Наследник забытой страны

Глава 1

Одышка. Исцарапанные плечи. Порванная одежда. Сзади слышу голоса стражи, желающей меня посадить за решетку. Пробегать мимо кустов терний, пытающихся вырвать тебе глаза и надеть их, как кольцо на палец, - ну, не очень хорошая затея, когда ты в бегстве. Но это не важно. Одна не маловажная вещица была утеряна где-то позади. Без неё я, как без рук. Но.… О, счастье! Впереди себя вижу небольшую, но знакомую крепость, где я могу спрятаться или хотя бы запутать этих надоедливых людей. Сил уже не остаётся, а мне нужно скрыться от них и залечь на дно.

Да будет проклят этот Данмант!

Ноги совсем отказывают, и я, уже отчаявшись, падаю на землю. Прикасаясь спиной к холодной стене, я был готов сдаться им и покончить совсем этим, но неожиданно открылась потайная комната. Словно, таким образом, боги Данманта решили меня спасти в коем-то веке. Мимо меня, буквально за стеной, пробежала королевская стража, крича что-то на своём языке. Почувствовав безопасность, я успокоился и, повернув голову в сторону, по чистой случайности взглянул на пыльное, разбитое зеркало, в котором увидел красные, облитые капиллярной кровью и напугавшие меня, как никогда, глаза…

***

Данмант, город Танм. Далеко до бегства.

Сколько себя помню, с первых минут своей жизни я живу в замке. Если быть точнее, то в его забаррикадированном крыле. Доступ в него имеет определённая группа лиц. А именно моя личная слуга, которая играет ещё несколько своих ролей в моей жизни, лекари и библиотекарь. Выходить за комнату мне категорически запрещено, поэтому "гуляю" я, смотря в окно, за которым играют дети здешних слуг. На мои вопросы по этому поводу отвечают, что я не могу выходить на улицу по причине своего здоровья - у меня оказалась аллергия на солнце. Узнав об этом, я поначалу поверил, ибо был тогда ребёнком. Но, когда был солнечный день и лучи солнца пробирались в мою комнату, а у меня со временем так и не появились какие-либо симптомы, и мою голову заполнили подозрения. Главным из всех был вопрос, связанный с моим заточением в четырёх стенах. Почему я не могу выйти?

Да и... Как меня видят люди? Ведь я не знаю, как выгляжу на самом деле. Зеркала в моей комнате отсутствуют, как и любые другие отражающие предметы. Я пытался увидеть себя через отражение в стекле окна, но оно было нечётким, мутным и непонятным. Тогда в моей голове возник ещё один вопрос, но уже касающийся моей внешности. Почему я не могу посмотреть на себя?

Когда в очередной день пришла моя служанка с моим обедом, я спросил её об этом, на что она с улыбкой на устах ответила:

— Милый ребёнок.

Но её серые глаза держали какую-то тайну, которую она пыталась скрыть за своей улыбкой.

— Почему Вы грустите?

— Прости, — выдохнув, начала она. — Я не могу описать твою внешность - мне запретили.

— Вы не знаете почему? — с надеждой на ответ спросил я. Она отрицательно качнула головой. — Жаль... Спасибо, что принесли обед.

Она ушла, а я даже не прикоснулся к обеду, забившись в углу и размышляя о запретах, связанных со мной. Я просто не понимал, почему всё так происходит. Запрещают выходить на улицу и смотреть на себя, но при этом приносят интересные книги, рассказывающие азы мира, который я явно не увижу. Не подпускают ко мне других людей, но, в другом случае, заказывают у купцов книги, связанные с человеком и его отношениями с окружающим миром. Животных я вижу лишь нарисованными в энциклопедиях про них самих. Узнаю об их габаритах, жизни вне зависимости от человека и в зависимости от него через эти книги. Даже какие они издают звуки, общаясь друг с другом. Все то, что остальные познают вживую, я познаю через текст.

Временами мне снятся кошмары. Я постоянно слышу крики и плачь каких-то детей. Но кричат не только они. Ещё и взрослые, которые с паникой куда-то убегают, оставляя меня одного. Я пытался до них докричаться, но они меня не слышат. Словно специально не замечают меня. А после... Постоянно вижу людей с нацеленным на меня оружием. С этого момента я постоянно просыпался. Только на мои крики никто не отзывался, из-за чего мне приходилось прятаться под одеялом, надеясь на спасение от кошмаров.

Днём я следил, как дети гуляют друг с другом во дворе. Мне было завидно. Я тоже хотел быть с ними на улице. Но приходилось присутствовать только ментально, представляя, как я дружу с ними. Открывая окна, я подслушивал их громкие разговоры. Белобрысый паренек снова что-то с кем-то не поделил. В этот раз - изогнутая палка. Почему-то это вызвало у меня смех. Я не понимал его. Что такого интересного и полезного в этой палке? Обычная закорючка, которую лучше сломать и кинуть гореть в печь. И тут же к нему подбежала одна из служанок и отчитала за драку, в которой он побил сына одного из высокопоставленных лиц. Паренек крикнул что-то в ответ, за что получил подзатыльник от пожилой женщины.

— Какой смелый, — усмехнувшись, я не заметил, что проговорил это вслух, и ко мне подлетела бабочка, предвестница жаркого лета.

Стоило мне на неё взглянуть - она резко перестала махать своими прекрасными крыльями, украшающими ее небольшое тельце. Отпрянув, я упал на пол и широко раскрыл глаза – это произвело на меня большое впечатление. Мне словно не хватало воздуха, я не мог успокоиться. Не понимая, что произошло, пытался объяснить всё самому себе логически, по-научному. Но ничто не могло подтвердить данное явление. Я медленно подошел к мёртвому телу, осмотрел и, осторожно взяв в руки, положил на подоконник, надеясь на сильный ветер. В эту же минуту зашла служанка. Она, увидев, что я делаю, не подала виду и положила новую партию учебных книг. Мне было не до них, и это, каким-то образом, понимала служанка. Думаю, за всё время, за которое она со мной, она знает меня как свои пять пальцев, если не все двадцать. Абсолютно всё.… Как я не вправе знать даже что-то элементарное про неё – имя. А всё из-за приказов нашего короля, который явно по какой-то причине недолюбливает меня. Так бы я не был заперт в этой «камере».

Когда нахожусь в комнате один среди прочитанных книг, я особо не ощущаю своего одиночества, пока не вижу, как гуляют дети во дворе и радуются встрече со своими друзьями. А что такое «друзья»? Судя по толковому словарю, друзья – это люди, поддерживающие своего друга в беде и радости, эмоционально привязанные и понимающие друг друга чуть ли не на ментальном уровне. Можно ли их считать друзьями? Или они приятели? Знакомые? А будет ли у меня такой друг в жизни?

— Конечно же, нет… Чего это я? — досадно ответил вслух и отошел от окна.

Такому в моей жизни не бывать. Я один на всю свою жизнь. Мне чужды такие понятия как «дружба», «любовь», «отношения», «радость» и все синонимичные понятия. Я даже не знаю, кто я такой.

Какой у меня статус?

Хотя тут и так понятно…

Где мои родители?

Ведь, судя по книгам, которые я читаю, у каждого ребенка должны быть родители. И необязательно биологические. Исходя из этого, я могу назвать своей матерью служанку? Или эти книги? Хочу знать ответы на все мои вопросы. Только вот…. Где их мне найти?..

***

Временами чувствую себя брошенным, ненужным…. И в такие времена приходят плохие мысли. Рассуждая о дальнейших последствиях после них, мне становится жаль свою служанку, убивающей свое время на меня. Поэтому я останавливаюсь лишь только на мыслях, ведь мои действия могут облегчить попытки от моего избавления свиты короля.

Из-за того что я быстро рос, мне приносили новые вещи, а старые выкидывали или жгли в печи. Но из-за желания увидеть мир, я прятал свои длинные рубашки для того, чтобы из них сделать кнут для спуска. Только их меняли не так часто, как мне хотелось бы. Поэтому со временем у меня все же получилось это сделать. И в один из прекрасных дней, в то время, когда меня не посещает кто-либо из свиты или служанка, я решил сбежать на некоторое время. Радости было без границ. Никогда так не радовался в своей жизни. Прежде чем наступить на траву, я снял ботинки.

— Щекотно, — посмеявшись, сказал я вслух и надел обратно обувь. Трава была холодная, так как солнце находилось с другой стороны.

Только вот... Спустя несколько секунд она пожелтела, словно пришла осень, и сгнила. Трава омертвела, как та бабочка, что пролетела мимо моего окна, и я взглянул на неё. Не понимая, что происходит, я продолжил свой «побег». Впереди себя увидел то самое дерево, которое наблюдаю каждый день, когда выглядываю из окна. Это был дуб. Он такой мощный, большой и сильный на вид. По крайне мере, таким являлся некоторое время назад. Теперь передо мной предстало сухое, мертвое, осыпавшееся дерево. Меня начинало всё это пугать. Практически, все живое умирало на моих глазах, как только я к ним приближался. Последним ударом оказалась птичка, севшая на одну из сухих веток. Я боялся на нее смотреть, но мне пришлось проверить свою догадку, которая, к сожалению, подтвердилась. На землю упало туша когда-то живой птицы, чью жизнь я сильно укоротил своим взглядом.

Я бежал. Бежал со всех ног. Бежал от места заточения, от самого себя. В голове с бешеной скоростью сменялись вопросы и предположения про мое происхождение. Сердцебиение участилось. Начал тяжело дышать. Я уставал бежать, но мне это было необходимо, пока вовсе не потерялся в каком-то лесу. В глазах все плыло, звуки смешивались в один неприятный, зловещий. Казалось, что я схожу с ума. Что это вовсе страшный сон, а не реальность. Такого в жизни не бывает. Все обоснованно физически. Все материально. Никаких проклятий и всей этой мистики не существует.

Я крепко схватился за голову. По всему телу я ощущал пульс. Грудную клетку сжимало. Перехватывало дыхание. Был готов тут же взорваться. Но вокруг меня потяжелел воздух и.… Вдруг все живое омертвело. Кукушка, что сидела на одном из ближайших деревьев, лежала тушей возле него. Звуки прекратились. В небе улетали птицы прочь с этого места…. А я потерял сознание.

Снова вижу этих людей, направляющих в мою сторону копья. И меня снова посещает этот необъяснимый страх. Я не понимал, из-за чего у них такое отношение ко мне, как к преступнику. Я о чем-то просил их. И просил не своим голосом.… Каким-то женским, нежным, тревожным… Голос дрожал от страха – боялся умереть, не исполнив какую-то роль в своей (прошлой?) жизни. О чем была просьба и что мне ответили, я не мог разобрать, так как речь была иностранная, непонятная и неразборчивая на слух. Мутные люди кого-то позвали в сверкающих доспехах, который отозвал их и стал внимательно слушать меня. Я ж, в свою очередь, стал объяснять на жестах, чтобы поняли мою мысль, которую хочу донести.

Как только я закончил с объяснениями, стал отдаленно слышать зовущие меня голоса из далека. Они отдавались эхом.

— Эй, парниша, если не встанешь, палкой по лбу получишь от меня. А я, как правило, бью больно и по цели, — возмущался кто-то, трогая меня за руки. — Давай же, вставай. Еще б мне не хватало найти труп. Отец неправильно поймет, когда увидит всю эту картину.

Еле открыв глаза, я увидел перед собой ушастого мальчика с веснушками на лице и возмущенным лицом, которое тут же сменилось.

— Наконец-то! Ты проснулся! — его лицо засияло - улыбка была натянута чуть ли не до самих ушей. — Вот сразу бы так сделал, а?

— Что? — единственное, что смог я ответить на его вопрос.

После попытался встать, но, к сожалению, у меня не получилось – паренек уложил обратно, приказав мне лежать, пока не придет его отец. У него он доктор, поэтому сможет мне помочь.

— Ты отчего валялся здесь, в лесу? Голову перегрело?

— Сам не знаю.

— Ну, ничего. Расскажешь все моему отцу, он скажет тебе точно. Сам я не разбираюсь, — строгая палку и делая ее острее, продолжал он. — Несмотря на то, что прихожусь сыном доктора. Забавно, да?

— Возможно…

— Меня, кстати, Мури зовут. Я сам не с этих мест, ходил сюда, чтоб хворост собрать да шишек, как вижу тебя здесь лежащим, — протягивая мне шишку, тараторил Мури. — Тебя как зовут-то?

— У меня нет имени…

— Да ну, не поверю. У каждого человека есть своё имя, — тут он задумался, — хотя.… В моих краях имя не имеют только самые низшие слои населения. Так почему-то у нас принято. Мне в этом повезло, не учитывая, что мы особо не богаты с отцом. — Мури словно осенило. — Что-то я заболтался с тобой, как с другом. У тебя есть друзья?

Я мотнул головой в качестве отрицательного ответа.

— И у меня. Говорят, я сильно болтливый, и от этого устают. Но я так не думаю. Не считаю себя болтливым. Я, скорее, дружелюбный и общительный, во!

Он на время замолк, а потом снова начал говорить.

— Так как у нас с тобой нет друзей, то давай ими станем? С тобой мне хорошо находиться. Ты приятный собеседник.

«Но я ведь молчал…» — не понимая его, я посмотрел на небо, пока он что-то бубнил себе под нос про жизнь белок в этом лесу и какие интересные, по его мнению, вещи они делают.

Глава 2

Легкий ветерок развивал мои волосы. Голова кружилась. А маленькая трава играючи щекотала мне лицо. Лес опустел: стало тихо. Из-за чего я ощутил дискомфорт. Ведь даже Мури со временем замолк, заметив мое неразговорчивое состояние. Он иногда, конечно, задавал мне вопросы, только на них я неохотно отвечал. А когда открывал глаза, передо мной виднелось чистое голубое небо. Ни единого облачка на нем. Чем дольше я на него смотрел, тем интенсивнее появлялись недавние кошмарные моменты. По телу пробежали мурашки. Возникало ощущение, что пришла поздняя осень и мороз овладевал моим телом. Из-за этого оно содрогалось.

— Почему ты жив? — неожиданно задал ему вопрос я, рассуждая о произошедшей ситуации.

— Чего? — он не понял меня, соответственно.

— Знаешь, звучит довольно угрожающе.

— Проехали, это мысли вслух.

— Ну ничего себе мысли! — думаю, его глаза стали с размером монеты, судя по удивленному голосу. — Кстати о птичках. Тебе стало легче?

— Не совсем. Мне сложно говорить... Да и голова кружится почему-то.

— Сейчас дождемся отца. Он поможет встать тебе на ноги, – щелкая орешки из шишек, проговорил Мури.

Ждать его отца мне было невыносимо. Хотелось поскорее вернуться в нормальное состояние и уйти обратно. Если задержусь, могут отчитать мою служанку за мой проступок.

— Кстати, у тебя необычные глаза, знал?

Что, простите? У меня-то? Интересно, а какого они цвета? Какой формы? Я ж могу через него узнать свою внешность.

— Да? В вашей местности таких глаз не встретишь?

— Ну да... Слышал как-то легенду, но уже не вспомню. На такие вещи у меня плохая память, к сожалению.

— А что удивительного в моих глазах?

Но ответ я не услышал: наконец, пришел его отец с чем-то набитым рюкзаком. Узнав о моем состоянии, он первым делом бросился ко мне и стал рассматривать. Перед собой я увидел морщинистое лицо, говорящее о нелегкой судьбе мужчины, седые волосы и очки. От него неприятно пахло, что говорило о его давнем путешествии, с которого доктор решил все-таки вернуться.

— Мури, повтори, каким ты его нашел?

— Он лежал на траве без сознания.

— Упал в обморок, значит, — глядя наверх, говорил он. — И неудивительно: такое палящее солнце. Возьмем его к нам в деревню. Нужных трав нет с собой.

— Только не это. Оставьте меня тут. Я скоро приду в норму. Мне не стоит задерживаться… — я не хотел идти с ними, поэтому лишь промычал в ответ.

Сильные руки подняли меня и понесли куда-то в сторону. Я был без сил, чтобы сопротивляться им. Я надеялся, что скоро приду в норму, меня не унесут к черту на куличики, ведь боялся за свою служанку. Все-таки мне не стоило устраивать вылазки из своей комнаты... Риск был очень велик. Но что я мог с собой поделать, когда так хотелось свободы? Хотелось увидеть мир, от которого меня прячут! Чем сильнее держали в оковах, тем быстрее мне срывало голову и усиливалось желание сбежать. Но каковы теперь последствия? Я упал в обморок. Меня трясет от жуткого холода, хотя до этого было хорошо. Лето все же. Итог? Я не знаю, что со мной. Какие-то незнакомые люди несут меня в деревню, чтобы помочь. Люди все такие добрые? Или они знают, кто я, и будут просить взамен деньги? Если так, то ничего у них не получится…

— Ничего, вылечим тебя и вернем домой, — воодушевленно говорил Мури, подпрыгивая, из-за чего ему сделали замечание. Его отец боялся, что тот сможет пораниться. А после он и вовсе вспоминал о каких-то людях, имена которых плохо слышал. Меня клонило в сон. И только меня о чем-то спросили, я уснул.

***

Проснулся я от шума и криков. Какая-то женщина, судя по словам, била полотенцем Мури за его проступок: без разрешения достал посуду, которую в итоге разбил.

— Но я ж случайно, тетя! — с этими словами он ворвался в эту комнату и, увидев меня, подбежал ко мне. — Разбудили? Как чувствуешь себя?

Вслед за ним зашла полная женщина. Ее суровый взгляд я запомнил на всю жизнь. Та посуда явно была дорога для нее. Теперь мне понятен ее гнев на Мури.

— Я не знаю как, но ты должен будешь найти мне точно такую же тарелку! Даже если жизнь свою отдашь за нее!

— Жестоко... — не заметил я, как произнес это вслух, и на меня обратила внимание та женщина.

— А ты помалкивай тут. Чужаков мы здесь не жалуем!

После своих слов она с хлопком закрыла дверь. Я спокойно сел на кровать.

— Ты не злись на нее, если что. Она просто сейчас злая из-за меня: вот и на тебе сорвалась. А вообще, — тут из-за пазухи Мури достал уцелевшую красивую расписную кружку и, подсаживаясь ко мне, провел пальцем под носом, — красивая, не правда ли? Конечно, я хотел принести еще и вторую, но из-за своей неуклюжести разбил…

Взглянув на его черные усы, которые не шли ему и выглядели крайне нелепо, я посмеялся. Он непонимающе глядел на меня, меняя выражения на своем лице. От этого я смеялся еще сильнее. Думаю, он уже догадался, из-за чего смеюсь. Ведь явно бы не стал корчить из себя невесть кого, не понимая этого. Взглянув в зеркало, которое стояло неподалеку от меня, он тоже рассмеялся.

— Не идут мне усы, — констатировал он факт и, развернувшись ко мне, стал пародировать ту тетеньку, если бы у той были усы. Русые волосы он спрятал за небольшим белым полотенцем, а ее халат спародировало мое одеяло. С пятой или шестой попытки у него получилось попасть в одну тональность голоса с оригиналом. После он попросил сыграть его, и это у меня очень плохо получилось. Было сложно играть роль другого человека, которого причем плохо знаешь. Думаю, наш театр плохих актеров продолжался бы до вечера, если бы не зашел отец Мури, Оксений Рикрович.

Увидев нашу с Мури сценку, которую мы отрабатывали, не знаю сколько, он улыбнулся.

— Нашел себе партнера для конкурса? – устроив хаос на голове своего сына, поинтересовался тот у него. Меня же это немного насторожило. Не хотелось застревать тут надолго.

— Нет, просто дурачимся. На меня снова мачеха въелась. Я ей точно не нравлюсь, — снимая с себя реквизиты, тихо говорил он отцу. — Я случайно разбил кружку из тобою подаренного сервиза, попросил у нее прощения, а она меня… начала бить полотенцем, называя проказником.

— Ну ты ж знаешь ее, позлится и успокоится. Но я поговорю с ней об этом, хорошо?

— Еще она попросила вернуть ту кружку, даже если он отдаст за нее свою жизнь, — влез я, так как считал это неправильным. Каждый достоин жить.

— Тихо… — показывая жестом, чтобы я не говорил, Мури забеспокоился. Но было уже поздно: информацию Оксений Рикрович получил.

— И всегда она так к тебе обращается? – спросил он у Мури, тот же отрицательно кивнул.

— Нет, впервые.

Он отвел взгляд... Значит, не впервые. Но зачем лгать своему отцу? Был бы у меня отец, я бы не лгал ему. Всегда говорил бы, что тревожит, и просил помощи. Наверное, есть на то причины у него, да?

— Ничего, Мури, не расстраивайся. Я поговорю. А пока, — доктор взглянул на меня с интересом. – Как самочувствие?

— Хорошо. Спасибо, доктор.

После моих слов он стал меня рассматривать, проверяя точно ли все в порядке. Удостоверившись в этом, Оксений Рикрович развел хаос теперь и на моей голове.

— Можно я пойду сегодня? Боюсь, меня там уже разыскались, — в мыслях пронеслись несколько вариантов последствий моего поступка.

— Если будешь дома следовать моим указаниям, то отпущу, — с улыбкой ответил он. Мури мой вопрос не обрадовал: уголки его губ опустились.

— Ты уже собираешься уходить? Я думал, мы еще проведем вместе время.

От такой реакции мне стало как-то не по себе. Я стал чувствовать на себе вину? Довольно странно, если учитывать, что может потом ждать меня. Как же будет зол король, когда узнает о моем исчезновении… Это, думаю, единственное, что меня не держало здесь. Было бы чуточку воли и свободы, я бы, конечно же, остался.

— Прости, но мне правда нужно возвращаться.

— Можно тогда провожу тебя?

— Только после того, как он пообедает. Завтрак он уже пропустил, — пододвигая меня и Мури к выходу комнаты, проговорил его отец. Я хотел воспользоваться случаем и посмотреть в зеркало, но его мне хорошо загородили, а после и ракурс уже был не тот. Расстроившись, я стал спускаться по лестнице на кухню, из которой вкусно пахло. У троих заурчало в животе, от чего мы все неловко посмеялись.

На столе ожидали вкусный на запах борщ и жареная индейка, к которой отваривали картошку. Вокруг стола, помимо нас и мачехи Мури, собрались еще двое детей, которые на вид были младше болтливого мальчишки. Как он сказал мне после, в семье его мачехи было принято раз в месяц готовить индейку. А еще назвал меня счастливчиком, так как попал на такой небольшой «праздник».

Мне было приятно обедать с ними. Казалось, что это тоже моя семья. Мне нравилось испытывать новоприобретенное чувство. Интересно, как оно называется?

***

Пообедав, я решил сразу же вернуться в комнату, чтобы переодеться, так как на себе обнаружил чужие вещи. А после вернуться в замок.

— Ты уже домой? — постучавшись ко мне в комнату, спросил Мури, когда я надевал штаны.

— Сложно назвать то место домом, — пробормотал я. — Да. Хочешь все-таки проводить? Я был бы не против этой идеи, так как не знаю путь до леса. А там я уже знаю дорогу обратно.

— Прежде чем мы уйдем, я хотел бы подарить тебе эту кружку, из-за которой был весь этот скандал. Если что, я получил разрешение от отца и мачехи. От нее с трудом, но это того стоило. Возьми ее, пожалуйста.

Для меня это было в новинку. Было довольно неловко, но я все же принял его подарок. Я же не знал, что подарить ему в ответ.

— Не думай только, что хочу у тебя купить таким образом твою дружбу со мной. Просто захотелось подарить своему новому другу, больше ничего такого, — жестикулируя, он оправдывался передо мной.

— Ничего о подобном я не думал. Мне приятно, спасибо.

— И ничего дарить мне не нужно за это. Этот подарок от всей моей скромной души, — продолжал Мури. — А то вдруг посчитаешь своим долгом что-то отдать за кружку или еще чего.

Перестав теребить руку, на последних словах он спрятал ее за спину. Вслед за ней и вторую. Улыбнувшись ему в ответ и собравшись до конца, пошел к выходу. За мной последовал Мури.

По дороге мы разговаривали, не имея определенной темы. Ну как мы разговаривали? В большей части вел свой монолог Мури, а я изредка отвечал ему. Или вовсе кивал вместо ответа. И правда, он очень болтливый. Не умолкает ни на секунду. Это даже забавно. И нескучно как-то. Наверное, это у меня из-за долгого одиночества, которое скрашивали либо книги, либо недолгий приход служанки.

— Слушай, почему ты соврал отцу? — задал неожиданно ему вопрос, перебив на полуслове. Да, некрасиво. Но мне нужно было знать об этом.

— Не врал. Почему ты так подумал? — Мури занервничал. Он снова начал теребить свою руку и смотреть в сторону.

— Ты выдал себя своим поведением, — указав на его реакцию, продолжил я. — Так почему? Боялся из-за мачехи?

— Не совсем. Ее-то я как раз и не боюсь. Боюсь, что таким образом лишу счастья своего отца, — он задумался. Скорее над тем, говорить ли мне дальше. Все же он решился и продолжил. — Знаешь... Когда мы потеряли мою маму, он сильно горевал. На нем даже лица не было. Я его не узнавал. То, как он улыбается, увидел лишь год назад, когда он встретил мачеху с ее детьми. Тогда-то он расцвел. Тогда-то и до сих пор я вижу своего отца, который был до смерти моей мамы, — вздохнув, он грустно продолжил. — Ладно, если у меня не сложились отношения с мачехой, перетерплю. Мне важнее счастье своего отца. Если счастлив он — счастлив и я. Может, это и неправильно, но так я буду счастлив.

— Да, — он внимательно посмотрел на меня. — Ты прав. Это неправильно. Таким образом ты приносишь себя и свое счастье в жертву взамен на счастье твоего отца. Думаю, если он узнает об этом, он не обрадуется.

— Знаю, — с улыбкой ответил Мури. — Поэтому и не хочу, чтобы отец узнал об этом. Кстати, это здесь, где я впервые тебя увидел. Это место довольно мрачное и… мертвое. Как ты тут оказался?

— Я сбежал.

— Из дома? Почему? — с удивлением спросил он меня и перевернул к себе. Я уверенно посмотрел ему в глаза.

— Потому что там не мой дом, а моя темница, — то ли от его искреннего ответа, то ли от того, что он сам такой человек, который располагает к себе странных людей, мне захотелось ему ответить так же искренне. — Была б моя воля, я мог бы остался у вас на какое-то время. У тебя хорошая семья, завидую. Я не знаю, что такое семья. Не могу испытать того счастья, которое испытываешь ты. Думаю, ты еще помиришься с мачехой. Вам, главное, нужно найти общий язык.

— Язык? Коровий или бычий?

— Не-э-эт, — посмеявшись, ответил я. — Общие темы найти. Попробуй поинтересоваться, что ей нравится. Помоги ей с детьми. Ей лишняя помощь не помешает. А потом увидишь, как она преобразится в добрую маму из злой мачехи.

— А… — поняв, какую чепуху он сморозил, Мури посмеялся от неловкости. — Хорошо, друг.

Немного отойдя от того мрачного места, от которого мне было не по себе, мы (Мури) поговорили немного.

— Давай при следующей встрече назовешь свое имя? — немного отойдя, он решил договориться со мной.

— Постараюсь.

— Мури.

— Что? — не понимая, что он хотел этим сказать, я остановился.

— Постараюсь, Мури. Пожалуйста, запомни мое имя. Оно, если что, на древнем языке означает «счастье». Так мне мама говорила.

— Хорошо. Но, Мури, как мы в следующий раз встретимся? Как я пойму, что нужно будет встретиться?

— Я всегда буду ждать тебя здесь. На этом месте, где мы с тобой прощаемся. Оно будет началом нашей дружбы. Согласен?

Я кивнул в ответ. На минуту забыл, что могло ожидать меня впереди: был счастлив, что, наконец, приобрел в своей жизни друга. В свои двенадцать лет. Не странно ли это? Детям со двора примерно как и мне, а уже имеют друзей. Чувствую себя немного обделенным…

Но чувствовать так себя долго не пришлось, так как неподалеку я приметил небольшое озеро.

«Это же шанс увидеть себя!» — подумал я. В голове пронеслись образы моей внешности. Единственное знаю, что у меня точно темный цвет волос: выдрал волосинку, чтобы узнать это. Больше были интересны мои глаза. Мури приметил их. Значит, они — моя особенность. То, что может отличать от других. Почему-то мне казалось, что они будут голубого цвета. Посещала неоднократно мысль, что они к концу дня «истощаются», а когда я смотрю на небо, то возвращаются в свой исходный цвет. Но как я ошибался...

Вместо красивого голубого я увидел ужасные красные глаза. Резко зазвенело в ушах. В голове услышал вновь те голоса, что снились мне. Я отошел от озера. Спустя время, звон прошел. Теперь понятно, почему хотят, чтобы я сидел в той комнате. Я не такой, как все, и меня это пугает. Как не испугался Мури? Цвет глаз как-то связан с теми странными последствиями, когда все живое умирает? Я являюсь подобием нечистой силы? Кто я вообще такой?

Но у меня не было времени на поиск ответов. Лучшее решение — вернуться в замок, найти служанку и спросить у нее все напрямую. Своими поисками я лишь ускорю процесс плохих последствий.

***

Дойдя до той стороны башни, откуда я спускался, не увидел свой трос из старых длинных рубашек. Меня это сильно напрягло. И тут я услышал говор советников короля: они говорили обо мне и о моей выходке. Что-то говорили про казнь…. Это меня напугало. Мне нужно было как можно скорее вернуться. Хотя…. может, уже поздно? Они уже заметили мое отсутствие.

— Так, еще пока ничего не потеряно. Чего это я нюни распустил? — ругал самого себя и следил за советниками, чтобы незаметно проскользнуть в замок, а там и в свою комнату. Будет отлично, если еще встречу по пути свою служанку.

И мой план, к счастью, сработал. Они были настолько увлечены своей беседой, что недавно хрустнувшая веточка, на которую я случайно наступил, была ими не услышана. С осторожностью проходя коридоры, услышал знакомый голос. Как только приблизился, понял, что он принадлежал моей служанке. Она была напугана. Ее голос дрожал. К горлу подступил ком, когда увидел ее, стоящую на коленях перед королем. Она плакала. Молила, чтобы он сжалился. Но лицо короля было невозмутимым…

Глава 3

Мне не нравилось происходящее. Служанка резко схватила подол платья короля и сжала его в руках. Я слышал, как она плакала. Безудержно просила не трогать кого-то. Была готова пойти на казнь сама, пыталась обменяться своей жизнью. Но мышцы на лице короля даже не дернулись. Он гордо стоял над ней, словно таким образом усмехался. Ведь перед ним унижается человек низшего сословия. И тут меня одолел гнев. Захотелось выбежать и прекратить все, но я боялся… Боялся короля, державшего меня в четырех стенах.

— Прошу Вас, милорд. Простите ребенка. Дирк, он… Он добрый малый… Я готова отдать свою жизнь за него, только простите его и… не казните, прошу, — повторяла она и потихоньку отпускала подол. — Пожалуйста, дайте мне его найти. Я поговорю с ним, и он больше никогда не убежит, обещаю!

Она сейчас… про меня? Конечно… Кто же еще смог сбежать? За кем она присматривает? Но я не мог поверить. Впервые услышал свое имя и от этого встал столбом. Спустя столько времени слышать его довольно странно, особенно в такую минуту. Я, с одной стороны, был рад узнать, как меня зовут, а вот с другой… Появилось еще больше вопросов.

— Я своего мнения не изменю, — резко и грубо ответил король.

— Но, прошу Вас!

— Элианада, Вы прекрасно знаете мой ответ.

Замешкавшись, она снова вцепилась в подол. Королю было все равно на служанку. Ему неважно, кого отправлять на казнь. Холоден, жесток и беспощаден. Вот таким был король нашего государства. Он не разбирался в неявных делах. Не повезло тому, кого он заподозрил. И не повезло мне, так как мне предстояла казнь, которую не хотела Элианада, моя служанка. Ее имя было на слух знакомым. Где мог услышать его?

Я украдкой смотрел на происходящее и всеми силами хотел помочь служанке. Но кем я являюсь перед королем? Блохой? Он не станет выслушивать мои жалкие оправдания.

Король Бренвик IX, имя которого назвал вошедший человек в военной форме, резко убрал руку служанки, стоящей на коленях.

— Оставь их уже в покое. Ну сбежал пацан, и Бог с ним. Найти его не составит труда, — помогая встать Элианаде, говорил мужчина. — Ты же знаешь, на что они способны. Не стоит злить фортуну.

«Он говорит с ним в таком тоне? Кто он?» — не успел я подумать, как меня кто-то одернул. С тем мужчиной мы бы почти встретились взглядами, если бы не девчушка, которая пальцем показывала быть тише и звала за собой. Только она не дождалась моего ответа и потащила сама. Пришлось идти. Насильно волоча меня куда-то, девочка изредка посматривала по сторонам. Не хотела, чтобы нас поймали. Но кто за нами мог охотиться? Она ж тут ни при чем. Впервые ее видел: каштановые волосы и голубые глаза запомнились мне. Худощавого тела, которое, казалось, можно было легким дуновением ветерка сломать, я старался не касаться. Да что уж не касаться… Я боялся смотреть на нее, думая, что с ней может случиться то же самое, что и в лесу. Но каково было мое удивление, когда узнал, что она принцесса! Только ступил на пол секретного убежища и услышал: парнишка, сидящий там, назвал ее именем дочери короля — Лим.

Отстранившись, с испугом посмотрел на них. Подумал, что король хотел поймать меня с помощью своих детей. Но парнишка заметил мое смятение. Он спрыгнул с гамака, спокойно подошел ко мне и протянул руку для рукопожатия.

— Я Тин. Тебя как зовут?

— Дирк, — промямлил я, не смотря в лицо.

Тин заинтересованно уставился. Спустя где-то минуту поближе подошла Лим, села на корточки и улыбнулась. Я отвернулся от них и стал разглядывать угол, заросший паутиной. На паутине остались старые коконы. Пауки давно покинули свое убежище. Я рассматривал все, что можно было рассмотреть. Только бы не причинить вред детям короля. Но те не знали причину моего странного поведения, поэтому Тин положил руку мне на плечо и попытался развернуть к ним лицом. Я воспротивился.

— Дирк, ты знаешь нас, да?

— Относительно.

— И что же именно? — с некой ноткой грусти спросила Лим.

— Вы — дети короля… — тихо произнес сначала, но после появилась твердость в моем

голосе. — Скажите честно, он вас прислал меня поймать?

— Чего? — не понимал Тин. — Ты, наверное, нас неправильно понял. Мы всего лишь хотим помочь.

Эти слова не укладывались в голове. Я считал, что дети короля, как и он сам, ненавидят меня. Хотят причинить вред. Но никак не спасти. Я повернулся к ним и хорошо рассмотрел, забыв о недавнем случае. Это были брат с сестрой, двойняшки. У Тина то же телосложение, что и у Лим. Цвет волос и глаз почти одинаковы. Но вот чертами лица он не походил на свою сестру, кроме посадки глаз и расположения бровей. Брови пристроились ближе к глазам: это придавало Тину хмурый вид. Дети короля были примерно моего возраста. И одного роста.

Вспомнив, что не должен смотреть на них, быстро отвернулся. Мое поведение казалось им странным. Но я не мог сказать причину, ведь не знал, должен ли говорить об этом. И не знал, что со мной происходит в последнее время.

С ними разговор особо не складывался. Но и они не старались выведать мои тайны. Я попросил их показать короткий и незаметный путь к забаррикадированному крылу замка. Но узнал, что мы находимся в его противоположном конце, из-за чего незаметно пройти не получится. Придется дождаться, когда король уйдет из тронного зала к себе в покои. А из-за суматохи, которую я устроил, это произойдет не скоро.

Сидя на подушке, которую одолжила мне Лим, я рассматривал подаренную кружку. Извилистые синие линии были нарисованы по всей ширине, а над ними располагались точки. Из некоторых вырисовывались цветы. Расстояние между линиями заполняли закрашенные в синий цвет ромбики. А сама кружка — полностью белая. Этот рисунок разыграл мою фантазию: ромбики стали корабликами, на фоне — меловая река, а точки — люди, ждущие их. Думаю, на кораблях плыли купцы с новыми драгоценностями из иностранных земель. Может, это как раз и хотели запечатлеть в рисунке?

— Красивая. Откуда она у тебя? — неожиданно спросила Лим, из-за чего я чуть не выронил кружку и не разбил. — Ой, прости, не хотела напугать.

— Друг подарил. Его семейная реликвия, — ответил я, и она подсела ко мне. Пришлось подвинуться к краю подушки, чтобы та не мерзла на холодном полу.

— Лим как сорока. Увидит что-то красивое, и ищи ее потом, — присоединился к разговору Тин, умостившийся в своем гамаке. — Дирк, ты смотри, а то может забрать кружку у тебя.

— Тин! — Лим не нравилось, что говорил ее брат. — Я не буду забирать у него кружку. Я не такая!

— Еще как такая, — закрыв себя книгой, что была у него в руках, ответил ей он. И в него полетел носок Лим. — Косая, не попала!

Но Тин недолго радовался. Лим взяла веревку, удерживающую гамак, и начала распутывать узел. Гамак стал потихоньку спускаться, и это не понравилось ее брату. Спустя пару минут сестра ликовала. Тин был сдержан, поэтому спокойно поправил очки, что упали на пол, и уставился на Лим.

— Дурачишься, да?

— Издеваешься, да?

— На правду не злятся, Лим.

— Это не правда! — начинала злиться она, а на глазах выступили слезы. — Не выставляй меня в плохом свете перед Дирком…

— Ничего, Лим, все хорошо. Все мы неидеальны, — желая успокоить, я положил свою руку на ее плечо и посмотрел в глаза. На время забылся.

Забыл, что может произойти с живыми, если буду смотреть на них. Лим начала задыхаться и с испугом смотреть на меня. К ней подбежал брат: я отпрянул. Глазами искал выход. А когда нашел, сбежал. Мне что-то вслед крикнул Тин. Единственное, что смог ответить ему: «Простите!» Я выбежал в какой-то коридор. Надеясь, что это тот самый, по которому вела принцесса, шел и смотрел по сторонам. Не хотел, чтобы именно сейчас меня поймала стража и отвела на казнь.

Уже был поздний вечер. Лунный свет озарял коридор. Фонари потушили. А это значит, что король в покоях и я могу вернуться в свою комнату. И больше не выходить из нее. Жить в камере до окончания своих лет. Жить в ней, чтобы обо мне не ведал народ. Ему не нужно знать о монстре, обитающем в забаррикадированном крыле замка. Считаю это лишним.

— Так будет лучше, — я пробубнил себе под нос, ступив в тронный зал.

Тогда я еще не знал, что именно он станет началом дальнейших событий моей жизни. Что именно там решится все.

***

О строении замка мне говорила еще служанка: насколько сложны и запутаны его ходы. В теории интересно, а вот сталкиваешься с этим вживую, на практике, чувство восхищения и интереса тут же улетучивается. Начинаешь задумываться: зачем нужно это для королевской семьи? Что они прячут? И вот я нашел какую-то дверь и попятился в неизвестную мне часть замка с несколькими ответвлениями. Ориентировался по окружающей среде за окнами. Если та была мне незнакома, я возвращался к исходной точке, из которой пришел. Таким образом узнал, что путь к моей комнате очень долог, запутан и не так-то прост. Наверное, поэтому ко мне приходит всего несколько человек: другие не доходят. Теряются во многочисленных входах и выходах и оставляют то, за чем пришли, надеясь выйти из злосчастного места живыми и здоровыми. Но подсказывает мне что-то, что тут есть короткий путь. Служанка же как-то добирается до меня с вполне себе теплой едой.

Когда дошел, я тихонько открыл дверь и увидел перед собой заплаканную служанку. Она мяла подушку и смотрела на мои книги. Ее глаза опухли от слез. А колени… Подол ее платья местами, где она стояла на коленях, был в серых пятнах. Хотел окликнуть ее, но она, переведя свой опустошенный взгляд в мою сторону, первая набросилась с объятиями. Я слышал, как учащенно бьется ее сердце. Служанка сильно прижала меня к себе, как что-то родное, что она боялась потерять. Как мама, что обнимает своего сына… В книжке, которую она мне подарила, тоже так было. От неожиданности я обронил кружку на пол, но та, к счастью, не разбилась.

— Ты жив… Как же я рада! — гладя меня по голове, служанка всхлипывала. — Я думала… Думала, что тебя они уже поймали…

— Простите… Простите меня… Я… Я не хотел надолго задерживаться. Всего-то на пару минуточек побыть на свободе.

К горлу подступил ком. Мне было тяжело дышать и говорить. Отпустив меня, она спросила:

— Где ты был? Почему ты такой чумазый?

Вытирая скопления пыли, служанка внимательно смотрела мне в лицо. Или же мне теперь звать ее Элианадой?

— Я потерял сознание от того, что не смог выдержать увиденное. Меня подобрали люди и помогли, — быстро проговорил я. Мне хотелось как можно быстрее узнать о случившемся. Думаю, она поняла.

Пригласив сесть на кровать, она подняла кружку и поставила на стол. Ждала, когда задам свой вопрос.

— Кто я такой? Вы же знаете, да? Знаете, почему все живое умирает от моего взгляда. Только вот… не всегда это срабатывает, — она смотрела на меня с интересом. — Одним из людей, что помогли мне, был мальчик примерно моего возраста. Как он, так и другие люди не умирали, сколько бы я на них не смотрел. Мальчик, мой друг, приметил мои глаза. Они красные. Почему? И что за легенду сложили?

Мне хотелось столько вопросов задать ей, но боялся, что она утонет в них и не на все ответит. Элианада поправила свой подол, подсела поближе ко мне и, помолчав какое-то время, ответила:

— Раньше жили люди, подобные тебе. Они не монстры, какими их считали. Они были мирными. Отличались лишь своими способностями, прославленными на весь мир. Их как боялись, так уважали и почитали, — тут каштановый локон выпал из ее пучка, и она поправила его, прежде чем продолжить. — Но король хотел завладеть некоторыми землями. Сначала пошел мирными путями, но так он не получил нужный для него ответ. Поэтому после король решил взять всю территорию силой. Род был разрушен, а земли — получены. Некоторые все же выжили. Ты сам тому подтверждение.

— А что за способность у меня? Из-за нее меня скрывает король от окружающего мира? Я опасен?

— Милый, конечно, нет. Ты не опасен. Просто ты пока не умеешь управлять своей способностью. Ты научишься, обещаю. Всему свое время.

Она приобняла меня и начала гладить по голове.

— Тогда почему ты не умираешь, когда я смотрю на тебя? Почему не умерли люди, что помогли мне?

— Отдохни. Я потом отвечу. Тебе пора спать, милый.

Я не хотел спать и противился, но служанка мило улыбнулась, укрыла меня одеялом и пожелала спокойной ночи. Я попросил остаться со мной. Но ей нужно было идти. Так сказал король. С этого момента я начинал ненавидеть его. Ярость была невелика, но возрастала с необычайной скоростью.

— Элианада! — напоследок крикнул я ей, и она с удивлением обернулась. — Назовите меня по имени перед сном, пожалуйста. Я знаю его.

Догадавшись и ничего не уточнив, с мягкой улыбкой она нежно произнесла «Спокойной ночи, милый Дирк» и ушла.

Я же долгое время не мог уснуть, вспоминая рассказ, что поведала мне Элианада. Ни в одном из учебников по истории его не упомянули. Просто-напросто вычеркнули из хронологии событий. Будто этого не было. Не было кровопролитий при правлении нынешнего короля, в биографии которого все так прелестно и воздушно. Истинный ангел, спустившийся помочь народу Данманта. Но он вовсе не ангел…

Я от злости сжал край одеяла. Ощущал, как ненависть рвется наружу.

***

На следующий день я ждал Элианаду, которая по времени должна была принести мне завтрак. Но ее не было. Пришла другая. Завтрак она оставила перед дверью: мне самому пришлось забирать. Я заметил, что еда к этому времени уже остыла. Значит, мои догадки про короткие ходы Элианады были верны. Только я расстроился. Для меня было важнее, куда делась моя служанка. Подумал, немного заболела с утра, днем точно придет. Но и днем ее не было. Повторилось то же самое, что и утром. А после и вовсе услышал, как люди во дворе стали кого-то искать. Суматоха овладела замком. До меня навряд ли они доберутся. Если, конечно, не знают короткий путь.

— Неужели ищут Элианаду? — вдруг осенило меня, и я запаниковал. Выйти из комнаты — не вариант. Еще не решен вопрос о моей казни, поэтому лучше лишних движений не делать.

Но от мыслей отвлек женский крик, прозвучавший неподалеку от моего окна. Там как раз находилась прачечная. Что там произошло? Открыв окно и выглянув, я увидел окровавленный белый подол, который принадлежал Элианаде. Это точно ее: серые пятна, что приметил вчера, были на нем. Я не мог поверить своим глазам и ушам. В голове на повторе звучал женский крик, а мои глаза были широко раскрыты. Не хотел признавать это. Только спустя день я узнал, что самого тела не нашли. Местные люди, следящие за правопорядком на территории замка, пришли к выводу, что убитое тело могли спрятать где-то поблизости. И, если это нужно королю, можно поискать. Но ему это не нужно. Ходили слухи, что она подстроила свою смерть и сбежала из рук тирана, что ее могли казнить без огласки из-за меня, что ее убила другая служанка, что она могла и сама… Я не хотел верить ни во что. Она не могла меня бросить. Я чувствовал себя рядом с ней любимым, нужным. А без нее чувство пустоты и одиночества поглощало мой некрепкий разум и тем более неокрепшую душу.

Какой день подряд я отказывался есть. Другие не осмеливались ко мне заходить. Боялись, что я убью их своим взглядом. Боялись такого монстра, как я. Наверное, поэтому ушла Элианада. Узнав, что во мне пробуждается странная способность, она решила уйти? Если это не так, то почему она решила уйти? Почему? Я не понимал и злился, сжимая кулаки и напрягая челюсть. Не понимал причину ее поступка. Мне хотелось кричать. Хотелось убежать. И я убежал, как только выпала такая возможность.

После прыжка с троса, который сделал заново, я потерял равновесие и упал. Отказ от еды дал о себе знать. Когда поднялся, увидел перед собой стража, направляющего в мою сторону копье.

— Уйди с дороги, — злясь, приказал я. Тот лишь усмехнулся, но я с тем же тоном повторил. — Уйди.

Только он не сдвинулся с места, за что поплатился: спустя несколько секунд страж, задыхаясь, бился в агонии. Я смотрел на него с безразличием. Во мне на миг проснулся садизм. Выдохнув, я продолжил путь к своему другу Мури.

Глава 4

На пути к месту встречи я ощущал, как что-то зловещее выходит из меня. Вокруг все живое умирало. А я злился и обижался на Элианаду.

Листья, полные жизни, падали под ноги пожелтевшими, сгнившими. Я безжалостно наступал на хворост — ветки, что совсем недавно росли на деревьях. В голове крутились вопросы, предположения. Я думал о поступках и словах служанки, пытаясь найти ответы. И, когда вот-вот должно было что-то вырваться из меня, услышал прекрасную мелодию, которая остановила это «нечто». Кто-то играл на флейте. И этим кем-то оказался Мури: он от наслаждения закрыл глаза, ветер развевал его челку. И меня вдруг отпустило. Та злость, что начала овладевать и просачиваться сквозь тело, резко ушла.

Мури не соврал. Чему я был несомненно рад! Он заметил мое присутствие и, перестав играть, широко улыбнулся. Та самая улыбка... Постоянно излучающая радость.

— Ты пришел! — подбегая, радостно закричал Мури, затем крепко обнял. — Тебя долго не было. Уже стал думать, что не придешь.

— Прости, не мог по некоторым причинам, — его серые глаза с любопытством смотрели. — Я был, скажем так, наказан.

— Из-за того, что мы забрали тебя в деревню? — я кивнул, и Мури поджал губы. — Прости... А я еще хотел, чтобы ты остался. Вот дурак...

— Эй! — мне не нравилось, что он винил себя, ведь настоящим виновник здесь — я. — Перестань! Это же я сбежал из дома... Просто вы с отцом хотели помочь. Нет вашей вины, тем более твоей.

— А сейчас тебе разрешили погулять? — осторожно спросил Мури.

— Нет, я снова сбежал. И не хочу возвращаться.

— Почему? Это же твой дом.

— Ошибаешься, — отрезал я. — То место — вовсе не мой дом. Это тюрьма. Меня держали там все двенадцать лет... Потому что я — монстр, — я сжал руку в кулак. — Все живое вокруг меня умирает. Ты только посмотри мне за спину! Лес теперь мертв. Лежат туши когда-то живых птиц. В воздухе витает смерть, а сам воздух — тяжелый. Будто хочет придавить к земле и превратить в лепешку. Именно поэтому меня держали там. Ведь такой монстр, как...

— Не неси чушь! — перебил Мури, с уверенностью смотря в мои глаза. — Ты вовсе не монстр! Кто сказал тебе это? — он, приблизившись, схватил меня за плечи. — Помнишь, говорил про легенду, которую вспомнил, когда увидел цвет твоих глаз? — я кивнул, и Мури продолжил. — Так потом же вспомнил. Ты принадлежишь великому роду. Не к монстрам, слышишь? А к роду. По легенде, они могли помогать обычным, как я, людям. Может, вместе того, чтобы бояться своей способности, ты попробуешь ее обуздать? Принять ее, в том числе и себя?

— Но как ты объяснишь то, что видишь за моей спиной? Как объяснишь, что ты не умираешь от моего взгляда?

— Честно, не знаю, — Мури отошел. — Ты слишком много думаешь.

— А все из-за того, что хочу понять, кто я... Почему все так выходит? — ответил с опущенной головой.

— Тебе станет легче, когда узнаешь? Вдруг правда окажется горькой? Или такой, какой ты себе и не представляешь?

— Я готов узнать любую. А так я не могу разглядеть полную картину. И, как ты говоришь, принять себя.

— Хорошо, — протягивая флейту, начал он. — Тогда давай узнаем это вместе. Постепенно.

Мури вручил ее мне.

— Я ж видел, что понравилась, — не успел задать вопрос, как тут же получил ответ. — Хочешь, научу играть на ней? — я кивнул. — Тогда пошли.

С улыбкой до ушей он повел меня на бревно, на котором сидел до этого и играл мягкую чистую мелодию. Она словно исцеляла, обволакивая и тело и душу как одеяло. Или как объятья Элианады. В мелодии звучали ноты нежности и любви. Может, поэтому она так напоминала Элианаду, которая была мне как мама?

— Мама играла перед сном, — начал Мури, крутя в руках флейту. — Вспоминаю эту мелодию, когда скучаю по ней. Многим из моей деревеньки она кажется грустной. Но, как по мне, она спокойная и нежная.

— Соглашусь.

— О! Я не один такой! — обрадовался моему ответу. — Нам обоим она нравится. Это круто!

— Да... Наверное.

— Без «наверное»! Никакой неуверенности! — воодушевившись говорил Мури, но тут его словно осенило. — А тебя искать не будут?

— Думаю, если где-нибудь потеряюсь, им будет только в радость, — пожимая плечами ответил я и посмотрел на сгнивший лес.

— Если найдут, я помогу своему другу.

— Другу Дирку, — улыбнулся я. Мури удивленно посмотрел. — Чего? Я назвал свое имя. Ты же хотел знать. Разве нет?

— Приятно познакомиться, Дирк, — протянув руку, широко улыбнулся. — Теперь-то мы точно знакомы.

Я улыбнулся в ответ и подал руку.

Играть на флейте оказалась непросто: то ли из-за отсутствия слуха, то ли из-за неразвитого дыхания. Придерживая снизу вырезанное отверстие, я закрывал поочередно верхние — получалась кое-что, отдаленно напоминающее мелодию Мури. Когда делал что-то, по мнению друга, не так, он останавливал игру и объяснял. При этом отходил от темы и расхваливал разные виды флейт. Эта была вырезана для таких начинающих, как мы с Мури, — блок-флейта. По крайней мере, такой назвал ее друг. Она проста в обучении и легко умещается в руках. В то время, пока я обучался, Мури принес красивый цветок: темно-синие лепестки выросли в несколько рядов вокруг желтой тычинки.

— Не надо было. Он умрет, как только поднесешь ко мне.

— Давай проверим. Хочу увидеть это вживую, чтобы разобраться, что нам в дальнейшем делать с твоей способностью.

Мури подошел с цветком и протянул. И, когда мы держались за него вместе, цветок, что странно, не стал увядать. Но стоило только передать в мои руки, жизнь стала покидать его. Цветок иссох. После этого Мури неожиданно дотронулся до меня.

— Ничего не испытываю. Ни боли, ни чего-то еще. Интересно.

— И это хорошо. Не хотел бы, чтобы ты повторил судьбу цветка...

— Может, я тоже какой-то особенный? Если ты, скажем, убива... — я серьезно посмотрел на него. — Разруш.... Нет... Как бы деликатно высказаться? Если ты приводишь живое в состояние мертвого, то, наверное, я сохраняю и оживляю?

Чтобы подтвердить свои слова, Мури подошел к дереву, которое недавно цвело и наслаждалось жизнью, и притронулся. Но ничего не произошло. Все не так просто, как оказалось. Только его это не сильно расстроило. Когда он посмотрел на меня, его глаза горели желанием разузнать обо всем и найти ответы Я же сжал в руках флейту и посмотрел под ноги.

«Тоже хочу узнать о себе намного больше», — подумал и вспомнил, что недавно говорил мне Мури.

— Что ты еще помнишь про ту легенду?

— Что еще помню? — он задумчиво посмотрел на небо, потом снова опустил голову. — Мне говорили, что была страна, в которой жили такие, как ты. Ее жителей всячески дразнили, коверкая их родовую принадлежность. В документах должно остаться настоящее название, но, так как я живу на границе двух государств — где-то в глуши — у нас подобное не хранится.

— А как их обзывали? Не помнишь дословно легенду?

— Помню. Говорю ж, вспомнил, — он присел рядом со мной и попросил жестами подать флейту. — В стране, где Солнце восходит днем и уходит вечером, живут люди, способные напрямую связаться с Богом. Красные глаза — символ пролитой крови Всемогущего. А они — его посланники. Если встретишь жителя этой страны, значит, с тобой хочет связаться Бог. Они передадут лишь то, что нужно тебе или твоему народу.

Рассмотрев флейту, Мури огляделся вокруг и продолжил.

— Проще говоря, встретил красноглазого — тебе будет сопутствовать всю жизнь удача. Но их никто особо не встречал, поэтому и легенда. Никто даже не знает, где эта страна находится. Путешественники разных стран, как мне говорил отец, устраивали соревнования, кто быстрее найдет их... М-да. Я теперь везунчик?

