Наследница Шторма

Пролог.

Рано утром на планете Элат Четвертый, в этой живописной полосе звездного неба, казалось, что сама природа просыпается с особым трепетом. Небо щедро рассветным светом заливает горизонты, мягко окрашивая облака в нежные розовые и золотистые оттенки. В этот момент необъятные просторы еще чуть прикрыты туманом, который медленно растворяется, уступая место теплому солнцу, оно же было еще не в полном расцвете сил, но уже обещало долгожданное тепло.

Погода на этой планете — настоящее чудо для живущих здесь существ. Легкий ветерок, который, казалось, специально пришел, чтобы нежно гладить кожу и раскачивать высокие пальмы, словно напоминал о спокойствии и стабильности этого мира. Этот свежий бриз, наполненный ароматами морской воды и богатых пахотных земель, заставлял всех жителей ощущать единство с природой, напоминал о гармонии, царившей здесь веками.

Со временем температура начала неумолимо подниматься, дошедшая до приемлемых для этой планеты значений — примерно сорока пяти, сорока восьми градусов по Цельсию. Время было прогрессивным и неумолимым, и жаркое солнце, со своей яростью, постепенно искупало остатки ночной прохлады, превращая утро в теплое, яркое и насыщенное светом. Многие жители привыкли к такой жаре, ведь это был естественный ритм их жизни. Местные народы, давно адаптированные к этим условиям, воспринимали жару как нечто естественное и ясное: их кожа загорела и блестела под жарким солнцем, а их привычки — расслабленные и спокойные, ведь ни дождь, ни холод не мешали им наслаждаться красотой окружающего мира.

Элат Четвертый славился не только своими природными красотами — бескрайними лазурными морями, что словно сливались с бескрайним небом, и просторными пляжами, где отдыхали представители всех рас Конфедерации. Эти ритмы жизни знали все: от местных народов до путешественников из дальних звездных систем. Люди сюда приезжали за спокойствием и тишиной, за ласковым солнцем и волнами, нежно омывающими берег.

Но эта планета — не только место для отдыха и развлечений. Благодаря богатым и плодородным пахотным землям, она играла важнейшую роль в обеспечении продовольствием соседние звездные системы. Здесь, на огромных полях, выращивали урожай, который потом перевозили по всей галактике, создавая тем самым их продовольственную безопасность. Земля была насыщена жизнью — не только растениям хватало сил расти благодаря благодатному климату, но и животным, что свободно паслись там и с удовольствием становились частью рациона родных систем.

***

В небольшой светлой комнате на окраине городка, в доме, утопающем в зелени и тенях тропических деревьев, навстречу новому дню с трудом пробуждалась девочка — Элли. Четырнадцать лет — возраст, когда мир кажется бесконечно огромным и полным приключений, но утро при этом всегда наступает слишком рано.

Элли была настоящим сорванцом: сегодня, как и всегда, она с трудом выбралась из-под одеяла, проморгала заливающий с окна свет и вдруг осознала, что опять проспала положенное время. Проснуться вовремя ей удавалось редко — до глубокой ночи и криков матери Элли пролистывала ленту новостей, постоянно слушая громкую музыку в своих огромных наушниках так, что слышно ее было даже матери в соседней комнате.

Пока остальной мир встречал утро с достоинством и спокойствием, Элли начинала свой день с опозданием, на бегу подтягивая брюки, спотыкаясь о брошенные тапки и кое-как причесывая волосы. Она была растяпой, но в её смехе звенела энергия самой жизни. И хотя ночной отдых редко бывал полноценным, а оценки в школе едва дотягивали до удовлетворительных, она всегда старалась улыбаться. Даже в самый тяжелый день.

- Эл, - призвав дочку ее коротким именем, на кухне суетилась женщина.

Ей был всего тридцать один год - Элли она родила в семнадцать лет, но никогда при этом не рассказывала ей про ее отца или вообще про свою семью. У девочки иногда было стойкое ощущение, что ее мать через что-то прошла... Что-то такое, что не позволяет ей раскрыться даже перед собственной дочерью.

- Да, мама, - затянув ремень на животе, Элли припрыгала на кухню.

- Бери свои бутерброды и я надеюсь, что мисс Хенри не выгонит тебя за хруст яблоками на уроках.

- Я тоже...

- Давай, иди, - Агнесс убрала вымытый нож в полку, и, откинувшись спиной на шкафчик, продолжила пить чай.

Элли выбежала из дома, едва успев зашнуровать второй кроссовок. Жару она не любила, но сегодня, почему-то, она казалась ей еще более... Знойной. Еще до остановки, где ее забирал воздушный транспорт, она извелась от жажды, и даже установленный на улице датчик не помог ей прийти в себя.

Мандраж... Чувство жажды охватывало ее сильнее с каждой минутой, заставляя прижиматься лбом к охлаждающему столбику, используемому людьми для быстрого охлаждения в условиях жары. У нее и раньше были подобные приступы, но врачи ничего не находили ни в анализах Элли, ни в ее поведении. Просто острая реакция на жару, которая, со временем, уходила куда-то. И вот, видимо, вернулась. "Отсижу один урок, и отпрошусь," - пронеслось в голове у девушки в момент, когда она уже высаживалась у парящей в небесах над городом школы.

И школа эта была абсолютно простой - по меркам будущего, конечно. Где-то изучали науку, где-то магию, где-то историю Земли, называемой многими народами Террой, где-то изучали историю других миров... Но сегодня у Элли были, как ей казалось, самые ужасные уроки - две математики, история Элата, и, конечно же, введение в физику. Бежать ей хотелось уже сейчас, но, перетерпев душевные терзания, и обнявшись с парой подруг, девушка таки вошла в класс, заняв привычное для себя последнее место на среднем ряду.

Звонок... Неожиданно, в голове Элли он отозвался оглушительным грохотом, чуть не сведшим ее с ума. Еще сильнее ее начала мучать жажда, но, как ни к стати, за окном начали собираться тучи и повеяло более сильным ветром. Ливни Элли любила... А еще больше она любила молнии. Звуки грома, которые никогда не пугали ее, даже с самых малых лет, с пеленок, слыша молнии, девочка лучезарно улыбалась, моментально успокаивалась и неотрывно следила за тем, что происходит за окном.

Широким шагом, громко обозначив свое присутствие закрытой дверью, за кафедру вошла миссис Хенри, высокомерно откинув свою голову назад, словно наблюдая за каждым из учеников исподлобья. Элли ее не любила - и чувство это было взаимным. С трудом переходя из класса в класс, девочка, а теперь уже девушка умудрялась доводить эту аристократичную даму, то и дело попрекая ту любви к сладостям и детским страданиям, с чем согласны были многие. Но сейчас Элли не отреагировала на ее приход - жажда усиливалась, а последние лучи солнца, словно лозунг из песни Queen "Show must go on" жарили так, словно хотели ее расплавить.

- И домашнее задание ответит мне Элли... Боже, что с тобой?

В первый раз миссис Хенри отреагировала так, что Элли испугалась. И это был испуг не за успеваемость, а за саму себя, ибо та никогда практически не обращалась к Элли в таком тоне. Она была бледна, истощена на вид, по лицу бежали струйки пота, но, как только последние лучи солнца скрылись за тучами, она почти сразу почувствовала себя гораздо лучше. "Что мне сегодня..."

- Элли, с тобой все хорошо?

- Я не...

Внезапно всё вокруг словно растворилось. Элли почувствовала, как в голове всё завихрилось, и взгляд прояснился. В мгновение ока она увидела скорее не людей, а их внутренний мир — кровеносные сосуды, пульсирующие чуть по бокам, словно живые нитки, и бьющееся сердце. На глаза выступили ярко-красные тонкие сети — кровеносная система каждого человека, просвечивающая сквозь кожу. Она четко различала, как кровь течет по сосудам, как пульсирует в них жизнь. Каждое сердце — это маленький источник энергии, который заставлял кровь двигаться, словно вечно работающая машина.

И вдруг, как по сигналу, это удивительное видение исчезло, и Элли сжала кулаки, словно проснулась. Но всё еще ощущала внутри тепло и волны невидимой силы. Она резко моргнула и заметила, что сидит в классе, а учительница спрашивает:

- Элли, всё в порядке?

- Мне... Нужно выйти...

- Выйди, тебя сопроводить?

- Нет, - девушка уже вскочила и, громко хлопнув дверью, покинула класс.

Элли металась по коридору, сердце бешено колотилось, будто сейчас вырвется из груди. Вдруг она налетела на непроходимую стену, словно стена сама выросла у нее на пути. Взгляд опустился — справа распахнулся вход в женский туалет. Она остановилась, переводя дыхание, и мысленно пыталась понять: "Что со мной?"

За окном грохотал гром — громовое эхо раздирало небо, но даже оно не могло снизить волну тревоги, нараставшей внутри девушки. Тело трясло так сильно, что казалось, сейчас она расплачется — или сойдет с ума.

И вдруг вцепившись в дверь, она решила выбить её правым плечом. Дверь с грохотом распахнулась, но в этот момент Элли поскользнулась на мокром полу — ей пришлось чуть не упасть. Сердце калечащим стуком бросалось в груди. Она быстро поднялась, не желая сдаваться, и резко повернула голову к зеркалу, не в силах больше терпеть.

В отражении она заметила — под губами и щеками появились какие-то бугорки. Странные, необъяснимые. Она с ужасом посмотрела на них, словно зубы ее неожиданно начали расти прямо на глазах, — маленькие, острые, шевелящиеся, словно что-то живое. Тело словно реагировало само — гипертрофия зубов, которые заставляли кожу распухать и выпирать кровоточащие бугорки.

- Что… со мной? - прошептала Элли, боясь поверить своим глазам.

И тут неслышимый, но ощутимый гул усилился. Внутри её рта почувствовался непонятный дискомфорт. Внезапно кожа вокруг рта резко натянулась, и, словно что-то прыгнуло - клыки начали расти. Быстрым движением, мгновенно, как будто кто-то подхватил их за корень, эти острые, как бритва, зубы выросли за доли секунды, зияя вперед, вызывая в ней жгучую, невыносимую боль.

Элли зажмурилась, сжала руки — все ощущения были ошеломляющими. Жгучая, сверлящая боль пронзила всё тело, словно острая игла проникла в самую глубь. Она задыхалась, пытаясь справиться с этим ужасающим превращением, в то время как лицо искривилось от боли, а мозг казался готовым вот-вот лопнуть от переполняющей паники. А сознание... Его ясность ускользала от девушки, и она никак не могла его удержать. Словно что-то завладевало ей, заставляя чувствовать еще большую жажду...

Дыхание стало глубоким, хриплым, глаза налились кровью, как вдруг голос бежавшей за миссис Хенри окликнул ее:

- Элли? Ты...

И совершенно не контролируя себя, девушка накинулась на учителя...

***

Агнесс судорожно проверяла все документы на своих руках - все свои документы, и документы Элли. Вызов в школу, мягко говоря, застал ее врасплох - набросилась на учителя, покусала его до крови, едва смогли отогнать при помощи киборгов PI - школьной охранной системы. Да и та испытала проблемы при захвате Элли, если верить рассказам посторонних.

- Итак, дайте мне пару минут на разговор с матерью, - позади Агнесс послышался знакомый ей голос, разве что имя она не могла назвать.

- Мистер Грейвз, - в услужливой манере отвечала, очевидно, помощница директрисы, - Вы можете говорить с ней сколько угодно, главное, чтобы ситуация разрешилась.

