Наследники ветра

Пролог

Тишину в кабинете нарушал только скрип пера. Несмотря на то, что большинство грамотных жителей Никеи использовали при письме металлические ручки, которые надо обмакивать в чернила, он всегда отдавал предпочтение очиненному гусиному перу. Оставлять постоянно лежащим на столе длинный острый предмет, который можно обратить оружием против хозяина кабинета, было бы в его положении настоящей халатностью.

Их мир был обречён — и все наделённые властью это прекрасно понимали, отдавая себя целиком поискам предметов из легенд и историй, что могли бы стать их спасением. А что ещё оставалось, если все существующие методы казались исчерпанными.

Никея. Дисика. Гильдия. Три крупных игрока, как бы последние ни старались строить из себя наблюдателей и арбитров. И всем им внезапно потребовался артефакт, о котором уже тысячу лет как забыли… И при этом всём они продолжали войну и кровопролитие, как между собой, так и внутри. О Дисике он не мог ничего знать, по крайней мере, в деталях, но вот никейские междоусобицы видел каждый день.

И главным их движителем был правитель. Император, грезящий о славных годах своей молодости и не желающий принимать тот факт, что он — не более чем старик на троне, который мечтает вписать своё имя в историю, чтобы встать в один ряд со своими славными предками. Голос разума он слушать не желал, а значит, пришло время действовать самостоятельно. Если все желают лишь наложить руки на могущественное оружие, а не спасать мир от гибели, ему придётся взять всё в свои руки.

Мужчина закончил писать, просматривая получившееся послание — совсем короткое, куда ближе к записке, чем к письму.

«Капитану Э.Л.

Обстоятельства складываются таким образом, что я не вижу иного выхода. С момента получения данного письма приоритетом корабля становится реализация плана «Элизион». Обратите особое внимание на повышенную активность со стороны Гильдии и армии Никеи. Все иные задачи разрешаю выполнять в время, свободное от поисковых работ. Участие З.А. в операции крайне желательно. Периодичность отчётов увеличить, ожидаю получения посланий минимум раз в неделю.

М.Л.»

Что ж… жребий брошен. Обратного пути нет, ставка сделана — на кон поставлено всё. Если Император узнает об очередной интриге, что плетётся у него за спиной, добром это не кончится. Но как можно было ожидать, что он прислушается? Мужчина сложил послание в медный тубус и опечатал его, капнув воском.

Глава 1. Добро пожаловать в механизм

Welcome my son

Welcome to the machine

What did you dream?

It's all right, we told you what to dream[1]

Pink Floyd — «Welcome to the Machine»

Когда над Нордикой забрезжили первые лучи рассвета, у Леони не было сна ни в одном глазу. Она глядела в потолок, на трещину в штукатурке, которая была там всё то время, что они с дядей снимали эту квартиру. Если дать волю воображению, трещина напоминала очертания облака — перистого, маячащего на самой границе доступных им небес. Смятое в клубок одеяло валялось на полу, собирая пыль. Убирались они редко, ведь что она, что дядя почти не бывали дома, даже ночевали там не каждый день.

Судя по хронометру, уже было полшестого утра. Лежать дальше было никак нельзя, и Леони выбралась из постели, убирая от лица непослушные волосы, которые так и лезли в глаза. В коридоре она со всего маху споткнулась о детали, которые ещё накануне принесла со свалки, чтобы попытаться починить фильтр — грохот металла тут же раздался на всю квартиру, а Леони едва слышно выругалась. Иногда она так сильно раздражала саму себя! С кухни выглянул дядя, уже в потускневшем от годов ежедневной носки и регулярной стирки синем мундире госслужащего.

— И тебе доброе утро, Леонетта, — он выглядел возмутительно выспавшимся. Хотя… он ведь и лёг вчера с закатом, это Леони вернулась за полночь, потому что копалась в ломе металлов в поисках подходящих деталей.

— Доброе, — она подхватила пару деталей с пола и протиснулась мимо опекуна, проходя в кухню. Прямо посреди тесного помещения, между печкой и старым деревянным столом, была установлена похожая на бочку железная ёмкость, трубка от которой вела наружу, за открытое окно.

Это была главная ценность любой семьи, которая могла позволить себе подобное — домашний конденсатор, который обеспечивал хотя бы минимальную потребность человеческого тела в воде. Несколько дней назад трубка в очередной отошла от корпуса, и бесценная влага, превращённая в слегка мутноватую жидкость, капала на паркет. Леони присела на корточки, осматривая место стыка, в который уже раз. Вчера она попыталась замотать его тряпкой, но та слишком быстро вымокла насквозь, и вода всё равно уходила в лужу на полу.

— Бросала бы ты это. Этой бочке больше лет, чем тебе, — дядя подошёл к другому непременному атрибуту любой кухни в Никее — фильтру, где грязная десятая вода, только извлечённая из воздуха или земли, обращалась в весьма пригодную для питья третью. — Купим новую.

— Я вчера была… у Картера, — прокряхтела Леони, забирая со стола гаечный ключ. — Новая будет стоить тысячу илларий. Минимум. Если только ты не нашёл в последнее время какой-то клад, я даже не знаю, как мы за неё заплатим.

Дядя что-то проворчал себе под нос. Леони не видела его выражения лица, но она достаточно давно жила с ним, чтобы знать, что там сейчас была гримаса вселенского горя по тому, насколько непочтительна и пренебрежительна к людям в летах современная молодёжь.

— Я тебе говорил, что нужно копить. Милостью Вероники, ты получаешь жалование в иллариях, это уже больше, чем у подавляющего большинства в Нордике.

— Да, да, я везучая, счастливая и всё такое. Только в конденсаторах жалование всё ещё не выдают. Как и в запчастях.

— Вы с Карлом слишком много тратите на «Стрижа», и не спорь со мной. Ты и так это знаешь.

— Да, тратим! — раздражённо отозвалась девушка, с силой затягивая гайку. — И поэтому я приношу домой не десять, а двадцать илларий в день. Я сама оплачиваю свои расходы! Если бы «Стриж» не был таким быстрым…

— Сколько ещё заплаток ты приделаешь к конденсатору, пока не поймёшь, что ему на помойке место? Что лучше не компрессор «Стрижу» менять, а постараться не умереть от жажды?!

Леони ничего не ответила. Если так подумать, дядя был прав. Если они не будут вкладываться в их аэроплан, хотя бы три месяца, и ещё прибавить дядино жалование, скопить на конденсатор получится. Но… «Стриж» был точно таким же дряхлым механизмом, чуть более чем полностью, состоящим из заплаток, снятых с упавших аэропланов деталей и кустарных инноваций в области экономии топлива и охладителя. Чтобы им разрешали дальше летать под эгидой почтовой службы, нужно было проходить техосмотры. А это либо взятка, либо вложение в качественный и дорогой ремонт. Опять же, траты…

— Вечером обсудим, хорошо? — это была возможность сбежать от разговора, слишком быстро ставшего болезненным и неприятным. — Может, что-то придумается. А пока я поменяю детали тут, на стыке, и вроде больше ничего не вытечет.

Дядя хмыкнул. Он явно сомневался, что за рабочий день Леони удастся придумать что-нибудь стоящее.

* * *

На аэродроме было как всегда людно. Полный штиль — флаги, которые должны были информировать о прогнозе погоды и направлении ветра, уныло повисли. У диспетчерской уже собиралась толпа курьеров, желавших ухватить самые лакомые заказы. «Стриж» же был выкачен из ангара и стоял на полосе, к его баку вела заправочная труба, а в воздухе стоял острый химический запах иллария. Лео про себя усмехнулась — Карл всегда вставал ни свет ни заря, в основном для того, чтобы успеть добраться до лётного поля раньше, чем на улицах появятся даже самые отпетые «жаворонки». Вот и сейчас парень уже сидел в кабине, высчитывая направление полёта до пункта назначения.

На боку аэроплана, раскрашенного в синий и красный, была изображена эмблема — свиток с крыльями, увенчанный короной. Знак принадлежности к Императорской почтовой службе, древнему институту, ровеснику самой монархии. Леони похлопала «Стрижа» по блестящему металлическому боку, после чего запрыгнула на подогнанную к кабине лестницу.

— Куда сегодня? — она перегнулась через бортик, пытаясь рассмотреть, карта какой части Нулевого Яруса лежала на коленях у Карла. Её навигатор тщательно чертил поверх неё карандашом, ориентируясь на маленький компас, прикреплённый в углу планшета.

— Нижний Ярус… Тут недалеко, — он протянул ей первую часть маршрута, от аэродрома до подъёма на ярус выше. — Думаю, к обеду сможем взять вторую доставку.

— А звёзд сколько?

— Четыре. Там на прошлой неделе видели остатки десантников Дисики. Непонятно, есть ли у них небесные ружья, но предупреждение Северный Штаб выпустил. Распорядители меньше четырёх поставить не имели права, ну они и поставили.

— Жмоты. Там илларий десять, наверное? — Леони просмотрела бегло планшет, прежде чем сунуть его обратно Карлу. — Всегда мечтала подставить хвост под небесное ружьё за сраных десять илларий.

— Двенадцать.

— Невероятно! Грасса, должно быть, хватило видение Императрицы Вероники, или кто там отвечает за помощь убогим, Катерина? Алиса?

— Алиса. И ты и за пять подставляла. Три месяца назад, — Карл, как всегда, был голосом скептицизма и здравого смысла. Тем самым, который возвращал Леони с небес на землю, иногда даже в буквальном смысле.

— Там предупреждения не было! Кто думал, что они вообще будут на Нулевом ошиваться? Ещё бы армия, конечно, признала косяк, но это из разряда детских сказочек на ночь.

Каждый раз, когда армия упоминалась, Карл мрачнел и старался отстраниться от разговора. Леони его не винила, и скорее сама ощущала определённый груз вины за то, что невольно заговаривала о не самых приятных моментах. Но армия в Никее была везде. В каждом, даже самом мелком аспекте жизни военные оставляли след, и далеко не всегда в положительном плане.

— Не будем отвлекаться, ладно, — Леони залезла в кабину пилота, проверяя показатели датчиков. — Опять давление в баке как император на душу положит… М-да…

— Угу, — Карл был как всегда немногословен. — Мы вторые в очереди на взлёт… Надеюсь, ничего не рванёт.

Иилларий был топливом крайне своенравным, и многие пилоты как минимум отчасти верили в разного рода суеверия и приметы. У «Стрижа» было заведено своё — как Леони поглаживала трижды нос аэроплана перед взлётом, во время финального обхода.

Это она и проделала, любовно проводя ладонью по выкрашенному в алый носу аэроплана. После этого Леони вытащила трубу из бака — работник аэродрома тут же подъехал на тарахтящем автомобиле, чтобы отвезти её подальше. Девушка же натянула на голову ранее болтавшийся на поясе шлемофон, где уже был едва слышный шум от активного радио-соединения, а после лётные очки. Время было готовиться к взлёту.

— Готовность пять минут, — она залезла в кабину и пристегнулась. При полётах по Никее закрытая кабина была не нужна. Воздух был достаточно комфортным даже при полёте на большой высоте. Если только в Лету… Но Лета для таких, как «Стриж», была запретной территорией. Карл же проверял показания приборов, зачитывая список данных.

— Давление воды норма, давление иллария… допустим, норма, давление на поверхности — шестьсот тридцать… Взлётный вес тысяча тридцать килограмм, — передал Карл по радио, после переключаясь на частоту аэродрома. — Доброе утро, говорит «Стриж», ко взлёту готовы.

— Слышим вас, «Стриж», доброе утро, — прошипел в наушниках голос девушки-диспетчера. — Полоса для вас свободна, после взлёта курс на маяк Тета, маршрут Тета-Альфа-три на высоте четыреста до Нижнего Яруса согласован. Вас там ждут, — когда она договорила, Карл переключил тумблер, отвечавший за работу двигателя.

После достижения очередного маяка их должен был перехватить и вести до посадки другой диспетчер с ближайшего аэродрома. При полётах наиболее серьёзным испытанием для пилотов, особенно не слишком опытных, был набор высоты, чтобы пролететь с запасом, даже когда поверхность земли станет куда ближе, чем была ещё пару минут назад. Не один и не два юных авиатора из Нордики теряли управление и разбивались о монолитную стену Нижнего Яруса.

Леони дождалась, пока двигатель достаточно разогреется, и вырулила на взлётную полосу, привычно оглядывая окрестности. Птиц поблизости нет, лишних людей тоже. Руки на штурвал… И «Стриж» покатился по земле, стремительно набирая скорость. Мягко потянуть на себя, несмотря на сопротивление — и переднее колесо аэроплана отрывается от полосы, а в лицо, наконец, бьёт ветер. Они в воздухе.

* * *

Ярус было видно ещё издалека, почти сразу же, когда они легли на согласованный курс и начали набирать комфортную скорость. Сначала это была не более чем тёмная полоска на горизонте, но с каждой минутой она становилась всё чётче, всё больше и всё ближе. Каменная порода, изуродованная вкраплениями металла и разного рода балкончиками и настилами, как кожа морщинами и родинками, составляла собой обрыв высотой триста метров, на вершине которого уже начинался Нижний Ярус. Там было холоднее, там было больше чистой воды, но и жизнь была куда дороже.

— Маяк Альфа-три пролетели, теперь пять километров до границы, — сообщил Карл по связи.

Леони перелетала с Яруса на Ярус далеко не первый раз. Она знала, когда потянуть руль на себя, когда слегка его отпустить, а когда придать аэроплану ускорения. Но следовать всем правилам безопасности со временем становилось скучно, вот и сейчас она вывела самолёт в штопор в последний момент, почти черкнув брюхом по краю Яруса. Коровы, которые паслись недалеко, кажется, были в шоке.

— Юстиниан довоевался, а ты когда-нибудь долетаешься, — её навигатор сегодня точно был не в духе. — Только[5] сегодня, Леони опять выпендривается на четырёхзвёздной доставке! Кто бы мог подумать!

— Ты просто не умеешь развлекаться! Лучше ищи частоту Саветты, нам скоро о посадке договариваться, — белые домики самого ближнего к краю Нижнего Яруса городка уже виднелись вдали.

— Не учи меня, как работать, — правда, поиски у Карла заняли куда больше времени, чем обычно. Он что-то ворчал о том, что частоту начали менять чаще, чем красотки в столице платья, и что вообще-то приличные диспетчеры о таком предупреждают перед вылетом. — Саветта, говорит «Стриж», запрашиваем разрешение на посадку, — кажется, наконец, нашёл.

— Говорит Саветта, слышу вас, — отозвался опять же женский голос. Ещё три года назад женщины в кресле диспетчера были редкостью. Теперь ситуация была обратной — и иначе бы на радио вовсе никто не сидел. — «Стриж», ориентировочное время прибытия?

— Десять минут. Может, пятнадцать, — Карл начал возиться в своей кабине — наверное, готовился считать траекторию посадки. — Летим со стороны маяка Альфа-три…

— Поняла вас… — пара минут молчания. В Саветте тоже что-то считали. — Коридор Дельта-шесть свободен. Для снижения и посадки можете использовать его.

Аэродром в Саветте был в чуть меньшем состоянии разрухи, чем в Нордике. Как минимум, тут даже был аэровокзал из такого же белого камня с такой же черепичной крышей, как большинство зданий в городе. Над ним должен был реять флаг Никеи… Но, когда Леони вылезла из кабины, она поняла, что стяг был другим.

— Карл, я пойду поставлю отметки в путевой лист, — махнула она навигатору. Тот только показал большой палец из своей кабины — сейчас ему предстояло достать груз и передать его курьерам на земле.

Необычный, ярусный ландшафт Никеи являлся причиной высокого спроса на доставку по воздуху — лифтов, которые бы делали возможным перемещение между уровнями, было не так много, и очередь к ним растягивалась на многие сутки. В случае срочных отправлений это было совершенно недопустимо — мало было подняться или спуститься, так ведь и дальше надо было добраться до пункта назначения. Так что бесспорная монополия в этом вопросе принадлежала авиакурьерам.

Именно их особое положение делало становление лицензированным доставщиком непростой задачей: надо было принадлежать к соответствующему сословию и иметь рекомендации. Но, благо, для нормальной работы было достаточно наличия патента всего у одного члена экипажа — и так Карлу, старшему сыну из семьи простого работяги, удавалось работать вместе с Леони. Именно она и должна была ставить штамп, так как являлась держателем документа и владелицей самолёта.

Наконец она смогла рассмотреть флаг — он был яркого зелёного цвета с невразумительного вида башней в центре, а не сине-красным знаменем Никеи с крылатым мечом. Это могло значить только одно — очередной мелкий царёк с частной армией решил захапать Саветту себе.

Впрочем, на работу аэровокзала данное обстоятельство никак не повлияло. На скамейках в ожидании рейсов сидели люди, в основном женщины и дети. Леони прошла сразу к окошку Императорской почтовой службы, за которым сидела молоденькая девушка, лет, наверное, пятнадцати на вид.

— «Стриж»? — уточнила она, оглядывая Леони без всякого интереса в глазах. Наверное, таких же пилотов она видела каждый день пучок на пятачок.

— Да, — та сунула в окошко путевой лист. Девушка тут же захлопнула прямо ей в лицо дверцу, оставляя пилота ожидать заветные отметки. Осмотрев зал, Леони пришла к выводу, что царёк не платит уборщикам и прочим службам — тут явно не наводили порядок уже пару недель, и в обычную для окраин Никеи жару это едва ли было разумным решением. Даже открытые окна и крутящийся под потолком вентилятор не помогали от запашка.

Скучающий солдат на табурете в углу был не в традиционной синей униформе Никеи, а в зелёном мундире. Он опирался на старенький мушкет и явно выглядел так, словно его сюда силой запихнули охранять порядок. На неё он не посмотрел вовсе, так, скользнул глазами и тут же потерял интерес. Новый хозяин города мог сколько угодно внедрять тут свои законы, но почту не трогали никогда, так что Леони не боялась, что им начнут чинить какие-то препятствия.

Окошко наконец открылось, только вместе с девушкой там стоял мужчина средних лет богаче, чем у солдата, украшенном мундире. Наверное, офицер.

— Ваш курьерский патент? — резко спросил он, глядя, по ощущениям, куда-то сквозь Леони. Та же открыла планшет и вытащила оттуда папку с документом. На слегка пожелтевшей гербовой бумаге было написано, что Императорская Его Величества Почтовая служба вверяет мисс Леонетте Виллингэм патент на выполнение работы по доставке посланий и грузов на аэроплане «Стриж». Сургучная печать, дата — 15 число месяца Марии, 33 год эры Александра — и подпись главы Службы в Нордике. — Надолго в Саветту?

— Сегодня планируем вылететь обратно, — Леони пожала плечами. По патенту она могла оставаться в городе, жительницей которого не являлась, трое суток. Отсюда и вытекала нужда в путевых листах, фиксировать время прибытия и отбытия. — Хотели захватить отправления до Нордики, если такие есть.

— Это на почте в городе надо смотреть. У нас сейчас не хватает рук таскать их на аэродром, — ну отлично. Город был ещё километрах в пятнадцати, пешком идти — на такой жаре сдохнуть. Искать попутку разве что. — У нас транспорт скоро поедет в город. Можем вас прихватить.

— Ага, знаем мы эти штучки, — Леони достаточно за два года курьерства повидала, чтобы знать, что аэродромы зачастую охранялись как попало, а детали аэроплана можно было очень дорого загнать. И первыми в очереди на то, чтобы распилить его на цветной металл, будут наёмники из частной армии. — Я просто напомню, что «Стриж» — патентованный почтовый транспорт, а мы, как его пилоты, — госслужащие в подчинении трона. И если за время нашего отсутствия с него хоть гайка исчезнет, я не постесняюсь слетать в столицу с именами тех, кто поставил работу почты под угрозу.

Это была пустая болтовня. Леони никогда бы не полетела так далеко, просто чтобы пожаловаться, хотя подобная петиция могла и дойти до заинтересованных лиц, если у покровителя частной армии, которая сейчас захватила Саветту, были какие-то влиятельные конкуренты. Но, кажется, офицер посчитал её серьёзной, потому что как-то ощерился.

— Это ты мне, ветерану Филии, будешь угрожать, писюха? Да мои ребята тебя…

— Я не угрожаю. Просто вольно цитирую уложение о почтовой службе, — Леони ткнула пальцем в висевшую на шнурке у прилавка засаленную книжицу закона. — Если вы обеспечите охрану «Стрижа», мы заберём с ваших рук отправления в Нордику, и они уже сегодня будут там. Сможете отчитаться о качественно проделанной работе.

Транспорт оказался раздолбанным грузовым вагончиком, запряжённым четырьмя лошадьми. Леони, забираясь туда, порадовалась, что в Нордике они заправились до упора — если даже на топливо машинам не хватало, то страшно было представить, чем местные разбавляли куда более дорогой илларий. Вместе с Леони и Карлом туда забрались двое солдат и тот самый офицер. Ещё один мужчина в мундире сидел на козлах.

— Виллингэм, Виллингэм… где-то я эту фамилию слышал, — нарушил тишину офицер, когда они уже ехали вдоль обширных полей, засеянных пшеницей. Немногочисленные проклюнувшиеся ростки выглядели так, что было понятно — первой же настоящей волны жары они не переживут.

— Много кто слышал. Когда-то у нас была большая семья, — Леони пожала плечами, откидываясь спиной на стенку вагончика. — До десанта Филии.

— Точно! Был какой-то Виллингэм в столице. При академии, — офицер заметно так оживился. — Эх, старые добрые… Когда ещё Ласкарис только появился, и казалось, что всё будет хорошо…

— Мы тогда ещё совсем мелкие были, — Леони закатила глаза — ох уж эта манера стариков к месту и не к месту вспоминать былое. — Тогда и воды было больше. И из земли ещё можно было восьмую добывать. Давно это было, короче.

— До чего же дело дошло, что благородная девка не платья примеряет да ухажёров перебирает, а курьерит с четырнадцати лет, — проворчал один из солдат — мужчина возраста уже ближе к пожилому, с щёткой усов над верхней губой и шрамом через левый глаз. — Обещали ж, что мир нам видать совсем скоро.

— Ну так обещать не значит жениться, — парировал солдат помоложе. В императорской армии их бы уже огрели за несубординацию, но в частных формированиях порядки были куда более расслабленными… Зачастую далеко не во благо.

— Мне нравится летать, — Леони пожала плечами. — А летать и зарабатывать в чистых иллариях? Дайте два. Лучше скажите, что за десанты тут появлялись? А то нам на такой простой маршрут целых четыре звезды дали.

— Да остатки это, — старый солдат махнул рукой. — Пять-шесть человек. Прячутся в развалинах. Думается, на Нулевой Ярус удрать хотят.

— Глупости, — фыркнул офицер. — На лифт они попасть никак не смогут. А если прыгать решат, так нам же проще. Одной проблемой меньше. От самой нижней платформы тут до Нулевого лететь метров двести.

— Но смысл им на Нулевой идти? — Карл слегка нахмурился. — У нас и воды меньше, и жарче. К тому же, у нас все ходят с оружием. Последний десант был месяц назад, я сомневаюсь, что у них ещё остались патроны, чтобы отбиться в случае чего. Если бы они хотели выжить, не логичнее им было бы пойти к Серединному? Там леса даже где-то остались…

— Да кто их, дисиков, разберёт. Это ж мясо пушечное! — заржал молодой солдат. — Думаешь, им что-то поясняют, когда запихивают в капсулы и запускают через Лету? Больно много времени надо будет! Сюда доберётся хорошо если треть. Вот и прут те, кому выжить повезло, куда попало. Как тараканы из-под камня, когда его поднимаешь!

— А ты будто когда-то дисиков видел, — хмыкнула ехидно Леони, щурясь. — Ты не больно старше Карла выглядишь.

— Даже если не видел, я знаю! — ощерился парень. — И только вопрос времени, когда я своему первому дисику пулю в лоб пущу! Или на штык нанизаю, как Император завещал поступить с каждым дисиком! — он любовно погладил свою старенькую винтовку.

Леони ничего не сказала на это. Карл заметно помрачнел, глядя в пол. Офицер, кажется, демонстрацией бравады тоже не сильно впечатлился, но опять же промолчал.

* * *

Саветта действительно почти не изменилась. Тот же рынок в центре города, тот же слегка кособокий фонтан из белого камня, те же здания — только флаг над ними другой висел. Да на доске объявлений перед резиденцией бургомистра теперь красовался огромный нарисованный от руки плакат, на котором бравый и очень усатый солдат в зелёном мундире снисходительно посматривал на прохожих, держа в руках сияющую новенькую винтовку.

«Хочешь защитить свою семью и обеспечить ей будущее? Корпус Росса ждёт тебя! Униформу и оружие выдаём».

Эту фамилию Леони видела в газетах — так звали министра городского строительства Никеи. Вряд ли чиновник сам руководил действиями корпуса, но кто-то из членов его семьи с его санкции? Так оно обычно и было.

Рядом с плакатом на доске были прибиты пожелтевшие листы, заполненные печатным текстом. Приглядевшись, Леони поняла, что это были отрывки из «Уложения о частных армиях», явно повешенные не новыми хозяевами города, а кем-то, не слишком довольным их появлением и желающим напомнить, что именно им можно делать, а что нельзя. Два листа уже были сорваны, а на оставшихся можно было прочитать:

«Властью, дарованной по праву рождения и завоевания, Мы, Император Александр Леос, объявляем о создании в Никейской Империи института частных армий. Сражение в вечной войне с Дисикой за само существование — священная обязанность каждого, и, дабы у каждого Нашего подданного была такая возможность, Мы позволяем отобранным нами благородным мужам создавать собственные вооружённые формирования, дабы отражать нападения Нашего злейшего врага самостоятельно, отчитываясь лишь перед Солнечным Престолом…

Признанный годным к службе Престолу в ходе установленных испытаний и экзаменов, благородный муж из облачённой привилегией дворянства семьи вправе подать Нам прошение о создании собственного вооружённого формирования. После Нашего и благороднейшего Премьер-министра одобрения, полководец может открывать мобилизацию в регионах Нулевого и Нижнего Ярусов, а также среди кадровых военных в случае, если их прямое командование не имеет возражений…

Обязанности по обеспечению солдат и поддержанию среди них порядка целиком возложены на полководца. В случае поступления жалоб на поведение служивых частных армий или же на лишения среди рядовых и злоупотребления командиров, бремя их опровержения ложится на полководца. Если сыскной орган при Солнечном Престоле обнаружит правонарушения, дозволение на работу частной армии будет отозвано, а полководец предстанет перед судом Нашим…»

Выдача богачам и аристократам военных патентов должна была решить вопрос контроля за обороной в провинции, особенно на Нижнем и Нулевом Ярусе, откуда несколько лет назад отвели почти все части поредевшей после не самых удачных отражений десантов Дисики Императорской армии… Но конечно же, в первую очередь людей интересовала возможность набить карманы. Вот и захватывали города один за другим, надеясь, что в их казне ещё что-то осталось. Что им сделает парочка усталых жандармов и служащие? Обычно они были далеко не молоды — стариков в армию пока что не призывали, но ими охотно затыкали образовавшиеся во время очередных волн призыва дырки.

— Смотри, Карл! — Леони указала на куда менее примечательное по сравнению с остальными записями объявление с эмблемой Почтовой службы. — Гонка Нулевого Яруса уже через неделю, мы ещё успеем податься! И они опять увеличили главный приз!

— Потому что иначе они не найдут самоубийц, которые полетят двести километров через Бореас и почти тысячу через Южную пустыню! — Карл посмотрел на неё, как на форменную дурочку. — Лео…

— У тебя есть другие идеи, как нам проходить следующий техосмотр? — благо, никто из людей на площади на них не таращился, там сегодня было достаточно людно. — Никто не выпустит нас на маршрут со сломанным датчиком давления иллария. А заменить его…

— Там всю систему менять надо, — Карл вздохнул. — Это где-то восемьсот… Семьсот, если сторгуемся. Но Микки не в настроении торговаться в последнее время.

Нордика была городом авиаторов — все, кто мог позволить себе аэроплан, непременно его приобретали. А потому спрос на комплектующие всегда пробивал потолок — люди были готовы платить почти любую цену.

— А нам надо менять конденсатор. Сам знаешь, что новый будет стоить целое состояние. Дядя даст… Да в лучшем случае сто, — Леони с надеждой уставилась на Карла. Всё ведь вело к одному возможному решению. — Ну? Давай!

Карл пожал плечами, направляясь в сторону штаб-квартиры почтовой службы. Лео же задержалась у фонтана, на котором была установлена статуя женщины в длинном роскошном платье — давно покойной Императрицы Вероники, воплощения добродетели щедрости. Что-то эта самая щедрость не распространялась на тех, кто за фонтаном ухаживал — у Императрицы недоставало носа. Леони по привычке дотронулась до середины лба двумя пальцами, прежде чем поспешить следом за своим навигатором.

— Ну давай запишемся, — согласился он, когда Леони наконец его догнала. — Только мы готовимся как следует, а не как попало!

* * *

Отправлений в Нордику из Саветты оказалось не так много, и в основном письма, ну и парочка не слишком крупных посылок — в сумме набиралось на два контракта на четыре звезды, в целом, неплохие деньги за один день. Леони расписалась в ведомости за грузы, а после они с Карлом внесли «Стрижа» в список аэропланов, которые будут принимать участие в Гонке Нулевого Яруса. К сожалению, способа понять, сколько человек уже записались, не было…

— Вряд ли там будет больше двадцати экипажей, так? — с надеждой произнесла Леони, глядя на старичка, который отвечал за мероприятия, которые проводила Почтовая служба — гонка входила в их число.

— Не могу знать, девонька, — служащий покачал головой. — В Саветте вы первые, кто записался. Как Росс зашёл, связь с соседними городами барахлить стала… А уж с Нулевым Ярусом так тем более. Но хотя бы бандитов разогнали.

— Всё равно спасибо, — Лео улыбнулась, — попробуем свои силы в гонке… Она хотя бы официальная, с санкции Императора. Если финишируем в тройке, денег дадут, Серебряную Ленту и в газетах напишут! — а там можно и частным извозом начинать заниматься. Имена призёров гонки всегда были в мире лётчиков на слуху.

Повозка ждала их у выхода из отделения почты. Солдаты помогли перенести грузы внутрь — два ящика грузов и небольшой опечатанный мешок с письмами. Офицер сидел внутри и пыхтел трубкой.

— Быстро вы, — отметил он. — Но отсюда и правда редко в Нордику пишут.

— А, так вы местный? — Карл удивлённо уставился на офицера. — Вы звучали так, будто вы откуда-то сверху…

— Учился я наверху, понятное дело. Но родился тут, в окрестностях Саветты. Так что я руковожу небольшим отрядом, потому что округу знаю, — непонятно было, гордился ли он этим фактом. Обычно в частные армии шли те офицеры, у которых не было шанса построить карьеру в столице или в воздушном флоте…

Враждебности в тоне у него уже не было. Они спокойно себе ехали — до аэродрома было добираться почти полтора часа. Но тут лошади беспокойно зафырчали, а повозка резко затормозила. Тишина… и оглушительный выстрел, за которым последовали куда более громкие звуки ржания коней.

— Ложись! — заорал офицер, хватая Леони за плечо — больно, между прочим! — и заставляя её упасть лицом вниз на дощатый пол. Карл тут же плюхнулся следом. Солдаты выпрыгнули наружу, держа мушкеты наизготовку. Леони видела, как Карл мелко дрожал — не от страха, а от гнева. Она понимала, что он не просто пытается лечь поудобнее — нет, он… тянет к ней руку.

— Лео, — прошипел он. — Дай сюда.

— Идиот! — в этот момент пуля насквозь прошила вагончик у них над головами. Посыпались щепки. — Не лезь, они разберутся!

— Мы должны… — в этот момент она поняла, что уговаривать его бесполезно. Леони слишком хорошо знала Карла. Она повернулась на бок, чтобы расстегнуть лётный комбинезон, и вытащила из кобуры старый, тяжёлый револьвер.

Оружие полагалось всем курьерам — случаи бывали разные, и иногда почту требовалось защищать собственноручно. Леони сразу после получения патента выдали такой вот револьвер, только она из него и стреляла-то пару раз, и не в бою, а в пугало на огороде у Карла!

Девушка сунула оружие навигатору, который тут же кивнул, поднимаясь на колени, и выглянул из вагончика. Даже из положения лёжа Леони видела, как у него дрожат руки, пока он прицеливается… Но Карл всё-таки нажал на курок. А потом ещё раз и ещё.

Вскоре после этого всё стихло. Леони всё так же продолжала лежать, пока не услышала окрик снаружи:

— Вылезайте, курьеры, мать… — она не стала дослушивать. Сразу выглянула, а после выпрыгнула на пыльную дорогу. Первым, что она увидела, был валяющийся лицом вниз труп в длинном красном кафтане. Дисик. Кровь, что разлилась под ним лужей, уже постепенно впитывалась в землю.

Кони вырвались из упряжи и куда-то удрали, перепуганные стрельбой, и это был в целом ожидаемый исход. Офицер тормошил лежавшего на дороге возницу, но тот не шевелился и не отвечал. Наверное, подумала Леони, первый выстрел, который они услышали, предназначался именно ему. Старый солдат шарился по карманам ещё одного убитого дисика, а молодой солдат скрючился над придорожной канавой. Его зелёный мундир был весь в крови, но кажется, кровь была не его. Он опорожнял желудок.

— Куда полезли, а?! — орал офицер в лицо Карлу. — Вы гражданские, мать вашу! Чего лезть под руку?!

— Мы такие же слуги трона, как и вы. Эти люди напали на наш груз, — спокойно произнёс Карл, глядя на него исподлобья. — В таких случаях мы обязаны использовать оружие, которое нам выдают.

Офицер бросил взгляд на труп дисика прямо у повозки. Карл был прав хотя бы в том, что все его выстрелы попали в цель и не навредили союзникам.

— Я пошлю за новыми лошадьми. Эй, Шепард, хорош блевать! До аэродрома два километра. Давай, руки в ноги и вперёд, без лошадей не возвращайся! — он повернулся к пожилому солдату. — Кросс, обыщем дисиков. Может, там будет что показать начальству. Курьеры, идите к своей почте.

Последним, что Леони заметила, когда залезала в вагончик, было изуродованное выстрелом в лицо тело дисика, которого убил Карл — офицер как раз перевернул его на спину, подхватил под руки и потащил прочь, где уже были сложены двое его мёртвых товарищей. Бледная кожа. Чёрные волосы. Тёмный карий глаз, единственный уцелевший после пули, которая раздробила ему полголовы.

Такой же подросток, как и они.

[1] Добро пожаловать, сын мой, добро пожаловать в механизм. О чём ты мечтал? Всё хорошо — мы сказали тебе, о чём мечтать. (Англ.)

Глава 2. Деньги ни за что

Now that ain't workin', that's the way you do it

Lemme tell ya, them guys ain't dumb

Maybe get a blister on your little finger

Maybe get a blister on your thumb[2]

Dire Straits — «Money for Nothing»

Гонка Нулевого Яруса была главным событием в жизни Нордики. Она проводилась раз в год, и город авиаторов был точкой старта и финиша. В ходе соревнования аэропланы должны были пролететь к берегам Бореаса, северного океана, омывавшего северные провинции Никеи, и после двухсот километров над поверхностью воды оказаться на востоке, где была первая точка дозаправки. Там же располагался контрольный пункт, на котором можно было объявить о выходе из гонки. Следующий участок был комфортным, там редко бывали сильные ветра или погодные аномалии. Однако лететь приходилось ночью, а восточные звёзды, так называемые блуждающие светила, были крайне ненадёжны для ориентира. Так что единственным способом навигации оставалось заранее проложить маршрут по карте и неуклонно следовать ему по приборам.

Всё это Леони и Карл тщательно изучили заранее, собрав вырезки интервью победителей прошлых лет и официально доступную информацию. Им предстояло модифицировать «Стрижа» для более долгих полётов и сокращения потребления топлива, и скоро надо было заняться этим…

— Главная проблема — всё ещё пустыня, — они сидели на полу в комнате Леони, перебирая старые газеты. Карл вытащил из подшивки «Крылья столицы», ежемесячное издание по лётной тематике. — Смотри, «Ураган» в прошлом году победил потому, что сэкономил топливо на восточном участке, а на юге задействовал все возможные запасы и перегнал песчаную бурю. Может, нам так же?..

— «Ураган» с Верхнего Яруса родом. Это гоночный аэроплан, на фотку посмотри, — Леони ткнула пальцем в изображение. — У него система обратной циркуляции охладителя, так что ему не пришлось заправлять воду перед пустыней… Видишь, трубки из корпуса торчат? Мы такую в жизни не сможем себе позволить.

— Можем попытаться сделать её сами, — предложил Карл. — Но основной проблемы это не решит. Это всё вопрос удачи…

Никея в целом была страной жаркой. Чем ниже Ярус, тем жарче, но даже Нордика не шла ни в какое сравнение с пустыней. Из-за высоких температур свойства металла, из которого состояли аэропланы, топлива, охладителя, да и просто ветряных потоков, все они менялись. Все их нужно было принимать во внимание…

Пустыня стала могилой сотен авиаторов, талантливых и не очень. Самый известной из них была, наверное, «Красная комета» — Андреа, старшая дочь премьер-министра Никеи Мариоса Ласкариса. Первая женщина, севшая за штурвал аэроплана, летавшая в одиночку, без навигатора, вдохновившая сотни девочек, таких, как Леони, заинтересоваться небом.

Её улыбка смотрела с плакатов, которые обещали девушкам невероятные возможности в армии, о которых они прежде и не мечтали.

«Красная комета», её аэроплан, двенадцать лет назад направился пересечь Южную пустыню, но никогда её не покинул. Даже места падения найти не удалось — что попадает в пески, остаётся в песках, как говорили местные.

— Знать бы ещё, из-за чего она погибла… — Леони нахмурилась, перебирая пачки газет. Она собирала их с самого детства, с тех пор как ходила хвостиком за отцом и умоляла его показать, как заводить аэроплан и готовиться к взлёту.— Если даже она там сгинула, это могло быть что-то очень опасное…

— Да могла в ходячую дюну врезаться или ещё что. Ты её превозносишь, ну да, но все совершают ошибки. Даже те, кто кажется неуязвимым. Но… может, мы что-то найдём? Там, место падения самолёта или ещё что…

Он выудил из вороха газет издание «Крылья столицы» — самую популярную среди лётчиков специализированную газету. Она была очень старой, из времён их раннего детства. На чёрно-белом, давно потускневшем снимке широко улыбалась в камеру девушка в лётном комбинезоне на фоне аэроплана. На её лице можно было разглядеть тонкие полосы татуировок на лбу, переносице и скулах.

— А продолжения в этой куче, конечно, нет… — Леони вздохнула. — Давай бросим эту тему с падениями, хорошо? Следователи военные ничего не нашли, а ты посреди гонки найдёшь. Лучше думать о том, как выжить, и я думаю, это будет не так уж сложно! Технологии двенадцать лет на месте не стояли. К тому же, она была одна, а у меня есть ты. Лучший навигатор Нордики!

— Скажешь тоже… — Карл покраснел, поспешно опуская взгляд. — Куча навигаторов лучше есть. В той же армии.

— Навигаторы в армии не найдут маршрут, по которому надо вытаскивать голову из задницы. Ты их переоцениваешь, — девушка рассмеялась. — Иначе бы на гонке появлялись военные экипажи. А их нет. И не было последние лет пять!

Им предстояло ещё много работы, учитывая, что курьерскую работу никто не отменял, но Леони была уверена, что к моменту старта они и план составят, и «Стрижа» чуть подкрасят — в некоторых местах на корпусе облезла краска.

* * *

В преддверии гонки в Нордике открылась Ярмарка Крыльев — лучшее место в Никее для того, чтобы купить новые детали или даже целые аэропланы. В преддверии гонки Леони пришлось залезть в накопленные деньги и раскошелиться на новейшие комплектующие, но затраты оказались оправданы: им удалось собрать рециркулятор и фильтр для охладителя по схеме от «Вейланд Автоматик», одной из крупнейших фабрик по производству аэропланов, купленной за просто неприличные деньги, как для одного жалкого листика бумаги. Таким образом, «Стрижу» не придётся по несколько раз за гонку тратиться на драгоценную воду для охлаждения двигателя.

Они пыхтели над этим всё свободное время, даже ночевали в ангаре, но по итогу получилось… ну, что-то. Леони даже была почти уверена, что система переживёт гонку, и после её не придётся снимать по причине прихода в негодность. Хотя, конечно, как и всегда с кустарными комплектующими, собранными на коленке из лома металлов, сшитых вместе прохудившихся труб и такой-то матери, ни о чём нельзя было говорить со стопроцентной уверенностью. Светящаяся в полумраке горка иллариев всё равно уменьшилась, вообще без затрат было никак не обойтись. Но хороший рециркулятор на открывшихся торгах стоил бы тысячи две, если не больше.

То, что они ничего не смогут на Ярмарке купить, не мешало Лео и Карлу шататься по торговым рядам, изучая новинки. Самым людным местом, разумеется, была площадь, где выставлялись новейшие аэропланы от ведущих концернов, блестящие на солнце, как леденцы. Карл купил им обоим конфеты на палочках в форме ветряных мельниц яркого синего цвета, и они шатались мимо прилавков, которые предлагали новую экипировку для лётчиков. Леони вздыхала, любуясь новенькими очками. Карл остановился посмотреть на ассортимент торговца, который предлагал самые разные планшеты для навигаторов — даже со встроенными компасами и датчиками давления.

Шёпотки они услыхали не сразу — следом за ними толпа как-то расступилась, позволяя пройти по торговому ряду двум юношам в угольно-чёрной униформе с золотыми нашивками. Тот, что пониже, был блондином с карими глазами, и выглядел он так, будто ему под нос подсунули нечто скверно пахнущее. Его спутник был выше ростом, прямой и тонкий, как палка, с прямыми русыми волосами до плеч… Удивительно. Они вроде как в униформе, а причёска совершенно не уставная. Но в каждой частной армии свои порядки.

— Это же с «Аурелии»?

— Точно, чёрные кители!..

— Мне казалось, на корабле-убийце кто-то постарше…

Было понятно, что парни это обсуждение слышали, но даже не подавали вида, просто направляясь дальше. И тут у Леони всё встало на свои места. Конечно, «Аурелия»!..

Среди частных армий люди в чёрных униформах были легендой, несмотря на то что они определённо существовали в реальности. Что о них только ни говорили! Что летучий крейсер «Аурелия» — результат инженерных изысканий с применением не только никейских, но и гильдейских технологий, что он мог пересечь Лету и даже делал это, что туда набирали отпетых маньяков… И что никто не знал, кто именно эту армию спонсировал. И сейчас двое членов экипажа, вокруг которого клубились столько слухов, были здесь, в Нордике!

Неужели они будут принимать участие в гонке?..

— Кхм, — раздражённый голос вывел Леони из состояния ступора. Юноши остановились в каком-то метре от неё, и более высокий, явно главный в тандеме, глядел на неё с прищуром.

— Не трамвай, — вырвалось у неё прежде, чем она успела это осмыслить, — объедешь.

Карл тут же схватил её за рукав рубашки, оттягивая назад, заставляя отойти с пути. Леони не поддалась. Она — нордийка. Она тут у себя дома, а эти чужаки будут указывать ей, где стоять и когда отходить? Да не в жизни!

— Я всего лишь о том, что вы преградили нам путь, — произнёс устало парень, нашивки которого она наконец разглядела — он был лейтенантом, а его спутник пониже старшим лейтенантом. — На весьма узкой улице. Чем быстрее вы нас пропустите, тем скорее мы уйдём.

Судя по всему, парень повыше явно не хотел размениваться на лишние церемонии с гражданскими, но решил не вмешиваться. Леони нахмурилась недовольно, скрещивая руки на груди.

