Наследница оливковой рощи

Глава 1

В доме Солона в этот час царило затишье. Умолк шумный гинекей (прим. автора – женские комнаты) - для симпосиев хозяина в андроне (прим. автора – зал для мужских собраний) было ещё рано. На кухне готовился ужин, рабы убирали многочисленные помещения богатого господского дома.

Солон нажил своё состояние на торговле скотом; под старость он сделался сластолюбив и охоч до разного рода увеселений. За домом, на большом участке, велел выстроить отдельный дом со своим внутренним двором для гладиаторов и развлекался тем, что ставил своих рабов на бои. Выигрыши не были так уж важны, скорее – азарт, разгоняющий кровь в его стареющем сердце, зажигающий прежний юношеский задор в глазах.

Слуги жили в задних комнатах дома, рядом с кухней. Молодые служанки старались не попадаться на глаза Солону, к старости питавшему слабость к юным телам. Не одна девица плакала в комнате для прислуги после его грубых ласк.

Жена Солона, когда-то первая красавица семивратных Фив, Иантина, знала о пристрастиях мужа и не раз глотала злые слёзы, когда престарелый супруг устраивал себе очередное развлечение.

Кто мог спорить с богатым Солоном, входящим в правящую верхушку славного города, обласканного богами и людьми? Чьи плодородные долины воспевались во всей Элладе.

Я сидела на заднем дворе, очищая песком хитру, кухонный горшок. Мысли витали вокруг моего хозяина и этого дома. И немудрено. Я не родилась в Фивах, не переехала и не была продана на невольничьем рынке. Я обычная девушка из маленького городка, Семёнова Юлия Владимировна, типичная жительница двадцать первого века. Как и все мои сверстницы: окончила школу, поступила в институт, и после практики мне повезло устроиться технологом пищевого производства. Работу свою любила, следила за всем начиная от качества сырья, заканчивая дизайном упаковки. Директор этим бессовестно пользовался, при каждой возможности, заваливая меня новыми обязанностями, но жаловаться не приходилось. Во-первых, занятость отвлекала меня от неустроенной личной жизни, во-вторых, платила наша Аделаида Эдуардовна исправно, не скупясь. Так что, в скором времени я смогла купить себе в ипотеку небольшую двушку и обзавестись недорогим подержанным автомобилем. На нём-то я и угодила в эту странную историю.

Поздним вечером, после работы я спокойно ехала по трассе в сторону дома, когда на перекрёстке мне навстречу вылетел грузовик. Последнее, что помню: обезумевшие от страха лицо водителя и слепящий свет.

Очнулась я в комнатах для слуг. Голова была забинтована, правая рука сломана, как и несколько рёбер. Надо ли говорить о том ужасе, что настиг меня, когда осознала, что не помню ни людей, ни места, ни языка, на котором со мной говорят?

Мучительные боли в разбитой черепушке сказывались на зрении. Какое-то время не могла даже чётко разглядеть лица ухаживающих за мной. И от этого обстоятельства приходила в ещё больший ужас при каждом своём пробуждении.

Как мне потом удалось выяснить, меня, то есть предыдущую хозяйку, теперь уже моего тела, не так давно купили в помощь старой Класо, главной служанке и бывшей кормилице госпожи. На второй день моего пребывания в этом доме я попала под копыта разъярённому жеребцу хозяина, которого укусил овод. Коня от меня отогнали, но саму еле выходили.

Это, наверное, меня и спасло от расспросов и подозрений. Несколько недель я восстанавливалась и не разговаривала с остальными, слушала и привыкала к чужой речи. А потом заново училась ходить. Моё элементарное незнание быта списали на травму головы и махнули рукой, отправив на самую простую и грязную работу.

Повезло, что хозяйка, госпожа Иантина, никогда не скупилась на врачей для слуг и вообще обращалась с нами ласково. Лекарь вылечил переломы и от них не осталось даже воспоминаний.

И вот теперь, я Семёнова Юлия Владимировна, сидела на земле в древнем городе Фивы и тёрла горшок. Здесь меня знали под именем Мелисса.

Замечтавшись, не заметила, как ко мне подкралась злая, как кобра, Фрона:

- Опять витаешь в облаках, дрянная девчонка! - она схватила меня за ухо, рывком развернув голову к себе, - долго я буду ждать свою хитру?

От боли слёзы выступили на глазах:

- Уже готово, Фрона, сейчас, только сполосну.

- Сейчас, - передразнила она, скривив полное лицо, вечно сальное, с расширенными порами, - что я хозяину скажу, если не успею приготовить вовремя ужин? Утащит ещё в свою спальню.

Фрона заправила за ухо прядь светлых волос, блеклых и редких. Я не сдержала смешок, представив, что Солон позарился на оплывшую от непомерной еды кухарку. И тут же получила оплеуху.

- Чего скалишься, дитя змеи?

Молча ополоснув горшок, подала его Фроне. Та, напоследок наградив меня ещё более «лестными» прозвищами, ушла на кухню, бросив:

- Отнеси еды гладиаторам.

Я поморщилась. Ходить в казармы к бойцам не любила. Сами такие же бесправные, как и простые рабы, они никогда не обижали прислугу. В отличие от их ланисты, надсмотрщика за гладиаторами.

Зен славился своим жестоким нравом, и если гладиаторов – товар хозяина, он берёг, то с нами не церемонился. Мог зажать в укромном уголке, и это не самое худшее. Рано постаревший от изнурительных боёв, весь покрытый уродливыми шрамами, с отсечённым кончиком носа, так что ноздри были почти не прикрыты - всё это делало его похожим на мерзкого борова. От смрада гнилых зубов из его рта можно было с лёгкостью шлепнуться в обморок. К тому же он любил приложиться к дешёвому вину, отчего лицо Зена было одутловатым в красных прожилках, с пожелтевшими белками глаз. Брился он по старой привычке наголо, ещё больше усиливая сходство со свиньёй.

Носить пищу входило в обязанность трёх служанок, но чаще всего выпадало мне. Зайдя на кухню я подхватила корзину с хлебом и отправилась в казармы.

Устроены они были так же, как и хозяйский дом, только не в пример скромнее. Все комнаты выходили во внутренний двор, где и проводились тренировки. За большой столовой располагались спальни ланисты и лекаря, он у бойцов был свой. Далее шли каморки воинов. В конце располагались клетушки без окон, куда запирали провинившихся гладиаторов.

Выглянув из-за угла, осмотрела площадку, Зена видно не было. В этот час бойцы мылись перед ужином на задворках. Двор оказался почти пуст. Я быстро прошла в столовую, оставила на столе корзину с хлебами и вернулась на кухню. Подхватила хитру с кашей, вторую взяла сама Фрона:

- Помогу тебе, а то будешь тут весь вечер ходить, - злобно бросила она, скрываясь за дверью.

Я облегчённо вздохнула: лучше уж компания Фроны, чем вечные щипки Зена. Мы отнесли кашу, осталось только подать варёные овощи. Очередной мой рейд не был таким удачным. Тяжёлое блюдо всё норовило выскользнуть из рук, шла осторожно, боясь опрокинуть снедь. В дверях столовой стоял Зен.

- Ну, ну. Наконец, наша Мелисса соизволила принести еду, - он постукивал коротким хлыстом по ладони, - отрядили нам убогую.

Я молча переступила порог, когда почувствовала подставленную подножку, и улетела бы вместе с блюдом, если бы в этот момент не подоспел Атрей, один из гладиаторов. Он поймал меня вместе с тарой, придержал овощи. Помог дотащить всё до стола и бросил на Зена неприязненный взгляд. Перечить ланисте бойцы не могли. Это жестоко каралось плетью. Здесь, в казармах, Зен был царём и богом.

- Ты цела? – взглянул на меня серыми глазами Атрей.

- Да, спасибо, - я оправила короткую эксомиду (прим. автора – туника, оставлявшая открытыми правое плечо и руку, одежда рабов и трудового люда).

Ланиста не посмел преследовать меня при Атрейе и, воспользовавшись неожиданной защитой, я бегом умчалась назад. Мне ещё кормить наших элитных бойцов. Тройка лучших гладиаторов жила при доме, неслыханная щедрость от хозяина. Комнаты их были рядом с нашими, но и это отличало бойцов от других. Иногда Солон звал их на симпосий, хвастаясь перед гостями силой и красотой атлетов.

Впрочем, рацион элиты составляли те же хлеб, каша и овощи. Мясо гладиаторам давали только перед боем. Единственное послабление – вино и женщины, последних к ним приводили раз в неделю.

Справившись с делами, присела на заднем крыльце. Непонятная жизнь, непонятные нравы. Я постепенно привыкала к другому укладу в новом теле. Но до слёз тосковала по своей прошлой жизни. Чего мне не хватало? Любви? Пф-ф. Вот уж мелочи, по сравнению с участью рабыни. Если бы мне сейчас кто-нибудь предложил вернуться и жить, как прежде, я бы душу продала, вместе с почкой.

Глава 2

По ночам чаще всего не спалось. Потом весь день я ходила разбитая, отчаянно зевая. Но стоило мне остаться в своей каморке одной, как воспоминания о прошлой жизни и события прошедшего дня захватывали меня, не давая иной раз сомкнуть глаз.

Я, кажется, уже привыкла к этому дому и его обитателям. Но было ещё много вопросов. В каком времени очутилась? Что ждёт впереди: войны, голод, смена власти? Моих знаний хватило только на то, чтобы определить страну – Греция.

Стараясь слушать всё, о чём говорят вокруг, поняла, что угодила в тот исторический период, когда страна делилась на города-полисы, с более-менее автономным управлением. Так и в Фивах – главном городе Беотии, одной из провинций страны, властвовали беотархи. Что-то наподобие нашего президента, сроком на один год. В помощь им избирали совет, состоящий из четырёх коллегий. Надо ли говорить, что власть принадлежала самым богатым и знатным горожанам? Куда входил и Солон.

От него я узнала политическое устройство города, об экономической жизни, хотя и не всё ещё было доступно моему пониманию. Греческий, язык непростой. К тому же в Фивах разговаривали на нескольких диалектах, порой заметно отличавшихся друг от друга: эолийский, ионийский, аттический, но больше говорили на койне - своеобразный общеупотребительный язык. И всё это ветви одного греческого! Порой я не могла понять того или иного гостя, если он обращался ко мне с просьбой. Поначалу у меня мозги к вечеру пухли от новых слов и понятий. Но судя по всему, моё тело запомнило не только физические реакции, но и сохранило хоть толику памяти языковой. Речь казалась интуитивно понятной и училась разговаривать я быстро. Через неделю проживания в доме уже могла сносно объясняться с людьми.

В самом городе я бывала мало, но меня впечатлила монументальная архитектура, внушительная крепостная стена, которой по кругу были обнесены Фивы. Мне довелось за это время лишь раз покинуть жилище, сопровождая старую Класо до ближайшего рынка.

Но и сам дом поражал воображение. Ворота вели в обширный перистиль – внутренний двор с колоннами; посреди него располагался большой, но неглубокий бассейн, дно которого выложили цветной мозаикой, изображавшей каких-то морских дев. Назначение его было не только эстетическим: в знойные дни вода давала прохладу, спасая от жары.

Сам дом выстроили так, что все комнаты выходили во внутренний двор, за исключением крыла, где жили слуги.

Насколько можно было судить по одежде горожан и обустройству особняка, мне «повезло» попасть в Древнюю Грецию, может, эпохи самого Платона или Аристотеля. Судить трудно, поскольку счёт времени здесь свой, и понять, с каким годом нашего летоисчисления он совпадает, мне не удалось.

Что ещё удивило и обрадовало меня – развитая система канализации. Вода свободно поступала в дом, в купальни хозяев, бассейны и даже на кухню. Драить горшки во дворе Фрона посылала меня скорее из вредности. По рассказам слуг, я поняла: даже в небогатых домах есть водопровод, проложенный от двух рек - Исмены и Дирки.

Купальни господ располагались в глубине дома: у каждого своя, одна на женской, другая на мужской половине. Для слуг устроили отдельную ванную комнату.

Мыла не было, как и горячей воды, перед омовением её (воду) следовало нагреть, потом намазаться оливковым маслом, подождать немного и смыть водой с мелким песком. У господ для смывания использовался бронзовый или серебряный скребок. И в средство для купания им добавляли драгоценный мирт, жасмин, кедр и другие эфирные масла.

Местные модницы благоухали так, словно только что вышли от парфюмера. Служанки ежедневно растирали их тела смесью драгоценных масел.

Наш дом часто посещали самые высокопоставленные гости, и поначалу меня поражали одеяния мужчин и женщин. Тончайшие ткани, плотные или лёгкие, как паутинка. Обилие драгоценностей: перстни, фибулы, диадемы, изумительной работы, кулоны и подвески, серьги. Ни одна женщина не останется равнодушной к прекрасным украшениям, а мне, так и подавно, приходилось придерживать челюсть при виде оправленных в золото рубинов, сапфиров, гранатов и прочих драгоценных камней в изящных ожерельях, браслетах, поясах и даже сандалиях.

Роскошь буквально коснулась всего: серебряной посуды, цветной мозаики полов, росписи на стенах, тончайших занавесей на окнах и дверях. Солон не жалел денег на убранство. Но всё было исполнено с тончайшим вкусом, чувствовалась рука хозяйки. Безо всякой излишней вычурности или помпезности.

Госпожа Иантина лично выбирала всё для дома, включая посуду и предметы самой обыденной утвари. Следила она и за слугами. Как я поняла из разговоров, не везде хозяева были так ласковы с рабами, кем мы, по сути, и являлись. Нас хорошо одевали и кормили, не морили на чёрной работе, не издевались. У каждого имелась пусть и крохотная, но своя комната. Да, хозяин был не прочь провести иной раз ночь со служанкой, но в других домах обращались куда как хуже. Рабы не считались за людей, скорее за предмет мебели, способный говорить и двигаться.

Украдкой я иногда смотрелась в большое бронзовое зеркало, стоявшее в спальне госпожи. Увидев себя впервые – испугалась: запавшие глаза с чёрными кругами, тощее нескладное тело, жидкие волосы. Постепенно жизненных сил прибавилось, что не могло не отразиться и на внешнем облике. Локоны отросли и приобрели шелковистый блеск; лицо округлилось, перестали выпирать скулы, как у скелета; фигура приобрела приятные очертания. И хотя я всё ещё была очень субтильной, моё сложение напоминало тело совсем юной девушки, лет семнадцати, когда спящая женская красота только готовится к своему пробуждению.

Я перевернулась на другой бок, вздохнула. Опять не получится поспать. Мозг тщательно обдумывал и раскладывал по полкам всю полученную за день информацию. Сегодня был большой симпосий, закончившийся далеко за полночь. Солон пригласил танцовщиц, певцов, поэтов и музыкантов для увеселения гостей. Спрятавшись за занавеской, я слушала и смотрела на все эти представления для богатой публики.

В андроне ярок горели треногие светильники, столы ломились от яств, стульев не было, гости принимали пищу полулёжа, на панелях, устроенных вдоль стен, что-то похожее на длинные лежанки.

В центре зала установили импровизированную сцену. Здесь танцевали молодые девушки, воспитанницы храма Афродиты, почти обнажённые, не считая цветных лоскутов на бёдрах. После них, когда гости немного утомились, вышли певцы и поэты, по очереди услаждая слух приглашённых.

- Почему я не вижу твоих любимчиков? - усмехнулся один из гостей, обернувшись к Солону, - где же гладиаторы, которыми ты так гордишься?

- Не время сегодня хвастаться их мускулами, Власис, - чуть скривившись, ответил Солон, - завтра важный бой, они отдыхают перед сражением.

- Как же я мог забыть? – шутливо ударил себя по лбу гость, - говорят, Динасий привёз нового бойца из далёкой страны, страшного варвара, чья кожа темнее ночи. Ходят слухи, что он не проиграл ни одного боя. До этих пор.

- Если боги будут милостивы, завтра мои гладиаторы это исправят, - уголком рта холодно улыбнулся хозяин.

- Кого ты поставишь против него? Быстрого Креона или отважного Линоса? А может, своего неукротимого Олкимоса?

Солон нахмурился:

- Я не видел, на что способен воин Динасия. Решу завтра на месте, когда гладиатора представят к бою.

- Динасий, ставит на него талант (прим. автора – 26 килограммов) серебром, - ехидно заметил Власис, устроитель и распорядитель гладиаторских сражений.

Солон чванливо поджал губы:

- Бывало, мои гладиаторы приносили мне талант золотом. Тебе ли не знать, эдил (прим. автора - устроитель боёв)? Ведь ни один золотой не прошёл мимо тебя, пополняя и твою казну.

Власис хитро улыбнулся:

- Удача переменчива, Солон.

Я слушала, стараясь вникнуть в каждое слово, когда почувствовала, как в моё ухо вцепилась крепкая мужская рука:

- Подслушивать вздумала, мерзавка? - надо мной, словно коршун над цыплёнком, стоял Хорус, смотритель над слугами.

Не в добрый час дёрнуло меня наблюдать за пиршеством. Хорус не спускал провинностей, и если госпожа Иантина снисходительно относилась к нашим промахам, то он не прощал даже мелкого огреха, устраивая персональный ад.

- Мне так хотелось посмотреть на танцовщиц, господин, - пропищала я.

- Прячешься, как воришка, чтобы наблюдать за блудницами. Наверное, воображаешь, что их жизнь легка? Внимание мужчин, деньги, драгоценности. Только все они заканчивают свои дни в канаве. Впрочем, тебе там самое место.

Он больно ущипнул меня за руку и волоком потащил к комнатам слуг.

- Иди к себе и до утра не показывайся.

Лицо старого Хоруса “украшала” бородавка на брови, отчего чудилось, будто его взгляд всегда преисполнен злобы. Смотритель ещё долго ворчал мне вслед, потрясая в гневе худыми руками, с обвисшей пергаментной кожей. Я же быстро добежала до каморки, нырнула под лёгкое, старенькое покрывало, и до рассвета грезила о чём-то своём.

Глава 3

За завтраком на кухне Класо обратилась ко мне:

- Мелисса, сегодня пойдёшь со мной. Мне нужно до обеда сходить на рынок. Господин приказал прикупить к вечеру ткани. Если наши гладиаторы сегодня выиграют бой, будет большой праздник.

- Сколько хозяин спорит с этим Динасием, доказывая своё превосходство. Как дети хвастаются, чья игрушка лучше, - недовольно проворчал Хорус, всё ещё гневно поглядывающий на меня.

- А мы и есть их игрушки, - улыбнулась Гелла, удивительная девушка со светлыми волосами, бронзовой кожей и тёмно-зелёными глазами. Экзотическая красота стала настоящим бичом для юной рабыни. Когда-то её купил сластолюбивый торговец, но игрушка не захотела служить подстилкой своему хозяину и искусала его в первый же вечер. За что её посадили на привязь, как собаку, дабы укротить непокорный нрав. Однако это не сломило девушку, и в очередную встречу она опять чуть не откусила господину ухо. Торговец был милостив, девушку просто могли убить за такой проступок, но он лишь снова посадил её на привязь. А потом продал, как негодный товар. На счастье Геллы, рабыню приметила на рынке среди других госпожа Иантина и угадала сметливый ум в потухшем взоре полуголодной девушки. Решив, что такая служанка может стать самой верной хранительницей тайн своей хозяйки, Иантина купила Геллу. И не прогадала. Девушка отличалась искренней преданностью, когда поняла, что новая госпожа – добрый и чуткий человек. У женщин всегда есть секреты, даже от мужа. Иантина доверяла Гелле как себе самой, зная, что и под пытками та не скажет ни слова. За что рабыня платила почти слепой любовью госпоже.

- Рабы – любимые игрушки хозяев, - продолжила Гелла, задорно улыбаясь, - кого-то любят больше, кого-то меньше.

- Тебе повезло, - вздохнула Фрона.

- Да, - кивнула девушка, - и молю богов лишь о том, чтобы они оборвали мою жизнь раньше, чем госпожи. Вряд ли я приживусь в другом доме.

Гелла славилась среди слуг тем, что всегда говорила правду, какой бы та ни была. Мне нравилась смелая и гордая девушка. Она спокойно принимала свою участь, не мечтая о большем и верно исполняя долг. Среди рабов, всегда завидующих хозяевам, это большая редкость.

- Заканчивайте завтрак, - нахмурилась Класо, - нечего обсуждать господ. Не вашего ума это дело.

Вскоре все разошлись, а мы отправились на рынок. Браслеты рабынь на запястьях оберегали нас от посягательств чужеземцев, не стесняющихся приставать к женщинам, и вездесущих попрошаек.

Мы прошли по широким, мощёным камнем улицам. Меня поражала чистота Фив: нигде не видать и соринки, а если кто из зевак бросит мусор, мог и получить древком копья от многочисленных стражников. Здесь было много иноземцев, потому улицы день и ночь охранялись. А Фиванский рынок считался лучшим в Беотии. Я, как зачарованная, шла следом за Класо, не успевая рассмотреть все товары, что предлагали торговцы со всех концов света. Ткани, одежда, украшения, оружия, специи, дурманящие голову своими ароматами, драгоценные масла. Тут продавали всё. А если нет, то только шепните торговцу, и он достанет этот товар из-под земли, конечно, за немалую сумму.

Почувствовала, как служанка дёрнула меня за руку:

- Мелисса, не отвлекайся, в такой толпе легко затеряться, а я сомневаюсь, что ты найдёшь потом путь домой. И не самой же мне тащить тяжёлую ткань, - женщина добродушно ворчала, пробираясь, как ледокол, через толпу.

Скоро мы уже стояли у скромной лавки. Что за ткани нужны хозяевам? Дорогие здесь не продавались. Грубая шерсть, домотканое полотно. Наверное, для перевязок нашим гладиаторам. Лекарь разрезал такую ткань на ленты и после стирки замачивал их в каком-то отваре, чтоб затем делать перевязки раненым.

Класо торговалась недолго, выбрав целый рулон светлой дерюги. Такой даже бинтовать не станут:

- Зачем она господам? - Спросила я, ткнув пальцем в рулон.

Старая служанка нахмурилась, скорбная морщинка прорезала её лоб:

- Не нашего ума это дело, - чуть помолчав, ответила она, - бери ткань и идём.

