Наследница герцога -1

Глава 1

Предисловие

Девушка шла, не глядя по сторонам, о чем-то глубоко задумавшись. Легкий зеленый пуховичок, забавная красная шапка с большим помпоном. Светло-каштановые волосы, заплетенные в тугую косу, лежали на плече, спускаясь на грудь. На лице выделялись очень грустные печальные глаза, взгляд потерянный, словно девушка была не здесь, а полностью ушла в свои мысли.

— Купи букетик, — раздался старческий голос, и девушка обернулась, недоуменно рассматривая старичка, что сидел на низком стульчике, а перед ним стояла картонная коробка, где был лишь одинокий букет махрово-желтой мимозы, — Всего пятьдесят рублей, — доложил старик.

Девушка посмотрела на него, словно возвращаясь из своих печальных раздумий.

— Откуда у тебя мимозы в начале февраля? — грустно улыбнулась она старику, который довольно крякнул и протянул ей букетик.

— Сам выращиваю, купи, — снова произнес старик.

Девушка засунула руку в карман куртки и вынула полтинник, протягивая старичку. Тот всунул ей букет в руку, встал, подхватил свой стульчик с коробкой и двинулся в сторону метро.

— Счастья тебе, девонька, — обернулся он и проворно засеменил своей дорогой. Девушка снова улыбнулась и зарылась лицом в желтые веточки, вдыхая запах.

— Спасибо, — тихо произнесла она и пошла своей дорогой, уже чему-то улыбаясь.

Глава 1. Переезд

— Маша, это последние коробки, — поставила я на пол коробку с посудой и выдохнула. То еще удовольствие таскать тяжелые коробки и мешки на пятый этаж, — Не могли тебе жилье этажом ниже дать? — села на табуретку с шатающейся ножкой и начала снимать легкую курточку.

Маша вышла из кухни, и остановилась на пороге комнаты, оглядывая бардак.

— Я думала, у меня вещей нет, а тут такой склад получился, — тоскливо оглядела заваленную вещами комнату.

— Зато свое, это лучше, чем в малосемейном доме жить с одной кухней на этаж, — И вот, смотри, что у меня есть.

Я встала и подошла к сумке, вынула из нее завернутый в газету букет мимозы. Нашла вазочку, что лежала в коробке сверху и поставила на подоконник.

— Весной запахло, — улыбнулась Машка, подходя к окну и выглядывая во двор, — Район вроде тихий, как тебе вообще квартира? — повернулась она ко мне. Ее тугой пучок кудрявых рыжих волос растрепался, веснушки, казалось, стали ярче с началом зимы, мелкой россыпью покрывали нос и лоб. Это нисколько не портило мою лучшую подругу детства. Мы вместе росли в детском доме, вместе учились в институте и почти одновременно получили жилье от государства в 23 года. Я полгода назад, она сейчас. Жаль только, что в разных концах Москвы, но расстояние не мешало нашим частым встречам.

— Нужно воды в вазочку налить, — сказала я, — Представляешь, старик какой-то у метро продавал, всего по пятьдесят рублей. Думаю, почему не купить? Новоселье у тебя, как-никак, — улыбнулась я, обнимая подругу.

— Крис, давай, мы с тобой позавтракаем и начнем разбирать коробки. Мебели пока минимум, но основное нужно достать. Первым делом ищем сковороду, — согласилась Маша, и мы начали свои поиски, перебирая вещи.

— Нашла! — крикнула я и передала сковороду Маше. Взяла с подоконника вазочку с мимозой, и мы пошли на кухню. Пока подруга жарила яичницу, с трудом отыскав масло и яйца, я налила воду цветам, поставила на стол.

— Где у меня соль? Ты не знаешь? — рылась в пакетах и коробках Маша, — Придется без соли, не могу найти.

Мы сели на один стул вдвоем и начали есть яичницу прямо со сковороды.

— Терпимо, — сказала я, собирая хлебом жидкий желток.

— Угу, — согласилась подруга, — Нужно кофе найти, пока не выпью чашку, ничего делать не буду. Только тогда начну разбирать завалы, — я согласилась, и мы быстро нашли кофе. Навели себе по чашке без молока и сахара, так как это еще нужно было все искать, вышли на широкую лоджию, облокотились на железные перила.

— Тебе когда на работу? — спросила я подругу, отпивая кофе из кружки, что держала в руках. Без молока и сахара напиток был так себе, хотя кофе у Маши был неплохой, клиентка подарила. Подруга работала косметологом в салоне и ей часто богатые дамочки делали подарки в виде конфет, кофе или просто чаевых.

— Послезавтра, а тебе?

— Как и тебе. Мы с тобой, получается, сейчас в одном графике будем работать?

— Выходит так, подожди, у меня шоколадка в сумке есть, — Маша ушла в комнату и вскоре вернулась с плиткой шоколада в руке. Поделили по привычке поровну, и кофе стало вкуснее.

— Все равно здесь лучше, чем в старой коммуналке, — сказала я, делая большой глоток кофе, катая во рту кусочек шоколадки. Вкусно.

— Конечно лучше, как вспомню общую кухню, так вздрогну, — рассмеялась Маша, — Ты, Крис, останешься у меня сегодня? Ляжешь на диване, а я себе достану надувной матрас.

— Ты не хочешь оставаться одна?

— Непривычно, — согласилась Маша, — Там все время шум, люди, а здесь тихо, никого, нужно привыкнуть.

— Останусь, если хочешь, да и помогу тебе разобрать коробки, а завтра можем сходить в Икею, купить пару стеллажей и комодов.

— Точно, как я не додумалась? — вскрикнула Машуня, — Отличный вариант с недорогой мебелью, а то, как представлю, сколько покупать нужно.

Почти до полуночи мы разбирали коробки, потом приняли поочередно душ и свалились на свои спальные места без сил. Мне пришлось правда сесть через пять минут, чтобы расчесать и заплести косу. Мои тяжелые светло-каштановые волосы могли стать большой проблемой, если лечь с мокрой головой. Утром я бы проснулась с таким комком на голове, что проще было его отрезать от самых корней, чем расчесать.

— Крис, как ты думаешь, у нас может быть счастливое будущее? — спросила вдруг Маша, что я даже замерла с расческой в руке.

— А мы не счастливы? — удивилась я.

— Не знаю, люди в основном живут семьями, у них есть родители, братья, сестры, а у нас с тобой, только ты и я.

— Возможно, что это тоже неплохой вариант, — фыркнула я, — Иногда такие родственники бывают, что лучше бы их не было.

— Я бы хотела, чтобы у меня была мама или бабушка, — вздохнула Машка, которая всегда была сентиментальнее меня. Хотя детский дом старался излечить от этого всеми доступными способами.

— Думаю, что где-то в параллельной вселенной есть мы и у нас есть семья, — ответила я подруге, — Иди на диван, что на полу там скрипишь матрасом.

Машка встала, натягивая на худенькие колени свою ночную сорочку со спанч-бобом и нырнула ко мне. Прижалась, обнимая за талию и засопела мне в плечо, как в детстве, когда мы спали вместе в одной кровати. Я боялась грозы, Машке часто снились кошмары — поэтому самый верный способ был уснуть, обнявшись и тем самым отгонять от себя всех ночных монстров.

— Я бы хотела попасть в ту вселенную, — уже засыпая пробормотала я, — Где у меня и у тебя есть семья, родители, братья, сестры.

— И я, — пробормотала сонно Машка и мы уснули. В полночь веточка мимозы заискрилась серебристыми искорками и потухла, оставляя комнату в темноте.

Маша и Кристина

Глава 2. Граф Тальбон

Всадник на черном, как ночь жеребце, пронесся быстрее ветра, минуя ворота замка и подъездную дорогу. У высокого крыльца мужчина соскочил с коня и передал поводья ожидающему слуге, а сам поднялся по серым мраморным ступеням. Перед ним открылась дверь, которую учтиво придержал мажордом и поклонился незаконнорожденному сыну герцога Тальбона.

Дилан граф Тальбон прошел по галереям, не обращая внимания на расписной потолок и каменные фрески на стенах. Остановился у высоких деревянных дверей и одернул темно-синий сюртук, чтобы немного сбить пыль. Стражник в расшитой золотом зеленой форме открыл перед сыном герцога двери и Дилан вошел, оглядывая комнату в которой не был уже лет пять, а то и больше.

— Дилан, — отец, герцог Джексон Тальбон, встал из-за стола и сделал к сыну несколько шагов. Осмотрел, одобрительно, мощную фигуру и указал на кресло у стола из красного дерева.

— Отец, — чуть наклонил голову Дилан и сел в кресло, положив ногу на ногу.

Джексон рассматривал сына какое-то время, отмечая его черты, более близкие к матери Дилана, а не к отцу. Высокий, широкоплечий, черные волосы до плеч слегка вьются. Небольшая бородка нисколько не скрывала упрямый подбородок и красиво очерченные губы. А глазам бы позавидовала любая красавица: синие, в обрамлении черных ресниц и бровей. Вот только взгляд у графа был скорее отталкивающий, чем привлекающий: строгий, изучающий.

— Где ты был все эти годы? Мой поверенный еле отыскал тебя в Париже, а письма возвращались не распечатанными.

— Это долгий разговор, — улыбнулся Дилан, — Вечером за ужином я тебе все расскажу. Что за срочность такая? Зачем ты меня вызвал?

— Ты знаешь, что десять лет назад я признал тебя своим сыном, дал тебе титул графа и небольшое поместье рядом с моим, — начал отец, — Я тогда не думал, что моя вторая жена принесет мне долгожданного сына и наследника, но это счастье случилось и теперь Никос станет следующим герцогом.

— Я не осуждаю и не оспариваю твое решение, — усмехнулся граф, — Ты волен сам решать, кого и когда называть своим наследником.

— Ты прав, — кивнул герцог, усаживаясь за свой стол, — Но в тот же год, я позаботился и о твоем будущем.

— Каким образом? — нахмурился Дилан, у отца могли быть причуды, которые не подошли бы графу.

— Я заключил сделку с герцогом де Вилеруа, что в случае его смерти, ты становишься наследником, женившись на его дочери.

— Что за бред, — засмеялся Дилан, — Жениться на дочери герцога, чтобы стать герцогом?

— Да, у моего друга нет сыновей, кому бы он мог передать свой титул, только супруг его дочери получит такое право.

— Я не согласен.

— Почему? Ты останешься всего лишь графом с мелким поместьем, а во Франции тебя ждет богатство, дворец, титул.

— Ты знаешь, что меня не интересует богатство, я имею достаточно, чтобы вести далеко не бедную жизнь, — недовольно отвечает Дилан, — И жениться я не собирался.

— Тебе тридцать пять, сын мой, пора уже завести семью, дом.

— Мои корабли, моя торговля — это все, что мне нужно.

— Пусть твои корабли плавают как раньше, но ты должен жениться — это долг чести. Я хотел дать тебе свой титул, но родился Никос, поэтому я сделал все, что мог, — гневно ответил герцог, и в кабинете повисло молчание.

Каждый мужчина обдумывал свой дальнейший шаг: один не хотел соглашаться, второй желал этого. Наконец, герцог тяжело вздохнул и встал из-за стола. Открыл небольшую дверцу в резном шкафу и достал графин с бренди. Налил напиток в бокалы и подал сыну.

— Я понимаю, что ты не хочешь привязывать себя к чему-либо. Кроме своих кораблей. Но ты можешь жениться, сделать своей жене ребенка и уйти в море. Ты получишь самый высокий титул после короля и большую власть — это больше, чем мог бы получить незаконнорожденный сын. Твои дети будут титулованы и приняты в обществе, тебе не придется торчать на земле, на которой ничего не растет, а поместье разваливается без ухода. Герцогство большое, земля там плодородная, но это неважно. Так как ты все равно большей частью живешь во Франции, то и семьей выгоднее обзавестись там. Дочь герцога довольно милая особа, приятная на вид, образована, воспитана. У тебя будет хорошая жена, которая родит тебе детей.

— Мне не нужна жена, — отрезал Дилан, делая глоток бренди и смакуя напиток на языке, — Я — пират, отец, пусть и не граблю корабли, но море — это моя стихия, мой дом. Я не собираюсь проводить все время на суше, ублажая свою жену и следуя с ней по балам.

— И не нужно, сделай наследника и плавай на свое усмотрение, — не унимался герцог Тальбон, — Сделай это для меня, в конце концов, я обещал, что выполню данную клятву.

— Ты не оставляешь мне выбора, — нахмурился Дилан, — Но будь, по-твоему, если дочь герцога придется мне по вкусу, я женюсь на ней.

— Благодарю, сын мой, надеюсь ты не пожалеешь о своем решении, — улыбнулся герцог и закрепил сделку глотком бренди.

Дилан еще немного провел время с отцом и затем вышел из кабинета, чтобы пройти в свою комнату, переодеться к ужину. В комнате уже растопили камин и поставили около него большую дубовую лохань. Ведра с горячей водой были проворно подняты слугами из кухни, и вскоре граф уже смывал с себя пыль и лошадиный пот. Он был в дороге почти два дня и с удовольствием наслаждался ванной, пока вода не начала остывать. Слуга подал нагретую у камина простыню и занялся одеждой графа.

С собой Дилан привез лишь пару бридж и камзол, остальная одежда, присланная отцом, графу не подошла. Широкие плечи сына просто не влезали в рубашки отца. Дилан усмехнулся, натянул на себя свою одежду. Слуга поклонился, вышел из комнаты, забирая дорожный камзол, а Дилан сел у камина, вглядываясь в огонь. Семья, жена, дети — все это не вязалось с его образом жизни, но возможно, пришло время жениться. Сколько можно ходить под парусом, испытывая судьбу, возвращаться на сушу, где тебя никто давно не ждет. Возможно, Дилан даже и хотел бы парочку детишек, если бы к ним не прилагалась жена. Графа вполне устраивала его страстная, марокканская любовница, которая ждала его на корабле, а чаще в замке, в Стамбуле. Зачем еще и жена?

Глава 3

— Леди Кристин, пора вставать, портниха скоро прибудет. Герцог, ваш отец, уже встал и требует вас к себе, — сказала незнакомая мне женщина и вышла из комнаты.

Я лежала на огромной кровати, пытаясь раскрыть глаза и как-то проснуться, но сон продолжался, упорно не отпуская меня. Несколько минут назад я думала, что проснулась, почувствовав запах свежей выпечки и кофе, но оказалось не совсем. Сон продолжался.

Оглядела комнату, которая словно выплыла из картинок о средневековых замках. Стены, оббитые панелями из красного дерева, пара вышитых вручную гобеленов, узкие окна с драпировками из тяжелых бархатных штор цвета красного вина и золотыми кистями. Большой камин, где разгорался огонь, пара кресел с загнутыми ручками. Я видела такие в Эрмитаже, куда нас возили из детского дома на каникулы. Какой-то спонсор подарил групповую экскурсию на автобусе в Санкт-Петербург из Москвы. Это, пожалуй, было самое незабываемое и единственное путешествие в моей жизни. Мы успели побывать в Эрмитаже и Петергофе, но и этого хватило, чтобы надолго запомнить.

Почему женщина назвала меня леди Кристин? Да и вообще, как я оказалась здесь и где Машка? Я точно помню, что мы заснули с ней в ее комнате, ну никак не в замке.

Вылезаю из-под одеяла, отмечая на себе длинную белую сорочку из тонкого полотна с кружевами по вороту и рукавам. Больше на мне ничего нет, даже трусиков. Что за бред тут происходит?! Спускаю ноги с высокой кровати, утопая ступнями в мягком ворсе шелковистого по ощущениям ковра. От пола идет холод, который чуть морозит ноги. Деревянные доски на полу отполированы до блеска и частично покрыты коврами, пара у кровати и один большой в самом центре.

Обхожу кровать, разглядывая резные столбики и парчовый балдахин. Такая конструкция интересная и ужасно пыльная, наверное. Представляю сколько в ней скопилось этой пылищи. О чем я думаю вообще? Не понимаю, где я и почему какая-то леди, а меня волнует пыль в складках атласа.

— Машка? — тихо шепчу, оглядывая углы, словно подруга могла где-то спрятаться и сейчас выпрыгнет, начнет смеяться над моим глупым выражением лица. Посмотрела бы я на нее, если бы она проснулась в таком месте.

В углу ширма, за которой стоит большая медная ванна, замечаю необычное зеркало на стене. Я вижу в нем себя, но зеркало такое мутное, словно потертое временем, с облезлыми краями. Рассматриваю свое отражение и прижимаю руку к губам, да я ли это?

Длинные ниже талии темно-каштановые волосы, тонкая талия, высокая небольшая грудь. Лицо миленькое, даже красивое с губками розочкой и маленьким носиком. Нет, я, конечно, похожа немного на себя, прежнюю, но волосы не могли отрасти за ночь.

— Что происходит? — вырывается из меня жалобный писк и с визгом подпрыгиваю, когда дверь открывают с ужасным скрипом. Тяжелая такая дверь, выше меня еще на метр.

— Леди Кристин, — заходят в комнату две, а нет три женщины, каждая несет какой-то предмет одежды и встает напротив меня, — Пора одеваться и спускаться к завтраку. Ваш отец ждет вас.

— Мой, кто? — пожалуй, наличие отца удивляет меня больше всего, — Кто вы?

— Ваши горничные, — приседают в реверансе женщины, — У вас болит голова? — спрашивает самая молодая из них, маленькая с рыжими мелкими кудряшками и веснушками на носу.

— Да, точно, голова, — спохватилась я, заметавшись по комнате.

Так и хотелось заорать на весь замок, что я сошла с ума, другого объяснения у меня не было.

— Как я здесь оказалась? — подпрыгнула к одной из девушек, что уже раскладывала на кровати просто огромное платье с пышной юбкой из голубого шелка.

— Вчера вы легли поздно, вам не хорошо? — спросила другая, которая поправляла покрывало и подушки.

— Где Маша? — завопила я, — Я где?

— Вы в замке герцога Вилеруа, ваш отец ждет вас, леди Кристин, — строго произнесла самая пожилая из горничных, та, что была в комнате утром.

— Понятно, ясно, я сплю, да, — начала успокаивать себя, усаживаясь перед туалетным столиком, куда меня проводила рыжая, — Ничего не помню, ничего не знаю и ничего не понимаю, ок.

Наблюдаю за тем, как женщины привычно занимаются своим делом, словно для них это в порядке вещей. Одна занимается камином, вторая принесенными вещами, а пожилая служанка наливает из серебряного кувшина воду, добавляя туда что-то из бутылочки. По комнате плывет восхитительный запах жасмина.

— Леди Кристин, позвольте, — подходит ко мне горничная с серебряным тазом и ставит его около меня на специальную подставку. Смачивает в воде бархатную тряпочку и касается моих плеч, пытаясь стянуть сорочку.

— Что вы делаете? — рычу я, натягивая сорочку обратно, — Зачем это?

— Умываться? — удивленно отвечает женщина.

— Да что б вас, — ворчу, выхватывая у нее мокрую тряпку, — Я сама, а вы идите, позаботьтесь там... О чем-нибудь.

Женщина молчаливо отходит, поджав губы, а я склоняюсь над тазом, чтобы ополоснуть лицо. Прохладная вода, остро пахнущая жасмином, явно, не может быть во сне, это бред какой-то. А еще, мне просто ужасно хочется в туалет, сил нет больше терпеть.

— Здесь есть туалет? — спрашиваю милую рыженькую, вижу, что она ни черта не понимает, будто я говорю на непонятном языке, — Туалет? Клозет? Где сидят там, писают? — показываю им и рыжая, понимая кивает.

Ныряет под кровать и достает горшок, белый с какими-то розами.

— Леди, бурдалю, - (сосуды-бурдалю, похожие на соусник для справления нужды). Она падает передо мной на колени и лезет под сорочку.

— Ээ, — отпрыгиваю от нее, что за... — Сама как-нибудь справлюсь.

Отбираю у удивленной рыжей чашу из фарфора и захожу за ширму, где быстро делаю свои дела. Оставляю горшок там и снова возвращаюсь в комнату. Проворная горничная подхватывает мой горшок и выплескивает содержимое за окно, открыв тяжелую ставню.

— Нда, — провожаю эти действия ошарашенным взглядом, — Такое, даже мое сумасшествие не смогло бы придумать.

Глава 4

Граф Тальбон сел на один из своих кораблей в Дувре и к тому времени, как «Быстрый» бросил якорь в Кале, графа уже ждала карета, которую спустили с корабля. Она следовала вместе с графом, привязанная к палубе и груженая сундуками с подарками, которые пришлось взять. Отец отправлял герцогу Вилеруа дорогие ткани, специи и еще кучу всяких мелочей. Дилан не спрашивал, что там, это его не волновало. Сейчас он спускался по сходням, не обращая внимания на обычный портовый город, где царила привычная для графа суматоха. Пока в карету запрягали лошадей, к Дилану подвели его коня по кличке Гром. Черный, как сама ночь, с густой гривой, Гром стоял, в нетерпении перебирая ногами. За ночь конь застоялся в трюме и теперь ему хотелось размять свои ноги.

Дилан легко вскочил в седло, направляя коня к выезду с пристани. Карета последует за ним, но ждать ее граф не будет. Два кучера знают куда им нужно ехать. Из Кале граф свернул на амьенский тракт, направляясь в Париж. Именно там, в пригороде было поместье герцога Вилеруа. Дилан останавливался на ночь на постоялом дворе или таверне, откуда выезжал рано утром, чтобы успеть до темноты покрыть как можно большую часть дороги. Карета безнадежно отстала от графа, но он и не ждал ее.

Через несколько дней граф, наконец, миновал прилегающую к замку деревню и свернул на узкую проселочную дорогу. Через пару минут за поворотом открылось небольшое озеро, около которого стоял изящный замок с тремя гранеными башенками по углам и остроконечными крышами. Позади замка раскинулся сад, уходящий в поля, а далее начинался лес.

Дилан с восторгом посматривал на эту красоту, где ему, возможно, предстояло жить и создать семью. Но все же хмурился, когда въезжал в открытые ворота по небольшому каменному мосту. Во дворе к Дилану подскочили сразу два конюха. Один взял коня под узду, а второй приветствовал графа:

— Милорд, добро пожаловать, — поклонился щуплый паренек с любопытством поглядывая на графа.

— Я к герцогу Вилеруа, — хмуро ответил Дилан и его сразу провели в замок.

Графа проводили в маленький зал, где полыхал жаром огромный камин, в котором лежали целые бревна, наполняя каменный зал теплом. У одного из камина в кресле с высокой спинкой сидел сам герцог, который медленно встал, опираясь на трость, приветствуя графа.

— Граф Тальбон, рад видеть вас, — улыбнулся герцог. Его седая голова чуть склонилась в учтивом поклоне, а Дилан поклонился ниже, тем самым признавая власть вышестоящего по положению, — Я только вчера получил письмо от вашего отца, мы ждали вас на следующей неделе.

— У меня свой корабль, милорд, — улыбнулся Дилан, — Мне проще пересечь Пролив, даже в зимнее время.

— Очень рад этому, — снова улыбнулся герцог, предлагая графу сесть в другое кресло, что стояло напротив камина.

Дилан с удовольствием сел, выпрямляя свои длинные ноги, подставляя их ближе к теплу. Погода всю дорогу была не особо приятная, снег и ледяной ветер, поэтому графу хотелось согреться, а лучше выпить пару стаканов бренди.

— Вина? — словно прочитал его мысли герцог, — Или виски?

— Лучше виски, — согласился граф и тут же слуга подал ему янтарный напиток и молча удалился.

Мужчины некоторое время наслаждались напитком, рассматривая друг друга. Пока старый герцог не начал разговор. Дилан внимательно слушал его, делая небольшие глотки прекрасного виски.

— Как вы уже знаете от своего отца у меня одна дочь. Жена смогла подарить только одного живого ребенка, троих детей мы потеряли. Леди Кристина последняя моя надежда сохранить титул в нашей семье. Есть еще один претендент — это сын моего брата, виконт Эдвард Дювалье. Но сами понимаете, что я не собираюсь оставлять мою дочь, единственного ребенка, без титула. Так как женщина не имеет право наследовать после отца, а только через мужа, то договор с вашим отцом пришелся как нельзя кстати. Надеюсь, вы, как человек чести, подчинитесь.

— Оставим мою честь в покое, герцог Вилеруа, — поморщился Дилан, — Отец не оставил мне выбора, связав своим обещанием. Поэтому, я выполню его просьбу. Когда вы намерены устроить наш брак с вашей дочерью?

— Не раньше весны, — кивает герцог, — Месяц уйдет на оглашение будущего союза, прием по случаю помолвки, а свадьбу подготовим к апрелю.

— Нельзя ли ускорить помолвку? Мне дорога каждая минута, мои корабли должны выйти в море не позднее ноября.

— Вы же понимаете, что оглашение в церкви, согласие короля не все так просто и быстро.

— Прошу вас поторопиться, я не могу долго оставаться во Франции, — Дилан отложил кубок с вином и встал с кресла, давая понять, что разговор закончен, — В течение недели дайте мне точные сроки помолвки, я буду у себя в особняке.

— Вы не хотите увидеть свою будущую жену? — приподнялся герцог Вилеруа, опираясь на трость.

— Не думаю, что это что-то изменит, — нахмурился граф.

— Леди Кристин очень чувственная натура, мне бы хотелось, чтобы моя дочь лучше узнала вас до свадьбы. Завтра я устраиваю прием, чтобы представить высшему свету будущего мужа моей дочери и нового герцога Вилеруа, которым вы станете после моей смерти. Титул будет ваш, а леди Кристин станет новой герцогиней де Вилеруа. Через три дня назначена аудиенция у короля, чтобы получить согласие на ваш брак.

— Хорошо, — поморщился Дилан, — Пришлите мне приглашение, я приеду завтра, чтобы познакомиться с леди Кристин. Надеюсь, оправдаю ваши ожидания.

Дилан поклонился герцогу де Вилеруа и про себя ругая отца всеми бранными словами, поспешил покинуть дом герцога. Ему казалось, что здесь даже стены давят, забирая свободу графа. Дилан не хотел жениться, а еще больше не желал брать на себя обязанности герцога, которые падали на его плечи. Все это сильно раздражало молодого графа и не вызывало восторга в его душе.

