Наследники 1

Глава 1

— Подойди. Не бойся внучек — слепая старуха кряхтела, протягивая скрюченные как ветки сухонькие ручки. Слепые глаза глядели в пустоту, а жуткий запах подгнившей травы и прелых тканей пропитал всю хижину старой ведьмы.

Бран, пересиливая отвращение, шагнул к старухе. Оглянулся. Его взрослый спутник одними губами произнес, в очередной раз напоминая:

— Ни на что не соглашайся. Молчи.

Собрался с духом и коснулся руки бабки. Та, с несвойственной умирающей силой, перевернула его ладонь кверху. Плюнула в ее центр и зашептала:

— Теперь ты Хранитель схрона. Я отдаю ключ тебе, и никогда никому о нем не говори, даже под пытками. Береги до конца дней твоих, и передай его наследнику в смертный час. Мы обещали Высшему, поклялись служить веки вечные, покуда он не освободит наш род от клятвы.

Ладонь зачесалась. И на коже появился треугольный символ с непонятными закорючками по ободу.

— Внучек, повторяй за мной. Беру твою клятву. Хранить обязуюсь и беречь…

Бран потянул руку, желая освободиться. Ведьма поняла это по-своему и, вцепившись в него костлявыми ручонками, заговорила:

— Не бойся. После смерти тела твоя душа отправится служить Высшему. Это великая честь. Ты станешь бессмертным! Все эти долгие годы одиночества я ждала этого часа. И ты будешь ждать, такова наша миссия.

— А я не хочу, не хочу получать блага после смерти! И служить не хочу! — ему удалось выдернуть руку, — я сейчас возьму от жизни все!

Бабка привстала. Сморщенное лицо исказилось, делая ее похожей на лесное чудище, а голос стал каркающим:

— Не смей! Ритуал не закончен! Нельзя нарушать клятву рода!

Но Бран уже рванул прочь. Из хижины, леса, к родной деревне. Где никто из семьи не знал, что их средний сын сделал. Искусился словами безымянного чужака о богатствах прячущихся под толщей вод. Совсем рядом. А они как глупые псы, вместо того чтобы жить на полную катушку, должны влачить жалкое существование! Да еще раз в сто лет отдавать члена семьи в угоду древней клятвы, чтобы он занял место предшественника, состарился и умер в полном одиночестве в глуши! И эта роль была уготована Брану. Тому, кто любил жизнь и имел на нее огромные планы!

Быстрее и быстрее бежал он, боясь оглянуться. А голос бабки все звучал в голове и повторял: не смей!

Несколько дней спустя.

Первые капли дождя упали с неба. Черная тень грозовых туч спрятала последние крохи света, словно над тенистыми джунглями нависли разъяренные драконы. Четверка парней вышла на берег маленького, но глубокого озера, прозванного черным.

Даже в самый ясный день, когда блики от солнца играли на поверхности, вода оставалась мутной, непроглядной, словно на дне спало чудовище, сотканное из живого мрака. Но жители окрестных деревень частенько купались и рыбачили в озере. Рыба там водилась крупная, жирная и редкая для южных краев, словно некто в стародавние времена специально завез ее из северных морей, и адаптировал под жаркий климат. Но было одно но. Воды притягивали молнии. Рыбаки, едва завидев надвигающиеся тучи, уносили ноги. Иногда не успевали, и после ненастья на берегу находили обугленные лодки и тела.

Чернильные драконы окончательно поглотили небо, и оно разрыдалось.

Римус посматривал на здоровенного мужчину, которого привел Бран. Глядя на стальные мускулы и крупную челюсть, даже ему — самому сильному парню на деревне, становилось не по себе. А на потертую и явно бывавшую в бою секиру за его плечом старался и вовсе не смотреть. Томми, которому только-только стукнуло четырнадцать, и в компании он был самым трусливым, схватился за его рубаху и робко выглядывал, вздрагивая, когда очередной удар грома сотрясал лес. Римусу он был как брат, хотя половина деревни судачила, что дружил он с Томми лишь из-за денег — отец мальчишки был старостой и купцом. Но он не Ондри. Худой и задиристый парень относился к мелкому как занозе в заднице, и то и дело выклянчивал монетку другую, сетуя, что у него семья огромная, поесть не всегда достается, не говоря уж о других развлечениях. И Томми — дурачок давал. И Ондри со своим лучшим другом Браном после кутили на деньги мелкого. Последний привел их на берег лесного озера этой ночью. И мужика, нехорошо ухмыляющегося в усы и подглядывающего на спокойного Брана, так зловеще, что у Римуса сосало под ложечкой, от дурного предчувствия.

— Я слово дал, — отвечал парень при каждой попытке Римуса раскрыть глаза. — Он не тронет наше, просто заберет одну безделицу и все!

Как же…кто в своем уме откажется овладеть несметными богатствами самих богов. Точно не этот тип.

Римус не врал себе. Он пошел из-за куша, но еще и из-за Томми. Мальчишка, для которого Бран был кумиром, как услышал, куда тот собирается, заявил — вместе не так страшно! И не нужны ему сокровища, он волнуется за друга.

А вот Ондри все дни пока они готовились к походу, фантазировал, что купит, и как будет жить. И настоял, чтобы больше ни одна душа в деревне не знала, куда и за чем они идут. Делиться не хотел. И в этом Римус его поддерживал.

— Ну, пацаны чего ждете? — пробасил взрослый попутчик и уселся на валун.

— Амулеты! — Бран, протянул руку Томми.

Тот вложил в нее три деревянных подвески, купленные им на карманные деньги. Магические амулеты. Блуждающий огонь — светил даже под водой. Водный пузырь — создавал барьер с воздухом и позволял дышать на глубине. И защита от молний.

Бран надел амулеты на шею, снял ботинки и обвязался веревкой. Ее конец отдал Римусу и, дрожа от холода, начал погружение.

Снова проревел дракон. Его дыхание упало по ту сторону озера. Блуждающий огонек отлично подсвечивал черные воды и Бран, ныряя раз за разом, раскидал налипший ил со дна. Пока, наконец, не показалась каменная плита.

Коснулся ее. Треугольный символ, впечатанный в ладонь, засиял. Дверь поползла вниз. Прежде чем он успел испугаться и осознать, что сейчас его затянет и, поругать себя за глупость, огонек погас. Бран услышал голос бабки: что же ты натворил!

И подводный пузырь лопнул.

Веревка в руках задергалась. Римус потянул, но что-то ее держало. Молния ударила в воду, и в ее свете показалось всплывшее тело.

— Бран! — Томми закричал и побежал в воду.

Римус, проклиная все на свете, бросил веревку и пустился за ним.

Опять ударила молния.

Оставшийся на берегу парень увидел огромного осьминога, распустившего щупальца по всему озеру. И маленькую тень, несущуюся к Томми под водой. Мальчишка ничего не замечал. Все шел и шел к неподвижному телу друга. Всплеск. И оно исчезло, растворилось, как плохонькие краски в воде.

И тогда Ондри пробрало. Он рванул в лес, совершенно не замечая, как бородатый мужик поднялся с валуна, снял со спины секиру и, недовольно кряхтя, пошел за ним.

Римус не успел. Лишь коснулся плеча мальчищки, и их накрыла невесть откуда взявшаяся волна. Вынырнул лишь он. Зовя Томми и срываясь на панику, зашарил под водой. Нашел. Подхватил и вытащил. Голову…

Руки разжались, и то, что осталось от его друга, навсегда скрыли воды. Нечто холодное и колкое коснулось ног, оплело и парализовало. Сердце замерло, встретившись с глазами вынырнувшей твари. Черными, хищными, но где-то в глубине, словно под маской, яркими как ночное небо.

Его тело рассыпалось на сотни песчинок и сгинуло в водах, добавляя еще одно имя в число без вести пропавших в этой ночи.

Ондри ни разу не обернулся, не вспомнил о друзьях. Страх нацепил ошейник и тянул, подсказывая единственно верное решение — бежать. Ветки били по лицу, грохот грозы оглушал. А впереди была лишь тьма.

Запнулся. Упал.

Грохнула молния. В ее свете он увидел, как лихо летит секира в руке мужика. Так же лихо, как и его голова, попрыгала по извилистым корням и затерялась в овраге.

Существо вывалилось на берег, чернильная аура разъедала все живое, оставляя пустоты. Обостренный слух уловил приближающийся треск веток, и глаза тревожно сощурились. За миг, до того как мужик вернулся на берег, оно нырнуло в озеро. И вскоре, прижимаясь к земле, аки ящерица, под покровом темноты вынырнуло на противоположном берегу и исчезло в лесу.

Новый грохот молний заглушил негодующий крик мужика.

А ветер гнал сверкающих драконов прочь от озера, леса и маленькой деревни, к высокой каменной стене, где мирно спал цветущий город на холме. Город, что скоро станет местом, где прошлое встретится с настоящим.

Аман проснулся среди ночи. Странный стук, не дававший покоя во сне, не исчез. На мгновение уютную комнатку осветило, искорежив очертания знакомых предметов. Дракон небес издал рев, пуская на волю новые легионы холодных капель. Окно задребезжало, и деревянный шпингалет сдался. Шум дождя стал громче.

Старик откинул одеяло и подбежал к ставням. Стук усилился. Снедаемый нехорошим предчувствием, он высунулся под ливень. Дрянной ветер добрался до теплицы, сорвал часть накидной крыши вместе с тонкой балкой. И та, как рыба, выброшенная из воды, билась об металлический сток.

— Эх, давно надо было укрепить эту проклятую крышу. Не дай Фир, слягу.

Старик накинул халат и спустился на первый этаж — сон не шел. Зажег лампу, откупорил вино. Сквозь шум грозы прозвенел уличный колокольчик.

— Пусть это будет ветер, заклинаю тебя, Фир! — Колокол не унимался. Старик нацепил плащ и вышел во двор. — Кто пришел?!

— Долго ты нас под дождем продержишь? Открывай или друга не признал?!

— Не может быть! — Аман разглядел у забора несколько темных силуэтов людей. Завертелся, ухая как неясыть, и метнулся к калитке.

Двое стражей приблизились и оттеснили его в сторону. За ними вошел барон Азорн Энземский. Последний страж вышел вперед, а на его руках лежал человек, укрытый плащом.

— Ты что, мертвяка принес?!

— Живая она! Выпрыгнула прямо под колеса повозки, чуть не задавили.

— И что?! Ты каждую оборвань будешь в своей карете возить?

— В том-то и дело, никакая она не оборванка. Ты пусти в дом и сам увидишь.

В тесной комнатушке огарок свечи выдыхал последние струйки дыма. Гроза закончила бесноваться и нехотя отступала. Аман потянулся, едва сдерживая зевоту, и приоткрыл ставни. Свежий ветер ворвался в душную комнатку, и дышать стало легче. Лекарь взял канделябр и замер у кровати.

Девушка выглядела совсем молодо. Свободного кроя лиловое платье и накидку украшали крошечные кристаллы кварца, что ловили каждый всполох догорающей свечи. Тонкие пальцы дернулись и упали, скомкав выцветшее одеяло. Из украшений, на правой руке ютились два кольца. Крупный родовой перстень с розой и простенькое черное колечко. На левой руке, три тонких как нитка браслета, с нанизанными бусинами кварца. В ушах — по несколько пар сережек-бусинок. На плетеном шелковой нитью поясе покоился плотно набитый кошель из светлой кожи.

— Откуда же ты взялась?

Поднес свечу ближе, словно оранжевый свет мог дать ответы. Ветер вновь прорвался в комнату и едва не погасил пламя. Тонкие, как паутинка, белесые волосы взлетели и бережно укрыли бледное личико и грубую повязку на голове.

Кроме ушиба и сильного истощения, здоровью незнакомки ничто не грозило, и остальное лечение он благодатно предоставил сну. Днем его старинный друг, еще со времен Семилетней войны пообещал прислать доверенного, и сведаться о здоровье найденыша. И лекарь не стал больше терять драгоценных минут, и отправился спать.

Утром Аман встретил доверенного от барона, оставил ждать в гостиной, а сам поспешил заглянуть к гостье. По словам служанки — дева проснулась, но на вопросы не отвечала, и вообще вела себя странновато. На душе заскребли кошки.

Неужели чутье подвело, и она самая обычная оборванка, а то и хуже — воровка!

Он так спешил, что запыхался, возраст не прощал спешки, и в груди закололо. Возле двери — в гостевые покои, отдышался, и без стука приоткрыл дверь, готовясь застать девушку за разграблением его имущества или вовсе распахнутое окно и ветер.

Она сидела на краешке смятой постели, в одной сорочке. И смотрела в окно, так печально и растерянно, словно юная невеста моряка, которой сказали, что накануне был шторм и жив ли ее суженый неизвестно. Аман залюбовался тем, как играли солнечные блики на бледной коже, и, забыв о приличиях, вошел в комнату. В душе будто расцвели давно увядшие бутоны юности и страсти, старческие руки тряслись, вожделея обнять, прижать прекрасную фею, и провести так всю оставшеюся жизнь, даже если ему осталось лишь мгновение.

Девушка обернулась, фиалковые глаза расширились, а брови поползли вверх. И за мгновение, как он готов был обнять свою фиалку, она вскочила, запустив в него подушкой.

— Что ты делаешь?! Извращенец!

Мир Амана вновь перевернулся. Он так устыдился, что спрятал морщинистое лицо в подушку, скрывая пунцовые от волнения щеки.

Старый дурак! Перечник! Да я бы себе руки по локоть отрезал. Что я хотел сделать! Пасть до уличных бандитов и пьяниц, дотронуться до невинной девы, почти обнаженной! Стыд мне и срам!

А тело, словно продолжая издеваться, наслаждалось запахом девушки, пропитавшим подушку. Аман собрался с духом и, бросив подушку на кровать, низко поклонился.

— Миледи, прошу простить мне недостойное поведение, я сам не пойму, что нашло на меня, должно быть, старческие болячки виноваты. Не гневайтесь миледи.

И застыл в поклоне, разглядывая алые бархатные носки своих домашних тапок.

— Ладно. Только вы так больше не делайте.

— Как пожелает моя госпожа — прокряхтел старик, сжимая зубы от нарастающей боли и стараясь не думать, как опять будет мучиться со спиною. — Я не посмею даже смотреть на вас.

— Ну что вы так категорично, смотреть можно. Вы мой слуга?

— О! — старик распрямился, морщась от прострелов. — Увы, госпожа я простой лекарь. Аман Матиас, мое имя.

— Так значит, я заболела, и вы меня лечите?

— Да, миледи, хотя не совсем заболели, вы сильно ударились головой. Но — он, увидев, как нахмурилась девушка, щупая свою повязку, а солнечный свет практически сделал белую сорочку прозрачной, отвернулся. — Миледи, простите, но вы бы не могли надеть халат, он в шкафу.

— Жарко! И если вы мой лекарь, чего мне стесняться? Лучше скажите, что это за город?

— Гербера, Флорентийское Герцогство, миледи.

— Гербера… А это на каком континенте?

— Как на каком, миледи, на Мидгарде, конечно! Неужели вы…а как вы очутились в лесу? Портал не сработал или неприятность с экипажем?

— В каком лесу? — босые ноги зашлепали по полу, — я же в городе. Да повернитесь уже, мне неудобно с затылком разговаривать!

— Не могу, вы не одеты.

За спиной шумно вздохнули, шаги удалились, и скрипнула дверца шкафа.

— Можете поворачиваться!

Подчинился, и облегченно выдохнул, узрев ее в длинном темно-синем халате.

— Миледи, могу я узнать ваше имя и род?

— Я надеялась, это вы мне скажете?

— Вас ко мне ночью принесли без сознания, а документов у вас не было.

— Значит, я живу не здесь — она села на кровать. — Вы уж извините, что я так фамильярничать начала, приняла вас за своего знакомого, кажется, я все забыла.

— О! А что последнее вы помните?

Девушка опустила глаза и провела пальцем по кольцу-розе.

— Как проснулась в этой постели, а до этого сплошная чехарда. Никак не могу сосредоточиться и ухватиться за свое прошлое. Хотя — она улыбнулась, а лекарь опять поймал себя на мысли, что хочет присесть рядом и погладить ее по щеке, а может и поцеловать. — Я помню свое имя, Вэй, но вот род.

Аман дал себе мысленную оплеуху и чтобы занять руки, что уже сами собой потянулись в сторону красавицы, затеребил бороду.

— Беда, беда. Но раз вспомнили имя, то не все так плохо. Верно, вы так сильно ударились, что память как бисер рассыпалась.

Она вяло улыбнулась

— Вы думаете, я смогу ее собрать?

— Конечно! Сколько я таких случаев знавал, ох сотни! Кому по-пьяни голову разобьют, кто с коня падал или в битве с монстром побывал, да и обмороки — они часто приводили к тому, что барышни бились головами и все забывали. Недельку обождите и само все вспомнится.

Аман присел на противоположный край кровати.

— Значит, неделю. Долго. Где мне жить? Не хочу вас стеснять.

— Такая чудесная барышня никак не может стеснить одинокого старика — деловито заявил Аман. Девушка странно глянула на него и взяла в руки подушку. Осознав, как двусмысленно звучали его слова, поспешил поправиться: — но как я могу держать вас в своей скромной халупе, у меня лишь одна служанка, некому будет о вас заботиться, посему предлагаю вам погостить у одного замечательного человека. В родовом замке.

— А этот человек не будет против?

— Конечно, нет! Барон Азорн Энземский, и был тем, кто нашел вас ночью у дороги и принес ко мне. Внизу ждет его посыльный, чтобы справиться о вашем самочувствие и, как только он узнает о вашей ситуации, барон непременно приютит вас и поможет отыскать родных. Не могли же вы, такая благородная и воспитанная леди оказаться в темном лесу одна. В город много гостей из разных государств приехало, все на праздник Единения богов — Фомарун. Должно быть, и вы тоже.

— Почему так не хочется встречаться с родней…— девушка поежилась. — Лишь от мысли, что мы увидимся мороз по коже.

— Но кто еще поможет вам все вспомнить?!

— А вы не считаете, что я могла от своей родни бежать. Может они хотели меня убить или принудить к тому, что я не хотела делать?

— Ничего нельзя исключать, как и строить пустые домыслы, давайте попросим у барона тайно разузнать все о вас. Если вы правы — он не даст вас в обиду. Такой уж он человек: добрый, порядочный.

— Ладно. Но пообещайте, что сами не будете пытаться найти мою родню.

— Обещаю, миледи — Аман приложил руку к сердцу и склонил голову. — А сейчас мне нужно переговорить с человеком барона. Я позову служанку, она выполнит все ваши распоряжения.

Несколькими часами ранее.

Солнце проникало сквозь легкие занавески небольшой комнаты. От резких порывов ветра они вздымались, обнажая перед золотыми лучами деревянную кровать.

Девушка, очнувшись от, казалось бы, вечного сна, разглядывала незнакомую обстановку. Старый шкаф, косоногий стол и кровать, на стене гобелен с изображением пасущегося оленя у ручья, тканый ковер на полу. Безвкусно и просто.

— С пробуждением! Я уже несколько часов пытаюсь тебя разбудить — мужской голос раздался, словно отовсюду и ниоткуда одновременно.

Она вздрогнула и огляделась. Но в комнате по-прежнему никого не было.

— Что это было? Показалось? И почему так голова болит? — дотронулась до лба и нащупала тугую повязку, — что со мной случилось, где я и… кто я?!

Паника на миг охватила ее. Но девушка несколько раз глубоко вдохнула и напрягла память, сосредотачиваясь на самом простом — вспомнить имя.

— Вэй! — звук будоражил сердце ласковой волной. Как если бы был чем-то родным. И тут же на ум пришло еще одно имя. Имя, принадлежавшее тому неизвестному голосу: — Калохар?

— Эмм, да. Тебе что память отшибло?

Она приподнялась.

— Похоже на то. Ты кто такой? Почему я вспомнила твое имя? Почему я тебя не вижу? Ты призрак?

— Стоп! Давай по порядку! Слышать меня можешь лишь ты, посему не говори вслух, если хочешь ко мне обратиться, а то примут за сумасшедшую. И я не призрак, скорее дух. Наши души скованы одной цепью, сейчас у меня нет тела, и я фактически живу в твоем внутреннем подпространстве, и ты мое окно в мир. И я знаю тебя очень давно, напарница.

— И ты поможешь мне все вспомнить? Ой, прости — похлопала ладонью по рту.

— Ты должна все сама вспомнить. Но не сейчас!

— Почему?! — хлопнула руками по постели. — Я хочу сейчас!

Она до боли в висках зажмурилась, отчаянно желая разбудить воспоминания.

Получилось?

Картинки, сцены, голоса, проносились перед мысленным взором. Слишком быстро, слишком красочно. Но стоило потянуться, пожелать, чтобы они замедлились, бесцветная пелена забвения, туманом накрывала все. Вэй не сдавалась. И в голове тревожно забил молоточек. Но она продолжала шарить по пелене, словно мальчонка по речному дну в поисках камушков. Сжала кулаки, так что ногти впились в кожу. И уцепилась!

Сердце забилось чаще, когда ее окружили тысячи разноцветных пузырьков ее памяти. Потянулась к ним и… словно молния ударила.

В голове разразился безумный шторм боли. Хотелось кричать, но тело не слушалось, билось в конвульсиях, а воздух никак не мог наполнить легкие. Все стало неважным, кроме страстного желания, прекратить это.

Внезапно поток света пронзил шторм, и все кончилось. Она вдохнула и, облегченно застонав, свернулась калачиком на кровати.

— Никогда, так больше не делай! На твоей памяти висит блок, если вздумаешь его ломать, боль тебя убьет. Со временем стена падет сама, и ты все вспомнишь. Просто наберись терпения, а в остальном, я помогу. Ведь я твой здравый смысл. Слушай меня и все у тебя будет хорошо. А пока отдыхай и набирайся сил.

Когда лекарь ушел, Вэй скинула тяжелый халат и, раскинув руки, упала на постель.

— Я сделала, как ты просил, вела себя прилично, о лишнем не болтала и даже от поиска родных отказалась — теперь твоя очередь выполнять мои желания.

— Вообще-то, мы об этом не договаривались.

— Я просто хочу знать о себе! Расскажи хоть немного. Почему мне нельзя искать родню? Они хотели убить меня?

— Все сложнее. Я не могу рассказать, может случиться новый приступ. Ты ведь этого не хочешь?

— Нет, но я хочу понять, что со мной случилось!

— Всему свое время. Но знай, друзей у тебя нет. Никого нет, лишь я.

— Звучит, ужасно. И где мне жить? На что мне жить?!

— А чем тебе замок барона не угодил? Там с кем-нибудь познакомишься. Да и я советом помогу. И определишься, чем хочешь по жизни заниматься, если память не вернется к тому времени.

— Издеваешься, этот старик меня чуть взглядом не совратил, руки тянул. Думаешь, второй лучше будет?

— Что не нравятся старикашки? Молодого и богатого подавай?

— Дурацкий вопрос. А вообще, мне никто не нужен. Себя бы обрести.

— А не надо тогда в неглиже разгуливать. Жарко, видите ли.

— Так ведь и, правда, жарко! И вовсе не в неглиже, скромное белое платье.

— У людей это считается нижним бельем. Хотел бы я видеть глаза прохожих, если ты в таком виде на улицу выйдешь.

— Так я не человек! — уцепилась за слово, — кто? Скажи, пожалуйста!

— Кто-кто дух в белом манто, в твоем случае в платье. Неважно, живи как человек. Вернее, как маг. Ты магинья.

— Это мне о многом сказало. Хотя, знаешь, я кое-что знаю об этом мире.

Вэй села, чертя в воздухе контур континента.

— Мидгард. Я знаю этот континент! Закрываю глаза и вижу его леса, холодные горы и прохладные быстрые реки, деревеньки, города, крошечные, словно раскиданные семена, пустынные степи, где нет и следа цивилизации, только ветер и пение птиц.

— Стоп, не углубляйся!

— Не переживай, я поняла все что связано со мной, нельзя вспомнить, не вызвав приступ, но общие вещи можно! И, кстати, если кто-то узнает о тебе, что случиться?

— Капец случится! Никому про меня не говори. Я твой секрет и гарантия выживания!

— И, конечно, почему, ты мне не скажешь.

— Умная девочка.

Малиновая карета покачивалась словно лодка. Вэй откинула шторку, и ветерок живо разогнал ленивую духоту; она сощурилась от яркого солнца, а в нос ударил сладкий аромат, словно она ехала по цветущему лугу. По сторонам мостовой тянулись ровные ряды особняков, спрятанных от пыли улиц заборами, обвитыми вьюнами. Кони остановились. Раздались недовольные окрики возчика.

Она высунулась поглядеть, в чем дело, и увидела двух человек, закутанных в темные балахоны. Один быстро потянул с дороги громоздкую телегу с бочками; второй замешкался, неуклюже подхватывая тележку на треть забитую мусором и метлу, едва не получил хлыстом. Один из уборщиков набрал полную чашу жидкости из бочки и плеснул на дорогу; второй начал растирать лужицу. Ветер донес порцию сладкого аромата, словно кто-то разлил духи.

Карета тронулась. Прогрохотала по каменному мостику и въехала в парк. Мимо пронесся конный отряд, поднимая дорожную пыль. Вэй прикрыла шторки и откинулась на мягкую спинку сиденья, закрыв глаза. Убаюкивающий хоровод звуков сменился на сбивчивый гомон толпы. Звоны, крики людей, ржание коней, смех и брань мгновенно прогнали дремоту.

Экипаж замедлился, пропуская другие повозки на тесной улочке, давая возможность разглядеть людей. Дамы с пышными прическами утягивали себя корсетами и выглядели как гусыни на прогулке. Девушки попроще отдавали во власть ветру распущенные волосы и подпоясывали свободные платья тугими и широкими ремнями. Женщины обмахивались широкими веерами, которые, словно визитные карточки благосостояния, украшали то самоцветами, то рисунками и вышивкой. Кавалеры не отставали от своих леди и наряжались не хуже, стремясь выставить напоказ состояние в каждой детали, будь то золотая вязь на камзоле, застежка плаща или сапоги. Но не носили вееров, и на чванных лицах можно было разглядеть сверкающие капли пота. Карета покинула город и Вэй задремала.

С балкончика открывался вид на ухоженный сад, что хоть немного разбавлял давящую атмосферу старого замка. От комнаты веяло холодом и забвением, словно в ней никто не жил много лет. Пухлощекая служанка Мариса, охотно отвечала на все вопросы, пока Вэй нежилась в теплой ванной.

— Когда-то в замке жило столько народу, что места всем не хватало. А сейчас даже жутко ночью по коридорам ходить, такое чувство, что на тебя призраки смотрят.

— Здесь есть призраки?

— Я ни одного не встретила, — служанка подала руку, помогая выбраться из воды. — Не бойтесь, миледи, я буду ходить с вами, и они не посмеют сунуться.

Вэй улыбнулась и, накинув легкий халатик, прошла в спальню. Мариса подошла к кровати, на которой уже лежала чистая одежда.

— Давайте я помогу вам переодеться. Барон распорядился принести вам одежду дочери. Она вам очень пойдет.

Вэй нахмурилась, осматривая темно-синее платье с кружевной отделкой. Вдобавок к нему на покрывале лежало нижнее белое платье и панталоны. Она мгновенно представила себя одной из тех гусынь, жадно обмахивающихся веерами, чтобы не грохнуться в обморок от духоты. И веер тоже лежал неподалеку.

— Лучше свое надену.

— Ваше платье в чистке. А то в чем вы приехали, для ужина с бароном не подойдет.

Вэй мысленно простонала и смирилась, позволяя служанке себя одеть.

— Расскажи про барона. Какой он?

— Барон добрый, но грустный. Да я, если честно, редко его в замке вижу. У него винодельня за городом, он там почти круглый год пропадает. Еще он одинокий. Жена померла как десять лет уже. А вы думаете в мужья его взять?

Охнула, когда Мариса потянула крепкие завязки корсета.

— Нет, что ты! Мне просто любопытно, кто меня приютил. Да и староват он.

— А у него сын есть. Даже два. Виргус — на него не глядите, молод еще, погулять любит и бабник. А вот его брат — самое-то, жаль, что редко приезжает — военный, в элитном полку самого Герцога!

— Спасибо, за совет, но мне рано замуж. Себя бы для начала вспомнить.

— Не переживайте, барон обязательно поможет вам. Но было бы здорово, если вы остались жить в замке. Вы такая приветливая и живая. А здесь этого так не хватает.

Вэй попыталась выдавить слабую улыбку, но испугалась, что любое движение растратит последние крохи воздуха. Корсет давил, и дыхание походило на отчаянные попытки выброшенной на берег рыбы ухватиться за ускользающую жизнь. Голова закружилась, и она пошатнулась, чуть не упав на Марису.

— Я начинаю понимать, куда делась вся жизнь, — пробубнила, после того как Мариса выдала ей абсолютно дубовые туфли на каблуке, что грозились натереть ноги, до того как она покинет свою комнату.

В малой обеденной зале ее ждали двое мужчин. Барон — невысокий с прилизанными густыми волосами с проседью и Виргус — его сын, на голову выше, с угловатыми, но приятными чертами лица и густыми темно-каштановыми волосами, небрежно раскиданными по плечам. За ужином она рассказала свою короткую историю, и принялась расспрашивать о городе и празднике. Барон охотно рассказывал, шутил и смеялся, явно стараясь приободрить потерявшую память девушку. А его сын молчал, разглядывая ее словно монетку, которую собирался попробовать на зуб, чтобы понять настоящая она или нет. Вэй нервничала, хотелось поскорее уйти и больше никогда не пересекаться с этим красивым, но чрезмерно пугающим мужчиной.

После ужина служанка показала ей замок и отвела в библиотеку, где Вэй собиралась восполнить все пробелы в знаниях. Но ее ждал неприятный сюрприз. Она открывала одну книгу за другой, и паника все больше охватывала. Язык был столь непонятен, что удивляло, как до сих пор понимала речь других.

— Что же делать. Калохар помоги!

— Цыц, не говори вслух, даже когда рядом никого! И посмотри на безымянный палец — это кольцо, помогает понимать чужие языки, но не письменность.

— И как быть? Я не хочу, чтобы про меня думали, что я неграмотная.

— Все просто: садись за книги и с самых азов осваивай!

— Издеваешься!

— Ага. Есть другой способ. В твоем поясном мешочке есть предметы. Так вот, настала пора их использовать. Если ты будешь следовать моей инструкции, то уже сегодня у тебя будет артефактик, что позволит понимать письмо.

— И ты молчал!

Она разобрала туго набитый поясной мешочек и выбрала для своей задумки кулон в виде крупного прозрачного кругляша кварца. Сложнее всего было нацарапать на твердой породе руны, в точности, повторяющие те, что украшали внутреннюю часть черного кольца. Влить немного своей энергии и четко представить желаемое, получилось с первого раза. Едва она это сделала, испорченная царапинами поверхность кулона-монокля, засияла, а руны аккуратно разбежались по краям, ложась красивым темным ободком.

Раскрыв книгу, с замиранием сердца, глянула через артефакт. Непонятные закорючки изменились, складываясь в ровные строки. За вечер осилила всю книгу. А утром, едва позавтракав в полном одиночестве, загрузила Марису перетаскиванием книг в спальню. И просидела за чтением до темноты.

Тусклый свет дрэгона заглянул в распахнутое окно. Вэй закрыла последнюю книгу и разложила на кровати побрякушки из кошеля. Так хотелось заняться магией, и желательно стихийной, но Калохар предупредил, что ее особенность такова, что без проводников – драгоценных камней, не сможет и свечу зажечь. А они конечны. И лучше поберечь запасы на экстренные моменты. Да и светить умениями в чужом доме, когда неясно, как люди относятся к магам, глупо. Спрятала вещи и украшения, обмотав платьем и накидкой. Дух уверил ее, что ткань надежно скроет ценности от чужого магического взора.

Поела в компании Марисы, а после отправила ее спать. Она же совсем не устала и задумала прогуляться по тихому замку и саду. Возвращаясь, услышала ржание коней. Задержалась на лестнице, надеясь, что вернулся барон, и она сможет попросить его разрешить прогуляться завтра по городу и одолжить немного денег, на новый и, главное, удобный гардероб. Но в дом ввалился пьяный Виргус.

Она поморщилась и громко фыркнув, пошла прочь.

— Стой! — заорал он на весь дом — как ты смеешь так на меня смотреть?! Ты потаскуха, пришла в мой дом, чтобы охмурить отца?!

— Вы в своем уме?!

— По тебе все видно — он начал подниматься по лестнице — притворилась бедняжкой без памяти, глазки ему строишь, смеешься. Сразу на короля полезла, а принц не так хорош или думаешь, раз я младший, то и состояние мне не достанется?!

— Вы пьяны! — попятилась, — уходите, и я постараюсь забыть об этом инциденте.

— Забыть! Я хочу, чтобы ты меня запомнила. Ну же, иди в мои объятия, цветочек. Я подарю тебе лучшую ночь в жизни!

Он раскрыл руки и пошел на нее.

Вэй побежала. Она и сама не могла сказать, почему испугалась. Почему не подумала использовать магию. Почему не закричала, ведь дом полон слуг. Не хватило всего ничего, чтобы укрыться в своей комнате. Хоть мужчина был пьян в стельку и постоянно запинался о свои же ноги и падал, догнал. Ухватил за плечо и швырнул об стену. Развернул к себе лицом и прижался, одной рукой задираю юбку.

— Какая же ты игривая, что хочешь вот так, как сучка? Ну будет тебе.

Его губы впились в ее шею, а Вэй словно парализовало. Она не могла поверить, что это происходит наяву.

Должно быть, я так устала, что уснула, и вижу кошмар.

— Ну же детка, расслабься, обещаю, что позволю тебе поиграть с моим отцом еще немного. Но только если будешь греть мне постель по ночам.

Его губы оказались совсем близко от ее губ. Ее чуть не стошнило от омерзительного запаха алкоголя. За миг до поцелуя она дернула головой, и Виргус встретился со стенкой.

— Получишь у меня дрянь!

Мужчина забрался под панталоны и сжал ягодицу, а второй рукой развязал завязки на своих штанах.

— Нет! — выкрикнула, наконец, найдя в себе силы.

И впилась ногтями в лицо мужчины.

Он отшатнулся, так резко, что оторвал часть подола. И ударил.

Ее голова дернулась, а щека загорелась. Ярость выгнала страх и она, сама не понимая как, позвала стихию.

Это ничтожество посмело меня ударить, оскорбить, трогать!

Шальной ветер отбросил Виргуса к противоположной стене и распял, удерживая на месте, и одновременно хлестал невидимой плетью, превращая его рубаху и штаны в лохмотья.

— Дрань! Ведьма! Отпусти! Я убью тебя!

Она подошла, взяла его за плечи и со всей силы ударила коленом в пах.

Мужчина взвыл, а их его глаз потекли слезы боли.

— Надеюсь, ты до конца жизни будешь петь фальцетом! — вкладывая в голос силу, отчеканила: — чтоб у тебя там все отсохло!

И почувствовав, как сила слов проникла в его ауру, ушла в свою комнату. Закрылась на ключ и лишь тогда позволила стихии отпустить несостоявшегося насильника. Сползла по стенке на пол, чувствуя, как из нее вынули стержень. Обхватила себя руками. И долго сидела, слушая, как орет мужчина, колотя в дверь.

Как мне жить здесь дальше?

Она закрыла уши руками, желая только одного — остаться в тишине и покое.

Вскоре все затихло.

Око дрэгона осветило каменную темницу, в которую превратилась комната. Вэй встала, оглядывая порванное платье, и ощутила приступ тошноты. Запах Виргуса плотно прилип к одежде, а его касания словно отпечатались на коже. Нестерпимо захотелось отмыться и проветриться.

Скинула одежду и выбежала на балкон. Прохладный воздух заботливо укутал обнаженное худое тело. Внизу заржали кони. Ублюдок карабкался на непокорную лошадь. А в ворота замка въезжала карета барона.

Что будет завтра? Накажет ли барон своего сынка, когда увидит синяк на моем лице. Спросит. А я не станет ничего скрывать. Встанет ли он на мою сторону или посмеется в лицо и предложит разделить с ним кровать? Не знаю. Но в этом замке мне теперь не место! Да и никогда не было.

Она тряхнула распущенными волосами, позволила ветру растрепать их, ощущая себя вольной птицей, и чуть улыбнувшись, тихо произнесла:

— Я непременно найду свой путь!

Глава 2

Четверо мужчин неспешно опустошали кружки в дальнем углу таверны. Местные с опаской косились в их сторону и старались не приближаться. Все постояльцы знали грозную четверку из банды Ночных воронов. И никому не хотелось попасться под их горячую руку. Но приезжим были невдомек опасения местных. Столы рядом с грозной четверкой заняли пару компашек заезжих торгашей и случайных путников.

В Сизый Ястреб зашел мужчина, в темно-синей кандуре. Платок, покрывавший голову, был повязан так, что скрывал все кроме глаз. Он с хитрым прищуром обвел взглядом зал. Таверна напомнила ему стойло баранов, блеющих над корытами. Вонь стояла не лучше. Валдис вдохнул в ворот, чувствуя приятный запах мускусного табака, и подошел к четверке.

— Опаздываешь, — недовольно пробурчал лидер Воронов, прятавший лицо за безликой маской. — Мы тебя уже полночи ждем.

Валдис уселся на свободное место и перешел к делу. Когда он закончил, на лицах четверки читалась неприкрытая заинтересованность. Дело выглядело пустяковым, а вознаграждение баснословным. Ночным воронам только и нужно подобрать и по-тихому похитить для них несколько девиц с магическим даром и позаботиться, чтобы не поднялась шумиха. Взамен предлагалась огромная сумма.

— Нам нужны гарантии оплаты, — сухо заявил лидер банды.

— Я ожидал этого.

Валдис достал из-под одеяния деревянную шкатулку. В ней лежала целая лита (одна лита равна тысячи рудиев, в одном рудии сто бонов, в одном боне десять медяков).

— Это для затравки, остальное после дела, плачу по столько же за каждую — Валдис едва сдерживался, чтобы не улыбаться, видя, как сверкали глаза Ночных воронов. Никто не устоит перед такой наградой. — Ну что, беретесь?

Шатен в черной безликой маске, громко хлопнул кулаком по столу:

— Зачем вам наши женщины?

Главарь судорожно завертел головой, надеясь, что никто посторонний не расслышал вопрос. Хохот завсегдатаев и крики торговца отвлекли ненужные уши. Валдис сузил глаза и захрустел костяшками пальцев.

— Эх, какой любопытный. А знаешь, что бывает с теми, кто сует нос не в свое дело?

— И что же? — тот вскочил из-за стола и угрожающе навис над Валдисом.

— Мы предлагаем вам работу и платим достойную цену. Остальное не ваша забота. Если не хотите, поищем других — закрыл шкатулку.

— Мы согласны! — заявил лидер банды.

— Вот и славно. Как только будут успехи, сообщите.

Валдис Умар встал и шаркающей походкой направился к выходу.

Двое бродяжек следили за старой часовней. Некогда богатый храм Единого превратился в пыльный сарай — ночлежку для всякого сброда. Всему виной — новый Храм Всех Богов, построенный городом после окончания Семилетней войны.

Какая ирония! Церковь Единого веками отстаивала единоверие и каков итог.

Валдис остановился возле статуи белого дракона, выросшей посреди клумбы алых бальзаминов.

— Похоже, кончается твой век, Хранитель.

За спиной раздался шорох. Мужчина обернулся. Из темного переулка к нему шел сам глава Воронов. И пары часов не прошло, как бандит прислал гонца с просьбой о личной и срочной встрече. Валдис не отказал.

Жидкий дымок червем извивался в воздухе и разлетелся на десятки облачков, внося в запахи городских улиц толику табачной горечи. Главарь Воронов закашлялся, выдыхая слишком терпкий дым, и цепким взором оглядел площадь оранжевого района. Ночью пустые прилавки, бочки и телеги походили на военный кордон.

— И что такого срочного случилось? Вы передумали сотрудничать? — спросил Валдис после обмена приветствиями.

— Напротив, я раздобыл для вас кое-что, — протянул кусок белого шелка.

— И что это тряпка. Ради этого ты меня звал?

— Не просто тряпка, это принадлежало одной распущенной девице. Я принес ее, чтобы вы убедились, подходит ли она для ваших целей. Если, да, доставлю ее, куда скажете, а нет, сам ею займусь.

Валдис улыбнулся. Похоже, кто-то сильно насолил главарю самой крупной банды в Гербере.

— С чего вы взяли, что я маг? Может я самый обычный вор или убийца.

— Не смешите меня. Вы уже третий месяц в моем городе. Считаете, что приезжий торгаш магическими побрякушками, выкупивший сгоревший особняк в зеленом районе, и так проворно восстановивший его, останется незамеченным?

— О, вы и правда контролируете этот город.

Валдис взял тряпку и понюхал. Ткань все еще хранила ненавязчивый цветочный аромат. И перешел на глубинное зрение. Главарь внимательно смотрел на него, и Валдис понял, что тот не часто видит магиусов с таким высоким уровнем глубинного зрения. Он знал, как завораживающе выглядят его глаза, сияя, словно океан перед штормом. А для него мир преобразился, заиграл всполохами цветных нитей и лент. Все, что таило в себе магию или жизнь, скрытое, под одеждой или замурованное в стенах, стало явным.

Аура главаря воронов нестабильно мерцала, горя цветами гнева, раздражения и ликования. И алчностью.

Этот человек и мать родную предаст, только дай ему побольше денег, власти, всего того, что удовлетворит его эго. Такие, как он, всегда плохо кончают. Не умея выбирать партнеров для бизнеса, встревая в авантюры, что им не по зубам. Сейчас, нам нужны именно такие амбициозные дурачки-исполнители.

Перевел взгляд на тряпицу. Серебристо-голубые искорки с примесью глубокого фиолетового перламутра дымкой стелились над тряпочкой. А аромат стал ярче. Валдис будто перенесся в диковинный сад, где вместо зеленых трав и черноземья лежал хрустящий снег. Снег, на котором росли розы.

— Интересный экземпляр. Необычный у твоей бабы дар.

— Вполне обычный. Она владеет стихией воздуха и… очарованием.

Валдис поднял брови, видя, как в ауре главаря пробегали всполохи возбуждения и стыда. А еще, он сильно недооценивал возможности магиньи.

— Мы ее берем. Только один вопрос, где ты ее нашел?

Ворон скривился и сплюнул табачную слюну на брусчатку:

— Давай не наглей, знаю я, что ты задумал! Хочешь сам ее забрать и денежку зажать. Не выйдет!

— Хорошо-хорошо, — шемец покорно поднял руки, и пошарил за пазухой. Вытащил мерцающую литу и протянул бандиту, — видишь я плачу. Черед за тобой.

Вэй встала поздно. Случившееся вчера казалось страшным сном. Едва она оделась, выбрав свободное платье болотного цвета, не стесненное корсетом, в дверь постучали. Пальцы непроизвольно затеребили подол. Синяк она нарочно не стала маскировать и теперь жалела об этом. Ни одной девушке не нравится, чтобы внешность что-то портило, а тем более, чтобы это видели другие.

— Хватит стоять, как статуя! Или ты до конца жизни из комнаты не выйдешь? Ты сама так решила, а нет, так просто иди и замажь!

— Ни за что, я хочу, чтобы барон знал, какой падонок его сын! Но, я совсем не хочу случайно столкнуться с Виргусом.

— Не бойся его, теперь ты знаешь, что можешь за себя постоять. Да и меня слушай, я тоже кое на что способен.

— И на что же?! Посоветуешь куда лучше ударить, я это и так знаю.

— Если дашь согласие занять твое тело, убью его! Даже пикнуть не успеет!

— О, сколько воинственности! Где же она вчера-то была?!

— При мне была. Это ты меня не слышала.

— И к лучшему, представь, что со мной было бы, если бы ты Виргуса убил.

Вэй все-таки открыла дверь и на нее набросилась Мариса.

Служанка охала и причитала, слушая о ее злоключениях. Но стоило заикнуться о необходимость рассказать все барону, сделала испуганные глаза.

— Не нужно, ну, перепил молодой барончик, не со зла же он. Просто в настроении плохом был. Он такой эмоциональный, верно, ваш взгляд не так истолковал.

— Мариса он меня чуть не изнасиловал! Считаешь, что я сама дала повод!

— Простите, Миледи, я не это имела в виду, но поймите, если барон узнает, он его из дома выгнать может. И наследства лишить.

— И поделом! — встала, не в силах больше сидеть. — И с чего ты взяла, что барон его так сильно накажет? Это же его сын, а я никто, приблуда.

— Виргус слишком часто его расстраивает. А вы очень ему нравитесь.

— С чего ты взяла? Мы с ним всего разок обедали вместе!

— Он давно не выглядел таким счастливым и помолодевшим, а как смеялся, как улыбался вам. Миледи, поверьте, обычно он хмурый как туча ходит. А сегодня так долго одежду подбирал, да волосы уложить просил, словно на свидание собрался, а ведь всего-то с вами обедает.

Вэй закусила нижнюю губу, принимаясь расхаживать по комнате. Новости о влюбленном бароне совсем не радовали.

Да что с этой семьей не так?! Один, лишь познакомились невесть, в чем обвиняет и домогается, второй на свидание зовет! Ах, еще и лекарь — тоже маслеными глазками смотрел, и ручки тянул. Тут что, все мужчины с ума посходили!

— Дело в тебе, милая моя, — елейно прокурлыкал Калохар.

— О чем ты?! Что я опять не так сделала? Или тоже будешь утверждать, что я как-то не так смотрю и говорю, а может мне и дышать теперь нельзя?!

— Да успокойся. Это все твоя аура. Семейная особенность. Ты в глазах других кажешься привлекательней, чем есть. И ничего с этим не поделаешь.

— Кьярх! И как мне с этим жить?!

— Миледи, это просто свидание, вас не замуж насильно выдают. А если и предложит, вы можете сказать, нет.

— Ты права. Могу и сделаю, потому что мне сейчас не нужны отношения!

— Так что насчет Виргуса, вы скажете?

Она вздохнула и пошла к табуретке, где еще недавно сидела, пока Мариса укладывала ей волосы.

— Давай мажь. Но только ради тебя. Тебе же он нравится, да? — служанка покраснела и кивнула. — Мне не нравится твой выбор, но дело твое, главное, если он тебя обидит, не терпи, а сразу бросай его.

Начало обеда прошло в напряжении. И все потому, что Вэй никак не могла избавиться от неловкости. Понимание что все это вина не ее женского очарования, а самой настоящей магии, наследного дара, будь он неладен, вогнало самооценку в минус. Она чувствовала себя обманщицей, ведь без ауры бы на нее никто и не посмотрел.

А на что смотреть-то. Худющая, совсем без груди и попы, как пацан малолетний. Волосы и кожа бледные, и совсем нет румянца, даже смущаясь, не краснела. Пальцы тонкие и длинноватые, ногти слишком острые и треугольные, как не подрезай, а волосы… ужас. Белые, тонкие, путались и вились, стоило воздуху стать влажным. Не говоря о том, как кошмарно смотрелись бледные брови и ресницы. И лишь большие фиалковые глаза, да пухлые розовые губки ей нравились.

Хоть какое-то яркое пятно в монохромной внешности.

И пусть Калохар сто раз уверял, что все не так плохо, Вэй не воспринимала его слова, как того, на чье мнение можно опираться.

Он бестелесный, то есть бесполый. Пусть и имел мужское имя и голос, но считать его мужчиной было выше моих сил. Иначе бы пришлось постоянно переживать, что какой-то там мужик видит, как я моюсь, раздеваюсь и прочие туалетные дела. А если он еще и чувствует как я — полный караул!

Барон заметил ее нервозность:

— Что-то случилось? Вы совсем не едите и бледны, неужели заболели?

Хотелось ответить, что она и есть бледная моль.

— Плохо спала вчера. Новое место, не привыкла еще.

— Даже не думай привыкать! — Виргус, пряча руки за спиной, вошел на веранду.

— Что ты сказал сын! Как ты смеешь так грубо себя вести при леди.

— Леди, — он поморщился — отец, она обычная аферистка, все, что ей нужно это твое состояние. Она женит тебя на себе, заберет наш титул и дом, а нас с тобой отравит.

— Ну и чушь! — вскочила Вэй со стула — не нужны мне ваши деньги! Вы сами меня пригласили. Я не напрашивалась в ваш дом. И если не верите, я, хоть сегодня уйду!

— Уходи!

— Виргус, замолчи, иначе уйдешь ты!

— Отец, ты только посмотри, как она себя ведет, где манеры, где сдержанность. Никакая она не аристократка, простолюдинка в барском платье, и то наверняка его украла. Потому ты ее в лесу и нашел. Убегала от стражей или уважаемых господ, которых и обнесла. А может, от такого, как ты дурачка. Только не удалась афера!

Барон встал, хлопнув по столу так, что чашки и блюдца подпрыгнули. Его уши налились алым, как и лицо, а лоб вспотел.

— Позволь мне доказать! — не унимался сынок — у меня есть друзья в городской страже, давай я приглашу их в гости, наверняка она уже в розыске.

— Я сам все узнаю, — по слогам произнес барон — потом.

— Когда? Похоже, она уже чем-то тебя травит. Или любовным зельем поит. Я волнуюсь за твое здоровье!

Чушь, какая чушь! — хотелось закричать, а лучше схватить, что потяжелее и огреть сыночка барона по голове, — о здоровье он печется. Ага, прямо видно как. Старик чуть ли не за сердце хватается. А если он специально это устроил? Сейчас дедочка приступ хватит. Виргус наследство получит, меня во всем обвинят и в тюрьму!

— Прекратите ругаться — она отбросила стул, и смело встала перед Виргусом. Брови того поползли вверх, а тело еще помнило о вчерашнем завершении вечера, и руки потянусь прикрывать причинное место. — Что же ты делаешь, не видишь барону уже дурно! Можешь про меня говорить что хочешь, оскорблять, обвинять, да хоть стражу позови, но отца своего оставь в покое! Если ты действительно так о нем заботишься, как говоришь.

Виргус сжал зубы, так крепко, что послышался их скрежет.

— Не смей, мне говорить, что я…

Он прервался на полуслове, за спиною заохал барон и, схватившись за сердце, упал. Виргус бросился к нему. А Вэй выбежала из веранды, зовя на помощь слуг.

К счастью, все обошлось, Мариса принесла дедочку зелье и накапала ему в рот. Он тут же задышал ровнее, а через несколько минут ушла краснота и барон смог самостоятельно сесть. Виргус куда-то испарился, и Вэй тревожно озиралась, просчитывая лучший и быстрый путь до своей комнаты, с наименьшей вероятностью встретить неуравновешенного мужчину.

— Простите леди — чуть склонил перед ней голову барон, взмахом руки, подзывая слугу, чтобы тот помог подняться, — простите за моего сына, и за испорченный обед. Распоряжусь, чтобы ужин вам подали в комнату, не хочу, чтобы вы чувствовали себя неуютно.

— Это не ваша вина. И берегите свое здоровье.

Он грустно рассмеялся.

— А ведь я хотел покрасоваться перед вами. Молодым себя почувствовал. Но куда мне, — кивнул на так и оставшийся стоять на столе пузырек с зельем. — Леди, вы мне нравитесь, но я стар для вас.

Звучит так, словно я предложила ему жениться.

— Я ни в коем случае и не думала о подобном.

— Разуметься вы так молоды и прекрасны, и заслуживаете лучшего мужа, лучшего дома и семьи, без таких вот родственников как мой сын, — он вздохнул, явно собираясь со словами. — Завтра будет бал в замке графа Дюклиса. Я поговорю с вельможами о вас. Может быть, они вас опознают, а если нет, попрошу их вас приютить.

Новость не обрадовала.

Конечно, хотелось быть подальше от Виргуса, но кто скажет, что меня будет ждать в другом замке.

Поблагодарила и поспешно попрощалась. Хотелось остаться в одиночестве и подумать о будущем.

Экипаж барона исчез за высокими воротами. Солнце тоже не желало пропускать бал и спешило поскорей спуститься с небесного помоста. Вэй задумчиво глядела на едва видимые за каменной стеной замка макушки перламутровых деревьев. С грустью провожала последние крохи света, зная, что с наступлением ночи в ее внутренний мирок ворвутся сотни незваных теней.

Обхватила себя руками и еле заметно задрожала. Вовсе не от холода. Ночь намечалась до изумления теплой и почти безветренной. А светило дрэгон, уже выглядывало из-за южных донжонов, четким очертанием бледного каравая намекая, что оно с достоинством примет эстафету от солнца. В такую ночь самое-то гулять, слушая пение ночных птиц. И она бы так и поступила, если в ее головушке не поселилось столько зловредных теней. Каждая норовила укусить со своего бочка, подкидывая в скудную память воспоминания вчерашнего дня. Другие тени ловко выкатывали сцены с пьяным Виргусом. Вдобавок вплелись сказки служанки о призраках, бродящих по коридорам замка.

Отвернулась, шагая к входу в спальню. Дневное убежище утратило краски. Комната напоминала гранитный склеп, богато украшенный дарами от родственников усопшего. Остановилась, не решаясь пересечь границу балкона и спальни. Почудилось, что вместе со светом и красками ушло все живое. Словно некто одним касанием снял радужную пелену обмана, и теперь она видела мир настоящим.

— Будешь думать обо всем и сразу — голова заболит.

— Я хочу понять, что делать дальше, где жить, чем заниматься. Я не могу взять и начать думать только об одном.

На улице совсем стемнело, и ловить последние осколки света больше не было смысла. Нехотя вошла в комнату, вспоминая, куда поставила масляную лампу.

— Думать о будущем — правильно, но придавать значение мелким неприятностям — нет. Забудь про этого человечишку. У него духу не хватит снова к тебе пристать. А если посмеет, я вмешаюсь. Просто позови!

Она скептически поморщилась и направилась к туалетному столику, где разглядела очертание светильника.

— Ты хотел сказать, отдай тело под полный контроль.

— Ну а что? Я же потом верну. Мы так часто раньше делали.

Остановилась перед собственным отражением. Померещилось, что оно подмигнуло. Тряхнула головой, прогоняя противные мурашки, и быстро зашарила по столу, ища лучину и огниво.

— То раньше. Я своим телом хочу сама управлять. В другой раз, я так не растеряюсь.

Высекла искру, и лучина загорелась. Бросила мимолетный взгляд на отражение. Оно, как и должно, покорно повторяло за хозяйкой, и Вэй, улыбнувшись слишком угрюмой себе, засунула горящую лучину в лампу. Масляный фитиль тут же вспыхнул, и в отражении комнаты заплясали тени.

— Не хочешь отвечать за мои преступления?

— И это тоже. А еще не хочу, чтобы кто-то умирал, подле меня, и из-за меня или тебя. А что? Это так на меня не похоже?

Страшно, что раньше меня могли забавлять чужие смерти. Но ведь не просто так со мной именно такой дух. И то, как я хотела причинить боль Виргусу и даже убить, не просто вспышка злости.

Резко расхотелось вспоминать свое прошлое.

— Какая разница, какой ты была раньше, живи настоящим, поступай, как считаешь правильным сейчас. Короче не парься!

Вэй рассмеялась.

И, правда, какая разница! Прошлое, каким бы оно ни было уже прошло.

— Калохар скажи, а что я раньше умела? Хочу понять, чем мне на жизнь зарабатывать. Только про ауру не шути.

Она поставила лампу на прикроватный столик и с ногами залезла на мягкую перину. Темнота обступила, перекликаясь с состоянием души, и только рыжий огонек, притягивал взгляд.

— Ты на лютне неплохо играла. Можешь в менестрели податься.

— Здорово, — вот только радости знание не прибавило. Она сомневалась, что сможет играть что-то толковое. С магией таких сомнений не возникало, — а где мне лютню взять, не хочу я у этой семьи денег просить, да и у любой другой. А магией я могу зарабатывать? Может амулеты создавать.

— Плохая идея. Старайся по минимуму колдовать.

— Да что за ограничения! Это не делай, то не делай. Я чувствую себя ущербной!

— Ты не ущербная, но если не будешь осторожна, привлечешь много плохих личностей. Они захотят тебя использовать или убить. И это я не говорю о тех, кто знал тебя прежнюю.

Она откинулась на перину.

— Ах, как же я завидую Марисе. У нее и половины моих проблем нет!

— Она служанка — нечему завидовать. И кстати, будь аккуратней с чужими артефактами. Большую их часть, ты сломаешь, едва коснувшись, выстоят лишь те, что из драгоценных камней в основе или кварца. А простая магия в твоем присутствии будет сбоить.

— А это еще почему?

— Наследственность.

— Я уже ненавижу своих родичей! И по-прежнему завидую Марисе! Пусть она и служанка, но зато знает, где ее место в жизни.

— Кушать хочу!

Вэй рывком поднялась с кровати. Схватив колокольчик для вызова слуг, высунулась в коридор и позвонила. Вскоре пришла Мариса.

— Чего желаете, Миледи?

— Я проголодалась! Можешь что-нибудь принести с кухни, и присоединяйся к ужину. Сегодня слишком пусто в замке, так и кажется что вот вот привидение появится.

— Простите, но у меня еще полно работы, не могу составить вам компанию.

Девушка сильно сутулилась, и избегала смотреть в глаза:

— У тебя все хорошо?

Мариса натужно улыбнулась:

— Конечно. Миледи не стоит волноваться о какой-то служанке. Но Миледи стоит быть осторожной.

— Что?

Мариса так быстро исчезла, будто и сама стала призраком, лишь стук ее каблуков разнесся по коридору.

— Что это было?

Вэй вышла, на балкон. С первого взгляда все было, как раньше, но приглядевшись, увидела черную карету, запряженную тройкой вороных.

Слишком простая, неприметная. Что такому транспорту делать во дворе замка?

В груди разлилось беспокойство.

А точно Виргус уехал на бал вместе с отцом?

Сильно захотелось запереть дверь и наплевать на ужин. К тому времени как принесли еду, она успокоилась. Но напряглась, когда вместо Марисы ужин подал незнакомый служка. Но ненадолго.

Еда была хороша: свежая, горячая. Оказывается, она успела так сильно проголодаться, что опомнилась лишь, когда умяла половину кроля, закусив порцией салата с пряными фруктами и куском пышного хлеба. Запив все свежевыжатым виноградным соком, откинулась на подушки и покосилась на бутылку вина. Ей еще не приходилось пить алкоголь в Гербере, но именно сегодня так хотелось выпить, расслабиться, и на какое-то время не думать о будущем и прошлом, а наслаждаться настоящим.

Она плеснула себе полный бокал и пригубила. Яркий, но мягкий аромат защекотал небо. Замычала от удовольствия, и сделала большой глоток. Потом еще и еще. В голове начало шуметь, а тело стало ватным. Она легка поперек кровати, массируя виски.

Что-то рановато меня пробрало. Еще и бокал не допила.

Подняла руку и выставила перед собой, насчитав больше двадцати пальцев.

— Калохар, я напилась! Ты же не будешь меня ругать!

Она захихикала: кажется, так ведут себя пьяные.

Вот только, это было притворством. Не чувствовала она ни веселья, ни желания вытворять безумные вещи, лишь ужасную сонливость.

— По-моему это неправильное вино.

В дверь постучали. Она приподнялась на локтях и комната закружилась.

— О Кьярх! Да тебе же отравили!

Глава 3

Калохар метался по сознанию девушки, пытаясь достучаться до сонного разума.

Как я мог проглядеть, как я не заметил неладное!

Он бы с удовольствием побился об стену головой, если бы она была.

Тупица профукал снотворное! Но хорошо хоть не яд!

Ее новый характер забавлял, такой беспомощно-наивный с дурацкими переживаниями и страхами. Кто бы мог подумать, что наступит тот день, когда назвавшая себя странным именем, больше похожим на кличку — Вэй, будет бояться какого-то человека. А он даже не маг! Но этот не маг сумел ее достать! Да так, что Калохар готов был рвать волосы, если они у него были бы.

Без согласия никак не взять ее тело под контроль. Это был самый большой минус контракта их душ.

Он ничего не видел и не чувствовал, но слышал, и все больше тревожился.

Куда они собрались отвезти ее? Кому продали и что собираются с ней сделать?

И каждую минуту, продолжал звать и одновременно накачивал ее тело, скудными запасами своей энергии, превращая одним лишь желанием в целительные волны.

Они нейтрализуют отраву, но нужно время.

Калохар едва не заорал от радости, когда, наконец, услышал отклик ее разума. Слабый, полный нежелания и вредного упрямства, но все же!

— Просыпайся, Кьярх тебя раздери!

— Кто меня зовет?

— Это Калохар, отдай мне свое тело, просто скажи, что согласна!

— Я же сказала, что не собираюсь замуж! И тем более за бесполого духа.

— Э! А чего это я бесполый? Я мужчина!

— Ты не мужчина, ты облачко.

— Лэтти, ты издеваешься? Дай контроль, что как первый раз ломаешься!

— Как ты меня назвал?!

Он прикусил язык.

— Я сказал, отдай свое тело, Вэй!

— Я знаю, что ты голоден. Но…души, они должны уйти на круг перерождения, а не тебе. Это правильно. Это закон мироздания!

— Тогда нас убьют, дуреха благородная! Нас обоих!

— Нет! Я тебя спасу!

Едва почувствовав свое тело и грубые чужие руки, она перешла на глубинное зрение и начала плести заклятье. Поток кружев закручивался в вихре за считанные секунды. Заклинание принимало форму. И никто, кроме духа, этого не заметил!

Приоткрыла глаза. Коснулась живота Виргуса и отпустила стихию. Мужчина резко взмыл вверх, затем вбок. Вэй ухмыльнулась, слушая его вопли и угрозы, и повела запястьем, словно черпала воду и резко отпустила ладонь.

— Монг! — заорал он и полетел в окно.

Звон разбитого стекла, и вопли мужчины были музыкой для ушей.

Вэй оглядела комнату. Судя по книжным шкафам, рабочему столу с массивными креслами это был кабинет. Только отчего-то на полу валялась парочка плотно набитых серебряной посудой мешков, а на столе открытая шкатулка с украшениями из настоящих драгоценных камней. Глубинное зрение в таких делах, получше оценщиков и пригодный для магии материал распознает без ошибок.

А это мне пригодится!

Она уже была готова отпустить магию, и прибрать к рукам находку, как штора шевельнулась. Направила в нее импульс ветра. Штора взмыла, открывая служанку с фингалом под левым глазом, сидящую на полу.

— Мариса! — отпустила стихию и подбежала. Та лишь сильнее вжалась в стенку. — Не бойся меня. Мы же подруги, пошли, пока придурок не вернулся.

Протянула руку, и двери кабинета распахнулись.

Мужчина с повязкой на одном глазу и мечом наголо, ввалился в кабинет и бросился на них. Мариса как раз ухватила ее руку и так крепко сжала, что запястье пронзило болью, и Вэй потеряла концентрацию.

Пинок в спину.

Вэй повалилась на служанку. Мариса отпустила руку. И следующий пинок отбросил на кушетку. Та перевернулась. А Вэй ударилась головой о край и упала на пол. Сознание помутилось. Глаза закрылись, а когда открылись, мужчина связывал ее руки за спиной, коленом прижимая к полу.

— Пусти, мне больно — захныкала, скорей надеясь на магию ауры, и что он воспылает симпатией, и прежде чем домогаться, поставит на ноги или вовсе отведет в другое место, где она сможет собраться и дать отпор.

— Мечтай, ведьма. Я видел, что ты с главой сделала. Лежи тихо и не придется тебя бить.

— А теперь не хочешь, воспользовался моими услугами?

— Нет!

— Серьезно?! Ты избалованная девчонка, решила меня голодом морить! И это после всего, что я для тебя сделал! Хватит с меня! Раз такая упрямая разбирайся сама.

— Калохар! Ты чего?!

Но дух не ответил. А бандит, закончил связывать и встал:

— А ты чего расселась?! Мешки завязывай и тащи в экипаж.

Вэй слышала, как он отошел, и сосредоточилась на стихии огня. Но, как назло, не могла поймать нужную эмоцию — распалить себя подобно пламени.

— Глава вы в порядке? Да твою дивизию! — услышала голос за окном и поняла, что тот нашел Виргуса. И еще больше разнервничалась.

Мужчина вернулся, схватил ее за волосы и ткнул лицом в пол. Вэй взвизгнула, испугавшись, что ей сейчас сломают нос, или изобьют до полусмерти.

— Ты дрянь, если он не очнется, я сделаю так, чтобы тебя перед смертью по кругу пускали, пока ты молить не станешь.

Ком встал в горле. А глаза защипало от слез.

Они на самом деле хотят меня убить? Но за что? Просто потому, что я отказала Виргусу!

Но совсем не злость и гнев пришли к ней, а страх и бессилие. Руки задрожали, и глубинное зрение ушло. Теперь она видела мир, как и все.

— Пожалуйста, не надо. Отпустите меня. Я никому ничего не расскажу, отпустите, я уйду, уйду так далеко, что вы меня никогда не увидите, клянусь!

— Поздно. Тебя уже продали! Надо было сразу головой думать, а ты что, боссу отказала. Да любая по его зову ноги раздвигать бежит. Вон, у подружки своей спроси — хрюкнул он, — тоже мне нашлась особенная, аристократка ебтить! Вот и распла…

Глухо стукнуло за спиной, и тело мужика обмякло.

— Миледи, простите, — послышался дрожащий голос Марисы.

— Помоги! — она заерзала, пытаясь скинуть тяжелую тушу с себя.

Мариса оказалась сильней, и сбросила тело бандита. Забрала его кинжал и перерезала путы.

— Спасибо, спасибо — бросилась с объятиями, — обожаю тебя!

— Миледи, не надо меня благодарить. Я ведь им помогала, знала, что они замыслили вас увести и не предупредила. Я недостойна.

— Как будто у тебя был выбор. Они бы тебя убили, если бы ты отказалась. Я понимаю, правда. А теперь вставай, надо уходить, пока кто-нибудь еще не заявился.

Служанка закивала, вытерла слезы и огляделась. Прищурила кустистые темные брови, и стащила с одноглазого плащ. Пошарила по карманам, сгребая все содержимое в одну кучу, вывалила на пол посуду из мешка и скидала в него все отобранное.

— А зачем посуда? Решили мне в последний путь приданное собрать?

— Это чтобы барон вас не искал. А думал, что это вы все украли.

— Гады!

Вэй перешагнула через мужика. Он был жив, но без сознания. Служанка знатно трахнула его шкатулкой с украшениями, и содержимое разлетелось по всему кабинету. Драгоценности притягивали взгляд. Она присела, поднимая изумрудное колье.

— Не нужно, вы же порядочный человек. Эти украшения принадлежали покойной жене барона. Если возьмете, то взаправду станете воровкой и обидите его.

Она разжала пальцы, и ожерелье упало на пол. Мариса улыбнулась.

— Тут немного денег — она протянула собранный мешок, куда последним скинула кошель бандита — хватит, чтобы неделю, в таверне жить и на расходы мелкие. А как праздники закончатся, уедем из города. Я тоже уеду, но мне нужно дела все закончить и денег собрать. Подождете меня? Боюсь вас одну отпускать, пропадете на дороге.

— Ты пойдешь со мной в город?

— Не сейчас, я дождусь, возвращения барона и все ему расскажу. Я была неправа, что просила вас молчать о выходке Виргуса, простите, — она набросила на ее плечи плащ бандита. Вэй дернула плечом — не хотелось носить вещи урода. — Не спорьте, в тоннелях всегда холодно, а на вас простое платье.

— В тоннелях?

— Из замка есть тайный ход. На самом деле все земли под городом и окрестностях испещрены старыми тоннелями. Один из них выходит из садовой пристройки и ведет в черный квартал. Главное, идите прямо и никуда не сворачивайте, и к утру будете в городе. Не бойтесь, о нем люди Виргуса не знают. Они ходят, тем, что за оврагом у замка. А этот, только слуги пользуют.

— Я поняла, но Мариса — взяла ее за руки — мне очень нужно в свою комнату зайти. Я там вещи оставила. Они очень мне важны.

С улицы раздались голоса.

— Пойдемте скорее — схватила ее за руку и потащила за собой.

Но вопреки ожиданиям они не пошли за вещами, а выскочили в сад.

— Мариса! — Вэй уперлась, но девушка и так была выше и больше, да и в разы сильнее и тащила вперед, упорно игнорируя ее призывы. — Остановись, мои вещи! Без них не уйду!

— Миледи, перестаньте, что вы капризничаете, как дитя. Вещи — это вещи. Жизнь дороже. Не слышите голоса. Они вот-вот обнаружат ваш побег.

И так всю дорогу. Вэй и сама слышала, что их повсюду рыщут, но не могла смириться с потерей единственного, что осталось от прошлой жизни.

— Я достану их для вас — сдалась служанка, когда они добрались до каменной пристройки и юркнули внутрь. Девушка разожгла масляную лампу и отодвинула прислоненные к стене доски, за которыми скрывалась решетчатая дверь. — Найду вас в городе и отдам. Вы согласны?

Вэй кивнула.

— Ах, точно. Вы же и не были никогда в Гербере. Тогда встретимся завтра, нет лучше послезавтра, в полдень на площади с фонтаном. Вы его не пропустите, других таких нет, — открыла она решетку и дала в руки лампу. — Единый, сохрани вас.

Осенила знаком, похожим на изогнутую змею. Вэй поклонилась:

— Пусть Айне укажет нам путь к новой встрече.

Поймав удивленный взгляд, шагнула за дверь и пошла по мрачному тоннелю.

Ворота распахнулись, впуская конницу и карету барона. Сонная стража не заметила, как из замка вынырнула темная фигура, и понеслась в лес.

А в зарослях папоротника сидел мужчина. Его могучая рука сжимала гриф лютни, а губы повторяли заклинание поиска. Спустя полчаса он замолчал. Кулак врезался в землю.

— Проклятие! Опять сбежала!

Посидев немного, в раздумьях, покосился на старую лютню и ухмыльнулся:

— Никуда она не денется. Завтра сама ко мне придет.

И вскочил в седло, направив коня в город. Едва он отъехал от замка, как из леса выскочила девушка и замахала руками.

— Стой!

Дернул коня за поводья и остановился.

— До города… довези, заплачу.

— Ты первая из дев, кто не задрожал от страха, только увидев меня.

— А — махнула она рукой, лишь мельком окинув грозный вид мужчины и чуть светящееся даже в темноте лезвие секиры — после сегодняшнего меня так просто не испугать. Да и разве станет могучий воин обижать женщину?

— Полезай, — улыбнулся он в густые усы и протянул руку.

Такой огромной руки с вздутыми мышцами Мариса никогда не видела. Представила, как бы он ловко раздавил череп молодого барона и его прихвостней.

Может, нанять его?

Она никогда не была жестокой, даже к тем, кто ее обижал, но сегодня ее милосердию пришел конец. В прошлую ночь она пришла согреть постель молодого барона, мечтая, что он, если не сделает ее женою, так хотя бы оставит в любовницах и обеспечит комфортную, сытую жизнь до старости, особенно если ей удастся понести.

Но сегодня он нервничал, слишком много пил и припоминал гостью барона. Такими словами, что у Марисы покраснели уши.

Она не понимала в чем дело и ластилась, помогая отрешиться от всех забот. Но ничего не вышло. Энтузиазм не поднялся. Виргус стал еще более злым, толкнул ее, ударил, обозвал, наговорил столько, что она поняла, что ни о какой любви меж ними и речи быть не могло. Он все годы просто использовал ее тело. Она расплакалась и пообещала себе, что больше никогда не войдет в его комнату кроме как для уборки.

А днем он сам ее нашел. Нашел и предложил такое, что она едва в обморок не упала. Дал мешочек трав, приказав, приготовить снотворное и вечером, когда барон уедет на бал подмешать в питье гостье. И если она все сделает, то, так уж и быть, смилостивится и не отдаст ее на утехи своим людям. Может, и встречи с ней возобновит, но после того как «проклятая ведьма» исчезнет из его жизни и дома.

У Марисы опустились руки — она отлично знала, Виргус всегда исполняет угрозы. И какой она была дурой, уговаривая леди не рассказывать о домогательствах барону.

Сделала все, как он и сказал, убеждая себя, что просто спасает свою жизнь, и ей нет дела до едва знакомой, пусть и доброй и уж точно не заслуживающей ничего того, что с ней сделают Виргус и его люди, госпоже.

Она не знала, зачем и куда ее увезут, когда черная простецкая повозка появилась во дворе и несколько мужиков бандитской наружности, вместе с Верным (личным стражем господина) Брендоном Шарком прикатили к караулке пару бочек дешевого портвейна и напоили всю стражу замка. Почти всех слуг, выпроводил сам барон, не подозревая, что затеял его сын — дал отгул в честь предпраздничной ночи. Осталась лишь Мариса, повариха и молодой служка, что вечным хвостиком таскался за Шарком. И как поговаривали, был то ли кузеном, то ли еще каким бедным родственником, приехавшим из глубинки, и готов был зубами держаться за свое место.

У нее не хватило духу принести леди отравленное вино. Но и отсидеться, запершись в комнате слуг, Виргус не дал. Пришел, вытащил, а когда начала хныкать, ударил. Марису, как и служку заставили рыться по комнатам, и собирать ценности. И вот когда, казалось, все кончено, госпожа очнулась.

Оказалась магом! И так врезала молодому барону, что тот вылетел в окно.

Мариса поначалу испугалась, ведь она тоже соучастница, хоть и невольная, и быть ей битой. Даже на секунду обрадовалась, когда Монг Берс — еще один головорез Виргуса, поймал Вэй и связал. Но после его слов, гордость подняла голову, громко заявив — она не желает быть глупой шлюхой, не желает брать грех на душу! Схватила шкатулку и как следует трахнула ее об голову бандита.

А дальше время закрутилось, ускорилось, и очнулась она в своей комнате, пряча в мешок вещи госпожи и свои. А рядом охала бедная старая повариха, которой Виргус пригрозил расправой над ее сыновьями.

— Беги, беги девочка, пока они тебя не нашли — убеждала ее женщина.

И Мариса поняла — она права. И речи быть не может, чтобы остаться до утра — ее найдут раньше. Лишь невероятное везение спасало до этих пор.

Ах, если бы она была обучена грамоте, непременно бы оставила письмо барону, и все-все рассказала. Но пришлось просто сбежать, С полным осознанием, что завтра, их с Вэй имена появятся в заявлении барона Энземского, что ляжет на стол начальника городской стражи. Воровки и аферистки…

Предрассветное время — самое тихое в жизни большого города: стихал гомон таверн красного квартала, стража дремала на постах, уборщики возвращались по домам, чтобы завтра вновь приступить к грязной работе, и лишь пьянчуги, засидевшиеся допоздна, распевая песни, бродили по улицам.

Минует полчаса — и над городом взойдет солнце. Но для юной цветочницы, с чистыми, как прозрачная вода глазами, этот рассвет станет последним.

Едва первые лучи солнца покажутся из-за горизонта, как лезвия, пронзая тьму ночи, острый, как игла, изогнутый нож войдет в грудь девушки, усыпанной сотнями лепестков камелии, ловкими движениями вырезая сердце под хрустальный звон колоколов, знаменующих первый день Фомаруна.

Глава 4

Башня Триады. Несколько дней назад.

Шелест книжных страниц разбавлял послеобеденную тишину. Полоски света протискивались через щели в шторах и едва освещали гостиную. Яхо сидел в широком кресле, вытянув ноги; взгляд быстро пробегал по страницам. Сегодня, восемнадцатого мая 1249 года четвертой эпохи, шел пятый день его двухмесячного отпуска. В этот раз он не отправился путешествовать по северным городам Мидгарда, а предался ничегонеделанию в ордене.

Овальное настенное зеркало, служившее средством связи, с возможностью лицезреть собеседника в отражении, подозрительно мигнуло. И разразилось звонкой трелью. А глянцевая поверхность заискрила, слепя белыми вспышками.

Кому это я понадобился?

Он, недовольно щурясь, поплелся к передатчику, хотя внутренний голос кричал не отвечать. Стоило коснуться зеркала, трель замолкла, а вместо беспорядочных вспышек проступило лицо брюнетки с вечно сведенными в одну линию бровями.

— Добрый день, лэр Мисуоми. Господин Дрэд просил вас к себе. Немедленно!

Лицо секретарши исчезло, и перед ним предстало его собственное отражение. Идеально ровную бледную кожу рассекло пару недовольных морщин на лбу. Глаза сверкнули алой радужкой, а губы искривились в презрительной улыбке, чуть обнажив два небольших острых клыка.

— Нельзя заставлять руководство ждать…даже в едва начавшийся отпуск.

Яхо прошел мимо ехидно улыбающейся секретарши и, стукнув два раза в дверь, вошел в кабинет командора. В конце узкой комнаты, пропахшей пылью и бумагой, из-за стройной башенки из папок, показалась голова седого как пыль старика. Он вскочил, неосторожно задев самодельную башню локтем. Папки тут же повалились и потянули за собой еще пару башенок пониже.

— Ах, ты ж, волки! — всплеснул старик в расстегнутом камзоле и махнул рукой, подзывая Яхо. — Ты заходи, располагайся, я сейчас, только соберу все.

Альгин Дэ Рос Дрэд, командор, имевший в подчинении дюжину отрядов, обошел стол, волоча обездвиженную ногу.

— Говорил я тебе: закажи еще пару шкафов, а лучше в архив сдай лишнее. Тебя уже за бумагами не видно.

Яхо присел, помогая, командору собрать бумаги.

— Может и не так плоха твоя идея, но только куда ставить прикажешь?

И правда. Кабинет походил на трюм корабля, заставленный снизу доверху грузными антресолями и шкафчиками. Свободным были лишь распахнутое настежь окно и два дверных проема. Одна дверь вела в приемную секретарши, где можно не только вытянуть ноги, но и вальс плясать, а вторая в покои командора.

— Проведи ревизию. Сразу место появится. Могу помочь с этим, пока я свободен, — передал несколько собранных папок Альгину. Тот взял, прикусывая морщинистые губы. — По тону Амилы мне показалось, что случилось что-то важное. Или у нее опять дурное настроение?

Командор принял следующую порцию папок и, придерживаясь за край стола, поковылял к рабочему месту.

— Нет, не показалось. Оставь, я потом сам дособираю.

Яхо поднялся, озабоченно глядя на Альгина.

Надеюсь, ни с кем из родных и друзей ничего не случилось.

— Гляди, — командор протянул ему свиток, — и заранее извини, мне больше некому поручить.

Яхо принял скрученную бумагу, со сломанной гербовой печатью, и алой надписью «Срочно». Чуть выдохнул, поняв, что это всего-навсего очередной заказ. И пробежался взглядом по письму.

— Вы же знаете, в это время я не беру задания в южные широты! — недоуменно поднял взгляд на Альгина. — А наш четвертый еще не вернулся с обучения. Да и я в отпуске.

Старик с усердием продолжал складывать новые башенки из бумаг.

— Я и сам не рад, но мне больше некому поручить. Все на задании, а отдел распределителей отправил заказ мне. Я не могу вернуть его обратно. Но платят хорошо!

Яхо вздохнул, унимая раздражение.

Отказаться не выйдет. Веской причины нет. А то, что ехать в цветущий город в самый сезон с моим сверхчувствительным обонянием — худшая пытка для любого из клана Мисуоми — это так, просто отговорка, как и отпуск.

И внимательно прочитал свиток, сосредотачиваясь на деталях.

— По триста рудиев каждому только за то, чтобы отыскать украшение?! Не многовато ли? В чем подвох?

— Согласен, выглядит подозрительно. Но я верю, ты во всем разберешься. Да и заказ от самого графа! Завернуть его я не могу.

— Значит, завтра с утра выдвигаемся — смирился Яхо.

— Лучше сегодня. Башня порталов закрыта, придется на конях.

— А что стряслось?

— Не знаю точно, слышал, что Мастер башни был с опытами не аккуратен, вот и разнесло. И его, и башню. Это еще в начале весны случилось. Ее так и не починили.

— Значит, поедем сегодня вечером. Порадую остальных — невесело ухмыльнулся, зная, что напарники будут только рады не слоняться по ордену без дела, ожидая возвращения их четвертого, должного замещать Яхо, пока он отдыхает, а отправиться в очередное приключение — как называл миссии наемников непоседливый Эш. К тому же с самим лэром. А Линильвель любила в конце весны дышать ароматами цветущих лугов, и погреться на солнышке.

Хоть им будет радость… А я… переживу.

— В Гербере, вот-вот, неделя Фомарун начнется — остановил его Альгин, когда Яхо, сунув папку с делом, отправился на выход.

— На меня что, все напасти разом духи скинуть задумали! — закатил глаза Яхо.

Неделя Фомарун означала, что в город нагрянут гости из других стран, в том числе и эльфы. С эльфами Эллинских лесов его народ вел жестокую войну тридцать лет назад. Он уже давно отделался от глупых предрассудков, но вот длинноухий народец не упустит возможности припомнить при встрече былые времена.

Надеюсь, хоть сородичи не приедут. По крайней мере, те, кто может меня знать лично. Такого рода кражи, не терпят громких имен сыщиков.

— Я помолюсь Далоху, чтобы вам способствовала удача — виновато пожал плечами командор.

— Как и всегда…

Яхо вышел. И в этот же момент за окном грянул гром и начался ливень.

Небо розовело. Эдвин оторвал взгляд от книги в позолоченном переплете и потер переносицу. В глазах роились стайки мушек, а голова гудела, словно он провел полночи не в своем кабинете, а в колокольне. Он любил раннее утро: в это время наступает волшебная тишина, весь мир замолкает, чтобы отдать дань властелину-солнцу. Ночной воздух, накаленный дневным пеклом, окончательно остывал, даря, прохладные мурашки, и сидеть у открытого окна становилось сплошным удовольствием. Эдвин пару раз в неделю старался задержаться допоздна — или встать перед рассветом. В это время он оставался наедине с желаниями и воспоминаниями. И возвращался во время, когда был жив отец и братья, когда вместо того, чтобы днями напролет бдеть за работой градсовета, он мог предаваться незатейливым прогулкам у ближайшего озера, скакать на верном рысаке и покорять сердца молоденьких крестьянок и купчих. О, сколько сердец было разбито в те года, включая и его собственное.

Острые, как лезвие кинжала, шипы букета воспоминаний наполняли его таким ароматом сожалений, что сердце стареющего мужчины содрогалось, грозясь навеки замереть. Но он брал себя в руки, и находил среди букета одну-единственную розу, что до сих пор не обросла шипами. Его розу. Он встал, закрывая книгу. Любовный роман явно не пошел на пользу больному сердцу, а ждать ответа от ордена с каждым днем становилось все томительней. Самая сокровенная вещь в его доме с каждым часом становилась все дальше.

В дверь настойчиво постучали.

— Кто?

Вместо ответа, дверь открылась. В комнату вошли трое, укутанные в одинаковые коричневые дорожные плащи. Лица скрывались под глубокими капюшонами, и выглядела троица крайне подозрительно.

Высокий и самый субтильный незнакомец вышел вперед и преклонил колено:

— Воины Триады прибыли по вашему зову Милорд, — острый и холодный, как горный пик голос, принадлежал девушке. Взгляд упал на поблескивающий в первых лучах солнца браслет, который гостья нарочно выставила напоказ. Три маленьких змейки с янтарными глазами, как живые, сплелись тонкими телами и моргнули, подтверждая подлинность вещицы — этот браслет узнает каждый во всем Альвхейме.

Эдвин почувствовал, как в душу влетела ласточка-надежда, и улыбнулся.

— Добро пожаловать, сиры!

Девушка встала и скинула капюшон, высвобождая густую темно-русую косу с вплетенной белой лентой. Она оказалась эльфийкой с типичными тонкими чертами лица и усталым взглядом карих глаз.

— Мое имя Линильвель, я родом из Эллинских лесов.

Ее примеру последовали остальные, попутно оголяя запястья с точно такими же треглавыми браслетами. Второй — темноволосый мужчина чуть выше эльфийки, обладал подтянутым и жилистым телом воина; на первый взгляд, его можно было принять за эльфа, если бы не красная радужка глаз. Остальное лицо закрывала тканевая черная маска. Но и так Эдвин понял кто перед ним.

Об йосэйку он знал не понаслышке. Он сам во время войны сражался плечом к плечу с загадочными воинами острова Пути. Но, ни разу не видел, чтобы йосэйку и эльф не просто стояли в одной комнате, не порываясь припомнить старые распри, но и работали бок о бок.

— Мое имя вам ни к чему милорд, — прошелестел йосейку — предпочитаю работать инкогнито.

— А я Эш, — рыжий мелкий парень с широкой и открытой улыбкой и яркими, разноцветными глазами, чрезвычайно приметными, протянул графу руку — а у вас, случайно, не найдется что-нибудь поесть? На балу наверняка не все успели съесть?

— О! — растерялся Эдвин, — да, конечно, вам сюда принести или…

— Не стоит. Мы поедим, как закончим дело, — перебил йосэйку. Рыжий закатил глаза и скорчил недовольную гримасу. — Но вы можете распорядиться приготовить для сиры Лин комнату. Она останься у вас.

Эдвин распорядился и предложил гостям лучшего вина. Отказываться никто не стал, кроме загадочного йосейку, устроившегося в тенечке на одном из диванчиков. Он так и не снял маску. Эш закрыл глаза и вытянулся, словно кот, греющий животик на солнышке, в кресле, где любил сидеть сам граф.

— Ну, рассказывайте, как все было и побольше деталей.

— Я обнаружил пропажу утром, вернее, проснулись мы с Франсой — это моя жена, поздно почти к обеду, что странно. Учитывая, что я привык встречать рассвет. И обнаружил на покрывале следы золотого порошка.

— Пыльца фей! А похититель не скряга, — хохотнул Эш.

Пыльцой фей называли сонный порошок, способный за секунды усыпить любого, кто его вдохнет. Производился он на зачарованных полях Магестора и был чрезвычайно дорог и редок. И на Мидгарде его покупали в основном через черный рынок или индивидуальные заказы.

— Я проверил сокровищницу. Она прямо в моей спальне, за потайной дверью. И обнаружил, что пропало ожерелье. Но больше ничего не тронули. Только его. Я сразу вызвал комиссара — мы с ним старые приятели, а он привел уже мастера башни порталов — тот приехал на место предшественника, и занимается восстановлением башни. Мы узнали, что воровка — моя личная горничная. Катрин Билишь. Работала у меня полгода, никаких нареканий. Мастер искал ее, но она словно исчезла, ни среди мертвых, ни среди живых нет. Он полагает, что она прячется от поисковых заклятий под амулетами. Конечно, они не дешевые.

— Она пыльцу достала, так что деньги у нее водились.

— Как и связи, — вставила девушка, — но она исполнитель, а ожерелье надо искать у того, кто ее нанял.

— Если это не перекуп!

— Ожерелье, необычное это да, из кварца и серебра, — возразил Эдвин, — но оно не стоит больше сотни рудиев!

— Частная коллекция, — предположил йосейку — у вас есть недоброжелатели и завистники, кто мог бы хотел его себе?

— Вероятно, я граф. Но я лишь однажды выносил его в свет, перед свадьбой дочери. Но она ни при чем. Давно уже переехала в Империю с мужем.

— Да – а, а если ваше украшение туда уплыло — дело труба. Будем надеяться, что это не так! — жизнерадостно провозгласил рыжий парень и, потянувшись, сел прямо. — А откуда оно у вас взялось?

— Старая подруга подарила, перед тем как уехать. Храню как память о ней. Двадцать девять лет прошло как от нее ни весточки. А, откуда она его взяла, не знаю.

— Так что там про Катрин? — спросила эльфийка.

О воровке он знал только то, что она рассказывала при собеседовании на работу. Ее предки были с северного шема, но давно перебрались на Мидгард в более теплый климат и занимались разведением скота. Она же хотела жить в городе и там, где всегда лето, вот и приехала в Герберу. У Катрин была подруга: Изабелла, работает на фабрике красок, но она ничего не знала, по словам комиссара. Около месяца Катрин работала подавальщицей в Сизом ястребе, самой дрянной таверне в городе. Но приезжие частенько именно в таких местах и работают поначалу, пока не устроятся и не найдут что получше. Поэтому никаких предрассудков по поводу места ее прошлой работы не было.

— Катрин некоторое время зарабатывала себе репутацию и доверие, прежде чем совершить преступление и исчезнуть. Вероятно, в той таверне ее и завербовали!

— Но почему так долго готовили к краже? Неужели не нашлось приличного вора, раз пришлось прибегать к такому времязатратному плану?

Йосейку и Эш переглянулись.

— Да, странно. Мою сокровищницу мог взломать и новичок, никакой магической защиты на ней нет, одни простые механизмы. Ну и Закрепы…

Граф признался, что его род недолюбливала магов. И двести лет назад, прадед воспользовался услугами братства Терновника. Братство славилось, борьбой с излишней магизацией мира. Они заявляли, что магия подавляет прогресс общества и потому уже много веков в мире не появлялось ничего нового. Тем не менее, само братство изобрело магию Подавления. А тем, что сделало их востребованными и принесло состояние, были Закрепы. Так называли рунный знак, похожий на разрезанную вдоль стрелку, нанесенную на короб или помещение особым способом каменными чернилами, рецепт которых был известен лишь братству. Закрепы не давали использовать бытовую магию, чем спасали немало домов состоятельных людей, страдающих от того, что чуть ли не каждый студент первого курса Магесторской академии мог не напрягаясь вскрыть не усиленный чарами замок.

В замке закрепы были везде. Но магу среднего и тем более высшего ранга они не мешали, как и дару Линильвель.

Она сообщила, что была младшей даине, что с их языка означало видящая время. Самая знаменитая даине правила Вечным лесом на Эмладе, и лишь взглянув на кого-то, могла рассказать все, что его ждет до самой смерти. По крайней мере, такие о ней ходили слухи. Линильвель умела лишь смотреть в прошлое, и лишь в те моменты, что наиболее ярко отразились в полотне мироздания. Чем-то ее талант походил на умения магов-чародеев, но они не могли пробиться через закрепы.

— Я осмотрю место преступление после того, как мои напарники уйдут, — вежливо улыбнулась девушка, — а у вас есть изображение ожерелья?

— Да конечно, — он вынул из ящика стола пожелтевший от времени этюдник, раскрыл на второй странице и положил перед наемниками, — я по молодости увлекался художеством, вот довелось нарисовать.

На угольном эскизе изображалась улыбчивая девушка, на шее которой красовалось ожерелье. Тройная цепь с плотным плетением колец, тонкие листья и массивный распустившийся бутон, по краю лепестков которого можно заметить непонятные закорючки.

— Это моя подруга — печально вздохнул граф и допил вино — пойдемте, я покажу сокровищницу и вашу комнату леди Линильвель. Я все рассказал, но если будут вопросы, всегда можете обращаться. И жена к гадалке ходила, та сказала, что оно еще в городе. Я, конечно, во все эти предсказания не верю, но хоть какая-то надежда.

— Вы так об ожерелье говорите, словно оно живой человек.

— Оно это надежда, что мы еще увидимся. Она так мне и сказала. Пока оно с тобой я всегда смогу тебя найти. А! — граф спохватился и полез в нижний ящик стола — комиссар нашел к комнате прислуги, это содержимое тайника Катрин. Возьмите, может, вам оно как-то поможет.

В коробочке лежали несколько мешков с травами — самыми обычными, такие для чего угодно можно использовать и кулон.

— К — прочитала Линильвель гравировку на кулоне — ее имя?

Передала кулон Эшу

— Тут какие–то надписи на арейском, — поковырял металл, — ничего не разобрать, старый он похоже. Может, еще бабка ее таскала.

— Значит, не ее имя. Или имя ее родственника тоже начиналось на К? Он бесполезен.

Лин передала кулон йосейку. Он покрутил его в пальцах:

— Не думаю. Это не почерневшее серебро, а адамантит.

— Что! — воскликнули все.

Адамантит был из тех металлов, что добывались в самых мрачных подземельях. Ходили легенды, что этот металл прокляли некроманты. И оттого он обладал специфическим свойством удерживать темную магию. И портился от соприкосновения со святой водой и магией клириков, превращаясь в самое обычное серебро. Что частично и приключилось с кулоном воровки.

— А что если, это знак культа? — предположил Эш, и в комнате сразу повеяло холодом.

Граф и Лин ушли, а Яхо с Эшем вышли в пустой коридор.

— Нам нужно выяснить историю создание этого ожерелья. У меня предчувствие, что именно в ней и кроется все. И если в этом деле замешана какая-то секта, придется вызывать мага.

— Это так сложно! Ненавижу копаться в истории, — Эш схватился за голову, — умоляю, не заставляй меня покрываться пылью в библиотеках. Иначе я заработаю аллергию на чтение, и помру!

— Ты полагаешь, в библиотеках есть то, что нам нужно? — Яхо вскинул брови, глядя сверху вниз на коренастого напарника, — ты хоть головой думай. Будь все так просто, те, кто занимался поиском до нас, давно бы все выяснили.

— А может, они не особо умны, или сами в краже замешаны? Или граф не хочет нам рассказывать всего!

— Граф определенно не хочет. Особенно, что касаться той дамы с портрета. Но он не живет как отшельник и кто-нибудь из прислуги непременно что-то, да знает. Ты их и допросишь. Лин как закончит, займется тем же самым с высшим обществом и нашими предшественниками.

— А ты, как всегда, — серый кардинал нашей группы.

— Нет, я тень улиц этого города — Яхо ухмыльнулся — на этой миссии я не Лэр Триады, ни Даймё Мисуоми, я Пес, из самой кровожадной и смертоносной гильдии убийц и перво-наперво наведаюсь в самое злачное местечко этого города — Черный район.

Глава 5

Солнце прогнало остатки ночной дремоты, и каменные стены замка окунулись в лимонные ванны. Самые проворные лучики добирались до коридоров и комнат, ласково щекоча спящих. Но после полночного бала откликались на зов солнечных слуг лишь единицы, да и те не спешили расставаться с уютными перинами. Замковая прислуга давно научилась вставать до первой зорьки, а в день бала и не мечтала даже одним глазком заглянуть в царство грез. Дворецкий, тощий мужчина с обвисшим, как щеки карманного мопса, лицом после каждого вопроса Эша продолжительно молчал. Эшу ужасно хотелось скинуть плотную дорожную куртку и плащ и позволить телу остудиться от утренней духоты.

— Вы вспомнили?

— Это было давно.

— Что было давно? Или вы не хотите, чтобы пропажа вернулась к графу?

— Что вы! Не понимаю, как то, что случилось тридцать лет назад, может быть связано с пропажей.

— Все может быть связано! Ну? Или придется графа будить? А он так надеялся, что вы нам поможете.

— Не надо, — мужчина понизил голос. — Я расскажу, но графиня… Она взяла клятву с каждого, кто знал, сохранить все в секрете.

— Обещаю, дальше нас это не уйдет, — Эш заинтересовано подобрался вплотную к дворецкому, и тому пришлось попятиться. — А почему графиня так поступила?

— Потому что это был позор для нее и бесчестие. Ни одна дама не признает, что мужа волнует другая и что дочь любовницы растет под одной крышей с законными наследниками.

Он шел по коридорам, собираясь отловить хорошенькую служанку, и совместить приятное с полезным: допросить и заставить накормить себя. Свернул к кабинету графа и растянул губы в улыбке.

Из кабинета согнувшись, словно вор вышла девица в пышном бальном платье. И закрутила головой. Ее взгляд замер на нем. Девица сбледнула, выпучила глазища и словно пуганая мышь бросилась обратно. Громко хлопнула дверь, а на паркете осталась лежать туфля.

Эш похлопал себя по щекам.

— Это что было! Сбежавшая принцесса? Любовница графа? Призрак!

Побежал к кабинету и поднял туфлю. Потянул за дверную ручку и услышал женский визг. Влетел в комнату. По распахнутой балконной двери сразу все понял и, бросив туфлю на стол, понесся спасать отчаянную красотку.

Она висела на карнизе балкона. Пальцы цеплялись за камень, а лицо раскраснелось. Заметив его, девица вздрогнула и серые, как ледяное озеро у подножия извергающегося вулкана, глаза, забегали с него и вниз.

— Даже не думай, убьешься.

Эш, свесившись через перила, схватил ее за руку. Поднатужился и рывком подтянул ее, обнимая за талию и чувствуя аромат ее духов. Его нога на что-то наступила, и он повалился на спину. Девица упала сверху. Ее прическа рассыпалась, и водопад пшеничных волос упал на его лицо.

— Так меня, еще никогда не соблазняли! Но мне нравится.

— Пусти — она затрепыхалась в его объятиях, и Эш не отказал себе в удовольствии погладить ее спинку и мягкую попку, и лишь потом отпустил.

Девушка, фыркая и поправляя платье, ушла с балкона.

— Ну — пошел за ней — и где?

— Где что? Что тебе надо?! — она через плечо посмотрела на него, губы сердито поджаты. — Спасибо, что спас меня, доволен?!

— Не, где поцелуй, я заслужил!

Эш подставил щеку и потыкал в нее пальцем, намекая, куда именно целовать.

— Я с незнакомцами не целуюсь!

— Я Эш, а ты?

Она фыркнула и начала поправлять прическу. Но руки дрожали, и ничего не получалось.

— Не мог бы ты идти заниматься своими делами, а я своими.

— Хм, ну я пришел куда хотел, а вы?

— Я?! — она отвернула лицо, нервно приглаживая волосы, — да какая вам разница! Я с вами не собираюсь светские беседы вести.

— Я тоже, — Эш заложил руки за спину и обошел ее, чтобы видеть ее глаза, отмечая, что она довольно хорошенькая, хоть и пухленькая. Но он не голодный кошак, чтоб на кости бросаться. — Давай откровенно: ты проникла в кабинет Графа, с верхнего этажа, это как минимум странно, и я не говорю о реакции на меня. Я не настолько страшный, нет. Я слишком красив, чтобы девушки от меня с балкона сигали! Значит, ты не хотела, чтобы тебя тут кто-то застал.

Она опустила глаза, не прекращая теребить кончики волос. И Эш окончательно убедился, что прав. В голове родился хитренький план.

— Я гостья, правда. На бал вчера пришла, по приглашению. Просто вчера забыла кое-что в этой комнате...

— Отличная история! Не, ну я бы повелся, если бы ты от меня не убежала, как ошпаренная. Ой, ладно, давай еще раз знакомиться. Я Эш и я благородный изыматель!

— Не поняла.

