Наследница лотоса

Глава 1

Последний день зимы.

Совсем недавно казалось, что зима никогда не закончится. Однако когда наступил последний её день, оказалось, что зима длилась всего лишь миг, каких-то быстрых недолгих три месяца.

Юта медленно потянулась на кровати, зевнула и нехотя села. В глаза ударил солнечный луч, пришлось зажмуриться. И кто открыл шторки с утра пораньше?!

В дверь комнаты просунулась голова и ласково сказала:

– Проснулась, соня? Вставай обедать, завтрак уже проспала!

Как это, проспала? Длинноволосая растрёпанная девушка недоумённо посмотрела сначала на женщину, а затем в окно — действительно, в пять утра солнце так ярко бы не светило.

Поток мыслей прервали звуки, доносившиеся из недр желудка. Жуть, как кушать захотелось!

Юта вскочила с кровати и подбежала к зеркалу, чтобы расчесаться и поулыбаться своему отражению.

– Ах, какая же я красотка! – подмигнула себе Юта и отправилась на кухню.

Мамы дома уже не было — только записка на столе: «Юта, я на работу. Не забывай про Генриха Петровича в шесть».

– Вот спасибо, – буркнула Юта. – Напомнила.

Помыв руки, села за стол, отщипнула кусок хлеба и задумалась. Мать, конечно, хорошая, но достала со своим репетитором. Как будто китайский язык решит все проблемы.

Завтрак не занял много времени, а вот чай — это такой напиток, который Юта пила с огромным удовольствием на лице, периодически принюхиваясь к аромату. Просто восхитительный напиток! Но всему приходит конец, и чаепитию тоже.

Вечером приедет репетитор по китайскому языку. Мама, зная, какая у неё ленивая доченька, наняла репетитора с обучением на дому. Да зачем вообще нужен этот китайский?! Сколько раз говорила матери, что не интересуют иностранные языки, но как о стенку горох, мать не слышит. Она уверена, что дочь, зная иностранные языки, найдёт своё место под солнцем, обретя желание двигаться вперёд и творить. А дочь хотела просто лежать и смотреть видосики в телефоне.

Юта закончила школу на сплошные тройки, считая каждый раз дни до каникул, и ужасалась тому, как долго длятся учебные дни. Закончив школу, никуда не поступила. Лень. И если бы не мать, таскающая её по всевозможным кружкам и секциям, девушка имела бы уже пролежни от валяния на диване.

За одиннадцать школьных лет Юта побывала и на робототехнике, и в театральном, и на вокале. Танцевала хип-хоп, играла в шахматы (весьма неудачно) и даже ездила в питомник сибирских хаски. А ещё были мастер-классы по оригами, рисованию на песке и всякая прочая лабуда, которую она уже и не вспомнит.

А теперь, когда Юте исполнилось девятнадцать лет, мать наняла репетитора по китайскому языку. Английский-то в школе на слабую тройку еле вытянула, а тут ещё и китайский. Вот радость-то какая.

Юта пригорюнилась, представив, как Генрих Петрович достаёт из своего дипломата огромную зловещую папку с кучей незнакомых узоров, называемых иероглифами.

Они встречаются уже месяц, но сдвигов нет. Юта принципиально не учит домашние задания и просто непонимающе хлопает глазками, когда репетитор в очередной раз тягостно вздыхает. Более глупой ученицы у него ещё не было.

В домофон позвонили.

«Для репетитора ещё рано», — подумала Юта, взглянув на настенные часы с красивым циферблатом. После второго звонка было решено открыть дверь.

На пороге стояла седоволосая бабушка, в чьих глазах читались твёрдость и спокойствие. Юта заметила, что у бабули руки были совсем не старушечьи — сильные, жилистые, с длинными пальцами. От неё пахло ладаном и сухими травами, как от старых икон.

Пару секунд девушка и бабушка молча смотрели друг на друга. Молчание нарушила бабушка:

– Так и будем стоять на пороге или пропустишь внутрь?

– Но кто вы? – недоумённо спросила Юта, обалдев от напористости незнакомой бабули.

– Ах, да! – хлопнула себя ладонью по лбу женщина. – Я же представиться забыла! Меня зовут Ангелина. Зови меня тётушка Ангел. А теперь подвинься, хватит стоять на улице.

Бабушка отодвинула Юту и прошла в дом.

– Миленько, – пробормотала женщина, – очень миленько. Переделать бы кое-что и было бы совсем замечательно!

Она оглядела прихожую и кухню и повернулась к Юте.

– У нас с тобой мало времени. Ты выучила китайский? Хотя нет, молчи, и так знаю, – нахмурилась вдруг женщина. – Сложно тебе будет, ой сложно. Что же делать... Ну что же, делать нечего, пусть будет так.

Сама с собой пообщавшись, женщина села за стол, достала из сумочки маленькое зеркальце, посмотрела в него пару секунд, убрала обратно в сумочку, встала, взяла Юту за руку и произнесла:

– Пусть небесный свет прольётся над душой твоей, и откроет небо солнце, став ещё мудрей.

Юта стояла, замерев, и молча хлопала глазами, глядя на странную женщину. Исчезла кухня, на полу которой они стояли. Всё на миг засветилось, будто блёстки посыпались. И блёстки эти оказались непростыми — они пели. Тоненько, едва слышно, на одной ноте.

А потом кухня исчезла, и вместо кухни появилась лесная опушка.

– Где мы? – только и смогла вымолвить побледневшая, то ли от ужаса, то ли от удивления, Юта.

Женщина лишь усмехнулась в ответ, отпустив руку девушки. Повернулась к ней спиной и что-то прочертила руками в воздухе. Лишь на миг появились неизвестные Юте золотые иероглифы и растворились, будто их и не было. Вместо них появилась дверь, хотя дверью это сложно назвать, скорее, нечто круглое, словно щит, и золотое, словно... Золото.

Круг состоял из сплошных широких колец. Одно за другим кольца бледнели, пока не побледнели все, и в секунду исчезли все разом. Казалось бы, куда ещё чуднее, но там, где только что были кольца, появилась книга, толстая и слегка потрёпанная. Женщина взяла её в руки и чихнула. Уж очень пыльной оказалась книжка.

– Да уж, давненько я её не просматривала, – прочихавшись, проговорила Ангелина. – Но оно того стоило. Я ждала сотни лет этого дня, и вот он настал! Чего я не ждала, так это девчонку, подобную тебе. – ткнула пальцем в сторону Юты женщина. – До сих пор не понимаю, почему именно ты! На свете столько умных и смелых девушек. Можно было выбрать какую-нибудь Покахонтас или Мулан нынешнего века, а не Юту из... Забыла, откуда ты. Не отвечай, мне всё равно. Моей задачей является оповестить тебя и отправить туда, где тебе нужно появиться. Но как же такую отправишь? Ой, горе мне, горе!

