Наставница для дракоши

Глава 1

Алевтина Петровна

Посреди полыньи ярким пятном выделялась сине-салатовая мальчишеская шапка. Темную кляксу воды на покрытой снегом заледеневшей реке было видно издалека, а цветастая шапка, словно поплавок, то приподнималась, то опускалась, скрываясь за сугробами. Но я готова была покляться, что только недавно видела эту самую шапку на одном из вредных мальчишек, что, дразнясь, пробегали мимо, пока я делала зарядку.

Я замерла, не веря собственным глазам, поправила очки, пытаясь разглядеть подробности. Сперва подумала, что кто-то просто бросил эту шапку в полынью. Но ноги уже несли меня вперед.

Я сбежала с дорожки на берег, загребая кроссовками снег. В боку закололо, а дыхание вырывалось изо рта с судорожными хрипами, формируя маленькие белесые облачка в ледяном воздухе.

— Помогите! — хриплый едва слышный стон заставил все же ступить на лед, несмотря на стоящий неподалеку запрещающий знак.

Ноги то разъезжались на льду, то под кроссовки попадались какие-то деревяшки и неровности, прикрытые снегом. Споткнувшись, я едва не полетела носом вперед. Лед опасно похрустывал под моим весом.

— Что тебя туда понесло-то, — простонала я себе под нос.

Когда я подошла ближе, стала видна реальная картина происходящего: мальчишка провалился в полынью и держался за край, но не мог выбраться на лед. От полыньи расходились трещины, и я не могла понять, как их обойти.

Мальчишка, очевидно, услышав что-то, повернулся ко мне, и радость от появления взрослого рядом, немедленно сменилась разочарованием и ужасом:

— Помогите... позвоните спасателям! — прокричал он хрипло.

— Телефон сдох, — призналась я, осторожно шагая ближе.

— Тогда... тогда позовите кого-нибудь! Не подходите ближе, вы же провалитесь! Если я провалился, то вы тем более! — заверещал он в панике, потому что, когда я подошла чуть ближе, одна из трещин от полыньи рванула в сторону и прочертила кривую линию прямо под моей ступней.

— Было бы кого, в этот час в парке никого, — прохрипела я, опускаясь на четвереньки. — Держись, я до тебя дотянусь.

В голове звучали одни ругательства, но я не позволяла им вырваться на свободу. Он был прав, мои почти сто килограмм при росте чуть выше полутора метров совсем не подходили на роль спасателя. Да вот незадача — дурная погода разогнала по домам праздно гуляющих, мамочки с колясками уже разошлись, а собачники еще не вышли на вечерний моцион. Я потому и выбирала это время для занятий.

Распластавшись по льду, я медленно поползла к краю полыньи. Лед продолжал потрескивать, губы мальчишки посинели от холода. Большой уже, почти как мой внук, лет десяти-двенадцати, уже думает, что все знает, а в реальности мозгов еще не выросло.

— Зачем ты вообще сюда полез, — прохрипела я, подавая руку, и он вцепился в нее изо всех сил.

— На спор. А когда лед подо мной провалился, они разбежались, — по лицу пацана потекли крупные слезы обиды.

Хрупнул и откололся кусок льда у края полыньи. Я ухватила мальчишку за руки и принялась с помощью ног отползать назад, стараясь вытащить. Стекла в очках запотели от частого неровного дыхания, давление, я уверена, уже подскочило до ста семидесяти а то и выше, а сердце колотилось, как сумасшедшее.

— Я проваливаюсь, — заныл мальчишка, когда раздался еще один хруст. — Я не могу больше...

— Я тебя вытащу, — поймав его взгляд, уверенно заявила я. — Клянусь.

И он поверил. Кивнул судорожно, сдерживая всхлипы, навалился грудью на край полыньи, я потянула за руки. Ну же, еще немного, пожалуйста, только выдержи! — взмолилась внутренне. Еще немного, он сумел закинуть на лед колено левой ноги, я уперлась в какую-то вмерзшую в лед деревяшку, чтобы не скользить, напряглась всем телом и потянула на себя. Еще рывок, и мальчишка откатывается в сторону от полыньи. Мокрый, замерзший, но живой!

Я рассмеялась от радости и облегчения. Справились. Теперь добраться до берега и скорее дойти до дороги, там ездят машины, ходят прохожие, есть магазины — можно согреться и попросить вызвать скорую.

— Сюда, — позвала я, поднимаясь на четвереньки и кивая в направлении, где шла до этого и где по моим прикидкам должен быть достаточно крепкий лед. — Только не вставай.

— Как же я замерз, — стуча зубами, пробормотал мальчишка, — давайте скорее!.. — и сделал ровно то, что, чего я просила не делать — поднялся на ноги и зашагал к ближайшему берегу, но не туда, куда я показывала, а туда, где было больше трещин.

Затрещал угрожающе лед. Он замер, словно олень в свете фар, я увидела полные ужаса глаза.

— Нет! — не знаю, откуда силы взялись, но я с четверенек рванула вперед, сбивая его с ног и отталкивая дальше к берегу. А потом лед подо мной провалился, ледяная вода охватила тело, обжигая и не позволяя даже вдохнуть.

— Вон он! Помогите ему! — послышались далекие крики.

Я успела увидеть, что мальчишка стоит на четвереньках в паре метров от меня, на лбу у него была ссадина — кажется, ударился, когда я его отбросила. А вдалеке группка подростков тащили к пруду двух полицейских. Все же не разбежались они, не бросили друга, а побежали за помощью.

Сердце сжалось от боли, не позволяя вздохнуть, руки заскользили по льду, пальцы стали ватными, не в силах держаться за ледяной край. В голове будто что-то взорвалось от боли. Инсульт? Черт его знает. В животе в районе солнечного сплетения вдруг разгорелось солнце, так больно и жарко, на контрасте с ледяной водой вокруг. От этого стало невыносимо больно, и я потеряла способность соображать и держаться, и просто ухнула с головой под воду, и почувствовала, будто меня тянет куда-то подводным течением.

Нет, ни за что, я не умру так!

Жарко вспыхнуло внутри солнце внутри, я дернулась, напрягшись изо всех сил, и огненный жар будто вырвался из солнечного сплетения и побежал по конечностям, наполняя их неожиданной силой. Я активно заработала ногами, выбрасывая свое тело вверх, к солнцу.

Сделала судорожный вдох, и вновь ухнула в ледяную воду! Неожиданно сильное течение подхватило меня, ударило боком о что-то твердое, потом еще раз уже другим боком, вытолкнуло на поверхность, позволяя вздохнуть. Воздух такой упоительный, теплый, с запахом весны, свежей травы и цветов.

Какие травы посреди зимы?!

Какое течение в городской речке? Я слышала, там бьют какие-то подземные ключи, но откуда такой бурный поток?

Меня опять рвануло в сторону, и вниз, ударило о камни. Вода холодная, но без льда, и бурная, словно горная речка. Что происходит?

— Помогите! — тонкий детский визг заставил меня собраться, ухватиться за камень, о который меня приложило и, подтянувшись, оглядеться.

Живописное горное ущелье, зеленеющие берега, цветущие деревья. Где я и как здесь оказалась? Ответа не было.

— Спасите! Кто-нибудь! — детский крик перешел в плач, и я, еще сильнее привстав, все же заметила крошечную фигурку в розовом платье, которую прибило к каменистому выступу посреди речки чуть ниже по течению. Когда я увидела ее, очередная волна накрыла девочку с головой.

Глава 2

«У меня деменция уже? Провалы в памяти? Я ударилась головой?» — это было самым логичным объяснением происходящего. Как-то я оказалась в другом месте и другом времени. Но не телепортировали же меня — значит дело в моем разуме.

Думать об этом было страшно до одури, но сейчас это было и не ко времени. Главное — там ребенок, который нуждается в помощи.

Я оттолкнулась от камней, к которым меня прибило течением, и ухнула в воду. Течение было ужасно сильным, но, к счастью, река оказалась довольно мелкой, кое-где можно было достать ногами до дна даже с моим небольшим ростом. Меня опять приложило плечом о камень, но затем я добралась до цели — следующей группы камней, но уже ближе к девочке.

— Держись! Держись, я иду к тебе! — прокричала я ей.

Она встрепенулась, начала оглядываться, но, кажется, не смогла меня заметить. Я смогла разглядеть только пятно розового платья да длинные черные волосы.

Еще один рывок вперед оказался неудачным — я не смогла добраться до примеченного камня, меня отнесло левее и ниже по течению, чем я рассчитывала. Мы с девочкой оказались неподалеку друг от друга, буквально в полутора метрах, но между нами шумел и бурлил буйный поток воды. Если я просто попытаюсь пойти к ней отсюда, меня снесет ниже по течению, а идти ровно против течения мне сил точно не хватит.

— Помогите, — наконец-то увидев меня, захныкала малышка.

На вид она была, наверное, первоклашкой, больше ничего и не разглядишь через поток. Она потянулась ко мне рукой через поток, ведь казалось бы расстояние небольшое:

— Сиди на месте, не двигайся! — крикнула я. — Держись двумя руками!

Очередная волна ударила ее в спину, пытаясь сбить с камня, подтверждая мои слова.

— Помогите, — захныкала она снова.

А я пыталась сообразить, как преодолеть это расстояние. Судя по всему, я смогу выйти на берег сама, сил хватит, но как пробиться к девочке? И почему вокруг никого нет? Где ее родители? Ничего не помню, ничего не понимаю.

Ладно, об этом подумаю позже.

Тут я заметила левее, ближе к берегу какую-то застрявшую среди камней корягу.

— Не бросайте меня здесь одну, пожалуйста! — послышался в спину детский визг, когда я сделала пару шагов, пытаясь дотянуться до этой деревяшки.

От этих слов сжалось сердце. Как можно вообще думать, что ребенка кто-то может бросить в одиночестве посреди реки? Кое-как дотянувшись до коряги, я схватила ее рукой. Она застряла между камней, и, едва я ее дернула, поток попытался унести ее дальше, но я уперлась коленями между камней, подтягивая к себе. Больно стало нестерпимо, кажется, я рассекла кожу до крови, очередная волна ударила под локоть, едва не выбив деревяшку. Я стиснула зубы, руку прострелило жаром, и я все же рванула корягу на себя.

Замерла, прибитая потоком к камням спиной с корягой наперевес, пытаясь отдышаться. Девочка смотрела на меня со смесью ужаса и надежды на бледном личике.

«Вот что адреналин с человеком делает», — мелькнуло в голове. Никогда у меня не было столько сил, но тут просто выхода нет.

Влажная мягкая древесина отслаивалась под пальцами. Мне пришлось заклинить корягу между двумя камнями, иначе ее утащило бы течением. А дальше я начала медленно и аккуратно продвигать ее в сторону девочки.

— Держись, только держись, — просила ее, понимая, что в любой момент мой дурацкий план может потерпеть поражение.

Последняя самая сложная часть — коряга оказалась высвобождена из зажима между камнями, но все еще не достигла той груды, к которой прижалась девочка. Я собственным телом заклинила деревяшку, мешая течению унести ее дальше, и продолжила продвигать.

— Давайте, еще немного, — приговаривала девочка, подбадривая меня.

А потом резкий рывок, я испуганно схватила за корягу, думая, что ее уносит.

— Все! — радостно воскликнула девочка на той стороне, помогая зафиксировать корягу между нашими «островками безопасности». Я удивилась, что малышка оказалась такой сильной.

— Подожди, я сейчас к тебе приду! — крикнула я, чтобы она не попыталась перейти через поток сама.

К сожалению, коряги было недостаточно, да и она была слишком нестабильной, чтобы на нее сильно полагаться. Я как могла отдышалась и бросилась в воду. Течение ударило по коленям, сбивая с ног, но я ухватилась за корягу едва ли не когтями, продолжая двигаться вперед.

— Держитесь, пожалуйста, держитесь, — с плачем приговаривала девочка.

Всего несколько шагов под сбивающим с ног потоком ледяной воды. Еще немного осталось, совсем каплю. Один кроссовок сорвало с ноги и унесло течением, острые камни ранили ступню. Я уже могла разглядеть девочку в странной одежде, похожей на многослойный мокрый халат, напоминающий что-то восточное. В аккуратных ушках золотые серьги, на шее кулончик, несколько браслетов на руках. Странно.

Последний шаг, она протягивает мне руку — глупо, будто такой маленький ребенок сможет взрослого удержать. Я подналегла на заклиненную между камнями корягу... и почувствовала, что она уходит из-под руки, деревяшка все же не выдержала и вывернулась от моих движений и потока воды. Я почувствовала, что меня сейчас снесет ниже по течению.

Тут девочка кинулась вперед и, схватив меня за руку, дернула на себя. Под ногу попался более-менее устойчивый камень, я оттолкнулась, и оказалась прибита к той же груде, что и она.

— Вы здесь, вы не бросили меня, — благодарно рассмеялась девочка, и синие глаза ее сверкнули серебром.

— Как можно, — выдавила из себя улыбку я. — Не волнуйся. Сейчас я чуть передохну, и будем выбираться к берегу. Только держись за меня.

Серьезно кивнув, девочка со всем старанием обхватила меня за руку.

Глава 3

Путь до берега был мучителен и сложен: от камня к камню, от уступа, к уступу, все ниже по течению, таща на себе ребенка и все время боясь, что ее смоет с моей спины очередной волной. Но девочка оказалась достаточно сильной, чтобы вцепиться в меня всеми четырьмя конечностями, как маленькая обезьянка, и провисеть так, пока я не доплетусь до края речки, где течение уже не сбивало с ног.

В конце концов, выпустив ребенка, я просто рухнула на камни, чувствуя, как холодная вода продолжает омывать мои ноги. Промокшая одежда леденила тело, но солнышко пригревало. Птички поют, голые деревья в розовых цветах — сакура или слива? Или еще что? Травка зеленеет, надо мной деловито пролетел крупный блестящий жук.

Как я тут оказалась?

Краем глаза я следила за девочкой. Она поднялась на ноги, прошлась по берегу туда-обратно, оглядываясь, а потом посмотрела на меня вопросительно:

— И где мы? Где все? Что теперь делать? Как вернуться? — в ее глазах закипели слезы, лицо покраснело, а губы скривились, намекая на подступающую истерику.

Черт, хотела бы я, чтобы кто-нибудь ответил мне на все эти вопросы!

С трудом я заставила себя сесть, пошевелила пальцами на оставшейся в одном носке ноге и предложила, чтобы ее отвлечь:

— Давай для начала познакомимся. Как тебя зовут?

— Мия, — представилась девочка, а дальше сделала что-то странное: выпрямилась ровненько, словно балерина, сделала большой круг руками, сложила их перед лицом, так что длинные рукава халата взметнулись лебедиными крыльями, и поклонилась, сложившись ровно пополам, оставив спину идеально ровной.

В голове шевельнулась какая-то странная ассоциация с чем-то восточным, но я не успела поймать эту мысль за хвост.

— А я Алевтина Петровна, — представилась заторможенно.

— Альтина... Пвна? — растерялась девочка.

И только тогда до меня дошло, что говорим мы совсем не на русском языке, а на каком-то другом, но так естественно и легко, что я ничего не заметила. Как это? Я что, во время провала в памяти еще и язык незнакомый выучила? Но какой?

Имя свое пришлось повторять несколько раз, но постепенно стало очевидно, что запомнить и повторить его девочка совершенно не в силах — слишком оно было ей чуждым, что наводило на мысли, что я совсем не в ближнем зарубежье.

— Зови меня Аля, — наконец, предложила я.

— Аля, — счастливо повторила девочка и опять выученно поклонилась. Я в ответ кривенько кивнула и со стонами поднялась на ноги. — Что же нам теперь делать? — выжидающе посмотрела на меня Мия. — Где искать людей?