Я взвалила тяжёлый рулон на плечо и, обливаясь потом, потопала за Класо. Застряв в очередной давке перед каким-то прилавком, мы терпеливо пережидали, пока толпа немного рассеется. Тут краем глаза я заметила движение. Странный сухонький старичок дёргал рукой, словно стараясь отогнать кого-то. Смотрелось комично, и, не удержавшись, я рассмеялась. Он поднял на меня пытливый взгляд, заметил браслет рабыни и печально вздохнул, не проронив ни слова. Скоро старик растворился в толпе и могу поклясться, что за подол его длинного хитона, прикрытого сверху плащом, кто-то держался, ткань характерно отклонилась назад, однако никого видно не было. Тряхнув головой, прогнала наваждение и, забыв о странном старике, поспешила за Класо, которая уже уверенно прокладывала себе путь сквозь поредевшую толпу.

Дома меня отправили вместе с другими девушками наводить порядок в андроне. После вчерашнего пиршества убрали мусор, но надо было хорошенько промыть столы и полы, в пятнах от возлияний. По обычаю, гости первый глоток вина выплёскивали в честь богов. Так что к концу вечера весь пол был в пятнах.

Вооружившись тряпкой, я оттирала цветную мозаику от грязи, прислушиваясь к болтавшим без умолка служанкам.

- Сегодня, говорят, на бой господин повезёт всех троих, - сказала одна, - намекая на нашу гладиаторскую элиту. Хозяин редко выставлял всех троих, значит, бой и верно, необычный.

- Просто старый Солон, - оглядевшись, не слышит ли кто, ответила ей другая, - боится проиграть. Вот и решил взять всех. Первый бой проводится между гладиаторами Динасия и Селевка. Победитель будет биться с одним из гладиаторов торговца.

- Всего заявлено три боя. Выигравший получит много золота. Может, кто из наших сможет заплатить за себя выкуп.

Гладиаторы по своей иерархии были немного в стороне от обычных рабов. Молодые мужчины сами продавали себя богатым хозяевам, как правило, за непомерные долги. Господин выплачивал нужную сумму кредиторам, взамен получая бойца на срок, необходимый для выкупа. Однако происходило подобное крайне редко. Чаще гладиатора убивали во время боя. Наши «золотые мальчики» давно жили в доме Солона. Оставалось только гадать, какую же сумму они задолжали. Свободные тоже могли биться, но редко кто соглашался на подобную участь. Жизнь гладиатора - это почти полная аскеза вкупе с постоянными тренировками. Мало кому по душе такая судьба.

Закончив с уборкой, расставили курильницы для благовоний – фимиатерии, занесли живые цветы, для украшения. Вдоль столов расставили клине – специальные ложа с высокими фигурными ножками и богатой резьбой на изголовье, застеленные дорогими коврами. В нишах стояли вечные участники всех симпосиев – статуи прекрасных дев и юношей. Их мраморные лики, казалось, таили в себе пресыщенность всеми этими пирами.

Вечером после ужина все с нетерпением ожидали, когда Солон вернётся с боёв. Едва луна озарила небосклон, безучастно наблюдая со своей высоты за людьми, ворота распахнулись и показались колесницы, взмыленные кони закусывали удила, рабы еле справлялись с разгорячёнными животными. С первой богато украшенной повозки спрыгнул Солон:

- Я знал, что мой Олкимос одержит победу! – Опьянённый радостью, торговец ухватился за шею скакуна, дожидаясь, пока из второй колесницы слезет его гость. Высокий, худощавый мужчина со светло-каштановыми волосами и узкой бородкой клинышком. Лицо его напоминало лисью мордочку, с тонкими, изящными чертами, голубые глаза блестели, как два хрусталика льда, настолько холодным и надменным был взгляд.

- Пойдём, Динасий, - поторопил его Солон, - сегодня ты мой гость. И пусть победа осталась за мной, вечернее представление поднимет твоё настроение. Такого, клянусь Зевсом, ты ещё никогда не видел.

Другие приглашённые сходили с колесниц, и скоро в зале задымились курильницы, затрепетало пламя в светильниках, разнёсся запах мяса, фруктов и вина. Заиграла музыка, праздник начался.

Я спряталась в темноте, за колонной перистиля, памятуя вчерашнюю встречу с Хорусом. Мне необходимо было наблюдать за пирами. Несведущая в здешней жизни, точно младенец, черпала информацию о политике, экономике страны, её истории. Всё, что могло помочь освоиться здесь. К сожалению, в комнатах госпожи говорили больше о городских сплетнях, украшениях и новой утвари.

Уже скрылись юные танцовщицы, и певцы утомлённо присели возле дальней стены на невысокие стулья. Светильники вспыхнули ярче, и в центр вышел Солон:

- Сегодня мы празднуем победу гладиатора Олкимоса над бойцом, никогда прежде не знавшим поражений, - он поднял чашу с вином, - представление, что покажут нам, вы никогда не видели прежде.

Динасий ответил тем же жестом, скривив губы в фальшивой улыбке. Солон осушил чашу, и вернулся на место. Зазвучала музыка, пол быстро застелили той самой дерюгой, что я притащила с рынка. Вышли пятеро мужчин-актёров, началась какая-то пьеса.

Разыгрывали сцену из жизни царей. Не совсем ещё освоившись с речью, я плохо понимала высокий слог произведения. Вот актёры затеяли битву между собой, кого-то обвинили в предательстве, и на сцене появился мужчина в маске. Его схватили за руки, поставив на колени. Один из актёров проникновенно рассказывал, что схваченный обвиняется в лжесвидетельстве, которое породило рознь между двумя владыками соседних государств. Это всё, что мне удалось понять. Захваченная сюжетом, я неотрывно следила за сценой. Закончив свой пламенный диалог, актёр выхватил из-за пояса нож и шагнул к стоящему на коленях, одним резким движением перерезав его горло. Кровь хлынула на светлую ткань, пока лицедей проникновенно вещал толпе, что лицемерный враг повержен навсегда.

Несколько гостей вскочили со своих мест, поспешив к выходу.

- Солон перешёл все границы, - бросил гневно один, - чудовищно.

- Это всего лишь беглый раб, приговорённый к казни, - ответил шедший с ним юноша.

- Любая жизнь бесценна, - обернулся к нему спутник, - а это не представление. Убийство. Солон не воспитывался в Греции, и потому ведёт себя, как варвар.

Вскочив в колесницу, которую подвели рабы, гости скрылись в ночи.

Я же сидела, замерев, широко раскрыв глаза. Впервые при мне убили человека. Вот так, ради потехи пресыщенной публики. Хотя на лицах многих гостей отразилось смятение, и даже холодные очи Динасия распахнулись в немом изумлении.

До меня донёсся резкий запах крови, в животе всё скрутило тугим узлом, и ужин не задержался в желудке. Прильнув к колонне, старалась справиться со спазмами, когда на спину обрушился тяжёлый удар.

Глава 4

Хорус склонился надо мной, словно коршун:

- Дерзкая девчонка, не тебе ли я вчера запретил подглядывать за господами?

Он шипел точно змея, награждая меня оплеухами, так что зазвенело в голове. И тут, будто кто-то подставил ему подножку, Хорус кувыркнулся в воздухе и растянулся на полу. Не понимая, что произошло, он злобно зыркнул на меня. Оглушённая, я отползла к стене дома. Старик встал, сделал два стремительных шага ко мне, замахнулся… И отлетел прочь, точно кто-то с силой толкнул его в грудь. Приглядевшись, заметила небольшой серый сгусток, что мелькал рядом с Хорусом. В страхе вжалась в стену, не понимая, что происходит. Старик заметался по двору, подгоняемый отчётливыми пинками, которые отвешивал невидимый заступник. Заверещав от страха, Хорус стремглав кинулся в дом, сшибая стоявшие на пути высокие вазоны.

Я потёрла глаза, потом горевшие от ударов щёки. Так и сидела возле стены, укрывшись в тени. Гости расходились, многие высказали недовольство странным представлением Солона. Не успела я прийти в себя, как андрон опустел. Опьяневший хозяин, ругаясь на «эллинских неженок» прошёл в свои покои, не заметив меня.

Воздух возле меня странно замерцал, переливаясь серым маревом, а потом будто из ниоткуда появился лохматый человечек, ростом едва выше моего колена. Он смешно пыхтел, пытаясь отдышаться, и искоса на меня поглядывая.

- Цела? - голос его не соответствовал внешности, грубый, с хрипотцой.

- Угу, - кивнула я, не в силах произнести ни слова.

- Чего, угукаешь, как сова? Речь позабыла? - человечек оглаживал руками свою шерстяную шубку. Он напоминал ёжика. Круглая тёмно-серая шёрстка, из которой торчали тонкие ручки и ножки. Лицо было очень подвижным, нос то и дело двигался, будто жил своей жизнью. Такая же поросль на голове торчала в разные стороны, в самом деле напоминая иголки.

- Ты кто? - наконец, выдавила я, справившись с испугом.

- Ц-ц-ц, как кто? Лар я, конечно, - человечек подошёл ближе, глядя на меня, как на слабоумную, - ах да, всё время забываю откуда ты. Позвольте представиться, - он приложил ручку-лапку к мохнатой груди, - дух-хранитель лар, по имени Эразм.

Я прыснула в ладошку, боясь обидеть этого домовёнка, или кто он там. Больно уж комично тот двигался.

- Чего ржёшь? Не в конюшне, - тут же обиделся Эразм.

- Прости, пожалуйста, - уняла я смех, - это от нервов. Впервые вижу лара. И спасибо тебе за моё спасение.

- С этого и надо было начинать, - надувшись, кивнул Эразм, сел рядом со мной, поджав ножки, - не сильно он тебя? - лар заглянул мне в лицо, - не успел я вовремя, отвлёкся.

- Нормально. Скоро пройдёт, - я убрала руки от горевших щёк, - и где ты живёшь?

- Как где? – Эразм снова глянул на меня, как на блаженную, - в доме, конечно.

- Так ты домовой?

- Ой, бестолковая, - закатил глаза человечек, - лары - это духи, волшебники. Можем исполнять желания, чаще всего находимся в услужении у магов, но есть и свободные. Собственно, только с нашей помощью волшебники местные и могут колдовать. Научились порабощать нас и пользуются своей силой. Тьфу. Хорошо, если помрёт быстро. Иной раз приходится лет по тридцать желания дурака очередного исполнять.

- Тут и маги есть? - от новости захватило дух.

Эразм вздохнул тяжко и в какой раз повторил:

- Всё забываю, что занесло тебя сюда из другого мира.

- Откуда знаешь?

- На лице твоём глупом написано, - проворчал лар.

- А почему меня спас?

- Ох, тяжко мне с тобой будет. Ты тоже маг. Не дошло, что ли?

- Ух ты! - не знаю, больше удивилась или обрадовалась я, - и что могу?

- Ни-че-го! - глумливо усмехнулся Эразм.

- Что это за магия такая? Ерунда какая-то.

- Хм. Я научу тебя волшебству, вернее, могу стать твоим духом. Только ритуал призвания надо провести, всё должно быть честь по чести.

- А тебе это зачем? - прищурилась я недоверчиво.

- Добрый я очень, - вздохнул Эразм, - ты же и года не проживёшь. Ничегошеньки не знаешь, не умеешь. Вон, даже писать не научилась. А могла бы в библиотеке хоть какую книжицу взять, поштудировать.

- Думаешь, меня по всему дому пускают? Кто разрешит рабыне книги брать?

- То-то и оно. Без меня тебе нельзя. Значит так. Идём в твою комнату, а то за дурочку примут, скажут, головой стукнулась, сама с собой разговаривает, - Эразм поднялся на ножки.

- Чего же сама с собой? Вот он ты, - я ткнула в него пальцем, - сам же сказал, дух дома.

- Не видит меня никто, неужто ещё не поняла?

Я вспомнила, как дико озирался Хорус, когда Эразм награждал его пинками:

- Точно, пошли ко мне. Сейчас слуги пойдут убирать андрон и мне влетит, если заметят здесь.

Дух исчез, будто его и не было, а я тихонько прокралась в свою келью. Эразм уже сидел на моей кровати, болтая ногами.

- Садись, - похлопал он ручкой рядом с собой, - расскажу, что и как. А то как младенец, право слово. Что, да как, да почему.

Я послушно присела рядом.

- Так вот, - продолжил Эразм, - в этом мире есть маги. Не то, что в вашем. Но колдовать они не могут, только с помощью ларов, которых их обучают призывать. Мы связаны особой духовной связью, сила мага напрямую сказывается на возможностях его лара. Можно иметь до пяти ларов в услужении. На большее силёнок не хватит. Маги видят нас с помощью особого заклинания. Тебе оно не требуется. Почему-то, - дух подозрительно глянул на меня, - ещё есть прорицатели, видят будущее. Почти все маги обитают при храмах. Оно и понятно, можно вести роскошную жизнь благодаря пожертвованиям. По просьбе горожан колдуны помогают решить проблемы, опять же, за определённую плату. Тебе не советую рассказывать о своих способностях.

- Почему?

- Ты рабыня. Тебя просто выкупят в храм и заставят исполнять желания магов. До конца твоих дней.

- И что делать?

- Перво-наперво, научиться читать и писать. В этом я тебе помогу. Теперь каждый день, после работы приходи сюда. Будем заниматься. И брось эти подглядывания. Мало чего полезного можно узнать от пьяных мужиков.

Краска стыда залила мои щёки. Эразм усмехнулся:

- Ничего, ничего, - похлопал он меня по руке, - сам всему научу. Про меня, понятно, тоже никому не болтай. Я расскажу, как провести ритуал привязки.

- Зачем он нужен?

- Тогда ты в любой момент сможешь призвать меня, также и я отыщу тебя где угодно. Связь будет между нами.

- Прости. Никак не могу понять, тебе-то это зачем?

- Не случайно ты попала сюда. Я видел, как душа Мелиссы покинула тело, и твоя заняла её место. Значит, у богов свои планы на тебя. Долго наблюдал за тобой. Нет в тебе злости или алчности. Не будешь меня для дурных дел использовать. Вот и решился.

- Значит, ты мне теперь помогать будешь? - не верилось, что мне удалось заполучить такого необычного друга.

- Буду, - вздохнул Эразм, без особой радости, - но сначала учиться и не отлынивать, - он погрозил мне пальчиком.

Я заверила духа, что приложу все усилия, дабы освоить грамоту и письмо. На том мы и распрощались. Вернее, Эразм растаял в воздухе.

Следующие недели мне почти не удавалось поспать. Лар оказался весьма суровым наставником, гоняя меня по азбуке и грамматике. Он принёс деревянную дощечку, покрытую воском, и стилус для письма. Выкрал или, как сам говорил, одолжил в библиотеке книгу, по которой и обучал меня. Занятия длились иной раз почти до самого рассвета, прикорнув на часок, мчалась исполнять свою работу и к обеду засыпала уже на ходу. Класо ворчала, что я так скоро над кастрюлями спать буду, а вечно недовольная Фрона расспрашивала, не завела ли я себе любовника среди слуг.

Впрочем, даже на роман я не тратила бы столько времени. Впервые с того дня, как очутилась в этом мире, впереди забрезжила надежда, что мне не придётся всю оставшуюся жизнь киснуть над грязными кастрюлями. Что всё может измениться. Стоит лишь приложить усилия.

Глава 5

В доме Солона наступили тяжёлые дни. Выходка торговца стоила ему многих связей. Наступал гекатомбейон (прим. автора - июль), месяц, когда греки праздновали начало Нового года.

Слухи паутиной опутали город, и люди разделились на два лагеря. Кто говорил, что убитый раб был приговорён к смерти и Солон даровал ему лучшую участь. На сцене его убили быстро. А представление заиграло новыми красками. Большая же часть считала это недопустимым. Варварским обычаем, которому не место в Элладе, где столько философов наставляют людей о ценности жизни и идее всеобщего равенства.

Осторожные политики, опасаясь гнева беотархов почти прекратили общение с опальным Солоном. Для госпожи Иантины отменили приглашения на все празднества. Хозяйка дома в гневе закрылась на своей половине, проводя дни в слезах и сетуя на старческие маразмы заигравшегося мужа.

Торговец ходил мрачнее тучи. Прекратились симпосии, и даже бои, куда были заявлены его воины, теперь оказались под вопросом. Власис лично приезжал к Солону, долго юлил перед хозяином, объясняя причину сорванных поединков. Он терял много золота на этих боях, но гнев власть предержащих был страшней.

В доме царило мрачное уныние, и слуги старались лишний раз не попадаться хозяевам на глаза. Словно тени мелькали они в комнатах, молча выполняя свою работу.

Закончив с кастрюлями, я тоже сбежала во внутренний двор. Там росла кряжистая старая олива, по веткам которой можно было забраться на крышу казармы гладиаторов. Под сенью листвы я отдыхала от дел и наблюдала за тренировками мужчин. А посмотреть было на что. Гибкие, сильно развитые физически тела с грудой мышц. Высокие, широкоплечие и широкогрудые воины отличались особой статью, осознанием своей силы.

Моё внимание привлёк Атрей, бывший любимец хозяина, теперь живущий наравне со всеми. Я не знала, за какие проступки его понизили до простого бойца. Ланиста явно опасался его, лютуя не так, как с остальными гладиаторами. Сейчас Атрей вышел на тренировочный бой против могучего Янниса. Они смотрелись рядом, как Давид с Галиафом. Яннис был под два метра ростом, руки толще, чем моя талия. Но хорошим воином он никогда не считался. Наградив его могучей силой, природа, увы, не дала в придачу мозги. Он совершал нелепые ошибки и не раз бывал бит даже самыми слабыми воинами, знакомыми с техникой боя. Одно отличало Янниса, в порыве гнева он запросто мог покалечить человека. Остальные мужчины хоть и посмеивались над ним, но выходить на тренировочные бои всё же опасались. Даже у дурака может получиться удар, после которого не встанешь.

Яннис стоял посреди засыпанной песком арены, поигрывая мускулами. Тело, щедро намазанное маслом, блестело на солнце. Атрей против него смотрелся хилым пареньком. Хотя и мощь второго бойца впечатляла. Не такой высокий, сложен он был более изящно. Развитые грудные мускулы, восхитительные кубики пресса, узкие бёдра и сильные ноги. Короткие тёмно-русые волосы, словно выгоревшие на солнце, правильные черты лица, с высокой переносицей, присущей грекам. Чётко очерченные скулы. Пухлые губы, будто только после поцелуя. Тяжесть подбородка смягчала короткая борода. Серые глаза смотрели всегда изучающе, точно он под микроскопом разглядывал не только человека, но и его душу.

Яннис встал спиной к солнцу, чтобы его лучи слепили Атрея. Ухмыляясь, приготовился к бою. Но пару ложных выпадов, - и гладиаторы поменялись местами, теперь уже гигант вынужден был щуриться от слепящего света. Ринувшись напролом, он хотел схватить Атрея, подсечка, и вот уже боец катится по песку.

- Любуешься? - Раздался сзади голос Эразма. Дух умел появиться в самое неподходящее время.

Щёки залил румянец:

- Просто смотрю, здесь хорошо отдыхать, никто не видит.

- Ну да. Заодно и на гладиаторов слюнки пустить, - хамски осклабился лар.

Лицо стало пунцовым. Знала, что бы ни сказала в своё оправдание, Эразм найдёт, как уколоть побольнее. Я молча отвернулась, продолжая следить за боем.

- А ведь какой воин мог быть, - вздохнул лар.

- Ты о ком? – Обернулась я к нему.

- Об Атрее, конечно. Не про дурака Янниса же. Был бы чуть сговорчивей, может, уже и откупился бы. А так прозябает в казармах.

- За что его так?

- Говорю же, характер больно неуживчивый. Отказался участвовать в подставном бою. Солон тогда много денег потерял. Вот и вышвырнул его из дома снова сюда. Да ещё ланиста долго вразумлял потом плёткой.

Как и везде, здесь тоже правили договорные отношения. А я то решила, что гладиаторы бьются честно.

- А другие, значит, соглашаются?

- Ещё бы. Женщины, деньги и вино кого угодно сделают сговорчивей. Неужели ты думаешь, наш великий Олкимос выдержит хоть один бой против Атрея.

- Какая ужасная судьба. Калечить друг друга или убивать на потеху публике, - вздохнула я.

- Хм. Ни в одном из миров нет совершенства, - философски заметил Эразм.

- А ты бывал в других?

Дух беспокойно заёрзал:

- Чего расселась? Давай, читать научилась, надо ритуал привязки делать. Чего время зря терять.

Кинув последний раз взгляд на бойцов, стала спускаться с крыши. Атрей, озарённый лучами солнца, как мифический атлант стоял над поверженным Яннисом.

- Шевелись, - прикрикнул на меня дух, - насмотришься ещё на своего красавчика.

Во дворе стояла рассерженная Фрона:

- Где тебя носит? Давай, ужин разноси.

- Так рано же ещё? – удивилась я.

- Не твоего ума это дело, - злобно огрызнулась кухарка, толкнув меня в сторону дома.

Подхватив корзины с хлебами, пошла в казармы. Бойцы заканчивали тренировки, убирая на место деревянное оружие.

- А вот и наша кормилица пожаловала, - добродушно улыбнулся силач Титос.

- Приказано раньше подать еду, - отозвалась я.

- Разберёмся без тебя, рабыня, - вдруг злобно оборвал меня Зен.

Титос осёкся и пошёл в сторону кухни, открыв мне двери:

- Не обращай внимания, - шепнул он мне, - сегодня состоится подпольный бой. Вот Зен и злится. Правил там нет, все потом искалеченные возвращаются, если вообще выживают.

Сердце тревожно кольнуло:

- А кого отправит на него Солон?

Титос мрачно усмехнулся:

- Точно не свою золотую гвардию. Опальные идут. Яннис, Атрей и Сетос.

Я вскинула на него испуганный взгляд.

- Не печалься, девочка, - Титос погладил меня по голове, - мы все знали, на что шли.

В столовую вошёл ланиста, и я быстро ушла за остальной снедью. Услышанное не давало мне покоя. А если Атрея убьют? Казалось бы, просто ещё один гладиатор, каких много. Только он всегда защищал меня от нападок Зена, никто больше не относился ко мне с таким участием в этом доме. Опечаленная, отправилась в свою комнату, - на сегодня вся работа была выполнена.

Эразм уже ждал меня, разложив на столе кусок угля и свечи:

- Чего так долго? – Буркнул он, лазая посреди комнаты и сметая с пола соринки.

- Относила ужин, как обычно, - я в расстройстве опустилась на кровать.

Эразм поднялся, подошёл ко мне:

- Что с тобой?

Я рассказала о сегодняшних боях. Лар нахмурился:

- Хочешь помочь Атрею?

- Не только. Всем им.

- За всех ручаться не могу, - запротестовал дух, - а вот твоего красавчика спасти сумею.

- Что для этого нужно?

- Ритуал, - Эразм ткнул пальцем в начерченный углём круг на полу.

- Тогда приступаем, - подскочила я.