— И вы думаете, что мы должны, как остальные, бросаться прочь, едва вы показались на горизонте? — елейно поинтересовалась девушка.

— Что ты тратишь время, Терон… — выдохнул раздражённо блондин. Ну, хотя бы к табельному оружию не тянулся… От частной армии можно было всякого беспредела ожидать. — Как видишь, местные всего лишь не имеют понятия о манерах и своём месте среди сильных мира сего. Лучше нам вернуться на аэродром.

— А ты и есть сильный, что ли? — Леони сделала шаг вперёд, готовясь бросаться бить наглые морды, соизволившие спуститься к ним со своей верхотуры. Но её товарищ среагировал быстрее, хватая Леони за оба локтя, чтобы та точно не сделала никакой глупости, и оттаскивая в промежуток между двумя прилавками.

— Ты самоубийца?! — прошипел он ей на ухо. — Это же с «Аурелии» люди, они тебя пришлёпнут и даже не почешутся!

Леони хотела возразить, что кулак в нос уж точно сбил бы с напыщенных мальчишек весь их пафос, но медленно выдохнула, позволяя Карлу увести себя прочь. Конфликт им действительно был сейчас совершенно ни к чему. Особенно с какой-то там частной армией.

На парне лица не было. Он тащил Леони за собой прочь от временных торговых рядов и от ярмарки, куда угодно, главное, подальше от места столкновения. Он не остановился, пока они не оказались во дворе дома, где Леони жила со своим дядей. Сегодня там никого не было — все дети убежали на Ярмарку Крыльев, тем более, сегодня обещали показательные полёты. Так что и лишних ушей не наблюдалось.

— Да что на тебя нашло?! — возмутилась Леони, наконец выдёргивая ладонь из хватки Карла. Тот смотрел на неё мрачно, исподлобья.

— Дура, — пробормотал он. — Ты думаешь, если бы они решили наказать тебя, избив или просто пристрелив, за тебя бы хоть кто-то вступился, кроме меня? У тебя совсем нет инстинкта самосохранения!

— В Нордике… Мы все друг за друга, ты и сам это знаешь! — Леони почувствовала жгучую обиду. Как будто Карл недооценивал город, где они оба выросли. Где люди жили намного хуже, чем в других частях империи, но именно это в первую очередь помогало сплотиться, объединиться… Именно поэтому Нордику ни разу не удавалось захватить ни одной частной армии, для которых район с авиазаводами и массой умелых лётчиков и инженеров мог бы стать настоящей золотой жилой.

— В Нордике всем плевать, если кто-то сильный обижает слабого! — сорвался Карл. Его голос отдался эхом во дворе-колодце и распугал ворон, сидевших на проводах, растянутых между зданиями. Они с беспокойными криками взмыли в небеса, скрываясь из виду. — Ты думаешь, что твоя фамилия тебя защитит! Даже если иногда это так, ты не неуязвима!

Он отвернулся, отходя к шаткой кособокой скамейке и присаживаясь на неё. Карл вытащил из кармана портсигар и закурил, выпуская в воздух облачко вонючего дыма.

— Лео, я волнуюсь за тебя. Ты живёшь так, будто у тебя есть запасная жизнь. Может быть, тебе не грозит призыв в армию или одуревший от всевластия мелкий чиновник, его твой статус остановит. Может быть, у тебя есть возможность, когда совсем прижмёт, прийти на поклон в столицу, и может, тебя даже примут там. Но ты не сможешь сказать дулу пистолета или ружья, что ты Виллингэм. Ты даже стрелять из своего револьвера не умеешь, толком защититься не сможешь.

Леони промолчала, стискивая руки в кулаки. Она понимала, что Карл прав, но слышать подобное в открытую было не очень-то приятно. Он не первый раз поднимал тему её любви к риску и отсутствия тормозов даже в тех случаях, когда их неплохо было бы иметь.

— В Саветте… при всей твоей браваде, ты испугалась, когда дело дошло до настоящего боя, — Леони тут же попыталась возразить, но Карл поднял руку, мол, дай мне договорить сначала. — Я тебя не обвиняю, чтобы ты знала. Тебе семнадцать лет, конечно же, ты испугалась. Я и сам испугался. Но с твоим отношением к вызовам и опасностям вокруг… Это не последняя такая ситуация. И где уверенность, что в следующий раз ты не обомлеешь точно так же, подставляясь под удар?

Он затянулся, но неудачно — судорожно закашлялся, чтобы после сплюнуть на песчаную землю.

— Либо возьми себя в руки и будь готова отвечать за базар, либо прикрути фонтан, короче, — весь запал на менторский тон у Карла иссяк. Он махнул рукой и продолжил курить уже молча.

— Я даже не буду говорить, что ты перестраховываешься, — Леони скрестила руки на груди. — Но я не собираюсь давать всем подряд измываться надо мной.

— Я что-то говорил о «всех подряд»? — Карл поднял бровь. — Только людям с оружием, которым за то, что они пристрелят тебя средь бела дня, ничего не будет. Ну стисни зубы и потерпи. Или тебе так хочется поскорее оказаться развеянной по ветру?

— Не хочется, — Леони опустила взгляд и пнула камешек под ногами, чтобы тот отлетел куда подальше. — Но мы живём такой жизнью, что, скорее всего, когда придёт время… Развеивать будет просто нечего.

Судьба авиатора была незавидной, несмотря на то, что технологии стремительно развивались с каждым годом. Катастрофы были частыми — то разбавленное топливо приводило к поломке двигателя, то управление терялось из-за неправильно откалиброванного закрылка, то небесные ружья очередного десанта из Дисики находили всё-таки свою цель. Отец Леони был авиатором, и она не смогла его похоронить. Хотя бы она знала, где он сгинул — это было куда больше, чем у многих семей в Нордике, у которых в лучшем случае было примерное направление.

— Мы знали, во что ввязываемся, когда ты подавалась на патент, — Карл докурил, растоптал окурок и поднялся со скамейки. — Нам хотя бы платят.

— Да… хотя бы платят, — пробормотала Леони.

Илларий был самым дорогим, что вообще существовало в Никее — это было единственное топливо, способное поднимать в воздух аэропланы и летучие крейсеры. На нём работали все образчики современной технологии — станки, механизмы лифтов, освещение... Закономерно, что илларий вскоре после повсеместного внедрения в повседневный обиход стал более ценным, чем золото или платина, и вскоре зарплаты госслужащим начали выдавать в кристаллах, которые при желании можно было перегнать на топливо… Но куда более ценными они были для обмена, просто потому что илларий принимал кто угодно. Монеты из золота и других металлов незадолго до рождения Леони окончательно вышли из обихода — сколько она себя помнила, универсальной валютой всегда был илларий.

— Завтра большой день, — произнёс Карл, нарушая повисшую между ними тишину. — Лучше нам пораньше лечь, чтобы точно никуда не опоздать.

* * *

Прибыв за два часа до старта гонки на аэродром, Леони поняла, что её робкая надежда на то, что у них будет не так уж много конкурентов, была разбита вдребезги суровой реальностью. К взлёту готовились не менее двух десятков экипажей, и хотя стрелка хронометра едва переползла за отметку шести утра, на лётном поле была настоящая толпа из авиаторов, их семей и просто зевак. Очередность взлёта определялась жеребьёвкой, и «Стрижу» относительно повезло — они взлетали шестые, в первой десятке.

На огромном стенде перед трибунами были расчерчены маршруты первого дня гонки. У стартовой линии у левого края стояли вырезанные из фанеры аэропланы разных расцветок. Среди них был и их голубо-красный аэроплан.

А вот сразу за ними, на седьмой позиции к взлёту готовился аэроплан с примечательной расцветкой — чёрно-золотой, и, кажется, единственный среди участников гонки с закрывающейся стеклянной кабиной. Леони невольно залюбовалась — это было настоящее произведение инженерного искусства, наверняка созданное по спецзаказу. Она не могла вспомнить ни единого серийного аэроплана, хотя бы приблизительно похожего на это великолепие — с новенькими двигателями, трубками рециркулятора воды на брюхе, датчиками на крыльях, которые, скорее всего, должны были считывать скорость и направление ветра. Под крыльями были два небольших пулемёта, но лент с боеприпасами к ним не было протянуто, правилами гонки использование вооружений было запрещено. На блестящем чёрном боку был изображён золотистый росчерк, на первый взгляд небрежный след от кисти, но на деле, если присмотреться поближе, сложный узор, в который явно было вложено немало времени и усилий. Над росчерком же было выведено вручную название — «Альтаир».

Правда, пилотов пока видно не было… Леони решила после попытаться их найти и расспросить, если они, конечно, вовсе согласятся говорить со своим соперником. Но ей было жутко интересно — как им удалось создать такой аэроплан, сколько это хотя бы приблизительно стоило, что это были за датчики на крыльях… Но пока надо было проверить, насколько они с Карлом готовы к вылету.

— Как успехи с датчиками? — им повезло, что перед гонкой не надо было проходить техосмотр. Проблему с давлением иллария они так и не решили, несмотря на многочисленные попытки и почти полностью заменённую систему в кабине навигатора. Лео просто надеялась, что это их не настигнет в самый неподходящий момент.

— Нормально, — Карл заканчивал что-то подкручивать под своей приборной панелью. Вот как знала, не надо было вчера ходить на ярмарку, подумала про себя недовольно Леони. Но если бы они просидели в ангаре весь день, наверняка бы вылезли ещё проблемы какие-то… Лучше уж было отвлечься, пусть отвлечение и не получилось в итоге. — Я залил третью воду в рециркулятор — как договаривались.

— Ага. Я принесла ещё два литра второй, если что, сможем разбавить, — Леони передала Карлу канистру. Её удалось раздобыть благодаря связям дяди, и эти два литра обошлись им весьма недёшево. Но вторая вода даже из шестой могла сделать что-то пригодное для работы в качестве охладителя, который не рисковал бы забить или сломать механизм.

— Это дело хорошее, — кивнул навигатор, наконец вылезая и устраиваясь на своём сиденье. — Давай, окинь «Стрижа» хозяйским взглядом, и можем начинать разогревать двигатель, — он надел шлемофон, погружаясь в прослушивание инструкций, которые передавали с радиоточки аэродрома. Если в погоде будут какие-то изменения в последнюю секунду, это могло серьёзно повлиять на перелёт.

Леони ему отсалютовала, перехватывая брошенную в её сторону сумку с инструментами и подныривая под брюхо аэроплана. Люк, который давал доступ к двигателю, открылся плавно и без скрипа — буквально позавчера она смазывала механизм маслом. Она решила на всякий случай подрегулировать рециркулятор, просто чтобы быть уверенной, что он будет работать как положено, когда они окажутся в воздухе.

— Хм. Миленькая машина, — услышала Леони голоса снаружи. Из её положения она видела только две пары ног в начищенных сапогах, даже когда она выглянула из люка.

— Миленькая? Я скорее удивлён, что это будет вообще в воздухе держаться. Чудом каким-то, разве что.

— Ну слушай, не всем же пользоваться нашими верфями. Местные летают, на чём получится. Это рабочая лошадка, а не машина смерти… Пилоты таких аэропланов точно знают округу получше нашего.

— Пф! Ставлю десять иллариев, что это ведро с болтами даже до первой контрольной точки не долетит.

Тут Леони уже не выдержала, рывком вылезла из-под аэроплана, больно ударяясь головой о крыло. Но ярость в ней была сильнее — кто бы ни ругал сейчас «Стрижа», они очень сильно пожалеют!

У хвоста её аэроплана стояли прекрасно знакомые ей со вчерашнего дня юноши в одинаковых лётных комбинезонах чёрного цвета с золотистыми нашивками, обозначавшими их звания. Парни с «Аурелии».

— Это у меня, значит, ведро с болтами?! — Леони сделала в их сторону угрожающий шаг. — Это я, значит, до контрольной точки не долечу, а?!

— На правду не обижаются, — нахально усмехнулся долговязый парень с нашивками старшего лейтенанта. — Или что, это, — он постучал костяшкой по корпусу «Стрижа», который отозвался гулким стуком, — не ведро? И в нём нет, — провёл пальцем по одному из стыков на корпусе, — болтов?

Леони занесла руку с гаечным ключом над головой, готовая показать, что ведро с болтами тут было только одно, и это была башка надменного летуна, но между ними вклинился его товарищ, одной рукой перехватывая запястье Леони, а другой останавливая юношу, который уже потянулся к револьверу в набедренной кобуре.

— Зиг! — он стрельнул взглядом в сторону напарника. — Зиг. Тебя по головке не погладят за…

— Да, — процедил сквозь зубы юноша, опуская руку. — Не погладят, Юстиниан их дери, — он развернулся на каблуках и направился в сторону «Альтаира», стоявшего где-то в пяти метрах за «Стрижом».

Парень же отпустил руку Леони, слегка ей кивая.

— Прошу прощения, мисс. В преддверии гонки мы все на нервах. Позвольте представиться, — он щелкнул каблуками. — Терон Стерлинг. Стр… навигатор аэроплана «Альтаир».

— Приятно познакомиться, — Леони слегка опешила от такой вежливости. — Леонетта Виллингэм, курьер Императорской почтовой службы… пилот «Стрижа». А в кабине мой навигатор, Карл Валенс.

— Мой товарищ и командир корабля — Зигфрид Адерхольд, — добавил Терон. — Он… немного вспыльчив, но это явно беда, для вас тоже весьма актуальная.

Подколка в её сторону не осталась незамеченной для Леони. Но что поделать, лейтенант Стерлинг был тут прав. Интересно, что ни слова об «Аурелии» он не сказал, хотя их с Адерхольдом принадлежность к частной армии не могла быть ещё более очевидной.

— Да. Ваш друг мог бы чуть менее пренебрежительно отзываться о чужих аэропланах.

— А некоторые курьеры такого славного института, как Императорская почтовая служба, могли бы не бросаться с гаечным ключом наперевес на каждого, кто на них косо посмотрит, — поднял бровь Терон. — В следующий раз в вас могут и выстрелить. У нас, военных, знаете ли, разговор с нападающими короткий.

— Военных, — Леони хмыкнула, не сдерживая кривую усмешку.

— Чего в этом смешного? — Терон чуть наклонил голову. — Мы можем не ходить под крылатым мечом и не носить императорскую лазурь, но мы точно такие же военные на службе Его Величества.

— Терон! — Зигфрид вернулся, уже со шлемофоном на голове и планшетом навигатора в руках. Его он тут же сунул Стерлингу, который такой резкости явно не ожидал. — Полчаса до старта, что ты тут лясы точишь?

— Мы и правда отвлекаем друг друга от подготовки, — процедила Леони, с силой засовывая гаечный ключ в сумку с инструментами. — Мы ещё посмотрим на ваши лица, когда мы первые пересечём финишную линию через неделю.

— Первые? Вероника тебя помилуй, кажется, ты солнечный удар схватила, — прищурился Зигфрид. — Вам повезёт, если вы до финиша доживёте.

— Вы нашу пыль глотать будете, — Леони гордо подняла голову. — «Стриж» — самый быстрый аэроплан в Нордике, — уточнять, что этого удалось добиться путём снятия систем жизнеобеспечения и просверливания дырок везде, где только возможно, уточнять она, разумеется, не стала.

— Всё будет наоборот, — снисходительно произнёс Зигфрид. — Мне кажется, исход этой гонки закономерен. Мы уже будем получать Серебряную ленту, когда вы ещё будете плестись над Западным Хребтом.

Терон так уставился на своего друга, словно вовсе не верил, что они победят. На таком-то аэроплане, произведении инженерного искусства? Его взгляд удивил Леони даже сильнее, чем заявления Зигфрида. Он резко дёрнул его за рукав. А потом ещё раз и ещё. Адерхольд же фыркнул, издевательски отсалютовал Леони и зашагал к «Альтаиру». Терон поспешил следом.

Странные они какие-то. Зачем записываться на гонку, если победа для тебя — не главная цель?

Леони залезла в кабину пилота, натягивая на голову шлемофон. Карл, наконец, подал голову.

— Что у тебя там случилось? — поинтересовался он. — Нам тут прислали обновлённый прогноз вплоть до ночи. Дикие ветры наблюдаются по всему маршруту, так что либо рисковать, либо лететь в обход.

— Ничего такого. Говнюки с «Аурелии» за нами взлетают, седьмые.

— Лео, твою же… ты опять?

— Мы не поругались! Мы даже познакомились. Представились и всё такое. Ты видишь кровь на лётном поле? Вот и я не вижу. Что там с дикими ветрами?

— Такое чувство, что кто-то издевается над нами. В такие моменты я почти готов поверить, что Гильдия может погоду зачаровывать — ещё вчера всю дорогу до Бореаса был полный штиль, я отслеживал!

— Нечего Гильдии делать, только с погодой колдовать… — Леони закатила глаза. — Не веди себя как Безумный Джим, который в каждой тени гильдейцев видит.

— Вот отращу бороду, перестану мыться и буду заставлять всех соседей пробовать свою еду на предмет яда, посмотришь у меня! — Карл откровенно заржал. — Двигатель в порядке?

— Насколько он вообще может быть в порядке, — Леони вздохнула. — Ты же у нас тут главный реалист, и не хуже меня знаешь, что нам должно крупно повезти, чтобы пролететь восемь дней в таких условиях без поломок.

— Значит, будем надеяться на удачу, — заключил Карл.

* * *

Когда до старта номера один оставалось десять минут, на сцену перед стендом взобрался мужчина средних лет в синей форме с блестящими на солнце бронзовыми пуговицами — директор Императорской почтовой службы в Нордике. Он встал у микрофона, звук с которого передавался не только зрителям, от которых уже ломились трибуны, но и всем пилотам в наушниках на частоте аэродрома.

— Дамы и господа, авиаторы, инженеры и просто жители Нордики… Для меня большая честь объявить о старте двести шестьдесят восьмой Гонки Нулевого Яруса, самого сурового испытания для лётчиков Никеи!

Толпа взревела приветственно. Если что-то объединяло разношёрстное население города, это любовь к полётам. Из старенького граммофона полилась знакомая всем мелодия марша «Крылья Алексия», который был неофициальным гимном почтовой службы, которую этот самый император Алексий и основал.

— Я не буду долго говорить, я знаю, чего мы все больше всего ждём! — он указал рукой на стенд, у которого уже стояли кураторы гонки, которые должны были отслеживать все изменения в ней по радио и отражать их на стенде. — Я лишь хочу пожелать удачи всем участникам, и кто бы ни победил, то, что вы решились внести своё имя в список участников, уже само по себе свидетельство вашей храбрости. Господа распорядители, готовьтесь к старту! И да благословит Светоносная ваш путь вперёд, к победам!

Первый аэроплан начал разгон по полосе, как только стрелка хронометра оказалась на восьми утра. Между взлётами проходили ровно пять минут — столько, сколько было нужно, чтобы выкатить на поле очередной аэроплан, дать ему разогнаться и оторваться от земли. «Стриж» взмыл в стремительно нагревающийся воздух Нордики в восемь тридцать — у их соперников были максимум полчаса форы, но Леони знала, что они легко разовьют скорость, необходимую для обгона. Сейчас они летели строго на север, где их ждало первое испытание гонки — перелёт над беспокойными и смертоносными водами океана Бореас.

[2] То, как ты живёшь, не работает. Эти ребята — не глупцы. Можно сколько угодно набивать мозоли на руках, но это ведь бессмысленно. (Англ.)

Глава 3. Вдохни полной грудью

Long you live and high you fly

Smiles you'll give and tears you'll cry

And all you touch and all you see

Is all your life will ever be[3]

Pink Floyd — «Breathe (In The Air)»

Океан Бореас представлял собой захватывающее зрелище даже для уроженцев Нордики, которые при желании могли оказаться на его берегах спустя пару часов пешей прогулки.

Водная гладь насколько хватало глаз была мрачного серого цвета, изредка усеянная торчащими из воды металлическими конструкциями — смотровыми вышками армии. Все знали, что океан безграничен. Те, кто пытался пересечь его, летя строго на север, никогда не возвращались.

Однако он был важной частичкой системы обороны Никейской Империи, так что даже здесь, в негостеприимных и настолько солёных водах, что в них невозможно было утонуть, всё же жили люди.

«Стриж» занимал весьма комфортабельное для первого дня гонки пятое место, судя по расчётам Карла, который ни на секунду не отвлекался от прослушивания радиоэфира и отслеживания соперников. Вырываться вперёд в первые же сутки, когда совершенно не было гарантии, что ты на предстоящих стоянках не потратишь слишком много времени, чтобы починить убитый экстремальным разгоном двигатель, было нерационально. Планирование Леони целиком решила доверить Карлу, у которого ещё до взлёта была рассчитана какая-никакая система.

После странного разговора с экипажем «Альтаира» на лётном поле для Леони не стало сюрпризом то, что аэроплан с «Аурелии» держался на десятом месте, не особо стремясь обгонять соперников. Во что они играли?.. Зачем им вообще была нужна гонка, в которой военные, особенно из частных армий, отродясь не участвовали? В голову шёл разве что обещанный приз, но по слухам, на «корабле-убийце» платили совершенно неприличные суммы каждому члену экипажа, причём в чистых иллариях.

Дикие ветры появились, как всегда, неожиданно. Поле зрения заволокло песком и пылью, которые обожгли немногочисленные открытые участки лица тысячью уколов. Леони стоило больших усилий удержать контроль над машиной, которая чуть не ушла в сваливание из-за могучего потока воздуха, заставившего её задрать нос. Благодаря предупреждению ещё до взлёта она была готова к такому, посему не запаниковала — мягко надавила на штурвал, снижая угол атаки, и не ослабляла контроль, пока буря не стихла и аэроплан не вернулся в нормальное положение. Звук явно потерявших тягу двигателей она осознала не сразу — испытание в виде дикого ветра удалось выдержать не всем.

— …«Гончая» ушла в штопор, — подал голос Карл. — Надеюсь, они успеют выпрыгнуть… и что у них есть парашюты.

Бореас был не лучшим местом для аварийной посадки. Воды океана были настолько отравлены за последние века, что нахождение там даже в течение недолгого срока могло искалечить или даже убить. Говорили, что в некоторых местах даже десять минут в воде приводили к появлению ожогов по всему телу.

— «Гончая» из наших? — ветер в лицо бил болезненно и неприятно. Леони обрадовалась, что заранее замотала лицо плотным шарфом и надела защитные очки. Хотя… ни один опытный лётчик не сунулся бы в небеса над Бореасом, не защитив лицо. Лео недовольно подумала, что вот экипажу «Альтаира» не надо заматывать лица и давиться песком, они сидят под своими куполами из закалённого стекла.

— Из Эстхольма, кажется. Не наши, — крупнейший город на востоке Нулевого Яруса должен был стать одним из контрольных пунктов гонки. Но туда они должны были добраться только к следующей ночи.

— Светоносная им спасительница, — на этом тема несчастного аэроплана была исчерпана. Не было времени отвлекаться на судьбы всех тех, кто ещё выпадет из гонки. Леони решила сконцентрироваться на маршруте впереди, чтобы быть готовой к новым порывам диких ветров.

* * *

Чем севернее они летели, тем темнее становилось. Солнце оставалось где-то позади, но оно уже особо не грело, едва продираясь сквозь мрак, который был непременным атрибутом морских глубин вокруг Никеи. Карл включил фонари на корпусе, но в условиях достаточно плотных облаков освещали они не так много. Тем не менее, они решили не выключать светильники — просто потому, что рядом было предостаточно аэропланов, которые в темноте могли врезаться в них, если у них не будет зажжено никаких огней.

— Мы никогда не летали так далеко, — отметил Карл, нарушая тяжёлую тишину.

— А что бы нам было тут делать? Наверное, доставка сюда была бы звёзд на шесть минимум, учитывая дикие ветра. Армии проще отправить своих, чем платить таким, как мы, — Леони вздохнула. Нет, Бореас был по-своему захватывающим местом, но мало какие участки гонки будут такими же опасными, как первый. Постоянная бдительность выматывала, потому что дикий ветер мог возникнуть из ниоткуда — никакой датчик не сможет его засечь, даже самый точный, военный.

Ну, может, на аэроплане типа «Альтаира» была какая-нибудь инновационная система. Леони недовольно нахмурилась. Пора выкинуть проклятых летунов из головы и сконцентрироваться на гонке. Ей всё равно, что с ними не так! Её задача — выиграть гонку, нарисовать на хвосте «Стрижа» Серебряную ленту и больше никогда не переживать по поводу денег!

— Зачем ты вообще полезла на рожон с «Альтаиром»? — поинтересовался Карл.

— Какая разница? — если Карл узнает, что на следующий же день после его лекции она снова полезла в драку… — Они назвали нашу птичку ведром с болтами.

— И где они неправы?

— Карл!

— Они из другого мира, Лео. Не такие, как мы. Естественно, «Стриж» для них, как ты сказала, ведро с болтами. Ты не обязана им ничего доказывать. Они всё равно останутся при своём мнении.

— Ты просто их боишься.

— Не боюсь, — тихо отозвался Карл, но его интонация потерялась на радиоволнах. — Им платят за то, что они убивают тех, на кого им укажет их главарь. Они ничем не лучше бандитов. Я их презираю.

— Навигатор «Альтаира» явно в этом всём не только за деньги, — отметила Лео. — Он достаточно уверенно говорил о своих убеждениях. Да и ведут они себя как люди с военной выучкой.

— Он мог сколько угодно лапши тебе на уши навешать, — Карл теперь был достаточно раздражён, что это можно было понять по голосу. — Держись подальше от «Альтаира» ради твоей же безопасности.

* * *

Посадочная полоса первой контрольной точки показалась из тумана и облаков, когда они были в воздухе уже восемь часов. Как Леони и ожидала по данным предыдущих гонок, на первом участке никто не лихачил и не пытался вырваться вперёд любой ценой. Разумеется, лидер у гонки сейчас был, ярко-красный, блестящий, как леденец, аэроплан со Среднего Яруса с позывным «Пламя», но гонщики не стремились перегнать друг друга, заходя на посадку в том порядке, который им разрешали диспетчеры. Впервые за очень долгое время Леони слышала в наушниках мужской голос.

— «Стриж», вы пятые, можете заходить на посадку, — прошипел сквозь помехи голос. — Длина полосы двести метров, имейте в виду…

Когда шасси, наконец, коснулись металлической полосы со скрежетом и грохотом, Лео смогла рассмотреть место, где они оказались. Край цивилизации — крепость из причудливой комбинации камня и металла в скале посреди мертвенно спокойного моря. «Меч Димитрия», военная база Никеи.

Стоило аэроплану остановиться, к ним тут же подкатили лестницу и бак топлива. Минимальный срок стоянки на контрольной точке составлял два часа — столько было нужно для проверки и обслуживания машин.

Карл остался наблюдать за дозаправкой и разбираться с тем, где им добыть перекус, прежде чем они снова окажутся в небе, а Леони пошла отметиться на посту почтовой службы. За прилавком сидел военный, которого явно отправили сюда только ради участников гонки, но он выглядел неожиданно дружелюбно — правда, куда больше гражданских лётчиков его интересовала беседа с коллегой, который что-то настраивал подле импровизированной стойки.

— И как там Коллинз? — поинтересовался он, методично проставляя нужные штампы в путевой лист Леони и в какие-то протоколы, которые лежали перед ним.

— А как ещё? Ходит, как пыльным мешком пришибленный. Говорит, поверить не может, что такое вообще могло случиться. Взрыв новенького аэроплана посреди воздуха! Сандрингэм же был лучшим из нас. Настоящий ас!

Леони навострила уши, пусть и старалась не показывать своего интереса. Едва ли военных обрадует то, что гражданская пытается что-то разнюхать о секретных делах.

— Там же не просто взрыв был, а как будто он врезался во что-то… Как будто в стенку! Я слышал, как Коллинз в столовой рассказывал…

— Там, куда они полетели, темно настолько, что не поймёшь, с чем он там столкнулся и столкнулся ли вообще, — наконец в лист был поставлен последний штамп. — Что, «Стриж», погрела уши? Давай, беги отсюда!

Леони спешно откланялась и удрала прочь, после чего решила быстренько осмотреться. Пока что царил полный штиль, и она без всяких проблем подошла к самому краю платформы. В шести метрах под её ногами уже был океан, по поверхности которого то и дело пробегали мелкие белые барашки.

— ...и вогнал Император в камень свой меч, и изрёк Он, что надобно воздвигнуть здесь последний рубеж защиты отечества… И была наречена скала Мечом Димитрия в честь великого правителя, что даровал клинку Никеи те крылья, которых империя так алкала… — Лео обернулась, встречаясь лицом к лицу с Зигфридом Адерхольдом. Тот выглядел неожиданно — даже не смотрел на неё с тем снисхождением, которое искажало его лицо на аэродроме в Нордике.

— Решил прочитать мне лекцию по истории? Я знаю биографию Димитрия Алексиоса, — Леони чуть нахмурилась.

— Мало ли. Вдруг ты не понимаешь, в каком славном месте оказалась, — спокойно отозвался Зигфрид.

— Чего тебе надо? — не выдержала девушка, глядя исподлобья на старшего лейтенанта. — Опять пришёл обзываться?

— С чего бы? Ты… как минимум показала себя достаточно умелой, чтобы не допустить сваливания в диком ветре. Мы были у вас на хвосте, когда прошёл первый порыв. Где научилась? — в его голосе Леони неожиданно для себя слышала интерес.

— На Нулевом Ярусе дикие ветры тоже случаются в близости от стены Нижнего, — пояснила Леони. — Я хотела научиться управляемому штопору, так что сама уходила в сваливание, чтобы из него выруливать.

— Неплохо, — коротко кивнул Адерхольд, скрещивая руки на груди. И больше ничего не сказал, просто молчал, глядя на неё.

— Слушай, что тебе надо? — Леони с подозрением прищурилась. — Хочешь меня умаслить? Подлизаться? Я не забыла, что ты сказал про нашу птичку!

Зигфрид только пожал плечами, переводя взгляд с Леони на морскую гладь. Впереди была лишь темнота, в которой и вода постепенно скрывалась, серый просто сливался с мраком неба. Солнце оставалось маленькой желтоватой точкой где-то на юге, вдалеке, а на платформе было весьма зябко даже в подбитых овчиной лётных комбинезонах. Непривычное ощущение — а Леони слышала, что в Дисике было во много раз холоднее. Как же там жили люди?

— Я просто хочу, чтобы вы двое понимали, во что ввязываетесь. Это соревнование — не доставка на три звезды или даже на четыре. Какой вам будет прок, какая выгода от того, что вы убьётесь, потерявшись из-за блуждающих звёзд или сгинув в пустыне?

— С Серебряной лентой нам все дороги будут открыты, — Лео уставилась на него, как на дурака. Но он и был дурак, сидел на своей высоте… — Ты какую воду обычно пьёшь? Первую, небось?

— При чём тут это? — нахмурился пилот.

— При том, что семья Карла вот пьёт пятую. Когда им везёт, — произнесла девушка. — А у него трое братишек и сестрёнка. И отца нет. И вот-вот его призовут в армию, и чудо, что всё ещё не призвали. Вот он и создаёт подстраховку.

— Если ты думаешь, что Серебряная лента спасёт твоего навигатора от призыва, ты весьма наивна.

— Может, и не спасёт. А может, деньги, которые мы получим, позволят нам открыть… как же это называется… а, критически важное предприятие. И никто не призовёт его сотрудника.

— Ты говоришь о мошенничестве на грани госизмены, — в голосе Зигфрида не было ярости или презрения. Он констатировал факт, ни больше ни меньше.

— Почему? — Леони наклонила голову. — Поддерживать связь между удалёнными районами Империи действительно критически важно. Военлётов совершенно точно на всё это не хватит.

— Он точно так же может не вернуться вовсе. Ты знаешь, почему военные не участвуют в Гонке Нулевого Яруса? — Зигфрид вздохнул, как будто объяснял ребёнку, как устроен мир, и это его невероятно утомило. — Не потому, что они боятся, и не потому, что им не нужны деньги. Это считается слишком опасной авантюрой со слишком высоким уровнем травматизма и смертности, чтобы рисковать потерять тут опытных лётчиков. Это запрещено.

— А вы двое полетели, — не удержалась от констатации очевидного Леони.

— У нас есть свои причины, — Зигфрид отвернулся, снова глядя вдаль, на поверхность океана. — Вы можете выйти из гонки. Вы можете вернуться домой, и вас за это никто не осудит. Зато выживете.

— Ты нам угрожаешь? Будешь по нам палить из своих пулемётов, если не уйдём?

— Поверь, пулемёты «Альтаира», если ты останешься, будут наименьшей из твоих проблем, — Зигфрид был совершенно серьёзен. — Но раз ты так уверена в себе и своём навигаторе… Перегони нас на пути в Айронгейт.

— Пф, за… — начала было Леони, но Адерхольд её перебил:

— Если ты нас обгонишь, лети себе дальше. Может быть, даже переживёшь гонку... Но, если мы окажемся во Вратах Пустыни раньше тебя, вы выходите из соревнования.

— И что нам с того, что мы подчинимся твоему тупому требованию? Ты представляешь, как из Айронгейта долго лететь до Нордики?!

— Если подчинитесь, то я организую покрытие всех ваших расходов на возвращение домой. Две тысячи иллариев, — предложил Зигфрид. — Хватит и на заправку, и на жизнь дальше, не так ли?

— А если нет, то что? — тут же взъелась Леони.

— Если нет, то перед взлётом я уведомляю по своим каналам Императорскую Армию, что Карл Валенс — уклонист и беглец от призыва, — спокойно парировал юноша. Наверное, имя навигатора ему сказал его напарник. Леони прокляла себя и свой слишком длинный язык. Хотя… списки участников гонки были общедоступными. Мог и так узнать. — И из Айронгейта он едет прямо в пункт подготовки мобилизованных. Знаешь, что там делают с уклонистами? Могу рассказать.

— Пф. Не понимаю, зачем я вообще спрашивала, — Леони развернулась. — Мы вас перегоним. И так и быть, подождём вас в Айронгейте, просто чтобы увидеть твою физиономию, — и резким шагом направилась прочь.

Спокойно прошла она совсем немного. Буквально пара секунд — и через «Меч Димитрия» проносится очередной порыв дикого ветра, который подтолкнул Леони в спину, заставляя её потерять равновесие и упасть на платформу. Впрочем, она решила не подниматься, прикрывая голову руками, пока бушующая буря не пронеслась дальше. Поднялась она не сразу — стряхнула с себя пыль и зашагала дальше в сторону взлётной полосы. Она не стала оглядываться, но пожалела, что ветер не дул в другую сторону — может, снёс бы Адерхольда с платформы с концами, и все проблемы с шантажом решились бы сами собой.

* * *

«Меч Димитрия» был самой северной точкой маршрута Гонки Нулевого Яруса. Дальше путь лежал на юго-восток, сначала опять же над морской гладью, над заливом Монет, а после над относительно спокойной равниной северо-востока Яруса до Эстхольма, средоточия жизни на восточных окраинах, известного своим необычным ландшафтом. Залив Монет был единственным местом, где океан приближался к основанию Нижнего Яруса, и на тонкой полоске земли между водой и отвесной скалой располагался Эстхольм.

Леони и Карл неоднократно доставляли туда почту и прекрасно знали, что посадка и взлёт в этом городе были сопряжены с постоянным риском нет-нет, да и черкнуть крылом по каменной стене или не успеть набрать высоту, прежде чем одна из двух взлётных полос не кончится обрывом в морскую воду.

«Стриж» взлетал пятым, соблюдая очерёдность, в какой аэропланы садились на платформу ранее. Перед тем, как она залезла в кабину, Леони оглянулась на «Альтаир» вдали, но из-за стеклянных куполов, защищающих пилотов, не смогла разглядеть Зигфрида. Может, он блефовал? Но как-то было не похоже. Она даже пока не предупредила Карла о возможной угрозе, но прекрасно понимала, что в Эстхольме он уже должен будет знать об их разговоре. Ведь на кону стояло в первую очередь его благополучие, а не Леони.

Наверняка она опять его расстроит. Опять она его подставила в его отсутствие, у него за спиной. Иногда Лео задавалась вопросом, почему Карл вообще продолжает с ней дружить и поддерживать её. Она слишком часто становилась причиной его злоключений… И даже та небольшая выгода, которую он мог извлечь из своих связей с благородной девушкой из потерявшей львиную долю влияния благородной семьи, была минимальной в сравнении с минусами, которые непременно появлялись в жизни тех, кого затрагивал ураган по имени Леонетта Виллингэм.

Они слегка замедлились, приземлялись седьмыми. Лётное поле в Эстхольме пусть и было не самым простым, в сравнении с той же Нордикой, где просто была обычная равнина, но ничего действительно сложного для опытного пилота, который был уже на пятой сотне циклов «взлёт-посадка». Здесь всё уже зависело от того, насколько быстро они обслужат аэроплан, в насколько хорошем состоянии он был после двух участков гонки. Тут Лео рассчитывала на то, что у них была фора — рециркулятор должен был наконец оправдать все затраты, на которые им пришлось пойти. Дозаправиться, и сразу в воздух…

Правда, совсем без происшествий было никак, но хотя бы их конкретно это не касалось. Леони ещё во время посадки заметила, что вокруг одного из аэропланов-гонщиков собралось слишком много людей… Ну, хотя бы он не горел.

— Приветствую, «Стриж»! — услышала она звонкий голос диспетчера в наушниках. — Уведомляю вас, что «Сирокко», участник под номером десять, объявил о выходе из гонки в связи с неполадками в двигателе. Вы теперь шестые.

Леони показала Карлу большой палец, мягко приземляясь и как можно скорее выруливая с посадочной полосы, чтобы её освободить. Невероятно хотелось пить, но Лео решила пока с этим подождать и не тратить запас питьевой воды или лишний раз ходить до аэровокзала. Ещё, к тому же, наверняка вода там была седьмая или восьмая, едва ли пригодная к питью.

Эстхольм ей был по душе — город на самом берегу моря, где даже была какая-никакая зелень, где никогда нет нужды в еде, потому что с Нижнего Яруса постоянно подвозят пропитание и топливо, где ходят, стуча по рельсам, трамвайчики от жилых кварталов к набережной… Где не было производств, отравляющих воду, землю и воздух.

Когда-то давно, задолго до рождения Леони, да ещё до восхождения на трон Императора Александра, Эстхольм был путеводной звездой всего Нулевого Яруса. Все мечтали сделать свои города похожими на него, но теперь и он приходил постепенно в упадок, страдая от нехватки воды и постоянной жары.

— У тебя опять что-то на уме, — констатировал Карл, когда они выбрались из кабины и ждали, пока персонал лётного поля заправит «Стрижа». — Что случилось?

— Пока ты на «Мече Димитрия» разбирался с заправкой, ко мне подошёл Адерхольд… э, пилот «Альтаира», — Леони спохватилась, вспоминая, что Карлу неоткуда было знать имена пилотов с «Аурелии». — Я к нему не лезла! Он сам, первый заговорил…

— И что сказал? Лео, скажи, что ты с ним не подралась.

— Да не подралась я! — возмутилась девушка. — Почему как что, так сразу «Леони, ты дралась?!»…

— Потому что я тебя знаю уже восемь лет.

Леони насупилась, отворачиваясь. Прямо у забора аэродрома начиналась очередь на лифт, который поднимал всех желающих на Нижний Ярус. Огромная чёрная металлическая конструкция поднималась с уровня моря на триста метров, которые составляли собой высоту отвесную скалу, которую испещряли металлические вставки, и при том не только рукотворные. Лифт выглядел как огромная платформа, на которой помещались по четыре повозки с запряжёнными в них конями, и где-то полсотни человек. Но обилие людей, которым нужно было перемещаться между Ярусами, медленные подъёмы и спуски, а также суматошный процесс погрузки приводили к образованию огромных очередей, как та, которую они двое видели сейчас… И далеко не факт, что до заката все желающие окажутся в пункте назначения.

— Он угрожал, — наконец произнесла Леони. — Ну… ладно, в первую очередь он бросил вызов. Мы должны перегнать его на следующем участке и прибыть в Айронгейт вперёд «Альтаира». Если мы сможем, он оставит нас в покое. А если нет… мы должны выйти из гонки.

— Я так понимаю, угрозы были связаны с тем, что будет, если мы полетим дальше, — Карл потянулся было к портсигару, но решил не рисковать курить в непосредственной близости от цистерн иллария.

— Ага. Если мы не возьмём две тысячи, которые он предлагает, типа как компенсацию, он стукнет армии, мол, ты уклонист.

— Но я не… Никаких повесток не приходило. От чего я уклоняюсь?

— Ты думаешь, они будут разбираться? У них будут твоё имя и местонахождение.

— …твоя правда. И я так понимаю, выходить ты не хотела бы.

— Две тысячи быстро закончатся. Мы на илларий, который понадобится на дорогу назад, потратим где-то пятьсот. И это если в «Стриже» ничего не сломается. Ты… ты ведь хотел, чтобы твои хотя бы в Эстхольм перебрались.

— Хотел. Воздух в Нордике… да ты и сама знаешь ситуацию с миазмами. Роза последний год слишком часто болеет, — для Карла Гонка Нулевого Яруса была шансом перевезти семью на Нижний и открыть там курьерское предприятие. Может, не в Саветту, не пока она оккупирована Россом, но ситуация менялась очень быстро. — И кто знает, когда очередные наймиты решат, что им очень хочется потрясти Нордику на предмет денег.

— Я не думаю, что…

— В прошлый раз тоже не думали. Отцу показалось, что к нам тогда пришли не более чесм пьяницы, а его просто застрелили. И ничего не было — вообще.

Карл редко вспоминал день, когда семья Валенсов осиротела. Это было слишком свежей и болезненной раной — всё случилось пять лет назад, но Леони помнила так, будто это было вчера. Видимо, угроза Зигфрида мастерски задела его за живое, и даже не столько самой перспективой оказаться в рядах армии. Просто тем, что тот так легко обещал распорядиться чужими жизнями, как когда-то бандиты в униформе сделали с жизнью старшего господина Валенса.

— Я думал, что если меня призовут, то я смогу найти тех бандитов легче. Что мне дадут в руки ружьё, которым я смогу совершить месть. Но сейчас эта месть куда ближе, чем когда-либо… и если для этого нам придётся перегнать летунов с «Аурелии», то пусть так и будет, — процедил он наконец. — С призовыми деньгами я точно смогу найти их и наказать, и… помочь маме и мелким.

— Хотя бы ты больше не планируешь пойти и убиться об них, — Леони невесело усмехнулась. Был у Карла такой «восхитительный» план какое-то время — ещё до получения Леони патента и прилагающегося к нему оружия. Просто сделать хоть что-то, чтобы в посмертии отец не проклинал его за бездействие.

— А смысл? — Карл отразил её ухмылку, словно зеркало. — Пошли они, эти напыщенные мерзавцы. Я всё просчитаю. Мы не просто их обгоним, Лео. Мы придём первые.

[3] Живи долго, лети высоко. Твои улыбки, пролитые тобой слёзы, всё, до чего ты дотронешься и что увидишь, вот и вся твоя жизнь. (Англ.)

Глава 4. Верхом на буре

Into this world, we're thrown

Like a dog without a bone

An actor out on loan

Riders on the storm[4]

The Doors — «Riders on the Storm»

Следующий участок обещал быть испытанием совсем иного рода, чем дикие ветра над океаном Бореас. Взлетая в Эстхольме с закатом, авиаторы должны были направиться на юго-восток, в сторону Айронгейта, форпоста никейской цивилизации на восточной границе Южной пустыни, который был перевалочным пунктом перед двухдневным перелётом над песками и дюнами. Перелёт неспроста проводился ночью — это было испытание не столько для пилота, сколько для навигатора, потому что ориентироваться в моменте на звёзды на этом участке было просто невозможно.