Глава 5

Граф Тальбон сел на один из своих кораблей в Дувре и к тому времени, как «Быстрый» бросил якорь в Кале, графа уже ждала карета, которую спустили с корабля. Она следовала вместе с графом, привязанная к палубе и груженая сундуками с подарками, которые пришлось взять. Отец отправлял герцогу Вилеруа дорогие ткани, специи и еще кучу всяких мелочей. Дилан не спрашивал, что там, это его не волновало. Сейчас он спускался по сходням, не обращая внимания на обычный портовый город, где царила привычная для графа суматоха. Пока в карету запрягали лошадей, к Дилану подвели его коня по кличке Гром. Черный, как сама ночь, с густой гривой, Гром стоял, в нетерпении перебирая ногами. За ночь конь застоялся в трюме и теперь ему хотелось размять свои ноги.

Дилан легко вскочил в седло, направляя коня к выезду с пристани. Карета последует за ним, но ждать ее граф не будет. Два кучера знают куда им нужно ехать. Из Кале граф свернул на амьенский тракт, направляясь в Париж. Именно там, в пригороде было поместье герцога Вилеруа. Дилан останавливался на ночь на постоялом дворе или таверне, откуда выезжал рано утром, чтобы успеть до темноты покрыть как можно большую часть дороги. Карета безнадежно отстала от графа, но он и не ждал ее.

Через несколько дней граф, наконец, миновал прилегающую к замку деревню и свернул на узкую проселочную дорогу. Через пару минут за поворотом открылось небольшое озеро, около которого стоял изящный замок с тремя гранеными башенками по углам и остроконечными крышами. Позади замка раскинулся сад, уходящий в поля, а далее начинался лес.

Дилан с восторгом посматривал на эту красоту, где ему, возможно, предстояло жить и создать семью. Но все же хмурился, когда въезжал в открытые ворота по небольшому каменному мосту. Во дворе к Дилану подскочили сразу два конюха. Один взял коня под узду, а второй приветствовал графа:

— Милорд, добро пожаловать, — поклонился щуплый паренек с любопытством поглядывая на графа.

— Я к герцогу Вилеруа, — хмуро ответил Дилан и его сразу провели в замок.

Графа проводили в маленький зал, где полыхал жаром огромный камин, в котором лежали целые бревна, наполняя каменный зал теплом. У одного из камина в кресле с высокой спинкой сидел сам герцог, который медленно встал, опираясь на трость, приветствуя графа.

— Граф Тальбон, рад видеть вас, — улыбнулся герцог. Его седая голова чуть склонилась в учтивом поклоне, а Дилан поклонился ниже, тем самым признавая власть вышестоящего по положению, — Я только вчера получил письмо от вашего отца, мы ждали вас на следующей неделе.

— У меня свой корабль, милорд, — улыбнулся Дилан, — Мне проще пересечь Пролив, даже в зимнее время.

— Очень рад этому, — снова улыбнулся герцог, предлагая графу сесть в другое кресло, что стояло напротив камина.

Дилан с удовольствием сел, выпрямляя свои длинные ноги, подставляя их ближе к теплу. Погода всю дорогу была не особо приятная, снег и ледяной ветер, поэтому графу хотелось согреться, а лучше выпить пару стаканов бренди.

— Вина? — словно прочитал его мысли герцог, — Или виски?

— Лучше виски, — согласился граф и тут же слуга подал ему янтарный напиток и молча удалился.

Мужчины некоторое время наслаждались напитком, рассматривая друг друга. Пока старый герцог не начал разговор. Дилан внимательно слушал его, делая небольшие глотки прекрасного виски.

— Как вы уже знаете от своего отца у меня одна дочь. Жена смогла подарить только одного живого ребенка, троих детей мы потеряли. Леди Кристина последняя моя надежда сохранить титул в нашей семье. Есть еще один претендент — это сын моего брата, виконт Эдвард Дювалье. Но сами понимаете, что я не собираюсь оставлять мою дочь, единственного ребенка, без титула. Так как женщина не имеет право наследовать после отца, а только через мужа, то договор с вашим отцом пришелся как нельзя кстати. Надеюсь, вы, как человек чести, подчинитесь.

— Оставим мою честь в покое, герцог Вилеруа, — поморщился Дилан, — Отец не оставил мне выбора, связав своим обещанием. Поэтому, я выполню его просьбу. Когда вы намерены устроить наш брак с вашей дочерью?

— Не раньше весны, — кивает герцог, — Месяц уйдет на оглашение будущего союза, прием по случаю помолвки, а свадьбу подготовим к апрелю.

— Нельзя ли ускорить помолвку? Мне дорога каждая минута, мои корабли должны выйти в море не позднее ноября.

— Вы же понимаете, что оглашение в церкви, согласие короля не все так просто и быстро.

— Прошу вас поторопиться, я не могу долго оставаться во Франции, — Дилан отложил кубок с вином и встал с кресла, давая понять, что разговор закончен, — В течение недели дайте мне точные сроки помолвки, я буду у себя в особняке.

— Вы не хотите увидеть свою будущую жену? — приподнялся герцог Вилеруа, опираясь на трость.

— Не думаю, что это что-то изменит, — нахмурился граф.

— Леди Кристин очень чувственная натура, мне бы хотелось, чтобы моя дочь лучше узнала вас до свадьбы. Завтра я устраиваю прием, чтобы представить высшему свету будущего мужа моей дочери и нового герцога Вилеруа, которым вы станете после моей смерти. Титул будет ваш, а леди Кристин станет новой герцогиней де Вилеруа. Через три дня назначена аудиенция у короля, чтобы получить согласие на ваш брак.

— Хорошо, — поморщился Дилан, — Пришлите мне приглашение, я приеду завтра, чтобы познакомиться с леди Кристин. Надеюсь, оправдаю ваши ожидания.

Дилан поклонился герцогу де Вилеруа и про себя ругая отца всеми бранными словами, поспешил покинуть дом герцога. Ему казалось, что здесь даже стены давят, забирая свободу графа. Дилан не хотел жениться, а еще больше не желал брать на себя обязанности герцога, которые падали на его плечи. Все это сильно раздражало молодого графа и не вызывало восторга в его душе.

Глава 6

Я ворвалась в кабинет, замирая напротив стола, за которым сидел широкоплечий пожилой мужчина. Крупный нос, немного пухлые губы. Усы, острая бородка и седые волосы. Сам по себе мужчина был красив, я бы сказала, что хорошо сохранился для своего возраста. Видимо, я была довольно поздним ребенком. Господи, о чем я думаю, это не мой отец. Не мой!

— Кристина, — привстал со стула мужчина, поправляя голубой камзол из переливающейся тафты с золотыми кружевами.

Что-что, а ткани здесь мне нравились. Такое великолепие в оттенках и вышивке. Только носить все это было тяжело.

— Папа, — усмехнулась я, плюхаясь в широкое кресло, обитое золотистым бархатом и расправляя юбку платья.

Попыталась было развалиться, упасть на спинку, но не тут-то было. Корсет сразу больно впился в ребра и лопатки. Пришлось сесть так, словно я проглотила деревянный кол и дышать с осторожностью.

— Папа? — удивленно поднял седые брови герцог Вилеруа, — Ты больна, Кристина?

— Да нет, вроде, — пощупала свой лоб, делая вид, что сомневаюсь.

— Если ты заболела, то прием нужно будет перенести, — снова сел на свое кресло отец. Буду так его называть.

— А что за прием? — осторожно спросила я, мало ли, может мне вообще лучше притвориться полумертвой, протянуть время и понять, что за чертовщина тут происходит.

— Прием у короля по случаю твоей свадьбы и знакомство с будущим мужем, графом Тальбоном.

— Ой, кажется я точно больна, — театрально вскинула руку ко лбу, тихо простонав. Скосила взгляд, встречаясь с озабоченными серыми глазами лже — отца.

— Тебе нужно в постель, — кивнул герцог.

— Да, да, я полежу и все пройдет, — радостно закивала я.

— Я приглашу нашего лекаря. Тебе нужно очистить кровь, — потянулся к колокольчику на столе герцог.

— Ээ, а как? — осторожно спросила я, почему-то внутренне переживая за способы этого очищения. Вспоминая ситуацию с мытьем и горшком.

— Как всегда. Наш лекарь месье Дюпон пустит тебе кровь и твоя болезнь уйдет, — недоуменно посмотрел на меня отец.

— Кажется мне лучше, — тут же заговорила, тараторя, — Вы, папа, понимаете, я сегодня проснулась сама не своя. Мне кажется, что я не из этого мира и не совсем там, где мне положено быть...

— Пусть выпустит больше крови... — начинает герцог.

— Да нет, ты меня не понял. Ааа, как сказать, — прорычала я, вставая с кресла и взволнованно выхаживая по толстому ковру персикового цвета, — В общем, мне что-то приснилось, будто я была в другом мире, очень непохожим на наш...

— Пригласить нашего священника, отца Георгия?

— Да, Господи, нет, конечно, — возмутилась я, — Понимаешь, я не леди Кристин, я Кристина, только из другого будущего. «Не твоя дочь», —ну вот и сказала. Замерла посреди комнаты, как соляной столб.

— Значит, месье Дюпона, это от давления лишней крови, у тебя такие мысли, — охотно согласился герцог.

— Понятно, ты меня не слышишь, — обреченно уставилась на отца, — И кто я, по-твоему, а ты кто?

— Я, герцог Вилеруа, ты, моя дочь леди Кристин, 18 лет отроду.

— А... Мама у меня есть? — почему мне вдруг стало важно задать этот вопрос? В своей прошлой жизни я так хотела, чтобы у меня была мать, неужели...

— Нет, к сожалению. Моя жена покинула нас от болезни легких, когда тебе было пять лет, — печально сообщил герцог.

— Обидно, — я и в самом деле расстроилась. Словно этот мир принадлежал уже мне, и была полновластной хозяйкой в нем, — Хорошо, пусть я каким-то боком сюда попала. Значит, что это значит?

Герцог недоуменно пожал плечами.

— Ладно, какие у нас планы? — снова усаживаясь в кресло, спросила отца.

— У нас? — озабоченно переспросил герцог.

— Ну что там я должна сделать, к королю попасть, а с ним что?

— Ничего, леди Кристин, вы должны выйти замуж за графа Тальбона в ближайшие четыре месяца. Граф настоял на этом сроке, так как уходит в море до наступления зимы. Через два дня мы отправляемся в Версаль, чтобы спросить разрешение короля Людовика четырнадцатого на свадьбу с графом и соответственно представить королю будущего герцога. Ваша свадьба состоится в Базилике Сен-Дени и присутствовать будет сам король.

— Почему? — пискнула я, чуть не падая в обморок от такого наплыва информации.

— Потому что я, герцог! — стукнул кулаком по столу папа.

Я почти подпрыгнула на кресле, уставившись на него во все глаза.

— А можно я не пойду замуж? — вырвалось у меня, отчего у герцога даже лицо покраснело.

— Леди Кристин, вам видимо все хуже и хуже, — сделал свои выводы герцог, чуть успокаиваясь, — Я приглашу обоих и месье Дюпона, и отца Григория.

— Не надо, я в порядке, — вскочила я с кресла, — Где там мой будущий муж, можно на него посмотреть?

— Он будет завтра у нас на приеме по случаю его приезда. Небольшой прием для самых близких. А теперь иди, я устал. Тебя уже давно ждет портниха.

— Поняла, — попятилась я к двери и выскользнула за нее, тихо прикрыв.

Прислонилась к деревянной поверхности, чтобы отдышаться. Чертов корсет вообще не давал мне возможность волноваться, а как мне это не делать? Отец, когда сердился, говорил со мной на ты, это было даже прикольно, но вот муж, который маячил в перспективе, меня конкретно напрягал.

— Нужно лечь спать, да, — сделала я свои выводы, — Проснусь и все вернется, а сейчас...

Оглянулась по сторонам замечая ожидающую меня Изабель.

— Веди меня к портнихе, я готова. Сейчас посмотрим, что за мода у вас тут была или есть. Короче, запуталась я.

Мы снова прошли по гулким коридорам, поднимаясь по широкой каменной лестнице и Изабель открыла передо мной дверь в одну из комнат.

— Обалдеть, — произнесла я, оглядывая комнату и все, что в ней было, — Я точно не сплю, не сойти мне с этого места!

Глава 7

Ткани лежали в больших рулонах, кружева для отделки, широкие, узкие, а какие цвета. Бархат, парча, атлас, шелк, мех всех оттенков для отделки плащей и теплого платья. Я как зачарованная смотрела на все это великолепие, пока меня подвели к невысокому табурету и заставили встать на него. Снова раздели до нижней сорочки, и я наконец, смогла вздохнуть свободнее без корсета.

— Так, мадемуазель прекрасно сложена, — обошла меня портниха, высокая, в парике из серебристого волоса со множеством искусно сшитых бабочек и ленточек, — Что будем делать с грудью?

— А что с ней не так? — испугалась я.

— Она вызывающая, — неожиданно хихикнула портниха, — Мы ее показываем или скрываем?

— Показываем, конечно, — в комнату вошла еще одна женщина, пожалуй, самая красивая, которую я пока здесь видела.

Она была одета в прекрасное платье из золотой парчи, с белым тончайшим кружевом. Высокая прическа из белокурых волос завита в локоны и уложена на голове. В волосах сверкали камнями заколки.

— Кристин, скоро выходит замуж, и мы должны показать будущую герцогиню во всем блеске, — строго сказала женщина, — Нам нужно пятьдесят нижних юбок, корсажей пожалуй, хватит десяти, пять платьев на прием у короля, десять дневных и столько же вечерних. Два плаща вечерний и теплый, пара новых сорочек.

— Куда столько? — прошептала я, но меня уже не слушали.

Портниха и ее помощницы вертели меня на хлипком табурете, измеряя, что-то записывая.

— Значит, декольте делаем ниже? — спросила мадам портниха.

— Конечно, моя племянница красивая девушка и ей есть что показать.

Ах, вот как, это моя тетка, ну хоть что-то прояснилось. Интересно, с какой стороны отца или матери? Я задумалась над этим, пока на меня не начали накидывать ткани.

— Цвет волос, — замерла портниха, — Совсем не в моде. Придется использовать парики или пудру. Лучше ополаскивать уксусом, чтобы немного осветлить пряди. Темный оттенок сейчас ужасно не моден.

— Не надо мне парики, — заголосила я.

— Ну что вы, мадемуазель, к королю нельзя без парика, — возмутилась портниха.

— Ничего, я хожу без парика, — отмахнулась тетка, которая мне нравилась все больше и больше, — Пудры побольше и будет хорошо. Если бы Кристин нужно было искать мужа, тогда пришлось бы натягивать парик, а сейчас граф Тальбон сам введет ее в зал, и никто не посмеет осудить мою племянницу.

— Алый бархат или красный шелк? — задумчиво вертела меня под двумя слоями ткани портниха, — Шелк делает ее кожу не такой белой, этот оттенок не подходит.

— Согласна, алый бархат более уместен на приеме короля, — кивнула тетка, усаживаясь на один из диванов и расправляя юбки золотого платья.

Словно из воздуха появилась горничная с большим подносом, на котором стоял чайник, вазочки с печеньем и вареньем. Я сглотнула слюну, пить хотелось невыносимо. Да и мне, прилично стала надоедать вся эта суета.

— Кристин, подойди сюда, — почти приказала тетка и я с облегчением слезла с табурета, — Думаю, что вы определитесь с тканями и фасоном. Вечером вам все доставят. Платье для приема у короля должно быть готово завтра, остальные доставьте в Версаль к концу недели.

— Но мадам... — возмутилась портниха, — Мы не успеем!

— Вам платят за срочность, мадам Омер, — поджала губы тетка и я в очередной раз восхищенно посмотрела на нее. Вот с кого нужно брать пример, так держаться, что мне даже завидно стало. Мне многому предстоит научиться. Хотя, о чем это я, мне что, здесь придется остаться?! Какой кошмар!

Получив свою чашку чая, куда мне щедро налили сливки, я схватила ее обеими руками, приближая ко рту.

— Мадемуазель Кристин! — гневный окрик заставил меня вздрогнуть, пролив несколько капель на сорочку.

— А? Что такое?

— Как вы держите чашку? Вы больны?! — тетка смотрела на меня так испуганно, что я и правда подумала, что во мне что-то не так.

— С чего вы так решили? — спросила, рассматривая как элегантно оттопырен мизинец у родственницы, как она держит блюдце, — Вау! — издала звук, от которого все повернулись ко мне, уставившись словно на чудо чудное, — Сори, я забыла, — растянула улыбку во все лицо, поражая тетке.

Так держать чашку, было совсем неудобно, но пришлось, иначе меня тут казнят на месте. Именно такие взгляды были у тетки и парочки горничных.

— Кристин, что с твоей осанкой? — снова возмутилась мадам, — Нужно сказать твоему учителю танцев, месье Ренье, что ты неправильно держишь спину. Насколько я помню, он придет сегодня?

— Кто? — снова чуть не выпустила я чашку из рук.

— Месье Ренье? Король придумал новый танец, даже я еще не видела его. Нужно срочно разучить, ты же не хочешь опозориться при всех в Версале?

— Где? — пискнула я, впадая в шоковое состояние.

— Через два дня мы отправляемся в Версаль, где твой отец, представит тебя королю и граф Тальбон попросит разрешения жениться на тебе. Без согласия короля свадьба невозможна. Ты будущая герцогиня, в тебе все должно быть идеальным.

— Мама, — вырвалось из меня, а чашка с грохотом упала на ковер персикового цвета. Хорошо, что она была уже пустой.

Нет, я, конечно, уже слышала от отца про свадьбу и герцогиню, но только сейчас с ужасом поняла, куда попала. Получается, я действительно выхожу замуж за неизвестного мне графа, стану герцогиней. Перед глазами замелькали кадры из фильмов, которыми я одно время увлекалась. Исторические драмы, короли, почему-то вспомнилась Графиня де Монсоро. А мой муж такой же старый, а как я с ним... Буду жить?!

— Я хочу домой, — вырвалось из меня, и я вскочила с кресла, где до этого сидела, — Как мне попасть домой? — взволнованно заходила по комнате, метнулась к дверям. Но куда идти, куда бежать? Я в непонятной мне западне и не знаю, как из нее вырваться. Что же делать? Я не могу выйти замуж за того, кого не знаю. Да я вообще не могу выйти замуж, это все не правда, это ведь не всерьез?!

Глава 8

Лошадь с всадником пересекла мост и остановилась во дворе большого особняка, что даже внешне поражал своим размером и роскошью. Дилан, граф Тальбон, мог себе позволить такой особняк и бросив взгляд на окружающие дом сады, спешился и передал поводья подбежавшему конюху. Тот, еще совсем молодой паренек, во все глаза смотрел на своего хозяина, забыв поклониться.

— Кто ты, чей сын? — грозно спросил Дилан мальчишку.

— Это мой младший, господин граф, — появился из-за угла особняка старый конюх, которого Дилан знал давно. Когда-то Серж ходил с ним в плавание, но потом болезнь ног не позволила ему долго быть в море.

— Не обучен, — ухмыльнулся граф, кивая на бледного от страха парня.

— Исправим, — сердито посмотрел на сына Серж, — Добро пожаловать домой, господин граф. Старший конюх поклонился и взял повод из рук сына.

— Асан подготовил комнаты? — легко шагая по ступеням, спросил Дилан, — Я просил его вызвать портного из Парижа.

— Конечно, мой господин, — из распахнутых дверей особняка шел навстречу своему господину мужчина в небольшом тюрбане на голове, белых шароварах и длинном расшитом серебряными нитями халате.

— Асан, — улыбнулся граф Тальбон, — Если ты еще жив, значит, все хорошо.

— Мой бог не хочет забирать меня, господин, я вам тут нужен, — улыбнулся, склоняясь в поклоне старый индус.

Когда-то давно, граф Тальбон выкупил Асана у прежнего хозяина, будучи в Индии и нисколько не пожалел. С пожилым человеком обращались плохо и Дилан долго выслушивал причитания Сержа, что индус не протянет и дня, умрет по дороге к кораблю. Стоило ли тратить на него такие деньги. Но Асан оказался на редкость живучим и когда встал на ноги, стал поистине незаменимым для Дилана, да и всех его слуг.

Если Асан был рядом с графом, то плащи всегда были вычищены, рубашки отглажены, постель свежа, а вино охлажденным. Асан взял на себя все заботы по гардеробу графа, его еде, запасах, порядку в домах. Дилан уже и забыл, как это решать бытовые проблемы, пока рядом был Асан. Индус, незаметно прибрал всю власть над слугами и стал поистине незаменимым управляющим. Нет, он не лез в торговые дела, финансы, но взял под контроль всех слуг, обучал их, наказывал, справедливо и жестко.

— Как ваша поездка в Англию? — спросил Асан, семеня за Диланом по высокому крыльцу и пропуская в дом, где также склонились в поклонах остальные слуги.

— Печально, мой друг, — усмехнулся Дилан, — Кажется, я женюсь.

— Да будет счастье этому дому и дети, — произнесла одна из женщин, полная, румяная.

— Матильда, — заулыбался Дилан, обнимая женщину за пухлые плечи и целуя в щеку, — Я так скучал по твоей стряпне.

— Конечно, англичане ничего не могут приготовить как нужно, — уперла руки в бока повариха, сияя от радости, — А похудели-то как, побледнели. Но ничего, Матильда накормит.

— Не сомневаюсь, — засмеялся Дилан, кивком приветствуя остальных слуг, — Портной?

— Ждет в гостиной, — тут же ответил Асан.

— Хорошо, ванну мне и кувшин красного вина из Шампани. Через час спущусь, — приказал граф, поднимаясь по широкой мраморной лестнице в свою спальню.

Слуги бросились в рассыпную, выполнять приказ графа, а Матильда пихнула Асана в бок, отчего тот поморщился. Эти двое всегда соперничали друг с другом, по-доброму, но бывало и ругались так, что стены дрожали. Главное для обоих, был их хозяин и каждый старался сделать ему лучше.

— Дома, — радостно провозгласила женщина, сияя улыбкой во все лицо, глядя вслед удаляющемуся графу.

— Наконец-то, — ответил Асан, улыбаясь лишь уголками тонких губ, но тут же взял себя в руки, возвращая на лицо серьезное выражение, — Иди в кухню, женщина и вели принести вина хозяину, — строго сказал Асан, на что Матильда фыркнула и подхватив юбки поторопилась выполнять приказ.

Через час Дилан спустился в гостиную, туго затянув на талии бархатный халат благородного синего цвета. На ногах графа были остроносые туфли из мягкой кожи, расшитые драгоценными камнями. Дилан так часто был в Азии, что перенял некоторые привычки, которые ему нравились. Чаще это касалось одежды, тканей, обуви, еды. Вот и сейчас он кинул взгляд на сундуки, которые вносили в дом, спуская в кладовую.

Прибыла грузовая карета с корабля и разгружали драгоценные товары: специи, чай, масло, ткани, да и многое другое. Асан зорко следил за разгрузкой, ставя одному ему известные знаки на свитке пергамента. Индус не умел писать и читать, но умел считать, причем очень хорошо. Так что Дилан мог не переживать, что пропадет что-то из ценного груза и сразу прошел в гостиную, двери которой открыл мажордом.

Здесь уже было тепло, ярко горел большой камин, на полу лежали теплые толстые персидские ковры, а на столе в серебряном кувшине стояло любимое графом вино. Портной, молодой человек высокого роста, разряженный по последнему писку моды, сразу склонился в поклоне, приветствуя графа.

Дилан сердито оглядел молодого человека, отмечая слишком яркие ткани и франтоватый вид. У графа возникло сомнение, что портной сможет учесть его пожелания в одежде, а не нарядить Дилана, как клоуна. Опасения графа стали еще больше, когда он увидел выстроившиеся в ряд на каминной полке парики, завитые в мелкие кудри, украшенные лентами и драгоценными камнями. Дилан терпеть не мог всю эту мишуру в нарядах.

— Месье... — обратился к молодому портному граф.

— Бинне, господин граф, — снова учтиво поклонился портной.

— Если нарядишь меня, как себя, считай, что это был твой последний заказ, — усмехнулся Дилан, принимая из рук слуги серебряный кубок с вином, — И вот это вот, убери, чтобы я даже не видел, — указал он на парики.

Молодой портной побледнел еще больше и торопливо начал убирать болванки с париками передавая своим помощникам.

— Но на прием у короля... — начал испуганно Бинне, задержав в руках рыжий парик.

— Нет, — отрезал Дилан, — Никаких париков. Не собираюсь носить на себе это гнездо из волос висельников, — поморщился граф.

Портной кивнул, и его помощники поставили посреди гостиной невысокую скамеечку, обитую красным бархатом.

— Прошу, господин граф, мы должны снять мерки, — указал на скамеечку Бинне.

Дилан обреченно вздохнул, сделал добрый глоток вина и сел на скамью, вытянув руки в стороны.

— Начинайте, Бинне, у меня мало времени. Скоро ужин, а я еще ничего не ел сегодня, — подстегнул словами бедного портного Дилан и тот запрыгал вокруг графа вместе с помощниками.

А Дилан сидел и думал, почему, как только приезжаешь в Англию, полностью меняешь свой гардероб. Во Франции все начинается снова. Что не так с этой модой?!

Глава 9

На следующий день после завтрака, Дилан готов был придушить своего портного, который уже пару раз вонзил в него иглу, пришивая рукав к длинному верхнему кафтану с широкими полами и большими отворотами на рукавах.

— Ты решил сделать из меня решето? — хмуро проворчал Дилан, когда Бинне в очередной раз уколол его теперь булавкой.

— Простите, господин граф, но жюстокор должен быть сделан строго по телу, обтягивать грудь, талию и быть широким в бедрах. Это нужно, чтобы подчеркнуть мужественность.

— Мне не нужно ничего подчеркивать! — взревел Дилан, делая движение, чтобы оторвать, только что пришитый рукав из красного бархата.

— Друг мой, остановись! — раздался от дверей смех и в комнату вошел маркиз Энтони дю Мор, старинный друг графа Тальбона.

— Энтони! — заорал Дилан и шагнул в сторону друга, растопырив руки.

Кафтан затрещал по шву на спине, расползаясь в стороны, открывая белоснежную рубашку.

— Господин граф, — застонал предсмертным голосом Бинне, но его никто не слушал.

Дилан уже обнимал своего друга, хлопая по плечам. Надо сказать, что Энтони, маркиз Дю Мор и сам мало походил на изнеженных светских щеголей, что окружали в то время Короля — Солнце. Высокий, широк в плечах, с гривой чуть вьющихся черных волос, маркиз был красив, его даже не портил уродливый шрам у самого виска.

