Наследство и прочие неприятности

Глава 1. Подозрения и приятности

Лира глубоко вздохнула, оглядывая не изменившуюся, вроде бы, гостиную. Кажется, все в порядке, все как и было.

– То есть вы решили вместо менталистики заняться алхимией? – полюбопытствовала Варвара Васильевна, заходя в комнату.

Загорелая, улыбающаяся целительница обвела взглядом помещение, задержалась на Лире и покачала головой.

– Надеюсь, вы хоть сами свои составы не пробовали?

Второкурсница замотала головой.

– И ничего не взорвали? Точно?

– Ну маам! – донесся голос Сони из кухни. – За кого ты нас принимаешь? И с чего вообще решила, что мы что-то варили, а?

– Запах. Запах готовившихся зелий, особенно согревающего и бодрящего, я очень хорошо знаю. Не ожидала почувствовать его в своем доме, хотя нужно было предположить, что ваша изобретательность пойдет таким путем. Впрочем… Отец Маши алхимик ведь, верно? Ладно, это и так понятно. На первый взгляд все цело, так что я пойду разбирать вещи, – с этими словами хозяйка дома развернулась и, подхватив весьма внушительного размера сумку, направилась в коридор.

Лира с шумом выдохнула. Кажется, пронесло…

Идея заняться алхимией пришла в голову именно ей. К стыду своему, еще в конце первой недели «присмотра» второкурсница обнаружила, что совершенно не способна противостоять попыткам Сони узнать, как в теории накладывается то или иное заклинание. Да, она старалась не давать полных формул... Но в библиотеке, под которую на втором этаже дома Озеровых выделялась целая комната, отыскалась, видимо незамеченная Евгением Алексеевичем книга по ментальной магии. Архаичная, но содержавшая многие словоформы и символы. Лира, ограниченная в магии, покрылась холодным потом, когда поняла, что пособие-то для второго курса, там ничего простого нет, а Соня со своим энтузиазмом уже вплотную подбиралась к «какое заклинание! Всего-то усовершенствованный контакт, наверняка ставится легко!» Чем это могло закончиться, Лира достаточно хорошо представляла. Особенно после практики, на которой Ирина Александровна познакомила ее с почти сотней историй болезни менталистов, ошибившихся в том или ином заклинании. Познавательно. Крайне.

Конечно, оставался вариант, в случае чего, известить Стаса или самого Евгения Алексеевича, но Лира в принципе не хотела, чтобы дело дошло до этого «случая». И предложила попробовать свои силы в полезной науке алхимии. Хотя бы ради того, чтобы решить, насколько это самой Соне интересно. Да у нее в школе в следующем году должны были изучаться основы алхимии. Все подспорье, и все лучше, чем энтузиазм и непонятно какие заклинания.

Соня от предложения осталась не то чтобы в восторге, но попробовать все же согласилась. К тому же выяснилось, что отец ее подруги сам алхимик, потому азы этой науки Маша знала прекрасно – и использовала, создавая костюм кошки.

В итоге после нескольких уговоров и споров Лира, сама не заметив как, оказалась втянута в варку универсального клея. Магии он почти не требовал, ингредиенты стоили копейки и продавались свободно. Рецепт казался не сложным, хотя и долгим в изготовлении… В первый раз они все запороли, начав готовить и случайно перевернув емкость с отстаивавшейся смесью. Смесь пришлось оттирать, кухню – проветривать, еду – заказывать.

Вторую попытку решили проводить в гостиной. Та получилась немного удачнее… Клей получился. Отличный клей. Вот только на последнем этапе что-то пошло не так, и смесь, резко увеличившись в объемах, залила и горелку, и пол, и даже до дивана доползла. Хорошо хоть еще до начала эксперимента убрали ковер, но результат все равно оказался так себе. Клей еще и почернел почему-то… И совершенно не собирался отмываться водой.

На то, чтобы найти способ устранить получившееся безобразие, они потратили почти неделю. И то удалось продвинуться только после того, как Лира спросила совета у Ани и та вместе с ними засела в магическом зале Пушкинской библиотеки. Готового ответа, что делать с застывшим и как-то измененным клеем у подруги не было, но все же в принципах алхимии она разбиралась куда лучше самой Лиры. В итоге удалось с третьей попытки сварить растворитель, который пах на всю квартиру, и с помощью него кое-как оттереть пол. Запах, правда, остался… И тут Соня предложила приготовить пару простых зелий, вроде какого-нибудь бодрящего, чтобы перебить его. У Лиры имелось подозрение, что этой полумеры не хватит… Но лучше, чем ничего.

Вообще-то, стоило рассказать. Наверное. Но Соня была против, да и тогда придется объяснять Евгению Алексеевичу свой изначальный промах – теорию выстраивания контакта и большую часть формулы Лира показала еще в первый день, повелась на обещание Сони не применять на практике… Да и все же привели в порядок.

Но, кажется, все удалось, и теперь пора возвращаться в общежитие. Лира перенесла все вещи в комнату еще с утра, но решила, что уходить, не поздоровавшись с хозяевами, как-то совсем невежливо. Правда, куратор где-то задерживался, так что план удалось выполнить лишь наполовину. Но не ждать же неизвестно чего?

Лира осторожно поднялась на второй этаж, стараясь слишком уж сильно не скрипеть ступенями.

Варвара Васильевна уже успела легким движением руки послать до того плывшие чемоданы внутрь комнаты и теперь явно собиралась зайти и сама.

– Извините, думаю, мне пора идти, нужно еще кое-что сделать, и…

– Иди, – легко согласилась хозяйка дома, – только к ужину возвращайся.

– Простите?

– К ужину, говорю, возвращайся. Мы с тобой договаривались до тридцатого, а оно не закончилось – во-первых. Во-вторых, придет Катя и посмотрит, как дела с разрывами и что из блоков можно снять. В-третьих – я не хочу копаться и искать впопыхах сувениры и подарки. Так что приходи в семь. И спасибо, что присмотрела за всем, очень выручила.

– Эм… Да не за что.

– Думаю, есть. Следы неведомой катастрофы на полу вы же как-то оттерли.

Лира замерла, чувствуя, что краснеет.

– Да брось. Я хорошо знаю запах бодрящего, а еще способна чувствовать и то, что он что-то перебивает. Да и магический фон пока не до конца в норму пришел. Отклонения минимальные, но я же все-таки целитель, причем диагност, я их вижу. Что это было, кстати?

– Клей. Тот, который по формуле Хейнкеля.

– Дай угадаю – перед снятием с огня реакция пошла в рост, вы быстро выключили горелку, но стало хуже?

Лира кивнула.

– Зря, – резюмировала Варвара Васильевна, – огонь как раз уменьшать не надо было. Резко увеличить, чтобы процесс сам затух, а потом уже снимать. В инструкции ничего про четвертый обратный порядок завершения реакции не было?

– Было.

– Но вы не разобрались, что это. Ясно. Ладно, не задерживаю, понимаю, что учеба скоро, а дел еще много. Еще раз спасибо.

– Надеюсь, вы хорошо отдохнули.

– О, более чем,– проговорила целительница с таким мечтательным видом, что Лира предпочла ретироваться как можно быстрее. Есть вещи, о которых точно не стоит ни знать, ни даже задумываться. Никогда.

Тем более у нее действительно имелись дела. Аня, так и не бросившая свою идею о неизвестном, но непременно существовавшем наследстве от матери и ее рода, уверяла, что «напала на след, полный пыли и старых книг», и звала в Пушкинскую.

Соня обнаружилась на кухне, домывала собранную по дому в последний момент перед приездом родителей посуду. Сначала напряглась, когда поняла, что кто-то вошел, но увидела Лиру и расслабилась.

– Кажется, пронесло. Ура!

– Ну как сказать… Не совсем.

– Серьезно?

– Ага. Но, кажется, твоя мама не злится.

Соня вздохнула.

– Надеюсь. У них это первый совместный отпуск… Даже не знаю за сколько. Но лет за десять, наверное, точно. Ей летом не давали никак. Надеюсь, все хорошо прошло, и она не будет задавать слишком много вопросов. Ну про задания на лето и вот это все. Ты уже уходишь?

Лира кивнула. И добавила, заметив промелькнувшее на лице Сони сожаление:

– Но вернусь на ужин.

– Хоть так. Ты, это… Приходи, в общем. Я хочу продолжать представления по тому плану, который мы тебе с Машей рассказывали. Если ты не против. Но и просто приходи в гости. Пиши да приходи.

– Не терпится все-таки заняться контактом? – поддела дочь куратора Лира.

– Да нет, я не про то… В общем – как знаешь, не хочешь – не приходи, я не заставляю, – надулась Соня. – И можешь вообще не общаться, папа не расстроится.

– И чего ты обижаешься?.. – несколько растерянно спросила Лира.

Неужели и она сама была такой года три назад? Да вроде нет. Ни с кем почти не ссорилась… Да она ни с кем и не общалась, по справедливости. Почти ни с кем. Нет, в школе имелись знакомые, там гости иногда приходили с детьми, иногда подростки и сами приезжали на отдых… Но все-таки.

Может, и была… Просто обижаться было особо не на кого.

– Ни на что.

Соня отставила в сторону тарелку и скрестила руки на груди. Второкурсница не сдержала улыбки.

– Что смешного?

– Да ничего. Просто твои слова и поведение, даже поза, очень ярко противоречат друг другу, – признала Лира. Помолчала и добавила: – я не знаю, чем тебя обидела, но я не хотела ничего такого, правда. Просто неудачная шутка. И если ты скажешь, что не так, я точно не задену еще раз.

– Ты меня не задела… И говоришь совсем как папа, вообще-то.

Лира развела руками.

– Возможно, год обучения все же сказывается. Ну так?

Соня смотрела на нее испытующе. Второкурсница старалась сохранять спокойствие и какую-никакую уверенность в себе. Ссориться не хотелось совершенно, пусть она не понимала, что сделала не так и чем задела дочь куратора. Но после почти года опыта обмена мыслями, соприкосновения сознаниями, а то и вовсе путешествий по «внутреннему миру» она точно уяснила одно: то, что для одного человека – пустяк, для другого может иметь огромное значение. То, что один видит красным, для другого окажется розовым. И в очень, очень редких случаях хоть кому-то на самом деле нужен настоящий цвет. Очень редких, и нынешний к ним не относился.

Она старше, и ей быть мудрее и мягче.

– Честно, я не знаю, что сделала не так, – негромко проговорила Лира, – но мне хотелось бы и дальше общаться с тобой, а не поссориться из-за пары неловко брошенных слов.

– Тебе хотелось? Или папа тебя заставил? – Соня буквально впилась в нее глазами.

– Мне хотелось. Я… – Лира не слишком любила подобные объяснения. Несмотря на внешнюю уверенность, чувствовала себя она неловко, – я не слишком хороша в обычном общении. Кроме учебы и всего такого. Просто не привыкла. И что-то могу сказать не так. А с тобой легко, и ты видишь те вещи, над которыми я думала и раньше, и думаю сейчас, иначе. Это… очень ценно.

Соня, даром что на три года младше, с легкостью переводила многие их разговоры куда-то в философские плоскости. И это было… Здорово. Необычно, но здорово. Лира сама задавалась многими абстрактными вопросами, как и, наверное, любой человек. О жизни и смерти, о справедливости, о людях и их поступках, о том, почему окружающие игнорируют то, что кажется очевидным, о том, почему иногда эмоции одного совсем не похожи на эмоции другого... Раздумывала – но никогда не обсуждала. Даже с Аней и Котом в тех беседах, которые не касались учебы. Ну разве что свободу воли пару раз обсуждали и существование души, но это все же касалось учебы. Косвенно.

Соня же говорила о философских вещах куда свободнее. Просто задавала вопросы, во второй день за завтраком огорошив упоминанием бихевиоризма и связями прошлого опыта и нынешнего отношения к еде. Лира от такой застольной темы едва не подавилась – возможно, на то и был расчет – но все же постаралась ответить. Следующий вопрос последовал на следующий день. Потом – через день. Потом еще…

– Думала, тебя бесят мои вопросы обо всем этом, – заметила Соня, – у тебя каждый раз такое выражение лица…

– Ну, вроде… – Лира тряхнула головой, понимая, что может сказать только правду, – я же старше. Должна знать ответ, а не знаю. Приходится думать и соображать, как изложить все нормально. Я… Мало говорила с кем-то о подобных вещах. Как-то не приходилось.

– Я это заметила. Догадываюсь, твои предки точно не любители таких тем, – усмехнулась Соня и принялась расставлять чашки в шкафу, – мои, на деле, тоже. Папа иногда готов о чем-то таком поговорить, но, блин, он как-то иначе все видит. Да и времени у него нет. А Стас все отшучивается, ну а с остальными я меньше общаюсь, они старше, ну и… Помнят меня ребенком. Это бесит. В общем… Я общаюсь с тобой не как с самоучителем по магии, ага? Просто, ну… магия мне тоже интересна. Вот.

– Для самоучителя по магии у меня так себе характер, – усмехнулась Лира, – книга была бы спокойнее.

– Пожалуй. И полную схему контакта мне показала бы.

– Прости, я…

– Не могла. Потому что папа запретил, я понимаю.

Лира тряхнула головой.

– Слушай, да не в этом дело. Ну, не только в этом. Я не знаю, есть ли какие-то какие объективные препятствия для изучения такой магии до университета. А они могут быть, каналы правда легко сжечь, мне вон в больнице лекций на эту тему море прочитали. И ладно бы это, но я и так даже основ лекарской менталистики почти не знаю, только то, что в курсе по безопасности давали, а это лишь основы первой помощи. И даже этого я сейчас применить не смогу. А последствий при ошибке в ментальной может быть множество.

Соня вновь надулась.

– То есть ты уверена в том, что я накосячу.

– Нет. Я уверена в том, что я – фиговый учитель. Реально фиговый. И сейчас еще и неспособный толком понять, что не так показала. Понимаешь?

Соня отмахнулась.

– Нормальный ты учитель, не придумывай. Вот, смотри…

Черный кот появился на полу. Подошел, потерся о ногу Лиры теплым мягким боком, мяукнул, замурчал…

– Полноценная проекция. И… – Соня прикрыла глаза на миг, и около одного кота появилось еще двое – рыжий и белый. – С другими цветами как-то сложновато, а так…

Оба новых кота повторили все действия черного, а после один улегся, второй принялся гоняться за лучом солнца, а третий запрыгнул на стол.

– Мне кажется, нам скоро придется завести одного настоящего, – на кухню зашел Евгений Алексеевич, – просто потому, что это будет менее энергозатратно. Здравствуй, Лира.

– Доброго дня. Я, думаю, пойду, иначе опоздаю.

У Сони с родителями наверняка было что обсудить, а самой Лире есть чем заняться. Еще немного – и она в Пушкинку просто не успеет к тому времени, на которое договаривалась с Аней.

– К семи возвращайся, – попросил Евгений Алексеевич, – хотя Варя, думаю, уже сказала. И мысленно добавил: – «Как себя чувствуешь?»

«Все нормально».

«Это не ответ».

«Правда. Ничего такого».

Куратор спрашивал о самочувствии регулярно, для ментального общения в его исполнении расстояние преградой не являлось. И все равно Лиру это смущало. Все с ней в порядке. Из больницы выписали давным-давно, ну пьет она микстуры, не пользуется магией – и все.

«Прекращай. В Москве тебе досталось, и сильно. Ладно, удачи в делах, жду вечером».

Лира кивнула и, попрощавшись, вышла из кухни. Пора покидать чужой дом.

Летняя жара без моря рядом переносилась куда хуже, чем с ним, но все же любому, живущему на юге к ней было не привыкать, да и кондиционеры в местных трамваях имелись, так что добралась до места назначения Лира не без некоторого комфорта.

Залы Пушкинской библиотеки полнились запахами старых книг и прохладой, поддерживаемой тяжелыми, ощутимыми и старыми заклинаниями. Если учесть, что зимой во многих залах появлялись обогреватели, скорее всего кто-то изначально не рассчитал настройку температуры.

Аня, как и договаривались, сидела в зале периодики. Магической, разумеется. Под нее отводилось небольшое и сейчас совершенно пустое помещение в магической части библиотеки.

– Долго ты, – заметила подруга, откладывая в сторону какую-то небольшую пластину, – коменда заставила все заново подписывать?

– А надо было? – удивилась Лира. – Мы ж один раз договор вроде подписываем.

– Меня она заставила, когда я вещи заносила.

Второкурсница запустила руку в волосы.

– Я с утра была с сумкой, она ничего не сказала.

– Совсем с утра? Может, у нее новых положений по безопасности не было? Там не договора, там всякое насчет того, что мы в общагу посторонних не водим и все такое.

– А мы не водим? – Лира такого правила не помнила.

– Выходит, что нет. Ладно, думаю, все расскажут. А если нет – то и ладно. Вот, смотри, что я нашла, – Аня указала на пластину.

Лира присмотрелась и заметила, что сквозь крошечную дырочку в корпусе была продета нить, ведущая к небольшому куску кожи, заполненному какими-то цифрами.

– Честно говоря, понятия не имею, что это и почему мы обсуждаем эту штуку в зале периодики.

– А. Ты никогда не видела старые пластины сканера?

– Не-а. У нас в универе их нет.

– Вообще-то – есть. Просто на сканах только несколько старых изданий, но я, когда разбиралась с курсовой и всей этой алхимией к Универсиаде, один раз искала старый номер «Алхимического Вестника». Там была одна статья… Неважно. В общем – на эту штуку иллюзиями скопированы страницы одного из номеров журнала. Старого журнала.

Лира глубоко вздохнула.

– Ань, слушай, ну правда – нет никакого наследства. Я… В общем, Стас по моей просьбе сделал запрос. Ничего.

Нет, надежда-то имелась. Слабая совсем, но все же. Увы. Никакого движимого или недвижимого имущества у Валерии Михайловны Вороновой не оказалось. Родственников, кроме, официально погибшей Лираз Гольштейн, и живых Иосифа Гольштейна и Авраама Гольштейна – тоже.

– Лир, Лир, подожди. Да, может, там и нет какой-то земли или денег, но ты сюда посмотри. Вон, глянь!

Аня положила ладонь на пластину. Прикрыла глаза – и рядом с ее рукой в воздухе над столом появился разворот старого журнала с черно-белыми фотографиями. На одной – пожилая женщина в какой-то странной, явно старой одежде, на другой – группа магов в архаичных мантиях.

– Вон, давай приближу, прочитаешь сама.

Миг – и изображение увеличилось, словно оперировала Аня не иллюзией, а изображением на телефоне.

– Можно еще приблизить, но тебе же так видно? Если что – кивай, я буду листать. А то ты…

– Без магии, ага. Ладно, давай гляну, – Лира вчиталась в слова.

Статья оказалась написана очень архаичным языком, даже яти на концах слов имелись. Речь шла о том, что восемнадцатого июля тысяча восемьсот восемьдесят первого года в московское отделение Общества Исследователей Оккультизма место Галины Денисовны Вороновой, находившейся в престарелом возрасте и добровольно оставившей свой пост, заняла ее дочь, Серафима Николаевна Воронова, женщина с фотографии. Там же приводилась и ее краткая речь, содержавшая обещания поддерживать достойную репутацию рода – наследного члена Общества.

Читать это было… странно. Речь шла ведь, если верить Ане, о ее какой-нибудь там прапрабабубшке.

– Ты думаешь… Тут не однофамильцы?

– Да нет конечно! Лир, фамилий магов не так уж и много. Потомственные редки. Да, в теории, магия может пробудиться и у какого-то действительно однофамильца, но такого я еще не слышала. И маги Вороновы в стране одни. Есть Воронины, есть Врановы, есть Воронковы – и все. Я проверила.

– И все равно… Я не знаю. Ну, в смысле – член Общества, вот это все… А чуть меньше чем полтора столетия – и все?

– Вот это-то и странно! – глаза Ани горели предвкушением. – Сама посуди – наследственное членство в Обществе – это тебе вообще не шутки! Его давали основателям, и то не всем, за заслуги перед наукой. Но это уже давно большая редкость, так не делают. Род Вороновых ведь не почетный член, таких-то немало, а именно наследственный. Это же нереально круто. Ты только подумай, сколько всего интересного в Обществе можно узнать! В нашем отделении, самом старом, говорят, есть артефакты, которые мощнее всех существующих в разы, творения Древних!

Лира не сразу уловила, куда клонит подруга. Потом все-таки сообразила и улыбнулась.

– Ань, ну я-то не Воронова.

– Так стань ей! Это ведь твоя кровь, как и брата. Потом подай прошение о вступлении в Общество. Не возьмут – так хотя бы может скажут, почему.

– Не возьмут? Ань, да надо мной посмеются только.

– Вот вечно ты о плохом думаешь… А почему бы не попытаться? Что ты теряешь? И – да, мне любопытно, – Аня поправила очки, – это ж как в книгах, когда герой вдруг – наследник трона. Круто же!

– Ага, главное только наследницей темного властелина не оказаться, – усмехнулась Лира, – но спасибо, что показала. Как будет время, попробую узнать, как все провернуть.

Узнанное подругой будило любопытство. Самую малость, но будило. Да, впереди учебный год и все такое… Но найти полчаса на разговор со Стасом о перспективах обращения в Общество она сумеет. Почему нет? И правда ведь ничего не теряет.

**

Из Пушкинской библиотеки Лира уходила с четырьмя томами истории Общества Изучения Оккультизма. Организация с архаичным названием существовала вот уже больше двух веков и напрочь отказывалась менять и его, и большую часть старых порядков. Занималось ОИО сейчас тем же, чем и в самом начале своей деятельности – изучало магию и искало Камни Древних. Лира, в общем-то, больше ничего об Обществе и не знала. Кроме разве что общеизвестных фактов вроде того, что именно ОИО нашло самый первый Камень, что пережило тогда, еще в начала девятнадцатого века, несколько волн арестов и запретов, один раскол и множество мелких инцидентов, связанных со сложностью принятия миром реальности существования магии и магов.

В современности ОИО давным-давно превратилось в, по сути, государственное учреждение. Совет Великих Магистров, когда-то управлявший лишь делами Общества, уже больше полутора веков на практике занимался делами всех магов страны. О былом напоминало только, собственно, звание, даже сами Магистры чаще всего к ОИО отношения не имели.

Хотя, как Лира поняла, покопавшись в книгах летом и послушав Соню и Аню, все же существовала и относительно независимая от «обычных» магов часть Общества, которая занимались тем, же чем и раньше – исследовала магию. Формально почти у всех членов ОИО имелись звания, регалии и членство в академии наук, но занимались они, в первую очередь, собственными проектами, о которых далеко не всегда хоть что-то рассказывали.

– Вообще, это невероятно интересно! – Аня, окружив их не сразу, но сработавшим ментальным отклонением внимания, говорила, не обращая внимания на остальных пассажиров трамвая, – ты только представь: наследный член Общества может получить доступ ко всем работам предков! Да, вполне возможно, что за прошедшее время наука обогнала старые открытия, может там твоя прапрапрабабушка занималась там какими-нибудь проблемами селекции сверхурожайных сортов пшеницы второго поколения, которые решены давно. Но вдруг это что-то реально интересное и важное? Или ментальное? Вот тебе и работа – на годы!

– Ань, – Лира не сдержала улыбки, – я понимаю, об этом интересно думать… Но с чего ты решила, что, даже если мои предки и правда были наследными членами Общества, из Москвы, кстати, не местного, то право на членство не отозвали? Мы же читали, что так может быть. Если не в прошлом, хотя и тогда мало ли что могло случиться, то как минимум тогда, когда было распродано имущество, а мать отказалась от магии и ушла в род мужа? Что-то я не думаю, что будь отец Валерии или ее дед такими хорошими исследователями и учеными, они бы оставили наследницу без гроша в кармане. Коль это случилось, значит, связь с Обществом прервалась, ну или ему наплевать на своих членов. И в том, и в другом случае перспективы… Не радужные, в общем.

– Лира, ты пессимистка.

– Нет. Просто членство в старой и могущественной организации первых исследователей магии как-то плохо вяжется с известной мне истории Валерии Вороновой. Вот совсем.

Аня вздохнула.

– Может, она не знала? Если, ну, замужество было важным для ее семьи…

– Или мы с тобой, подруга, сами о чем-то не знаем, – заметила очевидное Лира и повернулась к проходившему мимо кондуктору, протягивая карту.

Та не обратила внимания. Словно и не видела.

Лира встала, сделала шаг…

Кондуктор, до этого пробивавшая билет женщине на соседнем ряду, заметила движение и отшатнулась, разворачиваясь всем телом.

– Батюшки святы! А… вы… давно едите?

– Да уже остановок семь, – второкурсница протянула карту.

– Почему я вас не помню?

Лира пожала плечами. Забрала билет, села на место, и проследив за вновь ставшим растерянным лицом женщины, так и застывшей с аппаратом для приема платы в руках, ругнулась про себя.

– Ань, снимая отвлечение.

– Что?

– Снимай, говорю. А то еще припишут «препятствие выполнению профессиональных обязанностей».

– Чего?

– Ты за проезд платила?

– Да нет еще, что-то кондуктор к нам не подходит… А, блин.

– Ага.

– Вот ведь… Я щит, как ты, на шумодав ставить не умею.

– Да все равно скоро выходить. К тому же ведь и не тайный план по захвату мира обсуждаем.

Ехать действительно осталось недолго. Стоило Ане снять отвлечение и разобраться с оплатой, как за окном замелькали уже ставшие за год родными места.

– М-да, как-то некрасиво вышло, – расстроено произнесла Аня, когда они вышли и направились к общежитию, – когда с мамой ездила, мы просто платили сразу, и все…

Лира отмахнулась.

– Уверена, парни наверняка кучу раз за лето зайцами ездили. У того же Мефодия отвод глаз удался еще в поезде.

– И за это могут блок получить, кстати, – еще больше помрачнела подруга.

– Серьезно?

– Ну… Вообще, по закону – да. Хотя на практике я ни разу не слышала, чтобы кого-то оставили без магии из-за неоплаты проезда в трамвае… Но все равно. Надо будет им сказать.

Лира покачала головой.

– Сначала стоит уточнить, пользуются ли они чем-то подобным. А то только идею подадим.