— Нам нужно обсохнуть, а не то заболеем. Пойдем-ка, нам нужно снять мокрую одежду, отжать ее и по возможности высушить.

— Мы что, и костер разжигать будем? — с какой-то необычайной радостью спросила девочка.

— Боюсь, что нет. Мне нечем, — я растерянно похлопала себя руками по карманам.

При мне почти ничего не было, только ключи от дома да разряженный промокший теперь мобильник. Чехол с крышкой защитил экран от трещин, но вряд ли он выдержал купание, но я все равно сунула его обратно в карман. Глянула на себя растерянно: дутые спортивные штаны, короткая зимние куртка для тренировок, под ней теплый свитер и футболка, шапка и шарф куда-то улетели, вероятно, в воде. Я в таком наряде ходила зимой делать зарядку в парке. А почему я в таком же виде в теплое время года оказалась? В каких-то горах? И вообще — что это за место?

Спрашивать Мию не решилась, чтобы опять не расстроить. Боюсь, если она расплачется, то устанет и из помощницы мне станет обузой.

— Я, наверное, смогу разжечь огонь. Если осторожно, — сосредоточенно нахмурившись, произнесла девочка.

«У нее зажигалка есть? Ох, современные детишки», — мелькнуло в голове. Впрочем, мне это на руку.

— Тогда нам нужно будет собрать какой-нибудь хворост — сухие ветки, — задумчиво произнесла я, оглядываясь по сторонам.

Погода была неплохая, по-весеннему теплая, солнышко припекало, но от воды веяло холодом. Мия немедленно начала оглядываться по сторонам и подбирать ветки, в основном мокрые, но я не стала ее останавливать — занят ребенок. А мне нужно подумать и попытаться вспомнить, где мы и куда теперь идти. Я поднялась выше на берег, понадеявшись, что там будет дорога, но нет, места были совершенно дикие. Горы. Что это могут быть за горы?

— Ой, что это? — Голос Мии колокольчиком зазвенел над рекой. Она прыгала по камням у самой кромки воды, и я насторожилась.

— Иди сюда, не дай бог опять в воду упадешь! — позвала я.

— Это обувь? — выпрямилась она, уже держа в руке мой кроссовок, который унесло рекой. — Странная. Так простолюдины ходят?

«Что за выражения у ребенка? Хотя, может, это я плохо понимаю язык, на котором мы говорим?»

— Дай-ка мне, — попросила ее, и девочка резвой козочкой подбежала ко мне.

Действительно, мой кроссовок, даже не порвался почти. Кое-как отжав обувь, надела на ногу в царапинах. Идти сразу стало легче и удобнее, хотя в кроссовках хлюпало, но хоть я не боялась наступить на острый камень или сучок.

Мы разоблачились насколько это было возможно. Я осталась в лосинах, которые почти высохли на теле, и футболке, а на Мие оказалось два халата: верхний, по ее словам, из шелка, розовый и расшитый цветами, и нижний из тонкого батиста. Под ними на ней была белая маечка и панталоны до колен, которые она считала «нижним бельем, в котором неприлично кому-либо показываться». Но я уговорила ее, что вокруг никого нет, поэтому можно, пока одежда, которую я отжала и развесила на подходящих кустах и нижних ветках деревьев, сохнет.

Под цветущими деревьями с крупными розовыми цветами на голых ветках, мы нашли довольно много относительно сухого хвороста, и принялись его собирать. Между делом у Мии удалось выяснить, что она живет с бабушкой и еще какой-то Кайрой, причем, упоминая о последней она кривилась, как от зубной боли. Еще у нее есть папа, но он с ними не живет. На вопрос, в каком городе они живут, девочка рассмеялась:

— Мы живем не в городе.

— В поселке? В деревне? — попыталась догадаться я.

— Нет, у нас свое поместье. А деревня есть, но дальше по дороге. Там слуги покупают продукты, — деловито сообщила Мия.

Я немного выпала в осадок. Нет, ну понятно, что девочка не из простых, у нее и браслетики, и цепочка, и сережки из золота, и одежка какая-то необычная, но людей со слугами я встречала в жизни нечасто.

— А та деревня, что около вашего поместья, как называется?

— Деревня у поместья, — пожала плечами безразлично Мия.

Шикарно. Наверное, можно спросить, в какой стране мы находимся, она же не сообразит, что у встреченной случайно бабульки маразм случился? Или лучше осторожнее с этим? Дети современные из интернета все знают.

Пока думала, выбрала местечко подальше от деревьев на каменистой почве, где не было травы, и свалила туда хворост неровной кучей, постаралась соорудить что-то вроде шалашика, в который поместила найденную растопку — тонкие кусочки коры одного из деревьев, которая напомнила мне бересту, только не имела бело-черной расцветки.

— Вот, можно разжигать, — подытожила я.

Мия сосредоточенно кивнула, но вместо того, чтобы достать зажигалку, как-то странно сгорбилась, перехватила себя правой рукой за левую, потом наоборот, сделала круг руками и резко выдохнула со звуком «ха», выбросив ладони в сторону хвороста. И я в полном шоке увидела, как от ее рук отделился небольшой файербол размером с огонек свечи. Вместо того, чтобы полететь ровно в указанном направлении, огненный шарик плавно полетел вперед, постепенно замедляясь, а затем упал вниз с едва слышным «плюх», и тут же погас. Хорошо, что все же попал на ветки, а не на траву и не на камни.

— Ой, — испуганно выдохнула Мия.

Я поспешно бросилась к костру, взяла растопку и бросила на тлеющие ветки, а затем, когда огонек занялся, перенесла обратно в эпицентр под шалашик, аккуратно раздувая. Такими простыми действиями я пыталась отчасти отвлечь от себя от мыслей: «Что это сейчас было? Я с ума сошла? У меня галлюцинации? Или это как в фильмах про супергероев?»

— Я опять ошиблась, — горько скривилась Мия, когда огонь все же разгорелся. — У меня всегда все получается неправильно.

— Что ты, все хорошо, сейчас мы сможем согреться, — улыбнулась я, подняла глаза и с удивлением увидела, как девочка пошатнулась.

Я едва успела ее подхватить, чтобы она не упала прямо на камни.

— Все у меня не так. Поэтому папа и стыдится меня, — горько произнесла девочка, у которой сил не было даже чтобы стоять, а потом закрыла глаза, и из-под черных ресниц по пухлой щечке сбежала слеза.

Глава 4

Мия из жизнерадостного ребенка, который, несмотря на мокрую одежду, прыгал по всему берегу, вдруг превратилась в вялую тряпочку, с ее лица моментально пропал румянец, а губы посинели, будто от холода.

— Ну, что ты, что ты, — приговаривала я, растирая ее руки и ноги, но от этого не было никакого толка.

Но внутри почему-то было странное ощущение неправильности того, что происходило с Мией. Что с ней? Какое-то странное заболевание?

Вот только как объяснить себе, как она разожгла костер? Нет, конечно, современные технологии на все способны, но не было же на ней огнемета, и мы не на съемочной площадке фантастического фильма — никто этот спецэффект не дорисовывал на компьютере.

— Безумие какое-то, — прошептала я себе под нос, пытаясь растормошить девочку, и как-то случайно я коснулась ее в районе солнечного сплетения.

И вдруг отчетливо почувствовала там, внутри, какую-то леденящую сосущую пустоту. Я замерла испуганно. Это было бредом воспаленного сознания, никак иначе логически нельзя было это объяснить. Просто случайная мысль, просто...

Но я прижала руку к собственному солнечному сплетению, и почувствовала внутри теплое солнышко, совсем маленькое и слабое. Солнышко, которое вспыхнуло, когда я тонула и дало мне силы выплыть. Которое я и прежде едва заметно ощущала иногда внутри как какой-то внутренний моторчик, источник сил, который просыпался, когда сил уже не было, который откликался изредка во время тренировок — поэтому я и стала ходить в парк.

Когда я вновь коснулась Мии, то ощутила внутри нее какое-то зовущее сосущее ощущение вакуума, словно ее внутреннее солнышко умирало, ему не хватало того самого тепла, и мне безумно захотелось поделиться своим. Я зажмурилась, пытаясь сосредоточиться, правую руку прижала к своему солнечному сплетению, а левую — к Мии.

— Ну же, — пробормотала тихонько, но солнышко внутри меня не отзывалось. — Давай же, помоги ей! Ну! — приказывала сама себе, но ничего не происходило. Энергия, была ли она или это лишь моя фантазия, никак не отзывалась на мои слова, крики, попытки представить что-то. — Ну, пожалуйста!.. — с приказов переключилась на мольбы я, но и это не работало. — Как-то же это должно функционировать, — я заговорила с собой, пытаясь успокоиться и сосредоточиться. — На компьютер тоже глупо кричать, нужно нажать правильные кнопки в нужной последовательности, иначе ничего не сработает.

В голове вспыхнуло воспоминание, как Мия вызвала огонь — она не кричала заклинаний и не махала волшебной палочкой, вместо этого она что-то сделала руками, какую-то последовательность жестов. Жестов, которые нужно было знать, а не искать интуитивно, но я все равно попыталась: прикасалась к тому, что назвала про себя энергетическими центрами, по очереди к моему и ее, пыталась представить ток энергии по своим рукам и проводила по ним.

Я чувствовала, как от моих действий слабо заворочался мой внутренний источник, мое маленькое солнышко, но этого было слишком мало, это было что-то не то, не так.

Не знаю, в какой момент я пересела на колени и автоматически принялась дышать на счет, вдох — приподнять округло руки, выдох — опустить, вдох... я ощутила, как расширяется мое внутреннее солнышко в такт дыханию и давно отработанному упражнению цигун, с которого я частенько начинала тренировку. Я выпрямила спину, буквально ощущая, как от каждого моего движения: от постановки рук, от верного такта дыхания, от ровной осанки усиливается тот ток энергии, который поднимался волна за волной, сильнее и еще сильнее, будто волны прилива, пока они не накрыли меня с головой.

Я резко опустила руки на тело Мии, и буквально почувствовала, как энергия потоком хлынула в нее. Девочка застонала и резко распахнула глаза, выгнулась под моими руками. От ее одежды пошел пар, она моментально высохла.

— Тепло, — поймав мой взгляд, прошептала Мия и улыбнулась счастливо. А затем глаза ее закрылись, но я поняла, что теперь это просто здоровый сон.

Я пошатнулась и оперлась рукой о землю от накатившей слабости. Внутри вместо маленького солнышка будто остались лишь слабо тлеющие угли, и на меня вдруг резко навалилась вся усталость сегодняшнего дня: тело стало таким тяжелым, что и руки не поднять, в голове звенело, а череп сдавило, что обычно означало, что давление опять повысилось. Только вот у меня с собой ни таблеток, ничего.

Вдруг прямо на моих глазах посреди ясного дня между цветущими сливовыми деревьями ударила молния, вспышка ослепила, а, когда я проморгалась, то увидела идущего прямо к нам с Мией незнакомого мужчину в черной одежде. Высокий статный и черноволосый, с правильными чертами лица и ненавистью во взгляде, от которой хотелось спрятаться, а лучше и вовсе исчезнуть с лица земли. В нескольких шагах от нас он выхватил из ножен здоровенную катану и, шагнув ближе, приставил острие к моему горлу:

— Как ты посмела, старая ведьма, похитить мою дочь?! — буквально прорычал незнакомец, и по его лицу и рукам побежали серебристые чешуйки, будто по его телу скользили и полоски змеиной кожи.

Глава 5

Лезвие острой плавно изогнутой катаны блестело на солнце, притягивая взгляд. На металле извивался рисунок из более темных и светлых полос, словно у дамасской стали, а рукоять украшала золотая фигурка изящно изогнутого дракона, который будто обнимал руку держащего меч человека своим крылом. Катана совсем не выглядела как предмет из музея, но и на современные киношные поделки не походил, это было... произведение искусства и в то же время настоящее, грозящее смертью оружие.

Сглотнув, я с трудом оторвала взгляд от катаны и посмотрела в глаза незнакомца, который назвался отцом Мии. Черные волосы цвета воронового крыла были стянуты на затылке в хвост, лицо с правильными чертами мужественное и жесткое, искажено яростью, кожа загоревшая и обветренная, намекая, что этот человек привык много времени проводить на свежем воздухе, хищный нос с горбинкой, четко очерченная челюсть. Он напоминал звезд старого иностранного кино: молодого Шона Коннери, Грегори Пека или Кэри Гранта. И Мия с милым округлым лицом, носом-пуговкой и пухлыми щечками совсем не была на него похожа. Так мне показалась сперва, а потом я заглянула в его глаза — насыщенной-синие, почти васильковые, опушенные длинными черными ресницами, точно как у Мии. Только у девочки в глазах светилось тепло и любопытство, а взгляд ее отца обжигал ледяной яростью.

— Я ничего не делала, — с трудом прохрипела я, и почувствовала ледяное прикосновение стального клинка к своему горлу.

— Ты думаешь, я тебе поверю, ведьма? — рыкнул незнакомец. — Я снес бы тебе голову немедленно, если бы не боялся, что своей грязной кровью ты запачкаешь мою дочь. Что ты с ней сделала? Какими зельями опоила? Какими заклятьями оплела? — несмотря на ужасные слова, я заметила, что под конец пламенной речи в его голосе послышался страх родителя за своего ребенка.

Больше я не стала пытаться ему что-то говорить, вместо этого аккуратно и медленно двигаясь, дотянулась до руки Мии и потормошила, надеясь, что она проснется:

— Мия... Мия, детка, проснись, — позвала я, внутренне сжимаясь от страха.

— Не смей так звать ее, тварь! Для тебя она княжна Громового перевала! — рыкнул мужчина зло.

— Папа? — Мия наконец-то проснулась, она умильно протерла глаза кулачками, и лишь затем сообразила, что происходит. Немедленно дернулась ко мне и заслонила своим маленьким тельцем. — Папа, не трогай Алю, она ни в чем не виновата, она меня спасла!

Мужчина испуганно отдернул свою катану в сторону, чтобы девочка случайно об нее не поранилась, но убирать все равно не торопился.

— Она похитила тебя и околдовала! Немедленно отойди ко мне за спину, я разберусь с этой ведьмой и защищу тебя, — твердо велел он.

— Нет! — взвизгнула Мия и подпрыгнув на ноги, обняла меня, пытаясь прикрыть. — Она ничего не делала. Аля спасла меня, когда я тонула, и помогла согреться.

— Тогда как ты вообще здесь оказалась? — мужчина раздраженно обвел руками это богом забытое место, и меня тоже интересовал тот же самый вопрос.

И тут я увидела, как щечки Мии начали наливаться румянцем, пока она не стала красной, как помидор.

— Мия? — удивленно приподняла я брови, заглядывая ей в глаза.

Девочка потупилась, отступила от меня и начала крутить в руках подол своей майки:

— Мне так стыдно, — пробормотала она.

Я глянула на ее отца, но мужчина выглядел совершенно растерянным. Единственное, на что его хватило — это убрать-таки катану в ножны, и то благо.

— Что случилось, малышка? Скажи мне честно, обещаю, я не буду тебя ругать.

— Меня точно накажут, а я не могу больше есть одну полезную траву зунь-зунь на завтрак обед и ужин, она горькая и от нее губы болят, — в глазах девочки выступили слезы, готовые сорваться с длинных ресниц.

— Уверена, ты достаточно взрослая, чтобы понимать неправильность своих действий и так, и не будешь больше так поступать. Правда?

Девочка с готовностью закивала.

— Тогда скажи, что случилось, чтобы мы смогли все исправить, — попросила я ее, в то время как ее отец стоял рядом, как истукан.