В конце он засмеялся. Я же все обдумывал. То, что сказала мне Элианада и Мури, не говорит, что отношусь к изгоям или врагам всего мира. Даже наоборот — я нужен миру. Так почему король против меня? Почему он разрушил мой род?

— По вашим с ней словам, мы не злодеи. Тогда за что нас стали притеснять?

— Как мне сказал отец, одного из ваших подставили. Точнее, так он считает. А в обществе перевернули все так, будто этот человек проклял семью, приближенную к королевской, ради нападения на короля. А потом, как снежный ком, эта ложь передавалась из уст в уста и набирала свои обороты. Поэтому стали называть их «тинебрисы». Хотели так оскорбить короля той страны, — тут Мури проморгался несколько раз. — По вашим словам?

— Королю, видимо, нужны были враги, потому что ему скучно, — сжав кулаки, подумал я и, услышав вопрос друга, продолжил. — Да... Мне подобное говорила моя служанка.

— О, тогда тебе надо будет у нее расспросить подробнее. Может, знает что еще?

— Я бы с радостью. Только она мертва. По крайней мере для короля.

От этой новости лицо Мури побледнело. Видно, не ожидал подобного. Хотел уточнить у меня, но передумал. Понимал, какого это — бередить чужие раны.

— Ты сказал, для короля. А для тебя — нет?

— Я думаю, она сбежала, подстроив свою смерть. И все ради меня. До этого я видел ее, стоящую на коленях перед королем. Просила не казнить меня. Тогда я и узнал свое имя.

Мури обнял меня. Крепко удерживая, говорил успокаивающие слова. Он искренне не понимал, почему король нашего государства так жестоко обращается ко мне. Спрашивал, есть ли еще кто, кто сможет встать в мою защиту, но я лишь отрицательно мотнул головой. К сожалению, теперь я один в замке. Хотя... Можно ли считать его детей, что спрятали меня в своем секретном месте, союзниками? Наверное, нет. Я им не до конца доверяю, сомневаюсь. В замке много лицемеров. Каждый готов перегрызть глотку другому, несмотря на титул и статус. Там выживают, как могут. Кто-то сообща, а кто-то в одиночку. Последним, как правило, отравляют жизнь, и те уходят «добровольно». А поскольку я теперь один, меня обязательно отправят на виселицу как преступника. Ведь мое преступление для короля — то, что я родился на свет и живу.

***

Мы долго не хотели расходиться. Особенно я не хотел возвращаться. Того рыцаря уже должны были найти и забить тревогу. Ведь убийца где-то в замке — его нужно непременно поймать. Только этот убийца – я. И я скрылся в лесу, который умирает от моего присутствия. Борется со мной и проигрывает.

Но мы были вынуждены разлучиться. Мури волновался за меня. Поэтому предложил, чтобы он приходил ко мне. Даже стал подробно рассказывать, какие жесты нужно использовать. Но вскоре отказался от этой идеи – ничего не было решено: повесят меня или оставят умирать без еды в комнате-тюрьме. Это он понимал хорошо, поэтому отдал флейту.

— Если ты останешься жив, приходи на наше место и сыграй. Даже если получится коряво. Я буду ждать здесь каждый день, как и обещал. И каждый день буду молиться, чтобы ты остался в живых.

Я поблагодарил его.

Когда стал уходить, услышал: «Жаль, что не могу спасти тебя». Но он уже спасал меня своей поддержкой. То, что я нужен ему, нужен своему другу, давало стимул жить.

Глубоко вдохнув, я наступил на мертвую часть леса. Шел и слушал собственные шаги и сердцебиение. Я волновался. Не хотел умирать, так и не поняв до конца свою принадлежность миру. Меня посещала мысль о бегстве. Что раз я смог сейчас сбежать, то могу и не возвращаться, ведь там никто не ждет такого странного мальчишку. Там он пустое место. Просто никто.

«Мури говорил про документы страны, откуда я родом. Обычно такие документы должны храниться в библиотеке. Но вот вопрос — в какой? И найду ли я нужные?» — на этих мыслях резко остановился. Передо мной лежала никем не тронутая туша птицы. Неподалеку пробегала лиса, которая, испугавшись леса, поплелась прочь. Сюда боятся приходить и другие животные... Даже звери ощущают опасность. Смысл вообще от такой способности, которая не приносит никому счастья? Только... сколько бы я ни думал, ответов все равно не мог найти. Но, к счастью, что-то я узнавал понемногу, по крупице. И меня это радовало.

«Теневая страна, значит, где Солнце восходит днем и заходит вечером», — крутилось в голове после разговора с Мури.

Я посмотрел на забаррикадированную часть замка, а именно на башню. Меня удивило, что тело охранника лежит на том же месте. Трос так и висит. Я не мог поверить собственным глазам: либо уже успели наплевать на меня, либо решили поймать в ловушку. Именно из-за возможности второго стал осторожнее выглядывать из-за деревьев. Ну, точнее… когда-то живых деревьев. Я прождал несколько минут и двинулся к тросу. Резкими движениями, держа между ног трос, взбирался наверх. Во рту, меж зубов, находилась флейта, которую никак нельзя было уронить. Ведь придется спускаться за ней и начинать все сначала. А там и схватить могли. Зубы скрипели, а я за долгое время поднялся лишь на половину. Силы на исходе. Если ослаблю хватку, с легкостью разобьюсь — высоко. Или же, по крайней мере, сломаю обе ноги, что мне не будет в радость. Не без труда заполз к себе в комнату и остался лежать на полу. Флейту положил рядом.

Так одиноко… Если вспомнить, в детстве Элианада часто приходила ко мне, чтобы провести время со мной. Это не входило в ее обязанности. Именно она привила любовь к чтению. Верила в меня и принимала таким, какой есть. Элианада... Интересно, где она? Куда ушла и почему бросила меня?

— Хочу увидеть ее, — произнес я и незаметно для себя уснул.

— Элианада, убегай с ним! Я их задержу! — кричал какой-то мужчина, выталкивая ее из запасного выхода. — Мы с Рэдриком найдем вас, обещаю!

— Но где нам с ним укрыться, скажи?! Если суждено умереть, то лучше вместе, чем ждать неизвестного!

— Элианада! Хоть в этот раз послушай меня! — мужчина метнулся к другой двери - вот-вот должны были прорваться. — Найди рыцаря в центре королевства Данманта! Он... Он обычно в пивоварне! Я тебе о нем рассказывал. Скажи, что ты от меня. Он примет. Пусть спасет вас и, пока мы не вернемся, будет защищать! Так оплатит свой долг....

— Хватайте их! Никого не оставляйте в живых! — закричал вооруженный человек, ворвавшись в дом. Он схватил мужчину, и я резко почувствовал боль. Мне было невыносимо видеть, как его избивают. Я пытался помочь, но рыцари, схватив за руки, удерживали. Писк в ушах. Рыцари валяются рядом с нами. Мужчина берет меч, а я не в силах произнести и слово от ужаса происходящего.

— Ты не должен был...

— Знаю... — быстро глянув в окно, продолжил он. — Действуй по моим указаниям. Мы обязательно встретимся.

После резкого пробуждения бросило в жар. Пот стекал с лица, а меня всего трясло от ужаса. Я обхватил колени, пытаясь успокоиться. Глубоко дышал. Я хотел видеть Элианаду, но не в таких снах... Или же в воспоминаниях?

Глава 5

Утром снова принесли остывшую еду. Есть ее было невозможно. Думаю, это мне назло: за то, что сбежал из замка. Я не стал доедать и выбросил в окно, перед этим убедившись, что никто не проходил мимо. Было бы забавно, если бы этот «кто-то» захотел найти меня и проучить. Но сложный путь к моей комнате отбил бы желание.

Я усмехнулся от этой мысли и стал перебирать все учебники истории, которые мне принесла Элианада, в надежде найти что-то стоящее о Теневой стране. Только все походило на какой-то заговор: говорилось о главных достижениях, достопримечательностях Данманта; о соседнем королевстве Крайсес, расположенном на северной стороне; о старых маленьких территориях, которые вошли в наше королевство. Одним словом, указано все, что я знал. Но ни одного упоминания о Теневой стране, о войне с ней. Будто ее не было вовсе. Хотя это не так. Не думаю, что Элианада мне бы соврала. Ведь Мури тоже говорил об этом.

— Как так-то? — вслух я задал вопрос, уткнувшись в книгу. — Может ли что-то подобное храниться в королевской библиотеке?

И тут меня осенило — нужно спросить у Тина и Лим. Только... после того как убежал, испугавшись, что представляю для них опасность, навряд ли они заговорят со мной. Но стоит попробовать.

Как только убрал книгу, первым делом осмотрел коридоры за дверью: нет ли там кого. К счастью, не было. Вспоминая путь до тронного зала, а затем до убежища Тина и Лим, пошел по холодным коридорам. Ни единой души. Настолько тихо, что слышны собственные шаги, шорохи на улице, шуршания листьев... Только пения птиц не хватало. Да и сомневался, что услышу. Это место мертво. Складывалось ощущение, что именно эту часть замка строили на бывшем кладбище. От стен сыпалась известь, поскрипывал пол, а когда-то позолоченные львы и вовсе стали походить на горгулий. Чем дольше я рассматривал эти коридоры-лабиринты, тем лучше понимал картину происходящего в забаррикадированной части замка. Тут страшно жить. И опасно: я чуть не упал грудью на торчащий железный прут и не проткнул им себя. Такая смерть была бы нелепой. Я не собирался умирать. Особенно здесь и сейчас.

Найдя выход из злосчастных коридоров, я попытался сориентироваться.

— Тронный зал прямо по курсу и слева. Там, помню, есть пути на три стороны, — размышлял я. — Какой странный замок! Зачем так запутывать?!

Мне не нравилось строение замка. Однозначно. Но думать об этом было некогда: нужно сосредоточиться и проявить осторожность — слуги короля проходят здесь часто.

Тронный зал стоял открытым, оттуда слышались голоса незнакомых людей. Король грубо отвечал им, а меня же, в свою очередь, занимала лишь одна мысль: как бы пройти незамеченным.

— Не желаю слушать вас дальше! Проваливайте! — кричал Бренвик IX, а люди что-то мямлили.

Вскоре король куда-то ушел, и я быстро пробежал вперед, направляясь в убежище, где побывал недавно.

Эта часть замка украшена дорого и со вкусом, потому что здесь часто кто-то ходит. Те же статуи львов, которые стоят около каждой двери в коридоре, сделаны из золота. А над ними расположилась зелень. На белых дверях нарисованы узоры. Возможно, это покои короля с королевой.

— Куда он ушел, если не в свои покои? — задумался я, стараясь запомнить путь и окружение.

Красиво и уютно. Сразу видно положение людей, проживающих тут. Спустя пару минут я заметил широкую и длинную доску, а за ней — небольшое отверстие, в котором висела паутина. Это оно! Аккуратно отодвигая доску, я нырнул внутрь и закрыл за собой. Надеялся увидеть их тут, но убежище пустовало. Может, они и не вернутся сюда больше. Рассматривая каждый угол помещения, искал глазами книги. Ведь припоминаю, что Тин держал в руках книгу. (Конечно, мог и с собой принести, не стоит этого отрицать.)

Я ничего не нашел. Споткнувшись о торчащую дощечку, я ударился локтем о кирпич и сдвинул его. Насторожился. И уже начал предполагать, что это ловушка, оставленная детьми. Но, к счастью, это оказалось не так: передо мной открылась еще одна комната с кучей книг.

— Дирк? — удивилась Лим, увидев меня. Я же пока не успел и сделать шага. — Ди-и-и-и-рк!

Она подбежала ко мне и крепко обняла.

— Я думала, ты не вернешься.

— Подтверждаю. После того как ты убежал, она плакала. Не знал, как заткнуть, — подключился Тин, подходя к нам, и подал руку для рукопожатия. Я протянул в ответ. — Испугался Лим?

— Прости, если это так...

— Я испугался не ее.

— Тогда из-за чего? – поинтересовалась Лим.

— Есть кое-какая причина... — глядя в сторону, ответил я. Хотел продолжить, но перебил Тин.

— Испугался, потому что ты «тинебрис»?

Я с удивлением посмотрел на него. Он знает. Если знает он, значит, знает и Лим. Мой вопрос читался на лице, поэтому он продолжил.

— Мальчик, которого прячут в забаррикадированной части замка из-за его происхождения, — это ты. Многие здесь знают, кто ты такой, Дирк. Но знают не больше, чем ты сам. Поэтому я не смогу ответить на твои вопросы, — запрыгивая на гамак, говорил Тин. — В этой библиотеке ничего не найдешь. Уж поверь мне. И не трать свое время попусту.

— И тот случай со мной, Дирк... Это у меня из-за рыбы. Мне после нее нехорошо стало. Поэтому не отстраняйся от меня, нас с Тином...

— Вы не боитесь меня? — они оба непонимающе посмотрели.

— А почему мы должны бояться? — не понимал Тин.

— Потому что от моего взгляда можете умереть.

— До этого же с нами ничего не случилось. Не переживай. Если нам суждено умереть, то с этим ничего не поделаешь. Даже если к этому будешь причастен ты, — устроившись удобнее, Тин продолжил. — Конец наших жизней предопределен судьбой. Ее, увы, никак не переиграть. Как бы мы этого не хотели…

После его слов Лим помрачнела. Было ощущение, что они уже столкнулись с безысходностью. Эти слова он сказал совсем как взрослый. Он имели почву – весомую причину — говорить и мыслить так. Лим нервно чесала свое запястье, а Тин застыл на месте. Задумались.

— Думаю, то, что тебе нужно, можно найти в книгах из королевской библиотеки. Но здесь мы тебе не помощники. Нам самим запрещено туда входить. Якобы там книги не для детей, — с раздражением произнес Тин, захлопнув книгу. От хлопка очнулась и Лим.

— Зачем вы мне помогаете? Я, конечно, благодарен вам за помощь, но...

— Потому что мы в одной лодке, Дирк, — перебил меня он, спустившись.

В голубых глазах парня читались надежность, уверенность в своей правоте. Я же не понимал его.

— Не хочу врать: сложились бы дела по-другому, мы вряд ли бы стали помогать. Это некрасиво и нечестно с нашей стороны — пускать пыль в глаза.

Казалось, его слова были грубы и точны... Я даже немного расстроился. Почему-то.

— Не знаю, как он, но я все равно стала бы с тобой общаться!

— Лим!

— Что?! Дирк очень интересный и загадочный! А еще глаза очень красивые! Как два рубина! Мой любимый камень!

Лим широко и искренне улыбнулась: с Мури они точно бы поладили. Тин закатил глаза и подошел к полкам.

— Никто не может знать точно, как было бы по-другому, Лим. Ты, как и всегда, наивна.

В ответ она лишь показала язык и усадила меня рядом с собой.

— Не слушай моего ворчливого братца. Стар не по годам, — на этих словах Тин медленно, аккуратно приблизил палец к кнопке. После нажатия двери резко и с хлопком закрылись, оставив волну пыли. От нее мы все поочередно расчихались. Нам стало забавно от происходящего, и мы засмеялись.

— Надо бы прибраться тут, — почесывая затылок, сказал Тин, а потом обратился к Лим. — И вовсе я не ворчливый. По сравнению с тобой, я хоть смотрю на некоторые вещи со всей серьезностью.

— Будто я не смотрю.

Обстановка стала неприятной. Разные характеры и взгляды встретились в этой маленькой комнатушке, которой, думаю, скоро не станет: начнется война между сестрой и братом. Чтобы хоть как-то разбавить ее, я решил вернуться к своему вопросу:

— А как тогда пройти в королевскую библиотеку?

— Туда могут входить лишь немногие: соответственно, сам король и его приближенные. Но еще могут и военные, если у них высокое звание. Например, главнокомандующий нашей королевской армии и стражи имеют на это право, но не пользуются им. Просил командира вместе со мной сходить, только не пропустили... Из-за указа отца: не пускать своих детей.

— Военный, значит, — подумал я, потирая подбородок. Но мое внимание привлек Тин.

— Как только исполнится по пятнадцать, мы с Лим хотим пойти в школу с военным и научным направлениями. Можешь пойти с нами. Только вот... Придется найти того, кто возьмет над тобой опекунство, — он подошел и встал напротив меня. — Попросишь об этом свою служанку? Она должна у тебя быть.

— Ее нет, — отрезал я. — Чей-то отец решил избавиться от нее.

Не знаю, почему я так вспыхнул. Мне не понравилось, что Тин заговорил об Элианаде. Он удивленно посмотрел на меня — явно не ожидал таких поворотов событий. Лим легонько прикоснулась к моей руке, спрашивая о самочувствии. Я резко отдернул.

— Хэ-э-эй, Дирк, не злись, — успокаивал Тин. А после поклонился – обычно так приветствуют и провожают высокопочитаемого человека. В редких случаях каются.

— Прошу прощения, не знал, что тебе нелегко об этом говорить.

Сам сын короля преклонился передо мной.

— Тин... — сестра пыталась поднять его, но тот был уперт.

— Мы с Лим на твоей стороне. Мы чувствуем то же самое к нему, что и ты. И хотим того же.

Его голос был серьезным, мрачным и убедительным. Тин поднялся. По мне пробежались мурашки, когда встретились взглядами. Холодный, целеустремленный. Тин жаждал смерти короля. Ненависть исходила от него: я чуть не провалился под тяжестью его взгляда. Стремление к власти — вот что я почувствовал в ту минуту. Тин не казался плохим парнем, но в двенадцать лет уже имел суровый взгляд... Несладко им живется в замке.

— Можешь познакомить меня с тем главнокомандующим? — к этому времени я уже остыл. — Не думаю, что получится, но другого выхода нет. У него ж нет детей?

— Он довольно молод. Да и не семьянин, — быстро подключилась к разговору Лим. Тем самым перебила брата. — Но он может сначала показаться, что с прибабахом. Поэтому не смотри на его выходки — только разозлишь.

Это я принял к сведению.

— Кхм, — продолжил Тин, — найдешь его в пивной. Обычно он там ошивается. Редко бывает в замке — не любит здесь находиться без надобности. Да и... — он косо взглянул на сестру. — Главнокомандующий общительный. Хотя многие боятся даже подойти к нему из-за того, что он военный. Это-то его и раздражает.

Прежде чем уйти, я поблагодарил их и извинился за свою выходку. Они лишь понимающе кивнули и попрощались. Вот с последним Лим пришлось труднее: не хотела, чтобы я уходил, поэтому пригласила к ним в гости; какое-то время провожала меня взглядом, пока Тин не кинул в нее пыльную тряпку и она не ушла, чтобы проучить за это дело брата. Я улыбнулся. Думаю, что здорово иметь брата или сестру. Даже если и случаются такие мелкие потасовки, которые они, скорее всего, потом вспомнят с улыбкой.

***

Будучи уже в комнате я размышлял над тем, как попасть в пивную. Но для начала нужно узнать, где она находится. Если Тин не сказал ее названия, значит, это где-то рядом. Просматривая карты, которые у меня имелись и на которых изображался замок, я не обнаружил ничего. Выходит, нужно искать в самой столице. Я глубоко вздохнул и направился к открытому окну. Из него виднелись золотые купола церкви, находящейся в центре города, дома жителей, таверны. Где-то неподалеку резвились и радовались дети здешних слуг. Было теплое летнее время. Но счастья оно мне не приносило. Взглянув вниз, увидел труп мужчины, о котором вовсе позабыл. Спустившись быстро по тросу, я подошел к нему: ощущался неприятный запах. Я решил спрятать его в «мертвой» части леса, от которой неподалеку расположилось озеро. В нем же помыл руки и разглядывал свое отражение: миндалевидные глаза, каштановые брови, прямой нос и средней толщины губы. Обычные черты лица, только... если бы не алые глаза. Внешне я ничем не отличаюсь от детей королевских слуг, от Тина и Лим, от Мури. Такой же ребенок, желающий любви родителей и принятия общества. Только мое будущее и место в жизни определяю не я сам, а король, который не дает свободно вздохнуть. Из-за чего я не могу сделать и шагу вперед и как-то противостоять ему, ведь у меня ничего нет. Мне нечего ему противопоставить.

От злости я ударил кулаком по воде. По ней пошли кольцевые волны и постепенно отдалялись. И чем они были дальше, тем слабее виднелись. То же самое и с моим будущим.

— Мне нужно встретиться с главнокомандующим, — пробубнил я, вставая. — И попросить его об одолжении. Но для начала…

Я посмотрел в сторону мертвого стражника. Когда его найдут, возникнут вопросы о причине смерти. К тому же на нем никаких следов удара. Поэтому я, обернув руку краем своей рубашки, аккуратно достал нож из-за его пазухи. Долго раздумывал: стоит ли мне делать это... Но, закрыв глаза и отвернувшись, проткнул прямо в сердце. Полилась кровь. Я все-таки сделал. Сделал... Только я не смог на это долго смотреть. Труп разлагался. И это было отвратительно. Начало тошнить.

Не успел добежать до куста: все мое содержимое вырвалось раньше, чем предполагал. Вытерев рукавом рот, я быстро, насколько мог, направился к тросу и резкими движениями начал подниматься. Как только оказался в комнате, грохнулся на прохладный пол и пролежал там до следующего утра. Все мои мысли были о том мужчине, которого я убил, неосознанно используя свою способность. Он смотрел мне прямо в глаза, а потом его настигла агония. Не от моего ли взгляда все умирает? Когда смотрел на бабочку, ее постигла та же участь. А когда на цветок... А что если мне вовсе нужно ходить с закрытыми глазами, и тогда ничего не умрет?

— Точно! — меня осенило. Я хотел встать, но силы сию секунду покинули тело. Мне нужно было умыться и подкрепиться, чтобы дальше двигаться к цели, пробовать все, чтобы никто вокруг меня не умирал. И, в конце концов, обуздать ту неведомую во мне силу, дарованную судьбой. Понять ее роль — ведь для чего-то она мне дана.

Я с трудом поднялся. Опираясь на все, что попадется под руку, добрался до умывальника. Вот-вот должны принести очередную тарелку холодной еды. Но мне уже без разницы — так не может продолжаться вечно. Если умру не от рук короля, так от собственных уж точно.

Тут постучали. Странно.

— Приставили другую? — думал я, открывая дверь.

Перед собой увидел поднос с супом, а впереди лишь спину служанки, которая принесла. На удивление еда была теплая. Из глаз выступили слезы — я вспомнил об Элианаде. А потом мне показалось это подозрительным. Очень подозрительным.

Перед тем как пойти на встречу с Мури, я осмотрел местность. И, пока никого не было, отправился. По пути думал, как правильно донести свои мысли другу.

— Слушай, Мури…

Я запнулся, не обнаружив его на нашем месте. Что-то внутри кольнуло. Пытаясь не думать о плохом, я успокаивал себя, что друг задерживается. Что вот-вот придет, стоит подождать. Ведь он всегда ждет, когда приду. Прошло довольно много времени — его все не было. Тишина с ожиданием убивали, и я, не выдержав, сорвался с места и отправился в его деревню. Лес был густой, путь — длинным, а чувство подозрения только возрастало. Все казалось странным с самого утра. Не мог же король разузнать о Мури? За мной же не следили? Мертвое тело нашли еще до того, как я спрятал? Меня преследовали подобные мысли, пока не оказался рядом с деревней. Я услышал голоса каких-то ребят. Они звучали недружелюбно.

— Слышь, не тебе нас отчитывать и указывать, что делать, — я осторожно выглянул из кустов и увидел: четверо мальчишек окружили одного. Как-то нечестно. — Постоянно учишь нас жить. Да и ведешь себя как девчонка, Мури.

Имя моего друга из уст прозвучало оскорбительно. Один из них отошел в сторону, и я увидел избитого приятеля. Ссадины были не только на лице, но и по всему телу. Я немедленно вышел к ним и заметил, что тот ушедший паренек несет толстую палку.

— Деретесь как последние мрази, — спрятав руки в карманы своих штанов, с насмешкой произнес я. И они повернулись. — Какие из вас будущие защитники?

Таких хулиганов я видел и во дворе, где гуляют дети королевских слуг. Обычно они хотят казаться сильными парнями. При этом доказывают свое «мужество» самым омерзительным способом: унижают слабых.

— Чего? Ты вообще откуда взялся? — ответил самый высокий из этой хулиганской шайки.

Я же посмотрел на Мури, который оперся на локти. Но удалось ему это с трудом. Он еле держался.

— Эй, что не отвечаем, когда спрашивают? — спросил тот, кто с палкой. Он же был крупнее. — За словами следи.

После этого он схватил Мури за шиворот и немного оттащил с места. Позади них был маленький ребенок лет пяти — забился в угол за стогом сена.

— Лежи пока тут, — приказал полный парень и направился ко мне, пока остальные окружали друга. Все они выглядели старше нас.

— Ты его верный спаситель, да? У этого недоумка появился друг. Ха, забавно.

— Недоумок из вас только ты. С палкой идешь на тех, кто младше? — я прикрыл глаза, когда тот вместе со своим напарником стали подходить ближе. — Тупая свора хулиганов... Вы так омерзительны, что меня начинает тошнить от вас.

Последние слова были полны презрения к этим ребятам. Стоило мне только замолчать, как меня схватили за рубашку, и я ощутил дыхание одного из них. Главное, не открывать глаза. Открою — их живые тела упадут на землю.

— Ты слишком дерзкий для тупой малявки, знаешь это? — надменно прозвучало над правым ухом. А потом он ударил меня в живот, и я, согнувшись, упал на землю. — Был бы ты умнее, не совался бы туда, куда не надо.

Я открыл один глаз, чтобы увидеть Мури: он все так же, не двигаясь, лежал на земле. Мне это не нравилось. Я поднялся и терпел боль. Перевел дыхание.

— Оставь его! — закричал я, когда полный намеревался замахнуться на Мури. — Оставь. Его. В покое.

Тот отвлекся, и в сию секунду Мури ударил его по ногам. Я изо всех сил ринулся к полному, к главе их своры, и отобрал палку. Следом ударил ею в бок хулигана. Он отшатнулся.

«Он должен умереть, — приказал мне чей-то зловещий голос. — Ну же, давай. Он должен умереть.»

Стоило мне полностью открыть глаза, я снова стал ощущать нечто, что намеревалось выйти из меня. Воздух стал тяжелее, моя злость возрастала. Крепко сжимая палку в руке, я посмотрел на лежащего полного паренька. Его испуганный взгляд, побледневшее лицо, трясущиеся конечности мне нравились. Я усмехнулся, высокомерно глядя на них. Все боялись и не могли сдвинуться с мест. Недавняя накаленная обстановка резко сменилась, словно пришла зима вместо осени. Во мне пылало желание убить всех, кто обидел моего друга. Растоптать как противных букашек. Я замахнулся. Хотел ударить, но меня остановил Мури:

— Каждый достоин жить!

Точно... Пелена гнева сходила с моих глаз, и я кинул палку в сторону. Хулиганы вмиг убежали, пообещав, что так просто не оставят, что они обязательно расквитаются со мной. Когда упал на колени, посмотрел на лицо Мури и на его тело. Это я должен ему сейчас помогать — получил меньше него.

— Спасибо, что вызвался на... — начал Мури и к нам подошел тот мальчишка, который прятался позади. — Я спасал своего брата, которого они хотели обокрасть, и сам хорошо получил.

Мури тихонько засмеялся. Они с братом были похожи. Младший подошел к нему и, слегка коснувшись ран, поджал губы. На что ему ответили мягкой улыбкой, показывающей, что все в порядке. Я отошел от Мури, взял его руку и положил себе на плечи: ему было трудно передвигаться.

Подобное решил повторить и младший брат. Все это вызвало у него искреннюю улыбку. Даже сейчас, несмотря на свое худшее состояние, он продолжал улыбаться.

— Оптимист чистой воды, — подумал я, глядя на происходящее.

Спустя некоторое время мы подошли к их дому, где встретила нас мачеха. Она была обеспокоена внешним видом Мури и немедленно подбежала к нам, попутно спрашивая, что случилось. Прежде чем зайти, друг рассказал и обо мне. Я грозно посмотрел на него. Пришлось соврать, что со мной все в порядке. Мури проводили до кабинета его отца. Пробыл он там недолго. С широкой улыбкой вышел и, подпрыгивая, направился ко мне.

— Мне, кстати, еще зуб выбили. Смотри.

Я отказался от просмотра этого зрелища и спросил о его самочувствии.

— Все хорошо. Кроме зубов, особо ничего не пострадало. А, ну и кожи.

Его тело было забинтовано, а ссадины на лице обработаны спиртом. Также отец Мури, выглянув из кабинета, уточнил о моем состоянии. Но я успокоил и его.

Когда собирались уже выходить из дома, младший брат Мури, волнуясь обо мне, подарил амулет. По словам друга, он сделал его сам и подарил всем членам их семьи.

— Спасибо, — улыбнувшись, я погладил его голову.

Из-за самочувствия Мури мы сели на лавочку у них во дворе. Было тихо и спокойно. Витала домашняя атмосфера. Это ведь то самое место, где тебя ждут?

— Тогда, прежде чем я тебя остановил, — вытащил из мыслей Мури, — что с тобой происходило? Ты словно пытался втоптать всех в грязь. Я даже поначалу испугался такого тебя. Аж оцепенел, — он неловко засмеялся. — Но... что-то меня подтолкнуло остановить тебя, пока они все были в ступоре.

— Я сам не понимаю, что произошло. Не смог сдержать себя, — я сжал руки в кулаки.

— Спасибо тебе. Если бы не ты, то я... Совершил бы нечто ужасное.

Я и так до этого неосознанно убил стражника...

— Это тебе спасибо. Ты помог мне отбиться. Думаю, не появятся еще долгое время.

— Кто это был?

— Полный паренек — сын здешнего купца. Он настолько жадный, что временами подворовывает у бедных жителей и их детей. А остальные — его друзья. Чуть беднее его. Вроде тоже сыновья купцов.

— Они выглядят старше. Неужели не набрались ума? Тем более дети купцов, — брезгливо ответил я и нахмурился. — Почему не расскажешь о них отцу?

— Отец знает, — Мури прикусил губу. — Но ничего с этим поделать не сможет. Их положение выше нашего. Несмотря на то, что наша земля не принадлежит ни одному из королевств, правила сохраняются. Вот как-то так...

— Но ведь твой отец — доктор. Как по мне, доктор должен стоять выше какого-то купца. В его руках жизни других людей, тем более их.

— Все не так просто, Дирк, — его голос стал тверже, а он сам — серьезнее. — У них есть власть из-за денег. Если ты не служишь какому-либо государству, Данманту или Крайсесу, то будь хоть доктором, хоть военным, у тебя не будет права даже на малую часть этой власти. Законы «ничейных» земель перестали существовать еще со времен войны с Теневой страной. Теперь мы либо склоняемся к Данманту, либо к Крайсесу. Каждый раз поочередно, смотря, какой представитель страны выиграет на дуэли.

— Тогда почему бы тебе не пойти в королевскую школу с военным и научным направлениями? — Мури заинтересованно посмотрел на меня. — Можешь стать военным, получить звание и стать выше этих купцов. Так сможешь отомстить тем парням.

— Да какой из меня военный? — намекая на свое худощавое тело, отмахнулся Мури. – Я слаб здоровьем. Но идея хорошая. Думаю, могу пойти туда на научное направление. Хотел бы быть как отец. Помогать людям, находить всевозможные лекарства от болезней. Да и месть — не по мне. Предпочитаю решать все мирным путем.

— Тебе подходит, — сказал я ему с улыбкой.

Он бессильно улыбнулся в ответ. Начавшийся ветер развевал его отросшие русые концы волос, а Мури смотрел вдаль. Мы оба молчали — нет сил на продолжение разговора. Тихо.

Я потом долго вспоминал этот момент. Очень долго. Ведь в дальнейшем я окажусь виноватым в том, что произойдет и изменит наши с ним судьбы...

Глава 6

После того случая мы какое-то время не виделись с Мури, так как пришли к выводу, что ему стоит остаться дома и полностью восстановиться. Он приглашал меня к себе в гости, но я отказался. Хотелось решить вопрос, связанный с опекунством, как можно скорее. Также какое-то время я не мог встретиться с Тином и Лим — их попросту не было в убежище. А ведь только они могли знать, где именно находится главнокомандующий. От карт не было никакого толка. И я уже начал злиться и даже хотел подпалить карты рядом стоящей свечой. Но меня резко отпустило. Подумал все-таки оставить. Возможно, они еще пригодятся.

Прошло около двух месяцев, прежде чем мы встретились с Мури, а там и с детьми короля. За это время я прочитал книги о видах оружия, особенно про мечи, которыми пользовались рыцари. Про их деятельность. Про то, как некоторые их представители становились личными стражниками королевской семьи и служили им верой и правдой. Мечи рыцарей даже имели свои имена, что я не смог понять: зачем давать имя неодушевленному предмету? Также в одной из книг говорилось о зачарованных мечах, которые передаются из рук в руки тем, кого выбрал либо старый хозяин, либо сам меч. То есть у них было сознание. Живое оружие, которое не нарекали каким-либо именем, — оно уже было. Зачарованные мечи имели магические особенности и служили хозяину вплоть до его смерти. Но за это ему нужно было заплатить своей кровью. Так, между рыцарем и мечом образовывалась некоторая договоренность, и обе стороны должны были следовать своим обязанностям. Однако, если случалось такое, что кто-то другой брал его, меч обжигал руку чужого человека. Подобное могло произойти и тогда, когда ему не понравился рыцарь. Бывали исключения. Из-за того что зачарованные мечи с разными характерами, не каждый мог заполучить себе такой. Учитывая, что это была книга о необычных фактах в истории жизни рыцарей, не думаю, что эти мечи могли существовать. Даже если и существовали, то либо они утеряны навсегда, либо их уничтожили, испугавшись такой силы.

Помимо чтения, я самостоятельно тренировался с деревянным мечом. Благодаря Элианаде, приносившей мне книги с этой темой, мне не пришлось искать их или одалживать у Тина. Единственное — было сложновато, потому что я левша. В детстве Элианада пыталась переучить, но все напрасно. Ничего не получалось, и она сдалась. Сказала: если таким родился, значит, не следует что-то менять.

Стоило о ней вспомнить, и в голове начали всплывать последние проведенные с ней минуты. От них становилось грустно. Полностью погрузиться в отчаяние не давала одна мысль, которая грела меня изо дня в день, — я найду ее. Нутро подсказывало: она жива. Я был в этом уверен.

И когда мы наконец встретились с Мури, я рассказал о том, что меня тревожило.

— Но ведь мой отец может стать твоим опекуном. Тогда и мы станем братьями, — улыбаясь, произнес он.

— А не заинтересует ли это короля? Он может обо всем догадаться. А что если приставит слежку? За тобой, за мной, за твоим отцом? — в голове стали всплывать ужасные последствия. — И станет угрожать?

— Дирк, ты надумываешь. — нахмурившись, говорил он. — Да, я согласен. Но слежка за каким-то мальчишкой? Такое себе занятие для короля, не находишь? Будто делать ему нечего.

— Не за «каким-то мальчишкой», а за «мальчишкой, сдружившимся с монстром».

— Дирк, что я говорил тебе по этому поводу? — Мури недовольно посмотрел на меня.

— Да, знаю-знаю, — я отвернулся. — Но это не мое мнение, а мнение короля. Я говорил от его лица.

— Если тебе не нравится идея с моим отцом… — вздохнул он. — Тогда что ты предлагаешь?

— Мне нужно найти главнокомандующего. Хочу уговорить его стать моим опекуном.

— Но… Ведь…

— Да, задача не из легких. Но он для меня — лучик к светлому будущему. Он как золотая жилка, с помощью которой я смогу добиться своих целей.

— То есть хочешь использовать его? — от этой мысли Мури взгрустнул. — Надеюсь, он будет не из тех, кто считает так же, как король Данманта.

— Мы с ним чем-то похожи, если верить словам.

Мой ответ заинтересовал Мури, но я ничего не добавил. Вместо этого рассказал о его предположительном местонахождении, хотя был не уверен в своих догадках. Мури пообещал найти короткие дороги, так как может свободно перемещаться в отличие от меня.

Спустя какое-то время после встреч с Мури я увиделся с Тином и Лим. Столкнулся с ними в коридоре, когда шел к убежищу. Оказалось, что они уезжали с отцом в другой замок, чтобы увидеться с королевской семьей Крайсеса. Что-то наподобие встречи друзей, которые давно не виделись и уже обзавелись семьями. И скоро они уедут. Из-за чего Лим не хотела расставаться со мной ни на минуту. Тин же был равнодушен. Я без замедлений решил уточнить местонахождение главнокомандующего, но ответ получил не сразу. Они задумались, словно перебирали все пивные, в которых он мог быть.

— Посмотри его в «Красном Быке», неподалеку от ворот этого замка. И лучше поспеши, ведь он тоже уезжает вместе с нами. И, к слову, мы туда надолго, — опередил Тин сестру, чему она была не рада.

— Но он не только там частенько бывает… — недовольно прищурившись, ответила Лим брату.

— Там он бывает чаще всего, даже чаще, чем в «Речной русалке», — усмехнулся Тин, взглянув на сестру.

— Ты знаешь потому, что вместе с ним ходишь пить пиво? В нашем-то возрасте?

— Да, каждую ночь сбегаю из замка, чтобы пропустить пару стаканчиков свежего пива вместе с Виритером.

— То-то я думаю: просыпаюсь, а твой и след простыл.

Я рассмеялся, наблюдая за разговором, полного сарказма, между братом и сестрой. Забавно слушать их. И тут меня заинтересовало произнесенное Тином имя.

— Виритером?

— Да, так зовут главнокомандующего. Но, я считаю, лучше обращаться к нему как Виритер Рюдвик де Килине. Когда незнакомые так обращаются, он начинает весь светиться от счастья.

— Потому что так звучит уважительно? — решил уточнить я.

— Именно, — пристально глядя на свою сестру, отвечал Тин. Лим же не отпускала меня. — Его род следует вторым по счету после нашего. Да и наши предки тесно связаны. Думаю, поэтому. Но, если кто-то из членов семьи так обращается к нему, он воспринимает как оскорбление.

— Поэтому мы зовем его по имени. Он нам как дядя. — Отпустив меня, Лим продолжила. — Думаю, вы с ним подружитесь. Хороший человек.

Она улыбнулась. Ее слова вселили надежду в то, что я смогу осуществить задуманное. Я поблагодарил Лим. Тин тоже не остался без благодарности — мы пожали с ним руки. Перед уходом Лим сказала, что будет писать мне письма, пока мы вновь не встретимся. Упрашивала и брата, но тот отказался. Оправдал все это тем, что часто писать письма нет смысла, ведь мало что может произойти за короткий срок. С ним я был не согласен, но не стал перечить. Лим обиделась на брата, но пообещала, что он напишет хотя бы одно. Тин фыркнул. Так как они торопились в свою комнату, я не смог задать еще парочку волнующих меня вопросов. Боялся, что их могут поругать за опоздание.

На следующий день я направился к Мури. Рассказал ему, куда нужно пойти, и он с радостью решил показать дорогу к «Красному Быку». Я решил последовать совету Тина. И не ошибся. Он правда был там. Конечно, сначала нас не хотел впускать хозяин пивной, ссылаясь на возраст. Даже не хотел слушать. Выгонял и толкал. Из-за этого я упал с лестницы и поцарапал щеку об мелкие острые камни, лежавшие на земле. Благо, стоял невысоко от земли. Обошелся всего лишь царапинами.

— Убирайся вместе со своим слепошарым дружком, мелкий, — грубо произнес хозяин пивной и с грохотом захлопнул дверь. Вот-вот бы она отвалилась, если бы он приложил еще немного усилий.

Ко мне подбежал Мури. Он возмущался и просил меня бросить эту затею, пока мы не пострадали из-за какого-то главнокомандующего. Но он был не «какой-то главнокомандующий» для меня, и Мури это понимал.

— Зачем ты закрыл глаза перед ним? — с интересом он взглянул на меня, когда сели неподалеку на лавочку.

— Не помнишь, что случилось с тем цветком? — Мури осознал, насколько был глупым вопрос. — Я как-то пришел к выводу, что мне стоит ходить с закрытыми глазами. Так, возможно, люди будут живы.

— Понятно… А я еще задавался вопросом, зачем ты так делаешь. Предположил даже, что это из-за жуткого отвращения к тем ребятам.

Мури неловко засмеялся.

И спустя время мы оба глубоко вздохнули. Нужно попытаться снова. Я думал, как можно пройти туда и отвлечь внимание хозяина, чтобы тот нас не вышвырнул. И тут зацепился взглядом за пьяного мужчину, еле волочившегося до пивной. Если бы мне не нужно было туда пройти, я проводил бы его до дома, чем до пивной. Но этот момент подходил куда лучше. Толкнув локтем в бок друга, я кивнул головой в сторону мужчины. Мури сразу же понял, только почему-то замялся. Его встревоженный взгляд говорил за него. Он сомневался в правильности наших действий, но все равно доверился мне.

Мы спокойно подошли к мужчине, который держался за перила лестницы, чтобы не упасть. Он не смотрел в нашу сторону. И тут я стал волноваться — думал, что тот может попросту не обратить на нас внимания. Также надеялся, что он не окажется буйным. Предложили свою помощь — он с радостью ее принял. От него сильно несло спиртным, отчего меня чуть не стошнило на месте. Мури еле держался. Мы аккуратно открыли дверь и зашли вместе с мужчиной. Первым, что увидели, — это деревянные столики. Выглядели потрепанными временем. Поскрипывал пол. Повсюду развешаны настенные растения. Присутствовало несколько людей. Это шло мне на руку. Не обнаружив на горизонте хозяина, нырнули в зал. Мужчина нас поблагодарил и сел за столик к своему знакомому, который, по его словам, долго его ждал. Этот же знакомый ухватился за Мури и меня, спрашивая, что тут делают дети. Вместо нас ответил «спасенный» нами мужчина. Выяснив все у него, попросил у официанта какие-нибудь безалкогольные напитки. Предназначались они нам. Официант прищурился, будто думал, сдавать нас главному или нет. Стоял он недолго и пошел выполнять заказ. Я же оглядывал посетителей, чтобы найти главнокомандующего. Не зная его внешности или каких-либо отличительных черт, это трудно сделать. Все же стоило затормозить двойняшек на пару секунд.

-… де Килине, — услышал я краем уха и повернулся в сторону, где прозвучала эта фамилия. Оказалось, говорил хозяин заведения. Он сидел рядом с мужчиной мощного телосложения, одетого в простую одежду. Почему-то я думал, что он придет сюда в военной форме. Располагались они недалеко от нас.

— Мы с тобой давно знакомы. Тебе незачем так меня звать, Рэн, — главнокомандующий поставил кружку — раздался глухой стук. — Знаешь ведь.

— Извини-извини, — почесывая висок, Рэн виновато посмотрел на него. — Надолго уезжаешь?

— Не знаю еще, — главнокомандующий положил голову на стол. — Не хочу уезжать в столицу. Не-э-э-э-э хо-о-о-чу-у.

— Не завидую тебе…

И взгляд Рэна оказался на мне. С возмущенным видом он направился в нашу сторону с Мури. Я же быстро закрыл глаза. Это привлекло внимание главнокомандующего. Когда он увидел меня, нахмурился и непонимающе посмотрел. Словно что-то в его голове не складывалось. Я направился к нему, но передо мной встал хозяин пивной. Он, подбоченившись, недовольно цокнул. Хотел тут же схватить меня, только я увернулся. И не совсем удачно: не заметил соседний столик, в который врезался, и получил несколько заноз. Рэн усмехнулся и, взяв за шиворот, пошел к выходу, чтобы выпроводить. Я просил подпустить меня к Виритеру Рюдвику де Килине, но это его сильнее разозлило: как может звать обычный мальчишка такого высокопочтенного человека? Я опустил руки. Цель, которую преследовал, стала еще дальше. Между ней и мной оказалась большая пропасть, в которую чуть не свалился.

— Подожди, — остановил его главнокомандующий. — Отпусти мальчишку. У него дело ко мне.

— Серьезно? У какого-то мальчугана, который еще и слепой, есть к тебе дело?

— Он не слепой. И не разочаровывай меня, Рэн. Ты же знаешь, как я к этому отношусь.

— Ладно, — развязно ответил он и отпустил меня. Надо было видеть его злое лицо.

Я попросил разговор наедине: без лишних глаз и ушей. Насторожившись, хозяин все же отошел и стал принимать заказы у посетителей. Мури тихо подошел ко мне. Его долго не отпускал знакомый того пьяного мужчины. Даже останавливал, хватая за руки. Отчего Мури стало неприятно. Я презрительно посмотрел на мужчину, и тот вздрогнул, когда мы пересеклись взглядами. С ним разберемся в другой раз. Сейчас нужно поговорить с Виритером Рюдвиком де Килине.

— И с чем ты пришел ко мне, малой? — поинтересовался главнокомандующий, удобно для себя уселся на лавочке, стоящей напротив фонтана. Мы отошли от пивной.

— Станьте моим опекуном, пожалуйста, — на этих словах Мури решил отойти. На меня же внимательно смотрел Виритер, сдвинув брови. — Я очень хочу попасть в школу на военное направление, но я… остался без родителей… Возможно, моя просьба покажется бредовой для Вас, но…

— Можешь дальше не объясняться, — понимающе кивнул он, пройдясь рукой по коротким русым волосам. — Ты ведь понял, что я тебя знаю.

— Так и есть. — Я не мог смотреть ему в глаза. — Но я хотел повременить с вопросами. Сейчас это не столь важно. Хотя есть догадки.

— А где твоя служанка? — я невольно сжал правую руку. Он это заметил и продолжил. — Ладно… Кто тебе подсказал, где меня можно найти?

Я долго молчал, прежде чем ответить. Боялся, что, если раскрою детей короля, у него возникнут вопросы. Но они не говорили, что их стоит скрывать. Значит, все будет хорошо. Ведь так?

— Виритер Рюдвик де Килине, надеюсь, Вы не сочтете мое молчание за грубость, и… Если я скажу, кто это, Вы их не накажете?

Он засмеялся. Это показалось странным: я не видел в этом ничего смешного. Главнокомандующий похлопал меня по плечу и с улыбкой сказал:

— Вот и нашлась причина остаться здесь.

Он принял мое предложение. И то, что казалось нереальным, далеким, наконец-то сбылось. Я на радостях позвал Мури, и он в ответ улыбнулся мне. Будучи в хорошем настроении, вовсе позабыл, что главнокомандующий знает меня. И причем не так, как знают Тин и Лим. Я это заметил по его выражению лица, когда хозяин хотел выгнать нас с Мури. Но спросить никак не решался.

На следующий день он наведался ко мне в комнату, чтобы начать тренировку. Так как не было короля и большей части его прислуги с их детьми, мы без проблем вышли во двор. В первый же день главнокомандующий изведывал меня на деле: давал задания на выносливость, которой оказалось мало.

— Как король мог спокойно согласиться на это, если главнокомандующий должен повсюду следовать за ним для безопасности? — беспокойно спросил самого себя и продолжил упражнение.

Думал, что могут возникнуть из-за этого трудности. Но Виритер успокоил меня, ведь он договорился с его величеством. Но глубоко внутри себя волновался, что король, несмотря на договор, вызовет к себе. Такого, к счастью, все-таки не произошло. Может, королю теперь все равно на меня, раз избавился от Элианады?

От подобной мысли я непроизвольно сломал ложку в одном заведении, в которое мы зашли с моим приемным отцом. Благодаря ему, я теперь мог со спокойной душой выходить в город. Но свобода была все же ограничена королем — я мог выйти только с Виритером. Зная о моей способности, он предлагал «руку помощи» — держал за руку, когда я закрывал глаза. Со стороны могло показаться, что мы с ним — отец и сын. Но это заблуждение. До сих пор было тревожно от того, что он так дружелюбен. Особо не размышлял и согласился усыновить меня. Произошедшее казалось каким-то сном.

Все эти три года, вплоть до моего пятнадцатилетия, я тренировался с ним. Утром занимался бегом вокруг замка — расстояние не маленькое, — днем, после отдыха, отжимался, приседал, а вечером — снова бег. В некоторые дни мы тренировали приемы с деревянным мечом, который вырезали по приказу главнокомандующего. Много ел, набирал вес для мышц. Ведь, по мнению отца, я был слишком тощим, чтобы стать рыцарем. Все шло хорошо, помимо того что держал меч в левой руке. Виритер хотел переучить. Сам же не особо радовался такой затее, но виду не подал. Правая рука казалась мне неподвластной. Было неудобно держать ею меч, мои движения становились неуклюжими, безобразными. Что как раз не нравилось главнокомандующему. Потому он решил оставить все, как есть.

— Это может ввести в заблуждение противника, — сказал тогда он мне. — Если он, конечно, не встречал уже левшу и не натренировался парировать. Но было бы неплохо, научись ты руководить правой рукой.

Иногда он давал мне небольшие отпуска, чтобы я не перегружал мышцы. Первую часть выходных — спал, вторую — встречался с Мури и с ним же пытался обуздать свою способность, а третью — читал письма от Лим, которых накапливалось большое количество. Виритер хотел их как-то выкинуть, зайдя в очередной раз в комнату, но его остановила королевская печать и Лим. Он прочитал ее имя и с многозначительной улыбкой смотрел на меня. Почему-то я представлял, что он будет ругать за переписку с дочерью короля. Но этого, к счастью, не произошло. Только вот Виритер стал постоянно подшучивать, когда видел ее письмо или заставал за написанием ответного.

Тин, как и говорил, не так часто отправлял письма. И поэтому отсутствовала какая-либо закономерность. Если Лим часто писала о происходящем вокруг неё, о том, что скучает и хотела бы увидеться, то Тин был немногословен. Обычно его письма начинались со слов «Меня вновь заставила написать Лим». И это постоянно вызывало улыбку.

Но, помимо тренировок с ним, мы ходили на прогулки. В одну из них он показывал свой старый дом, в котором рос и воспитывался бабушкой до своих четырнадцати лет. Находилась деревня в часе езды на лошади. Была она небольшая по размерам и не сильно многолюдной. По словам Виритера, пока его не забрали родители в особняк, чтобы обучить руководству и всеми занудными вещами и передать титул, он наслаждался жизнью. Гулял с деревенскими мальчишками, дразнил девчонок, иногда рыбачил. Мечтал стать военным. Всё это он перечислял с печальной улыбкой. Было видно, что он скучал по тем беззаботным временам.

Мне нравилось вот так с ним проводить время. Казалось, что с ним мы сближались. Словно становились настоящей семьей. Ведь, когда он не на службе, был другим человеком — более мягкосердечным, веселым и приятным в общении. Будто менялись местами его личности.

***

В одну из встреч с Мури я познакомился со слепым пожилым мужчиной. Перед знакомством друг оповестил, что знает одного человека, который поможет мне ходить с закрытыми глазами. Нас встретил костлявый на вид мужчина с седыми длинными волосами, заплетенными в хвост, и со смуглой кожей. Из одежды наблюдалась только набедренная грязно-белая повязка. Несмотря на свою слепоту, он ходил как здоровый человек. Мне стало жаль старика, когда увидел его глаза. С них словно стерли все краски. Они казались мне неживыми. Белесые, не реагирующие на свет глаза старика врезались в мою память. И когда мы случайно встретились с ним взглядами, я не смог отвернуться.

— Не бойся, внучок, я не умру, — будто зная, чего я боюсь, со снисходительной улыбкой произнес он и протянул ко мне руку. — Я помогу тебе.

Я подал ему свою руку, и голову заполнили некоторые фрагменты, связанные с этим пожилым человеком. Я словно видел его прошлое и будущее. Они быстро сменялись друг за другом, из-за чего толком не смог их разглядеть. Но понял лишь одно — эти элементы из жизни слепого человека. Я опешил на несколько секунд. Что-то внутри подсказывало мне, что этот человек скоро уйдет из жизни естественным путем.

— Здесь не нужно твое участие, — пронеслось в моей голове, и я потер переносицу.

Мне многое предстоит узнать о своей способности — единственное, что я знал на тот момент. После разговора со стариком рассказал об этом Мури, и он был удивлен. Несколько раз упрашивал провернуть подобное и с ним. Даже мои отговорки не срабатывали. Поэтому все же решил попробовать, опасаясь, что смогу причинить боль другу. Но… Ни-че-го. Ничего не произошло, сколько не смотрел бы в серые глаза друга. Его это расстроило, но в сию секунду собрался с силами.

— Получится в другой раз, — оживленно и оптимистично произнес Мури.

Через год, в одном из отпусков, я был приглашен на день рождение Мури. Там вновь встретился с семьей друга, которая радовалась моему приходу ничуть не меньше, чем сам именинник. Тогда ему исполнилось тринадцать. Так как я не знал свою дату, Мури решил разделить свой день рождения со мной.

— Мы с тобой все равно одного возраста, ведь так? Помех я не вижу, — с широкой улыбкой было сказано им.

Наши голоса со временем стали меняться, мы с Мури расти выше. К своим четырнадцати годам он перерос своего отца. Из маленьких мальчиков мы становились в замечательных парней. Стали выглядеть мужественнее. Голоса ломались и понижали тембр, а на коже впервые появилась небольшая сыпь. К тому же выросли «тараканьи усики», которые с неохотой сбривали. А благодаря моим тренировкам, тело было рельефным. Обратная ситуация была у Мури. Но даже так, мы оба были достаточно привлекательны для противоположного пола. В деревне к другу стали проявлять интерес девушки нашего возраста, постоянно ревнуя меня к нему. Считали, что я мешал им заполучить Мури. От чего мне было смешно.

Также за это время мы сблизились с главнокомандующим. Когда проводили свободное время от тренировок, гуляя по красивым местам, которые находились неподалеку от замка, я видел в нем отца.

В один из вечеров Виритер пришел пьяный в дрова после встречи с сослуживцами. Тогда я спокойно сидел и читал книгу по лечебным травам, когда он вломился ко мне в комнату в таком виде.

— Дирк, знаешь, — главнокомандующий сел на пол, опираясь спиной к двери, и продолжил с паузами. — Вот ты мне… За это время… стал как сын. Прям моя родная кровинушка. Поэтому, — Виритер еле встал. — Я хочу попросить у короля… чтобы он разрешил вписать тебя в мой род… «де Килине». Нет, я даже потребую! Я ж, черт, сам «де Килине»!

И с этими же словами отрубился, свалившись на мою кровать. Я вовремя смог отпрянуть. После своего монолога, на следующий день, он уехал в столицу к королю. Не только за этим, но и по службе. Поэтому какое-то время тренировался без него. Но мысль о том, что меня считают своим сыном, осчастливила меня.

***

И вот, мне уже исполнилось пятнадцать лет. За месяц, перед поступлением в школу, Виритер подарил меч рода и показал свиток, в котором говорилось, что я теперь официально представитель рода «де Килине» и сын главнокомандующего. Многих дворян и аристократов, что знали обо мне, не обрадовала эта новость.