– Пожалуй. Слушай, ты как с курсовой – тему менять будешь? У меня тут появилась одна идея…

О смене темы Лира думала. Дальше писать именно про секты не хотелось совершенно. Не потому что не интересно. Ей просто хотелось обо всем забыть. Просто учиться и забыть про лето, про необходимость нечасто, но все же появляться в Москве, про Чистых и их идеи, а еще больше забыть искаженные злобой лица потерявших себя. Хотелось, чтобы все это оказалась далеко в прошлом, а Вит стал здоровым и привычным братом.

Увы, ее желания с реальностью не совпадали. Но можно хоть дальше во всем этом не копаться. Тему Аня предлагала алхимическую, так что соглашаться с ходу Лира не стала, обещала подумать.

В общежитии оказалось весьма и весьма шумно. Второкурсница сначала даже не сообразила, с чего около входа столько народу с чемоданами и родителями, и только потом догадалась – заселение. Понедельник, первый курс внесен в приказ – и теперь занимают свои комнаты.

Не успела Лира добраться до лестницы, как из коридора донеслось:

– Олегова? Пятьсот тринадцатая? А ну поди сюда!

С комендантом, а завала именно она, ссориться не стоило и Лира, разведя руками в ответ на взгляд Ани, направилась «на звук».

Комендант, соорудившая себе временное рабочее место у выставленного в коридор заваленного бумагами стола. выдала ключи какой-то щупленькой рыжеволосой девушке и протянула второкурснице пачку бумаг.

– Держи и подписывай. И никаких больше курьеров! Ну или сама их встречай, я не нанималась их отваживать!

– Извините? – Лира оторвала взгляд от документов. – Каких курьеров?

– А я почем знаю? В форме, с рюкзаком и маниакальным желанием прорваться наверх. Телефона, говорит, нет заказчика, а доставить заказ надо. Но мне отдавать не хочет, только в руки. Еле отвадила! Больше никаких заказов, или сама встречай у входа!

– Ладно, ладно… Только я ничего не заказывала, – растерянно проговорила Лира.

– Может парень твой или там еще кто, не знаю я. В общем – чтобы такого не повторялось, сразу говорю. И давай расписывайся, вон уже очередь за тобой.

Лира ругнулась. Скосила глаза на бумаги – кажется, речь шла о каких-то дополнениях в правилах проживания в общежитии – и, поставив подпись, подхватила набитый книгами рюкзак и направилась к себе.

Аня ждала ее на лестнице.

– Что такое?

– Да не знаю… Будто бы кто-то на мое имя курьера заказал, – Лира тряхнула головой, – так себе шуточки. Это ведь… Не ты?

– Нет. Может, Макс? Или капитан наш?

– Спрошу, – пообещала Лира, – не нравится мне это.

– То есть в то, что это будет приятный сюрприз, ты не веришь, – усмехнулась Аня. – Все же – пессимист.

– Наверное. Или я не люблю сюрпризы.

На их этаже царила суета. Кто-то уезжал, заезжал, возвращался… Встреченная в коридоре рыжеволосая студентка пыталась открыть заевшую дверь в тамбур напротив. Судя по тому, как она при этом дергала дверь – не в первый раз.

– Лену найди, – посоветовала Аня новенькой, – пятьсот первая, – и, обернувшись к Лире, добавила: – я ее уже видела с утра, говорила, что поступила в магистратуру.

– Надо поздравить.

Второкурсница к стыду своему сообразила, что даже не поинтересовалась у старшей по этажу ни экзаменами, ни итогами года. Сначала было не до того, потом осталась без магии и старалась не высовывать нос из-под защиты кристалла, потом и вовсе переехала к куратору… И это стоило исправить.

Вытащить книги и оставить в рюкзаке только небольшие сувениры куратору и его жене оказалось делом пары секунд.

– Идем, – Лира вернулась в коридор, где рыжеволосая продолжила сражаться с дверью, – как звать?

Вблизи она ощущала ауру даже с подавленной чувствительностью. Маг, и сильный.

– Яра, – буркнула девушка. Смотрела исподлобья, но все же пошла следом.

– Яра? – Аня держалась чуть поодаль. – Это ведь не полное имя, так?

– Не полное, – мрачно бросила новенькая. – И?

– Ладно, расслабься, – Лира чувствовала себя каким-то миротворцем, – Яра так Яра. Лира, это – Аня, мы со второго. А вот тут живет старшая по этажу и, она…

На стук никто не отозвался.

– Да не стучите вы! – в коридор выглянула Алена. – Контакт же есть! А, Лира, это ты.

– Разочарование? – не удержалась второкурсница.

– Да нет, – Алена немного устало улыбнулась, – прости, не выспалась, а ходят то ко мне, то к Ленке с утра. А я на конференцию еду в Москву на выходные, работы куча… С тебя не сняли оковы, я смотрю.

– Сегодня снимут. Надеюсь.

– Ты заходи, немного времени найдется. А… – Алена кивком головы указала на замершую в паре шагов позади рыжеволосую, – вы по делу?

– Ага. Дверь заклинило.

– В коридор? Так скорее всего не заклинило, а кто-то щитов сверху понаставил. Идем, покажете. Я – Алена. Для новеньких.

– Яра.

– Яра... Красиво. Показывай, где проблема.

Лира бросила глаза на часы. Минутная стрелка неумолимо приближалась к семи.

– Ань, я пойду. Обещала зайти к Евгению Алексеевичу.

– Ага, давай. Думай насчет темы, ну, если что – можем работать по смежным и все будет проще. И завтра все-таки предлагаю сходить с Афанасием в харчевню, а то он все писал, намекал на «неформальный командный сбор». Ладно, я напишу, если что, или контакт кину.

Лира кивнула и направилась к лестнице.

В этот раз пришлось поторопиться, но она успела. Точнее, успела бы, если бы буквально за квартал перед нужным домом к ней под ноги не выскочил маленький черный пушистый зверь с желтыми глазами.

– Эй, ты чей? – Лира опустилась на корточки. – Откуда?

Котенок издал что-то среднее между мяуканьем и писком, и принялся тереться о кроссовок.

Лира оглянулась. Никого рядом. Несколько домов вокруг – один явно заброшенный, три других вроде жилые. Откуда этот мелкий взялся? Он же не выживет тут сам…

Второкурсница глубоко вздохнула и, подхватив котенка на руки, шагнула к ближайшей калитке.

Даже на третий звонок там никто не открыл.

В двух других знать не знали никаких котят, хотя у Лиры и создалось впечатление, что вторая вышедшая к ней женщина чуть-чуть недоговаривала… Но времени уточнять не было. И что с ним делать?..

Котенок же с рук слезать не собирался. Сидел там и сидел… Лира подумала и решила спросить у Сони. Может, кто-то из ее одноклассников возьмет к себе? В общаге-то его не оставить.

Черный мохнатый зверь, стоило добраться до зеленых ворот, решил залезть Лире под футболку.

– Заходи, – в коридоре ее встретила Екатерина Васильевна. – Варя пока заканчивает кухонное волшебство, а я как раз тебя украду. Идем, – сестра хозяйки дома поманила ее в гостиную.

Там обнаружился задумчивый, но при их появлении улыбнувшийся Стас.

– Помоги Варе с нарезкой, – попросила Екатерина Васильевна.

– Она меня прогнала, – отозвался особист, – и вообще считает, что я бездарен в готовке.

– Тогда хоть Эль отгони, что ли, – отмахнулась сестра хозяйки дома, – не видишь – я тебя спровадить пытаюсь, чтобы работать без лишних глаз?

– А. Извините, я…

– Может, Соне покажешь? – предложила Лира, извлекая из-под футболки котенка. – Вылетел на дорогу, мелкий совсем…

– Варя будет в восторге, – усмехнулась Екатерина Васильевна.

Комок тьмы попытался распушиться, стоило особисту шагнуть ближе. Зашипел даже…

– Какой грозный! – Стас без труда забрал недовольного зверя. – Ладно, пойдем, поищем тебе место.

– У него, кстати, почти наверняка блохи есть, – с философским видом заметила Екатерина Васильевна, – руки тогда помойте, что ли. А кота – всего. И с шампунем, «Твой друг» неплохо подходит. Лисам, по крайней мере.

Лира намек поняла и направилась в ванную. Помыть стоило не только руки.

Ее решение принести в дом кота стало камнем, сорвавшим лавину. По крайней мере пока Екатерина Васильевна водила руками, проговаривала заклинания и ощупывала живот и в реальности, и словно бы изнутри магией, туда-сюда ходили, хлопали дверями, и, кажется, даже ругались. Если не все со всеми, то почти.

– Что, Варя против? – поинтересовалась энергет, когда в гостиную вошла надувшаяся как еж Соня с котенком на руках. Вошла и села на диван, слегка поглаживая зверя.

Дочь куратора кивнула с самым несчастным видом.

– Все Бима никак не забудет… – пробормотала Екатерина Васильевна. – Ладно, я с ней сама поговорю. Все, что хотела, я посмотрела, в принципе ограничения можно снимать, ты только осторожнее, не вылетай до нуля. Все восстановилась, по пока еще риск повторных травм есть. Посиди, вернусь и все сделаю, ломать не строить.

Договорила – и направилась к выходу из гостиной с самым решительным видом.

Лира почувствовала себя глупо. Вот кто ее просил? Надо было оставить на улице, и все, зачем взяла-то?

– Мама против животных, – грустно заметила Соня, – и давно. Даже если я заботиться буду. Хотя их и магией контролировать можно, и…

Хлопнула дверь и раздался вполне отчетливый звук цоконья когтей по полу.

– Эй! А ну отдай! – дверь хлопнула еще раз и Стас, а кричал он, устремился в коридор.

Лира выглянула из комнаты. Лиса, уже виденная у Екатерины Васильевны, метнулась за обувницу с тихим рыком.

– Вот… засранка!

– Что случилось? – послышался голос Варвары Васильевны. – Липчагов, мясо пострадало?

– Больше пострадала моя гордость…

– О, великие… Ну что за бардак! Кать – вот посмотри на это!

– Это – Эльга, ей нельзя оставаться дома, пока на участке травят паразитов! Но при мне она тихо сидеть будет.

– Вот, вот! Сначала – кражи, потом провода перегрызет, потом…

Спор оборвался на полуслове, видимо, кто-то поставил заглушку.

В гостиную зашел Евгений Алексеевич и сел на диван. Поймал взгляд Сони и развел руками:

– Поверь, лучше, если они поговорят без меня. Я свою позицию уже озвучил.

– Я его не отдам!

– Или ее. И котят будешь пристраивать?

– Стерилизую. Накоплю.

Куратор вздохнул и укоризненно посмотрел на Лиру. Второкурсница развела руками, отчаянно жалея, что не может общаться мысленно.

– Простите. Надо было оставить, просто… Сделала глупость.

– Это – не глупость, – откликнулась Соня, – а ответственное поведение. Вот. И ты сам говорил, что все происходит вовремя и тогда, когда нужно.

Куратор вздохнул.

– Сонь, вот ты сейчас в десятом. Если после одиннадцатого уедешь – кто будет о твоем коте заботиться? Или мне тебе четыре года квартиру для него снимать? Я, конечно, попробую, но гарантировать не могу, и с животными многие не берут, не селят. Ты понимаешь, что это не просто мохнатая игрушка?

На незанятое место рядом с Лирой плюхнулся Стас, державший за ошейник Эльдвигу. Лиса недовольно рычала.

– Совершенно точно не игрушка, – недовольно откликнулся особист, – игрушки не воруют.

– Мне не три, все я понимаю. Значит, буду поступать туда, где можно будет дома жить. Или сама зарабатывать. И вообще… У меня будет свой дом и своя семья. Муж, дети и все такое. Это ведь тоже не игрушки.

– Не игрушки, – со вздохом признал Евгений Алексеевич и поднялся на ноги. – Совершенно точно.

Лира понятия не имела, что сказал спорящим куратор, но буквально через несколько минут в гостиной появилась не слишком довольная Варвара Васильевна и ее совершенно безмятежная сестра.

– Все готово, идемте к столу. Соня, если твой новый питомец готов смирно посидеть в картонной коробке пока мы заняты своими делами – сможешь оставить. Нет – воля ждет его. Коробку можешь взять любую.

– Идите, мы сейчас с Лирой закончим и тоже сядем с вами, – Екатерина Васильевна заняла освобожденное поднявшимся Станиславом место. – Думаю, один подарок можно подарить и до ужина.

Лира сглотнула.

Какие подарки? День рождения у нее давно прошел, он вообще двадцатого августа! Но не вслух же спрашивать… Да и хозяева дома ушли на кухню, Соня унеслась с притихшим котенком наверх, Стас вон тоже вышел…

– Ляг ровно и не мешай, – попросила энергет, – давай-ка снимем все это.

В этот раз прикосновение эфира было совсем иным, чем при диагностике. Более жестким, более резким, на мгновение затопившим жаром с головы до пяток… А потом все, что ощущалось словно бы тонкой, прозрачной, но плотной корочкой где-то внутри, исчезло. Эфир прошел через тело, наполняя его, кажется, глубже и сильнее, чем раньше.

– Вот и все. Больно?

Лира покачала головой.

– Все в порядке.

Екатерина Васильевна прищурилась, пробормотала еще несколько заклинаний – и разрешила:

– Все, садись и можешь жить, как привыкла. Только, опять же, не надо подвигов, по крайней мере в ближайшее время.

– Спасибо. А… это снятие блока, верно? – осторожно спросила Лира.

– Да. Но не такое же, какое тебе вместо Инициации провели, не думай. Этот-то был гибкий и односторонний, чтобы ты каналы не рвала. А там изоляцию полную вешали, потому и ощущения были иными, но и ты под блоком эфир не чувствовала. Ладно, о разнице придется целую лекцию читать, оно тебе надо? Если да, то как-нибудь потом, а пока пошли есть.

Лира кивнула.

– Сейчас. Руки помою. На всякий случай.

– Мой, мой, – почему-то улыбнулась Екатерина Васильевна, – но не задерживайся.

Лира кивнула. Быстро добралась до коридора, хлопнула дверью в ванную… Но не зашла, а быстро, окружив себя щитом-шумодавом, взлетела на второй этаж.

У себя в комнате Соня уговаривала нового жильца не вылезать из коробки. Любопытный зверь, разумеется, в коробке сидеть не хотел.

– Сейчас, – Лира осторожно зашла в царство плакатов с певцами, кожи и каких-то фигурок с разноцветными волосами.

Внушение животному так-то было похоже на внушение человеку. На Универсиаде все получилось, надо только вспомнить…

Нужное заклинание «на складе» нашлось не сразу, но нашлось. Лира пробормотала формулу и прикоснулась к сознанию маленького испуганного зверя. Зверя, которому хотелось поспать в коробке, но весь остальной мир его слишком уж сильно пугал…

Сгладить страх, внушить безопасность… И надеяться, что этого хватит. Этого – и просторной коробки, в которой и место для еще одной, наполненной газетами, тоже нашлось.

– Идем, думаю, на пару часов хватит, – Лира разорвала заклинание. – Я не очень пониманию в магии природы, но должно помочь.

– Отлично, идем!

За столом их уже ждали. Варвара Васильевна ничего не сказала, только предложила есть, пока не остыло.

Лира все еще чувствовала себя неловко. Хозяйка дома старалась, готовила, собрала всех… Да, ничего о «пополнении» Варвара Васильевна говорить не стала, завела разговор об отпуске и поездке в Абхазию, потом вообще о лете, потом о уместности и неуместности новых начинаний, потом как-то незаметно целительницы начали общаться о чем-то своем, Стас завел с Соней разговор о каком-то фильме, Евгений Алексеевич погрузился в свои мысли…

Второкурсница начала думать о том, под каким предлогом уйти и как извиниться, когда Варвара Васильевна взяла слово:

– Замечу, что без помощи Лиры все наше путешествие едва ли бы состоялось или вытрепало бы нам куда больше нервов. Да, Соня, ты взрослая и самостоятельная… Но, да будет тебе известно, что твой взрослый и самостоятельный Каймонов загремел в больницу…

– На полгода, – поддержала ее сестра, – минимум. Сожженные каналы. Нашел книгу отца, решил самостоятельно освоить боевую магию – и вот результат. Так что…

– Спасибо, Лира. И хотя о своем дне рождении ты молчишь, я думаю, все же неправильно оставлять хорошего человека без подарка, хоть и запоздалого. Ты – прекрасный студент, хороший друг и просто самоотверженный маг, готовый помогать окружающим и совершенствоваться во всем, что делаешь. И нет, ничего не нужно в ответ. Держи, – Варвара Васильевна протянула Лире подарочный пакет с какой-то, судя по всему, коробкой внутри.

Второкурснице казалось, что она сейчас провалиться под пол от смущения. Да этот день рождения уже когда был…

«Эй! Почему ты мне ничего не сказала?! – Соня теперь уже не обсыпала кучей эмоций, но ее возмущение чувствовалось, – говоришь, что тебе нравится общаться со мной и все такое… А сама?!»

«Прости. Я не отмечаю».

«Но почему?»

Лира пожала плечами.

«Как-то так складывается».

– Спасибо, – вслух отозвалась она. – Большое. Но, правда…

«Просто прими это, – довольно мягко мысленно заметил Евгений Алексеевич, – и все. И ты действительно нам помогла, не отпирайся. Расслабься и получай удовольствие».

Лира глубоко вздохнула. Поблагодарила еще раз. Разговор за столом вновь зашел о поездке, лете, тем, чем они тут вдвоем занимались…

«Стас, а у тебя когда день рождения?»

«В июле, мелкая».

«А у остальных?»

«А что мне за это будет? Ой, ладно, не напрягайся так сразу. Скажу, конечно. И вообще – расслабься, правда. Это сначала странно, в первый раз. Потом привыкаешь».

«Потом?!»

«Ага. Серьезно – просто получай удовольствие. Вкусная еда, хорошие разговоры, приятная компания – что еще надо?»

Лира вздохнула, стараясь расслабиться. Если так подумать – то Стас во всем прав. Да и бежать-то точно некуда.

До уха донеслось: «нет, ну если без алкоголя, то не утонуть, одни перестраховщики», и она, не сдержавшись, ответила:

– Утонуть можно, и легко, там от течения зависит… – наткнулась на взгляд Варвары Васильевны, только собиралась извиниться, как та мотнула головой.

– Расскажи лучше. Насчет течения. Ты же на море выросла?

– Да, там если ветер, идет под углом, то бывает такая волна, которая тянет сильно.

– Если плавать не умеешь, – влезла Соня.

– Не, даже если умеешь, и хорошо.

– А ты умеешь?

– Да, конечно. Хотя и так один раз себе всю спину ободрала о камни. Море – красивое, но и опасное, надо с ним быть аккуратнее.

– Как с магией, – заметила Екатерина Васильевна.

– Да, эфир, ну, он вообще на море похож…

Лира сама не заметила, как пустилась в описание своих подростковых опытов с «эфирными течениями», ненаправленной магией. Так, игры… Но чувствительность, говорят, повышали. Соня тут же решила попробовать, целительницы почти хором начали отговаривать, Эльдвиг под шумок утащила еще один кусок мяса, теперь с хозяйской тарелки…

Вкусная еда, хорошие разговоры, приятная компания. И сейчас больше ничего не надо.

Глава 2. Покушение

После ужина на чай с тортом собрались в гостиной. Соня принесла уснувшего в коробке котенка, появилась Лидия, девушка Стаса, оказавшаяся журналисткой, начались обсуждения всякого-разного – от рабочих будней до школьных и студенческих историй. С перекрашенными по глупости волосами, нелепыми розыгрышами и самыми разными случаями ошибочного применения магии…

– Надеюсь, до такого не дойдет, – несколько оторопело проговорил Стас, когда Екатерина Васильевна закончила рассказывать историю о том, как они всем курсом случайно приворожили молодого преподавателя деонтологии и этики, – вот правда.

– Я тоже надеюсь, – немного скованно улыбнулась Лидия.

– С одной пятой курса ты уже подружился, – усмехнулся куратор, – и с большей частью, считай, самых сильных ребят. Так что просто постарайся если и ссориться с остальными, то не слишком активно.

– Евгений Алексеевич… Ну какой из меня учитель.

– Пока не знаю, но думаю, что неплохой. И на этаже ты хорошо работал, кстати. И практик из тебя точно хороший, а это всегда импонирует студентам. И опыт у тебя есть и в следствии, и в боевой.

– Анатолий Петрович же есть…

– Валицев? – по лицу куратора пробежала тень. – Его теоретическая подготовка, особенно в следственной, устарела почти чем на полвека. Это еще хуже, чем по пособиям все смотреть, там хотя бы информация современная. Поурочные планы я тебе присылал, там ведь все понятно, как раз твоя специфика.

– Да, но…

– Слушай, – не сдержалась Лира, – хуже Артема Николаевича ты точно не будешь, а его мы как-то пережили.

– Ефимова? Сравнила…

– О, уже честолюбие в ход пошло, – усмехнулся Евгений Алексеевич, – вот видишь. Нормально все точно будет, а то и отлично, так что расслабься.

– Да куда ему, – заметила Лидия, отпивая чай, – по ночам учебники читает, словно сам в школу собрался.

Особист несколько порозовел.

– Ничего я не собрался. Так, знания освежить…

Куратор поймал взгляд Стаса, и Лира была почти уверена – между ними завязался какой-то ментальный диалог. Лидию взяла в оборот Екатерина Васильевна, начавшая выспрашивать о том, где она заказывала свою блузку с приятной вышивкой. Эльдвига знакомилась с котенком под присмотром Сони…

Только хозяйка дома собрала уже опустевшие тарелки из-под торта и направилась на кухню. Через время оттуда донесся звон посуды и звуки льющейся воды.

Лира подумала, подумала – и направилась следом. Помогать. Посуду она мыть не любила, но умела, и неплохо – частенько приходилось разгребать оставленное жильцами на кухне, чтобы еноты в погоне за съестным все не перевернули. Хозяйка дома никак не мешала, места у раковины хватило двоим, и Лира довольно быстро занялась оттиранием тарелок, которые Варвара Васильевна высушивала заклинанием и расставляла по местам. Молчала, молчала… Но когда дело дошло до сковородки, все-таки не выдержала.

– Огромное спасибо. Нет, правда, это было очень приятно… – под взглядом хозяйки дома Лира как-то смокла.

Вот что она… Да, подарили подарки. Да, все было отлично. Вот и что все подвох ищет?..

– Договаривай уже, – усмехнулась целительница, – «но» так и слышится.

– Я просто… Ну, не ожидала, и…

– Знаю. Ты их не отмечаешь.

– Ну да. Просто… – Лира пожала плечами, – двадцатое – это ж разгар сезона. Работы много всегда было, когда там праздновать? Да и что? Ну, в смысле – это ж не юбилей там…

– А на совершеннолетие тебе что подарили?

– Свободу, –Лира не сдержала улыбки, – самую настоящую. Ну и отец деньги передал. Все отлично, я просто… Не понимаю.

– Зачем.

– Что?

– Не понимаешь, зачем мы это сделали.

Лира кивнула. И уточнила:

– Я… Ну, думала, вы просто вместе решили собраться. И все. А тут… остальное. Я, кстати, принесла сувениры, и…

– Потом отдашь. В следующий раз. А что касается ответа на твой вопрос… Потому что мы могли это сделать. И собраться вместе, и хорошо провести время, и постараться сделать так, чтобы ты почувствовала себя именинницей, пусть твой день рождения уже прошел.

Лира облизнула губы. На такой ответ она как-то не рассчитывала…

– А… Ну, я…

– Давай сюда, чистая она уже, – Варвара Васильевна забрала у нее сковородку, – потому что мы можем и потому что ты никогда ничего толком не отмечала. Все. Вот ты зачем щит в Измайлово ставила? Вокруг нас. Ты ведь понимала, что успеешь со своими товарищами через портал уйти. Зачем?

Лира пожала плечами.

– Я знала, что у меня получится. Не была уверена в том, что он их сдержит, но это защита, хоть какая-то. Лучше я ничего не придумала.

– Ты не должна была придумывать. Ты должна была уйти, как тебе говорили. Но вместо этого ты вбухала немерено сил, стараясь защитить. Потому что, собственно, могла это сделать. Вполне возможно, это спасло мою жизнь. Или Женину. Или Костину. Или Наташину. Ты сделала это для других потому что могла. Мы можем сделать сегодняшнее для тебя. Почему нет?

Ответить на это оказалась нечем.

– Если прям сильно хочется, – усмехнулась Варвара Васильевна, – можешь считать это одним большим «спасибо» за то, что наш дом за время отсутствия не превратился в руины. Впрочем, в этом случае нам просто пришлось поехать на пикник.

Лира прикусила губу. Вроде она понимала, что именно говорила целительница. Слова складывались в предложения и все прочее… Но эти предложения словно бы проходили как-то мимо разума. Что-то важное ускользало, не давалось...

– Послушай, – Варвара Васильевна поймала ее взгляд, – давай честно: выросшие в прекрасных, любящих семьях редко тянутся к Жене. Иногда приходят, конечно, у всех бывают сложности. Но приходят – и уходят, идут дальше. А для тех, кто остается, есть вещи, которые лично я, а говорить я буду за себя, могу сделать. Хоть бы и напоминать о восьмичасовом сне, полезных овощах и том, что себя можно и хвалить и баловать, и хорошо бы – не раз в году. Потому что считаю это правильным.

Лира осторожно кивнула.

– И если статически ты можешь, да и уже встретилась, с людьми вроде старшего Гольштейна и Новикова, то должны попадаться на жизненном пути и более порядочные взрослые, не так ли? Ладно, пойдем, Соня хотела в свою настольную игру поиграть. Пока у нас с Женей еще отпуск. Надеюсь, правда, она не сильно сложная, я в бросках кубика ничего не понимаю.

– «Воображариум» не про кубики, он про…

– Идем, идем, – целительница направилась на выход из кухни, – вот и расскажешь правила мне, Кате и Лидии, мужчины-то наверняка уже в курсе. Посмотрим, что это за «удовольствие без подвохов», если верить надписям на коробке.

Карты у купленного Соней, кажется, еще в Москве набора «Воображариума» оказались специфическими. Лира не назвала бы их страшными или неприличными, но в некоторых явно проскакивали странные нотки, даже там, где все было ярко и красочно. Впрочем, играть это не мешало. Не мешало и то, что вернувшийся эфир почти сам собой приносил в разум Лиры отголоски чужих эмоций, и карты той же Лидии она угадывала с легкостью. А вот ассоциации старших менталистов, да и целительниц были такими, что периодически приходилось спрашивать их значение. И не только ей, но и всем остальным, даже Евгению Алексеевичу.

