдруг, его губы складываются не в гримасу, а во что-то похожее на настоящую улыбку.

— Странная, — тихо говорит он.

Настя тут же ощущает себя на седьмом небе от счастья, в её голове проносятся мысли: «Он сказал то самое заветное слово "Странная", — а ведь это фраза из моего пророчества, которую я прокручивала в голове много раз. Он смотрит на меня, я смотрю на него, он произносит эти слова - всё сбывается. Сейчас он ещё добавит: "Но мне это нравится"».

Максим молчит, трогает свою запонку и говорит, отворачиваясь:

— Но мне это, — делает паузу, — Пока не мешает.

Он уходит в свой кабинет, плотно закрывая за собой дверь. Настя выдыхает, дядя Лёша выглядывает из-за монитора и шепчет:

— «Не мешает» не тоже самое, что «нравится». Ты торопишься, Настя!

— Это только начало, — шепчет она в ответ, не отрывая глаз от закрытой двери. — Глаша, ты чувствуешь? Запах любви витает в воздухе.

Из кадки доносится короткое кваканье, жаба Глаша как будто говорит: «Не торопи события, дурында», - но Настя не слушает, а представляет фату.

В конце коридора, у лифта, после того как сотрудники расходятся по местам, скорая увезла Ленку с Верой, показывается мужчина в дорогом пальто из чёрной кашемировой шерсти. Он держит в руках фотографию Насти, распечатанную на обычном принтере, с полями для обрезки.

Мужчина дружелюбно улыбается, но от его взгляда мурашки бегут по коже. Он шагает в лифт, двери закрываются. Настя замечает его краем глаза, дядя Лёша шепчет ей:

— Настя, этот человек не из отдела, от него идёт смрад.

Настя поворачивает голову, но лифт уже уехал.

— Кто это?

— Не знаю, — дядя Лёша прыгает в чемодан, зарывшись в веник. — Похоже, он тебя искал и нашёл.

В приёмной горит неоновый свет, жаба Глаша тревожно квакает два раза подряд, крапива в отравленной кадке шевелит листьями без ветра.

Настя медленно переводит взгляд на дверь кабинета Максима, где горит свет и слышит, как он разговаривает с кем-то по телефону на повышенных тонах.

«Ну вот, — думает Настя. — Только я нашла свою любовь… »

Она достаёт из кармана маленького деревянного конька на красной нитке, бабкин оберег, и тихонько целует его.

— Бережёного Бог бережёт, — шепчет она и прячет оберег.

Лёша суетится в чемодане, но молчит.

Глава 3. Болото в стаканчике

В приёмной тихо, после того, как Ленку и Веру увезла скорая, их столы пустуют, мониторы выключены, лишь кружки с засохшим кофе напоминают о том, что здесь ещё недавно кто-то работал. Врачи развели руками: «Чистое переутомление, нужно как минимум три дня отдыха». Только Настя знала, что никакое это не переутомление, а три капли наговорной жидкости, превратившие яд в сон.

Теперь она сидит в офисе одна, расправив косу. Болото в кадке шевелится, жаба Глаша довольно булькает, а по стенам, невидимые для всех, ползают пауки шептуны, принося вести из каждого угла. Дядя Лёша вылезает из чемодана и устраивается на принтере, свешивая ноги в лаптях, зевая:

— Тишина-то какая, без этих двух болтушек благодать настоящая, может, так и оставим? Подсыплешь им ещё снотворного в кофе и будут спать вечно, а мы тут без сплетен, как в раю.

Настя раскладывает бумаги, не поднимая головы, и отвечает спокойно, как и учила бабка:

— Нельзя, они привыкнут, иммунитет выработают, ведь бабка всегда говорила, что одно и то же зелье использовать на одних и тех же людей можно только два раза. Иначе будет отравление и необратимые последствия, а мне трупы в офисе не нужны.

— А ты у нас ответственная, — хмыкает дядя Лёша, почёсывая пузо. — Ладно, тогда давай болото расширять, а то Глаше тесно.

Доносится короткое выразительное кваканье, жаба Глаша явно согласна с домовым. Час спустя Настя идёт по коридору с огромной стеклянной банкой в руках, в которой виднеются зелёные нити ряски, лежат три гладких камешка, привезённых из родного болота, и торчит маленький пучок багульника, перевязанный красной ниткой. Настя останавливается у двери в кабинет босса и прислушивается, за дверью раздаётся раздражённый голос Максима Сергеевича.

— Я сказал нет, никаких новых проектов до мая. Да, я понимаю, что вы хотите, но… — пауза, тяжёлый вздох. — Нет, меня не интересует их цена, мне нужны гарантии, а не обещания. Конец связи!

Слышится звук брошенной трубки и скрип кресла, в голове у Насти тут же проносятся мысли:

«Он опять на нервах, сейчас начнётся мигрень, я чувствую это даже за два метра, у меня на это особый нюх. Бедненький, никто его не понимает, все только требуют проекты, деньги, отчёты. Я бы ему чайку заварила с мятой и мелиссой, погладила бы по голове, как бабка меня гладила, когда у меня зуб болел, и сказала: "Всё будет хорошо, Максим Сергеевич, вы просто устали, я рядом!" Он посмотрел бы на меня и всё сразу понял».

Настя делает шаг к двери и в этот момент бесшумно из-за угла, словно привидение, выходит охранник Петрович в форме на два размера больше с пропуском, болтающимся на животе. Он смотрит на банку в руках Насти подозрительно, как таможенник на контрабанду.

— Чего это вы с банкой? — спрашивает он басом. — У нас тут не теплица и не зоопарк.

Настя улыбается своей чарующей улыбкой, той самой, которой улыбалась деревенским котам, приносящим дохлых мышей.

— Это миниатюрное болото для жабы.

Петрович переводит взгляд с банки на Настю и с Насти на банку.

— Жаба? — переспрашивает он таким тоном, будто она сказала «крокодил». — У нас в офисе? Живая?

— Глаша очень воспитанная жаба, она не шумит, не кусается и жабы к деньгам!

Петрович чешет затылок, будто решает судьбу мира, потом вздыхает как человек, который сдаётся под натиском абсурда, потому что сил спорить уже нет.

— Ладно, только чтобы никто не видел, а то если наши дамы из бухгалтерии жабу увидят, визгу будет на весь этаж. Мне потом начальство выговор впишет за нарушение тишины и премии лишит.

Он разворачивается и уходит, бормоча себе под нос что-то. Настя заходит в приёмную, ставит банку на тумбочку рядом с кадкой Глаши, достаёт из кармана маленький мешочек из домотканой ткани, внутри которого лежат сушёные травы, мята и зверобой с крапивой, отсыпает щепотку в воду и шепчет:

— Водица болотица, прими силу трав, стань живой, как утренняя роса, дай покой тому, кто испьёт, и отведи напасть от того, кто рядом.

Вода сначала мутнеет, пузырится, а потом вдруг становится прозрачной, на дне появляется тонкий слой тины, как в настоящем лесном озерце. Дядя Лёша одобрительно кивает:

— Красотища то какая! Теперь у нас два болота как в родной деревне, остаётся только комаров завести.

— Не каркай, — одёргивает Настя и поправляет:

— Три, я ещё в горшке под столом посадила осоку и папоротник.

Глаша довольно булькает, вылазит на камень и смотрит на новую банку с видом собственницы, проверяющей, не нарушает ли кто её территорию.

У кулера собираются менеджер Костя, тридцатилетний парень в свитере с северными оленями, и курьер Сергей, ходящий в кепке козырьком назад и с вечно прищуренными глазами, будто только что проснулся. Они перешёптываются, поглядывая в сторону приёмной, где за стеклянной перегородкой виднеется силуэт Насти с косой.

— Ты видел её банку? — спрашивает Костя шёпотом, наклоняясь к самому уху Сергея. — Там что-то зелёное растёт и шевелится.

— Ага, видел, — кивает Сергей, делая глоток воды. — И лягушку видел, с которой она разговаривает. Серьёзно! Сегодня утром иду бумаги отдавать, так она ей говорит: «Глаша, не лезь в ряску!» И прикинь, жаба её слушается.

Костя нервно хмыкает и крутит пальцем у виска:

— Может, она того... Деревенская ведьма? Я читал, что в глубинке до сих пор такие есть.

— А вдруг она нас сглазит? — добавляет Сергей, испуганно оглядываясь. — Я на неё вчера посмотрел косо. Может, из-за этого у меня сейчас кредитка не проходит?

Костя смеётся, но как-то натянуто.

— Не бойся, братан! Так-то она симпатичная, гадостей не должна нам cделать.

В этот момент из приёмной выходит Настя с пустой кружкой в руке и направляется в их сторону. Молодые люде резко замолкают и отворачиваются делая вид, что обсуждают погоду.

Настя наливает себе воды и смотрит на Костю, который тут же краснеет, переводит взгляд на Сергея и он зачем-то поправляет кепку.

«Сглазить их? — думает Настя с лёгкой иронией. — Я могла бы, но не буду, Костя хороший, он один не сплетничал, когда Ленка меня "Корпорожеей" обзывала. Сергей тот ещё фрукт, но безобидный. Хоть бы Ленка с Верой не вернулись раньше времени, у меня ещё есть планы на сегодня».

Она уходит обратно в приёмную, оставляя их наедине.

***

Вечер. За окнами зажигаются огни Москва-сити, приёмную наполняет искусственный свет люминесцентных ламп. Болото в кадке живёт своей жизнью, жаба Глаша перебирает лапками, ряска колышется и даже крапива в отравленной кадке, которую принесли Ленка с Верой, вытянулась почти до полуметра.

Настя садится за свой стол и начинает перебирать бумаги. Дверь кабинета открывается, выходит усталый Максим Сергеевич, как будто после марафона, с тенями под глазами и рубашкой, расстёгнутой на верхнюю пуговицу. Он замечает новую банку на столе у Насти, останавливается и спрашивает голосом, в котором борется усталость с раздражением:

— Это ещё что?

Настя встаёт и поправляет юбку.

— Второе болото, Максим Сергеевич.

— Вы издеваетесь?

— Никак нет, — отвечает Настя с абсолютно серьёзным лицом. — Вот в этой банке вода из-под ряски, которая успокаивает нервную систему. Если держать у себя такую дома, то мигрень проходит без всяких таблеток.

Максим смотрит на неё изучающе, как смотрит врач на пациента с редким диагнозом, переводит взгляд на банку, смотрит на Глашу и крапиву, а потом трёт переносицу.

— Мигрень замучила, — тихо говорит он. — Вот прям сейчас башка раскалывается.

Настя чувствует восторг от того, что он ей доверился и говорит ему осторожно, но с теплотой в голосе, которая чувствуется даже сквозь деловой тон.

— Я могу помочь и снять боль без таблеток с помощью чисто растительного отвара. Моя бабка по такому рецепту всю деревню вылечила.

Пауза. Максим молчит, теребя свою запонку, а Настя молчит, глядя ему в глаза.

— Знаете, Настя, — наконец, произносит он. — Я вчера серьёзно думал уволить вас за странности.

У Насти внутри всё обрывается, каскад мыслей проносится в голове:

«Уволить? Но он ещё не успел в меня влюбиться! Это полный провал! Бабка всегда говорила: "Не показывай всё сразу, оставь загадку на потом, пусть человек сам к тебе тянется". А я всё сразу ему показала! Дура я деревенская, кто ж так в городе колдует?»

Максим, словно читая её мысли или просто замечая, как она бледнеет, продолжает:

— Но потом подумал, что вы единственная, кто не врёт мне в глаза. Ложь надоела! Клиенты врут, партнёры врут, а вы приходите со своей лягушкой и говорите: «Это талисман». Я верю вам, потому что это настолько абсурдно, что не может быть ложью.

Он смотрит на Глашу. Жаба вылезает на камень и нагло таращится на него своими золотистыми глазами.

— И ваша жаба, — Максим делает паузу, подбирая подходящее слово, — К деньгам же, да? Смотрю на неё и голова перестаёт болеть не надолго.

Дядя Лёша начинает одобрительно ёрзать под столом, Настя выдыхает с облегчением и добавляет:

— Да, жабы к деньгам, в Китае их вообще священными считают!

Максим вдруг шагает к ней и спрашивает шёпотом:

— Дадите свой отвар?

Настя тут же достаёт из сумочки маленький берёзовый термос с ручной росписью и наливает в пластиковый стаканчик тёплую жидкость цвета болотной воды, с лёгким травяным запахом.

Максим берёт стаканчик в руки, нюхает, и его брови ползут вверх, но не от отвращения, а от неожиданного узнавания, делает маленький глоток, спустя секунду ещё один и его плечи расслабляются прямо на глазах, как будто кто-то только что снял с них тяжёлый рюкзак. Лицо Максима разглаживается, тени под глазами становятся светлее. Он закрывает глаза на несколько секунд и просто стоит так, держа стаканчик в обеих руках.

— Что это? — спрашивает он, не открывая глаз.

Настя улыбается и произносит игриво:

— Секрет фирмы, Максим Сергеевич, но если хотите ещё, то буду заваривать вам каждое утро бесплатно в рамках трудового договора.

Максим открывает глаза и смотрит на неё по-новому, не как на секретаршу, а как на человека, который только что сделал что-то очень важное и личное.

— Хочу, но только между нами, чтобы никто не знал!

«Он сказал хочу, — думает Настя. — Это уже не деловое предложение, а тайная договорённость. Теперь он будет пить моё зелье каждое утро, а значит, будет думать обо мне каждое утро, а потом и каждую ночь. Всё, свадьба через четыре месяца, можно уже заказывать белое платье, Глаша в ленточках будет сидеть на подушечке с кольцами».

Максим уходит в кабинет, унося с собой стаканчик с отваром. Дверь закрывается, Настя садится на стул, выдыхает с облегчением и прижимает руки к груди. Дядя Лёша вылазит из-под стола, отряхивая лапти, и ворчит, но с уважением:

— Ну ты даёшь, напоить начальника болотной водой. Я такого даже в сказках не слыхивал.

— Это не болотная вода, дядь Лёш, а отвар из багульника, мяты, трёх капель и наговорной росы. — отвечает Настя, глядя на закрытую дверь.

— Зависимость, получается, а не любовь! — наставительно замечает дядя Лёша, залезая на принтер.

— Любовь и зависимость есть два разных слова для определения одного и того же. — говорит Настя, беря в руки пустой термос и вдыхая ароматы трав. — Бабка так говорила, а она никогда не ошибалась.

Глаша из кадки коротко, но выразительно квакает как бы в знак подтверждения.

***

Рабочий день в офисе закончился. Моргает огонёк на факсе. Настя решает задержаться допоздна, чтобы сделать новую порцию отвара на завтра, раскладывает на столе травы, достаёт походную спиртовку и ставит на неё медный котелок.

Глаша плавает в кадке, время от времени пуская пузыри, дядя Лёша уснул, укрывшись веником. Вдруг, слышится противный звук вроде скрежета ногтей по стеклу. Настя поднимает голову и сначала думает, что это мышь, но в офисе мышей быть не может. Звук повторяется и теперь она понимает, что кто-то пишет на окне маркером снаружи.

Офис высоко, окна не открываются. Настя медленно встаёт, кладёт на стол ложку для трав и подходит к панорамному окну, за которым сверкает ночная Москва. Сначала она ничего не видит, лишь отражение себя, а потом на стекле внезапно появляется тонкая длинная тень с крючковатыми пальцами, похожими на корни старого дерева.

Тень двигается, будто кто-то стоит за стеклом, но снаружи нет карниза или балкона. Настя отступает на шаг назад, сердце в груди начинает колотиться, из кадки тревожно квакает Глаша, а из пол стола вылезает взъерошенный дядя Лёша с вытаращенными глазами.

— Я же говорил, чужак, ещё в лифте его унюхал!

Раздаётся скрипучий голос словно не смазанная дверь в старом амбаре, но при этом отчётливый, как будто говорящий стоит где-то рядом:

— Привет, ведьма! Давненько мы с тобой не виделись!

Настя хватается за оберег на шее и шепчет заговорное слово, но странный голос не исчезает. Тень на стекле шевелится и распадается на буквы, складывающиеся в слова будто изнутри стекла:

«Твоя бабка должна была умереть не одна».

У Насти по спине пробегает холодок и она вспоминает, что её бабка умерла год назад во сне, но никто не приходил её убивать, да и она никогда не рассказывала о врагах.

— Кто ты? — спрашивает Настя в темноту, стараясь, чтобы её голос не дрожал.

Тень исчезает, буквы медленно гаснут, остаётся только тусклая зелёная надпись на стекле, которая медленно тает. Дядя Лёша дрожит у её ног, шепча еле слышно:

— Настя, я же тебе говорил, что тот человек в пальто чужой. Уходим отсюда, пока не поздно!

Настя не успевает ответить, в коридоре раздаются тяжёлые мужские шаги. Дверь в приёмную открывается и на пороге появляется Максим Сергеевич. Оказывается, он не ушёл домой, а всё это время был в кабинете. Он смотрит на Настю, а потом на окно, где ещё виднеются остатки зелёной надписи.

— Настя, — говорит он голосом, в котором смешиваются страх с восхищением. — Что это такое было?

Сказать ему, что это тень убийцы моей бабки или колдун, который хочет моей смерти? Может лучше сказать: «Я ведьма, Максим Сергеевич, и вы вляпались»!

Настя молчит, Максим делает шаг вперёд и тихонько говорит:

— Я не уволю вас, но вы мне всё расскажете! И не вздумайте врать, я видел, что вы колдовали над котелком.

Дядя Лёша забивается под стол и шепчет так, что слышит только Настя:

— Попадос, Настенька!

Настя поднимает глаза на Максима и видит, что в его взгляде нет насмешки, лишь любопытство человека, который всю свою жизнь искал чудо и, наконец, нашёл.

Она вздыхает и поправляет косу.

— Хорошо, Максим Сергеевич, расскажу, но вы всё равно не поверите!

— Посмотрим, — спокойно отвечает Максим, разворачивается и уходит в свой кабинет, не оборачиваясь. Настя следует за ним, чувствуя на себе взгляд дяди Лёши, который остаётся сидеть в приёмной под столом. Жаба Глаша протяжно квакает один раз. За окном снова появляется тень, коварно улыбаясь.

Глава 4. Приворотное зелье

Кабинет Максима Сергеевича, за панорамными окнами сверкает огнями Москва-сити. Внутри кабинета чёрная кожаная мебель, полированный стол без единой пылинки и мониторы в режиме ожидания с меняющимися заставками.

Максим сидит в своём кресле, сложив руки в замок и смотрит на Настю, которая стоит перед ним словно нашкодившая школьница, но глаза не опускает. Дома в деревне её учили, что если ты не виновата, то смотри прямо, а если виновата, то смотри ещё прямее, чтобы не догадались.

На столе между ними стоит маленький медный котелок с облупившейся краской, внутри которого всё ещё плещутся остатки отвара. Рядом с ним лежит деревянная ложка с выжженной руной.

— Итак, — произносит Максим ровным голосом, но с тревожной ноткой. — Получается, вы ведьма с жабой и домовым, но что это было у окна?

Настя собирается духом, вдыхает и выдыхает. В деревне её учили, что перед тем как признаваться в колдовстве, нужно три раза улыбнуться внутренней улыбке, которую не должно быть видно снаружи.

— Я не знаю, кто это, — честно признаётся она, потому что врать бессмысленно перед лицом того, кто только что видел светящиеся буквы на стекле. — Этот кто-то знает мою бабку знахарку, которая умерла год назад. Я думала, что своей смертью, а теперь даже и не знаю!

Настя молчит, потому что в горле пересохло, в голове проносятся воспоминания, морщинистые руки бабки, пахнущие сушёными травами и печёным хлебом. «Не торопись, Настя, всему своё время, даже любви». Её последние слова, которые Настя тогда не поняла: «Если кто спросит про рецепт с лунной слезой, то смотри не давай».

Максим ждёт потому, что любит выдерживать паузу до тех пор, пока собеседник сам всё не выложит.

«Сейчас он вызовет охрану, — проносятся мысли в голове у Насти. — Или психиатров. Снимет на телефон и выложит в соцсети с подписью "Секретарша колдунья". Но он выглядит не напуганным, а заинтересованным словно археолог, нашедший горшок с надписью "Не открывать, опасно для жизни", но всё равно открывает. Может, это и есть мой шанс? Не приворот или зелье, а просто быть собой, ведьмой с жабой и домовым. Пусть он принимает или увольняет, я уже устала притворяться нормальной».

— Садитесь, — неожиданно мягко говорит Максим. — И рассказывайте всё с самого начала не торопясь, у нас вся ночь впереди.

Настя присаживается на стул, кладёт руки на колени и поправляет косу, которая свешивается через плечо почти до пояса. Выдержав небольшую паузу, она делает глубокий вдох и начинает рассказывать про бабку, которая умела заговаривать зубы, останавливать кровь, болото за деревней, где растут особенные травы, которые нигде больше не найти и заговоры, которым она училась с шести лет. Настя рассказала дядю Лёшу, который сейчас прячется под столом в приёмной и подслушивает их разговор и про то, как она усыпила Ленку с Верой, превратив их яд в сон.

Она не рассказала только одного, что в её чемодане лежит бабкин травник, переписанный от руки на берёсте, и что на последней странице есть рецепт, который бабка велела никому не показывать.

Максим слушает её, не перебивая, запонка под его пальцами ходит ходуном, он не смеётся, не кричит и не бежит вызывать санитаров, а просто сидит и обдумывает каждое, сказанное Настей слово.

— Значит, вы практикуете чёрную магию?

Настя возмущённо подпрыгивает.

— Никакую не чёрную! Травы, заговоры и обереги это хорошая магия. Зла я никому не желаю! Ну, почти никому...

— А Ленка с Верой?

— Они первыми начали, — отвечает Настя, высоко задирая голову. — И это был просто сон без вреда для здоровья, даже полезно для очищения организма.

Максим встаёт, подходит к окну, встаёт спиной к Насте, глядя на ночной город.

— А отвар, который вы мне дали? — спрашивает он, не оборачиваясь. — Это тоже магия?

Настя выдыхает, вопрос честный и ответ должен быть честным.

— Нет, — говорит она. — Это просто травы, багульник, мята и три капли наговорной росы, которые помогают от мигрени. Бабкин рецепт. Без колдовства.

Максим поворачивается и в его глазах появляется то, чего Настя раньше не видела. Это не холод или усталость, а живое человеческое любопытство.

— А вы могли бы сделать приворот?

«Он сам спрашивает! — думает Настя. — Это ловушка? Или он хочет, чтобы я его приворожила? Зачем? Он что, уже влюблён и просто проверяет? Или ему нужна страховка? Бабка всегда говорила: "Никогда не признавайся в привороте, пока человек сам не попросит три раза. Первый раз любопытство, второй интерес, третий судьба". Он спросил лишь один раз. Считается? Или нет?»

Она осторожно отвечает:

— Теоретически да, а практически не рекомендуется, потому что последствия непредсказуемы.

— Даже так?

Максим усмехается по-доброму, подходит к ней и остановился так близко, что Настя чувствует запах его горьковатых духов с нотками кедра и чего-то морского. И ещё, едва уловимый, только для ведьминого нюха, запах одиночества.

— Настя, — говорит он тихо. — Я не знаю, во что верить. Всю жизнь я верил в цифры, договоры и факты, а вы приходите сюда с жабой. Это безумие! — он делает паузу, теребя запонку, — После вашего отвара мне впервые за полгода не снились кошмары. Сегодня я проснулся счастливым и отдохнувшим поэтому, делайте что считаете нужным, варите свои зелья, разводите болото, но только без вреда для компании и чтобы никто не знал.

***

Два дня Настя не спит. Вернее, спит, но урывками, между варкой. Съёмная квартира в Марьиной Роще пропахла травами так, что соседка баба Зина спросила, не умер ли кто у неё. Настя сидит на кухне над маленькой спиртовкой и варит зелье, не просто отвар от мигрени, а настоящий приворот.

В медном котелке булькает тёмная жидкость. Настя сыпет по очереди щепотку багульника, собранного на растущей луне, жабий жир, Глаша пожертвовала три капли, обиженно квакая и отворачиваясь, три листа крапивы, собранной без перчаток, чтобы с болью, потому что приворот без боли не работает и, самое главное, волос Максима Сергеевича, который она нашла на кресле в его кабинете, когда он выходил на минуту поговорить с курьером. Настя держит в ладони один короткий тёмный волосок, медленно опуская его в котелок.

Дядя Лёша сидит на холодильнике, свесив ноги в лаптях, и качает головой с таким видом, будто наступает конец света.

— Не делай этого, Настя! Приворот — это насилие над душой, он сам должен прийти к тебе, своими ногами, по своей воле.

— Он придёт сам, — отвечает Настя, помешивая зелье деревянной ложкой с выжженной руной. — Я просто чуть-чуть ускорю процесс, всего лишь лёгкий толчок.

— Бабка завещала тебе не торопиться! — говорит дядя Лёша, хмуря брови.

— Бабка умерла, дядь Лёш, а мне жить и любить. Я не хочу ждать десять лет, пока он заметит, что я не просто секретарша.

— А ты уверена, что он заметит именно тебя?

Настя не отвечает на вопрос, она внимательно смотрит, как зелье в котелке темнеет, а потом вдруг вспыхивает золотистым светом словно летнее утро над болотом.

— Готово! Хороший цвет и правильный запах! — шепчет Настя, наливая зелье в маленький стеклянный флакон, который она берегла для особого случая.

Дядя Лёша вздыхает и укрывается веником.

***

На следующий день в офисе Настя ждёт подходящего случая, зелье лежит в кармане юбки, прижатое к бедру, сердце стучит так, что его, наверное, слышно в соседнем кабинете.

Но прежде чем она успевает сделать свой ход, в приёмную врываются Ленка с Верой. Они вышли с больничного злые, как две гадюки после спячки, которым не дали мышь на завтрак. Ленка в новой леопардовой кофте, Вера в своём вечном сером костюме, но в глазах у обеих горит огонь злобы.

— О, Корпорожея! — орёт Ленка с порога, не снижая голоса. — Жива ещё? А мы думали, тебя уже уволили за разведение болотных тварей. Или ты решила тут родить от всех по очереди?!

Вера подхватывает, словно вонзая нож под ребро:

— Смотри, у неё и крапива выросла, целый лес, в той кадке, которую мы ей подарили. Сама, наверное, из семян посадила прямо на рабочем месте. Скоро грибы выращивать начнёт! Рожея, вырожея!

Настя не отвечает, смирно сидит за своим столом, разбирая бумаги и делая вид, что ничего не слышит, но внутри всё кипит.

«Блин, — думает Настя. — Я могла бы сделать так, чтобы у Ленки выпали все волосы прямо в её леопардовую кофту, а Веру заговорить, чтобы она говорила по-китайски и не могла остановиться, но я не буду! Если они не заткнутся в ближайшие пять минут, то я за себя не ручаюсь».

Ленка видит, что Настя молчит, поэтому она подходит ещё ближе.

— Она на босса глаз положила, вон как смотрит на дверь. Думает, он её заметит. Ха! Три года Верка по нему сохнет и ничего, а эта с косой метлой да коровьими дойками из деревни приехала да губу раскатила!

— Может, она ему уже в штаны залезла? — вставляет Вера с ледяной улыбкой. — Ой, простите, в стол. У нас тут корпоративный этикет, а у неё деревенские нравы.

Настя медленно поднимает голову и смотрит на них по очереди долгим взглядом, который бабка называла «волчьим прищуром», приговаривая: «Если посмотришь так, то враг сам испугается и убежит».

Ленка и Вера, к своему удивлению, делают шаг назад, видя в глазах Насти что-то такое, от чего им обеим захотелось перекреститься. Но Настя не начинает колдовать, а просто улыбается самой обаятельной улыбкой, на которую только способна.

— Девочки, — говорит она ласково, — У вас слюна пузырится от злости, вы бы водички попили, говорят, она успокаивает нервную систему и цвет лица улучшает.

Ленка и Вера переглядываются от неожиданности, ведь они то думали, что Настя заорёт или заплачет, а она улыбается. Жуткая деревенщина, даже ругаться не умеет! Они замолкают и уходят на свои рабочие места, шипя себе что-то под нос.

Вечером, когда офис почти опустел, Настя заходит в кабинет Максима с кофе, добавив три капли приворотного зелья, ровно столько, сколько нужно для лёгкого, ненавязчивого эффекта. «Как лёгкий ветерок», — говорила бабка. — «Не сдует, но заставит задуматься».

Максим сидит за столом, разбирая документы, как всегда, усталый. Тени под его глазами стали глубже, видимо, кошмары вернулись. Он поднимает голову, когда Настя входит. Она ставит чашку на стол, руки не дрожат, тренировка перед зеркалом полчаса, голос ровный:

— Ваш кофе, Максим Сергеевич!

Он смотрит на неё, потом на чашку, снова на неё, запонка под его пальцами замирает.

— Спасибо, — тихо говорит он и берёт чашку в руки.

Настя задерживает дыхание, мир вокруг сужается до его губ, коснувшихся фарфора. Максим делает глоток, ставит чашку, моргает, потирает глаза и снова моргает.

— Кто вы? — спрашивает он странным голосом, будто из-под воды.

Настя чувствует, что зелье работает, реакция почти правильная, только слишком быстрая. Максим встаёт и подходит к ней, но не своей обычной твёрдой походкой, а шаткой, будто пьяный.

— У вас коса как у русалки, — говорит он, глядя ей прямо в глаза. — Глаза болотные, зелёные и глубокие. Вы ведьма?

Настя пятится к двери.

— Я ваша секретарша, Максим Сергеевич.

— Нет! — он мотает головой резким движением. — Вы больше...

Вдруг Максим хватает её за руку, Настя чувствует его горячие пальцы и дёргается, но он держит крепко.

— Я всегда хотел, — начинает он и его голос прерывается странным звуком «Ква».

Настя замирает.

— Максим Сергеевич?

— Ква-а-а.

Его глаза округляются, он отпускает её руку и хватается за горло.

— Ква-а-а-а.

Максим Сергеевич, недосягаемый и неприступный, садится на пол прямо на ковёр и смотрит на Настю преданными, влажными, круглыми глазами, снова квакая.

— Я всегда хотел, ква, жить на болоте, ква-а-а, — произносит он жалобно. — Там прохладно, ква-а-а, и мухи, ква-а-а.

Настя в ужасе отшатывается и прислоняется к стене, голове проносится:

«Он квакает, я превратила его в лягушку. Это провал».

Из-за двери выглядывает дядя Лёша.

— Я же говорил, — говорит он, вздыхая. — Перегрела! Или волос был не его. Теперь он три дня будет квакать, а может всю неделю.

— Что делать?! — шепчет Настя.

— Отпаивать огуречным рассолом, — пожимает плечами дядя Лёша. — И больше никаких экспериментов! Бабка учила: «Семь раз отмерь, один раз отрежь», - ты...

Настя выбегает в приёмную и хватает банку с солёными огурцами, которые привезла из дома про запас. Резко открывает, пахнет настоящим деревенским укропом и чесноком. Возвращается в кабинет, Максим сидит на полу, обхватив колени, и квакает уже почти мелодично.

— Пейте, — говорит она, поднося банку к его губам. — Это поможет!

Максим послушно делает несколько глотков, кваканье становится тише, но не проходит полностью.

— Я ква-а-а… — попытается что-то сказать, махает рукой и закрывает глаза.

Настя садится с ним рядом на ковёр, прислонившись спиной к стене. В кабинете горит только настольный свет, за окном Москва, а на полу сидят ведьма и миллионер, который смачно квакает.

— Простите, Максим Сергеевич, — шепчет Настя. — Я не хотела. Честно!

Он открывает один глаз, смотрит на неё и тихонько квакает, но уже не жалобно, а почти смиренно.

— Завтра… ква-а-а… поговорим!

Настя проводит ночь в приёмной на стуле, боясь отойти, а друг ему станет хуже? Кваканье стихает к трём часам ночи, из кабинета доносится ровное дыхание спящего человека, дядя Лёша устроился в чемодане, жаба Глаша дремлет в кадке.

В четыре утра звонит стационарный телефон на столе Насти, она поднимает трубку, думая, что это охранник Петрович решил спросить, почему горит свет.

— Добрый вечер, Настенька, — раздаётся вкрадчивый мужской голос. — Как успехи с приворотами?

Настя замирает, потому что не знает этот номер и голос, но в нём слышится что-то знакомое, от чего по телу бегут мурашки.

— Кто это? — спрашивает она шёпотом, чтобы никого не разбудить.

— Тот, кто знал твою бабку! Не бойся, я не кусаюсь, предлагаю тебе сделку.

— Какую сделку?

— Ты поможешь мне, а я помогу тебе с боссом чисто, аккуратно и профессионально. Идёт?

Настя молчит, из кабинета Максима доносится слабое кваканье. Похоже, что он проснулся и опять начал квакать.

— Твой эксперимент провалился, — продолжает голос с лёгкой насмешкой. — Бедный мальчик квакает, а я знаю рецепт настоящего приворота с лунной слезой.

Настя хватается за трубку с силой, в голове проносятся мысли:

«Бабкин рецепт с лунной слезой? Тот самый, который она никому не показывала, на последней странице травника, зашитый в бересту. Откуда он про него знает?»

— Откуда вы знаете про бабкин рецепт? — спрашивает она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Завтра в полдень, в кофейне «Жаба» на Тверской. Приходи одна без домового и принеси волос босса, только свежий, а не тот, которым ты уже пользовалась.

Щелчок в трубке, идут гудки, Настя опускает трубку и смотрит на неё. Переводит взгляд на дверь кабинета Максима, смотрит на Глашу, жаба замерла в кадке, вытаращив золотистые глаза.

— Что случилось? — спрашивает Лёша, вылезая из чемодана.

Настя открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверях приёмной появляется охранник Петрович в своём форменном кителе и смотрит на Настю странным взглядом.

— Настенька, — тихо говорит он. — Тот человек, который звонил, не ходи к нему!

Настя встаёт и широко раскрыв глаза спрашивает:

— Петрович, откуда вы?

— Я знаю, о ком говорю, потому что слышал ваш разговор! Это он убил твою бабку, а теперь хочет убить и тебя.

Петрович поворачивается и уходит, не дожидаясь ответа. В коридоре гаснет свет. Настя остаётся одна в темноте с жабой, домовым и квакающим боссом за дверью. Из кабинета доносится протяжное кваканье и тишина.

«Кто-то охотится за бабкиным рецептом, — думает Настя. — Он убил её и теперь пришёл за мной, а я сижу здесь с приворотом для мужика, который квакает. Какая же я дура. Бабка, прости меня, я должна была слушать тебя, а не витать в облаках».

Она достаёт из кармана бабкин оберег, деревянного конька на красной нитке, и с силой сжимает его в кулаке.

— Я не пойду к нему, — шепчет она в темноту. — Заставлю его самого прийти ко мне и тогда мы посмотрим, кто кого.

Глаша коротко квакает в знак поддержки. За окном мелькает тонкая, длинная тень с крючковатыми пальцами и тут же исчезает. У Насти пробегают мурашки по всему телу, но назад пути уже нет!

Глава 5. Домовой против

Утро в офисе после ночного происшествия, солнце пробивается сквозь жалюзи, отбрасывая полосатые тени на болото, которое за ночь почему-то разрослось на полметра. То ли вода оказалась особенной, то ли Глаша решила расширить владения. На столе у Насти стоит пустая банка из-под солёных огурцов, валяются три смятые салфетки, из-под стола выглядывает край её чемодана, из которого доносится подозрительный храп.

Настя сидит за столом, обхватив голову руками, её коса растрепалась, платок съехал набок, под глазами образовались огромные тени. Она не спала всю ночь, прислушиваясь к каждому шороху из кабинета, боялась, что Максим перестанет дышать или, наоборот, заквакает на весь этаж.

Дядя Лёша сидит на принтере, свесив ноги в лаптях, и выглядит довольным. Ночью он тайком выпил полбанки ряженки из холодильника и теперь блаженствует.

— Ну что, как наш квакун? Живой? — спрашивает он, зевая.

Настя не поднимает головы, отвечает шёпотом, будто боялась разбудить кого-то:

— Не знаю, в шесть утра заглядывала, он спал на ковре свернувшись калачиком и не квакал.

— Может, рассол помог? Или само прошло?

— Или он притворяется, — Настя поднимает голову с красными глазами, в которых отражается такая смесь надежды и отчаяния, что даже дядя Лёша на секунду чувствует себя виноватым. — Чтобы я успокоилась, а потом он вызовет охрану и сдаст меня в психушку или полицию за колдовство.

Дядя Лёша хмыкает, спрыгивает с принтера и проходит по столу.

— Если бы он хотел тебя сдать, то сделал бы это ещё вчера.

В этот момент из кабинета доносится шорох, кто-то встаёт с ковра и шлёпает босыми ногами. Настя осторожно открывает дверь кабинета, готовясь к худшему, но Максим сидит в своём кресле, как ни в чём не бывало, его костюм немного помят, а рубашка расстёгнута на две пуговицы. Сам он уже успел причесаться, на столе перед ним стоит пустая банка из-под рассола и флакон с остатками её зелья. Он держит флакон в руке и рассматривает на просвет.

— Заходите, — грозно говорит он. — И дверь закройте!

Настя заходит и закрывает за собой дверь, прислоняясь спиной к двери, будто готовясь к побегу. Максим ставит флакон на стол.

— Во-первых, я больше не квакаю, а во-вторых, я всё помню.

Пауза.

— Вы напоили меня любовным зельем и я превратился в лягушку, пил рассол, спал на ковре. Что вы всё это время делали в приёмной?

Настя опускает глаза и говорит тихим, еле неслышным голосом:

— Плакала.

Максим поднимает только одну бровь, этого достаточно, чтобы Настя почувствовала себя ещё более жалкой.

— Плакала? — переспрашивает он. — Оттого, что ваш приворот не удался?

— Нет! Оттого, что навредила! Я не хотела, — она поднимает на него свои огромные глаза, в которых видны настоящие слёзы. — Я хотела, чтобы вы посмотрели на меня по-другому!

Максим долго смотрит на неё, ничего не говоря. Настя успевает перебрать в голове все варианты развития событий от «вызываю охрану» до «давай поженимся прямо здесь, на ковре». Наконец, Максим тяжело вздыхает и говорит:

— Настя, я и так смотрю на вас по-другому, вы просто не замечаете.

«Что? — думает Настя. — Он всё знает? С самого начала? Тогда зачем я варила приворот? Всё зря? Дура я деревенская!»

— Только вот после того, что вы сделали, — продолжает Максим, вставая и подходя к окну. — Я не знаю, как к вам теперь относиться. С одной стороны, вы чуть не превратили меня в земноводное, а с другой, я впервые за долгое время чувствую себя живым, понимаете?

Он поворачивается к ней с серьёзным лицом, но в глазах та самая золотая искорка, которую Настя заметила в самый первый день их знакомства.

— Вы уволены, но не прямо сейчас, сначала поможете мне разобраться с тем, кто охотится за вашей бабкиной магией.