— Ну, смотри, — облизал губы, широкими шагами дошел до графского стола и провел пальцем по туфле, поглядывая на одиноко стоящую в самом темном углу расписную вазу. — Великие мастера трудятся месяцами, изготавливая чудесную вазу, а ее покупает богатый невежда, и ставит в самый темный угол, где ее никто и не увидит. Разве это справедливая участь шедевра?! — он вопросительно посмотрел на нее. Девушка отрицательно качнула головой. — Так вот, — поднял ее туфельку и покрутил — прихожу я и помогаю забытому предмету искусства, стать нужным! Ничто так хорошо не помогает вспомнить даже о самой ненужной вещице как ее пропажа.

Девушка решительно подошла и вырвала из его рук туфлю.

— Так ты вор?! Ну конечно, как я сразу не поняла, твой внешний вид так и кричит об этом.

— А что с ним не так, — Эш развел руки и покрутился вокруг себя. — Нормальный вид! Куртка хороша. Сапоги, правда, грязненькие, но дорогие, и рубашка — расстегнул куртку, демонстрируя черную лоснящуюся ткань, — смотри какая отличная. Хоть на бал!

Она прыснула от смеха:

— Давно ты на балы ходил, сейчас такое не носят! Да с набитыми сумками и кинжалами не ходят. А лицо у тебя такое простое и загорелое. У аристократов в моде бледность.

— Да ты разбираешься, смотрю, — он подошел совсем близко и, склонившись над ее ухом, зашептал: — так что, признаешься, что ты тут делала. Обещаю, если наши интересы совпадут, я уступлю. Я же благородный вор.

Девушка толкнула его в грудь, но так слабо, что он не шевельнулся, а лицо ее залилось краской:

— Я не воровка, ты ошибся.

— Неужели? — он разогнулся и теперь смотрел прямо в ее глаза. — Может тогда убийца или шпионка другого государства? Скажи, я же тебе открылся, это будет справедливо.

— Зачем тебе эти знания? Не из любопытства же?

— А что, я не могу быть любопытным? — Она скептически скривилась и сделала шаг назад. — А если ты мне понравилась, и я просто хочу помочь. К тому же ты же не знаешь, что пару часов назад в этом кабинете сидели очень знаменитые наемники и болтали с графом. А сейчас где-то по замку ходят. Наткнешься на них и все. А я не хочу, чтобы такая красотка всю молодость в темнице провела.

— Какие еще наемники, зачем они здесь и почему ты их не боишься?!

Ткнула в него пальцем. Эш бережно взял ее руку и прижал к груди. Девушка покраснела еще пуще и открыла рот, глотая воздух, словно его перестало хватать.

— Я опытный вор и умею прятаться. Да и замок изучил, перед тем как вторгнуться. И вот, почти все забрал — кивнул на рюкзак за спиной, — осталась одна маленькая и миленькая побрякушка и я делаю ноги.

Девица смотрела, словно влюбленная в театральной постановке. А как билась жилка на ее запястье. Эш начал ловить себя на мысли, что не просто хочет знать, зачем она здесь, но и познакомится поближе. Гораздо, гораздо ближе.

Отпустил ее. Отвернулся и отошел, а на губах появилась довольная улыбка, и стало так душно, что хотелось раздеться.

— Это так странно, но мне почему-то хочется тебе довериться — раздался ее тихий, почти интимный шепот, а у Эша по спине побежали мурашки. — Может потому, что в последнее время на меня столько всего свалилось, меня постоянно ругают, говорят какая я неумеха, обуза, серая моль, на которую никто и не посмотрит. А сейчас меня и вовсе бросили, а ведь обещали дождаться. А если я вернусь и скажу, что не нашла печать графа, опять будут кричать. Мол, это я во всем виновата, не справилась с такой ерундой. Так может лучше в тюрьму отправиться, там хоть спокойно…

Эш обернулся, возникло непреодолимое желание обнять и утешить. Сделал шаг. И тут девушка взорвалась:

— Ненавижу их! Почему они не подумали, как я буду из замка выбираться?! Пешком в платье до города. Еще и туфля!

Она размахнулась и бросила ее прямо в открытую дверь балкона. Эш зажмурился, ожидая услышать звон разбитого стекла, и мысленно взывая бога удачи, прямо сейчас посмотреть на него. Ведь если кто-нибудь услышит, что тут происходит, придется раскрыться, если не хочет вместе с девицей в тюрьму загреметь. И тогда плакал его гениальный план горьким слезками.

Звона не раздалось, лишь отчаянный стон девушки:

— Вот я дура, теперь точно босая осталась! Извини, мне просто очень нужно было выпустить пар. Я Шарлотта Лемур. Не мог бы ты мне помочь найти личную печать графа. Пожалуйста.

Она протянула руку и улыбнулась, на щечках появились милые ямочки.

— О! — Эш взял ее руку. Перевернул и поцеловал тыльную сторону. Довольно отметил, как быстрее забился пульс. А я ей понравился. — Ты политический вор!

— Да нет же! Мне нужно вот на этой бумажке, — она достала из лифа сложенный в несколько раз листок. Развернула и показала вниз украшенной вензелями и исписанной мелким почерком, страницы, — сюда шлепнуть печать. А то граф отказал нам в допуске в городской архив.

Эш успев бегло пробежать по тексту и вычленить главное.

Эта девушка из Золотого Лотоса!

Ордена бардов, что в последнее время решил, что они могут быть сыщиками, и частенько забирали работу Триады. Но ненадолго. Почти половина их дел заканчивалась неудачей и командам змеиного ордена, приходилось исправлять их ошибки, а иногда и спасать из передряг сыщиков-любителей. Эш опять воззвал к Далоху, умоляя, чтобы их миссии не оказались одинаковыми.

С графа сталось бы нанять много команд — он показал что не жалеет денег.

— Увы, красавица, разведка ваша совсем не работает, печать в кольце, а кольцо на пальце, палец у графа, а граф спит!

— Мои мучения напрасны, — она застонала, — почему мне так не везет?!

Он соврал лишь отчасти. Граф действительно носил кольцо-печатку с родовым гербом, но, вероятно, была и простая печать, чтобы не пачкать семейную ценность и руки в чернилах. Однако Эшу не хотелось, пока он все не выяснит, давать Лотосу фору.

И так они приехали раньше. А если удастся втереться в доверия к этой наивной симпатяшке, я смогу направить их расследование в нужное моему отряду русло. Коли цели совпадут.

— Ну почему не везет?! Если бы не везло, ты бы уже внизу лежала со сломанными ногами, или не меня встретила, а стражника. Тебе помочь выбраться из замка? Пора бы уже и ноги делать, пока все не проснулись.

— Что я тебе буду должна? Учти денег у меня своих мало, а старшие не дадут.

— Я от девушек деньги брать! Ты за кого меня держишь! Как насчет поцелуйчика? — постучал пальцем по своей щеке, потом сделал тоже с губами,— ты со мной еще за спасение не расплатилась. Так что возьму по двойному тарифу. А еще с тебя обед, и нет, я не прошу меня угощать, просто составь мне компанию.

— Ладно — красная, словно спелая малина, девушка, подошла и быстро чмокнула: сначала в щеку и чуть помедлив в губы, и быстро отошла, старательно пряча глаза, — предоплату внесла, но не говори, что ты хочешь на кухню пробраться и там отобедать. Давай до города отложим.

Эш смеясь, качнул головой, хотя в его планах и, правда, было добраться до замковой кухни. Но видимо, не судьба.

— Разумеется красавица!

Шарлотта простилась с привлекательным воришкой у ворот Грей Тораля, сговорившись поесть вместе в другой раз — вечером или завтра. Сейчас она просто не могла ни о чем думать, как о провале миссии, и о том, что на это скажет ее строгая наставница.

Для восемнадцатилетней лиринки-полукровки это была первая миссия, и первое путешествие за пределы Серендира. Батисто и Мирелия, чета Дэ Яров, взяли ее под опеку полгода назад, когда она пришла на порог Золотого дома — представительства гильдии Золотой Лотос. Она хотела улучшить свои навыки в музицировании и уехать гастролировать по миру, выступать в самых лучших дворах, собирать овации и любовь зрителей. И хоть ее взяли немного для других задач, вчера вечером отчасти мечта сбылась.

Тонкая трель волною растеклась над цветущим лугом. Бабочки оторвались от цветков и закружились в танце, осыпая зеленое поле золотистой пыльцой. Озорник-ветер ворвался в хоровод и разметал бабочек. Подхватил мелодию и стремительно понес ее дальше, подключаясь к многоголосью нот. Лес распахнул пушистые ветви, впуская пришельцев. Тут же налетели лесные птички, требовательно чирикая, словно пытались отобрать у ветра драгоценную песнь. Но лишь раззадорили проказника. Тот расшвырял забияк и, собрав целый ворох листьев, ринулся дальше. Журчание ручейков успокоило ветер, и, сбросив ненужный груз, он мягко, как на облаке, донес уже тихую мелодию до озера. Словно заботливая мать, ветер уложил песнь на водную гладь и, покачивая неугомонное дитя, запел колыбельную.

Шарлотта Лемур поставила точку в путешествии ветерка, и оторвала флейту от губ. В светлом зале воцарилось секундное затишье. А после, толпа дам и кавалеров взорвалась аплодисментами. Флейтистка робко заправила прядь выгоревших пшеничных волос за ухо, и едва сдерживаясь, чтобы не запрыгать от восторга, поклонилась публике.

Наконец-то все смотрят на меня! Я им нравлюсь! Я никогда не получала столько аплодисментов!

На Серендире девушка выступала, лишь аккомпанируя сестрам. Стройным златовласым и необычайно талантливым. И всегда оставалась лишь их тенью, серой молью среди ярких бабочек. На нее смотрели с жалостью и пренебрежением. Даже родной отец. Он как-то сказал: чего она хочет с такой невзрачной внешностью, пусть радуется, и такому шансу проявлять себя. И может быть, какой-нибудь мужчина все же обратит на нее внимание и возьмет в жены. А его миссия опеки, наконец, закончиться.

Шарлотта всегда знала, что для отца она лишь обуза, нежеланный подарок, доставшийся ему после смерти ее матери, с которой отец когда-то крутил роман. Он был слишком хорошо воспитан, чтобы бросить восьмилетнего ребенка на произвол судьбы. Но, даже зная это, услышать такое было больно.

Она решила не ждать, когда какой-нибудь непритязательный мужичок сделает ее семье одолжение и заберет ее в свой дом, где она уж точно не обретет счастье. Будет сидеть в четырех стенах, рожать детей и бесконечно тосковать о несбывшейся мечте, повидать мир. И ушла.

В Золотой Лотос принимали не всех. И девушка переживала, что и тут ее отвергнут. Однако главы в ее невзрачной внешности углядели выгоду и предложили стажировку в роли сыщицы. Большинство лиринов слишком выделялись, имея золотые волосы, сапфировые глаза и всегда идеально молочную кожу, что словно светилась изнутри, а об их красоте и изяществе в каждом движении ходили слухи по всему миру.

По преданиям, такими внешними данными их народ наделила богиня Ямени, отдавшая свою жизнь, защищая несколько сотней людей из народа даннан, стоявших до конца, когда их остров и обитель богини атаковала армия Черного Дракона Нерулла. Помимо внешности, богиня одарила долголетием и талантами в уникальной магии: знающих слово. Она давала возможности находить истинные имена вещей, явлений и живых существ и, изменяя их изменять свойства.

Но Шарлотте и тут не повезло. Дар отца передался слабо, да так, что он не счел нужным развивать его в дочери и занял ее игрой на флейте. И совершенно наплевал, что она, как и мать, жившая много лет в поселении друидов, обладала талантами ладить с животным миром.

Шарлотта тосковала по времени, когда жила с матерью, и не знала другой радости, как резвиться днями напролет в лесу; купаться в прохладной речушке; собирать ягоды с колючих кустов малины; гоняться за нерадивым козлом, посмевшим пролезть в огородик; и слушать рассказы о далеких и загадочных странах, народах непохожих на людей, величественных городах, наполненными ароматами молочных булочек и пряностей, слепящих глаза снегов и вершин, что острее самой тонкой иглы. О, как она хотела вскочить на ослика, собрать в узелок горстку вытканной мамиными руками одежды и уехать, через хвойные леса, холмы, усеянные пестрыми цветами, через деревянные мостики худеньких речушек, и полноводных речишь и поглядеть на чудеса другой жизни!

Переехав к отцу, она часто сбегала в городской парк и залезала на самое высокое дерево. Часами сидела, разговаривая с птицами, пока гувернантки, а изредка и сам отец не находил ее и со скандалом загонял домой, на несколько дней запирал в комнате, чтобы она наконец поняла, что в семье Лемур так себя вести неприлично, особенно девочкам!

Шарлотта вернулась из воспоминаний и зашаркала босыми ногами по мраморной брусчатке Грей Тораля на собственную казнь.

Мирелия сидела на софе, глядя в окно. Батисто ушел на прогулку, оставив ее в полном одиночестве, но вместо того, чтобы понежиться в ванной и прилечь на пару часиков, заварила бодрящий чай. Шарлотта не вернулась, и в мыслях витали худшие опасения.

До вечера не объявится — придется к графу ехать, вымаливать прощение и вытаскивать непутевую девицу из тюрьмы. Ох, как же это унизительно: просить его после такого холодного приема.

Граф Дюклис, отказал выдать разрешение на посещение закрытого архива для поиска информации о государственной преступнице, много лет назад сбежавшей с Серендира и, по данным разведки, та останавливалась в Гербере аж на несколько лет. Он угрожал выгнать их из города, если она продолжит вертеть перед ним округлыми бедрами и выпячивать грудь! Мол, на него это действует, ровно наоборот.

Мирелия фыркнула, не желая больше вспоминать грубого старика. Своими словами он сам развязал ей руки и толкнул на преступление: проникновение, кражу и подделку документов. Разумеется, самой Мирелии, действующей Верховной Жрицей богини Ямени, заниматься такими делами было не по статусу, и она послала юную стажерку и их с Батисто головную боль.

Но когда Шарлотта не вернулась и под утро, а гости разъехались, и граф прямо сказал, что пора бы и им честь знать, пришлось ее оставить. И, надеться, что нерасторопная ученица доведет дело до конца и не попадется, а еще придумает, как добраться до города.

Все же это ее стажировка, так пусть отвыкает от того, что все о ней заботятся и учиться сама решать свои проблемы. Жизнь сыщика еще не такие препятствия подкинет.

Мирелия обреченно посмотрела на солнце, что почти достигло зенита. Оно неумолимо приближало час, когда ей придется выслушивать неумелое трямканье менестрелей-недоучек.

Ну почему мы не могли просто приехать в Герберу, как гости? Зачем в качестве прикрытия, затеяли состязание менестрелей? Правду говорят: никогда не знаешь, как день новый сложится.

Ночные бдения не пошли на пользу румянцу и самочувствию. Но даже в одиночестве Мирелия не позволяла вырваться неприличному зевку. Каждый раз, когда тот напоминал о себе, она отхлебывала чай. Бежевое дно показало свою наготу, а глаза непроизвольно закрылись. Она так бы и сидела, как фарфоровая кукла, пока остатки чая не выплеснулись на кремовое платье, но спас стук в дверь.

Рассеянный взгляд заскользил по апартаментам. Стук повторился. Мирелия, поставив блюдечко с чашкой, похлопала себя по щекам нагоняя искусственный румянец, и подошла к двери. На нее, как бездомный щенок, глядела Шарлотта.

— Пустишь?

Бодрость мигом вернулась.

— Ты должна была вернуться еще до полуночи. Мы до рассвета тебя ждали в замке, — отошла, пропуская помятую девушку в апартаменты. — Что с твоим платьем? Словно по нему табун потоптался!

— Еще бы, в таком платье верхом не ездят.

— Верхом?

— А как я должна была из замка возвращаться, раз вы уехали? Пешком по лесу?!

— Ты почему кричишь на меня! Это ты где-то заблудилась. Неужели так сложно было до полуночи вернуться?

— Угу, — Шарлотта накинулась на вазу с вафлями. — Меня в библиотеке случайно заперли, так что я ничего не могла поделать.

— Тебя поймали?!

Шарлотта, набив рот очередной вафлей, покачала головой.

— Мне один воришка помог, — потянулась к едва теплому чайнику и, схватив кружку Мирелии, наполнила ее. — Как же я есть хочу, и пить.

— Какой еще воришка?! Ты можешь нормально все рассказать? Потом рот набивать будешь!

Некоторое время спустя Мирелия, как беспокойная тигрица, расхаживала по комнате, с трудом сдерживаясь, чтобы не запустить чем-нибудь тяжелым в ученицу.

— Кошмар! Всего одно поручение. И она провалила. Что теперь делать? А я еще пожалела ее, поверила в нее. Да лучше бы я нормальную жрицу с собой взяла! — она всплеснула руками, — целая ночь! У тебя была целая ночь. А вместо того, чтобы делами заниматься, ты с каким-то вором развлекалась. Ты чем думала, Шарлотта?! Ты забыла, насколько важна наша миссия?!

Девушка вжалась в софу и дула на остывший чай.

— Я не виновата, что меня заперли. А Эша я только утром встретила. Между прочим, я чуть не упала, пока из окна вылезала.

— Лучше бы выпала, так бы у тебя была возможность оправдать свой провал!

— Я погибнуть могла!

— Ой, не смеши. Максимум ноги сломала. И то, сомневаюсь, глупцов боги любят.

— Для вас какое-то задание дороже жизни других! Да вы бесчувственная!

Мирелия остановилась и сложила руки на груди:

— А знаешь ли ты, что если мы не вернем артефакт, и, не дай матерь Ямени, он попадет к негодяям, то ни твоя, ни моя жизнь, не будут стоить ни медяка? Пока мы плыли, надеясь на видения прорицательницы, с реликвией могло произойти что угодно. Может, уже поздно. А мы, благодаря тебе, даже не знаем, с чего начать поиски!

— Раз это так важно, зачем доверять это мне? Я ведь просто никчемная и глупая послушница. Вы все так считаете! Но я бы посмотрела, как ты справилась! Ведь ты тоже провалилась. С графом договориться не вышло, а за все мне отдуваться! Это несправедливо!

— Шарлотта! Не забывай, кто перед тобой. Не говори со мной в таком тоне. — Мирелия глубоко задышала, безумно хотелось наградить ученицу парой пощечин, а еще лучше, выбросить ее гильдейскую брошь и выгнать вон. Но она заставляла себя вспомнить, что девчонка лишь глупый ребенок, ровесница ее дочери, и впервые на таком задании. — Я заботилась о тебе, хотя бы за это будь благодарна.

— Я прекрасно знаю, кто вы. И вы, такая же лицемерка, как и мой отец. Вы только строите из себя благородных, а на самом деле упиваетесь своим превосходством. Помогая мне лишь из жалости, вы не становитесь хорошим человеком. Если вы не хотели меня брать под опеку, если я такая никчемная, то просто откажитесь. Прогоните меня, да хоть убейте, но не врите, что заботитесь обо мне!

Звонкая пощечина оставила малиновый след на щеке девушки.

— Глупая девочка, я старалась относиться к тебе с пониманием и уважением. Но если ты так ставишь вопрос, то будь, по-твоему. Я дам тебе последнюю попытку закончить дело, а как, сама придумай, ты уже взрослая и самостоятельная. Но можешь отказаться и прямо сейчас собрать свои вещи и проваливать на все четыре стороны. Впрочем, если потерпишь неудачу, уйдешь. Уяснила?

— Вполне! — Шарлотта бросила чашку на пол, и та разлетелась, глаза заблестели от слез, — наконец-то вы показали, как на самом деле ко мне относитесь. Я сегодня же уйду!

Она бросилась в свою комнату.

Мирелия, подобрала разбитую чашку и, пошла в их с Батисто спальню. Ссора выжала остатки силы. И, жизненно необходимо было полежать хотя бы часок. Но она не сомневалась, девчонка никуда не уйдет и не стоит переживать.

— Ничего она не поняла глупый ребенок.

Глава 6

Мирелия спала. И уютная прохлада тени заботливо укрывала ее вместо одеяла. Но целебный сон в беспамятстве был недолгим. Ему на смену пришли сны. Беспокойные. Сны-предвестники.

Она видела богиню-мать, в искрящемся золотом платье и венцом из луговых цветов, как и тогда, на посвящении в жрицы; она улыбалась и протягивала тонкие, как лебединая шея, руки к своей жрице. Гармония и музыка заполнили сон, легкость, радость. Как давно она не видела свою богиню! Пожалуй, даже слишком давно. Но Ямени не отвернулась, и те двадцать лет забвения стерлись вмиг, когда Мирелия, как юная девчонка, побежала к богине. И запнулась…

Мирелия испугалась падения. Она, как наяву, услышала грустный вздох Матери и быстрый стук своего сердца. Подняла голову, готовая вымаливать прощение, и…луг изменился. Теперь из-под травы вырастали каменные валуны, а зелень, словно готовясь к зимней спячке, потеряла цвет и пожухла. Ямени исчезла, но одна жрица не осталась. Позади заливисто рассмеялась девушка. Жрица попыталась вскочить, но руки и ноги спеленали травы, а смех стал громче; перед ней в пестром платьице, босая, с распущенными и темными волосами танцевала богиня — Камира.

Танцовщица остановилась и замолчала. Взгляд раскосых глаз задержался на онемевшей жрице. Богиня подходила, и каждый шаг девичьих ножек обдувал зимним ветром. Камира присела и улыбнулась. Развеселую девчонку будто стерли, как недописанный холст, и поверх нарисовали новую. Брови приподнялись вверх, а кончики губ так растянулись, что стали похожи на полумесяц, глаза сощурились, превращая Мирелию в маленького сурка, которому не посчастливилось загулять в охотничьих угодьях тигрицы.

Жрица задрожала и выдернула приросшие конечности из капкана трав и на карачках попятилась, моля Ямени прекратить этот сон. Камира протянула руки к жрице, и из глаз потекли бордовые вязкие слезы. Мирелия потеряла контроль над сном окончательно, становясь безучастной марионеткой. В области сердца ужасно свербило, будто невидимый червячок рыл в нем тоннель. И Мирелия закричала.

Мягкая перина уступила каменному полу. А солнечные проказники — слуги небесного правителя, облепили и заплясали, радуясь, что та больше неподвластна убаюкивающей тени. Мирелия застонала и открыла глаза. Хлопок двери и тревожная поступь, которую она бы узнала, будь она даже смертельно больна, окончательно пробудили ее. Батисто подхватил на руки растерянную жену и мягко вернул на перины, в обитель теней.

— Любимая, что случилось?

Она лишь вздохнула и притянула к себе мужа. Родной запах помог собраться с мыслями, и она пересказала сон.

— Я думаю, тебе не стоит волноваться. Вряд ли это дурной знак. Скорее — твои тревоги. Ты ведь сама не раз говорила, что не можешь не думать о миссии. Вот и сложилось в кошмар.

— Наверное, ты прав, — Мирелия еще крепче обняла мужа. — В такие моменты я благодарю всех богов, что ты у меня есть.

— Только в такие?

— Нет. Всегда. Всегда поражалась, откуда в тебе столько спокойствия. Ты никогда не колеблешься и не нервничаешь.

— Просто я верю в нас, а удача покровительствует только уверенным и смелым. И правым. А мы правы!

— Мне бы твой оптимизм.

Мирелия потерлась о щеку мужа, чувствуя, как испуганная девочка в его объятьях превращается в гордую королеву.

— Выбрось все дурное из головы. Иначе ты не поверишь, что я сегодня раздобыл в городе.

Батисто подскочил к сумке; движениями жонглера высвободил лютню из тряпки и на вытянутых руках преподнес жене.

— Боги на нашей стороне любимая!

Ее разбудил глухой хлопок. Она поморщилась, поднимая помятое лицо от подушки. В комнате был полнейший бардак: бальное платье, скинутое впопыхах, как половая тряпка, валялось перед дверью. Все остальные вещи, сваленные в кучу, лежали возле шкафа, а рядом ютилась частично собранная сумка. Шарлотта зевнула, лениво сползла с кровати и поплелась к зеркалу, предвкушая страшную картину. И действительно: размазанная от сна и слез косметика нарисовала на лице такие узоры, словно ее окунули в ров Герберы, куда стекали все отходы фабрики красок. А в голове проплыли воспоминания о ссоре с Мирелией. Она застонала, выпуская из золоченого краника ледяную струю воды, и плеснула на лицо. Холод обжег размалеванную кожу, а в голове затрубили последние слова наставницы.

И зачем я ей нагрубила? Да еще и пообещала, что сегодня же уйду! Не хочу! Да и куда? Вернуться к отцу и увидеть на его лице довольную ухмылку: мол, я же говорил, что ты ни на что не годна. А сестры меня просто изведут. Проще сразу утопиться.

Она яростно черпала ледяную воду в ладони и прятала в них лицо, растирая так, что кожа покраснела. Замерла, разглядывая красное и распухшее отражение. И решила.

Наплевать на обиду, я должна ухватиться за последний шанс стать частью Золотого Лотоса! И даже знаю, кто мне поможет!

Эшер вернулся в таверну рано. Днем он сходил в дом Изабеллы — подруги Катрин, под видом старого приятеля служанки. И узнал, тревожную новость — девушку уже второй день не видели дома. Родня переживала, а городская стража отказалась разыскивать девицу, мол: сколько таких дев, в праздники находит богатеньких мужчин и развлекаются с ними, надеясь охмурить и выбиться в люди. Вот кончиться Фомарун тогда приходите. Эш, пообещал, что попробует им помочь, а они, если их дочь или Катрин Билишь вдруг дадут о себе знать, пришлют ему гонца с вестью. Оставил свой нынешний адрес и простился. Заниматься чем-то еще ни сил, ни желания не осталось, и он решил пофилонить до самого утра, и отправился в таверну.

К вечеру в зале скопился народ, и свободных мест оказалось мало. Эш успел занять столик в самом центре, подкараулив, когда четверка приезжих, на вид типичных моряков, в компании симпатичной девицы в кожаных брюках и оружием наголо, закончит трапезу. Высокий блондин с голубоватой кожей презрительно покосился, когда шадани плюхнулся на его место, и что-то пробурчал о нетерпеливых оборванцах.

Остро захотелось хоть на секунду стать Яхо и одним взглядом показать высокомерному мужику, что рядом с таким, как Эш лучше молчать и опускать глаза в пол, если не хочешь лишиться жизни. Но он лишь показал язык, и то в спину.

Подавальщица не спешила к нему, мазнула взглядом, словно по пустому месту и пронеслась дальше, где, по ее мнению, сидели более знатные и богатые господа. Эш постучал пальцем по столу, начиная раздражаться. Выглядел он не так уж и плохо, и одежда приличная. Но его невысокий рост, чистая кожа с легким румянцем и яркими веснушками и роскошные рыжие кудри, скидывали несколько лет. И вместо двадцатилетнего парня, все видели лишь четырнадцатилетнего мальчишку, которым можно и пренебречь. Но, он пользовался спросом у девиц разных мастей, от простушки-малолетки до возрастной купчихи. Может, не с первого взгляда, как это случалось с Яхо, но так или иначе, девушки начинали желать большего, чем легкий флирт. И он не отказывал. Проводил с ней ночь, зная, что та не попросить остаться, не влюбится, теряя голову, скромно улыбнется и отпустит навсегда, запомнив его как увлекательное приключение. А иногда и даст денег, словно он куртизан. Эша это не печалило. Медяк к медику, рудий к рудию. Он бережно относился к деньгам, не тратил направо и налево, как опять же делал Яхо, выросший в роскоши богатой семьи.

Рожденный в племени шадани, на холодном и болотистом севере континента Эмлады, деньги он видел, лишь когда старшие тайком водили младших в людские деревни, на ярмарки и праздники, и выдали пару-тройку медяков на сладости. Иногда удавалось подзаработать боны, наколов дров старушке или пригнав разбредшихся коров. Каждую лишнюю монету он бережно прятал, отказывал себе в леденцах и копил. Чтобы однажды отправиться в большой мир, по-настоящему разбогатеть, и больше ни в чем себе не отказывать!

— Эй, парень дуй отсюда! — раздалось над ним. Эш отвлекся от воспоминаний и посмотрел на наглецов. Четверо мужчин, не старше его, а может, и вовсе младше. Но в мундирах с гербом какого-то мелкого вельможи, из соседнего герцогства. Грудь колесом, лица напыщенные и наглые, словно они не в средненькой по паршивости таверне, а в самом Грей Тораль, руки на рукоятях мечей. Стало смешно.

— Вообще-то, я первым занял этот столик, сами дуйте.

— Ты совсем страх потерял мальчишка, или тебя не учил отец, как следует говорить со старшими, чтобы не схлопотать тумаков! — взвизгнул самый младший из них. Еще даже усы не начали расти, а уже гонор.

— И это ты тут старший, — он выгнул бровь, закинул ноги на соседний табурет, — ну-ну. А если честно, мне плевать, будь вы, хоть трижды ветеранами Семилетней войны. Этот стол мой. А если, так и будете стоять, угрожая мне тумаками, позову вышибалу.

— Зови, он скорей вышвырнет такого оборванца, как ты, чем уважаемых воинов баронета Саффолка!

Уважаемый вельможа, в таком месте. Сразу видно, что либо его не так и уважают, либо казна почти пуста. И сейчас я это выясню.

— Увы, для вас, но в таком месте, как это, правят деньги, у кого их больше тот и на коне! Сможете скинуть меня с него?!

Он ловким жестом вытащил кошель, демонстративно развязал, светя золотыми кругляшами и вынув парочку. Поймал подавальщицу и положил монеты в ее ладошку.

— Дорогая, передай вашему громиле, что если он избавит меня от навязчивого внимания этих господ, получит столько же. И да, баранью ногу мне и лучшего вина́.

Девушка кивнула и, наконец, улыбнулась ему, пряча кругляши в кармане. А Эш повернулся к господам, на чьих лицах читалось удивление и злость. Похоже, они не могли себе позволить тратиться на такую ерунду.

— Ну что, примете вызов, перекупите мою ставку или оставите меня в покое и найдите себе другой стол?

Они ушли. Пообещав, что баронет добьется, чтобы сегодня же Эша вышвырнули из таверны.

Ну-ну — выбросил из головы сожаления на впустую потраченные деньги — Иногда стоит заплатить за собственный покой. Это совсем не пустая трата. Нет-нет. Могу же я себя побаловать! Хоть иногда.

— Привет!

Сердце бешено забилось, и волосы на теле встали дыбом. Эш качнулся. Стул под ним подозрительно скрипнул, и пришлось хвататься за стол, чтобы не упасть на глазах у всей таверны. Он обернулся, оскалившись в самой зловещей гримасе, на которую был способен.

Шарлотта ахнула и попятилась. Эш взял себя в руки, проклиная рефлексы тела, и постарался исправить зловещий оскал на дружелюбную улыбку.

— Прости, пожалуйста, ты просто слишком неожиданно появилась — он вскочил на ноги и притянул все еще дрожащую девушку к себе, но не для того, чтобы обнять. Просто еще шажок и она бы наткнулась, на не совсем трезвого мужика, о чем-то бурно рассказывающего своим собутыльникам. — Я не ждал тебя сегодня. Но очень рад.

Она раскраснелась и уставилась прямо ему в глаза, будто ждала поцелуя, но дико смущалась. Эш отстранился, приглашая жестом, присесть. Она села и опустила голову, ничего не говоря. Он ждал пока, и она придет в себя, размышляя, заметила ли она его звериные зрачки и клыки и если да, кем его считает?

На Мидгарде народ шадани был не особо распространен, в отличие от их сородичей ликанов. И он совершенно не хотел, чтобы Шарлотта приняла его за одного из них — давно прошли те времена, когда они жили дружно. Ликаны избрали путь верных псов Империи, потеряли свою гордость, землю, и возненавидели свободолюбивых шадани. За то, что уже не одну тысячу лет, те отбивали попытки великой и могучей, присвоить их земли и перебить гордое племя оборотней из семейства кошачьих.

— Прости, я… — наконец заговорила девица, — я думала, что ты меня видел, я махала тебе, когда пришла.

— А-а, значит, это я болван, такой невнимательный, как я мог не увидеть такую красоту, — он обвел ее уже более внимательным взглядом.

На ней было нежно-голубое платье с рюшами, пышную грудь прикрывал широкий вязаный воротник, на руках кружевные белые перчатки, и им под стать крошечная сумочка. Волосы уложены и заколоты, выставляя напоказ серьги с синими камнями. На голове, крошечная шапочка с вуалью, скрадывающая слишком, по его мнению, яркий макияж. Но было видно, она стараясь произвести впечатление, и ему льстило, что все это для него одного! По крайней мере, он на это надеялся.

Шарлотта скромно улыбнулась и подняла на него взгляд.

— Мне неудобно говорить, но я не просто пришла отдать долг. Мне нужна твоя помощь.

— Выкладывай — сел прямо, складывая руки на стол, повторяя позу девушки, — и не говори про неудобства, я же не деревянная скамья! Вот на ней реально неудобно спать!

Сказал и пожалел: как-то двусмысленно прозвучало сравнение. Но Шарлотта, то ли не поняла, то ли не стала заострять внимание, и, вздохнув, сказала:

— Я поругалась с наставницей. Она так разозлилась, что я не достала печать, что пригрозила выгнать меня, если я за сутки не исправлюсь. А я не представляю, как теперь подобраться к графу.

— А не думаешь, что она просто так тебя воспитывает, или со злости ляпнула. Завтра все уляжется.

— Может, ты и прав, но. С нее станется, взять мне билет на корабль и на Серендир отправить. А там отец, сестры… знаешь, он ведь хотел меня замуж выдать, чтобы я ему глаза не мозолила, а я в гильдию сбежала. И если я вернусь… Пожалуйста, помоги мне ее достать. Ты же вор!

Эш перестал улыбаться и покачал головой.

— Это невозможно, даже для меня. Слишком рискованно. Может, ты попросишь дать еще шанс?

— Это он и есть! — она стукнула ладошками по столу, — а если подделать документ? Ты же должен знать кого-то кто это умеет?! Просто скажи, где его найти и я сама все сделаю!

С ужасом представил, что сделают с наивной барышней, стоит ей сунуться в подполье Герберы. Впрочем, он никого и не знал, как и не был вором. Карманные кражи по юности не в счет. Общаться с теневой стороной жизни в их отряде, прерогатива Яхо, у него и подвязки, и репутация, но просить его помочь.

Нет, Шарлотта мое дело, моя зацепка и мой приз!

Опустил взгляд на левую руку, где под тугими манжетами притаился браслет с тремя змейками. Символ членства в ордене Триады, и универсальный пропуск в те места, с которыми у самой влиятельной организации наемников во всем мире были договоренности. И идея, как помочь, готовой на отчаянные меры девице, родилась.

— Помогу. Но не так, как ты думаешь.

— А как?

— Потом скажу. После того, как ты со мной поужинаешь и расскажешь о себе!

— А ты расскажешь о себе?

— Конечно! Но только после того, как расскажу о своем плане, у себя в номере.

— В номере, а это обязательно? Идти к тебе. Можем тут посидеть.

Эш чуть не расхохотался, девушка так походила на испуганного зверька, когда говорила это. На очень быстро краснеющего зверька.

— Очень шумно, и с каждым часом становится только громче, а скоро и музыканты придут, — кивнул на полукруглый помост, недалеко от стойки трактирщика, куда выгружал высокие табуреты конопатый мальчишка. — Или ты хочешь, чтобы все вокруг слышали о плане?

Шарлотта замотала головой.

— Приставать не буду, только если ты сама попросишь, обещаю!

— А можно, я с тобой пойду? Так быстрее управимся! — азартно уставилась на него Шарлотта, когда Эш поведал, что собирается влезть в архив и достать всю нужную информацию этой ночью.

— Э не, я дилетантов не беру. Но ты можешь на стреме постоять, снаружи — он растянулся на кровати — а если кто спросит, что ты тут забыла — скажи свидание у тебя. В сером районе много холостых стражников и по-любому бегают с вахты на такие вот полуночные прогулки.

— А они не решат, что я легкого поведения?

— Ну как можно, по тебе же видно, что ты леди. А если приставать начнут, покажи им значок Золотого Лотоса. А если не поможет, просто врежь по яйцам и беги. Главное, кричать не забывай.

— Что-то мне расхотелось на стреме стоять.

— Тогда тут оставайся, делов-то.

— Так неправильно. Ты ради меня рисковать свободой станешь, а я в безопасности сидеть?! — насупилась девушка, — ой, а ты ведь не знаешь, что нужно искать!

— Так ты расскажешь?

— Не могу, это очень секретно. Мирелия меня убьет, если узнает, что я кому-то сказала.

— Ты ей не говори, я уж точно не скажу.

— Ладно, — после недолгого раздумья, сдалась она, — нам нужно найти информацию об одной женщине, она лиринка и зовут ее Мартина Дориат. Она была в городе тридцать лет назад.

— Ого, давно дело было, а зачем она вам? Чья-то потерянная мать?

— Нет, она государственный преступник Серендира. И больше, я тебе ничего не скажу, — она скрестила руки на груди, наморщив лоб.

— Но я могу что-то секретное найти в архивах, не боишься?

— Нет, что найдешь сам, то найдешь. Это не нарушит таинство следствия. Да и мне не придется так много врать Мирелии. Она жрица Ямени, и сильная менталистка. Раскусит мою ложь на два щелчка.

— Так значит, поиск информации об этой женщины это не все за чем вы здесь?

— Это лишь ступенька в нашем расследовании. И хватит выпытывать! А то я подумаю, что ты тоже какой-нибудь сыщик.

— Понял — поднял руки, а затем похлопал рядом с собой, — отдохнешь со мной? До ночи еще полно времени. Или ты хочешь тут бродить?

— Я не устала, могу и на табуретке посидеть.

— Как хочешь, я иду спать, — он зевнул, — и как я уже сказал, приставать не буду. И даже если ты очень будешь настаивать, все равно не буду. Сил нет.

Он повернулся набок и накрылся покрывалом, слушая, как шуршит ее платье, и как она изредка вздыхает, и, в конце концов, услышал:

— Я тут с края лягу, ты только не столкни меня.

Он сонно кивнул и подумал: неплохое начало для первой ночи в Гербере.

Глава 7

Эш проснулся глубокой ночью. Потянулся и услышал тихий вздох. Волосы встали дыбом. Шарлотта посапывала на самом краю кровати, укутавшись в одеяло. Взглянул в окно — дрэгон почти спустился к горизонту и скоро начнет светать.

— Проспали! Просыпайся! — потряс девушку и вскочил.

Она недовольно замычала и резко подскочила.

— Кошмар! Почти рассвело!

— Расслабься, часик у нас еще есть. Успеем.

Шарлотта обулась, поправила прическу и через пару минут они спустились в конюшни. Эш с удивлением обнаружил рядом со своей рыжей кобылицей вороного коня Яхо.

Вот так совпадение!

Усадил девушку позади себя, и они тронулись. За квартал до серого района спешились.

— Жди здесь и присмотри за кобылой.

Накинул капюшон и затащил лошадь в тесный переулок между домами. Шарлотта схватила его за руку.

— А ты уверен, что тебя не поймают. Все-таки это серый район — вотчина стражей, да еще и тюрьма там — наверняка повсюду караул ходит.

— Не бойся! — Эш самодовольно усмехнулся, — если бы не был уверен, то предложил другой вариант. Я этот город как свои пять пальцев знаю, и серый район не исключение.

Девушка не выглядела убежденной и кусала губы, глядя, то по сторонам, то на него. Эш шагнул к ней, и когда она смотрела в пол, наклонился, и легко чмокнул в губы. И побежал к арке района стражей.

В район прошел беспрепятственно. Стража, у входа лишь проводила его сонным взглядом. Никому не запрещалось посещать блюстителей порядка в любое время, а вдруг, какое срочное происшествие, и дежурные всегда были на посту. Но Эш не пошел к ним, а минув самую высокую башню комиссариата, свернул, и направился к неприметному строению, примыкающему к купольному дому судейства с торца. За ним, под высоким стенами, была городская тюрьма.

Эш лишь отчасти соврал о том, что хорошо знает город — довелось побывать в Гербере, во время стажировки в Триаде, когда под началом тана Алегина, вместе с пятеркой претендентов проходил своего рода вступительное испытание. Ему нужно было добраться до заключенного и учинить тайный допрос. Он справился. Заболтал зубы молодым стражникам — рассказал душещипательную историю о несчастном родственнике, которого за долги посадили под арест. А его женушка собралась, чуть ли не топиться, так как приставы грозились забрать их дом, и только он мог ей помочь и поведать о спрятанной кубышке, о наличие которой его старший сын Эш, точно знал.

Главное, не нарваться на тех же ребят — конечно, прошло пять лет, но примечательная гетерохромия могла сыграть не в мою пользу.

Здание было неким предбанником, с развилками и коридорами, часть из которых вела на территорию тюрьмы, а часть в здание суда. Архив был там же, но на цокольном этаже, и захватывал подвал на несколько уровней. А как иначе вместить такой объем бумажной информации: старые газеты, и периодические издания, копии документов умерших, судебные дела, и все прочее, что насобирал в себе город за сотню лет. Лишь по истечении этого срока, за время которого летописцы герцогства обязаны перелопатить тонну бумаг, вычленить самое важное для истории и перенести в Большую Книгу Событий, он уничтожался.

Эш открыл железную дверь, и наткнулся на стражей. На их немой вопрос: что он тут забыл, в такое-то время — приемные часы судейства еще не настали, вскинул руку и с важным видом, закатал рукав, показывая змеиный браслет.

— Я по делу. И комиссар в курсе, — предрек вопрос. По-хорошему нужно получить дозволение копаться в старых бумагах, но не хотелось тратить время и объясняться с Шарлоттой, почему он вздумал среди бела дня проникнуть в охраняемое место. Еще заподозрит во лжи. Да и бумажка была лишь формальностью.

Флорентийское герцогство имело полный договор на сотрудничество с Триадой, и любой стражник обязан был это знать. Но Яхо не любил действовать официально и свою команду приучал к этому. Однако сейчас он не знал о задумке Эша и никак не мог запретить. А желание найти самые значимые зацепки по делу, если и вовсе не раскрыть его единолично, и получить похвалу, манило, отбрасывая всякую осторожность. Весть о появлении сыщиков змеиного ордена в городе, могла уже сегодня начать расползаться, а это не всегда помогает расследованию. Эш поставил все на связь дела лиринов с их, и был готов в случае ошибки держать перед лэром ответ.

— Проводите в архив, и позовите смотрителя. Понадобится его помощь.

— Но сир, он спит — вытянулся по струнке один из стражников, — вам лучше прийти после девяти.

— У меня нет на это времени! Разбудите его!

Некоторое время стража, старалась убедить прийти позже, или самим сопроводить его, но Эш был настойчив. Без знающего архив, как дом родной, искать не один час.

Шарлотта может подумать, что меня поймали и наделать глупостей.

— Если вы не поторопитесь и не приведете смотрителя через пятнадцать минут, я сочту это как отказ в содействии и доложу на вас комиссару.

Угроза сработала. Один из стражей бросился на улицу, а второй, учтиво предложил проследовать за ним. Так Эш оказался в архиве.

Покинул серый район за светло — дело заняло больше часа, а руки чесались, и свербило в носу от пыли. Город явно скупился на магов, ограничившись лишь установкой чар на сохранность. Увы, они не избавляли от пыли и прочих приятностей — вечных спутников плохо проветриваемых и темных подвалов. Но, то, что он нашел, заставило выбросить из головы раздражение на обстановку.

Женщина, разыскиваемая лиринами, приехала в город незадолго до окончания войны, и изрядно засветилась в новостных изданиях тех лет, скандальным романом с женатым молодым графом Дюклисом. Да еще и забеременела от него и родила дочь. Граф даже подавал прошение о разводе церковникам и не раз. Но ему отказывали. А позже, и сама любовница, давая интервью светскому журналу, сказала, что скоро уедет.

Так и случилось. Дочь она оставила с графом и никогда не навешала, если верить прессе. Никто не знал, откуда она приехала, и зачем, отмечали лишь ее необычную красоту и подозревали кровь лиринов. Но по документам, она была безродным человеком. На одном из балов, женщина повергла всех в шок, явившись с темно-каштановыми волосами вместо золотистых кудрей. И с тех пор, такой и оставалась. А через несколько месяцев после ее исчезновения, в город приехала делегация лиринов. И была выставлена вон. Граф приказал и близко их не пускать к воротам. Почему? Пресса умалчивала. А светская газета больше ничего о ней не писала.

Смотритель архива рассказал, что сменилось руководство и половина журналистов. Владелицей стала Франса Дюклис, что строго пресекала любые попытки вспоминать о любовнице мужа. Только во время бала, когда подросшая дочь любовницы вышла первый раз в свет, появилась короткая заметка, где та признала, что скучает по матери и ждет, когда она вернется. Не прошло и года как Камелия, а именно так звали девочку, спешно вышла замуж за приезжего и уехала. Вероятно, как писал тот же смелый журналист — не обошлось без участия Франсы.

Когда Эш спросил, можно ли поговорить с этим журналистом, смотритель показал заметку, где говорилось, что бедняга был убит в случайной драке. И посоветовал, их ордену был осторожным — все, кто пробовал копаться в истории Мартины Дориат, бесследно пропадали или погибали.

Девушка ждала его на том же месте, и стоило появиться, набросилась:

— Долго! Я уже подумала, что ты попался! Что мне тогда было делать?

— Ничего. Ушла бы к своим и забыла обо мне, как о ночном кошмаре.

— Как ты можешь так говорить?! Я бы пошла к стражам и призналась, что это все моя вина! Еще не хватало, чтобы из-за моей просьбы ты пострадал.

— Это так мило. Обо мне еще никто так не заботился, — он понял, что зря так резко высказался и постарался изобразить самую милую улыбку и не гневить ее. Похоже, ей и, правда, было не все равно. Как же быстро молоденькие девицы могут влюбиться — его всегда это поражало.

— Дурак — пихнула его и отвернулась, сжимая губы — я ведь серьезно.

— Прости, — Эш коснулся ее плеча, чувствуя, как она чуть дрожит — ты замерзла?

— Немного, ветер был сильный, а я не подумала взять с собой плащ.

Эш стянул с себя свой и накинул на ее плечи. Шарлотта благодарно укуталась в плотную ткань, а он почувствовал себя эгоистом.

Обворожил, обманул, заставил понервничать, и чуть не заморозил — никудышный из меня мужчина, а ведь сейчас я собираюсь вновь обмануть, и даже то, что это пойдет ей на благо, не оправдание.

— Что ты узнал?

— Почти ничего. Пресса того времени скудна. Похоже, кто-то изъял все документы или уничтожил.

— Что прямо совсем ничего?

— В светском журнале встречал упоминания о красотке, явившейся на бал под именем Мартина. А потом, нашел заметку в новостном издании — что тот журнал закрылся. А журналист погиб. И она пропала.

— Война была. Так может, и она погибла?

— В Гербере война почти не касалась города, за исключением самого последнего года, где войска людей, сочувствующие эльфам, попытались штурмовать стены, но, один маленький, но гордый клан йосейку, остановил их, хотя и полностью полег. Это так короткая справка — если ты не знала.

— Я не люблю воины, и не интересовалась ими, тем более она закончилась до моего рождения. И Мидгард далеко от моей родины.

Эшу показалась, что она оправдывается, стыдясь за отсутствие знаний. И это было правильно. Сейчас город празднует Фомарун, для них это не просто древний праздник Единства всех богов: в конце праздничной недели, состоялось памятное сражение за Герберу. А по его завершении — окончилась и война. Эллинские эльфы и йосейку подписали договор перемирия. Эш и сам не увлекался историей, но будучи под началом Яхо — ушедшим на войну в девятнадцать (йосейку признаются совершеннолетними в тридцать), можно сказать, ребенком, просто не мог не заинтересоваться.

Лэр рассказывал, как много волнений вызвало резкое завершение войны. И вовсе не тем, что все жаждали крови, скорей наоборот. Сама война выросла на нелепом конфликте между сыновьями двух народов, двух юных аристократов чего-то там не поделившим. Даймё йосейку убил знатного эльфенка, и закрутилось. Люди же, вынуждены были принять ту или иную сторону из-за близости границ и опасения, что если они останутся в стороне, соседи этого не простят, и попутно пройдутся и по их землям.

Возмутило их то, что нелюди, когда шли суровые бои на территории людей, уже знали, что заключат мир, но оставили в тайне, продолжая бессмысленные наступления.

В самом государстве йосейку вспыхнули серьезные волнения, между главными и побочными кланами. Все из-за маленького клана Шиваки, не получивших подкрепление от собратьев по крови. И все потому, что единственные кто мог успеть им помочь — воины клана Инуками, знали о подписании мира, и не откликнулись на их зов, предпочитая напрасно не класть свои головы.

Гнусная вышла история и печальная. К сожалению, для йосейку, не осталась тайной и ушла в народ. Отчего отношения к демонокровым еще больше усугубилось. А в самой Гербере люди отдали дань уважения павшим героям, высадив в их честь Рощу Памяти, под стенами черного района, где помимо останков клана Шиваки, покоились и другие защитники города.

— Войны нужно презирать, ведь они несут смерть. Но и знать о них важно. Утерянные знания приводят к натыканию на те же грабли. Да и те, кто умер, заслуживают, чтобы даже такие, как мы, родившиеся намного позже, и в другой стране, помнили. Это просто правильно.

— Я чувствую себя такой невеждой.

Переборщил с нравоучениями? Вообще-то, мне это совсем не свойственно, видать, сказалось влияние старших в команде, а точнее, Лин и Яхо. Ариман от них отличался — был более груб и прям, и с легкостью мог послать кого угодно, если они вздумали читать ему морали. Он был авторитетом сам для себя, и я слегка завидую, что не могу так же.

— И зря! Никто не может знать всего, но сейчас ты сделала шажок на этом пути! — он нарочито весело громко рассмеялся, — и не смотри на меня так, словно я твой наставник, не хочу остаться для тебя таким воспоминанием.

— А каким хочешь? — девушка подалась вперед.

Эш сглотнул ком в горле и отступил. Он мог сгрести ее в охапку, поцеловать, а потом утащить в свой номер, и остаться первым в ее жизни любовным воспоминанием. Но… Какой же сволочью надо быть, чтобы поступить с ней так.

— Хорошим, — отвернулся, разглядывая улицу, на которой начали появляться ранние прохожие — а там, сама решай.

Он думал, несколько сложна стала его жизнь, после того он присоединился к Триаде. Всегда есть дом, куда можно вернуться, деньги, хорошая еда и одежда, друзья и женщины, но нет свободы. И никогда не будет. Разве что после смерти.

Пожизненный контракт — главное условие Триады, и обеспечение сохранности их секретов. Он, до конца своих дней будет бегать по заданиям, пока не сложит голову или не перейдет под старость лет на кабинетную работу, и будет безвылазно сидеть в башне ордена как их командор Альгин. А если вздумает завести семью и продолжить род — будь добр выбрать из тех, кто заключил контракт, и не забудь, что твои дети с рождения будут принадлежать ордену, без права выбора. Обрекать на такое вот благополучное рабство, он никого не собирался. Поэтому и душил искорки влюбленности, едва они загорались. И говорил себе: я еще слишком молод для подобного!

— Что вы собираетесь делать дальше?

— Не знаю, боюсь, Мирелия так просто не отступится и придумает что-нибудь еще. А я что? Я просто девочка на побегушках. Куда она пошлет туда и пойду.

— Мне это не нравится. Слишком опасно. Я же говорил: кто-то очень не хочет, чтобы о Мартине узнали. Вас могут убить как тех журналистов.

— Тех? Были еще?

— Ну да, — Эш поморщился, обещая себе впредь следить, за тем, что говорит, — много кто из того светского издания погиб или пропал без вести, едва они упоминали о той женщине. А когда в город прибыла делегация лиринов — их выгнали! И даже приняли указ, никого из вашего народа не впускать. Правда, отменили лет через пять — герцогу не понравилось такое самоуправство.

— Значит, граф не просто так нас не любит, он ведь и тогда правил. И раз так активно все скрывает, значит, есть что скрыть и мы на верном пути! Эш, а ты точно не согласишься, залезь в замок еще разок, может, у графа есть личные архивы?

Он едва сдержал эмоции: Шарлотта не так глупа, как я думал.

— Ни за что! Я же говорил, его недавно обокрали, а вчера он сыщиков издалека позвал, глупо будет, если я вот так попадусь! И вы даже не думайте!

— А что у него украли! — она, казалось, его совсем не слышала, зацепившись за одну фразу — может это то, что мы ищем? Ой, тогда как быть?!

Он спрятал взмокшие от волнения руки в карман.

— Шарли, ты меня вообще слышишь — это опасно!

— И что?! Я сыщик, а не нежная дама! Мне пора привыкать к опасностям, если я хочу стать полноценным членом Золотого Лотоса!

Эш словно окунулся в прошлое и увидел самого себя — радостного возбужденного, купленного с потрохами перспективой новой сытой жизни. Он был готов на все, чтобы попасть в самый прославленный орден наемников. Благо первое дело досталось не таким опасным. Лотос же свою молодежь не жалел.

— Тогда позови меня!

— Куда?

— Да куда угодно! Если вы решите продолжать, привлеки меня! Я не хочу, чтобы ты рисковала собой. Я переживаю.

— Правда? — на щеках появилась краска, — раз так, обязательно позову. А хочешь, поговорю с Мирэлией, может она тебя, как положено, наймет?

— А давай! Прямо сейчас к ней поедем!

— Давай, сначала я сама… а то… я сбежала. Она ругать станет.

— Тем более едем вместе! Я все ей объясню!

Он забрал из ее рук поводья, вскочил в седло и протянул ей руку. И опять они поскакали по улочкам Герберы.

Эш повел кобылу через парк. Так было короче, чем ехать по кольцевой. На одной из дорожек стояли люди. Что было странным для столь раннего часа. Еще издали он заметил, что они чем-то испуганы и возбуждены. Одна дама почти лежала в объятия кавалера, что интенсивно обмахивал ее веером. Другая расхаживала из стороны в стороны, громко щебеча, о том какой ужас и как такое могло произойти прямо в парке! Троица мужиков, одетых поскромнее, кучковались чуть в стороне. Один из них кинулся навстречу, маша остановиться. Эш подчинился.

— Эй, парень, нам лошадь нужна, прям позарез, вернем, клянусь честью!

— Спятил? Ну и наглые грабители пошли.

— Я порядочный гражданин! Нужно Серых плащей позвать, и поскорее. Мы, отправили одного пешего, но пока он доберется, а тут преступление. Надо зафиксировать.

— Эш, надо помочь, давай съездим — высунулась из-за его спины Шарлотта, — а что именно случилось, что нам стражам передать?

— О, леди, не увидел вас. Убийство случилось, особо жесткое.

— Какой ужас, кого убили?!

— Да откуда мне знать! Мы с приятелем, мимо проходили и услышали, как дамочка вопит, — махнул он рукой назад, — побежали, думал, мало ли насилуют, а там одна баба орет, а вторая мертвая лежит. И никого. Ну, мужик там ее подошел потом, но они, вроде как, не причем, со свиданки возвращались. Хотя кто их знает. На всякий случай не выпускаем из вида.

— Я должен посмотреть! Шарли, езжай за стражей.

— Ну, уж нет! Я с тобой. Кстати, — обратилась к мужику, — меня зовут Шарлотта и я из Золотого лотоса, так…

— Еще одна, — скривился он, не дав договорить, — знаю, я про вас. Слышал, как вы постоянно суете носы в дела стражей. Так не надо сейчас, пусть мужчины делают свою работу, а вы свою. Готовьте, детей растите, пляшите и пойте, в общем, радуйте своих мужчин и не лезьте на их место.

Она вцепилась в спину Эша, больно впиваясь ногтями. Словно это он, только что толкнул явно шовинистскую речь. Хотя в чем-то он был с ним согласен.

— Что вы имели в виду, сказав еще одну?

— А, пришла тут дамочка, и тоже давай представляться, мол, из гильдии Лотоса и нас гнать, мол, сама присмотрит. Да какой там!

— А как она выглядит?

— Как-как, баба, красивая с сиськами! В платье роскошном, кудри, вся такая красотка, что диву даешься, одна в таком часу, в парке. Так что съездишь, а?

— Ты сам, — Эш спрыгнул с коня, снял превратившуюся в статую девушку, и протянул поводья мужику: — только верни мне лошадь, а обмануть вздумаешь, я тебя из-под земли достану.

И улыбнулся, обнажая оскал острых клыков. Мужик все понял и, справившись с рыжей кобылой, умчался из парка. Эш посмотрел на девушку. Она все еще была в ступоре и закуталась в плащ, так, словно ее кусал мороз.

— Это ведь твоя наставница, да? — спросил, но и сам уже знал ответ — боишься с ней встречаться? Может, тогда в Грей Тораль пойдешь? Давай тебе экипаж вызовем!

— Дело не в этом, — пропищала она, — я боюсь мертвеца увидеть. Я ведь никогда их не видела. А что если в обморок упаду. И какой тогда я сыщицей буду?

Глава 8

Солнце больше не грело темную комнату и стало прохладно. Линильвель проснулась и первые минуты не могла поверить, что прошло столько времени. Гостевые покои графа в потемках казались музеем. Стало не по себе. Как и в хранилище графа, когда она пыталась заглянуть в прошлое. Тот же озноб и желание бежать из замка как можно дальше, в леса, в живое место!

Шторы колыхнулись. Тени от ночных светил протанцевали зловещий танец. Лин вскочила, на ощупь, зажгла лампу. Оделась и вылетела из комнаты. Не глядя на портреты на стенах, помчалась вниз, туда, где была жизнь. В гостиной помедлила, чтобы перевести дыхание и решить главный вопрос. Что делать дальше?

Дверь столовой распахнулась.

Граф Дюклис не заметил гостью и направился прямо к лестнице в правое крыло. Но его спутник — седовласый старик в длинном, достающем до пят лиловом сюртуке и разношенных ботах, замер, уставившись на нее с любопытством.

— Ваша милость. Что за чудесная дама у вас в замке? Вы нас не познакомите?

Она вышла из тени и поклонилась.

— Добрый вечер. Мое имя Линильвель. А вы мастер порталов? — определила она по крупной подвеске на шее с темно-фиолетовым кристаллом, проглядывающей сквозь длинную бороду.

— Именно так.

— Мастер, — подошел к ним граф, — Миледи из ордена о котором я вам говорил. Думаю, вам нужно пообщаться наедине.

Маг закивал и расплылся в улыбке.

— О да! Но мне сейчас нужно ехать. Миледи, не присоединитесь? В моей карете никто нас не побеспокоит

— Куда?

— О, вчера в замке барона Энземского приключилась неприятность, а жена сына графа как раз приходится дочкой тому барону, вот она и настояла, чтобы я во всем разобрался. Речь идет о краже и применении магии. Я думаю, что это может иметь отношение к хищению у графа. Но я не следователь, а просто мастер порталов. И не отказался бы от помощи профессионала. Нет, я просто настаиваю, чтобы вы мне помогли!

— Раз вы настаиваете. Но я не хочу, чтобы присутствие моего ордена подверглось всеобщей огласке. Я представлюсь вольной сыщицей из Эллина.

— Пусть будет так, — предложил ей локоть, — прошу.

Клаудиус полдороги развлекал рассказами о городе и семействах знати. Но Лин ловко перевела разговор к странностям замка.

— Ни разу в стенах замка мне не удалось провести ни один ритуал, да и простая магия дается тяжелее и отнимает гораздо больше сил. И дело не в Закрепах! Я думаю, сей феномен поселился в замке давно. Может, с тех времен, когда в небесах летали драконы. Ведь замок очень древний!

Лин вспомнила Аримана.

Он неплохо разбирался во всем, что касалось древней магии. Возможно, стоит его привлечь к расследованию. Он скоро должен вернуться из Магестора.

— А если прощупает пространство магистр или кто посильнее?

— Я пробовал с помощниками круг магов создать. Чем сильнее давишь, тем больнее бьет. Все силы из нас выжала пресловутая защита. Целые сутки спал, как мертвец. Больше я не решусь на такие эксперименты, а то на самом деле к мертвецам отправлюсь. И никому не советую. Все равно к краже феномен отношения не имеет.

Лин уставилась в окно. Мимо, приветливо помахивая, проносились лианы, свисающие с голых стволов кадаров. Ночь преобразила лес, делая его пугающим для многих. Но не для нее. Она чувствовала за ворохом покачивающихся в прохладном ветре лесных монстров живое тепло.

А если маг ошибается, и связь замка и кражи есть? Слишком странная история ожерелья, то, как оно попало к графу, и то, как граф спрятал его от посторонних глаз. А если оно колдовское?

— Как вы считаете, мастер, замок способен спрятать колдовскую вещь так, чтобы ее даже маг не нашел?

— С поисковыми заклятиями я не экспериментировал. Но раз замок гасит колдовство, то вполне может подавлять силу предмета. Вы не просто так спросили. Считаете, в замке может быть спрятан артефакт?

— Что-то же вызвало феномен. Может артефакт. Или тот, кто его спрятал.

Карета остановилась.

— Мы приехали — объявил маг, а Лин выглянула в окно, с удивлением замечая, что в раздумьях не заметила, как они въехали в замковый двор.

Знакомство с семейством Энземских вышло скомканным. Барон, едва услышал, зачем они приехали, ретировался, оставив разбираться младшего сына.

— Очень непросто разглядеть в красивой девушке мошенницу. Даже я поверил, не говоря о сентиментальном отце, — мужчина остановился возле розовых кустов. — Всего за несколько дней она смогла подговорить служанку. Колдовство, не иначе!

— Рано говорить об этом. Сначала я бы посмотрел комнату, где она жила — и где все случилось. — Клаудиус уселся посередине скамьи, оставив место только для одного. — Девушки и без чар могут околдовать, особенно таких, как мы.

Виргус отвернулся, боковым зрением косясь на молчаливую Лин.

— Может, и так. Она мне нравилась. Но спустя день после ее побега я понял, как абсурдна была моя симпатия. Знаете, встреть я ее не в своем доме — никогда не загляделся. Я предпочитаю брюнеток.

Лин вздернула брови, когда Виргус подмигнул ей.

— Мастер Клаудиус, вы можете вызвать мираж событий? Хотелось бы взглянуть на воровок.

— О, дорогая, я бы с удовольствием, но боюсь, время прошло много, и я бы не хотел стать случайным свидетелем тайн барона. В его кабинете ведь все происходило. Это не этично. И вам не советую настолько любопытствовать.

— Вы правы, отец никогда на это не пойдет. Буквально сегодня у него велась важная беседа в кабинете, — Виргус полез в карман, — у меня есть портрет воровки.

Протянул Лин листок бумаги. Клаудиус придвинулся ближе.

— В тот вечер я решил остаться в замке и не ехать с отцом на бал. Мы накануне повздорили, из-за симпатии к гостье, но это неважно. Я работал в кабинете отца, и пришла она. Я сначала не понял, в чем дело, и попросил уйти, но она была настойчива.

— Что она хотела от вас?

— Она меня пыталась соблазнить! И как я сказал, я был очарован — и поддался. К счастью, мой Верный Брэндон Шарк заглянул в кабинет. Он заметил, что слуги пропали, и нашел стражу, спящую прямо у ворот. Он спугнул ее, и тогда она применила магию. Я не видел, что было после того, как она вышвырнула меня в окно. Но Брэндон говорит, что ему пришлось отступить, настолько страшна была ее магия. А в это время служанка Мариса собрала вещи и драгоценности моей покойной матери. Если бы не мой Верный — кто знает, чтобы она еще натворила.

— Зачем вам наша помощь, если вы уже к стражам обратились?

— Стражи — такие же люди, как и моя охрана, и их легко околдовать. Вы другое дело. И я прошу вас, когда их поймаете — сообщите мне. Перед тем как она отправится в тюрьму, я хочу поговорить с ней.

— Хорошо, — Лин передала портрет магу. — А у вас нет портрета служанки? Вы же хотите, чтобы мы обеих нашли?

— Увы, нет, могу лишь описать на словах. Я не стал сообщать о ней стражам, все-таки она столько лет проработала. Думаю, она под действием чар, и сама вернется, как только вы поймаете колдунью. А если нет — неважно. Пусть идет куда хочет. Просто найдите воровку.

— Мы сделаем что можем, милорд, — Клаудиус закончил рассматривать портрет и сунул его за пазуху — но, она могла покинуть город.

— Только если умеет летать. Ни один стражник у ворот ее не выпустит. А тоннель, которым она ушла, ведет внутрь города. Наверняка, где-то затаилась.

Виргус сорвал бутон желтого цветка, смял и выбросил по ветру.

Лин не стала ночевать в замке барона и отправилась в город. А все из-за Яхо. В положенный срок он не вышел на связь и не отвечал. Она разнервничалась. А тут еще и Эш. Он связался на рассвете, рассказал о кровавом убийстве в парке, и об участии Золотого Лотоса. Как и почему Триаду должно это заинтересовать, не пояснил, и оттого она злилась еще сильнее. Ей бы Яхо искать и так половину притонов за ночь обежала. Но делать нечего. Слишком настойчиво рыжий звал ее поглядеть на труп. И поклялась, что прибьет его, если окажется, что она зря тратила драгоценное время.

В парк въехала, чуть опередив стражей и конницу Серых плащей. На дороге увидела кучку людей, а вот рыжего нигде не было. Слезла с лошади, проигнорировав вопросы мутных мужиков, и пошла по оставленным зеваками следам. И вскоре, услышала знакомый голос:

— Леди, я могу быть полезен. Да и денег за работу много не возьму, что вы мнетесь?

— Ты меня плохо расслышал мальчик, уходи, и не показывайся мне на глаза, а то страже сдам! — отвечала, глубоким бархатным голосом, женщина, немолодых лет.

— Зачем сразу угрожать?!

— Сразу? Я сколько времени пыталась донести до тебя, что нам помощь мелкого жулика не нужна.

— Я не мелкий! Я благородный, изыматель!

Лин вышла на поляну, где хорошо устраивать пикники, и Эш замолчал, сделав испуганные глаза.

— Надеюсь, она ничего не слышала, — громким шепотом произнес он, активно жестикулируя бровями.

Женщина, обладательница бархатного голоса, оказалась моложе, чем представляла Лин, по крайней мере, с виду. Гладкая ухоженная кожа с искусственным румянцем, легкий, едва заметный макияж и золотые локоны, почти до талии, да такие густые что, ни одна женщина не удержится от зависти. Кроме Линильвель, что сама обладала не менее пышными и даже более длинными волосами. Платье на лиринке было совсем блеклое, больше подходившее горничной, ежели леди ее статуса. А статус красноречиво показывал кулон на шее в виде распустившегося Лотоса.

— Вы не похожи на представителя городской стражи или Серого плаща. А раз так, зевакам здесь не место. Уходите!

Лин взглядом нашла убитую. Та лежала прямо за спиной женщины, накрытая дорожным плащом, из тонкого синего шелка.

Похоже, что мисс «я самая важная», пожертвовала свой.

Руки трупа были раскинуты в стороны, а рядом, на траве лежали свежие лепестки каких-то мелких бледно-желтых цветов. Каких, станет ясно, когда подойдет ближе. Чем Лин и занялась, полностью проигнорировав женщину.

Той это не понравилось:

— Я с вами говорю! — она загородила путь, и чуть выпятила вперед пышную грудь — кто вы такая?! Немедленно представьтесь и покажите документы или убирайтесь вон!

— А вы? Кто вы такая, чтобы тут распоряжаться? Нет, я вижу, что вы член гильдии Золотого Лотоса, но не пойму, с каких пор вы работаете на Герберу. Ах, неужели вас призвали к службе?

— Перед вами я отчитываться не собираюсь!

— Ну хорошо, а как насчет того, чтобы предъявить документ, где говорится о ваших полномочиях. У меня, к сожалению для вас, такой имеется.

Лин грациозно выудила из плащевого кармана свиток и развернула, ткнув им чуть ли не в лицо женщине. Еще утром она настояла, чтобы граф выдал ей официальное письменное подтверждение, что она, как член Триады, работает на него и имеет доступ и право взаимодействовать со всеми городскими службами.

Отсчитав десять секунд, вполне достаточно, чтобы та ознакомилась с содержанием, свернула свиток и убрала.

— Триада, опять вы встаете на нашем пути — прошипела женщина, не хуже настоящей змеи — но в этой раз, не получится. Это наше дело. И я знаю то, о чем вы никогда не догадаетесь.

— И что же? Помогите следствию? Или, — она понизила голос, имитируя угрожающие нотки Яхо, — попросить стражу задержать вас и допросить, по подозрению в препятствии следствию? А может вы убийца? А нет, так я слышала, как вы переговаривались с мошенником, могу вас за это задержать, хотите?

Эша выпучив глаза, замахал руками и попятился.

— Я пойду. Меня еще красотка ждет не дождется.

— Оставь Шарлотту в покое! — закричала женщина. — Если я увижу тебя рядом с ней, то…

— Что? Убьете, прямо как ту несчастную? О, звучит опасно!

— Ты в своем уме? Нет, вы это слышите?! Этот воришка, совсем страх потерял!

— Воришка? — Лин изобразила крайнюю заинтересованность, — а есть доказательства? Ложное обвинение дело подсудное.

— Вы что сговорились?! Издеваетесь надо мной?!

— С чего бы мне? Я лишь хочу понять, что здесь произошло, и для начала, осмотреть тело. А вы мне мешаете.

— О Ямени, да смотрите, все равно вы ничего не поймете.

Она отошла, скрестив руки на груди.

— Я пойду все же, а если понадобятся мои показания, буду ждать на дороге, а лучше в беседке, она рядышком с дорогой, мимо не пройдете. И вас госпожа Мирелия, тоже буду ждать, в любое время. Спросите у вашей подопечной, где меня найти. И не забудьте спросить, что мы делали этой ночью.

Эш поиграл бровями и скрылся под ругань лиринки.

Позер, в артисты бы ему.

Лин откинула плащ с убитой и вздрогнула. Юная девушка лежала с перекошенным от ужаса лицом, стеклянные глаза глядели в небо, на шее сгоревший обод кожи, словно на нее надели раскаленную цепь.

Хотя нет, больше походило на что-то более изящное.

Но главное, к чему так и тянулся взгляд — раскрытая рана на груди, с выломанными наружу ребрами и отсутствующим сердцем. Несколько лепестков дикой камелии попали в рану и на лицо девушки, словно похоронные цветы. И Лин бы не обратила на них такого внимания, если бы поблизости были клумбы, но, цветущие насаждения начинались в стороне, и ветер никак не мог принести лепестки сюда. Труп начинал попахивать и привлекать внимание мух, и она, подобрав пару лепестков и проверив документы у девушки и не найдя их, прикрыла ее плащом.

Подошла стража и троица из Серых плащей. И первым делом они спровадили Мирелию. Лин же, показав документ от графа и договорившись заехать в комиссариат и поприсутствовать на вскрытии, побежала за лиринкой. Ей не давало покоя, ее заверение, что ничего она не найдет: женщина знала что-то об убийстве, либо подобрала ценную улику. И не сильно хотелось встревать в непонятное дело, но интуиция кричала — надо!

— Нам нужно поговорить, — догнала она женщину и пошла рядом.

— Вам нужно, а мне нет.

— Если вы что-то знаете, расскажите, Триада может помочь. Вы же понимаете, что у нас больше допусков.

— Вам заняться нечем? Я же чувствую, что вы не ради убийства приехали. И не пытайтесь мне лгать. Я Высшая жрица Ямени. Мастер душ и поющая с ветрами!

— Не ради, мы расследуем ограбление — впечатлилась Лин статусом, — я честна перед вами.

— Я рада, но этот не поможет, занимайтесь своим делом, а мы как-нибудь справимся и без допусков. Или вы опять начнете угрожать задержанием?

— Обойдемся без этого, но я хорошо знаю, чем заканчиваются ваши расследования подобного толка — смертями. Вашими смертями.

— Да бросьте, из-за парочки неудач, вы клеймите каждую группу Лотоса провалом. Это непрофессионально. Я и моя группа опытны, и можем постоять за себя, правда, с нами стажерка, но она никуда не полезет, можете спать спокойно.

— И все же, я предпочту перестраховаться. Просто расскажите о вашем деле, чтобы мы хотя бы знали и были на связи. И в случае чего, пришли бы на помощь.

— Не притворяйтесь, что вам есть дело до нас. Вы боитесь, что мы доставим проблемы, — остановилась и серьезно поглядела снизу вверх на Лин, — ваши уговоры бесполезны, как минимум потому, что наше дело — правительственная миссия под грифом секретно, и строго-настрого запрещается посвящать в нее посторонних.

— Тогда скажите, кто ее, по-вашему, убил? Маньяк, спятивший колдун?

— Боитесь, что будет серия? — едва слышно спросила жрица Ямени, и Лин кивнула. — Это возможно, но я постараюсь не допустить новых жертв, или хотя бы поймать убийц до конца шестого дня Фомарун. Это все, что я могу вам сказать, а теперь прощайте.

Глава 9

Длинный плащ Вэй сняла сразу. Слишком тяжел он был, а ведь приходилось тащить и сумку. Но выбросить его рука не поднялась, и пришлось мучиться, проклиная свою слабость. Ближе к городу тоннель начал оживать, появились крысы, насекомые и прочие мерзости, охочие до падали. Вэй ёжилась и вздрагивала от отвращения; особенно когда обнаженных щиколоток касалась мокрая шкурка крысы или рука вязла в останках съеденных грызунов и липкой паутине. Чем ближе к городу, тем сильнее воняло. Часть канализационного слива попадало в тоннель. Всего маленькая струйка, но этого хватало, чтобы наполнить узкое пространство тошнотворным запахом.

Вэй припала к ржавой решетке и зажмурилась. Несколько часов в подземном тоннеле, почти в полной темноте, уповая лишь на глубинное зрение, и она дошла. Кривые прутья остановили бы многих. Но худая, как ребенок, не боясь запачкать безнадежно испорченное грязью тоннеля платье, она протиснулась, добавив пару ржавых следов на ткани. Она стояла и улыбалась, подставляя лицо теплому ветру и солнышку; взъерошенная, чумазая, в порванном платье, блаженно вдыхала ароматы цветов, пока жуткий тоннель не выветрился.

Солнечный закоулок. Никого. Только растущие из каменной кладки ветхого дома дикие цветы, пыль и хлам. Она медленно побрела, вслушиваясь в странную для оживленного города тишину. Тело, напитавшись солнышка, расслабилось и с трудом слушалось, ноги гудели от каждого шага, а руки и спину сводило. Как она сейчас завидовала Марисе с сильными мышцами!

Прислонилась к стене дома и скинула с плеч ставший неподъемным мешок. Хотелось пить. И пришлось искать колодец. Флягу с мутной и явно алкогольной жижей она вылила еще на первом привале. Колодец нашла, спустя два дома. Заросший, старый, почти развалившийся. Села на бортик и бросила вниз камень. Булькнуло, но очень далеко. К счастью, сохранились веревка и ведро-черпалка. Кряхтя в голос, она вытащила вожделенную воду и первым делом умыла лицо и руки.

Спустя полчаса белая кожа снова светилась чистотой, волосы легли в ровную косу, касаясь пушистым кончиком поясницы. Легкое заклинание в воду, выветрило запах ночного похода. Платье, местами мокрое, мгновенно высушилось на солнце, однако везде оттереть грязь не получилось, и ржавые следы неприглядно украшали талию и грудь. Оборки оторвала полностью и, махнув рукой на надорванный подол, отправилась дальше.

Одиночество развалин закончилось внезапно. Израненные дома, скрипя дверными петлями, выпустили жильцов. Женщина в выцветшем платье недовольно окинула веселое солнышко, уставив руки в бока. Галдящая свора пацанят, оттолкнув суровую мадам, выскочили из дома. И под возмущенные крики бросились в переулок.

Троица пожилых женщин с ведрами едва не сбили Вэй с ног, шагнув из-за угла.

— Шельма, смотри куда идешь! — завопила одна, схватившись за ведро.

Вэй отшатнулась, ударившись об стенку дома. Кусок камня задрожал и выпрыгнул под ноги бабам.

— Ну, что за девка, ни глаз, ни ног! — зашипела вторая и перехватила ведро, словно собралась окатить ее водой. — Пошла прочь!

Вэй бросилась наутек, слыша позади заливистый смех.

— Калохар! Прости меня! Ну, пожалуйста, вернись! Ты мне очень нужен!

— Чего это вдруг? Ты самостоятельная, меня слушать не желаешь, зачем я тебе?

— Я все осознала. Что мне сейчас делать, вокруг такой недружелюбный народ? Я не хочу снова в беду попасть.

— Здравая мысль. Советую держаться подальше от местных и надеть плащ, а то выглядишь, как сбежавшая принцесса. Вот все и косятся, еще и ограбят.

Вздохнув, она накинула плащ на плечи и почувствовала, как солнце с жадностью впилось в темную ткань.

— Спроси у кого-нибудь, где площадь с фонтаном, может рядом есть трактир, там подождешь служанку.

Вэй поглядела по сторонам. Как назло, улочки опустели. Зато над головой распахнулись ставни и ее обдало вонью ночного горшка. Успела отпрянуть, как ржавая вода с плеском оросила майскую травушку под домом, а из окна высунулся лысый дед и что-то прошамкал беззубым ртом. За следующим домом едва не столкнулась с двумя изрядно выпившими мужиками.

— Ой, красавица, какая! Не хочешь с нами прогуляться?

— Ненавижу пьяниц!

— Ой, фифа нашлась. Да кому ты еще нужна-то.

Вэй укололи его слова, и она побежала. И скоро вышла на маленькую площадь.

Ветер тоскливо гонял серый песок, стирая отпечатки копыт и ног. Двухметровая нимфа бережно держала кувшин, из которого в заросший мхом бассейн вытекала струйка водицы. Ее каменная сестра, оставшись без кувшина и без руки, печально глядела на черный, как копоть, одноэтажный дом.

— Думаешь это то место?

— Похоже.

Присела на каменный обод и тяжко вздохнула. Она очень устала, а ноги гудели, еще и тесные туфли наверняка до мозолей стерли стопы. И хотелось есть.

Яркий двухэтажный дом с золотистыми оконцами и флюгером-петушком на крыше приковал внимание. На широкое крыльцо вышли две дамы. Пурпур и глубокая синева тканей, подчеркивали изгибы женских тел, оставляя спрятанными только ножки. Они неторопливо раскурили сигареты в мундштуках, косясь на Вэй. Вьюн диких роз украшал узкую вывеску над порогом, оставляя лишь догадываться, что скрывается за дверьми вычурного для трущоб здания.

Напротив него высился широкий дом в два этажа с конюшней. Над простеньким крылечком болталась покосившаяся вывеска с изображением общипанной птицы. Две трубы на крыше выплевывали в голубое небо серые клубы дыма, а из распахнутых ставней разливался запах жареного. Живот свело. И она пошла к дому с полудохлой птичкой.

Внутри было темно и душно. Низкие потолки поскрипывали. Сонная подавальщица спустилась со второго этажа и исчезла в каморке за стойкой. Трактирщик, огромный лысый мужчина, хмуро посмотрел на Вэй и поприветствовал долговязого мужчину с сальными черными волосами, зализанными назад, присевшего у стойки на высокий табурет.

— Налей еще и запиши на мой счет — прохрипел чернявый.

В зале сидели несколько компаний, вяло беседующих и ковыряющихся в костлявой курице и липкой каше. Выглядела еда так убого, что пропал аппетит. Но живот нужно набить, иначе просто не хватит сил. Подошла к стойке и поставила мешок на табурет.

— Здравствуйте, а, можно поесть, салатик или свежего хлеба с водой.

— Каша, жареная курица, сухари и похлебка на костях, больше ничего нет.

Ничего из этого не хотелось.

— Подскажите, есть ли поблизости другая таверна?

— Ты хочешь сказать, мое меню недостаточно изысканно для тебя?! Деточка, ты в черном районе, а это Сизый ястреб, а не Грей Тораль!

Интересно и что это за место такое. Грей Тораль… звучит величественно.

— А где этот Грей Тораль?

Чернявый отвлекся от пива и уставился на нее. Да и не он один. Все разговоры в таверне затихли.

— Извините, я лучше пойду, — потянулась за сумкой, но мужчина успел ее перехватить. — Эй! Это мое!

Он смахнул с нее капюшон.

— Так и думал, — улыбнулся, и Вэй стало не по себе, — ты ведь магинья, только в город приехала? Не бойся, не обижу. Хочешь, провожу в Грей Тораль?

Идти с этим типом… что-то боязно. Не нравится мне, как он на меня смотрит, словно рыбак на жирную рыбку.

— Не стоит, я сама, но не откажусь, если вы расскажете, как туда дойти — она очень старалась, чтоб голос не выдал нервозность.

— Э, приезжий, оборзел! Не забыл, чья это земля?! Это таверна Воронов и все, кто в нее приходят, проходят сначала нас. Так что давай иди, пей пиво и не лезь! — рявкнул кто-то из зала и послышался стук шагов.

— Ты это серьезно? Ты мне угрожаешь? — чернявый уставился за плечо Вэй, и кривая ухмылка искривила его губы.

— Это предупреждение, ты чужой в этом городе и раз тебе позволили остаться, подчиняйся правилам. А она идет с нами! В саду Мадам Помфри как раз не хватает белой розочки.

— Не стоило сюда идти. Паршивое местечко.

— Так это ты предложил! — вспыхнула Вэй — и не надо говорить, мол, я и сама могла догадаться, что здесь меня ничего хорошего не ждет! И что это за сад Мадам?

— Ну не буду, а Мадам… что-то мне подсказывает, что он имел в виду соседнее заведение. И там отнюдь не цветы выращивают.

— А что?

— Ты совсем слепая? Бордель это как пить дать!

Вэй задохнулась от возмущения.

Меня в бордель!

Обернулась. Плешивый мужичок уже стоял за ее спиной и жадно оглядывал ее.

— А меня никто спросить хочет?! Я никуда не пойду! — потянула на себя мешок, и чернявый отпустил его, — и ты отвали!

Толкнула плешивого, собираясь свалить из этого злачного местечка. Как за его спиной появился еще один мужик. Да и остальные компашки начали подниматься со своих мест.

— Ты смотри, какая дерзкая! — свернул мужик золотым зубом. — Ничего, мадам тебя укротит. Да парни?!

Раздались поддакивающие смешки. И Вэй бросила в жар от злости.

Ну, уж нет, дважды я на одни грабли не встану!

Ее зажали со всех сторон. И Вэй бросила взгляд на чернявого.

Поможет?

Но тот лишь пожал плечами, мол, сама разбирайся, и отступил. А интерес в его взгляде лишь возрос. Словно он поставил на лошадь и с предвкушением ждал, когда та проявит себя.

Подонок!

— Сама справишься? — обеспокоенно спросил дух — а то я могу…

— Нет! Это моя разборка! И они меня разозлили!

Она прикрыла глаза и позволила облапать себя, нагнетая злость и превращая эмоцию в чистую силу пламени. Ее схватили и поволокли, но не к выходу, а к лестнице на второй этаж. Вэй расслышала, что прежде чем ее отдать в бордель, похотливое стадо собиралось опробовать новую кобылку. И это стало точкой кипения.

Огонь вспыхнул в ее руках.

Казалось, само пространство замолчало, а время приостановило падающие песчинки. Она наблюдала, как медленно расширяются зрачки схватившего ее мужика. А затем в глухой тишине услышала его вопль. Потом еще один и еще. Всех кто ее окружил, накрыло огненной волной, сжигая волосы и одежду. Завоняло паленым.

Остальной народ побежал, перепрыгивая через деревянные столы и стулья и сметая с них еду и напитки. Кое-кто догадался схватить кувшины и облить себя, защищаясь от огня. А трактирщик кинулся к бочке с водой. И окатил первого горящего мужика.

Вэй, не став дожидаться развязки, попятилась к выходу, опасливо глядя на чернявого. Он не испугался, не дернулся, лишь чуть отошел от охваченных огнем мужчин и так довольно улыбнулся, что стало не по себе.

Жуткий тип.

Ее огонь оказался не таким уж и смертоносным (никого убивать она по-настоящему не хотела, а так проучить), и почти потух, продолжая жевать одежду и дерево. И на нее опять обратили внимание.

— Ведьма! Лови ее!

Вэй побежала. Выскочила на крыльцо, наступила на свой плащ и полетела со ступенек. Даже испугаться не успела, как ее поймали чьи-то руки. А она, вместо того чтобы оттолкнуть и бежать дальше, уткнулась в грудь незнакомца, мелко трясясь от пережитого стресса.

— Вы в порядке? — спросил он приятным тихим голосом.

И Вэй задрала голову, разглядывая его лицо. Правда, открытыми были лишь глаза — живые карминовые, и нисколько не опасные. Сам высокий мужчина был одет в черный костюм и плащ, как будто ночной вор или убийца. На поясе висели два клинка. И весь его внешний вид кричал, что он опасен, и надо скорее бежать! Но она медлила, разглядывая его, и так остро захотелось закричать: ну почему со мной всегда происходит что-то плохое! Неужели каждая встреча с противоположным полом будет такой опасной, неприятной и отвратительной! Неужели в этом мире не осталось никого порядочного!

Но она лишь пролепетала:

— Да, извините.

И отпрянула от мужчины. Дверь таверны распахнулась. Обнажив меч, выбежал тлеющий мужик.

— Где она, где эта ведьма?! Убью!

Увидев Вэй, злорадно оскалился, и покатился со ступенек, сбитый вылетевшим следом за ним плешивым.

Алаокий, одной рукой придерживая Вэй, отошел от крыльца, и она впервые почувствовав жгучую благодарность к мужчине. И надежда, что все же остались в этом мире порядочные мужики, пусть и в таком злачном местечке, ожила.

— Я не виновата, правда. Они первые на меня напали — зачем-то начала оправдываться, — это ведь неправильно обижать беззащитных девушек? Вы так не считаете?

Появились и другие посетители таверны, и на улице стало шумно. Некоторое до сих пор не могли сбить пламя с одежд. Вэй почувствовала во взгляде алаокого молчаливый вопрос и поспешила ответить на него.

— Они сами виноваты, в бордель меня отправить хотели, что мне было делать? Но я не собиралась их убивать, я не такая! Не думайте про меня плохо.

И словно желая доказать верность своих слов, позвала огонь вернуться. И тогда появился он. Чернявый.

— Вот Кьярх! Этот тип меня пугает, — видя, как мужики вновь собираются окружить ее, закричала: — А ну, стоять! Живо передумали! Или думаете, я не повторю!

Подняла руку и зажгла маленький огонек. Мужики остановились, переглянулись. А улыбка чернявого стала еще шире.

— Пора делать ноги — напомнил Калохар.

— Сама вижу.

— Не вздумайте ходить за мной! Иначе я вас поджарю, как эту вашу курочку!

Взглядом нашла дорогу, не ту по которой пришла, и, надеясь, что она выведет ее из гадкого райончика, прошептала алаокому:

— Извините, если доставила вам неприятности, но мне пора.

Не сводя взгляда с замершей толпы пошла к дороге.

— Тебе это с рук не сойдет! — закричал златозубый.

— С этого момента ходи и оглядывайся, и про сон забудь. Вороны обид не прощают! — поддакнул кто-то еще и Вэй опять разозлилась.

— И маги тоже! — показала им средний палец, — это что же за несправедливость такая, они первые напали, еще и обиделись! Да что с этим миром не так! Нет, не с миром, а с мужиками. То, злые как волки голодные, то похотливые.

Она прибавила шаг, едва сдерживаясь, чтобы не побежать, но знала, стоило это сделать, как вся толпа бросится в погоню. А когда ушла с площади, в полной тишине разлился приятный смех алаокого.

— Эй, чего ржешь?! — замахнулся мечом мужик с золотым зубом — жить надоело. Или ты не слышал, на чьей земле стоишь!

Яхо перестал смеяться и склонил голову, рассматривая собравшихся мужиков, бандитской наружности.

Обычные люди, да еще и трусы. Проблем не будет.

Взгляд остановился на долговязом в черном плаще.

А вот с ним непонятно.

Тот принадлежал роду йосейку, это было ясно по заостренным ушам и характерному миндалевидному разрезу глаз. Только из побочных кланов, о чем говорила черная радужка. Лишь главные имели насыщенно-алые оттенки глаз. Младшая ветвь имела примеси чужих кровей в родословной и хуже контролировала внутреннего демона, прозванного йомой. Да и в целом хуже управлялась с родовой магией. Но у них хватало и своих особенностей. Каждый клан мог владеть несвойственными народу йосейку магическими способностями и даже стихиями. Что делало их неудобными противниками. А после войны отношения главных и побочных кланов сильно обострились.

Яхо не владел родовой магией. Просто не развил. Когда была возможность — пришла война и он, бросив школу, ушел на фронт. Потом в Триаду. Да и привык, и не жалел об упущенных возможностях, полагаясь на острые мечи, сноровку и ум.

Йосейку улыбнулся кончиками губ, и что-то шепнув стоящему рядом плешивому мужичку, ушел в таверну.

— Э, идемте внутрь, оставьте его. Сами же видели ничего он с ней не заодно, так неудачно мимо шел.

— Почему же мимо, я к вам и шел — хмыкнул Яхо и зашагал в таверну, готовый в любую секунду отбить внезапную атаку.

— А что же тогда она его не трогала?

— Такеж, трогала. Вон как цеплялась, видать, угрожала, только мы не слышали — продолжал сводить на нет нелепый конфликт, плешивый.

— Эй, так и было?

Яхо не ответил, зашел внутрь, закрыв дверь, перед чьим-то носом.

Пахло внутри не очень и это мягко сказать. Помимо едкой гари, воняло дешевым пивом и отвратительного качества кухней. Трактирщик, здоровый лысый мужик, ругался с мелким мужичком у стойки, отчитывая за погром, начавшийся из-за девицы, и требуя с них оплатить ущерб. Тот противился, тыча в него обожженной рукою и обвиняя его в том, что он мог помочь, а не стоять истуканом. На что черноокий йосейку, усевшись на высокий стул у стойки, резонно заметил:

— Помочь справиться с хрупкой женщиной? И это Ночные вороны? Или вас теперь звать жареными куропатками?

— За языком следи чужак, а не то — мелкий пнул стул, выхватил нож и угрожающе шагнул к йосейку.

Во дурак!

Тот перехватил его руку, выбил оружие, и тонкое лезвие стилета остановилось у правого глаза.

— А не то что? Хочешь глаза лишиться, не хватило ожогов?

— Да тише вы, — трактирщик зашел за стойку и взял две пустые кружки, открыл кран на бочке и принялся их наполнять — у нас посетитель. Хорош, клиентов распугивать. Но за погром я спрошу с вашего главаря.

Яхо сел на свободный стул.

— Пива, и не этого. Уверен, у тебя найдется что-то не так сильно воняющее брагой.

Он бросит лысому монетку. Та перевернулась пару раз в воздухе и была поймана йосейку. Он хлопнул ее об стол, открывая всем изображение пантеры, несущей в зубах человеческую голову.

Мелкий мужик икнул и, покосившись на Яхо, поспешил ретироваться, разворачивая ввалившихся в таверну соратников и под недовольный гомон, выталкивая их на улицу. Йосейку взглянул на Яхо уже с большим интересом, а трактирщик обреченно простонал. Отставил, наполовину наполненные кружки, и полез под прилавок. Вскоре оттуда раздалось приятное шипение, и нормальный хмельной аромат наполнил зал.

— Так и что тебе нужно? — лысый поставил кружку перед Яхо и вторую перед чернооким йосейку.

— Работа, отдых или просто интерес, а может, все сразу, — сдвинул маску и пригубил, — расскажите об этом городе.

— Да сейчас, хочешь, чтобы мы своих под твой нож подвели?!

— А с чего ты взял, что я за кем-то из ваших. Я же сказал просто интерес.

— У вас так не бывает.

— Бывает, у нас бывает все, — сузив глаза, пристально уставился на лысого, — ну так что, расскажешь или мне найти кого-то кто и про тебя расскажет.

— Я расскажу, — йосейку громко поставил выпитую наполовину кружку и протянул руку — Рейган. Проездом тут, но город знаю хорошо.

— Пес, — пожал протянутую руку Яхо, представившись именем убийцы из Кровавых Кошек.

Кружка пенного не успела закончиться, как Яхо знал обо всех бандах теневого мира Герберы и увлекательную историю с магиньей, устроившей беспорядок в «тихом» местечке. И разуметься громкая новость о краже ценной вещицы из замка графа тоже не осталась в стороне. Вот только никто из банд понятия не имел, кто устроил столь дерзкою выходку. Но Яхо не поверил, ни йоту. Особенно когда Катрин Билишь точно должна быть знакома лысому. Но он и не рассчитывал, так быстро все выяснить. Хотя, что душой кривить, очень этого хотел. Находиться даже день, в пропахшем ароматами цветов городе, и при этом не задохнуться было той еще задачкой.

После, прогулявшись по вонючему городу, выбрал Веселые гуси для временного пристанища. Выкупив, на пять дней маленькую комнатку, едва не поддался искушению подремать часок-другой. Но желание покинуть город как можно быстрее пересилило.

Даже пара часов — слишком большой срок для отдыха. Особенно когда меня ждут лавка травника и бандитские притоны.

Едва он оказался в районе желтых крыш, планы качнулись. Запах горячей еды ласково щекотал обоняние, и он сдался. Трактир приметил еще на подходе. Маленький одноэтажный домик с арками вместо дверей, что специально выгоняли приправленные ароматы жареной куры по всему рынку. Спустился по ступенькам в нишу уличного рынка. Торговая площадь в низине походила на бассейн, только вместо рыб толпа жаждущих купить товары по самой выгодной цене.

Яхо направился к цели, но…

Глава 10

Широкие ухоженные улочки стелились между двухэтажными домиками с желтыми крышами. Их стены, как нарядные девушки, облачились в красочные росписи, дававшие понять даже безграмотным, чем торгуют в магазинчиках. Вэй безмерно радовалась этому, ведь теперь не надо торчать у каждой вывески с моноклем-переводчиком и привлекать ненужное внимание. Впервые за день удалось слиться с толпой, стать как все. Глазеть с открытым ртом на диковинные товары, вдыхать запах свежей выпечки и не задумываться, что дорогое платье испачкано и порвано, что она понятия не имеет, сколько стоит кружка молока и горячий пирожок. Достаточно насыпать горсть ржавых монеток — и торговец сам забирает нужное количество. И никто не усмехался, не таращился.

Ее просто не замечали!

Пройти мимо магазинчика с одеждой Вэй не смогла. И на улицу выпорхнула уже в новом нежно-лиловом свободном платье с легкой шнуровкой на груди, а неудобные туфли, обменяла на тряпичные сандали. К обновкам добавились невесомый благородно-синий атласный плащик, что приятно холодил кожу и мог защитить от мелкого дождика, и зеркальце с гребешком.

Кошель быстро опустел, оставив пару медных монет и одну позолоченную.

Хватил ли этого для ночевки?

Но жалеть о потраченных деньгах Вэй не стала. Напевая веселый мотивчик, пошла гулять дальше. И застыла у окна музыкальной лавки, где через мутное стекло на нее глядела потрепанная, без струн, с выцветшим алым узором старенькая лютня.

Дыхание перехватило. Она, как наяву, услышала тонкий и чистейший, как капля росы, звук. Ощутила под пальцами легкое дребезжание струн.

И вспомнила, как играла на ней!

Она моя!

Припала к витрине, скребя ногтями по стеклу.

Наконец, я нашла часть своего прошлого! Пусть лишь капелька в океане, но начало положено!

— Наконец-то я тебя нашел, — тяжелая рука легла на плечо.

— Беги Вэй!

Она обернулась. Мощный торс, туника с мехом, кривой крупный нос, квадратные скулы, длинная борода, заплетенная в косы, и длинная секира за спиною, видавшая виды и, кажется, на лезвии видна засохшая кровь.

— Зачем? Кто он?

— Считай, что враг! Беги дуреха!

На сей раз, она послушалась. Вывернулась из-под громадной руки и понеслась прочь.

— А ты точно не обознался?

— Этот человек, вернее, не совсем человек, знал тебя прежнюю. Стоит держаться от него подальше. Он навредит тебе, зуб даю, а я обещал, что позабочусь о твоей безопасности. Но как мне это сделать, если ты постоянно во мне сомневаешься?!

— Не похоже, что он желал мне зла. Но выглядел так пугающе, что не знаю…

— Вот именно. Слушай меня и иногда стоит судить по внешности!

Вэй замедлила бег и обернулась. Мужчина шел за ней.

И куда мне бежать?

Она мельком огляделась. Приметила чуть в стороне улочку полную народа и решила, что там-то точно оторвется от странного громилы. Вэй так часто оглядывалась, что случилось неизбежное — она налетела на тележку с глиняной посудой. Несколько горшков подпрыгнули и повалились на дорогу. Хозяин горшков резко отпустил ручки тележки, и еще один кувшин разделил судьбу собратьев.

— Извините, — постаралась протиснуться между телегой и домом.

— Поганка, кто платить будет, а?! — торгаш перегородил дорогу и начал лупить ее зажатой в руке курткой. — Денежки давай!

Она с трудом прорвалась и тут же на кого-то налетела.

— Ты мне все ноги отдавила! — заверещала женщина. И пихнула ее, прямо в руки торгаша. — И платье испачкала, давай плати!

— Да вы что все заладили, плати да плати. Я же извинилась!

Вырвалась из рук торгаша, и, толкнув даму прямо на телегу, побежала прочь.

— Стража! Лови бандитку! Стража! — донеслось вслед.

Ноги, не привыкшие к долгому бегу гудели, а колени подкашивались. Она хваталась руками за всех и вся, чтобы не упасть. Горожане недовольно гаркали и толкались. Один даже схватил ее, и начал звать стражу, но Вэй пнула его по колену и добропорядочный гражданин, охнув, отпустил ее.

Свернула в переулок и, чуть отдышавшись, выскочила на параллельную и менее людную улицу. И виляя меж домов, наконец, оторвалась от всех.

Уф, наконец-то…

Перешла на шаг.

— Ну, Кали, устроил ты мне пробежку!

— А я причем. Того северянина вини. И себя. Надо смотреть куда бежишь!

— Иди ты — фыркнула она, нисколько не обидевшись. Ведь на правду не обижаются. — Слушай, а лютня точно моя?

— Точно. И она не просто так очутилась на витрине магазина, именно сегодня. И северянин тоже не случайно там проходил. Это он ее подложил.

— Но зачем?!

— Приманку для тебя устроил, гад. Знал, что ты не сможешь пройти мимо.

— Но как он узнал, что я в городе? Или он что, тут днями и ночами караулит?