- Ишь, какая прыткая стала, - проворчал дух, - погоди. Не всё ещё готово.

Снова опустившись на пол, он расчертил круг какими-то знаками, расставил свечи и встал в центр:

- Возьми на столе табличку.

Послушно взяла исписанную буквами дощечку:

- Что здесь написано, не пойму?

- Тебе и не надо, - отозвался Эразм, - главное — прочитать сможешь. Потренируйся про себя. Чтобы не запинаться.

Послушно вглядывалась я в незнакомые слова. Лар тем временем зажёг свечи:

- Скоро ты там? – проворчал он.

- Всё. Что делать?

- Вставай передо мной, надрежь немного руку или палец, - протянул мне Эразм тонкий стилет, - как кровь начнёт капать в круг, читай заклинание.

Кивнув, я взяла небольшой кинжал и резанула по запястью, вдруг из пальца крови не хватит. Острое лезвие послушно вспороло кожу, на пол закапало.

- Осторожней, - встрепенулся дух, - не то сама себя зарежешь.

Я вытянула руку над знаками и начала читать заклинание. В комнате стало темней, словно вокруг нас колыхалась чёрная вуаль, воздух будто сделался гуще, на кончиках шёрстки Эразма забегали искорки. Всё моё тело начало покалывать, внутри разливалась неведомая сила, дыхание спёрло, еле хватало духа произносить слова.

Эразм стоял словно окаменевший, только глаза ярко светились в темноте. Вокруг начало потрескивать, волосы встали дыбом над головой. Воздух сгустился настолько, что казалось, мы находимся под толщей воды. Каждый вдох давался с трудом, в лёгких сипело от напряжения.

Последние слова дочитала на остатках дыхания, пересохшие губы потрескались, во рту появился привкус крови. И внезапно, темнота отступила, дышать стало легче. Эразм со стоном опустился на пол. Я легла рядом, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.

- Получилось, - прошептал дух.

- Это всегда так? – сипло спросила я.

- Привязка даётся нелегко, - лар лишился своего обыкновенного сарказма.

Минут через пятнадцать силы начали возвращаться, я встала, напилась воды, лёгкие до сих пор жгло. Эразм забрался на кровать.

- Так ты поможешь Атрею? – спросила я.

- Приказывай, - дух сел, оправил густую шёрстку.

- Как это?

- Маг вправе приказывать, а я не могу ослушаться.

- Ого. Интересно.

- Смотри мне, - погрозил Эразм пальцем, - и в привязке можно насолить хозяину. Помни это всегда.

- Я не стану обижать тебя или заставлять делать что-то плохое.

- Все так говорят, - внезапно погрустнел дух, - Ну так, - встрепенулся он, - красавчика спасать будем?

- Ох. Так, - я собралась с мыслями, - приказываю спасти Атрея от смерти.

Эразм посмотрел куда-то сквозь стену:

- Давно пора, - и исчез в воздухе.

Глава 6

Сна не было. С тревогой я ожидала прибытия Эразма, нервно вышагивая из угла в угол. Не выдержав, тихо выскользнула в общий коридор, пробираясь к выходу на задний двор. На улице было темно и тихо. Прокравшись к казармам, я прислушивалась к звукам, доносящимся оттуда, с отчаянно бьющимся сердцем. Вроде всё как всегда. Но какое-то предчувствие не давало покоя.

Постояв ещё немного, повернула было к дому, как рядом со мной возник Эразм:

- Возьми воду и какую-нибудь тряпицу, потом бегом сюда. Провожу тебя к Атрею.

- Что с ним? – тревога полоснула по сердцу.

- Жив, - сухо обронил дух. - Ну, долго стоять будешь?

Стремглав унеслась на кухню, пустую в этот час. Набрала воды в кувшин, отыскала на полках небольшую чашу и чистый кусок ткани. На улице меня поджидал раздражённый лар:

- Где тебя носит? За смертью только посылать. Иди за мной.

- А как мы пройдём в казармы? Нас же сразу схватят?

Эразм вздохнул, закатив глаза:

- Невидимость нам на что?

- А так тоже можно?

- Надолго нет. И запомни, невидимость полной не бывает. Если кто-то пойдёт, замри. Следи, чтобы тебя не коснулись или не сшибли, - Эразм засеменил в сторону казарм. Я, стараясь ступать бесшумно, следовала за ним.

Внутри было темно, лишь пару лампионов освещали коридор. Мы пробрались в конец длинного помещения, где были кельи для провинившихся. В одной из них, весь в крови, лежал Атрей. Тихие стоны срывались с его губ.

- Солон не пустил к нему лекаря. Сказал, может подыхать здесь, как собака, - прошептал Эразм.

- За что на этот раз? – я прокралась в келью, поставила кувшин на пол и присела рядом с гладиатором.

- Он отказался добить раненого. В подпольных схватках бьются только насмерть. Солон лишился своих барышей. Видела бы ты, как он рассвирепел.

Налив в чашу воды, смочила тряпицу и стала вытирать кровь. Атрей был весь в ушибах и кровоподтёках, но серьёзных ран не было. Только на голове набухала здоровенная шишка. Я омыла всё тело мужчины, налила чистой воды и пыталась напоить его. Атрей не приходил в сознание. Тогда, смочив тряпицу, выжимала потихоньку воду в рот, следя, чтобы он не поперхнулся.

- Скорей, - торопил меня Эразм, - вдруг кто пойдёт.

Я подхватила чашу и кувшин, и мы без приключений добрались до моей комнаты.

- Он не приходит в сознание, ему нужен лекарь, - сказала, садясь на постель.

- Ты меня не слышала? Солон запретил лечить его, - лар устроился на подушке, заняв всё место.

- Хорошо, что Атрей остался жив. Я так волновалась. Караулила возле казарм.

- Чего ждала-то? Трудно было меня позвать?

- Я забыла. И вообще не знаю как, - на самом деле из головы вылетели все рассказы Эразма.

- Наказание, а не девица, - вздохнул лар и перевернулся на живот, - просто можешь позвать. Как зовёшь других людей на улице. Я услышу тебя везде.

- Понятно. А ты всю ночь собираешься здесь валяться? – дело шло уже к рассвету, и мне жутко хотелось спать.

- Как жизнь спасать, так, Эразм, помоги. А потом подушку пожалела для родного лара, - с этими словами ворчливый дух растворился в воздухе.

Я растянулась на кровати, укрылась одеялом и тут же заснула.

С утра дом полнился слухами. Вчерашнее происшествие с Атреем не прошло незамеченным. Слуги шептались, что хозяин выставит его ещё на один бой. Гладиатора просто приговорили к смерти. Торговец не простил ему своего проигрыша. Хотя плата за бой вряд ли являлась для него внушительной.

Тихонько позвав Эразма, отправила его проведать Атрея, передав маленький кувшин воды и немного хлеба. Вернувшись, дух сообщил, что боец пришёл в себя. И даже поел. Хотя всё ещё не встаёт с постели.

- Вечером сходим ещё раз, - сказала я лару, - мне удалось утащить у лекаря немного заживляющей мази.

- Мелисса, объясни мне, - Эразм постучал меня ручонкой по лбу, - тебе сложно было попросить об этом меня? А если бы тебя застукали? Плетей не избежать.

- Я забыла, - пожала в ответ плечами.

И правда, настолько привыкла полагаться только на себя, что даже не вспомнила о верном ларе.

До вечера я прокрутилась на кухне. Фрона с утра была раздражена и не дала мне и минуты покоя. Вечером, как обычно, понесла ужин для гладиаторов.

В столовой было ещё пусто, хмурые воины бесцельно слонялись по маленькому дворику. Зена не было видно. Следом принесла кашу и овощи, но никто не торопился за стол. Гладиаторы понимали, что жизнь их мало стоит, коль они попали в такую кабалу. Но откровенное пренебрежение со стороны Солона заставило задуматься многих. Даже Яннис, которого мало волновали чужие беды, сидел, опустив голову на руки. Его рёбра были забинтованы, тоже последствия вчерашнего поединка.

Дождавшись, когда слуги улягутся спать, мы снова пробрались в келью Атрея. Когда я вошла, глаза его распахнулись:

- Как ты сюда попала? – голос мужчины звучал хрипло.

- Пробралась тихонько. Не переживай, меня никто не видел.

Эразм присел в уголке, боец его не заметил.

- Тебе влетит, если поймают, - в голосе гладиатора звучал страх.

- Не поймают. Я принесла тебе ужин.

Мне удалось припрятать немного каши, овощей и хлеба.

Атрей, опираясь на руки, тяжело поднялся, сев на краю постели:

- Спасибо, Мелисса. За весь день даже глотка воды никто не принёс, - он взял кувшин, сразу почти полностью опорожнив его.

- Я не смогу зайти днём. А завтра вечером принесу ещё еды.

- Не надо, - покачал головой Атрей, - если тебя схватят, Зен высечет с превеликим удовольствием. И я не смогу заступиться на этот раз, слаб, как котёнок.

- Постараюсь быть осторожней, - я погладила воина по руке, в ответ он сжал мою ладонь.

Достав маленький пузырёк, где была мазь, смазала все раны мужчины.

- Почему ты так заботишься обо мне, - гладиатор пристально смотрел на меня своими серыми глазами.

- Никто не заслуживает подобной участи, - пожала я плечами.

Он опустил разочарованный взгляд

Надолго задерживаться не стала, дождалась, пока Атрей поест, забрала посуду и вернулась в дом.

- Вот что, - Эразм, как всегда, улёгся на подушку, - завтра сам отнесу ему еду. Пока он будет спать. И впрямь, нечего тебе шастать по казармам.

Прошло несколько дней, прежде чем я снова попала к Атрею. Долго пришлось упрашивать Эразма провести меня в казарму.

Гладиатор выглядел гораздо лучше. Завидев меня, он встал с постели, и я заметила цепь, которой он был прикован к стене.

- За что? – спросила, кивнув на неё.

- Чтобы не сбежал, - усмехнулся Атрей, - Солон не ожидал, что я выживу, а, узнав об этом, велел заковать меня. Я ждал тебя, - воин приблизился ко мне, - ты всё это время носила мне еду. Знаю, что не смею просить тебя о ещё большем. Но… Может, у тебя получится выкрасть ключи у Зена? Мы сбежим отсюда. Вместе.

В его глазах светилось столько надежды, что я растерялась. Бежать? Никогда даже не задумывалась об этом.

- Куда? – Спросила я Атрея, - у тебя есть дом?

- Нет, - понурился он, - но мы можем уплыть на Крит или Кипр. Наняться к местным на работу.

Я лишь покачала головой:

- Всё, чему обучена – драить грязную посуду и пол. И больше ничего не умею.

- У меня получится прокормить нас обоих, - с горячностью начал Атрей, сжав мои руки.

- Нет, - перебила его, - это самоубийство. Не могу решиться на это.

- Я знаю, как выбраться из дома, чтобы нас никто не заметил. И у меня припрятано немного денег. Пожалуйста, послушай. Нам ничего не угрожает. Мы сбежим далеко, туда, где нас не будут искать. Сможем начать новую жизнь. Неужели всё, чего ты достойна, обслуживать жирных индюков, возомнивших себя хозяевами жизни? А Солон? Все знают о его любви к молоденьким служанкам. Думаешь, тебя минует эта участь?

Речь Атрея затронула струны моей души. Не раз, лёжа без сна, думала о том же самом.

- Не дави на меня, прошу, - я высвободила руки, - мне надо подумать.

- Буду ждать твоего решения, - мужчина опустил голову и сел на кровать.

- Скоро навещу тебя снова, - с этими словами покинула келью.

Всю ночь мне не давала покоя его просьба. Чего легче, попросить Эразма раздобыть ключи и отдать их Атрею. Самой можно остаться. Только я понимала, что со своей горячностью, он попадётся в руки стражников. И я буду виновата в его смерти. Солон не будет разбираться, велит убить его на месте. Так и не придя к решению, я забылась тяжёлым сном.

Глава 7

Три дня я не ходила к Атрею, потому что не знала, что ему сказать. Эразм тоже отказался носить ему еду, заявив, что гладиатора начали кормить. Обсуждать побег с ларом не стала, а он и не заводил об этом разговор, словно и не слышал о просьбе бойца.

И все три ночи я ворочалась до рассвета, не в силах заснуть. Хотелось сбежать. Жить прислугой остаток дней в этом доме - не самая лучшая перспектива. Однако страх перевешивал все доводы в пользу предложения Атрея. Денег у меня нет, а зависеть от кого-то я не привыкла. К тому же что знаю о бойце? Что он пару раз заступался за меня? Так это здесь. А на воле? Не бросит ли меня через месяц-другой, устав кормить и содержать. Ведь в действительности я ничего не умею. Вряд ли здесь кому-то нужен технолог пищевого производства. Чем мне заняться? Идти в прислуги или коз пасти? Тогда в чём смысл побега? Кому я здесь нужна? И даже магия Эразма не поможет мне устроиться в этом мире. Да и нельзя жить вечно в расчёте, что кто-то спасёт и поможет.

На рассвете четвёртого дня решилась дать отказ гладиатору. Слишком туманным и бесперспективным виделось мне будущее. Весь день я думала о том, что скажу Атрею. Репетировала наш разговор, проговаривая про себя все доводы.

Наступил вечер, а с ним и обязанность отнести еду бойцам. Скоро закончится ужин, и мы с Эразмом сможем пробраться к Атрею. Зена нигде не было видно, так что, спокойно расставив снедь в столовой, ушла на кухню, поджидая, пока слуги начнут укладываться.

Отгорел закат, в доме стало тихо. Я позвала духа и вместе с ним отправилась на задний двор. Там под оливой сидел пьяный Солон.

- Что ему здесь понадобилось? - Шёпотом спросила я у Эразма.

Дух не успел ответить, хозяин заметил меня:

- Иди сюда, как там тебя, - мотнул он рукой.

- Мелисса, господин, - отозвалась я.

- Ну да. Принеси мне ещё вина, да поживей.

Пришлось вернуться на кухню, где в прохладной кладовой хранились кувшины с вином. Прихватив один из них, вернулась во двор. Поднесла его Солону.

- А ты похорошела, - поднял на меня хозяин масляные глазки, - бёдра, как у нимфы, а грудь… И личико милое.

Стало не по себе от таких комплиментов. И что понадобилось ему здесь в этот час?

Солон тяжело поднялся, не отпуская кувшина, пошатываясь, опёрся о ствол дерева:

- Проводи меня до спальни. Что-то я устал.

Он с готовностью протянул руку, и мне пришлось подойти к нему. Эразм бегал вокруг, обеспокоенно поглядывая на пьяного Солона. Опершись на моё плечо, господин зашагал к дому. Пройдя по тёмному коридору, мы миновали гинекей и вошли на мужскую половину.

Дверь в спальню была открыта, тончайшие занавеси на окнах трепетали на вечернем ветерке. Тускло горел небольшой лампион. Дыша на меня застарелым перегаром, Солон двинулся к роскошной кровати, закрытой лёгкой вуалью от насекомых.

- Вот, - просипел он, - и дошли.

Господин крепко сжал мою руку и потянул за собой. В его глазах зажглись сладострастные огоньки и я испугалась. Инстинктивно дёрнувшись, оттолкнула мужчину от себя. Ноги Солона запнулись, и он с размаху ударился о прикроватный столбик. Кувшин выпал из его рук разбившись. Вино, точно лужа крови, растеклось по полу. Глаза хозяина закатились, когда тело хлопнулось на пол. На лбу наливалась багрянцем огромная шишка.

- Я его убила? – прикрыв рот рукой, в ужасе спросила Эразма.

- Нет, - лар приложил лапку к шее мужчины, - бежим.

Мы вылетели из спальни, пока не вошёл кто-нибудь из слуг. Выбежали во двор. Я прислонилась спиной к оливе, стараясь отдышаться. Мне уже пришлось наслушаться от служанок о выходках Солона. Стоило ему положить на кого-то глаз, то девушке было не спастись от старого гуляки. Алкогольной амнезией он не страдал, сохраняя наутро удивительную при его образе жизни ясность рассудка. И это значит, что у меня лишь отсрочка от неизбежного. Только представила, как меня касаются руки обрюзгшего, вонючего Солона, как по телу пробежала волна омерзения, всколыхнув ужин в желудке. Ну нет. Здесь я не останусь. От хозяина меня не защитит даже госпожа. А Эразм не сможет оберегать вечно.

- Мне придётся бежать, - опустившись на землю, сказала духу.

- Я давно знал это, - он уселся рядом.

- Почему не говорил?

- Ларам запрещено влиять на судьбу хозяина. Все решения ты должна принимать сама, - он положил лапку на мою руку, слегка поглаживая, - я помогу.

- Сможешь усыпить Зена? Надо выкрасть ключи, без Атрея не уйду.

Эразм вздохнул:

- Усыплю. Только помни – это обычный сон, ланиста может в любой момент проснуться, действуй осторожней.

- Пойдём? – Я стала подниматься.

- Погоди, - остановил меня лар, - подожди меня здесь.

Он растворился в воздухе и через пару минут появился. В лапках у него было два тёмных плаща и узелок с хлебом и сыром.

- Вот, пригодится. Большего взять не могу. Иначе вас обвинят ещё и в воровстве.

- Этого вполне достаточно, - улыбнулась духу.

- Ну, тогда идём. Чего расселась? – К Эразму вернулось прежнее, вечно ворчливое настроение.

Комнаты ланисты и лекаря располагались отдельно от гладиаторов, вход в них был прямо с внутреннего дворика казарм. Укрытые невидимостью, мы пробрались к спальне Зена. В такой час ланиста ещё не спал, сладострастно обнимая продажную красавицу.

- Блин, - вырвалось у меня, - и сколько нам здесь стоять.

- Усыплю обоих, только это отнимает много сил. Придётся действовать быстро.

Через приоткрытые двери заметила, как Эразм прошмыгнул в комнату, взобравшись на спинку кровати. Дух сделал несколько пассов ручками, и девушка начала отчаянно зевать, едва отвечая на поцелуи Зена. Вот она опустила голову ему на грудь, прикрыв глаза. Ланиста удивлённо посмотрел на неё, но сам откинулся на подушки и уснул.

Я проскользнула в комнату, прикрыв за собой дверь. Ланиста не успел раздеться, и ключи болтались на его поясе, а сверху лежала девица. Почесав затылок, зависла над обоими, решая, как быть.

- Быстрей, - торопил меня Эразм.

- Как? Ты можешь поднять её?

- Я держу заклинание сна. Лары всего лишь духи, а не всемогущие боги, - проворчал он.

Приподняв красотку сбоку, просунула руку под её тело, нащупав кольцо с ключами. Они висели на отдельной пряжке с хитрой застёжкой. Вслепую начала отстёгивать её. Ничего не получалось, к тому же Зен попытался перевернуться. Я отпрянула от него. Если он ляжет набок, всё пропало. Но мужчина успокоился, довольно захрапев. Снова просунув руку, занялась застёжкой, ободрав пальцы до крови, отстегнула связку.

- Готов, - подняла ключи вверх.

- Поспешим, - Эразм исчез, и я бросилась к коридору в казармы. Атрей лежал без сна, глядя в зарешеченное окошко, откуда на него лился мягкий лунный свет. Услышав шорох, он подскочил на кровати:

- Ты?! Я уже не ждал тебя, - мужчина шагнул ко мне, лязгнула цепь.

- Угомони своего красавчика, - раздался голос прямо в моей голове, - не то всех в казармах разбудит.

- Тише, - приложила палец к губам и показала ключи.

Глаза Атрея засияли в темноте:

- У тебя получилось! – Шёпотом воскликнул он.

Я протянула ему плащ, занявшись оковами. Замок легко раскрылся, и цепь соскользнула на пол.

- Ты хочешь что-то взять? – Спросила у мужчины.

Тот покачал головой:

- У меня ничего нет, а деньги вшиты в пояс, - постучал он по животу.

- Тогда бежим.

Мы вышли во двор, Атрей прихватил со стойки деревянный меч:

- Придётся оглушить стражу у ворот, - объяснил он мне.

- Нет, не нужно, - остановила его.

Атрей вопросительно глянул, но ничего не сказал.

- Быстрей вы, - поторапливал Эразм.

Забежав в дом, вышли к перистилю. Укрываясь в тени колонн, прокрались до ворот.

- У вас не больше двух минут. Мои силы на исходе, - предупредил Эразм, - не задерживайтесь.

Молча кивнув, выглянула из-за колонны. Стражники заснули, облокотившись о стену. Дёрнула за руку Атрея и поспешила к воротам. Гладиатор приоткрыл тяжёлую створку, и мы оказались на улице.

- Бегите за мной, к храму, - дёрнул меня за подол Эразм, - там в этот час безлюдно, а завтра сольётесь с толпой на выходе из города. Ночью ворота закрыты.

Я поспешила за духом, Атрей молча следовал за мной, то и дело кидая подозрительные взгляды.

- Может, спрячемся у городской стены? – Наконец, не выдержал он.

- Нет. Бежим к храму, там безопасней.

- А к какому? – Остановился гладиатор.

Я и забыла, что здесь многобожие. Махнула неопределённо рукой вперёд:

- Туда.

Величавый храм вырос в ночи перед нами. Обогнув его, укрылись в тени многочисленных построек, забившись в какой-то уголок. Прижавшись друг у другу и закутавшись в плащи, дожидались рассвета.

Глава 8

Забрезжил рассвет, удивительно чистый воздух над Фивами придавал ему особое очарование. Все цвета казались ярче, такой игры красок мне не доводилось ещё видеть. Серебряные утренние сумерки постепенно сменялись золотом ещё стеснительных солнечных лучей, что робко выглядывали из-за горизонта, подсвечивая пронзительную синеву небес. Небольшими стайками в вышине плыли пушистые белые облака, казавшиеся мягкими, как пух. Громада храма избавлялась от ночных теней, даже здесь, в закутке, было видно, как ярче проступают живописные барельефы, из-за игры света и тени казалось, что лица изображённых богов и героев меняют своё выражение.

- Ты спишь с открытыми глазами? - услышала в голове голос Эразма.

Наваждение спало, я слегка тронула за плечо уснувшего Атрея. Тот встрепенулся:

- Уже утро? Я и не заметил, как уснул, - он провёл ладонью по лицу, прогоняя дремоту, - пойдём, надо убираться отсюда, могут заметить.

Выбравшись на улицу, где спешили по делам горожане. В основном торговцы и лавочники.

- Ворота уже открыты, но нам стоит подождать, пока народу там станет больше. В толпе легче затеряться.

- Куда пойдём?

- На рынок, - Атрей, взяв меня за руку, развернулся в сторону торговых рядов, - там безопасней.