- Безусловно, - учтиво ответил неизвестный, оставляя Агнесс в еще большем замешательстве.

За ее спиной послышались шаги. Медленные, звонкие - мужчина явно был немалого роста или веса, и обут в сапоги или туфли с твердым каблуком. Но затем, как только шаги мужчины прекратились, любопытство Агнесс взяло верх и, подняв свой взор в левую сторону, она увидела перед собой знакомое лицо...

- Мистер Киллиан Грейвз?

- В точку, - мужчина наконец-то пришел в движение, и, обойдя стол, расположился перед Агнесс в весьма расслабленной позе, сложив руки чуть ниже живота и широко расставив ноги.

В его облике читалась та редкая, опасная мужская красота, от которой перехватывает дыхание, а сердце предательски пропускает удар. Его лицо казалось шедевром великого мастера: безупречно высеченные скулы, острые и четкие, словно лезвие бритвы, и тяжелая, мужественная челюсть, выдающая непоколебимый характер. Взгляд его темных глаз был подобен океану — спокойному на поверхности, но скрывающему в себе невероятную мощь и штормовую страсть. Тёмные волосы, тронутые едва уловимым глянцем, были небрежно, но элегантно зачесаны назад, открывая высокий лоб интеллектуала и аристократа. Легкая тень щетины на лице лишь подчеркивала чувственность губ, тронутых едва заметной, уверенной полуулыбкой.

Поверх безупречно сидящего костюма на нем было надето длинное пальто из тяжелого графитового кашемира. Оно мягко облегало его широкие плечи, подчеркивая атлетическую стать и высокий рост. Поднятый воротник создавал вокруг него ореол властной отстраненности и легкой таинственности, словно он — герой классического нуара, сошедший со страниц романа о роковых встречах.

От него исходил тонкий аромат дорогого табака, сладких духов и, немного, алкоголя. Красивый до боли, словно молодая рок звезда, хотя Агнесс прекрасно знала, что ее собеседнику несколько сотен лет.

- Мы не виделись... Пятнадцать лет. С той самой битвы за Терра Нову, - Киллиан сбросил с себя перчатки, оголив пальцы и персты на них.

- Да... - Агнесс и не знала, что отвечать на совершенно спокойные, ледяные слова Киллиана, - Вы же понимаете, что оставаться...

- Думаю, грех спрашивать, кто отец твоей дочери? - Киллиан поднял глаза и язвительно, но без явной злобы ухмыльнулся.

Агнесс тяжело вздохнула, глаза ее заблестели слезной пеленой, а Киллиан, наконец-то утративший свою расслабленность, облокотился на стол.

Глава первая. Айсберг семьи Грейвз

Яркий свет... Он просто сводил Элли с ума и вызывал слабость, смешанную с судорогами и жжением по всему телу. Она была связана по рукам и ногам, а на шее было закреплено устройство, которое, как сказал заковывавший ее PI-робот, лишит ее головы мощным лазером в случае, если та дернется. Клыки во рту неприятно выпирали, резали щеку и губы изнутри, но при этом девушке так и хотелось языком облизнуть их, почувствовать их контур. Странное чувство, хоть убей.

- Вы что? Ей четырнадцать лет! - послышалось Элли через дверь.

- Девушка проявила агрессию...

- Идиот, а если бы она погибла? - жестко прервал, очевидно, сотрудника службы безопасности, неизвестный, - Ты б ее матери обугленные кости нес.

- Я выполнял инструкции...

- Кто составлял эти инструкции?

- Ваш сын...

После этого свет быстро погас, стал тусклым, приглушенным, что позволило девушке расслабиться, но, не прошло и мгновения, в идеально белую комнату с ней вошел мужчина. Ему было лет тридцать на вид, длинноволосый, атлетичный, в черных брюках и рубашке, а на правой его руке было сложено пальто. Симпатичный мужчина, и Элли, несмотря на свою юность, не могла этого не отметить.

- Так вот она ты какая, - мужчина сел перед Элли, расположив свои руки на столе и скрестив пальцы, - А ведь похожа...

- Л-лорд?

- Просто Киллиан, - достаточно мягко, и в тоже время чарующе произнес мужчина, - Ты не против если я закурю?

- Разве что директор...

- Если ты знаешь, кто я, то понимаешь, что у меня есть некоторые привилегии в любом месте, в которое я прихожу, - Киллиан достал пачку сигарет из внутреннего кармана рубашки, и, зажав сигарету ртом, демонстративно подкурил ее от воспламенившихся пальцев руки, - Например курение там, где обычному человеку за такое руку сломают.

Девушка тут же начала вспоминать все, что знала о так называемом лорде Киллиане Грейвзе. Из курса истории она знала, что Киллиан, прозванный "Скучающим" демоном, признается одним из самых могущественных магических существ в мире. Ради погибшей любимой он штурмовал врата Рая, был там же распят и возрожден в виде Аббадона - всадника, призванного уничтожать целые заблудшие миры. Но это так, немного. Да и разговоров на всякого рода подкастах и шоу Элли просмотрела немало, но там так, он больше выступал в роли праведного, сдержанного, примерного семьянина. Видимо, тот самый образ "Скучающего" демона улетучился за сотни лет его существования.

- Что меня ждет? - не выдержав паузы, дрожащим голосом спросила Элли, даже не поднимая глаз на своего собеседника.

- В худшем случае, а он, безусловно, зависит от результатов расследования и показаний пострадавшей, - мужчина затянул побольше табачного дыма в легкий и протер глаза большим пальцем правой руки, - Не буду давать тебе надежду. сам был таким же молодым, страдал своими недугами, но и времена были другими. Скорее всего, тебя казнят через смертельную инъекцию, и... Улыбнись.

Элли приподняла голову, щеки ее покрылись стыдливым румянцем, и она медленно раскрыла рот, явив Киллиану длинные, острые клыки.

- Так я и думал, - Киллиан оставил короткую запись в тетради, - Инъекция с серебром. Неприятная смерть. Но, к счастью, девочка ты из хорошей семьи.

- Обычная семья, - Элли откинулась назад, стараясь не заплакать от услышанного, - Мама работает в полях, я учусь плохо... Не хочу умирать...

Последние слова крутились у нее в голове без остановки, сводя с ума и путая мысли.

- Я больше так не буду, я...

- Так, - Киллиан прервал всхлипы девушки, - А теперь слушай внимательно.

Мужчина поднялся, начав медленно нарезать круги вокруг стола. И когда он заговорил, Элли вновь пронзило, заставив на мгновение дрожать, но затем - зачарованно слушать его.

- Наверное странно, что на обычное, казалось бы, дело о нападении магического существа на учителя прибыл такой... Ммм, человек, как я. Видишь ли, пятнадцать лет назад состоялась короткая, но крайне кровавая галактическая война. В ходе нее вся наша семья участвовала в защите одной крепости, известной, как Академия Грейвз. Так, вот... - Киллиан затянул и вновь подкурил сигарету от воспламенившегося пальца, - В составе тогдашних учеников Академии числилась некая Агнес Торп.

"Мама..." - пронеслось в голове у Элли, для которой рассказ моментально начал приобретать краски. До этого она позволяла себе на мгновение оценивать его, как очередную лекцию о вреде магических существ, живущих без контроля способностей. Но теперь Элли внимательно не только слушала Киллиана, но еще и наблюдала за каждым его шагом.

- Да, ты не ошибаешься, это твоя мать. И в то время она сдружилась с одним из демонов... Ричардом. Так вот, твоя мать получила в ходе штурма школы ранения, которые должны были лишить ее жизни. Ричард обезумел от своего бессилия, принял сторону врага, посчитав нас, так скажем, виноватыми в том, что он бессилен. И в том, что мы не уберегли дорогую его сердцу женщину. Но хитрыми манипуляциями мы смогли излечить твою мать, Элли. Но принявший сторону мрака Ричард уже не вернулся... Мы потеряли многих, но и сам Ричард, уже подозревая о своем грядущем поражении, в последний раз встретился с твоей матерью...

У Элли глаза едва ли не выпали из орбит - она была потрясена этим рассказом. Неужели тот самый Ричард - это ее отец? За столько лет у нее копились вопросы об отце, но теперь, кажется, многие из них были уже не нужны. А иллюзии Элли были разбиты.

- Да, этот Ричард - твой отец... И мой двоюродный брат, - усмехнулся Киллиан, - Забавно получается. От него тебе передался вампиризм, который он контролировал, и, конечно же, сила штормового лорда. Разве ты не замечала, что когда ты хочешь, идут дожди, бьют гром и молнии? А недавно тебя начала донимать неутолимая жажда... Которая сегодня вырвалась на свободу.

- Постойте! - Элли резко обернулась на Киллиана, чем заставила его остановиться, - Вы мой дядя?

- Поразительная догадливость, - язвительно отметил мужчина, наконец-то вернувшись за стол, - Так вот. Твоя мать знает, кто я. Знает, на что способны ресурсы нашей семьи. Более того, ты считаешься в каком-то родстве с Императором Беном Грейвзом. Я это так, приятный бонус. И теперь я вернусь к изначальному вопросу - почему я прибыл сюда. После той войны мы отслеживаем магические явления. Каждому таланту нужно придать огранку, тем более если он - особой крови носитель.

- Я? Да ты шутишь...

- Уже на "ты"? Быстро мы стали родственниками, - Киллиан смеялся, - Короче, условие таково. Тебя переводят на Землю, в школу, и жить ты будешь с моей семьей. Под моим присмотром. С матерью будешь видеться на выходных, я не против. Но дальнейшее твое обучение невозможно, если тебя не держать под контролем. Любое желание, как и любой ум, можно дисциплинировать. И, к сожалению, выбора у тебя нет...

***

Элли не знала, с чего начать разговор с Киллианом - они не разговаривали с тех пор, как тот обозначил ее дальнейшую судьбу. Только с мамой и некоторыми друзьями, да и то, достаточно сдержанно. Разве что с мамой она задержалась - несмотря на свой отвязный в какой-то мере характер, она ее очень любила и ценила. Но теперь, когда она исчезла в языках пламени на своей планете, и резко оказалась напротив многокилометрового, покрытого десятками неоновых вывесок небоскребов, ей стало немного не по себе.

Ветер зарастал ароматами транспорта — смеси зелени и чего-то металлически-химического.

Она медленно оглянулась. Перед ней — горизонты, наполненные огромными небоскребами, их стены сияли огнями и рекламой, а в небе, как стая гигантских птиц, с ревом и свистом проносились летающие автомобили. Грохот потоков наземных и воздушных машин был безостановочным, словно сердце каждой машины бешено бьется. На верхушках зданий и по всему городу — плавающие световые вывески, меняющиеся так быстро, что у Элли еще больше разбегались глаза. Всё казалось невероятным, гипнотизирующим, захватывающим и немного страшным.

Она смотрела вверх, не в силах поверить, что попала сюда — на Землю будущего, где повсюду сияют металлы и стекло, а в небе сверкает гигантская станция — "Меридиан-З". Это массивное сооружение, словно стальная клетка, окружала всю планету. Огромная орбитальная станция, которая одновременно выполняла роль космопорта и защитного щита. Обвивала планету как кольцо, окаймляя небо.

Пока что они шли к входу в небоскреб. Элли с тревогой и любопытством смотрела вверх. Ее сердце билось быстрее, а в голове витала куча вопросов. Она сжала кулаки, пытаясь сосредоточиться, и продолжила идти за сопровождающими, сердце стучало быстрее, чем когда-либо — ведь каждая минута здесь, на Земле , казалась ей самым невероятным моментом в жизни.