Вздыхала тётушка Ангел, листая книгу и периодически поглядывая на совсем ничего не понимающую Юту.

Быть может, это всё сон? Девушка крепко зажмурила глаза, мысленно посчитала до десяти и вновь открыла. Ничего не изменилось. Нет, это точно не сон. Из груди вырвался короткий тихий стон разочарования и безысходности.

Быть может, стоит просто развернуться и уйти, оставив бабушку наедине со своими колдовскими штучками? Юта посмотрела по сторонам, и идея уйти улетучилась сама собой. Куда идти-то, кругом лес. Не хватало ещё встретить волка или медведя.

– Здесь не водятся волки и медведи, – искоса взглянула Ангелина на Юту. – В том виде, в котором ты себе их представляешь.

– Но как вы...

– Я умею читать мысли, – не дав договорить, ответила женщина. – И да, это не сон, ты не спишь.

Юта открыла рот, чтобы спросить что-то ещё, но женщина жестом остановила её.

– Вопросы потом, – отрезала Ангелина. – А теперь я кратко расскажу тебе одну очень старую легенду, так что садись, где стоишь, и внимательно слушай.

Женщина поведала Юте о девушке по имени Бай Сучжэнь — духе Белой змеи, обитавшей когда-то очень давно в Китае. Одни люди говорили, что она страшный злодей, соблазняющий и ведущий на погибель наивных мужчин. Другие же говорили, что змея была милой и преданной. Кто-то говорил, что у белой змеи была подруга — зелёная змея, тоже дух. Другие считали зелёную змею не подругой, а тётей, третьи — служанкой.

Но почти во всех историях дух белой змеи влюбляется в простого человека по имени Сюй Сянь. Поговаривали, что у пары родился сын, который вырос и стал то ли учёным, то ли врачом. Зелёную змею, кстати, звали Сяоцин.

Но не бывает любви без препятствий. Жил-был монах Фахай, который хотел разрушить любовь двух разных существ и заточил Бай Сучжэнь в тёмное укромное место. По одной версии, её спасла зелёная змея, по другой — повзрослевший сын. Были версии и о том, что Фахай не был злодеем. Мало кто знает истинную правду, и всем точно известно лишь одно — такие персонажи жили на этом свете и жили очень-очень давно.

– Тебе всё понятно? – закончила свою историю Ангелина.

Юта медленно утвердительно кивнула. Сама же думала о том, что из понятного тут только то, что Юту похитила странная бабка, владеющая колдовством и зацикленная на китайском языке. Везде этот китайский. Что за наказание, о Боже?!

— А меня это каким боком касается? — наконец спросила Юта, чувствуя разрастающееся раздражение где-то внутри.

Ангелина поджала губы, помолчала, потом вздохнула:

— Сама узнаешь. Если повезёт.

Юте этот ответ категорически не понравился. Хотелось многое высказать и уйти, подняв гордо голову.

– Хм, серьёзно? И это та, которую я должна отправить в Китай?! – фыркнула бабушка, глядя на Юту так, будто только что увидела нелепую, но довольно забавную зверушку.

– Какой ещё Китай? – тут же вскрикнула негодующе девушка, резко встав с земли, на которой всё это время сидела. – Вы совсем с ума сошли? Верните меня домой!

Бабушка даже не шелохнулась, лишь слегка прищурилась в ответ.

– Кричи и топай сколько влезет, – помолчав, спокойно ответила Ангелина. – Мне совершенно всё равно. И поверь мне, будь моя воля, ты была бы уже на своём просиженном диване. Но работа есть работа. Ты отправляешься в Китай, в далёкий древний Китай.

Женщина взмахнула рукой и что-то начертила в воздухе перед лицом Юты. Появился сияющий круг, внутри которого ангелы открыли откуда-то возникшую золотую дверь. И ветер вырвался наружу, мигом распушив волосы девушки.

Перед глазами Юты всё завертелось, закружилось и вскоре исчезло. Стало темно.

Юта попыталась открыть глаза, но веки не слушались. Тьма давила со всех сторон. Ей казалось, что она падает. Или зависла. Или её вообще больше не существует.

— Мама? — прошептала она, но звук застрял в горле. Она даже не была уверена, что пошевелила губами.

Где-то далеко, будто сквозь толщу воды, пробивался голос. Она не могла разобрать слов. Они были чужими, непохожими ни на русский, ни на английский, который она с трудом учила в школе, но так и не выучила.

«Это сон, — подумала Юта. — Просто дурацкий сон. Сейчас открою глаза и буду лежать на своём диване. Телефон куда-то закатился, а мама зовёт обедать».

Но диван не появился. По крайней мере мягко под пятой точкой не стало. И голос мамы не прозвучал.

Вместо этого она почувствовала, как что-то тёплое коснулось её щеки. Земля? Нет. Чья-то рука. Осторожно, будто боялся разбудить.

Юта с трудом разлепила веки. Сначала всё плыло, расплывалось. А потом… Перед глазами размытое изображение потихоньку сменилось на симпатичное азиатское лицо, карие глаза, смотрящие с волнением. Он был высоким и крепким. Чёрные волосы стянуты на затылке. Неужели они длинные? Одет в домотканую куртку с широкими рукавами — такую Юта видела только в кино.

– Нюхай, ни мей ши ба?

– Чегооо? – медленно спросила Юта. – Кого ещё нюхай? Не буду я никого нюхать!

Голова гудела, ощущение, будто бухала всю ночь. Когда девушка попыталась сесть, парень что-то начал говорить, но девушка совсем его не понимала.

– На каком языке ты говоришь? Нельзя ли говорить по-русски? – спросила девушка, держась рукой за голову, которая, казалось, сейчас расколется на миллион маленьких кусочков.

Парень же снова заговорил на чужестранном языке. Юте захотелось плакать и злиться одновременно.

Юноша, сообразив, что девушка его не понимает, наклонился, быстро взял девушку на руки и пошёл.

– Эй, ты чего удумал? А ну отпусти меня! – завопила Юта и попыталась вырваться из объятий.

Но это было не так легко сделать. Юноша удивился, но не отпустил, прижал девушку к своей груди сильнее.

– Ючун, – лишь усмехнулся он. – Во цай бан ни.

Он назвал её глупой? Или показалось?

Девушка смерила его подозрительным взглядом, перестав сопротивляться. Да и силы неравны, что уж тут.