Долго мы бродили от прилавка к прилавку, от нечего делать, рассматривали разложенные товары. Немного перекусили в каком-то неприметном закутке. Время уже приближалось к полудню, когда гладиатор решился идти к выходу из города. Закутавшись с головой в плащи, мы вышли на улицу, ведущую к воротам Электры.

- Оттуда дорога идёт в Платеи, - пояснил мне Атрей, - там нас вряд ли будут искать. Подзаработаем немного денег и переберёмся ближе к Афинам, а может удастся выбраться на острова.

Мы слились с многолюдной толпой, закутанные в плащи. Множество приезжих в городе было нам на руку. Их одежда настолько разнообразна, что на нас никто не обращал внимания. Мало ли кому не по душе жаркий климат.

Толчея усилилась, стало много повозок, колесниц и просто всадников на лошадях. То и дело надо было следить, чтобы не угодить под копыта. Шли, буквально прижавшись к стенам, меня с непривычки пугало такое обилие «живого» транспорта, Атрей понял это и старался идти по самой обочине.

Возле ворот стояла разомлевшая на жаре стража, лениво оглядывая входящих и выходящих.

- Надо выйти ближе к центру улицы, - мужчина взял меня осторожно под руку, - не бойся, я рядом. Нам лучше быть в гуще людей.

Кивнув, пошла вслед за ним. Пристроившись за какой-то неторопливой телегой, мы шли к выходу. Вот уже близко крепостная стена, движение замедлилось, народ потихоньку продвигался вперёд. Иногда толпу разгоняли всадники с серьёзными, обветренными лицами, все в одинаковых одеждах.

- Кто это? – Спросила у Эразма.

- Вестники, - ответил дух, - развозят послания по всей стране.

Получается, здесь даже есть почта. Это время не переставало удивлять меня. Я отвлеклась на нарядную колесницу, где за возницей стояла красивая девушка. Её лицо было прикрыто тончайшим покрывалом, но оно не могло скрыть ярко-голубые глаза, золотые волосы, собранные в высокую причёску, гордую посадку головы. И лошадь была под стать хозяйке. В заплетённой гриве и на бабках переливались мелодичным звоном маленькие колокольчики. Норовистая пегая кобылка, словно понимая свою красоту, кокетливо трусила по улице. Моё внимание привлёк мальчишка, подбежавший к стражнику и что-то торопливо говоривший ему. Охранник нахмурился, отдал короткий приказ остальным. Двое встали в потоке покидающих город людей, внимательно приглядываясь к лицам.

Я толкнула Атрея:

- Смотри, они кого-то ищут.

- Заметил, - мужчина побледнел, но ни один мускул не дрогнул, - уходим, Мелисса. Пройдём через Кадмею, лучше потерять время, чем жизнь.

За тележкой нас не было видно, отступив ближе к обочине, повернули назад.

- Эй вы! – Раздался окрик стражника.

Атрей крепче сжал мою руку, стараясь утянуть в толпу, сновавшую по улице.

Эй! Стойте! – Голос раздался ближе.

- За вами идут! Мелисса, поспешите! – Эразм буквально дёрнул меня за подол эксомиды.

Я обернулась, сквозь толпу к нам уверенно направлялись двое стражей. Гладиатор замер на секунду, оценивая обстановку. В этой части улицы не было переулков, где можно скрыться.

- Прибавь шаг, но не беги, - сказал он мне и снова стал лавировать между повозками и людьми, стараясь скрыться от глаз стражи.

Те не отставали, перейдя на бег и уже уверенно следуя за нами.

Впереди показалась городская стража.

- Держите этих двоих! – Ткнул в нас пальцем один из преследователей.

Мужчины перегородили нам проход, умело распихивая людей по сторонам. Им не впервой ловить беглецов.

Атрей остановился, опустив голову:

- Прости, - услышала я.

- Беда, - бормотал Эразм, - как же теперь?

Меня схватили сильные руки, в растерянности я даже не заметила, когда успели подойти стражники.

- Попались, - довольно сказал охранник ворот, - нам передали, что сбежала рабыня и гладиатор, - обернулся он к городским коллегам, - велели быть бдительней, а тут они, как по заказу. Атрей, - обратился мужчина к гладиатору, - ты надеялся, что тебя не узнают? На девчонку я бы не обратил внимания, но бои с тобой не пропускаю, отлично помню твою походку и повадки. Замотайся ты хоть в тысячу плащей, всё равно разгляжу в толпе.

Он довольно расхохотался. Нам скрутили руки за спиной и, подталкивая древками копий, погнали к дому:

- Солон обещал щедро отблагодарить нас, - довольно рассказывал мужчина, - сегодня сможем провести вечер в таверне. Вино и девушки, что может быть прекрасней, для уставшего стражника после дня на жаре.

Я едва не бежала под постоянными тычками, руки нещадно заломили так, что болели все суставы. Капюшон плаща падал на лицо, закрывая глаза. Мне казалось, что мы шли неимоверно долго. Но вот передо мной открылись знакомые ворота. Нас завели во двор, там, довольно ухмыляясь, стоял Солон с огромной шишкой и фингалом в пол-лица:

- Что, голубки, далеко уйти не удалось? – Он подошёл ко мне и наотмашь ударил по лицу, - от меня ещё ни один раб не сбегал, запомни, девчонка.

Хозяин отсыпал горсть монет из кошеля на поясе, передал стражникам. Те, поблагодарив его, удалились.

К нам подошли Зен и другие гладиаторы. Солон указал пальцем на Атрея:

- Этого в кандалы, сейчас я сам разберусь с ним, девчонку закройте в её комнате.

Нас развели по разным сторонам. Последнее, что я видела, — полный страдания взгляд Атрея. Меня зашвырнули в спальню, так что я хорошенько приложилась головой о стену. Эразм развязал руки:

- Ох, как же теперь быть? Не уследил я за тем мальчонкой, - сокрушался он, - отвлёкся на стражников, глаза им отводил.

Я растирала занемевшие запястья, медленно наливающиеся синими полосами от верёвки:

- Ты не виноват, - попыталась успокоить лара, - ещё не вечер, выберемся как-нибудь.

- Боюсь, Мелисса, больше вам выбраться не удастся, - сокрушённо покачал головой лар, - не спустит с вас глаз Солон.

- Мне бы поговорить с хозяйкой, - усевшись на кровать, облокотилась в изнеможении о стену.

- Зачем? Она не сможет помочь, - Эразм устроился рядышком.

- Я не боюсь, что меня будут пороть или закроют надолго. Только вот Солон..., доведёт начатое до конца, - от омерзения затошнило, стоило представить этого обрюзглого борова.

- Иантина знает о его шашнях, она тебе не помощница, - покачал головой лар, - могу его усыпить, да надолго моего колдовства не хватит.

- Если сможешь, позови её, заставь подойти к комнате. Надо хоть попытаться, - взмолилась я.

- Хорошо, - присмиревший Эразм был на удивление покладистым, - сейчас что-нибудь придумаю.

Он исчез, потянулись томительные минуты ожидания. В коридоре послышался голос хозяйки, отчитывающий служанку.

- Госпожа! - крикнула я, - госпожа, пожалуйста, откройте. Разрешите с вами поговорить!

Воцарилась тишина, несколько минут, боясь дышать, прислушивалась к звукам за стеной. Наконец, в замке повернулся ключ и дверь медленно отворилась.

Глава 9

- Госпожа, Иантина! - я кинулась в ноги женщине. Она была моей последней надеждой, соломинкой, за которую хватаются, уповая на чудо.

- Встань, Мелисса, - мягко подняла меня хозяйка, кинув недовольный взгляд на посиневшие руки, - о чём ты хотела рассказать?

В проницательности женщине не откажешь. Не стала скрывать от неё причину побега, утаив лишь, что пойти на эту авантрюру меня уговорил Атрей. Рассказала о домогательствах Солона и о том, что произошло в спальне.

- Зачем взяла с собой гладиатора?

- Его принудили к подпольным боям, всё равно он долго не прожил бы. А мне одной было очень страшно. Я не знаю страны и дорог, куда мне податься?

- Разумно, - кивнула Иантина без злобы, - я давно закрываю глаза на выходки Солона, но его последние «увеселения» слишком дорого обходятся нашей семье. Я не могу приказать ему оставить вас в покое. Он забьёт Атрея до полусмерти, если уже не сделал этого. К сожалению, муж мой с годами стал жесток и злопамятен. Лишь одно можно сделать для вас. Продать на рынке другому хозяину. И молиться богам, что на этот раз вам повезёт.

- Согласна, госпожа!

- Не радуйся раньше времени, - взгляд Иантины стал печальным, - может статься, что вы попадёте к хозяину гораздо худшему, чем Солон.

- Но у Атрея будет возможность выжить.

- Он так дорог тебе?

- Атрей единственный, кто относился ко мне с участием.

- Понимаю, Зен никогда не отличался хорошими манерами в отношении смазливых служанок. Так и быть, я всё сделаю. Но хочу предупредить. Эти дни не мойся и не ешь. Пусть твой вид не будет привлекательным для любителей молоденьких рабынь. И учти, вас, скорей всего, продадут разным людям. Вряд ли когда-то ты ещё увидишь своего гладиатора.

- Пусть так, - кивнула госпоже.

Она ещё долгое время изучала меня, пристально смотря в глаза:

- Хотела бы я, чтобы мой муж был способен на такие же поступки, как маленькая рабыня, - вздохнула и вышла из комнаты.

Спустя несколько минут мне принесли воды, я жадно напилась, - пока нас гнали по улицам, в горле совсем пересохло. Появился Эразм.

- Слышал, о чём ты говорила с хозяйкой. Уверена в своём решении? А если тебя купит мерзкий старикашка, хуже, чем Солон? Я не смогу всегда оберегать тебя, - лар был обеспокоен и раздосадован.

- Остаётся надежда, мой дорогой помощник.

- Ох, лучше бы я отговорил тебя от побега. Да не могу, - он сел на кровать и опустил лохматую голову.

- Не расстраивайся. Пусть так, надо верить в лучшее, - я улыбнулась и погладила его по шёрстке.

Эразм прикрыл глаза от удовольствия, хотя раньше фыркал, когда пыталась приласкать его:

- Буду рядом с тобой, если что, постараюсь отвести глаза плохому покупателю.

- Спасибо.

- И она ещё благодарит, - печально отозвался Эразм и пропал.

Нас вывели на невольничий рынок на третий день. Атрей был сильно избит и едва передвигал ноги, а я измождена от голода. По совету госпожи не притрагивалась к еде, пила только воду. Волосы были сальными, кожа посерела, под ногтями скопилась грязь. Вряд ли кто позарится на такую красоту.

- Тебя били? - Тревожно спросил гладиатор, едва увидев меня, разлепив губы со следами спёкшейся крови.

- Нет. Я сидела в своей комнате.

Атрей молча кивнул. Шёл он кособоко, кренясь направо. Одна рука висела плетью. Куда его такого купят? Только для самых грязных работ.

Мы стояли на небольшом деревянном помосте под палящими лучами солнца. Торговец расхваливал молодых, сильных рабов, начисто игнорируя нас. Солон сдал ему меня и бойца за гроши, но Иантина приплатила, упросив, чтобы нас продали вместе. Впрочем, кажется, мне, что торговец забыл об этой просьбе, как только хозяйка скрылась с глаз.

К нам подходили мужчины и женщины, ощупывали, проверяли зубы. Словно какой-то товар на полке. Впрочем, так оно и было. От бесконечной череды лиц кружилась голова, чужие, грубые руки нередко делали больно, вертя меня, как куклу. На глаза наворачивались слёзы. В жизни не приходилось проходить через подобное унижение.

Сейчас бы в свою квартирку, на тихой зелёной улочке. Сесть, как обычно, возле кухонного окна, которое выходило в маленький, засаженный цветами двор, где на лавочках сидели вездесущие и всезнающие старушки, гуляли мамы с детьми и владельцы собак.

От мыслей меня отвлёк голос:

- Как тебя зовут, дитя? – сморгнув, уставилась на пожилого мужчину, в упор смотрящего на меня. Он был весь седой, а ласковые светло-голубые глаза смотрели с тревогой.

- Мелисса, господин,- ответила ему.

- Ты чем-то больна?

Между нами вклинился торговец:

- Девка здорова, как лошадь. Откормить немного надо. Работать, господин мой, будет за троих.

- Я спрашиваю не у тебя, - нахмурился мужчина, - отойди.

Он подал мне руку и помог спуститься с помоста:

- Ты чем-то больна?

- Нет, господин, - его добрые глаза вызывали доверие, - я не ела несколько дней, чтобы меня не купил кто-нибудь для своих утех.

Не знаю, зачем рассказала всё этому человеку, но слишком добрый у него был взгляд, чтобы оказаться негодяем.

Мужчина нахмурился:

- Вот она участь хорошеньких рабынь. Я покупаю её, - подозвал он торговца.

- Две тетрадрахмы господин. Девчонка юна и невинна.

- Пожалуйста, - притронулась к руке мужчины, - купите и его. Он хороший воин, сильный. Может много работать. Просто сейчас чуточку слаб, - глазами указала на Атрея.

- Он твой любовник? Вас поэтому продают? – Взгляд мужчины посуровел.

- Нет, господин. Он мой друг.

- Вот как, - глаза его снова потеплели, - хорошо. В оливковую рощу нужны сильные мужчины. Сколько за этих двоих?

- Это знаменитый гладиатор Атрей, - надулся от важности торговец, - две мины (прим. автора – 1 мина = 60драхм) достойная цена за него.

- Ты в своём уме? Хотели подороже продать, так не избивали бы славного воина до полусмерти. У него обездвижена рука, и кто знает, восстановится ли она. Он заваливается на правый бок, а значит, повреждена печень. О товаре надо заботиться лучше. Одна мина за обоих. И это отличная цена.

Торговец заскрипел зубами от жадности, глядя на Атрея:

- По рукам, господин, - он дёрнул гладиатора, чтобы тот спустился.

- Идите за мной, - сказал мужчина и зашагал прочь от невольничьих рядов. Мы пошли за ним.

- Спасибо, - прошептал Атрей, чуть сжав мою ладонь.

- Вот и славно, - услышала голос Эразма, - не зря я его по всему рынку водил.

- Так это твои проделки? – Завела я мысленный диалог.

- А ты думала, он сам загорелся купить вас тощих да ободранных? – В голосе духа сквозили себялюбивые нотки. Прежнее настроение возвращалось к лару, - всё я, всё я. Водил, голову дурил.

- Спасибо тебе, Эразм, - ответила ему.

- Да чего уж тут, - промолвил дух.

Мы вышли к краю рынка, где стояла гружённая большими амфорами телега.

- Никак опять кого-то купили? – Послышался голос, и показался седой старичок, подвижный точно ртуть.

- Опять, - улыбнулся наш новый хозяин.

- Ох и задаст вам госпожа Гекуба, что транжирите деньги на больных рабов. С которыми потом сами и возитесь.

- Не ворчи, Пеон. Они юны и сильны, хорошее приобретение. Будут работать в роще. Гекуба и не узнает, - мужчина хитро улыбнулся, - меня зовут Димитрис, - обернулся мужчина к нам, - полезайте на телегу, поедете с Пеоном, он мой управляющий. Слушайте его во всём.

С этими словами хозяин удалился.

Пеон посмотрел на нас, качая головой:

- И как такие работать будут? Одна кожа да кости. В чём только душа держится. Залазьте, что ли.

Мы забрались спереди на телегу, туда, где было свободное место. Недолго проехав, управляющий остановил повозку возле таверны. Зашёл внутрь и через пару минут вернулся с тремя огромными кусками хлеба с мясом, в руках был узелок с овощами.

- Ешьте, давайте, а то помрёте чего доброго по дороге.

Ворчливый старичок отдал нам снедь, в глазах промелькнула жалость. Не так уж он и плох, подумалось мне. После еды меня потянуло в сон, облокотившись о плечо Атрея, не заметила, как заснула.

Глава 10

Телегу тряхнуло, и я проснулась. Оглянувшись, с удивлением заметила, что мы ещё не покидали Фивы.

- Почему не едем? – Спросила у Эразма. Говорить вслух не хотелось.

- Хозяин твой улаживает какие-то дела, - проворчал дух, - совсем разморило на этакой жаре.

- А ты где?

Почувствовала, как под боком кто-то завозился:

- Туточки. Рядом. Куда ж я от тебя денусь.

Присутствие лара придало мне спокойствия. Слева посапывал облокотившийся о большую амфору Атрей. Пеона не было видно, как и Димитриса. Покрутив головой, заметила, что господин выходит из какой-то мелкой лавки.

- А, проснулась, - улыбнулся он совершенно по-отечески, - скоро поедем. Ночь проведём в дороге. Приходится торопиться. В пюанепсионе (прим. автора - октябрь) начинается сбор урожая. Многое надо ещё подготовить.

- Куда мы поедем, господин?

- Я живу в Элевсине, это город недалеко от Афин. Тебе приходилось бывать там?

Отрицательно покачала головой.

- Увидишь, - продолжил хозяин, - это удивительно красивое место на берегу моря. Дорога идёт сначала на Платеи, потом ведёт и к нам.

Подошёл Пеон, что-то ворча под нос:

- Можем ехать?

- Ты всё уладил с Такисом? – обернулся к нему Димитрис.

- Да, господин. Поставки будут регулярными, он обещал больше никаких задержек.

- Тогда и мы не станем оставаться долее.

С этими словами хозяин забрался на телегу рядом с нами, чем несказанно удивил меня. Я ожидала, что он поедет на роскошной колеснице или паланкине. И одет Димитрис был в простой хитон, прикрытый сверху добротным плащом без особых изысков. Он, наверное, небогат.

Телега тронулась, две лошади, понукаемые Пеоном, неторопливо шагали по улице, увозя нас от опостылевшего дома Солона.

Мы приблизились к тем же воротам, через которые пытались сбежать. Кажется, Атрей назвал их воротами Электры. Сам он уже проснулся, потирая заспанные глаза.

Толпа под вечер поредела, повозка беспрепятственно подъехала к выходу из города. На посту был тот самый страж, что поймал нас. Страх кольнул сердце отзвуком прошедших событий.

- Господин, - почтительно обратился охранник к Димитрису, - это ваши рабы? – Он указал на меня и гладиатора.

- Да, - удивлённо приподнял брови хозяин, - в чём дело?

- Могу я видеть купчую? Не далее, чем четыре дня назад они сбежали из дома Солона, - стражник подхватил под уздцы лошадь, не давая сдвинуться с места.

- Пеон, покажи им, - сказал управляющему Димитрис.

Старик достал бумаги, нашёл нужные, протянул их охраннику. Тот быстро пробежал глазами, кивнул и вернул купчие Пеону.

- Всё в порядке, поезжайте. И будьте осторожны на дороге. У вас мало охраны.

- Так, у нас и мало добычи, - рассмеялся Димитрис, - если только разбойникам не понадобятся мои амфоры.

Лошади, почувствовавшие свободу, пошли вперёд без понуканий. Скоро повозка, не спеша, катила по дороге. Мимо проплывали тучные поля Беотии, буйная зелень застилала землю сплошным ковром, странным узором на ней смотрелись многочисленные стада мирно пасущихся овец и коров. Рощицы высоких, стройных кипарисов зелёными свечами поднимались тут и там. Если кто видел идиллические рисунки Аркадии, страны пастушков, то он сможет понять раскинувшуюся перед нами картину. Поля, луга, рощи, распростёртые под синим небом. В воздухе витает аромат трав. Вечерняя зоря окутала макушки деревьев малиновой вуалью. Смолкали птицы, только изредка ещё та или иная пичужка прощалась с солнцем. Травы потемнели, сменив ярко-зелёный наряд на глубокий изумрудный. А позади, как гимн богатству и роскоши, возвышались мощные городские стены семивратных Фив.

Спать не хотелось и я, оперевшись о нагретый за день крутой бок амфоры, глядела по сторонам. Дорога была пустынной, видимо, не каждый отваживается ехать ночью.

Мои размышления прервал Димитрис:

- Мелисса, расскажи, почему вы сбежали? Работорговец ни словом не обмолвился об этом. Я не стал спрашивать при стражнике, каждый имеет право на свои тайны. И всё же, должен знать, чего ожидать. От вас обоих.

Без обиняков выложила ему свою историю.

- Вот оно что, - задумчиво вымолвил хозяин, - к сожалению, власть над людьми развращает их господ, самих превращая в скотов. Я слышал о последней выходке Солона, в Фивах только и разговоров что о ней. Чем мы отличаемся от варваров, если дозволяем убивать человека на потеху публике? Пусть и раба, приговорённого к смерти. Это отвратительно. Однако ты сказала, что вы не любовники с Атреем? Почему же бежали вдвоём?

Я взглянула на гладиатора, не могу же без его дозволения рассказать о том, что случилось. Он легонько кивнул. Тогда поведала Димитрису и о подпольных боях, о том, как потом обошёлся хозяин с Атреем. И как украла ключи у Зена. Почему-то к этому человеку испытала невероятное доверие. И дело не в сочувствии к рабам. Было что-то в его взгляде. Искреннее сопереживание и доброта.

- Я бы вообще запретил эти бои, - проворчал Пеон, - это же надо, стравливать людей как собак.

- Ты прав, друг мой, - поддержал его Димитрис, - если эллинам и следует перенимать что-то у других народов, так только доброе, светлое. А люди, к сожалению, тянутся к разврату и грязи. И чем мы лучше рабов, если бездумно копируем самое дурное?

Господин, умолкнув, покачал головой. Путь продолжили молча, под яркими звёздами, освещавшими землю. Лунный свет лёг на дорогу, и, казалось, что мы едем ввысь прямо к ночному светилу. Сейчас копыта лошадей оторвутся от земли и поцокают по лунной дороге, лёгшей им под ноги.

Ночью стало прохладно, Димитрис, заметив, как я дрожу, порылся в телеге, достал старый, но добротный ещё плащ, укутав меня. Поблагодарив хозяина, наконец, смогла отогреться. И, убаюканная мерным покачиванием телеги, уснула.

Платеи раскинулись на склоне Китерона, шумные и многолюдные. Мы остановились недалеко от городских ворот, в маленькой таверне. Хозяин был старым знакомым Димитриса. Стоило нам появиться, на столе, как по мановению волшебной палочки, возник кувшин с холодным соком и свежие овощи. Чуть позже принесли тарелки с похлёбкой, от которой шёл такой запах, что я едва не подавилась слюной. Хозяин, нисколько не стесняясь нашей компании, сидел за одним столом. Люди удивлённо смотрели на браслеты рабов, что «украшали» правое предплечье, потом на Димитриса. Но его мало волновали чужие взгляды.