Если в других регионах звёзды представляли собой весьма стабильный способ навигации, если только не скрывались за облаками, то южнее Эстхольма они могли менять положение несколько раз за ночь, а в темноте едва ли можно было разобраться в ориентирах на земле. Оставались только радиоволны и маяки, часто установленные в лесах и долинах вдоль Зелёных слёз — реки, которая шла от южной дуги Залива Монет к Южной пустыне.

Карл принял во внимание, что «Альтаир» вылетал с форой, будучи четвёртым, и понимал, что на голой мощности двигателя им победу в этой ситуации не одержать. Тем не менее, он решил, что наиболее рабочей стратегией будет втопить скорость на максимум сразу же после взлёта, взять высоту повыше, чтобы сократить сопротивление воздуха, и лететь, а после, вырвавшись вперёд, притормозить.

Едва «Стриж» оказался в небе, повинуясь распоряжению диспетчера, Леони оттянула штурвал на себя на предельно возможное расстояние, чтобы не допустить сдвига ветра или сваливания. Двигатель взвыл, поднимая их над нижним слоем облаков, оставляя даже Нижний Ярус у них под ногами. Судя по спидометру, разогнаться пока получалось согласно плану, правда, у Леони от резкого подъёма слегка закружилась голова. Но это была мелочь. Лететь, пока летится — у них просто не было иного выхода.

— Перегнали «Пламя»… «Альтаир»… — бормотал Карл, придерживая наушники на голове одной рукой. — Отлично. Мы в первой тройке, Лео. Можешь постепенно начинать снижаться.

Леони показала большой палец и надавила на штурвал, заставляя аэроплан опустить нос к земле и нырнуть меж облаками. В лучах закатного солнца блестела ослепительной лентой, разрезающей густой лес, река Зелёные слёзы. Но датчики… датчики её беспокоили. Даже при том, что как минимум два из них, самые важные, давления иллария и воды, уже пару месяцев как барахлили.

— Б… Лео! — Карл явно тоже заметил. — Двигатель…

Леони ощутила, как у неё засосало под ложечкой, когда аэроплан резко потерял сразу метров сто в высоте. К горлу подступила мерзкая, горько-кислая жижа. Двигатель чихнул, зарычал… И зазвучал снова, но куда менее басовито, чем она привыкла. Чем было правильно. Скорость они теряли стремительно, и было вопросом времени, когда они уйдут в неконтролируемое падение.

— Лео, вниз! — закричал Карл, срывая с головы шлемофон, видимо, чтобы радиоэфир не отвлекал. — К реке! — Леони тут же навалилась на штурвал дальше, пока привод работал достаточно, чтобы управлять закрылками и хвостом. Это было не пике, но что-то достаточно на него похожее. Карл же, прицепив себя крюком к креплению в кабине, вылезал наружу, к двигателю, попытаться провести ремонт прямо на лету.

Когда поверхность воды была уже опасно близко, Леони потянула штурвал на себя, чтобы вывести аэроплан из пике и заставить его помчаться на бреющем полёте над водой, не теряя скорость, а даже разгоняясь. Датчик давления иллария, ранее показывавший минимум, демонстрировал стремительно растущую активность топлива.

Леони могла только восхититься находчивостью Карла в моменте — потому что изменение свойств иллария при взаимодействии с водой было фактом, известным каждому ребёнку, но вот догадаться использовать их в гонке, да ещё и в критической ситуации, ещё надо было умудриться. Что бы ни придавало топливу способность разгонять аэропланы и летучие крейсеры так, чтобы они оказывались в воздухе, его свойства лишь усиливались в непосредственной близости от пресной воды.

Они скользили над водой на скорости, сравнимой с той, которую развивали на километровой высоте, но Леони понимала, что, если они так и продолжат, победы им не видать, как своих ушей. Зелёные слёзы всё же являлись извилистой рекой, которая была далеко не самым оптимальным маршрутом движения, да и… между её истоком и Айронгейтом нужно было ещё пролететь какое-то время.

Карл высунулся из кабины дальше, чем по пояс, открыл люк аварийного доступа к двигателю и явно пытался что-то там разглядеть.

— Ну, хотя бы не дымит, — наконец подал он голос. Они летели низко, так что Леони слышала его достаточно хорошо. — Что по давлению?

— Сто тридцать, — отозвалась Лео, поправляя шлемофон так, чтобы хотя бы в одном ухе слышать эфир. Никто не знал, что могло случиться там. Тем более, стремительно темнело… Единственным источником света вокруг были светильники на крыльях «Стрижа».

— Кажется, клапан полетел… Темно, но я примерно вижу, в чём дело.

— Хорошо, что темно, если бы там горело, было бы время паниковать, — нервно засмеялась Леони. В ухе застрекотал сигнал, что с ними хотел кто-то связаться… Пришлось дотянуться до находившихся под сиденьем рычагов резервного управления радиостанцией, которой обычно занимался Карл, у которого радио было установлено на передней приборной панели.

— «Стриж» слушает, что такое? — их ещё кто-то отвлекал… Как же невовремя!

— Говорит «Альтаир», — голос Терона Стерлинга звучал достаточно отчётливо. — «Стриж», мы наблюдаем ваш хвост на Зелёных слезах, вам нужна помощь?

— Ещё что, — фыркнула Леони, потянувшись к радиостанции, чтобы отключиться, но наушники снова зашипели.

— Виллингэм, если тебе нужна помощь, не топи свой аэроплан, — раздражённо произнёс вклинившийся в эфир Зигфрид.

— Спасибо! Не! Нужна! Помощь! — и Леони прервала сеанс связи, настраивая радиостанцию обратно на передачи навигационных маяков. — Карл, как ты там?

— Работаю, — раздался стук, стрекотание… и двигатель зазвучал уже куда более уверенно. — Отлично, клапан вроде починил. Поддай газу!

Леони нажала на педаль, поддавала оборотов двигателю. Звуки были хотя бы не такими странными, как когда они были на километровой высоте в воздухе, а уже куда более напоминали обычное функционирование движка. Карл вылез из люка, захлопывая его и усаживаясь обратно на место навигатора.

— Сразу скажу, набора высоты сильного он не выдержит. Может, разве что метров сто.

— Сойдёт, — Лео положила ладони на штурвал. — Мы всё ещё в тройке?

— Нет, «Альтаир» нас перегнал.

— Ну ладно, мы всё ещё четвёртые, но не так сильно отстали, — решила Леони, перещёлкивая несколько тумблеров на приборной панели. — А это только на разгоне иллария от воды. Не будем взлетать, так и полетим над рекой. Ну… Будем перелетать там, где изгибы, конечно. Если я поддам ещё оборотов, мы разгонимся сильнее, чем остальные в воздухе над нами.

— Илларий может рвануть, — подумав, отозвался Карл. — Но это лучший вариант из тех, что у нас есть, чтобы победить на этом участке.

* * *

План пока что работал достаточно хорошо. Блуждающие звёзды не доставляли проблем, пока они летели вдоль лучшего ориентира на ландшафте — а когда доберутся до Среброзера, которое было истоком Зелёных слёз, оттуда Айронгейт должно было быть уже видно даже без биноклей. Оборотов двигателя хватало, чтобы перелетать над лесистыми участками там, где река изгибалась и добавляла по паре лишних километров к расстоянию. Карлу приходилось сверяться с картой то и дело, поправляя маршрут прямо по пути, но, несмотря на то, что они удерживали четвёртое место, перегнать «Альтаир» пока что не удавалось.

Леони уже видела, что небо начинает проясняться. Звёзды у них над головой в очередной раз начинали свой танец, перестраиваясь в одном им известном порядке. Моргнёшь — и узор молочно-белых точек на небесах уже совсем не такой, как ещё секунду назад. До рассвета и финиша оставалось меньше часа.

— Карл, сними с движка предохранитель, — пробормотала она в микрофон, подкручивая у себя интенсивность подачи и сожжения иллария в двигателе.

— Ты уверена?..

— Уверена. Мы прилетим первыми. Как и хотели, — она больше не тратила время на лишние слова. Пора было выжимать из «Стрижа» всё в борьбе за право самим решать свою судьбу и своё будущее… Пусть противниками и были два напыщенных летуна, и для Леони, и для Карла было важно продолжать участие в гонке и показать — чем бы им ни угрожали, они всё равно победят.

После нехитрых манипуляций Карла двигатель взвыл с новой силой, когда Леони втопила газ до упора, пролетая стремительно последний участок русла Зелёных слёз и вылетая на гладь Среброзера, в ночи угольно-чёрного. В нос тут же ударил едкий химический, солёный запах. Лео оттянула штурвал на себя, снова резко набирая высоту и взлетая в утреннее небо, наперерез курсу «Альтаира». Так близко, что она видела сосредоточенное, хмурое лицо Зигфрида за закалённым стеклом кабины. Леони издевательски отсалютовала ему и, заложив вираж, рванула в сторону огней города, оставляя за аэропланом след из дыма, свидетельства снятого предохранителя.

Они стремительной молнией пронеслись над улицами просыпающегося от ночного сна поселения, заложили поворот у окраины, примеряясь к аэродрому. Карл уже спешно настраивал радиосвязь.

— «Стриж», расстояние до полосы триста метров, запрашиваем посадку…

— «Альтаир», расстояние триста, посадку! — вклинился на частоту голос Терона Стерлинга.

— «Стриж», посадка одобрена, вы вторые! «Альтаир», вы за ними! И без фокусов тут! — и таким образом, усталый после ночной смены голос диспетчера был тем, что решило исход заключённого среди ледяных северных вод спора.

* * *

Айронгейт отличался от всех городов, где за свою карьеру почтальона успела побывать Леони. Если в Нордике, Эстхольме и сотне других городков и деревень большинство домов были из дерева или кирпича, иногда — из металла, который удавалось выломать из скалы Яруса, то практически все постройки во Вратах Пустыни были из рыжеватого обожжённого песчаника. С воздуха её поразило, насколько цветастым был город — сушащиеся на террасах разноцветные предметы одежды и домашнего текстиля, расстеленные там же ковры, которыми Айронгейт славился на всю Никею… И огромная статуя бодающегося быка, которая возвышалась над «старым городом» на холме, который был центральной площадью.

Уже здесь ощущалось, насколько беспощадным был жар пустыни. Словно Леони заглянула в печку, которая дышала ей в лицо раскалённым воздухом, только тут было нигде не спрятаться от жара. Термометр показывал сорок три градуса, и в плотном комбинезоне она взопрела практически мгновенно. Леони осталась пока сидеть в кабине, расстегнув пуговицы до пояса. Она вспотела ещё до посадки, правда, не от жары, а от нервов — слишком много стояло на кону, когда они выжимали из двигателя всё, что только возможно, и это всего лишь начинался третий день гонки.

Но всё это было не зря — она видела, как сине-красную фанерную фигурку «Стрижа» торжественно передвигают на второе место в гонке на стенде, прибитом прямо к стене аэровокзала Айронгейта. Карл уже убежал делать отметки в путевом листе, так что она могла перевести дух, а после приступать к починке двигателя перед тем, как они полетят над пустыней. Старт следующего этапа был назначен на закат этого дня, просто потому что лететь в зените над самым жарким регионом Никеи было слишком уж рискованно. Над пустыней предстояло лететь ночь, день и ещё одну ночь. Испытание выносливости и находчивости, ну, и технологических достижений на самолётах участников, конечно же.

Чёрный корпус «Альтаира» блестел на солнце в каких-то пятидесяти метрах от них. Леони очень хотелось пойти и посмеяться в лицо надменным военным, показать, что она не просто не боится их, но и имеет все основания считать себя более умелым пилотом. Но всё же… Адерхольд мог сдать Карла военным ещё на «Мече Димитрия», при этом просто поставив Леони перед фактом, что он собирается так поступить. Но он так не сделал, он предложил честное состязание, которое для кого угодно, правда, ощущалось бы скорее насмешкой. Ну как сотни раз починенный «Стриж» может перегнать высокотехнологичный аэроплан с какой-то там секретной верфи?

И при этом Леони и Карлу удалось сделать именно это. Вопреки всему, победить, пусть и ценой непонятной серьёзности поломки двигателя. Впереди была пустыня, и лезть туда без точного представления о том, что именно было не так, стало бы сущим самоубийством.

Леони вытащила из кабины сумку с инструментами и залезла под брюхо аэроплана. Надо было вернуть предохранители на место и как можно скорее привести сердце аэроплана в рабочее состояние. Осмотрев фронт работ, Леони пришла к неутешительному выводу — их благополучная посадка была самым настоящим чудом. Как минимум два клапана пришли в негодность, а выбитые резервные предохранители сгорели к такой-то матери, так что предстояло решить, как за шесть часов найти этому всему замену.

Посовещавшись с вернувшимся Карлом, они пришли к выводу, что придётся идти в город и искать, кто продаст нужные запчасти. Айронгейт мог не быть городом авиаторов, как Нордика, но хотя бы парочка специализированных торговцев тут должна была быть, тем более что пересечь пустыню можно было лишь двумя способами — либо довериться местным с их караванами на песчаных рысаках, которые потащат сани с грузами по песку, либо полететь. Спрос на услуги курьеров тут должен был быть высоким.

Пока Карл остался сторожить «Стрижа», чтобы не допустить диверсии от соперников по гонке, Леони поймала попутку, чтобы добраться поскорее до старого города. Её высадили у Каменного рынка, где она и решила начать свои поиски. Правда, на первый взгляд, тут были в лучшем случае запчасти для автомобилей или разного рода бытовых машин. Конечно, в крайнем случае, они могли что-то сделать на ходу из неподходящих запчастей, но учитывая потенциальные проблемы на пути через пустыню…

Пройдя через торговые ряды, Леони оказалась на небольшой площади, центром которой был давно высохший фонтан. В его центре возвышалась бронзовая, уже слегка позеленевшая, женская фигура девушки в длинном платье и сияющем венце на голове.

— Ну что, отчаянные времена… — пробормотала Леони, вытаскивая из мешочка мелкий осколок иллария, едва ли больше крошки. — Пусть нам повезёт, Светоносная… — осколок полетел в фонтан. Лицо девушки осталось неизменным, разумеется, с всё той же скромной улыбкой, которую изобразил художник. Схожести с реальной принцессой Зоей у фонтанной скульптуры было немного, даже принимая во внимание то, что тут был подросток, а Её Высочеству должно было быть двадцать пять. Говорили, что обратиться к ней с просьбой могло поспособствовать исполнению мечты, и пусть Леони не особо в это верила — она в целом считала, что глупо молиться на Императора Александра или его дочь, они всего лишь люди, такие же, как она, — но в такой ситуации не могла не поддаться суеверию.

Надо было идти дальше. Леони направилась вперёд, оставалось только надеяться, что ей удастся найти искомое. Но… улица была неожиданно пустой. Людей не было вообще — и она не сразу поняла, в чём дело, но как только увидела в отдалении фигуры в белом, всё встало на свои места.

Гильдия.

Долговязый мужчина в белом со светлыми волосами и острыми ушами, свойственными для Гильдии, шёл впереди, а двое совершенно одинаковых по росту фигуры в серых плащах — чуть позади него, прикрывая спину. Торговцы не могли позволить себе разбежаться, как это сделали посетители лавок. Никто не хотел давать Гильдии лишний повод обратить на себя внимание. Леони нервно оглянулась назад, пытаясь понять, не слишком ли поздно убежать, пока её не заметили. Однако, кажется, звука шагов оказалось достаточно, чтобы один из «телохранителей», как Лео обозначила их про себя, обернулся, смерив её взглядом белых, почти прозрачных глаз. После же он наклонился к уху своего спутника в белом и что-то проговорил. Тот остановился, поворачиваясь и встречаясь с пилотом глазами.

Леони впервые в жизни видела трёхглазого гильдейца. В плане, конечно, раньше она слышала о том, что чистокровные представители Белого рода имели посреди лба третий глаз, работающий так же, как остальные два, что у них были острые длинные уши и белые волосы… Все знали, как выглядят сверхлюди, составляющие собой элиту Гильдии, но подавляющее большинство населения могли прожить всю жизнь, не увидев ни одного вживую, особенно на Нулевом Ярусе. Лео встречались пару раз только члены Гильдии из числа никейцев, и то она к ним не приближалась. Ей жизнь была дороже.

— Хм, — мужчина чуть наклонил голову, в его глазах был интерес, пусть и ленивый, как у хищника, наблюдающего за трепетом жертвы. — Если кто-то готов пренебречь осторожностью, он обычно либо просто глуп… либо в отчаянии настолько, что забывает о том, чтобы защищать самого себя. Что же истинно для тебя?..

Леони уставилась на него, приоткрыв рот. Она откровенно растерялась и понятия не имела, что ей вообще сказать.

— Тебе задали вопрос, — произнёс один из «телохранителей». У него были острые уши, но третьего глаза не было. Полукровка, наверное. — Вежливым будет на него ответить.

— Я… просто искала лавку деталей для аэропланов… очень срочно надо… — промямлила Леони. Желания защищать свою честь и репутацию, как в случае с Зигфридом и Тероном, у неё не было совершенно. Хотелось просто удрать поскорее да подальше.

— Хм… Я буду прав, если предположу, что ты одна из пилотов, которые гоняются на своих аэропланах над Нулевым Ярусом раз в год? — гильдеец чуть наклонил голову.

— Д-да… — Леони сделала полшага назад, серьёзно раздумывая, стоит ли ей убежать вместо того, чтобы вести этот разговор.

— Ах, это соревнование захватывающе в своей примитивности, — он даже не… издевался. Просто говорил, что думает. Леони представляла, что она в его картине мира — не более чем насекомое. Наступить, раздавить и растереть. — Хотел бы и я когда-то попытаться… Но дела, дела, — он махнул рукой в чёрной перчатке. — Так что же за детали ты так ищешь?

— Предохранители… И ещё несколько запчастей для двигателя. Клапаны… — Лео сама не понимала, почему вообще продолжала вести этот разговор.

— Алексиос… скажите, у нас на складе что-то такое найдётся? — гильдеец повернулся к своему телохранителю. Тот совершенно не удивился. Просто прикрыл глаза, отвечая:

— Полагаю, что может лежать там и такое.

— Долг каждого члена Гильдии — помогать тем, кто живёт под нашей сенью и опекой, тем нуждающимся, кто попадает в наше поле зрения, — гильдеец чуть прищурился, улыбаясь. Почему-то его доброте верить было непросто. Бойтесь гильдецев, дары приносящих, ибо пропитаны они ядом. Бойтесь гильдейцев…

Но как она могла отказаться от шанса получить то, что им было так нужно? Что могло обеспечить им безопасный перелёт над самым смертоносным участком гонки? Могла ли Леони подставить Карла? Гильдеец ведь мог посчитать отказ личной обидой. Ему явно нравилось изображать из себя сейчас благотворителя.

— Я лишь хотел бы узнать имя бравого авиатора, которая не боится взлетать в воздух, несмотря на то, что о женщинах за штурвалом думают никейцы, — подытожил гильдеец.

— Леони… Леонетта Виллингэм, — девушка нервно сглотнула.

— Невероятно приятно познакомиться с тобой, пилот Леонетта Виллингэм, — он чуть кивнул. — Ты можешь называть меня Отерис.

— …господин Отерис? — как к нему обращаться вообще?..

— Вполне сойдёт, — гильдеец повернулся к Алексиосу. — Обсудите с мисс Виллингэм, что ей нужно, и организуйте детали для её аэроплана поскорее. Насколько я знаю, вы взлетаете на закате?

— Да… как только минут шесть вечера, — Леони кивнула. Если Отерису так хочется играть в благотворителя, она не будет отказываться от возможности оказаться в небе с качественно отремонтированным двигателем.

* * *

Через час Леони была уже на аэродроме с деревянным ящиком, заполненным нужными запчастями. Они были совершенно… обычными, Леони ожидала, хоть и без особой веры, что у них будут какие-нибудь гильдейские магические штуки, дающие преимущество. Но может, то, что это были прекрасно знакомые комплектующие для их двигателя, было к лучшему. Они сразу смогут их установить без всяких затруднений.

— Лео, но откуда?.. Это наверняка стоило целое состояние! — Карл неверяще уставился на груз, который она поставила у аэроплана.

— Секрет! — Леони с широкой улыбкой ему подмигнула. — Ты не представляешь, какие двери иногда может открывать даже обесчещенная благородная фамилия, —она загромыхала деталями. — Давай, займёмся ремонтом как можно скорее.

В течение двух часов они привели двигатель в рабочее состояние, чтобы не боятся того, что он взорвётся, как только они попытаются набрать достаточно скорости для взлёта. Конечно, это всё ещё был кустарный ремонт в полевых условиях, но лучше такой, чем никакого.

Солнце уже перешагнуло за горизонт, когда Леони заметила направляющихся в их сторону пилота и навигатора «Альтаира». Они точно не выглядели так, будто собирались над ними издеваться?

— И как? Стоило оно того? — а нет, показалось. Адерхольд был всё таким же надменным куском лошадиного дерьма. Может, обиделся?

— Вполне, — Леони пожала плечами, поднимаясь на ноги и вытирая руки от крошеного иллария. — Если не уверен, посмотри на стенд с нынешним прогрессом гонки.

— Убить двигатель — оно того стоило? — он что её, совсем за дуру держал? Леони стиснула молоток, которым только что работала, в руке. Увы, он был с резиновой прокладкой, голову просто так не проломить, даже если очень хочется. — Если ты забыла, гонка в Айронгейте не заканчивается. Если ты едва смогла перегнать нас даже с такими жертвами, может, тебе всё же нечего в ней делать?

— Так, условия спора были однозначными! — возмутилась Лео. — Обогнать вас на пути к Айронгейту. Ни про что больше разговора не было. Ни про состояние двигателя, ни про отрыв, ни про что больше! Мы продолжаем!

— Если хочешь убиться в пустыне, вперёд. Как ты сказала, условия ты и правда выполнила, — Зигфрид скрестил руки на груди. — Я летал над Южной пустыней. Я просто предупреждаю тебя… Если ты собираешься рисковать, то не пытайся взлетать выше в расчёте, что воздух там холоднее. Разница температур там совсем не такая, как ты ожидаешь, даже летая на Нулевом.

— Ты мне… помогаешь, типа? — Леони прищурилась.

— Я не хочу, чтобы ты взяла и убилась на ведр… твоём аэроплане. Ты уже показала, что у тебя побольше мозгов, чем у большинства курьеров. Я вот что скажу, — он наклонился к ней, встречаясь почти глаза в глаза. — Если вы доживёте до финиша, всё равно, на каком месте… прилетай в столицу. Найди Серебряную аллею и дом под номером двадцать.

— И что? — Карл высунулся из кабины, глядя на Зигфрида с высоты аэроплана. — На что намекаешь?

— На то, что есть возможность посвятить ваши мозги и навыки куда более интересной работе. Просто подумайте. Никто не посмотрит, что ты простолюдин, а Виллингэм девка, — он отстранился, разворачиваясь и направляясь прочь.

Леони слегка растерянно посмотрела на Карла, который тоже пожал плечами, явно не понимая, что именно имел в виду юноша, на что навигатор закатил глаза, прежде чем вернуться к работе в кабине.

— В частную армию зовёт. Хрен поймёшь этих аристократов — то угрожают на ровном месте, то предлагают что-то, как подачку, — он звучал раздражённо и недовольно, а в кабине нажимал кнопки и переключал рычаги с куда большей силой, чем требовалось. — Ненавижу подачки.

— Ты принимаешь мою помощь, когда я её предлагаю, — отметила Лео. Она редко чем могла действительно помочь Валенсам, но когда такая возможность подворачивалась, настаивала, что примет посильное участие. Например, когда его сестру надо было пристроить в школу — первый класс отказывались набирать, объясняя это отсутствием денег.

— Точно так же, как ты принимаешь мою. Равноценный обмен, Лео. Мы оба в чём-то друг другу помогаем, а тут нам просто с аристократского плеча подачка. Мол, развлекли мы их в гонке, своими жизнями рискуя при этом! Аристократы не все такие, но очень многие…

— Я понимаю, о чём ты, — Лео достаточно знала об аристократах, чтобы понимать — им в Нордике невероятно везло. У них не было деспотичного правителя или жадного до власти царька, который захватил бы город. Был только Император далеко, в своём заоблачном дворце, и была память о семье, которая когда-то правила Нордикой, но в детстве Леони была беспощадно вырезана на корню при попытке мятежа. Ланкастрианы.

— Ну вот. Пошли они. Попадём в тройку — можем спокойно жить дальше, как жили, только с деньгами и известностью, — Карл, наконец, закончил настраивать подачу охладителя — трубки с ним были ровно под ногами в кабине навигатора, больше никуда засунуть не получилось. — Давай. Пора нам готовиться к взлёту.

[4] Нас выбрасывают в этот мир, как псов без кости, как наёмных актёров — верхом на буре. (Англ.)

Глава 5. Солнце — чёрная дыра

Boiling heat

Summer stench

Neath the black, the sky looks dead[5]

Soundgarden — «Black Hole Sun»

Айронгейт скрылся из поля зрения вскоре после взлёта. Очень скоро вид монументального размера дюн под ногами наскучил — пустыня ожидаемо представляла собой весьма однообразный и скучный ландшафт. Леони спустила комбинезон до пояса, оставаясь в тонкой хлопковой рубашке, что носила под ним. Даже на высоте ей сейчас было совершенно не холодно — воздух остывал крайне медленно.

— Температура на шестнадцать градусов выше стандартной на эшелон… — пробормотал Карл. Они стабильно держались на третьей позиции в гонке, слегка уступив ранее отстававшему «Изгнаннику», который до этого плёлся во второй десятке, но, видимо, решил попытаться вырваться вперёд на сложном участке, на который у всех участников были заранее выстроены планы. Отступать от них было особенно опасно в условиях, где никто не будет искать твой упавший аэроплан. Леони решила, что пытаться с ним гоняться сейчас смысла не было. Потом наверстают.

Самое интересное, что при всём желании «Альтаира» играть в догонялки до Айронгейта, они сейчас были на двенадцатой позиции и не спешили никого перегонять. Что у них был за план? Так-то… по виду перед взлётом, несмотря на то что они были третьими, они не нервничали и не обсуждали тактику. Да и сейчас… Леони слышала, как Карл пытался настроиться на частоты их соперников и подслушивать их беседы.

— Во что «Альтаир» играет? — поинтересовался пилот «Пламени» у своего навигатора. — Они на предыдущем нос к носу со «Стрижом» пришли. А сейчас позволили даже сосункам со Среднего Яруса себя перегнать. На их-то аэроплане?

— Кто его знает? — фыркнул навигатор. — Может, не хотят сжигать запас иллария? Кстати, а чем тебе «Стриж» не сосунки? Пилоту лет пятнадцать.

Леони про себя возмутилась. Ей семнадцать! Она не виновата, что выглядит младше своих лет, в конце концов! Она шестым чувством могла ощутить, как Карл закатил глаза у неё за спиной.

— Они нордикийцы. Зная, как на севере всё устроено, они оба могли сесть за штурвал лет в десять, а на аэродроме шататься, сколько себя помнят. Как раз к нордикийцам у меня ни единого вопроса.

— Карл, отключи это уже, — проворчала Леони. Целиком вырубать коммуникатор было бы глупо, им надо было общаться друг с другом, но слушать чужую болтовню? Спасибо, не надо.

— Ага, да… Я пытаюсь настроиться на «Альтаир», но у них какое-то странное шифрование. Не могу поймать частоту, — пожаловался навигатор, всё продолжая крутить рычажки и настраивать радио.

— Брось это, — Леони дотянулась до фляги с водой, сделала пару мелких глотков, лишь бы смочить пересохшие губы. — Уверена, что, если у них проблемы, они их как-то решат. А если не решат, то передадут сигнал бедствия, — пусть и сама она особо в это не верила. Ни Адерхольд, ни Стерглинг не выглядели как те, чьим первым инстинктом при катастрофе будет просить чьей-то помощи.

Они продолжали лететь дальше, когда уже наконец стемнело. Маяков ретрансляторов тут особо не было, и полагаться на радионавигацию не приходилось. Нужно было быть осторожными и ориентироваться на звёзды.

* * *

Где-то в третьем часу ночи Карл подал голос, отвлекая Леони от размышлений о том, как сильно ей хотелось спать. Она не отдыхала толком с начала гонки, не считая пяти часов сна в Эстхольме и часовой дрёмы в Айронгейте, и это начинало её нагонять.

— Лео, смотри, внизу! — подал голос он. Девушка выглянула из кабины и увидела среди дюн огонёк небольшого костра. — Какие-то местные?..

В пустыне жили люди, но о том, за счёт чего именно они существовали, и как выглядела их рутина, в Никее почти никто не знал, и Лео не была исключением. Она разве что могла предположить, что они получали илларий за счёт перевозки через пустыню грузов по так называемой Бесконечной тропе. Учитывая опасность от зыбучих песков и ходячих дюн, стабильный маршрут в пустыне существовал только один — от Айронгейта до его города-близнеца, Айронхолта. Не всё можно было перевезти по воздуху, да и такой вид транспорта иногда был слишком дорогим. Спрос на наземных курьеров тоже был, несмотря на господство авиаторов в этом вопросе.

— Наверное, да. Отдыхают. Хотя странно, что они теряют время ночью, когда могли бы идти дальше в чуть более терпимых условиях, чем жара днём, — отметила Леони. — Как же спать охота…

— Понимаю, — Карл уныло вздохнул. — У меня есть кофейные зёрна в мешочке. Тебе дать пожевать?

— Ну давай парочку, — согласилась Леони. Всё что угодно, чтобы не уснуть. Зёрна оставили во рту неприятный горький привкус, но действительно её взбодрили. Судя по звукам в наушниках, Карл тоже разжевал кофе. Небольшой мешочек зёрен вдали от всех кофейных плантаций стоил двадцать иллариев. Для Среднего Яруса и выше такая цена, может, и была приемлемой. Но Леони прекрасно знала, например, что на эту сумму в Нордике можно было неделю питаться, и даже не просто сухим хлебом с картонным привкусом.

— Как ты думаешь, как по вкусу будет настоящий кофе? — поинтересовался Карл, закончив жевать зёрна.

— Да, наверное, такой же, как зёрна. Только это будет не горький песок, а горькая вода, — протянула Леони без энтузиазма. Было множество вещей, которые она бы с удовольствием попробовала, будь у неё деньги, но кофе в их число не входил.

* * *

Ещё через пару часов небо у них над головами начало медленно светлеть. Просветы голубого были едва заметными. Леони летела бы себе дальше, если бы не увидела на земле под ними, у самой дюны, крупное чёрное пятно. Она прищурилась, разглядывая его.

— Это… «Альтаир»? — выдохнул Карл, мимо которого её интерес тоже не проскользнул. — Что случилось, что они?..

Леони чуть снизилась, начиная закладывать вираж над дюнами, чтобы получше разглядеть происходящее на земле. Аэроплан не выглядел поломанным, хотя происшествие и экстренная посадка были бы закономерным последствием того, что они отставали от остальных практически сразу после старта. Ничего не дымилось… И они ведь сели без проблем! Леони уже была настолько низко, что видела от участок песка, который пилоты использовали для посадки, со следами шасси.

— Лео, что ты… что ты делаешь?! — Карл явно растерялся тому, что она не продолжала путь, а совершенно точно заходила на посадку.

— Если что-то случилось, мы должны им помочь! — она направила нос вниз, намереваясь посадить «Стрижа» на ту же импровизированную взлётную полосу, что использовали пилоты с «Аурелии». Если они сели без проблем, более лёгкий и миниатюрный аэроплан без труда повторит этот манёвр.

— А они нам чем-то по… — возражения Карла были заглушены тем, как вой двигателей отразился от дюн вокруг них. Леони затормозила, выскакивая вскоре после торможения на песок… и понимая, что песок так-то должен ощущаться под ногами иначе. Не так твёрдо.

Видимо, это и была причина тому, что весьма тяжёлый «Альтаир» без проблем смог сесть в пустыне. Леони присела на корточки, шуруя ладонью под слоем уже слегка остывшего песка и нащупывая где-то на глубине своего локтя твёрдую поверхность. Непонятно, камень или ещё что, но она могла быть уверена, что если на то будет нуждп, они без всяких проблем взлетят обратно.

Карл тем временем подошёл к «Альтаиру», дотронувшись до блестящего бока аэроплана с хмурым видом.

— Они достаточно давно сели. Двигатель остыл.

— Тогда у меня логичный вопрос, — Леони подошла к аэроплану, наконец-то разглядывая летательный аппарат вплотную. Нет, всё же это было настоящее произведение инженерного искусства. Физическое воплощение человеческого гения. — А где эти двое? — она легко забралась к кабине, использовав ступеньку под кабиной для опоры, и заглянула внутрь. Кабина тоже была на редкость современной, но была совершенно пустой. Расстёгнутые ремни, фляжки с водой, свёртки с какой-то едой…

— Ветра нет, и следы не занесло, — отозвался Карл, который уже не тратил время, оглядывал окрестности — и показывал на оставленные двумя людьми следы, которые вели за дюну по левую руку от места посадки. — Лео, полетели дальше. Мы всё ещё участвуем в гонке, мы можем просто полететь дальше, мы ведь не хотим потерять фору, что у нас есть! Зачем нам лезть дальше, зачем лезть глубже?!

— Давай ещё немного оглядимся, и если не увидим ничего, то полетим дальше, — Леони что-то не позволяло бросить всё, сесть в кабину и полететь прочь, к финишной линии этого этапа. Она спрыгнула с аэроплана, направляясь в сторону, куда вели следы, за дюну, и дальше вперёд. Она сняла с пояса фонарь и освещала себе путь, надеясь, что света будет достаточно, если какая-то пустынная живность решит ею поживиться. Что вообще водилось в пустыне? Наверное, какие-то змеи или койоты. Она когда-то читала книгу, в которой была нарисована лошадь с пятнами на шкуре и очень длинной шее, называлась жираф. Может, в пустыне они и жили? Нет, наверное, встреча со змеёй куда более вероятна.

Леони прошла чуть дальше, чтобы обойти дюну и столкнуться с совершенно неожиданным среди песков зрелищем. Из песчаного холма торчал покорёженный хвост некогда яркого красного цвета, но сейчас уже давно обшарпанный и обнаживший блеск металла под краской. Примерно треть хвоста просто отсутствовала, а посреди него зияла огромная обугленная дыра. Чуть в стороне из-под песка выглядывало такое же обшарпанное крыло, размером примерно как у её аэроплана. Значит, какая-то не слишком новая модель, ей лет пятнадцать точно... Это было интересно. Очень интересно, и она не могла не попытаться заглянуть поближе. Лео сделала было шаг в его сторону, но остановилась как вкопанная.

Щелчок раздался слишком близко. Слишком.

— Ни с места, — голос был знакомым. В последние несколько дней она слышала его слишком часто. Леони подняла руки, медленно поворачивая голову и встречаясь взглядом с Тероном Стерлингом. Его кожа, от природы бледная, под светом звёзд казалась так и вовсе светящейся изнутри. В его руках был блестящий чёрный револьвер, направленный Леони точно в голову. Она таращилась в дуло, не понимая, что делать дальше. Светлые глаза юноши выглядели совершенно безразлично, и что-то подсказывало Лео, что, если ему придётся стрелять, он выстрелит без единого момента колебаний.

— Терон, я… Мы увидели ваш аэроплан, мы подумали, что вам будет нужна помощь… — пробормотала растерянно девушка.

— Мы поняли. Но ты уже увидела слишком много, — произнёс он. Леони, как загипнотизированная, смотрела в дуло револьвера.

— Терон, — ещё один знакомый голос. Зигфрид вышел из-за разрушенного самолёта. Рукава его комбинезона были закатаны по локоть, а на ладонях даже издалека была видна грязь. Он явно только что копался в песке дюны, в которую вонзился носом аэроплан, на его поясе висела маленькая сапёрная лопатка. Лео подумала — совсем не к месту и не ко времени — что в пустыне нужны инструменты посерьёзнее. — Не думаю, что она нам навредит. Виллингэм… Как только Терон опустит револьвер, иди отсюда. Иди прочь. Возвращайся к своему навигатору и лети дальше.

— Что вы тут делаете? — Леони выдохнула про себя с облегчением, когда Терон всё-таки опустил револьвер. Сегодня её не убьют. — Этот аэроплан… Красный аэроплан, потерявшийся в пустыне… — всё становилось на свои места куда быстрее, чем она могла бы даже в теории себе представить, если так подумать. Слишком много совпадений. — Вы искали… место гибели «Красной Кометы»?..

— Иногда лучше не думать вообще, чем думать слишком много, — отметил Терон с отсутствующим видом. — Какие бы ты выводы ни сделала, мы не будем их подтверждать или опровергать. Зиг уже сказал тебе, что от тебя требуется сделать, и я советую тебе уходить как можно скорее.

Ей не нужно было повторять дважды. Впереди была гонка, ещё множество этапов и, как она надеялась, долгая и счастливая жизнь, которую совсем не хотелось терять, будучи застреленной посреди Южной пустыни. Лео сделала шаг назад. И ещё. Только когда она уверилась, что её не пытаются перехватить, чтобы принудить к чему-то, она развернулась и побежала прочь, насколько это позволял песок, в который она то и дело проваливалась по лодыжку.

* * *

У Карла явно было много вопросов, но Леони яростно замотала головой, стоило ему открыть рот. Сначала они взлетят, убедятся, что всё прошло без проблем, а дальше уже она озвучит, что случилось. Они без всяких затруднений взлетели и набрали высоту, и только после этого Леони наконец заговорила. Пересказ был коротким, скупым на детали — она не стала уточнять, что Терон приставлял к её голове револьвер — и подытожила Лео его однозначным выводом.

— Они зачем-то искали место гибели Андреи Ласкарис. И будь я проклята, они его нашли!

— Ты видела тело? — кажется, шок и недовольство у Карла достаточно быстро сменились интересом. — Прям, точно-точно?

— Карл, я там была минуты две. И не то чтобы аэроплан лежит у всех на виду, он наполовину погребён под дюной. Я видела только аэроплан. Но у него был красный хвост, и знаешь… Странно, что… — она нахмурилась, воскрешая в памяти картину увиденного. — Он был прострелен. Там была неплохих размеров дырка.

— Как от небесного ружья? — солнце постепенно поднималось всё выше, и Леони набирала высоту, чтобы жара не влияла на них так уж сильно.

— Не думаю. У нас была дыра от него, ты же помнишь, и они оставляют не такие большие… И обычно не сквозные, — один выстрел из небесного ружья редко был фатальным для аэроплана. Конечно, стрелок мог попасть в двигатель, и тогда пиши пропало, но обычно летучесть нарушить было не так уж просто.

— А из чего ещё могли бы стрелять… в теории?

— Гильдия могла. Хрен знает, какие у них есть вооружения, — Лео задумалась. У Гильдии определённо были поводы ненавидеть семью Ласкарис. Когда-то те были тоже одними из небожителей, вершивших судьбы мира, но потеряли власть в результате переворота и были вынуждены бежать в Никею. Мариос Ласкарис стал премьер-министром императора Александра, его дочери попали в столичные военные академии… И Леони точно знала, что прежних соплеменников премьер ненавидел лютой ненавистью, например, позакрывал кучу гильдейских школ, где они обучали тех никейцев, которых считали достойными присоединиться к себе. И ведь школы давали простолюдинам шанс начать новую жизнь за пределами жёсткой и неизменчивой структуры никейского общества. Наверное, гильдейцы едва ли их возносили до элиты, но жить среди Белого Рода, пить первую воду и ни в чём не нуждаться... Заманчиво.

— То есть, ты думаешь, они могут искать доказательства, что Андрею Ласкарис убили гильдейцы? И что им с этим потом делать?

— Меня-то ты зачем спрашиваешь? Может, использовать их для того, чтобы выгнать взашей Гильдию из Никеи окончательно. Вытащить что-то из её аэроплана.

— А что там за двенадцать лет в песках вообще могло бы сохраниться? Да и… с земли её сбили или в воздушном бою, разницы нет — разве гильдейцы не нашли бы место крушения первыми и не забрали бы всё важное? И тело в том числе.

— Я не думаю, что игра в угадайку будет нам на пользу. Нам действительно лучше забыть всё, что мы видели, — произнесла Лео, немного подумав. — И что-то мне подсказывает, что наших новых знакомых с «Аурелии» мы больше не увидим никогда.

— Может, это и к лучшему, — согласился Карл, начиная снова возиться с радио. Солнце наконец освещало их путь вперёд, и надо было думать о том, что их ждало на пути в Айронхолт. Но мысли Леони то и дело возвращались к аэроплану, двенадцать лет как погребённому среди песков, и какие секреты он мог скрывать.

[5] Кипящий жар, летняя вонь, под чернотой небо выглядит мёртвым. (англ.)

Глава 6. Безумный мир

All around me are familiar faces

Worn out places, worn out faces

Bright and early for the daily races

Going nowhere, going nowhere[6]

Tears for Fears — «Mad World»

В преддверии гонки Южная пустыня казалась суровым испытанием, где ждали одни лишения и поломки. Но сейчас Леони была даже разочарована, обнаружив, насколько нудным и однообразным оказался этот участок.

Она даже успела немного подремать, задействовав кустарный автопилот — то есть, просто подперев металлической кочергой штурвал и прижав педаль подачи оборотов на двигатель кирпичом. Зачем им в кабине кирпич? Ну так ситуации разными бывают.

Айронхолт показался в поле зрения на рассвете пятого дня гонки. Леони без всякого труда совершила посадку, отметив без особого энтузиазма, что их приключение среди дюн в первую ночь стоила им лидерства. «Стриж» был седьмым, и учитывая, что, кроме «Альтаира», который ожидаемо не завершил этот участок, до финиша не добрались ещё три аэроплана, участников оставалось всего двенадцать. У них был целый день на отдых перед очередным перелётом через океан, в этот раз ночным, и Леони решила воспользоваться этим временем, чтобы выспаться. Карлу тоже хотелось спать, что было логично, и им пришлось разделить двенадцатичасовой перерыв так, чтобы каждый поспал пять часов, и после остались ещё два часа на то, чтобы подготовиться к взлёту.

Путём подбрасывания монетки было решено, что первым спать будет Карл. В здании аэровокзала была обустроена комната отдыха для участников гонки, где заранее установили два десятка коек, разделённых ширмами для создания чувства уединённости. Карл отчалил спать, и Леони должна была его разбудить, как только придёт время. А пока что… Нужно было следить за «Стрижом», чтобы защитить его от возможных диверсий со стороны соперников.

Леони сидела в тени крыла аэроплана с картой следующего участка. Из свидетельств победителей предыдущих годов и просто курьеров, часто летающих по южным маршрутам, она сделала вывод, что океан Нотос очень похож на океан Бореас, даром что они находятся в разных частях Никеи. Те же спокойные воды и дикие ветры, те же безжизненные скалы… С одним только отличием. Следующим пунктом назначения была единственная в своём роде летучая военная база под названием «Память Филии».

Туда гражданские курьеры не летали вообще. Единственным днём в году, когда туда допускали аэропланы со стороны, был тот день, когда до станции добирался маршрут Гонки Нулевого Яруса. Так что информации о том, как там летать, как вообще садиться… Её было не так уж много.

Летучие станции в Никее не были редкостью, но их общее количество не превышало двух десятков на всю империю. На севере их не было вообще, и Леони на таковой бывала только раз, во время доставки на восток Нижнего Яруса. Тогда оказалось, что это была самая ближняя точка возможной дозаправки, а топлива у них было мало. Она была совсем начинающей, и в итоге чуть не угробила «Стрижа» о посадочную площадку, и до сих пор иногда эта посадка снилась ей в кошмарах. Только снился ей не реальный исход, а тот, катастрофический, который мог бы случиться. Как она не успевала затормозить, и аэроплан уходил в пике вниз…

А теперь ей предстояло пережить этот опыт снова. И желательно не угробить аэроплан всё-таки.