Настя кивает, не в силах возразить, внутри смешиваются облегчение, стыд и странная радость. Она возвращается на своё рабочее место, сидит за столом, пытаясь сосредоточиться на работе, ей нужно распечатать договор для клиента.

Принтер начинает вести себя странно, сначала выплёвывает лист с иероглифами, похожими на китайские, но с примесью древнеславянского, потом выходит лист с чёрными квадратами, внутри которых угадываются чьи-то лица. Следующим выходит лист с изображением Глаши в короне, сидящей на троне из огурцов. Настя смотрит на последний лист и возмущённо произносит:

— Что за?

Доносится довольное хихиканье дяди Лёши, он высовывает своё лицо и подмигивает.

— Развлекаюсь помаленьку, скучно тут. Ленка с Верой ещё не пришли, Пауки шептуны сплетен не приносят, Глаша спит, пусть хоть принтер похулиганит!

Настя шипит на него:

— Прекрати! Мне договор нужен! Клиент ждёт! Если я не отправлю до двенадцати, то сделка сорвётся. Максим Сергеевич меня тогда точно уволит!

Дядя Лёша обиженно надувает губы.

— Я хочу ряженку, ты не принесла, хотя вчера обещала! Где справедливость?

Принтер начинает работать и выдаёт новый лист с надписью, выделенной жирным шрифтом:

«Купить ряженки срочно! Подпись, домовой Лёша».

Настя закрывает глаза и считает до десяти, потом до двадцати и открывает.

— Хорошо, — сдаётся она. — Куплю тебе ряженку, но сначала напечатай договор, пожалуйста.

— Так бы сразу, — говорит дядя Лёша и подходит к принтеру.

Принтер тут же начинает выдавать идеальные листы с текстом договора без единой ошибки. Настя выдыхает с облегчением.

***

Ленка и Вера появляются в офисе ближе к одиннадцати, входят с таким видом, будто вернулись не с больничного, а из ссылки в Сибирь, голодные и злые. Ленка надела новую леопардовую юбку видимо специально для того, чтобы подчеркнуть свой статус главной хищницы отдела. Вера одета в свой серый костюм и в отчаянной попытке выглядеть опаснее, решила намазать губы ярко-красной помадой.

— Ну что, — орёт Ленка с порога, не снижая голоса, чтобы все слышали. — Корпорожея на месте? Не уволили ещё? Забаааавно!

Вера добавляет тихо, но так, чтобы все слышали:

— Смотри, как у неё болото разрослось, прямо джунгли амазонские! Скоро здесь лягушки по столам будут прыгать и пауки по стенам ползать. Всё как в фильме ужасов!

Глаша, услышав слово «лягушка», вылезает из своей кадки, сегодня у неё хорошее настроение, она неторопливо, с достоинством королевы, перебирается на стол Ленки и прыгает прямо на клавиатуру, садится напротив неё и смотрит на Ленку золотистыми глазами. Ленка визжит так, что в соседнем кабинете кто-то роняет кофе.

— Уберите эту гадость немедленно! Она заразная, вся в бородавках!

Настя спокойно подходит и берёт Глашу на руки, жаба прижимается к Настиной ладони словно котёнок.

— Это не гадость, — говорит Настя, глядя Ленке прямо в глаза. — Её зовут Глаша, она хорошая и не заразная в отличие от некоторых.

Вера отвечает с ехидной усмешкой:

— Хорошая? Да она вся в бородавках.

Настя улыбается своей улыбкой, создающей у собеседника стойкое ощущение, что его сейчас превратят в жабу.

— Бородавки к деньгам, Вера.

Вера бледнеет так, что её красная помада становится похожа на пятно крови на белой простыне. Ленка хватает её за локоть и оттаскивает в сторону.

— Она нас сглазила, — шепчет Ленка, косясь на Настю. — Точно сглазила, у меня после больничного кредитка не проходит. Я вчера в магазине платье хотела купить и не смогла. Прикинь!

— А у меня, — шепчет Вера в ответ, не сводя глаз с Насти. — Голова раскалывается и таблетки не помогают.

Ленка смотрит на неё с сочувствием, но быстро берёт себя в руки.

— Мы должны её уничтожить, но не физически, а морально. Я напишу анонимку, что она занимается оккультизмом на рабочем месте, колдует и жаб разводит.

Вера оживляется:

— А она и занимается, ты даже не соврёшь.

— Именно! Завалим её фактами.

Они удаляются в комнату, строя свои коварные планы.

***

К полудню Настя уговаривает дядю Лёшу не хулиганить, обещает купить ему любимой ряженки и новую подушку в чемодан. Принтер работает нормально, договора распечатываются и отправляются клиентам.

Максим возвращается в приёмную после короткого совещания, выглядит значительно лучше, видимо, рассол не только кваканье убрал, но и снял мигрень.

— Настя, — говорит он тихо, чтобы никто не слышал. — Я тут подумал, что вчера тот человек по телефону вам сказал. Вы не ходите на эту встречу, я пойду!

Настя вскакивает со стула.

— Что? Нет! Это опасно! Он убил мою бабку, вы же сами слышали! Он хочет рецепт и ни перед чем не остановится.

— Именно, — спокойно отвечает Максим. — Если бы он хотел убить вас, то уже сделал бы это, ведь у него была возможность. Ему нужно что-то другое, рецепт или вы сами, это то я и хочу выяснить.

— Но...

— Не обсуждается! — он надевает пиджак и поправляет запонку. — Вы остаётесь здесь, а я пойду в кофейню «Жаба» в полдень на встречу вместо вас и всё выясню!

Он уходит, не дожидаясь ответа, Настя смотрит ему вслед, переживая бурю эмоций. Это то самое настоящее человеческое чувство, которое она так долго пыталась подменить магией.

«Он идёт туда вместо меня, — думает Настя. — Рискует собой! Зачем? Из-за любви? Или из-за чувства вины, что я его в лягушку превратила? Может быть он просто хороший человек? В Москве такие бывают? Бабка говорила: "Если найдёшь достойного человека, то держись за него обеими руками". Кажется, я такого нашла! Чуть не испортила всё своим зельем».

Дядя Лёша вылазит из-за принтера и беззлобно говорит:

— Твой босс дурак, но храбрый! Это редкость!

— Я должна быть там, — говорит Настя, хватая куртку. — Спрячусь в кофейне и он меня не увидит.

— Он сказал не ходить!

— А я что, сказала ему, что буду слушаться? Можно слушаться только совесть и бабку. Бабка мертва, а совесть у меня сейчас кричит: «Иди, спасай своего ряженого».

Настя суёт в карман куртки баночку с защитным зельем из наговорённой воды, трёх капель полыни и щепотки осиновой коры от нежити. Одевает на шею оберег, деревянного конька на красной нитке, и выбегает из приёмной, на ходу завязывая платок. Дядя Лёша незаметно юркает в её сумку, причитая:

— Только не говори потом, что я тебя не предупреждал!

***

Кофейня на Тверской «Жаба» оказывается маленьким тёмным заведением с низкими потолками и запахом пережаренного кофе. Настя входит в него за две минуты до полудня и прячется в дальний угол за высокой пальмой.

Входит Максим, садится за столик у окна, заказывает эспрессо и когда его приносят, не пьёт его, а просто сидит, положив руки на стол. Вдруг, дверь открывается, входит мужчина лет пятидесяти в дорогом чёрном пальто из кашемира с тростью из чёрного дерева в руках. Трость выглядит как аксессуар, как у английского лорда. У мужчины гладкое лицо, похожее на восковую маску, и чёрные глаза без белков. Он садится напротив Максима, кладёт трость на соседний стул и улыбается.

— А где же Настенька? — спрашивает он вкрадчиво словно учитель, который знает ответ, но хочет проверить ученика. — Я просил её прийти одну и без домового.

— Она не смогла прийти, — отвечает Максим, не отводя взгляда. — Я вместо неё!

Мужчина начинает тихонько смеяться.

— Ты не представляешь во что ввязался, мальчик, даже не представляешь, о чём речь. Думаешь, это деловые переговоры или любовный треугольник? Нет, это гораздо страшнее!

— Зато я знаю, что ты убил её бабку, — говорит Максим, не повышая голоса.

Улыбка мужчины исчезает с лица, глаза становятся ещё чернее, напоминая две дыры в никуда.

— Бабка сама умерла от старости, я просто не стал ей мешать, стоя у порога её дома три дня и три ночи. Она звала на помощь, но никто не пришёл. Теперь я хочу получить своё! Мне нужен рецепт с лунной слезой, Настя отдаст его мне добровольно или нет!

Он достаёт из кармана пальто маленькую стеклянную фигурку чёрного паука с красными глазами, которые горят в полумраке кофейни словно два уголька. Паук живой, его лапки шевелятся.

— Передай Настеньке, — говорит мужчина, ставя фигурку на стол перед Максимом, — У неё есть три дня или этот паук поселится у неё под сердцем и будет пить её кровь.

Мужчина встаёт, берёт трость и выходит, не оглядываясь, дверь за ним бесшумно закрывается. Максим смотрит на паука, который еле шевелится, протягивает руку, чтобы взять, но не решается прикоснуться.

Настя стоит за пальмой и всё видит, она слышала разговор и узнала паука. Её трясёт нервной дрожью, которую она не может остановить даже заговором. Дядя Лёша в сумке шевелится, выглядывает на секунду и тут же прячется обратно.

— Я знаю, — шепчет дядя Лёша дрожащим голосом. — Это не человек, а нежить. Он был знаком с твоей бабкой много лет назад и хотел на ней жениться, но она отказала ему, тогда он поклялся отомстить всему роду.

— Что ему нужно? — спрашивает Настя, глядя, как Максим осторожно берёт паука со стола и заворачивает в салфетку.

— Рецепт с последней страницы травника с лунной слезой и корнем травы. Этим зельем можно не только приворожить, но и управлять волей любого человека.

Максим выходит из кофейни, держа в руке свёрток. Настя выбегает из своего укрытия, сталкиваясь с ним на пороге.

— Максим Сергеевич!

Он оборачивается и вздыхает:

— Так и знал, что вы придёте!

Настя берёт свёрток из его рук и разворачивает салфетку, паук шевелится, пытаясь укусить, но Настя шепчет заговорное слово, которое бабка называла «замок на живую тварь», паук замирает и превращается в обычную стекляшку.

— Теперь он не опасен, — говорит она, выдыхая. — Но у нас мало времени.

Максим смотрит на неё с удивлением.

— Что будем делать?

Настя поднимает на него глаза и спокойно говорит:

— Варить зелье для защиты и нападения. Не будем ждать, пока он придёт к нам, а пойдём к нему сами!

***

Они возвращаются в офис, там настоящий переполох, у приёмной стоят Ленка и Вера, а между ними менеджер по персоналу Оксана, женщина с лицом, которое не выражает ничего, кроме выполнения должностной инструкции.

В руках Оксана держит распечатанные фотографии с камер наблюдения, сделанные ночью, на которых Настя колдует над котелком в приёмной. Пламя, тени, застывшая фигура с поднятыми руками. Всё выглядит именно так, как и должно выглядеть колдовство, если его снимать на дешёвую камеру.

— Настя, — говорит Оксана голосом, не терпящим возражений. — У нас к вам есть несколько вопросов, оккультизм на рабочем месте запрещён согласно трудовому договору, пункт семь, подпункт «б», нарушение корпоративной этики и создание угрозы для психического здоровья сотрудников.

Ленка стоит за спиной Оксаны, сияя от радости, Вера стоит в стороне и ехидно улыбается.

— Попалась, Корпорожея! Теперь тебя уволят и никто тебя не спасёт, даже твои лягушки. — говорит Ленка.

Настя замирает, Максим стоит рядом и молчит, она не знает, на чьей он стороне. Скажет ли он правду? Заступится ли? Или воспользуется моментом, чтобы избавиться от проблемной сотрудницы?

В этот момент раздаётся грохот, дверь распахивается и оттуда вылетает принтер, паря в воздухе и разбрасывая бумаги во все стороны так, что листы кружатся по приёмной.

— А вот хрен вам! — орёт дядя Лёша. — Не троньте Настю! А то я вам такую порчу нашлю, будете зелёным ссаться целый год! Я тут хозяин! Вы поняли?

Ленка верещит так, что отпадает одна из накладных ресниц, Вера начинает креститься, шепча «Отче наш», от страха перепутав все молитвы. Оксана роняет папку, фотографии разлетаются по полу.

Принтер подъезжает к Ленке и с торжественным треском выплёвывает единственный лист, на котором напечатано крупными буквами:

«Ленка дура».

Ленка взвизгивает, разворачивается и бежит к лифту, Вера следует за ней, Оксана собирает папку дрожащими руками и пятится к выходу, бормоча себе под нос: «Дурдом какой-то».

В приёмной остаются только Настя, Максим и дядя Лёша, который сидит на принтере и довольно ухмыляется. Максим смотрит на Настю, потом на принтер и снова на Настю.

— Это ваш домовой? — спрашивает он совершенно спокойным голосом.

Настя кивает.

— Он всегда такой?

— Только когда его бесят, — отвечает Настя, сжимая губы.

Максим подходит к принтеру, берёт лист с надписью «Ленка дура», складывает его пополам и засовывает в карман пиджака.

— Сохраню на память! Идёмте, нам нужно варить ваше зелье и готовиться к войне.

Настя смотрит на него, в его глазах нет страха или насмешки, он принял её такой какая она есть с жабой, домовым и неудачным приворотом.

«Может быть, это и есть настоящая любовь! — думает Настя, — Когда человек видит тебя в самом нелепом виде и всё равно остаётся рядом».

Она улыбается, Глаша из кадки довольно квакает, дядя Лёша слазит с принтера и чешет пузо. Война только начинается, но в этой маленькой приёмной, пропахшей болотом и огуречным рассолом, уже стало по-домашнему уютно.

Глава 6. Жабий детектор лжи

Офис после вчерашнего погрома выглядит так, будто в офисе прошёл ураган. Бумаги разложили по местам, но принтер до сих вызывает у всех чувство лёгкого беспокойства.

Настя сидит за своим столом в приёмной и перебирает травы для нового зелья, только теперь не приворотного, а защитного от той самой нежити с чёрными глазами. Глаша греется под настольной лампой, распластав зелёные лапки по тёплому стеклу. Дядя Лёша дрыхнет в чемодане, довольный вчерашней победой. Во сне он довольно причмокивает, доедая воображаемую ряженку.

Ленка и Вера не появлялись в офисе с самого утра, по офису ходят слухи, что Ленка вчера в истерике вызывала такси прямо от лифта, крича, что в здании завелась нечисть. Вера крестила каждый угол в своей квартире и купила в церковной лавке три свечи только не для того, чтобы поставить, а чтобы носить с собой как защиту.

Настя знает точно, что они сегодня вернутся. Пауки шептуны принесли весть ещё на рассвете, что Ленка купила новую помаду цвета «умирающий закат», а Вера раздобыла книгу «Как защититься от колдовства». Хоть книга и была с опечатками на каждой странице, продавец у метро заверил, что книга проверена и всё реально работает. Дядя Лёша высунул голову из чемодана и зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть.

— Слышь, Настя, а ты зелье от лжи сварить можешь? Чтобы человек сказал неправду и у него язык отсох или нос покраснел!

Настя не поднимает головы, продолжая перебирать сушёные листья багульника.

— Зачем, дядь Лёш? У меня Глаша есть, жаба никогда не врёт и чужую ложь за версту чует, бабка всегда говорила: «Лягушка хранительница правды, потому что сама говорить не умеет, зато всё видит». Так что мы обойдёмся без зелий.

— Вот и пусть чует, — бурчит дядя Лёша, прячась обратно в чемодан. — Сегодня эти две сплетницы явно что-то затевают.

Из кабинета Максима доносится голос, он разговаривает по телефону с каким-то партнёром, обсуждая контракты и сроки поставок. Каждые несколько минут тишина и в этой паузе Настя чувствует, как он поворачивается в кресле и смотрит в сторону приёмной, где она сидит. Сквозь матовое стекло двери она видит его силуэт, застывший вполоборота.

«Он смотрит, — думает Настя. — Не как на секретаршу, а как на любимую, бабка говорила: „Если мужчина полез в твою войну, значит, ты уже не одна“! Наверное, так оно и есть, ведь он рисковал собой, встретившись с той тварью, а теперь мы вместе варим зелье. Это больше, чем приворот, получается настоящий союз, крепкий как корень дуба».

Ленка и Вера входят в офис около одиннадцати, идя по коридору с таким видом, будто направляются на казнь, но не на свою, а на чужую. Роль палача они уже распределили между собой, Ленка одела на себя чёрную леопардовую кофту, траурный вариант для тех случаев, когда хочется казаться одновременно опасной и скорбящей. Вера сжимает в руке маленький кожаный мешочек на шнурке, тот самый «защитный амулет», что она вычитала из книги, купленной в переходе, только от амулета почему-то пахнет чесноком и старыми носками. Они останавливаются у кулера, делая вид, что пьют воду.

— Ты уверена, что это сработает? — спрашивает Ленка, косясь в сторону приёмной. — Продавец сказал, что от любой ворожеи, как раз наш случай. Молотый перец, чеснок, серебряная пыль и щепотка освящённой соли. Главное, незаметно подсыпать это в её болото, тогда лягушка сдохнет, колдовство рассыплется и она станет обычной дурой с косой.

— А если не сдохнет? — спрашивает Вера, щуря левый глаз. — Если лягушка окажется бессмертной? Вдруг, это не простая жаба?

Ленка закатывает глаза.

— Какая не простая? Обычная, ты же видела! С пупырышками! Я в интернете читала, что отраву для жаб делают из того же, от чего тараканы дохнут. Так что, не боись!

— А если нас увидят?

— Тогда мы скажем, что это витамины для растений, — говорит Ленка с ухмылкой на лице. — Придумаем что-нибудь типа: «Удобрение натуральное, на основе чеснока и перца», — никто проверять не станет.

Они уже собираются тихонько пробираться в приёмную, как на полпути их останавливает голос Оксаны из отдела по работе с персоналом.

— Лена, Вера, срочно зайдите ко мне по поводу вашей жалобы на Настю и вчерашнего инцидента с принтером.

Ленка и Вера переглядываются, мешочек с отравой быстро исчезает в Ленкиной сумке, план откладывается, но не отменяется.

Маленький кабинет Оксаны без окон и с единственной лампой дневного света, которая делает все лица мертвенно-бледными. Оксана сидит за столом, разложив перед собой распечатки с камер наблюдения и заявление Ленки, написанное корявым почерком на трёх листах. Напротив неё сидят Ленка и Вера, готовые к бою.

— Итак, — начинает Оксана, поправляя очки. — Вы утверждаете, что Настя занимается оккультизмом, угрожает сотрудникам, создаёт нездоровую атмосферу в коллективе и содержит в офисе опасное земноводное, которое может быть переносчиком заболеваний. У вас есть доказательства?

Ленка выпрямляется, набирает побольше воздуха в лёгкие и тыкает пальцем в распечатки:

— Фотографии! Вы же их сами видели. Она колдует над котелком посреди ночи в приёмной.

Оксана берёт одну из фотографий, вертит в руках и кладёт обратно.

— Это может быть приготовление травяного чая, Лена, или отвара от простуды. У нас в трудовом договоре нет прямого запрета на приготовление горячих напитков на рабочем месте. Если, конечно, это не угрожает пожарной безопасности.

— А жаба? — тут же вставляет Вера. — Это нарушение санитарных норм, пункт двенадцать правил внутреннего распорядка: «Запрещается содержание домашних животных на рабочем месте».

Оксана смотрит на неё с лёгкой усталостью, как смотрит учитель на двоечника, который пытается списать.

— Жаба сидит в кадке с болотом, Вера. Она не бегает по офису, не кусается и не гадит на столы. Санэпидемстанция при плановой проверке в прошлом месяце не нашла нарушений. Более того, вчера мы вызывали их специально после вашего заявления. Акт есть, всё чисто и даже полезно, потому что лягушки уничтожают насекомых.

Ленка и Вера теряют дар речи на несколько секунд, а потом Ленка, в отчаянии, выкрикивает:

— Она нас сглазила! У меня кредитка не работает! У Веры бошка раскалывается! Это всё из-за её магии!

Оксана вздыхает, открывает ноутбук и нажимает несколько клавиш.

— Кредитка не работает из-за просрочки платежа, Лена. Я проверила по вашей вчерашней просьбе, когда вы звонили мне в истерике. У вас долг целых три месяца. Вере стоило бы найти хорошего доктора. Не надо сваливать на магию то, что лежит в плоскости вашей собственной невнимательности.

Ленка и Вера сидят красные словно варёные раки. Ленка теребит край своей леопардовой кофты, Вера сжимает в кармане амулет. Оксана встаёт и говорит:

— Жалоба отклонена, но если вы ещё раз напишете анонимку без оснований или устроите травлю сотрудницы, то я уволю вас обеих за подрыв корпоративного духа и создание токсичной атмосферы в коллективе. Вопросы есть?

Вопросов не было. Они выходят из кабинета Оксаны злые, униженные и жаждущие мести, Ленка сжимает в кармане пакетик с отравой.

— Мы не отступим, — шепчет она Вере, отходя на безопасное расстояние. — Сегодня после работы подсыплем тихо и без свидетелей.

— А охрана? Петрович?

— Он в ночную смену спит в подсобке, я договорюсь с его сменщиком. Скажем, что забыли документы.

Они не знают, что пауки шептуны, которых Настя выпустила на волю с утра, уже передали её каждое слово. Настя сидит в приёмной, нежно гладит Глашу по голове и улыбается той самой улыбкой, которую бабку называла «затишье перед бурей».

— Слышишь, подруга? — говорит она, наклоняясь к кадке. — Сегодня у нас будет небольшая проверка. Ты готова показать, на что способна?

Глаша коротко и звонко квакает, вылезает на камень, вытягивает лапки и замирает в позе статуи. Дядя Лёша высовывается из чемодана:

— Я тоже хочу! Могу опять с принтером замутить или ксерокс на них натравить.

— Посиди в чемодане, — мягко, но твёрдо говорит Настя. — Глаша справится.

Дядя Лёша обиженно хмыкает и зарывается в веник.

***

Вечером Максим вызывает Настю к себе. Она входит, закрывает дверь и встаёт у стола как на первом собеседовании, только теперь между ними нет бумаг и резюме.

— Ленка и Вера написали на вас жалобу, — говорит он, глядя на неё. — Оксана отклонила.

— Я знаю, — отвечает Настя.

Максим поднимает бровь.

— Откуда?

Настя загадочно улыбается, как улыбалась бабка перед тем, как достать из печи пирог с предсказаниями.

— Пауки рассказали.

Максим качает головой, но без осуждения, в его глазах мелькает что-то похожее на восхищение.

— Настя, — говорит он, становясь серьёзным. — У нас осталось два дня до того срока, который дал человек из забегаловки. Вы варите защитное зелье?

— Да, — кивает Настя. — Но мне нужно кое-что ещё.

— Что?

— Ваша кровь!

Максим замирает, его пальцы застывают на запонке. Тишина в кабинете. Можно было услышать, как в приёмной Глаша перебирает лапками по камням.

— Моя? — переспрашивает он, не скрывая удивления. — Зачем?

Настя подходит ближе и встаёт так, что между ними остаётся всего полшага.

— Чтобы связать вас с защитой. Если я сделаю оберег на вашей крови, то он будет работать даже на расстоянии. Вы в опасности, Максим Сергеевич, тот человек запомнил вас и теперь вы для него не просто свидетель, а мишень!

Максим молчит, потом медленно, открывает ящик стола и достаёт маленький перочинный нож с потёртой деревянной ручкой. Настя замечает, что нож не простой, на лезвии выцарапаны руны.

— Сколько? — спрашивает он спокойно.

— Три капли на лезвие ножа.

Он делает надрез на подушечке указательного пальца, кровь тут же выступает тремя алыми бусинками. Настя подставляет маленький стеклянный флакон, который держала в кармане. Капли падают, смешиваясь с наговорной водой, которую она приготовила с утра.

Их руки соприкасаются, когда она забирает флакон, а он всё ещё держит палец над горлышком.

«Его кровь в моих руках, — подумает Настя, сердце замирает на секунду, а потом начинает биться часто-часто прямо как крылья колибри. — Это древняя связь и теперь я отвечаю за него, как за родного. Бабка говорила: „Не бери чужую кровь, если не готова умереть за этого человека“. Я готова! Знаю его всего неделю, но уже готова за него умереть. Наверное, это и есть то самое чувство».

Максим перевязывает палец носовым платком и тихо спрашивает:

— Настя, мы справимся?

Она прячет флакон в карман подальше от посторонних глаз и отвечает:

— Должны так-то!

***

Офис пустеет к девяти вечера, Настя задерживается якобы допечатывать отчёты, на самом деле она сидит за столом, положив руки на клавиатуру, и просто ждёт. Глаша сидит в кадке, вытянув шею в сторону коридора, дядя Лёша спрятался под столом, накрывшись веником.

Ровно в десять вечера в приёмную прокрадываются на цыпочках Ленка с Верой. Ленка зажимает в руке пакетик с порошком из перца, чеснока, серебряной пыли и освящённой соли, которую продавец заверил как «убийцу любой нечисти». Вера держит в руках телефон с включённой записью, на случай, если что-то пойдёт не так.

— Сыпь быстро и уходим, — шепчет Ленка.

Вера подходит к кадке с болотом, Глаша замирает, она заносит руку с пакетиком над водой, открывая его, чтобы высыпать содержимое. Вдруг Глаша прыгает из кадки словно зелёная ракета и приземляется прямо на запястье Веры, быстро разворачивается и плюёт не на Веру, а в Ленку, которая стоит сзади и командует процессом.

Зелёная густая липкая слизь, светящаяся в темноте фосфоресцирующим светом, попадает Ленке прямо в лицо. Ленка верещит так, что начинают трескаться стаканы.

— А-а-а-а! Она в меня плюнула! Я ослепну и умру! У меня кожа горит!

Не ожидавшая такого поворота, Вера роняет пакетик и его содержимое рассыпается по полу. Смесь перца, чеснока и серебряной пыли образуют на сером ковролине узор, похожий на знак бесконечности.

— Заткнись! — шипит Вера. — Нас услышат!

Поздно, свет включается, все лампы в приёмной зажигаются одновременно. На пороге стоит Максим с ледяным спокойствием на лице в застёгнутом на все пуговицы пиджаке.

Рядом с ним Оксана с планшетом в руках. За их спинами стоит охранник Петрович, который должен был спать в подсобке, но вместо этого держит в руке телефон с включённой камерой.

— Лена, Вера, — произносит Максим громоподобным голосом. — Вы что, пытались отравить жабу?

Ленка вытирает слизь рукавом и говорит, захлёбываясь слезами и соплями:

— Это витамины для растений! Мы хотели удобрить, чтобы лучше росло!

Жаба Глаша сидит на полу и смотрит на Ленку с выражением королевского презрения, громко квакает и снова плюёт, но на этот раз на ковёр. Максим переводит взгляд с Глаши на Ленку и говорит:

— Земноводное не согласно с вашей версией.

Оксана говорит, не поднимая глаз от планшета:

— Увольняю завтра же обеих за попытку саботажа и создание угрозы для имущества компании. Жаба считается имуществом, раз она зарегистрирована как элемент экосистемы офиса.

Ленка начинает рыдать в голос, Вера молча собирает рассыпанный порошок с пола, но Петрович ловко поддевает пакетик носком ботинка и берёт в руку.

— Вещдок для полиции, если захотите заявление писать, или для суда, у нас всё на видео.

Ленка и Вера уходят, но у лифта Ленка оборачивается и кричит:

— Ты ещё пожалеешь, Корпорожея хренова! У тебя ничего не выйдет! Он не твой и никогда не будет твоим! Ты останешься одна со своей жабой и веником на бошке!

Лифт закрывается, Ленкины крики затихают, Настя выдыхает, Глаша гордо залазит обратно в кадку, дядя Лёша вылезает из-под стола, отряхивается и спрашивает:

— Ууух, ну и стресс. Что-то я проголодался, Настенька! Можно мне ряженки?

— Потом, дядь Лёш, — отвечает Настя, хмуря брови. — Не до этого сейчас.

Час спустя офис опустел окончательно, Оксана с вещдоком ушла. Петрович пообещал сохранить видео и отправился в подсобку досыпать. Остались только Настя и Максим в приёмной вдвоём. Максим смотрит на Глашу, остатки слизи на ковре, переводит взгляд на Настю и спрашивает:

— Это вы сделали?

— Я? — удивляется Настя. — Нет! Это Глаша! У неё нюх на ложь и отраву.

Максим усмехается и говорит:

— Жаба полицейский! Надо будет внедрить её в нашу в службу безопасности.

— Как скажете, Максим Сергеевич, — отвечает Настя.

Максим подходит к ней так близко, что Настя чувствует его ровное и спокойное дыхание без следа той паники, которая была несколько дней назад, когда он квакал на ковре.

— Настя, — говорит он тихо. — Завтра последний день, ведь тот человек сказал, что у нас есть три дня. Если завтра он придёт, что будем делать?

— Встретим, — спокойно отвечает Настя. — Я сварю зелье и кое-что ещё.

— Что?

— Сюрприз!

Она улыбается, Максим улыбается ей в ответ.

«Может быть завтра мы умрём! — думает Настя. — Или победим, а если он меня всё-таки уволит? Но сейчас он смотрит на меня не как на секретаршу, а как на женщину. Мне этого достаточно, больше ничего не нужно».

Максим протягивает руку ладонью вверх, словно приглашая её на танец. Настя нерешительно кладёт свою поверх его и он не сильно сжимает её ладонь.

— Вместе?

— Да, — отвечает Настя.

Глаша одобрительно коротко квакает один раз, дядя Лёша отворачивается и демонстративно зарывается в чемодан, чтобы не мешать. Вдруг, в приёмной гаснет свет, остаётся только лампа над столом Насти, под которой обычно греется Глаша. За панорамным окном снова появляется длинная тонкая тень с крючковатыми пальцами на руках, похожими на корни старого дуба. Тень застывает за окном и начинает писать буквы, светящиеся зелёным.

«Завтра в полдень приходи одна или он умрёт».

Тень указывает на Максима длинным крючковатым пальцем. Настя чувствует, как рука Максима дрогнула в её ладони, но он не отдёрнул, а лишь сжал её сильнее.

— Не пойду одна, — говорит Настя в темноту, глядя на стекло. — Мы пойдём вдвоём и у меня есть кое-что для тебя!

Она достаёт из кармана маленькую стеклянную фигурку того самого паука, которого мужчина в чёрном пальто оставил на столике в кофейне. Только теперь паук не чёрный с красными глазами, а золотисто прозрачный словно янтарь. Его лапки шевелятся не угрожающе как раньше, а почти ласково.

Дядя Лёша выглядывает из чемодана, видит паука, растопыривает глаза так, что они становятся круглыми почти как у Глаши.

— Настя, — говорит он еле слышно. — Ты его перепрограммировала?

— Перезаговорила, — поправляет Настя. — Теперь он наш шпион в стане врага, будет слушать и передавать мне.

Паук шевелит лапками, разворачивается на Настиной ладони и спускается на пол, аккуратно ступая стеклянными ножкам, ползёт дальше по ковру к двери, проскальзывает в щель и исчезает в темноте коридора. Максим смотрит на это словно завороженный, не в силах оторвать глаз.

— Вы не перестаёте меня удивлять, Настя!

— Это только начало! — гордо отвечает она.

Тень за окном тает, зелёная надпись на стекле исчезает. Настя с Максимом стоят рядом, держатся за руки и смотрят в темноту. Схватка назначена на завтра в полдень и к ней нужно хорошенько подготовиться.

Глава 7. Бабкино зелье

Маленькая съёмная квартира пропахла травами. Соседи уже думают, что рядом открыли аптеку или, того хуже, похоронное бюро с растительным уклоном. Кухонный стол застелен льняной скатертью, на нём стоит бабкин медный котелок с выщербленным дном и ручкой, обмотанный красной ниткой. Рядом лежат три стеклянных флакона с притёртыми пробками, пучки сушёной полыни, зверобоя, багульника и коряга, похожая на скрюченный палец, которую Настя привезла с родного болота.

За окном темно, фонари на улице мигают невпопад. Настя не спит всю ночь, варит зелье защиты от той самой нежити с чёрными глазами. Её глаза слипаются, руки дрожат, но она продолжает помешивать жидкость в котелке деревянной ложкой и читать заговоры, которые бабка заставляла учить наизусть ещё в пять лет.

Дядя Лёша сидит на старом советском холодильнике, который гудит так, будто в нём поселился ещё один домовой, и комментирует процесс с видом бывалого эксперта:

— Ты хоть понимаешь, что делаешь? Три зелья за одну ночь! Бабка бы сказала: «Переутомишься Настенька, защита то и поплывёт», — Будет как с тем приворотом, когда вместо любви получили кваканье.

Настя мешает жидкость в котелке и отвечает ему, не поднимая головы:

— Бабка умерла, дядь Лёш, а мне завтра, то есть уже сегодня, драться с нежитью, которая убила её. Так что лучше помолчи и подай мне корень папоротника из вон того мешочка.

Дядя Лёша вздыхает, спрыгивает с холодильника и подаёт ей корень.

«Три зелья, — думает Настя. — Защитное на крови Максима, чтобы он был в безопасности даже если я не успею его прикрыть. Правдивое на слизи Глаши, чтобы враг не мог солгать. Наступательное на бабкином рецепте с последней страницы, я обещала его никогда не использовать, но сегодня можно. Он убил тебя и я ему этого не прощу».

Глаша дремлет в тазу с водой, которую Настя заговорила, жаба удобно устроилась на камне и время от времени пускает пузыри.

***

Раннее утро в офисе. Сегодня Настя пришла раньше всех и разложила флаконы на столе в порядке боевой готовности. Защитное слева, правдивое справа, а наступательное спрятала за пазухой, поближе к сердцу. Глаша сидит в кадке и поблёскивает золотистыми глазами. Дядя Лёша прячется в чемодане, который Настя поставила у своих ног на случай, если понадобится его помощь.

Максим приходит ровно через полчаса, одетый в тёмно-серый костюм с галстуком, но без пиджака. Рукава белой рубашки закатаны до локтя, как у хирурга перед операцией. Настя замечает, что он тоже не спал всю ночь, под его глазами видны тени.

— Выглядите уставшей, — говорит он, останавливаясь у её стола.

— Не спала всю ночь, — признаётся Настя. — А вы?

Максим усмехается и трогает запонку.

— Тоже, всё думал о том, что ввязался в войну с нежитью ради секретарши, которая неделю назад превратила меня в лягушку и заставила пить огуречный рассол.

Пауза. На его лице появляется доброжелательная улыбка.

— Это была лучшая неделя в моей жизни!

Настя чувствует, как что-то тёплое разливается в груди, не магическое или наговорное, а человеческое, то самое, что она пыталась заменить приворотом. Оказывается, это приходит само собой. Она протягивает ему маленький кожаный мешочек на шнурке и говорит:

— Держите, это оберег с моей и вашей кровью. Ещё внутри щепотка земли родного болота.

Максим берёт мешочек в руку и прячет под рубашку, где висит материнский оберег.

— Теперь мы кровные братья? — спрашивает он.

— Сестра и брат, — отвечает Настя и смущается, опуская глаза. — Или… неважно. Главное, что он защитит от чужеродной магии.

Максим хочет что-то сказать, но не успевает, в офисе выключается свет. Не во всём здании, а только на их этаже в приёмной и кабинете. Телефоны замолкают, мониторы выключаются, лифт останавливается с открытыми дверями. Тишина. Слышно как Глаша булькает в кадке и этот булькающий звук отражается от стен, многократно усиливаясь.

Дверь в приёмную открывается сама собой без скрипа и ветра, на пороге стоит тот самый мужчина в чёрном пальто из кашемира с тростью из чёрного дерева. У него гладкое лицо, похожее на восковую маску, с чёрными глазами без белков. Сегодня он не один, за его спиной маячат три тени, полупрозрачные в свете аварийных ламп. Они походят на собак, но без шерсти, с длинными, вытянутыми мордами и красными глазами, которые горят в темноте словно раскалённые угольки. От них пахнет немытой псиной и чем-то гнилым из старого подвала.

— Здравствуй, Настенька, — говорит он вкрадчиво, еле заметно улыбаясь. — Я пришёл за рецептом! Отдай его мне, я уйду и никто не пострадает!

Настя встаёт, жаба Глашу запрыгивает на плечо и тяжело вздыхает, готовясь к сражению. Настя кладёт руку на флакон с наступательным зельем, который лежит за пазухой, и говорит:

— Нет! Убирайся отсюда!

Мужчина отвечает, не меняясь в лице:

— Ты забыла, кто я, Настенька? Я тот, кто учил твою бабку и показывал ей первые заговоры, а она не доучилась, глупенькая, сбежала в свою деревню, замуж выскочила, детей нарожала. Рожея, вырожея! Ты по её следам похоже пошла, в корпорацию вон перебралась! Хочешь тут всю корпорацию заворожить? Рецепт с лунной слезой забрала! Это мой рецепт! Отдай его мне его и я уйду, не трону ни тебя, ни твоего начальника.

Он кивает на Максима, который стоит за Настиной спиной, не двигаясь с места. Максим не прячется и не зовёт на помощь, а просто стоит, сложив руки на груди, и смотрит на мужчину с таким выражением лица, будто оценивает невыгодное предложение о партнёрстве.

— У нас есть охрана, — говорит Максим спокойно. — Сейчас полиция приедет, всё снято на камеры видеонаблюдения.

Мужчина тихо скрипуче смеётся и отвечает ему:

— Охрана спит, никакая полиция не приедет. У меня есть час времени, но мне хватит!

Он делает шаг вперёд, тени за его спиной начинают глухо рычать. Настя решает не ждать, пока он сделает второй шаг, выхватывает флакон с защитным зельем и выплёскивает его на пол перед собой и Максимом. Голубоватая, почти прозрачная жидкость, как только касается ковролина, тут же вспыхивает низким голубоватым пламенем. По всей длине ковра появляется стена из пламени. Тени бросаются вперёд, но тут же натыкаются на неё, издавая звук мокрой тряпки, ударившейся о стекло. Мужчина удивлённо поднимает бровь.

— Кровный оберег? — он переводит взгляд на Максима и его чёрные глаза сужаются. — Ты взяла его кровь? Он отдал её тебе добровольно? Ты понимаешь, мальчик, что она теперь владеет тобой? Эта ведьма может сделать с тобой всё, что только захочет! Например, привязать к себе навечно!

Максим отвечает, не отводя взгляда:

— Я в курсе!

Настя не успевает осознать, что он сказал, мужчина поднимает свою чёрную трость и ударяет по полу, раздаётся звук, похожий на удар колокола. Защитная стена трескается, по ней бегут паутинки трещин, голубое пламя начинает угасать.

— Настя, давай! — кричит дядя Лёша, вылетая из чемодана с горящими глазами. — Наступательное! Бей!