Пообедав, Пеон велел следовать за ним:

- Поможете мне перетаскать покупки.

Шли мы недолго, управляющий завёл нас в лавку, где стояли какие-то деревянные механизмы. Нагрузив на нас пару из них, отправил к телеге, что так и стояла у таверны. Примостив покупки на повозке, где позади ещё оставалось свободное место, мы с Атреем устроились на облучке, поджидая господина.

- Вот смотрю я, - рядом появился Эразм, невидимый гладиатору, - везучая ты. Просто невероятно везучая. Надо ж мне было на рынке именно Димитриса встретить. Он нечасто бывает в Фивах.

- Так ты его знаешь? – Я начала привыкать к нашим мысленным диалогам.

- Его вся Эллада знает. В его рощах растут лучшие в Греции оливки, из которых делают масло. Храмы, правители: все заказывают именно у него.

- Раньше ты мне этого не говорил.

- Не хотел обнадёживать, - тон лара стал ворчливым, - и так сколько пришлось его по рынку поводить, пока он на вас не наткнулся.

- Как ты это делаешь?

- По-всякому, - уклончиво ответил дух, - мысли путаю, свои подкидываю. Знаешь, говорят, озарение нашло. Так вот, это работал ларов. Нет никаких озарений.

- Как интересно, - я примостилась поудобней на телеге, - расскажи ещё о своём колдовстве.

- В другой раз, - Эразм показал рукой мне за спину, - и хозяин ваш идёт уже.

Надолго в Платеях мы не задержались. Дождавшись Пеона, тронулись в путь, покинув город.

Глава 11

Дорога, идущая из Платеи в Элевсин, бежала между зелёных лугов, небольших рощ самых разных деревьев, однако вскоре я увидела за одним из поворотов, как земля уступает место морю. Никогда мне ещё не доводилось видеть такую громаду воды.

Прозрачно-голубое у берега, в глубине, море становилось аквамариновым, переходя в индиго. Волны мерно накатывали на землю, белые барашки резвились на их макушках, выплёскиваясь пеной на песок. Над нами парили чайки, оглашая своими пронзительными криками округу.

Всплески волн, казалось, задавали ритм всей жизни побережья, вода мерно дышала, и с ней в такт двигались люди и животные, налетал ветер, колыхалась листва.

Не в силах оторвать взгляд, наблюдала я за волнами издали.

- Хе-хе, ты впервые видишь море? – Пеона позабавила моя восторженность.

- Да! Оно чудесно!

- Где ты родилась? – Спросил Димитрис.

- Я не знаю, не помню.

- Вот как, - хозяин оглядел меня, - и ведь совсем непохожа на гречанку, возможно, твои родители были с берегов Нила или Крита. А может ты дитя двух разных народов. У тебя интересная и необычная внешность. Моя дочь была похожа на тебя, - взгляд мужчины потух, как будто горящий костёр покрылся слоем пепла, он погрузился в свои думы.

Телега всё катила, дорога, удивительно ровная, ложилась покрывалом под колёса.

- Сегодня, - очнулся от раздумий Димитрис, - переночуете в доме, познакомитесь с другими слугами, а завтра поедем, покажу вам рощу. Там вам и предстоит работать.

- Хорошо, господин, - заговорил Атрей, молчавший почти всю дорогу. Большую часть пути он вообще проспал, зато вид его стал менее болезненным.

- Мелисса, ты умеешь читать? – Обратился ко мне хозяин.

- Да, господин, читать и писать.

- Великолепно! – Обрадовался он, - давно искал такую помощницу. Будешь помогать мне подсчитывать урожай и масло.

- Госпожа будет недовольна, - заметил Пеон.

- Гекуба пусть командует в гинекее. Она приставила ко мне свою старую каргу Бируту, но терпеть её я не намерен. Вечно всё путает, из-за неё чуть не сорвал доставку масла в храм Афродиты, в Афинах. Тебя послали мне сами боги, - улыбнулся Димитрис обернувшись.

- Ну, спасибо, конечно, - услышала я ворчание Эразма, - до богов пока не дотягиваю. Хотя определённое почтение не помешает.

Сдерживаясь, изо всех сил старалась не рассмеяться. Пока лар распинался о собственном величии.

Телега свернула на узкую просёлочную дорогу, и нашему взору открылась огромная, казавшаяся бесконечной, оливковая роща. Старые и молодые деревья росли вперемешку и это создавало впечатление, что едешь среди леса. Невысокие стволы и ветви, опушённые узкими серебристо-зелёными листьями, усыпаны незрелыми пока ягодами. Они словно кланялись нам, покачивая кронами, будто приветствовали хозяина.

Димитрис преобразился, глядя на них. В его глазах засветилась истинная страсть к своему делу, почти переходящая в азарт. Намётанным взглядом скользил он ягодам, прикидывая будущий урожай. На губах играла довольная улыбка.

- Это всё ваше? – Спросила я.

- Да, - кивнул хозяин, - нравится здесь?

- Очень, - не лукавя, призналась ему.

Он посмотрел на меня с теплотой, погладил по руке:

- Надеюсь, ты сможешь полюбить эту рощу, так же как я.

Такое трогательное отношение к рабыне удивило и обрадовало меня. Жест Димитриса походил на отеческий, без малейшего оттенка превосходства.

Мы проехали роскошные оливы, и передо мной раскинулся цветущий луг, упиравшийся в белые стены длинной ограды. Дом у Димитриса, должно быть, немаленький. Даже у Солона он был гораздо скромнее. А я подумала, что господин беден. Правильно говорят, первое впечатление обманчиво.

По обочинам ввысь вздымались вездесущие кипарисы, зелёными свечками устремляясь в небо. От их теней дорога стала похожа на клавиши пианино, светлые полосы чередовались с тёмными и так до самых ворот, высоких, украшенных изящной ковкой. На их полотне красовались всё те же оливы. Охрана, должно быть, заметила нас издали. Створки медленно открылись, впуская повозку во двор.

Меня поразил размах, с которым было сделано жилище: на широком подворье спокойно мог поместиться домик поменьше, посреди журчал, играя на солнце прозрачными струями, фонтан. Под ногами блестела яркими красками мозаика, изображавшая деревья и диковинные цветы.

Колоннада перистиля обрамляла широкий портик. Двери из какого-то невиданного мной дерева переливались медовым и золотым. Многие из них были распахнуты, тончайшие полупрозрачные занавеси играли с ветерком. Сам дом был ослепительно-белым, таким, что солнечные лучи, отражаясь больно били в глаза.

Во дворе собралась, наверное, вся прислуга. Люди искренне приветствовали своего господина, стараясь подойти поближе. Он здоровался с каждым, спрашивал, как дела, интересовался, что случилось за время его отсутствия.

Чуть в стороне стояла высокая черноволосая женщина, скрывавшая лицо под роскошным покрывалом, обшитым жемчугом, от палящих лучей солнца. Рядом с ней стояла сгорбленная сухая старуха, с огромной бородавкой на носу. Она кривясь, что-то говорила хозяйке, а сомнений, что это именно Гекуба у меня не было. Женщина, поджав красиво очерченные губы, метала молнии из карих миндалевидных глаз.

Заметив её, Димитрис прекратил все разговоры и слез с повозки.

- Здравствуй, Гекуба, - подошёл он с распростёртыми объятьями к недовольной красавице.

Та даже не подняв покрывала, сухо кивнула мужу:

- Кто это? – Бросила она презрительный взгляд в нашу сторону, - тебе мало слуг?

- О! Дорогая, это Мелисса, она умеет читать и писать, и заменит Бируту, не могу же я оставлять тебя без твоей любимой нянюшки. Рядом Атрей, выносливый, как слон, отличный работник.

Я увидела, как взмыли вверх брови у гладиатора, когда он услышал столь лестный отзыв о себе.

- Впрочем, тебе мои дела неинтересны, - махнул рукой Димитрис, - лучше посмотри, что я привёз.

С этими словами он достал из-за пазухи невзрачную тряпицу, развернул, и на ладони заиграло драгоценными камнями роскошное золотое ожерелье. Губы хозяйки тронула улыбка, она ласково погладила мужа по щеке, взяла подарок и удалилась к себе, больше не сказав ни слова.

- Пеон, - обратился хозяин к управляющему, - размести Мелиссу и Атрея, пойду, отдохну с дороги. Амфоры пусть сложат в амбар.

Мы с гладиатором выбрались из повозки, застыв среди любопытно нас разглядывающих слуг.

- Не бойтесь, - подошла к нам полноватая женщина, со светлыми волосами, тронутыми сединой, и добрыми серыми глазами, - меня зовут Делия. Пеон, давай уж я займусь нашими гостями. Ты пока разберись с товаром.

Она мягко взяла меня за руку, уводя вглубь перистиля, там была расположена незаметная дверка, ведущая в крыло для слуг. Ничего примечательного здесь не было. Коридор со множеством дверей, как и в доме Солона. Нас с Атреем подвели к последним из них.

- Мелисса, - подозвала меня Делия, - тут будет твоя спальня.

Она отворила дверь в небольшую опрятную комнату. Под окном стояла кровать, застеленная покрывалом, напротив, низкий ларь, на котором разместился кувшин и таз для умывания, возле стены – стол. Вот и всё убранство.

- Проходи, отдохни с дороги, - женщина слегка подтолкнула меня в спину.

- А ты иди за мной, Атрей, мужчины у нас живут отдельно, - и увела его куда-то вглубь дома.

- Тут неплохо, - появился передо мной Эразм, сразу же взобравшийся на подушку с ногами, - надо разведать, где кухня.

- Ты разве ешь? – Никогда до этого не видела, чтобы лар что-то ел.

- Нет, исключительно воздухом питаюсь и твоей любовью, - съязвил Эразм, - конечно, ем, я же живой, - постучал он выразительно по мохнатому брюшку.

- Я бы тоже перекусила, - утром мы поели хлеба и сыра, так что живот уже сводило от голода.

Словно в ответ на моё желание, дверь отворилась, и в комнату прошмыгнула невысокая девчонка лет тринадцати:

- Делия велела накормить тебя, - поставила она на стол кувшинчик с водой, кусок хлеба с мясом и свежие овощи.

Не успела я поблагодарить её, как девчушка упорхнула из комнаты.

Я разломила хлеб и мясо пополам, протянув порцию Эразму.

- Это мне? – Удивился он.

- Ну да, ты же голоден.

Лар недоверчиво глянул на руку, словно еда вот-вот искрится:

- Впервые хозяин предлагает мне поесть, - тихо, будто сам себе, пробормотал он. Взял кусок и с наслаждением впился в него крохотными зубками. Я уже вовсю жевала свою порцию.

- Кажется, мы здесь приживёмся, - отчаянно чавкая, сказал Эразм.

- Угу, - только и могла я ответить с набитым ртом. После еды растянулась на кровати и с наслаждением заснула, до следующего утра меня никто не тревожил.

Глава 12

Утром, только солнце показалось из-за горизонта, ко мне зашла Делия:

- Вставай, Мелисса. Вчера не стала тебя будить, ты так утомилась с дороги. Господин сказал, что повезёт тебя в рощу. Вставай. Надо помыться, и я дам тебе чистую одежду.

Я подскочила на кровати, сонно протирая глаза:

- Простите. Дорога так вымотала, что не заметила, как уснула.

- Не извиняйся, девочка. Поднимайся, новый день настал.

Я оглянулась на Эразма, который дрых на моей подушке, невидимый для служанки.

Улыбнувшись, она взяла меня за руку и повела в комнату для умываний. Здесь стояли скамьи, деревянные тазы и кувшины. В горшочках было оливковое масло. Воду я нагрела на кухне. Долго и тщательно тёрлась и скреблась, смывая с себя пыль дорог и трёх городов. Делия принесла мне чистую эксомиду и короткий плащ.

После купания почувствовала себя бодрее.

- Готова, пошли завтракать, господин уже проснулся. Скоро поедете, - мы прошли на кухню, где мне выдали кусок хлеба и сыра со стаканом молока.

После завтрака Делия отправила меня во двор, дожидаться хозяина. Я попросила у неё пару шпилек, заплела наскоро волосы и собрала их в узел.

Ожидание надолго не затянулось: сначала Пеон подогнал уже знакомую повозку, гружённую амфорами, на облучке сидел Атрей, выглядевший значительно лучше, даже синяки стали практически незаметны.

Почти сразу же из дома вышел Димитрис, в простом сером хитоне:

- А, уже собрались. Хорошо.

Он забрался на телегу, устроился рядом с нами, и лошади попылили в сторону оливковой рощи. Чуть погодя свернули на узкую дорогу, направо от главной. Проехали немного и моему взору открылись несколько строений. Возле них сновали рабочие.

- Сейчас мы в самом сердце рощи, - провёл рукой Димитрис, - я покажу вам, как всё здесь устроено.

Мы спустились с повозки, подошли к одному высокому, чисто выбеленному амбару. Внутри помещался странный механизм: в огромной каменной чаше стоял широкий круг из такой же глыбы, прикреплённый к деревянной балке, находящейся по центру. От круга шла ручка со скобами.

- Это, - показал хозяин, - пресс для масла. Сделанный по моему собственному чертежу, - господин любовно погладил каменный бок чаши.

- Да-а, - продолжил Пеон, - многие ещё давят масло по старинке, обувая своих рабов в деревянные сандалии, или просто тяжёлыми камнями, привязанными верёвкой к балке.

- Совершенно верно, - поддержал его Димитрис, - когда роща перешла ко мне от отца, я долго думал, как сделать процесс работы проще и эффективней. Поездил по разным странам. И в одной из них наткнулся на подобное чудо, только гораздо меньшего размера. Вернувшись домой, с лучшими камнетёсами и мастерами, создали мы этот пресс.Все вместе выбрались наружу, во дворе почтительно ждали работники, приветствуя господина. Он отошёл к ним, узнать, как дела, а нас дальше повёл Пеон.

- Вот тут комнаты для тех рабов, кто работает в роще.

Низенький, опрятный домик был устроен просто. Вначале была небольшая помывочная и кухня, дальше шёл коридор, куда выходили двери комнат. Там тоже всё было стандартно: кровать, сундук, выполняющий функции и места хранения, и стола.

Посреди двора находился большой каменный колодец, откуда веяло прохладой. Дальше, за «общежитием», как окрестила я домик про себя, стояли амбары для хранения оливок, инструментов и амфор. Самые большие, пузатые кувшины, выше моего роста были врыты в землю, так они охлаждались, сохраняя качество продукта.

- Вы всё осмотрели? – Приблизился к нам Димитрис.

- Да, господин, - ответили мы с Атреем почти в унисон.

- Отлично! Пойдёмте, прогуляемся по роще.

Он повёл нас вглубь сада, где раскинулись вольготно оливковые деревья. Под их кронами было прохладно, от моря тянуло свежим бризом.

- Мы будем жить здесь, господин? – Обратилась я к Димитрису.

- Атрей да, а ты нужна мне в доме. Раз знаешь письмо и счёт, будешь по утрам приезжать сюда, когда начнётся сбор урожая, подсчитывать, сколько корзин собрано и сколько масла сделано. Записывать: кому, куда и в каком количестве нужно отправить готовое масло. Научишься определять его по сортам. На тебе будет учёт поставок. Смотри не ошибись, это дело серьёзное. Первое время я буду помогать и проверять все бумаги. Потом станешь подсчитывать всё одна, очень много моего времени занимают поездки. Из-за этого сложно вести учёт в полном объёме.

Твоя задача, Атрей, - продолжил Димитрис, - смотреть за прессом. К нему привязывают мулов, которые толкают жёрнов. Но необходимо следить, чтобы было насыпано достаточно оливок, налито нужное количество воды. Не больше и не меньше. И чёрные не мешали с зелёными. И не путали разные сорта. Справишься? Раньше этим занимался Пеон, однако он нужен мне в путешествиях.

- Всё сделаю, господин, - ответил гладиатор, - только пусть управляющий объяснит мне процесс работы.

- Про твою историю я знаю, - Димитрис остановился, подойдя ближе к мужчине, - заставил Солона, пока мы были в Фивах, выписать остаток долга. Так что, когда ты его отработаешь, я дам тебе вольную.

- Спасибо, господин, - Атрей пожал ему руку, счастливо улыбаясь. О таком он и не мечтал. При побеге сумма долга гладиатора возрастала кратно, исключая всякую возможность выкупить свою свободу.

Мы ещё немного прогулялись по саду. Сейчас здесь было тихо, оливки ещё не дозрели. Но через два месяца рощу заполонят слуги и наёмные рабочие, привлечённые на сбор урожая. По словам Пеона, Димитрис не скупился на плату, и люди шли к нему охотно.

Скоро настала пора возвращаться домой. Приехав, Димитрис пригласил меня к себе в кабинет. Он находился на стыке мужской и женской половины дома, по сути не относясь ни к одной из них. Будто сам по себе. В большой комнате стояли лёгкие стеллажи, заполненные свёрнутыми папирусами.

Димитрис протянул мне вощёную табличку и стилос:

- Покажи, как ты умеешь писать.

Он начал диктовать текст, я же послушно выцарапывала его на доске. После, взяв в руки табличку, хозяин осмотрел её, удовлетворённо кивнул:

- Будешь сначала заполнять таблички, потом переносить на пергамент. Общие цифры. Ты владеешь пером?

- Нет, господин, - смутилась я, - только стилосом.

- Не беда. Дам тебе испорченные куски, потренируешься. Вот твоё место, - указал он на невысокий треногий стол, на нём стояла чернильница с тростниковым пером, рядом стоял клисмос (прим. автора – лёгкий стул без спинки, с дугообразными ножками). - В моё отсутствие будешь сама заполнять бумаги и класть их ко мне на стол. А по приезде я всё разберу.

- Только я не знаю меры жидкости, - нервничая, покраснела, вдруг Димитрис передумает и отправит меня вновь драить горшки.

- Насчёт этого не переживай. Покупателям масло отправляется амфорами. Я потом покажу тебе их. Просто будешь считать их количество, большего не требуется.

- Хорошо, господин, - я робко улыбнулась, и Димитрис замер, глаза его расширились, словно увидел привидение.

Пробормотав, что-то вроде: «боги, какое сходство», он отвернулся и заговорил прежним тоном:

- Для того чтобы пройти сюда, разрешения тебе не нужно. Я предупрежу слуг. Садись, - хозяин протянул мне кусок пергамента, - можешь попробовать сейчас переписать всё с таблички.

Я послушно выводила буквы чернилами, замечая, как украдкой Димитрис бросает на меня взгляды, полные горечи.

Глава 13

Утром мы опять отправились в рощу. Димитрис ездил сюда каждый день, так сказал Пеон. И это скорее было похоже на какой-то ритуал, чем на необходимость. Работа была налажена, да к тому же ещё не сезон. Рабы готовили амфоры, приводили в порядок корзины для сбора, но главное было впереди.

Я сидела в телеге и вспоминала наш вчерашний разговор с Эразмом. Когда вернулась к себе в спальню, лар уже примостился на моей подушке.

- Ты заметил, как странно Димитрис смотрит на меня? - спросила я духа.

- Это ни для кого не секрет, кто, действительно близок с хозяином. Дочка у него была, твоих лет. Померла, несчастная, от какой-то болезни. Ни один лекарь не мог ничего поделать, а привозил их Димитрис изо всех уголков страны, обещая большие деньги, если она пойдёт на поправку. Магия тоже не помогла.

- Так лары и лечить могут? – Перебила я духа.

- Немного. И не совсем лечить. Ты знаешь, наверное, что в теле человека есть своя энергия, если её поток нарушен, то и начинается болезнь. Мы можем лишь поправить его, остальное зависит от самого больного.

- Да. Что-то подобное я слышала.

- Ну так вот, - хмуро взглянул на меня Эразм, - если не будешь перебивать, то узнаешь, что похожа ты на неё как две капли воды. Потому и пожалел тебя хозяин. Думаешь, у него мало смышлёных рабов? Некого и к подсчёту приставить?

- Вот оно что, тогда мне понятные его печальные взгляды. Но Гекуба никак не отреагировала на меня. Может, не так уж я и похожа?

- Тут другое, - лар задумался, - каждый переживает горе по-своему. Хозяйка души в дочери не чаяла, одевала не хуже королевы. Когда той не стало, она почти не выходила из гинекея. А однажды. Собрала и выкинула все вещи дочери, чтобы ничто не напоминало больше о потере. И запретила даже говорить о ней. Тут боюсь, как бы ваше сходство ни вышло тебе боком.

Телегу тряхнуло и я, оглянувшись, заметила, что мы уже почти на месте. Пока Димитрис справлялся у рабов о состоянии дел, прошла глубже в рощу. Мне нравилось здесь, оливковые деревья были такими странными, каждое будто состояло из нескольких, сросшихся между собой, настолько необычен их ствол. Кора бугрилась на них самыми невообразимыми узорами: то спиралью, то словно потоками лавы, а то и наростами, сплетающимися в самые невообразимые узоры.

Я заметила чуть поодаль между деревьев какое-то движение и направилась туда. Вот снова. Промелькнуло что-то небольшое. Кошки, что ли, резвятся? Притаившись за широким стволом, пригляделась. Да это же лары!

Маленькие духи носились по саду, играя то ли в догонялки, то ли в прятки. Я подкралась поближе. Какие забавные! Одна, явно дама, была похожа на упитанную кошечку, милая пушистая мордочка, в причёске красовались цветы, а шёрстка отливала нежнейшим шёлком. Другие же напомнили мне братьев-опоссумов из одного популярного мультика. Такие же хитрые, чуть вытянутые мордашки, встопорщенная шерсть, тоненькие ручки и ножки, только хвостов не хватает.

Они, не замечая никого вокруг, носились в траве, обгоняя друг дружку, перескакивая через спины, катались кубарем. Рядом раздался тяжёлый вздох Эразма:

- Молодёжь, хоть бы по сторонам поглядывали. Вот таких дурных и ловят маги.

- Разве вас можно поймать? – Взглядом отыскала духа в высокой траве.

- В круг, который я начертал при вызове. Он действует как ловушка. В большинстве случаев маги предпочитают договариваться по-хорошему. Лары ведь и напакостить хозяину от души могут. А самые отчаянные или глупые иногда и просто ловят.

- А эти чьи? – Кивнула на резвящихся духов.

- Свободные.

Я нащупала в кармане румяное яблоко, которое прихватила с собой из кухни во время завтрака и вышла на полянку:

- Привет. Можно вас угостить?

Резвящиеся лары замерли:

- Она нас видит, - испуганно сказала кошечка, приложив лапки к щёчкам.