— Оторвешь, потом все равно придется час стоять, пока этот молодой человек не пришьет рукав. Не явишься ты перед королем в своих старомодных нарядах, Дилан? — смеялся Энтони, — Здесь, во Франции, слишком много внимания сейчас уделяется моде и, если ты, явишься в старом костюме, тебя просто не пустят к королю.

— Бред, — улыбался Дилан, — Вина?

— Виски? — шутливо приподнял бровь Энтони, и слуга поспешил в кухню, выполняя приказ графа о закусках и выпивке.

— Откуда ты узнал, что я приехал? — Дилан отпустил Бинне, предлагая Энтони сесть в кресла с высокими спинками, что стояли напротив камина.

Портной, горестно вздыхая, начал собирать с помощниками и уносить в отведенную им комнату ткани, кружева. Они останутся в замке на две недели, чтобы сшить будущему герцогу новый гардероб.

— Значит, ты женишься, — сказал Энтони, когда портной и его помощники покинули гостиную, — И кто эта несчастная женщина?

— Дочь герцога де Вилеруа, — скривился Дилан, — Ты видел ее?

— Конечно, самая завидная партия в этом сезоне, — кивнул Энтони, — Красива настолько, как и строптива.

— Что это значит?

— Это значит, что девушка довольно избалована. Водит за нос половину самых завидных женихов Парижа.

— И много желающих? — нахмурился Дилан.

— Первое время было много, но герцог всех разогнал, да и сама девица слишком высокого мнения о себе. Но знаешь... Я бы за такую поборолся. Усмирить необъезженную кобылку, всегда волнует кровь.

— Она ездит верхом?

— Да, причем довольно хорошо, для дамы, сидящей на одной половине своей очаровательной задницы, — хохотнул Энтони, — До сих пор не пойму, как все они держатся в седле.

— Для самого загадка.

— Я приглашен сегодня на ужин к герцогу, моя карета здесь, поедем вместе? — предложил друг.

— Ничего не имею против, — согласился Дилан, и они продолжили свою беседу, обсуждая торговые дела.

Ближе к вечеру Дилан и Энтони вышли из особняка. Уселись в шикарную карету с гербом маркиза и красными бархатными сидениями с золотыми кисточками.

Ехать к дому герцога было недалеко, и мужчины провели время за душевной беседой, не обращая внимания на ночной Париж. Дорога до поместья была неспокойной, но кто бы напал на карету, которую сопровождали вооруженные до зубов стражники. Аллея к особняку сияла зажженными факелами, и подъездная дорога заполнена каретами. Герцог решил созвать полсвета, чтобы представить жениха своей дочери.

— Какой размах, — отодвинул бархатную штору Дилан, оглядывая заполненную площадь вокруг фонтана.

— Да, герцог не жалеет на единственную дочь средств и знаешь, я бы на его месте поступил так же. Ну, что нам еще остается, кроме как, лелеять и баловать своих детей, которых у меня, слава богу, пока нет, — усмехнулся Энтони.

— Спрошу тебя через несколько лет, — захохотал Дилан, вылезая из кареты.

У входа в бальный зал стоял сам герцог де Вилеруа, под руку с дочерью и рядом, незнакомая Дилану, леди. Граф сразу заметил невысокую, стройную девушку с прической из забранных вверх каштановых локонов. На девушке было воздушное платье, цвета нераскрытого бутона розы. Тонкая талия, такая, что Диан мог обхватить ее двумя руками, высокая грудь, низкое декольте, в котором выделялась округлая поверхность белой кожи. Трепетные руки, которые взволнованно теребили веер из розовых перьев с отделкой из белых кружев.

— Кристин, позволь тебе представить графа Дилана Тальбона, твоего будущего мужа и герцога Вилеруа, — учтиво склонил голову отец девушки.

Таких глаз Дилан не видел. Широко распахнутые, синие, как море в штиль. Ее прелестная грудь взволнованно поднималась, грозя выпрыгнуть из декольте. Розовый шелк так шел к ее румяным щечкам и губам, которые девица кусала белыми зубками.

— Вы такой мощный, — пролепетала леди Кристин, оглядывая Дилана восхищенным взглядом.

— Какой? — удивился граф, слыша рядом сдавленный смешок Энтони, — Мощный?! Вы хорошо себя чувствуете, леди Кристин?

— Я в шоке, — проговорила девица, складывая с хрустом свой веер и толкая в руки Дилану, — И я, не выйду за вас замуж!

Дилан стоял, открыв рот, когда эта пигалица просто развернулась на каблуках. Впечатала в его руки свой веер, пошла в сторону зала, где играли музыканты и уже собирались парочки для первого танца.

— Это... — начал Дилан, под хохот Энтони и хмурый взгляд герцога.

— Иди за ней, первый танец ваш, — сквозь смех проговорил друг, совсем неприлично фыркнув, — Сочувствую, Дилан, — и Энтони снова загоготал.

— Черт-те что! — возмутился граф Тальбон, настигнув леди Кристин почти в середине зала.

Схватил ее за локоть и развернул к себе, сжимая тонкую талию в руке:

— Или вы со мной сейчас танцуете, или я сверну вашу тонкую шейку до хруста, леди Кристин, — прорычал граф ей на ушко, — Никто не смеет уходить от меня, никто!

Глава 10

— И раз, два-три, и раз, два-три. Поворот мадемуазель, присели в реверансе, поклонились. Ниже, еще ниже. У вас великолепное декольте, покажите ваши очаровательные прелести, не склоняйте низко голову, откройте шейку, — певучим голосом инструктировал меня месье Ренье.

Вообще, этот старый пердун, как я его назвала, был милым старикашкой. Белокурый парик, который больше был похож на мочалку, вечно съезжал в стороны. Отчего учитель танцев сердился, без конца поправлял его, вытирая испарину на лбу. Синий кафтан, под ним серый жилет, который чудом держался на внушительном животе на двух пуговицах. Коричневые бархатные панталоны, белые чулки и черные туфли с большими синими бантами. Как вообще он мог танцевать, для меня это стало загадкой.

В углу расположились несколько музыкантов и играли, видимо, самые модные хиты моих предков. Точнее, предков всех предков. Какая чушь! Сам танец выводил меня из себя, это была полная бессмыслица из прыжков, поворотов, шагов из стороны в сторону. Хотя, если учесть количество юбок на мне, только так и можно было танцевать, никак иначе.

— Как я поклонюсь, если голову вверх нужно задрать? — проворчала я, снова начиная эти бесконечные шажки и прыжки. Да и вообще, можно ли молодой незамужней девушке говорить про прелести? Ох, уж эти французы! Кстати, я была в полном шоке, что говорю на французском языке и на английском тоже. Причем не только говорю, но и понимаю, что мне отвечают. Это, видимо, побочный эффект от переселения в этот мир. У себя, в своем веке, я учила английский язык, но явно он был другим, не таким, как здесь.

Но я понимала все! Даже стало интересно, какие еще у меня умения. Может, я вообще в какой-то игре, где есть уровни развития, добавляются жизни, может, у меня задание какое-то, а я и не знаю. Сказал бы кто. Нужно постучать по предметам, вдруг вылезут таблички с подсказками. Вот меня унесло, хотя дальше, чем сейчас уже некуда. Все мои версии, как я сюда попала, рассыпались в прах, даже не появилось ни одной осмысленной.

Больше всего мне нравилось, что у меня есть отец, тетка, дом, слуги в конце концов. Я решила, что должна пережить все это. Мне даже стало интересно, что вообще происходит и чем закончится. Я смотрела фильмы и читала книги про попаданок, иногда представляла себя на их месте, но не до такой же степени?! То, что происходило вокруг меня, не укладывалось в голове, до сих пор не верила в происходящее. Ждала, что вот сейчас проснусь и мы вместе с Машкой посмеемся от души над всем этим.

На мне желтое домашнее платье в белый цветочек, с бесчисленными юбками, натянутыми на обруч. Корсет, что впивается в ребра своими спицами или что там в нем. Панталонов нет, каких-либо трусов тоже нет, а на ногах туфли, которые так и намереваются соскользнуть, покинуть мои ножки, потеряться где-то. Я их даже не увижу, когда они слетят из-за этих юбок. Придется искать, нащупывая ногой под юбками.

— Вам нужно представить себя в нарядном платье, похожем на то, в котором вы пойдете на прием к королю, — объясняла мне Изабель, когда я ныряла в очередную юбку, что она натягивала через мою голову перед приходом учителя танцев.

— И много нужно их, этих юбок? — в ужасе замирала я, пока она не брала с кровати очередную. Причем все были разные, шелк, атлас, кружева, батист. Это какой-то ужас.

— Пока не добьемся нужной пышности, — сказала Изабель, заставляя меня заскрипеть зубами.

Тетя стояла у камина и читала какое-то письмо, что ей принесли несколько минут назад. Я, так пока не узнала, как ее имя, все обращались к ней мадам, а спросить что-то не хватало смелости. Да и хотелось бы уточнить, с какой стороны она мне тетка с отцовской или материнской? Да и вообще про мать узнать не помешало бы.

— На сегодня все, мадемуазель Кристин, — целуя ручку произнес взмыленный месье Ренье, — Перед завтрашним балом мы все еще раз повторим. Жду вас здесь в это же время и придется нам продлить занятие, вы забыли абсолютно все! Это будет позор, мадам, — это уже тетке, — Леди Кристин, лучше не танцевать в присутствии короля, да и в его отсутствие тоже.

А учитель танцев с юмором, улыбнулась я, подхватывая свои юбки, чтобы скрыться из бального зала. Сам зал, кстати был очень красив: белые стены, роспись на потолке, большие окна, банкетки по периметру. Музей, он и в этом веке музей, что тут скажешь.

— Леди Кристин, через два часа ужин, не забывайте, — строго произнесла тетка, а я притормозила у дверей, которые уже услужливо открыл передо мной мажордом в голубой ливрее.

— А в своей комнате поесть нельзя? — озадаченно спросила, надеясь на положительный ответ.

— Мы всегда ужинаем с вашим отцом, — поджала губы тетка, — Особенно, когда он находится дома.

Вот как, ну надо же. Выскочила из зала и понеслась по коридору в свою комнату, как я уже называла отведенные мне в этом замке покои. Вбежала, снова пытаясь сдернуть с себя очередное платье. Шнуровка была на спине и тут же подскочила Изабель, ловко выпуская меня на волю.

— Какой-то кошмар, как можно весь день ходить в этой штуке, — выдохнула я, избавляясь от корсета.

— Можете отдохнуть, через полчаса я приду вас одеть к ужину, леди Кристин, — присела в реверансе Изабель.

— Да вы издеваетесь, что ли? — взвыла я, когда она уже скрылась за дверью.

Пнула от злости туфли, которые разлетелись по комнате, и плюхнулась на кровать. Я три раза уже сегодня одевалась и раздевалась, и опять? Такими темпами меня скоро ветром будет сдувать, это же сколько калорий потеряю? Хотя если вспомнить, что мой обед состоял из чая и пары крошечных пирожных, то ужин мне сейчас не помешал бы, это точно. Где здесь кнопка вызова слуг? Пора привыкать к новым реалиям, пусть несут мне еду, вдруг на ужин не дадут ничего съедобного.

Прошлась по комнате, наслаждаясь свободой движений. Мне было комфортно в одной белой сорочке длиной до пят и атласных тапочках на низком каблуке. В комнате немного прохладно, и я пожалела, что на мне нет элементарных шерстяных носков. На постели Изабель оставила какое-то платье, и я схватила его, вертя в руках и разглядывая. Да это бархатный халат, причем отделанный кружевом и тесьмой. Натянула его на себя, с недоумением рассматривая длинный шлейф, который подметал собой пол в комнате. Ну и ладно, зато так тепло. Если им нравится, что платье полы подметает, то мне и подавно все равно.

Так, а кнопка для вызова слуг-то, где или шнурок какой? Не кричать же мне, открыв дверь из комнаты на весь замок?

Глава 11

— Ваша вышивка, леди Кристин, — ставит на скамеечку около меня большую плетеную корзину Изабель.

— Моя, что? — смотрю с ужасом на эту смесь разноцветных нитей.

Это сильно отличается оттого, что было в моем веке. Какая-то каша из разноцветных толстых ниток. И они этим вышивали?! Изабель ставит передо мной деревянную раму с натянутым голубым бархатом. Вижу замок, пруд, лебедей. До ужина неизвестно сколько времени, часов нет и все, что мне нужно, это протянуть. Вышивать я не умею от слова совсем, то есть никак. В детдоме нас учили только шить на швейной машине, вышивка это было из разряда недоступных удовольствий.

Изабель садится у моих ног на низкую скамеечку и начинает распутывать нити, напевая что-то себе под нос. Затем протягивает мне кривую иглу с длинным ушком. В него продета золотая грубая нить, словно скрученная из нескольких прядей. Верчу ее в руках, думая, куда ткнуть и с тяжелым вздохом откладываю в сторону.

— Что-то у меня голова болит, — говорю Изабель, — Можно я до ужина полежу?

— Конечно, сейчас принесу уксус, — тут же подрывается Изабель, вскакивая со своего стула.

— Зачем уксус? — провожаю ее подозрительным взглядом. Может, не нужно было про головную боль? Тут вообще таблетки есть или дубиной все лечат? Раз шарахнут и не больно.

Забираюсь с ногами на кровать, сажусь, опираясь спиной на кучу подушек. Разглядываю балдахин сверху. Потолок тоже вышит типа картины на библейскую тему. Какие-то монахи в золотых рясах, кресты, жуть какая-то.

— Вот, — Изабель садится рядом и смачивает в небольшом медном тазу тряпку в остро пахнущей уксусом воде, — Сейчас лучше станет.

Тянется к моему лбу и раскладывает ледяную тряпицу на моем лбу. По шее течет вода, вокруг острый запах уксуса, причем не такой, как я привыкла, а еще хуже. Лежу, терплю, это лучше, чем вышивать в данный момент.

— Изабель, расскажи о моей матери, — прошу девушку, трогая за руку.

— Меня здесь не было, когда ее не стало, — печально отвечает девушка, — Вы немного полежите и начнем одеваться.

— Ладно, — смиренно соглашаюсь я, наблюдая, как служанка двигается по комнате, что-то убирает. Затем раскладывает на кровати платье из зеленого бархата, юбки к нему, чулки, еще одно платье.

С обреченным вздохом закрываю глаза и пытаюсь снова найти ответ на свой вопрос: почему я здесь? Мои мысли приводят к тому, что я просто засыпаю. Изабель будит меня, подставляя таз с водой, пахнущей розой. Процедура одевания повторяется, только теперь на мне очень тяжелое бархатное платье с высоким воротником. На волосы высыпали целую чашу пудры и теперь с меня при каждом движении сыпется этот белый порошок.

Герцог уже ждет меня в огромной столовой и подает руку, как только я вплываю, коряво приседая в реверансе. С ужасом смотрю на накрытый стол. На нем сверкает гранями хрусталь, начищенные до блеска серебряные столовые приборы. В низких вазах целые композиции из цветов.

— Здрасте, — говорю тетке, сталкиваясь с ее сердитым взглядом.

Отец подводит меня к столу, ждет, пока я усядусь, втиснув все свои юбки. Передо мной несколько серебряных тарелок по убывающему размеру одна на другой, а по бокам приборы, куча ножей, ложек и вилок с двумя зубьями. Вспоминаю, что в это время ели каждое блюдо своим прибором и уныло смотрю на это разнообразие. Мне и в жизни не вспомнить, что и чем едят, да я и не знала. Откуда?!

Один слуга с супницей в руках, второй наливает серебряным половником мне в тарелку прозрачный бульон, без всего. Недоуменно оглядываюсь по сторонам, вижу, как тетя черпает аккуратно ложкой эту жидкость и ест. Ну хорошо. Тоже беру ложку и смело заливаю в рот чуть теплый бульон. Ну так себе, ни пряностей, ничего, просто вода из-под мяса. Даже соли нет. Успеваю съесть пару ложек, как тарелка исчезает и на ее место кладут небольшой кусок рыбы. Смотрю опять же за теткой, как она наливает какой-то белый соус из серебряного соусника. Повторяю, за ней.

— Кристин, — голос отца заставляет меня подпрыгнуть, так сосредоточилась, наблюдая за едой, что забыла о присутствующих, — Ты слишком увлеклась гардеробом.

— Что? — моя рука ставит соусник на место, так и не успела налить на рыбу.

— Шестьдесят юбок, это не много? — отец поднимает бровь, отправляя в рот кусочек рыбы, — Раньше ты обходилась меньшим количеством.

— Это я настояла, — тут же отзывается тетка, а я с благодарностью киваю, — Кристин не может ехать к будущему мужу плохо одетой.

— Элеонор, — морщится отец и мне хочется крикнуть «Бинго!», я знаю твое имя! Осталось узнать, чья ты сестра и я почти все тут разведала.

— Думаю, что граф Тальбон сам решит, что нужно его жене, — ворчит герцог, — Насколько я знаю, он собирается увезти Кристин в Стамбул, там у графа замок и торговые корабли.

— О, — открываю от удивления рот, я поплыву в Стамбул? На корабле вы серьезно?

— Кристин еще не вышла замуж, а ты, Пьер, уже хочешь от нее избавиться, — тетка встала, швырнула скомканную салфетку на стол, — У меня такое ощущение, что после смерти моей любимой сестры, тебе стала мешать твоя дочь, иначе к чему такая спешка со свадьбой?!

Ну вот, тетка, сестра моей матери, да я так за год всю историю семьи буду знать!

— Сядь, Элеонор, — устало произнес герцог, — Завтра граф Тальбон будет у нас на приеме, и я постараюсь еще раз с ним поговорить о свадьбе. Четыре месяца мало для подготовки.

— Девочка должна узнать будущего мужа, — тетка села на свое место, слуга подал ей новую салфетку, — Ты не отдашь дочь Эстель первому встречному.

О, Боже, мою маму звали Эстель! Я приложила руку к груди, пытаясь унять заколотившееся сердце. Совсем забыла, что это, вообще-то, не моя семья.

— Ты слишком много хочешь, Элеонор, — прикрикнул герцог, — Я уже сказал, поговорю. Кристин! — это уже ко мне, да так резко, что я вздрогнула, уронив вилку, — Иди к себе, выспись и веди себя завтра на приеме, как подобает леди!

Я встала из-за стола, скорее испуганная окриком герцога, чем удивленная. Подхватив юбки, поклонилась сидящим за столом отцу и тетке, развернулась и вышла из столовой, только на лестнице понимая, что осталась голодной.

— Зашибись! — топнула ножкой в атласной туфельке и тут же поморщилась от боли. Это вам не современная туфля, — У меня такое ощущение, что меня наказали, выгнав из-за стола. Мне голодной спать?! — ворчала я, поднимаясь в свою комнату.

Ну что же, придется поголодать, утром я надеюсь, завтрак будет? Главное, теперь хотя бы знаю кто из них и как их имена.

Глава 12

Следующий день прошел суматошно, все готовились к приему, который должен был состояться вечером. Начался день, как обычно, появилась Изабель с завтраком. Я смела практически все, уже предполагая, что ужина мне не видать, а деревянные печеньки в течение дня так себе удовольствие. Чем-то смахивали на наши крекеры, только более грубого помола и формы.

Снова пришел учитель танцев, и я даже начала запоминать некоторые движения, но все равно до идеала мне было очень далеко.

— Я не знаю, что с вами случилось, мадемуазель Кристин, — огорченно вздыхал месье Ренье, — Вы будто забыли все, чему я вас учил.

— А вы точно думаете, что это я? — ляпнула ему, когда прошлась своими туфлями в десятый раз по его ногам.

— Шутница, — манерно заявил учитель, а я тяжко вздохнула. Все меня здесь принимали за дочь герцога, каким таким образом я оказалась в ее теле, неизвестно. И пусть это самое тело было похоже на мое как две капли воды, все равно непонятно. Переселение душ какое-то, только волосы отрасли и стали темнее, да талия уже. Нет, талия меня, конечно, радовала, а особенно грудь, что была полнее моей. Только эти вот декольте уж слишком открытые, я так не привыкла. Юбки и корсеты вообще тихий ужас.

Сама ткань и платья мне нравились, а особенно кружева ручной работы. Какие-то прелести в этом были, но вот все остальное... Особенно естественные нужды моего тела. Ходить в этот сосуд, подняв юбки и балансируя над ним, придерживая одной рукой, это я вам скажу верх эквилибристики. Ни туалетной бумаги, ни нижнего белья, бесчисленные юбки и влажные тряпочки, смоченные в розовой воде, ну и на том спасибо. С ужасом ждала свои женские дни, но все же, надеюсь, я не останусь тут так долго.

По всему замку разносились аппетитные запахи. Я после танцев пыталась прорваться на огромную кухню, где в огромных котлах что-то булькало и на вертеле жарилась мясная туша. Но меня поймала тетка Элеонор и сказала свое «фи», что я спустилась на этаж прислуги. Не комильфо ни фига мне там находиться, а так интересно! Особенно сундучок, что торжественно вынули из кладовой и внесли с почестями в кухню, передали повару.

— Ээ, тетя, а что там? — оглядывалась я, пока Элеонор уводила, бранясь и ругаясь по коридору, взяла меня за руку.

— Специи, — сжала губы тетка.

— А можно посмотреть, ну, пожалуйста? — сложила я молитвенно руки, делая глазки под Гарфилда из мультика.

Тетка постояла, подумала и подозвала одного из слуг. Приказала ему принести сундучок.

— Леди Кристин, хочет проверить качество специй, — объяснила она мужчине и тот кивнул.

Вскоре передо мной поставили это произведение искусства. Деревянный сундук, обитый медью и вырезанными на нем рисунками. Открыли крышку, и я чихнула от запаха, что исходил от мешочков. Чего тут только не было! Я доставала один за другим, стягивала с них бечевку, рассматривала содержимое. Жуть как интересно и вкусно пахло! Меня с трудом оттащили от этого сокровища, отправляя в свою комнату, одеваться к приему.

Изабель уже приготовила очень красивое платье, цвета розовой пудры. К нему шелковые юбки с кружевами и без, туфельки, нижнее платье с серебряной отделкой. Как же им тут тяжело жилось с такой кучей нарядов!

Быстро приняла ванну и сидела, стуча зубами около камина в одной ночной сорочке, пока Изабель завивала и укладывала волосы. Камин, зажженный с утра, уже потух, а новый разжигали только к вечеру. Надо сказать, замок не очень-то и отапливали в течение дня, отчего в комнатах было довольно прохладно.

И вот, наконец, я готова. На мне красивое платье, шелковые розовые чулки на подвязках, высокая прическа, щедро обсыпанная пудрой. Элеонор торжественно внесла в комнату шкатулку из красного дерева и открыла. В ней лежали коробочки разного размера и цвета. Я уже догадалась, что это и честно сказать, глазки мои загорелись от восторга, когда тетка начала доставать содержимое коробок. Ну какая женщина не любит драгоценности? А тут, столько всего!

Рубиновое колье вспыхивало красными как кровь искрами. Длинные серьги к нему. Аметист играет синим пламенем в глубине камня. Изумруд, великолепен в ожерелье с бриллиантами. Да на одном таком колье я могла жить у себя в своем веке и ни в чем себе не отказывать.

— Так, к твоему платью и по возрасту подойдет жемчуг. Где-то тут у Эстель был набор, — рылась тетка в сундучке, а я чуть ли не била себя по рукам, чтобы тоже не нырнуть туда с головой. Никогда у меня не было драгоценностей, кроме маленьких золотых гвоздиков, что купила себе на первую зарплату.

— Вот, нашла, — Элеонор достала большую плоскую коробку, обшитую красным бархатом, — Очень чистый жемчуг.

— Ага, не грязный, — согласилась я, рассматривая колье, браслет и серьги, что лежали на бархате.

— Смотри, ни одного пятнышка, — взяла Элеонор из коробки браслет и вертела в руках, — Это нам с сестрой подарил отец на шестнадцать лет, перед первым выходом в свет.

— Шестнадцать? А во сколько вы замуж вышли? — тронула я пальчиком большую жемчужину на конце длинной серьги.

— В шестнадцать и вышла, — ответила тетка, как будто это было само собой, выходить в таком возрасте замуж.

— Рановато, — выдала я и вдела серьги в свои уши, — Красота какая!

Колье, серьги и браслет были торжественно возложены на меня, и тетка удалилась, чтобы переодеться к приему. Я же вертелась у зеркала, пытаясь в этой мутной поверхности, рассмотреть себя со всех сторон. Но изображение было еле видно, поэтому ориентировалась на охи и ахи Изабель. Что я красивая, милая и тому подобное. Мне нанесли чуть румян на скулы, вручили в руки тяжеленный веер из каких-то розовых перьев.

По лестнице я спускалась под руку с отцом, что нарядился в голубого цвета сюртук с золотым шитьем и белокурый парик с длинным хвостом. Наверное, герцогам так положено, решила я, обмахивая горящие от возбуждения щеки конструкцией из перьев.

— Вот, только что вошел в зал твой будущий муж, — чуть наклонился ко мне герцог и я стрельнула взглядом на вход.

Там было два медведеподобных мужика, разряженных в пух и прах. Правда, фигуры у обоих выдавали довольно внушительную мускулатуру. Ноги, руки, широкие плечи, словно качки в костюмах из бархата. Попробуй угадай, кто из них мой суженый, наряженный. Оба ничего так, сильно выделялись из толпы других мужчин надушенных неженок. Один сильно загорелый, с острым взглядом, от которого стало неуютно.

— Кристин, позволь тебе представить графа Дилана Тальбона, твоего будущего мужа и герцога Вилеруа, — представил нас герцог.

Это вот этот вот? Больше похожий на перекачанный шкаф-убийцу?! Да ладно!

Глава 13

— Вы такой мощный, — выдохнула я, оглядывая Дилана восхищенным взглядом.

— Какой? — удивился граф, рядом с ним хохотнул другой медведь, — Мощный?! Вы хорошо себя чувствуете, леди Кристин?

— Я в шоке, — правдиво ответила ему, складывая с хрустом свой веер и толкая в руки Дилану, — И я, не выйду за вас замуж!

Дилан стоял, открыв рот, когда я просто развернулась на каблуках. Впечатала в его руки свой веер, пошла в сторону зала, где играли музыканты и уже собирались парочки для первого танца.

— Это... — начал Дилан, под хохот своего друга и хмурый взгляд герцога. Стараясь сохранить невозмутимость, метнулся следом за мной.