Настя не медлит, достаёт третий флакон с мутной чёрной жидкостью, похожую на нефть. Откупоривает её, сразу же чувствуется запах могильной сырости.

— Это тебе за бабку! — говорит Настя, глядя прямо в чёрные глаза, и выплескивает зелье в сторону мужчины.

Жидкость не летит прямо, а извивается в воздухе словно змея, просачиваясь сквозь трещины в защитной стене, огибает тени, которые мечутся в панике, и попадает мужчине на правую руку, чуть выше запястья.

Чёрные капли зелья начинают дымиться и плавиться, стекая с кости подобно воску с горящей свечи. Под кожей оказывается не обычная белая кость, а чёрная словно уголь, покрытая рунами, которые горят красным светом.

— А-а-а! Сука! — кричит мужчина словно зверь, попавший в капкан, хватаясь за обожжённую руку. — Этот рецепт! Ты использовала его! Как ты посмела?

Настя не отступает и говорит, морща брови:

— Бабка берегла его для тебя! Получай и убирайся, пока я не вылила остальное тебе в лицо.

Мужчина шатается, тени за его спиной мечутся, теряя форму и превращаясь в клубы чёрного дыма. Защитная стена восстанавливается, жаба Глаша издаёт низкий, вибрирующий звук, по полу идёт зелёные волны словно по болотной глади.

Дядя Лёша, не теряя времени, забегает в кабинет, включает принтер и направляет его на мужчину. Принтер начинает выплёвывать бумагу с такой скоростью, что листы превращаются в острые снаряды.

— Получайте, твари! — орёт домовой. — Вот вам офисная магия! Корпорация против нечисти!

Мужчина держится за обожжённую руку, из которой сочится чёрная сукровица, и медленно пятится к выходу. Его лицо обугливается, обнажая под собой не человеческую плоть.

— Ты ещё пожалеешь, Настя, — хрипит он сквозь зубы и щёлкает пальцами здоровой руки.

Собаки визжат и растворяются в воздухе. Сам он тоже начинает медленно таять, становятся прозрачными ноги, потом туловище и голова, последним исчезает лицо с чёрными глазами, которые с ненавистью смотрят на Настю.

Запах серы и горелой плоти заполоняют приёмную. Включается свет, на столе Насти звонят сразу три телефона, в коридоре слышатся голоса сотрудников, которые ничего не заметили, ведь для них прошла лишь секунда.

Настя падает на стул, руки трясутся крупной дрожью, которую она не может унять. Жаба Глаша устало плюхается в кадку и сразу засыпает, дядя Лёша выключает принтер и садится рядом на пол, вытирая пот со лба.

Максим подходит к Насте, опускается перед ней на корточки и заглядывает в глаза без страха или упрёка.

— Жива? — спрашивает он тихо.

Настя кивает и отвечает, сглотнув:

— Жива, но он вернётся! Я не убила его, а только ранила, он получил часть рецепта, что была в зелье и стал сильнее.

— Значит, будем готовиться, — говорит Максим, беря её за руку.

Его пальцы смыкаются вокруг холодных ведьмовских пальцев. Настя чувствует как дрожь уходит, сменяясь странным, почти незнакомым спокойствием.

«Он не убежал и не вызвал полицию, — думает Настя. — Держит меня за руку и смотрит так, будто я его. Может быть, это и есть главное зелье, просто быть рядом, когда страшно и не отпускать».

В приёмную вбегает запыхавшийся Петрович:

— Настя, Максим Сергеевич, внизу кто-то вызвал полицию и скорую. Говорят, в соседнем доме нашли тело старухи с обожжёнными руками.

Настя встаёт и спрашивает обессиленным голосом:

— Какой старухи?

Петрович смотрит на неё с жалостью и страхом одновременно.

— Да не знаю я, — говорит он, смущаясь.

Настя замирает, Максим сжимает её руку сильнее, дядя Лёша под столом перестаёт дышать, в голове у Насти проносится вихрь мыслей:

«Бабка жива или это не бабка? Та, кого мы считали бабкой, была не она? А та, которая лежит в подъезде настоящая? И где тогда та, которую мы похоронили?»

Она смотрит на Максима. Он смотрит на неё и говорит:

— Поехали!

Настя кивает, жаба Глаша просыпается и коротко тревожно квакает один раз.

За окном, где совсем недавно светилась зелёная надпись, снова мелькает тень, но на этот раз она ничего не пишет, а только смотрит и ждёт. Настя выиграла первую битву и ранила врага, но настоящая битва только начинается.

Глава 8. Живая или мёртвая

Серый панельный дом, из окон вываливаются наружу оборванные шторы и засохшие цветы на подоконниках. В подъезде воняет мочой, кошками и старостью, которая не выветривается даже после дезинфекции. На лестничной клетке третьего этажа, прямо на бетонных ступенях, покрытых слоем вековой пыли, лежит тело старой женщины.

Она неподвижна, грудь редко и тяжело вздымается, каждый вдох даётся ей через силу. Руки обгорели до чёрной корки, лицо в копоти, седые волосы выбились из-под тёмного платка. На ней надета стёганая ватная кофта, какие носят все бабушки из глубинки. Шерсть кофты пропиталась кровью и какой-то чёрной жидкостью, похожей на дёготь.

Скорая стоит у подъезда, полиция оцепила место, зеваки толпятся за жёлтой лентой, вытягивая шеи и шепчась. Настя и Максим пробиваются сквозь толпу, Настя двигается словно во сне, не чувствуя своих ног и не слыша голосов вокруг.

— Вы кто? — преграждает им путь молодой полицейский в форме на два размера больше.

Максим молча достаёт какое-то удостоверение с золотым тиснением и печатью, полицейский сразу сторонится и кивает.

— Свидетели, — коротко говорит Максим. — Девушка знает пострадавшую.

Настя подходит ближе и опускается на корточки рядом с телом, сердце в груди стучит, руки ледяные.

«Это не она, — мысли Насти в голове. — Не может быть она, ведь бабка умерла год назад. Я сама насыпала первую горсть земли на гроб. Шёл дождь, помню как капли падали на доски, она была в своём любимом белом платке с вышитыми васильками. Но лицо похоже, те же морщины вокруг глаз и родинка над губой. Не может быть».

Настя наклоняется ниже, почти касаясь щеки и в этот момент старуха открывает мутные глаза.

— Настя, — шепчет старуха слабым беззвучным голосом. — Беги! Он идёт за тобой.

Настя отстраняется, чуть не упав на пол. Голос точно бабкин с такой же хрипотцой и слово «беги», которое она сотни раз слышала в детстве, когда бабка учила её не лезть в омут без заговора.

— Бабушка? — шепчет Настя, но старуха закрывает глаза и теряет сознание.

Старая больница с высокими потолками, запахом хлорки и вечными очередями в коридорах. Палата интенсивной терапии находится в конце длинного коридора, за двумя дверьми с табличками «Посторонним вход воспрещён». Настю пропустили только благодаря удостоверению Максима и тому, что она назвалась внучкой.

Настя уже не сомневается, бабка лежит под капельницей, её обожжённые руки замотаны бинтами. Лицо немного очистили от копоти, теперь оно выглядит бледным, но живым. Врачи сказали: «Сильные ожоги и кома, но шансы есть».

Настя сидит на пластиковом стуле у койки, держа бабкину холодную руку и не в силах отвести взгляд. Максим стоит у окна и смотрит на улицу.

— Если это бабка, — тихо говорит Настя, будто боясь разбудить, — Тогда кого я похоронила год назад? Кто в гробу? Где бабка была всё это время? Почему не пришла и не дала знать, что она жива?

Дядя Лёша вылезает из Настиной сумки и карабкается на подоконник рядом с Максимом.

— Это твоя бабка, Настя! Она была не простой ведьмой, а умела делать двойников. Может быть, она создала копию, чтобы обмануть нечисть, чтобы он думал, что она умерла, а сама тем временем пряталась.

Настя поворачивается к нему.

— Зачем? От кого пряталась?

Дядя Лёша отводит глаза.

— От того, кто её учил и хотел не только рецепт, но и её саму, чтобы стать одним целым. Это древний обряд через женитьбу на ведьме из того же рода, тогда сила удваивается. Он выследил её много лет назад и представился странником, хоть она его и прогнала, но он поклялся вернуться.

Максим резко поворачивается от окна и спрашивает:

— Что значит одним целым?

Дядя Лёша вздыхает и нехотя отвечает:

— Насильно жениться через древний обряд, который привязывает души. Бабка сбежала за день до свадьбы и спряталась в другом городе. Он искал её десять лет, а когда понял, что не найдёт, то решил охотиться за Настей.

Настя бледнеет так, что губы становятся белыми.

— Значит, он хотел жениться на бабке? А теперь хочет на мне?

— Да, — говорит дядя Лёша. — Чтобы сила перешла к нему полностью!

Настя закрывает глаза, выходит в коридор подышать свежим воздухом и собраться с мыслями. Максим выходит за ней. Они стоят у окна, за которым мерцают огни ночной Москвы, и молчат.

— Настя, если это правда и тот человек хотел жениться на вашей бабке, а теперь хочет на вас, то я этого не позволю!

— Вы не сможете его остановить, — отвечает Настя, не глядя на него. — Это не человек, а нежить и он сильнее меня. Я его только ранила и то потому, что он не ожидал, а в следующий раз он будет готов.

Максим берёт её за плечи, разворачивает к себе и говорит:

— Значит, будем искать способ! Вместе!

«Он снова говорит "вместе", — думает Настя и смотрит на Максима. — Не боится и не отступает. Может быть, это и есть то, о чём говорила бабка: "Настоящая защита это не зелье и не заговор, а человек, который остаётся, когда все уходят". Я его нашла».

Она не знает, кто сделал первый шаг, но в следующее мгновение уже стоит, прижавшись щекой к его плечу, и чувствует, как его рука обнимает её за спину. Он не отстраняется и не говорит «это неудобно» или «могут увидеть коллеги», а просто стоит и держит её. Похоже на то, что она стала самой важной для него на всём белом свете.

***

Утром Настя просыпается от шороха в палате. Она дремала на стуле у койки бабки, положив голову на сложенные руки. Максим спит в кресле у окна, укрывшись своим пиджаком.

Бабка открывает глаза, но на этот раз они смотрят с той самой хитринкой, которую Настя помнила с детства.

— Настя, — говорит старуха слабым, но твёрдым голосом. — Слушай меня и не перебивай, у нас мало времени мало.

Настя наклоняется ближе.

— Я твоя настоящая бабка, год назад ты похоронила мою куклу. Я сделала её, когда поняла, что он меня нашёл. Кукла жила, пока я была рядом, а как только ушла, она сразу и умерла.

— Зачем ты меня обманула? — шепчет Настя.

— Чтобы он думал, что я мертва, — бабка тяжело вздыхает и начинает кашлять. — Я жила в другом городе под чужим именем и работала уборщицей в больнице.

— А как он нашёл тебя?

— Он почувствовал, когда ты сварила наступательное зелье, в нём кусочек моего рецепта, который потянулся ко мне словно нить. Вчера он напал, забрал часть рецепта и оставил меня умирать. Он думал, что я не выживу, но я не для того десять лет пряталась, чтобы сдохнуть на лестнице.

Настя начинает плакать, слёзы текут по щекам, но она не вытирает их.

— Я думала, что ты умерла и так горевала...

— Знаю, я заходила к тебе во сне, но ты думала, что это просто сон. Теперь слушай внимательно!

— Да!

— Я жива, а значит наш род не прерван и у тебя есть рецепт целиком на последней странице травника. — говорит бабка, сжимая её руку. — Я не давала тебе рецепт, потому что боялась за тебя! Но теперь ты должна сварить зелье и уничтожить его навсегда.

Настя сжимает бабкину руку.

— Я всё сделаю!

Настя с Максимом выходит из больницы под утро, солнце только начинает вставать. В руках Настя держит старый потёртый бабкин амулет с выцветшими рунами. Старуха сняла его с шеи и отдала, шепча: «Здесь его волос, ноготь и кусочек ткани, в которую он был одет в тот день, когда пришёл ко мне. Я хранила это много лет».

— Это частица того человека, — говорит Настя, глядя на амулет. — Теперь мы можем сварить зелье, которое привяжет его и уничтожит, но для этого нужно нечто большее, чем просто травы.

Максим открывает дверь машины и помогает ей сесть.

— Что для этого нужно?

Настя молчит и смотрит на свои руки и говорит:

— Нам нужно съездить на болото и взять воды из трёх лесных озёр с тиной, лягушачьей икрой и корягами. Ещё нужна жертва!

— Какая жертва?

Настя поднимает на него глаза, в которых отражается решимость и грусть, и говорит:

— Часть моей магии, которую я должна отдать навсегда. После этого зелья я стану обычной и не смогу сварить даже отвар от простуды.

Максим замирает.

— Ну вы же готовы на это?

Настя кивает и думает про себя:

«Без магии я стану обычной секретаршей, Глаша станет просто жабой, а дядя Лёша пропадёт навсегда и я больше никогда его не увижу. Посмотрит ли тогда Максим на меня? Или без магии я буду ему не нужна? Страшно! Но ещё страшнее жить в постоянном страхе, что нечисть придёт и заберёт моих любимых, так что прощай магия и да здравствует обычная жизнь».

Максим заводит двигатель машины, но не спешит трогаться с места.

— Куда едем? — спрашивает он.

— В деревню на родное болото! — отвечает Настя. — Только там можно сварить это зелье.

Он кивает и включает навигатор. В этот момент звонит телефон Насти, на экране высвечивается незнакомый городской номер и она не думая берёт трубку.

— Настя! — звучит истеричный женский голос, срывающийся на плач. — Это Вера! Слушай, Ленка... Её нашли в подъезде сегодня утром без сознания с обожжёнными руками. Это ты сделала?

Настя замирает с раскрытым ртом, Максим всё слышал, выхватывает трубку у неё из рук и спрашивает:

— Где она?

— В той же больнице в реанимации! — отвечает рыдая Вера. — Она мне рассказала по телефону перед тем, как потерять сознание, что тот человек приходил к ней ночью и сказал, если Настя не отдаст рецепт, то будут новые жертвы.

Связь обрывается, Настя смотрит на телефон, не в силах произнести ни слова.

— Он пошёл на отчаянные меры, — говорит она, наконец. — Теперь не только бабка, но и все люди вокруг в опасности.

— Что будем делать? — спрашивает Максим, сжимая руль.

— Варить зелье, — отвечает Настя. — Для этого нужно вернуться на родное болото сегодня же.

Максим заводит машину.

— Тогда поехали!

Машина на скорости отъезжает с больничной парковки, Настя смотрит в зеркало заднего вида и различает на крыше больницы, на фоне розовеющего неба, чёрную тень с крючковатыми длинными пальцами, смотрящую им вслед.

— Он знает, куда мы едем! — говорит она.

— Ничего, мы справимся! — отвечает Максим, не сбавляя скорости.

Дядя Лёша в сумке тревожно ворочается, Глаша в переноске на заднем сиденье коротко квакает один раз. Война с нежитью только начинается. Ставка в этой битве не только жизнь бабки, но и сама Настя, её прошлое, настоящее и будущее.

Глава 9. Изба

За окном машины мелькают последние многоэтажки спальных районов. Начинаются поля с чёрными квадратами пашни и перелески с берёзами, которые всё ещё не распустили листья до конца. Становится легче дышать, вокруг виднеется зелень. Настя сидит на переднем сиденье, прижимая к груди бабкин амулет, и смотрит на дорогу. Глаша в переноске на заднем сиденье изредка квакает, дядя Лёша выбрался из сумки и устроился на приборной панели. Максим ведёт машину уверенно, хотя дорога становится всё хуже, начинается разбитый асфальт, потом гравий и грунтовка с колдобинами.

— Давно не были в деревне? — спрашивает он, не отрывая глаз от дороги.

Настя молчит, проводя пальцем по амулету.

— Год прошёл с тех пор, как похоронила ту, которую считала бабкой.

Тишина. Слышно лишь шум двигателя и редкие сигналы встречных машин.

— Странно возвращаться, — продолжает Настя. — Хотелось бы думать, что еду туда только за соленьями на зиму, огурцами и вареньем, но на самом деле, я еду туда за смертельным зельем, которое лишит меня магии.

Максим смотрит в зеркало заднего вида, а потом на неё.

— Мы успеем? Он же знает, куда мы едем. Тот человек или то, что им стало.

Настя задумывается и перебирает в памяти бабкины уроки с рассказами. Нежить боится открытого пространства и дневного света.

— У него есть слабость! Он не может действовать днём на открытой местности, так что у нас есть время до заката.

Дядя Лёша сидит на приборной панели и болтает ногами в лаптях.

— Не каркай, Настя! Он может послать теней, которые и днём бегают, если очень надо, им то солнце не помеха.

Настя прикусывает губу.

— Помолчи, дядь Лёш, — тихо говорит она, чтобы Максим не услышал. — И без тебя страшно.

«Мы едем в родную деревню, — думает Настя. — Где бабка учила меня заговаривать воду и различать травы по запаху с закрытыми глазами. Рядом со мной мужчина, который бросил всё и поехал со мной не ради контракта или денег, а ради меня. Может быть, после того, как я потеряю магию, он всё ещё будет рядом? Или я стану ему неинтересна?»

Деревня встречает их дымом из печных труб и надрывным лаем соседских собак. Бабкина изба стоит на отшибе у самого болота, где заканчивается деревня и начинается хлюпающая трясина с редкими кочками. Крыша прохудилась ещё сильнее, чем в прошлом году, забор покосился, но трава не выгорела. Грядки выглядят ухоженными, как будто их кто-то поливает и полет. Настя выходит из машины и замирает.

— Здесь кто-то недавно был! — говорит она и подходит к калитке.

На висячем замке, который бабка всегда закрывала на ключ, виднеется свежая царапина, металл блестит на месте скола. Калитка приоткрыта. Максим выходит следом и достаёт из бардачка маленький газовый баллончик, единственное оружие, которое он взял в дорогу.

— Идём за мной, — говорит он негромко.

Дядя Лёша прячется в сумку, Глаша выглядывает из переноски. Они проходят во двор и слышат как где-то на болоте вдалеке квакает лягушка. Скрип половиц под ногами Насти кажется оглушительным, она осторожно толкает дверь в избу.

Внутри темно, чувствуется аромат сушёных трав, висящих пучками под потолком, но пахнет горелым. Похоже на то, что недавно здесь жгли бумагу. На столе лежит дешёвый синтетический рюкзак, из которого торчит какая-то тряпка.

Настя включает свет, лампочка под потолком моргает, но включается. Чудо! Электричество в деревне постоянно отключают.

— Здесь кто-то живёт, — говорит Настя, оглядываясь. — Или прячется.

Она подходит к печи и видит на старом бабкином одеяле ещё не засохшее почти чёрное пятно крови.

— Не трогай, — говорит Максим, хватая её за руку. — Может, он здесь до сих пор.

Настя одёргивает руку, поворачивается и замирает. Там, где раньше висели бабкины иконы в серебряных рамках, теперь зияет выжженная руна. Иконы валяются на полу, стёкла разбиты, рамки погнуты. Руна напоминает Насте то, что она видела на руке у того человека, чёрный извивающийся знак, похожий на корень дерева, растущего вверх ногами. Он ещё дымится, хотя перестал гореть.

— Нежить была здесь, — говорит Настя дрожащим голосом.

Она вдруг вспоминает про дубовый сундук с медными накладками, из которого она брала веник, когда ехала в Москву. Настя бросается к нему, падает на колени и открывает крышку, но внутри пусто, лишь несколько сухих листьев, запах старого дерева и больше ничего. Травник исчез, переписанный бабкиной рукой на берёсте, вместе с закладками, рецептами и заметками на полях.

— Он украл травник! — кричит Настя с болью в голосе. — Там все рецепты от мигрени, сглаза, порчи и нежити.

Дядя Лёша выпрыгивает из сумки, подскакивает к сундуку и обнюхивает его.

— Не всё, Настя, — говорит он деловито. — Главный рецепт с лунной слезой бабка хранила не в травнике, а выучила его наизусть и закопала на болоте. Она же водила тебя туда, когда ты была маленькая, помнишь? Сказала тебе: «Если когда-нибудь понадобится самое сильное зелье, то иди к Чёрной коряге и отодвинь камень с лягушачьим следом».

Настя закрывает глаза, в голове появляется картинка. Лето. Жара. Болото. Бабка в резиновых сапогах ведёт её за руку, останавливается у коряги, похожей на скрюченную руку, и говорит: «Запомни это место, внучка».

— Чёрная коряга, — шепчет Настя. — Камень со следом лягушки.

Она открывает глаза и резко вскакивает.

— Быстро на болото, пока не стемнело!

Болото в сумерках выглядит страшным и прекрасным одновременно, туман стелется по земле, скрывая трясину, кочки кажутся черепахами, застывшими в вечном ожидании. Пахнет тиной, водой, прошлогодними листьями и чем-то гнилым. Тот самый запах, который Настя помнит с детства. Квакают лягушки.

Настя идёт уверенно, обходя трясину, пригибая ветки и ступая только на кочки. Максим идёт за ней, то и дело оступаясь и хватаясь за кусты, чтобы не упасть.

— Вы родились здесь? — спрашивает он, когда одна из кочек проваливается у него под ногой и он по щиколотку застревает в жиже. — Как вы тут ходите?

— Привычка, — отвечает Настя, не оборачиваясь. — Заговор от трясины, бабка меня научила: «Ступай как по земле, даже если под ногами болото».

Настя останавливается у старой чёрной обугленной коряги, похожую на скрюченную человеческую руку с растопыренными пальцами. Рядом лежит плоский камень, поросший мхом. На камне видна природная выемка, удивительно точно повторяющая форму лягушачьей лапки.

— Здесь, — говорит Настя уверенным голосом, опускается на колени и отодвигает камень.

Под ним виднеется небольшое углубление, затянутое паутиной. В котором лежит берестяной свёрток, перевязанный красной ниткой.

Настя достаёт свёрток и разворачивает, внутри оказывается пожелтевший лист бумаги с водяными знаками, и сухой цветок папоротника. На листе написан рецепт ровным бабкиным почерком с рунами по краям.

— Тот самый рецепт, — шепчет Настя.

Максим подходит и заглядывает через плечо, буквы на листе в сумерках начинают светиться тусклым золотым светом.

— Что теперь?

— Будем варить зелье прямо здесь на болоте в полночь под луной.

— А если он придёт?

Настя прячет свёрток за пазуху и поднимается на ноги.

— Тогда будем сражаться, у меня есть ещё одно зелье.

***

Они возвращаются в избу, Настя начинает топить старую кирпичную печь и вешает над огнём бабкин чугунный котёл с выщербленными боками. Далее, кладёт в котёл всё, что требуется по рецепту, воду из трёх лесных озёр, которую Настя набрала на болоте, пока Максим стоял на страже, тину с коряг, лягушачью икру, три волоска жабы Глаши и бабкину кровь. Спустя несколько минут, в котелок добавляются частицы врага, его волос, ноготь и кусочек чёрной ткани, которую бабка хранила много лет.

В конце Настя берёт кухонный нож, зажмуривается и делает надрез на подушечке указательного пальца. Кровь выступает алыми каплями, тут же падая в котелок. Жидкость вспыхивает настолько ослепительным серебряным светом, что Максим аж зажмуривается.

— Зачем? — спрашивает он, хотя уже знает ответ.

— Жертва, — отвечает Настя, перевязывая палец платком. — После этого зелья я стану обычной, ничего не буду видеть и слышать.

— Ничего? — переспрашивает Максим.

— Да, — отвечает Настя с тоской в голосе.

Дядя Лёша, который всё это время тихонько наблюдает за процессом, спрыгивает с печи, подходит к Насте и кладёт лохматую голову ей на колено.

— Я останусь с тобой, — говорит он с нежностью в голосе. — Даже если ты меня не увидишь и не услышишь, я всё равно навсегда останусь рядом, буду шуршать по ночам, прятать носки и пить твою ряженку.

Настя улыбается сквозь слёзы и гладит его по голове.

— Спасибо, дядь Лёш.

Максим подходит с другой стороны, берёт её за руку и говорит:

— Я не знаю, что такое жить без магии, но буду рядом с тобой не смотря ни на что!

Настя смотрит на него, различая в его серых глазах, которые когда-то казались ей холодными, что-то такое, от чего хочется плакать ещё сильнее.

«Я варю зелье, которое сделает меня обычной! — думает Настя. — Заберёт голос трав и язык лягушек. Впервые в жизни я не боюсь, потому что рядом мужчина, который смотрит на меня не как на секретаршу, а как на женщину. Может быть, это и есть счастье? В том, чтобы просто быть рядом с любимым человеком».

Зелье готово, получилась густая, чёрная жидкость с серебряными искрами внутри. Настя разливает его по трём стеклянным флаконам, первый флакон, чтобы уничтожить врага, второй для защиты, а третий про запас. Бабка учила, что нельзя оставлять зелье в одном экземпляре.

Она закрывает пробки и слышит как в окно стучат три раза чем-то твёрдым. Настя и Максим замирают, Глаша в кадке тревожно квакает один раз, дядя Лёша прячется в сумку. Слышится бабкин голос с её хрипотцой и интонациями, но какой-то чужой, искажённый, будто записанный на плёнку:

— Настя, открой, это я, твоя бабка. Мне рецепт нужен. Открой, внученька, не бойся.

Настя медленно подходит к окну и выглядывает через занавеску, во дворе стоит фигура в платке и стёганой кофте точь-в-точь как её бабка. Такая же сутулая и маленькая, но тень под ней не бабкина, а длинная, с крючковатыми пальцами, похожими на корни. Дядя Лёша высовывает голову из сумки и шепчет:

— Это не бабка! Он принял её облик и пришёл украсть рецепт.

Максим подходит к Насте, встаёт рядом, кладёт руку на дверную ручку и тихонько говорит:

— Не открывай.

Голос снаружи становится злее, теряя бабкины нотки:

— Настя, я знаю, что ты там и чую зелье. Открой по-хорошему или я выломаю дверь. Тогда твой мальчик умрёт первым, а ты вслед за ним.

Дверь трещит, старое дерево, которое помнило ещё бабкину молодость, жалобно скрипит под чьей-то невидимой силой. Настя берёт в руки флакон и сжимает в руке.

— Открывай, — говорит она Максиму.

— Что?

— Открывай дверь, встретим его лицом к лицу на своей земле.

Максим смотрит на неё и видит в глазах решимость, кивает, поворачивает ключ и тянет дверь на себя. На пороге в свете луны стоит бабка с точностью до родинки, но из-под платка на Настю смотрят не голубые, выцветшие глаза, а чёрные дыры без белков и зрачков.

— Здравствуй, внученька, — говорит нежить голосом бабки. — Я пришла за своим.

Настя поднимает флакон и говорит:

— Ты пришла за своей смертью!

Глава 10. Болото примет своё

Луна висит над болотом и её тусклый свет делает каждую кочку с корягой похожими на притаившегося зверя. В избе темно и тесно, лишь остывающий котелок на печи ещё хранит слабое тепло. В проёме выломанной двери стоит нежить в облике бабки в платке и стёганой кофте с чёрными дырами вместо глаз. От неё исходит запах гнили как из подвала в котором кто-то умер.

Настя стоит в центре избы, сжимая в одной руке флакон с зельем уничтожения, а другую руку держит на груди, где под рубашкой висит оберег. Максим стоит рядом, чуть сзади так, что она чувствует его дыхание и напряжение. Дядя Лёша замер на полке у потолка, приготовившись к прыжку, жаба Глаша в кадке набычилась и раздулась, набирая в себе слизь.

— Отдай рецепт, Настя, — говорит нежить голосом бабки, но с металлическим скрежетом, как будто кто-то водит ножом по стеклу. — Или я заберу его вместе с твоей жизнью.

Настя не отступает.

— Ты уже пробовал и у тебя ничего не получилось!

Нежить усмехается и от этого звука дрожат стены.

— Я был не готов и думал, что ты слабее, испугаешься и отдашь рецепт по-хорошему, но теперь не уйду без тебя.

Он делает шаг через порог, половица жалобно скрипит и на том месте, куда ступает нога нежити, остаётся чёрный след словно от угля, прожигающего дерево. Максим выходит вперёд и заслоняя собой Настю.

— Не подходи, — говорит он спокойно.

Нежить останавливается и смотрит на него двумя чёрными дырами вместо глаз.

— Мальчик, ты даже не представляешь, с кем связываешься, уйди с дороги, ты мне не нужен.

Максим не двигается с места, но нежить взмахивает рукой и Максима отбрасывает к стене словно щепку. Он ударяется головой о кирпичную кладку печи, охает и сползает на пол.

— Не трогай его! — кричит Настя и выплёскивает зелье уничтожения из первого флакона.

Чёрная жидкость с серебряными искрами летит в сторону нежити, извиваясь в воздухе словно живая змея, но нежить оказывается проворной, шагает в сторону и зелье попадает в печь. Чугунный котёл взрывается, кирпичи разлетаются с грохотом, изба наполняется дымом, сажей и запахом гари. Нежить смеётся:

— Мимо! Плохо тебя Бабка учила. Бойся! Страх делает руки дрожащими и сковывает движения.

Она идёт на Настю, протягивая вперёд руки с длинными крючковатыми пальцами, похожими на корни старого дуба. В этот момент из кадки выпрыгивает Глаша и плюёт нежити прямо в глаз. Нежить кричит от боли, начиная тереть глаза и оставляя на лице чёрные полосы. На тех местах, куда попала слизь, кожа начинает плавиться словно воск.

— Тварь! — орёт нежить и пинает Глашу ногой, жаба отлетает к стене и ударяется.

— Глаша! — кричит Настя, но не успевает броситься к ней.

Всё это время сидевший на полке дядя Лёша, неожиданно прыгает и вцепляется нежити в ногу зубами.

— Получай, нечисть! — орёт он что есть мочи. — Я сто лет в этой избе живу! Меня хрен выкуришь отсюда! Настю в обиду не дам!

Нежить спотыкается и начинает шататься, берёт домового за шкирку и отбрасывает в угол. Дядя Лёша врезается в стену с такой силой, что из угла сыпется штукатурка.

Настя остаётся одна. Максим лежит у стены, пытаясь подняться, но не может. Глаша неподвижно лежит у противоположной стены. Нежить медленно приближается к Насте и говорит:

— Ну что, Настенька, теперь рецепт у меня. Мне не нужен больше твой травник, а нужна лишь ты.

Она протягивает руку с крючковатыми пальцами к Настиному горлу, Настя делает шаг назад и натыкается на стол. Её рука скользит по столешнице и нащупывает второй защитный флакон, который может лишь задержать. Третий лежит за пазухой, который она сварила для себя.

«Первый флакон мимо, — думает Настя. — Если придётся отдать всю свою магию, то пусть горит! Хоть я сама стану обычной, но зато нежить сдохнет».

Она достаёт третий флакон, откупоривает и видит чёрную жидкость с серебряными искрами.

— Хочешь меня? — говорит Настя, глядя в чёрные дыры. — Получай!

Она выплёскивает содержимое флакона себе на ладони и жидкость мгновенно впитывается в кровь. Настя чувствует, как её сила уходит как будто кто-то разматывает клубок, который она мотала всю свою жизнь.

— Что ты делаешь? — спрашивает нежить паническим голосом.

— Жертвую своей магией, чтобы уничтожить тебя, — говорит Настя и протягивает к нежити руки.

Серебряные нити, видимые даже в темноте, тянутся от её пальцев к чёрному телу нежити, опутывая. Магия начинает перетекать в мёртвую оболочку.

Нежить пытается отшатнуться, но уже поздно, нити опутали её словно паутину, внутри что-то вспыхивает сначала маленьким огоньком, а потом всё больше и больше. Нежить кричит голосом, от которого начинают трескаться стёкла в окнах.

— Нет! Не надо! Я не хочу!

— Поздно, — говорит Настя, слёзы текут по её щекам.

Нежить начинает плавиться словно воск на свече. Сначала исчезает бабкино лицо, медленно стекая вниз чёрными потёками, потом исчезают руки и туловище. Через минуту на полу остаётся лишь чёрная лужа, похожая на пролитый дёготь.

Настя падает на колени, не чувствуя холода с улицы и боли в разбитых коленях. На глазах слёзы. Теперь нет чувства трав под ногами и дыхания ветра, не слышно тихого шёпота домового. Вся магия ушла до последней капли. Максим поднимается, подходит к ней, садится рядом на пол и обнимает её за плечи.

— Настя, ты как?

Она поднимает на него заплаканные глаза.

— Я ничего не чувствую, Максим Сергеевич, ничегошеньки. Не вижу дядю Лёшу и не слышу. Он хоть здесь, живой?

Максим смотрит в угол, где что-то шевелится и говорит:

— Он здесь! Я его вижу слабо, но вижу. Он жив и зовёт тебя, но ты его не слышишь.

Глаша шевелится, поднимаясь на своих лапках, подходит к Насте и тыкается холодным носом ей в руку. Настя гладит жабу, но не слышит её мыслей, чувствуя лишь холодную кожу. Глаша стала обычной жабой.

— Я теперь обычная девушка, — говорит Настя.

Максим прижимает её к себе и говорит:

— Это всё равно ты, с магией или без.

Они сидят на крыльце обгоревшей избы. Солнце начинает подниматься над болотом. Небо чистое и золотистое, как после долгой грозы, вдали квакают лягушки и этот хор кажется самым мирным звуком, который Настя слышала за последние дни.

— Что теперь? — спрашивает Максим.

Настя молчит и смотря на болото и разглядывая знакомые кочки. Чёрная коряга торчит из тумана словно костлявая рука.

— Не знаю. Я отдала магию, бабка в больнице, но пришла ли в себя?

Максим берёт её за руку и ласково отвечает ей:

— У тебя есть друзья и работа, если хочешь вернуться.

Настя смотрит в его серые глаза и разглядывает ссадину на лбу.

— Зачем я тебе без магии?

Максим усмехается и отвечает:

— Ты думаешь, я с тобой из-за магии? Я остался, потому что хочу быть с тобой. Ты единственная, кто не соврала мне за всё время и хотя превратила меня в лягушку, это была самая лучшая неделя в моей жизни.

Настя слушает и молчит, а потом кладёт голову ему на плечо, закрывая глаза.

«Я потеряла всё, что умела, все заговоры и рецепты, — думает она про себя. — Но я нашла то, что искала всю свою жизнь и это не приворот, зелье или магическая связь, а человек, который остаётся с тобой даже тогда, когда ты становишься никем. Может быть, это и есть обычное человеческое счастье?»

Из-за угла избы выходит охранник Петрович из московского офиса в резиновых сапогах и говорит:

— Настя, Максим Сергеевич, я должен кое-что вам рассказать.

Настя поднимает голову.

— Петрович? Как вы здесь оказались?

— Я жил в деревне, но пришла нежить и уничтожила моё болота, лишив меня магии. Мне пришлось искать защиты и перебираться в столицу. Когда я увидел тебя, Настя, то сразу почувствовал силу и очень хочу помочь победить нечисть, чтобы отомстить.

Он подходит ближе, останавливаясь в нескольких шагах и продолжает:

— Тот человек, который приходил в офис, не главный, а лишь слуга, посыльный.

Настя встаёт и её сердце начинает учащённо биться.

— Что? Кто?

Петрович смотрит на неё с жалостью и страхом.

— Ваша бабка, что лежит в больнице, как-то связана с нежитью или, что хуже того, и сама есть нежить. А та, которую вы только что сожгли, была её слугой и отвлекающим манёвром.

Настя бледнеет.

— Не может быть...

— Может, — отвечает Петрович. — Я много лет отчаянно сражался с ней и знаю все её фокусы. Тьма — сильный враг, но вместе мы победим!

Из-под крыльца выползает дядя Лёша, смотря на Настю и зовя её, но она не слышит. Она смотрит на Петровича с ужасом в глазах. Максим встаёт рядом и обнимает её за плечи.

— Значит, будем готовиться, — говорит он. — Все вместе!

Петрович кивает и говорит:

— Сначала нужно вернуть магию Насте. Есть один способ! Болото берёт своё, но и отдаёт. Если Настя пройдёт обряд на Чёрной коряге в полнолуние, то получит магию обратно, но за это придётся заплатить высокую цену.

— Какую цену? — спрашивает Настя.

Петрович смотрит на Максима и говорит:

— Его память. Он забудет всё, что между вами было и почему он здесь.

Настя с Максимом молчат. Вдали над болотом поднимается солнце, и в его лучах, на той стороне, где кончается трясина и начинается лес, стоит тонкая крючковатая чёрная тень с длинными пальцами на руках.

Глава 11. Обычная жизнь

Маленькая квартирка, которая ещё неделю назад пропахла травами, теперь кажется чужой. На подоконнике нет баночек с наговорной росой, под потолком не висят пучки сушёной полынью, а в углу, где раньше стоял бабкин сундук, теперь пусто, потому что чемодан с веником и банками остался в избе.

Глаша сидит в обычном тазу с водой, который Настя принесла из ванной. Теперь она простая зелёная жаба с пупырышками, не светится в темноте, и не плюётся заговорной слизью, а просто сидит и моргает золотистыми глазками.

Настя сидит на кухне, обхватив руками кружку с горьким остывшим чаем, потому что забыла положить сахар. Раньше она чувствовала заварку и знала, сколько ложек нужно класть даже не глядя.

Максим спит на диване в комнате. Они вернулись из деревни под утро и Настя настояла на том, чтобы он не ехал в Москву один. У него сильное сотрясение после удара о печь. Врач по телефону сказал, что всё обойдётся, но нужен покой вот он и лежит теперь на диване, накрытый пледом, и тихонько посапывает.

Дядя Лёша сидит на холодильнике и смотрит на Настю, но она не видит его, смотря на стену пустыми глазами.

— Она меня не слышит, — шепчет он сам себе. — Эх, Настя, ты спасла всех, а себя потеряла.

Дядя Лёша спрыгивает с холодильника, подходит к ней и трогает за руку, но Настя лишь ёжится от холода, вздыхает, подносит кружку к губам, делает глоток, морщится и ставит кружку на стол. Горько.

«Я обычный человек и ничего не чувствую, — думает она. — Как все живут с этим? Раньше в голове был целый хор голосов из трав, а теперь тишина, только часы тикают да сердце в груди стучит».

***

Офис встречает Настю привычным запахом кофе. Она боялась этого дня больше всего на свете. Вдруг Максим уволит её? Магия ушла и она стала обычной секретаршей без особых талантов. Что если коллеги будут спрашивать про Ленку и Веру, а Максим будет смотреть на неё иначе?

В приёмной всё, как обычно, кадка с миниатюрным болотом стоит на месте, но вода стала мутной, ряска пожелтела и начала гнить. Жаба Глаша осталась дома, без магии она стала обычной жабой и Настя не решилась везти её в офис. Мало ли, кто-нибудь наступит на неё или выкинет.