- Бежим! – Крикнул один из «опоссумов» и исчез в воздухе. Вся троица растаяла, как и не было.

- Жаль, - огорчилась я, - хотела просто поболтать. Если что, угощайтесь. Оставлю яблоко на дереве.

Положила фрукт на одну из разлапистых ветвей и пошла к хозяйственным постройкам. Оглянувшись, заметила, что угощение исчезло.

- Зачем они тебе? – Семенил рядом Эразм.

- Они мне не нужны. Просто любопытно. Хотела немного поболтать. Я ведь, кроме тебя, больше ларов не видела.

- Обычно духов прикармливают, когда хотят заполучить к себе на службу. Да иди ты потише, - проворчал Эразм.

Я сбавила шаг:

- Разве никто просто так не может угостить лара?

- Мне пока такие не встречались, - дух исчез и через секунду уже сидел у меня на плече, - замаялся. Набегаешься с тобой, день-деньской на ногах.

- Это ты-то на ногах? Как ни приду, на подушке дрыхнешь, - я легонько пихнула его под мохнатый бочок.

- Вот она – благодарность, - заломил руки Эразм, - я спасаю её, почитай, каждый день. Ничего не хочешь сказать?

- Хочу, - кивнула ему, - из тебя бы вышел потрясающий актёр, - я показала язык своему ворчливому лару.

Он собрался отчитать меня, но послышались людские голоса, и Эразму пришлось на полуслове исчезнуть. Хорошо, что не стал распекать меня мысленно, в моей голове. Иногда лар был до ужаса занудным.

- Мелисса, - показался из-за деревьев Димитрис, - вот ты где. Как прогулка? Осматриваешь хозяйство?

- Тут чудесно, - не кривя душой, улыбнулась я.

- Ты права, - хозяин шёл вместе с Атреем, - гляди, - продолжил он прерванную беседу, - выдаёшь корзины, следишь, чтобы собирали аккуратно, не портя ветвей. Сезон сбора урожая продлится до января, некоторые не слишком радивые работники иногда портят деревья, неловко повисая на них. Надо присматривать.

- А как собирают оливки? – Поинтересовалась я.

Димитрис глянул на меня так, словно я задала наиглупейший вопрос:

- Руками, конечно.

- Это же так долго.

- Потому и уходит почти четыре месяца, - рассмеялся хозяин.

А мне вспомнилось, как на даче у бабушки собирали крыжовник. Дед сделал один инструмент, чтобы не царапать руки о колючий кустарник.

- Могу я кое-что предложить вам?

- Интересно, - улыбнулся Димитрис, - слушаю.

- Если сколотить вместе три дощечки, - начертила схематично веткой на земле, - в виде конуса и оставить щель, через которую не пролезет оливка, то можно собирать их с ветвей, не портя деревьев. Листья ведь у них узкие, им вреда не будет.

- Как просто! – В восторге рассматривал Димитрис рисунок, - и вместе с тем гениально! Сейчас же велю приступить к работе. Пусть к сезону наделают таких побольше. Тогда и наёмных людей не придётся брать. Как экономно! Мелисса, в твоей головке зреют уникальные идеи!

Димитрис подозвал Пеона, объясняя ему, как сделать инструмент. Когда мужчины обсудили всё, что нужно, я подошла к хозяину:

- А разве рабы одни справятся с таким количеством деревьев?

- Мы же не собираем всё сразу не только потому, что не можем. Оливки надо перебрать. Часть засолить, часть пустить на масло, а это тоже небыстрый процесс. А ягоды дожидаются нас на деревьях. И не портятся. Понятно?

Я кивнула.

- Нет, ну надо же! Всю жизнь занимаюсь этим делом, а до такой простой вещи не додумался! – Димитрис всё ещё был под впечатлением от моей идеи. Ты вот что, если придумаешь ещё какую штуку, сразу ко мне.

- Не знаю, придёт ли ещё что-нибудь в голову, - ответила хозяину.

- А мне кажется, мы с тобой сработаемся, - господин ласково потрепал меня по макушке и пошёл к повозке, я поспешила за ним. Жаль, но прогулка была окончена.

Глава 14

Во дворе возле фонтана меня встретила Делия:

- Мелисса, я ждала тебя. Ты уже достаточно освоилась. Пойдём, покажу тебе дом.

За эти дни нигде, кроме кухни и кабинета, не бывала. Самой бродить по комнатам мне было запрещено. Так что теперь я спешила за служанкой, сгорая от любопытства.

Дом Димитриса сильно отличался от обычных жилищ. Эразм рассказывал мне, что в основном городские строения не очень большие, земли мало и стоит она дорого, а вот хозяева загородных вилл могли позволить себе и второй двор, и парки, и небольшие купальни. Зависело только от состоятельности владельца.

Дом Солона был построен по-обычному для этих краёв шаблону, хотя и очень богат: перистиль, куда выходят комнаты, бассейн в центре. Лишь хозпростройки переделали для жилья гладиаторов.

Сейчас же я шла по шикарной вилле, удивляясь фантазии архитектора. Внешний двор был лишь предтечей к остальному дому. Самое красивое убранство приходилось на второй двор. Так же, как и первый, он был окружён домом с трёх сторон, только во внешней части это были мастерские для слуг и кладовые, здесь же располагалась спальни.

Получается, выход из гинекея и андрона был на обе стороны дома. Из внешнего двора мы попадали в «прихожую», выполняющую ещё и функцию спальни для личных слуг. Потом шли покои господ, дальняя комната, выходящая во внутренний двор, была сделана по типу веранды, закрытую от посторонних глаз занавесями, и служила для отдыха. Посреди перистиля находился большой, глубокий бассейн. Вода из-за подведённого к нему источника, была всегда холодной, что давало дополнительную прохладу комнатам. Чуть поодаль от него в землю были врыты пифосы – огромные кувшины для хранения воды с плоскими каменными крышками, так как источник летом иногда пересыхал. Заканчивались оба крыла хозяйственными постройками. Рабов у Димитриса было много, и они обеспечивали семью всем необходимым: ткали одежду, готовили сыр, плели циновки.

Внешние стены дома были украшены росписью. По центральному фасаду главенствовала богиня Афина, подарившая Греции первое оливковое дерево, по бокам Деметра и Персефона. Считалось, что именно Деметра научила людей возделывать землю, в благодарность царю Келею, который приютил богиню, принявшую вид убогой старицы. Элевсин окружали богатые пашни и по сей день.

Из внутреннего двора мы прошли в гинекей. На просторной веранде, укрытой плотными шторами, стояли клине – невысокие ложа с тремя спинками, как у дивана. Пара стульев, низенький обеденный столик – трапедза. Вообще, убранство домов было до аскетичности простым и лаконичным: только самое необходимое.

Стены хозяйской спальни тоже украшала живопись, немного более легкомысленная, нежели на фасаде: красивые девушки и юноши, летавшие между ними эроты (прим. автора – в греческой мифологии бог любви), среди зелёных лугов. По центру размещалось широкое ложе, у стен стояли два небольших клине, между ними лари с одеждой. Шкафов здесь не водилось, меня до сих пор удивляли стеллажи в кабинете Димитриса. Явно мебель нездешняя.

Украшали как веранду, так и внутренние покои изящные мраморные статуи, витиеватые фимиатерии – курительницы для благовоний, красивые высокие вазы, покрытые изумительной росписью. Лёгкие занавеси были сделаны из какого-то необычного материала, видеть подобный мне ещё не приходилось, он менял оттенок в зависимости от освещения. Из комнаты вела ещё одна дверь в купальню госпожи. Как и у Солона, здесь была канализация.

В дальнем углу я заметила большое зеркало и подошла поглядеть на себя. За прошедшее время моя внешность изменилась. Исчезла болезненная худоба, кожа стала гладкой, волосы блестели. Вот недаром говорят, что оливковое масло полезно хоть ешь его, хоть на себя мажь. Из зеркала смотрела невысокая красотка с синими глазами, загорелой кожей и каштановыми волосами. Стройная фигура не была похожа на подростковую: пышная грудь, тонкая талия и широкие бёдра, длинные ноги. Впервые я смутилась, короткая эксомида почти не скрывала моих прелестей.

Из прихожей раздались голоса Гекубы и Бируты.

- Ох, госпожа, как хотите, да только муженёк ваш за собой эту пигалицу не просто так таскает. Чего ей каждый день в рощу ездить? До сбора ещё далеко. А работников там и своих хватает.

- Оставь, Бирута, - раздался в ответ надменный голос, чуть растягивающий слоги, - Димитрис верен мне. Что до девчонки, то я знаю, почему муж к ней проникся. И ты знаешь, не хуже меня.

- Дело ваше. Только послушайте свою старую кормилицу, не спускайте глаз с Мелиссы.

- А то что? – Рассмеялась хозяйка, - женится он на ней, что ли? Не смеши. И глупостей не болтай! – голос вдруг стал злым, почти свирепым.

Делия схватила меня за руку и быстро вывела из комнаты. Вот так дела, недоставало мне ещё ревности госпожи. Пока она не слушает Бируту, но вода и камень точит. Если нянька не угомонится, худо мне придётся. Я снова осмотрела свой наряд. В таких коротеньких платьишках ходили все молодые рабыни, и я не придавала этому значения, только сейчас он показался мне уж слишком откровенным.

- Делия, а ты сможешь найти другое платье?

Служанка окинула меня взглядом:

- И верно, лучше переодеть тебя. Подожди в своей спальне, я принесу. И на мужскую половину мы с тобой не пойдём, хоть мне и велено показать тебе весь дом.

Я ушла в свою комнату, где тотчас появился Эразм:

- Слышала? – он уселся на сундук, болтая в воздухе ногами.

- Конечно, не глухая.

- Дура старая, - погрозил кулачком лар, - натравить хочет Гекубу на тебя.

- Какой в этом смысл?

- Такой. Больно жадна Бирута. Выжила не одного работника с твоего места. Заказчики часто приезжают за маслом, когда хозяина и Пеона нет дома, тогда плату берёт старуха. Ну и пару монет завсегда прикарманит. В бумагах меньшее количество укажет.

- Зачем ей деньги? – Удивилась я, - живёт на всём готовом.

- Эх, где вас таких делают? – Он критично глянул в мою сторону, - деньги ещё никому не мешали.

За дверью послышались шаги, и Эразм смылся, в комнату вошла Делия:

- Вот, деточка, возьми.

Она протянула мне длинное платье, простого кроя, блёкло-голубого цвета, с тонким верёвочным пояском. Я быстро переоделась.

- Так-то лучше, - кивнула служанка, - и помни, не стоит недооценивать Бируту, старуха коварна, многих из-за неё продали на невольничьем рынке. Хозяин добр, но во всём слушает свою жену. Поговори с ним, попроси, чтобы вместе в рощу не ездить и работать в его кабинете в разное время. Он поймёт.

- Спасибо за заботу, - улыбнулась Делии.

- Я вижу, девочка ты хорошая. У меня-то глаз намётан, не хочу, чтобы к кому дурному в лапы попала, если Гекуба на тебя обозлится.

- Сегодня же вечером поговорю с господином.

- А вот дома этого делать не надо, - предостерегла меня Делия, - завтра по дороге. Помни, и у стен есть уши.

- Так и поступлю, - согласилась с ней.

Мы снова отправились во внутренний двор, служанка показала мне небольшие мастерские и сыроварню:

- Если будет время, обучайся у наших ткачих. В жизни всё пригодится, - с этими словами Делия познакомила меня с тремя девушками, которые были заняты работой.

- Приходи, - в ответ на эти слова, отозвалась одна из них, Айола, высокая, светловолосая, кучерявая девушка, - мы ткём что попроще, для слуг. Зато сама сможешь сшить себе красивый хитон.

Я поблагодарила за приглашение, и Делия повела меня дальше, в сыроварню, потом в мастерскую, где плели циновки. На большой кухне побывать уже успела, так что туда мы не пошли. Вместо этого отправились в самый конец постройки:

- Здесь, - Делия увела меня направо, - купальня для девушек-служанок. С краю крыла было отведено совсем небольшое помещение с лавками, на которых стояли маленькие плошки с маслом, рядом – деревянные скребки – неслыханная роскошь для рабов. Несколько шаек завершали всю обстановку.

- За углом стоит небольшая печурка, на ней будешь греть воду для мытья. Колодец там же, из бассейна не набирай.

- Господин предупредил, что ты его помощница и грузить работой тебя не будут, - сказала служанка уже на подходе к дому.

- Мне пока совершенно нечем заняться. Сбор урожая ещё не начался, а поставки масла мне ещё не доверяют. Разреши помогать на кухне? Не хочется целыми днями просто болтаться по дому.

На этих словах Делия улыбнулась:

- Всегда буду рада помощи, так что приходи, станем готовить вместе.

- А ты меня научишь? – Вот такой навык лишним точно не будет, я хоть и умела, как всякая женщина, сообразить обед из трёх блюд, но некоторые продукты мне были незнакомы, а готовка на печи тоже требовала определённой сноровки.

- С радостью, - согласилась служанка, - но на сегодня ты свободна. Можешь искупаться и отправляйся к себе.

Она выдала мне отрез ткани вместо полотенца и ушла по делам. Я же после помывки занималась с Эразмом. Лар обучал меня заклинаниям, заставляя запоминать их на слух. Записывать было запрещено, да и не на чем.

Глава 15

Утром меня растолкал Эразм:

- Мелисса, ну сколько тебя можно будить? Все давно встали, хозяин уже во дворе. Быстрее же!

Я подскочила, еле разлепив глаза, мой суровый учитель не давал уснуть до глубокой ночи. Помимо теории, он объяснял ещё и практику.

Сложив ручки позади, как заправский ментор, лар расхаживал из угла в угол, рассказывая об азах магической науки:

- Так вот, как я уже говорил, совсем необязательно отдавать приказы напрямую. Простые заклинания маг может применять и сам, черпая у духа силу. Потому что обряд привязки как бы открывает двусторонний канал сообщения между ларом и волшебником. Для этого я и заставляю заучивать тебя на слух.

- А можно ведь приручить, так сказать, не одного лара?

- Верно. Чем больше духов, тем больше сила.

- А двадцать можно?

- Куда тебе столько? - замер на полушаге Эразм, - нет, не получится. Не более пяти. И каждый раз привязка даётся тяжелее, выдержать её может только сильный маг. Помнишь, как ты чуть не задохнулась? - Я кивнула. - А представь, если всё раза в три сильнее?

Меня передёрнуло от воспоминаний:

- Брр, тут невольно подумаешь, а надо ли оно?

- Всем надо, - буркнул Эразм, - редко колдуны останавливаются на одном ларе. Другое дело, что духи осторожны и стараются не попадаться на глаза. Избегают мест, обжитых людьми.

- Как появились лары?

- Хм, никто уже и не помнит. Только у духов есть легенда, что боги создали нас в помощь первым людям. Мы учили, какая трава и для чего, рассказывали про опасные плоды и так далее. Некоторые были восприимчивее к нашей энергии, так появились первые маги. Из них выделились волшебники - владеющие заклинаниями, и прорицатели - видящие будущее.

- То есть, без людей не было бы и вас?

- Это вас бы не было, - проворчал Эразм, - и вообще, повторяй заклинание, не отлынивай. И глупыми разговорами не отвлекай!

Дух уселся на подушку, следя за тем, чтобы я без ошибки проговаривала волшебную формулу.

А теперь я наскоро плеснула воды на лицо, отгоняя сонную одурь. Глаза никак не хотели открываться. Ворча, как старая бабка на ещё спавшего Эразма, натянула платье и поспешила во двор.

- Мелисса, - Димитрис заметил меня, - ты вовремя. Мы уже отправляемся.

Я забралась на телегу, поздоровалась с Пеоном и Атреем. Повозка покатила по знакомому маршруту.

В роще, пока хозяин был занят делами, прошла на то место, где видела играющих ларов. Но их не было. Жаль, мне хотелось подружиться с забавными существами.

Меня нашёл Атрей, делающий обход, Димитрис учил его распознавать спелость плодов на деревьях:

- Мелисса, мы почти не видимся теперь, только здесь - подошёл он ближе ко мне, - у тебя новое платье, очень идёт к твоим глазам, - его взгляд скользнул по фигуре, и я невольно зарделась.

- Я хочу попросить приезжать сюда отдельно, - осмелилась доверить гладиатору эту новость.

- Почему? – Атрей поднял глаза, в которых скользнула грусть.

Рассказала о вчерашнем подслушанном разговоре.

- Понятно, - кивнул мужчина, - наслышан об этой Бируте, хоть лично и не сталкивался. В доме нет человека, который не думает о ней с ненавистью. Только хозяйка относится к кормилице с теплом. И к сожалению, прислушивается к ней.

- Тогда ты понимаешь, почему я не хочу бывать наедине с Димитрисом.

- А давай, я упрошу хозяина ездить нам вдвоём? Тебе нужен возница, одну тебя не пустят, а Пеон занят.

- Отличная мысль! – Обрадовалась я, - вон, как раз идут господин и Пеон, - пойдём к ним.

Мы направились к мужчинам, которые не спеша шли по саду, осматривая деревья.

- Вот вы где, - улыбнулся Димитрис.

- Господин, - подошла я к нему, - могу поговорить с вами наедине.

- О чём-то личном?

Я замялась:

- Можно и так сказать.

- У меня нет секретов от Пеона, но, если ты хочешь, пойдём, прогуляемся. Ждите нас здесь, - обернулся Димитрис.

Мы пошли вглубь рощи.

- Так что за дело у тебя ко мне? – удалившись от наших компаньонов, спросил господин.

- Не знаю, как сказать, - боялась, что новость о жене будет воспринята мужчиной неправильно.

- Говори правду, - улыбнулся Димитрис, - так будет лучше всего.

- Вчера я случайно, когда Делия показывала мне дом, услышала, как Бирута сказала госпоже, что я ваша любовница. Потому вы возите меня каждый день в рощу, - выпалила на одном дыхании.

- Хм, о чём-то подобном я догадывался. Это просто глупые бабьи сплетни. Не обращай внимания.

- И всё же, господин, позвольте мне ездить сюда одной, хотя бы пока не поспел урожай. И вести бумаги в кабинете, когда вас нет. Если можно, конечно. Мне не хотелось бы прогневать госпожу.

- Как же ты будешь добираться одна до рощи? – Димитрис остановился напротив меня.

- С Атреем, если позволите.

- Что же, твоя просьба разумна. Когда меня нет, по всем вопросам обращайся к Кеносу, ты его знаешь. Тогда поступим так: будешь заполнять и разбирать бумаги с утра, а после обеда ездить сюда. Надо будет проследить за доставками амфор для масла. Кенос научит тебя различать его по сортам. За розлив отвечаете вместе с Атреем. Весь учёт на тебе, я буду на первых порах всё контролировать. Дальше посмотрим.

- Благодарю вас, господин, - поклонилась Димитрису.

Мы вернулись к управляющему и гладиатору, хозяин рассказал о наших изменениях в распорядке. Когда гладиатор узнал, что нам разрешили ездить вместе, его глаза буквально сверкнули от радости. Пеон хитро улыбнулся, заметив это.

С этого дня мы почти не виделись с хозяином. Утром я разбирала его бумаги, оставленные с вечера, раскладывала их по полкам. Доливала чернила, приносила новые тростниковые перья и пергамент. Следила, чтобы в кувшинах были вода и вино, для утоления жажды.

Потом ехала в рощу с Атреем, где с помощью Кеноса мы оба осваивали производство.

Свободное время почти всегда проводила на кухне, подле Делии. Она была искусной поварихой и научила меня готовить рыбу и морепродукты, которые здесь предпочитали мясу. Делать томлёные овощи по особому рецепту, печь хлеб и сдобу.

Эразм тоже не давал покоя по ночам. Я уже довольно сносно овладела заклинаниями вызова огня, способного разжечь костёр, сгустка воздуха – можно оттолкнуть от себя человека, появление воды – когда из атмосферы выделятся влага, немного, достаточно лишь заполнить ладонь, но и это может спасти от жажды. Также училась понимать растения, какое нуждается в помощи, а чьи силы на самом пике, для сбора плодов. Этому Эразм обучал меня в роще, пока никто не видел.

Помимо колдовства, дух рассказывал об устройстве общества: правящих и подневольных классах, обычаях, верованиях. Заставил также заучить пантеон местных богов. Зевс и Гера, Посейдон и Афина были знакомы со школьной программы. А вот о том, кто такие Геба или Гермес, Пан или Гестия, нимфы и сатиры, гарпии и музы поведал мне мой наставник. Вся жизнь городов-полисов была тесно связана с верованиями и многочисленными культовыми праздниками, от которых считали дни посева, наступление Нового года, сбора урожая и так далее.

Даже сам Элевсин, его расцвет наступил, согласно мифам, благодаря богиням Деметре и её дочери Персефоне, считалось также, что здесь, в небольшой пещере есть проход в мрачное подземное царство Аида, именно отсюда он украл дочь богини, взяв её в жёны.

В сентябре в городе проходили особые мистерии, по преданию, учреждённые самой Деметрой. В эти дни пешком из Афин по священной дороге, выложенной мраморными плитами, шли тысячи посвящённых. Принять участие в обрядах дозволялось даже рабам, что не допускалось на праздничных шествиях в честь других богов-олимпийцев.

Многотысячная процессия шла к храму Деметры – Телестерию, чтобы принять участие в священных церемониях. Зрелище, наверное, необыкновенное. Если мне разрешит господин, я сбегаю хотя бы со стороны посмотреть на праздничную процессию.

А пока все мои дни были расписаны буквально по минутам. Но тут, как говорится, хочешь жить – умей вертеться. А жить очень хотелось, и не просто прозябать среди одинаково-унылых дней, а чего-то добиться. И меня не смущал статус рабыни, может, хозяин дозволит мне выкупить себя, хотя об этом надо спросить у Эразма. В моём ларе погиб настоящий крючкотвор, настолько он разбирался в тонкостях многих юридических догм и законов. Хотя мой дух, как оказалось, очень стар. Понятна его осведомлённость. И я верила, что свобода не просто пустое слово для меня. Однажды я добьюсь того, чтобы её обрести. А дальше? Дальше будет видно. Так далеко в будущее не заглядывала.

Глава 16

Утро началось, как обычно, с разбора бумаг, заполненных вечером хозяином. Счета, заказы и прочее. Я разложила их по местам, привела рабочий стол в порядок и уже собралась отправиться в рощу, но Димитриса всё не было.

Это было непохоже на пунктуального хозяина. Но сбор урожая скоро наступит, может, его задержали приготовления. Хотя в последнее время он передал почти все дела Кеносу и Атрею. Как ни старалась я себя успокоить, однако в груди вошкался противный червячок, в народе именуемый интуицией.