Она пересматривала карту маршрута подлёта к «Памяти Филии», когда гул двигателей отвлёк её от этого занятия. На посадку с утробным рёвом двигателя и ядрёной вонью паров иллария заходил крупный аэроплан, наверное, она бы отнесла его к летучим фрегатам. Но Лео не совсем разбиралась в том, где заканчивался фрегат и начинался крейсер. Тем временем тот грузно спружинил на шасси, а после затормозил, и она могла разглядеть нарисованный на боку крылатый меч с короной поверх него. Военный транспорт, значит…

Вскоре из него начали высаживаться солдаты. Мужчины средних лет, в основном, но достаточно большое количество было юношами возраста Леони. Униформы выглядели как попало. Какие-то новенькие, явно совсем недавно отшитые, а некоторые давно потускневшие и потерявшие прежний лоск. А после людей начали выносить продолговатые и явно тяжёлые мешки.

Леони сбилась со счёта на третьем десятке. Тела просто сваливали на раскалённую поверхность взлётной полосы, и достаточно скоро образовалась достаточно большая куча. Солдаты, получив распоряжение «Вольно!», в основном разошлись по лётному полю, но где-то полдюжины остались сторожить тела.

— Эй! — паренёк в заломленной на затылок фуражке махал рукой в сторону «Стрижа». Нет… ей. Конкретно ей. Леони выглянула из-под крыла, показывая на себя пальцем с немым вопросом — мол, ты точно мне это говоришь? — Да, да, вы! — он подбежал к аэроплану, с огромным интересом в глазах оглядывая его. — Эм… вы же… в гонке участвуете?

— Ну да, — Лео улыбнулась, вылезая и оказываясь с ним лицом к лицу.

— Эх, жалко, что не успел я! — парень вздохнул. — Думал, рекрутёры придут позже, а тут… Вот, хожу топчу плац.

— Вы тоже лётчик? — энтузиазм казался Леони чрезмерным. А может, она просто слишком устала.

— Любитель, — парень пожал плечами. — У отца аэроплан есть. Я думал с ним податься на гонку в этом году.

— Это не совсем для любителей, всё-таки, — отметила Лео. — Мы с моим навигатором летаем каждый день уже четыре года. И нам всё ещё достаточно сложно.

— Пустыню вы пролетели, так что самое сложное позади, — солдат звучал настолько уверенным в них, что Леони даже стало как-то неловко. — Всего через три дня финиш, так?

— Ну, может, если говорить исключительно цифрами, то, может быть, и так, — признала Леони, — но эти три дня не менее важны, чем предыдущие пять. К гонке надо относиться уважительно, иначе она тебя этому самому уважению научит.

Отчасти поведение пока что безымянного для неё солдата было похоже на её собственное. Кто угодно мог бы обвинить Лео в том, что она неосторожна и чрезмерно одержима рисками, но в небе она отдавала себе отчёт в том, что даже самые серьёзные испытания она может перенести и выйти из них живой. Но, важное уточнение, на «Стриже» и с Карлом у неё за спиной. То есть, на знакомом аэроплане, который она наполовину перестраивала с нуля, и с навигатором, вместе с которым они мыслили, как единый организм.

— Может быть, — парень пожал плечами. — Как вас зовут?..

— Леонетта. Но можно Леони и на «ты», — она всё же улыбнулась. Может, на гонку ему было рано, но она видела, что её собеседник искренне любил небо и явно не раз взмывал в облака прежде.

— Я Филипп, — представился солдат. — Филипп Фолкленд. Рядовой шестой компании десятого полка Императорских гусар.

— Фолкленд… звучит как благородная фамилия, — Леони чуть наклонила голову. Наверное, отец в её детстве упоминал её. Откуда-то Лео её слышала.

— Ну так оно и есть. Мы не какие-нибудь Миттермейеры, или как Ланкастрианы были когда-то, но поместье у отца есть… Земля своя. И апельсиновая роща на Среднем Ярусе.

— Тогда… э… прости за вопрос, но почему ты рядовой среди гусаров? — аристократ перед ней вполне мог быть среди тех трупов в мешках, которые сейчас постепенно загружали на подъехавший грузовик. Если бы Леони не знала, что там тела погибших, это с тем же успехом могли быть мешки картошки. Похоже, для солдат работа с мёртвыми стала частью мрачной повседневности.

— Отец сражался в Филии, когда дисики там высадились, — Филипп пожал плечами. — Он всегда считал, что платить взятки штабным, чтобы получить тёплое местечко подальше от передних рядов — трусость и предательство. Защищать Империю и Императора с штыком в руках, вот призвание каждого мужчины, — по его лицу было понятно, что сам он в это не слишком-то верил, просто повторял, что неоднократно слышал.

— И ему всё равно, что ты можешь погибнуть? — Лео не очень помнила своего отца, да и она была всё-таки девочкой, их отношения были совсем другие. Но вот в случае с Карлом… она не могла представить, чтобы покойный господин Валенс отправил сына на передний край, если бы у него была возможность сделать что-то, чтобы тот когда-то всё же вернулся домой живым.

— Он сказал, что, если я умру, то такова моя судьба, и что я в посмертии стану одной из душ, что проложат путь для Светоносной.

— Ты же понимаешь, что Светоносная — такая же девчонка, как и мы? Она просто родилась в правильной семье. А люди ей молятся и верят, что их души после смерти будут подле неё. Душ нет, а тела мы развеиваем по ветру.

— Но она ведь родилась дочерью Императора. Значит, ей великая судьба уготовлена, — Филипп звучал не слишком уверенно. — Если что, я ничего не навязываю. Ты вправе верить в то, во что захочешь. У нас не наказывают за неверие в Светоносную, — он положил ладонь на металл «Стрижа», нагретый под солнцем Айронхолта. — Просто… когда ты сталкиваешься лицом к лицу с дисиками… Гораздо легче бросаться в атаку на верную смерть, когда ты хоть во что-то веришь. Хоть с чьим-то именем на устах, — он выдохнул дрожащим голосом. — Даже если Зоя Александрина, Светоносная, Возлюбленная Дочь, никогда не узнает о твоём существовании и твоей жертве.

Он поднял взгляд на пилота, слабо улыбаясь.

— Но знаешь, Леонетта, ты заставила меня задаться вопросом. Если душ действительно нет, то… когда мы засыпаем навечно, куда мы попадаем? Если мы с тобой ещё встретимся когда-то, может, обменяемся мнениями?

Почему-то Лео сомневалась, что они и вправду ещё хоть когда-то увидятся. И будет Филипп погибать с именем Светоносной на устах, а потом гореть в погребальном костре с сотнями своих братьев по оружию, потому что так за него решил его отец, его командующий, или же Император на своём далёком Солнечном Престоле.

У неё, нищей девчонки с когда-то громкой благородной фамилией, свободы выбирать свой путь было куда больше, чем у этого паренька, который до призыва явно жил неплохой жизнью. Но солдатская доля успела оставить на нём отпечаток — когда-то круглые румяные щёки уже начинали западать, а под глазами очерчивались тёмные круги. Видимо, вид гоночных аэропланов напомнил ему о жизни на гражданке и наивных, беззаботных планах когда-то летать среди лучших гонщиков в небесах.

* * *

Карл, когда она его разбудила, был всё ещё сонным и не слишком довольным жизнью. Лео предупредила его, что на аэродроме был военный летучий фрегат, и лучше бы ему не привлекать к себе слишком много внимания, пока она будет спать. Карл посмотрел на неё, как на дурочку — мол, не тебе меня учить. Конечно, старшему сыну семьи Валенс формально повестка всё ещё не приходила, но рекрутёры совершенно не считали её наличие обязательным фактором в выборе того, кого призывать. Выписать бумажку можно было и прямо на месте.

— Думаю, я буду держаться уголка организаторов гонки, — решил Карл. Удостоверение участника у него было справлено по всем требованиям, так что скорее всего, Императорская почтовая служба встанет на его защиту. Как минимум должно получиться формализировать отсрочку до конца гонки.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — Лео скинула с ног ботинки и стянула носки, прежде чем улечься на койку. После пяти дней то на бегу, то сидя за штурвалом, спина была определённо ей благодарна за передышку. Почти беспрерывный стресс выматывал куда сильнее, чем любые препятствия. Сама гонка казалась отдыхом по сравнению с этим напряжением.

— Когда-нибудь этот подход выйдет боком, — проворчал Карл, но задёрнул шторку, уходя из комнаты отдыха и оставляя Леони наедине с собой. Она практически сразу же провалилась в сон, даже не успев накрыться тонким одеялом.

Это снова были сны о детстве. В те редкие моменты, когда Леони всё же их видела, почти всегда в ночи к ней возвращались воспоминания о временах, когда отец был ещё жив. Вот и сейчас она заливисто смеялась, сидя на сиденье навигатора, пока отец закладывал над Нордикой вираж на своём аэроплане, «Предвестнике». Солнце греет, но не печёт, ветер ласково играется с её волосами, а Леони искренне, по-настоящему счастлива.

Они садятся на аэродроме Нордики, и отец помогает ей вылезти из кабины, после чего сажает себе на плечи и идёт в сторону ангаров. Там стоит ещё один аэроплан — выкрашенный в идеально белый, он тоже часто возвращался к ней во снах. «Лунный странник» — хотя луны на небесах Никеи не было уже много столетий, многие верили, что она исчезла, когда умерла Императрица Ирина.

Она видит со своей наблюдательной позиции на плечах отца его пилота и навигатора. Угольно-чёрные волосы в хвостике у мужчины и длинные рыжеватые, темнее, чем её собственные, волосы женщины, распущенные, как настоящая мантия, вниз по спине. Это всё, что она помнит. Она помнит, как женщина протягивает ей небольшую серебряную монетку, показывает, как её покрутить в пальцах так, чтобы поймать солнце… Солнечный зайчик отражается Леони в глаза, и она резко просыпается, встречаясь взглядом с побелённым потолком.

Девушка села на постели и запустила руку под воротник лётного комбинезона. Там, под рубашкой, на прочном кожаном шнурке болтался тот самый диск. Если на нём когда-то были надписи или узоры, они давно стёрлись, оставляя только небольшие бугорки неровностей на поверхности, и потому понять, что это было — монетка, медальон? — и кому когда-то принадлежало, было невозможно. Мало ли женщин с длинными рыжими волосами в мире?

И всё же… в день, когда отец погиб, он направлялся в Лету вместе с «Лунным странником». Леони это точно помнила — ей было восемь лет, она была уже достаточно осознающим себя и окружающий мир ребёнком. Отец не вернулся, и в тот день её мир окончательно рухнул. Больше никогда она не жила как прежде.

В тот день она повзрослела разом на несколько лет.

Леони вернула медальон на место. Вне зависимости от того, кто ей его дал, это был её маленький талисман на удачу. Он занимал в её жизни то место, которое она сама ему отвела, и его подлинная сущность уже не имела значения.

Она бросила взгляд на хронометр на стене. Она спала три часа, можно попытаться отдохнуть ещё немного. От того, что она вскочила раньше времени, ничего не изменится, только она будет чувствовать себя всё ещё уставшей. Леони улеглась на постель обратно, проваливаясь теперь уже в сон без лишних переживаний и тревог, и проспала до тех пор, пока её не разбудил Карл.

— Всё в порядке? — поинтересовалась Лео у навигатора. Тот коротко кивнул.

— «Альтаир» так и не прилетел. Ну, этого стоило о…

— Карл! — прошипела Лео, натягивая ботинки на ноги. В конце концов, в комнате отдыха они были далеко не одни, и кто-то мог их разговор подслушать и сделать свои выводы, которые могут поставить их под удар. — Потом.

— А, ну… да, — Карл кивнул слегка растерянно. — Прости. Я что-то всё не проснусь толком. Ещё и с этими военными…

— Забей. Мы в порядке. Через два часа взлетим, и всё это останется позади.

— Реально ли это всё оставить позади? — мрачно поинтересовался Карл. — Из Никеи никуда не деться. Когда-то война нас настигнет. Император держит в своих руках все наши судьбы. Когда придёт время нам стать оружием, мы им станем.

Они вышли в основное помещение аэровокзала. Лео остановилась у зеркала, распутывая волосы, сбившиеся за время сна в колтун. Тут было достаточно многолюдно, но в основном благодаря тому самому драгунскому полку, высадку которого она видела перед тем, как пошла спать.

— Тогда пусть мы будем как можно дольше вдали от всего этого, — Леони бросила взгляд на весьма потрёпанный портрет Светоносной, висевший по левую руку от парадного портрета Императора над стойкой администратора аэровокзала. Принцесса Зоя на этом портрете, достаточно популярном для демонстрации в государственных учреждениях, выглядела какой-то потерянной, и её было по-человечески жалко.

Если Леони правильно помнила, он был сделан вскоре после расстрела всей семьи её матери, благословенного консорта Элланы Ланкастриан. Саму консорта повесили, она видела фото в газете, когда ей было десять. Обычно такие откровенные снимки не публиковали, но бунт Ланкастрианов был слишком громким событием, и наказания за него были крайне жестокими и крайне публичными…

Принцесса осталась жива, потому что Ланкастрианы взбунтовались и свой кровавый конец заслужили, но её звали не Зоя Ланкастриан. Она Зоя Александрина, Возлюбленная дочь. Она выше всех этих интриг и кровопролития. Во всяком случае, так заявлялось.

Леони, в свою очередь, думала, что Император не стал убивать свою дочь только потому, что ему было некем её заменить. Если бы у него был ещё один ребёнок, он бы не сомневался ни секунды. Правда, вот такое озвучивать было бы уже государственной изменой, так что она молчала, и даже Карлу про свои умозаключения не говорила.

С самого момента бунта Ланкастрианов о принцессе было слышно очень мало. Конечно, традиционные монеты в честь её совершеннолетия отчеканили лет пять назад, но даже называли их не «Зоиным илларием», как вроде как было принято, а «александринами». Да и было их невероятно мало, Леони никогда вживую не видела настоящий александрин.

Не то чтобы выводы нищей девчонки о политическом климате в далёкой высокой, прохладной столице как-то повлияют на ситуацию. Держать их при себе просто-напросто логично.

[6] Вокруг меня знакомые лица, усталые лица, старые места, все готовы к очередному дню гонки в никуда. (Англ.)

Глава 7. Когда прорывает дамбу

No, crying won't help you,

Praying won't do you no good

When the levee breaks,

Mama, you got to move, ooh-ooh.[7]

Led Zeppelin — «When the Levee Breaks»

Казалось, пустыня отбила у всех участников гонки охоту лихачить, как минимум на время. Иначе Леони не могла объяснить, насколько легко они смогли вырваться с шестого на третье место, стоило им только взлететь. Она слабо представляла ситуацию, которая сложилась у их соперников, и насколько успешно их двигатели перенесли испытание в виде двух суток без посадки на экстремальной жаре. Им ещё повезло, или же они с Карлом достаточно эффективно усовершенствовали двигатель в Нордике… Или всё дело было на самом деле в гильдейских деталях. Но насколько могли менять ситуацию пара не самых критически важных в функционировании двигателя комплектующих?..

Очень скоро берег остался позади, а они летели над океаном Нотос, взмыв над слоем низких кучевых облаков. Карл выглянул из кабины, опустил руку вниз, словно пытаясь пощупать их.

— Как думаешь, в этом году хоть раз пройдёт дождь? — поинтересовался он с лёгкой тоской в голосе. Они с Леони оба помнили, что в их детстве в первый цикл в году иногда всё же шёл дождь. Последние несколько лет он бывал в лучшем случае раз-два за десять месяцев. Во всяком случае, так было на Нулевом Ярусе. Выше вроде как лило с неба чаще.

— Может быть. Но какой прок от дождя, если его так мало? — Леони как-то совсем сдулась. Даже ажиотаж от обнаружения «Красной Кометы» в пустыне, от гонки, от всего… его было недостаточно, чтобы говорить о прежнем оптимистичном настрое. Вид летучего фрегата наводил на мысль, что гонка кончится всего через три дня, и они вернутся к своей прежней жизни.

И то, как скоро туда придёт война, будет лишь вопросом времени. Особенно для Карла.

— Что ты будешь делать, когда придёт повестка? — спросила она у навигатора. Тот ответил далеко не сразу, явно думал — но Леони не видела сейчас его лица, так что не могла бы сказать с точностью.

— Если ты предлагаешь прятаться, то этого делать я не собираюсь, — наконец произнёс он. — Попытаюсь убедить армию, что я полезнее среди картографов, радистов, ну или за штурвалом… наверное…

Пилот из Карла был средним, и в целом он чувствовал себя на месте пилота не слишком уверенно, но опыт у него всё же какой-то был. Тут скорее было важнее другое — лётное дело в армии издавна считалось делом аристократов, и простолюдину вроде Карла и в Академию Генерального Штаба, и в лётные школы путь был, скорее всего, заказан. За взятку или по протекции это реально было бы изменить, но у них двоих не было ни денег, ни влияния, достаточных для того, чтобы подобное провернуть. Так что в лучшем случае, Карл окажется среди радистов.

— Если мы финишируем в тройке, на тебя… обратят внимание, — пробормотала она. Мысль о том, что у них будет своя курьерская фирма, которую она озвучивала Зигфриду, в теории звучала очень соблазнительной, но в реальности едва ли её можно было бы беспроблемно реализовать. Куда вероятнее было то, что рекрутёры в Нордике приметят Карла, как только станет понятно, что «Стриж» отличился в ходе гонки.

А проиграть намеренно, не получив ничего, не было вариантом. Они слишком много вложили в участие, огромные деньги по их меркам — на взносы, модификацию двигателя, воду и топливо — надо было отбить хотя бы эту сумму, потому что иначе семье Валенсов грозило совершенно безрадостное существование впроголодь на ближайшее время.

— Если обратят внимание, то так тому и быть. Не нам пытаться изменить мир, Лео. Мы маленькие люди, даже если мы летаем среди облаков. Мы не сможем ничего исправить так, чтобы действительно оставить след в истории. В лучшем случае у нас получится помочь своим близким и родным, но…

— Я понимаю, о чём ты, — Леони вздохнула. — Но я просто хочу верить в то, что у нас будет хотя бы какая-то возможность сделать нашу жизнь лучше. Я думала, что эта гонка даст нам шанс…

— Только вот на что будет этот шанс? Убиться поярче да покрасивее?

— Минутку оптимизма, Карл! Ну хотя бы толику! — тут Леони уже возмутилась бесконечно пессимистичному настрою своего навигатора. — Я не говорю, что мы будем решать судьбы мира, да и не стремлюсь к этому, но хотя бы выделить себе возможность жить благополучнее и спокойнее, чем раньше? Мне кажется, это вполне реально.

— Ни у кого в нашем мире в наше время нет даже шанса на счастливый конец, — Карл был невероятно спокоен. — Мы живём в мире вечной войны. Лишь вопрос времени, как скоро нас перемелют её жернова.

* * *

«Память Филии» показалась впереди на рассвете. За ночь их несколько раз пытался поймать врасплох дикий ветер, но это не было что-то сложное. Платформа парила в воздухе на высоте практически в километр благодаря сияющему голубым иллариевому ядру под её поверхностью, а её самая высокая точка поднималась метров на сто — башня, на которой развевался никейский флаг, и мигали тусклые лампочки.

Чтобы сесть, нужно было набрать высоту и быть осторожными, готовясь в любой момент к сдвигу ветра, причиной которого могли стать неожиданные «дикие» порывы. Они садились третьими, стабильно сохраняя положение среди лидеров, и Леони это пока что устраивало. Но, наверное, недоставало ей личного вызова, какого-то испытания, которым стал, например, «Альтаир» и его экипаж. Словно гонка, при всём том, что она ещё продолжалась, для неё лично кончилась среди песков, у сбитой «Красной Кометы».

Все аэропланы тормозили с помощью специальной системы из рычагов, креплений и плотного каучукового пояса, который гасил инерцию почти мгновенно, стоило носу летательного аппарата упереться в него. Наверное, будь такое приспособление на той летучей платформе, на которую садилась когда-то Леони, она бы тогда не боялась свалиться в бездну. Когда она вылезла из кабины, она чувствовала, как гудит под её ногами иллариевое ядро, которое поддерживало станцию на лету. Если подойти к краю, было видно только облака, и только в одной точке, небольшом просвете между ними — морскую поверхность.

Солдаты подчёркнуто занимались своими делами, кроме тех, кто был в ответе за обслуживание аэропланов участников. Полдюжины людей в униформе трудились над ремонтом генератора, снаружи которого искрили проводки. Офицер в погонах капитана махнул рукой в белой перчатке, привлекая внимание.

— Участники! Соберитесь на площади у флагштока, у нас есть что вам сообщить. Господин командующий станции скоро подойдёт.

Пилоты тут же потянулись к шесту, на котором сейчас трепетало на могучем ветру никейское военное знамя. Сейчас экипажей оставалось всего двенадцать. Двадцать четыре человека, считая них самих. Из них, помимо Леони, были всего три женщины, и все они были навигаторами — ухоженная аристократка в подшитом мехом пилотском комбинезоне с «Солнечного танцора», единственного столичного участника, седая уже женщина с «Вихря» и совсем ещё подросток, младше них обоих, с «Водоворота». Не так много, но это как раз было обычно для профессиональных гонок. Женщин-авиаторов высокого уровня было совсем мало.

— Друзья мои, — пилот «Солнечного танцора» вышел вперёд, привлекая сразу же к себе внимание. — Полагаю, пока мы ждём господина командира, мы все можем поздравить друг друга с достижением очередного этапа гонки. Всего пара дней, и мы приземлимся в Нордике… И сам факт того, что мы долетим до финиша, уже впишет наши имена в историю. Я хочу предложить нам всем познакомиться. Представиться и рассказать о себе немного.

Ответом ему было настороженное молчание.

— Я начну, — продолжил он. — Моё имя Энтони Рокхэм, мой навигатор — моя жена Мэйв. Мы уроженцы и жители Столичного Яруса, держим собственную курьерскую компанию и рассматриваем расширение на Верхний и Средний. «Солнечный танцор» — наша собственная разработка, наше детище и венец творения.

— Приятно познакомиться, — улыбнулась Мэйв, обнажая ровные белые зубы. Почему-то это выражение лица напомнило Леони о хищниках. И зачем вообще они затеяли это знакомство? Пытались найти слабые места среди других участников? Выделиться, чтобы запугать соперников, мол, мы вот такие сильные, вы нам не ровня? Просто собрать на себе восхищённые, полные зависти взгляды?

— Что же, раз представляемся, то почему бы нет… — почесал затылок крепко сложенный пилот «Пламени» в ярко-красном, в цвет его аэроплана комбинезоне. — Грег Хэммонд. «Пламя» — моя птичка. А это Сергос, мой навигатор, — высокий щуплый парень был подстрижен почти под ноль, что обнажало его острые уши. Гильдеец-полукровка, никаких сомнений, да и имя говорит само за себя. Впрочем, выглядел он, несмотря на тощую комплекцию и бледную кожу, достаточно довольным жизнью. — Мы летаем над Средним Ярусом, занимаемся обычно извозом на аэропланах средней тяжести.

Так постепенно один экипаж за другим представлялись и рассказывали немного о себе. Очередь в итоге дошла и до них двоих.

— Я Леони, я курьер Почтовой службы и пилот «Стрижа». Мы вместе с Карлом, моим навигатором, доставляем почту по Нулевому и Нижнему Ярусу, — девушка улыбнулась. — Вот уже три года как.

— Надо же, девушка-пилот, — Мэйв Рокхэм смерила её заинтересованным взглядом. — И сколько же тебе лет, Леони?

— Семнадцать. А что, какие-то проблемы? — тут же ощерилась Лео, скрещивая руки на груди. — Мы не нарушаем никаких законов. Может, в центре Никеи запрещено садиться детям за штурвал?

— Да нет, не запрещено. Просто ещё десять лет назад такое казалось бы нонсенсом… Наша страна воистину меняется так быстро, но коли мы живы, Император всё ещё милостив, — обычная формула, обращённая к Александру Леосу, казалась не признаком истинной веры, а не более чем данью привычке.

— Император милостив, — не слишком стройным хором откликнулись ещё несколько человек, по привычке дотрагиваясь пальцами до середины лба.

— Мы с запада Нулевого Яруса, — нарушил установившуюся было тишину пилот «Водоворота». — Меня зовут Вильгельм, это моя дочь Эмили. Мы живём в одной из прибрежных деревень, зарабатывали перевозкой грузов через хребет на север и в Айронхолт на юге… Ну, конечно, без патента.

Эмили только вяло махнула рукой. Судя по её бледности и в общем нездоровому виду, она и до гонки была не слишком бодрой, но состязание её тоже достаточно сильно успело вымотать.

— Я удивлён, что «Альтаир» не среди нас, — отметил Грег, упирая руки в бока и оглядывая собравшихся, теперь знакомых друг с другом. — Мне казалось, ребята там были с заявкой на победу.

— Простые позёры, — фыркнул Уайт, пилот «Вихря». — Пески пустыни им могилой.

Леони ощутила на себе внимательный взгляд Карла. У него явно были вопросы — её расплывчатый и лишённый деталей рассказ о конфронтации с Зигфридом и Тероном в пустыне для него был достаточным признаком того, что Лео что-то скрывала. Он слишком хорошо её знал. Он понимал, что она не просто увидела сбитый аэроплан и лётчиков с «Аурелии», которые его раскапывали.

Наконец из здания базы вышел коренастый седой мужчина с залысинами в накинутой поверх мундира мантии с эполетами. Пилоты тут же затихли, наблюдая за ним в ожидании — что такое им должны были сообщить?

— Кх-хм… — откашлялся командир. — Так, похоже, здесь все, кто ещё участвует в гонке… Тут есть известия с земли. Наши радисты полтора часа назад получили сообщение, что в районе Западного хребта совершена очередная высадка дисикийских частей. Ведутся активные боевые действия по их подавлению, однако у нас есть сообщения от Западного штаба о том, что они вооружены небесными ружьями. Это обстоятельство вносит определённые изменения в ход гонки, и Императорская Почтовая Служба, как организатор, потребовала проинформировать вас, чтобы вы знали о риске, на который пойдёте в случае, если продолжите своё участие.

Повисла тишина, некомфортная и тяжёлая. Леони искоса поглядела на своего навигатора, но по лицу Карла даже она не могла сказать, что он думал по поводу внезапной новости. Конечно, тогда, в Саветте, он без сомнений выстрелил в лоб дисику, но… Это было внезапно, он действовал по ситуации. тут же у них была возможность избежать её вовсе.

— Увы, сейчас не представляется возможным изменить маршрут гонки — весь Западный хребет объявлен зоной активных боевых действий. В связи с этим тем, кто всё же решит продолжать участие, помимо потенциальных призовых денег, мы можем пообещать выплаты непосредственно от армии. Пока что речь идёт о тысяче иллариев каждому, кто сядет в следующем перевалочном пункте.

Команды «Солнечного танцора» или «Пламени» поскучнели, им едва ли было интересно слушать о средствах, острой потребности в которых они не испытывали. Другие же явно были заинтригованы обещанием денег.

Армия имела свой интерес в гонке — очень часто победители и отличившиеся получали заманчивые предложения о сотрудничестве с военно-воздушными силами Никеи. А тут такая отличная возможность испытать потенциальных бойцов на стрессоустойчивость в условиях, максимально приближенных к боевым! Но… это привлечёт внимание. Определённо привлечёт. Да и подставляться под небесные ружья…

— Тем, кто решит переждать кризис, позволено будет остаться на «Памяти Филии» или же пролететь по коридору обратно в Айронхолт. Пока что дисиков на этом участке не обнаружено, — командир окинул собравшихся взглядом. — Я жду ответа в течение пятнадцати минут.

Леони повернулась к Карлу, который так и стоял, глядя невидящим взором на флагшток и потрёпанный флаг на его вершине.

— Карл? Карл, алло, земля вызывает Карла! — она требовательно подёргала его за рукав. — Нам надо решать, и скорее! Пятнадцать минут, ты же слышал!

— Да… слышал, — Карл медленно опустил на неё взгляд. — А у нас разве есть выход? Мы так и так в пасти зверя уже, Лео. Нам надо лететь.

— Даже если нас собьют? — нет, она и сама была настроена продолжать, у них не было ни единой причины прекращать участие, но сейчас она ощущала, что они с Карлом поменялись ролями. Словно теперь пришёл её черёд играть роль голоса разума.

— Как будто нас не могут сбить, когда мы вернёмся в Нордику и полетим на обычные доставки, — Карл потёр висок двумя пальцами, недовольно хмурясь. — Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Если нам суждено сгинуть от небесного ружья, то сколько ни бегай, сколько ни скрывайся, всё равно эта самая смерть найдёт тебя.

Леони не ожидала, что Карл будет готов на такой риск. Но кажется, настолько же, насколько она устала с головой бросаться в каждый конфликт и принимать всё близко к сердцу, настолько Карл устал бежать от каждой тени.

— Знаешь что… и вправду, давай полетим, — она протянула руку к нему, уверенно кивая. — Мы перегнали «Альтаир». Думаю, и парочку залпов из небесного ружья мы точно перегоним.

* * *

Из гонки в итоге вышел «Водоворот» и ещё два экипажа, так что стартовали с «Памяти Филии» девять аэропланов. Леони обрадовалась про себя, что тандем пожилого пилота и его дочери не будет рисковать собой — тем более, они прилетели на станцию последними, а двигатель их аэроплана, по виду ровесника или даже предтечи «Стрижа», явно был не в лучшей форме, так что шансов на победу или хотя бы попадание в тройку призёров у них было не так много. Она видела, как они горячо обсуждали своё решение, прежде чем объявить о намерении покинуть соревнование. И понятно — для выплаты было не нужно оказаться среди призёров. Только завершить этап. Тысяча иллариев не будут лишними. Но риск... Лео и Карл на него пошли. Эти двое — нет.

Сорвавшись в небо и тут же ухнув в крутое пике, Леони ощутила на лице приятную влагу от облака, через которое они пролетали. Если бы это не мешало видимости, она бы так и летела в облаке, хватая ртом благословенную влагу и наслаждаясь прохладой. Но нет, надо было снижаться, и уже скоро на горизонте показались очертания острых пиков Западного Хребта, которые поднимались выше и Нижнего, и Среднего, и даже Высшего яруса. Говорили, если забраться на самую высокую гору в хребте — Пик Беглеца, — можно увидеть столицу на уровне глаз. Но это были только слухи — в конце концов, что людям делать на безжизненном каменном пике? В горах едва ли пять поселений было, где жило достаточное количество людей, чтобы не считать их мёртвыми деревнями.

Где-то на третьем часу, пролетая над горной долиной, они услышали канонаду. Она отражалась эхом от горных стен, которые целиком окружали достаточно ровный луг, пересечённый надвое тонким ручейком. Это была бы идиллическая картина, если бы не усеявшие зелёную траву трупы в синих мундирах Никеи и бордовых, почти коричневых кафтанах Дисики. С высоты масштаб кровопролития было особенно хорошо видно — как и уродливые обугленные металлические остовы десантных капсул дисиков. Видимо, они специально пытались высадиться на достаточно комфортной и ровной поверхности.

— О Вероника… — еле слышно пробормотал Карл. Леони знала: чтобы он начал поминать кого-то из императорского культа, его должно было что-то крайне шокировать. — Сколько же их там?

— Лучше быть осторожными, — это было очевидно, но Леони говорила это не столько для Карла, сколько для себя самой. Как напоминание — не рискуй, не подставляйся, просто лети дальше, как можно скорее покинь опасный район.

Где-то в десяти метрах выше них, чуть позади, четвёртым, летел «Вихрь», они очень хорошо слышали гудение его двигателей. Видимо, тоже лихачить и привлекать внимание не хотели, но явно рассматривали всерьёз возможность обогнать «Стрижа» и ворваться в тройку лидеров. Они пролетели над горами, покидая залитую кровью долину, и направились дальше на север, когда раздались громкие выстрелы, звучавшие невероятно похоже на щелчок хлыста, а в поле зрения, оставляя за собой зеленоватые искрящиеся следы, пролетели заряды небесных ружей. Они отдались эхом от гор вокруг, и почти сразу же «Вихрь» начал резко терять высоту, снижаясь над горами. Из двигателя валил густой чёрный дым.

Леони тут же выкрутила штурвал, пытаясь уйти от следующих выстрелов, которые последовали сразу за тем, как «Вихрь» скрылся за горой. Она помнила, что у него пилотов едва ли было оружие. Если дисики их найдут… То ничего хорошего их совершенно точно не ждало. Да и как садиться в горах?

— Это «Вихрь», это «Вихрь», мы сбиты, просим о помощи! — затрещало радио голосом старухи, которая была его навигатором. Леони буквально на мгновение дёрнула головой в сторону, где только что скрылись их соперники. Настоящее горное ущелье, где никто в своём здравом уме не будет пытаться посадить аэроплан. В теории, она видела площадку, на которой можно было бы совершить приземление, но с вооружёнными дисиками поблизости… Просто выйдет так, что будет два сбитых экипажа, а не один.

— «Стриж», вы же ещё в воздухе, просим о помощи! — Лео стиснула зубы. Понятно, что о помощи просят тех, кто поблизости. Но как… они ничем не могли помочь, ничем. Карл начал возиться с радиостанцией, о чём свидетельствовал треск от настройки частоты в наушниках.

— «Вихрь», это «Стриж». Могу передать вам частоту военных, — произнёс он слегка сбивчиво, напряжённым голосом. — Мы не можем оказать помощь в таких условиях. У нас нет запчастей, запаса топлива… Военные могут помочь с эвакуа… — снова треск, а потом белый шум. Леони такой слышала раньше — это были глушилки дисиков в действии. Карл выругался и начал снова настраивать связь, а она сконцентрировалась на пилотировании.

Снова небо расчертили несколько зелёных разрядов. Их свист был куда ближе, чем несколько минут назад — стреляли уже прицельно по ним. Звук удара металла об металл, и датчики у неё перед глазами, словно с ума сошли. Карл выругался, тут же выглядывая из кабины и пытаясь найти места попаданий.

— Бак задели! — выкрикнул он, и Леони тут же посмотрела налево — от крыла действительно исходила тонкая струйка светло-голубого иллария, который стремительно покидал топливную ёмкость. Это было плохо. Очень плохо.

Илларий был крайне горючим — одна случайная искра, одно попадание даже не в них, а просто поблизости, и весь «Стриж» вместе с экипажем разлетится на мелкие кусочки во взрыве. Леони поняла, что из двигателя надо выжимать всё, пока ещё хотя бы капля топлива его питает — втопила педаль в пол, выкручивая штурвал и уходя виражом за гору. Оставалось надеяться, что такое препятствие будет достаточным для того, чтобы стрелки с земли больше не могли в них попасть.

Очередные выстрелы раздались куда ближе, чем они думали. Грохот где-то позади был свидетельством того, что в них всё-таки попали. Карл уже даже не тратил время на ругань, а просто попытался вылезти из кабины и хоть что-то сделать, чтобы предотвратить катастрофу. Леони же поняла, что штурвал уже не так хорошо слушается, как буквально минуту назад — она не могла надеяться набрать высоту или снизиться, только менять направление полёта.

Кто-то ещё мог бы сдаться и смириться, бормотать молитвы Императору или Светоносной о лёгкой смерти, но не Леони. Она ещё давно, когда только начинала летать, решила — в случае потери контроля над аэропланом она будет сражаться до последнего. Карл с ней в этом был солидарен. Смирение перед смертью — удел трусов и глупцов.

Если они умрут, они умрут, зная, что сделали всё возможное, и никогда не сдавались.

Аэроплан спикировал в небольшую долину..., а Леони отчаянно пыталась выровнять его, выпуская шасси, пока Карл вручную выставлял закрылки, высунувшись из своей кабины практически полностью.

Она не успела достаточно сбросить скорость, чтобы «Стриж» благополучно приземлился — с отвратительным хрустом стойки шасси подломились. Аэроплан брюхом приземлился на траву, прокатываясь дальше и упираясь в основание скалы носом. Каким-то чудом они успели затормозить... и сразу же начали вылезать из кабины, на случай, если аэроплан вдруг взорвётся.

Но никакого взрыва не последовало. В небольшой долине, даже скорее горном проломе, заросшем слегка подсохшей травой, царила оглушительная, до звона в ушах, тишина. Здесь были только они двое, их сбитый аэроплан и горы, насколько хватало взгляда.

[7] Нет, слёзы тебе не помогут, молиться толку нет — когда прорывает плотину, нужно бежать. (Англ.)

Глава 8. Высоко на сторожевой башне

All along the watchtower,

Princes kept the view

While all the women came and went,

Barefoot servants, too[8]

Bob Dylan — «All Along the Watchtower»

Первоначальный осмотр «Стрижа» подтвердил — пусть аэроплан не взорвался, взлететь на нём будет крайне сложно, если вообще возможно.

Во-первых, был серьёзно повреждён хвост, и без запчастей провести ремонт не представлялось возможным. Во-вторых, даже если заделать отверстие в баке в левом крыле, потерянное топливо никак не компенсировать. Где тут, в горах, заправляться? Может быть, поблизости дисиков не было, но это не отменяло того, что они могут в любой момент их найти. А уж с гражданскими они никогда не церемонились.

У Карла было сломано ребро — было понятно, что тащить на себе грузы без риска, что кость проколет лёгкое, он не сможет. Леони при торможении расшибла себе лоб, и несмотря на то, что она вроде как промакнула рану, кровь всё продолжала идти, вынуждая её постоянно держать левый глаз закрытым.

Они слили тот илларий, который ещё оставался, в две канистры, слили воду из рециркулятора в фляжки, спасли те бесценные ресурсы, что ещё можно было спасти и которые могли пригодиться. Вопрос о том, что за этим последует, неминуемо вставал перед ними.

— Нам стоит уходить, — произнёс Карл, изучая карту на своём навигаторском планшете и пытаясь сориентироваться по компасу, то и дело он неловко переступал с ноги на ногу, поворачиваясь в разные стороны. — Дисики наверняка увидели наше крушение. Вопрос времени, как скоро они сюда доберутся.

— А мы им на что сдались? — Лео трудно было даже представить то, что они бросят «Стрижа» тут, в горах, после всего, что они с этим аэропланом пережили. Это ощущалось как предательство одного из самых близких людей, ни много ни мало члена семьи. — Карабкаться по горам, чего мы никогда в жизни не делали, с переломанным ребром, с грузами, чтобы что? Тут нет поселений. Тут нет ничего. Лучше нам оставаться рядом с аэропланом, у которого есть радиостанция.

— И сжечь илларий на попытки с кем-то связаться в горах и через диситские глушилки?

— А что мы будем искать? Кого? Наших военных? А зачем, позволь тебя спросить, мы им сдались? — Леони мрачно на него уставилась. — Никто не будет нас спасать посреди военной операции. Лучше нам переждать, пока она закончится.

— На трёх сухпайках? — Карл поднял бровь, глядя на неё с откровенным скепсисом. — Я слышал, такие зачистки могут и неделю идти. В горах должны быть базы никейской армии. Мы с тобой никейцы. Они знают, что гонщики летели над зоной боевых действий — и мы не будем просить их прийти и помогать нам, мы сами к ним придём.

— И ты так готов довериться армии, после всего, что случилось? — Леони знала, что бьёт ниже пояса. Но она была готова практически на что угодно, только б Карл признал её правоту и остался здесь вместе с ней и «Стрижом».

— У нас не так много вариантов, Лео, — Карл стиснул зубы так, что желваки заходили. — Довериться природе, что мы не сдохнем тут, довериться дисикам или довериться нашей армии. Мне кажется, выбор очевиден.

Леони опустила взгляд на слегка влажную траву. Тут, в горах, было куда прохладнее, чем в остальной части Нулевого Яруса, и если бы не обстоятельства, в которых они здесь оказались, она была бы даже рада. Но Карл был прав. Он был целиком и полностью прав. И груда алюминия и проводов, которую теперь представлял собой «Стриж», больше ничем не могла им помочь.

— Хорошо. Пошли, — она подошла к аэроплану, доставая из грузового отсека вещмешок — там был спальник, те самые сухпайки, несколько таблеток для очистки воды… Леони взвалила его себе на спину, после чего вытащила из набедренной кобуры револьвер и протянула его Карлу.

— Тогда ты отвечаешь за стрельбу, если придётся. Там шесть пуль, полный барабан, — Карл молча кивнул, выщёлкивая барабан и проверяя, в нормальном состоянии ли оружие. Кажется, то, что он увидел, его удовлетворило.

* * *

Самым сложным оказалось выбраться из долины. Горы, что её окружали, были не отвесными, по ним можно было карабкаться без страховки, но всё равно это был медленный процесс, в течение которого они то и дело помогали друг другу забраться на каменные уступы или удержаться на них. Ботинки, в которых они ступали по мокрой траве, первое время сильно скользили. Они содрали ладони, пару раз ушиблись, но всё же оказались на хребте, с которого могли окинуть взглядом окрестности.

Но если Карл был занят тем, что, сидя на камнях, пытался разобраться, куда им лучше всего идти дальше, то Лео не могла отвести взгляда от «Стрижа» в долине. С расстояния он казался совершенно крошечным, почти игрушечным, и на глаза выступали слёзы, она просто не могла отвести от аэроплана взгляда.

Она словно предавала сама себя, своё обещание не бросать аэроплан, позволяла суровой реальности вырвать крылья, что она создала сама, и снова низвергнуть себя на землю. Она мечтала, что алюминиевые крылья, наполненные илларием, когда-то поднимут её до самой Леты.

Но вместо этого ей придётся идти пешком.

Карл наконец определился с направлением; он дотронулся до плеча Леони и показал место на карте. Понятно было, что у него было далеко не самое точное изображение местности, пилотам никто не давал доступа к материалам, которые готовили военные, но всё же у них было достаточно информации, чтобы без опаски выбрать, куда идти.

— Судя по всему, здесь недалеко есть заброшенная база наших войск, — объяснил Карл, указывая в сторону горы к северо-западу от них. — Мы можем попытаться найти там что-то, я не думаю, что её бы тут кто-то разграбил. Как минимум, у нас будет крыша над головой…

— Хм. Может быть, там будет достаточно мощная радиостанция, чтобы глушилки против неё не работали, — предположила Леони. — Или старые сухпайки. Так-то они вполне съедобны ещё три года по истечении срока годности.

Таким образом, первый пункт назначения был ясным. Оставалось спуститься с горного уступа, чтобы направиться в сторону заброшенной базы.

Это заняло добрый час, судя по хронометру на руке Леони. Карл едва ли мог её страховать, учитывая его перелом, и она спускалась самостоятельно, волоча за собой по камням вещмешок. Оставалось надеяться, что он не порвётся. Лео уже выдохлась с концами, а их путь ведь только начинался! Рана на голове неприятно пульсировала под самодельной повязкой, голова кружилась сильнее, чем она ожидала от такой усталости. Видимо, дело было не только в рассечённой коже на лбу.

* * *

Они шли вдоль горного ручья, поток которого ярко блестел в солнечных лучах. Леони, как и любой житель Никеи, прекрасно знала, что пить воду где угодно на природе — если не подписать себе смертный приговор, то как минимум обеспечить себе пару весьма неприятных суток в нужнике. Но этот ручей казался таким чистым… Они в итоге набрали в пустую фляжку воды, бросили туда растворяться таблетку, после чего продолжили путь, изредка смачивая губы водой, оставшейся от рециркулятора. У неё был отчётливый химический, слегка металлический привкус, но она как минимум точно была чистой. Растрачивать безопасную воду было бы равносильно самоубийству — потому что было непонятно, насколько загрязнён ручей, и справятся ли с этим таблетки, они тоже были не панацеей.

Сторожевая башня показалась в поле зрения, уже когда солнце начало постепенно затухать, бросая не яркий свет, а куда более тусклые сумеречные лучи. Если раньше они думали, что придётся делать привал в ночи, то теперь решили дойти туда, не делая перерывов и не растягивая путешествие.