Максим переоделся в костюм, надел галстук и зачесал волосы назад как в первый день их знакомства, только под его глазами залегли тени, а на лбу ещё не зажила ссадина от удара о печь. Он смотрит на Настю с теплом, но как-то осторожно, будто боясь спугнуть.

— Как вы? — спрашивает он, пытаясь снова перейти на официальный тон босса и секретарши.

— Нормально, — отвечает Настя, всё понимая и тоже следует этикету. — А вы?

— Держусь!

Пауза. Между ними теперь лишь молчание и расстояние в метр, которое кажется пропастью.

— Настя, — говорит Максим серьёзным голосом. — Насчёт того, что Петрович вчера сказал. Я тут подумал...

Настя внутренне сжимается, ведь она этого ужасно боится.

— И? — выдыхает она.

— Если вы решите вернуть магию, то я согласен на любой обряд, даже если всё забуду.

У Насти перехватывает дыхание, и хочется сказать что-то вроде «спасибо», «нет, я не могу так с вами» или «я не позволю вам забыть меня», но слова застревают.

«Он готов забыть всё ради меня, — думает Настя. — Стереть из памяти, как я превратила его в лягушку, а он пил рассол на ковре. Мы держались с ним за руки в темноте и смотрели друг другу в глаза. Это не приворот и не магия, а настоящая любовь. От этого ещё больнее, потому что я не могу её принять и согласиться на его жертву».

Настя не отвечает, а лишь скромно кивает, выходя из кабинета. В коридоре она сталкивается с Верой. Ленка всё ещё лежит в больнице после той ночи, когда слуга нежити обжёг ей руки. Вера выглядит плохо, у неё красные глаза и бледное лицо. Увидев Настю, она вздрагивает, но не отворачивается.

— Ты жива? — спрашивает Вера без прежней ядовитости, а лишь со страхом и усталостью в голосе.

— Как видишь, — отвечает Настя.

— Ленка в реанимации, и врачи не знают, что с ней. Ожоги странные, как будто кто-то выжег на ней руны. Это ты сделала?

Настя смотрит ей прямо в глаза, но Вера не отводит взгляд.

— Нет, тот человек, который напал на неё, напал и на меня. Мы его уничтожили, но Ленка просто оказалась не в том месте.

Вера неожиданно всхлипывает.

— Он приходил и ко мне в ту же ночь, стучался в дверь и звал по имени. Я так испугалась и спряталась в ванной. Как только он исчез, я сразу же выбежала из квартиры, побежала в церковь и просидела там до утра. Он не смог войти в церковь! Святое место. Я была дурой, Настя. Ленка тоже. Мы завидовали тебе. Думали, ты просто деревенщина с жабой. Прости!

Это оказывается так неожиданно, что Настя даже не знает, что ответить, просто смотрит на Веру, разглядывая её красные глаза и дрожащие губы. Перед ней стоит несчастная, запуганная женщина.

— Ладно, было и прошло, приходи в себя и Ленке передай, пусть выздоравливает.

Вера кивает и уходит, вытирая слёзы. Настя остаётся одна у кулера и наливает себе воды. Вечером, когда офис пустеет, Настя заходит в кабинет Максима с отчётами. Он сидит за столом, но не работает, а просто смотрит в окно на огни города.

— Настя, — говорит он, не оборачиваясь. — Вы верите в судьбу?

Настя удивляется, Максим никогда не говорил о таких вещах, лишь контракты, сроки и цифры.

— Раньше да, а сейчас уже и не знаю, слишком много всего случилось за последние дни.

Максим поворачивается к ней.

— Я раньше не верил в любовь с первого взгляда, а теперь верю и знаю, что мы справимся! Если я забуду, то ведь вы всегда напомните мне и я вспомню вас.

Он встаёт и подходит к ней, останавливаясь в шаге от неё.

— Нам нужно вернуть вашу магию не для того, чтобы колдовать на работе или превращать меня в лягушку, а чтобы вы опять стали настоящей и чувствовали свои травы. Вы не должны смотреть на мир пустыми глазами.

— Но вы забудете всё, — говорит Настя. — Даже как мы держались за руки в приёмной. После обряда вы проснётесь и не вспомните моего имени.

Максим улыбается и в его глазах блестят искорки.

— Тогда вы сделаете так, чтобы я влюбился заново без магии и приворотов.

Она смотрит на него и впервые за долгое время чувствует обычную человеческую теплоту.

«Всё заново без магии, — думает Настя. — Справлюсь, я ведь женщина, которая умеет любить и хочет быть рядом. Нужно сделать так, чтобы он меня запомнил даже если сотрут его память».

— Хорошо, я попробую!

Они выходят из здания уже за полночь, вокруг пустая улица, лишь фонари мерцают жёлтым светом, где-то вдалеке лает собака. Петрович ждёт их у входа в своей обычной форме. Его глаза в темноте светятся странным золотистым светом.

— Решились? Проведём обряд в полнолуние ровно через три дня.

— Да, — отвечает Настя.

— Тогда готовьтесь, но помните, что цена его память. Он забудет всё, что было между вами. Ваша магия вернётся не полностью и многое придётся добывать самой заново.

— Как? — спросила Настя.

— Жить по-человечески, любить, страдать, радоваться и дышать полной грудью. Настоящая магия не в травах или заговорах, а в сердце. Вы забыли это, когда уехали из деревни. Сила в том, чтобы тонко чувствовать мир, каждую травинку, камешек и капельку дождя. Вы перестали чувствовать, когда начали бояться.

Он разворачивается и уходит в темноту, не прощаясь. Настя с Максим остаются вдвоём под фонарём.

— У нас есть три дня, чтобы подготовиться! — говорит Максим. — Что будем делать?

— Жить обычной жизнью, — отвечает Настя. — Пойдём в кино? Я ещё никогда не была в кинотеатре.

Максим смотрит на неё с удивлением, а потом улыбается.

— Пойдём завтра же на любой фильм.

— На ужасы, — отвечает Настя с улыбкой. — Я хочу посмотреть, боюсь ли я теперь чего-нибудь.

— Я тоже, — добавляет Максим, улыбаясь.

Они забираются в машину. Настя располагается на переднем сиденье, а Максим садится за руль. Как только они выезжают с парковки, Настя смотрит в зеркало заднего вида и замирает. Там, под фонарём, где только что стоял Петрович, теперь виднеется женская фигура в тёмном платке и длинной юбке. Её лица не видно, лишь чёрный провал под платком и свечение.

Машина отъезжает, а фигура так и остаётся стоять и смотреть на них. Настя успевает услышать бабушкин голос, но искажённый, как будто кто-то говорит из глубокого колодца.

— Скоро я приду за тобой.

Фигура растворяется в воздухе. Настя закрывает глаза и прислоняется головой к стеклу.

— Что-то не так? — спрашивает Максим.

— Всё так, — отвечает Настя.

Она не стала ему рассказывать. Зачем? Он всё равно забудет это через три дня.

Глава 12. Свидание без магии

Солнце пробивается сквозь дешёвые занавески в мелкий цветочек, оставляя на полу полосатые тени. В маленькой квартирке тихо настолько, что слышно, как в тазу на кухне булькает вода, когда жаба Глаша перебирает лапками. Настя стоит перед единственным зеркалом в прихожей в деревянной рамке, которое ещё помнит бабкину молодость.

Она надевает синее платье в белый горошек, купленное на базаре в райцентре за несколько месяцев до отъезда в Москву, которое так ни разу и не надела, потому что всё ждала особого случая. Раньше, когда магия была при ней, Настя чувствовала одежду, а теперь ей приходится полагаться на отражение. Бледное лицо и тени под глазами бросаются в глаза. Коса кажется ей слишком длинной для городской девушки. Дядя Лёша сидит на подоконнике, свесив ноги в лаптях, и вздыхает.

— Первое свидание без магии. Ну, хоть платье красивое надела. Синее тебе идёт, бабка бы сказала, что в самый раз. Эх, Настя, Настя… я бы тебе подсказал, что туфли жмут, да ты всё равно не слышишь.

Он безнадёжно вздыхает, Настя лишь поправляет косу и крутится несколько раз перед зеркалом.

«Раньше я бы заговорила зеркало, чтобы оно сказало правду! — думает Настя. — Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи! Оно бы ответило ворчливым, но ласковым бабкиным голосом, сейчас же это просто стекло. Я смотрю в него и надеюсь, что он не заметит моих мешков под глазами. Как обычные девушки с этим справляются? У меня только бабкин платок в сумочке и деревянный оберег».

Настя берёт сумочку и проверяет содержимое, видит там ключи, телефон, платок и маленький оберег в виде конька на красной нитке. Магии в нём больше нет, она исчезла в тот миг, когда Настя отдала свою магию, но память осталась.

— Пора, — говорит Настя жабе, которая равнодушно моргает из своего таза. — Ты сегодня остаёшься одна дома, а я иду на свидание.

Глаша молча моргает.

***

Маленький кинотеатр в одном из переулков недалеко от офиса. Никаких неоновых вывесок и толп зрителей — только дверь под старым козырьком и афиша, на которой кто-то фломастером пририсовал усы главному герою фильма на постере. Максим ждёт у входа без пиджака, в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами и с букетом цветов в руках. Он где-то раздобыл обычных полевых ромашек, какие растут на болоте в родной деревне: мелкие, с чуть поникшими головками, но живые и пахнущие летом.

Настя замечает в его руках ромашки и улыбается.

— Это вам, — говорит Максим, протягивая букет. — Вспомнил, что вы говорили про ромашки в тот день, когда я квакал. Вы сказали: «В родной деревне ромашки выше забора растут». Я тогда ещё подумал, что надо бы запомнить.

Настя берёт букет в руки, полной грудью вдыхает запах и говорит:

— Спасибо! Вы... запомнили.

Она не сказала ему, что раньше чувствовала язык цветов. Ромашки означают «верю» и ещё «ты чиста, как поле». Сейчас они просто восхитительно пахнут, и этого вполне достаточно.

— Пойдёмте, — говорит Максим, открывая дверь перед ней. — Я взял билеты на фильм ужасов, как вы и хотели.

— Я хотела проверить, боюсь ли теперь чего-нибудь, — отвечает Настя.

Они заходят в зал, их встречает запах попкорна и дешёвого шоколада. Перед ними мерцают экраны, на которых крутят рекламу перед фильмом. Настя садится на своё место, Максим садится рядом. Их локти почти касаются, но она не отодвигается. Когда у неё была магия, она слышала бы его сердцебиение и чувствовала его мысли, а сейчас слышит лишь его тихое, ровное дыхание.

«Через два дня он забудет этот вечер, — думает Настя. — Забудет про ромашки и то, что я боюсь ужастиков. Только я всё запомню: каждую секунду, его взгляд, даже случайное прикосновение. Это будет моя память за нас двоих».

Начинается фильм, слышатся крики, монстры выпрыгивают из темноты, но Настя почти не смотрит кино, а смотрит на профиль Максима, освещённый отблесками экрана, и думает о том, что настоящие монстры не на экране, а стоят под фонарями на улице в чёрных платках и ждут.

Они выходят из кинотеатра поздно ночью на улицу, где светят уличные фонари, отбрасывая жёлтые круги на мокрый асфальт. Настя всё ещё сжимает в руках букет ромашек. Цветы чуть завяли, но всё ещё пахнут.

— Ну как? — спрашивает Максим, засовывая руки в карманы брюк. — Страшно было?

Настя пытается вспомнить фильм, но почти не помнит. Перед глазами мелькают какие-то тени, крики и музыка, от которой закладывало уши.

— Нет, — отвечает она честно. — Там всё понарошку, а я видела недавно на болоте и похлеще, когда нежить таяла и кричала. Я думала, что вы умираете, ударившись головой о печку, а после этого киношные ужасы уже не страшны.

Максим останавливается и берёт её за руку, Настя не отнимает руку.

— Настя, — говорит он, глядя ей прямо в глаза. — Я хочу, чтобы вы знали! Даже если я всё забуду, то буду помнить вас, потому что вы — самый лучший человек из всех, кого я когда-либо встречал в своей жизни. А ещё я вас ценю больше, чем просто секретаршу или друга. Даже больше, чем...

Он не договаривает, Настя прижимает его ладонь к своей щеке.

— А я хочу, чтобы вы знали, что не жалею ни о чём и даже о том дурацком привороте, из-за которого вы квакали.

Они замолкают и тут же вместе смеются. Два человека стоят на мокром асфальте и держатся за руки, смотря друг другу в глаза.

Чуть позже они решают зайти поужинать в маленькое кафе с клетчатыми скатертями и деревянными стульями под названием «У Павлова», окна которого выходят на тихую улицу, где редко проезжают машины. Настя заказывает пельмени с уксусом и чёрным перцем, свою любимую еду в деревне. Максим выбирает стейк.

— Вы странно едите пельмени, — замечает Максим, наблюдая, как она смешивает сметану с уксусом в отдельной плошке.

— А вы странно смотрите на то, как я ем, — отвечает, улыбаясь, Настя и макает пельмень в получившийся соус. — Отведите глаза, а то я некомфортно себя чувствую.

Он отвёл глаза, чтобы её не смущать, и улыбнулся милой тёплой улыбкой. Настя подняла взгляд от тарелки и вдруг замерла. В окне, за стеклом, на тёмной улице стоит женская фигура в тёмном платке и длинной юбке, смотря прямо на неё сквозь стекло. Жуть! Настя тут же роняет вилку, которая звякает о тарелку и падает на пол.

— Что? — спрашивает Максим, мгновенно становясь серьёзным.

— Ничего, — быстро отвечает Настя, снова взглянув в окно. Фигуры след простыл, остались лишь фонарь и мокрый асфальт за окном. — Показалось, наверное, нервы.

Она наклоняется, поднимает вилку и вытирает салфеткой, но сердце стучит в груди.

«Нечисть следит за мной, — сразу же думает Настя. — Та, кто назвалась бабкой, стоит под фонарями и ждёт, когда я останусь одна или потеряю магию совсем. У меня всего два дня до обряда, я не успею».

Она быстро доедает пельмени и собирается. Максим подвозит её до дома и останавливается у подъезда, чтобы проводить.

— Спасибо за вечер, — говорит Настя, открывая дверь.

— Вам спасибо! Я давно не испытывал ничего подобного с тех пор, как вы превратили меня в лягушку.

— Это был мой неудачный, но лучший приворот! — усмехается Настя, выходит из машины и захлопывает дверь.

— Настя, завтра сходим куда-нибудь? У нас ещё два дня до обряда.

Настя оборачивается, в её глазах блестят слёзы.

— Пойдём, куда скажете!

Она заходит в подъезд и нажимает кнопку лифта. Кажется, что лифт едет слишком медленно. Выходит на своей площадке, оглядывается и открывает дверь ключом. Квартира встречает её тишиной.

Настя подходит к окну и видит, что во дворе машина Максима уже развернулась и поехала к выезду. Красные огни задних фонарей мелькают в арке и исчезают. На скамейке напротив подъезда сидит фигура в чёрном платке.

Настя замирает, дрожь пробегает по телу, чувствуется тяжесть в сердце. Фигура поднимает голову, и под платком проглядывается лицо её бабки — то самое, родное, с морщинами и родинкой на губе, только вместо глаз видны две дыры, в которых не отражается свет.

Фигура улыбается, Настя отшатывается от окна и прижимается спиной к стене. Ей хочется кричать, позвать дядю Лёшу и заговорить стены, но она вдруг ловит себя на мысли, что больше не умеет этого делать. Остаётся лишь стоять и смотреть, как фигура медленно поднимается со скамейки, идёт к подъезду и толкает дверь.

Хлопает дверь подъезда, слышатся медленные шаги по скрипящему полу, кто-то поднимается по лестнице. Слышится один короткий звонок в дверь. Настя стоит, не дышит. Глаша в тазу просыпается и тревожно квакает несколько раз.

Слышится голос с той стороны двери, похожий на металлический скрежет, как будто кто-то водит ножом по стеклу:

— Настя, открой, я пришла не убивать тебя, а поговорить о твоём мальчике. Ты можешь обойтись без обряда. У тебя есть три минуты, чтобы решить, или я уйду, и твой Максим забудет всё.

Настя стоит у двери, прижав кулак ко рту. Она не открывает, но и не уходит. Глаша квакает громко один раз. Тишина. Часы тикают на стене: тик-так, тик-так.

Глава 13. Договор с нежитью

В тесной прихожей Настиной квартиры единственная лампочка под потолком начинает мигать. То ли проводка испортилась, то ли нежить стоит за дверью и выключает электричество. Настя прижимается к стене спиной, её руки дрожат, дыхание сбилось. Глаша в тазу на кухне тревожно квакает, но Настя уже не слышит. Снова раздаётся голос за дверью:

— У тебя две минуты, Настя, — говорит фигура за дверью голосом, который кажется бабкиным и одновременно чуждым. — Я не кусаюсь, пришла к тебе с миром.

Настя не решается открыть дверь, шепча самой себе:

— Ты не бабка, она умерла, а в больнице её двойник.

Фигура за дверью усмехается противным скрипучим смехом, как скрипят половицы в старом доме.

— Двойник? Глупая ты девчонка, я твоя мать. Та, которую ты похоронила, была моей подругой и предала меня. Теперь я ношу её лицо. Открой дверь, и я всё тебе расскажу.

Настя в смятении:

«Я всегда думала, что моя мать умерла при родах. Бабка говорила, что у неё сердце не выдержало. А если это правда? Тогда кто та, что лежит в больнице с обожжёнными руками, и кого я похоронила год назад под дождём?»

Она медленно поворачивает ключ, дверь открывается, на пороге стоит женщина лет шестидесяти в чёрном платке, завязанном узлом, и длинной юбке до пят. Лицо бабкино, видны те же морщины вокруг глаз, брови домиком, но глаза другие — чёрные, без белков и зрачков. От неё идёт холод, как из открытого погреба, а в руках она держит чёрную деревянную палку с вырезанными рунами.

— Здравствуй, доченька, — медленно говорит женщина. — Давненько мы не виделись. Ты была такая маленькая, когда я уходила, тебя в люльке качали, а теперь вон какая вымахала, коса до пояса.

Настя не сторонится, но и не приглашает её войти в квартиру, стоя в дверном проёме и заслоняя вход.

— Не называй меня так! — резко отвечает она. — Моя мать умерла при родах. Бабка мне всё рассказала!

Старуха ехидно усмехается.

— Умерла? Нет, Настенька! Я не умерла, а превратилась в то, что вы называете нежитью. Это случилось, когда моя лучшая подруга отказалась отдать мне рецепт с лунной слезой. Я приходила к ней и просила помочь, умирая от болезни, которую не могли вылечить врачи, но она ответила мне: «Я не позволю тебе стать монстром!» Затем выгнала меня, заставляя прятаться в болоте. Там я нашла другого влиятельного союзника, но он захотел сам получить рецепт, чтобы править миром. Вы его уничтожили. Спасибо, кстати!

Настя отступает на шаг, женщина входит, не спрашивая разрешения, проходит в комнату, садится на диван и кладёт палку на колени.

— Зачем ты пришла? — спрашивает Настя, стоя у двери.

— Спасти твоего мальчика и тебя. Теперь у нас общий враг. Та, что лежит в больнице и которую ты считала бабкой, — самая старшая нежить и главное зло. Завтра она проснётся и придёт за тобой и твоей магией, которую ты ещё не вернула. Если я дам тебе силу, ты сможешь её победить. Только так!

— Что ты предлагаешь? — спрашивает Настя, хотя уже знает, что ответ будет страшным.

— Я предлагаю тебе сделку и дам силу, достаточную, чтобы защитить твоего парня, — говорит женщина, зыркая на неё чёрными глазищами. — Взамен ты отдашь мне рецепт с лунной слезой, но только не тот, что в травнике, а тот, что у тебя в голове. Бабка вложила его в тебя, когда ты была маленькой, заговором на кровь. Ты не знаешь, но он там. Я чувствую это!

Они идут на кухню, Настя ставит чайник и насыпает заварку. Женщина отодвигает свою кружку, даже не притронувшись.

— Я не пью, — резко отвечает она.

— Что будет с Максимом, если я соглашусь? — спрашивает Настя, глядя в бездонные чёрные глаза.

— Его память останется при нём, — отвечает женщина. — Обряд на Чёрной коряге не понадобится. Ты получишь силу и сможешь защитить его, но ценой того, что станешь такой же, как я. Это произойдёт не сразу, а постепенно. Каждый раз, используя магию, ты будешь терять частичку себя. В конце концов, через много лет ты станешь нежитью. Это произойдёт не завтра, но зато твой возлюбленный будет жить.

Настя смотрит в кружку с чаем, который остывает, резко вскакивает и выкрикивает:

— Нет!

Женщина не удивляется, её глаза становятся ещё чернее.

— Что нет?

— Я не хочу становиться чудовищем даже ради него. Он не простит мне этого, если узнает, да и я себя не прощу!

Женщина встаёт и берёт свою палку. На её лице нет эмоций, гнева или разочарования.

— Тогда он забудет всё! Проводите свой обряд на Чёрной коряге, где ты отдашь остатки магии, чтобы вернуть себе дар. После этого он проснётся и не вспомнит твоего лица. Ты останешься одна со своей жабой. Враг придёт и убьёт тебя, потому что без магии ты никто.

Она подходит к выходу, Настя спокойно идёт за ней. У двери женщина останавливается и поворачивается, добавляя:

— У тебя есть время до полуночи завтра. Если передумаешь, то просто позови.

Она протягивает маленький чёрный камень, похожий на обсидиан. Настя нехотя берёт его. Камень обжигает ладони, хоть и холодный.

— Назовёшь моё имя три раза, — шёпотом говорит женщина. — Мать, мать, мать. Я и приду.

Она выходит, дверь за ней закрывается сама собой. Настя прислоняется к двери лбом, сжимая камень в руках. Он жжёт руку, но она не выпускает его, сидит на кровати, сжимая чёрный камень, и смотрит на стену. Глаша устроилась рядом, положив голову ей на бедро, и тихо вздыхает. Дядя Лёша стоит в углу комнаты, скрестив руки на груди, с глазами, горящими от злости и отчаяния.

— Не бери камень, Настя, — шепчет он, хотя и знает, что она теперь не слышит его. — Не зови её! Это ловушка, она хочет не спасти тебя, а забрать твою душу. Это всё, что у тебя осталось!

Настя не слышит его и смотрит на телефон, который лежит рядом на подушке. На экране высвечивается сообщение от Максима: «Спокойной ночи. Я готов провести обряд!».

«Он готов пожертвовать своей памятью ради меня, чтобы я вернула магию! — думает Настя, разрываясь между страхом и любовью. — Готова ли я стать чудовищем, чтобы он не страдал? Или я должна позволить ему забыть меня, чтобы потом завоевать заново без магии, обрядов и сделок с нежитью? Люблю ли я его по-настоящему? Любит ли он меня?»

Она открывает ящик тумбочки, кладёт туда чёрный камень и закрывает его. Глаша одобрительно квакает. Увидев это, дядя Лёша облегчённо выдыхает, хотя она его и не слышит.

Настя ложится на кровать, но не может уснуть и смотрит в потолок на трещину, похожую на карту неизвестной страны. Вдруг она чувствует, что что-то изменилось. Холодок пробегает по её телу, Настя поворачивает голову к подоконнику, где сидит дядя Лёша, и снова видит его еле различимый силуэт, словно дымку над болотом.

— Дядя Лёша, ты здесь? — шепчет Настя.

Лёша вздрагивает, оборачиваясь с широко раскрытыми глазами.

— Ты меня видишь, Настя? Слышишь?

— Вижу и слышу, но как будто сквозь воду! — говорит Настя, приподнимаясь на локте.

Дядя Лёша спрыгивает с подоконника, подбегает к ней и еле слышно шепчет:

— Магия возвращается сама собой! Откуда? Ты не пила зелья, не делала обряда и не звала ту чёрную…

Настя смотрит на ящик тумбочки, где лежит камень, но понимает, что он ни при чём, вспоминает, что сказала злу «нет» и выбрала свой «Путь».

— Бабка говорила, — цитирует Настя окрепшим голосом, — «Магия не в рецептах, а в чистом сердце». Я отказалась от сделки, вот сердце и очистилось!

Дядя Лёша прыгает по комнате счастливый и орёт:

— Возвращайся, магия, возвращайся! Глаша, слышишь? Настя снова обретёт силу!

Глаша громко квакает, Настя улыбается. В этот момент начинает звонить телефон. На экране высвечивается незнакомый номер, но Настя узнаёт больницу, где лежит старуха с обожжёнными руками.

— Настя? — звучит в трубке голос врача с ночного дежурства. — Ваша бабка, что лежала у нас после ожогов, очнулась, спрашивает вас и говорит, что у неё есть секрет. Просила вам передать: «Настоящий рецепт не в болоте».

Настя замирает и спрашивает:

— Какая бабка? Их же две.

Врач смущённо отвечает:

— Бабка с ожогами говорит: «Передайте Насте, что та, кто приходила к ней сегодня, не её мать. Её настоящая мать умерла, а приходила к ней самая главная нечисть в женском обличье. Скажите ей, пусть выбросит чёрный камень».

Настя моментально бледнеет, хватает телефон, подбегает к тумбочке и открывает ящик. Чёрный, гладкий, холодный камень лежит на месте, но теперь на его поверхности появилась тонкая трещина, из которой сочится что-то густое и тёмно-красное, похожее на кровь.

— Я поняла, спасибо! — говорит Настя в трубку, кладёт телефон на тумбочку и аккуратно берёт камень двумя пальцами, словно дохлую мышь.

Она медленно подносит его к окну и открывает форточку. Камень начинает дрожать в её руке.

— Что ты за дрянь такая? — спрашивает она у камня.

Камень ничего не отвечает, но из трещины начинает сочиться чёрная жидкость, моментально делая его тяжёлым, словно свинец. Настя размахивается и выбрасывает камень в окно. Он глухо падает вниз на асфальт, разбиваясь на мелкие кусочки. Во дворе начинает что-то выть, но не собака или ветер, а что-то потустороннее.

— Уффф, — говорит Настя в темноту, плотно закрывает окно и поворачивается к дяде Лёше, который сидит на кровати, обняв колени.

— Ты молодец, Настя, — говорит он, всё понимая. — Бабка бы гордилась тобой!

— Завтра обряд, — отвечает Настя. — Я не буду звать ту, чёрную, а пойду на болото одна и верну магию так, как и должна. Пусть Максим забывает, я завоюю его заново.

Дядя Лёша кивает, жаба Глаша одобрительно квакает. Внизу, на разбитом камне, чёрная тень взвивается к небу и тут же тает. Схватка продолжается, но теперь Настя знает, что у неё есть оружие, и это не чёрный камень или сделка с нежитью, а её собственное чистое сердце, которое сильнее любой магии.

Глава 14. Чёрная коряга

Серое небо нависает над дорогой. Низкие облака медленно ползут, цепляясь за верхушки берёз. Моросит мелкий дождик. Максим едет на машине по разбитой грунтовке, подпрыгивая на колдобинах. За стёклами мелькают поля, перелески и редкие деревни с чёрными провалами окон в покосившихся избах.

Настя сидит на переднем сиденье, сжимая в руке деревянный оберег в виде простой щепки, которую когда-то заговорила бабка. От него идёт слабое тепло, как от ладони, приложенной к щеке. Глаша в переноске на заднем сиденье тихонько квакает, дядя Лёша сидит на приборной панели и смотрит на дорогу. Максим едет сосредоточенно, на его лице нет страха, лишь спокойная будничная решимость.

— Вы уверены, что хотите это сделать? — спрашивает он, не отрывая глаз от дороги. — Обряд может быть опасен, Петрович говорил, что не всякое болото отдаёт то, что забрало.

— Опаснее, чем нежить, которая придёт за мной, если я останусь без магии? — отвечает Настя, глядя в окно.

Тишина, слышится лишь шум двигателя и стук дождевых капель по крыше.

— Вы готовы потерять память? — спрашивает Настя тихо.

Максим не отводит взгляда от дороги, а его руки на руле сжимаются чуть сильнее.

— Я готов потерять всё, кроме вас! Если потребуется, то начнём всё с чистого листа. Вы меня найдёте или я вас — как обычный человек человека.

Настя смотрит на ссадину на его лбу, которая ещё не зажила; под его глазами тени, губы сжались в тонкую линию. Она пытается запомнить каждую его морщинку и движение ресниц.

«Через несколько часов он меня даже не вспомнит, — думает Настя с болью и решимостью. — Забудет, что я превращала его в лягушку, и все наши моменты, не вспомнит даже моего имени. Но я запомню всё, и он снова будет моим без магии и приворотов».

***

Болото встречает их тишиной. Даже лягушки молчат, попрятавшись в тину, чуя неладное. Туман стелется по земле, скрывая трясину. Кочки кажутся маленькими черепахами, застывшими в вечном ожидании. Чёрная коряга торчит из воды, словно скрюченный палец, обугленный молнией много лет назад. Рядом с корягой лежит плоский камень с выемкой в форме лягушачьей лапки — тот самый, под которым Настя нашла рецепт. Камень влажный и покрыт мхом, который в сумерках кажется чем-то волшебным и таинственным.

В нескольких шагах от них стоит Петрович, который молча ехал с ними всю дорогу. В его глазах горит золотистый свет, которого Настя раньше даже не замечала.

— Обряд простой, — говорит он басовитым голосом, подходя ближе. — Ты сядешь на камень, Максим встанет напротив, и вы соедините руки. Ты отдашь ему остатки своей магии, что вернулись после отказа от сделки. Он отдаст тебе свою память. Магия вернётся к тебе, усиленная его жертвой, и он забудет всё, что между вами было.

Настя оборачивается к нему и спрашивает с надеждой в голосе:

— А если я не хочу его памяти? Я не готова взять то, что он отдаёт не по своей воле, а по необходимости.

Петрович качает головой.

— Тогда магия не вернётся, ведь обряд требует равноценного обмена: память на магию или сделки с нежитью, от которой ты вчера отказалась. Только этот путь, другого не дано!

Настя смотрит на Максима, и он кивает.

— Тогда приступаем! — говорит она и садится на холодный камень.

Холод проникает сквозь джинсы до самых костей. Максим опускается напротив и встаёт на корточки так, что их лица оказываются на одном уровне, и берёт её руки в свои, чувствуя её тёплые пальцы, как в тот вечер в приёмной, когда они стояли вдвоём и смотрели на светящуюся надпись на стекле.

Петрович поднимает руки, закрывает глаза и начинает читать заклинание на каком-то древнем языке, которого Настя никогда прежде не слышала. Земля под ногами начинает вибрировать, облака начинают плыть быстрее, туман начинает сгущаться, а из болота тянутся тонкие серебряные нити.

— Кровь к крови, память к магии, болото прими, болото отдай, вода не помнит, земля помнит, камень не говорит, но я говорю...

Настя закрывает глаза и чувствует потерю последних сил, которые вернулись после того, как она отказалась от сделки с нежитью. Её жизненная сила течёт по её рукам в руки Максима, а от него идёт что-то тёплое, похожее на свет утреннего солнца.

Его воспоминания врываются в её сознание, словно короткие фильмы. Вот Максиму пять лет, он бегает по длинному коридору. Паркет блестит, мама смеётся и кричит: «Макс, не бегай, упадёшь!» Вот он в школе и получил первую пятёрку, гордый собой и счастливый. Учительница гладит его по голове. Вот он в институте, подписывает свой первый контракт дрожащими руками, партнёр смотрит с недоверием на мальчишку в дешёвом костюме.

Вот он в офисе поздно ночью один подписывает бумаги, никого рядом. Ничего нет в его жизни, кроме работы. И вот она входит в приёмную с пакетом и чемоданом, из которого торчит веник. Это воспоминание проносится ярче всех.

— Я вижу и помню каждую секунду, как вы поили меня приворотом, а я потом квакал, — шепчет Максим, сжимая её руки. — Вот мы стоим у окна в приёмной и держимся за руки. Не хочу забывать... Не могу...

— Иначе я не смогу вас защитить! — говорит Настя, слёзы текут по её щекам...

— К чёрту защиту, — кричит Максим. — Я не смогу без вас жить...

— Вы всё вспомните, — спокойно отвечает Настя. — Я заставлю вас всё вспомнить, только сначала нужно вернуть магию.

Она закрывает глаза. В этот момент туман ещё сильнее сгущается. Из него выходит фигура в чёрном платке и длинной юбке — женщина с чёрными глазами без зрачков, идущая прямо к ним, не касаясь земли. От её шагов не остаётся следов, лишь чёрные вмятины на мху.

— Не надо обряда, я сама дам Насте всю магию прямо сейчас в обмен на её душу — без потери памяти, боли и жертв.

Максим встаёт со спокойным лицом и заслоняет Настю собой.

— Убирайся отсюда!

Нежить усмехается.

— Мальчик, ты сейчас такой храбрый, а через минуту забудешь, кто ты такой и кто она, будешь брести один по болоту, пока не утонешь в трясине. Таков твой выбор? Или выберешь меня? Я могу дать тебе всё: деньги, власть, бессмертие, могу сделать тебя королём, а она хочет забрать твою память и оставить тебя пустышкой.

Максим не отступает ни на шаг.

— Я выбираю Настю и буду пустым, но с ней. С тобой даже полным никаких дел иметь не хочу.

Она протягивает руку к Насте. Длинные крючковатые пальцы, похожие на корни, тянутся к её горлу. Настя встаёт с камня и сжимает в руке деревянный оберег, который носила с собой всё это время.

— Я предпочту его, даже если он забудет меня или я останусь без магии. Выбираю быть человеком, а не монстром. Любви не нужно колдовство!

Нежить страшно, душераздирающе смеётся. Настя чувствует боль в ушах, и из них вытекает тонкая струйка крови.

— Глупая, ты уже мёртвая, просто ещё не знаешь об этом. Твоя душа принадлежит мне с того дня, как ты родилась!

Она кидается на Настю, но Петрович преграждает путь, выхватывает из-за пазухи деревянный щит с выжженными рунами, и нежить отшатывается, зашипев, словно кошка, которой наступили на хвост.

— Я хранитель древних знаний! А ну, убирайся отсюда! — говорит громко Петрович.

Нежить замирает, её чёрные глаза сужаются.

— Ты пожалеешь об этом! Ты и твоя ведьма скоро сдохнете! Я приду, когда вы не будете ждать, и уничтожу вас всех!

— Приходи, мы готовы! — говорит Петрович спокойным голосом.

Нежить взмахивает рукой, и Петровича отбрасывает в сторону. Он падает на кочку, охает, но поднимается. Максим хватает Настю за руку и тянет обратно к камню.

— Доводим быстро обряд до конца, пока она не вернулась.

Они садятся, сцепив руки. Настя закрывает глаза и начинает повторять заговор, который приходит как озарение:

— Болото-батюшка, земля-матушка, вода-сестрица, память его вам на хранение отдаём, силу мне на возвращение даруем; кровь к крови, магия к магии, да свершится таинство!

Нежить прорывается сквозь защиту Петровича и бросается к ним, но уже поздно: обряд завершился. Серебряный свет вспыхивает между руками Насти и Максима, ослепляя всех на мгновение, и тут же гаснет. Туман рассеивается, тишина, квакают лягушки, шуршит осока. Настя открывает глаза и чувствует магию, но не всю и не в полную силу, как раньше. В ушах звон, чувствуется покалывание в кончиках пальцев. Она ощущает запах трав и снова слышит голоса земли, которые шепчут ей: «Мы здесь, с тобой». Настя поворачивается к Максиму, который смотрит на неё пустыми глазами. Между ними больше нет человеческого тепла и той искорки, которую она привыкла видеть в его глазах. Его взгляд вежливый, деловой, но отчуждённый.

— Кто вы? Где я? Что это за место?

Сердце Насти разрывается, нахлынули воспоминания: его смех, голос и рука в её руке. Она вытирает слёзы с лица, встаёт, поправляет косу и говорит ровным голосом, как в первый день их знакомства:

— Я ваша секретарша Настя, Максим Сергеевич, мы приехали на болото по делу, всё в порядке, пойдёмте к машине, я вам всё объясню.

Она протягивает ему руку, он берёт её, но не сжимает, а просто позволяет себя вести, словно слепой. Петрович поднимается, отряхивается и говорит:

— Ну что, Настя, начинай всё сначала, без магии и заговоров.

Настя послушно кивает и ведёт Максима к машине, держа за руку. Чуть позади, на Чёрной коряге, стоит тень и смотрит им вслед, ожидая подходящего момента, чтобы напасть.

Глава 15. С чистого листа

За окном машины темень, фары выхватывают из сумерек мокрый асфальт, редкие деревья с облетевшей листвой и дорожные знаки, которые ведут назад в Москву. В салоне тихо, слышен шум двигателя и мерное дыхание спящего Максима на пассажирском сиденье. Он уснул через полчаса после начала поездки: обряд отнял у него слишком много сил. Настя сидит за рулём, потому что Максим не помнит, как водить машину.

Дядя Лёша сидит на приборной панели, свесив ноги в лаптях, и смотрит на Настю с жалостью. Он еле различим в темноте, но Настя хорошо его видит, магия вернулась.

— Ну что, Настя, добилась ты своего! — говорит дядя Лёша, вздыхая. — Максим теперь как отформатированный жёсткий диск: ни тебе «здравствуй, Настя», ни «вы странная», только «где я» и «кто вы», смотрит на тебя будто в первый раз видит.

Настя сосредоточена, её руки спокойно лежат на руле, она отвечает спокойным голосом:

— Зато магия вернулась. Я слышу и вижу тебя. Глашу тоже, она вон есть хочет. Травы чувствую не так хорошо, как раньше, но всё равно.

— Это всё замечательно! — не унимается Лёша. — Ну а его ты как возвращать собираешься? Он не помнит ничего, даже имени твоего теперь не знает.

— Будем заново знакомиться, пусть сам решает, нравлюсь я ему или нет, без приворотов и зелий. Я Настя из деревни с косой и жабой; если влюбится, то значит, судьба, а если нет, ну значит, не судьба.

Дядя Лёша вздыхает и замолкает. Глаша в переноске одобрительно квакает несколько раз, как бы спрашивая: «Когда уже будем есть?»

«Столько раз я пыталась ускорить любовь, и каждый раз получалось не то, что нужно, — думает Настя. — Приворот превратил его в лягушку, сделка с нежитью чуть не забрала душу, зато простой отказ от зла вернул магию. Может быть, и с любовью так же? Нужно не варить или заговаривать, а просто быть с ним рядом и ждать. Однажды он вспомнит и полюбит заново, по-настоящему».

***

Утро. Офис. Максим в своём кабинете. Настя слышит через дверь, как он ходит взад-вперёд, шуршит бумагами и что-то бормочет. Дверь открывается, и он зовёт её.

— Настя, зайдите!

Она входит в кабинет. Максим сидит за столом, разложив перед собой документы с растерянным лицом — таким Настя видела его только однажды, когда он очнулся на ковре после приворота и понял, что квакал всю ночь.