— Подозреваю, через лютню он может отслеживать, где ты. Не смотри, что он с оружием ходит — этот тип, колдун. А ты сама знать должна, что можно провернуть имея личную вещь того кого ищешь.

— Получается, убегать бессмысленно! Он снова меня найдет. Может, попробую с ним поговорить?

— Не смей! Хочешь, чтоб он твою память потревожил? Сейчас ты не готова. Помрешь и все!

— Но что мне тогда делать?!

— Для начала не паниковать. Поисковая магия не точная. Она может показать приблизительно, где ты. Но лучше бы лютню забрать. Сейчас северянин тебя ищет, а значит, у магазинчика его нет. Мы можем вернуться и забрать твою вещь.

— Ага, только бы знать, где тот магазин… — завертела головой, осматривая совершенно незнакомую улочку, заканчивающуюся низкими ажурными перилами и лестницей, ведущей на круглую ярмарочную площадь, полную народу — Кажется, я заблудилась.

— Ну… ожидаемо. Ты пока иди лучше в толпу, поброди еще немного, может, спросишь у кого, где тот магазин.

— Ты как всегда прав! Чтобы я без тебя делала — иронично хмыкнула — ни за что бы сама не догадалась!

Вэй прогуливалась меж торговых рядов, разглядывая диковинные безделушки и заморские сладости, пока не почувствовала слабое покалывание магического кружева, оплетающее одну из лавок. Бросила взгляд туда и узрела человека с козлиной бородкой, колдующего над деревянным амулетом, на глазах толпы.

Она впервые видела, как кто-то другой использует магию, и неосознанно перешла на глубинное зрение. Неотрывно глядя за витками заклинания, пошла к прилавку.

— Ну как? — потряс торговец готовым амулетом, — больше не сомневаетесь в моих навыках?

Черноволосая женщина в алом плаще нахмурилась и повертела деревяшку в руках:

— Не знаю, больно дорого для такой ерунды. Скиньте половину, тогда возьму.

— Вы что? Это амулет скрытности, знаете, сколько он в лавках стоит?!

— Так, там он и выглядит получше, а это — приложила амулет к ярко-оранжевому воротничку платья — совсем не смотрится. А давайте, вы из камня его сделаете, драгоценного, тогда возьму за два рудия.

— Из камня не меньше пяти!

Мужчина отобрал деревянную брошку и отложил в сторону, продолжив торговаться. А Вэй так сильно захотелось посмотреть на амулет поближе, изучить плетение чар, чтобы самой повторить их и больше не бояться, что ее выследят. Протянула руку и совсем позабыла, как ее аура действует на простую магию.

— Не трогай!

Но дух опоздал.

Деревянная брошка издала хлопок и раскололась.

Вэй ойкнула и отдернула руку.

Женщина, так и не сговорилась за цену и, бурча что-то о мошенниках, растолкала столпившийся поглазеть народ и ушла, нечаянно толкнув Вэй на прилавок. Раздались десятки хлопков собратьев деревянного амулета. И на мгновение, вокруг воцарилась абсолютная тишина. А сердце ушло в пятки.

Ой, что сейчас будет...

— Ты…ты, ты что натворила?! — торговец запрыгал вокруг сломанных амулетов, — десятки нет, сотни рудиев! О, за что мне это!

Он вскинул руки к небу и затрясся, едва не плача. Вэй скукожилась от неловкости и стыда, хотела извиниться и дать деру, но ей так надоело за сегодня убегать, что решила, на сей раз искупить свою оплошность.

— Простите, меня, — низко поклонилась — простите, но у меня нет денег, чтобы компенсировать ваши убытки, но я могу отработать.

— И как же?! Даже если я тебя за прилавок посажу, года не хватит, чтобы ты отработала. Еще и кормить тебя! А вот долговую расписку взять можно.

— А зачем, ведь деньги у меня сразу не появятся, а личного имущества нет. Вам все равно ждать придется, пока я все выплачу.

— А вот и нет — довольно потер руки торгаш, — я ее в администрацию отнесу, и через суд потребую выплаты. А ты с городом будешь рассчитываться. А как, меня не заботит. Люди добрые приглядите, чтоб не сбежала, пока я стражу зову.

— Постойте! Давайте я амулетов новых наделаю, вы только скажите каких, да покажите. Я тоже магинья, такие крепкие сделаю, никогда не сломаются!

— Ты что, хочешь сказать, я маг никудышный, раз ты так просто мои поломала?

— Ни в коем случае, но я крепче делаю. Сами смотрите — схватила половинку каменного амулета.

Сосредоточилась, вызывая из памяти увиденный узор на сокрытие. Для зрелищности выпустила немного огненных искорок и через пару мгновений протянула торговцу сверкающий позолотой амулетик.

— Готово!

Да чуток переборщила, и, изменила цвет камня, но зато выглядеть он стал дороже!

Торговец взял его, покрутил в пальцах и закричал:

— Олька! Иди сюда, проверить надо!

К прилавку подошла молодая женщина с горбатым крупным носом, толстыми бровями и тощая, кожа, да кости. Одета дама была ярко. Платье, сшитое из семи лоскутов разного цвета, на плечах платок с желтыми пионами, а в руках колода карт.

— Сделай расклад на поиск, вот его — ткнул в стоящего неподалеку прилично одетого господина средних лет и протянул ему брошь-амулет. — Уважаемый, прошу вас помочь мне с экспериментом, и взамен я подарю вам амулет.

Мужчина согласился. И очень скоро, у торговца прибавилось покупателей, а у Вэй заботы.

Она устало выдохнула. Солнце жадно пекло голову, и пить хотелось невыносимо, но мужчина, едва она закончила один амулет, протягивал очередной камешек, а очередь у прилавка все росла.

И зачем я предложила отработать? Надо было просто сбежать, и давно бы уже и лютню свою забрала и воды напилась и просто отдохнула в тенечке.

— Вот видишь, что случается без моих подсказок — иронично заметил дух.

Вэй ничего не ответила. Ее мысли занялись совсем иным, а взгляд замер на толпе. Вернее на одном громиле, что с грозным видом, не предвещавшим ничего хорошего, стремительно приближался к лавке магических побрякушек.

— Он меня нашел! И что делать, Кали!

Она пробежала взглядом по народу, и закусила губу, понимая, что просто так протиснуться через живой кордон не выйдет. У нее. Зато северянин лихо распихал народ, а те, только глянув на него, проглатывали языки и спешили ретироваться. Вэй попыталась воспользоваться прорехой и вновь сбежать, проскочив под рукой громилы, но…

— Ты идешь со мной!

Мужчина схватил ее за локоть и больно тряхнул.

— Отпусти меня! — запищала, не узнавая свой голос и слыша, как Калохар призывает вдарить верзиле между ног и бежать.

И она честно попыталась. Но тот так тесно прижал ее к своему боку, и так сильно сжал руку, что слезы выступили из уголков глаз от боли. А взгляд заметался по сторонам, ища спасения.

Люди тревожно глядели на них, осуждающе кивали и, опуская глаза, проходили мимо. Никто не решился вступиться за Вэй. Торговец что-то проблеял, мол, чего он его работницу утаскивает, но под взглядом громилы тоже стушевался и сочувственно бросил:

— Ну, девица, думаю, ты отработала долг, удачи…

— Помогите! — заорала она во весь голос — похищают!

— Брось, никто не рискнет со мной связываться. Тут одни трусы и слабаки. Не трать свой голос почем зря. И не пинайся, я просто уведу тебя в место потише, а там…

— Самонадеянно так думать! — раздался совсем рядом спокойный мужской голос — оставьте леди в покое. Она явно не желает идти с вами.

Вэй и громила повернули головы и уставились на незнакомца.

Высокий мужчина в черной маске, оставляющей открытыми лишь карминовые глаза, шагнул вплотную к северянину. Едва уловимыми движениями руки коснулся локтя громилы и тот разжал ладонь, отпуская Вэй на свободу.

Но она вместо того чтобы бежать прочь, юркнула за спину к спасителю. Пару шагов назад и они оба отступили от северянина.

Это он, тот самый! Неужели остались еще на свете честные и благородные мужчины! Как же мне повезло, что он проходил мимо!

— Ты куда собралась?! Ты должна пойти со мной!

— Сударь, вам следует быть вежливее с леди. Едва ли она вам хоть что-то должна.

— На твоем месте я бы не верил в везение. И в совпадения тоже. Может, он свои виды на тебя имеет и тоже следил.

— Ну, уж нет! Он другой! Я чувствую! И мне надоело убегать. Я хочу, чтобы у меня друзья были. Те на кого можно положиться, понимаешь?

— Да… Ладно! Если он поможет избавиться от верзилы, разрешаю его зацеловать, а после подружиться!

— Что, прямо в такой последовательности?

— Ну да, нужно же этому благородному сударю, что-то в награду за твое спасение дать. Не зря же старался. Так почему бы и не тебя?

— Эй! Не делай из меня главный приз! Да еще и такой…

— Прочь с дороги! Тебя урод, наши дела не касаются!

Вэй почувствовала покалывание магии от северянина. Народ, что собрался поглазеть на заварушку, в ужасе отшатнулся.

Нет, только не это. Чары страха! Если он его прогонит, я пропаду. Клянусь, расцелую, если не сбежит!

Раздалось тихое змеиное шипение. Чары натолкнулась на преграду, и улетели. А Вэй едва сдержалась, чтобы не кинуться исполнять клятву прямо сейчас.

— Леди со мной. Меня касается все, что касается ее. Будьте любезны удалиться и не показывать свое дурное воспитание на людях.

— Смотри, какой защитник! Только с демонокровым ты еще не путалась — презрительно искривил губы северянин и посмотрел на Вэй как на прокаженную.

— Я йосэйку, а не демонокровый, прошу уяснить.

— Да хоть фея лесная! Уйди с дороги! — схватился за секиру — в последний раз предупреждаю.

— Вот наглец! — Вэй, заметив, как к торговым рядам спустились несколько стражников в синих мундирах, погрозила кулаком: — это я тебя предупреждаю, не свалишь, по-хорошему, поджарю, до румяной корочки!

— Позволь мне все решить, дорогая, не надо опускаться до его уровня, — мужчина коснулся ее руки и задвинул себе за спину, и вновь обратился к громиле: — она не хочет идти с вами, а силой я не дам увести. Лучше отступите, пока стража не подошла.

Стража и правда была уже близко. А по голосам из толпы стало очевидно, что идут они сюда. Вэй вспомнила, сколько всего успела натворить за сегодня, и застонала.

Еще не хватало угодить в тюрьму или нарваться на штраф! Нет, сегодня определенно не мой день!

— Пойдем со мной, обещаю, я тебя не обижу, просто поговорим — голос верзилы смягчился, и он протянул Вэй руку, — тебе нельзя быть одной, ты пропадешь.

— Я не одна! Я пойду туда, куда захочу, и с тем, с кем захочу. Не решай за меня!

Она вложила в голос силу, не ожидая, что получится, хоть какой-то эффект. Но верзила опустил руку и печально вздохнул:

— Упрямая, как и всегда. Я Гросс. И знай, если окажешься в беде, просто позови меня. И где бы я ни был — приду. И может, тогда ты поймешь, что я тебе не враг.

— Стража идет! — прокричал кто-то совсем рядом и Гросс поморщился:

— Человечишки…как же они меня достали… — и перевел суровый взгляд на внезапного защитника Вэй — а ты, йосейку, глупец! Ты даже не представляешь, во что ввязался. И удачи я тебе желать не стану. Но если, пока она с тобой с ней что-то случиться, я тебя и на том свете достану!

Гросс смачно плюнул ему под ноги и исчез. Вот так просто, взял и растворился в воздухе на глазах изумленной Вэй и алаокого.

Первый синий мундир мелькнул совсем близко.

— Я вам точно говорю, там ее видели, — донесся до нее голос торговца кувшинами, и аж челюсть свело от досады. — Стрясите у этой девки, мои деньги, товар разбила еще и обокрала!

— Вот же козел, а врать зачем? Я ничего не крала!

С сожалением глянув на безымянного спасителя, приложила палец к губам. И, быстрее ветра, скользнула за ближайший прилавок, молясь, чтобы ее не заметили. Стражи остановились неподалеку, и она слышала, как алоокий обратился к ним и увел в сторонку.

Неужели он меня сдаст?

Но время шло, а ничего не происходило. Вот и гомон толпы утих, а рыночек вернулся к обычным разговорам. Вэй выглянула. Ни стражи, ни торгаша, ни ее спасителя.

— Вот же Кьярх! И куда он ушел?!

Калохар залился хохотом:

— Ну что нашла друга?! Ну, ты ворона!

Глава 11

Поднявшись по ступенькам, Яхо оглянулся. Торговые ряды гудели, как ни в чем не бывало, а девчонка, так и не показалась. Выбросив ненужные мысли из головы, не спеша, двинулся к торговым домикам. После стычки с варваром он позабыл о пустом желудке. Остановился возле деревянного домика, выделяющегося среди каменных собратьев, как корова в курятнике. На прожженной вывеске, с нацарапанными еле различимыми словами прочел: В гостях у ведьмы.

Обоняние подсказало, это и есть лавка травника. Дверь, как и полагалось хижине ведьмы, истошно заскрипела, стоило ее открыть. Удушающая вонь трав вместе с горелым дымком приветственно обволокла Яхо, вызвав приступ кашля. Внутри все было, так как он ожидал. Многоярусные деревянные полки с баночками ингредиентов сомнительного происхождения, сухие связки трав, корешки и чьи-то кости. У лестницы стоял столик с перегонным кубом, над которым, не замечая посетителя, сгорбившись и приоткрыв рот, кропотливо подсыпала в дымящееся варево зеленый порошок женщина в годах. Но в образ классической ведьмы она не попадала. Уложенные в аккуратный пучок волосы с сединой, желтый в цветочек передник и светлое платье — обычная городская дама.

— Тсс, — женщина приложила палец к губам, даже не глянув на него и, задержав дыхание, добавила перетертую смесь трав в варево. Оно тут же заклубилось, пурпурным дымом. Тот заволок всю комнату, и разглядеть хоть что-то дальше шага оказалось непростой задачей. — Скоро рассеется. Погоди чуток, и я тобой займусь.

Глаза стало пощипывать. Входная дверь издала протяжный стон. Едкий дым, почуяв брешь, тут же потянулся на улицу. Дверь не закрылась. Кто-то явно был в растерянности и не решался переступить порог.

— Ну, заходи, чего стоишь! Все варево заветрить мне хочешь?!

— Простите, — пропел девичий голос.

Дым почти рассеялся, и в лавке летала легкая розовая пелена, а у порога виновато перебиралась беловолосая девчонка. Увидев Яхо, она заулыбалась и вновь впилась странными глазами, похожими на северное сияние. Он приподнял одну бровь.

Как же тесен мир. Третий раз за утро. Или она за мной следит?

Девушка быстро заморгала, и глаза начали тускнеть, пока не появился зрачок, а всполохи не превратились в глубокую сирень.

Все ясно, она маг. Но зачем она глядит на меня глубинным зрением? Подозрительно…

— Я закончила. Подходите по одному. Сначала ты, дорогой, ты первый пришел!

Яхо подошел к «ведьме» и как можно тише спросил:

— Что вы знаете о пыльце фей? И о том, где ее можно купить, в вашем городе.

— Я травница, зелья готовлю, ингредиенты продаю, а за ответами в библиотеку иди, мне за них не платят!

— А я заплачу, — подкрепил слова, золотистой монеткой с короной. — поможете?

— Помогу, но сначала покупатели, — прошептала она и глянула на девушку, застывшую у входа. — Подходи дорогая, не бойся, в котле не сварю.

— Вообще-то, я не к вам. Я к нему.

— Дорогая, у меня лавка, а не местечко для свиданий! Ладно, вы не первые, кто думает, что «В гостях у ведьмы», это какой-то трактир. Может, название сменить?

— Не стоит. Оно очень оригинально.

— Вы пока посмотрите, может, что и купите. У меня много полезностей есть, и для парочек тоже, а я снадобье доварю.

Яхо пошел к дальним полкам и кивнул незнакомке последовать за ним.

— Вы что-то хотели?

— Я не успела вас поблагодарить. Вы так быстро ушли.

— Мне казалось, это вы куда-то исчезли. Но в любом случае не стоит, я не за этим за вас вступился.

— А зачем?

— Затем, что мои принципы не позволяют пройти мимо, когда на моих глазах происходит явная несправедливость. Ну и боялся, что вы устроите пожар на площади.

— Да я бы не стала. И, спасибо вам огромное, — смутилась она — могу я попросить вас кое о чем?

— Попробуйте.

— Вас не затруднит проводить меня до одного места? До музыкальной лавки. Мне кажется, что Гросс снова меня подкараулит. Понимаете, он пристал ко мне прямо там, продал мою лютню и ждал пока я за ней приду, представляете?!

Яхо покачал головой, давая понять, что у него нет лишнего времени. Но девица явно поняла это по-своему и затараторила:

— Я просто проходила мимо и увидела в витрине свою лютню. Я даже не знала что она там! Этот Гросс колдун, он по ней меня искал. Верно, знаете, как людей через личные вещи ищут. Так вот. Хоть он и сказал, что оставит меня в покое, и не навредит мне, и просто хочет поговорить, я ему не верю. Я столько за эти дни от мужиков натерпелась, одно вранье! И он, наверняка, тоже соврал, чтобы я как наивная дурочка поверила и позвала его. Понимаете? А вы… а вы другой, наверное… И поэтому прошу вас помогите мне еще раз. Проводите меня до лавки. Ведь вы не зря сказали, что вас касается все, что касается меня! Ведь не зря?

Как повернула все! А впрочем, не так уж и много времени это займет, почему бы и не помочь. Да и познакомиться поближе строит. Может оказаться, что она замешана в нашем деле. Странная она, еще и магинья, и в черном районе ошивалась.

— Хорошо, я схожу с вами, только свои дела закончу.

Девица радостно закивала и обещала подождать на улице, уж больно противно воняло в лавке. А Яхо, искреннее завидуя ей, вернулся к торговке.

— Я не торгую пыльцой. Но ты поброди по рынку, сейчас много заокеанских купцов приехало, может, кто и знает. И живет у нас колдун в городе, из южного шема, полгода как приехал. Может, он поможет? Правда, он волшебными вещицами торгует, в основном амулетами, но пыльца фей-то — вещица непростая.

— Где его найти?

— В зеленом районе поселился, в доме, где раньше семья Иврески жила. Ты спроси у любого стража, покажет. Сколько шуму было, когда тот горел.

— А почему горел?

— А кто его знает. Но южанин, как дом купил, быстро в порядок его привел, как новенький теперь сверкает. Только Иврески жаль, угорели они. Добрые люди были хоть и богачи, но нос не задирали.

— Спасибо.

Узнав все, что смог, вышел на улицу. Дева, нисколько не боясь замарать одежду, сидела на ступеньках крылечка, вытянув ноги и щурясь, явно от наслаждения. Услышав Яхо, она поднялась и протянула руку:

— Я Вэй, а как ваше имя?

— Яхо — спустился и легко коснулся ее бледной ладони, но не жать, ни целовать ее не стал. — Так и где ваша музыкальная лавка?

— А разве вы не знаете?

— А должен?

— Я думала, вы здешний — расстроено, вздохнула она — понимаете, я не помню где она. Я так быстро от Гросса убегала, что заблудилась, а ведь я впервые в этом районе.

— Как и я.

С трудом верится… Иначе, с чего бы этому варвару ее лютню продавать? Или она это все придумала? Совсем я запутался.

— Что же делать? — Вэй забавно закусила нижнюю губу и забегала взглядом по прохожим — неужели придется весь район обойти?

— Зачем все усложнять? Как называлась лавка? Спросим у людей, где ее искать.

— Не знаю, я не смогла прочесть ее название.

— Почему?

— Пойдемте сначала направо, мне кажется, я там вижу знакомую вывеску.

Они медленно пошли по улочке.

— Неужели вывеска на лавке была не на общем? Это крайне редко нынче встречается, только если ее владелец готов заплатить пару десяток рудиев штрафа.

— Штраф! За что же?!

— А вы не знаете? — искренне изумился он — так нынче во всем Герцогстве принято, да и не только в этом. По всему югу все вывески положено делать только на общем, мол, чтобы всех уровнять и не провоцировать межрасовую вражду.

— Вот оно что — Вэй чуток задумалась, — на самом деле, я не думаю, что вывеска была на иностранном языке. Понимаете, я просто не умею читать на общем. Вот на эльфийском, серинском или драконьем, это да, но я почти не встречала надписи на этих языках, даже в книгах.

Яхо остановился и нахмурил лоб.

Драконьем! Это шутка такая? А серинский. Да и кто в здравом уме изучает сейчас мертвый язык при этом, не зная основного?!

— Понимаю, как это звучит для вас — словно прочла его мысли Вэй — но я не знаю, откуда я родом и вообще ничего о себе не знаю. Я память потеряла. Вот и хожу, брожу по городу, думаю, может, повезет, и хоть что-то вспомню. А тут моя лютня, как крупица прошлой жизни, я должна ее вернуть. Один человек мне сказал, что я, наверное, из богатого рода, и даже обещал поискать родню. Но… у нас с ним не сложилось, вернее, с его сыном, и мне пришлось уйти. И на самом деле, я ваш язык понимаю только благодаря артефакту. Вот этому.

Она продемонстрировала руку с черным колечком на пальце.

— Есть еще вещица, чтобы читать на любом языке, но на улице ей неудобно пользоваться. Да и внимание к себе лишнее не хочу привлекать. За это утро мне приключений более чем достаточно. А кстати вам из-за меня не досталось в той таверне?

— Нет, с чего бы? Я ничего не делал. Вы все сами.

Она неоднозначно вздохнула и на какое-то время разговор затух. Вывеска, до которой они шли, оказалась совсем не музыкальной лавкой, и они пошли дальше, все сильнее углубляясь в район желтых крыш.

— А что же вы делать будете после того, как вернете лютню? Покинете город?

— Не думала еще. Завтра с подругой встречусь, там и посмотрим. Я могу вас попросить не обращаться ко мне на вы? Так мы словно нарочно отгораживаемся друг от друга, а мне бы этого хотелось.

Яхо кивнул.

А она забавная. Впрочем, мне это только на руку. Хочет быть ближе, придется ответить на мои вопросы.

— А ты избирательно память потеряла. Как колдовать не забыла, подруга есть, да и деньги тоже. И как давно в городе? Как в черный район попала? Где сейчас живешь?

— Ответь честно, ты бандит? — она остановилась, сурово взглянув ему в глаза.

— С чего такие вопросы?

— Да так… черноокий из ощипанного голубя, тоже вежливым сначала притворялся. До Грей Тораля проводить предлагал, а потом стоял и смотрел, как я с бандитами разбиралась. Будто ставку на меня сделал. Ты тогда тоже просто смотрел, кстати. Как-то странно, что сейчас решил вдруг заступиться, и вопросы задаешь, словно допрашиваешь меня или в чем-то уличить хочешь. Я очень хочу, чтобы ты на самом деле оказался порядочным мужчиной, но мой внутренний голос твердит, что такого со мной просто не может произойти. И что мне делать? Кому верить: себе или ему?

— Между прочим, порядочных мужчин намного больше чем бандитов. И я не бандит. И помог тебе просто так. И если бы ты меня не нашла, наши дороги вряд ли бы еще раз пересеклись. А в тот трактир по делам заходил. Как видимо и ты?

— Нет. Я туда случайно попала. Первый раз в городе своим ногами хожу, до этого на карете катали и то разок всего. А подруга мне встречу назначила у фонтана, вот я и искала фонтан, правда нашла совсем не тот. Подвел меня мой внутренний советчик.

— Раз ты мне все это рассказываешь, значит, уверилась, что я порядочный? — легкая улыбка застыла на его губах, правда под маской ее не было видно.

Она лукаво улыбнулась:

— Скорей я пытаюсь дать тебе шанс, убедить меня в этом. Ведь ты сам видел, что я делаю с теми, кто переходит черту порядочности. А мне бы так этого не хотелось…

Яхо поднял обе брови, но ничего не успел ответить, потому, как Вэй воскликнула:

— Нашла! Та самая лавка! — схватила его за локоть и потянула к магазинчику со стеклянными витринами и ажурной вывеской «Музыка древнего города».

Яхо не знал смеяться или плакать. Такой странной девицы еще не встречал. То она прячется за его спину, грозит бандитам кулаками, раскидываясь огнем. То зовет на помощь, прося спасти ее от внимания одного-единственного мужика, пусть и очень грозного. А стоило ему вписаться, начинает закипать, угрожая всех поджарить. Это не учитывая, что она устроила на улицах торгового района. Побитая посуда, отдавленные ноги и синяки. Все это он услышал от стражи, когда понял, что девица не желает, с ними встречи. И какой-то там человек назвал ее аристократкой и обещал найти родню, потому что она потеряла память. Еще и лютня, которую суровый северянин похитил и выставил на продажу, чтобы ее выманить?

Бред полный. Похоже, она сумасшедшая. Сумасшедший маг!

Но даже если так, бросит ее сейчас одну, не могу. Воспитание не позволяет, да и было в ней что-то такое… Изюминка, если можно так выразиться. То, что заставляет из сотен прохожих зацепиться взглядом за одну и захотеть пойти следом, узнать, что в ее мыслях. Или просто идти рядом и слушать такую абсурдную болтовню.

Яхо шагнул вслед за Вэй в лавку.

— То есть ее купили? Она принадлежит мне!

— Миледи, если бы это было бы правдой. Я бы никогда не выставил ее на продажу. Я честный торговец!

— Но вы выставили!

— Успокойся, — Яхо взял ее за плечи, — возможно, ты ошиблась и…

— Нет! Не ошиблась. Но если я не права, пусть низвергнется на мир Великий и ужасный Кьярх, и дыханием своим сметет весь астрал. И стоны тех, кто отвергнул его власть, пронесутся по вселенной и заглушат песнь Айне!

Яхо и торговец переглянулись, и у обоих дернулся глаз.

— Звучит как угроза, — прислушался, как и торговец, что даже выглянул в окно, не идет ли где Великий и ужасный.

Правда, кто это такой Яхо не знал. Вероятно, очередная легенда. Он не особо интересовался мифологией. Торговец, похоже, знал чуть больше и осенил себя знаком Единого, аж три раза. Конец света не наступил.

— Вы убедились? — решив подыграть девице, с серьезным видом спросил Яхо.

По лицу торговца можно бы прочесть, что он мечтает выпроводить их из лавки, но не может. То ли потому, что перед ним стоял йосейку главного клана, о которых в миру ходило немало страшилок. Мол, они все настолько вспыльчивы и злобны, чуть что, хватаются за оружие и режут глотки. И один йосейку по силам и умениям сравнится с полноценным отрядом вояк. Но после Семилетней войны, таких слухов стало меньше. Но распространились другие: например, о демонах, в которых те обращались по ночам и пили кровь детей и женщин, и иногда скот воровали. И прочий бред. Хотя и в нем была доля истины. Тайну происхождения их вида, йосейку скрывали, как могли.

А может, причина была в Вэй. Девушка источала настолько подавляющую ауру, что даже он, с браслетом, защищающим от ментальных воздействий, чувствовал ее.

А каково торговцу?

Его стало жаль.

— Но что мне делать? Я уже ее продал. Могу предложить компенсацию. Вот — снял первую попавшуюся под руки на вид обычную деревянную лютню.

Откупиться дешевкой решил?

Жалость испарилась.

— Нет, верните мою. Такой, как она, больше нет. Я ее сама делала!

— Сами? — на его лице отразились сомнения.

Яхо досадливо поморщился: ну что она говорит, разрушит ведь всю атмосферу, и нас выставят, еще и в мошенничестве обвинят.

— Так как, вы говорите, она пропала?

— А я не говорила. Но раз вы настаиваете.

Это случилось год назад. Вор и бандит, громадный мужчина северных кровей, по имени Гросс, обокрал мой дом. Но нет, не из-за наживы. А из мести! Дело в том, что у меня был брат, и любил он на деньги играть. Но зарезали его в подворотне. И вот пришел этот громила, оказывается, брат у него деньги занимал, и с меня требует. Отец как сын погиб, захворал и умер, а я одна осталась — сирота совсем. Дом на мне, все на мне. Я ему и сказала, погоди чуток, сейчас я мужа найду, дело подниму и расплачусь. А он ни в какую! И обнес дом. С тех пор дело подняла и даже супруга нашла, и гоняемся мы по свету за вором. Вещи мои по лавкам ищем.

У Яхо дернулся глаз.

Неужели можно в этот бред поверить!

Торговец сочувственно прицокнул и покивал.

— Понимаю госпожа. Так вам сочувствую, если бы вы пришли раньше, я бы отдал ее беспрекословно.

И снова дернулся глаз.

Он в своем уме? Поверил? Черти дикие, куда мир катится?!

— Я же помню того громилу. Он вашу лютню буквально сегодня утром принес. И всего за десятку отдал. Так он верно, еще в городе, давайте стражу позовем, и пусть его в розыск объявят!

Так она серьезно про северянина и лютню? Вот уж удивительная история. Может Гросс тоже сумасшедший?

— Нет-нет. Мой супруг сыщик, — Вэй глянула на Яхо, подмигивая, — и он не хочет вмешивать в наше дело посторонних.

У Яхо, кажется, развился нервный тик.

Неужели она увидела мой браслет?

Он покосился на левую руку. Рубашка с длинными свободными рукавами полностью его скрывала. И ничего, не задралось, не просвечивало.

Разве что… в лавке травницы, когда она смотрела на меня своими огромными глазами цвета космоса, увидела. Но Триада гарантировала, что астральное зрение самого́ архимага, не сможет его разглядеть. Значит, просто случайность. Ткнула пальцев в небо и открыла новую звезду.

— Скажите, кто у вас купил лютню. Мы убедим его вернуть мою вещь.

— И, правда, нужно было сразу вас к нему и отправить. А это очень уважаемый человек в музыкальной сфере — Батисто Дэ Яр. Кстати, он с супругой через два дня устраивает состязание бардов, в Грей Тораль, Верне отбор и у меня есть парочка приглашений. С ними вы можете участвовать в отборе, и наградой будет вступление в гильдию Золотого лотоса. И денежное вознаграждение. Правда здорово, такой редкий шанс и в нашем городе!

— Наверное, — обернулась к Яхо и прошептала: — что такое Золотой лотос?

Как я мог бояться, что она узнала о Триаде, если даже о Золотом Лотосе не слышала. И вправду потеряла память? И совсем не радует появление Лотоса, как бы ни оказалось, что они не только отбор проводят.

— Это гильдия бардов. Под руководство правительства Серендира, островное государство, где живут лирины. Их приглашают в замки и приличные элитные заведения за хорошо деньги. Если попадешь к ним, будешь, как сыр в масле кататься.

— Что-то мне не хочется в замках играть, поди, еще репертуар надо под заказ писать, а я за свободу слова. Мы можем сегодня в этот Грей пойти, у тебя есть время?

— Если у тебя нет титула или ты не знаменита, то в Грей Тораль тебя не пустят. Стража за этим строго следит. Так что единственный вариант, если ты не хочешь сутками сидеть у ворот и ждать, пока он выйдет, пойти на состязание.

Вэй смешно покусывая губу, обвела взглядом торговый зал.

— Была, не была, поучаствую! — и ткнула в лютню, висящую на стене. — Я возьму в качестве извинения вот эту.

Торговца чуть удар не хватил и Яхо прекрасно его понимал. Одно дело подарить жалкую дешевку, коих любой, кто владеет ножом, выстругает за день, другое работа Мастера, даже на его неискушенный взгляд.

— Простите — низко поклонился торгаш — никак не могу. Она слишком дорогая, да к тому же не выкупленная мной. Почти все деньги я отдам мастеру, мне лишь пара рудиев останется за посредничество.

Как же пару. Врет и не краснеет. Как минимум половину.

Яхо посмотрел на Вэй. Девушка выглядела печальной, явно таких денег у нее не было. Он взял ее под локоть и отвел в сторонку:

— Тебе так важно, на какой лютне играть? На один раз и дешевая сойдет.

— Но этой я разорву себе все пальцы, там струны острые как лезвия. Хотя не в моем положении привередничать, хорошо хоть что-то бесплатно дают.

— У тебя совсем нет денег?

— Есть, шесть монеток, правда, я не знаю какие они, что боны что рудии, не разбираясь, я в них.

Яхо понял, что удивляться не устанет никогда.

Даже самый безграмотный и слепой нищий знает, как отличить деньги. Она что из пещеры выбралась? Или духи в детстве украли. И лишь теперь выпустили в мир.

Впрочем, что-то такое не от мира сего, в ней было. Он даже не знал, что именно. Хотя и внешность была более чем примечательной. Волосы как у снорлингов, глаза вообще невесть от кого, кожа тонкая и мраморная, и хрупкая фигурка, что, казалось, подует ветер и унесет ее. А голос мелодичный, словно журчание ручейка. А еще от нее приятно пахло. Не вызывающе дерзкими духами из новомодных коллекций, не вездесущими цветами, пропитавшими все вокруг. Все кроме нее. Потому как ее аромат чувствовался всегда и без посторонних примесей. Они задерживались на пару мгновений, легко касались девушки и улетали, оседая на ком-то другом. А пахла она свежо, горным воздухом после грозы, холодами севера и теплой ночью и диким садом, где росли несколько белых роз.

Девушка высыпала из кошеля пять ржавых медяков и потертый бон, и скорбно улыбнулась.

На эти деньги даже номер на ночь она не снимет. Разве что в Сизом Ястребе.

— Рудиев у тебя нет, — он достал золотую монетку с короной и положил на ладонь. Потом подумал и добавил еще парочку, — на мелкие расходы.

— Но! Зачем?!

— Я от северянина тебя спасал не для того, чтобы ты ночью на улице осталась и угодила в руки бандитов. Ты, конечно, не беспомощна. Но поверь, нельзя надеяться только на магию, она конечна, а сталь нет. Если ты пойдешь со мной, я сниму тебе нормальную гостиницу, где точно не будет бандитов.

Она так на него посмотрела, что у Яхо замерло дыхание.

— Спасибо, — ее тонкая рука обхватила его ладонь и сжала, — если тебе что-нибудь понадобиться просто скажи. Сделаю, не раздумывая, ни секунды!

У Яхо пронеслись пару неприличных в обществе мыслишек, и он погнал их прочь. Не похожа она на девушку свободных нравов, так нечего ее совращать. Вздохнул и пошел к торговцу, что уже забыл о них и перебирал бумаги.

— Я возьму ту, что она выбрала, но за двадцать рудиев и, ни медяком больше.

— Но.

— А если будут но, я прямо сейчас позову стражу и доложу, что в вашей лавке торгуют краденым товаром.

Торговец сник и махнул рукой.

Они покинули лавку.

Яхо задумчиво поглядывал на радующуюся как дитя девушку, что мурлыкала незамысловатый мотивчик себе под нос, и держалась за его локоть, будто они были парой. Новую лютню пришлось нести ему.

Совершенно не хотелось возвращаться к работе, а просто добраться до своего номера, плотно поесть и завалиться спать. И уже завтра возвращаться к будням сыщика. Но он почувствовал вибрацию магического передатчика, и расслабленное настроение как рукой сняло. Он не опасался, что Вэй раскусит его, увидев крохотное черное зеркальце с серебряной каймой, но прохожие. Извинился, и, попросив подождать, скрылся в переулке.

Это была Лин. Подруга закончила изучать место кражи, и успела пообщаться с семейством графа. Но ничего нового от них не узнала. Вечером ее пообещали познакомить с мастером порталов, и она собиралась хорошенько поспать до заката. А вот с ее даром вышла странная ситуация — он не сработал. Совсем никак! И чем дольше она пыталась ухватить хоть за какое-нибудь воспоминание, тем больше сил из нее это высасывало.

Яхо припомнил, как прогуливаясь по замку, чувствовал пустоту, словно в доме никогда не было ни единого духа, даже самого крошечного домового. И при этом замок был обитаем.

Как правило, дома без духов слишком быстро разрушались, сам воздух, земля, природа, отторгала их, а человек болел, хандрил и в итоге бросал жилище и уезжал. Разве что, над замком не висело какое-нибудь древнее колдунство или проклятие, впрочем, жить семейству Дюклисов оно не мешало. Яхо взял на заметку попробовать позвать природного духа, когда в следующий раз будет неподалеку от замка. И расспросить его.

Йосейку главных кланов с рождения могли видеть духовный мир, и это отразилось на их культуре. У них не прижилась всемирная религия в Единого бога Серебряного Дракона. Для успокоения города-Храма и инквизиции выстроили по церкви в каждом городе и пригласили обученных священников Единого, но на этом все. Сами же почитали Духов. От мелких природников и домовых до Высших Ками, равным по силе традиционным богам иных народов. Но в отличие от слепой веры людей, йосейку видели духов, могли с ними общаться, ощущали их гнев и милосердие.

Для сохранения традиции и посредничества между великим эшелоном духов, существовали касты монахов. С юности, избранные служить духам уходили после выбора стези из клана, становясь привилегированными членами общества. Но, чтобы позвать на разговор природника или домового достаточно было принести подходящее подношение, попросить о встрече и ждать. У Яхо не особо складывалось общение с тонким миром, и духи приходи редко, и чаще дразнились, чем отвечали на вопросы. И сейчас он надеялся, что загадка с замком Дюклисов не окажется ключевой в текущем расследовании.

Закончив разговор, вызвал Эша. Неугомонный шадани порадовал и огорчил. Предчувствия насчет цветочных сыщиков оправдались. Эш встретил их младшую и теперь собирался пристально следить за ней, и если понадобится, притормозить их миссию, коли она соприкоснется с их заданием. А порадовало его откровение дворецкого — оказалось, что девица подарившая графу колье была его любовницей, через год после окончания войны родила ему дочь и сбежала в неизвестном направлении.

Рисунки на пазле миссия Гербера потихоньку начали проявляться, вот только сложить их в единую картину, пока было сложно. Да и усталость сделала свое дело. И он решил, что сегодня занимается сбором информации и отдыхом. А думать будет завтра на свежую голову.

Вернулся к Вэй. Девушка ждала, прислонившись к стене дома и судя по мимике, о чем-то активно размышляла. Забавно было видеть, как меняется ее лицо, словно она вела с кем-то мысленный диалог.

— Ну что пойдем? Или у тебя еще, какие дела нарисовались?

— О нет, пойдем! — отскочила от стены, словно ее застали за чем-то противозаконным, и схватилась за предложенный локоть.

Они дошли до красного района, что служил прихожей Герберы. Там останавливались все гости и отдыхали горожане. Сотни печных труб пыхтели, выбрасывая в небо клубы дыма днем и ночью, обеспечивая гостей постоялых дворов горячей водой и пищей. Ржали кони в стойлах. Щелкали ножницами цирюльники и портные, а по вечерам зажигали красные фонари игорные дома и бордели.

Веселые гуси расположились в тихом закутке, с собственным внутренним двориком, зелеными газонами и немногочисленными цветниками. За что Яхо и выбрал именно их двор. Сейчас он пустовал. Не дойдя до дверей пары метров, Вэй схватила его за руку, заставляя остановиться.

— Ты сегодня так много для меня сделал, что просто не могу не отблагодарить тебя. И нет, — она вскинула руку в останавливающем жесте, — не хочу чувствовать себя обязанной, ведь сейчас мы расстанемся и можем больше никогда не встретиться. Так что я решила, что отблагодарю тебя тем, что умею лучше всего.

Яхо мысленно хмыкнул.

Обычно после таких слов девушка предлагала провести вместе ночь.

Но он в плане любовных утех далеко не всегда соглашался. Как минимум партнер ему должен быть симпатичен. Он посмотрел на Вэй по-иному и счел, что, пожалуй, согласиться. Но она удивила.

— Я готова сегодня вечером заняться твоей аурой.

— Что? Моей аурой?

— Именно! А ты что подумал? — она прищурилась, и озорные смешинки заискрились во взгляде, — буду ремонтировать!

— А что с ней не так? У меня достаточно знакомых магов и никто ничего подозрительного не видел.

— Я не знаю, что они там видели, может, их виденье недостаточно глубоко, как мое. Не берусь судить. Да и не все так страшно. Просто она немного сбоит и реагирует на твои эмоции. Выплевывает в людей, то, что я зову спонтанными проклятиями.

Яхо молчал — просто не знал, как комментировать и стоит ли?

— Когда радуешься или раздражаешься, окружающие получают от тебя мини-проклятия. Сегодня пока мы шли, ты успел обеспечить головной болью и бытовыми неурядицами уйму народу, даже этого не осознавая.

— И тебя тоже?

— Нет, я иммуна к простой магии. Да и тебе это жить не мешает, но если хочешь, могу починить.

— Но ты память потеряла?

— Я избирательно потеряла. Я ничего о своей жизни не помню, личное, ее часть, но все знания у меня тут — она постучала пальцем по голове — остались. Да странно, и, похоже, что это последствия сильного магического воздействия на меня, но я знаю, со временем оно уйдет, и я все вспомню. А пока терпение и ожидание — вот мой девиз!

Яхо медлил с ответом.

Все это слишком странно и неожиданно. Нужно время обмозговать.

И Вэй, видимо, это поняла.

— Хорошо, подумай, где меня найти ты знаешь. Сам же мне комнату снять собрался, — рассмеялась, — кстати, ты не знаешь где площадь с фонтаном?!

Яхо улыбнулся.

— Знаю!

Он снял комнату недалеко от своей, накормил обедом, и они попрощались. Идя по улицам города, он обдумывал ее предложение. И все-таки не был до конца уверен, что она пригласила его только для коррекции ауры.

А почему бы и нет. В конце концов, с чего я взял, что она пуританка.

Глава 12

Маленькая комнатка таверны напоминала каморку. Пять шагов от сколоченной из кривых досок двери, и вот оно — окно. С улицы несло лошадьми, перебивая сладкий запах клумб. Вэй осмотрелась в поисках лампы. Ее не было, но на узком столе возле изголовья кровати нашелся огарок свечи и подсвечник.

— Ну, хорошо, хоть кровать не развалилась и пыли почти нет, — встряхнула крошечную и почти плоскую подушку, из которой вывалились парочка перьев, заглянула под матрас проверить, нет ли клопов, и облегченно выдохнула. — И это Яхо назвал приличным местом?! Неужели он никогда не спал в хороших домах?

— Не перины баронского замка, это да. Но чего ты хотела?! Это настоящая жизнь, привыкай! Стоит порадоваться, что все бесплатно досталось. Не попадись этот мужик на пути, как знать, где пришлось бы ночевать.

— Это точно. А он симпатичный и благородный. Хорошо, что его аура такая примечательная, да еще и проклятья летели так, что только слепой маг, мог бы не выследить его. Надеюсь, сегодня он придет.

— Ну да, а то упустишь шанс себе друга заиметь. А может, — его голос стал лукавым, — ты влюбилась?

— Разве можно так быстро кого-то полюбить. Ты что, сказок перечитал, только там с первой встречи любовь случается. А в жизни, нужно сначала узнать друг друга.

— А ты не против его узнать?

— Не против. И хватит об этом, лучше скажи, мы правда можем ему помочь? Я не припомню, что когда-либо имела дела с такой, как у него аурой. Он же йосейку.

— Сможем, без разницы кто он, принцип везде одинаковый. Но на всякий случай, я тебе буду говорить, как чинить, а ты повторяй. Ну, это если он придет. А нет, так нет.

— Вот бы пришел…

Она вытащила из чехла новенькую лютню, провела пальцами по струнам и задумалась: с чего бы начать. В воспоминаниях все было так легко и просто: мелодия, будто сама лилась со струн, а она была лишь проводником. Вэй прошлась по ладам, закрыла глаза и попробовала отрешиться от реальности и вызвать в себе то самое чувство, что испытала увидев свою лютню в витрине магазина. Напряжение постепенно отпускало и начало что-то получаться. Она полностью отдалась музыке, играла все, что приходило в голову, а солнце за окном все быстрее ползло к горизонту.

Она отложила инструмент и облизала пересохшие губы. Хотелось пить.

— Ну как?

— Недурно, но тебе нужно больше практиковаться, чтобы вернуть прежний навык и добавь голос.

— Да, но в голову не идут слова. Я даже не знаю, какие сейчас песни слушают.

— Тогда тебе надо выйти из комнаты, пойти на первый этаж и послушать.

Вэй прислушалась. Внизу и, правда, кто-то играл и пел.

— Да-да совсем недавно начали, иди, еще успеешь вдохновиться.

И она пошла.

В зале было полно народа. И ни единого свободного столика, даже стулья у стойки заняты. На крошечном помосте играл мужчина: высокий, худощавый блондин, со слегка задумчивыми и романтическими чертами лица. Вэй просочилась к стойке, попросила стакан воды и, взяв его, продвинулась ближе к сцене. Прислонилась к стене.

Он пел печальную балладу о воине, что так увлекся сражениями, что постарел и оброс шрамами, а когда вернулся домой, обнаружил, что любимая, устав ждать, нашла другого, а его даже не узнала. Баллада навевала тоску, а звучный голос мужчины пробирал до дрожи. Следующая песня была задорней: о пиратах и сокровищах. Захотелось пуститься в пляс, впрочем, не только ей, половина таверны не усидела на месте. Она же, притопывая ногой и постукивая по деревянной кружке, неотрывно следила за музыкантом. И он ее заметил. Приподнял бровь и улыбнулся, и она улыбнулась в ответ.

Следующей песней тот избрал балладу, но со счастливым концом, и все время блондин смотрел лишь на нее. Она улыбалась, чувствуя себя героиней, ради которой бедный музыкант стал воителем, и, одолев множество препятствий, украл любимую из дома и увез в закат. И так погрузилась в музыку, что не заметила, когда та закончилась, а менестрель ушел со сцены, уступив место другому желающему повеселить публику.

— Ну, здравствуй, свет души моей, — раздался рядом ласковый голос.

Вэй мгновенно вернулась в реальность и обернулась, уставившись на широкую улыбку светловолосого и голубоглазого музыканта. В голове табуном промчались мысли, напоминающие о ее особенностях, и что обычно следует за вниманием к ее персоне. Но исключение с Яхо заставило усомниться и не улизнуть в толпу.

— Почему вы так меня зовете?

Он оперся согнутой рукой о стену:

— Так звал герой свою подругу в последней песне. А ваши глаза так сверкали, когда вы слушали меня, что я решил, почему бы героине не быть похожей на вас. Хотя постоите! — нахмурился, — верно, я оскорбил вас этим сравнением. Вы, несомненно, прекрасней и смелей, и заслуживаете, чтобы я написал песню лишь о вас!

— Не стоит, — она отвела взгляд, чувствуя себя не в своей тарелке, — вы чудесно выступили. Музыка так ярко передала образы, что я почувствовала себя героиней. И меня это нисколько не оскорбляет.

— Как ваше имя, леди? Я давно не получал столь лестных отзывов о своей игре.

— Вэй. И я ни капли не льстила, а говорила правду. Именно ваша музыка заставила меня прерывать игру на лютне и спуститься. Вы меня вдохновили.

— О, так вы тоже музыкант, леди Вэй! Еще одно совпадение!

— Еще одно?

— Меня зовут Мэй, и вам не кажется, что наши имена созвучны. Может это судьба?

— Как знать. На самом деле я не так опытна, но собираюсь принять участие в состязании менестрелей в Грей Тораль. Сегодня хотела написать песню специально для него, но пока не знаю какую тему взять. О любви или о войне?

— Конечно, о любви! Уверен, в вашем исполнении она будет великолепна, и любой, кто ее услышит, легко представит вас ее героиней.

— Ну что вы. Вы даже не знаете, как я пою.

— О Кьярх! Так сладко, что на зубах хрустит! Ты серьезно? Решила его соблазнить?

— Никого я не соблазняю, просто веду светскую беседу в его стиле. Он же меня похвалил, я и отвечаю. Это называется вежливость!

— Это называется флирт! Он тебя клеит, а ты поддаешься. Хочешь, чтобы и он тебе под юбку полез?! Думаешь, раз музыкант значит благородный. Очнись — он мужик!

— А Яхо не полез! Почему ты считаешь, что все мужчины одинаковые?!

— Во-первых, я мужчина, и знаю свой пол, во-вторых, Яхо другой. Не тот нрав, да и подозреваю, что есть у него кое-какие блокираторы от твоего влияния. А может, ты настолько не в его вкусе, что будь последней женщиной во всем Альвхейме, лучше бы сдох, чем тебя захотел.

— Я, по-твоему, такая страшная?! Хотя… ты же бесполое облачко. Так что можешь знать о мужчинах!

— Эй, ты оборзела?! Я не бесполый!

Она проигнорировала его, но прислушалась к совету и решила, больше не отвечать на комплименты музыканта.

— Напишите и обо мне, я даю вам официальное разрешение, — Мэй чуть поклонился, — но вот что странно, я не припомню, что видел вас на сегодняшнем предварительном отборе.

— Какой отбор? Мне приглашение продавец музыкальной лавки дал, сегодня в обед. И в нем ничего подобного нет!

— Так вечером он был. Пару часов назад закончился. Так много желающих посоревноваться прибыло, что они решили начать отсев сегодня, и перепечатывать приглашения было поздно, но в каждом районе должно висеть специальное объявление.

— Я его не видела. А даже если бы и видела, то не смогла бы прочесть! А вы тоже участвуете?

— Нет, я помогал организаторам. Я ведь член Золотого Лотоса, — Мэй ткнул на грудь, где красовалась крошечная брошка в виде раскрытого бутона лотоса, — боюсь, без сегодняшнего одобрения, вас на состязание не пустят.

— А как быть?! Может, вы познакомите меня с организаторами, а я попробую уговорить их послушать меня, — она не особо и хотела выступать, рассматривала такую возможность, если по-иному до мистера Дэ Яра не добраться.

Вот и забрезжил шанс пропустить нервирующее мероприятие. Не готова я к публичности!

— Увы, — с сожалением на лице, покачал головой Мэй, — не пустят меня в Грей Тораль ни сегодня, ни завтра, только перед самым соревнованием. Но я могу вам помочь, иначе. Спойте мне! А перед соревнованием, я уговорю принять вас, вне основного списка!

Как ни крутила предложение, подвоха не нашла. За исключением большого шанса, что ей все же придется соревноваться.

— Что вы хотите за помощь?

Он отпрянул, схватившись за сердце:

— Леди, что вы такое говорите?! Кем меня считаете, как я могу с вас хоть что-то взять?! О нет-нет мои бескорыстные чувства растоптаны!

— Я не хотела вас обидеть. Я… — Вэй чувствовала себя ужасно, неужели сейчас он оскорбленный вопросом просто уйдет, и она потеряет свой последний шанс?! — поймите, я привыкла, что за все в жизни нужно платить. И никогда не встречала такого благородного мужчину, как вы.

— А Яхо? Ты уже забыла про него. Вот неблагодарная!

— Ничего не забыла, я просто тешу его самолюбие, чтобы он не передумал помогать, иначе как я в Грей Тораль попаду?

— Дурында! Никуда он не денется. Он специально кривляется, актер малого театра, чтоб его! Чтобы ты больше им прониклась.

— Врешь?

— Спорим! Вот смотри, сейчас он извинится, мол, не так понял, и опять предложит помочь. А когда ты согласишься, скажет, мол, не хочет, чтобы ты чувствовала себя неудобно. И попросит о свидании, в качестве награды.

— О, свет очей моих! Простите меня, я не знал, что у вас была такая непростая жизнь! И как замечательно, что я вас встретил. Вы позволите мне вам помочь?

— Только если это вас не затруднит, — натужно улыбнулась: первое попадание Калохара.

— Ни в коем случае, но — он выдержал паузу, — я не хочу, чтобы вы чувствовали себя моей должницей, поужинаете со мной сегодня и завтра, и будем считать, что вы отдали долг.

Вэй прикрыла глаза, стараясь не выдать разочарование. А Калохар довольно рассмеялся.

Неужели я обречена, всю жизнь сталкиваться с таким мужчинами? А может, и насчет Яхо дух тоже был прав? И я просто не в его вкусе…

Настроение упало. Но она ответила:

— С радостью, с вами поужинаю.

Глава 13

— Как прошел день? — жизнерадостно спросила Вэй, когда Яхо закрыл дверь.

Осколок солнца пока еще давал скудный свет, но в комнате царил полумрак. Яхо потемки не беспокоили. Его зрение позволяло видеть и в кромешной темноте — такова особенность главных кланов.

— Нормально.

Подошел к окну, провожая взглядом алое зарево заката, и ожидая, пока девушка, зажжет свечу.

День выдался длинным, ночные скачки до города, затяжной разговор с графом, кружка пива в Сизом Ястребе, и вся эта чертовски странная кутерьма с беловолосой девицей. Дальше нудный поход по катакомбам Герберы на черный рынок и в притоны местных шаек. Где раздобыл крупицы новой информации:

Катрин Билиш была там и купила у подпольного торговца пыльцу фей, еще с месяц назад. И другие редкие ингредиенты и пару заготовок под талисманы. И Яхо сделал вывод: служанка либо владела магией, либо у нее был знакомый маг. А вот связан ли он с кражей, оставалось вопросом. Больше Катрин в катакомбах не появлялась.

Яхо все время вспоминал о Вэй.

Могла ли она быть знакома с Катрин? Могла. Но чего она точно не могла: раскрыть во мне сыщика Триады.

Яхо следил, чтобы обличительный браслет всегда оставался под одеждой, причем вместе с тонкой цепочкой — дополнительным скрытом от слишком глазастых магов. Жаль лишь, что магия, позволяющая делать вещи невидимыми, не хотела ложиться на трехглавых змей. После того как он окончательно решил посетить Вэй, и позволить поправить ауру, купил на подпольном рынке клипсу защиты разума. С ней и с браслетом, вкупе с природной сопротивляемостью, мог не бояться, что девушка зачарует его.

А с аурой и, правда, было не все в порядке. Уже после того как он простился с девушкой, вспомнил как не раз их четвертый член отряда — маг Ариман Отреюс, говорил наведаться в конклав, и позволить им помочь со спонтанными всплесками в его ауре. Но не говорил, что она угрожает окружающим. И списывал на нераскрытый потенциал, и необходимость пройти обучение в школе йосейку, и освоить родовую магию. И Яхо подозревал, что конклав скажет нечто похожее, а то и вовсе, принудительно отправит на родину. И не шел. Вэй же могла решить проблему иначе. И он хотел воспользоваться шансом.

После заглянул в подземный притон, где помимо легкодоступных женщин и закрытых комнат, где можно раскурить наркотические смеси, и поглазеть на бои без правил, была крошечная таверна с доской объявлений и заказами для воров и убийц. Внутри увидел несколько знакомых лиц, сетующих собратьям по ремеслу, о девице-поджигательнице. Но вместо солидарного гнева и сочувствия, они получили насмешки.

Едва не затеялась драка. Но ее остановила суровая парочка из мускулистого блондина и брюнета в безликих масках. Первый объявил награду в сто рудиев за поимку женщины, нанесшей оскорбление лидеру воронов, и прикрепил листовку с портретом к доске. Когда толпа отхлынула, подошел и Яхо, и узнал в рисунке Вэй. Недолго думая, объявил, что забирает заказ себе. А чтобы никто не спорил, сверкнул монеткой Кровавых кошек и под гробовое молчание ушел.

С элитной гильдией убийц мало кто решался спорить. А если и решался, вся гильдия могла устроить охоту за спорщиком. Яхо стал одним из них лет восемь назад, целенаправленно ища старого "кота", которому необходим был приемник. Нашел и доказал готовность стать кровавым котом. И спустя пару месяцев активных заказов, на время которых он взял отпуск в Триаде, учитель помер, причем своей смертью, а Яхо досталась его монета и имя — Пес.

Символично, учитывая, что символ клана Мисуоми черный пес на фоне священной горы Духов. Да и крайняя форма демонической трансформации клана — тоже пес. Яхо счел это знаком свыше, хоть и не был любителем убийств за деньги. Но его амплуа не раз спасало самые провальные миссии и хранило друзей от лишних неприятностей.

Он не собирался вести Вэй бандитам, лишь выиграть время и сократить количество желающих прийти за девой. И сейчас, глядя на закат, не знал, стоит ли предупредить ее, и как, чтобы она не задалась лишними вопросами.

— Ты выглядишь усталым, — сказала она, когда молчание затянулось, — может, перенесем встречу? Не хочу тебя напрягать.

— Давно не отдыхал, вот и все. Но раз пришел силы у меня еще есть, — он обернулся, и, наконец, снял капюшон и маску, закрывающую нижнюю половину лица.

Аромат улицы сразу проник в нос и защекотал его изнутри.

— Все хотела узнать, почему ты в маске? Не хочешь, чтобы видели твое лицо, или от кого-то скрываешься?

— Не хочу. А еще я слишком хорошо чувствую запахи. Маска помогает приглушить их.

— Ясно. А чем ты занимаешься? — она так и стояла напротив него со свечой в руке. Огонь отражался в ее глазах, делая их мистическими. — Ты ведь не из Герберы, да? А откуда? И почему Гросс назвал тебя демонокровым? В Альвхейме появились демоны?

Сколько вопросов. Но все логично, странно, что она днем их не задала. Или не успела?

— Я с острова Пути, а насчет демонокрового — во всем виноваты стереотипы о нашем народе.

— А расскажи о нем побольше. Никогда не слышала о йосейку!

— Ну…это долго. Если коротко, мы похожи на эльфов, но старимся быстрее и не владеем природной магией, в большинстве своем. И у нас другая культура, и традиции, да все другое… А демоны… в нас есть частица их крови и посему так много слухов и небылиц ходит о нас.

— А сколько тебе лет?

— Пятый десяток разменял, а ты? — он взял свечу из ее руки, поставил на стол. — Скоро воск польется, можешь обжечься.

— Спасибо, — она улыбнулась, — а я не помню. И так хочу узнать о мире! Столько всего необычного и нового для меня. Я, конечно, кое-что знаю, но такое чувство, словно я жила на другой планете, но на очень похожей или в параллельной реальности Или очень давно... Так что, не сердись за любознательность, в этом городе, кроме тебя, мне некому доверить свой секрет. Разве что, Марисе.

— А кто такая Мариса, и как ты с ней познакомилась?

Вдруг эта Мариса совсем не Мариса. Катрин может скрываться под чужим именем.

— В замке Энземских, когда я жила там. Она служанка. Да и знакомы мы с ней всего-то дня четыре. Тогда же я впервые и открыла глаза, в комнатушке лекаря, и поняла, что ничего о себе не помню.

Яхо был ошарашен.

Я думал, что она довольно давно живет с амнезией, а оказалось… Но это не значит, что она не связана с кражей. Быть может, что-то случилось или ее подельники виноваты в потери ее памяти — хотели убить, но не вышло. Да и почему я ей верю?!

Яхо никак не мог себе это объяснить, хотя было бы разумно считать ее историю выдумкой, расчетливым планом, чтобы втереться в доверие чтобы…

Чтобы что?

Потер переносицу. Усталость накатывала все сильнее.

— Извини, похоже, я устал сильнее, чем думал. Оставим разговоры на другое время. Перейдем к делу.

— А будет другое время? Мы еще увидимся?

— Почему бы и нет, — выдавил улыбку, — но я в городе по делам, и не знаю, когда будет свободное время. Не могу обещать скорой встречи. Но ты постарайся не бродить одна, и ночью из таверны не выходи — бандиты тебя запомнили, и будут мстить.

— Тогда давай, когда у тебя время будет, просто заходи. А если меня не будет, записку через трактирщика оставь!

— Договорились. Ну что там с моей аурой, до сих пор плохо?

Вэй прищурилась.

— Да…Ты просто кишишь негативом! Будем исправлять?

— Да. Что я должен делать?

— Для начала присядь, и сними перевязь и плащ, так будет удобней. И попытайся расслабиться и думать о приятном. Это хоть немного успокоит твою ауру, и я смогу разглядеть ее каналы.

Он сделал все, что она просила. Вэй села рядом, так тесно, что ее колени соприкасались с его, а в ее глазах вспыхнула сама вселенная. Она долго и пристально смотрела на него, все больше затягивая в омут, таких странных глаз. Ему начало казаться, что цветные искорки в темной сирени движутся, вспыхивают, закручиваются спиралями и распадаются, рождая новые звезды и, поглощая те, что отжили свой век.

Яхо перестал чувствовать жесткую кровать, и словно воспарил, став частью бесконечной вселенной. Крошечной звездой.

Конечности онемели, и по телу прошел холодок.

Лицо Вэй приблизилось, а ее руки скользнули в его ладони. Сердце учащенно забилось, а в горле пересохло. Он выпал из иллюзии, порожденной воображением. И вдруг, она поцеловала его.

Он не противился, позволил прильнуть еще ближе и ответил. Рука легла на ее спину, и легкое возбуждение закололо тело. Но внезапно его накрыли иные ощущения.

В него втекало что-то невесомое, горячее, словно живой огонь. Он тек, заполняя все клетки тела, расслабляя так, что он перестал себя ощущать и безвольно обмяк, падая в объятия девушки. А сознание очутилось в совершенно другом месте.

Его окружил запах лугов и горных вершин, шепот ветра и журчание ручьев; весь мир в своей незыблемой красоте и величии. Яхо был всем: травинкой в полуночном лесу, каплей дождя, камнем на пыльной дороге, птицей, летящей над озером, волком, раздирающим загнанную лань. Слушал голоса мира, в шепоте ветра, стуке копыт, шуме водопада, вое бури, грохоте камней, сорвавшихся с вершин древних гор. Они звали его. Так долго и надрывно, а мир тянул к нему ветряные руки, умоляя спасти, обнять и защитить, словно дитя, в сгоревшей деревне, при виде дружественной армии.

И Яхо протянул руки. Бережно взял в ладони целый мир, превратившийся за мгновение ока в маленькое спелое яблочко.

Вспышка.

Яхо очутился в тронном зале. Привычная одежда сменилась на костюм с причудливыми образами природы, словно на нем изобразили картину. За спиной чувствовалась тяжесть двуручного меча. Шел, видя в отражениях хрустального пола, как сверкают золотые ножны, и не узнавал своего лица.

Замер возле трона, разглядывая хитрые переплетения тонких веток, опутавших спинку. Осознание себя уплывало. Протянул руку, чтобы дотронуться до внезапно стянувшего лоб обруча-короны. И отдернул.

Это не я!

Попятился, скидывая с себя корону, и побежал прочь. Пол под ногами растекся лужей, и Яхо провалился в нее, оказавшись под водой.

Озеро из чистого огня, толкнуло на поверхность. Яхо выбрался на берег. Одежда мгновенно высохла. Зеленый луг с аккуратно стриженой травой, бесконечный лес. Обернулся. Опустил взгляд на спокойную гладь самой обычной воды и вздрогнул.

На него смотрело чужое лицо. Идеальные пропорции, выточенные, словно из камня, прямые длинные волосы, и полностью залитые жидким золотом глаза. Чужое лицо изучало его, и Яхо попятился, а затем развернулся и побежал, желая лишь одного — покинуть это место как можно скорее.

Едва он пересек границу леса, земля ушла из-под ног, и он провалился в нору. Полет был таким долгим и медленным, что он окончательно убедился, что просто спит.

А значит, нужно постараться и проснуться!

Вспышка.

Яхо поднялся по узкой ветвистой лестнице. И опять изменился, тонкое и легкое тело резво летело по ступеням. С трудом потянул металлическое кольцо огромной яшмовой двери. И оказался на пороге круглой комнаты, освещенной слабым сиянием цветных кристаллов, спрятанных на сводчатом потолке. В центре комнаты высился треножник, на котором покоилась массивная книга, обвитая цепями.

Замер, мысленно сопротивляясь порывам подойти ближе. Опасность — говорила его врожденная интуиция. Но он был гостем, подглядевшим сквозь пелену времени и пространства чужую жизнь. А ноги понесли его к треножнику. С каждым шагом его сознание тянуло прочь, а сон тускнел.

Он остановился подле книги, достал тонкий кинжал из-за пояса и сжал в ладони, разрезая ее. Поднес руку к фолианту. Кровь закапала на обложку, и звенья вековой цепи затрещали, а треножник заходил ходуном. С грохотом, цепь разлетелась.

Раненая ладонь легла на фолиант, оставляя кровавый отпечаток. Книга глотала каждую каплю, а пальцы бледнели, и тело слабело. Когда казалось, что силы полностью покинули его и вот-вот он, упадет замертво, услышал тонкий девичий голос:

— Я согласна.

Тысячи букв, потекли в ладонь и разлились по венам. А вместе с ними что-то чужое и пугающее вытолкнуло остатки разума Яхо из чужого тела. И он увидел хрупкую фигурку Вэй, растворяющуюся в черной дымке, вырвавшегося из книги древнего духа.

— Отныне и навеки! — грохочущее эхо безликих слов, последнее, что он услышал.

Нега покоя задвинула все, что он видел, в самые дальние глубины сознания. И Яхо погрузился в самый обычный сон.

Глава 14

Вспышка света коснулась глаз. Он застонал, чувствуя, как раны от осколков заскоблили по спине, словно стая крыс. Виргус не узнал звук собственного голоса, ставшего хриплым, а в горле зашевелился песчаный тайфун. Он прокашлялся, ощутив остаточную горечь целительного снадобья, что выпил перед сном.

Вчерашний вечер выдался кошмарным, как, впрочем, и весь день. Вначале объяснение с отцом, процедуры лекаря, обещавшие уже сегодня, поставить его на ноги. Так и случилось, и он после раздачи распоряжений своим людям о розыске девчонки, отправился в бордель. Но там его ждало еще большее разочарование: как ни старались красотки разбудить его страсть, ничего не вышло. Он так разозлился, что напился и проспал до ночи, а потом в его дом завалились маг и сыщица из Элина. И пришлось опять разыгрывать спектакль.

Хороша была девица, с такой бы покувыркаться, экзотика, как-никак эльфийка!

Да, только что-то стало с его мужской силою. И Виргус полночи вертелся, думая, а не белобрысая ли ведьма всему виной.

Она сказала: чтоб у тебя все отсохло. И отсохло! Тварь!

В спальне кто-то зашуршал, и он, не открывая глаз, крикнул, решив, что это служка:

— Убирайся! Я не велел меня будить. Или ты решил ослушаться моего приказа?!

— Сомневаюсь, что ты когда-нибудь станешь тем, кто мне приказывает, — ответил смутно знакомый голос.

Открыл припухшие глаза. Мужчина в длинном синем балахоне стоял лицом к окну. Виргус приподнялся, нащупывая под подушкой рукоять кинжала.

— Кто ты?! Как сюда попал?

— Короткая же у тебя память, — мужчина медленно обернулся и пошел к нему.

— Умар, кто тебя впустил?! — подтянул кинжал к себе и свесил ноги с кровати. — Я не позволю никому вторгаться в мой дом без приглашения! Тем более, таким как ты.

Валдис Умар бросился вперед и схватил его за плечо.

— Как я? Ты скорлупка от птичьего яйца по сравнению со мной. Ворона, которая не может защитить собственное гнездо, — наклонился ближе, шепча на ухо: — запомни, Шепчущим не нужно ничье дозволение.

Сонный хмель улетучился, и по телу прошла волна злости. Он вытащил кинжал и взмахнул, метясь в шею шемца.

И вскрикнул от острой боли. А кинжал со звоном упал на пол.

Рука Умара сжимала его плечо. Из ладони мага просачивалась голубовато-серая дымка и Виргус начал терять контроль над телом.

— Глупый птенчик, этим ты меня не достанешь. А попробуешь снова — моя магия доберется до твоего сердца раньше, чем ты успеешь сделать вдох.

Умар отпустил его и отошел на два шага. Виргус откинулся на кровать и тяжело задышал.

— Зачем пришел?

Валдис повернулся к окну.

— Та девица, что ты обещал мне еще пару дней назад все еще не у нас. А то, что вы дали на замену… так себе. А вчера мы не получили ничего! Почему мы должны делать вашу работу?

— Обстоятельства сложились — пробурчал молодой барон.

— Мне плевать на ваши отговорки. Ты получил оплату и, будь любезен, отработай ее. И я слышал про твои обстоятельства… Интересно, как одна девчонка смогла одолеть грозную банду, державшую город в страхе. Или вы, как вороны, только и можете каркать впустую?

— Мы — В̀ороны! — Виргус стиснул зубы, пряча злость и желание прикончить зазнавшегося мага. — Она нас обхитрил. Я не знал, что она окажется сильным магом!

— Сильным? Одно заклинание и вы попрятались по углам. Похоже, мы выбрали не тех помощников… Но я позволю тебе все исправить. Доставь ее нам, на остальное можешь больше не отвлекаться.

— Я найду замену! А она… теперь это личное.

— Нет — Валдис обернулся и сощурился, словно хищная птица — она нам нужна и только она. Не испытывай терпение Шепчущих, мальчик, ты не хочешь знать что будет с тобой и твоей бандой в этом случае.

Виргус покосился на кинжал, лежащий у ног. Но сдержал порыв злости и протянул:

— Я рассказал о ней страже. Теперь они ищут ее. Вопрос времени, когда она окажется в темнице, а там мы ее украдем. Так пойдет?

— А ты глупее, чем я думал. Я велел не создавать лишнего шума! — эхо пролетело по спальне и потерялось, — но теперь это твои проблемы. Учти, если кто-то заподозрит Шепчущих в исчезновении девиц, вы покойники.

— Не угрожай мне или о ваших планах узнает весь город!

— Рискни, коли тебе жизнь не мила — усмехнулся шемец — у тебя два дня. Думай, как исправить то, что ты натворил и достать девчонку. И да, живой и невредимой!

Валдис прошел мимо Виргуса и шагнул прямо в закрытую дверь, словно ее и не было. И исчез.

Глава Воронов схватил кинжал и с силой швырнул вслед. Тот воткнулся в дверь и задрожал. Виргус отдышался и, накинув халат, выбежал в коридор, яростно звеня в колокольчик для слуг. Из-за угла выглянула испуганная служанка:

— Господин? Чего изволите?

— Приведи Брендона Шарка, глупая баба! И поживей!

Глава 15

Утро подкралось незаметно. Сначала несмело, а потом — все уверенней вгрызаясь в кожу горячими зубами. Яхо недовольно заслонился рукой, отгоняя лучи солнца. Память злобной сатирой прыснула порцию воспоминаний о прошлом вечере. Он мгновенно проснулся и первым делом прислушался к ощущениям.

Пение птиц вперемешку с людским гомоном, узкая кровать, разделенная с кем-то, тесно прижавшимся к боку. Повернул голову. Беловолосая девушка, свернувшись под тонким одеялом, тихо сопела в плечо, даже не собираясь просыпаться. Яхо издал беззвучный вздох и уставился в потолок. Несколько минут лежал, пытаясь восстановить пробелы в памяти.

Как вышло, что я проснулся в постели с Вэй? Что произошло вечером? Последний эпизод — неожиданный поцелуй. А дальше, сумбур беспорядочных снов.

Он осторожно выбрался из кровати. Вэй словно почуяв открывшийся простор, поерзала, занимая все оставшееся место. Яхо нашел вещи там, где и оставил, и почувствовал толику облегчения.

Я позволил себе уснуть в компании первой встречной. Повезло, что не обокрала, и голова на месте. Но что она со мной сделала? И главное, зачем?

Яхо помедлил, размышляя, не разбудить ли ее и расспросить.

Ладно, потом. Напарники, должно быть, рвут и мечут в поисках меня.

Придя в свою комнату, он начертил знак эльфийки.

— Слава Единому! Я весь вечер ждала от тебя сообщения. Куда ты пропал?!

— Дела были, — решил пока не рассказывать обо всех похождениях. — Что по новостям?

— Не много. Но меня натолкнули на мысль, что ожерелье — не такое простое. Возможно, оно волшебное, а может — реликвия. Если некто хотел спрятать его, то замок графа — это наилучшее место! Думаю, граф знает что-то, но не желает нам рассказывать. И Эш нашел этому доказательства. Я познакомилась с магом башни порталов и подписалась под еще одно дело. Есть шанс, что оно связано с нашим. Тоже кража и тоже у аристократов. А еще у нас труп!

— А теперь поподробнее, — глаза сузились, — мы не убийства раскрывать приехали, а ожерелье искать. Какая тут связь?

— Эш обнаружил труп в парке. Там был Золотой лотос. Они подоспели первые и очень интересуются телом и явно что-то знают. У женщины вырезали сердце. Не похоже на обычное убийство, не правда ли? То ли маньяк, то ли ритуал какой. Интуиция подсказывает, обратить внимание, а я ей привыкла доверять. Да и Эш, тут с их молодухой спелся и говорит, что они разыскивают женщину, похоже, ту, что подарила ожерелье графу. Может это просто совпадение, но…

— Лучше перепроверить. Вы сможете узнать больше о целях Лотоса?

— Наша жрица Ямени — упертая, у меня с ней не заладилось общение, тут другой подход нужен. Об этом я тебя и хотела попросить. Можешь ее припугнуть?

Яхо нахмурился.

— Пожалуйста, — Лин сделала умоляющее лицо. — А мы выясним, кем была убитая. Соглашайся, кромке тебя никто не сможет расколоть столь твердый орешек!

— Ладно, схожу ближе к ночи.

— Спасибо! Кстати, Эш видел твоего коня, вы в одной таверне комнаты сняли, может, встретимся там сегодня и все подробней обсудим?

— Давай. И будьте аккуратны, в городе половина стражи — под бандами.

— И ты — береги себя и больше не теряйся, — Лин погрозила пальчиком и послала воздушный поцелуй, прежде чем зеркало почернело.

Вэй медленно выплывала из обволакивающего сна. Запахи свежескошенной травы и диких цветов на фоне едва уловимой мелодии ветра неохотно отпускали. Ей снились сны, настолько реальные, что она могла ощущать все, как наяву, и главное — они были приятными!

Но сон разлетелся, как пушинки одуванчика, возвращая перелетную бабочку в реалии. Она потянулась и открыла глаза. Несколько минут разглядывала комнату, словно видела впервые.

Чего-то не хватает…

Поморщилась, вытаскивая из памяти концовку вчерашнего вечера.

О Кьярх! А где Яхо?! Неужели сбежал? И что он теперь обо мне подумает?!

После того как она коснулась его каналов и начала работать по четким инструкциям Калохара, так втянулась, что начала править от себя. И поцеловала его!

И нет, никакой романтической подоплеки — так было проще всего передать энергию, необходимую для финальной точки в работе. И удивилась, когда и он поцеловал ее в ответ. Вэй так это понравилось, что она потеряла над собой контроль и позволила их энергии сплестись воедино.

А когда Яхо потерял сознание, не знала, что и делать. И не придумала ничего лучше, чем уложить его на кровать и лечь рядом. Тогда в голове совершенно не было мыслей. Ритуал или что она такое проделала, выжал ее морально, и некоторое время она разглядывала безмятежное лицо Яхо, думая о совсем уж глупых вещах, пока не уснула.

Она зарылась лицом в подушку, моля всех богов, чтобы он все забыл, или хотя бы не решил, что она под предлогом помощи решила его соблазнить.

— Я должна его увидеть! — села, радуясь, что не додумалась раздеться. Только помятое платье чуть подпортило радость — и переодеться не во что. Хотя, он же дал мне монетки, почему бы не прогуляться по магазинам?!

Вэй встала, распустила взлохмаченную прическу и начала переплетать косу, тихо напевая себе под нос. Увидеть Яхо хотелось очень. Но не только из-за странного волнения в груди. Следовало проверить, не напортачила ли она с его аурой.

От инструкций Калохара, я отошла довольно сильно, особенно в конце. Да и обморок настораживал.

— Калохар! Что я вчера сделала?!

Дух молчал. Повторила вопрос вслух, зная, что от этого он бесился. Тишина.

Неужели он опять обиделся?

— Вместо того чтобы в молчанку играть лучше бы объяснил что не так! И я тоже обижаться умею!

Настроение, молчанка напарника не испортило, и она пригладила платье, смочив его водой из кувшина, умылась, и собиралась спуститься, чтобы позавтракать, как вспоминал, что в полдень у нее встреча с Марисой.

Солнце не достигло зенита, но было близко. Где искать Яхо, она все равно не знала, даже не спросила, где его комната. Оставила записку у трактирщика и вылетела на улицу.

Идя по улочкам, старательно высматривая, не мелькнет ли где, мощная фигура Гросса, или вдруг наткнется на вчерашних торгашей.

От кувшинщика лучше держаться подальше, а вот с магоделом можно и поработать. Только на сей раз, потребует оплаты. Надо же отдать Яхо долг.

Сегодня она была внимательной и ни на кого не налетела, не получила нагоняй или недобрый взгляд, и настроение поднялось выше звезд.

Следуя инструкции Яхо,добралась до площади с уютными лавочками, клумбами и низенькими деревьями. В ее центре красовался фонтан, не шедший ни в какое сравнение с тем, что был в районе преступников. Позолоченные фигуры нимф в окружении раскрашенных во все цвета радуги цветов, из бутонов которых били струи чистой воды. Ребятня резвилась в его чаше, брызгая, друг дружку и иногда мирно прогуливающихся дам и господ; тихо играла виолончель, собрав вокруг музыканта — молоденького парнишки, небольшую толпу. Недалеко устроились и несколько художников, хмуря брови, измеряя расстояние карандашом и рисуя, кто фонтан, кто музыканта. Один предложил попозировать ей, но Вэй отказалась и подошла к лавке с напитками, где скопилась очередь. День выдался еще более жарким, чем вчера, и она завидовала мальчишкам, могущим сбросить одежду, и окунуться в прохладную воду. Выпив стакан морса, к сожалению, теплого, увидела Марису. Девушка сидела в теньке и куталась с головой в плащ.

Чего это она? Неужели Виргус побил, и она прячет синяки. Если так, то я… А что я? Что я ему сделаю, он ведь богач и, наверняка, стража даже слушать меня не станет. Найти его самой? Так мне же хуже и будет. А может, попросить Яхо?

— Нет-нет — решительно замотала головой и пошла к Марисе.

Я не хочу вовлекать его в свои проблемы! Так только отпугну.

— Привет! — плюхнулась на лавочку и бесцеремонно откинула капюшон служанки. Синяков не увидела, только выпученные глаза с испугом глядели на нее. — Ты чего, это же я? Ты в порядке?

— Ах, миледи, — схватилась она за сердце, — что же так подкрадываетесь. Со мной все нормально. А вот вы… почему плащ не надели? И гуляете так, словно никто вас не ищет?!

— А кто меня должен искать? Виргус, что ли? Сомневаюсь, что он тут прогуливаться станет. Я вчера почти весь город обошла и ничего! — Вэй умолчала про стычку с бандитами — ни к чему пугать бедняжку, она и так на нервах, — да и столько народу вокруг. Что он, совсем дурак, кидаться на меня при всех?

— Вы не понимаете! Он связан с бандитами, и если прикажет, каждый будет вас искать. А стража… я не смогла, поговорит с бароном, и теперь, он, верно, считает, что вы и правда воровка. И обратится к стражникам, чтобы вас поймать. В лучшем случае, вас отправят в тюрьму в ожидании суда. И меня тоже…

— Гнусная ложь! Я смогу доказать нашу невиновность!

— Миледи, не надо рисковать, просто послушайте меня и спрячьте ваши волосы.

Вэй подчинилась, а настроение покатилось вниз.

Мариса облегченно выдохнула и улыбнулась:

— А как вы вчера день провели?

Она рассказала, избегая темы с бандитами. И особенно подробно о Яхо.

Мариса насторожилась, узнав о его народности. И Вэй чуть больше, узнала о войне, закончившейся тридцать лет назад, где людям впервые удалось так тесно соприкоснуться с народом йосейку.

Воевали у йосейку все и женщины, и мужчины, в их обществе не так сильно разнились обязанности обоих полов. Женщина могла стать главой клана, и военноначальницей, и не обязана была носить юбки, и не считаться при этом странной. Йосейку верили в духов и уважительно относились к религии Единого, а также были весьма воспитанными и культурными. Даже простолюдины строго придерживались своих традиций и этикета, но и чужие уважали. И непонятно было кто перед тобой юноша или глубокий старец — ведь внешне они практически не старели, да и не полнели и никогда не носили бороды (якобы она и вовсе не растет, как и лишние волосы на теле). А регенерация у них была отменой. Их не брали людские болезни, а раны затягивались прямо на глазах. Их народ предпочитал не иметь дел с иными расами, если то был не военный или деловой интерес, и никогда. Никогда, Мариса не видела, чтобы кто-то соблазнился человеческой женщиной!

Именно этим странным обстоятельством она и объяснила бескорыстную помощь Яхо: мол, будь он не йосейку, обязательно попытался затащить ее в постель. Вэй сделалось дурно.

Я его поцеловала, а он ответил? Или показалось? А если я спровоцировала его нарушить его устои. А если он меня теперь презирает?!

— Пойдем, прогуляемся, да и есть хочется, — вскочила с лавочки, схватила бывшую служанку за руку и потянула. — Мне срочно нужно заесть стресс!

— А как же Виргус, может, просто тут посидим? И вот, я вещи ваши принесла.

Выдернула руку и развязала сумку. Вэй увидела знакомый сверток.

— Пусть пока у тебя побудет, а то моя сумка слишком маленькая. А насчет Виргуса, я не собираюсь страдать из-за этого мудака! Пусть он начинает волноваться — он меня чуть не похитил, домогался и вообще! Я смогу отстоять перед судом свое честное имя и твое тоже!

Мариса встала:

— Куда пойдем?

— В Грей Тораль! Поглядим, с улицы, где мне завтра предстоит выступить. Хочу запомнить дорогу, чтобы потом не заблудиться или не опоздать.

Вэй думала предложить Марисе сходить на состязание, но не стала. Она все еще надеялась, что удастся избежать участия и просто договориться с Батисто Дэ Яром насчет своей лютни.

Хотя… отобраться и заработать денег, было бы не лишним, но…

Она трезво оценивала свои способности. В музицировании без практик, причем постоянных, сложно. Навык теряется. И по вчерашним потугам и оттого, как болели пальцы, поняла, что нечего мечтать о победе. Да и присоединяться к непонятному ордену бардов не было никакого желания.

Вэй пока не знала, чего хочет от этой жизни, к чему стремиться, какую цель избрать и куда идти. Мариса предложила уехать вместе с ней в деревню, где жила семья девушки, но Вэй не видела себя в обществе домашней скотины, да и на полях работать, тоже не жаждала.

А что мне тогда делать деревне? Там принцип прост — кто не работает, тот не ест. Найти мужичка и растить ему детей, стать домохозяйкой? Тем более нет. Подумаю о будущем завтра!

Грей Тораль — так звали первого основателя флорентийского герцогства, а теперь его имя стало названием постоялого двора. Прадед нынешнего герцога — потомок Грея Тораля приказал построить самое величественное творение в истории зодчества, в каждом городе, дабы увековечить память предка. Постоялый двор стал визитной карточкой герцогства и излюбленным местом для зажиточных приезжих. А вот простому люду приходилось только вздыхать и любоваться красотами за забором.

Вэй с интересом слушала Марису, гуляя по широким улицам синего района. Грей Тораль был единственной жилой постройкой среди административных зданий, банков, училищ. В районе царила идеальная чистота, дороги благоухали, словно весенние луга, и повсюду ходили патрули. Она издали видела шпили трех башен, и ей не терпелось как можно скорей добраться до них.

Бывшая служанка не поспевала за шустрой подругой и постоянно озиралась, вздрагивала и поправляла капюшон, когда рядом проходили стражи. Вэй казалось это излишним, и еще более подозрительным, поэтому, когда ее капюшон в очередной раз слетел, не стала ничего делать.

Она прижалась к решеткам, за которыми начинался апельсиновый сад.

— Мари, иди сюда! Как думаешь, мы сможем перелезть через забор?

Мариса не ответила. Так и осталась стоять на другой стороне улицы и не сводила глаз с группы стражников. Мужчины шептались и косились в их сторону. А один достал из кармана сложенный надвое листок бумаги и развернул. Все шестеро глянули на бумагу и перевели взгляд на девушек. Нехороший такой взгляд…

— Бегите! — махнула рукой Мариса и попятилась в сторону переулка.

— А ну стоять, именем закона!

Мариса побежала, скрываясь меж узких домов. А по спине Вэй побежали мурашки.

— Вы двое за ней! Остальные за мной!

Оставшаяся четверка пошла к Вэй.

Сердце упало в пятки. Она совершенно не хотела в тюрьму, и вся прошлая бравада казалась дуростью.

Что делать? Последовать за Марисой? Нет — попадусь в руки стражам, еще быстрее.

И она выбрала бежать прямо по улице, вдоль забора. Туда, где остановились несколько синих экипажей, и откуда вышла целая толпа роскошно разодетых дам.

Вэй прошмыгнула через них, намеренно отдавила одной ноги, и стражникам пришлось замедлиться и уворачиваться от попыток дам нажаловаться на хамку.

Она получила фору. Когда забор Грей Тораля закончился, Вэй перебежать дорогу и юркнула в тесный переулок между зданием банка и училищем. Прижалась к стене, отдышалась и осторожно выглянула.

Стража разделилась: один совсем отстал, двое шли к ней, а последний забрался в свободный экипаж и понесся по широкой улице.

Вэй пробежала насквозь переулок и наткнулась на решетку.

Вот Кьярх!

Пришлось возвращаться. Она чудом успела проскочить под носом стражников, и опять пришлось напрягать ноги. Сколько продолжался этот утомительный забег, она не знала: то ли минуты, то ли часы. Но силы заканчивались. А она, совершенно не знала город, не понимала, где можно спрятаться!

Увидела еще одну перекрестную улочку с близко посаженными двухэтажными домиками. Побежала туда, надеясь, что, наконец, покинет просторный и пустой на прохожих район, и сможет добраться до торгового, где спрятаться куда проще.

Синий экипаж выехал прямо на нее. Вэй успела отскочить и не попасть под копыта коням. Но налетела на железные перила крыльца и больно приложилась плечом и, потеряв равновесие, упала.

Время словно замедлилось.

Из кареты выскочили несколько людей в форме стражей и окружили ее. Она пыталась сосредоточиться на магии. Хоть какой-то, чтобы отвлечь охотников загнавших ее в угол. Но панические волны страха, все испортили.

— Калохар, помоги! Я согласна на все, лишь бы не попасть к ним в руки!

Но дух был безмолвен и глух к ее мольбам.

— Наконец-то — мужчина, с гербом семьи Энземских, на груди сюртука выбрался из экипажа последним и, погладив усы, как сытый кот направился к Вэй. — Допрыгалась?

Вэй замотала головой, поднимаясь на ноги и понимая, что бежать ей некуда.

— Я ни в чем не виновата. Они меня оклеветали! Это все Виргус Энземский! Это он вор и бандит! — попыталась, объяснит все стражникам, но ее грубо заткнули.

И увесистая оплеуха отбросила Вэй на крыльцо.

— Закрой рот, дрянь — нагнулся к ней приспешник Виргуса и прошептал, так чтобы могла слышать лишь она — чтобы ты не говорила, никто тебе не поверит. Для всех в этом городе, ты обычная оборванка, воровка и мошенница.

— Тогда почему ты так нервничаешь, а?

— Дура — потрепал ее по щеке, что горела огнем после оплеухи, — мне не нравится когда какая-та потаскуха наговаривает на моего господина!

— Господин Шарк, отойдите от нее, она может вам навредить! — окликнул мужчину стражник — позвольте нам забрать ее.

— Куда?! Отвезешь к этому уроду, чтобы он закончил начатое? — сплюнула Вэй под ноги Шарку и медленно поднялась, наконец, сумев собраться и чувствуя, как магия наполняет ее изнутри, — но ты кое-что забыл. Я просто так не даюсь!

— Ах да, — мужчина криво усмехнулся.

И в следующий миг в висок Вэй прилетел его кулак.

Мир вспыхнул, разлетелся на сотни искр и погас.

Глава 16

Яхо потратил остаток утра и начало дня на визит в черный район и Сизый Ястреб. Жестокое убийство женщины в парке не выходило из головы, и он хотел услышать, что о нем думают представители подпольного мира и не замешаны ли. Таверна была еще более опустевшей, чем в тот раз, и трактирщик сразу его узнал и скривился. Но отказать в просьбе поделиться информацией не смог.

Яхо узнал, что до них уже дошла новость и теневой мир взбудоражен, и отрицает свою причастность. Да и зачем лишний раз навлекать на себя внимание Серых плащей (сыскной отдел элитных охранителей порядка города). В большинстве своем подполье Герберы — торгаши и воры, вымогатели, и насильники, но не убийцы, разве что в драке или при неудачном ограблении.

— Никому бы и в голову не пришло вырезать сердца! — возмущался лысый трактирщик, — должно быть, это псих заезжий, или колдун-недоучка.

— Почему недоучка?

— Просто предположение.

— Кто-то из ваших был на месте убийства?

— Обижаешь! Наши всегда первыми узнают, если случается что-то. Да и со стражей дружны. У них дежурный маг есть. Вот позавчера были следы. И убийство такое нехорошее. У девчонки не только сердца не было, но и глаз и почти лица не осталось, да и кишки все выпустили.

Яхо подобрался:

— Что еще за убийство и где?

Мужчина ответил не сразу, некоторое время разглядывал кровавого кота, и Яхо было подумал, что слишком сильно проявил интерес и тот что-то заподозрил.

— За городом, на полях. Девка из окрестной деревни, приезжала на заработок в город. Нашли ее вчера под вечер, и решили, что ее так звери разорвали. Может, они и правы. Звери могли и пожрать за день-то. Но вот следы… Я думаю, обе жертвы связаны.

— Один и тот же убийца?

— Не! В парке магии нет, а вот подражатель, может быть. Слыхал, накануне праздников, в той же деревне пропали четверо парней. Говорят, ушли в лес и не вернулись. Возможно, это их рук дело. Решили в магов поиграть недоумки, а может, и кто с даром был, вот и разница с убийствами. Если я прав, еще две смерти будет, пока они не угомонятся.

Яхо потер переносицу. Притянутой за уши выглядела трактовка событий.

— И часто у вас люди пропадают?

— Бывает, за всем не уследишь. Кто сбежит к лучшей жизни, особенно из деревни в город; кто из-за любви утопится или повесится, но их быстро находят. А кто по-дурости сгинет или к зверью попадет. Хотя, охотники регулярно зачищают леса от опасных зверей, но хищник все равно заходит. Да и поножовщину никто не отменял.

— Так чего ты тогда к той четверке прицепился?

— И сам не знаю, — махнул рукой и схватился за кружку, наливая себе пенного. И с чувством отхлебнул, — неладно что-то с их пропажей. С того утра лес словно вымер, ни зверья, ни птиц, а из озера рыба ушла. Наши сектанты чуть ли не волками воют, мол, знак дурной, Богиня гневается.

— Что еще за сектанты? — Яхо начинало бесить, что Рейган, так мало рассказал. А заверял, что знает больше трактирщика.

— Камиль Дор — мирные они, поклоняются богине плодородия, все с танцами да песнями, ну максимум чучело на костре сожгут. Для них исчезновение зверей — катастрофа, поди, сейчас молят ее не гневиться, да цветочки свои повсюду раскидывают, — он рассмеялся, так внезапно, что Яхо вздрогнул, — полные придурки! Богов не существует, иначе как они допустили все то, что в мире происходит, или происходило. То засуха, то ливни, войны. Да и эти божественный мессы, противоречат друг другу так, что диву даешься, отчего еще какой бог не пришел и не устроил бучу. А вот магия — она есть. Так что — все складно в моей теории: мальчишки и девок убили и с лесом напортачили. Вот и вся загадка!

Яхо кивнул, последнюю тираду мужика слушая в пол уха, в голове по кругу ходил голос Лин: А на трупе и вокруг, лепестки дикой камелии. Странно, правда?

— Значит, цветочки…

— Что-что?

— Да так, ладно спасибо за сведения.

— Эй, — окликнул мужик, — а ты зачем этими смертями интересуешься? Знаешь кто убийца? Ты за ним в город приехал?

— Все может быть…

Яхо вышел из таверны.

— Лин, есть поручение, — едва он оказался в пустом переулке, связался с напарницей, — узнай все о найденном вчера вечером трупе на поле. По сведениям у нее тоже отсутствовало сердце, и выясни, не было ли раньше похожих случаев.

— Мы всерьез убийствами займемся?

— Я еще ни в чем не уверен. Но нельзя игнорировать.

Эльфийка глубоко вздохнула, и на секунду прикрыв глаза, сказала:

— Согласна. Убитая в парке это Изабелла — подруга нашей Катрин Билиш. Я думаю, что и сама воровка может быть давно мертва.

— Или нет, или она и есть убийца. На месте смерти были следы магии, а я все же склоняются к тому, что Катрин была одаренная.

— Дело становится все интересней!

Яхо не разделил ее восторгов.

Сложность дела означало увеличение шанса застрять в треклятом цветущем городе надолго!

Связался с Эшем, пересказав о догадках и всем, что удалось выяснить, и попросил наведаться в деревню и разузнать о пропавших мальчиках. А сам отправился обратно в Веселые гуси. Время давно за полдень и желудок намекал о необходимости подкрепиться. А заказывать дешевую еду в Сизом ястребе не позволило чувство самосохранения. По дороге вспоминал о Вэй.

Она одинокая хрупкая магинья. Может, стоило нанять ей телохранителя? Стоп, а не рано ли из подозреваемой, она перекочевала в разряд тех, кого стоит защитить? И зачем мне этот головняк?

Яхо пораженно остановилась посреди улицы.

Мне на самом деле просто хотелось ее защитить! Так что ж случилось этой ночью, что я так поменял свое отношение?! Как не пытался вспомнить, вот-вот мелькнувший образ исчезал, не давая зацепиться. Что случилось после того, как она меня поцеловала или я ее? Даже в этом сомневаюсь. Смешно, нелепо! Да я что, мальчишка?!

Разозлившись сам на себя, вернулся в Веселые Гуси. К Вэй, желая все прояснить. Но девушки в комнате не было. Зато хозяин постоялого двора передал от нее записку. Раскрывая сложенный в несколько раз листок, уставился на непонятные каракули, походившие скорее на рисунки на полях, чем на буквы.

Это что, какой-то шифр? Или другой язык? Никогда подобного не видел?

Сложил лист в карман, решая показать после Ариману — тот знал намного больше языков, чем он. И заказал обед. Поднялся на свой этаж и застыл.

Дверь в комнату Вэй захлопнулась.

Клянусь предками, девушка, что только что в нее вошла, не та, кому я ее снял!

Яхо подобрался и тихо подошел к двери. Прислушался. Шорох платья и стук каблуков, нервный вздох и больше никаких звуков.

На замке следов взлома нет. У нее есть ключ? Откуда?

Изнутри вторженка закрыться не догадалась. И Яхо резко дернул дверь на себя и вошел внутрь.

Девица взвизгнула, схватила первое, что попалось под руку — подушку и выставила перед собой. Яхо усмехнулся. Сделал пару шагов вперед, а девушка попятилась, пока не уперлась в открытое окно и, взглянув в него, сглотнула.

— Давай без глупостей. Кто ты такая и что делаешь в чужой комнате? Расскажешь честно, и я не стану звать стражей и обвинять тебя в воровстве и взломе.

— Я ничего не крала и у меня есть ключ. Это… моя комната.

— Да ты что? Я оплатил эту комнату совсем другой девушке.

— Ты оплатил... А ты случаем не Яхо?

— Кто ты такая?! — голос резанул сталью — немедленно отвечай!

— Мариса, подруга Вэй… она о вас рассказывала, — залепетала девушка и заметно расслабилась — я нашла ее сумку и… не знала, что делать, и пошла сюда. Понимаете, ее стража схватила и в тюрьму увезла. А ей нельзя к ним, никак, совсем!

Глава 17

Топот солдатских ног, цокот железных подков и скрип колес будоражили старую брусчатку. С каждым стуком маленькая крупица, бывшая раньше частью могучей горы, осыпалась. Ее подхватывал ветер и уносил прочь, возвращая в лоно природы. А под безнадежно умирающими камнями в тесных сырых подвалах, томились люди.

Скованные тяжелыми цепями, грязные, вонючие, они день ото дня ловили луч света, сквозь узкие решетки единственного окошка. Такой редкий и желанный гость был для них сродни глотку воды во время засухи.

Одни смирились, погрузившись в воспоминания дней, полных свободы, другие вынашивали крамольные планы побега или же стенали о несправедливости. Третьи сошли с ума. Четвертые молили о прощении, плача над своей жизнью. А пятые считали каждое мгновение, стараясь наполнить его смыслом, пока старый палач затачивал тяжелый, как его работа, топор.

В одной из этих камер, как свежесрезанная роза, брошенная на прожженную после пожарища землю, лежала девушка. Она медленно приходила в сознание, все явственней ощущая ноющую боль в голове. Некоторое время она привыкала к полумраку, оглядывая обшарпанные стены темницы. И никак не могла понять, где она, и как на запястьях оказались тяжелые браслеты.

Я — в тюрьме. Живая… хоть это хорошо. Но… как же тут тесно и темно!

Все мысли заглушил пульсирующий в ритме сердца страх. Страх очутится запертой. Опять…

Вэй, схватилась за голову.

Откуда такое чувство? Словно все повторяется?

Мысли отдались болью, и полупрозрачная пелена опустилась на глаза. Вэй подползла к стене, прижимаясь лбом к камню. Холод помог прийти в себя, и она села, с отвращением уставившись на кандалы.

— Уроды, они не могут меня оставить здесь, я ничего не сделала!

Стукнула по стене и охнула, ударившись, и едва не плача принялась баюкать руку.

— Калохар! Ты мне так нужен! Ну, пожалуйста, ответь. Скажи, что все будет хорошо. Скажи, что ты знаешь, как мне спастись!

А в ответ лишь тишина...

— Что с тобой случилось? Ты… меня бросил?

Она зажмурилась, уже не сдерживая слез. И в этот момент показалось, что дух был частью ее безумия, и на самом деле его никогда не существовало.

Голова заболела сильнее, но ей было все равно. Она прислонилась к стене и безразлично уставилась в темноту, по крупицам собирая картину нескольких дней жизни. Дней, когда она не была одинока. И как она могла не ценить этого…

А что теперь? Нужно ли теперь бороться? Или смириться и позволить мерзкому сынку барона завершились грязное дело, и прекратить мое бесполезное существование?

Или пора прекратить жалеть себя и полагаться на других и взять все в свои руки и проучить обидчиков!

Я сильная, я маг! А глупцы те, кто решил, что смогут сдержать меня кандалами и железными дверями!

Линильвель в сопровождении молчаливого стража спустилась на самый нижний этаж тюрьмы. Тюрьма в Гербере была такая же, как и в других городах людей. Старая, протекающая и вонючая.