Вернулась Лира к себе уже ближе к одиннадцати. Об Обществе и этом наследном членстве речь так и не зашла, но тут она не видела смысла торопиться – Стас должен был вести предмет, посвященный ментальной магии в расследованиях, так что еще будет случай поговорить.

Уже у себя – Марина так и не появилась, написав, что пока будет жить на квартире – Лира решила выяснить, что именно ей подарили. Набор соли для ванной – алхимической, воспроизводящей состав воды в самых разных местах мира. Атакующий амулет, способный активироваться в ответ на нажатие пластины – полезная штука, если магия недоступна. Небольшой кристалл, запитанный энергией, которую можно полностью усвоить или передать другому. И шар. Просто небольшой, меньше кулака, шар с белым туманом внутри. Его дарил куратор, мысленно заметив, что если не понадобится, то и к лучшему. Артефакт был ментальный, и Лира классифицировала его с трудом. Кажется, что-то похожее на фокусировщик, только способное «стягивать», впитывать, при настройке, ненужное состояние. Или дурные воспоминания…

Впрочем, последние пока не беспокоили. И едва ли будут, по крайней мере сейчас, после этого неожиданного, но приятного сюрприза.

Лира улыбнулась, еще раз бросив взгляд на лежащие на тумбочке подарки. Подарили, словно она – ребенок… Но быть им оказалось довольно приятно. В это лето она в основном ведь бездельничала – болтала с Соней, гуляла с ней по городу, общалась с ее подругами, ездила на речку загорать и купаться. Пляж на берегу Кубани был, конечно, так себе, но хоть что-то. За домом приглядывала, книги читала… Прекрасное лето, на самом деле. А то, что было в Москве, остается в Москве.

Она накрылась покрывалом, все же благодаря кристаллу в комнате было не жарко, и, включив шумодав, погрузилась в сон.

Проснулась она резко. От толчка. Нет, не от толчка даже – от удара в защиту. Проснулась, подпрыгнула на кровати, вскочила, едва не запутавшись в простынях.

Никого. Пустая комната, только-только рассвело, но все уже видно. Кто-то рядом с дверью.

Щиты уцелели и Лира, скользнув в холодное спокойствие Воплощения, прикоснулась разумом к регулятору, прося информации. Миг – и эфир принес образ. Кто-то почти совсем незнакомый и испуганный. Очень испуганный.

Лира тряхнула головой и, натянув шорты, отворила дверь.

– В чем дело? – спросила она, подходя к выходу.

Вышла, повернулась – и встретилась взглядом с заплаканной рыжей, стучавшейся к соседкам.

– Т-там… Соседка, она задыхается, я не знаю, я кричала, а никто не открыл, и…

– Так, идем.

Сон исчез мгновенно. Второкурсница, проигнорировав тапочки, рванула за вмиг ускорившейся Ярой, на ходу вешая на себя, не слишком ровно, но все же работающую, диагностику по отклику и Воплощение Разума. Мало ли…

Комната. Такая же как у нее, угловая. Коробка конфет, большая похожая на эдакий сундучок, около кровати. И хрипящая длинноволосая блондинка. Слюна текла из приоткрытого рта, и покрасневшие, слезившиеся глаза с расширенными зрачками довершали картину чего-то жуткого и неправильного. Отклик эфира ударил по разуму столь сильно, что Лира запнулась, на мгновение замерев. Образы хлынули в сознание: страх, боль в груди, бешено стучащее сердце, невозможность дышать, онемение во рту, страх, страх…

Лира ругнулась, сбрасывая оцепенение, и скороговоркой бросила диагностику. Ту, которую учила к Универсиаде, целительскую. Если девушка чем-то подавилась, то…

Не подавилась. Проблема была… Везде. Что-то калечащее, неправильно струилась по венам, сдавливало грудь, нагружало сердце. Не проклятие – яд.

Лира ругнулась. При отравлении нужен целитель, ну или врач хотя бы, и немедленно. Любое действие может сделать хуже, намного, намного хуже. Организм мага борется с отравой, эфир защищает носителя, но эта защита не бесконечна. Второкурсница ругнулась еще раз и прогнала перед разумом формулу передачи мыслей, связываясь с Леной. Она как старшая хотя бы точно знает, что делать.

Та, кажется, спала. По крайней мере передача словно бы ушла в молоко. Лира ругнулась еще раз.

– Принеси телефон, – бросила она Яре, – в комнате.

Та умчалась. Лира еще раз использовала формулу, теперь в надежде, что, может быть, Евгений Алексеевич, он все-таки сова, еще не лег... Но или уже встал. Уже часов пять, кажется, но вдруг…

Лег. В первый момент Лира почувствовала тот же провал контакта, такой же спутанный, неконкретный отклик. Она хотела было разорвать заклинание, но почти в тот же момент что-то изменилось. Видимо, у старшего менталиста имелись какие-то чары на этот случай или что-то еще…

Вернулась Яра с телефоном, но тот не понадобился, Евгений Алексеевич сам выстроил взаимодействие.

«Лира? В чем дело?» – эмоции куратора Лира чувствовала, что являлось редкостью.

Тревога. Очевидная и явная.

На объяснения она тратить времени не стала, просто передала набор образов, стараясь пропускать их через Воплощение стирая эмоции.

«Понял. Целителям сейчас передам. Сможешь уложить на бок и влить энергию?»

«Да, сейчас».

Лира села ближе и поймала девушку, уже почти не дергающуюся – на улучшение это не было похоже – за руку. Зашептала формулу подстройки, ее она и без Воплощения и его помощи в целом помнила. Мгновение, другое – и каналы объединились. Лира направила энергию, тепло, жизнь. Как в бездонную бочку… Отклик, от которого начало веять нехорошей чернотой, чуть дрогнул, но не изменился.

«Сейчас Орлова придет, поможет. Пока только поддержка, ничего больше, мы не знаем что это. Три – пять минут, как портал построят – и целители будут у вас. Я скоро приду. Себя только не выбрасывай в передачу все полностью, хватит одного пациента».

«Не буду».

На практике это оказалось сделать куда сложнее, чем сказать. Лира чувствовала, что силы, энергия, уходят. Их нужно много, иначе яд победит, навредит или сердцу, или легким. И Лира, как ни старалась, не могла быстро отдать достаточно. Все-таки не целитель, слишком много ее энергии уходило в пустоту, терялось при передаче...

Но не обязательно ведь было тратить свою.

– На тумбочке у меня кристалл, – бросила второкурсница, стараясь не отвлекаться от передачи струящегося по ладони тепла чужому тело, – принеси.

Яра кивнула и умчалась.

Блондинка захрипела как-то чаще и резче. Лира ругнулась про себя и потянулась разумом к кристаллу-регулятору. Да, далековато… Но тот откликнулся, протягивая нить энергии. Немного – но лучше, чем ничего. Пусть будет.

– Держи, это? – запыхавшаяся Яра вернулась, сжимая подаренный совсем недавно кристалл.

Лира кивнула. Схватила артефакт и сделала, как объясняла Екатерина Васильевна – нашарила все той же целительской диагностикой основное энергетическое ядро и, просунув руку под футболку, приложила артефакт туда, к солнечному сплетению. Приложила и короткой командой, без подстройки, активировала.

Блондинка закашлялась. Дернулась и вдруг выдохнула:

– По…мо…ги…

– Стараюсь, – бросила Лира, чувствуя, как ледяное спокойствие трескается.

Отравленная, кажется не то сама сообразила, что происходит, не то на вливание энергии откликнулась, но теперь осмысленно смотрела на второкурсницу глазами, зрачки в которых напоминали бездонные колодцы. От нее веяло таким страхом и таким переплетением отчаянья и надежды, что Лира не удержалась и сбросила с себя эфирный отклик.

– По…

– Поможем, – в комнату ворвалась Лена, за которой по пятам двигалась Алена. – Твою же! Так, Яра – держи ей голову, ну или тумбочку отодвинь хотя бы, ударится еще. Ален – кислород. Так…

Старшая по этажу в два шага подошла к кровати. Запустила скороговоркой несколько диагностик и, поймав взгляд блондинки, ободряюще улыбнулась.

– Паршиво, да, но потерпи, скоро целители будут, а они все быстро в норму приведут. Не бойся, до их прихода ничего непоправимого не случится, у меня стабилизатор есть, – Лена села на кровать, у спины несчастной, – все будет хорошо.

Лира чувствовала магию. Влияние или внушение, причем сильное. Впрочем, артефакт, какой-то небольшой, в руке Лена и правда держала. Старшая по этажу тем временем мысленно бросила:

«Пока есть силы – вливай, но если скажу – снимай и свою, и артефактную подпитку, стабилизатор от них сбоит».

В мыслях от Лены, одетой в одну пижаму, веяло чем-то таким словно бы каменным, основательным…

Явно какой-то Аспект.

«Поняла».

Несмотря на Воплощение, на лед внутри и то, что старшекурсницы теперь занялись девушкой, и Лире оставалось только поддерживать передачу энергии, ее собственное сердце было готово выпрыгнуть из груди. В любой момент могла последовать команда, команда, говорящая что все, остается только стабилизатор, реанимационный ведь артефакт…

Секунды тянулись медленно, безумно медленно. Каждая казалась бесконечностью, и Лира безумно боялась, что вот сейчас что-то скажет Лена, или она сама поймет, что даже с передачей от кристалла просто не может больше вливать силы. Но первое, все-таки, пугало больше. Намного больше.

Словно в насмешку где-то заиграл будильник с веселой, позитивной мелодия и пожеланиями доброго утра. Один раз, другой, третий…

А на четвертый что-то лопнуло в эфире. Лопнуло, хлопнула дверь – и в коридоре раздался приближающийся топот.

Женщина в мантии целителя и двое магов помоложе, юноша и девушка с бирюзовыми повязками и массивными бирюзовыми же чемоданами ворвались в комнату когда Лира уже почти вычерпала артефакт. Собственных сил еще осталось вдосталь, но целительница тут же скомандовала:

– Марта, забирай подпитку и давай еще вливай один средний концентратор, лишним не будет, мало ли что за дрянь. Все, девушка, – это было явно Лире, – как чары у вас подхватят – отходите, не мешайте. Так, что у нас… – целительница подошла ближе к повернувшейся к ней Лене. Взметнулся эфир…

Второкурсница отвлеклась – девушка с повязкой кое-как протиснулась к раненой и попросту положила свою руку на ее собственную. Миг – и Лира почувствовала, как ее вливание словно бы перехватывают, а энергия, собранная и готовая к передаче, теперь просто не шла дальше.

– Все, давайте, дальше мы сами. Давайте, давайте, не мешайте, – в голосе девушки прорезалось раздражение. – Внушение применить? Марат, дай пока концентратор. А вы – идите.

Целительница оттеснила Лену, сама сев около блондинки и положив ладонь той на грудь, Алена тоже отошла…

Лира вздохнула и кое-как, с трудом подчиняя себе несколько одеревеневшее тело, поднялась и отошла назад, к выходу из комнаты. Яра, все это время стоявшая там же, явно в расчете на то, что что-то может понадобиться, сглотнула.

– Она…

– Выживет, – уверенности в словах придвинувшейся к ним Лены было на троих, – целители и с того света вытащат, если понадобится, но тут ничего прям такого. Неприятно, отравление лечится не за мгновение, но это что-то простое, вроде цианида или чего-то близкого… Не знаешь, что она ела?

Яра без промедления ткнула в коробку с конфетами.

– Кто-то еще ел? И откуда она ее взяла?

– Не… Не она, – на рыжую было жалко смотреть.

– В смысле?

– Я. Забрала у курьера, он ну очень просил передать. Вот я забрала и оставила пока тут.

Лира похолодела, вспоминая слова коменданта.

– Мне передать, так? Лире Олеговой?

Яра несчастно закивала.

– Я не хотела! Клянусь, я не хотела!

– Конечно, не хотела, – проговорила Алена с явным внушением и обняла бледную как смерть девушку, которую била дрожь, – ты не знала, что там. Ты не виновата.

Лира сглотнула. Да, Яра вот точно не виновата. Не ей же прислали.

**

Если бы Лире кто-то сказал, что некрослед будет ее успокаивать, она бы не поверила. Но в итоге как-то так оно и получалось. Чистяковская Роща, парк, расположенный относительно недалеко от учебного корпуса Института, стал за лето привычным местом.

Когда Соня впервые предложила пойти погулять здесь «просто так», Лира заартачилась. Некрослед-то она чувствовала, а мало приятного гулять там, где лежат мертвецы. Но потом все же уступила, и не зря. Да, в ту часть парка, где стояли памятники и под которой и рядом с которой находились серые провалы, лакуны эфирного моря, заполненные отпечатками смерти, Лира предпочитала не ходить. Некроследа она не боялась. Что тут бояться? Вон даже на любимом пляже в поселке, где она жила, он иногда появлялся. Море коварно… Просто становилось несколько не по себе от зелени, фургончиков с мороженым и расслабленных прохожих, ходящих там, где погибли не сотни даже, а тысячи людей. Да, смерть случилась давно, да, даже в эфире это были скорее просто глубокие провалы, ощутимые, но безобидные… Но все же.

Зато в другой части парка, рядом с детскими садами, буйствовала жизнь. Соня была в восторге от Рощи – единство смерти и возрождения. Наверное, действительно едва ли можно было еще где-то найти такой же контраст: жизнь, смерть, радость и все это в обрамлении старых деревьев и яркой зелени.

К тому же Соня показала заброшенную летнюю сцену, пустующую не один десяток лет и скрытую за забором, попасть за который было легко, если знать как. Место, где когда-то смеялись и плакали, вокруг которого словно бы еще витал в воздухе гомон толпы… И где теперь из всех посетителей – редкие студенты вроде Лиры да местные коты. Один кот, точнее. Рыжий, с желтыми глазами и теплой шерстью, но удивительно молчаливый.

Сейчас местный житель просто лег рядом на неокрашенные нагретые утренним солнцем доски лавки для зрителей. Привалился к бедру человека, вытянув лапы и всем своим видом показывая, что идти никуда не надо. Лира растерянно почесывала зверя за ухом. Да, наверное, правильнее и логичнее было бы сидеть в комнате и вот это все… Но ничего правильного и логичного ей не хотелось. К тому же ледяное спокойствие осыпалось каменной крошкой, стоило прийти сюда, и возвращаться к нему не было никакого желания.

– Гляжу, это место все еще пользуется популярностью, – послышался негромкий голос, и на глазах у изумленной Лиры Евгений Алексеевич, а говорил именно он, перелез через забор. – О, да и Барсик здесь…

Кот повернулся и, моргнув, уставился на подошедшего с ленивым неудовольствием.

– Это место закрыто для посещения, – заметил куратор, садясь рядом. – Ты в курсе?

Лира повела плечом.

– Я никому не мешаю.

– Пожалуй. Но тот, кого ты считаешь милым котом, мало-помалу крадет у тебя энергию. Барс, совесть имей, что ли.

Лира моргнула, борясь с желанием ущипнуть себя за руку. Ну или спросить что-нибудь у Евгения Алексеевича о психотропных средствах, выделяющихся в воздух при отравлении ни в чем не повинных блондинок…

– Если хочешь – посмотри в эфир, только чем-нибудь посерьезнее простейших чар. Да хоть тот же эфирный отклик запусти, что ли.

Лира глянула на куратора. Вроде, не шутит… Вздохнула и проговорила про себя формулу.

Миг – и мир вокруг, эфирный мир, изменился.

Она медленно поднялась, пытаясь понять, что чувствует и почему ощущает кожей словно бы тонкие крючья с нитями, тянущиеся вниз, к бетону сцены, крючья, соединяющие сейчас ее – и это место. Самым большим таким «крючком» оказался рыжий кот, начавший довольно мурчать…

– Ч-что это такое?

– Вопрос интересный, – куратор, окруженный слоями защиты, вытянул руку, снимая один из щитов. Тонкая нить эфирной энергии тут же коснулась его и словно бы превратилась в маленький водоворот, что-то высасывающий, – думаю, господа из Общества ответят тебе лучше. Но, если коротко – аномалия. Не такая, как дольмены и уж точно не такая, как Тунгуска и другие закрытые территории. Ментальная аномалия, как то кладбище, куда вы залезли прошлом году, аномалия некромагическая. Эта в чем-то даже полезная – Барсик забирает немного, страх и растерянность любит больше радости и веселья, так что приходишь взбудораженный, а уходишь спокойным. Но все-таки лучше тут слишком долго не оставаться. Давай сходим поедим.

Лира прикинула сумму в кошельке и кивнула. Все-таки погладила кота, хотя теперь и с некоторой осторожностью, и поднялась на ноги.

Куратор, словно так и надо, направился к дыре в заборе. Перебираться на ту сторону оказалось сложнее, чем попасть сюда, хотя кто-то и уложил несколько валунов так, чтобы легче было лезть. Зато все эмоции, все переживания – все словно осталось за спиной.

– А… что это? – осторожно поинтересовалась Лира у старшего менталиста, которой взял курс к ближайшему выходу из Рощи, туда, где находился книжный рынок. – Ну, в смысле…

– Как себя чувствуешь? – вместо ответа спросил тот.

– Да нормально. Спокойно.

– Спокойно, да… Помнишь хоть, что с утра было?

Второкурсница повела плечом.

– Такое забудешь.

– И что ты чувствуешь по этому поводу? Сейчас.

Лира хотела было быстро ответить… Но не смогла. Что? Да ничего особо. Сожаление – да. Отголоски страха и дрожи в руках – тоже да. Слабый интерес… И все. И это было странно. Неправильно.

– Не знаю… А та девушка, она…

Лира не стала дожидаться хоть каких-то итогов. Оставила магистранток с Ярой да ушла куда глаза глядят, захватив только кошелек. Просто чтобы ничего не видеть и ни о чем не думать. Рассчитывала, что если понадобится, ей кинут контакт, но…

– Она пропустит первые несколько дней учебы, но в целом с ней все будет в порядке, – уверил куратор. – Так что чувствуешь?

– Не знаю, – честно призналась Лира, – все словно… неважно. Это какая-то… защита? Созданная моим разумом?

– Нет. Ты ведь, когда шла туда, на сцену, ощущала все иначе, не так ли?

Лира кивнула. Она пришла в Рощу просто чтобы прийти куда-то, чтобы все оставить позади… И оставила, выходит.

– Это… то место, так? Оно забирает… Эмоции? Или энергию?

– Эмоции. А через них энергию, – уточнил Евгений Алексеевич. – Неудачный эксперимент группы магистров-менталистов. Хотели создать пространство, в котором зрители, особенно дети, могли бы отрешаться от забот и сосредотачиваться на терапевтическом представлении. Но в итоге у нас есть сцена-вампир с милым прожорливым котиком. Впрочем, аппетиты у нее не запредельные.

– Но… если аномалия, то почему ее не огородили? Ну там ментальные щиты и вот это все…

– Огородили, – усмехнулся куратор, – сильные щиты в Роще поставить сложно, сама фон видела. В одном месте некроэманации, рядом детские сады… В итоге все тут тестировали и наши, и представители Общества, ничего опасного для магов не нашли. А на людей там свои контуры стоят. Периодически хотят снести, но лекари и психиатры краевой против, некоторым пациентам помогает, да и юридически эта сцена то у нас на балансе, то в Обществе, то вообще у ассоциации целителей-менталистов… Так и стоит тут. И поколения студентов приходят тосковать о неразделенной любви и несбывшихся мечтах.

– Нет у меня любви и мечт… М-да, звучит не очень, – усмехнулась Лира, – в общем, ничего такого. Все в порядке.

– Я заметил, – с иронией в голосе отозвался куратор. – Давно об этом месте знаешь?

Лира покачала головой. Про себя оставалось только ругаться – эфирным откликом она показанное Соней место не проверяла и никого не просила. А зря.

Интересно, знали ли об этом всем дочь куратора? Вот вряд ли… Но приходила ведь, по собственным словам, регулярно.

– Нет.

– И кто рассказал?

Сдавать Соню не хотелось, и Лира лишь плечами пожала.

– Самой любопытно стало.

Куратор усмехнулся.

– Лучше промолчать, тогда информацию придется по крупицам вылавливать из поверхностных мыслей, чем врать открыто – во втором случае верный ответ оказывается целостным и видным. Так, к справке.

Второкурсница скрипнула зубами.

– Вообще-то, читать мысли без согласия неэтично.

– А я сейчас их и не читаю. Хотя то, что ты врешь, прекрасно вижу. Мимика твоя сомнений не оставляет. К тому же даже ты уже без заклинаний чувствуешь поверхностные образы от окружающих, а с опытом такая чувствительность лишь обостряется.

Лира покосилась на старшего менталиста. Она, в целом, более-менее привыкла к тому, что от Евгения Алексеевича, да и от остальных преподавателей, скрыть что-то было невыполнимой задачей. Даже при том, что он сам показывал несколько вариантов модифицированной защиты, одним из которых пользовалась… Но все равно. И в некоторых моментах, как сейчас, это раздражало.

Впрочем, высказывать что-то по этому поводу Лира смысла не видела. Только хуже сделает.

Некоторое время они шли молча, молча же пересекли уже открывшийся и полный посетителей в последний день перед началом учебы книжный рынок. Уже сильно ближе к харчевне, а вел ее куратор явно туда, Евгений Алексеевич вновь заговорил:

– У меня к тебе есть одна просьба, Лир.

Второкурсница скосила глаза на старшего менталиста, но кивнула.

– Если Соня решит чем-то поделиться, то…

– Я не буду доносчиком, не просите.

Да, перебила резко, но что уж...

– Не прошу. И ты узнала бы это, если бы дослушала, – спокойствию Евгения Алексеевича можно было позавидовать. Лире даже казалось, что где-то за спокойствием и слабым раздражением от ее бестактности мелькнуло… одобрение?.. – прошу о другом: отнесись к этому серьезно, хорошо?

Лира тряхнула головой, словно надеясь, что сейчас все мысли встанут в нужном порядке и она поймет, что имел в виду куратор. Увы, не помогло.

– В смысле? Можно отнестись несерьезно?

Евгений Алексеевич вздохнул.

– Возможно, я выразился не совсем понятно… Но ты с детства привыкла быть самостоятельной. К добру или к худу. Ты сталкивалась с Чистыми уже дважды, боролась за свою жизнь, и успешно. А Соня… Скажем так – мы вернулись в Екатеринодар из-за моего вмешательства в дела Чистых. Ублюдки решили, что могут запугать меня и напали на нее около школы. Там и щиты сработали, и охрана вмешалась, но все же я прекрасно вижу, что то происшествие ее гнетет больше, чем она готова рассказать кому-то. И мне в том числе. Несмотря на всю помощь, и не только мою. Заставлять я ее открыться не намерен, просто прошу: если она чем-то поделится, даже тем, что тебе может показаться ерундой, то помни, что это для нее важно. Пусть она тебя младше всего на три года, и ты в ее возрасте вообще сама в интернате жила. Хорошо?

Лира тяжело вздохнула, сдерживая раздражение. Она ведь не тупая… Но вслух ответила:

– Я понимаю, что значимость тех или иных событий субъективна.

Вышло как-то, наверное, резковато, но все же. Было обидно – она точно не давала повода думать о себе как о бесчувственном бревне, которое поднимет на смех кого-то, пережившего нападение. Да пусть даже не было там стрелка с пистолетом и всего такого…

Запоздало до Лиры дошло, почему, вполне возможно, дочь куратора так рвется обучаться магии.

Евгений Алексеевич кивнул не то своим мыслям, не то каким-то ухваченным ее. И заметил:

– Я не считаю тебя человеком, готовым смеяться над другим. Ты вообще очень неплохо понимаешь окружающих. Просто считай сказанное моей, возможно не самой корректной, попыткой сделать все, чтобы помочь дочери.

Лира попыталась улыбнуться. Улыбка, правда, вышла так себе.

Наверное, так и правильно. Родитель защищает ребенка. А что до ее «родителя»… Чем меньше знает – тем лучше. Толку с него.

Мысли о семье грозили испортить аппетит, и Лира поспешила зайти в харчевню. Думать о десятке незаданных вопросов совершенно точно не хотелось.

Куратор, благо, ее не торопил. Есть с ним за одним столом – не за разными же?.. – было странно, все же это не его дом, но почти сразу появился мрачный и, кажется, совершенно не выспавшийся Стас, и стало как-то попроще. Правда, к чаю с пирожными Лира почувствовала совершенное нежелание ничего обсуждать.

– А это… Может, просто сделать вид, что ничего не было? – осторожно спросила она. – Кто-то ошибся, и…

– А вот это – уже защиты, – со вздохом ответил куратор, – хотя вампир и приглушил твои эмоции, они никуда не делись.

– Вампир? – напрягся Стас, – какой?

– Энергетический. Барсик.

– А. О, ты тоже его нашла… Ладно. Увы, мне нужно тебя опросить, так что рассказать придется. Все и с самого начала.

Лира глубоко вздохнула.

– Мне с самого начала надо было сообразить, что тут что-то не так… Ладно. В общем, о курьере мне сказала вчера коменда…

Рассказ был простым и коротким. Эмоций не передавал – и к лучшему. Чай с булочкой немного глушили стылый ужас, но разве что немного.

– Моя глупость, – тяжело признала Лира, – я еще хотела просить у своих насчет курьера, у Кота там… Но как-то не до того стало. А потом вечером никто не пришел, да я спать и легла. А вышло… вот так. То… точно для меня было?

Стас нехотя кивнул. И добавил:

– Курьера я нашел. Как и отправителя, кстати. Обычный человек.

Лира поежилась.

– А… зачем тогда?

– Зачем, зачем… Потому что сектанты связывают тебя с нападением, а они считают это нападением, на Новикова. Кто-то из непойманного руководителей подсуетился и быстренько окрестил все происходящее, в особенности расследования и аресты, «происками тайного правительства» и «проделками противников Очищения и силы людской». В Москве они успели уничтожить часть данных, и хотя и мы, и полиция сейчас пробуем поймать всех, но, во-первых, предъявить тем, кто не участвовал в атаке Искаженных, что-то довольно сложно, я про рядовых членов, которые ни в чем не участвовали, а, во-вторых, и некоторые главы ячеек смылись… Видимо, как-то сумели скоординироваться и пытаются теперь не то выместить злость, не то замести следы.