- Добрый вечер, мистер Грейвз, - после того, как Киллиан вошел в здание, система сразу же опознала его.

- Непло...

- Добрый вечер, мисс Торп.

Система огорошила Элли, на что Киллиан, усмехнувшись и закинув сумку с вещами девушки через плечо, произнес:

- Чужих система не пропускает. Срабатывает охранная система. Так что я твои данные заранее внес в базу этого здания. Так что чувствуй себя, как дома.

Они прошли через длинный коридор, где, к удивлению девушки, располагались мелкие магазинчики и торговые лавки, и, по итогу, они застыли перед простым на вид лифтом.

- Лифт? Серьезно? - с явным непониманием, Элли обратила свой взор к Киллиану.

- Иногда всем спокойнее, если рядом с их квартирой не возникает силуэта в языках пламени, - с показным спокойствием заключил мужчина в момент, когда двери перед ними раскрылись.

Элли старалась запомнить все и первое, что она увидела - как ее новоявленный дядя набирает цифру "613" на галографической панели. И лифт поехал. Быстро, за доли секунды меняя этаж за этажом, что было видно на табло, но при этом движение было гладким, легким, без какой-либо тряски.

И Киллиан молчал - был совершенно спокоен (что уже доводило Элли до бешенства), просто держал перед собой сумку девочки, изредка поглядывая то на время, то на пройденные этажи. А вот Элли очень хотела с ним поговорить... Задать новые вопросы, узнать что-то об отце, о прошлом матери, о своих силах, но, вдруг, лифт попал в участок, не ограниченный стеной, и виду ее открылись необъятные просторы жилой застройки планеты.

Перед ней раскинулся внушительный вид: огромная застройка, словно гигантский мозг, растянувшийся на километры. Многоэтажные жилые кварталы с блестящими фасадами, увенчанными линиями неоновых огней. Между домами — улицы, заполненные потоками машин и летающих такси, будто молния и вода в нескончаемом движении.

Но больше всего Элли ошарашили яркие рекламные щиты и голографические вывески, рассекающие вечерний воздух. На одном из них — огромный логотип Coca-Cola, сияющий яркими красными буквами: "Coca-Cola — вкус, который не забывается".тНа соседних зданиях — рекламные дисплеи: крупные панорамные проекции закусочных, из которых доносился запах жареного мяса и аппетитных крылышек, а на них — яркие названия: "KFC — свежая курочка каждый день" и "Burger Town — вкус, что радует". Всё это сияло и вибрировало, создавая ощущение, будто город сам дышит светом и звуками.

Элли застывала, не веря своим глазам. Весь город — яркий, шумный, живой — казался ей фантастической картинкой из мечты или снов. Она медленно повернула голову к Киллиану — его лицо было спокойным, словно он давно привык к такому виду.

- Вот это да... - прошептала она, словно не веря, что такие вещи возможны, - Это всё - наш дом?

Киллиан лишь молча улыбнулся, глядя в сторону. А Элли продолжала смотреть — в окошко, которое открывало новую, удивительную реальность.

- Да, теперь это твой дом, - наконец-то произнес Киллиан, и двери лифта за спиной Элли открылись.

Они повернули направо, и спустя буквально десять шагов уперлись в самую простую дверь. Никакой магической защиты, десятка замков и охранников. Простая дверь, с обычным номером квартиры "113789". Киллиан постучался, и уже спустя несколько секунд, дверь им открыла женщина.

Выглядела она совершенно просто. Красавица, светлыми волосами и мягким, добрым взглядом, от которой так и веяло домашним уютом. Она была одета в длинный закрытый халат из плотной согревающей ткани нежного пастельного оттенка, который явно надёжно защищает от сквозняков и дарит ощущение комфорта. На ногах виднелись высокие пушистые носки белого цвета, согревающие её ноги. Она выглядела удивительно естественной и безмятежной, а её лицо, свободное от яркого макияжа, светилось спокойствием и внутренним теплом тихого семейного вечера.

- Элли, - женщина подошла к ней, и, приобняв за плечи, произнесла, - Киллиан не врал, когда говорил, что ты красавица.

- А вы?

- Я Джули, жена Киллиана. Она разве не рассказывал?

- Да нет, он, на удивление, немного говорил про семью, - скомканно произнесла Элли.

На самом деле, она всегда думала, что жена Киллиана должна была выглядеть не иначе, как модель. Одна из тех красавиц, которые украшают неоновые вывески городов Земли. А Джули... Нет, она была очень красивой, но совсем естественной, не вульгарной. Домашней. От которой так и веяло теплом.

- Хах, - усмехнулась Джули, прикрыв рукой рот, - Она думает о том, что вокруг тебя должны быть модели.

- Правильно думает, - Киллиан снял свои ботинки и прошел вглубь квартиры.

Джули подзакатила глаза, но тут же улыбнулась, но Элли думала не об этом - Джули как-то считала ее мысли, при чем сделала это достаточно легко. Но женщина быстро развеяла замешательство Элли своими словами:

- Ты думаешь, как я это сделала? Я эмпат, читаю эмоции людей и их мысли, так что меня достаточно тяжело обмануть. Проходи, покажу тебе твою комнату и соседку.

"Соседку?" - произнесла про себя Элли, но, вспомнив про то, что Джули умеет читать мысли, быстро постаралась прогнать размышления. И ей это удалось - как только она вошла внутрь квартиры, все ее внимание переключилось на ее убранство. Да, она была очень просторной - комнат пять, а то и больше. Широкая гостиная, плавно переходящая в кухню, современная техника, картины на стене, статуэтки на полках. Семейные фото.

У них то Элли и остановилась - она пыталась найти своего отца на них, раз уж, по словам Киллиана, они были достаточно близки. Она видел ряд фото, расположенных прямо под большой фотографией самого Киллиана. Подписи "Михаил", "Дэймон", "Джон Киллиан", "Мерлин" и "Йен" соседствовали рядом с каждой из них. Отдельно была подписана "Роза" - ослепительно красивая брюнетка, которая точно была дочерью Киллиана. Она связывалась с ним по поводу Элли, и прощалась, называя того "отцом". А вот последнее фото - миловидная девушка с прямыми волосами и достаточно грациозным станом соседствовала рядом с общей, свадебной фотографией Киллиана и Джули. Очевидно, это была их общая дочка.

- Элли, проходи, - Джули окликнула девушку.

Отойдя от фотографий, Элли, подняв брошенную на диван сумку со своими вещами, прошла к двери, и, войдя внутрь, увидела перед собой комнату. Правая ее половина была занята - это можно было понять по обилию книг, незастланной кровати, и, конечно, по видневшемуся за книжными полками сидячему силуэту. Вторая половина была, как раз таки, полностью пустой. Кровать, пустые полки, тумбочки, раскрытые дверцы шкафа.

- Аврора, - прикрикнула Джули, выйдя чуть вперед.

Спустя время, закрыв книги и, очевидно, поправив внешний вид, к ним вышла девушка, возрастом не старше самой Элли. Миловидная, статная шатенка с прямыми волосами, руками сложенными на животе и видом таким, словно она знает все и обо всех, а радости мирские совсем не для нее.

- Я Элли...

- Аврора, - сухо ответила девушка, но, при этом, она не уходила в сторону.

- Вы будете жить вместе и вместе ходить в школу. Аврора отличница, она поможет тебе и по жизни, и с учебой. Пока располагайся, через час ужинать.

Медленно пройдя вглубь комнаты, Элли наконец-то завалилась на кровать, тяжело вздыхая не то от усталости, не то от осознания свалившихся на нее проблем. Она попробовала облизать свои клыки, но тех, на удивление, не было - они ушли всего день назад, но могли в любой момент напомнить о себе. А Джули, тем временем, за дверью о чем-то беседовала с Авророй.

И вот, спустя пару минут, дочка этого семейства наконец-то вернулась - высокая, статная, с холодным взглядом и прямыми, длинными волосами.

- Ну что, так и будешь тут смотреть в потолок? - холодно произнесла Аврора, пройдя к своему письменному столу.

- Эй, спокойнее. Меня зовут Элли. А ты? Я конечно поняла, что ты Аврора, но как тебя называть то правильно?

Аврора слегка поклонилась, чуть сдержанно.

- Аврора. Просто и ясно. Раз уж тебе со мной учиться, то вот тебе немного полезной информации. Ну, в классе у меня - несколько ребят: Лия, местная принцесса из системы Сид, Алекс - самый тихий, но когда поет - у всех уши вянут, и Мика - уставшая от всего девочка, которая много знает, ну и преподавателям часто закладывает виновников. Еще есть Кейт...

Элли взглянула вокруг, зачем-то прищурилась.

- Это все, конечно, безумно интересно, но где тут можно вкусно поесть? У вас есть хоть что-то вроде нормального фастфуда?

Аврора чуть улыбнулась — холодно и ровно.

- Выгляни в окно. Куда ни плюнь, везде уличные ресторончики, вагончики с едой. Можно и сюда заказать, прилетит транспорт и передадут тебе прямо на балкон. Там подают всё, что душе угодно — от традиционной еды до космических деликатесов. Но если хочешь что-то быстрое, есть закусочные, например, "Рояль Курица", или фуд-корты в торговых центрах. Там можно заказать всё — от бургеров до суши.

Элли хмуро закатила глаза.

- А в школе есть какая-нибудь отличная кафешка? Или всё - строго по учебникам и книгам? Не хотелось бы тут загнуться от скуки.

Аврора посмотрела на нее с некоторым интересом.

- В школе есть столовая, но там обычно не очень интересно. Лучше — в городских кафе или уличных лаунж-барах. Там свежие блюда и хорошая атмосфера. А вообще, лучше не разбредайся по всему городу одна — тут не так безопасно, как кажется.

Элли усмехнулась и перевела взгляд на Аврору.

- Ну, спасибо за советы, Королева Холодных Стен. А если честно - вот что интересно: ты что, никогда не утомляешься быть такой идеальной? Не скучно иногда просто погулять, не знаю, съесть что-нибудь вкусное и не рассказывать всем, что ты уже знаешь?

Аврора чуть приподняла бровь, холодно улыбнулась.

- У меня есть свои интересы и свои дела. И я не трачу время на «ходить и есть». Но, если тебе так важно, то — да, я люблю слушать хорошую музыку и иногда позволяю себе мороженое. А что, у тебя вообще есть хоть одна идея, как тут вообще жить или ты просто приехала поесть, погулять, ну и, если повезет, два раза открыть учебник?

Элли засмеялась, качая головой.

- О, я бы и не стала портить себе настроение сразу. Просто люблю поспрашивать, иначе как понять, куда тут и что. А ты - отличница, да? Много знаешь, мало говоришь, при этом вроде бы и хороший человек - если не считать, что чуть ли не ледяная дева. Ты же дочь Киллиана. Небось и способностями владеешь? И чем тебя наградила магическая лотерея?

Аврора спокойно вздохнула, и, согнув руку в локте так, что ладонь замаячила прямо перед ее лицом, застыла на месте, а через мгновение руку девушки объяли жаркие, пляшущие языки пламени. На лице ее читалась гордость за себя, и, естественно, воодушевление тем фактом, что она так умеет.

- Круто... - глаза девушки забегали по пламени, - С виду холодная, а в душе - зажигалочка.

- Может и так... Раскладывай вещи. После ужина я продолжу готовить проект.