Я спешила покинуть своего будущего мужа и устремилась в середину зала, пытаясь скрыться среди танцующих парочек.

— Черт-те что! — возмутился граф Тальбон, настигнув меня.

Схватил за локоть и развернул к себе, сжимая тонкую талию в своих руках:

— Или вы со мной сейчас танцуете, или я сверну вашу тонкую шейку до хруста, леди Кристин, — прорычал граф, пощекотав короткой бородой мое ухо, — Никто не смеет уходить от меня, никто!

— Вот еще, — топнула ногой, но крепкие руки притянули к себе.

Дыхание опалило кожу щек, а глаза сердито сузились. Да что он себе возомнил этот граф? Откуда только таких набрали.

— Леди Кристин, — прорычал он, — Вы играете с огнем!

— Ох, как страшно, сейчас описаюсь, — вырвалось из меня, а Дилан удивленно выпустил мою талию из рук, — Вы бы нашли кого-нибудь другого, что ли, — предложила ему.

— Что?!

— Мы же с вами явно не подходим друг другу. Вот смотрите, — и я подпрыгнула на месте, чтобы показать ему, какая у нас разница в росте, — Даже до плеч вам не достаю.

— Это что, так необходимо? — усмехнулся вдруг Дилан, его глаза сверкали весельем, угроза схлынула, заставляя еще больше насторожиться. Улыбающийся граф был похож на затаившегося зверя, готовился вцепиться мне в глотку.

— Конечно, не хочу каждый раз залезать на табуретку, чтобы вас поцеловать, — фыркнула я, намереваясь снова скрыться в толпе.

— А мы собираемся целоваться? — хитро прищурился граф.

— Уже нет, — прошипела на него, делая шаг в сторону.

— Если вы сейчас сделаете еще хоть шаг в сторону, я ...

— И что будет? — заинтересованно остановилась, мне стало интересно, какое наказание мне придумает этот дикарь.

— Взвалю вас на плечо и унесу на балкон, а там...Выпорю! — прорычал граф.

— Ах, как заманчиво, — скривила я губы и тут же завизжала, так как граф подхватил меня под попку и перекинул через плечо, — Да, ты! Дубина, чурбан бесчувственный! — кричала я, пока он нес меня к выходу на балкон.

Со всех сторон слышались шепотки возмущения. Скандал, вот что разлилось по толпе, музыка стихла. Я брыкалась, пытаясь извернуться, но тяжелая рука опустилась на мою пятую точку. Стало даже смешно, он что, решил пробиться через мои десять юбок?

Дилан поставил меня на мраморный пол террасы и уставился, гневно сдвинув брови.

— И что дальше? — уперла я руки в бока, — Хорошенькое начало. Теперь вы, наверное, думаете, что я с радостью побегу под венец?

Очень хотелось показать графу язык, но я подумала, что это слишком по-детски. Тот стоял и весь кипел, не хватало только пара из ушей.

— Леди Кристин! — герцог вышел за нами на террасу, сердито постукивая по полу своей тростью, — Граф Тальбон, это переходит все границы. Как вы могли тащить мою дочь на плече, словно какой-то мешок с зерном на глазах у всех приглашенных?!

— Если бы я это сделал, скрываясь, что изменилось? — фыркнул граф, а я заинтересованно посмотрела на него, — Ваша дочь дурно воспитана!

— Что?! — возмутилась я.

— Леди Кристин?! — вторил со мной отец, — Она самая воспитанная девушка из всех присутствующих в этом зале!

— Сомневаюсь, — ухмыльнулся граф, — Ваша дочь не умеет держать свой прекрасный язычок за зубами.

— Я не выйду за него замуж, — топнула ножкой.

— Выйдешь, — гаркнули в ответ два голоса, сверля меня сердитыми глазами.

— Зачем вам непослушная жена? А я не буду послушной!

— Перевоспитаю, — огрызнулся Дилан, — Раз вашему отцу не удалось.

— Так, — сурово произнес герцог, — Сейчас, я вас оставлю ненадолго, и вы оба, договоритесь, чтобы завтра на приеме у короля такого не было! Еще не хватало устроить скандал во дворце.

— Не могу обещать этого, — призналась я, пытаясь прошмыгнуть мимо графа, но он преградил мне все пути к отступлению.

— Мы недоговорили, — сквозь зубы произнес Дилан.

— Нам не о чем разговаривать, — возмутилась в ответ, — Если сейчас вы не дадите мне пройти, то я... Буду визжать, вот!

— Давайте, вы и так уже подпортили себе репутацию, — усмехнулся граф, — Сейчас мы выйдем в зал все вместе и вы, леди Кристин, будете улыбаться мне, держать за руку и станцуете со мной танец. Не будем давать сплетням, разрастись еще больше.

— Да, Кристин, делай, как сказал граф Тальбон, — прорычал герцог, — А с остальным разберемся потом.

— Узурпаторы, — проворчала я, вкладывая свою руку в широкую ладонь графа.

Его лапища сжала мои тонкие пальчики, согревая их и граф потянул к входу в зал.

— И чтобы без фокусов, — прошептал на ухо Дилан, наклонившись ко мне.

— Обязательно, — произнесла я, язвительным тоном, — Вы еще не знаете, как я танцую, милый граф.

— Советую не выводить меня еще больше, — прошипел Дилан, — Как бы вам потом не пожалеть.

— Ох, как же я вас боюсь, — также прошипела в ответ, — Берегите ваши ноги, милорд.

В зале нас встречали недоуменные взгляды, и герцог дал знак музыкантам. Мы с Диланом встали, напротив, сверля друг друга убийственными взглядами. Мои ноги подрагивали в предвкушении. Сейчас я покажу тебе, титулованный дурень, как могу наступать на твои нежные ножки.

Итак, раз, два, три — сошлись, потопталась по ногам графа, уловила гримасу его сморщенного лица, разошлись, реверанс, покружились, опять сошлись. Граф немного отпрыгнул, потоптаться не удалось. Улыбнулась ему, показывая свои зубки. В ответ тоже получила оскал белых зубов. А граф-то занятный, оказывается. Даже интересно стало такого приручить. Почувствовала себя знойной красоткой, продолжая ему улыбаться показывая свою удовлетворенную улыбку. Бровь на лице графа взлетела вверх, взгляд пообещал дуэль, отлично. То, что нужно. Пару дней и этот граф сам откажется быть моим мужем. Я в этом уверена.

Глава 14

— Ты могла бы лучше присмотреться к графу? — высказывал мне герцог, когда прием закончился и ушли последние гости.

— Не могла, он мне не нравится, — устало ответила ему, еле поднимаясь по лестнице.

Ноги еле волочились, это надо, столько танцевать, да еще в этих юбках. После первого танца мне ни минуты не дали отдохнуть. Вначале я танцевала с графом, потом с отцом, затем с другом моего навязанного мужа, а дальше уже сбилась со счета. Причем танцы были одни и те же, в смысле движения, только музыка чуть менялась. Уныло как-то у них тут все, надо сказать.

— Кристин, не выводи меня, — проворчал герцог, останавливаясь у двери в мою комнату, — Я могу и наказать!

— Как? — мне даже стало любопытно. Что мой отец сделает? Лишит меня интернета, прогулок или карманных денег?

— Завтра ты до отъезда не выйдешь из своей комнаты, — сердито произнес отец и, развернувшись на каблуках, пошел прочь по коридору.

— Пф-ф, — фыркнула я. Да и ладно, не больно-то и хотелось.

В комнате меня уже ждала Изабель, чтобы раздеть. И я стояла, почти засыпая, пока она весело болтала, восхищаясь балом.

— Какой ваш будущий муж, ух, — говорила служанка, — Такой мужчина, видно, что будет держать вас в руках.

— А мне оно надо? — ответила я со стоном вдыхая воздух, когда Изабель наконец, сняла с меня корсет.

— Конечно, горячий мужчина всегда согреет вашу постель, — засмеялась Изабель и тут же зажала рот ладошкой, — Ой, простите, мадемуазель.

— Да ладно, я знаю, о чем ты говоришь, — зевнула, забираясь на высокую кровать и ныряя под толстое одеяло, — Что же у вас тут дубак-то какой, — проворчала, уже засыпая, ежась от холода.

Изабель что-то повозилась у камина, и вскоре я почувствовала, как в ноги мне положили что-то очень теплое, приятное. Блаженно застонала и тут же провалилась в сон, не обращая внимания на чувство голода в желудке. Поесть мне не особо сегодня удалось, да и вообще с едой нужно что-то делать. С этим здесь полный бардак.

Утром меня снова разбудила Изабель, принесла в комнату завтрак, и я сразу проснулась. Есть хотелось невыносимо. Плотоядным взглядом обвела серебряный поднос, который Изабель поставила на небольшой столик, прямо на кровать. Тут были маленькие жареные птички, вареные луковички и морковь, непонятные мне стручки. Взбитое со сливками яйцо, булки. Масло в глиняном горшочке и что-то типа рулета.

Птички ужасно сухие, маленькие, одни косточки, но я обглодала каждую. Яйцо со сливками — полная ерунда, невкусно совсем. Пришлось есть вареную морковь с хлебом, запивая все чаем.

— У поварихи целый сундук со специями, неужели, нельзя сделать еду вкуснее? — пожаловалась я, когда Изабель забирала поднос и подала мне бархатный халат.

— Специи слишком дорого использовать каждый день, — удивилась Изабель.

— А что-нибудь есть еще, ну там каша с медом или просто вареные яйца? — оглядела я остатки своего пиршества.

Через полчаса я наворачивала полную миску каши с комками, хрустя крупой на зубах. Но залитая медом и сливками, каша была съедобна и вскоре, я сыто сидела у камина, щурясь от тепла. Изабель расчесывала мои волосы, заплела косу и заколола ее заколками в виде короны.

— Герцог сказал, что вы наказаны и мне не велено вас одевать, — призналась Изабель.

— Отлично, принеси мне что-нибудь почитать, — согласилась я, снова залезая на кровать и ныряя под одеяло, — Здесь мне больше нравится.

Изабель покачала головой и скрылась в коридоре, мягко прикрыв дверь. Вставали здесь ужасно рано, и я с удовольствием зарылась в одеяло, оставляя только нос снаружи. Комната еще не прогрелась и мне уже казалось, что никогда не согреюсь. Да, все же век центрального отопления и электричества намного лучше, чем замок из камня и камины в нем. А свечи? На ночь Изабель задувала свечу и было так темно, что, если встать с кровати можно запросто не найти потом дорогу обратно. Не было привычного света от фонарей, шума машин, ругани соседей, музыки с улицы.

Днем замок наполнялся шумом, в коридорах было полно слуг, которые торопились выполнить свою работу. Вот и сейчас, приготовилась немного поспать, как в комнату снова вернулась Изабель, держа в руках что-то из синего бархата с белым мехом.

— Мадемуазель Кристин, граф прислал вам подарок, — сообщила радостная служанка и я выползла из своего теплого гнездышка. Съехала с кровати и Изабель накинула мне на плечи тяжелый плащ. По капюшону и широким рукавам был подбит белый мех с желтыми кисточками. Низ отделан мягкой кожей синего цвета, внутри тоже мех, а там, где должна быть застежка-искусная вышивка — серебряной нитью и жемчугом.

— Это настоящее? — рассматривала я перламутровые горошины.

— Конечно, — удивилась Изабель, — Граф бы не стал присылать другой жемчуг.

Надо же, даже моя служанка уже приняла будущего хозяина, только я одна сопротивлялась.

— Герцог велел загружать кареты, нам нужно собираться, — произнесла Изабель, аккуратно складывая в сундуки мою одежду, — Думаю, вам лучше надеть в дорогу подарок графа. Будущему герцогу будет приятно.

— Вот еще, — попыталась я сбросить с плеч прекрасный плащ.

— Да и тепло в нем будет, — добавила Изабель, чем заставила меня усомниться в правильности своего решения, — В дороге-то будет холодно. Я положу пару жаровней в вашу карету, но все же. Не лето на дворе.

— Мы прямо вот в карете поедем? — испугалась я, пока Изабель вертелась около меня, стягивая ночную сорочку, теплые чулки и накидывая другие. Зачем переодеваться, если только утром все это было на мне? Часа два прошло, не больше.

— До Версаля ехать день пути. Тем более, у вашего батюшки кареты хорошие, новые.

— Ааа, — ответила я, помогая служанке с юбками. Вначале на мне оказалось что-то типа хлопковой юбки, потом шерстяная, потом еще какая-то похожая на фланель. Как на Северный полюс наряжали.

Ноги Изабель засунула в мягкие короткие сапожки из бежевой кожи, в руки такие же перчатки. Сверху нижнее платье из шелка цвета слоновая кость, затем верхнее из голубого бархата. Я лишь вздыхала, снова чувствуя на себе тяжесть всех нарядов.

— Теперь посидите, я соберу все, что нам нужно и слуги отнесут сундуки в карету, — попросила служанка, усаживая меня в кресло у камина, где я вскоре и уснула, наконец, согревшись. Тяжело это все, конечно. И когда я домой попаду?

Глава 15

Версаль. Мечтала ли я когда-нибудь попасть сюда? Конечно, но точно не думала, что у меня это получится сделать в семнадцатом веке, так сказать, в самой что ни есть реальности.

— О, прекрасная богиня, — обратился ко мне странный человек в костюме индуса или восточного аборигена. Хотя судя по вышивке на его рукавах и стойке воротничка — это явно не бедный человек, — Как так можно, такую птичку заморозить.

— О да, — улыбнулась я, ступая ножками на ступеньку кареты, — Вы кто? — оглядела слугу.

— Асан, милостивая госпожа и ваш верный слуга, — поклонился пожилой мужчина. В его черных волосах проглядывали серебряные нити, но сам он был в хорошей форме, ни капли жира, поджарый, но жилистый, как бы сказала я.

— Граф Дилан велел проводить вас в ваши покои, — подал мне руку Асан, — Вам выделены комнаты в восточном крыле. Асан позаботился об удобствах.

— Ах, граф Дилан, — сморщилась я и тут же поймала строгий взгляд отца.

Герцог вышел из своей кареты и подошел к нам.

— Кто вы? — строго уставился на улыбающегося Асана, — Где граф Тальбон?

— Мой синьор велел вас встретить и проводить в ваши комнаты. Извиняюсь заранее за неудобства, но дворец переполнен и удалось найти хоть что-то более подобающее прекрасной леди, — снова поклонился Асан.

— А он мне нравится, — прошла я мимо отца, поднимаясь по ступеням, направилась в мраморный двор.

Версаль был прекрасен, по крайней мере, снаружи. Внутри было довольно грязно и стоял неприятный запах.

— Чем так пахнет? — сморщила я носик и Асан сразу подал мне смоченный в чем-то платок. Пахло от ткани розами, и я сразу приложила его к носу, благодаря Асану.

— Здесь неплохо бы прибраться, — кивнул слуга, ведя меня по многочисленным коридорам.

— Они что, прямо здесь? — застыла я, когда увидела, как один из разряженных вельмож стоит в углу и справляет нужду.

— Такие порядки, я бы не допустил такого во дворце графа, — невозмутимо ответил Асан, а герцог лишь поджал губы. Для отца это, видимо, не было шоком в отличие от меня.

— Какой ужас, — возмутилась я, а придворный, что стоял в углу, оглянулся. Улыбнулся мне, как ни в чем не бывало поклонился, поправляя свой камзол и кружева на рукавах, — Фу.

Произнесла я это слишком громко, но никто не обратил на меня внимания.

— Напомните мне, не заходить в углы, — попросила Асана и тот тихо рассмеялся.

Я сдержанно улыбнулась, все еще не отошла от ужаса дороги, по которой мы ехали в Версаль. Дорога была ужасной. Глубокая колея, в основном заполненная водой. Яма на яме. Иногда карета так наклонялась, что мы с Изабель невольно вскрикивали, хватаясь за деревянные отполированные ручки кареты.

Сама карета была прекрасна, если так можно сказать об этом древнем способе перемещения в этом времени. Карета внутри была обтянута голубым бархатом, окна закрывали такие же занавески с золотой бахромой. На дверце был изображен герб герцога де Вилеруа. Впереди четыре лошади и карета самого герцога. Внутри иногда было довольно пыльно из-за пыли, что поднималась на сухих участках дороги. Перед каретой герцога и сзади ехал почетный эскорт из восьми всадников на лошадях.

Но когда в вечерней дымке показался Версаль, я совсем забыла о дороге и затекшем теле. Весь день сидеть в карете, подпрыгивать на кочках, то еще удовольствие. Версаль сверкал в лучах заходящего солнца как драгоценность. И я, честно говоря, невольно сказала спасибо своей судьбе, что мне удалось это увидеть. Тем более, вот так, когда дворец еще не был полностью достроен.

Сейчас, пока мы шли по коридорам, я прижимала к носу платок и, широко раскрыв глаза, осматривалась вокруг. Широкий коридор сменился узкой лестницей, уходящей далеко вверх. Я с трудом протискивалась в этом пространстве, задевая юбками каменные белые перила. Но поднимались мы недолго, через пару пролетов уже снова были в коридоре.

— Ваши покои, птичка, — улыбнулся Асан, открывая высокую деревянную дверь.

Мои апартаменты, были чуть больше пары карет. Без окна, с узкой кроватью под балдахином. Небольшой комод, зеркало и несколько сундуков, которые только что внесли. В комнате уже горели зажженные свечи в серебряных канделябрах и приятно пахло все теми же розами, которые стояли на комоде и в углах комнаты в расписных вазах. На стенах обшитыми светлыми деревянными панелями висели искусно вышитые гобелены. Камина не было, и я представила, как буду мерзнуть здесь, в этой берлоге.

— Лучшие комнаты, — подсказал Асан, а я сердито посмотрела на него:

— Лучшие?! Да здесь развернуться негде!

— Дворец переполнен, — сложил руки на груди мужчина, — Это лучшее, что осталось. Асан будет искать, но пока, птичка, будет здесь. Советую вам отдохнуть и быть готовой к вечернему приему у короля. Граф будет просить вашей руки и признания его королем как будущего герцога Вилеруа. Вы станете герцогиней, птичка, — с гордостью произнес Асан, а я распрямила спину, словно уже почувствовала себя этакой властной штучкой в диадеме.

— А мне положена диадема? — вдруг заинтересовалась этим вопросом.

— Конечно, у вас, птичка, будет самая красивая, Асан позаботится, — склонился в поклоне мужчина.

— Я рада, — подхватила юбки и величественно прошла два шага до кровати. Дальше просто идти было некуда.

— До вечера, птичка, горячую воду сейчас принесут, — Асан вышел из покоев, а я уселась на кровать.

Изабель суетилась, вытряхивая из сундуков юбки, платья.

— Какой слуга у господина графа, — восхитилась служанка, — Разместил вас, как королеву.

— Здесь? — удивленно произнесла я, пытаясь поджать под себя ноги, чтобы Изабель могла пройти.

— Это отличные покои, мадемуазель. Я была здесь раньше еще девочкой, с покойной мадам, герцогиней, помогала своей матушке. Видела, как живут другие.

— Нда, — приподняла я подбородок, — Что же, значит, я знатная особа?

— Вы?! Мадемуазель, вы будущая герцогиня де Вилеруа, вы первая после короля по знатности.

— Круто! — улыбнулась я, падая спиной на перину, вызывая облачко пыли, — Я герцогиня, кайф какой! Видела бы меня Машка!

Глава 16

На бал в Версале я пришла в своем самом роскошном наряде, усыпанном драгоценностями. Изабель приготовила мне восхитительное платье из алого бархата. На шею из волшебного сундучка с драгоценностями я выбрала рубиновое колье с бриллиантами и такие же серьги длиной до плеч. Вообще, оказалось, что мне ужасно нравится, когда на шее переливается и сверкают драгоценности. Красота колье была несомненна, а вот стоимость... Я даже боялась представить, сколько бы стоил такой набор в наше время.

Граф Тальбон встретил меня у входа в бальный зал. Дилан был одет в костюм алого цвета с большими золотыми пуговицами и золотой вышивкой повсюду. Манжеты обшиты тончайшим кружевом. Оглядев графа, я признала, что он одет очень даже богато и по-щегольски, причем отметила, что цвета наших нарядов похожи. Совпадение или сделано специально? Дилан не надел парик, как и я, мне это понравилось.

— Позвольте? — глубокий голос графа и сияющий взгляд заставили забиться мое сердечко и выругаться где-то глубоко внутри. Еще не хватало мне в него влюбиться!

Вложила свою ручку в загорелую ладонь графа и двинулась за отцом и теткой, бросая украдкой взгляды на зал.

Величественный зал украшали изысканные лампы, отражающиеся в мраморных полах. Король сидел рядом с королевой, окруженный придворными и блестящими дамами.

Герцог де Вилеруа величаво шагал впереди, сопровождая прекрасную Элеонор. Тетка, восхитительная, в платье из синей тафты, блистала аметистами и жемчугом. Все подошли к королю, и мы с Элеонор сели в глубоком реверансе, опустившись на одно колено. Так себе поза, если честно. Если бы Дилан не придерживал мою руку, я бы точно кувыркнулась в этих юбках.

Людовик в великолепном парике и костюме золотого цвета, величественно смотрел на склонившихся перед ним придворных. Король встал с трона или как там называется у них это кресло на позолоченных ножках, оббитое красным бархатом. На вид королю было лет пятьдесят, невысокий, не полный, но и не худой. Так, обычный разряженный мужчина, ничего примечательного. Если бы не знала, что это король, даже мысли бы не возникло. Но когда Людовик встал и выпрямил спину, оперся на трость с золотым львом под рукой, стало сразу видно, что это король. От его фигуры и взгляда шло ощущение власти, которое воспитывалось с самого детства. В этот момент я почувствовала, как звезды света и власти окутали меня. Версальский бал был воплощением роскоши и великолепия, и я была частью этого события.

— Добро пожаловать в Версаль, дорогой герцог, — улыбнулся король, протягивая руку для поцелуя, — Давно вас здесь не было. Я еще помню вашу жену, ее красоту.

— Да, мой король, я не был здесь после смерти моей дорогой Эстель, — поклонился герцог.

Я все еще балансировала на одной ноге, проклиная всех королей на свете. Пока эти двое ведут беседу, мы с теткой на последнем дыхании, вообще-то. Хотя по Элеонор я бы это не сказала. Та словно застыла в своем реверансе, склонив голову и улыбаясь. Вот выдержка или их с детства в угол так ставят?

— Как у вас урожай в этом году? — вел светскую беседу с герцогом король, — Слышал, было много пожаров?

— Да, к сожалению, но большую часть мы сберегли, — продолжал отец рассказывать о своем поместье.

Еще чуть-чуть и я плюну на все это, сяду прямо на свои юбки, на мраморный пол.

— Кто это прекрасное создание? Неужели ваша дочь, мадемуазель Кристин? — наконец, вспомнили обо мне. Вставать-то уже можно или так и приседать, склонив голову? Краем глаза вижу, как элегантно поднимается тетка и я вскочила, испустив слишком громкий вздох облегчения. Тут же брови Дилана, пошли на сужение, а губы сжались. Да и ладно, пусть сердится, надутый индюк. Поприседал бы так, еще неизвестно, что было.

— Да, мой король. Это моя дочь, леди Кристин, — потянул меня к королю отец.

Людовик сделал шаг вперед и тронул пальцами мой подбородок приподнимая, разглядывая со всех сторон. Мне казалось, что он сейчас залезет мне в рот, чтобы разглядеть мои зубы.

— Красива, — произнес король, задумчиво и словно оценивая меня по экстерьеру, как собаку. Порадовалась, что у меня не наращены ресницы и нет татуажа бровей, а то вдруг ему еще больше понравится мой внешний вид. Зато мушек на мне штук пять, не меньше. Изабель перестаралась, слегка. Надеюсь, по пути хотя бы парочка отвалилась где-нибудь.

— Мой король, ужин, — рядом с нами тут же оказалась прекрасно одетая дама в серебристом платье и белом парике, украшенном драгоценностями.

Король неохотно отпустил меня отступая.

— Ваша дочь еще не замужем, — повернулся к герцогу Вилеруа.

— Нет, мой король, за этим мы здесь. Позвольте представить вам графа Тальбона, будущего мужа Кристин. И просить разрешение на брак, так как граф станет следующим герцогом де Вилеруа, после моей смерти.

— Вот как, — заинтересовался король, а я тихо вздохнула с облегчением. Пусть лучше Дилана мучает своими взглядами.

— Маркиза, — король поцеловал руку Элеонор, и я удивленно посмотрела на тетку. Ничего себе, у меня родственнички.

— Итак, граф Тальбон, откуда вы? — начал свой допрос король.

— Из Англии, — поклонился Дилан, — Наш брак с мадемуазель Кристин был договорным. Еще при рождении леди, наши отцы дали друг другу слово.

— Но, дорогой герцог, как может стать английский подданный будущим герцогом? — нахмурился король.

— Законы этого не запрещают, — тут же нашелся отец, — Тем более, у графа Тальбона здесь дом, свое поместье и торговые дела.

— Почему я не слышал о вас раньше? — снова повернулся к Дилану Людовик. — Думаю, слышали, мой король, — усмехнулся Дилан. — И как же ваше второе имя? — Ла Бюзи, — ответил Дилан и вокруг воцарилась тишина. Я чувствовала, что вокруг меня словно сгустился воздух и пропали все звуки. Что происходит? Дилан нес в себе какую-то тайну, и она выплыла наружу, а я оказалась в ее центре? Король смотрел на Дилана с неодобрением, и я чувствовала, как натянутая атмосфера наполняет зал. Прошлое Дилана, его второе имя Ла Бюзи, оказалось чем-то, что всем не понравилось. Я ощущала, как мои нервы напрягаются, и понимала, что теперь каким-то образом это повлияет на нашу жизнь.

Глава 17

Король сжал свою трость так, что побелели пальцы. Взгляд стал жестким, гневным.

— Вы — капер, граф Тальбон, — произнес он и по залу пронесся взволнованный шепот.

— Скорее корсар, — добавил Дилан, а я стояла и очень хотелось дернуть его за рукав камзола. Нет, я знала кто такие каперы, но что все так переполошились? Или... Дилан грабил французские корабли?! Ооо, тогда я не удивлюсь, если отсюда его уведут прямо на виселицу. И меня с ним на пару.

— Испанцы? — спросил, прищурившись Людовик.

— И они тоже, кроме Франции, — усмехнулся Дилан.

Король замолчал, разглядывая графа. И я даже слышала в этой тишине, как испуганно бьется мое сердце.