Ещё через час стемнело. Леони вытащила из сумки сухпаёк — спрессованный брикет из непонятных ингредиентов, о которых не слишком хотелось задумываться, — и разломала его пополам. Ели молча, разве что Карл настойчиво пытался половину и своего пайка отдать Леони. Та лишь мотала головой. В конце концов, им обоим нужно было сохранять силы. Теперь им путь освещали только звёзды.

Когда они оказались у ворот, уже минула полночь. Леони просто хотелось сбросить с плеч вещмешок поскорее и отдохнуть, можно прямо на голой земле, главное, в безопасности. Пока что удача им улыбалась — ворота были не заперты, засов был сорван, причём, судя по остаткам замка на дороге, достаточно давно. Между рассохшимися деревянными створками была щель, в которую им обоим удалось протиснуться и даже протащить внутрь вещмешок.

— Странно… — тихо пробормотал Карл, оглядываясь. Леони понимала, что его удивило: судя по всему, тут люди были совсем недавно, но при этом окружение было нетронутым. Брошенные автомобили, ящики, накрытые холщовыми мешками, и на контрасте с этим — совсем недавно выбитые двери во внутренние постройки базы. Никаких свежих припасов, амуниции или прочего, не было видно.

— Ага, — пробормотала тихо Лео. — Очень странно.

Она ощутила, что монетка у неё на груди слегка нагрелась. Сильнее, чем от тепла её тела. Леони расстегнула воротник комбинезона, вытаскивая медальон и крутя его в пальцах. Карл с удивлением поглядел на неё, слегка хмурясь.

— Что-то не так? — он слегка наклонил голову.

— Он никогда так не… — пробормотала она. — Не помню, чтобы он… нагревался. Да и вообще был чем-то, кроме монетки…

— Откуда он у тебя взялся вообще? — Карл вытянул шею, пытаясь разглядеть получше. — Выглядит как александрин по размеру.

— Подарил кто-то из папиных друзей, когда я мелкая была. Александринов тогда не было, их же отчеканили пять лет назад.

— Тогда понятия не имею, — Карл пожал плечами, пока Леони сняла с шеи шнурок, крутя монетку в пальцах. — Дашь посмотреть?

Леони протянула подвеску парню, который поднёс её прямо к глазам, пытаясь что-то найти. Но она до этого рассматривала его множество раз и ничего, кроме давно стёртых рисунков и надписей, на ней не было.

— И правда тёплая, — констатировал он очевидное, возвращая подвеску Леони. — Ты точно об этих друзьях полковника Виллингэма ничего не помнишь?

— Не-а. После его смерти никто из них больше не появлялся. Мы с тобой вместе с ними точно не пересекались — они в основном с нами встречались в районе аэродрома, я думаю, они не были нордикийцами. А мы с тобой играли обычно около вашего дома.

— Ага… Ну тут может быть кто угодно. Аэродром Нордики — самый крупный в Никее, это всем известно. Туда даже со Столичного Яруса летают….

— Пошли лучше поищем, где тут поспать. С утра будем разбираться со всеми этими странностями, — предложила Леони, направляясь к дверям казарм.

Внутри было ожидаемо темно и пыльно, но внезапно… было электричество. Леони с удивлением уставилась на лампу, которая загорелась, стоило ей на пробу щёлкнуть выключателем.

— У тебя на карте случайно не указано, когда эту базу бросили? — она нахмурилась, глядя на Карла. Тот пожал плечами.

— Нет. Просто уточнено, что она пустая, — Карл вытащил планшет, разглядывая карту ещё раз. — Если есть свет, то тут есть илларий, и генераторы работают. Мне казалось, обычно генераторы и илларий забирают, они же нужны…

— …примерно везде и примерно всем, да, — закончила за него Леони. — И тем не менее, их тут оставили. Вопрос — для чего?

— Мне кажется, за последнюю неделю мы слишком часто задавались вопросами, которые нам вообще-то задавать не положено, — Карл прошёл к одному из брошенных ящиков и присел на него, морщась от боли в боку. — За такое и пристрелить могут.

— Мы посреди зоны активных боевых действий, мне кажется, нас может пристрелить кто угодно и за что угодно, — Леони начала осматриваться вокруг. Она поняла, что практически всё помещение было завалено металлическими кроватями без матрасов и тумбочками, видимо, когда-то тут располагалась казарма. Она с интересом начала заглядывать в тумбочки одна за другой, пока не выудила из одной из них потрёпанную и помятую бумажку.

— Смотри, записка… Странная какая-то, — откашлявшись, она начала читать:

“Генрих,

Можешь верить, можешь назвать меня глупцом и считать это безумием, но я готов поклясться памятью отца и матушки, что на этой базе творится какая-то чертовщина. Во время последнего ночного караула я снова видел фигуры в белом, которые ходят по плацу и подъездной дороге и что-то по ним перевозят, затаскивают в наши казармы.

Я проследил за ними, посмотрел, что они все идут к подвалу, который закрыт с самого нашего прибытия, но увидел там только сплошную стену. Завтра же я отправлю доклад в штаб Западного командования. Я не знаю, кто эти люди, но они нам точно не друзья.

Если ты это читаешь, я провалился, меня заставили замолчать. Отправь эту записку с пояснениями о том, кто я и что со мной случилось, самому военному министру Вейланду. Это вопрос жизни и смерти.

Вернер.”

— Хм… действительно странно. А даты там нет? — поинтересовался Карл.

— Какая разница, какая дата? — буркнула Леони, проходя дальше в поисках лестницы. В записке ведь упоминался подвал! И правда, лестница нашлась у самой дальней стены. Если ступеньки, которые вели наверх, были скрипучими и рассохшимися, то вот путь вниз явно совсем недавно отремонтировали. — Мы можем сидеть поверх угрозы, способной взорвать нас к хренам собачьим, да ещё и связанной с Гильдией, — она вытянула шею, разглядывая лестницу вниз. Она заканчивалась дверью формы и конструкции, которых Лео не видела никогда в жизни — белой и металлической, похожей на арку.

Карл закатил глаза, но всё же поднялся со своего ящика, подходя к ней и тоже пытаясь понять, что было в подвале. Леони снова покрутила монетку в пальцах — даже через плотную перчатку она чувствовала, как сильно та нагрелась. А после, презрев осторожность и инстинкт самосохранения, начала спускаться.

С каждым шагом подвеска нагревалась всё сильнее. Когда Леони поднесла её к гладкой стене, где не было ни ручки, ни петель, поверхность задрожала, как вода от брошенного камня, и стала расходиться в стороны. Перед ними открылся ярко освещённый коридор идеально белого цвета, наполненный странным запахом.

Если бы Лео сказали описать это одним словом, она назвала бы это запахом чистоты.

В коридоре, достаточно широком, чтобы там могли разойтись три человека, не было ни души. Леони настороженно осматривала окрестности в поисках хотя бы чего-то, за что мог бы зацепиться глаз. Но нет. Непонятно откуда исходящий ровный белый свет, белые стены и белый пол, по которым они шли всё глубже и глубже. Наверное, минут десять шли — Леони забыла засечь время, а вспомнила об этом уже глубоко в коридоре, когда вход вдали оставался едва различимой чёрной точкой. Путь вёл их куда-то вниз, но спуск был настолько плавным, что это почти не ощущалось. Но, наконец, они оказались в небольшом помещении с необычно высоким потолком. Карл стискивал в ладони револьвер, готовый стрелять в любой момент, но пока они не видели ни единой живой души или образчика технологии, по которой действительно можно было бы выстрелить. В центре помещения стояла консоль высотой примерно по пояс Леони, но кроме непроглядно чёрной ровной поверхности на ней ничего не было. Никаких кнопочек, тумблеров или ещё чего-то…

— Что это такое?.. — пробормотал Карл. Они оба держались где-то в метре от консоли, просто на всякий случай. Правило выживания номер один — не трогать неизвестные механизмы. Каждый знает. Впрочем, Леони решила всё-таки рискнуть, протягивая вперёд руку с медальоном и занося её над чёрной поверхностью. Ничего не произошло.

Тогда она опустила руку дальше, и поверхность мягко зажглась белым. Буквы на ней были незнакомыми, как минимум часть их была похожа на привычный алфавит, что можно было рассмотреть, там было два достаточно коротких предложения. Одно было написано серым цветом, а второе красным, и слегка мигало. Экраны они прежде в своей жизни видели лишь пару раз, и они были обычно выпуклыми, а не вот такими, совершенно плоскими и невероятно яркими. Леони тут же сделала шаг назад от консоли.

— Наверное, лучше не трогать это лишний раз, — решила она, тряхнув головой. — Эта странная монета ещё… — она, немного подумав, снова надела тёплый диск обратно на шею, пряча его не просто под комбинезон, а ещё и под воротник рубашки, которую под ним носила. — Пошли ещё немного осмотримся, и пойдём обратно.

Что-то здесь не давало ей покоя, но пока она не видела повода прямо-таки паниковать. Как минимум потому, что она не видела ничего, что могло бы взорваться и как-то им навредить в краткосрочной перспективе, как и хоть кого-то, кто пользовался этими коридорами и консолями. Но… их же зачем-то установили. Какое-то предназначение у них имелось, и Леони даже не могла попытаться угадать, какое.

В помещение вели два коридора. Один, по которому они пришли, и второй, который вёл дальше. Карл на всякий случай вытащил компас, а потом, подумав, извлёк из кармана запасную катушку проводов для радиостанции. Конец провода он положил под консоль, после медленно начиная разматывать катушку, отходя к коридору, что должен был повести их дальше.

— Хорошая идея, — Леони кивнула. — Мало ли какие там лабиринты, а так у нас будет ориентир, по которому мы сможем вернуться.

И они начали спуск дальше в глубину тоннелей, предназначение которых пока что едва ли понимали.

[8] Высоко на сторожевой башне следили за окружением правители, пока вокруг приходили и уходили женщины и босоногие слуги. (Англ.)

Глава 9. Лидеры человечества

The leaders of men

Made a promise for a new life

No savior for our sakes

To twist the internees of hate

Self-induced manipulation

To crush all thoughts of mass salvation[9].

Joy Division — «Leaders of Man»

В этот раз Леони засекла время и почти не отводила взгляда от стрелки, медленно ползущей по циферблату хронометра. Они шли уже четверть часа, и катушка у Карла начинала постепенно заканчиваться. Коридор был не прямым, а спиралью спускался всё ниже и ниже. Сложно было представить, чтобы подобное вообще кто-то мог построить — Леони бывала в столице, она там родилась и провела ранние годы, так что представляла себе, что архитектура даже на самой верхушке общества Никеи не слишком-то отличалась от таковой на Нулевом Ярусе, разве что была более ухоженной. А вот подобного там точно не бывало.

Спуск в итоге занял добрые полчаса. Если так прикинуть, сколько они прошли, считая длину провода в катушке и всё то время, что прошло с момента, как катушку пришлось бросить, они наверняка уже были под уровнем мор. Насколько вообще было возможно прорыть нечто настолько глубоко?

Однако наконец они пришли ещё в один зал. Куда более просторный, чем предыдущий, с несколькими консолями, всё так же безжизненными, как та, что была наверху, отверстием посередине. Леони решила начать с него: подошла ближе, вытягивая шею и пытаясь разглядеть, что творилось там. Оказалось, что там была уходившая ещё глубже винтовая лестница.

— Не поверишь, тут можно спуститься дальше! — воскликнула она, пока Карл осматривал консоли.

— Ты уверена, что это стоит делать?

— Кажется, медальон нагревается ещё сильнее, — Леони дотронулась до груди, чуть хмуря брови. — Я не знаю, что там. Но раз уж мы так глубоко, и тут, похоже, никого нет, можно посмотреть. И потом сразу же пойдём обратно, хорошо?

Карл закатил глаза, но подошёл ближе, указывая Леони на ступеньки. Та полезла первой, отмечая, что света было уже далеко не так много, как она привыкла уже — первое время она практически ничего не видела, пока не привыкла к окружению. А там… выбитая в камне пещера, с мрачными тёмными стенами и чем-то светящимся глубоко под ногами. Леони старалась спускаться как можно быстрее; её одновременно тянуло туда и отталкивало прочь от этого места. Так что она решила остановиться на чём-то среднем, посмотреть, что там такое, и убежать куда подальше сразу же. Карл спускался следом, но старался беречь бок, а потому не торопился.

Подошвы ботинок Леони наконец оказались на твёрдой земле. Кажется, эхом здесь отдавалось даже её дыхание, не говоря уж о шагах Карла вниз по лестнице. Она тем временем начала оглядываться. Свет тут исходил только от отверстия в полу, ровно в центре пещеры, к которому Леони и подошла, но резкая вспышка боли в груди заставила её споткнуться и остановиться. Словно ей в грудь вонзили раскалённое клеймо. Она спешно начала расстёгивать комбинезон, а после спешно задрала рубашку, чтобы ужаснуться тому, что увидела.

Медальон на её груди за какие-то минуты вплавился в её кожу, воспалённую и покрасневшую, и попытка выдернуть шнурок привела только к дополнительному приступу боли. Карл, услышав её вскрик, спешно закончил спуск и подбежал к ней, оглядывая Лео и пытаясь оценить её состояние.

— Что за… Лео, надо это снять! — он спешно стянул перчатку с руки и начал пытаться снять медальон, но это привело только к очередному полному боли вскрику со стороны Леони. Диск не поддавался; более того, кажется, он даже впился в её кожу глубже, вопреки усилиям Карла.

— Так ты сделаешь только хуже, — незнакомый голос раздался у них за спинами. Одна из стен пещеры, как оказалось, скрывала за собой дверь, и из такого же освещённого коридора, как тот, по которому они сюда попали, вышел мужчина в длинном, почти до пола, белом одеянии. Его светлые волосы ниспадали по плечам вниз, почти до пояса, а во лбу был третий глаз. — Я советовал бы не трогать это лишний раз…

Он подошёл ближе, и так его присутствие ощущалось ещё более давящим — гильдеец, а не было никаких сомнений в том, к какой организации он принадлежал, был выше даже Карла на полголовы. Он чуть наклонил голову, изучая диск, прежде чем Леони резко опустила рубашку, закрывая ему обзор.

— Кто вы такой?! Что это за место?! — выкрикнула она, морщась от того, насколько громким сделало эхо её голос.

— Место, куда вам подобным хода нет… и мне очень, очень интересно, откуда у вас взялся ключ с таким уровнем доступа, — рука в белой перчатке сомкнулась на воротнике Леони, и гильдеец без всякого труда поднял её в воздух на уровень своих глаз. — Вопросы здесь буду задавать я. А вы будете отвечать, — свободной рукой он извлёк из-под мантии тонкий, почти как игла, кинжал.

Леони вскрикнула. Кончик лезвия прижался к её шее как раз там, где под кожей пульсировала сонная артерия. Карл разом побледнел, рука с револьвером дрогнула. Гильдеец, кажется, на него не обращал внимания вовсе, не более чем на муху под стеклом — надоедливая помеха, и только. — Мальчик, будешь дёргаться — отрежу ей всё, что не нужно для того, чтобы мне отвечать. И не думай, что твоя примитивная детская игрушка и вправду сможет мне навре…

Карл действовал быстрее, чем успел обдумать наиболее безопасную тактику. Вид Леони, пытающейся вырваться, с перемазанным в слезах лицом, с кинжалом у горла, лишил его всякой осмотрительности. Он вздёрнул вверх руку и выстрелил три раза, резко нажимая на курок снова и снова.

Звуки были просто оглушительными. Пещера наполнилась дымом и резким запахом пороха. Тут же где-то над головами загудели вентиляторы, и вскоре вид прояснился. Гильдеец мешком лежал на земле — две пули попали ему в голову, оставив от половины лица кровавое месиво, и ещё одна в шею. Леони, бледная, как мел, уже успела от него отползти, неверяще глядя на труп, который теперь лежал на земле. Не успели они сделать хоть что-то — да даже сформулировать связную мысль, — как едва установившуюся тишину разорвал резкий звон, перешедший в протяжный вой сирены. Сигнал тревоги!

— Ублюдок… — выдохнул Карл, в первую очередь подбегая к Леони. Не считая того, что она мелко дрожала, насмерть перепуганная, гильдеец никак не успел ей навредить — на шее был совсем маленький порез, как от бумажного листа. — Лео, он сдох. Нам надо выбираться отсюда, Лео!

— Да… надо, — Леони медленно кивнула, поднимаясь на ноги. Она подошла к трупу, забирая кинжал из его руки и взвешивая его в ладони. Он был совсем лёгким, почти невесомым, но определённо смертоносным. Правда, когда она подняла голову наверх, люк, через который они спускались, был закрыт.

Где-то вдали продолжала выть сирена. А единственным путём к спасению была дверь, через которую к ним пришёл гильдеец.

Леони на всякий случай обшарила всё тело. Её добычей стали небольшая металлическая карточка с ладонь размером со странными гравировками на поверхности, медальон, похожий на тот, что теперь вплавился в её кожу — его она предусмотрительно голыми руками трогать не стала — и с мизинец длиной коробочка из металла, которую она решила сунуть в нагрудный карман комбинезона до лучших времён.

Непонятно было, в чём была разница между её талисманом и тем, который она сняла с гильдейца. Они определённо были очень похожи, если не идентичны, но её диск теперь был вживлён в её грудную клетку, надсадно пульсируя болью. Было ли отличие в том, что она была простой никейкой? Что она не имела третьего глаза или острых ушей? Что теперь этот… артефакт, ключ, чем бы он ни был — что он из неё сотворит?

Но пока что было необходимо как можно скорее бежать.

* * *

Что удивительно, пока они бежали по коридору, им не встретилось больше ни одной живой души. Леони стискивала кинжал в руке, готовая пролить кровь ради того, чтобы вырваться на свободу, но пока никто не пытался их остановить. Более того, чем дальше они бежали, тем больше видели признаков… не разрухи, конечно, но запустения точно. Было понятно, что помещения с консолями наверху ранее были обставлены и другой мебелью, но всю её, видимо, отсюда постепенно куда-то уносили. В каких-то залах по пути она ещё оставалась, но большинство были совершенно пустыми.

Бег вверх выматывал: по ощущениям, они набирали обратно всю ту высоту, с которой спускались ранее, и тут подъём был куда более ощутим, чем спуск полчаса назад. Диск в её груди немного остыл, но всё ещё причинял дискомфорт.

Наконец они оказались у двери из тёмного металла, по ощущениям, более надёжной, чем та, через которую они изначально вошли на эту базу. Сбоку от неё Леони заметила небольшое отверстие размером ровно с диск, который она забрала с тела гильдейца, и именно его она туда сунула.

Она угадала — дверь с шипением открылась, и им в лицо ударил резкий запах океанической воды, соль и химикаты. Леони и Карл оказались в просторном гроте с видом на океан — Нотос, если рассуждать логически — который при этом был ещё и посадочной площадкой. Перед ними предстал самый роскошный и необычный летательный аппарат, который они видели в своей жизни. По очертаниям похожий на чайку, раскинувшую крылья, из ослепительно белого металла, с открытой кабиной.

— Это… единственный вариант, — проговорил Карл, но вид аэроплана явно не наполнял его верой в лучшее. — Он вообще взлетит?

— Не попробуем — не узнаем, — Леони решительно направилась к кабине, залезая туда. Мягкое сиденье словно обволакивало её, а перед глазами были те же чёрные экраны, что на поверхностях консолей на подземной базе. Под одной из них была узкая щель, в которую идеально подходила по размеру и толщине карточка, которую она забрала с тела гильдейца. Разумеется, Леони тут же её туда сунула, и в ответ в недрах аэроплана что-то загудело, а в лицо ударил поток свежего воздуха.

Стоило Леони потянуться к первой попавшейся кнопке, как экраны начали включаться один за другим. Карл, который уже залез на пустое сиденье у неё за спиной, с интересом наблюдал за её попытками понять, как управлять «птичкой». Он тяжело и слегка хрипло дышал: пробежка для раненого напарника явно была не самым простым испытанием.

— Идёт настройка, — раздался бестелесный голос из динамика слева от них. На экранах высветились серые колечки, которые медленно закрашивались голубым цветом. Когда все колечки изменили цвет, текст также поменялся — вместо незнакомого шрифта там была обычная никейская письменность. — Дружелюбное приветствие: добро пожаловать. Что бы вы хотели… пользователь не найден?

— Пользователь не найден? — слегка растерялся Карл. — Он хоть послушает, что нам нужно?

— Эм… Допустим, мы хотим проверку систем. Проверь системы! — произнесла Леони, протягивая руку к экрану. Тот мигнул, картинка сменилась.

— Идёт проверка… Констатация факта: системы обеспечения летучести в рабочем состоянии. Системы жизнеобеспечения в рабочем состоянии. Турбинные ускорители в рабочем…

— Мы поняли. Ты работаешь и нас слушаешь, — перебила его Леони. — Ты можешь запустить двигатель и сделать для меня штурвал? — пока что никакого способа управления аэропланом она перед собой не видела, хотя, вроде как, сидела на месте пилота.

— Предположение: органический мешок с мясом, занимающий кресло, не является членом Гильдии, — голос звучал почти ехидно. — Заявление: давать ручное управление такому существу крайне опасно для моей целости и сохранности. Инструкция: назовите пункт назначения и желаемый эшелон.

— И куда мы полетим? — тихо спросил Карл. — Такая птичка нарисует на нас мишень вообще везде. Нам надо просто убраться отсюда, с поля боя, и бросить её там, где нас никто не…

— Южная пустыня! — выдохнула Леони. — Посадим его недалеко от какого-нибудь оазиса, а там попытаемся найти караван, идущий по Бесконечной тропе. Что теряется в песках, то в песках и остаётся.

— Хорошая идея, — подумав, согласился навигатор. — А там из Айронгейта или Айронхолта попробуем попасть домой…

— В таком случае… точка назначения Южная пустыня, эшелон — такой, куда небесные ружья не попадут! — Леони протянула руку к экрану, изображение на котором снова изменилось. В этот раз там появилось огромное разнообразие датчиков, которые были отдалённо, но напоминали классическую кабину аэроплана. Двигатели завелись, о чём сигнализировала лёгкая вибрация кабины, и «птичка» сама собой начала набирать скорость, отрываясь от земли, как только покинула грот, и стремительно взлетая в небо.

Было определённо странно сидеть в закрытой кабине и не чувствовать дуновения ветра на лице. Перед глазами, над головой и даже под ногами — везде было прозрачное закалённое стекло, которое позволяло осматриваться во все стороны. Пока что аэроплан летел прочь от континента, оставляя позади пики Западного хребта и кровопролитие, которое там продолжалось. Только минут через двадцать он взял направление на юго-запад, летя куда выше над облаками, чем Леони и Карл привыкли за время своей карьеры.

Похоже, «Альтаир» на таких высотах вполне мог оперировать, у него кабина была закрытой… Но для них взлетать выше километра было просто опасно, там уже было недостаточно воздуха для людей. Облака остались далеко внизу, а над головой простиралась та же безграничная небесная бездна, что видна и с земли. Чем выше, тем ближе к точке солнца, сейчас, в ночи, тёмного, а за ним угольно-чёрный водоворот входа в Лету. Конечно, соблазн был — «птичка» наверняка была способна пережить нырок в великий поток ветра, но… это будет путь в никуда. Ни одного возвращения никейца из Леты точно не было зафиксировано.

Вот гильдейцы и дисики её пересекали. И тут уж никак было не сказать, почему у никейцев не получалось, а у остальных с этим не было проблем. Нет, нельзя отвлекаться на другие цели. У них впереди ещё пересечение пустыни… Леони так и клонило в сон — она невероятно устала, а мягкое уютное кресло словно уговаривало задремать хотя бы ненадолго, и даже ноющая боль в груди была не помехой. Консоль тихо пиликнула, но голос из динамиков никак не прокомментировал это. Ну да ладно… Вполне может быть, что просто какая-то проверка систем. Девушка устало прикрыла глаза, пообещав себе, что это лишь на пару секунд…

…чтобы очнуться от бешеной тряски: аэроплан мотало из стороны в сторону а Карл со своего сиденья отчаянно пытался растолкать её.

— Лео, Лео, ну проснись же! — кричал он, вцепившись в её плечи. — Тут…

Очень скоро стало понятно, что именно было не так — за ними летели ещё два аэроплана, очень похожих на «птичку», только вот с оружием… и это оружие по ним активно применяли, она слышала стрекот пулемётов и то, что в двигателе их транспорта что-то нехорошо так стучало.

— Кто-то… э, связывался? — она попыталась сесть ровно, что в силу мягкости кресла и того, что аэроплан стремительно вилял хвостом и терял высоту, получилось не сразу.

— Если и связывались, я не слышал, ну или… не понял, как ответить, — юноша резко замотал головой. — Он сам собой маневрирует, но, судя по показателям, нас уже задели…

— Гады… — Леони припала к экранам, пытаясь понять, как ей взять управление, но пока что аэроплан маневрировал сам собой, стремительно теряя высоту. Глянув себе под ноги, она увидела стремительно приближающиеся желтоватые пески. — Эй, голос, чем бы ты ни был, мы падаем! Тут же есть что-то — педали, рычаги, что-то! — она лихорадочно оглядывалась по всей кабине, но не видела ни единого знакомого механизма. Кнопки были не подписаны и не раскрашены. Все абсолютно одинаковые. Казалось, она пыталась поймать руками скользкую убегающую ящерицу, не видела ни единого способа хоть как-то контролировать падение.

— Констатация факта: столкновение с поверхностью неизбежно. Вероятность выживания — двадцать процентов, — спокойно отозвался динамик. — Настоятельная рекомендация: принять положение сидя в креслах, чтобы избежать наиболее разрушительных последствий столкновения.

Леони едва успела вжаться в спинку кресла, когда аэроплан с грохотом и лязгом врезался в песок. Стекло вокруг разлетелось осколками под аккомпанемент лязга металла, а её швырнуло вперёд, навстречу хлынувшему в кабину потоку песка. Золотистые в свете аварийного освещения кабины, уже остывшие песчинки были последним, что она запомнила, прежде чем потерять сознание.

[9] Лидеры человечества обещали новую жизнь, но никакого спасителя нам не получить, никакого спасения от ненависти — только манипуляция, чтобы мы забыли о спасении. (Англ.)

Глава 10. За голубыми глазами

But my dreams they aren't as empty

As my conscience seems to be

I have hours, only lonely

My love is vengeance

That's never free[10]

The Who — «Behind Blue Eyes»

Первым, что она почувствовала, была боль, ещё до того, как она открыла глаза. С хрипом Леони вдохнула и тут же подавилась песком, забившимся практически везде. В глаза, в нос, в уши, под одежду… Плечо пульсировало болью, и при попытке пошевелиться она поняла, что сделать этого не получится.

Когда к ней хотя бы отчасти вернулась ясность зрения, стало понятно, что ситуация не просто скверная, она просто отвратительная. Она повисла в положении сидя, нанизанная плечом на металлический обломок корпуса аэроплана, и каждое движение, даже вдох, причиняли боль. Леони тяжело дышала, пытаясь прийти в себя и собраться с силами, чтобы выбраться из ловушки, в которую превратилась кабина «птички». Но… как же ей было тяжело даже оставаться в сознании.

Она не слышала шевеления за спиной, и беспокойство по поводу Карла поднялось в ней резкой волной, но она даже не могла оглянуться, не причиняя себе боли. Солнце разгоралось над головой, раскаляя окружение, и в том числе развалины аэроплана. Леони прикрыла глаза, обещая себе, что немного передохнёт и придёт в себя, и потом выберется… обязательно…

* * *

Она открыла глаза снова, когда солнце уже палило во все поля. С каждой минутой металл корпуса вокруг неё раскалялся всё сильнее, грозя превратить её ловушку в печку. Пот стекал с её лба, смешиваясь с песком и кровью. Если они пробудут тут даже сутки, к закату металлические обломки будут настолько раскалены, что они просто тут сварятся.

Леони помнила, что в аэроплане была система охлаждения, но сейчас даже мысль о ней казалась жестокой шуткой. Волосы, свалявшиеся от крови и пота, завесили ей поле зрения. Ещё немного. Она передохнёт совсем немного, а потом найдёт, как выбраться, как спасти Карла, и как им покинуть эту забытую всеми императорскими предками пустыню.

* * *

Приходить в себя было на редкость неприятно: казалось, из раны на плече течёт кипящая кровь, было на редкость неприятно. Прямо напротив неё, лицом к лицу был кто-то — человек с лицом, целиком замотанным тряпьём, и в защитных очках. Человек поднял руку, поднося её к носу Леони, явно проверяя, дышит ли она вообще. Но то, что та пришла в себя, заставило его отстраниться.

— Не двигайся, — голос был безошибочно женским и низким. — Я сейчас найду способ вытащить вас двоих.

— Карл… — сдавленно проговорила Леони, пытаясь заглянуть женщине в глаза. — Он… жив?

— Живой, — коротко кивнула она, вылезая из кабины ловко и быстро, как змея исчезает между камней в жаркий день. Отсутствовала она недолго — вернулась с целым мешком инструментов, в том числе с самодельной паяльной лампой.

Жар от неё был отвратителен, и она бы даже пыталась вывернуться, если бы каждое движение не отзывалось ещё большей болью. Женщина работала молча, пока наконец не отпилила кусок металла, который не давал бы Лео выбраться из ловушки.

Кровь хлынула из раны в открытую, и женщина недовольно цыкнула, вытаскивая из-под сиденья Леони серебристый ящик, в котором лежали бинты и какие-то миниатюрные пистолетики. Один из них она взяла, прижимая к плечу Лео и нажимая на что-то. Боль утихла, а кровотечение заметно ослабло.

— Это временно, — пояснила она. — Но пока что ты кровью не истечёшь. Сейчас вытащим тебя наружу, и поможем твоему другу.

С помощью женщины Леони выбралась из наполовину засыпанного песком гильдейского аэроплана. Под дюной была поставлена самодельная палатка, которая даже в невероятно жаркий день предоставляла тень. Леони присела в тени, пытаясь прийти в себя. Пока её нежданная спасительница помогала Карлу, она перебинтовала плечо, как смогла одной рукой, и легла на песок, глядя в тряпичный потолок палатки.

Она чувствовала себя совершенно разбитой. Беспомощной и слабой, вымотанной так, как никогда прежде. Сначала гонка, а потом побег по горам и странному подземелью… Леони просто хотела обратно домой. Отдохнуть, лечь на кровать в родной квартире и проспать двое суток.

Спустя какое-то время женщина притащила Карла. От его ноги по песку тянулся кровавый след, а сам юноша был без сознания, с разбитой головой. Леони смогла разглядеть наконец их спасительницу — закутанную таким же образом, как это обычно делали пустынные кочевники, не подставляя солнцу ни единого участка кожи. Она была очень высокой и худой. Наконец она уложила Карла рядом с Леони, и сама забралась в палатку, снимая защитные очки.

Леони никогда не видела таких светлых и ярких голубых глаз. Они были почти прозрачными — как ясное небо в солнечный день, когда светило было наиболее яркими. И в них она не видела ни единой эмоции. Ни беспокойства, ни переживаний. Женщина запустила руку в свою сумку, достала оттуда фляжку и протянула её Леони.

— Пей, — произнесла она. — Ты потеряла много крови. Как только твой друг придёт в себя, нам надо будет идти, и долго.

Лео припала губами к фляге, жадно глотая воду. Судя по вкусу и скрипу песка на зубах, она была пятой или шестой, но её тело сейчас было благодарно за любую жидкость, которую она могла выпить. Женщина тем временем начала перевязывать ногу Карла, закатав штанину по колено — сначала обработала глубокий порез ниже колена, а потом зафиксировала его лодыжку.

— Как вас зовут? — тихо спросила Леони, просто чтобы нарушить звенящую тишину.

— ...Райя, — прозвучало не слишком уверенно. Что странно — она не выглядела как кто-то, кто не знает, как её зовут.

— Я Леони. А это Карл, — она кивнула на юношу. — Мы лётчики.

— Вроде тех, кто летал три дня назад? — Райя чуть наклонила голову. — На скорость.

— Да. Вроде них, — отозвалась Леони. — Что до того, как мы тут оказались, это… долгая история.

— Изрекла солнцеликая: «Упадут в песках две звезды друг за другом, звёзды, гонимые ветром», — Райя явно цитировал кого-то. — «Меж ними пройдёт много лет, но когда падёт вторая звезда, будет сделан шаг в пекло, которое не пережить ничему живому…»

— И что это… значит? — Леони прищурилась, откровенно не понимая. Слова звучали как форменный бред.

— Уже давно среди кочевников ходит пророчество о том, как закончится наш мир. Когда я увидела, что ваш аэроплан падает… Мне показалось, что вы его часть, — женщина начала собирать сумку обратно. — Надеюсь, что это не так. Но мы сейчас в краю, где нет места надежде.

* * *

Когда Карл пришёл в себя, они не стали надолго оставаться на месте.

Юноша бредил и слабо соображал, где они находятся. Райе пришлось тащить его на себе, давая юноше опираться на своё плечо, второй рукой же она прокладывала им путь длинным шестом — как объяснила немногословно, проверяла, нет ли впереди зыбучих песков. Леони плелась следом за их провожатой, и каждый шаг ощущался как настоящая пытка. В мелкие царапины по всему телу, а особенно на лице, забивался раскалённый песок.

— Почему мы не могли подождать до ночи? — спросила она вяло, пока они брели между двумя дюнами. — Идти по песку было бы проще…

— Вас не просто сбили, — отозвалась Райя, не замедляя шага. — За вами охотятся. Я предположила, что место крушения могут найти, а мы едва ли смогли бы сопротивляться. Я одна могла бы, но не с мёртвым грузом.

— Мы не мёртвый груз, мы!..

— Ладно. Едва живым грузом, — поправилась Райя. — Не трать воду своего тела на пустые споры. Нам предстоит ещё долгий путь.

— А куда мы идём? — Леони остановилась, чтобы вытереть пот со лба. Он лился потоком без остановки.

— Для начала — в оазис, где мы сможем пополнить запасы. Посмотрим, будете ли вы в состоянии идти дальше после этого. Скорее всего, придётся там заночевать.

Мысль о том, что она скоро сможет прилечь поспать, придала Леони сил, и она зашагала дальше следом за Райей. Райя была на редкость немногословна, и явно не собиралась тратить «воду своего тела» — интересное верование у местных, если так подумать. Но лучше она будет о нём размышлять, когда они будут в безопасности, и когда Карлу наконец заштопают рану на ноге. О собственном плече она при этом как-то не задумывалась.

Конечно, за пределами пустыни их тоже ничего хорошего не ждёт. Только утраченный способ зарабатывания денег, долги, для Карла ещё и призыв, от которого теперь будет никак не отвертеться. Как ни посмотри, перспективы были крайне мрачными… Конечно, было то странное приглашение от Адерхольда, но оно было для потенциальных лидеров гонки, а не идиотов, которых сбили из небесного ружья.

Солнце начинало тускнеть, когда на горизонте показались очертания оазиса, которые в кои веки не были миражом. Конечно, близость была обманчива, туда ещё было идти и идти, но то, что пункт назначения был в поле зрения, хотя бы обнадёживало. После того как несколько наивных, но логичных вопросов (кто живёт в оазисе, далеко ли до Бесконечной тропы) наткнулись на неразборчивое «гм» и молчание, Леони перестала пытаться говорить с Райей.

* * *

Оазис встретил их шумом голосов, фырканьем песчаных скакунов и гулом влагоуловителей, вогнанных в песок по периметру небольшого зелёного участка с небольшим озером вокруг. Райю явно узнавали её приветствовали, похлопывали по плечу, спрашивали, нашла ли она свою «упавшую звезду». Вместо ответа та показывала на Леони и Карла.

Они прошли к нестройным рядам разномастных палаток. Здесь Райя остановилась поприветствовать сухого, худощавого и словно бы сморщенного старика, который сидел у неглубокого озерца и глубокомысленно курил трубку.

— Здравствуй, — тихо произнесла она. — Я с чужаками.

— Их ищут, — протянул старик. — Белые гости были здесь. Ты не можешь оставаться тут слишком долго.

— Мне нужна защита, старейшина, — она звучала… почти отчаянно. — Несколько часов. Потом мы уйдём.

— Несколько часов я не могу обещать. Мы обязаны белым гостям. Я могу и послушать тебя, упавшая звезда, но далеко не всем ты так дорога, как мне.

Женщина стиснула зубы, Леони видела, как та старалась успокоиться, чтобы не сорваться.

— Сколько у меня времени?

— …час, — старик выпустил в раскалённый воздух облачко дыма.

Райя рывком подняла Карла, стремительно направляясь прочь. Она провела их в довольно просторную, с устланной коврами землёй, небольшим матрасом, на котором женщина её роста, скорее всего, спала, свернувшись калачиком. Внутри также был небольшой столик с кипятильником, две канистры с илларием и система фильтрации воды.

Райя уложила Карла на свой матрас, а Леони кивнула устраиваться у столика. Спешно порывшись в сундуке, она выудила оттуда знакомый по виду набор военно-полевого медика никейской армии.

— Снимай рубашку. Шить будем — у нас мало времени, но иначе ты просто умрёшь. Будем пытаться за час что-то сообразить, — произнесла она, снова снимая защитные очки и начиная разматывать ткань, которая закрывала её лицо. Оказалось, что вся загорелая кожа была испещрена красными татуировками, которые на первый взгляд вообще выглядели, как кровоточащие морщины. Но нет, это были именно татуировки — красные линии и точки, которые образовывали несложные геометрические узоры. У неё также оказались рыже-каштановые короткие волосы, которые торчали как попало во все стороны.

Леони послушно спустила рубашку с плеча, обнажая рану. Её здоровая рука крупно дрожала. Целый день сначала в покорёженном металлическом гробу, которым обернулась «птичка», а потом пешком по пустыне, не были лучшими условиями для раны вроде той, что она получила. Под повязкой кожа была рубиново-красной, натянутой, словно на барабане, и невероятно горячей на ощупь. Корка, которая образовалась после того инжектора, что ей вогнала Райя, была отвратительного белёсого цвета, из-под неё то тут, то там сочилась вонючая желтоватая жидкость.

— Плохо дело, — Райя констатировала то, что Леони и сама понимала. — Без операции не закроешь просто так. Тут нет условий. В ситче — может быть, но туда ещё целый день пути пешком… А если учесть, что ты не отдохнёшь тут толком, то ещё дольше.

— И что теперь? — когда тело осознало, что оно теперь вроде как в покое, её начала бить дрожь озноба. Даже в пустыне Леони вдруг стало невероятно холодно. А уж это был плохой знак из всех плохих знаков.

— Место раны плохое. Будь она ниже, я могла бы отрезать тебе руку, но сохранить жизнь, — Райя явно не церемонилась. — Тут же… резать нечего. Тебе повезло, что не задело лёгкое, но, если это не вычистить, через пару дней ты сгниёшь заживо. Чистить нечем.

Леони впервые в своей жизни ощутила, что смерть была не просто близко — казалось, она могла почувствовать запах собственного погребального костра, каков будет на вкус её прах, когда его развеют по ветру… Или что там кочевники делают со своими мертвецами? Скорее всего, она умрёт прямо тут, в пустыне. И… что потом? Никакого возвращения долгов. Ничего. Просто небытие — не верить же, что Светоносная примет её подле себя, так ведь?

— Спокойно, — казалось, Райя заметила её панику. Она положила руку Леони на здоровое плечо.— Мы что-то придумаем…

Но её прервал шум снаружи. Райя настороженно нахмурилась, отстраняясь от Леони, и подошла к выходу из палатки, чтобы выглянуть наружу. Лео последовала за ней, тоже пытаясь рассмотреть, что там происходило. По палаточному городку шли трое в белых одеяниях, вышитых золотыми нитями. Леони совсем недавно видела такие одежды. Они могли быть только у одной организации.

Гильдия. Их нашли.

Райя потянулась к шесту, но, прежде чем она успела схватить его, троица вломилась в палатку — хотя что было вламываться, они просто прошли внутрь, не встречая сопротивления. Райю, которая попыталась вооружиться, схватили за руку, выламывая запястье под неестественным углом. Та не вскрикнула, пытаясь пнуть ногой противника.

Леони попыталась найти, куда делся револьвер, но прежде чем она успела понять, куда пропало их с Карлом оружие, её повалили на пол, лицом вниз в пыльный ковёр. Грудь и плечо отозвались резкой болью — тут же рывком её перевернули на спину и бесцеремонно разорвали рубашку на груди.

— Это она, — произнёс гильдеец, который удерживал её прижатой к земле. — Совпадение со снимками камер с Западного Хребта.

— Отлично. Магистр и с ней захочет побеседовать, — третий гильдеец подошёл к Карлу, небрежно похлопав его по щекам, и, не получив ответа, потерял интерес. После же взгляд его глаз упёрся прямо в Райю. Он коротко кивнул, и гильдеец, который ту удерживал, сорвал с её головы шапку, которая прежде скрывала и острые уши, и глубокую морщину ровно посреди лба.

— Хм. Надо же. Двенадцать лет поисков… Держи её крепче, Маклос, — Райю тут же скрутили так, что та не могла двинуть заломленными за спину руками, а ногами ни до чего не доставала. Гильдеец подошёл к ней и грубо схватил за волосы, заставляя поднять голову. Другой рукой он небрежно царапнул по морщине… И посреди лба их с Карлом спасительницы открылся ранее закрытый третий глаз — просто рефлекс сработал, банальное раздражение... И был глаз такой же голубой, как остальные два.

— Андреа Ласкарис, — медленно произнёс гильдеец, отпуская голову Райи, которая смотрела на него не со злостью, не с гневом, ожидаемыми в такой ситуации… Но совершенно растерянно. — Тебя заждались дома.

* * *

Их выволокли наружу. Люди попрятались по палаткам, стараясь не попадаться гильдейцам на глаза. Леони не пыталась сопротивляться: каждое движение причиняло ей ещё большую боль. Карла волоком тащил тот самый Маклос, самый крупный из троицы. Скованную Райю (или Андреа?) вели следом за безымянным лидером. Они отошли достаточно далеко от оазиса, оказываясь на краю отвесной скалы из песчаника, где стоял огромный белый транспорт, где могли бы, наверное, уместиться две дюжины человек. Он был отчасти похож на «птичку», но гораздо более элегантный.

Люк открылся, и Карла уже было туда даже занесли, когда Леони услышала куда более громкий гул, чем она прежде замечала за гильдейскими средствами транспорта. Из-за соседних горных уступов вылетел летучий катер, куда более привычный никейскому взгляду, раскрашенный в чёрный и золотой. На носу был установлен пулемёт, за которым сидела массивная фигура стрелка, который выпустил очередь по гильдейскому транспорту, как только оказался достаточно близко. И он явно знал, куда стрелять, потому что сбоку повалил чёрный дым. Через секунду с палубы летучего катера запустили разряд из гранатомёта, который взорвался осколками со стороны кабины пилота.

— Получайте, белозадые! — катер боком подъехал к краю скалы, и с него на песок спрыгнули трое мужчин в бежевых маскхалатах, вооружённых винтовками со штыками. Стрелок с носа продолжал палить по транспорту.

Леони швырнули в сторону на песок, как и Карла. Поскольку уступ понижался в сторону оазиса, она кубарем скатилась вниз, пытаясь остановиться, остановить своего навигатора, летящего следом… Но в итоге Карл просто придавил её своим весом, оставляя Леони лежать и слушать перестрелку и звуки боя. Гадать, кто придёт за ними и придут ли вообще.

Стрельба закончилась достаточно скоро. Леони прикрыла глаза, медленно выдыхая. Из огня да в полымя, а из пламени… куда? Она понятия не имела, что их ждало. Она просто старалась дышать медленно и неглубоко, чтобы боль в плече не была такой острой и мучительной. Она слышала, как дышит остающийся без сознания Карл.