- Надеюсь, мы ещё поболтаем, - заключила Элли.

Аврора кивнула, чуть прикрыла глаза.

- Надеюсь.

Глава вторая. "Скучающий демон"

Прошло всего лишь пару дней прежде, чем Элли освоилась - хотя бы в этой квартире. Достаточно скромной для человека, а точнее демона, богатств у которого не счесть. Но все равно - она искренне не понимала, чем Киллиан занимается в свободное время. Вроде бы он постоянно в каких-то разъездах, но о причинах и конечной точке назначения он никогда и никому не говорит. Да и не спрашивают его, в принципе.

И, не сдержавшись, Элли подсела к горбящейся над домашней работой Авроре:

- Привет, зануда, - она легко ткнула родственницу в плечо, из-за чего та, не то раздраженно, не то устало повернулась к ней.

- Что?

- Я не могу понять, куда постоянно пропадает твой отец...

- Вообще-то, - нарочито хладнокровно ответила Аврора, - Он достаточно занятой человек...

- Демон... - перебила Элли.

- Кому-как удобно, - парировала Аврора.

"Проклятье, и не поспоришь," - замялась Элли, но, в общем, суть она уловила.

- То есть политика, посещает там кого-нибудь важного... Встречается с интересными людьми...

- Именно так, - обернувшись к книге, произнесла Аврора, - Я не знаю, да и не лезу. У матери и отца все хорошо, а значит знать подробности мне не обязательно. У меня слишком много важных дел помимо этого.

"Зануда," - заключила в своей голове Элли, вновь прислонившись к стене и едва уловимо цыкнув сухим языком.

*************************************************************************************************

Оживленные трассы никогда не нравились Киллиану - в них было много суеты, которой он за свои сотни лет жизни натерпелся вдоволь. А здесь, в центре этого района, где шпили небоскребов разрезали облака, а из верхних офисов можно было спокойно наблюдать за их течением, это движение и вовсе становилось хаотичным.

Сегодня он планировал посетить одну школу. Самую простую, но того просил у него сам Император - может, и для Элли здесь предусмотрится место. Пока ему ничего не нравилось. Судя по оценкам, Элли явно не потянет класс и школу Авроры, а другие школы здесь, пусть и выпускали ряд выдающихся личностей, но все же были самыми обычными. Хотя, Элли не привыкать. Всяко лучше, чем местные школы с ее родной планеты. Но просьба Императора была связана не с тем, что он хотел найти хорошую школу для найденной родственницы. В первую очередь, он посылал Киллиана, приходящегося ему дедом, для того, чтобы тот просвещал молодежь. А ведь Киллиан признавался неплохим оратором - люди слушали его, а внешность, достаточно пленительная, заставляла даже не самых искушенных людей приковываться к экранам или же обращать все взоры в его сторону.

И вот, его машина свернула с простого наземного шоссе в сторону перегороженной школы. Он без проблем проехал через КПП, проехал к парковке для гостей и учителей и, предварительно протерев ботинки, придав им слегка потерявшийся блеск, вышел на улицу.

- Лорд Киллиан, - широко развел руки директор школы.

- Просто Киллиан, - с уважением произнес демон, склонив голову в знак признательности.

- Как скажете... Сегодня вы пройдете в седьмой класс, - сходу начал с дела директор, - Класс нормальный, есть отличники, есть и отстающие. Но они совсем продвинутые, да и я слышал, что от вас многие там без ума.

- Ну тогда проверим, - с явной теплотой отреагировал Киллиан, направившись внутрь здания.

Киллиан поднялся по ступеням с невиданной для себя легкостью - сотни лет жизни, все же, оставляют отпечаток даже в почти бессмертном теле. Колени болят, иногда и голова... Алкоголь все сильнее бьет по утрам, и...

- Отец, - прислонившись к самой двери, у входа внутрь его поджидал Йен.

- Прибыл пораньше меня, - сдержанно ответил Киллиан, застыв перед сыном.

Пожалуй, единственного, кого не свалит с ног даже бочка виски, это был его сын. От предыдущего брака, взявший в себя все лучшие черты его бывшей жены в плане внешности, и все огрехи характера... Взятые неизвестно откуда. С раннего детства он рос настоящим хамлом и засранцем, из-за чего многие его не любили. Такой, демон в шкуре панка, или панк в шкуре демона. Прирожденный алкоголик, страстный любитель железных "коней", и ненасытный любитель женщин, что б его побрал. И ведь не стеснялся ничего и никогда.

- А как иначе то? Присматривался тут... Попробовал еду в местной столовой. Не так плохо, как говорят. С бодуна пойдет. Особенно супец.

- Всех детей передушил перегаром?

- Только некоторых, - рассмеялся Йен, - Но девки, когда видели меня, мокли, а трусы с них слетали только так...

- Это школа, они маленькие...

- Рано или поздно станут большими, пущай знают, как выглядит настоящий мужчина, - заключил Йен и, похлопав Киллиана по плечу, повел его в назначенный для их лекции класс.

Школьные коридоры, на удивление, были пусты, хотя Киллиан и ожидал того, что их будет поджидать большая делегация школьников ради фото и автографов. Йен, конечно, был более публичен, но и Киллиан старался из вежливости уделить внимания всем. Такой вот контраст.

- Физика, мать его, - произнес Йен, - Ну что, спасем молодежь от самого скучного из уроков?

Киллиан Грейвз стоял в дверях кабинета физики, чуть впереди своего сына, и холодным, оценивающим взглядом сканировал помещение. Класс — девятый, четырнадцать-пятнадцать лет, обычные подростки. Он видел их лица: смесь любопытства, страха и предвкушения. Такое выражение он привык видеть у людей, когда они сталкиваются с чем-то, что выходит за рамки их привычного мира.

Учительница — женщина лет сорока пяти, с усталыми глазами и аккуратно уложенными волосами — нервно поправила очки и жестом пригласила их внутрь.

— Проходите, пожалуйста. Мы вас очень ждали. Дети, это Киллиан Грейвз и его сын Йен. Представители правящей династии, великие чудотворцы. Они согласились провести с вами небольшой урок, — она говорила торжественно, как на вручении грамот, но голос дрожал.

Киллиан сделал шаг вперед. Он не улыбался. Его лицо оставалось непроницаемым, как мрамор. Он медленно обвел взглядом каждого ученика, будто запоминая лица, а затем заговорил — ровно, без лишней эмоциональности, но с той властностью, которая не оставляла сомнений, что перед ними не просто гость.

— Добрый день. Меня зовут Киллиан Грейвз. Это мой сын, Йен. Нас пригласили рассказать вам о том, что вы называете магией, а мы называем работой с энергией. Но прежде чем я начну, хочу сразу вас огорчить: никакой мистики в том, что мы делаем, нет. Есть законы, которые вы изучаете на физике, и мы умеем ими пользоваться чуть иначе, чем вы. Всё.

Он замолчал, ожидая реакции. Класс затих. Несколько учеников переглянулись, кто-то откинулся на спинку стула, явно разочарованный таким сухим началом. Но Киллиана это не волновало. Он не собирался развлекать школьников — он собирался дать им информацию. Четкую, структурированную, без шелухи.

Йен, стоявший чуть позади отца, не выдержал и тихо фыркнул. Он закатил глаза, засунул руки в карманы и прислонился к дверному косяку, явно скучая. Ему было скучно. Он ненавидел, когда отец превращал магию в лекцию. Где же веселье? Где искры, пламя, трюки, от которых у людей горят глаза?

— Отец, ты как всегда очарователен, — прошептал он так, чтобы слышали только они двое, — Может, дадим им хоть немного шоу?

Киллиан не ответил. Он лишь едва заметно сжал челюсти.

И тут из дальнего угла раздался голос. Чистый, звонкий, уверенный. В нем звучала дерзость, но не грубая, а скорее вызывающая, как у человека, привыкшего быть в центре внимания.

— А что вы умеете? Вот прямо сейчас, пока стоите тут. Можете что-то показать? И как это вообще — быть демоном?

Киллиан медленно повернул голову.

В углу, за последней партой у окна, сидела девушка. И сразу было видно — она была королевой этого класса. Не потому что она кричала или командовала, а потому что чувствовала себя так естественно. Стройная, с длинными прямыми темными волосами, рассыпанными по плечам, с легким макияжем с акцентом на глаза — тонкая подводка, пушистые ресницы, чуть припухшие губы, тронутые блеском. Белая рубашка, заправленная в черные брюки, аккуратный ремень, на шее тонкая серебряная цепочка. Она сидела, откинувшись на спинку стула, положив ногу на ногу, и в ее позе чувствовалась уверенность, которая бывает только у тех, кто привык, что все смотрят на них.

И она смотрела на Киллиана. Не на Йена. На него. Взгляд у нее был не испуганный, не восторженный до глупости — он был изучающий, но с явной ноткой восхищения. Она приподняла бровь, чуть улыбнулась, и в этой улыбке было что-то дерзкое, почти дразнящее. Она явно находила его привлекательным — и не скрывала этого.

Киллиан задержал на ней взгляд на секунду дольше, чем следовало бы, но его лицо осталось непроницаемым. Он ответил сдержанно, почти холодно:

— Мы умеем работать с энергией в разных её проявлениях. Я, например, могу воздействовать на предметы, не касаясь их, — телекинез. Могу менять температуру среды, управлять светом. Но магия — это не фокусы. Это дисциплина. Это знания, которые требуют года практики и строгого контроля.

Он говорил ровно, без пафоса, но в его словах чувствовался металл. Он не развлекал — он объяснял. Но девушка не отвела взгляд. Она слушала его с явным интересом, и на ее губах играла легкая улыбка — такая, которая говорила: «А ты любопытный экземпляр».

Йен не выдержал. Он оттолкнулся от косяка и вышел в центр класса, разводя руки в стороны.

— Ну вот, отец опять в режиме «скучная лекция», — сказал он с ухмылкой, и в его голосе скользила неподдельная ирония, — А я вот предпочитаю наглядность. Физика, мать её. Огонь — это просто энергия, переходящая из одной формы в другую. Смотрите.

Он вскинул ладони, и в воздухе вспыхнуло пламя — яркое, живое, с шипением и треском. Оно плясало над его пальцами, переливалось от золотистого к оранжевому, то сжималось в маленький шар, то растягивалось в длинные языки. Йен смотрел на класс с явным удовольствием, ожидая реакции.

Класс ахнул. Кто-то отшатнулся назад, прикрывая лицо руками. Кто-то зааплодировал. Парень с первой парты закричал «Да вау!», а девочка рядом с ним испуганно спряталась за учебник. Учительница побледнела и сжала указку так, что побелели костяшки.

Йен рассмеялся — звонко, беззаботно, словно это был просто трюк на вечеринке.

— Видите? Никакой магии. Обычная химия и физика. Просто я умею этим управлять. А вы сможете — если, конечно, решите учиться. Но это уже не на моей совести.

Но девушка из угла даже не посмотрела на огонь. Она смотрела на Киллиана — с легкой улыбкой, с блеском в глазах, словно он был для нее гораздо интереснее, чем любое пламя. Она чуть наклонила голову и произнесла, не отрывая от него взгляда:

— А вы… вы тоже можете что-то показать? Или вы только объясняете?

В ее голосе была дерзость, но не грубость — она знала себе цену и явно привыкла получать то, что хотела. И сейчас она хотела увидеть его в действии.

Киллиан не шелохнулся. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз мелькнула едва заметная искра интереса. Девушка смотрела на него с вызовом, и этот вызов был ей явно привычен — она привыкла получать то, что хотела.