— Теперь к тебе другие обязаны обращаться «Дирк Виритер де Килине», — опережая мой вопрос, он продолжил. — Второе имя — это имя отца, носившего эту фамилию.

— Спасибо, — я встал на одно колено и склонил голову, чтобы отец воспроизвел обряд, являющийся в роду традицией. Он с одного плеча на другое переносил мой меч, а после вручил мне в руки, когда я встал. Чтобы мне точно стать представителем рода, оставалось дело за малым — отрезать кусочек своих волос самому, потом — постричься налысо. Остриженные волосы сжег в костре. Так, мы даем дань и обещание хранителю рода, что не предадим честь и не испортим репутацию.

К своим пятнадцати годам я смог более-менее обуздать свою силу. Теперь я могу спокойно смотреть на живые цветы, которые перестали увядать от взгляда, и гладить животных. Это стоило мне большого труда. Как только я перестал бояться своей способности, она не стала казаться такой ужасной. А благодаря слепому старику, я смог ощущать окружающий меня мир с закрытыми глазами на едва ощутимом уровне. Если бы не Мури, не знаю, смог бы подобное сотворить в ближайшее время.

Когда же он увидел меня лысым, долго смеялся надо мной, говоря, что мне это не идет. И выгляжу я как беглый преступник. Сам же он отрастил себе небольшой хвостик, который выглядел, как кисточка художника. Учитывая, что Мури постоянно где-то пачкался, эта прическа лучше всего подходила ему.

— Главарь бандитов.

— Чудик.

— Приятно познакомиться, — с широкой улыбкой Мури протянул руку и я, усмехнувшись, пожал в ответ.

— Чокнутый доктор.

— Убийца всех времен.

— Как обидно-то, — с сарказмом ответил ему я, проверяя свой трос на прочность. Почему-то ко мне подкралось сомнение, что могло пойти что-то не так.

— Мне тоже, — также ответил друг, внимательно наблюдая за моими движениями. — А обязательно вот так скрываться?

— Не знаю, но отец отсутствует из-за службы. Поэтому лучше быть предельно осторожными.

— Когда-нибудь эта осторожность тебе испортит жизнь, — почесывая затылок, пробубнил он.

— Не испортит. На то она и осторожность, чтобы все шло гладко.

— А я так не считаю, — не унимался друг. — Я ж беспокоюсь за тебя.

— Поднимайся, — потребовал я, наклоняясь вниз из окна.

К этому времени уже находился в своей комнате, из которой мне предстоит в скором времени уехать. Через пару минут в комнате оказался Мури.

Он первым делом стал рассматривать мою комнату. Его взгляд постоянно цеплялся на стопках книг, обставленных почти по всей комнате. Я же уселся на кровать.

— Довольно уютно, — наконец произнес он, с чем я был не согласен. — И все пятнадцать лет ты жил тут…

Комната-тюрьма. Эти обшарпанные стены, которые давно нужно покрасить новой краской, навевали одиночество минувших лет. А пол, оставляющий занозы на стопах, умолял перебрать его доски.

— Да, именно в ней. — Мури посмотрел на окна, которые не имели отражения. Он удивился. — Теперь понимаешь, почему был задан мой вопрос при первой встрече?

— Еще как… — изучая, ответил он. — Довольно интересно. Почему все так…

— Я тоже хотел бы знать. — И тут меня посетила хорошая идея. — Мури, хочешь, покажу замок?

Глаза друга заблестели. Он давно хотел посетить замок короля. И ему было все равно, какой именно. Главное — посетить. Поэтому он без замедления согласился, и я повел его по своей уже протоптанной тропинке — показал путь, по которому когда-то ходил сам. Остерегал его об опасностях этого коридора, рассказывая ему о случае, когда я по случайности чуть не умер. Лицо Мури побледнело, из-за чего мне стало забавно. Всю дорогу по этому коридору он шел весь напряженный, смотрел в оба по сторонам и шарахался от каждого звука, доносящегося с улицы. Так еще горгульи нагоняли страх. И соблазн напугать его никак не отпускал, так что я, пока Мури отвернулся, ткнул в бок. По коридору пронесся странный взвизг. Я прищурился от громкого звука, а друг с испуганным лицом посмотрел на меня. Его вытаращенные глаза и поджатые губы, которые он понемногу кусал, вызвали смех. Поняв, что это было моих рук дело, всю дорогу Мури дулся на меня.

— Ладно, извини, — оказавшись перед ним, я развел руки по сторонам. Но тот нагнулся и прошел снизу. Мне пришлось следовать за ним.

— Ты хуже чёрта. Что не наесть сам дьявол! — ругался Мури, скрестив на груди руки. — Воспользовался ситуацией, чтобы напугать меня…

— Э-э-эй, не бросайся так словами, я ж извинился. — Он лишь недовольно выгнул бровь, показывая, что этого мало. — Мне встать на колени?

— Не стоит. Натравлю девчонок из деревни на тебя. Думаю, им будет в радость выцарапать тебе глаза.

— Как сочтете нужным, Мури Оксенович, — я поклонился. — Ваш покорный слуга повинуется в ту же секунду.

— Иди к черту, Дирк, — фыркнул он. Не смог сдержать смех от этой абсурдной ситуации.

— Дьявол не спускается к своим слугам. Потому что они вольны делать все, чего захотят. Им не нужен присмотр.

После нашего разговора я показал ему замок. Если быть точнее, именно те места, которые сам как-то удостоился пройти. Хотел показать ему убежище детей короля, но сию секунду изменился в решении. Даже если учитывать тот факт, что я рассказывал о них Мури, не мог просто так показать ему это место. Они помогли мне в тот раз. Протянули руку помощи, поэтому не могу сделать это. Будет неуважительно с моей стороны. Я объяснил ему, и он понимающе кивнул. Но из-за этого его интерес еще сильнее усилился.

С показа замка мы с ним не виделись. Мы оба готовились к поступлению до сегодняшнего дня. Сегодня — день вступительных испытаний. Их результаты объявят вечером. Мне, как и Мури, предстоит схватка за место в обучении. Но, прежде чем я отправился на них, услышал легкий стук в дверь. Помимо Виритера и Мури, никто не знал о моем нынешнем месторасположении. Я снимал комнату в одном из остановочных пунктов, чтобы сдать вступительные. И просил меня не беспокоить, пока нахожусь в комнате. Так что меня насторожил тот факт, что какой-то незнакомый мне человек стучит. Я взял меч в руки и, осторожно, тихо приближаясь к двери, прислушался. У этого человека было неровное дыхание. Волнуется? Или спешил на встречу со мной? А зачем? Но вместо того, чтобы задавать вопросы, на которые сам себе не дам ответы, я резко открыл дверь и схватился за рукоятку меча. Вдруг понадобится вытащить меч из ножен.

— Вы — Дирк Виритер де Килине?

Почти пропела милым голосом девушка. На вид ей было столько же, сколько и мне. Её русо-медные волосы волнами выглядывали из грязного земельного цвета плаща. А голубые глаза с интересом смотрели на меня. Плащ скрывал элементы ее одежды, но можно было узнать точно — так это платье. Дворянское, чуть пышное платье из дорогих материалов. Дочь какого-то известного богача? Стоило ей снять капюшон, и мое сердце пропустило удар. Я замер.

— Извините, сэр?

Певучий голос девушки словно обволакивал мое тело, отчего по нему пробежался табун мурашек. Мне было приятно слушать. Даже не хотелось отвечать, но также не хотелось оставлять девушку в неведении.

— Да, извините, — я закрыл глаза. Сколько я глазел на нее? — С чем пожаловали, мисс?

— А, Вам не стоит закрывать глаза. — Меня это напрягло. Откуда она узнала? Кто сказал? — Я знаю о Вашей способности. Но, прежде чем продолжить, могу войти?

Я настороженно пропустил её вовнутрь и убрал руку от рукояти меча.

— Можете расслабиться, Дирк Виритер де Килине, я не опасна.

— Так часто говорят, прежде чем вонзить нож в спину.

— Ох, Вы так сильно не доверяете людям, как вижу? — подметила она. — Но пришла я сюда не за выяснением Ваших проблем.

— Ближе к делу, — ускорял ее я, и она мне вручила полупрозрачную черную ткань.

— Она единственная в своем роде, поэтому относитесь к ней со всей своей любовью и нежностью, если они есть.

— Почему ты мне помогаешь? И с чего мне верить тебе? — остановив незнакомку, которая собиралась уже уходить, я повернулся к ней. — Кто ты такая?

— Погляжу, мы уже перешли на неформальный этап, — усмехнулась она. И, поклонившись, продолжила. — Генти Рэфред. Я — та, что нейтрализует Вашу способность. Наши с Вами предки связаны с давних времен, — указывая на отданную ей ткань, приказала. — Наденьте её на глаза. Это повязка поможет Вам. Станет Вашими глазами до тех пор, пока полностью не обуздаете свою силу.

И на этих словах она покинула мою комнату, оставив за собой шлейф вкусных сладких духов. Точно дворянка. Даже если и не имеет этот статус, все же остается загадочной девушкой, появившейся из ниоткуда. В голове возникло множество вопросов о ней, о ситуации. Но я решил их оставить до нашей следующей встречи.

Несмотря на эту неожиданную доброту, я с недоверием смотрел на эту полупрозрачную повязку. Я поднес ее к свету и поднял над своими глазами. Какое же было мое удивление, когда увидел мир почти также, как без неё. Лишь легкая темная дымка иногда показывала себя. Наверняка, чтобы не забывал, что на мне повязка.

— Генти Рэфред, — заинтересованно произнес вслух я, разглядывая эту повязку.

От произнесенного имени мое сердце пропустило еще один удар, и в голове возникал образ Генти: милой на вид девушки и довольно дерзкой в отношении ко мне. Только вот долго просиживать штаны мне не пришлось — нужно было собираться в королевскую школу и встретиться со своими соперниками на отборочном туре. В нем будут смотреть на приемы, скорость и умение управляться с мечом. К тому же на готовность к бою. Я знал, что в судействе будет присутствовать мой отец. Он пообещал мне, что не станет оценивать меня предвзято, из-за того что я — его сын. Ведь мне хотелось показать все свои знания, которые он передал мне и вычитал я сам.

Поправив свой синий военный пиджак, меч и, завязав на шее повязку, подаренную Генти, отправился в королевскую школу.

***

В зале набралось около пятисот парней, если не больше. Они были с моего направления. Где-то в это же время в другом крыле было собрание будущих учеников научного направления. Об этом же перешептывались парни, стоящие позади меня. Говорили о красивых девушках-докторах. Описывали все возможные предлоги, как познакомиться с ними.

— Сначала поступите, — чуть не вырвалось из моих уст. Но их заткнули звуки тромбонов, привлекающие внимание к вышестоящей персоне. А именно — к королю. Он вышел поприветствовать новобранцев и пожелать удачи. Свою речь он говорил с сияющей улыбкой на лице, которая располагала к нему. Все были рады, что смогли увидеть короля перед вступительными. Только не я. Моя кровь закипала от его радостного вида. В голове проносились мысли об Элианаде. О ней я не вспоминал долгое время, за которое был по-настоящему счастлив. Сейчас же, видя его с хорошим настроением, та боль утраты вновь вернулась. Вернулся старый я, желающий смерти короля, мести. Моё желание убить его распространилось к близ стоящим парням — они обхватили себя руками, словно пытались согреться. Я, в свою очередь, стал успокаиваться и для подстраховки надел ту повязку. Туже затянув её на затылке и сжав кулаки, боролся с ненавистью к королю до конца его речи. Заодно проверю слова той загадочной незнакомки.

Когда он закончил, был рад, как ничему другому. Нас попросили взять номера, выданные по жребию, и уйти в комнату ожидания. Ребята обсуждали меня. Из-за повязки привлекал всеобщее внимание, что как раз мне и не нравилось. Решил уже снять её, но мне помешали подошедшие парни. Они были на голову выше меня. Повезло же мне встретиться с очередными хулиганами.

— Не думал, что больных тоже принимают.

Это он сейчас про меня? Ох, был бы здесь отец… Паренек выслушал бы несколько нотаций о том, что больные люди — тоже люди.

— Точно больной.

— Вам заняться нечем? Зачем провоцируете меня? — спокойно поинтересовался я, хотя стоило их проигнорировать.

— Да нам просто тут любопытно, что делает такой, как ты.

— Это ж какой такой я?

— До этого не слышал, что ли? — не унимался один и тот же. Его друзья, если так можно было назвать, стояли и поддакивали. Свита. — Боль-ной.

— Я прекрасно слышал, — его лицо исказилось. — Надеюсь, встретимся с тобой на поединке, сэр Трифор.

Я похлопал по его плечу, пока тот удивленно смотрел на меня. Скорее, посчитал меня одним из обычных крестьян, которых его род презирает, и всячески мешает роду де Килине помогать им. Ведь как такой, как я, может знать его род? И, видимо, захотел это узнать, раз уж схватил меня за плечо и приказал остановиться. Только я не собираюсь подчиняться кому-то из них, поэтому резко убрал его руку. Его это разозлило. Сэр Трифор остановился передо мной. Прилизанные темные волосы и карие глаза этого парня я приметил сразу же. Потому что он был вылитой копией своего отца, который постоянно с каждой встречей со мной лукаво улыбался. Еще тот змей. Прям подобает своему гербу, вышитым на пиджаке этого паренька.

— Как ты смеешь меня игнорировать?

— Неужели тебе так нужно мое внимание? Я тебе понравился, что ли? — Я приблизился к его лицу почти вплотную. — Уж извини, ты не в моем вкусе.

От моих заявленных слов лицо Трифора покраснело от стыда. Ведь он имел в виду совсем не это. И это я знал. Захотел позабавиться, так как выпал тот самый момент. Остался теперь его отец, которого тоже следует ненадолго заткнуть.

— Да что ты такое говоришь! — лицо сэра Трифора было подобно помидору. Я усмехнулся. — Если уж знаешь, кто я, так тебе стоит с уважением ко мне относиться!

— Да ладно? — скрестив руки на груди, я облокотился о стену. — Всё сказал?

Я не собирался продолжать этот бесполезный разговор, поэтому отошел в другое место, поближе к надзирателю. Он следил за порядком в комнате. Вдруг кто-то из нас решит начать бой раньше времени и ненароком убьет кого-то. Если уж такое и произойдет, то разбираться, пытаясь найти виновника, не станут — спросят статус каждого, и тогда уже произнесут вердикт. Так что, будучи обычным крестьянином, стоит держаться в стороне от таких высокостатусных людей, как сэр Трифоров, который без весомой причины привяжется к тебе.

— Номера: десять и двадцать пять! — позвал ведущий, и я подошел к нему вместе с сэром Трифором. Вот как удачно совпало.

Нам снова огласили правила: если упал противник, не убивать и не ранить; не избивать до полусмерти; подножки и какие-либо другие приемы, касаемые рукопашного боя, запрещены. А потом вывели на арену. От света у меня заболели глаза — в комнате ожидания не было так светло. Перед началом дали пять минут для адаптации. Я посмотрел на балкон, где сидел король, другие судьи и мой отец. Он украдкой посмотрел на меня и улыбнулся. Так главнокомандующий пожелал мне удачи.

Повернувшись в сторону противника, я встретился с ним взглядом. Он был решителен. Но в ту же секунду сэр Трифор загадочно улыбнулся, из-за чего меня посетило плохое предчувствие. Подали знак, что всё началось. Не прошло и минуты, как я стал обороняться ножнами. Сделал пару шагов назад. Не ожидал, что этот придурок будет так быстр. А он же улыбался. Злорадная улыбка красовалась на его лице. Трибуны, полные аристократами и дворянами, пришедшими посмотреть на некое представление, загудели.

— И как тебе? — спросил он меня, приближаясь. Я встал в изначальную позу и положил руку на рукоять. — Один из лучших ударов. Но отдаю тебе должное, у тебя хорошая реакция. Даже с этой глупой повязкой.

После своих слов сэр Трифор напал снова. Тот же удар, который я смог парировать ножнами. От следующих его ударов от них ничего не останется. Но обнажать меч я не собираюсь. Ненароком могу порезать, что сильно аукнется мне в дальнейшем поступлении. Да и продолжать, постоянно обороняясь, не мог. Решил усыпить его бдительность: начну атаковать правой рукой, а в нужный момент быстро переброшу меч на левую руку. Пусть подумает, что я плох в использовании меча.

Удар в бок. Парирование. Уклонение. Удар тупой стороной рукоятки моего меча в плечо противника. Лезвие меча сэра Трифора почти коснулось моей щеки. Свой меч я перебрасывал несколько раз из руки в руку. В подобном танце мы кружили с ним минут пять. И за это время его бесило, что я не обнажил свой меч.

— Ты недооцениваешь меня, паршивец? — я упал на землю спиной, так как он воспользовался моим шатким положением и сделал подножку. Нарушил правило. — Почему не обнажил свой меч?

Я не стал отвечать, ударив ножнами по его ногам. Сэр Трифор отшатнулся в сторону. Не вовремя спадала повязка. Черт. Когда я стал поправлять её, противник воспользовался ситуацией и стал нападать. Это не было похоже на обычный бой для вступления. Он всерьез воспринял его, поэтому собирался стать победителем. Я уклонился. И собирался схватиться за меч, но меня повалили на землю. Теперь вниз по моим рукам течет кровь — схватился голыми руками об острое лезвие его меча, которым был рядом с моей головой. Этот придурок планировал убить меня, но всё же вонзил его в землю. Ему нравилась эта ситуация, ведь из нас двоих первым пустил кровь — я.

— Теперь будешь смотреть на меня свысока, а? — его омерзительное лицо приблизилось к моему. Он посмотрел на мою эмблему, выгравированную на рукоятке. — Ух, ты! Я победил отпрыска «де Килине».

— А какими методами? Тупо атаковать и нарушать правила? — огрызнулся ему я, терпя боль. Я не мог пошевелиться, так как если по случайности задену его ногой, то мне выпишут штрафные баллы. А они должны быть у этого подонка.

— Нужно было обнажить свой меч, отпрыск де Килине. Интересно, как же пострадает репутация твоего всеми любимого отца? Может, мне сделать так, чтобы он лишился своей должности, м?

Его отец все время с начала карьеры военного целился на место главнокомандующего. Но не занял его по самой простой причине — вместо него решили наградить общим вниманием моего отца. Ни один судья не видит, что я истекаю кровью, ни один из присутствующих с трибун. Мы находились в слепой зоне арены. Оба знали, и только он решил воспользоваться ей. Лишь один я хотел по правилам. Моя первая ошибка: не все люди готовы следовать правилам.

— Вставай, покажи, на что способен, — он убрал свой меч и отошел. — А то многие стали суетиться от того, что лежишь на земле неподвижно.

Но я не мог взять меч. Может, раз в жизни мне воспользоваться своей способностью? Если он нарушил правила, почему я не могу? Хочу, чтобы он бился в агонии. Страдал. Отказали руки, в одной из которых держит свою зубочистку. Он меня бесит. Я встал и ощущал эту жгучую боль в ладонях. Словно порезался об лист книги, который перевернул. Было больно держать свой меч… Но ничего не поделаешь. Бой еще идет. Стоило мне направить в сторону сэра Трифора меч, и к нам подбежал один из медиков. Бой завершили, как только увидели кровь на земле.

— Ты в порядке? — отец влетел в медпункт. Оглядев мои перевязанные ладони, продолжил допрос. — Что произошло? Он смухлевал?

— Нарушил один из пунктов правил.

— Эти Трифоры… — стараясь не ругаться, он положил свои руки на бока и глубоко вздохнул. — Победу зачислили ему.

Я знал. Поэтому огорченно улыбнулся этой новости. Все мои тренировки, все мои усилия крахом упали перед глазами. В груди все сжалось от боли. Я скрипел зубами от злости, от негодования. Злился на самого себя.

— Я погов…

— Я хотел использовать свою способность на нем, — перебил его я, как только отлучился доктор. — Хотел, чтобы он страдал. Он задел тебя. Эти подлые змеи все метят на твою должность.

— Знаю. Его отец не успокоиться, пока я не уйду на вечный покой. — Виритер сел рядом со мной, отчего прогнулась кровать в его сторону. — Я поговорю с судьями, и мы пересмотрим решение. В коем-то веке воспользуюсь своим статусом главнокомандующего.

Прежде уйти, он с подбадривающей улыбкой произнес:

— Не вини себя. Я знаю, что ты делал, как считал нужным.

Отец скрылся за дверью, и я упал на кровать. Закрыв глаза рукой, сжал кулаки.

— Позорище, — подавленно произнес вслух я.

Я не мог ни винить себя. Ведь сейчас разлетится новость, что потомок «де Килине» оказался слабым, никчемным мальчишкой. Таким образом, пошатнется репутация отца. Будучи разочарованным, смирно, еле дыша, лежал на кровати. Изредка приходила сюда медсестра. Проверяла мое состояние. Я напугал её, когда на какое-то время задержал воздух.

Мне нужно было уходить, но как назло наткнулся в коридоре с сэром Трифором, который усмехался со своими друзьями.

— Хочу разрисовать его лицо в красный цвет, — произнес не вслух я и стал успокаиваться. Отец обнял за плечи и отвел от греха подальше, будто чуял приближение бури. Спасибо ему за это. Хоть за всё время так и не смог по-человечески его отблагодарить…

Глава 7

Весь путь мы оба молчали. Когда вернулись в снимаемую мной комнату, отец, нахмурившись, сел на кресло - стояло оно справа от кровати. Прежде чем начать разговор, он скрестил руки на груди и сосредоточенно смотрел в пол.

— Я поговорил с ними. Дали тебе шанс пересдать.

— Не стоило... — с некой горечью произнес я, ведь не хотел до этого доходить. Не хотел, чтобы отец вмешивался. Он и так сделал для меня многое.

— Как «не стоило»?! — негодовал отец. — Ты же сам знаешь, какой я борец за справедливость. Проиграл бы ты в честном бою – другой разговор.— Этот факт злил его. — Каков корень, таков и отпрыск.

— Сэра Трифора злило, что я не обнажил свой меч в бою с ним, — осведомил его я. — Спровоцировал собственный проигрыш...

— Ты не обязан следовать его прихотям, — бесстрастно аргументировал отец. — Его злило, что ты не хотел подчиняться. Подчинился – считай, род «де Килине» дал слабину. Будь тут мой дед, он сказал бы то же самое.

Из-за его слов мне стало только хуже. Перестать винить себя я не мог. Не получалось. Отец подошел ко мне и положил руку на плечо. Я поднял голову и сквозь повязку увидел, как он снисходительно улыбался. Говорил всем своим видом, что ничего страшного не произошло.

— Интересно, а кто тебе подарил эту прекрасную повязку? — почесывая свою местами седую бороду, отец поменял тему и делал вид, что ничего не знал. А ведь все прекрасно знал. Из него плохой актер.

— И мне интересно. Кто же? — я подхватил игру незнаек.

— Может, какая-нибудь незнакомка?

— Может.

Мы переглянулись с ним, а после засмеялись. Стало смешно от этого. Когда смех прекратился, отец серьезно продолжил:

— Завтра будет встреча с кое-кем. Твое присутствие обязательно. — Перед уходом он задержался у двери. — Надеюсь, тебе понравился мой небольшой подарок.

И его силуэт скрылся за закрывающейся дверью. Так вот как Генти Рэфред нашла меня. Отец подослал её ко мне. Только вот... Когда они успели познакомиться? Каким образом и из чего они создали эту повязку? Снова много вопросов. Ответы к ним, надеюсь, получу завтра. Не стоит мне сегодня загружать ими голову, и так день вышел неудачным. Нужно всего-навсего расслабиться и отдохнуть. По крайней мере, постараться это сделать.

***

На следующий день, как и говорил отец, состоялась встреча. К ней я готовился усердно. Поскольку предполагал, что будут аристократы, перед которыми не должен упасть лицом в грязь. Но в первую очередь – не очернить род моего называемого отца. Зная, насколько лицемерен аристократический слой общества, любая информация, которую выпалит мой рот, может пойти против нас. Поэтому решил прорепетировать перед зеркалом, подготовить пару нейтральных фраз.

— Главное, не показывай свое презрение к ним, Дирк, — обратился я к себе и натянул улыбку. Не совсем правдоподобно, слабо, но можно будет списать на усталость.

Только вот мои ожидания столкнулись с неожиданной реальностью: нас встретили Генти Рэфред и, как понял я по внешнему сходству, ее отец. Жили они на стыке границы «ничейных» земель и королевства Данманта. В обычном, невзрачном домике, не похожем на дома высокостатусных родов, которые мне доводилось как-то увидеть. А сбоку располагался палисадник. В общем плане все смотрелось довольно скромно, не цепляющим взгляд. Что нельзя было сказать про девушку, живущую тут.

— Вы приехали раньше, чем обещали, — любезно проговорил хозяин дома, будто, правда, радовался нашему раннему приходу.

— А вам есть, что от нас скрывать? — усмехнулся отец.

— Вы бы все равно не узнали.

Во время их разговора я, идя позади их, не отрывал взгляда от Генти. Она шла рядом со своим отцом и внимательно слушала, что говорят взрослые. Её волосы волнами спускались с хрупких плеч и останавливались на поясе. Приталенное пышное платье подчеркивало фигуру девушки. Но стоило мне поднять взгляд, и я уже стал смотреть в её глаза. Она заметила и всё поняла – приподняла уголки губ. Почувствовав стыд, словно меня застукали за шалостью, отвернулся в сторону окон. В этот момент мы уже поднялись на второй этаж, на высоте которого можно было увидеть озеро в пару километров от дома. Я остановился и стал разглядывать ближайшую к нему местность.

— Дирк Виритер де Килине! — позвал меня милый голос. — Не отставайте.

Я обернулся. Милая улыбка красовалась на лице Генти, делая ее еще привлекательней. После позвал отец, и мне пришлось последовать за ними дальше. Нас провели в небольшой обеденный зал. В нем не имелось вычурного оформления, бросающегося в глаза. Ничего из присутствующего не вызывало отвращения и тошноту. Сделано по минимуму и со вкусом. Если другие дома высокостатусных людей пытались показать свое превосходство, власть и количество денег, то они, явно не являясь даже зажиточными простолюдинами, не показывали всю эту аристократичную или дворянскую мишуру.

Мы все уселись за стол. Напротив меня расположилась Генти Рэфред.

— Что ж, думаю, стоит тебя представить семье Рэфред как надо, — начал Виритер, поправляя свой праздничный мундир. К этой встрече он тоже решил подготовиться, как следует. — Как вы уже знаете, это мой сын – Дирк Виритер де Килине. И, думаю, в дальнейшем мой преемник.

— Приятно познакомиться, Дирк, — добродушно произнес глава семьи Рэфред, из-за чего даже не хотелось его поправлять. — Меня зовут Моллис Рэфред. С моей дочерью ты уже знаком.

Я перевел взгляд с него на Генти.

— Судя по хваленым словам твоего отца, ты смышленый парень. Мне интересно, догадываешься ли о причине нашей встречи?

Конечно, я понимал, что это все неспроста. Зная, как отец занят на службе, у него редко найдется время провести подобные встречи за обычной чашкой чая. Особенно не сейчас, когда у него дел по горло.

— Я смышленый, но не гений. Можно рассматривать множество вариантов, зачем вы позвали нас, — стараясь, ответил ему спокойным тоном. — Это связано как-то с повязкой, что сейчас на мне?

Я надел её на всякий случай. Но кто ж знал, что так подвернется момент, и встречусь вновь с той загадочной незнакомкой.

— Правильно, — одобряюще кивнул Моллис Рэфред. — Я сам ему скажу, Виритер, или ты подведешь к этой теме?

Я немного удивился тому, как его назвал хозяин дома. В последний раз, кто звал его по имени, слышал из уст двойняшек. Интересно, они уже приехали?

— Дирк, помнишь, я говорил, что повязка – это мой подарок? — я кивнул. — Так вот, семья Рэфред была подключена в разработку этой повязки. Они давно связаны с твоим народом.

Про это мне уже сказала Генти, когда впервые встретились. Поэтому с интересом посмотрел на хозяина дома, ожидая услышать продолжение уже от него. Прежде чем начать, он прокашлялся и поправил свои усы, на которых стала проглядывать седина.

— В нашей семье из поколения в поколение передается некое придание о жителях Теневой страны и о наших предках. Когда-то мой далекий предок помог твоему в одной из битв, тем самым спасся его. За это наградили даром, который сводит на «нет» способность, имеющуюся у твоих предков. Честно, я не знаю, как работает она у жителей Теневой страны. Поэтому объяснить весь процесс этой защиты не смогу. Но...

— Ничего, — перебил его я. — Этого достаточно.

Хотелось бы узнать куда больше про мою способность, но это лишь рассказ одной из сторон. Так или иначе, какую никакую все же историю о моих родных краях я все-таки услышал. За это я был благодарен отцу.

— Мне прискорбно признавать, что больше никакой информацией не владею, чтобы рассказать о погибшей стране, — его тон стал подавленным.

— Зато есть еще кое-что, — оживленно в разговор подключилась его дочь. — Я хоть только учусь и тренирую свою способность, но мой отец может активировать ее на других людях.

— Моллис, ты и так умеешь? — удивился отец, вкрадчиво взглянув на меня.

— Да, но мы не для этого собрались, — подобно аристократу Моллис Рэфред отпил чай. С него не сводил взгляд отец. — Только если Дирк захочет. Мне не сложно это выполнить.

Я хотел, но не был в этом уверен. Как такое возможно вообще? Ладно, если защищает самого носителя дара. Только вот как другого? Я перевел задумчивый взгляд на отца, а он с любопытством ждал моего ответа. Все ждали. Однако у меня вспотели ладошки. А от мысли о смерти главнокомандующего и вовсе появилась небольшая паника.

— Не тревожься, — успокаивающий тембр отца вытащил из тревожного состояния. Он заметил мой страх. — Всё будет хорошо. Доверься им.

Я посмотрел на Моллиса Рэфреда, который уже хотел отказаться от этой затеи и сменить тему, и кивнул. Прежде чем мы начали, он уточнил, что в силу своего возраста долго продержаться не сможет. Но нам много было и не нужно. Хотя бы на пару секунд хотел посмотреть на отца без повязки.

Дрожащими руками снимал повязку и не решался открыть глаза. Пессимистичные мысли не давали мне покоя. Но я, собрав силы в кулак, решительно посмотрел на него, когда отец коснулся плеча. Таким жестом успокаивал меня. Его реакция немного удивила. Считал, что отвернется, с этого момента откажется и уйдет, оставив одного с этими людьми. Все произошло наоборот: Виритер улыбнулся.

— Ты так на неё похож, — тоскливо произнес он.

— Вы знали мою мать? — догадался я. Вместо ответа послужила опечаленная улыбка отца.

Я хотел расспросить про нее, но отвлекли хлопки мистера Рэфреда. Они обозначали, что время уже подходит к концу. Поэтому надел повязку обратно.

«Он знает меня явно никак мальчишку, запертого королем в башне...» — подумал я, смотря в тарелку с наложенной едой.

После нашего эксперимента наши с Генти отцы разговаривали о своем, иногда подключали нас. Но мы отделывались парочкой фраз и продолжали временами вкрадчиво друг на друга смотреть. Моллис Рэфред рассказывал, что они приехали сюда из Крайсеса, чтобы Генти поступила в одну из школ Данманта. И выбор пал на ту же, куда я не смог поступить. Отец рассказал ему, что судьи могут быть не честны, подкупны. Было видно, он хотел рассказать и обо мне, но не стал. Словно почувствовал моё желание, не выносить эту информацию. Я одобрительно посмотрел на него, вложив свою благодарность во взгляд и надеясь, что он почувствует ее через повязку. Генти с интересом посмотрела на нас, смыкая губами и ничего не говоря.

После обеда нас позвали на прогулку в сад, растянувшегося на несколько километров по границе с Данмантом. Отцы ушли вперед, и мы с Генти остались вдвоем позади. Неловко.

— Твой отец, мистер Рэфред, говорил, что вы из Крайсеса. Именно с какого района? — переборов себя, поинтересовался я.

— Из южных территорий, — не сразу ответила она, — Наш дом располагается рядом с границами «ничейных» земель.

— А еще вы аристократы? Я прав?

— Вы проницательны, Дирк Виритер де Килине. — шутливо произнесла Генти.

Мы проходили мимо болот, которые находились по обе стороны тропинки. Слышалось кваканье лягушек.

— И чем же занимается твоя семья?

— Я, погляжу, стала Вам очень интересна, – сощурившись, игриво ответила она мне. Я лишь поднял бровь. — Мы торговцы.

— Вы все не так поняли. Мне нужно было знать, с кем буду иметь дело в будущем.

— Ой, да не оправдывайтесь. Я ничего такого не имела в виду, — чарующе произнесла Генти. Она споткнулась об камень, и я подхватил её за талию. — Очень благодарна.

После небольшой прогулки мы попрощались с ними. В карете была тишина, которую нарушали собственные мысли. Никак не мог выкинуть из головы фразу отца. Что при первой встрече, что в той ситуации, я заметил одно и то же.

— Слушай, — начали мы оба, но я уступил. — Дирк, ты явно хочешь что-то услышать от меня, я прав?

Он был, несомненно, прав. Поэтому кивнул ему. А он продолжил дальше:

— О родителях? — аккуратно уточнил он. Я же стал предельно внимательным к его словам. — Понял по твоему взгляду тогда.

— Дай угадаю, этот разговор отложится, — твердо произнес я и оперся на руку, глядя в окно. Главнокомандующий согласился.

— Нужно будет подготовить отчет королю, а там, если ничего серьезного не случится, подойду уже к тебе. Мне жаль, но этот разговор не для дороги.

— Ты не обязан, — пытаясь скрыть свое упавшее настроение, успокаивал его. — На то и должность главнокомандующего.

— Готов к пересдаче? — поменял тему Виритер. Но ответа не последовало. — В этот раз у вас будет другая локация.

— Надеюсь, она понравится склизкому, напыщенному индюку.

— Надеюсь, она понравится тебе, — сделав акцент на последнем слове, он поменял позу.

На этом наш разговор закончился. Если честно, я не был морально готов к этому бою, который состоится уже завтра. Страх того, что я снова оскорблю честь «де Килине», сковывал мои движения. Даже если и мне говорят об обратном. Я глубоко вздохнул, и голову посетили мысли о Генти. Для меня она была какой-то... Чересчур жизнерадостной, что ли? Полная моя противоположность. Жизнерадостней этой девушки может быть только Мури. У того весь мир состоит из радуги и полей, засеянных разными цветами. Интересно, как у него прошли вступительные испытания?

***

Когда приехали, я первым делом отправился к Мури. Ранее мы договорились с ним встретиться на нашем месте, когда они закончатся. Только из-за семейных планов пришлось встречу ненадолго отложить. Проходил через место, на котором оставил разлагающийся труп охранника. Его, конечно, со временем нашли и, соответственно, искали убийцу. Из-за того что этот прецедент оказался в тупике, и вовсе забили на него. Ведь он - обычная пешка короля. Вот был бы это какой-то дворянин, вложивший свою долю в экономику королевства или как-то в его развитие, тогда бы устроили шумиху.

Неприятное чувство посетило меня от воспоминаний. На минутку даже показалось, что на моих руках кровь, из-за чего захотел вымыть их. Я ударил себя по щеке. Нужно было собраться. Это уже в прошлом. Его уже забыли. Каких-либо родственников нет, поэтому они не найдут меня, чтобы отомстить.

— Успокойся, Дирк, — сказал самому себе я, — Сейчас тебе не об этом нужно волноваться.

Я собрался с силами и пошел дальше к месту назначения, где уже ждал меня нахмуренный Мури. Замешкался.

— Эм... Мури, ты это... Долго ждал?

— Целую вечность, — проворчал он, но, когда увидел меня, чуть изменился в лице. — Ты куда пропал? Даже не передал письмо, что встретимся в другой день. Я очень, очень, очень сильно обиделся на тебя.

Он играл роль обиженки. Что позабавило меня.

— Нам с отцом нужно было встретиться с кое-какой семьей, — присаживаясь напротив него, с чувством вины ответил я. Взгляд друга же был направлен на мою повязку. — Это мой подарок от отца.

— Довольно странный подарок, — не понимая ее предназначение, Мури скривился в лице.

— Нисколько не странный. Хотя я тоже поначалу не понял, к чему мне её принесла незнакомая девушка.

— О-о-о, девушка, говоришь. Так ты еще и с девушкой успел встретиться, — подкалывая меня, ехидно улыбнулся друг. — Интересно, интересно. А вот с другом встретиться он не нашел время.

— Когда у меня все закончилось, ты был занят.

— Я был одним из первых вообще-то, — указывал он на факты, подтверждений которым не было.

— Ладно-ладно, поверю. Мой косяк, что не предупредил, — отмахивался я и посмотрел на свой путь до сюда. — И еще это... Не хочешь немного поменять место встречи? А то немного не по себе идти по старому пути.

— Да мы и так его поменяем, — я внимательно посмотрел на беззаботного друга. — Мы ж будем жить в одной комнате.

— Почему ты так решил?

— Ну, ты же поступил, да? Поступил? — его жизнерадостная улыбка сошла с уст, когда Мури увидел, как я помрачнел.

— Я провалил. Однако приятно слышать об этом, — натянул я улыбку, которая не убедила моего друга.

— Что произошло?

Я вкратце рассказал ему про сэра Трифора и про ситуацию. После чего мой добродушный друг, никогда не желающий кому-то зла, стал продумывать план, как отомстить склизкому типу. Что меня сильно удивило. Он раскрылся с другой стороны.

— Что по этому поводу сказал главнокомандующий?

— Попросил жюри дать мне шанс пересдать, так как второй жульничал. Но даже если я сдам в этот раз, то тот индюк все равно поступит. У него семья имеет свой авторитет.

— Тогда будет возможность ему подгадить, — не унимался Мури.

— Я бы тебе не советовал к нему лезть, проблемы на свою задницу найдешь. Он еще тот приставучий тип.

— А никто и не узнает, что это был я, — ухмылялся он. — Ради тебя не жалко и по кривой тропе пойти.

— Я того не стою – еще ничего такого для тебя не сделал, — не вслух проговорил я, снимая повязку. Позабыл, что с ним она не нужна.

— И что делает этот странный подарок? — поинтересовался Мури.

— Нейтрализует мою силу, — он был удивлен. — Я поначалу не поверил. Подумал, что меня розыгривают, пока не проверил в бою и не услышал от отца. Нашлись люди, которые как-то связаны с моим родом. Предполагаю, что они как-то связаны еще и с тобой. Ведь на тебе моя способность, как и на них, не работает.

— И кто же они? Сверхлюди? А если они сверхлюди, то и я, получается, сверхчеловек, да?

— Типо того, — слегка посмеявшись, спокойно продолжил. — Но это всего лишь мои предположения. Так как они тоже не знают происхождение моей способности. Им от предков передалось немногое.

— Та девушка связана с ними как-нибудь?

— Да... Она же и относится к ним. С её семьей я встретился. Точнее, с её отцом.

— Ого, уже успел и с отцом познакомиться, — продолжал подкалывать он меня. — Настолько понравилась? Предложение руки и сердца еще не предлагал?

После его вопроса последовал мой легкий удар в плечо.

— Не говори ерунды. Я впервые её вижу, так о каких чувствах идет речь? У самого, небось, кто-то на примете, — сердился я и заметил, как Мури неловко стал поглаживать свой затылок и улыбаться. — Я прав.

— Ну, есть такое. Встретил на вступительных.

Друг уводил взгляд, когда я внимательно смотрел на него, дабы услышать продолжение сей истории. В итоге, он тут же раскололся. Описал её как худощавую девушку с длинными каштановыми волосами и голубыми глазами. Конечно, это мне ничего не дало, ведь почти каждая пятая имела такие внешние данные. Но сам тон описания Мури уже давал знак того, что она ему приглянулась.

— Разговаривал с ней?

— Не в жизнь. От взгляда её братца мне было не по себе. Ему бы в солдаты идти. Даже сквозь его очки чувствовалась эта неприязнь, — он схватился за плечи и легонько задрожал. — Бр-р-р. Жуть.

Единственные люди, которые подходили под это описание, - это дети короля. Принц и принцесса Данманта. Но спешить с выводами не стоит - мало ли похожие люди. По срокам они уже должны приехать.

После мы разговорились на тему его семьи. Его младшего брата, которого Мури зовет «Мася», взял на обучение боевому искусству один из бывших солдат Крайсеса. Человек был уже в том возрасте, когда продолжать службу не давало состояние здоровья, поэтому тот решил провести остаток жизни в тихом месте. Мачеха с его отцом ждали еще одного ребенка. Вместе с Мури в их семье уже шестеро детей. Две старшие сестры успели выйти замуж и уехали из дома. Из-за чего я не успел с ними дельно познакомиться. Виделся всего пару раз на праздновании дня рождения друга.

— Знаешь, если у меня родиться еще один братик, — начал Мури, когда мы шли в его деревню. — Я та-а-а-ак сильно буду его любить. Жду не дождусь, — заметив мой непонимающий взгляд, заворчал он. — И не смотри на меня так, Дирк. Сам представь, какого это быть в ожидании младшего брата или же младшей сестры.

— И не хочу знать. — Друг насупился. — Что? Я не представляю себя в роли старшего брата для кого-то. Ведь это нужно заботиться о нем... Уделять ему всяческое внимание...

— Боишься, что он заберет у тебя его?

От вопроса я ненадолго опешил. А ведь... Если у главнокомандующего все-таки появиться собственный ребенок, он также будет считать меня своим сыном? Не выгонит из семьи?

— Ничуть.

Дабы не развивать эту тему, Мури пригласил к себе. Но мне пришлось отказать другу: завтра будет пересдача вступительного. На что мне он с заряжающим оптимизмом сказал: «Буду молиться за тебя». А напоследок, когда прощались с ним, Мури и вовсе поддержал меня словами, что верит в мой успех. Широкая подбадривающая улыбка друга подталкивала меня вперед, вселяла ту самую веру. Все получится. Ведь в это верят близкие люди. Верят они – поверю и я. Отец заступился за меня перед жюри. Я не могу подвести их завтра.

Когда увидел друга, с плеч словно спал тяжелый груз. Будучи воодушевленным, я шел к себе в снимаемую комнату. Лежа на кровати взял меч, вынул из ножен и стал вглядываться в отражение. Ту повязку, которую надел перед уходом от друга, с осторожностью спустил вниз и увидел алые глаза.

— Проклятые глаза... — процедил сквозь зубы я, и меч со звоном упал на пол. — Было бы намного легче, не будь у меня их.

Вспомнил, как из-за отвращения к самому себе что-то щелкнуло в голове, и я стал царапать свои глаза. Так хотел избавиться от них.

— Когда это было? Года два назад? — задумался, но через секунду стал отгонять меланхоличное настроение. Не стоит об этом задумываться. Первым в приоритете стоит поступление в школу. Я обязательно поступлю и уберу мерзкую ухмылку с лица сэра Трифора.

***

Настал злосчастный день. Сказать, что был все также заряжен оптимизмом, - совру. Стоило мне открыть глаза, как он улетучился с момента пробуждения. Единственное, о чем я думал, так это о победе над сэром Трифором; о наслаждении от унылой хари, которую он состроит из-за проигрыша. От одной мысли о нем у меня закипала кровь. Второй мною ненавистный человек, который все продолжает жить. Сегодня выиграет не оптимизм, а сила и упорство, приправленное местью.

Добрался я без каких-либо приключений. Локация поменялась с улицы на помещение, находящееся неподалеку от первоначального места для проведения вступительного испытания. Встретил меня дворецкий короля.Он был прикреплен к сегодняшнему дню, как сопровождающий.

— Глаза и уши короля, значит, — подозрительно взглянул на него я и направился в комнату. Там ожидал меня сэр Трифор со своей свитой.

— Смотрите, кто к нам пришел, — из-за спины какого-то парня, который явно принадлежал свите соперника, выглянуло продолговатое лицо. Это был он. — После проигрыша вновь побежишь жаловаться отцу?

Я решил проигнорировать. Но озвученную провокацию не стал игнорировать другой парень, внешне отличавшийся как-то от нас. Его внешний вид так и кричал, что он – иностранец. Белесые волосы проскользнули мимо меня. Он уверенно направлялся к нему и, как только подошел, под видом неуклюжести выплеснул ему содержимое из бокала:

— Ой, извиниситес, ясес несе специасальносе (Ой, извините, я не специально).

Иностранец оказался жителем северной империи, Крайсеса. На одном из вечеров, на которые приглашали нас с отцом, удосужилось встретиться с ее представителями. Поэтому было не сложно это понять. Только... Что он здесь забыл? Северная империя решила понаблюдать за подростками? С чего бы?

— Эй! Ты что делаешь, урод?! — гневался сэр Трифор, так как на его дорогой сюртук пролили сок. — Как будешь возмещать, а, придурок?!

Светловолосый парень протянул крайсеские золотые монеты, не имеющие ценность в Данманте. Одна такая монета равна нашим медным монетам, даже если те будут собраны в мешок среднего размера. Но этого не хватит, чтобы возместить ущерб одежде высокомерного аристократа.

— Ты серьезно думаешь, что крайсеские гроши исправят ситуацию? — никак не успокаивался сэр Трифор. На его лбу появились жилки. Он поправил выбившийся локон из прилизанной прически и тихо засмеялся. Нет, даже не так. Он насмехался над иностранцем, ведь чувствовал превосходство над ним.

— Носе друсугихес нетес (Но других нет), — понуро ответил ему тот, но возмущенный индюк не понимал его.

— Если уж приехал сюда, то, будь добр, говори на нашем языке, — ткнув пальцем в плечо, почти шипя, попросил он. Иностранец исподлобья посмотрел на него и, подняв голову, сощурил глаза. На его лице образовалась насмешливая, злорадная улыбка.

— Исе несе подумасаюсе, присурсе (И не подумаю, придурок).

Ответ не пришелся по нраву сэру Трифору, несмотря на то, что он даже не понимал крайсескую речь. Я же отчасти понимал светловолосого паренька, вставшего на мою защиту, – не зря отец таскал меня по вечерам, где часто встречались аристократы из Крайсеса. Чтобы понимать их, пришлось учить язык «севера». Но даже так не всегда понимал их речь - они говорили быстро и с устоявшимися выражениями и словами, понятными только им. Сэр Трифор замахнулся и хотел ударить иностранца за его дерзость, но не успел. Я предотвратил удар. Сжимая кисть соперника, попросил прекратить сей спектакль. Выполнил мою просьбу он не сразу. Было видно, как напряглись мышцы лица. С раздражением вырвал свою руку из хватки и направился в другую комнату, оставив меня с жителем из Крайсеса.

Холодные тона кожи и волоса приковывали к нему внимание. Как я сразу не заметил его? Мы пристально смотрели друг на друга. Наступила тишина, иногда прерываемая недовольными возгласами индюка. На вид ему, как мне. Может, на год или два старше. Среднего телосложения, выше на пару сантиметров. Он на несколько секунд отводил голубые глаза по сторонам, будто над чем-то размышлял.

— Я тебе не враг. Поэтому можешь не оценивать, — нарушил тишину он, сказав на нашем языке и почти без акцента. В некоторых словах ставил ударение на последний слог.

— Ты из крайсеской делегации? — намекал на синее пальто, на котором висела эмблема со львом и короной, надетой на него.

— Нетес, — покачал он головой. — Я – Крас Ферокс. Поступил на военное направление школы Данманта.

Крас Ферокс. Что-то подобное припоминается мне. Когда я проходил мимо комнаты ожидания, мог услышать это имя.

— И да, я родом из Крайсеса. Ничего удивительного, в принципе, — охриплым голосом произнес Крас Ферокс. — Так как меня посчитали лучшим, отправили сюда. К Вашим услугам, Дирк Виритер де Килине.

Интонацией он выделил мое имя и, поклонившись, протянул руку вперед. Так он проявил своё уважение ко мне – наподобие крайсеской традиции, мало чем отличающейся от данмантской.

— Как понимаю, жюри решило не тратить время на каких-то мальчишек. Раз уж ты здесь, —и как мне теперь очищать позор?

Крас хотел что-то ответить, но прервал дворецкий. Иностранец возмутился на крайсеском и пошел вместе со мной в комнату, где будет проходить моя пересдача.

Комната была очень просторной, чем могла бы посоревноваться с залами, в которых проводят балы. Возможно, тут происходило что-то подобное – рядом с высокими окнами стояли колонны, живущие не первый десяток; висели массивные золотые люстры с той же участью; пол, по сравнению с ними, имел хоть какой-то прилежный вид. Из-за светлых тонов в комнате в дополнительном освещении мы не нуждались. Я прошелся от двери до окон, оглядел комнату еще раз. За моими движениями внимательно наблюдал сэр Трифор, тихонечко доставая меч из ножен. Ему явно не терпелось унизить меня еще раз.

— Где жюри? — спросил он Краса, как тот пожал плечами.

— Скоро прибудут, — влез в разговор дворецкий, стоя у входных дверей в комнату. — А пока вместо них будет молодой господин Ферокс.

— А-а-а, так ты тоже аристократ. Правда, не наш, — нервно теребя рукоять меча, хмыкнул сэр Трифор и переключился на меня. — В этот раз ты используешь свой меч?

Вместо прямого ответа я обменял родовой меч на деревянный. Чем оскорбил его. Он сощурил глаза и цокнул, нахмурившись. Недовольное лицо тешило мое самолюбие.

— Уж извини, ни один из моих мечей ты не получишь. Не тот бой и не та ситуация. Причину ты и сам понимаешь, — вступая за линию, отмечающую поля боя, расслабленно произнес я. За мной повторил соперник. Но от моих слов его передернуло. Справа от меня Крас Ферокс издал смешок в кулак.

— Думаю, можно начинать, — взглянув на часы, произнес дворецкий.

После иностранец подал сигнал, и, как в прошлый раз, я парировал удар от сэра Трифора. На его лице появилась самодовольная улыбка. Догадываюсь, что он уже предвкушает очередную победу надо мной. Но в этот раз окрашу его лицо в красный, постыдный цвет. Хотя нужно было это сделать еще при первой попытке.

Я нанес очередной удар в бок, после – тупой стороной рукоятки во внешнюю часть бедра. Парирование. Мы повторяли танец с прошлого раза. Пока не появился порез на моем лице. И нужно было уже заканчивать, так как он нарушил правило, только он не собирался останавливаться на этом. Сэр Трифор подставил свою ногу, собираясь сделать подножку, но я вовремя отринул с места.

— Почему не используешь свой меч? Не уважаешь свой род или... Считаешь, что такой неудачник, как ты, не достоин? — провоцировал меня он, а моя кровь закипала из-за этого.

Нужно было держаться и сконцентрироваться на победе. Сделав пару колющих ударов в тело противника, я надвигался в его сторону. Некоторые из них он все же отразил. Не знаю, сколько времени прошло с начала боя, но знаю, что мы оба выдохлись - обоим не хватило выносливости. Сэр Трифор, как и я, тяжело дышал. Оба пытались этого не показывать, поэтому твердо держали мечи, готовясь к обороне. Глотнув воздуха, я устремился к противнику, чтобы сделать очередной удар. Но он от неожиданности споткнулся и упал. К этому моменту прибыл один из представителей жюри.

— Хочешь знать ответ, почему не использую свой меч? — и тут я услышал, как он громко сглотнул. Кончик деревянного меча был около его глотки. — Ты не достоин той чести, чтобы твоя дрянная кровь оказалась на нем, ведь напоследок я ранил бы тебя. Так... Ради собственной прихоти.

Злорадство пробудилось во мне, как только я увидел испуганное лицо сэра Трифора. И вслед за ним пришло кровожадное чувство. Мне хотелось втоптать его в пол, на котором будет пролита его кровь. Но и этого мало. Мой разум затуманивали вещи преступного характера, только этому помешали хлопки командира одного из отрядов, правой руки моего отца. Откуда эти мысли? Из-за чего?

— Эдмонд Трифор, — позвал к себе командир, Трэд Эмикус, и строго говорил, — Мне передали, что Вы нарушили правила. Причем, дважды. У нас, солдат, нарушающих дисциплину, наказывают. Знаешь, как?

— Но я не наруш..

— Я спрашиваю: знаешь, какое их наказание потом ждет? — от грубого командирского голоса я непроизвольно выпрямился. Эдмонд покачал головой. — Отрубают руководящую руку и увольняют со службы.

Лицо сэра Трифора побледнело. Он невольно посмотрел на руку и с практически выпученными глазами взглянул на командира.

— То-то, — усмехнулся Трэд Эмикус и корпусом повернулся в мою сторону. — Дирк Виритер де Килине, поздравляю с победой. Вы поступили на военного. Жаль, что не раньше.

Последнее он уже сказал, когда проходил мимо меня. Крас Ферокс, прежде чем уйти вместе с командиром, пожал мне руку и также поздравил с поступлением. Вслед за ними ушел и дворецкий. В комнате остались только мы с Эдмондом Трифором, который стоял весь на иголках. Весь его вид – услада для моих глаз, души. Он же, заметив мое злорадство, накинулся на меня с кулаками. Я увернулся. Потрепанные волосы, что были прежде зализанными, глаза, излучающие гнев, и побелевшие костяшки – таким он предстал сейчас.

— Да ты хоть понимаешь, что сделал?! — его голос почти сорвался.

— Победил тебя, — надменно произнес я, заведя руки за спину. — Очевидно, не правда ли?

Сэр Трифор не ответил. Он взялся за меч и взмахнул им, намереваясь ранить. Мой же лежал в стороне. До него пару шагов. Но если я повернусь, то могу хорошенько получить. Прежде чем дойти и схватить его, несколько раз избегал от предсказуемых ударов индюка. Деревянный меч, пришедший в негодность, кинул в Эдмонда. После этого быстро схватил родовое оружие, отразив им удар. Как только он заметил, что меч в ножнах, пришел в ярость. Противник резко взмахнул клинком, и я на секунду опешил. Увидел в его взгляде желание разрубить меня на месте, как скот. Не успел я сообразить, что делать дальше, как перед лицом оказалось острие меча противника. Остановил не кто иной, как Сэрпенс Трифор, его отец.

— Глубочайшие извинения, Дирк де Килине. Прошу простить этого олуха за подобное поведение, не свойственное нашему роду, — сдержанно говорил он, отводя сына в сторону. — Обещаю, такого больше не повторится.

И в эту же секунду с гордо поднятой головой заходит главнокомандующий. Довольная, дерзкая улыбка, кидающая вызов роду Трифор, красовалась на его лице. Отец был при параде. Предполагаю, что дела на службе идут очень хорошо. Обычно он не надевает сюртук, вышитый золотыми нитками, с эмблемой королевства Данманта, на которой изображена золотая корона с драгоценными камнями и красной лентой, обвиваемой её. Очень дорогой для хождения в нем каждый день.