Ни разу не слышала, чтобы кто-то озаботился приведением ее в порядок.

Речь не шла о внешнем ремонте и улучшений условий, а об элементарной надежности. Старые стены рано или поздно начнут рушиться, а подмывавшие камень подземные воды только ускорят процесс. И однажды обитателям темницы не составит особого труда выбраться на волю.

Но, как принято у людей, пока не случится — никто не почешется.

После сообщения она вернулась к комиссару, где около получаса упрашивала отдать ее ордену недавно арестованную девицу. Дело на нее еще не завели и в чем конкретно обвиняли, сам мистер Шепард еще не знал — видимо, патруль не успел все оформить официально, да и тех, кто задержал девицу в сером районе, уже не было.

В отписке тюремщика значилось сопротивление при аресте и мелкое хулиганство. Лин пришлось заплатить положенный за освобождение при подобном нарушении штраф в десяток рудиев. Её бесило отсутствие полной информации, а в душе зрело нехорошее подозрение, закрепившееся одной-единственной фразой лэра — она мне нужна.

В каком это смысле? Неужели всего за день он успел найти себе девку для утех? Так вот чем он был занят ночью! Да когда же он, перестанет так себя вести? И когда я наберусь смелости, и признаюсь ему в чувствах?

Вопрос был риторическим. За почти тридцать лет совместной работы, она ни разу не решилась, даже намекнуть, пофлиртовать. И терпела. Бесконечно терпела и сгорала от ревности, когда очередная временная девица прыгала ему в койку. Благо, что ни одна связь не продлилась дольше недели, а то и пары дней. Но Лин каждый раз боялась, что он объявит грелку для постели своей девушкой, и притащит в орден.

Почему молчала, почему терпела?

Лин оправдывалась перед самой собой, неуверенностью в чувствах Яхо.

Если он откажет! Это разобьет не только ее сердце и пошатнет их дружбу. Сделает бессмысленным такое долгое ожидание, надежду, мечты, с которыми она так сроднилась, что не представляла, как будет дальше жить без иллюзий скорого счастья.

Миновав длинный коридор с наглухо закрытыми ржавыми дверями, они остановились. Мужчина, не спеша, открыл решетку, и та заскрипела, резанув по слуху. Стражник подошел к первой двери с размытыми пятнами ржавчины, словно на нее сверху капала вода, и довольно долго, ковырялся в замке. Выругался, когда ключ застрял, никак не желая поддаваться. Лин хотелось высказать все, что она думала о тюрьме и тех, кто ее охраняет. А когда ключ поддался, приказала:

— Оставайтесь здесь, я войду одна.

Дверь с тяжелым скрежетом отворилась. Свет факела создал еще большую темноту в камере. Лин махнула стражу отойти. Источник раздражения исчез, но потребовалось время, чтобы глаза привыкли к резкой перемене. Сначала она увидела светлое пятно напротив двери, а после чувство опасности кольнуло в пятую точку.

Лин отпрыгнула назад и захлопнула дверь. В следующую секунду раздался грохот, и дверь выгнулась.

— Бегут!

— Тихо! — Лин успела зажать рот стражнику — уходите, я сама справлюсь.

Мужчина дал деру, прихватив единственный факел. И вовремя. Новый толчок — и дверь вылетела вместе с камнем. С потолка угрожающе посыпалась каменная крошка. Лин едва успела присесть и прикрыть голову руками.

Когда все стихло, шагнула на порог и подняла руки, показывая, что безоружна:

— Я пришла освободить тебя!

Пленница молчала, а Лин переступила порог камеры и, опустила руки:

— Ну и темень, ничего не вижу. Ты там живая?

— Ты кто?

— Линильвель. Я пришла забрать тебя. Но, похоже, ты и так неплохо справлялась, — рассмеялась, надеясь, что это расслабит девицу, и она не станет нападать. Конечно, проще было сразу сказать, что ее послал Яхо. Но произносить его имя в этих стенах, не было безопасно для секретности его миссии, — выходи скорей!

— А с чего тебе верить? Может, тебя бандиты прислали. Хочешь вывести меня из тюрьмы, чтобы передать им за переулком?

— Что за бред! Девочка тебя, что так сильно головой приложили?

Она начала терять терпение и шагнула вперед.

— Не подходи ко мне! А то с тобой случиться то же, что и с дверью!

Лин остановилась, злость сама собой вырвалась наружу и обернулась в слова:

— Не смей мне угрожать! Или думаешь, мне очень хочется тут находиться и уговаривать тебя! Да мне плевать. Если бы мой друг не попросил за тебя я бы и пальцем не пошевелила. Но, я сделала что могла, так ему и скажу — повернулась, намереваясь уйти. — Одно плохо. Десяток рудиев жалко — обратно не вернут.

— А кто твой друг?

— Пойдешь со мной, увидишь. Не собираюсь произносить его имя в этих стенах.

— А что ему от меня надо?

— Понятия не имею, но уж точно не навредить тебе! Он о тебе беспокоился —добавила в конце, осознав, что девица явно успела натерпеться и не пойдет абы с кем, — решайся, иначе, я просто уйду, а тебя наверняка переведут в камеру понадежней и повесят магические оковы, чтобы ты больше не могла колдовать.

— Я пойду с тобой, — после недолгого молчания объявила пленница, — только не могу, на мне кандалы. У тебя есть ключ?

Линильвель протяжно вздохнула, мысленно ругая стражника, что удрал, прихватив всю связку с собой.

— Нет, придется идти за стражником. Но я быстро, сиди тут. А хотя… куда ты денешься.

— Не надо! Я сама их попробую сломать. Только дай минуту.

— Так даже лучше. Но что ты раньше не освободилась, раз магинья?

— Не додумалась, — пропыхтела из темноты пленница, а потом заорала: — Да Кьярх поганый, раздери твой зад!

Что подвигло ее использовать стихию огня вместо банальных чар взлома, Лин сказать не могла. Не удержалась от смеха, увидев, как оплавленный металл оков стекал по запястьям девы, оставляя ожоги, когда та вышла на свет.

— Ты совсем глупая?! Никогда не видела, чтобы кто-то так от кандалов избавлялся! Или ты из мазохистов?

— Замолчи! — мелкая тощая девица в испачканном платье подозрительно уставилась на нее из-под капюшона, — ты точно не из бандитов? А то слишком у вас манеры схожи.

— Да ты наглеешь! Я тебя спасать пришла, а ты меня с бандитами сравниваешь. На себя посмотри, чуть нас дверью не убила. Кошмар! Ну и девку на этот раз Яхо выбрал! И где только тебя нашел. Вернула бы обратно, где было.

Она прикусила губу, но было поздно.

— Яхо?! Так это он тебя послал! Он вспомнил обо мне! Но как?! Как он узнал?!

— Хватит болтать, — гаркнула Лин, — не произноси его имя вслух. Ясно?

— Да. Я просто не ожидала, что он... утром… Я думала, обиделся.

При этих словах на ее лице возникла такая мечтательная улыбка, что Лин едва сдержалась, чтобы не стереть ее, можно и кулаками. Впрочем, судя по налившемуся на скуле синяку, и чуть припухшему глазу, кто-то уже вдарил ей.

Теперь Яхо точно на нее не посмотрит! Зря беспокоилась — очевидно, она ему только для дела нужна.

В коридоре хлопнула дверь.

— Стой здесь и без глупостей. Пойду, улажу со стражей. И на вот, — достала из поясной сумки тряпку для перевязки и флакон с охлаждающей мазью, — лечись!

Едва они покинули тюрьму, Лин, накинула свой плащ на девчонку. Уже больно ее синяя накидка привлекала к себе внимание. А Яхо просил привести ее тайно в Веселые Гуси.

Всю дорогу девица молчала, только радостно улыбалась, и иногда что-то пела, себе под нос, безмерно раздражая. И Лин не покидало чувство, что она где-то ее видела.

Но где?

Добравшись до двери в комнату таверны, где их ждал Яхо, девица скинула оба капюшона. Белые волосы каскадом повалились по спине, и огромные фиалковые глаза засияли предвкушением встречи.

Линильвель застыла.

Это же… Это она! Воровка-маг с портрета Виргуса!

Девица распахнула дверь и впорхнула в комнату. И словно на крыльях подлетела к сидящему на подоконнике Яхо.

Едва в объятия ему не упала дрянь!

Лин вошла следом и громко захлопнула за собой дверь, но, ни Яхо, ни девица никак не отреагировали.

— Ты снова меня выручил! Сердечно благодарю мой спаситель! — закурлыкала белобрысая и сделала реверанс.

Яхо улыбнулся.

— Пустяки. Но ты очень проблемная леди. Зачем гулять пошла, да еще так неосторожно? Я предупреждал, что на тебя охотятся бандиты. Надо было сказать, что и стража тут продажная. И это уже моя оплошность.

— Да брось, я сама виновата. Не сидится мне на месте. А как ты узнал, что я в беде?

— Твоя подруга сказала.

— Мариса! Что с ней, ты и ее вытащил?

Лин демонстративно громко хмыкнула и, скрестив руки на груди, прислонилась к двери.

Вот и вторая воровка нашлась. Ну, послушаем какую песенку она успела моему Яхо напеть.

— Вообще-то, я застал ее в твоей комнате. Кажется, это твое — он кивнул на лежавшую, на кровати сумку и сверток с одеждой.

— И когда я только потерять успела? Ах, какая Мариса молодец, не сбежала, проследила, да еще и вещи подобрала и додумалась, тебя позвать! А где она сейчас?

— Я отправил ее домой, с сопровождающим. Она обещала сидеть тихо и носа на улицу не высовывать.

— И кого? Беднягу Эша. Мало ему поручений, еще и за воровкой приглядывать, — не выдержала Лин, и увидела, как взметнулись брови Яхо.— Ну, ты даешь, не понял, как тебя за нос водят! Вступился за воровок! Когда комиссар узнает, кого мы вытащили, репутация наша пошатнется.

— Ты о чем?

— Помнишь, что я тебе говорила о подработке — многозначительно подергала бровью и не сдержала победной улыбки, когда девица обернулась к ней и так зло сощурилась… — Вот и нашлась воровка!

— Вэй — тихо и как знала Лин, не предвещая ничего хорошего, прошептал Яхо — ты ничего не хочешь сказать?

— Хочу! Я не воровка! И Мариса тоже! Это все наглая клевета, — топнула ногой и повторила позу Лин, только глядела, почему-то на Яхо.

— Да ты что?! Хочешь сказать, это не ты охмурила молодого барона Энземского и обокрала замок?

— Конечно, нет! Это все он, чтоб его Кьярх сожрал, устроил. Оскорбился, что отшила его, накостыляла, и не дала себя похитить! Он сам себя и обокрал, а нас с Марисой виновными сделал!

— Как будто я так просто в это поверю. Давай назад ее сдадим, а Яхо? Или лучше позволь мне к Энземским ее отвести, хоть денег заработаем.

— И ты мне не веришь? — девица так пронзительно посмотрела на Яхо, что Лин захотелось тут же схватить ее за шкирку и выбросить из окна — я не вру, клянусь. Но знаю, у меня есть только мое слово, а оно против слова уважаемого аристократа всего лишь пшик.

Лицо Яхо стало мрачным. А Лин победно улыбнулась:

— Вот именно! Так что, у тебя есть лишь один вариант. Прямо сейчас признаться нам во всем и, может быть, отделаться лишь тюремным сроком!

— Дайте уйти — тихо-тихо прошептала девица, опустив голову, словно вот-вот заплачет. — Прошу вас не отправляйте меня на верную смерть.

— Ты только послушай ее, сбежать захотела! — Лин всплеснула руками и шагнула к девице, рывком разворачивая ее к себе, — размечталась! За свои поступки придется ответить!

— Лин хватит! — тихий, но грозный приказ Яхо заставил сердце подпрыгнуть, и Лин не веря в услышанное, уставилась на друга — оставь ее. Кажется, произошло серьезное недопонимание. Вэй, мне Мариса все рассказала, но я хочу выслушать ваши с Лин версии событий, прежде чем судить, кто врал, а кто просто влез в грязное дельце.

И так посмотрел на Лин, что она сжала руки, больно впиваясь ногтями в ладони.

Почему?! Ну почему он за нее заступается?!

Она опустила голову и начала свой рассказ.

Глава 18

Вэй не знала, куда себя деть от волнения. И посему рассказ вышел сумбурным и скомканным. В конце она села на кровать, ощущая себя так, словно оказалась в зале суда и от того, что скажет Яхо, зависит ее жизнь.

Она поведала все, с первой минуты, когда открыла глаза в доме Амана Матиаса до сегодняшнего дня, не упуская ничего, кроме Калохара, в существование, которого уже с трудом верилось. И когда молчание Яхо затянулось, нервно хихикнула, стараясь хоть так подбодрить себя, и весело спросила:

— И каков будет ваш вердикт, господин судья? Казнить или миловать?

— Не вижу, за что тебя казнить, — он приподнял уголки губ, — у меня тоже есть, что добавить от себя. Виргус Энземский определенно имеет дела с бандами Герберы. Вчера в подпольном городе появилось объявление о твоем розыске и слухи, что ты побила лидера Ночных воронов. Сложить дважды два довольно просто, так ведь Лин? Зря ты с ним связалась. Хотя… мы можем использовать это, чтобы вывести его на чистую воду.

— И как же?

— Пока не знаю, просто будь рядом с ним и следи, и случай обязательно представится. Если на горячем поймаем — не отвертится.

— Ладно, я допускаю, что могла ошибаться, но нам-то, зачем влезать еще и в это дело?

— Возможно, все тут связано... Да и просто хочу ей помочь.

Вэй, едва сдерживая радость, опустила взгляд.

Больше я в нем не сомневаюсь! Мне и правда его сама судьба послала! Но и мне хочется кое-что прояснить, прежде чем падать в омут его карминовых глаз.

— А кто вы такие, и ради чего в Герберу приехали? Могу я тоже услышать правду?

— Наемники из Триады. И мы расследуем кражу.

— Можно было не откровенничать! Ты сегодня сам на себя не похож! Такой открытый.

Яхо сузил глаза.

— Ты думаешь после твоих оговорок, она бы сама не догадалась. Перестань уже вести себя как стерва!

Между ними пробежало напряжение, а как почудилось Вэй, эльфийку его слова больно задели и она сразу сдулась и отвернулась.

— Да ладно, я все равно не знаю о Триаде ничего, да и болтать не собираюсь, можете не беспокоиться, — улыбнулась, желая разрядить обстановку, — а какую кражу, не ту же в чем меня винят?

— Нет, но может, слышала о происшествии в замке графа Дюклиса, примерно недели две или чуть больше назад.

Вэй отрицательно покачала головой.

— А может, ты просто не помнишь? Яхо, она ведь может быть знакома с той воровкой! Да и мутная у нее история.

— Могу, — неожиданно для себя согласилась, — я уже ни в чем не уверена касаемо моего прошлого. Но знаю, что память так просто не вернется, и нет смысла тыкать в меня тем, что я могла или не могла сделать. Я начала жить с чистого листа!

— Она права.

Лин сделала такое оскорбленное лицо, что Вэй показалось, что она прямо сейчас пошлет всех и уйдет, громко хлопнув дверью, но их взгляды с Яхо встретились и ее словно подменили. Ресницы задрожали, веки опустились, а губы виновато поджались.

— Извини, я просто сильно расстроена. Виргус так легко меня провел.

— Ничего, с каждым случается — тепло ответил тот, и Вэй ощутила нечто похожее на ревность — словно только с ней он имел право говорить таким тоном.

Ну и глупости, они же явно ближе друг другу. Да и знакомы давно, а может и вовсе пара. А что там Мариса говорила: йосейку с представителями других рас так близко не якшаются. Но ведь во всем бывают исключения! И, если отбросить мои чувства, надо признать, Яхо и Лин красивая пара…

И чтобы окончательно не впасть в уныние, поспешила выбросить из головы всю глупую романтику и сосредоточиться на главном, на выживании себя любимой и спросила:

— Могу я вам помочь в вашем расследовании? Я все-таки маг. И заняться мне все равно нечем, а так хоть отблагодарю за свое спасение…снова. И денег подзаработаю. Вы ведь платите помощникам?

— Платим, но не стоит тебе лезть. В городе что-то странное происходит: девушки умирают. И мне бы не хотелось, чтобы следующим трупом была ты.

— Я буду осторожна!

— Тебе что приключений не хватило? — приподняла бровь Лин, — или думаешь, мы всегда тебя спасать будем?

— Вообще-то, ты меня и не спасала, и не особо хотела. И с чего ты взяла, что меня спасать придется?

— Интуиция!

— Вы опять препираетесь — голос Яхо стал строгим, — если хочешь помочь, придется работать в команде, а это подразумевает мирное сосуществование это во-первых. Во-вторых, пока не решится проблема с твоим розыском, одна ты никуда больше не пойдешь. И Мариса за сопровождение не считается. И, в-третьих, разве тебе не надо лютню возвращать? Так лучше сосредоточься на этой цели и подумай, что станешь делать, если ее новый владелец не поверит в твою легенду.

Вэй открыла рот, чтобы возмутиться: с чего он указывает, что ей делать! Не давала она повода, для таких вольностей. Хотя… Что там у йосейку с традициями? А вдруг, для них поцелуй — это очень серьезно?

Закрыла рот, оставив все возмущения при себе: все же его участие в моей жизни было приятным. Кажется, я сама не могу определиться чего хочу. На место Калохара пришло расстройство личности. Хорошо хоть новая личность мужиком себя не считает и жрать души не просит.

— Но кто завтра пойдет со мной в Грей Тораль, ты?

— Возможно, а если дела задержат, то Лин.

Вэй и Линильвель переглянулись и, судя по тому, как скуксилось лицо женщины, она не была в восторге.

Впрочем, это обоюдно. В обществе Яхо я чувствую себя уверенней, а если придется выступать, уверенность пригодится.

— Может, Эша попросишь? Он все равно там ошиваться будет, а мне еще за Виргусом шпионить.

— Эш охмуряет лиринку. Если она увидит его в общество другой, может сорваться с крючка.

— Эш? Кто это и зачем ему кого-то охмурять?

— Наш третий член отряда. Триада не зря так называется, на миссии мы всегда ездим по трое. А зачем — для дела, конечно. Но не хочу сейчас подробно объяснять, да и, ни к чему это. Если решим твои проблемы, и нам помощь мага понадобится, не сомневайся — ты первая кандидатка на сотрудничество.

— Хотелось быть не первой, а единственной.

— Пока так и есть.

— А вот и нет! — опять Лин нашла, как напомнить о своем вредном нраве, — мастер Клаудиус — лучше! И с памятью у него проблем нет. Старый, значит, опытный!

— Отсутствие воспоминаний никак не влияет на мою магию. А у старого мага проблемы с магией еще как могут быть. Та же деменция или иные болезни мозга, и недалеко до парадоксов!

— Ты смотри, какая умная!

— Да я такая!

— Плащ мой верни — резко перевела тему эльфийка, или всему виною Яхо, что очень недобро на нее посмотрел.

Вэй с радостью сбросила его на пол.

— С тебя десятка за твое освобождение — прошипела фурия, подняв плащ.

Вэй кивнула, незаметно скрестив пальцы.

Все равно сейчас у меня таких денег нет, и вряд ли та говорила о десяти медяках или бонах. А у Яхо занимать совесть не позволит.

— Лин, сделай доброе дело, закажи поесть для нас с доставкой в комнату.

Та смерила его подозрительным взглядом, но согласилась. А Вэй, едва услышав про еду, поняла, как оголодала, но пить хотелось сильнее. И пока Яхо возился в сумке, что-то там выискивая, осушила полный графин прямо из горла. И ойкнула, потревожив обожженные запястья. Тряпки съехали с наспех перемотанных ожогов. И воспоминание о том, как вместо того чтобы просто взломать замки, представила кузнечный горн и пламя, стыдом пробежались по телу.

Вылечить бы себя. Но я, никак не могу вспомнить целительские заклинания. Видимо, не мое.

— Покажи, — голос Яхо за спиной, заставил вздрогнуть.

Она обернулась и подчинилась, протягивая руки.

Он стоял совсем близко, а в руке поблескивала круглая баночка с чем-то вязким и зеленым.

— Что это?

— Особая регенеративная мазь с острова Пути, она снимет боль и ускорит заживление. Где ты так обожглась?

— Сглупила когда, из оков выбиралась, — Вэй внимательно наблюдала, как он открыл банку и, взяв ее руку, аккуратно снял повязку и нанес прохладную и пахнущую ментолом мазь на ожоги. То же проделал и со второй.

Закончив с руками, отодвинул растрепанные волосы и обработал синяк.

Его лицо было так близко, что воспоминания прошлой ночи сами собой вернулись, и она не знала, куда деться от смущения. Благо, что краснеть не умела, а так совсем бы неловко вышло, догадайся он, о чем она сейчас думает. Яхо с любопытством заглянул ей в глаза, словно все же мог читать мысли.

— Прости, что так внезапно ушел и не разбудил тебя. Возможно, сделай я это, ты бы не оказалась в тюрьме и не пострадала.

— Оказалась. Я все равно с Марисой гулять пошла бы. Не стал же ты идти с нами.

— Может, и стал, если бы ты сразу все рассказала.

— Ты со всеми так добр или только мне так повезло?

Он пожал плечами и прервал зрительный контакт, а после отошел. Вэй почувствовала сожаление.

— Я тоже хотела извиниться, за то, что произошло на очистке ауры. Я увлеклась.

— В каком смысле? С моей аурой все хорошо?

Она мысленно ругнулась.

Ведь хотела же взглянуть и забыла, но ничего, сейчас исправим.

Перешла на глубинное зрение.

Слава Айону и Айнэ все замечательно. Нет, даже лучше! Теперь в его ауре четким кружевом переливалась сила. А Яхо сильный маг! Но, главное, он точно может ее контролировать. Только чуть цвет магии поменялся. Ну, не страшно.

— Все великолепно! Я прям, горжусь своей работой!

— Славно. А что ты имела в виду, говоря, что увлеклась?

В горле встал ком: — неужели он не помнит? Или для него это неважно?

— Я про наш телесный контакт говорила, — сказала и отвернулась, настолько неловко стало.

— Ты действительно уникальна, еще никто не извинялся передо мной за поцелуй. Я совершенно точно помню, что мне понравилось.

— А традиции твоего народа, ничего по этому поводу не говорят?!

— А должны? Если боишься, что после поцелуя я должен буду жениться на тебе, то напрасно.

— Нет! Я не пошатнула твою честь? Ты не обиделся?

Его брови полезли наверх. И он засмеялся.

— Кто же тебе такие глупости наговорил?

— Мариса.

— Вот тебе и новые мифы о нас. Только с чего это они выставляют нас таким целомудренными. Поверь, это не про йосейку. Больше эльфам подходит, да и то самым закостенелым. Если тебе что-то интересно узнать обо мне — спроси. Не факт, что отвечу, не на все могу, но на что могу — непременно.

— Хорошо, — буркнула, жалея, что вообще решилась спросить о такой глупости, но с другой стороны, стало легче. И сложнее…

Так я все-таки ему нравлюсь или нет? Если на поцелуй ответил и говорит, что понравилось?

— А вы с Лин просто напарники?

— Нет, — он лукаво посмотрел на нее, — мы друзья. А разве не видно?

Пожала плечами, не хотелось отвечать, что, судя по ее поведению, для нее он не просто друг. Ревность так и фонила в ее ауре и даже смотреть глубинным зрением нужды не было. Но от ответа на душе потеплело.

Так чего я на самом деле хочу от Яхо. Поцелуй мне тоже понравился.

Он явно ждал и других вопросов, но она молчала. Ничего уместного не шло в голову. Вернулась эльфийка, а вскоре принесли и обед, а после него Вэй устала и, договорившись насчет завтра, ушла в свою комнату, где, не раздеваясь, рухнула на кровать и моментально уснула.

Проснулась в полной темноте: показалось, что она все еще в тюрьме, а чудесное освобождение просто приснилось. Приподнялась, и как только глаза привыкли, разглядела обстановку комнатушки и облегченно выдохнула. Усталость все еще чувствовалась, а спать в одежде было жарко и неудобно, и ей бы раздеться и лечь обратно. Но что-то настойчиво тюкало в мыслях. Что-то о чем она забыла.

Зажгла свечу, и, побродив по комнате, замерла, когда свет упал на новенькую лютню.

О Айне! Мэй! Состязание, как я могла забыть!

Выскочила в коридор и спустилась на первый этаж, в панике понимая, что никого, кроме нескольких пропойц внизу нет, а судя по храпу трактирщика и общей тишине, на улице стоит явно глубокая ночь.

Спать совершенно расхотелось, но музицировать сейчас, в надежде поймать блондина-менестреля с утра пораньше идея так себе. Соседи взбунтуются. И чтобы хоть чем-то себя занять устроила стирку.

Пришлось пару раз сходить вниз, разбудить трактирщика и узнать, где можно достать воды. А после, утомительно таскать несколько ведер в комнату — общая постирочная в таверне была, но в такой час не работала. А последнее платье выглядело так, что и в черном районе показываться стыдно. Последним замочила в тазу тяжелый плащ, приспешника Виргуса. И с удивлением нащупала в подкладке какой-то предмет.

В потайном кармане оказывалось смятое и вымокшее скрученное в рулон письмо. Она сразу почуяла на нем остаточные следы магии, должной защитить послание от попадания в чужие руки. Но видимо, адресата оно достигло, и чары потеряли актуальность. Или она своей ноской сломала их?

Внимательно оглядела письмо, заметив, сломанную восковую печать в виде двух перевернутых лун и аккуратно развернула.

«После полуночи наш посыльный будет ждать в роще памяти со стороны старого кладбища. Дева должна быть невинна! Побеспокойтесь, чтобы за вами не было слежки и никто не начал поиски раньше утра, а лучше устройте так, чтобы ее исчезновение не вызвало вопросов и подозрений. Мы верим, что у Ночных воронов достаточно опыта в подобном деле, и вы не заставите нас пожалеть о сотрудничестве. Ваше будущее зависит от наших успехов. Никогда не забывайте об этом!

С уважением ваш Валдис».

Вэй ошарашенно перечитала письмо несколько раз.

Что это такое? И как долго оно было в плаще? Дева…Это про меня? Ублюдки!

Пнула таз, и тот разлил мыльную воду по полу. Покосилась на мокрый плащ.

— Прокляну!— схватила плащ, выискивая остаточную энергию его прошлого обладателя, а после проделала тоже с письмом — все, кто его касался, будут прокляты. И пока месть моя не свершится, не будет им покоя, до самой смерти и даже после. Тьма заберет их души. Они станут пищей тварям бездны! И нерушимо мое слово. Именем своим опечатываю его. Тьму зову в помощь. Исполни мою волю!

Пошатнулась, выронила предметы из рук и села прямо в лужу.

Что это было?

Голова раскалывалась, а в ушах стоял звон.

Что я только что сделала?! Словно некто иной захватил разум и нашептывал инструкции.

Поднялась, стянула мокрое платье и рухнула на кровать.

Все спать, завтра разбираться со всем буду.

А по полу скользнула тень, и выскочила в открытое окно.

Глава 19

Близ полуночи он вошел в ворота Грей Тораль. Спрятал лицо под воротом и капюшоном и облачился в плащ, скрывающий ауру. Яхо обосновался на скамье в парке постоялого двора и принялся ждать.

Шустрые обитатели подворотен, наживающиеся на рассеянных богачах, знали о постояльцах больше, чем самая бдящая стража. Они с радостью просветили его о том, где поселился Золотой Лотос, о том, что они едят на завтрак, обед и ужин, и — главное — о ночных прогулках перед сном Мирелии Дэ Яр.

Две монеты — золоченая корона и хищная пантера — развязывали языки всем прохиндеям. Последней, Яхо предпочитал пользоваться пореже. Но не в Гербере.

Люди склонны совершать ошибки, когда ими движет страх. Избрав ипостась убийцы для общения со жрицей, он надеялся получить намного больше ответов, чем мог бы любой из Триады.

Мирелия появилась после полуночи. Накинув на обнаженные плечи кремовую шаль, она, как лодка поплыла по саду.

Яхо притаился в тени апельсиновых деревьев, дожидаясь, когда та подойдет достаточно близко. В парке, кроме них, не было ни души.

— Доброй ночи, жрица — вышел из-за дерева, словно сама смерть, закутанная в саван мрака.

Она отшатнулась, задевая склоненную ветвь с плодами. Недозрелый апельсин сорвался и упал на землю, проводя невидимую черту между ними. Глаза жрицы обвели засыпающий в безоблачной ночи парк и снова остановились на нем.

— Кто вы?

— Это не имеет значения. Важно, что я ждал вас.

— Ждали? — Мирелия отошла еще на пару шагов, и теперь, кроме апельсина, их разделяли ветви. — Зачем?

— Чтобы познакомиться с вами, для начала.

Свет ока дрэгона, едва коснулся его. Мирелия дернула головой, так, чтобы челка невзначай упала на глаза, и перешла на глубинное зрение. Яхо заметил как ее зрачки блеснули изумрудами. Впрочем, это его не заботило.

Он чуть приоткрыл полы плаща, и блеск серебристых ножен привлек внимание Мирелии. Она зло прищурила глаза, будто готовясь принять заведомо неравный бой.

— Вас послали меня убить?

— Что вы, пока очи богов не налились алым над вашим домом, — позволил себе подпустить в голос иронию и заодно проверить, знакома ли она с кровавыми кошками. — Зачем вы приехали в Герберу?

— Это вы убили ту девушку в парке?!

— Нет.

— Кто вас послал?

— Никто, и здесь не вы задаете вопросы, если не хотите меня разозлить.

Начал подходить ближе. Мирелия попятилась.

— Что вы сделаете после того, как я вам отвечу?

— Уйду.

— Я вам не верю.

— Ваше право, — Яхо продолжал наступать. Ее глаза лихорадочно выискивали хоть одну живую душу. — Не переживайте, нас никто не побеспокоит, здесь только вы и я. Я все учел.

— Вы меня запугать хотите?

— Я хочу лишь получить ответы. Зачем вы в городе? И что за интерес к убийству в парке?

Мирелия молчала, продолжая бросать взгляды в сторону цветочных аллей и окон, едва видных из-за деревьев. Подул ветерок, принося звуки ночной природы и тихий свист ночной птицы. Яхо, поднял упавший апельсин и подбросил его в воздух. А жрица съежилась, словно ожидая удара.

— Уходите, это не ваше дело! — ее глаза сверкнули изумрудами, и остро запахло чем-то кислым. Яхо почувствовал, как завибрировал браслет Триады, принимая на себя ментальную атаку.

— Еще раз, вы посмеете воздействовать на меня и утром, уже в парке Грей Тораля, найдут ваше тело.

Она судорожно выдохнула, и свет ушел из глаз:

— Прошу вас не надо, у меня семья.

— Тогда отвечайте! — повысил голос — мое терпение не бесконечно!

— Мы здесь по поручению правительства Серендира. Более тридцати лет назад, одна из жриц предала нас и выкрала ценную реликвию храма. Все эти годы мы искали ее следы и ничего, и недавно узнали, что она была в Гербере, и прибыли, чтобы вернуть свое.

— Слишком большой срок, чтобы найти пропажу.

Новый порыв ветра, но уже с юга. Он щедро окатил ароматом пахучих гортензий с клумб, да так, что не спасла ворот-маска. У Яхо засвербело в носу.

— Наша провидица сказала, что реликвия еще тут. Убийство это подтвердило.

— Как?

Мирелия подняла на него взгляд, и вскинула подбородок.

— На убитой была надета наша Лунная Камелия — и это ритуальное убийство! Эти люди… собираются осквернить реликвию и использовать ее во зло. Но зачем и что будут делать дальше — не знаю. Довольны?

Яхо промолчал: все оказалось еще более скверно, чем он мог предполагать.

В последний раз обернулся на жрицу, чтобы увидеть, как раздулись крылья ее носа, и скрылся в апельсиновом саду.

Мирелия взбежала по лестнице, словно за ней гнались. Захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, переводя дух. Сердце бешено колотилось, а дрожь в руках никак не хотела прекращаться.

— Что случилось! — Батисто, читавший вечернюю газету вскочил с дивана и подбежал к жене, обнимая за плечи, — милая?

— Кровавый кот подкараулил меня в парке, — она вдохнула полной грудью и, видя, как ужас растет в глазах любимого, поспешила успокоить его, — все хорошо, он не тронул меня. Шарлотта спит?

— Давно как. Что он хотел?

Мирелия отстранила мужа, добежала до графина с соком, налила полный стакан, и лишь осушив его полностью, заговорила:

— Спрашивал, зачем мы приехали в город, и почему интересуемся убийствам в парке, — поджав губы, посмотрела на мужа — я ему все рассказала.

Она протянула руки, и он обнял ее, прижимая к себе.

— Ничего, милая, главное, что он тебя не тронул.

— Да, но мне показалось, что он заинтересовался нашей реликвией. О дорогой — она взяла лицо мужа в ладони, — кажется, придется прибегать к экстренным мерам, слишком многие интересуются Лунной Камелией. Мы можем не успеть!

— Ты говорила, что Ямени не отвечает на твой зов? Думаешь, сейчас ответит?

Мирелия вырвавшись из объятий, села на диван.

— Нет, я слишком много ее заветов нарушила, мне не ответит, а вот Шарлотте…

— Она не готова! Она даже не посвященная!

— Она моя ученица и Алоиза, недаром говорила взять на дело именно ее. И помнишь, что еще сказала?

— В ней течет древняя кровь, — с сомнением ответил Батисто, присаживаясь рядом, — не знаю, ее мать была простым человеком, ее отец так сказал.

— Что он может знать! — презрительно фыркнула Мирелия, — в девочке есть сильный дар природы, чем это может быть как не проявлением крови данан. И судя по ее внешности и дару, от отца ей мало что досталось. Завтра мы попробуем и узнаем, так ли Ямени благоволит первым.

Белоглазка, вместе с наездницей пересекла ворота затемно. В замке поселились тишина и покой, словно все его обитатели давно видели десятый сон. Лин собиралась проскользнуть в отведенную ей комнату, и там уже в спокойствии поразмыслить над событиями этого дня. Но ее привлекло старческое покашливание и блеск свечи из приоткрытой двери одной из спален. Заглянула. В полумраке, склонившись над письменным столом, сидел Клаудиус, что-то бубня и усердно скрипя пером. Почувствовал ее взгляд и поднял голову.

— О, что вы там стоите? Заходите скорей, я вас давно ждал.

Вошла, тихонько прикрыв дверь.

— Мастер, почему вы не спите в такое время?

В углу стола, там, куда тусклый свет лампы не доставал, стояла реторта с прозрачной жидкостью. Рядом лежали гребень, пара лоскутов ткани, открытая деревянная шкатулка и несколько склянок с разноцветными порошками.

— В этом городе сон, слишком изысканный десерт, — поманил ее, указывая на свободный стул. — Я нашей колдуньей весь вечер занимался. Устал, но надо довести дело до конца. Вот только изложу на бумаге результаты исследований и в мир грез.

— Вы нашли что-то любопытное?

Мастер вынул из кармана мантии тонкий пинцет и осторожно извлек из открытой шкатулки длинный светлый волос.

— Взгляни, — он поднес его к недоумевающей Лин, почти под нос. — Ничего странного не видишь?

Лин сощурилась, пытаясь разглядеть в тонком волосе что-то аномальное.

— Волос как волос... А что я должна увидеть?

— Ах! — магиус, резко вернул волос в шкатулку. — Как я, мог забыть, вы же не видите, как мы. Волос, как и частица тела, хранит в себе остаточную ауру, которая многое может рассказать о владельце. Вот только через несколько часов она начинает бледнеть, пока не исчезнет. Самое долгое свечение ауры я встречал у верховных магистров, это около тридцати часов. А тут... Сколько времени прошло с побега, если представить, что она волос именно тогда потеряла? Явно больше. А аура ничуть не угасла. Она сильная колдунья… сильнее верховных! Или она не принадлежит плотному миру... Феномен!

— Должно быть разумное объяснение. Может, она специально что-то с волосами делает.

— Не встречал ни одного дамского заклятия, делающего подобное. Если честно, не терпится ее увидеть. Это же такой случай, разгадать очередную загадку вселенной!

Лин закусила губу.

— Я слышала, есть такие практики, где по личным вещам можно людей подчинять или разум затуманивать. А если представить, что волосы и есть такая вещь, и она с их помощью околдовывает людей?

— Но тогда возникает парадокс: ведь на меня это не подействовало!

— Может, ограничение есть? Может, нужен личный контакт!

Лин задумчиво застыла на созерцании шкатулки с волосами.

В тюрьме я не питала к ней симпатий, и стражники — тоже. Непонятно.

Но если я права и Яхо в беде?

— Не переживай, уверен, скоро ответы отыщутся. Отыщем ее — и все будет.

— То есть вы сможете сказать больше при личной встрече?! Даже издали? — Маг кивнул. — Тогда у меня хорошая новость. Я нашла ее! Она под присмотром моего друга, и Виргусу об этом знать необязательно. Но завтра, она собирается участвовать в состязании менестрелей в Грей Тораль. Можем днем туда отправиться. Только прошу вас, не говорите Виргусу.

— Вот беда, не могу я днем, да и вечером, — он нервно заерзал, терзая бороду. — У меня разгадка обрушения башни намечается.

— В смысле?

— А, все равно я хотел попросить поприсутствовать вас. Вы ведь больше в допросах смыслите, как-никак Триада. Я подозреваю, что в крушении башни виноват отнюдь не мой предшественник, и буквально сегодня один из его выживших учеников решил поведать нам правду. Сейчас он в башне, под охраной. Зельем истины опоили, и он, так сказать, дозревает. К обеду расскажет все и про башню, и про свои грешки.

— Я помогу. Но мы ведь можем объединить оба дела, например, заедем сначала в Грей Тораль, а потом — на допрос.

— Ох, вижу я, вас эта девушка заинтересовала не меньше. Ну что ж, можно и так. Пленник никуда не денется.

— А могу я у вас один волосок одолжить? Хочу по-своему взглянуть.

— А не боишься? Вдруг очарует, — подвинул шкатулку с несколькими волосинками. Лин ногтями подцепила один и бережно сложила в платок.

— Нет, я закаленная. Тогда завтра я за вами зайду, после завтрака.

— Да уж, дожили. Когда-то я за девушками заходил, а теперь....

Выбегая из спальни мага, она не заметила, одинокую фигуру, притаившуюся за портьерой коридорного окна.

Виргус Энземский гневно отдернул грубую ткань, освещая безлюдный коридор ночным светом. Его трясло от злости, и только здравый смысл не позволил прямо сейчас прижать эльфийку и заставить выложить все.

Да и этот старикан — вот-вот испортит мне сладкую жизнь! Решено!

Он стремительно направился в покой своего Верного.

— Шарк, собирай всех, есть срочное дело!

Глава 20

Утро началось с раздумий: искать Мэя или забыть и отправиться на состязание в качестве зрителя? Последний вариант проще. Но толика грусти, при взгляде на подаренную новенькую лютню, портила настроение.

Неужели, Яхо напрасно ее купил? Хочется сыграть для него — увидеть его улыбку и восхищение. Да просто его увидеть! Он обещал зайти за час до отбора. Так еще долго. И почему время так медленно тянется?

Еще только наступил рассвет, но сидеть в комнате и пережевывать по кругу мысли о нем, вспоминая вчерашний день и прикосновения Яхо, стало невыносимо.

Заказала завтрак и села за столик возле окна. Зала пустовала. А со второго этажа спустился немного заспанный Мэй.

Вот Кьярх, кого-кого, а его видеть не хочу. Стыдно. Но поздно. Он меня заметил.

Улыбка расцвела на губах мужчины, при виде ее. И Вэй, ответив тем же, быстро объяснилась, наврав, как сильно вчера устала, что уснула до заката и не смогла с ним встретиться. А он совсем не сердился и предложил, наверстать все сейчас!

Целый час они болтали, сидя в зале, а потом гуляли вокруг постоялого двора. Мужчина рассказывал о себе, о том, что много путешествует, имеет свой корабль и доходное дело, а музыка лишь увлечение. Сам он наполовину тэлар (морской народ могущий дышать под водой как рыбы), кожа их синяя и гладкая как мокрая галька, и у каждого врожденная способность к водной магии. Мэю повезло, хоть по матери он эльф и внешне пошел в нее, магию тэларов освоил достаточно хорошо и даже успел пройти ускоренный курс по воздушной стихии у частного учителя. И это не раз спасало жизнь его команды и экономило средства на магов — погодников в длительных плаваниях. Мэй — торговец, причем ходит аж до самой Империи, имеет дом на свободных островах, молод, красив и, главное, не обзавелся дамой сердца. Одним словом, жених завидный.

А так ли плохо обзавестись таким кавалером? Вот только… сердце совсем не екало, не было странного влечения, почти мистического. Желания разгадать его как сложную загадку, стать полезной и нужной, увидеть одобрение и улыбку, услышать комплименты. Хотя с последним он не скупился. Может в этом и причина: слишком сладко, слишком очевидно.

К концу прогулки он позвал ее с собой на корабль в долгое путешествие! Вэй обещала подумать и, не выдержав, посмотрела в окна комнаты Яхо.

Шторы опущены, никаких признаков, что он там. А как бы было хорошо, если бы он сейчас выглянул, заметил меня и... приревновал?

Но… Яхо с собой не звал, комплименты не делал, так что нельзя просто выбрасывать Мэя из планов, — практичная часть личности так и кричала — пожалеешь. И если их пути с Яхо разойдутся, лучше остаться с приторно-сладким кавалером, чем снова одной. — Или нет?

Ладно, пока не буду рубить с плеча, и проверю на сдержанность и порядочность блондина. Приглашу в свою комнату сыграть на лютне, и выясню, станет ли распускать руки.

— Ты моя богиня! Слушал бы тебя вечно, — порывисто схватил ее руку и прижался щекой к тыльной стороне ладони, — чем больше тебя узнаю, тем сильнее понимаю — ты моя судьба. Та, кого я ждал всю свою жизнь!

— Ну что ты — выдернула руку, — зачем спешить с выводами. Мы едва знакомы.

— Мне не нужно ни секунды, чтобы услышать свое сердце. Леди, я вас люблю! — погладил ее предплечье. — Понимаю, тебе нужно время, чтобы услышать зов сердца. Я подожду, но прошу, свет очей моих, подари этот день только мне.

И как после таких признаний, сказать, что я жду другого?! А вдруг влюбленный музыкант на дуэль Яхо вызовет?!

— Я обещала пойти на состязание с друзьями.

— Друзья — это прекрасно! Мои там тоже будут. Но мы сможем улизнуть от всех. Я приглашаю тебя на официальное свидание!

— Давай не будем загадывать, так далеко. Может, нас так увлечет мероприятие, что некогда будет.

— Не буду настаивать, — встал — через полтора часа, я зайду, и лично отвезу и представлю тебя своим коллегам-бардам.

Он ушел, а Вэй упала на кровать.

Вот ситуация! Что будет, если они оба зайдут за мной?!

Разложила скудный гардероб и критически осмотрела.

Являться на публику в старых платьях не хочу. Слишком простые и тяжелые. А сегодня хотелось блистать — если не музыкой, то внешним видом привлечь внимание, да и покрасоваться перед кавалерами. Решено!

Взяла родное платье, в котором ее нашли у дороги. Легкое блестящее, но слишком откровенное по здешним меркам. Через полчаса собралась и чтобы скоротать ожидание, взялась за лютню и погрузилась в музыку, на ходу сочиняя мелодию. Новую. Бойкую. И тема, сама собой пришла в голову. Нет, не любовная баллада, а самый что ни на есть боевой эпос! Мэй успел рассказать о главной теме состязания — Семилетняя война, и пусть она не знала ничего о самой войне, но решила, что все они одинаковы: кровь, смерть, геройство. И слова сами собой легли на музыку.

В дверь постучали. Вэй оторвалась от инструмента, ощущая дикое желание презентовать на публику новую песню. Открыла дверь.

На пороге стоял незнакомый мужчина средних лет:

— Миледи, мне велено проводить вас до кареты.

— Какой еще кареты?

— Господин заказал ее для вас и ждет внутри.

Она пошла, гадая, кто так расщедрился — неужели Яхо?

От предвкушения увидеть его все затрепетало.

Карета была роскошной. А кони! Тройка белогривых красавцев!

В такой не зазорно ехать даже герцогине.

Дверца распахнулась. И из кареты вышел он.

Мэй…

И застыл, во все глаза, разглядывая ее.

Вэй выдавила приветливую улыбку и легкий реверанс, но смотреть на щегольски переодетого блондина, сил не было.

— Вы божественны, — прошептал он, подхватывая ее руку, и так впился губами, что стало противно.

В последний раз оглянулась на окна Яхо, и тлеющий огонек надежды потух.

Значит, вот она моя судьба... А Яхо не пришел…

Экипаж прибыл к воротам Грей Тораль и остановился. Вэй выскочила первой, лишив Мэя удовольствия, поухаживать за ней. За время поездки она устала от комплиментов и сладких речей, но больше всего настораживало то, как он смотрел. Буквально раздевал взглядом. И все очарование музыканта улетучилось.

Мэй нагнал ее быстро:

— Что случилось душа моя, на тебе лица нет?

— Все хорошо, просто волнуюсь. Куда идти? Хочу как можно скорее познакомиться с Батисто Дэ Яром.

Забрать свою Эмалиэль и убраться отсюда!

— Так нам к главному входу! Но пока спешить некуда, мы приехали рано, у нас есть пару часов до начала, если не больше.

— Так рано?!

Получается, я просто взяла и уехала! И это не Яхо не пришел, а я сбежала!

— Прости, что так поторопился, но я хотел побыть с тобой, без наших друзей. Ведь ты была права: кто знает, дадут ли нам такую возможность после состязания, а если ты победишь, то точно нет, — слишком многие захотят с тобой пообщаться.

Захотелось его стукнуть.

— Немедленно отвези меня обратно! Мои друзья должны зайти за час до состязания! Если меня не будет, они всю стражу на уши поднимут!

Преувеличила, ну и пусть!

— Интересно узнать, кто же они такие, раз по их велению вся стража на твои поиски ринется? Не врешь?

То, каким тоном был задан вопрос, совсем не понравилось: слишком собственнически, с претензией. Как будто они женаты.

— Не вру! Они очень влиятельные особы, к тому же военные! Возвращаемся!

Мэй схватил ее за локоть:

— В этом нет никакого смысла. Если так беспокоишься, давай отправим им записку с курьером. Пожалуйста, не убегай от меня.

Она внимательно посмотрела на него, не стесняясь, активируя глубинное зрение: хотелось понять его истинные мотивы, и не попала ли в очередную ловушку.

Аура кипела от желания и страсти, еще немного и он затащит ее в ближайшие кусты.

— Ты маг… — заворожено прошептал он, — я никогда не видел таких глаз. Они словно тысячи звезд над океаном. Хочется вечно смотреть в них, касаться твоей кожи и целовать.

— Уйди! — выдернула руку, — и если ты, хоть что-то сделаешь против моей воли, мигом узнаешь всю мощь моей магии на себе!

Он отступил. И выглядел так обескуражено, потерянно…

— Как бы я посмел! Я влюблен. С первой встречи, я не могу, ни о чем думать, кроме тебя. Такого со мной никогда не было. Может это и есть то, что зовется у эльфов истинной любовью? Но она должна быть взаимна, если нет, не стану тебя заставлять. Скажи, неужели я совсем тебе не нравлюсь?

Вэй сменила зрение на обычное. Ярость, страх и готовность биться отступили, и пришло чувство вины.

— Прости, это не любовь, и я не твоя истинная. У моей семьи есть особенность, дар или скорее проклятие: мы привлекаем к себе других, слишком сильно, до потери головы, и я не могу это контролировать. Ты мне симпатичен, и я благодарна тебе за все. Но не больше. И не хочу, чтобы из-за моего дара, ты сорвался и натворил бесчестных вещей.

— Говоришь так, словно хочешь проститься.

Кивнула.

Да так будет лучше всего, проститься и с ним, и с Яхо. Ведь нет ничего хуже, чем видеть как те, кто тебе небезразличен, превращаются в монстров из-за тебя. Как глупо было мечтать, что дар не действует на всех. Просто Яхо крепче, просто у него амулет, но даже так, моя аура на него влияет. Недаром эльфийка так поражалась, зачем я ему. Вот я глупая…

— Нет, нет! — присел на колено, — обещаю, никогда не перейти черты. Дай нам шанс узнать друг друга. Может, ты меня полюбишь.

Оказывается, говорить нет так сложно, так неприятно.

— Хорошо, но не надо больше комплиментов. Веди себя словно я мужчина!

Его лицо стало озадаченным.

— Я постараюсь, — поднялся на ноги, — но боюсь, у меня не настолько богатое воображение. Так что, пойдем отправлять записку?

— Нет, — озвучила тяжкое решение, — лучше покажи мне здесь все.

Постоялый двор размерами ничуть не уступал замку Энземских, а по красоте и качеству архитектурных изысков превосходил все, что она видела прежде. Просторная аллея, где одновременно могут проехать три экипажа; вереницы скульптур поблескивали на солнце, словно присыпанные золотой крошкой, а у центральной двери подле массивного крыльца — суетилось около сотни гостей.

Болтовня толпы добралась до них. Дамы в расшитых платьях, увешанные украшениями, как ягодный куст в сезон сбора урожая, галдели громче всех. Они негодовали, что их так долго держат на улице, как бездомных собак. Кавалеры поддакивали, бубня, что слишком медленно запускают внутрь, и они непременно напишут тысячи жалоб, еще и за то, что им приходится делить один воздух с простым людом. Последние, покорно дожидались своей очереди с краю толпы.

Непоколебимые стражи не уступали заносчивым вельможам, продолжая неспешно выдавать крохотные золотые лепестки, в обмен на несколько рудиев. И только после неспешно запускали внутрь.

Минуя толпу все очереди, они попали в круглый холл. По обеим сторонам возвышались арки, ведущие в правое и левое крыло. Рядом с ними, словно стебли вьюна, тянулись вверх две лестницы, застеленные золотистыми коврами, приглушающими цокот каблуков постояльцев. Потолок искрился в мерцании драгоценных камней, мастерски подчеркивая силуэт парящего каменного дракона, невесть как приделанного к центру потолка. Пройдя мимо стойки расселения, они вышли на задний двор. И на них накинулось жадное солнце и сочные букеты ароматов цветущей Герберы. А людей было столько, что закружилась голова.

Она забыла, зачем пришла в этот галдящий балаган. Даже музыка, казавшаяся ранее манящей и воодушевляющей, превратилась в нелепые попытки кухарки освоить тонкое искусство. Почувствовала настойчивую руку Мэя на плече.

— Не хочешь прогуляться со мной по парку?

Вэй согласилась. О чем быстро пожалела.

Платье вызвало ажиотаж. Кто-то шептался, неприлично тыкал пальцем, охал — особенно женщины. Мужчины вульгарно подмигивали, чавкали комплименты и излучали такую душную похоть, что даже Мэй это заметил и едва не полез в драку.

Надо что-то делать с аурой, причем немедленно. Если контролировать ее не могу, хотя бы прикрою — создам амулет!

— Послушай — увела его в сторонку — Мне надо какое-то время побыть одной.

Мэй долго смотрел на нее, и когда она решила, что он откажет, произнес:

— Хорошо, — передал сумку с лютней. — Я тебя найду.

Прозвучало строго. Но главное, он пересилил себя и смог отпустить. Это уже хороший признак. Может, все не так страшно, и он свыкнется с моей аурой, а то и вовсе отойдет от влюбленности.

— Конечно, ведь ты обещал познакомить с коллегами! — улыбнулась и сбежала в ближайшие безлюдные кусты. А там занялась сотворением амулета.

Из пары серег-капелек, получилась двойная защита — осталось проверить ее в действии, и Вэй отправилась искать своего кавалера. И сразу заметила результат. Теперь на нее обращал внимание каждый третий и то, только из-за открытого наряда и цвета волос и глаз — крайне необычные для юга.

Что мешало, раньше сделать защиту, не пришлось бы избегать Яхо. А теперь, я наверняка навсегда потеряла его.

Горечь никак не желала уходить, и, натолкнувшись на Мэя, едва сдержалась, чтобы не попросить его послать записку.

— Ты готова к знакомству?

— Да, веди!

— Мой коллега по ордену Батисто Дэ Яр, — громогласно объявил, как только дверь в просторные апартаменты на третьем этаже открылась. — Леди Вэй очень желала с вами познакомиться.

— Почему бы и нет, — обвел ее изучающим взглядом мужчина за сорок, с прилизанной пшеничной шевелюрой и довольно привлекательными чертами лица. — Леди поистине прекрасна, но спешу предостеречь, я глубоко женат.

— Что вы! — он лукаво подмигнул, — мое сердце отдано ей без остатка, и я так просто вам ее не уступлю.

На зубах едва не заскрипело от обилия сладости.

— Приятно познакомиться, — елейным голоском пропела она, подавая руку для приветственного поцелуя, — я так много хорошего слышала о вас, господин Дэ Яр. Вы почти мой кумир.

— Почти?

— Вы женаты! Если бы я увлеклась, дав волю своим чувствам и фантазиям — боюсь, мое сердце было бы разбито. К тому же у меня есть чудесный кавалер.

Мэй зарделся: гордо выпрямил спину, вскинул подбородок.

— Проходите, не стойте на пороге — жестом пригласил Батисто в просторную, светлую гостиную, где так приятно пахло цветами, — чаю?

— Да, спасибо.

Она прошла, оглядывая номер и сравнивая роскошные апартаменты со своей жалкой каморкой.

Интересно, а я когда-нибудь смогу столько зарабатывать? Или для этого нужно родиться аристократом или продать душу. Кстати, кому здесь души продают? Демонам?

Вспомнился Яхо. И она чуть было не углубилась в размышления о его демонической крови, сев на краю диванчика. Мэй сел рядом так и не отпустив ее руку, и легонько поглаживал. Она кашлянула, выдернула руку и покосилась на кавалера.

Мистер Дэ Яр заварил чай и поставил его вместе с тремя фарфоровыми чашечками на блюдечке на столик и сел напротив.

В лоб попросить его вернуть лютню немного страшно. Если откажет?! Прав был Яхо, нужно было готовиться к этой встрече, а не к выступлению.

— Мистер Дэ Яр, у меня вот такое дело, — опередил ее Мэй, — Леди — бард, но вчера она не успела пройти предварительный отбор, но уверяю вас, она чудесно поет, а как играет м-м. Не могли бы вы записать ее в конкурсанты, вне правил?

Батисто склонил голову, разглядывая поочередно обоих, и Вэй почудилось, что он гораздо проницательнее, чем кажется, на первый взгляд. Поймет, если солгать в лицо.

Расскажу почти правду, лишь слегка приукрашу.

— Мне нужно согласовать с супругою. Хотя, если ты ее послушал — особо пристально уставился на Мэя, будто читал его ауру. — И готов взять на себя ответственность, я согласен.

— Конечно, я лично представлю ее публике! — оживился эльф-телар и положил руку Вэй на колено.

Такой наглости она не выдержала и пнула его по ноге. Мэй убрал руку. Все это не укрылось от внимательного взора мистера Дэ Яра.

— Это излишне. По правилам все должны быть в равных условиях. Да и Леди будет неудобно, если вы так явно ее выделите. Я ведь прав?

Она закивала.

— Тогда я сегодня и выступать не стану, чтобы не пошли слухи, мол, моя Леди по блату попала. Особенно если она пройдет отбор.

Батисто приоткрыл чайник, понюхал, и разлил чай по чашкам. Мэй подал блюдечко с чашкой Вэй, и некоторое время все наслаждались ароматным напитком. Постепенно между мужчинами завязался разговор, о состязании и его прогнозах. Она особо не слушала, мысленно выстраивая стратегию возвращения Эмалиэль, а когда они начали прощаться, спохватилась.

— Мистер Дэ Яр можно вас попросить? — стрельнула на него глазками и похлопала ресницами — вчера в лавке «Музыка Древнего Города» вы приобрели лютню — очень старую, помните?

— Откуда вы знаете?!

— Ну как же не знать, ведь она принадлежит мне. Вышла ужасная ошибка. Я буквально чуть-чуть не успела, чтобы ее выкупить. Дело в том, что мой коварный родственник сдал ее за долги. И как только я об этом узнала, поспешила в лавку, но вы ее уже купили. Я прошу вас продать мне мою лютню.

— Вы говорите полную ерунду! Эта лютня не может принадлежать вам, это реликвия, и ее место в музее Серендира. И я не продам ее вам.

— Вы не понимаете, у меня ее украли, и по всем законам она должна быть возвращена владельцу. Пусть она будет хоть самым редким артефактом в мире!

— Вы сможете доказать, что она ваша? — усмешка скользнула по его губам, — Сомневаюсь!

— Так, а теперь мне кто-нибудь объяснит, что за лютня?!

— Ваша дама вам не рассказала? А как давно вы знакомы? — его лицо стало неприятным и даже злым, — у меня сложилось впечатление, что Леди не разделяет ваши чувства. И просто вас использовала.

— Наше знакомство с Мэем было случайностью, и я бы все равно пришла к вам с просьбой. А о моих чувствах уж точно не вам судить. И тем более выставлять меня в дурном свете. Еще скажите, что я соблазнилась его деньгами и статусом!

— И, правда, Батисто! Мы познакомились вчера, и я не жду, что Леди воспылает чувствами так скоро, но это совершенно не имеет к моей просьбе никакого отношение. Более того, я сам предложил ей пройти по блату. Она даже не знала, кто я такой!

— Вы на самом деле хотите попасть в Золотой Лотос?

— Я хочу вернуть Эмалиэль, но если ради этого надо вступить к вам, я это сделаю!

— Теперь вы честны. Что ж, тогда пройдите отбор и станьте членом Золотого Лотоса, и тогда мы вернемся к вопросу лютни. А до тех пор, не тратьте мое время.

Несправедливо! Да как он может не отдать мою же вещь! Жаль нельзя позвать стражу и принудить отдать мне лютню через закон. Еще хуже себе сделаю и опять в тюрьме окажусь. А все из-за Виргуса, чтоб ему икалось!

— Хорошо, но чтобы вы случайно не передумали или не забыли, скрепим сделку магической клятвой!

Протянула руку. Батисто не торопился давать свою и отвел взгляд.

Поняла…даже если я пройду отбор, он не отдаст Эмалиэль, потому не хочет сейчас принимать клятву. Так не пойдет! И я его согласия не спрашиваю!

Ее окутала волна чистой силы и по мысленному велению, поглотила Батисто.

— Волею своей повелеваю, именем заклинаю, если я пройду отбор, ты вернешь мне Эмалиэль. А вздумаешь обмануть, лишишься всех магических даров!

Сила вспыхнула серебристым светом, накладывая на обоих Гейс.

— Как ты смогла?! Это невозможно!

— Я такая невозможная сама себе поражаюсь. Мы пойдем, да Мэй, скоро начало.

Взяла кавалера под руку и чуть ли не насильно вывела из номера, и только спустившись по лестнице в холл, отпустила.

— Спасибо! А теперь пойдем, погуляем. Ты заслужил!

Глава 21

Голова болела. И первым делом, еще до того как встать с постели, Яхо на ощупь достал из кошеля с зельями бутылочку бодрящей настойки и на четверть осушил ее. Приторная сладость разлилась по горлу, заставляя поморщиться.

После общения со жрицей Ямени он отправился в Сизый Ястреб, послушать, о чем шепчутся, и выведать что-нибудь интересное о сектах. В таверне сразу же наткнулся на Рейгана. Завязался разговор. Они обсудили то, о чем можно поговорить лишь с йосейку, коснулись войны, и на этой теме собеседник стал совсем уж хмурым.

— Я потерял всю семью, и никогда этого не забуду, сколько бы лет ни прошло.

— Понимаю.

— Вряд ли.

— Я потерял родителей на войне, и ушел воевать, будучи ребенком.

— Ты поэтому стал убийцей? Понравилось нести смерть?

— Нет — усмехнулся Яхо, — я люблю деньги. Как и ты. Зачем ты в Гербере?

— Это тайна, и не кровавому коту ее рассказывать. Ты уж не обижайся!

Мало кто по доброй воле будет откровенничать с таким, как он. А если напоить?

Но Рейган оказался стойким. И пришлось смириться и оставить тайну тайной.

Вышел из Сизого ястреба под утро, удивляясь, как быстро пролетело время. А когда добрался до Веселых гусей и вовсе рассвело. И завалился спать.

Он встал, отдернул занавеску и прищурился — солнце стояло высоко.

Даже слишком! Скоро начнутся состязания менестрелей, и раз я здесь, не стану дергать Лин и сам сопровожу Вэй.

Образ таинство странника поменял на обычный наряд, в тех же темных тонах, но согласно местной моде, уменьшая шансы быть случайно опознанным.

Постучал в дверь к девушке.

Никто не открыл. И нехорошие подозрения закололи в груди.

Быстро взломал простой замок, зашел внутрь.

Никого… только раскиданные вещи.

И куда она делась? Ушла? Одна?

Раздраженно потер переносицу и связался с Лин, надеясь, что это она забрала девчонку. Но нет.

— Ваша подружка уехала с музыкантом на карете, — ухмыльнулся трактирщик, на вопрос Яхо о том, не видел ли он, куда ушла Вэй — еще часа два как. Сочувствую. Этот хмырь, который день у нас выступает и дамам головы кружит.

Яхо нахмурился.

Стало неприятно.

Она просто проигнорировала мои предостережения, и умотала с первым встречным. А стоит ли ехать в Грей Тораль? Но… Вэй слишком доверчива. Мне она доверилась, почти на пустом месте! И не удивительно, что она попалась в сети ловеласа. Если не хуже. И бандиты не выследили. Нет! Надо ехать!

Взял на себя ответственность — доводи дело до конца.

Отправился к конюшням и, оседлав своего скакуна, помчался в Грей Тораль.

По дороге находил все больше аргументов, зачем ему Вэй:

Она может пригодиться в расследовании. Как минимум посмотрит глубинным зрением на тела убитых, и совсем хорошо, если сможет отследить след артефакта и привести к нему. А если окажется, что она просто сбежала с ухажером, и тот порядочный, понаблюдаю издали и поговорю с ней потом. Какое мне дело с кем она интрижки заводит!

Тем не менее, недовольство и раздражение на девушку, и всю ситуацию в целом, не собиралось проходить. И усилилось, когда отстояв немалую очередь он, наконец, оказался в парке постоялого двора и увидел ее!

Сияющую, словно первая звезда на закате. И пожалел, что в ночь, после их знакомства, ничего кроме поцелуя, и то случайного, не произошло.

А ее взял под руку статный эльф и повел к поляне, где выплясывали парочки.

— Я не хочу танцевать, — пискнула Вэй. На что Мэй лишь усмехнулся, в очередной раз, не позволив выскользнуть из почти объятий, — не люблю.

— Что именно: меня или танцы? Душа моя, если ты переживаешь, что я отдавлю тебе ноги — не стоит. Я отличный танцор.

— Зато я нет!

— Научу.

Он подхватил ее за талию и влился в поток танцующих. Когда бодрый танец закончился, и заиграла медленная мелодия, Вэй вновь попыталась вырваться:

— Мы же договаривались! Ты переходишь черту!

Мэй склонился над ее лицом, почти касаясь губ, прошептал:

— Поверь, если бы я перешел черту, тащил тебя не на танцы. И ты мне задолжала.

— С чего бы?! — отклонилась.

— Не люблю, когда мне врут. Почему про лютню не сказала? Я чувствовал себя дураком. Думал, ты хочешь стать частью Золотого лотоса, а ты просто использовала меня, — больше в его голосе не было ничего ласкового. Мэй порывисто прижал ее к себе, и заявил: — Ты танцуешь со мной! Это меньшее, чем ты можешь искупить вину.

Она запиналась, наступала на ноги, нарочно выводя его из себя, и он не выдержал. Грубо схватил за руку и потащил с площадки.

— Ты делаешь мне больно!

Мэй остановился, развернулся к ней лицом и ослабил хватку.

— Зачем ты так поступаешь? Я был с тобой искренен, признался в чувствах, и всего лишь просил дать мне шанс!

— Я дала его! И не люблю, когда меня заставляют делать то, чего я не хочу! И сейчас, когда ты показал настоящего себя, я вновь убедилась — нам не по пути.

— Как будто я так легко отпущу тебя!

— Знаешь поговорку, если любишь, отпусти. Или признай, что твои чувства всего лишь эго собственника? И ты бесишься, потому что я тебе не принадлежу.

— Ты, — Мэй протянул ее ближе. Слишком близко! Но неожиданно вздрогнул и отпустил ее, скорчив такое скорбное лицо, что любой мим бы позавидовал: — прости меня. Я не знаю, что опять на меня нашло. Давай забудем этот эпизод и начнем заново.

— Нет. Даже с защитными амулетами ты слишком поддаешься моей ауре. Я, кажется, поняла, почему такое происходит не со всеми. Просто ты на самом деле жесткий и властный, и мое влияние раскрывает в тебе самые плохие стороны.

Как и с Виргусом и другими бандитами, да и та же Лин…

А вот Яхо другой… и Мариса и барон. Если принять мои догадки за истину, то выглядит обнадеживающе! Значит, тех с кем я могу найти общий язык, не так мало!

— Мэй у нас ничего не получится. Не сердись, спасибо за все и прощай.

Вэй стремительно пошла прочь, к толпе, надеясь там затеряться.

— Стой! Ты сделала неверный вывод!

Вэй обернулась, так и не замедлив шага, с досадой отмечая, что упрямый кавалер ее почти нагнал и… на кого-то налетела.

Опять!

Мужские руки обняли ее за талию, и знакомый голос прошептал:

— И почему каждый раз, когда мы встречаемся, я вынужден тебя спасать?

— Ты пришел! — вцепилась в Яхо, ощущая себя так, словно гора упала с плеч.

— Убери от нее руки!

От крика Мэя, казалось, даже музыка на миг стихла. Вэй отпустила Яхо и встала перед ним, готовая защищать.

— Кто это такой? И почему ты уехала с ним?

Таким тоном спросил Яхо, что Вэй хотелось провалиться сквозь землю, и она торопливо начала оправдываться, не смея посмотреть в алые очи.

— Долгая история. Я собиралась тебя дождаться, просто кое-кто убедил меня, что состязание вот-вот начнется, и я боялась пропустить его.

— Ты его знаешь, — констатировал факт Мэй, остановившись в паре шагов от нее, и так презрительно покосился, что у нее пальцы свело от желания заехать ему по носу. — А мне о том, что у тебя есть ухажер, ты, конечно, сказать забыла.

— Почему я должна перед тобой отчитываться? И я говорила, вскользь. Но едва ли тебе было интересно. Ведь ты только о себе и своих достижениях и говорил, да всякие глупости! — искренне возмутилась она — Яхо тот самый. Мой друг! Можешь за меня не переживать.

На ее талию вновь легла рука Яхо и осторожно сжала бок, говоря, что она сказала явно лишнее.

Но что? Ему не понравилось, что я его другом назвала или хотел, чтобы я его своим суженым представила?

От последнего предположения сердце радостно забилось.

— Вот оно что! — Мэй отчего-то расцвел, — душа моя, а ты знаешь, что назвала другом йосейку?

— И? Это незаконно?

— Он же… — Мэй скривился, будто съел что-то кислое.

— Я полагаю, сударь, склонен верить мифам о нас, вот и удивился, как с йосейку можно даже рядом стоять. А учитывая его эльфийские корни…

— Я далек от дел военных дел! Да, слышал от проверенных источников о демонокровых, но дело не в этом. Ты просто лапаешь мою Леди!

— Твою?! Вот это уже наглая ложь! — воскликнула Вэй, но эльф-телар, даже не взглянул на нее, продолжая сверлить взглядом Яхо.

— Убери от нее руки, иначе я вызову тебя на дуэль!

— Ладно — рука исчезла с ее талии, а Вэй, словно холодом окатило.

Что? Так просто отступил?!

Яхо тихо спросил, наклонившись над ее ухом:

— Он действительно тебе нравится? Если так я не буду вам мешать.

Резко стало жарко, и она не выдержала и обернулась, встречаясь с алым взглядом. И отрицательно качнула головой. Но быстро спохватилась:

Нельзя нагнетать конфликт! Музыкант показал, что он довольно эгоистичен и вспыльчив и я не хочу, чтобы он накинулся с кулаками. Надо как-то смягчить его пыл…

И с улыбкой сказала, по очереди посмотрев на мужчин и чуть отойдя от Яхо:

— Мы познакомились позавчера. И Мэй помог мне стать участницей состязания менестрелей и свел меня с Батисто Дэ Яром. За это я ему признательна. И надеюсь, мы сможем остаться добрыми друзьями. Мэй ты ведь так хотел пообщаться с моими друзьями. Так вод и случай. И не надо никаких дуэлей, глупости все это!

— Что-то нет у меня желания с ним общаться — опустил взгляд и перестал выглядеть так воинственно — и знакомиться с твоими друзьями. Я пойду пока прогуляюсь, позже увидимся.

И он ушел!

— Ух! — вытерла лоб и обернулась к Яхо — меня, похоже, прокляли! Сама не знаю, как умудряюсь влипать в истории.

— Главное, что ты учишься из них выходить. Неплохо разрешила ситуацию.

— Спасибо. А ты, надеюсь, не расстроился, что ваша дуэль не состоялась?

— С чего бы? Я не люблю без причин обнажать оружие и лить кровь.

Вэй кольнуло обидой: то есть драться за меня это не причина? Каков!

— Расскажи-ка, — Яхо мягко взял ее под локоть и повел из толпы. Только сейчас она заметила, что все это время за ним наблюдали и сконфуженно улыбнулась. — Почему вчера о нем ничего не рассказала. Я ведь предупреждал быть острожной.

— Он показался мне безобидным. И я… просто из головы вылетело. Прости.

Они отошли достаточно глубоко в парк, и остались одни. Вэй тяжко выдохнув, дополнила свои приключения встречей с Мэем и планами о том, как получить максимальную выгоду из знакомства. Вернее, она ее уже получила.

— Ты молодец, придумала, как вернуть лютню, но уверена, что такая вот односторонняя клятва не даст сбой?

— В своей магии я не сомневаюсь, а вот справлюсь ли с выступлением… конкурентов много. А у меня опыта совсем нет. Страшновато.

— Справишься! Просто верь в себя и иди к цели.

— Спасибо. Ты ведь послушаешь мое выступление?

Он кивнул. И они, медленно и молча, побрели меж дерев.

— А как у вас дела? Есть продвижение с расследованием?

— Немного, но все только усложнилось. Нам нужен маг.

— Это ведь буду я?

— А тебе так этого хочется? Это не игры, мы жизнями рискуем, а ты и так успела пережить многое. Может лучше тебе примкнуть к Лотосу, заниматься музыкой.

— Ни в коем случае!

— Почему?

— Это как минимум скучно! А как максимум, мне не нравятся уже двое их представителей. Да и какая польза от таких вот мероприятий — просто развлечение за деньги. Это слишком мелко для меня.

— А чего ты хочешь?

— Чего-то грандиозного и увлекательного! Чтоб душа горела, и был виден результат. А риски — они везде, жить вообще опасно! Можешь смело привлекать меня!

— У меня просто не осталось причин отказаться, разве что твой официальный розыск несколько мешает, но ничего думаю, сегодня мы решим проблему.

— Как?

— Лин работает с Виргусом, и о твоем появлении в Грей Тораль пойдут слухи. Судя по его описанию, — он не из терпеливых и пошлет сюда своих головорезов, а может и сам явится — тут мы и поймаем его на горячем.

— То есть я приманка? Ты поэтому пришел?

— Не только, я хотел поддержать тебя. Ты расстроилась?

— Да что ты, нет, — натужно улыбнулась, — просто переживаю. Ты ведь один, а их может быть много. Справишься?

— Мой напарник, наблюдает издалека, а еще ты. Ты ведь можешь постоять за себя, я видел, главное, будь готова и не растеряйся.

— Я им не дамся. Не хочу, чтобы меня убили как тех девушек. И надеюсь, они не нападут до моего выступления.

— А с чего ты взяла, что убийства связаны с Виргусом?

— У меня есть доказательства. Письмо, — и под внимательным взглядом пересказала его содержимое.

— Где оно сейчас?

— В моей комнате.

— Если докажем, что Виргус глава Воронов, то это письмо будет важной уликой обвинения. Сегодня заберу его у тебя.

Яхо стал слишком серьезен и окончательно замолчал, явно обдумывая все новости. А ей стало грустно, как-то незаметно их почти свидание переросло в деловую встречу.

Он даже не сказал, что я хорошо выгляжу!

— А ничего что ты со мной ходишь? Бандиты тебя не узнают?

— Теперь не знаю. Одно дело выручать тебя от Воронов, а другое раскрываться перед возможными убийцами. Вэй — он строго посмотрел на нее, взяв за плечи — тебе это не понравится, но мне лучше понаблюдать за тобой со стороны. Найди Мэя и не оставайся одна.

— Его! Но он ведь…

— Не из банд и это главное! А почему я так думаю — сколько возможностей у него было похитить тебя. И он ими не воспользовался.

— Но он слишком одержим мной. Для себя может похитить!

— У нас нет другого варианта, прости, я не имею права раскрывать себя.

— Ладно, если полезет приставать, подожгу его ботинки, — наигранно безразлично пробубнила и отвернулась.

Яхо неожиданно притянул ее к себе.

— Прости, что заставляю тебя делать то, чего ты не хочешь, — коснулся ее волос, — ты сегодня так очаровательна и приятно пахнешь. И мне действительно жаль, что я не могу провести этот день рядом с тобой.

Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, весь пессимизм исчез, и хотелось лишь одного — развернуться и поцеловать его. Но она стояла, замерев и дыша через раз, до тех пор, пока он не отпустил ее и не произнес:

— А где твоя лютня?

— Кьярх! У Мэя осталась!

Глава 22

Лин почти не спала этой ночью. Сразу как вернулась к себе — решилась использовать дар и прощупать прошлое девицы.

Видение пришло — яркое, четкое, словно она сама перенеслась во времени и стояла на заваленном трупами поле. Жаркий ветер трепал порванные стяги, а гарь душила. Девчонка, закованная в перламутровый доспех, с боевой косой за спиной, вышла на пригорок, взирая на мертвых с такой брезгливостью, словно глядела на отхожее место. А затем ее взгляд устремился вдаль, к лесу из-за которого виднелись стяги с изображением белого единорога.

Несколько минут тишины и за спиной Вэй послышались шорохи и топот. Она обернулась, повелительно махнула рукой, и небеса взорвались.

Огненные вихри и черные тучи с драконьими крыльями, взмыли в небо, поливая смертоносной магией лес и вражеские войска. А Вэй оседлала спикировавшего к ней серого дракона и полетела, огибая поле и горящий лес к молодой роще, где в сияющем защитном куполе стоял русоволосый юноша, а за его спиной всего пару десяток вояк.

Лин хотела прервать видение. Но оно не отпустило.

Роща… Вэй появилась, прямо с неба, рухнув, верхом на крылатом ящере и сметая юные деревца. Проворно спрыгнула и, полыхнув злым и почему-то черно-алым взглядом, скинула с плеча боевую косу и сделала манящий жест, приглашая юношу нападать первым.

И он напал.

Это была дуэль на смерть, и ее исход был равен исходу всего боя. А Лин, уже догадываясь, каков он будет, во все глаза рассматривала дракона.

Об этих существах, она читала лишь в легендах и сказках, и теперь так близко видела его! Как настоящего!

А он… начал рассматривать ее.

Но это невозможно! То всего лишь отголосок прошлого! Должен им быть…

Прямо на глазах дракон начал превращаться в черную дымку и окутал собою все. Звуки битвы, Вэй и роща, все исчезло. Лишь пронзительные глаза дракона, почему-то ставшие алыми с черным ореолом, сверлили ее взглядом, подавляли волю и парализовали.

Лин очнулась от острой нехватки воздуха и еще долго не могла успокоить бешено колотящееся сердце и, унять дрожь. Казалось живая тьма, черный или серый дракон, она уже затруднялась сказать, кого видела, все еще был рядом и наблюдал за ней. Но вскоре она взяла себя в руки и начала здраво анализировать видение.

Кто сказал, что я обязательно видела прошлое? Это может быть аллегория, иносказательный образ, ответ на мои мысли об опасности девчонки. Она как предводитель тьмы, что сметет все светлое что есть в нашем с Яхо будущем, и уничтожит его как того юношу. И я не могу этого допустить!

Утром, когда переживания немного улеглись и все раздражение, накопившееся за ночь, она выплеснула на престарелого мага, что не соизволил явиться в положенный час, меряя шагами сад Энземских, бурча под нос проклятия, натолкнулась на Виргуса.

Он неожиданно предложил составить компанию для поездки в Грей Тораль.

Лин и не думала ехать без мага, и тем более с этим. Ведь белобрысая вертихвостка будет там с Яхо. Но вспомнив, как та строила глазки ее возлюбленному и свое видение, решила:

И пусть они встретятся! Ведьма тогда испугается и может устроить пожар или что похлеще. И тогда можно будет убить двух зайцев одним выстрелом! Поймать на живца Виргуса и упрятать в тюрьму эту... — злорадно ухмыльнулась, едва не потирая руки от предвкушения. — Но надо предупредить Яхо. Не о моем плане конечно. Пусть знает о баронишке и держится подальше от девки, чтобы его не раскрыли.

Но тот не отвечал, а Энземский уже нетерпеливо стучался в дверь ее комнаты, напоминая, что карета подана и скоро начнется состязание менестрелей. Лин пришлось спешно рассказать о плане Эшу и попросить его найти Яхо и предупредить, но тот удивил:

— А вы схоже мыслите. Мне тут Яхо сказал, что хорошо бы Виргус приехал в Грей Тораль. А я давно тут. И девчонка его красотка, приударил бы, если бы ее лэр не прибрал. Вечно ему все самое лучшее достается. Хотя, я тоже не в обиде, мне огонь девочка досталась, попутно охмуряю ее. И сегодня я зуб даю, буду спать не один!

Лин одолел дикий приступ раздражения:

— Эш, мне неинтересно, чем вы там занимаетесь, лучше скажи, зачем ему понадобился Виргус!

— Как зачем? Поймать на горячем. А ты разве не для этого его потащила с собой?

Лин не стала уточнять, что он сам вызвался, да и рыжий прав — их планы схожи.

Может, зря я так ревную? Девчонка для него только наживка, средство достижения цели! Вот только наша цель, не прищучить главу банды Воронов, а найти ожерелье… — подтрунивал внутренний голос — И Яхо не стал бы затягивать миссию, влезая в чужие разборки, если бы эта девица ему не приглянулась. Я все делаю правильно!

Лин покинула комнату, выбрав для поездки наряд благородной аристократки, и чувствовала себя уязвимой без своего оружия. Лишь крошечный кинжал удалось спрятать под юбками.

Виргус был учтив и галантен, а она все не могла собраться и выдавить из себя естественную улыбку, и не думать о том, кто на самом деле перед ней. Энземский словно это почувствовал и всю дорогу молчал, уставившись в окно, а когда карета остановилась, произнес:

— Я знаю кто вы такая.

— Что?

Лин встрепенулась,впервые, за всю поездку посмотрев на молодого барона.

— Я говорю, что знаю вот про это, — он резко подался вперед и схватил ее за запястье левой руки, и стянул кружевной браслет, прикрывающий символ принадлежности к Триаде.

Лин сдержала порыв ударить мужчину, как и панику, и спокойно произнесла:

— И что же такого предосудительного вы нашли в том, что я служу в Триаде? А представившись вольной сыщицей Элина, я лишь отвадила ненужное мне внимание.

— О, если бы просто служила, — откинулся на сидение и отпустил ее руку, — но ты вместо того, чтобы заняться моим заказом, укрывала воровку, а твои приятели додумались притащить ее в самый престижный постоялый двор. Я все знаю!

Но как он узнал?! — смысла задавать вопрос не было: — это случилось и точка. Надо подумать, как объясниться и не подставить Яхо и Эша под разоблачение. Так и думала, что не может все пойти гладко…

— У меня появились сомнения, насчет правдивости истории с кражей, и я собиралась проверить все, прежде чем выдавать вам воровку.

— Да хватит! Я знаю гораздо больше, чем ты думаешь. Вы решили, что я преступник, а она жертва, — он зло рассмеялся, — только знаешь, все, кто пытались копать под меня — не жили долго.

— Ты угрожаешь Триаде? Думаешь, удастся от меня избавиться и ничего тебе за это не будет?!

— А кто узнает! Если я прямо сейчас перережу тебе глотку и прикажу своим людям увести и сбросить твое тело псам. Даже твои напарники не найдут.

Лин напряглась. Но достать кинжал останавливало предчувствие — он ничего не сделает, лишь запугивает. Не так он глуп, чтобы верить, будто я не стану сопротивляться, а это лишний шум — кто-нибудь да услышит.

— А ты смелый и наглый. Так чего ты хочешь, раз решил раскрыть карты?

— Хочу, чтобы ты вернулась к первоначальному договору. Отдай мне девушку, и забудьте о ней. Вы уж точно приехали в город не ради нее. И как бонус, я, может быть, помогу в вашем деле.

— Я должна обсудить это с напарниками, не я решаю.

— Нет, сейчас ты, и только ты! Не хочу, чтобы вы приготовили мне ловушку. Выбирай, либо ты сейчас идешь и приводишь сюда девчонку, получаешь плату, и мы остаемся друзьями, либо Вороны не побрезгуют полакомиться тремя змейками.

— Ты не знаешь, кто мои напарники, прекрати меня стращать!

— Это дело времени.

Лин дотянулась до дверцы и толкнула ее.

— Пошел ты!

Она старалась не бежать, чувствуя, как в спину глядит Виргус и его верная стража.

Наверняка устроят слежку, но предупредить Яхо — самое важное сейчас! Они не должны видеть его рядом с Вэй!

Потянулась за передатчиком и только хотела нарисовать руну, нагнал цепной пес Виргуса — Брендон Шарк. Мужчина приставил к ее боку нож, и взял под локоть.

— Не стоит никому сообщать о нашем разговоре.

— Собираетесь убить меня прямо здесь?

— Что вы, наоборот, даем вам второй шанс, — светло русые густые усы дернулись. А Лин опять подумала о спрятанном кинжале, — не советую делать глупости. Если решите предупредить своих или дернитесь, я вас порежу. Яд на клинке сначала парализует. Я смогу вас увести до кустов, четверть часа и вы труп.

Лин не испугалась — с юных лет занималась лекарством, и какие только яды не перепробовала и шанс, что именно этот ее убьет, ничтожен. Но был.

Яхо не дурак увидит меня в обнимку с неизвестным мужиком — догадается, что что-то не так.

— И чего ты хочешь? Я не выдаю своих.

— И не надо. Мы просто прогуляемся, они сами себя выдадут. И будь паинькой, я же знаю, ты хочешь жить.

— Да зачем вам эта девка?!

— Тише — Брендон придвинулся так близко, что усы защекотали щеку, — хочешь узнать, надо было соглашаться на сотрудничество, хотя еще не поздно.

— Я не даю заднюю.

Брендон заплатил пошлину за вход на двоих. Они минули холл, и вышли на задний двор. Толкучка была ужасная, казалось, весь город собрался здесь. Лин закрутила головой.

— Веди себя спокойно и естественно.

Хотелось рискнуть — врезать ему и закричать — привлечь к себе внимание.

Но если яд моментально парализует — толку от геройства.

Они протискивались через толпу, и Лин вздрагивала, когда нож от очередного толчка, едва не протыкал тонкий корсет. Брендон остановился и так довольно улыбнулся, что и без слов стало ясно — он нашел Вэй.

Девица в безумно откровенном наряде, стояла неподалеку от сцены, а рядом, о чем-то с энтузиазмом рассказывая, держа ее под локоть долговязый блондин. А по другую сторону шатенка с длинными собранными в хвост волосами в брючном кожаном костюме.

От облегчения подогнулись колени. Брендон воспринял это по-своему:

— Боишься, рано пока, глава их не тронет, если мешаться не будут. А может, твой начальник сговорчивей окажется. Кстати, кто он? Девка или мужик?

Лин проникновенно посмотрела на него, одним взглядом давая понять, что не станет помогать даже в такой малости — играя роль до конца. И мысленно ликуя.

Идиот! Перепутал ее напарников с какими-то неизвестными. Это ли не удача!

Жаль, конечно, бедолаг, но что поделаешь, всех не спасешь. А впрочем, можно устроить за ними слежку с привлечением людей комиссара и поймать бандитов.

— Как хочешь, — он потянул ее вперед.

— Хочешь, чтобы она тебя узнала и устроила ор?!

— А ты права, соображаешь. Тогда так, — в его руке сверкнула мелкая медяшка, секунда прицела и монетка стукнула в затылок блондину.

Брендон пригнулся, а блондин удивленно обернулся и его взгляд замер на Лин.

А она шокировано ахнула.

Не может быть!

Ее старый приятель, почти друг детства расплылся в улыбке, и помахал.

Хватка Шарка исчезла, как и клинок. Лин обернулась, но бандита и след простыл.

Как же так, Мэолен…

Она улыбнулась, понимая, что ничего уже не может исправить, только предупредить непутевого полукровку, и пошла к сцене.

Глава 23

Несколько менестрелей вышли на поляну, и парк наполнился музыкой. Вэй не шелохнулась. Она прикрыла глаза, пытаясь уйти в себя, отвлечься и не думать, о том, что сейчас, она словно птица, застрявшая в терновнике. Справа стоял Мэолен, довольный еще одним шансом на сближение, и неустанно мурлыкающий ей на ухо комплименты. Рядом его подруга — дерзкая девица по имени Элис, что едва появившись, раскритиковала ее наряд ее и чересчур смазливую внешность, по ее мнению, никак не подходящую подружке смелого капитана морей. И совершенно игнорировала, что сама Вэй думала по этому поводу.

А думала она, что как только закончится состязание — сделает все возможное и невозможное, чтобы больше никогда не пересекаться с настырным поклонником. И молчала, не желая, чтобы Мэй обиделся и бросил ее в одиночестве, когда Яхо уготовал ей роль наживки. А венцом для того чтобы назвать этот день худшим из всех, что у нее был, стало появление эльфийки.

— Кого я вижу! — распахнул объятия Мэй, когда Лин подошла к ним, — моя старушка. Сколько лет сколько зим!

— Старушка? — Лин зашипела, словно змея и ткнула его в живот, — еще раз так меня назовешь, без зубов оставлю.

— Ты нисколько не изменилась, — он не обиделся, но обнимать эльфийку передумал и схватил под локоть Вэй, — познакомься, это моя будущая невеста. И моя подруга Элис, — кивнул на девицу.

— Какая, Кьярх дери, невеста?! Ты ополоумел! — вырвалась из его хватки, — и мы знакомы!

— И при каких это обстоятельствах, позвольте узнать, вы познакомились милые дамы?

— При рабочих, — Лин оттеснила Вэй к Элис, и что-то зашептала Мэю на ухо. И чем больше говорила, тем суровее и удивленнее становилось его лицо.

— Ну, ты подруга, удружила, — он завертел головой, словно кого-то выискивал, а Лин опять врезала ему кулаком в живот.

— Не вертись, еще заподозрят неладное. Это все ради твоей будущей невесты, так что, будь добр, подыграй мне.

— А мне ты не хочешь объяснить, в чем он должен подыгрывать? — возмутилась Вэй. — и никакая я ему не невеста!

— Нет. Ты и так нас втянула в свои неприятности, так что будь благодарна, что мы помогаем бесплатно! Вот интересно Мэй, что ты в ней нашел?

— Ты опять недовольна моим вкусом. Впрочем, твой мне тоже никогда не нравился, — на его лице появилось озарение: — погоди, Яхо это тот самый йосейку, твой истинный, да?! Милая Вэй, а я как дурак, начал тебя ревновать. Надеюсь, ты не успела влюбиться в него? Бедняжка.

— Что? Вы о чем?!

— Нет, тебе явно зубы жмут, — сморщила злую гримасу Лин, — мои слова, что за нами следят и могут слушать, ни о чем тебе не сказали?!

— Ох, извини, просто не сдержался! Ладно, старушка, подыграю тебе, Элис, извини и тебе тоже придется.

Мэй склонился над ее ухом и зашептал.

Да что они от меня скрывают?!

Хотела устроить скандал, но в этот момент музыка замолкла и на сцену вышли Батисто Дэ Яр, красивая, хоть и немолодая женщина Мирелия, и пухлощекая раскрасневшаяся девица Шарлотта. Женщина, произнесла приветственную речь и объявила о начале отбора. Чета Дэ Яр отошли, позволив Шарлотте, открыть состязание и продемонстрировать уровень мастерства, достойный, по их мнению, Золотого Лотоса.

Девица не пела, а лишь играла на флейте, но так красиво и завораживающе, что на какое-то время Вэй забыла об эльфах и просто наслаждалась музыкой. Толпа взорвалась аплодисментами и еще более красная и смущенная девушка, раскланялась и громко объявила имя первого участника.

Состязание началось!

С каждым новым участником паника захлестывала все больше — все были хороши, уверены и харизматичны. Более двадцати менестрелей отыграли свои песни, и казалось нереальным их переплюнуть.

Я проиграю, я потеряю Эмалиэль!

Кто-то тронул ее за руку.

— И долго ты будешь бояться? — спросила Элис, словно прочитала ее мысли, а впрочем, ее состояние было написано на лице, — плевать насколько хороши другие, главное, насколько ты в себе уверена.

Она почувствовала изумление и благодарность.

Вот от кого я меньше всего ждала поддержки. А ведь она прав: я знаю что могу, знаю, что моя песня хороша, и мой наряд — не оставит без внимания зрителей, а именно они решают, кто пройдет отбор. Сейчас не тот момент, когда нужно скрывать себя и сдерживаться — все должны смотреть лишь на меня, запомнить только меня!

Отстегнула серьги — блокираторы, отпуская ауру на свободу. Сняла с лютни кофр, всучив его Мэю, что перестал перешептываться с Лин и прожигал Вэй взглядом, полным желания обладать. Подошла к краю сцены, и попросила следующей представить ее.

Едва прозвучало ее имя — вышла, и с улыбкой окинула взглядом толпу.

Они здесь ради меня!

Пальцы пробежались по струнам, и первый аккорд разбил тишину.

Звон мечей, гром щитов, лязг доспехов и стон...

Стоголосный и тысячеликий.

Кровь за кровь, сталь на сталь, и огонь на огонь...

И глядят на всё это владыки.

Первый — стар, как валун, убелён его ус,

мощный торс,

Речь как реки равнины.

Он воюет давно, он умён и хитёр.

Знает всё

Про войны переливы.

Кто восславит в веках нашу доблесть?

Кто с победой вернётся домой?

Ворон реет над полем, а люди

Снова брошены в бой роковой

Юн второй, как лоза, гибок, строен и зол.

Рать собрал для отмщенья соседу.

Многочисленно войско, и плащ как костер.

Верит: праздновать будет победу…

Ворон реет над битвой, стервятник кружит,

Люди падают справа и слева...

Первый натиск отбит... И второй...

Фланг прикрыт...

И опять битвы вязь завертелась.

Кто восславит в веках нашу доблесть?

Кто с победой вернётся домой?

Ворон реет над полем, а люди

Снова брошены в бой роковой.

Седовласый король вдруг вскочил на коня -

Захотелось размять ему кости.

Впереди поскакал он отрядов своих,

Вдохновляя солдат на геройства.

Царь-лоза - осторожен, умён, терпелив…

Управлял он сраженьем с высотки.

Но летящая смерть, просвистев свой мотив,

Уложила его на яснотки.

Кто восславит в веках нашу доблесть?

Кто с победой вернётся домой?

Ворон реет над полем, а люди

Снова брошены в бой роковой.

Вот король - он удачлив и крут, многих он

Положил на поживу воронам...

Враг разбит! Рог трубит! Только что-то не то...

Пал с коня славный витязь со стоном.

Приближённые в крик: "Срочно! Лекарь - сюда!

Наш правитель лежит бездыханный!"

Усмехнулся он: "Всё, я пошел пировать.

Сердце встало…

Приветствуй, Вальгалла!

Кто восславит в веках нашу доблесть?

Кто с победой вернётся домой?

Ворон реет над полем, а люди

Снова брошены в бой роковой.

Две могилы остались на месте боёв,

Два надгробья, красивых и разных...

Многих павших без счёта - закрыли землёй:

Тоже люди... Но только - безгласны.

Королевство и царство пропали в веках:

Поглотили другие народы...

Но остались баллады о подвигах тех,

Кто отдал свою жизнь и свободу.

Кто восславит в веках нашу доблесть?

Тот, кто выдержал бой роковой!

Нам пора завершать свою повесть.

Кто сумеет вернуться домой?

Она пела, полностью погрузившись в историю о бравых владыках, и словно наяву видела, как оживает ее сюжет. С каждым ударом по струнам все отчетливее осознавала, как ей нравится, то, что сейчас происходит. Как поддерживают зрители, как она сияет, словно звездочка посреди темного неба, самая яркая, самая близкая. Та, которую никогда не забудут, не пройдут мимо, не посмотрев наверх, сочинят тысячи легенд и сказок, и ее имя будет на слуху у каждого. Как жаль, что песнь конечна, и с последними нотами приходится покидать небосвод.

Грохот аплодисментов и требования сыграть что-нибудь еще оглушили.

Нашла взглядом своих: Мэй едва слюни не пускал, глядя таким безумным взглядом, что приблизься к нему сейчас и наплюет на все нормы морали и прямо здесь сделает ее своею. Лин и Элис тоже выглядели завороженными, хотя и в меньшей степени. А вот Яхо не было видно. Вэй посмотрела на организаторов. Как ни странно, они были крайне суровыми, а старшая, смотрела так, словно мысленно разделывает ее на куски.

Перестаралась.

Поспешила убраться со сцены, подальше от толпы, от тех, кто в любой момент может наброситься, на ходу ища сережки-блокираторы. Остановилась, возле пустой скамейки и рухнула на нее, надевая серьги. И только после этого огляделась.

Вокруг не было ни души — похоже, она так далеко ушла, что и сама не знала, куда именно, хотя приглушенные звуки музыки слышала и при желании вернуться сможет. Но сейчас хотелось одного — побыть наедине с собой и поразмыслить, как она умудрилась всех очаровать и чем ей это в будущем аукнется.

Так глубоко задумалась, что не услышали тихие шаги. И лишь когда чьи-то руки схватили со спины и крепко прижали к себе, опомнилась.

— Что?! Кто?! — пискнула, на секунду понадеявшись, что ее нашел Яхо.

— Попалась, птичка — простонал над ухом знакомый, до отвращения голос.

Лин пришла в себя злая, с четким желанием прибить проклятую ведьму.

Что она устроила? Как смогла преодолеть ментальную защиту браслета?!

Мэолен, приятель далекой юности, еще не отошел, и как безумный смотрел в никуда — еще немного и слюни пускать начнет.

С ним она познакомилась, будучи двадцатилетней девочкой: ее родители решили сменить сферу деятельности и перебрались в портовый город, правда, всего на четыре года, после чего их дело прогорело, и семья вынуждена была вернуться к сельской жизни. Полукровка теларских кровей, тогда путешествовал со своим отцом на корабле, и мечтал пойти по его стопам. Лин устроилась на подработку подавальщицей в излюбленную матросами таверну, и сдружилась со шпаненком десяти лет и его семьей, — она часто оставалась у них на ночь, когда ее родители с головой уходили в новое дело. И была рядом, когда через несколько лет, отец Мэя, начал промышлять контрабандой и торговать с пиратами. И в один из дней попался властям и был повешен.

Мэя взял под опеку капитан пиратов, с кем торговал его отец, и он исчез. О его судьбе Лин ничего не знала, пока в первые дни войны ее не забросило в портовый город — Мэй возмужал и сразу узнал старую подругу. А затем Лин ушла защищать родину, и они опять перестали общаться.

Уже служа в Триаде, они снова пересеклись. Как же она удивилась, узнав, что он стал капитанов пиратского флота Вольные ветра и вполне доволен. Тогда ее мысли уже начали работать в сторону холодного расчета, и она сохранила с ним контакт, изредка переписываясь и поддерживая дружбу на расстоянии. И как-то на эмоциях написала ему о печальной влюбленности в Яхо, о чем сегодня и пожалела.

Вкусы Мэолена всегда были странными — безгрудые малышки, пучеглазые, лысые и тонкокожие, хамоватые, и агрессивные, не стесняющиеся выставить напоказ свое тело.

Вэй собрала в себе все эти качества, особенно учитывая, как она сегодня вырядилась! Не удивительно, что он на нее запал. Я буду только рада, если он заберет ее с собой.

Она вспомнила видение, дракон, поле мертвых… И ее осенило!

Она словно черный дракон Нерулл, что убил многих, изменил спокойный мир, совершил братоубийство и породил некромантов, принесших в Альвхейм чуму некротика. И до сих пор, его гигантская туша, поверженная серебряным драконом — Единым богом всех народов, принявших свет, покоится на юге Эмлады, ни жива, ни мертва. Нерулл настолько силен и огромен, что в час, когда он пробудится и восстанет — океаны затопят треть суши, миллионы живых существ погибнут в одночасье, и начнется новая мировая война меж светом и тьмою.

Великая пророчица эльфов и правительница Вечного Леса Алатрель — давно предсказывала это. Но когда придет это время, не знала даже она. А если сейчас! Если дракон — это Нерулл и девчонка его разбудит? Недаром же Клаудиус, так дивился ее силе. Как же я хочу съездить в дом снов, и посоветоваться с мудрыми даине.

Она посмотрела на Мэя, только-только начавшего отходить от чар девиц: нет, ему тоже не стоит с ней связываться, пусть она сгинет, где-нибудь!

На сцене девки не было, и Лин понятия не имела, куда она пошла, да и после всех размышлений искать ее совсем не хотелось. Лирины суетились, мягко наигрывая примитивный мотивчик и с каждым проигрышем, все больше зрителей отмирало.

— А где Вэй? — Лин скрипнула зубами от вопроса Элис. Дальше делать вид, что ничего не замечает бессмысленно.

— Старушка, мы ее потеряли!

— Вижу, — безразлично вздохнула и огляделась.

Виргуса и Шарка нигде не было. Набрала руну Яхо и сообщила:

— Она опять сбежала.

Они решили разделиться, Мэй и Элис взяли на себя — восточную часть сада, а Лин западную, Яхо пока побудет в толпе.

Вновь завибрировал передатчик.