Он медленно поднял руку, и в его ладони, словно из ниоткуда, материализовалась целая гора конфет — блестящих, разноцветных, обернутых в яркие фантики. Он сделал короткий жест, и конфеты разлетелись по классу, дождем осыпаясь на парты, на головы, в раскрытые ладони. Класс взорвался восторгом. Кто-то ловил их на лету, кто-то смеялся, кто-то сразу разворачивал и отправлял в рот. Учительница ахнула, но уже не от страха, а от удивления.

Йен, увидев, что отец наконец-то включился в игру, подмигнул ему и тут же схватил стоящую на столе колбу. Он начал что-то смешивать — жидкость меняла цвет от зеленого к синему, затем к фиолетовому, шипела и пузырилась. Он взболтал её и вылил на ладонь, где она превратилась в плотный шипящий шар, который он подбросил в воздух и поймал обратно.

— А теперь, — сказал он, вскидывая руки, — самое интересное.

Пламя вспыхнуло на его ладонях снова, но теперь оно было не просто огнем — оно было управляемым, он сжимал его в кулак, растягивал, превращал в кольца, в спирали. А затем, резко выдохнув, он опустил ладони, и пламя погасло, сменившись льдом. Прямо на его пальцах замерцала корка инея, которая быстро расползлась по рукам, превращая их в ледяные, покрытые тонким узором морозных кристаллов. Он сжал кулак, и с него посыпались мелкие ледяные крошки.

Класс ахнул уже в полном составе. Девушка из угла наконец-то оторвала взгляд от Киллиана, но лишь на секунду, чтобы посмотреть на ледяные руки Йена, и тут же снова повернулась к отцу.

Йен, заметив это, усмехнулся и подошел к ней, протягивая ледяные ладони.

— Держи. Диетическое мороженое. Без калорий, — сказал он, и в его руках, прямо между пальцами, замерцал плотный ледяной шарик, который он аккуратно положил на её раскрытую ладонь.

Девушка удивленно моргнула, а затем рассмеялась — звонко, искренне. Она взяла шарик, покрутила его в руках, попробовала кончиком языка и, прикрыв глаза, произнесла:

— Ммм. Холодно. Но вкусно. А ложка есть?

Йен поднял бровь и посмотрел на отца.

— Отец, ты же у нас мастер материализации. Может, ложку для леди?

Киллиан не изменил выражения лица, но в его движениях было что-то почти насмешливое. Он поднял руку, и в воздухе вспыхнула тонкая серебряная искра — через мгновение в его пальцах оказалась изящная ложка из мерцающего льда, которую он протянул девушке. Не с улыбкой, не с теплотой — просто с той же спокойной властностью, с которой он делал всё остальное.

— Ложка из замороженной воды, — сказал он ровно, — Не тает, пока ты ешь. Хорошо для десерта.

Девушка взяла ложку, чуть наклонив голову, и посмотрела на него с легкой улыбкой. Она была довольна. Она получила то, что хотела, и получила это от него — от человека, который сначала показался ей холодным и недосягаемым. И это было приятно. Она зачерпнула ледяной шарик и отправила его в рот, а на её лице появилось выражение явного удовольствия.

— Вкусно, — произнесла она, посмотрев прямо на Киллиана, — И ложка красивая. Вы умеете делать приятные вещи, мистер Грейвз.

Класс затих, наблюдая за этой маленькой сценой. Учительница нервно перебирала бумаги, не зная, что делать. Йен стоял рядом, сложив руки на груди, и с явным удовольствием наблюдал за тем, как его отец — всегда такой сдержанный и непроницаемый — сейчас привлек внимание дерзкой девчонки.

Киллиан не ответил. Он лишь смотрел на неё долгую секунду, а затем повернулся к классу и продолжил урок, как будто ничего не произошло. Но на его губах — на самом краю, почти незаметно — мелькнула тень улыбки.

Киллиан чуть наклонил голову, всё ещё глядя на девушку, которая держала ледяную ложку и явно наслаждалась моментом. В классе повисла пауза — ученики переглядывались, учительница нервно поправляла очки, но никто не решался прервать эту странную тишину.

— Как тебя зовут? — спросил Киллиан ровно, без лишней эмоции, но в его голосе чувствовалась какая-то неожиданная мягкость, которую он сам, вероятно, не осознавал.

Девушка улыбнулась, чуть склонив голову набок, и в её глазах блеснули дерзкие искры.

— Яна, — сказала она, и в том, как она произнесла своё имя, чувствовалась уверенность, которая бывает только у тех, кто привык, что его запоминают, — Просто Яна, если хотите.

— Яна, — повторил Киллиан, будто пробуя имя на вкус, и кивнул, — Запомню.

Йен фыркнул, скрестив руки на груди, и с насмешливой улыбкой посмотрел на отца.

— Ну надо же, отец запомнил. Это прогресс, — сказал он, но в его голосе не было злости, только лёгкая ирония.

Яна перевела взгляд на Йена и подняла бровь, словно оценивая его, но вскоре снова вернулась к Киллиану — её явно больше интересовал старший Грейвз.

Киллиан, не обращая внимания на замечание сына, повернулся к классу. Он сделал шаг вперёд, и его взгляд скользнул по лицам учеников, прежде чем остановиться на парне с первой парты — том самом, который кричал «Да вау!» несколько минут назад. Парень, явно осмелев, поднял руку.

— Мистер Грейвз, — сказал он, чуть заикаясь от волнения, но всё же решительно, — А это правда, что все демоны, по мифу, рождаются с какой-то проблемой? Ну, типа проклятие или что-то такое? Вы же все такие… могущественные. Значит, у вас тоже есть что-то? Ну, не знаю, слабость?

Класс затих. Учительница даже перестала перебирать бумаги. Все смотрели на Киллиана и Йена — кто-то с любопытством, кто-то с лёгким страхом, кто-то с предвкушением сенсации.

Йен первым не выдержал. Он усмехнулся, засунул руки в карманы и откинулся на спинку ближайшей парты, словно это был самый обычный разговор.

— Ну, смотря что считать проблемой, — сказал он, пожимая плечами, и в его голосе прозвучала та самая лёгкость, которая выдавала его характер. — Я, например, гедонист. Мне нравится всё, что приносит удовольствие. Еда, огонь, красивые вещи, хорошие шутки. Если я не получаю удовольствие — я начинаю скучать. И это, скажу я вам, иногда становится проблемой. Особенно когда отец тащит меня на скучные лекции, — он подмигнул, показывая, что шутит, но в его словах была доля правды.

Парень закивал, переводя взгляд на Киллиана. И тут все взгляды класса обратились на него — включая взгляд Яны, которая, не отрываясь, смотрела на него с тем же восхищением, но теперь с лёгким любопытством.

Киллиан помолчал. Он не отвёл взгляда, не усмехнулся, не сделал ничего, что можно было бы назвать эмоцией. Он просто стоял, и в его глазах читалась какая-то глубокая, почти вековая усталость.

— Моя мука — вечная скука, — сказал он наконец, и в его голосе не было ни жалобы, ни пафоса. Только спокойная констатация факта, — Я живу слишком долго. Я видел слишком многое. Я умею слишком многое. И с каждым годом мне всё сложнее найти что-то, что способно меня удивить. Я бы хотел жить спокойно, просто наслаждаться моментом, как мой сын. Но я не могу. Мне всегда нужно что-то новое. Что-то, что выбьет меня из этого состояния.

Он замолчал. Класс затих ещё сильнее — даже парень, который задал вопрос, опустил глаза, не зная, что сказать. Йен смотрел на отца с лёгкой грустью, но не вмешивался.

А Яна — она сидела в углу, не отрывая взгляда от Киллиана. В её глазах больше не было дерзости. Было что-то другое — что-то более глубокое, более заинтересованное. Она смотрела на него, как на загадку, которую она только начала разгадывать. И, кажется, она уже решила, что хочет её разгадать.

Киллиан, заметив её взгляд, чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. Он просто вернулся к уроку, будто эта короткая исповедь была не более чем обычным ответом на школьный вопрос. Но Яна продолжала смотреть на него — и в её взгляде было что-то, что говорило: «Тебе скучно? Что ж, я, возможно, смогу тебя удивить».

Вскоре урок закончился. Учительница нервно поблагодарила гостей, ученики начали расходиться, обсуждая увиденное. Кто-то всё ещё держал конфеты, кто-то крутил в руках ледяные крошки, а Яна медленно поднялась с места, но не пошла к выходу — она задержалась у окна, делая вид, что рассматривает что-то на подоконнике.

Киллиан и Йен остались у кабинета, вполголоса переговариваясь. Йен засунул руки в карманы, покачиваясь на пятках, и с лёгкой ухмылкой посмотрел на отца.

— Ну что, отец, заметил? — спросил он, кивая в сторону, где только что сидела Яна. — Эта девчонка на тебя смотрела так, будто ты не демон, а какой-то брендовый десерт в витрине. И, надо признать, она красивая. Стильная. Дерзкая. Я бы сказал, у неё есть вкус.

Киллиан не обернулся. Он смотрел прямо перед собой, и его лицо оставалось непроницаемым, но в голосе прозвучала лёгкая тень раздражения.

— Я женат, Йен. И она — ребёнок. Четырнадцать, может, пятнадцать лет. Это не повод для твоих шуток.

— Я и не шучу, — Йен пожал плечами, и в его голосе скользнула та самая лёгкость, которая всегда его отличала. — Я просто констатирую факт. Она смотрела на тебя. А ты, между прочим, смотрел на неё тоже. И не говори, что нет. Я твой сын, я всё вижу.

Киллиан сжал челюсти, но промолчал.

— А я, кстати, поэтому и не женюсь, — продолжил Йен, не обращая внимания на молчание отца. — Женитьба — это рамки. Ограничения. Ты — женат, и ты скучаешь, потому что тебе нельзя ничего нового. А я — свободен. Я могу делать что хочу, когда хочу, с кем хочу. И мне не нужно никому объяснять, почему я смотрю на красивую девчонку в школе.

— Ты смотришь на неё, потому что ты гедонист, а не потому что она тебе интересна, — ответил Киллиан сухо. — И это не аргумент.

— Это аргумент, — ухмыльнулся Йен. — Просто ты его не принимаешь, потому что сам себе в этом не признаёшься.

Киллиан повернулся к сыну, и в его глазах мелькнула холодная усталость.

— Йен, давай закончим. У нас есть дела.

Йен поднял руки вверх, сдаваясь, но улыбка не сходила с его лица.

— Ладно, ладно. Просто скажу одно: если бы я был на твоём месте, я бы не упустил такой шанс. А ты — женат. И это твоя проблема.

Они повернулись, чтобы выйти, но тут из угла кабинета раздался тихий, но звонкий голос.

— А я всё это время была здесь.

Киллиан и Йен одновременно замерли. Они оба обернулись.

У окна стояла Яна. Она не ушла вместе со всеми — она сидела на подоконнике, скрестив ноги, и смотрела на них с лёгкой улыбкой. В её руке всё ещё была та самая ледяная ложка, которая, к удивлению, так и не растаяла.

— Простите, что подслушивала, — сказала она, и в её голосе не было ни капли извинения. — Но вы говорили довольно громко. И, честно говоря, это было интересно. Особенно про то, что вы, мистер Грейвз, скучаете.

Киллиан застыл. Его лицо не изменилось, но в глазах мелькнуло что-то — то ли раздражение, то ли невольный интерес. Йен же, наоборот, расхохотался — звонко, искренне, от души.