— Что же, думаю, мы продолжим наш разговор завтра. Не хотите ли обсудить лицензию от Франции? — наконец, улыбнулся король.

— Почту за честь, — чуть поклонился Дилан и по толпе прошел облегченный вздох.

— Я даю разрешение на брак графа Тальбона и мадемуазель де Вилеруа, а титул останется в вашей семье герцог. Думаю, Франции нужен новый герцог де Вилеруа с такими... Скажем так, способностями, — усмехнулся Людовик, — Я буду на вашей свадьбе граф и дам свое благословение. Прошу вас принять мое приглашение на ужин.

— Благодарю, — снова поклонился Дилан, а мы с теткой упали в реверансе.

Король прошел мимо нас, направляясь к выходу из зала. За ним устремились придворные, а Элеонор оперлась на руку герцога, часто дыша и активно обмахивая себя веером.

— Это возмутительно, граф Тальбон, — сердито прошипела она, — Я чуть в обморок не упала от страха.

— Простите, — усмехнулся Дилан, снова предлагая мне свою руку, чтобы проводить на ужин.

— А мне никто ничего не хочет объяснить? — возмутилась я, — С чего все так перепугались?!

— Милая моя, я вам потом все расскажу, — шепотом произнесла тетка, подхватывая герцога под руку, — Вы знали, Пьер, кто ваш будущий зять?!

— Успокойтесь, маркиза, конечно, знал, — тихо ответил ей герцог и они двинулись к выходу, а мы за ними.

— А вы, мадемуазель Кристин, не хотите меня спросить? — усмехнулся Дилан, предлагая мне свою руку.

— Вот еще, — фыркнула я, принимая его ладонь, — Не очень-то интересно. Главное, чтобы ваше эээ, корсарство, не угрожало моей семье.

— Ну что вы, какие угрозы, — скривился Дилан, — Так, игры, не более.

Взглянула на хмурый профиль графа и невольно залюбовалась им. Надо же, пират. Как интересно. Теперь понятно, откуда у него такой загар и необычный слуга. Хотя, что мне до всего этого. Я же не собираюсь здесь оставаться. Только вот как попасть обратно домой?

Ужин у короля Франции был воплощением самого совершенства, если учесть величие и изысканность того времени. Столы покрыты великолепными белыми скатертями, золотые с хрусталем люстры, свисали на цепях с потолка, озаряли своим блеском зал, в котором собрались знатные гости. Золотые кубки и тарелки, украшенные изысканным орнаментом, придавали всему мероприятию особый шарм.

Каждый элемент накрытых к ужину столов был продуман до мельчайших деталей. Приборы, начищенные до невероятного блеска, лежали на местах, ожидая своих гостей. Сверкающие серебряные ложки и вилки, украшенные изящными ручками, создавали впечатление настоящего произведения искусства.

Повсюду в зале стояли вазы с живыми, свежими цветами, распускающимися во всей своей красе. Букеты из роз, лилий и орхидей украшали каждый стол, наполняя воздух нежным ароматом. В равной степени восхищали золотые канделябры, на которых пылали свечи, создавая игру света и тени. Золотые отблески отражались в зеркальных стенах зала, создавая волшебную атмосферу.

Но настоящей изюминкой ужина были все те же огромные люстры, висящие прямо над гостями. Искристый блеск кристаллов, сияющих в свете свечей, создавал незабываемый эффект. Все присутствующие не могли оторвать свой взгляд от этого шедевра, который словно переносил их в сказочный мир.

Ужин начался. Каждое блюдо, сервированное на золотых тарелках, было тщательно подобрано и приготовлено по рецептам, передававшимся из поколения в поколение. Шеф-повара, работающие во дворце, вложили в каждое блюдо мастерство и любовь, чтобы порадовать короля и его гостей.

Суп из чернильной рыбы с трюфельным соусом, запеченная фазанья с грибами и шалфеем, деликатесные морепродукты с ореховым соусом — каждое блюдо было настоящим произведением искусства. Гости наслаждались вкусами, окутывающими их нежностью и пряными оттенками. Чаще всего я даже не могла понять, что мне положили или налили в тарелку.

Блюда менялись часто, порции были небольшими, и я успела попробовать лишь часть одного, как появлялось другое. Причем это было намного вкуснее, чем в доме моего отца. Здесь повара умели пользоваться специями и солью. У меня возникла проблема с приборами, но я просто следила за теткой. И если бы та меньше болтала с сидящей напротив полной дамой в синем платье и золотом парике, я бы попробовала намного больше этих неизвестных мне вкусностей.

Король сидел на своем месте за отдельным столом, окруженный своими ближайшими советниками, наслаждаясь обществом королевы и еще одной дамы в изумрудном платье.

Ужин у короля Франции был не только пиршеством для голодающего желудка, но и настоящим спектаклем для всех органов чувств. В этом величественном зале сочеталась изысканная эстетика и непревзойденный вкус. Каждый миг пребывания здесь был наполнен роскошью и блеском, оставляя незабываемые воспоминания у всех, кто имел счастье окунуться в мир Версаля.

Все ели неторопливо, больше занимаясь разговором, чем едой. Я не могла понять, для чего нужно столько готовить и все разное. Сбилась со счета, пытаясь припомнить, сколько уже было представлено разновидности еды и напитков. Когда начали разносить десерт, я уже сидела и смотрела вокруг слегка осоловелыми глазами. Причем скорее от вина, которое здесь разливали вместо воды и которое было слишком сладким и терпким.

— Не могли бы вы мне передать тот соус? — обратилась ко мне дама, которая сидела рядом с Элеонор.

Я машинально протянула ей серебряный сосуд, но удивленно подняла взгляд, так как тонкие пальчики дамы застыли у края ручки.

— Кристина?! — молодая дама смотрела на меня, а я на нее. Соус лился прямо на юбку Элеонор, но та даже не заметила. Продолжала болтать с собеседницей напротив.

— Машка?! — взвизгнула я тихо, все-таки выпустив соусник прямо на колени тетки.

Каперство — легализованное пиратство, когда экипаж судна заключал с государством договор о нападении только на корабли враждебных держав с целью их грабежа.

Корсарами чаще называли каперов в Средиземном море

Суп из чернильной рыбы, имеется в виду суп на рыбном бульоне с добавлением чернил, так называется содержимое чернильного мешка каракатиц и осьминогов.

Глава 18

— Леди Кристин, — зашипела тетка, оглядывая свою испорченную юбку.

— Ой, нечаянно, — пропищала я, собираясь выскочить из-за стола.

— Куда?! — тихо взвизгнула тетка, — Раньше короля вставать и уходить откуда-либо это смертельное оскорбление!

— Вот же черт! Пробормотала я, видя, как Машка тоже ерзает на своем месте.

— Сидеть! Мне нужно будет серьезно поговорить с вашим учителем. Что за манеры, Кристин! — приказала тетка и мы застыли с Машкой, бросая друг на друга нетерпеливые взгляды.

Нам столько нужно было рассказать, о многом поговорить. То, что Машуня здесь, меня обрадовало так сильно, что подрагивали пальчики на руках. Я уже становлюсь леди или, мне кажется? Да я чуть в обморок не хлопнулась, когда увидела свою подругу.

На Машке было великолепное белое платье, расшитое сиреневыми цветами по широким рукавам, подолу и низкому декольте. Под ним сверкало серебряное платье, которое приоткрывала юбка верхнего. Шею в несколько рядов обвивали нити жемчуга. На голове белоснежный парик в бабочках и сиреневых цветах. Увидев это сооружение, я еле скрыла улыбку, за что получила сердитый взгляд подруги.

Лишь через час король встал из-за стола, подавая руку своей королеве. Только тогда мы с Машкой тоже вскочили и, стараясь не бежать, уединились в одном из углов большого зала для танцев.

— Как ты тут оказалась? — этот вопрос прокричали сразу обе, коротко обняв друг друга.

— Я чуть с ума не сошла, когда утром проснулась, — зачастила подруга, — Тебя нет, вокруг чужие люди. Причем, когда поняла, что я в Версале и все это не сон, знаешь, что сделала первым делом?

— Нет, — улыбалась я, вспоминая свое первое утро в замке герцога.

— Я завизжала, — смеется тихо подруга, — Добрую минуту визжала как поросенок, пока не охрипла. Меня чуть к кровати не привязали и кровь не пустили. Потом священника позвали, тот надо мной какой-то вонючей склянкой махал. Ладно, я вовремя поняла, что лучше не рассказывать кто я, а то на костре еще сожгут.

— Кто ты здесь, Машунь? — спросила я, кратко сообщая, что я дочь герцога.

— О, у меня очень шаткое положение при дворе, — нахмурилась Машка, — Я племянница Атенаис де Монтеспан. И все зависит от того, сколько еще она будет пользоваться расположением короля.

— Атенаис это та леди в золотом? — кивнула я в сторону золотоволосой женщины, которая стояла рядом с королем и чему-то смеялась.

— Она самая, именно в золотом, — усмехнулась Машка, — Это ее любимый цвет. Золото по золоту, расшитое золотом и украшено золотом — это про нее.

— Она кто?

— Маркиза, замужем. Я правда еще не видела ее мужа, но говорят, он почти не появляется при дворе. Видимо рога мешают.

Мы обе засмеялись, тут же прикрыв рты веерами. Как мне не хватало Машки!

— Что будем делать, Крис? — озабоченно спросила подруга, — Мы же не насовсем сюда попали, да и как вообще попали?!

— Не знаю, у меня ни одной мысли на этот счет, — пожала я плечами.

— Слушай, Атенаис усиленно ищет мне мужа, это дело нескольких недель. Но, я не хочу замуж! — слишком громко сказала Машка, что на нас стали оглядываться.

— Думаешь, я хочу? Ты видела этого графа Тальбона? Лучше в монашки постричься, чем за него замуж, — наклонилась я почти к ее уху.

— Ой, да ладно тебе. Твой граф ничего так, красивый, брутальный, я бы сказала, — отмахнулась подруга.

— Но это не значит, что я замуж должна за него выходить?! Это же все не по-настоящему!

— Уверена? А я вот нет, — задумчиво произнесла Машка, — Сделать мы ничего не можем. Придется играть эти роли, как бы нам этого ни хотелось. Какие у нас варианты?

— Никаких, — огорченно произнесла я и тут к нам подошла леди в золотом.

— Мари, пойдем, я должна тебя представить маркизу Энтони дю Мору. Мы знакомы? — это уже мне. Я вспомнила, именно эта женщина напомнила королю про ужин, когда тот рассматривал меня.

— Боюсь, что нет, — чуть не ляпнула я «слава богу, что нет», — Леди де Вилеруа, мадам, — чуть присела в реверансе.

— Никогда леди не представляется первой и сама, — скривилась Атенаис, — Пойдем, Мари.

— Но я не хочу с ним знакомиться?!

— Тебе не нужен титул? Муж? Так и будешь жить около меня за мой счет. Ты же знаешь, что за тобой нет приданного. Хорошо, что король согласился помочь бедной сиротке, моей племяннице, — сердито произнесла маркиза де Монтеспан, — Пойдем!

Атенаис потянула Машку за собой, и та обреченно посмотрела на меня. Я прошептала в ответ «Увидимся» и получила кивок. Машуню от меня увели, и я огляделась по сторонам, вспоминая вообще, где я и с кем пришла.

— У вас слишком неприятные для меня знакомства, леди Кристин, — раздался рядом голос графа Тальбона.

— Это вас не касается, — фыркнула я, подхватывая свои юбки, чтобы разыскать тетку с отцом.

— Я ваш будущий муж, меня касается все! Любовница короля и ее родня не входят в круг подходящих для общения людей, — сердито нахмурился Дилан.

— Ну так накажите меня, — провокационно вздернула я подбородок и покраснела, понимая, как это двусмысленно звучит. Но, видимо, в этом веке эти слова имели только одно значение:

— Я не наказываю женщин поркой, — угрожающе произнес Дилан, — Но могу передумать.

— Ой, да, пожалуйста, — нетерпеливо ответила я, наконец, увидев тетку рядом с кучкой разряженных дам.

Я отвернулась, чтобы отойти от графа, когда Дилан схватил меня за локоть своей железной хваткой.

— Не шутите со мной мадемуазель, — сердито произнес, испепеляя меня взглядом своих глаз.

— Пф-ф, больно надо, — проворчала я, вырывая у него свою руку, — Найдите себе даму посговорчивее, граф.

И ушла, в который раз оставляя остолбеневшего от удивления Дилана.

Глава 19

Ночь прошла ужасно. Несмотря на то, что комната была небольшой, все равно было холодно. Утром Изабель одевала меня причитая, пока я стучала зубами.

— Это надо, будущую герцогиню заморозить, — говорила она, натягивая на меня шелковые синие чулки, двадцатую юбку и платье из синего бархата, — Сейчас явится этот, слуга графа, я ему все выскажу!

Мне было все равно, что там наговорит Асану моя горничная. Я элементарно мечтала согреться, хотя бы раз. Принять горячую ванну, а не эти тряпочки с запахом жасмина или розы. Как-то от ледяных тряпок мне теплее не становилось, а шелковые туфли мало спасали от холода мраморного пола.

Асан появился очень вовремя, когда Изабель была в высшей точке возмущения:

— Это что ты здесь устроил? — накинулась на несчастного слугу графа служанка, — Заморозил мою хозяйку.

Изабель воинственно шла на индуса, уперев руки в бока. Она была молодая и милая женщина, с горящими глазами и прямым носом.

— Мерзли всю ночь, окаянный! — прошипела она, глядя на индуса перед собой.

Индус, отступал, лепетал что-то неразборчивое, не в силах ответить Изабель.

— Асан не думал... — продолжал он, опуская взгляд.

— Конечно, не думал, — возмущалась Изабель, — Малышка всю ночь дрожала. Заболеет, что графу скажешь?

Изабель презрительно фыркнула и сжала кулаки, собираясь все высказать Асану. Она всегда была борцом, не боялась защищать права своей хозяйки.

— Асан исправит, Асан старается, — лепетал несчастный индус, пытаясь успокоить Изабель.

Я прыснула в кулак, раздраженно вздохнув. Пусть воюют, подумала я, возможно, методы Изабель более действенны и нам, наконец-то, выделят покои лучше.

Асан, поняв, что Изабель не собирается сдаваться, позорно сбежал от нее, поднимая облачко пыли своим серебристым кафтаном. Он понял, что не может соперничать с такой сильной и решительной женщиной.

Изабель осталась стоять на месте, победно улыбаясь.

- Ишь, нарядился как, — усмехнулась служанка, — Ничего, пусть граф знает, что нельзя не заботиться о своей будущей жене.

Через полчаса в покои без стука вошел граф Тальбон. Сдвинув сурово красивые брови, обвел взглядом стены, осмотрел кровать и наконец, соизволил заметить меня.

— Вам холодно? — спросил он, делая шаг ко мне, и взял мои руки в свои теплые лапищи, — Ледяные, — тихо произнес он, согревая своим дыханием мои ладошки.

- Хмм, — выдала я глубокомысленно, собираясь затрепетать в его руках от счастья, но не получилось. Не выйдет из меня трепетная и нежная лань, это точно, — Нам нужен камин, горячая ванная, и вообще тепло. Если этого не будет, мы уезжаем.

— Да?! — усмехнулся граф, — Уедете из Версаля без разрешения короля?

— А что так можно было? — удивилась я.

— Нет, конечно, если не хотите провести следующие несколько месяцев в Бастилии, — успокоил Дилан.

— Ну, допустим, у меня срочные дела в Париже, — чопорно пробормотала я, пытаясь сделать вид, что столкнулась с неотложными обязанностями.

— Да, конечно, — фыркнул граф, — Дела в Париже, какие-то срочные... Может, вы даже не знаете, какие дела именно?

— Дела такие... — начала я, но слова застряли в горле.

Граф с усмешкой смотрел на меня, словно проникая в самое глубокое моё существо. Я чувствовала, что его глаза пронизывают мою душу, и каждая её частица стремится выбраться наружу.

— Ну, раз уж вы так настаиваете, — произнес граф тихим голосом, — Я могу организовать для вас камин, горячую ванну и даже тепло. Но есть одно условие.

— Какое? — сглотнула я, внезапно пересохшее горло, — Нужно оплатить ваши услуги?

— Интересная мысль... — задумчиво произнес Дилан, — Но нет, пройдемте, — и обхватив меня за талию, потянул в коридор, по которому свободно гуляли ледяные сквозняки.

Я поежилась, но последовала за ним, все лучше, чем сидеть в холодной комнате. Дилан открыл дверь напротив моей комнаты через коридор, и я ступила туфелькой на мягкий пол, устланный теплыми шелковыми коврами.

— Эту комнату только что подготовили вам, мадемуазель Кристин, — обернулся Дилан, сверкая веселыми искрами в глазах, — Сегодня освободилась. Асан пошел за вами, чтобы проводить сюда, но что-то, видимо, пошло не так, — откровенно усмехнулся граф.

Я вошла в комнату, и меня окутало теплом и уютом. Богатая мебель и драгоценные предметы декора наполнили пространство роскошью. Воздух пропитался сладким ароматом цветов, которые украшали комнату. Красивые картины в золотых рамах украшали стены, а огромные окна позволяли проникнуть внутрь комнаты мягкому свету солнца. Все это создавало атмосферу изысканности и благородства.

Следуя за Диланом, я продолжала осматриваться. В одном углу стояла роскошная кровать, украшенная балдахином из драгоценных тканей. Рядом с ней находился камин, из которого исходило приятное тепло. Сквозь окно открывался вид на прекрасные ландшафты сада, что окружал Версаль. За ширмой из ажурного красного дерева располагалась медная ванная, при виде которой я издала тихий облегченный вздох.

— м нравится новая комната? — Дилан обернулся ко мне, мягко трогая за подбородок и приподнимая мое лицо, заглянул в глаза, — Асан привез с собой самые дорогие ткани из моей кладовой, кучу ваз, шкатулок и подушек, а вы все еще недовольны, Кристин? Даже эти чертовы ковры и перины тащили из моего поместья, вместе с ванной. Что вам еще нужно, чтобы меня полюбить? — строгий взгляд графа впился изучающе в мое лицо.

— Ммм, — невнятно произнесла я, пытаясь собрать в кучу мысли, которые скакали одна на другую.

Да, новая комната была роскошной. Все, что можно было представить, чтобы сделать ее уютной и комфортной, было доставлено сюда. Но зачем вся эта роскошь? Я не могла понять, почему Дилан считал, что этим обеспечит мою любовь к нему.

— Дилан, — начала я, пытаясь найти правильные слова, — Это все очень красиво, но для меня это не имеет большого значения. Я не нуждаюсь во всей этой роскоши, чтобы выйти за вас замуж.

Граф нахмурился, его строгий взгляд ослаб. Он не ожидал такого ответа.

— Вы не понимаете, Кристин, — сказал он, немного смягчившись, — Для меня это важно. Я не хочу воевать со своей женой в будущем. Хочу, чтобы вы были счастливы в моем доме.

Я взяла его руку в свою, смотря прямо в его глаза.

— Дилан, я ценю ваши усилия и заботу, но мне не нужны все эти богатые вещи.

— А эти вещи вам нужны? — рассердился граф и впился горячими губами в мои губы, сминая их поцелуем.

Глава 20

Пощечина?! Эта пигалица дала мне пощечину!

— Что вы себе позволяете? — зарычал я, перехватывая тонкое запястье. Иначе прилетела бы еще одна пощечина на другую щеку, — Вы бессмертны, мадемуазель? — грозно сдвинул брови, думал, что этим своим выражением лица вызову страх на ее лице.

На корабле передо мной дрожали матросы, когда я на них так смотрел. А эта только громко рассмеялась:

— Вы слишком высокого мнения о себе, граф, — фыркнула девушка, собираясь в очередной раз сбежать от меня, — Вам нужно проверить щитовидку!

Что проверить?! Ну уж нет, сейчас я ее не отпущу, пока не накажу!

— Мадемуазель, я вынужден рассказать вашему отцу, что вы дурно воспитаны!

— Пфф, вперед и с песней, — вырвалась из моих крепких объятий, отпрыгивая к кровати.

— Что значит с песней?! — снова зарычал, надвигаясь на нее, — Я тут подумал, что наказывать вас, я могу и сам. Благословение короля получено, мы почти муж и жена!

— Не имеете права, я буду жаловаться! — вижу страх в ее глазах и в то же время любопытство, — А как наказывать?

— Сейчас покажу! — издал боевой клич, настигая ее у кровати и перехватывая за талию.

Сел, перекинул визжащую кошку через колени. Брыкается, словами незнакомыми сыпет, в ляжку зубами вцепилась. Взвыл и припечатал ладонью по ее заду. Замерла задумчиво и как-то обмякла, повисла, словно скучая.

— Я покажу вам, как спорить с будущим мужем, — возмутился во весь голос, снова опуская ладонь.

— Как вам угодно, — скучающим тоном произнесла Кристин.

— Да что тут не так?! — взвился я и тут меня озарило.

Чертовы юбки! Да она моего шлепка даже не почувствовала! Я мог бы до утра стегать ее ладонью, только вот бесполезно.

— Ах, так, — зарычал еще больше, начиная приподнимать подол.

Тут уже эта кошка не выдержала и с пронзительным визгом вывернулась из моих рук, перепрыгивая сразу полкомнаты.

— Подите прочь! — выкинула руку, указывая на дверь, — И впредь, я не желаю вас видеть, мажор озабоченный.

Медленно встал с кровати, делая шаг в ее сторону.

— Предупреждаю, я буду кричать! — попятилась, упираясь спиной в стену у двери.

— Сколько угодно, мадемуазель, — сжал губы и прошел мимо нее, ступая в коридор. Там обернулся, разглядывая пылающее от негодования хорошенькое личико, — Я тут подумал... Может вы согласитесь составить мне компанию?

— Какую еще компанию, — проворчала Кристин, однако глаза заблестели, предвкушая развлечение.

— Мы с Энтони и мадемуазель Мари отправляемся на конную прогулку. Хотел пригласить вас и тетушку Элеонор.

— Конную? — красивые брови сошлись, — В карете?

— На лошадях, — пояснил я, видя недоумение во взгляде.

— Ээ, ну ладно. А Машка точно едет с вами?

— Конечно, мы хотим посмотреть сады Версаля.

— Не уверена, что у меня получится, — пробормотала Кристин, — Я буду готова через пять минут.

— Пять? — поднял на нее удивленный взгляд, — Вы не сможете поменять платье за пять минут.

— Нужно переодеться?

— В костюм для верховой езды, да. Вы не знали?

— Конечно, знала, — фыркнула строптивая кобылка, — Значит, ммм... через час?

— Думаю, часа будет достаточно, — согласился я.

— Договорились, — вздернула носик Кристин, словно бросая мне вызов.

Ну что же, нужно как-то находить общий язык, иначе наша семейная жизнь превратится в сплошной ад.

Через час я спускался в королевскую конюшню, куда удалось приткнуть своих лошадей. Энтони уже ждал меня, нервно ударяя хлыстом по сапогу, начищенному до блеска.

— Эта женщина меня доведет до греха, — пожаловался он, когда я подошел ближе, — Никогда не был так близок к убийству.

— Ты про леди Мари? — улыбнулся ему, вспоминая почему-то Кристин.

— Именно, — возмутился маркиз, — Король благословил наш брак, чтобы угодить своей фаворитке, а жить мне придется с этой мегерой, не ему.

— Чем тебе не угодила милая девушка? — засмеялся я, видя, как мой конюх выводит двух лошадей, одна черная как ночь, мой конь. Вторая, цвета меди, кобылка для Кристин. На лошади было дамское седло, украшенное золотой вышивкой, и попона из серого бархата. Надеюсь, это понравится будущей жене.

— Она сказала, что я самый бесполезный мужчина в этом дворце! — сердито произнес Энтони, — Это все из-за того, что я предложил ей свидание, чтобы лучше познакомиться.

— И что ты предложил? — заинтересовался я.

— Вместе наблюдать за игрой короля в шахматы, — пожал плечами Энтони.

— Странно, что леди Мари этого не оценила.

— Она не то, чтобы не оценила, сказала, что я самый бесполезный из мужчин, и могу идти... Черт, забыл, как называется. Но я точно не слышал про такое направление.

— Раз ты согласился на этот брак, мне остается тебе только посочувствовать.

— Будто у меня был выбор, — проворчал Энтони, — Нет, леди Мари красива, умна, но иногда ставит меня своими словами в тупик.

Энтони тоже подвели двух лошадей, гнедую и серую камаргскую.

— Ты выбрал спокойную лошадь для леди, — потрепал по шее камаргскую.

— Не хочу, чтобы моя будущую жену нашли со свернутой шеей, — оглядел мой выбор рыжей кобылки Энтони, — А ты я смотрю, рискуешь.

— Мне говорили, что леди Кристин — хорошая наездница, — в свою очередь не согласился я и мы повернулись в сторону дам, которые медленно приближались к нам.

На Кристин был надет изумительный костюм изумрудного цвета, Мари была в голубом. Впереди величаво выступала тетушка Элеонор, которой тоже приготовили смирную лошадку.

Мари с Кристин как-то странно остановились, не доходя до лошадей несколько метров. Складывалось впечатление, что леди не горят желанием прокатиться.

— Позвольте вам помочь, — я подошел и взял руку Кристин в тонкой перчатке из белой кожи.

— Мм, граф, — косилась Кристин на лошадей, — Вы уверены, что нам нужна эта прогулка?

Леди Мари опасливо жалась к локтю Кристин, глядя на Энтони гневным взглядом.

— Сегодня прекрасная погода. Весь двор направился вместе с королем на прогулку, — потянул легонько Кристин к ее лошадке, — Вот, угостите ее.

Сунул в ручку сочное красное яблочко. Кристин сделала маленький шажок к лошади и вытянула руку раскрывая.

— Ее имя, Миледи, — подсказал я, — Видите, ей нравится.

Лошадь вздувала ноздри, осторожно взяла угощение и с хрустом прожевала.

— Вам помочь забраться в седло? — предложил девушке.

— Куда? — испуганно сорвался голос.

— В седло.

— Ээ, было бы да... Неплохо, — пролепетала девушка и я схватил ее крепко за талию, поднимая вверх.

— Ааааа! — раздалось сразу два крика, когда и Энтони последовал моему примеру, а моя леди вцепилась мне пальцами мне в волосы, срывая скальп до слез в глазах, — Высоко, ироды! — орала Кристин, повисая на мне, как ручная обезьянка короля, путаясь в юбках. Что за чертовщина?!