Секунды тянулись медленно, каждая как час, пока ровно над ней не навис… человек. Никеец, не гильдеец. Он был в чёрном и золотом, но в делирии Леони даже не могла вспомнить, где видела эту униформу. Он присел на корточки, проверил, живы ли они, затем поднялся и крикнул:

— Рик! Мне тут помощь будет нужна!

Рик, крепко сложенный мужчина в такой же униформе, спешно спустился к ним. Он поднял Карла, взваливая его себе на спину, в то время как пока что безымянный юноша помог Леони сесть, а после подняться на ноги.

— Ты как, сможешь идти? — спросил он. Леони лишь отрывисто кивнула. — Отлично. Тут недалеко.

Они поднялись обратно на уступ. Третий солдат открыл оковы на руках Райи, чтобы после провести её на борт летучего катера. Туда же завели Леони и занесли Карла. Палуба была достаточно просторной, но вот под палубой оказалось достаточно тесно, впрочем, они все поместились.

— Все на месте? — из кабины свесилась девчонка, ровесница Леони или даже младше. — Взлетаем! — и, тарахтя двигателем, испускающим знакомый и такой родной запах иллария, катер начал набирать высоту. Рик покрутил в руках небольшой пульт, чтобы, явно про себя отсчитав время, нажать на кнопку.

Где-то внизу раздался гулкий взрыв.

— Земля говном, — нахально усмехнулся юноша, помогавший Леони. — Так, у вас наверняка масса вопросов. Прежде, чем вы начнёте их задавать… — он приспустил с плеча маскхалат и продемонстрировал чёрный комбинезон с золотой вышивкой. — «Аурелия».

— Зачем мы… «Аурелии»? — похоже, название корабля Райе неговорило ничего, а Карл всё так же оставался без сознания, так что вопросы оставалось задавать Леони.

— Всё очень просто. Вы нужны Гильдии… А нам очень хотелось бы Гильдии насолить, — он подмигнул Леони. — Не бойтесь. Вам всё объяснят, как только мы окажемся на крейсере. Так уж вышло, что мы не лучшие в том, чтобы речи толкать. За этим к капитану.

Кем бы ни был этот капитан, Леони решила, что её уже едва ли чем-то испугаешь.

[10] Но мои сны не так пусты, как моё сознание. Я провожу часы в одиночестве, моя любовь обращается в месть, от которой никак не избавиться. (Англ.)

Глава 11. (Не бойся) жнеца

And it was clear she couldn't go on

And the door was open and the wind appeared

The candles blew and then disappeared[11]

Blue Öyster Cult — «(Don’t Fear) the Reaper»

«Аурелия» показалась над облаками, когда катер набрал достаточную высоту. Леони то и дело проваливалась в обморок, всё ещё страдая от жара и боли, но через небольшие иллюминаторы открывался вид на очертания легендарного летучего крейсера. Дно борта примерно до середины было выкрашено в белый цвет, даже с завитушками и узорами, характерными для тяжёлых кучевых облаков. Остальная часть была тоже светлой, на солнечном свете почти белой, но если приглядеться, то скорее светло-голубой. Понимание причины такой расцветки пришло сразу же — этот небесный корабль мог эффективно прятаться в облаках и скрываться за их ширмой, пока не требуется напасть.

А вот для нападения у него было всё необходимое — пушки различных калибров, и вмонтированные в борт, и закреплённые на башне, и расположенные на палубе на крутящихся платформах. Наверное, при желании «Аурелия» могла бы самостоятельно отразить целый десант Дисики, что наводило на мысли… А почему таких кораблей нет у Никеи, и почему «Аурелия» не принимает участия в войне? Той самой вечной войне, которая определяет все существование их Империи?

Катер приземлился на поверхность палубы и немного проехал вперёд, прежде чем затормозить и зацепиться за неё каким-то механизмом на дне. Наверное, что-то наподобие того, что должно было ловить приземляющиеся аэропланы на «Памяти Филии», только без каучуковой ленты. А после часть палубы медленно и плавно начала опускаться вниз. Только когда движение полностью остановилось, боковой люк катера открылся, и экипаж начал неспешно выгружаться. Андрея сидела в углу, явно не спеша выбираться наружу, но пока её никто не торопил.

Нахальный юноша помог Леони вылезти, осматривая её состояние — изрезанное мелкими осколками лицо, разорванная рубашка, под которой было видно и диск на груди, и рану на плече.

— Так, ну это сразу в санчасть, — констатировал он, протягивая ей руку. — Опирайся. Сейчас организуем тебе и твоему другу медпомощь, — он дал знак Рику, чтобы тот вытаскивал Карла из катера и шёл с ними.

— А тебя… как зовут? — Леони чуть нахмурилась. Формулировать связные мысли было сложнее, чем она привыкла.

— Джейкоб. Будем знакомиться ближе, когда капитан решит, в каком качестве ты будешь с нами, — предложил он, помогая Леони зайти в тесный лифт — вчетвером с Риком и Карлом у него на плечах они там едва помещались. — Не считай это недоверием. Вопросы безопасности, сама понимаешь, — он усмехнулся, нажимая на кнопку с цифрой два. Лифт начал медленно спускаться.

После недолгого прохода по коридору они оказались у двери с надписью «Санчасть». За ней открылось взгляду ярко освещённое помещение с двумя рядами коек, разделённых ширмами, на одной из которых прямо поверх одеяла лежал мужчина в уже примелькавшейся чёрной униформе. Их появление не осталось незамеченным — из-за ширм показался офицер средних лет в белом халате с небольшими очками в серебристой оправе, сидящими низко на носу.

— С поверхности, — он не задавал вопрос, просто констатировал факт. — Тащите в смотровую, — ещё присмотревшись, он добавил, — девку на стол, парня на койку в общей палате пока.

Леони провели в следующую комнату, укладывая на металлический стол. Медик ножницами окончательно разрезал ткань рубашки, начиная осматривать состояние её плеча. Нахмурился он довольно мрачно, после чего отошёл, чтобы надеть на руки перчатки, и уже начать ощупывать её, надавливая так и этак.

Это ощущалось поистине мучительно. Каждое, даже достаточно осторожное прикосновение и давление были пыткой — из раны продолжала сочиться уже не жёлтая и прозрачная, а густая бело-зелёная жидкость. Леони стискивала зубы, но стоны то и дело вырывались наружу.

— Передайте капитану, что мне нужна будет санкция её резать, — произнёс медик, снимая перчатки и выкидывая их куда-то в сторону. — Это сложная операция. Я не собираюсь тратить силы зря, если её потом выкинут с борта или что-то ещё.

Джейкоб кивнул, выходя из смотровой. Леони слышала приглушённый звук набора номера на телефонном аппарате, а после неразборчивый разговор. Юноша вернулся достаточно скоро.

— Капитан сейчас спустится. Он сказал, что, если нужно, можно вколоть морфий, но чтобы она могла говорить.

Медик кивнул, снова отходя и начиная возиться с чем-то за пределами поля зрения Леони.

— Принеси простыню, её прикрыть, и надень халат, а то вылетишь взашей, — распорядился он Джейкобу. Тот вскоре вернулся с накидкой на плечах и лёгким полотном белого цвета, которым прикрыл Лео по подбородок. А вскоре после этого она почувствовала укол в бедро, и вскоре боль утихла достаточно, чтобы не занимать весь её разум целиком. Она теперь понимала, что лежит под яркой лампой в достаточно тесной и пахнущей химикатами комнате, что кроме медика, здесь был только Джейкоб. Он казался достаточно молодым на вид, лет девятнадцать, с обычным для никейца загаром, тёмными короткими волосами и лёгкой небритостью.

Леони не знала, сколько она так пролежала, пока не услышала звук шагов и сопровождающий его лёгкий стук металла о металл. Дверь в смотровую открылась, и внутрь, чуть пригнув голову, чтобы не стукнуться, вошёл мужчина в накинутом на плечи поверх чёрной униформы белом халате. Медик и Джейкоб тут же вытянулись по струнке в воинском приветствии.

Он был невероятно бледным, почти болезненно бледным. Черты лица были такими, каких Леони никогда не встречала — странные узкие глаза, будто лишённые век, горбинка на носу, тонкие губы. А вся его правая щека была изуродована огромным шрамом, тянувшимся от уха до угла рта.

— Лейтенант Брэдли, капитан-лейтенант Райдер, вольно, — негромко произнёс он. — Оставьте нас.

Они остались наедине — медик и Джейкоб послушно вышли. Леони под внимательным взглядом тёмных глаз мужчины чувствовала себя невероятно уязвимой.

— Вы на моём корабле, — голос мужчины отдавался в её ушах эхом. Всё же Леони была не в себе.— После того, как вас пыталась захватить Гильдия. Я хочу услышать всё, что привело к тому, что была открыта подобная охота.

Леони с трудом открыла рот и начала рассказ. Иногда она путалась в последовательности событий, но достаточно стройно рассказала всё — начиная от принадлежащего ей с детства странного диска, желания участвовать в гонке, встречи с «Альтаиром», а после катастрофы над Западным хребтом и поиска спасения.

— Хм… значит, заброшенная гильдейская база, на которую ваш диск открыл доступ, — констатировал капитан, выслушав её повествование. — Это уже достаточно интересно. Я никогда не слышал о подобном. Да и совет старшего лейтенанта Адерхольда можно счесть рекомендацией… Полагаю, вы со своим навигатором можете пока оставаться на «Аурелии». Вам будет оказана помощь, как со здоровьем, так и с последствиями… охоты Гильдии на вас. Назовём это так, — он направился к выходу. — Но всё же, наверное, стоило начать разговор с того, чтобы представиться.

Леони выдохнула. Капитан сам не представился… но, если так подумать, он был абсолютно в своём праве требовать её имени.

— Леонетта Виллингэм… А мой навигатор — Карл Валенс, — выдохнула она. Рука капитана стиснула рукоять трости ещё сильнее — даже перчатка заскрипела. Он словно весь напрягся, но после, ничего не сказав больше, направился на выход, сбрасывая с плеч халат, явно накинутый для соблюдения правил санчасти.

— Брэдли, можете готовить её к операции, — скомандовал он. — Оказывать помощь так же, как оказывали бы её члену команды. Приступать.

* * *

Операцию Леони не запомнила, не считая полных боли фрагментов. Ассистент лейтенанта Брэдли прижимал к её лицу маску, подававшую эфир, но тот работал недостаточно хорошо. Леони то и дело просыпалась от особенно резкой боли, пока хирург продолжал копаться в отвратительном месиве воспалённой и начавшей уже отмирать плоти, вычищая инфекцию и осколки металла и стекла, засевшие глубоко ещё в момент катастрофы гильдейского аэроплана.

Она не знала, сколько проспала после завершения операции, но когда она открыла глаза, на соседней постели увидела Карла. Тот выглядел не слишком бодро, судя по выражению лица, его мутило.

— Хей, — пробормотала Леони. Карл тут же резко подскочил, о чём тут же пожалел, морщась от боли.

— Лео! — он всё-таки сел — Леони разглядела, что его нога была перебинтована и зафиксирована в районе лодыжки. — Как ты? Болит что-то?

— Примерно всё… — она решила не пытаться двигаться. Опустив взгляд, Леони увидела, что из её плеча, закрытого странной повязкой, аналогов которой она особо не видела раньше, торчала широкая белая лента. — Что это за?...

— Лейтенант Брэдли сказал, что дренаж. Чтобы инфекция не скапливалась, — Карл поморщился, потирая висок, на котором был тёмный, почти чёрный синяк. — Он не может зашить рану, пока все то, что он оттуда вырезал, не начнёт восстанавливаться.

— Вижу, ты уже… познакомился с местными. Ты сам как?

— Голову ушиб сильно. Медики не уверены, что это восстановится нормально… С ногой всё в порядке, если что — просто растяжение. Даже бегать буду, — Карл усмехнулся. — Засада, конечно. С этим ушибом даже читать запретили, сказали, только наврежу себе.

— И долго мы уже тут?..

— Дня три. Кормят хорошо, если учесть, что мы чужаки для них… Я, если честно, «Аурелию» себе прежде особо даже не представлял, но даже если бы попытался… От реальности бы по итогу это отличалось, уж точно!

— Я говорила с капитаном. Его заинтересовал рассказ о той подземной базе, и мне кажется, именно поэтому нас тут терпят, — Леони прикрыла глаза, проигрывая их недолгий разговор в голове. Увы, по выражению лица или немногочисленным репликам её собеседника едва ли можно было сделать вывод о том, что именно ему от них было нужно. Лео отдавала себе отчёт в том, что ей очень повезло — попади она в руки менее умелого хирурга, и уже горела бы на костре, скончавшись от гангрены.— Что бы ему ни было нужно… наверное, это связано с медальоном.

— Мне кажется, в первую очередь ему была нужна леди Ласкарис, — негромко отметил Карл. — Она была тут в первый день, но она не так сильно пострадала, так что её отпустили почти сразу же. Я так понял… если бы нас попытались поймать Гильдия отдельно от неё, никто не пришёл бы на помощь.

Звучало это невероятно мрачно. Леони не знала, сколько везения потребовалось, чтобы они пережили это приключение, которое, по сути, сами себе устроили. Может, и вовсе они исчерпали его запасы? Она ощущала, что Карл, несмотря на то, что старался казаться собой прежним, словно пытался отстраниться от неё. Оставить разговор позади поскорее.

— Ты говорил с капитаном? — поинтересовалась она, на что Карл покачал головой.

— Нет. Насколько я знаю, он заходил после того, как тебя прооперировали, но я тогда ещё спал. Я говорил в основном с лейтенантом Брэдли… он передал, что когда ты придёшь в себя, и станет понятно, насколько быстро ты восстановишься, офицер-интендант будет решать, куда нас приставить.

— Погоди, то есть нас тут… оставят? — Леони удивлённо подняла брови.

— А что ты думала? — из соседней комнаты в основное помещение санчасти вышел тот самый хирург. — Хлеб и воду надо отрабатывать. Раз вы летуны, думаю, для вас найдутся места в команде.

Он подошёл к койке Леони, надевая перчатки и осторожно приподнимая повязку на её плече. Покраснение было уже куда меньше, чем она помнила, но всё равно дырка в плече выглядела впечатляюще.

— Ну, всё не так плохо, как могло бы быть, — констатировал он. — Жар спал, вон, не бредишь уже… Но, пожалуй, лучше дня три тебе будет тут ещё полежать. Твоего дружка я выпишу сегодня. Голова кружится, но пусть ходит — полезнее, чем валяться без дела.

После того, как Леони сменили повязку и откачали скопившуюся в ране жидкость, их ненадолго оставили в покое. Впрочем, наедине они пробыли минут десять — дверь в медотсек открылась, и внутрь вошла самая красивая девушка, которую Лео когда-либо видела.

Она была в чёрно-золотой униформе «Аурелии», только вместо брюк на ней была юбка. Светлые волосы были собраны в тугой пучок на затылке, а мелкие прядки обрамляли бледное лицо. У неё были яркие синие глаза и совершенно неожиданная для офицера частной армии улыбка. Впрочем… в целом видеть девушку в роли высокопоставленного офицера было странно.

— Леонетта Виллингэм и Карл Валенс, — она слегка кивнула, беря один из стульев и передвигая его к койкам пилотов. — Приятно познакомиться с вами лично. Я офицер-интендант «Аурелии», меня зовут Софи Ланкастриан. Капитан поручил мне найти для вас работу на борту.

Она замолкла, словно ожидая от них реакции, и даже было понятно, почему — в конце концов, фамилия Ланкастриан была печально известна во всей Никее. Предатели, мятежники и без пяти минут узурпаторы… И одна из этой семьи была на «Аурелии».

— Вы из Нордики? — не удержался всё-таки Карл, не сводя с неё взгляда. Когда-то Ланкастрианы ведь управляли северными землями Никеи…

— В каком-то смысле. Однако я выросла вдали от нашего семейного гнезда, — сдержанно улыбнулась Софи, — и в Нордике бывала всего раз в жизни. Давайте лучше обсудим работу… Я так понимаю, вы двое пилоты?

— Курьеры Императорской Почтовой Службы, — уточнила Леони. — Однако мы можем и работать с двигателями, ремонтом там всяким…

— Я получил сертификат радиста пятого разряда год назад, — добавил Карл куда более спешно, чем он обычно разговаривал. Это было требование к тем, кто работал в госструктурах в области связи.

— О, это отлично, — Софи открыла свою папку. — У наших радистов и акустиков как раз недостаёт людей. Пока лейтенант Брэдли не решит, что вы готовы к активной службе, Карл, вы можете работать с ними.

— Хорошо, — Карл медленно кивнул. — Когда приступать? — Леони с раздражением отметила, что он был совершенно очарован, сбит с ног присутствием красивой девушки, которая с ним сейчас говорила.

— Завтра, думаю. Я передам старшему лейтенанту Купер, что у неё будет новый подчинённый, — Софи кивнула, делая пометку на листе химическим карандашом. — С Леонеттой будет чуть сложнее… Ваша рана не позволит вам участвовать в боевых действиях или заниматься физическим трудом в ближайшее время.

— Я уж догадалась, — проворчала Лео, закатив глаза.

— На первое время можете помогать с обработкой информации, которая поступает к нам от заинтересованных лиц, — при этом в голосе Софи очень явственно звучало сомнение в том, что Леони вообще справится с подобной работой. — В библиотеке.

— Чт… библиотеке? — девушка возмутилась, пытаясь подняться. — Вы Карла в радиорубку отправите, по его специальности! Почему мне надо будет штаны протирать среди книжек?

— Полагаю, — офицер-интендант Ланкастриан безмятежно улыбнулась, — вам стоит винить тот факт, что у вас из навыков только работа руками. Я посмела предположить, что вы умеете хотя бы читать.

Лео ощущала, что у неё сейчас из ушей дым пойдёт от злости, которая её распирала. Снисходительность её невероятно раздражала. А то, что Карл выглядел сущим идиотом, таращась на неё влюблёнными глазами, бесило ещё сильнее.

— Умею, — процедила она, скрежеща зубами. Софи снова улыбнулась.

— Вот и славно, — Софи улыбнулась ещё шире. — Через три дня за вами зайдут, — она поднялась со стула и направилась прочь. Как только дверь за ней закрылась, Леони здоровой рукой дотянулась до койки Карла и отвесила ему подзатыльник.

— Лео! — возмутился тот, хватаясь за место удара.

— Что «Лео»?! Чего ты на неё таращишься, как на Зою Александрину во плоти?! — огрызнулась девушка, искоса глядя со злобой на своего напарника. — У-у, да ты влюбился, что ли? Влюбился, влюби-ился!

— Не влюбился я! — процедил Карл, мотая головой. — Где я, а где она. Даже если Ланкастриан, аристократка же!..

Будь Софи хоть сто раз из низложенной семьи, для простого парня вроде Карла она была всё равно недосягаема. Точно так же, как Леони, если так подумать — они были друзьями, ближе, чем семья иногда бывает, но Карл даже не пытался намекать ей на свой потенциальный романтический интерес. И это при том, что они выросли в одном и том же городе, практически в идентичных условиях!

Во всяком случае, в отсутствии романтического интереса со стороны своего навигатора Леони винила именно общественное расслоение. В конце концов, она читала достаточно куртуазной писанины, чтобы предполагать, что их связь имела потенциал перерасти в романтическую.

[11] И было понятно, что она не сможет остаться. Отворилась дверь, и подул ветер — задуты свечи, и она исчезает. (Англ.)

Глава 12. Учась летать

A soul in tension that's learning to fly

Condition grounded, but determined to try

Can't keep my eyes from the circling skies

Tongue-tied and twisted, just an earthbound misfit, I[12]

Pink Floyd — «Learning to Fly»

Библиотека «Аурелии» была достаточно просторной, особенно по меркам крейсера, где каждый метр пространства был обязательно наделён какой-то функцией. Леони даже удивилась тому, что она растягивалась на целых два уровня, и все они были заставлены книгами, тетрадями и картонными папками. Сюда её лично привела интендант-офицер Ланкастриан, которая на четвёртый день после их беседы пришла в медотсек и вручила Леони униформу — свободные мешковатые штаны и рубашку с отложным воротником, всё в неизменных чёрном и золотом тонах.

Рану ни в коем случае нельзя было излишне беспокоить, да и в целом шевелить плечом. Повязка, наложенная лейтенантом Брэдли, полностью обездвиживала её правую руку, держа локоть в согнутом положении и прижимая ладонь к левому плечу. Верхнюю часть униформы надеть никак не получилось, так что пришлось накинуть больничную рубаху с завязками на боках, просто чтобы прикрыться как-то. Брэдли ворчал, что так-то неплохо было бы Леони ещё пару недель лежать, но удерживать её силой не стал.

Лео была правшой, так что писать она бы тоже не смогла, и именно поэтому ей предстояло просто сортировать донесения из огромной кучи, которая была выложена на столе.

— Как ты могла бы догадаться, там нет ничего строго секретного, — Софи наблюдала, как Лео неловко устраивается за столом, стараясь ничего не задевать раненой рукой. — Это либо бред сумасшедшего, либо реальная информация о Гильдии. Раз уж ты с ними сталкивалась и даже на базе побывала, отличить одно от другого не составит труда, м?

Леони ответила ей мрачным взглядом исподлобья. Даже в этих словах она слышала надменную издёвку, словно Ланкастриан не верила, что из её столкновения с Гильдией можно и вправду извлечь какую-то пользу.

Софи оставила её наедине с кучей совершенно не унифицированных донесений, оформленных как попало, хорошо хоть они были не зашифрованы. Часть их так и вовсе были вырезками из местных газет… Удивительно, как любили жители Никеи сваливать любые необычные происшествия и необъяснимые феномены действиями Гильдии. Но таинственная организация и правда идеально подходила на роль виновника всего и сразу! У неё было присутствие по всей Никее, и даже несмотря на то, что их прижали в последнее время, Белый род всё равно расхаживал по никейским улицам спокойно и свободно. А люди уж сами додумывали, что именно они делали.

Закончив читать сообщение от охваченного паникой фермера с Нижнего Яруса, который был уверен, что гильдейцы разрушили ему курятник, Леони со вздохом отправила его в угол стола, где решила организовать стопку «бред». Ей предстояло сделать много работы.

* * *

К обеду количество бумаг сократилось едва ли, но вот стопка бреда стабильно полнилась. Леони пробежала взглядом очередной бред — столичный житель был уверен, что его жена — тайная гильдейка и просто скрывает третий глаз и обрезала себе уши. Судя по описанию «странностей», благоверная просто-напросто изменяла автору сообщения, и она её даже отчасти понимала. Леони потянулась было к следующей бумажке, как вдруг дверь в библиотеку скрипнула, и её взгляд встретился с взглядом Зигфрида Адерхольда.

Тот был в обычной униформе «Аурелии», которой на нём лично она раньше не видела — прежде Лео видела пилотов «Альтаира» только в лётных комбинезонах. С недовольством отметила про себя, что в мундире Адерхольд выглядел неплохо.

— Вот уж кого я не ожидал увидеть в нашем скромном книгохранилище, — кажется, он не пытался её оскорбить, а действительно был удивлён. — Виллингэм, я рад, что ты всё ещё жива.

— А ты думал, что умру? — Леони подняла бровь, с прищуром глядя на пилота.

— Последнее, что я слышал — как Брэдли ругался на не умеющих толково оказывать первую помощь варваров. А когда он ругается, обычно дело труба, — он подошёл к занятому Леони столу, присаживаясь на скамью напротив. — Что ж, в итоге вы с твоим навигатором и вправду здесь оказались…

— Ты же сам нас куда-то там звал, на какую-то Серебряную аллею…

— Да, звал, — он дотянулся до верхней бумажки в стопке «бред» и хмыкнул. — Вижу, интендант-офицер припахала тебя к полезной и важной работе. Гильдейцы, которые посылают славным подданным Никеи сны о летающих коровах…

— Просто добей меня уже, — простонала Лео, закатывая глаза. — Я прочитала столько идиотских и бессмысленных бумажек, что, если бы какие-то высшие силы действительно существовали, я бы попросила их отнять у людей возможность писать!

— Гильдия не считает нужным прятать свои действия от простого народа, — Зигфрид осторожно вернул лист бумаги туда, откуда взял. — Это наш лучший шанс найти что-то достойное.

— Я была бы полезнее в кабине аэроплана! — возмутилась девушка. — Это то, что я умею делать, то, что у меня хорошо получается!

— Никто не спорит. Даже я не спорю, — Зигфрид пожал плечами, — но у тебя серьёзное ранение, и я что-то точно слышал о связанной с тобой… какой-то гильдейской аномалии. Садиться за штурвал просто самоубийство, ты вон сидишь с перевязью, из-за которой не можешь половиной тела шевелить. А если с гидравликой будут проблемы?

— Не читай мне лекции, — пробормотала Леони, опуская взгляд в стол. Конечно, Зигфрид был прав. Управление аэропланом даже в нормальных условиях требовало довольно-таки сильно напрягаться. — Лучше скажи, что именно вы делали в пустыне. Зачем вы искали место крушения Андреи Ласкарис? — ей просто хотелось… понимать, как так вышло, что их с Карлом нашла не только Гильдия, но и «Аурелия». Расставить всё по полочкам.

— Сразу скажу, что рассказывать всё до последней точки я не имею права, — Зигфрид сцепил руки в замок перед собой, опираясь на стол локтями. — Но кое-что могу раскрыть. Наверняка ты знаешь, что двенадцать лет назад Андреа Ласкарис пропала над Южной пустыней. Не было найдено ни тела, ни места крушения. Премьер-министр Ласкарис был готов смириться с её гибелью, поскольку за его семьёй в открытую велась охота, и такой её исход был прискорбным, но ожидаемым, учитывая её образ жизни и любовь к риску. Однако… не так давно появилась информация, что Гильдия уверена в том, что она жива, и бросила огромные ресурсы на её поиски.

— Почему такой задачей занимается именно «Аурелия»? Ваши услуги наверняка стоят целое состояние! — Леони нахмурилась. — Даже для такого человека, как премьер-министр. Если только ваш покровитель не приказал вам просто так, бесплатно…

— Ну ты же умная девочка, как ты сама говоришь, — Зигфрид закатил глаза, после глядя на неё с совершенно невыносимой надменностью и снисходительностью. — Сложи два и два.

— …Мариос Ласкарис — ваш покровитель? — немного подумав, тихо, едва слышным шёпотом спросила Лео. Ощущалось это так, будто она только что произнесла ужасную тайну, раскрытие которой могло ей и Карлу стоить жизни.

— А чего шептать? Так и есть, — Зигфрид пожал плечами. — Тут всем это известно. И поверь, «Аурелия» умеет достаточно хорошо хранить свои тайны, чтобы мы не боялись раскрывать этот факт новым членам команды.

— И мы уже новые члены команды? Вот так просто? Из-за твоей недоделанной и непонятной рекомендации и того, что мы были с Андреей Ласкарис?

— Таково распоряжение капитана. Никто не задаёт ему вопросов по поводу его решений, — Зигфрид чуть нахмурился. — У меня есть определённые соображения, но я их буду держать при себе. Суть в том, что вы часть экипажа теперь, пока не будет заявлено обратное.

— А что с капитаном? Он… странный какой-то, — отметила Лео, пытаясь сформулировать своё видение лидера всей «Аурелии».

— Точно, ты же с ним говорила, — Зигфрид усмехнулся. Кажется, он был рад соскочить с темы их миссии в пустыне на что-то чуть менее секретное. — Да, капитан Лоуэ человек немногословный. Он считает, что за него будут говорить его действия, и не разменивается на пустую болтовню.

— Лоуэ? — переспросила Леони. Фамилия звучала совершенно незнакомо, но она не исключала, что он всё-таки был аристократом. Мало ли небольших, но высокородных семей в Никее?

— Эдгар Лоуэ. Капитан первого ранга и командир «Аурелии», — Зигфрид чуть усмехнулся. — На самом деле, ты далеко не первая, кто задаётся вопросами о его личности и прошлом. Я не смог ничего найти даже по каналам своей семьи. Ощущение, что он просто взялся из ниоткуда, уже будучи опытным командиром и тактиком, — и не скажешь, это он её за нос водит, чтобы лишних вопросов не задавала, или вправду ничего не знает о своём начальнике.

— Может, это псевдоним, — Леони пожала плечами. — А учился и опыт нарабатывал под другим именем.

— Это разве что премьер-министр Ласкарис знает, — покачал головой Зигфрид. — Ну, может, ещё офицер-интендант. Они явно были знакомы ещё до того, как «Аурелия» впервые поднялась в воздух.

— Ланкастриан… — пробормотала Лео, чувствуя снова волну раздражения от идеально красивой и ехидной девушки. Видимо, оно отразилось и на её лице.

— Она нормальная. Ну, не без аристократических замашек, но кто без них? Они даже у тебя выпирают, а уж дыру глубже, чем та, откуда ты родом, найти будет сложновато.

— А ну повтори, — Леони полезла попытаться показать ему хук по-нордикийски, но потеряла равновесие и рухнула бы на стол, если бы Адерхольд не перехватил её за здоровое плечо.

— Уже лезешь драться, значит, идёшь на поправку, — он помог ей усесться на скамью, — такими темпами сможешь попытаться сесть за штурвал.

— Попытаться? Я сяду за штурвал и полечу, благодарю покорно!

— Чтобы летать в составе отряда лётчиков «Аурелии», недостаточно просто знать, как крутить штурвал. Тебе надо будет показать себя, чтобы заслужить место среди нас. И, прежде чем ты спросишь… для работы в команде инженеров-механиков — тоже.

— Мы с Карлом — слаженная команда!— возмутилась Леони. — Мы хороши в нашем деле, мы не должны никому ничего доказывать.

— Может быть, так и есть. Если вы и вправду настолько хороши, вам не составит труда показать на практике, что вы достойны попасть в отряд, — Адерхольд надменно усмехнулся. — Разумеется, у вас будут конкуренты — чтобы всё было честно. Желающих летать у нас и получать жалование в качестве пилотов «Аурелии» предостаточно.

— Вы сами нас сюда притащили, мы не просили об этом! Может, мы хотим домой! Но если уж вам надо нас тут держать, мы должны летать, иначе что ещё мы будем делать… Если нам не дадут летать, мы уйдём.

— Вы уже знаете слишком много, — парировал с каменным лицом Зигфрид. — Либо вы остаётесь на «Аурелии» как члены экипажа, либо как пленники. Третьего не дано, — он поднялся из-за стола, глядя свысока на Леони. — И я говорю это не от своего лица, а от лица офицерского состава корабля. Никто не будет торопить вас садиться за штурвал, разумеется. Но в какой-то момент вы либо начнёте выполнять те обязанности, которые для вас выберут ответственные люди, либо отправитесь на гауптвахту. Для вашей же безопасности, разумеется.

* * *

Столовая была набита битком, и логично, что там было невероятно шумно. Леони подошла к окошку, из которого раздавали еду, и бросила взгляд на рукописное меню на стене.

«18 АДЕЛИ 36 АЛЕКСАНДРА

ОБЕД

ПЕРВОЕ: суп с говяжьими потрохами

ВТОРОЕ: курица с мятой тыквой

ДОПОЛНЕНИЕ: чай с сахаром»

Звучало довольно аппетитно, да и запах был соблазнительным. Из окошка высунулась мрачная физиономия бородатого амбала в потешном поварском колпаке.

— Чего стоишь? Очередь задерживаешь, — он уставился на Леони, хмуря кустистые брови. — Есть собираешься?

— Э… да, пожалуйста, — голова исчезла, и вскоре из окошка ей вручили поднос с тарелками. Возникла новая проблема — как его было взять-то? Лео начала пытаться встать так, чтобы единственной свободной рукой его прижать к телу. Но, прежде чем она рискнула, поднос кто-то выхватил у неё из-под носа.

— Показывай, куда нести, — мужчина был в форменном мундире, только гораздо длиннее, чем у других, до колен. Взглянув ему в глаза, Лео поняла, что это был самый настоящий чистокровный гильдеец. Волосы были подвязаны широкой лентой, которая практически полностью закрывала лоб, но белые волосы и длинные острые уши не давали усомниться в его принадлежности к Белому роду.

— Э… Да я не знала, куда… — Лео беспомощно оглянулась в поисках свободного места хоть за одним столом. По виду, все сидели компаниями… Не хотелось навязываться кому-то.

— Что же… Возьму на себя интеграцию новеньких в коллектив, — мужчина хмыкнул, указывая в сторону почти пустого стола. — Сядешь сегодня тогда с нами.

Он поставил поднос у свободного места, после чего отошёл обратно на раздачу, уже за своей порцией. Леони присела на скамью, оглядывая новых соседей по столу. Двое мужчин и женщина, все в одинаково длинных мундирах…

— Здравствуйте, — она им кивнула. — Я Леони. Приятно познакомиться.

— А, ты та девчонка, которую штурмовики притащили? — предположил один из мужчин. — Добро пожаловать. Я Сет, это Вик и Альма. А наш командир — Орестос, он сейчас подойдёт. Мы — инженеры, которые обслуживают иллариевое ядро корабля.

То есть, они отвечали за то, чтобы «Аурелия» держалась в воздухе. Леони даже удивилась, что их в таком случае было всего четверо. Но, прежде чем она успела задать какой-либо вопрос, Орестос вернулся к столу.

— Я так понимаю, ребята уже представились, — на вид ему было лет сорок. По меркам Никеи — почти старик, но глаза у него были живые и словно бы сверкали. — Но, пожалуй, немного повторю за ними… Орестос Диамантис. Главный инженер «Аурелии».

— Леонетта Виллингэм, — девушка взяла в руку ложку, неловко пытаясь выудить кусочек мяса из супа. — Обитатель… э, библиотеки?

— Любой труд на борту достоин и важен, — Альма улыбнулась, делая глоток чая из стакана. — К тому же, я так понимаю, твоё нынешнее место работы временное?

— Что будет после выздоровления, не хочу пока гадать, — вздохнула Лео. — Мне сказали, что нам с моим навигатором надо будет оставаться здесь, и если уж оставаться, то я, наверное, могла бы быть только членом эскадрильи…

— Оу… ну, это не так уж просто, — чуть нахмурился Сет, кивая на один из столов по левую руку от них. — Эскадрилья — на редкость надменные ребята, но в этом их нраве есть смысл.

За тем столом как раз сидели уже знакомые Зигфрид и Терон, а также ещё несколько лётчиков. Все молодые юноши, постарше Леони, но совсем ненамного. От них так и веяло самодовольной бравадой, причём не просто так появившейся, а выученной среди других таких же аристократов в военной академии… Представить, что это тесное сообщество примет её и Карла — девчонку и простолюдина — было невозможно. Но именно поэтому же Леони почувствовала, что она просто обязана доказать, что они ничем не хуже.

— Они часто рискуют собой, подставляясь как под дисиков, так и под гильдейцев, — продолжил Сет. — Выполняют секретные и важные задания. Если мы — винтики в механизме, то они — полноценные его сегменты, и без них «Аурелия» уже не будет тем самым кораблём, который всем в Никее известен.

— Ты… не переживай, если в эскадрилью не попадёшь, — предложила Альма. — Другие места ничуть не менее почётны.

Леони пожала плечами — настроение обсуждать будущее на борту «Аурелии» совершенно пропало, потому что она понимала, что ничего толком и не умела, кроме пилотирования. И что тогда она будет делать? Сидеть в библиотеке? Или, что ещё хуже, её отправят в поварихи или сёстры милосердия, как обычно причитается женщинам в Никее? Но кажется, женщин тут за разными столами было достаточно. Альма среди инженеров, за столом радистов она видела нескольких девушек, да и за другими…

— А кто ещё есть? — наконец поинтересовалась она.

— Кроме нас и эскадрильи? Машинное отделение, артиллеристы, штурмовой отряд… Хотя ладно, там девушек тоже нет… — Вик задумался, явно в голове перебирая список команды. — Связисты, акустики, картографы, разведка, компьютерщики, э… да, туда тебе тоже никак…

— Компью… что? — звучало слово похоже на что-то математическое, но понимания, что за ним скрывалось, не было.

— Это гильдейские машины, — пояснил Сет. — Управляют несколькими системами, которые позволяют «Аурелии» проделывать кое-какие восхитительные штуки, но прости, это дело секретное.

— А так как машины гильдейские, и работают с ними тоже гильдейцы, — добавил Орестос. — Увы, среди нас лояльных Никее не так много, так что мы пытаемся передавать нужные знания для их эксплуатации и никейцам, но… не пойми меня неправильно…

— Да я всё поняла, вы лучше и всё такое, — Леони махнула рукой. Выслушивать о превосходстве гильдейцев не так уж хотелось.

— Не принимай это как оскорбление. Каждый хорош в своём, — Орестос мягко улыбнулся. В отличие от гильдейцев, которых она встречала прежде, его улыбка была совершенно не снисходительной. И невольно Леони задумалась, что вообще сподвигло его летать на борту «Аурелии» и выходить против своих соплеменников?..

* * *

Библиотека была не самым популярным местом на корабле — после визита Зигфрида в следующие пару дней Леони ни с кем там не пересекалась. Однако она не жаловалась — работать в тишине, нарушаемой только приглушённым гулом двигателей и иллариевого ядра, было легче, чем в шумном окружении. Жила она в пустой каюте — женщин в экипаже было совсем мало, и они могли жить либо поодиночке, либо вдвоём. При вопросе, может ли она жить с Карлом, интендант, ответственный за распределение спальных мест, сально хмыкнул, прежде чем отказать.

Без Карла Леони ощущала себя потерянной, как никогда прежде. Радисты работали посменно, и это значило, что они с ним не пересекались вообще, даже в столовой. В итоге она решила попытаться застать его в коридоре у радиорубки, когда закончила с очередным разбором документов. Это было в корабельной башне, и вид её, шатающейся у лифта без дела, явно раздражал проходивших мимо офицеров.

— Я тебя тут уже второй раз вижу за сегодня, — раздался над ухом Леони низкий голос. Рядом с ней встал мужчина, широкоплечий, как монолит, а его взгляд был тяжел и суров.

— Что ты здесь делаешь?

— Жду своего друга, — она исподлобья уставилась на него.

— Это место выглядит как кают-компания или рекреация, рядовая? — поинтересовался он. — Имя и пост службы?

Леони растерялась. Не понимала, что сделала не так. Она же тут никому не мешала…

— Леонетта Виллингэм. Э… библиотека?

— У нас всего один библиотекарь, и его зовут не Леонетта, — офицер сделал в её сторону ещё один шаг. — Я очень не советую мне врать.

— Я не вру! — в конце концов, выглядел он пугающе — судя по погонам, он был весьма высокопоставленным членом команды. — Спросите интендант-офицера!

Но прежде чем ситуация накалилась ещё дальше, за спиной Леони услышала стук металла о металл и медленные шаги. Офицер тут же забыл о ней и вытянулся в воинском приветствии.

— Второй помощник Кэмпбелл, вольно, — произнёс капитан Эдгар Лоуэ. — Я разберусь.

Мужчина коротко кивнул и, развернувшись, отправился прочь. Леони же обернулась, встречаясь с капитаном лицом к лицу. Первый раз она видела его, будучи в бреду, и сейчас картина представала совсем другая. Он был высоким — очень высоким, в коридоре он почти доставал затылком до потолка. Капитан был в стандартной униформе с надетой поверх неё шинелью тёмно-синего цвета никейской военной авиации. Он опирался правой рукой на трость — источник того самого стука металла о металл.

— Слушайте, — начала Леони, — я не понимаю, что вам от меня и Карла нужно! Вы нас разделили, я его уже почти неделю не видела, я сижу и разбираю тупые бумажки вместо того, чтобы летать!

— Если мне не изменяет память, лейтенант Брэдли счёл ваше ранение весьма серьёзным, — спокойно отозвался капитан.

— Ладно, пусть так, но… С одной стороны, мне вроде как рады и приветствуют, а с другой — вы нас тут взаперти держите! Служить или сидеть на гауптвахте, какой прекрасный выбор! Только мы даже не служим толком, потому что у нас ни звания, ничего, а я знаю, что так положено даже в частных армиях! Дайте нам какую-то конкретику, какие-то гарантии, или бросьте под замок, и дело с концом!

Эдгар Лоуэ молча на неё смотрел. Она не могла понять, разозлился он или о чём-то просто раздумывал.

— Гарантии. Хорошо, — он коротко кивнул. — Никуда не уходите, — он прошёл в сторону двери радиорубки и заглянул внутрь. Вскоре к ним в коридоре присоединился Карл, уже переодетый в комбинезон члена команды «Аурелии» и с красной нарукавной повязкой с надписью «Дежурный радист».

— Господин капитан, я… Лео! — Карл просиял, как только её увидел. Было видно, что он с трудом удерживается от того, чтобы её обнять. Отчасти из-за субординации, отчасти из-за раны.

— За мной, — коротко распорядился Эдгар Лоуэ. Они направились к лифту. Судя по лицу Карла, он честно ничего не понимал. Леони только сделала большие глаза и помотала головой, мол, она абсолютно в той же ситуации.

Они проехали на лифте на нижний уровень башни и оказались в смутно знакомом Леони коридоре — тут обитали интенданты. Учитывая размер «Аурелии» и количество служащих на ней людей, которых надо было организовывать, одевать и кормить, целая служба снабжения была оправданным вложением.

Постучавшись, капитан вошёл в кабинет, который принадлежал офицер-интенданту. Софи Ланкастриан тут же поднялась из-за стола в воинском приветствии.

— Капитан, — она коротко кивнула. — Что требуется?

— Внесите в списки экипажа Леонетту Виллингэм и Карла Валенса в качестве рядовых… пока что соискателей места в боевой эскадрилье, — у Леони сердце подскочило куда-то в горло. Он знал? Он действительно… был готов им дать такую возможность?

— Будет сделано, — Софи отошла к шкафу, заставленному картонными папками. — Что-то ещё указать?

Капитан покачал головой, отворачиваясь и выходя прочь из кабинета. Леони и Карл поспешили следом. Всё ещё было практически невозможно поверить, что им всё-таки открывали возможность летать… пусть и только тогда, когда их сочтут физически пригодными к этому! Но оглянувшись на Карла, почему-то той радости, которая целиком захватила её, в его глазах она не увидела. Он выглядел хмурым и растерянным... и она совсем не понимала, почему.

[12] Я мечущаяся душа, что учится летать, я хочу попытаться, даже если прикован к земле. Я не могу отвести взгляда от небес, пусть даже я всего лишь прикованный к земле отброс. (Англ.)

Глава 13. Одна

Now that the war is through with me

I'm waking up, I cannot see

That there's not much left of me,

Nothing is real but pain now[13]

Metallica — «One»

Леони сочли здоровой через неделю — швы с плеча наконец сняли, но рекомендовали следить за состоянием раны и приходить, если что будет не так. Упражнения и подъём тяжестей пока настрого запретили, но в теории, ещё через неделю, если не будет никаких ухудшений, ей можно будет сесть за штурвал. А пока… Всё ещё работа библиотекаря. Вернее, помощника такового, потому что с ответственным за книгохранилище Леони тоже удалось познакомиться.

Старший лейтенант Браун был последним, кого можно было представить в роли библиотекаря — широкоплечий, с двумя глубокими шрамами на лице и коротким уставным ёжиком волос. Любая книга в его руках казалась слишком маленькой, да и в целом в книгохранилище Браун появлялся редко. А что? Должников, которые у себя удерживали книги дольше срока, он находил сразу, и важность соблюдать правила библиотеки доводил доходчиво. Лео у него не вызывала примерно никаких эмоций — пока она не лезла в его работу, ему на неё было в целом плевать.

Как она понимала, все сообщения, что оказывались на столе перед ней, собирались из заявлений, которые приносили встревоженные граждане в отделения жандармерии. Их не сортировали — если там упоминалась Гильдия, оно оказывалось со временем на «Аурелии». Помогало то, что функционирование практически всех гражданских институтов Никеи было отдано на откуп премьер-министру страны, и Императора мало беспокоило, что в их рамках происходило, и какую информацию собирали жандармы или там дома призрения.