Он нёс её по незнакомой земле, а она смотрела в небо и не понимала, что происходит. И где её дом. И вернётся ли она когда-нибудь обратно. В груди разрасталась пустота, и к ней примешивался ледяной ужас. Она ничего не могла изменить.

Он нёс её, а Юта, на миг забыв о страхе, поймала себя на мысли: мышцы у мужчины очень даже приятные на ощупь.

«Сильный какой», — мрачно подумала она, перестав сопротивляться. — «Но всё же куда он меня несёт?»

Она оглянулась по сторонам и не узнавала местность. Нет ни бабушки, ни лесной опушки, на которой только недавно была. Вместо этого всё как будто старинное, словно в кино попала. И всё здесь казалось необычным, чужим.

«Китай?!» — осенило вдруг девушку, и страх завладел телом, поднимаясь от желудка к горлу, словно ком, не дающий дышать свободно.

– Где мы? Куда ты меня тащишь? Это Китай? – обратилась в панике Юта к парню, забыв, что он не понимает русского языка.

Парень лишь нахмурил брови. Ему это порядком надоело, и он думал о том, где найти человека, способного понять речь этой юной дикарки. Он принёс девушку к своему дому, опустил аккуратно на что-то твёрдое и молча ушёл.

Юта поелозила. Неудобно. Похоже на кровать, но это вовсе не кровать. Сделано из глины. Юта не знала этому название, поэтому впредь решила называть кроватью. «И как на такой спать можно?» — подумала она, разглядывая жилище.

Глинобитные стены, низкий потолок, в углу — глиняный очаг. Скромно и чистенько. Юта поёжилась. Ни обоев, ни ковров, ни привычного гула холодильника. Тишина стояла такая, что звон в ушах. Ни розеток, ни проводки, ни пластиковых окон. На подоконнике — глиняная плошка с сухими травами. В углу — деревянный сундук с железной ручкой. Всё чужое, тёмное, пахнет дымом и почему-то прелой соломой.

Пока Юта разглядывала незамысловатый дизайн дома, из-за двери выглянули две девочки. Одной на вид лет двенадцать, другая чуть постарше, лет четырнадцать. Они побоялись войти в комнату и потому видно было только их лица, удивлённые и радостные. Кажется, гостья их забавляла.

Они тихо разговаривали между собой, сдавленно посмеиваясь, и всё время смотрели на Юту. Девушка сделала вид, что не заметила их, искоса иногда поглядывая на них. В какой-то момент она встретилась глазами со старшей девочкой. Со стороны казалось — девчонки просто весело щебечут. Но стоило поймать взгляд старшей, и становилось ясно: она серьёзнее, чем хочет казаться. Она будто хотела что-то сказать, но не решалась. Глаза задумчивые и серьёзные, а губы лишь слегка улыбались, когда младшая девочка в очередной раз что-то шептала.

Прошло пару секунд, но казалось, что они смотрят друг на друга вечность. Девочка отвернулась, а Юте уже поднадоел этот смеющийся над ней дуэт. Она резко повернула голову в сторону девчонок и крикнула:

– Бу!

Девчонки взвизгнули и скрылись из виду, побежав куда-то. Юта хихикнула и встала с кровати, подойдя к окну.

Здесь всё совсем другое, не так, как в её городе. Пахло непривычно — дымом, глиной и чем-то кислым, может быть, прокисшей кашей. С улицы доносились крики петуха, лязг металла (может, кузнец работал?) и чьи-то голоса. Всё чужое, всё живое, но совершенно не её.

Из окна видно тропинку, чуть подальше растёт дерево, кажется, скоро зацветёт. Интересно, что это за дерево? Может, яблоня? Нет, немного отличается. Юта опёрлась рукой о стену, задумавшись над названием дерева. Такое красивое и одинокое.

Девушка тяжело вздохнула. А что, если сбежать? Нет, глупости. Куда? Как? Люди говорят на непонятном языке, она даже спросить дорогу не сможет. И где здесь полиция? Или тут вообще нет полиции?

Глава 2

Юта зажмурилась. Как же она хотела сейчас оказаться дома. Лёжа на своём любимом диване. Чтобы мама крикнула из кухни: «Юта, иди есть, пирожки остывают!». Но вокруг только чужой, странный мир.

Ещё немного постояв у окна, она повернулась к кровати. «Кажется, это называется кан», — мелькнуло у неё в голове. Но откуда она это знала? Возможно, Генрих Петрович когда-то рассказывал. А она запомнила. Интересно устроена память. Порой мы запоминаем не то, что хотели бы запомнить.

Юта нахмурилась и легла на твёрдый кан, свернулась калачиком и закрыла глаза. Слёз не было. Адреналин схлынул, и навалилась усталость.

От мысли, что её никто не понимает, пробрала дрожь. Она натянула тонкое одеяло до подбородка.

«Завтра, — пообещала она себе. — Завтра я что-нибудь придумаю».

И незаметно уснула.

Спать на твёрдом глиняном лежаке оказалось неудобно. Юта то проваливалась в тяжёлую дремоту, то выныривала из неё, каждый раз путая явь с кошмаром. Ей снились дом, мама, уютные вечера с телефоном в руках, а потом всё это сменялось чужими лицами и непонятной речью.

В какой-то момент правой щеке стало тепло. Девушка проснулась. На неё смотрел всё тот же китайский мужчина. Серьёзно, изучающе, немного обеспокоенно. Увидев, что гостья проснулась, он убрал руку с её лица.

– Ну что тебе? – пробурчала Юта, садясь. Спина ныла и требовала мягкий матрасик, а настроение на нуле.

Мужчина указал пальцем на деревянный поднос, который держал в другой руке. На подносе лежали лепёшка, миска с кашей и чашка ароматного чая. Последнее Юте понравилось больше всего. Она потянулась к чашке, но резко отпрянула назад. Обожглась. И тут услышала звук, похожий на ехидное «Пфф».

Только теперь стало понятно, что Юта и юноша находятся не одни. У двери стоял седовласый незнакомый старец с длинной бородой, которую рассеянно поглаживал. Он был ниже ростом нового знакомого Юты, одет в простенькую одежду, а вот глаза... Глаза были добрые, с хитринкой, но в то же время цепкие, будто старец смотрел не в глаза, а куда-то глубже, в самую душу.

Немного помолчав, он обратился к парню. Юта не понимала, о чём они говорят, но ощущала, что речь идёт о ней. Старец говорил размеренно, спокойно, а парень слушал внимательно, с интересом, иногда коротко отвечая.