Виритер взял меня за плечи и повел из комнаты к карете. Род Трифор остался там. Стоило только нам выйти из неё, и я услышал просьбу простить от Эдмонда. Повернулся, чтобы убедиться в этом, и увидел, как Сэрпенс Трифор, аккуратно сняв перчатку, дал пощечину сыну. Очень жесткую пощечину, оставившую красный след от руки. Шлепок издался эхом по комнате. Я мгновенно посмотрел на отца. Его беззаботное лицо, излучающее счастье, позитив и веселье, успокоило меня. Почему-то подумалось, что если бы в этот раз провалил испытание, то отец сделал бы что-то подобное или же перестал считать своим сыном. Последнего я боялся больше всего. Боялся остаться без покровительства родителя...

***

Мы сели в карету. Виритер был положительно настроен на встречу – иногда постукивал крупными пальцами по массивной коленке, при этом напевая какую-то мелодию. Глядя на его крупное телосложение, шрамы на руках и лице, он не производил доброжелательность, пока не познакомишься с ним поближе. Об этом мне как раз и говорили двойняшки. Нужно будет с ними встретиться.

— Почему ты приехал? Как служба?

— Дела на границе идут хорошо. Один день могут и без меня справиться. Важнее то, — чуть ли не запевая, гордо произносил он, — что мой дорогой, мною любимый сын победил ушастого оленя. Дал ему по заслугам.

И тут он засмеялся так громко, что мне пришлось закрыть уши. С его лица не сходила улыбка. Отец весь светился.

— Но... До этого я проиграл ему, — поник я, и по моему плечу оживленно постучали, подбадривая.

— Это не важно. Каждый способен делать в своей жизни ошибки. Этого не избежать, — по-доброму посмотрев на меня, Виритер спокойно продолжил. — Я тебя за прошлый раз не ругаю. И тебе не стоит, понял?

— Но я опозорил честь рода... Запятнал твою репутацию...

— Дирк, — Виритер грозно назвал мое имя. — Мне не так важна репутация, как важен ты, понимаешь? Репутацию в любой момент могут испортить недоброжелатели. Взять того же Серпенса Трифора в пример. Он то и делает, что ищет мою уязвимость, чтобы потом нанести удар. Сломать меня, втоптать и занять должность. Что я делаю? Защищаю ценное в своей жизни – тебя.

Его слова тронули меня. Почувствовал, что лицо покраснело от смущения, вызванного от похвалы, и расплылось в идиотской улыбке. Пришлось закрыться руками. От моей реакции вновь громко засмеялся Виритер. И так мы ехали всю дорогу, в которой мою голову заполнили мысли об Эдмонде, его отце и о том кровожадном чувстве, внезапно появившемся тогда.

Глава 8

Мы подъехали к роскошному особняку, принадлежавшему роду «де Килине», в котором присутствовал не впервые, но долго оставаться не мог – по договору отца с королем, должен был находиться в башне. Нас поприветствовал старый дворецкий, служащий семье Виритера большую часть своей жизни. С ним отношения не сложились - явно не любит детей. Или, в общем, людей. Конечно, кроме тех, на кого работает. Могу ошибаться.

Сам же особняк кропотливо и осторожно построен с красивым оформлением. Помогал обустроить его местный художник и архитектор по совместительству. Как знаю, он какое-то время работал на «де Килине» и являлся очень востребованным человеком в Данманте. Предполагаю, что с тех времен род Трифоров мог невзлюбить наш, ведь не смог переманить на свою сторону художника.

Место, где он располагался, было тихим и спокойным. Одно из прекрасных мест, в котором люди, работающие на род, не устраивали протесты. Полная идиллия. Заходя в сам особняк, я ощущал временами себя так, будто был дома. Дома, где меня ждали. Несмотря на презирающего дворецкого, складывалось именно такое впечатление. Виритер приказал слугам приготовить нам ужин и повел в гостиную, ведя по белокаменной лестнице с окрашенными золотом перилами.

— Не знаю с чего начать... — усаживаясь на диванчике, начал он. — Лучше задавай мне вопросы, там выкручусь.

— Тебе подсыпать сыворотку правды, чтобы в случае выкрута не соврал? — пошутил я, но шутку Виритер не оценил. Показал всем своим видом, что врать не собирался.

— Если бы я хотел соврать, не стал бы поднимать эту тему.

— Хорошо... — стало не по себе. — Ты ведь знал мою мать?

Он кивнул.

— Да... Знал, правда, не так хорошо, как хотелось бы. В мирные времена удосужилось познакомиться с ней, благодаря твоему отцу. Но... — он нахмурился. — Мне не понятно одно: почему ты о ней не знал? Твой потерянный и одновременно любопытствующий взгляд кричал об этом. Ты, правда, не знаешь?

Казалось, в вопрос он вложил всю надежду.

— Правда. Даже догадок нет, — подавленно ответил я.

— Странно, что она не решилась рассказать тебе. Интересно... — Виритер посмотрел в окно и снова нахмурился. — Помнишь, с тобой была служанка?

— Ты клонишь, что...?

— Она – твоя мать. Элианада. Жительница теневой страны – Тенебрис, откуда и ты родом.

— Так, погоди... — я оперся головой о руки, пытаясь переварить всю информацию.

Если я похож внешне на нее, как тогда сказал Виритер, так почему у нее не было этих проклятых глаз? Могли ли жители погибшей страны по собственной воле менять их цвет? Или же, что главное, почему она не сказала самого начала, что я ее сын? Опять какой-то договор с королем? Цена за то, чтобы я жил в башне? Но зачем?

— Потом, через время, я встретился с ней в одной из пивнушек, где с остальными членами команды прощались с погибшими товарищами. Тогда был разгар войны с Тенебрисом. Она была с маленьким тобой, — на его устах появилась мимолетная улыбка. — Просила о помощи. Хотела спасти тебя, ставя на кон свою жизнь. Напоминала мне, что я был должником твоего отца, поэтому предложила избавиться от долга таким образом. Но я б помог и так, — тут он встал и направился к окну, убрав руки за спину. — Если честно, я был на стороне Тенебриса. В той войне повел себя как крыса, но я не был согласен с политикой Брендвика по отношению к твоей стране. К тому же, она не оказывала какого-то сопротивления.

— Поэтому ты решил помочь нам? — он кивнул. — Ты нас привел к королю?

— Мне пришлось, — вздохнул он с огорчением. — Тогда я хотел вас перенаправить за границу и следом отправить оставшихся членов твоей семьи, но меня поймал король. Договорился с ним, чтобы вы были в качестве заложников, которыми займусь я, пока не закончится эта война. Но она закончилась раньше, чем прогнозировал бывший главнокомандующий. И тогда твоя мать, будучи целительницей, предложила свои услуги взамен на твою жизнь в башне.

— Но почему она бросила меня несколько лет назад? Где находится... отец? — было сложно выговорить последнее слово, ведь боялся, что таким образом могу задеть чувства Виритера. Он лишь поджал губы.

— Если бы я знал, где он находится... В последний раз, когда виделся с твоей матерью, она говорила, что он жив и ждет его. Даже начал поиски сам, — тут огорченно засмеялся. — До сих пор не могу найти каких-либо следов тенебрисов.

— А моя мать? Ты знаешь, где она?

— Мне грустно это признавать, но она мертва.

Тут мое сердце пропустило удар. В груди защемило.

— Ходил на осмотр тела и утвердил ее труп. Это была точно она. Я бы никогда не спутал Элиану с кем-то еще, — он говорил о ней с такой нежностью, что складывалось ощущение, словно он любил мою мать. — Только у нее есть миленький шрам на нижнем веке.

— Причина её... смерти?

— Отравление. Большая доза яда. Есть один непонятный для меня факт в её смерти: по тому яду, найденному в теле, можно было сказать, что человек умер в течение нескольких дней – убивал медленно, но точно. А время ее смерти сокращено до нескольких минут. Странно, не правда ли?

— Могли ли ее отравить до этого другим ядом? Не сама же себя она... — я не хотел допускать подобной мысли. Но отец ничего не ответил. — У нее хоть есть могила?

— Есть, — я выдохнул. — Могу отвести завтра перед уходом на службу.

И тут нас позвали на ужин. Мы вышли из комнаты, и я спросил Виритера по пути:

— А мой биологический отец... Он какой?

— Очень принципиальный. Не сказал бы, что это его плохая черта. Но временами прослеживалась не к месту.

Казалось, последнее он сказал грубо.

— Знай, он не плохой человек, Дирк. И то, что его нет рядом, — успокаивал меня отец, будто читал мои мысли, — не делает его плохим. Я верю ему, как своему хорошему другу. Поэтому, чтобы не случилось тогда, я верю, что он делал все возможное, чтобы вытащить вас с Элианадой отсюда.

— А как ты с ним познакомился?

— Будет ли банально сказать, что на состязаниях? — Виритер улыбнулся своим воспоминаниям. — Нам было по лет семнадцать. Два зеленых юнца встретились, чтобы отстоять репутацию двух империй - мы с ним оба были победителями внутри своих стран. Скажу, что мое первое впечатление о нем было ошибочным. Он не показывал себя как человека, имеющего лидерские качества. А, в итоге, оказался самоуверенным, требующим к себе уважения.

— И кто же из вас одержал победу?

— Он, конечно же, — также улыбаясь, ответил он. — Схитрил. И этой хитростью привлек мое внимание к нему.

— Как же?

Виритер загадочно посмотрел на меня:

— Показал алые глаза, которые сбили меня с толку. Не знаю, была ли это способность тенебриса. Но серые глаза, что впервые увидел, неожиданно для меня сменились на другие.

«Значит, все-таки у меня есть к этому предрасположенность. Но как родители делали это? Тренировались годами или все это происходило по щелчку пальцев?» - задумался я, и от моих раздумий отвлек голос главнокомандующего. Если бы не он, мог удариться о дверной косяк.

***

Я переночевал в особняке. После вчерашнего ужина мы с Виритером прогулялись по саду, в котором расцвела гербера - она же изображена на гербе рода «де Килине». Отец предупреждал, чтобы я не вмешивался ни в какие драки. Это может сгубить ситуацию не только со мной, но и с другими родами, с которыми «де Килине» поддерживает связь. Особенно это касается тех, с кем это связь имеет давние корни. К ним он отнес семьи, поддерживающие нас разного рода ресурсами. В конце разговора об этом мы даже договорились, что, чтобы не случилось, не велся на провокации. Будучи преемником Виритера, я стал свежим мясом для них.

Проснулся без настроения. Всю ночь снился давнишний кошмар, в конце которого постоянно оказываюсь окруженным стражей в теле Элианады. Только в этот раз будто увидел лицо своего отца. Строгие черты лица, серьезный взгляд. Я будто смотрел в отражение. Во сне он звал меня. Именно меня, а не маму.

— Дирк, приходи скорее. Я жду тебя, — повторил за ним, пытаясь вспомнить озвученное им место. Огорченно вздохнул, так как все-таки не смог.

Днем мы с Виритером съездили на могилу моей мамы. Он похоронил ее рядом со своими предками. На могильной плите был выцарапан портрет Элианады.

— Красивая... — тихо протянул я и присел, чтобы лучше рассмотреть мамин портрет.

— Хочешь остаться, поговорить с ней?

— Она не услышит, — скептически ответил ему.

— Мертвые видят и слышат все.

Прежде чем уйти к карете, он похлопал по плечу и напоследок сказал:

— Выговорись.

Когда он ушел, я долго смотрел на портрет матери. В голове всплывали моменты, проведенные с ней. Их было так мало... Благодаря новости о том, что она была моей мамой, получил ответ на давно терзающий меня вопрос. Моя способность не убивало ее, так как она – моя родственница. Моя мама... Она знала, как с ней управляться, либо подсознательно чувствовал наше родство.

— Почему ты не рассказала мне всё, когда была жива? Я ведь считал себя брошенным, заточенным в той вонючей комнате-темнице. А, как оказалось позже, ты была у меня. Почему ты, в итоге, бросила меня? Предала? Почему не забрала с собой? — на моих глазах образовались слезы. — Я ведь... Я ведь скучаю по тебе. Очень скучаю.

Я склонился над ее могилой. Слезы падали на землю, а небольшая трава щекотала мои щеки.

— Ты знала, где наша семья, и не дала мне никаких подсказок. Оставила в лапах чудища, которое хочет убить меня. А я же выживаю, как могу, в этом тупом королевстве. Знала бы ты, сколько раз я думал об убийстве короля. Знала бы ты, что я совершил убийство, будучи ребенком. Я так зол на тебя. Зол, потому что не знаю ответов на вопросы, которые посещают меня раз за разом, — глубоко вдохнув, требовательно продолжил. — Дай мне знак, подсказку.

Слева подул прохладный ветерок. Я посмотрел по его направлению и увидел куст белых ромашек. Усмехнулся.

— Знаю, мертвые не могут слышать. Тем более видеть. Но, надеюсь, ты сейчас в безопасности. И тебе хорошо... Ты счастлива...

Я вытер слезы, как только встал с земли и отряхнул с одежды куски земли. Когда подходил к карете, Виритер, глядя на мой вид, хотел уже что-то сказать, но я перебил:

— Выговорился.

— Хорошо. Полегчало?

Я кивнул, и мы сели в карету. Занятия начнутся через три дня, за которые будущие ученики должны будут обустроиться в выделенном поместье. Я попросил Виритера об одной услуге: убедиться в том, что мы с Мури заселимся в одну комнату. Так возрастают шансы, что к нам никого не подселят. Отец, молча, дал согласие.

После монолога около могилы матери, мне, правда, на душе стало легче. Та обида, что держал последние года после ее исчезновения, сошла на «нет». Хотя до сих пор не понятны мотивы маминого молчания. Почему она мне ничего не говорила? Да, рассказала, что был когда-то род Теневой страны и война с ней. Но не единого слова по поводу нашей семьи... И о том, что нас должен был вытащить отец. Я задумался, и это заметил Виритер:

— А твой друг на кого пошел?

— На доктора, в научное направление.

— Военный и доктор – защита и поддержка, — как-то одобрительно произнес он. — Прям противоположности.

Было видно, что отец был рад моему другу. Как-то он спросил, есть ли тот, кому могу довериться. И я назвал Мури. С ним Виритер уже виделся. Но я побоялся, что запретят общение с другом и скажут «для его безопасности». Все, к счастью, обошлось.

— Я приеду через месяц, поэтому постарайся не попадать в конфликты. Даже если будет провоцировать Трифор. Я верю в тебя, — перед тем как попрощаться, дал свое напутствие.

Ничего не поделаешь, придется прислушаться. Ведь не хочу, чтобы из-за меня у рода «де Килине» возникли проблемы.

***

За отведенное время я успел переехать в столицу, где будет проходить мое обучение, и обустроиться в комнате. Мури приезжал только в первый день, чтобы отвести часть вещей, а оставшиеся привезет уже сегодня, так как сегодня – последний день, когда можно въехать. Также пришло письмо от Лим. В нем говорилось, что они с братом прибыли в это поместье и хотели бы встретиться, но вынуждены принимать гостей из других стран. Новость об их прибытии меня, конечно, обрадовала.

Решил прогуляться, предположив, что по пути встречу Мури. Так и вышло: на улице впереди меня навстречу шел улыбчивый парень, махающий мне свободной рукой. Приехал мой лучший друг. С моих уст не сходила улыбка.

— Уже соскучился?

Я легонько ударил его по плечу.

— Стесняешься, да?

— Ничуть.

— Ой, да ладно тебе, я тоже успел соскучиться.

Мури хотел обнять, но резко изменился в решении – протянул руку для рукопожатия. После этого мы всю дорогу шли и разговаривали о дальнейшей учебе.

***

Остановившись посередине комнаты, Мури рассмотрел все вокруг.

— Не могу поверить в то, что будем жить в одной комнате, Дирк!

Он повернулся ко мне с сияющей, искренней улыбкой. А после стал читать нотации о режиме сна, еды и прочего, будто приходился мне отцом. Я нахмурился.

— Чего?

— Да так, ничего, — отмахнулся я, унося его вещи на кровать, которую Мури занял. — Я это и без тебя знаю.

— Я на всякий, а то вдруг придется тебя будить в спешке.

— Не придется, — недовольно ответил и сел на свою кровать, наклонив голову в сторону вещей друга. — Не забыл?

Друг надулся и, разбирая вещи, стал ворчать. Я улыбнулся. Все-таки иногда мне нравится эта его сторона. Забавляет.

Вечером мы решили выйти из комнаты и прогуляться по зданию. По дороге встречали других учеников, некоторые из которых уже ходили в форме своей направленности. Мы же с другом решили надеть их в первый учебный день. Пока гуляли по особняку, забрели в какой-то закуток, где стоял стол, а вокруг него располагалось несколько стульев. Было скромно и уютно.

От неожиданного прикосновения по телу пробежались неприятные мурашки, и, задержав дыхание, резко схватил за тонкую руку. Ребро второй руки находилось около глаз знакомой на вид девушки. Худощавое телосложение, каштановые волосы, в которые были вплетены золотые украшения, и голубые круглые глаза, недовольно смотрящие на меня.

— Лим! — резко отпустил я руку. — Напугала!

— И я рада тебя видеть, Дирк, — все также недовольно смотрела она на меня. — А ты... Изменился за это время.

После она неожиданно и крепко обняла меня за талию. За ситуацией наблюдал Тин, не пытаясь вмешиваться. Я подавал ему знаки, чтобы он помог. Но он лишь холодно подправил очки. Попробовал то же самое с другом, который с любопытством смотрел на нас. Но он был озадачен ситуацией.

— Я скучала, та-а-а-ак скучала по тебе.

— Д-да я.. тоже, — пытался аккуратно выбраться из ее объятий. — Только... Можешь отпустить меня?

— Не-а.

— Но все же принцессе не стоит вот так просто обниматься со мной.

— Ну и что. Нас никто не видит. Да и Тин тут стоит. Тоже, кстати, хочет обнять тебя.

Я внимательно посмотрел на Тина. Он отрицательно покачал головой. Лим все же отпустила меня и посмотрела на Мури, который проглотил язык.

— О, так это ж ты на меня пялился в тот раз! — прямо высказала она, повернувшись к брату. — Он же, да?

— Он, — все-таки подключился к разговору Тин. — Только тебе стоит научиться тактичности. Она у тебя, как оказалось, отсутствует. На важных встречах также будешь вести себя, если к тебе подойдет какой-нибудь кавалер, чтобы пригласить на танец? Хорошо, что отец этого не видел.

— Нашелся весь тут правильный, поглядите-ка на него, — заворчала Лим. — Мы сейчас находимся не на важных встречах, балах или еще где, где нужно соблюдать этикет.

— Вы... принцесса и принц Данманта? — осторожно уточнил Мури.

— Прошу прощения, мы не представились, — бесстрастно отвечал Тин. — Да, мы кронпринц и принцесса Данманта, Тин и Лим Торвусы. И также прошу прощения за мою нетактичную сестру.

За описание своей сестры получил удар от Лим, которая надула губы.

— Если бы ты мне не сказал тогда, что на нас кто-то смотрит, может, такой бы ситуации не было.

— Зато была бы другая, — уверенно произнес Тин, вновь поправив очки.

— А что вы здесь делаете? — вмешался я. — Разве вы не должны встречать гостей?

— Мы сбежали. Потом вас заметила Лим, и мы проследили за вами.

Последнее он проговорил, чуть ли не шепотом:

— Меня потащили без спроса.

— А это мой друг — Мури. Думаю, вы завтра с ним еще встретитесь. Будет неплохо, если подружитесь, — беззаботно произнес я, положив руку на плечо друга. Он был напряжен.

— Конечно! — хлопнула в ладоши Лим и, подойдя к Мури, взяла за руку. На его лице появился румянец. — Приятно познакомиться, Мури!

— М-мне тоже, — лицо друга залилось краской.

Он резко убрал свою руку и зашел за мою спину, будто прятался от взгляда принцессы. Подобное поведение заинтересовало ее. Лим хотела уже что-то предпринять, но отдернул Тин – им нужно было идти. Мы попрощались, пообещав друг другу встретиться в свободное от учебы время. Как только скрылся подол платья возлюбленной Мури, он с облегчением выдохнул. На мой вопрос, с чего это у него такая реакция, не стал отвечать. Таким образом, он подогрел мой интерес сильнее.

Постояли в закутке мы недолго. Сошлись во мнении, что нам тоже стоит вернуться в комнату. И, как назло, на обратном пути встретили тех самых хулиганов, с которыми произошла драка три года назад. Тот здоровяк, предполагаю, стал лидером их мерзкой шайки. Мои костяшки побелели. Это заметил Мури и легонько положил руку на мое плечо. Этим хотел успокоить. Только - будто было суждено - конфликт уже произошел. Здоровяк, заметив нас, прошел мимо и задел плечо друга.

— Извиняюсь, — сквозь зубы произнес он, взглянув на меня, и продолжил уже обращаться к Мури. — Хотя с чего бы мне извиняться перед низкостатусным. Это ты должен, раз уж взрезался в меня.

— Он специально провоцирует нас, — подумал я и схватил руку друга. Нужно было убираться отсюда.

— Я не врезался в тебя – это, во-первых, — серьезно говорил он, сопротивляясь мне, — а во-вторых, сейчас мы имеем одинаковый статус, обучаясь тут. То, что ты сын купца, не делает тебя выше других.

— На-а-а-до же. Показываешь свои клыки? Забавно.

Чтобы дальше не участвовать в бессмысленном разговоре, я рывком потянул за собой друга. Здоровяк понял мои мотивы, поэтому встал спереди меня.

— А ты у нас строишь из себя больного? К чему повязка?

— Чтобы не видеть твое противное лицо, — улыбнувшись, я отошел в сторону, чтобы обойти. Но тот не отставал от нас.

— И это мне говорит какая-то «мелочь»? Ты же слышал, что я выше тебя по статусу. Поэтому...

— С чего ты решил, что выше?

Эта ситуация начинала меня раздражать. Не нравятся мне люди, что пользуются своим статусом. Здоровяк, конечно же, не понял моих слов. Я отпустил руку друга и кинул в лицо платок с гербом «де Килине».

— Дирк, не стоило, — полушепотом произнес Мури. Забеспокоился. Судя по темному цвету формы, здоровяк тоже поступил на военного. И также, судя по отличительным знакам на плечах, он старший по званию, так что, в дальнейшем должен буду слушаться его по правилам.

— Вызываешь меня на дуэль? — усмехнулся он. — Ты-то?

Если я удержу победу над ним, несколько отличительных знаков и звание старшего у него заберут. Но, думаю, не только из-за проигрыша.

— Да, именно я. Нужно закончить начатое дело.

— Это мы еще посмотрим, де Килине.

После неприятной встречи Мури рассказал мне, что узнал от отца. И эта информация оказалась достаточно важной. Она подтвердила догадки по поводу презрения со стороны того здоровяка, узнавшего, что я – потомок «де Килине». Его отец вступил в ряды Трифоров.

— Их приняли не так давно, а уже строит из себя важного гуся, — проворчал я в комнате. — Как же бесят такие особи.

— Тебе не стоило ввязываться в конфликт с ним. Ты пообещал отцу. Да и это мои проблемы. Не хочу, чтобы ты был замешан, — досадно говорил друг, усаживаясь в удобную для него позу на кровати. С моей стороны в него влетела подушка. Друг недовольно посмотрел.

— Не говори ерунды. Он унижал тебя. Моего друга. Я должен был это оставить? — он помотал головой. — К тому же, он втянул меня сам. Нужно научить его тому, что не стоит хвастаться своим статусом.

Друг почему-то посмеялся с моих слов.

— Чего?

— Ты такой крутой, — весело ответил он. — Прям рыцарь для беззащитной леди.

— Кой являешься ты? — мне уже самому стало от этого смешно.

— Именно.

— Но эта беззащитная леди показала свой характер перед драконом. Может она уже считаться таковой?

Мури пожал плечами.

— Был бы я тобой, и такую леди защитил.

— То есть Лим ты не собираешься защищать, если что-то произойдет?

Он немного удивился. Видимо, не ожидал, что задам ему этот вопрос.

— Это другое, — смущено ответил друг. — Лим может защитить королевская стража, брат и, в конце концов, сам король. Моя помощь ничтожна мала.

— А что если возникнет такая ситуация, что они не смогут?

Мури задумался.

— Она – принцесса. Живет в тех условиях, что не возникнут подобные ситуации.

— То, что она - принцесса, не обезопасит Лим, — резко произнес я, нахмурившись. Мне не нравилось, что говорил друг. — Не узнав об этом, ты защитил бы её?

— К сожалению, нет. Какой из меня защитник? Я – ходячий скелет. Защищу только в том случае, если приму роль живого щита.

А после рассказал, что перед учебой они с отцом съездили к шаману, к которому изредка обращались. Он не сказал ничего хорошего: здоровье друга ухудшается. Но Мури убеждал меня, что не умрет в скором времени и сможет вылечиться. В это верит больше всего. А причиной плохого здоровья – слабое сердце, которое передалось от его почившей матери.

От такой новости мне стало не по себе. Когда ложились спать, я отгонял от себя мысль о смерти друга – сразу начинало колоть в груди. Старался верить так же, как и он.

— Давай завтра попробуешь увидеть мое будущее? — сонно произнес Мури, и мы уснули.

***

В первый день учебы мы чуть ли не проспали. До нас долго шла женщина, что звенела колокольчиком. И из-за этого мое настроение с утра было испорчено. Мури как-то быстро отошел от этого, набравшись оптимизма. Я же проклинал эту старую каргу за ее медлительность, ведь мне выпишут выговор из-за нее. В первый же день.

Быстро надев темную форму новобранца и взяв в руки меч, я помчался за другом. Он был одет в светло-зеленую накидку, обозначающую научное направление. Из-за некоторых элементов, трех темно-зеленых полос в форме «Т», можно было понять, что он поступил именно на доктора. Впереди себя увидели толпу подростков, некоторые из которой выглядывали, пытаясь что-то рассмотреть. Мне стало интересно, поэтому решил направиться к ней, но задержал Мури

— Не стоит идти туда. Мы опаздываем.

— Да я на пару секунд.

Друг нахмурился и последовал за мной. Когда протиснулся через людей, я встал впереди всех и увидел того здоровяка. Он схватил за рубашку какого-то паренька, чье лицо показывало страх.

— Теперь ты понял, кто я такой? — стальной голос издался по всему помещению.

— М-м-магн-ус М-м-мерк-ат-ор...

Здоровяк, или же Магнус Меркатор, швырнул паренька на пол, на который упала капля крови. Она принадлежала проигравшей стороне этого конфликта. Я не спасатель, не Бог, чтобы помогать каждому попавшему в беду. Поэтому не вижу смысла помогать ему. В любом случае, этот момент испортит в дальнейшем карьеру сэра Меркатора и без моей помощи.

— Пойдем, — я позвал за собою Мури, и меня услышал друг здоровяка. И пока Магнус шел в нашу сторону, его друзья решили нас задержать.

— Пришел и не поприветствовал меня, де Килине! — радуясь так, будто встретил давнего друга, громко произнес он. Все, конечно же, обратили на нас внимание. — Я так рад тебя видеть!

Шушуканье в толпе прокатилось волной. Нас стали обсуждать. Явно сочиняли сплетни и слухи.

— Зато я – нет. Мне пора.

— Стоп-стоп-стоп, — встав спереди меня, вальяжно говорил он. — Не думаешь, что стоит осуществить свой вызов?

Он показал вчерашний платок с гербом моего рода и, кинув на пол, наступил на него. Но его провокация никак не подействовала. Когда сэр Меркатор заметил это, попытался сорвать с лица повязку.

— Что прячешь? Чего боишься? — оскалился здоровяк.

Это уже проблема. Мне не стоит раскрывать себя. Тенебрисов не любят. Я понял это, когда посещал вместе с Виритером балы высшего общества или же проезжал мимо простого народа. От упоминания в их глазах читался ужас. Они не хотели говорить об этом, основываясь на сказках, где главным злодеем были тенебрисы, жители Теневой страны. Поэтому если раскрою себя в качестве этого злодея, это может ослабить влияние рода «де Килине».

— Боюсь, если взгляну на тебя без повязки, мои глаза отсохнут. Будет жаль, ведь в мире столько прекрасных мест.

— А ты не изменился ни на грамм, — хмыкнул он и посмотрел на Мури. — Все также с «девчонкой» тусуешься? Не стоит.

— Я сам разберусь, стоит мне или нет.

Меня начинал злить этот пустой разговор. Собирался уже уходить, как краем глаза увидел, что его человек приставил лезвие к горлу друга. Я резко вытащил из ножен меч и направил в сторону Магнуса. Кончик лезвия едва касался его кадыка. Здоровяк показал жест рукой, и Мури отпустили. Я, в свою очередь, опустил меч.

— Ты угрожал мне, — сглотнув, ледяным голосом произнес он.

— Как и ты.

Как только я убрал меч обратно в ножны, здоровяк неожиданно сделал подножку, из-за которой едва удержался на месте. А после последовал кулак. Я успел среагировать и схватил его рукой. Толпа загудела.

— Здесь запрещена дуэль, — вмешался Мури, отдергивая меня. — Как и обычные драки.

— Зазнайку не звали.

— Мури, не беспокойся, — отводя его в сторону, я смотрел в сторону противника. — Все будет хорошо. Наказание возьму на себя.

Мури хотел что-то мне ответить, но я ушел обратно. Рука лежала на рукояти. Толпа, судя по возгласам, не могла дождаться нашей с ним дуэли. От воспоминаний у меня закипала кровь. Только от одного воспоминания об избиении друга хотелось уничтожить, втоптать каждого обидчика, стоящего тут.

«Хочешь убить его?» — прозвучал в голосе тот зловещий голос. — «Я могу помочь тебе с этим, все равно он долго не проживет».

Нет, я не должен убивать. Мне хватило в свое время. Просто проучу его. Нужно только собраться с мыслями... Но этому помешал сэр Меркатор. Он не стал тратить время попусту и атаковал меня кинжалами. Удары были очень частыми, из-за чего не успевал достать меч. Оборонялся руками, встав в защитную позу, пока в голове что-то не щелкнуло. Во мне пробудилось кровожадное чувство, и оно овладело мной. К черту правила проведения дуэли. Мне хочется измараться, увидеть Магнуса Меркатора в агонии за то, что как-то обижал моего друга. В один из его очередных ударов я схватил за руку и завел за спину, освободив ее от кинжала. Забирая второй, взялся за лезвие и, когда тот посмотрел на меня, взглянул прямо в глаза. Здоровяк, сгорбившись, резко стал задыхаться. Вместе с ним и вся толпа. Я улыбнулся.

— Ты... Черт...

Кинжал, за лезвие которого держал, взял в руки. По нему вниз стекала моя кровь, когда поднял его над лицом здоровяка.

— Стой! — кричал он, а кинжал медленно спускался на его левый голубого цвета глаз, которых был недостоин. — Стой! Стой!

— Дирк! — услышал я знакомый голос. Он принадлежал Генти. А после услышал друга, который разделял меня от сэра Меркатора.

Тонкие руки обвели мою талию. А голова Генти прижалась к моей спине. Благодаря ее появлению всем стало легче, а я пришел в себя. Глядя на раненую руку, я не сразу понял, что произошло. Но мне не понадобилось и пары минут, чтобы понять. Вместе с Генти и Мури мы убежали с этого места. Запыхавшись, остановились неподалеку от него. Я прижался спиной к стене.

— Что это было, Дирк?! — беспокойно спросила Генти, опершись руками о свои колени. — Там воздух был настолько тяжелым, что даже я ощутила твою способность.

— Способность...? Откуда она знает...? Это, случайно, не...? — пытаясь перевести дух, атаковал вопросами Мури.

— Да...

На меня внимательно посмотрела Генти, ожидая ответа. А я не знал, что ответить.

— Чем он тебя в этот раз разозлил?

— В этот раз? — переспросила Генти, скрестив руки на груди. — То есть это не первый раз, когда ты используешь способность на человеке в порыве гнева?

— Ну и что с того. Тебе-то какая разница? — грубо ответил ей я. — Я не специально, так почему отчитываешь? Ты мне ни мать, ни сестра.

— Зато я та, кто поможет тебе. Наши предки связаны. Считаю, это весомым аргументом, чтобы отчитывать. — Сердилась Генти. — Ты ведь мог убить кого-то.

— Уже, — пронеслась в голове мысль.

Я был в не настроении, поэтому мне едва удавалось посмотреть на нее. Но Генти подошла ко мне и аккуратно прикоснулась к моему лицу.

— Кто разреш...

— Дирк, — мягко произнесла мое имя, и я на секунду задержал дыхание. — Дирк де Килине, послушай. Я не желаю тебе зла, я на твоей стороне. Считай, что я - щит для людей, когда ты в гневе. И то, что отсчитываю тебя, тебе ж на пользу, ведь беспокоюсь о тебе, о твоем отце. Поэтому... расскажи, что случилось.

Я посмотрел на нее. Со всей нежностью и мягкостью смотрела на меня русая девушка с красивыми серыми глазами. Пухлые алые губы иногда смыкались. Она ожидала моего ответа.

— Это давняя история, — грубо убрал ее руку с лица и направился с Мури в сторону учебной части здания.

— Я буду ждать! — вслед услышал взволнованный голос Генти. — Уже жду!

Ага, сейчас разбежался и все, что лежит на душе, рассказал. Я не собираюсь делиться подобным с ней. Будь она хоть самим Богом, не узнает. Единственное, что меня сейчас волнует: повязка не остановила мою способность. Это значит, что она вышла из контроля? Или повязка оказалась слабее, нежели мне её описывали?

Я вкрадчиво посмотрел на друга, который протирал рукой свою шею. К счастью для тех ублюдков, на нем не оказалось царапины. Перерезал бы всех. Да и... до сих пор ощущается то чувство. Не понимаю, почему оно возникает. Неужели у меня проблемы с головой? Надеюсь, не из-за них срывается эффект повязки, удерживающий способность. Нужно поговорить об этом с отцом после его возвращения.

Глава 9

Из-за всего произошедшего мы с Мури опоздали на уроки. Не знаю, как сложилась судьба друга, но меня отчитали и выдали наказание: должен буду вымыть комнату, в которой проведут урок. Как мне еще сказали, это первый и последний раз, когда ко мне отнеслись снисходительно. Боюсь узнавать, каким будет наказание в следующий раз.

К моему приходу уже все познакомились и расселись — это меня немного расстроило. Но тут увидел знакомую беловолосую макушку, одиноко сидящую за столом.

— Я тебя ждал, — сдержанно прошептал Крас, когда я подсел к нему.

— Почему?

Сэр Ферокс промолчал. В нашу сторону несколько раз смотрел учитель, искоса поглядывая на меня. Он был зол, что я опоздал на его занятие. Чувствовал злую ауру сквозь его очки, временами спадающие на кончик носа.

— Ты пропустил моление в начале урока. Из-за этого он бесится, — указывая на его дергающуюся руку, также шепотом говорил он мне. — Видишь? Еле сдерживается, чтобы не накричать на тебя.

Если бы Крас не показал мне, я мог не заметить.

— А ты довольно наблюдательный, — одобрительно кивнув, констатировал я. — Но я не верю в Бога.

— Как и я.

Он усмехнулся и скрестил руки на груди. На нас покосились рядом сидящие ребята. И мне стало не по себе. Это из-за того, что я сел к парню, у которого лучшие результаты? Надеюсь, они не посчитали, что я, таким образом, решил подлизаться… Если я съеживался от взглядов ребят, то Крас Ферокс спокойно склонил голову и закрыл глаза. Решил подремать? Отличное время нашел для этого.

Учитель чертил что-то на доске, которое после сложилось в графические рисунки и надписи к ним. Так он показал нам историю мира: как появился человек и его деятельность. Решил проверить знания будущих рыцарей? Ну, тогда у него получилось, так как парень среднего телосложения и русыми волосами смог ответить на какой-то заданный учителем вопрос. Я особо не следил за уроком — было не интересно. Мое мнение разделял задремавший сэр Ферокс. Но стоило мне закрыть глаза, и мимо меня пролетел кусок мела.

— Смотрю, Вам не интересно? Или все знаете и без меня?! — противный голос учителя громко раздался по всей комнате. Я кивнул. — Хорошо, когда Данмант присоединил южные земли?

Мы уже проходим историю Данманта? Ладно…

— После войны с ютийцами. Причина войны: территория и ресурсы, которые находились на ней. Подписывать дружеский договор ютийцы не захотели, так как условия оказались для них не выгодными. И с этого все началось. Надеюсь, о последствиях мне не стоит говорить?

Я холодно посмотрел на учителя. Он усмехнулся.

— Хорошо, но, — на этом моменте я напрягся. Видимо, отпускать меня не хотят. — При каком короле это было?

А тут загвоздка: у Данманта было два правителя со схожими именами. Их я постоянно путал при прочтении книг о королевстве.

— Рэднел Х или Рэднел Великий? — задумался я. Учитель пальцем бил по своему столу.

— Рэднел Х, — кашлянул в кулак Крас.

Я повторил за ним. Учитель одобрительно кивнул и продолжил вести урок. Поблагодарив своего соседа, уставился в окно. Наше место располагалось неподалеку от него. Мысли заполняли мою голову, когда я вспомнил историю Данманта после допроса учителя. Некогда маленькая страна, в которой постоянно были войны и неурядицы, за относительно недолгое время стала одним из сильнейших королевством континента и мира, — если говорить вкратце. Этому способствовали несколько королей и правителей, тогда еще не носящих данный титул. С самого начала истории Данмант был агрессивной страной, которая нападала не только на себя, но и на другие земли. Могла ли она так защищать себя? Возможно. Только присутствуют нюансы, противоречащие этому. А именно маленькие неразвитые страны, окружающие границы Данманта. Одной из них была страна, откуда я родом. Хоть в книгах писали, что Тенебрис оказался врагом, так как напал на границы «великого» королевства — чему я не верю — не думаю, что род тенебрисов развился до его уровня. Материального уровня.

— Почему, имея такую силу, они не воспользовались ею в войне? — задумался я, не заметив, что произнес это вслух.

— Кто? — поинтересовался Крас. Проснулся.

Я не стал отвечать на его вопрос. Спустя некоторое время мы направились к учителю по технике меча и ко всему к ней составляющим. Статный высокий мужчина с темными волосами, выглядевший младше Виритера, ожидал нас на тренировочной площадке. Позже оказалось, что он не любит, когда на его занятия опаздывают.

— Татио Сенриес, — Крас прошептал мне имя учителя. — Говорят, он у вас выдающийся мечник страны.

Сенриес. Разве не этот род придерживает нейтралитет? Ни разу не видел их представителей на встречах и балах — они предпочитают без надобности и своей выгоды не посещать их, как мне сказал Виритер. Татио Сенриес с пренебрежением посмотрел на всех и начал представляться. А после и вовсе вводил в курс дела: как он будет нас обучать.

— Откуда ты знаешь его? — пробегая первый круг после объяснений, с неким недоверием взглянул на новоиспеченного приятеля.

— Прежде чем приехать к вам в страну, мне пришлось навести некоторые… как это на данмантском… Спрасавкисе.

— Справки… Но как тебе удалось? Они здесь чуть ли не тени. Прославились тем, что их едва удается увидеть.

— Свои методы и инфосе (информаторы).

— Одолжи на время одного такого.

— Я вам сейчас одолжу, — остановив на пути, грубо перебил Татио Сенриес. — Я давал разрешение на разговоры? Тем более вовремя бега? — мы промолчали. — Добавляю еще десять кругов. За не выполнение этого задания, не уйдете с тренировочной площадки.

Мне уже нравится этот день. Самый лучший.

***

Когда мы пробежали те злосчастные десять кругов, остались без сил. А мне еще мыть комнату, где проводился душный урок. Я упал на траву, пытаясь надышаться. Повязка вся промокла от пота. Боролся с желанием снять её: представлял ощущение свободы от мокрой ткани в комнате. За мной повторил Крас Ферокс, расстегнув пиджак. Ему явно жарче, чем мне, — все-таки приехал с севера. Понимаю его: я ощущал жуткий холод в одном из городов, располагающихся на севере Крайсеса.

— После этой тренировки я не выйду из холодного душа, — улыбаясь, произнес он.

Я промолчал. Не могу сказать ему, что был бы рад снять повязку, и не могу соврать. Он не стоит этого. Может, такое впечатление сложилось о нем из-за того, что помог мне? Да, я благодарен ему, это точно. Правда, мотивы Краса мне до сих пор не понятны. То помог, то ждал меня. Я приглянулся ему в качестве друга? Навряд ли. Явно строит какие-то планы на меня. Пока не пойму, какие. Я с любопытством посмотрел на него. Чистая, почти белоснежная кожа сияла на солнце, светло-русые длинные ресницы — девчонки будут кусать губы. Хотя у Генти тоже довольно длинные ресницы… И красивые глаза… Я усмехнулся собственным мыслям. Да, считаю ее довольно привлекательной девушкой.

Есть еще одна странность в Красе: он не спрашивает про мою повязку. К ней проявили внимание кому надо и не надо, а вот ему — все равно. Конечно, хорошо, что он не пытается что-то выяснить про нее, но, с другой стороны, меня это тревожит. Может, он узнал обо мне, благодаря своим информаторам? По телу пробежали неприятные мурашки.

— Чем занимается твоя семья? — поднявшись, я повернулся к нему и стал оттряхивать землю со штанов.

— Военным делом Крайсеса, — он открыл один глаз и повторил те же действия.

— Теперь понятно, почему ты хорош в технике меча.

— Нас обучают этому, чуть ли не с младенчества, поэтому было бы странно, если кто-то из Фероксов не смог управиться. Это азы нашего рода. А чего ты ожидал?

— Ну-у-у, знаешь, вдруг ты какой-нибудь выходец из небогатой семьи, крестьянской, допустим, которая только вышла в свет и получила фамилию.

— Отчасти ты прав, — уголки его губ слегка приподнялись. — Пойдем.

Отчасти прав? А где именно? Я последовал за ним. Крас решил сходить в столовую, которую мы благополучно пропустили из-за наказания Татио Сенриеса. Пока что у нас есть время, думаю, успеем. В это время обедает научное направление. Значит, я смогу встретиться с Мури и, по возможности, с двойняшками. Что-то хорошее за день. Там, может, вместе с ним пойдем в комнату.

Шли мы по пожелтевшей аллее, разделяющей территорию школы и особняка почившей королевы. По ее приказу, была построена наша школа. Говорят, она хотела, чтобы в ней учились все дети мира. Но до открытия, к сожалению, не дожила.

Сил на разговоры у нас не осталось. Единственное, о чем мы думали, — это о еде. У обоих текли слюнки. А о нашем голоде сообщили наши животы, когда мы подошли к столовой и услышали вкусные запахи в воздухе. Когда я только зашел, первым делом искал Мури. Почти повсюду сидели люди в одинаково зеленых накидках. Приходилось всматриваться в рисунки, изображенные на них. Так я нашел именно докторов, а среди них — смущенно смеющегося Мури. Он разговаривал с какими-то учениками. За соседним столиком сидели двойняшки.

— Твой стул к столу утерян, — прозвучал милый голос, принадлежавший только одной девушке, которую я знаю. Это была Генти. — Там ничего вкусного не осталось.

— Я готов съесть что угодно.

— Солидарен, — подключился Крас. На него уставилась Генти, как будто увидела знакомого. Это вполне вероятно, так как они оба с Крайсеса. Отведя взгляд с Мури снова на нее, заметил легкий розовый оттенок на ее щеках.

— Что ж, тогда пройдемте, — доброжелательно произнесла она и повела нас к свободным местам, располагающихся напротив друга. Я смотрел прямо ему в спину. Мури повернулся в мою сторону и засиял от счастья. Стал махать мне и жестом звал к себе.

— Твой друг?

— Да, — ответил я Красу и с интересом спросил. — Это так очевидно?

— Да. Ты только погляди на него — он счастлив видеть тебя. Такой простачок.

— Это мне и нравится в нем.

К этому моменту с подносом подошла Генти. Мы поблагодарили ее. Она решила накормить нас, хотя была не обязана делать этого. Я тронут.

— Дирк, не представишь меня… ему? — застеснялась Генти.

— Красес Феросоксес, — приятель представился на крайсеском, чему она была удивлена.

— Гентисе Рефредес, — ответила тем же она.

Они пожали руки.

— Но как Вы, сэр Ферокс, узнали, что я из Крайсеса?

— Выдал небольшой акцент. Обычно он появляется у крайсесов, из-за особенности нашего языка.

Генти одобрительно покачала головой, переваривая полученную информацию. А после к нам подошел Мури. Он поздоровался со всеми, остановившись на Красе.

— Вижу, злой Дирк завел себе нового друга. Я — Мури. Лучший друг Дирка, — с приветливой улыбкой произнес он. Они пожали руки. — Дирк, я немного задержусь, решил с ребятами немного прогуляться по ботаническому саду. Они пообещали показать одно интересное растение.

— Я с тобой, — я напрягся. Не поверю, что они к нему с добрыми намерениями.

— Успокойся, все хорошо. Это и по учебе.

— В какую часть вы именно пойдете? — не унимался я. — Мало ли что они…

— Дирк, — Мури серьезно посмотрел на меня. — Я же говорю, все будет хорошо. Они хорошие ребята. Не стоит быть таким недоверчивым и чересчур осторожным.

— И полностью наивным дураком тоже не стоит.

Друг нахмурился. Надеюсь, он не счел мои слова как личное оскорбление. Глубоко выдохнув, он извинился перед Генти и Красом и, попрощавшись, ушел к своим ребятам. Мне же было не по себе, когда я посмотрел на них. Возможно, я так веду себя из-за того, что был заточен большую часть своей жизни. Или же после той драки с Магнусом, из которой узнал о жизни друга. Я верю другу, но… Внутреннее беспокойство о его безопасности не дает мне спокойно поесть.

— Ты чего? — побеспокоилась Генти, аккуратно положив нежную ладонь сверху моей руки. — Сидишь весь напряженный.

— Не важно, — когда я резко встал из стола, ложка громко стукнулась о тарелку. — Нет аппетита.

После я последовал за другом. Мури явно разозлится на меня. Зато буду спокоен, что с ним ничего не произойдет, или же успею предотвратить задуманное этими ребятами. Они шли по той же аллеи, но в конце свернули в противоположную сторону той, по которой мы с Красом пришли. Справа были каменные стены, принадлежавшие территории замка, а слева — небольшой лес из хвойных деревьев. Мури был душой компании. Глубоко внутри меня что-то больно ущипнуло. Отгоняя от себя плохие мысли, я двинулся вслед за ними. Чем ближе подходили к ботаническому саду, тем многолюдней и опасней становилось. Все-таки стараюсь лишний раз с ними не контактировать. Особенно, когда не в силах контролировать свои эмоции.

Я отвлекся на чей-то детский радостный крик и потерял из виду компанию Мури. Меня охватила небольшая паника. Но тут же пытался собраться силами. Что может привлечь здесь Мури? Конечно, что-то необычное и редкое встречаемое. Что-то, что растет только в ботаническом саду. Даже с такими выводами я не сразу нашел место, где остановился друг со своими новыми друзьями. Заняло это у меня определенное время, за которое они могли пройти многие места. Сейчас же они рассматривали дерево среднего роста и серой корой. Мури оторвал небольшой фрукт с него, и по его рукам тут же ударил какой-то парень. Я схватился за меч и, подойдя к ним незаметно поближе, подслушал:

— Оно же ядовитое. Яд находится везде, — глухо произнес другой парень, переживая за здоровье моего друга.

— А что если этот яд использовать в качестве лекарства?

— Навряд ли, — отмахнувшись, ответил другу первый паренек, имеющий косые глаза. — Оно смертельно для человека. Об этом читал в книге про ядовитые растения. Убивает медленно, но точно. Поначалу человек даже не поймет, что его отравили.

Стоп. Эти особенности похожи на те, о которых рассказал мне Виритер по поводу смерти матери. Её точно отравили. Но кто? Король? Более вероятно, но слишком очевидно. Да и зачем вообще держать подобное дерево у себя на территории? Чтоб в случае чего можно по-тихому избавиться от недоброжелателей, да?

— Жаль, — с грустью в голосе произнес Мури, и я случайно хрустнул веткой. Я проклял этот день про себя. От моего хруста они явно насторожились. Но только не мой друг. Мури стоял с недовольным лицом напротив меня. Он был зол — чувствовал всем своим нутром. Даже его веснушки на время потускнели. Из-за его спины выглянули те самые ребята.

— Упс…

— Ты серьезно?! — одна бровь на лице Мури поднялась вверх. — Дирк, да простят меня боги Данманта, но ты серьезно?!

— Я просто беспокоился…

— Да ты только погляди на них, — я взглядом последовал за рукой друга. Стояли два тощих парня, которым явно нужна защита. — И ты, правда, думаешь, что они могут меня искалечить?

Те двое непонимающе хлопали глазами. А мое внутреннее беспокойство сошло на «нет». Стало не по себе из-за того, что разозлил друга.

— Может и не они сами, — не уступал я. — Они могли бы кого-то подговорить и…

— Все, хватит. Я не хочу слушать.

Мури был разгневан, но хорошо держал себя в руках. Без слов он ушел с ними, и у меня вновь что-то больно ущипнуло. Скорее, укололо. Я чувствовал себя виноватым перед ним.

Из-за этого было не по себе. За годы нашей дружбы впервые увидел Мури таким злым. Поэтому мне нужно извиниться перед ним, объясниться, почему я последовал. Да, может, с моих уст прозвучат жалкие оправдания, и я буду выглядеть в глазах друга жалким… Зато мы придем к примирению, к компромиссу.

На обратном пути к столовой я встретил двойняшек. Лим крепко обняла меня, а Тин ограничился обычным приветствием.

— Ты куда уходил? Я хотела подойти к тебе, как только увидела. Но стоило мне отвлечься на зануду-брата, твой след простыл.

Тин вздернул бровью и откашлялся.

— Мне нужно было кое-куда неожиданно сходить…

— Случилось что? — поинтересовался Тин. — Выглядишь неважно.

— У меня написано все на лице, да?.. — я с огорчением улыбнулся. — Это не стоит вашего внимания.

Лим без лишних слов обняла меня. На мгновение мне показалось, что таким образом объятья успокаивают. Но долго обниматься нам не пришлось. Двойняшкам уже нужно было уходить в свои покои. Если они задержатся, то вся королевская охрана будет разгуливать по территории этого особняка и школы.

— Передавай своему стеснительному другу «привет»! — напоследок крикнула Лим и последовала за своим братом, который явно не планировал ее ждать.

Я лишь улыбнулся. Было интересно с ними находиться и наблюдать. Думаю, мне повезло подружиться с ними.

***

Уже в комнате, вечером, мы с Мури сидели в полной тишине. Никто из нас не собирался начинать разговор. Я пытался привлечь его внимание, громко перелистывая страницы книги. Но он никак не отвлекался. Когда подходили к одному и тому же столу, он и вовсе меня не замечал. Обиделся сильно.

— Мури, может, поговорим?

Друг не удосужился ответить. Тогда мне пришлось понаглеть и вырвать книгу, которую он читал. И именно в этот момент мы пересеклись с ним взглядами.

— Мури…

— О чем говорить? Как ты не доверяешь другу?

— Я как раз хотел объясниться. Поэтому выслушай… пожалуйста, — жалостливо произнес я, на что друг, нахмурившись, дал согласие. — Дело не в том, что я тебе не доверяю. Тут не доверяю я самому себе, видимо. Эм… Я просто волнуюсь, что тебя кто-то поранит, пока меня нет рядом. Боюсь, что не смогу защитить тебя. И это…

— Дирк, — серьезно начал Мури, — Я хоть и выгляжу как живой скелет, но голова на месте. Я понимаю, с кем мне можно начинать общение, а с кем не стоит — грозит опасность. Поэтому постарайся меньше беспокоиться. — Он положил свою руку мне на плечо. — В защиту тех ребят могу сказать одно: вот кто-кто, а они не смогут причинить какой-то вред. Они такие же простачки, как и я.

— Но даже так… — Мури серьезно посмотрел на меня. — Извини. Просто… После той новости, что ты можешь умереть, я теперь стал чересчур волноваться.

— Дирк, — убеждал меня друг. — Все хорошо. Я же не сижу, сложа руки: пью травы, которые дал мне шаман. Если буду мыслить также печально, как и ты, то я точно не выздоровею. Поэтому, прошу, думай в положительном ключе тоже, хорошо?

Я кивнул, и Мури улыбнулся. Но внутренняя тревога не исчезла.

— Может, попробуем посмотреть на твое будущее? — поделился внезапной идеей, посетившей голову. Глаза друга заблестели.

Мы сели на свои кровати друг напротив друга. Я сконцентрировался, задаваясь вопросом, что же ждет впереди Мури. Но все безуспешно. Даже фрагменты прошлого друга не посещали голову. Как у меня тогда получилось? Я рухнул, протяжно вздохнув, на кровать.

— Что, прям совсем ничего? — друг поник.

— Предположим, существуют некие предки, защищающие своих потомков. И вот эти самые предки сейчас не дают мне заглянуть в твое будущее?

— Предположим. Но зачем им это?

— Не знаю… Не понимаю, — я положил руку на лицо, очередной раз вздохнув. — У меня нет разумных объяснений. Может, тому старику уже суждено было скоро покинуть мир, поэтому я увидел его жизнь от и до?

— Звучит логично. — Друг повторил за мной. — Тогда, получается, мне стоит прекратить лелеять свои надежды?

— Не знаю… Правда.

Я вспоминал первую встречу со стариком, когда это все случилось. Прокручивал несколько раз воспоминания, пытаясь найти ответ. Но, помимо голоса, который звучал тогда, ни на что не обращал внимания. Он появляется лишь в определенные моменты, часто из которых я в гневе. Только, в случае со стариком, я был спокоен…

— Интересно, — протянул вслух я.

— Что?

— Будем пытаться с тобой столько раз, сколько потребуется. Если это дело окажется реально мертвым, то прекратим.

— Так точно, сэр!

Мури засмеялся. Теперь-то он в хорошем расположении духа. Я рад. Из-за того что день был очень насыщенным, мы быстро уснули. Я с предвкушением ожидал следующего дня, да и вообще учебного года. Но следующий год оказался не таким уж хорошим, каким представлял. Ведь на моих руках кровь, и виновником ситуации оказался ни кто иной, как мой друг Мури…

Глава 10

Первые дни мы с Мури были заняты учебой. Временами успевал встретиться с двойняшками, которые увязли по уши в подготовке к публичному объявлению, что Тин – кронпринц. Свободное время, появляющееся не так часто, посвящал Генти и Красу. Хотя хотелось уделять его другу, но тот, загоревшись своей идеей, был занят поиском ингредиентов для разработки лекарства от заболеваний сердца.