– А про вас писали в местных газетах, – добавил куратор, – ваши имена есть в статье о медали ИИР.

Лира прикусила губу. Новость о том, что у нее на спине есть огромная белая мишень, спокойствия не добавляла. И ладно она, придумает что-нибудь, но пострадала-то вообще незнакомая девушка…

– Я не хотела, чтобы так вышло. Правда. Просто в первый раз подумала, что это, ну, сюрприз, а… Не это. Правда не хотела, я…

– Тебя никто не обвиняет, – мягко перебил ее Евгений Алексеевич, – единственный, кто виноват в этой ситуации – тот, кто решил прислать эту дрянь.

– Ну как – единственный… – поморщился Стас, – я еще все-таки считаю, что не стоит брать чужое. А наша Элеонора Васильева, с которой я успел побеседовать вот только что, придя в комнату после бурного празднования начала студенческой жизни, решила что вытащить пару конфеток из закрытой чужой коробки – отличная идея. И даже когда проснувшаяся Ярослава Кривенко попыталась ей объяснить, что конфеты передал курьер, и что она их завтра с утра отнесет получателю, на Васильеву это эффекта не произвело. Ну а дальнейшее ты видела. Не думаю, что ты стала бы есть переданное неизвестно кем. Так?

Второкурсница кивнула. И добавила, решив ничего не скрывать:

– Я бы спросила наших. Если бы кто-то сказал, что он прислал курьера, тогда бы стала, а так… ну его. Не верю я в хорошие сюрпризы. В такие, по крайней мере.

– И правильно, – кивнул Стас, – поверь, никакие посылки от анонимных поклонников лучше не брать.

– И от поклонниц, – хмыкнул куратор.

– Ну Евгений Алексеевич… Я же не виноват.

– Конечно. Разумеется, стоило встречаться с тремя сразу, и они бы точно ни о чем не узнали и не придумали, как отомстить.

Особист густо покраснел и уставился в тарелку. Лира почувствовала слабое, но все же любопытство. Что-то подсказывало, что история была скорее смешная, чем позорная.

– И… что это было? – осторожно спросила она.

– Бабочки, – мрачно откликнулся Стас.

– Что?

– Бабочки. Чертовы иллюзорные бабочки, еще и заклятые так, что видел их только я. Летали по комнате, появлялись то тут, то там… А я их боюсь, вообще-то. Думал, рехнулся уже совсем. Там-то была еще записка, испорченный шампунь… И бабочки. День, два – а их только больше становится… Я под конец и спать толком не мог, – пожаловался особист, – везде мерещились.

– И никаких нормальных защитных ритуалов не провел.

Стас дернул плечом.

–Провел. Ничего не нашел.

– Ага. «Тахаси-тамор», а он сам на себя никогда не делается…

– Ладно, ладно! Три фурии запугали одноклассника бабочками. Так лучше? – бросил Стас и принялся пить остывший уже чай.

Лире показалась, что это все – обычный завтрак. Чай, булочки, еще плюшки какой-нибудь не хватало… Вот только все это – просто иллюзия.

– То есть, Чистые будут дальше ко мне лезть, и страдать люди? А если они нападут, как в парке тогда, и…

– Не нападут, – покачал головой Стас, – во-первых, ядро секты мы запихали в лечебницы и тюрьмы, остались отдельные умники. Да, они опасны, но – и это во-вторых – на общежитиях, всех в городе, обновили защиты. И правила поведения проживающих тоже. Среди прочего там, кстати, есть запрет на вызов курьера к себе. Горе-отравителю просто повезло, что Ярослава сжалилась над курьером, вняла его мольбам и пообещала передать тебе заказ. Курьер, вообще-то, должен был вернуть коробку отправителю, но уж больно хотел получить все деньги за доставку, потому, в отличие от первого своего коллеги, отдал груз Ярославе. Но будет отдельный сбор и отдельный инструктаж – чужих не пускать, не лениться и идти за едой ножками. Про корреспонденцию от незнакомых отправителей я молчу – не вскрывать, ничего не трогать. Нападать же на магов открыто никто не будет, Чистые – фанатики, но не кретины. По крайней мере те, до кого мы не достали. Просто постарайся весть себя осторожно, Лир, и если что, то сразу говори. Мало ли. Но это и без этих ублюдков стоит делать.

Лира повела плечом.

– Я понимаю. Просто не хочу, чтобы кто-то пострадал. Еще раз.

– Особый вместе с администрацией Института сделает все, чтобы этого не случилось. Так, есть вопросы – спрашивайте, нет – я побежал, мне еще к парам готовиться.

Лира подумала и кивнула.

– Есть вопрос. Что ты знаешь о наследственном месте в Обществе? Как туда вообще вступить? Нужно ли в Москву ехать?

Стаса она явно застала врасплох вопросом.

– Честно говоря – ничего. Пока. А в чем дело? Я постараюсь узнать, Особый-то с ними сотрудничает.

– Да тут Аня кое-что выяснила, – после небольшой паузы начала Лира.

Может, хоть особист что-то подскажет. Вдруг, правда, от всей этой истории будет что-то кроме новых проблем?

Глава 3. Новости

Стас не без удивления выслушав, предложил вариант «подать заявление в общем порядке». Да, в Общество не брали студентов-второкурсников, там и маститым магам порой отказывали… Но насчет наследственного права стоило уточнить. Обещал особист и расспросить коллег насчет подтверждения родства Лиры с Вороновыми. Ситуация специфическая, и, по-хорошему, стоило получить нормальное свидетельство о рождении.

Да, можно было ничего не менять. Но Лира совершенно точно не хотела бы, чтобы этому Аврааму все сошло с рук. Его фамилию она точно брать не собиралась, хотя могла, Лираз похоронили ведь как Гольштейн… Но доказать, что она – дочь Валерии Ворониной, а не Ольги Олеговой, хотелось.

Обсудили немного нюансов – например, Стас настоятельно советовал не распространяться о случившемся и уж тем более о том, кто и почему прислал конфеты – и особист отправился по своим делам, а Лира собралась в общежитие. Куратор, однако, остановил.

– Подожди, и послушай. Я сразу не сказал, а вообще стоило бы, но сбил вампир, да и в принципе твой провал в контакте. Я пытался связаться, но аномалия все исказила. Однако есть вещи, которые нужно обсудить.

Второкурсница прикусила губу, чувствуя, что сейчас ей явно за что-то достанется.

– Лир, сбегать было глупостью, ты могла надорвать едва зажившие каналы, – пожурил куратор, – но кроме этого ты действовала абсолютно верно в сложной ситуации и, вполне возможно, спасла сегодня чужую жизнь. Вновь.

– Жизнь, которая оказалась в опасности из-за меня.

– Так, давай без глупостей, – Евгений Алексеевич поймал ее взгляд, – из-за твари, отравившей конфеты. Все, точка. Ты в этом не виновата, как не виновата в факте своего рождения, отвратительной натуре Гольштейна и готовности Новикова зарабатывать, ломая с помощью дурмана и ментальной магии разум своих последователей. Ясно?

Лира кивнула. Говорил куратор с силой, даже с какой-то… яростью, что ли.

– Они создали нынешних Чистых. Они и те, кто еще управляет остатками секты – вот виновники. Только они. Ты жизнь девушке спасала, несмотря на риски вновь навредить энергетике.

– Да я как-то об этом не думала… Просто, ну, ничего больше не могла сделать.

– У вас будет в этом году больше первой помощи, – «обрадовал» куратор. – Ты сделала все, что могла, так хорошо, как могла. И сразу связалась со мной.

– Я и с Леной связалась. Попыталась. Но она спала, и ничего не вышло.

– В этом случае нужны другие дополнительные формулы, я покажу какие. Не на этой неделе, надо разгрести все накопившееся за время отпуска, но покажу. И, тем не менее, еще раз повторю: ты действовала максимально корректно и правильно, используя имеющиеся знания и возможности. Это дорогого стоит.

Лира смущенно кивнула.

– И второе, – продолжил куратор мягче, – я понимаю, что подобное пугает. И сильно. Тяжело чувствовать себя мишенью и знать, что тебя ненавидят фанатики лишь за то, что ты пыталась себя спасти. Я понимаю, что после Москвы ты больше всего хотела вообще забыть о Чистых.

– Вот только они что-то обо мне забывать не хотят. Уроды.

– Уроды. И преступники, по крайней мере те, кто ко всему этому причастен. Но, пожалуйста, помни: ты не одна во всей этой ситуации.

Лира улыбнулась. На сей раз искреннее – на ум пришел вчерашний вечер. Правда, улыбка несколько увяла.

– Думаю, с остальными уже второкурсниками проблем как-то меньше.

Евгений Алексеевич пожал плечами.

– У всех свои сложности. И нет какой-то границы, какого-то предела, после которого я скажу: «все, хватит, я свою работу куратора выполнил, норма сложностей выбрана». Понимаешь меня?

Второкурсница осторожно кивнула.

– Вот и отлично. Все, отдыхай, пока время есть. Как я утрясу расписание, надо будет заняться переработкой измененных воспоминаний. Александр Михайлович прав, так себе багаж из прошлого. Но пока постарайся насладиться последним выходным.

– Да, я… А… они, Чистые, ведь могут охотиться и за другими, верно? Они могут понять, что там были и остальные, и их вмешать. Вас, например, вы же, ну… Вышвырнули его.

– Могут, – тяжело признал куратор, – но из прошлой истории я выводы сделал, Стас в целом знает, как действовать в таких случаях, он все-таки следователь, а с остальной командой Костя поговорит отдельно. К тому же у вас будет еще одно интересное развлечение в этом году.

– Еще одно? – выдохнула Лира. – А Универсиада, магобол, вот это все…

– Всему свое время, – успокаивающе откликнулся куратор, – все узнаете. Не торопи события. И помни, что даже из странных начинаний можно извлечь возможности. Проводить?

Лира замотала головой. Нет, страх, что по дороге до общаги появится еще какой-нибудь безумный Чистый, мелькнул, но и только. Она справится. Должна.

– Уверена?

– Да. Что, теперь тени из-за этих уродов бояться?

– И то верно, – в словах Лира на мгновение почувствовала касание эфира, но оно лишь прошлось по телу теплом и исчезло. – Помни только про амулет, можешь пользоваться им, не только передачей мыслей.

Второкурсница кивнула. Она думала о нем утром, но ощущения от глубокого контакта так себе, а с передачей мыслей на расстоянии она вроде освоилась.

– Не помню, что у вас с расписанием, но уверен, что Соня так или иначе затащит тебя к нам в выходные. Так что в любом случае увидимся.

– Да, конечно. Спасибо, – неопределенно махнула рукой Лира.

– Вроде не за что, но, в любом случае, мне не сложно. Общайся.

Лира кивнула и, направив левитацией поднос к месту сбора грязной посуды, поднялась и пошла к выходу из харчевни.

На улице, правда, уверенности как-то поубавилась. Чудилось, что из-за угла вот сейчас вывернет какой-нибудь тип с пистолетом, а на ближайшей крыше, даром что частного дома, засел какой-нибудь стрелок или просто безумный маг…

Но типов с пистолетами и без, безумных магов или еще кого-то опасного не встретилось ни за первым поворотом, ни за вторым, ни на полпути к общежитию, ни даже на ступеньках уже привычного, почти родного здания. Никого не было и на их этаже… По крайней мере никого опасного, хотя Лира и отшатнулась от резко вышедшего на лестничную клетку незнакомого парня. А зря – тот не был магом и жил через несколько комнат, она его узнала, пусть и не сразу.

В комнате тоже ничего не изменилось. Кристалл успел подзарядиться, все остальное как было, так и осталось. Постель стоило убрать… О событиях утра напоминал разве что накопитель, который сейчас воспринимался почти как обычный, пустой кристалл. Нет, где-то там на дне что-то осталось… Но разве что на дне.

Лира зевнула. Если подумать – она не выспалась. До прогулки, на которую всех активно зазывал Афанасий, еще не один час. Можно прилечь минут на двадцать… Собственно – почему бы и нет? И не будет зевать на Красной...

Вовремя Лира не встала. Она вообще бы не встала, если бы кто-то во второй раз за день не дернул защиту.

– Сейчас! – во второй раз впрыгивать в шорты не хотелось. – Минуту!

За дверью обнаружилась обеспокоенная Аня.

– Ты жива! – подруга обняла Лиру быстрее, чем заспанная второкурсница хоть что-то сообразила.

– Жива, конечно. А в чем дело-то?

Страх, вроде исчезнувший, вновь поднял голову. На кого-то еще напали?!

– А ты не слышала? Девушка с нашего этажа отравилась чем-то боевым из последних алхимических разработок, и умерла за секунды. Первый курс, взяла в руки чужую посылку…

– Так. А девушка откуда? И когда это было?

– Да вроде с утра, но вся общага гудит!

Лира ругнулась про себя. Ругнулась – и потянулась ментально к куратору. Тот выслушал и не без ощутимой в ментальной речи усмешки заметил:

«Хочешь – сама в лазарет сходи, тебя пустят, там Варя сегодня. А слухами земля полнится, через три дня девушек будет три, а через пару месяцев все все забудут. Непонятно правда как узнали, я отвлечение ставил».

«Могу выяснить».

«Если хочешь».

Лира чувствовала, что куратор просто хочет направить ее энергию куда-то в мирное русло… Но почему бы и не узнать, на самом деле. По крайней мере Яре она точно может пару вопросов задать.

Но та не открыла. Лира подумала, подумала, и вместе с Аней, которой пообещала «расследование», направилась к Лене. И почти не удивилась, когда на стук вышла Алена.

– А контакт зачем?

– Ну некрасиво вроде... Да и ты говорила же, что работы много.

– Много. Чего хотела-то? Чего-то конкретного?

– Не знаешь где Лена или Яра? Хочу узнать, почему все говорят о чьей-то смерти от отравы.

Алена закатила глаза.

– Догадываюсь потому, что у одной из живущих в блоке с Ярой и Элеонорой длинный язык. Не помню как зовут, тихая такая, она вроде вообще немаг. Видела, как целители Элеонору несли, и решила невесть что… Недалекая. И сплетница.

– Я Айнур знаю, – вступилась Аня, – она со второго, Даша с ней учится. Она бы не стала трепаться попусту.

Алена развела руками.

– Или она, или кто-то еще что-то видел даже в такую рань и сделал выводы. Ярослава спит, так что точно не она, ей еще целители успокоительного ввели, да и Евгений Алексеевич, как все выяснил, поработал да сон навел. Лена где-то на этаже… Я скажу, пусть расспросит, кто такой умный, да пресечет разговоры. Элеонора обрадуется, что ее в мертвые записали, вот наверняка. Да, никто не погиб, – ответила магистрантка на вопросительный взгляд Ани, – только в чужом воображении. Лир, ты сама-то как?

– Да все хорошо. Так себе побудка вышла, но все же.

«Конфеты прислали тебе».

«Знаю. Поцапалась с Чистыми. Сектанты которые».

«Будь осторожнее. Можно попробовать защиты на комнате усилить. На общежитии их обновили, но все-таки…»

«Спасибо, может, потом. Пока надеюсь, что больше никто вот так не попадется».

«Больше ни одного курьера и на десять метров к общаге не подпустят. И это не метафора».

Лира улыбнулась и кивнула.

– Вы что-то скрываете, – мрачно заметила Аня, – и мне это не нравится.

Лира вздохнула. Можно, конечно, отмахнуться… Но будет как-то некрасиво. Да и ее саму эти слухи о смерти отравленной девушки, несмотря ни на что, все же нервировали.

– Хочешь – сами в лазарет сходим да все узнаем.

– Думаешь – пустят?..

– Да. Уверена.

– Лаадно…

«Но ты расскажешь. Если можешь».

«Хорошо».

– Спасибо, Ален, – вслух отозвалась Лира, – хочешь – заходи часов в десять чай пить. До этого мы хотели погулять, но если не поздно, то заходи.

– А я до этого времени и не освобожусь, – тяжело вздохнула магистрантка, – работы еще выше крыши. Но за приглашение спасибо, постараюсь зайти.

Поход в лазарет откладывать не стали, Лира привела себя в порядок – и отправились. По дороге она поделилась с подругой случившимся. Если уж о смерти от какого-то боевого яда слухи ходят, то правда вряд ли повредит. Да и Аня не из болтливых.

– М-да… – протянула подруга, когда они добрались до учебного корпуса, – у меня слов нет. Надо будет поискать, вроде есть быстрые ритуалы для того чтобы яд в пище выявлять.

– Тогда тебе придется проводить их на нашей кухне, – попыталась обратить все в шутку Лира. – Едва ли нам прям что-то грозит, в общагу теперь никого не пустят. А магазинная лапша есть магазинная лапша. Но сомнительные посылки точно в руки брать не стоит. Ты вообще знаешь, куда нам?

– Лазарет вроде на первом. Пошли, в холле карта висеть должна.

Карта висела. И оказалось, что нужен им был совсем другой вход, и не просто другой вход, а небольшое отдельное здание, где, как раньше думала Лира, располагалась кафедра менталистов-лекарей. Впрочем, и кафедра лекарей в лазарете имелась. И не только она.

Небольшое вроде бы строение скрывало внутри и ряд кабинетов, и несколько небольших палат, и спуск вниз, где, судя по запахам, находилась алхимическая лаборатория. На входе никто не дежурил, и Лира с Аней, походив по обители целителей и спустившись вниз – там и правда оказалась лаборатория – остановились посередине коридора первого этажа.

– Палаты там, – Аня махнула руку на проход налево, – но не вламываться же нам…

– Сейчас, – Лира достала телефон, – попробую все выяснить.

Выяснять особо и не понадобилось. Стоило Лире написать Варваре Васильевне, как буквально через полминуты дверь одного из безымянных кабинетов отворилась, и вышла целительница.

– Палата – третья по коридору. Но ты, Лира, зайди в смотровую сначала, нужно глянуть, не надорвала ли ты каналы опять.

– Все в п…

– Да, да. Иди сюда. Или попрошу Женю посодействовать.

Лира почувствовала, что краснеет. Ну уж нет.

В итоге после диагностики – в кабинете для нее и кушетка имелась, и какие-то пугающие приборы – и длинного опороса по всему, что она видела и делала ранним утром, времени на посещение первокурсницы особо и не осталось. Та, впрочем, все равно спала. Бледная, но вполне живая.

Стоило собраться командой в сквере около Думы и начать обсуждать последние новости, Аня на рассказ Кристины о «трагически погибшей» весомо заметила:

– Не погиб никто, не придумывай. Я видела ту девушку, она в лазарете спит.

– Но… Мне Ефросина сказала…

– Дай угадаю – а ей Микаев, а ему – Соларкин? – усмехнулся Афанасий. – Трепачи они, вот что. Да, прям не повезло девочке. Слышал, что вроде отраву ей кто-то дал… Глупость какая.

– Глупостями вообще земля полнится, – мрачный Кот рассматривал фонтан, по бортику которого бегали дети. – Ты им скажешь или я?

– О чем? – тут же напряглась Лира.

– Может, пронесет еще…

Кот возвел глаза к небу.

– Ну да, разумеется. Кароч: сегодня опубликовали указ. Ну, об Универсиаде. И мы с вами в пролете.

Из рук Кристины выпала сумка и шлепнулась на камень площади.

– В смысле?

– Да в прямом. Кое-кому наше второе место стало поперек горла, и в это раз «в качестве эксперимента» будет проведена ротация. Вообще у всех курсов, но и у нас так же. То есть участвовать будет кто-то другой, а не те, кто выступал раньше. Типо чтобы дать возможность «показать себя и тем студентам, кто получил достаточную мотивацию для высоких достижений уже ближе к концу первого года обучения».

– Ты серьезно? – осведомился Антон, за лето, кажется, ставший еще более рыжим, – то есть мы просто не выступаем? А в следующем году как? Ладно, фиг со стипухой, хотя мне она капец как нужна, но с таким подходом – наши сменщики и первый курс специализации будут тащить, и нам придется в следующем году пахать за два года? Или найдут еще кого-то? Что за бред?!

– Эй, давайте не будет пороть горячку, – Афанасий выставил руки ладонями вперед. С его размерами это смотрелось устрашающе, – Константин Витальевич хотел сбор скоро поставить, и он все расскажет, лады? Думаю, преподы тоже не в восторге и что-нибудь да придумают. Ну или хоть расскажут, что и как.

– Ничего они не придумают они… – покачал головой Кот, – в ЮИН все в шоке, говорят, Образовательный Совет ухитрился эту поправку за раз в трех чтениях принять. У них бардак, Кайгородова таскают по делам, его зам в тюрьме, власть непонятно на ком держится… А мы – крайние.

– Так уж и мы, – Лира попыталась сгладить ситуацию, – всем нелегко будет.

– Ага, – мрачно бросила Бэлла, – а в особенность монопрофильникам, то есть нам и еще пятерке вузов, где готовили только одну специальность, а остальные подтягивали сугубо универсиадники… Никто по-моему даже не скрывал, что МГУ за наш успех и свой провал отыграться хочет.

– Ой, ладно, ладно, – Афанасий замахал руками, – заканчиваем! Давайте оставим проблемы на завтра и послезавтра. Сейчас мы ничего не решим и не на что не повлияем, а там видно будет. Пошли гулять, есть мороженое, кататься в Городском Саду на аттракционах и вообще развлекаться. Это у нас никакие умники из Совета точно не отнимут. Ну? Вперед!

И они действительно направились за мороженым. Лира все оглядывалась, ища взглядом парня или девушку в белой рубашке и с книжками, но никого не нашла. Ни когда они шли в одну сторону по «магической артерии» города, ни когда гуляли по Саду, ни когда вернулись по Красной, то и дело останавливаясь, чтобы посмотреть на очередное представление иллюзионистов или фаерщиков-стихийников и обсудить его под отвлечением внимания. Лира не удержалась и сфотографировалась м дрессированной природником обезьяной, заплатив сверху в обмен на разрешение погладить совсем ручную рысь. Никто не предлагал книги, никто не нападал. Пару раз они останавливались послушать уличных музыкантов, потом как-то отстали с Котом и, пока остальные смотрели кукольное представление о смене времен года, под все той же отвлекалкой целовались около стены старого особняка… Потом догнали остальных. Болтали о всякой всячине, спорили о новых предметах и преподавателях – тут Лире пришлось намекнуть Кристине и Диане на то, что у Стаса уже есть девушка – вспоминали, кто чем занимался в этот же день в прошлом году… И никаких сектантов и Искаженных.

Вечером в комнате, сидя на кровати с чашкой в руках, Лира наблюдала, как Аня, Кот и Алена резались в карты. В дурака, причем мухлюя кто как мог, в том числе и с помощью магии. Вон как Аня левитацией карты из отбоя тянет… Сама Лира, как и заглянувший в гости Афанасий, уже рассталась со всеми картами и теперь смотрела за тем, кто проиграет кон, оставшись с полной рукой. На удивление, пока проигрывала магистрантка. Впрочем, Алена, кажется, почти не пыталась нарушать правила.

Лира не выдержала и потянулась к старшей подруге:

«Они…»

«Знаю, знаю. Не отвлекай, я пробую незаметные внушения».

Лира ругнулась про себя и укрепила щит на разуме. Так, на всякий случай.

**

В этом году первое сентября выпало на среду. Может, так совпало, может, такова была задумка преподавателей, но пары в этот день поставили пусть и четыре, но по уже знакомым предметам. Две по теории ментальной магии, две – по начертательной.

После лета впрягаться в учебу оказалось тяжеловато. Лира уже на второй паре по теории начала ловить себя на том, что постоянно отвлекается. Впрочем, преподаватель начертательной «помог» взбодриться и начал первое из своих занятий с контрольной, причем участникам команды достались еще и усложненные варианты. В этом году дело наконец должно было дойти до простых ритуалов, а не простого рисования нужных фигур с нужной толщиной линий. Но точно не на этой паре. Хотя задание на следующую выдали, так что Лира не собиралась отмечать начало года, хотя Афанасий и звал. Может быть в воскресенье, и то не факт. Как показывала практика, если есть свободное время и задания, то лучше эти самые задания выполнять, потому что потом время может оказаться уже не таким свободным.

В четверг отсутствующей первой парой поставили собрание команды. Разговор на Красной никто не забыл, так что еще без пятнадцати восемь в аудитории собрались все двенадцать участников. Не выспавшиеся, кто-то – несколько помятый, Мефодий и вовсе щеголял синяком под глазом, но все были на месте.

– Вот это нетерпение! – восхитился Константин Витальевич, заходя в кабинет. – Еще восьми нет, а все в сборе.

– Ну дык… – Афанасий обвел собравшихся рукой, – мы ж в курсе последних новостей. Вот.

Заведующий кафедрой тяжело вздохнул.

– Да, в этот раз Образовательный Совет превзошел сам себя. Мы предполагали, что известные нам летние события несколько угомонят энтузиазм любителей необкатанных изменений, благодаря которым у нас появился магобол в программе. Но эффект оказался обратным: без адекватного управления до принятий решений дорвались те, кого туда пускать не стоило. Потому, к сожалению, в этом году, несмотря на ваши достижения, Институт будет вынужден провести ротацию.

Новость была встречена гробовым молчанием. Лира могла поклясться, что разочарование повисло в воздухе. Да что там – и она сама, даже прочитав вечером текст приказа и ничего в нем не поняв, все же надеялась, что все это какая-то ерунда. Ну или руководство придумает какую-то лазейку, какой-то новый подход или что-нибудь в этом духе…

Но эта надежда развеялась как дым после слов Константина Витальевич

– Ну что… – несколько севшим голосом проговорил первым пришедший в себя Афанасий, – спасибо все и все такое, расходимся?..

– Не торопись, – поднял руку преподаватель. – Я понимаю, что вы разочарованы. Я и сам до последнего не верил, что, несмотря на все протесты, а, поверьте, возмущены не только менталисты, но и некромаги, боевики, артефакторы, – редкостное единодушие, между прочим, – новый регламент будет подписан. Но, судя по всему, нынешний и.о. главы Совета не то сам замаран в каких-то схемах, не то в принципе не способен понимать, какие инициативы стоит поддерживать, а какие – нет. Ни мне, ни вам нет дела до проблем Совета, но нам жить в реальности, где регламент ими подписан.