Юта попыталась понять хотя бы слово. «Ну давай же, давай, Юта! Ты же целый месяц слушала нудного репетитора, ну хоть что-то должна была запомнить! Эх, как же сейчас не хватает телефона. Включить переводчик в режиме онлайн и все языки мира становятся доступны. Блин, ну давай, вспоминай, куриная ты башка!» — мысли крутились в голове девушки, но как бы она ни старалась, слова двух китайцев остались для неё тайной, покрытой мраком. Нет, всё же надо было учить китайский язык. Юта тяжело вздохнула. Ей осталось лишь молча жевать чужестранную лепёшку и ждать, когда наговорятся эти двое.

Наконец старец закончил говорить. Он перевёл взгляд на Юту и подошёл к ней. Девушка напряглась, но не отодвинулась. Старец наклонился, посмотрел ей прямо в глаза, и внутри Юты будто что-то кольнуло — холодное, незнакомое, чужое.

– Что вы делаете? – выдохнула она.

Старец выпрямился, покачал головой и сказал что-то парню. Тот нахмурился.

– Чжэнь дэ? – спросил он тихо.

Юта поняла это слово и вспомнила своего репетитора. Девушка специально не делала домашние задания по китайскому языку, но говорила Генриху Петровичу, что просто не может прочитать иероглифы. И тогда он каждый раз говорил «Чжэнь дэ?», что в переводе означает «Правда?»

Но вот старец кивнул юноше и вышел за дверь, не оборачиваясь. Юта заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжатых на поясе. Он боялся. Но чего?

Юноша смотрел какое-то время ему вслед, даже когда старца уже не было видно. Задумался. А девушка в это время пыталась справиться со своими чувствами. Ох, непростой этот старец, совсем непростой! Его глаза так и стояли перед взором Юты. Холод, мрачный и тяжёлый, пробрался сквозь кожу, покрывая собой все внутренности. И неизвестно, к чему бы это привело, если бы до неё снова не дотронулся юноша.

Его тёплые руки словно обжигали, топили лёд и пробуждали весну посреди зимней стужи. Но что-то часто он дотрагивается! Юта недовольно стрельнула в него глазами, и он отшатнулся. Такая резкая смена настроения девушки его пугала, злила и забавляла одновременно. Вот только что было выражение лица такое, словно девушке очень холодно и страшно, и вообще она на последней стадии превращения в ледышку, и тут за секунду она меняется, корчит недовольную гримасу. Демон, а не девушка, ей-богу, демон! Но всё же гостья, так что юноша вздохнул и показал Юте на поднос. Там стояла нетронутая каша.

Девушка перевела взгляд на поднос.

– Да ем я, ем! – схватила миску и демонстративно прожевала первый кусочек.

Парень улыбнулся краешком губ. И что-то спросил. Юта пожала плечами. Ну в самом-то деле, пора уже понять, что нет смысла спрашивать её о чём-то на этом странном языке. Парень снова вздохнул и ткнул пальцем себе в грудь, медленно произнеся:

– Сюй Лун.

Затем указал на Юту, вопросительно подняв бровь. Девушка непонимающе на него посмотрела, и юноша повторил дважды процедуру с пальцем. Наконец до Юты дошло.

– А, ты имя спрашиваешь? Меня зовут Юта! Ююю-таааа! – для верности девушка медленно проговорила своё имя и широко улыбнулась. – Сюй Лун значит. Ну что ж, Сюй так Сюй.

И тут засмеялась.

– Сюй, только никуда не сюй!

Ну что поделать, фамилия сама просилась, чтобы над нею пошутили. Однако юноша юмора не оценил. Он нахмурился и непонимающе смотрел на девушку. И чего она развеселилась? Дикарка, не иначе. Но красивая дикарка. Длинные белые волосы, словно снег в горах, голубые небесные глаза, светлая кожа. Но больно шумная. И одежда слишком вульгарная. Голубой ажурный топ, сквозь который просвечивается то, что не должно быть видно у порядочной девушки, и странные штаны. В ушах серьги, напоминающие формой лотосы.

И откуда такая взялась? Спрашивать было бесполезно. Разговаривает на каком-то грубом языке. Даже старик не смог понять, кто она. Лишь предположил, что с севера. Когда-то он слышал от купцов, что где-то там, где много снега, живут снежные люди. И посоветовал отнести её туда, где парень нашёл её. От греха подальше. Быть может, она порождение демона. Но как она здесь оказалась? И сколько их таких здесь сейчас где-то бродит? Одна ли она была или с кем-то ещё? По поведению не скажешь, что она кого-то потеряла. Возможно, всё-таки одна. А что, если она и правда демон? От такой мысли юноше поплохело, он отошёл подальше от девушки, которая сразу перестала смеяться, а её красивая бровь поползла вверх.

– Ладно, – проговорила она. – Посмеялись и хватит. Приятно познакомиться, Сюй Лун. Повторюсь, меня зовут Юта! – девушка протянула руку парню для рукопожатия, но он не торопился давать свою в ответ.

Девушка встала с кана, подошла к парню вплотную и указала на свою грудь пальцем:

– Ююю-тааа, Ю-та, Юта! Ты меня понял? Ююю-тааа!

Парень кивнул:

– Йюта.

– Вай, молодец, почти правильно. Юта, Юта, Юта, – улыбнулась девушка и дотронулась рукой до руки парня. – Давай пожмём руки в честь знакомства.

И так как парень так и не дал свою руку, девушка взяла его тёплую ладонь в свою и потрясла:

– Вот так нормальные люди здороваются! Видишь, не страшно. Дикарь, – фыркнула Юта, отпустив наконец руку.

– Послушай, – Юта вдруг стала серьёзной, посмотрев на Сюй Луна в упор. – Мне нужно домой. Ты понимаешь? Домой. В Россию. К маме. – Она обвела руками вокруг. – А это всё не моё. Я не хочу здесь быть!

Он слушал её речь, не понимая ни слова, но в карих глазах мелькнула грусть. Или показалось?

– Ни мей гуань си, – сказал он тихо и погладил её по плечу, как успокаивают испуганного зверька.

Даже без знания языка Юта поняла, что он сказал «Не переживай».

Девушке захотелось закричать или заплакать. Но она только сжала губы и отвернулась к стене.

Сюй Лун забрал почти пустой поднос и вышел. В доме стало тихо. Только с улицы доносились голоса соседей и крик петуха.

Юта снова легла на кан, но не закрывала глаза. Она смотрела в потолок и думала. О странном старце, который смотрел так, будто знал о ней что-то, чего не знала она сама. О холоде, который кольнул изнутри при его взгляде. О том, почему этот парень, Сюй Лун, вообще ей помогает.

«Что со мной не так?» – спросила она у темноты.