— Ну надо же! — воскликнул он, подходя к Яне ближе. — А ты, оказывается, не только красивая, но и хитрая. Подслушивала, значит. И что же ты услышала? Что отец скучает? Что я гедонист?

Яна встала с подоконника, поправила рубашку и посмотрела на Йена с вызовом.

— Я услышала, что ты считаешь себя свободным, но на самом деле ты просто бежишь от ответственности, — сказала она спокойно, но в её голосе чувствовалась насмешка. — И что твой отец, наоборот, слишком серьёзен. Интересно, как вы вообще уживаетесь.

Йен приподнял бровь, явно заинтригованный.

— А ты, я смотрю, не боишься. — Он скрестил руки на груди и посмотрел на неё с лёгкой ухмылкой. — Обычно люди нас боятся. А ты — нет. Это смело. Или глупо. Я ещё не решил.

— А ты реши, — ответила Яна, не отводя взгляда. — Мне, если честно, всё равно, что ты обо мне думаешь. Мне интереснее, что думает твой отец.

Йен закатил глаза, но не удержался от улыбки.

— Ну-у, папа, ты слышал? Тебя оценили. А я, как всегда, остался в тени.

— Йен, — резко сказал Киллиан, и в его голосе прозвучал металл. — Хватит.

Йен поднял руки, сдаваясь, но его улыбка осталась.

— Ладно, ладно. Я просто хотел сказать, что эта девчонка — огонь. Буквально. — Он подмигнул Яне. — Не обижайся, это комплимент.

Яна чуть наклонила голову, и на её губах появилась лёгкая улыбка.

— Я не обижаюсь. Я привыкла к комплиментам. Но от тебя они звучат как-то… по-детски.

Йен притворно схватился за сердце.

— Обидела. Ну всё, я оскорблён. Ухожу. — Он повернулся к отцу и поднял бровь. — Ну что, отец, ты сам разберёшься с этой… юной нахалкой? Или мне остаться и подержать твоё пальто?

Киллиан смерил его ледяным взглядом, но Йен уже знал, что отец не будет ничего говорить. Он просто развернулся и направился к выходу, на ходу бросив:

— Я в машине. Если что — я не всё слышал, но всё запомнил.

Дверь за ним закрылась. В кабинете остались только Киллиан и Яна.

Она стояла у окна, глядя на него с той же дерзкой уверенностью, и её глаза блестели.

— Так вы говорили, что вам скучно, мистер Грейвз, — сказала она медленно, подходя ближе. — Может быть, я могу помочь вам с этим?

Киллиан почувствовал, как внутри него что-то шевельнулось — то самое, древнее, тёмное, что жило в каждом демоне. Оно не было злым или жестоким, но оно было голодным. Оно искало новизну, искало вызов, искало то, что выбьет его из состояния вечной скуки. И сейчас это что-то смотрело на Яну — на её дерзкую улыбку, на её уверенную позу, на её глаза, которые не боялись смотреть на него прямо.

Он сделал шаг вперёд, и в его голосе прозвучала та самая низкая, тягучая интонация, которую он обычно не использовал в разговорах с учениками.

— И чем же ты можешь мне помочь, Яна?

Он произнёс её имя медленно, будто пробуя его на вкус, и его взгляд скользнул по ней — по её фигуре, по её лицу, по её рукам. Он не хотел этого. Он заставлял себя не хотеть этого. Но демоническое нутро шептало ему: «Она молодая. Она дерзкая. Она новая. Она — то, что ты искал».

Яна чуть наклонила голову, не отводя взгляда, и на её губах появилась лёгкая улыбка.

— Ну, я не знаю. Может быть, я могу рассказать вам что-то, чего вы не знаете. Может быть, я могу показать вам что-то, что вас удивит. Или просто поговорить. Вы же сказали, что вам скучно. А я, если честно, умею быть интересной.

Киллиан смотрел на неё, и в его голове пронеслась мысль: «Я люблю свою жену». Он повторял это про себя, как мантру, как заклинание, которое должно было удержать его от того, чтобы сделать шаг назад к этой девчонке. Он любил свою жену. Он был женат. Он не был тем, кто ищет приключений на стороне. Но демоническое нутро не слушало его — оно смотрело на Яну и оценивало её, как потенциальную добычу, как новый источник интереса.

Он заставил себя отвести взгляд. Он сделал шаг назад, и его голос снова стал ровным, холодным, почти безразличным.

— Я ценю твоё предложение, Яна. Но, боюсь, я не тот, кто нуждается в развлечениях от школьниц. У меня есть жена, которую я люблю. И у меня есть дела, которые требуют моего внимания. Это был интересный урок. Спасибо за внимание.

Он говорил это, но внутри него всё ещё боролось то самое демоническое нутро, которое шептало: «Она не просто школьница. Она что-то особенное. Она может удивить тебя. А ты так давно не удивлялся».

Но Киллиан был сильнее. Он был старше. Он был мудрее. Он заставил себя уйти.

Он подошёл к двери, но на мгновение остановился, повернувшись к Яне. В его глазах мелькнула тень чего-то — то ли сожаления, то ли интереса, но он быстро погасил её.

— Береги себя, Яна, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучала та самая вежливость, которая была его маской. — И не подслушивай чужие разговоры. Это не всегда заканчивается так, как ты ожидаешь.

Он открыл дверь и вышел, оставив её одну в кабинете. Яна смотрела ему вслед, и на её губах играла лёгкая улыбка — но теперь в ней было что-то новое. Что-то, что говорило: «Я ещё вернусь».

Глава третья. Неутолимая жажда.

Первый урок начался ровно в 8:15, как и было указано в расписании. Элли сидела за последней партой, у окна, из которого открывался вид на школьный двор — обычный, ничем не примечательный: футбольное поле, пара старых деревьев, бетонные дорожки, выкрашенные в унылый серый цвет. Никаких голограмм. Никаких летающих машин. Обычная школа, в которой учились обычные дети.

И один необычный монстр, — подумала Элли, глядя на свои руки. Бледные, с тонкими пальцами, на которых не было ни царапины. Идеальные руки. Идеально пустые. Невольно она посмотрела на наручное устройство, замаскированное под часы. "Уровень жажды - 15%, рекомендуется принять витамины".

Учитель — мистер Холлоуэй, пожилой мужчина с очками на носу и хронической усталостью в голосе, — открыл журнал и начал перекличку.

— Брайан?

— Здесь.

— Элли?

Она вздрогнула, как будто её выдернули из сна.

— Здесь, — буркнула она, не поднимая головы.

Мистер Холлоуэй посмотрел на неё с секундной заминкой, как смотрят на ученика, который уже создал проблемы или вот-вот их создаст, и продолжил:

— Сегодня мы повторим материал по алгебре. Откройте учебники на странице сорок второй.

Элли уставилась на учебник. Страница сорок вторая. Уравнения. Квадратные. Цифры плясали перед глазами, сливаясь в одно бессмысленное пятно. Она попыталась сосредоточиться, но в голове звенело — настойчиво, раздражающе, как комар, который не даёт спать. "Почему я не могу понять? Почему всё так сложно?" - вторила про себя девушка, едва ли понимая, что здесь написано.

Она закусила губу, чувствуя, как внутри поднимается злость. На себя. На свою тупость. На то, что она — это — не может даже решить проклятое уравнение.

— Элли, — голос мистера Холлоуэя снова разорвал тишину, — Ты готова ответить?

Она подняла взгляд. В классе все смотрели на неё. Кто-то с любопытством, кто-то с лёгкой усмешкой, кто-то с настороженностью.

— Нет, — ответила она коротко, — Я не готова.

В классе пронёсся лёгкий шепоток. Мистер Холлоуэй вздохнул, постучал пальцем по столу и записал что-то в журнале. Элли отвернулась к окну, чтобы никто не видел её лица.

Но она не позволила этой мысли отразиться на лице. Вместо этого она улыбнулась — дерзко, вызывающе, как всегда, когда хотела скрыть правду.

Второй урок — литература. Она открыла книгу, которую не читала, и слушала мистера Холлоуэя вполуха. На доске мелькали имена, даты, названия произведений. Ничто не задерживалось в памяти. Всё пролетало мимо, как вода сквозь пальцы.

— Элли, — снова её имя. — Прочитай, пожалуйста, третий абзац.

Она открыла нужную страницу, нашла третий абзац и начала читать. Голос был ровным, но слова спотыкались. Она запиналась, путалась в окончаниях, и класс снова зашептался. Мистер Холлоуэй поджал губы.

— Достаточно. Садись.

Она села, прикусив язык, чтобы не сказать что-нибудь резкое. Внутри всё кипело. От стыда, от злости, от того, что она не может быть нормальной — даже в простой школе, где нет ни магии, ни вампиров, ни демонов. Только она. И её проклятая сущность.

Перемена. Элли вышла в коридор. Шум, гул голосов, толпа подростков. Она вжалась в стену, стараясь быть незаметной, но это было бесполезно. Один парень — высокий, с наглой ухмылкой — толкнул её плечом, проходя мимо.

— Осторожнее, — бросил он.

— Отвали, — ответила Элли, не думая.

Парень остановился, обернулся. Он был на голову выше неё, но Элли смотрела ему прямо в глаза — дерзко, вызывающе, не мигая.

— Что ты сказала? — он шагнул к ней.

— Я сказала: отвали, — она ярко улыбнулась, во все зубы, явив не исчезающие никуда клыки, отчего у юноши пробежала дрожь по спине. Любые магические существа в этом мире были нормальным делом, но именно эта пока пугала всех.

Он отвернулся и ушёл. Элли осталась стоять, прижавшись к стене, сжимая кулаки. Сердце колотилось где-то в горле.

Я — монстр. Я — то, что должно быть уничтожено.

Но вслух она ничего не сказала. Она просто расправила плечи, вернулась в класс и села на своё место, глядя в окно, за которым был обычный двор, обычные деревья и обычная жизнь, которой она никогда не сможет стать частью.

После последнего урока — истории, где она снова ничего не запомнила, — прозвенел звонок. Ученики потянулись к выходу, но Элли осталась за партой, собирая вещи медленно, как будто не хотела уходить.

— Элли, — голос мистера Холлоуэя, — Задержись на минуту.

Она подняла голову. Учитель смотрел на неё устало, как смотрят на ученика, который уже надоел.

— Ты знаешь, что твои оценки ниже среднего?

— Да, — она пожала плечами. — И что?

— И то, что ты почти не проявляешь интереса к занятиям. Ты можешь хотя бы попробовать?

Элли сжала челюсти.

— Я стараюсь, — сказала она тихо.

— Старайся лучше, — ответил мистер Холлоуэй и закрыл журнал.

Элли вышла из класса, сжимая рюкзак. В коридоре — пусто, только последние ученики исчезали за дверьми. Она направилась к выходу, но остановилась, увидев его.

Аарон Бентилл стоял у двери. Высокий, светловолосый, в тёмно-синей форме с нашивкой, на которой светилась звезда. Кандидат в команду специального назначения «Звёздный отряд». Он держался ровно, но было видно, что он нервничает. Это можно было понять и по его запаху, а точнее, запаху его крови. "Жажда 27% - рекомендуется расслабиться и отдохнуть".

На его поясе, в открытой кобуре, блестели серебряные пули. Элли усмехнулась. Серебряные пули. Против неё. Против этого — того, кем она была против своей же воли.