Константин Витальевич сделал паузу. В этот раз небольшую, и тишина во время нее казалась Лире не такой оглушительной. Не из-за сказанного, сути оно не меняло, а из-за предположений. Будет какое-то продолжение… Но какое? И этот вопрос повис в воздухе.

– Вы, да и мы, что уж скрывать, в данный момент являемся заложниками созданной Образовательным Советом ситуации. Это не оправдание, поэтому, если вы не захотите больше ни в чем участвовать и я, и администрация Института не будет вводить никаких санкций. Вы и так добились огромных результатов и показали себя с лучшей стороны.

– Так мы не в чем и не можем участвовать, – Кристина поправила очки, – разве нет?

– В этом году, к сожалению, у вас не будет возможности соревноваться, проходить теоретический и прочие этапы. Хотя сразу замечу, что только в этом.

После короткой паузы переговоры вновь взял на себя Афанасий.

– А, ну, вы в этом уверены, Константин Витальевич?

– Да. В противном случае ИИР и еще ряд вузов, в их числе известный вам Санкт-Петербургский Государственный, разрывают договор об участии в Универсиадах в одностороннем порядке.

В новой тишине таилось удивление.

– Питерцы? – первым осмысливший сказанное Кот взлохматил волосы, – а им-то нафига? Они же от ротации выигрывают, у них же полипрофиль…

– От ротации проигрывают все, – покачал головой заведующий кафедрой, – я это вам говорю как человек, ведущий подготовку первых двух курсов плотно и курирующий команды третьего и четвертого. Даже в немагических вузах, знаете ли, в футбольную команду, скажем, не набирают каждый год разных людей. А у нас есть профиль нагрузок, есть особенности трат, да и просто договоренности. Вы прекрасно знаете, сколько сил и времени это все отнимает, и готовить каждый год команду с нуля нереально. Да, замены бывают, но не всех сразу. Да, при таком раскладе полипрофильники проигрывают меньше нас – им нужно просто найти еще по одному человеку с каждой специальности, хотя и их придется обучать специфике и вот это все. Но дело не в шкурных интересах. МГУ хочет отыграться. Запрятать поглубже монопрофильников вроде нас, протащить своих… Не важно. Не думаю, что это вам интересно. Важно другое: Образовательный Совет решил не прислушиваться к общественному мнению, проигнорировав несколько петиций. Но это – первый и последний раз, в противном случае рухнет вся система, а Совет Магистров, да и Министерство Образования в этом не заинтересованы. Поэтому в следующем году мы получим нормальный регламент в любом случае. Магобол еще обсуждается, но этого идиотизма с ротацией точно не будет.

То есть надо пропустить один год. Вот только… Лира покачала головой. Она, кажется, догадывалась, что именно хотел Константин Витальевич. И предложение ей не нравилось.

– Потому пока план такой: мы с вами продолжаем учиться. Не так интенсивно, но пару раз в неделю собираемся. В магобол Наталья Анатольевна всех зовет в основную команду. Вы и так вместе тренировались, теперь будет возможность поиграть в лиге, посмотреть, что там и как, стипендию спортивную получить. С двумя составами нагрузка на вас будет не слишком сильной. Так же мне пригодилось бы помощь тех, кто готов обучать первый курс. Вы помните нагрузки, и, откровенно, с командой ваших однокурсников, которую придется натаскивать с нуля, мне одному справиться будет сложно. Но это добровольно, как и передача опыта вашим «сменщикам». В таком режиме работаем этот год, а после возвращаемся к прежнему ритму. Что скажете?

«Предложение хорошее – донеслись до Лиры мысли Ани, – но некрасиво как-то. В смысле – а новые ребята? Год их погоняют – и на полку? Они же стараться будут…»

«Я тоже так думаю. Давай попробуем объединиться и обсудить все?»

Аня не возражала. Всего пара мгновений – и вот они вернулись в привычные уже, почти родные «три четверки» с дополнительным контактом Лиры, Ани и Кота. Обсуждение оказалось бурным, но коротким. Удивительно коротким. Да, Антон с Даниилом сопротивлялись, да и у близнецов нашлась пара аргументов, но все же разговор довольно быстро пришел к обсуждению скорее частностей, чем в целом ответа на заданный вопрос.

Константин Витальевич не торопил, прохаживаясь около доски.

– Нет, – наконец озвучил их идею Афанасий.

– Нет? – на лице преподавателя мелькнул интерес.

– Это неправильно, – решила высказаться Лира, – и несправедливо по отношению к тем, кого вы возьмете сейчас. Да, возьмете из-за всех этих решений. Но они будут стараться – и что? Потом – опять мы, а их на свалку? Ну, в смысле, если бы я оказалась среди них, мне было бы очень обидно, вот.

Константин Витальевич вздохнул.

– Считай администрация, что выступать стоит не вам, а кому-то другому, в прошлом году вы бы в команду не попали.

– Но все-таки, – Кот Лиру поддержал, – мы имеем то, что имеем. Да, их не отобрали сразу и все такое. Но вариант, что мы приходим на все готовое, тоже отстой.

– И что вы предлагаете? – осведомился преподаватель.

Контакт никто из команды не разрывал. В этот раз обсуждение затянулось надолго. Лира, правда, в нем почти не участвовала – пару ее идей приняли, еще одну забраковали, а влезать в спор Афанасия и Кота насчет жалобы в министерства она смысла не видела.

Заведующей кафедрой, судя по виду, успел заскучать, ну или разговаривал с кем-то ментально, когда Афанасий рявкнул: «Закончили! Вслух потом скажем. Кристина, Бэлла – давайте!»

«А что я?»

«У тебя вон обоснований больше всех».

«Ладно… Уговорил».

– В общем, – Бэлла взяла слово, – мы против вот этого «участвуете вы», «участвуют они» и вот это все. То есть, как вариант, в следующем году опять общий отбор, и кто попадет – тот и молодец. Если там магобол уберут, то вам вместо меня тот же Фетисов лучше подойдет, у него котелок хорошо варит. Это первое.

– Второй вариант, который мы предлагаем в том случае, если станет понятно, что ядро регламента можно изменить, – вступила в разговор Кристина, – во избежание демотивации и падения доверия к внеурочной деятельности внести поправки о возможности участия двух команд от одного учебного заведения. Возможно, с сокращением количества участников до десяти и объединением такой команды в одну для магобола, ну или участие в начальном количестве. Если в нынешнем положении напирают на то, что необходимо давать участвовать новым людям, то мы можем предложить поддерживать интерес и внутревузовскую конкуренцию через введение двух команд. Как минимум на третьем и четвертом курсах. Думаю, с логистикой Образовательный Совет справится. А для тех, кого сейчас на первом отберут, разницы-то не будет, как и тем, кто через год поступит.

– Так же, – вновь вступила Бэлла, – мы считаем правильным обозначить все условия тем, кого отберут в этом году.

– И протест в Минобр нужно подать, – слух бросил Афанасий, – пускай приструнят там всех.

– Ага, и нас переедут еще какой-нибудь инициативой, – вмешался Кот, – они же не маги, они не понимают…

– Да понимать не надо, пусть порядок наведут!

– И…

– Я понял, – вмешался преподаватель, – то есть, вы не заинтересованы в том, чтобы продолжать выступать нынешним составом?

– Ну Константин Витальевич, это ж передергивание, – подал голос Мефодий, – некрасиво.

– Я просто уточняю.

– Мы – заинтересованы, – четко и уверенно откликнулся Афанасий, – крайне. Но не за счет тех, кто будет горбаться эти полгода и переживать зимой о том, чтобы все получилось. Не ценой того, что уже сейчас мы их расцениваем как временных, вот.

– Идеально, – подхватила Бэлла, – чтобы нам всем, ну и кто сейчас на третьем, дали в следующем году обе команды вывести. Ну, а что? Они хотят разнообразия – пускай будет.

– Но если не выйдет, – Лира решила тоже высказаться, – то тогда пускай будет отбор, может не среди всего курса, а только между командами, чтобы из двадцати четырех осталось двенадцать. Чтобы было справедливо.

– Но все же заявление в Министерство Образования…

– Да не поможет оно!

– С чего это?! Знаешь, как там все быстро делают, у меня дядя…

Лира с Бэлой переглянулись – и набросили на Кота и Афанасия овод глаз.

– Неплохо, – усмехнулся Константин Витальевич, – только он у вас долго не продержится. Что ж, признаю, я все же не предполагал, что те моменты, на которые часто надо указывать, вами считаются так легко и естественно. Но весьма рад этому факту. Вы не только многое узнали о менталистике и магии за прошедший год, но и прилично повзрослели. Боюсь, после испытаний, но все же. И я горд вас учить и продолжу это делать. Если хотите – можете приходить на занятия со второй командой, когда она будет набрана. По крайней мере когда будем проходить то, чего вы еще не знаете, а это, я боюсь, начнется нескоро. Думаю идея с двумя командами оптимальная, но тут все не только от меня зависит. Ладно, давайте немного постараюсь поднять вам настроение. Помимо возможности участия в команде ИИР по магоболу, а замечу, что уже знакомая вам Мария Левакова начинала свою профессиональную карьеру именно так, вы, перейдя на второй курс, можете участвовать в нашем ежегодном дуэльном чемпионате. Вам подробнее на основах боевой менталистики расскажут, но замечу, что в этом году будет большой простор для заочного участия.

– Простите… – Бэлла огляделась и, заметив что Афанасий и Кот продолжили выяснять отношения, решила уточнить вслух: – заочные дуэли?

– Заочное участие в дуэлях, – поправил ее Константин Витальевич, – в этом случае члены команды-организатора, у нас это Анатолий Петрович Валицев и Евгений Алексеевич Озеров, создают проективную реальность с нашей стороны, стыкуют ее с созданной организаторами в другом вузе – и дуэль происходит в искусственном пространстве. Раньше такое было редкостью, но в этом году Великий Магистр одобрил изменения, направленные на максимальный охват участников. Как компенсацию за ротацию, да.

Наступившая за этим тишина была непохожа ни на одну другую из сегодняшних. Задумчивая такая…

Лира не выдержала первой:

– А почему дуэли? И в проективной – это в индивидуальном пространстве, или…

– Или. Давайте с конца, – Константин Витальевич чуть улыбнулся, – искусственное пространство будет подразумевать традиционные атаки и защиты. Прямые. Если вы решите перевести дуэль в индивидуальное пространство – то тогда она, как и реальная, продолжится там. Так что на одной проективке выехать не выйдет, но и знать ее стоит, иначе вас могут затянуть без желания. А почему дуэли… Скажем так: остальное для соревнований подходит куда хуже, да и все. К тому же навыки быстрого реагирования на ситуацию и быстрого подбора нужных заклинаний – штука полезная. Но, господа, сразу говорю – вас участвовать никто не обязывает. Никто. Хотя Анатолий Петрович наверняка предложит. Но, еще раз – вы не обязаны соглашаться. И если зайдет вопрос «не участвуешь в дуэлях – не получаешь зачет», то тут же меня или кураторов информируйте, лучше сразу меня. Добро?

Ответом были несколько согласий.

– Хорошо. Давайте тогда мы с вами определимся с днем, когда соберемся в следующий раз, а вы пока подумайте, кто из вас готов помогать первому курсу с Универсиадой, кто согласен работать вместе со второй командой и помогать своим однокурсникам. Ну и насчет участия в лиге по магоболу думайте, но тут уже вашего решения Наталья Анатольевна ждет.

– Да что тут думать? – Афанасий наконец разобрался с чарами. – Участвовать – будем. Если что, то мы же можем отказаться, команда и без нас справится. Так, ребята?

– Так, так, – усмехнулась Кристина. – Ты вон каждый раз говоришь «последняя игра, последняя игра»… И что-то пока не последняя.

– Ну я не виноват, – капитан развел руками. – Так получилось. Но на поле-то выйдем вместе, а? Может там против кого-нибудь не самого сильного, но выйдем же, поиграем. В настоящей лиге!

– И все равно печально, что для этого придется на Универсиаду только с трибун смотреть, – Диана выглядела расстроенной. – Оно того вообще не стоило. Несправедливо!

– Несправедливо, – согласился Афанасий, – но попробуем учить других и поиграем против старших курсов. Неплохо, а?

– Ты неисправим, – усмехнулась Бэлла. – Во всем один позитив!

– Ну кто-то же должен его видеть.

На этом собрание и закончили, только Константин Витальевич напомнил еще раз, что никто не может заставить их участвовать в дуэлях. Лира этому только радовалась.

Если так подумать – не хочет она никаких дуэлей. Да, и куратор, и Александр Михайлович помогали летом, и не снилось ей ничего почти, не вспоминалось то отвратительное чувство разбивающихся, проламывающихся щитов и совершенной собственной уязвимости и боли в голове. Почти. Вот она – дуэль и все ее прелести. Нет уж. Одно дело – чувствовать мощь боевой формы, двигаться, наслаждаясь собственной силой, и совсем другое – сражаться с кем-то, бросать все эти атаки и защиты… Лучше пойдет вон в лигу, поиграет немного.

За разговорами и обсуждениями как-то подкралось начало следующей пары. В этой же аудитории и с Константином Витальевичем. Практическая менталистика называлась теперь чуть иначе, но суть осталась та же, да и преподаватель, как и зимой, посвятил и лекцию, и первую практику быстрому обзору пройденного. Лира, которая два последних месяца провела без магии, ничего против не имела.

Следующей стояли «основы применения ментальной магии в следственной и судебной практике». В соседней аудитории.

Когда перед самым началом пары в кабинет вошел Стас, большая часть собравшихся даже не поняла, что перед ними – преподаватель. Все выглядел особист очень молодо, да и по возрасту, как Лира поняла из разговоров, был не сильно старше того же Артема Николаевича. Только если аспирант явно пытался строить из себя «взрослого и важного», пришел в костюме на первую пару, старался, даже с перегибами, поддерживать дисциплину, то вот Станислав в джинсах и белой рубашке напоминал скорее старшекурсника.

Разговоры вслух стали затихать только когда уже началась пара, и если не все, то почти все обратили внимание на незнакомца около доски. Стас бросил взгляд на часы и прокашлялся.

– Итак, вы – второй курс менталистов, а я – Станислав Владимирович Липчагов, в данный момент – преподаватель кафедры практической менталистики. Можно просто по имени, я не слишком вас старше. Собственно, мы с вами в этом семестре и в теории, и на практике познакомимся с тем, что из ментальной используется при расследовании преступлений. Вот пособия, – Стас махнул рукой, и с доски слетела иллюзия, закрывавшая надписи, – если подчерк непонятен, я потом, в конце пары, продиктую. Итак, цель нашего с вами общения – чтобы в конце семестра вы понимали, чем вообще может заниматься менталист в следственных и судебных органах, какие навыки нужны для работы там и… Да?

Наталья-тигрица, по которой Лира точно не скучала, подняла руку. Поднялась и, с придыханием озвучив фамилию и имя, спросила:

– Простите, уважаемый Станислав Владимирович, а это ведь теоретический предмет? В следствии ведь только боевые менталисты работают, а мы все равно после выпуска туда пойти не сможем?

– Не только боевики, – кажется, вопрос Стаса смутил, – нет, они у нас есть, но их немного, и это отдельное подразделение. Они даже с подозреваемыми не всегда работают после поимки, только прикрывают на задержании, ну или переучиваются и работают как все. Это заблуждение – считать, что в следствии могут участвовать только боевые менталисты, да и в суде тоже. Да, для участия в судебных процессах придется подтягивать законы, и там наш брат чаще экспертами выступает… Но это мы потом подробно рассмотрим как раз во время семестра: как попасть в следственные и судебные структуры, где проходить практику, какие нужные рекомендации и в каких разделах стоит преуспеть. Ну и чтобы не возникло сомнений – я сам заканчивал ИИР, диплом на кафедре проективной менталистики писал, когда был магистрантом – стажировался в Особом, работаю там уже четвертый год, так что – нет, боевиком быть не надо. Хотя основы самообороны знать придется… да?

– Еще раз извините, – Лире казалась, что Наталья даже подмигивает преподавателю, – то есть вы – сотрудник Особого Отдела? Готовы нас арестовать?

– А есть за что? И – да, я сотрудник Особого, но это важно только если вы хотите, во внеурочное время, сообщить о правонарушении. В остальное время – я такой же преподаватель, как и все остальные. И давайте для начала определимся с тем, что я буду, собственно, преподавать. Итак, следственная и судебная менталистика предполагает участие в процедурах реализации законов и подзаконных актов, описанных в уголовном, уголовно-процессуальном и судебном кодексах. Сразу оговорюсь – мы с вами не будем затрагивать частную практику и присущее ей «восстановление справедливости». Справедливость – понятие философское и относительное, о нем можно дискутировать долго. Менталист-следователь и менталист-судебный эксперт подчиняется букве закона, и это, кстати, стоит уяснить еще до того, как связывать свою жизнь с этой профессией. Да, есть свои плюсы… Ладно, возвращаемся к кодексам. Давайте запишем статьи, напрямую касающейся ментальной и общей магии, потом я дам основные задачи мага-следователя и мага-эксперта применительно к менталистике, а потом поговорим о мифах и правде в этих профессиях и о совместительстве. Итак, первый пункт…

Станислав явно нервничал, хотя и постепенно успокаивался. И, на взгляд Лиры, зря. Нет, читал он хорошо, говорил понятно, начал с тех аспектов, на которых явно будет потом строиться база и для практики, и для новой теории. Но второкурсница слышала шепотки девушек, не стремящихся использовать шумодав или ментальную речь, видимо, надеясь, что новый преподаватель не обратит внимания. И обсуждали они вовсе не перспективы стать менталистом-следователем. Волновало их совсем другое. Например то, насколько часто молодые и красивые особисты из-за работы не успевают найти себе девушку.

Глава 4. Знакомства и обсуждения

В отведенные полтора часа Стас на первой лекции еще более-менее уложился. А вот на семинарско-практическом занятии, где группа Лиры работала вместе с еще одной, сроки соблюсти не удалось. Молодой преподаватель решил во второй части пары, рассказав о ролях менталистов на следствии и суде, устроить небольшой «процесс». Раздал роли, обрисовал дело – довольно простое, о злоупотреблении должностными полномочиями – дал десять минут на подготовку… И совершенно зря, по мнению Лиры, дал Наташе роль адвоката преступника-Дмитрия. Да, они на эти роли вызывались сами, да, прокурором назначили Кота, а ей вообще досталось роль судьи…

Но в итоге обмен репликами между «прокурором» и «адвокатом» закончился уже после окончания пары, хорошо хоть последней в расписании, решение «присяжные» принимали в ускоренном порядке, а обсуждение дела сам Стас с трудом закруглил уже так с солидным опозданием.

Лира, хотевшая уточнить у особиста насчет Общества, вдруг он все-таки сумел что-то узнать, задержалась. И, кажется, не зря – на третий вопрос Натальи о том, где все же брать учебные пособия и не посоветует ли он какое-нибудь «особое место», где лучше всего изучать работу особистов, Стас не сдержался и бросил:

– В библиотеку идите! И меня еще студенты ждут, не задерживайте одногруппников дольше необходимого.

Судя по взгляду «тигрицы», она этого наверняка не простит. Впрочем, Лире было, в целом, все равно.

– Вы что-то хотели? – деловым тоном осведомился Стас.

Лира кивнула и мысленно поинтересовалась:

«Прости, может рано, но насчет Общества, фамилии и прочего ничего пока неизвестно? И классная игра, кстати».

«Не сыпь соль на рану! – в мысленной речи особиста проскакивали эмоции, – наставник еще воспоминание хотел, а я тут развел бардак… И не подозреваемые же, чтобы давить».

«Зато доходчиво вышло. Да и в реальности наверняка адвокаты такие же болтливые».

«Если надо для дела – то их не заткнешь, это точно. Я уточню, но, возможно, пока то дело не закрыто, может потребоваться твоя кровь и твое присутствие. Но да, есть возможность родство определить и все такое. В Москве. Может и на следующей неделе даже, портал оплатят, там твои дополнительные показания нужны».

«Хорошо».

Не то чтобы Лиру радовала необходимость наверняка пропускать пары – в прошлый раз пришлось почти день в московском Особом отделе торчать – но ничего не поделаешь.

«Я уточню. Если разрешат, то по ритуалу получишь свидетельство о родстве, и его можешь там же подать в московское отделение с припиской, что хочешь перевестись к нам по месту проживания. Если есть наследственное право, то так быстрее будет».

«Хорошо. Попробовать-то можно, верно?»

«Думаю, ты ничего не теряешь».

Особист принялся складывать материалы лекции в принесенный с собой портфель. Лира чувствовала, как наблюдает за ним остановившаяся у двери вроде как проверить молнию на сумке Наталья и что-то шептавшая ей на ухо подруга. Подумала и передала:

«Может, скажешь, что у тебя девушка есть? Мало ли…»

Стас вздрогнул.

«Надеюсь, они понимают, что есть этика, вообще-то?»

«Я бы не рассчитывала».

Ответом был тяжелый вздох.

«Ладно, я пока верю, до глупостей не дойдет. И зачем я согласился…»

Лира не была уверена, что вторая часть фразы предназначалась ей – мысли казались менее упорядоченными и пропитанными эмоциями.

«Знаешь, у тебя вышло понятно и очень ясно показать, что и как работает и чем может заниматься менталист, кроме частной практики и лечения с исследованиями».

Особист чуть улыбнулся.

«Надеюсь, искренности в этом больше, чем просто желания подбодрить. Но я в любом случае постараюсь учесть ошибки и строить занятия так, чтобы вам было интересно».

«Наверняка получится».

«Посмотрим, что ты скажешь после первой контрольной, – с усмешкой бросил Стас. – Ладно, у меня еще основная работа впереди. Чистые не появились на горизонте?»

«Нет».

«Вот и отлично, надеюсь, урок они усвоили. Умнику-отравителю грозит максимальный возможный срок и, уверен, он его получит. Ладно, если будут проблемы – не тяни, говори, насчет Москвы я скажу, как узнаю».

Стас попрощался и вышел, с трудом разминувшись с так и копавшейся в сумочке Наташей. Из коридора донеслось:

– Святослав Владимирович! – кажется, кто-то из девушек соседней группы. – Извините, я хотела спросить…

Лира хмыкнула. Хоть бы имя запомнила, что ли…

Голоса удалялись. Наталья с подругой о чем-то по-прежнему шушукались у прохода. Лира подхватила на спину рюкзак и направилась на выход. Пора в библиотеку, потом домой, потом…

До выхода она не дошла: Наташа с подружкой преградили путь, став плечом к плечу.

– Дамы? – Лира оглядела одногруппниц, – в чем дело?

– Не знаю, какие у тебя дела со Станиславом Владимировичам, – без всякого тепла бросила «тигрица», – но не нужно мне мешать, понятно?

Лира фыркнула.

– Я не собираюсь никому мешать. Мне это не интересно.

– Вот и ладненько, – Наталья улыбнулась так, словно боевой формой имела не тигра, а крокодила, – уверена, Ростов ваше общение не оценит.

Лира подавила желание возвести глаза к потолку. Вот детский сад какой-то… Ладно хоть девушки, видимо удовлетворившись «предупреждением», все-таки отправились восвояси.

Кот дожидался за дверью.

– Долго ты. Не хочешь поесть сходить? Я угощаю.

Лира отмахнулась.

– Перестань. Не миллионер.

– Ну не миллионер, но на нашу столовую мне хватит. Я все лето работал, между прочим.

– Нет, спасибо, – своим принципам Лира изменять не собиралась, – но можешь составить мне компанию, с удовольствием поем с тобой вместе.

Кот закатил глаза.

– Вот ты… Ладно. А что за секреты со Станиславом Владимировичем? А то можем мне и на поцелуй больше не рассчитывать?

– Слушай, если ты намерен ревновать меня ко всем, то тогда точно рассчитывать ни на что не стоит, – мрачно заметила Лира.

– О, боги и нечисть… Да пошутил я. И если тайна – так тайна, просто любопытно было.

– Да нет никакой тайны. Это про Общество. В общем, Аня раскопала, что вроде как в роду матери было наследственное членство. Ну, в московском. Я и спрашивала, могу ли я на что-то претендовать. Ерунда все это, там-то и дед, и прадед, – говорить так об отце и деде Валерии Вороновой было сложно, непривычно, – явно нигде не состояли, коль все так вышло. Но все же.

– Серьезно? – Кот едва с шага не сбился, – твоя мать из наследственных?

Лира пожала плечами.

– Вроде. Аня говорит, что других Вороновых-магов не существует. А так ли это – не знаю, все личные вещи в поместье были, а оно сгорело пятнадцать лет как.

Лира видела дом. Издалека, подходить не захотелось, да и на сгоревший интерьер она насмотрелась и на фотографиях. Усиленное алхимией пламя ничего не пощадило. От Валерии Вороновой остались лишь кости. Был человек – и нет человека.

– Нифига себе… Ты, это, лучше не сильно об этом говори. По крайней мере если ну прям на сто процентов не уверена в собеседнике и все такое.

– Почему?

– Ну, как тебе сказать… – Кот обернулся по сторонам, и, никого не заметив, быстро наложил отвлечение: – в общем, чтобы получить наследственное, когда его еще давали, а так его с век, наверное, не дают уже, надо было реально что-то открыть. Найти там Камень или в магии что-то изобрести. Всякая там работа на благо Общества и прочее – это не то, это почетное членство. А наследственное – для тех, кто что-то придумал, чтобы придумка, которая часто на кровь завязывалась, из Общества не ушла. И эти открытия, они… В общем, очень часто они в роду и оставались, Общество многое не выпускает в мир, если считает это опасным. Так-то.

Лира хмыкнула.

– Что-то не думаю я, что мои предки что-то открыли. Иначе бы не было всей этой истории с блоком Валерии, долгами и распродажами всех ценностей. Стас проверял – ничего не осталось. А поместье еще прадед проиграл в карты.

– Может, изобретение хранится в Обществе? Там целые залы для всего такого есть.

– Ага, и ждет своего часа, но ни отец, ни дед, ни остальные даже не попытались с помощью него денег добыть в наш просвещенный век капитализма, – усмехнулась Лира, – когда любую уникальную штуку с руками бы оторвали. Думаю, Аня просто что-то перепутала.