— Вы говорите, я владелец компании? — спрашивает он, потирая лоб. — Но я не помню ни одного контракта или партнёра, даже пароль от сейфа забыл. Как мне дальше работать? Я знаю, что меня зовут Максим Сергеевич, а вы — моя секретарша, и всё!

Настя подходит к столу, берёт пару документов и бегло просматривает их.

— Вы хорошо работаете, Максим Сергеевич. Документы я подам, подписи ваши везде есть, а память обязательно вернётся, хоть и не сразу, но вернётся. Такое бывает после стресса.

Он смотрит на неё изучающе, как смотрят на новую сотрудницу, которую видят в первый раз. В его взгляде мелькает лёгкое недоумение, будто он пытается вспомнить что-то очень важное, но не может.

— А почему у нас в приёмной болото? Я заглянул, там кадка с водой, ряска и какая-то жаба сидит, пауки по стенам ползают. Это дизайн-проект? Или у нас офис превратился в террариум?

Настя скромно улыбается.

— Это экосистема такая, для хорошего настроения и очистки воздуха. Жаба к деньгам, вы сами разрешили.

Максим поднимает бровь и, хотя не помнит этого, всё равно кивает и говорит:

— Странная вы, но почему-то я вам верю. Чувствую, что не врёте!

У Насти огонёк в сердце, ведь он только что сказал те же слова, что и в первый день тогда на собеседовании.

В коридоре Настя сталкивается с Верой. Ленка всё ещё в больнице и, хотя пошла на поправку, в офис возвращаться боится. Вера выглядит спокойнее, чем раньше: с её лица исчезла ядовитая усмешка.

— Слышала, у босса амнезия? — спрашивает она, наливая себе воду в стакан.

— Да, — коротко отвечает Настя.

— Теперь ты главная? Будешь управлять вместо него, подписывать контракты и решать все вопросы?

Настя качает головой.

— Нет, я буду ждать, когда к нему вернётся память!

Вера смотрит на неё с недоверием, но ничего не отвечает, лишь хмыкает и уходит. Дядя Лёша высовывает голову из сумки.

— Нечего ждать, надо действовать!

— Да, — отвечает Настя, поворачиваясь обратно в приёмную. — Только без магии!

Вечером, когда сотрудники расходятся, Настя заходит в кабинет Максима с отчётами, которые можно было отложить и до утра. Он сидит за столом, держась за голову. Тени под глазами стали глубже, лицо побледнело.

— Голова раскалывается, — говорит он, даже не взглянув на бумаги. — Вы не знаете, где у меня таблетки? Я уже обыскался.

Настя кладёт папку на край стола.

— У вас мигрень. Я могу заварить травяной чай. Справимся без таблеток.

Он поднимает голову и смотрит на неё с удивлением.

— А это сработает?

— Я родом из деревни. У нас все лекарства на травах.

Она заходит в приёмную, где в потайном ящике стола лежит маленький мешочек с сушёным багульником, мятой и зверобоем. Аккуратно достаёт, заваривает в кружке кипятком и добавляет три капли наговорной воды. Хоть это и тоже магия, но совсем чуть-чуть, чтобы снять боль, а не приворожить.

— Пейте, это поможет! — говорит она, ставя кружку перед Максимом.

Он берёт кружку в руки, слегка дует, делает небольшой глоток, смакуя во рту, делает ещё один. Через минуту его плечи расслабляются, лицо разглаживается, он удивлённо смотрит на Настю.

— Действительно помогло, и быстрее, чем любые таблетки. Благодарю, Настенька!

Он произносит её имя чуть теплее, чем говорят секретарше или требует субординация, и смотрит на неё не как на сотрудницу, а как на человека, который сделал что-то важное для него.

«Так ласково сказал моё имя», — думает Настя, и надежда просыпается в её сердце, словно первый лучик солнца после долгой ночи. — Не «вы» и не «секретарша», и смотрит на меня так, как в первый раз, когда я пришла на собеседование с жабой, словно пытается вспомнить, но не может. Похоже, память не полностью ушла или она осталась где-то глубоко в его сердце.

Настя задерживается допоздна, раскладывая бумаги, которые можно было разложить и утром, но она не хочет возвращаться одна в пустую квартиру. Максим ушёл раньше, забыв на столе телефон. Настя берёт его, чтобы отнести охране, и случайно нажимает на кнопку. На экране высвечивается её фото в качестве заставки — то самое, с собеседования, где она стоит с косой и в платке. Это фотография из резюме, которую он сохранил неизвестно когда.

Она не помнит, чтобы он это делал, и вообще пользовался телефоном для личных дел. В его жизни только работа, контракты и звонки, а тут — её лицо на заставке. Значит, память вернулась, когда он спал, или что-то осталось. В этот момент в приёмную входит Максим быстрым шагом, возвращаясь за телефоном.

— А, вы здесь, хорошо, что не ушли! Я только сейчас вспомнил, что забыл телефон на столе, — говорит он, подходя и беря телефон в руку.

При этом Максим замечает, что экран включён и на нём её фотография. Поняв это, он смущается, резко прячет телефон в карман и произносит неловко:

— Не знаю, почему там это фото... Наверное, случайно или кто-то поставил.

Настя улыбается.

— Наверное…

Он неуверенно улыбается в ответ, и в этой робкой улыбке есть что-то такое, чего Настя не видела даже в их лучшие дни общения: простой человеческий интерес, притяжение и любопытство.

— Настя, — говорит он дрогнувшим голосом. — Не помню, что между нами было, я вообще ничего не помню из того, что случилось за последние две недели, но чувствую, что вы не просто секретарша. Может быть... поужинаем завтра? Как два человека, которые хотят познакомиться? Пусть у нас всё будет с чистого листа.

У Насти перехватывает дыхание, она хочет сразу сказать «да», но заставляет себя помолчать секунду, чтобы голос не дрогнул, после чего говорит:

— С удовольствием, Максим Сергеевич!

Он кивает, улыбается и уходит. Шаги в коридоре затихают, Настя остаётся одна в приёмной. Глаша одобрительно квакает из кадки, дядя Лёша вылезает из-под стола и говорит, пряча усмешку:

— Ну вот, он сам пригласил тебя на свидание без магии и приворота.

Настя смотрит на дверь, за которой скрылся Максим, и повторяет:

— Сам! Значит, не всё потеряно, есть, видимо, что-то сильнее памяти.

Дядя Лёша вздыхает и прячется обратно под стол, бубня себе под нос:

— Ладно, посмотрим, что будет завтра.

Настя уже собирается уходить, как в приёмной гаснет свет и на панорамном окне, за которым сияет ночная Москва, появляется зелёная светящаяся надпись.

«Он забыл, но я всё помню! Завтра я приду. Не жди пощады».

Настя смотрит на буквы, которые тают на стекле, но не отшатывается, а сжимает кулаки и говорит в темноту:

— Приходи, я готова, мне есть ради кого сражаться!

Глаша громко квакает в кадке, дядя Лёша высовывается из-под стола с горящими глазами. Надпись меркнет, за окном на секунду появляется тонкая крючковатая чёрная тень и исчезает. Битва с нежитью только начинается, но теперь у Насти есть то, ради чего стоит жить!

Глава 16. Первое свидание

Настя стоит перед зеркалом в своей маленькой квартире и перебирает одежду, разложенную на кровати. В руках у неё синее платье в белый горошек, которое она надевала на свидание в кинотеатр. Рядом лежит скромный серый свитер, в котором она ездила в деревню, и белая блузка, которую она надевала на собеседование. Дядя Лёша сидит на подушке, свесив ноги в лаптях, и категорично комментирует с видом эксперта высокой моды.

— Синее платье — то самое, в котором ты была в кино. Он его уже видел, но не помнит, а значит, увидит в первый раз: вот тебе интрига с эффектом неожиданности.

Настя вертит платье в руках, прикладывая к себе.

— А вдруг не понравится? Может, он любит мини-юбки, а я с косой до пояса?

— Ты ведьма, Настя, — вздыхает дядя Лёша. — Можешь заговор на удачу сделать.

Настя строго смотрит на него, хмуря брови, и говорит:

— Нет, никакой магии, только то, что есть. Если ему понравится, то судьба, а если нет, то и суда нет.

Дядя Лёша цокает языком, но решает не спорить. Она надевает синее платье, заплетает волосы не в одну косу, а делает корону вокруг головы, открывая шею. В зеркале отражается красивая девушка: не ведьма и не секретарша, а просто красавица, идущая на свидание.

«Ну вот, — думает Настя с волнением и решимостью, словно перед прыжком в ледяную воду. — Сейчас я иду на свидание с человеком, который не помнит, как я превратила его в лягушку, а он пил рассол на ковре. Может быть, это и к лучшему: начнём с чистого листа, без кваканья, приворотов и бабкиных рецептов. Теперь между нами будут только чувства».

***

Ресторан «У Павлова» встречает их уютным полумраком с теми же клетчатыми скатертями и деревянными стульями. Официантка помнит их с прошлого раза и мило улыбается, но Максим ничего не помнит. Он сидит за столиком у окна в тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами. Увидев Настю, встаёт и протягивает руку. В его глазах мелькает что-то, чего Настя не видела в нём после обряда.

— Вы хорошо выглядите, — говорит он, чуть смутившись.

Настя садится напротив и поправляет край скатерти.

— Спасибо, вы тоже хорошо выглядите для человека, который неделю назад потерял память и едва не утонул в болоте.

Максим неуверенно улыбается.

— Расскажите мне о себе! Я хочу знать про вас всё с самого начала.

Настя думает, о чём ей рассказывать. Что она ведьма? Что у неё есть домовой? Или рассказать о том, как она превратила его в лягушку? Нет, слишком рано, но про домового можно.

— Родом я из деревни, — скромно отвечает она. — Это в нескольких часах езды от Москвы. Приехала сюда работать секретаршей, и у меня есть домовой.

Максим смеётся с удивлением.

— Домовой? Вы шутите?

— Нет, — серьёзно отвечает Настя. — Вы мне всё равно не поверите, давайте лучше закажем пельменей со сметаной и уксусом. Вы их любите!

Он поднимает бровь.

— Откуда вы знаете? Мы раньше ужинали вместе?

Настя понимает, что проговорилась.

— Это неважно, я просто предположила.

Приносят пельмени, и Максим действительно макает их в смесь сметаны с уксусом, сам удивляясь, что ему это нравится. Они разговаривают о всяких пустяках. Максим рассказывает, что память понемногу возвращается и он помнит маму, школу, институт, а потом всё как будто в тумане.

— Я посмотрел документы, — говорит он, отодвигая тарелку. — Оказывается, я владею крупной компанией, у меня есть квартира в центре, машина и счёт в банке, но это как будто не моё, и я читаю чужую биографию.

— А что вы чувствуете? — спрашивает Настя.

Он смотрит на неё с недоумением.

— Вас. Рядом с вами мне спокойно, как будто я дома. Хотя я не помню, где мой дом, и вы — единственное, что осталось от моей жизни. Это глупо, да? Мы знакомы всего ничего, но вы для меня стали настоящей путеводной звездой.

У Насти наворачиваются слёзы на глаза, но она их сдерживает, еле заметно улыбаясь.

— Не глупо, я тоже чувствую вас.

Они выходят из ресторана уже за полночь на пустую улицу, где фонари отбрасывают жёлтые круги на мокрый асфальт. Максим берёт её за руку просто потому, что рука оказывается рядом, и говорит:

— Настя, я не помню, что между нами было, но меня к вам тянет. Можно я провожу вас до дома?

— Да, — коротко отвечает она.

Они медленно идут по улице, держась за руки. Настя чувствует, как тепло перетекает из её ладони в его ладонь, и это не приворот или заговор, а обычное человеческое тепло. Она не знает, чувствует ли Максим то же, но он не отпускает её руку.

Вдруг Максим останавливается и смотрит на витрину закрытого магазина, в стекле которой отражаются фонари, машины и они двое. Неожиданно появляется третья женская фигура в чёрном платке и длинной юбке, стоящая прямо за их спинами.

— Кто это? — спрашивает Максим, оборачиваясь. — Она смотрит на нас!

Настя оборачивается и никого не видит, лишь пустая улица и далёкий звук проезжающей машины.

— Никого нет, — говорит она, уже подозревая, что он не ошибся и нежить следит за ними.

Максим качает головой. Они доходят до Настиного подъезда в старой облезлой панельной девятиэтажке с выбитой лампочкой. Максим останавливается, не отпуская её руку, и говорит:

— Спасибо за вечер! Я хочу вас снова увидеть завтра и послезавтра.

— И я, — отвечает Настя.

Он наклоняется, чтобы просто поцеловать её в щёку, но в этот момент за её спиной, в дверях подъезда, появляется тень в чёрном платке с глазами без зрачков, говоря голосом бабки:

— Не целуй её, мальчик, она проклята! Поцелуешь её и умрёшь! Она ведьма, украла твою память и теперь хочет забрать твою душу!

Максим отшатывается и отпускает Настину руку, смотрит на тень и переводит взгляд на Настю.

— Кто это? — спрашивает он дрожащим голосом.

— Уходи отсюда! — говорит Настя в сторону тени, заслоняя собой Максима.

— Она ведьма и привязала тебя к себе! Теперь ты не сможешь жить без неё. Это древнее колдовство, чтобы забрать твою память, и ты не смог убежать.

Максим теряется, смотрит на Настю, её длинную косу, синее платье и заплаканные глаза, уже не зная, кому теперь верить.

— Это правда? — тихо спрашивает он. — Вы ведьма и забрали мою память?

Настя смотрит ему в глаза, как её бабка учила: «Если ты не виновата, смотри в глаза. Если виновата, то смотри ещё пристальнее», — и говорит:

— Да, я ведьма, но не крала вашу память, вы сами отдали её, чтобы вернуть мне магию и защититься от этой твари. Это нежить, и она убила мою бабку, а теперь хочет убить меня и вас.

Тень усмехается и кричит:

— Врёт! Спроси у неё, почему ты проснулся в машине на заднем сиденье, ничего не помня. Почему у неё на столе жаба и домовой в чемодане?

Максим закрывает глаза и потирает виски.

— Я не знаю, кому верить, ничего не помню.

— Верьте своему сердцу, — спокойно отвечает Настя. — Оно помнит и никогда не обманет.

Максим открывает глаза, смотрит на неё и на тень, которая улыбается чёрной щелью.

— Я не могу сейчас, мне нужно подумать! Я вам позвоню! — отвечает Максим, разворачиваясь и уходя быстрым шагом, не оглядываясь.

Тень смеётся со скрипом и растворяется в воздухе, оставляя после себя запах гари. Настя остаётся стоять одна у подъезда, по её щекам текут слёзы, но она не вытирает их. Из темноты выходит лохматый дядя Лёша и говорит с грустью в глазах:

— Она сделала это специально, чтобы разрушить всё, что ты строила. Максим теперь будет думать, что ты его обманываешь.

Настя смотрит на пустую улицу вслед Максиму, отвечая уверенным голосом:

— Ничего, я не сдамся и докажу ему, что не та, кем меня выставила тень.

— Как? — спрашивает с недоумением дядя Лёша.

— Буду рядом с ним, ждать и любить без магии, а он пусть проверяет и сомневается, я всё переживу!

Она заходит в подъезд, поднимается в лифте и открывает ключом дверь. В квартире тишина. Глаша сидит в тазу и смотрит на неё золотистыми глазами.

На подоконнике лежит новый чёрный камень, рядом с ним лежит записка, написанная знакомым бабкиным почерком, но с чёрными подтёками:

«Ты проиграла, и теперь он никогда не будет твоим. Если хочешь спасти его, то выбирай!»

Настя берёт камень в руку, он тут же обжигает её ладонь, но она не выпускает его из рук, шепчет заговор, которым она уничтожила первый камень, и этот тут же трескается, рассыпаясь в чёрную пыль, которая оседает на подоконнике и сразу же испаряется.

— Посмотрим, кто кого! — спокойно отвечает она.

Глаша одобрительно квакает, дядя Лёша запрыгивает на подоконник, смотрит в окно и бормочет:

— Она не ушла, ждёт вон там, на скамейке напротив.

Настя подходит к окну и видит внизу, на скамейке под фонарём, фигуру в чёрном платке. Женщина поднимает голову и смотрит прямо на Настю, её чёрные глаза вспыхивают, словно угольки. Настя не отступает, смотря на неё в ответ.

Фигура медленно поднимается и поворачивается, шагая в темноту. Борьба с нежитью только начинается. Максим ушёл, но не сказал «прощай», а сказал: «Я позвоню», а это значит, что надежда ещё есть.

Глава 17. Тень сомнения

Дорогая, но безликая квартира Максима в центре Москвы. Всё здесь серое и безжизненное. Дизайнерский ремонт. Мебель из массива дуба. Панорамные окна на город. В квартире пусто. Ни фотографий, ни книг на полках. Подоконники пустые. Цветов нет. Стоит лишь ноутбук на столе и лежит стопка бумаг, которую доставили из офиса.

Максим сидит на диване в халате, сжимая в руке кружку с остывшим кофе. Перед ним на столе лежит телефон. Он смотрит на экран, но не решается позвонить. В голове пустота, которая образовалась после обряда на болоте. Он помнит своё имя, маму, школу и институт. Но всё, что случилось после, исчезло словно дым. Вместо воспоминаний остались лишь смутные образы, от которых болела голова.

Он открыл ноутбук, зашёл в соцсети и нашёл всего один рабочий профиль Насти: «Секретарь референт». Та самая фотография с собеседования, где она с длинной косой, платком и серьёзными глазами. Максим смотрел на неё уже десять минут и не мог отвести взгляд.

— Кто она? — прошептал он. — Ведьма? Или просто сумасшедшая, которая меня в это втянула? А та старуха в чёрном платке кто такая? Я не помню ни ту, ни другую, но сердце говорит, что Настя не врёт. Почему? Откуда это чувство?

Он закрыл лицо руками.

«Я привык всё контролировать, — подумал Максим. — Цифры, контракты, людей и свои эмоции, а сейчас я не контролирую даже собственную память. Единственное, чему мне хочется верить, это её глаза. Когда она смотрит на меня, я чувствую как-будто уже прожил с ней целую жизнь, но не помню этого. От этого грустно. Что со мной сделали?»

Он открыл глаза, взял телефон и набрал номер Насти, но в последний момент сбросил. Набрал ещё раз и снова сбросил. Максим положил телефон на стол, встал и подошёл к окну. Город внизу жил своей жизнью, но Максим чувствовал себя оторванным от всего этого. Как будто он смотрел на чужую жизнь со стороны.

***

В маленькой квартире на окраине Москвы Настя не спала всю ночь. Она сидела на кухне, обхватив руками кружку с горьким чаем, и смотрела в стену. Кузя устроился на столе. Клава дремала в тазу, изредка поквакивая.

— Он не звонит, — сказал Кузя. — Второй час утра, а он не звонит. Может, заблудился? Или нежить его уже...

— Не каркай, — оборвала Настя. — Он жив. Я чувствую это. Оберег работает. Связь с ним не оборвалась.

Она сжала в пальцах деревянного конька. Это тот самый оберег, который она когда-то сделала для Максима.

— Мне нужно увидеть его, — сказала Настя. — Объясню ему всё по-нормальному.

— А если он не захочет? — спросил Кузя. — Если та, в чёрном платке, уже вбила ему в голову, что ты и есть зло?

Настя подняла голову.

— Тогда я уйду, — сказала она. — Навсегда. Уеду в деревню и буду там жить. Но сначала я попробую.

Она встала, налила себе ещё чаю, но пить не стала. Поставила кружку и пошла одеваться.

***

Офис «Строй Инвест» встретил её привычным запахом кофе. Настя прошла в приёмную, села за стол и разложила бумаги. Из кабинета Максима доносился жёсткий деловой голос. Он с кем-то спорил по телефону. В его голосе не было и капли прежней теплоты. Она набралась терпения и ждала. Наконец, дверь открылась. Максим вышел и, увидев её, замер на секунду. Лицо его смягчилось, но тут же снова стало каменным.

— Настя, — сказал он. — Зайдите ко мне!

Она послушно встала, вошла в кабинет и тихонько закрыла за собой дверь. Он не пригласил её сесть. Сам опустился в кресло и положил руки на стол.

— Я всю ночь думал, — сказал он. — О вас и той женщине в чёрном платке. Я ничего не помню, но у меня в столе нашлась эта вещь.

Он открыл ящик и достал маленькую записную книжку в кожаном переплёте. На обложке красовалась надпись: «М.С.».

— Я не помню, когда начал писать дневник, — сказал Максим, перелистывая страницы. — Но почерк вроде мой. Там есть и про вас.

Он открыл страницу с закладкой и начал читать вслух:

«Нанял Настю на должность секретарши. Странная. У неё жаба в кадке. Кажется, я влюбляюсь. Сегодня она дала мне отвар от мигрени. Помогло. Смотрит на меня как-то странно. Она влила мне что-то в кофе. Я квакал. Это было ужасно и смешно одновременно. Но я не злюсь».

Максим закрыл книжку и посмотрел на Настю.

— Это правда?

Настя выдержала его взгляд.

— Правда, — сказала она честно. — Я пыталась сделать приворот. Получилось плохо. Вы превратились в лягушку, но не полностью и поэтому квакали. Я поила вас рассолом, чтобы вылечить. Неловко получилось. Извините!

— Зачем? — спросил Максим, сжимая губы.

— Потому что я влюбилась в вас с первого взгляда, — сказала Настя дрожащим голосом. — В первый же день, когда вошла в приёмную. Вы на меня даже не посмотрели. Я думала, что магия поможет, но ошиблась.

Он встал, подошёл к окну и повернулся к ней спиной.

— А та женщина в чёрном платке… Кто она такая?

— Нежить, — ответила Настя. — Она убила мою бабку. По крайне мере ту, которую я считала бабкой. Теперь она хочет убить меня и вас.

Максим повернулся.

— Почему я должен верить вам? Вы же сами признались, что ведьма. Могли наколдовать и всё это подстроить.

Настя подошла и остановилась в шаге от него.

— Не должны, — сказала она. — Спросите у своего сердца. Оно должно помнить.

Она протянула ему руку. Он смотрел на её ладонь.

— Докажите, — сказал он. — Сделайте что-то, что не сможет сделать обычный человек. Только без обмана и иллюзий.

Настя подумала секунду и щёлкнула пальцами. На его столе загорелся маленький огонёк. Не спичка или зажигалка, а маленькое чистое голубое пламя, парящее в воздухе.

Максим отшатнулся, но не в страхе, а в изумлении. Глаза расширились.

— Это... магия? — прошептал он.

— Да, — сказала Настя. — Я не причиняла вам зла кроме того приворота. И за него я извинилась уже много раз.

Она щёлкнула снова и огонёк погас.

— Я не знаю, что думать! — тихо сказал Максим — Но я не боюсь вас. Странно…

— Странно моё любимое слово, — усмехнулась Настя.

Вечером они вышли из офиса вместе. Сумерки. Фонари ещё не зажглись. Улица кажется серой и безликой. Они идут вместе к машине. Максим вдруг резко останавливается.

— Я хочу разобраться, — говорит он. — Помогите мне всё вспомнить. Расскажите всё, что вы помните. Хочу знать правду, какой бы она ни была.

Настя смотрит на него. В его глазах видит странную, почти детскую надежду.

— Хорошо, — говорит она. — Приходите завтра в гости. Я заварю обычный чай без приворотов и расскажу всё как есть с самого начала.

Максим улыбнулся.

— Договорились!

Он сел в машину и уехал. Настя ещё долго смотрела вслед, пока красные огни не скрылись за поворотом. Из тени за углом вышла Вера. Она выглядела бледной и взволнованной.

— Настя, — сказала она. — Я должна тебе кое-что рассказать. Та женщина в чёрном платке... Она приходила ко мне сегодня и предлагала сделку.

Настя насупилась.

— Какую сделку?

— Хочет, чтобы я помогла ей избавиться от тебя. В обмен она обещала вернуть Ленке здоровье и поставить её на ноги за один день.

— И что ты ответила?

— Сказала, что подумаю, — Вера отвела глаза. — Я не хочу больше вражды, Настя. Я была дурой. Ленка тоже. Что мне делать?

Настя взяла её за руку.

— Скажи ей, что согласна, — сказала она. — Притворись и сообщи мне, где и когда она назначит встречу. Мы устроим ей ловушку.

Вера подняла глаза.

— А если она узнает?

— Не узнает. Я сделаю так, что она будет видеть только то, что захочет. Ты забыла кто я?

Вера кивнула.

— Хорошо. Только... Если ты меня обманешь...

— Не обману, — ответила Настя. — Мы с тобой теперь в одной лодке и у нас общий враг.

Вера быстро ушла, не оглядываясь. Настя осталась одна. Она вернулась домой уже за полночь. Открыла дверь ключом и замерла на пороге. В её квартире горел свет. На диване сидел Максим. В руках он держал бабкин травник, зашитый в бересту, которую Настя прятала под подушкой. Рядом с ним стоял Петрович, сложив руки на груди.

— Я не хотел вламываться, — сказал Максим, увидев её. — Но дверь была открыта.

Настя перевела взгляд на Петровича.

— Я привёл его, — сказал Петрович спокойно. — Он сам приехал в офис после вашего разговора и потребовал, что хочет всё узнать. Пришлось срываться и срочно ехать к тебе. Я подумал, лучше здесь, чем на улице или в офисе. Нежить следит. Здесь стены заговорённые, какая никакая защита.

— А как ты дверь открыл? — спросила хмурясь Настя.

— Ты забыла, что я потомственный домовой.

Максим встал, держа травник в руках.

— Я хочу знать всю правду, — сказал он. — Прямо сейчас. С самого начала. Расскажите мне про бабку, болото и ту женщину в чёрном платке.

Настя посмотрела на его растерянное лицо, ссадину на лбу и руки, сжимающие бабкину тетрадь. Глянула на Кузю, который выглядывал из-за шторы, и мельком посмотрела на Клаву, которая настороженно поднимала голову из таза.

— Присаживайтесь, Максим Сергеевич, — сказала она. — Чай заварю покрепче. Разговор будет долгим.

Она прошла на кухню, чтобы поставить чайник. Максим сел на диван и положил травник на колени. Петрович остался стоять у двери.

Кузя вылез из-за шторы, подошёл к Максиму и сел рядом.

— Ну, Настя, — сказал он. — Начинай свою исповедь. Бабка бы гордилась тобой.

Настя вернулась с чашками, поставила их на стол и села напротив Максима.

— Начну с самого главного, — сказала она. — Слушайте и не перебивайте.

Она вздохнула, поправила косу и начала рассказ с того самого момента, когда села в поезд и поехала в Москву. В темноте за окном, на скамейке напротив дома, сидела фигура в чёрном платке и ждала.

Глава 18. Исповедь ведьмы

Маленькая кухня в квартире Насти освещается единственной лампой под потолком. Старый жёлтый абажур отбрасывает мягкие тени на стены. На столе стояли две кружки с чаем, которые давно остыли. Настя заварила их уже час назад, но их никто не пьёт. Она сидит напротив Максима, сцепив пальцы, и спокойно смотрит на него, хотя внутри всё дрожит. Рядом, прислонившись к стене, стоит Петрович. Он переодел свою обычную форму охранника на обычный тёмный свитер. Так он выглядит старше и суровее. Кузя устроился на холодильнике, свесив ноги в лаптях. Клава в тазу на полу слушала, вытянув шею, и даже не моргала.

Настя рассказывала уже целый час. Она говорила о бабке и том, как училась заговаривать воду, чтобы различать травы по запаху с закрытыми глазами. Говорила о привороте, который обернулся кваканьем, о битве на болоте и том, как нежить приходила с чёрным камнем. Рассказала об обряде у Чёрной коряги и что он отдал свою память, чтобы она вернула магию.

Максим слушал, не перебивая. Его лицо менялось от недоверия к изумлению и от изумления к боли. Он сжимал край стола так, что белели костяшки пальцев.

— Значит, я сам отдал память? — спросил он наконец. — Добровольно? Никто меня не заставлял?

— Да, — ответила Настя. — Вы сказали: «Я готов потерять всё, кроме вас». Это ваши слова. Я запомнила их навсегда.

Максим закрыл глаза и долго молчал. Кузя заёрзал на холодильнике. Петрович тихонько кашлянул.

— Я не помню этих слов, — сказал он, открывая глаза. — Но чувствую, что это правда. В сердце отзывается, когда я смотрю на вас. Не от страха, а возможной потери чего-то очень важного.

Настя протянула ему свою руку через стол. Он взял её осторожно словно что-то хрупкое.

— Память со временем вернётся, — тихо сказал Петрович. — Если он будет рядом с вами.

Максим не отпустил Настиной руки. Через два часа Петрович ушёл проверить, нет ли слежки. Он обошёл окрестности и посмотрел, не оставила ли нежить новых чёрных камней. Настя и Максим остались вдвоём. Они сидели на диване в комнате и смотрели в окно, за которым медленно светало. Травник лежал закрытый на столе. Настя не предлагала его открыть, а Максим и не просил.

— Та женщина в чёрном платке... — сказал Максим, не оборачиваясь. — Она придёт снова?

— Да, — ответила Настя. — Она ждёт, когда я останусь одна. Нежить питается страхом и слабостью.

— Я должен быть с вами!

Он повернулся к ней и взял обе её руки в свои. В глазах появилась решимость.

«Я не помню её, — подумал Максим. — Ни одного поцелуя или даже разговора, но я чувствую без неё пустоту внутри. Как будто она моя единственная нить, которая держит меня в этом мире. Не знаю, любовь ли это. Может быть, это просто страх одиночества? Или её магия, которая до сих пор действует на меня? Но я знаю одно, что она смотрит на меня так, будто я её последняя надежда».

— Что будем делать дальше? — спросил он.

— Я верну вам память, — сказала Настя. — Обрядом. Без жертв, магии или сделок с нежитью. Вы согласны?

— Согласен, — ответил Максим без колебаний. — Где и когда?

— На болоте у Чёрной коряги в полночь.

— Договорились!

Пока в маленькой квартире на окраине Москвы Настя рассказывала Максиму правду, на другом конце города Вера шла по тёмной улице к своему дому. Она оглядывалась на каждый шорох и вздрагивала от каждого скрипа. Луна скрылась за облаками. Фонари светят плохо. Ничего не видно. Навстречу из темноты вышла фигура в чёрном платке.

— Ты согласна? — спросила нежить ледяным голосом.

Вера проглотила ком в горле.

— Да, — сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что нужно делать?

Нежить подошла ближе. От неё пахнуло гнилью.

— Завтра, в полночь, Настя пойдёт на болото вместе с ним. Ты придёшь туда же. Когда она начнёт обряд возвращения памяти, ты ударишь её обычным ножом. Её магия не поможет защититься!

Вера побледнела.

— Я не убийца, — прошептала она.

Нежить усмехнулась.

— Тогда сегодня ночью Ленка умрёт. Я выключу аппараты, которые поддерживают её сердце. Выбирай!

Нежить протянула Вере маленький чёрный нож с рукоятью из кости. Лезвие тускло блеснуло в свете фонаря.

— Бери же, ну! Завтра в полночь. Не опоздай.

Вера взяла нож трясущимися руками. Нежить растворилась в воздухе, оставив после себя запах гари. Вера по смотрела на нож.

«Что же мне делать?» — подумала Вера. — «Предать Настю и спасти Ленку? Или предупредить и потерять подругу навсегда?»

Она сжала нож, спрятала его в карман куртки и быстро пошла к дому Насти.

***

Три коротких звонка в дверь. Настя и Максим замерли. Кузя вскочил и подбежал к двери. Клава в тазу подняла голову.

— Кто это может быть в столь поздний час? — спросил Максим.

Настя уже знала ответ. Она подошла к двери и посмотрела в глазок. За дверью стояла бледная Вера с красными глазами. Настя открыла дверь и отошла в сторону. Вера влетела в квартиру, едва не сбив Настю с ног.

— Она дала мне нож! — выкрикнула Вера, трясущими руками доставая из кармана чёрное лезвие. — Нежить! Приказала убить тебя завтра на болоте! Сказала, что если я тебя не убью, то Ленка умрёт!

Настя взяла нож и посмотрела на него.

— Я не смогу! — всхлипнула Вера. — Что мне делать?

Настя обняла её.

— Мы сделаем так, как она хочет, — сказала Настя спокойно. — Но вместо меня ты ударишь тень. Отвлечёшь её, а я проведу обряд. Никто не умрёт! Ни Ленка, ни я, ни ты!

Вера подняла на неё заплаканные глаза.

— А если не получится?

— Получится, — сказала Настя. — Должно получиться!

Она сжала нож. На лезвии появилась тонкая трещина. Это был знак того, что чёрная магия начала отступать. Максим подошёл и встал рядом.

— Я буду с вами, — сказал он. — Вместе мы справимся.

Кузя спрыгнул с кресла и сел на пол, обхватив колени руками.

— Ну вот, — сказал он. — Ведьма, миллионер, бывшая сплетница, жаба и домовой. Команда мечты, блин! Нежить даже не представляет, на кого нарвалась.

Клава громко квакнула в знак одобрения. За окном начало светать.

Глава 19. Полночь на болоте

Утро. Солнце за окном Настиной квартиры светит ярко, но в комнате царит полумрак. Шторы задёрнуты, чтобы никто с улицы не видел, что происходит внутри. На столе, застеленном льняной скатертью, лежат пучки сушёных трав, стоят три стеклянных флакона с разноцветными жидкостями и лежит бабкин травник в берестяном переплёте. Настя ходит по комнате, собирая сумку. Заговорённая вода. Сухие листья папоротника. Оберег для Максима и нож с костяной рукояткой, но не тот, что принесла Вера. У Насти есть свой для обряда.

Максим сидит на диване, сжимая в пальцах деревянного конька. Это тот самый оберег, который Настя сделала для него ещё в самом начале знакомства. Он не помнит, как получил эту вещь, но чувствует, что она важна для него. Вера на кухне пьёт валерьянку прямо из пузырька, заедая овсяным печеньем. Петрович стоит у окна, проверяя заговорённые камни, разложенные на подоконнике. Они должны не пропустить нежить, если она решит напасть раньше времени.

Кузя мечется по комнате.

— Я чую её, — кричит он, останавливаясь на секунду и принюхиваясь. — Нежить уже на болоте и ждёт. Она знает, что мы придём.

Настя продолжает укладывать вещи в рюкзак.

— Пусть ждёт, — отвечает она спокойно Кузе. — Мы справимся!

Она подходит к Максиму и садится с ним рядом на диван.

— Вы готовы? — спрашивает она. — Память вернётся не сразу. Сначала появятся лишь обрывки. Будет больно. Голова может болеть и вы будете путать прошлое с настоящим.

Максим смотрит на неё. В его глазах нет страха, лишь та самая решимость, которую Настя видела в нём на болоте в прошлый раз, когда он согласился отдать свою память.

— Я готов, — твёрдо отвечает он. — К боли мне не привыкать. Я терял партнёров и друзей, но всегда оставался верен себе. По крайне мере, из того что я помню.

Вера выходит с кухни вся бледная и с красными глазами. В руках она всё ещё сжимает чёрный нож, не решаясь выбросить.

— А как же я? — спрашивает она. — Мне нужно ударить ножом в тень. А если промахнусь? Или она увидит и ударит меня первой?

Петрович оборачивается от окна.

— Не промахнёшься, — отвечает он ей твёрдо. — Тень будет там, где скажет Настя. Я отведу её в нужную сторону. Твоя задача будет заключаться лишь в том, чтобы просто вонзить нож.

Настя подходит к Вере и берёт её за плечи.

— Это не убийство, — говорит она, глядя ей прямо в глаза. — Обычный отвлекающий манёвр. Как только нож войдёт в тень, она потеряет форму на несколько секунд. Этого хватит, чтобы я завершила обряд. Никто не умрёт. Ни ты, ни Ленка. Обещаю!

Вера кивает Насте, но её руки всё равно дрожат. Дорога в деревню заняла три часа. Они ехали на той же машине, что и в прошлый раз. За рулём сидел Максим. Рядом с ним Настя. На заднем сиденье расположились Вера, Петрович и Клава в переноске. Кузя устроился на приборной панели и смотрит на дорогу словно старый капитан, ведущий корабль сквозь шторм.

— Сколько нам ехать? — спрашивает Максим, не отрывая глаз от дороги.

— Часа три, — отвечает Настя. — Будем на месте к десяти. Обряд в полночь. У нас ещё будет два часа, чтобы подготовиться.

Вера, сидевшая сзади, тихо повторяет сама себе:

— Зачем я в это ввязалась? Ну зачем, блин? Могла же просто отдать нож и уйти спать домой.

— Затем, — говорит Петрович, не оборачиваясь, — Чтобы спасти подругу и себя. Нежить не отпускает тех, кто ей хоть раз помог. Если бы ты отказалась, она убила бы тебя следующей.

Машина въехала в лес. За окнами стемнело. Деревья сомкнулись. Где-то вдалеке ухнула сова.

«Сейчас всё решится, — подумала Настя сосредоточенно словно перед прыжком в ледяную воду. — Или мы победим, и Максим вернёт память, или я всё потеряю. Выбора нет. Бабка говорила: "Ведьма не та, кто не боится, а та, кто идёт, даже если страшно».

Тишина на болоте. Луна спряталась за облаками. Лишь свет фар выхватывает из темноты корявые стволы, кочки и чёрную гладь воды, в которой отражаются редкие звёзды. Туман стелется по земле, скрывая трясину. Каждый шаг отдаётся хлюпаньем. Чёрная коряга торчит из воды словно костлявая рука, обугленная молнией много лет назад. Рядом лежит плоский камень с лягушачьим следом. Клава сидит в переноске на плече у Насти, нервно квакая. Кузя идёт впереди, проверяя дорогу и обнюхивая кочки. Вдруг из тумана выступает фигура. Это та самая женщина в платке с чёрными глазами, которые горят в темноте словно угольки. Она улыбается им чёрной щелью на белом лице.

— Я ждала вас, — говорит она голосом бабки. — Думала, ты не придёшь. Испугалась?

Настя шагает вперёд, заслоняя Максима.

— Нет, — говорит она. — Я пришла забрать то, что ты украла. Мы вернём ему память! И уничтожим тебя навсегда!

Нежить смеётся так, что в ушах звенит. Противно. Со скрипом.

— Уничтожить меня? — переспрашивает она. — Я бессмертна, глупая девочка. Я была здесь ещё тогда, когда тут не было ни твоей деревни, ни тебя. И я останусь здесь, когда вы все сгниёте.

Петрович выходит вперёд, вставая рядом с Настей.

— Бессмертна, пока болото тебя держит, — говорит он. — Мы его заговорим и запечатаем. Тогда ты рассыплешься в прах.

Нежить переводит взгляд на него. Чёрные глаза сужаются и превращаются в две маленькие щёлочи.

— Хранитель, — говорит она, — Ты забыл, кто дал тебе силу? Я посадила тебя на это болото сто лет тому назад.

— Не забывай, — отвечает Петрович, — Ты сделала меня не только хранителем, но и стражем.