Я прошла на кухню, чтобы занять себя делом. Делия выглядела взволнованной:

- Что-то долго нет господина, - сказала она, помешивая варево в хитре.

- Оливки дозревают, наверное, хлопоты задержали его, - старалась успокоить женщину.

- Хозяин никогда не опаздывает просто так. Ехали бы вы, посмотрели, что там и как, - служанка отложила половник и присела на стул, тяжело вздохнув.

- Ты думаешь, это хорошая идея?

- Хорошая, - услышала в голове голос Эразма, - собирайся скорее, в роще беда!

Я мигом сорвалась с места, побежав отыскивать Атрея, только удивлённый взгляд Делии проводил меня. Гладиатор уже приготовил небольшую повозку, на которой мы ездили в сад.

- Поехали скорее! - выбежала ему навстречу.

- Что случилось? Беда с господином?

- Не знаю толком, но надо ехать. Э-м, Делия так сказала, - выдавать своего духа не стану даже Атрею.

Мужчина кивнул, ловко запрыгнул в повозку и подстегнул меланхоличную пегую лошадку, та бодро затрусила в сторону рощи.

- Что там случилось? – Мысленно задала вопрос лару.

- Колдовство, чёрное, - я прямо видела, как хмурится Эразм.

- Димитрис жив?

- Жив и здоров. Деревья гибнут.

- Фух, ну а напугал ты меня. Не можешь говорить толком? – Разозлилась я на духа.

- Если умрут оливы, то и хозяин долго не протянет. В этой роще вся его жизнь, - почувствовала тяжесть духа на плече, он завозился, устраиваясь поудобней.

- Мы с тобой сможем помочь? Удастся всё исправить? – Обернулась я тихонько в сторону Эразма.

- Ох, и не знаю. Тяжёлое колдовство.

- Объясни нормально, пока есть время, - попросила я его.

- Лары задуманы богами для созидания, для помощи всему живому. Но шли века, и некоторые подлые людишки сумели извратить своими заклинаниями саму природу духов. Чёрные маги. Это колдовство запрещено под страхом смертной казни, волшебники понимают, что приведёт оно к худшему. Только есть и те, кому плевать на все приказы и страхи. Ворожба эта замешена на крови, дух становится невольным истязателем, а то и палачом, подчиняясь такому негодяю. Самое страшное, когда хозяин погибает, лар не в силах больше перемениться, он озлоблен и продолжает убивать и калечить. Таких приходится уничтожать нам самим, людям это не под силу. Приручить жестокого духа почти невозможно, слишком силён откат чёрной магии. А нас мало, и мы чувствуем, когда уходит ещё один, словно теряем часть своей силы. Страшное колдовство и страшные последствия.

- Жуть какая, - ответила я, - и что может натворить такой маг?

- Убить, покалечить, сжечь дом, разорить. Продолжи список дурных дел, не ошибёшься, - голос Эразма дрожал, дух был опечален и зол.

- Как его остановить?

В голове звоном отозвался истерический хохот лара:

- Девчонка! Куда тебе тягаться с тёмным?! А если у него не один дух? Он размажет тебя вмиг, и следа не останется.

- Успокойся! – мысленно прикрикнула на Эразма, - время есть, подумай. Мы не станем действовать прямо, можно всегда найти обходные пути. Знаешь, у нас говорят: умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт. Так и мы попробуем.

- Сумасшедшая, - выдохнул, уже успокаиваясь лар, - что тут думать. Не справиться нам с ним.

- Что с рощей? Почему деревья пострадали?

- Заклятие, оно буквально высасывает из олив силы, до смерти.

- Блокировать можно?

- Силёнок твоих не хватит, — говорю. Оглохла, что ли?

К Эразму вернулось его вечное недовольство, может, и к лучшему. Из-за поворота показались первые деревья и не выдержав, соскочила с телеги, опрометью бросившись в рощу. Возле построек было пусто. Я приподняла длинную юбку, путавшуюся в ногах, и припустила вглубь сада. Меня догнал Атрей, молча следуя рядом.

На самом краю рощи рост сорт, который заготавливали на зиму. Как оказалось, не все оливки шли в пищу, раньше я этого не знала. Мы заметили людей в той стороне и поспешили к ним. На коленях перед деревьями стоял Димитрис, по щекам его текли слёзы, он что-то искал в земле, гладил стволы, комкал опадающие листья. Рядом были все остальные: кто просто понуро стоял рядом, кто бродил между погибающих деревьев.

Я подбежала к ближайшей оливе, увядающей буквально на глазах. Мелкие веточки чернели, словно тьма проступала сквозь кору, листья скручивались и увядали, осыпаясь на землю, ягоды падали, глухо барабаня по траве. Приложив ладони, приникла к дереву, пытаясь разглядеть его жизненные соки, как учил Эразм. Дух так и сидел на плече, послышался его тихий всхлип. Увиденное испугало меня до колик, из земли, тонкими щупальцами в оливу сочилось нечто, проникая по стволу выше и выше, высасывая по капле жизнь из сильного дерева. Я видела, как умирают ветви, становясь прахом, погибают плоды и листья, за несколько минут полная сил олива превратилась в гнилушку. Оглянувшись, заметила ещё с десяток погибших деревьев, и странный смертоносный спрут полз всё дальше.

- Мамочки, - только и сумела вымолвить я.

Димитрис заметил меня, он опустился на землю, не в силах подняться, к нему, утешая, присел Пеон. Мне некогда было успокаивать хозяина, да и ни к чему.

- Эразм!

- Чего орёшь? Здесь я.

- Точно, прости, забыла. Ты видишь эту гадость?

- А как же. Вот оно – колдовство.

- Как остановить? Думай.

- Да никак!!! - рявкнул лар в ухо.

- Огнём выжечь получится? – Не успокаивалась я.

- А что. Давай попробуем. Только сил и твоих, и моих уйдёт столько, что можем слечь надолго. Если маг не почует и не убьёт нас раньше.

- Говори, что надо делать, - присела на пути щупалец, ползших под землёй.

Я не была отчаянно храброй, тем более глупой. И умирать даже ради целой рощи не входило в мои планы, однако Димитрис – единственный ключ к свободе. Нигде мне не найти такого господина. Если сад погибнет, он разорится, и все рабы уйдут с молотка, как отслужившие вещи. Это я прекрасно понимала. И не хотела попасть в лапы какого-нибудь мерзавца, охочего до юного тела.

- Повторяй за мной, - деловито начал Эразм, - вслух. Этого заклинания ты пока не знаешь. Слушай внимательно, ошибиться нельзя.

Лар речитативом затянул волшбу, я повторяла за ним. Тон в тон, слово в слово. Дух был рядом, положив ладошки поверх моих рук. Из-под наших пальцев вниз словно полилась лава, вставая стеной на пути проклятья. Щупальца, натыкаясь на неё, сворачивались и погибали, но тут же откуда-то лезли новые. Скоро руки зажгло нестерпимо больно. Из глаз катились слёзы, губы трескались от жара или обезвоживания. Я чувствовала, ещё чуть-чуть и свалюсь без сознания. Вдруг чуть впереди и левее, заметила странные серые коконы, двигающиеся от дерева к дереву. Да это же мои старые знакомые! Развесёлая троица, играющая здесь в салки. Только вид у духов был ужасный, вместо перламутрового сияния, окружавшего каждого лара, их словно облили грязью, которая не прилипла, а окружила тельца мутной пеленой.

- Гляди, Эразм! – Крикнула уже вслух, - лови их. Мне не успеть!

Лар отреагировал мгновенно, секунда и в его руках забилась та самая кошечка. Один миг, и дух снова был возле меня.

- Прекрати колдовать! – Я схватила её за шиворот и хорошенько встряхнула. Понимаю, что она существо подневольное, только выбора у меня не было, - эй вы! – Крикнула её дружкам, - не остановитесь, сверну ей шею!

Понятия не имела, что из этого получится, даже Эразм замер в нерешительности, приходилось идти ва-банк.

«Опоссумы» услышали меня и … остановились. Скоро возле моих ног крутились оба лара.

- Не убивай!

- Прекратите это, если можете.

- Что приказал вам колдун? - Очнулся Эразм и поднял одного из духов за шкирку.

- Уничтожить всё живое, кроме разумных. То есть животных и людей.

- Так ведь деревья тоже разумны, - хитро прищурился лар.

- Это как? – «Опоссум» даже забыл, что висит в неудобной позе.

- Так. Разве не чувствуют они, с добром или злом подходит к ним человек либо дух? Не закрывают от опасности своими ветвями, того, кто им нравится?

- Ага, ага, - закивали в унисон все трое и на мордашках показались довольные улыбки.

- Вам приказано не трогать разумных?

- Точно, точно – духи кивали так усердно, что странно, как их головы ещё оставались на шее.

- Ну так уничтожьте всю траву и цветы, и дело с концом. Земля тоже разумна, не мне вам объяснять. Не оставляйте эту гадость в ней.

Мордашки всей троицы буквально расцвели, видно было, как омерзительно ларам их вынужденное занятие.

- Эх, молодёжь, - отпустил Эразм «опоссума» на землю.

- Как попались колдуну? – Спросила я.

- Заклинание-ловушка, - шмыгнула носом кошечка.

- Понятно. Вы не находитесь постоянно рядом с магом. Я пробуду здесь два дня. Приходите, когда его бдительность притупится. Будем решать, как вас освободить.

- Придём!!! – Закричали они обрадованно, - обязательно придём!!! Ты только жди.

Я молча кивнула. Лары разбежались в стороны, не закончить заклинания они не могли. Трава вмиг вся пожухла и почернела. Но деревья стояли живые, и больше ни одного проклятие не коснулось.

- Мы справились, - улыбнулась Эразму, чувствуя, как идёт волна отката. Руки тряслись, голова плыла кругом. Подняться я уже не могла. Лар выглядел не лучше.

Обернувшись, увидела, что все работники уставились на меня, выпучив глаза и подбирая оброненные челюсти. Оп-па, теперь мне многое придётся объяснить. Только и успела подумать я, и хлопнулась в спасительный обморок.

Глава 17

Очнулась я в маленькой комнатушке, где тускло горел небольшой лампион, на улице было темно. Рядом со мной сидели Димитрис и Атрей. Хозяин смочил тряпицу в холодной воде и поднёс к моему лбу:

- Мелисса! - воскликнул он, увидев, что я открыла глаза, - наконец-то ты очнулась! Мы уже хотели звать целителя.

- Не нужно, это просто слабость, - разговор давался с трудом, казалось, болела каждая клеточка тела, будто таскала стокилограммовые мешки весь день, - можно воды, пожалуйста.

Атрей подал кружку, приподнял голову, помогая напиться.

- Девочка, ты ничего не хочешь нам рассказать? – Хозяин смотрел на меня улыбаясь.

Я сглотнула вставший в горле ком. Вот как теперь быть? Признаваться так не хотелось, однако, понятно, что все уже догадались. Какой смысл скрывать?

- Вы не уехали домой, госпожа будет сердиться, - попробовала перевести разговор в другое русло.

Димитрис махнул рукой:

- Пустое. Ты сегодня спасла всю рощу. Даже представить не можешь, как я тебе благодарен.

- Могу, - вот он мой шанс, - разрешите мне выкупить свою свободу.

Господин удивлённо смотрел, застыв с тряпицей в руках:

- Тебе плохо в моём доме?

- Нет. Это первый раз, когда ко мне относятся по-доброму. Только вы и сами понимаете, ничто не сравнится со свободой. Возможностью поступать, как хочется, жить, как я планирую сама.

- Как же ты планируешь? Ведь у тебя нет ни денег, ни знакомых, ни комнатушки, где сможешь жить? Куда пойдёшь, обретя свободу?

- Не знаю, - пожала плечами, откинувшись на подушки, - что-нибудь придумаю.

- Вот как поступим, - Димитрис улыбался, - я поразмыслю над твоими словами и о том, как тебе помочь устроиться в жизни. Это непросто, ты молода, а проходимцев кругом пруд пруди. Только дай время. Мы вернёмся к этому разговору чуть позже.

- Спасибо вам, - я сжала ладонь господина, на глазах выступили слёзы. Свобода засияла впереди, точно путеводная звезда, и она всё ближе.

Хозяин вытер слезинки:

- Ты необыкновенная девушка, Мелисса. И я так понимаю, сегодня спасала мой сад ценой своей жизни. Вот об этом ты нам и расскажи подробней. Мы ждём.

Димитрис ласково улыбался, Атрей придвинулся ближе, превращаясь в слух.

- Я, э-э-э-э, не знаю, как правильно всё объяснить.

- Ты начни, - подбодрил меня господин, - мы поймём.

- Когда жила у Солона, лар, обитавший там, спас меня от побоев старого Хоруса. А потом начал наставлять меня в колдовстве. Немного. Ещё обучил писать. И вот так получилось.

- Мда-а-а, - рассмеялся Димитрис, - содержательный рассказ. Ты волшебница и, судя по всему, сильная, раз лар сам пришёл к тебе. Впрочем, о твоей силе можно судить и по сегодняшнему спасению рощи. Это было невероятно. Чёрное проклятие нельзя остановить, это всем известно.

- Я и не останавливала. Только направили его на другое.

- Вот как, - пожевал губами хозяин, - да, наслышан, о том, что духи могут трактовать приказы по-своему, но чтобы изменить проклятье… Ты не только сильна, но и смекалиста. Такая колдунья сможет добиться многого. Чего хочешь сама? Желаешь отправиться в храм? Я могу поговорить со жрецами.

- Нет, пожалуйста. Храм меня купит. А там рабство более худшее и свободы мне не видать.

- Согласен. Не подумал об этом. Как я уже говорил, давай вернёмся к этой теме позже. Надо всё хорошенько обдумать. Возможно, твой дар поможет тебе устроиться достойно, не нуждаясь в деньгах.

- Вы сразу поняли, что это проклятье? – в свою очередь, спросила я.

Димитрис кивнул:

- Приходилось уже видеть подобное. Но чтобы от него удалось спастись. Впервые.

- Те лары, что служат чёрному колдуну. Я их видела до этого здесь, в саду. Тогда они были свободны. Маг поймал их и заставил уничтожить деревья. Вы знаете, кто желает вам зла?

- Ох, Мелисса. Очень многие. Моё богатство добыто потом и тяжёлым трудом, но завистники упрямо считают, что деньги текут ко мне рекой просто так. По мановению руки. Говорить на кого-то прямо я не решусь. Нужны доказательства.

- Вы позволите остаться мне здесь на два дня? Я обещала помочь ларам и освободить их из лап колдуна.

Брови Димитриса взлетели вверх:

- Это невозможно! Лар обретает свободу только после смерти хозяина.

- Но мой дух сказал, выход есть.

- Да, убить чёрного мага. Вряд ли тебе это по силам. Тем более сейчас, когда ты слабее котёнка.

- Мы и не будем лезть напролом, всегда можно обойти преграду, - губы сложились в хитрющую ухмылку.

- Хм, умна, - подмигнул мне хозяин, - что ж, оставайся сколько надо. Скажу, что ты помогаешь с уборкой мёртвых деревьев.

- И ещё, - я подняла руку, привлекая внимание, - скажите, что ваш сад погиб. Всем, даже дома. И выставьте охрану, чтобы никто не смог проникнуть в рощу.

Димитрис погладил подбородок:

- Ты думаешь, в доме есть предатель?

- Нет. Просто кто-нибудь может проболтаться.

- Разумно. А охрана не понадобится. Я скажу, что деревья сгубило проклятье и люди сами будут обходить рощу десятой дорогой. Из страха.

- Так даже лучше.

Разболелась голова, веки будто налились свинцовой тяжестью:

- Мне нужно поспать, - прикрыла я глаза.

- Да, конечно. Отдыхай, Мелисса. Я поеду домой, с тобой останется Атрей, на всякий случай, - Димитрис поправил укрывавшее меня покрывало и вышел из комнаты.

Перед глазами плясали тёмные мошки, сливаясь в сплошное чёрное марево, затягивавшее меня в своё спокойное, тихое лоно. Сон мягким одеялом окутал тело, забирая дневные тревоги и даря такое манящее отдохновение.

Солнечный лучик проник сквозь узкое окошко, пощекотав мои веки и перебираясь дальше, на щёку. Приоткрыла глаза. Рядом со мной, сидя на полу и оперевшись спиной на сундук, спал Атрей. Под боком, свернувшись калачиком, сопел Эразм.

Я легонько потормошила духа:

- Как ты? Куда вчера пропал?

Он сонно завозился:

- И тут покоя нет, - буркнул в ответ, - силы восстанавливал. Где я был. Надо ж и тебе помочь.

Села на кровати, и правда, самочувствие гораздо лучше. От вчерашней боли не осталось и следа, голова была ясной.

- Спасибо, - погладила лара по шёрстке, чмокнув в нос.

- Ещё не хватало, - Эразм потёр ручонкой место поцелуя, - что за нежности телячьи?

- Зови это благодарностью, - улыбнулась я.

- Вместо благодарности можно мне поесть? – Дух сел, сонно хлопая глазами.

- Подожди, сейчас что-нибудь отыщу.

Я вышла на улицу и увидела Кеноса, отдававшего распоряжение работникам:

- Мелисса! – мужчина радушно заулыбался, - ты в порядке?

- Да, спасибо. Только есть очень хочется.

- Ох я пень старый, сейчас, погоди минутку.

На себя смотритель наговаривал совершенно зря, до старости ему, как минимум лет двадцать. Высокий мужчина, хорошо сложенный, в светло-русых волосах ни одной седой прядки, а красивому загару позавидовали бы все наши любительницы солярия. Светло-зелёные, как хризолиты, глаза светились умом. Он давно перешагнул порог зрелости, но был ещё очень привлекателен.

Кенос принёс мне кувшин молока, кусок сыра и краюшку хлеба:

- Подкрепись пока. После вчерашнего надо восстановить силы.

- Кенос, - задержала я его, - все догадались, что было в саду?

Мужчина улыбнулся:

- Тебе не о чем переживать, Мелисса. Мы будем молчать. Все. Ты совершила настоящее чудо.

Поблагодарив Кеноса, вернулась в комнату. Атрей уже не спал, потягиваясь и разминая затёкшие за ночь руки и ноги.

- Есть будешь? – Спросила его. И поняла, что вопрос лишний, по алчному взгляду, который гладиатор бросил на провизию.

Смотритель не поскупился, еды хватит на всех. Я разломила хлеб и сыр на три части, заметила недоумённый взор Атрея.

- Это лару, - рассмеявшись, пояснила ему, - Эразм, покажись уже. Никто тебя не обидит, не бойся.

- Ещё чего, - дух словно проявился в воздухе, - кого мне бояться, - привычно ворчал он, - сам кого хочешь запугаю до икоты.

- Здравствуй, - Атрей протянул руку лару, тот удивился, недоверчиво взглянул на ладонь, но потом всё же подал свою ручонку. Гладиатор её бережно пожал, и я заметила, как на губах духа скользнула довольная улыбка.

- Ешьте, надо осмотреть деревья, - поторопила своих компаньонов.

Атрей принялся жевать, исподтишка рассматривая лара. Эразм уплетал выданную порцию с невероятной скоростью, для такого маленького существа.

- Ты придумал, как освободить тех мелких проказников? – дожёвывая бутерброд, спросила я.

- Как всегда, всё на мою многострадальную голову, - забубнил с полным ртом Эразм.

- Не ворчи, я-то знаю, ты вовсе не злюка, - почесала лара по спинке, отчего он потянулся, как кот, потом встрепенулся и принял свой вечно недовольный вид.

- Шанс есть. Появятся эти вредители, тогда и обсудим. Их расспросить хорошенько надо.

- Чудно! Пошли в рощу? – Подскочив с кровати, направилась к двери.

- Неугомонная, - ворчал лар, мигом перенёсшийся ко мне на плечо, - мне, может, покой нужен.

- А покой, мой добрый спаситель, нам только снится. Впереди – великие дела, - улыбнулась лару и заметила, как глаза его потеплели. Думая, что я не замечаю, Эразм тихонько гладил меня по волосам.

- Я с вами, - присоединился Атрей.

Так, троицей мы и пошли вглубь сада к погибшим оливам.

Глава 18

Нас ждало печальное зрелище: чёрная трава, кругом мёртвые деревья. Вчера под натиском эмоций, всё воспринималось не так трагично. А сегодня на глаза невольно наворачивались слёзы. Недавно ещё живая, зелёная часть рощи, там, где порхали птицы, наливались солнечным теплом плоды олив, журчал маленький говорливый родник? сегодня превратилась в мёртвую пустошь, пугающую своим видом. Деревья будто стали меньше, голые, со сгнившими стволами, сухие листья и сморщенные ягоды усыпали пожухлую траву.

- На их месте, - ткнула я в разорённую часть сада, - могли оказаться люди?

- Могли, - кивнул Эразм, - только силы трёх ларов хватило бы человек на пять, не больше. Всё же люди не деревья.

- Я понимаю, зачем колдунам необходимы духи, но вот зачем люди нужны ларам? - спросил Атрей у Эразма, - Мелисса сказала, ты сам пришёл к ней. Почему?

- Всё просто, это как сообщающиеся сосуды, - ответила вместо духа, - обмен энергиями. Маг получает возможности лара, а тот - силу колдуна.

- Незачем кому попало выдавать все секреты, - возмутился Эразм.

- Я никому не скажу, - заверил духа гладиатор.

- Эразм, не злись, но догадаться об этом просто. Ты сам говорил, что вас создали в помощь людям, а вы такие проказливые и своевольные, значит, должно быть что-то, причина, которая вас заставит самих идти к человеку. Я права, без мага лар долго не проживёт?

- И где вас таких умных делают? - проворчал дух вместо ответа.

Не стала дальше развивать тему, шибко уж насупился мой наставник.

- Мы ничем не сможем здесь помочь? – Обвела я взглядом пустошь.

- Нет. Мёртвое воскресить нельзя, - покачал головой Эразм.

- Здравствуйте, - услышала я за спиной и, обернувшись, увидела всю нашу троицу духов. Малыши стояли, прижавшись друг к другу, серые коконы вокруг их тел стали темней, шёрстка поблёкла и скаталась, торчала в стороны иглами, как у дикобразов. От цветущего вида не осталось и следа.

- Мы пришли. Колдун уехал по делам, - продолжила кошечка.

- Я рада вас видеть, - села на землю, рядом с ними, протянула спелое большое яблоко, которым по дороге угостил меня один из рабов. Малыши уселись рядком, по очереди откусывая несоразмерно большие куски угощения, -давайте знакомиться, меня зовут Мелисса. Мой лар, Эразм.