— Если я не смогу вылечить себя, то хотя бы подтолкну остальных исследовать подобные заболевания, — с горящими глазами и твердой уверенностью произнес друг в комнате, не отрываясь от книги.

Я искренне верил в него и поддерживал, как мог. А в глубине души надеялся, что Мури сможет одержать победу над болезнью, ведь миру нужны такие люди, как он.

А что по поводу Генти? С каждой встречей моя симпатия к ней возрастала. Она была прекрасной девушкой не только снаружи, но и внутри. Временами мне казалось, что она специально сокращала расстояние между нами, из-за чего сердце ускорялось. У меня словно захватывало дыхание.

— А ты чего покраснел? А.. Поняла, ты...

— Замолчи, все не так, — отрезал я, отвернувшись от нее. Атмосферу разбавлял Крас, приходящий после подобного разговора. Будто специально подбирал время. И подобное происходило почти каждую встречу. С Красом, если мне не показалось, мы сдружились. Да, может, и не рассказывали чего-то особенного друг другу, но, глядя на остальных, могли довериться только себе. Он, как и я, невзлюбил род Трифоров, назвав тех «лицемерными тварями». А семью Магнуса и вовсе игрушками первых, которые, используя вторых в подходящий момент, выбросят.

— Они годятся только для этого, — властно закончил свой монолог Крас.

Виритер же как-то тяжело заболел, поэтому не мог выполнять свои обязанности и, собственно, посещать меня в выходные дни. О его состоянии приходилось узнавать у дворецкого. Он, как ни странно, рассказал без тени презрения ко мне. Когда увидел отца после долгой болезни, у меня появилось желание крепко обнять его, но тут же, резко, одернул себя. Виритер, наоборот, – с распростертыми объятьями шел на встречу. На лице, повидавшем не первую войну, сияла широкая улыбка. Всем своим видом кричал, что был рад встретиться.

Но это беззаботное отчасти время длилось недолго.

— Через неделю будет праздник урожая, — начал Мури. — Мы должны там присутствовать.

— Но в нем участвует твоя семья... — неуверенно произнес я и поймал сварливый взгляд друга.

— Ты тоже часть моей семьи.

Честно, мне было приятно это услышать. От этих слов на душе потеплело.

— Вы идете на праздник? — из ниоткуда выскочила Лим, тем самым напугав нас. — Извините...

От ее появления Мури резко вскочил и низко поклонился. Лицо друга подобало помидору. Лим очень крепко обняла меня. А когда хотела обнять друга, он отказался. Все-таки её статус сильно давил на него.

— Тин, как понимаю, занят?

— Ну-у-у, не совсем. После занятия о королевской этике, он решил отдохнуть и привести мысли в порядок. В последнее время он очень нервный. Мы просто недавно с ним освободились, и я решила прийти к вам. Повезло, что услышала о празднике.

— Подслушивать плохо, — я упрекнул Лим.

— Я не специально! Так получилось... — откашлявшись, она продолжила. — Я сочла верный решением, сходить с ним на праздник урожая. Как будущий король, он должен будет прислушиваться к народу, быть ближе к нему. А чтобы это сделать, для начала — понять его. Прожить как он.

— Думаешь, праздник в этом ему поможет?

Лим кивнула.

— Но моя деревня находится на ничейных землях. Если жители увидят стражу, они испугаются, и тогда праздник не состоится, — серьезно говорил Мури. Было видно, ему не нравилась эта затея.

— Мы будем без стражи, не волнуйся.

— Я все равно против этого, — упирался друг. Он нахмурился. Поначалу меня удивила его реакция, так как думал, что Мури обрадуется появлению принцессы. Но потом меня снизошло озарение. Как бы она не нравилась ему, как бы он не хотел видеть свою возлюбленную рядом, статус превыше всего.

— Вы — дети короля. За вами тщательный присмотр. Чуть не так подышишь в Вашу сторону, отправят на казнь, — не унимался друг. — Я не хочу потом оказаться одним из тех людей, что окажутся там.

— Я знаю, все прекрасно понимаю, — с некой печалью произнесла принцесса. Слова ее расстроили. — Но я ведь могу обмануть короля, ведь... Все-таки над нами нет такого тщательного присмотра, который ты имеешь в виду.

— Все равно это опасно.

— Я согласен с ним. Может, стоит дождаться другого праздника? Какие там следующие?

— Я просто волнуюсь о брате... Мы в последний раз ходили с ним на праздник урожая еще при живой маме... Она приводила нас туда.

После слов о матери Мури задумался.

— Если только возьмете всю ответственность на себя, когда нас обнаружат. — Друг сдался. — Я не вправе запрещать Вам, Ваша светлость. Но, надеюсь, был вправе предупредить.

Лим обрадовалась. На секунду её глаза заблестели, будто она сейчас заплачет от счастья.

— Тогда давайте договоримся о встрече, — хлопнув в ладоши, воодушевилась она. — Нужно будет предупредить своих людей, чтобы те помогли незаметно уйти с замка.

— Я помогу вам с Тином добраться до деревни через лес. Там не ходит стража. А потом нас встретит Мури, да? — я обратился к другу, и тот нехотя согласился. Было видно его беспокойство. — Встретимся около забаррикадированной башни, ближе к вечеру.

После того как мы договорились, Лим несколько раз посмотрела на друга, смотрящего куда-то вдаль. О чем-то размышлял. Я, молча, подсел к нему на бревнышко и повторил за ним. Мы сидели спинами друг к другу. Легкий ветер временами развивал мои слегка отросшие волосы. Было тихо. Мури пару раз глубоко вздохнул – погрузился в свои мысли. Я же вспомнил о маме, читающей мне книжки. А после и вовсе стал анализировать окружающих меня людей и пришел к выводу, что нас четверых объединяло. Двойняшки, я и Мури – дети, оставшиеся без матерей. Нас так свела некая судьба или это просто совпадение?

— Все-таки это плохая идея, — нарушил тишину друг. — В душе неспокойно.

— Да все будет хорошо.

— А что если нас заметят? Кто понесет ответственность? — он повернулся ко мне. — Все свалят на нас. Тебя смогут защитить, а я стану козлом отпущения - якобы «украл принцессу из дворца».

— Я защищу. Прикрою тебя своей спиной.

— Надеюсь, — Мури усмехнулся и принял первоначальное положение.

Дальше мы также продолжили молчать. У меня закончились ответы. Не было контраргументов к его словам. Он был прав. Но мне также не хотелось расстраивать Лим, ведь и в её словах была правда. Тин – будущий король. И мне, как его последователю, также хотелось, чтобы он стал прекрасным королем, переплюнувшим своего отца и вошедшим в историю, как великий человек.

На этой молчаливой ноте закончился день.

***

Через пару дней я наткнулся на записи Мури по ядам. В них он описывал разные виды растений и ягод, содержащих высокую концентрацию яда. Он искал допустимую дозу для человека. Читая его записи, зацепился взглядом за название того дерева из ботанического сада. Грисенум. Как и кора дерева, так и сок его плода имеет серый цвет. Каких-либо едких запахов не издает, на вкус неизвестен. И это логично, мало ли что случилось бы с Мури, если бы тот попробовал его. Также в конце страницы про Грисенум был приклеен лист от дерева, к которому была направлена стрелочка с надписью: «Листья безопасны. Возможно, в них содержится нужная доза». Но для какой болезни друг решил изучить яд Грисенума, было сразу понятно. Стоило мне положить записи обратно на стол, в комнату зашел мрачный Мури.

— Вы стали изучать яды? — поинтересовался я и не услышал ответа. После предложения Лим он стал ходить напряженным и загруженным целыми днями. — Мури?

— Мы о них пока что поверхностно поговорили. Решил самостоятельно углубиться в тему. Может, таким образом, помогу еще и тебе? Мало ли захотят, допустим, отравить, — не глядя на меня, отвечал он. — К тому же ищу яд, который поможет с болезнью. Шаман подсказал как-то, когда был в трансе, что лекарство в яде.

— А что если он обманул? — на меня серьезно посмотрел Мури. Зря я это озвучил. — Я, если что, не сомневаюсь в тебе.

— Еще бы ты сомневался, — Мури искоса посмотрел на меня. — Дирк, знаешь... Хотя ладно, не важно.

— Продолжай.

— Да не важно, говорю же.

— Это из-за Лим? — глядя на удивленное лицо друга, понял, что попал прямо в яблочко. — Если так волнуешься, я объясню ей все. Она не обидится.

— Да, я волнуюсь, как бы все пошло не по плану. Вдруг будет слежка? Или нас впутают в их дворцовые интриги, в которых крайними будем мы с тобой?

— Все будет хорошо, — я положил на плечо друга руку. — О нашем плане знаем только мы втроем. Тина, думаю, Лим уже оповестила. Так что, уже даже четверо.

Но мои слова не убедили друга. Он лишь нахмурился и лег на кровать – чувствовал себя неважно. Бледность кожи Мури побеспокоила меня, поэтому стал искать целебные травы на его столе для их заварки. После нескольких минут поиска нашел и, заварив, отдал кружку в руки друга. Поначалу он отказывался, мол, все хорошо. А у самого тек пот в три ручья, и имелась одышка. Позже выяснилось, что он был на пробежке. Несмотря на его слова, некий учитель все же заставил того бегать. И сейчас такие вот последствия.

— Как его зовут?

— Не стоит. Не хочу, чтоб у тебя были проблемы. Ты и так уже с Магнусом сцапался из-за меня.

— Ничего страшного. Забыл, у меня есть какое никакое положение? Воспользуюсь им, и тебя освободят...

— Дирк, прошу, не надо, — он развернулся ко мне лицом. С его правого глаза скатилась слеза. Ему настолько сейчас плохо? — Мне и так стыдно, что, будучи парнем, заступаются за меня... Не все ведь знают про мое плохое здоровье.

— Боишься насмешек?

Вогнав самого себя в краску, Мури вытер слезу и, согласившись со мной, отвернулся. Я глубоко вздохнул и сел к нему на кровать. Из-за того что не мог поддержать его нужными словами, молчал. В голову приходили некоторые фразы, но для меня они казались чересчур острыми для него – он мог бы обидеться, ведь ему и так сейчас нелегко. В комнате полной тишины, которую иногда нарушали всхлипы друга, я смотрел на керосиновую лампу, огонь в которой мне пришлось немного приглушить.

— Я рядом, — легонько похлопав по плечу друга, я задержал руку на нем. — Семья всегда рядом, ведь так?

Я усмехнулся собственным мыслям.

— Семья... — не вслух проговорил я, и в голове резко стали всплывать образы. Словно находясь рядом, отчетливо слышал дикие крики людей. Видел много крови, плач испуганных детей. Люди толпой в спешке куда-то неслись, стараясь спасти свою шкуру или спасти свою семью. Все это кружило ускоренным вальсом, звук становился громче. Я зажал уши, но от этого становилось только хуже. Я не понимал, что происходит, почему от паники каких-то людей мне самому становилось страшно. Запахло гарью — сбоку от меня горел чей-то дом, в котором застряли люди и просили о помощи. Я хотел помочь, но не мог сдвинуться с места. Дом казался мне знакомым, но вспомнить, кому он принадлежал, не мог. Сквозь меня пронеслась стража. И тогда я понял, что нахожусь в видениях. Раньше они были словно сны, а сейчас, будто бы проживаю событие, глядя со стороны. Когда стражники вытащили людей, я хотел посмотреть на их лица. Но спиной мне загородил обзор какой-то стражник, на плаще которого был герб Данмантского королевства. Не успев глянуть на людей с того дома, очнулся в комнате. Слабая хватка друга вытащила меня с того ада, полного людской паники.

— Что с тобой? — обеспокоенное лицо друга говорило за него самого. — Тебе тоже плохо?

— А? — отходя от видения, который значительно вымотало меня, не сразу понял к чему этот вопрос. — Да, все хорошо. Сейчас тоже прилягу, отдохну.

Прежде чем лечь, уточнил у него:

— Стало лучше?

Он кивнул. Я осмотрел глазами друга: бледность кожи потихоньку стала сходить на «нет», а сам Мури дышал ровно. Слабо улыбнувшись, лег на кровать, и меня вырубило.

На следующий день попросил отца позвать нашего лекаря для того, чтобы он стал наставником по ядам для нас с другом. Поначалу Виритер не решался, явно боялся, что это как-то навредит мне. Но я убеждал его в обратном, и тогда он, сдавшись, согласился, обговорив перед этим все с лекарем. На наших занятиях в свободное время после учебы за пару дней до праздника урожая меня выбрали на роль человека, на котором будут проверять разную дозировку яда. Конечно, я сам был не против этого. Поэтому в первый же день выпил небольшую дозу слабого яда, который мог вызвать лишь тошноту или головокружение. Лекарь вместе с Мури спрашивали меня о состоянии. Оно, если честно, никак не поменялось. Ничего из предположенных ими вариантов я не ощущал. Возможно, мой организм устойчив к слабым ядам? Но стоило повысить дозу, и мне стало не по себе. Появилось то самое головокружение. Перед уходом лекарь сказал, что организм сам выведет токсины за ночь, стоит только потерпеть и пить больше воды. Мури, послушав дальнейшие указания, подошел ко мне.

— Последним этапом, надеюсь, будет яд Грисенума, — с очень слабой улыбкой произнес я.

— Ты себя убить хочешь? — укоризненно спросил меня друг. — Даже не думай о нем. Еще даже неизвестно, как он действует на растениях в малых дозах. Что уж говорить о больших? А ты уже хочешь испробовать его на себе.

— К этому моменту мой организм должен выработать иммунитет к ядам. Да и... — я посмотрел на друга, — Ты так скорее сможешь разобраться со своей болезнью.

— Но не ценой твоей жизни.

Я усмехнулся. Дальше разговаривать не было сил. Их нужно было поберечь, чтобы выдержать ночь, которая обещала быть веселой.

***

Так как праздник урожая был вечером, учебу с утра никто не отменял. Измученный проверками яда, я все-таки дошел до кабинета. Меня заметил Крас, опираясь спиной рядом с дверью. Учитель к этому времени еще не подошел.

— Неважно выглядишь, — констатировал он. По его холодному тону и бесчувственному лицу так и не скажешь, что он беспокоился.

— Ты тоже, — на мои слова он грустно улыбнулся.

— Да, есть из-за чего.

И через пару минут уже подошел учитель. С презрением взглянув на нас, он запустил нас в кабинет. На уроке нам вкратце рассказывали о лекарственных растениях, которые должны знать все. Мне, как и Красу, эта тема была не особо интересна. Поэтому мы разговаривали о своем. Он спросил у меня про мой измученный вид. Поначалу я задумался, стоит ли говорить ему, но все-таки рассказал. Понадеялся, что он может что-то знать о ядах, ведь он казался мне довольно осведомленным обо всем человеком.

— Думаешь, что тебя могут отравить?

— Лишним не будет, — опершись головой о руку, я поинтересовался у него. — Ты что-нибудь знаешь о яде Грисенум?

Крас задумался, будто пытался вспомнить, откуда он слышал о нем. Не прошло и пяти минут, как он произнес:

— Допустим, знаю. Тебя интересует что-то определенное?

— В каких дозах он опасен.

Мой собеседник снова задумался. Перед ним явно стоял выбор, как и у меня до этого.

— Некоторые наши люди занимаются его изучением. Но об этом не распространяются. Это закрытая тема в семье. Так что, могу рассказать лишь то, что сам знаю. А если тебе нужно подробнее, то смогу только в качестве «услуги за услугу».

— И что за услуга?

— Узнаешь, когда что-то понадобится. Так что, согласен?

Что-то внутри меня подсказывало, что это довольно опасная затея и мне не стоит соглашаться. Но раз уж другого выбора не наблюдалось, готов был пойти на риск. Я согласился. Крас, достав из рукава маленький кинжал, сделал небольшие порезы на наших ладошках. Мы пожали руки.

— Договоренность на крови, — тихо произнесли мы оба, слабо улыбнувшись, и в нашу сторону прилетел мел. Упал он рядом с Красом. С этого момента мы внимательно слушали учителя. Лишь в свободное время от занятий я поинтересовался:

— А у тебя что? — собеседник с интересом посмотрел на меня. — Почему неважно выглядел?

Вместо ответа он, закатав рукав, показал завязанную руку тряпкой, на которой проступали кровавые пятна. Когда он успел пораниться?

— И это не все, — грустно усмехнувшись, Крас направился в сторону двора, где гуляют многие поступившие сюда. Поэтому мы по пути встретили Генти. Она, заметив нас, с прекрасной улыбкой помахала нам. Сердце вновь пропустило удар, стоило мне увидеть русоволосую девушку. Я не стал показывать ей, что был рад неожиданной встрече с ней. Подойдя к нам, Генти бесцеремонно обняла нас, отчего мы с Красом оторопели. Так она решила поприветствовать. И перед тем как уйти к своей компании девушек-рыцарей, покрасовалась нарядом, который, несомненно, подходил ей. Крас сказал комплимент Генти, и та с радостной улыбкой убежала.

Неподалеку от нас находилась компания Магнуса, громко о чем-то обсуждающая. В центре её располагался, собственно, и сам Магнус, на лице которого красовалась довольствующая улыбка. Мы с Красом оба с презрением посмотрели на него, и, когда заметили это, по-доброму засмеялись. Потом сели на лавочку, чтобы насладиться хорошей погодой. Было солнечно, потихоньку дул прохладный ветер, напоминающий нам, что наступила осень. Где-то вдалеке слышались голоса ребят. Я опрокинул голову на дерево, растущее позади нас. Было хорошо. Крас прикрыл глаза и скрестил руки на груди – ушел в себя. И только сейчас я заметил небольшой синяк на скуле, скрывающийся под его светлыми волосами. Если бы не подул ветер, даже не узнал о нем. Что же с ним случилось за вечер? Кто успел так побить? Может, кто-то из его рода, ведь среди нас, учащихся, никто бы не посмел поднять на него руку – Крас дал бы отпор.

— Это тебя так... Свои? — на моем вопросе он открыл глаза и всем своим видом показал, что не хочет говорить об этом. – Прости. Полез туда, куда не надо.

Крас кивнул и, молча, удалился с места в неизвестном мне направлении. Увиделись мы с ним на последних занятиях. Все это время он молчал, и только перед уходом к себе в комнату грубо проронил:

— Я не лезу к тебе с личными вопросами, и ты не лезь.

Я ничего не ответил. Просто принял к сведению, что новоиспеченный друг, если так его можно назвать, не хотел говорить о семье. И я могу понять его, ведь сам не особо хотел распространяться об этом. Не успел уйти в свои мысли, как около кабинета под руку подхватила улыбающаяся девушка – Лим.

— Я сказала, что мне нужно кое-что передать тебе, — опередила она мой вопрос. — И отчасти это правда. Тин может опоздать на встречу, так как есть вероятность, что его задержит отец. Все-таки кронпринц, как-никак.

— Можем подождать. Только вот... — убедившись в интересе Лим, продолжил. — Мури волнуется из-за того, что ты придешь на праздник.

— Где он сейчас? — нахмурившись, поинтересовалась принцесса. — Хочу поговорить с ним.

Пораскинув мозгами и надеясь на лучшее, я проинформировал ее о местонахождении своего друга. Лим попросила не ходить за ней, мол, дойдет сама. Я же, согласившись, все равно последовал за ней: осторожно проследил до местонахождения Мури. Так, мы добрались до ботанического сада, где друг сидел на одной из скамеек за столом и что-то увлеченно писал. Лим аккуратно подошла к нему и присела, когда тот обратил на нее внимание. Его удивлению не было предела. Друг вскочил и поклонился принцессе, попутно пряча свои записи. На это она лишь посмеялась и тихонько, будто боялась спугнуть его, взяла за руку. Мури оторопел. Явно не ожидал, что принцесса прикоснется к нему, обычному простолюдину. Поправив свое пышное нежно-розовое платье, Лим гладила тыльную сторону кисти друга.

— Я пришла поговорить.

Мури пытался убрать руку, но спокойная на вид девушка удерживала его.

— О чем, Ваша светлость?

— Во-первых, зови меня Лим, — потребовала уже она. — Во-вторых, хочу кое-что узнать. Я тебе не нравлюсь?

На этом моменте Мури вздрогнул, ведь Лим попала точно в цель.

— Нет, не в этом дело. Просто...

— Все потому что я – принцесса? Чувствуешь из-за этого себя неловко рядом со мной?

— Да, так и есть, Л-лим... И Вы... Ты мне нравишься, можешь об этом не волноваться.

Лим повернула его голову лицом к лицу. Щеки друга пылали. Я не мог точно определить, куда он смотрел, но по нежному и счастливому взгляду Лим было все понятно и так. Дальше я не стал слушать их разговор – меня это не касалось. Поэтому с легкой улыбкой на устах я направился в комнату, чтобы переодеться в более привычную для жителей ничейных земель одежду. К ней относились земляные оттенки, указывающие на деятельность большинства жителей на этих землях.

И спустя некоторое время ко мне присоединился Мури, чье лицо пылало. Он кратко посмотрел на меня и приступил к подбору своей одежды. Я же сел на кровать и, глядя в спину друга, задумался: то видение значит, что моя сила растет? И значит ли это, что я с трудом смогу контролировать ее? И больше всего интересно: чья эта деревня и чей дом? Что же там делало войско Данманта?

Я посмотрел в окно, чтобы полностью не уйти в свои раздумья. Небо окрасилось в теплые оттенки оранжевого цвета, плавно переходящего в розовый. Нам уже стоило выходить, но мой друг копошился. Мури не мог правильно застегнуть рубашку, которая застегивалась сзади. К тому же он надел ее задом наперед.

— Дай помогу, — видя его трясущиеся от волнения руки, подошел к нему и застегнул. Он как-то виновато посмотрел на меня, а после поблагодарил.

— Извини, что задерживаю нас. Просто... Волнуюсь из-за мыслей, что там будет принцесса. Ой, то есть Лим.

Я положил руку на плечо Мури, показывая таким образом, что все хорошо. Он поджал губы подобно улыбке, и мы вышли. Маневрируя стражников, спокойно вышли к месту встречи. Нас ожидали Лим вместе с Тином. Они повернулись в нашу сторону, так как под нашими шагами шуршали сухие листья. Принцесса широко улыбнулась, а кронпринц сдержанно поприветствовал. Оба были непримечательно одеты.

— У тебя тут соринка, — Мури аккуратно прикоснулся к лицу Лим. Ее щеки порозовели.

— Если что, я на твоей стороне, милая сестренка, — заметив изменения в ней, Тин усмехнулся в кулак и направился вперед. Я последовал за ним. В спину услышали недовольство принцессы, и нас обоих это позабавило.

Так получилось, что мы разбились по парам. Мы с Тином шли спокойно, каждый думал о своем, а парочка позади о чем-то увлеченно разговаривала. Из-за громких звуков, издаваемых Лим, мне приходилось иногда оборачиваться. Но ничего страшного не происходило – она была просто на эмоциях.

— Ты согласен с кандидатурой? — поинтересовался я, кратко взглянув на друга.

— На самом деле, мне все равно. Главное, чтобы сестра была счастлива.

— Я не знаю всех тонкостей, но это ведь допустимо?

— Лим не рвется занять трон, так что, теоретически, да.

— А ты? — он нахмурился. Не понял меня. — Как ты смотришь на это?

— Я же предпочитаю использовать все, лишь бы стать королем. Ведь, если я не заручусь поддержкой отца, не достигну своей цели. Хоть меня и считают кронпринцем, это не дает мне никаких гарантий. Мое место может занять кто угодно, кто заинтересует нынешнего короля. — Тин резко остановился. — После коронации нужно будет заняться этим вопросом и укоренить наш род.

— После вашего рода идут «де Килине», ведь так? — собеседник кивнул и двинулся дальше. — Тогда Виритер, чисто теоретически, может стать королем?

— Либо ты. Но мой отец, я знаю точно, рассматривал этот вариант самым последним. Он явно для него неприятный.

Я задумался.

— Либо же кто-то другой из влиятельных семей. В этой дуэли выигрывают пока что Трифоры. — я напрягся. — Я подслушал разговор отца с его советником. И он хорошо отзывался о них. Знаю отца. Если не включить меня в качестве кандидатуры, он точно поставит все на них, лишь бы забрать право наследования у «де Килине».

— Тогда получается, что давняя договоренность будет нарушена.

Тин кивнул. Договоренность между семьями «де Килине» и «Торвус» была заключена еще дальними предками. В ней говорилось, что предок «де Килине» принимает титул эрцгерцога и получает право на наследование престола взамен на верность предку «Торвус». Но те занимают трон в том случае, если у королевской семьи не родилось здоровых наследников. Так, уже несколько поколений она не подвергалась каким-либо изменениям, и ее никто не нарушал. Лишь за два поколения до нас предки Тина и Лим стали вносить что-то новое. Сейчас же Бренвик IX решил и вовсе нарушить. А это значило только одно – переворот.

Я представил, как приближаю клинок к горлу Тина. От подобных мыслей меня передернуло.

— Готовься стать мне верным рыцарем, правой рукой. — Я внимательно посмотрел на него. — Когда меня представят в качестве наследника, хочу объявить всем, что у меня есть мой личный телохранитель, он же — ты, мой друг.

Тин повернулся ко мне. И тогда я увидел его полную искренности улыбку. Наследник редко улыбался, поэтому опешил. И от заявленного им, и от редкости явления. Я часто поморгал и, сложив все в одно, поклонился ему, будущему королю.

— Вы чего? — поинтересовалась Лим и, схватив нас с Тином за руки, потащила в сторону ничейных земель, откуда играла музыка. За нами побежал Мури, и я показывал ему жестами не бежать. Остановив принцессу, я попросил дождаться друга. И когда тот дошел, все вместе вышли на дорогу, ведущую на праздник урожая.

***

Вокруг царила праздничная атмосфера. Люди со счастливыми лицами украшали дома последним обязательным элементом, чтобы следующий год прошел удачно, — сухими листьями дуба, чередующимися с желудями и нанизанными на веревочку. По приданиям ничейных земель, дуб символизировал долголетие, плодородие, мужество и мудрость. По словам Мури, молодое поколение уже не верит подобному, поэтому этот праздник как формальность и дань уважения старшим. Он подарил нам простенькие подвески, сделанные из тоненькой веревки, желудя и парочки листьев дуба. После того как мы надели их, стал водить нас по интересным местам, в которых проводились коротенькие мероприятия, и заставлял в них участвовать. Так, меня он заставил поучаствовать в мероприятии на меткость и силу, где я выиграл по две большой тыкве.

— Считай, ты выиграл место стать главнокомандующим, — объяснил мне так друг мои победы. Я счел это неплохим выигрышем.

— Я посвящу победу твоей семье.

Мои слова обрадовали Мури. После Тин решил принять участие в мероприятии, в котором нужно было отвечать на вопросы, связанные с историей ничейных земель. Наследник забрал оттуда два небольших мешка картошки, так как ошибся в парочке вопросов. Понимая разницу в местах, он ничуть не расстроился. Наоборот, принял сам факт того, чего не знал об этих землях. Лим же стала подкалывать его, из-за чего ловила непонимающие взгляды со стороны своего брата. Но и подобная участь коснулось ее, когда та решила принять участие в угадывании цветов и их значения. Сложность заключалась в том, что на первый взгляд цветы были внешне похожи. И лишь заядлые любители могли различить их. Лим не справилась и получила за участие мешок лука. Она, сощурившись, посмотрела на брата, который усмехался проигрышу сестры. Последним по очереди остался сам Мури, который хотел схитрить и не участвовать, ссылаясь на то, что он показывал королевским детям праздник. Но его планы рухнули, поэтому принял участие в музыкальном мероприятии. Ему вручили флейту, отличавшуюся от его привычной, из-за чего друг все время до начала вертел ее в руках. Подойдя к другим участникам, он глубоко дышал, пытаясь успокоиться. Мы же с ребятами с предвкушением ожидали выступления друга. За это никаких выдающихся наград не выдавалось, так что какого-то соревновательного духа не ощущалось. Друг это понял, отчего был спокоен, стоя перед публикой. Подошла его очередь. Посмотрев на нас, он улыбнулся и стал играть знакомую мелодию. Колыбельную его мамы. Ее же он играл, когда обучал меня игре на флейте. Его любимая мелодия. Я посмотрел на Лим, которая внимательно слушала Мури, держа около груди сомкнутые руки. Глаза принцессы блестели от слез – она прониклась. Тин положил на ее плечи руки, стоя сзади. На секунду мне показалось, что и он был готов показать свои эмоции. Я снова посмотрел на сосредоточенного друга, и в моей голове пронеслись все воспоминания, связанные с Элианадой. Лим, заметив мое поникшее состояние, легонько коснулась руки и мягко улыбнулась. В этот момент Мури закончил играть и поклонился публике, которая горячо провожала юного музыканта. Мы же пошли встречать его.

— Ты прекрасно сыграл, — сдержанно похвалила Лим. Ее голос был мягким, нежным. — Очень красивая мелодия.

— Некоторые даже расплакались, — намекая на Лим, с улыбкой сказал Тин и посмотрел на собирающуюся около костра толпу. Принцесса злобно посмотрела на своего брата.

— Это колыбельная моей мамы. Постоянно слушал ее, будучи маленьким. — Заметив интерес Тина, Мури продолжил. — Сейчас будут танцы около костра.

— А для чего? — поинтересовался наследник.

— Дань духам, которые защищают наши земли. Энергия танца, счастье, которое испытывают люди, некое приношение им. Если не хотите, то...

— Не откажете мне станцевать со мной? — предложила Лим другу. Он оторопел. Но, собравшись с мыслями, согласился, и они направились к костру. Тин с интересом посмотрел на меня, и я хотел уже ответить, как кто-то легонько коснулся руки. Это была Генти.

— Что? — пытаясь понять происходящее, я смотрел на милую девушку. — Что ты здесь делаешь?

— Не поверите, Дирк Виритер де Килине, но я оказывается тоже жительница ничейных земель, только с северной части. А так как мне ехать долго до севера, решила прийти на праздник в эту деревню.

Тин кашлянул, обратив к себе наше внимание, и направился в сторону танцующих Лим и Мури.

— Эм, хорошо. И давно ты тут?

— Достаточно, чтобы повеселиться. Видела, кстати, твои навыки.

Я прикинул, сколько она уже тут находится.

— Ты очень хорош. Все-таки рыцарь, наша защита, — улыбаясь, она положила руки на плечи. — А теперь идем танцевать?

И не дожидаясь моего согласия, потащила на танцы. Я же не хотел как-то сопротивляться. Ее нежная ладонь касалась моей огрубевшей от тренировок. Со стороны могло показаться, что мы были парой. И мне нравилось это чувство. Мури с интересом посмотрел на меня, когда мы пересеклись взглядом. Я лишь показал жестом быть тише, указывая на Лим, которая смотрела в другую сторону. Друг кивнул. Как только мы нашли относительно хорошее место для танца, Генти остановилась и поправила платье персикового цвета. Только сейчас заметил, что в ее волосы была вплетена та веревочка с листьями дуба и желудями. Очень красиво и гармонично смотрелось на ней. Когда она закончила прихорашиваться, я, как истинный джентльмен, подал руку. Генти, улыбнувшись, подала в ответ. Я положил руку на ее талию, и она резко прижалась ко мне, положив свою руку мне на плечо. На мгновенье забыл, как дышать. Приравнявшись к ритму танца других людей, мы посмотрели друг на друга. Мне нравилось, как мило улыбалась Генти, танцуя со мной. Чтобы не столкнуться с другими, смотрел по сторонам. Неподалеку заметил Тина, который облокотился о дерево и был окружен местными девушками. Когда мы пересеклись взглядами, он поднял бокал. Я кивнул ему в ответ. Время, проведенное в танце, пролетело незаметно.

— Спасибо за приятное времяпрепровождение, Дирк де Килине, — мило улыбнувшись, попрощалась со мной Генти. Перед ее уходом я поцеловал ее руку. И после она окончательно ушла.

Мури ехидно ткнул меня в бок и засмеялся от моего выражения лица. Я повторил за ним. Спустя недолгое время мы встретились с веселой Лим и Тином, поглощенным в свои мысли.

— За нами кто-то следил.

Мы с Мури насторожились.

— Я почувствовал взгляд на себе. Решил убедиться в этом, и заметил чей-то силуэт. Но он быстро исчез, когда заметил, что его обнаружили.

— Враг? — первое пронеслось у меня.

— Может ли это быть кто-то из вашей стражи? — задумался Мури.

— Нет. Это кто-то другой. Но нам не стоит задерживаться. Идем.

Последнее уже было обращено Лим. Мы последовали за ними. Пару раз оборачивался для проверки, не следит ли кто. И когда никого не обнаруживал, присоединялся к разговору, который бурно вели кронпринц с принцессой. Правда, моя голова была одновременно занята тем странным силуэтом. Человек явно не новичок, раз уж не оставил никаких следов. Но то, что дал себя заметить, – могло быть частью некого плана. А зачем? Для того что бы вселить в нас страх? Снова, а зачем? Мне не давало это покоя. Ребята, заметив мою отрешенность от разговора, привлекали к себе внимание. Так, я чуть ли не споткнулся о корень какого-то дерева.

Мури учтиво попрощался с Лим, и это она приняла с одобрением, слегка поклонившись ему. Он поцеловал ей руку, и я отправился вместе с ней и Тином до их покоев. Нужно было удостовериться в их безопасности. Всю дорогу Лим молчала. На ее щеках показался румянец. Тин лишь по-доброму улыбнулся, когда заметил изменения в своей сестре. А может, его просто радует, что мы идем в полной тишине. Уже около их покоев, которые находились недалеко, я поклонился и ушел. Напоследок, Тин мне крикнул:

— Жду ответа, сэр де Килине!

Лим спросила у него, что он имел ввиду. Я повернулся и, улыбнувшись, поклонился еще раз, но уже лично ему.

— Честь служить, Ваша светлость.

На мои слова кронпринц искренне улыбнулся. На этом мы разошлись. Уже в комнате меня ждал воодушевленный Мури, который несколько часов назад волновался о принцессе. Мне нравилось видеть его таким. На душе становилось легко, когда видел улыбку на его лице. Ту самую, которая была в детстве. Но это был в последний раз, когда я видел его таким. После праздника Мури иногда виделся с принцессой. Его это явно радовало. Я же пропадал на учебе, на тренировках. Временами виделся с кронпринцем, чтобы обсудить дальнейшие планы после того, как объявят его наследником. Из-за этого с каким-то презрением на меня смотрел Крас. И это подтвердилось на одной из тренировок, где нас поставили друг напротив друга.

— Что хочет от тебя принц? — прямо спросил он.

— И про них нашел информацию? — Крас кивнул. — Да ничего такого. Просто разговор с другом.

— Однако, хорошие у тебя друзья, — мы скрестили деревянные мечи.

В этот момент мне показалось, что он приложил больше усилий, чем до этого. Крас неплохо отражал мои удары с левой руки. Внимательно следил за моими движениями, вследствие чего приземлился на землю, а к моему лицу был приставлен деревянный кончик.

— Не отвлекайся. Ты сегодня какой-то рассеянный.

Согласившись, я поднялся, как только он убрал меч. А потом нас созвали.

— Один из генералов позвал на помощь юных рыцарей, — серьезно начал сэр Сенриес. — Нужно помочь в одной деревне.

— А на что обученные военные ему? — крикнул кто-то из толпы.

— У них другая задача, — не стал осведомлять нас учитель. — Считайте, это ваша первая практика, на которую, конечно, пойдут не все. Тех, кто останется, ждет другое задание.

Толпа недовольно загудела. Кому-то не нравилась эта затея, кому-то просто было лень идти туда, а кто-то просто решил поддержать настроение.

— Выходцы из богатых семей явно будут отсиживать тут, да? — судя по голосу, спрашивал тот же человек, что и до этого. — А обычные люди...

— Я не разделяю вас по статусу. Вы на одном уровне. Вы — поддержка и опора друг для друга, — перебил его сэр Сенриес.

В этот раз толпа одобрительно загудела. Я решил найти того человека. Им оказался на первый взгляд непримечательный молодой человек, который сейчас сжимал кулаки и хмурился. Смею предположить, что он сам является выходцем из крестьянской семьи, раз уж с таким презрением спросил про дворян и аристократов.

— Иногда бесят подобные идиоты, — высказал свое мнение Крас. — Сеют смуту там, где не стоит, отчего потом оказываются в собственно вырытой яме. Что самое смешное: винят во всем потом нас.

Раз уж он так много сказал, все-таки его злит эта ситуация. Раньше просто сдерживал себя: либо отвечал кратко, либо умалчивал. Сэр Ферокс с интересом посмотрел на меня – заметил, что я задумался.

— Согласен, — глядя куда-то в толпу, отвечал ему. — Из-за них недовольство в народе и растет. Тоже временами злят.

Крас как-то доброжелательно хмыкнул моим словам, и нас распустили. По дороге мы разговаривали о предстоящем событии. Так я узнал, что ему не нравится ситуация на северных территориях Данманта. Ведь там располагаются ничейные земли, что поддерживают нейтралитет между королевством и империей. Надеется, что нынешний король не решил завоевать их - а то это будет означать лишь одно: нарушение договора, который подписали прошлые правители. Хотел я ответить что-то в противовес ему, как на нашем пути встретился сэр Трифор в компании сэра Меркатора. Две блохи, которые были некстати.

— Эй, Дирк де Килине! — окликнул меня Магнус.

— Дирк Виритер де Килине, — поправил его я, и тот лишь сжал кулаки. — Чего тебе?

— Раз уж так столкнула нас судьба, — подходя все ближе, из-за чего я напрягся, а Крас вышел чуть вперед, сэр Трифор лукаво произносил. — Хочу пожелать удачи. А то вдруг так получится, что пойдешь следом за своей матерью.

От упоминания Элианады я сжал челюсть, сдерживал себя. А так хотелось ему вмазать.

— Она же вроде как сбежала, да? — влился в разговор Магнус. — Наверное, поэтому ты так держишься за девчонку, ведь так?

Я посмотрел в веселые глаза второго придурка, который в открытую насмехался надо мной. Так глупо. Я вздохнул и прикрыл глаза. Но стоило мне заново открыть, как вижу сию картину: Крас приблизил свой кинжал с узким трехгранным клинком к горлу сэра Трифора, держа за спиной вторую руку. Теперь ситуацией управлял он.

— Мнесе жальес тесебясе. Остался сам, бедненький, без мамы. Вотес ходишь и ноешь всем вокруг, нисичтожествосе.

Крас говорил сразу на двух языках, чем нервировал обоих, которые понимали лишь то, что давал он понять.

— А Вы, сэр Трифорес, не того ли статуса, чтобы прибегать к таким месетодамес, м?

Сэр Трифор поднял руки и с усмешкой произнес:

— А ты, смотрю, завел себе хорошего пса, де Килине.

После сказанных им слов Крас полоснул по щеке сэра Трифора, оставив за собой красную полосу. Тот приложил перчатку к щеке и нервно засмеялся. К нему подбежал Магнус.

— Запомни: если кто и станет псом, так это ты, — интеллигентно вытерев кинжал, который особо не испачкался, с раздражением ответил ему Крас и направился в противоположную сторону той, в которую мы шли.

Заметив его резкую перемену в настроении, решил не следовать за ним. Перед уходом я взглянул на них: один пытается услужить другому. Жалкое зрелище. После отправился к себе в комнату, чтобы сообщить о своем отбытии другу.

По пути я размышлял о словах Краса по поводу территорий. Не хотелось бы, чтобы мирные жители в случае чего пострадали из-за действий короля. Хотя... Раз уж просят помощи, может, уже что-то ужасное началось...

— Так, стоп, — пытался не думать об этом, когда посмотрел на толпу веселящихся ребят. Не хотел думать, что они после не смогут встретить и повторить сегодняшний день. Мотнув головой, я направился в крыло здания, где находилась комната. Как позже оказалось, друг отсутствовал. Возможно, снова ушел куда-то с ребятами. А может и вовсе решил встретиться с принцессой. Так как мы отправлялись вечером, я оставил письмо о своем отбытии, в котором были написаны мои наставления. За это он, конечно, немного позлится, но так мне будет легче. Перед уходом я собрал необходимые вещи и вышел из комнаты, около которой встретился с Генти. Я был рад нашей неожиданной встрече. Если она была, конечно, неожиданной.

— Я ненадолго, — опередив меня, начала она. — Пришла пожелать тебе быть осторожным. Конечно, вас не будут отправлять куда-то в опасное место, но из того, что я слышала... Народ может ополчиться против тебя, даже не разбираясь, враг ты им или союзник.

Она мяла в руках какой-то платок. Я положил свою ладонь сверху, чтобы успокоить ее. Было приятно знать, что она беспокоится обо мне.

— А, я же тебе его отдать наудачу хотела, — быстро вручив мне, Генти широко улыбнулась. — Я буду ждать. И..., — она запнулась, — Проследи, чтобы Крас тоже завязал платок себе на рукоять.

Радость от подаренного платка после ее слов сдуло будто ветром. Виноват сам, что успел придумать себе невесть чего.

— Да, хорошо.

Я натянул улыбку, и мы попрощались.

Глава 11

Во время своего пребывания на северной границе ни разу не получил писем от Мури. Предполагал, что могли не дойти, ведь я не единственный, кому писали. Но чем дольше находился здесь, тем сильнее сомневался в своих предположениях. Возможно, ему стало плохо, поэтому не писал письма? Или и вовсе забыл об этом, так как голову занимают мысли о принцессе?

— Вот негодник, если второе, — усмехнулся я.

Но я был не прав в любом случае: моего друга посадили под стражу в темницу до оглашения казни. Узнал об этом, когда мы возвращались. И сказал мне об этом ни кто иной, как сам сэр Трифор. Кто-то из его знакомых рассказал ему о происходящем в замке. Обвинение Мури: попытки покушения на принцессу. Это чистой воды подстава. Но никто особо не хотел разбираться, так как нашелся некий свидетель. Сама принцесса находилась в своих покоях и восстанавливалась от отравления. Так что встать на его сторону никто не мог. Хотел попросить помощи у отца, только тот отбывал в Крайсесе по важным делам. Мне оставалось надеяться, что смогу исправить ситуацию собственными силами и вызволю друга из темницы.

Но меня, несмотря на статус, не хотели пускать к нему. Когда пытался войти, стражники останавливали и разворачивали, прося личного посещения Виритера. В ближайшее время это было невозможно, так как за этот промежуток Мури могли казнить. Я со злостью сжал кулаки и, уходя, продумывал план, как можно туда пробраться. Требовалось содействие Тина. Так что, первым делом направился к нему. К счастью, я застал его на месте.

— Надеюсь, ты не веришь в эти брехни?

— Не верю, — развернувшись, устало ответил Тин. — Мури – прекрасный человек, убедился в этом сам. Но отцу плевать... – утомленно скинув листы бумаги со стола, он склонил голову и стал опираться руками о стол. — Прости, Дирк. Я пытался.

Новость о том, что наследник не бросил моего друга в беде, конечно, радовала меня. Но вся ситуация в целом не давала мне покоя. Надеюсь, король послушает свою дочь, которая, на данный момент, жертва ситуации? Тогда остается дождаться, когда выздоровеет Лим.

— Как прошли учения?

— При глубочайшем уважении, кронпринц, но сейчас важно не это.

Тин понимающе кивнул. Понимаю, зачем он решил поменять тему. Вздохнув, он стал собирать бумагу с пола.

— Тебе что-то нужно от меня?

— Помоги мне пробраться в темницу.

Рука Тина замерла так, будто он рассматривал всевозможные последствия этого поступка.

— В чем заключатся моя роль? – наследник спросил, взглянув на меня серьезно.

— Просто отвлечь. Вечером.

Тин положил листы обратно на стол и положительно кивнул. Только сейчас заметил, что на листах были написаны какие-то отчеты о безымянных землях – землях, что остались без своего хозяина-дворянина. Он заметил мое любопытство и, хмыкнув, перевернул их.

— Все в свое время.

Я поклонился и вышел из комнаты. Чтобы не терять время, решил отправить гонца Виритеру. Пусть это будет казаться неким капризом, но ситуация не терпит отлагательств. Как назло, все было против меня. После того как передал письмо, бродил по коридорам замка, стараясь не сорваться. Мне не нравилось, что нужно было надеяться наудачу. Так, не заметив, дошел до зала для аудиенций короля. Все-таки пока удача улыбалась мне: Бренвик IX присутствовал в компании нескольких своих подчиненных. Я нагло открыл дверь, впоследствии чего та громко ударилась о стену. По залу разнеслось эхо. В мою сторону посмотрели люди, относящиеся к высшему сословию Данманта. Они были озадачены моим приходом, а король и вовсе зол. Явно не хотел видеть выродка из страны, которую хотел уничтожить несколько лет назад.

— Ваше Величество, уделите минуту, — потребовал я, поклонившись. Он подал знак, что готов был выслушать меня. —Моего друга подставили, он бы не отравил прекраснейший цветок империи.

— Довольно, — резко отдав какой-то свиток одному из подчиненных, король подошел ко мне. — Не повторяй ошибок своей матери. Только из уважения к Виритеру, на этот раз отпущу.

Он помнит Элианаду. От этого я разжал и с удвоенной силой снова сжал кулаки. Он. Помнит. Её.

— А если приду во второй, тоже убьете, как и Элианаду? Чтоб окончательно от нас избавиться, да?

— Не понимаю, о чем ты. Да и разбираться с тобой сейчас не в приоритете. Проваливай! Сейчас же!

Развернувшись, король махнул рукой, чтобы я, наконец, ушел и не мешал ему. Стража, стоящая неподалеку, будто по команде, выпроводила меня из зала. Передо мной захлопнули двери. Я прикусил губу и ушел в неподалеку располагающийся небольшой двор. Сел на траву и стал смотреть куда-то вдаль. Меня съедала вина за то, что сейчас происходит с Мури. Я не понимал, на кого мне злиться. Кто подставил его? Возможно, это мог быть Магнус, так как сэру Трифору делать что-то, не связанное напрямую с де Килине, бессмысленно. Он бы подставил меня. Но также, зачем это понадобилось Магнусу? Кто-то после праздника урожая доложил ему? Я кинул близлежащий камень в пруд так, что тот отскочил от воды несколько раз, оставляя за собой круги.

— Хочешь, помогу? — прозвучал знакомый голос где-то рядом. Я посмотрел по сторонам и никого не заметил. Насторожился. — Давай же, обратись ко мне за помощью.

Голос звучал в моей голове. Неужели схожу с ума? Это последствия сдерживания моей способности? Я мотнул головой и умылся, несколько раз побив себя по щекам. Нужно собраться с мыслями, отвлечься от него. Сейчас не до раздумий о чем-то постороннем. Важнее – свобода друга.

Начало уже вечереть. Небо окрасилось в красно-розовые оттенки, его стали обволакивать грозовые облака. А Мури как раз боялся грозы. Помню, узнал об этом незадолго до нашего пятнадцатилетия, когда ночевал у него дома. На меня смотрели испуганные серые глаза, освещенные молнией. Я схватил его за плечи и легонько встряхнул. Показал ему, что я рядом и с ним ничего не случится. Мури поджал губы и тихонько улыбнулся. После он успокоился и уснул. Я должен быть рядом.

Как и договаривались, мы с Тином встретились неподалеку от темницы. Он направился к дверям, я же решил обойти с другой стороны, чтобы проскользнуть вовнутрь. Стражники поклонились кронпринцу. Я же ждал знака, прислонившись к стене каменной темницы.

— Зачем явились, Ваша светлость?

— Хочу посмотреть на человека, посмевшего отравить мою сестру.

— Одни? — поинтересовался один из них, пока второй доставал ключи и оборачивался по сторонам. Что-то заподозрил?

— Посчитал, что не нужна охрана для этого. Преступник, думаю, не глупый, чтобы нападать на члена королевской семьи во второй раз. Вы так не считаете?

Согласившись с ним, стражник открыл двери и повернулся к Тину. Тот решил завлечь их разговором, чтобы я проник вовнутрь. Хорошо, что те стояли ко мне спиной и не думали повернуться на всякий случай, как до этого. Когда я оказался в темнице, от холода в которой поежился, быстро искал глазами Мури. Слышал лязг оков о пол где-то в глубине помещения. Я ускорился. На меня смотрели глаза давно заключенных людей, совершивших серьезное преступление по отношению к королевской семье или самого Данманта. Дойдя до нужного места, увидел не самую худшую картину: друг предстал передо мной уставшим. Он окутал себя какой-то тонкой тканью, чтобы не замерзнуть. Но это ему не помогало. За стенами холодной темницы громыхало и сверкало.

— Мури?

Он отозвался на свое имя, подняв голову. Увидев меня, схватился руками за прутья. В его покрасневших глазах читалась мольба.

— Дирк, это не я... Правда, не я... — на меня уже смотрели влажные глаза друга. — Они не хотят слушать меня... Ведь... Ведь... Кто-то... Кто-то подкинул в комнату яд Грисенума. Так еще они прочли мой... мой дневник с исследованиями про него...

— Эй, Мури, я верю, верю, — заметив его страх, я схватил прут рядом с его рукой. — Кто еще знал про твои исследования?

Друг задумался, пытаясь унять дрожь.

— Да много кто. Так как я защищал свой проект по изучению этого яда. Много кто приходил.

Это усложняло. Так я хотел отсеять подозреваемых, но их слишком много. Времени под обрез, не успею проверить всех. К тому же не факт, что записывались имена пришедших... Я аккуратно взял за плечо друга, и тот снова посмотрел на меня.

— Я высвобожу тебя. Дождись.

Улыбнувшись напоследок, я ушел, так как уже слышал голоса Тина и стражника. Чуть позже вновь встретился с кронпринцем и, низко поклонившись, поблагодарил за помощь. Тин слегка кивнул головой и похлопал по плечу, а после отправился в свои покои. Я же какое-то время находился на улице, вдыхая свежий вечерний воздух и набираясь сил.

***

Прошло не так много времени, а Виритер так и не вернулся. Меня же отправили на обход некоторых улиц столицы Тамн, поэтому я не мог увидеться с Лим, которая пошла на поправку. К ней с осторожностью запускали людей, а саму не выпускали – и это была проблема. Только вот это была не самая плохая новость за сегодня. После обхода я узнал от пробежавших меня людей, что состоится казнь. Якобы решили не тянуть с наказанием, раз уж это касается королевской семьи. Я в панике метнулся в зал аудиенций короля, где увидел стоящую на коленях Лим.

— Лим! — с криком влетел я, и на меня обратили внимание приближенные дворяне.

— Прошу, отец! Выслушай меня, не как дочь, а как жертву! Это был не он! Он не мог!

— Он знает какой-то твой секрет, раз уж ты так рьяно его защищаешь?

— Нет, отец. Правда - это не он.

— Но доказательства указывают на него.

— Я – прямое доказательство, Ваше Величество! — перешла на крик уже она.

— Прошу обменять меня на него, — неожиданно заявил я, и в этот раз на меня без особо интереса посмотрел король. — Готов взять всю ответственность на себя.

Если это как-то поможет отложить казнь Мури, то я готов рискнуть собой. Поэтому снял повязку и посмотрел на Лим, которая всем своим взглядом говорила «что ты творишь?». А после перевел полный гнева взгляд на короля. Он хмыкнул. Хоть я и научился контролировать силу за это время, но из-за нынешней ситуации, будучи под влиянием эмоций, не смогу долго сдерживать её. К тому же краем глаза увидел, что цветы, стоящие позади короля, стали потихоньку увядать. Его подчиненные стали паниковать, ведь в зале оказался тенебрис. Их враг. Чудовище. Один из них хотел позвать стражу, но король жестом показал остановиться и замолчать.

— С тобой мы потом разберемся. Своего решения я не изменю.

После последних слов я вспомнил, как в детстве увидел стоящую на коленях мою мать перед ним. И тогда он сказал то же самое. Принципиальный ублюдок.

— Прошу вас, — я сжал кулаки.

— Я уже говорил тебе: не повторяй ошибок своей матери, — развернувшись, он позвал стражу. — Уводите его. А ты, — уже обратился к сдерживающей себя Лим. — За мной.

Меня грубо схватили, и я с трудом вырвался. Собирался использовать на них способность, но не успел – вырубили. Очнулся уже в своей комнате. Пытаясь унять головную боль, надел повязку, которую успел поднять перед тем, как меня схватили, и побежал в сторону конюшни. В спешке сел на первого попавшего коня и направился на место казни, надеясь, что успею спасти друга. По пути надеялся, что там привели другого человека, а не Мури.

Только вот, когда прискакал, его уже подвели к петле. Друг был измученным на вид, будто бы еще чуть-чуть, и отойдет в мир иной. Вспоминая, каким я видел его, в голове не укладывалось: как же так? Что случилось за это время? Палачи надевали петлю на шею друга – и все словно вспыхнуло красным. Я криком попросил остановиться, и на меня обратили внимание. А после их снесло ударной волной.

— Давай помогу, — вновь прозвучал тот голос. — Только попроси. Расслабься.

— Если так сильно хочешь помочь, так почему просишь разрешения? — спросил я и снял повязку.

Тяжелыми шагами надвигался в сторону палачей. С каждым моим шагом люди задыхались и падали, бившись в агонии. Некоторых словно положило что-то сверху. Мури трудно дышал, пытаясь подняться. Что-то хотел сказать – еле шевелил губами. Я подбежал к нему, пока те лежали.

— Дирк, — кашлянув кровью, слабо обратился ко мне друг. Также слабо улыбнулся. — Ты пришел...

Приподняв его и сев на колени, я наклонился, чтобы услышать его. Он говорил тихо.

— Что с тобой сделали? Кто это? — паниковал я. — Хотя не, не говори. Тебе нужно беречь силы. Сейчас я тебя увезу к врачу, он тебе поможет. Да, поможет. Обязательно поможет.

Я проговорил это быстро, и Мури едва коснулся меня связанными руками.

— Уже поздно, — с уголков его губ стекала кровь, а взгляд потихоньку мутнел. Он усмехнулся. — Знаешь, а я ведь боялся... Боялся, что подобное произойдет. Пытался избежать. Но чем сильнее мы боимся, тем быстрее настигает нас страх.

— Тихо, молчи, прошу! — развязывая ему руки, мой голос дрогнул. — Я тебя увезу и...

— Дирк, — в этот раз голос Мури казался очень четким и твердым. Обычно так говорил, когда собирался мне что-то сказать, а я его не слушал. — Позаботься о моей семье, хорошо? Я вверяю ее тебе... Ты ведь тоже член моей семьи. С тех пор. Как мы. Встретились. М?

Слова трудно давались ему. Он слабо улыбнулся и хотел что-то еще сказать мне, но всего лишь еле поднял кулак.

— Хорошо, брат?