— Это, я, — Эш подмигнул, — я на крыше сижу, в бинокль гляжу и видел вашу подопечную, она к дальней аллее идет, а за ней парочка мужиков.

— Яхо знает?

— Пока нет, ты просто ближе, тебе первой и сообщил.

— Не говори ему, я сама разберусь.

— Тебе может понадобиться помощь!

— Не глупи, я с ними справлюсь! Лучше подумай, что будет, если нас с ним увидят рядом — вдруг, бандиты не одни тут.

Эш не выглядел убежденным, но возражать не стал.

Сердце радостно подпрыгнуло — мой шанс, не успеть! И главное, Яхо меня не обвинит, я ведь старалась, спешила, но, не судьба… Главное, чтобы Виргус не сглупил и тащил Вэй как можно быстрее отсюда, и не забыл перед этим ее вырубить.

Она попыталась вскочить. Словно из ниоткуда возник второй мужик, и сел рядом. Схватил за локоть, и усадил обратно. Виргус прошелся рукой по ее оголенным плечам и присел с другой стороны.

— Не советую применять магию и кричать, а то мой Верный порежет тебя.

Вэй почувствовала, как в бок упирается что-то острое и перевела туда взгляд. Тонкий стилет в руках усатого бандита заставил сердце забиться быстрее.

— Сейчас мы медленно встанем и пойдем вон туда, — продолжил Виргус, кивая на апельсиновую рощу, и мужчины встали. А вместе с ним и Вэй пришлось подняться.

О Айнэ, я так быстро ушла, что Яхо мог не заметить меня. Не говоря уж о Лин и Мэе. Меня действительно могут похитить!

— Хорошая девочка, сразу бы была паинькой, и не пришлось бы тебя продавать, — продолжал курлыкать над ухом Виргус, уводя ее все дальше в рощу.

Да, что я нервничаю, они не причинят мне вред, — я нужна целой и невредимой, ведь так говорилось в том письме. А значит, пора брать себя в руки и спасать себя самой. И не ждать пока придет Яхо. Он верил, что я смогу справиться и сама!

Вэй сосредоточилась на призыве стихий, выбрав воздух.

— Почему именно я? — глухо спросила, чтобы отвлечь бандитов, пока она собирает стихию, — неужели ты это делаешь только из-за личной обиды?

— Тебе просто не повезло — усмехнулся Энземский, — оказалась не в том месте не в то время. И выбор сделала неверный. Что стоило, прости отдаться мне — тебе бы понравилось.

— Ага, лучше сдохнуть!

— Обязательно, но чуть позже.

— Знаешь поговорку про дурака и грабли?

— Нет. И тебе не удастся вывести меня из себя. Не трать слова — лучше наслаждайся последними крохами свободы. А может и жизни.

— А зря. Советую ее выучить!

Ветер мощной струей, вырвался из-под ее ног, подкинул всех троих над землей, и веером ударил в мужчин. Они отлетели в разные стороны, словно сорванные лепестки. Виргус зацепился камзолом за ветку, болтаясь, словно флаг на мачте. Его приятелю повезло меньше, он улетел дальше и врезался спиной в толстый ствол и потерял сознание. Вэй слегка помотало, но стихия бережно опустила ее на землю, лишь прическа потрепалась. Ветер стих. Она, бросив победный взгляд на мужчин, особенно на Виргуса, что пытался выпутаться, прокашлялась и заорала:

— Помогите, убивают! — и припустила в сторону сцены.

Счастье от победы длилось недолго. Ветка под Энземским сломалась и он упал на землю. Резво вскочил и погнался за ней. И так быстро, что едва обернувшись она поняла — догонит.

На ходу призвать магию не удавалось, и как ни старалась не допускать паники, та все ближе и ближе подступала.

Пальцы Виргуса тронули ее плечо, и плотину прорвало.

Вэй развернулась, и со всех сил ударила поганца лютней. Инструмент развалился, исполосовал деревянными щепками и струнами лицо Виргуса.

— Тварь! Отродье! — орал он, хватаясь за правый глаз, который начало заливать кровью из рассеченной брови. — Я тебя убью!

Вэй осела — ноги больше ее не держали. А Энземский, пнув сломанную лютню, шагнул к ней, замахиваясь кинжалом.

Ну все, теперь мне конец…

Закрыла глаза, ожидая смерти. Но ничего не произошло. Лишь рядом раздался шелест шагов и звук падающего тела.

Она открыла глаза, встречаясь с недовольным взглядом Яхо.

— Ну и что ты вытворяешь? Сбежала от всех, а сейчас решила сдаться? Он тебя мог убить, если бы я не успел вовремя!

Протянул руку и она, приняв ее, поднялась. Виргус лежал рядом, лицом вниз, и, казалось, был мертв.

— Не знаю, что на меня нашло. Наверное, просто устала…

Яхо тихо выдохнул:

— Бывает, подождем здесь, пока остальные подойдут.

— Он жив?

— Конечно, зачем тут нам мертвый аристократ. С его гибелью твои проблемы не кончатся.

— А где второй?

Яхо пожал плечами, впрочем, ответ скоро принес рыжеволосый кучерявый парнишка:

— Приветик! Не хило ты устроила! Ща вся стража сбежится. Я Эш — галантно поклонился — кстати, второго Лин скрутила — пыльцой его усыпила, так что нам от него никакого проку. Да и туда уже народ подтягивается, не успеем вынести.

— Жаль, но спать он будет долго, это радует. Эш, тебе задание, поищи-ка местечко неподалеку, где с этим вот поболтать по душам можно.

— Есть сэр! — отчеканил он, приложив руку к виску, и скрылся.

Вскоре пришли и остальные — немного помятая Лин, и хмурый Мэй. Коротко обсудили случившееся, и Яхо попросил эльфа-телара и его приятелей присмотреть за прихвостнем Виргуса, а Линильвель за Вэй. Обе сморщились, но спорить никто не стал.

И все опять разошлись.

Глава 24

Дзинь — дзинь. Запах жженой кожи и гари. Духота. Потрескивание углей. Тело, лишенное одежды, обжигал жар огня, словно вокруг сложили костер. Он открыл глаза, но темнота не исчезла. Завязки мешка неплотно обвивали шею, не давая умереть от удушья, но запах...

Руки и ноги были растянуты и крепко привязаны к чему-то мокрой веревкой. От волнения он начал потеть.

— Кто бы вы ни были, вы ответите за это! — прокричал Виргус, сглатывая последние капли влаги во рту. — Вы знаете, кто я такой?!

Бряк! — тяжелый металл стукнулся об каменный пол. Послышался разочарованный вздох.

— Этот уже сказал все. Ненадолго его хватило, — заговорил незнакомый тихий голос, в нескольких метрах от Виргуса. — Посмотрим, насколько крепок его дружок. Кричит он бодро.

— Это пока, — ехидно заметил второй голос, более резкий и звонкий. — Этот тоже поначалу такой же был, но смотри, что стало. Да… теперь только на корм скоту сгодится, даже хоронить в таком виде никто не будет.

— Он сам виноват. Если бы сразу на вопросы отвечал, может, и отпустили. Оставь его, второй очнулся.

— Не терпится послушать его стоны.

Пот тонкими ручейками покатился по лицу. А засаленные кудри упорно лезли в глаза и рот.

Где я? Меня пытать собираются?!

Виргус задергался. Веревки заерзали по лодыжкам и запястьям, натирая.

— Да кто вы такие, Нерулл вас всех сожри?!

— Ну-ну, не нервничай. Кто мы — не так важно, важнее — зачем ты здесь.

Обладатель первого голоса приблизился. В воображение выстроился образ: неприметный в толпе, с покрытой шрамами грубой кожей, изгой. Маленькие прищуренные глаза, как у крысы, и улыбка, растянутая в неприятный оскал. И красочно представил, как тот сейчас смеется над ним.

— Развяжите меня, если хотите покинуть город живыми!

— Как нелепо в твоем положении угрожать, не находишь? — протянул обладатель воображаемой насмешливой улыбки. — Твой друг тоже с этого начал — и посмотри, чем закончил. Ах да, ты не можешь увидеть.

— Если вы убили моего Верного, дети свиньи, это вам не сойдет с рук!

На заднем фоне послышался лязг металла, словно точили лезвие.

— Боюсь, сойдет, но я дам тебе шанс начать сначала, — незнакомец сделал паузу. В это время второй поддал жару на угли. Виргуса передернуло. Он начал реально осознавать ситуацию и свое положение. — И если ты ответишь на вопросы верно, не разделишь его участь.

— Серьезно? — протянул второй. Виргус представил его как мелкого и менее пугающего, чем первый, но с головой тот явно был не в ладах. С таким лучше не шутить. — Но я уже инструменты накалил. Ты обещал, что мы сегодня повеселимся.

— Может и повеселимся.

У Виргуса зашевелились волосы.

Что они хотят со мной сделать? Почему здесь так пахнет? — вдохнул, желая понять, что может так вонять. Многолетний опыт в качестве главы Воронов выдал ответ — горелая плоть! Он живо представил, как с него сдирают кожу и прижигают раскаленным металлом обнаженное мясо. Как когда-то делали они над теми, кто смел, усомниться в величии Воронов.

— Да что вам надо?! Вы с этой девкой заодно?

— Расскажи лучше о себе, о своей группировке. Что замышляете, как живете.

— Я сын барона Энземского! Не знаю я ни про какие группировки!

— Не надо обманывать, а то моему другу не терпится с тобой поиграть.

— Сколько вы хотите? Я заплачу, если отпустите меня.

Раздался дикий смех, и второй схватив нечто металлическое, подскочил к нему. Виргус почувствовал, как жар огня ослаб, но присутствие бешеного вызвало холодный озноб.

— Если обманываешь, получаешь наказание. Я прихватил самые любимые инструменты. — Виргус снова услышал бряканье металла, смутно напоминавшее звук связки ключей. — Надеюсь, ты любишь клейма. Я уже придумал, куда их поставлю, у тебя много места для моей картины. Сначала сюда.

Раскаленный прут уколол Виргуса в живот.

— Не трогай меня!

— Потом сюда.

Прут опустился ниже, прямо над его достоинством. Виргус взвыл, окончательно открыв двери страху.

— Не надо! Я все расскажу!

— Ну, хватит, — голос первого палача прозвучал, как песни дев, и безумный послушался. — Мы слушаем.

— Я Виргус Энземский, главарь Ночных Воронов. Мы весь город под контролем держим, — он сделал паузу, облизывая сухие губы. — Мы могли бы сотрудничать.

Последняя попытка договориться выглядела слабой даже в ощущениях Виргуса.

— Похоже на верный ответ.

Виргус снова почувствовал тепло огня и немного расслабился.

Безумец не собирается пока трогать меня. Хороший знак.

— Вопрос два, зачем вы охотитесь на девчонку?

— Тьфу, ведьма, знал, что гнать ее надо было! Она меня задела, личная месть.

— Неправда! — второй приблизился, позвякивая страшными орудиями пыток.

— Стой! Отчасти — правда, но потом я договорился ее продать Шепчущим. Им нужны девушки молодые, маги. Они нам заплатили, да мне хотелось отомстить ей.

— Неужели так хорошо платят, что такой, как ты, рискуя репутацией, нападаешь на девушку, да еще посреди состязания бардов? Странновато. Договаривай. Быстрее расскажешь — быстрее домой пойдешь.

— То есть вы меня отпустите?

— Сейчас я сомневаться начинаю. Рассказывай!

— Мне Шепчущие угрожали, у меня не было выбора! Мы упустили ее один раз… нет, дважды, но им она нужна! Я не хотел за это браться, клянусь, не хотел, но они выбора не оставили. Ну, и условие поставили мне, до завтра время дали, ее привезти невредимой и живой, иначе они убьют меня.

— Для чего им девушки?

— Не знаю. Клянусь, не знаю...

— Кто такие Шепчущие?

— Не знаю… Они из Империи прибыли в начале весны. Я одного только видел: маг из южного шема. Он все распоряжения давал. Его ищите! Это он на вашу девку нас натравил. Он ее выбрал, а я ни при чем!

— Расскажи про него.

— Валдис Умар — типичный южанин и колдун неслабый. Да он тут и не скрываться особо, живет в богатом доме, торгует магическими побрякушками. В зеленом районе.

— Эх, быстро ты соратников сдал.

— Да какой он соратник? Тварь редкая! Если бы не он, не было бы меня здесь! Их ищите, а Воронов в покое оставьте!

— Ну да, сама невинность, — съехидничал безумец, и снова на Виргуса обрушилось тепло огня. — А происшествие у графа — тоже их рук дело? Или ваше?

— Какое происшествие?

На минуту воцарилась тишина.

— Ограбление, — уже менее уверенно заявил безумец. — Слухи-то ходят.

— Вот это на Воронов не вешайте, — Виргус начал приходить в себя, а в душе поселилась уверенность, что он еще увидит этот свет. — Дел у нас других нет, графа обчищать. Я же Энземский, еще не забыли? Зачем мне это? У нас правило есть: мы своих аристократов не грабим. Я на все вопросы ответил?

— Пока да.

— Что это значит?! — Виргус задергался, паника снова подбиралась к нему — вы обещали отпустить!

— Отпустим, но с условием: сегодня ты пойдешь к комиссару и скажешь, что ошибся: Вэй и Мариса ни в чем не виноваты, и снимешь с них все обвинения и розыск, и если хоть кто-то из ваших к ней приблизится — мы придем к тебе.

— Но драгоценности пропали, на кого я свалю! Я не признаюсь — это конец моей репутации! А без нее меня свои убьют!

— Ты глава Воронов, неужели не найдешь на кого спихнуть, не будь таким жалким.

Подумал — и правда, козла отпущения всегда можно найти — тот же Ормус, — давно на его место метит, главное, успеть прибить его раньше, чем сболтнет лишнего.

Не успел порадоваться, как ловко придумал выбраться из ситуации с пользой для себя, глухой удар по голове погасил мир.

Яхо прислонился к стене, косясь на безвольное тело.

— Слабак. И почему нынешние лидеры криминала через один жалкие трусы, мельчает теневой мир.

— Нам же лучше, — Эшер вытер рукавом мокрый лоб и бросил связку одолженных у смотрителя погребов ключей на бочку. — Уф, ну и жара. Пошли скорей отсюда, а то я расплавлюсь.

— Сначала прибрать за собой надо. Мясо верни на место.

Эш сморщился и поплелся снимать свиную тушу с крюка.

— А быстро он поверил, что это его друг, — скинул псевдоверного на пол и принюхался. — А пахнет неплохо, прямо аппетит разыгрался. Может, сожрем, а?

— Я сказал вернуть!

— А ты уверен, что стоит его отпускать, может, к комиссару пойдем и при нем его допросим, тот сразу его в тюрьму и засадит.

— Спятил! Пытать аристократов — незаконно. Нас самих за это засадят, и Триада не спасет. Подождем, когда появятся нормальные доказательства.

— Если появятся — фыркнул Эш. Виргуса положили на пол. — А можно, я его побью, перед тем как отпустить, а то легко отделался.

— Ты когда таким кровожадным стал?

— Просто не люблю подонков, которых слабых обижают. Тем более девушек.

— В этом я с тобой согласен. Но нет, давай подумаем, как его с Грей Тораля вынести. Проконтролируешь, чтобы он сразу к комиссару пошел и уговор выполнил.

— А если не выполнит!

Яхо зловеще прищурился:

— Тогда я навещу его, а потом устроим переговоры с новым лидером Вороном. Уверен, после того как он увидит, что стало с предшественником — пойдет на любые соглашения.

— И это я кровожадный?! О! А давай его в мешок засунем и вместе с другим мусором к заднему выходу выставим. Переоденемся в костюмы чистильщиков и вывезем!

— Соображаешь, — похвалил Яхо, — тогда за дело, мне бы хотелось закончить до того, как Вэй опять исчезнет. Сомневаюсь, что Лин так уж хорошо за ней приглядывать будет. Она для нее как кость в горле.

— А-а — многозначительно протянул Эш — понравилась она тебе, признайся?

— В моем вкусе. А ты лучше расскажи, что в деревне узнал.

Эш стал мигом серьезным:

— Да, непонятно все, ходят слухи, что некий пришлый ведьму убил. Пришел в начале месяца, к семье одного из парней — у него оказывается бабке лесная ведьма, у озера жила. Ну и знаешь, как там происходит — стара она, дар передать некому. А потом другой пацан у отца, он же староста деревни, деньги украл и в город ездил, что-то там купил у магов. А накануне праздников в лес они ушли и все — сгинули. И этот мужик с ними… По моему он их и грохнул.

— А ведьма при чем?

— Без понятия. Может, навыдумывали, чтоб интересней история была.

— Мужик-то описания его есть.

— Ага. Высоченный с бородой до пояса и с секирой наперевес. И ходит в плаще с мехом, как с севера. Странный тип. Найти бы его.

— Найду, — Эш почувствовал, что лэр знает о мужике намного больше, но спросить не успел. — К озеру ходил?

— Не, а толку-то. Тут либо Лин нужна лес послушать, либо маг, или тебе с духами покумекать. Там все кошачьи разбежались, и на мой зов никто не откликнулся.

— А про секту, что узнал?

— Да обычная секта, — пожал Эш плечами, — ходят, богине молятся, цветы полевые собирают, простые не дикие камелии. Да и мы же узнали, что это не они, а Шепчущие, — о такой секте или кто они там, я никогда не слышал.

— И я тоже, — разочарованно вздохнул Яхо, — Ну ладно пошли уже. Ночью загляну к этому Валдису в гости.

Через несколько минут деревянные двери погреба Грей Тораль заскрипели и впустили порцию прохладного воздуха. Эш по-тихому пробрался на кухни, возвращая покалеченную тушку свиньи на место, и выкрал толстый мешок, куда они и затолкали Виргуса. Яхо вернул на пояс усыпленного пыльцой смотрителя связку ключей от подвалов. И они поволокли мешок к задним воротам постоялого двора.

Яхо остался сторожить, а Эш за какой-то час добыл костюмы и телегу мусорщиков и даже договорился с охраной Грей Тораля о досрочном вывозе отходов. Солнце еще не успело сесть, как Виргуса Энземского вытряхнули в ближайшей подворотне. И небрежными пинками привели в чувства. Эш, бросив в него его же одеждой и полностью спрятав свое лицо в глубокий капюшон чистильщика, чуть измененным голосом сказал:

— Пошевеливайся, у тебя всего час, чтобы добраться до комиссара.

Виргус схватил одежду и зло прищурился:

— Вы еще пожалеете, что связались со мной.

— Да? А может мне все же тебя убить?

Виргус зло сплюнул, оделся и, больше не проронив ни слова, отправился в серый район.

Солнце село, злой глава Воронов покинул башню комиссара, а поздний гонец выскочил следом, разнося приказ об отмене розыска. Куда он пошел дальше, Эш следить не стал и отправился обратно в Грей Тораль. В планах была Шарлотта, и фантазии — как он похитит ее из-под надзора строгих наставников, и они полночи будут гулять под звездами, а утро встретят в его номере.

Жаль, что не удалось договориться с ней заранее — лишь смог передать огромный букет и переброситься парой фраз, пока ужасная и грозная Мирелия Дэ Яр не прогнала его с балкона, но судя по сияющим глазам Шарлотты, она не будет против его затеи.

Солнце быстро катилось с небосвода, и над городом начала появляться пурпурная дымка. Скоро глашатай ночи окунет красочный город в серые тона, а, значит, время состязания близилось к концу.

С тех пор как Яхо оставил ее с Лин, прошло несколько часов. Поначалу Вэй пыталась отыскать подход к строгой эльфийке. Но не смогла и отстала. Мэй и Элис не появлялись. С одной стороны, это радовало, с другой, опасность все еще могла быть близко — ведь с Виргусом и его Верным в Грей Тораль мог прийти кто-то еще.

Но что еще больше удручало: конкурсантам разрешили спеть еще по одной песне, а она не могла, и ее выступление рисковало потеряться на фоне остальных. И жалко было новую лютню, что она так неосторожно разбила о голову Виргуса.

Наконец, выступления закончились, и всех участников позвали на сцену. Предстоял подсчет зрительских симпатий. Каждый на входе получал золотой лепесток и сейчас должен был вручить его понравившемуся исполнителю. Несколько менестрелей, кто соберет больше всех, станут победителями. Вэй старалась улыбаться, и не выдавать волнения, а когда к ней потянулся ручеек зрителей, один за другим вручавшим свои лепестки, совсем успокоилась.

Я точно смогу пройти отбор!

— Всем спасибо за то, что пришли! — раздался звонкий голос Мирелии и она, похлопав в ладоши, призвала к тишине, — сегодня многие получили ваше одобрение. Но, победителями станут лишь трое самых достойных, и как мы могли подсчитать, несколько участников практически идут вровень, — окинула менестрелей внимательным взглядом и чуть дольше задержалась на Вэй. Уголки губ женщины приподнялись, — поэтому Золотой Лотос вводит изменения, — сейчас на сцене останутся лишь те, кто получил больше всего голосов и это...

Она озвучила имена шестерки набравших много лепестков и Вэй была в их числе. Но волнение лишь нарастало.

А если она сейчас скажет, что я не прошла, только потому, что сыграла, лишь одну песню или попросит спеть снова?

— А сейчас я и мои коллеги лично одарим брошью троих из вас, кто, по нашему мнению, достоин присоединиться к гильдии!

Не надо быть пророком, чтобы понять, Батисто и его супруга, ни за что не дадут мне брошь, зная, что лишаться Эмалиэль. Вся надежда на скромницу Шарлотту. Это ведь ее обхаживал друг Яхо, возможность ей передали, как мне важно вернуть мою лютню!

Переживала не только Вэй — один из певцов — молодой и кудрявый шатен с игривыми веснушками и пухлыми губами, собравший больше всего лепестков от дам, возмутился:

— Но как так! Почему просто не посчитать лепестки, у нас не равное количество!

— Согласна! — поддержала Вэй — так будет справедливо.

— Постоите! — возмутилась дама в теле, с бархатистым баритоном, собравшая не так много как красивый юноша и Вэй, — какая это справедливость! Все и так знали, что вы мистер Стоус, получите больше всех, только потому, что уже месяц как играете по постоялым дворам города, да и известный дамский угодник. А вы мисс спели лишь одну песню, я бы на месте организаторов за это вас исключила. А еще вы жульничали. Сказано, же было без магии выступать, а вы…

На сцене начался галдеж, и спор постепенно подхватил народ, разделившийся на два лагеря. Вэй все больше жалела, что открыла рот, и со страхом ждала развязки. И лишь двое: низкорослый, но задорный кхарец, с зеленоватой кожей и острыми собачьими ушами на макушке и мужчина преклонного возраста — известный бард-путешественник остались не тронутыми.

— Господа, — взял слово Батисто, — успокойтесь!

Никто его не услышал. И по парку прокатилась волна магии, и звонкие хлопки Мирелии остудили пыл спорящих. Батисто кивком поблагодарил супругу и взял слово:

— Я понимаю все ваши недовольства, именно поэтому, чтобы избежать предвзятости, мы и решили взять на себя эту ответственность! Согласитесь, кто, как не организаторы состязание и почетные ветераны Золотого Лотоса имеют на это право. И в качестве компенсаций, тем участникам кто набрал больше голосов, но не победил, мы даем право посетить сердце нашей гильдии, и пройти вступительное испытание наравне с лиринами, и вновь побороться. Но! — он поднял указательный палец вверх, когда на лицах музыкантов появилось недовольство. Еще бы, не каждый может позволить путешествие до Серендира, да еще бороться с лиринами на их территории. — Все, кто сейчас стоит на сцене, получат денежные вознаграждения, в размере пятидесяти рудиев и сертификат, по которому он сможет, как член Золотого Лотоса в течение года играть на балах в самых лучших домах и замках Флорентийского Герцогства, разумеете за полноценный гонорар!

Тут менестрели остудили пыл, а Вэй готова была рыдать.

Зачем мне деньги и выступления в замках! Если не будет Эмалиэль!

Она так яростно сверлила взглядом Батисто, что он обернулся и потер шею.

— Больше возражений нет. Тогда… Я первым сделаю свой выбор.

Под фанфары достал брошь Золотого Лотоса и подошел к пожилому мужчине.

— Альбиус, твои песни достойны того чтобы их услышал мир!

Первая брошь нашла своего хозяина. На Вэй Батисто старался не смотреть и поспешно сошел со сцены. Вышла его супруга. И подошла к любимцу всех дам.

— Сударь, я не могу оставить ваш харизму без награды, в нашей гильдии важно не только хорошо петь, но и уметь коммуницировать с народом. И это брошь заслуженно ваша!

Толпа взревела. Вэй впилась ногтями в ладонь и услышала тихий голос кхарца:

— Не переживайте вы красивая и вас точно выберут, а мне опять не свезло.

— С чего вы взяли? Вы очень харизматичны.

— А вы хоть раз видела в Лотосе кого-то из Кхарии, — он покачал головой, отвечая на свой же вопрос, — для них мы мелкие уродцы.

Шокированная откровением полурослика пропустила момент, когда на сцену поднялась Шарлотта. Сжимая последнюю брошку в руке, девушка напряженно всматривалась в менестрелей. Было видно, что она не решила, кому ее дать и оттого нервничала. Капелька пота скатилась по ее лбу. Вот, ее взгляд остановился на Вэй, и губы тронула улыбка, но тут кхарец так грустно вздохнул, и интерес Шарлотты перекочевал к нему. Исказилось презрением лицо Мирелии, а Батисто достал платок и промокнул лицо. Шарлотта опять посмотрела на Вэй, затем на кхарца и на выдохе произнесла:

— Это награда ваша, Корин!

Мир словно рассыпался на осколки. Вместе со всеми похлопала, отстраненно радуясь, что маленький зеленокожий музыкант сломал все стереотипы. И не дожидаясь финальной речи, ушла со сцены.

— Ты проиграла, — догнала ее Лин, — что теперь? Собираешься пойти и удавиться. Не скажу, что я огорчусь, если так.

— Не дождешься, старушка.

Лин схватила ее за руку, так что Вэй вскрикнула.

— Я не такая добрая, как Яхо, и не стану с тобой нянькаться! Поняла?!

— Да что ты ко мне привязалась? За что так ненавидишь?!

Лин отпустила ее.

— Ты опасна. И я не хочу, чтобы ты навредила Яхо! Держись от него подальше!

— А если я не хочу? — холодный и острый как сталь голос заставил вздрогнуть обеих. Эльфийка поменялась в лице.

— Яхо, ты не так меня понял… нам надо поговорить.

— Позже поговорим, я ее забираю, спасибо, что присмотрела, — протянул руку Вэй — пойдем?

— А как же Вороны? Из-за нее ты поставишь миссию под угрозу?!

Он не ответил. Вэй вложила свою руку в его, и они ушли вглубь сада.

— Я забыла забрать награду.

— Заберем ее завтра. Никуда лирины не денутся, и не волнуйся, твою лютню тоже вернем, но позже, есть у меня кое-какие способы надавить на них.

— Спасибо…

— Не обращай на Лин внимание, она всегда такая с женщинами.

— Скорей, лишь с теми, кто рядом с тобой.

Яхо не отпускал ее руки. И она никак не могла заставить себя перестать глядеть, как ее пальцы переплелись с его.

— Ну да.

— А вы точно лишь друзья и коллеги? Мне показалось, что она считает иначе.

— Она — да, но не я. Сам виноват. Не набрался смелости поговорить с ней об этом. Не хотел расстраивать, все же мы столько лет дружим… но, похоже, пора.

Улыбнулась, зная, что он не видит.

— Как там с Виргусом прошло, узнали что-нибудь?

— Да, но об этом расскажу, когда мы в Веселые гуси вернемся. С завтрашнего дня, ты и Мариса больше не преступницы. Но одна не гуляй. Опасность еще не миновала.

— А с тобой можно гулять?

Яхо ответил не сразу.

— Можно. И я нанимаю тебя для помощи в расследовании. Ты согласна?

— Да! — на выдохе ответила она, а сердце так радостно забилось, словно он сделал предложение руки и сердца.

Глава 25

Линильвель осталась одна. Проводив хмурым взглядом Яхо и Вэй, поникла. С самого утра день не удался, так еще и вечер окончательно все испортил. Пробралась через толпу до того, как организаторы объявили о банкете и позвали всех в залу со столами, накрытыми яствами. Вышла во двор и остановилась:

Что делать дальше? Чем заняться? У всех есть задания, кроме меня.

Направилась к конюшням, собираясь одолжить местную лошадь, а на подходе к повозкам заметила, как из одной, недавно прибывшей, подобрав полы длинного балахона, вылез знакомый маг. Он ее заметил и словно помолодел лет на сто.

— Ох, моя дорогая! Как хорошо, что я застал вас. Вы не представляете, как я рад. Как рад! — схватил ее за руку и присосался к тыльной стороне ладони.

Она тактично кашлянула:

— Мастер Клаудиус, вы припозднились, все уже почти кончилось. Жаль, что я не нашла вас утром.

Маг отстранился и с печалью покачал головой:

— А мне-то, как жаль! Но — что поделаешь, долг мастера — важней всего. Как раз об этом я с вами и хотел поговорить. Признаюсь, я надеялся застать вас здесь. Кое-что произошло, и вы мне страсть, как нужны.

— Зачем?

— Давайте, я объясню вам по дороге, — он пригласил Лин проследовать в экипаж. — Прошу вас, проедем в мою башню. Дело чрезвычайно занимательное. Вам понравится, обещаю.

Путь до башни порталов прошел незаметно. Вопреки обещанию маг не стал говорить о деле, а пристал к Лин с расспросами о состязании бардов. Отвечала она с неохотой и, в конце концов, не выдержала:

— Мастер, вы обещали мне рассказать, зачем я вам понадобилась. Будьте добры, держите слово, а то я подумаю, что вы меня просто заманить к себе хотите!

— Ну что вы, — немного погрустнел маг. — Помните, вчера я говорил вам о расследовании? Так вот, ночью кто-то убил свидетеля. Допрос мы провести не успели.

— Убил?! Кто?

— Увы, убийца действовал профессионально и не оставил следов, даже для магов. Но не все так плохо! Мы еще можем допросить его. Мертвецы тоже умеют говорить.

Лин вздрогнула.

— Это же некромантия. Это запрещено!

— Нет-нет, никакой некромантии, я просто поговорю с его душой! Благо, она не успела отлететь в чертоги. Я успел вовремя.

Это, конечно, не совсем некромантия, но я не знала, что маги порталов умеют такое. Что еще он скрывает?

— А вы будете свидетелем допроса, как мы раньше и договаривались.

— Ладно, но я не потерплю применения запретной магии. Одно лишь подозрение и я доложу о вас властям.

Маг грустно улыбнулся, и дальше они ехали в тишине. Вскоре они оказались на месте. Мрачная каменная башня нависала над ними, словно великан. Лин почувствовала себя неуютно, а вот маг бодренько потопал к серым воротам. Башня порталов стояла в километре от южных ворот города, между домами скотопасов и дремучим лесом. В сотне метров от конюшни оказалось кладбище. Вся эта живописная картина освещалась убывающим дрэгоном. Хотя молодой серп нерулла больше бы подходил атмосфере места. Тишину разбавляли скрипы кареты и фырканьем коней. Изредка со стороны кладбища доносились иные звуки: тонкий свист ночного охотника, шелест крыльев нетопырей и писк землероек. Лин словно стояла не у порога башни порталов, а у темной цитадели Мортиса.

— Пойдем, дорогая, — маг по-отечески улыбнулся. — После ремонта в башне еще не было гостей. Ты будешь первой.

Внутри веяло домашним теплом и пахло пирожками. Тусклый свет свечей в прихожей усилился, стоило им войти, и Лин смогла разглядеть убранство. Никаких роскошных гобеленов и ковров, как она привыкла видеть в других башнях. На каменном полу у самой лестницы одиноко лежала шкура черного медведя. А по голым стенам вились недоделанные барельефы — то ли зверей, то ли монстров. Поднялись на самый верх башни и остановились у обитой железом двери. Маг вскинул руку и одними губами произнес заклинание. Дверь распахнулась.

На Лин выплеснулась какофония запахов. Взгляд остановился на том, что лежало на каменном пьедестале посреди круглой комнаты. Туда она и направилась, не дожидаясь мага.

Молодой мужчина с обнаженным торсом лежал, как живой. Только излишняя бледность да отсутствие дыхания говорили, что он мертв. Хотела подойти ближе, но заметила защитный круг, нарисованный углем вокруг пьедестала, и осторожно переступила черту, оказываясь рядом с покойником. В носу защипало от резкого запаха, смеси благовоний и едких трав. Беглого взгляда хватило, чтобы понять, отчего умер маг. Отверстие в районе сердца, проделанное тонким стилетом было аккуратно обмазано желтой смесью, которая и воняла.

— Кем он был?

Маг, схватив большую книгу, подошел к столу, где в хаотичном порядке лежали травы, камни и сушеные части животных.

— Агнециус Кор, младший чародей. Молодой совсем, и тридцати не было. Он на практику сюда приехал вместе с моим предшественником, несколько лет в городе служил. Насколько я помню, не погибли при взрыве башни только он и еще двое помощников.

— А остальные где?

— Уехали, еще до меня. Только он и остался — показать мне, где да что. Жаль его, погиб из-за собственной глупости. Надо же было покрывать преступников! Вот и итог. Одного не пойму: как они узнали? Я ведь никому не говорил, только с тобой вчера. Лин кольнула острая шпилька догадки: неужели Виргус и к этому причастен?

— Где он был, когда его убили?

— Здесь. То есть не прямо здесь, — прокашлялся маг, — в подвале, в складской комнате. Но знаешь, защита была, да и дверь никто не взламывал. Тихо открыли и закрыли, как ничего и не было. Полагаю, в башне засел еще предатель, возможно, не один.

— Сколько здесь магов? — тихо спросила Лин, оглядывая комнату на предмет безопасности. — А если они попробуют уничтожить башню снова? Не проще ли провести допрос в другом месте?

— Не проще. Башня — самое лучшее место для таких сложных ритуалов, и самое надежное. Кто знает, что произойдет, если пытаться вызвать дух за стенами башни. Я не хочу рисковать. Своим помощникам доверяю, и сейчас они бдят за остальными, если что пойдет не так, сообщат.

Лин неуверенно кивнула, жалея, что не сказала о поездке.

— А сколько у нас времени до начала ритуала?

— Немного, четверть часа от силы: скоро полночь, и тянуть не стоит.

Она осмотрела каждый уголок ритуальной комнаты. Единственным небезопасным местом были окно и дверь. Но и тут она сомневалась, что на них не стояло невидимой защиты. Она расслабилась, молча наблюдая за приготовлениями к ритуалу. Вскоре в дверь робко постучали. Маг кивнул, и Лин спокойно открыла дверь. В комнату вошли двое молодых магов в фиолетовых мантиях, что на их хилых телах смотрелись, как мешки. На их безволосых лицах отражалось волнение. Клаудиус поманил юношей к себе, и они, слегка съежившись, подошли к ритуальному кругу.

Едва Клаудиус бросил на них строгий взгляд, те собрались, а на лицах появилось глубокое сосредоточение. Маг склонился над мертвецом и начал вырисовывать алой краской колдовские знаки. Закончив, мастер вынул из кармана мантии овальный зеленый кварц и всучил Лин.

— Это оберег — защитит вас от духа, если тот вырвется.

Лин взяла камень. Неожиданно взгляд зацепился за навершие жезла мага. На самом конце блеснула еле заметная нить, обвязанная вокруг крупного аметиста. Бледное сияние нити показалось знакомым. Она подошла ближе, и догадка осенила ее.

— Мастер, мне кажется — или у вас на жезле — волос ведьмы?

— Вам не кажется. Дело в том, что я обнаружил еще одно чудесное свойство ее волос, — маг подошел к алхимическому столу и кинул несколько засушенных веток в колбу и поджег. — Волос очень энергоемким, а особенно хорошо он работает с астралом. Я провел пару опытов, и оказалось, что он способен стать хорошим связующим звеном нашего мира с миром тонким. С его помощью контролировать призрака будет проще.

— Но как такое возможно?!

— Я не знаю, должно быть, ваша магинья, тесно связана с астралом.

Из колбы поднялся синеватый дым, и маг зашептал заклинание. Раздался хлопок, и дым исчез. А в колбе забултыхалась темная густая жижа, похожая на болотную слизь. Клаудиус поднес колбу помощникам, и те по очереди вылили по капле на пальцы, а после и он проделал то же.

Маги синхронно вскинули руки и принялись чертить в воздухе колдовские знаки. С каждым движением капли черной жижи взлетали и с шипением исчезали, а на их месте появлялись белые символы. Лин почувствовала легкий озноб и поняла — они отрывают нижний астрал!

Вновь сделалось не по себе. Нижний астрал — прибежище злых тварей и душ убийц. — Почему Клаудиус решил, что именно там — душа покойника?

Двое помощников вытащили из карманов мантий по свитку, и развернули. Всматриваясь в буквы, они затянули монотонный напев.

Ничего не происходило. И Лин обрадовалась: Так даже лучше: нечего тревожить нижний астрал. Внезапный порыв ветра чуть не затушил свечи. По полу разошлась волна морозного холода, и зазвучали голоса загробного мира.

Лин сжала зеленый камень сильней.

Над мертвецом возник вихрь. Он расширялся, пытаясь засосать все, что стояло рядом. Голоса магов стали громче. Клаудиус замахал жезлом, вычерчивая знаки защиты прямо в воздухе. И вихрь утих. А на его месте образовался темный сгусток, напоминающий глубокую дыру. Маг довольно ухмыльнулся и склонился над толстым фолиантом. Помощники замолчали. Клаудиус взмахнул жезлом и начал громко зачитывать заклинание. С каждым словом, черная дыра гудела и вибрировала. Под конец из центра дыры, под напором, вылетело нечто. Вязкое и бесформенное, как желе и начало приобретать человеческий силуэт.

— Агнециус! — Клаудиус выставил жезл вперед. И камень на его вершине засиял. — Я призвал тебя волею своей, и ты подчинишься мне! И будешь служить мне до полуночи!

Дух изогнулся, явно желая дотянуться до шеи мага. Волос мерцанул серебром, и дух замер. Призрак издал пронзительное шипение и отшатнулся. Минут пять дух не оставлял попыток дотянуться до мастера, но в итоге сдался. И безвольным облаком парил над телом, в точности повторяя облик мертвеца.

Ужасная магия! Он открыл дверь. И стоит оступиться, не удержать засов, как тысячи темных душ ворвутся в мир живых. И это похлеще, чем поднятие пары сотен мертвецов. А сможет ли он завершить ритуал?

— Агнециус, ты был хорошим магом, хоть и предал нас. Но ты еще можешь искупить вину, — Клаудиус опустил жезл. — Расскажи мне, кто убил тебя. Кто приказал разрушить башню? Расскажи все, что ты знаешь. И твоя душа обретет прощение!

— Это ты виноват! Я не должен был умирать, я хотел жить! Если бы не твое расследование... — прошипел призрак мужчины с ненавистью в глазах. — Это ты! Ты виновен в моей смерти!

— Отвечай на вопросы!

Маг вскинул жезл, когда призрак дернулся к нему.

— Ты, чародей, пользуешься чужой силой, ты ничтожный слабак, замахнулся на то, чего тебе никогда не понять и не достичь, — он оскалился, обведя взглядом комнату. — Вы все скоро познаете гнев моего бога. Вы — лишь мусор под его ногами!

Раздался громкий смех, от которого вздрогнули все, включая призрака. Юные колдуны, переглянувшись с удивлением, уставились на учителя.

— Давно меня так не смешили. Подумать только, тот, кого убили собственные подельники, зовет меня слабаком. Да ты непроходимо глуп, раз позволил использовать себя и выбросить. Мне тебя жаль, — улыбка сползла с лица мага, а дух гневно оскалился. — Ну что же, раз не хочешь по-хорошему, по-другому заставлю говорить.

Маг начертил жезлом в воздухе невидимые знаки и вошел в центр круга. Призрак, обрадовавшись легкой добыче, кинулся к нему, но защитное поле хорошо защищало старика, и духу ничего не оставалось, как бессильно биться о барьер. Клаудиус взмахнул жезлом, вычерчивая между духом и его мертвой оболочкой один-единственный символ. Призрак зарычал, бессильно ударившись о невидимую защиту мага. Символ растянулся, образовывая тонкую нить между духом и телом.

Лин почудилось, что маг собирается вернуть его к жизни. Но — нет. Клаудиус достал из карманов набор адамантовых игл, и пронзил тело мертвеца. Призрак завопил, чувствуя каждое прикосновение.

Клаудиус не остановился. Из добродушного чокнутого старика он превратился в жестокого садиста. Дальше он пытал непокорного духа огнем, срезал кожу и демонстрировал неплохие умения инквизиции. Дух молчал. Но последний аргумент заставил его передумать: маг начертил на груди мертвеца пять символов и произнес:

— Ты застрянешь в мире живых в этом теле, беспомощен и жалок. Ты будешь чувствовать все, когда плоть медленно сожрут черви. И никакие боги не услышат твои мольбы, потом я запру тебя в подвалах башни навечно.

— Прошу, сжалься!

— Тогда говори. И я отпущу тебя.

Дух уставился на мага, а в его глазах промелькнула горечь.

— Хорошо…

В полночь маг опустил призрака. Черная бездна засосала его. Дыра, спустя минуту, затянулась, повинуясь пасам мага. И когда все было сделано, маг со стоном повалился на пол. Ученики бросились к старику, помогая ему подняться, и усадили в кресло. А Лин так и осталась стоять в сторонке, обдумывая рассказ призрака.

Дух сказал многое и, кроме известного имени, прозвучали еще несколько, и все входили в банду Воронов. Лин поняла, насколько аристократия города увязла в коррупции, и ужаснулась.

А ведь о нашем приезде уже давно все знать могут! Со сколькими я общалась!

Единственное, чего не знал дух — кто очистил пространство. Ведь у Воронов магов, способных на это не было. Радовало, что адепты башни были ни при чем.

Вскоре ученики оставили мага и Лин наедине.

— Полагаю, нам стоит наведаться к комиссару, — она серьезно глянула на задумчивого мага. — Я сделаю все, чтобы этого допроса и наших слов хватило для ареста виновных. Против них уже есть кое-какие улики, но по другому делу. Посадим ублюдков!

— Разумеется, но боюсь, они найдут, чем откупиться. Я сообщу в Магестор, пусть надавят разрывом отношении.

— Было бы превосходно! Так что едем прямо сейчас, пока Виргуса не сбежал!

Старик тяжело вздохнул.

— Знаете, я слишком устал, чтобы сейчас куда-то ехать. А мальчишка никуда от нас не денется. Уж поверь, он столько следов оставил, что любой маг с закрытыми глазами его хоть из нижнего астрала достанет.

Маг отправился спать, а Лин, превратилась в неспящую стражницу. Мысли невольно вернулись к белобрысой девице и странном виде́нии. Так хотелось с кем-нибудь его обсудить. Немного подумав, решила, что лучше всего для этого подойдет их четвертый член отряда — магиус Ариман.

Несмотря на глубокую ночь, набрала его руну. Он, не спал, ответил быстро, и, оказалось, только-только вернулся с Магестора. Она, вывалив ему все, что узнала о Вэй, своих сомнениях, попросила помочь хоть что-то узнать о девчонке. Друг обещал помочь, и связаться, как только что-то выяснит. На этом они попрощались. И Лин, со спокойной душой, наконец, задремала.

Глава 26

Тучи наползли на небо, скрывая свет дрэгона, а прохладный ветерок сгладил дневную жару. Ночь обещалась быть идеальной для подпольного мира. И, конечно, Яхо не мог пропустить такую возможность отдохнуть от дневного города. Но и ночью Гербера благоухала не меньше. Он постарался не думать о запахах города, надеясь, что настроение не упадет снова к отметке ненависти ко всему живому.

Допрос мага не терпел эмоций. В такие моменты казалось, что война не кончалась. То же сосредоточение и трезвый разум, что не должен пропустить ничего важного: ни единого шороха, лишнего движения листьев, воздуха, что подул как-то не так, а главное — не позволить затуманить интуицию, что не раз спасала жизнь. Цена за небрежность слишком высока, и даже сейчас, в мирное время, он чувствовал оковы воина, что так и не отпустили — и, верно, не отпустят никогда. Виной тому — даже не Триада или Кровавые кошки, а он сам — сам выбрал эту жизнь.

Он проводил Вэй до таверны, и настрого предостерег выходить из комнаты, даже ужин сам заказал. И, убедившись, что она все поняла, уехал.

Бесшумной тенью подобрался к конечной цели ночной вылазки — высокому каменному забору уроженца южного шема. И по совместительству — колдуна и одного из Шепчущих. Бросил взгляд на пустующие улицы, искренне радуясь, что элитный район Герберы ночью становится легкой мишенью для убийц и воров, в отличие от людного красного района, где стоит недосмотреть и не заметить пьянчугу-зеваку, и тот быстро поднимет шумиху. И стражи в это время почти поголовно сидят в злачных тавернах красных улиц. Впрочем, переживать за непредусмотрительность шемца он не стал. Вскарабкался на забор и тихо, словно упал лист с дерева, спрыгнул во двор.

— Ну, все поиграл в ассасина и хватит, — раздался насмешливый мужской голос.

Яхо окаменел, руки рефлекторно легли на сабли, а органы чувств усердно заработали, ища обладателя голоса.

— Ну что, опять? Что за люди пошли, все им растолковывать надо!

Присел, заглушая нарастающую тревогу. В саду шемца не было никого, но он слышал голос так, словно ему кричали в ухо.

Магия? Меня обнаружили?

— Эээ... Не о том ты подумал. Я не этот колдунишка. И не парься, тебя пока никто не заметил. Но если ты и дальше напролом лезть будешь, то огребешь.

— Ты кто?

— Дух! Меня Калохаром зовут! Я разговариваю с тобой ментально, если ты знаешь, что это значит, короче — мысленно. Так что не надо вслух со мной говорить.

— И что тебе надо?

— Мне много чего нужно, но сейчас первостепенно — оградить тебя от глупости. Пожалуй, предупрежу сразу. Я слышу твои мысли и не хочу знать ничего лишнего. Так что будь любезен, держи себя в руках и не ругайся.

— Как ты можешь слышать мои мысли? Это невозможно!

— Твой браслет для меня детская шалость. Я не какой-то домовой. Я намного сильнее всех, о ком ты слышал! Так уж вышло, что мне не все равно, сгоришь ты в ловушке шемца или нет. Так что — будь добр, послушай меня сейчас, а потом за расспросы берись.

— Хорошо. Ты можешь помочь пройти через них?

— Могу, я давно определил, что и где, вот только смысл тебе дальше идти?

— Почему?

— Дом пуст, мага там нет, и неясно, когда будет. Ты же не будешь его вечность караулить. А может, этот твой Виргус уже предупредил его — и он слинял из города.

— Откуда ты про Виргуса знаешь?

— Я пару дней за тобой присматриваю, так что я много знаю, но проявлять себя не было необходимости. Но вернемся к делу. Его там нет, и допросить не получится.

Вздохнул, прокручивая в голове кучу вопросов к духу. И главный: на кой он за мной присматривает?

— Даже если его нет, дом мне осмотреть надо, так что говори, где ловушки и ни давай мне повода для новых вопросов хотя бы сейчас.

— Как хочешь. Значит так... Сейчас иди направо вдоль забора, до кустов с вонючими цветами, и главное — ничего не трогай. И не ступай на щебенку: в ней огненное заклятье. Коснешься — мигом вспыхнешь.

Следуя инструкциям, добрался до дома мага. А дальше возникла загвоздка. Дверь и окна в доме были заколдованы. Без магических навыков влезть в дом незаметно никак не получится.

— Ну, все, пришли, — резюмировал дух, — дальше ты это, думай. Войти в дом и дать магу знать, что в его жилище вломились, или стоять тут до посинения. Благо, сигнализация тебя не убьет, и мне все равно, как ты поступишь. Но лучше вернуться в таверну.

— А ты не можешь защиту снять?

— Я? Нее, я теоретик, с практикой тяжко: у меня тела нету. Но если ты мне одолжишь свое — смогу.

— Размечтался.

— Так и думал. В теории — ты бы мог взломать магию, но навыков у тебя не хватает, да и не видишь ты узора, так что плюнь на это дело и лучше за девкой следи. Рано или поздно они сами на нее выйдут.

— В советах не нуждаюсь.

Яхо раздраженно сморщился и дернул дверь. Она открылась. Он почувствовал холодок, словно кожу защипало на морозе.

Что это?

— Магия! Ты теперь сможешь ее ощущать, поздравляю!

— И почему? Из-за тебя?

— Не только. Но об этом позже.

Дом шемца был абсолютно не примечателен, только в углах висели амулеты, трогать которые он не стал. Ничего, указывающего на отношение к подполью и на банду, в доме не было. Впрочем, он не ждал подарков на блюдечке. Главное, за чем он шел, колдун утаить не мог. В спальне отыскал среди пары восточных одежд ту, что колдун носил недавно и еще не постирал. Пряно-мускусный запах, с примесью человеческого тела запомнил хорошо, но для гарантии оторвал часть подола и сунул в карман. Обратно шел без подсказок, благо память работала хорошо. Дух лишь один раз окликнул его, предупреждая, что на стенах активировались огненные ловушки. Но это и так стало очевидно, по вспыхнувшему камню и далекому гулу соседей.

Нашел калитку, что, видимо, была запасным вариантом побега, и не горела. Он отметил, как качественно колдун скрыл проем в стене и без помощи чар. И вскоре был среди толпы зевак, повыскакивавших из домов, чтобы поглазеть на пожар. Но его не случилось. Кто-то быстро позвал стражу и те за полчаса согнали полсотни чистильщиков с бочками. Ароматная вода потушила горящие стены, и теперь от домика шемца разило, так что и на километр подходить не хотелось. На распутье у края парка и кольцевой дороги он обдумывал, наведаться куда-нибудь еще или оставить дела до завтра, тем более завтрашний день обещали быть насыщенным.

Свет и вибрация на уровне чувств отвлекли от раздумий. Он принял вызов, и это оказалась Лин. А после ее рассказа стало ясно, что идти дальше по притонам смысла не было. Завтра большая часть элиты преступного мира Герберы окажется за решеткой, и тогда Лин сможет и без него допросить каждого. Скинул капюшон и маску, чтобы не казаться излишне подозрительным, и направился в Веселые гуси.

— Калохар, ты по-прежнему меня слушаешь?

— Надо больно... Меня, твоя постоянная болтовня не увлекает, а наоборот, раздражает. Скучный ты, и мысли твои скучные.

— Вот как? Тогда уходи, я не просил, чтобы ты за мной присматривал.

— Ох, если бы я мог! Придется нам уживаться вместе.

— Что?! А теперь рассказывай, мне все, а я потом решу, что с тобой делать.

— Ты ничего не сделаешь, даже боги здесь бессильны.

— Не передергивай, я знаю тех, кто может тебя изгнать или запечатать.

— Ладно тебе угрожать. Я пользу приносить могу. Вот, с магией подсказывал, и научить колдовать могу. А еще…. — он заговорил шепотом, словно их могли подслушать. — Даже без тела я могу влиять на реальность, но только на живые души. Если ты захочешь, я поглощу их, впитаю — без остатка и без шансов перерождения. А главное — жертвы ничего не смогут поделать, ни магия, ни сила — ничто передо мной не устоит.

Яхо слегка передернуло. Что за существо на такое способно? — постарался скрыть тревожные мысли от духа и, кажется, это удалось сделать. Или тот решил не комментировать его думы.

— Кто же ты, Калохар? А с помощью — притормози. Если ты выбрал меня, как беспринципного убийцу, то промахнутся: я не убиваю никого просто так. Я предпочитаю справедливое наказание.

— Это я понял, я же твои мысли слушал. А если ты думаешь, что меня послал темный бог, тебя соблазнять — ошибаешься. Просто случайность и благодаря ей, мы с тобой связаны. Моя душа и твоя! Они как одно... Ну, почти... Поэтому — умрешь ты и мне кранты. Ты понимаешь, надеюсь?

— Бред!

— Поверь я сам не рад. Ты слишком сложный для сожительства. Будь моя воля — выбрал бы кого-нибудь другого, желательно — мага-ученого.

— Откуда ты взялся, изначально? Ты не зря постоянно упоминаешь про тело. Значит, ты не всегда таким был.

— Нечасто у меня об этом спрашивают. Очень давно я и духом-то не был, я, как и ты, по земле ходил, делами занимался земными. Только я больше по магии специалистом слыл. Хотя и мечом помахать умел. Но меня предали… Забрали тело, а потом душу заточили. Вот так и скитаюсь уже очень давно. Сложно даже сказать, сколько времени прошло: века, тысячелетия, думаю, даже Айон не знает, сколько звезд он погасил с того времени.

— Но как ты ко мне попал?

— Не помню самого́ момента, проснулся я поутру — и вот, с тобой, а что до этого было — без понятия, может, звезды так сошлись, или что-то еще. Да неважно это теперь, главное — понять, как нам вместе жить дальше.

— Ты не спеши. Закончу миссию, потом думать буду, может, удастся тебя переселить. Надо со специалистами пообщаться. Пока потерплю. Но на всю жизнь — не согласен.

— Заметано! — он зевнул, — а сейчас я подремлю. Я хоть и без тела, но тоже устаю. Пойду к себе.

— Куда это — к себе? Надеюсь, ты не во мне живешь, в прямом смысле.

Калохар не ответил. Яхо дошел до таверны, в которой, несмотря на поздний час, было полно́ народу. У комнаты Вэй задержался, вдыхая аромат снежной розы. Завтра они договорились пойти вместе в город и посетить библиотеку — поискать информация о Шепчущих. А после съездить посмотреть на мертвое озеро, и на место первого убийства. Вернувшись к себе, начертил на передатчике знак Аримана: хотелось расспросить его, знает ли он что-нибудь о древнем маге Калохаре.

— А зачем тебе?

— Да так, имя всплыло. Может, к делу отношения имеет, может, нет. Пока не знаю, — соврал, не желая рассказывать приятелю правду, — узнай о нем, что сможешь.

— Ладно, — задумчиво ответил тот, и Яхо почудилось, что у него уже есть что рассказать.

— Ты слышал это имя?

— Нет, — слишком быстро ответил тот, — просто необычное оно какое-то, не в стиле магиусов. Но я постараюсь узнать для тебя. А кстати, что у тебя там за новая пассия появилась?

— Какая еще пассия?

— Так Вэй, вроде зовут, мне недавно Лин просила про нее разузнать. Видение у нее было… такое необычное, про смерть, кровь, дракона и эту девицу.

— Первый раз о видении слышу. А Лин как всегда, набросилась на бедную девушку, поди, придумала про видение, лишь бы я от нее подальше держался.

— Ты бы решил с ней вопрос уже, — либо ответь на ее чувства либо так и скажи — не люблю! А то ведь никакой личной жизни!

— Ну, какая-никакая, она у меня все же есть, — улыбнулся, мысленно подсчитывая количество своих коротких романов, как правило, все случались на миссиях, и скорей для телесного удовлетворения — а с Вэй, не знаю. Она нравится мне, но совсем нет времени на что-то большее. И не хочу ее обнадеживать, сам ведь знаешь, миссия закончится, мы уедем, а она останется.

— Так бери ее с собой. Триада будет рада новым членам!

— Ариман, не придумывай. Она и не захочет.

— А ты спроси! Я серьезно! Сильный маг, всегда пригодится. Не обязательно же в отряд, пусть в кабинете сидит, и тебе хорошо будет — всегда женщина дома ждет.

— Уговорил, я подумаю.

Глава 27

Мирелия мурлыкала себе под нос, заплетая золотые локоны: как удачно сегодня все прошло, а главное, Эмалиель при нас. Ямени благословила, не иначе. И уже завтра мы и Камелию вернем. Как же хорошо все складывается.

Глухой топот шагов Батисто, нарезающего сотый круг по спальне, был, как тиканье часов в тишине.

— Дорогой, ну что ты переживаешь? Присядь лучше или чаю выпей. Слишком бурные эмоции еще никому на пользу не шли.

— Как ты можешь быть так спокойна? Мы собираемся провернуть очень рискованное дело, и неизвестно, чем оно закончится. И меня смущает, что мы одни по следу артефакта пойдем. Мы даже не знаем, кто наш враг!

— У нас нет выбора, — лицо Мирелии стало серьезным. — Мы не можем никому доверять. Правительство ясно дало понять, что не желает огласки. Тем более, в городе Триада!

— Ты думаешь, Триада тоже артефакт ищет?

Батисто остановился за спиной жены и замер, вглядываясь в ее отражение в туалетном зеркале. Она закончила выплетать замысловатые косы и собрала их в пучок на затылке.

— Не знаю, но рисковать не хочу. Я уверена, у нас получится. Мне не нужно мечом махать, чтобы справиться с похитителями. К тому же есть ты, лучший фехтовальщик Золотого Лотоса, — она ласково улыбнулась и кокетливо повела бровями. — Не волнуйся, любимый, все будет хорошо.

— Мне бы твою уверенность.

Он подошел к Мирелии и положил руки на ее плечи. От легкого массажа она замурлыкала и откинулась на мужа.

— Иначе и быть не может. Посмотри, даже Эмалиель осталась с нами. Это ли не знак? Не только Ямени за нами приглядывает, но и Лира.

— Не стал бы я считать эту заслугу знаком Лиры, — Батисто покачал головой — мы попросту обманули девочку.

— Она сама виновата, нечего было на тебя такие обеты накладывать.

— Да, но изменять правила отбора без согласования с гильдией — это нам аукнется.

— Плевать! Мы не ради этого приехали. Выполним миссию — нам все просят.

— Ты права, — вздохнул Батисто, — но, я думаю, стоило дать девчонке сыграть на Эмалиель. А вдруг она говорила правду, и лютня ее признала бы. Ты ведь помнишь заветы Лиры — Эмалиэль сама выбирает хозяина, и немилость падет на того, кто отнимет ее силою.

— Эта девка просто мошенница! — Мирелия отвернулась от мужа, всем видом показывая, как недовольна его сомнениями. — Признайся, ты так говоришь, потому что она тебе понравилась? На молоденьких заглядываться начал?

— Любимая, что за глупости? Мне нужна только ты, — поцеловал ее в макушку. — Мне стало бы намного спокойней, если бы я знал, что Эмалиель не принимает ее. Предчувствия у меня странные. Не может обычный маг накладывать односторонние обеты… да и то, как она сегодня всех заворожила, это ненормально!

— Хватит об этом! Лучше поцелуй меня.

Батисто склонился и коснулся губами ее макушки. Мирелия не удовлетворилась скромным поцелуем. Встала, и требовательно обвила мужа за шею. Дважды просить не пришлось. Страстный поцелуй отодвинул мысли на второй план.

— Как думаешь, у нас еще есть время?

— Смотря на что, — кокетливо промурлыкала она.

Он повел ее к кровати. Дверь в спальню резко распахнулась.

— Я готова!

Они синхронно вздрогнули и нехотя оторвались друг от друга. Мирелия сощурилась, превратившись в ястреба, что увидел маленького грызуна. Батисто сжал губы.

— А стучаться тебя не учили?!

Шарлотта застыла, как статуя, которую облили красной краской.

— Извините.

Мирелия громко выдохнула и за секунду полностью преобразилась. Гнев сменился на спокойствие, и добродушная улыбка тронула ее губы. Батисто пропустил сквозь пальцы золотистые волосы жены и отошел. Она вздрогнула, и по телу пробежали мурашки, словно она угодила под порыв ледяного ветра. Ощущения исчезли так же внезапно, как появились, и никто, кроме нее, этого не заметил.

Шарлотта оперлась спиной о дверной косяк и старалась не смотреть на наставников, но и не ушла.

— Молодец, сегодня ты намного собраннее нас. Из тебя выйдет неплохая жрица. — Глаза Шарлотты округлились. Какая же она еще дитя... Но, быть может, однажды она займет мое место. — Подожди нас в гостиной. Мы скоро придем.

Шарлотта бросилась из спальни, захлопывая за собой дверь.

— Когда все закончится, мы устроим себе лучший выходной. Только ты и я.

— Лучше выходные, — нежно погладил ее по щеке. — Я люблю тебя.

— И я.

Через четверть часа они собрались в гостиной перед алтарем Ямени. Шарлотта кропотливо воспроизвела точную копию главного алтаря. Разве что янтарная статуя богини, была раз в десять меньше и спокойно помещалась на покрытом шелковым покрывалом прикроватном столике. Вокруг статуи в хрустальных чашах плавали золотые лотосы. Эти цветы Мирелия привезла из главного храма, ведь росли они только в одном месте на всем Альвхейме — роще Ямени, на родине лиринов. Россыпью у ног богини лежали драгоценные камни: топазы, сапфиры и изумруды, и даже куски чистого кварца. Запрещались для подношения богине только камни красного и черного цвета, ибо они были символами скорби и смерти. По краям алтаря горели шесть оранжевых свечей, а на полу лежали ветви виноградника и лепестки цветов. А прямо перед алтарем — огромный букет камелий.

Шарлотта нервничала — ей отводилась одна из главных ролей в ритуале. Стать проводником между миром богини и Альвхеймом. А Батисто и Мирелия отправятся за артефактом. Раньше, до того как не появились первые жертвы, такой способ поиска был невозможен, потому что артефакт не был активен, но и сейчас он был рисковый. И не факт что богиня ответит и откроет астральную тропу

Она надела жреческую накидку и золотой венец, села перед статуей и затянула хвалебную песнь. Остальные присоединились к зову.

Шарлотта представляла переход на план богини по-другому и не сразу поняла, что все удалось. Просто перестала слышать собственный голос и наставников и мир вокруг изменился. Она сидела у порога исполинского храма, невиданной красоты и величия. Сила, исходящая из перламутровых стен, заставила сердце биться чаще. Разглядывала полупрозрачные узоры на стенах — и не верила.

Неужели это храм Ямени?!

Она видела его лишь на картинках в книге, но теперь могла прикоснуться к теплому камню, потрогать его гладкую поверхность и вдохнуть какофонию ароматов, от которых закружилась голова.

— Шарлотта!

Пьянящая нега не хотела отпускать, и она отмахнулась от голоса наставницы и продолжила исследовать границы храма.

Где же, где же этот сад? Откуда запах?

— Шарлотта — на этот раз звала не жрица. Певучий, мягкий, как творожный сыр, голос заставил обернуться.

Стройная дева с длинными, заплетенными в косу волосами цвета полуденного солнца стояла в арочном проеме. Ее окружал яркий свет, что не позволял разглядеть лицо и одежду.

— Ямени!

— Иди ко мне, дитя.

Золотая дева протянула руку, и Шарлотта пошла. Богиня взяла ее за руку. Такое родное прикосновение, словно перед ней — не всемогущая богиня, а мама. Слезы сами собой полились из глаз.

Ямени повела ее в храм. Только они переступили порог — слепящий свет исчез. Волосы богини поменяли цвет и стали русыми, лучезарное платье оказалось обычным, голубым. Она улыбалась и выглядела, как совершенно обычная девушка. Храм, изнутри походил на парк. Тонкие колонны удерживали полукруглый свод. Повсюду росли ветвистые деревья с маленькими желтыми цветами — источником дивного запаха. А по краям расположились три полукруглых купальни.

— Что привело тебя ко мне? — богиня не отпускала руку Шарлоты, и это очень смущало.

Как я, такая невезучая, неловкая и некрасивая — как я могу касаться богини? И что мне сказать. Вот так прямо попросить? Ужас как неловко!

— Успокойся дитя. Говори свою просьбу и если я смогу, исполню твое желание.

— Вы мои мысли читаете?

Ямени кивнула. И Шарлотта на выдохе выпалила:

— Мы ищем Лунную Камелию. Вы можете провести моих наставников к ней?

Богиня задумалась, ее изящный брови нахмурились, а взгляд застыл.

— Теперь, когда кровь окропила ожерелье и то сияет зловещим светом, я могу его найти. И провести. Мне не нравится, что они творят с моей сестрой! — ее голос стал холодным и чужим. — Но! Выбранный вами путь короче, но и опасней. Филин редко закрывает глаза. В любой момент тропа может оборваться и моя защита не сможет закрыть от темного глаза идущих. Подумай и реши, идти ли этой дорогой — или найти другую.

— А что будет, если я откажусь? Не будет ли новых жертв?

— Будут. Каждый день, пока не закончится Фомарун, будут умирать женщины. Решай сейчас каким путем пойдешь: путем ожидания — или решимости.

И что выбрать? Как бы я сейчас я хотела посоветоваться с наставниками. Ну почему я одна решать должна?

— Если я сейчас уйду, обсудить ваши слова с наставниками, смогу попасть к вам снова?

— Не знаю…

А что я хотела? Обитель богини это не какая-то там чужая страна: захотел — приехал, захотел — уехал. Сомневаюсь, что с моим везением я попаду сюда снова. Меня просто загрызут, если я такой шанс упущу. Что бы выбрала Мирелия? Вряд ли бы она отступила.

— Проложите быстрый путь к Лунной Камелии. Пожалуйста…

Богиня перевела на нее взгляд и печально кивнула. Подвела Шарлотту к купели.

— Коснись воды и смотри вглубь. И думай о своих наставниках, ни на что не отвлекайся.

Дальше все шло по плану: Мирелия и Батисто ушли, и Шарлотта, боясь потревожить тонкую связь с храмом, выбросила все сомнения из головы и следила за наставниками. Неожиданно астральная тропа, похожая на туманную дорогу оборвалась, выбросив Мирелию и Батисто с конем в ночном лесу. Вдали проступили руины старого замка. А Батисто нервно оглянувшись, начал привязывать коня. По воде пошла рябь. И картинка полностью исчезла.

— Все. Можешь расслабиться.

— Что случилось?! Они добрались?

— Почти. Но Филин проснулся. Я больше ничем не могу помочь… Теперь все зависит только от них. Мне жаль.

Последние слова Ямени звучали удаляющимся эхом, и Шарлотта почувствовала, как онемение проходит. А она возвращается в свое тело. Руки и ноги свело так, что она застонала и рухнула на пол. Пролежав минут пятнадцать, пересилила себя и, скинув венец и накидку, занялась зарядкой, размышляя над словами богини. Только сейчас к ней в полной мере пришло осознание: Я видела Ямени! Не все Верховные Жрицы могут это. А я, полукровка смогла?!

Минут десять еще бродила по пустой гостиной, размышляя над этим. Но потом спохватилась. С тех пор как она вернулась, ментальная связь с наставниками никак не проявляла себя. Она занервничала. И не придумала ничего лучше, чем сесть и помолиться об их благополучии.

Эш оставил кобылу на соседней улице и перемахнул через забор Грей Тораля. И тихо, избегая встреч с охраной, пробрался в тихий сад.

Примятая трава была единственным напоминанием о прошедшем состязании. Слуги постарались знатно. Все чисто, убрано. Эш кинул взгляд на окна апартаментов Золотого Лотоса. Дверь балкончика приоткрыта, а за легкими синими шторами, колыхавшимися от ветра, виднелось тусклое свечение. Потер руки в предвкушении интересной ночи и полез на третий этаж.

Подкрался к балконной двери и заглянул за шторы.

Поначалу никого не увидел, только несколько догорающих огарков свечей стояли у ног миниатюрного алтаря Ямени. Приоткрыл балконную дверь и почти влез в комнату, когда услышал тихий вздох. И замер, сливаясь с полумраком.

Интересно, кто это: Шарлотта — или жрица?

В ответ на его мысленный вопрос из-за софы появилась женская голова, и вновь прозвучал вздох.

Шарлотта! А чего она такая печальная? Случилось что?

— Нерулл меня забери! Ну почему не получается?! — она встала, и Эш с изумлением заметил на девушке походную одежду и длинные, не по размеру, ножны на поясе. Он шевельнулся и задел вазу, и та с грохотом упала. Шарлотта неловко высвободила из ножен длинную шпагу и выставила перед собой.

— Кто здесь? Не подходи, я вооружена!

— Это я, Эш.

Он поднял руки и вышел на свет. Девушка прищурилась, а потом прикрыла глаза и бессильно опустила плечи, выпуская из ладони рукоять шпаги. И упала на пол.

— Как ты меня пугаешь постоянно! — Шарлотта присела на спинку софы. — Но я рада, что ты здесь… Мне нужна помощь.

— Что произошло?

— Я не знаю, я потеряла наставников. Я знаю, я не должна тебе говорить, да и вообще никому. Вдруг враги узнают. Мне уже тоже начинает казаться, что вокруг одни враги: стража, Триада, даже слуги. Теперь я как Мирелия стала. Но ведь ты другое дело?

Эш кивнул, шагая к ней. Дурное предчувствие накатило на него, и если бы Шарлотта сейчас не сказала про Триаду, и если бы он не видел, как шипела жрица на Лин в парке, он непременно открылся, и все стало бы так просто.

— Ты можешь мне доверять.

— Эш, я боюсь, с ними беда случилась. Они молчат уже больше трех часов. Такого никогда не было. Эш, а если их убили?! — она вскинулась и широко раскрытыми глазами уставилась на него. — Мы узнали, где реликвия. И они... Они пошли за ней. Вдвоем. А я, дура не подумала, отпустила, не остановила... А ведь могла!

Эш обнял Шарлотту.

— Успокойся. Я уверен, ты не виновата, и они скоро объявятся.

Шарлотта резко оттолкнула его.

— Ты не знаешь! Это я сделала выбор, это я повела их к артефакту, несмотря на предупреждение, выбрала такой путь! А ведь догадывалась, что опасно будет. Я должна была их остановить. Эти люди уже убили девушку, и не одну. Я боюсь, Эш, я боюсь, что они не вернутся. Я должна спасти их! Я пойду за ними!

— Спятила? Если двое не самых слабых лиринов не справились — что ты одна сделаешь? Ты хоть умеешь этим пользоваться? — кивнул на шпагу.

— Но каждая минута важна, я и так много времени упустила. Пусть я погибну, но попытаюсь, — она вскинула подбородок. — Я только об одном тебя прошу. Ты — единственный, кого я знаю в городе и кому доверяю. Пойдем со мной. Я знаю, ты не воин, но твоих навыки незаметности пригодятся больше, чем целый легион стражей. А я... Тоже кое-что умею, вместе у нас получится.

Вот это поворот. Шел на свидание — пришел на войну. И даже посоветоваться с напарниками не могу.

— А почему бы тебе к страже не обратится? Один вор — хорошо, но десяток стражей, по мне, лучше будет.

— Я не верю им, и Мирелия не верила, а она — Верховная, и редко ошибается. Но если не хочешь — я пойму. В конце концов, тебя наши проблемы не должны касаться. Но тогда, не держи меня. Сбегу!

— Так, стоп. Я что, по-твоему, струсил и отпущу тебя одну неизвестно куда? Да, я не рыцарь, но так никогда не поступлю. Не для того я тебе цветы носил. Я с тобой, не сомневайся. Только с тебя подробный рассказ. А то я, честно, ничегошеньки не понял.

— Угу, только по дороге.

— Кстати, шпагу оставь, она тебе лишь мешать будет, — он вынул из-за спины нож: — вот, это тебе больше подойдет.

Шарлотта взяла нож и скинула перевязь.

— Пойдем через дверь. Я лазить по стенам, как ты, не умею.

— Заметано!

Глава 28

Казалось, прошло несколько минут с тех пор, как они с Эшем вылетели из ворот города. Но ощущения обманчивы. Над горизонтом появились первые полосы рассвета, и запели ранние птахи.

— Куда дальше?

— Не знаю, нам до руин замка добраться надо. Я впервые в Гербере, может ты знаешь где они?

Эш кивнул и повел коня к стражам.

— Стой! Ты куда? Не надо стажей звать!

— Спокойно. Я только дорогу спрошу. Я не очень хорошо помню здешнюю местность.

Пока он вызнавал у стражей дорогу до развалин замка, Шарлотта задумалась:

Как я могу помочь наставникам: воин из меня никакой. Да и маг — тоже. Так, бытовое колдовство. Попробовать с животными поговорить, вдруг они помогут? Но может не получиться: я давно не практиковалась.

Вернулся Эш.

— Нам по правой дороге ехать, а дальше пешком. Раньше там была дорога, но теперь поросла вся.

— Значит, неподалеку мы найдем их коня! А если его не будет, значит, они справились — и можно возвращаться!

Пожалуйста, Ямени, пусть мы их по дороге встретим.

Но по дороге они никого не встретили. Но заметили коня Батисто. Тот стоял возле толстой пальмы, и тревожно повел ушами, завидев их.

— Ну, что ж, придется идти дальше — уныло изрек Эш и спешился, затем помог спуститься и Шарлотте, у которой сердце сжалось в предчувствие беды. — Готова? Еще не поздно повернуть назад и позвать помощь.

— Нет! Мы пойдем дальше! Только… давай план придумаем.

— Наконец-то, а я-то думал: когда ты об этом скажешь? Самое важное в нашей тактике — это не лезть на рожон! И особенно — тебе. Иди за мной и смотри по сторонам, а если увидишь что — сразу говори мне. Я разберусь.

— И это все? Что-то не тянет на план.

— Ну а что я могу еще придумать, когда неизвестно, что нас ждет? Может, мы твоих лиринов встретим целых и невредимых. Чего раньше времени паниковать? А если они в плену — тогда и думать будем.

Ей не нравился такой легкомысленный подход, но возразить было нечего. И они пошли. Медленно, стараясь издавать поменьше шума и не попасться в ловушки редких охотников. И, конечно, не нарваться на змей или ядовитых пауков. Благо, что земли при крупных городах регулярно чистятся от более опасных тварей.

Солнце вступило в свои права и разогнало остатки облаков.

Руины замка они заметили издалека. Серые, мрачные, они нависали над лесом, как горы. Чем ближе они подбирались к бывшей в давние времена неприступной крепости, тем больше мокли ее ладони. А Эш, казалось, нисколько не волновался, бодро шагая вперед. Но вскоре его походка изменилась. Стала мягкой, грациозной. Он не шел, а танцевал, пробираясь меж кустов и травинок, не издавая ни звука. На его фоне собственные шаги звучали, как топот коня по мостовой. От стыда за свою неуклюжесть багровели щеки.

Парень резко остановился, и припал к земле, утаскивая ее последовать его примеру. Она так и сделала и вжалась, боясь поднять голову. Пару минут они лежали, слушая звуки природы.

— Ну, что там?

— Люди ходят. Замок не пуст.

— Что делать будем? Кто эти люди?

— Не знаю. Надо ближе подойти. Давай за мной, только тихо.

Он пополз вперед, и она за ним. Вскоре мышцы на руках и ногах заныли, и она закусила губу. Эш замер, и Шарлотта, воспользовавшись передышкой, подняла голову, чтобы разглядеть обстановку. Оказалось, что они минули стены бывшего замка и залегли посреди двора в густом папоротнике. Никого не увидела, лишь пустые глазницы окон и дверей. Замок оказался не настолько разрушен, как она представляла. Правое крыло сохранилось и заросшее лианами, выглядело как дом друида. А левое — развалилось, словно его закидали стальными ядрами.

— Куда ты? — Эш прижал ее к земле — Я же сказал: не высовывайся!

— Но я никого не вижу.

— В руинах двое ходят. Хочешь, чтобы нас заметили?

— А может это…

— Нет. Если только твои лирины не отрастили по бороде. План такой: ползем, пока папоротник не кончится, а дальше — ты ждешь. А я чищу дорогу.

— Как? Я что, одна останусь?

— Временно. Я прокрадусь и вырублю сладкую парочку. Увидишь, что я тебе машу — быстро ко мне беги. Ясно?

Кивнула. Эш ушел, и вскоре помахал ей из дыры в замке. Шарлотта вскочила на ноги, рванула через камни, до крови кусая губы и молясь, чтобы не запнуться и не упасть. И едва не кинулась обнимать Эша, когда ей это удалось. Бегло осмотревшись, ойкнула. Под его ногами лежали лицом вниз двое неопрятных мужчин.

— Они живы?

— Конечно, живы. Просто я их пыльцой фей усыпил. Я — не убийца, чтоб ты знала. А теперь слушай новый план. Ты идешь за мной шаг в шаг, и если я говорю бежать или лечь сразу делаешь. Я хочу обыскать все руины, подозреваю что твои лирины в плену у этих… А лучше, найти «языка» и допросить его.

— А они? — кивнула на мужиков. — Можно их разбудить и расспросить.

— Эти ближайшие пять часов, вряд ли проснутся, — не сдержал зевок и прикрыл рот ладонью. — Хватит о сне говорить, а то уже вторую ночь толком не сплю. Короче, найдем кого-нибудь другого. Все поняла?

— Ага. Буду тише мыши, — зевок накрыл и Шарлотту.

С первого взгляда замок выглядел необитаемым, но в сохранившихся нишах бывших комнат попадались лежанки и следы свежих костров. У одной из них они остановились, услышав тихий храп.

— Жди здесь.

Эш скользнул в комнату и через секунду прозвучал глухой удар, и храп прекратился. Шарлотта, оставшись стоять в коридоре, почувствовала себя неуютно и, не став дожидаться дозволения парня, шмыгнула в комнату.

Опять два мужика. Но на сей раз лоб одного украшал свежий кровоподтек, а глаза его закатились в обмороке. Рыжий же склонился над вторым спящим. Вынул из сапога длинный кинжал и приставил к горлу того. И с размаху уселся ему на живот. Мужчина распахнул глаза и дернулся, но увидев лезвие замер. А Эш довольно прошептал:

— Вот и молодец. У меня есть пара вопросов, и если ты ответишь верно, я не убью тебя. Понял меня?

— Тебе жить надоело, сопляк? Скоро ребята придут и тебе конец настанет, а твоей бабе — скосил он глаза на остолбеневшую Шарлотту (впервые она видела такого рода допрос ), — мы покажем наше гостеприимство по полной.

Эш презрительно скривился и надавил острым лезвием на шею. Проявилась тонкая розовая полоска.

— Не к месту ты свой нрав демонстрируешь и угрозами сыплешь. Ребята твои может, и придут, да тебя уже в живых не будет — наклонился. Зрачки стали почти вертикальными, а улыбка превратилась в звериный оскал. — Еще раз спрашиваю, ты хочешь жить?

— Чего тебе надо?!

— Тихо — похлопал его по щеке — я в вашем логове друзей потерял. Вот и ищу. Говорят, сюда захаживали вечера ночью. Женщина — красивая, златовласая. И мужчина — высокий блондин, на эльфа похож. Припоминаешь?

— Без понятия.

Глаза мужика забегали, а Шарлотта подошла ближе.

— Врешь! Где мои наставники!

— Милая, будь тише — ласково попросил Эш, — ясно дело врет, но я это сейчас исправлю.

Эш, не отнимая кинжала от шеи, вытащил из сапога второй нож и болезненно уперся острием в пах мужчины.

— Знаешь, может быть, я и оставлю тебе жизнь, но кастрирую. Еще одна ложь и я начну резать. Подумай хорошо, ради чего или кого ты рискуешь самым важным.

На лбу мужчины появилась испарина, и после пары секунд напряженной тишины, он выплюнул:

— Хорошо. Я видел их — мельком, ночью. Их Малайкины бойцы в башню повели, а больше я и не видел. Мы просто караул тут несем, и что там творится, не знаем.

— Кто такая Малайка?

— Полукхарка, ведьма, она с сектантами нашими якшается. Я в это не лезу, нас Вороны наняли, чтобы охранять их.

— Что за ваши сектанты?

— Ты это… ножик убери, а то неудобно, — смиренно попросил он. Эш отодвинул нож у горла. Тот прокашлялся и продолжил. — Камиль Дор, они мирные были, до того как Малайка не пришла. Не знаю одна или кто с ней еще был, но наколдовала она что-то и сектанты с катушек слетели. В подземельях заперлись. Не знаю, что они там делают, но люди постоянно пропадают. А кого мертвыми находят. Слышал, что они сами друг друга во славу богини и режут.

— Ясно… А сколько вас в замке?

— Много парень. Пара эта баба тут, мы тут, как приказ будет, уйдем. Так что валите поскорее, пока и вас в башню не увели.

— Спасибо за совет!

Эш резко ударил рукоятью кинжала мужика в висок. И тот обмяк.

—Шарли помоги его связать, а то очухается, тревогу поднимет — встал, брезгливо отряхиваясь, словно извалялся в помоях.

— Чем? — Шарлотта огляделась по сторонам. — Мы веревку не взяли.

— И не надо, — Эш снял с бандита ремень:— вот это сгодится. У второго сними и повторяй за мной. И рот им заткнуть не забудь. Любая тряпка подойдет.

Шарлотта дрожащими руками выполнила все, как он велел.

— Эш, что делать будем? Тут бандиты и сектанты. Мы не справимся вдвоем.

— Вот теперь ты разумно говорить начала, но только поздно, — он подошел к проему и выглянул, — пока назад вернемся, пока организуем подмогу — точно твоих уже порежут. Сами будем справляться. Главное — в драку не лезь. И делай, как я скажу, и будь как можно незаметней. А если что — будь готова мне спину прикрыть.

— Да поняла я!

Дура, полная дура! Чем я думала? Надо было, не упрямится и стражу позвать, или Триаду, а теперь — пожинай плоды. Если из-за моей глупости они погибнут, я себе никогда не прощу. Уйду в храм служить до конца жизни, прощение вымаливать!

— Если это поможет, я е немного колдовать умею и с животными разговаривать. Могу попробовать крыс позвать. Может, они знают, где сейчас наставники.

— Что же ты молчала! С этого и надо было начать, а потом — в замок ломиться.

На глаза навернулись слезы, и она тихо всхлипнула.

— Я такая дура… Прости…

— Шарли... — рыжий оказался рядом, и обнял ее. — Ну, ты чего? Мы справимся. Ну, не надо плакать.

— Я такая бесполезная и глупая, не понимаю, что ты со мной возишься. Давно бы послал подальше — и все.

— Я и сам не знаю. Просто мне нравится помогать тебе, и ты мне нравишься.

Эш слегка отстранил ее и поцеловал. За минуты, когда они стали одним целым, она позабыла о бандитах и наставниках. Словно проснулась от ночного кошмара.

Так странно… в такой ситуации чувствовать себя счастливой. Какая я эгоистка.

Эш прервал поцелуй и погладил ее по щеке:

— Пора. Быстрей начнем — быстрее закончим. Я верю в тебя.

Позвать крыс оказалось не так просто. Почти полчаса просидела, пытаясь отбросить усталость и панические мысли. И не думать о том, что произошло между ней и рыжим воришкой. Эш терпеливо молчал, чем еще больше нервировал.

Да лучше бы он ругал меня! — распахнула глаза, собираясь возмутиться излишним спокойствием кавалера. Но осеклась. Парень закрыл разные, как осень и весна, глаза и дремал — или спал. Ее обуяла буря разных эмоций: от негодования, и открытой зависти, и страха остаться незащищенной — до заботливой нежности, которая и перевесила прочие чувства. — Он заслужил отдых. Он так много для меня сделал с самой нашей первой встречи, а я только требовала.

Шарлотта улыбнулась и отогнала желание прикоснуться к шадани.

А есть ли у нас будущее? Как странно... Вот уж не думала, что влюблюсь в воришку… — Тряхнула головой. — Нет, я позову этих проклятых крыс!

— Проснись! У меня получилось. Я знаю, где их искать.

Эш недовольно зарычал и приоткрыл один глаз. Источник шума в лице светловолосой девушки резко затих.

Ну что за день такой? Ни поспать, ни поесть.

— Что? Ты смотришь так, будто у меня морда тролля.

— Нет, ты просто так смотришь на меня словно съесть собираешься. Прости, что поспать не даю, но крысы не хотят ждать, а держать их я долго не смогу.

Еда… это хорошо…Эх!

Эш прокряхтел и поднялся. Закружилась голова, и он схватился за стену. Отпил из фляги, чувствуя, как прохладная вода притупляет голод.

— Я готов. Где твои крысы, пусть дорогу показывают. Только скажи им, чтобы нормальным путем вели, человеческим. А то сожру.

Троица крыс поцокала крохотными коготками по пыльным коридорам бывшего замка.

Дожили, теперь крысы меня ведут. А когда-то я их на закуску ел.

Воспоминания о самом долгом путешествии в его жизни, от родных лесов Эмлады до чуждого берега Мидгарда на враждебном корабле пронеслись, как дурной сон. Всего пять лет прошло, а от того запуганного рысенка не осталось ничего. Теперь нет контрабандистов, которые за пару рудиев готовы были содрать шкуру с маленького Эша; голода в холодном трюме и ожидания неизвестного завтра. Каждый день он взывал к Бастис, каждое утро он просыпался с чувством, что этот день станет последним.

Всего пять лет…

— Они остановились! Кажется, там есть люди, я слышу голоса. Ты слышишь?

Он встряхнул головой и прогнал воспоминания.

Выглянул в коридор и отпрянул. Прямо к ним шли четверо, облаченные в мешковатые серые балахоны, из-за которых никак не разглядеть лиц и даже определить пол трудно. Но главное — оружия у них не было. Вернулся к Шарлотте, радуясь, что в развалинах остались ниши, и затащил ее в одну из них и сам юркнул следом. Приставил палец к ее губам. До них донеслось тихое шарканье ног. Шарлотта словно окаменела. Эш накинул капюшон плаща и почти слился со стеной.

Время растянулось, и ему почудилось, что девушка перестала дышать. Шаги стали отдаляться. И Шарлотта шумно вдохнула и чуть не подавилась воздухом.

— Тебе не стоит бояться, я не позволю, чтобы тебя обидели. Жди здесь.

— Нет. Я не останусь одна. Мне с тобой спокойней — схватила его за руку.

А он не удержался и вновь поцеловал ее.

— Ладно, но следи за спиной. Чтобы ни одна живая душа к нам не подкралась.

Они пробрались в коридор, где нетерпеливо пищали крысы. Кроме деревянной лестницы наверх и проема в стене, ведущего на бывший задний двор, в коридоре была целая и крепкая дверь.

— Я думаю — там, — прошептала Шарлотта и судорожно вздохнула. — А если внутри кто-то есть?

— У меня еще осталось немного пыльцы фей — на пару человек хватит. Вряд ли там целый табун бандитов засел. Но я перестрахуюсь.

Эш скинул плащ.

— Что ты делаешь? Ты что, раздеваешься?

— Угу, я перекинуться хочу, так быстрее уложу врагов, если нападут. Ты же догадалась кто я такой. Держи, — всучил ее мешочек с остатками пыльцы фей и отвернулся, пряча оголившийся браслет Триады. Порадовался, что носит с собой платок, и незаметно повязал его поверх браслета. Впрочем, Шарлотта не смотрела — стоило приступить к избавлению от штанов.

— Ты шадани, да?

— Из племени рыси. Приятно познакомиться. И будь добра, прибери мои вещи, не хочу потом голым бегать.

Не дожидаясь ответа, присел к земле и обратился к зверю. Пару секунд — и кости затрещали. На гладкой коже появилась рыжеватая шерсть, а лицо вытянулось, превращаясь в морду. Полная трансформация заняла около двух минут. Он довольно рыкнул и встряхнулся.

— Шаррр- ли.

Тронул девушку лапой. На ее лице отразилась наимилейшая улыбка, и Эш нахохлился: я — не кошка домашняя, а грозный хищник!

Но Шарлотте, видать, думалось иначе, и она почесала его за ухом. Он муркнул и прижался плотнее, но дело не терпело задержки. Бесшумно подошел к двери и требовательно посмотрел на девушку. Она все поняла и кинулась к двери. Перед тем как схватилась за тяжелую ручку, Эш преградил путь, мордой тыча в мешок с пыльцой.

— Да поняла я, — одними губами произнесла она и приоткрыла дверь.

Он скользнул внутрь. Инстинкты хищника шли впереди: сектант в сером балахоне метнулся к нему, выхватывая ножик, но рысь прыгнул первым. Мужчина — а это оказался именно мужчина — не успел даже вскрикнуть, как зубы сомкнулись на его горле и рванули. Кровь брызнула по комнате.

Раздался визг. Три женщины в балахонах испуганно метнулись к двери. Эш замялся — не хотел убивать женщин.

Дверь распахнулась и на пути беглянок возникла Шарлотта. Она бросила развязанный мешочек с сонным порошком на женщин.

Эш уткнулся носом в умирающего сектанта и задержал дыхание. Вдохнул, когда услышал звук трех падающих тел и спешный цокот каблуков. В комнате больше никого из врагов не осталось. В самом углу, связанный по рукам и ногам и, похоже, глотнувший порцию сонного порошка, сидел полуголый Батисто. На его груди были вырезаны непонятные закорючки, покрытые засохшей коркой крови. Но главное — он был жив.

А где жрица? — Эш прорычал, чувствуя, что на этом приключение в руинах не закончится. — Много ли у нас времени осталось? Скоро бандиты потеряют своих и обнаружат связанными — тогда поднимется тревога.

И пока Шарлотта развязывала Батисто, и решил: с нее хватит на сегодня.

Почти четверть часа потратил, чтобы объяснить ей, что без нее ему будет проще искать Мирелию. А она пока дотащит Батисто к лошадям. А если Эш задержится, то поедет в город и позовет стражей.

Помог дотащить лирина до ближайшего провала в стене. Нагрузив на девушку сумки и оперев на плечи раненого мужчину, убедился, никого во дворе нет и отправил ее в путь. Лирины скрылись в зарослях джунглей, и он облегченно выдохнул.

Один рубеж пройден. Пора с напарниками связаться.

И тут спохватился.

Ликан меня укуси! Я же все вещи Шарлотте отдал! А передатчик в штанах! Придется так… самому.

Он помчался по коридорам, заглядывая в каждое помещение и молясь всем богам, чтобы Мирелия нашлась раньше, чем он соберет на хвост разъяренную толпу.

Шарлотта старалась не оглядываться. Упорно, как умирающая от жажды тигрица, стремилась к заветному водопою, она прорывалась через джунгли. Много раз падала, стискивая зубы, поднималась, вновь подхватывала бесчувственного наставника и шла.

Еще чуть чуть!

Расстояние, легко пройденное несколькими часами ранее, обернулось бесконечным походом. Она заблудилась. Отчаянно захотелось разреветься, упасть в траву, и ждать горькой участи. Ног не чувствовала, а руки — да и все тело — болели как никогда. Она вновь упала.

Больше не могу!

Через минут пять нашла силы привстать и посмотреть на Батисто. Он лежал, не двигаясь, и почти не подавал признаков жизни, разве что поднималась грудь.

Она закусила губу и почувствовала привкус крови: как быть? Я не могу его бросить, но и тащить, сил нет. Где же проклятые кони?!

Толстенные лианы обвивали скрученные стволы исполинских деревьев, папоротники устилали землю, словно ковер. Ни единого намека на след и никаких ориентиров. Стукнула кулаком оземь и застонала. С ненавистью покосилась на вторую ношу, что прибавляла к весу лирина минимум десять килограмм.

Проклятые сумки! И зачем он мне их сгрузил. Эш… — сердце замерло, и в голове пронеслись тревожные мысли: — Какая я эгоистка, только о себе и думаю! Я-то здесь в безопасности, а он — среди врагов, убийц. А если его убьют?!

Разрыдалась. Прошло минут пятнадцать, а истерика не думала прекращаться и, выплакав все слезы, она тихо завыла.

— Девушка, вам помощь нужна?

Шарлотта вздрогнула и подняла голову. Раздвинув лианы, на нее глядел мужчина средних лет с короткой бородкой. Его взгляд выражал крайнюю обеспокоенность, а расстегнутый ремень с гербовой бляхой одного из баронств Герберы намекал, что он явно не ждал увидеть здесь никого.

— Да что стряслось?!

Шарлотта всхлипнула и кивнула на Батисто.

Эшер вдоволь набегался по злосчастному замку. Заглянул в каждую дыру, мало-мальски похожую на комнату. Иногда он натыкался на спящих сектантов, или редких бандюков. Но в основном руины пустовали.

Ничего, ни следа жрицы. Куда же они ее спрятали?

Лапы начали уставать от постоянной беготни, но отдохнуть ему не дали. Чуть правее просвистела стрела и отскочила от потрескавшегося камня.

Вот, волки! — порадовался собственной везучести и сиганул в ближайший пустой коридор. Догадывался, что его пробежка не останется незамеченной, но до последнего надеялся, что безоружные сектанты и пугливые бандиты побоятся напасть, на рысь. Коридор не пустовал, и Эш зарычал, наткнувшись на справляющего нужду сектанта. Тот смелым не был и, издав громкий вопль, побежал прочь.

Ну вот, сейчас всех поднимет. Уходить бы.

Но тут заметил прогнившую лесенку, торчащую из-под огромного стенного валуна.

Подвал! Там-то я не проверял!

Стрела косорукого лучника снова просвистела мимо и упала у ног, ворвавшихся со второго этажа бандитов. Раздалась отборная ругань. А Эш сиганул к лестнице.

Лезть, будучи рысью, по узким ступеням было отвратительно неудобно, поэтому половину пути он проскользил и брякнулся на пол. В подвале его встретил одинокий факел, который скорей тлел, чем горел, но этого хватило для кошачьего зрения. Эш прокрался по единственному целому коридору, стараясь не думать, как он будет выбираться. Один коридор кончился, и в конце его встретила развилка с тремя тоннелями без единого лучика света.

И что делать? Тыкаться вслепую?

Из раздумий его вывело тихое пощелкивание, словно кто-то перебирал бусинки. Он метнулся в тень и замер. Звук приближался. Из среднего тоннеля вышла женщина. Удлиненная туника смотрелась на ней, будто платье, и обнажала болотного цвета голые ноги. Женщина была немолода, но не старуха. Из носа торчали круглые серьги, а кудрявые волосы, сплетенные в венок, украшали перья и кости птиц.

Должно быть, Малайка. Она должна знать, где жрица. Так просто: одна полукхарка. Меня точно Бастис любит.

Эш присел, готовясь прыгнуть. Она словно почуяла опасность и остановилась. Между ними была всего пара метров. Женщина жадно задергала носом и басисто вскрикнула — и в тот же миг из тоннеля вылетели летучие мыши. А следом грызуны.

Они заверещали так, что заложило уши. И ринулись из всех щелей подвала. Он и моргнуть не успел, как несколько летучих тварей налетели на него, а полукхарка шагнула в темноту и снова заверещала.

Шаманка! — причина, по которой бандиты не бросились за ним в подвал, стала яснее солнечного дня: — кто в своем уме полезет в жилище шамана?!

Наплевав на маскировку, помчался к пресловутой лесенке. Представляя, что от него останется, когда эта пищащая и хлопающая крыльями масса догонит. Летучие мыши уже держались на хвосте, да и крысы, бросаясь под ноги, мешали бегу. Порой им удавалось укусить за лапу. Эш громко рычал, надеясь разбудить в мелких грызунах инстинкт самосохранения, но те словно обезумели.

Добежал до лесенки, сумел преодолеть пару метров. Повис. И летуны облепили спину Эша. Они царапались и вгрызались мелкими зубами в кожу, но все, что он мог — это дергать задними лапами, хвостом, да клацать зубами. Свет из прохода маячил в трех метрах выше. Слишком много для лап рыси. И он решился, вызывая обратное обращение.

Тело начало меняться. Еще до завершения трансформации он почувствовал себя коровой у болота, окруженной кровососами. А едва конечности стали человеческими, полез наверх.

Выскочил в коридор и сбил с ног одного из бандитов, которые вовсе не собирались никуда уходить, а спокойно дожидались его. Выхватил из рук второго меч и отпихнул еще одного в сторону. Тот не удержался и рухнул прямо в подвал, на радость грызунам. На этом эффект неожиданности себя исчерпал.

Оба коридора перегородили по трое мужиков, с оголенными и мечами, и горе-стрелок. Последний, высунув язык, припал к прицелу.

Времени, обращаться не было. Эш, петляя, бросился в сторону стрелка.

Зрелище голого пацана с перекошенным лицом возымело эффект. Добежать он успел — и даже рубанул одного. Но после началась суматоха. В узком коридоре биться было неудобно всем. Эш, крутясь и махая мечом, начал пробивать себе окно к побегу. Стрелок пару раз зарядил мимо и разок — по своим. Но Эшу тоже доставалось.

Первый раз он получил гардой по лбу, отчего на долю секунды потерял координацию и пропустил второй удар, что рассек ему плечо, оставляя глубокий порез. Но ему удалось вырваться из кольца.

Нырнул в крупную щель развалин и вновь обратился в рысь.

Раны саднили, и ужасно хотелось пить. Отдышался и, убедившись, что толпа потеряла его, бросился из замка. Без проблем добрался до проема, служившего когда-то окном, а теперь так удачно вело в высокие заросли папоротника, где он мог с легкостью затаиться.

Было близко, — выдохнул, встал на край, готовясь преодолеть последний рубеж.

И взвыл. Нечто острое вонзилось в бок. Он покачнулся и успел обернуться и разглядеть обидчика. Стрелок-неудачник все-таки попал.

Эш повалился в кусты.

Он не знал, сколько провалялся. Лишь слышал, как нарастали голоса людей, но к нему никто не подходил.

Странно. Почему не добивают?

Приоткрыл один глаз и шевельнулся. И прикусил язык, чтобы не зарычать. Стрела торчала из бока и причиняла боль при каждом движении, а его укрывали листья папоротника, скрывая от взора.

Хоть в этом повезло!

Эш терпя боль, пополз от замка. Покинув недружелюбное место, он снова растянулся на земле и минут пять просто лежал и не двигался, а после поднялся и поковылял в сторону дороги.

Шарлотта, должно быть, уже в городе, — сморщил нос, косясь на стрелу. — Ну, ничего, главное, выбрался, а дальше — терпеть, терпеть и идти.

Шарлотта сидела в карете и, не моргая, смотрела на Батисто. Младший барон Юрмас Брэдвилг оказал всю необходимую помощь. Он лично дотащил лирина до своего экипажа и напоил Шарлотту успокаивающим зельем. Хотя обжигающий терпкий вкус подсказывал, что во фляге был обычный ром. Но она не была против и такого пойла. Истерику чудо-напиток снял, и навалилась дикая усталость и апатия.

Я сделала что могла. Я не могу ничем помочь. — Взгляд остановился на сумке Эша, и сердце екнуло. — Только вернись, прошу тебя.

Прикрыла глаза и начала молиться Ямени. Через несколько минут люди Юрмаса и он сам вернулись к карете.

— В лесу никого, можешь быть спокойна. Я доложу страже, как до города доедем. Пусть проверят.

Шарлотта кивнула, отрываясь от молитвы, и тоскливо посмотрела в лес.

— А рысь, вы не видели рысь?