Глава 21

— Опусти меня! — кричу, цепляясь за идеально уложенные волосы Дилана, — Хотя нет, не опускай! Что же так высоко-то!

Граф, обхватив крепкими руками мою талию, держит на весу, не зная, что делать. Рядом Машка колотит Энтони кулачками по затылку:

— Пусти! Сам залезай на свою лошадь, — визжит она, а Энтони с Диланом переглядываются и опускают нас в седло.

Моя пятая точка ложится прямо на отполированную чужими задницами кожу седла, ноги свешиваются, с одной стороны, зад перевешивает в другую. Очень мешает огромный бант чуть ниже спины, но правда, так мягко, словно на подушке сижу.

Дико вращаю от страха глазами, вцепившись в поводья, которые вложил в мои руки Дилан.

— Я слышал, что вы хорошая наездница, — приглаживает в растерянности свои волосы граф. Мало я выдрала, видимо, вон какая шевелюра густая.

— Вам соврали, — продираю от страха горло, пытаясь сесть удобнее в седле, — Мы поедем или нет? — строго смотрю на графа, у которого снова отвисает челюсть.

— Ты меня укусила? — вопит рядом Энтони, а Машка довольно улыбается.

— Прививка от бешенства есть? — скалит на него свои белые зубки.

— Чего? — забывает про свою укушенную руку Энтони.

— Крис, тут без вариантов, — вздыхает обреченно подруга, а меня вдруг покидает страх и становится смешно.

— Как эта лошадь называется? — чопорно спрашиваю графа, — Миледи, кажется?

— Да... — Дилан встряхивается, как собака и идет к своему коню.

Легко взлетает в седло, принимая из рук конюха поводья. Его конь такой красивый, нетерпеливо бьет копытом. А у меня какая-то слишком инертная лошадь, стоит, что-то жует там себе.

— Крис, может, ну его, а? — жалобно стонет позади меня Машка, — Давай признаемся.

— Вот еще, — фыркаю я, наблюдая, как Дилан сжимает круп лошади ногами и начинает двигаться по дороге.

— Подумаешь, — ворчу, дергая ногами. Лошадь стоит, только уши вздрагивают, — Маш, она не едет.

— Моя тоже, — пыхтит подруга, дергая вожжи, — И не слезешь теперь в этих юбках. Может ногу перекинуть одну на ту сторону?

Пожимаю плечами, видя, как Машка сражается с юбками и вдруг срывается с места. Пролетает на лошади мимо меня, оглушая визгом, и скрывается за поворотом.

— А че это было? — округляю глаза, — Я тоже так могу... Наверное...

Снова дергаю вожжи и захлебываюсь от визга. Моя дремавшая, как мне кажется, лошадка, срывается с места словно пуля.

— ААААААА! — ору я, забывая даже мат.

Ничего не вижу, все вокруг сливается, только ветер в ушах свистит. Все, это был последний день в моей короткой жизни, однозначно. Подпрыгиваю в седле, вцепившись руками в гриву лошадки. Зад превращается в отбивную, даже несмотря на мои юбки. Главное — не упасть, иначе мне точно конец. Носом утыкаюсь в лошадиную шерсть, вдыхая острый запах, и смотрю вниз, где мелькают копыта. Плотно сжимаю зубы, чтобы не откусить себе язык.

Как в тумане, я чувствую, как лошадь несет меня сквозь поля и леса. Ветер резко пронизывает мое лицо, а волосы развеваются за спиной. Я впервые оказалась на такой скорости, и сердце бешено колотится в груди. Того гляди, выскочит и помашет мне на прощание ручкой.

Мимо мелькают деревья и кусты, но я не могу сосредоточиться на окружающем мире. Моя единственная цель — удержаться в седле и не упасть. Лошадь мчится все быстрее, и я понимаю, что вот-вот потеряю контроль. Просто сломаю себе шею, попрощавшись с этим прекрасным миром.

Пока я жалею себя, представляя в картинках свою погибель, властная рука резко выдергивает меня из седла, и я лечу. Кричать не могу, просто вижу мир в последний раз.

— Одну поймал! — кричит, оглушая меня Дилан, пока я дико вращаю своими глазами, пытаясь прийти в себя, и осознать жива я вообще или нет.

— Псфр... — пытаюсь что-то сказать, но челюсти не разжимаются. Видимо, их застопорило от страха.

— Мадемуазель Кристин, вы целы? — ощупывает меня Дилан, а я вдруг начинаю чувствовать.

Его грудь такая каменная, теплая. Я прислоняюсь к ней спиной, моя попка аккуратно улеглась между его ног. От мужчины приятно пахнет каким-то древесным мылом или чем там они тут моются.

— Ох, — вырывается из меня облегченный вздох, а я превращаюсь в желе, стекая в объятиях Дилана. Меня накрывает запоздалой истерикой, и я закрываю лицо руками. Нет, я не рыдаю, не кричу. Просто дрожу, словно в лихорадке.

— Странно, что Миледи понесла, — ощупывает мои плечи, шею Дилан, — Это самая спокойная лошадь в моей конюшне.

Мы остановились на красивой луговой поляне, окруженной густым лесом. Вдалеке слышится шум реки, и солнце проникает сквозь деревья, заставляя прикрыть глаза. В обычных обстоятельствах это место было бы идеальным для пикника или прогулки, но не сегодня. Не сейчас, когда меня всю трясет.

— А Маша? — оглядываюсь взволнованно вокруг.

— Энтони ее еще ловит, — с усмешкой в голосе отвечает Дилан, и я резко поворачиваюсь, чтобы поймать его улыбку. Он тут же становится серьезным и озабоченным, — Поймает, не переживайте.

— Ты во всем виноват! — выдаю, наконец, находя, на кого можно свалить вину, что я не умею ездить на лошади. А также, что никому в этом не призналась. Кстати, Машка тоже.

— Можно было просто поблагодарить, — обиженно жует губы Дилан, а мне так и хочется потрепать его по щеке, приговаривая «Ути пуси, мы обиделись». Так хочется, что колет кончики пальцев.

— Вези меня во дворец, — царственно выпрямляя спину, приказываю Дилану, но тот что-то медлит.

Затем хватает меня за талию и начинает спихивать с лошади. Я визжу опять, забираясь на него с руками и ногами.

— Думаю, вы усвоили урок, леди, — хмурится граф, — А то есть много способов вас наказать.

— Ой, подумаешь, — задираю высоко нос, делая скучающий вид, но тут же все спокойствие сползает с меня, когда слышу где-то вдали визг Машки, которую, видимо, еще не поймали, — К ней! — выкидываю руку вперед, как Наполеон в свое время и Дилан с тяжелым вздохом подчиняется. Трогает лошадь с места.

Теперь я не боюсь, я в надежных руках. Конечно, я этого точно не знаю, просто чувствую.

Глава 22

— Думаю, вы понимаете, что я благословил вашу свадьбу только по одной причине, — король подходит ко мне и встает рядом у окна.

Мы оба смотрим во двор Версаля, где прогуливаются нарядные придворные.

Мой взгляд устремлен на молодую девушку, которая стоит там, вдалеке, и смеется в ответ на слова своей подруги. Кристин сейчас так прекрасна, словно воплощение всех моих мечтаний, если бы я мечтал о такой невесте. Ее длинные, шелковистые волосы касаются плеч, а глаза наверняка сияют ярче самых ценных драгоценностей. Она одета в изысканное шелковое платье мягкого персикового цвета, которое подчеркивает ее изящность и красоту. Даже среди прекрасных женщин Версаля, она притягивает внимание всех, кто оказывается в ее обществе. Прежде всего своей молодостью и открытостью. Кристин необычна, она дерзка, остра на язык, но от этого кажется еще привлекательнее и не только для меня.

— Мадемуазель Кристин прекрасна, — король тоже разглядывает мою невесту, а мне это не нравится. Совсем не нравится.

— Каперство мной не приветствуется, — задумчиво добавляет король, — Я распоряжусь насчет каперского свидетельства для вас, но могу быть уверен, что мои торговые корабли будут невидимыми для вас?

— Они никогда и не были моей целью, — усмехаюсь в ответ.

— Сколько вы отдаете королю Англии с ваших доходов?

— Я не вправе отвечать на этот вопрос.

— Славный Ла Бюзи, — хмурится Людовик, — Вы же понимаете, что сейчас на моей территории, в моей власти, а не в море? Ваша нежная птичка и ее отец полностью в моем подчинении. В таких обстоятельствах диктовать ваши условия не совсем правильно. Я имею торговые порты в Индии, несколько восточных точек в Индийском океане, точки с рабами в Африке и четырнадцать сахарных островов на Карибах.

Величие Франции сияло на весь мир, король Людовик знал только одну вещь — власть . Ни одно решение, ни одно слово, произнесенное им, не оставалось без последствий. Он был непреклонен, осторожен и всегда стремился к расширению своей империи.

Король имел все, что только можно было пожелать: дворцы, драгоценности, военные победы. Но ему всегда казалось мало. Он хотел еще большего, еще большей власти. Именно поэтому, когда король задал мне вопрос о деньгах, я отказался отвечать.

— Будущий герцог, которым вы станете, должен принимать существующую власть и сделать все, чтобы король не сомневался в своих подданных, — произнес король.

Я покачал головой. И я, и король, оба прекрасно понимали, что нахожусь в сложной ситуации. Франция была одной из самых влиятельных стран, и король Людовик не был человеком, с которым стоило играть в прятки.

— Все, что от меня требуется, это преданность и верность короне. А деньги... деньгами я управляю сам. Ваше Величество, я всего лишь стремлюсь к прозрачности и справедливости. Я не сомневаюсь в вашей мудрости и умении править, но... мои корабли не перевозят рабов для торговли.

— Пусть так, — кивает Людовик, — На данный момент меня интересуют Ост-Индская, Вест-Индская Северная и компания в Леванте. Я остро нуждаюсь в надежных кораблях и, если вы по пути прихватите парочку чужих, буду этому только рад. Сколько у вас кораблей?

— Двадцать три, Ваше Величество.

— Сколько сейчас в море?

— Девятнадцать.

— Неплохо для рядового графа, — усмехнулся король, — Предлагаю вам одну четвертую долю от торговли и столько же от захвата кораблей Османской империи.

— Одна четвертая для Франции? — едва сдерживаю улыбку.

— Отнюдь для Ла Бюзи.

— Такие условия мне не подходят, — отвечаю чуть резче, чем нужно, — Мои корабли, плюс риск, шторм, порча товара. Мне нужны другие условия.

— Вы предлагаете пополам? — хмурится Людовик, — Вы забываете, что я король, а вы обычный пират.

— Нет, но ваши сундуки будут более наполнены золотом, если вы согласитесь на мои условия.

— А если я просто отправлю вас в Бастилию, немного подумать?

— На то ваша воля, — пожимаю плечами.

— Я обдумаю ваше предложение, граф Тальбон, — сердито отвечает Людовик и отпускает меня, махнув рукой.

Пячусь с поклоном к дверям спиной и направляюсь в сад, чтобы разыскать свою будущую жену. Мне кажется, леди Кристин, не стоит гулять под окнами королевских покоев. Я понимаю, что это любимое место прогулки всех вельмож, лишний раз показаться на глаза королю. Но моей невесте не стоит привлекать внимания, пока я не пойму, что задумал король.

В саду пытаюсь отыскать Кристин, но то и дело натыкаюсь на придворных. Вчера все видели, как король благоволил мне, известному пирату Ла Бюзи, и теперь хотят заслужить мое внимание всеми доступными способами.

Солнце ярко светит, проникая через зеленую листву деревьев и создавая игры света и тени на траве. Я прокладываю путь сквозь густые ряды роз и стараюсь не обращать внимания на придворных, которые всячески пытаются привлечь меня к себе.

— Ла Бюзи! — окликает меня Жан-Батист Кольбер, министр финансов. Скрыться от него уже не получится.

— Кольбер, — учтиво кланяюсь ему, краем глаза, замечая, как вдали между деревьев мелькает платье Кристин.

— Вы говорили с королем о каперстве? — подхватывает меня под руку Жан-Батист.

— Только что от него, — киваю я. Нет смысла скрывать разговор с королем. Наверняка нас подслушивали, и весь Версаль уже знает нюансы сделки.

— Насколько я осведомлен, король попросит у вас 3 четверти дохода?

— Не могу раскрывать вам наш разговор, — усмехаюсь я.

— Да будет вам, — отмахивается Кольбер, — Я предлагаю вам сделку со мной.

— И какая она будет? — мы останавливаемся под большим дубом, и я наконец, вижу Кристин, которая сидит спокойно на другой стороне поляны с леди Мари. Пока Кристин на виду, я спокоен.

— Вы отдаете королю лишь часть ваших кораблей, остальное мы делим поровну. Поверьте, ни одна лишняя копейка не пройдет мимо казны короля.

— Я вам верю, — встречаюсь взглядом с хитрыми глазами министра, — Скажите, Жан-Батист, что будет, если король это узнает? Если ему расскажут, какую сделку мы с вами заключили и сколько он потерял за время нашего сотрудничества? Наши головы сразу снесут с плеч или мы какое-то время еще проведем в тюремной камере в подземелье?

Глава 23

— Машка, я придумала, — взволнованно веду подругу в укромный уголок сада, укрытый розовыми кустами, — Нам нужно снова уснуть вместе и тогда, возможно, мы вернемся в свое время.

— С чего ты так решила? — удивляется подруга, разглаживая юбку великолепного платья цвета спелой малины.

— Тебя так хорошо обеспечивает маркиза? — рассматриваю наряд Машки.

Богатая вышивка серебром на корсаже, в ушках серьги с жемчугом.

— Скорее тратит приданное, которое выделяет за мной король, — вздыхает грустно Машка, — Не знаю, что будет дальше, Крис, но я устала. Постоянно нужно себя сдерживать, чтобы не сказать что-то лишнее. Мое положение при дворе очень шаткое.

— Значит, сегодня попробуем. Приходи ко мне вечером, возможно, у нас получится.

— Если меня отпустит маркиза, — тяжело вздыхает подруга, — Еще этот жених, Энтони. Атенаис хочет свадьбу, как можно быстрее, а я не готова выйти замуж за чужого мне человека.

— Тебе совсем он не нравится?

— Дело не в этом, — отмахивается Машка, — Как я могу выйти за него в этом веке и потом, когда-нибудь мы же вернемся домой? Или ты уже не надеешься на это? — смотрит на меня внимательно, а что я могу ответить?

— Не знаю, Маш. Я до сих пор думаю, что это какой-то слишком реальный сон. Мне кажется, что вот сейчас проснемся в твоей квартире и от души посмеемся над всем этим.

— Если бы так...

Сидим, задумавшись над нашей ситуацией, когда к нам подходит Атенаис с дамами. Фаворитка короля, как всегда, прекрасна в легком шелковом платье цвета красного золота.

— Мадемуазель Мари, будьте добры последовать за мной, — приказывает она моей подруге, — А вы, мадемуазель Кристин, ваш отец ищет вас.

— Спасибо, — ворчу я, подхватывая юбки и бросая грустный взгляд на Машу, которая бредет за своей теткой к выходу из сада. Что там еще придумала де Мантеспан?

Выход из сада мне закрывает граф Тальбон. Я хочу проскочить мимо него, подхватив свои юбки, но он мягко подхватывает меня под локоть и уводит в сторону.

— Что вы делаете? На нас смотрят, — рычу я, пока мы скрываемся среди деревьев.

— Мне нужно с вами поговорить, — Дилан невозмутимо останавливается и впивается в меня своим жгучим взглядом, — Вам не кажется, что прогуливаться под окнами короля, будущей герцогине не подходит?

— Что? — возмущаюсь я, — А где еще гулять наследнице герцога? У конюшни?

— Есть озеро, там расположились замечательные площадки для пикника.

— Вы невыносимы, граф Тальбон, — фыркаю я, — И чем лучше прогулка у озера?

— Вот именно, что ничем. Зачем привлекать внимание короля лишний раз?

— Вам так кажется!

— Не кажется! Я запрещаю вам гулять в той стороне замка. Если так нужно на прогулку, позовите меня или Энтони. В конце концов, Асан сопроводит вас, но только не под окнами покоев короля.

— Вы мне еще не муж, а уже бесите!

— Что?! — возмущенно округляет глаза граф, — Леди не пристало так говорить.

— О, я еще и не так могу! Вы же никогда не были в 21 веке и довольно пещерный человек! Даже не знаете, что такое телевизор, вот!

— Теле... Что?!

— Я же говорю, про гаджеты вообще молчу.

— Как вы меня назвали леди Кристин? — становится суровым Дилан.

— Никак я сказала про гаджеты!

— И опять, вы явно считаете себя бессмертной!

— Скорее, Кощей у нас вы, граф Тальбон! — вырываюсь из его хватки.

— Мне кажется, вы забыли, кто я, — глаза Дилана готовы прибить меня своими синими молниями, но что для меня его взгляд после воспитания в Детском доме.

— Я и не помнила об этом, — фыркаю, подхватывая свои юбки.

Бегу, как могу, путаясь в нижнем подоле. К черту бы эти юбки, мне бы сейчас джинсы и кроссовки!

— Да постойте вы, Кристин! — настигает меня снова Дилан, — Король дал разрешение на брак леди Мари и Энтони. Венчание состоится через два дня здесь, в королевской часовне.

— Как?! — застываю перед ним.

— Король имеет такое право. После венчания леди Мари уедет в родовой замок своего мужа, станет ему женой, будет рожать наследников титула. Вам не кажется, что вы тоже могли бы заняться этим, сидя дома?

— Чем заняться? Рожать вам маленьких герцогов? — негодую я, — Вот сами себе и рожайте! Насколько я помню, отец сказал, что до свадьбы еще три или четыре месяца.

— Я могу и ускорить наше венчание, просто попрошу короля. Так как Франция дает мне каперскую лицензию, я смогу выйти в море сразу после брачной ночи.

— А до нее не можете свалить в ваше море?!

— Что значит свалить?

— Ничего! Катитесь к чертям, граф Тальбон или к кому там катятся такие, как вы!

— Осторожнее, Кристин, — Дилан снова перехватывает мой локоть, — Или вы хотите, чтобы наше венчание состоялось в один день с вашей подругой?

— Ну уж нет! — такая перспектива пугает меня до дрожи. Чтобы через два дня я стала графиней Тальбон?!

— Тогда придержите ваш острый язычок, мадемуазель! Иначе у вас не будет пышной свадьбы, как подобает наследнице герцога.

— Я подожду, с удовольствием! — выплевываю ему эти слова в лицо и ухожу, гневно топая ногами по мягкой траве. Да какого себе возомнил этот граф!

Миную несколько коридоров, поднимаюсь по узкой лестнице, направляясь в свою комнату. Там меня уже ждет Изабель, которая готовит ванну, осталось только принести горячей воды с кухни.

— Я приготовила ваш наряд на ужин, — щебечет служанка, пока я раздраженно пытаюсь расшнуровать на себе корсет. Изабель мягко отводит мои руки и помогает, аккуратно поддевая шнуровку.

— Тебе когда-нибудь приходилось выходить замуж против своей воли? — сквозь зубы спрашиваю служанку. Злость на Дилана еще не прошла, и я просто готова взорваться от ярости внутри.

— Я не замужем, мадемуазель, — улыбается Изабель.

— Поздравляю, — фыркаю я и служанка уходит, чтобы поторопить слуг.

Я остаюсь в одной сорочке, усаживаюсь у пышущего жаром камина, вынимая шпильки из прически.

Дверь в комнату распахивается и на пороге появляется Мари, впуская ледяной воздух из коридора.

— Крис, меня замуж выдают! — рыдает подруга, — Через два дня!

— Я знаю, — подхожу к ней и обнимаю, поглаживая по голове. Самой впору плакать, но это не выход, я понимаю.

— Мы сбежим, — вдруг говорю подруге и ее рыдания стихают, — Завтра и сбежим.

— Куда? — вытирает слезы кружевным платочком Машка.

— Все равно куда. Сядем на ближайший корабль и свалим отсюда. Думаю, там будет лучше, чем здесь.

— Ой, — пугается Машка, но улыбка появляется на ее лице, — Давай сбежим!

Глава 24

Ночь. Такое прекрасное время суток, когда можно скрыть многое, даже побег, даже из-под носа короля и будущих мужей. Много причин, чтобы этот побег не устраивать, но все перебивала одна — мы с Машкой не хотели замуж. Обе и явно не сейчас, не в этом веке, не во Франции, не за наших титулованных женихов. Только так можно объяснить нашу дурь, что царила в голове, когда мы все-таки собрались бежать. Сердца бились быстрее, волнение смешивалось со страхом перед возможными последствиями. Но наша решимость была непоколебима.

Машка и я были лучшими подругами с детства. Нас связывала не только общая покорность судьбе, но и протест против нее. Мы были душами друг друга, сестрами по крови, даже если на самом деле не были родственниками. Мы мечтали о свободе, о самостоятельности, о возможности выбирать свою судьбу.

Весь день до этого мы готовились. Купили старую одежду у мальчика конюшего, выпросили провизию с королевской кухни. Все делали так, как должно быть, как было описано в исторических книгах и помнилось нам по сериалам, фильмам.

Изабель как-то подозрительно посматривала на наши шушуканья и даже заметила, что леди Мари и я, что-то задумали.

— Мадемуазель Кристин, если вы планируете что-то сотворить, лучше сразу откажитесь от этого, — наконец, не выдержала она, когда мы сидели с Машуней у камина и склонив головы, шептали на ухо друг другу наш бедовый план побега.

— Откуда такие мысли, Изабель, — возмутилась я, а Машуня начала часто обмахиваться веером, словно ей стало дурно от слов служанки.

— Хмм, — сердито зыркнула на нас служанка и величаво выплыла из комнаты.

— Она что-то подозревает, — прошипела Машка.

— Конечно, мы весь день с тобой таскаем какие-то корки хлеба в подоле и узлы с одеждой. Я бы на ее месте еще и доложила все если не графу, то Асану точно.

— Что-то я боюсь, — разнервничалась подруга, — Мы здесь ничего не знаем, что с нами будет, а куда-то бежать, тем более на корабль. Да и на лошади я не умею ездить.

— Я тоже не умею, но главное — залезть на нее, — в пятый раз заглянула в свой кошель из мягкой кожи, расшитый бисером, — Как ты думаешь, нам хватит пары золотых? С трудом выпросила у отца на ленты для прически.

— Понятия не имею, это тебе не Пятерочка, — фыркнула подруга, — Где пришла и все ценники написаны.

— Куда мы поедем? — взволнованно спросила подругу.

— А не все равно? — пожала она плечами, — Первый корабль в гавани, куда бы он ни шел. Главное, покинуть это место до моей свадьбы.

— Тут ты права, нам придется бежать, — кивнула я.

Вечером нам пришлось разойтись по комнатам, чтобы нарядиться к ужину и балу, который устраивали почти каждый день. Изабель выбрала мне бархатное платье цвета лаванды с нижней серебристой юбкой. По подолу и рукавам шла искусная вышивка серебряной нитью и украшена драгоценными камнями. Платье было очень красиво, и я даже пожалела, что не могу взять его с собой. Во—первых, оно было очень тяжелым, а во-вторых, где мне его носить? На корабле?

— Вы сегодня как-то взволнованы, — заметил Дилан, когда вел меня в танце, — Но ваша красота делает вас еще привлекательнее.

— А вы... Тоже ничего так, — решила я сделать графу приятное. Все же было немного жаль, что я его больше не увижу. Он мне нравился, но замуж за него я, конечно, не собиралась выходить.

— Вот как, — поджал губы Дилан и больше не произнес ни слова за весь вечер.

Машуня тоже сторонилась Энтони, держась ближе к Атенаис.

Удалились мы рано, уверяя всех, что обе устали и страдаем от дикой головной боли. Машуня пришла ко мне в комнату после полуночи и забралась в кровать, обняв под одеялом.

— Мне страшно, Крис, — прошептала она, — Тут все уже знаешь, а вот так бежать в неизвестность...

— Нам нужно уйти, ты же понимаешь.

— Понимаю, — прижалась ко мне, — Главное — сейчас не уснуть, иначе мы никуда не убежим, а завтра в полночь должна состояться моя свадьба.

— Спи, я разбужу тебя, — успокоила подругу, и она уснула, а я еще долго лежала, прислушиваясь к ее спокойному дыханию.

Сна не было ни в одном глазу. Так всегда было, когда я волновалась. Вот и сейчас мы затеяли рисковое дело. Даже предположить страшно, когда все узнают, что мы сбежали, что будет. Прежде всего мне было жалко герцога, единственная дочь и то сбежала. Герцог и не был моим настоящим отцом, но все же я понимала его чувства, когда он узнает, что его дочь пропала.

Глаза начинали слипаться, и я растолкала Машку. Стараясь не разбудить Изабель, которая спала рядом с нами на выдвижной кровати, мы быстро сняли ночные сорочки и достали одежду из холщового мешка. Мальчик конюх продал нам пару своих брюк и рубах, также он должен был ждать нас у леса с лошадью.

Луна взошла на небо, озаряя нашу дорогу. Мы прокрались сквозь темные коридоры замка, избегая встречи с охранниками. Шорохи под ногами, напряжение в воздухе — все это придавало нашему приключению дополнительный пикантный шарм.

Вышли в сад, где деревья скрывали нас от глаз посторонних. Вид у замка в свете луны был величественным, но с каждым шагом мы ощущали все больше свободы.

Пока мы пробирались через темные тропинки под мерцающим светом звезд, я не могла не улыбаться. Мое сердце было наполнено чувством освобождения, мысли были полны надежды на лучшее будущее. Машка шла рядом со мной, ее глаза сияли, она тоже понимала, что мы делаем.

Вскоре мы добрались до места, где нас ждал мальчишка с лошадью. Удивительно, как мы сумели все спланировать и организовать. Да, мы были простыми девушками, но наша решимость и наша смекалка помогли нам осуществить нашу мечту.

— Залезай, — указала я на лошадь подруге, — Я подтолкну тебя.

Машка проворно закинула ногу в стремена, но тут мне на голову что-то накинули, а рука сжала с силой рот. Тряпка на моей голове почти не пропускала воздух, и я начала брыкаться, пинать ногами, чтобы освободиться. Руки похитителя держали меня словно в железных цепях, сковывая все движения, а легкий удар по голове накрыл темнотой мое сознание. Прощай побег, прощай свобода.