— Ты меня проводишь? — спросила она, стараясь звучать беззаботно, хотя внутри всё сжималось.

— Да, — ответил Аарон. Он сделал шаг вперёд, потом остановился, сохраняя дистанцию, — Лорд Грейвз поручил мне доставить тебя в квартиру.

— Понятно, — она подошла к нему, нарочно сокращая расстояние. Он невольно отступил назад, — Серебряные пули, да? Серьёзно? Ты меня боишься?

— Это стандартная процедура, — ответил он, стараясь не смотреть ей в глаза.

— Конечно, — она усмехнулась, — Стандартная процедура. Против маленькой неуспевающей школьницы, которая не может даже решить квадратное уравнение. Очень логично.

Аарон промолчал, но его рука машинально коснулась кобуры. Элли заметила это и почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

Я — монстр. Даже для него. Даже для всех.

Она отвернулась, чтобы он не увидел её лица, и пошла к машине. Обычный серый автомобиль, который стоял на стоянке возле школы. Аарон поспешил следом, держась на расстоянии.

— Садись, — сказал он, открывая дверцу, — Я отвезу тебя домой.

Элли села на заднее сиденье и захлопнула дверцу. Аарон занял место водителя, и машина тронулась. Вскоре она завернула в сторону воздушной эстокады, Аарон подрубил тягу, и машина поднялась в воздух, увлекаемая потоком летающих автомобилей.

К чести Киллиана Элли признавала, что школа им была выбрана в спокойном районе, так еще и добираться до нее было интересно. По пути было много магазинов, исполинские, многокилометровые небоскребы вдоль дорог пронзали небеса, а неоновые вывески так и наровились загипнотизировать девушку, каждый раз припадавшую к окну после уроков.

— Уровень жажды — 30%, — просигналили часы на её запястье, — Рекомендуется пополнить запас энергии.

Элли вздрогнула, выныривая из своих мыслей. Она машинально сунула руку в карман куртки и достала небольшую ампулу — прозрачную, с тускло-красной жидкостью внутри. Заменитель крови. Синтетический. Безвкусный. Бесполезный, если честно, но он хотя бы притуплял голод.

Она сломала пластиковый колпачок и выпила содержимое одним глотком. Жидкость была тёплой и густой, как сироп, и оставила во рту металлический привкус. На секунду стало легче — голод отступил, сжался в комок где-то в груди, но не исчез. Он никогда не исчезал полностью. Он просто ждал.

— Всё в порядке? — спросил Аарон, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

— Всё замечательно, — ответила Элли, убирая пустую ампулу обратно в карман, — Просто перекусила.

Аарон не ответил. Он сжал руль чуть сильнее, и она заметила, как его пальцы побелели. "Боится. Конечно, боится. Он же знает, что у меня в кармане — не конфеты." - протянула Элли про себя.

Машина замедлилась и остановилась перед уже знакомым Элли высотным зданием. Небоскрёб вздымался вверх, теряясь в сером облачном небе, — стекло, металл, бетон. Никакой вывески, никакой помпезности. Только цифровой код на входной панели, который Аарон ввёл, не глядя.

— Выходим, — сказал он, выключая двигатель.

Аарон открыл дверь в холл и пропустил её вперёд. Внутри было прохладно и тихо. Никаких охранников, никаких камер, которые она могла бы заметить. Только лифт с панелью, на которой светились кнопки этажей. Двери лифта закрылись. Кабина поплыла вверх, и Элли почувствовала, как пол слегка вибрирует под ногами. Аарон стоял в углу, стараясь держаться подальше, но это было невозможно — лифт был слишком маленьким.

— Ты всегда такой напряжённый? — спросила она, скрестив руки.

— Я просто выполняю свою работу, — ответил он.

— Твоя работа — бояться меня?

Он не ответил. Элли усмехнулась и отвернулась, глядя на цифры этажей, которые мелькали на панели: 12, 18, 25, 31, 39…

И тут она моргнула.

Мир изменился.

Аарон больше не был просто человеком в форме. Она видела его насквозь — кости, мышцы, сухожилия. И вены. Они пульсировали ярко-красным светом, как будто кто-то подсветил их изнутри. Кровь текла по ним, и она слышала это — тихий, настойчивый шёпот, который становился громче с каждым ударом его сердца.

Живот предательски скрутило. Горло зашипело, как будто там поселилась змея. Клыки — те самые, которые она так старательно прятала, — стали длиннее, острее, и она почувствовала, как они упираются в нижнюю губу.

Она зажмурилась, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогла. Она всегда помогала. Резкая, короткая, она вырывала её из этого состояния, возвращала в реальность, где Аарон был просто человеком, а не ходячим источником тепла и жизни.

— Элли? — голос Аарона донёсся до неё как сквозь вату, — С тобой всё в порядке?

— Да, — выдавила она, не открывая глаз, — Просто… голова закружилась.

Он не поверил. Она чувствовала это. Он смотрел на неё, и его рука снова потянулась к кобуре. Серебряные пули. Готовые к использованию. Лифт остановился. Двери открылись, и Элли, наконец, смогла вздохнуть — глубоко, судорожно, как будто она вынырнула из воды. Она открыла глаза и шагнула в коридор. Аарон вышел следом, держась на расстоянии.

— Лорд Грейвз ждёт, — сказал он, указывая на дверь в конце коридора, — Я передам, что ты прибыла.

Элли кивнула, не оборачиваясь. Она прошла по коридору, стуча каблуками по мраморному полу, и толкнула дверь. Снова этот уют. С кухни веет запахом чего-то вкусного (что теперь никогда не утолит нарастающий голод Элли), а из гостиной, как всегда, слышится мелодия пианино... Кажется, либо Киллиан решил порадовать жену, либо Аврора решила порадовать родителей. Но, спустя мгновения, со стороны гостиной, потирая руки полотенцем, появился сам Киллиан.

— Ты вовремя, — произнёс он, мягко хлопая Элли по плечу — Как прошёл день?

Элли закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Клыки всё ещё были длинными, но она сжимала губы так сильно, что они почти впивались в них.

— Скучно, — ответила она, — Как обычно.

Она не сказала ему правду. Не сказала, что видела вены Аарона. Не сказала, что чуть не потеряла контроль. Она просто стояла, прислонившись к двери, и смотрела на своего опекуна.

Киллиан посмотрел на неё. На секунду его взгляд задержался на её губах, на сжатых челюстях, на том, как она держалась за дверь, как будто боялась упасть. Он ничего не сказал. Просто кивнул.

— Ужин на столе, — сказал он, — Если захочешь.

— Спасибо, — ответила Элли, и в этом слове не было ни тепла, ни благодарности. Только усталость.

Киллиан ушёл обратно в гостиную, и мелодия пианино снова заполнила дом. Элли осталась в коридоре, прислушиваясь к запаху еды, который раздражал её больше, чем любой звук. Она прошла в свою комнату, закрыла дверь и села на кровать, обхватив колени.

Вечером Киллиан отбыл по делам государственным. Элли слышала, как внизу заурчал двигатель вертолёта, как потом наступила тишина. Она легла спать, хотя чувствовала себя крайне ужасно. Голод пульсировал в груди, в горле, в самых кончиках клыков. Она выпила ещё одну ампулу, но она не помогла. Ничего не помогало.

Она закрыла глаза и провалилась в темноту.

***

Ночь. Тишина. Только шум дождя за окном — ровный, убаюкивающий, но не для неё.

Аврора проснулась посреди ночи. Она не знала, что именно её разбудило — звук, движение, или просто инстинкт, который никогда не спал. Она приподнялась на локте, прислушиваясь.

Тишина. Или нет?

Она напрягла слух, и тогда до неё донёсся звук. Тихий, но отчётливый. Шаги. И потом — что-то упало. Звякнуло. Металл о камень. И ещё — влажный, рваный звук, как будто что-то разрывали.

Кухня.

Аврора медленно поднялась с кровати, на цыпочках выскользнула в коридор и направилась к кухне. Сердце колотилось где-то в горле. Она не знала, что ожидает увидеть — вора? Прислугу? Но то, что она увидела, заставило её замереть на пороге.

Элли стояла у самого холодильника. Но это была не та Элли, которую Аврора знала. Не та, которая держалась в тени, сжимала губы и старалась быть незаметной.

Это было что-то другое.

Лицо Элли исказилось. Глаза — тёмные, глубокие, с красноватым отблеском — смотрели в никуда. Клыки вылезли из-под губ — длинные, острые, влажные. Она рвала сырое мясо — кусок говядины, который, вероятно, лежал в холодильнике для завтрака. Но она не готовила его. Она просто рвала его зубами, пальцами, стараясь выжать из него хоть каплю крови. Мясо было холодным, безвкусным, почти безжизненным, но она не останавливалась. Она рычала, всхлипывала, и по её щекам текли слёзы.

— Я хочу есть, — прошептала она, не видя Авроры. — Я хочу есть. Я хочу есть. Я хочу есть.

Она бросила мясо, схватила новый кусок, прижала его к губам, впилась зубами. Кровь — редкая, почти чёрная, застывшая — испачкала её подбородок. Но она не чувствовала этого. Она чувствовала только голод. Только пустоту. Только то, что она — монстр.

— Элли, — Аврора сделала шаг вперёд. Голос её дрожал, — Элли, остановись.

Элли не ответила. Она продолжала рвать мясо, всхлипывая, и её плечи тряслись. Аврора подошла ближе и схватила её за запястье.

— Элли! — крикнула она.

Элли подняла голову. Глаза — тёмные, влажные, с красным отблеском — встретились с глазами Авроры. И в них было столько боли, столько отчаяния, что Аврора почувствовала, как у неё сжимается сердце.

— Я хочу есть, — прошептала Элли. — Я хочу есть. Я так хочу есть. Я не могу. Я не могу. Я не могу.

Она заплакала — громко, судорожно, как ребёнок, который не может объяснить, что с ним происходит. Аврора обняла её, прижала к себе, чувствуя, как Элли дрожит всем телом. Мясо упало на пол. Клыки всё ещё были длинными, но теперь она не пыталась никого укусить. Она просто плакала.

— Я не хочу быть такой, — прошептала Элли, — Я не хочу быть монстром. Я не хочу. Я не хочу. Я не хочу.

Аврора молчала. Она не знала, что сказать. Она просто держала её, чувствуя, как слёзы Элли падают на её плечо, как её тело сотрясается от рыданий.

И в этот момент Аврора поняла, что Элли — не просто вампирша. Не просто существо, которое нужно контролировать. Она была девочкой, которая ненавидела себя за то, кем она была. И Аврора не знала, как ей помочь. Она не знала, может ли вообще кто-то помочь.

— Ты не монстр, — сказала она тихо, но в голосе не было привычной уверенности.

Аврора замерла, глядя на то, как Элли испарилась в электрическом разряде — только вспышка света, и она уже стояла в нескольких метрах от них, сжимая в руках кусок окровавленного мяса. Клыки блестели в тусклом свете кухни, глаза горели красным, а из горла вырывался низкий, звериный рык.

— Заткнись, — прорычала Элли, и голос её был нечеловеческим. — Заткнись, заткнись, заткнись…

Аврора попятилась, но не от страха — от шока. Она смотрела на Элли, на эту девочку, которая ещё несколько часов назад сидела в машине, сжимая ампулу с заменителем крови, и ненавидела себя за то, что не может быть нормальной. Теперь она была кем-то другим. Кем-то, кто не контролировал себя.

— Что… — прошептала Аврора.