Вздохнув, Мия залезла себе за пазуху и вытащила одну из золотых цепочек, которые висели у нее на шее. На ней рядом с овальным кулончиком висело большое мужское кольцо-печатка с крупным темно-синим камнем, сапфиром, наверное.

— Я взяла кольцо переноса, — едва слышно выдохнула она.

— Ты что, залезла в сокровищницу? Украла портал? — закричал немедленно ее отец, схватил ребенка за плечи и принялся трясти на эмоциях. — Ты что, не понимаешь, насколько это опасно? Твои магические каналы слишком слабы! Повезло, что тебя выбросило из портала здесь, а не в снежных горах, и что вообще не сбросило с огромной высоты и ты не умерла... — принялся перечислять он ужасы, ощупывая девочку на предмет повреждений.

— Я хотела увидеть тебя, — не выдержав, зарыдала Мия.

Но вместо того, чтобы обнять ее и утешить, отец вдруг шарахнулся от нее, словно от прокаженной, а руки даже спрятал за спину, чтобы не прикасаться. Несчастная девочка в первый момент потянулась за ним, но, поняв тщетность своих притязаний, просто закрыла лицо руками.

— Я обязательно поговорю с твоей бабушкой и управляющим, мы выясним, как это могло случиться и кто в этом виноват. Слуг обязательно накажут. За тобой должны были присматривать. Немедленно отдай мне кольцо, — строго заявил мужчина.

Не переставая рыдать, Мия стянула цепочку через голову и, не распутывая, все отдала отцу.

— Все. Успокаивайся, — велел он хмуро.

— Папаша, — буркнула я себе под нос раздраженно.

Мужчина ожег меня возмущенным взглядом, но я не стала обращать на это внимание, а погладила девочку по спинке. Какая худенькая. Та сперва замерла, а потом расслабилась под ласковой рукой, и вдруг кинулась мне на шею, обвила руками и ногами, выплакивая весь ужас этого дня мне в футболку.

— Я не думала... я не хотела... просто папу увидеть... он так давно не приезжал... — всхлипывала она мне в плечо. — Просто кольцо взяла. Думала, получится активировать. А потом бам — и в реку. Я так испугалась!..

Глава 6

Мия плакала у меня на плече, а ее нерадивый папаша топтался рядом, глядя на нас, как баран на новые ворота. Пару раз он прогудел что-то вроде: «ну-ну» и «да хватит уже», а потом замолк в растерянности.

Костерок, который мы с Мией развели, постепенно затух без новых дров. Заметив это, мужчина, очевидно, решил, что проще будет справиться со знакомой проблемой, чем с незнакомой (читай — собственным ребенком). Буквально пинком он подкинул ветки, которые мы собрали, в костер, и сделал несколько резких четких движений руками, напоминающих какой-то вид каратэ. И, когда в последний момент выбросил руку в сторону кострища, из его ладони вырвался огненный шар размером с мою голову и четко попал прямо по хворосту, ярко вспыхнув и практически мгновенно спалив тонкие ветки. От страха я едва не подпрыгнула, но тяжесть девочки на руках не позволила.

— Теперь одежда быстро высохнет, — заявил этот солдафон с довольным видом.

Даже Мия притихла, отвлекшись от своих горестей, и покосилась на отца в отличие от меня с любопытством. Ну, да, наверное, ее не заботили мысли о том, что было бы, если бы этот жуткий мужик сразу запулил бы мне файербол в голову, не разбираясь, а вот у меня аж волосы зашевелились.

— С Мией все понятно — эта точка находится на прямой между нашим поместьем и горной заставой, поэтому из портала ее выбросило поблизости, когда заряд магии кончился, — заявил мужчина, задумчиво глядя в огонь и, когда он поднял взгляд на меня, в его синих глазах опять сверкнули молнии. — А вы? Кто вы такая и как здесь оказались, не-похитительница?

— Честно говоря, я не знаю, — растерянно ответила я, поглаживая девочку по спине, то ли ее, то ли себя успокаивая. — Сперва мне показалось, что у меня потеря памяти, раз я не помню, как сюда приехала. Но потом... — я растерянно замолкла.

— Вы не помните, как воспользовались порталом? — черная бровь выгнулась ехидно, будто он мне не верил.

— У меня не было никаких порталов, — буркнула я. — Последнее, что я помню — как провалилась под лед на замерзшей реке. Вынырнула я уже рядом с Мией, а дальше времени не было, чтобы подумать, что произошло, — растерянно произнесла я.

И действительно. Где я? И как вернуться? У меня же там квартира, дочь, внук, работа... нет, конечно, на работе все давно ждут, когда я выйду на пенсию с теплого местечка главного бухгалтера, освободив пространство для молодых да ранних, а дочь ворчит, что квартира для всех нас маловата. Будто это я мужика в дом притащила, который не то, что жилплощади не имеет, но и вовсе не работает, на нашей шее сидит да в игрушки компьютерные играет — работу так найти не может уже лет шесть. При этом по дому помогать ему в голову не приходит. «Зато не пьет» — единственный ее аргумент. Ну, да, мой-то муж пил, поэтому пришлось от него уйти с ребенком, вернуться под крыло матери и работать самой круглыми сутками, чтобы семью обеспечить. Хорошо, что мама работала учительницей и могла за дочкой присмотреть — сперва в садике, потом и в школе. Только еще приговаривала: зачем тебе на утренник идти, лучше за работу держись, внучке платье нужно новое, ты же не хочешь, чтобы она была хуже других детей? Я и работала, не спорила, очевидно же, что мама внучку свою любит, как и я.

Только вот время прошло, дочь выросла и оказалась какой-то совсем чужой, и как-то так оказалось, что я для нее — только кошелек на ножках. А уж когда мама умерла, так и вовсе у нас контакт пропал, будто она одна нас и связывала, делала нас семьей, а не соседями. Точнее, лишняя только я, а у них — семья, ребенок, нечего вмешиваться. Внук ни во что не ставит, дочь ворчит, что я могла бы ребенку свою комнату уступить — а самой куда деваться? В дом престарелых? И на работе намекают «Алевтина Петровна, когда ж вы нас покинете, вы же уже пенсионерка по возрасту?» Мариночке, любовнице директора, давно моя должность обещана, хоть сам-то он меня выгонять не торопится — знает, что она не справится.

Жизнь повернула куда-то не туда, раз я везде в ней лишняя оказалась.

Но дома хоть понятно все, жизнь еще не кончена, несмотря ни на что. Там пенсия честно заработанная, квартира, что ни говори, в моей собственности.

Пока я задумалась о своей непутевой жизни, отец Мии некоторое время смотрел на меня, потом подошел ближе, нахмурился, схватил меня за руку. Я дернулась испуганно, но он глянул строго и сжал запястье в пальцах, будто измеряя пульс. Нахмурился, перепроверил по второй руке, внимательно меня осмотрел уже каким-то другим взглядом.

— Что там? — не выдержала Мия.

— Кажется, у нас тут беженка, — хмыкнул он.

— Что? — растерялась я. — Я никуда не бежала, жила спокойно.

— Но произошло что-то такое, что пробудило спящую в вас магию. И вы перенеслись в наш мир. Если я не ошибаюсь в считывании следов, а я редко ошибаюсь, из мира беженцев, — самоуверенно заявил он. — На лицо длительное магическое истощение и некоторые другие признаки.

— Из другого мира? — обрадовалась Мия.

— Другие миры? Что за?.. — я проглотила слова о том, что это какой-то бред — память о мече у моего горла была еще слишком свежа.

— В момент, когда вашей жизни грозила опасность, магия в вас ожила, и вы смогли перенестись, — с видом, будто вразумляет ребенка, пояснил отец Мии.

— Но я никогда не была магом. Магии вообще не бывает! — выдала я, при том, что понимала, что ее не то что «не бывает» — я ее видела сегодня несколько раз.

— Конечно, не бывает. В вашем мире ее нет — потому его и населяют потомки беглецов и неудачников: преступники, жители уничтоженных или ставших непригодными к жизни миров, ссыльные и их потомки. Ни одни нормальный человек или представитель других рас по доброй воле в мир беженцев не отправится, там же энергии нет практически. Удивительно, что вы за жизнь все же сумели накопить достаточно сил для переноса, наверное, у вас были сильные предки, — и он глянул на меня оценивающе.

— А как мне... назад? — растерянно спросила я.

— Зачем?

— Как «зачем»? — тупо переспросила я.

Глава 7

— Жизнь в мире без магии ведь полна лишений и ограничений. Гоняться за дикими зверями по лесам, добывать огонь путем трения, заниматься собирательством, умирать без лечения от элементарнейших заболеваний и ран — разве можно желать вернуться к этому? — глядя на меня, как на несчастную сумасшедшую, заявил отец Мии.

Я сидела, распахнув глаза в полном шоке. Он что, представляет себе Землю как эдакий каменный век?

— Да вы что, мы совсем не так живем! Да, конечно, на Земле нет магии, но есть наука. Разве я похожа на недоедающего человека? Благодаря техническому прогрессу магазины ломятся от еды. Животных мы разводим на фермах, фрукты и овощи выращиваем...

— Ну, да, знаю я, какие это овощи и фрукты без магической селекции, — рассмеялся издевательски мужчина. — Кислятина и мелкие, дичка же.

Я представила себе яблоню-дичку и замотала головой:

— Очень хорошие: крупные, сладкие! У нас одних яблок десятки видов: и красные, и зеленые, и желтые, и с разными вкусами. Селекция работает и без магии, на научной основе. Не говоря уже о генетике, — но по глазам мужчины я видела, что он мне не верит. — И вообще, благодаря науке люди летают на самолетах, ездят на машинах без лошадей, запускают ракеты в космос... благодаря компьютерам и интернету мы можем получить доступ к любой информации из любой точки мира! Да вот, смотрите! — я вовремя вспомнила о своем мобильном, который валялся на земле неподалеку от костра и протянула его мужчине. — Вот что создала наша наука! — гордо заявила я.

Правда, только потом сообразила, что сейчас это просто высокотехнологичный кирпич — он разрядился еще когда я делала зарядку в парке, глядя инструкции по видео, а потом еще и в воде побывал.

— Это что, артефакт такой? — тем не менее, заинтересовался мужчина и взял мобильник в руки.

— Да, правда, он испорчен водой и разряжен, — пробормотала я и удивленно открыла рот, потому что под руками мужчины из телефона пошел пар, быстро рассеявшись в воздухе. А потом на черном экране появилась сперва иконка полной зарядки батареи, а потом он начал запускаться. — Как вы это сделали? — шокированно выдохнула я.

— Артефакт интересный, конечно, но очевидно же, что в вашем безмагическом мире он быстро терял магический заряд. Вот что это такое? Его хватало на месяц и все?

— На несколько дней, — растерянно пробормотала я, принимая мобильник из его рук. Нажала на кнопку-сканер отпечатка пальцев, пролистала шторку уведомлений — работает, только сетей нет никаких.

— Вот. А в нашем мире заряда хватит на год, не меньше, — довольно заявил мужчина. — Только вам стоит наложить на него защиту, очень уж хрупкие материалы применены. И я бы добавил функцию автозаряда, чтобы он сам накапливал магию, а то неудобно, придется просить помощи кого-то из магов, если вы не научитесь делать это самостоятельно. Да и вы сами.

— А? — я растерянно подняла на него глаза. Почему-то его речи об усовершенствовании мобильника удивили меня еще сильнее, чем вид файербола, просто из-за сочетания, казалось бы, несочетаемых вещей.

— Подумайте о себе, из-за острого магического истощения ваше тело уже состарилось. В своем мире сколько еще вы проживете? Лет десять? Двадцать? — я судорожно сглотнула. — А в нашем мире, даже не изучая магию, вы могли бы прожить лет двести просто благодаря наличию дара. А то и двести пятьдесят.

Я замерла, шокированная услышанным. Бездна времени впереди разверзлась, поражая. Это в юности не задумываешься о будущем, а в моем возрасте нет-нет да в голове вертятся мысли о скорой кончине, да и врачи вечно пугают. Неужели может быть иначе?

— Но... у меня там дочь, внук... — растерянно пробормотала я.

— Вы можете, конечно, накопить денег и нанять мага, который сможет открыть путь в мир беженцев, хотя я сомневаюсь, что кто-то согласится, но все же. Однако, вряд ли удастся открыть портал в точную точку выбранного мира, максимум — вы сможете рассчитывать на безопасную обитаемую людьми зону. Но это, скорее всего, окажется путь в один конец. Ни один маг не согласится пойти с вами и рисковать своим здоровьем в мире без энергии. Можно взять с собой какие-то накопители энергии, но гарантий никаких, что они не разрядятся до того, как вы доберетесь до своей семьи. И не будет ли все это в итоге тщетно, даже если вы их найдете и перейдете в наш мир?

— Почему тщетно? — не поняла я.

— Тот факт, что у вас есть дар, не означает, что он есть у ваших родственников, — снисходительно пояснил маг. — Как я говорил, туда переходили беженцы из разных миров и, скорее всего, не сохраняли магическую чистоту крови, не так ли? — я растерянно кивнула, я представления не имела, о чем речь. — Несочетающиеся между собой дары родителей в детях могут дать негативный эффект, гася друг друга, — он почему-то как-то виновато покосился на Мию и отвел взгляд. — А, если это происходит много поколений, то и подавно. Вам повезло, вероятно, оба ваших родителя несли в себе подавленное наследие из нашего мира, но вряд ли оно передалось вашей дочери.

— Рецессивные гены совпали и случайно активировались во мне, — задумчиво перевела я на современный язык. — Но вы не можете дать гарантий, что моя семья не такая же!

— Не могу. Но и вы этого не знаете. Может, у них какой-то другой дар, принесенный из другого мира, или вовсе никакого.

В голове пролетело воспоминание о дочери, которая регулярно читала гороскопы. Я всегда считала это бредом и максимум самосбывающимися пророчествами, но у нее все вечно совпадало. И про бывшего мужа я как-то прочла в гороскопе, что ему следует остерегаться пышных застолий. Только он не слушал и в итоге любой праздник стал провоцировать его в запои на неделю. Неужели дочка унаследовала его генетику?

— А если человек с даром из другого мира перейдет в этот? — уточнила я на всякий случай.

— Для него не будет никакой разницы — он не сможет черпать силу из этого мира, а значит срок его жизни не увеличится, останется таким же, как в мире беженцев.

«Только он еще будет лишен всех привычных вещей, которые обеспечил людям технологический прогресс», — мелькнула в голове грустная мысль.

— Ладно, одевайтесь и собирайтесь, одежда уже высохла, — подвел итог разговору маг. — Нужно вернуться домой.

— К тебе? — обрадовалась Мия, вставая с моих колен.

— В поместье, — строго ответил ее отец, и девочка погрустнела.

— И я? — удивилась я.

— Я должен вам награду за спасение дочери, — пафосно ответил мужчина, и я не стала спорить — все же я понятия не имела, где нахожусь и что мне здесь делать.

Было слишком тепло, чтобы одеваться в зимнюю одежду, я накинула только удлиненный свитер, а штаны и куртку свернула и взяла подмышку, помогла собраться Мие. Когда мы были готовы, ее отец кивнул, и прямо рядом с ним с ясного голубого неба ударила молния, заставив меня подпрыгнуть на месте. Но, вместо того, чтобы сразу исчезнуть, она, разветвившись, образовала арку, под которой стало видно совершенно другое место — будто кусочек облагороженного сада: покрытый розовыми цветами куст, изогнутая дорожка из камней. Маг сделал приглашающий жест рукой, и Мия покорно шагнула в арку и исчезла в электрической вспышке. Следующим зашел ее отец. Я замешкалась, электрические всполохи вокруг арки пугали, но все же решилась, прижала к животу одежду и, зажмурившись, прыгнула в портал.