Первую стоящую наводку Леони нашла через две недели после начала работы — это было сообщение с одной из рыбацких деревень на юго-западе, между Айронхолтом и подножием Западного хребта. Простые рабочие, трудящееся на фермах пытались разводить рыбу в очищенной от химикатов воде, замечали странные летающие аппараты, каждый день направляющиеся куда-то в сторону океана Нотос рано с утра, а возвращающиеся вскоре после того, как затухало солнце. Описание феномена идеально совпадало с «птичкой», на которой Лео и Карл не так давно летали. Только их видели в группе по двое каждый раз… Леони решила отложить этот отчёт в сторону.

В тот день она нашла ещё два донесения, которые, скорее всего, касались того же — тот же самый регион, только вот ещё один был наиболее интересным. Этот рыбак был ещё и мореплавателем, который регулярно пытался выходить в море на лодке с иллариевым двигателем, и он имел предположение, какой объект привлёк интерес гильдейцев. Правда, только словесное описание… Но этого уже было достаточно для начала.

Леони подошла к телефонному аппарату, набирая номер Софи Ланкастриан. Раз та посадила её за эту работу, ей и отчитываться...

— Ланкастриан, слушаю, — раздался на том конце провода искажённый помехами голос.

— Э… это Виллингэм, — Леони поправила трубку у уха. — Кажется, я кое-что интересное нашла. По поводу Гильдии.

— М-м? — кажется, если Софи сначала слушала её вполуха, то теперь Лео завладела её вниманием. — Подходи в мой кабинет, можно прямо сейчас. Захвати свои находки.

Найдя в кипе бумаг простенькую папку, Лео сложила туда три листа с отчётами, напечатанными на одной печатной машинке, и направилась к лифтам. Добралась до нужного кабинета, чтобы обнаружить там его владелицу, слегка ей кивнувшую.

— Я слушаю, — произнесла офицер-интендант, и Леони начала свой рассказ.

Если она направлялась на доклад уверенная в том, что ей придётся отстаивать свою точку зрения, то на самом деле этого не потребовалось — Софи внимательно просмотрела все сообщения, кивнула в ответ на объяснения Леони о «птичке», которую они с Карлом нашли на Западном хребте, а после дотянулась до телефонного аппарата. У неё была настольная версия, а не настенная, как в той же библиотеке.

— Орестос? Если вы не заняты, могли бы подойти, пожалуйста? — выслушав ответ, она сбросила связь и положила трубку на рычаг. — Присаживайся. Я так понимаю, с нашим главным инженером ты уже знакома.

— Да, мы обедаем вместе… — после первого обеда так сложилось, что Леони привечали за столом инженеров-илларийщиков.

— Ну вот и славно, — Софи вытащила из ящика стола пухлую тетрадь, что-то в ней отмечая.

* * *

Орестос пришёл достаточно скоро, и какое-то время ознакамливался с отчётами. Пояснений от Леони ему не потребовалось — дочитав, он кивнул, после присаживаясь на свободный стул.

— Что же, это… весьма интересно. Я представляю, что может привлекать внимание Гильдии в этом районе, но чтобы они заглядывали туда сейчас? Зачем?..

— Не просветите меня? — София любезно улыбнулась. Леони отчётливо ощущала, что ей тут не стоит быть, но почему-то её прочь никто не гнал.

— У Гильдии имеется целая система сбора телеметрии со страны, полагаю, наиболее логично будет сравнить её с закреплённой на колышках рыболовной сети, раз уж у нас тут известия от жителей побережья, — Орестос тонко улыбнулся. — Один из этих «колышков», станция мониторинга «Арес», находится в том самом направлении, куда направлялись разведывательные самолёты. Только вот… это далеко не главная станция мониторинга в Никее. И единственной причиной направляться именно туда будет поиск какого-то объекта в океане Нотос. И это… уже плохо.

Он поглядел искоса на Леони. В почти прозрачных зелёных глазах не было прежней симпатии, с которой он прежде на неё смотрел. Скорее внимание, с которым смотрят на препятствие посреди дороги.

— Офицер-интендант, вы уверены, что ей необходимо это слушать? Мне казалось, её роль в сборе информации уже исчерпана.

— Я понимаю ваши сомнения, Орестос, — произнесла Софи, и по её лицу было понятно, что она тоже была не слишком довольна вовлечением новенькой в какой-то там секретный план. — Но распоряжение капитана было однозначным. Говоря о капитане… — она дотянулась до телефона, снова набирая номер. — Господин капитан? Говорит Ланкастриан. У меня сидят главный инженер и рядовая Виллингэм. Я полагаю, нужно будет ваше присутствие. Да. Хорошо. Ждём, — и положила трубку снова.

— Она член команды без году неделя, — отметил Орестос. Почему-то Леони было невероятно обидно слышать такой снисходительный тон от человека… ладно, гильдейца… который к ней вроде бы неплохо относился! — Ради её же безопасности…

— Капитан всё объяснит, господин главный инженер, — Софи безмятежно улыбнулась. Кажется, её раздражение Орестоса совершенно не задевало.

Ждали командира «Аурелии» они в полной тишине. Леони гипнотизировала взглядом стрелку хронометра на стене, и она прошла где-то шестую часть циферблата, прежде чем дверь открылась, и в кабинет вошёл Эдгар Лоуэ, и не один. За ним шла Райя — именно Райя, назвать эту женщину Андреей Ласкарис, даже если она ей являлась, было сложно. Она смотрела на всех с подозрением… Кроме Леони, разве что.

— Мне пришлось немного задержаться, — констатировал капитан очевидное. — Теперь мы наконец можем обсудить дела… Офицер-интендант, я вас слушаю.

В этот раз Софи уложилась буквально в пару предложений. Описала находку Леони, а после выводы Орестоса, который, стоило ей замолчать, заговорил уже сам.

— Эдгар, при всём моём к тебе глубоком уважении, девочка не имеет никакого отношения к нашим поискам! Пилот-недоучка, которая может растрезвонить секретную информацию…

— Я понимаю твои переживания, Орестос, — отозвался тот, пальцем постукивая по набалдашнику трости. — Сейчас я объясню то, что вам, здесь собравшимся, стоит знать.

Райя отошла к стене, опираясь на неё спиной. Она была в тех же одеждах пустынных кочевников, которые носила, когда вытаскивала Леони и Карла из металлической ловушки сбитого корабля, разве что недавно выстиранных. Она с прищуром осматривала всех собравшихся, словно пытаясь найти среди них какую-то угрозу или повод всех послать и уйти.

— То, что наш мир умирает, очевидно в определённой степени большинству жителей Никеи, — тихо начал капитан. — Нехватка воды, воздух, который с каждым днём становится всё горячее и всё грязнее… И конечно же, война, которая идёт, сколько мы себя помним. Я думаю, существование Гильдии для людей тоже не секрет. Однако вот её мотивы… — Орестос на это помрачнел, скрещивая руки на груди. — Главный инженер? Вам слово.

— Я не член Гильдии уже много лет, однако даже в те времена, когда я в ней состоял, понимание грядущей катастрофы присутствовало, — кажется, этой частью плана, чего бы он ни касался, он был не против поделиться. — Разумеется, рассматривались варианты её предотвращения, или же хотя бы минимизации наиболее катастрофических последствий. Гильдии известно о существовании некоего… Элизиона. Что это — доподлинно неизвестно, но наиболее расхожие гипотезы предполагают, что это либо вечный движитель, либо смертельное оружие. Конфликт касательно того, искать ли его, и если искать, то что потом с ним делать, стал одной из причин… — он покосился на Райю, — раскола Гильдии, мятежа и последовавшей за ним борьбы за власть. Разумеется, пока организация сама была расколота, ей было не до поиска Элизиона. Но победили в этой схватке в итоге те, кто считает, что этот артефакт представляет собой оружие, и что… его предназначение — сократить население Никеи и Дисики до количества, которое для нашего мира будет приемлемо.

— Отследить Элизион не так-то просто, к тому же, его необходимо активировать. Ретрансляторы для этого имеются как в Никее, так и в Дисике, и у нас есть основания полагать, что один из никейских Гильдия либо уже нашла, либо вот-вот найдёт, — продолжил Эдгар. — И сейчас наши усилия направлены на то, чтобы активировать его раньше них.

— Зачем? — подала голос Райя. — Вы же сказали, что это оружие, которое может убивать людей в огромных количествах. Спустите его на Дисику?

— Далеко не факт, что это оружие, — отозвался Орестос. — Лично я так не считаю. Однако, что бы это ни было, Гильдия не может это получить. Не нынешняя Гильдия уж точно.

— И как нахождение ретранслятора даст нам преимущество в таком случае? — Райя нахмурилась. Про себя Леони задалась вопросом, не знала ли Андреа об этом Элизионе.

— На нашей стороне есть два… даже три актива, для сбора которых Гильдии потребовалось бы много приготовлений и затрат сил, — Эдгар Лоуэ обвёл взглядом собравшихся. — Двое представителей семей-основателей Гильдии — Орестос Диамантис и Андреа Ласкарис… и носитель ключа-идентификатора, — его взгляд остановился на Леони.

— Откуда у неё может быть ключ-идентификатор, чей вообще… — Орестос посмотрел на Лео с прищуром, словно оценивая, куда она в его картине мира помещалась после такого заявления. — Виллингэм… из Нордики, — складка между его нахмуренными тонкими бровями углубилась. — Кажется… я понял. Можешь не пояснять, Эдгар.

— Ключей-идентификаторов, которые при этом работают, сейчас в Никее всего два. Один из них похоронен где-то в пустыне, среди песков… а второй слился с телом Леонетты Виллингэм. И потому она сейчас находится здесь — её участие так же важно, как твоё, Орестос, или участие Андреи… Райи, — поправил он.

— Ещё одна проблема, с которой мы столкнулись, — подала голос Софи, — это состояние Райи. У нас есть все основания полагать, что отсутствие у неё воспоминаний — не просто последствия черепно-мозговой травмы или теплового удара, но скорее воздействие ключа-идентификатора, который был повреждён в ходе катастрофы её аэроплана.

— То есть… мои воспоминания всё-таки можно восстановить? — Райя аж подалась вперёд, глядя на офицера-интенданта.

— Это лишь предположение. Увы, среди нас нет специалистов по гильдейской магии, — Ланкастриан пожала плечами.

— Древним технологиям, — поправил её Орестос. — Ключи, интерфейсы активации и отслеживания Элизиона, сам Элизион — не магия. Это настолько древние технологии, что даже нам неизвестно, как они были созданы, и при всём желании мы не смогли бы их повторить. Идентификаторы всегда выдавались только членам четырёх семей, ведущих свой род от Святых Дев, основательниц Гильдии. Мой ключ был уничтожен, когда я бежал из Гильдии, как и ключ премьер-министра Ласкариса. Так что… если ключ не был найден нашими людьми на месте крушения «Красной Кометы», то последний работающий сейчас… — и он вместо того, чтобы закончить предложение, просто указал рукой на Леони.

Уложить всё это в голове было куда сложнее, чем хотелось бы. Гильдия и её интриги, да даже частные армии ещё пару недель назад были настолько же далеко от Леони, насколько далека Никея от Дисики. Она даже представить не могла, что её медальон в итоге затянет её в такой переплёт…

— Даже для тех, чьи предки множество поколений взаимодействовали с нашими технологиями, нет гарантии, что наши тела и разумы не окажутся подвержены их влиянию, — закончил Орестос. — Я не могу даже пытаться предсказать, что будет с Леонеттой, когда диск начнёт ещё более тесно сливаться с её телом. Но пока он работает, даже если в таком качестве…

— Орестос прав в том, что через какое-то время уже имеющийся функционал ключа может быть утрачен, — коротко кивнул Эдгар. — Увы, у нас до этого не было на руках этого образца гильдейских технологий, чтобы попытаться его изучить и, возможно, скопировать.

— Теперь мы сможем попытаться сделать и это… но уже после того, как разберёмся с тем, что задумала Гильдия. Что вы говорили о станции мониторинга, главный инженер? — Софи постаралась вернуть разговор в русло наиболее актуальных проблем.

— Да, точно, станции мониторинга, — Орестос поднялся со стула, подходя к стене, на которой у хозяйки кабинета висела карта Никеи и окрестных океанов. Взяв со стола металлическое перо, он какое-то время рассматривал юго-запад океанического пространства, прежде чем указать на него пером.

— Существует три станции мониторинга, оперируемых Гильдией. «Гефест», «Арес» и «Гермес». Конкретно на юго-западе находится «Арес»… Обычно они используются для сбора телеметрии, показателей датчиков, анализирующих климат, воду, воздух… Но там имеются также приборы, которые смогут помочь с обнаружением ретранслятора Элизиона.

Леони задумалась. Конечно, рассказ звучал достаточно складно, но её не покидало ощущение, что Орестос не всё им раскрывает. Не факт, что он умалчивал что-то просто из опасений, что Лео или Райя как-то подставят план, и вообще, её не спрашивали. Но она понадеялась, что если что-то не так, капитан это поймёт.

— «Арес» охраняется Гильдией, в отличие от станции на Западном хребте, он не законсервирован, — произнёс командир «Аурелии». — Так что приготовления для высадки, особенно с учётом участия в ней не готовых к открытому бою людей, займут время. Но все, здесь собравшиеся, в определённом качестве в них будут задействованы уже в ближайшее время. Свободны.

* * *

Леони нашла Райю вечером на одной из смотровых палуб «Аурелии» — длинных узких коридоров, откуда можно было следить за окружением через иллюминаторы из закалённого стекла. Однако пока что их окружали только кучевые облака, и даже стремительно темнеющее небо было практически невозможно разглядеть.

— Здравствуйте, госпожа Андреа… Хотя… я не знаю, как вам привычнее, чтобы к вам обращались?..

Райя оторвалась от разглядывания неба, поворачиваясь к Леони. В голубоватом свете, который излучали иллариевые светильники, её глаза действительно как будто сияли изнутри, и смотреть на неё было немного не по себе.

— Андреа, Райя, госпожа Ласкарис… Это всё ярлыки, которые наклеиваются на пустой сосуд, — пробормотала она. — Как тебе удобнее, так и обращайся. Поверь, ты не первый человек на этом корабле, который не понимает, в каком я тут вообще качестве. И не последний.

— То есть, вы правда… ничего не помните о вашем прошлом? Я не совсем поняла, что капитан имел в виду, когда сказал…

— Действительно ничего не помню, — подтвердила женщина. — Самое раннее, что я могу восстановить в памяти — рухнувший аэроплан. Теперь я уже понимаю, что мой собственный. Но… Ничего до этого. Ни то, какая у меня была семья и какие люди меня окружали, ни то, чем я занималась… В песках ты быстро учишься не слишком-то задумываться об отвлечённых вещах, когда ты занят выживанием. Когда каждый день для тебя может стать последним.

— И при том, что вы ничего не помнили, вы… выжили ведь! В пустыне! — Леони трудно было в это поверить. Она, наверное, погибла бы в самый первый день.

— Ну так и в песках люди не одни, даже если ты уверен, что вокруг тебя на много километров ни единой живой души, — Райя чуть улыбнулась. — Может, мы… они… не называют себя никейцами и не живут в городах из камня и дерева, менее людьми это их не делает. Даже если империю это не слишком устраивает. Меня приняли… Отчасти из-за пророчества об упавших звёздах, о котором я вам двоим рассказывала. Теперь, когда я здесь, ещё и в окружении гильдейцев, я невольно задумалась… Могло ли это быть что-то, что гильдейцы посеяли в разумах местных на случай, если кто-то из них потерпит крушение? Просто чтобы им помогали?

— Там, в оазисе… старик называл их «белыми гостями», — вспомнила Леони.

— Да. Обычно… С Никеей не приходило ничего хорошего, — Райя провела кончиками пальцев по металлическому поручню, который шёл вдоль коридора. — Требования заплатить налоги, или отдать юнцов в армию, или показать какие-то оптимальные места для постов слежения за небосклоном… Никейцы — «зелёные гости», гильдейцы — «белые». Они всегда приходили с предложением помощи — лекарствами, влагоуловителями, иногда даже каким-то оружием… Их слушали. Им всегда старались в ответ тоже что-то дать, даже если маленькое… Так что я не удивлена, что нас сразу же выдали им. Таково мировоззрение пустынных кочевников — с их точки зрения, они вернули долг тем, кто уже много лет поддерживает их.

— Но как тогда так вышло, что… Ну, за двенадцать лет вас не отдали «белым гостям»? Они же знали, где вы потерпели крушение. Они могли вас найти, — Леони ощущала, что ей просто необходимо разложить всё по полочкам, понять, что лежало в основе этой тайны, которая длилась уже… сколько, пятнадцать лет? И ведь она сама была теперь её частью, пусть и не совсем по своей воле.

— Полагаю, комбинация везения, воли случая, личных качеств некоторых… крайне упрямых людей, которые меня окружали… — Райя потёрла висок. — Мне кажется, что там было что-то ещё. Но я понятия не имею, ты не представляешь, как тяжело разобраться с этим. Все пытаются поставить меня на игровое поле. Капитан, Гильдия, мой… отец, получается… — она нахмурилась, глядя на облака. — Что-то ещё. Должно быть что-то ещё. Кто-то… ещё…

— Не мучайте себя, — тихо произнесла Леони, понимая, что попытки вспомнить физически причиняют боль Райе. — Если теория капитана и главного инженера верна, то может быть, когда мы найдём тот ретранслятор, воспоминания… вернутся?

— Я не знаю, — с горечью произнесла Райя. — Но что-то мне подсказывает, что я забыла что-то, что причиняло мне просто ужасную боль… И как только я вспомню…

Она не договорила, замолкая и окончательно уже замыкаясь в себе, но Леони решила, что это было и не нужно.

* * *

Если Леони надеялась, что её оставят в покое, когда речь зайдёт о подготовке к десантированию на базе «Арес», то это было зря. Как только лейтенант Брэдли подтвердил, что она в достаточно хорошем состоянии, чтобы заниматься физическим трудом, Леони оказалась освобождена от обязанностей по обработке информации в библиотеке, но, увы, объявления о том, что она будет готовиться к испытаниям в боевую эскадрилью, за этим не последовало. Просто однажды с утра она обнаружила прилепленную к двери записку, в которой было указано, что после завтрака ей надлежит явиться на третью палубу. Шутка, не шутка… Подписи не было.

Но наконец-то Леони пересеклась с Карлом за завтраком. Это обрадовало — после разговора в кабинете интендант-офицера её не слишком тянуло общаться ближе с Орестосом, хотя она понимала, что он явно что-то знал о том, кто именно вручил ей медальон все эти годы назад. Но от бывшего гильдейца у неё было теперь не самое приятное ощущение, и она старалась держаться подальше. Тут же… связисты были не против компании за завтраком.

— Это моя напарница Леони, — представил её Карл, когда они уселись за стол. К своему неудовольствию, Лео поняла, что в основном радистами и акустиками на «Аурелии» были девчонки.

— О-о, так это о ней ты рассказывал? — одна из девушек прищурилась, разглядывая Леони. — Я Мари, это Гретхен, Юна, Лина… — На третьей радистке Леони поняла, что они все сливаются в единую массу в форменных комбинезонах, все как на подбор с косичками разной длины.

— Да, о ней, — Карл перевёл взгляд на Лео. — Извини, что у нас как-то не получалось встретиться, из-за графика до недавнего времени я в основном бодрствовал ночью и отсыпался днём…

— Да не проблема, у нас у всех была работа, — Леони взяла ложку, ковыряясь в молочной каше, которую столовая сегодня предлагала на завтрак. — Я, кстати, свободна от библиотечного рабства!

— Да? Но мне ничего не говорили, а я думал, сразу будут те испытания… Капитан же… — Карл помнил, как их записали в кандидаты в эскадрилью. Это было приятно — то есть, девчонки не убедили его навсегда остаться радистом в их окружении. Хотя и звучал он не слишком уверенно, может быть, переживал, как они себя покажут… Но озирался он не на Леони, а на своих новых коллег.

— Ну, видимо, нет. Мне надо пойти на третью палубу, но я понятия не имею, что там такое…

— А номер каюты есть? — с интересом подалась вперёд Мари, пытаясь разглядеть записку, которую Лео показывала Карлу.

— Нет. Просто третья палуба. А что там вообще такое? — ну ладно, может, девчонки эти будут годны на то, чтобы хотя бы собрать информацию, так? И всё равно, что они демонстративно Карлу глазки строят. Лео знала своего навигатора — он не поймёт, что он кому-то симпатичен, даже если девушка перед ним рубашку распахнёт. И ей не обидно, слышали? Не обидно.

— Ну, в основном там штурмовики крутятся. Абордажная команда, наземная команда… Мы, конечно, на бумагах частная армия, но на деле мы едва ли можем выставить небольшой отряд для стычки на земле, — протянула Лина… или Юна? — Но у нас есть люди. Джейкоб с его ребятками…

Джейкоба Леони помнила. Это немного обнадёживало — что она не пойдёт куда-то, непонятно куда, и не окажется в подчинении кого-то, кого впервые в жизни видит.

— Но девчонок у них там нет, — добавила Мари. — Так что понятия не имею, зачем тебя туда приписывают… Тем более что у тебя нет образования или квалификации никакой…

— Что значит «нет»? Я официальный курьер почтовой службы! — судя по выражениям лиц радисток, их это совершенно не впечатлило.

— Я слышала, недавно курьером почтовой службы стала собака, — как бы между делом протянула Юна, ну или Лина. Девочки противно захихикали. — Да и зачем «Аурелии» курьеры?

— Даже если зачем-то были бы нужны, наверное, собака бы сгодилась лучше, — хмыкнула Мари.

Как же ей было обидно! Прямо-таки настолько, что она едва удерживалась от слёз. Что она им сделала, чтобы заслужить такие насмешки? Они виделись впервые в жизни! Но ещё обиднее было, что Карл молчал. Она вот не молчала никогда, когда его кто-то оскорблял, даже если это влекло за собой проблемы для неё. Леони резко встала из-за стола.

— Спасибо за компанию, — процедила она, разворачиваясь и направляясь прочь из столовой. Она слышала, что Карл поспешил за ней, но не стала останавливаться, пока не вышла за дверь столовой — ещё не хватало у всех на глазах устраивать сцену.

— Лео, что за муха тебя укусила? — он схватил её за рукав рубашки. — Прямо на глазах у всех, ну… ты…

— Тебя это волнует?! — Леони аж задохнулась от негодования. — Они унижали меня! При тебе же! Ты им ни слова не сказал, при том, что их слова и тебя касаются! Мне казалось, что ты не такой бесхребетный мямля!

— Мари — мой старший смены. Я не могу указывать ей, что она неправа, — Леони аж сделала шаг назад, с негодованием на него глядя. Всего пара недель, и Карл уже готов играть по армейским правилам с таким удовольствием?! Это точно был её навигатор? Тот самый, который скорее удавится, чем пойдёт топтать плац!

Или может, дело в том, что он не слушал вопли сержанта и не учился стрелять из винтовки, а занимался любимым делом в окружении симпатичных девчонок, и против такой армии он совершенно ничего против не имел?

— Мари меня обидела. И мне не нравится, что ты таращишься в рот сначала Ланкастриан, а потом этим девкам, пока они надо мной издеваются! Я тебя защищала, когда Адерхольд тебе угрожал, когда у тебя в Нордике были проблемы, когда…

— И я тебе благодарен. Мы друг друга много раз спасали, это реальность, которую отрицать нет смысла. Но постоянно держаться за это, особенно сейчас… Лео, да, я знаю, мы прошли через настоящий ад и выжили. Но я устал, что ты постоянно таскаешь меня на поводке за собой, и считаешь, что я без тебя не выживу, — он смотрел на неё нехарактерно спокойно. — Знаешь, я проживу. У меня теперь есть высокое жалование, которое будет уходить моей семье, пока я занимаюсь тем, что у меня получается, вдали от переднего края.

Леони казалось, что она забыла, как говорить и понимать чужую речь — Карл вроде как говорил связно и понятно, но смысл его слов не укладывался у неё в голове. Он… с ней ссорился? Посылал её куда подальше?

— За тобой тенью следует опасность, Лео, и в основном из-за твоего нрава и характера. Всех тех бед, что постигли нас во время гонки, не случилось бы, сиди за штурвалом кто-то другой. Ты чуть не убилась из-за собственного упрямства и наглости. Я так не могу. У тебя есть только ты. У меня — моя семья, за которую я в ответе. Я не могу убиваться вместе с тобой, чтобы ты не чувствовала себя одинокой, пока мне надо обеспечивать маму и младших.

— Карл, я… Если бы мы не вписались в гонку…

— Ничего бы не было, Лео, — проговорил он спокойно. — Мы бы доставляли почту без лишних рисков. Но пусть даже мы выжили даже после всего, что нас постигло, это не повод продолжать нырять в опасность с головой. С меня хватит.

— То есть, ты не будешь… со мной летать? — она чувствовала, что к глазам подступили слёзы, а к горлу — ком. Леони очень старалась не расплакаться.

— Нет. Моим аэропланом был «Стриж». Его больше нет. Пора каждому из нас идти своей дорогой, — Карл развернулся, направляясь обратно в столовую. Леони так и осталась стоять в коридоре, а в её ушах отдавались эхом слова Карла.

Он не желал больше разделять с ней небеса.

[13] Теперь, когда война со мной закончила, я просыпаюсь и не вижу, что от меня не так много осталось. Реальна только боль. (англ.)

Глава 14. В пустоту

Back on earth, the flame of life burns low,

Everywhere is misery and woe:

Pollution kills the air, the land, and sea,

Man prepares to meet his destiny, yeah[14]

Black Sabbath — «Into the Void»

Получив от Карла столь резкий ответ, Леони не стала возвращаться в столовую, вместо этого сразу спустилась на третью палубу, куда её направляла загадочная записка. Но ожидаемо, там совершенно никого не было — скорее всего, всё ещё завтракали. Она присела на металлический пол, уткнувшись носом в коленки. Сложнее всего сейчас было просто не заплакать.

Карл был её лучшим другом, сколько она себя помнила. Пилоты, которые учили их летать, да даже её собственный отец шутили, что они неразделимы, брат и сестра по душе. А теперь Карл решил… порвать с ней, и ради чего? Нет, она понимала, что на её навигаторе лежала ответственность, которой у неё не было, но Лео была уверена, что она найдёт способ решить все проблемы Валенсов, только бы появились деньги… Ох, деньги…

У Карла наконец появилась гарантия, что его никто не призовёт, и вероятность погибнуть, просто сидя в радиорубке, была минимальной. Наверное, и жалование там было действительно хорошее… Определённо, у него теперь была уверенность в завтрашнем дне. Но что с Леони? Казалось теперь, что все эти годы он пользовался ей, чтобы решать посредством благородной девушки насущные проблемы человека, вынужденного обеспечивать большую семью и балансировать на грани нищеты. А как только появилась возможность соскочить, он сделал именно это…

Но её полные отчаяния мысли были прерваны звуком открывающегося лифта, из которого вышли сразу несколько человек.

— О, — голос звучал знакомо… — девочка из пустыни! — Леони подняла голову, встречаясь лицом к лицу с Джейкобом. Тот сегодня, в отличие от их первой встречи, был гладко выбрит, а вместо форменного кителя на нём был серый вязаный свитер, но вот брюки были всё-таки чёрными с золотым кантом. — Значит, это о тебе предупреждала интендант-офицер?

— Видимо. У меня есть только эта записка, — Леони поднялась на ноги, протягивая лист юноше. Тот быстро его проглянул и кивнул, убирая в карман брюк.

— Ну да. Ланкастриан. Пошли, что в коридоре стоять. Мужики, начинайте без меня пока! — он махнул своим спутникам. В одном из них Леони узнала Рика, который тоже участвовал в миссии в пустыне.

Джейкоб провёл её в тесный, но весьма уютный кабинет с наполовину открытым круглым иллюминатором под потолком, из которого внутрь задували порывы ветра. На столе была свалена куча бумаг, придавленная пустой гильзой от 130-миллиметровой мины, видимо, чтобы они не разлетались по всему кабинету.

— Находи себе место, где сесть, и приземляйся, — Джейкоб плюхнулся в продавленное кресло, закидывая ноги на стол. Это было проще сказать, чем сделать — вроде как, тут был диван, но на нём валялись детали от штурмовой кирасы, от которых резко воняло машинным маслом. В итоге Леони присела на трёхногий табурет, вроде как, свободный.

— Может, ты лучше меня знаешь, зачем Ланкастриан отправила меня к тебе? — осторожно произнесла Леони, решая первой задать вопрос.

— Знаю, конечно. Это связано с проектом капитана, тем, ради которого мы вытаскивали Андрею Ласкарис, — отозвался Джейкоб. — Тебе уже наверняка известно, что планируется высадка на объект, контролируемый Гильдией. Это значит, что будет драка. И раз ты будешь участвовать… нам нужно тебя подготовить.

— Погоди, но никто не говорил, что я должна буду прямо… драться! — Леони нахмурилась. Она, может, и была мастером подзатыльников и ударов гаечным ключом, но не представляла, как будет сталкиваться в бою с тем, кто действительно в подобном разбирается.

— Ну значит, я говорю, — Джейкоб хмыкнул. — В идеале, конечно, у нас получится зачистить весь объект, и ты просто придёшь, откроешь доступ и уйдёшь, но нужно быть готовыми ко всем возможным поворотам событий. То есть, за то время, что у нас есть, а его у нас совсем немного, я должен научить тебя держать в руках оружие и хотя бы капельку разбираться в рукопашном бою.

— Я никогда не делала ничего подобного… — растерянно пробормотала Лео. Это было настолько далеко от пилотирования, насколько возможно.

— Я же говорю, не можешь — научим. Ты больше не гражданская, и это означает, что ты должна иметь хотя бы начальный уровень боевой подготовки. Начинаем сегодня.

Как оказалось, большую часть третьей палубы занимал тренировочный зал, где уже разминались другие члены штурмовой команды. Наверное, там могло бы поместиться три «Стрижа», и ещё осталось бы место. Джейкоб зашёл следом за Леони, гаркнув так, что его голос отразился от стен и потолка эхом:

— Я сегодня занят, так что сегодня каждый по своей программе! — и обратился к Леони уже тише. — Давай, начнём с того, что разомнёшься. Видишь жёлтую черту по всей длине зала? Бегом вдоль неё… ну давай пять кругов для начала. Следи за своим самочувствием, старайся контролировать дыхание. Если станет совсем больно и невмоготу, переходи на шаг. Поняла? Давай, пошла!

Джейкоб её совершенно не жалел — поскольку рана Леони явно не мешала, после пробежки он начал постепенно давать ей задания, которые были направлены на то, чтобы удостовериться в её навыках и умениях. И кажется, результатами он был не слишком-то доволен. Он не то чтобы был разозлён, конечно, но ожидал явно большего.

— Ну… Выносливость у тебя неплохая, особенно если учесть, что ты только что восстановилась после ранения, — Леони, грудь которой словно стискивали металлические тиски, с трудом могла отдышаться, и не совсем была с ним согласна, но, наверное, Джейкобу лучше знать. — Но вот силёнок недостаточно.

— Что значит… недостаточно… — выдохнула Лео, обращая на юношу совершенно несчастный взгляд.

— Ну, может, детали для своего аэроплана ты таскала без проблем, но в ближнем бою нужно кое-что другое, — пояснил он. — Но ничего. Есть приёмы, которые ты сможешь провести после пары тренировок.

— Но разве не лучше будет научиться, ну… стрелять? — предположила Леони. — Револьвер я хотя бы в руках держала, — говорить, что она умеет из него стрелять, она благоразумно не стала — всё же врать было не слишком разумно, когда речь шла о самозащите.

— И этому ты тоже научишься. Но ситуации разные бывают, какую бы роль ты в итоге ни заняла на «Аурелии» — не всегда у тебя поблизости будет револьвер, не всегда ты будешь иметь рядом что-то, что ты могла бы обратить в импровизированное оружие. И тогда твоим оружием и щитом должно будет стать твоё тело.

Они отошли к стене, где на полу были уложены маты, на которые явно не раз и не два падали тренирующиеся люди. Джейкоб ненадолго отошёл и вернулся, катя за собой на колёсиках манекен, к которому каким-то шутником были приделаны длинные уши из папье-маше, а на лице углём нарисованы три глаза.

— Знакомься, это твой новый лучший друг на ближайшие дни, — Джейкоб ткнул кулаком манекен в плечо. — Уши и глаза — чтобы лучше тебя мотивировать начистить ему лицо поскорее. Итак… — он встал лицом к лицу с манекеном и несколько раз в быстрой последовательности ударил его под дых кулаком, ребром ладони в горло и снова кулаком в переносицу. — Вот это для начала. Сейчас я покажу каждое движение по отдельности, но ты даже после не стесняйся задавать вопросы. Лучше сразу привыкнуть делать нормально, чем потом переучиваться.

* * *

Тренировки с манекеном, несмотря на изначальный скепсис Леони, приносили пользу. Вернее… позволяли научиться связке движений, которые в будущем могли спасти ей жизнь. Джейкоб был прямолинеен в своих объяснениях — он сразу сказал, что Леони с её уровнем подготовки, да и после тренировок никогда не забороть настоящего чистокровного гильдейца.

— Даже если они принадлежат к низшим стратам и занимают роль обслуги у себя там, они физически быстрее, сильнее и выносливее. Да и не бывает такого, что они беззащитны — в каждого вбивают боевые навыки, — рассказывал он после очередной выматывающей тренировки. — Так что твоя единственная надежда — сыграть на эффекте неожиданности, нанести удары по болевым точкам и убежать. Сейчас мы готовимся к конкретной высадке, так что, кроме тебя, там точно будут люди, обученные убивать гильдейцев, и у тебя будет прикрытие… Но надо по возможности готовиться к любому развитию событий.

— Как вы научились их… убивать? — поинтересовалась Леони, делая глоток слегка отдающей металлическим привкусом из-за местных систем фильтрации воды. — Ты их так описываешь, будто они во всём лучше и сильнее нас.

— Методом проб и ошибок, — хмыкнул Джейкоб. — Но если серьёзно, это стоило нам погибших товарищей, серьёзных ранений и материальных потерь. Помогли и ребята вроде Орестоса — перебежчики. Они смогли лучше объяснить, как работает гильдейская броня и оружие, какие у неё слабые места, как нам от их атак лучше всего защищаться.

— Карл убил гильдейца пулей в голову. И никаких особых методов не нужно было, — отметила Леони.

— Ну… в таком случае, вам очень повезло, что гильдеец был без брони и не воспринял вас всерьёз. Настоящие, обученные бойцы из страты арпэ убили бы твоего друга, как только он потянулся бы к револьверу. Их инстинкты настолько обострены, что некоторые люди уверены, что они в самом деле способны видеть будущее.

— Страты? Ты второй раз уже используешь это слово. Что оно значит?

— Вот у нас в Никее есть простолюдины, аристократы и военные. И военные тоже делятся на пехоту, моторизированную пехоту, летунов, картографов, связистов… Так и в Гильдии есть деление, только там становится известно, чем остроухий будет заниматься всю жизнь, когда его после обучения сортируют в какую-то из категорий, и двигаться между ними никак не получится. Это и есть страты. Арпэ — страта воинов, эунойя — страта книжных червей, катрефтис — те, кто промывают мозги, пареа — те, кто отвечают за отношения с Никеей и Дисикой… И элетикос — страта лидеров. Те, кто всем этим змеиным клубком заправляет. И в элетикос остроухих не сортируют просто так, там по рождению принадлежность.

— Получается, главный инженер и Райя… ну, Андреа… Они элетикос?

— По рождению — да. Но когда они покинули Гильдию, разумеется, всяких привилегий, что с этим были сопряжены, лишились.

— Но это же не лишило их физической силы или прочих умений, которым их там научили!

— И именно поэтому я сейчас гоняю тебя, а не их. Поверь, главный инженер, несмотря на свою субтильность, вполне способен задать жару даже белозадым из арпэ, если его достаточно разозлить. А Андреа… она выживала в пустыне двенадцать лет. Она вытащила двух взрослых людей из раскорёженного аэроплана своими руками. Я думаю, она вполне справится. А ты… давай, вставай и вперёд. Сегодня поучишься стрелять.

Стрельбище у штурмовиков, разумеется, тоже было. Там предлагались далеко не только револьверы, с видом которых Леони была знакома — разнообразные винтовки, полуавтоматические и помповые ружья, и даже настоящее небесное ружьё с тем самым плечевым креплением, которое использовали дисики! Как только она потянулась к нему, Джейкоб осторожно отодвинул его подальше.

— Начнём с простого, — он взял в руки винтовку, которую Леони сотни раз видела и на пропагандистских плакатах, и вживую. В теории к ней ещё должен был прилагаться штык, но сейчас его не было. — Сначала я тебе покажу, как из неё стрелять…

Винтовка Леони совершенно не впечатлила. Нет, конечно, Джейкоб показал ей стойку, как опираться прикладом на плечо, как прицеливаться и стрелять, но ощущение, что вес этой махины составляет примерно половину её собственного, никуда не делось. А если что-то весит настолько много, оно должно и разрушительную силу иметь соответствующую!

После двух десятков отстреленных патронов и всего двух попаданий в мишень Джейкоб винтовку забрал и вручил Леони уже знакомый револьвер.

— Может, с этим у тебя лучше получится, — вздохнул он, выщёлкивая барабан и показывая, что оружие заряжено. — Вроде как, основы ты знаешь…

Отдача от револьвера была куда более терпимой. В этот раз Леони из шести выстрелов попала три раза, что определённо было улучшением в сравнении с её результатом с винтовкой в руках.

— Значит, работаем пока с револьвером. Сначала привыкнешь к стойке, а после будем учиться быстро его выхватывать и стрелять. Чтобы, если дело дойдёт до стычки, ты ни секунды не думала. Просто доставала и стреляла.

— В мишень стрелять просто. Всё же… в живого человека… — Леони и раньше колебалась. Ещё когда в её руках впервые оказалось огнестрельное оружие, сразу после получения патента.

— Ты это дело брось. Гильдейцы тебя жалеть не будут — им всё равно, кто ты. Если ты оказалась на их территории, ты враг, и ты уже успела познать это на собственном опыте, — Джейкоб покачал головой. — И ты считай, что перед тобой не живые люди, а те же мишени. Тем более, с гильдейцами легко.

Он взял в руки другой револьвер, тратя на прицеливание всего секунду, и выстрелил в мишень по левую сторону от той, в которую стреляла Леони. Пуля попала ровно в нарисованный на бумаге глаз посреди лба.

— Просто целься в третий глаз, — он опустил оружие обратно на стенд, после чего подвинул к Леони только что открытую картонную коробочку с ровными рядами патронов внутри. — Перезаряжайся и стреляй снова. И потом снова. И снова. Пока руки не перестанут дрожать.

* * *

Если у выматывающих тренировок было какое-то несомненное преимущество, то это то, насколько Лео уставала. Падая на кровать вечером, она сразу же вырубалась, и времени думать о Карле и ссоре с ним совершенно не оставалось. Первые пару дней после разговора в коридоре она надеялась найти под дверью своей каюты записку с предложением встретиться, обговорить всё и помириться, но нет. Ничего. А сама искать Карла и навязывать ему примирение она совершенно не хотела. Он ясно дал понять, что хочет сократить её присутствие в своей жизни до минимума, и Леони решила не навязываться.

Хотя обидно было до слёз. Она не тратила драгоценные часы отдыха на то, чтобы рыдать в подушку, как героини сопливых девичьих романчиков, но всё равно даже мимолётные мысли об их прежней жизни и воспоминания об испытаниях, которые им вместе пришлось перенести, приносили ощутимую боль и неприятное, тянущее чувство тоски в груди. Хорошо, что даже на завтраках она его больше не видела.

Однако иногда её размышления просто не давали нормально уснуть по ночам — оставалось только смотреть в потолок и слушать тихий гул иллариевого ядра. И как раз для того, чтобы не лежать просто так, в очередной приступ бессонницы Леони решила прогуляться до кают-компании, чтобы выпить там воды и, может быть, дать телу сигнал, что оно всё-таки устало, и ему надо спать.

К её удивлению, в такой час в общем зале ещё кто-то был. Даже от входа можно было разглядеть белые одежды пустынников, которые носила Райя, и приставленную к дивану трость капитана Лоуэ. Что они здесь делали… вдвоём? Леони не стала заходить, а вместо этого притаилась у стены, навострив уши.

— Премьер-министр захочет тебя увидеть, — негромко произнёс капитан. Со своего места Леони видела только его затылок. — Даже если воспоминания вернуть не удастся, он готов посвятить время тому, чтобы рассказать тебе…

— …то, что он сам сочтёт нужным? — отозвалась слегка хрипло Райя. — Мне очень интересно, как будет выглядеть рассказ, истинность которого я никак не смогу подтвердить. Соврать можно… да буквально что угодно.

— Ему нет смысла врать. Тем более тебе. Он не такой человек.

— Откуда ты его вообще знаешь? Как так получилось, что у тебя в руках оказалась такая вещь, как «Аурелия»? Он тебе, получается, очень доверяет.

— У нас одинаковая цель — не дать Гильдии претворить в жизнь их планы… и отомстить.

— Хорошо, я понимаю, за что может мстить премьер-министр, если он гильдеец. А ты? Я не вижу острых ушей или третьего глаза.

— Весьма наивно с твоей стороны думать, что гильдейцы вредят только себе подобным.

— Вовсе нет, — в голосе Райи была явственно слышна насмешка. — Но переживают их попытки убийства в основном только такие же гильдейцы. Может, ты просто патриот, сражаешься потому, что Никее мешают жить спокойно?

— Армия достаточно эффективно убивает идеализм. Ты не услышишь от меня пространных рассказов о том, что мной движет, — послышался знакомый уже стук металла о металл. — Тебе совершенно не обязательно знать что-то помимо того, что я не откажусь от своей миссии на полпути.

Он направлялся прочь — не в сторону Леони, а к другому выходу из кают-компании.

— Но может быть… если твои воспоминания всё-таки вернутся, ты сама поймёшь, — произнёс Эдгар Лоуэ на прощание. — И тогда я приму как должное всю ту ненависть, что найдётся для меня в твоей душе. Поверь, её всё равно будет недостаточно, чтобы сравниться с тем, как сильно по сей день ненавижу себя я сам.

* * *

Ещё через неделю, когда у Леони уже наконец получалось более-менее стрелять и выдавать на орехи не только манекену, но и Джейкобу в спаррингах (пусть кроме того самого первого приёма она ничего толком не освоила), очередная записка, в этот раз просунутая под дверь каюты, сообщала, что в двенадцать часов по корабельному времени ей необходимо прибыть в кабинет интендант-офицера Ланкастриан. Видимо, время отправляться наконец пришло.

Помимо уже знакомых лиц с первой встречи — капитана, главного инженера, Райи и Софи — теперь на встрече присутствовали Джейкоб и не знакомая Лео миниатюрная девушка с двумя длинными косичками. Штурмовику пришлось надеть форменный китель, и его лицо выражало всю гамму чувств по этому поводу.

— Итак, все наконец в сборе, — констатировала интендант-офицер. — Я думаю, вы уже поняли, зачем мы сейчас здесь встречаемся.

— Долго же мы запрягали, — протянул Джейкоб. — Надеюсь, за это время Гильдия не успела сделать всё, что им хотелось.

— Если бы гильдейцы преуспели в своей миссии, поверь, мы бы об этом уже знали, — Орестос снова выглядел не слишком довольным. Скорее всего, его раздражало присутствие штурмовика… ну и Леони, вспоминая, с какой снисходительностью он отнёсся к ней в прошлый раз. — Капитан?

— Не будем зря тратить время, — произнёс Эдгар Лоуэ. — До станции «Арес» мы доберемся на летучем катере А-2, пилотом будет младший лейтенант Райдер.