Я не стал отвечать на его вопрос. И тут же почувствовал, как его кулак упал мне на грудь. После очередного кровавого плевка друг замер. Взгляд стал пустым. Когда-то яркие веснушки, привлекающие взгляд, померкли. Следом потускнел серый цвет глаз. Худоба друга казалась как самим собой разумеющимся для... мертвого тела. Я не ощутил пульса Мури. Не ощущал его дыхания.

— Нет-нет-нет-нет, прошу. Нет!

Люди, которые к этому моменты успели встать, вновь полегли от очередной ударной волны. Внутри меня словно что-то щелкнуло. Я кричал и рыдал, наклоняясь над безжизненным телом своего друга... названного брата. Приложил его ладонь к своей щеке, пытаясь не верить в это. С моих щек по руке Мури стали стекать слезы. У меня словно остановился мир. Забрали часть меня. Я ни жил, ни существовал. Я просто был в этот момент. Нас с ним окружала смерть. Воздух был настолько тяжелым, что даже ощутил его сам. Внутри что-то сдавило. На время забыл, как дышать. Проснулось желание разорвать каждого, кто приблизится к нам, кто причастен к смерти друга.

Кто-то коснулся моего левого плеча, и я посмотрел в эту сторону. Какого было мое удивление: передо мной стоял золотой силуэт, напоминавший друга.

— Мури? — выдавил из себя я. На имя он всего лишь мягко улыбнулся. — М-Мури...

— Все хорошо, — заговорил каким-то отдаленным голосом друг и посмотрел вдаль. — Меня уже ждут.

— Подожди, — пытался ухватиться за его руку, но было тщетно. Моя рука прошла насквозь.

— Не беспокойся. Все хорошо. Мне теперь хорошо, — Мури повернулся ко мне и, сев на одну коленку, приблизился ко мне. Смотрел прямо в глаза и мягко улыбался. — Прошу, проживи счастливую жизнь. Еще увидимся, брат.

И на глазах Мури стал исчезать. Будто что-то извне по светящимся частицам забирало моего друга, так как закончилось время. Я склонил голову и задыхался от слез, которые, казалось бы, уже закончились до этого разговора. Издалека слышал клацанье металла от тяжелых доспехов. Кто-то приближался ко мне.

— Не подходите! — разъяренно крикнул я и услышал знакомый кашель.

Когда повернулся на звук, увидел задыхающегося Виритера. И в эту же секунду все прекратилось, словно я отозвал способность. Потерев свое горло, он осторожно подошел ко мне. Я прижал труп друга ближе к себе настолько, насколько мог.

— Прости, я опоздал, — виновато произнес он и упал на колени. Всем своим видом показал, что хотел бы взглянуть на Мури. Но я мотнул головой в знак того, что не хотел бы, чтобы его видели в таком виде. И тогда Виритер понимающе похлопал по плечу. Сейчас он горевал вместе со мной.

— Его нужно по-человечески похоронить. Я сообщу его родителям.

— Нет, я сам.

А дальше - все словно в тумане. Я шел за кем-то и куда-то. Зачем-то садился в карету, так как мне запретили садиться на лошадь в таком состоянии. А после и вовсе не слышал мир вокруг себя. В голове всплывали недавние моменты. В руках до сих пор ощущал еле ощутимый пульс друга. Перед собой видел его умирающий вид. И так повторялось по несколько раз: несколько раз спасал его, и также несколько раз не успевал. Я винил себя, что не успел, что не был рядом. Но стоило нам переступить за территорию школы, и в голове словно перещёлкнуло. Мне было необходимо найти Магнуса.

— Дирк, ты куда? — поинтересовался Виритер, отдавая лошадь собственному лакею.

Я не стал отвечать, скинув с себя плащ. Наверное, не самое приятное мнение сейчас вызывал у мимо проходящих меня учеников, ведь на моем пиджаке осталась кровь Мури. Но мне было все равно. Со мной поздоровался Крас, нахмурившись, и схватил за плечо, когда я не обратил на него внимания. Я отдернул его руку, не глядя на него. Мой взгляд был сфокусирован на Магнусе. Он шел и веселился. И как только тот завернул за угол вместе с сэром Трифором, я погнался за ним. Раз – и я прижал его к стене, схватив за горло. Два – оттолкнул от нас сэра Трифора, пытавшего оттащить меня от него. Три – приложил его при помощи силы к полу.

— Т-ты?! — кряхтел Магнус. — Кх... Тинебрис...

— Да ладно? — сжимая сильнее его горло, язвил я. — Ну хоть не подставляю невиновных, как это произошло с Мури.

Магнус всем своим видом показывал, что не понимал меня.

— Ой, да не ври. Все-то ты понимаешь. Смерть Мури тешит твое самолюбие. Живешь по принципу «выживает сильнейший»?

— Да гори ты в аду, чертов монстр! — выпалил он, как только я ослабил хватку. Пришлось снова сжать посильнее. Магнус завыл от боли.

— Даю слово, это не он, — вмешался в разговор сэр Трифор. — Я понимаю, ты сейчас расстроен и зол. Но посуди сам, как он мог его убить?

— Твари не давали приказа говорить, — повернулся я ко второму, и тот стал тяжело дышать.

— Дирк! — позвала меня Генти, обняв со спины. — Прошу, прекрати! Не марай руки. Успокойся!

Я отпустил Магнуса, и тот скатился по стене, схватившись за свою шею. Убрав руки Генти, повернулся к ней и коснулся ее ладонью своей щеки. Посмотрел на нее, а та задрожала. Из носа милой девушки потекла кровь. Сейчас она не справлялась с моей силой, не могла до конца заблокировать ее, но все равно защищала всех тех недоносков. Как жаль... Раз уж является потомком тех людей, приняла весь удар на себя? Чувствует перед ними ответственность? А-ля местный герой?

— Ты не понимаешь... — я нежно поцеловал ее ладонь, показывая, что не настроен к ней враждебно, и выпроводил за угол. За ним нас встретил Крас, который при виде меня удивился и нахмурился одновременно. Генти пыталась вернуться, но я приказал остановиться. И ту словно облили ледяной водой – она резко остановилась. Но когда вернулся обратно, те недоумки сбежали. У меня резко заболела голова. Воспоминания крутились подобно вальсу, только в ускоренном вдвое темпе. Появился писк в ушах. Я согнулся и застонал от резкой боли.

— Дирк! — слышу отдаленно голос Генти, прежде чем... отключиться.

Проснулся я в своей комнате и был окружен доктором, отцом и Генти. Еле разлепив глаза с пробуждения, заметил обеспокоенный вид тех двоих, когда им что-то говорил старый мужчина. А после снова провалился в сон. Снился мне Мури. Мы с ним сидели около озера и играли на флейтах. Друг был здоровый на вид. Как всегда улыбался и о чем-то периодически увлеченно разговаривал, отрываясь от игры. Я не хотел просыпаться – возвращаться в реальность, где нет его. Мури, будто услышал мои мысли, с доброй улыбкой произнес:

— Давай, просыпайся. Тебя ждут.

— Нет, не хочу.

Он положил мне руку на плечо, слегка сжав его. И все также по-доброму посмотрел на меня, говоря всем своим видом, что все хорошо и стоит отпустить. А я не хочу. Я всматривался в его яркие веснушки, добрую и яркую улыбку. Пытался запомнить его образ навсегда, ведь все, что помню о нем, - это как он потух. Он был словно той звездой в небе, прожившую яркую, но недолгую жизнь.

— Дирк! — очнувшись, услышал звонкий голос Генти, когда та заметила мое пробуждение. Она крепко взяла меня за руку и благодарила Бога. — Святой Данм!

— Ты не просыпался пять дней, — ответил на мой немой вопрос Виритер и сел рядом. — Я уже напридумал себе чего угодно. Я рад, что ты проснулся, сынок.

— Мне снился Мури, — Генти смела вышедшую слезинку с правого глаза. Я чувствовал себя обессиленным и пустым внутри. Закидывать меня вопросами они не решились, ведь все понимали, и вышли из комнаты.

Когда оправился, сообщил родителям о смерти друга. Перед новостью я упал на колени и настолько низко, насколько мог, поклонился Оксению. Тот, соответственно, стоял в недоумении. А потом... Услышав печальную весть, вместе со мной стоял на коленях. Ему стало плохо. Затем прибежала мачеха Мури и, узнав обо всем, заплакала. За это время они помирились с другом, они стали семьей - она полюбила его как родного сына. А сейчас... У нее... Нет, у них отобрали сына. Я был готов принять их гнев. Я бы понял и смирился, но родители друга обняли меня. Не стали обвинять в его смерти.

Во время похорон я стоял поодаль ото всех и смотрел, как тело друга аккуратно опускали в яму. Хоронили там, где началась с ним дружба. По правилам ничейных земель, похороны устраивали в месте, по возможности, в котором человек умер. Ко мне со спины подошел Виритер, он тоже был приглашен, и, молча, положил руку мне на плечо.

С тех пор, особенно когда я уже смог передвигаться, не выходил из комнаты и не посещал учебу. Просто напросто не мог банально выйти из комнаты – будто у меня забрали силы. Ко мне несколько раз пытались прийти Генти и Крас, но я никого не впускал – хотел быть один. Я, молча, вглядывался на опустевшую кровать Мури, вспоминая, как мы впервые сюда заселились. И с каждого вспоминания с меня лились слезы, которые пытался сдержать, сжимая рот рукой. Мне хотелось кричать от боли, раздирающей мои внутренности, расчесать грудную клетку... лишь бы не испытывать ее.

— Я снова остался один, — успокоившись, тихо произнес я и поднялся. Ко мне нагло вошла Генти. Оказалось, забыл закрыть дверь изнутри после того, как мне принесли обед, который особо-то и не хотел.

— Выходи, — у меня не было сил даже повышать голос. Она обеспокоенно посмотрела на меня и взяла за руку. Нежно терла мою кисть, помалкивая. Не решалась мне что-то сказать.

— Ты в порядке? — я вспомнил о том, как из ее носа шла кровь. — В тот раз...

— Да, со мной все хорошо. Спасибо, что поинтересовался, — она немного встрепенулась и посмотрела мне в глаза. — Прости, что вошла вот так. Но я не хочу оставлять тебя одного в таком состоянии. Поэтому...

Генти замолкла. Пригласив сесть вместе с ней на кровать, она посмотрела на сторону, где раньше жил Мури.

— Мне, правда, жаль. Жаль, что все так получилось. Жаль, что я никак не могла помочь ему.

— Ты бы не смогла. Никто бы не смог, — я посмотрел на свои руки, что когда-то держали труп друга. Я снова заплакал. Почувствовав стыд перед ней, быстро убирал слезы и следы от них. Старался не всхлипывать, но она заметила. Генти крепко обняла меня и тоже заплакала.

— Я найду и убью их. Убью... — сильно сжимая кулак, сдерживал свой гнев. Ведь моя сила могла снова вырваться наружу. В тишине, перебиваемой иногда нашими всхлипами, мы просидели пару часов. После она ушла, оставив напоследок опечаленный взгляд. Окончательно успокоившись, встал и взял в руки флейту, которая принадлежала Мури. И практически сразу вспомнил, что видел фрагмент из его воспоминаний. Но тогда это произошло так быстро, из-за чего не обратил должного внимания. Ведь мои мысли были совсем о другом. Только... Воспоминание было слабо выраженным настолько, что толком не разобрался. Но одно уж знаю точно: кто-то отдал яд другу, пока тот сидел в темнице. Мури почему-то доверился тому человеку... А значит, тот был знаком для него.

Глава 12

С тех пор, как я заперся, прошел месяц. Уже как месяц назад мой друг... Мой брат погиб. После того случая, считаю, Магнус уже всем растрепал о том, кто я. Что в роду де Килине прячут тинебриса. Поэтому, предполагая такой расклад дальнейших событий, морально готовился к косым взглядам. А там может даже к чему-то другому. Но я не сидел, сложа руки, ведь понимал, что своими соплями не смогу найти виновника в смерти Мури. Учитывая, что раскрылся перед теми, кто мне ненавистен, старался разобраться в том, как мои родители скрывали свою принадлежность к тенебрисам. С усилиями, на мгновение, у меня получилось – красный сменился на серый. И в этот момент я осознал, что был похож на свою мать, Элианаду. Словно она смотрела на меня в зеркале. Из-за чего, испытав странное чувство, нарушил концентрацию, и все вернулось к началу. Но, благодаря тренировке, все же смогу скрываться на короткое время от любопытных глаз.

Собравшись силами, все же отправился на учебу, так как не хотел подводить отца. Он договорился с директором школы, чтобы меня не отстранили. Ученики, пришедшие первыми, не обратили особого внимания на мое присутствие – были увлечены какой-то игрой. Я сел за дальний стол и скрестил руки. Всем своим видом хотел показать, что не был расположен к разговору с кем-либо. Прошло какое-то время, и к уроку подошел Крас Ферокс. Заметив меня, подошел и легонько стукнул по плечу.

— Почему так далеко? — все такой же безразличный голос, словно из-за вежливости поинтересовался. — Нам стоит поговорить.

Я промолчал, и он без моего разрешения сел рядом. Мое местонахождение приметил и учитель. Собирался ответить ему, но за меня сказал Крас. Таким образом, решил расположить сегодня к себе? Но после этого мы с ним так и не разговаривали: никто из нас не поднимал какую-либо тему. На коротких переменах к нему подходили другие ученики, с которыми он успел за это время подружиться, и звали с собой. Но он отказывался и, молча, сидел со мной. Интересно, о чем он подумал, когда узнал о моем секрете? Тогда был удивлен, а сейчас – безразлично холоден. Неужели он один из тех, кому все равно, кто ты такой? Не поверю, если так окажется.

Наконец, когда уроки закончились, вышел во двор. Глубоко вздохнул грудью, наполняясь свежим воздухом, - успокаивался. Но не успел и шага сделать в сторону ворот, как передо мной оказался сэр Ферокс. Он серьезно посмотрел на меня.

— Настаиваю на разговоре.

— О чем? — я избегал взгляда. Я не знал, что он думает обо мне после того дня. Удивительно, что он вообще идет на контакт со мной.

— Пойдем, — он схватил меня за плечо и насильно потащил за двор. На нас с удивленными возгласами смотрели другие ученики.

Пришли к небольшому озеру. Находился он неподалеку от школьного двора.

— Я понимаю тебя, — он встал напротив меня и вручил камень. — Мне очень помогает. Попробуй.

— Не стоит строить из себя добрячка. К чему все это? — я не решался брать камень из его рук. На меня с интересом посмотрел Крас. — Ты же видел все. Наверняка, знаешь, кто я.

— То, что ты – тенебрис? — внутри меня все сжалось. Стало страшно, ведь в его глазах пробежала недоброжелательная искра. — Могу тебя успокоить: о том случае никто больше не узнал - я постарался.

Крас сел рядом на траву, не брезгуя замарать форму.

— Повторюсь: понимаю тебя, — он сжал камень. — Сам потерял близких мне людей.

Внимательно слушая его, аккуратно подсел рядом. Он снял с себя сюртук – погода для него была достаточно жаркой, а ношение сюртука с цветом нашего направления было обязательным.

— Мне было двенадцать лет, — расстегнув пуговицы своей рубашки, подавлено продолжил Крас, — когда герцог Ферокс усыновил меня.

Я, молча, положил руку ему на плечо, одновременно не понимая, для чего он мне рассказал это.

— И это тебя так люди герцога? — осторожно намекнул на раны, что видел до этого.

— Я рассказал не для того, чтобы говорить обо мне. А для того, чтобы доказать, что прекрасно понимаю твои чувства. Поэтому внимательно послушай: не сдавайся, как бы на тебя не давили, и найди, кого ищешь. Я поддерживаю тебя.

Все это время он хотел поддержать меня, но не мог, потому что я заперся и не подпускал к себе никого? Если после этого я доверюсь ему и посчитаю своим другом, ошибусь ли? Не хотелось бы. Но сейчас именно такой момент, что так и хочется назвать его другом. Серо-голубые глаза смотрели на меня в ожидании ответа. Светлые волосы развивал ветер вместе с рюшами от его рубашки. Я убрал руку и пододвинулся ближе к озеру, крепко сжав подобранный рядом камень. Крас внимательно следил за моими действиями.

— Я дал самому себе обещание, что непременно найду того, кто приложил руку к гибели Мури, и убью. Так что, обязательно прислушаюсь к тебе.

После своих слов я швырнул камень в озеро и повернулся лицом к Красу. Его тревожный взгляд выдавал его. Я нахмурился.

— Можешь сделать одолжение? — я заострил внимание. — Снимешь передо мной повязку?

От подобной просьбы мне стало смешно.

— Ты хочешь умереть? — Крас непонимающе посмотрел на меня, поднявшись с земли.

— Хочу, — уставившись мне под ноги, он бессильно продолжил. — Но из-за преследуемой мной цели, пока откладываю подобную мысль. Честно, интересна твоя способность. И... Интересен уровень твоего доверия ко мне.

Конечно, я не снял повязку, на что Крас разочарованно хмыкнул. На этом закончился наш разговор, и мы разошлись по комнатам. Живя без Мури, ощущал полное одиночество. Мне не хватало разговоров с ним. Смеха. Без него мир словно опустел и потерял краски. Временами он возвращал свой былой вид, когда виделся с двойняшками и... когда виделся с Генти. После нашего с ней разговора она стала для меня какой-то... более особенной? Мое сердце трепетало от взгляда на нее, от её улыбки, от банального присутствия. Но я не хотел показывать подобные изменения в себе. Не хотел портить наше общение ненужными вещами, никак не вписывающимися в него. С двойняшками же дела обстояли лучше. Вместе с ними решили найти формулу лекарства к болезням, которые при жизни изучал Мури. После его смерти не только я решил продолжить его расследования, но и Лим. Она, как и я, горевала по нему. А Тин присоединился к нам, чтобы поддержать сестру. Находясь рядом с ними, мысленно возвращался в детство. Так, словно мою пустоту заполняли воспоминания о былом. Виритер же испытывал чувство вины за то, что не смог вовремя помочь мне. Постоянно, как только упоминал как-то друга, он вздыхал и молил богов Данманта, чтоб его душа могла найти свое место. Я, хоть и не верил в подобное, все же надеялся, что Мури находится в хорошем месте…

***

Прошло пять лет. Мне исполнился двадцать первый год. Я уже прошел посвящение в рыцари, как и хотел. Но за это время ничуть не сдвинулся в поиске убийцы. Зацепки, что находил, в конечном итоге, приводили в тупик либо были бессмысленны. В личной жизни все было как-то неоднозначно, и меня это раздражало. Генти словно играла со мной: по своему желанию, сокращала дистанцию в общении, и также – расчерчивала границы. Я не понимал её. Не понимал, как вести с ней, ведь в неоднозначные моменты видел некую надежду быть с ней.

Так, в очередной тёплый летний день мы лежали на простыне - она пригласила меня на пикник в мой последний выходной. Я нежно поглаживал мягкие волосы любимой девушки, пока та, положив свою голову на меня, вслух читала книгу о двух возлюбленных. Мне не так была интересна сама история, как была интересна она сама, ее голос и то, как я касаюсь ее.

— И они были обречены любить друг друга, так и не воссоединившись, — сдерживая слезы, закончила читать Генти. Но слеза предательски скатилась вниз по щеке прекрасной девушки, и я перчаткой убрал ее. — Очень грустно. Я так хотела, чтобы они были вместе. Который раз читаю, а все наивно надеюсь, что они останутся вместе.

— Тогда не легче читать что-то с хорошим концом? — она с непониманием посмотрела на меня.

— Ты не понимаешь. Сложно читать об отношениях с хорошим концом, когда у самой все совсем наоборот.

Генти поднялась, повернувшись ко мне спиной. Я последовал ее примеру, а в голове рождались вопросы по поводу услышанного. Она в кого-то влюблена. Могу ли ИМ быть я? Но спросить прямо я боялся, ведь не хотел испытывать чувства неловкости, если окажусь не прав. Совершу ошибку - и нашему маломальскому общению придет конец. Из-за службы мы видимся редко. Чаще всего, что логично, вижусь с Красом. Он не заменил мне Мури, но тоже занял место в моем маленьком мире. За эти года мы заметно с ним сблизились, хоть при нём я не показывал свою сущность тинебриса. В глубине души боялся, что он все же отвернется и бросит.

— Спасибо, что провел со мной время, Дирк, — Генти, схватив подол платья по краям, поклонилась. Я учтиво поцеловал ей руку. — Жаль, что нам придется снова расставаться. Но моя госпожа, думаю, уже заждалась меня.

Я понимающе кивнул. После выпуска Генти стала работать на род Парвус. Лично глава герцогства, а именно её госпожа, пригласила на службу. Девушки-рыцари ценились среди герцогинь, вынужденным управлять в одиночку. Особенно, если те еще были легкой мишенью для их конкурентов. Проводив ее до кареты, проследил, как та уехала за горизонт, и отправился на встречу с Красом. За успехи и отличия в учебное время ему присвоили звание старшего рыцаря. И когда ему дали других рыцарей в подопечные, где не было меня, он отказался. По его словам, он договорился с другим старшим рыцарем и обменялся. Не хотел служить с другими ребятами. Да и в последний год, Крас пытался поговорить со старшим по званию, чтобы и мне присвоили высокое звание. Успехов пока никаких. Думаю, это из-за слухов, гуляющих из уст в уста среди рыцарей, о том, что главнокомандующий Виритер хочет объявить меня преемником и правой рукой. Якобы и так получу высокое звание. Зачем, спрашивается, мне какой-то старший. От подобных слухов меня пробивает на смех. Отец мне ничего не говорил об этом всерьез, значит, эти слухи беспочвенны.

— Ясе тесебес в последнисе разес говосерю, (Я тебе в последний раз говорю)— внезапно услышал речь Крайсеса и остановился, прислушиваясь. Голос был знаком. — Еслисе бысе несе отесец… (Если бы не отец)

— Тосе чтос? (То что?)— это уже ответил Крас, глубоко выдохнув. — Скольсеко повтосерясе тесебес, чтос ясе несе пресетендую на наслеседисе, м? (Сколько повторять тебе, что не претендую на наследие, м?)

— Прависельно, (Правильно)— подключился второй знакомый голос, — Тысе жес ничтожес подсекидес. Каксе такесе мосет пресендовать на наслеседисе, еслис дажес несе гесенералес? О чемес говосерисе про главсенокоманседуюсего? (Ты же ничтожный подкидыш. Как такой может претендовать на наследство, если даже не генерал? О чем говорить про главнокомандующего?)

И только после этого понял, что с Красом говорят его сводные братья. Это не первая перепалка между братьями, которую я застал.

— Надосе… Касекис люседис! (Надо же… Какие люди!)— ворвался я в беседу, приближаясь к ним. — Астусес и Хиртусес Феросоксес! Касест мортуа? (Астус и Хиртус Фероксы! Еще не умерли?)

Они оба скривили лица. Хиртус, прославленный своим своенравным и вспыльчивым характером, еле сдерживался - схватился сразу же за рукоять. В нашу первую встречу с ними, думаю, не забуду никогда. Она произошла спустя два года после смерти Мури. После тренировки мы с Красом собирались свалить в поля и потренироваться на лошадях, вместо того чтобы торчать на банкете среди высокопоставленных лиц и приближенных короля. И, как назло, я не мог найти его. Спустя неопределенное количество времени все-таки нашел, благодаря разговору в дальней части коридора учебного здания. Тогда я не понимал, с кем он ругается на крайсеском. Но, судя по интонации, догадывался, что тема не из приятных. Как и сам человек. Я выглянул из-за угла и увидел, что собеседник, стоявший напротив Краса, дал пощечину. Крас отвернулся.

— Несе былес тысе похожес на погисшебес фратес… (Не был ты похож на погибшего брата…)— этот человек надевал перчатку так, словно был победителем в немой битве. — Несе фиктионес. Тысе - немос. (Не выдумывай. Ты - никто)

— Знасаюсе, фратес… (Знаю, брат…)— понуро ответил Крас, не поворачиваясь. Держал лицо.

— Во славу Данмантского королевства, назовитесь, господин, — вмешался я, положив руку на всякий случай на рукоять меча. Неизвестный человек хмыкнул. Во взгляде Краса читалась мольба, чтобы я не вмешивался.

— Инвенирес амиксес? (Нашел друга?)— усмехнулся тот и поднял руки вверх. Показал, таким образом, что не опасен.

— Повторяю.

— Астус Ферокс к Вашим услугам, сэр…?

— Дирк Виритер де Килине.

— Ессес Килинес (Тот самый Килине), — будто выплюнув, повторил мою фамилию и, фальшиво улыбнувшись, продолжил с явным акцентом. — Я что-то нарушил? Позвольте узнать, что именно, если так.

Он надвигался медленно, ожидая моего ответа. С каждым его шагом повышалась моя тревога - почему-то чувствовал от него опасность в данный момент. Стоило мне вытащить меч из ножен, и тут же отразил удар со стороны. Нападал Хиртус, но тогда я не знал, что он второй по старшинству. Из-за атаки я встал спиной к Астусу, который положил свою руку мне на плечо.

— Извините моего братца, Хиртуса, его обучали, чтобы защищать наследника, то есть меня, — он сильно сжал плечо и искоса посмотрел на Краса, сжимающего кулаки. — Надеюсь, обойдемся без кровопролития? Все-таки я пришел поговорить с младшеньким.

Я посмотрел на нападавшего и чуть не коснулся наконечника меча. Напрягся. Астус продолжил:

— Интересно, какую цель преследуешь с повязкой на глазах?

— Чтобы привлекать внимание подобных тебе. Мне ведь этого так в жизни не хватает, — я усмехнулся. Хиртус воспринял это как угрозу и полоснул меня по щеке, едва коснувшись повязки. Я прижал рукой рану.

— Нолитес! (Прекрати!)— Крас оттолкнул Хиртуса, а после направил острым концом кинжала в сторону Астуса. — Ясе сумамес, что следитесе засе персеме! Носе несе тангосе егосе - мортуа! (Я стерплю, что следите за мной! Но не трогайте его - умрете!)

— Перцулумес, ремс? (Угрожаешь, сопляк?)— на лице Астуса проявились жилки.

Я нервно засмеялся - ситуация начала забавлять. А в голове звучал тот же голос, все также предлагающий свою помощь. На время потерял контроль над телом - я будто смотрел со стороны: как снимал с себя повязку, из под которой горело алым цветом. Я резко повернулся в сторону Астуса, чье лицо украшал ужас. На моем лице красовалась безумная улыбка. Крас, оторопев от увиденного, опустил свою руку. Я, будто не своим голосом, прозвучавший на тон или два ниже, произнес:

— Это было дерзко, — коснувшись раны, продолжил. — Ранить лицо подобного ему - дерзость. Давно не получали гнев от Тенебра? Могу устроить.

Крас нахмурился, отойдя на шаг, будто подозревал неладное и понимал, что это говорю не я. Некто во мне вальяжно передвигался из стороны в сторону, рассматривая местность. Сводные братья сэра Ферокса не могли даже шелохнуться, как и я. На мне будто были невидимые цепи.

— Вам повезло, что он еще неполноценный. К сожалению. — второй “я” посмотрел на Краса и усмехнулся. — И про тебя он толком не догадывается. Но все своему время… Жалко с вами расставаться, конечно, но украденное время не ждет. Еще увидимся, аудасия.

И в этот момент я снова стал управлять своим телом. Ничего не понимая, смотрел на свои руки. Быстро ухватил снятую повязку и ощутил головную боль. Началось головокружение, которое пытался побороть. Ко мне подбежал Крас, а его братья сбежали с места. Я сильно сжал его руку, держащую меня за правое плечо, и попросил его не отпускать. В моей голове тот самый неизвестный мне голос повторял одну и ту же фразу: “Не надевай ее, прими себя”.

— Что с тобой, Дирк? — в голосе друга прозвучала нотка беспокойства. — Что происходит?

Вместо ответа я глубоко дышал - резко перестало хватать воздуха.

“Ну же, прими, не противься. Чем раньше, тем лучше” — все продолжал он.

Когда надел повязку, голос затих, а я успокоился. С тех пор на моем лице красовался небольшой шрам, а братья Краса при виде меня держали расстояние на каком-либо мероприятии. Считал, что так лучше, ведь они не задирают Краса. Но, судя по нынешней ситуации, решили взяться за старое.

— Что ж, и Вам здравия, Дирк де Килине, — с наглым лицемерием поприветствовал меня Астус на ломаном данматском языке.

— Просешус извинитес (Прошу прощения), — кашлянул в кулак я и исподлобья взглянул на старшего из братьев. — Поправлюсе, Дирк Виритер де Килине. Илисе не ривирентуа? (Поправлю, Дирк Виритер де Килине. Или не уважаете?)

Раньше я мог стерпеть это, особенно если это касается Трифоров. Но когда семья другой страны не проявляет уважения, другое дело. Учитывая, что в Крайсесе многие помешаны на этом уважении, нежели в Данманте.

— Что вы, что вы. Я просто забыл ваше полное имя. Прошу прощения, — поклонившись, соврал Астус. Он все прекрасно помнил. Хиртус же стоял подобно статуе.

— Дирк, можешь подождать? — обратился ко мне Крас. Своим взглядом говорил, чтобы я снова не вмешивался. Я прищурился. Не нравилось внутреннее беспокойство, которое посетило от его взгляда.

— Все будет хорошо. Обойдется без драки, если уйдешь.

Крас намекнул на Хиртуса, нервно сжимающего рукоять меча. Он боялся меня. Ядовито усмехнувшись и едва коснувшись шрама, оставленным Хиртусом, послушал друга и ушёл во двор. Когда вышел из храма, солнце ослепило мои глаза. Сегодня уже как второй месяц хожу без повязки, которая завязана на моей кисти. Решил оставить на крайний случай: когда появляется тот зловещий голос и берёт надо мной контроль. Обычно это происходило, когда находился один в комнате и концентрировался, сдерживая способность, его. И в эти моменты второй “я” постоянно кричал, чтобы я прекращал. Но мне не хотелось рисковать, поэтому, останавливая таким образом, решил как-то отправиться в королевскую библиотеку. Как оказалось чуть позже, до нее мне далеко. Даже с Виритером меня не пропустили, объяснив все тем, что мало получить статус рыцаря. Я должен был находиться хотя бы в личной охране наследного принца, принцессы или же самого короля. Что же они прячут такого, из-за чего не хотят пускать? Какие скелеты в шкафу прячет Бренвик IX? Попросил отца в одиночку найти книгу, подробно рассказав о своем вопросе, но тот, пробыв в библиотеке весь свой выходной, ничего толкового не нашёл. А что могло бы стать зацепкой, я уже знал.

От моих мыслей отвлек скрип дверей храма. Оттуда вышли сводные братья Краса с хитрыми лицами. Я метнулся к другу, который упирался руками о подоконник, задумчиво глядя в витраж. Его лицо окрасили цветные пятна. Стоило мне подойти, и его руки сжались в кулак.

— Временами я ненавижу самого себя, — неожиданно заговорил он. — Приходится делать выборы против своей воли, будто сама судьба, сами боги благоволят мне поступать именно так.

— Что они говорили тебе? Можешь рассказать?

Крас грустно хмыкнул, а потом повернулся лицом ко мне. Его взгляд был очень хорошо знаком мне, пустым.

— Если бы я мог, не стал выгонять тебя. Это внутреннее дело семьи сэра Ферокса, моего отца. Прости… Но сейчас мне нужно побыть одному. Для того чтобы взвесить все и решить для себя кое-что.

Понимающе похлопав по плечу, я кивнул и ушёл. Конечно, мне не хотелось оставлять его - беспокоился. Но раз уж он попросил, пришлось прислушаться. И я отправился к двойняшкам в нашу секретную комнату.

Глава 13

Секретная комната двойняшек осталась на прежнем месте, но уже имела, к сожалению, не такую секретность, как в былые времена. К ней были приставлены рыцари, знания и доверительные письма которых Тин тщательно проверил, прежде чем принять на службу и перенять на свою сторону. Ведь у будущего короля стали подкрадываться подозрения по поводу “теневого конкурента”. Король Бренвик IX до сих пор не передал амулет с гербом их семьи, подтверждающий принца наследником.

Поздоровавшись с рыцарями, стоящими неподалеку от входа в комнату, я услышал недовольные возгласы Лим. Чуть тише успокаивал ее брат. Я постучал, показывая таким образом, что пришел, и они обратили на меня внимание. Лим удивленно похлопала ресницами, не совсем понимая, почему тут оказался. Можно было понять, так как не предупреждал их о своем визите. Тин, прочистив горло, протянул руку для рукопожатия. Не успел я протянуть руку в ответ – Лим с визгом резко обняла меня. Когда принцесса отошла, приметил скомканную бумагу в ее руке.

– А, это... – заметила она мой интерес, – Письмо от принца Крайсеса. Предлагает руку и сердце.

На этих словах Лим сжала руку в кулак.

– Просто смехотворно! Ведь отец одобрил эту свадьбу!

Лим, не следуя этикету принцессы, со злостью кинула клочок бумаги в сторону. Тин свел брови к переносице так, словно у него заболела голова. Поправив очки, он аккуратно сел за стол и взял в руки какие-то бумаги.

– Ты же понимаешь, что без брака он тебя не оставит, – безэмоционально, будто его не интересовала ситуация с его сестрой, ответил он, не поднимая на нас взгляда, – В любом случае, ты выйдешь за кого-нибудь. Ему нужно будет тебя куда-то отослать, лишь бы не мешалась во дворце.

– Это и злит...

Со слезами на глазах Лим выбежала из комнаты. Я сделал шаг в ее сторону, но меня остановил словами кронпринц:

– Не стоит. Будто не знаешь, что будет. Она разревется, как только примчишь к ней. Это ситуации не решит.

– Но ведь ей сейчас нужна поддержка. Не нужно оставлять ее одной.

– Выслушаешь ее, когда она успокоится.

Я прислушался и, подойдя к его столу, заметил одиноко лежащий на деревянном полу клочок бумаги, который недавно яростно кинула принцесса. Поднял его, взвешивая, стоит ли читать содержимое. Тин заметил мое замешательство и дал согласие, ведь, по его словам, это не секрет: уже весь дворец знает, что король выдает замуж свою дочь. Я аккуратно размял и прочел небольшой текст, написанный на данматском:

«Дорогая и уважаемая принцесса Лим Торвус, займу не так много времени. Я наслышан о Вас, как о самой красивой, прилежной, умной и... Да и не найдется больше точных слов, чтоб описать Вас, как о девушке. Я не прочь встретиться с Вами да с отцом Вашим, чтобы обсудить нашу дальнейшую свадьбу.

Жду скорейших вестей, Ваш принц, Акселенес ле Лилод»

После прочтения я аккуратно сложил бумагу и кинул в корзину, стоящую недалеко от стола, за которым сидит Тин. Он вдумчиво читал написанное, из-за чего стало интересно содержимое листов. Кронпринц редко показывал мне и рассказывал о чем-то, что касалось бумаг на его столе. А тут, предполагаю, что-то очень серьезное, поэтому могу не надеяться даже на крупицу информации. Но он неожиданно для меня произнес:

– Я знаю, из-за чего мог умереть Мури, – в этот момент я сфокусировался лишь на нем, на информации, которую он скажет, – Это был яд Грисенума. В малых дозах.

– Как понял?

– Проверил на заключенных, – встав из-за стола, он спокойно подошел ко мне и вручил бумаги, чтобы я удостоверился сам. – Не волнуйся, эксперименту были подвержены только те, кто был особо опасен для общества. Кто был достоин такой участи, чем просто виселица.

Я сглотнул. Почему именно этот яд?... Я посмотрел на списки заключенных, принявших его. У всех были похожие симптомы: бледность кожи, частая одышка, серые пятна по коже. И самое главное – измученный вид, точно такой же, как был тогда у Мури. Будто этот яд высасывал жизненную энергию, словно паразит. Тогда какая речь о лекарстве из него, если это невозможно?

– Интересный яд выбрал Мури для изучения, – будто что-то подытожил Тин, заложив руки за спину и глядя в окно. Я последовал за его взглядом. – Довольно трудный для изучения. Раз уж он в малых дозах так опасен, то боюсь представить, что будет с человеком, если дать ему на пару капель больше в дозировке.

– Сколько именно добавляли яд Грисенума в еду?

– В еду? – Тин медленно повернулся ко мне. В его глазах горел опасный огонь. – Для тех заключенных выдавать яд через еду слишком милостиво. Но... Убийца твоего друга явно был с совестью, раз уж выдал его через еду. Возможно, будь у нас больше информации, мы смогли бы спасти Мури.

– Тогда как мы смогли бы его спасти? И вообще возможно из него лекарство, как и планировал Мури?

Тин задумался.

– Если только не в чистом виде. В чистом виде он только разрушает. Это как если бы мы воду плеснули на огонь. В этом случае, нам нужна кастрюля, которая поможет подогреть воду. А в случае яда...

– Нужен посредник, – Тин кивнул моим словам. – Не знаешь, что это может быть?

Кронпринц нахмурился. Постояли мы так пару минут в полной тишине, после чего он отрицательно качнул головой.

– Нужно глубже изучить природу яда Грисенума. Единственное, что я знаю о дереве, из которого он образуется, – он серьезно посмотрел на меня, – Так это то, что оно растет на твоей родине.

Теперь и я задумался, вспоминая легенду о моей стране. После той войны настоящее месторасположение страны теперь неизвестно, будто ее стерли с лица земли. Как ее искать?

– По крайней мере, по документам. Может, дерево, которое у нас в ботаническом саду, – единственное в своем роде? Если так, то с какой целью посадили нам? Или может, оно до сих пор растет на своих родных землях? А как мы с тобой знаем, если где-то есть разрушение, рядом должно быть восстановление.

– Но я не знаю, где находится Тенебрис, – обнадежил я Тина, заметив его заинтересованность, – По легенде еще никто не нашел ни Тенебрис, ни его жителей. А по предположительным координатам, там лишь поля и разрушенные дома – отголоски с тех времен.

– Не хочется признавать, но этот случай довольно сложный, и я не смогу никак помочь в поисках Тенебриса. Отец… Король Бренвик IX ничего не говорил о ней, будто эта страна и правда существует только в легенде, – Тин продолжил смотреть в окно. – У нас имеется лишь крупица информации. Но… – будущий король прищурился. – Если мы найдем нужную нить и потянем за нее, то распутаем клубок информации. И тогда отыщем виновника в смерти Мури.

Виновник в смерти Мури… Об этом яде знали многие, но свою популярность приобрел уже после гибели друга. Помимо Магнуса, чью невиновность в итоге подтвердили, других врагов не было. По крайней мере, не знал, ибо они никак не проявлялись. Так что вообще никаких идей, кто может быть тем самым виновником. Тин снова сел за стол, надев очки, и стал подписывать какие-то бумаги. Прежде чем я ушел, он уверенно сказал вслед:

– Несмотря на это, мы все же продолжим исследование твоего друга. Он был парнем проницательным. Считаю, не зря он так зацепился за яд Грисенума.

Я кивнул и пошел к принцессе, цветку королевства Данмант. Рыцари попрощались со мной. Коридор, ведущий к секретной комнате, привели в новый вид в прошлом году. Теперь здесь не было ни единого следа какой-то запущенности, пустоты, будто смели пыль прошлого. По бокам стояли вьющие цветы, которые посадила лично Лим в память о Мури. Они цветут раз в пару лет. И, видимо, этот год для их цветения, так как вижу перед собой алый цветок небольшого размера с пятью лепестками, чьи концы были слегка закручены. Эти цветы живут недолго – лишь пару дней. Я сорвал его.

Заметил Лим в саду, около пруда. В нежно-голубом платье она сидела на скамеечке и что-то чертила палкой о землю. Диадема, указывающая на ее статус принцессы, спала немного вбок. Зная характер Лим, я понимал, что её собственный вид на данный момент вовсе не беспокоил. Я тихонько подошел к ней и аккуратно положил цветок за ухо. Она обернулась ко мне, испугавшись.

– Извини, хотел сделать красивый жест, – примостившись рядом, я снял плащ и положил между нами.

– Ты прочел? – я кивнул в знак согласия и уже планировал объясниться, но она продолжила. – Ничего страшного. Узнал бы ты от меня или прочел бы сам, сути не меняет.

– Мне показалось, что тебе нужна поддержка. Хотел прийти раньше, но Тин настоял пока не беспокоить тебя, оставить одну.

Лим грустно улыбнулась моим словам. Бретелька с её платья упала, оголив при этом плечо молодой принцессы. Подул слегка прохладный ветер. Побоявшись, что она простудится, поскольку имела слабое здоровье, укрыл своим плащом.

– “Самая красивая, прилежная”... – после недолгой паузы с возмущением процитировала фразу из того письма. По голосу было понятно, что она сдерживает слезы. – Я не хочу замуж. За того, за кого бы хотела, умер. Мури не говорил таких примитивных слов, но я понимала его чувства ко мне. Он говорил об этом иначе: “Мне с тобой приятно беседовать”, “ты очень интересная”, – она взяла в руки алый цветок, который принес ей, и с улыбкой на лице продолжила. – “Будь ты цветком, цветущим раз в пару лет, я бы продолжал ухаживать за тобой и дарить свою любовь”.

– Похоже на него.

– Со мной он был самим собой, даже когда нервничал, – Лим нежно гладила лепестки цветка. – Не то что некоторые принцы с севера, для которых брак – это выгодный договор. Брак из-за политических целей.

Последнее она будто бы выплюнула. Такие браки ей были просто омерзительны, хоть понимала, что иногда без них не обойтись. Ведь в истории они играли значимую роль.

– Знаешь, как называется этот цветок? – я с интересом стал слушать ее. – Каритас, обозначающий любовь. В одной из книг была написана красивая история, после которой многие стали дарить цветы тем, кому испытывали романтические чувства. Некоторые, кому везло, покупали их на свадьбу для удачного брака.

– И не бывало такого, что отвергали?

– Думаю, бывало. Просто не хотели портить идеалистическую картинку, поэтому не распространялись об этом, – она вернула мне цветок вместе с плащом. – Попытайся и ты. Может, удача улыбнется тебе?

Я понял, к чему она клонила. Но не до конца был уверен в этой затее. Не совсем верил в эту подобную шелуху. Только вот почему-то эта история с цветком заинтересовала меня и побуждала к действию. Может, это был просто интерес? И мне хотелось проверить на достоверность? Или же все-таки поверил в это, поэтому решил признаться Генти?

Мы еще немного поговорили с ней, когда возвращались во дворец. А когда попрощались, отправился за букетом каритаса. Ведь, по словам Лим, сегодня был последний день, когда можно подарить этот цветок и признаться в своих чувствах. Перед покупкой я узнал, что Генти задержалась при дворце - счел это знаком свыше. Собравшись силами и держа красивый букет для прекрасной девушки в моем маленьком мире, повторял одну и ту же фразу несколько раз, боясь неловкости при разговоре. Не хотел портить момент своим волнением. Расспрашивая окружающих, в предвкушении направился в нужное место. По пути представлял ее легкий румянец и прекрасную, милую улыбку. Представлял, как она, будучи смущенной, робко принимает мой букет. Почему-то я так был уверен в том, что она ответит мне взаимностью. Заметив край платья Генти, я прокашлялся и почти что позвал ее, но увидел Краса, дарящего ей точно такой же букет, только разбавленный белыми розами. Я спрятался за углом, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце.

– Не по дружбе ли даришь мне? – с волнением произнесла Генти на крайсеском.

– А сегодня разве день дружбы? – в его голосе звучала добрая усмешка. Ее слова явно развеселили его.

Я выглянул из-за угла. Крас обнял Генти, а та смущенно уткнулась ему в плечо. В груди все сжалось от вида. Значит, о нём говорила она.

Сжав букет, я ушел. В груди все щемило, меня посетило неприятное чувство. В голове роились мысли. Пытался выстроить логические цепочки, но все было тщетным. Когда мы собирались все втроем, он никак не выражал симпатию к ней. Или может… Скорее всего, они могли встречаться без меня. Пока был занят другими делами, Крас свое свободное время проводил с Генти. Я посмотрел на собранный красивый букет, к которому стал испытывать отвращение, и направился к принцессе. Лим находилась у себя в комнате. Я тихонько постучал. Дверь открыла её служанка и учтиво поклонилась.

– Цветы для её Величества.

– Дирк, что ты..? – замолчала она, уже заметив мое состояние. Она отпустила служанку и впустила к себе.

– Не боишься, что скажут другие?

– Волновало ли это меня когда-нибудь? – вопросом на вопрос ответила она, усевшись на длинный пуфик и приглашая к себе. – Что случилось? Неужели…?

– Именно так. Меня опередил другой.

Лим замолчала. Я глубоко вздохнул. Мне нечего было сказать. Была куча вопросов к Красу и Генти. Но не могу задать их, ведь так признаюсь перед ними. Нам будет неловко, и тогда нашей дружбе придет конец. Дружбе? А была она тогда уж? Генти я давно уже не считаю просто подругой, а Крас… Он больше друг или приятель? Он проявлял инициативу, чтобы пообщаться со мной, как-то заговорить. Поддержал в трудный период. Но почему он не начинал о подобном разговор? Я еще раз вздохнул.

– Сочувствую, – тихо произнесла Лим, легонько сжимая мое плечо. – Брат по несчастью, получается.

От последней ее фразы я улыбнулся. Осознав это, слабо посмеялся.

Я просидел у Лим недолго и отправился в особняк, к отцу. До моего приезда сюда, получил письмо от Виритера, который хотел встретиться. Отсутствовал в особняке пару лет, и заметил, как время здесь прошло нещадно: когда-то утонченно-бежевого цвета фреска была в трещинах, местами пополз вьюн. Меня поприветствовал дворецкий, на лице которого свои следы оставила старость, а следом сам отец. Он вышел с распростертыми объятиями - что вошло у него уже в привычку – и обнял. На данный момент он находился в отпуске, так как, может в силу своего возраста, потянул мышцу на одной из разминок. Сейчас мне было приятно. На секунду забыл о ноющем чувстве, пока новость из уст отца не напомнила снова:

– Дворяне не могут успокоиться, что ты не ищешь себе невесту. И обвиняют меня в том, что способствую твоему, как они выразились, “буйству”. – после он посмеялся. – Но как бы это не звучало, все же стоит задуматься для своего же блага. В конце концов, можешь устать отбиваться от них – вот к чему я.

Мне стало не по себе. Девушка, на которой готов был жениться, уже занята другим. А другие молодые дамы меня не интересовали. Довольно досадная ситуация выходила.

– Особенно если хочешь, конечно, сменить меня после. Ведь на следующей неделе я впишу тебя в кандидаты. Дальше – решать тебе. Без женитьбы они не допустят.

Стоп, что? Все же те слухи оказались правдивы? Или это было таким очевидным? Виритер заметил мое замешательство и ободряюще похлопал по плечу.

– Сегодня ты какой-то понурый. Случилось что?

Я отмахнулся и отправился в столовую, в которой служанки потихоньку накрывали стол. Дворецкий недовольно кашлянул, так как пришел сюда не по его приглашению. Здесь стояло все также: средней длины стол, подразумевающий человек восемь, которые могут сесть за него, стоял посередине комнаты; бежевого оттенка стены были окрашены в оранжевый цвет из-за освещения - на улице вечерело; на стол поставили свежий букет каритаса, а рядом с ним две порции. Я прикрыл глаза и глубоко вздохнул. На мое плечо примостилась тяжелая рука отца. Я посмотрел на него: улыбающийся мужчина средних лет, проживающий свою и так нелегкую жизнь. С каждым годом, как только начал здесь жить, замечал, что на его теле появляются все больше шрамов как от тренировки, так и от буйных горожан, так или иначе не согласных с политикой короля.

– Прошу к трапезе, господин Дирк Виритер де Килине, – подозвал меня дворецкий, слегка поклонившись. Я положил руку ему на плечо, показывая так, что в силу его возраста не стоит кланяться. Но из-за своих принципов он не стал подниматься, пока я не сел за стол.

– И как давно треснула фреска? – поинтересовался я, как только Виритер подсел рядом. – Не планируешь ею заняться?

– В прошлом году, когда были сильные дожди. Ты тогда был в северных регионах Данманта, не мог знать. Как оказалось, это ее слабость. – прожевав кусок мяса, с ноткой грусти продолжил. – Я не рассказывал тебе, так как не считал нужным. Но эту фреску рисовала прекрасная леди, укравшая мое сердце навсегда и ушедшая с ним навсегда.

– Поэтому не зовешь другого художника, чтобы тот подправил? – Виритер с мягкой улыбкой согласился. – Это память о ней. Удивительно, что только из-за дождей она треснула.

– Не знаю, что за краски она использовала в то время, поэтому опасаюсь, что кто-то другой может испортить прекрасное творение – единственную память о ней. – отец посмотрел на букет и на его лице появилась грусть. – Честно, люблю и ненавижу это время года.

– А что с ней случилось? Ты так говоришь, будто она уме… – я запнулся, увидев печаль в глазах отца.

– Она была подругой твоей матери. Мирум и Элианада – те самые две подружки-хохотушки – держались всегда вместе. –он легонько посмеялся, будто вспомнил что-то веселое из того времени. – За помощь за оформление особняка я подарил ей букет каритас под цвет ее глаз. Тогда я еще не знал значение этого цветка и не придал особого внимания своему жесту, но… Я и не скрывал симпатию к ней в то время.

– Надеюсь, вы были вместе?

– К сожалению, судьба расположилась иначе. Я был постоянно в разъездах, так как бывший главнокомандующий возложил на меня большие надежды. А Мирум… Была приближенной короля и королевы Тенебриса. На тот момент мы, считай, находились по разные стороны – каждый защищал права своей страны. Я - потому что обязан, она - потому что любила. А потом…

В этот момент Виритер затих и молча продолжил трапезу. Время от времени служанки приносили небольшие закуски и вино. Но он так и не удосужился продолжить оборванную фразу - обсуждал со мной все, что угодно. Лишь под конец трапезы он сказал:

– Умерла она, защищая детей... Детей, что даже не являлись тенебрисами. Тогда, в военное время, рыцарям Данманта было все равно на твои поступки: если ты враг, тебя нужно устранить.

– Что потом? – замечая, что он уходит в свои мысли, поинтересовался я.

– Я узнал, кто был причастен к ее смерти, и отрубил руки, держащие тот злосчастный меч. С тех пор, как только занял место главнокомандующего, ввел это наказание.

Виритер прикрыл глаза, комфортно умостившись на диване. Вино расслабило его, оттого он уснул. Найдя неподалеку покрывало, я укрыл отца. Помню, он говорил мне, что со свадьбой его не доставали по той причине, что за него поручился прошлый главнокомандующий. Видимо поэтому он так и не женился ни на ком, ведь до сих пор любил почившую Мирум. К тому же были достижения в качестве рыцаря и хорошая родословная. Он просто не нуждался в этом. А я же, не имеющий даже представления, где моя мать, обязан иметь хоть какую-то опору - и это брак. Я сжал руки в кулак, скрывая свое раздражение. Я не мог отказаться от статуса главнокомандующего, но и терпеть выпады дворянской общины, боюсь, не смогу. Помимо этого, нужно заручиться поддержкой народа. Может, после этого мне удосужится побывать в библиотеке и найти ответы на вопросы?

Приготавливая себе кровать для сна, я кое-что понял: если Мирум была приближенной короля и также являлась близкой подругой моей матери, значит ли это, что мои родители тоже имели когда-то высокий статус в иерархии Тенебриса? Может ли поэтому король выполнил просьбу Элианады, мамы, оставить меня в живых? Столько всего придется сделать, чтобы хотя бы про это узнать…

Я шел по тропе в знакомом для меня лесу. Рядом со мной на флейте играл озорной мальчишка. Я оборачиваюсь, чтобы что-то сказать ему, и узнаю в нем Мури. Веснушки на его лице вновь сияли, а он как ни в чем не бывало улыбался. В груди защемило. Я скучал по нему.

– Дирк, ты чего? – растерялся друг. – Почему плачешь?

Я и не заметил, что стал плакать. Смущенно вытирая дорожки от слез, улыбнулся. Мури ободряюще похлопал по плечу и вручил свою флейту.

– Я всегда с тобой. Не забывай об этом, хорошо?

Как только стоило мне взять флейту, образ друга испарился со словами, чтобы я слушал себя, а не верил слепо глазам.

Проснувшись, понял, что мои глаза были на мокром месте. Быстро смахнув текущую слезу, я поднялся с кровати и, сев на ее край, переваривал сон. Лучи солнца озаряли мою комнату, неподалеку пели птицы, которые радовались дню. Через пару минут постучались - ко мне пришла одна из служанок. Убедившись в моем пробуждении, попросила подождать, пока принесет все необходимое для умывания. После ее ухода я подошел к окну и облокотился о стену, скрестив руки на груди. Задумался. Могли ли быть эти слова неким предостережением от него? Все происходило как наяву. Будто это был немного иной мир, в котором собирались души.

Мой взгляд был устремлен вглубь леса, из которого выходил некий силуэт, приближающийся к воротам особняка. Он нагло перебрался через них, когда убедился, что охраны поблизости нет. Почуяв опасность, я в спешке собрал свои вещи и выбежал из комнаты. Мимо проходила служанка, несущая поднос с водой в мою комнату. Завидев меня, она обернулась и что-то крикнула мне вслед. Когда я оказался на улице, стал искать глазами незнакомца, стараясь игнорировать солнце. Только он, как назло, не появлялся. Но стоило мне завернуть за угол, и я столкнулся с ним. Судя по телосложению, это был одетый в плащ мужчина. Немного выше меня. Нижнюю часть лица прикрывала маска, а верхнюю - капюшон.

Только хотел спросить его, и он резко побежал в сторону леса. Нас отделяло пару метров, но тот ловко перебрался через ворота. Я последовал его примеру. В тот момент столкновения меня что-то зацепило в нем. Может ли это быть адреналин? Сейчас это не важно. Незнакомый человек явно знал этот лес, как свои пять пальцев, из-за чего потерялся из виду. Внутреннее чутье подсказывало, что он не мог убежать далеко, что он находился где-то рядом и наблюдал за мной. Знакомое чувство. Оно посетило меня пару лет назад, когда с Мури были на празднике урожая, и последующие года, как только мне стоило заступить за территорию ничейных земель. Вспомнив почившего старичка, научившего меня читать окружающую среду всем телом, на неосязаемом уровне, почувствовал отчетливый интересующийся взгляд, прямо устремленный на меня. Он и правда находился неподалеку, буквально в кроне дерева, стоящего позади в пару метров. Чтобы его поймать, я решил сыграть в дурака, который потерял чужака из виду и с полным поражением отправился на поиски выхода из леса. Пока я шел, постоянно ощущал на себе его взгляд. Он следил за мной, за каждым моим действием. Ему что-то нужно было от меня или он просто проверял? Я прислушивался к каждому звуку, проносящимуся в лесу. И когда был близок к выходу, оставалось несколько метров, отчетливо почувствовал его присутствие - он бесшумно шел за мной. Отсчитав несколько секунд, я резко обернулся к нему и, перекинув через плечо, уложил на землю.