- С кем ты разговариваешь? – Атрей подошёл ближе, тщетно пытаясь разглядеть собеседников. Духи тревожно взглянули в его сторону, перестав жевать.

- Не бойтесь, он вас не обидит, - успокоила я их, - это наши вчерашние помощники колдуна, - объяснила уже гладиатору.

- Вот как, - нахмурился мужчина.

- Не злись. Они такие же рабы, как и мы с тобой. Тебе тоже приказывали убивать.

На этих словах черты лица бойца смягчились, он понимающе кивнул и отошёл в сторонку, не мешая беседе.

- Так как вас зовут? - Продолжила я разговор.

Духи подошли вплотную ко мне.

- Элисса, - протянула узенькую ладошку кошечка.

Вслед за ней представились и «опоссумы»:

- Тимон, - первый скромно подал лапку.

- Тирон, - второй лихо поклонился, подметая землю длинным чубом.

- Вы братья? – С любопытством разглядывала почти одинаковых духов.

Они удивлённо переглянулись и отрицательно замотали головами. Позади раздался смех Эразма:

- Лары не рождаются как люди.

- Но они так похожи, - переводила я взгляд с одного на другого, - и всегда вместе.

- А мы и появились вместе, - шмыгнул носом Тирон, - проснулись в дупле.

- На дереве, - поправил его Тимон.

- Дупло оно и есть дерево, - толкнул его первый.

Братцы (не могла их называть по-другому), покатились по земле в потасовке.

- А ты? – Я оправила топорщащуюся шёрстку Элиссы.

Кошечка смутилась:

- Проснулась в цветке, а потом меня нашли они. Так мы и росли вместе здесь.

- В этой роще?

- Ну да.

Я тихонько ахнула:

- Как должно быть больно убивать место, где выросли.

Элисса шмыгнула носом, а потом плюхнулась на землю и тоненько разревелась:

- Мы не хотели. А он… А нам больно…, - захлёбываясь, она пыталась сбивчиво объяснить.

- Тихо, - взяла на руки крошку, - сейчас не реветь надо, а придумать, как вас освободить, - погладила свалявшуюся шёрстку на спинке, Элисса томно закатила глазки, - Эразм, ты что-нибудь придумал?

- Нужны условия договора, - нахмурился дух, - вспоминайте, - он поймал братцев за шкирки, легонько встряхнул, - как проходил ритуал. Условие освобождения.

- Разве такое есть? – Высказала я общую мысль.

- Всегда, - кивнул важно дух.

- Я подобного не припомню. Ну-ка поясни, и какое твоё условие?

- Ты не понимала слова заклинания, - хихикнул Эразм, - и своё условие я продиктовал тебе сам. Обычно его проговаривает колдун, и сам составляет, как понимаешь, так, чтобы невозможно было разорвать.

- Ну ты и жук, - пожурила я лара.

- Мелисса, - погрозил лар мне пальцем, - опять отвлекаешься, как ребёнок, право слово. Вспоминайте, - он подошёл ближе к троице.

Тимон, Тирон и Элисса нахмурили лбы, их лица от натуги покраснели, сдаётся мне, они и сейчас валяли дурака.

- Пфффф, - выдохнул Тимон, - не помню.

- Вот что, дружочки, нравится, чтобы вас мучили, можете не вспоминать, - я сделала вид, что обиделась и собралась уходить.

- Стой, - Элисса побежала следом, - не бросай нас! Я всё вспомнила! Он сказал, когда оживёт мёртвое дерево. Точно!

- Когда это произошло? - вдруг спросил Эразм.

- Несколько дней назад, - ответил Тирон.

- После встречи с вами, - поддакнул Тимон.

- Он привязал условие под своё же проклятие? Я правильно поняла? – Подошла я ближе к Эразму.

- Поленился составлять. Увидел, что дурачки молодые перед ним.

Троица густо покраснела, наперебой зашмыгав носами.

- И что мы имеем? – Смотрела я на погибшие деревья, - сам сказал, мёртвое не оживить.

- Вы, - обернулся Эразм к притихшим ларам, - быстро к колдуну. Следите за ним, только осторожно. Потом расскажете.

Троица растворилась в воздухе.

- Решил избавиться от них? – Подмигнула я духу.

- Не хочу зря обнадёживать. Колдун завязал на первое проклятие свой договор. Посмотрим, что мы сможем сделать.

- Чем помочь?

Эразм окинул взглядом полосу погибших олив:

- Нужно найти дерево, которое можно оживить. Если оно пустит хотя бы листочек, пусть даже тот погибнет через секунду, заклятие разрушится. Но тогда, берегись. Колдуны не прощают такого. Он нас найдёт, даже не сомневайся.

- И что?

Дух характерно провёл пальцем по горлу. Мне стало не по себе, напрямую воевать с чёрным магом не хотелось. Только и эту троицу было жаль. Что ещё мерзкий колдун заставит их сделать? В кого они превратятся? И боюсь, то заклятие будет не последним для Димитриса, колдун скоро поймёт, что у него ничего не вышло. Смогу ли потом уберечь его?

Я набрала полную грудь воздуха и шумно выдохнула:

- Раз так, никуда не деться. Мне искать дерево, которое ещё не погибло окончательно?

- Молодец, догадалась. Тоже постараюсь помочь, - Эразм, не теряя времени, пошёл к ближайшей оливе.

Я стала так же проверять дерево за деревом. Это было нелегко, искать малейшее движение сока, чувствуя под своими руками мёртвую плоть. Надо было буквально смотреть каждую клеточку до самых глубоких корней. Сил на это уходило прорва.

- Мелисса? Что ты здесь делаешь?

Открыла глаза и с трудом сфокусировала взгляд на стоявшем рядом Димитрисе. Рабочие с топорами шли вглубь мёртвого участка. Мои глаза расширились от ужаса:

- Стойте! - Дёрнулась я, и чуть не упала на землю.

Рабы замерли, переводя взгляд с хозяина на меня.

- Остановите их, пожалуйста, - я умоляюще смотрела на господина.

- Мелисса, объясни, что происходит? – Он махнул рукой, подавая знак слугам.

- Мне необходимо найти живое дерево.

- Девочка, спасибо за заботу. Только это всё тщетно.

- Позвольте мне всё же поискать. Ведь можно убрать деревья потом?

Димитрис улыбнулся:

- С некоторых пор твои советы приносят только пользу. Делай как знаешь. Передашь Кеносу, когда можно будет начать работу.

- Спасибо вам, - приложила я руки к груди.

- Так понимаю, это тебя мне надо благодарить, - и по-отечески погладил меня по голове.

Больше никто задерживаться не стал, и скоро мы с Атреем и Эразмом остались втроём.

Глава 19

Я не заходила далеко в рощу и не видела, сколько на самом деле деревьев погибло. Теперь же, переходя с Эразмом от одного к другому, поняла масштаб разрушений. Почти весь сорт оливок, что идут в пищу, был погублен. Но не это сейчас тревожило меня. Мне едва ли удалось проверить десяток деревьев, а силы были на исходе. Еле переставляя ноги, подошла к следующему, приложила руки, закрыла глаза, и сила потекла по ладоням, из самого сердца, из средоточия, кажется, самой души, отыскивая малейшие признаки жизни.

Я и не заметила, как подкосились мои ноги, очнулась на руках у Атрея.

- Мелисса, - серые глаза смотрели с тревогой, - хватит на сегодня. Ты доконаешь себя.

Рядом, на плече гладиатора, примостился Эразм, положив руки мне на грудь и вливая потихоньку свою силу:

- Упрямая девчонка, - ворчал он, - кто же так делает? Надо подождать, пока она восстановится. Неси её в постель.

- Ты этих троих заставь деревья проверять, - посоветовал Атрей.

- Опасно, - мотнул головой Эразм, - колдун может пронюхать. Самим надо.

- Она долго так не выдержит, - Атрей прижал меня к груди, неся бережно и осторожно.

- То-то и оно, - вздохнул лар, - и не послушается ведь.

Звуки долетали словно через вату, я погрузилась в странное дремотное состояние.

- Теперь она будет спать, - услышала голос духа и отключилась.

Проснулась к середине следующего дня, никого рядом не было. Встала, умылась. Сила била ключом. Значит, Эразм помог, а сколько он сам выдержит такой темп? Ведь я даже не спросила о пределе его сил. Как же нам осмотреть деревья, тратя минимум своих ресурсов?

Я вышла на улицу, поздоровалась с работниками. Атрея не было видно, оно и понятно, у него есть и свои заботы. Не весь же день меня охранять. Почувствовала на плече приземлившегося духа:

- Пошли, что ли? – Голос Эразма был уставшим.

- Сколько сил ты тратишь на деревья, на моё восстановление и как потом восполняешь магию сам?

- Почему спрашиваешь?

- Беспокоюсь за тебя, - погладила духа по спинке.

- Впервые слышу такое от хозяйки, - как-то растерянно произнёс Эразм.

- Я вот что подумала, давай сначала просто осмотрим все деревья. Может, разглядим что полезное, будем проверять не все подряд. Это занимает слишком много времени и сил.

- Ну что же, - неожиданно согласился лар, - давай попробуем.

Как мы ни старались, а проверка заняла почти неделю. Всё это время, я едва доползала до кровати, без сил падая на подушку и забываясь сном. Сильно похудела, платье болталось, как на пугале, хотя и ела за троих. Магия требовала подпитки. Эразм выглядел не лучше. И сколько ни старались, результатов не было. Мы уже отчаялись освободить нашу троицу. Лары навещали нас изредка, опасаясь, что заметит колдун. И с каждым разом их вид производил всё более удручающее впечатление: глазки потухли, шёрстка начала выпадать клочьями, они осунулись и похудели, движения стали дёргаными.

- Что с ними? - Мы устроили с Эразмом небольшой отдых, пока болтали с духами.

- Перерождаются, - вздохнул лар.

- Как это происходит?

- Ты видишь сама. Сначала дух теряет почти всю свою светлую силу, она заменяется чёрной магией колдуна, потом облик преображается до неузнаваемости, а вместе с ним и характер, и поступки. Дух словно умирает, превращается в злобную тварь. Под стать своему хозяину.

- А мы всё топчемся на месте, - новость расстроила меня.

Эразм погладил меня по руке:

- У нас обязательно получится.

Вздохнув, я поднялась, направляясь к следующему дереву. Положила ладони, без всякой надежды пустила силу. И вскрикнула от удивления. Стержень ствола был жив! Явно чувствовался ток сока, только этого не хватит дереву, чтобы выжить.

- Эразм! Нашла!

Дух появился на плече, перебежал по руке на ближайшую ветку, приложил ладошки и блаженно заулыбался:

- Мелисса, получилось. Вливай потихоньку свою силу в живую часть, помогай сокам пробиться.

Вместе мы приникли к стволу, давая шанс ожить оливе. Когда силы обоих уже были на исходе, на одной из веточек проклюнулась почка, быстро наливаясь, и скоро на ветру трепетал серебристо-серый листик.

- Готово! – Эразм потёр ладошки.

Я плюхнулась на землю, прислонилась к стволу спиной и так просидела очень долго, пока не смогла на своих двоих доковылять до домика. В отведённой мне комнатушке быстро перекусила и тут же заснула.

Разбудил меня Димитрис:

- Как тут наша волшебница? – Он постучал в комнату и после моего приглашения вошёл, - видел, что ты сделала. Настоящее чудо! Знаешь, - присел он на ларь, кажется, боги послали мне тебя. Как утешение и спасение.

- О чём вы? – Спросонья не могла понять.

- Как? А дерево?

Я уснула, как была, в платье. Потому подскочила, немало не заботясь о своём виде, и понеслась в рощу. Там, где вчера стояла почерневшая олива, сегодня зеленело будто новое дерево. Чернота никуда не делась и странно контрастировала со светло-серой корой живых, выросших за ночь ветвей. Сюрреалистичная картина. Но увидев её, я исполнила настоящий шаманский танец вокруг оливы. Димитрис лишь улыбался, наблюдая за мной.

Заметила, как из-за ветвей выглядывают три довольные мордашки.

- Можно мне побыть тут немного одной? – Спросила у хозяина.

- Хорошо, - он погладил ствол ожившего дерева, - только потом поедем домой. Тебе надо как следует отдохнуть. Кенос рассказал мне, сколько сил ушло на это. Стоило ли одно дерево того?

- Поверьте, стоило, - я довольно улыбнулась.

- Что же, тебе видней. Жду у колодца, - Димитрис ушёл.

Я же поманила ларов к себе. Рядом объявился и Эразм.

- Заклятие разрушено? – Спросила я его.

- Да. Но пройдёт время, пока они восстановятся.

Тирон, Тимон и Элисса радостно взвизгнули:

- Колдун не сможет призвать нас? И заставить делать всякие гадости?

- Не сможет. Вы будете делать это сами, - ответил дух.

Троица в недоумении замерла:

- Как же так? - Плаксиво спросила Элисса.

- Это необходимо, чтобы колдун не догадался. Потянем время, пока сможем. Будьте поблизости с ним, теперь его призыв вы не услышите. Исполняйте мелкие поручения, как и раньше. Если он решится на серьёзный ритуал, текайте сюда. Всё поняли?

Лары угрюмо кивнули:

- Нам не нравится у него, - грустно пропищали братцы, - Мелисса, будь нашей хозяйкой. Пожа-а-а-а-луйста.

Три пары глазёнок жалобно уставились на меня.

Я лишь растерянно посмотрела на Эразма:

- Боюсь, всех троих одним заклинанием привязать просто не получится. Я же задохнусь!

С ужасом вспомнила обряд с ларом.

- А вот это у нас вполне выйдет, - подмигнул Эразм.

- Что ещё за новости? Сам же говорил, будет тяжелей?

Дух рассмеялся:

- Мелисса, ты столько дней опустошала себя полностью. Это прокачивало твою силу, помогало стать сильней. Теперь не видишь, но я знаю, в тебе её в десятки раз больше.

- Ого, - всё, что могла вымолвить я.

- Только это потом, - Эразм, сложив ручки за спиной, принялся расхаживать по траве, - первое, делаете так, чтобы колдун пока ничего не заметил, второе, постарайтесь разузнать о его планах. И третье, назовите его имя, - на этих словах лар замер, сверля духов глазами.

- А почему мы раньше просто не спросили его имя? – Удивилась собственной глупости.

- Привязанный лар, даже под страхом смерти не сможет назвать имя хозяина. Ну же! – он потормошил непосед.

Те выпучили глазёнки и растерянно переглянулись:

- Мы…не помним.

- А это что значит? – Сколько заморочек во всех этих магических штучках.

- Заклятие забвения, - расстроенно ответил Эразм, - придётся самим искать гада. И надеяться, что он не найдёт нас раньше.

Глава 20

Ближе к вечеру мы вернулись домой. Следующую неделю Димитрис освободил меня от работы, и два дня я только ела и спала. Лишь сейчас поняла, сколько в самом деле угрохала сил на освобождение ларов.

Делия носила еду в комнату. Увидев меня сразу после приезда, сердобольная женщина расплакалась:

- Деточка, что же это? Ты на себе, что ли, сгубленные деревья таскала? Исхудала, кожа да кости.

- Всё в порядке, - поспешила успокоить служанку, - подумаешь, чуть похудела.

- Чуть?! – Взвилась Делия, - да на погребальный костёр краше кладут. Чего с тобой сделали? Где же видано, так людей загонять?

Кое-как я угомонила Делию, соврав, что, наверное, зацепила на себя часть проклятья, вот и приболела, потому и не возвращалась. О том, что случилось, знали уже все в доме, считая, что вся роща погибла.

Через пару дней мне стало гораздо лучше, почти всё время я просиживала с Делией на кухне, помогая по хозяйству, а она скармливала мне варёные в меду финики и орехи, сокрушаясь о моей худобе.

По вечерам продолжили занятия с Эразмом, на которых я старалась почерпнуть больше знаний о природе магии ларов.

- Скажи мне, заклятия ведь звучат на языке духов?

- Правильно, - кивнул Эразм.

- Тогда почему ты не учишь меня разговаривать на нём?

- Эм-м-м, мы вообще не открываем своих секретов, - лар почесал макушку.

- Откуда тогда его знают маги?

- Он был когда-то записан людьми и передаётся от волшебника к волшебнику.

- Так. И что это меняет? Ты заставляешь меня, как несмышлёныша тупо заучивать непонятные фразы. Скажи сам, разве так правильно? Или ты боишься того, что мне станет доступно слишком многое? Я права?

- Ну-у-у-у, - впервые я видела, как смутился мой наставник, - пойми, люди всегда пользовались данной им властью, не сильно заботясь о нас.

- И ты, конечно, решил, что доверять никому нельзя, в том числе и мне.

Эразм молча кивнул, опустив глаза.

- Послушай, переубеждать тебя я не собираюсь. Только нас с тобой ждёт встреча с колдуном, сам сказал, он нас найдёт. В минуту опасности смогу ли я защитить тебя, если у меня нет знаний, как это сделать? А если спутаю от страха слова, не понимая, что они значат? Наврежу и себе, и тебе. Ты понимаешь, что такие пробелы делают меня опасной?

- Убедила, - вздохнул лар, - я совсем разучился верить людям, вот и осторожничаю. Испроси завтра вощённую табличку и стилос, начнём занятия.

С утра, как обычно, принялась за бумаги Димитриса. Накопилось их во время моего отсутствия много, весь кабинет, наши столы были завалены свитками. Битых три часа раскладывала всё по местам. Привела комнату в порядок. Здесь меня и застал Димитрис.

- Присядь, Мелисса. Нужно кое-что обсудить, - он указал на стоявший у стены диванчик, сам же разместился за столом, - Солон знал о твоём даре? Понимаю, глупый вопрос, иначе бы он тебя не продал. Но всё же. Подумай. Мог ли потом донести кто-то из слуг?

- Наверное, да, - согласилась я, - мой лар напал на смотрителя, как уже говорила.

- Плохо, - покачал головой хозяин.

- Солон может забрать меня? – Испуг холодом пробежал по коже.

- Нет. Но способен донести в храм. Рабы, владеющие магией, должны быть переданы в руки жрецов. Понимаешь, о чём я?

В горле пересохло, жизнь только начала налаживаться и тут новая напасть. Если попаду в храм свободы мне не видать. Никогда.

- И как быть? – Подняла глаза на Димитриса.

- Пока молчать. Рабы из рощи всецело преданы мне, не проговорятся. Однако я заметил, что ты не ходишь ни в один из храмов.

- Разве можно отлучаться из дома?

- Мелисса, откуда ты? – Господин прищурился, - раз в неделю, любой из рабов может посетить храм, помолиться. Это закон.

- Дело в том, что я попала под копыта лошади, когда только очутилась в доме Солона. Долго лечилась. Были сломаны рёбра, и сильно разбита голова. И теперь не помню своего прошлого. Только имя и осталось в памяти.

- Это многое объясняет. Мой тебе совет, - Димитрис сложил руки на столешнице в замок, - выбери, какой бог тебе по душе или богиня, посещай храм, познакомься со жрецами. В случае опасности они смогут помочь. Только и забрать тебя тоже. Это крайняя мера. Но в жизни всякое может случиться.

- Спасибо, что заботитесь обо мне, - улыбнулась хозяину.

- Это меньшее, что я могу для тебя сделать.

Испросив вощёную табличку и стилос, отнесла их в свою комнату и отправилась на кухню, скоро Делия начнёт готовить ужин.

- А, Мелисса, вот и ты, - обрадовалась служанка, - помоги мне почистить рыбу.

Взяв нож, уселась рядом с ней:

- Скажи, Делия, в какой храм ты ходишь?

Женщина оторвалась от большой рыбины, которую крепко ухватила за хвост:

- Деметры, так туда почти все жители ходят. Ты знаешь историю Элевсина? Своим расцветом наш город обязан ей.

- Да, слышала. А можешь взять меня с собой? Одной идти боязно, и я плохо знаю дорогу.

- Конечно, деточка. Через два дня с утра и собиралась. А на следующей неделе начнутся Великие мистерии в Телестерионе, сходи туда. Посмотри на шествие из Афин, незабываемое зрелище.

- А ты бывала там, в храме во время празднования? Мне говорили, что рабов тоже пускают.

- Да, и я однажды была там.

- Расскажи мне.

Делия посмотрела на меня так, словно я сломала её любимый нож:

- Ты что?! Это тайна между богами и посвящёнными. Под страхом смерти запрещено рассказывать, что происходит в храме. Чтобы попасть на Великие мистерии, необходимо принять участие в Малых. Они проводятся весной, в антестерионе (прим. автора – март), на них проходят посвящение. И тогда осенью тебя допустят в Телестерион на тайные обряды. Хотя ты можешь посмотреть на факельное шествие пятого дня и соревнования атлетов в седьмой день. В это время в городе праздник и нам не запрещается его посещать.

- Как интересно! А ты пойдёшь?

- Пока не знаю, - пожала плечами Делия, - но тебе всё же советую посетить. Возьми с собой Атрея, одной в городе находиться опасно. Много народа приходит из Афин, и не все они прибывают с добрыми помыслами.

- Обязательно пойду! – Мне и в самом деле хотелось посмотреть на город, в котором ещё ни разу не была. Увидеть праздник, игры атлетов. Это ж надо. Попасть на торжество, сокрытое от нас, людей третьего тысячелетия, тьмой веков. Мне до сих пор казалось, что я нахожусь в огромном музее, стоило увидеть расписанную амфору или статую, – а как добраться до города?

Делия рассмеялась:

- Пешком. Повозки нам не положены. Тут недалеко, час по хорошей дороге.

Вот это «недалеко», — я почесала ножом щёку, чем заслужила строгий взгляд женщины. Это же сколько топать надо? Идти сразу расхотелось.

- Может, и повезёт, - продолжила служанка, - подберёт кто по дороге.

- И рабов тоже?

- Ты же из Фив. Я забываю. Мелисса, здесь отношение к слугам мягче. Сама могла это заметить. Мы не просто подневольные люди. О нас заботятся, и иногда, если господину грозит разорение, многие предпочитают давать рабам вольные, чем отправлять на торги. Не все. Но есть и такие. Димитрис же никогда не бывает строг. Он нас хорошо кормит и одевает, у каждого своя комната. В других домах рабам делают общие спальни. Умей ценить добро.

Я тихонько вздохнула. И правда, отличий от дома Солона тьма, только это не свобода. Ничего, и её сумею добиться. Хорошо, что здесь мне едва исполнилось семнадцать. Попади я в тело пятидесятилетней матроны и о планах на будущее можно забыть, по крайней мере, о значительной их части.