Настя быстро подходит к камню с лягушачьим следом и присаживается на него. Максим опускается на корточки. Они берутся за руки. Петрович начинает читать заговор на языке, который никто из присутствующих не понимает. Вокруг камня светятся слабые серебряные нити.

Вера стоит в стороне, сжимая чёрный нож. Её руки трясутся, но она не отводит глаз от нежити. Нежить бросается к ним, но натыкается на невидимую стену и отскакивает. Петрович выставил защиту, вложив в неё всю свою вековую силу.

— Ты не удержишь меня! — кричит нежить и ударяет по стене так, что во все стороны расходятся трещины. — Я сильнее вас всех вместе взятых!

— Настя, быстрее! — кричит Петрович.

Настя закрывает глаза и шепчет заговор о возвращения памяти, который бабка вложила в неё ещё в детстве, на всякий случай. Между ней и Максимом начинают тянуться серебряные нити. Максим стонет. Воспоминания перетекают от Насти к нему.

— Я... вижу, — шепчет он. — Картинки... Приёмная... Жаба в сумке... Я говорю: «У вас лягушка из сумки выглядывает». Вы улыбаетесь...

— Да, — говорит Настя, не открывая глаз.

— Не отвлекайтесь! — кричит Петрович. — Держите нити!

Нежить пробивает защиту. Трещина становится шире. Она просовывает в неё длинную крючковатую руку с пальцами, похожими на корни, и почти дотягивается до Насти.

Вера кричит, но не от страха, а от отчаяния. Она бросается вперёд и вонзает чёрный нож прямо в тень, которая тянется от нежити. Нож входит в туман. Тень взвизгивает и начинает распадаться на клочья. Нежить застывает на секунду. Её тело дрожит. Чёрные глаза расширяются.

— Что ты делаешь, дура?! — кричит она на Веру. — Ты убиваешь себя! Этот нож привязан к тебе! Если он уничтожит меня, ты умрёшь вместе со мной!

— Зато ты сдохнешь! — кричит Вера, вталкивая нож глубже.

Из её руки течёт чёрная кровь. Вера вся побледнела, но не отступила ни на шаг. Собрав последние силы, Петрович ударяет по защите. Она немного восстанавливается. Нежить оказывается заперта внутри круга.

— Завершай обряд, Настя! — кричит он.

Настя закрывает глаза и шепчет последние слова заговора. Серебряные нити вспыхивают, ослепляя всех на мгновение, и гаснут. Максим тут же открывает глаза.

— Настя, — говорит он тихо. — Я помню как ты превратила меня в лягушку и мы пили рассол на ковре. Я всё помню!

Настя рыдает. Слёзы текут по её щекам, но она улыбается.

— Я так боялась, — говорит она. — Что останусь одна!

— Теперь я здесь с тобой, — отвечает Максим, подходя к ней. — И никуда от тебя не уйду!

Он обнимает её. Нежить за их спинами рассыпается в прах. Чёрные куски начинают падать на землю, шипя и испаряясь. Последнее, что от неё осталось, были звуки эха, уходящие в болото:

— Вы все ещё пожалеете... Я вернусь в другом обличье... И всем отомщу!

Тишина. Вера падает на колени. Нож выпадает из её рук и раскалывается на две части. Она бледная и слабая, но осталась жива. Из её руки всё ещё сочится кровь, но уже не чёрная, а красная.

— Жива, — шепчет Вера. — Я жива!

Петрович подходит к ней и помогает встать.

— Жива, — говорит он беря её под руки. — Ты спасла нас всех. Твоя жертва не напрасна!

Настя и Максим стоят у Чёрной коряги, держась за руки. Луна выходит из-за облаков и заливает болото серебряным светом. Где-то вдалеке квакают лягушки.

— Что теперь? — спрашивает Максим.

— Всё будет хорошо, — отвечает Настя. — Будем ходить на работу, пить кофе, ссориться и мириться.

Он улыбается.

— И никакой магии?

— Нуууу, — говорит Настя с ухмылкой на лице. — Если только совсем немножко...

Он целует её в губы долго и нежно. В стороне беззвучно плачет Вера. Петрович собирает остатки чёрной магии в мешочек, чтобы закопать подальше в лесу. Кузя сидит на камне, довольно улыбаясь и почёсывая пузо. Клава вытаращила свои огромные глаза и открыла рот. Вдруг зазвонил телефон Насти. Она нехотя оторвалась от Максима и достала его. Высветился номер больницы, где лежала бабка с обожжёнными руками.

— Настя? — звучит взволнованный голос врача. — Ваша бабка, что была в коме после ожогов, очнулась. Говорит, что хочет вас видеть. Срочно!

— Какая бабка? — спрашивает Настя. — Нежить уничтожена!

— Женщина с обожжёнными руками просила вам передать: «Скажите внучке, что я её настоящая бабка. Та, которую она считала бабкой и похоронила год назад, была самозванкой. Я была заколдована нежитью и не могла сообщить».

Настя смотрит на Максима и переводит взгляд на Петровича.

— Бабка вернулась, — шепчет она. — Настоящая!

Максим сжимает её руку.

— Тогда быстрее поехали, — говорит он, вставая.

Настя кивает. Они идут к машине быстрым шагом. Вера и Петрович медленно идут за ними. Кузя добирается до машины первым и сразу же запрыгивает на приборную панель. Клава в переноске смотрит, открыв рот. Схватка с нежитью закончилась победой! Или всё только начинается?

Глава 20. Возвращение бабки

Больница. Запах хлорки и лекарств. Тишина. Каждый звук кажется слишком громким. Так бывает только в палатах интенсивной терапии. Больничные стены. Накрахмаленные простыни. Белые халаты. За окном светает. Настя идёт по коридору. Сердце бешено колотится в груди. Максим держит её за руку. Петрович идёт следом. Молодой врач с уставшими глазами останавливает их у двери.

— Она очень слаба, — говорит он, держа в руках историю её болезни. — Ожоги очень глубокие, но она борется. Долго в палате находиться нельзя. Ей нужен покой.

Настя кивает и входит в палату. На койке лежит старуха. Руки замотаны бинтами. Бледное лицо с глубокими морщинами. Рядом стоит капельница. Приборы монотонно попискивают. Старуха открывает глаза. В них та самая хитринка, какую Настя помнит с детства.

— Настя, — говорит она слабым голосом. — Подойди ко мне. Я так ждала тебя!

Тот самый голос, который баюкал Настю в детстве, учил заговорам и ругал за неудачные зелья. Она садится на край койки и берёт старуху за руку поверх бинтов.

— Если ты моя бабка, — говорит Настя дрожащим голосом. — Докажи! Расскажи что-то, что знала только она. Такое, что не могла знать нежить.

Старуха улыбается.

— Ты в шесть лет сварила суп из лягушек, — говорит она. — Поймала головастиков в болоте, налила воды в кастрюлю и поставила прямо на печь. Клава была в ужасе. И ещё! Ты боишься грозы с детства, но никогда не показываешь вида. Когда гремит гром, ты поёшь «Во поле берёза стояла» шёпотом сама себе.

Настя заплакала. Слёзы потекли по щекам. Это была правда, которую не могла знать чужая.

— Бабушка... — прошептала она. — Я думала, ты умерла. Похоронила тебя и плакала на твоей могиле.

Старуха сжала её руку.

— Я пряталась, — сказала она. — Ты похоронила сестру двойняшку. Мы родились вместе, выросли и учились магии, но она выбрала тьму и стала нежитью много лет назад. Тогда она украла мою внешность и жизнь. Я ждала, пока ты вырастешь, станешь сильной и сможешь её победить.

Настя подняла на неё заплаканные глаза.

— Но ты... была в коме. Она тебя сожгла.

— Это была последняя битва, — ответила бабка. — Я напала на неё. Она сожгла мне руки, но я отняла у неё часть магии. Ту самую, что теперь вернулась к тебе.

Она помолчала, переводя дыхание.

— Теперь я отдам её тебе полностью. Ты станешь такой же сильной, как я была когда-то.

Настя покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Магия нужна тебе, чтобы выжить.

— Моя жизнь уже прошла, внучка, — тихо сказала бабка. — Твоя же лишь начинается. Ты нашла его. — она кивнула в сторону Максима, который стоял у двери. — Не отказывайся от дара. Я ухожу спокойно, зная, что дело продолжается.

Она закрыла глаза и зашептала древние слова, которые Настя слышала лишь в детстве. Из груди бабки потянулись серебряные нити, которые вошли в Настю. Она почувствовала, что новая магическая сила наполняет её.

Когда всё кончилось, бабка открыла глаза.

— Всё, — сказала она. — Теперь ты такая же сильная, как я была когда-то.

— Бабушка...

— Иди, Настя! Живи. Люби. Колдуй во благо. Я теперь могу уйти на заслуженный отдых.

Настя наклонилась и поцеловала её в лоб. Бабка улыбнулась, закрыла глаза и уснула. В коридоре Настя вытерла слёзы с лица. Максим обнял её и прижал к себе.

— Как она? — спросил он.

— Слабая, — ответила Настя. — Но она передала мне остатки магии. Я стала намного сильнее.

Вера стояла у окна, держась за перевязанную руку.

— Настя, — сказала она. — Я хочу извиниться за всё. Сплетни. Травля. Ленка меня подбила. Мы были дурами. Ты рисковала жизнью, а мы тебя травили.

Настя взяла её за руку.

— Ты спасла мне жизнь на болоте, — сказала она. — Вонзила нож в нежить и рисковала собой. Мы в расчёте. Давай забудем прошлое.

Вера улыбнулась сквозь слёзы.

— Забудем, — сказала она.

***

Неделю спустя офис «Строй Инвест». В приёмной всё как прежде. Клава сидит на камне. Пауки шептуны ползают по стенам. Настя сидит за столом, разбирая бумаги. Максим выходит из кабинета и подходит к её столу.

— Настя, — говорит он. — Выходи за меня замуж.

Она поднимает голову, не веря своим ушам. Ручка выпадает из пальцев.

— Что?

Он улыбается той самой улыбкой, которую она увидела впервые, когда он разрешил ей оставить Клаву в офисе.

— Я помню всё! Как ты влила в меня приворот и я квакал. Ты потом поила меня рассолом и рисковала жизнью на болоте, отдавая свою магию, чтобы защитить меня. Я хочу просыпаться рядом с тобой каждый день с магией или без.

Настя медленно встаёт. Глаза блестят.

— Ты серьёзно?

— Никогда не был серьёзнее, — отвечает он, доставая из кармана маленькую бархатную коробочку. Открывает. Внутри лежит простое серебряное кольцо с маленьким зелёным камнем, похожим на болотную тину. — Это тебе. Я заказал его ещё до того, как потерял память. Видимо, я уже тогда знал, что ты и есть моя судьба.

Настя протягивает руку. Он надевает кольцо. Камень светится приятным еле видимым светом.

— Да, — говорит она. — Дааааааа!

Он обнимает её и целует. Клава громко квакает. Кузя сидит на подоконнике и улыбается во весь рот.

— Ну вот, — шепчет он сам себе. — Свадьба! Бабка бы тобой гордилась. Я бы на её месте напился ряженки.

Настя поворачивается к нему и шепчет:

— Спасибо, дядя Кузь!

Максим поднимает бровь.

— Кому спасибо?

— Домовому, — отвечает Настя. — Ты его не видишь, но он здесь.

Максим смотрит в пустоту, где на подоконнике сидит невидимый дедок в лаптях.

— Спасибо, Кузя. За Настеньку!

Кузя покраснел и спрятался за штору.

Они уже собирались уходить, как в приёмную вошёл посыльный с большой картонной коробкой, на которой не было обратного адреса. Лишь надпись маркером: «Настя. Чёрная коряга».

— Вам посылка, — прошептал курьер, протягивая коробку. — Странная. Оплатили наличными. Тот, кто отправил, назвался Тьмой. Я спросил имя, он сказал: «Передайте ведьме, что тьма всё помнит».

Настя взяла коробку и поставила на стол. Максим встал рядом. Петрович, который всё это время сидел в углу приёмной, подошёл ближе.

— Открывай, — сказал он уверенным голосом. — Только осторожно!

Настя открыла коробку. На чёрной бархатной подушке внутри лежал камень. Такой же как те, маленькие, что присылала нежить, но в десять раз больше. Рядом с ним лежала записка, написанная золотыми чернилами:

«Вы убили мою слугу, но я жива. Скоро встретимся, внучка. Ты победила пешку. Игра только начинается».

Настя замерла. Максим взял камень и бросил в ведро с заговорённой водой, которое стояло у стола. Настя держала его там на всякий случай. Камень задымился, но не исчез. Он уменьшился, став размером с куриное яйцо. Петрович подошёл посмотреть на камень.

— Не уничтожить, — сказал он. — Это от самой главной нежити, что создала ту, которую вы сожгли на болоте. Битва ещё не окончена. Всё только начинается.

Максим обнял Настю за плечи.

— Что будем делать? — спросил он.

Настя сжала кольцо на пальце.

— Готовиться, — тут же ответила она. — Варить новые зелья и укреплять защиту. Теперь у меня есть вся магия. Петрович и Кузя помогут. Мы справимся!

Она посмотрела на камень, который медленно растворялся в заговорённой воде. Клава тревожно квакнула. Кузя вышел из-за шторы и встал рядом с Настей.

— Ну что, — сказал он. — Снова в бой?

— Да, — ответила Настя.

Максим поцеловал её в висок.

— Вместе, — добавил он.

Глава 21. Ленкина месть

Палата интенсивной терапии в больнице на окраине Москвы пропахла дешёвым антисептиком. Солнце едва пробивалось сквозь грязные окна, отбрасывая на кафельный пол жёлтые полосы. Ленка сидела на койке спиной к двери, в одной больничной рубашке, и смотрела на свои руки. Бинты только что сняли. Руки не выглядели здоровыми. Кожа покрывала лишь половину ладоней. Остальное было испещрено чёрными узорами, похожими на корни, уходящие под кожу.

Врач ушёл минуту назад, оставив на тумбочке выписку и направление к психологу. «Ожоги зажили, — сказал он, пряча глаза. — А это, — он кивнул на чёрные линии, — со временем пройдёт. Нервное». Ленка не ответила. Она знала, что это не нервы, а та ведьма с чёрными глазами, которую Настя сожгла на болоте, но чья тень осталась жить в её крови.

Ленка взяла с тумбочки маленькое круглое зеркальце, поднесла к лицу и увидела там чуждое лицо. Красные глаза, провалившиеся щёки и седые волосы на висках, хотя ей всего то двадцать восемь лет месяц назад исполнилось. Она провела пальцем по чёрным линиям на запястье. Узоры засветились тусклым красным на секунду и тут же погасли.

— Это всё она сделала, — прошептала Ленка с нескрываемой ненавистью в голосе. — Ведьма проклятая. Из-за неё я теперь такая уродина.

«Врачи говорят: "Ожоги зажили", — подумала Ленка. — Но они не видят, что творится под кожей. Там что-то шевелится и говорит со мной. Оно шепчет мне по ночам: "Отомсти. Она украла твою жизнь. Верни долг". Я должна отомстить. Найму такого колдуна, что она взвоет. Заставлю её ползать на коленях и молить о пощаде».

Из кармана больничного халата она достала визитку, которую сунула ей вчера медсестра, которая крестилась, когда перевязывала её руки. Дешёвая визитка с потёртыми краями: «Экстрасенс Аркадий. Снятие порчи. Приворот. Гарантия». Ленка усмехнулась. Гарантия? Какая гарантия может быть у шарлатана? Но выбора не было. Она сунула визитку в карман джинсов, которые принесла Вера на прошлой неделе, и начала одеваться.

На крыльце больницы Ленку никто не встретил. Вера обещала приехать, но не приехала. Ленка стояла на холодном ветру в тёмных очках и чёрном платке, который натянула почти на глаза. Длинный рукав кофты скрывал чёрные узоры на руках. Она достала телефон и набрала номер Веры.

— Ты где? — спросила Ленка, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я выписалась!

В голосе Веры, доносившемся из трубки, послышалась нервозность.

— Лен, я не могу сейчас. На работе. Настя просила меня помочь с отчётами. Аврал! Я заеду вечером, хорошо?

Ленка помолчала несколько секунд и спросила, цедя слова сквозь зубы:

— Настя? Ты теперь с ней? С той, из-за которой я в больнице? Предательница ты! Вот кто!

Она бросила трубку, не дожидаясь ответа. Ветер трепал её платок. Вдалеке завыла сирена скорой помощи. То ли кого-то спасали, то ли хоронили. Неважно! Ленка поймала такси и назвала адрес с визитки.

***

Кабинет экстрасенса Аркадия находился в подвале старого дома в центре города. Обшарпанная дверь с табличкой прибитой кривыми гвоздями. Ленка аккуратно позвонила. Дверь беззвучно открылась сама собой. Она вошла. Внутри пахнуло благовониями, пылью и дешёвым воском. Вся комната заставлена хрустальными шарами, картами Таро и муляжами человеческих черепов, которые скалятся в полумраке.

На стенах висят схемы чакр и портреты неизвестных мудрецов с бородами. За столом, покрытым бархатной скатертью, сидит мужчина лет сорока. Он облачён в чёрную мантию, которая блестит при каждом движении. Густая борода, масляные глаза, руки унизаны дешёвыми перстнями.

— Здравствуйте, проходите! — вскрикнул Аркадий, раскидывая руки в приветственном жесте. — Чувствую, что у вас тяжёлый случай. Порча? Венец безбрачия? Сглаз от завистливой подруги?

Ленка сняла очки, откинула платок и протянула к нему руки ладонями вверх, чтобы он увидел чёрные пульсирующие узоры.

— Вот это, — сказала она. — Можете снять? И сделать так, чтобы та, кто это сделала, пожалела об этом. Чтобы она корчилась в таких же муках как я и молила о смерти каждый день, но она не приходила.

Аркадий посмотрел на узоры и побледнел. Это произошло быстро, но Ленка заметила. Он тут же взял себя в руки и надел маску всезнающего мага.

— Тяжёлый случай, — сказал он, поглаживая бороду. — Очень дорого. Это не бытовая порча и не сглаз соседки. Работала нежить. Такие вещи я всегда чувствую и не сталкивался с такой силой уже много лет.

— Заплачу сколько скажете, — ответила Ленка. — У меня есть сбережения. Квартиру продам. Возьму кредит. Весь смысл моей жизни теперь в мести.

Аркадий потёр подбородок, встал и подошёл к шкафу. Он долго в нём копался и наконец достал запылённый стеклянный пузырёк с мутной жидкостью. Внутри что-то жужжало.

— Есть одно средство, — сказал он, ставя пузырёк на стол. — Мухи невидимки. Укус такой мухи вызывает галлюцинации, слабость и головокружение. Они не убивают, но выводят человека из строя на несколько дней. Выпустим их в её офисе. Она не сможет работать, допустит ошибку и её уволят. А там, глядишь, и до сердечного приступа недалеко. Организм-то у неё, наверняка, не железный.

Ленка кивнула.

— Можно начать с этого, — добавила она.

Аркадий вышел в соседнюю комнату. Оттуда донёсся звон стекла, шипение и какие-то бормотания на непонятном языке. Через минуту он вернулся с маленькой баночкой, плотно закрытой крышкой. Внутри что-то жужжало, билось, но сквозь стекло ничего не было видно.

— Сто штук, — сказал Аркадий, протягивая баночку. — Выпустишь в помещении и дело в шляпе. Только не вдыхай сама и не открывай без крайней нужды. Они тебя тоже укусить могут.

Ленка взяла баночку и быстро спрятала в сумку. Заплатила наличными, не торгуясь.

***

Офис «Строй Инвест». Разгар рабочего дня. Пахнет дешёвым кофе, освежителем воздуха и офисной бумагой. Настя сидит в приёмной, разбирая бумаги. Клава сидит в кадке, лениво моргая. Кузя устроился на подоконнике, свесив ноги в лаптях. Никто кроме Насти его не видел.

Вера входит с папкой в руках, оглядываясь по сторонам, как будто боясь, что из-за угла выскочит Ленка с ножом.

— Настя, — говорит Вера осторожно, — Ленка выписалась. Я ей не сказала, где ты живёшь. Про офис тоже не стала рассказывать. Но она звонила мне сегодня. Она очень злая!

Настя не подняла головы.

— Я знаю, — ответила она спокойно. — Кузя предупредил. Пауки шептуны уже принесли весть. Она была у какого-то экстрасенса в подвале на окраине.

Кузя хмыкнул с подоконника.

— Шарлатан, — сказал он. — Я таких за версту чую. Но опасный блин. Сто процентов он какую-то гадость нам приготовил.

Вдруг в приёмной стало душно. Откуда ни возьмись появился звук жужжания. Сначала тихо, а потом всё громче и громче. Похоже на то, как огромный рой мух заполнил комнату. Но ничего не было видно. Настя резко вскочила, отбросив бумаги.

— Защищаемся! — крикнула она.

Настя щёлкнула пальцами и в воздухе вспыхнули голубые искры, разлетаясь по комнате во все стороны. На секунду мухи стали видимыми. Чёрные, размером с ноготь, с длинными тонкими хоботками, светящимися красным светом в темноте.

— Невидимки! — закричал Кузя, спрыгивая с подоконника. — Кусают всех, кроме заказчицы! Настя, надо что-то делать!

Одна из мух ужалила Веру в шею. Та вскрикнула, схватилась за место укуса, а потом начала кружиться на месте, бешено смеясь.

— Вижу зелёных котиков! — закричала Вера, показывая пальцем в пустоту. — Они играют на балалайках! И поют!

Из кабинета выбежал Максим. На лбу у него красное пятно. Его тоже только что укусили.

— Что происходит? — спросил он, потирая лоб. — Я только что видел, как стул начал танцевать.

Настя быстро сориентировалась.

— Все в мой кабинет! — скомандовала она. — Там защита. Быстро!

Она схватила Клаву из кадки и прижала к себе. Кузя запрыгнул ей на плечо. Максим подхватил Веру под руку и повёл. Они забежали в кабинет Максима. Настя захлопнула дверь и на полу заговорённым мелом, который всегда носила в кармане, начертила круг. Мухи жужжали снаружи, но натыкались на невидимую стену и отлетали. Настя встала в центре круга и подняла руки. Её ладони засветились серебряным светом.

— Ветры вихри, разгоните то, что не видит глаз, но кусает в час. Сгиньте в болотную тину к чёрной трясине. Слово моё крепко словно корень дуба.

Мухи отчаянно зажужжали и заметались, а потом начали исчезать одна за другой с тихим хлопком, превращаясь в чёрную пыль. Через минуту всё стихло. Настя опустила руки. Максим подошёл и обнял её.

— Ты как? — спросил он.

— Цела, — ответила Настя. — А Вера?

Вера сидела на полу, обхватив голову руками. Место укуса на её шее почернело и опухло.

— Больно, — прошептала Вера. — Как будто вонзили иглу. В голове всё шумит.

Кузя подошёл к ней и принюхался.

— Настя, — сказал он серьёзно, — Это не простой укус. Там яд. Нужно противоядие. Быстро!

Настя достала из ящика стола баночки, травы и маленькую ступку. Клава открыла рот. Настя взяла каплю липкой зеленоватой слюны, добавила багульник, растёрла, а потом, не задумываясь, уколола палец иглой и выдавила три капли своей крови. Зелье засветилось зелёным и зашипело.

— Пей, — сказала Настя, протягивая Вере.

Вера выпила, морщась. Через секунду укус на её шее посветлел. Боль ушла. Она смогла свободно дышать.

— Спасибо, — прошептала Вера, и по её щекам потекли слёзы.

Настя обняла её.

— Всё будет хорошо, — сказала она. — Мы справимся!

***

Ночью Ленка стояла у подъезда своего дома в тени фонарей и ждала. Чёрные узоры на её руках пульсировали чаще, как будто предчувствуя что-то важное. Из темноты вышел человек в длинном чёрном плаще с капюшоном, скрывающим лицо. Лишь его красные глаза светились из-под капюшона.

— Мухи не сработали, — сказал он скрипучим противным голосом. — Я дам тебе кое-что посильнее.

Он протянул Ленке длинную острую чёрную иглу, от которой чувствовался холод.

— Сделай куклу из её волос, — сказал человек хмуря брови. — После этого вонзи эту иглу в сердце куклы. Тогда у ведьмы остановится сердце. Её магия здесь не поможет.

Ленка взяла иглу в руку. На её руках чёрные узоры вспыхнули красным.

— Где взять её волос? — спросила Ленка.

— У подруги, — ответил человек. — Или добудь сама. Удачи!

Он растворился в темноте словно дым. Ленка осталась одна, сжимая иглу в кулаке.

***

Настя и Максим ехали домой. Машину вела Настя. У Максима всё ещё кружилась голова после укуса. Он сидел рядом, держа её за руку.

— Ленка на этом не остановится, — сказал Максим. — Что будем делать?

— Ждать, — ответила Настя, не отрывая глаз от дороги. — Она ошибётся и тогда мы её поймаем.

Вдруг телефон Насти пиликнул. Пришло сообщение. Она взяла трубку в руку и глянула на экран. Незнакомый номер. В сообщении фотография Ленки, стоящей у подъезда и сжимающей в руке чёрную иглу. Подпись: «Скоро тебе конец, ведьма. Твоё сердце в моих руках!»

Настя сжала телефон. Кузя с заднего сиденья еле слышно прошептал:

— Это только начало, Настя. Берегись!

Настя кивнула, положив телефон в карман, и нажала на газ. Машина унеслась в ночь, оставив позади мигающие фонари.

Глава 22. Судьбоносное свидание

Солнце заливает приёмную «Строй Инвест» мягким ласковым светом. Он пробивается сквозь жалюзи и ложится на пол золотистыми полосами. Настя сидит за столом и перебирает бумаги, но мысли её далеко от сюда. Она всё время думает о том, что вчера вечером Максим сказал ей: «Вы прекрасно выглядите».

В простой стеклянной банке на столе стоит букет полевых ромашек. Максим принёс их ещё утром, поставил молча и ушёл в кабинет, даже не объяснив для кого это. Клава довольно булькала в своей кадке, вытянув шею к цветам. Кузя сидел на принтере, вертя в руках невидимую монетку и то и дело посматривая на Настю с лёгкой усмешкой.

Дверь кабинета открылась. Вышел Максим в идеально выглаженном тёмно-сером костюме, но без галстука. Верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Это придавало ему непривычно расслабленный вид. Он улыбнулся мягче обычного.

— Настя, — сказал он, подходя к её столу. — Сегодня вечером вы свободны? Я хотел бы пригласить вас на ужин. В тот ресторан, где мы... Ну, где я ничего не помнил. Хочу создать новые хорошие воспоминания.

Настя подняла голову. В сердце кольнуло. Она вдруг почувствовала себя не секретаршей, а просто девушкой, которую приглашают на свидание. От этого голова пошла кругом.

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровнее. — Конечно. Во сколько?

— В восемь. Я заеду. — Он улыбнулся и ушёл в кабинет, оставив за собой запах дорогого парфюма.

Настя осталась сидеть со счастливой улыбкой на лице, которую больше не могла сдерживать. Она уже перебирала в голове платья, причёски и туфли, которые наденет. Кузя спрыгнул с принтера, подошёл к столу и уселся прямо на бумаги, свесив ноги в лаптях.

— Смотри, не обольщайся, — сказал он ворчливо. — Может, он опять хочет купить у тебя рецепт от мигрени или от бессонницы для своей мамы. Мужики, когда хотят романтики, дарят цветы и приглашают в кино. А когда у них корыстный интерес, то приглашают в ресторан.

— Он сказал «создать новые воспоминания», — возразила Настя, отодвигая его со своих бумаг. — Это романтично!

— Романтично — это когда ряженку дарят, — пошутил Кузя. — А рестораны лишь пыль в глаза. Я, между прочим, сто лет живу и знаю толк в ухаживаниях.

Настя его уже не слушала. Она достала из сумки маленькое зеркальце и поправила косу, представляя, как вечером будет сидеть напротив Максима при свечах.

«Свидание, — подумала Настя. — Настоящее! Не в кино или в кафе, а в ресторане. Может быть, он наконец-то скажет то, что я жду. Или опять попросит снять порчу с машины. Но сегодня я буду красивой. И пусть всё идёт как идёт».

В то же самое время на другом конце Москвы, Ленка сидела в своей полупустой квартире, задёрнув шторы. Она включила только настольную лампу, которая отбрасывала тусклый свет на стол. На столе лежала грубо слепленная кукла из воска, с чёрными нитками вместо волос и не до конца воткнутой в грудь длинной чёрной иглой. Ленка берегла последний удар.

Рядом лежал маленький пакетик из плотной бумаги. Внутри виднелись волосы. Настины достать она не смогла, но надеялась, что колдун не обманул и волосы Веры могли сработать как связующее звено, ведь Настя и Вера были тесно связаны последние недели.

Ленка взяла телефон и набрала номер Веры. Та ответила после третьего гудка.

— Верочка, привет, — сказала Ленка самым сладким и миролюбивым голосом, на который только была способна. — Как дела? Я скучала. Может, встретимся? Кофе попьём, поболтаем! Как в старые добрые времена!

Вера помолчала несколько секунд и нехотя ответила. В голосе послышалась внутренняя борьба:

— Лен, я даже не знаю... Настя просила меня быть осторожной. Она сказала, что ты не в себе.

— Настя? — Ленка изобразила удивление. — Ты с ней заодно? Я просто хочу увидеть старую подругу. Ты же знаешь, я никогда не желала тебе зла. И, кстати, у меня осталась твоя расчёска. Ты забыла её в прошлом году, когда ночевала после корпоратива. Может, зайдёшь на полчаса?

Вера снова замолчала. Ленка слышала её испуганное дыхание и поняла, что побеждает.

— Ладно, — сказала Вера наконец. — Вечером забегу! Только недолго. Ох, если ты что-то задумала...

— Да ничего я не задумала, — перебила Ленка. — Просто соскучилась. Приходи, чайку попьём!

Она положила трубку и улыбнулась. Взяла в руки восковую куклу и погладила её по безликой голове.

— Скоро, Настенька, — прошептала она и чёрные узоры на её руках засветились красным. — Скоро у меня будет твой волос. Вера принесёт его на своей одежде и расчёске. Кровные узы, Верочка. Ты теперь её подруга. Магия передастся через тебя.

***

Ресторан «У Павлова» встретил их приглушённым светом свечей, запахом жареного мяса и тихой музыкой, которую играл скрипач в углу. Те же клетчатые скатерти, деревянные стулья и та же официантка, которая помнила их ещё с прошлого раза. Настя одела своё лучшее синее платье в горошек, которое она надевала на их первое свидание, когда Максим ещё ничего не помнил. Косу уложила короной вокруг головы, открывая шею и плечи. Максим пришёл в пиджаке, но с закатанными рукавами, как будто хотел выглядеть менее официально, более по-домашнему. Он заказал бутылку дорогого вина, но Настя попросила морс.

— Вы прекрасно выглядите, — сказал Максим, поднимая бокал.

— Вы тоже, — ответила Настя, пригубив клюквенный напиток. — Зачем мы здесь? Вы сказали «создать новые воспоминания». Это звучит как-то...

Она не договорила. Максим опустил взгляд. Его пальцы машинально затеребили запонку, которую Настя заметила ещё в первый день.

— Настя, — сказал он, дрогнувшим голосом. — Я должен вам кое-что сказать. Только это будет не очень романтично.

У Насти внутри всё оборвалось. Она почувствовала что щёки, ещё секунду назад горевшие румянцем, моментальное побледнели.

«Ну вот, — подумала она. — Опять. Я ведь знала, но всё равно нарядилась, заплела косу и надела любимые серёжки. Он не в любви признаваться собрался, а лишь хочет, чтобы я сняла порчу с его машины или заговорила кредитную карту. Дура... Вечно жду сказки, а получаю бытовуху».

Максим выдохнул словно перед прыжком в воду.

— Моя мама, — сказал он. — Она не спит по ночам уже полгода. Врачи разводят руками. Таблетки не помогают. Снотворное вызывает привыкание. Я вспомнил, как ваши отвары снимали мою мигрень. Вы заварили тот чай на болоте и у меня прошла головная боль за пять минут. Я хочу купить у вас рецепт за любые деньги. Назовите цену.

Настя смотрела на него, а потом улыбнулась, но уже не радостно, а с той лёгкой горечью, которая появляется, когда надежды не оправдываются.

— И поэтому вы пригласили меня в ресторан? — спросила она. — Чтобы поговорить о бизнесе?

— Не только, — сказал Максим. — Я пригласил вас в ресторан, чтобы извиниться. Я не могу сейчас говорить о любви потому что опасаюсь, что вы меня приворожили. Магия — это не любовь, а зависимость. Не хочу быть вашей марионеткой. Прежде чем сказать «люблю», я должен быть уверен, что это моё собственное чувство, а не результат вашего зелья.

Повисла пауза. Скрипач в углу заиграл что-то грустное. Свечи почти догорели.

— Я не привораживала вас после того раза, — сказала тихо Настя. — Клянусь всем что у меня есть. Рецепт от бессонницы вам в подарок бесплатно. Мама это святое. Пусть она знает, что её сын связался с хорошей женщиной, а не с шарлатанкой.

Она достала из сумочки маленькую стеклянную баночку с травами. Сушёные цветы липы. Мелисса. Щепотка валерианы и заговорённой соли, которую Настя добавила на всякий случай, чтобы сны были спокойными.

— Заваривать на ночь. Одну ложку на стакан кипятка. Пить тёплым. Пусть она знает, что это от Насти.

Максим взял баночку, сжал в руке. Его лицо было растерянным, почти детским.

— Спасибо, — сказал он. — И простите, что я такой и не могу сказать просто: «Я вас люблю». Может быть я зря всё усложняю.

— Ничего, — ответила Настя. — Я умею ждать!

***

В тот же вечер Вера и Ленка сидели на кухне, за круглым столом, покрытым клеёнкой в цветочек. Ленка вела себя мило, даже дружелюбно. Она рассказывала о больнице, скучных врачах и том, как она скучала по нормальной еде. Вера постепенно расслаблялась, даже улыбнулась пару раз.

— Вера, — сказала Ленка, наливая ей чай. — А у тебя волосы красивые. Я всегда завидовала. Помнишь, в школе ты была единственной, кому шли хвостики? Можно, я расчешу тебя как в старые добрые времена? У меня даже твоя расчёска нашлась.

Вера не подозревала подвоха. Ленка взяла расчёску, встала за спиной подруги, провела по её длинным волосам. Незаметным движением она выдернула несколько волосков, на которых остались крошечные чешуйки кожи. Вера почувствовала лёгкое пощипывание, но не обратила внимания.

— Вот так, — сказала Ленка, пряча волоски в карман джинсов. — Красота!

Вера допила чай, поболтала ещё о пустяках и попрощалась, сославшись на усталость. Ленка достала из кармана выдранные волосы и сжала их в кулаке. Чёрные узоры на её руках засветились.

— Не Настины, — прошептала она, — но через Веру магия передастся. Сегодня же воткну иглу до конца.

***

Ресторан опустел. Настя и Максим вышли на улицу. От уличных фонарей виднелись жёлтые круги на мокром асфальте. Где-то вдалеке сигналила машина. Максим и Настя шли под руку, но чувствовали какую-то неловкость после их разговора.

— Настя, можно вас проводить до дома? — спросил он.

— Не надо, — ответила она, мягко освобождая руку. — Я сама. Мне нужно подумать.

Она повернулась и быстро зашагала к метро, не оглядываясь. Максим остался стоять на месте, глядя ей вслед. Его пальцы снова затеребили запонку.

«Какой же я дурак, — подумал Максим. — Она дала мне рецепт просто так и даже не взяла денег. Не потребовала ничего взамен. А я сижу и боюсь, что любовь — это магия. Может быть, любовь — это когда человек готов отдать тебе последнюю баночку с травами, даже если ты не сказал "люблю". Завтра же признаюсь ей в своих чувствах».

Он вздохнул, сел в машину и уехал.

***

Настя шла по тёмной улице, сжимая в руке сумочку. Настроение хуже некуда. Обида смешалась с усталостью и странной пустотой. Она уже почти дошла до своего дома, как вдруг почувствовала резкую, острую боль в груди как будто кто-то вонзил иглу прямо в сердце. Она замерла, схватилась за стену ближайшего дома и задышала часто-часто.

Из-за угла словно призрак вышла Ленка. В руке она держала восковую куклу, в груди которой торчала чёрная игла, воткнутая не до самого конца. Ленка посмотрела на Настю и улыбнулась. На её лице образовался оскал хищного зверя.

— Ну что, чувствуешь, ведьма? — сказала она, подходя ближе. — Это моя игла. Ещё один шаг и я воткну её до конца. Твоё сердце остановится прямо здесь, на улице. Никто тебе не поможет. Ни магия, ни твоя жаба!

Настя попыталась поднять руку, чтобы сотворить заклинание, но пальцы не слушались. Магия ушла, заблокированная чужой силой.

— Бесполезно, — усмехнулась Ленка, поднимая руку. — Игла блокирует всё. Ты теперь никто! Обычная деревенская девка. Умри, тварь!

Она занесла руку для последнего удара, но в этот момент из темноты переулка вылетел Кузя. Он вцепился в руку Ленки, сжал её своей мохнатой лапкой с такой силой, что игла выпала и покатилась по асфальту.

— Беги, Настя! — заорал Кузя, сжимая руку Ленки. — Беги!

Настя, собрав последние силы, шепнула древний заговор, который бабка использовала в критических случаях. Серебряный свет вспыхнул в её ладони и ударил в Ленку. Та отшатнулась и вырвалась из лап Кузи, но не упала, а лишь отступила на несколько шагов, прижимая к себе обожжённую руку.

— Ты ещё пожалеешь, — прошипела Ленка. — Я ещё вернусь с чем-нибудь посерьёзнее!

Она развернулась и исчезла в темноте. Настя опустилась на корточки, дрожа от боли и страха. Кузя подбежал к ней и положил лохматую голову на колени.

— Всё хорошо, — сказал он. — Я здесь. Петрович передал мне силу хранителя. Теперь я могу ещё лучше защищать тебя.

Настя обняла его, не обращая внимания на колючую шерсть.

— Спасибо, дядь Кузь, — прошептала Настя.

Она подняла с асфальта холодную чёрную иглу и сжала её в кулаке. Та рассыпалась в прах.

— Ленка, — сказала она в темноту. — Ты сама выбрала свой путь. Теперь пеняй на себя!

В окнах зажегся свет. Где-то залаяла собака.

Глава 23. Максим и его мысли

Светлая комната на пятом этаже старого московского особняка обставлена с особым вкусом. Два мягких кресла песочного цвета. Кофейный столик из светлого дуба. На стенах висят дипломы в рамках и репродукции картин Моне. Пахнет лавандой и чем-то едва уловимым, травяным, словно на сенокосе. Максим сидит в кресле, нервно теребя запонку, и смотрит на пустое кресло напротив. Психолог опаздывает на пятнадцать минут.