– Назовитесь, – вытянув руку на себя и положив ногу около горла, потребовал я. Тот стал кашлять, из-за чего пришлось убрать ее. Незнакомец снял с головы капюшон. На одном глазу была повязка, а второй… Окрасился из серого в красный.

– Пришлось поддаться тебе, малый Дирк, – в его словах был слышен легкий акцент. Мужчина еле улыбнулся, показывая таким образом, что ему больно. – Может, отпустишь? Правда, не опасен.

Отпустив человека, я положил руку на рукоять меча и не сводил от него глаз. После того как человек поднялся и отряхнулся, снял маску. Внешне он был похож на кого-то очень знакомого для меня человека, но я не мог понять на кого.

– Хотел меня переиграть, да? – он засмеялся. Мне же эта ситуация была непонятна, и я слегка вытащил меч из ножен, чтобы показать, что настроен серьезно. – А, ой, стой-стой. Давай без всего этого.

– Вы нагло пробрались на территорию моего дома. Как я должен это понимать?

– Так, все же он исполнил свое обещание. Отец будет рад, – я нахмурился, а он хриплым голосом продолжил. С его лица исчезла доброжелательность, и незнакомец стал серьезным. – Где она?

– Не понимаю, о ком Вы, – я сделал шаг ближе, вытащив еще на пару сантиметров меч. – Вы так и не назвались. С кем мне удосуживается разговаривать?

– Элианада, где она? – не ответив на мой первоначальный вопрос, он повторил свой.

Услышав имя матери, я немного растерялся. Глаза незнакомца забегали по моему лицу, отчего он поник.

– Все же она… – он потер переносицу. – Я надеялся, на лучшее. Мама всё же спасла тебя, малый Дирк. Я рад…

– Мама? То есть ты…

Не успел я договорить, как человек щелкнул пальцем и в долю секунды исчез. С разговора я понял, почему он напоминал мне кого-то, ведь он, с большей вероятностью, являлся моим братом. Но как он смог так быстро исчезнуть? И почему ушел, не взяв меня с собой?

Вернувшись в особняк, проверил отца. Виритер уже проснулся и спокойно попивал чай. Я не спеша подошел к нему. Начал разговор, когда тот посмотрел на меня:

– У меня есть брат?

– Да, как мне помнится, старший. Но не знаю, остался ли он жив, – прежде чем ответить, он отпил. – Почему спрашиваешь?

– Старшие всегда такие наглые? Он перелез через ворота нашего с тобой особняка. – Виритер вопросительно посмотрел на меня. – Я встретился с ним. Он расспрашивал про маму…

Виритер соскочил с места и направился к окну.

– Куда он ушел?

– Не знаю, он щелкнул пальцами и исчез. Явно не хотел, чтобы последовал за ним. Но пришел со стороны леса. Мы говорили там.

– Я столько лет искал их, думал, что больше не увижу. Боялся этого больше всего. А они скрывались. Даже весточку никакую не отправили.

Последнее он сказал с обидой на друзей. По нему было видно, как отец переживал. Он сел обратно.

– Мне как-то снился сон от лица мамы, – Виритер стал внимательно слушать. – В нем в наш дом ворвались данматские солдаты. Отец защитил нас и говорил про какого-то Рэдрика. А после нас с мамой окружили.

С каждым моим словом лицо отца отображало ужас, страх и отвращение. Значит, это все-таки были воспоминания мамы.

– Среди тех солдатов был я. Элианада просила о помощи, хотела, чтобы я спас тебя взамен на ее жизнь. Но я не мог. Она - жена моего дорогого друга. Ты - сын дорогих моему сердцу людей. Только вот я - верный рыцарь того, кто являлся их врагом. В тот момент мои разум и сердце не могли решить дилемму. – взгляд отца был устремлен в одну точку, сейчас мыслями он находился в прошлом. – К счастью, Элианада могла лечить людей, оттого и договорилась с Бренвиком. Обменяла твою жизнь и свободу на лечение почившей королевы. Но все же я не смог до конца защитить твою мать, из-за чего чувствую вину перед твоим отцом.

Я сел напротив, наблюдая за ним. После своих слов он глубоко вздохнул. Мы сидели с ним в тишине, каждый в своих мыслях. Перед тем как я ушел, Виритер крикнул мне вслед:

– Если что-нибудь узнаешь или встретишь своего брата, оповести об этом. Я же сделаю точно также.

Я кивнул. С тех пор дни шли незаметно. Меня официально взяли в личные рыцари кронпринца, поэтому все время проводил в злосчастном для меня замке. Разговор о предстоящей помолвке мы с Лим больше не обсуждали. Она искусно избегала этой темы. Тин, хоть и не понимал и не поддерживал взглядов своей сестры, так или иначе обмолвился парочкой слов. Найденный брат больше не появлялся, будто до этого был какой-то мираж, не был настоящим. Но мне не могло тогда привидиться. Я ощущал некую связь с ним, я тянулся к нему. И даже сейчас хочу найти его, только братец никаких следов не оставил. С Генти и Красом избегаю встреч, оправдываясь своей занятостью в работе. Но это, видимо, Генти не останавливает, поэтому она сейчас вторглась в кабинет, в котором в последнее время провожу часто время с кронпринцем.

– Как видишь, мне сейчас не до разговоров, – как можно нейтрально ответил я, сдерживаясь.

– Я хотела поделиться с тобой радостью, поэтому, прошу, выслушай меня, пожалуйста. Мне важно, чтобы ты знал, ты же мой близкий друг.

Я сжал листок бумаги и резко повернулся к ней. Она с непониманием посмотрела на меня.

– Это эгоистично с твоей стороны, не находишь? – приблизившись к ней, уже холодно стал отвечать ей. – Разве не ты так давно поняла мои чувства? Что именно испытываю к тебе? Я постоянно закрывал на это глаза, надеясь получить их взаимно, до того момента, пока не увидел вас вместе с Красом.

– Да, не буду врать, я знала. Давно. Но ты ведь мой друг…

– Что я испытываю к тебе? – повторил я вопрос, подойдя к ней. Нас разделяло пару сантиметров. Генти отошла на шаг.

– С-симпатию…

– И не только, – я вновь приблизился на этот шаг. – Такое не испытывают к друзьям. Только глупцы и идиоты могут врать себе, подливая соусом под названием “дружба”. Поэтому, думаю, ты сейчас сразу поняла, что я не просто так отдалился. И чтобы окончательно не испортить наше общение в дальнейшем, давай прекратишь эту игру. Ты уже в отношениях. Хватит.

Я хотел коснуться ее руки, лица и волос. Хотелось обнять. Но она не моя. Генти принадлежит другому. На глазах девушки образовались слезы, и я ушел из кабинета, оставив одну все обдумать. Мне тоже было больно в тот момент - картинка идеального расклада событий вонзились не только в глаза, но и в сердце, в самую его глубину. Так будет лучше, чем постоянно питаться иллюзиями, несбыточными мечтами. Напоследок я услышал свое имя, произнесенное Генти.

Впереди меня ждало важное дело: встретиться с Тином и Лим, которые все это время прогуливались в саду, посаженном когда-то их матерью. По их словам, я понял, что почившая королева была бы великой в наше время. У нее были грандиозные планы, нацеленные на сплоченность общества, в которой былые статусы и привилегии к ним приравнивались и обозначались по-другому. Какие-то из них в честь своей матери Тин собирался реализовать в жизнь, немного их подкорректировав, ведь он знал, что нынешний король не одобрит. Как не одобрил еще тогда, при жизни королевы.

У входа, украшенным аркой из белых и красных цветов, я встретил двойняшек. Лим шла под ручку с Тином, которого остановил один из его служащих. Судя по выражению лица, о чем-то не очень приятном, но серьезном. Лим выхватила письмо и, прочитав, глубоко вздохнула. Хотела рассердиться, но перед всеми не давала волю эмоциям - ведь она все же высокопоставленное лицо, принцесса Данманта, цветок королевства.

– Отправьте ему вот этот белый цветок, – недовольно вручила обратно конверт с письмом. – Он поймет.

– Может не стоить торопиться так? Это тебе не от аксессуара отказываться, - забрал конверт Тин обратно и помахал им перед лицом Лим.

– Тин, ты не понимаешь! – голос Лим сорвался.

– Я-то не понимаю? – кронпринц недовольно произнес. – Это ты не понимаешь, Лим. Отец просто так не оставит тебя без брака, напомню об этом еще раз. Ты либо выйдешь за принца из другого королевства, который хоть как-то по статусу подходит тебе, либо за какого-нибудь барона, лишь бы тебя куда-нибудь пристроить. Такой тебе расклад нравится больше?

Лицо Тина указывало на его злость, которую сдерживал в словах. Отругал свою младшую сестру на глазах двух приближенных слуг. Из-за этого у Лим на глазах образовались слёзы.

– А если она выйдет за меня? – вмешался я, и двойняшки обратили на меня внимание. – Хоть я и ниже принца другого королевства, но тоже считаюсь лицом, статус которого не может запятнать репутацию прелестной принцессы.

Тин задумался, а Лим, долго не раздумывая и убрав руку из под руки своего брата, уверенно подошла ко мне и взяла меня за руку.

– Молодой господин, Дирк Виритер де Килине, как Вы смотрите на то, чтобы жениться на принцессе Данманта, Лим Торвус?

– Она обещает быть прилежной и верной женой, – поддержал нас Тин, видимо, взвесив перед этим всевозможное варианты и их последствия. – Могу ли я передать свою любимую сестру в Ваши руки, молодой господин?

После произнесенных им слов все втроем посмеялись - устроили тут сцену. Тин отпустил двух приближенных, чтобы мы смогли спокойно поговорить и обсудить дальнейшие действия. На мой заданный вопрос: “Не хотела бы она для начала увидеться с тем принцем?”, - Лим ответила уверенно “нет”. Поэтому было все же решено сыграть свадьбу в ближайшее время после коронации Тина. Но для игры на публику, чтобы подтвердить о наших якобы серьезных намерениях, придется объявить об этом всему светскому обществу и устроить помолвку. Только мы трое знали истинную причину нашего фиктивного брака: Лим, как и хотела, не вышла замуж из-за политики, а я - получил некую опору для достижения своей цели. Тин, в свою очередь, был спокоен за судьбу своей сестры. Этот брак был выгоден всем.

Глава 14

Мы с Лим решили сразу сообщить королю о предстоящей свадьбе. Конечно, он не был рад этой новости — его лицо стало еще мрачнее при виде меня. Бренвик IX отозвал свою свиту, с которой он что-то бурно обсуждал, и подозвал к себе Лим. По его приказу я остался на месте. Судя по недовольному выражению лица короля, можно было понять, насколько сильно он отчитывал свою дочь. Кого-кого, но явно не меня ожидал увидеть в качестве жениха. Лим сжала подол платья, видимо старалась успокоиться, и что-то отвечала ему, слегка повышая тон голоса. Когда король замахнулся на принцессу, к ним подоспел Тин, загородив собой младшую сестру.

– Вон! Уходите! – озлобившийся король прогонял своих детей, оставив свой взгляд на мне. В этот момент меня словно ударило током. – А ты… Останься.

Лим, сделав вид, что не услышала приказ отца, схватила меня за руку и повела за собой. Но повторный приказ не дал ей продолжить начатое. Прежде чем уйти, она со страхом в глазах пожелала мне удачи, уточнив, что будет ожидать вместе с Тином за дверьми. Хотя бы так хотела морально поддержать во время нелегкого разговора.

– А ты никак не угомонишься, да? – спросил меня он, когда мы приблизились друг к другу. Оба стояли почти в центре зала. – Думаешь, я не понимаю, что ты хочешь отомстить мне? Твоя месть ощущается за километр.

– Вы ошибаетесь, Ваше Величество. Данный брак никак не связан с местью, о которой мыслите.

– Не смеши. Я знаю, что моя нерациональная дочь до сих пор влюблена в умершего нищего. Я все вижу. Поэтому у вас двоих никак не могла возникнуть та самая любовь, о которой она постоянно мечтает и твердит, – он хмыкнул, обесценивая чувства собственной дочери, и развел руки по сторонам. – К счастью, этого, конечно, не произошло. Другой вопрос, зачем тебе лезть в элиту? Если только тебя не сподвигла месть. Ответь, жаждешь власти?

– То есть Вы сейчас унизили род де Килине, считая его ниже себя? Можно ли это считать, как вызов? Не боитесь…

– Ха-ха-ха, – перебив меня хриплым смехом, король цинично продолжил. – Я не унижал род де Килине. Все же, как никак, мы связаны договором и неким родством наших дальних предков. Эту связь, увы, не разорвать. К которой, кстати, ты не имеешь ни капли какого-либо отношения. Не забывай, что Виритер по доброте душевной усыновил тебя.

Я сжал руки в кулаки и, после того как глубоко вздохнул и отсек негативные мысли, от которых сейчас не было бы никакого проку, улыбнулся. На что король вопросительно посмотрел.

– Разрешите брак – увидите к чему это приведет. Но дам подсказку: это точно не месть. Допустим, хотел бы я отомстить за мать, за свой народ, это было б разве что не в открытую, - Бренвик IX хмыкнул. В его глазах загорелась искра азарта. – Тем более не вижу никаких проблем в отказе, Вам же все равно куда отправлять, как Вы сказали, “нерациональную” младшую дочь. После брака Лим переедет ко мне в особняк рода де Килине. Мой отец будет только рад принять такую невестку. Все же, они в хороших отношениях.

После моих слов искра в глазах короля погасла, и он стал прежним, озлобленно-холодным. Смотрел на меня сверху вниз, как на букашку, которую мог тут же раздавить, но чисто из интереса, что будет делать дальше, не стал.

– Хорошо, даю согласие на ваш брак.

Я поклонился и направился в сторону выхода. Прежде чем открыть дверь, развернулся в полоборота к нему и сказал:

– А, точно, – оглядел комнату, делая вид, будто собираюсь с мыслями. – Глупо называть собственную дочь нерациональной, когда та верит в любовь. Ведь Вы и сами когда-то были влюблены, разве не так? Или почившая королева не заслуживала Вашей любви? – король только поднял руку, чтобы позвать стражу, но я не дал ему продолжить. – Не забывайте, по какой причине Вы ненавидите меня.

Цветы, что стояли неподалеку от него, стали увядать. Я кивнул в их сторону, и король перевел взгляд на них. Но когда он вновь посмотрел на меня, я усмехнулся и вышел из зала. Неподалеку от него меня ждали двойняшки. Лим выглядела расстроенной. Тин молча успокаивал её, поглаживая оголенное плечо сестры. Оба были чем-то загружены, так что обратили на меня внимание только после того, как я кашлянул. Тревога читалась в глазах будущей невесты.

– Он дал добро. – Лим облегченно вздохнула и аккуратно взяла за руку.

– Я рад, но… Как тебе удалось?

– Скажем, заключил с ним некую сделку.

– Не важно как, Тин. Главное, он смог. Я рада, – она легонько сжала мою руку и движением вперед показала, что нужно идти. – Надеюсь, и ты рад за меня, брат.

Тин мягко улыбнулся и погладил голову сестры. По пути в кабинет Тина, мы разговорились о свадьбе кронпринца с одной из принцесс западного королевства, расположенного на другом материке. Раз уж оба королевства дали согласие, было решено сыграть свадьбу спустя неделю после прибытия невесты. Неделя была дана лишь для того, чтобы она смогла привыкнуть к жизни в чужой стране. Хотя, как мне кажется, неделя – это мало.

– И ты так запросто согласился? – недоумевала Лим, идя со мной под руку между нами с Тином.

– Если бы у тебя стоял выбор, как у меня, думаю, ты бы поступила также.

– Ты же будешь относится к ней бережно и уважительно? – риторически задала вопрос Лим, явно намереваясь подстегнуть его.

Тин стукнул по лбу свою сестру.

– Обещаю, что буду относится к ней бережно и уважительно, глупая сестра. Я хоть и не смыслю во всей этой твоей любви, но и без нее можно относится к человеку хорошо.

Хмыкнув, Лим зашла в кабинет первее нас. Тин глубоко вздохнул и потер переносицу, поправив при этом очки.

– Я больше беспокоюсь о будущем здоровье наших общих детей с невестой. Лишь бы они не взяли мое слабое зрение, и гены будущей королевы окажутся сильнее.

– Болят глаза? – опередила мой вопрос Лим, выйдя из кабинета обеспокоенной. – Сними очки.

– Тогда я буду плохо видеть.

Но Лим не стала слушать брата и сняла с него очки, указывая на руку, чтобы тот стал опираться на нее. Я подошел с другой стороны, но Тин махнул рукой, и мне пришлось войти в кабинет первым. Поправив покрывало на кресле, встал рядом и ждал, пока кронпринц сядет. Он стал тереть глаза, за что получил по рукам от сестры. За это время у Тина ухудшилось зрение. Возможно, из-за нагрузки, которую он на себя свалил, когда обучался всему и плохо спал. Хотел быть идеальным во всем для короля, чтобы тот точно передал ему трон. Можно ли радоваться тому, что все его старания в каком-то роде сыграли ему на руку и на него обратили внимание?

– Если честно, Дирк, – начал Тин. – Временами и нам не хватает Элианаду. Это может прозвучать как-то корыстно, но зато честно. В детстве, когда у меня болели глаза или Лим начинала болеть, она приходила и лечила нас. Всего лишь одним легким прикосновением убирала все симптомы. На тот момент мне она казалась какой-то волшебницей, пришедшей из сказок, которые читала нам когда-то наша мама.

– Да… – Лим вручила мокрую тряпку Тину и продолжила. – Я знаю, что она хотела искренне нам помочь. В принципе, вы с ней даже чем-то похожи в этом плане.

– Только я не лечу, а разрушаю.

Вздохнув, я сел на стоящий рядом старый пуфик. Тин бы давно выкинул его, если бы не Лим, которая мешала ему в этом из-за того, что он напоминал об их почившей матери.

– Помнишь, что я говорил? Где имеется разрушение, там присутствует и восстановление. Разрушение тоже важно. Чтобы построить что-то новое, нужно разрушить старое.

– К сожалению, о своей силе имею иное мнение, – я посмотрел в окно. Уже вечерело. Глядя на красивый закат, в котором переливались оттенки от розового к оранжевому, продолжил. – Мне интересно, как распределяется эта сила. По характеру, по старшинству или… В этом все же нет никакой закономерности. Может, мой отец, как и Элианада, тоже целитель? А старший брат может и вовсе не имеет никакую из двух, а что-то иное? Так что, и мне временами не хватает мамы, даже чисто из-за того, чтобы узнать, кто я на самом деле.

– Может, просто не помнишь? – я серьезно посмотрел на Лим, когда она спросила с надеждой на положительный ответ. – Бывает, что мозг стирает память, особенно если это связано с чем-то болезненным.

– Единственное помню, что она сказала: что мы не плохие, что у нас отняли территорию, так как король желал большего и не шел на уступки.

После моих слов я увидел сочувствие в глазах друзей. Ведь они знали и прекрасно понимали, о ком и о чем я. Но винить их в чем-то – глупо. Я не стал бы. Тогда они, как и я, были детьми, которые даже еще ходить не умели. Поэтому, чтобы разрядить обстановку, хлопнул в ладоши и с улыбкой на лице подошел к одной из полок книг. На друзей упал луч солнца, окрасив половину их лиц. И в тот момент, когда увидел, что Лим села рядом с братом, переживая о его состоянии, меня пронзила резкая головная боль. Глядя на них, увидел ужасную картину: бледные головы брата с сестрой были сложены друг на друга; Тин держал окровавленное место платья Лим, как та в свою очередь положила сверху свою ладонь на руку брата. От виденья меня отвлек голос принцессы. Когда я пришел в себя, заметил, что держал рукой место, где пронзила боль. А сам стоял на одном колене, согнувшись. К нам подбежал Тин, испугавшись моего состояния. Они мне что-то говорили, но их голоса стал заглушать неприятный голос, повторяющий всю ту же фразу по несколько раз.

– Прекрати, прекрати, – слова давались мне с трудом. От его слов виденье набирало силу, и я вновь видел мертвые тела дорогих мне людей. Над их телами ужасающе нависла чья-то тень, смахивающая знакомый меч от капель крови. На секунду показалось, что Тин еще дышал, но и он через мгновение перестал подавать признаки жизни.

– Дирк, ты о чем? – услышал я вопрос Тина, когда уже полностью очнулся. Я же не понимал Тина.

– У тебя глаза стали алыми, и ты стал говорить будто не своим голосом… Но цельного предложения мы так и не услышали – были отрывки слов.

– Но вы же поняли, да? Судя по вашим испуганным лицам... Извините, – я аккуратно поднялся и направился к пуфику. – Что он вам сказал?

Двойняшки переглянулись. Когда Лим, явно собиравшаяся утаить правду, хотела ответить, ее опередил кронпринц:

– О нашей скорой смерти. Предполагаю, что это мог быть Тенебр, о котором ты нам когда-то говорил. Но понятие “скоро” довольно растяжимое. – он подошел ко мне и присел на одно колено, чтобы взглянуть на меня. С мягкой улыбкой продолжил. – Я прекрасно понимаю, что моя жизнь не долгая. Будь это слабое здоровье или наемные убийцы. Когда ты – сын короля, тем более его наследник, будущее королевства… Сложно поверить в то, что сможешь прожить долго и счастливо. Так что не бери в голову, что тебе скажет тот самый Тенебр. Я собираюсь познакомить с тобой своих детей.

– Этот второй я… он никогда не ошибается… – я не смог улыбнуться в ответ – ощущал сильное беспокойство.

Второй я… Я будто уцепился за тонкую нить, ведущую к правде. Но эта нить была такой неосязаемой, из-за чего слабо верилось, что был на шаг ближе к тому, чтобы узнать ответ на свой главный вопрос.

– Понятие “скоро” довольно растяжимое, Дирк, – присоединилась к разговору Лим, – Конечно, не хотелось бы верить, но может наша смерть произойдет лет так… через пять? Семь? Он же не говорил, не показывал дату, точное время нашей гибели.

– Ты права, но… – видя перед собой эту сцену, запнулся. – Такое ощущение, будто это произойдет очень скоро. От этого становится не по себе. Ведь, будучи вашим щитом, где я находился? Почему меня не было рядом?

От задаваемых мною вопросов головная боль усилилась. Хотел развеселить их, а в итоге, лишь усугубил все. Лим подошла ко мне и приложила смоченную холодной водой тряпку, чтобы облегчить головную боль. Тина почему-то развеселила эта ситуация. Мы с Лим непонимающе посмотрели на него, и он вернулся в прежний хмурый вид, будто ничего подобного не произошло.

Через какое-то время головная боль ушла, и я, попрощавшись с друзьями, направился к себе в особняк. Нужно было сообщить Виритеру о предстоящей помолвке. Перед моим уходом Тин планировал отправить вместе со мной одного из рыцарей на случай, если со мной снова что-то случится. Я отказался, пообещав ему, что такого больше не произойдет. Да и к тому же, неизвестно как бы еще повела себя моя сила, если рядом со мной оказался бы кто-то из чужих. Двойняшкам повезло, что на них она физически не распространилась. Может, в этом и кроется ее особенность?

Спустившись с коня, подозвал конюха, который как раз проходил мимо с другими лошадьми отца. Встретив по пути дворецкого, я узнал, что Виритер уезжает завтра на аудиенцию с королем – днём пришло письмо. Причина была не указана. Высока вероятность, что одна из причин – это моя помолвка с Лим. Все же, как никак, для общества мы станем родственниками, и нужно многое обсудить. Отца я встретил в его кабинете. Одет был он в свою военную форму, а рядом с ним, хоть и не так часто, лежал зачарованный меч. Виритер редко пользовался им по той причине: что тот тянул жизненную энергию из своего владельца, – в качестве обмена на дарованную силу. Первый раз когда я увидел двуручный меч, сужающийся сверха к середине и от середины к наконечнику, пытался притронуться к нему. Однако отец строго настрого, увидев это, приказным тоном сказал не прикасаться. В тот момент я подумал, что он бережно относился к нему, но потом вспомнил его слова и прочитанный мною фрагмент из книги: меч меня бы обжег. Почему он достал его сейчас? Ведь использовал его только при необходимости. В последний раз доставал его, когда надолго уезжал, чтобы пригрозить взбунтовавшемуся региону Данманта. Неужели снова?

– Добрый день, сын, – поприветствовал меня Виритер, и я поклонился, с интересом глядя на зачарованный меч. – Синяя печать.

По словам отца, в молодости они с королем договорились делить письма по цветам печати: красный – обычный официальный тон письма, а синий – особый случай. Все же я был прав в своей догадке: какой-то из крайних регионов решил взбунтоваться. Ожидаемо.

– Что на этот раз? – осторожно поинтересовался я, ведь помнил, что эта тема довольно щепетильная для нас обоих. – Король никак не угомонится с новыми указами.

– Дело обстоит немного иначе, – вздохнув, Виритер пригласил сесть с ним на один диван. – Информатор принес мне одну весточку с ничейных земель. Сейчас там распространена идеология, настраивающая людей против короля, нынешнего строя и уклада жизни в стране.

– Кто–то специально разжигает искру внутри страны, так еще и в одном из проблемных мест.

– Именно. Есть подозрения, что это могут быть люди из Крайсеса, так как в последнее время дипломатические отношения с ними дали трещину. У них сейчас и новый король, Акселенес ле Лилод. Его отец, прошлый король, скончался примерно в то время, как только стали ухудшаться отношения с нами.

– Не думаю, что нынешний король Крайсеса – виновник в бунте данмантцев. Недавно он отправил письмо о помолвке Лим. Если бы хотел разжечь внутри страны войну, он явно не стал бы писать принцессе этой страны. Только если это не для отвода глаз.

– Пока что имеются подозрения, ведь с другими странами отношения остались прежними – относительно хорошими. Если, конечно, король ничего не утаивает от меня… – Виритер, нахмурившись, задумался на какое-то время и продолжил. – Тем более, по полученной информации, на этой территории также проживает семья Мури. Это те самые ничейные земли, граничащие с Крайсесом. Так что будь готов к тому, что тебя могут вызвать и тебе придется, не дай богам Данманта такому случиться, поднять меч против семьи Мури.

– Думаешь, они могли попасть под влияние тех людей?

Виритер подтвердил своим молчанием: он допускал подобную мысль. Я нервно сжал кулаки. Ситуация не из приятных. Надеюсь, все обойдется, как в прошлые разы.

– Извини, что загрузил. Ты явно пришёл ко мне по другому поводу, предполагаю?

– Мы с Лим обручаемся, – на мгновение отец удивился. – Не найти лучшую кандидатуру в невесты, чем принцесса.

– Я рад. Но разве к ней уже не обращались с помолвкой?

– Она отказала. Ты же знаешь её.

Отец одобрительно хмыкнул, а после, поднявшись, спокойно подошёл к одному из шкафов, стоящих рядом с его письменным столом. Следом он достал толстую книгу, из которой вытащил объёмную брошь с семейным гербом “де Килине”. Его лицо засияло, как только она оказалась в его руках. Какое-то время легкими движениями притрагивался к украшению, будто от сильного нажатия могло тут же сломаться. Мягкий взгляд упал на меня спустя пары минут. По взгляду я понял, что Виритер мысленно просил подойти к нему - хотел повесить её на мой военный пиджак. Я подошёл.

– Из плотного материала Мирум лично выгравировала герб семьи, когда я сделал ей предложение. По её словам, это был подарок, сделанный заранее на годовщину, – посмеявшись, отец нежным голосом продолжил. – Таким образом хотела показать, что после моего предложения и её согласия она никуда от меня не денется. В тот момент она так была уверена в этом…

Закрепив на моем пиджаке брошь, Виритер отошёл на пару шагов, спиной к окну, из-за чего солнце образовало жёлтый контур вокруг его тела, а сам отец оказался в тени. Прищурившись, продолжил:

– Хорошо смотрится. Но запомни: эту брошь должна будет надеть тебе сама Лим. Пообещай мне, Дирк. Пусть это будет данью уважения к моей милой Мирум.

– Хорошо, обещаю, отец.

На мои слова Виритер улыбнулся и растрепал волосы, которые и до этого были не особо хорошо уложены. Потом мы стали обсуждать, когда стоит проводить помолвку, учитывая нынешнюю внутреннюю ситуацию страны. Когда узнал об этом, засомневался, нужно ли вообще её проводить – не эгоистично ли будет по отношению к народу, который в этот момент будет стоять напротив короля. Но слова отца успокоили меня. Он сказал, что все обойдется. И будучи спокойным, мы разговаривали обо всем, будто в последний раз, за чашкой чая.

После разговора с ним я отправился в свою комнату. Горничная к этому моменту постелила новое постельное белье и убрала комнату к моему приходу. Чувствуя усталость, я завалился спать. Но, как назло, сон не шёл, сколько раз бы не менял положение. Поэтому было принято мною решение подышать свежим ночным воздухом, открыв окно. Неосознанно я посмотрел в сторону леса. Может, надеялся снова увидеть брата? Я усмехнулся данной мысли, ведь Редрик точно не глупый, чтобы снова заявиться, когда подобным образом свалил. Оперевшись о косяк окна и скрестив руки, прикрыл глаза ненадолго. Навязчивые мысли не давали мне покоя. Они крутились вновь подобно карусели, сменяя образы друг за другом: начиная помолвкой Лим и заканчивая смертью Мури. Но все прекратилось тем, что я встретился со вторым я. Сначала нас окружало белое пространство, но, по прихоти второго, мы с ним оказались в лесу, в солнечный день.

– Уже стал думать, что не смогу достучаться. Интересно, что в этот раз сбило с колеи? – злобный оскал красовался у этой тени, не имеющей четкого силуэта. – Обычно ты непоколебим, из-за чего удается заглушать меня.

– Видимо, не настолько непоколебим, что снова смог увидеть неприятное будущее. Твоих рук дело?

– Ух, как я люблю этот этап молодых тенебрисов, – взбудоражился он. – Согласен, прекрасная позиция: обвинять всех, кроме себя. Но настроен огорчить: это не я. Я всего лишь часть тебя. Не могу сделать того, чего не можешь ты.

– То есть хочешь сказать, я неосознанно взглянул на их будущее?

– Скажем, не смог остановить поток, не понял сигнала, вот и увидел, – тень обрела силуэт, похожего на меня в детстве, и встала напротив. – Ты неуравновешенный. Сила растет, я расту. А ты не меняешься. Не думаешь что-то предпринять? Например, не намекаю, принять меня, а не отталкивать?

– Просто интересуюсь: что будет, если не приму тебя?

– Тенебрис, не принявший свою силу, свой дар, – называй как хочешь, – в конце концов сойдет с ума. Мы в качестве жизненной энергии просто переполним сосуд, и он, в итоге, лопнет. Ведь мы храним информацию предков, которые получили и сохранили в себе за прожитую жизнь.

– Ты говоришь “мы”. Вы что-то наподобие осознанных существ, живущих в нас?

На мои слова второй лишь посмеялся. Смеялся долго, будто я только что рассказал какую-то шутку, несмотря на то, что шутить вовсе не умею.

– Я говорил обобщенно, ведь ты не единственный тенебрис. Мы… то есть я есть ты. Не забывай об этом. Мое сознание, речь – все благодаря тебе. Я – не личность, я – всего лишь жизненная энергия, подаренная тебе когда-то. Считай, это попытки достучаться до самого себя. Сердце пытается достучаться до мозга. Вторая часть пытается воссоединится с первой, чтобы стать полноценным объектом, личностью.

– Если я приму вторую часть себя, смогу контролировать всплески силы, ведь так? – внутри себя ощущал, что второй что-то не договаривает.

– Не совсем. Это пол беды, – тень приблизилась ко мне и приложила маленькую ладошку на зону сердца. – На какое-то время ты станешь уравновешенным, ведь сила будет равна твоему состоянию. Но из-за того что я постоянно расту, тебе придется постоянно совершенствоваться, сохранять разум в покое. А для этого тебе нужен наставник среди тенебрисов, ведь поможет только один из них.

– А если не найду, то тоже сойду с ума…

Второй я одобрительно кивнул.

– Допустим, я принял тебя, то где мне искать своих? У меня вроде был шанс, но брат решил уйти.

– Ситуация нестабильна. Если он проявит себя в полной мере, это может пойти на руку королю. И да, – он стал потихоньку исчезать. – Совет от самого себя: ты неверно мыслишь. Меняй направление мышления.

И прежде чем он исчез, а я проснулся, на миг увидел силуэт своей мамы. Стал просыпаться от чувства, что вот-вот упаду. Вовремя среагировав, удержал равновесие и посмотрел в окно – уже светало. Сон будто рукой сняло. Переодевшись в домашний халат, отправился на первый этаж особняка. Когда спускался по лестнице в сторону столовой, увидел спину Виритера, чей силуэт медленно растворялся вдали. Меня окликнула одна из служанок, приглашая на завтрак. Перед тем как пойти в столовую, я еще раз посмотрел на выход, где силуэт отца уже испарился. На душе было тревожно. Что-то мне подсказывало, что события могут развернуться иначе. Встряхнув головой, пытался отвлечься мыслями о предстоящей свадьбе с Лим. Да и сегодня должна приехать невеста Тина.

Завтракал один. Служанки и дворецкий к этому моменту уже поели и приступили к своим обязанностям. Просить кого-то посидеть со мной, чтобы мне не было одиноко, – счел неэтичным и эгоистичным с моей стороны. Все же у них есть свои дела. Пока сидел в столовой, иногда слышал голоса мимо проходящих служанок, бурно обсуждающих что-то между собой. Иногда столовые приборы, касаясь тарелки, издавали звонкий стук, который, как мне казалось, раздавался по всему помещению. И только к окончанию моей трапезы ко мне подошли, чтобы уточнить по поводу завтрака. Будучи сытым, отказался от других блюд и направился к себе в комнату, чтобы переодеться в официальную военную форму, ведь нужно было представить себя другому государству в лучшем виде. Все же это более серьезное мероприятие, чем просто бы приехали к нам с визитом из моря.

Выполнив последний штрих, – а именно завязав на запястье повязку, – попросил вывести лошадь. Решил сегодня добраться до замка также верхом. Там уже с улыбкой встретила Лим в нежно-голубом слегка пышном платье, на подоле которого были пришиты тканевые цветы, красиво разбросанные до талии девушки. Также они были вплетены и в ее прическе.

– Сегодня меня встречает хранительница цветов? – улыбаясь в ответ, шутливо поинтересовался я, и Лим обняла меня, когда спустился с лошади.

– Пока только на сегодня. Надеюсь, других подобных дней не настанет, и я смогу быть сумасшедшей ведьмой, вечно сидящей за приготовлением зелий для своего любимого братца.

– Не ученой, а именно ведьмой? – Лим кивнула. – Принцесса-ведьма… Что-то новенькое для слухов.

Лим улыбнулась, сморщив нос, и повела меня в замок. По пути нас перехватил Тин, также одетый в официальную одежду: темный сюртук, который застегивается ассиметрично в левую сторону на пуговицы золотого цвета, плащ на той же стороне, брошь с гербом Данманта посередине, у воротника, и пришитый золотой аксельбант на правом плече. Даже цепочку к очкам Тин сменил к встрече с будущей женой. Лим приметила это и ехидно улыбнулась, на что кронпринц решил не акцентировать внимание.

– Ваше Величество, прибыла принцесса… из Алиуса. Уже… ждет вас, - запыхавшись, объявил прислуга. Тин слегка кивнул, показывая, что тот может быть свободен.

– Что ж, не стоит даму заставлять ждать. Ожидал, что приедет позже.

Тин отправился первее, мы с Лим решили идти вслед за ним, держась на определенном расстоянии. Ведь принцесса Алиуса могла ожидать встречу только с кронпринцем, а не с небольшой группой человек. Пока мы шли, Тин резко остановился, а после - легкими шагами стал направляться к своей невесте. Я аккуратно выглянул из-за спины друга и увидел ее. Небольшого роста девушка, чьи волосы на солнце переливались медным цветом, перебирала свои руки. Волновалась. Рядом с ней копошился, предполагаю, ее слуга, явно пытаясь успокоить свою госпожу. Тин, переведя дух, спокойно подошел к юной девушке и протянул свою руку, представившись.

– Ренадея Оккасио, господин, – представилась принцесса Алиуса, осторожно вложив свою ладонь в его протянутую руку. На ее лице выступил легкий румянец. А Тин никак не мог оторвать свой взгляд от девушки. Подойдя поближе, я разглядел лицо Ренадеи: круглое лицо, которое украшали ямочки на щечках, серо-зеленые выпуклые глаза и поджатые от смущения розовые губы. Она была совсем юной девушкой, которую отдали, почти что продали ради политической связи, в руки другого королевства. Ей явно было не по себе, неловко от мысли, что она скоро станет королевой страны, с которой насильно приходится породнится. Это было заметно по языку ее тела.

– А, извините, – отдернув руку, Ренадея Оккасио еще сильнее засмущалась. – Долго держаться за Вас уже невежливо с моей стороны. Прошу прощения.

Тин на это лишь огорченно вздохнул и отпустил руку. Когда подошел его слуга, чтобы помочь с вещами будущей королевы, Тин, обернувшись, обратил на нас внимание. На его грустном лице тоже красовался легкий румянец.

– Неужели… – тихо произнесла Лим, скрывая своего восторга от пойманной мысли. Продолжила, когда кронпринц подошел к нам. – В коем-то веке моему братцу понравилась девушка.

– Но она боится меня, – из-за услышанного я с интересом посмотрел на него. – Когда я держал ее руку, чувствовал дрожь. Не знаю, что ей успели наплести, но хочу разобраться в этом. Впервые меня так злит, как и что обо мне думают…

Лим, вместо того чтобы в очередной раз подколоть брата, погладила по его плечу. Он с недоумением посмотрел на нее, а та лишь улыбнулась в качестве поддержки.

– Хочешь, узнаю, почему она боится тебя? – по лицу Тина была понятно, что он хотел возразить, но его сестра продолжила. – Конечно, не так в лоб. Я хочу подружиться с ней. И верю, что подружусь. Все же мы скоро станем семьей. А в семье должны царить теплые отношения между людьми. Хотя бы в нашей, которую создадим мы.

Тин хмыкнул на слова своей сестры. Даже как-то одобрительно звучало его хмыканье, словно он согласился на предложение. После он, попрощавшись с нами, отправился к дворецкому, чтобы узнать как продвигается подготовка к вечернему балу в честь приезда его невесты. Лим же поспешила к Ренадее узнать о ее состоянии и заодно, судя по ее задумчивому лицу, спросить мнение о брате. Мне долго думать не пришлось, куда направиться, ведь мне нужно было поговорить с Тином.

Кронпринц стоял с краю парадного зала и смотрел в какой-то лист бумаги. Предполагаю, что сверял все пункты, написанные там. Вокруг него мельтешили слуги: кто-то заменял уже завядшие цветы, кто-то еще раз считал количество столовых приборов и накрытых столов, кто-то менял цвет скатерти с бежевого на насыщенный красно-бардовый, так как кронпринц резко решил поменять. Другие и вовсе меняли букеты на столах и вокруг, ведь оказалось, что у принцессы из Алиуса аллергия на пыльцу именно этого сорта цветов. Из-за чего у служанок читался небольшой страх в глазах. Тин задумчиво гладил подбородок, глядя из стороны в сторону, благодаря чему мы встретились взглядами. Кашлянув и отдав приказ, вручил бумагу дворецкому, и тот поспешил выполнять. Когда я подошел к другу, он молча указал, куда нам встать, чтобы не мешать другим.

– Решил дать им работу, чтобы не отлынивали?

– Не думал, что последуешь за мной, – слегка удивился друг. – Нет, не совсем. Пока я шел сюда, наткнулся на приближенного Ренадеи Оккасио, который возмущался по оформлению зала. Ха-ха, стоило видеть его лицо, когда он увидел меня, как только обернулся.

Слегка посмеявшись, Тин одобрительно кивнул подошедшим служанкам после выполненной работы. Так, он отпустил их.

– Пообещал ему исправить, после того как узнал, что может понравится и не понравится невесте. Особенно задел факт про аллергию, о которой не было сказано в письме.

– Думаешь, специально скрыли?

Тин отрицательно кивнул головой. Мы еще какое-то время постояли и поговорили с ним, и я ушел. Встретились с ним уже на самом балу, на котором, к сожалению, не было отца. Поначалу меня не беспокоили подобные мысли, но когда увидел веселые лица высшего общества, спокойно выпивающее алкоголь, стало как-то не по себе. Лим то и пыталась как-то отвлечь меня разговорами, особенно уделяя внимание на том, что узнала от невесты Тина.

– Брат все надумал себе. Она просто застеснялась его. Да и к тому же, сама себе надумала, что у нас так не принято: долго держать мужчину за руку. Видите ли дошли до нее слухи. Над ней кто-то злобно посмеялся.

– Да, да… Посмеялся.

Пока отец как-то пытается уладить ситуацию, многие веселятся и смеются тут. Особенно молодые рыцари, которых, как и меня, пока что не взяли туда. Стоит ли мне радоваться этому или грустить? Виритер говорил, что нас могут тоже вызвать – зависит от дальнейших развитий. Хотел бы я…

– Дирк! – ущипнув меня, злилась Лим. Тогда я пришел в себя. – Как ты можешь так вести себя с будущей женой?

Лим театрально отыгрывала свою обиду, что вызвало у меня лишь улыбку. Она смахнула невидимую слезу и отвернулась, протянув руку в перчатке для поцелуя. Понимая, что на нас смотрят те, кто явно уже узнал о нашей помолвке, поцеловал тыльную часть руки, слегка стянув вниз перчатку. После поблизости пронеслись удивленные, восторженные и даже пропитанные презрением охи и ахи.

– Не хочет ли моя будущая жена отдать мне свой первый танец?

Лим, хихикнув, согласилась. Когда начался вальс, я повел ее в центр зала, в котором уже танцевал Тин с Ренадеей – как будущие король и королева, они начали танец первыми, показывая таким образом, что первый круг вальса открыт. Вокруг них царила своя, особая атмосфера. Поймав умеренно-быстрый темп, мы с Лим последовали за ними. Правая рука аккуратно лежала на тонкой талии девушки. И с точной такой же аккуратностью я взял левой рукой ее правую, чтобы вести танец. Следом за нами в танце стало кружить еще несколько пар. Пышные платья девушек развевались подобно раскрывающимся цветам весной. Когда вновь посмотрел на свою подругу, на секунду мне показалось, что огонек в глазах Лим потух. Но стоило ей снова посмотреть на меня, казалось, будто он и никуда не исчезал – она искренне улыбнулась. Я лишь мог догадываться, о чем она могла подумать в этот момент. По окончанию танца Лим закружилась вокруг своей оси и, лучезарно улыбаясь, отправилась за напитками. Я же, заведя левую руку за спину, отошел в сторону. Решил наблюдать за гостями дальше, но меня окликнул до боли знакомый красивый голос, принадлежащий только одному человеку – Генти. С тех пор, как мы в последний раз говорили, больше не виделись с ней. И надеялся, что если все же пересечемся, не станем общаться – всего лишь обменяемся вежливыми заезженными фразами. Но она, как обычно, всегда на своем.

– Дирк Виритер де Килине, соизволите ли потанцевать со мной в следующий заход? – слегка поклонившись, поинтересовалась она. Я легонько посмеялся от того, насколько была смехотворна ситуация.

– Я думал, дал тебе явно понять, что наша, так называемая, дружба закончилась на том разговоре. Тем более я помолвлен.

– Я знаю, знаю… Но разве Вы откажете девушке, первой попросившей танец? – нагло взяв меня за руку, Генти с натянутой улыбкой продолжила. – По старой дружбе, не откажете ли Вы потанцевать со мной в последний раз?

Я не ответил и посмотрел по сторонам в поиске Лим, которая, к счастью, уже шла с напитками. Всем своим видом показывал ей, чтобы та помогла мне. Она поняла не сразу, пока не увидела рядом стоящую со мной Генти. И когда я надеялся на спасение в лице Лим, та лишь одобрительно кивнула.

– Я подожду тут, – улыбаясь и держа напитки в руках, отпустила меня подруга. – Не стоит даму заставлять ждать в своем ответе, Дирк.

Что она хотела, разрешив мне станцевать с той, чувства к которой еще не остыли? Когда начался второй заход вальса, Генти повела меня. Я положил руку на талию, отгоняя ненужные мысли и одновременно обижаясь на принцессу. Я поймал себя на том, что хотел бы сейчас изучить тело Генти, когда мои пальцы слегка сжались. А когда мы чуть не столкнулись с другой парой, в которой партнеры увлеклись друг другом, и мне пришлось прижать ее к себе, еле совладал с собой.

– Почему не позвала Краса, раз уж вы с ним пара?

– Мы уже станцевали с ним, и он ушел по делам. Не думала, что ты придешь. Обычно такие мероприятия пропускаешь, поэтому была приятно удивлена, когда увидела тебя. И подумала, что это шанс в последний раз с тобой вот так свободно поговорить и провести время.

Приятный голос девушки обволакивал меня и мысленно проводил в былые времена, когда мы были еще подростками, когда впервые познакомились и когда я еще не испытывал к ней эти ненужные чувства. Но даже это не помешало отвлечься от сокровенных мыслей. Платье на ней мне казалось лишним.

– Ты мучаешь меня, Генти, – наклонившись к ней, шепнул на ухо, отчего у нее пробежали мурашки по коже. – Твоя привязанность ко мне делает нам обоим больней. Тебе – из-за того что я твой друг. Мне – из-за того что я не могу быть тебе другом. Прими суровую реальность: как раньше больше не будет. Я… больше не твой друг.

На моих последних словах музыка закончилась. Когда было время расходится, я отвел ее в сторону, но она не спешила отпускать мою руку.

– Сейчас ты ведешь себя как в нашу первую встречу: холодным, недоступным, грубым. Нападаешь первым, идешь на опережение. И я понимаю… знаю почему, – она сжала мою руку, глядя куда-то под ноги. Ощущал ее волнение. – Мне правда жаль, что так получилось, – вот, что я хотела сказать тогда.

Генти отпустила мою руку. Вытирая слезу, оставившую за собой мокрую дорожку, она посмотрела мне прямо в глаза и сдержанно произнесла:

– Прощай, мой единственный и последний друг, Дирк…

Глава 15

Генти изящно присела в реверансе и, грустно взглянув на меня, направилась к выходу. Я проводил её взглядом и, как только она исчезла из виду, глубоко вздохнул. Это было к лучшему. Теперь мы с ней просто сослуживцы, хорошие знакомые, к которым обращаются в последнюю очередь. Возможно, в далёком будущем мы ещё возобновим наше общение как друзья...

Лим с осторожностью подошла ко мне и протянула напиток. Она с любопытством смотрела на меня, ожидая, что я хоть что-то скажу. Я молча взял напиток и сразу же выпил. В горле слегка защипало.

Невеста, всплеснув руками, быстро направилась к столикам, чтобы взять канапе. Я остановил её, схватив за руку.

– Не стоит. Я здесь больше не задержусь, а отправлюсь обратно в особняк.

– Может, тогда позвать лакея? – забеспокоилась Лим. – Или мне поехать с тобой? Вдруг тебе станет плохо?

– Я именно к этому и стремлюсь. Поэтому… – слегка приобняв её за плечи, продолжил безэмоционально. — Пока не стало плохо, отправлюсь сейчас. А ты веселись. Не беспокойся за меня.

Принцесса не успела ничего ответить, так как я сразу же направился к выходу. Другие представители высшего общества смотрели на меня, перешёптываясь. Я чувствовал, как мне становится тесно в этом помещении, начинала кружиться голова. Мне было душно. Во мне нарастала беспричинная ненависть ко всему живому. Мне хотелось уничтожить всё, что я видел перед собой. Но я сдерживался, потому что понимал, что это могло быть вызвано удержанием силы второго я. А толчок всему дал алкоголь.

Ко мне подбежал конюх, которому я оставил свою лошадь. Его лицо выражало беспокойство, и я понял, что он переживает за меня. Убедившись, что со мной всё в порядке, я удобно устроился на седле и помчался к месту, где мы с братом, Мури, проводили время. Дорога заняла немного времени. Я оставил лошадь в нескольких метрах от места и, расстегнув сюртук, опустился на одно колено. Убрав лишнюю траву с могилы друга, я приклонил голову в знак уважения.

– Прости, сегодня без цветов.

Я сидел рядом с могильной плитой, на которой было выгравировано имя моего друга, и прикрыл глаза. Подул лёгкий прохладный ветерок, и я какое-то время наслаждался им, вспоминая счастливые моменты, проведённые с Мури. Даже то воспоминание, в котором он ругал меня за мою иногда детскую наивность, согревало мою душу. Но потом я осознал одну неприятную вещь: я не смог предотвратить смерть близких, которую видел. В груди заныло от боли. Я открыл глаза, и трава, которая росла рядом с могилой, в мгновение ока высохла.

Я снова не смог сдержать эмоции.

После очередной попытки успокоиться, я рассказал другу о том, что произошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Я попросил прощения за то, что женюсь на его возлюбленной, используя её из-за своего статуса. Ведь он, как и я, не был согласен с такими браками. Как и сама Лим. Однако жизнь сложилась так, что нам пришлось изменить свои убеждения. Чтобы выжить в высшем обществе, иногда приходится идти на “компромиссы” и отказываться от своих принципов. Как говорилось в одной из его книг, судьба — коварная злодейка. Никогда не знаешь, когда она покажет свою темную сторону.

Когда я снова закрыл глаза, мне показалось, что я слышу голос Мури, словно он пришёл ко мне с того света, чтобы поговорить. Однако, открыв глаза, я никого не увидел. Усмехнувшись своим мыслям, я поднялся, чтобы вернуться в особняк. Стряхивая с себя прилипшую сухую траву, я услышал чьи-то шаги неподалёку. Осторожно повернув голову в сторону звуков, я встретился с невозмутимым взглядом Краса. Это было неудивительно. Иногда мне казалось, что он был ограничен в своих эмоциях. Лишь изредка он улыбался и смеялся, но я не знал, насколько искренне это было.

– Какими ветрами тебя сюда занесло? – спросил я как можно спокойнее, стряхивая с себя последние травинки.

– Просто гулял по лесу. Думал о разном.

– Надеюсь, сделал для себя полезные выводы.

После долгого отсутствия я чувствовал себя неловко в компании Краса. Обычно мы могли непринуждённо поговорить, но сейчас я не мог найти темы для беседы. Когда я поравнялся с ним, он заговорил первым:

– Навещал друга? – На мгновение мне показалось, что он тоже опечален смертью Мури, но, взглянув на его лицо, я понял, что оно не выражает никаких эмоций.

– Нет, просто решил отдохнуть от светского общества. Здесь так спокойно.

Подумав, что наш разговор окончен, я направился прочь. Однако, когда я почти ушёл, Крас вновь заговорил:

– Генти была бы очень рада видеть тебя на свадьбе... И я тоже.

Моё сердце пропустило пару сильных ударов. На мгновение я остановился. Зачем он это сказал? Разве не очевидно, что я не собираюсь принимать участие в их жизни? Чего он хочет, постоянно останавливая меня своими бессмысленными вопросами? Я усмехнулся.

– Всего хорошего! – сказал я, взмахнув рукой, не оборачиваясь.

Крас, казалось, сделал шаг вперёд, но остановился. На мгновение я подумал, что он хочет последовать за мной, но он не предпринял никаких действий. Я быстро сел на лошадь и направился в особняк, чувствуя, как алкоголь начинает действовать. Всю дорогу я старался не думать о Генти и Красе, не задавать себе вопросов, чтобы сохранить ясность ума.

Когда я спустился с лошади, меня немного качнуло в сторону. В глазах всё поплыло. На мгновение я подумал, что кто-то мог подсыпать мне слабый яд, чтобы развлечься. Мне резко стало плохо, тело не слушалось, и я был вынужден держаться за стену особняка. Или же это всё-таки было следствием выпитого алкоголя?

Служанка, проходившая мимо, заметила моё состояние и с тревогой подбежала ко мне.

– Господин, что с Вами?

Она подхватила меня под руку и с силой оттащила от стены. Я всем своим весом оперся на хрупкую служанку. Как она донесла меня до комнаты – оставалось загадкой.

В ту ночь в моей голове царил хаос: мне слышались голоса, молящие о помощи, презрительные слова, полные злобы, крики женщин. Всё это смешалось в один невыносимый звук, от которого разболелась голова.

Я помню, что продолжал что-то бормотать. И, казалось, даже получал ответ. Возможно, это была та служанка. Могла прийти, беспокоясь о моем непонятном состоянии. Когда я проснулся, она тоже находилась здесь.

– Я не доставил вам никаких неудобств? – спросил я с какой-то странной, измученной интонацией. Служанка вздрогнула. Возможно, от неожиданности?

– Всё в п-порядке, – произнесла она и поспешила к выходу.

– Стой, – Мне не нравилось ее поведение. – Я не слепой. Твое поведение достаточно странное. Что я натворил?

Не зря я выделил себя. Служанка, топчась на месте, перебирала пальцами, выдавая свое волнение. Очевидно, что-то произошло, и это вызвало у меня беспокойство.

– Говори, – потребовал я, и она съёжилась, словно стараясь спрятаться от меня.

– В-вы говорили о с-смерти Д-Данманта… – Каждое слово служанки давалось с трудом, словно она боялась сказать что-то ужасное и подвергнуть себя опасности. – Е-ещё красные глаза. Тенебр. В-ваш злой вз-згляд.

Я медленно встал и, стараясь не напугать, направился к ней. Она почувствовала мое приближение и ещё сильнее сжалась. Когда я положил руку ей на плечо, то ощутил дрожь. Она явно меня боялась. В поместье де Килине о моём происхождении знал только Виритер. Мы оба предпочитали молчать об этом, опасаясь именно такой реакции.

– Я не причиню тебе зла, – с этими словами меня охватила грусть. – Ты можешь спокойно рассказать мне, что именно я сказал.

Она с видимым усилием повернулась ко мне и, нервничая, кивнула.

– Вы утверждали, что Данмант может процветать, только если его поглотит пламя, как это случилось с вашей страной. Вы желали нашему королю смерти…

– Понял. Не беспокойся. В том, что я сказал, нет ни капли правды. Всё это бредни пьяного человека, - внимая каждому ее сказанному слову, я без зазрения совести лгал ей. Тем не менее, так будет лучше для всех. - Но и ты никому не должна об этом рассказывать. Понятно?

Служанка, громко сглотнув, покачала головой. И прежде чем уйти, она произнесла:

– И… Даже сейчас Ваши глаза горят красным.