Глава 8

Я ринулась в портал, зажмурившись от страха, но ничего не ощутила, даже легкого покалывания, поэтому по инерции сделала еще несколько шагов, пока не врезалась во что-то твердое.

— Осторожнее! — прозвучал над головой недовольный голос отца Мии, который так и не удосужился нормально представиться.

Открыв глаза, я недоуменно уставилась на его доспех прямо перед моим носом. Мужчина был высоким и статным, от него веяло ледяным ветром горных вершин и озоном. Большие руки сжали мои плечи, придерживая, но затем отодвинули от себя подальше, в синих глазах мелькнуло раздражение, и я напомнила себе свое место и отошла в сторону.

— Господин, вы вернулись! — к нам подскочил слуга с куцей, но длинной бородкой, будто волосы росли у него на подбородке несколькими тонкими пучками, но он решил их вырастить максимально длинными, до самой груди. Он поклонился в пояс, сложившись пополам. — И юную госпожу нашли, какая радость! — он сделал жест рукой, и другой слуга помоложе, поклонившись, побежал в дом.

Я же в этот момент растерянно оглядывалась. Зеленеющий сад, очень ухоженный и напоминающий что-то восточное: ровно остриженные кусты соседствовали с небрежно наваленными замшелыми камнями и прихотливо изогнутыми карликовыми деревьями.

Из-за кустов, усыпанных пышными розовыми цветами, выглядывал дворец в азиатском стиле причудливой по нашим меркам формы: будто был широкий дом с изогнутой крышей, у которого срезали верх наполовину и поставили на него еще один дом поменьше. Конек был украшен золотыми фигурками драконов, да и весь дом был резным, словно диковинная игрушка. Серая черепица соседствовала с белыми стенами и красными балками.

Впрочем, подробности я разглядеть не успела, потому что вскоре с той стороны показалась показалась процессия: вереница женщин разных возрастов в длинных халатах в пол и в обуви с загнутыми вверх носами. Вопреки ожиданиям, они не были поголовно черноволосыми, наоборот, были тут и блондинки, и русые, и рыжая улыбчивая и веснушчатая хохотушка. При этом у всех волосы убраны в замысловатые прически, руки сложены на животе. Всего их было восемь, они выстроились перед нами: седовласая статная женщина в центре, две девушки справа от нее и две слева почему-то показались мне достаточно состоятельными, а вот еще пара остались за спиной, и в них я подсознательно опознала служанок. Они отличались одеждой: у служанок халаты были покороче, чуть ниже колен, из-под них виднелись штаны, а ткань была попроще — однотонный хлопок или что-то вроде того. У седовласой дамы верхний халат был сделан из ярко-синего бархата с серебряной вышивкой, а ее приближенные были одеты в шелк. А вот еще одна дама в черном стояла в третьем ряду и ее статус я затруднилась определить: осанка и гордая посадка головы говорили, что она не служанка, одежда тоже не подходила для физической работы, хоть и скромна, но стоит женщина позади всех.

Замерев будто по линеечке, дамы синхронно поклонились: седовласая только голову склонила, ее приближенные на сорок пять градусов, служанки в пояс и замерли так, пока их хозяйка не начала говорить:

— Да благословит Небесный дракон ваши пути, господин мой Рюджин, князь Громового перевала.

— Пусть Луноликая дева освещает ваш путь, матушка, — небрежно кивнул отец Мии, из чего я сделала вывод, что это его имя. — Небесный дракон был милостив к нам, я нашел свою дочь. Она взяла без спросу кольцо переноса из сокровищницы рода.

— Стражи будут наказаны за недосмотр, — раздраженно щелкнула пальцами, как я понимаю, бабушка девочки.

Слуга с куцей бородкой поклонился.

— Не нужно! Они не виноваты, я сама... — встряла Мия испуганно, но замолкла под холодным взглядом бабушки.

— Когда незамужняя леди должна открывать рот? — строго спросила ее старуха.

— Только когда ее спрашивают, — едва слышно прошептала Мия, понурившись.

— Кайра, уведи юную госпожу в ее комнату. Она устала, ей нужно принять ванну, поесть и выспаться.

— Да, госпожа, — женщина в черной одежде поклонилась. Мне она совсем не понравилась, когда приблизилась к Мие, показалось, что огромный ворон летит в сторону маленького птенчика.

— Папа, — жалобно всхлипнула девочка.

Но тот отвлекся на другое — прямо из воздуха перед его носом возник сверток желтоватой бумаги. Рюджин выхватил его, взломал скрепляющую печать и быстро прочел:

— Мне нужно возвращаться, я не смогу остаться даже на ужин, — раздраженно произнес он, сунув бумагу к себе за пояс. — Эта женщина спасла Мию от гибели, пожалуйста, наградите ее от моего имени, — кивнул он в мою сторону и по его рукам пробежали молнии.

— Папа! — несмотря на попытку Кайры ее задержать, Мия рванула к отцу и вцепилась в его плащ, — пожалуйста, не уходи...

Мужчина отшатнулся от нее, как от прокаженной, и девочка, не выдержав, зарыдала, закрыв лицо руками. На лице Рюджина отразились сложные эмоции: он дернулся было назад, но почему-то так и не посмел ее коснуться, вместо этого растерянно забормотал:

— Ну, что ты хочешь? Я должен сейчас же идти, там прорыв нечисти. Хочешь, я привезу тебе куклу из столицы, достойную самой принцессы? Или кимоно от лучшего мастера? — принялся предлагать он, потом кинул беспомощный взгляд на бабушку девочки.

— Не стоит баловать ее еще сильнее, она и так достойна наказания за свой побег, — строго заявила та. — Иди, ты должен оберегать свои земли от нечисти. Как только ты уйдешь, Мия перестанет капризничать.

Рюджин опять потянулся к плечу девочки, но замер, так ее и не коснувшись:

— Я привезу подарки, когда приеду в следующий раз, — наконец, сказал он, глянул на седовласую: — и скоро порталом передам восстанавливающие зелья по новому рецепту. Может, они помогут, — та кивнула понимающе. — Я должен немедленно отправиться в путь, я не могу задерживаться! — почти со стоном выдал он, быстро отошел на несколько шагов в сторону, вдруг молнии побежали по его телу, пока не закрыли его полностью в белой вспышке, которая взвилась вверх... и в небе вдруг показался огромный белый дракон с серебристой чешуей. Я испуганно зажала рот рукой.

— Я буду ждать, папа! — прокричала Мия, все же не выдержав.

Дракон сделал круг почета над садом, а потом рванул вперед с невероятной скоростью, на лету обращаясь в серебристую молнию и исчезая в чистом небе.

Глава 9

Дракон.

Отец Мии превратился в дракона!

Безумие какое-то, не увидела бы — не поверила б.

Интересно, это какая-то магия? Я тоже так смогу? Или он драконом рожден, вроде оборотня?

А Мия, если его дочь, получается тоже дракоша? Я перевезла взгляд на девочку, но внешне никаких признаков не было: ни крыльев, ни когтей, ни хвоста — обычный ребенок.

— Кайра, займись молодой госпожой, — тем временем приказала бабушка девочки. — Раз у нее слишком много времени на подобные глупости, тебе следует плотнее занять ее учебой и полезными занятиями.

— Да, госпожа, — поклонилась учтиво женщина в черном. — Мы увеличим длительность занятий по каллиграфии до трех часов в день.

— Но бабушка, — ахнула Мия.

— И займитесь вышивкой, девочка пока не проявляет в ней каких-то особых талантов, ее нужно подтянуть. Это разовьет ее вкус и любовь к прекрасному. Думаю, двух-трех часов занятий в день хватит.

Кайра, как я поняла, исполняющая роль гувернантки или воспитательницы, поклонилась.

— Но когда же тогда отдыхать? — выдохнула Мия, скорее это были мысли вслух — ни бабушка, ни гувернантка на нее не смотрели и не слушали, подчеркнуто игнорируя.

— Ах, да, — добавила седовласая дама, будто только вспомнила. — После такого ужасного происшествия Мия может заболеть, поэтому пока я запрещаю выпускать ее из дома. Нам нужно позаботиться о ее здоровье, чтобы она не заболела.

— Конечно, госпожа, — согласилась гувернантка.

— Нет, — выдохнула девочка испуганно.

— Вам не кажется, что вы перебарщиваете? — все же не выдержала и вмешалась в семейные разборки я. — Детям вообще-то полезно гулять на улице!

Пожилая дама — из-за статности, гордой посадки головы и строгого взгляда у меня язык не поворачивался назвать ее старухой — обожгла меня гневным взглядом:

— С чего вы взяли такую глупость? Мия очень слаба здоровьем, ее осматривали лучшие лекари княжества, приезжали специалисты из столицы. Они едины в своем мнении, что ей требуется покой. Это я потакала капризам девочки и позволяла ей своевольничать. Но теперь понимаю, что это было зря.

— Но детям нужно бывать на солнце, благодаря этому они получают витамин Д... в смысле, важные вещества! — попыталась пояснить я.

— Что за ерунда, — Кайра смерила меня раздраженным взглядом. — Не ровняйте леди с крестьянским отребьем. Леди должна быть белокожей и нежной, а солнце только попортит ей внешность. Отец, к сожалению, слишком балует юную госпожу. Если ее поведение не изменится, как она найдет себе в будущем супруга? — проворчала женщина и поджала губы куриной гузкой.

— Она еще мала думать о браке, — оторопела я.

— Никогда не рано позаботиться о своих манерах и репутации, — возмутилась Кайра.

— Довольно, — оборвала наш спор бабушка Мии. — О здоровье юной госпожи будут заботиться лекари, а не... — она окинула меня неприязненным взглядом, — какие-то лесные ведьмы. Кайра, сопроводи юную госпожу в ее комнату и оставайтесь там до вечера. После такого эмоционального потрясения важно сохранить баланс, поэтому сегодня на ужин будет только отварной рис.

— Но! — ахнула Мия.

— Мясо порождает мужскую энергию, которая только подогревает капризы и желание перечить взрослым, — оборвала ее бабушка. — Я сегодня же отправлю вестника, завтра в дом пребудет лекарь.

— Не надо, — этого девочка почему-то испугалась еще сильнее, съежилась и обхватила себя за плечи.

— Ты не понимаешь, это для твоей же пользы, — чуть смягчилась ее бабушка. — А теперь ступай. И не позволяй своей энергии выходить из баланса.

— Как пожелаете, досточтимая бабушка, — в глазах Мии блестели слезы, но она, взмахнув рукавами, сложила руки перед собой и поклонилась, после чего медленно и чинно прошествовала в сторону дома. Кайра последовала за ней мрачной тенью.

— Это неправильно. Ребенку нужно разнообразное питание: много белков, чтобы строить кости и мышцы, овощи и фрукты, — начала перечислять я, но осеклась, напоровшись на холодный взгляд пожилой госпожи.

Когда я замолкла, она выдержала паузу, затем медленно склонила голову, но как-то так, что этим движением умудрилась передать не почтение, а высокомерие. Ее свита склонилась тоже, чуть ниже нее, но они продолжали коситься на меня и усмехаться, не выказывая настоящего почтения.

— Я благодарю вас за спасения внучки, но более мы не нуждаемся в вашем присутствии, — выпрямившись гордо, объявила бабушка Мии. — Сюн?

— Да, госпожа? — вытянулся по струнке пожилой слуга с клочковатой бородой.

— Выдай этой... женщине ее награду, как обещал мой зять.

Слуга молча поклонился, а женщина развернулась на сто восемьдесят градусов и прошествовала в сторону дома. Ее свита косилась на меня и перешептывалась, но никто не стал задерживаться.

Когда дама удалилась, Сюн выпрямился и зыркнул на меня недовольно:

— Идем, старуха. Как тебе только в голову пришло перечить госпоже, деревенщина? — он сокрушенно покачал головой и направился куда-то в противоположную от главного дома сторону размашистым шагом.

— Но жалко же ребенка, — попыталась объяснить я, догоняя его с трудом.

— Себя пожалей, дура, пока палок не выписали, — глянул на меня мрачно. — Сегодня господа тебе благодарны, но завтра за подобные речи ты можешь получить сполна. Мой тебе совет — забирай награду и уезжай куда подальше.

Мы прошли через сад, который сменился огородами и какими-то хозяйственными постройками и вышли к еще одному зданию. В отличие от того, куда направились Мия и ее бабушка, это выглядело куда беднее: простые белые стены, маленькие окошки, никакой резьбы и украшений. Мы поднялись на крыльцо и дошли до комнаты, которую Сюн отпер одним из ключей, связка которых висела у него на поясе.

Мужчина порылся в ящичках, потом достал свиток бумаги, кисточку и чернила, быстро что-то написал и ссыпал прямо на стол три золотых монеты с квадратными отверстиями в центре.

— Подпиши, — велел он, — а не умеешь — раскрась ладонь и прижми к бумаге.

Я заглянула на лист, ожидая увидеть какие-то иероглифы, и это они и были, но какие-то странные, непохожие ни один земной язык. Помню, я видела смешной ролик в интернете, в котором рассказывалось, что, если иероглифы более округлые — это японский. Если более угловатые — китайский. Если среди них раскиданы кружочки — корейский. А тут... они не были похожи ни на один язык, и в то же время отозвались чем-то знакомым и, присмотревшись, я вдруг осознала, что понимаю, что тут написано. Каждый значок представлял собой не слово, а слог, и можно было разобрать:

«Я, Сюн Долговязый, ключник поместья князя Громового княжества, как приказал мой господин, верой и правдой передаю женщине, оказавшей князю неоценимую услугу, награду в десять золотых».

Глава 10

«Десять золотых», — перечитала я еще раз и перевела взгляд на три аккуратные монетки желтого цвета с отверстиями посередине. Я бы подумала, что у них номинал не по одному, но, поправив очки, смогла разглядеть надпись иероглифами: «1 золотой юнь. Монетный двор императора».

— Десять золотых? — озвучила я, приподнимая бровь.

— Вы умеете читать?! — не сдержал удивления слуга.

Я пригорюнилась — то есть у них тут еще более лохматое средневековье, чем можно было бы подумать. Но виду не подала и гордо задрала нос.

Сюн недовольно поджал губы, но быстро справился с собой и растянул губы в едкой улыбке:

— Простите, описался, сейчас исправлю на три, — и он потянул к себе документ.

Сообразив, я быстро прихлопнула бумагу ладонью:

— Зачем же исправлять? Незачем хозяйские чернила тратить лишний раз.

— Ну что вы, как можно, все должно быть точно, — он продолжил тянуть.

— Нет-нет, зачем же досточтимому господину тратить время на переписывание документа?

— И все же, — услышав, что бумага от наших препирательств рвется, я ослабила хватку, и Сюн с удовольствием вырвал документ из моих рук и замер с ним, притворяясь, что читает, искоса поглядывая на меня.

— Я вполне открыта к диалогу! — заявила, понимая, что оказалась в безвыходной ситуации.

Мужчина сощурился, оглядел меня с ног до головы цепким взглядом, а потом аккуратно положил документ на стол и расплылся в притворной вежливой улыбке:

— Ну, не могу же я разбазаривать деньги своих господ. Бюджет, что выделил князь на поместье, ограничен... но я смогу выцепить из него четыре монеты.

Ага, конечно, очевидно же, что моя награда идет из отдельного источника, не из денег на хозяйство.

— Девять монет, и я забуду о «потерявшемся» золотом, — сощурилась я.

— Шесть, — принялся торговаться Сюн.

— Девять.

— Семь и ни монеткой больше! — рыкнул он. — Иначе сейчас перепишу документ и придется взять три, — он кивнул на монеты, уже лежащие на столе.

— А не стоит ли мне написать князю письмо, что его слуга оценил спасение жизни его дочери в три медяка? — ухмыльнулась я.