Глава 25

Очнулась я оттого, что меня подбрасывало в движущейся повозке. Больно стукалась боком о какой-то выступ, а головой упиралась в деревянный борт, набивая себе шишки. Свет проникал сквозь ткань, но я не могла понять, где нахожусь. Дернув руками и ногами, догадалась, что была связана веревками, а мои руки, и ноги были неподвижны. Мышцы затекли и было невыносимо больно. Я попыталась освободить руки, но веревки лишь еще туже впивались в кожу. Страх и бессилие охватили меня, когда я осознала, что попала в плен. Паника начала подкатывать волнами, но я с усилием заставила себя хотя бы успокоиться. Мне нужно было понять, где я и что теперь делать. И вечный вопрос, где Машка?!

Где она? Что с ней случилось? Без нее я чувствовала себя еще более уязвимой и одинокой. Мы всегда были вместе, поддерживали друг друга в трудные моменты. Теперь же, без Машки, я чувствовала себя беспомощной и исполненной тревоги. Но я не могла допустить, чтобы страх и отчаяние овладели мной. Мне нужно было действовать.

Рушила уже подать голос, вдруг подруга услышит и промычит в ответ, но не рискнула. Повозку так подбрасывало, что я боялась прикусить себе язык. А то, что это повозка я не сомневалась ни капли. На зубах скрипела пыль, и я слышала стук колес, ругань кучера на французском языке и фырканье лошадей. Вместо этого попыталась внимательно прислушаться и принюхаться. Как ни странно, пахло даже вкусно. Такое ощущение, что я лежала среди сыра. Запах пряный, острый, вкусный. Интересно, что за похититель у меня, что засунул меня в такую ароматную телегу.

Сколько времени прошло после моего похищения я не могла понять, но боль в руках становилась невыносимой. Внезапно повозка дернулась и остановилась. Она накренилась на один бок, и кто-то попытался схватить меня, приподнимая с пола. Я начала брыкаться и визжать, но мой похититель не обращал внимания на мои вопли и попытки освободиться. Меня взвалили на плечо и понесли. В нос ударил запах соленой воды и рыбы.

Я ощущала, как подо мной земля уходит, и понимала, что меня уносят куда-то далеко. Все мои попытки вырваться из хватки похитителя были напрасными. Он был слишком сильным и решительным, чтобы я смогла сопротивляться. Вокруг меня раздавались звуки прибоя, шум волн и крики чаек. Я понимала, что нахожусь рядом с морем, но где именно — не знала. Все это время мешок на моей голове не давал мне даже малейшей возможности увидеть окружающую обстановку. Мой похититель шел быстрым шагом, иногда спотыкаясь и держась за меня крепче. Я не знала, что меня ждет дальше, кто на самом деле украл меня и зачем.

Чем дальше мы шли, тем тише становилось вокруг. Я ощущала, как холодный ветер проникает сквозь мешок и накладывает на меня свою неотступную холодную ладонь. Весь мир вокруг казался мрачным и зловещим. Я не знала, чего ожидать от своего похитителя, и какова будет моя судьба.

Скрип мачты и корабельных досок испугал меня до чертиков. Я действительно попала на корабль, что качался на волнах. Я слышала, как волны бьются о корму и незнакомый голос отдает приказы на неизвестном мне языке. Ни одной молитвы я не знала, к своему сожалению, но сейчас готова была просить Господа о спасении. Куда и кто меня везет?

Внезапно вспомнилась мне мысль о замке, где я была под защитой короля и будущего мужа. Я вспомнила теплое прикосновение руки Дилана и его улыбку, которая всегда успокаивала меня. Сравнивая это с тем, что я сейчас испытываю, я осознала, что ни одна стена, ни одна защита не может сравниться с тем, как я ощущала себя в его объятиях. Это стоило понять только тогда, когда я оказалась в такой опасности и как мы были с Машкой безрассудны. Зачем мы вообще решили бежать от благополучной жизни, подвергая себя такой опасности.

Мое сердце билось в груди с такой силой, что я чувствовала, будто оно выскочит из груди. Все вокруг было непонятно и странно. Я была одна среди незнакомцев, на корабле, который наверняка поплывет в неизвестном направлении. Каждый новый удар волны о корму вызывал во мне волнение и тревогу.

Однако непонятные и страшные мысли о том, что может произойти со мной на этом корабле, не покидали меня. В голове возникали самые разные сценарии: от нападения пиратов до столкновения с морскими чудовищами. Я молилась о спасении и надеялась, что Господь услышит мои мольбы.

Незнакомец внес меня внутрь корабля и довольно неаккуратно вывалил на жесткую поверхность. С головы слетел мешок, а рук коснулось холодное лезвие и меня освободили от веревок.

— Сиди тихо, — произнес голос на французском языке с чудовищным акцентом.

Я быстро обернулась, чтобы рассмотреть своего похитителя, и застыла в немом крике. Передо мной стоял самый настоящий пират. Именно такими я их представляла из книг и просмотренных фильмах.

Высокий рост, заплетенные в косы волосы, густая борода и строгое выражение лица — все это придавало ему устрашающий пиратский облик. В его глазах я увидела нечто дикое и безжалостное, что заставило меня содрогнуться. За поясом у него была огромная сабля, которая сверкнула под светом качающейся на потолке лампы. Мне показалось, что даже само оружие оживало в его руках, готовое в любой момент отрубить мне голову.

Я сидела на деревянной кровати, прикрученной к полу, в ужасе смотря на пирата, стоящего передо мной. Его глаза блестели злобой, а рука крепко сжимала рукоять сабли. Мое сердце бешено колотилось в груди, а руки дрожали от страха.

— Сиди тихо, — повторил пират снова, указывая жестом на закрытый рот. Я попыталась возразить, сказать ему, что он ошибается, что я дочь герцога де Вилеруа, и приказать вернуть меня к моему отцу. Но слова застряли в горле. Вместо них, изо рта вырвался лишь слабый шепот:

— Вы, наверное, ошиблись, — начала я, пытаясь вскочить с деревянной кровати, — Я дочь герцога де Вилеруа, верните меня к нему. Отец щедро вознаградит вас.

Но пират лишь насмешливо усмехнулся и продолжал стоять передо мной, словно готовый к любому сопротивлению. В моей голове кружились мысли о том, как я оказалась в такой ситуации и что мне делать дальше. Я молилась, чтобы кто-то пришел на помощь, чтобы отец узнал о моем положении. Но, а как же Дилан? Он же тоже пират или что?

— Ла Бюзи! — крикнула я, пытаясь схватить пирата за руку, — Разыщи Ла Бюзи, он знает кто я! — это была последняя капля надежды, что знаменитое имя поможет мне, но пират отшвырнул мою руку от себя:

— Нет, Ла Бюзи, нет герцог, ты добыча, — грубо ответил пират и вышел из каюты, оставляя меня в полуобморочном состоянии.

На двери послышался скрип замка, и я поняла, что меня заперли, лишая свободы, а, возможно, и жизни в будущем. В голову полезли мысли о рабстве и гаремах, вызывая во мне уже не просто панику, а самую настоящую истерику.

— Дилан, — пропищала я, готовая разрыдаться, но в ответ лишь бились волны о корабль.

Глава 26

— Где мадемуазель Кристин? — Асан стоял передо мной, покорно склонив голову, — Я приказал тебе следить за ней, но наступило утро, а ты так и не выяснил, куда она делась вместе с леди Мари.

— Я боялся поднять переполох и побеспокоить герцога, но теперь... — развел руками индус, — Да и служанка леди Кристин не подпускала меня к покоям принцессы.

— Когда тебя останавливали женщины? — усмехнулся я, переодеваясь в дорожный камзол, — Вели нам седлать коней и предупреди сера Энтони. Я так понимаю, что свадьба откладывается. Даже не представляю, что скажет король на все это.

— Я все сделаю, — кивает Асан, — Но теперь, что будет с репутацией леди Мари и мадемуазель Кристин?

— Ничего не будет, если мы будем держать язык за зубами. Пойди скажи герцогу, что мне срочно нужно встретиться с ним.

Асан почти выбежал из комнаты, а я сел в кресло, глубоко задумавшись. Сейчас должна быть веская причина, почему две молодые девушки покинули Версаль. Никто не должен знать, что они сбежали. А что сбежали, я не сомневался. Еще вчера мне показалось подозрительным, что леди Мари и Кристин долго что-то обсуждали. Как правило, такие разговоры попахивают заговором. И не будь я Ла Бюзи, если это не обсуждение побега. Уж слишком легко леди Мари согласилась на брак с Энтони. Это и была причина, чтобы девушка бежала, но при чем тут Кристин? Или эти две были знакомы намного лучше, чем я думал?

Когда Асан вернулся, я отправил его снова, чтобы передать приказ на один из своих кораблей. Возможно, мне понадобится корабль, если эти две вертихвостки действительно решили скрыться. Они даже не понимают, что их ждет. Значит, я еду в порт, нужно узнать, не отплывал ли ночью корабль с двумя леди на борту и куда. Не думаю, что им удалось прошмыгнуть по столь опасным дорогам незаметно. Самый лучший вариант сбежать на корабле, чем они, скорее всего, и воспользовались. Но все это потом, сейчас — главное оправдаться перед королем. Никто просто так не может покинуть Версаль без серьезной причины.

— Болезнь — вот выход, — сказал разъяренный герцог после того, как немного успокоился, узнав от меня новости насчет своей дочери, — Только это может оправдать мою дочь в глазах короля и леди Мари перед женихом. И как вы могли допустить такое?!

— Это и ваша дочь, сэр, — сердито отозвался я, намекая, что пока мадемуазель Кристин находилась под присмотром своего отца. И он был в ответе за поступки своей дочери, в том числе и за ее воспитание.

— Только серьезная болезнь может оправдать мою дочь, — отвел глаза отец Кристин.

— Об этом я не подумал, но это наилучший вариант, — согласился я.

— Но как им удалось бежать?! — герцог взволнованно ходил по своей комнате, сцепив руки на спине, — Без чьей-то помощи они бы не справились. Нужно расспросить конюших, только осторожно, чтобы не вызвать подозрений. Для всех у нас будет версия о болезни леди Мари. Именно ей предстояло сегодня сочетаться браком и будет странно, что она уехала сопровождать больную Кристин.

— Согласен, и нам нужна болезнь именно заразная, но не смертельная, иначе это напугает короля до безумия.

— Это оставь мне, я позабочусь о репутации Кристин, но граф Тальбон, вы отдаете себе отчет, чем грозит такой побег для моей дочери? — нахмурился герцог, — Надеюсь, вы не откажетесь от своего слова и женитесь на ней?

— Конечно, нет, за кого вы меня принимаете. Леди Кристин совершила глупость и ее убийство, как и отказ от брака с ней, не входит в мои планы, — усмехнулся я, — Вы не представляете, какие наказания я планирую в отношении своей невесты.

— Не забывайте, что это прежде всего моя дочь! — сердито произнес герцог, — И прошу вас, бросьте все силы на ее поиски. Я очень надеюсь на вас, Дилан.

— Сделаю все возможное и невозможное, — поклонился я герцогу, — Прошу вас также передать мои слова сожаления королю. Мы с Энтони, по официальной версии, сопровождаем заболевшую невесту маркиза.

— Конечно, удачи вам, Дилан. Сам я не могу покинуть теперь Версаль, король будет в ярости. Мне придется остаться рядом с ним, пока ситуация не прояснится.

— Я вас понимаю. Мы с Энтони отправляемся через час, как только будут готовы лошади.

— Держите меня в курсе и удачи, — отец Кристин вышел из комнаты, а я последовал за ним, чтобы встретиться с Энтони. Чем дольше мы медлим, тем дальше Кристин и неизвестно, в какую историю она могла угодить.

— А ты не думаешь, что их могли похитить? — сказал Энтони, когда мы шли по пустым коридорам Версаля в столь ранний для дворца час.

Я даже остановился от такой мысли.

— Похитить?! Но кому это нужно?

— Подумай, возможно, ты кому-то перешел дорогу, — невозмутимо произнес маркиз.

— Да я совсем недавно при дворе, еще не успел тут нажить себе врагов, — отмахнулся я от слов Энтони, продолжая следовать на выход из дворца.

— Тогда мне нужно пересмотреть свое окружение, — кивнул Энтони, когда мы уже подходили к своим лошадям, которых держали за узду конюхи, — Возможно, кому-то не нравится, что я вдруг решил жениться. Мой титул должен перейти младшему сыну моего дяди по отцу. Но я не думаю, что он решился на это, чтобы расстроить мою свадьбу.

— А как сюда вписывается мадемуазель Кристин? Похитить единственную дочь герцога, довольно серьезное преступление, — ответил я, взлетая на коня.

— Тогда что? Выкуп? — предположил Энтони, усаживаясь на свою лошадь.

— Возможно, но слишком рискованно для обычного смертного.

— А если это необычный смертный?

— Ты говоришь загадками, Энтони, — мы медленно выехали на аллею, что вела из дворца к дороге.

— Я просто просчитываю разные варианты, — пришпорил лошадь Энтони, — У нас есть план?

— Да, узнать какие корабли выходили из гавани ночью или рано утром. И были ли на них две девушки, которые путешествуют без сопровождения.

— Да, это звучит подозрительно, — ухмыльнулся Энтони.

— Мне кажется или тебя веселит вся эта история? — нахмурился я, пришпоривая коня.

— Не то, что веселит, но я рад, что моя жена неробкая, мягкотелая барышня. Какие дети у нас будут, Дилан? Храбрые, мужественные! Сбежать ночью, одним, без охраны. Наши жены родят нам отличных наследников, в чем я сегодня убедился еще раз.

— Ты меня поражаешь, — захохотал я, но тут же стал серьезным, — Найдем тогда наших беглянок, иначе наследников у нас пока не будет.

И две лошади устремились по дороге в гавань, оставляя за собой облако серой пыли.

Глава 27

Корабль отчалил, я точно слышала, как последовали крики матросов и судно заскрипело мачтами, натягивая паруса. Вскочила с кровати и заколотила в дверь, чтобы позвать хоть кого-нибудь. Пусть мне скажут, куда и зачем везут.

Дверь рывком открылась, так что я чуть не вывалилась наружу. Передо мной стоял высокий, могучий... негр. Голый по пояс, в серых холщовых широких штанах и с босыми ногами. На широком матерчатом поясе, длинная закругленная сабля. Его кожа была практически черной и словно блестела в свете лампы. На голове мелкими колечками завивались слишком короткие волосы, словно маленькие пружинки. Я даже не могла понять сколько лет этому негру. Мне казалось, что он может быть и пожилым и в то же время где-то среднего возраста. Глаза живые шоколадные, а улыбка белозубая, красивая. Стоп, какая улыбка, с чего бы этому негру мне улыбаться.

— Твоя госпожа сидеть, — указывает негр на мою кровать.

— Моя не будет сидеть, ничего не зная, — упираю руки в бока. Тьфу, как быстро это коверкание слов прилипает.

— Твоя госпожа сердится? — удивленно приподнимает брови негр. Их почти не видно на темной коже, но каким-то образом я вижу.

— Скажи мне, куда мы плывем и почему я пленница? — задаю свои вопросы, осыпая ими на несчастного негра.

— Том не знать, — пятится негр и я делаю шаг вперед из каюты, но тот быстро спохватывается и давит мне в плечо, вталкивает обратно:

— Том есть принести, госпожа жутко шумная, а вторая визжит как свинья, — жалуется Том, а мое сердце радостно подпрыгивает:

— Вторая? Госпожа, как я? — чуть ли не хватаю негра за грудки, чтобы притянуть к себе, но вовремя вспоминаю, что тот до пояса голый и отдергиваю руки.

— Как ты, только огонь, — показывает на свою голову Том, а я чуть не прыгаю от радости.

Значит, Машка каким-то образом тоже тут и нас куда-то везут на корабле. В принципе, первая часть плана выполнена, а до второй мне пока нет дела.

— Том, Том, — молитвенно складываю руки, — Скажи второй пленнице, что я тоже здесь и она перестанет визжать как свинья.

Том стоит, мысленно что-то там прокручивает в голове. Видимо, решает, сказать Машке про меня или нет. Что лучше визги или тишина?

— Том не решил, — наконец произносит негр, а я от досады топаю ногой. Ну вот не зря они рабами столько времени были, совсем не зря.

— Хорошо, решать тебе. Скажи, куда мы плывем, я надеюсь в Англию?

— Том плывет в Стамбул, госпожа гарем, — снова толкает меня в плечо и закрывает перед моим носом дверь каюты.

Слушаю, как лязгает в скважине замок и до меня доходит.

— Эй, ты! Какой такой гарем?! Вы тут совсем с ума посходили? Я дочь герцога, ты, черная обезьяна, выпусти меня! — начинаю визжать, скорее всего, так же как Машка.

Ну ничего, покажем мы вам концерт, как только умеют современные девушки из светлого будущего. Стою у двери, облокотившись на нее спиной и согнув ногу, пинаю в крепкое дерево. Кричу на всякий случай пока далеко не отплыли. Если меня и Машку хотят продать в гарем, то пусть лучше отдадут за выкуп моему отцу, какая разница с кого брать деньги?

Дверь снова резко открывается, и я разворачиваюсь. Удар в лицо заставляет меня охнуть и отлететь на кровать. Тот, кто принес меня в эту каюту, снова стоит на пороге и смотрит на меня сердито, гневно. Словно готов тут же выкинуть за борт. Щека пылает огнем, языком трогаю ее изнутри, чувствуя привкус крови. Пробую зубы, вроде все целые, не шатаются.

— Сидеть тихо, я сказал, — поднимает передо мной свой грязный палец, — Иначе, тебе придется плыть самой, обратно.

— Далеко? — вытираю губу рукой, размазывая кровь.

— Что?

— Далеко плыть? — спрашиваю зачем-то, словно он отпустит меня сейчас.

— Уже утонешь, — кивает пират.

— Послушай меня, мой отец — герцог даст тебе за меня и мою подругу много золота. Верни нас герцогу, и я клянусь своей жизнью, что это правда.

— Вы обе — гарем, — отрицательно качает головой пират, — Нет герцог.

— Но почему?! — взвываю я, — Какая тебе разница, кто меня выкупит.

— Ты, приказ, — тыкает пальцем мне в грудь пират, — Ты, а не она, — указывает куда-то в сторону дверей, — Поэтому обе, гарем.

— Корабль правда плывет в Стамбул? — прикладываю руку к губам, чтобы не заорать от ужаса. Я даже почувствовала, как зашевелились волосы на моей голове. Понятно, что ни Стамбул пугал меня, а именно гаремы. Читала я как-то книги про султана и его гарем. Да ну, я не хочу туда! Я и не собиралась никогда в гарем!

Пират не обращает на меня никакого внимания, просто уходит, снова закрывая дверь на замок, оставляя меня в полном шоке. Это что за ерунда такая, кто нас с Машкой в гарем решил отправить. Точнее, именно меня?!

Несколько минут спустя, в каюту вернулся Том, но я даже не повернула голову в его сторону. Просто лежала на кровати и смотрела в ободранную обшивку на стенах. Новость, что нас с Машкой везут в гарем на время, выбила меня в состояние шока.

— Госпожа идет с Томом, — трясет меня за плечо негр, и я недоуменно смотрю на него, повернув голову.

— Куда еще идет?

Том кивает в сторону выхода из каюты, приказывая мне следовать за ним. Я понимаю одну вещь, что мне необходимо собраться с мыслями и сохранить спокойствие, чтобы выжить в этом коварном мире пиратов. Внутренний голос подсказывает мне, что мое будущее зависит от того, как я приму эту ситуацию и как буду вести себя в дальнейшем. Я делаю глубокий вдох и следую за пиратом, морально готовлюсь к неизбежной схватке.

Глава 28

Порт был моей следующей целью. Я собирался отправиться туда и узнать о двух женщинах, которые, как я полагал, скрылись на корабле. Возможно, они думали, что их никто не заметит, но они ошибались. Я был уверен, что нашлись люди, которые видели их, и я собирался добыть эту информацию любой ценой.

Мой корабль был готов к отплытию. Громадные паруса раздувались на ветру, и команда уже ждала моих приказов. Я взглянул на Асана и кивнул ему, показывая, что он может идти. Индус молча кивнул в ответ и неуловимо скользнул со смотровой палубы.

Морской ветер шептал обещания и опасности. Я знал, что мне предстоит долгий путь, но моя решимость не знала границ. Я был готов сделать все, чтобы достичь своей цели и вернуть этих двух женщин обратно. Они не осознавали, что их ждет, но я знал. Я знал, что никто не может уйти от меня непокоренным.

Энтони забрался на борт, ведя за собой связанного матроса.

— Вот, он видел нечто странное, — скривился в улыбке маркиз.

— И что же ты видел? — подошел к матросу, разглядывая давно немытые пряди седых волос и уродливый шрам у виска.

— На один корабль тащили два мешка, сбросили с лошади и понесли, — сплюнув на палубу жевательный табак, произнес матрос.

— И что в этом такого тебе показалось странным? — прищурился я.

— Мне послышался женский стон, — произнес матрос.

— Куда направлялся корабль и чей он?

Матрос ухмыльнулся, собираясь промолчать.

— Ты же знаешь, что я все равно к рассвету буду знать, кто капитан корабля и куда он плывет, но ты здорово сэкономишь мое время.

— Не помню, — упрямо произнес матрос и я сделал знак рукой, призывая двух матросов.

— Вздерните его на рее, только не до конца. Как в штаны начнет класть, снимайте.

Матрос, усмехаясь, смотрел, как сооружают петлю.

— Хорошо, видишь, на чьем ты корабле, мой флаг ни о чем тебе не говорит?

Матрос прищуривается, вглядываясь в рисунок на моем флаге и тут же белеет, краски сходят с его лица.

— Ла Бюзи, — с восхищением произносит он, — Я скажу да, тебе скажу. Корабль в Стамбул плывет, везет вяленое мясо и мех. Ты можешь захватить этот корабль, флаг на нем французский, а корабль турецкий, — хитро прищуривается матрос.

— Но зачем капитану турецкого корабля похищать французских женщин? — задумчиво произношу я. Неужели в гарем? А что, красивая аристократка, белая кожа, утонченная леди, — любой гарем захочет пополнить свою коллекцию.

— А кому еще подчиняется капитан турецкого корабля? — щерится беззубым ртом матрос, — Почему вдруг женщин понесли на корабль в мешках, словно скрывая ценный груз?

— Не темни, говори, что знаешь, — достаю из кармана золотой и кидаю матросу, тот ловит монету, поспешно прячет за пояс.

— Корабль лишь наполовину турецкий, он выполняет торговые рейсы для министра финансов Кольбера и самого сына султана. Именно в его гарем попадут ваши женщины.

— Чееерт! Я так и знал, что тут замешан кто-то из этих идиотов-французов, — с размаху впечатываюсь кулаком в мачту и слышу, как рядом грязно выругивается Энтони, — Накормите его и отпустите, — киваю на матроса.

Тот с удовольствием направляется к нашему повару, что уже вовсю гремит сковородками из своего кухонного отсека.

— Что будем делать? — спрашивает маркиз, а я задумчиво потираю бороду.

— Корабль готов к отплытию, должен был через два дня отправиться в Стамбул, получается, что я просто отплыву на нем раньше.

— Мне нужно отправить пару писем, и мы отплывем. Поезжай во дворец Энтони, я клянусь, что верну и твою невесту домой.

— Чтобы я пропустил такое приключение? Да ни за что, я плыву с тобой. Тем более, кто-то должен позаботиться о бедной девушке, которая должна стать моей женой. А проще всего это сделать, где, если девушка против? — Энтони поднимет указательный палец, а я усмехаюсь, знаю на что он намекает.

— Ты этого не сделаешь? — смеюсь, направляясь в каюту капитана.

— Еще как сделаю, мой дорогой Ла Бюзи и пусть кто-то попробует лишить меня прекрасной ночи на корабле со своей женой.

Через пару часов гонец с письмами отправлен в Версаль, увозя с собой новости для герцога, письма для короля и Кольбера. Мне пришлось раскрыть причину, почему так спешно покинул Версаль следом за Кристин, Мари и вместе с Энтони.

Корабль скрипит мачтами, надуваются паруса. Люблю момент отплытия, словно открытие новой страницы в жизни. Каждый раз меня охватывает восторг, словно я маленький мальчик, и меня ждут приключения. Сейчас этот восторг немного смазан, я не представляю, что там с Кристин и как она себя чувствует. Понимаю как страшно девушке среди чужих людей, на чужом корабле. Я постараюсь догнать турецкий корабль и проследовать за ним максимально близко, а уже в Стамбуле буду разбираться с похитившими мою невесту людьми.

Можно было, конечно, захватить корабль в море, но я не уверен, что этим самым не нанесу вред Кристин. За своих людей я отвечаю, а вот как поведут себя в сражении турки, неизвестно. Кристин, может быть как козырь в их руках, и поплатиться жизнью за мое нападение. Лучше не буду рисковать, надеюсь, капитан корабля не знает для чего за ним следует Ла Бюзи, ведь именно этот флаг будет болтаться на рее. Пусть думают, что я просто следую своим курсом и по своим делам. Придется леди Кристин немного потерпеть, пока она попадет на свободу. Надеюсь, это приключение немного приструнит мою будущую невесту и заставит задуматься, кто я для нее. Я не просто будущий муж, я имею полное право и власть над ней. И я хочу, чтобы моя жена была послушной и больше не смела убегать от меня.

Глава 29

Я делаю глубокий вдох и следую за пиратом, морально готовлюсь к неизбежной схватке. Корабль мягко скользит по волнам, и я всей грудью вдыхаю соленый воздух, подставляя лицо брызгам. Всегда думала, что на корабле пахнет рыбой и царит ужасная грязь, но здесь на удивление чисто. Матросы драят палубу, около трюма выстроились в ряд бочки и мне бы интересно взглянуть, что там внутри. Но Том легко пихает меня в спину, заставляя войти в небольшой коридор и затем открывает дверь в каюту. Это я так понимаю и есть каюта капитана. Только тут я вижу богатую отделку, высокий комод, прикрученный к полу, пару кресел, большой стол.

В каюте царил полумрак, только лампа, качающаяся на потолке, бросала свое тусклое свечение. Я огляделась. В центре стоял стол с картой морской дальности и компасом. Лежал мешок с золотыми монетами, а на стене висела старинная карта морского пути. Она была покрыта пятнами от воды и морской соли, но в темноте я разглядела общий контур.