– Или ты чего-то не знаешь.

Лира пожала плечами.

– Может, и не знаю. Но просто тут точно нет никакой невероятной тайны или загадочной загадки, а я не наследница атлантов, вот и все. Может, моя прапрабабка какую-нибудь антипригарную сковородку изобрела, да и все.

– И тогда бы у тебя точно была куча денег, – хмыкнул Кот, – знаешь, сколько патент на антипригарные чары стоит? Да там алхимическая смесь своему создателю миллиарды принесла! Так что вообще если что-то откроешь – патентуй, сможешь до конца жизни не работать, а то и твои внуки и правнуки.

– Личный опыт? – полюбопытствовала Лира.

Кот, к ее удивлению, кивнул.

– Моя семья – наследственные члены Общества. Местного, кубанского. Изобретатели, между прочим, состава для поддержания костей в некроконструкциях. Его доработали уже, конечно, но все-таки.

– Ого… И ты не пошел в некромаги.

– Ой, да перестань. Мы с него только деньги получаем да бабушка все дорабатывает и дорабатывает. Как же, рецепт от прапрадеда… Дед вон – проклятийник, родители вообще бар открыли, только дядя с конструктами работает. Влад может займется, ему алхимия хоть дается. А я лично с костями возиться точно не хочу. У нас интереснее. Вон, следователем стану. Наверное.

Лира усмехнулась. Едва ли непоседливый, увлекающийся Кот мог бы стать следователем. Хотя… Может, и смог бы. Если бы захотел.

Остаток дня прошел уже привычно: книги, задания, разговоры. Разве что на кухне вечером обнаружилась рыжая и какая-то потерянная Яра.

– Эй, привет, – Лира, закончив с картошкой, принялась оттирать сковородку. – Все в порядке?

Мысли первокурсницы читать было просто некрасиво. А хотелось, уж больно та была грустная.

– Да. Извини.

– За что?

Яра пожала плечами.

– Мне не нужно было брать конфеты. И к тебе ломиться тоже, есть же старшая по этажу. Но я просто испугалась, соседи вообще не открыли, я больше никого не знаю…

– Да все нормально, – пожала плечами Лира, расправляясь со следами жарки картошки, – ты побежала туда, где близко… И ударила по защите, верно?

– Ага. Поняла, что меня не слышат, запаниковала… Глупо.

– Да почему? Своего ж ты добилась.

Яра повела плечом.

– Мне правда не надо было ничего брать. И знать первую помощь и вот это все.

Лира окончательно перестала что-либо понимать.

– Кто тебе это сказал? Я-то просто энергию вливала, и все, я ж не целитель. А ты вообще на первом курсе, тебе откуда это все знать?

– Ну, я же маг… Анатолий Петрович вон на кураторском часе сегодня так и сказал: вы должны уметь отвечать на вызовы. Жизни ведь все равно, на первом я курсе или нет. Нужно уметь справляться и все такое.

Второкурсница только руками развела.

– Слушай, я вон недавно два месяца без магии проходила. И если бы меня заставили левитировать что-нибудь, то я могла бы только нафиг послать, и все. Ты не все умеешь, я не все умею… Да вот и Лена не все умеет. Нормально к кому-то обращаться и все такое. Хочешь – сделаю допуск к себе, сможешь не ломать щиты?

Яра покраснела и мотнула головой. Потом кивнула и напоследок и плечами пожала.

– Можно. Но не сегодня, наверное, честно говоря – спать хочу.

Лира кивнула. Не удержалась – и чуть сжала плечо первокурсницы.

– Все ты правильно сделала, и никого не слушай.

Впрочем, на этом, как оказалось, обсуждение случившегося не завершилось. На боевой магии сухопарый, низкий старик, на вид казавшийся дедом нынешнего декана, начал лекцию даже не представившись.

– Думаю, мне придется развеивать ваши иллюзии, господа. Но вы уже проучились год, и, стало быть, не сбежите с воплями. Ну а если сбежите, то менталистика и мир в целом только выиграют, не сомневайтесь. И сразу замечу – практику, господа, у всех групп веду я. Не выйдет отсидеться за спинами любимых кураторов. Возможно, кто-нибудь вам уже намекал: Анатолий Петрович лютует, Анатолий Петрович – боевик, его методы вам не подходят, вы всегда можете пересдать с комиссией… Можете, – старик без труда поднялся до верха аудитории и начал неспешно спускаться, – я вам даже и не помешаю, увы, у вас тут демократия и «права студентов». А то, что эти студенты – бараны, которым бы бежать где полегче, а как проблемы – они ни себя защитить не могут, ни других. Примеры? Да вот, девушка тут из моей группы. Ее однокурсница траванулась. Тем, кстати, что эта барышня притащила в комнату, но что ей не предназначалось. Ну так это прекрасное создание ни скорую не вызвало, ни сама помочь не смогла, только металась, как курица с отрубленной головой. Почему? Потому что никакого понятия о дисциплине. Никакого. И вы, конечно, можете метаться. Можете жаловаться моему начальнику, декану, да хоть директору. И вас, разумеется, утешат, успокоят, дадут конфетку и расскажут, что сражаться-то вам не понадобится и это старый пердун Анатолий Петрович тут самодурством занимается, а вам там теорию сдать, щиты показать – и хватит, ничего больше не требуется. И вы даже свои циферки в зачетки получите, как последние слабаки, хвост поджавшие. Так что – бегите, жалуйтесь, у кого силенок нет и кто даже простенькую программу не тянет. Те же, кто считает себя менталистом, а не слабосилком – мы с вами будем работать. И плотно работать. Но учтите – скулежа я не потерплю. Итак, давайте сейчас я вам расскажу всю эту бесполезную словесную муть о целях, задачах и этом всем – и приступим к практике.

Стоило ли говорить, что до конца пары стояла просто идеальная тишина.

– Мы попали, – тихо заметила Аня, когда они группой шли на стадион, где должна была проходить практика, – сто процентов.

Лира только кивнула. Подобное предчувствие было и у нее. Особенно когда выяснилось, что заниматься предстоит на маленькой площадке прямо внутри стадиона. Лира и не знала, что тут она вообще есть. На вид – как школьный класс, только небольшой и без мебели. Ну и от пола тянуло магией.

Старик их уже ждал, стоя у дальней от входа стены.

Стоять на занятии было непривычно, но отсутствие стульев не предполагало альтернативы

– Еще раз, кто не понял: Анатолий Петрович Валицев, преподаватель с практической кафедры. Боевой, увы, у вас нет, так что и условия соответствующие, – начал он, когда группа заполнила помещение. – Я сам из Академии Правопорядка, но работаю и тут, но это к делу не относится. А относится к делу то, что для вас всех, особенно, – он остановился взглядом сначала на Лире, потом на Ане, потом на Коте, – тех, кто тут универсиадник, участие в дуэльном чемпионате обязательно. Без двух побед – никакого зачета. Но одержите четыре – будет вам автомат. Ладно, сейчас посмотрим, что вы умеете. Так, ну-ка… Олегова кто?

Лира медленно подняла руку, чувствуя, что ничего хорошего ее не ждет.

– Отлично. Ты у нас вроде что-то умеешь, опыт, значит, дуэльный в наличии. Вот с тебя и начнем.

– А… что делать?

– Что, что… Выходишь и атакуешь. Давай, не стесняйся, вам всем это предстоит. Давай, давай. Шустрее, не задерживай пару.

Второкурсница медленно шагнула вперед. Шаг, еще один.

– Ну, и чего ждем? Или вас вообще ничему атакующему не учили? Да не поверю ни в жизни. Давай, что хоть сама знаешь. Шустрее!

Лира сглотнула. Вся эта ситуация ей совершенно не нравилась. Вот совершенно.

– Я не хочу, – неожиданно для себя вслух сказала она.

– Что?

– Я не хочу атаковать.

– Не хочешь… Ладно. Предмет у нас называется «боевая менталистика», и если ты атаковать не хочешь, то это сделаю я. Защищайся!

Миг – и по эфиру пролетела волна. Пролетела, отдалась в разуме, врезалась в щиты, сметая ее собственные и упираясь в те, которые ставил куратор уже после Москвы.

Лира так и замерла, не до конца веря, что все это правда происходит.

«Лира? В чем дело?!» – Евгений Алексеевич явно почувствовал атаку.

«Боевая».

«Понял. Потом поговорим».

И исчез из сознания.

– Защищайся, Олегова!

Вторая атака… Тоже в щиты. Третья…

Лира, вновь почувствовав напряжение эфира, все же смогла собраться. Вызывала Воплощение и принудительное погружение в поле. Потянула чужое сознание, успела «втащить» в разрушенный замок какую-то бронированную тварь, похожую на броненосца – и ее тут же выкинуло в реальность.

– Слабо. Глупо и предсказуемо. Больше ничему не научили? Не рассказали, что втягивать надо того, кто не ждет, а до того – измотать? И, кстати, пускай тот, кто щиты ставил, их снимает, так ты под мамкиным или папкиным крылышком ничему не научишься. Вообще. Так, следующий – Ростов. Остальные – давайте, думаете, что вы делать собрались при нападении, думайте! Не надо мне «нас не учили». Применяйте чему учили, хоть внушение, хоть еще что, не надо стоять как Олегова и ждать, пока без мозгов останетесь. Да хоть бы и обычную боевую магию, если знаете и сможете.

Лира вздохнула и отошла на пару шагов к стене. Так, чтобы прижаться спиной.

У нее появились подозрения, что все прошлые проблемы с артефакторикой – так, ерунда была на постном масле. Совершеннейшая ерунда.

**

До конца пары Анатолий Петрович успел довести до слез подругу Натальи; ехидно пройтись по боевым и человеческим качествам каждого из их группы; вытащить Лиру на «исправление ошибок»; на неромантическое проклятие Кота заметить «ну хоть что-то»; и научить простейшему ментальному атакующему. По сути – такому же внушению, которое Лира изучила еще в прошлом году, только привносившему в чужое сознание жесткую головную боль. Ну как «научить»… Показать иллюзии словоформулы и рисунка и рявкнуть: «Разбирайтесь, не маленькие».

Прошедшая после физкультура, на которой с гудящей головой пришлось бегать и прыгать, радости не добавила.

В столовую второкурсники шли в самом мрачном расположении духа. Лира, которая после второй дуэли с трудом остановила кровь из носа, была мрачнее тучи. Этот Анатолий Петрович раздражал. И больше всего – намеками на то, что она – слабачка, ни на что не годная. «Слабосилок»… Она так его и ни разу не атаковала. Вообще ничего не сделала кроме попытки утянуть в проективку. Наверное, нужно было злиться, бить хотя бы и боевой, «Гора» тем же, это не запрещалось, Дмитрия за такое преподаватель похвалил… А она просто не смогла. И понимание того, что она, как м в прошлом году, на что-то неспособна, раздражало неимоверно.

– Вы что такие мрачные? – за стол к ним подсели Алена и Лена, – словно с похорон.

– Боевая, – лаконично ответил недовольный Кот. – А потом физкультура.

Магистрантки переглянулись.

– У вас Валицев? И кто-то после этого изверга еще пары поставил?

– Изверг... – мрачно протянула Лира, – скорее мы тупые. Я – так точно.

– Это вам прекрасный Анатолий Петрович рассказал? Насчет «тупых»? – поинтересовалась Лена с явным подозрением в голосе.

– Не совсем так, но…

– Не слушайте его, – перебила Алена, – вообще.

– Ну он в чем-то прав, – нехотя признал Кот, – бойцы из нас поганые, соображаем медленно, ничего не можем в боевой, и…

– И это не повод никого оскорблять, – припечатала Алена. – Слушайте, вы не боевики. Вы не поступали на боевую и не собираетесь заниматься дуэлями. Какая вообще разница, какие из вас бойцы?

Лира повела плечом.

– Иногда… приходится сражаться. Хочешь ты или нет.

Магистрантки переглянулись.

– Валицев из военных. Он привык к своей власти и к тому, что может говорить все, что думает, младшим по званию. Может, у них это и работает, но вы все это не обязаны слушать.

Аня хмыкнула.

– Обязаны. По уставу Института. И, выходит, надо сбегать при трудностях?

– Это глупости, Ань, – Лена обернулась и, поставив защиту от прослушивания, продолжила, – вот я при трудностях шла дальше. И дальше, и дальше. И в итоге год потеряла и хорошего человека подвела. И – мы обе у Валицева учились, но в итоге все осваивали сами и сдавали комиссии. Есть и другие способы добиться желаемого, кроме оскорблений и муштры. Он просто не умеет ничего объяснять. Ну или не хочет. Так или иначе – не стоит расстраиваться из-за слов недалекого, ага?

Лира уставилась на старшую по этажу. Она за год ни разу не слышала, чтобы Лена критиковала преподавателей. Да, прошлась по Артему Николаевичу и его панике «Олегова – сектантка», но и то из-за поспешных выводов, никакой критики самого преподавателя. А тут – «недалекий»…

Магистрантки, больше ничего не сказав, доели и умчались, сославшись на дела – Алена уже вечером улетала в Москву.

– Кажется, у них отношения с Анатолием Петровичем не заладились, – заметил Кот.

– Знаешь, я их понимаю, – Аня казалась донельзя расстроенной. – Даже если он уверен, что критика мотивирует к достижениям и мы начнем доказывать, что не идиоты… Выслушивать все это из раза в раз как-то не хочется.

– Думаешь, он не сменит гнев на милость, когда мы выучим все, что надо?

Аня покачала головой. Лира вздохнула. Трещины на щитах ощущались чем-то похожим на слабую зубную боль, и благодарить за это стоило методы боевого менталиста. И она еще хотела к ним поступать…

«Сюрпризы» на этом не закончились. Стоило всему курсу собраться в аудитории, указанной для следующего предмета, связанного с искусственными реальностями, как появившийся Евгений Алексеевич огорошил:

– В этом семестре нынешний наш с вами предмет – сугубо теоретический. Практика будет только по второму, который связан с Искажениями. «Основы построения искусственной проективной реальности» мы же с вами будем проходить в рамках лекций, семинаров и несколько практических, но немагических занятий. А вот практикой займемся уже после Нового года и продолжим вплотную заниматься искусственными ментальными пространствами на третьем курсе.

Слова куратора эхом отдавались в черепной коробке. Лира постаралась убрать в сторону боль и сосредоточиться. То, что будет одна теория, расстраивало, но, с другой стороны – без практики она и так не останется. И не только из-за боевой.

Они командой посовещались и решили, что попробуют все вместе и поучаствовать в лиге по магоболу, став, по сути, вторым составом для университетской команды, и поработать вместе с младшими, и походить на занятия к своим «дублерам». Насчет последних двух пунктов имелись вопросы, возможно проще будет разделиться человек по шесть, но тут решили сначала посоветоваться с Константином Витальевичем. Да, те же близнецы в целом остались не в восторге, но все понимали – любая практика лишней не будет. Никогда. А тут – неплохие ведь возможности… Но с обычной учебой предстояло разбираться плотнее, чем в прошлом году, теперь никто скидок на «универсиадность» делать уже не будет.

– Я понимаю, что, возможно, вас добавление «скучной теории», расстраивает, – продолжил куратор, – но, во-первых, вы пока не готовы работать с чужим разумом в выстраивании наведенной реальности, в этом семестре вы только начнете учиться работать друг с другом в рамках боевой, лекарской и проективной менталистики. Во-вторых, постановка проективной реальности требует понимания, как ни странно, в большей степени логических связей и теоретических основ. Важно не только знать нужные заклинания, но и понимать и формальную логику, и присущие людям ошибки мышления и коммуникации. Иначе, пытаясь создать реальность, особенно динамичную и с включением фигур других людей, вы рискуете все разрушить, не учтя особенности наших с вами взаимодействий друг с другом. Наведенная реальность – не только место для тренировки боевых навыков, но и большие возможности для диагностики, а порой и коррекции. Часто для разрешения проблемы достаточно создания такой вот проекции, с согласия клиента, и выведения в нее сторон конфликта или тех аспектов проблемы, которые пришедший к вам не осознает. Но чтобы это сработало, нам с вами нужно понимать, что и как мы делаем. Итак, давайте начнем с учебных пособий. Их в проективной традиционно немного, но у нас в Институте все необходимые есть. Первый автор…

Лира сосредоточилась на том, чтобы записать все разборчиво и без ошибок.

Оно и к лучшему, что будет одна теория. С кем-то взаимодействовать не хотелось. Нет, на пляж еще можно, пожалуй. Просто полежать. А вот делать что-то с другим… Ну уж нет. Об этом даже думать не хотелось.

Не хотелось думать и о том, зачем Евгений Алексеевич оставил их группу после пары. И не просто оставил, а подозвал к себе поближе и поставил довольно мощное и совершенно незнакомое Лире отвлечение внимания.

– Буду говорить прямо: я не всегда в восторге от методов коллег, особенно от подразумевающих попытки взять на «слабо», – куратор обвел глазами собравшихся, – что бы и кто бы вам ни говорил, нормально обращаться за помощью и нормально не пытаться биться головой о стену, а ее обходить или вовсе менять маршрут.

– Это вы об Анатолии Петровиче? – уточнила Наталья.

– Именно. Не только, но я знаком с его методами. Да, основам дуэлей он вас научит. Но если вы понимаете, что для вас его подход неприемлем, сообщить об этом – ваша ответственность. Это вас какими-то слабыми и неправильными не делает. Институт – не филиал Академии Правосудия и не военное училище. Мы – исследователи и практики, а не солдаты.

– Да, но защищать ведь себя надо, – резонно возразил Дмитрий, – мы много с чем можем столкнуться. Вы сами об этом говорили.

Лира хмыкнула про себя. Анатолий Петрович несколько раз прошелся по тому, что они ничего не умеют и вся эта «ментальная безопасность» – фикция.

– Говорил. И постарался дать вам инструменты для того, чтобы вы могли действовать в сложной ситуации. Но боевым менталистом вас не сделает ни Анатолий Петрович, ни кто-либо еще.

– Может и не сделает, но это не значит, что мы сразу отступать должны, – заметил один из друзей Дмитрий.

– Не должны, – согласился куратор, – я просто напоминаю, что вы можете это сделать, и в этом не будет ничего зазорного. Вот и все. Но решать вам. И, если нет вопросов – посмотрите на меня, каждый, а потом идите. Олегова, останетесь.

Лира кивнула.

Имелось у нее подозрение, что пару по теории искусственной реальности поставили последней в пятницу именно для этого разговора и воздействия куратора. Она не совсем понимала, что именно делал Евгений Алексеевич, хотя в эфир и вглядывалась. С кем-то старший менталист едва встречался взглядами, кому-то смотрел в глаза с десяток секунд, с Аней же и вовсе застыл на пару минут. Но потом лишь кивал и отпускал, не говоря ни слова.

И это не всем понравилось. Дмитрий скривился, задержался у выхода, явно хотел что-то сказать, но Евгений Алексеевич сам обратился к нему первым:

– Я отвечаю за вашу жизнь и здоровье. Впрочем, если вы считаете, что сможете справиться самостоятельно, то можете больше не оставаться. При условии своевременного обращения к целителям, разумеется. Это всех касается. Ладно, свободны. Олегова, на пару слов.

Лира кивнула. Покачала головой на предложение Кота подождать и вместе пойти в библиотеку и принялась, ожидая пока все уйдут, разглядывать доску. Прямо по центру находилась схема действия проективной реальности на смысловом уровне. Несколько блоков терминов и схема «действие погруженного – реакция реальности – информация об итогах действия у погруженного». И приписка: «при расхождении ожиданий и реакции – Отторжение».

Вспомнилось Посвящение. Проблема ведь возникла из-за того, что она совершенно не ожидала той задержки при использовании магии. А ведь такие промахи, по словам куратора, можно скомпенсировать, меняя «расхождение ожиданий и реакции», придумывая объяснения странностям. Но не всегда получалось.

А первому курсу Посвящение только предстоит… Лира подумала и сделала себе мысленную зарубку поговорить с Ярой. Просто на всякий случай. Намекнуть, что Посвящение может оказаться странным… Хотя, может, и не стоит? Испортит удовольствие. Может, нынешний четвертый курс не будет допускать ошибок и предупредит обо всем?..

– В этом году я буду наблюдать за Посвящением, – негромко вмешался в ее мысли куратор. – Нет, не читаю. Но взгляд твой понятен, как и отклик на тему и Отторжение.

Лира повела плечом.

– Нам их, ну, реальности, придется делать друг на друге, так?

Эта перспектива как-то не радовала.

– Да. Но когда знаешь, что это такое, то все воспринимается намного проще. И я буду страховать.

– Я понимаю и не боюсь. Просто к слову пришлось. Наверное.

Куратор кивнул, принимая ответ.

– Пойдем на кафедру. Аудиторию надо закрыть. А еще нужно изменить твои щиты так, чтобы ты могла их отключать. Валицев не остановится, будет ломать. Просто потому, что, видите ли, на одних собственных щитах учишься быстрее.

– Но ведь это правда так, верно? – Лира была не слишком сильна в боевой ментальной магии, но защитную учила почти год.

Куратор отвечать не спешил. Взмахом руки стер надписи на доске, выключил свет. Поманил за собой в коридор, запер дверь, направился к кафедре…

Только когда Лира села на почти привычное место, а на столе перед ней появилась чашка с чаем и несколько конфет, Евгений Алексеевич, взяв свой напиток, нехотя заметил:

– Боевые взаимодействия без страхующих щитов учат быстрее разворачивать собственные и в целом быстрее принимать решения. Хоть и ценой большего стресса для обучающегося, – и отхлебнул чай.

Лира попыталась представить этого Анатолия Петровича вот так же, с чаем. Пить как-то сразу перехотелось: в воображении то ее макали лицом в чашку, то выливали чай на лоб, то еще что-то в этом духе. Поэтому она решила задать вопрос. Может, и не слишком красиво, но все же…

– То есть, выходит, что без щитов лучше. Но вам, как я поняла, это требование не нравится.

– Не нравится. И то, как оно было озвучено, и вообще методы Валицева. Да, своих целей он достигает, но тем не менее. Да и щиты я тебе не для подобных ситуаций ставил, если ты помнишь.

– Помню. Но… Если я без них научусь – это ведь не плохо.

– Не плохо, – мрачно согласился куратор, – вот только как тебе пара? Вся, в целом? Я про основы боевой.

Лира повела плечом.

– Не знаю, – честно призналась она, – наверное, Анатолий Петрович прав, надо учиться. Но…

Она покачала головой. Признаваться в том, что у нее ничего не получилось, как-то не хотелось. Совсем.

– «Но»?

– Не знаю… Я пыталась в проективную перевести, но он выскользнул. Ушел.

Евгений Алексеевич фыркнул.

– Еще бы. Лис.

– Да, он словно знал… – она осеклась.

«Лис». Могло ли быть совпадением? Или нет? Форма у Анатолия Петровича боевая ведь совсем другая, что-то бронированное...

– Знал, – косвенно подтвердил куратор ее предположения, – он, думаю, хорошо понимает, чему и как я учу. Вырываться из чужого поля – нарабатываемый навык. Вообще-то, нарабатываемый навык и удержание кого-то в своем поле, я чуть позже покажу как это, сейчас на отработку нет времени. Но, разумеется, с опытом Валицева студенту второго курса не тягаться. И я не вижу тут никаких поводов упрекать кого-то в слабости или неумении что-то делать. Вы как раз пришли учиться.

– Да. Наверное. Я… – Лира осеклась во второй раз.

Слабачка она, да. Определено. Тут же жаловаться бежит.

– Да?

– Нет, ничего такого. Все в порядке.

Евгений Алексеевич отставил кружку. Всмотрелся в ее лицо и со вздохом заметил:

– Больше всего мне не нравится в методах, применяемых боевиками, не всеми, но Валицевым точно, укрепление обучающегося в мысли, что он непременно должен решать все проблемы сам. При том, что боевые менталисты всегда работают в напарничестве. И ладно бы проблема была только в том, что в одиночестве свои ошибки не всегда видно… Но такой подход в принципе губителен, особенно для мага.

Лира склонила голову. И Евгений Алексеевич, и Константин Витальевич, и Стас, да остальные преподаватели повторяли: «Обращайтесь за помощью»… Но сейчас за словами куратора, кажется, было что-то большее, чем простая рекомендация.

– Простите… вы про Искажение? В одиночку же их не увидеть…

Куратор покачал головой.

– Не только, хотя и про них тоже. Видишь ли, в одиночестве может что-то не получаться, и тогда молчанием ты усугубляешь проблемы, ведь нередко самому никак не увидеть причины сложностей. Это как модели в искусственной реальности – их погруженный видит сугубо со своей точки зрения, и все. Елка может быть синей с одной стороны, а с другой – зеленой, и поди ты разбери, какая она на самом деле. Но иногда хуже, когда все получается.

Лира вопросительно посмотрела на Евгения Алексеевича. Тот явно не был в восторге от того, куда повернул разговор, но все же пояснил:

– Когда сначала тебе говорят, что ты слабак и ничего не умеешь, а потом ты начинаешь работать и что-то получается, очень легко возгордиться и решить, что тебе по плечу все новые и новые вершины. Особенно если некому тебя осадить. Легко решить, что коль ты сам справился, коль заслужил похвалу вредного, придирчивого препода, то сможешь больше. И больше, и больше. Даже когда задача тебе объективно не по уровню. – Старший металист поморщился, но продолжил: – у меня в свое время хорошо получалось боевая. Тогда ее тоже вел Анатолий Петрович. Я вообще изначально пытался поступать на боевую в Общемагический, был задиристым парнем…

Лира поняла, что не сумела справиться с эмоциями, потому что заметивший ее выражение лица куратор усмехнулся.

– Я вырос на улице, в окружении мальчишек старше и крупнее, и рано понял, что нужно давать сдачи. Потом это трансформировалось в «кто сильнее – тот и прав». Но на боевую я не прошел, немного не хватило. Прошел сюда потому, что слышал о существовании боевиков-проективщиков. Старался, как мог, и благодаря природным данным ближе к середине второго курса у меня правда начало неплохо получаться. Валицев хвалил, ставил в пример, я действительно гордился этим. Я заговорил о переводе в Академию Правосудия, – Евгений Алексеевич усмехнулся, – и ему это не понравилось.