— С чего это?! — возмутился Сюн.

— Этого будет достаточно, чтобы заставить твоего господина организовать полноценную проверку всех расчетных книг, — добила я.

Возмущенно запыхтев, мужчина бросил документ на стол, а следом за ним высыпал оставшиеся семь золотых.

— Премного благодарна, — улыбнулась я и аккуратно ссыпала богатство в карман куртки и закрыла на молнию.

Одна монетка, однако, осталась сиротливо лежать на столе, в то время как я наклонилась и аккуратно кисточкой начертила свое имя в документе. Русские буквы смотрелись странно рядом с иероглифами, а с кистью было сложно управляться, поэтому подпись оказалась практически нечитаема.

Сюн, продолжая с опаской коситься на монету, забрал у меня бумагу, удивленно хмыкнул посмотрев на подпись на чужом языке, и посыпал ее каким-то песком, вероятно, чтобы чернила быстрее высохли.

— А это? — хмуро поинтересовался он, кивнув на монету, не вытерпев.

Я улыбнулась:

— За беспокойство вам, господин Сюн, — пропела я, понимая, что восток — дело тонкое.

Мужчина немедленно повеселел и бодро сгреб монетку со стола. Затем он отодвинул одну из коробок, сунул руку за шкаф и достал оттуда шкатулку. Я увидела из-за его спины, что внутри лежали монеты в основном серебряные, но были и золотые. Они были связаны через центральное отверстие шнурком. Развязав веревочку, Сюн добавил новую монету к связке, аккуратно закрыл шкатулку и спрятал на место.

Повернулся он ко мне уже со вполне доброжелательным видом:

— Чем еще могу служить, прекрасная госпожа?

Ага, уже «прекрасная госпожа», а всего полчаса назад была «ведьма старая».

— Мне бы раздобыть одежду поприличнее. И транспорт до города. А еще не отказалась бы перекусить.

— Конечно, мы не можем отказать в гостеприимстве госпоже, которая оказала князю такую огромную помощь — спасла юную госпожу, — понятливо протянул Сюн.

— Главное — чтобы пожилая госпожа об этом не узнала, — усмехнулась я.

— А вы все прекрасно понимаете, — с уважением кивнул мне пожилой слуга. — Расскажете, как вас занесло в наше прекрасное княжество? Нигде не видел такой необычной одежды.

— Боюсь, я перенеслась порталом из очень далеких краев, и путь назад закрыт, — вздохнула я.

Сюн проводил меня в помещение, которое, как я поняла, служило складом для поместья, в том числе здесь была и одежда для служанок — ну, чем мог помочь. Он заверил меня, что в такой одежде будет вполне прилично явиться в соседнюю деревню (телегу обещал обеспечить, но не дальше, до города нужно было ехать несколько суток, это могли доложить хозяйке).

Под свой размер я сумела подобрать три пары местных широких штанов — они были почти безразмерными и собирались на поясе, а также на лодыжках, шнурками. Еще пара нижних халатов из плохо беленого хлопка, которые должны были достигать колен, но при моем росте длина была по середину голени. Верхний халат подходящего размера нашелся только один из голубой плотной ткани без излишеств и вышивки. Еще я подобрала мешок на завязках для свохи вещей, а заодно Сюн поделился со мной парой шнурков, чтобы связать монеты, и даже разменял одну на серебро и медяки — в одном золотом было десять серебряных, в одной серебряной десять медных монет, медяки в свою очередь делились на полные, половинки и четвертушки для совсем мелких покупок.

— На одну серебряную монету вполне можно скромно прожить месяц, если не шиковать, не покупать ничего лишнего и снять комнату в недорогом доходном доме, — пояснил он. — На две серебряных можно жить вполне неплохо для простого горожанина, писцы и чиновники получают пять серебряных юнь в месяц.

Заодно, проникнувшись ко мне дружескими чувствами благодаря золотой монете, он обещал снабдить меня контактами этих самых недорогих, но приличных, доходных домов, а также рекомендациями к торговцам и некоторым важным людям, чтобы я могла нормально устроиться и кое-где получить скидки.

Обедать мы сели в кабинете Сюна, который служил кем-то вроде управляющего поместьем и одновременно дворецкого. Есть нужно было палочками, но не возбранялось использовать и руки, в отдельной плошке был налит наваристый бульон, к которому прилагалась странной формы круглая ложка. Сюн, видя мою полную безграмотность в бытовых вопросах, объяснил, что ложкой есть рис — это все равно, что объявить себя невоспитанной деревенщиной, так что пришлось учиться орудовать палочками, следя, как он ловко делает это, помогая себе листьями какого-то салата.

— И все же, — не выдержала я, когда еда все же начала добираться до моего рта хотя бы частично, — я не понимаю, почему к Мие... юной госпоже так относятся в этом доме? Будто бы бабушка ее совсем не любит. Почему они так строги к ребенку?

— Ох, не лезли бы вы в господские дела, — тяжко вздохнул Сюн, — на этом многие погорели и были уволены с отвратительными рекомендациями.

— И все же? — нахмурилась я, — я же тут не работаю, расскажите.

Он опять тяжело вздохнул, картинно закатил глаза, но меня было не пронять, и тогда мужчина все же пояснил:

— Это еще ничего, могло быть намного хуже. Госпожа Рин относится ко внучке, как во всех богатых домах — в меру строга, занимается ее воспитанием и здоровьем. Могло быть намного хуже.

— Да почему же?! Куда еще хуже-то?! — возмутилась я.

— Вы действительно не понимаете? — нарвавшись на мой недоумевающий взгляд, он тяжело вздохнул. — Драконы в ваших краях не живут что ли?

Я неопределенно пожала плечами:

— Не сталкивалась. А что?

— Среди драконов очень мало женщин, можно даже сказать, что их нет вовсе. Поэтому они берут в жены человеческих. Да только те живут меньше, слабы очень, умирают то в родах, то просто от болезней. Да еще если родится девочка — в семье большое горе.

— Почему?

— Дочери драконов практически никогда не доживают до совершеннолетия. Энергия отцовской магии выжигает изнутри их слабые тела. Госпожа Мия дожила до семи лет — это уже большое счастье и благословение, но дальше, — он сокрушенно покачал головой. — Скольких бы лекарей ни привозили, сколько бы микстур и зелий она ни принимала, вряд ли она доживет до десяти лет. И отец... князь горюет, но понимает, чем все закончится. Поэтому драконы стараются не привязываться к дочерям.

У меня внутри все сжалось, это ж надо, какой ужас! А на вид, хоть и слабенькая и худенькая, но вполне здоровая девочка. Но тут другой мир, магия...

— А бабушка ее, госпожа Рин — она редкое исключение? — предположила я.

— Что вы, госпожа Рин — не мать князя, а его теща. После смерти жены князь пригласил ее, чтобы было кому заниматься воспитанием юной госпожи. Он-то мужчина, он в этом ничего не смыслит. А ведь мог просто отдать ненужную дочь родственникам и забыть о ней, жить в поместье в свое удовольствие. Но нет, поселил их здесь, деньги выделяет, готов любые капризы исполнить.

— Ага, любые капризы, только рядом не готов быть, — поморщилась я.

Глава 11

В ближайший поселок я ехала со всеми удобствами, которые только мог организовать мне Сюн — на повозке, запряженной осликом, которым управлял болтливый пацаненок лет четырнадцати. Сперва я думала, что речь идет о простой телеге, но оказалось, что нет, Сюн выделил мне возок, на котором сам иногда отправлялся по делам. В нем были установлены ящики-скамейки, в которые можно было уложить нужные вещи, а сверху сидеть, и даже подушки прилагались. Стенки у своеобразной кареты были матерчатыми, не считая невысокого деревянного бортика, на который можно было опереться спиной, крыша натягивалась на рейки и немного провисала по центру, а залезать в транспорт приходилось не сбоку, как у европейских аналогов, а спереди, проходя мимо места для возничего. Рессоры тут, похоже, тоже не изобрели или Сюну по статусу они не полагались, но дорога была неплохая, мощеная светлым камнем, только иногда меня бросало из стороны в стороны на выбоинах.

Ближайший населенный пункт к моему счастью оказался не таким уж захолустьем, как я уже вообразила после общения с Мией, тут было две гостиницы, три трактира, школа и доходный дом, длинная торговая улица с магазинами, где жили купцы, ремесленный квартал, и только на окраинах были дома местных крестьян.

У Сюна я узнала, что неподалеку расположены и поместья приближенных князя, так что не такая уж это и дремучая деревня, ведь большая часть купцов и ремесленников выбирают оставаться поблизости от дома главы княжества, а не его более бедных подчиненных, это только для Мии это так, деревушка неподалеку. Хотя вообще-то сравнивать она не могла — не бывала еще нигде, а вот бабушка ее привыкла к столичному лоску и на местных торговцев фыркала пренебрежительно. А вот ее свита как раз тратила свое жалованье в местных лавках в основном.

По местным порядкам состоятельная дама обязана иметь при себе достойных наперсниц. Если речь шла о возрастной женщине, считалось, что девушки обучаются у нее мастерству ведения домашнего хозяйства и прочим премудростям. А по сути они подыскивали женихов и получали жалование от госпожи как компаньонки, копя приданое или просто тратя эти деньги на наряды и драгоценности. Но без этого даме при статусе было неприлично. В основном при бабушке Мии служили дочери подчиненных князя — большую часть времени тот проводил в одной из крепостей на Громовом Перевале — горном кряже, отделяющем империю от Темных Земель, откуда на жилые территории норовили прорваться разнообразные монстры. В армии императора князь имел статус генерала.

Пока я была в одиночестве в повозке, меня пробрала дрожь, я даже тихонько всплакнула, почувствовав себя ужасно одинокой и сожалея о расставании с близкими. Правда, долго себе я раскисать не позволила, давно уже привыкла, что опереться мне не на кого — я долгое время в семье была главным мужчиной и добытчиком, это только в последние годы я оказалась никому не нужна. И в целом, что бы я ни думала, в этом мире я действительно чувствовала себя лучше, чем дома: несмотря на то, что после лечения Мии мне стало плохо, это состояние довольно быстро прошло и без всяких лекарств. Вероятно, это было влияние той самой магии, о которой рассказывал ее отец. А значит что? Значит эту силу нужно взнуздать и пустить себе на пользу.

А расстраиваться можно будет позже, когда я организую свой быт и комфорт. Конечно, теперь у меня в кармане лежала неплохая по местным меркам сумма, но мне нужен был постоянный заработок, иначе я рискую деньги просто проесть.

От расстройства я автоматически схватилась за... телефон. Сети, конечно, не было, и, чтобы он и не искал, я перевела аппарат в режим «в самолете», а потом принялась бессмысленно листать все программы подряд: сфотографировала пейзаж за шторками возка, подумав, сделала селфи — было странно видеть себя в новом необычном наряде. Открыла заметки, начала новую страничку и написала несколько пунктов: «жилье; работа; обучение магии». Сохранив, автоматически ткнула в значок видеохостинга, правда, тут же сообразила, что без сети он не будет работать, хотела закрыть, но промазала... и замерла растерянно. Потому что на экране открылось последнее видео, которое я смотрела — комплекс упражнений, которые я делала в тот день.

Я нажала на проигрывание, и заиграла музыка, прозвучал голос тренера: «этот комплекс предназначен для укрепления всего тела, в особенности спины, усиления кровообращения и...».

— Вы что-то сказали? — обернулся на меня парнишка-возничий.

— Ничего, — я поспешила поставить на паузу. Отключила звук и пролистала ниже. Комментарии были скрыты, а вот описание доступно. Под ним располагались другие ролики этого же тренера, на одно из которых я ткнула — видео открылось и заиграло.

Некоторое время пролистывая разные видео и, воспользовавшись поиском, поняла, что на телефоне почему-то остались доступны все видео, которые я на нем когда-либо просматривала, включая шутки, рецепты и смешных котиков. А вот те, что я отложила, но не просмотрела, не открывались. Это при том, что вообще-то функционал этого видео-хостинга такой функции не предполагал, он работал только со включенным интернетом.

Получается, после того, как Рюджин как-то восстановил намокший телефон, он превратился в артефакт и получил новые возможности, в том числе доступ к памяти просмотренных видео. Или благодарить нужно за это сам мир?

Я пока не знала, как это применить, но уже была рада. Нашла видео с небольшой успокаивающей медитацией, просмотрела инструкцию с субтитрами и практиковала ее, пока мы не въехали в поселок.

Глава 12

Я поселилась у милой старушки, которую мне сосватал Сюн Долговязый. Называл он ее «тетушкой Нун», но на деле, как я поняла, никакого родства, даже дальнего, между ними не было. Старушка двухсот двадцати лет была все еще крепка телом и резво успевала везде и всюду, несмотря на то, что была согнута в три погибели и передвигалась с палочкой, а главное она сохранила остроту ума и деловую хватку и, как говорится, она со своей клюкой могла дать фору молодым. Стук палки и деловитое шарканье шагов было слышно в доме до поздней ночи, а потом начинало звучать с раннего утра, часов с пяти, когда старушка начинала отдавать указания прислуге.

Меня тетушка Нун тоже обозвала своей родственницей, которая приехала в городок по делам. Привирала она, чтобы уйти от налогов и не переоформлять свой дом в гостиницу, поэтому у нее таких «родственников» в разное время гостило до пяти человек одновременно. А вот сейчас был не сезон, поэтому я жила одна и, как я поняла по оговоркам, моему появлению тетушка Нун была очень рада и отправила за него какую-то благодарность Сюну.

Впрочем, я не жаловалась, место был действительно хорошее: двухэтажное здание на границе торговой улицы и жилых кварталов, выгнутая черепичная крыша не протекала, а соседи не докучали. Я могла спокойно изучать новый мир и соображать, как себя в нем применить. К тому же, старушка любила от скуки поболтать и была рада рассказать мне все и обо всем. Она легко поверила в историю о том, что я прибыла порталом из дальней-дальней страны, и ничего не знаю об окружающем мире, и со смехом, незлыми насмешками большим терпением учила меня разнообразным бытовым мелочам, начиная с того, как правильно пользоваться палочками для еды, заканчивая сплетнями о соседях и императорском дворе.

— А зачем ты носишь эти странные стекла на глазах? — спросила меня тетушка Нун за обедом день на пятый, когда мы окончательно привыкли друг к другу. — И не втыкай палочки в рис вертикально.

— Это неприлично? — уточнила я.

— Так делают, когда оставляют подношения усопшим. Хочешь отложить палочки — клади на специальную подставку, — она указала на небольшую прямоугольную штучку справа от себя, и я увидела такую же и у себя.

Вздохнув, положила палочки, чтобы размять одеревеневшие с непривычки пальцы. Честно говоря, мне было очень странно из-за местного обычая на каждый прием пищи подавать миллион крошечных тарелочек с разными закусками. А риса вообще опасалась по первости есть слишком много, боясь, как бы пищеварительная система не закапризничала. Но нет, ничего, как ни странно, организм работал, как часы. У меня даже давление по ощущениям здесь ни разу не поднималось, несмотря на стресс, а, судя по белью, живот немного потерял в обхвате. Неудивительно, мучаясь с управлением палочками и опасаясь пробовать новые блюда, я так была занята во время приемов пищи, что просто не успевала сильно наедаться, как приходила сытость. К тому же, вся еда была по моим меркам недосолена. По первости я просила досолить, но тетушка Нун становилась мрачна и недовольна, и я смирилась, и перестала ее беспокоить с этим, чтобы она продолжила мне помогать.

