Наследство загадочного дома

Глава 1 Возвращение в прошлое

Всё началось с того дня, когда мне пришлось приехать из Москвы в маленький городок под названием Вересовск — в дом, доставшийся по наследству от покойного дяди Бориса. Я почти не помнила его: в последний раз гостила у него ещё ребёнком, когда мне было всего три года. Потом мы с семьёй переехали, а дядя с головой ушёл в свои исследования и словно отгородился от всего мира.

Собрав чемодан, по дороге в аэропорт, я надела в спешке свои любимые джинсы и удобный лонгслив приглушённого серо‑голубого оттенка. На плечо ловко перекинула вместительную сумку с длинным ремешком: в ней умещалось всё, без чего я не могла обойтись, — от блокнота до зарядного устройства. Длинные волосы, обычно собранные в небрежный хвост, немного растрепались в суете, и теперь свободно падали на плечи. Я то и дело заправляла прядь за ухо, будто это помогало собраться с мыслями. А в глазах застыла усталость, смешанная с настороженностью — будто всё время ждала подвоха.

Успев на посадку, я выдохнула и, расслабившись, устроилась в кресле на борту самолёта. Хотелось отвлечься от всех проблем и переживаний, поэтому я включила в наушниках спокойную, мелодичную музыку.

Через несколько часов, я стану полноправной хозяйкой дома. Это казалось странным. Неужели у дяди не нашлось других наследников? Мы виделись лишь в детстве, и от тех встреч у меня остались только обрывочные воспоминания, похожие на кадры из старого фильма. Но как бы то ни было, мне предстояло узнать правду.

Я возвращалась в забытый городок, чтобы разобраться с имуществом дяди. Жить там я не собиралась: первым делом нужно было встретиться с нотариусом и риэлтором, чтобы поскорее выставить дом на продажу. Неизвестно, в каком он состоянии, но, возможно, всё не так уж плохо — в крайнем случае, можно будет сделать ремонт.

Во время полёта я пыталась уснуть, чтобы хоть немного отдохнуть, но мысли не давали покоя. Я заставляла себя вспомнить что‑нибудь из детства, но в голове мелькали лишь короткие, разрозненные образы. Что вообще можно помнить в три года? Постепенно усталость взяла своё, и я незаметно уснула, полностью расслабившись в кресле.

Пробуждение вышло резким. Меня разбудил какой‑то звук, и первой мыслью было, что с самолётом что‑то случилось. Я распахнула глаза — и поняла, что нахожусь вовсе не на борту, а в незнакомом доме, в старинном кресле. В недоумении я огляделась, пытаясь сообразить, как сюда попала. И вдруг дом показался мне странно знакомым. Как такое возможно? Последнее, что я помнила, — как засыпала в самолёте.

Мои мысли прервал шорох сверху. От неожиданности я замерла, скованная испугом. Любопытство боролось со страхом: хотелось узнать, что там, наверху, но идти одной было опасно. В дом мог забраться вор, бродяга или кто‑то похуже. Оставаться на месте тоже не хотелось. Я начала искать входную дверь, но тут шорох повторился. Паника накрыла с новой силой, и я застыла, затаив дыхание. В доме стояла такая тишина, что страшно было пошевелиться.

Внезапно тишину разорвал бой часов — они пробили полночь. Я вскрикнула, а потом нервно рассмеялась, ругая себя за излишнюю мнительность. Ну конечно, это просто старинные часы, а шорох, скорее всего, от мышей. Стало чуть спокойнее. Я подумала, что неплохо бы поспать, а утром заняться осмотром и уборкой дома.

В комнате становилось прохладнее, и по спине пробежали мурашки. Только простуды мне сейчас не хватало. Взгляд упал на старый камин — но как им пользоваться, я не знала. В полной темноте ничего не удавалось разглядеть. Я попыталась найти выключатель, но безуспешно, а вдобавок ещё и ударилась ногой об угол дивана. Потирая ушибленное место, я вспомнила про телефон в сумке. На ощупь добравшись до кресла, я нащупала сумку, достала телефон и включила фонарик.

Свет фонарика немного успокоил: теперь я могла разглядеть детали. Дом внутри выглядел мрачным и даже жутковатым — неудивительно, ведь за ним давно никто не ухаживал. Дядя Борис был поглощён своими исследованиями, запирался в лаборатории и мог не выходить оттуда неделями, а то и месяцами. Для жителей города он был странным, а для маленькой меня — загадочным и притягательным. Он показывал мне какие‑то необычные вещи, и я чувствовала себя хранительницей тайны.

Эти воспоминания нахлынули так сильно, что усталость снова взяла верх. Я свернулась калачиком в кресле, накинула куртку, обняла себя за плечи и незаметно уснула.

Я резко проснулась от женского голоса. Какое‑то время я не могла сообразить, что происходит, а потом увидела перед собой стюардессу.

- Девушка, просыпайтесь. Самолёт приземлился.

Я смотрела на неё, будто она говорила на незнакомом языке. Наконец я пришла в себя, молча встала и направилась к выходу. Неужели это был сон? Он казался таким реальным — я до сих пор словно чувствовала атмосферу того дома каждой клеточкой тела. Наверное, это просто усталость, а подсознание сыграло со мной злую шутку.

Предстояла ещё долгая дорога из аэропорта до дома, который находился на окраине Вересовска. Я забрала багаж, села в такси и поехала в своё новое «жилище». Водитель, пожилой мужчина с усталым лицом, почти не говорил, только время от времени кивал на мои редкие вопросы.