Окно каюты закрыто бархатными бордовыми шторами с золотой бахромой, на деревянном полу шелковый ковер. Просто прелесть какая, а не каюта пиратского капитана. Интересно, у Дилана также на корабле?

— Приведите вторую, — сказал человек, который до этого сидел в кресле, почти скрытый в тени.

Это был тот, кто изначально приволок меня на корабль. Сейчас на нем был голубой камзол, под ним белая рубашка с засаленными кружевами по воротнику и рукавам. Черные бриджи и высокие кожаные сапоги. Этакий щеголь, а не страшный пират, что показался мне вначале. Только вот взгляд прищуренных глаз давал усомниться, что судьба моя как-то изменилась с нашей последней встречи.

Двери в каюту снова открылись и Том втолкнул Машку. Я было дернулась к ней, но была остановлена властным движением руки капитана. Машуня смотрела на меня, оглядывая на предмет повреждений, и успокоилась не найдя их. Я тоже оглядела ее костюм, но кроме порванного рукава и чумазого лица ничего страшного. Волосы спутаны, но, скорее всего, у меня такие же.

— Мне нужно вас осмотреть, — усмехаясь произнес пират, делая шаг ко мне, — Насколько вы ценны и девственны? — его бровь взметнулась, отчего по моей спине пробежал холодок страха. Ничего хорошего я не ожидала от этого человека.

— Только подойди, — зарычала я, удивляясь сама себе, что могу это воспроизвести, — Если не хочешь, чтобы я наслала на тебя порчу!

— Не смеши меня, женщина, — рыкнул пират, — В тебе ничего нет от ведьмы!

— А это! — я подняла штанину своего костюма, показывая татуировку на щиколотке. Там у меня была розочка, красная и ее словно змея обвивала лиана.

Пират отпрянул, а Машуня ничего лучше не нашла, чем издать из себя смех дьявола. В ответ тоже подняла свою штанину, где была такая же татуировка.

— Ведьма! — перекрестился пират и Том вместе с ним, — Тебя мало вздернуть на рее, нужно еще и сжечь!

Мы с Машуней поперхнулись смехом. Ой, не этого мы добивались, точно не этого. Быть сожженной за татуировку... Это как-то совсем не входило в наши с подругой планы, тем более здесь, в этом веке. Впрочем, какая разница, где, я чисто морально и тем более, физически не готова к этому.

— Это знак белых ведьм, — подмигнула мне подруга, — Мы призваны лечить, а не калечить. Но если нам угрожает опасность, то можем и порчу наслать. Вот ты, да, ты! — ткнула она пальчиком в сторону Тома, — Был сыном раба, затем тебя продали на невольничьем рынке, причем, продала твоя мать, верно? Она хотела получить за тебя деньги сразу, чтобы пойти и выпить там... Чего там женщины у вас пьют?

— Откуда она знает?! — взревел Том, вынимая из-за пояса свою кривую саблю, — Сейчас лишу тебя головы, ведьма!

— Ээ, стой, — схватила я Тома за руку, — Она просто видит, частично, да? — обернулась к Машке, призывая ее молчать, — Больше ничего она не знает.

— Ага, вообще ни фига не знаю, — тут же отмазалась подруга, — Иногда вижу всякую чушь, не более. Затмение какое-то находит, то вижу, то нет. Как связь в интернете пропадает. Хоба и все.

— Так вот, мы должны хранить нашу девственность для нашего господина и тот, кто возьмет нас силой, будет проклят на всю жизнь. У вас будет эта... Как ее... Импотенция, да, — выпалила я.

— Чего?! — удивился Том.

— Нестояк, короче, — добавила Машка и оба пирата уставились на нас выпученными глазами, — Ой, да ладно. Короче, с женщиной не сможете потом ну это, то самое... И писать сидя придется, и детей не будет... Забыла, какие еще побочные эффекты, — потерла грязный лоб рукой подруга.

— Аа, — сделал шаг назад от меня Том.

— Значит, вы девственны, — капитан тоже отошел от нас от греха подальше, — Но это все же не мешает мне осмотреть вас, чтобы назначить выгодную цену.

— О, у нас все косое и рябое, — тут же выдала Машка, а я добавила:

— Волосы везде.

— Вот и посмотрим, — пират щелкнул пальцами и в каюту вошла еще пара головорезов с хищными улыбками.

— Нас нельзя трогать! — возмутилась я, а Том тут же ткнул мне в грудь своим грязным пальцем, больше похожим на сгоревшую сардельку.

— Можно, — белозубо сверкнул довольной улыбкой.

— Помните про импотенцию! — заголосила Машка.

Том тут же отпрянул, а головорезы сделали шаг вперед.

— Стойте! — крикнула я, лихорадочно соображая, чтобы еще придумать, — Вот!

Дернула на себе пояс брюк, чуть спуская и обнажая пупок, где покачивался маленький золотой замочек с небольшим рубином. Мой пирсинг был сейчас как нельзя кстати. Замочек был не более пяти миллиметров и мне всегда нравился, всю первую зарплату на него угробила.

— Здесь у меня чакра, если вы меня тронете, то она откроется и мир наполнится страхом, — угрожающе произнесла я, пуская в ход скрюченные пальцы на руках, изображая когти.

— Ладно, — с сомнением произнес капитан, — Эту оставим тогда. А ты, тоже с этой, как ее, чакрой в пупке?

Машка испуганно посмотрела на меня, а я развела руками. Больше на мне ничего такого не было, кроме маленькой полоски от аппендицита.

Глава 30

Корабль прибывал в порт. Я уже слышала крики матросов и как спускали паруса. Два месяца этого чертового плавания обернулись для меня пыткой. Никогда не думала, что подвержена морской болезни. Меня выворачивало от всего. Только то, что со мной рядом в каюте была Машка, помогло мне выжить. Без нее я бы реально отбросила ноги еще в первую неделю.

Подруга не отходила от меня ни на минуту. Мы даже спали иногда вместе на узкой койке обнявшись. Согревали друг друга своими телами. И хотя, казалось бы, должно быть тепло, но все плавание нас сопровождал дождь. Мы постоянно мерзли, кутаясь в какие-то тряпки, что нам принес Том. Дали бы хоть одно теплое одеяло и проблема была бы решена. Но нет, приходилось довольствоваться какими-то старыми кафтанами, которые давно уже распробовала моль.

— Зато мы похудели, — успокаивала меня подруга.

— Угу, я мечтала потерять пару килограммов, но не десять, — ворчала я, подтягивая на груди дырявый кафтан.

— Может, нас теперь никто не купит? — нервничала Машуня, когда наше плавание уже подходило к концу.

— Купят, — «успокаивала» я ее, — Белые женщины тут ценятся.

— Откуда ты знаешь?

— Читала в романах.

— Нам нужно сделать так, чтобы нас не купили или купили сразу обеих.

— Ты думаешь, если нас не купят, капитан станет совсем добрым и отпустит нас на все четыре стороны? — фыркнула я, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу.

Машуня заметила мою бледность и тут же подскочила с деревянным ведром, над которым я согнулась в пустых позывах.

— Нам нужно быстрее покинуть корабль, — произнесла подруга, когда вытирала мне лицо и лоб тряпочкой, смоченной в воде, — Иначе ты не доживешь до суши.

— Умеешь ты приободрить, — откинулась я на подушки тяжело дыша.

У меня болели все мышцы живота и саднило горло. Это какая-то пытка плавать на корабле с морской болезнью и без таблеток от укачивания.

— Как тут вообще выживали раньше, без лекарств, нормальных условий?

— Естественный отбор, — кивнула Машуня, — Главное мы вместе.

— Надолго ли?

И она пожала плечами.

Наконец, корабль пришвартовался, и мы слышали, как его начали разгружать. Прокатили бочки по палубе, затем доставали из трюма еще какой-то груз. Затем раздались шаги в сторону нашей каюты и вскоре в дверях появился Том.

— Госпожа собираться, — сказал нам, и мы недоуменно переглянулись. О чем речь? Можно подумать, что у нас тут чемоданы с одеждой или сундуки с платьями?

Том, видимо, понял, что сказал что-то не то и велел нам выходить из каюты. Вскоре мы оказались на палубе, и я вдохнула морской воздух полной грудью. Как же он был приятен этот запах после запертой на два месяца каюты. Машка рядом со мной тоже блаженно прикрыла глаза и почесалась.

— Черт, по ходу у меня вши, — произнесла она жалобно, а я промолчала.

Неудивительно, если в наших спутанных волосах и не завелось ничего хорошего. Помыть нормально мы не могли всю дорогу. Обмывались только тряпочкой, смоченной в соленой воде. Благо Том дал нам маленький кусок вонючего мыла. Оно не только не пенилось, но, по-моему, вообще не имело смысла им пользоваться. Или просто в соленой воде такой реакции не было. Я уже не говорю о том, чтобы промыть волосы или как-то их расчесать. Придется выстригать спутавшиеся колтуны или лучше сразу обрить себя на лысо.

Просить о чем-то капитана не имело смысла, он и так смотрел на меня подозрительно после нашей первой встречи. До сих пор, видимо, помнил про мою чакру и татуировку на ноге. В тот раз Машке все же пришлось раздеться. Хорошо, что на этом дело и закончилось. Нас, правда, капитан все же забрызгал слюнями своего вожделения, но его остановила Машкина девственность. Непорченый товар можно продать дороже, а наживу упускать капитану, не хотелось.

— Сейчас на вас наденут кандалы и отведут на постоялый двор, где вы сможете помыться. Там вам дадут новую одежду, и завтра с утра я вас продам на рынке. Будете хорошими девочками, вас купит богатый и добрый господин. Если что-нибудь выкинете, то отдам вас на потеху своим матросам. Все понятно объяснил?

Мы с Машуней закивали как болванчики и вскоре на руках сомкнулись тяжелые железные оковы.

— Я в рабстве, — простонала подруга.

— Скованные одной цепью... — протянула я и мы переглянулись между собой, а потом зашлись в диком хохоте. Выжили, а это главное. Остальное все потом.

— Ванная, — стонала подруга, пока нас вели по булыжной набережной.

Везде была ужасная грязь и вонь. В некоторых местах я даже увидела трупы животных, какая-то кошка или собака. Испражнения, очистки, кости — все это валялось прямо на дороге, если так можно назвать скользкие камни, которыми замостили прибрежную зону.

— Я, кажется, наступила в чье-то г..., говяшки, — произнесла бледная Машка.

— Не кажется, — добавила я, чувствуя, как нога скользит по чему-то склизкому и противному.

— Боже, я больше никогда не буду плохой, — прошептала подруга, — Дай нам, пожалуйста, чистую одежду и ванну, чтобы смыть с себя все это.

— Присоединяюсь, — согласилась я.

Наши мечты о ванной были намного преувеличены, но помыться все же удалось. На постоялом дворе нас отвели в отдельно стоящее помещение, где была небольшая печь и пару бочек с водой. Мы быстро налили воды в деревянное корыто и начали ожесточенно тереть себя грубыми мочалками. Точнее, не мочалками, а что-то типа скрученной соломы.

— О божечки, — стонала Машуня, а я вторила ей, раздирая мочалкой кожу до красноты, — Больше никогда не скажу, что в моей ванной убогий ремонт.

— Да твоя ванная в новой квартире — это вообще рай! — возмутилась я, смывая с себя почти серую воду.

— Теперь волосы, — вздохнула Машуня и я нанесла на ее копну волос жидкое мыло из глиняного горшочка.

Пахла эта масса просто убийственно, словно ей здесь травили тараканов, но нам уже было все равно. Лишь бы хоть как-то себя отмыть.

Мы еще долго провозились в помывочной, как назвала Машка эту комнату. Немного посидели там, согреваясь около печи и звеня своими кандалами.

— Не хочу выходить отсюда, — жаловалась подруга, — Тут намного чище, чем снаружи.

— Да уж, — оглядела я потемневшее от копоти дерево и плесень в углах, — Знаешь, я бы сейчас многое отдала, чтобы оказаться во дворце у своего отца, герцога или в крайнем случае в Версале.

— И я, — кивнула подруга, — В моей комнатушке рядом с апартаментами маркизы было все же лучше, чем вот это вот все. Я бы даже стерпела свадьбу с этим маркизом, все-таки он не так мне противен, даже нравится, немного.

— Согласна, лучше Дилан, чем наши с тобой приключения. И знаешь, я хочу домой обратно и не хочу.

— К герцогу? — повернулась ко мне чистая Машка.

Щеки на ее лице тоже ввалились, но не так, как у меня. Я вообще стала страшилище с такой худобой. Волосы мы до конца не промыли, но все же смогли немного расчесать своими пальцами и заплести в косы.

— Нет, я про наше время. Там у нас все понятно, все удобно. Оказывается, не так уж плохо, как я думала. Но здесь...Романтика, — я усмехнулась, натягивая серую рубашку до колен из грубого полотна, чистая и хорошо.

— Я понимаю, о чем ты и согласна с тобой. Здесь интересно, но...опасно.

— Да, — кивнула я подруге, и мы стали помогать себе одеться, что в кандалах было сделать почти невозможно.

Пришлось разорвать рубашку, а затем завязать узлами, чтобы не свалилась с плеч. Морщась, натянули на себя наши грязные штаны и вышли на гудящую от портового шума улицу. Перебежали грязную дорогу, снова пачкая отмытые ноги, и нырнули внутрь постоялого двора, где нам предстояло провести последнюю перед продажей ночь.

Глава 31

На рынке рабов еще хуже, чем на пристани. Вонь стоит такая, что жжет глаза. Здесь и аромат немытых тел, какой-то запах сладкий, противный, словно гниющая плоть, сильный запах мускуса, им были намазаны тела многих рабов — мужчин. Я старалась не дышать, но глаза не закроешь. Приходилось часто смаргивать, чтобы убрать эту резь. Или это оттого, что мы с Машуней почти не спали всю ночь. Нас загнали в какой-то чулан без света, без топчанов, где можно расположиться и поспать. Так и просидели, прижавшись друг к другу всю ночь. Слушая пьяные крики из таверны за стеной и подозрительное шуршание в углах.

Машуня уверяла меня, что здесь крысы и я поверила ей, когда по мне проскакала какая-то тварь. А потом эта крыса еще посмеялась над моим визгом своим пищащим противным смехом. Еще нас обеих искусали то ли блохи, то ли клопы. В общем, на рынке мы были не в самом лучшем своем виде, снова грязные, растрепанные и все в расчесах.

Нас еще прогнали по улице как скот, погоняя кнутами. Мне досталось по руке, Машуне по спине. Теперь там красовались красные воспаленные полосы.

— Я хочу домой, — рыдала подруга, а я прижимала ее к себе, стараясь как-то успокоить.

Хорошо, что мы додумались оторвать от своих рубашек серые полосы ткани и обмотать под кандалами запястья, иначе содрали бы их до мяса.

— Пошевеливайтесь, — грубый окрик капитана заставил нас поторопиться и выстроиться в длинную очередь из рабов перед дощатым помостом.

— Скажи мне, что я сплю, — прошептала я Маше.

— Ты не спишь, и я тоже, — внезапно успокоившись, произнесла подруга.

Я посмотрела на нее удивленно. Слезы, что она лила всю дорогу, оставили на ее лице грязные дорожки. Сейчас взгляд был спокойным, даже воинственным.

— Ты чего такая... смелая? — улыбнулась я, стараясь убрать волосы с ее лица.

— Я поняла, что жизнь — это тлен. Когда вернусь в свое время, займусь йогой и медитацией. Расставлю все свои вещи по фэншую и буду остаток жизни молиться о том, что я отсюда выбралась.

— Тьфу, — в сердцах выругалась я, — Нашла момент вспоминать про наше время.

— Этим я себя успокаиваю, попробуй, тебе тоже станет легче.

— Предпочитаю мечтать по факту. Смотрю реальности в глаза, — фыркнула я, — Нас сейчас купят, и мы понятия не имеем кто. Пообещай, что если нас разделят, то мы найдем друг друга в этой или иной жизни.

— Обещаю, — серьезно ответила Машуня, и мы обнялись, сглатывая слезы.

Торги начались, и через час мы еле стояли на ногах. Во-первых, было жутко холодно, и наша кожа покрылась мурашками размером со слона, во-вторых, ноги подкашивались от усталости и недоедания. На корабле нас не особо хорошо кормили, а если учитывать то, что я почти не ела, точнее, все из себя изгоняла, то сил у нас осталось совсем чуть-чуть.

Первыми продали двух рабов, мы так поняли, что это были брат и сестра. Их громкие крики и рыдания отозвались болью в моей душе. Я видела, как Маша хмурится. Затем пошли в продажу мужчины, женщины. Вскоре я уже потеряла счет рабам. Когда очередь дошла до нас с Машей, мы попытались выйти вместе, но подругу грубо оттолкнули от меня, и она упала на деревянные ступени.

— Белая женщина, бывшая графиня, — объявил меня наш капитан.

— Герцогиня, — проворчала я, но для большинства мой титул или титул моего отца ничего не значил.

Из толпы выступил высокий мужчина в черном одеянии, укутанный с головы до ног. Только глаза, подведенные черной краской, рассматривали меня с вожделением. Страх пробрался под кожу, и я крепче обняла себя за плечи.

Мужчина назвал свою цену и со всех сторон послышались крики. Моя стоимость поднималась на глазах, а я дрожала всем телом, бросая взгляд то на одного, то на другого.

— Я с ней! Мы вместе! — все же выскочила на подиум Машка и что-то сунула мне в руки, касаясь холодными пальцами, — Припадок, изобразим эпилептика.

Бросила на нее удивленный взгляд, но тут же поняла, что она предлагает. Пальцами сжала то, что было в руке и поняла, что это маленький кусочек мыла.

— Положи в рот, — прошипела Машка, которую начали тащить от меня.

Я быстро закинула мыло в рот и сжала зубами, а затем рухнула на грязные доски и забилась в припадке. Изо рта поползла пена. Недалеко от меня также свалилась подруга, и выкрики о повышении цены сразу прекратились. По толпе прошел шум из голосов, а мы лежали и дергались действительно как больные.

— Вот, моя цена сразу за обеих рабынь, — раздался мужской голос и я скосила глаза, пытаясь рассмотреть кто это. Но кроме черного одеяния ничего толком не увидела, — Они больны, их никто не купит, а на моей плантации и такие сойдут на утеху надсмотрщикам.

Толпа одобрительно загудела, а я открыла от удивления рот, пуская мыльные пузыри. Какие надсмотрщики, чего мы с подругой добились?! Какой еще ужас нас ждет?

— Продано, — выкрикнул управляющий торгами и нас дернули за кандалы, поднимая.

— Не знаю, хуже это или лучше, но главное, что мы вместе, — шла рядом Машуня, отплевываясь от мыльной пены.

Я молча шла за ней, пытаясь рассмотреть широкую спину того, кто нас купил, но его закрывали несколько негров, которые сопровождали своего господина. Нас тянули через толпу и затем усадили в крытую телегу, просто забросив на тюки с каким-то тряпьем. Телега тронулась, и мы с Машуней облегченно вздохнули. Нет, наверняка нас ждало что-то еще хуже, чем что? Хуже, чем было до этого, наверное, быть уже не может. Но сейчас у нас было время немного отдохнуть, чем мы и воспользовались. Забрались глубже и тут же уснули, прижимаясь друг к другу. Сон нас буквально свалил с ног, забирая с собой волнения и события этого дня.

Глава 32

От толчка моя голова съехала, я стукнулась о борт телеги и открыла глаза. Не сразу сообразила, где мы. Меня до сих пор качало, словно я была на корабле. Машка мирно спала рядом на мешках с тряпьем, подложив руки под щеку. Мы, видимо, остановились. То ли приехали, то ли просто остановка.

Все тело болело, словно по мне проехалась машина, но о таких здесь еще даже и не слышали. Подняла руку и зацепилась за борт, чтобы подползти к краю. Желудок дал знать о себе, появился просто зверский аппетит. Морская болезнь моя прошла, и теперь жутко хотелось есть. Сейчас бы много отдала за тарелку наваристого борща с корочкой ржаного хлеба и доброй ложкой жирной сметаны.

Но это все потом, где мы вообще? Вокруг не было ничего, кроме интересных деревьев, будто переплетенных между собой, по краю дороги росли высокие кусты роз. Но я слышала шум волн, что бьются о камни. Только не на корабль снова, пожалуйста!

Телега тронулась и начала поворачивать. Вот здесь я уже увидела небольшую, круглую площадь, выложенную белым камнем, фонтан посередине в виде двух чаш, где большую нижнюю поддерживают три белых слона. А далее великолепный дворец. Неожиданно увидеть такую красоту практически посреди леса. Дворец окружала пышная зелень, пальмы, папоротники. Высокие башенки с округлыми пиками наверху, узкие окна с витражами. Дворец султана, да и только.

— Маш, — толкнула в плечо подругу, — Мы, кажется, приехали.

Та сонно открыла глаза и подползла ко мне по мешкам.

— Ого, ничего так домик, — усмехнулась она.

— Домик? Да это целый дворец, — восхищенно произнесла я, — И, кажется, тут еще и море есть.

— Нет уж, моря мне пока достаточно, — фыркнула Машуня и телега встала.

— Как ты думаешь, нас сразу отведут к нашему хозяину? — спросила я Машуню, пока открывали борт телеги и выводили нас, потянув за кандалы.

— Надеюсь, что нас хотя бы отмоют и накормят, — произнесла Машка, — Судя по такому красивому дворцу, я бы побрезговала пускать нас внутрь, особенно если посмотреть на наши ноги и волосы.

— Ты права, надеюсь, нам позволят слегка помыться, — немного воспрянула я духом, пока мы шли за каким-то человеком в расшитом кафтане по белым коридорам дворца.

Причем вошли мы не через главный вход, у которого были белые ступени на высоком крыльце, бегущие дорожки воды по бокам и павлины. Я даже споткнулась, когда увидела одного чисто-белого, что распушил свой великолепный хвост.

— Машка, — толкнула подругу в плечо, указывая глазами направление, и та тоже повернулась, восхищенно открыв рот, — Мы в зоопарке такого видели, помнишь? Только там белых не было.

— Ага, зеленые, как майский жук, — кивнула подруга.

Я прыснула, прикрывая рот грязным кулачком и прошла дальше. Вскоре нас вывели на внутренний двор, где тоже журчали фонтаны, был небольшой мостик через искусственный пруд с золотыми рыбками.

— Как здесь красиво, мама моя, — простонала подруга, а я согласилась с ней, ступая грязными ногами по белым отшлифованным камням.

Нам навстречу вышла женщина в белой тунике, расшитой по подолу и рукавам драгоценными камнями. Она что-то сказала мужчине, что нас привел на незнакомом нам с Машкой языке. Тот повернулся к нам с подругой и снял кандалы с наших рук.

О, да, — улыбнулась Машуня, потирая запястья, где все же остались красные следы.

Я тоже чуть ли не со стоном растирала руки, когда женщина велела нам следовать за ней. Еще несколько поворотов по коридорам, и мы вошли в помещение без окон, но с высоким арочным потолком и цветной мозаикой на полу, стенах и каких-то лавках. С потолка свисала на цепи люстра со свечами в витражных стеклянных плафонах.

— Сейчас вас разденут и хорошенько вымоют, — на путанном английском языке произнесла женщина, которая нас сюда привела.

Мы с Машкой во все глаза рассматривали ее, восхищаясь красотой. И пусть женщина была уже явно не молода, но ее стать и изящество выдавали в ней если незнатную даму, то довольно образованную служанку, что уже было удивительно. На голове у нее был платок из белого шелка со стеклярусом, закрывал ее так, что видны были только глаза, щедро подведенные черной краской. Глаза были карие, красивые. Из-под платка выглядывало несколько длинных черных кос. А когда женщина двигалась, под туникой угадывалось стройное тело.

— А можно узнать ваше имя? — решилась спросить смелая Машка, а я кивнула, подтверждая и свой интерес.

— Мое имя Аула, — произнесла женщина, — Прошу.

Двери, которые я раньше не заметила, открылись и вошли три женщины. Мы во все глаза уставились на них. На их бедрах держались полупрозрачные шаровары всевозможных расцветок и расшитые блестками. Волосы забраны в высокие прически из кос, с переплетением нитей из бисера. Глаза также подведены сурьмой. А вот верх был полностью обнажен. Кожа смуглая, с капельками пота, так как вышли они из помещения, откуда валили клубы ароматного пара.

— Снимайте с себя ваши тряпки, и мои помощницы проведут вас в бани, чтобы привести вашу кожу, волосы и руки в порядок, — объяснила Аула, а мы с Машуней застонали в голос от счастья.

— Можно спросить, что будет дальше? — обернулась Машуня, когда мы уже шли за банщицами, как я их назвала про себя.

— Несколько дней вы должны отдыхать, приводить свои тела в порядок, много есть, пить, спать, а затем встретитесь с нашим господином, — охотно объяснила Аула.

— Зачем? — настороженно спросила я.

— Вы попали в гарем, и я отвечаю за ваш внешний вид. Вы должны предстать перед нашим господином послушными, готовыми выполнить любое его желание. Но пока вас нужно привести в порядок. Господин не потерпит такой грязи и грубой кожи, — сморщилась Аула.

— Поздравляю нас с новым господином, — прошептала Машка с неожиданной резвостью сдергивая с себя грязные штаны и рубашку, — Плевать мне уже на мою девственность. Я готова душу дьяволу продать за мытье в этом прекрасном месте и, если нас накормят, — подруга опустила ногу в пенящуюся воду, куда нам сказали забраться, что была в небольшом неглубоком бассейне посреди зала с паром.

— Согласна, — кивнула я и залезла вслед за Машуней, не сдерживая свои стоны от горячей и словно масляной воды.

— Я в раю, — произнесла подруга, прикрывая глаза и ныряя с головой под воду.

— И я, — окунулась за ней, закрыв пальцами нос.

Здесь пахло розами, жасмином. Сама вода была будто шелковой, маслянистой, а пена ласкала наши измученные тела. Все равно, что будет дальше, я уже была благодарна нашему хозяину, кто бы им ни был, вот за это вот удовольствие и несколько дней отдыха. А дальше разберемся по мере наступления проблем. Надеюсь, что разберемся.

Дорогие мои, эта история у нас не заканчивается. Я решила разделить книгу на две части, так как у меня в планах еще много интересного про двух подруг Кристину и Машу. И я не укладываюсь в одну историю)) Вначале хотела окончить, но развитие дальнейших событий прямо просится в моей фантазии. Поэтому будет вторая часть, рабочее название "Наследница герцога. Жена пирата".