Все это совершенно отличалось от моего привычного поведения в отношении еды. Я обычно старалась быстро-быстро поесть, чтобы уйти из кухни к себе в комнату дома, чтобы не мешать родным, или вернуться на работу с обеда, ведь обязанности нужно было выполнять и за себя и за любовницу шефа. При этом между делом я постоянно заедала чем-нибудь сладеньким проблемы и неприятности, а также скуку, частенько мотивировала себя. С утра я постоянно была невыспавшаяся и сонная, поэтому выпивала за день с десяток чашек кофе, каждая с тремя ложками сахара, да с чем-нибудь сдобным, между делом закусывала конфетками. А тут даже сладостей особенно не было, местные рисовые пирожные — довольно несладкие, мягкие, с непривычной консистенцией и при этом весьма дорогие, меня совсем не впечатлили, они ни в какое сравнение не шли с земными шоколадными конфетами, но что-то мне подсказывало, что скоро, адаптировавшись, я буду рада и им.

Вздохнув, отпила горького черного чая без сахара, которого тут попросту не держали, и даже без меда, который, по словам тетушки Нун, только портит вкус настоящего напитка. По этикету держала чашку двумя руками: одной сверху, а другой снизу, поддерживая и прикрывая рот. Тетушка Нун на это улыбнулась и кивнула, одобряя.

— Так ты мне не ответила, зачем ты стекла-то свои носишь, это такой артефакт? — она ткнула пальцем на свою переносицу, намекая на мои очки.

— Можно и так сказать, артефакт для хорошего зрения. Без них я очень плохо вижу, — поправила очки нервным движением. Я с ужасом думала, что будет, если мое зрение еще сядет или если очки разобьются — тут ведь таких не найти.

— Так пойди к магу обратись, пусть тебя вылечит, — удивленно откликнулась старушка. Я удивленно замерла, не донеся палочки до рта, и корень лопуха в кляре шлепнулся в тарелку с рисом, хорошо хоть не на скатерть. — Вот я лет двадцать назад как начала плохо видеть вблизи и не могла больше вышивать, так к лекарю ходила, все мне поправил. Дорого берут, конечно, окаянные, но это ж лучше, чем ходить с эдакой приспособой на носу, — она скривилась. — О тебе уж кумушки судачат, говорят, что такое странное с твоей родственницей. А я говорю: ничего такого, артефаХтами вот интересуется, мода у них такая в другой стране. Я-то им рты позакрываю, но ты б лучше все же к лекарю-то сходила бы.

— Спасибо за совет, я подумаю, — кивнула я. — А не подскажете, кто по этому делу лучший мастер?

— Так к Лину иди, чего ж проще. Конечно, знатные семейства и богатые купцы Юнила вызывают, но способности у них, надо сказать, одинаковые, а Лин куда меньше денег дерет.

— И сколько примерно?

— От случая зависит, — сощурилась тетушка Нун. — Может, у тебя еще какие болячки есть, не знаю, я ж не лекарь. Но я слышала, что приезжий купец недавно себе за один золотой зрение выправил, весьма доволен был. Говорит, в столицы меньше двух за такое не берут.

— Спасибо, — кивнула я, задумавшись о своих финансах.

Съем комнаты со столом и общей на этаж ванной, а также приходящей служанкой, обходился мне в два серебряника в месяц. Учитывая, что у меня исходно было девять золотых, вполне неплохо. Еще серебряный я разменяла и потихоньку тратила на разные мелочи и излишества: купила несколько пар обуви, заказала пару верхних халатов, от него осталось уже только пять полных медяков. В целом, для простоты расчета я провела аналогию, что серебряник можно приравнять примерно к десяти тысячам рублей. Следовательно, золотой — это около ста тысяч, ведь в нем десять серебряных. В принципе, я могу себе позволить потратить одну монету, у меня останется на жизнь еще семь золотых и семь серебряных. Зато страха разбить очки и остаться тут «слепой», уже не будет.

Я и на земле подумывала про операцию, но как-то страшновато было, хоть у меня и были знакомые, которые сделали. Да и казалось мне, что в моем возрасте уже нет смысла, это пусть молодые делают, а я деньги сберегу. Зачем ждала — сама не знаю, все жизнь откладывала. А тут еще и рисков никаких — магия же.

Ну, и еще было очень интересно посмотреть на профессионального мага. Князь Рюджин, вон, молниями бросался направо и налево, но я сомневаюсь, что лекарь работает таким же образом. Как я слышала от тетушки Нун, драконы, каким был и князь, были в основном представителями правящих родов разных земель, а также их родственниками и приближенными, они делали в основном военную карьеру и служили при дворе. А, сходив к лекарю, я смогу посмотреть на обычную, «человеческую» магию. И, может быть, узнаю о ней чуть больше, все же изучение магии было одним из пунктов моего плана по обживанию в этом мире.

Глава 13

Лекарь Лин был симпатичным парнем возраста моего зятя — лет тридцать пять или чуть больше, но на деле ему могло быть и сто, и больше. Как я поняла, в этом мире в целом люди жили больше, а маги, тем более, профессиональные, и того дольше. Причем это была не бесконечная дряхлая старость, а наоборот они долго сохраняли молодость и бодрость.

— Какой необычный артефакт, — произнес он, разглядывая мои очки так и эдак. — И я совсем не чувствую в них магии. Наверное, контуры активируются только при надевании? Необычная технология. Жаль, что я не артефактор, — и отложил на стол.

Я подумала, что очки нужно будет сохранить и попробовать продать кому-нибудь, мало ли, вряд ли здесь умеют делать такие качественные линзы.

— Посмотрим, — наконец, преступил к делу лекарь.

Он посадил меня посреди кабинета на высокий круглый табурет, напоминающий барный стул, встал напротив: ноги шире плеч, чуть согнуты в коленях, но спина прямая, плечи вниз, а голова вытянута вверх, у меня в ушах прямо-таки зазвучали привычные инструкции из занятий цигуном. Затем он принялся шумно дышать, синхронно в такт вдохам и выдохам поднимая и опуская руки, несколько раз взмахнул руками, и мне показалось, что вокруг него постепенно сгущается некая энергетика. Если когда колдовал дракон Рюджин, вокруг все электризовалось, просто от его эмоций пробегали разряды молний, то здесь никаких внешних эффектов не было, только ощущения. Мне казалось, что еще немного, и я смогу увидеть, что происходит, но, сколько бы я ни всматривалась, что-то важное ускользало. Наконец, сделав последний резкий выдох и взмахнув руками, Лин резко вскинул ладони и закрыл ими лицо.

Я замерла, удивленно глядя на него и не понимая, что происходит. Мне казалось, он меня сейчас исследовать должен, а не лицо закрывать. Или это значит, что все так плохо?

Но вот маг-лекарь, наконец, отнял руки от лица и раскрыл глаза. Я вздрогнула, потому что зрачки его стали белыми и светящимися, похожими на звезды, что в окружении карей радужки выглядело жутко, будто он ослеп. Но движения его остались уверенными и четкими. Выпрямившись, маг начал обходить меня по кругу, внимательно осматривая.

— Не двигайтесь, — велел Лин строго, когда я попыталась поджать ноги — он едва ли носом не уткнулся мне в коленку, что-то там разглядывая. Пришлось замереть, как на флюорографии. — Не понимаю, что с вами произошло. На лицо магическая недостаточность, а также следствия постоянной неподвижности. Вас что, приковали к стулу в маленьком помещении без достаточного доступа воздуха, солнца, возможности двигаться и без магической энергии?

Я вспомнила бухгалтерию, где проводила большую часть дня пять дней в неделю, это не считая выходных перед сдачей отчетов, когда приходилось перерабатывать: небольшая комната с неоткрывающимися окнами, закрытыми жалюзи, шкафы с папками до потолка, тут же и архив, и дела сотрудников, и прочее. Вечный шум компьютеров, мерцание мониторов, когда сидишь за столом так долго, что поясницу ломить начинает, а плечи отваливаются, а все равно работу доделать надо, все очередные обновления норм и правил изучить, понять, применить, за подчиненными перепроверить...

— Что-то вроде того... — проблеяла я, отводя взгляд.

Лин отпрянул:

— Вы что, преступница что ли? Не нужно мне никаких денег, просто уходите...

— Нет-нет, что вы, я никакая не преступница! Лично князь Рюджин выписал мне благодарность и разрешил жить на своих землях, — заверила я. — Если хотите, я покажу бумагу от него. И рекомендательные письма от его управляющего...

— Предположим, — отмахнулся лекарь. — Но что же с вами такое было?

Я зависла. Как объяснить, что это просто работа?

— Я была больна, — ага, трудоголизмом, — из-за этого магия плохо циркулировала по моему телу, и двигаться было сложно. Ну, и большую часть времени я действительно проводила в комнате.

— Что же, у вас не было ни сына, ни слуги, который бы помог вам выйти хотя бы на свежий воздух? — с сочувствием спросил меня лекарь.

Я неопределенно пожала плечами.

— Как же вы вылечились? — продолжил допрос Лин, взял меня за руку и, наверное, начал считать пульс, а, может, и еще что-то проверять. Я ничего не чувствовала, только тепло его пальцев.

— Прыгнула в полынью. Не знаю, замерзает ли вода в озерах в ваших краях?

— В горах, — шокированно кивнул лекарь.

— Вот я нашла дыру во льду и в воду сиганула. После этого магия во мне проснулась, — не стала врать я.

— Ну, и шарлатан же вам это посоветовал, — пробурчал Лин, качая головой. — Вам следовало пройти постепенный курс восстановления с дозируемой нагрузкой: прогулки, упражнения, массажи, магические воздействия и зелья. Прорубь, это ж надо такое придумать! Вы же умереть могли, у вас такой изношенный организм. Если бы магический центр не проснулся от шока, у вас сердце могло остановиться! Этого лекаря нужно лишить лицензии!

— Так вы сможете мне помочь? — решила я перевести разговор на более актуальную тему.

— Конечно, — кивнул Лин серьезно, выпрямляясь, — но боюсь, что вам нужен длительный курс восстановления даже после пробуждения магии. Все ваши органы серьезно пострадали из-за болезни. Вы носите на себе большой лишний вес, который нагружает ваши суставы, — божечки, врачи во всех мирах одинаковы, я это уже слышала и едва не закатила глаза. Тоже мне волшебники. — Поэтому суставы нужно укрепить магически. И кости тоже. Избавиться от лишнего, согнать отек, разогнать кровь. Но вены в не очень хорошем состоянии, уверен, вы сами видели сосудистые звездочки на ногах, а ведь в таких венах могут появиться сгустки крови, это опасность инсульта, — я поджала ноги под стул. — Поэтому стенки всех сосудов нужно укрепить. Также у вас истощена поджелудочная железа, а печень обросла жировой тканью. Я не советую вам употреблять мёд и другие сладкие продукты, потому что вы на грани сахарной болезни, — это диабета что ли? Блин, мне и в поликлинике такое говорили, преддиабет ставили, а я обещала похудеть и заняться спортом — так цигуном и увлеклась. — Если развитие сахарной болезни не остановить, вы можете ослепнуть или потерять ноги, поэтому ее нужно лечить в первую очередь. К тому же, ваши сосуды потеряли эластичность и плохо переносят кровь, а сердце перетруждается, — ну, да, с давлением у меня тоже периодически черте-что творится. — Кости страдают, осанка неправильная, кровь плохо снабжает мозг из-за постоянно зажатых плеч... вас мучают головные боли? Неудивительно, все мышцы верхней части тела перенапряжены, вы будто постоянно ожидаете удара и пытаетесь от него закрыться, — стресс, родимый, так проявляется.

— И что с этим делать? Вы сможете помочь? — прервала я перечисление своих болезней.

— Да, — кивнул Лин серьезно, — но курс лечения в целом будет стоить семь золотых.

Я едва со стула не свалилась.

Глава 14

— Семь золотых, — заторможенно повторила я за лекарем. — А с исправлением зрения все восемь?

Лин решительно кивнул и уставился на меня выжидающе.

Теперь уже девять золотых, которыми наградил меня князь Рюджин, уже не казались таким уж огромным состоянием. Такими темпами, я вылечусь и «проем» все деньги. А у меня ведь работы никакой нет, неоткуда еще достать. То есть буду я здоровая-веселая, но под мостом.

Я задумчиво потерла лоб, потом встала и надела-таки очки, очень уж некомфортно было без возможности все видеть:

— А если я сама похудею? Это поможет сэкономить?

Но лекарь взглянул на меня скептически:

— Конечно, похудеть для вашего здоровья очень важно, — протянул он.

— Ведь именно вес создает часть проблем. Я слышала, что и ситуация с давлением... в смысле, с сосудами улучшается, если похудеть. И давление на суставы уменьшится, и с сахаром, и с печенью, — принялась я перечислять те вещи, которые вообще-то говорила мне врач в поликлинике. — И двигаться станет легче, и вообще...

— Это верно, — кивнул лекарь. — Только сами вы не сможете.

Я опешила и удивленно посмотрела на него. Как-то к такой аргументации я не привыкла, наша терапевт наоборот говорила: «Алевтина Петровна, вы все сможете, только постарайтесь. Всего десять процентов потери лишнего веса уже положительно скажутся на вашем самочувствии. Уменьшите калорийность питания и чуть больше двигайтесь, побольше гуляйте, и заметите перемены к лучшему». А тут все наоборот.

— Почему это я не смогу? — возмутилась я.

— Ни один из моих пациентов, которые хотели похудеть собственными силами, так и не смог этого сделать, — заявил лекарь Лин самоуверенно. — Это статистика. Если вы набрали вес, значит у вас недостаточно силы воли. А, откладывая лечение, вы лишь усугубите ситуацию, ваш вес может и еще больше увеличится и лечение станет дороже.

— Но я уже похудела после переезда сюда, — добавила я задумчиво и посмотрела на свой чуть уменьшившийся, как мне казалось, живот.

— Я вам как лекарь советую не подвергать себя лишнему стрессу и не ставить недостижимых целей, а довериться современным технологиям, — он подошел к одному из шкафчиков и достал какой-то стеклянный чайничек с очень тонким изогнутым носиком. Внутри плескалась голубая жидкость с перламутровым блеском, больше всего она напоминала мне лак для ногтей. — Вот, новейшее средство от лишнего веса, гарантированный результат и никаких побочных эффектов. Конечно, средство дорогое, но и эффект: вы почувствуете себя лучше, активнее, вес будет уходить легко и просто, кожа подтянется, не оставляя провисаний. Добавим несколько сеансов магической подпитки и кое-какие процедуры, и через несколько месяцев вы не узнаете себя. Если хотите сэкономить, я предлагаю тогда отказаться от других процедур, но зелье для похудения все же оставить. Понимаю, что, как всем женщинам, вам важна именно внешность. Четыре золотых за курс омолаживающих и похудательных процедур, а там, быть может, вы найдете богатого мужа и сможете без проблем долечить свои болезни, — белозубо усмехнулся лекарь.

Я шокировано уставилась на него, и образ «доброго доктора» стремительно лопнул. Теперь я видела перед собой не настоящего врача, а продавца. Ну, да, чего и следовало ожидать. Это в поликлиниках у нас врачи на зарплате и честно говорят что нужно делать и как. А тут коммерция.

Растеряв всякий пиетет перед лекарем, я нахмурилась и подбоченилась:

— И как это зелье работает?

— Вы совершенно не заметите его действие, — начал рекламировать Лин, — просто принимаете утром натощак по мерному колпачку...

— Действие у него какое? — прервала я его рассуждения, — нужно будет ограничить питание?

— Нет-нет, что вы, можете есть сколько и чего хотите, — заверил лекарь.

Я покрутила это в голове, пытаясь найти подвох:

— То есть съеденное не будет усваиваться? А у меня не начнется какое-нибудь истощение, недостаток полезных веществ?

— Нет-нет, все будет усваиваться нормально! Что вы такое говорите?