— Рысь,— озадаченно протянул мужчина и переглянулся с воинами. Те покачали головами. — Нет, никого не видели. Ты не переживай, найдется твоя зверушка, и блондинчик жить будет.

Юрмас залез в карету, и когда все воины оседлали коней, они тронулись. Лес медленно проплывал перед окном экипажа. Она прикрыла глаза, собираясь вернуться к молитве, как почувствовала легкую вибрацию под боком.

Уставилась на сумку Эша, откуда и исходило ощущение. Запустив руку в небрежно затолканную одежду, нащупала круглый предмет, напоминающий женское зеркальце.

Шарлотта покосилась на спутника, который, сложив руки на груди, придремывал, или делал вид, и залезла в карман брюк Эша. Не успела вытащить зеркало, как из него раздался женский голос:

— Нерулл тебя подери, ты почему не отвечаешь? Эш? Ты здесь?

Связной передатчик! Это же редкость. Украл! И кто эта женщина?

Девушка на другом конце продолжала вопрошать и Юрмас заерзал. Шарлотта вытащила устройство и взглянула в отражение.

Лицо знакомой эльфийки, удивленно вытянулось:

— А почему ты? Где Эшер?

Из тела словно выдернули стержень: понимание, обида, все смешалось в ее чувствах.

Он из Триады! Он врал мне! Он использовал меня!

Экипаж резко остановился, и Шарлотта выронила зеркало.

Брэдвилг открыл глаза и рявкнул:

— В чем дело?!

— Рысь, господин, там рысь!

Ее обуяли противоречивые чувства. С одной стороны, хотелось кинуться обнимать Эша, с другой — избить до полусмерти за обман. Подняла зеркало:

— Вы мне задолжали объяснения, и не смейте обрывать связь!

Открыла дверь и выпрыгнула на улицу.

Рысь ковылял вдоль дороги, словно не замечая никого. Весь покрытый кровью, и тяжело дышал, а из правого бока торчала стрела.

В голове возникла пустота, злость, обида — все исчезло.

— Он ранен!

Рысь словно услышал ее, повернул голову и упал.

Глава 29

Городская библиотека теснилась в одном здании с канцелярией. Смотритель — солидный человек преклонного возраста в круглых очках, перелистывал страницы ведомости, изредка косясь на молодых работников, наводящих порядок в читальной. В дальнем углу, склонившись над фолиантом, сидел юноша, что-то выписывая на куски скомканного пергамента. У окна в креслах расположились две дамы в широких шляпах, с чопорными лицами перелистывая тонкие журналы. В зале царила приятная прохлада, а губительный для книг свет падал лишь на столы да кресла, оставляя полки в тени.

— Я начинаю сомневаться, что здесь мы найдем что-то стоящее, — поморщилась Вэй, — как может все уместиться на нескольких стеллажах? Ты уверен, что это единственная библиотека в городе?

Яхо тихо рассмеялся и кивнул на недовольного смотрителя.

— Это только общий читальный зал. Сама библиотека — на втором этаже, как и закрытая читальня. Туда мы и пойдем.

Они подошли к стойке смотрителя.

— Добро пожаловать в обитель мудрости Герберы — не слишком довольно прокряхтел тот — в нашей библиотеке вы найдете все — от современного чтива и практических пособий до древних фолиантов. А наша главная особенность — это полное собрание истории всех народов Альвхейма. Только дайте запрос, наши работники помогут отыскать все, что вам нужно.

— О! Тогда хочу: краткие пересказы историй народов, начиная с эпохи драконов, путеводитель с описанием отличий в быту городов мира и современный справочник по культуре и религии. И покажите раздел с оккультными книгами, и что-нибудь — про древние культы и секты. Еще — что-нибудь из запретных знаний, магии и редких книг.

— Здесь нет и половины из того, что ты назвала — зашептал Яхо, — не забывай, это открытая библиотека, и вряд ли в ней будут храниться редкие фолианты и тем более — запретные знания.

— Тогда остановимся на истории, и про культы и богов, если можно. А там мы по ходу посмотрим.

Они вошли в мрачное темное помещение. Единственное окно от входа было занавешено тяжелыми шторами. Но стоило ступить на порог, как темнота растаяла в бледно-золотистом сиянии магических светильников, что напоминали гроздья горного хрусталя.

Зала была заставлена гигантскими стеллажами набитыми книгами. Верхние ряды упирались в потолок, и добраться до них без лестницы или навыков акробата было просто невозможно. Вэй вытащила монокль и разглядывала деревянные таблички, висевшие на каждой секции библиотеки, и едва не налетела на один из кристаллических светильников. Тот тревожно замигал. Она отступила, и светильник вернулся в прежнее состояние.

— Вам нужен этот отдел, полки номер… — старик перечислил около десятка номеров, — если что-то еще понадобится, я буду внизу.

Вэй схватив тележку на колесиках, и пошла по рядам, скидывая в нее все, что нравилось по названиям.

— Ты решила поселиться в библиотеке?

— А что неплохая мысль! Тут безопасней, чем в таверне.

— Как сказать — там есть я. Порой… А еще тут не кормят.

— Раз не кормят, то уговорил! На самом деле, мы же не знаем — в каких именно книгах искать. А вдруг Шепчущие совсем в другой теме будут.

— Возможно, о них ничего не будет, а вот о реликвии…

— Мне печать Шепчущих знакомой показалась. Надо найти книги по гербам и символике!

Набрав две полных тележки, они устроились на жестких диванчиках. Яхо снял со стены кристаллический светильник и поставил на столик. Вэй не успела ничего сказать — как раздался треск, и кристалл раскололся на две части и погас.

— Сломала… забыла сказать, мое присутствие плохо действует на простые магические устройства, так что… — зажгла в ладошке блуждающий огонек, — этим обойдемся.

— Сколько в тебе сюрпризов. Что еще ты забыла мне рассказать о себе?

— На самом деле почти все ты знаешь, а что не знаешь, пусть останется пока тайной — должна же быть в женщине загадка. Кстати, ты загадка, размером со вселенную! Надеюсь, настанет время, и ты хоть чуть-чуть откроешься.

— Если что-то интересно — спрашивай.

— Увы, не сегодня, книги ждут, и чем раньше мы поймем, с кем имеем дело, тем быстрее у нас будет свободное время для обстоятельного знакомства.

В его глазах промелькнуло нечто сродни уважению.

— Как скажешь.

Прошло около часа, как они листали книги в полной тишине. Маленький монокль, не задерживаясь на текстах дольше пары секунд.

Сейчас бы забрать их с собою, посидеть, вдумчиво читая каждую книгу с недельку — но куда там. Да и тащить почти новенькие обитые кожей экземпляры в убогую комнатушку не хочу. Как и самой там жить.

Мысли уплыли в иное русло.

А что я стану делать после того, как миссия Яхо закончится, и он уедет. Опять останусь одна? Может, к этому времени верну свою лютню, но что дальше?

Идти в Золотой Лотос — точно нет. Скитаться по дорогам, зарабатывая мелочь, чтобы не умереть с голоду, тоже не прельщает, как и торчать на рынках делая на заказ амулеты. Хочу свой дом, с уютной гостиной, камином и мягкой постелью, всегда полным еды погребом, но главное, чтобы рядом был кто-нибудь. Тот, с кем хочется разделить вечера и дни, просто болтая, иногда отправляться в увлекательные странствия, обниматься сидя у огня и быть нужной и любимой.

Прошедшие дни меня порядком вымотали. Или рискнуть — потормошить память и узнать, наконец, где мое место в жизни? Раз Калохар был плодом моего воображения —стоит ли верить его словам? Пересилить боль и прорвать барьер памяти?

Отложила книгу и потянулась к следующей «Гербы и династии с древних времен до современности». Накануне, она долго вглядывалась в оттиск печати в письме бандитов, и чем дольше глядела, тем сильнее болела голова. А уверенность, что в прошлом она лично сталкивалась с этим гербом, укреплялась. И Вэй нашла.

Герб баронства Лотер — в первой эпохе, оно примкнуло к войскам темной стороны, и было стерто с лица мира войском Ладожского союза светлых, после того как их покровители — темные боги проиграли битву у холма Истины.

Голова заболела.

Графство Кашмир — северный оплот границ темных, ближайшие союзники Лотеров, чьи войска состояли из немертвых. Уничтожено дыханием серебряного дракона.

В висках запульсировало.

Гердарик — столица темных земель, чей главный замок сохранился и по сей день как историческая ценность, и находится у подножия холма Истины. Нынешняя Гербера.

Вэй качнуло. Монокль выпал из рук и голову словно сжали в тисках. Книга с грохотом упала на пол, а в глазах потемнело.

— Что с тобой? — как сквозь толщу вод донесся голос.

В темноте проступил сияющий символ: пять полукруглых лепестков по форме напоминающий человеческое тело с раскинутыми в стороны руками и ногами. Первый лепесток черный, второй алый, третий темно синий, четвертый фиолетовый и последний белый, а в центре кружился вихрь, имя которому Кьярх!

Кажется, она потеряла сознание, но когда очнулась, почувствовала, как Яхо ее обнимает. Стало так хорошо и тепло, что она обняла его и плотнее прижалась.

— Очнулась?

— Угу, прости, придется мне еще одну свою загадку раскрыть, — не разжимая объятий, пробормотала она, — так я скоро стану совсем неинтересной.

— Как знать, меня не только тайны привлекают.

Вэй нехотя высвободилась из его объятий.

— Когда я вижу что-то связано с моим прошлым, — голова будто взрывается болью, не давая вспомнить. Это вроде ограждающего воспоминания барьера. Только кто и зачем его наложил, непонятно. И я нашла наш герб! Прочитаешь сам, ладно.

— Ты вспомнила, как он с тобой связан?

— Не прорвалась. И поищи еще информацию о секте Легион, они поклоняются Кьярху. Полагаю все связано. Особенно убийства. Легион — темный культ, а они часто совершают жертвоприношения в угоду своих богов.

Вэй прикрыла глаза и откинулась на спинку дивана.

— Отдохни пока, можешь вниз сходить воды попить.

— Нет, я лучше тут посижу, скоро совсем отпустит, и тогда смогу продолжить.

— Шутишь, ты снова хочешь мучиться?! Нет уж.

Вэй распахнула глаза:

— Тогда какой от меня прок?! Ты же меня нанял, и я хочу принести пользу! А боль — перетерплю!

Яхо строго прищурился:

— Твое стремление похвально, с одной стороны, с другой, я не хочу, чтобы ты внезапно умерла. А пользу ты еще успеешь принести, по-другому. И в моем отряде строгая субординация, мое слово — закон!

— Ладно, сэр — протянула, приложив ребро ладони к виску, вспомнив, как забавно козырял рыжий парнишка.

— Тебе такое не идет, мне в команде одного шутника за глаза хватает.

— И какую тогда мне роль занять?

— Никакую. Будь собой, девушка-загадка, — он дотянулся до ее лица и убрал выбившуюся прядь волос, и словно опомнившись, резко отдернул руку и отвернулся.

Блеклый свет от передатчика застал Яхо посреди чтения книги о битвах людских городов в первой эпохе. В отражении возникло лицо напарницы, озабоченное и сердитое.

— Что произошло? — не дожидаясь приветствия, бросил, замечая, как вздрогнула Вэй, но глаз не открыла.

— У меня разные новости. И не все тебе понравятся.

— Давай по порядку.

— Я упустила Виргуса, но зато остальные аресты прошли без эксцессов. Кроме одного, правую руку главы Воронов убили свои же — якобы это он обокрал Энземских, а для Воронов подобное смертный приговор.

— Так вот, значит, какой он нашел способ снять с девушек вину, — хмыкнул и заметил, что Вэй с напряжением смотрит на него, — а главаря вы как упустили?

— Это мистика какая-то. Вся операция шла тихо. Мы с раннего утра приехали в замок Энземских, и Клаудиус просмотрел глубинным зрением и сказал, что тот спит в своей комнате. А когда мы поднялись — его уже не было. И никто не понял, как он смог сбежать — все лошади на месте, тайные ходы заперты. Словно исчез!

— Портал?

— Тоже нет, Клаудиус ничего не почувствовал, вообще никаких следов магии!

— Может старик не так уж и хорошо в своем искусстве — не бывает, что человек просто испаряется. Только если его изначально там не было.

— Вообще-то, бывает, — заговорила Вэй, и эльфийка нахмурилась, беззвучно вопрошая, почему он не предупредил, что не один. — Он мог уйти через Эливар — второй уровень астрала. Следов такая дверца не оставляет, да и почувствовать его может не каждый. Тут скорей специалисты по духовному миру нужны, а не мастер порталов. Правда, Виргус никогда бы сам не смог открыть проход. Он не маг. Но за ним могли прийти, Валдис, например.

— Похоже на рабочую версию. Ладно, найдется еще, объяви в розыск Валдиса Умара и скажи комиссару, пусть усилит патрули, и северянина по имени Гросс, поищи — он коротко описал его, слыша, как охнула Вэй.

— Ладно. Раз уж ты с ней, встреться с Клаудиусом, — ехидство скользнуло в голосе эльфийки, — он давно с Вэй познакомиться жаждет. Все уши прожужжал.

— А вот нечего было про нее посторонним рассказывать, но об этом мы с тобой еще поговорим. Пусть приезжает. Мы в городской библиотеке.

Лин погасила передатчик. Яхо обернулся к девушке:

— Не переживай, Виргус тебя не достанет. Я буду рядом.

— Я знаю. Ты лучше скажи, причем тут Гросс?

— Во-первых, он тебя преследовал, во-вторых, его подозревают в исчезновении четверых мальчишек в пригородной деревне. Возможно, их тоже принесли в жертву — и Гросс может быть одним из Шепчущих. Близ деревни есть озеро — так оно, по словам местных, вымерло, тогда же когда и пацаны пропали. Как считаешь, это похоже на след от темного ритуала?

— Надо смотреть. Съездим туда?

— Я так и хотел, но позже. Сначала тут закончим, да с магом пообщаемся. И расскажи-ка про Эливар, если туда так просто можно проникать, нельзя ли внезапно выпрыгнуть — скажем, чтобы тебя похитить?

— Можно, вот только я бы заметила, — Вэй закинула ногу на ногу, а выражение лица стало строгим, — и открывается проход не так просто — нужно уметь ткань реальности рвать, да так чтобы она после сама срослась, а это не во всех местах возможно. А если оставить дыру, то сюда такой поток магии хлынет и всяких тварей и духов, что даже мертвые почувствуют. И маг далеко не уйдет, они же его и сожрут первым. Твари к разрывам мигом стягиваются.

— А ты можешь узнать какие места пригодные для прохода? Библиотека, или твоя комната.

Она подперла рукой подбородок.

— В подходящих местах энергетика другая, ощущается по-особому, даже не знаю, как объяснить. Ну, словно дышать легче и всякие явление необычные происходят, духи селиться любят в больших количествах, колдуется легче. В таверне такого не было, да и здесь не чувствую ничего, а в замке Энземского… было что-то такое. Мариса говорила, что призраков видела и жутко там бывает.

— А если совсем духов нет, и место мертвым кажется, хотя это не так, что это означает? — припомнил замок Дюклисов.

— Все просто, — пожала плечами, — такое место полностью от астрала закрыто. Обычно так поступают с сокровищницами или замками важных лиц, когда не хотят, чтобы на них воздействовали извне — те же поисковые заклятия. Или в каких-нибудь лаборатории, где не нужно чтобы внешняя магия просачивалась или схроны. Вот как усыпальница Нерулла — там на тысячи километров такие вот «мертвые земли» — во избежание внезапного пробуждения. Ведь без притока энергии, он просто не сможет восстановиться и проснуться. Единый перестраховался.

— А откуда ты так много знаешь? Особенно о Нерулле, — неприятные мурашки пробежались по спине. Что там видела Лин? Может не зря беспокоится.

Вэй свела брови, словно почувствовала его настороженность.

— Хороший вопрос… может, мне учитель по магии рассказывал или читала где? Я ведь точно должна была где-то всему обучаться, не сама же. А может, спросим у этого мастера — не знает ли он меня?

Она так на него посмотрела — чистым искренним взглядом, что вся настороженность улетучились, — даже если в прошлом она и имела дело с темными сектами, то сейчас точно нет. Да и каждый имеет право на второй шанс, пока не сделал ничего плохого.

— Лучше я у своего друга спрошу, — он только вернулся с Магестора, учился там, диплом Магистра недавно получил, ему я больше доверяю, — не стал говорить, что уже спросил, причем не он, а Лин. А теория, что любовница графа недаром спрятала реликвию лиринов в замке Дюклисов, обросла еще большими фактами. И тем важнее было разобраться, как можно скорее, зачем похитили реликвию и зачем все эти жертвы — пока не случилось поистине нечто ужасное и масштабное.

Прошел час. Яхо отложил последнюю книгу в своей стопке, и устало откинулся на диван. Белый огонек, висящий в воздухе за плечом девушки, стал размером с горошину, и из последних сил дарил холодные лучики света. Его создательница замерла над страницами третьей книги. Между бровей пролегли глубокие складки сосредоточения, а взгляд сощурился, словно неясыть увидел в траве мышь.

Яхо невольно улыбнулся, — он дал ей почитать о Семилетней войне, только в этой книге нашлась мало-мальски правдивая информация о йосейку. Словно почувствовав его внимание, она отвлеклась:

— Что-нибудь нашел?

— Про Легион и Кьярха нет, видимо, это не такая распространенная информация. Да и не слышал я никогда о таком культе.

— Могу рассказать, — оживилась она, — И не беспокойся, сейчас это не вызывает головную боль!

— Я тоже кое-что знаю. Давай расскажу, не рискуй ее здоровьем, а то мало ли что она говорит.

— Ты? А сразу нельзя было сказать?!

— Ты не спрашивал.

Яхо раздраженно стиснул зубы: вот же поганец!

— Лучше не надо, пойду еще книги возьму, может, там что-нибудь найду, — с этими словами он встал и направился вглубь библиотеки, стараясь не замечать возмущенного взгляда.

— Валяй, я само внимание.

Культ Кьярха оставил двойственное впечатление: с одной стороны все те же стремления к господству и власти, только не над одним конкретным миром, а над всем сущим. Но роль властелина отдавались вовсе не Кьярху, а его пяти генералам, он был лишь их инструментом, — могучим демиургом, которого нужно еще и сотворить и воспитать, и в качестве благодарности за жизнь, тот должен испортить любое их желание. Но путь воплощения великого и могучего долог и тернист, в подробности дух не стал вдаваться. А генералы до момента его воплощения готовили почву — покорную паству, обеспечивая постоянный приток Веры, необходимый для будущих изменений. Ведь править и владеть пустотой они не хотели.

Кьярх одной волею может уничтожить все живое и лишь верные ему получат защиту и шанс жить в новом мире. В нем не будет ни богов, ни духов, только Генералы — высшая каста правящих, по указке которой все будут жить — никакой альтернативы, никаких восстаний, вся сила и магия только в их руках. И лишь они станут решать, кого одаривать, а кого карать.

Так себе утопия.

Генералы были богами, Высшими, которых по разным причинам не устроила их жизнь, а скорее всего, зависть и обиды подтолкнули их к созданию секты. При этом, все Высшие, отнеслись к угрозе серьезно, и охотились на легион, что лишь подтверждало — Кьярх самая что ни на есть реальная угроза. По крайней мере, Калохар в это верил.

— Так и зачем им убивать девушек и при чем здесь наше ожерелье?

— Мне откуда знать: может, они так силу собирают. Известно, что смерть, причем жертвенная, мощный источник сил для темных. Подозреваю, впитывает его эта реликвия. А потом они просто отдадут ее кому надо и все.

— По твоим словам выходит, что они бесконечно могут так убивать, но что-то не сходится: почему именно в Гербере? Проще было уехать и питать реликвию сколько угодно, по-тихому. Тут же ее ищут, да еще и оставлять тело прямо посреди города.

— Ну не знаю, ты сыщик вот и думай.

Про себя выругался на недопомошничка и вернулся. Девушка приподняла одну бровь и смотрела так, словно он пообещал залезть на самое высокое дерево и достать, откуда сладкий плод, но не сдюжил и сверзился.

Обиделась, что я не дал ей слово?

— Про культ я нашел и прочел, но это не сильно помогло. Не понимаю, что им нужно именно в Гербере.

Вэй с улыбкой победителя, похлопала рядом с собой, приглашая присесть.

— Я кое-что нашла, да и головой поработала и знаю ответ на твой вопрос!

Она положила ему на колени карту города, безжалостно вырванную из справочника. А рядом лист, исписанный ее непонятными каракулями.

— Вэй, я не понимаю, что ты написала, на каком это языке?

— На моем! Я выписала старые названия, вот этих мест — чернилами, начала ставить кружки на карте города. Гербера — древний город — он много раз перестраивался, но энергетические узлы в нем появились еще давно и не менялись. Это они и есть, места силы по-простому. Тут на каждой отметке был либо храм, либо капище либо жертвенник. А в парке раньше стояла первая церковь Единого, много лет стояла — место сильное энергоемкое. И на что угодно спорим, если бы в начале недели, я бы там побывала, то можно было почувствовать умиротворяющую благодать. Недаром там парк построили, отличное место для отдыха.

— Почему только в начале?

— Да потому, после убийства, узел либо выпили, либо он больше не несет благодати, а наоборот лишь депрессию и отчаяние. Сменил вектор. Но это моя теория, будет время, сходим, проверим, я могу и ошибаться.

— Так ладно, предположим, ты права, к какому выводу пришла в итоге?

— На самом деле мне не хватает вводных данных — печально вздохнула и, — например, где еще находили убитых без сердца, что за реликвия? Кому из богов она принадлежала?

— Здесь, — Яхо ткнул пальцем в одну из точек на лугу, — о новых случаях информации пока нет. Реликвия Лунная камелия — так ее лирины назвали, подозреваю, что она Ямени принадлежала — они же на ней помешаны.

— Нет, не Ямени. Это Клис или Камира двуликая! — она вскочила, провернув перо в пальцах, — она Высшая, дочь семьи Асур и Сида — эти семьи не ладят, и девочка осталась без глазу. Школы ни прошла, ни воспитания нормального не получила. В итоге слегка обезумела и мечется между своими ипостасями: богиня плодородия в хорошие дни, а во все другие голод и засуха, ее рук творение. Та еще дамочка. Но Легион… может ею заинтересоваться. Но нужна ли им сердобольная богиня плодородия — пока точно нет. Вот когда Кьярха воплотят да новый мир построят, тогда и пригодится. А сейчас, главное, светлых богов прижать к ногтю — превратить жизнь их последователей в кошмар, и показать, что ничегошеньки светлые-то и не могут. Так и паства вся разбежится.

Безумная насылательница голодомора — вот что хочет Легион! И в частности, Шепчущие. Подозреваю это вроде их ответвления, недаром же они своим гербом выбрали герб темного герцогства. А вся темная сторона в том веке под Легионом была, хоть и тайно, — посмотрела на застывшего от ее речей Яхо и продолжила с видом мудрого наставника, — а места сил они выбирают, чтоб усилить ритуал и напитать большей силою реликвию, причем негативной. Пропитают ожерелье и наденут на Клис, и все! Темная богиня готова! И поверь, после такого достучаться до ее светлой сути будет ой как непросто! Надо поскорей найти Клис и не дать ей измениться! А может она в плену Шепчущих?!

— Ты вот серьезно, или так натягиваешь факты на легенды.

— Это почему натягиваю?! Я, как никогда серьезна, а что тебя смущает?

— Боги, это сказки не для всех. Даже в то, что они когда-то были сложно верить, а ты говоришь так, словно где-то поблизости разгуливает безумная богиня. Ну, ладно, может эти сектанты в это верят, тут ничего удивительного, но искать богиню!

Вэй открыла рот и закрыла, возмущенно кашлянув:

— Не думала, что ты настолько атеистичен. И боги не выдумка! Ты же веришь в магию и духов, так почему в богов нет?

— Магию и духов я видел, да и у нашего народа иное верование.

— Ладно, не буду тебя переубеждать, вопросы веры могут рассорить нас на пустом месте, а я этого не хочу, но — поставила руки в боки, — Шепчущих нужно остановить раньше, чем они наполнять темной энергией реликвию, иначе быть огромной беде — это неоспоримый факт!

— Согласен, но, видишь ли, поймать их оказалось не так просто. Хотя, может, ты как маг знаешь способы, например, отследишь их по остаточному фону, у меня как раз есть кусочек одежды этого Валдиса.

— Боюсь это не так просто. Я пыталась прощупать их по письму и отправила по их следу проклятие, но не чувствую, что оно подействовало, хотя Виргус определено подцепил от меня подарочек, а вот остальные, закрылись, ведь Валдис — маг, либо я не так сильна, как хотелось. Но давай попробую.

Яхо протянул кусок одежды шемца, и по указке Вэй положил его на стол. Трогать его она не спешила — вспыхнула удивительными, как чистый космос глазами и долго глядела, а потом поморщилась и покачала головой:

— Слишком слабый отпечаток, да и пока ты его таскал, следов оставил столько, что они перекрывают шемца. Нужен либо свежий, а лучше волос или кровь. Но даже если я его и найду, очень большая вероятность, что он почует поисковое заклинание и либо скроется, либо закроется.

— Жаль, значит, будет по старинке искать.

— Это на живца — невесть с чего развеселилась она, — я приманкой буду?

— Даже не думай! Хватит с тебя приключений такого рода, я и так в последний момент успел, а этот маг.

— Но у нас ведь нет иного варианта! Да и я подготовлюсь, ведь обычная магия меня не берет.

— Я запрещаю!

— Ну почему?

Яхо решительно не понимал, чего ей так неймется опять рисковать своей жизнью. Ненормальная она, что ли? Или так свою полезность доказать хочет? Но ради чего? А сам отчетливо понял — больше рисковать ее жизнью не станет, и, наконец, принял, что необычная девица все же зацепила. Стал бы он иначе так переживать за нее.

— Потому что я так сказал. Мое слово — закон, если ты хочешь работать с нами. Лучше я сам приманкой стану, или что-нибудь еще придумаем.

— Ну уж нет! Тебе стать приманкой — не позволю!

Он склонил голову, разглядывая ее обеспокоенное и решительно настроенное выражение лица, и невольно улыбнулся:

— А что так — беспокоишься обо мне?

— Разумеется, ты же… — она замолчала и сделала такие глаза, словно едва не сболтнула лишнего.

Яхо еще больше развеселился и поднялся с дивана, наступая на девушку.

— Что? Договаривай раз начала.

Вэй отвернулась и шумно выдохнув, прошептала:

— Нравишься ты мне, так что прекрати всякие глупости говорить.

— Уговорила, — он сделал к ней шаг, желая повернуть ее к себе лицом, и…

Дверь в библиотеку распахнулась. Они одновременно обернулись и уставились на вошедшего. Длиннобородый седой маг в фиолетовой хламиде, расплылся в улыбке.

Яхо почувствовал приступ раздражения: как же не вовремя.

— Добрый день. Я Клаудиус, мастер порталов, — посеменил к ним, а взгляд его уперся в Вэй, и та поежилась. А когда его глаза изменили цвет, а сам он пробормотал, — о какой экземпляр! — прошипела:

— Я вам, что товар на прилавке!

Маг, не обращая внимания, протянул к ней руку. Вэй шлепнула по ней, а после сделала жест, словно задернула невидимую штору. И спряталась за Яхо.

— Уважаемый, это не вежливо врываться в чужое личное пространство. И держите свою любознательность в руках.

Маг пару раз моргнул, а его лицо вытянулось:

— Это как так? Куда вы ауру свою дели, вы что, умеете ее прятать?!

— Я еще не то умею, — продолжала шипеть кошкой, хотя Яхо почувствовал удивление, — словно она и сама не понята как сделала, то, что сделала.

Взгляд мага перекочевал на Яхо, да так и застыл.

— О, Великая Дженова, да у вас тут кладезь уникумов, лэр Яхо?! Откуда у вас, такая, такая аура, никогда не видел ничего подобного у представителя вашего народа!

— Мастер, что вы имеете в виду?

— Вы потенциально сильный стихийный маг!

Глава 30

Серые камни холодили кожу, но ему нравилось их касаться, гладить, впитывая в себя прохладу подземелья. Не смотря, на то, что Валдис был уроженцем южного шема и всю юность провел под палящим солнцем пустынь, его всегда тянуло на север, и когда впервые довелось побывать в имперском городе посреди дождливой осени — понял, что больше ни за что не вернется на родину. Но пришлось, и не раз. А теперь этот тропический город цветников и зноя…

Скрипнула дверь, и в просторную залу вошли трое мужчин — вороновых выкидышей, — как он прозвал их, едва узнав, что они учудили. Помятый и опухший после ночных возлияний младший сын барона Энземского уже успел выслушать не одну сотню ругательств и проклятий, когда Валдис буквально за шкирку вытащил его из постели и приволок в логово Шепчущих и потому был молчалив и не смел глаз поднять. Это хорошо вороненок понял, в логове тигра нужно вести себя смирно, если не хочешь стать обедом. Его подельники, они же костяк главенствующей банды города — глаз не опускали, а дерзко с вызовом и претензией смотрели прямо на колдуна.

Ничего, скоро присмиреют, в конце концов, именно я вытащил их из затхлой тюремной темницы, где их, вероятнее всего, ожидал обвинительный приговор и плаха. Граф всерьез взялся за дело и больше не станет закрывать глаза на выходки аристократии, и как назло, комиссар слишком ему предан и неподкупен. Убрал бы обоих — но шума будет слишком много. Слишком, чтобы мы успели завершить начатое дело и убраться.

— Ваша жизнь теперь принадлежит нам, — начал он, медленно обходя залу и мельком любуясь переливами камней на древних колоннах, — а чтобы вы не питали иллюзии, предупрежу, одно грубое слово, дерзкий взгляд, и вы познаете, что такое, когда вас буквально выворачивает наизнанку и рвутся сухожилья.

Замолчал, особенно пристально глядя в глаза усатому блондину, что явно только что проглотили язвительные слова, но глаз не опустил, в отличие от одноглазого подельника. Виргус словно почувствовал, что Валдис вполне может обойтись и двумя Воронами, и ткнул гордеца в бок. Подействовало. Взгляд опустил.

— Вот и словно, — тон Валдиса стал доброжелательным, — теперь о ситуации, вы подвели нас, и мало того что не смогли поймать одну девицу, так еще и выдали о наших делах посторонним. Но можете славить Владыку, что все еще можете быть полезными, но! На слово доверять вам я больше не могу и поэтому перед тем, как продолжить беседу, каждый из вас присягнет Владыке, — не сдержал улыбки, тогда все трое вздрогнули и завертели зрачками, — прямо сейчас!

— Вы хотите принять нас в ваши ряды? — осмелился спросить Виргус, а Валдис даже не стал злиться: пусть задает вопросы, это признак, что еще не все мозги растерял.

— Нет, вам еще нужно это заслужить, но Владыка будет приглядывать за вашими деяниями и может быть, если на сей раз, вы не подведете его, одарит вас такой милостью. А может, и нет, но главное, вы будете живы и здоровы и даже богаты. Как и обещал, вы получите оговоренную награду.

— А проку от нее, если нас разыскивают. Награда от тюрьмы не спасет, — это блондин Шарк, разул роток.

— Мелочи, после того что мы совершим, никому не будет до вас дела. Можете верить мне, можете, нет, но сейчас для каждого из вас есть лишь два варианта, принять мои условия или умереть.

— Мы согласны, — чуть ли не проорал Виргус, — я готов присягнуть кому угодно, лишь бы отомстить за свое унижение!

Его подельники не были настолько красноречивы, но согласие дали. Валдис потер руки и мысленно связался с главным жрецом — пора.

Он появился бесшумно, просто вышел из темного угла, как всегда, в длинном балахоне и безликой маской на лице. Валдис отпустил приготовленное заклятие, и аура почтенного трепета распустилась по залу. Трое мужчин, сами не понимая того что делают, опустились на колени. Жрец остановился подле них и вскинул руку с адамантитовым перстнем в виде пяти черных лепестков и произнес:

— Владыка внемлет. Говорите!

Мужчины хором и невпопад заговорили. Не так важны были слова присяги, как желание, и неважно, почему эта троица захотела присягнуть Ему. Лепестки на перстне поочередно вспыхнули, невидимые путы подчинения потянулись от жреца к Воронам. Настроение Валдиса, наконец, хоть, немного, да улучшилось.

Хотя бы эти прохвосты теперь под ноготком. И вскоре сами того не понимая, истово уверуют в идеалы культа и к концу недели, новое подразделение секты начнет работу в том, что остается от города.

Закончив, жрец тихо произнес:

— Колдун, почему на этих троих висит проклятие?

Валдис напрягся: какое такое проклятье и почему не разглядел?

Подошел ближе, щурясь, словно так его глубинное видение улучшится. И ничего не увидел. Жрец недовольно вздохнул и выпустил из перстня чуток энергии, дарованной им Владыкой. Та прилипла к аурам коленопреклоненных, и Валдис увидел.

Темное, настоящее темное проклятие! Нет, Черная метка! И так хорошо присосалась к душе бандитов, что без скрупулезного и почти хирургического удаления вместе с частью души, оцепить ее невозможно. Вороны не жильцы, разве что Владыка не вмешается и не сотрет метку с их душ.

Черная метка сама по себе не смертельна, она лишь прицел для твари нижнего астрала, выдернутой магом. Та как голодное животное будет идти на метку, а когда найдет, сожрет его душу. Но как скоро это случится, зависело от того какая тварь была призвана. Но больше Валдиса волновало — кто наложил метку!

— Я не могу ничего с этим сделать — нехотя признался, и подумал, что врет, кое-что, может, — я дам им амулеты замедления и сокрытия. Вместе они спрячут их на время от охотника и поиска.

Жрец кивнул и показал еще одно активное проклятие на нижней части живота Виргуса. Валдис лишь посмеялся — половое бессилие.

— Пусть будет, некогда ему на девиц отвлекаться.

Жрец ухмыльнулся, соглашаясь. Но заметил:

— Автор проклятия один и тот же. И я знаю кто это.

— Темная?! — Валдис вспомнил впечатления от отголоска ауры девицы, и удивленно покачал головой, — никогда бы не подумал.

— Теряешь хватку. Именно поэтому она нам так необходима. Но будь осторожен. Мы не знаем предела ее магии.

Жрец бесшумно скрылся, а Валдис, сняв чары одурманивания, принялся пояснять новоиспеченным соверующим, что от них требуется. Вороны все еще были сильной группировкой, а с учетом появление Триады и Золотого Лотоса, явно намеревающихся помешать планам, действовать нужно со всей предосторожностью и с численным перевесом.

Бандиты разберутся с наемниками, едва те высунут свои носы на улицы города, а тем временем сам Валдис, сыграет в карты с мастером порталом — и в этот раз его ход завершит партию.

Из-за старика вся стража стоит на ушах! Зря я позволил ему столько вольностей, нужно было подстроить и ему несчастный случай, как поступил с его предшественником, подсунув слегка измененные ингредиенты для алхимических опытов.

И сейчас Валдис расплачивался, вынужденный оставить такой удобный особняк и свое прикрытие торговца, и скрываться как крыса по норам.

А когда разберусь со стариком, займусь поиском любителя влезть в чужой дом. Ну а после… придет черед неуловимой девчонки.

С этими мыслями, он, переодевшись под типичного, ничем не выделяющегося горожанина, покинул подземелье и отправился в город, самым коротким путем, что умел — через астрал и уже на улице поймал экипаж и приказал, пока проехать пару кругов по кольцевой. В это время вытащил мешочек из нагрудного кармана, где бережно хранились собранные в замке Энземского волосы и ногти седобородого магиуса и другие компоненты, призванные усилить поисковое заклинание.

Старик, будучи магом пространства, совсем был плох в других специализация, и кроме простого амулета общей защиты, ничего не имел, и сбить заклинание не смог бы, а чтобы не почувствовал и пришлось тратить столь редкие запасы усилителей. Заклинание нашло свою цель, и Валдис приказал извозчику гнать в синий район, к городской библиотеке, куда только что вошел маг. И с предвкушением скорой расплаты достал коробочку с опасными артефактами и, открыв крышку, полюбовался на каменного волка:

— Скоро твоя стая знатно полакомится!

Он остановился у порога городской библиотеки, приказал извозчику ждать и перешел на глубинное зрение. И едва не закричал от восторга.

Два кролика в один капкан!

Вчерашний незваный гость тоже был вместе с магом, и больше на втором этаже никого. Такой удачный расклад не мог упустить и поспешил внутрь.

Юркнул мимо смотрителя. Вынул из кармана статуэтку волка. Второй рукой плавным движением, словно наматывая веретено, зачерпнул из воздуха остаточные следы аур жертв. Бережно поглаживая фигурку, вытянул ее перед собой, окуная в невидимое обычному глазу облако эманаций. Волк впитал в себя все до последней капли, и его глаза загорелись синим.

— Приди стая, — прошептал, чертя в воздухе повелевающий знак. — Да будет эта жертва во славу Владыки.

Замер, вслушиваясь в далекий вой в глубине астрала. Дело сделано. Призрачные гончие взяли след. Оставалась лишь одно маленькое дельце: побеспокоиться, чтобы никто из работников не услышал крики, и жертвам не удалось сбежать. Для этого он припас заклинание полога тишины, соединенное с крепким и непроходимым барьером. Чем и занялся, приложив руку к двери.

Закончил и едва не заорал, когда за спиной раздался женский голос:

— Что вы делаете?

— Схожу вниз, за водичкой, — проблеяла Вэй, сама не узнавая свой голос и стараясь не смотреть на Яхо.

Было страшно и стыдно. Только сейчас она поняла, что натворила и хотелось спрятаться, чтобы йосейку ни о чем не догадался по ее лицу.

Он кивнул, и Вэй выскочила в коридор и только там смогла позволить закрыть лицо руками и застонать.

Как же так? Ведь Калохар говорил, что все будет хорошо?! — Сама же себя и отдернула: — какой еще Калохар, я решила, что он лишь плод моей фантазии — значит и винить некого. Придется исправлять! А как?!

Решение не хотело приходить, а разум подсказывал, что без последствия вернуть его ауру и соответственно душу в прежнее состояние не выйдет.

Изнервничавшись до невозможного, она и правда захотела пить и спустила. Утолив жажду, села на диванчик и поняла: единственное, чем может помочь — убедить, что не так уж и плохо быть магом.

Собравшись с духом, готовясь стойко принять его гнев, встала и медленно, словно на казнь, побрела наверх.

У двери стоял незнакомый мужчина и что-то колдовал.

— Что вы делаете?

Он вздрогнул и резко обернулся, их взгляды встретились, и узнавание шоком застыло в глазах мужчины. Вэй его тоже узнала, — его отпечаток оставался на письме, а значит, перед ней был ни кто иной, как сам Валдис Умар!

— Ты! — возликовал загорелый колдун, его пальцы и губы зашевелились, плетя заклинание. А на груди засиял алыми рубинами, усиливающий магию кулон.

Вэй позвала стихию ветра и началась гонка на опережение — кто первым закончит — тот победит!

Второго шанса колдун не даст. Его магию я не развею!

Из двери напротив, вышла женщина. В этот самый момент колдун закончил и ударил. А она отпустила стихию.

Даму подкинуло вверх и приземлило аккурат, когда заклятие колдовской сети летело в Вэй. Женщина охнула, и кулем рухнула на пол. Стопка книг из ее рук, разлетелась по коридору с таким грохотом, что внизу раздались обеспокоенные окрики. Колдун выругался и рванул по лестнице вниз.

— А ну стой! — осознав, что сейчас упустит шанс поймать одного из Шепчущих, побежала следом.

В этот раз стихия ветра сама скользнула в руки. И резво сорвалась по ее велению, ударяя колдуна под колени. Он полетел вниз, и только она обрадовалась, что сейчас догонит, и мысленно собиралась попросить ветерок задержать, спеленать, как между ними очутился пожилой смотритель.

С разбега налетела на него, сбивая с ног и падая. А ветер выбил парадную дверь, и разметал половину зала. Колдун времени даром не терял, вскочил, зыркнул на нее с ухмылкой, выбежал на улицу и заскочил в экипаж.

— Дерьмо дракона на твою голову! — закричала она, побежав за удаляющимся экипажем. Но шанс был безвозвратно упущен.

— Куда пошла! — завизжал старик, выскакивая за ней и буквально затаскивая внутрь, — ты что натворила?! Зовите стражу!

— Не надо, — инстинктивно испугалась, — я за все заплачу честно, клянусь!

И почувствовала… на втором этаже, в зале, где остался Яхо и маг, открылся нижний астрал. И совсем близко завыли темные гончие.

Глава 31

Яхо задумчиво разглядывал мага, пытаясь понять, в своем ли тот уме.

— Советую вам хорошенько отдохнуть. Это поможет вам избавиться от галлюцинаций. Йосейку из главного клана физически не может быть стихийным магом!

— Но я вижу вас! Возможно, у вас в роду были кровосмешения!

— Не было, и за такие предположения у нас могут и убить!

— Но я видел йосейку стихийников и не раз, они не выглядели недовольными!

— Думайте, кому вы такое говорите. Главные кланы всегда бдят за чистотой крови, и подобное предположение, сродни оскорблению! Да меня на порог дома не пустят, если я стихийным магом стану!

— Искренне жаль, что у вас такие строгие правила, но от действительности не сбежишь. Вы пока еще не оформившийся, но потенциал хороший маг. А знаете, если домой не пустят, вы в Магестор приезжайте, там, таким как вы, всегда рады.

— Вы издеваетесь или нарываетесь? Это невозможно и точка.

— Но что тогда я вижу? Иллюзия? Нет-нет я проверил. Артефакт или проклятие? Ничего не понимаю — развздыхался старик.

Яхо с трудом держался, чтоб не выйти из себя.

— Довольно, пора заканчивать с глупостями, вы для чего сюда приехали, кроме того чтобы на Вэй посмотреть?

— Ох, а ведь и не посмотрел — спрятала она ауру быстро очень. А ведь такая интересная дева и откуда взялась только. Могу я с ней поговорить наедине?

— Нет. Только в моем присутствии.

— Ну, можно и в вашем. Ох, а что это вы изучаете — темные культы? — взял в руки открытую книгу, что до этого читал Яхо, — и зачем интересно вам такие познания?

— Мастер, а вы совсем за новостями не следите? В городе уже второе ритуальное убийство произошло, возможно сегодня будет третье, а вам только чужие ауры разглядывать.

— Что-то слышал, но может, вы меня поподробней просветите.

Яхо скрипнул зубами, но счел полезным услышать мнение мастера порталов, хоть и немного чокнутого, и начал просвещать. Внезапно, что-то невидимое и холодное словно прошло сквозь тело, а кожу закололо иголками.

— Ох, — маг схватился за сердце и завалился, скидывая с полки несколько увесистых книг — пространство дрожит… Так грубо.

— Б*** — матюгнулся Калохар, — сейчас нам пи… придет!

— А поконкретней!

— Какой-то мудень открыл нижний астрал и призвал тварей. Они нас кушать идут. И самое мерзкое, на комнате защитный полог, просто так не выйти!

Яхо повторил его ругательств, но уже вслух. И потащил охающего мага вглубь библиотеки. Интуиция кричала — твари появятся у двери.

Хорошо, что Вэй ушла.

Клаудиус схватился за него, едва не повалил за собой.

— Прорыв нижнего астрала, нужно уходить, скорее!

— Если бы все было так просто…

Яхо усадил его возле стеллажей, а сам вытащил сабли и встал, готовый прикрывать мага.

— Калохар, скажешь, когда они приблизятся.

— Идиот! Это астральные твари, их простое оружие не берет. Только магия!

— Демоны! — перехватил оба клинка в руку и отвесил магу пощечину, — соберись, нужна твоя магия. Иначе мы трупы!

— Невозможно! Я не боевой маг. Я мастер порталов!

— Тогда открывай портал!

В библиотеке похолодало.

— Идут!

Он и сам услышал. Волчий вой разбил тишину, и Яхо вновь взял клинки.

Раз нет магии, то попробуем и так справиться — все-таки это не простой металл.

Калохар забормотал что-то на непонятном языке.

— Мне нужно сосредоточиться и мел. Начертить защитный круг, это должно их задержать — оживился маг и дрожащими пальцами полез в поясные сумочки. — Ох, если бы я только не был таким вымотанным.

Они появились сверху. Семеро полупрозрачных белых волков, размером чуть крупнее охотничьих собак, неспешно шли по воздуху, словно по горному склону. Глаза сияли холодной синевой, а каждое движение вызывало легкий ветерок.

— Призрачные гончие. Одна из разновидностей Дикой охоты, — почти обреченно пояснил дух, — сейчас нас сожрут. У тебя только один выход — пустить меня в свое тело. Обещаю, верну сразу, как разделаюсь с ними.

— Еще чего!

Яхо старался не упустить из вида ни одного врага. Клаудиус нашел треклятый мел и чертил что-то на полу, чуть слышно бормоча себе под нос.

— Эй, сюда! — свистнул, привлекая внимания нацелившихся на мага волков, надеясь выиграть время.

Метнулся в сторону, сбрасывая с полок книги и как можно сильнее шумя. Двое кинулись за ним. Прыгнули, и неестественный холод коснулся щеки. Совсем близко, пронеслась огромная пасть, но он успел увернуться и ударить саблями по тушам тварей. Оба лезвия прошли насквозь, не оставив ни пореза — словно по воздуху ударил.

— Черт!

— А я говорил! Соглашайся пока не поздно!

— Заткнись, помниться ты говорил, что умру я и тебе конец. Поищи другой способ выбраться живыми.

— Осел упрямый! Да почему мне так с напарниками не везет!

Волки снова прыгнули. Краем глаза отслеживал и остальных. Все, кроме одного отвлеклись на него, но один самый крупный куда-то исчез, и Яхо уворачиваясь, косился на мага: поторапливайся старый пердун!

Один раз не повезло, волк выпрыгнул прямо из стеллажа и Яхо успел подставить плечо, вместо шеи, куда тот и вгрызся. Холод мигом разнесся по руке, и та онемела. Чудом не выбросил клинок — хотя толку от него.

— Хорошо, сдаюсь — бей их магией. Лучше огнем, просто сосредоточься и пожелай, чтобы тот появился!

Крутанулся, перекатился через голову, и волк разжал зубы.

— Спятил, я не маг!

— Теперь маг, и не спорь, просто делай, а то сожрут!

Побежал по проходам, петляя и путая волков, когда услышал вскрик старика.

— Демоны! — бросился обратно и увидел как того, ухватив за полы мантии, тащит их круга вожак призрачной стаи.

А Калохар все вопил: он должен поверить, просто поверить, что может призвать пламя, и не думать ни о чем другом. И он решился. В конце концов, что он терял? Только драгоценные секунды жизни.

Запустил в вожака нескольким книгами, бросив вторую саблю. А когда тот оголил огромную и полную острых клыков пасть и бросился за ним, очень сложно было сосредоточиться на чем-то, кроме как не попасть под зубы и когти. А волки сменили тактику и решили взять его в окружение.

Вдох, выдох. Прикрыть глаза лишь на секунду и представить, как единственный клинок охватывает яркое как солнце пламя!

Время словно замедлилось. Он чувствовал, как воздух стал ледяным, как рычат волки. Вот кто-то прыгнул, вот еще один.

И вдруг тепло! Нет — жар, окутал тело! А свет просочился через прикрытые веки.

Открыл глаза.

Шок. Неверие. Но против фактов не попрешь.

Правая сабля полыхала, словно демонический хлыст и огонь совсем не обжигал, ласково и мягко касался его кожи, волос, одежды, и холод в крови от укуса твари прошел, вместе с болью. Два волка, что уже летели на него, засеменили лапами, явно не желая встречаться с огнем, но инерция, штука такая.

Оскалился в злорадной усмешке. Ударил. Один. Второй раз. И две рассеченные надвое туши упали и вспыхнули. И под дикий визг и скулеж превратились в пепел.

В голове радостно вопил Калохар, а Яхо заметил, что пламя стало ослабевать, а у него закружилась голова от внезапной слабости. Погнался за следующим противником. Волки теперь не спешили нападать и постоянно исчезали в полках, а бить горящей саблей в книги не рискнул. Вожак и вовсе исчез, и с каждым биением сердца чувствовал, как слабеет, словно огонь питался им самим.

— Так и есть. Это твой первый всплеск, ты не продержишь магию долго. Прикончи их скорее!

Проще сказать, чем сделать.

Все-таки ему удалось зацепить еще одного, и огонек на сабле стал совсем вялым. Яхо поспешил к магу, надеясь, что тот успел закончить защитный круг, и он сможет перевести дух и подумать, что делать дальше. А может, и вовсе скоро сюда нагрянут хранители порядка, среди которых найдется маг.

Все же библиотека — общественное место — не верю, что никто не заметил, что тут творится.

Старик закончил круг и сидел весь, сжавшись, а вокруг выплясывали оставшиеся волки и вожак стаи. По очереди вожак рычал, и мелкие сородичи кидались на защиту — скулили, явно получая урон. Как пояснил Калохар, с каждым ударом защитный контур слабел. И дух, опять стал канючить, чтобы тот пустил его в тело. Это начало бесить. Хватит с него и того, что он смог вызвать магическое пламя и, судя по цвету, отнюдь не демоническое — что удивило-бы не так сильно.

Подобравшись к волкам, напал, стараясь задеть каждого. А лучше испепелить. Но, увы, слабый огонек лишь порезал одному лапу и оставил подпалину в шерсти вожака. Зато, те отвлеклись от мага, отступили от круга, и Яхо смог проскочить внутрь.

Пол едва не поменялся местами с потолком, и он схватился за старика, чтобы не упасть. Сабля, плюнув вверх искорками, потухла.

— Я же говорил! — неожиданно радостно и слегка безумно проорал старик, — ты маг! Мы спасены!

— Раскатал губу — огрызнулся в ответ, — ты тоже маг, причем мастер и не стыдно бросать все на новичка. Да и нет у меня больше сил. Давай дальше сам.

И буквально стек на пол — ноги совсем не держали.

— Я не могу пробиться, мы в ловушке. Сообщения не уходят, помощи неоткуда ждать. А я не могу просто открыть воронку в нижний и выгнать их — не я звал. Да и опасно это. А если не закрою, мирные жители пострадают.

— Какой сердобольный, его скоро сожрут, а он о жителях думает, — прокомментировал дух, — минут пять не больше продержится, и все кранты. И ты пока не восстановишь силы ничего не намагичешь, резерв пока слабоват, но выживем, помогу его увеличить. Так что выбора у тебя нет — давай свое тело!

Яхо от такой наглости даже не знал что сказать — больше всего хотелось вышвырнуть этого духа вон, а то прицепился, еще и тело захватить хочет. Лучше уж отпустить йому (состояние боевого безумия, когда демоническая кровь берет верх, и контролировать себе чрезвычайно трудно, особенно без должной подготовки, или наличие именного артефакта, называемого личным оружием, но зато тело становится быстрее, сильнее и регенерация увеличивается, при этом почти не чувствуется боль).

Он, пытаясь успокоить сумбурные мысли и не слушать бормотание мага и выкрики Калохара, припомнил, что даже короткая медитация способна восстановить силы и, быть может, хватит нескольких минут хотя бы для одного всполоха.

Убить вожака — большая вероятность, что остальные сами разберутся.

Но у судьбы явно были другие планы.

Пространство вздрогнуло, словно оно состояло из стекла и сейчас по нему кто-то колотил. Еще раз, и волки закрутили носами, навострили уши. Третий, и стеклянный звон осыпающихся осколков оглушил. И все услышали голос.

Вэй… Она звала Яхо, отчаянно, громко и бежала. К нему…

Волки насторожились, пригнули головы и начали отступать от загнанной и пока недоступной добычи, предвкушая легкую охоту.

Дышать стало тяжелее, страх за девушку придал сил. Яхо поднялся, готовый выйти из защитного круга и отвлечь тварей на себя.

— Не рыпайся. Она же маг. Забыл?

Да, Вэй маг, но хватит ли ей сноровки — все же волки быстрые. И как можно спокойно сидеть и смотреть, как девушка бьется за тебя.

Он и не смог. Схватил покрепче саблю и вышел из защитного контура.

Запахло зимней розой. Той, что расцветает в самый лютый мороз, на дальнем севере, высоко в горах. Единственный аромат на многокилометровую снежную пустошь. Глаза Вэй вспыхнули магнетическим зрением, и волосы зашевелились обдуваемые несуществующим ветром. Она шагала медленно, уверенно, и волки застыли словно привороженные. Когда меж ними осталось несколько метров, девушка вскинула руки, выставила перед собой и резким движением, будто разорвала пространство.

Хотя почему будто. Меж ее рук появилась дыра, сначала маленькая размеров с дикое яблоко, с апельсин, и ветер стал ощутимее, как и холод. Словно из пространства высасывали все тепло.

— О нет, — простонал маг, — нельзя открывать проход. Это слишком опасно!

А ветер все нарастал, затягивая вглубь разрыва даже воздух. Яхо схватился за полку и постарался дышать пореже. А волки попытались убежать. Но куда там. Притяжение разрыва схватилось за них, невидимыми клешнями и тянуло.

Затрещал защитный круг, и чары мага рассыпались. А сам он пополз подальше, кряхтя и кашляя. Яхо не мог отвести взгляда от Вэй и ее творения. Тьма в разрыве пугала до дрожи, но и притягивала, как нечто новое, неведомое, что хочется изучить, познать, в то же время он знал — для него там смерть. Все закончилось внезапно.

Волков разорвало на дымные облачка, и они исчезли в дыре. Вэй сжала кулаки, послышался тихий хлопок и разрыв исчез. А девушка громко выдохнула, вытерла лоб и улыбнувшись, осела на пол.

Яхо бросился к ней и успел вовремя. Пробормотав: я так за тебя волновалась — она упала в обморок. Дальше все завертелось. Не прошло и нескольких минут, зала наполнилась людьми: зеваки, смотритель, даже стража, все кудахтали словно в курятнике.

Взяв ее на руки, тихо свалил, оставив разбираться со всеми мага. Нашел крохотную, служебную каморку и, устроившись в единственном кресле, так и не отпустив девушку, задремал. Отдохнуть долго не дали — их нашел, смотритель и начальник патруля, и пришлось не только рассказывать о нападении, но и заплатить штраф за порчу казенного имущества. Оказалось, Вэй умудрилась вышибить и сломать петли на входных дверях в здании — но зачем? Спросит, когда очнется.

Маг нагнал его на выходе:

— Нам нужно с вами поговорить, когда и где вам будет удобно?

— Точно не сейчас — усталость никуда не делась, к тому же разыгралась мигрень, — вечером с вами свяжусь или мои напарники, и мастер не оставайтесь один — мне кажется, напали именно на вас.

Тот с серьезным видом покивал и Яхо продолжил путь.

Куда ехать? Очевидно, что не загород, поездка к мертвому озеру откладывалась на неопределенный срок. В Веселые гуси? Тот, кто напал в библиотеке, мог быть связан с культом Шепчущих, и устроить ловушку и в таверне, особенно если он видел Вэй. Значит, поедем в замок графа, там колдовать противнику будет непросто.

Поймав на улице экипаж, занес в него девушку и только назвал конечный адрес, как завибрировало зеркало. Взволнованная напарница, не дала и рта раскрыть.

— Немедленно приезжай в Грей Тораль, к лиринам в номер, и прихвати свою аптечку. Эша отравили!

Глава 32

Лин нервно постукивала костяшками пальцев по столешнице.

Взгляд метался то с Яхо, что прикрыв глаза, откинулся на спинку удобного кресла, то на диван, где под пледом сопела белобрысая ведьма, то на Шарлотту. Та искусав губы до некрасивых корок, сидела на краю кровати, где помимо раненого шадани — перевязанного и опоенного всевозможным антидотами, лежал бледный лирин, под действием сонной пыльцы.

— Успокойся, все с ним будет нормально — тихо произнес Яхо.

— Но почему он еще не очнулся? — вздрогнула Шарлотта, и взяла рыжего за руку.

— Потому что, любому лекарству нужно время, — Яхо открыл глаза и устало посмотрел на напарницу, — Лин, будь другом закажи что-нибудь тонизирующее, например, крепкий кофе. А то прямо сейчас засну.

— Так спи, там еще одна комната есть свободная. Ты же не возражаешь, — кинула взгляд на девицу, чья комната та и была. Шарлотта отрицательно качнула головой.

— Не могу, сначала хочу понять, что произошло с Эшем и послушать, что скажет Вэй — она видела того, кто на нас напал. И чем быстрее мы восстановим всю картину происходящего в этом городе, в частности, вокруг нас, тем лучше.

Лин посмотрела на Шарлотту:

— Милочка, сходи-ка ты, все же это ваш номер, и еды на всех закажи. Но перед этим умойся, а то выглядишь как… просто умойся, нечего тут сидеть и стенать.

— А Мирелия? Ее не нашли, а если она мертва! — девица всхлипнула, — это я виновата.

Лин закатила глаза и встала, схватила под локоть в очередной раз разрыдавшуюся девицу и волоком потащила в ванную. Холодная вода успокоила ее, но взглянув на свое отражение, та категорически отказалась выходить из номера в таком опухшем виде. Да еще косметика пятнами размазалась и вообще, нужно принять ванну и переодеться, а потом снова накраситься, и прическу поправить. Лин хотел ее придушить, но жалость к девушке, пережившей ночью столько всего, пересилила, и, оставив ее в ванной, вышла к Яхо.

— Хотела поговорить с тобой без лишних ушей.

— О чем?

— О ней — посмотрела на Вэй. Та спала словно убитая, но Лин подошла и закрыла дверь. — У меня было видение, и там…

— Я знаю, Ариман рассказал, — взгляд стал осуждающим, — лучше ответь, с каких пор он узнает о твоих подозрениях раньше меня? Ты перестала мне доверять?

— Нет, конечно! Просто ты всегда ее защищал. Она могла околдовать тебя!

— Глупости. Вэй на нашей стороне, хоть мне поверь. У меня тоже были сомнения, и ее прошлое… это беспокоит, но сейчас важнее разобраться с текущим делом, а потом копай под нее сколько угодно и слова не скажу.

— Потом? — усмехнулась Лин, — потом мы уедем или ты хочешь ее в Триаду утащить?

— Тем более, — устало произнес он, вновь прикрывая глаза, а Лин почувствовала недосказанность, а то, что он не собирается продолжать этот разговор.

Ушла, понимая, что если он опять начнет защищать эту ведьму, сорвется и наговорит всякого, о чем потом пожалеет.

Яхо посмотрел вслед подруге:

Лин, даже сейчас ты не можешь сказать, что на самом деле тебя тревожит. Неужели мне самому придется заводить этот не самый легкий разговор — вздохнул — впрочем, сейчас мне точно есть о чем подумать. Например, какого демона я стал магом?

— Эй, дух, ты мне ничего сказать не хочешь?

— Я ни при чем, ну может, совсем чуток, но это не точно.

— Калохар! Рассказывай. А то клянусь, сейчас же наплюю на все дела и найду монаха, чтобы тебя изгнал!

— Врешь ты все! Даже священники Единого не могли ничего со мной сделать!

Яхо красочно во всех подробностях показал ему свои воспоминания, когда он был свидетелем как монахи Хоши, вытягивают подселившихся к другим йосейку духов, демонов, и запечатывают на веки вечные в камни. Сожитель проникся.

— Ладно… Я в прошлом был сильным магом, и при слиянии наших душ мой способности могли частично тебе передаться.

— Это точно? Не Вэй что-то не то с моей аурой сделала?

— Не знаю ничего, не видел, тогда меня с тобой не было.

— Ты чего-то недоговариваешь?

— Не то чтобы…

— Кали, не беси меня!

— Какой же ты… — дух протяжно вздохнул: — я чувствую, что вы с ней связаны. Не знаю, что она сделала, но между вами зародилась прочная духовная связь. Не такая, как у нас с тобой, и я не исключаю, что ты мог от нее эту магию подцепить. Или она чего-то напутала, когда тебе ауру чинила. Но едва ли она понимает что, сам же видишь, как все вокруг ей новым кажется, а твой вид особенно… Так что не вини ее.

— Хорошо — по слогам прочеканил он, стараясь не нервничать еще больше — а если мы разорвем нашу связь, есть шанс, вернуть все как было?

— Неа! Это уже твоя магия! Ты же колдовал, так сказать пользовался пробным периодом. И теперь она закрепилась в твоей душе, как родная! Смирись. Да и не так плохо быть магов. А я могу тебе подучить. Хочешь?

Яхо опять закрыл глаза.

Подумаю об этом, когда вернусь в Триаду. Или хотя бы когда миссия завершится. Верить Калохару, так себе вариант. Надо бы стороннее мнение. Только кого? Конклав Триады?

Представил, как они обрадуются возможности исследовать необычного йосейку. И быть тогда Яхо, подопытной крысой в их лаборатории. И еще не факт что они согласятся, избавит его от ненужной магии.

Для Триады это же наоборот хорошо — новые таланты лэра! Ах, как повысится эффективности группы! А что на родине меня, возможно, не примут таким, так это тоже плюс!

Значит, остается лишь один вариант — Ариман.

Но… он конечно друг, и мы давно знакомы, но в последнее время он спелся с магами конклава и как знать сможет ли сохранить мой секрет от них. Или просто не сдаст, посчитав, что так для меня будет лучше.

Выходит, нельзя мне никому рассказывать. И самому искать выход. Может в библиотеках или где во вне. Не было же печали. Как чувствовал, что не стоило ехать в Герберу…

А если?

Яхо бесшумно к приоткрытой двери и выглянул в гостиную. Силуэт эльфийка проглядывался сквозь занавески балкона, что мерно колыхались от ветерка. Вэй все так же сладко спала, и лишь мерное тиканье настенных часов разбивало тишину наступающего вечера.

Вэй. Если она вспомнить себя, то должна смочь исправить что сама и наделала. Да верить Калохара глупо, но из всех версий, откуда у меня проснулась магия, вариант с Вэй выглядел самым правдоподобным.

Яхо внезапно похолодел.

А только ли магия она мне передала?! Калохар! А он… А мог ли и он быть с ней!

Входная дверь грохнула и в номер вернулась Шарлотта, а следом за ней молодой слуга прикатил огромную тележку с пятью клоше.

— Шарли, ты меня нашла. — Эш не открывая глаз, почувствовал аромат духов девицы и руку на своем лбу. И перехватил ее, прижимая к губам. — Я знал, что ты умница.

Раздалось деликатное покашливание и чужая руку выскользнула из его.

А чуть в стороне радостно воскликнула Шарлотта:

— Очнулся! Слава Ямени!

Эш распахнул глаза, уставившись на склонившегося над ним Яхо.

— Проклятые волки. Лэр, ты зачем это меня трогаешь тут — краска залила щеки — это не то, что ты мог подумать. Я это… перепутал.

Яхо хмыкнул и выпрямился, пряча руки за спину, и серьезным тоном заявил, обращаясь скорее к Шарлотте, что робко переступила порог и приблизилась к кровати.

— Слабость помучает еще денек или два, но жизни больше ничего не угрожает.

— Так я и не собирался помирать! И вообще хоть сейчас на подвиги готов!— бойко объявил он и сел в кровати.

И лишь тогда заметил две вещи: Батисто на второй половине его ложе и то, что находился в номере Золотого Лотоса. Но главное, его лэр и Шарлотта рядом!

— Я, спалился… — чувствуя новый приступ стыда, посмотрел на девицу, а та поджала губы и нахмурилась. И так сверлила его взглядом, что он предпочел отвернуться.

— Рано или поздно это бы случилось. Повезло, что не посмертно, — ответил Яхо, — скажи, пожалуйста, почему ты пошел в опасное место, ничего не сказав нам?

— Так получилось.

Объяснять ему в присутствии Шарлотты, что поступил так, потому что не хотел, чтобы она его раскрыла, ну немного и потому что по дурости отдал ей связное зеркало вместе с вещами,жутко не хотелось. И в спальне повисла угнетающая тишина.

— Ладно, потом поговорим, но не думай, что эта выходка останется безнаказанной. Разберитесь между собой, сейчас мы в одной лодке и склоки в команде неприемлемы.

Лэр ушел, прикрыв за собою дверь. И Шарлотту прорвало:

— Зачем ты меня обманул? Я думала, что могу тебе доверять. Что я тебе не безразлична.

— Так и есть!

Он вскочил на ноги, но слабость никуда не ушла и, пошатнувшись, чуть не упал на девушку. А та, схватила его за плечи и толчком отправила обратно на кровать.

— Сидеть! И признайся: ты меня использовал, чтобы добыть информацию?

— Да — покаянно склонил голову — когда я тебя встретил, подумал, мне так повезло, старшие похвалят, если я продвинусь по делу так быстро. Сразу понял, ваш приезд в город неспроста, но… потом посмотрел на тебя иначе. Ты мне понравилась, правда, но я не знал, как признаться, что я из Триады, чтобы ты не возненавидела меня.

— Значит, если бы не случайность, ты и дальше притворялся? — она, то ли вздохнула, то ли всхлипнула, — чувствую себя полной дурой.

— Нет! Я хотел,честно хотел признаться, просто искал подходящий момент!

— Он был, когда ты пришел ко мне в номер! Если бы тогда ты сказал что из Триады и что вы тоже ищите Лунную Камелию, я бы так не злилась. Ну, может чуток, и может быть ты поуговаривал меня. Но в итоге, я бы согласилась на вашу помощь, и ты бы сейчас не был ранен, а Мирелия не пропала! Эш ты такой дурак!

Всхлипнула и бросилась к двери.

— Стой! — вскочил и, путаясь в собственных конечностях, едва не рухнул на девушку и обнял ее со спины. — Прости меня, Шарли, ты абсолютно права. Я дурак! Трусливый кретин. Но пожалуйста, не злись. Все равно прошлое не вернешь.

— Ты украл мой первый поцелуй — она напряглась — я мечтала, когда все закончится, чтобы ты поехал со мной. Чтобы мы были вместе. А ты… я так не могу!

Она вырвалась и вылетела из спальни, а Эш упал на пол.

— Волки драные! И что мне делать? — дополз до кровати, взобрался и поглядел на Батисто, — а все из-за вас. Вот зачем поперлись, невесть куда, одни. А теперь я еще и виноват остался. Тоже мне мудрые старшие…

— Дай ей время остыть, — Яхо тихо вошел в комнату, — хотя я считаю, что так даже лучше. Миссия на финишной прямой и скоро ваши пути разойдутся. Советую оставить ее. Помогать она нам и так будет, а все остальное лишнее.

— А сам то — огрызнулся, заметив позади лэра спящую на диване беловолосую красотку, — только ради помощи ее притащил? Зная тебя — слабо верится. Тебе можно переспать с влюбленной в тебя девицей и забить, а мне забудь и смирись. Нечестно!

— Не делай выводов, не зная всего. Вэй помогает нам, и только. Не собираюсь я с ней спать.

— Ага-ага так и поверил, — отвернулся, скрестив руки на груди — и вообще, вы тут все сговорились делать из меня крайнего! Нет, чтобы посочувствовать или накормить голодного кошака!

— Смотрю у тебя не так мало сил, раз хватает на ерничество — еда в гостиной, поешь, и жду от тебя подобного устного отчета. И да, если так хочется с кем-то переспать, сходи в бордель, не порти жизнь девушке.

Эш тихо обругал лэра, когда тот ушел.

Но он прав! Как же не хочется это признавать, но это так. И пусть лучше Шарли думает, что я предатель и лжец, пока окончательно не потеряла голову. А я… переживу.

Вэй проснулась от резкого хлопка и села, скинув плед. Мимо нее пробежала полненькая смутно знакомая девица и исчезла за дверью предположительно в ванную.

Где это я?

Она огляделась, и узнавание прогнало остатки сонливости.

Номер четы Дэ Яров! И как меня сюда занесло? И где Яхо?

И тут заметила, что в гостиной не одна. Возле двери на балкон на деревянном стуле покачивалась эльфийка, задумчиво глядя в потолок и казалось, не замечая ничего вокруг, ни ее не громкого звука. А Вэй окончательно растерялась, ведь последнее что она помнила это библиотеку и призрачных гончих…

Зловещий цокот настенных часов, навеял неприятные мысли:

Неужели у меня опять провалы памяти начались? А если я опять возьму и забуду свое прошлое! И опять придется скитаться, не помня себя… И рядом не будет ни Яхо, ни Марисы, ни Калохара пусть он и был лишь моим воображением. Кошмар!

Из комнаты, откуда минутой ранее выскочила девица, вышел хмурый Яхо. И сразу подошел к Вэй:

— Как себя чувствуешь?

Вэй неоднозначно пожала плечами и поежилась, а он нахмурился и положил ладонь на ее лоб.

— Вроде здорова.

— Я да, кажется, опять память потеряла, не помню, как здесь очутилась.

— Не удивительно, сразу как ты прогнала призраков, ты потеряла сознание, наверное, перенапряглась.

Чуть улыбнулся он и сел рядом. А она выдохнула и покосилась на Лин. Девушка перестала качаться на стуле и витать в своих мыслях и уставилась на нее, как бойцовый пес готовый прыгнуть на мелкую собачонку.

— А почему мы здесь?

— Моего друга ранили, пришлось ехать сюда.

Яхо потянулся к столику, на котором стояло два серебряных клоше и поднял одно. Вэй увидела фарфоровые тарелочки, на которых лежали аппетитные кушанья: морские деликатесы, мясная нарезка и пахнущий пряностями супчик.

— Поешь.

— Спасибо — потянулась к тарелкам и взяла суп, — но почему мы у Золотого Лотоса в номере?

— Грей Тораль самое безопасное для всех нас место. И Золотой Лотос тоже разыскивает Лунную Камелию. И наконец, готовы сотрудничать.

Отлично! Раз лирины в деле, есть отличный шанс вернуть свою лютню!

— А где лирины? Я видела только одну из них.

— Один там — кивнул на закрытую комнату — спит, а вот жрица… пропала. Вероятно, ее похитили Шепчущие. Сейчас Эш выйдет, и все обсудим, чтоб не повторять по несколько раз. А впрочем, можешь пока поведать свой взгляд на то, что было в библиотеке. Как ты лихо призрачных волков одолела.

— Если честно сама не поняла, как проход открыла, словно все по наитию делала. Как увидела гончих, словно что-то щелкнуло — они же охотники упрямые, пока свою жертву не растерзают, не успокоятся. Но, я припозднилась. Если бы я не ходила вниз — не дала бы этому колдунишке натравить их на вас.

— Ты видела, кто на Яхо напал?

Вэй чуть не подавилась от неожиданности, когда на кресло плюхнулась эльфийка.

— Валдис, Шепчущий, я его по ауре узнала. Хотела его поймать, но, он удрал, а мне люди помешали.

— Ага, прямо как плохому танцору, знаешь, что мешает?

— Что?

— Лин, прекрати! Вэй спасла и меня и мага.

— А может этот Валдис за ней шел! И если бы тебя не было рядом, никто бы на вас не напал. А теперь он точно знает кто ты Яхо такой. Вся твоя конспирация насмарку!

— Не факт. Да и колдун и так знал. Я наследил в его доме. Волков натравили на мага и на меня. Вэй тут не при чем. И теперь я не сомневаюсь, что она умеет за себя постоять. И Лин лучше бы поблагодарила ее.

Вэй вновь чуть не подавилась. И нет, не от слов Яхо. Аура Лин пыхнула таким негативом в ее сторону, что стало страшно словить проклятие.

Мало ли, а вдруг мегера пробьет мою иммунность к магии.

Решила, что поест попозже, без рисков поперхнуться и умереть. И едва отставила тарелку, в гостиную ворвался рыжий парень в одних трусах.

— О! Я чувствую запах еды!

— Оденься! — крикнули одновременно Лин и Яхо.

Так забавно вытянулось лицо парня, и так обиженно задрожала нижняя губа, когда он, ворча себе под нос о злых старших, ушел выполнять их указ, что Вэй, не сдержала смешка.

Некоторое время спустя, все, наконец, пообедали, собрались и рассказали о своих злоключениях.

— Итак, — разложил на столе карту Яхо — подытожим, сектанты убивают не чаще раза в сутки, потому что реликвии нужно время на… переработку?

— Да, — закивала Шарлотта, — причем, чем сильнее одарена магией жертва, тем больше времени нужно. Видимо, пока попадались не особо сильные.

— Значит, всего жертв будет пять, и это замкнет некий ритуальный контур для… финального обряда? Или шесть? Для финала тоже нужна жертва?

— Мне кажется, да — Вэй подперла руками подбородок — поэтому я им и нужна. Я сильный маг, а, как правило, в финале нужно намного больше энергии. Я одного не понимаю: неужели, кроме меня, в городе нет никого подходящего.

— Ты вообще особенная, — сощурилась Лин. — в кого ни ткни, всем нужна.

— Мирелия тоже особенная, а если они ее вместо тебя взяли! — Шарлотта прикрыла рот и ахнула: — так мало времени осталось. До конца праздников всего ничего.

— И почему именно Фомарун?! — фыркнул Эш, — что в нем такого особенного? Его же начали праздновать совсем недавно, понимаю, если бы это был древний праздник.

— Не скажи, — Лин сделала умное лицо, — это сейчас Фомарун день Единения богов, и праздник окончания Семилетней войны, раньше это просто был день, когда светлые боги спускались в мир и устраивали пляски со смертными. И любой мог получить их благословение, если им удастся посетить сие мероприятие.

— Или приманить — закусила ноготь Вэй, — можно приманить одного из богов, устроив подходящий ему алтарь и пиршество с плясками и танцами, но главное, дары — чем интересней подношения, тем больше шанс, что нужный бог посетит пир и исполнит любое желание организатора. А если учесть, что в качестве подношения пропитанное жертвенной энергией ожерелье богини… Она сделает что угодно, чтобы забрать свою вещь, а когда это случится, энергия извратить ее светлую ипостась, и у Шепчущих будет грозная темная. И желание!

В комнате стало тихо-тихо.

— Попахивает глобальными неприятностями, — первым разбил тяжелую тишину Эш.

— Если верить, что боги существуют и могут так просто приходить в мир.

Все, кроме Шарлотты посмотрели на Яхо с осуждением. Та о чем-то всерьез задумалась, да так усердно, что лицо раскраснелось, а лоб сморщился. И тут она выдала:

— Клис развоплощенная богиня. Но они могут приманить ее дух, поймать в ловушку нового тела, исправить и заставить служить. Я поняла, зачем в финале им нужна самая сильная магинья!

— Воплотить — мрачно закончила Вэй, — чем сильнее маг, тем больше шансов, что божественная душа приживется и не убьет тело. Вот дух она точно поглотит.

— О Ямени! Мирелия! Надо поскорее ее найти! Сегодня же, в благоприятный час я попытаюсь повторить обращение к Ямени. Но нужен Батисто — я не знаю всех тонкостей подготовки зова.

— Отлично — хлопнул по коленям Яхо, вставая — так и сделаем. Эш, и девушки, кроме тебя Лин, останутся здесь и будут пробовать звать богиню, если получится — никакой самодеятельности, связываться со мной или Лин, ясно Эшер?

— Да, а вы куда?

— Мы будем искать по-другому, — он взял со стола карту, сложил пополам и протянул Лин, — возьми ее и дуй к комиссару. Пусть выделит людей на каждую отмеченную точку. Устроим засаду. Я тоже присоединюсь к вам, но позже, сначала встречусь кое с кем, закину в их прудик приманку.

— Да! Обложим сектантов со всех сторон! — крикнул Эш и вскинул сжатую в кулаке руку, бросая на всех призывный взгляд, повторить клич.

И лишь Шарлотта подняла кулачок вверх. Их взгляды пересеклись, и девица впервые за этот вечер улыбнулась.

— Зачем ты позвал меня в такое место? — Рейган красноречиво обвел взглядом убранство храма всех богов, где Яхо назначил встречу, послав гонца с запиской в Сизый Ястреб.

С внешней стороны уникальный храм выглядел непримечательно. Невысокие белые стены без росписи и барельефов, строгие колонны, подпирающие длинный эркер у входа и дверь из черного металла. И чрезмерно массивная и тяжелая дверь, так что без помощи служителя-привратника, что дежурил в светлое время суток, попасть внутрь было не каждому под силу.

— Тут безопасно, и всего один вход. А ночью еще и пусто.

Широкий прямой коридор вел в главную круглую залу, где Яхо и обосновался, присев на каменную лавочку, так чтобы видеть дверь.

— Кровавый кот боится кого-то?! — сородич садиться не стал.

— Скорей, не хочу усложнять себе жизнь. Меня тут кое-кто невзлюбил. Слышал о маге с южного шема, бандита под прикрытием торговца?

— Умар? Сам у него закупался. Что он тебе сделал?

— Напал, и я этого так оставлять не собираюсь. Мне нужна твоя помощь, чтобы найти его. Дом я проверил — пусто и вряд ли он в него вернется.

— Но я не местный, может тебе лучше Воронов попросить?

— Они под арест пошли, остальные мелковаты, да и не доверяю я людям, а ты мой сородич. И не верю, что ты просто так засел в городе. Вон как трактирщик к тебе уважительно относится — не последняя пылинка ты на подпольных тропах.

— Сколько? — нехотя спросил Рейган, покачиваясь с пятки на носок.

— Твоя цена — главное, прижать мага. Он пожалеет, что рыпнулся на кота!

— Пятьдесят, мелкими. Раз ты хочешь быть в тени, придется самому покупать языков, и светиться, сам понимаешь — риск. А он должен быть оплачен.

— Двадцатку прямо сейчас, остальное позже — не ношу с собой столько металлолома. Если появится любой слух, посылай гонца, или… у тебя зеркало-передатчик есть?

— А то. Но не ожидал, что у кота одиночки может быть зеркало. С кем тебе общаться. Едва ли у ворья и всякого отродья такие водятся. Или ты с кланом связи не порвал?

Яхо хмыкнул, ничего не ответив. Они обменялись контактами, и Рейган получил задаток — увесистый мешок рудиев. И тут же спрятал в рюкзаке.

— Зачем ты взял заказ на воровку? — между делом спросил он, а Яхо вздрогнул — ты же не собираешься его выполнять. Или, я не прав?

— И кто тебе сказал?

— О чем? О том, что ты в клуб Воронов захаживал — так все об этом только, и треплются, желающих заработать много, но тебя боятся. Да и я, знал бы кто такая эта девица, ни за что бы позволил сбежать.

— Кто не успел — как говорится. Но сейчас это неактуально. Вороны сняли с нее розыск, какой смысл.

— Вороны, может, и сняли, — сородич посмотрел наверх, на статую огромного каменного дракона прямо посреди круглого потолка залы. — Теперь она нужна другим.

— Знаешь кому? — тоже посмотрел на дракона, но отвел взгляд, и оглядел каменные изваяния богов, стоявшие по периметру залы.

Почти все светлые, за исключением пресловутого Далоха, покровителя судьбы и удачи, и Хроноса — повелителя прошлого и будущего — нейтралы. Почудилось, что одна из статуй шевельнулась, и Яхо забыл про свой вопрос и вцепился взглядом в Фаруна — бога-покровителя военной чести и справедливости. Тот не двигался, но Яхо долго смотрел, пытаясь уловить нечто из разряда мистики. А в душе поселились сомнения: а если боги не вымысел…

— Поклоняешься ему? — голос Рейгана повеял холодной яростью, — думаешь, она существует — справедливость?

Яхо перевел на него взгляд, не понимая, с чего так резко изменилось настроение.

— Думаю, да, только я не считаю, что она зависит от бога. Мы вершители своей судьбы. В нашей власти создать эту самую справедливость.

— Или воздаяние… — глаза Рейгана стали ярче, словно на самом дне колодца кто-то разжег костер.

Похоже, его сильно задевает вся эта тема, как бы в йому не сорвался.

Тихо, стараясь не издавать ни звука, встал и отошел подальше. Рейган какое-то время смотрел на бога, а желваки ходили. И тут он вздрогнул всем телом, и костер гнева угас.

— Ты абсолютно прав! Мы сами творим свою справедливость, — он улыбнулся, — я счастлив, что дороги привели меня в этот город, именно сейчас. Наша с тобой встреча и этот разговор — словно где-то там, на вершинах астрала сидят Они, смотрят на нас и плетут нити судьбы, связывая одни дороги с другими. Это Пес, перекресток судьбы и мы стоим на нем прямо сейчас! Ты и я!

Что он несет, какой еще перекресток?

Рейган перестал выглядеть как счастливый душевнобольной и произнес:

— Умару девица нужна. И если ты хочешь его поймать и отомстить — придется отдать ее. Двух кролей одним взмахом, не так ли, — смех, скрипучий, словно по старой кожаной сбруе водят тупым ножом, наполнил храм.

Яхо резко захотелось уйти и никогда больше не связываться с этим сородичем.

— Боюсь, я не смогу назначить ему свиданку — он же не совсем идиот.

— Я могу! К демонам все! Не нужны нам никакие посредники! Двадцатки мне хватит для такого плевого дела, — завтра я свяжусь и скажу куда приходить. Только сможешь заранее нас с этой девицей свести, а то маг, увидит, что я один пришел, сбежит. А ты потом подкрадешься, накажешь его.

— Сомневаюсь, что она пойдет со мной куда-то, тем более с тобой. К тому же я понятия не имею, где она сейчас. Попробуем без нее обойтись

— У пса отказал нюх, — прищурился Рейган, — верится с трудом.

— Любого охотника можно сбить со следа.

Сородич сверлил его взглядом, все больше хмурясь. Скрипнула дверь, и оба вздрогнули. В храм вошел служитель и зашаркал в их сторону.

— Ладно, попробуем без нее. Но шансы на успех ничтожны, и если провалимся — деньги не верну.

Рейган ушел, а Яхо обменявшись поклонами с храмовым служителем, решил задержаться. Когда вновь остался один, связался с подругой, мельком набросав план завтрашнего дня, если сегодня не повезет и они не прищучат Шепчущих. Выслушав ее отчет, выбрал для себя одну из точек наблюдения, доверившись судьбе — просто ткнул в копию карты пальцем.

Разрушенный замок. Тот самый, где вчера было логово бандитов — днем стражники все прочесали и ничего не нашли. Но были еще и подземные катакомбы, и он сильно сомневался, что военные, работающие по графику за не такие уж и большие деньги, станут усердствовать и прочесывать их досконально. А вот он станет.

Лин же присоединилась к другой группе. И напоследок, связавшись с Эшем и попросив бдеть особенно тщательно за Вэй — из виду не выпускать, покинул храм.

Свежий ветерок разогнал начавшуюся дремоту, а когда оседлал вороного и поскакал за город и вовсе взбодрился. И лишь неприятный мутный осадок от встречи с сородичем тревожил:

А что вообще я о нем знаю? Ничего! Даже клан свой он раскрывать не желал. А если он тоже сектант?

Калохар влез в мысли, посоветовав, если так беспокоиться и посмотреть на него глубинным зрением. Связь с такой ужасной сектой просто не может никак не отразиться на его душе.

— Это как?

— Как-как! Как маги, неуч ты безграмотный!

— Так-то я магом стал пару дней назад! Ты не забыл?

— Забудешь... надеялся, что вас хотя бы общим умениям обучают, так на всякий случай. Вот в мое время даже простой крестьянин мог элементарные бытовые заклинания использовать. Измельчали народы.

— Научи, — почувствовал, как удивился дух, — отрабатывай ночлег!

— Ха! Ну, наконец-то созрел! Ну, слушай, сейчас будет много теории!

Лин просидела в засаде вместе с пятеркой стражников всю ночь. В глухих кустах заросшего дикой травой поля, где когда-то было место силы магов древности, если верить книгам. Вторую ночь она почти не спала и чувствовала, что если и завтра так продолжится — уснет прямо на ходу.

В каждом отряде было от пяти до шести стражей и один представитель серых плащей — мало, но больше Дэнвил Шепард — комиссар Герберы, выделить не мог. Лин же казалось, что он несерьезно отнесся к делу. Стращания об ужасной секте и последствиях их деятельности, никак не воодушевили его: то ли, не поверил, то ли и сам был нечист. И последнее пугало больше всего — кому вообще можно здесь доверять?

Передатчик тихонько завибрировал, и Лин испугалась, тихо выругавшись вслух, и заслужила неодобрительные шепотки ее нынешнего отряда. Привстала и, пригнувшись, отошла подальше и провела пальцем по мерцающей поверхности зеркала.

— Это я, — услышала тихий голос Яхо, всмотрелась в изображение — почти ничего не видать, темнота — у вас все спокойно?

— Да, только кровососы одолели и от росы еще полдня плащ сушить, да и у других отрядов тишина — похоже, вы ошиблись.

— Это вряд ли, смотри, что нашел.

Он отодвинулся и зачиркал кремний. Темноту рассек свет факела, и Лин поспешно прикрыла глаза. Осторожно открыла, привыкая к яркому освещению по ту сторону карманного зеркальца:

— О Нерулл! Это она?!

На грязном каменном полу подземной залы лежало тело женщины в испачканном кремовом пышном платье. Руки раскинуты, волосы светлые прикрывали лицо и зияющая рана на груди. И повсюду цветы: бледно-желтые, розовые и белые лепестки дикой камелии.

— Это не жрица. Но, похоже, прошлой ночью Шепчущие успели найти другую жертву. Я уже связался со стражами, скоро ее заберут. Серый обещал вызвать специалиста, чтобы снять отпечатки магического фона — но мне кажется, это не имеет никакого смысла. Сегодня должны снова убить! До рассвета совсем недолго, и я попробую успеть доехать до другого места, но ты бди!

— А точно это вчерашний труп? Стражи же проверили весь замок.

— Лин, думаешь, я разучился определять свежесть мертвеца? И эта стража… я тоннель нашел в подвале, где Эш кхарку видел, он далеко вглубь уходит, и в самом тупике нашел ее.

— А если и в других местах есть такие вот подземелья, но не очевидные. Мы можем просто не заметить и упустить!

— Можем, но тут уже ничего не поделаешь, за час не раздобыть карту подземелий, понадеемся на удачу.

— Не похоже на тебя.

— Да я вообще в последнее время на себя не похож, в отпуск пора.

Лин вернулась к главному группы. Мужчина около сорока лет, но уже полностью седой молча, выслушал новости и достал свое зеркало, устраивая перекличку между всеми группами. Оказалось, что даже Серые плащи не так уж и хорошо знали свой город, и подземный тоннель под руинами оказался сюрпризом. Но о некоторых они все же знали и шанс поймать сектантов чуть поднялся. Так думала Лин, пока лицо мужчины из невозмутимого не превратилось в обеспокоенное, а затем похоронно мрачное.

Последняя группа не вышла на связь.

— Что это за область?

— Белый район, — проскрежетал он сквозь сомкнутые зубы, — храм всех богов.

— Быть того не может! Это же центр города! Может, они уснули?!

— Нет, я знаю командира группы, он очень ответственный. Или с ними что-то случилось или прямо сейчас они пытаются поймать убийц.

Он вновь взялся за передатчик, по второму кругу связываясь с группами и сообщая новости. Лин последовала его примеру. Яхо услышав о храме, усмехнулся:

— Я сегодня был там, уехал несколько часов назад — вот так совпадение. Уже мчу обратно, но вы пока оставайтесь на местах, вдруг сектанты просто выманивают нас из нужной им точки.

Кивнула, и ощущение, что на этом поле просидела напрасно, лишь усилилось. А она даине — верить интуиции для таких, как она не последнее дело.

Лин достала карту и постаралась отрешиться от всего: от мокрых ног предутренней росы, противного жужжания над ухом, скачущих мыслей и собственного неверия, что с ее саном нельзя, никак нельзя заглянуть за грань будущего. И задала в Великое Нечто лишь один вопрос — где произойдет убийство.

Лин стучала каблуками, не поспевая за комиссаром. Денвил Шепард едва не бежал по ступеням тюремной башни, спускаясь все ниже.

Знакомые места — отметила она, — и как иронично, что именно на предпоследнем уровне, где сидела белобрысая девица, теперь томятся члены банды Воронов. А сегодня в их полку прибыло — сам младший барон Энземский, попался за попыткой поджога храма Всех Богов, и кроме всего прочего ему грозит обвинение в соучастие в ритуальных убийствах.

Яхо оказался прав. Нападение остатков Воронов во главе с Виргусом было обманкой, и пусть она не удалась, Шепчущие успели сделать свой ход. И сейчас в прозекторской лежали два женских трупа с вырезанными сердцами.

Яхо был прав дважды.

Тоннели… треклятые тоннели!

Карты, которые комиссар разослал всем с магическими вестниками уже после рассвета, пронизывали город настолько глубоко и путано, что при всем желании невозможно было устроить облаву на всех возможных точках входа и выхода.

Она не успела.

Старое кладбище. Убитую нашли там, и Лин до сих пор прогоняла картинки из головы, вздрагивая от смеси чувства ужаса и вины.

Она видела ее в прозекторской на каталке, прикрытую покрывалом, с лицом безмятежным и таким усталым, словно бедная женщина не спала ни один десяток лет и, наконец, смогла заснуть. Лин вспомнила короткую встречу, не самый приятный разговор и то, как она кипела жизнью, как самоуверенно задирала нос.

И восхищалась ее храбростью. Бессмысленной храбростью…

Но больше тревожилась о моменте, когда она вернется в Грей Тораль — быть вестницей горя — роль всегда нежеланная. Судьба умеет смеяться и постоянно сталкивает, ту, что когда-то желала лишь лечить и спасать с жестокими реалиями. Будь то смерть мимолетного знакомца или приятеля — с горем пополам она примирилась, привыкла, стала закаленной сталью. Но то, что до сих пор доводит до нервной дрожи, это видеть, как тускнеет свет надежды в глазах тех, кому она принесла дурную весть. И в этот раз это будет Батисто и Шарлотта.

И вопрос, а на самом деле мы сделали все что могли? — Лин задаст и себе, но в их глазах он будет сиять укором. Немым или с кулаками и словами, уже не так важно.

— Сира, пришли, — комиссар остановился и Лин едва не налетел на него, — вы уверены что хотите, поговори с ним наедине?

— Да, недолго, а потом делайте с ним что хотите, хоть сегодня вешайте!

— К сожалению, казни он избежит, его отец уже внес выкуп на помилования, с одобрения графа.

— Вы его отпустите?!

— Нет, — мужчина с выражением сытого кота потер густую бороду, — выкуп лишь уменьшит его наказание, но двадцать или тридцать лет в темнице ему обеспечены.

Мало. Но спорить с местными законами тоже, что и сотрясать воздух.

От Виргуса она хотела одного — коснуться, посмотреть, что такого важного случилось в недавнем прошлом, что он тронулся умом и примкнул к секте. Сейчас, когда у нее получилось почувствовать место гибели Мирелии и если бы не расстояние и запоздалость решения, может быть, они и успели.

Но пока я чувствую в себе силы на чудеса — надо действовать. Ведь завтра случится новая смерть!

И Лин, едва комиссар отворил решетку, упрямо шагнула внутрь камеры.

Глава 33

Утро выдалось слишком ранним и слишком хмурым. Небо медленно затягивали клочкообразные тучи, предвещая к вечеру дождь. Ветер хоть и был приятным после знойных нескольких дней, но местами его порывы заставляли ежиться, и закрывать окна. Вэй, с упорством неясыти выслеживающей добычу, с четырех утра провела на балконе, высматривая, не возвращается ли Яхо. Хотя знала, если что и произойдет, первым о том узнает Эш по передатчику.

Иногда переходила на глубинное зрение, и глядела вдоль крыш города, подмечая тончайшие изменения магического узора, анализировала и додумывала, что они могут, значит, и так увлекалась, что Эшу приходилось ее окликать, а иногда и носить горячие напитки, когда Вэй начинала дрожать от холода.

Батисто Дэ Яр пришел в себя около полуночи и битый час трепал всем нервы, порываясь броситься на поиски жены. Помогла спиртовая настойка из трав, которую где-то откопала Шарлотта, а может, он просто понял, что в таком состоянии (его изрядно шатало, и вид имел бледный и больной), ничем команде спасения не поможет.

С Вэй он не разговаривал, не считая пары предложений, когда только ее увидел. Она так и не поняла, что они означали, то ли он восхвалял Ямени за ее появление, то ли вопрошал, чем это заслужил, но скорее второе. И Вэй, как бы ни хотела пожурить его за нечестность сделки, оставила бедного мужчину в покое.

У Шарлотты ничего не получалось. Богиня была слепа и глуха к мольбам послушницы, а может, специально игнорировала, зная, что ничем не сможет помочь.

Воздух в городе был не таким, как вчера — тяжелым, давящим… И магия витала в избытке. Вот если бы, она каждый день разглядывала город глубинным зрением, то точно могла бы сказать какие изменения узоров новые и лишние, а так… Впрочем, что толку от знания сидя на четвертом этаже самой роскошной гостинице и не имея возможности ее покинуть. Да даже если бы увидела источник распустившейся силы, и сумела бы до него добраться — что делать дальше, даже ее абсолютные знания ответа не дали.

Перед рассветом задремала, все на том же балконе и проснулась от голоса Линильвель — почему-то в ее присутствии сложно было не то что спать, но и расслабиться. И хотела спрятаться за шторку, чтобы та даже случайно ее не увидела, но едва услышала, о чем Лин говорит, ноги сами понесли в гостиную.

— Это розыгрыш? — бормотала, прижав руки к груди Шарлотта.

Эш состроил сочувственное лицо, а руки потянулись, словно он собирался обнять девушку, но в последнюю секунду, передумал и отошел на пару шагов. А Батисто…

Вэй думала, он упадет замертво, таким бледным и осунувшимся он стал. За какую-то минуту гладкое почти идеальное лицо постарело, глаза впали, весь ссутулился, сжался, как делают дети, когда хотят спрятаться о чего-то неприятного. Стало так его жалко, что защипало в глазах.

— К сожалению, это правда, — ровным бесцветным голосом, каким может говорить только одушевленный камень, сказала эльфийка, — я сама ее видела, сегодня утром она стала жертвой ритуала.

Батисто закричал. Пронзительно, содрагая душу любого, кто умел сопереживать и бросился к Лин. Она не успела и шага сделать, как он схватил ее за плечи и затряс. Вперед-назад, вправо-влево болталась ее голова и впервые Вэй увидела на ее каменном лице человеческие эмоции. Жаль. Лин было очень жаль…

Зарыдала Шарлотта и Эш, наконец, смог ее обнять и спрятать на своей груди. А Вэй все крутила и крутила в голове моменты, когда видела жрицу Золотого Лотоса живой.

— Прекрати! — вскрикнула эльфийка и ударила Батисто по лицу, сумев вырваться — ее не вернуть. Смирись и живи дальше!

Мужчина сделал пару шагов назад, и волчьим взглядом обвел всех:

— Она была для меня жизнью… воздухом… чем мне дышать теперь?

И он упал на колени и тихо-тихо заплакал. Не в силах больше наблюдать весь этот ужас Вэй вышла на балкон. И так и сидела, наплевав на промозглый ветер, тучи, на все! Просто смотрела на город и думала, что скоро придет и ее черед… умирать.

После полудня стало полегче, хоть и зарядил мелкий дождик. Эльфийка, забрав Батисто для оформления содержания тела его жены, ушла, наказав сидеть на месте, и ждать, пока вернется Яхо и одобрит новый план. От старого он отличается лишь тем, что теперь в их распоряжении были все карты подземелий. Но если Шепчущие захотят убить — если это будет крайне важно, чтобы не порушить планы, что наверняка строили не один год, едва ли группа стражей их остановит.

Они придут сегодня или все же приберегут на финал? Конечно, я буду сопротивляться, зубами держаться за жизнь, но… Мирелия Дэ Яр ведь тоже боролась.

Яхо заглянул, когда дождь совсем набрал силу, и сидеть на балконе стало неуютно.

— Что будем делать, сегодня последний день?— спросила, когда они стояли, облокотившись о перила балкона, — я совсем не уверена, что смогу дать отпор.

— Просто будь тут и мы тебя защитим.

— Но, какой тогда от меня прок? Ты меня нанял, не забыл? Я могла бы поехать с тобой и посмотреть место лично, или те последние…

— Рискованно, в Грей Тораль полно людей и охраны, а там я один и я не неуязвимый. Могу не успеть тебя защитить.

— А если мы ошиблись, и я им больше не нужна. Если они нашли кого-то еще!

— Нужна, Валдису ты все же нужна, мне сообщил проверенный источник. Я бы вывез тебя подальше от города, если бы пресловутая башня Порталов работала. Посмотрел бы тогда, как они запрыгали!

Коснулась его руки, таким очаровательным был его экспрессивный тон. Яхо посмотрел ей в глаза, а она захотела провести пальцем по его щеке, но лишь сказала:

— Тогда бы они точно не стали тратить на меня время, — сейчас праздник, народу хватает, пусть и послабее мага, но нашли бы замену. А еще энергия над городом такая пугающая, боюсь, если мы проиграем, то всем кто будут в момент вселения богини в городе — несдобровать.

Яхо кивнул. А Вэй так и не убрала свою руку с его.

— Виргуса поймали, — вдруг сказал он, — Лин его посмотрела и, похоже, его как-то обработали. Магия или сильные снадобья, но он окончательно свихнулся. Все орет, что Легион скоро восстанет и всем, кто пойдет против — смерть. Требует освободить, мол, если они это сделают, он, так и быть, убедит не трогать город. Как думаешь, есть в его словах зерно истины?

— Нет. Он просто пешка, ее легко выбросить с доски и заменить. Никто в Легионе его не послушает, — встрепенулась, — не пойму, раз его поймали, почему еще не вытрясли все, что он знает, наверняка это помогло бы!

— Вытрясли. Но мы опять натыкаемся на того же Валдиса Умара — лишь он раскрыл свою личность. Был еще некий жрец, но кто он, тот не знает. И Камиль Дор — хмыкнул, — бывшая миролюбивая секта, стража сейчас задерживает каждого, кто, по словам свидетелей, мог иметь к ним отношение. И обнаруживает все больше сгинувших в неизвестное направление людей — ушли из дома, кто позавчера, кто вчера и до сих пор нет вестей.

— Прячутся… — закусила губу, — значит, их много, а нас нет.

— Именно, поэтому мы и привлекаем, кого можем. Хотя страже я особо не доверяю, на что угодно ставлю, есть там крот и не один. Просил Лин связаться с твоим поклонником, полукровкой эльфом и его командой, один раз он нас выручил, можно еще раз поработать вместе.

Вэй отшатнулась.

— А ему доверяешь? Он же… у него мания!

— На тебя, но он старый друг Лин, и она за него поручилась.

— Два сапога пара, — прошептала в полголоса.

— Маг кого-то там напрячь обещался, да и граф тоже. А ты знала, что на самом деле Мэолен капитан пиратского флота?