— Отойди от неё, Аврора.

Голос был тихим, но твёрдым. Аврора обернулась и увидела Джули — свою мать. Она стояла в дверном проёме кухни, в халате, с распущенными волосами, и на её лице не было ни страха, ни паники. Только спокойная, холодная решимость, которую Аврора видела у неё только в самые опасные моменты.

— Она не контролирует себя, — сказала Джули, делая шаг вперёд, — Отойди.

Аврора отползла в сторону, прижавшись к стене, но не ушла. Она осталась, готовая броситься вперёд, если мать окажется в опасности. Она знала, что Элли — вампирша, но это не делало её чудовищем. Это делало её девочкой, которая потеряла контроль. И Аврора не собиралась оставлять её одну.

Джули медленно приближалась к Элли, выставив вперёд руки. Ладони открытые, пальцы расслабленные — жест, который говорил: я не угроза, я здесь, чтобы помочь.

— Элли, — сказала она мягко, — Посмотри на меня. Ты меня слышишь?

Элли не ответила. Она смотрела на Джули, но глаза её были пустыми, как будто она смотрела сквозь неё. Потом она снова испарилась — вспышка света, электрический разряд, — и оказалась у стола, где лежало мясо. Она схватила новый кусок, впилась в него зубами, и кровь — редкая, почти чёрная — потекла по её подбородку.

Она перемещалась снова и снова — то у холодильника, то у раковины, то у окна. Каждый раз — вспышка, и она уже в другом месте. Она не убегала. Она не нападала. Она просто не могла оставаться на месте, как будто её собственное тело было клеткой, из которой она пыталась вырваться.

— Элли, — Джули сделала ещё один шаг, — Остановись. Пожалуйста.

Элли замерла. Кусок мяса выпал из её рук. Она стояла, опустив голову, и плечи её дрожали. Потом она подняла глаза, и в них — впервые за всё это время — появилось что-то человеческое. Боль. Страх. Отчаяние.

— Я не могу… — прошептала она, — Я не могу остановиться. Я хочу есть. Я хочу есть, но я не могу. Я не могу…

И тут раздался голос. Твёрдый, спокойный, но в нём не было ни капли веселья, которое Аврора привыкла слышать от него.

— Уйди в сторону, Джули.

Аврора обернулась и увидела Йена. Её брат, единокровный, но, все же, брат. Но сейчас он не улыбался. Он стоял в дверях, широкоплечий, и в его глазах была такая серьёзность, что Аврора на мгновение перестала дышать.

— Йен? — Джули обернулась, — Нет. Я справлюсь.

— Ты не справишься, — ответил он, — Она не слышит тебя. Она не слышит никого. Уйди в сторону. Пожалуйста.

Джули замешкалась. Она посмотрела на Элли — на девочку, которая стояла, дрожа, с окровавленными губами, и смотрела в пустоту. Потом она посмотрела на Йена — сына Киллиана. намного старше и опытнее ее самой.

— Йен, — сказала она, — Не делай глупостей.

— Это не глупость, — ответил он, — Это необходимость.

Он шагнул вперёд, и Элли, закрыв лицо руками, неожиданно испустила из себя молнию — яркую, слепящую, с треском электрического разряда. Она отбросила Йена через всю кухню прямо в стену. Стекло на полках задребезжало, что-то упало и разбилось, а Йен врезался в стену с глухим ударом, оставляя на ней трещину.

— Нихрена себе, — прокашлялся демон, сползая на пол. Он потряс головой, потирая ушибленное плечо, — Мелкая засранка…

Он поднялся, отряхнул рубашку и, за мгновение преодолев почти десять разделявших их метров за счет демонических сил, застыл перед Элли. Его движения были быстрыми, почти неуловимыми, но он не нападал. Он просто стоял перед ней, готовый к чему угодно.

Но новых молний не последовало.

Элли вжалась в проём между холодильником и комодом, обняв колени. Она дрожала — мелко, судорожно, как будто её тело было натянутой струной, готовой лопнуть. И она начала грызть кожу на ногах — впивалась зубами в собственные колени, в икры, стараясь хоть как-то утолить голод, который разрывал её изнутри.

Но от вкуса собственной крови она испытала крайнюю степень тошнотворности. Её передёрнуло, горло сжалось, и она выплюнула кровавую слюну на пол, закашлявшись.

— Не надо, — Йен опустился перед ней на корточки. Голос его был тихим, почти ласковым, — Элли, не надо.

Она не ответила. Она смотрела на него, и в её глазах — красных, мокрых от слёз, — было столько боли, что Йен почувствовал, как что-то сжимается у него в груди.

— Я не могу, — прошептала она, — Я не могу остановиться. Я не могу. Я хочу есть, но я не могу. Я хочу пить, но я не могу. Я — монстр. Я — монстр. Я — монстр.

Она снова впилась зубами в свою руку, и Йен схватил её за запястье, оттаскивая от кожи.

— Хватит, — сказал он, — Хватит.

Она сопротивлялась, рычала, пыталась вырваться, но Йен был сильнее. Он просто прижал её к себе — крепко, надёжно, как будто она была его младшей сестрой, а не вампиршей, которая только что метала молнии. И позволил ей вцепиться зубами в его плечо.

Элли замерла. Её клыки коснулись его кожи — тонкой, тёплой, живой. Кровь пульсировала под ней, и она чувствовала её — горячую, манящую, такую близкую. Она не смогла сдержаться. Она вцепилась в его плечо, впиваясь клыками в плоть, и кровь хлынула ей в рот — тёплая, густая, живая. Это было то, чего она так долго жаждала, то, чего она боялась, то, что она ненавидела.

— Пей, — тихо сказал Йен, не отстраняясь, — Пей. Не сдерживайся.

Она пила. Жадно, судорожно, как будто умирала от жажды, как будто это был последний глоток в её жизни. Она чувствовала, как его кровь наполняет её, как голод отступает, как боль утихает. Она пила, и пила, и пила, пока её тело не начало тяжелеть, а веки не стали наливаться свинцом.

Йен держал её, не отпуская, даже когда её хватка ослабла, даже когда её дыхание стало ровным и глубоким. Он чувствовал, как клыки выскользнули из его плеча, как она обмякла у него в руках. Напившись до отвала, Элли отключилась — полностью, без сознания, как будто кто-то выключил её внутренний свет.

Йен осторожно поднял её на руки. На его плече остались раны — глубокие, рваные, но уже через секунду они начали затягиваться, стягиваясь краями. Он был демоном великой силы, и его тело восстанавливалось почти мгновенно. Кровь ещё блестела на рубашке, но кожа уже была целой, только лёгкий рубец напоминал о том, что произошло.

— Она спит, — сказал он, глядя на Аврору и Джули, — Теперь она будет спать до утра.

Аврора подошла ближе, глядя на спящую Элли — на её окровавленное лицо, которое наконец было спокойным, без боли и отчаяния.

— Ты в порядке? — спросила она.

Йен пожал плечами, и на его губах мелькнула тень привычной улыбки.

— Я демон, — ответил он, и, взяв из раскрытого холодильника бутылку пива, добавил, — Я всегда в порядке.

— Ты уверен? — Аврора посмотрела на его плечо, где ещё виднелся рубец.

— Уверен, — он поднял Элли выше, прижимая её к себе, — Отнесу её в комнату. Я прослежу, чтобы она не вставала до утра. И, Аврора… не говори ей, что я позволил ей пить. Она не должна знать, что она сделала это.

Аврора кивнула, хотя в её глазах была тревога.

— Она не монстр, — тихо сказала она, — Она просто… она просто не знает, как быть другой.

- Ладно тебе, заучка, - протянул Йен, улыбаясь, - Зато она подкинула мне новую историю... Мало кого кусал вампир...

- Иди в задницу, братец, - Аврора показала Йену средний палец.

- Смотрю "зубки" тут не только у вампирши нашей имеются?

- Свои зубы "вампирша затачивает о твою пропитую плоть, а мои затачиваются от книг, - прокомментировала Аврора.

Йен осторожно уложил Элли на кровать, поправил одеяло и на мгновение задержался, глядя на её лицо — бледное, измученное, но теперь хотя бы спокойное. Он провёл рукой по её волосам, убирая прядь с лица, и вздохнул.

— Ну что, — сказал он, оборачиваясь к Авроре и Джули, которые стояли в дверях, — кто-нибудь из вас знает, как вызвать папу так, чтобы он не подумал, что мы устроили тут вечеринку без него?

Аврора скрестила руки на груди.

— Йен, это серьёзно.

— Я серьёзен, как никогда, — ответил он, но в голосе его всё равно проскальзывала та лёгкая, почти насмешливая нотка, которая была его визитной карточкой, — Я — сама серьёзность. Вот, смотрите: я хмурюсь. Видите? Хмурюсь. Это очень серьёзное хмурение.

Он нахмурил брови, изображая максимальную серьёзность, но глаза его блестели. Джули покачала головой, но в уголках дрогнуло легкое разочарование.

— Йен, — сказала она мягко, — Сейчас не время для шуток.

— Джули, я всегда нахожу время для шуток, — ответил он, подходя к ней. — Но если хочешь, я могу быть серьёзным. Хочешь? Я могу. Я умею. Вот, смотрите.

Он сделал паузу, выпрямился, и на его лице появилось выражение, которое можно было назвать почти торжественным.

— Элли опасна, — сказал он ровным голосом, — Она потеряла контроль. Она могла убить кого-то из вас. Она могла убить себя. Нам нужно вызвать Киллиана. Немедленно.

Он выдержал паузу, а потом снова улыбнулся — но в этой улыбке не было привычной беззаботности. Было что-то другое. Что-то, что Аврора не могла прочитать.

— Но мне её жаль, — добавил он тихо, — Она не виновата, что родилась такой. Она не виновата, что не может быть нормальной. Она не виновата, что мир сделал её монстром.

— Йен… — начала Джули.

— Я знаю, — перебил он, — Я знаю, что она опасна. Я знаю, что она может сорваться снова. Я знаю, что Киллиан должен знать. Но я не могу не жалеть её. Она — как щенок, который пытается быть волком, но у него не получается. И он знает это. Он ненавидит себя за это. И это — самое печальное.

Аврора подошла к брату и, неожиданно для матери, положила руку ему на плечо:

— Ты прав, — сказала она, — Ей нужна помощь. Но не наказание. Ей нужна помощь.

Йен посмотрел на неё, и на его лице мелькнуло что-то — не улыбка, но и не грусть. Что-то среднее.

— Ладно, — сказал он, разворачиваясь к выходу, — Я вызову Киллиана. А вы пока проследите за ней. И, Аврора… если она проснётся и снова попытается сожрать меня — я буду защищаться. Но постараюсь сделать это так, чтобы ей было не больно.

Он подмигнул и исчез за дверью, оставив Аврору и Джули одних с спящей Элли.

— Он всегда такой? — спросила Джули, глядя на дверь, за которой скрылся сын ее мужа.

— Всегда, — ответила Аврора, садясь на край кровати рядом с Элли, — Но сегодня… сегодня он был серьёзнее, чем обычно.

Джули подошла к ней, села рядом и взяла её за руку.

— Он хороший, — сказала она тихо, — Он не показывает этого, но он хороший.

Аврора кивнула, глядя на спящую Элли. В комнате было тихо, и только дыхание вампирши нарушало эту тишину. Аврора не знала, что ждёт их дальше, но она знала одно: Йен был прав. Элли не была монстром. Она была просто девочкой, которая не знала, как быть другой.