Припомнила о средстве, которое недавно изобрели на земле — оно отбивало желание есть, а у некоторых людей даже провоцировало депрессию. Я таких людей понимала, когда еда в жизни главный источник положительных эмоций, а вокруг одна тьма непроглядная, еще и удовольствие от еды отнимать, это совсем издевательство.

— «Смогу есть что захочу», говорите? Или не «захочу»? То есть у меня желание есть пропадет?

— Нет! Что вы все выдумываете какие-то ужасы! Наоборот, благодаря этому средству вы станете сжигать гораздо больше энергии. Ешьте сколько хочется, но продолжите худеть. Ведь это очевидный выход. Чтобы похудеть, нужно либо меньше есть, либо больше двигаться. Либо использовать это средство, чтобы лишняя энергия сжигалась, а не откладывалась на боках. Это гениальное изобретение, оно помогло многим людям. Если едите больше, просто выпейте полтора мерных колпачка.

Я подумала, а потом сощурилась:

— Но ведь выходит, что, когда я завершу курс лечения на этом средстве, если я продолжу есть столько же, как обычно, то обратно потолстею? Ведь мои привычки питания и движения совсем не изменятся.

Лекарь Лин замялся и отвел глаза:

— Но это же нужно для вашего здоровья, оно улучшится, мы долечим другие болезни. А если начнете набирать вес обратно, тогда и будем решать. Вдруг это не произойдет? — закончил с голливудской улыбкой он.

Я грустно усмехнулась. Ну, да, все понятно — ты либо делаешь работу сам: меняешь привычки питания, уменьшаешь свой желудок, двигаешься больше, растишь мускулы, которые будут пережигать все лишние калории. Либо платишь деньги, чтобы это сделали как-то за тебя. Только вот не удивляйся, если это окажется короткий и быстрый путь, но с подвохом. Очевидно, тут на это «похудательное» средство подсаживают надолго и плотно.

— Знаете, я все же попробую похудеть самостоятельно. В остальном, мое здоровье, хоть и требует лечения, но ничего сверхсрочного вы ведь не нашли? Никаких тромбов, которые грозят вот-вот оторваться?

— Нет, — понурившись, Лин поставил зелье обратно в шкафчик.

— Тогда давайте начнем с исправления зрения, — я сняла очки, чтобы не мешать. — Я попробую похудеть сама, а, если не будет получатся, к вам обращусь. Как вы считаете, разрешены мне физические нагрузки?

— Никакого бега, никаких прыжков, только плавные движения и аккуратнее с суставами. Не перетруждаться, не нагружать сердце слишком сильно. Разрешены прогулки медленным шагом в таком ритме, при котором вы еще способны разговаривать, — вновь приобретя вид строгого врача, перечислил Лин.

Ну, примерно то же самое мне и в поликлинике говорили, причем совершенно бесплатно. Я покивала.

— А занятия магией помогут?

Тут лекарь глянул на меня удивленно:

— Конечно, магическая практика оздоравливает. При усилении движения энергии по внутренним каналам, человек подпитывается силой, разгоняет застойные процессы. Но разве вы сможете?

— А что, мне это запрещено, как бег? — удивилась я.

— Разве вы обучены магии?

— Нет, но я могу научиться, — разумно предположила я. — Слышала у вас тут есть школа...

— У нас есть школа для мальчиков. Но девочек туда не принимают. И тем более — женщин. Как вы это себе представляете? Это неприлично, — возмутился маг.

Я ничего не поняла:

— Что неприлично? А как же у вас женщин магии обучают? — я же видела, как Мия колдовала.

— По желанию отцов девушек благородных домов обучает кто-то из семьи. Но разум женщины не способен постичь науку магии в полной мере. А представить женщину на полигоне в школе магии... это просто нонсенс! — его аж передернуло.

Я зло скрипнула зубами. Значит разум у женщин «не способен»?

— Довольно. Я уже и так потратила слишком много времени. Я пришла, чтобы сделать коррекцию зрения, если вы не можете, я пойду к другому лекарю...

— Нет-нет, что вы, присядьте, расслабьтесь, сейчас... — мгновенно засуетился Лин.

А я решила сразу после завершения лечения отправиться в ту самую школу магии, о которой так много слышала.

Глава 15

Резкий взмах ногой прямо перед моим лицом заставил меня отпрянуть и едва не упасть с табурета. Лекарь Лин смерил меня строгим взглядом, и я заставила себя выпрямиться и присмиреть.

То, что делал лекарь, напоминало какой-то танец и в то же время представление в стиле кунг-фу или капоэйру. Он кружил по комнате, взмахивая руками и ногами, то пригибаясь к полу, то задирая ноги к голове, резко бил руками, потом вдруг замирал, то вставая передо мной, то уходя за спину, пару раз прошел колесом. Иногда его взмахи были направлены в мою сторону, заставляя испугаться. Нет, он меня не касался, скользил мимо, но все равно было страшновато.

И чем дольше это происходило, тем отчетливее я ощущала что-то странное. Если в тот раз, когда лекарь активировал магическое зрение, чтобы исследовать меня, я не успела ничего разглядеть, то теперь, постепенно, я начала что-то видеть. Вот он в очередной раз взмахнул ногой, сделав ею полный круг над головой, и я увидела линию, которую ступня прочертила в воздухе. Вот он ударил сперва правой, а потом левой рукой в стороны, и я увидела две горизонтальных линии.

Лекарь будто создавал вокруг меня магическое плетение своим собственным телом, это волшебное кружево постепенно сужалось, наслаивались новые рисунки, создавая спираль, сходящуюся ко мне.

А потом Лин вдруг резко остановился передо мной и ударил обеими руками прямо мне в лицо. Я хотела увернуться, но вдруг оказалось, что я не способна больше двигаться. Его ладони замерли буквально в паре сантиметрах от моего лица. Я замерла испуганно.

И тут все магическое кружево, что он сотворил вокруг, резко сузилось, загораясь с такой силой, что невозможно было смотреть. А потом этот обруч сжался вокруг моей головы, сжимая ее до боли, в глаза будто воткнули две раскаленных иголки, а я даже застонать не могла.

Перед глазами стало темно, а, когда тьма рассеялась, я сморгнула с глаз слезы и... прозрела. Я могла увидеть каждую скляночку, стоящую в шкафах напротив, каждую трещинку на белой штукатурке, рисунок дерева на сваях, поддерживающих потолок.

— Ну, вот и все, заклинание сработало успешно. Как вы себя чувствуете? — осматривая меня и тяжело дыша, принялся опрашивать меня Лин.

— Нормально, — выдохнула я, с трудом приходя в себя, уже немного сомневаясь, что сделала правильный выбор. Надо было все же делать эту процедуру на земле, там хоть обезболивание точно было бы. Впрочем, боль прошла без следа, оставшись лишь в воспоминаниях.

— Вы точно уверены, что сейчас больше никаких процедур делать не будем? Может, все же возьмете зелье похудения? — продолжил лекарь.

— Нет, спасибо, — я с трудом сползла с табурета. — Пока мне впечатлений достаточно.

Я залезла в кошелек в виде мешочка, и достала оттуда один золотой, как договаривались, и вложила его в ладони лекаря, которые тот сложил лодочкой. Лин принялся кланяться, благодаря и предлагая вернуться еще.

Уже у двери я затормозила и оглянулась:

— А магия — это всегда «так»? — заторможенно спросила я. Князь Рюджин колдовал несколько иначе, а себя я и вовсе не могла представить в виде эдакого задирающего ноги к потолку кузнечика, я же не атлетка, занимающаяся художественной гимнастикой какая-то.

— Как «так»? — не понял меня лекарь, но потом, вроде, сообразил. — Ну, конечно, такие сложные заклинания требуют выдержки, дисциплины, силы и выносливости. Каждое движение должно быть проработано, течение энергий сбалансированно, а мастерство лекаря неоспоримо, — задрал нос повыше он. — Именно поэтому каждый лекарь должен пройти сложнейший экзамен, чтобы получить лицензию, и подтверждать ее на аттестации каждые десять лет.

— Понятно, — кивнула я и вышла вон из его дома, слегка дезориентированная. По привычке попыталась надеть очки, но вдруг поняла, что в них стала хуже видеть. Ну, правильно, диоптрии теперь не подходят. Очешника у меня с собой, разумеется, не было, поэтому просто обернула очки платком и убрала их в сумку с мелочами, которая висела у меня на боку.

Я такой «магии» точно не смогу научиться. Может, не стоит и пытаться? Ну, не стрекозел я, не стрекозел. Может, и прав был лекарь, когда предложил сразу... нет, похудеть я все же сумею, не велика наука. Но от ошибок все же надо перестраховаться.

Кабинет лекаря Лина располагался в конце торговой улицы, так что я, не мешкая, зашла в ближайшую лавку текстиля и купила себе несколько шнурков разных цветов: белый, красный и фиолетовый, все где-то по полтора метра длиной. Зайдя за угол лавки, я обернула белый шнурок вокруг своей груди, отмеряя длину, и завязала узелок. На фиолетовом поставила отметку обхвата талии, а на красном — обхвата бедер. Весов домашних тут нет, но и этого хватит, чтобы контролировать процесс похудения. Если объемы не будут уменьшаться, буду думать что делать, а пока — не паниковать и не переедать, все не так уж и сложно.

Убрав шнурки в сумку, я встряхнулась и постаралась настроиться более уверенно. В конце концов, может, это только у лекарей такая сложная хитровывернутая магия. А мне-то нужно, так сказать, не уровень профи, а чисто ради оздоровления. Не профессиональный спорт, а лечебная физкультура. Уверена, я найду учителя, который мне с этим сможет помочь.

С этими мыслями я спросила у ближайшей торговки как пройти к школе магии.

— Для внука спрашиваете? — разулыбалась она. — Да-да, идите, у нас школа магии одна из самых хороших, сам князь ей покровительствует, а лучших адептов принимают служить в пограничных фортах сразу офицерами. Вот здесь прямо, потом направо, увидите белый забор — не ошибетесь.

По адресу я направилась со смешанными мыслями. Если после окончания учебы юношей принимают в армию да еще и с должностью, то не значит ли это, что это что-то вроде кадетского корпуса? Это не совсем то, что мне нужно.

Нет, Мия же колдовала, значит и я смогу. Может, в эту школу не поступлю, но смогу попробовать найти в ней хотя бы частного учителя. С этими мыслями я решительно зашагала вдоль длинного белого забора два метра высотой к воротам, возле которых дежурила пара мальчишек-подростков в одежде, напоминающей кимоно для занятий боевыми искусствами и с синими поясами.

Глава 16

Чем ближе я подходила, тем больше подбирались двое молодых парней, что стояли на воротах у школы магии. Если до моего приближения они стояли близко и перешептывались, хихикая, то, когда я оказалась прямо напротив ворот, встали по сторонам, выпрямившись, почти как на плацу, только вот руки не по швам, а согнуты в локтях под девяносто градусов, ноги на ширине плеч и тоже чуть согнуты. Подумалось, что они из этой позы и физически ударить могут что рукой, что ногой, а может и магически тоже что-то применить. Оба высокие статные, пропорционально-подкаченные, как молодые легкоатлеты. Не перекаченные, мышцы сухие, все очень пропорционально, осанка ровная, никаких «черепашьих шей», которые так часто встречаются на земле — от привычки тянуть голову к экрану за компьютером.

Некоторое время я рассматривала молодежь, и они немного занервничали, но попытались не подать вину. Молодцы.

— Это школа магии? — шагнув ближе, спросила я их.

— Это школа магических искусств мастера Вана! — резко, будто на плацу, отрапортовал парнишка слева и бросил на меня возмущенный взгляд.

— Значит я по адресу, — не позволила себя смутить. — Я бы хотела поговорить с владельцем о зачислении.

Мальчишки переглянулись, тот что слева кивнул, тогда правый повернулся боком, присел на полусогнутые, сделал несколько ударов по воздуху, пару кругов руками, а потом резким взмахом ноги отправил вверх огненный шар, который взорвался над воротами, заставив меня вздрогнуть. Второй парнишка тем временем открыл в больших воротах, через которые могла бы проехать большая карета и еще место осталось, маленькую дверцу:

— Проходите, госпожа, вас встретят.

«Так это была сигнальная ракета, понятно», — мелькнуло в голове.

За высоким забором скрывалось довольно небольшое приземистое здание совершенно не напоминающее Хогвартс или другие волшебные академии из фильмов и книг. Кажется, даже у тетушки Нун дом был побольше: двухэтажный и украшенный резьбой, я тут просто белые стены, изогнутая крыша, всего один этаж. А вот вокруг дома была большая территория, в основном покрытая ровным газоном, словно футбольное поле. Никаких кустов или фруктовых деревьев, все скучно и однообразно, как по линеечке. И я подозревала, что за зданием школы территория еще больше.

— Госпожа? Госпожа, рад вас видеть, — мне на встречу по дорожке уже бежал невысокий щупловатый мужчина. Ноги его путались в полах халата, из-за уха торчала кисточка, испачкавшая висок черной тушью, подмышкой он зажимал папку.

— Мастер Ван? — спросила я с легким недоумением. Как-то не так я представляла себе учителя магии.

— Всего лишь его секретарь, мое имя Чжун, — подойдя ближе, мужчина поклонился с большим уважением, в пояс. — Я буду рад показать вам школу и рассказать все о поступлении. Мастер Ван сейчас очень занят. Но вам повезло! Вы сможете посмотреть показательные выступления старших классов.

— А можно? — немного растерялась я.

— Конечно. Вам повезло прийти сегодня. Мы пройдем тихонько и сбоку все посмотрим, — заговорщицки подмигнул мне секретарь. Подумалось, что он сам просто хотел быть ближе к месту действий, а его отослали возиться со мной. — Вы увидите, что выбор нашей школы для обучения — это самый лучший выбор для любого молодого человека независимо от его происхождения. Да, это недешево, но оно того стоит. Идемте.

При мысли об ограниченном бюджете я недовольно скривилась, но послушно направилась за секретарем.

Мы дошли до школы и обогнули ее справа, там было еще несколько зданий непонятного назначения. Правда, когда мы проходили мимо одного из них, запахло животными, так что я предположила, что это конюшня или что-то вроде того. Наконец, когда мы приблизились к нужному месту, господин Чжун прижал палец к губам, намекая, чтобы я не выдала нас. И мы выглянули из-за одного из сараев.

Это было похоже на парад: молодые люди в одинаковых костюмах, отличающихся в основном степенью чистоты и цветом поясов. Часть из них стояли, замерев, все в той же позе: ноги на ширине плеч, руки согнуты в локтях на девяносто градусов, голова повернута в сторону небольшого возвышения, где расположилась комиссия и учителя — мне со своего места их было не видно.

Часть учащихся, я так понимаю, класс или отряд, вышли вперед, синхронно поклонились, а дальше... их командир подал отрывистую команду, и началась какая-то вакханалия: они синхронно упали на спину, потом подпрыгнули, перекатились в сторону, и принялись повторять какую-то комбинацию движений. Все идеально-синхронно и в то же время пугающе, иногда выдавая угрожающие рыки. В последний момент они ударили руками вниз, мне показалось, что я увидела, как сила, сконцентрировавшаяся вокруг, упала следом, обвилась вокруг их ног. А дальше... они взлетели! Невысоко, где-то на метр над землей, но уже впечатляюще! Мальчишки разбились на группки, и принялись бегать по воздухе, летать и прыгать, кувыркаться, иногда выстреливая огненными шарами, которые взрывались искрами в воздухе.

Когда магия иссякла, они плавно опустились на плац и отошли в сторону.