Но темнота не ответила. Юта перевернулась на бок и уставилась в тёмный угол. Спать не хотелось, но глаза слипались.

И где-то за стеной тихо засмеялся старец. Или показалось?

Наступил рассвет. Проснувшись, Юта огляделась. Сюй Луна нет в комнате. Дома тихо. Она полежала немного, глядя в низкий потолок. Неужели это всё не сон? Тело ныло, но мысли работали чётко: пора выбираться. Погостила и хватит. Пока этот парень не вернулся, пока никто не видит – она сбежит.

Юта тихо встала с кана и на цыпочках направилась к двери. Сердце колотилось где-то в горле. Она знала, что это глупо. Что она не знает языка, не знает дороги, не знает, куда идти. Но оставаться здесь, среди чужих людей, было страшнее.

На улице никого не было. Только стоящий сбоку петух неожиданно закукарекал.

– Тсс! – девушка прижала палец к губам. – Разбудишь всю округу. Спи иди давай!

Петух замолчал, но с места не сдвинулся, наклонил на бок голову. Неужели что-то понимает? Или пытается сообразить, что сейчас вообще услышал? И видел ли он когда-нибудь блондинок? Размышлять об этом девушке было некогда.

– Мне нужно попасть домой. Ну, старуха, подожди, доберусь я до тебя! – пробурчала Юта и огляделась.

В какую сторону-то идти? Ай, пофиг, главное идти. Земля же круглая, однажды найдётся дорога домой. И пошла по тропинке вниз.

Сначала было безлюдно, вокруг камни, деревья и пыль. Справа, где-то внизу виднелась река. «Я на горе, что ли?» – подумала Юта, оглядываясь по сторонам. Но чем дальше вниз она уходила, тем больше людей стало попадаться на пути.

И все, без исключений, разглядывали девушку, совершенно не смущаясь того, что она вообще-то видит, как они на неё смотрят. Хотелось что-нибудь сказать язвительное, но голос разума попросил помолчать и просто двигаться вперёд.

«Нет, ну в самом деле, картина я им в музее, что ли? Уставились, будто никогда людей не видели» – подумала недовольно девушка, проходя мимо очередного зеваки. В один момент Юта стала суперзвездой, даже не мечтая об этом.

– Скорее бы уже уйти отсюда, подальше от этих диких людей. Ну почему Китай? Почему не Москва или Сочи? – тихо бубнила себе под нос девушка. – Разве я хоть раз просилась в эту страну? Несправедливо.

По сторонам совсем не хотелось смотреть, но иначе не найти дорогу, и девушка постоянно ловила на себе взгляды. Вот старуха с коромыслом замерла у колодца, а чуть погодя мужчина остановился посреди поля. Детишки бежали следом и что-то выкрикивали. Она не понимала, но догадывалась: «Смотрите, смотрите, какая странная!».

Юта ускорила шаг. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Или хотя бы надеть капюшон – но капюшона не было. И все разглядывали её белые волосы, светлую кожу и нелепую для местных жителей одежду. А кто-то даже ругался и проклинал.

И вот тропинка раздваивается, потом вообще исчезает. Вокруг лес и камни.

Юта остановилась. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Куда идти? Где здесь дорога в Россию? Где здесь хоть какая-то дорога?

— Дура, — прошептала она себе. — Дура, дура, дура... Сбежать решила, умница фигова. Куда бежать-то?

И тут услышала шорох. Решив, что это волк или другой хищник подбирается полакомиться ею, Юта собрала свою храбрость в кулак и побежала вперёд. Ветви деревьев хлестали по лицу, цеплялись за волосы, ветер свистел в ушах. Юта бежала, лишь иногда оглядываясь, не бежит ли следом зверь, и спотыкалась о кочки.

В очередной раз, когда девушка оглянулась, она вдруг во что-то врезалась. Больно.

Подняв глаза, беглянка увидела Сюй Луна. Чёрные длинные волосы стянуты на затылке в хвост. Внимательные карие глаза смотрели сверху вниз. Широкая грудь слегка вздымалась из-за недавней погони за беглянкой. Он-то тут как оказался?

Парень схватил девушку за руку, сильно сжал и резко потянул за собой, уводя обратно к дому.

– Ай! – только и смогла вскрикнуть от боли Юта, пойдя за парнем. Другого выбора у неё не было — юноша сильнее и настроен решительно.

Они довольно быстро дошли до хижины. Юта почти бежала, так как просто не успевала за Сюй Луном, который шёл быстро и не реагировал на её вздохи и просьбы идти помедленнее.

Когда же они оказались в хижине, парень резко усадил девушку на кан. Юта открыла рот, чтобы сказать что-то едкое, но он вдруг поднёс палец к губам — «тихо» — и покачал головой. В его взгляде не было злости. Только усталость и какая-то грусть.

— Ни цзоу, — сказал он. — Бу юн. Ни цзоу, бу юн.

Она не поняла слов, но догадалась: «Не надо. Не надо убегать».

Парень указал рукой на поднос, который лежал на кане возле Юты. Девушка поняла, что это приглашение поесть. Взяла тарелку с чем-то странным, понюхала, лизнула и только потом поняла, что за еда перед ней.

Сюй Лун всё это время молча наблюдал за ней и находил это забавным. Она словно ребёнок — невоспитанная, но интересная.

Убедившись, что девушка кушает, Сюй Лун отвернулся к окну. Ему нужно было подумать, а глядя на снежную дикарку, думать было сложно. Она привлекала его и отталкивала одновременно. От неё сложно оторвать взгляд, и мысли путаются.

Сегодня, зайдя в комнату с подносом, он не обнаружил девушку. И почувствовал зарождающуюся в душе панику. Куда делась эта чужая? Она ведь даже язык не знает, чем думает вообще?

Казалось бы, и пофиг на неё, ушла и ушла, меньше проблем, но сердце заныло. А что, если она больше никогда не встретится на пути? Это ужасно. И Сюй Лун разозлился. Но злился он на себя. За то, что не уследил за ней, за то, что она завладела его мыслями. Глупая, странная, красивая девушка.

Старец просил отвести её назад, к тому проклятому дереву. Просил не связываться с ней — она принесёт много бед. Но Сюй Лун обнаружил, что не хочет её никуда отводить. Не хочет её терять. Наоборот, он хочет узнать её.

Да, дикарка говорит на чужом языке. Это безумие! Они даже не могут друг с другом поговорить! Но он всё равно пошёл её искать — это оказалось не сложно. Она слишком выделялась, и прохожие без труда показывали пальцем в ту сторону, куда она пошла. Он даже обогнал её. А она и не заметила, как врезалась в него. Совсем не смотрит вперёд, чудо заморское.