Лира чувствовала, как по спине пополз холодок. Неприятное, тяжелое предчувствие. Что-то подсказывало, что дело не в простой ссоре. Что-то другое заставляло куратора, человека ведь очень спокойного, открыто высказывать свое недовольством методами коллеги.

– Думаю, на деле он едва ли мог обеспечить мой перевод. Не обладал большой властью и вообще больше кичился тем, что занимает там должность. Но почему-то не захотел это признавать. Сказал, что для перевода мне нужно сделать что-то действительно выдающееся, вроде ментального атакующего седьмого уровня. Да, подвох очевиден – где второй курс и где седьмой уровень? Его и в магистратуре-то не изучают. Но я, Лира, был тогда не только задиристым, но и очень упорным молодым человеком. Я сумел в краткие сроки не просто найти подходящее заклинание, но и выучить его словоформу и графическую формулу. Я очень хотел перевода. Тренировался, учился проводить эфир в таких количествах… Сразу скажу – меня никто не заставлял. Я все сделал сам, в погоне за миражом, заклинание и вовсе взял из закрытой части библиотеки одного из однокурсников. И сам же попытался его выполнить. В том зале, где мы занимались, от которого у меня тогда были ключи. Сам. В одиночестве. Мне казалось это правильным – сделать это впервые там, где я добился успеха… – куратор горько усмехнулся.

Воцарилась тишина. На обычно спокойном лице Евгения Алексеевича Лира видела эмоции. Странные, уже словно бы затертые… И ей было жаль того парня, который как одержимый стремился к мечте, но так и не сумел до нее добраться. Куратор ведь не стал боевым менталистом.

– Не вышло? – осторожно предположила она, желая узнать конец истории. Начало ведь Евгений Алексеевич зачем-то рассказал.

– Почему же? – с сухой усмешкой откликнулся преподаватель. – Вышло. Вот только я не сдержал образ, а «Циата-ати» имеет огромный возвратный потенциал.

– И она ударила…

– По мне, да. Лира, единственная причина, по которой мы сейчас говорим, по которой у меня есть жена и дочь, работа, а не пожизненная койка в отделении для неизлечимо больных – тот факт, что Александр Михайлович Долгорукий, бывший тогда совместителем на лекарской кафедре и первым пришедший в тот зал, сумел зацепить мое сознание и потратил огромное количество сил и времени на то, чтобы привести меня в порядок. Хотя имел полное право отказаться, целитель не обязан месяцами возиться с одним пациентом. Да, так почти полностью разрушенное поле безвозвратно рассыпалось бы, сними он зацеп, такие чары нельзя передать или перепоставить, но он поступил бы полностью этично. Я не то что его подопечным не был, я даже ничему у него не учился, он у магистрантов спецкурс вел, и все. Вот чем заканчивается желание достичь всего самому и прыгнуть выше головы.

Лира пораженно смотрела на Евгений Алексеевича. Он рассказывал спокойно, без ярких эмоций. Разве что с каким-то сожалением… И все. Только при упоминании Долгорукого ощущалась огромная благодарность к этому магу, но Лира и в Москве видела, что куратор Александра Михайловича очень уважал, да и Стас как-то называл пожилого мага «наставник наставника».

Но рассказанное в голове не укладывалось. И как вообще позволили всему этому случиться?..

– И вы… не знали, что…

– Мне может прилететь? Знал, – еще больше удивил куратор, – но был совершенно уверен, что коль стал первым в дуэлях, сам учился и атакующей, и защитной, а «боевой хрыч» меня хватил, то с этим-то я справлюсь, и плевать на уровень заклинания.

Лира мотнула головой.

– Неправильно вообще такое задание давать.

Евгений Алексеевич легко пожал плечами.

– Возможно, Валицев рассчитывал, что я отступлю. Не найду заклинания или не сумею вложить силу, у меня тогда седьмой уровень потенциала уже был, но на пределе вкладываться трудно, да и формула там в пятнадцать слов с добавочными. Или все же почему-то решил, что я сумею удержать энергию и все будет в порядке. Не знаю. На комиссии он сказал чистую правду: что обозначил мне выходящее за рамки обучения задание и сразу предупредил, что оно мне не по плечу. А то, что для меня это стало вызовом… Тут говорила моя гордость. И я, Лира, с ним абсолютно согласен. Если бы я прислушивался к окружающим, обратился к кому-нибудь хотя бы за консультацией в формате «как это освоить», а не считал, что помощь – для слабаков, все было бы совсем иначе. Я свои выводы из той истории сделал. И теперь не приемлю провокации подобного рода и стараюсь дать возможность тем, кого учу, обращаться за помощью. По любому вопросу.

В последней фразе явно был намек. После рассказанного что-то скрывать казалось глупо, да и как-то просто неблагодарно, так что Лира, отпив уже порядком остывший чай, призналась:

– Это не то чтобы помощь… Просто у меня так и не вышло никакой дуэли.

– Воспоминания? – насторожился Евгений Алексеевич.

– Наверное. Я просто… – второкурсница попыталась объяснить то, что чувствовала, – я не знаю, я не… В общем, это как-то… Понарошку, что ли. В смысле – не по-настоящему. Тот урод, Новиков, он просто атаковал. Бил, хотел уничтожить, я это чувствовала. Но я не могу так же. Понимаю, что пара, урок, но не могу. Это же не как в магоболе, это не соревнование, не демонстрация того же «Гора» на Универсиаде…

– Попробуй думать об этом именно как о матче, – посоветовал старший менталист. – Представь, что речь идет о соревновании, и ты – и атакующий, и защитник. Можешь и Аспект брать тот, игровой. Если с ним не получится – не слушай никого, подойди. Обговорим и попробуем изменить опыт. Ты в ментальном поединке уже участвовала, со всеми вытекающими эмоциями. Причем в реальности переживания были так себе, а проективка – это все же иное. Обычную дуэль ты видела через глубокий со мной и сама получив от Новикова, что не добавляет энтузиазма, это понятно. Так что пока такое предложение. Что скажешь?

– Я попробую, вроде несложно. Просто, ну, не Воплощение… – Лира поежилась.

С ним вечно какие-то катастрофы случались. Да, помогало, но… Но без веской причины надолго облачаться в холод не хотелось.

– Не Воплощение, у тебя есть гибридный со Зверем вариант, который ты применяла на последнем матче. Попробуй.

Лира кивнула.

– Может, когда «Варету» буду отрабатывать. Правда не знаю как понять, будет ли эффект, без напарника-то, и…

– Так, что значит «без напарника»? Вам что, задали это самим изучать?

– Наверное можно подойти и попросить о занятии, и…

Евгений Алексеевич едва ли не зарычал.

– Просто прекрасно! Ладно, останетесь завтра, покажу, что и как, у вас-то защит нормальных нет, и учиться их ставить на этой гадости – так себе идея.

– Есть, – несколько обиженно откликнулась Лира, – мы проходили от чувственных внушений. И общие.

– Ага. В прошлом году. А «Варета» может дать побочки, и это так себе план. По крайней мере пока вы щиты мне не покажете.

Лира тяжело вздохнула. Однокурсники будут в восторге…

– Переживете. Поверь, остаться без мозгов в самом прямом смысле – опыт, который вам не нужен. Ладно, допивай и посмотрим, что со щитами. Я покажу, как манипулировать конструкций, но не снимать ее полностью. Идем через Защитника.

Лира кивнула и в пару глотков допила чай. Недовольство Дмитрия и остальных переживет как-нибудь, а щиты надо будет повторить. Так, на всякий случай. Мало ли.

Глава 5. Очень разная помощь

В субботу первых двух пар у их группы не было, а третьей стояли «основы первой помощи». Аня, и не только она, недоумевала, зачем менталистам предмет с таким названием, по которому еще и практика предполагалась, пятой парой в понедельник. При том, что в тот же понедельник стояли лекция и практика по «основам ментального исцеления».

Особенно недовольными выглядела группа Марины. Впрочем, это объяснялось просто – у них предыдущая пара была, и там они успели познакомиться с преподавателем боевой. Бывшая соседка так и пылала возмущением:

– Мы что, нанимались драться? Пускай этим боевые менталисты и занимаются, нам-то оно вообще зачем?! Еще и относится этот Анатолий Петрович так, словно мы – курсанты какие-то, а не студенты! – возмущалась бывшая соседка.

– Ты так говоришь, словно это плохо, – усмехнулся услышавший это Афанасий, – и быть курсантом – плохо.

– Курсантом быть хорошо, когда ты поступал туда, где их учат, – отрезала Марина, – а не в вуз без этого всего. Если бы я хотела заниматься боевой, я бы поступила на боевую.

– Ну а я вон лекарем быть не хотел, и что? – поинтересовался кто-то с задней парты. – А сидим вот тут.

– Сидите, – в аудиторию зашла Варвара Васильевна, – и даже, я надеюсь, совсем скоро будете сидеть и слушать, и запоминать услышанное. А еще я надеюсь, что вам в жизни мой предмет не понадобится.

Если до этого по аудитории ползли шепотки, а эфир ощутимо для Лиры колебался, откликаясь на ментальные передачи, то теперь говорившие притихли. Первыми – те, кто услышал сказанное, после – те, кто понял, что что-то произошло.

– Да, вы не ослышались, – Варвара Васильевна остановилась у доски, – я действительно надеюсь, что вы не окажетесь в ситуации, когда надо будет применять изученное. Хотя бы потому, что в нормальном, не экстренном, случае медицинскую помощь оказывают люди и маги, которые, собственно, учились этим заниматься, тогда как менталисты работают, даже лекари, с разумом, а не с телом, – целительница сделала паузу. Лире подумалось, что жена куратора явно не впервые, в отличие от Стаса, читает лекцию. – Думаю, у многих появился вопрос: зачем тогда я тут сижу и какая-то тетка мне рассказывает о ненужности ее предмета? Так вот: я надеюсь, что вы не окажетесь в ситуации, когда будете вынуждены оказывать медицинскую помощь. Хотя бы потому, что это уже говорит о большом стрессе и чрезвычайном происшествии. Но если оказывать медицинскую помощь придется, то нужно знать, что делать, и, собственно, как это делать. Можете потом все узнанное просто аккуратно собрать и положить в Пространство Памяти в какую-нибудь коробку с надписью «в случае опасности разбить стекло молотком». И, вполне возможно, этим спасете чью-то жизнь.

Варвара Васильевна взмахнула рукой, и на доске появились уже привычные студентам записи: названия учебников и их авторство. В этот раз, правда, автором почти всех пособий значился «коллектив МЦА».

– Итак, я – Варвара Васильевна Озерова. Официально – преподаватель кафедры лекарской менталистики, но проще найти меня в лазарете, или в краевой больнице, совмещаю ставки и там, и там. Я – целитель, а преподаю уже так, поскольку постольку, с тех пор, когда появилось положение об обязательном обучении всех магов основам, как это красиво сформулировано, «углубленной первой помощи». Собственно, именно ей мы и будем заниматься, дамы и господа. А теперь вопрос к вам: как вы думаете, почему вообще существует такой курс и почему вас, менталистов, заставляют его проходить? Замечу, что в немагических вузах нет обязательного обучения оказанию первой помощи. Итак, предположения?

Кристина, кажется, подняла руку даже быстрее, чем целительница закончила говорить.

– Представьтесь и излагайте.

Участница команды, назвав и имя с фамилией, и, зачем-то, отчество, принялась отвечать. Лира почти сразу потерялась в терминах, во всей этой «проводимости», «ожидаемой эффективности действий» и «коэффициенте возможностей».

– Я так понимаю, вы знакомы с методами сортировки и оценки ситуации при чрезвычайных происшествиях. Весьма похвально. Но постарайтесь, пожалуйста, сформулировать мысль так, чтобы она была понятна не только нам с вами, но и тем вашим сокурсникам, кто в Универсиаде не участвовал и никаких, вот вообще никаких, статей на эту тему не читал.

– Эм… Если коротко: у нас, у магов, вообще у всех, возможностей помочь раненному попросту больше, – немного смущенно проговорила Кристина. – Особенно если научиться передавать магическую энергию через преобразователь на общую поддержку или там реанимацию использовать.

– Насчет реанимации через энергию вы замахнулись, конечно… Впрочем, суть верна: мы с вами, благодаря обладанию возможностями манипулировать эфиром, способны помогать в сложных ситуациях лучше, чем те, кто такими возможностями обделен. Взять хотя бы диагностики, которым мы с вами будем учиться – маг, даже с минимальным обучением, часто может получить куда больше информации о состоянии человека, чем обученный врач, не имеющий под рукой специальных средств. Собственно, получать информацию о состоянии пострадавшего, понимать, как ее интерпретировать и что, исходя из нее, предпринимать для стабилизации или и вовсе улучшения этого состояния, вы и будете учиться в рамках моего предмета. Итак, давайте все же сформулируем, что такое первая помощь и чем она отличается от других видов медицинской помощи, чтобы у вас было понимание. Первая помощь – это…

Диктовала Варвара Васильевна четко, довольно быстро и стараясь разбавлять сухие определения, в которых Лира даже несколько запуталась, иллюстрациями и фактами. В целом все это напоминало школьный урок ОБЖ, вот только куда сложнее. На первой лекции целительница в основном сосредоточилась на том, как понять, что придется даже с их «в любом случае скромными» знаниями что-то делать, а когда достаточно вызвать профессионала и просто не трогать пострадавшего.

– То есть у нас есть две группы факторов: внешние и внутренние, – подвела итог примерно часа занятия Варвара Васильевна, – внешние относятся к обеспечению безопасности и трансферу ответственности. Если рядом с вами есть врач или целитель – отойдите, не мешайте или выполняйте указания. Если вы ни до кого не можете дотянуться ментально, вокруг – лес и ни одной живой души, то придется действовать так, как умеете. Это пример внешних факторов. Внутренние же связаны с состоянием пациента. Вот формула диагностики, – на доске появились уже знакомые Лире слова и рисунок, – самой примитивнейшей. Она действует по принципу общей нарушенности. Как это и на что обращать внимание – мы с вами разберем в понедельник, пока просто замечу, что в случае, когда нарушения значительны, как минимум нужно начать встраиваться в энергетику для трансляции энергии. Этого ни один врач не может сделать, а вы так, вполне возможно, спасете жизнь. Ладно, давайте рассмотрим саму формулу, ее модификации и условия применения, а потом пройдемся по другим вариантам диагностики.

Лира только успевала записывать. Да, они в рамках подготовки к Универсиаде формулу разбирали, а на «домашнем» этапе использовали на манекене, но, как оказалось, многих тонкостей им тогда не дали.

У Лиры по спине мурашки поползли. Она ведь могла и ошибиться с состоянием Элеоноры. Да, все закончилось хорошо, соседка Яры должна была уже во вторник вернуться из лазарета, первокурсница призналась, что несколько нервничает из-за этого… Но все же. Да и список исключений и искажений был такой, что полагаться на одно это заклинание явно не стоило. Впрочем, Лира других и не знала.

В заключение Варвара Васильевна «добила» собравшихся:

– И вообще: любая диагностика, особенно применяемая впопыхах, может вам дать совершенно нереалистичную картину. И обычно ситуация искажается в лучшую сторону.

– И что с этим делать? – пробасил Афанасий.

– Принять как данность. И быть готовым ко всему. Ну и внимательно слушать меня, мы с вами в этом семестре будем разбирать все варианты негативного развития событий и те меры, которые нужно в каждом случае предпринимать. Благодарю за внимание, до встречи в понедельник.

Аудитория наполнилась шумом задвигаемых стульев и шуршащих страниц.

– Я вот что скажу, – Кот закинул на спину рюкзак. Оглянулся, удостоверился что преподаватель из аудитории вышла, и продолжил: – лучше три дуэли, чем вот один раз с каким-нибудь раненным встрять. Ну его.

– А что, был опыт? – полюбопытствовал оказавшийся недалеко Дмитрий. – Говоришь как великий знаток.

Лира скрипнула зубами. «Дракон» иногда казался совсем невыносимым.

– Был, – лаконично отозвался приятель. И добавил тише, когда однокурсник уже прошел мимо: – а вот у тебя явно нет.

– Сто процентов, – согласилась Лира, вспоминая вторник, – иначе бы так не говорил.

– А ты, ну… – Аню явно снедало любопытство, – использовал вот это все?

– Да куда мне, – усмехнулся Кот, жестом предлагая идти к выходу, – мне тогда лет семь было. Поехали на море, решили на яхте покататься, а у друзей дочка с астмой. И ингалятор, разумеется, утонул.

Лира, уже дошедшая до дверей, обернулась на приятеля:

– А маги, они… Разве это не лечится?

– Магия – не панацея, – усмехнулась шедшая позади Аня и демонстративно поправила очки, – или, думаешь, мне они нравятся?

– Не панацея, – согласился Кот, – там она мелкой вдохнула какую-то алхимическую дрянь – и последствия остались. И девочка сама – немаг. И да, я знаю, что люди без дара существуют и, представь себе, даже с ними общался, да и сейчас общаюсь.

Аня прищурилась.

– Держу пари – кто-то из городской администрации.

– Ага, и причем здесь… Нет, они правда друзья, и все.

Лира усмехнулась. У ее отца и мачехи тоже имелся с десяток таких «друзей». А как иначе отель-то открытым держать и проверки проходить?

Олеся несколько раз писала. Спрашивала, как дела и не сможет ли Лира приехать. И звонила даже, хотя и призналась, что «мама наругает». Лира постаралась объяснить, что маму лучше не злить, но не была уверена, что получилось. Потов все объяснит, когда Олеся станет постарше и сможет все понять. Наверное, сможет. А пока сестра присылала фотографии своего дневника и сожаления о том, что многие ее одноклассники плохо говорят по-русски, но зато «у финнов смешные имена».

На фоне всех новых пар и преподавателей проективная менталистика по субботам оставалась островком стабильности. В этот раз даже работали так же, правда в транс уходили уже без слов Евгения Алексеевича. Сначала смотрели свою «точку баланса» – у Лиры ей оказался несколько скособоченный шалаш в лесу, который к тому же явно как минимум раз разрушался почти до основания – а потом работали с чужой.

– Да, для вас это новый опыт, но я вам уже показывал заклинание для принудительного погружения другого в ментальное пространство. Когда мы говорим не о боевом соприкосновении, нам нужны вот такие вот модификации, – в центре круга зависли рисунок и словоформула, – как видите, часть конструкции отвечает за объединение, как в противостоянии, но эта, и эта, – слова ярко вспыхнули, – говорит о добровольном объединении и погружении в чужое поле, хотя точку назначения выбирает применяющий заклинание. Итак, разбивайтесь на пары и приступим. Работайте по очереди, сначала – транс и расслабление, потом используете заклинание и держите в уме желание взаимодействовать с напарником и попасть в его «точку баланса». Потом меняетесь.

Лира глубоко вздохнула. С одной стороны – все просто, с другой… С другой она использовала это заклинание. Не совсем это, конечно, но почти такое же ведь…

То было в прошлом. А теперь – никаких сражений и боевой формы. Ничего такого.

– Работаем вместе? – уточнила сидевшая рядом Аня, когда остальные начали растаскивать стулья, – или ты против?

– Да нет конечно. Сначала ты или я?

– Давай ты.

Лира кивнула. Расслабилась, вполглаза следя за Аней, больше чтобы понять, когда использовать заклинание. Вот подруга прикрывает глаза, вот начинает дышать ровнее, спокойнее… После недавно завершенного транса вновь погрузиться в это состояние не так уж и сложно.

Должно быть не сложно. На деле же Лира отбросила в эфир страх и дурацкие воспоминания. Один раз, второй, третий… И только на четвертый использовала заклинание. Использовала, опираясь на воспоминания и ощущение взаимодействия, которое чувствовала в работе вместе с куратором, и цепляясь сознанием за образ баланса, опоры, Аспектов.

Сработало. Миг – и она очутилась в чужом разуме.

Это было совершенно не то же самое, что затаскивать Ангела в свой, не похоже ни на одно из погружений. Лира даже толком не могла описать то, что видела. Не целостный мир, не такой, как ее собственный. Скорее – набор образов, которые словно бы фонарик выхватывал из темноты. И из этого набора складывалась совершенно правильная конструкция. Что-то, похожее на монумент из множества переплетенных между собой железных реек, большое, сложное и… Правильное. Донельзя правильное. Очень крепкая конструкция, очень хорошо стоящая на земле, хотя несколько деталей словно бы хотели… Большей свободы?

Лира, не задумываясь о том, что делает, осторожно прикоснулась к темноте, окружавшей ее со всех сторон. Коснулась, спрашивая, не хочет ли темнота что-то изменить, сделать лучше. Трогать самой, руками, да хоть мысленно, такую структуру казалось просто кощунством. Но живая, двигающаяся темнота – она могла что-то сделать. Если бы захотела.

Темнота сдвинулась. Потекла, отхлынула от Лиры, охватывая конструкцию. Темнота двигалась, темнота прикасалась, думала, меняла… Миг – и все вернулась на свои места, но там, где несколько реек загнали в крошечные пространства, им не подходящие, стало свободнее и… «правильнее»? Лира толком не знала. Она могла лишь выразить что-то сродни настороженному восторгу. Живость, жизнь, изменения… И она тут, стоит в темноте чужого разума.

Несколько мыслей мелькнули, словно появившиеся сами собой, и Лира, отмахиваясь, вызвала возврат.

Достаточно. Более чем достаточно.

Второкурсница попыталась успокоить дыхание и убрать подальше, запихать в глубины разума это мелькнувшее ощущение. Слишком уж кощунственным оно было.

– Круто, – Аня открыла глаза, – так, правда, лучше. Что, давай я?

Лира кивнула и постаралась расслабиться, окончательно затолкав лишнее подальше. Расслабилась и Аня… Вот только заклинание у нее не получилось. Ни с первого раза, ни со второго, ни с третьего.

Куратор вмешиваться не спешил, и Лира предложила:

– Хочешь, покажу воспоминания?

– А давай. А то вроде говорю все правильно…

С опытом Универсиады это проблемы не составило. И помогло – не сразу, но через еще две попытки Лира почувствовала, что ее «тянет» чужая магия. Движение было не слишком явным, но она постаралась сосредоточиться на нем и подчиниться, хотя на шее и напомнила о себе энергия боевой формы. Которую пришлось подавить.

Нет, этот чужак имеет право побывать в ее разуме. Может стоять около шалаша, может смотреть, кажется, удивленно… И может уйти.

– Извини, кажется, я просто сбежала, – как-то несколько сконфуженно заметила Аня, – это просто… Не знаю. Я думала, что увижу… Что-то подобное на то, что вижу сама.

– А оно иначе, ага, – кивнула Лира, – вообще по-другому.

– О, у тебя тоже? В смысле, ну, ты видела… Не так же, как сама?

– Вообще нет.

– Но… Ты, говоря о несвободе, ты не… Со своей сравнивала? Ну, не с тем, как у тебя?

– Да нет. Просто почувствовала.

– О.

В замешательстве, впрочем, оказалась не только Аня, но и почти все остальные.

– Да, я вас не предупредил о разнице в восприятии, – заметил очевидное куратор, – не хотел, чтобы вы чего-то конкретного ждали, это очень сильно отвлекает. Как вы поняли, разбираться в чужом сознании – совершенно не то же самое, что и работать со своим. Хотя без понимания, как ощущается у вас тот или иной Аспект, искать его у кого-то – то еще развлечение. Итак, готовы поделиться своими впечатлениями? Учтите – то, как вы видите чужую Точку Баланса и то, как ее воспринимает ваш напарник, может очень и очень различаться. Общим будут разве что рамочные, базовые ощущения. Кто готов?

– Это было действительно странно, – начала Наталья, – я словно оказалась в светлом пространстве без границ, и…

«Слушай, – Аня потянулась к Лире ментально, – мне казалось, что у тебя, какая-то, знаешь, вроде стойкая, но словно бы готовая согнуться конструкция, на иву или что-то такое похожее. Может… Ты не хочешь, чтобы я это озвучивала?»

«Да не думаю, что в этом есть что-то плохое, – после паузы отозвалась Лира, – это ведь просто образы. Ты лучше скажи – будем говорить о моей идее?»

«А почему нет? Да и куратор и так все видел, думаю».

«Как знаешь».

То, как видели нужное пространство его владельцы, и то, как оно воспринималось со стороны, действительно очень и очень различалось. Лира с удивлением поняла, что ей еще повезло с темнотой и четкостью, с возможностью обратиться к чужому разуму. Кто-то, как «тигрица», видел лишь белый свет и просто «пространство», кто-то, как Кот, оказался со всех сторон сдавлен чужой энергией, кто-то и вовсе лишь слышал или обонял что-то… Хотя общие ощущения в целом были действительно похожими, та же Наташа описывала свою Точку Баланса как множество плывущих по небу облаков, которые создавали нужный, «правильный» узор, а ее напарница видела абстрактную картину с геометрическими фигурами…

– Работать с чужим полем напрямую не так уж и легко, – подвел итог Евгений Алексеевич, – вам нужно уметь расшифровывать те образы, которые вы получаете от поля. И если со своими вы провели достаточно времени, чтобы создать цельную картинку, то тут, из-за разницы в индивидуальном восприятии, итоговый вариант часто получается необычным, искаженным или порой и вовсе не понятным. Со временем вы научитесь ориентироваться в чужом пространстве, а позже изучите и заклинания, способные дать вам доступ к чужому восприятию, но они тоже сначала могут сбивать с толку. Все постигается на практике, всему будем учиться. И сейчас, пока у нас есть время, давайте показывайте, что у вас со щитами от «Варета-савир» и им самим. Показывайте, показывайте. И само заклинание тоже. Это атакующее внушение, что будете ставить?

Лира почти кожей чувствовала недовольство Дмитрия и еще пары парней. Они явно сопоставили вчерашнее: «Олегова, останьтесь» и нынешнюю задержку. Словно погонять по щитам было ее решением… Хотя, вообще-то, стоило предупредить. Сама Лира помнила нужное защитное заклинание, да и конспекты просмотрела, но попросту забыла рассказать остальным про намеренья куратора.

Атакующее внушение далось без труда – куратор уже учил похожему, с вербальной командой, и теперь простая формула с простым образом головной боли проблемы не представляла. Щиты тоже вышли крепкими, сказывалась практика магобола.