Вперед вышла другая группа в более чистых кимоно, опять по команде поклонились и принялись выделывать разные упражнения, крутиться колесом, бить ногами и руками воздух то синхронно, то разделяясь на группы. Это было похоже на современные танцы, то на выступления брейкдансеров, то на каратэ, то на китайские фильмы, где герои во время боя могут вдруг взлететь на верхушки деревьев. Когда подготовка завершилась, вокруг учащихся заструились потоки воды, они принялись жонглировать ими, управлять, будто хлыстами, разбрызгивать туманом, а один превратил воду в ледяные иглы и бросил прямо в возвышение, на котором расположилась комиссия. Это не вызвало гнева, ему наоборот поаплодировали.

Меня беспокоил только один вопрос:

— А магия — это всегда вот так?..

— Конечно, если это не шарлатан какой-нибудь и недоучка, — горделиво задрал нос секретарь мастера.

— Я имею в виду... для магии всегда нужно выделывать вот эти все кренделя руками и ногами? — я проследила за тем, как один из мальчишек прошел по плацу колесом, потом подпрыгнул, кувыркнулся в воздухе и приземлился ровно и четко, разведя руки — и над его головой возникла радуга в мелких капельках тумана, который он создал. Эта программа подходила для какого-нибудь выступления по художественной гимнастике.

— А как же иначе магия пройдет по телу и выйдет в нужной форме? — с недоумением посмотрел на меня секретарь. — Физическое состояние мага — это самое важное, без этого не развить магических каналов и сила будет застаиваться внутри, как в заболоченной речке.

— И... как же вы тогда принимаете в свою школу детей?

— Для приема нужно сдать экзамен на физическую подготовку: пробежка, отжимания, подтягивания, упражнения на пресс, проход полосы препятствий... все, конечно, на время. Чем старше ребенок, тем ему сложнее поступить, потому что добавляются теоретические дисциплины, умение писать и читать, уровень развития магического ядра, конечно. У вас ребенок какого возраста?

— А взрослых вы принимаете? Или, может, есть какие-нибудь дополнительные занятия? Не по вашей программе, а просто... для оздоровления? Может, ваши учителя преподают частным образом? — с надеждой спросила я.

Чем больше я говорила, тем больше хмурился секретарь школы:

— О чем вы? Если не развивать магические каналы в детском возрасте, то во взрослом будет намного сложнее! Нет, у нас бывали, конечно, случаи. Приходил доучиваться молодой человек двадцати лет после семейного обучения. Но он нормативы физической подготовки сдал, а магию ему отец развил хорошо, оставалось только технику подтянуть. Не до уровня мастера, конечно, но все же. А частные учителя... некоторые учителя берутся подтянуть мальчиков перед поступлением, чтобы сдали физические нормативы. Но учить магии без лицензии и не являясь родственником — это нарушение закона. Учитель должен не только сам владеть магией, он должен обладать специфическими навыками преподавания, которые подтверждаются на экзамене. Потом всех сдавших сразу принимают в школы магии, и один из пунктов контракта — запрет учить частным образом. И только получив звание мастера можно создать свою школу. Но обычно это наследный бизнес.

— А женщин вы не принимаете? — я уже знала ответ, но все равно спросила.

— О чем вы? — еще больше удивился секретарь.

Тем временем на плацу третья группа учеников вышла вперед. Они некоторое время демонстрировали свои физические способности, а потом синхронно поскидывали с себя куртки, оставшись обнаженными по пояс, и по их телам побежали огненные всполохи. Разбившись на пары, студенты принялись бить друг друга, при этом каждый удар создавал вспышку пламени.

М-да, невозможно было представить среди этого хаоса местных девушек, которые по местным представлениям должны были быть нежными цветочками с плавными движениями и хрупким телосложением.

Да и сама я не представляла, что могу выполнять что-то подобное в своем возрасте.

Глава 17

— Я хочу обучаться магии, — заявила я, глядя секретарю академии в глаза. Кажется, это просто не укладывалось у него в голове, будто мысль была квадратной, а голова-то круглая. — Как вы можете мне помочь?

— Что? Как? Нет, это... — закудахтал мужчина. — Мы принимаем мальчиков от семи лет, — наконец выдал он.

— Я старше семи лет.

— Но вы же не мальчик!

— Меня это не смущает. Вы же не этим самым местом магичите, — я кивнула в область его паха.

— Да как вы можете! — взвизгнул мужчина и попытался потуже затянуть свой пояс. — Для обучения в старших классах вы экзамен не сможете сдать, — наконец, заявил он.

— Я хочу к младшим. Самым младшим, — честно оценивала я свои возможности. — И, может, у вас есть вольнослушатели? Я бы просто походила-посмотрела, как что...

— Вы сумасшедшая? — голос секретаря академии понизился до доверительного шепота.

— А вы глупый? Вы слов не понимаете? Я сказала, что хочу учиться.

— Вы не мальчик!

— Мы этот вопрос уже обсудили, не вижу препятствий.

— Ваш возраст не подходит для младших классов!

— Ничего, я буду сидеть где-нибудь в уголке и постараюсь не выпячивать свои знания и навыки, чтобы не мешать процессу обучения малышей.

Мужчина смерил меня возмущенным взглядом:

— Вы экзамен не сдадите!

— А это не вам судить. Вы мне только параметры прохождения запишите: сколько отжиманий там, подтягиваний, на сколько метров пробежка, — пока говорила, уголки губ сами собой потянулись вниз, а в голове возникли воспоминания о школьных годах.

Я и в юности-то была пышкой неспортивной и вечно задыхалась во время пробежек и приходила последней, за что выслушивала гадости от одноклассников и физрука. Это надолго отвратило меня от любой физической активности, а стресс я привыкла заедать. Только недавно я узнала, что программа просто не была на меня рассчитана. Глупо пытаться гонять неспортивных людей сразу наравне с остальными, каждому нужно подбирать нагрузку индивидуально, тогда человек и тренироваться будет регулярнее, и постепенно улучшит свою форму. Но в нашей школе не пытались детей оздоравливать, наоборот, каждый урок был как экзамен на спортивные способности, сортировка на годных и негодных, а не как занятие, улучшающее физическую форму каждого.

В этот раз я была готова достичь своих целей: похудеть, подобрать себе систему тренировок действительно подходящих именно для моего уровня, постепенно усложняя ее по самочувствию, и добиться поступления в эту дурацкую школу. Пусть надо мной будут смеяться, когда я буду в одном классе с первоклашками, что делать, если это соответствует моему уровню?

— Вы... вы... вы что, не понимаете?! — кажется я все же вывела секретаря из себя окончательно. — Вы толстая старуха, вам к лекарю надо, а не спортом заниматься! А денег нет на лекаря — так и вовсе дорога вам на кладбище! Мы не примем вас в академию, вы всех детей распугаете!

Это было уже последней каплей, и я, шагнув ближе, схватила плюгавенького мужичка за грудки:

— Ах, ты, глиста в скафандре! Как ты смеешь мне говорить, что я могу, а чего не могу?! — при моих полутора метрах роста, конечно, я не могла нависнуть над ним, но вполне могла задавить массой.

— Что здесь происходит? — холодный голос на фоне электрического потрескивания, заставил все волоски на моем теле подняться по стойке смирно. Я медленно обернулась и обнаружила, что рядом прямо в воздухе парит сам князь Рюджин, сурово сдвинув брови и скрестив руки на широкой груди.

— Ваша светлость, — пропищал секретарь и, вырвавшись из моего захвата, упал на четвереньки лбом в пол.

Я, поддернув рукава, сложила руки овалом, как меня научила тетушка Нун, и согнулась как могла пополам. Дело было тяжкое, то попа, то грудь норовили перевесить, но я замерла в этой позе, чуть пошатываясь:

— Ваша светлость, приношу свои извинения, что отвлекла от важных дел.

Рядом с князем ловким движением приземлился еще один мужчина: длиннобородый и добела седой, в возрасте, в черном кимоно с золотой вышивкой, идеально сидящем на его сухопарой фигуре. Как-то я моментально поняла, что это и есть здешний мастер:

— Что ты здесь устроил? — прошипел он, раздраженно глянув на секретаря. — Ничего поручить нельзя. Простите, ваша светлость, сейчас эту женщину выдворят из академии.

От возмущения я забыла про все уроки местного этикета: выпрямилась и уставилась на мастера с возмущением.

— А, это вы, — узнал меня князь и чуть поморщился и опустился-таки на землю. И как ему удается так ловко колдовать, не выделывая всех этих кренделей руками и ногами? Можно мне также и без заморочек?

— Мое имя Алевтина Петровна, — гордо заявила я. Мог бы и раньше поинтересоваться именем той, что спасла жизнь его дочери.

— И что вы здесь делаете, «А-лев-ти-на»? — с трудом, но ему все же удалось повторить мое имя, хоть и по слогам.

— Учиться хочу, как вы и посоветовали, — я с намеком глянула на мастера. Да-да, я тут по совету, почти по поручению князя, а не фигней какой-то занимаюсь. — А меня здесь оскорбили: обозвали толстой обезумевшей старухой и не хотят даже условия экзаменов озвучить.

Мастер зло поджал губы и глянул на своего коленопреклоненного секретаря с раздражением, а тот еще сильнее сжался на земле, не смея даже возражать.

— Оскорбления, конечно недопустимы, я велю наказать своего слугу, — улыбнулся мастер. — Но мы действительно не принимаем женщин.

— Почему? — я уставилась на мастера Вана.

Тот явно не ожидал вопроса, ведь «всем все очевидно», потом глянул на поле, где его ученики все еще стояли по отрядам, дожидаясь возвращения комиссии. Последняя группа, демонстрировавшая игры с огнем, так и не оделась.

— Взгляните, мужчины занимаются иногда в исподнем. Одежда может сгореть или пострадать во время тренировок. Это не зрелище для невинных глаз девы...

— Ой, да что я там не видела, замужем уже побывала, ребенка родила, — отмахнулась я. — И вряд ли мои прелести как-то соблазнят этих молодцов. Тем более, что я попросила зачислить меня в самую младшую группу, мне бы только для начинающих, просто ради оздоровления...

Глава 18

— Это возмутительно, — выдохнул мастер Ван удивленно.

— Школа мастера Вана — это кузница кадров для армии, что защищает империю от угрозы нежити, — веско бросил князь. — Учиться здесь — это тяжелый труд, а не веселая прогулка.

— Я буду стараться! — пискнула я.

— Вы сами сказали, что хотите только немного позаниматься, для здоровья. Чтобы потом бросить? В эту школу большой конкурс, мальчики выкладываются изо всех сил, чтобы преуспеть. Если мастер Ван возьмет вас, то не сможет принять какого-то менее везучего мага, который мог бы обучение окончить и послужить своей стране. И все это только ради вашей прихоти? Наймите частного учителя.

— Да я бы с удовольствием, но это запрещено! — возмутилась я. — Мне сказали, что свободных учителей не бывает, а преподавать магию мужчины могут лишь членам своей семьи.

Князь задумчиво глянул на мастера Вана, и тот кивнул, подтверждая.

— Значит таков закон, — отрезал дракон.

— Ну, сделайте ради меня исключение! Разве я не заслужила этого тем, что спасла Мию?! — попросила я.

Утихшие было молнии вокруг князя Рюджина зажглись с новой силой, а где-то над нашими головами угрожающей громыхнул гром.

— Закон есть закон, и просить о его нарушении значит ставить себя выше самого Императора! — рявкнул он.

Я едва не присела, кое-как вспомнила, чему учила тетушка Нун и опять склонилась в глубоком поклоне:

— Простите мою дерзость, ваша светлость, я недостаточно образована, — князь довольно быстро сменил гнев на милость и едва заметно махнул рукой, позволяя мне выпрямиться. — Но что же мне делать? Мне нужно учиться либо здесь, либо нужен частный учитель.

— Выйдите замуж, тогда маг станет членом вашей семьи и сможет вам преподавать, — подал голос с земли секретарь академии.

Мастер Ван глянул на того с одобрением, будто хотел сказать «вообще-то ты дурак, но иногда соображаешь, когда нужна житейская хитрость».

— Ну, какой мне муж? Как вы себе это представляете? — возмутилась я. Что же они все на этом зациклены-то? — Вы бы еще кого-нибудь усыновить предложили.

— А это тоже вариант, — обрадовался снизу секретарь.

— Вот видите, нет нерешаемых проблем, если хорошенько подумать, — слегка снисходительно кивнул князь Рюджин, — идемте, мастер Ван, вернемся к смотру.

Я задохнулась от возмущения, от этого тона, от того, что эти гады сами поставили женщин в сложное положение, и сами же вынуждают искать выхода в обращении за помощью к мужчинам же. Как будто фиктивного мужа или сына будет так просто найти! Да это наверняка будет стоить целое состояние! Да они просто!.. Арррр!

— Как легко вам в очередной раз отворачиваться от чужих проблем и не забивать ими голову. Ну, да, ваши дурацкие мальчишеские войнушки важнее. Важнее чем даже жизнь и здоровье вашей дочери! — бросила я в спину дракону.

Начавший было подниматься с земли секретарь, замер на полусогнутых, глянул на меня как на смертницу, и перекатом сиганул в кусты. Мастер Ван, такой весь из себя важный и статный, втянул голову в плечи и скользящим движением отступил от князя в сторону. А тот просто замер, спина его окаменела от напряжения, и только запах озона, повисший в воздухе, демонстрировал его отношение к моим словам.

— Что, правда глаза колет? — хмыкнула я. — Вы хоть заехали к Мие, раз в городе? Поговорили с ней по душам? Обняли? А ведь девочка так к вам тянется. Бедное дитя, сирота при живом отце и бессердечной бабке, — покачала головой я.

— Как ты смеешь, старая ведьма?! — рыкнул все же дракон, развернувшись. В его синих глазах сверкали молнии, а призрачный силуэт дракона, похожий на дивную голограмму, вился и рычал за его спиной, готовый сорваться в атаку.

— Это ты, дурак великовозрастный, не понимаешь, что детям нужно тепло и любовь, а не игрушки. Любовь не купить, это я тебе точно скажу. За то, что тебя рядом не было в эти годы, она тебя никогда не простит, — с горечью произнесла я, и внутри все сжалось, ведь я говорила о себе, о своем опыте. Я ведь тоже была в этой роли «добытчицы». Только вот моя мама внучку любила, души не чаяла и избаловала напрочь, а Мие и в этом не повезло.

— Да что ты знаешь вообще о нашей жизни? — трагично воскликнул дракон. — Ты вообще что слышала, кроме сплетен? Знаешь, от чего умерла моя любимая... моя жена? — от родов, наверное, ведь тут не современность, таковы были мои предположения раньше, хотя с другой стороны, есть же магические лекари. — Она умерла, потому что не выдержала жизни рядом с умирающей дочерью. Расплела свои косы черные, оставила записку, а тело ее нашли в пруду. Не смогла улыбаться больше в лицо Мие, обнимать ее и гадать каждый день, проснется ли ее ребенок завтра или сгорит в очередной лихорадке. — С болью в голосе ответил Рюджин. — Ты винишь меня за то, что меня нет рядом, но знаешь ли ты, что магия взрослого дракона будит энергию малыше-дракончике. И, если речь о мальчике, все хорошо, он наделен второй ипостасью, и сила идет на ее укрепление и воплощение. Но девочки рождаются лишенными крыльев, их магические каналы слабы, а источники слишком мощны для хрупкого тела. Магия буквально разрывает их изнутри, не находя выхода. Чем ближе отец к драконочке, тем быстрее она умрет — на этом сходятся все лекари.

Меня болью скрутило от его взгляда, от того, что я представила себя на его месте. Что было бы, если бы я знала, что я сама — источник той болезни, от которой умирает мое дитя? И нельзя приближаться, нельзя прикоснуться, обнять, ведь от этого будет хуже...