Он пришёл сюда, потому что больше не мог выносить этого щемящего чувства внутри. Боролись любовь к Насте и такая острая боль, что сводило скулы, со страхом, что эта любовь не его собственная. Магия. Приворот. Остаточное действие того зелья, которое она влила ему в кофе давным-давно. Он прокручивал в голове их историю снова и снова. Кваканье. Рассол. Обряд на болоте. Потеря памяти. Её возвращение. Каждый раз спотыкался об один и тот же вопрос: «А если бы не магия, полюбил бы я её так же?»

Дверь открылась. Вошла женщина лет пятидесяти в строгом тёмном костюме. В руках у неё блокнот и ручка. Максим вежливо улыбнулся и немного привстал.

— Доктор Квасова? — спросил он, вглядываясь в её лицо.

Женщина кивнула и села в кресло напротив. Она поправила парик на голове каким-то странным неловким движением.

— Добрый день, — сказала она низким голосом с лёгкой хрипотцой, которая показалась Максиму смутно знакомой. — Рассказывайте, Максим Сергеевич. Что вас беспокоит?

Максим откинулся на спинку кресла. Он даже не заметил, что кожа у женщины отдавала зелёной, а глаза как-то уж слишком выпуклые, с вертикальными зрачками, которые то и дело поблёскивали из-под очков.

— Я не знаю, с чего начать, — сказал он. — Я влюблён в одну девушку, но боюсь, что это лишь магия. Она уже один раз влила мне приворот и я квакал как лягушка.

Психолог записала что-то в блокнот зелёной ручкой с пупырышками.

— Квакали? — переспросила она с едва сдерживаемым весельем. — Что-то имеете против лягушек? И что вы чувствовали, когда квакали?

Максим задумался. Странно, но он никогда не задавал себе этого вопроса.

— Да как-то не думал об этом, — ответил он наконец. — Странно! Я был лягушкой, сидел на ковре в своём кабинете, и мне было спокойно. Как будто не нужно было ничего больше решать.

Психолог довольно кивнула и записала что-то ещё.

— А что вы чувствуете сейчас, когда она рядом? — спросила психолог.

Максим закрыл глаза. Перед внутренним взором встала Настя с её косой, зелёными глазами и улыбкой.

— Такое чувство, — сказал он. — Как будто я нашёл то, что искал всю свою жизнь. Наконец-то всё встало на свои места.

— Вы думаете, что это магия?

— А вдруг? Я не хочу, чтобы мной управляли через зелья и заговоры. Я привык сам принимать решения и нести ответственность за свою жизнь.

Психолог сняла очки. Максим наконец увидел её золотистые глаза с вертикальными зрачками точь-в-точь как у... Он не успел додумать.

— Максим Сергеевич, — сказала психолог уверенным голосом. — Я открою вам секрет. Магия не может заставить человека любить. Она может только открыть дверь и показать путь. Войти или нет, остаться или уйти — это всегда решает сам человек. Если бы вы не захотели её полюбить, никакой приворот не сработал бы. Вы бы поквакали себе и забыли.

Максим замер. В голове что-то переключилось. Как будто встал на место последний кусочек пазла.

«Она права, — пришло Максиму озарение — Я же сам остался в офисе, когда мог уйти. Пожертвовал свою память на болоте. Пошёл на обряд, осознавая, что могу потерять всё. Никто меня не заставлял. Значит, это не магия. Всё это шло от моего сердца».

Он открыл рот, чтобы поблагодарить психолога, но кресло напротив оказалось пустым. На кофейном столике, где только что сидела женщина, осталась лишь лужица воды и один лист кувшинки.

— Что за... — прошептал Максим.

Из-за двери, ведущей в соседнюю комнату, донеслось довольное, радостное кваканье. Ему показалось, что в этом кваканье он узнал интонации Клавы. Максим улыбнулся, встал, положил на столик купюру за сеанс и быстро вышел.

***

В это же время в офисе «Строй Инвест» Настя сидела за своим столом, разложив перед собой карту Москвы с красными метками. Она отметила места, где пауки шептуны видели Ленку или её нового покровителя. Чёрные точки сгущались в районе старой промзоны на Юго-востоке. Кузя ходит по приёмной, привыкая к своей новой форме. Лохматый мужичок в лаптях и домотканой рубахе, ростом с ребёнка, но с очень взрослым лицом.

— Клава ушла по делам, — сказал Кузя, останавливаясь у окна. — Сказала, что хочет поработать психологом. Странно! Я, конечно, уважаю её мнение, но психолог из неё как из меня балерина.

Настя не поднимая головы.

— Клава может всё, — ответила она. — Иногда бывает мудрее нас всех вместе взятых.

Вошла бледная Вера с красными глазами, словно не спала всю ночь. В руках она держит расчёску.

— Настя, — говорит она, останавливаясь у стола. — Я должна признаться. Ленка была у меня вчера. Она выдрала мои волосы. Я потом нашла расчёску. Думаю, она сделала куклу и через меня навредила тебе. Прости, я дура, что повелась на её сладкие речи.

Настя встала и обняла Веру.

— Да не дура ты, — сказала она твёрдо. — Обычная жертва обстоятельств. Она использовала твою доброту и отзывчивость против нас. Теперь мы будем осторожнее. Я поставлю на тебя защиту, чтобы через тебя нельзя было навредить ни мне, ни тебе.

Она щёлкнула пальцами и вокруг Веры вспыхнул голубоватый кокон словно мыльный пузырь. Он подержался секунду и исчез.

— Всё, — сказала Настя. — Теперь ты под моей защитой. Если Ленка попытается использовать твои волосы или кровь, магия ударит по ней же самой.

Вера выдохнула.

— Спасибо! Что мне теперь делать, если она снова позовёт к себе?

— Иди, — ответила Настя. — Но скажи мне заранее. Мы устроим ловушку и поймаем её с поличным.

Вера кивнула и вышла, вытирая слёзы.

***

В квартире Ленки царит полумрак. Шторы задёрнуты. Горят только три чёрные свечи, которые она поставила на алтарь. Кусок чёрной ткани расстелен на журнальном столике. На алтаре лежит восковая кукла с воткнутой в грудь новой чёрной иглой, взамен уничтоженной. Рядом с куклой лежит пакетик с волосами Веры. Ленка надеется, что сработает дистанционная связь через кровные узы между подругами.

Из тени в углу комнаты выходит колдун в длинном чёрном плаще. Его лица не видно, лишь красные глаза светятся из-под капюшона.

— Ты провалилась, — говорит он скрипучим голосом. — Иглу уничтожили. Ведьма оказалась сильнее, чем мы думали.

Ленка сжала кулаки. Чёрные узоры на её руках засветились красным.

— Что теперь? — прошептала сквозь зубы она.

— Новый план, — колдун подошёл ближе к ней и положил руку на плечо. — Ты должна заманить её на болото. Одну. Скажи, что хочешь мира и устала враждовать. Она поверит, потому дура и верит в добро.

Ленка усмехнулась.

— И тогда?

— Мы её заберём, — колдун достал из-за пазухи новый чёрный нож с костяной рукоятью, на лезвии которого виднелись руны. — Тьма хочет не её смерти, а её душу. Тело потом сожжём на болоте чтобы никто не нашёл.

Он протянул Ленке нож.

— Смотри! На этот раз не промахнись!

Ленка аккуратно взяла нож. Она почувствовала холод металла ладонью, но не выпустила его. Чёрные узоры на её руках вспыхнули. Нож тут же засветился в ответ.

— Не промахнусь, — ответила она морща лоб.

***

Максим вернулся в офис уже затемно. Он не зажигал свет в кабинете, а лишь сидел в темноте, смотря на огни Москвы-сити за окном. В голове всё ещё крутились слова психолога: «Магия не может заставить полюбить. Она лишь может помочь открыть дверь». В дверь постучали. Вошла Настя. Она задержалась допоздна, проверяя защиту, поставленную на офис и укрепляла слабые места.

— Вы ещё здесь? — спросила она, увидев его силуэт в кресле.

— Да, — ответил Максим. — Не включайте свет. Посидим в темноте.

Настя подошла и встала рядом с креслом. Максим взял её за руку и аккуратно притянул к себе. Она не сопротивлялась.

— Я сегодня был у психолога, — сказал он, глядя в окно. — Странная женщина. Нет, не женщина. Кажется, это была ваша жаба.

Настя не удивилась.

— Клава, — сказала она. — Она иногда так делает если считает, что нужно вмешаться.

— Она сказала мне одну вещь, — Максим повернулся к ней с блеснувшими в полумраке кабинета глазами. — Сказала, что магия не может заставить человека полюбить другого. Можно открыть дверь, а вот войти или нет, решает сам.

— И что вы решили?

Максим встал, подошёл к ней вплотную и взял её лицо в свои ладони.

— Я решил, что не хочу больше бояться, — ответил он смотря ей прямо в глаза. — Я выбираю вас не потому, что вы меня приворожили, а потому, что без вас в моём сердце пустота. Я не хочу просыпаться в мире, где вас нет.

Он поцеловал её долго и нежно. Два сердца забились в унисон. Сидевший в углу на стуле Кузя, отвернулся и сделал вид, что рассматривает принтер.

— Ну вот, — проворчал он себе под нос. — Я уж думал, он никогда не додумается. Бабка бы сказала: «Лучше поздно, чем никогда». Я бы добавил: «Лучше сейчас, чем после того, как Ленка всех поубивает».

Он вздохнул и пошёл в приёмную, оставив их наедине. В приёмной горел свет. Петрович стоял на пороге, держа в руках чёрный камень. Он мог являться в образе старика, когда это было нужно, но его тело оставалось на болоте, корнями уходя в землю.

— Настя, Максим, — позвал он.

Они вышли из кабинета, всё ещё держась за руки.

— Тьма готовит новую ловушку, — сказал Петрович. — Ленка получила приказ заманить тебя на болото. Она позвонит завтра. Не верь ни одному её слову. Даже если она будет плакать и обещать мир.

Настя посмотрела на Максима. Он крепко сжал её руку.

— Я знаю, — сказала Настя. — Мы будем готовы.

Петрович кивнул и растворился в воздухе, оставив на полу несколько дубовых листьев. За окном, на скамейке напротив офиса, сидела Ленка. Она сжимала в кармане чёрный нож и смотрела на светящиеся окна приёмной. На её губах застыла коварная улыбка.

— Завтра, — прошептала она. — Я с тобой расквитаюсь!

Она встала и ушла в темноту.

Глава 24. Расширение болота

В приёмной «Строй Инвест» царит творческий беспорядок, какой бывает только перед большим проектом, когда все сроки горят. Настя трудится в резиновых сапогах и старой футболке, испачканной землёй и мхом. В руках она держит ведро с живой тиной, привезённой из деревни на прошлой неделе. Рядом с ней суетится Кузя, орудуя маленькой лопатой, подравнивая берега будущего болота в конференц-зале. Клава восседает в новой большой кадке с фонтаном и командует громким кваканьем. Максим стоит в дверях своего кабинета, скрестив руки на груди, и наблюдает за этим безобразием с улыбкой, которую не может скрывать.

— Настя, ты уверена, что это законно? — спрашивает Кузя, вытирая пот со лба лаптем. — Мы же целый кабинет превращаем в болото. А вдруг придут с проверкой? Что мы скажем? «Это ландшафтный дизайн для повышения продуктивности»?

Настя разравнивает тину в углу будущего «озера» и отвечает, не поднимая головы:

— Не целый, а только конференц-зал. Он всё равно пустует после того, как клиенты испугались твоего нового облика.

Кузя обиженно отводит взгляд. На прошлой неделе он впервые появился перед клиентами в костюме. Но из-за того, что не побрился и забыл переодеть лапти, они приняли его за лешего, заорали и расторгли контракт на полмиллиона. Максим тогда даже не рассердился и внёс поправку: «Впредь работаем только с теми, кто не боится домовых».

Максим подходит ближе и останавливается рядом с Настей.

— Я люблю тебя, — говорит он. — И всецело доверяю. Если необходимо расширить болото, так тому и быть. Удивительно, но после того, как я сам посидел у «озера» с ноутбуком, отчёт написал в два раза быстрее.

Клава довольно квакнула. В её новой кадке теперь было всё, что нужно настоящей болотной царице. Фонтанчик. Кувшинки. Три больших камешка. Кузя даже смастерил для неё маленький мостик из веток.

«Расширение болота — это не просто ландшафтный дизайн! — думает Настя про себя с воодушевлением, смешанным с лёгкой тревогой — Это укрепление магической защиты. Чем больше живого болота в офисе, тем труднее Ленке и её колдуну пробиться к нам. Так больше силы и у Кузи хранителя. Если приедет проверка... Что ж, придумаем что-нибудь».

Через час конференц-зал стало не узнать. Бывшее стерильное помещение с пластиковыми стульями и запахом дезинфектанта, теперь напоминало лесную опушку после дождя. По углам стояли кадки с осокой и камышом. На полу лежали гладкие речные камни. Там, где раньше стоял длинный стол для переговоров, теперь плескалось небольшое «озерцо» из прозрачной заговорённой воды. На дне виднелась тина и мелкие пузырьки. Кузя обошёл озеро, довольно цокая языком.

— Красотища какая! — сказал он, ухмыляясь. — Я бы тут жить остался!

— Так и будешь, — ответила Настя, выпрямляясь и вытирая руки о джинсы. — Твоё место хранителя здесь. Петрович передал тебе силу. Болото в офисе теперь часть твоей территории. Ты должен защищать его от чужаков.

Кузя важно выпрямился, поправил лапти и рубаху, которая вечно сползала с плеча.

— Тогда я требую ряженку в неограниченном количестве, — сказал он еле сдерживая улыбку. — И новую подушку в чемодан. Чтобы меня никто не беспокоил, когда я дремлю.

— Будет тебе ряженка, — усмехнулась Настя.

Пока в офисе Настя превращала конференц-зал в болото, Ленка стояла за углом бизнес-центра, сжимая в руке телефон и пачку фотографий. Она тайно сняла всё через окно, пока никто не видел. На фотографиях виднелись кадки с водой, Настя в резиновых сапогах и Кузя с лопатой.

Ленка быстренько набрала номер пожарной инспекции.

— Алло? Пожарная инспекция? Я хочу сообщить о нарушении. В бизнес-центре «Строй Инвест» устроили болото. Да, настоящее. Вода. Тина. Лягушки. Брррррр! Это очень пожароопасно! Газы! Вонь! Вода может попасть на электроприборы. Лягушки могут закоротить проводку. Приезжайте скорее!

Она положила трубку и улыбнулась. Чёрные узоры на её руках засветились.

— Ну что, ведьма, — прошептала Ленка, пряча телефон в карман. — Посмотрим, как ты выкрутишься, когда приедет проверка. Болото — это тебе не ландшафтный дизайн, а нарушение всех норм и правил! Тебя дуру оштрафуют, а может быть, и посадят! Ха-ха-ха! Корпорожея хренова!

Она развернулась и ушла, насвистывая любимую победоносную мелодию. Через час в приёмную вошли два инспектора в форме. Мужчина и женщина. Оба с блокнотами. На их лицах было написано: «Мы уже всё знаем. Вам не отвертеться». Они оглядели приёмную.

— Здравствуйте, — сказал инспектор, мужчина лет пятидесяти с усами. — Поступила жалоба о нарушении пожарной безопасности. У вас здесь что? Болото?

Настя спокойно встала из-за стола, поправила косу и улыбнулась той улыбкой, которая располагала людей.

— Болото? — переспросила она. — Нет, что вы! Это же ландшафтный дизайн. Для очистки воздуха и повышения трудоспособности сотрудников. У нас сертификаты все есть!

— Покажите, — сказала инспекторша, женщина с острыми глазами.

Настя незаметно щёлкнула пальцами. На столе материализовалась бумага с печатями и подписями. Инспекторы взяли её, повертели, но ничего подозрительного не нашли.

— Проведите нас в помещение, где находится болото, — сказал инспектор.

Настя провела их в конференц-зал. Инспекторы замерли на пороге.

— Это что? — спросила инспекторша, показывая на озерцо.

— Озерцо, — ответила Настя. — На самом деле, это замкнутая экосистема. Вода не разливается и не испаряется. Нет никакой опасности для электроприборов. Всё под контролем.

Она незаметно для инспекторов щёлкнула пальцами снова. Вода в «озерце» стала кристально прозрачной. От кадок с камышом пошёл лёгкий приятный аромат мяты. Инспекторы вдохнули полной грудью. Их лица тут же смягчились.

— А лягушки? — спросил инспектор. — Это же антисанитария!

В этот момент Клава вылезла на камень и повернулась к инспекторам. Кузя тут же выскочил из-за кадки, пытаясь разрядить ситуацию, в чистой рубашке с бумажкой в руке.

— Это не просто лягушки, — сказал он бодрым голосом. — Биологические очистители воздуха. У нас сертификат есть. Вот, пожалуйста!

Он протянул бумажку, которую Настя заговорила за минуту до их прихода. На бумажке красовалась печать и подпись государственной инстанции высочайшего уровня. Инспекторы переглянулись и пожали плечами.

— В общем, нарушений не вижу, — сказал инспектор. — Но мы возьмём пробу воды на анализы для отчётности.

— Конечно, — сказала Настя.

Клава нырнула в озерцо и вынырнула через секунду с маленькой стеклянной пробиркой в зубах. Инспекторша ошеломлённо взяла пробирку.

— Дрессированная лягушка? — спросила она.

— Да, — ответила Настя. — У нас всё от любви к природе.

Инспекторы ушли, так ничего и не поняв, но оставив акт, в котором значилось: «Нарушений пожарной безопасности и санитарных норм не выявлено. Рекомендовано продолжать использование биологических очистителей воздуха».

Ленка, ждавшая внизу, увидела, как инспекторы выходят с пустыми руками, и заскрежетала зубами.

— В следующий раз, — прошипела она. — Сразу в прокуратуру отправлю. Посмотрим, как ты выкрутишься.

***

Вечером Максим и Настя сидели в его кабинете. За окном стемнело. Огни ночного города зажигались один за другим.

— Ты была великолепна, — сказал Максим, глядя на неё с восхищением. — Они даже не поняли, что их обманули. Твоя душещипательная улыбка. Клава с пробиркой. Кузя с сертификатом. Круто!

— Я не обманывала, — ответила Настя, глядя в окно. — Всё правда! Болото очищает воздух, успокаивает нервы и укрепляет нашу защиту. Я просто показала им ту правду, которую они хотели увидеть.

Максим подошёл, обнял её сзади и положил подбородок на плечо.

— Ленка не успокоится, — сказал он. — Следующая жалоба будет в прокуратуру или ещё куда-нибудь. Она найдёт способ добраться до нас.

— Пусть, — сказала Настя. — Мы готовы! Моя магия становится сильнее с каждым днём.

В этот момент в дверь постучали. Вошёл Кузя, держа в руках маленький чёрный камень. Он нашёл его под дверью приёмной, когда проверял защиту.

— Похоже, Ленка приходила, — сказал Кузя мрачно. — Оставила это...

Настя взяла камень в руку и сжала его. Он тут же рассыпался в прах, но на ладони осталась надпись светящимися зелёными буквами:

«Завтра в полдень. Приходи одна на болото или я убью его».

Рядом с надписью появилась фотография Максима, сделанная сегодня утром, когда он выходил из машины у офиса. На обратной стороне надпись: «Я знаю, где ты живёшь и где паркуешься».

Максим побледнел, но не отступил. Он взял фотографию и порвал резким движением руки на мелкие кусочки.

— Она следит за нами, — сказал он. — Но мы её обязательно поймаем!

— Значит, завтра мы устроим ей встречу, — сказала Настя.

Кузя выпрямился.

— Клава в последнее время метко плюётся, — сказал он. — Попадает в цель с десяти метров. А если я её заговорю, то и с двадцати.

Настя улыбнулась.

— Завтра в полдень на болоте, — сказала она. — Посмотрим, кто кого!

Они вышли из офиса уже за полночь. Пустая улица. Фонари мигают, как будто кто-то играет с электричеством. Настя, Максим и Кузя идут к машине, как вдруг все фонари разом гаснут. Из темноты раздаётся искажённый голос Ленки:

— Я предупредила! Завтра в полдень. Опоздаешь и он умрёт. Будешь смотреть, как его сердце останавливается, и ничего не сможешь поделать!

Свет вновь зажегся. Ленки нигде не было видно. Остался лишь чёрный след на асфальте, который через минуту растаял. Настя сильно сжала руку Максима.

— Завтра, — сказала она. — Всё решится!

Кузя кивнул и поправил лапти. В его глазах зажегся огонёк хранителя, который ни за что не отступит перед Тьмой.

Глава 25. Вера возвращается

Офис «Строй Инвест» в темноте. Дежурные лампы в коридорах отбрасывают тусклые жёлтые пятна на пол, создавая причудливые тени. Приёмная пуста. Болото в конференц-зале тихо плещется. Кузя дремлет на стуле, прислонившись лохматой головой к спинке стула. Клава спит в своей кадке, укрывшись листом кувшинки.

Тишину нарушает еле слышный скрип. Чёрный ход, ведущий в подсобку, бесшумно открывается. В приёмную крадучись входит Вера в тёмной одежде. На голову натянута кепку с длинным козырьком. В руках большая сумка для уборки, которую она держит словно щит. Бледное лицо. Под глазами тени, но в них горит странный безумный огонёк смеси страха и решимости.

— Прости меня, Настенька, — шепчет Вера, крадучись к кабинету Максима. — У меня нет выбора. Ленка сказала, что убьёт маму, если я не принесу какую-нибудь вещь Максима. Она показывала мне фотографию мамы в подъезде, где рядом с ней тень с ножом. Не могу... Я должна...

Дверь в кабинет заперта. Вера достаёт из кармана отмычку. Ленка дала ей, предвидя такую ситуацию. Вера вставляет её в замок, поворачивает и замок щёлкает. Она тут же проскальзывает внутрь кабинета.

«Я предаю человека, — думает Вера с болью и отчаянием в сердце. — Который протянул мне руку после всех пакостей, что мы сделали с Ленкой. Но что мне делать? Мама это святое! Если Ленка убьёт её, я этого не переживу! Настя сильная. Она как-нибудь выкрутится. Моя мама беззащитна. Прости меня, Настя. Прости».

В кабинете темно. Вера на ощупь обходит стол и открывает ящики. В одном из них, в маленькой бархатной коробочке, лежит серебряная запонка с гравировкой «М.С.» Та самая, которую Максим постоянно теребит, когда нервничает. Именно её Настя заговорила в качестве оберега.

— То, что нужно! — шепчет Вера, сжимая запонку в кулаке.

В этот момент срабатывает магическая сигнализация. Настя поставила её на личные вещи Максима. По стенам бегут голубые искры. Вокруг всё жужжит и мигает. В приёмной просыпается Кузя и мгновенно оценивает обстановку.

— Настя! У нас завелась воровка! — кричит он, вскакивая. — Вера украла запонку!

Голос Кузи разносится по всему офису. Максим, который остался ночевать в маленькой комнате отдыха в офисе после угроз Ленки, тут же вскакивает и бежит в коридор. Настя, дремавшая на диване в приёмной, и услышав крики Кузи, тоже выбегает в коридор, где встречает Максима.

— Куда она делась? — спрашивает она.

Максим лишь пожимает плечами.

— Чёрный ход! — кричит Кузя.

Они бросаются за Верой, но та успевает проскользнуть в вентиляционную шахту. Узкий тёмный лаз ведёт на улицу к парковке. Максим заглядывает в шахту и понимает, что не пролезет.

— Слишком узкая, — говорит он с досадой.

— Я пролезу, — отвечает Настя, скидывая обувь. — Кузя, за мной!

Она искусно протискивается в вентиляцию. Кузя следует за ней. Тесно. Темно. Пыльно. Пахнет ржавчиной, старыми тряпками и мышами. Несмотря ни на что, Настя ползёт вперёд, слыша шаги Веры. Сзади шуршит Кузя.

— Вера, остановись! — кричит Настя, не повышая голоса, но в тесноте шахты каждый звук отдаётся эхом. — Ленка тебя использует. Ты для неё просто расходный материал.

— Она убьёт мою маму! — отвечает Вера из темноты дрожащим голосом. — Я не могу рисковать. Она мой единственный родной человек. Ты этого не можешь даже себе представить!

— Могу, — отвечает Настя. — Моя бабка умерла у меня на руках. Но я не пошла на сделку со злом. И ты не ходи.

Вмешивается Кузя:

— А Настя может рисковать своей жизнью? Ты крадёшь вещь для чёрного приворота. Максим может умереть. Ты готова потом жить с этим? У тебя совесть есть?

Вера молчит, но не останавливается. Настя стискивает зубы и ползёт чуточку быстрее. Она шепчет заговор и её руки начинают светиться мягким серебряным светом, немного освещая шахту. Впереди она видит Веру, прижавшуюся спиной к стене.

— Вера, посмотри на меня, — осторожно говорит Настя, приближаясь к ней. — Я помогу твоей маме. Защищу её оберегом, магией, чем угодно. Только не делай этого. Не становись убийцей!

Вера поворачивает лицо к Насте. На её лице слёзы.

— Поздно, — шепчет она. — Я уже отдала запонку Ленке.

Вера показывает вниз, где за решёткой виднеется фигура Ленки в чёрном платке. Она держит в руках восковую куклу и новую длинную чёрную иглу.

— Спасибо, Верочка, — доносится её холодный голос издалека, эхом отражающийся в вентиляционной шахте.

— Теперь он мой, — шипит Ленка. — Его сердце тоже принадлежит мне!

Она заносит иглу, чтобы воткнуть в сердце куклы. Настя, не раздумывая, вылетает из вентиляции прямо на улицу, ударяя ногой по решётке. Она приземляется на четвереньки, вскакивает и щёлкает пальцами. Серебряный луч ударяет в руку Ленки. Та вскрикивает и роняет иглу, но куклу успевает спрятать за пазуху.

— Всё равно не успеешь, — коварно морщится Ленка, отступая в темноту. — Завтра в полдень его сердце остановится. Если только ты не придёшь на болото одна.

Она тут же исчезает за углом, растворяясь в ночи. Игла остаётся лежать на асфальте. Вера вылезает из вентиляции, падает на колени и закрывает лицо руками. Её плечи трясутся от тихого рыдания.

— Прости... я не хотела! Она говорила, что моя мама умрёт... Как же я испугалась...

Настя подходит и обнимает её. Вера плачет навзрыд.

— Всё будет хорошо, — говорит Настя. — Мы вернём запонку и защитим твою маму. Ленка за всё заплатит.

***

Час спустя они уже сидят в приёмной. Максим заварил чай. Кузя примостился на стуле, наблюдая за Верой. Клава, проснувшаяся от шума, сидит в кадке и смотрит на Веру осуждающе, словно строгая учительница на провинившуюся ученицу. Максим первым нарушает молчание:

— Почему ты не сказала нам? — спрашивает он Веру. — Мы бы помогли тебе. Настя могла поставить защиту на твою маму. Я бы нанял охрану. Вместо этого ты пошла на сделку с убийцей.

— Боялась, — отвечает Вера, не поднимая головы. — Ленка говорила, что если я предупрежу, то она убьёт маму сразу. А если сделаю, что она велит, то мама останется жива. Я ей поверила, потому что она показывала фотографии и знала, где мама живёт, кем работает и даже когда выходит из дома.

Настя тяжело вздыхает.

— Ленка обманула бы тебя в любом случае, — говорит она. — Чёрный приворот на личной вещи — это не контроль над человеком, а убийство. Сердце останавливается через сутки медленно и мучительно. Никто не сможет помочь, даже скорая!

Вера поднимает голову. Все видят её красные опухшие глаза.

— Прости, — шепчет она. — Я готова на всё, чтобы исправиться.

— Мы защитим твою маму, — произносит уверенно Настя. — Я поставлю на неё сильный оберег от чужой магии, но ты должна мне помочь поймать Ленку завтра на болоте.

Вера быстро кивает несколько раз.

— Что я должна сделать?

— Притворись, что ты всё ещё с ней, — отвечает Настя. — Скажи, что хочешь помочь убить меня. Когда она будет готовить ритуал и поднимет иглу над куклой, то отвлеки её чем-нибудь. Криком, камнем или любым другим шумом. Всего на секунду. Нам этого хватит чтобы с ней расправиться!

Вера сжимает кулаки.

— Я сделаю, — говорит она с уверенностью в голосе.

Максим берёт Настю за руку.

— А я? — спрашивает он. — Чем я могу помочь?

— Просто будь рядом, — отвечает Настя нежно смотря на него.

Все расходятся по своим комнатам. Максим уходит в свой кабинет, Вера ложится на диван в приёмной, где Настя постелила ей. Кузя остаётся на страже в приёмной, устроившись на стуле с лопатой на коленях.

Вера так и не может уснуть. Она лежит с открытыми глазами, глядя в потолок и перебирая в голове события последних дней. Ленка когда-то была её лучшей подругой. Потом Ленка с чёрными узорами на руках. И вот Ленка грозится убить её маму. Сегодня Настя простила её, обняла и дала второй шанс.

«Я больше никогда не подведу тебя, Настя», — мысленно обещает она себе.

Вдруг в приёмной гаснет свет над столом Насти. За окном, на фоне ночного неба, появляются две тени. Одна в виде Ленки, сгорбленная и дрожащая примыкает к окну. Вторая высокая, в чёрном балахоне, стоит чуть сзади. Её красные глаза еле заметно вспыхивают в темноте словно маленькие угли. Кузя вскакивает и поднимает лопату. Большая фигура в балахоне тут же поднимает тонкую кривую руку. На стекле появляется надпись:

«Завтра в полдень на болоте. Опоздаешь или не придёшь, то он умрёт!»

Настя выбегает из комнаты отдыха. Максим прибежал из своего кабинета. Они все вместе стоят у окна, глядя на чёрную надпись. Настя подходит к стеклу и кладёт ладонь на холодную поверхность.

— Приду, — говорит она твёрдо.

Тень за окном беззвучно усмехается и растворяется. Ленка исчезает вслед за ней. Надпись начинает стекать вниз чёрными каплями. Кузя медленно опускает лопату со словами:

— Завтра будет решающий бой!

Настя поворачивается к Максиму и Вере.

— Спать, — приказывает она. — Срочно! Нам всем нужны свежие силы для завтрашней схватки.

Все расходятся, каждый думая о своём.

Глава 26. Поцелуй в архиве

Солнце проникает в окна офиса «Строй Инвест». Все сотрудники суетятся, готовясь к важной сделке. На кону контракт на сотни миллионов, который может решить судьбу компании на годы вперёд. Настя ходит по приёмной, проверяя защиту на дверях и окнах. Кузя раскладывает заговорённые камни по углам, шепча древние слова. Клава сидит в своей кадке. Её золотистые глаза светятся. Пупырышки на коже переливаются зелёным. Максим выходит из кабинета весь бледный. В руках он держит папку, которую проверил уже третий раз.

— Настя, — говорит он, подходя к её столу. — Нужно срочно найти оригинал договора. Я помню, что подписал его на прошлой неделе, но сейчас в папке находится лишь копия. Без оригинала сделка может сорваться.

Настя поднимает голову. В её зелёных глазах мелькает тревога.

— Где он может быть? — спрашивает она.

— В архиве, — отвечает Максим, потирая лоб. — Я сам положил его туда после подписания. Только вот архив — это лабиринт. Стеллажи. Коробки. Бесконечные папки. Я не помню, на какой он полке лежит.

Настя встаёт, поправляя косу.

— Пойдёмте вместе, — говорит она уверенным голосом. — Я поставлю магический маячок и мы быстро его найдём.

Кузя, раскладывавший камни в углу комнаты, поднимает голову.

— А как же защита? — спрашивает он. — Ленка может напасть в любой момент. Она же грозилась вчера!

— Защита на месте, — отвечает Настя. — Клава останется здесь. Вы с ней за главных на это время. Я скоро вернусь.

Она берёт Максима за руку и они выходит в коридор быстрым шагом, направляясь к лестнице в подвал.

«Мы отойдём всего на полчаса, — думает Настя с тревогой и надеждой. — Защита крепкая. Клава и Кузя справятся. Нам нужно спасти компанию. Если сделка сорвётся, то Ленка станет сильнее. Нельзя этого ей позволить».

Архив находится в подвальном помещении, куда почти никогда не заглядывает солнечный свеь. Стеллажи уходят вверх до самого потолка, заваленные коробками и папками. Единственная лампочка под потолком постоянно мигает, отбрасывая жёлтые круги на пол. Максим нервно оглядывается, пытаясь вспомнить место, куда он положил договор.

— Кажется, на третьей полке слева, — говорит он с сомнениями в голосе. — В синей папке.

Настя зажигает на ладони маленький серебряный огонёк, который освещает стеллажи.

— Пойдёмте!

Они берутся за руки и тихонько идут между рядами. Вдруг сзади раздаётся щелчок. Дверь архива захлопывается у них на глазах. Максим бросается к ней и дёргает ручку. Заперто!

— Кто-то закрыл нас снаружи, — кричит он, дёргая ручку снова и снова. — Изнутри нет защёлки.

Настя подходит, проводит рукой по замку и тихонько шепчет заговор. Замок не поддаётся.

— Заговорён, — говорит она грустным отчуждённым голосом. — Ленка здесь или её колдун.

В этот момент из вентиляционной решётки сверху доносится голос Ленки.

— Сидите там, голубки, — шипит она словно змея. — Я пока займусь вашим болотом. Прикончу жабу и выселю домового!

Настя тут же бледнеет догадываясь о том, что задумала Ленка.

— Она подожжёт кабинеты! — вскрикивает она. — Кузя! Клава! Неееет! Защита не выдержит огня.

— Есть другой выход? — спрашивает Максим.

Настя нервно оглядывается. За стеллажом в дальнем углу виднеется старая, давно забытая дверь, заваленная коробками.

— Туда, — кричит она, показывая рукой в сторону двери.

Нужно было какое-то время, чтобы всё расчистить. Они принялись разбирать завал с особым энтузиазмом. Коробки с документами. Старые поломанные стулья. Сломанный принтер. Действовали молча, потому что говорить было некогда. Вдруг Максим останавливается и выпрямляется.

— Настя, — говорит он. — Если мы не выберемся отсюда, то я хочу сказать тебе кое-что прямо сейчас.

— Мы выберемся, — отвечает Настя стискивая зубы, не поднимая головы. — Не каркай под руку!

— Нет, посмотри на меня, — просит он.

Она поднимает на него свои глаза. Он стоит в двух шагах. В его взгляде нет страха, лишь любовь! Такая сильная, что Настя тут же чувствует её всем сердцем.

— Я люблю тебя, — говорит Максим. — Не за то, что ты борешься с нежитью, а просто за то, что ты есть. Я люблю тебя, Настя и не хочу больше ждать!

У Насти перехватывает дыхание. Она хочет ответить что-то, но слова застревают. Он видит это наклоняется и целует её среди пыльных папок, в полумраке, под мигающей лампой. Поцелуй затягивается. Два сердца бьются в унисон.

В этот момент сверху, где-то в приёмной, раздаётся взрыв. Стекло звякает и сыпется на пол. Закладывает уши.

— Пожар, — кричит Настя, отстраняясь. — Быстрее!

«Я сказал это, — думает Максим с озарением и страхом одновременно — Наконец-то сказал и поцеловал. Ни о чём не жалею! Даже если мы сейчас сгорим в этом архиве. Она лучшее, что случилось в моей жизни. Если мы выберемся отсюда, я буду говорить ей это каждый день».

Настя ударяет ногой по старой двери. Та поддаётся и распахивается. Они выбегают в коридор. В дверях стоит Ленка. В руках у неё виднеется канистра с жидкостью для розжига и зажигалка. Она уже полила болото в кадках и даже плеснула немного на Клаву. От жидкости по офису идёт едкий запах бензина.

— Гори, ведьмино гнездо! — орёт Ленка и щёлкает зажигалкой.

Язык пламени распространяется по разлитой жидкости. В тот же миг всё вспыхивает алым пламенем. Клава тут же плюёт в Ленку заговорной слизью и попадает ей прямо в глаза. Ленка кричит, роняя зажигалку и канистру. Поздно... Жидкость растекается по полу. Огонь перекидывается на шторы, столы и бумаги.

Кузя бросается тушить огонь лопатой, но пламя не поддаётся. Клава квакает, пытаясь заговорить огонь, но ничего не получается. Настя и Максим врываются в приёмную.

— Заговорная вода! — кричит Настя.

Они тут же бросаются в конференц-зал. Настя черпает из «озера» пригоршню заговорённой воды, поднимает руки и шепчет древние слова. Вода в её ладонях светится серебряным светом.

— Вода водица, сестра трясица, погаси пламя, что родилось от зла. Верни покой. Помоги!

Она разбрызгивает воду по сторонам. Капли превращаются в густой туман, который окутывает огонь, сжимая его очаг. Пламя шипит, дымится и через минуту гаснет насовсем. Остаётся только чёрная копоть на стенах и запах гари. Ленка, шатаясь, начинает вытирать глаза. Увидев, что огонь погас, она тут же отступает к выходу.

— Это только цветочки, — шипит она трясясь от злости. — Ягодки ждут вас впереди! До встречи на болоте, Корпорожея хренова!

Она выбегает в коридор и исчезает. Тут же появляется немного обгоревший Кузя. Клава в кадке сидит вся в саже.

— Ленка сбежала, — говорит Кузя, отряхиваясь. — Грозилась, что это только начало.

Максим нежно обнимает Настю.

— Живы, — говорит он.

— Да, — отвечает Настя, глядя на пепел повсюду. — Отвлекающая атака. Настоящая битва ждёт нас на болоте.

Настя смотрит на часы. До полудня остаётся сорок минут. Они быстро собираются в дорогу. Вера сидит на заднем сиденье машины, сжимая в руке оберег для мамы. Маленький мешочек с травами, который Настя сделала ей сегодня утром. Кузя запрыгивает вперёд на своё излюбленное место рядом с Максимом. Клава мирно сидит в переноске на коленях у Насти. Максим заводит двигатель.

— Все готовы? — спрашивает он.

— Да, — отвечают все хором.

Машина выезжает с парковки. Вдруг звонит телефон Насти. Неизвестный номер. Высвечивается надпись: «Тьма». Настя берёт трубку и слышит противный искажённый голос:

— Ты опоздала, ведьма! Мы уже на болоте. Приезжай, или его сердце остановится прямо сейчас!

Настя не успевает ответить. Максим, сидевший за рулём, вдруг хватается за грудь и начинает стонать. Лицо моментально бледнеет. На лбу выступает холодный пот.

— Что-то кольнуло в груди... — шепчет он, теряя сознание.

Руль дёргается. Машина начинает вилять.

— Максим! — кричит Настя, перехватывая руль. — Держись! Мы должны успеть!

Вера на заднем сиденье вскрикивает. Кузя вытягивает шею, вглядываясь в дорогу. Клава тревожно квакает смотря из стороны в сторону. На горизонте уже виднеются очертания болота. Там их поджидает Тьма. Всё должно вот-вот решиться.