Проблема была в другом. Лира думала, думала, но под конец импровизированного занятия по щитам и атакующим внушениям решилась. И, пока разбивший их на пары куратор наблюдал за тем, как Дмитрий и Кот атакуют друг друга «Варетой», все же бросила осторожную передачу мыслей. Евгений Алексеевич ведь рассказал о своем провале чтобы она молча ошибок не понаделала…

«Простите, я могу спросить?»

«Да, конечно».

«А… Работая с другими вы никогда… – Лира даже в ментальной речи остановилась, словно это как-то могло отсрочить продолжение фразы, – не чувствовали… своих возможностей?»

«Ты имеешь в виду власть изменять чужой разум и собственную силу, пригодную для этого?»

«Э… ну… да».

«Чувствую, конечно. Так разум менталиста откликается на возможности, получаемые в такой работе».

Лира сглотнула.

«И… это проходит?»

«Чувство власти? Его хорошо прогоняет понимание того, что и зачем ты делаешь. Не нужно бояться таких ощущений, просто не стоит идти у них на поводу. Ты действовала верно, не пытаясь менять чужое пространство, а лишь показав свое видение другому, так что не переживай по этому поводу. Опасение перед своими возможностями – показатель понимания этих самых возможностей».

«Спасибо».

Преподаватель кивнул. И вслух бросил:

– Достаточно. Погребов, Ростов – не увлекайтесь, сдвоенные внушения весело применять и невесело потом маяться с их последствиями. Помните, что в дуэли перед вами такой же студент. Но – молодцы, действуете быстро. Руйкова и Разова – теперь вы. И без обращения к памяти, в бою не успеете же. Как вы вообще готовиться собирались? Пробуем, пробуем, господа, времени у нас с вами много еще. Ладно, Рашпиль, Олегова – давайте вы, остальные наблюдают и вспоминают формулы.

Лира кивнула и вышла в центр круга. Это просто игра. Магобол, где она и за защитника, и за атакующего, не более.

Холодный ветер забрался под одежду, подвижный и какой-то даже задорный. Формула внушения сама собой пришла на ум.

**

Лира стояла и смотрела на портал. Сказала бы, что портал смотрел на нее, но это было вовсе не так – у дыры в пространстве глаз не имелось.

– Пошли! – поторопил Стас. – Или ты хочешь опоздать? Ритуолог долго ждать не будет. Уйдет, да и все, и бегай потом ищи его.

Лира глубоко вдохнула и выдохнула. Шагнула было в сторону – и замерла, вновь смотря в черный провал.

«Вот чего ты боишься? Знаешь, сколько тут всего рассчитано?»

«Знаю, – мрачно ответила второкурсница, изучавшая перед Универсиадой азы и пространственной магии, – а еще знаю, сколько там может быть проблем, приводящих к превращению проходящего в кучку молекул».

«Вот же… Ладно. Сейчас поговорю с пространственником, есть у меня одна мысль».

Особист отошел и начал о чем-то говорить с магом, стоявшим на краю площадки Перехода.

Лира ругнулась про себя. В прошлый раз, когда она вот так же проходила через провал в пространстве, стоило шагнуть «в никуда», реальность дрогнула. Второкурсница не была уверенна, привиделось ли это или все же рамка портала тогда и правда на секунду сбойнула, а потом выровнялась. И сейчас миг, когда ей казалось, что пространство вокруг скрутится в невообразимое нечто, вернулся из глубины памяти. И она просто не могла заставить себя сделать шаг внутрь черноты.

– Ладно, – Стас вернулся, – закрой глаза. Закрой на секунду, ага? Смена типа портала выглядит не очень.

Второкурсница вздохнула. Прикрыла глаза, чувствуя дуновение эфира… Открыла – и вместо провала в никуда, заполненного абсолютной чернотой, в центре площадки словно бы появилась дверь, за которой виднелся кусок помещения. Вполне знакомого, расположенного на втором этаже Центральной Московской Портальной Станции. Высокие окна, немного обшарпанные стены старого поместья…

– Ну что, теперь идем?

Лира еще раз глубоко вздохнула – и кивнула, отпуская прочь страх. Когда знаешь, куда шагаешь, все становится намного, намного проще.

Шаг вперед по каменным плитам. И еще один, и еще… Миг знакомой, чернильной пустоты – и вот она уже в Москве. Машинально шагает еще раз, оборачивается – и видит за спиной черный провал в никуда, из которого появляется Стас.

Лира так и застыла, смотря на портал.

– Да не стой ты, идем! – особист потянул ее за плечо к короткой лестнице в две ступени, ведущей вниз с каменной площадки Перехода, – нам еще дойти надо, а Зайцев уже на месте. Или ты не хочешь признания родства?

– Х-хочу, – медленно произнесла Лира, все еще оглядываясь на черноту за спиной, – а… Не было смены типа портала, так? Ты… обманул?

– Помог тебе справиться со страхом, только и всего.

– Ну, знаешь…

– Знаю. Я не умею работать с чужими страхами так же быстро и четко как наставник. Что вообще на тебя нашло?

– В прошлый раз портал едва не засбоил.

– Не может такого быть. Я ничего не видел, шагнул следом за тбой, и все было в порядке, – отмахнулся особист, – площадки Перехода корректируют любые отклонения и поддерживают стабильность порталов, там камни артефакторы запитывают чуть не каждый день. Надежней самолетов, дирижаблей, поездов и уж тем более автомобилей, знаешь ли. Никаких происшествий уже с век. Разве что пара неверных мест назначения, но это несложно исправить. Так что твой страх иррационален и построен на невозможности контролировать перемещение и вообще происходящее. Идем скорее, а то опоздаем.

Лира повела плечом и направилась за особистом. Спорить с ним она не стала, но и мнения своего не поменяла. Вообще говорить с ним не очень хотелось – мог бы и предупредить. А то просто обошел защиты – она что, зря их вчера модифицировать пыталась?.. – внушил то, чего не существовало…

День сегодня не задался с самого утра. Хотя бы потому, что пять пар в понедельник в принципе не радовали, да и мешали размышления о том, как у первокурсников пройдет Посвящение. Хотелось поговорить с Ярой, тем более что та в воскресенье сама осторожно спрашивала, что будет и не придется ли делать что-то «эдакое». Но в целом Лира уже настроилась на пусть и долгую, но все же наверняка продуктивную работу: две пары по основам лекарской менталистики, две пары теории ментальной, потом еще практика целительства с Варварой Васильевной. Вот только все испортил Стас, который перехватил буквально перед первой парой и «обрадовал» тем, что следователи по делу Гольштейна хотят задать ей пару вопросов, а ритуолог особистов готов провести ритуал родства. Даже учебники в общагу занести не успела.

Когда приехали к городской портальной, выяснилось, что на площадке очередь. К себе отправлялась какая-то делегация африканцев. Пришлось ждать, Стас явно нервничал. Потом Лира в этот портал не смогла шагнуть… Все наперекосяк. И наверняка и ритуал пройдет как-нибудь не так.

Основная резиденция Особого Отдела Российского Полицейского Управления располагалась в массивном старом здании, когда-то принадлежавшем страховому сообществу. Суммы там хранились изрядные, защиты были хорошие. Лира, в свой прошлый визит посетившая, во время ожидания следователя, местный музей, выяснила, что правительство еще до Февральской революции выкупило строение для своих нужд. Сначала особисты делили это место с обычными полицейскими, но после ограничения Сенатом полномочий императора и последовавшей за этим попыткой бунта заводчан, спонсировавшегося заграничными «партнерами» и поддерживавшегося немалым количеством магов, работы у одаренных следователей прибавилось и их штат расширили, отдав все здание.

Внутри, впрочем, массивное и основательное строение требовало ремонта – и краска кое-где потрескалась, и высокие потолки просили побелки. Хотя магия, тяжелая, отдающаяся в эфире зудом в кончиках пальцев, ощущалась ровной и сильной. Стас как-то упоминал, что защиты этого здания рассчитывались на многодневную осаду, и Лира, чувствуя огромное количество вложенной в стены магии, в это верила.

В этот раз, правда, было не до лекций и посещений музеев. Недовольный задержкой Стас двигался с такой скоростью, что Лира за ним едва поспевала. Ритуал собирались проводить в подвале, но времени рассмотреть легендарные «застенки Лубянки» не нашлось. Хотя интерес у второкурсницы имелся. Ходили слухи, что после провала октябрьского переворота в начале прошлого века сюда «с концами» привозили провинившихся магов. Лира в это, правда, не слишком верила – некроследов-то вокруг не ощущалось. Но все равно жутковато: переходы, подземные галереи, узкие комнаты задержанных, давно пустовавшие из соображений гуманности, красный кирпич пронизанных магией стен…

И узкое, холодное даже в самом начале сентября, помещение, чей пол покрывали вырезанные прямо в бетоне знаки. Помещение, в котором ждала незнакомая сухопарая женщина в длинном балахоне и… обгоревшие кости.

Смотреть на них не хотелось, но Лира против воли остановила взгляд на лежащих на какой-то тряпице останках. Именно останках, соотнести эти обугленные кости, казавшиеся муляжом, плодом какого-то розыгрыша, с живым человеком было совершенно невозможно. Словно кто-то решил посмеяться над стихийным магом и поставил перед ним манекен, а маг бросил «Агни» – и вот остатки этого манекена.

Куратор назвал бы это психологической защитой. Может, и так… Но Лира просто не могла сопоставить несколько костей и те немногие фотографии, на которых была запечатлена женщина, являющаяся ее матерью. Не могла – и все.

Стас заходить не стал, только буркнул: «Подожду в коридоре». И все.

– Лира Геннадьевна Олегова, урожденная Воронова? – сухо поинтересовалась женщина, когда Лира прикрыла за собой громко лязгнувшую дверь.

– Да. Наверное. Ну, в смысле, Воронова – это моя мать. Вроде.

– Невероятно важное уточнение, – без особой вежливости отозвалась женщина, – сейчас и узнаем. Раздеться догола, все вещи сложить вон в тот пустой квадрат.

Лира проследила за взглядом. Да, квадрат имелся. Метр на метр, кажется.

– Документы давайте, – женщина подошла ближе, – и раздевайтесь, если хотите установить родство. Бездны времени у меня нет.

– Да, конечно, – Лира вытащила паспорт и протянула женщине.

Та взяла, глянула на нее, на фотографию, опять на нее…

– Раздевайтесь, кому сказала, – раздраженно бросила она, продолжая словно бы что-то сверять, – или передумали?

– Нет, нет, сейчас, – кивнула Лира и резво принялась стаскивать с себя одежду.

Ладно хоть нет никаких дырок, а то краснела бы… Но все равно стоять полностью обнаженной на холодном полу было на редкость некомфортно. Еще и в такой… компании. Хотя разумом Лира понимала, что для ритуолога ее нагота мало что значит. Изрядная доля сложных ритуалов искажалась одеждой, так что эта женщина наверняка регулярно видела нечто подобное.

– Встаньте в центр. К потокам эфира не прикасаться, в ритуал не лезть, просто стоять и молчать. Когда все закончится, я вам сообщу. Доступно?

– Более чем.

– Только амулеты свои снимите. Или вы думаете, что если одежда может исказить токи магии, то предметы, накачанные эфиром, можно оставить?

– Извините, – буркнула Лира и принялась расстегивать цепочку. Про амулеты на шее она как-то и забыла, сначала чувствовала их наличие, а потом и внимание перестала обращать.

Судя по взгляду женщины, это было редкостной глупостью.

Лира, наконец отложив артефакты, встала куда нужно, морально готовясь к тому, что по итогу ей сообщат что-то вроде «тут какая-то ошибка». День, видать, такой…

Ритуолог, стоило второкурснице занять свое место и порадоваться отсутствию сквозняков, шагнула ближе и развела руки, затянув какую-то длинную формулу. Настолько длинную, что Лира сбилась на десятом слове. Отвлеклась на эфир, пробежавший по помещению, обдавший холодом и собравшийся вокруг костей. Речитатив продолжился – и токи магии, обхватив останки, сжали их, словно бы попробовали на вкус – и метнулись к Лире, накрывая волной быстрее, чем она успела что-то сообразить.

Радость, горечь, страх, любовь. Жар и оглушительный крик.

Миг – и все исчезло. Лира вновь ощутила холод под ступнями, вновь услышала голос женщины-ритуолога, вновь почувствовала свою наготу. Вновь стала собой.

Еще пара слов – и маг смолкла, а эфир, до того взбудораженный, начал успокаиваться, словно море, на котором резко закончился шторм.

– Ритуал завершен. Родство подтверждено. Судя по интенсивности отклика, усопшая Валерия Воронова является вам или матерью, или сестрой, или дочерью.

– Эм… матерью, – осторожно проговорила Лира, жалея, что не может успокоить свои эмоции так, как успокаивался эфир вокруг.

– Родство одного поколения. Можете одеваться, ритуал завершен. Бумаги получите вы или ваш представитель примерно через час в ритуальном отделе, – женщина принялась заворачивать кости в мешок, на котором они до этого лежали.

Лира туда старалась не смотреть. Оделась как быстро, как могла и, на ходу застегивая амулеты, поспешила убраться из этой комнаты как можно дальше.

Стас ждал у выхода.

– Все? Как ты?

– Жива, – буркнула Лира. – Что там по плану? Бесконечный допрос?

– Нет, по плану у нас с тобой – кафе, а потом зайдем уже к Зайцеву.

– Кафе?

– Кафе. И никаких «я заплачу».

Лира хотела было поспорить, но тут из помещения, где проходил ритуал, вышла женщина. С мешочком. Второкурсница поежилась.

– В кафе. Или, хочешь, могу эмоциональную коррекцию провести, в ней я все-таки не бездарен.

– Нет уж, хватит с меня на сегодня манипуляций, – дернула плечом Лира. – Давай просто уберемся отсюда, и все.

– Пошли.

Кафе располагалось прямо внутри здания Особого, в холле. Кафе как кафе, хотя Лира и поглядывала на посетителей. Все ведь тут – следователи… Но на вид особисты от других магов ничем не отличались, так что оставалось укрепить щиты на разуме и сосредоточиться на пирожных и кофе. И то, и то тут готовили очень и очень неплохо. Стас начал вспоминать случаи из самых первых дел, как-то переключил это внимание, и подвал окончательно исчез, отступив в глубины памяти. И к лучшему – Лира все-таки предпочитала помнить мать красивой молодой девушкой с фотографий. Остального все равно ведь никак не изменить.

А Гольштейн сядет. Навсегда. И магии лишится.

В последнее следователь, которому понадобилось уточнить несколько деталей, верил. Верил, и Лира ради этой веры была готова ответить на все вопросы. Благо, в этот раз все прошло быстро. Удивительно быстро, и осталось время навестить Общество.

Располагалось его представительство совсем недалеко, подтверждая слухи о том, что ОИО давно и прочно сотрудничает с Особым Отделом.

Лира от довольно большого особняка ожидала… Чего-то. В реальности же в узком, мечтавшем о ремонте холле находилась стойка регистратора, словно в какой-нибудь больнице, и все. Даже ведущая наверх лестница как-то не впечатляла – просто мраморная лестница, разве что щитами перегороженная. Ну и пол потертый, но из наборного дерева.

Второкурсница рассчитывала на панно или барельефы, на фрески с иллюстрацией разных областей магии, да хоть на иллюзии или буклеты… а не на пустой побитый временем холл и мрачную пожилую женщину-администратора с не менее мрачным «Вам чего?» вместо приветствия.

– Простите… Я – Воронова. Лира.

– И что?

– Ну… У Вороновых вроде наследственное членство.

– Девочка, не морочь мне голову. Какой у тебя вопрос?

– Ну, вступить в Общество хочу, мой род…

– Не смеши меня! Какое тебе Общество, ты хоть школу-то закончила?

– Закончила, и…

– Вот как университет закончишь и делом будешь полезным заниматься, так придешь к тому, кто пригласит, а пока иди восвояси.

– Женщина, позовите того, кто у вас за набор новых кандидатов отвечает, если не знаете, кто такие наследственные, – вклинился Стас.

– Юноша, ты мне не умничай, иначе…

– Делайте, как сказал, – в голос Стаса прорвалось раздражение, – иначе мы с вами, – он достал из кармана удостоверение, – побеседуем в другом месте.

– Да? И о чем это?

– О препятствии следствию, – отрезал особист. – Не знаете, кто рекрутер – зовите старшего. Или мне самому Федору Анастасиевичу звонить? Державин вам устроит веселые дни.

– Вот сразу нельзя сказать, что вы к нему? Что это за «наследственные, ненаследственные»? Идемте, – женщина вышла из-за конторки и направилась к лестнице. – Не отставайте только.

«Ты правда знаешь их главного?» – не удержалась от вопроса Лира.

«Я – нет. Но шеф моего шефа – наверняка».

«А…»

«И, что важнее – она точно не знает, кого знаю я. Идем, пока не передумала».

Женщина, кажется, действительно уверилась в могуществе особиста и его знакомствах. И провела их по лестнице на второй этаж, в царство магии, ковровых дорожек, барельефов – еще более шикарных, чем они представлялись Лире – и тяжелых дубовых дверей. Подвела к самой большой, в конце коридора, с табличкой «Российское Общество Исследователей Оккультизма. Московское отделение, глава: Державин Федор Анастасиевич».

Всего пара минут ожидания – и вот они уже внутри, в заставленном массивной мебелью кабинете, в центре которого расположился не менее массивный мужчина в строгом костюме.

– Доброго дня, – хозяин помещения окинул Лиру и Стаса тяжелым, оценивающим взглядом, – чем могу быть полезен господам из Особого отдела?

– Мы ведем одно дело, и одна из гипотез связана с членством в Обществе. Наследным членством.

Взгляд Федора Анастасиевича стал холодным и жестким.

– Вы обвиняете кого-то из членов Московского отделения?

– Нет, лишь предполагаем, что один уже пойманный преступник пытался с помощью наследницы рода, давно уже не подтверждавшего своего членства, добраться до ваших секретов.

Лира попыталась сдержать удивление.

«Серьезно?»

«Вполне. Гольштейн почти наверняка знал родословную возлюбленной. Вот и причина, по которой он не настоял на отправке тебя отцу сразу как все узнал».

«Но был готов найти и убить».

«В конце – да, боялся потерять положение. Но начальные его мотивы нам неизвестны».

– Кхм. О ком идет речь?

Лира прокашлялась.

– Лира. Олегова. Точнее – Воронова.

– О. Давайте посмотрим, – хозяин кабинета взмахнул рукой, и массивный шкаф в углу кабинета со скрипом открылся.

Второкурсница успела заметить ряды книг в тяжелых тисненых обложках. Один из томов вылетел со своего места и дверцы со скрипом захлопнулись.

Федор Анастасиевич поймал на книгу на лету. Открыл массивный том, пробежался по оглавлению и принялся листать старые, покрытые странным шрифтом страницы. Лира даже стоя в нескольких шагах чувствовала тяжелую магию, не менее сильную, чем та, которая пропитывала вотчину особистов.

– Интересно… Вас не затруднит предоставить доказательства наследования?

Лира достала паспорт и справку, выданную совсем недавно. Та еще пахла краской.

– Интересно… – хозяин кабинета еще раз пробежал глазами записи. – Итак, давайте начистоту. Мы не принимаем в свои ряды школьников.

– Я – студентка…

– И студентов тоже. Прошу простить, но для вас просто не будет дела. Тем не менее, Вороновы действительно имеют неотозванное право наследственного членства всех одаренных представительниц рода по женской линии. Так как, я еще раз повторяю, мы, к сожалению, не можем вас взять сейчас, то в качестве компромисса я могу предоставить вам, скажем так, формальную должность послушника. К должности будет прилагаться небольшая поощрительная стипендия, доступ в ячейку вашего рода в архиве, и, к сожалению, пока все. Возможно, к магистратуре, если ваш научный интерес будет подходящим, станет возможным более плотное сотрудничество, прохождение практики и все прочее. А пока с вами распрощаемся и увидимся вновь тогда, когда наши научные интересы будут совпадать. Итак?

Лира скрипнула зубами. Вот ведь… Выходит, весь выбор – или от нее откупятся этой стипендией сейчас, или вообще идти восвояси. В первом случае хоть в этот… архив можно будет попасть.

– Послушничество предполагает магические клятвы? – взял быка за рога Стас.

– Только стандартную, о непричинении вреда с помощью полученных знаний и умений.

– Показывайте текст.

– То есть вы согласны?

Лира под взглядом Стаса кивнула. Лучше так, чем никак.

«Так» оказалось донельзя скучным. Понадобилось заявление о желании вступить в Общество, копия паспорта и свидетельства о родстве – их пришлось делать в соседнем здании – еще пара анкет, посвященных ее биографии и образованию, несколько подписей в журналах, клятва не использовать во вред сведения, полученные в рамках работы на ОИО…

Только вечером Лира наконец добралась до сейфа. Находился он в подвале, который ничем не напоминал находившийся под вотчиной особистов. Почти ничем – защиты тут тоже оказалось немало. А так – большое помещение с высоким потолком, хорошим освещением и множеством дверей.

– Волошины, Вольховские… Ага, вот Вороновы, – архивариус, пожилой мужчина, подвел Лиру к массивной двери, ничем не выделявшейся из ряда других таких же. – Каплю крови, госпожа Воронова.

И даже нож протянул. Тонкий такой… Лира не без дрожи проткнула палец, капнула кровью на дверь…

По помещению пронеслась волна магии – и раздался скрип. Мгновение, другое – и тяжелая металлическая дверь отворилась. Лира с бешено колотящимся сердцем заглянула внутрь небольшого помещения, ожидая увидеть…

Да хоть что-то, кроме небольшой вытянутой коробки.

– Содержимое ваше. Будете извлекать?

– Да, конечно, – ну хоть коробка… Могло и пусто оказаться.

– Отлично, распишитесь вот тут, – архивариус жестом фокусника подозвал какую-то бумагу из лежавших за конторкой на входе, – и все – ваше.

Лира расписалась. Забрала коробочку и под любопытным взглядом архивариуса направилась прочь из архива. Как-то не хотелось рассматривать семейное наследие, на удивление легкое, у всех на виду. Да и проголодалась уже.

В этот раз они зашли в небольшое кафе не в здании Особого, но совсем рядом. Пока Станислав отлучился Лира, улучив минутку, все же открыла коробку.

Какие-то письма, штук шесть, и, на самом дне, совсем простое кольцо. Проявление не показало в нем никакой магии.

Его когда-то брала в руки ее прапрабабушка. Или кто-то еще старше.

– Подожди, не трогай… – начал было вернувшийся Стас, но опоздал: Лира подцепила пальцами тонкий медный ободок.

В эфире словно бы что-то на мгновение изменилось… И все.

– Ты что творишь?! А если бы оно проклято было?

– Это – личное, – Лира сама не понимала почему, но была в этом совершенно уверена, – моих предков. Оно мне не навредит.

– Да? Ты уверена? А если твои предки проклятиями занимались, а это – опытный образец? Ну как так можно!

Второкурсница покачала головой.

– Оно на дне лежало. Просто кольцо, в нем магии нет уже, можешь проверить.

– И проверю. Встань и стой смирно.

Второкурсница закрыла коробочку, вернула кольцо на место и поднялась на ноги.

Мир не изменился. Ничего не изменилось. То движение эфира… Может, тоже какие-то отголоски, воспоминания?..

Особист же принялся читать диагностики. Одну, вторую, пятую, десятую… Даже какой-то артефакт отдельный достал, осмотрел Лиру словно бы через цветное стекло. Потом достал еще один, потом еще…

Заказанная еда уже остыла, когда Стас, наконец, успокоился.

– Вопиющая безответственность. Но, кажется, обошлось.

– Все мое наследие – старые письма и сентиментальные воспоминания, – усмехнулась Лира, принимаясь за отбивные. – Неплохо конечно, но все же Аня точно будет разочарована.

– Еще стипендия. И шанс стать полноправным членом Общества, а у них даже посвященные не бедствуют, не то что полноправные братья и сестры, да и работа интересная. Ладно, ешь да давай обратно, еще непонятно сколько в очереди стоять.

Лира кивнула. Задерживаться в Москве желания не было, еще надо узнать, что она пропустила и что нужно будет сделать к следующему понедельнику.

Насчет очереди Стас оказался прав – высоких цен на портальные переходы не останавливали желающих вечером отправиться куда-то из Москвы.

Но все же ожидание осталось позади. Подошла их очередь. Маг-портальщик уточнил заказ, задал координаты… И портал ощутимо для Лиры дернулся, словно бы внутри черноты ожило что-то кривое, искаженное и неправильное.

– Идем, – Стас первым шагнул к арке, – пора домой.

– Нет.

– Что?

– Нет. Он сломан.

– Не говори ерунды! Иди давай.

– Нет.

– Мне пойти, что ли? Или опять рисовать тебе внушение?

Лира покачала головой. Странное чувство пришло из глубин разума. Не Воплощение, нет. Не холод. Четкость и знание. Знание, дающее понимание – и невероятную, огромную силу.

Она медленно развернулась к пространственику. Поймала его почему-то бегающий взгляд и предложила:

– Уважаемый, думаю, вам стоит самим пройти первым.

– Что? Вы с ума сошли?! Мне запрещено покидать рабочее место!

– Что за ерунда? – стоявший поодаль мужчина, следующий в очереди, приблизился, потрясая кейсом. – Я опаздываю, что вы за цирк развели!

– Лира, идем!

– Нет.

– Лира, давай! – Стас шагнул ближе, взял за плечо…

Перед мысленным взглядом второкурсницы возник рисунок заклинания. Один рисунок, без слов, но те оказались и не нужны. Она знала, как нужно изменить эфир. Миг – и особист замер, скованный магией по рукам и ногам.

– Никто никуда не идет. Уважаемый…

– Заканчивайте детский сад! – спешащий мужчина протолкнулся к пространственнику. – Мне в Екатеринбург, давай настраивай!

Портальщик побледнел.

– Но их очередь, и…

– Мы уступим, – Лира чувствовала, как в воздухе наливалось и наливалось ощущение неправильности, как копилась и копилась энергия внутри портала. – Без всяких проблем.

– Но это неправильно, он настроен на Екатеринодар, и…

– Мы уступаем, – мягко улыбнулась Лира, ощущая никак не уходящее спокойствие и легкость. – Прямо сейчас. Перенастраивайте.

Портальщик сглотнул.

По черноте провала в никуда пробежала маленькая белая молния.