Девушка подняла руку. Сейчас Леони поняла, что у неё с Джейкобом было невероятно много общих черт — одинаковые носы, разрез и цвет глаз… Но она была явно младше года на три. Выглядела совсем как девчонка, которых сотни на улицах любого никейского города, по ней и не скажешь, что она была военным пилотом…

— Нас будут прикрывать два боевых аэроплана из эскадрильи — у них будет отдельный брифинг, им здесь нет нужды быть, — продолжил капитан. — Десант во главе с капитан-лейтенантом Райдером зачистит посадочную площадку и первый уровень базы. После этого высаживаются Диамантис и Виллингэм. Я и Ласкарис остаёмся на борту катера.

Капитан собирался лично участвовать в миссии? Леони едва ли ожидала этого. Он не выглядел как кто-то, кто часто покидал пределы «Аурелии»… Может, дело было в трости — Эдгар Лоуэ весьма явно на неё опирался и наверняка испытывал бы затруднения, если бы ему пришлось ходить без поддержки.

— Согласно планам станции, предоставленным главным инженером, им необходимо будет подняться на пост отслеживания на втором уровне. Предположительно, на станции будет не более дюжины личного состава, но половина из них будет арпэ, так что противостояние может затянуться. После сбора данных, который проведёт Диамантис с использованием ключа Виллингэм, мы сразу же отступаем, чтобы направиться в сторону ретранслятора. У нас будет не такая большая фора — уверен, Гильдия поймёт сразу же, зачем мы штурмовали станцию мониторинга.

— А на ретрансляторе мы что будем делать? — поинтересовалась Райя.

— Никто не знает, что он из себя представляет. Нам необходимо будет найти контур управления и попытаться его активировать, чтобы самим найти след Элизиона… Или хотя бы наводку на то, где находятся другие ретрансляторы. Это в идеале.

— А в реальности?

— В реальности — скорее всего, нам придётся направляться туда наперегонки с Гильдией, которая точно так же понятия не имеет, что из себя представляет Элизион. И это незнание — наш единственный шанс одержать в этой гонке победу.

[14] На земле пламя жизни почти затухло, повсюду отчаяние и горе, загрязнение убивает воздух, землю, море, и человечество готовиться встретиться со своим роком. (англ.)

Глава 15. Бей врага его же оружием

Do unto others as they've done to you

But what in the hell is this world coming to?

Blow the universe into nothingness

Nuclear warfare shall lay us to rest…[15]

Metallica — «Fight Fire with Fire»

Карл так и не пришёл попрощаться с ней или пожелать удачи перед вылетом. Про себя Леони оправдывала это тем, что он мог просто не знать об этом, что ему никто не сказал, поскольку миссия обещала быть невероятно секретной даже по меркам «Аурелии». Но всё равно отсутствие её навигатора в жизни было таким же болезненным, как в день, когда они поссорились.

Вся небольшая команда собралась на палубе, где уже разогревался двигатель летучего катера. Его дно было выкрашено в белый и серый, а корпус — в голубой; это была лучшая возможная маскировка в полёте.

Леони принесли лёгкий комбинезон в цветах униформы «Аурелии», на который можно было крепить сегменты брони. Она так и сделала — на грудь и на ноги, как посоветовал Джейкоб. Другие, как он сказал, будут бесполезны, учитывая, что ей не предстояло вступать в продолжительные рукопашные схватки. А вот защититься от шальных пуль, которые могут перебить артерию, было бы неплохо. Ну и вдобавок она заполучила новый шлем, который закреплялся под подбородком и должен был защищать голову. Похожую экипировку выдали и Райе, и главному инженеру, в то время как штурмовики были в куда более тяжёлой броне, да ещё и вооружены до зубов. Капитан тоже сменил шинель и офицерскую униформу на более практичный костюм, но трость всё так же оставалась при нём. Он негромко разговаривал с интендант-офицером, видимо, отдавая последние распоряжения.

Четвёрка пилотов из штурмовой эскадрильи держалась чуть в стороне. Леони без труда узнала Зигфрида и Терона, несмотря на то, что на их лицах были странного вида маски с трубками, которые отходили к металлическим коробам, закреплённым на поясе. Адерхольд в итоге не сдержался и подошёл к Леони, глядя на неё сверху вниз не без снисходительности.

— Где-то потеряла своего друга? — поинтересовался он таким тоном, что Лео сразу поняла — он как минимум слышал об их с Карлом ссоре. — Я заметил, что он отозвал свою заявку на место в эскадрилье.

Леони нахмурилась, глядя на авиатора исподлобья.

— Тебе-то что с этого?

— Мне? Совершенно ничего. Мне казалось, это тебя должно волновать. Как ты собираешься проходить испытания на зачисление к нам, если у тебя нет навигатора?

Ей невероятно хотелось ему врезать. Просто взять и вмять ему нос в лицо, чтобы кость хрустнула и кровь полилась. Но прежде чем Лео успела что-то сделать, кто-то взял её за руку. Обернувшись, она увидела, что Райя решила принять участие в разговоре.

— Если так надо, я побуду ей навигатором, — произнесла она. Лео опешила — даже если Райя потеряла воспоминания, она всё равно была когда-то одной из лучших авиаторов Никеи. Легендарной Красной Кометой. — Я могу не помнить своего прошлого, но я смогу вспомнить или освоить необходимые навыки.

— Я… — Зигфрид нахмурился. — Что ж. Я удивлён, госпожа Ласкарис, но я безмерно уважаю ваши навыки. Если вы желаете попытаться стать навигатором, я не буду вас останавливать.

— Вот и хорошо, — Райя отпустила руку Леони. Когда Зигфрид ушёл обратно к своим, девушка решилась задать вопрос, который ей казался совершенно очевидным.

— Почему вы это предложили? Вы же… не помните.

— События из прошлого и правда остаются сокрыты от меня, — признала Райя. — Но навыки, то, что я летала… Похоже, это так просто не забывается. Я почитала кое-какие учебники для авиаторов из книгохранилища здесь, и поняла, что понимаю написанное там даже без дополнительных инструкций. И я понимаю, что полёты были для моей прежней себя так же важны, как тебе сейчас. Так что… почему бы и не попробовать?

Тем временем Софи Ланкастриан закончила беседу с капитаном и уже направлялась прочь. Леони не могла избавиться от ощущения, что только что ей отдали инструкции на случай, если их миссия потерпит неудачу и они не выживут. Капитан один раз стукнул тростью о пол, тут же привлекая к себе внимание. Разговоры затихли, а все взгляды устремились на него.

— Итак, все в сборе, — произнёс Эдгар Лоуэ, оглядев небольшую команду. — Я рассчитываю, что мы не понесём потерь, но, как и всегда бывает с Гильдией, никогда нельзя сказать с уверенностью. Всем их задачи и роли ясны? Последний шанс задать вопросы перед отправлением.

Ответом ему была только тишина.

— Отлично. На борт, — он указал тростью на люк летучего катера. — Диамантис, Ласкарис и Виллингэм — первые, в дальнюю часть трюма. Команда Райдера — готовность к высадке.

* * *

Внутри было ожидаемо весьма тесно — Леони сидела между Райей и Орестосом. Последний был не слишком доволен таким близким соседством, но, не считая его кислого выражения лица, никак не выражал этого. Сидел, скрестив руки на груди, и смотрел прямо перед собой. Райя держала на коленях шлем, то и дело крутя его в руках.

— Ты боишься? — искоса посмотрела на Леони. В полумраке трюма её глаза словно бы светились. — Ты никогда не оказывалась в такой ситуации раньше, всё-таки.

— Немного боюсь, да, — признала Лео. Наверное, неизвестность пугала её даже сильнее перспективы столкнуться с гильдейцами. На подземной базе на Западном хребте она успела убедиться, что они смертны, что пуля в голову одинаково смертельна для всех, вне зависимости от того, насколько у них длинные уши и сколько у них глаз. — Но… У нас есть план, да? Предыдущий план капитана, когда он нас спас, сработал же?

— Всё же в деле было много совпадений, — резонно отметила Райя. — А тут… Мне кажется, у каждого из нас есть отведённый ему при рождении запас удачи, и в какой-то момент мы его исчерпываем.

— И почему вы думаете, что в этой ситуации нам не повезёт? — поинтересовалась Леони.

— Я не думаю ничего конкретного. Просто высказываю свои переживания, — женщина прикрыла глаза.

— И я очень советую делать это молча, — процедил Орестос. — Ваши беседы все тут прекрасно слышат. И они уж точно не мотивируют…

Леони показала ему язык, скорчив рожицу, и замолчала. Райя позволила себе короткий смешок, увидев это выражение лица, но тоже больше ничего не говорила. Капитан, несмотря на то, что бросил взгляд в сторону сидящих в дальнем углу трюма, не счёл необходимым что-то к их разговору добавлять. Леони про себя в который раз задалась вопросом, где жили люди с такими странными глазами, как у него, — словно что-то с его веками было не так. И из-за этого взгляд казался особенно тяжёлым.

Спустя час, судя по медленному движению стрелки хронометра по циферблату, они начали снижение. Леони, наверное, впервые за несколько недель задумалась, как там её дядя — когда-то именно он подарил ей эти лётные часы. Не то чтобы они были когда-то особенно близки; он взял на себя ответственность за племянницу, когда больше было некому, как было принято среди аристократов. Даже если нет лишнего иллария за душой, за слабыми надо присматривать и помогать. Дядя не лез в её жизнь, но, когда была нужна помощь, давал деньги, пробил их с Карлом вперёд в очереди на получение патента курьера… А теперь Гильдия вполне могла бы его найти и попытаться… что? Захватить? Убить?

Наверное, если они выживут, надо будет узнать, как он там. Может, даже отправиться в Нордику, хотя бы ненадолго.

Но эти размышления прервал звук спуска летучего катера с эшелона. Леони чуть подалась вперёд, чтобы в один из небольших иллюминаторов разглядеть ту самую станцию. Даже несмотря на то, что она видела её изображение, нарисованное главным инженером, в реальности она представляла собой захватывающее в своей неестественности зрелище. «Арес» представлял собой белоснежный шпиль, который поднимался от водной глади океана Нотос к небесам; в центре его рассекала надвое широкая платформа — видимо, туда они и будут садиться. Капитан положил руки на навершие своей трости.

— Готовность, одна минута.

Катер наконец завис в воздухе, и люк открылся со скрежетом. Джейкоб захлопнул забрало своего шлема и выпрыгнул первым, держа в руках небесное ружьё. Видимо, оно было и в наземном бою весьма полезным оружием — она никогда не видела его применения, не считая обстрела диссидентов аэропланов несчастных курьеров. Леони слышала резкие звуки выстрелов, которые звучали, как удары хлыста. Без обзора было непонятно, кто побеждал — а после и шум боя был заглушён пулемётной очередью, выпущенной встроенным вооружением летучего катера, и звонким смехом пока что безымянной младшего лейтенанта Райдер.

Кажется, что брат, что сестра были абсолютно безбашенными.

Когда она перестала стрелять, капитан направился к выходу из люка. Его высокий рост вынуждал его нагибаться почти вдвое — он был ниже Орестоса, но всё же достаточно высок. Леони подвинулась ближе к люку, чтобы рассмотреть, что происходило снаружи.

Вся штурмовая команда «Аурелии» была невредима, и как только капитан вылез, коротко отдала ему воинское приветствие.

— Шесть арпе, все сдохли! — отрапортовал Джейкоб, отщёлкивая магазин и вставляя в него одну за другой длинные, угрожающего вида пули. — Надо бы их обобрать на всякий случай, мало ли что там будет…

— Займитесь этим, — коротко кивнул капитан. Часть стены башни плавно отъехала в сторону, и оттуда выбежали ещё трое гильдейцев. Прежде чем кто-то из штурмовиков сориентировался, Эдгар Лоуэ вскинул трость на уровень плеча и выстрелил — прямо из трости. Трижды, и ни разу не промахнулся. Трупы так и остались лежать в дверном проёме, не давая проходу закрыться. Судя по тому, как створка пыталась захлопнуться, это, в теории, должно было произойти, если бы не тела на полу.

— Фух! — Джейкоб ухмыльнулся. — Никогда не перестану восхищаться вашей пушкой, капитан! Да и сам бы от такой не отказался.

— Может быть, когда-нибудь потом, — теперь уже опираясь на трость, капитан направился к проходу. — Вторая группа, за мной.

Выбравшись наружу, Леони без удивления обнаружила, что царил полный штиль — то же самое, как на «Мече Димитрия», тоже расположенном далеко в океане. Над вершиной шпиля медленно описывали круги два аэроплана в цветах «Аурелии» — их сопровождение из боевой эскадрильи.

Орестос быстро перегнал её и Райю, направляясь к проходу первым. Перешагнув через тела, они оказались в круглом зале, потолок которого был настолько высоко, что его можно было с трудом разглядеть. Целая стена помещения была отведена под экраны и изображения на них, подписанные на непонятном языке, месивом букв и цифр. Впрочем, главный инженер явно в этом что-то понимал, потому что направился прямо к консоли, снимая перчатки. На его длинных белых пальцах были яркие красные татуировки, тонкие линии и их переплетение, которые начинались от костяшек и заканчивались у основания ногтя. Изрисованы были все пальцы, и выглядело это очень странно. Кажется, Райя тоже это заметила — она сняла перчатку с правой руки, рассматривая тыльную сторону ладони. Там тоже были красные линии, но узоры заметно отличались от тех, что были у Орестоса.

— Потом будешь себя рассматривать, — окликнул её главный инженер. — Подойди сюда, и девочку захвати.

Он расположился у центральной консоли, быстро перебирая пальцами по полностью плоской, слегка светящейся клавиатуре.

— Код доступа… так… Виллингэм, присядь на то кресло и не двигайся на нём никуда — осторожно, оно на колёсиках, — и спасибо, что предупредил, потому что когда сиденье внезапно поехало назад, Лео вскрикнула и чуть не свалилась с него. — Так… конечно, он не принимает коды Ласкарисов, попробуем вот так… И так… — он двумя небрежными жестами передвинул два экрана поближе, на уровень своих глаз. На одном из них он взмахом руки что-то поменял местами, на другом нажал несколько кнопок. — Сбросить систему… Так, новые данные… Виллингэм, в груди может жечь.

Место, где медальон соприкасался с её кожей, действительно стремительно нагревалось, но пока что это было просто тепло, не боль. Малое облегчение, но всё же…

— Всё, мы в системе, теперь только надо собрать информацию мониторинга… — Орестос наконец-то выглядел довольным собой. Наверное, это был первый раз, когда Лео видела на его лице улыбку — и открытый третий глаз. Выглядело это всё ещё невероятно неестественно и даже пугающе. Наверное, в её симпатии к Райе помогало то, что та свой третий глаз при ней пока что не открывала… не считая случая в пустыне, конечно, где гильдеец её заставил это сделать.

— Если у гильдейцев эта информация есть, почему они тогда ей не воспользовались? — поинтересовалась Леони, наконец нарушая поток сознания Орестоса.

— Потому что… ох, терпеть не могу объяснять банальные вещи… — Орестос помотал головой, потирая лоб двумя пальцами — всем своим видом он выражал разочарование в интеллектуальном уровне своих спутников. — Потому что у Гильдии нет меня и Андреи, если объяснять совсем уж простыми словами. У них нет образцов сигналов, которые нужно искать. Сигналы, которые связаны с нашими линиями крови.

— Я знаю, что вы оба из страты элетикос, — Леони покрутилась на кресле. Определённо, ей такой предмет мебели будет нужен. — Но что делает вас настолько особенными?

— То, что в своей зачистке конкурентов правящая нынче семья Ираклион не подумала, что эти самые конкуренты им в будущем могут потребоваться, чтобы найти их желанное оружие, — хмыкнул Орестос. — Я не буду сейчас вдаваться в политические перипетии, да и я не лучший рассказчик — но тот, кто в ответе за то, что всё наследие семей Диамантис, Ласкарис и Эутимия в Гильдии уничтожено, сейчас мёртв, и его преемница крайне недовольна тем, как он это реализовал.

— То есть… тут специально было так мало охранников? — Леони нахмурилась.

— Да, — произнёс ранее сохранявший молчание капитан. — Она считает, что сейчас мы соберём информацию, которая ей нужна, и найдём за неё ретранслятор. Зная её, она сейчас следит за каждым нашим действием…

— О, несомненно следит, — весело отозвался Орестос. — Моя дорогая ученица всегда была крайне расчётливой девочкой. Я бы был ей разочарован, если бы она не вписала «Аурелию» в свои планы.

— Ученица?.. — Райя наклонила голову, непонимающе глядя на главного инженера.

— Точно, ты же не помнишь «маленькое солнышко» клана Ираклион. «Первенец Солнца», «Сиятельная Дева», нынешняя глава своего семейства и Магистр Гильдии, Даная Ираклион. Тебе, если мне не изменяет память, двоюродная кузина, а мне племянница и ученица, — Орестос развёл руками с широкой улыбкой, словно представляя отсутствующую среди них женщину, а после поднял голову, глядя в сторону. Проследив за его взглядом, Леони увидела небольшую сферу, закреплённую на стене. Мужчина изобразил изящный поклон в сторону сферы, прикладывая кулак правой руки к открытой ладони левой.

— Это то, что мы называем «всевидящим оком», — добавил капитан, указывая на сферу тростью… и выстреливая в её сторону, заставляя ту взорваться снопом искр. После этого он выстрелил ещё дважды в другие сферы, развешенные ближе к вершине шпиля. — Она увидела достаточно. Продолжаем работать.

Орестос с улыбкой поднял руки, прежде чем вернуться к гильдейским устройствам. Капитан же повернулся к Райе и Леони.

— Об Элизионе известно не так много, но мы уверены в том факте, что для его активации необходимы представители четырёх линий крови, формирующих страту элетикос, — произнёс он. — Они должны быть представителями самого молодого живущего ныне поколения и первенцами. Я не знаю, как именно он это определяет, но все, кто изучал Элизион, уверены в том, что это реально существующий и соблюдаемый критерий.

— А разве есть какая-то разница в том, в каком порядке рождаются дети? Как это вообще можно понять?

— Линии крови элетикос особенные. Не просто так основательниц этих семей до сих пор почитают как святых покровительниц, — отозвался Орестос. — Мы неотрывно связаны с Гильдией, мы — её бьющееся сердце, как бы ни был противен этот факт семье Ираклион. И я не удивлён, что Элизиону нужны именно первенцы. Я и Андреа как раз ими являемся, так что… У нас и вправду есть фора.

— Вы назвали главу семьи Ираклион «Первенцем Солнца»… То есть, она тоже будет нужна для активации?

— Несомненно. Она или её дети, если она уже успела каким-то образом продолжить род. Но у Данаи есть только она сама, а у нас… мы двое.

— Четвёртый элемент головоломки, без сомнений, находится в Дисике, — произнёс капитан Лоуэ. — Но эту проблему мы будем решать, когда активируем все ретрансляторы в Никее, которые ещё нужно найти.

— Дисика… — пробормотала Леони. Как вообще люди там жили? В её представлении, там жили дикари, варвары, убийцы и моральные уроды, которые не давали Никее спокойно существовать. Но… если так подумать, разве не логично, что там считали Никею таким же врагом, каким Дисику считала она? Нет, не логично. Никея в Дисику никогда не вторгалась. Нападающий и обороняющийся в этом конфликте были очевидны. — Нелюди, среди которых… ещё один из вас? Что вы там вообще…

— Давай не будем сейчас вдаваться в это, — прервал её Орестос поспешно, не поворачиваясь к Леони. — Как раз анализ данных закончился… Ага, ровно такая же частота, как та, которую мы регистрировали… Похоже, примерные координаты у нас есть!

— Далеко? — поинтересовался капитан.

— Не сказал бы… Сейчас, триангуляция ещё идёт. Надо наложить показания на рельеф, пусть тут этого рельефа море да скалы… — пробурчал главный инженер. — А потом перенести это на карты для нашего дорогого пилота.

Они сидели в тишине, пока Орестос наконец не отстранился от консоли, деловито потирая руки и разминая пальцы — он выглядел невероятно довольным собой. Снова. Третий глаз во лбу переводил взгляд с одного присутствующего в башне мониторинга на другого.

— Можем отправляться, — заключил он. — Наш путь лежит на юго-восток. Остальные ориентиры зачитаю для пилота уже в кабине.

* * *

Леони раньше едва ли могла себе представить, как будет выглядеть океаническая бездна, бесконечная гладь воды за пределами всех баз Никеи. Как оказалось, она никак не отличалась от того, что она видела на севере. Небо было затянуто тяжёлыми тучами, из-за которых море казалось серо-стальным. Они летели вперёд на небольшой высоте и с низкой скоростью, благодаря чему Лео могла рассмотреть аэропланы, которые их сопровождали. Они следовали по левую и правую сторону от них на пару метров выше, и казалось, что их выкрашенные в чёрный корпуса и крылья поглощают даже тот скудный свет, который был вокруг. Рассмотреть пилотов на таком расстоянии под козырьками кабин было невозможно, но Леони не могла не узнать «Альтаир» по небрежному золотому росчерку через весь корпус.

Может быть, она тоже сможет так летать… Но почему-то уверенности в этом не было. Она куда более ценным активом была из-за ключа на груди, а не своих навыков пилотирования. Капитану явно всё равно было, что она чувствует и что она сама думает о своём нынешнем положении. Эффективность стояла на первом месте.

— Мать твою… — младший лейтенант Райдер, кажется, на пару секунд даже управление потеряла от того, что увидела — катер ощутимо дёрнуло в сторону, но она быстро перехватила штурвал. Леони и Райя тут же приникли к иллюминатору, и почти сразу же поняли, что так удивило девушку.

Море медленно закручивалось в воронку огромных размеров, невероятный по своим масштабам водоворот, противоположный край которого был где-то за горизонтом. Воронка спускалась вниз, ниже уровня воды, пока не доходила до дна, которое было открыто взгляду — они явно видели там какую-то странную постройку. Как так могло выйти, что Лео раньше об этом феномене никогда не слышала?..

Ответ пришёл быстро — катер подхватил могучий поток дикого ветра, такой сильный, какой Леони никогда в жизни не ощущала. Их мотало в воздухе, как тряпицу, несло куда-то вперёд, вынуждая стремительно терять высоту. Снаружи катера что-то гремело, угрожающе громыхали металлические листы обшивки, пока девушка в пилотском кресле отчаянно пыталась выправить курс и перехватить контроль хотя бы в падении. Никто не ругался и не паниковал — в кабине царила неестественная, а потому даже более пугающая, чем шум, гам и бедлам, тишина.

Но когда земля уже была опасно близко, ветер словно исчез, и катер с натужным воем двигателей вышел из сваливания. В трюме резко пахло сгоревшей резиной и илларием — видимо, для судна не прошла даром болтанка. Райдер-младшая не стала тянуть время, и вскоре катер, не успев набрать высоту, начал снижаться, пока не спружинил выпущенными шасси о землю.

[15] Поступай с другими так, как поступили с тобой. Но, черт возьми, куда катится это мир? Вселенную несет в никуда, ядерная война уложит нас всех в могилу...

Глава 16. Убийца гигантов

If none of us believe in war,

Then can you tell me, what the weapons for?

Listen to me everyone —

If the button is pushed, there'll be nowhere to run, oh[16]

Ozzy Osbourne —«Killer of Giants»

Первым, что Лео увидела, когда открылся люк, стал целый лес из искорёженных металлических конструкций, усеивавших землю. Не нужно было быть экспертом, чтобы понять, что это было — остатки винтов, крыльев, хвостов и корпусов. Настоящее кладбище аэропланов, летучих катеров и даже целого летучего фрегата. Песок был сухим — водоворот явно крутился уже достаточно давно. Его края были видны высоко над головами, почти сливаясь с серыми небесами.

— Все в порядке? — Капитан уже пересчитал выбравшихся из катера. Не считая ссадины на щеке у младшей Райдер, пострадавших не было.

— А Зиг и остальные? — спросила пилот робко, потирая скулу.

— Они умелые авиаторы. Такой дикий ветер едва ли стал для них проблемой, — Эдгар перехватил трость поудобнее. — Диана, останетесь здесь с кем-то из штурмовиков. Задача — оценить повреждения катера и в кратчайшие сроки подготовить его к взлёту. Второстепенная задача — наладить радиосвязь с «Альтаиром» и «Бельтгейзе».

— Поняла вас, — Диана Райдер кивнула.

— Джейкоб, вы с остальными будете сопровождать наш отряд. Неизвестно, что мы тут встретим и насколько оно будет агрессивно. Андреа, Леонетта и Орестос держатся посередине, в первую очередь прикрывать их.

— Так точно, — Джейкоб отсалютовал, поправляя плечевое крепление своего небесного ружья. — Рик, остаёшься с Дианой. Ди…

— Не бойся так, — девушка широко улыбнулась. — Я справлюсь, не первый и не последний раз мы в такой передряге. Особенно если Рик останется меня защищать!

— А я в тебе и не сомневался, — Джейкоб хмыкнул. — Я скорее поручаю тебе присмотреть за Риком, сама знаешь, какой он бывает остолоп!

Рик даже возмущаться не стал, просто подошёл к девушке, хлопнув её широкой ладонью по плечу в знак поддержки. Остальная команда же воззрилась на капитана в ожидании дальнейших инструкций.

— Проверьте, что ваше оружие в боевой готовности. Все, не только штурмовики. А после этого… Отправляемся.

И они начали свой путь через кладбище аэропланов. Металлические остовы и обломки казались Леони мрачными предвестниками судьбы, которая ждала их в месте, связанном с загадочным Элизионом, будь то оружие или что-то ещё.

* * *

Им пришлось идти не так уж долго, пока они не увидели угрожающего вида строение из тёмного серого камня, монолитного, без заметных стыков между блоками. В нём не было видно ни окон, ни дверей, ни чего-либо, что свидетельствовало бы о возможности войти внутрь. Чем ближе они оказывались, тем сильнее у Леони начинала болеть голова, и, кажется, она была не единственной, кому было плохо. Райя и Орестос тоже явно старались не показывать, насколько сильно на них воздействовала эта непонятная невидимая сила, просто продолжали идти, несмотря ни на что, но Лео видела, как они побледнели. Капитана и штурмовиков же это, кажется, не задевало…

Стоило им оказаться у стены, как Лео почувствовала нагрев медальона на груди. Она остановилась, дотрагиваясь до ткани своего комбинезона, и это не осталось незамеченным.

— Ключ нагревается, — констатировал Орестос, хмуря брови. — Я не сомневался, что мы в том месте, следы которого фиксировала станция мониторинга, но это подтверждение, что это гильдейская структура… Аналогов которой лично я никогда раньше не видел.

— Что вы имеете в виду, главный инженер? — капитан благоразумно держался подальше от стены.

— То, что гильдейская архитектура имеет весьма конкретный облик. И подобных построек я раньше среди гильдейских не видел. И, тем не менее, вся эта система со скрытым входом… Никто больше не мог её создать, — Орестос схватил Леони за руку. — Следуй за мной и не отставай. Когда ключ начнёт жечь сильнее, скажи.

Они направились быстрым шагом вдоль стены, описывая круг вокруг постройки. Леони почти сразу почувствовала усиление жжения, и когда оно стало совершенно невыносимым, она остановилась, заставляя и Орестоса затормозить.

— Значит, где-то тут… Андреа, пожалуйста, подойдите к нам.

Весь отряд переместился к ним. Райя встала по левую руку от Леони — правую всё ещё держал Орестос. Температура медальона практически сразу же начала снижаться, и Леони увидела, как в стене медленно появляется щель, которая растёт и меняет направление, пока в сторону не отъезжает полукруглый сегмент каменной стены.

— Почему оно открывается?.. — тихо проговорила Леони.

— Ключи элетикос завязаны на их линии крови. Те линии, что уходят корнями в далёкое прошлое, — так же негромко отозвался Орестос. — В то прошлое, когда это было построено. Я предположу, что владелец этого ключа — потомок того, кто построил это место.

— Вы… знаете, кому он принадлежал?

Орестос не ответил. Леони про себя задалась вопросом, не знал ли он когда-то длинноволосую женщину из её снов, пилота из «Лунного Странника». А может, «Странник» был одним из тех погибших аэропланов, которые усеивали пески вокруг этой постройки?

— Мы пойдём внутрь, — произнёс он вместо того, чтобы дать Леони хоть какую-то ясность. Это невольно наводило на мысли, что да, он её знал, и он прекрасно знал, кем она была. — Капитан…

— Мы останемся здесь, — Эдгар коротко кивнул. — Если Гильдия правда летела за нами, прежде чем они спустятся сюда, им придётся пройти через нас.

И они сделали шаг в темноту. Леони почти не боялась смотреть вперёд. В конце концов, снаружи не оставалось никого, ради кого она могла бы оглянуться. Она хотела получить ответы, но отдавала себе отчёт в том, что едва ли кто-то расскажет ей по доброй воле больше, чем она уже знала.

Орестос зажёг фонарь, но стоило им пройти достаточно далеко, как светильники на стенах начали зажигаться один за другим, рассеивая мрак холодным белым светом. Пахло слегка затхло, как в помещении, где давно не протирали пыль, и совсем немного — резким химическим запахом иллария. Они стояли на верхней ступеньке винтовой лестницы, которая спускалась далеко вниз. Леони охватило нехорошее предчувствие, связанное с их с Карлом визитом на базу с очень похожей лестницей и тем, чем этот визит кончился.

— Не будем тянуть время, — Орестос начал спускаться первым, держа на вытянутой руке фонарь, который на всякий случай не стал выключать. Райя за ним, ну и Леони, как получалось, замыкала процессию.

— Может, вы всё-таки расскажете?.. — решила ещё раз попытаться она.

— Не мой секрет — так не мне рассказывать, — гильдеец к ней даже не повернулся, продолжая шагать по ступенькам. Леони недовольно нахмурилась. Слово «секрет» в целом начинало её крайне раздражать. А самое главное, она понимала, что у него были все ответы, он просто не хотел их раскрывать!

Спуск был достаточно долгим, но никакие системы защиты не срабатывали. Леони даже успела заскучать, но лестница подошла к концу, и они оказались в огромном куполообразном помещении, единственным источником света в котором был… илларий.

Целое озеро жидкого иллария, источающего мягкий голубоватый свет, в центре которого была небольшая круглая платформа, от которой к лестнице был протянут небольшой мостик.

— Жидкое золото… — прошептала Леони. — Весь этот илларий… Сколько же это стоит?!

— Достаточно, чтобы купить графство на Высшем Ярусе, — проговорил Орестос. Он это скрывал, но в его голосе тоже можно было расслышать оторопь и удивление. Для него подобное зрелище было в новинку, и это при том, что это был гильдеец! — Стоки… они поднимаются выше, — он поднял руку, указывая на потолок купола. От стен к высшей точке тянулись голубые потоки, которые собирались в единую точку. Илларий отрицает законы гравитации. Именно благодаря этому на нём можно летать, Леони это знала как свои пять пальцев. Но…

— Получается, это… месторождение? — предположила Райя.

— Одно из самых богатых в Никее, предположу. По нашим оценкам, самый крупный разработанный прииск даёт твёрдый илларий, который перед обращением в топливо надо обрабатывать, и он… беднее, чем это, — Орестос затушил фонарь, после чего вытащил из сумки на поясе какой-то датчик, присаживаясь на корточки и опуская его в резервуар. — Чистота девяносто пять процентов. Поверить не могу…

— Наверное, когда мы разберёмся, что здесь за ретранслятор, нужно будет найти способ собрать хотя бы часть этого топлива, — предложила Райя.

— Да. Определённо. То, что оно поднимается выше, позволит попытаться собрать его, пробив скважину, но возможно ли это будет… Элизион, по ряду предположений, способен манипулировать природой. Вполне может оказаться, что после работы с устройством, связанным с ним, нам сюда будет уже не вернуться, и скважину не пробурить… Но определённо, надо будет попытаться.

Они направились вперёд по мостику, в сторону островка в центре резервуара. Леони могла в полумраке разглядеть только очертания консоли, примерно по пояс высотой взрослому человеку.

— Так как нас тут двое, я начну — я хотя бы немного имею представление о том, как работать с гильдейской техникой, какой бы архаичной она ни была, — главный инженер остановился наконец у механизма, чуть ли не потирая руки от предвкушения. — После Андреа, следуя моему примеру, сможет повторить это уже от имени своего семейства.

Тут не было никаких сияющих клавиатур или экранов. Только полусфера, в которой переливалась голубоватая субстанция, источавшая еле заметный свет. Орестос протянул руку над ней, но… ничего не произошло. Совершенно ничего. Не поменялся ни цвет, ни скорость передвижения жидкости, ни что-то в окружении.

— Оно… так и должно быть? — осторожно поинтересовалась Райя. Судя по совершенно растерянному виду Орестоса, такого он и сам не ожидал.

— Я Диамантис! У меня чистейшая линия гильдейской крови, я, несомненно, первенец своего отца! — произнёс он, стискивая руку в кулак, прежде чем с силой её разжать и опустить снова на сферу. — Не может быть никакой ошибки! — он опустился на корточки, осматривая консоль явно в попытках найти признаки поломки и намёки на то, как её исправить. Было странно видеть обычно столь гордого и уверенного в себе инженера практически в панике.

Ничего не произошло. Леони даже стало как-то неловко.

— Может, она сломана? — продолжил Орестос свои метания. — Может, часть функций отключились! Надо всё проверить!

— Ну так хорошо, что у нас есть два наследника гильдейской крови, правда? — вмешалась Леони. — Может, сначала пусть Райя попробует сделать то же самое, а потом уже будем искать, что может быть сломано или выключено?

— Хм… Есть в этом разумное зерно, — Орестос откашлялся, поднялся на ноги и отошёл в сторону. — Андреа, прошу вас.

Райя медленно подошла к консоли, опуская ладонь на неё. Какое бы вещество её ни наполняло, оно тут же сменило цвет на зелёный, ускоряя своё течение. Неизвестно откуда под землёй взялся могучий поток ветра, который окутал их троих, словно буря, в центре которой они находились. Леони снова ощутила жжение в груди, такое резкое и болезненное, что в глазах потемнело. И как будто на секунду она… не здесь. Не под землёй.

* * *

Солнце заливает всё вокруг. Приятная прохлада, яркая изумрудная трава, журчание реки совсем неподалёку. Она оглядывается — она ищет кого-то. Ей не движет паника или страх, скорее… просто радость. Такая чистая и ничем не замутнённая, что Леони не могла вспомнить последний раз, когда она испытывала подобное в реальности.

Она поворачивается и видит двухэтажное поместье из белого камня, и мысль приходит сама собой — может быть, он там? Она ускоряет шаг, почти бежит по траве, и вот перед глазами уже кованый забор, подъездная дорожка из гравия, а у ворот стоит он. Солнце бликует и не даёт рассмотреть лицо.

— …сен! — Она не успевает даже расслышать имя, когда понимает, что её трясут за плечи.

* * *

— Леонетта! — Орестос тряс её за плечи. — Так, всё, пришла в себя… Похоже, нам скоро придётся бежать, и быстро!

Она разлепила глаза, оглядываясь. Ветер не утихал, Райя всё так же стояла, прижав ладонь к полусфере и задрав голову под практически неестественным углом. Лео попыталась схватить её за пояс, оттащить прочь, но Орестос её остановил.

— Нет! Нельзя прерывать такую связь ни в коем случае! — прокричал он, пытаясь перекрыть шум ветра. — Будет только хуже!

Потоки иллария, что текли по потолку, становились всё шире и обильнее, и от одной мысли, что их может этим облить, становилось дурно. Илларий был невероятно ядовит. Перед Райей из воздуха возникли три прозрачных прямоугольника с надписями на языке гильдейцев — Орестос тут же подался вперёд.

— Активация… успешна… — прочитал он — негромко, но Леони могла расслышать. — Первый этап из пяти пройден… Элизион — проверка ресурсов…

Леони не ожидала услышать такого отчаяния в его голосе. Зелёные глаза мужчины словно остекленели, пока он продолжал озвучивать то, что видел.

— Запас ресурсов оценивается как достаточный для реализации основного функционала… Срок активации — пятьдесят суток, — закончил читать Орестос.

— Но что за… функционал? — проговорила негромко Леони. За таким словом ведь что угодно могло скрываться.

— Не написано, — помотал головой инженер. — Так, тут ещё в конце… Один из четырёх генетических сегментов для активации считан. Полагаю, это про Андрею. Я… понятия не имею… почему мой генетический сегмент его не устроил! Пока я был в Гильдии, всё, что требовалось от первенца, я мог выполнять! Все задачи, все ритуалы!

Но прежде чем Леони успела ему ответить — а предположение у неё появилось — Райя медленно опустила голову и повернулась к ним. Все три её глаза были открыты и светились тем же сиянием, которое исходило от иллария у них под ногами и над головой.

— Начало активации Элизиона положено, — произнесла она совершенно лишённым эмоций и хоть каких-то интонаций голосом. — Генетический образец рода Девы-Ветра принят. Ожидается введение образцов генома потомков Девы-Воды, Девы-Звезды и Девы-Солнца. Проведён анализ восьми разумных единиц на предмет подходящего Наследника Памяти. Обнаружено одно совпадение, — Райя резко повернула голову к Леони. Орестос едва слышно выругался себе под нос. — Наследник Памяти записан в системы Элизиона, — глаза женщины закрылись, и она рухнула на колени, словно марионетка, у которой обрезали нити. Орестос бросился к ней, поддерживая, чтобы та не упала лицом вниз на пол.

— Наследник Памяти?.. — пробормотала Леони растерянно.

— Потом, — резко произнёс мужчина. — Всё потом.

Было ли это обозначение связано с галлюцинацией, что посетила её, как только Райя коснулась консоли? Напрашивался положительный ответ, но сейчас надо было спешить. Лео помогла Орестосу дотащить Райю до лестницы, и они начали подъём обратно. Несмотря на то, что женщина казалась худощавой и даже в каком-то смысле тощей, даже вдвоём нести её на себе было не так-то просто. На середине лестницы пришлось делать перерыв, просто перевести дух. Но надолго останавливаться они не стали.

Когда они вышли на свет, помимо капитана и штурмовиков, на кладбище аэропланов стояли трое. Двое одинаково долговязых гильдейцев в длинных серых мантиях с золотой оторочкой и девушка в белом комбинезоне, который любой никейский пуританин назвал бы крайне неприличным. Обнажённые до плеч руки, короткие штанины, едва прикрывающие бёдра и оставляющие остальную часть ног открытой на всеобщее обозрение… На талии у неё блестел металлический пояс с выгравированным на нём солнечным диском, а в волосах на висках были закреплены заколки в виде сияющего солнца. Но не такого, какое было на гербе правящей династии Никеи — там оно выглядело как укрощённые языки пламени, а здесь — как прямые тонкие линии…

— А вот и они, — произнесла она слегка нараспев. Девушка выглядела младше Лео и при этом всё равно была выше неё. Бледная, длинноухая и беловолосая, как и все гильдейцы… — Какое чудо! Магистр Даная будет невероятно рада.

Капитан держал в руке трость, направленную прямо на девушку, но, кажется, ту это совершенно не тревожило.

— Значит, ретранслятор не убивает носителя генома. Ретрансляторы спустя все эти столетия работают и передают сигналы Элизиону, — она загибала длинные пальцы один за другим. На них были такие же татуировки, как у Орестоса и Райи. — И разумеется, Наследник Памяти… Да, Магистр будет просто в восторге.

— Уходи, — с нажимом произнёс капитан. — Я не посмотрю на то, кто ты такая. Пожалуй, твоя кровь и твой статус — скорее аргументы в пользу того, чтобы спустить курок.

— Как нецивилизованно, — надула губы девушка. — Я лишь хотела познакомиться и завести дружбу! Нам предстоит пересекаться ещё не раз — у нас, в конце концов, общая цель! А что может стимулировать лучше, чем дружеское соревнование?

— Гильдия нам не друг, и никогда им не будет… — начал было капитан, но девушка ткнула в него пальчиком, цыкая.

— Перебивать невежливо, господин капитан! Так вот… Меня зовут Янте Ираклион, будем знакомы. А вы — мой дорогой дядя Орестос Диамантис, моя драгоценная кузина Андреа Ласкарис, капитан Эдгар Лоуэ с компанией… и загадочная исполнительница роли Наследника Памяти, — она вальяжной, танцующей походкой подошла к Леони, приглядываясь так и этак, щурясь, как кошка на солнечном свету. — Кто же ты?

— Леонетта Виллингэм, — девушка гордо подняла голову, бесстрашно глядя Янте в глаза. — И я уже убивала гильдейцев, чтобы ты знала.

— О, я знаю, — гильдейка улыбнулась, наклоняя голову. — Интересно посмотреть, что ещё ты сможешь. Но… дела-дела, — она развернулась и направилась прочь. — Ещё увидимся, дорогие новообретённые друзья!

Повисшая тишина была некомфортной, особенно когда звук двигателя гильдейского транспорта окончательно затих вдали.

— Уходим… — начал было Эдгар, когда их прервал приглушённый грохот, от которого вдоль хребта Леони пробежали мурашки. Подняв голову, она поняла, что край воронки стремительно опускается, а вода начинает забирать своё — стремительно затапливать кладбище аэропланов. — Уходим! — повторил он ещё громче и настойчивее. — Орестос, отдай Ласкарис Джейкобу! Не теряем время!

У них было время, но совсем немного. Они торопились, но уже скоро шли по воде, которая покрыла землю им по лодыжку, но уровень быстро поднимался. Хорошо, что сели они недалеко — Диана и Рик уже были на борту катера, но было понятно, что сейчас потребуются не его лётные качества, а его плавучесть. Они погрузились так быстро, как только могли, и вовремя — кораблик подхватила волна, сметая его с места и немного подбрасывая над поверхностью воды. Им оставалось только смотреть, как кладбище аэропланов исчезает под толщей воды.

— Там был такой запас иллария… — пробормотала Леони, качая головой. — У ретранслятора. Я никогда столько не видела.

— Ретранслятор никого не убил. Это уже добрые вести, — отозвался капитан. — Но… я так понимаю, что больше ничего нам не открылось.

— Ничего, — помотал головой Орестос. — Ни личностей остальных первенцев, только то, что я почему-то им в глазах систем Элизиона не являюсь.

— А я вот этому совершенно не удивлён, — улыбка на лице капитана выглядела странно и почти неестественно — наверное, виной тому был шрам на его щеке. — Учитывая, как ты любишь посещать леди ночи, было вопросом времени, когда одна из них понесёт.

Орестос тряхнул головой, фыркая.

— Как будто они не знают, как предотвращать… Дева-Вода, когда я умру, мои предки точно не дадут мне насладиться посмертием, если это правда, — он потёр лоб. — Но Наследник Памяти… Всё вышло не так, как вы хотели.

— Я должен извиниться перед Леонеттой, — произнёс Эдгар Лоуэ. — Изначальная версия плана предполагала, что эту роль на себя возьму я. У нас были данные, что Элизион сам выберет достойную кандидатуру среди тех, кто будет поблизости… И я не думал, что он выберет тебя.

— Может, просто потому что я была ближе? — предположила Лео. Даже после заявления странной системы она совершенно не ощущала себя каким-то странным образом.

— Мы пока не можем назвать точной причины, — признал капитан. — И эту роль… Тебе куда лучше объяснят в столице. Как только мы вернёмся на «Аурелию», мы обсудим твой визит к нашему покровителю. Премьер-министр… захочет с тобой поговорить.

Воронка водоворота наконец целиком исчезла, и они были на маленьком катере посреди бескрайнего моря, насколько хватало взгляда. Леони подумала, что в очередной раз её пытаются заставить играть роль, созданную для кого-то ещё.

Как же ей наследовать чьи-то воспоминания, если даже свои она толком трактовать не способна?

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ

[16] Если никто из нас не верит в войну, скажи мне, а зачем нужно оружие? Послушайте меня, все — если нажать на кнопку, бежать будет некуда!