Глава 27. Cпасение

Небо над болотом затянуто серыми тучами, хотя ещё утром над Москвой светило солнце. Кажется, сама природа готовится к судьбоносной схватке. Туман низко стелется над землёй, скрывая трясину. Лишь Чёрная коряга торчит из воды, похожая на костлявую руку, указывающую в небо. У её подножия на чёрном алтарном камне стоит Ленка. Рядом с ней расположился колдун в длинном балахоне с капюшоном, из-под которого горят красные глаза. Между ними, на алтаре, лежит грубо слепленная восковая кукла Максима. Из её груди торчит чёрная игла, воткнутая не до конца. Вокруг неё разливается багровый свет.

Машина Насти останавливается на краю болота. Она выскакивает первой. За ней выходит Кузя, поддерживая едва идущего Максима. Вера вылазит следом, сжимая в руке маленький оберег для мамы. Клава в переноске тревожно квакает. Её золотистые глаза светятся в полумраке. Максим бледен как мел. Он держится за сердце и дышит прерывисто. Каждый шаг даётся ему с трудом.

— Тяжесть в груди — шепчет он, сжимая руку Насти. — Как будто кто-то выкручивает всё из груди.

— Держись, — отвечает Настя, сжимая его руку в ответ. — Я постараюсь снять порчу.

Они выходят на поляну перед Чёрной корягой. Ленка видит их и торжествующе улыбается. Её лицо испещрено чёрными узорами. Глаза горят красными искрами прям как у колдуна.

— Пришла, ведьма, — говорит Ленка, не двигаясь с места. — А где рецепт? Я не вижу у тебя ни свитка. Или ты думала, что сможешь меня обмануть?

— Рецепт у меня в голове, — отвечает Настя, останавливаясь в нескольких шагах от алтаря. — Отпусти его и всё получишь. Только сначала убери иглу.

Колдун, стоявший за спиной Ленки, поднимает руку. Чёрная игла в груди куклы врастает глубже на миллиметр, потом на два. Максим вскрикивает и падает на колени, хватаясь за сердце. Из его рта течёт тонкая струйка крови.

— Сначала рецепт, — говорит колдун скрипучим голосом. — Потом посмотрим, что с тобой делать.

Настя сжимает кулаки. Вера, стоявшая позади, незаметно достаёт из кармана маленький нож, который Настя заговорила для отвлечения. Лезвие тускло блестит в сером свете. Она ждёт сигнала.

— Я не дам рецепт, — говорит Настя уверенным голосом. — Но я дам вам кое-что другое.

Она щёлкает пальцами и из её рук вырывается ослепительный серебряный луч. Он ударяет прямо в восковую куклу. Игла светится, дрожит и вылетает словно пуля в болотную жижу. Кукла распадается на куски, которые шипят и тают. Максим свободно вздыхает. Боль отступает. Он поднимается на ноги, шатаясь, но уже сам.

Ленка кричит от ярости.

— Ты! — орёт она, бросаясь на Настю и выставляя вперёд руки с чёрными когтистыми пальцами.

Клава из переноски выпрыгивает быстрее. Жаба метнулась в воздухе и плюнула заговорной слизью прямо в лицо Ленке. Попала прямо в глаза. Ленка закричала, обхватив лицо и пытаясь стереть жгучую массу.

— А-а-а! Я ослепну! — завопила Ленка, отступая к алтарю.

Колдун, видя, что кукла уничтожена, поднимает посох и начинает читать заклинание на древнем мёртвом языке. Земля под ногами дрожит. Из болота начинают подниматься чёрные щупальца, похожие на корни. Они тянутся к Насте, Максиму и Вере.

— А ну не трожь Настю! — орёт Кузя, бросаясь вперёд. Лохматый. С горящими золотыми глазами. Он вцепляется в колдуна и сбивает его с ног. Они катятся по земле, ломая камыши и оставляя чёрные следы за собой.

Колдун силён, но Кузя подпитывался от болота от той самой силы, которую Петрович передал ему. Они борются, рыча друг на друга.

Настя тем временем начертила вокруг Максима защитный круг. Она водит пальцем по земле и за ней остаётся светящаяся серебряная линия.

— Круг от круга, защита от чёрного слова, от чужой иглы, от лихой беды. Слово моё крепко словно камень. Корень прорасти. Жизнь подари!

Максим постепенно приходит в себя. Он смотрит на Веру, которая стоит в стороне, сжимая нож.

— Настя... — говорит он. — Помоги Вере!

Вера, поняв, что момент настал, бросается к алтарю. Она хватает остатки восковой куклы, которые ещё не растаяли, и отбросает их Насте.

— Лови!

Ослеплённая Ленка всё ещё опасна. Услышав движение, она метнулась в сторону Веры, пытаясь отнять у неё куклу. Вера оказалась быстрее. Она отпрыгнула и кукла упала прямо в руку Насте.

Настя поймала куклу, подняла над головой и сломала пополам. Раздался треск, похожий на разрыв ткани. Из слома вырвался чёрный дым, который тут же рассеялся.

— Всё кончено, — сказала Настя. — Приворот разрушен. Игла уничтожена. Твоя сила больше не действует на него.

Колдун отбросил Кузю и поднялся. Увидев, что кукла уничтожена и битва проиграна, он схватил шатающуюся Ленку за руку.

— Отступаем, — прошипел он. — Тьма такого не прощает, но мы вернёмся.

Он поднял посох и ударил им о землю. Воздух перед ним расступился и открылся портал. Возникла чёрная дыра, в которой клубилась тьма.

Ленка зашла внутрь. На прощание она обернулась и крикнула с ненавистью в голосе:

— Корпорожея хренова! Тебе конец! Тьма бессмертна! Мы найдём тебя, где бы ты ни была! И никто не спасёт ни тебя, ни твоих близких!

Портал закрылся за ними тихим хлопком. Чёрная дыра затянулась. На её месте осталась только обожжённая земля. Болото затихло. Тучи начали расходиться. Солнце выглянуло из-за серой пелены облаков и осветило поляну.

Настя опустилась на колени рядом с Максимом.

— Жива? — спросил он, открывая глаза.

— Да, — ответила Настя и по её щекам потекли слёзы облегчения. — И ты жив!

Он обнял её и прижал к себе. Она уткнулась лицом в его плечо и заплакала. Рядом стоит Кузя, отряхивая лапти от болотной тины.

— Ну что, — молвит он, стараясь казаться бодрым. — Домой? Надоело всё!

Клава, сидевшая на камне, гордо выпрямилась и квакнула. Вера стояла в стороне, сжимая в руке оберег для мамы. Она тоже плакала от облегчения, что всё кончилось.

— Домой хочу, — сказала Вера, вытирая слёзы. — И маму обнять.

***

Они едут обратно в Москву по разбитой грунтовке. Настя сидит за рулём. Максим уснул на пассажирском сиденье, укрытый её курткой. На заднем сиденье Вера и Кузя дремлют, прижавшись друг к другу.

Пустынная дорога. Лишь изредка встречаются машины. Настя смотрит на бесконечные перелески и думает о том, что это и есть счастье, когда все живы и здоровы.

Вдруг экран её телефона, лежавший на панели, загорелся. Пришло сообщение от неизвестного номера. Настя взяла телефон и открыла сообщение. На экране фотография её бабки, которая выжила после ожогов и теперь жила в деревне. Она сидела на лавке у окна и вязала носки. За её спиной в тёмном углу комнаты стояла высокая тонкая тень с крючковатыми пальцами и красными глазами. Это та самая Тьма, что была с Ленкой на болоте. Под фотографией виднелась подпись, светящаяся зелёным:

«Ты победила в этой битве, но война только начинается. Твоя бабка не выживет, если ты не отдашь мне рецепт. У тебя есть три дня».

Настя сжала телефон так, что побелели костяшки пальцев. Она посмотрела на спящего Максима, Веру Кузю и Клаву. Вздохнула и убрала телефон в карман.

«Три дня, — подумала она. — Мы должны подготовиться и защитить бабку. Может стоит нанести удар первыми?»

Она нажала на газ. Машина помчалась быстрее, оставляя позади болото, где только закончилась одна битва, но уже начиналась другая.

Глава 28. Признание при свидетелях

Офис «Строй Инвест» медленно восстанавливали после пожара, устроенного Ленкой. В приёмной ещё виднелись следы копоти на стенах. В воздухе до сих пор витал запах гари. Болото в конференц-зале восстановили за ночь. Кузя принёс свежей тины. Клава сидела в своей кадке на любимых камнях и важно оглядывала владения. Кузя раскладывал заговорённые камни по углам, шепча заклинания защиты.

Вера помогла Насте быстро разобрать обгоревшие бумаги. Часть документов пришлось перепечатывать, но ничего важного не пропало. Сотрудники Костя и Сергей из соседнего отдела расселись по своим местам, но работать не хотелось. Все перешёптывались, косясь на на Кузю и закопчённые стены.

— Слышал, босс сам тушил, — тихонько сказал Костя Сергею, склоняясь над монитором. — Говорят, у них лягушка какая-то особенная. Плюётся зелёнкой. Веришь?

— Ага, — отвечает Сергей, не отрывая глаз от Кузи. — После того, как я видел этого лохматого с лопатой, уже готов поверить во что угодно. Похоже, у нас тут филиал сказочного леса намечается.

Услышав их разговор, Кузя повернулся и подмигнул Сергею. Тот моментально побледнел и уткнулся в клавиатуру.

Дверь кабинета Максима открылась. Он вышел в свежем тёмно-сером костюме. Под глазами виднеются тени. Ночь после битвы на болоте он почти не спал, думая о Насте и признании в любви. Он оглядел приёмную и задержал взгляд на Насте.

«Я долго ждал подходящего момента, — подумал Максим. — Сердце говорит "сейчас". Иначе можно прождать всю жизнь. Я люблю её. Пусть все знают об этом, шепчутся и завидуют. Мне всё равно».

Он подошёл к центру приёмной, хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Все замерли. Даже Кузя застыл с камнем в руке. Клава вытянула шею из кадки.

— Коллеги, — сказал Максим громко, чтобы его услышали даже в коридоре. — У меня важное объявление.

Настя подняла голову от бумаг. В сердце ёкнуло. Она не знала, что он задумал, но догадывалась.

— Я хочу сказать кое-что о Насте, — продолжил Максим. — О нашей секретарше.

Вера замерла, сжимая в руке папку. Костя открыл рот. Сергей выронил ручку.

— Настя не просто секретарша, — сказал Максим и голос его сразу же стал чуть мягче. — Она моя невеста и я очень её люблю!

В приёмной воцарилась тишина, какую можно услышать только в лесу после грозы. Костя открыл рот, но ничего не сказал. Сергей перевёл взгляд с Максима на Настю и обратно.

— Офигеть, — прошептал Костя.

Максим повернулся к Насте.

— Я хочу, чтобы все знали, — добавил он, повышая голос. — Если кто-то посмеет её обидеть, тот будет иметь дело со мной лично.

Настя встала. Щёки горят, но она счастливо улыбается впервые за долгое время.

— Максим Сергеевич... — начинает она.

— Максим, — поправляет он, подходя к ней. — Для тебя просто Максим.

Он берёт её за руку. Клава в кадке начинает громко ритмично квакать чем-то похоже на свадебный марш. Кузя роняет камень.

— Это она от радости, — шепчет Кузя Вере.

Она смеётся с облегчением. Час спустя Настя и Максим сидят в его кабинете на диване, держась за руки. Дверь закрыта. Шторы задёрнуты.

— Ты не сердишься, что я при всех? — спрашивает Максим, поглаживая её ладонь. — Может, надо было спросить сначала? Или сделать это красиво с цветами и шампанским?

— Нет, — отвечает Настя, глядя ему в глаза. — Я рада. Зато теперь никто не будет строить козни.

— Кроме Ленки, — поправляет Максим. — Но она далеко.

Настя отводит взгляд.

— Не далеко, — говорит она. — Тьма угрожает моей настоящей бабке, что выжила после ожогов. Я получила сообщение, что у меня есть три дня, чтобы отдать рецепт или потерять последнего родного человека.

Максим сжал её руку.

— Мы поедем в деревню и защитим её, родная моя. Я найму охрану, поставлю сигнализацию, привезу оружие. Сделаю всё, что нужно.

— Тьма сильнее, чем тот колдун, — отвечает Настя. — Я не знаю, как её победить.

— Победим, — Максим обнимает её. — Вместе у нас всё получится!

Вечером в приёмной остались только свои. За окном стемнело. Фонари зажигались один за другим.

— Настя, — сказала Вера, подходя к ней. — Я хочу поехать с тобой в деревню и помочь. Ты меня простила и защитила мою маму. Теперь мой черёд отблагодарить тебя!

— Опасно, — отвечает Настя. — Тьма может убить.

— Мне всё равно! Я не хочу больше прятаться!

Кузя кивает, поправляя лапти.

— Возьмём её, — говорит он, смотря на Настю. — Лишняя пара рук не помешает. Тем более у неё теперь есть твой оберег. И Клава её полюбила. Это добрый знак!

Клава утвердительно квакнула. Максим посмотрел на Настю и перевёл взгляд на Веру.

— Тогда завтра утром выезжаем, — скомандовал он. — Всей командой!

Ночью, когда все уснули, Настя стояла у окна в приёмной и смотрела на тусклые звёзды, затянутые городской дымкой. К ней тихонько подошёл Кузя.

— Не спишь? — спросил он, останавливаясь рядом с ней.

— Боюсь, — призналась Настя. — Если Тьма убьёт бабку, то я останусь совсем одна на белом свете.

— У тебя теперь есть Максим, — сказал Кузя. — К тому же, бабка всегда говорила: «Нужно идти вперёд, даже когда страшно».

Настя улыбнулась и погладила его по лохматой голове.

— Спасибо, дядя Кузь.

Вдруг в окне, за её спиной, появилось отражение. Чёрная тень с красными глазами подняла руку и на стекле проступила надпись:

«Время пошло. У тебя осталось два дня. Если не успеешь, то пеняй на себя».

Настя медленно повернулась, подошла к окну и положила ладонь на холодное стекло.

— Успею, — сказала она твёрдо. — Спасу бабку, а тебя отправлю в небытие.

Тень исчезла и надпись растаяла, оставив на стекле разводы.

Кузя подошёл и встал рядом.

— Два дня, — сказал он. — Успеем.

— Должны, — ответила Настя.

***

Ранним утром они начали собираться в дорогу. Вся команда стоит у подъезда, загруженная сумками, травами, заговорённой водой и парой кастрюль на случай, если придётся варить зелье в полевых условиях.

Настя уже открыла дверцу машины, как зазвонил телефон. Бабкин номер.

— Бабушка! — воскликнула Настя, поднося трубку к уху. — Как ты? Мы едем к тебе! Держись!

Послышался испуганный и прерывистый голос бабки в трубке:

— Настя, не приезжай! Это ловушка! Она хочет не рецепт, а уничтожить тебя! Я сама...

В трубке раздался треск и шипение, а потом зазвучал ледяной голос Тьмы, шедший из самой бездны:

— Поздно, ведьма! Твоя бабка уже у меня. Жду тебя на болоте. Смотри, не опоздай, или найдёшь её холодной.

Связь прервалась. Настя замерла, сжимая телефон. Максим подошёл и обнял её за плечи.

— Едем, — сказал он. — Сразу. Не будем ждать два дня.

— Да, — ответила Настя.

Они сели в машину. Клава тревожно квакнула. Кузя удобно устроился на заднем сиденье рядом с Верой. Машина выехала со двора и взяла курс на трассу, ведущую в деревню, где ждала Тьма.

Глава 29. Испытание Кузи

Машина едет по разбитой грунтовке, подпрыгивая на колдобинах. За окнами мелькают бесконечные поля и перелески, которые постепенно сменяются берёзовыми рощами и чёрными квадратами вспаханной земли. Небо серое, низкое словно потолок в старом подвале. В салоне машины тишина. Слышен лишь шум двигателя и редкие вздохи. Максим сидит за рулём, сосредоточенно глядя на дорогу. Настя рядом с ним на пассажирском сиденье. На заднем сиденье сидят Вера и Кузя.

— Настя, — говорит Кузя. — Я хочу проверить Максима после его торжественных заявлений. Настоящая это любовь или остатки приворота. Того самого, что ты влила в него в первый день.

Настя оборачивается, слегка хмурясь.

— Что ты задумал, дядя Кузь? — спрашивает она, хотя уже догадывается.

— Зельем правды проверим, — отвечает Кузя с серьёзным лицом. — Ты его не знаешь. Бабкин рецепт так-то, но я добавлю туда кое-что от себя для пущей честности.

Вера, сидевшая рядом с Кузей, испуганно вздыхает.

— Опасно? — спрашивает она. — А если он соврёт? Что тогда?

— Для того, кто врёт опасно конечно, — отвечает Кузя, почёсывая пузо. — Язык отсохнет на час.

Максим, не отрывая глаз от дороги, усмехается.

— Я согласен, — торжественно говорит он. — Давай своё зелье! Мне нечего скрывать.

«Я прошёл через сомнения и потерю памяти, — думает Максим. — Пусть проверяют. Мне терять нечего».

Они останавливаются на обочине у леса. Машина глохнет. Наступает тишина. Ветер шумит в верхушках сосен. Где-то вдалеке стучит дятел. Настя достаёт из багажника бабкин маленький походный котелок с облупившейся эмалью. Кузя берёт его, наливает туда воды из бутылки и начинает колдовать.

Он сыпет травы из мешочков, которые всегда носил за пазухой, и шепчет древние слова. Вода в котелочке начинает светиться сначала тускло, а потом всё ярче и ярче. Настя сразу же узнаёт некоторые ингредиенты. Зверобой. Мята. Полынь. Алоэ.

— Готово, — говорит Кузя через несколько минут. Он наливает в кружку мутноватую жидкость, пахнущую полынью и мёдом. — Пей до дна!

Максим берёт кружку и не колеблясь ни секунды подносит её к губам. Выпивает залпом, не морщась. Тут же ставит кружку на капот и вытирает губы тыльной стороной ладони. Его глаза моментально становятся прозрачными словно родниковая вода.

Кузя подходит ближе и заглядывает ему в лицо.

— Отвечай, — говорит он торжественным голосом как у судьи на древнем судилище. — Ты любишь Настю?

Максим отвечает сразу без запинки. Голос ровный и спокойный:

— Да, — говорит он.

— Без магии? — не унимается Кузя. — Не остатки приворота ли это?

— Без магии, — отвечает Максим. — Я сто раз уже проверил. Моё сердце говорит, что она моя навсегда!

Настя вздыхает и не замечает, как по её щеке катится слеза.

— Ты готов умереть за неё? — спрашивает Кузя, не смягчая тона.

— Да, — отвечает Максим с твёрдой уверенностью в голосе.

— А жить без неё?

— Нет, — ответил он с такой тоской в голосе, что даже Клава в переноске затихла. — Это будет не жизнь, а пустота. Теперь я это точно знаю!

Кузя долго смотрит на него, а потом отворачивается, пряча лицо, и шепчет:

— Проходишь, парень! Одобрямс!

Он выливает остатки зелья на землю. Трава на том месте начинает зеленеть ярче обычного.

Настя подходит к Максиму и берёт его за руку.

— Я знала, — говорит она. — Но всё равно боялась!

— Не надо бояться, — отвечает он, хмуря брови. — Теперь мы вместе навсегда!

Машина едет дальше. Настя и Максим держатся за руки, не отпуская. Вера на заднем сиденье улыбается. Клава довольно урчит в переноске. Кузя смотрит в окно на проплывающие мимо поля и думает о том, что это и есть счастье, когда свои рядом и когда за них не страшно умереть.

— Теперь можно и Тьму валить, — говорит он вдруг, нарушая тишину. — С таким мужиком хоть на край света. Да, Насть?

Вера поворачивается к нему.

— А как мы её будем побеждать? — спрашивает она.

Настя отвечает, не оборачиваясь:

— У меня есть план! На болоте у Чёрной коряги зарыт бабкин рецепт от древней Тьмы. Бабка сделала его много лет назад, когда поняла, что Тьма не дремлет. Мы его выкопаем и сварим зелье. Надо его только найти!

— Что для этого нужно? — спрашивает Максим.

— Вода из трёх озёр, — начинает перечислять Настя. — Кровь добровольца, слёзы раскаяния и частица Тьмы.

Вера вытаращила глаза.

— Частица Тьмы? Где её взять?

— У Ленки, — отвечает Настя. — Видела на её руках чёрные узоры? Это и есть частица Тьмы, которая вросла в неё, когда нежить вселялась. Если мы срежем кусочек её кожи и соберём чёрную кровь...

Кузя присвистнул.

— С ума сошла? Она тебя убьёт!

— Не убьёт, — отвечает Настя, хмуря брови. — Если мы отвлечём её Верой и тобой, а Максим прикроет.

Вера побледнела, но кивнула.

— Я сделаю, — сказала она. — Ради всего, что было.

Они въехали в родную деревню под вечер. Сумерки. Дома тёмные. Ни огонька в окнах. Даже не слышно лая собак. У бабкиной избы не горит свет. Дверь приоткрыта, как будто кто-то вошёл и даже не потрудился её закрыть.

— Тьма здесь, — говорит Настя, выходя из машины. — Я чую её за версту.

Максим выходит следом и берёт её за руку. Кузя выпрыгивает из машины, выставляя вперёд лопату. Вера выпускает Клаву из переноски. Жаба садится ей на плечо и замирает, готовая к бою.

Они входит в избу. Внутри темно. Пахнет гарью и серой. Тот самый противный запах, который Настя всё ещё помнит по битве на болоте. В углу, на лавке, сидит бабка, связанная по рукам и ногам. Рядом с ней стоят Ленка и колдун в чёрном балахоне. За их спинами открыт чёрный портал, из которого тянет холодом.

— Настенька... — шепчет бабка слабым голосом. — Уходи скорее! Они ждали тебя... Это ловушка...

Ленка улыбается. Чёрные узоры на её лице начинают всё сильнее проявляться.

— Пришла, ведьма, — говорит она. — А где рецепт? Я не вижу у тебя в руках свитка. Или ты думала, что сможешь меня обмануть?

— Я принесла то, что ты хотела, — отвечает Настя, делая шаг вперёд. — Отпусти бабку и всё тут же получишь.

Она делает вид, что достаёт из кармана свёрток. Ленка подходит ближе и протягивает руку.

В этот момент Вера по сигналу Кузи выпускает Клаву. Жаба прыгает в воздухе подобно зелёной молнии и метко плюёт заговорной слизью прямо в лицо Ленке. Слизь попадает в глаза. Ленка кричит, хватаясь за лицо и роняя нож на землю.

— Получай, тварь! — орёт Кузя, бросаясь на колдуна.

Настя подбегает к бабке и перерезает верёвки заговорённым ножом, который быстренько достала из сапога. Она хватает бабку под руки и тащит к выходу.

— Земля-матушка, укрой её, спрячь от чужого глаза, не отдай Тьме! — шепчет Настя, чертя пальцем защитный круг вокруг бабки.

Колдун отбрасывает Кузю и поднимает посох. Чёрные щупальца тянутся к Насте, обвивая её ноги.

— Не тронь! — кричит Максим, заслоняя её собой.

Настя щёлкает пальцами и серебряный луч вырывается из её рук, разрезая щупальца на части.

Ленка, вытерла слизь с лица, подняла нож и бросилась на Настю.

— Ты за всё заплатишь, Корпорожея хренова!

Вера не растерялась. Она подбежала сбоку и перехватила руку Ленки. Они закружились в борьбе. Ленка сильнее, но Вера отчаяннее. Она кусает Ленку за руку. Та воет. Нож падает на землю. Вера тут же поднимает нож с земли и режет Ленку по запястью там, где чёрные узоры особенно плотные.

Ленка кричит так, что стёкла в окнах дрожат. Из раны вытекает чёрная густая кровь. Вера тут же подставляет баночку, которую Настя подготовила заранее.

— Есть частица Тьмы, — радостно говорит Вера, закручивая крышку. — Готово!

Портал за спиной колдуна начинает расширяться, затягивая их внутрь.

— Отступаем! — кричит колдун, хватая Ленку за руку. — Мы ещё вернёмся! Тьма не прощает!

Они прыгают в портал, который закрывается тихим хлопком, оставляя на полу лишь чёрную лужу и запах серы.

Настя опускается на лавку. Руки дрожат. Максим обнимает её, ласково прижимая к себе. Кузя отряхивается. Вера держит баночку с чёрной кровью с искренним торжеством на лице.

— Бабка в безопасности, — говорит Кузя. — Частица у нас. Теперь можно и зелье сварить.

Настя поднимает голову.

— Завтра на рассвете, — говорит она. — У Чёрной коряги на болоте.

Она смотрит на баночку и обводит взглядом Максима, Веру, Кузю и Клаву.

— Спасибо, — говорит она нежно. — Вы моя семья. Без вас я бы никогда не справилась.

— Пошли спать, — мямлит уставший Кузя. — Завтра будет тяжёлый день.

Они выходят из избы. На улице начинается рассвет. Где-то вдалеке кричит птица. В этот момент из леса выходит фигура сгорбленная фигура в тёмном платке и длинной юбке. Она подходит ближе к Насте и поднимает голову. Из-под платка смотрят чёрные глаза без зрачков.

— Ты думала, что спасла свою бабку, ведьма? — говорит Тьма противным голосом. — Нет! Она всегда была со мной. Та, кого ты считаешь своей бабкой, моя слуга. Она привела тебя ко мне.

Настя тут же бледнеет. Максим сжимает её руку.

— Врёшь, — говорит Настя дрожащим голосом.

— Проверь, — усмехается Тьма. — Спроси, где она была все эти годы и почему не пришла к тебе сразу после смерти самозванки.

Настя подходит быстрым шагом к бабке и заглядывает ей в глаза.

— Настя, — раздался весёлый голос бабки. — Ты уже встретилась с моей хозяйкой? Хорошо. Я ждала этого момента. Прости, внучка. Но Тьма обещала мне вечную молодость.

Слёзы текут по её щекам Насти, но она не вытирает их.

— Значит, всё это время... — шепчет она.

— Да, — подтверждает Тьма. — Ты была моей игрушкой, но всё кончается. Завтра на рассвете нас ждёт решающая битва. Приходи на болото одна или все твои близкие умрут.

Тьма растворяется в воздухе вместе с бабкой. Настя стоит глядя в пустоту. Максим обнимает её.

— Мы всё равно победим, — говорит он. — У нас есть правда, любовь и вера друг в друга.

Настя поднимает голову. В её глазах горит тот самый огонёк, который Кузя называет «болотным».

— Завтра, — говорит она. — Нас ждёт решающая битва.

Клава протяжно квакает. Рассвет над болотом. Всё тут же окрашивается в багровый цвет.

Глава 30. Решающая битва

Небо над болотом переливается красками. Туман стелился по земле, скрывая трясину. Чёрная коряга торчит из воды. На плоском камне с выемкой в форме лягушачьей лапки сидит cгорбленная Тьма в облике бабки. Тёмный платок. Длинная юбка. Рядом с ней на почерневшей земле стоит злая израненная Ленка. Чуть поодаль стоит Колдун в чёрном балахоне, сжимая в руке посох, от которого тянутся в разные стороны тонкие нити тьмы. У подножия коряги сооружён алтарь из чёрного камня.

Настя, Максим, Вера, Кузя и Клава выходят из леса на поляну. Настя идёт впереди, сжимая в руке походный котелок, в котором этой ночью они сварили зелье уничтожения из частицы Тьмы, воды из трёх лесных озёр, добровольной крови Максима и слёз раскаяния Веры. Жидкость в котелке переливается с серебряного на чёрный.

Увидев их, Тьма поднимается с камня и выпрямляется во весь рост. В этом движении отражается что-то нечеловеческое и древнее.

— Пришла, внучка, — цедит она сквозь зубы бабкиным голосом, но ледяным словно зимний ветер, пронизывающий до костей. — А где рецепт? Я не вижу у тебя в руках свитка. Или ты задумала снова обмануть меня?

Настя останавливается в нескольких шагах от алтаря. Максим встаёт за её спиной, готовый прикрыть. Кузя выставляет лопату впереди себя на подобие копья. Вера сжимает оберег для мамы в руках.

— Рецепт у меня в крови, — отвечает Настя. — Только ты его никогда не получишь, даже если убьёшь меня.

Тьма усмехается.

— Тогда умрёшь! И твои друзья тоже!

Она поднимает руку. Из чёрной жижи болота начинают подниматься щупальца. Десятки. Сотни. Они извиваются словно змеи и тянутся к Насте, Максиму, Вере, Кузе и Клаве.

— Заслоняй! — кричит Кузя, выскакивая вперёд.

Он рубит щупальца лопатой, но они отрастают снова, становясь толще и сильнее. Максим встаёт перед Настей, закрывая её своим телом.

— Я не отойду, — говорит он, глядя в чёрные глаза Тьмы. — Даже если умру прямо здесь!

Вера бросается к Ленке, которая стоит в стороне, сжимая нож.

— Ленка, остановись! — кричит Вера. — Ты ещё можешь вернуться! Тьма использует тебя! Ты для неё пушечное мясо!

Ленка поднимает голову. Глаза красные. Чёрные узоры на лице пульсируют.

— Поздно, подруга, — шепчет Ленка. — Я стала частью Тьмы. Она дала мне силу, чтобы осуществить месть!

Она бросается на Веру с ножом. Но Клава успевает среагировать быстрее. Она сидит на плече у Веры и прыгает подобно зелёной молнии, плюя заговорной слизью прямо в глаза Ленке. Едкая жгучая слизь. Ленка кричит, роняет нож и хватается за лицо.

— А-а-а! Я ослепну!

— Ты и так слепа, — говорит Вера, отшвыривая нож ногой.

Настя видит, что щупальца подступают всё ближе, и ставит котелок на землю. Она опускается на колени и черпает пригоршню серебряно-чёрной жидкости, поднимая её над головой.

— Тьма, пришедшая из бездны, из века в век пожиравшая свет, слышишь ли ты меня? — шепчет Настя. — Я из рода древних ведьм вызываю тебя на последний бой. Ты хотела рецепт? Получи же его! Вот тебе моя кровь!

Она плескает зелье в сторону Тьмы. Серебряно-чёрная волна катится по болоту, сжигая щупальца и разгоняя туман.

Тьма начинает страшно выть. Земля дрожит. В деревне за три версты лопаются стёкла в окнах. Её облик бабки начинает плавиться подобно восковой свече.

— Что ты делаешь?! — кричит Тьма. — Это убьёт и тебя! Твоя магия стала частью меня! Я теперь в твоей крови и ты сгоришь вместе со мной!

— Нет, — отвечает Настя спокойным голосом, хотя слёзы текут по щекам. — Потому что в зелье не только моя кровь, но и того, кто любит меня меня без магии и слёзы той, кто во всём раскаялся. Это сила хранителя болота. А ты всегда одна.

Облик бабки рассыпается словно сухая глина. Из-под него показывается настоящая бесформенная Тьма с сотнями красных глаз, которые горят в темноте маленькими угольками. Она мечется, пытаясь уйти в портал, который открылся за её спиной, но серебряная волна настигает её, вгрызаясь в плоть и выжигая всё на своём пути.

В этот момент из кустов выходит настоящая бабка, но теперь её лицо искажено страданием и раскаянием. В руках она сжимает чёрный камень, который дала ей Тьма, чтобы управлять ею.

— Настя, — прошептала бабка дрожащим голосом. — Прости меня. Я хотела получить бессмертие и думала, что молодость и сила стоят всего. Но когда увидела, как ты идёшь на смерть ради других то поняла, что ошибаюсь. Ты моя родная кровь. Я не могу тебя предать.

Она бросает чёрный камень в серебряную волну. Камень взрывается ослепительной вспышкой. В этом взрыве соединяются силы, которые бабка носила в себе годами. Волна накрывает Тьму, сжимаясь и исчезая вместе с ней, оставляя после себя только чёрную лужу, которая через секунду испаряется.

Портал закрывает глухим хлопком. Бабка падает на землю. Её руки начинают чернеть и рассыпаться в прах, двигаясь от пальцев к запястьям и дальше к локтям. Настя бросается к ней и падает на колени рядом.

— Бабушка! Нет! Держись! Я тебя вылечу, достану травы, заговорю...

Бабка слабо улыбается. Её глаза, снова ставшие голубыми, смотрят на Настю с искренней любовью.

— Не надо, внучка, — шепчет она. — Я слишком долго была с Тьмой. Моё тело уже не выдержит без неё. Это конец, но я рада, что в последний момент выбрала тебя.

— Не уходи, родненькая! — Настя плачет навзрыд, прижимая бабку к себе. — Ты всё, что у меня есть!

— Теперь у тебя есть он, — бабка переводит взгляд на Максима, который стоит рядом, держа Настю за плечи. — И есть друзья! Живи, Настенька и будь счастлива. Не повторяй моих ошибок!

Она закрывает глаза и тело тут же рассыпается в прах, который подхватывает ветер и разносит над болотом.

Настя сидит на земле, глядя в пустоту. Слёзы текут по щекам, но она не вытирает их. Максим опускается рядом с ней и нежно обнимает её.

— Она ушла с миром, — говорит он. — Искупив свою вину...

— Я знаю, — отвечает Настя. — Но мне всё равно очень больно её терять...

Солнце встаёт над болотом. Тучи рассеиваются. Чёрная коряга больше не кажется зловещей. Обычное старое обгоревшее дерево со своей историей. Ленка лежит без сознания на траве. Чёрные узоры на её руках исчезли. Она снова стала обычной девушкой, только очень худой и бледной. Колдун исчез в портале вместе с остатками Тьмы. Его судьба неизвестна. Кузя подходит к Ленке и трогает её лоб.

— Жива, — говорит он. — И чиста! Тьма выжжена из неё полностью.

Вера опускается на колени рядом с Ленкой и берёт её за руку.

— Просыпайся, — шепчет Вера. — Всё кончено. Ты снова можешь быть человеком!

Ленка открывает глаза. Она смотрит на Веру, Настю, переводя взгляд на Максима, Кузю и Клаву.

— Что случилось? — спрашивает она. — Где я?

— Ты была одержима Тьмой, — отвечает Настя, подходя ближе. — Мы освободили тебя и теперь ты свободна.

Ленка садится, обхватывая голову руками. Слёзы текут по её щекам.

— Я помню как хотела тебя убить и резала куклу, поджигала офис. Что я наделала...

— Ты была не в себе, — отвечает Настя. — Можешь теперь начать всё сначала!

Ленка поднимает на неё заплаканные глаза.

— Ты простишь меня? Я называла тебя Корпорожея!

Настя молчит, а потом протягивает руку.

— Докажи, что изменилась! Тогда... может быть. Многое зависит от контекста.

Ленка берёт её руку и встаёт.

— Корпорожея на страже любви, мира и гармонии! Заворожу, приворожу, всю корпорацию любовью окружу!

— Ну вот! Другое дело! Можешь же когда хочешь!

***

Месяц спустя. Офис «Строй Инвест». Обычная офисная жизнь. В приёмной всё как прежде. Болото в кадках. Клава на камне. В углу на специальной подставке стоит портрет настоящей бабки, что искупила свою вину в последний момент. Настя поставила рядом с ней маленькую лампадку, которую теперь зажигает каждый день.

Кузя в новом жилете, сшитом Верой. Он важно пьёт ряженку из глиняной кружки, задумчиво смотря в окно. Клава сидит в кадке. На голове у неё красуется маленькая корона из фольги. Кузя сделал ей в знак уважения после битвы.

Настя и Максим стоят у окна, держась за руки. За стеклом сияет солнце и кипит жизнь. Москва большой, шумный, живой город.

— Ты скучаешь по бабке? — спрашивает Максим.

— Да! По той, которую знала в детстве, — отвечает Настя. — Она учила меня заговорам и пекла пироги.

В приёмную входят Вера и Ленка. Ленка робко улыбается, держа в руках ведро и швабру.

— Настя, — говорит она. — Я хочу работать уборщицей, чтобы искупить свою вину и сделать нашу корпорацию чище. Понимаю, что не заслуживаю прощения, сделав столько много гадостей тебе, но я правда очень хочу попробовать исправиться. Дашь мне шанс?

Настя смотрит на неё. В глазах Ленки нет прежней злобы, лишь страх и робкая надежда.

— Испытательный срок месяц, — говорит Настя. — Никаких сплетен. Если я узнаю, что ты хотя бы косо посмотрела на кого-то из сотрудников, то моментально уволю тебя без выходного пособия.

Ленка кивает и улыбается.

— Спасибо, — шепчет она и принимается мыть пол.

Вера улыбается и идёт помогать ей. Максим обнимает Настю.

— Ты такая добрая, — говорит он.

— Нет, — отвечает Настя. — Просто знаю, каково это быть на дне и пытаться с него подняться.

Вечером, когда все расходятся, Настя остаётся одна в приёмной. Она сидит за своим столом, перебирая бумаги, но мысли её далеко отсюда. Клава дремлет в кадке. Кузя удобно устроился на стуле и тихонько посапывает.

Вдруг, в окне появляется отражение на фоне звёздного неба. Только не чёрная тень, а светящаяся фигура. Перед ней стоит женщина в белом платье с длинными серебряными волосами и золотистыми глазами, которые светятся словно две малюсенькие луны. Она стоит за стеклом, но кажется будто в другом измерении.

Настя поднимает голову.

— Кто ты? — спрашивает она, открыв рот.

— Хранительница равновесия, — отвечает фигура голосом, который звучит внутри головы Насти. — Ты победила Тьму, но это лишь одна из угроз. Есть и другие миры с более опасными врагами. Ты готова узнать правду о своём происхождении?

— Какую правду? — Настя встаёт и подходит к окну.

— Твоя бабка скрывала от тебя многое, — отвечает Хранительница. — Ты не просто ведьма из глухой деревни, а наследница древнего рода, который может управлять временем. Этот дар был запечатан в тебе, чтобы Тьма не нашла его. Печать пала и скоро ты начнёшь видеть прошлое и будущее. Тогда узнаешь, кто ты на самом деле.

Настя в шоке.

— А Максим? Мои друзья?

— Они останутся с тобой, — отвечает Хранительница. — Но им придётся принять твою новую сущность. Готова ли ты к этому?

Настя смотрит на спящего Кузю, Клаву, которая приоткрыла один глаз, и на дверь кабинета Максима.

— Я готова, — отвечает она.

Хранительница мягко улыбается.

— Тогда отдыхай. Скоро мы встретимся снова.

Фигура исчезает. Настя ещё долго стоит у окна, глядя на звёзды. Она возвращается за стол, берёт в руки бабкин травник, который чудом уцелел при пожаре, и открывает его на последней странице. Где раньше было пусто, появляются новые светящиеся руны. Настя проводит по ним пальцем и руны светятся ещё ярче.

— Время, — прошептала она. — Я управляю им.

Клава тихонько одобрительно квакает. Кузя улыбается во сне. В кабинете Максима гаснет свет. Всех ждут новые испытания и захватывающие приключения.