— Врешь?!

Яхо рассмеялся, но быстро перестал, обернулся, заглядывая в гостиную, будто боялся, что дух мертвой жрицы появится и осудит за проявление неуместных эмоций.

— Не веришь, у Лин спроси, она много о его жизни знает.

— Лучше тебе на слово поверю. Она меня напрягает.

— Ты ее тоже, — хотел сказать что-то еще, но магический фон вокруг Яхо пошел волнами и он суетливо вытащил зеркало-передатчик. И глянув на нее, вышел и удалился в ванную, прикрывая изображение.

Вернулся серьезным как никогда, и Вэй тут же поняла, что он уходит.

— Все в порядке?

— Да, возможно, я сам схвачу этого Умара, сегодня. А ты — на ее возмущенный вздох, приставил палец к ее рту в жесте молчания, — сиди здесь, умоляю, не хочу за тебя переживать.

— Дай руку!

— Зачем?

— Дай и увидишь, — а сама сняла кольцо-печатку, что с некоторых пор старалась носить всегда на себе, и зажала в кулаке, направляя туда несложное кружево оберега.

Он протянул руку, и Вэй, чувствуя себя немного неловко, словно она ему предложение делает, надела на его мизинец кольцо.

— Это оберег. Я его зачаровала, на случай если на тебя нападут. Ты почувствуешь, будто тебя тянет в сторону — не противься, и это спасет тебе жизнь. Правда, я не знаю, надолго ли его хватит.

Яхо приподнял обе брови, разглядывая необычное для мужских пальцев украшение: крупная пятилепестковая роза из чистого кварца служила навершие кольца, а ее сердцевина чуть выпирала в виде печатки из мерцающего небесной стали — так назвали этот материал. Считалось, что его принесли боги, но в таких ограниченных количествах, что изделия из этого материала чрезвычайно дороги и редки.

— А не лучше ли оставить себе оберег. Это за тобой охотятся сектанты.

— У меня есть такой, — соврала Вэй — бери, на время, как все кончится, заберу.

— Спасибо, — сжал руку и перевернул навершием вовнутрь.

Наклонился и коснулся ее волос на макушке губами.

Вэй замерла, забыв, как дышать. Только впилась пальцами в ладони, чтобы удержаться и не броситься с объятиями — никуда не пускать, удержать и…

Я на самом деле влюбилась? И мне это совсем не кажется чем-то плохим.

Яхо отстранился и, не оборачиваясь, ушел, а Вэй, наконец, проголодалась. Но тревожить Эша, что как только лэр ушел, воровато выглянул из комнаты, осмотрелся, прошипел, что Шарли спит и развалился на диване и в наглую заснул, совесть не позволила. Она нашла пару фруктов и опять вернулась на излюбленный балкончик, но настроение было другим. Легким, парящим, таким, что хотелось петь и танцевать под каплями дождя. И она позволила себе отпустить чужую грусть, скорбь и бесполезные переживания и немного помечтать, о том, что будет, если он тоже в нее влюбиться.

А потом пришло послание.

В воздухе появился серебряный шаг в полупрозрачной сфере и плавно опустился на перила. Она несколько раз моргнула и огляделась, надеясь, что визуальное послание адресовано кому-то еще.

Кто из тех, кого я знала, мог сотворить такое непростое чародейство — маг из библиотеки?

Шар качнулся, опасно кренясь в сторону пропасти, и Вэй схватила его. Едва он оказался в руках, потемнел, а затем в его глуби начали появляться картинки.

Мрачное, подсвеченное бледно-зеленым светом место, с подвесными арками, идеально ровным мраморным полом, выложенным большими квадратами. Толстая колонна в самом центре со смутно знакомым орнаментом и он.

Мощную фигуру Гросса сложно было не узнать. Он стоял в пол-оборота, губы шевелилась. Кустистые брови хмурились, и рука то и дело стискивала рукоять секиры. Он с кем-то беседовал, а тот, кто прислал ей явно свои воспоминания, прятался далеко, и сам разговор расслышать было трудно.

Носом уткнулась в шар и чуть не выронила его, когда северянин гаркнул:

— Вы, гнусные отродья! Как смеете предлагать мне такое! Никогда, даже если меня растерзает сам убийца богов, а душу сожрут твари бездны, я не примкну к вашей поганой секте!

На краю изображения появилась фигура в серой мантии до пола, и плавно, будто скользя по воздуху, обошла мужчину. Затем еще две окружили его с трех сторон. Гросс вертел головой, явно стараясь уследить за неспешным кружением таинственных личностей. И снова проревел:

— В последний раз предупреждаю, оставьте ее в покое, и я не стану марать свое благородное оружие вашей поганой кровью!

О ком он говорит? И это кто, сектанты? Камиль Дор? Шепчущие или кто-то еще? Зачем мне показали эти воспоминания?

Лишь на секунду отвлеклась на мысли как двое «безликих» (так прозвала она личностей в плащах), бросились на северянина. Зажмурилась, когда тот вскинул секиру. Душераздирающий крик боли звучал так громко, что казалось, его услышал весь Грей Тораль. А потом наступила тишина. Мертвая, оглушительно жуткая.

Открыла глаза.

С первого взгляда показалось, что зал опустел, но присмотревшись, увидела, как у самой колонны стоят двое «безликих». Один преклонив колено, протягивает что-то второму. Его капюшон слетел когда, он поднялся на ноги и светло русые волосы и знакомый профиль, повергли в шок.

Брендон Шарк прихвостень Виргуса!

Но не это заставило ее вскрикнуть: то, что она приняла за игру теней оказалось Гроссом — он лежал лицом вниз и не двигался, а рядом двое в сером корчились в агонии, прижимая руки к животам. Вэй зажала рот рукой и смотрела. Смотрела, надеясь, что воитель встанет, схватит здоровенную секиру и разрубит головы сектантам.

Но он не встал.

Убили… его убили, и неужели он говорил обо мне?

Это версия не казалась такой уж безумной.

Что он сказал, тогда сказал: если окажешься в беде — просто позови. Разве это слова того, кто хочет причинить вред? О Айне, как я раньше не поняла этого, поверила собственному безумию по имени Калохар и теперь... Гросс умер из-за меня?

Изображение исчезло, но лишь для того, чтобы смениться на другое

Опять подземелье, но на сей раз пространство освещалось обычными факелами. Некто, чьими глазами видела она, прогуливался между клеток — крепких, толстых, высотой с ее рост, в таких бы держали разных тварей для подпольных боев — подсказала память, и лишь несколько пустовали.

Руки ее дрожали все сильнее, и страшно хотелось, выбросит треклятый шар и не видеть, как забилась в угол и беззвучно рыдала ее первая подруга — Мариса, а по соседству с ней, сидел, выпрямив спину менестрель — пират, выкрикивая проходящему: это тебе с рук не сойдет! Ты не представляешь, кого похитил!

В другой молчаливая Элис — подбодрившая ее на состязание менестрелей, несколько незнакомых людей, в похожей как у Мэя одежде — наверно, его друзья. Вэй умоляла всех Высших, чтобы их не постигла участь Гросса. То ли молитвы услышали, то ли "доброжелатель" так и задумывал, но картинка изменилась.

Она увидела Грей Тораль, словно с высоты птичьего полета и себя, сидящую на балконе и жующую яблоко. Смена. Опять она, только ночью и Эш приносит ей плед, потом она и Яхо. Больше не могла смотреть на это все, но ждала, чем закончиться демонстрация — что от нее хотят? Прислонилась к стене. Опять смена и перед ней возникло довольно лицо Валдиса Умара:

— Ну как, тебе понравилось? — причмокнул, — я нашел всех, с кем ты контактировала, и поверь, мне не составит труда дополнить свою коллекцию рыжим парнем и его аппетитной девицей. Как впрочем, и остальными, но зачем нам это, ведь так? — он выждал, словно давал ей слово. — Я предлагаю тебе сделку. Ты добровольно явишься в указанное место сегодня, и никто не умрет. А чтобы долго не думала, за каждые полчаса опоздания я буду резать горла, и присылать тебе такие отчеты. Начну, пожалуй, с плаксивой служанки — уж больно раздражает. И чтобы у тебя не было сомнения, когда запись закончиться разбей шар, и увидишь внутри мой волос, на нем я принес клятву — тебе остается лишь ее подтвердить и я не смогу нарушить слово. Ты приходишь, они живут. Ты идешь с нами — мы их отпускаем. Все просто. И не вздумай привести хвост или показать, написать, рассказать, нарисовать, передать ментально, я постоянно за тобой слежу и любая помарка с твоей стороны — чья-то смерть.

И вот еще стимул: вы были правы, ты нужна нам для финального ритуала, но шансы, что ты его переживешь высоки. Да именно ты, твоя личность, просто какое-то время потерпишь соседство, а может, приживетесь. Так подумай, что лучше: гарантированная смерть всех, кто тебя окружает, или добровольное сотрудничество с высоким шансом на нормальную жизнь. И не питай себя иллюзиями, у нас есть тебе замена, на случай если сбежишь из города, но подходит хуже и ее сознание гарантировано разрушиться. Но начатое дело мы доведем до конца, как бы вы, ни пытались нам помешать.

Приходи к главному входу в рощу памяти на закате. Там тебя встретят мои люди и со всеми почестями сопроводят. Пленников я освобожу перед началом ритуала, чтобы, сама понимаешь, не было сюрпризов. И кстати, мне понравилось, как ты разделась с моими гончими — он похлопал в ладоши — такой специалист очень нам нужен.

До скорой встречи, прелестная фиалка.

Изображение погасло, и шар вновь стал серебряным. Вэй сползла по стенке, роняя его на пол, и уставилась перед собой, ничего при этом не видя.

Вот она судьба, поманит обещанием счастья, даст надежду и все разрушит.

Конечно, она придет, даже без этого призрачного шанса сохранить себя — в конце концов, что она теряла, кроме жизни?

Прошлого нет, будущего непонятно, да и настоящее шаткое. Никто не ждет, никто не будет скучать… Может Яхо проронить пару слов над моим телом, но вскоре забудет и дальше будет жить, как и прежде. Наверное… А если и нет, если моя смерть и причинит кому-то боль — переживут, претерпят и поймут. И поблагодарят. А я жить с таким грузом вины просто не смогу...

Дотянулась до шара и тихо стукнула об пол. Он со слабым звоном треснул и оттуда выпала скрученная серебряным жгутом прядка черных и жестких волос, фонящих магией. Клятва наложена и ждет последнего импульса, чтобы вплестись в кружево бытия и неустанно бдеть за выполнением договора, а иначе нарушивший ее маг навсегда лишится дара — такова была стандартная цена. Но порой она похуже обычной смерти — ведь тот, кто живет с магией без нее словно слепой и глухой, безрукий и безногий калека. И не факт, что у него будет шанс на другое перерождение — ведь магия прочно вплетена в основу души, а без куска та скорей распадется на части, не добравшись до потока душ.

Вэй подтвердила клятву и, прикинув время, на цыпочках прокралась мимо спящего Эша, подхватила его влагостойкий плащ и бесшумно покинула Грей Тораль.

— Извини, обратилась она к мысленному образу Яхо, — я не смогу сдержать свое обещание.

Глава 34

Валдис шел по Роще памяти, прячась от начавшегося ливня в плаще. Молодые деревца кренились под дождем и ветром, размахивая цветными лентами. Лиственный лес, завезенный из умеренных широт, смотрелся странно, но оттого, что он смог выжить под палящим южным солнцем, это место становилось еще сакральное.

Колдун чуял, аккуратный лесок не лишен духовности, и он бы не удивился, встреть здесь духов или призраков. Но только не сегодня. В этот вечер и ночь роща принадлежала лишь ему одному, и невидимые обычному глазу магические сети уже раскинулись громадной паутиной, готовые по его щелчку опуститься и закрыть от посторонних все, что будет происходить в ее глуби. До заката было около получаса, и девица приняла его клятву, и скоро его помощники встретят ее и приведут к центру, куда подойдет и он, чтобы отвести в убежище Шепчущих. А пока ему предстояла интересная встреча с назойливым йосейку.

Кровавый кот, да еще с Триадой связан — вот так сочетание. Увы, для девицы, оставляет его в живых слишком рискованно — этот щен, не оставит в покое и будет не раз портить мне жизнь. Конечно, и другие горе-сыщики могут доставить проблемы — но с ними обожду. А то, что по условиям клятвы лично не могу навредить щену — не беда. Для того есть подручные — верные болванчики с помутненным разумом, отжатые у банды Воронов бандиты. Около полутора десятков лучших бойцов уже сидят по своим местам, ожидая начало первого акта в моем спектакле.

Но надо отдать йосейку должное — не совсем дурак лезть в пасть аллигатора без страховки. Напряг свою приятельницу, а она и комиссара — только вот беда, я узнал о том почти сразу же и принял меры. И сейчас остатки городских группировок готовятся, напасть на служителей закона, едва те пересекут границы черного квартала — некогда им будет спешить на помощь. И щен навсегда остается под одним из кустов рощи.

Так уж и быть за отвагу повешу на кустик, где он поляжет памятную ленточку, а может, и прикопаю — пусть его кости сроднятся с другом йосейку захороненными здесь же в конце Семилетней войны. Тогда именно клан песьих, поспособствовал их смерти и иронично, что один из его сынов хоть немного покроет долг сородичей.

Валдис дошел до старенького моста, под которым протекал ров с речкой, куда местная фабрика красок сливала отходы производства. А тридцати лет назад именно этот район был парадной Герберы, и через высокие, а ныне заржавевшие ворота и стену с облупленными и частично выпавшими камнями, которые после штурма так не удосужились восстановить, пропускали через себя всех гостей города.

Ворота всегда были заперты, но умельцы-кузнецы срезали часть решеток, проделав лаз, через который недобросовестные жители могли покинуть город в обход стражи и пропускных пунктов и досмотров. Тут же и заключались теневые сделки, а по ночам вывозились неопознанные трупы чистильщиками, складывались как мусор у самой стены. Пока за ними не проезжала раз в неделю Мрачная повозка и не увозила подальше от города, чтобы сжечь. А запах разложений успешно перебивала пахучая сточная река, наполненная цветочными ароматами, словно в нее все барышни города регулярно сливали парфюмерию.

Йосейку пришел и прятался в тени провала тоннеля, но Валдис прекрасно его видел благодаря глубинному зрению, а оберег защиты тела, позволял не волноваться о таких мелочах, как стрелы или брошенный кинжал. На пару десяток его прочности хватит, а дальше сбежит под сень дерев.

— Я тебя вижу, можешь не скрываться! — прокричал он, устав ждать — выходи, поговорим.

Щен неторопливо вышел. А Валдис наигранно поцокал.

— Как же так, обманул меня — девицу привести обещал, а сам один. Да и не тебя я тут ждал, мок под дождем. И зачем ты явился? Неужто хочешь возместить мне моральный вред, за проникновение в дом, а?

— Скорей потребовать его с тебя. Ты натравил на меня призрачных тварей.

— Ты сам виноват. Я не лез в твои дела, в твой дом.

— А много ты знаешь, какие у меня здесь дела. Может, меня прислали по твою душу — он приближался, осматриваясь, и не спеша доставать оружие, но Валдис начал пятится — несколько метров и он в роще, а потом уведет настырного щена за собой и лишь затем, захлопнет купол.

Вот только рановато, сигнала о том, что девчонка пришла, не было.

— Так уважь мое любопытство и я уважаю твое.

Йосейку остановился на противоположном краю моста — похоже тоже не спешил. Над стеной взлетела ворона и громко прокаркав, стала наворачивать круги. Валдис мысленно потер руки: мои выкормыши пошли в атаку.

— Вы не ради девицы приехали, так зачем шкуру на себе рвешь, защищая ее. Что-то о других жертвах так не беспокоился.

— Она нужна вам, и я не дам ее и пальцем тронуть. Считай, что назло!

Валдис расхохотался.

— О, наивный мальчик! Не она так другая. Ваша компашка никак не способна нам что-либо испортить, а вот время потратит да, — над рощей взмыла вверх еще одна ворона, закаркала и понеслась к Валдису. Все девчонка пришла! Он стал пятиться активней, — мы ее заберем, а ты глупый щен, не увидишь, как кончиться этот дождь.

— А ты сам-то уверен, что его переживешь?

— Но я не один!

Йосейку резко обернулся: из ворот вышли шестеро бандитов трое мечников и арбалетчиков и перегородили все пути отступления — только вперед, в рощу в ловушку. Валдис активировал еще один припасенный амулет и слился с окружающим пространством. Вот только дождь его выдавал, и он поспешил к деревьям.

— Ты меня даже не сможешь найти, глупый щен! — прокричал, убегая в рощу, и свистнув остальным приготовиться, засел в густых кустах, — хотелось понаблюдать за дракой.

Йосейку не разочаровал, ушел от выпущенных друг за дружкой болтов, успевая бросить в нападавших аж три кинжала, а лишь один не достиг цели, потому как мечник не стал стоять на месте и, виляя, побежал на него.

Оба других вошли в правый и левый глаз арбалетчиков, вычеркивая их роли из спектакля. Щен встретил атаку мечника на мосту. И скинул его в реку. Сам чуть не свалился, уворачиваясь от нового выстрела.

Можно начинать акт второй!

Йосейку переступил невидимую черту и вместе с преследователями бросился в кусты.

Пешки Валдиса подняли боевой клич, выскакивая из укрытий, а сам колдун отпустил кружево почти завершенного заклятия, и на рощу Памяти упала плотная сеть тумана.

Какого демона! Где подкрепление?

Врагов все прибавлялось. Оберег Вэй не раз спас его жизнь и невесть когда мог перестать работать. Калохар подсказывал, как мог, но все равно силы были на стороне противника. Яхо ранили: один, второй раз. Царапины, но это пока.

Легкий дымок, витавший в воздухе, стал уплотняться и заполнил собою все пространство, ориентироваться стало возможно лишь на ощупь. А дождь смешивал все запахи, аннулируя его преимущество. Но и противники растерялись.

Атаки прекратились и Яхо, так и не освоивший глубинное зрение, припал к земле и покрался подальше от основной своры.

— Слушай меня, иди на магию, в центре рощи я чую артефакт он, и генерирует туман и барьер. Спорим, колдун туда намылился, там и прижмем к ноготку падлюку!

На полпути, наполненную голосами рощу прервал женский визг.

— Твою же куролесицу, а она что тут забыла!

Дождь усилился, словно хотел догнать и остановить отчаянную деву. Щедро поливал каждую ямку, размывал почву, но она шла вперед. Показавшаяся вдали небольшая рощица из редких и юных деревьев оказалась парадной.

Перед ней возник густой лес, берущий начало в нескольких десятках метров от городской стены. Оговоренное место встречи находилось за мостиком у старой стены, и она поняла, что заблудилось, и подошла с другой стороны. Но делать нечего, пришлось идти через рощу.

Она разглядывала цветные ленты и флаги, что, как пакли, свисали с каждого деревца. Ветви небрежно зацепили капюшон, словно желая утянуть ее в царство вечного покоя. Остановилась, и сквозной холод, как жук, пробрался под одежду. Стремительно темнело. Каблук туфли уткнулся в кривой корень, и она упала в объятие живого надгробия. Дождь припустил сильнее, обливая размытый силуэт, похожий на сгорбившуюся старуху. Ветка хлестнула по щеке. Нарастающие порывы ветра стремились сорвать тонкие прутья могильных стражей, а те, борясь со стихией, цеплялись за нее, словно прося защиты. Образы прожитых в Гербере дней проскакали, как табун диких коней. Захотелось плакать. Но Вэй встала, сглотнув ком в горле пошла дальше. И провалилась.

Короткое падение закончилось стремительным подъемом, изрядно тряханувшим ее, как заплечную сумку. Она вцепилась в плотно сплетенную сеть из толстых веревок. Капюшон слетел. Она потянула толстенные веревки, словно собираясь разорвать их голыми руками. Но — куда там…

А так! — собралась позвать огонь, и сжечь путы, как совсем близко раздался женский голос.

— Так-так, кто это у нас? Добыча попалась.

Из-за деревьев появилась женщина в алом платье и накидке — знакомая женщина — с ней она столкнулась на рынке у торговца амулетов.

— Ты от Валдиса?

— А ты тут еще с кем-то встречу назначила? — усмехнулась та.

— Я выполнила все условия, пришла одна, почему меня встречают так?!

— Потому что я так захотела. Хочу, чтобы перед тем как мы отправимся в путь, ты полюбовалась на кое-что. Ну же, ты же умеешь глядеть как маг, перестой глазки и всмотрись туда — показала за спину Вэй.

Она, повернув голову, перешла на глубинное зрение и…

— Нет! Вы обещали!

— Кто? Валдис, так он и не трогает его, а вот остальные ничего тебе не обещали и я в том числе, глупышка!

Вэй вцепилась в веревки, глядя на ауру Яхо.

Опять! Опять я не учла детали!

— Раз так, то и я не обещала вести себя хорошо, — прошипела и, соткав в руке огненный вихрь, бросила в женщину.

Сеть занялась огнем, а дама завизжала. Ее плащ вспыхнул, как и подол платья. И стало светло. Из тени нарисовался мужчина и повалил горящую даму прямо в грязь. Катал ее, словно бревно, сбивая огонь. Она вылила на него такой поток брани, что у любого бандита уши в трубочку свернутся.

Некогда было наслаждаться страданиями противника, ее сеть горела, но категорически не там, где надо и уже ее плащ охватило огнем. Дождь не справлялся. Она призвала воду, и поток окатил ее с головой. Стало холодно. И темно.

— Повеселилась, ведьма? — мужчина перестал валять девицу в грязи и подошел к сетке.

Знакомые лица — одноглазый Монг. Плюнула в его лицо:

— Я только начала.

И опять потянулась к стихии. Но сбилась, получив удар в плечо.

— Монг побей ее! — закричала девица, вставая — она мне заплатит за испорченное платье и волосы!

Мужик замахнулся, а Вэй начала раскачивать сеть, чтобы сбить прицел. Но тот схватил ее и остановил. Но ударить не успел. Яркий факел рассек тьму, ослепив всех. И голос колдуна повелительно произнес:

— Катрин что за самодеятельность — я сказал встретить, а не поймать и побить!

— Но я хотела ее проучить она, же столько вам проблем принесла! Пусть посмотрит, как ее благоверного убьют.

— Дурная девка, держать язык за зубами так и не научилась. И мои приказы оспариваешь. Может вернуть тебя, откуда взял!

— Простите, учитель — упала она на колени, — я сожалею.

Он плюнул ей под ноги и обратил внимание на Вэй.

— Монг сейчас тебя снимает, и ты пойдешь со мной, сама. Остальные заложники все еще у нас.

— Хочешь, чтобы я добровольно пошла, чтобы по своей воле приняла богиню, тогда Яхо должен жить!

— Условия ставит поздно, я могу убить всех.

— Ты и так можешь, не ты, так твои помощники, в чем разница. Я требую нового договора! Иначе будете волочь меня силою, и в час ритуала я так буду сопротивляться, что ни одна богиня не захочет вселяться в мое тело!

Валдис явно задумался, а время шло, и Вэй оглядывалась, проверяя, жив ли еще Яхо. Слава всем Богам преследователи его потеряли, видать, из-за тумана, что подобрался к ним, и с каждой секундой все больше сгущаясь. Она видела его неестественную природу, и даже ей приходилось нелегко с глубинным зрением прорываться через плотную завесу.

— Хорошо. Я отзову своих людей, и когда купол осядет, он сможет уйти, но случиться это не раньше рассвета, такая уж установка.

— А как тогда уйдут остальные?

— Через астрал. Когда я дам сигнал они соберутся в оговоренном месте, и я всех выведу. Йосейку вряд ли согласиться присоединится к нам.

— Тогда и я отправлюсь с тобой после рассвета!

— Нет, это…

— Да! Иначе, я сказала что будет!

Он опять задумался, а у нее заболело сердце.

Ну же соглашайся!

— Хорошо. Катрин и Монг присмотрят за тобой и за куполом, вдруг спадет раньше. Когда это случиться позови меня, — посмотрел на девушку, та кивнула. Обратился к Вэй: — можешь побыть с ним, напоследок… но скажешь ему хоть слово о нашей сделке, я лично приду за ним и выпотрошу как свинью.

— Согласна!

Проговорив еще раз все условия, и закрепив новый договор клятвами, ее развязали и отпустили. И она побежала к Яхо.

Глава 35

Катрин теребила платье.

Меня отшвырнули, как бездомного щенка! Ненавижу, когда он так поступает, да еще и при посторонних. Стерва, что она со мной сделала, — Катрин щупала остатки от когда-то роскошных волос, — я просто должна спустить ей это с рук? Ну, нет! Что там было в новой клятве — ни слова обо мне. Учитель, правда, думает, что я так его испугаюсь и буду как верная псинка лизать ноги и делать все, что он прикажет?

Она зажгла магический огонек и хмуро глянула на одноглазого напарника:

— Пошли за мной!

— Куда?

— Готовить сюрприз для йосейку и ведьмы.

— А как же приказ?

— Ты работаешь на меня. Девку не трону, но вот йосэйку я не оставлю в живых! Ты ведь тоже хочешь поквитаться с ней, я знаю.

Они двинулись в центр рощи. Дождалась пока Валдис уйдет и заберет с собой всех выживших бандитов, начала чертить на земле контур призыва.

Оно пришло, откликнусь на ее зов и вывалилось прямо из астрала. Ухало и перекатывало толстое и вязкое тельце по мокрой траве, почти сливаясь с туманом.

— Всего лишь жалкий Энверт…

— А кого ты звала? — кривясь от отвращения, спросил Монг.

— Темную тварь. Но этот обычный паразит с Эливара!

Катрин подошла к границе защитного круга. Тварь расправила тонкие полупрозрачные щупальца и медленно ощупывала невидимую стену.

— Но даже он сможет убить йосэйку, — Катрин провела рукой перед тварью и та замерла. — А ты пойдешь за ним и проследишь, чтобы девчонка не помешала, и чтобы сама не попалась. Убедишься, что йосэйку мертв и приведешь ведьму ко мне.

— А оно меня не сожрет? И как я в тумане? Я ведь ничего не вижу.

— Я его под контроль возьму. И дам амулет, он позволит видеть сквозь туман —

сняла с шеи продолговатую подвеску из рубина и протянула Монгу.

Он взял его и сразу надел.

Она пропела четверостишие подчинения, и тонкие нити появились из ладони, опутали тело твари и исчезли. Энверт вытянулся, походя на огромную косиножку и, оттолкнувшись тонкими щупальцами-ножками, попрыгал прочь к ничего не подозревающей жертве.

Туман оказался настолько непроглядным, что Яхо не видел собственных рук. Темновиденье не справлялось, остались только слух и интуиция. Он шел на ощупь, слыша, как преследователи спотыкались, на каждом шагу и ругались. Прозвучал свист. Затем еще один.

Сигнал к отступлению — без труда разобрал тайный язык криминального мира. Но его это больше не волновало. Калохар почувствовал присутствие Вэй, и у Яхо даже не было сил злиться — найти, увести подальше от этого места, а потом все остальное…

— Где сейчас Вэй?

— К нам идет. Можешь постоять и подождать, ее глубинное видение отлично тебя разглядит. Но… кто-то наслал на нас астральную зверушку. И она очень быстро скачет к тебе. Везет тебе как утопленнику!

Яхо бросил взгляд наверх. Встречать тварь вслепую не хотелось. А там туман был не так густ. Цепляясь за ветки, полез наверх. И увидел. Нечто походило на раздутый шар, когда опускалось в туман вблизи земли, и вытягивалось, показывая желеобразное тельце почти на уровне его глаз. Оно явно прыгало. И быстро. А еще туман в местах, где то опускалось, становился чуть прозрачней.

Раздался голос Вэй:

— Яхо! С востока к нам приближается тварь!

— Знаю! Стой на месте, иду к тебе!

Он поспешил слезть с дерева.

— Что это за тварь, она как гончие?

— Нет, плотнее намного. Энверт.

— Это о многом мне сказало…

— Оно здесь! — закричала Вэй, налетев на Яхо и чуть не сбив его с ног.

Густая дымка подернулась, и на мгновение показались очертания твари. А через секунду та выпустила несколько тонких щупалец в их сторону.

Яхо успел подхватить Вэй на руки и отпрыгнуть.

Туман задрожал. Полупрозрачные аморфные щупальца рассекли воздух, оставшись ни с чем. Но впитали клубни серой пелены и замерцали. Туман стал чуть прозрачней.

— Он питается магией. Мои заклинания не помогут! — прокричала Вэй, когда он поставил ее на землю и выхватил сабли.

— Прорвемся. Сиди здесь.

— Нападает!

Щупальца пропороли туман и вцепились в плащ Яхо. Он молниеносно скинул его и рубанул саблей. Оружие нашло цель, но увязло. Поднажал, дорезая щупальце.

— А не так все плохо!

— Рано радуешься…

Остатки щупальца дернулись и исчезли. Тварь вытянула шарообразное тельце, и выбросил сразу шесть щупалец. Но только четыре устремились к Яхо, остальные потянулись к Вэй. Схватили ее за ноги и замерцали.

Яхо перерубил один отросток и бросился ей на помощь, попутно отбиваясь от оставшихся конечностей твари.

— Только не трогай его! Щупальца вытягивают силы.

Но Вэй не слышала совет духа и, пытаясь освободиться, вцепилась обеими руками в щупальце. И то забилось в конвульсиях. Сияние потухло, и прямо на глазах отросток превратился в сухую корку.

— Это что сейчас было?

— А! Это ее особенность! Она же магию разрушает, забыл? Так что можешь на нее не отвлекаться.

Но Яхо уже отвлекся, и щупальце хлестнуло его по спине, и сбило с ног. Подняться не успел, оставшиеся три отростка, почуяв легкую добычу, обвили его. Заискрились и сжали. А силы стали стремительно покидать Яхо.

А он ничего, совсем ничего не мог сделать! Разве что…

— Вэй!

Она не сразу поняла, почему щупальца превратилась в засохший стебель. Успела испугаться, разозлиться и обрадоваться, когда услышала зов Яхо. Туман, ночь и дождь мешали нормально видеть, и до нее не сразу дошло что происходит. А когда дошло, она испугалась сильнее, ежели, когда ее схватила тварь. Вскочила, собираясь прыгнуть на Энверта, и заключит его в объятия, впервые радуясь, что у нее такая особенность. Но…

Некто схватил ее за ворот и как котенка поволок прочь.

От Яхо от Энверта, в самую гущу тумана!

Что происходит!

Вэй дернулась, попутно пнув незнакомца по ноге, но это не помогло. Скорей разозлило его. И тот перехватил ее второй рукой, поднял и припечатал к дереву. Молча яростно, и она растерялась. Всего на миг отпустил ее, давая шанс на побег, но тот был безвозвратно упущен. Крепкая мужская рука сдавила ее горло.

В глазах начало темнеть, а голова пошла кругом, но в мыслях было лишь одно: если я сейчас умру, некому будет спасти Яхо.

И не смотря на свое положение, она позвала пламя.

Пурпурная серьга лопнула, и одновременно с тем, как начали разлетаться ее осколки, Вэй вцепилась в руку сжимающую горло и выпустила огонь.

Рев мужчины разнесся над рощей.

А Вэй удивленно отметила, что на сей раз ее огонь не причинил ей вреда.

Она получила свободу и побежала к светящейся поляне, где Яхо все еще боролся за жизнь.

— Тварь! — раздалось в след, — где ты дрянь!

Вэй, после того как мужчина ловко ее поймал, прекрасно видя в магическом тумане, ожидала погони, но к изумлению тот ее потерял. Оглянулась, видя, как он сорвал со своей шеи треснувший камень с остатками издыхающей магии и швырнул прочь. И все поняла: она опять сломала чей-то амулет. Но на сей раз это спало ее и Яхо жизни.

Вэй успела вовремя. Схватилась за светящиеся отростки, окутавшие Яхо, и щупальца стали терять сияние. Пару секунд и они превратились в высохшие стебли. И Энверт оставшийся стоять всего на двух ножках, опасно качнулся. И затрепыхался, отращивая новую ножку-шупальце, но довольно медленно.

— Ну, давай или сюда! — она раскинула руки, слыша как Яхо вяло откинул засохшие отростки и пытается встать.

А за спиной раздался полный ненависти голос:

— Вот ты где, ведьма!

Она успела повернуть голову и заметить, как смутно знакомый бандит с повязкой на глазу несется на нее, выставив длинный кинжал. И подумать: что Валдис Умар расстроиться, когда приготовленная для вселения богини жертва так бездарно помрет.

Но Яхо, вырос между ними словно стена. Взмах одной сабли и кинжал вместе с кистью одноглазого отлетел в Энверта. Второй. И удивленный вскрик мужчины пронзенного насквозь, затерялся в шуме стихающего дождя.

Он упал и больше не двигался только металлический запах крови и чего-то еще неприятного полился по поляне. Вэй очнулась и, отвернувшись и стиснув зубы от приступа тошноты, завершила свое действо, ухватившись за одну ногу твари.

Лишившись ноги, Энверт потерял равновесие и рухнул прямо на Вэй. От его дикого визга казалось, содрогнулась сама земля, а потом он лопнул. Как полный слизи воздушный шар, разбрызгав все вокруг.

— Фу блин! — зажмурилась Вэй, боясь, что если посмотрит на то в чем извазюкалась по самые уши, то точно до утра просидит в кустах.

— Надеюсь, он был один, — услышала голос Яхо — ты в порядке?

— А похоже?!

— Да брось это всего лишь слизь. И то она исчезает. Сама посмотри.

Вэй очень не хотелось смотреть, но она решила довериться Яхо и открыла глаза. Энверт успел сожрать почти весь туман вокруг них и посему она отчетливо увидела как прозрачная субстанции и правда испаряется и вспомнила, что тварь становится плотной только, когда жива или находится на родном уровне астрала. А в физическом мире, после смерти распадается на энергию.

Успокоилась, приняла руку Яхо и встала.

— А ты как?

— Жить буду. Надо найти мага. Рано расслабляться: вокруг полно врагов.

— Нет, мы одни, он всех отозвал — сказала и едва не прикусила губу.

Вот дура, забыла о клятве! Так ведь Яхо догадаться может, что я тут на самом деле делаю.

— Откуда знаешь?

— Видела, когда тебя искала — быстро соврала и потащила его подальше от поляны, где лежал мертвый мужик. — Пошли отсюда.

Яхо едва шел, все время, спотыкаясь и едва не падая. И Вэй сжалившись, остановилась.

— Тебе надо прилечь. Тварь сил много высосала, я тебя далеко не утащу.

— Я сам — попытался упрямиться он, но едва сделал шаг, запнулся и упал бы, если бы Вэй не успела подставить плечо. Да и туман в этом месте все еще был, и смотреть, куда идти было крайне сложно.

— Не упрямься. Я вот тоже устала. Давай просто вместе полежим, отдохнем. К тому же туманный барьер еще не развеялся и нам некуда спешить.

Яхо кивнул и опустился на землю.

— Рассказывай.

— Что?

— Начни с того, почему ушла из Грей Тораля. Как тебя отпустили?

Вэй села рядом.

— Никак. Лин не было. Остальные уснули, а я… за тебя переживала и вот… пошла на твои поиски.

— Как ты меня нашла?

— По кольцу! — упала на спину и потянулась, — хватит меня допрашивать, моя очередь?

— И что ты хочешь знать?

— Что ты здесь делал? И почему один? Где твоя подруга с подмогой?

— Я собирался Умара поймать — горько усмехнулся — и попался. А почему один хороший вопрос и сейчас я это выясню.

Яхо достал передатчик. Связь была не важная с помехами, но голос Лин прорвался через треск. И она явно была на грани паники.

— Все в порядке. Я жив, но застрял в роще. Где обещанное прикрытие?

— Засада! На нас весь черный район выполз, оборону держим, до сих пор не пускают до тебя, но сейчас подкрепление придет — пробьемся. Держись!

— Не торопись. Умар ушел и я тут почти в полном одиночестве. Со мной Вэй.

— Ты же не хотел ее брать на операцию?!

— А я не брал, она сама взялась — погрозил пальцем, — отчитаю потом Эша за недоглядку. Ладно, вы сейчас силы не тратьте уже ночь почти. Сосредоточьтесь по точкам, будем караулить снова.

Оборвал связь и строго посмотрел на Вэй:

— А тебя оштрафую, за несоблюдение субординации.

— Да хоть совсем не плати, — она закинула руки за голову, — главное я успела вовремя! Теперь мы в полном расчете!

Вэй улыбалась сквозь ком.

Вот бы сказать, признаться, но новая клятва не даст, и на сей раз расплата отнюдь не лишение магии, а смерть, причем не моя, а того, кто дороже ей всего на свете.

Яхо лег рядом, повторив ее позу. Вэй отринула неуместное смущение, придвинулась ближе и положила голову на его плечо. Так они лежали долго, почти задремали, слушая шелест ветра. Дождь полностью утих, и проснулись ночные птицы. В рощу возвращалась жизнь, и туман рассасывался.

— Красивые сегодня звезды, — небо, стало видно, и оно взирало на них миллионами сверкающих глаз. Лишь иногда их заслоняли лохматые тучи.

— Я не хотел ехать на эту миссию. Ненавижу сезон цветения. Еще и отпуск пришлось отменить, — заговорил Яхо, — но сейчас понял, что не жалею.

— Почему?

Яхо приподнялся на локте и со смешинками в глазах сказал:

— А что бы ты делала, если бы не моей команде досталась эта миссия?

— Ну… меня бы спас другой лэр, — рассмеялась, — я тоже рада, что ты приехал. А ты будешь меня помнить?

Яхо нахмурился:

— Помнить? Для начала нужно расстаться, а я пока не планирую. Как насчет того, когда все кончиться сходить куда-нибудь со мной, прогуляться, поужинать.

— На свидание зовешь! Только никаких книг. А вот на танцы я бы с тобой сходила.

— Можно и на танцы. Только обещай больше не сбегать с эльфами.

— Обещаю. Но если ты не приведешь с собой одну вредную эльфийку.

— Обещаю.

И разговор как-то сама собою затих.

Они лежали, глядя в небо. Искусство молчания тоже важная вещь. И по тому, как себя чувствуешь, с кем-то в тишине, можно понять многое.

И я в очередной раз все для себя поняла. Но поздно…

Не будет никакого свидания, и танцев, но хотя бы будут хорошие воспоминания обо мне. И все будут живы…

Привстала и поглядела на Яхо.

Глаза закрыты, дыхание ровное. Но едва ли он успел крепко уснуть. А скоро рассвет и скоро за мной придут. Надо уходить, пока он не проснулся и не понял в чем дело и не пострадал. Прости, что придется это делать.

Вэй тихонько запела, вкладывая в слова заклинания сна. А по щекам покатились слезы. Посмотрела наверх, в небо и, казалось, звезды и богиня Айне, пела вместе с ней.

Песнь кончилась… Внезапно. Будто не она по собственной воле завершила звездный плач. Словно некто закрыл рот кляпом и приказал молчать.

Взглянула на спящего Яхо, и поцеловала его.

— Прощай.

Встала и, не оборачиваясь, зашагала в центр рощи, где уже чувствовала появление колдуна. Холод пробрался под мокрую одежду, стало зябко, неуютно.

А как там Яхо, не замерзнет ли, на сырой земле?

Нет. Скоро придет Лин и разбудит его. Она-то его точно не бросит. Она не я…

Над рощей залились карканьем вороны. Вэй вышла к Валдису и сходу заявила:

— Я не поняла, что это была за астральная тварь? Мы так не договаривались. Я уже не говорю, что один из ваших бандитов меня чуть не зарезал? Это так я вам нужна?!

— Проделки моей ученицы. Я сам не знал, что она перейдет черту. И как я вижу, с бандитом вы сами прекрасно разобрались.

— Одни оправдания! И что мне делать, если она опять перейдет…

— Этого не будет. Пойдем, покажу кое-что.

И он повел в центр рощи. И Вэй узрела, то от чего вся спесь спряталась в дальний уголок души. В круге лепестков лежала Катрин. Девушка была в сознании, но явно парализована. Глаза бешено вращались, а страх так пропитал ауру, что Вэй стало плохо, даже стоять рядом.

— Перечить мне, смертельно опасно, птичка — склонился над ученицей Умар, — но твоя жизнь послужит нашей цели. Радуйся, ты не зря топтала этот свет.

Из-за толстого дерева вышли двое в черных плащах — высокий почти под два метра и совсем мелкий.

— А сейчас тихо — прошептал Валдис, и отвел ее в сторонку — вздумаешь помешать, вспомни о нашем договоре. И радуйся, что вместо нее не очередная одаренная беспризорница или кто-то из твоих друзей.

Вэй, все еще пребывая в состоянии странного оцепенения, покорно кивнула.

Высокий мужчина начал читать старинное заклятие пробуждение артефакта, как закончил, достал крючковатый нож и отдал мелкому.

Дрожащие нечеткие движения и алая кровь повсюду.

Звук треснувших ребер. Высокий мужчина вытаскивает еще живое бьющееся сердце и протягивает второму, тихо, на грани слышимости приказывает пронзить его ножом.

Он не хочет. Вэй чувствует это всеми фибрами души, не хочет, но подчиняется…

Последний раз стукнуло сердце, и ужас и боль Катрин исчезла, впиталась в ожерелье, покоящееся на ее шеи. А душа легла на алтарь Легиона, крошкой упала в бездонный котел будущего обеда Великого и Ужасного Кьярха.

Вэй начало отпускать и ее затошнило. Валдис это заметил:

— Теперь можем уходить. И радуйся, что с тобой не поступят также.

Он открыл астральную дверь, и подтолкнул ее вперед. Они исчезли. А над городом проклюнулись первые лучики рассвета. И совсем рядом, за разрушенной стеной, закончилось изнурительное сражение, и эльфийка с перепуганными карими глазами перебежала старый мостик, повторяя лишь одно имя.

Глава 36

Крошечные феи купались в радуге полярного сияния. Когда она удалялась, серебристые летуны сливались со звездами, а когда приближалась, их кружевные платьица походили на капли росы, поймавшие солнце. В стороне безликий дирижер никак не мог совладать с рассудком и беспорядочно махал палочкой. Отчего невидимый оркестр то переходил на глубокие басы, то визжал, как придавленная крыса. Повалил дым. Запах соломенной гари выплясывал в носу чечетку и Яхо зашелся кашлем.

— Очнулся?

Зажмурился, успокаивая дыхание. Нос по-прежнему щекотало, но когда открыл глаза, бред с радугой исчез, а дирижер превратился в мастера порталов.

— С добрым утром! — прокряхтел маг, — не просто тебя от сонных чар избавлять.

— Как ты? — участливо спросила Лин и убрала пучок подожженной вонючей травы в курильницу.

Яхо пожал плечами и сел в кровати, обнаружив себя в номере Грей Тораля.

И как я сюда попал? И почему заснул? И....

— Где Вэй?

— Она бросила тебя! Оставила на голой земле и сбежала с сектантами — выдала подруга, погладив его по руке, — хорошо, что ты живой. А ведь я предупреждала, не надо с ней связываться

— Бред, — поднялся. Голова соображала еще плохо и гудела, скорей всего от тех трав, — значит, они ее похитили. А все потому, что я заснул…

— Ты вообще меня слушаешь?! Она сектантка! — Лин схватила его за плечи и потрясла. — Это она тебя усыпила магией. Не веришь мне, спроси у Клаудиуса!

— Именно так — скорбно покачал головой старик, — мне жаль.

Яхо отстранил подругу. Злость окончательно разбудила его, и единственное чего хотелось кроме как выяснить, куда и почему исчезла Вэй, так это открыть окна и проветрить пропахшую травами комнату. А можно просто уйти в гостиную. Что он и сделал, слыша, как маг и Лин последовали за ним.

— Да с чего ей так поступать?! Нет, тут какая-то ошибка, — кивнул сидящим на диване лиринам и Эшу, что тут же сжался, прячась за плечом Шарлотты, — нормально мне все объясните. Что случилось в роще и без домыслов. А я сам выводы сделаю.

— Хорошо, раз ты такой упрямец — подруга догнала и заставила посмотреть ей в глаза — Катрин Билишь мертва! После того как мы нашли тебя, и пошли по следам Вэй, вышли на поляну, где и обнаружили тело с вырезанным сердцем. Свежее! Вызвали мастера, и он снял слепок прошлого места. И мы увидели, как твоя Вэй была там! Стояла с Умаром и смотрела, как его подельники убивают бедняжку! А потом они просто ушли. И поверь, ни единой эмоции страха или чего-то еще, что должно быть на тех, кого силой заставили смотреть на такое, не было!

Яхо отшатнулся, и посмотрел на свою руку, где на мизинце было кольцо Вэй.

— Здесь что-то не так… Я хочу сам увидеть то, что вы видели.

— Боюсь это невозможно — скорбно покачал головой старик и присел в единственное свободное кресло. — Я все там прибрал и не смогу снова вызвать тот образ. Вам нужен менталист, чтобы считать его с моей или вашей напарницы памяти, но боюсь, у нас в городе его просто нет. По крайней мере, я о таком не знаю. И пока мы найдем…

— Яхо можешь мне поверить, хотя бы сейчас, я знаю, что видела и не вру тебе.

Нет, не могла Вэй после всего что делала, говорила, просто уйти с Умаром! И тем более быть одной из них. Абсурд! Зачем тогда она страшилась попасть к ним в руки?

Яхо заходил по комнате.

— Понимаю, что ты думаешь. Я тоже не ожидала, прям такого предательства, — продолжала Лин, словно прочла его мысли, — но у меня есть объяснения и они просты: Вэй вспомнила свое прошлое и то, что была одной из Шепчущих. Потому она и вернулась к своим и сбежала из номера. А тебя пощадила, не знаю почему, может, понравился ты ей или из благодарности за все, что ты для нее делал.

— Какая дикая хрень! Яхо не верь в эту чушь!

— А ты что думаешь? Что-нибудь видел или чувствовал, когда я уснул?

— Ну да… она тебе песнь пела сонную, но такую грустную, обреченную скорее, даже меня проняло.

— Так ты что, не мог мне тогда сказать о чарах? Я слышал ее голос, но думал она... просто поет.

— Так говорю же, сам не сразу понял, а потом ее песнь и меня усыпила. И вообще я считаю, что эти Шепчущие заставили ее пойти с ними добровольно. А ничего не делала она, когда эту Катрин убивали потому, что не могла или под каким сама заклятием была. Вспомни, она им нужна для вселения богини. А как лучше всего это сделать с минимальным шансом на отторжение?!

— Добровольно?

— Именно! Возможно, они твоим убийством пригрозили, или кем еще. Она же такая доверчивая и сердобольная.

Яхо кивнул и буря в душе чуть улеглась. Попросил Лин помолчать и пересказал эту версию всем.

— Не знаю, по-моему, это уже твои домыслы — фыркнула подруга и отвернулась к лиринам и Эшу, явно ища поддержки.

Те выглядели задумчиво, а шадани как будто только и ждал шанса реабилитироваться перед лэром, за то, что проспал побег Вэй, воскликнул:

— Точно, так и было! Вэй невиновата!

Лин взбеленилась:

— А ты молчи! Один косяк за другим! Катастрофа ходячая! Балбесина рыжая!

Шарлотта вскочила:

— Хватит! Как бы там не было, мы все равно должны найти Вэй и Лунную камелию, и помешать финальному ритуалу! И ваши споры бессмысленны!

— Соглашусь с дамой — поддакнул мастер Клаудиус.

А Яхо испытал удовлетворение, и уважение к младшей лиринки чуть возросло.

В дверь постучали. Лин оттолкнув девушку, и бросив на Эша взгляд, так и говорящий, а с тобой мы еще не закончили, пошла открывать.

— Добрый день, — на пороге появился незнакомый мужчина в форме городской стражи, с темными кругами под глазами и едва заметным шрамом на небритой щеке, — Дэнвил Шепард, комиссар Герберы.

Протянул руку Яхо. Он ее пожал, вопросительно глядя на напарницу: мол, и что он тут делает.

— Я решила, что надо продолжить тесно сотрудничать со стражами города. Один раз они нам помогли. А время почти не осталось.

Яхо кивнул, соглашаясь, что она поступила правильно, хоть и не посоветовалась с ним. И пригласил комиссара войти. И тут кое о чем вспомнил. И пока Дэнвил здоровался с остальными, подошел к подруге и зашептал на ухо:

— Скажи-ка, твой друг-пират, до сих пор не ответил на приглашение посотрудничать? Как я понял, он и сам хотел. Уже два дня прошло.

Она сморщила нос:

— Это Мэй. Он вообще необязательный. Сегодня хотел, завтра передумал. Забудь о нем, сами справимся.

Яхо кивнул, но предположения Калохара не давали покоя, и он подошел к Эшу:

— Помнишь, я просил тебя нанять пару проверенных вояк для охраны Марисы?

— Ну да, я сделал.

— Это замечательно, а как давно ты с ними связывался. Или они с тобой?

— Ну-у — почесал ухо — никогда. Как задания взяли, и деньги получили, мы больше не общались. А надо было?

Яхо мысленно дал ему подзатыльник:

— А как ты думаешь? Как мы можем быть уверены, что с девочкой все в порядке, если ни разу не узнавали. К гадалке может пойти?

— Так это — заерзал парень — а Мариса-то причем. Она же больше не в розыске. Зачем ее теперь охранять?

— Дурак ты Эш! — взъерошил его макушку — что я недавно говорил о возможных причинах, почему Вэй ушла с сектантами?

— Ты думаешь, они могли взять эту девушку в заложники и пригрозить Вэй? — ответила за рыжего Шарлотта — О, Ямени, а ведь и правда!

— Ну блин, я не подумал. И, вообще, другим был занят. И кто у нас тут голова?

Яхо махнул рукой, понимая, что напарник в чем-то прав.

Я сам слишком увлекся делом Вэй, да и отчасти ей самой, и не подстелил соломку везде, где можно упасть.

— Комиссар, могу я вас попросить проведать пару адресов. Пошлите туда своих людей и выясните, там ли находится бывшая служанка Энземских, Мариса. А еще надо узнать в Веселых гусях у трактирщика, как давно он видел Мэолена – музыканта- моряка и его друзей. И не съехали ли они. Если нет, пусть ваши люди проверят их комнаты.

— Ты думаешь, их могли похитить?! Ладно, Мариса, но Мэй!

— Да, Лин, помнишь, кем Вороны считали Мэя и его подружку Элис. Напасть на них могли сразу после состязания. А даже если сектанты и поняли, что твой приятель не из Триады, все равно, он слишком рьяно заявлял права на Вэй. И со стороны может показаться, что они пара. Отличный способ шантажа — похищение второй половинки.

— Я вас понял — кивнул Дэнвил, и попросил подождать его полчаса, пока он раздаст распоряжение своим людям и вернется для составления дальнейших планов с остальными.

Яхо немного выдохнул, переоделся, освежился и даже перекусил, пока ему в голову не пришла идея, как отследить Вэй.

— Мастер — тихо обратился к магу, пока Эш ушел разговаривать с Шарлоттой на балкон, а Лин решила принять ванну и лишь безучастный ко всему Батисто, так и сидел на диване, изредка помешивая давно остывший час, серебряной ложечкой, — вы можете сотворить поисковые заклятия по личной вещи?

— Могу попытаться, но сразу скажу, ее волосы не подойдут.

— Это подойдет? — снял с пальца кольцо — она носила его, до того как оно оказалось у меня.

— Может, — склонился маг, разглядывая вещь глубинным зрением, — но ничего не обещаю. Вещица уж слишком необычная.

— Приступайте мастер.

Через несколько минут пасов и бормотаний над кольцом, старик вытер со лба пот и печально вздохнул:

— Прискорбно, но я чувствую, что мне мешают. Чужие чары… кто-то наложил защиту на ее поиск. Вам нужен маг посильнее или тот, кто имеет с ней связь.

— В каком смысле связь? — заинтересовался, припоминая, что о чем-то подобном говорил Калохар.

— Духовном. Если по-простому, два существа могут проложить друг с другом энергетическую нить связи или мост. И чем прочнее и толще, тем сильнее они могут друг друга чувствовать. Общаться мысленно, знать настроение, чувствовать чужую боль. Обычно такая связь устанавливается между близнецами или родственными душами как некоторые их называют Истинными. Между супругами, любящими, близкими друзьями, детьми и родителями. Да много у кого. Но мало кто сейчас знает, как ее проложить. А кто боится. Никто не любит, кроме своих переживаний ощущать и чужие. Но среди магов пространства связь просто находка. Имея ее, один партнер может за секунду оказываться подле другого, в каком бы конце света тот не был. Вот так вот.

Сердце забилось быстрее.

— Мастер расскажите, а если связь есть, как с ее помощью найти другого.

— А вам зачем? — прищурился старик — не говорите, что вы и эта дева…

— Тише мастер, это всего лишь мое предположение.

— Понял, ну я лишь теоретик, но слушайте…

Выслушав мастера, Яхо уединился в комнате, сел в позу для медитации и пробовал использовать рассказанные магом техники.

— Какого Кьярха, ты консультируешься у этого старпера?! У тебя есть я!

— Да? А толк толку от тебя, только говорить загадками горазд. А старик нормально все объясняет.

— Ах так! Тогда почему после его нормальных объяснений, у тебя до сих пор ничего не получилось, а?

— Всему свое время. Я же только пробую. Не мешай.

— А вот и буду, потому что ты просто теряешь время! Лучше я тебе свой метод расскажу и покажу!

— А давай! Проверим кто из вас самый мудрый маг. Ты, тысячелетний или сколько тебе там, дух или столетний старик, к тому же простой мастер.

— У! — взвыл дух — как нас можно сравнивать. Да я! Да за моими уроками и советами, даже боги в очередь выстраивались! Короче слушай…

Он стоял на гладком сделанном из полированного мрамора сером полу. По всем сторонам клубился черный туман, лишь вверху мерцали тусклые синие огни. Яхо посмотрел на свои руки, пытаясь сосредоточиться на них — в глазах все расплывалось, пальцы двоились, и сам он был словно легкое облачко.

Ущипнул себя за запястье и ничего не ощутил.

Сон?

Оттолкнулся от пола и взлетел. Поднимался все выше, раскидывая черные клубни тумана, что словно живые пытались обвить его и утянуть вниз. Синие огни превратились в стеклянные шары, словно звезды, плавающие в черном как смоль пространстве.

Он пожелал коснуться одного из них, и шар стал ближе, а его свет тусклее. В глубине пузыря закружились размытые картинки. Но как бы он, ни желал подняться еще выше или заставить шар спуститься, ничего не получалось.

— Не твое — не трогай! — прогремел раскатистый, словно гром голос и что-то холодное и мягкое обвило его ноги и потянуло вниз.

Он будто оторванный от ветки листок, ведомый ветром, заметался в черном тумане.

Это всего лишь сон! Я могу его контролировать!

Его перестало болтать туда-сюда, а тело превратилось в камень, что несся вниз с огромной высоты. И тот же громкий и чуточку глумливый голос спросил:

— Ты уверен?

Туман расступился и Яхо увидел, что он падает с высокой узкой башни, прямо на гранитную площадку. От страха зажмурился, желая проснуться, и так сильно сжал кулаки, что ногти впились в кожу. Падение прекратилось. Открыв глаза, обнаружил себя на том же самом полированном полу посреди тумана.

— Перестань пытаться хозяйничать в моем мире.

— Калохар? — узнал голос духа — что это за место и зачем я здесь?!

— Учиться тебе еще и учиться, — туман зашевелился и из теней проступил человеческий силуэт, — вспомни, что ты собирался сделать, зачем сел медитировать.

— Чтобы найти Вэй — ответ вырвался из уст раньше, чем он успел подумать, а в следующее мгновение все вспомнил. Как сидел, слушая наставления духа, как привычно погрузился в медитацию, сосредоточившись на мысленном образе летней веранды в родном поместье, как аккуратно вплетал в свой мирок образ Вэй, и как налетели черные вихри и унесли его прочь. — Какого демона! У меня почти получилось!

— Не льсти себе. Опять в фантазии ушел, я и помог! А это, мое пристанище, вернее, ее пограничная область между нашими сознаниями.

— И как мне это поможет?

— Я вижу вашу связь и могу привести тебя к ней за ручку, — Калохар качнулся, и одна из его рук вытянулась, став походить на щупальце, на конце которого появилась узкая ладонь с длинными когтями — давай руку.

— Почему ты выглядишь так — это твой настоящий лик? — Яхо насторожился. Уж больно дух напоминал демона.

— Я лишился своего лика, — проскрипел недовольно дух, а за его спиной появилось одинокое крыло такое же серое и бесплотное — и не вижу смысла тратить силы на поддержание образа. — Давай уже руку, пока я не передумал.

Яхо взял его руку и словно превратился в лед — настолько холодное было касание.

Видать, на поддержание температуры он тоже силы тратить не хотел.

Калохар подошел и обнял Яхо сзади и рухнул вниз. Падение было еще реалистичней. Но не успел испугаться по-настоящему, как оно переросло в спокойный полет. Призрачных крыльев стало два, и они несли их к маленькой белой искорке, что увеличивалась с каждым взмахом, пока не превратилась в узкий сияющий тоннель.

— Дальше сам — Кали отпустил его и растворился в тени.

Яхо пошел вперед и вскоре тоннель закончился.

Мир за границами был перевернут с ног на голову. Яхо стоял на раме круглого оконца в крыше. А внизу (для него вверху), в комнате с высокими потолками и эбонитовыми колоннами на зеркальном полу, в котором отражался сиреневый закат, расположилась овальная купальня. А в ней, закрыв глаза и расслабленно положив голову на бордюр, полулежала обнаженная Вэй. Он глядел на ее бледную и тонкую фигуру, что в свете голубоватых светильников казалась неживой. Но вот ресницы дрогнули, и девушка потянулась. Открыла фиалковые глаза, уставилась прямо на него и смущенно прикрылась. Яхо отвернулся.

— Как ты тут оказался?! Это ведь просто мой сон!

— Наш общий сон. Я искал тебя.

— Зачем?

— Глупый вопрос. Зачем ты ушла с колдуном?

Раздался всплеск и тихий вздох:

— Мне не оставили выбора. Умар прислал послание, днем. Они пленили Марису, Мэя, Элис, и убили Гросса, я все видела. А еще знали о тебе и обо всех нас, и следили. Каждый был под прицелом, и если бы я не пошла, убили бы всех.

— Но почему ты ничего не сказала мне?! — посмотрел на нее. Вэй сидела, обхватив колени руками, и глядела, перед собой:

— А ты бы меня отпустил?

— По крайней мере, придумал бы, как тебя вызволить или что-нибудь еще!

— Я принесла клятву. Если бы ее нарушила, не только сама поплатилась, тебя под удар подставила.

— Почему?

— Они устроили ловушку для тебя! Они собирались убить тебя и сделали бы это, если бы мы не договорились! — почти кричала. — Ты так много для меня сделал, как я могла позволить им навредить тебе?! Благодаря тебе я начала мечтать…я начала жить!

Яхо ощутил, как холодные мурашки прошлись табуном.

— Где ты? Как только мы узнаем, куда тебя увели, отправимся на помощь.

— Не надо… их слишком много. Вы не справитесь.

— Они убьют тебя! — разозлился — жизнь для тебя так мало значит?!

— Не обязательно. Валдис сказал, что шанс выжить есть. Я сильная и смогу ужиться с богиней в одном теле. Очень постараюсь… Просто подожди, до конца ночи все разрешится.

— Да, демоны! Думаешь так легко, ничего не делать, зная, что ты в беде?!

Она прикусила губу. Яхо решился переступить границу и спрыгнуть.

— Не надо! Если приблизишься, застрянешь в моем сне! Я чувствую это…

— И что?

— Твой разум будет заперт с моим, а твое тело впадет в кому!

— Тогда позволь мне помочь, — шагнул, повиснув над обрывом, — иначе я спущусь. И нам придется решать проблему вместе в любом случае.

— Это нечестно!

— Один-один, так сказать. Нечестно было меня усыплять в роще.

— Я не знаю! — Вэй стукнула руками по воде. На пол полились брызги, и по полу пошли трещины. — Он переместил меня через Эливар, и вел с завязанными глазами по тоннелям, пока не привел в комнату и велел помыться и отдохнуть перед ритуалом. Мне кажется, я очень глубоко под землей. Здесь света нет, и пахнет… сыростью и старостью.

— И больше ничего не обычного? Магический фон? Хоть что-нибудь!

— Странная атмосфера, — постучала ногтем по ободу купальни, — словно мертвое место, ни духа или астральной твари. Мы шли около часа и все время пусто. И иногда доносится запах цветов или духов. Будто рядом с воздуховодом цветущее поле или лавка.

— Я знаю, где ты! — не верил в свою удачу Яхо. Место без духов, цветущие поля, как это похоже на замок графа! — Держись, я приду за тобой!

— Будь осторожен, — умоляюще посмотрела на него фиалковыми глазами, и слезинка скатилась по щеке. — Я тоже постараюсь…

— Я не собираюсь больше ждать, — комиссар все время смотрел на часы, толстая стрелка которых только что перевалили отметку в два, — подниму людей и прочешем все окрестности города. А вы будьте на связи, если получится узнать точное место, сразу сообщите. Оставлю с вами нескольких серых плащей, и без них никуда не ходите. За ваши трупы отчитываться не собираюсь. Ясно?

— Мы Триада — мягко напомнила Лин — и обычно втроем справляемся. Но я благодарю за помощь. Мастер, вы с нами?

— Да-да, мне кажется, тут от меня будет больше проку. Я верю, что у вас получится найти место, и тогда моя сила пригодится.

— Мастер, не сочтите за грубость, но в вашем возрасте лучше себя поберечь, — нахмурился Дэнвил, — если случится бой, вы можете пострадать.

— Я и так могу. Но не хочу сожалеть, что меня не было рядом, и я ничем не смог помочь. Вы же понимаете, если они пробудят темную богиню, весь город в беде.

— Да уж, дожил. Теперь сказки детства оживают. Лучше бы сказали, что именно может натворить эта дамочка.

— А кто ее знает, может, посушит поля, да зелень, и успокоится, а может, мор нашлет или вовсе жизненные соки из горожан выпьет. Богиня, едва воплотившись, в силе будет нуждаться немалой. А что она сделает с теми, кто хотел помешать ее возвращению? Вряд ли что-то хорошее. И поэтому, каждый, кто в силах помочь, должен помочь.

Комиссар уважительно поклонился старику и, попрощавшись, ушел. А Лин пошла, проверить как там дела у лиринов.

Шарлотта и Батисто решили опять попытаться связаться со своей богиней, и даже Эшер ушел в парк на поиски кошек — мало ли что они могли знать. И только Лин чувствовала себя не у дел. Вспомнила о Мэолене, и о том, что Яхо оказался прав, и ее друг детства пропал. Вещи его и его друзей были найдены в номерах. Уже сутки никто из команды Мэя не давал о себе знать, и трактирщик подумывал сдать комнаты кому-то еще.

Лин, все еще надеясь на то, что Мэй просто где-то загулял, вышла на балкон и долго пыталась снова с ним связаться. И все сильней тревожилась.

Гулкий стук и оханье старика ее отвлекли. Она залетела в гостиную и кинулась к магу. Тот, схватившись за грудь, сидел на полу.

— Мастер что с вами, сердце?

— Нет-нет, я искал, щупал астрал и тут оно… плохая магия не пускает, зацепила и высосала силы. Ох, простите. Я такой бесполезный…

— Чем вам помочь?!

Старик бледнел на глазах.

— В сумке, кристалл дай его мне.

Когда прозрачный кристалл кварца размером с яблоко оказался в руках старика, Клаудиус прикрыл глаза и начал розоветь.

— На город накинули ловчую сеть. Через Эливар, она впитывает в себя энергию, и я чуть не попался, — принимая помощь Лин, поднялся на ноги, — вся магия в городе будет ее питать. А она не дать нам их найти. Ни одни чары не пробьются через сеть. Боюсь милочка, мы опоздали…только боги в силах нам помочь.

— Значит, у нас есть шанс! — красная, но довольная Шарлотта, вышла из спальни. А за ней Батисто. — Ямени ответила! И дала направление. Храм всех богов — самая высокая точка. Там источник враждебной магии, и думаю там же, и будет главный ритуал.

— Нет, — из малой спальни вышел Яхо, — он пройдет в подземелье, в окрестностях замка графа.

— Что делать? — всплеснул руками мастер, — мы не можем разорваться. Сеть нужно уничтожить, и ритуал остановить!

— Мы разделимся.

Глава 37

— Не видно прохода в подземелье, сколько мы уже едем. Похоже, карты врут, — проворчал один из Серых плащей, в очередной раз.

Яхо уставился в лес. Что-то в нем притягивало взор. Или кто-то. Ветки изредка шевелились, хотя ветра почти не было, и он чувствовал чужой взгляд.

Слежка врагов или духи?

Предупредив, чтобы не ходили за ними, не издавали ни звука, чтобы не услышали, пошел в чащу.

— Ух-ух, не спеши! — перед ним вывалилось здоровенное мохнатое нечто с выпученным желтым глазом посреди крошечного лица, совиным клювом и длинным как ветки когтями.

Лихо — нечисть лесная!

Яхо остановился, и, вспоминая все инструкции общения с такого рода духами, не отводя взгляда, попятился.

Главное, не бояться и не злить его и тогда можно разойтись миром.

— Куда побег! — оно нахохлилось.

— Уважаемый, не хочу вас тревожить, позвольте мне и моим друзьям продолжить путь.

— Так иди, но сначала услужи, раз появился.

Яхо удивился: — не слышал, чтобы нечисть о чем-то просила:

— И чем же мне помочь, вам уважаемый?

— Развелись чужаки, жить мешают, всех лесных братьев распугали магией страшной — прогони их!

— Чужаки… а ты знаешь где их логово?

Никак Далох все же благословил меня.

— А то не знать, там — он крутанул башкой на девяносто градусов, — подле горы, в самом узком месте у хвоста то бишь, проход есть. В валуне прямо. Там и засели окаянные! Жить не дают. Сожрал бы, так сильные больно.

— Благодарю, — низко поклонился, — я сделаю, что в моих силах.

— Давай-давай, только не переусердствуй, а то, как же мы без тебя будем, час то грядет уж, а другого и не дождемся.

— Вы о чем?

— О том самом, о чем еще. Иди уже, мне не положено на люди показываться.

Лихо замахал лапами и Яхо ушел, и раздумывать над странной фразой не стал. Иные мысли его занимали: все потом…

Девять всадников скакали по лесу, не жалея коней. Ровная дорога кончилась час назад. Оставив позади деревню и чайную плантацию, они вступили на территорию диких джунглей. Дальше — только пешком. Яхо не заметил, как обогнал спутников и ненадолго остался в полном одиночестве.

Все больше света скрывалось за облаками. Казалось, что час, когда солнце опустится в лоно горизонта, надвигался быстрее, нежели в любой обычный день. Они прошли уже два лесных владения, поле, миновали деревню и шли по пригорку, за которым виднелся последний рубеж ориентиров лихо. Сквозь стволы тропических древ и поверх их широколистных голов виднелся покрытый густой зеленью хребет одинокого дракона — больше напоминавший длинную гряду холмов, нежели горы. Сейчас в переливах скудного солнца действительно чудилось, что он видел спящего дракона. Казалось, еще мгновение — дракон поднимет голову, и земля содрогнется.

— У хвоста дракона дым. Похоже на костер. И еще ветер донес голоса, — сообщила Лин, успевшая взобраться на дерево и слезть, во время короткой остановки.

Вскоре они не только чуяли запах костра, но и услышали голоса. Говорили двое, и, судя по репликам, рядом крутилось еще не меньше пяти человек.

Они с Лин подкрались ближе, так, чтобы стало возможно рассмотреть людей. Первичные расчеты подвели: на крошечной полянке меж старых пальм и высокой осыпи, медленно перетекавшей в заросший хвост дракона, насчитывалось пятнадцать человек. Четверо, одетые в бесформенные серые балахоны, остальные выглядели как дорожные бандиты. Яхо испытал облегчение, узрев заветный вход в подземелья. Но солнце уже скатилось к краю неба. Кивнул отходить.

Вернувшись с разведки, разъяснил план людям, и те после короткого привала двинулись вперед. Первой пошла Лин, искать укрытие для стрельбы. По плану, она с Яхо и его метательными кинжалами получала право первой атаки. А парочка Серых тем временем проберется к пещере и позаботится, чтобы никто не сбежал. Дальше появятся остальные и прикончат всех.

Первая стрела вонзилась в глаз сектанту, и он упал, не издав ни звука. Лин успела наградить смертельным подарком второго сектанта, а Яхо закончил с последним. Парочка бандитов, пораженных появлением сероплащников, не успели даже потянуться к оружию, как их горло рассекла сталь. А дальше появились стражи — лучшие, что нашлись у комиссара.

Яхо подал Лин знак идти за ним и побежал к пещере; не глядя, отмахнулся, от оказавшегося на пути бандита и ворвался внутрь. В нос ударил запах крови. Полоснул мечом одного бандита, и бросился вглубь тоннеля.

Темноту разрезали горящие факелы, и послышался топот нескольких пар ног. В пещеру свободно проходили два человека и первая пара, едва появившись, лишилась и факела, и жизней. Нырнул в темноту. И вторая парочка напоролась на два клинка. Появление подмоги пошатнуло план. Но шанс устроить сюрприз Шепчущим теплился.

Яхо несся по тоннелю, пока вновь не увидел отсвет факелов. Недруги не спешили навстречу его клинкам, а засели в маленьком гроте. Подкрался, стараясь держаться в тени, и оглядел обстановку. Два настенных факела освещали суровые лица вояк, что как стена окружили тщедушного сектанта. Послышалось тихое бормотание и одновременно с предупреждением Калохара, по его телу прошла дрожь.

Времени раздумывать над тактикой или ждать подмоги не осталось. Он ринулся вперед. Едва ноги вступили на освещенную пещеру, закружился в танце смерти. Настолько слился с оружием, что едва замечал, что творилось вокруг: не чувствовал, когда чужие мечи царапают кожу в бесполезных попытках пробиться сквозь броню танца; не слышал Калохара, что зудил, словно кровосос, и не замечал, как мелко подрагивает земля. Только когда сабли рассекли факела, и в гроте стало темно и тихо, остановился.

Яхо медленно приходил в себя. Мышцы гудели от напряжения, а ноги отказывались держать. Он, тяжело дыша, опустился на пол. Запах крови раздражал нос, и хотелось немедля спрятаться за спасительную маску, но и на это сил не осталось. За короткий и смертоносный танец пришла расплата. И если бы кто-то напал на него сейчас, вряд ли бы хватило сил, чтобы поднять мечи или уклониться. Но удача ему благоволила. Почти…

Горестные причитания Калохара и мелкая дрожь земли ворвались в реальность. Не надо быть магом, чтобы почувствовать духоту и тяжесть воздуха в гроте.

Последнее в жизни сектанта заклятие, удалось на славу! Недаром говорят: магия на смертном одре — самая сильная.

Яхо застонал, понимая, что ничего изменить не в силах. Оставалось надеяться, что соратники скоро к нему присоединятся. С трудом встал. Ноги тряслись, словно за один миг из молодого мужчины он превратился в человеческого старика.

После танца смерти требовалось время, чтобы вернуться в прежнее состояние, поэтому пользовались им воины йосэйку крайне редко, ибо смерть настигала не только врагов, но и самого убийцу, который, будучи беспомощным, мог погибнуть от любого пустяка, от которого в обычное время запросто отмахнулся бы.

Яхо оперся на стену, пытаясь собраться, а землетрясение нарастало.

— Я могу помочь.

— Чем? Прости, но тут твои советы или магия не помогут, разве что ты развеешь заклятье или остановишь время, пока я восстановлюсь.

— Ты хочешь слишком многого. Есть другой вариант.

Яхо ощутил внезапный прилив сил. Мышцы восстановились, порезы и ушибы зажили, зрение обрело прежнюю яркость. Словно он не кружил в танце смерти пару минут назад.

— Ничего себе!

— А то, цени, сколько я на тебя сил угробил!

Недалеко от потолка отвалился камень размером с поросенка и едва не упал на ногу. Толчки изменили темп, теперь земля не дрожала постоянно, а периодично пиналась. И от каждого пинка пещера лишалась приличного куска камня. Нюх различил приближающийся запах напарницы, а вскоре услышал шумное дыхание и топот.

Впереди черной веной вился узкий тоннель. Не дожидаясь, пока они станут пихаться локтями, он свистнул ей, обозначая себя, и побежал.

Минуло пару минут. Гул завершил свою последнюю серенаду и затих. Яхо схватил в охапку, запнувшуюся в темноте эльфийку, и прошептал:

— Что с остальными?

— Люди сражались снаружи, когда я бросилась за тобой — она тревожно огляделась. — Мы совсем одни…а мы справимся?

Лин переломила амулет блуждающего огня, и темноту разрезал холодный свет. В десяти метрах от непроходимого завала разлился аромат благовоний и воска.

— Пойдем вперед?

— Погоди, — Яхо снял с пальца перстень и потер в ладонях, — кажется, сейчас он может показать нам путь. Мне нужно немного времени.

— Яхо! — громко и резко прозвучал ее голос, — а ты не ничего не хочешь рассказать? Например, откуда у тебя связь с этой девицей!

Он наморщил лоб и нехотя отвел взгляд от перстня:

— Ты уверена, что сейчас подходящее время для объяснений?

— А ты вкратце.

— Ладно, видишь это кольцо, в нем живет дух, привязанный к Вэй, — мгновенно придумал, как соврать, не желая пугать подругу, рассказывая о своей связи с девой и тем более о Калохаре, что поселился в нем, как и об обретенной магии. — Он прятался, и недавно дал о себе знать. Так вот — он мне и подсказывает, и колдует.

Лин пристально уставилась на него, а складка меж бровей стала глубже:

— А он точно не опасен и не заведет нас в ловушку?

— Лин, а у нас есть выбор? Все равно ритуал нужно остановить, а там разберемся, что делать, если Вэй окажется врагом, — решил больше не переубеждать подругу. — А теперь дай мне пару минут.

Отвернулся, повторяя заклятие поиска, как научил его Кали — никаких слов, минимум жестов, лишь желание и четкое представление конечной цели, и щепотка силы. С последним было сложнее всего. Яхо не чувствовал в себе магическую энергию, но когда его ладони стали горячими, решил, что это оно самое и крепко сжал перстень, пока и тот не нагрелся до состояния кружки кипятка.

Поиск удался. От кольца протянулась еле видимая нить.

Надеюсь, заклинание учтет, что мы не можем ходить сквозь стены.

Они пошли, а Яхо начало грызть чувство вины за ложь. Лин была единственной, кому он полностью доверял свои секреты и если происходило что-то необычное, никогда не таил, до сих пор… И она, судя по тому, что больше не проронила ни слова, верила его наспех придуманной лжи и от этого становилась еще паршивее.

Очень скоро заброшенный тоннель перестал быть таковым. Все чаще им встречались развилки, а под потолками мерцали зеленоватые и желтые кристаллы света. Блуждающий огонь стал не нужен. Беспокоило, что в любой момент они могут наткнуться на сектантов или бандитов, но Далох окончательно перешел на их сторону.

Яхо все больше общался с Калохаром. Дух помогал с обнаружением магии. И предупреждал, какие тоннели лучше обходить стороной, какие стены, да и некоторые участки пола лучше не трогать. Так, они благополучно минули пару магических сигналок и прошли мимо закрытых комнат, где уж больно веяло темным колдовством.

Скоро везение испарилось.

Сквозь Яхо будто прошли крохотные иголочки. Содрогнулся и остановился.

Магия?! Ловушка?

Новая волна неведомых ощущений, сбила мысли. Он будто стоял на краю вулкана, что вот-вот разродится, окатив густой смолью и лавой. Третья волна принесла запах — воняло хуже, чем в самой заброшенной тюрьме, где пленники давно умерли, а их сгнившие тела поедали крысы.

Яхо замутило. Глянул на Лин — та, казалось, ничего не замечала.

— Быстрее, они начали ритуал, мы уже близко.

Впереди их ждала очередная развилка, причем обжитая, с новыми коваными дверьми, длинной ковровой дорожкой на полу, словно они очутились в подвальном этаже замка. Серебряная нить уходила влево, в длинный и пустой коридор. Но Лин резко свернула вправо и, пробежав десяток метров, припала к одной из дверей.

Яхо зашипел, жестом показывая идти за ним, но она отмахнулась.

— Что ты делаешь?

— Интуиция меня дернула проверить эту дверь. Я слышу голоса, и знаешь, кажется, один мне знаком.

— Нет времени, на обратном пути проверим.

— Ты что? А есть ли там Мэй и другие пленники, и как только нас обнаружат, их же убьют! Или будут нас ими шантажировать. Мы должны открыть эту дверь.

Яхо, кивнув, подошел.

Лин прижалась к стене и скинула с плеча лук, наложила на тетиву стрелу. Яхо на пальцах отсчитал до трех и резко рванул дверь на себя, а сам припал к стене, давая ей возможность первой атаки.

Перстень сунул в карман, а в руках моментально оказались обе сабли.

Она выстрелила. Затем еще раз, и вбежала внутрь и только после этого, послышался звук падения двух тел и знакомый мужской возглас:

— О, старушка!

Яхо заглянул, увидев в продолговатой комнате невысокие клетки с пленниками и двоих мертвых охранников, решил остаться в коридоре на случай прихода вражеской подмоги, пока Лин переговаривалась с Мэем и выясняла, как открыть замки.

— Проклятие у этих нет ключей!

— Так отмычки тебе на что! — подначил Мэй, — я бы помог, но эти сволочи, все забрали.

Лин завозилась, брякая связкой своих отмычек.

— Не делай этого! — разнесся эхом по коридорам звонкий мальчишеский голос.

Яхо истово захотел пристукнуть громкого пленника.

Сейчас же все сбегутся!

— Мальчик, не ори — подскочил к клетке, за которой, вцепившись в прутья, круглыми глазами вперился в него ребенок лет четырнадцати.

— Демон! А то точно нас спасать пришел?

— Я не демон — нахмурился Яхо — и разве так нужно встречать своих спасителей?

Лин продолжала возиться, подбирая подходящую отмычку.

— Знаю я о вашем роде — скептично фыркнул пацан — И разве вы можете быть хорошими?

— Еще как, и скоро ты в этом убедишься.

— Яхо! — вдруг закричала рослая девица, из дальней клетки. И он узнал бывшую служанку Марису. — Слава Единому, я не умру!

Да сколько можно орать, да еще и по имени меня звать! Да, пусть каждый в этом подземелье узнает, кто к ним пришел!

Раздался щелчок и первая клетка открылась. А парень тихо вздохнул:

— Ну, все… теперь и вы попались. А я говорил…

— Беги! Живо! — завопил Калохар.

Яхо и сам почувствовал, как на комнату падает тяжелая магическая сеть, словно потолок смыкается с полом, а затем услышал, как заскрипела дверь. Почти прыжок вперед, и за спиною дверь с грохотом захлопнулась. А Лин осталась внутри.

— Проклятие! — подруга пнула запертую дверь и взвизгнула, — она еще и молниями бьется!

— Лин, я должен идти. Скоро здесь будет людно, и шанс незамеченным добраться до Вэй исчезнет. Я вернусь за вами позже. Ты ведь защитишь всех?

— Конечно. Иди. И удачи!

— И тебе.

Он ушел, выталкивая любые мысль, что может больше никогда не увидеть подругу. Вытащил кольцо и помчался по нити, ведущей в длинный и все еще пустой коридор.

С замками на клетках они справились быстро, но дверь будто срослась со стеной, ни щелки, ни проема. Только железная ручка торчала из камня. Мэй проверил вторую дверь, и она оказалась открытой — а за ней еще один узкий коридор. Проверить куда он вел, им было не суждено.

Стоило сделать пару шагов, как на них напали. Всего четверо вооруженных клинками людей во главе с уже знакомым Брендоном Шарком. Ребята Мэя даже без оружия справились, прикончив троих, а оставшихся спеленали и посадили в клетки, и тогда и вторая дверь, бездумно оставленная без присмотра, захлопнулась. И все ощутили, как воздуха становится все меньше с каждым вздохом.

— Ну, все, — русоволосый парень, представившийся Ричардом, прильнул к исчезнувшей двери, — если бы колдун отвлекся, я бы смог перехватить заклинание.

— Ты маг?

— Я еще учусь.

— Ты знаешь, где сейчас колдун? — спросила Лин, вполуха слушая, как Мэй и его банда треплют пленников на предмет способа открыть дверь. И пока безрезультатно.

— На ритуале, — мальчик тряхнул головой, словно ему в уши попала вода, — этот южанин ни за что его не пропустить — он и сам хотел быть на месте жреца, но лицом не вышел.

— Откуда ты это знаешь?

— Ну, так я давно тут сижу, слушать умею.

— Отвлекут его. Мой друг пошел туда и он… Он всегда доводи дела до конца.

— Хорошие долго не живут. Да и что он один сможет против толпы сделать — там же вся секта Камиль Дор собралась.

Лин чуть не стало дурно — но она собралась, напомнив себе, что Яхо не станет лезть на толпу — он умный — он точно что-нибудь придумает.

— Просто жди и верь, как верю я! А как ты оказался здесь? — решила перевести тему и узнать, о чем думала с того момента, как увидела мальчишку в клетке.

— Меня похитили. Плохой йосейку, прямо из дома. И уже полгода таскает за собой, по морю, по городам. Везде, куда он приходит — умирают люди и нелюди.

— Зачем?

— Во славу его богу, зачем еще! — посмотрел на нее как на глупую.

— Нет, это-то понятно. Зачем они тебя за собой таскают?

— А это. Я одаренный, им нужны такие как я. Только меня хорошо воспитали. Себе цену знаю и не продаюсь темным Владыкам за гроши! Все-таки я принц!

— Принц? В каком смысле?

Мальчик вздохнул и закатил глаза:

— В самом прямом. Я просто самый младший и мало кто меня в лицо даже в Империи знает. Так бы не сумел этот гад так далеко меня увезти.

— Империи?!

— Ну ты дамочка и недогадливая. Перед тобой Ричард Доминикус шестой. И скоро мы все умрем. Потому что все хорошие всегда умирают. В этом мире только зло может жить вечно…

— Ну, ты загнул. Не маловато-ли тебе лет чтобы так о жизни думать? — Лин не поверила, что парень, на самом деле может быть младшим сыном Императора.

Ответить он не успел. Что-то невидимое щелкнуло. Словно пружина, державшая удушливо плотный барьер не пускающая внутрь узилища воздух, лопнула.

— О, святые! Я никогда так не радовался, что ошибся! — закричал пацан, укусил свой палец и начал чертить на двери символы своей кровью. И прежде чем Лин успела спросить, что он делает, воскликнул: — Готово!

Раздался хлопок лопнувшего пузыря, и дверь приоткрылась.

— Умница! — отпихнув Ричарда, Лин высунулась в образовавшуюся щель.

В коридоре по-прежнему было пусто, лишь факелы дрожали. За спиной Мэолен и его ребята, словно не заметив, что они свободны, продолжали выяснять отношения с бандитами. И только Мариса, спросила:

— Ох, и как нам выбираться? Я даже не знаю где я!

— Зато я знаю. Но пока придется посидеть здесь. Подоприте чем-нибудь дверь — на случай если опять захлопнется. Я пойду на разведку. — Рявкнула: — Мэй, мать твою, ты меня слышал? И хватит орать, хочешь, чтобы все подземелье вас услышало?!

Голоса умолкли и Лин, обернувшись еще раз, повторила план действий для всех и не дождалась, когда друг юности вспомнит, что нехорошо отправлять на разведку девушку в одиночестве, скользнула в коридор.

Прошла до развилки, и лишь тогда услышала, что не одна.

Кинжал прижался к горлу мальчишки:

— Какого Нерулла, я сказала ждать там!

Ричард упрямо качнул головой, и Лин осознала, что сейчас проще позволить ему идти с ней, ежели убеждать вернуться.

А плевать! Меня больше волнует другое. Как давно ушел Яхо? Смог ли добраться до Вэй? А может, тоже угодил в ловушку или обреченно ждет гибели. Или вовсе… Нет — даже думать о его смерти было немыслимо, словно это было чем-то невозможным, нереальным чем-то что может лишь привидеться в кошмарном сне, а никак не наяву.

Она убрала кинжала и, не сказав больше ни слова, быстро зашагала в тоннель. Парень пошел за ней. Подземелье тряхнуло, и Лин перешла на бег.

Что это было? Неужели новый обвал?

Коридор резко закончился громоздкой кованой дверью. Лин собиралась открыть ее, как Ричард ужом вцепился в ее локоть и с такой силой рванул на себя, что она только кончиками пальцев проехалась по гладкой и холодной поверхности.

— Что ты… — слова затерялись за мощным грохотом взрыва.

Глава 38

Батисто гнал коня. Улочки, дома, люди. А перед глазами стояли мрачные руины, где он в последний раз видел живой свою любимую.

Не заметил, когда их окружили, не успел ничего сделать, когда ее схватила толпа в серых балахонах. Услышал, как она зовет на помощь, пытался вырваться из окружения, пока не пришла маленькая женщина, и дунула в лицо порошок.

Остальные безбожно отстали, но он и не собирался их ждать:

Сам отомщу, это только мое право!

Конь влетел на площадь перед храмом и рухнул как подкошенный. Батисто едва успел с него спрыгнуть, и ощутил тяжесть чужой магии на плечах. Воздух словно стал плотнее раз в пять — вязким и смрадным. Повсюду лежали люди, храмовники, стражи — бледные и неживые. Батисто, каким-то чудом продолжал не только стоять на ногах, но и идти вперед к открытым воротам храма, где зловонье магии ощущались сильней.

Из храма выскочили несколько человек в серых мантиях с оголенными клинками. Батисто заулыбался: вон он час расплаты!

Обнажил шпагу и бросился на врагов.

Вогнал острие одному в сердце. Укол. И второй хрипит с окровавленным горлом. Укол — шпага встречает сопротивление.

Но он быстрей, проворней и третий враг повержен!

Секундная передышка.

Перед глазами встало лицо Мирелии, бледное мертвое.

Закричал. Безумно, дико, и на лицах врагов промелькнул страх.

— Всех убью, за нее! За Мирелию!

Батисто бросился на сектантов.

Кровь за кровь! Смерть за смерть!

Но никакая смерть не станет достойной ценою за ее жизнь. Но, быть может, оправдает меня, мое бессилие. Оправдает, что я не смог спасти ее!

Трое бандитов преградили дорогу и атаковали.

Батисто присел, почти падая — удар одного врага рассек воздух.

Перекатился в сторону — меч второго разрезал куртку.

Мой ход!

Укол — шпага входит чуть ниже живота первого. Враг воет и падает на колени.

Пинок — он валится на мостовую.

Разворот, укол и…

Острая боль обожгла плечо. Огнем полоснуло спину.

Батисто выронил шпагу, но успел дотянуться до спрятанного в сапоге кинжала, выхватить и вонзить его в глаз тому, кто едва не лишил его головы.

Пока силы не оставили его, подхватил тяжелый клинок мертвого врага, и наотмашь рубанул — охнул и последний враг

Рука и спина болели все сильней, а в глазах начало двоиться. Батисто стиснул зубы и попер в распахнутые двери храма.

Я должен забрать еще жизни, должен…

Сектанты выскочила как приливная волна на крохотную лодочку, окружили и затанцевали, неумело тыкая оружием. Если бы не раны он бы даже не заметил их атак, но… Батисто упал, получив еще один укол, в ногу.

Даже лежа успел отправить еще троих к смерти. Но подняться больше не смог.

Это конец. Любимая…я сделал все, что мог.

Звериный рык разнесся над храмом.

Батисто не умер, а лежал и слушал, как топочут по мостовой ноги врагов. Приоткрыл залитые кровью глаза. Враги разбежались, но парочке не повезло встретиться с когтями рыси.

Дорогая, прости, но эти треклятые змеи никак не дают нам встретиться.

Шарлотта старалась не смотреть на окровавленные тела и мчалась к наставнику. Рухнула на колени и, скинув с плеча сумку, вытряхнула содержимое, ища, чем можно перевязать раны.

— Где же, где же… — причитала, разгребая ненужное барахло.

— Уходи. Ты погибнешь.

Взгляд упал на темно-коричневую тряпицу, в которую была завернута маленькая коробочка. Развернула искомый сверток со снадобьями и мазями.

— Единственный, кто сейчас может погибнуть — это ты.

— Я хочу, чтобы ты вернулась домой живая, понимаешь? Хоть кто-то должен вернуться и вернуть Лунную камелию. Это наш долг. Твой долг!

— Мы оба вернемся, — дрожащими руками вытащила содержимое шкатулки. Пару баночек с мазями и свернутые в аккуратную трубочку тряпки для бинтования. — Не смей перекладывать на меня свою работу.

— Я должен заплатить за ее смерть.

— А как же ваша дочь?! Ты о ней подумал, что она будет чувствовать, потеряв обоих родителей! Разве бы этого хотела Мирелия?!

Над их головами заухал филин. А Батисто сильно зажмурился, от чего лицо покрылось глубокими морщинами.

— Прости, я не подумал.

Больше он ничего не говорил, пока она мазала его раны заживляющей мазью и пока бинтовала, останавливая кровь. Эш вернулся внезапно, что она едва не вскрикнула, когда мохнатая морда коснулась щеки. Шадани озабоченно сузил глаза и невнятно прорычал про нехорошие раны. Батисто глухо просипел:

— Я еще тебя переживу кошак драный.

Снова ухнул филин. И над куполом храма разом запищали летучие мыши. Эш и Шарлотта посмотрели наверх. Черная живая туча закрыла небо.

— Что это… — придушенно пискнула Шарли.

— Ма…малайка, — на лице Батисто выступила безумная улыбка, а глаза нездорово заблестели изумрудами — моя госпожа, идет за мной.

Батисто привстал, отталкивая Шарлотту. А на его коже из-под одежды засияли шрамы-руны.

— Какая Малайка?! Какая госпожа? — бинты выпали из ее рук — она враг!

Батисто поднял валявшийся рядом меч.

— Враг? Здесь только два врага. И это — вы!

Эш встал между ними, и зарычал:

— Шарли беги, он не в себе!

— Но?

— Никаких но! — Эш рыкнул. И в этот момент Батисто напал на него.

Шарлотта побежала, слыша, как за ее спиной завязывается бой. Остановилась, отбежав достаточно далеко, и только тогда обернулась.

Батисто схватил рысь за горло и сжал, что тому явно стало не хватать воздуха.

Он же его убьет?! Надо ему помочь!

Шарлотта покрутила головой и, увидев чуть выступающий из мостовой камень, начала выковыривать его. Он поддался легко. И зажав его в руках, она побежала обратно.

Эш хрипел и бил лапами пытаясь скинуть с себя обезумевшего лирина. А толпа летучих мышей кружила над ними, словно падальщики, ожидая, когда жизнь покинет проигравшего, чтобы разорвать его останки.

Шарлотта лишь на мгновение поколебалась, прежде чем ударить наставника по затылку. Батисто вздрогнул и отпустил Эша. Из головы потекла кровь, но он не спешил падать и медленно обернулся к Шарлотте и обреченно еле слышно сказал:

— Это ты виновата. Нам бы не поручили эту миссию, если бы не было тебя. Если бы в тебе не текла это треклятая кровь… она бы была жива.

Камень выпал из ее рук.

Эш, наконец, выбрался из-под Батисто и толкнул его ногами, отчего тот упал на мостовую и неожиданно разразился смехом:

— Вам все равно не выстоять!

Его окрик словно стал приказом для стай. Летучие мыши бросились вниз, а из храма, вышла Малайка.

Эш оттолкнулся от мостовой и понесся в сторону широкой улочки. Шарлотта бежала следом. Они добрались до арки входа в белый район, и остановились. Мыши их не преследовали, а собрались вокруг храма.

— И что делать? Этих тварей там туча! — сплюнул кровь с разбитой пасти Эш.

— Надо его спасти! Нельзя его бросать. Где стража?!

— И маг куда-то делся.

Они завертели головами.

Прямо на улочке синего района нашлись и стража и маг. Сидели, бледные полуобморочные и лишь Клаудиус стоял, водя руками и что-то бормоча.

— Что случилось?! — Эш перекинулся в человеческую форму и завернулся в протянутый Шарлоттой плащ.

— Магия, оказалась сильнее их воли, они впали в безумство, и мне пришлось их усыпить. О, я вижу, вы ее пересилили. Это славно!

— Нам повезло. А вот Батисто… Что будем делать мастер? Может у вас есть план, как туда пробраться? И надо бы вернуть лирину разум.

— Полагаю, чтобы это сделать, надо устранить шаманку. Но, увы, летучие мыши нас и близко не подпустят. Не жечь же их огнем, так и город спалить можно.

— Я знаю что делать! — воскликнула Шарлотта. — Я отзову мышей! Я ведь тоже умею общаться с животными. Если постараюсь — все получиться. А вы увидите Батисто!

Окончательно стемнело. Но это не мешало видеть, что происходило на месте недавнего побоища. Тем более что площадь перед храмом искрилась всеми цветами радуги, а купол чернел от летучих мышей.

Эш замер и припал к земле, разглядывая сияние. Цветные вихри, похожие на видимые потоки ветра, прилетали с неба, с запада, от Герберы. Они ускорялись, приближаясь к земле, и исчезали в мужской фигуре, сидящей на ступенях перед храмом. Тело лирина вздрагивало, когда лучи проходили сквозь него, а за его спиной маленькая и сгорбленная сидела Малайка.

Шерсть Эша вздыбилась. Он подумал, что если опять проиграет в битве за чужую жизнь, Шарлотта никогда не простит его, и пополз вперед, не дожидаясь, пока девушка отгонит летучих мышей.

Сердце заколотилось быстрее. Метры таяли. А черная живая туча все громче пищала, казалось, вот-вот заметит его и накинется.

Но больше ждать не было смысла, и он готов был прыгнуть, накинуться на крахскую шаманку. И в этот момент, мыши разом взвились в воздух. Вытянулись клином и полетели прочь. Эш проводил их радостным взглядом.

Она справилась, моя Шарли смогла!

Шаманка зашевелилась и приоткрыла припухшие глаза.

Вот сейчас она увидит, что происходит и опять позовет свою стаю!

Эш прыгнул.

Не в один. В целых три, долгих растянутых в пространстве и времени прыжка, добрался до женщины, что распахнутыми глазами смотрела на него. И успела открыть рот и издать каркающе-лающий звук, когда он полоснул по ее лицу когтями.

Она визжала, молотила крохотными ручонками, пока он рвал ее плечи и раздирал брюхо. Запах свежей крови дурманил, напомнил о том, что шадани, прежде всего хищник.

И он так давно, непростительно для природы зверя, не ел сырого мяса!

Вгрызся в шею.

Малайка перестала дергаться. Выдрал кусок мяса и проглотил. Заурчал от удовольствия, подцепил когтями добычу намереваясь оттащить с неудобных степеней и дожрать. Его взгляд невольно задел лирина.

Бледный почти посиневший, мужчина шарил руками по холодным и испачканным кровью ступеням, бормоча имя: Мирелия, Мари…

Эша как обухом огрело. Разум, загнанный на задворки личности проснулся и бешено орал: что ты творишь. Ты не зверь!

Он бросил истерзанную шаманку и, сделав пару шагов, исторг из себя все, что успел проглотить.

Мерзко.

Лишь слабый духом шадани позволяет инстинктам взять верх — говорил старший его племени. Эш накрепко запомнил эту фразу и обещал себе, что никогда не потеряет самоконтроль.

И потерял…

Хорошо, что моего позора никто не видел. Батисто не в счет, — попробовал в позитивном свойственном ему ключе воспринять ситуацию. Стало еще горше.

Стон Батисто стал его спасением и отвлек от самотерзания.

Лирин срывал с себя одежду, царапая грудь дрожащими пальцами, словно пытаясь выковырять изнутри сияющие символы. А поток бил в него, причиняя боль.

Смерть шаманки не помогла!

Эш скинул обличье рыси и, подхватив лирина, тяжелого, да еще на голову выше его, потащил прочь от сияющего потока.

Клаудиус и Шарлотта подбежали, едва он пересек границу площади, и помогли донести Батисто до переулка, где в рядок лежали и спали стражники. Опустили на дорогу и маг, кряхтя и придерживая поясницу, склонился, разглядывая лирина глубинным зрением.

Шарлотта что-то сунула в руки Эша.

— Оденься, ты, наконец! Достал уже меня смущать!

Эш взглянул на пунцовую девушку и расплылся в улыбке:

— Нравлюсь?!

Она надула щеки и качнула головой:

— Если отмыть, то вполне ничего.

Эш рассмеялся. Неуместно, громко — но лишь сейчас напряжение полностью отпустило, и он понял — все будет хорошо.

— Все плохо, — маг распрямился, укоризненно глядя на них, — они сделали из него проводника. Это свет — энергия горожан — поэтому они впали в сон, — не чары, нет, — просто из них выкачивают силы. И боюсь, скоро и из нас начнут.

Он показал на свои руки, что уже начали бледнеть

— И что делать? — Эш растерянно помялся с ноги на ногу. Ступни на холодной мостовой начали мерзнуть. И прикрылся комком одежды.

— Письмена обычной магией не стереть — нужно что-то такое же мощное или божественное. Увы, я здесь ничем не помогу.

— Кажется, — закусила губу Шарлотта — я знаю один вариант, но не знаю, откликнется ли Ямени. Ведь здесь и ритуал не проведешь, как положено.

— Делай, девочка! — Клаудиус сжал ее плечо, — делай и если твоей богине не все равно, она наплюет на формальности и ответит. И поспеши, боюсь, твой наставник недолго протянет в таком состоянии.

Она открыла глаза в центре купальни. Ухватилась за бортики и столкнулась взглядом с уставшей и казавшейся не молодой девой, а зрелой женщиной, Ямени. Пространство вокруг было зыбкое, мыльное, словно дунет ветерок или Шарлотта просто слишком сильно выдохнет и оно исчезнет.

Испугалась, что визит к богине сорвется, и закричала:

— Прошу, помоги Батисто! Спаси город!

Ямени прикрыла глаза и протяжно вздохнула. А Шарлотта больно прикусила язык, вспомнив, на кого посмела повысить голос и виновато потупилась:

— Простите. Просто времени почти не осталось, а мы не знаем, что делать.

— Мое желание вернуть сестру привело вас в Герберу. Это я послала видение о Лунной Камелии своей жрице, и я возжелала, чтобы именно тебя взяли с собой. И знала — без меня вам не справиться.