Он вернул её, и теперь, когда она тут, рядом, злость поутихла. Он научит её китайскому языку, научит манерам. Он справится. Он сможет. И от этих мыслей на душе стало тепло.

Глава 3

На следующий день после побега у дома Сюй Луна собралась толпа.

Юта выглянула в окно и обомлела: человек десять, а может, и больше, пялились на дом, тыкали пальцами и о чём-то перешёптывались.

– Чего им надо? – спросила она у вошедшего в дом парня.

Он внимательно посмотрел на девушку, но ничего не ответил. Юта ткнула пальцем в окно и повторила:

– Чего им надо?

Парень молча вздохнул. С этой девчонкой скучно не будет. Вышел на улицу, что-то сказал народу. Люди не расходились, но перестали подходить близко.

Юте стало не по себе. Она чувствовала себя зверем в зоопарке.

– Я так хочу домой, – прошептала она и обняла себя руками. – За что мне такое наказание?

Пока Юта себя жалела, Сюй Лун вернулся в комнату, заглянул девушке в глаза и легонько щёлкнул пальцем ей по носу, что-то сказав при этом. Его тёплые карие глаза смотрели мягко и ободряюще. Возможно, он сказал, что всё будет хорошо. Юта вымученно улыбнулась в ответ.

Прошёл день, и Сюй Лун окончательно решил стать учителем Юты. Он принёс в комнату чашку, сел рядом с девушкой на кан и начал тыкать в чашку пальцем, произнося:

– Бэй цзы.

– Ты хочешь, чтобы я это выпила? – девушка потянулась за чашкой, но обнаружила, что та пуста. – Ты издеваешься?

– Бэй цзы, – повторил он, указывая на неё, потом на чашку.

– Тебе что, заняться нечем? – спросила девушка, сообразив, что от неё хотят.

Однако Сюй Лун не отстал и снова, как попугай, повторял одно слово. Юта поняла, что он не прекратит гундеть, и начала повторять, но при этом коверкать слова так, что даже сама ощутила — сильно фальшивит.

– Бли цзы, – выдавила она.

Сюй Лун нахмурился.

– Бэй цзы.

– Банан харзы! – она махнула рукой и отвернулась.

Он вздохнул, но не сдался. Коснулся её плеча, наклонился к уху и прошептал:

– Бэй цзы.

И от этого шёпота на шее появились мурашки и участилось сердцебиение. Юта дёрнула плечом, прогоняя в миг возникшее приятное ощущение. Отодвинулась от парня.

– Ладно, поняла я, поняла. Бэй цзы. Чашка. Доволен?

Сюй Лун кивнул и указал на следующий предмет. Так прошёл час, а может и больше. Юта выучила пять слов — чашка, вода, чай, еда, дом. Пять странных сложных слов, которые ни за что не пригодятся ей в жизни. Но когда она произнесла последнее правильно, парень улыбнулся краешком губ. И она почему-то не захотела останавливаться.

На следующий день Сюй Лун пришёл снова. На этот раз с дощечкой и кистью. Сел на кан возле Юты. Девушка посмотрела на него, потом на дощечку, затем на дверь.

– Мама говорила, что я самый упрямый человек на свете. Но она просто тебя не видела, – вздохнула Юта.

Минут через десять парень встал и зачем-то подошёл к окну. В этот момент девушке пришла в голову гениальная мысль, и она сползла с кана, пригнувшись, выскользнула за дверь. Сюй Лун не заметил — смотрел в окно.

Девушка осмотрела двор.

– Куда бы спрятаться?

Взгляд упал на курятник.

– О! Это подходит!

Хихикнув, нашла лестницу и залезла на крышу курятника. Куры возмущённо закудахтали, Юта шикнула и затаилась, словно мышка спряталась от кошки.

Сюй Лун нашёл девушку через пятнадцать минут. Подошёл к лестнице, громко что-то сказал, и она поняла — через минуту её снимут отсюда, как нашкодившего котёнка.

– Я не пойду учиться! – крикнула она сверху.

Он не ответил. Просто поставил ногу на лестницу, готовясь залезть за строптивой девчонкой. Юта вздохнула и покорно слезла сама.

На следующий день она решила спрятаться в лесу. Нашла огромное дерево с дуплом и попыталась залезть внутрь. И застряла. Голова прошла, а плечи остались снаружи.

– Ой, – сказала она.

Потянула назад, но не тут-то было. Голова не захотела вылезать.

– Ой-ой... Пипец!

Сюй Лун нашёл её в таком положении. Сначала он испугался, потом, когда понял, что она не пострадала, начал смеяться. Он смеялся впервые с тех пор, как она его знала. Смеялся, держась за живот, а она висела в дупле, красная от стыда и злости.

– Да помоги ты мне, идиот! – заорала Юта.

Он взял её за плечи, аккуратно потянул и вытащил, как репку из грядки. Не удержавшись, она упала ему на грудь, носом в его рубаху. От него пахло дымом и чем-то ещё, неуловимым, тёплым.

– Даже не думай, что я тебе благодарна, – буркнула она, отстраняясь.

Он не ответил. Но весь обратный путь улыбался.

Дома её ждала остывшая каша и новые рисунки на дощечке. Юта вздохнула, села на кан, взяла кисть и, коверкая каждый звук, повторила за парнем десять слов. Десять чужеродных, ненавистных слов.

И так шли дни за днями. Парень был настойчив и спокоен. У Юты не было выхода. Она ежедневно учила язык. Порой ей хотелось вновь сбежать, на неё накатывала грусть и хотелось к маме, но она знала: Сюй Лун вновь её найдёт.

Эх, тётушка Ангел, тебя бы заставить всё это выучить! Попадись мне на пути — я тебе многое выскажу. Пожалеешь, что отправила сюда.

Незаметно, один за другим, дни превращались в недели и месяцы. И чем дальше, тем реже девушка думала о повторном побеге.

Это удивительно, но то, что не мог сделать репетитор, сделал Сюй Лун. Он оказался упрямым и очень терпеливым учителем. Юта только и делала, что пыталась избежать обучения. Разумом понимала, что учиться важно, ибо никто её тут не понимает, а застряла она тут явно надолго, но лень не хотела так просто отпускать и придумывала хитрые планы, которые Сюй Лун распутывал, как белка щёлкает орешки.

Юта пряталась за домом, залезала на деревья, ютилась в пустой собачьей будке, театрально хваталась за живот и за голову, охая и ахая, но карие глаза лишь насмешливо смотрели, а руки парня хватали её руку и направляли к дощечке с иероглифами.