Пока машина медленно катилась по улицам, я жадно всматривалась в город. Вересовск был из тех мест, о которых забывают на картах. Он стоял на отшибе, будто специально отодвинутый от остального мира: до ближайшего крупного города нужно было ехать несколько часов по извилистой дороге, которая то ныряла в овраги, то взбиралась на холмы, петляя среди густых лесов. Между ними, словно тонкая нить, тянулась единственная дорога, по которой редко ездили машины. Казалось, сам ландшафт будто старался отрезать городок от остального мира — как будто ему было важно оставаться в стороне, хранить свои секреты.

По обе стороны дороги тянулись одноэтажные домики с потемневшими от времени крышами. У некоторых дворов стояли старые велосипеды, у других — ржавеющие тачки и стопки дров. На улице почти не было людей, лишь изредка попадались одинокие фигуры: старушка в тёмном пальто, медленно переходившая дорогу, мужчина в потрёпанной куртке, чинивший забор, пара подростков, которые, заметив такси, тут же отвернулись, будто не хотели попадаться на глаза приезжим.

Жители Вересовска выглядели так, будто привыкли не замечать чужаков. Их лица были замкнутыми, а взгляды — быстрыми и осторожными, словно они старались ничего не выдать. В этом городке, казалось, все знали друг о друге всё, а любой незнакомец сразу становился предметом сплетен. Даже витрины редких магазинов выглядели так, будто их не обновляли годами: выцветшие плакаты, пыльные полки, тусклые лампочки.

Город будто застыл в каком-то своём времени, не желая догонять остальной мир. Здесь не было ни сетевых кафе, ни ярких вывесок, ни привычных мне городских деталей — только старые дома, узкие переулки и ощущение, что за каждым твоим шагом кто‑то наблюдает.

Поездка тянулась бесконечно. Я с нетерпением ждала, когда наконец доберусь до места и смогу нормально выспаться. Наконец такси остановилось. Водитель помог мне с багажом, а я первым делом уставилась на дом.

С виду он напоминал трёхэтажный замок, будто сошедший со страниц готического романа. Фасад потемнел от времени, местами кирпичная кладка раскрошилась, обнажая слои разных эпох. Остроконечная крыша нависала над верандой первого этажа, где стояли старые кашпо с засохшими стеблями — когда‑то в них росли красивые цветы, теперь же от былой красоты остались лишь хрупкие остатки. Панорамные окна второго этажа были покрыты толстым слоем грязи, и сквозь них едва угадывались тёмные силуэты комнат. Над всем этим нависал чердак с узкими слуховыми окошками, похожими на прищуренные глаза.

Дом окружали заросли: с одной стороны высились густые сорняки, давно не знавшие косы, с другой — начинался лес. Он подступал почти вплотную, будто хотел поглотить здание. Деревья стояли плотной стеной, их кроны сплетались в сплошной тёмный купол, сквозь который едва пробивался свет. В этом лесу не было привычной лесной тишины — в нём жила какая‑то напряжённая, настороженная тишина, будто он прислушивался к каждому шороху. Старые ели тянулись вверх, их ветви казались когтистыми, а между стволами висел лёгкий туман, стелющийся по земле, словно живое существо. За лесом, если верить старым картам, тянулся крутой обрыв — будто сама природа очертила границу, за которую лучше не заходить.

Видимо, дядя неплохо зарабатывал на своих исследованиях. Но я не узнавала этот дом: раньше он был красивым и ухоженным, а теперь казался чужим. Мне было неприятно оставаться здесь одной.

Тяжёлая дверь поддалась не сразу — с глухим, неторопливым скрипом, будто дом не спешил впускать гостью. Внутри тянуло прохладой, и Кира невольно съёжилась, обхватив себя руками и по коже тут же побежали мурашки. Гостиная на первом этаже была заставлена старинной мебелью, укрытой белыми чехлами, которые придавали комнате вид застывшего во времени музея.

На стенах висели портреты незнакомых людей, вероятно, моих родственников. Я подошла ближе, чуть запрокинув голову, чтобы разглядеть лица в полумраке. Они смотрели на меня строго, будто осуждали моё появление, и от этого по спине пробежал холодок.

Я шагнула к камину напротив окон — его резная облицовка потемнела от времени, и узоры казались почти живыми. Кончиками пальцев осторожно коснулась одного завитка: дерево было шершавым, впитавшим в себя десятилетия.

Рядом с входной дверью уходила вверх лестница на верхние этажи. Я поставила ногу на первую ступень — и та тихо поскрипела, будто вздохнула. По другую сторону комнаты мерно тикали старинные часы — массивные, с потемневшей бронзой и потускневшим циферблатом. Я подошла и остановилась прямо перед ними, вслушиваясь в этот глухой ритм — он заполнял тишину, делая её почти осязаемой. Их мерный ход звучал как отсчёт чего‑то неизбежного.

Стало ясно, что уборка и ремонт займут куда больше времени, чем я рассчитывала, но думать мне об этом сейчас не хотелось. Хотелось только одного — поскорее лечь спать.

И тут часы громко пробили полночь. Я вздрогнула и едва не выронила телефон, который держала в руке. Именно с его помощью я хоть что‑то могла разглядеть — в доме не было света, видимо, проблемы с проводкой. На мгновение мне показалось, что я переживаю дежавю. Всё вокруг выглядело до боли знакомым: и эти часы, и камин, и мебель…

И тут я вспомнила сон, который приснился мне в самолёте. Детали совпадали настолько точно, что у меня перехватило дыхание. Как я могла увидеть этот дом во сне — да ещё и с такой точностью? Либо моё подсознание сыграло со мной странную шутку, либо с этим местом связано нечто большее, чем просто наследство. Но думать об этом не хотелось: было уже поздно, и я мечтала лишь об одном — об отдыхе.

Я опустилась в кресло и не заметила, как снова уснула.