Шарлотта не ожидала получить подобное откровение, и крепче вцепилась в борта бассейна, стараясь даже в мыслях не допустить ни толики злости на богиню.

Почему сейчас? Почему не тогда, когда я направила наставников в руины замка? Если бы богиня тогда вмешалась, ничего бы этого не случилось. Батисто не был при смерти. Мирелия не умерла бы!

— Они бы не позволили мне вмешаться, — прочитав ее мысли, ответила Ямени, — боги, что стоят за этой сектой сильней меня. Но сейчас они смотрят в другую сторону. Они не ждут, что я покажу себя, — ухмыльнулась: — она их хорошо отвлекла.

Кто? — хотела, спросить, но передумала — не это сейчас важно. Главное — Ямени поможет!

— Постой! — богиня взяла ее за руку, предугадав, что Шарлотта собиралась нырнуть обратно, — вылезай! Без тебя мне не справиться. Или ты забыла, что я тоже развоплощенная и без жриц не могу являть силу в мир?

— Но я не жрица! Я не прошла обучение и меня не одобрили Верховные!

— Зачем нам Верховные, когда я сама выбрала тебя. Сама обучу, но потом, сначала спасем город.

— Хорошо, — заикаясь, прошептала Шарлотта, не веря, что удостоилась такой чести, но вспомнила недавние слова богини и спросила: — почему я? Что во мне такого особенного?

Ямени строго посмотрела на нее все еще сидевшую по грудь в воде, и та, поняв намек, быстро вылезла. Одежда даже не намокла.

— В тебе сильна кровь предков Данан. Твоя мать была из их рода. А ее бабушка родилась от союза младшего бога — моего пятого сына и человека. И как только ты родилась, я почувствовала, что мое наследие проявилось в тебе.

— Я что ваша родственница?! — произносить такое казалось кощунством.

Ямени взяла ее за руку и присела на бортик, утягивая за собой.

— У меня много родственников. Все лирины в какой-то мере мои дети. Я пожертвовала телом, почти лишилась жизни, одарив преданный мне народ Данан последним даром… красотой, долголетием, магией… Чудо, что выжила. Но с тобой немного иначе. Искра Уй — так мы зовем то, что делает нас богами — разгорелась в тебе. Конечно, богиней ты не станешь — слишком она слабая, но вот моим голосом, волею, можешь, — она совсем по-человечески вздохнула, — в последние годы жрицы совсем меня не слушают. Мало, кто способен даже во сне прийти в мою обитель, и мне все сложнее общаться со своим народом. Все меньше душ после смерти попадают ко мне. Если ничего не изменить, я на самом деле стану легендой и исчезну. Бог без верующих никто. Ты поможешь мне?

Шарлотта молчала: и как на такое ответить? Конечно, я хотела стать особенной — вернуться домой с высоко поднятой головой и утереть носы всем, кто в меня не верил, но чтобы так…

Она поняла, что боится — боится ответственности, которую Ямени собирается на нее возложить. Но было ли у нее право отказать?

— Я не заставляю, но без тебя, не смогу явить силу и помочь городу.

Она почувствовала, как мир поплыл еще сильнее. Выбора, нет. Как она может позволить умереть Батисто и стольким людям, потому что испугалась.

— Хорошо — на выдохе, резко, словно выплюнула это слово — что я должна делать?

— Постой, я не рассказа об обратной стороне твоего нового положения, ты должна хорошо все взвесить.

Шарлотта подумала, что не хочет ее слушать, но та продолжила:

— Я знаю, ты мечтала, о путешествиях, девичьей радости, свободе. Но тебе придется трудиться для своего народа, от моего имени всю жизнь. Ты не сможешь покинуть Серендир, и никто не возьмет тебя замуж — ведь мой глас неприкосновенен.

Шарлотта хотела закричать: я не хочу это слушать!

— Тебе придется противостоять врагам народа, темным богам, и таким вот сектам. Ты будешь выше любого человека. Ты будешь жить долго, и постоянно подвергать себя риску. На тебя будут охотиться темные, и другие завистники и может быть, ты не справишься и погибнешь от их рук. Окончательно, без шанса на посмертие или перерождение, ведь если ты разовьешь свою искру, будешь почти как мы — боги. А у нас нет ни посмертия, ни перерождения. Смерть — это смерть.

Не хочу! Я не хочу соглашаться! Я хочу забыть, все, что услышала и жить обычной жизнью!

— Ты можешь отказаться — глухо почти затухая, сказала она — никто тебя не осудит. Никто и не узнает, что мы с тобой говорили.

Но я не забуду. Я знаю!

Прикусила язык, словно желая его лишиться и вовсе и не отвечать. Но ответила:

— Я согласна.

Шарлотта открыла глаза и поднялась на ноги. Эш, хотел было спросить, вышло ли у нее, но она не дала:

— Оставайтесь здесь. Я пойду в храм одна! — повелительно произнесла и словно эхо, второй незнакомый голос вторил ее словам.

— Что это?!

Эш было дернулся за девушкой, что чуть ли не бегом выскочила из переулка. Но маг взял его за локоть:

— Не надо. Я чувствую в ней необычную силу, кажется, ее богиня ответила. И не просто ответила…

У Эша перехватило дыхание:

— Неужели сейчас я слышал эхо Ямени!

— Именно, юноша, именно. Нам остается только ждать и молиться. А кому, уж каждый решит сам.

Глава 39

Яхо припал к двери. До слуха дошел бубнеж многоголосия — словно там проходила месса. Приоткрыл. Пахнуло немытыми телами и кровью. Просунул в щель зеркало-передатчик и вгляделся в отражение.

Камильдорцы кружились вокруг искрящихся колонн в центре овальной залы. Некоторые касались камней и, пошатываясь, отходили. Кого-то, припавшего к тусклому камню, затрясло, словно в него угодила молния, и он упал замертво. Еще несколько трупов лежали возле стен, а их глаза застыли в выражении великого счастья.

— Что они творят?

— Отдают камням жизнь. Эти колонны — огромные резервуары энергии. Но самое скверное, что почти все камни наполнились, а значит, времени у нас совсем нет. Я на что угодно спорю, энергию используют в ритуале.

Яхо вернул руку с зеркалом и тихо юркнул в зал. Его не заметили.

Где искать Вэй? Как назло, кольцо перестало указывать путь.

Взглядом нашел три закрытых двери в разных сторонах зала.

.— Куда дальше? Ты чувствуешь?

— Нет, но это стандартная планировка дементурских убежишь. Дверь напротив должна вести в ритуальную залу. Думаю, она там.

Яхо незамеченным добрался до двери и, не став проделывать фокус с зеркалом, протиснулся внутрь. И первое, что увидел — спины. Сектанты стояли тихо, ровными рядами, обращенные к единственному источнику света в центре залы. Бесконечно высокий потолок уходил далеко ввысь и терялся в тенях. Как и арочный сквозной проем в другом конце залы. Четыре подпорочные колонны, обрамляли круглую арену, на которой выстроились словно стражи на посту четверо сектантов в серых балахонах. А перед каменным алтарем, гордо задрав голову, стоял некто в черном плаще и в маске филина.

Он так сильно выделялся, что Яхо сходу нарек его жрецом.

Вэй лежала на алтаре. В белом легком платье, босая, казалось, ее совершенно не тревожил холод подземелья. Живая и такая смиренная.

Неожиданно жрец басовито запел, словно только и ждал появления Яхо. Толпа подхватила, и начала раскачиваться в такт. Распознав в словах мрачного напева воззвание к Камире, Яхо чуть пригнувшись и стараясь слиться с толпой, начал пробираться к арене.

— И каков план? Что прямо со всеми сражаться будешь?

— Убью главного, может, остальные испугаются и разбегутся.

Да план выглядел так себе. Но что я еще могу сделать, против такого количества врагов, один. Да и времени почти не осталось.

— Что-то сомневаюсь, видишь, как они возбуждены. Скорей разорвут тебя голыми руками!

— Хорош критиковать,знаешь план получше предложи!

Разозлился. И на Калохара, и на то, что не подготовился к такому повороту событий: да и вообще день, что сегодня, что вчера прошел слишком сумбурно. Как и вся эта миссия…

— Есть получше! Дай контроль на своим телом — я всех порешу!

— Так и думал, что ничего хорошего не предложишь — досадливо поморщился.

— Да брось. Другого выхода у тебя все равно нет! Или надеешься своим огоньком всех поджечь. Силенок не хватит! Надорвешься и глупо помрешь, и даже Вэй спасти не успеешь.

Яхо цокнул: он чертовски прав. Но как это раздражает!

— Клянусь, верну тебе тело в целости и сохранности!

— Посмотрим — буркнул, — а пока помолчи, дай сосредоточиться. Не факт что мой план с обезглавливанием секты не удастся.

Кали надменно и, как показалось, с вызовом: мол, ну попробуй, фыркнул и затих.

Яхо подобрался совсем близко к арене, когда молодая сектантка резко повернула голову, вперилась в него удивленным взглядом, перестав петь.

Проклятие! Успею заткнуть ей рот, или оглушить.

Но песнь замолкла, и в оглушающей тишине залы прозвучало словно набат:

— Он не наш.

Пока и другие не усмотрели чужака и не стали помехой к его цели, Яхо оттолкнул стоявших вокруг него людей и бросился к арене. Руки схватили рукояти сабель, готовых выпрыгнуть из ножен и прервать жизнь главаря, как только он окажется на расстоянии удара. Всего несколько метров!

Три — а тот все еще стоит, словно одурманенный своей же песнью.

Два — его капюшон слегка шелохнулся, а Яхо почувствовал на себе взгляд.

Один — Вэй поворачивает голову, и в ее расширенных зрачках отражается он сам, и яркая сеть враждебной магии, что словно паутина падает на свою жертву. На Яхо.

Он все видел. Заметил!

Встал выбор атаковать жреца, не факт что успешно и увязнуть в чуждой магии или отступить и на какое-то время остаться на свободе. Едва ли сектанты просто оставят нарушителя их спокойствия без внимания. Яхо выбрал.

В последнюю секунду качнулся на пятках и прыгнул назад, на спину, прямо на толпу. Сеть плюхнулась мимо, погребая в алых молниях всех сектантов охранников жреца. Они задергались в конвульсиях, а толпа отхлынула, словно отливная волна, унося с собой и Яхо.

Вот те раз! Сам себе жрец подгадил!

Не успел выбраться и встать на ноги, десятки рук схватили его. И так крепко уцепились, что сердце зашлось в бешеном ритме, а вспомнились слова духа: разорвут голыми руками!

Яхо задергался, пытаясь освободить клинки. Но и до них длинные руки сектантов тоже добрались. Толпа подняла его и понесла к арене. К жрецу.

Вот и кончилась моя фора… видимо, придется жечь или…

— Пес! Ты оказался глупее, чем я думал. Но я рад, что ты здесь!

Голос жреца, был ему знаком. И осознание как он опростоволосился, хлестко ударило по самооценке.

А я ведь думал, что если это будет он. Вернее позволил мысли промелькнуть и раствориться за потоком иных. А ведь если бы я раньше накопал подноготную сородича, сейчас могло бы не быть ни этой залы, ни Вэй на алтаре…

— Отпустит его! — повелительно вскинул руку, и толпа подчинились, ставя Яхо на пол, почти бережно.

— Для чего тебе все это! — кивнул на толпу и на Вэй — Ты же йосейку!

— И что с того, — Рейган снял маску и уставился смоляно-черными глазами, — мы свободны с выбором веры. К тому же Темнобог не демон, и я не преступил закон.

— То, что ты сейчас делаешь ничем не лучше служения демонам — одумайся. Что на это бы сказал твой клан?

— Клан, — он хрипло рассмеялся, — нет у меня больше клана… Я Шиваки!

Яхо ощутил легкое удивление, словно ждал чего-то такого.

Шиваки — побочный клан полностью (как оказалось, не совсем) полегший под стенами Герберы в конце Семилетней войны. Так вот почему в церкви он говорил о Фаруне так…

— Как ты выжил?

— Какое это имеет значение, но из-за твоих сородичей и жителей этого города, я лишился всего. И если не хочешь чтобы мое отмщение коснулось тебя, не мешай!

— Что ты хочешь сделать с городом?

— О, это будет весело. Колонны, что ты видел в большом зале — не просто украшение — это древние проводники и сейчас они активно собирают в себя всю энергию из города, откачивают магию, жизненные силы жителей, и после воплощения Клис напитают ее достаточно, чтобы она могла сравнять Герберу с землей.

— И ты считаешь себя не отступником? Остановись, и я не казню тебя.

— Казнишь? Смешно, пес — оглянись, ты в ловушке, и самое большее, что я тебе позволю — смотреть, как вершится моя месть. Впрочем, могу убить тебя.

— Давай сразимся?! Надеюсь, для честного боя у тебя еще осталась хоть капля чести. Если я одержу победу, отпущу тебя, но и ты отпустишь Вэй.

Он молчал, разглядывая Яхо. И надежда, что он согласиться стремительно таяла.

Да безумно, отчаянно в моем положении предлагать заведомо невыгодную сделку, но если в Рейгане так ярок азарт соперничества, и осталась, хоть толика благородства и чести йосейку, он согласится.

— Ты пришел сюда ради нее? Ради обычной человеческой девки?

Неожиданный вопрос. Ответить честно или?

Взглянул на Вэй и понял, что если ответит, что да — это будет полуправда. В первую очередь он наемник Триады, для которого качественно выполнить возложенную миссию, всегда была на первом плане.

— Какая разница, я сделал предложение и жду ответа!

— Дурак — почти дружелюбно хмыкнул Шиваки, — впрочем, почему бы немного не размяться. Только не думай, что сможешь победить меня в честном бою.

Рейган скинул мантию и остался в плотном облегающем торс доспехе из кожи демона. Глаза сверкнули алым, и на руках, стремительно начали отрастать длинные когти, а вены на шее чуть вздулись.

— Дам тебе фору — буду сражаться голыми руками, и чтоб ты знал, я был вторым воином после главы клана и никогда за свои триста лет не проигрывал боя один на один.

Теперь пришел страх.

С чего я взял, что Рейган мой ровесник, или немногим старше, и наш боевой опыт будет равным? Да еще и усиление йомы, которую он, судя по небрежности, с которой выпустил когти, легко контролировал.

Яхо не был первоклассным мечником, а в рукопашке мог уступить своим сестрам. Но как по-другому оттянуть время, не придумал.

И для чего? Надеясь, что Лин выпутается из ловушки и вместе с отрядом ее приятеля придет на выручку? Или произойдет что-то еще, что перевесит весы в мою пользу. Или просто даю себе время смириться с неизбежностью принятий помощи от Калохара?

— А что насчет моих условий — согласен?

Яхо размял плечи и, наконец, достал сабли.

Толпа медленно расступилась, давая пространство для боя и отрезая Яхо от единственного выхода. Впрочем, удирать и бросать Вэй, он не стал бы.

— Сначала одолей меня. Продержишься больше пяти минут, не убью тебя. Но ты присоединишься к секте. Согласен?

— Сначала одолей!

Взглянул на Вэй и чуть ей улыбнулся. И она ответила ему тем же.

И стало легче. Противный страх прошел, и сейчас перед ним был не трехсотлетний ветеран, управляющий йомой, словно виртуоз на клавишах — а бандит из подполья.

Очередная преграда на пути по дороге жизни. Ну что ж прорвемся!

Рейган, словно это понял — лицо исказила гримаса ярости. И он бросился в атаку.

Жрец отступал, лениво отражая выпады щена. Но Валдис, наблюдавшийся за поединком, из-за темной ниши не обманывался — он видел Рейгана в деле, и щенку ни за что его не одолеть. Однако нервничать не переставал.

Не мог же кровавый кот ввязаться в заведомо проигрышную битву без козыря в рукаве? Да и никто из них не обещал, что честный бой будет соблюден. А вдруг Рейган проиграет и что тогда — дело столько месяцев насмарку? А гнев Владыки? Обрушится не только на йосейку, если он выживет, но и на меня, за то, что не остановил безумие. За то, что позволил сорвать ритуал! Так рисковать я не готов!

Валдис решился: плевать на их договоренности, дурацкую честь, и то, что Рейган — жрец Владыки — я закончит ритуал!

Выполз из своего укрытия, подобрался к нише, где продолжало напитываться силой горожан Лунная Камелия, где спала душа Клис долгие годы, века… пока Владыка не нашел ее и не послал своих верных в Серендир.

Но и тогда все пошло наперекосяк. И одна дерзкая почти подкупленная сладкими речами и обещаниями свободы и любых благ жрица Мартина предала и сбежала с артефактом на другой материк. Нашла замок с древними чарами, наложенными еще богами и так удачно скрывающие артефакты любой силы, что и сам Владыка не мог их найти. Если бы не случай и дочурка предательницы, не решила поискать сбежавшую мамашу, воспользовавшись услугами подпольного мира, и как раз когда Шепчущие завершали порученную Владыкой миссию в Империи. И пока Рейган завершал кражу века, прямиком из Императорского дворца, Валдис, бросив все дела, помчался на другой конец света, с непутевой, но подающей надежды ученицей Катрин. Внедрил ее к замковой прислуге, и пока она прочесывала метр за метром, подготовил сцену.

Устранил башню порталов, дабы в ответственный час никто не смог быстро добраться до города и помешать ритуалу, обжился, заимел репутацию, не только в криминальных кругах, но и среди светского общества, чтобы, ни одна сплетня не прошла мимо него. Изучил подземные проходы и закоулки, чтобы шаманке было легче прятать нужных им последователей Клис и постепенно закладывать в их головы убеждения Шепчущих и готовность ради своей богини отдать жизнь. Все учел, кроме того, что едва начнется многоступенчатый ритуал, в город явится Триада и искатели из Серендира.

Я возьму на себя вину, за этот промах. И когда Клис возродиться, отвечу перед ней и Владыкой, но жрец…Палец о палец не ударил — приехал на готовое, и даже не удосужился найти подходящих жертв! И опять мне пришлось нанимать ради этого местных бандитов, так как сил и времени заниматься и этим, уже не было. А тот просто сидел в таверне пил и ел и лишь являлся на ритуалы. Неужели после этого он имеет право зваться жрецом Владыки? Он, а я?!

Валдис бережно взял артефакт в руки и стиснул челюсть — ожерелье жгло, как раскаленный металл. Скверна от ритуальных смертей уже пробудила темную ипостась богини, и Клис не терпелось обрести плоть и выплеснуть всю накопленную за века ярость. И чтобы направить ее на город требовалась ментальная настройка жреца, и Валдис тотчас этим занялся. Благо давно уже знал, как это делать.

Когда богиня чуть успокоилась и начала слушать его голос, обещающий и просящий подождать совсем чуть-чуть, встал и, пригнувшись, чтобы никто не видел, пошел к девчонке.

Никто его не замечал. Йосейку, как оголтелые бились. Рейгану надоело играть в поддавки, и он активно теснил красноглазого. Толпа Камильдорцев затаив дыхание следила за ними, как и будущее вместилище Клис.

Валдис выпрямился во весь рост, лишь у пьедестала и отпустил все нити контроля над заготовленными заклинаниями сети молний, и другими расставленными по логову ловушками посвящая все внимание богине.

Положил на открытую шею девицы Лунную Камелию.

Она вздрогнула и с недоумением и какой-то детской обидой посмотрела на свою грудь, а потом на Валдиса. Зрачки расширились, и прежде чем она бы закричала от боли, он зажал рукою ее рот, а второй прижал к постаменту, чтоб меньше дергалась.

Ожерелье засветилось, и начало вплавляться в кожу, словно в мягкое тесто и пока девица не потеряла сознание, проговорил:

— Камира двуликая, возьми же этот сосуд и возродись.

Дыхание сбилось, он все чаще не успевал за проворными движениями противника. Ни секунды, чтобы перестроиться и начать танец смерти. Да и не хватило бы сил — Яхо переоценил свои возможности, и готов был признать проигрыш и преклонить колено перед мастером, если бы это был тренировочный поединок. Он стал сомневаться, будет ли у него несколько секунд, чтобы отдать контроль Калохару и не быть разрезанным на части, и дух, видать, тоже так думал, оттого и молчал, ни разу не заговорив с ним, с того момента, как он предложил честный бой.

Но что-то случилось.

Толпа, стоящая тихо, словно живые декорации завелась, и волна шепотков и удивленных возгласов прокатилась по ней. Первым отреагировал Рейган. И впервые отвел взгляд от Яхо. Чем он и воспользовался, увеличив дистанцию и дав себе передышку и меняя, хват сабель.

— Нет! — заорал Рейган и сделал немыслимое: повернулся спиной!

Яхо не глядя, что его так отвлекло — метнул в него саблю, целясь в основание шеи, едва приоткрытое через доспех. Но Рейган, словно что-то почувствовал и в последнюю секунду чуть повернулся и поднял руку, просто и без усилий ловя саблю.

Приготовился к ответной атаке, как тот вновь удивил и повернулся спиной уже второй раз, метая оружие Яхо в сторону помоста. И лишь тогда он заметил…

Время словно остановилось: сабля летела, медленно вращаясь в воздухе, а над Вэй держа ее обеими руками, склонился Валдис Умар и шептал воззвание к Камире.

Лезвие сабли вонзилось в плечо колдуна и его отбросило. Вэй выгнувшись дугою и вцепившись в каменный постамент руками, шумно вздохнула и обмякла.

— Нет! — вновь закричал Рейган, и окончательно позабыв, про Яхо бросился к алтарю. Схватил окровавленного, но живого колдуна за грудки и встряхнул: — это моя роль. Я жрец! Ты ответишь за дерзость!

И тут, полуживой Валдис, поднял руку и повелительно махнул.

В жреца ударила молния, отшвырнув прямо на Вэй и оглушив.

Умар скривился, схватился за рукоять сабли торчащей из плеча и резко вытянул. Откинул оружие в сторону и, бросив беспокойный взгляд на Яхо, затем на Рейгана, плюнул себе под ноги и, зажав рану, спрыгнул с арены и затерялся в толпе.

— Чего ты ждешь! — из ступора вывел Калохар — скорее спасай ее, надо снять ожерелье!

И Яхо, словно тело уже подчинялось духу, устремился к Вэй, хотя мысли еще проигрывали неожиданную сцену разборки между соратниками.

А не то ли это чудо, что я так ждал?!

За пару шагов до арены его дернули — какой-то смелый сектант схватил его за ноги и повис. Обернувшись, увидел, как и остальные бегут к нему.

Даже если я успею снять ожерелье и забрать Вэй, толпа нападает на нас и растерзает. Или Рейган завершить ритуал, сначала конечно добьет меня.

И глядя, как медленно поднимается на ноги жрец, произнес:

— Ты сильный воин, в честном бою я проиграю тебе и если бы мы столкнулись при других обстоятельствах, я бы сдался, но сейчас, я должен ее спасти!

— Калохар действуй! Я разрешаю!

Глава 40

Темно. Холодно. Она лежала на чем-то мокром и твердом и как не старалась никак не могла пошевелиться. Даже разлепить веки удалось с немалым трудом. Из горла вырвался хрип и кашель — воздуха не хватало. Казалось, что ее положили в каменный саркофаг и закопали, похоронив заживо.

Нет! Только не так! Мысль, провести последние минуты жизни так, сдавило горло ужасом, следом за которым пришла паника. И остатки воздуха окончательно перестали поступать в легкие.

— Тише-тише девочка успокойся — мужской голос раздался одновременно и в голове и снаружи — ну зачем ты проснулась, еще рано.

Она зацепилась за него как за протянутую руку, поданную тонущему в бурной реке. Но ужас не спешил, выпускать из могильного плена, утягивая, стоило голосу замолчать.

— Пожалуйста, не бросай меня, не молчи! — взмолилась мысленно, не в силах произнести вслух ничего внятного.

— Ладно-ладно, я не молчу, я рядом, чувствуешь?

По телу пробежала волна теплого воздуха. И она, наконец, вдохнула полной грудью, и слезы облегчения покатились по щекам.

Еще, дай мне почувствовать себя живой!

— Хорошо. И знай, тебе никогда не будет холодно и одиноко, обещаю.

И ей на самом деле стало тепло и так уютно, что хотелось обнять горячее облачко, укутаться в него как в одеяло и уснуть, а проснувшись вновь увидеть над головой небо и солнечный свет. Но это невозможно…

— Это не конец, просто пауза, мы с тобой еще увидим свет солнца. А пока спи и ни о чем не беспокойся. Пока я с тобой, тебе ничего не угрожает.

Он запел колыбельную. А она закрыла глаза, погружаясь в сон длиною в вечность.

Боль и огонь!

Вэй резко вскочила, хватаясь за грудь и царапая кожу в попытке содрать источник жара, но все тщетно. Он словно затаился внутри, ушел глубоко под кожу, растворился в ней и медленно убивал.

Как и когда-то давно, случилось нечто похожее, о чем она забыла.

Почему же никто меня не слышит? Где тот, что обещал, что все будет хорошо?

Он меня бросил. Не сдержал обещания! Как же обидно и горько остаться никому не нужной.

Пожалуйста, прекратите это! Я сдаюсь… сдаюсь…

Стоило произнести это слово, как жар утих. Лишь пульсирующее тепло, словно в ее груди забилось сразу два сердца, окутало тело. Чужой разум нерешительно, будто дева, которой подарили коробочку с долгожданным кольцом, приоткрывала крышку, коснулся ее разума, и перед глазами, в обратном порядке, полетели часы ее недолгой жизни.

И Вэй все думала: почему чувство горящего огнем тело казалось таким знакомым?

Почему то, что я сдалась, вызывает чувство обиды на саму себя, словно я проиграла, даже не попытавшись встать с колен? Предала себя и всех, кто в меня верил?

Ошиблась, решив, что никому не нужна! Будь это так, разве пришел бы Яхо биться не на жизнь, а насмерть с коварным жрецом. И разве не стоит только ради этого перетерпеть боль и зубами вцепиться в жизнь?!

— Сдайся! Ты слаба! Просто признай, и я пощажу.

Глаза из расплавленного золота, широкие плечи, высоченный рост, по сравнению с ней тоненькой, как цветочек маленькой девочкой, напуганной, но, упрямо глядящей в идеальное, словно выточенное из камня лицо без единой эмоции.

— Нет! Я сделаю это! Смогу! Без нектара я никогда не исполню свою мечту и не увижу настоящий мир!

— Дурочка. Ты темная. Ты наследница, ты зря сожжешь свою душу. Разве тебе плохо здесь дома — тут твоя сила будет нужней. Одумайся!

— Нет! — она глядела прямо в глаза хранителю сада Ара Навен — дай мне плод!

Огонь и свет пожирал ее со всех сторон, и, казалось, сделай шаг и он заглотит ее полностью и испепелит. И высоченный мужчина отступил, отошел в сторону, и она увидела, прямо за ним, за дорожкой из ярко-белого стелющегося по земле пламени самое прекрасное дерево из всех, что ей довелось видеть.

С листьями из белого золота с нежной зеленой. Симметричными и извилистыми ветками, яркими оранжевыми свернутыми бутонами, в сердцевинах которых зрели алые как кровь крошечные плоды – нектар которых ей и предстояло испить. А как оно пахло – тонко с перекликанием цитруса и сладости пряной выпечки, с налетом хвои и океанического бриза и песка раскаленного на солнце, родного домашнего, своего.

Она не пошла, а побежала, ступая босыми ногами по пламени, и оно, покоряясь храбрости ребенка, расступилось, не смея оставить ни одного ожога.

Подставила ладошки и бутон, самый крупный и яркий, раскрыл лепестки и выронил сочный плод прямо в руки. Она вгрызлась в него, выпивая горячий золотой сок и боясь пролить хоть каплю. Как же это было вкусно!

Блаженство резко оборвалось.

Жар и боль начала есть ее изнутри. Дорожки слез скатились по ее щекам, но она продолжала пить плод Ара, думая лишь о том, что с каждым укусом ее мечта воплощается в реальность. Мечта увидеть настоящий мир!

С последним глотком сознание пошатнулось. Девочка упала на колени, ни в силах сделать больше и шага. И видела, как к ней спешит мама. Подхватывает ее за мгновение до того, как она свалилась бы прямо в пламя, которое уже не кажется покорным и приветливым. Враждебное, злое и так сильно жаждущим ее погибели.

Видение испарилось.

— Почему это должна быть именно ты! — кричит чуть визгливым голосом женщина, и Вэй опять открывает глаза и опять в непонятном месте.

— Ты Камира – догадалась, едва увидев призрачную даму, сидящую на коленях и сжимающую виски в ладонях, словно от сильной головной боли. – Ты слишком далеко заглянула, барьер ударил по тебе, да?

— Я ведь просто хочу снова полноценно жить! Почему мне так не везет?!

Стало ее жаль. Вэй присела рядом и погладила по голове богиню, словно дитя:

— Ты обязательно будешь жить, но найди того, кто по своей воле отдаст тело. Уверена, у такой светлой и чудесной богини будет немало желающих, главное, будь доброй, не надо сеять несчастья и смерть. Хорошо?

Богиня оторвала руки от головы, и с выражением полного недоумения посмотрел на Вэй.

— Доброй? Это ты мне говоришь быть доброй?

Вэй кивнула и улыбнулась.

— А знаешь, если согласишься еще подождать, то я, как разберусь со своими делами, помогу тебе найти добровольца. Только не надо больше связываться с Легионом. Хорошо?

Та молчала, смотря со смесью изумления, недоверия и восхищения. Вэй почувствовала себя неуютно под ее взглядом и встала.

— Приму твое молчание за согласие. Пойду пожалуй, меня там ждут.

И стоило богине кивнуть, Вэй открыла глаза. И на сей раз по-настоящему.

Что с Яхо?!

Сердце забилось в страхе. Она по-прежнему была привязана, так что не могла встать, а ожерелье холодное и совершенно обычное лежало на груди. Повернула голову и не увидела ничего и никого.

Вся зала, кроме ее постамента, была окутана непроглядным мраком. Но это не была обычная тьма — она клубилась и извивалась, словно в клубок сплелись сотни гигантских щупалец.

Что это такое?

Словно услышав ее, несколько щупалец поползли к ней. Вэй не успела испугаться, как они ласково коснулись ее тела, задержались на кандалах и те рассыпались, словно были из песка. Она села, а в мыслях билась лишь одно слово, одно имя — Калохар!

— Почему? — прошептала чуть охрипшим голосом — Как?

Мгла шевельнулась. Щупальца начали втягиваться в одну точку, обнажая голый усеянные толстым слоем черного песка пол, среди которого можно было различить пустые балахоны, нелепо торчащие клинки и доспехи жреца. А потом появился он.

Страшный, мрачный, словно жнец смерти, с черными, как бездна глазами в клубах дыма, и с такими знакомыми чертами лица, что Вэй прижала руки ко рту, чтобы не закричать.

Она все поняла и странные ощущения во время корректировки ауры и исчезновение Калохара — он просто нашел другого напарника, он просто ее бросил!

Руки безвольно поникли, и она смотрела и смотрела, на окруженного мглою Яхо, и не знала, по-прежнему ли это ее алаокий возлюбленный или дух поглотил его душу. Смотрела и боялась отвести взгляд, моргнуть, даже когда глаза начали болеть и щипать от отсутствия влаги. Будто стоит это сделать и Калохар ухмыльнется и задорным голосом заявит: теперь это только мое тело!

Вэй не сразу заметила, как во мгле ауры начали сверкать бледные золотые всполохи и Яхо качнулся, заваливаясь набок. А когда заметила, соскочила с постамента и падая и поднимая клубы пепла, понеслась к нему. Конечно, не успела, мужчина упал, а темная аура последний раз колыхнулась и осела, впитываясь в его тело и уступая место родной и такой знаком, алой с золотыми узорами ауре.

Она упала на колени и обняла его, прижав голову к груди.

— Вэй, я в порядке, но если ты продолжишь так сильно сжимать, задушишь.

Она разжала руки, и Яхо посмотрел на нее, морщась, словно от головной боли.

Весь в пепле и крови, но живой.

— Прости, это все из-за меня, — размазывала слезы вместе с пеплом по лицу, — я не хотела этого, прости.

Теперь уже он обнял ее

— Все хорошо ты не виновата, да и я цел, враги побеждены, чего ревешь?

— Ты… он… тьма.

— Просто небольшой фокус. Нашел один интересный амулет. Испугал тебя?

Она отпрянула и внимательно посмотрела ему в лицо.

— Амулетик?

— Конечно, а ты думала, я превратился в монстра? — смешок, — да брось!

Кивнула.

Он соврал. Соврал и не собирался выдавать Калохара! Но раз он так хочет, пусть будет амулет — в конце концов, прямо сейчас признаться, что это я пусть и не вольно, но подселила к нему духа, смелости не хватало.

— Ты ранен?

Яхо оглядел себя:

— Пустяки. Пойдем отсюда, я так понял, пришествие богини не ожидается?

— Да я ее переубедила. Знала бы, что это не будет сложно, саамы бы к сектантам пришла. И все планы им обломала.

— Не смешно.

— Я не шучу. А ты один? О Айне, пленники!

— Они сейчас с Лин в ловушке застряли. Пошли, поможешь им выбраться.

И едва они открыли дверь, и сделал шаг из залы, подземелье дрогнуло.

Дверь выгнулась и Лин, подмяв под себя мальчишку, упала на пол, пропуская над головой остатки взрывной волны. В ушах стоял звон, а голова кружилась. Она нашла силы подняться и, чувствуя себя как после обильной попойки, поплелась к искореженной двери. С таким отчаянным желанием, что обрушься на голову потолок, не заметила бы, выбралась и поползла бы дальше.

Ее никто не остановил. Только дверь так перекосило, что она ни в какую не желала открываться, сколько бы ни толкала.

— Не надо, там колонна упала — услышала как через толщу воды голос паренька, — пойдем, там уже нечего делать. Ритуал прерван.

О нет, ей было плевать и на ритуал и на весь город — она шла за ним!

И если будет нужно, зубами выгрызет лаз и найдет Яхо. Вытащит, вылечит, и только потом сможет подумать о чем-то еще.

— Прекрати. Сейчас же все рухнет. Нас завалит. Надо бежать!

— Так беги! Оставь меня и беги! — зло рыкнула, и чуть сдвинула проклятую дверь.

В зале царил хаос. То, что было когда-то колоннами держащими свод, разлетелось на части. А меж осколками камней лежали тела, или то, что от них осталось. Бледный зеленый мерцающий свет дополнял жуткую картину. А по стенам все быстрее ползли и расширялись трещины. Лин вцепилась ногтями в дверь, царапая до крови подушечки пальцев, и взглядом выискивала его..

— Эй, хороший йосейку ты там?! — заорал Ричард за ее спиной, — отзовись, если живой!

Конечно, живой, но в сознании ли?

— Яхо! — закричала и она. А подземелье опять тряхнуло.

И услышала в ответ:

— Какого демона, Лин — убирайся отсюда живо!

Она расплакалась — глупо стыдно, словно какая-то нежная особа, — но когда из-за такой же, нет еще хуже искореженной двери, появился он и, нахмурил лоб и свел брови, как всегда делал, когда был чем-то сильно недоволен, стало плевать, как она сейчас выглядит. Он живой!

— А ты, как я уйду без тебя?! Подожди, я обязательно открою эту дверь!

— Не откроешь, — сказал начавший раздражать мальчишка, — и смысл, из главного зала есть тоннель наружу. А нам надо поторопиться — путь до верха дольше.

Лин обернулась и посмотрела на парня.

Он это сказал так хладнокровно, словно был намного взрослее своих лет. Да и то, что стоит здесь, когда на его голову вот-вот рухнут камни, поверишь что он принц.

— Там, в зале есть проход, он ведет наверх! — закричала она, опять притиснувшись к щели.

— Знаю. Мы его нашли Лин, — он улыбнулся — будь осторожна и уходите скорее! Это приказ!

Лин козырнула и схватив мальчик за руку, пошла обратно:

— Покажешь дорогу? А то ту по которой мы пришли, завалило еще вечером.

Ричард угукнул и чрезвычайно довольный, видимо своей полезностью, принялся объяснять куда идти.

Они успели, хоть и пришлось натерпеться страху, когда тоннели за их спинами рушились. Не обошлось без жертв — Мэя приложило камнем, когда он благородно прикрывал отставшую Марису, но благо выжил. Его приятель подвернул ногу, и его пришлось тащить. Бандита Мэолен просто оставил подыхать в клетке, и потащил с собой только Шарка. Но когда был вынужден бросить его из-за травмы, Лин перехватила конец цепи от кандалов. Она и сама не была уверена, вышло ли это случайно или она нарочно споткнулась и толкнула следующего по пятам бандита. А он возьми и упади, об камень головой. Лин опустила стальную цепь и посмотрела наверх, где полозом струилась, словно живая, трещина, и побежала. А Брендон Шарк остался. Навсегда.

И уже через какой-то мучительно долгий и волнительный час, истоптав все ноги по незнакомому лесу в сгущающихся сумерках, передатчик, что она, не выпускала из рук, и при каждой остановке рисовала руну Яхо, но тот все молчал, завибрировал. И родное лицо улыбнулось ей. Голос, который она узнает из тысячи других, даже будучи глухой, сказал:

— Мы выбрались.

Мы… это мы, словно ложка дегтя испортило такой светлый миг, но Лин улыбнулась и дежурно ответила:

— Я и не сомневалась!

Сотворенное яростным желанием мести, но не получив четких команд, маленькое проклятие, не имея своей воли, металось по улицам города, пока не почувствовала создательницу.

Наконец, она поняла, чего хочет — смерти…

Первая жертва была убита не им, но это не помешало поглотить его душу и утащить на нижний план астрала. И насытившись, Оно начало осознавать себя. Полноценной личностью маленькое проклятие еще не стало, переваренная душа дала лживую иллюзию самости. И Оно захотело большего.

Брендон Шарк, так звали человека подарившего ему форму, и память. А имена тех, кого Оно погубило, явившись в притон Воронов под личиной покойника, не запомнило.

Оно стало свободным, сильным, и больше отправляться в яму нижнего не собиралось. Но желание создательницы по-прежнему пересилить было сложно и Оно, вновь став тенью, пробралось на последние ярусы городской тюрьмы, где сидел за решетками главный обидчик хозяйки, Виргус Энземский.

Оно приняло форму Шарка, решив поиграть с человеком напоследок, и прошло сквозь решетку, сожрав все источники скудного света.

Он так аппетитно кричал, что оно расстроилось, когда некто властный разверз провал портала и, не спросив согласия, втянул бывшее проклятие, подарив человеку жизнь. Вскоре, Оно стояло на коленях, впервые испытывая настоящую радость от прозвучавшего предложения.

Оно будет служить Владыке! Оно сделает все, что тот попросит, если тот одарил его полноценной жизнью! И именем, которое еще надо заслужить.

Темнобог принял его молчаливую клятву и произнес:

— А теперь я хочу знать все о твоей хозяйке.

Глава 41

Первый день новой недели выдался неожиданно холодным. Вчерашний легкий ветерок, к ночи перерос в шквалистый ветер и принес городу северную весну. К утру ливень успокоился и неспешно поливал Герберу противной моросью. Фомарун подошел к концу, и приезжие потихоньку собирались в обозы, дабы отправиться в долгий путь по домам.

Граф Дюклис выступил с речью у храма Единых богов в час последнего чествования в этом году. Так, народ узнал, что город был вероломно атакован группой заезжих фанатиков, что пытались сорвать праздничную неделю, но благодаря доблести серых плащей и недремлющей страже все удалось благополучно разрешить. Он объявил об аресте нескольких местных небезызвестных личностей, что помогали фанатикам. Конечно, остались и те, кого туманное объяснение графа не убедило, и те, кто знал истину, но они предпочли молчать. Суматоха улеглась, и город вернулся в привычную житейскую рутину.

Яхо покинул замок на рассвете, вместе с напарниками и теми немногими, кто принимал участие в спасении города. Причина раннего подъема выдалась непраздной. Золотой лотос решил, как полагалось их традициям проститься с погибшей жрицей.

Местом для последних проводов стало одно из цветочных полей при замке Дюклиса. И после обеда триадовцы собирались покинуть Герберу, правда, не в полном составе.

Граф Дюклис утром передал ожерелье Шарлотте и выделил пару серых плащей, дабы те сопроводили лиринов до ближайшего города, где есть работающая башня порталов. Долгий путь к Серендиру с ценным артефактом по морю, отнюдь не безопасное предприятие. Поэтому когда Эш вызвался сопроводить лиринов, и лично проследить, чтобы Лунная Камелия попала в храм, Яхо возражать не стал. Хотя определенный минус в длительном отсутствии Эша был. Отпуск опять сдвинется…

К сожалению, ни одного живого Шепчущего поймать не удалось, и непонятно погиб ли Валдис Умар со всеми от рук, вернее от шупалец Калохара или успел сбежать. Но и без этого легким путешествием Эша не будет. С ними поедет младший принц самого Императора!

Ричард на самом деле оказался принцем, и команду Яхо ждала приятная премия за спасения коронованной особы. А Эша приличный куш за сопровождение. Яхо бы и сам отправился с ними, но…Вэй.

Проведя полночи в нелегких думах, он решился. Вечером они пересеклись только за ужином. Тогда Яхо еще не дозрел до разговора. Но на похоронах Мирелии девушки не было, и он занервничал: а если она уехала?

Похороны кончились, и молчаливая процессия отправилась обратно. На середине дороге его догнала Шарлотта:

— Могу я вас попросить съездить со мной до Грей Тораля.

— Зачем? Попросите Эша, он ваш телохранитель.

— Мне нужны вы, вернее Вэй, но я с ней никак не могу увидеться. Я ее лютня у нас. Мне кажется, она ее заслужила.

Яхо согласился, хотя больше всего на свете хотелось вернуться в Веселые Гуси.

Вчера Вэй о чем-то долго разговаривала с Марисей и Мэем, и как бы кто-то из них не уговорил ее уехать с ними.

— Спасибо вам за все, и простите нас, что так сомневались в вашем ордене. Впредь я приложу все силы, чтобы Золотой Лотос и Триада стали если не друзьями, то партнерам.

— Что ж удачи.

Он не очень-то верил, что одной девчонке это удастся, пусть она и особо отмечена богиней. Впрочем, его скептическое отношение к существованию богов поугасло: ведь Ямени, вселившаяся на время в Шарлотту, смогла разрушить губительные чары Шепчущих, и это привело к разрушению колонн-накопителей и взрыву.

И к тому, что почти мы чуть не погибли в подземелье, но это нюансы. Впрочем, лично не видел, ни как это случилось, ни богиню, а Эш, парень молодой впечатлительный, мог чего не понять. А вот в чем точно не сомневался, и отчего содрогаюсь до сих пор — Калохар. Непростой и это мягко сказано дух и опасный. Чертовски… И хоть он и спас мне жизнь, избавиться от него определенно надо.

Но обстоятельно поразмыслить над тем, как это сделать и когда, боялся. Его мысли теперь принадлежали не ему одному.

Яхо остановился у двери Вэй и постучался.

— Открыто! — только услышав ее голос, смог облегченно вздохнуть: успел.

Она стояла к нему спиной, в тунике и штанах для верховой езды и тщетно пыталась запихнуть в тесную сумку, набитую до отказа одеждой сверток с едой:

— Кьярх поганый, мало вещей плохо, много тоже плохо. И что мне в руках нести? — ворчала девушка, словно забыв, что только что дала позволение войти.

— Тебе стоит взять сумку побольше.

Яхо подошел к ней, спрятав кофр с лютней за спину. Она обернулась, и несчастный сверток упал на кровать.

— Ой! Я думала это Мариса.

— Значит, собралась с ней уехать?

— Не совсем, — опустила взгляд, — деревня не то место, где я хочу жить. Но пока не готова путешествовать одна, стыдно, признаться, но немного страшно. Погощу у нее с недельку, а потом дальше поеду — буду зарабатывать музыкой, а потом… может, скоплю и открою магическую лавку или еще что-нибудь. Пока не загадываю так далеко, если честно. Да и память может вернуться в любую минуту. А может судьба распорядиться, и мы снова встретимся, — она нервно улыбнулась, — позовешь магом подработать?

— Ну не знаю, не хочу больше видеть тебя на жертвенном алтаре.

— Да ну! — вскинулась она, — а если бы там была не я, ничего бы у вас не вышло, признай уже — я была лучшей!

— Признаю́. И пришел, чтобы пригласит тебя в Триаду. Конечно, тебя ждет та еще жизнь, свободы относительно немного, но зато постоянные путешествия, новые впечатления, интересные задания, деньги, крыша над головой.

— И вместо кого ты хочешь меня взять? Эша? Или Лин? О, лучше заменю ее, а то она меня съест живьем.

— В моем отряде нет свободного места. Но в нашем ордене все довольно дружны. Найдем тебе другой отряд.

Веселость сползла с ее лица.

— Не хочу.

— Почему?

— Ни деньгами или кровом меня не соблазнишь, да даже приключениями — их полно́ на дорогах — она шагнула к нему, встав совсем близко, и задрала голову — если зовешь с собой — зови к себе. Без тебя не хочу!

Она все смотрела взглядом полным ожидания и чего-то непонятного. Он хотел ответить, что не ему решать. И не выгонять же, правда, кого-то из своих и тут понял — Вэй ждет не этих слов. И вообще, никак слов она не ждет.

Да и разве несясь сюда, я и сам не думал о том же?! Так почему опять все перевернул с ног на голову?!

Наклонился, коснулся ее щеки, провел пальцами по бархатной и такой бледной коже. А она прикрыла глаза и тихо выдохнула:

— Я поеду с тобой куда угодно, если я нужна тебе так, как ты нужен мне.

— Нужна — выдохнул в ее губы и поцеловал.

Не то робкое касание губами — как в первую ночь их знакомства, а нежно, не спеша — словно наслаждаясь экзотическим блюдом и смакуя каждый кусочек, желая растянуть удовольствие на подольше. И она отвечала чуть робко, изучающе и с каждым ударом сердца все смелее и смелее, пока он не почувствовал в теле нарастающий жар, и лютня с грохотом не выпала из рук.

Вэй прервала поцелуй и уставилась на лютню:

— Это что Эмалиэль?!

— Она самая, подарок от лиринов.

Яхо отпустил ее и плюхнулся на кровать, понимая: на сегодня это все. Но не расстроился — ведь впереди у них будет еще не один день. И не неделя.

Натискавшись с лютней, она обернулась:

— А знаешь, ты первый с кем я целовалась.

Брови Яхо поползли вверх, а она подошла к нему вплотную. Положила руки на плечи и интимно прошептала:

— И мне понравилось. Поцелуешь меня еще?

Шарлотта стояла у двери в дешевую гостиницу, и никак не могла решиться постучать. За тонкими стенами было слышно, как Эш насвистывает. Скоро он закончит сборы и уйдет, может, спуститься вниз и проведет весь вечер и последнюю ночь кутя и веселясь в борделе, и она будет забыта как бабочка-однодневка.

Она постучала.

— Ого, какие люди! Чем обязан будущей Верховной?

Она скривилась как от зубной боли.

— Не зови меня так!

— Я думал, ты этого хотела, — замялся он, и жестом пригласил войти: — ты не рада?

Шарлотта вошла. Быстро оглядело скромное убранство и сглотнула ком в горле.

— Это мой долг. И да, безусловно, мой статус среди лиринов вырастет. Меня никто не назовет никчемной, в глаза, по крайней мере, и я буду этому радоваться, но не сейчас, — повернулась к нему лицом. Эш все также стоял у двери, чуть склонив голову, и его рыжие кудри легли на плечи, — сейчас, я хочу побыть простой девушкой. Той Шарлоттой что понравилась тебе.

Он явно растерялся. А она улыбнулась и, подумав, что для сомнений и страхов больше нет места, отстегнула застежку плаща, и тот упал на пол.

— Можно мне сегодня остаться у тебя? — потянувшись к завязкам на платье, прошептала она, и стрельнула глазами на ошарашенного парня, — и завтра тоже и все эти дни, пока я не сойду на берег Серендира?

— Можно!

Он отлип от двери и подскочил, жадно целуя.

Рубашка полетела на пол, за ней следом и ее платье. Она специально надела то, что легко было снять. Под ними скрипнула старая кровать, из открытого окна доносился чей-то смех. Но ей было плевать, хоть весь мир ее услышит.

Шарлотта полностью растворилась в объятьях Эша. Наслаждаясь каждым поцелуем прикосновением, вскрикивая от наслаждения и мимолетной боли, следом за которой пришло истинное удовольствие.

И пусть она всю жизнь проведет как голос Ямени, но сейчас, с сегодняшнего дня и целых два долгих месяца, пока их корабль будет плыть до Серендира, она будет желанной, любимой и свободной!

Глава 42

Весна ушла. Первый день лета Вэй встретила в дороге. Гербера отдалялась, пока длинный шпиль храма Всех Богов полностью не исчез за деревьями. Время, проведенное за стенами города, постепенно превратило потерянную девочку без прошлого, что не могла и шага ступить без совета духа-наставника; девочку, что несмело смотрела в будущее, в ту, что готова отпустить страхи и без оглядки идти по жизни только вперед. Хотя изменения только набирали силу, и она по-прежнему нуждалась в опоре. Но знала, пройдет время, и она сможет назвать себя полноправной частью нового и такого загадочного для нее мира. Тем более рядом как награда за все испытания — Яхо.

Не просто спаситель и друг, а неотъемлемая часть новой жизни и сердца. И пусть в уютное счастье врываются колкости эльфийки и зной северного тракта, где ждать короткого привала в тени пальм приходится едва ли не полдня; пусть тело такое слабое, что ноги немеют, когда она неловко слазит с коня; пусть когда приходит время вновь седлаться, внутри все сжимается, предвкушая пытку верховой езды, особенно для пятой точки на жестком горячем седле, но зато как упоителен сон и как вкусна костровая пища. Даже обычная похлебка придорожных таверн с черствым хлебом кажется самым желанным лакомством, а жесткая деревянная кровать — лучше перины в замке барона.

Но одна печаль — Яхо так и оставался на расстоянии вытянутой руки. Лишь в редкие моменты они были близки: когда он подсаживал ее на лошадь или когда на привалах удавалось украдкой прижиматься к его плечу под хмурый взгляд эльфийки. Поцелуи в Веселых гусях, не перешли черту и вовсе не из-за того что она не хотела. Он сам остановился, сказав, что не время, и не место для таких дел. И она согласилась.

А сейчас не могла даже сидеть с ним рядом, пока он занимался отчетом по миссии, всегда чувствовала колкий взгляд Лин, а Яхо упорно делал вид что так и должно быть.

В начале пятого дня пути они свернули с тракта и углубились в дикие джунгли. Пробираясь через заросли, они вели коней в поводу. Вдобавок джунгли кишели насекомыми и хищниками, и идти приходилось медленно, прислушиваясь к любому шороху. После третьего часа ночного плутания еле шла, и эльфийка не выдержала и подхватила ее под локоть и Вэй полуживым грузом повисла на Лин.

Они остановились посреди леса, где через деревья появилось смутное очертание башни. Та подобно миражу проступала над пальмами и тянулась к серпам ночных светил. Спустя пару минут их встретили мерцания факелов. И голоса.

Впотьмах Лин втащила ее в узкие ворота, и они долго шли по винтовой лестнице. В очередной раз, когда ноги ее больше не держали, Вэй вырвалась их хватки эльфийки и уселась на ступенях, объявив, что больше никуда не пойдет. А заботливое сознание мигом подтвердило ее слова, наградив обмороком.

Реальность вернулась, когда ее бережно опустили на кровать и избавили от верхней одежды. Хватило сил только чтобы улыбнуться темному силуэту Яхо, и быстро коснуться его губ, перед тем как провалиться в сон.

Резко распахнула глаза. В голове мухой жужжала мысль: проспала! Пора ехать!

Дневной свет стелился полосами по комнатке, немногим больше той, что была в Веселых гусях. Справа от входа у гладкой каменной стены высился простой деревянный шкаф с книгами, а у окна стол.

Никаких ранних подъемов, никаких коней.

Мы в башне Триады. Но почему такой странный свет?

Подняла глаза на окно и вскочила с кровати.

Вместо ставен к окну крепились решетки.

Самые настоящие кованые решетки, как в темнице! Это что такое!

Вдобавок дверь была заперта снаружи и как бы она не стучалась и не кричала никто и не подошел. В полном недоумении она порылась в шкафу и вытащила тонкую книжку «Правила поведение гостей в восточной башне Триады».

Что ж пора узнать, всех ли гостей тут гостей. Или это мне опять так повезло.

Прошло довольно много времени, прежде чем щелкнул замок и дверь открылась. В комнате образовался сквозняк. И Вэй запоздало обернулась.

Мужчина с угольными волосами, затянутыми в короткий хвост, деловито осмотревшись, шагнул в комнату. Незнакомец был чуть ниже Яхо, но более массивной комплекции, что подчеркивал темно-синий приталенный сюртук и такого же стиля штаны.

Он покачал головой, словно застал шкодливого ребенка за прятаньем сладостей. А Вэй не сводила взгляда с его лица. Вернее, с глаз. Светящийся светлый обод обвил залитую тьмой радужку, делая благородное скуластое лицо опасным.

— Вы кто?

—Доброго дня, Вэй. Давно хотел с тобой познакомиться. Позвольте представиться, магистр Ариман Отреюс. Я член команды Яхо. Но вряд ли он обо мне говорил.

— Вообще-то, говорил.

Ариман моргнул. Тьма в глазах ушла, а на ее месте оказалась коричневая радужка. Теперь он не выглядел пугающим и стал очень даже обаятельным.

— И много он успел рассказать? И что именно?

— Вообще, слухи не мой способ узнавать людей, предпочитаю разговаривать лично. Так что я готова хоть сейчас узнать вас, и поесть не мешало бы — задумчиво посмотрела на решетки на окнах, на приоткрытую дверь, на ключ в руках мага. — Мы могли бы прогуляться на свежем воздухе. В этой комнате, чувствую себя птицей в клетке. Да и душно…

Она помахала ладонью, изображая, что вот-вот упадет в обморок.

— Увы. Пока ты не в белых списках, покидать комнату нельзя. Такие тут правила.

Вэй надумалась. Она прекрасно знала о правилах, недаром только что по второму разу их перечитала, но так надеялась, что приятель Яхо над ней сжалится.

— И долго мне в этой темнице обитать? И где Яхо?

— Должно быть, у командора или где еще. Он после миссии всегда занимается канцелярскими делами. Я уверен, долго ты здесь не просидишь. А если что понадобится, можешь ко мне обратиться. Всегда рад помочь прекрасной леди.

— Рада, что не все меня ненавидят с первой встречи.

Ариман деловито прошелся по комнате.

— Ты про Лин? Она такая со всеми женщинами. Никак не смирится, что Яхо не с ней. Не обращай внимания. Но учти, Яхо не любит постоянство. Не привязывайся к нему. Я знал многих девушек, ливших слезы, после того как они ему наскучили.

— И как много у него было… девушек.

— О! Всех не пересчитать. А он недельку развлечется и восвояси ее отправит. Но ты не переживай, нищей не оставит, а может и с кем сведет, особенно если ты решишь в ордене остаться. Зачем его враги среди своих.

Вэй онемела и вцепилась в монокль, аж пальцы побелели.

— Прямо так… а может я… может со мной будет по другому?

— Наивная! — Ариман склонил голову, разглядывая ее словно дорогое украшение — я знаю Яхо уже много лет. Такой у него нрав, а тебя я все это говорю, потому что ты меня заинтересовала. И прислушайся к моему совету: пока ты в башне присмотрись к окружению и найти себе кого-то более постоянного, а о Яхо забудь, если не хочешь страдать напрасно. И кстати я свободен. Так что… подумай с кем тебе будет лучше.

Ничего себе заявление! Мы только познакомились, а он ко мне подкатывает? Еще и друга своего с потрохами сдал! И как мне это понимать? И стоит ли ему верить?

— Спасибо за совет, я уж сама решу. И принеси мне, пожалуйста, поесть. И чего-нибудь почитать, раз уж мне придется пока сидеть в комнате.

Ладно — отозвался он, иронично посматривая на нее — а хочешь, составлю тебе компанию, вместе пообедаем. И поближе познакомимся.

Вэй после того что он говорил ранее, перехотелось ближе знакомиться с Ариманом, как и оставаться наедине в одной комнате. Но она не желала конфликта и, натянув улыбку, сказала:

— Может в другой раз, я просто хочу побыть в одиночестве и подумать над своим будущем и твоими словами.

Мужчина самодовольно усмехнулся:

— Как знаешь куколка. Но смотри, мое предложение завтра может потерять актуальность — направился к двери, игнорируя возмущенный взгляд Вэй. — Я запирать тебя не буду. Но прошу, никуда не уходи, иначе могут проблемы возникнуть. И не только у тебя. Хорошо куколка?

— Я тебе не куколка! — ее терпения кончилось — называй меня Вэй, тогда договоримся.

Маг ухмыльнулся и ушел, так ничего и не ответив. Но запирать и правда не стал, словно решил проверить сможет ли она усидеть на месте и не нарушить одно из правил Триады. Вэй взяв себя в руки и стараясь забыть о том, что дверь открыта, начала размышлять о поведении Аримана.

Почему он так себя повел. Мою ауру прикрывают амулеты, и едва ли это ее влияние. Хотя я же не знаю, насколько они хороши. Кьярх, а что если Яхо соблазнился мной только из-за моей ауры. И сейчас, когда мы не вместе, думает, зачем вообще меня привез с собой и что со мной делать. Ведь не просто так пока мы ехали, он был довольно холоден. Что мне делать, если Ариман будет прав?

Печальные мысли прервал тихий скрип двери.

Вэй подняла голову, готовясь увидеть Аримана и засыпать его вопросами о личной жизни Яхо, но в комнату робко заглянул незнакомец. В фиолетовом балахоне и эмблемах как у мастера Клаудиуса, но значительно моложе.

— Добрый день, меня прислал к вам конклав. Вам необходимо последовать за мной и пройти необходимые проверки для подтверждения ваших намерений присоединиться к ордену.

— А это может подождать? Я бы хотела сначала позавтракать.

— Триада — не постоялый двор. У конклава много работы и ждать они не будут. Вы же не хотите оставить плохое впечатление о себе. Это может повлиять на решение о вашем вступлении в орден.

Вэй сделала несчастное лицо и громко вздохнула:

— Тогда ведите. Но если упаду в голодный обморок, сами меня откачивать будите!

— Твой отпуск придется сдвигать — командор печально посмотрел на своего подопечного. — На какой срок сказать не могу, увы.

Тень от кипы бумаг упала на него, делая его сожаление еще более театральным.

— Я догадался, — ничуть не расстроился Яхо. За время дороги он успел свыкнуться с этой неизбежностью. — Я хочу сам отстажировать Вэй. Если она не передумает и не попроситься в кабинетные работники.

— Отлично! — Альгин выпрямился в кресле и довольно потер ладошки. — У меня как раз одно дело лежит, по всем характеристикам для твоей команды. Понравиться — заберешь, а нет — подыщем другое, сейчас свободные отряды есть.

— Если опять на юг — сразу нет.

— Ну что ты, я дважды свинью не подкладываю. — рассмеялся — на севера, почти в горы, с растительностью там негусто, хотя весна поздняя. Столица Саксонского герцогства вы там уже бывали раньше.

— И что там приключилось?

После задания в Гербере, Яхо решил, прежде чем соглашаться, внимательней изучить миссию и все возможные подводные камни.

— Политика и розыск. Сам читай, — Альгин подал верхнюю папку со стола. — И надо будет от лица Триады с новым герцогом договоренности экономические обновить и условия повыгодней выбить. По этой сфере в Саксе наш консультант будет вам в помощь.

— Новым? А куда старый делся?

— А ты читай, там все написано, — Альгин постучал пальцем по протянутой папке. — И раз уж ты с одним стажером, то и второй не помешает!

Яхо взял папку и внимательно посмотрел на командора. Тот широко улыбался.

— Ты это с самого начала затевал или только что придумал?

— Не переживай! Там парень не совсем зеленый. Его тан Мария нашла. Вернее, он сам на нее вышел, очень желает в Триаду попасть. Нужно проверить его намерения, а кто, кроме йосейку, поймет йосейку. Тем более вы оба из главных кланов и если я ничего не перепутал, то и положение в обществе у вас очень схожее.

— И кто же он?

Альгин вытащил тоненькую папку из ящика и положил на стол.

Сарев Кадзима — крупными буквами было выведено на обложке.

Яхо присвистнул: кто бы мог подумать, старый друг!

— Беру!

Маг долго вел ее по безлюдным коридорам без единого оконца. Она косилась на кристаллы-светильники, вмонтированные в потолок, что при ее приближении тускнели. А эхо шагов навевало дурные мысли и воспоминания. Словно она вернулась в день, когда Валдис Умар вел ее по подземельям Герберы, готовить на закланье.

Они спустились. Минули первый этаж и углубились под землю. Маг остановился на третьем пролете, где путь преградила дверь из серебристого металла с выгравированными колдовскими символами. Проводник сделал пару пасов, и дверь блеснула и открылась.

— Дальше сами. Идите прямо и ничего не трогайте. Впереди будет красная дверь со знаком Триады. Постучите три раза, и вас пустят. Все понятно?

Вэй кивнула и вошла. Перед ней распростерся широкий коридор, освещенный факелами. А в конце красная дверь. Она медленно пошла на судьбоносную встречу, старательно отгоняя волнение. Постучала три раза. Дверь открылась, и по глазам ударил золотистый свет. Зажмурилась и переступила порог.

— Конклав магов Триады приветствует тебя! — громко произнес мужской голос.

Она разлепила веки, и через яркий свет обвела взглядом полукруглую залу и магов. Шестеро в бронзовых рясах с изображением змеи, кусающей себя за хвост, полукругом стояли напротив нее. Их лица скрылись за стальными безликими масками.

По краям залы стояли пьедесталы, из которых лучами исходил солнечный свет. Рядом около двадцати кресел-тронов и одно возвышалось в самом центре.

— Присядь сюда, — заговорил низкорослый маг и указал на кресло в центре — и расскажи нам о себе.

Вэй села.

— Мой рассказ будет коротким. Все написано в отчете, — кресло оказалось удобным, и она расслабилась. — Вам сообщили, что я потеряла память?

— Конечно! Рассказывай, что помнишь. И не советую лгать.

— Вот еще! — но осеклась:

А ведь мне и правда есть что скрывать. Калохар, аура Яхо, странные воспоминания… надеюсь, выкручусь.

И начала рассказ, обходя щекотливые темы.

— Все же — заговорил другой маг, бархатной хрипотцой — моя проницательность говорит, что вы не были полностью откровенны. Чего вы не договариваете леди? Вэй… это точно ваше имя?

— Мое! Я, рассказала все что помню! И почему мне кажется, что вы меня в чем-то подозреваете. В чем дело?

— Мы лишь пытаемся понять, нет ли у вас скрытых мотивов попасть в Триаду. А ваша потеря памяти может быть прикрытием для истинных целей. Банальная проверка.

— Истинных целей — усмехнулась — если бы не Яхо, я бы ни за что к вам не пошла. Моя единственная цель — быть с ним!

— Триада — не место для ваших любовных игр. Если мы вас примем, пути назад не будет. Вы будете служить нашим целям, выполнять приказы, умирать за Триаду. Вы согласны пойти на это из-за мужчины.

Вэй стало неуютно. Она, конечно, читала о Триаде, и Яхо ей многое рассказал, но сейчас появилось чувство, что она совершает ужасную ошибку. Да слова Аримана…

— А если я откажусь. Что со мной будет?

— Мы сотрем твои воспоминания о посещении башни, и обо всем, о чем вам успел рассказать Лэр Мисуоми. И отвезем вас в ближайший город и оставим.

— Ну, нет, я не собираюсь больше ничего забывать! А это вообще законно!

Маги рассмеялись.

— Триада устанавливать свои законы и, ни один правитель не в силах нам перечить.

— Тогда я остаюсь. Все? Теперь могу идти? — слезла с кресла.

— Не так быстро. Ты пока не прошли нашу проверку.

— Ладно, — села обратно, — проверяйте. Что я должна делать?

— Ничего, просто расслабиться и позволить мне, магистру ментала, коснуться твоей памяти.

Маг вальяжно поплыл к ней, а Вэй представив, что с ней будет, когда потревожат барьер, отчаянно замотала головой:

— Нет, нет нельзя. Я не хочу! Это плохо кончиться.

— Для кого? Для нас? Или вас?

— Для меня! И может и для вас. Но я не согласна!

— Это ваш окончательный ответ? — маг остановился.

— Окончательней некуда!

— Что ж…

Мужчина кивнуло своим коллегам, и зал загудел от магии.

— Что вы делаете?

Вэй с ногами залезла в кресло.

— Как что. Собираемся стереть тебе память.

— Нет! Я не это имела в виду. Я не хочу

Чужая магия нарастала и Вэй поняла, что не сможете подавить ее, и единственное что может, отвоевать свое право на счастье.

— Прошу не надо! Я согласна на вашу проверку!

Ариман быстро спустился на подземный этаж "особой" приемной конклава, почуяв след девушки там. Особой ее прозвали не просто так. Конклав собирался там, в единственном случае — допрос сомнительных членов Триады подозреваемых в шпионаже. Допросы, как правило, заканчивались одинаково: новичков гнали вон, предварительно покопавшись в их памяти и подтерев все воспоминания об ордене. Остальных запирали в подземной темнице, пока Трое — так прозвали таинственных основателей ордена, решали, какой кары заслуживает пленник. А решать они могли долго. Бывали случаи, что заточение растягивалось на несколько лет.

У лестницы наткнулся на молодого мага, что в последние полгода исполнял роль мальчика на побегушках, надеясь выслужить перед конклавом и присоединиться к элите магов Триады.

— Туда нельзя! — маг, раскинув руки в стороны, перегородил путь. — Посторонним нельзя!

— Это я посторонний?! — Ариман двинулся на мага. — Да ты хоть знаешь, кто я такой, сосунок?!

Он обвел мага уничижительным взглядом и вытащил из внутреннего кармана кулон на серебряной цепочке с изображением трехглавого змеиного кольца, окруженного символами всех стихий. Сразу по возвращении с Магестора и после присвоении ранга магистра, Аримана приняли на стажировку в конклав. Об этом в Триаде мало кто знал.

Маг покосился на кулон, насупился и вытянувшись по струнке, отступил.

Ариман распахнул первую дверь и размашистыми шагами направился к последнему препятствию. Зачарованной красной двери. Та пульсировала желтым светом, говоря, что в приемной конклава что-то случилось и защита залы не справляется.

Сжал кулон, наполняя его своей энергией, и ударил по двери. Желтое мигание сменилось красным, но лишь на мгновение. Волна объединенных в поток стихий оплела защитные чары на двери, полностью их нейтрализуя.

Кулон конклава был артефактом, дающим его владельцу использовать любую стихию, как отдельно, так и вместе, еще и в несколько раз увеличивал силу магии.

Не слабый удар по защите, но если бы Ариман не влил в него собственной силы, могло и ничего не выйти.

Дверь медленно, словно что-то мешало, открылась.

Весь зал толстым слоем покрывала ледяная корка. Из пола и стен торчали сталактиты и сталагмиты, превращая приемную в высокогорную пещеру крайнего севера. По залу носились три снежных вихря, изредка принимая очертания то людей, то птиц, щедро посыпая все снегом. Кое-где уже скопились приличные сугробы. За одним, согнувшись, стояли трое членов конклава. Еще один размахивал жезлом воздушной стихии и пытался усмирить бурю.

Ариман недоуменно поднял брови: духи стихий смогли материализоваться здесь и защита не помогла?!

Из сугроба, выплевывая снег, вылез тощий колдун. Он громко выкрикнул первые слова активации ритуала связывания духов, и тотчас был погребен под рухнувшими с потолка сталактитами. На том бы жизнь несчастного и закончилась, но вовремя подоспел щит одного из магов. Глыба с треском бьющегося стекла разлетелась по залу.

Вскрикнула женщина, намертво примороженная к полу. Несколько осколков угодили ей в плечо. Дама была из огневиков и, судя по кружевным изваяниям застывшего пламени вокруг нее, стихиали отнюдь не были глупы, убрав с дороги главную угрозу.

Ариман едва сдержался, чтоб не расхохотаться. Но удовольствие от глупости могущественного конклава померкло, стоило ему посмотреть на живое кресло, ставшее ледяным троном, достойным Леди снорлингов. С его подлокотника безвольно свисала бледная рука Вэй. А сама она потеряла сознание.

Он направился к девушке. И едва увернулся от острой глыбы.

Взглянул наверх. Морозный дух прозвенел колокольчиком и начал формировать новую сосульку. Ариман выставил руку вперед, кончиками пальцев рисуя в воздухе знак зеркального щита, и одновременно вторгся в сознания стихиалей, обнажив перед ними свою суть. Он нарисовал в голове красочные картины печального будущего морозных духов, если те попробуют встать на его пути. И этого хватило, чтобы шалуны призадумались. Сосуля рассыпалась, а дух стремительно улетел к собратьям.

— Ариман?! — воскликнул Боцун — ты как вошел?

— Это единственное, что тебя заботит? — не скрывая усмешки, ответил полноватому мужчине за сугробом. — Что произошло?

— Освободи меня! — застонала уроженка племени фир, Эфилида, примороженная к полу. — Я устрою этим ублюдкам веселье!

— Разбуди ее! Пусть отзовет своих монстров, — приказал колдун Арис Богэти, временно занимавший пост главы конклава, пока старик Имир поправлял здоровье на Тихих островах. — Нам и близко не подойти. Не знаю, что ты сделал, но эти монстры тебя не трогают.

У Аримана дернулся глаз: раскомандовались тут!

— Не рекомендую называть стихиалей монстрами. Хотите в полной мере ощутить их гнев?

Стихиаль, подтверждая его слова, пронесся по залу, скинув на голову магов пару мелких ледышек.

— Ответьте, почему вы потащили ее на допрос, не дожидаясь разрешения главнокомандующего?! По какому праву?

— С чего ты взял, что его у нас нет? — прохрипел запыхавшийся воздушник.

— Я только что общался с моим лэром, а он и часу ни прошло, как отчет отдал. Вы хотите сказать, что канцелярия и секретариат научились ускорять время? В лучшем случае вы бы добились дозволения только завтра. И то не вижу причин для "такой" проверки. Отвечайте, кто дал вам право?!

— Что за тон? Ты забыл, с кем говоришь?!

С кучкой неудачников и болванов!

— Разбирайтесь сами.

Ариман дошел до Вэй и осторожно оторвал ее от ледяного кресла, пропустив по рукам едва теплый огонек. И понес к выходу.

— Ты не можешь нас бросить! Ариман это преступление!

— Да? А по мне преступление совершать самоуправство над ни в чем не повинной девушкой. Повезло, что она смогла а себя постоять!

— Стой! — взмолилась Эфилида. — Мы действовали по протоколу! Был донос на подозрение в шпионаже, а ты знаешь, что в таком случае ждать разрешения не требуется.

Ариман остановился и сурово свел брови:

— От кого донос?

— Не твоего ума дело! — вмешался Арис. — Ты всего лишь стажер в конклаве!

— Сейчас я единственный, кто может успокоить стихиалей, — Ариман повернулся к женщине, полностью игнорируя главу конклава — Вам придется ответить. Или я ухожу.

Эфилида бросила растерянный взгляд на Ариса. Тот фыркнул:

— Ты еще условия тут поставь.

— Подожди! — из сугроба показался магистр разума. Маски на нем не было, а худое лицо украшал огромный алый подтек, словно его с размаху ударили.

— Линильвель доложила, что девушка опасна. А к словам Даине лучше прислушаться.

Так и знал… Но когда только успела?! Впрочем, неважно, с ней разберется Яхо.

— Откуда взялись стихиали? И что именно вы делали с Вэй?

— Ну мы говорили, я хотел считать ее память но она запротестовали и, — коснулся подбитого глаза магистр разума, — мы запустили протокол забвения. Она согласилась и когда я начал контакт… она закричала, ударила меня, и из нее вылезли эти…

— Вот поэтому и нужно было дождаться отчета Яхо, — выплюнул Ариман, — тогда бы вы знали, что нельзя трогать ее разум и особенно память. На ней сильный блок и если бы вы, недоумки, его задели, он мог ее убить!

— Да как ты смеешь так говорить с нами! — взревел, заместитель главы.

— А как еще общаться с кретинами? Мне надоело с вами тут стоять.

Ариман зашагал из залы.

— Ты куда собрался?!

— Оставь девчонку! Нельзя ее в Триаду!

— Убери стихиалей! Ариман!

Как же они бесят. Жалкие смертные людишки, беспомощнее слепых котят.

— Хотите чтобы исчезли морозные духи, попросите их об этом и вежливо. Или дождитесь, пока Вэй очнется и может быть соизволит их отозвать. Хотя я бы на ее месте ре стал и прикопал бы вас всех.

— Ариман ты переходишь все границы! Мы объявим тебя предателем, если ты сейчас уйдешь вместе с ней!

— Правда — елейно пропел он, — вам напомнить, кто стоит за мной и что будет, если я начерчу одну единственную руну на зеркале? Уверены, что хотите, чтобы они пришли сюда и узнали о вашем произволе?

— Троице не нужно лезть в мелкие разборки —не так уверено пролепетал Боцун.

— А вот и посмотрим такие уж они и мелкие.

Ариман переступил порог и потянулся к дверной ручке.

— Ты исключен из конклава, слышишь!

— А это не тебе решать, — захлопнул дверь, и бросил мысленную просьбу стихиалям, максимально истощить магов, но так уж и быть не убивать их.

Что-то слишком жалостливым я стал в последние годы…

Поднялся на первый этаж и вышел во двор, объединявший внешнюю защитную башню со второй внутренней, где жили гвардейцы и рабочие ордена. Сразу увидел хмурого Яхо. Тот тоже его заметил и поспешил к нему, с одним вопросом: что случилось?

Но тут Вэй очнулась и широко раскрытыми глазам смотрела по сторонам словно новорожденный, впервые увидевший мир. Аримана это позабавило, и он ухмыльнулся:

— Ну, снежная королева, очнулась?

— Пусти — девушка заерзала в его руках, и уставилась на Яхо — Живо я сказала!

— Еще одна раскомандовалась, — отпустил — ты бы мне спасибо лучше сказала, если бы не я, неизвестно бы что с тобой сейчас было, да и где бы ты была.

— Спасибо — вместо нее поблагодарил его Яхо, взял девушку за плечи и внимательно осмотрел? — Ты как?

Она пожала плечами:

— Холодно и мокро, а еще есть хочу. А что собственно случилось?

С платья Вэй, как и с ее волос капал растаявший лед и она поежилась.

— Да, Ариман, я бы тоже хотел знать.

— Если кратко: маги конклава идиоты. А Лин дура. Донесла Яхо твоя подруга на Вэй, мол, она опасна для Триады, и маги ее под рученьки ее на допрос потащили. Хотели память прочесть. И им прилетело.

— А точно! Это я помню! Так это из-за Лин. А я думала, что она примирилась со мной.

— Ага, держи карман шире! — рассмеялся Ариман — а, впрочем, если ты подумаешь над тем, о чем мы с тобой говорили, и примешь верное решение, проблемы с эльфийкой сами собой отпадут.

— И не мечтай!

— О чем это ты? — поглядел на них Яхо и Вэй с Ариманом синхронно махнули руками.

— Что теперь со мной будет? — после недолгого молчания спросила притихшая Вэй, глядя только на Яхо — я их предупреждала, правда. Меня выгонят!

— Не выгонят. Я об этом позабочусь, — подмигнул Ариман, и Яхо подозрительно покосился на него — а пойдем, отведем повелительницу льда и снега к тебе. А после с командующим побеседуем. Я ему расскажу, как конклав правила нарушает. Мало ли что там Лин посчитала, без разрешения лэра, они не имели права.

— Согласен — Яхо приобнял девушку и улыбнулся другу — с тебя подробный отчет о случившемся и лучше до похода к начальству и в письменном виде.

— Опять ты со своими бумажками!

— Эти бумажки очень нам пригодятся! А я пока Вэй отведу.

Легкое головокружение и тянущая боль в голове мешали нормально соображать. Благо мужчины быстро поняли ее состояние, и все расспросы оставили на потом. Троица окольными путями, старательно избегая любых встреч, добралась до сердца ордена — пятиугольной башни в двадцать этажей. В отличие от внешней и второй внутренней, эта по праву могла называться "башней". Другие походили больше на городские стены шириной не меньше тридцати метров, а в высоту почти полностью скрывали башню. Таких исполинских строений ей видеть не доводилось, а уж представить, кто бы посмел штурмовать такие высоты, и вовсе выходило туго.

Настоящая башня служила главным жилым зданием для всех триадовцев, от работников бумаги и пера до высокопоставленного руководства. Там же располагались все кабинеты, портальная зала, ценные склады, тренировочные и классы для обучения ремеслам. Об этом наспех поведал Яхо, пока они шли по просторному двору, с малыми ристалищами, где оттачивали свои навыки на тренировочных дуэлях бойцы ордена.

Вэй только и успевала вертеть головой, стараясь запомнить, несомненно, важную и новую информацию. Осмотр внутренних убранств башни получился поверхностным. А очередной долгий подъем по лестнице в мокрой и холодной одежде, прилипшей в самых неудобных местах, лишил последних сил.

Она, крепко сжав руку Яхо, слепо шла за ним. Единственное, что она сейчас хотела, поскорей скинуть промерзшие тряпки и залезть под теплый плед, поближе к камину. Путь окончился возле овальной деревянной двери с резьбой.

— Вэй, — коснулся ее плеча, — сейчас я уйду, надолго или нет — сказать сложно. Но запомни, кто бы, ни стучался и, что бы, ни говорил, никого не впускай. Будут задать вопросы: скажи, что я запретил, как твой лэр, поняла?

— А если они сами войдут?

— Не войдут. На дверях чары. Она откроется только хозяину.

Кивнула и только сейчас заметила, что они остались вдвоем.

— А где Ариман?

— Он отчетом заниматься пошел — Яхо нахмурился, слишком внимательно вглядываясь в ее лицо — Ты точно в порядке?

— Да, — она вяло пожала плечами — устала только.

Яхо поднес руку к двери и центральная резьба в виде круглой змеи, на секунду ожила и распрямилась. Послышался щелчок замка. Лэр распахнул дверь и шепнул ожившей змее:

— Хозяйка.

От двери прилично несло магией, а змея черными бусинками глаз, казалось, заглядывала в потаенные уголочки души. Вэй сделала шаг вперед. Чужая магия тут же защекотала и, ласково лизнув ее ауру, отступила. Ничего не сломалось. С души отлегло и она, смело вошла внутрь. А в голове эхом звучали его слова:

Хозяйка…а это приятно.

Она стояла в тесном каменном коридоре. Справа и слева виднелись массивные деревянные шкафы. Из потолка выступали три кристалла-светильника, а возле входной двери к стене крепилась полка с крючками — пустая. Впереди за арочным проемом начинался еще один короткий коридор, с одной стороны две двери из красного дерева, а с другой — одна. Там же висело среднего размера овальное зеркало, кромка которого была выложена из драгоценных камней, что узкой полосой чародейских символов примыкала к зеркальной поверхности.

Пол покрывал мягкий ковер цвета папоротника, а на черновую кладку стен легли матерчатые обои бежевого цвета с редким рисунком, проходившим на рунопись. Коридор заканчивался просторной комнатой с парой узких резных шкафов, полками, маленькими столиками, единственным креслом и диваном. Сбоку, в стеновой нише, нашли место кухонный стол с закрытыми антресолями и развешанной на крючки кухонной утварью. На центральной столешнице имелось два углубления с черным ободком рун и выложенными в пятилистник плоскими огневиками. Единственное большое окно с выходом на балкончик наполовину закрывали складные шторки из тонкой древесины. Комната выглядела богато, хоть и элементов вычурного декора было совсем немного. А в воздухе витала приятная свежесть, словно после дождя. Ни единой соринки, ни пятнышка.

Немного воды с обуви оставили следы на ковре, оскверняя царство идеального порядка. Вэй почувствовала себя бездомной, зашедшей погреться в дом аристократа. Поочередно заглянула за каждую дверь. За той, что примыкала к заколдованному зеркалу, оказался просторный кабинет с кучей книжных шкафов и рабочей зоной. В углу у входа стояло несколько стоек с оружием и манекен с переливчатым полным пластинчатым доспехом. За дверью напротив, расположилась спальня с единственной широкой кроватью, словно из замка. Утопленные в стенах шкафы, туалетный столик. И опять ничего лишнего. За третьей дверью нашлась ванная.

Вэй провела там больше двух часов. Довольная, сонная она вернулась в гостиную. Длинный халат Яхо найденный на вешалке укутал до пят, а капюшон защитил от сквозняков. День уступал права вечеру, и последние лучики едва освещали комнату. Она, вытянув ноги, устроилась на диванчике. Пустой живот требовал еды, тело — массажа, а голова — сна.

Проснулась от тихого бряканья чашек. С трудом открыв один глаз, она оглядела свою новую обитель. Наступил вечер, и гостиная-кухня освещалась лишь ненавязчивым желтым светом кристаллов. Возле стола стоял он, разливая по двум чашкам горячий напиток, по запаху напоминающий смесь лесных трав и пряностей. Съежилась, осознавая в каком неприглядном виде, сейчас лежит. Полуголая, в одном халате, с растрепанными после помывки волосами. Закрыла глаз. Пару минут полежала, морально готовясь к подъему, и открыла оба глаза. У кухни его уже не было. Он сидел на кресле, задумчиво глядя на нее, и дул на горячий напиток.

— Выспалась?

— Не очень. Но согрелась и проголодалась — пригладила взлохмаченные волосы, торчащие из-под капюшона.

— Скоро Ариман принесет ужин. И Лин придет. Не волнуйся, я ей выговор сделал, она сказала, что постарается примириться с тобой.

— Надеюсь… А зачем все собираются у тебя?

— Мы всегда собираемся после миссии. А в этот раз поводов много. К тому же нам сразу новое дело дали, так что долго в башне не задержимся.

— Как?! — в мыслях пролетели воспоминания об изнурительной поездке. — Вы ведь только вернулись! А как же отдых?

— Так иногда бывает, нечасто, конечно. Привыкнешь, если конечно, не передумаешь становиться оперативником.

— То есть мне можно остаться? Меня не выгонят?!

— Конечно, нет. Я же сказал, что все улажу. Так что не переживай. Завтра придется побегать, перед миссией тебе нужно посвящение пройти и браслет получить. Потом в хозяйственный блок за вещами и в портальную. Хочу проверить, сможешь ли ты через порталы ходить. В этот раз путь неблизкий предстоит. На северо-запад, в столицу Саксонского герцогства. Верхом около месяца ехать, а это мы себе позволить не можем, у нас самое большее две недели на миссию.

— А если я не смогу порталом? — сжала губы, проклиная свой дар, что может сделать ее в глазах команды совсем неудобным элементом, а что хуже — ее могут оставить. Или найти ей другую работу.

— Неужели нет других вариантов?

— Что ты заранее пугаешься. Может, и пройдешь.

— Сильно сомневаюсь, с моей-то везучестью. К тому же портал — разрыв в пространстве астрала, удерживаемый кружевом мага и артефактами. Если артефакты и выдержат мой фон, то дальше поддержка только силами плетений магов. Так вот их, я точно сломаю и выпаду где-нибудь по дороге, в лучшем случае. Вот если бы порталы проходили по естественным тропам астрала, шансов было бы больше.

— Хм… я уже говорил, что в магии не разбираюсь, но если все будет так, как ты сказала, я знаю еще один вариант быстрой доставки. Конечно, не такой, как через портал, пару-тройку дней идти придется, но все же…

— Если ты про астрал, как это шемский маг делал, я так не умею. Сейчас не умею. Но если бы и умела, то дорогу сама не найду. Хотя… Ариман — маг сильный. Он бы мог провести нас.

— Нет, Ариман не пространственник. А тебе не нужно ничего уметь и дорогу искать. Я сомневаюсь, что Триада раскошелится на проводника для всей группы. Но ты можешь пойти с архонтом—мастером-путейником. Они по естественным тропам водят. Правда, в Триаде архонты не служат, так что придется нанимать за отдельную плату. Но это уже забота ордена.

— Получается, если с порталами не получиться, я без тебя поеду?

Настроение медленно покатилось вниз. Яхо мягко улыбнулся и протянул ей кружку с горячим напитком. Она взяла.

— В любом случае без меня. Я сначала в Карлит. Это город-порт в дне пути от Саксы, мне нужно стажера подобрать. И еду я один.

— Почему?

— Во-первых, прежде чем привлекать новичка к миссии, нужно выяснить, что его надоумило проситься в Триаду, и нет ли какого подвоха. Мы с ним знакомы с детства, можно сказать, что когда-то были друзьями. Он йосейку и вряд ли станет откровенничать, если я буду не один. Во-вторых, ты, Лин и Ариман в это время займетесь заданием, выясните все детали, городские слухи. К чему терять время.

— Понимаю, но мы так и не успели побыть вдвоем.

Яхо вздохнул. Встал с кресла, подошел и присел перед ней на корточки.

— Успеется еще. После Саксы у меня будет отпуск, и тебе его выбьем, и тогда никто и ничто нас не побеспокоит. Обещаю.

Кивнула и сделала глоток морса. Яхо сел рядом и взглянул на настенные часы. Толстая стрелка почти доползла до отметки в десять часов.

— Твои вещи я перенес в спальню. Если хочешь переодеться перед собранием, сейчас самое время. Хотя… мой халат на тебе хорошо смотрится.

Вэй чуть не поперхнулась:

— Спасибо, но не думаю, что твоя команда оценит мой внешний вид. — поставила чашку на столик, — а я точно с тобой жить буду?

— А ты не хочешь? — нахмурил лоб, и Вэй поспешно замотала головой

— Хочу, просто это твой дом здесь все твое, все так ты хочешь, я чувствую себя гостей, а не хозяйкой.

— Ну… — по его виду было ясно, что он не ожидал этого и растерялся, — обживешься, а нет, так мы тебе квартиру отдельную попросим — обставишь как хочешь. Только потом, ладно

— Ладно.

Толкнула дверь в спальню и вошла в темноту, — с ее появлением все магические светильники перегорели, и пришлось по старинке зажигать масляную лампу. От его ответа в груди защемило — она ждала предложения чуточку изменить его холостяцкое убежище, или хотя бы переехать с ней в новое, и уже там вместе устраивать быт, а не отдельная квартира. Словно он не планировал долгие отношения.

Да с чего я взяла, что у нас любовь до гроба! — разозлилась она на себя, — я совершенно его не знаю, ну ладно чуть-чуть знаю и он меня. Может, и моя влюбленность вскоре пройдет, тогда отдельная квартира не будет лишней, но, а если нет. Если я действительно его так сильно полюблю, а он меня нет. Не пожалею ли, что вступила в орден, откуда нет возврата? Как много вопросов, а ответы даст лишь время.

Тяжело вздохнула, зажгла лампу и поплелась к сумке с вещами — переодеваться. Потом долго расчесывала волосы, все гоняя по кругу одни и те же сомнения, а когда приоткрыла дверь — все собрались.

Каждый был занят: постановкой блюд на столе, тихой беседой такой, какой бывала у тех, кто долго прожил рядом, друзей, или нет — семьи. И она в ней чужая. Захотелось остаться во тьме спальни, сказать, что так устала, что, пожалуй, пропустит собрание.

Но… разве это правильно? Сбежать сейчас — когда так далеко зашла, даже не попытавшись стать своей?! Я член Триады, я часть команды их семьи или, по крайней мере, собираюсь ею стать. И я не буду убегать!

Эливар — отражение физического мира и прошлого. Дома, замки и храмы как памятники ушедшим поколениям, навечно запечатленные в пустынном отражении Альвхейма. Но лишь те, что за свои век впитали в себя сильные эмоции обитателей или намеренно были зачарованы магами, удостаивались места в Эливаре. Молодые постройки прямо отражали реальность, и стоило им исчезнуть в физическом мире, как спустя некоторое время они постепенно таяли, освобождая места для нового отражения. Эливар заботился о своих молчаливых жителях, не давая забредшим магам испортить или изменить свои артефакты. Конечно, талантливый маг мог зайти в дом, прогуляться по лесу, потрогать предметы и взять их в руки, но на реальность это никак не влияло. Но воры и любители лазить по захоронениям находили способы присвоить чужое даже здесь.

И жители Альвхейма начали ставить обереги на свои владения. Стоило это не так чтобы дорого, и в самых захудалых деревнях в первую очередь заботились о защите дома, нанимая чародеев. Даже примета такая была: первым новый дом должен посетить чародей, а потом можно устраивать обряды по зову домового. Иначе вместо дружественно духа могли откликнуться паразиты и всякая нечисть. А выгнать их потом — дело очень недешевое.

Неизменной оставалась только природа. Леса, горы и поля Эливара отражали мир, каким он был изначально, когда боги-хранители: Дрэгон, Дарий и Нерулл — его только создали. Хотя и здесь были исключения. Порченые земли, уничтоженная природа. Магические войны выжигали старое отражение. Земля, лишенная духов-обережников, исчезала без следа на всех уровнях тонкого мира, оставляя темные пустоты. И там селились твари низшего астрала.

Первое, что заметит попавший на Эливар — серость. Ею пропитано все. Серая дымка полупрозрачного тумана стирает краски жизни. Затянутое замершими тучами небо, день и ночь сливаются в бесконечный пасмурный вечер. И ни единого порыва ветра.

Единственным ярким пятном и излюбленным местом обитания жителей тонкого мира была вода. Вода Эливара — бесценный источник сил для магов.

Ручеек, рожденный в горах высших планов астрала, несется вниз, чтобы влиться во впадину долины Эливара и образовать озерцо, что будет веками питать плотный мир. Воды вечны, покуда цветут сады Терры и горят звезды, пока есть сама жизнь.

Все это Вэй знала, но шагнув на Эливар, зачарованно глазела по сторонам. А в душе́ поселилось странное чувство родства.

Попасть порталом прямо в Саксу не получилось. Едва она к нему приблизилась, тот угрожающе зашипел и схлопнулся. И Триада нашла для нее проводника архонта — того кто умел видеть Тропы и открывать их, таких звали путейцами.

Орик сразу как ее увидел, сообщил, что все хотелки и капризы придется оставить для кого-нибудь другого. И слушаться его команд, как солдат. Тропы никогда не бывают безопасными. Сойдешь, и больше никто тебя никогда не увидит. И под страхом смерти запретил колдовать — это притянет низших тварей.

Архонтов она уважала. Внешне как люди, с единственным отличием — наличием еще одной пары рук, и сроком жизни как у эльфов, народ занял крепкую позицию нейтралитета в отношении ко всем мировым государствам, живя по собственным порядкам. Лишь с верою им пришлось поступиться. Помимо почитаемой ими богине Ямени появился и Единый.

Вэй вела себя как солдат, по крайней мере, старалась, терпя нужду и жесткое седло, пока проводник не объявлял привал. Сложней было со скукой. Она попыталась на ходу достать блокнотик и посочинять песни, но ее быстро начало укачивать. А спать в седле оказалось за гранью возможного.

В очередной раз, сойдя с тропы, что больше напоминала горную дорожку, они нырнули на Эливар, где Орику предстояло найти следующую. Создавать свои тропы тот не умел, и приходилось скакать от одной проложенной кем-то до другой, чтобы добраться до пункта назначения.

Дошли до лесной пещеры, вход в которую перекрывал маленький водопадик. Несколько размытых силуэтов, похожих на белок, разбежались, стоило им приблизиться. Архонт набрал воды для лошади, а затем раздвинул искрящиеся струи, словно шторы и, взяв коня Вэй за повод, шагнул в водопад.

Она зажмурилась. Теплая волна силы мгновенно прогнала усталость. Никогда прежде она не чувствовала себя так хорошо. Хотелось остаться под струями воды и впитывать чистую силу часами, но проводник нетерпеливо вел дальше.

Лес исчез, и они оказались на устеленной желтым мхом дороге. По обе стороны тянулись бесконечные поля колючих и пожухлых кустов. Ветер тихо трепал их вершины и приносил далекий запах гари.

— Лучше нам быстрее пройти это место. Слишком близко граница с нижним астралом. Сейчас создам защиту.

Он несколько минут дирижировал беззвучному и невидимому оркестру. Каждый пас оставлял голубую дымку в воздухе, и та растекалась по тропе вниз, придавая волшебное сияние неприглядному мху. Орик еще несколько раз останавливался и повторял укрепление тропы, а Вэй, забравшись в седло, подремывала.

Время тянулось бесконечно. Тоску усугубляло безжизненное поле, где взгляду было не за что зацепиться. Даже привал и еще теплая и вкусная еда из столовой Триады не смогли прогнать апатии. Остановка на сон принесла больше радости. Пусть всего несколько часов, но не видеть бесконечные поля и тропу стало самой желанной целью. Однако и во сне проклятая тропа не отстала.

Вэй стояла, утонув по щиколотку в желтом мху, и смотрела вдаль. Ветер стал сильнее и жестче. Хлестал по щекам и плел из волос коконы. Из-за горизонта медленно приближалось огромное сизое облако, щедро раскидывая по полю черные молнии. И там, где они ударяли, взвивались вихри.

Они кружили, танцуя жуткий танец, сливались, жадно глотая колючие кусты. В скорбном вое ветра можно было расслышать стоны, рев отчаяния и плач.

Она не могла ни пошевелиться, ни отвести взгляд. А вихрь превратился в черный смерч и приближался. С немыслимым трудом удалось вернуть над собой контроль и оторвать ноги из ставшего вязким болото, мха. Но тропа тянулась на много километров вперед, а она так медленно шла. И Орик исчез.

Резкий порыв ветра повалил ее на спину. Она упала и, увидев, как огромный и сизо-черный смерч повис в нескольких десятках метрах над ней, закричала. Из его центра проступил гигантский ярко-синий глаз. Он приближался, и Вэй взяв себя в руки, выхватила из воздуха поток силы и бросила вверх.

— Червь пустынный! Что творишь!

Ее схватили и прижали к земле. И лишь тогда она окончательно проснулась. Взбешенное скуластое лицо, заслонило небо, без единого намека на жуткий смерч.

— Успокоилась? — получив утвердительный ответ, архонт отпустил — А теперь объясни, что это было? Я зря объяснял, почему нельзя на тропе колдовать?

— Мне сон приснился. Будто там, — она села, тревожно глядя на спокойное поле кустарников, — огромная туча. Она метала молнии, и те слились в смерч. Он гнался за мной. Было так реально…

— Сон говоришь, — Орик, вгляделся в поле, а между бровями появилась складка. — Будем надеяться, что так оно и есть. И это не предупреждение от хозяев этих мест. Но лучше поскорей уйти с этой тропы.

Десяток долгих часов, два привала, глоток водопадной воды, любезно выделенной Ориком, когда Вэй едва не свалилась с лошади, уснув на ходу, и бесконечное поле осталось позади. Они снова оказались в Эливаре. Полноценный привал с четырехчасовым сном, проводник предложил сделать возле деревеньки. Та была крохотная, но по всему периметру висели охранные чары, которые они прошли без проблем. Стараясь никого не потревожить, особенно духов, устроились в нескольких метрах от забора.

Здесь определенно было спокойней, чем на тропе, но Вэй все равно долго ворочалась, прежде чем заснуть. Закрывая глаза, она представляла, как вокруг бродят люди, а кто-то прямо сейчас стоит на том месте, где она спит. Снов больше не было. И проснулась Вэй в хорошем настроении. Остались сутки дороги!

Как попаду в город, для начала найду приличный постоялый двор, а потом прогуляюсь по тавернам, развлеку публику песнями. Кто знает, может, нужные слухи сами упадут в руки, — занялась продумывание стратегии, и волнение тут же дало о себе знать — моя первая миссия… А если я не справлюсь?

Следующий переход начинался прямо на границе пахотного поля. Вэй взмолилась, чтобы на сей раз тропа легла в более живописном месте. И сегодня был ее день.

Они оказались на лесной просеке. В воздухе кружил сладковатый аромат желтых цветов. Их размеры поражали: она, стоя в полный рост, могла легко спрятаться за одним из них. Дул легкий ветерок, шевеля кроны исполинских древ и те, как влюбленные парочки, сплетали длинные и тонкие руки-ветки. Вэй забравшись в седло, с любопытством разглядывала сказочный лес. Настроение было такое, что хотелось высвободить их чехла Эмалиэль и петь. Но после первого привала доброжелательный лес подкинул сюрпризы.

Лес разразился звуками. Хруст веток, шелест и писклявый вой. Орик вскочил, а Вэй крепко вцепилась в поводья встревоженной лошади. Несколько десятков мелких, размером с белку существ с широкими лягушачьими лапами, разом появились на границе леса и тропы. И бросились на них.

Архонт взмахнул рукой. Голубая волна сбила с ног троих, а остальные мигом попрятались за стволами деревьев. Но двоих он пропустил, и те прыгнули на шею лошади и вонзили в нее тонкие хоботки-иглы. Скотина заржала и встала на дыбы.

Вэй болталась между передними копытами. Ни одной мысли не пронеслось в голове, как не было и страха, только понимание: лошадь не должна сойти с тропы. Уверенная рука архонта перехватила поводья, и лошадь немного успокоилась.

— Держи ее крепче, а если не сможешь — отпускай.

Орик, всучив ей поводья обратно. Вэй хотела возразить. В арчемаках все ее вещи и она не собиралась их терять, но архонт уже приготовился отбивать следующую волну тварей. Зверушки все накатывали и накатывали, но Орик пока справлялся.

Почему обычные паразиты так упорно пробиваются к нам?

Лошадь резко дернулась вправо. Вэй опять повисла. Боковым зрением увидела, как сзади к ним подступают еще твари. И Орик никак не сможет их остановить.

Пришел мой черед показать, на что я способна!

Но, она слишком хорошо намотала руки на поводья. И лошадь, едва первая тварь вцепилась ей в ногу, заржала и скакнула в сторону, утягивая за собой и Вэй. Чудом удалось вцепиться в длинную гриву и закинуть ноги в седло, избежав незавидной участи попасть под копыта. Но остановить ее или вернуть на Тропу она уже не смогла.

Лошадь шла резко. То дергала задними ногами, то вставала на дыбы. Пот стекал по животному, тяжелое дыхание с хрипами, тело стало горячим как печка; не надо быть конюхом чтобы понять: еще немного и лошадь упадет замертво.

Но та вдруг остановилась.

Вэй подняла голову. На хвойный лес опускался вечер.

Продолжение https://litmarket.ru/reader/nasledniki-1-1