День за днём продолжались эти мучения. Сюй Лун, указывая на что-либо, будь то ветка или рис, непременно громко и чётко проговаривал название несколько раз, показывая Юте, что она должна повторять. И ей ничего не оставалось, кроме как повторять.

Время от времени приходил старец и наблюдал за стараниями юноши. С Ютой он даже не здоровался, хотя пару раз она пыталась с ним заговорить. Он лишь одаривал её в ответ добродушной улыбкой и цепким серьёзным взглядом, от которого у Юты холодело всё внутри. Кажется, он понимал, какой эффект производит на Юту. Порой ей казалось, что старику это даже нравится — морозить её своими глазами.

Старец никогда не задерживался надолго. Постоит, посмотрит, поулыбается и уходит. И в очередной такой раз после его ухода Юта не выдержала и спросила у Сюй Луна:

– Что ему нужно?

Но Сюй Лун не ответил.

Прошло ещё несколько месяцев, и девушка наконец перестала пытаться избегать учёбы. Ей даже стало интересно. Она сама, без напоминаний, брала кисть и выводила иероглифы. Пальцы слушались лучше, чем в первый месяц. Сюй Лун, заметив это, перестал стоять над душой. Иногда он просто сидел рядом и изредка поправлял её.

– Хао, – говорил он, когда у неё получалось.

– Хао, – повторяла она, не поднимая головы. И внутри что-то приятно щемило.

Слова, проговариваемые изо дня в день, стали откладываться в её памяти. Она стала общаться с людьми, не только с Сюй Луном.

Однажды она вышла из дома и спустилась к реке, любуясь местным пейзажем. К ней подошла невысокая женщина с узелком на голове и что-то спросила. Юта напряглась, но разобрала слова: «Ты… откуда… белая?»

– Россия, – ответила она на корявом, но понятном китайском. – Далеко отсюда. Это очень красивая страна. Вам бы там понравилось.

Женщина ахнула и побежала рассказывать другим. А Юта впервые почувствовала гордость: её поняли.

Седовласый старик всё также заглядывал в гости и непременно поглаживал бороду, наблюдая с интересом, как улучшается речь девушки. Долгое время он не заговаривал с ней, лишь улыбался, и девушку это обижало и злило. И только когда она смогла нормально разговаривать по-китайски, старик наконец ответил на её вопрос, почему он с ней не говорил:

– Я тебя не понимал, потому и молчал.

И ушёл, вновь похлопав по плечу с улыбкой на устах. Странный дед, ей-богу, странный. Врёт и не краснеет. Юта хотела бы спросить ещё, но старца и след простыл. Она задумалась, глядя туда, где он только что стоял.

Этот дедушка не был похож на других жителей деревни. Кажется, здесь он был старше всех. И приходил только к Сюй Луну. Иногда с ним прибегали две девочки. Те самые, которые приходили посмотреть на Юту в первый день её появления в Китае. Старшая девочка всегда смотрела внимательнее и задумчивее. Её звали Ян Чжу. Младшая была веселее и проще.

Однажды она протянула Юте персик в ладони.

– Это мне? – сказала по-китайски девушка, на что получила утвердительный ответ.

– Спасибо. А тебя как зовут?

– Ян Линь.

Так и познакомились.

Молва о том, что у одинокого красавчика живёт снежная дикая девушка, быстро разошлась далеко по округе.

Люди часто заглядывали к Сюй Луну, говоря, что захотели узнать, как у него дела, не пойдёт ли сегодня ловить рыбу, какие планы на вечер и так далее, но на самом деле им просто хотелось увидеть снежного человека. Особенно интересно было мужчинам. Они раздевали девушку глазами, зазывали в гости и всё пытались до неё дотронуться. Женщины же относились к девушке прохладнее. Одни презрительно смотрели, поджав губы, другие не стеснялись в выражениях. Но и те, и другие не могли удержаться и приходили поглазеть.

Юта в такие моменты ощущала себя картиной в музее, единственной картиной в огромном музее.

А Сюй Лун в один из таких дней принёс Юте льняную одежду, какую носили местные женщины, и попросил ходить по улицам только в ней. Ну неприлично показывать своё тело. Он не может ходить с ней повсюду и защищать от похотливых мужчин и разгневанных жён этих самых мужчин. Юта закатила глаза, но переоделась.

Наступил сентябрь. Девушка перестала быть диковинкой. Никто не пытался потрогать её волосы, не тыкал в неё пальцем. Гостей стало меньше, чем прежде, да и молчать более она не умела, когда её разглядывали, прослыв в итоге хамкой. Как-то раз один из соседей, подвыпивший и наглый, попытался схватить Юту за талию. Она не успела и рта раскрыть — стоявший рядом Сюй Лун перехватил его руку, что-то резко сказал и оттолкнул прочь. Сосед убрался восвояси, бормоча под нос. А Юта смотрела на Сюй Луна и не знала, что сказать. Было приятно, что он заступился за неё.

Он же просто погладил по голове, как маленькую.

– Стоит на секунду отвернуться, как хищники пытаются украсть белоснежное сокровище, – усмехнулся он.

– Се се... – наконец прошептала она.

А вот в женские разборки Сюй Лун не влезал, но обижать Юту не давал. Оставаясь наедине, просил быть мягче и не обращать внимания на любопытные взгляды. Можно же просто порадоваться, что отличаешься от других и вызываешь интерес, зачем сразу язвить? Юта в ответ хмурила брови и надувала губки. Сюй Луну оставалось лишь вздыхать. Но иногда, когда она особенно сильно злилась на весь мир, он просто садился рядом и молчал. И от этого молчания становилось легче.

Почему? Может, потому что он ничего не требовал, не критиковал и не лез с советами. Просто был рядом. И этого было достаточно.

Прошло ещё несколько дней. Однажды ночью ей приснился холод. Она стояла посреди тёмного зала, на стенах которого извивались змеи, высеченные из камня. Одна из них — белая — смотрела прямо на девушку. Стало страшно. Юта почувствовала, что задыхается и наконец проснулась. Сердце бешено колотилось.

Девушка долго ворочалась на кане. Она смотрела в щель между досками потолка, где мерцала одинокая звезда. Спать больше не хотелось. Интересно, что сейчас происходит дома? Ищет ли её мама? Наверное уже всех знакомых обзвонила, написала заявление о пропаже и сидит сутками у телефона в ожидании новостей про Юту. Девушка горько улыбнулась. Ангелина хорошо постаралась. Юту никто не найдёт. А если кто и скажет маме, что её дочь попала в прошлое и лежит в хижине у какого-то китайского мужика, то мама укоризненно посмотрит, сказав, что грешно смеяться над чужой бедой. Юта и сама бы в это не поверила. Но прямо сейчас лежит в древней стране и смотрит в потолок.

Пролежав так всю ночь, под утро всё же уснула. Змея больше не снилась. Приснился тот же замок, те же стены. Но нет белой змеи. Вокруг зловещая тьма. И из этой тьмы показался жёлтый дракон, закованный в цепи. При каждом его движении цепи позвякивали, оглушая тишину. Юта приблизилась к нему и теперь могла разглядеть его. Красивый, огромный, светился во тьме. Он смотрел на неё человеческими глазами и беззвучно плакал.

И тут кто-то дотронулся до плеча девушки. Она проснулась. Рядом стоял Сюй Лун с миской каши и привычным уже терпеливым взглядом.

– Ни цзоу? – спросил он.

Юта покачала головой. Нет, она больше не собиралась сбегать. Она здесь уже не первый месяц. Прожила тут и весну, и лето. Почти смирилась со своей участью. Но Сюй Лун всегда был наготове. На всякий случай.

Юта взяла миску, но есть не стала. Вместо этого она посмотрела на Сюй Луна и произнесла, тщательно выговаривая каждое слово:

– Мне приснился сон.

– Какой?

Словарный запас Юты за последнее время расширился, и она вполне могла поддержать разговор. Правда, при этом она всегда начинала жестикулировать — будто слова не могли вылететь без помощи рук.

– Я была в большом зале, и там была змея, – она изобразила рукой извивающееся движение. – Большая белая змея. Она смотрела прямо на меня. А потом мне приснился тот же зал, но вместо змеи я увидела жёлтого дракона с цепями. Он светился во тьме и плакал. Разве такое возможно?

Сюй Лун молчал.

– Белая змея и жёлтый дракон? – наконец спросил он.

Девушка утвердительно махнула головой. Помолчав ещё немного, он быстро что-то сказал и ушёл.

– Куда ты? – только и успела крикнуть в спину Юта, не понимающая быструю речь.

Но парень не оглянулся, не ответил. Молча ушёл, и Юта осталась одна с остывающей кашей.

– Ничего не понимаю. Я сказала что-то не то? – спросила сама у себя, глядя на закрытую дверь.

Посидела минуту. Потом ещё одну.

– Нет, – сказала она громко. – Нет, так не пойдёт. Бросил девушку посреди разговора! Я его научу манерам, я покажу ему, где китайские раки зимуют!

Вскочила с кана и вылетела во двор, чуть не сбив уже знакомого петуха. Тот еле успел отпрянуть в сторону, недовольно кудахнув.

– Чего уставился? – спросила у него Юта. – Тоже сбежать хочешь? Беги, беги, не держу.

Петух не побежал. Только голову наклонил.

Юта обошла дом. За ним росло дерево, которое она приметила ещё в первый день. В марте оно было очень красивым. Нежные розовые цветочки украшали ветви, но недолго. Лепестки опали.

– Сюй Лун! Ты где?

Никто не ответил.

– Да что с тобой не так? Сюй Лун!

Она сделала шаг вперёд, не глядя под ноги. И тут её нога обо что-то споткнулась, и Юта, ругаясь, рухнула в траву. Сюй Лун, сидевший на корточках, не ожидал такого поворота и упал следом лицом в траву.

Сев и потерев плечо, которое задела девушка, он посмотрел на неё и тихо что-то прошептал, видимо обидное.

– Сам такой! – отмахнулась Юта, сев рядом с ним. – Ты вообще...

Но она не договорила, разглядев у него в руке странную вещь.

– А это что такое?

Он протянул ей находку. Это был амулет. Тяжёлый. Металл тёмный, почти чёрный, но кое-где проглядывала золотая патина, будто его много раз тёрли пальцами.

Юта перевернула амулет и замерла. На неё смотрел жёлтый сияющий дракон. Даже сквозь чёрный металл было видно, как мастер прорезал чешую так, что она красиво переливалась. Пасть дракона открыта. А вокруг дракона, обвивая туловище, извивалась белоснежная змея. В самой середине, между драконьей и змеиной пастями, был вырезан цветок. Лотос. На одном из лепестков — квадрат, а внутри квадрата что-то похожее на дворец. Маленькие крыши, колонны, ворота. Этот дворец был прямо между клыками. Будто дракон охранял его или хотел съесть, но не мог.

– Красивый. Откуда он у тебя?

– От родителей. Они давно умерли, я даже не помню их, был маленький. Меня растил дядюшка Ли. Старец, который приходил. Он и отдал. Сказал хранить. Я закопал амулет, но иногда выкапываю и любуюсь. Смотря на него, я думаю о родителях. Вот только изначально не было цепей.

Он обвёл пальцем края амулета, и только теперь Юта заметила мелкую цепь, не бросившуюся в глаза в самом начале.

– Я не придал этому значения, пока ты не рассказала свой сон.

– И что ты теперь думаешь?

Сюй Лун пожал плечами.

– Может, ты демон, связанный с амулетом? Не просто так тебе приснился этот сон.

Юте захотелось покрутить у виска пальцем. Сразу у двух висков. Еле сдержав такой порыв, она медленно произнесла с серьёзным видом:

– Демонов не существует. Будь я демоном, я бы тебя уже сожрала, – она облизнула верхнюю губу. – С большим аппетитом.

И не удержавшись, засмеялась.

Сюй Лун покосился на неё без тени улыбки. Юта закатила глаза:

– Ладно, не демон я, успокойся.

И подняла амулет к солнцу. Чешуя дракона блеснула. Белая змея будто шевельнулась.

– Смотри, как ты напугал этого бедного господина, – строго сказала она амулету. – Больше так не делай.

Сюй Лун посмотрел на девушку как на сумасшедшую.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– Разговариваю с твоей наследственной реликвией. А что? Если демоны существуют, может, и амулеты понимают речь? И при этом не сбегают от разговора. Кстати, – посмотрела в карие глаза, – ты в курсе, что некрасиво оставлять девушку одну, когда она рассказывает тебе свои страшные сны? Нормальный человек бы утешил.

Она вернула ему амулет. Он взял, повертел в руках и сунул за пазуху.

– На шею надень. И вообще, в следующий раз, когда захочешь сбежать — предупреждай.

– Я предупредил.

– Ага, протараторил как сорока на базаре и свалил в закат.

Юта говорила на китайском языке, иногда переходя на русский. Сюй Лун уже привык к такому общению и даже выучил несколько русских слов. Уж слишком часто она их повторяла. Русские ругательства.

Он усмехнулся, встал и потянул девчонку за собой.

– Пойдём, ворчунья, я ещё не завтракал.