Когда она вышла за дверь, я бросился к зеркалу. В нём я увидел зловещее отражение: злой взгляд, алые глаза, атмосфера, которая давила на плечи... И запах смерти, который заполнил комнату - словно только что принесли падаль. На мгновение я отвернулся, чтобы убедиться, не почудилось ли мне всё это. Краем глаза заметил, как мое отражение усмехнулось. Когда снова посмотрел в зеркало, ухмылка всё ещё была на моём лице. Я прикоснулся к своему лицу, не понимая, почему моё отражение в зеркале стало другим. Неужели схожу с ума? Об этом предупреждал меня второй я?

– Нет, это всего лишь последствия яда, всего лишь последствия… – тихо пробормотал я, пытаясь избавиться от этого наваждения. Я закрыл глаза и начал массировать виски. И когда отсчитал десять секунд, снова посмотрел в зеркало. Всё исчезло, кроме цвета моих глаз – они были окрашены в тот же красный цвет, который я так ненавидел…

Отвязав повязку со своей руки, посмотрел на нее какое-то время и надел на глаза. Уже отвык ощущать мир на ином уровне. Но, пока не разберусь с причиной своего странного самочувствия, придется потерпеть. Во время того когда я собирался к двойняшкам, ко мне постучались. Это была та служанка. Она держала таз с водой, чтобы я умылся, а в кармане ее передника торчал краешек письма с красной печатью. Аккуратно поставив таз с краю входа в комнату, она с дрожью в руках подала его мне. И как только я развернул бумагу, чтобы прочитать содержимое, служанка исчезла без следа.

В письме я узнал размашистый и слегка непонятный почерк отца. Он писал следующее:

“Дирк, сын мой, мои худшие догадки о ситуации в ничейных землях подтвердились. Жители этих территорий вооружены. К сожалению, придется попросить твоей помощи. Я уже отослал письмо и другим командующим, чтобы те отправили свободных рыцарей. Надеюсь, всё обойдется. А пока ищем зацепки поставщика оружия.

Твой отец, Виритер Рюдвик де Килине.”

– Как же не вовремя, проклятый Данмант! – выругался я, смяв письмо в руке.

Очевидно, что напряженная ситуация в ничейных землях и мое плохое самочувствие, вызванное не только алкоголем, — это часть какого-то плана. Возможно, даже нескольких человек. Боюсь предположить, что это только начало. Кто этот человек, который осмелился пойти против Данманта?

Смятую бумагу я осторожно сложил письмо и спрятал его под рубашку. Прежде всего, решил проведать двойняшек: возможно, они тоже столкнулись с теми же трудностями, что и я.

Полностью одетый, я взял с собой меч и направился к конюшне, чтобы взять лошадь. Служанки, вероятно, были осведомлены о моем состоянии и с тревогой спросили, куда собираюсь. Почти у самого выхода меня остановил дворецкий с тем же вопросом. От служанок я легко избавился, просто ответив, куда направляюсь, но с дворецким пришлось попотеть. Его серьезный вид говорил о том, что он не отпустит меня ни под каким предлогом, пока я не поправлюсь.

– Мне нужно проведать двойняшек, – начал я. Дворецкий ни на шаг не двинулся. – К тому же пришло письмо от Виритера. Красная печать.

– При всем уважении к Виритеру, Вы еще не оправились. Вас нужно показать лекарю.

– Заодно отправлюсь к лекарю во дворце. Такой вариант устроит?

– Если в сопровождении Вас будет кто-нибудь из особняка. Вы неважно выглядите.

Дворецкий всё же согласился отпустить меня, приставив ко мне одну из служанок. Мои планы поехать одному теперь изменились: вместо этого мы отправились в путь в карете – я, служанка и кучер. Перед отъездом ко мне хотели приставить двух рыцарей из особняка, с трудом, но всё же уговорил дворецкого поехать без них. Он слишком сильно беспокоился обо мне.

Когда прибыли в замок, я первым делом отправился к двойняшкам, которые, судя по словам их прислуги, находились у лекаря. Этим подтвердились мои догадки о, так скажем, испорченном алкоголе - что в нем находилась какая-то смесь. Приоткрывая дверцу в комнату, услышал голоса двойняшек и какого-то мужчины, который мог быть тем, к кому меня отсылал дворецкий.

– То есть точно все будет хорошо? - на вопрос кронпринца мужчина одобрительно буркнул. - Какие еще могут быть симптомы?

– Тин, а сам себя как чувствуешь? Выглядишь тоже бледно.

Мне показалось, что голос Лим был каким-то измождённым, похожим на тот, что я слышал у Мури перед его смертью. Испугавшись, что это может быть предвестником беды, я поспешил в комнату. Три пары удивлённых глаз встретили меня. Тин, с болезненным оттенком кожи, стоял рядом с кроватью, на которой лежала принцесса. Рядом с ними находился лекарь, державший в руках стопку бумаг.

– Ещё один, – с каким-то безысходным отчаянием произнёс он и, жестом пригласив сесть рядом, продолжил. – Какие симптомы беспокоят вас, Дирк Виритер де Килине?

– Чувствовал ли ты головокружение? Тошноту? – уточнял кронпринц. На его вопросы я лишь отрицательно качнул головой.

– Оставьте нас ненадолго?

Мой вопрос прозвучал скорее как приказ, и лекарь хотел возразить. Однако, получив одобрение от Тина, он аккуратно сложил стопку бумаг и покинул комнату. На мой немой вопрос Тин ответил, не проявляя особого энтузиазма:

– Лекарь сказал, что в ней содержится информация о заболевших. Но мне кажется, что там находится список тех, кто был отравлен.

– Я пришёл к вам с той же мыслью. И ещё, – достав из внутреннего кармана письмо Виритера, продолжил. – Отец вызвал меня к себе. Письмо с красной печатью.

Услышав эту новость, Лим приподнялась на локтях, в её глазах отразился страх. Заметив это, Тин взял руки сестры в свои.

– Ты не заметил в себе ничего необычного? – тихо спросила Лим. – У меня, например, внезапно ухудшилось здоровье, хотя раньше ничего подобного не происходило. А у Тина ухудшилось зрение и, кажется, даже разум стал затуманенным. И ты ни с того ни с сего решил надеть повязку, возможно, потому что…

Лим не успела договорить, потому что я перебил её:

– Потому что то, что я пытался скрыть свою принадлежность к Тенебру, стало известно тем, кому не следовало об этом знать, – двойняшки внимательно слушали меня. – Служанка, которая встретила меня у входа в особняк, узнала, что я тенебрис. Она испугалась, но всё равно заботилась обо мне. Возможно, она не рассказала об этом другим из-за своей верности к отцу.

– Произошло что-то, что её напугало? – с пониманием спросил Тин.

– Я… Точнее, второй я, сказал ей лишнее. Я сказал: «Данмант может процветать, только если его поглотит пламя, как это случилось с моей страной». И ещё я желал королю смерти…

– Этот яд явно создан искусственно. Обычный яд так себя не ведёт. Он раскрыл то, что мы так тщательно скрываем, – Выслушав, кронпринц начал рассуждать вслух. Теперь мы с Лим внимательно слушали его. – Я слышал о подобных случаях от магов, которые изучали природу яда Грисенум, когда искали противоядие к нему. Боюсь даже предположить, что тот, кто смешал алкоголь с неизвестным нам ядом, обладает глубокими знаниями в этой области… И, вероятно, находится где-то рядом с нами.

– Выходит, он может быть как магом из замка, так и обычным жителем отдалённой деревушки. Диапазон вариантов слишком велик.

– Но ведь на балу присутствовали представители высшего общества. Никто из простых людей не мог туда попасть, списки тщательно проверялись, – заметила Лим.

И действительно, если следовать этой логике, то кто-то из высшего общества мог заказать яд и подлить его в стаканы, предварительно проникнув на кухню. Более того, этот человек должен быть на хорошем счету у слуг замка и иметь хорошую репутацию в обществе. А среди тех, кто присутствовал на балу, таких людей было немало.

– Вы лично контролировали кухню? – спросил я.

– Отец поручил это роду Трифор, так как у них налажены деловые отношения с родом из Алиуса, который отвечал за блюда со стороны принцессы, – настороженно ответил Тин. – Вы намекаете, что это могли сделать они? При всём уважении к вам, но они вряд ли хотели бы причинить вред. Я знаю, что между вами конфликт, однако также знаю, что они преданы короне. Даже слишком.

– Кто-то из их людей мог совершить такое. Я бы никогда не поверил им... Если бы не красная печать…

– Всё хорошо, Дирк. Мы справимся, – слабым голосом уверила меня Лим, перебив мои слова. – Мы будем ждать тебя.

– Прежде чем отправиться, проведи осмотр у лекаря, – подвёл итог Тин и позвал того мужчину.

Хотя я понимал, что это необходимо, меня одолевал страх. Я боялся, что после нашего зрительного контакта лекарю самому может потребоваться помощь. Однако, вспомнив, что со служанкой ничего не случилось, я взял себя в руки и стал ждать указаний. Мужчина средних лет спросил о моём самочувствии и о первых признаках отравления. Затем он попросил снять повязку – и в этот момент страх снова сковал мои движения.

– Что-то не так? – спросил лекарь, не понимая моего странного поведения. Тин кашлянул, и мужчина, вскочив, подбежал к нему. Лим всем своим видом давала понять, что бояться нечего. А что, если он разболтает всем, что среди данмантцев есть тинебрис? Не создаст ли это проблем для Виритера? Но разве это разумно? Ведь Тин наверняка проверил этого человека, прежде чем подпустить его так близко.

Я осторожно снял повязку и с некоторой опаской посмотрел лекарю в глаза. На его лице не отразилось ни капли удивления, страха или гнева – ни одной из тех эмоций, которые обычно можно увидеть на лицах людей. К тому же моя сила не подействовала на него… Он лишь глубоко вздохнул и, взяв тетрадь, начал записывать что-то, попутно задавая вопросы о моем текущем состоянии:

– Замечали ли вы в себе какие-нибудь странности?

– Возможно, это лишь побочный эффект от моей силы, – предположил я, и лекарь с задумчивым видом сделал запись в своей книге. – Мне кажется, кто-то пытался узнать секреты людей из высшего общества.

– Вполне возможно. Я слышал, – уверяю вас, что не подслушивал специально, – о вашей красной печати. Вам нужно срочно отправляться, поэтому послушайте мой совет и выпейте травяной чай, который я вам дам. Он поможет ослабить эффект яда на некоторое время. А когда вернетесь, я приготовлю для вас другой отвар, который полностью выведет яд из вашего организма. Я не даю его раньше, потому что он имеет свои особенности.

Лекарь вложил в мою руку мешочек с сухими травами и добавил:

– Пусть Тенебр все решит. Атес (приведет) Тенебр мир.

После этих слов он завел одну руку за спину, а другой приложил ладонь к плечу и поклонился. Когда он встал, то занялся Лим. Тин, мой друг, спокойно вышел вместе со мной из комнаты, решив проводить меня.

– Раньше он был военным лекарем на стороне Тенебра. Собственно, он оттуда родом.

– Но у него не было красных глаз… Мог бы он их показать, раз уж он один из нас? – задумался я, и от моих мыслей меня отвлек Тин, продолжавший разговор.

– Скажу сразу, он обычный человек, обычный лекарь. И да, я решил оставить разговор о жизни в Тенебрисе тебе, ведь, подумал, что тебе это нужнее. Лучше услышать самому, чем от третьих лиц, ведь так?

– Согласен. Но как он тогда спокойно живёт в Данманте? Люди из Данманта же ненавидят нас.

– К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос. Могу лишь предположить, что это связано с отсутствием у него способностей тинебра, подобных твоей силе. К тому же, отцу выгодно иметь в своем распоряжении опытных лекарей.

Мы подошли к выходу, и Тин замолчал. После небольшой паузы он глубоко вздохнул и произнес:

– Как только вернешься, напомни мне, чтобы я поделился с тобой важной информацией. И будь внимателен к своим товарищам по команде.

Напоследок он сделал жест, символизирующий пожелание удачи своему рыцарю. Он сложил два пальца вместе, а остальные согнул, изображая в воздухе замысловатую фигуру, и прикоснулся к моему лбу. Я почувствовал легкую прохладу от его прикосновения. Возможно, это было последствие яда?

Затем Тин слегка кивнул и ушел обратно. Не раздумывая, я направился в конюшню, где планировал заварить травы, полученные от лекаря, пока мою лошадь готовили к дороге.

Глава 16

Наблюдая за подготовкой моей лошади, я тихонько попивал неизвестный травяной чай. На вкус был сносный. Чувствовались пряные и горьковатые нотки матрикарии. Также ощутил слегка кислый вкус, свойственный какому-то из известных мне растений. Но интересное сочетание трав не могло отвлечь меня от навязчивых мыслей: мог ли все же род Трифор способствовать массовому отравлению? Если не они, то кто? И для каких целей? Зачем этому человеку или группе людей раскрывать тайны высшего общества? Против него могут быть только люди низшего слоя, состоящее из вечно недовольных лиц, – можно додуматься об этом чуть ли не сразу. Если кто-то из рыцарей подумает о том же и разнесет эту новость из уст в уста, то и так натянутые отношения между людьми разных судеб ухудшаться в разы. Из этого выходит, что кто-то пытается разрушить страну изнутри.

– Глупо, – сказал я вслух, и конюх, обернувшись, решил, что я обращаюсь к нему. Я поднял руку, показывая, что это не ему, и снова задумался.

Таким образом, от страны останется практически ничего, если разразится война среди данматцев. Получается, кто-то решил открыть тайны верхушки, чтобы показать народу, что кроется под красивыми масками высшей прослойки общества, – людей, которым повезло родиться в золоте и шелке. У великого рода де Килине затаился отпрыск погибшего рода всеми ненавистных дантматцами тинебрисов, а у короля – больные дети, держащие свое здоровье благодаря опытным лекарям и когда-то давней помощи тинебриса… Два сильных рода, два олицетворения защиты и безопасности, два гиганта, на которых держится весь Данмант… Имеют все же свои недостатки, но тщательно это скрывают. И все из-за простого, – и так если подумать, – ненужного в жизни людей осуждения. Допустим, у того неизвестного получится достичь задуманного, и верхушка будет свергнута. Кто будет править Данмантом? И будет ли вообще существовать это королевство дальше? Не хочет ли сам этот человек или группа неизвестных править сами?

– Ваша лошадь готова, господин!

Из моих мыслей вытянул голос конюха, приближающегося ко мне вместе с лошадью вороной масти. Я вылил остаток чая в сторону.

– Берите свою красавицу, – сказал он с улыбкой и, едва передав мне поводок, сразу же ушел.

Поблагодарив его вслед, напряг свою спутницу вещами. Перед поездкой осмотрел двор, в котором находился, и глубоко вздохнул. Что-то подсказывало мне, что вернусь сюда я уже другим. Это мое первое вооруженное столкновение. И ладно бы это был какой-нибудь тренировочный бой. К сожалению, в этот раз против меня обычные люди, живущие на ничейных землях, со своими мечтами, целями и желаниями. Не хотел бы я ранить кого-нибудь даже случайно, но такова жизнь, что не все идет по твоим желаниям.

– Если боги Данманта всё же благосклонны ко мне, пусть удача сопутствует мне, и все мои мечты о ситуации на границе сбудутся…

Я пробормотал молитву, которую знал, вскочил на лошадь и поехал к месту встречи. Это были мои последние слова, обращенные к богам этой ненавистной мне страны.

***

Добрался я ближе к вечеру, проведя в пути несколько часов. Место было не из близких — на юго-восточной окраине ничейных земель. Мои товарищи из отряда рассказали, что основные события развернулись в северо-восточной части. Во время разговора с ними я заметил нескольких раненых товарищей. Их явно ранил опытный боец, ведь такие точные и эффективные удары не каждому под силу. Рыцари также пострадали от рук обычных жителей, которые вымещали на них свою злобу. Их тела были покрыты рваными, безобразными ранами.

– Где же его доспехи? – задался я вопросом, медленно подходя к одному из сильно раненых товарищей.

– Могу лишь предположить, господин Дирк Виритер де Килине, – сказал рыцарь, подходя ко мне. – Разрешите высказать?

– Разрешаю, – кивнул я, ощущая странную неловкость от уважительного тона рыцаря. Если бы не фамилия отца, он бы не говорил со мной так.

– Полагаю, его могли заманить в ловушку, снять доспехи и жестоко избить. Пока вас не было, у нас пропали рыцари. Когда мы их нашли, они были сильно ранены, но, к счастью, живы.

– К тому же, смотрю, некоторые смельчаки приехали просто без доспехов, не понимая всю серьезность ситуации, – глядя на новоприбывших, подумал я и продолжил диалог с товарищем. – Главнокомандующий знает об этом?

– Н-нет, господин.

– Почему?! – я резко развернулся к нему. Рыцарь, ровесник мне, сглотнул.

– Р-решили не отвлекать его т-такими в-вещами, в-ведь он в-ведет пер-реговоры.

– Разве он не учел бы эту информацию и не изменил бы тактику переговоров? Вы так не считаете?

Я сжал кулаки, пытаясь успокоиться. Как можно быть таким безответственным, даже не подумав сообщить главному? Я глубоко вздохнул, выражая свое недовольство ситуацией.

– Чего он еще не знает? – Я коснулся рукояти меча и внимательно посмотрел на него. – Что мне ему рассказать?

– Обо всем другом он уже з-знает. Отправил недавно е-ему письмо.

Я кивнул и попросил его показать, где сейчас отец. Он дрожащей рукой провел пальцем по карте от нашей точки до места переговоров Виритера. Я похлопал его по плечу в знак благодарности и, вернувшись в седло, продолжил путь, стараясь избегать опасных зон.

По словам паренька, некоторые люди были настолько охвачены ненавистью, что потеряли рассудок. Они сжигали дома, не разбирая, чьи они — свои или чужие. Они были готовы умереть за свою правду, не возвращаясь к нормальной жизни.

Пробегая мимо знакомого места, я увидел, как горит родной сердцу дом – дом семьи Мури. Три сестры стояли рядом, пытаясь войти внутрь, но им мешали рыцари. Я быстро добрался до них. Не дожидаясь, пока лошадь остановится, спрыгнул на ходу. Дом, где я провел большую часть жизни, безжалостно пожирал огонь. На моих глазах горела моя юность.

– Дирк! – подбежала старшая из сестер Мури, нервно схватив меня за руку и заливаясь слезами. – Пожалуйста, помоги нам вытащить родителей и брата! Очень тебя прошу!

– Где именно они? – осторожно обнял ее за плечи и спросил, где они находятся. Пытался разглядеть вход.

– Почти у входа. По крайней мере, видели их там. Рыцари преграждают нам путь, но не спешат на помощь!

Я бросился к дому, но рыцарь преградил мне путь. Я попытался оттолкнуть его, но он снова встал передо мной, настойчиво предупреждая об опасности.

– Шутишь?! Ваше дело спасать таких, как они!

Я снова попытался обойти его, но к нему присоединился еще один рыцарь.

– Это может быть ловушка! Вдруг их там нет?

– Мы осмотрели, и никого не увидели, – добавил второй.

– Клянусь, если с ними что-то случится, я вас убью! Пропустите де Килине!

Я оттолкнул их и, кажется, перестарался. Они упали на спину. Осознав, что применил силу Тенебра, мысленно выругался. Сейчас не время об этом думать. Нужно найти и спасти оставшихся членов семьи близкого мне человека. Я подошёл к входу. Оттуда исходил жар, как от растопленной бани. Деревянные балки преградили путь, а языки пламени мешали видеть. На мгновение я почти поверил словам тех людей, но затем услышал слабый голос Оксения.

– По.. мог-гите…

– Оксений Рикрович, где вы? – я кричал в пустоту, надеясь найти их.

– Дирк, мы здесь, у входа! – ответила мачеха Мури почти звонко, собрав всю свои силы.

Повернувшись в сторону ее голоса, увидел запачканные ноги мальчика. Единственным выходом добраться до них оказался выход, прегражденный балками. Ведь с другой стороны нельзя было даже протиснутся. Собравшись духом, я ринулся вперед, обходя балки со стороны с меньшим огнем. Было невыносимо жарко, не хватало воздуха. Боюсь представить, сколько времени они провели тут. Наконец, когда я дошел до них, перепрыгнув последнее препятствие, встретился с истощенными взглядами двух взрослых людей. Младший брат Мури был без сознания. Его мать крепко прижимала к себе, а в ее глазах отражалась мольба о спасении. Сам Оксений еле держался в сознании, но все продолжал держать их в своих объятьях.

– Дирк, прошу тебя… Спаси Лиана. Ради нас, ради Мури, – мачеха с мольбой передала мне мальчика, пока отец их семьи продолжал говорить. Её руки дрожали. – Нас оставь здесь. Мы уже не жильцы, наше время вышло. А о нем позаботятся сестры. И ты помоги ему. Подскажи, окажи поддержку в трудную минуту.

– Ч-что Вы такое говорите… – я нервно улыбнулся. – Мы сейчас все вместе выберемся отсюда.

– Беги! – мачеха толкнула меня, и между нами упала поглощенная огнем очередная балка. Мачеха слабо улыбнулась. – А нам… пора встретиться с нашим Мури.

Я выбежал из дома, чтобы как можно скорее вернуться за ними. Передал младшего члена семьи сестрам и услышал хруст и треск за спиной. Осторожно обернулся и увидел пламя, искры, как от костра, и силуэты двух взрослых, обнявшихся на прощание. В тот миг казалось, что рухнуло все, как этот дом, и обратилось в пепел.

Нет, нет, нет. Все как во сне. Это снова сон, верно? Но сомнения исчезли под крики и вопли девушек, которых рыцари оттесняли от дома. Я поймал взгляд одной из них.

– Я не виноват, – прошептал я и медленно перевел взгляд на дом.

Я не виноват. Не виноват. Не виноват. Я хотел спасти. Хотел. Я не спас их. Я не спас их. Не спас, как и Мури. Как и Мури, они умерли у меня перед глазами. Не смог спасти. Не смог. А ведь я мог спасти. Меня они просили спасти. Просили спасти их родителей и брата. Спас только брата. Спасти… Спасти… Я не смог спасти их. ТЫ НЕ СМОГ СПАСТИ ИХ! НЕ СМОГ!

– Ты не смог спасти их! И долго будешь сдерживаться? – в голове помутнело, и я услышал голос второго “я”. Он смеялся надо мной. – Смотри, какие последствия тебя ждали. А вот если бы… Ты впустил меня тогда, когда едва воспользовался силой, быть может… Они были живы.

Я рухнул на колени, голова кружилась, сердце колотилось как бешеное. Если бы не рыцари, которые отняли у меня драгоценное время, я бы успел их спасти. Точно, если бы не эти рыцари...

Я посмотрел на них. Пока меня терзала совесть, они спокойно носили воду, чтобы потушить горящий дом. Сестра и брат Мури обнялись, стараясь вместе справиться с болью утраты. Собравшись с духом, я поднялся с колен и подошел к одному из рыцарей. Он с интересом взглянул на меня, но этот интерес быстро сменился страхом, когда я схватил его за горло. Второй рыцарь бросил ведра, и вода разлилась по земле. Он попытался помочь своему товарищу, но несколько минут их усилия были тщетны. Тогда он схватил меня за край повязки и попытался отвести мою голову в сторону. Повязка развязалась, и из-под нее блеснули мои алые глаза.

– Т-тинебр... – новость ошеломила его, и он ослабил хватку, быстро проговорив. На его лице застыл ужас. Товарищ, которого я держал, замер, но, когда наши взгляды пересеклись, я почувствовал его страх. Рыцарь задрожал.

– Я предупреждал вас, что не оставлю вам шансов, если что-то случится с ними. Думаю, вы понимаете, о чем я.

– П-прошу, не убивайте! Мы действительно сделали все возможное!Мы следовали приказу: спасать кого возможно. М-мы правда сож-жалеем! Но мы прибыли незадолго до Вас, господин! И пока привезли в-воду…

– Как рыцари, вы должны были защищать жизнь обычного человека любой ценой!

Внутри меня бушевала ярость. Я был готов разорвать их на части. Отшвырнув первого, я схватил за воротник второго. Тот сглотнул, его взгляд метался. Он жадно хватал воздух. Деревья рядом начали засыхать. Я смотрел, как он задыхается из-за моей силы. Лимфоузлы на его шее вздулись, лицо покраснело, выступил пот. Раньше я боялся таких вещей, но теперь мне было интересно наблюдать за этим процессом. Я наслаждался тем, как жизнь покидает его тело.

– Дирк! – донеслось откуда-то. Мне показалось, что голос принадлежал Мури.

Я обернулся и увидел испуганное лицо старшей сестры моего названого брата. В ее глазах читались страх, грусть и мольба. Она всем своим видом просила меня не убивать их. На мгновение мне показалось, что я вижу черты Оксения и Мури в ее выражении лица. Я вздохнул, борясь с собой, и отпустил парнишку. Он начал сильно кашлять. Рядом лежала моя повязка. Я наклонился, и рыцарь вздрогнул. Но, увидев, что я собираюсь поднять свою вещь, он успокоился.

Я снова посмотрел на дом. Его половина превратилась в угольный скелет. Я схватил пустое ведро и направился к источнику воды. Он располагался в нескольких минутах ходьбы, так что огонь потушить не составило труда. Мы с сестрами быстро управились. Когда товарищи пришли в себя, мы с их помощью разобрали завал у входа. Я боялся смотреть в сторону родителей Мури. Не показывая своих эмоций, я все же взглянул туда и увидел обгоревшие тела. На первый взгляд было трудно понять, где чье. Но я хорошо помнил, как они сидели. Больше всех пострадал Оксений Рикрович. Мое сердце сжалось от боли. Я прикусил губу, чтобы сдержать эмоции.

– Тела вынесем осторожно. Затем, – я обернулся к старшей сестре, которая утешала Лиана, и продолжил, – поговорите со старшей сестрой. Она подскажет, что делать дальше.

Оба друга молча кивнули. Не умывшись, я отправился к Виритеру. Погруженный в свои мысли, я не помнил, как добрался туда. Да и времени на воспоминания не было. Не успел я сделать пару шагов, как на меня налетел обезумевший простолюдин. Броня на рукаве спасла меня от удара. Я выбил у него тонкий меч, не похожий на данматский, и угрожающе направил его на нападавшего. Он споткнулся, упал и отступил, но, к своему несчастью, оказался в углу. В отличие от рыцарей, которые, вероятно, боялись за свою жизнь, этот человек смело и даже нагло смотрел мне в глаза.

– Неужели король забоялся нас, простых людей, раз уж прислал сильного?

Мужчина средних лет язвительно улыбнулся. На его загорелом лице стали видны все морщины.

– Почему вы это сделали? – Я легонько коснулся мечом его груди. Он не шелохнулся, значит, его не запугать.

– Спроси у своего обожаемого короля, – мужчина мерзко рассмеялся и взялся за лезвие меча. Меня пробрала дрожь от его слов.

– Спроси его, почему народ страдает от амбиций того, кому он служит? Почему он терпит, выполняя все прихоти, и ничего не получает взамен, кроме пустых обещаний? – продолжил мужчина, притягивая меч к себе так, словно пытался пронзить себя. – Вам, купающимся в роскоши, плотно поевшим и думающим о том, как провести время, не понять тех, кто вынужден выживать в землях, которые переходят из рук в руки, как ненужная вещь!

Я выхватил меч из его рук, ранив ему ладонь, и бросил в сторону. Напавший даже не поморщился от боли, и на мгновение мне стало его жаль.

– Двадцать лет назад здесь тоже лилась кровь, – он смотрел на свою кровоточащую ладонь и продолжал говорить. – На этой земле погибло слишком много моих людей… Тогда погибла моя страна! Тогда погибли все мои близкие! Ты спросил, почему я решился? Потому что это моя правда! Неважно, что говорил тот человек! Я отомщу за свою семью, за свой народ! Гратиа Тенебра!

Я замер. Мысли в голове метались, но ни одна не задерживалась. Мужчина воспользовался моим замешательством и встал, готовясь напасть голыми руками. Вдруг я услышал знакомый голос и вернулся в реальность. Крас Ферокс оттолкнул нападавшего и отбил удар другого простолюдина со спины, притянув меня к себе.

– Чего замер? На тебя не похоже.

Я вытащил свой меч из ножен, и мы с ним встали в защитную стойку, прикрывая друг другу спины. И правда, новость о том, что этот человек – человек из моего народа, – сбило с колеи. Отбивались мы недолго. Все же перед нами были обычные мужички. Они оба, потерявшие сознание, лежали неподалеку от бочки. Крас смахнул с меча чью-то кровь. Мой вопрос читался на лице, поэтому он тут же ответил:

– Это не их кровь, не беспокойся. До тебя произошла некая… заминка. Тайсмелес.

В конце он тихо выругался на крайсеском. Что же произошло, что так его расстроило? Спрошу об этом позже — мне нужно к отцу. Поблагодарив Краса, я пошел к месту, где находился главнокомандующий. Крас хотел что-то спросить, но, заметив мою спешку, не стал останавливать. Лишь на прощание я увидел его встревоженное лицо.

По пути я не знал, куда идти, и спрашивал у товарищей, где искать Виритера. Одни пожимали плечами, другие говорили, что видели его в другом месте. После нескольких попыток я все же узнал точное место переговоров. Мне сказали, что я сразу замечу небольшое поселение, где остановились люди отца и он сам. Эта территория считалась нейтральной. Чтобы добраться туда, нужно было идти по узкой тропинке, которая выглядела так, будто ее протоптали недавно. Я тоже оставлял на ней следы. Пройти было непросто: листва и ветви деревьев словно специально мешали идти и закрывали обзор. Но я преодолел все препятствия и добрался до нужного места, чувствуя легкое щипание веток на коже лица. Передо мной раскинулось небольшое поселение, наполовину состоящее из простых людей, а наполовину из рыцарей Данманта. В главном шатре отца не оказалось, его люди сказали, что он ушел с кем-то обсудить важное дело. Я уточнил, куда они направились, и последовал за ними. Судя по их пути, тема была серьезной, потому что я снова ощутил неприятные прикосновения веток. Дорога привела меня на небольшое поле, где кто-то неподвижно лежал. Сердце сжалось от страшных мыслей. Я осторожно ступал по траве, хрустя опавшими ветками. Белые кустовые цветы, колыхаемые легким ветром, покрывали поле. Когда я разглядел тело, то сразу бросился к нему. Это был Виритер! Доспехов на нем не было, его живот и грудь были изранены. Зачарованный меч, который он всегда носил с собой, отец крепко сжимал в руке, прижимая к груди. Я проверил пульс. Слава богам, он был, хоть и слабый.

– Дирк? – Виритер приоткрыл глаза и слабо улыбнулся, увидев меня. – Ты здесь, мальчик мой. Прибыл…

Голос отца был едва слышен, кожа — бледной, а лицо — смертельно худым, будто это был мираж. Меня охватил страх, что он может умереть прямо у меня на руках. Я растерялся, не зная, что делать. Отец, словно прочитав мои мысли, взял меня за руку и вложил в неё свой меч. По моему телу пробежал слабый ток. Я понял, что меч принял меня, и моя кандидатура в качестве его нового владельца была одобрена. Виритер, продолжая держать меня за руку, посмотрел в небо. Его тело расслабилось.

– Мне недолго осталось, – начал он. – Кажется, я схожу с ума. Слышу голос Мирум. Давно его не слышал.

Казалось, его взгляд тускнел, а губы еле шевелились. Я еле сдерживал слезы, надеясь, что он просто потеряет сознание, а после очнется, как только донесу его в шатр. Но грудь его все медленнее и медленнее вздымалась с каждым его словом. И мне все меньше и меньше в это верилось.

– Пообещай, сынок, что не свернешь с истинного пути. Не решишься окунуться в океан крови из-за мести. Не опустишься на колени, какие бы испытания ни посылала жизнь. Не будешь плакать по ушедшим. Я обещаю лишь хвалить тебя на том свете Элианаде и Мури.

Я не смог сдержать слез. Видел, чувствовал, как жизнь покидает его с каждым словом, звуком, мыслью. Отец будто почувствовал, что я готов заплакать, и провел по моему лицу окровавленной рукой. В этом жесте было столько нежности и отцовской любви, словно он вложил в него все свои силы. На моих глазах выступили слезы.

– Теперь ты займешь мое место. Бог Тенебриса или боги Данманта дали мне возможность попрощаться с тобой.

Его рука снова коснулась моей, но на этот раз иначе. Мы оба взглянули на ясное голубое небо. Над нами пронеслась стая птиц. Прохладный ветер обдал нас. Вместе с ним в памяти всплыли последние слова Виритера:

– Прости, Дирк, сын мой. Прости за всё, что не смог дать.

Его грудь больше не вздымалась. Рука была холодной. Отец умер мгновенно. В тот день я потерял близких и самого себя.

Я упал на колени возле его тела и горько зарыдал. В воздухе стало холодно, как будто здесь всё застыло. Или мне это только показалось? Я всхлипывал, вытирая слёзы. Мне не хватало воздуха, казалось, я на грани срыва. Это состояние, когда я потерял Мури, снова накрыло меня. В голове звучал мой внутренний голос, насмехаясь.

Я пытался успокоиться, но не мог понять одного: почему он не назвал своего убийцу? Мог ли это быть тот самый человек, который привел его сюда? Я посмотрел на отца, в его остекленевшие глаза, отражавшие небо. И вдруг я увидел сцены недавних событий его глазами. Все, что Виритер видел незадолго до гибели, теперь видел я.

Посол из Алиуса пришел к нему, чтобы обсудить принцессу и ситуацию вокруг нее. Я заметил тревогу Виритера, когда он бросил взгляд на маленькую картину на столе — мы с двойняшками. Затем они отправились на поле, где долго разговаривали. Я не слышал их разговора, будто невидимый барьер разделял нас. Когда посол ушел, Виритер остался на поле, погруженный в свои мысли. В этот момент убийца напал на него сзади. Я почувствовал резкую боль в животе, затем сильные удары по спине. Виритер покачнулся, упал на правую руку. Лица нападавшего не было видно — он был в маске. Убийца нанес удар в грудь, проявив невероятную ловкость и быстроту для отца. Я почувствовал его страх. Нападавший держался на расстоянии, наблюдая, как Виритер истекает кровью. Он не добивал его сразу, словно наслаждаясь моментом. Но в конце концов решил уйти, оставив Виритера умирать в муках. Единственное, что запомнилось о нем, — это его крепкое телосложение и военная выправка.

Мое обещание мешало думать о мести. Я не хотел, чтобы убийца отца попал в тюрьму. Но я не мог поступить с ним так же, как он поступил с моим отцом. Только вот не долго я размышлял об этом. Меня стало волновать другое: как теперь дальше сложиться моя жизнь среди дворян? Останутся ли люди отца со мной, будет ли у меня опора? Ведь многим из высшего общества известно, что я - не родной сын. Виритер при жизни как-то держал это под контролем. Его боялись, из-за чего некоторым приходилось говорить зачастую за спиной. Мне нельзя рассказывать о своей принадлежности к Тенебру. Это моя сила, но и слабость. Поможет ли Тин с Лим? Смогу ли я защитить кронпринца и стать мужем принцессы?

Глубоко вдохнув, я снова взглянул на тело отца. Как его вынести и донести до рыцарей? Первым делом они заподозрят посла из Алиуса, а затем и меня. Слишком много проблем, и это меня не устраивало.

Как только я об этом подумал, к нам подбежал посол, которого видел в последние минуты Виритер. Он взглянул на отца, затем медленно перевел взгляд на меня. Молодой человек выглядел испуганным, словно в его голове крутилось множество вопросов, на которые я не мог найти ответы.

– Пшисэс? – произнес он на алиусском с запинкой. Я плохо знал этот язык и понимал его с трудом, так как алиусцы редко появлялись на балах. Вероятно, он спрашивал о случившемся.

– Убаис нит Виритер, – сказал я на ломанном алиусском, прокашлявшись. Лицо посла помрачнело. Из алиусского я знал только три слова: «убийство», «здравствуйте» и «как дела?». И то, что перед именем нужно ставить слово «нит».

Посол начал говорить на своем языке, быстро и неразборчиво. Мне было трудно его понять. Я жестами показал, что нужно поднять тело и отнести обратно. Он не сразу понял меня, но с третьей попытки мы установили контакт. Тащить было тяжело и долго, но для меня было важно лично, хоть и с его помощью, доставить отца в шатер.

Рыцари окружили нас, едва мы прибыли. С разных сторон посыпались вопросы. Местный лекарь успокоил их, и они разошлись. Только тогда я смог заговорить. На некоторые вопросы я не смог ответить. Мужчина вздохнул и, попросив свою помощницу осмотреть меня, отправился за носилками. В поселении царил траур.

***

Ничейные земли, где пролилась кровь, присоединили к Данманту. В особняк я вернулся не сразу. Сначала нужно было отчитаться перед королем, показать меч, подтверждающий выбор отца, и уладить вопросы с министром по наследию. Только после этого я смог войти в холодный, почти безжизненный особняк. Мои шаги эхом разносились по пустым коридорам. Где-то на кухне слышался шум — кухарка что-то готовила, но запах еще не достиг этих комнат. Дворецкий тихо вышел из своей комнаты, чтобы встретить меня.

– Добрый вечер, господин, – поклонившись, он добавил, и в его голосе прозвучала легкая грусть. – Если вы здесь, значит, завтра будут похороны?

Я кивнул. За неделю, пока я ездил по делам, тело Виритера охлаждали магическими камнями. Мне хотелось, чтобы его не подвергали таким мучениям. Но по традициям Данманта, как наследник, я обязан проводить его в последний путь. И, если честно, я хотел бы попрощаться с ним лично.

Всю неделю не мог толком отдохнуть. Просыпался от кошмаров, а днём был занят делами.

– Я дома, – тихо сказал я, входя в отцовский кабинет. Сердце замирало в ожидании ответа. В глубине души теплилась надежда, что он выйдет из-за угла и поприветствует меня как обычно. Но разум твердил, что это наивно.

Сейчас, когда я вошел в кабинет и сел в мягкое кресло, словно кто-то только что покинул его, я ощутил усталость. Рассматривая кабинет, я вспомнил, как мы проводили время с Виритером. На диване, стоящем напротив меня, он читал комедийные книги, юмор которых мне не нравился. Я улыбнулся этой мысли. За моей спиной я почувствовал присутствие отца, который, как обычно, смотрел в окно. Интересно, о чем он думал? Когда я спрашивал его об этом, он лишь улыбался и начинал разговор с энтузиазмом, словно до этого ни о чем не размышлял.

Вспомнил наш последний разговор. Мне показалось, что он открылся мне больше, чем обычно. Поделился сокровенным и отдал важную для него вещь. Разве он мог знать, что не вернется? Это просто случайность? Когда я закрыл глаза, почувствовал, как слезы медленно стекают по щекам. Не заметил, как уснул в кресле, погруженный в счастливые воспоминания. Но отчетливо ощутил знакомое прикосновение отца перед сном.

Всё до похорон было как в тумане. Я не помнил, что происходило пять минут назад. Небо затянули тучи, вокруг гроба суетились незнакомые люди. Родственники, с которыми я давно не общался, стояли рядом. Разговаривать и как-то поддерживать меня они не собирались. И я их понимаю: в завещании отец оставил наследство мне, человеку, не связанному с ними кровными узами. Они могли бы бороться за особняк, но моя принадлежность к королевской семье и владение зачарованным мечом лишили их такой возможности.

Я стоял и наблюдал, как прощаются с ним. На этот раз я был один. Внезапно заморосил дождь. Дворецкий подошел ко мне с зонтом и проводил до места прощания. Все смотрели на нас. От некоторых я чувствовал отвращение, от других — неприязнь, третьи сочувствовали мне. Большинство же не могли понять, как я мог стать наследником главнокомандующего и почему меч выбрал именно меня.

Я мысленно отделился от них, медленно подошел к телу, наклонился и поцеловал его в лоб. Дождь скрыл мои слезы. Затем я аккуратно накрыл его белой тканью, которая окутала все тело, и отошел, чтобы его могли похоронить.

– Прощай. Спасибо тебе за все, что ты смог мне дать, отец.

После сказанных мною слов отца похоронили. Рядом поставили памятник, на котором было выгравировано имя, дату и кем приходился при жизни человек. На этом настоял я. Его же родственники были против такого, поэтому убеждали мастера поначалу в обратном. Статус действующего главнокомандующего и единственного наследника стал решающим фактором при выборе этого человека.

Люди разошлись, оставив меня одного перед могильной плитой. Снова без семьи, снова один.

Глава 17

Было слишком тихо. Холодное прикосновение заставило меня вздрогнуть. Я открыл глаза и увидел перед собой худую девушку. Она не скрывала милой улыбки, но половина ее лица была скрыта черной кружевной вуалью. Улыбка была теплой, почти родной, но от нее веяло холодом и одиночеством, как от могилы.

Когда я успел уснуть?

– Дирк, – эхом прозвучало мое имя в этом странном пространстве сна. Неизвестная девушка повторяла его снова и снова. Сначала тихо. Потом громче. Затем снова тихо. Казалось, здесь есть кто-то ещё, кроме нас. Но вокруг не было ничего. Время будто остановилось, словно стало лишним в этом месте. Только мы и пустота.

– Милый Дирк, – сказала она, и её голос обжег сильнее холода. Ее обращение было пропитано материнской любовью. На секунду мне показалось, что это произнесла Элианада. – Милое, славное дитя, не страшишься? Коль позволь спросить “отчего не боишься меня?” Оттого ль, что и любви в тебе больше нет?

– Со всем уважением, мадам, скажите, кто вы? Откуда знаете меня?

Я хотел сделать шаг, но ноги не слушались. Девушка плавными шагами сама приблизилась ко мне. Между нами было расстояние в пару шагов. И на миг ее бледная кожа порозовела, словно ожила.

– Прискорбно осознавать, что собственное дитя, в котором течет твоя кровь, история, не признает и не хочет признавать свое место. От того и горько на душе, что многое им забыто. Сколь не старайся, столь позабытым будешь, ведь так?

Неизвестная по-ребячески хихикнула и закружилась в танце вокруг меня. Сделав пару кругов, она остановилась и тихонько коснулась моего лица. Я оцепенел. От холода стало неприятно.

– Мне отрадно видеть тебя живым, хоть и не должна радоваться. Другое мое дитя решило пойти против меня и моих правил, отчего я рассержена. И дитя моё было наказано. Но я понимаю причину ее греха, неповиновения. – девушка другой рукой взяла меня за руку и приложила мою ладонь к своему ледяному хрупкому лицу. – Милое, славное мое дитя, чье сердце бьется в агонии и не понимает, из-за чего оно так бьется. В головушке твоей много вопросов, но на них так мало ответов. Жаль, что ты не признаешь свое место.

Она резко отпрянула от меня и все той же милой улыбкой продолжила:

– Наступит день, мой славный Дирк, – её голос звучал то рядом, то далеко, словно эхо в пустом помещении. – Сердце твое найдет покой, а душа найдет свое место.

Я попытался шагнуть к ней, но пространство не поддалось: шаги лишь тонули в пустоте. Она была в двух шагах и в километре от меня одновременно.

– То, чего ищет твоя душа, ты найдёшь. Но после потеряешь. – девушка, не смотря на свой слабый вид, крепко вцепилась в мои руки и почти вплотную приблизилась к лицу. Я ощутил морозное дыхание смерти. - Помни, твоя кровь - моя, ты - продолжение меня.

По моей коже пробежали неприятные мурашки. Ни говорить, ни двигаться я не мог. В этот момент ощутил лишь страх и благоговение перед Тенебром.

– Как и прежде, вмешиваться не стану. Но… От того ли скучно мне? От того ли уже моё сердце бьется в агонии и требует покоя? Хех, не знаю. До встречи, дитя мое. Перед исчезновением девушка дурашливо посмеялась. И я проснулся.

Я медленно открыл глаза и оглядел кабинет отца. Похоже, уснул в его мягком бархатном кресле. Мне приснился странный сон, будто ко мне приходила сама Тенебр. Но может ли божество прийти к смертному? В книгах об этом всегда упоминалось с трагическими последствиями.

Всё же сон есть сон. Сейчас не время забивать этим голову. Как бы мне этого не хотелось, нужно развеять все сомнения и наладить связи в высшем обществе как новому главнокомандующему. К сожалению, не все приняли мою кандидатуру. И не все согласились с выбором отца. Что, к слову, было вполне ожидаемо.

Я вздохнул. Головная боль вернулась. После смерти отца прошло несколько месяцев. За это время Тин женился на принцессе Алиуса. Ее посла некоторое время держали в комнате под наблюдением. Бедняга сильно испугался. Но когда доказательства его невиновности нашли, его быстро отпустили, и он вернулся домой. Теперь принцессу сопровождает другой посол. Он более разговорчив и знает данматский язык, что облегчает наше общение.

Я снова вздохнул. Меня клонило в сон, но стук в дверь отпугнул его. Тихий, но настойчивый стук, повторяющийся трижды, был знаком Лим. Так она всегда давала о себе знать.

– Входи.

Она не заставила себя долго ждать. Быстро юркнула в кабинет и направилась ко мне с невозмутимым видом.

– Тебе нездоровится? Весь бледный, – сказала она, осматривая меня. Ее голос слегка дрожал. Касания принцессы были теплыми.

– Всё в порядке. Просто… Мне трудно, - принцесса села рядом на диванчик и всем видом показала, что внимательно слушает меня. – Всем не понравишься. Не понимаю, как это удавалось Виритеру, и он всем нравился. Со мной же - большинство не хочет принимать меня. Многим не нравится, что я, по их мнению, бастард. И также, по их мнению, главнокомандующим достоин быть кто-то другой из высшего сословия, а не кто-то с улицы. Если бы сейчас был жив мой отец, он бы защитил меня и доказал всем, что уверен в своем решении.

Я не должен был этого говорить, но перед ней хочу быть предельно честным. Лим понимающе кивнула и, приблизившись, положила руку на мою.

– Убийцу так и не поймали, – я устало выдохнул. – Из-за бумажной волокиты я не стал вмешиваться в расследование смерти отца. Да и что бы изменилось? Вероятно, ничего. Сам я не добился результата по делу Мури. Но самое странное – мы ничего не знаем о личности убийцы. Это угнетает. Не может быть, чтобы мы не смогли найти хоть кого-то.

— Как это ничего неизвестно? По делу Виритера выяснили, что убийца не местный. Вероятно, он из Крайсеса. А по делу Мури… Это знаток ядов, — я хотел возразить, но принцесса не дала мне шанса. — Да, понимаю, что это лишь догадки. Но это уже что-то. Дирк, бывают дела, о которых ничего неизвестно, и на это просто закрывают глаза. Возможно… еще не пришло время. Вот и всё. Как бы ни было печально это признавать.

– Спасибо, – я сжал руку подруги и поднял глаза. – Люди вовсю обсуждают нашу помолвку. Тин женился и устраивает мероприятия с принцессой из Алиуса. Все ждут, когда младшая дочь короля выйдет замуж за бастарда. Псы требуют костей.

Я хотел перевести тему через шутку, но взгляд Лим вновь потух. Она пристально смотрела на наши руки так, словно была в другой реальности.

– Я бы хотела, чтобы Мури ждал меня у священника и радовался, что стану его женой, – призналась Лим, глядя куда-то в сторону потухшим взглядом. Но тут же, словно опомнившись, быстро заговорила: – Не думай, что я...

– Все в порядке. Понимаю. – хмыкнул я. – Из уважения к вам обоим, никак иначе не притронусь к тебе, чем по-дружески. Если будут требовать наследника, придумаем что-нибудь. Ответственность возьму на себя. По надобности стану живым щитом.

– Я тоже тебя прикрою, если понадобится. Не стоит все брать на себя. В конце концов, этот брак лучше, чем выйти за другого и уехать из королевства. А здесь я хотя бы буду в особняке, где меня любят и ценят.

Мы с ней посмеялись. Было приятно, что не одинок. Смех Лим оживлял мою жизнь. С ней я чувствовал, что живу на полную. Тин и Лим – единственные близкие люди, которые делают мою жизнь ярче. Что касается обитателей особняка… Думаю, они хорошо ко мне относятся из-за верности семье де Килине. Даже если это всего лишь иллюзия домашнего тепла и уюта.

– Честно говоря, я тебя понимаю. Если бы Мури был жив, всё было бы иначе. Иногда он бы меня отчитывал, иногда радовался за меня... И, если честно, я по нему скучаю... Надеюсь, брат нашел свой покой и радуется за нас.

– Надеюсь, – согласилась со мной Лим.

Мы не успели насладиться тишиной, как в дверь постучали. На пороге стояла служанка — та самая, что видела мою сторону тинебриса. Ее тело все еще дрожало. Лим, вместо меня, выслушала ее. Перед принцессой служанка не боялась и спокойно передавала информацию.

– Нужно идти на репетицию к празднику.

– Я еще не закончил да и не хочу.

– Дирк.

Я сразу узнаю эту интонацию. В такие моменты Лим становится не просто подругой, а настоящей принцессой. И если ты вдруг ослушаешься, тебе несдобровать.

– Я понимаю, но король ждет нас на празднике. Мы обязаны там быть, чтобы подтвердить серьезность наших намерений. Откладывать свадьбу бессмысленно. Помолвка ничего не гарантирует.

Я кивнул в знак согласия. Король Данманта решил отметить это событие праздником в честь присоединения ничейных территорий, которые уже десятки лет не имели определенного статуса. Вероятно, когда-то они принадлежали Тенебрису, пока тот существовал. Исторические записи подтверждают это. Теперь мне стало ясно, как и благодаря чему границы Данманта расширились…

Я спокойно поднялся, преодолев желание остаться в кресле отца еще немного. Лим взяла меня под руку, и мы вышли из кабинета. Нужно было посетить дворец. Пока я разбирался с документами и изучал территорию рода «Де Килине», не виделся с Тином. Виритер не предвидел свою скорую смерть и не успел научить меня тому, что обычно передают наследникам с детства. Но и вины отца здесь не было. Я сам не особо вникал в его наставления. Думал, что это пригодится мне не скоро. Ждал, когда начнут посвящать в дела королевской семьи, но этого не произошло. Король слишком мне не доверял. Возможно, поэтому Лим ничего не рассказывала. Даже Тин молчал.

Пока я размышлял, мы уже прибыли. Лим слегка толкнула меня в плечо, возвращая к реальности. У входа нас встречала Ренадея Оккасио. Теперь передо мной стояла не робкая девочка из другой страны, а уверенная в себе королева, пусть и неофициальная при нынешнем короле.

– Здравствуйте, Дирк Виритер де Килине и Лим Торвус, – девушка слегка поклонилась нам, и мы ответили тем же. – Его Высочество Тин Торвус сейчас в своем кабинете. Желаете, могу вас проводить?

Образ королевы начал разрушаться на последней фразе. Ей было некомфортно среди нас. Чтобы не поддерживать этот непривычный образ, я согласился. Лим повторила за мной. На мгновение показалось, что Ренадея Оккасио с облегчением выдохнула. Думала, что откажем?

– Прошу за мной, – она еще раз поклонилась и повела к Тину.

Мы всю дорогу молчали. Лим пыталась что-то сказать, но останавливалась. Интересно, почему? Может, за это время, пока я отстранился от мира, что-то случилось, о чем я не знаю? Или Лим просто не хотела лишний раз тревожить будущую королеву, пока та окончательно не освоится с нашим менталитетом? Спрошу об этом позже, после встречи с кронпринцем.

– Наши дорогие гости прибыли, Ваше Высочество, – поклонившись ему, объявила о нас Ренадея.

– Сколько раз тебе говорить, чтобы не обращалась ко мне так? Особенно при своих? – Тин обернулся от окна, держа в руках книгу. На его лице красовался монокль, цепочка которого изящно уходила за ухо.

– Я покидаю вас. До свидания.

Ренадея поспешно вышла из кабинета, оставив нас наедине. Тин тяжело вздохнул и закрыл книгу с изяществом, в котором сквозило раздражение и разочарование. Было очевидно, что наладить отношения с женой ему пока не удавалось.

– Давно не виделись, друг мой, – приветствовал меня кронпринц, слегка улыбнувшись. – Рад видеть и тебя, сестра.

Лим ускорила шаг и оказалась в объятиях старшего брата. Они давно не виделись из-за его занятости. Крепкие объятия говорили о том, как сильно они скучали друг по другу. На мгновение я подумал, как было бы здорово обнять своего брата после долгой разлуки. Но сейчас я не знаю, где он. Он снова исчез, оставив меня одного. Может, у них есть тайный договор с королем, из-за которого наша семья была вынуждена расстаться? Или они прячутся, чтобы избежать осуждения? Почему никто не пытается найти меня и вернуть домой?

– Слышал, ты собираешься на аудиенцию, чтобы тебя наконец признали главнокомандующим. Волнуешься? – спросил Тин. В его голосе чувствовалась забота.

– Больше всего переживаю, что не смогу разобрать почерк отца в документах.

Мою попытку перевести всё в шутку не оценили. Наоборот, напряжение усилилось. Лим осторожно подошла и тихо коснулась меня. По её лицу было видно, что она очень беспокоится о моём состоянии. Тин нахмурился, явно одолеваемый собственными переживаниями.

– После встречи со всеми главами родов Данманта тебе предстоит выступить перед народом. Я подготовил сопроводительное письмо, которое станет твоей защитой и опорой. Не переживай, у тебя все получится, – Тин подошел ко мне и осторожно положил руку на плечо. – Ты можешь злиться на мой поступок, но я принял решение помочь другу от чистого сердца. Я искренне хочу, чтобы наша страна имела светлое будущее с достойным лидером и надежным помощником.

– Ценю. Но если даже твоя почесть не утихомирит других, будет грустно.

Лим сжала мою руку. Я продолжил:

– Я продолжу добиваться признания. Я - сын Виритера Рюдвика де Килине. И не могу позволить, чтобы честь рода и репутация отца были запятнаны.

Двойняшки одобрительно улыбнулись, услышав мои слова. Это приятное чувство – знать, что в тебя верят и что у тебя есть люди, готовые поддержать. Тин и Лим, хоть и не смогли заполнить пустоту, оставленную потерей отца, помогли мне не погрузиться в уныние. Так когда-то поступила и Генти. Интересно, как она сейчас? Что чувствует, узнав о моей утрате? Сопереживает ли мне так же, как прежде, или все её мысли заняты Красом? От этой мысли моё сердце забилось быстрее. Мне стало неприятно. Неужели во мне ещё остались чувства к ней, когда она уже с другим? Нет, нужно перестать о ней вспоминать. Мы больше не друзья, и надеюсь, никогда ими не станем.

– Дирк, что ты об этом думаешь? – спросила Лим. Её глаза, горящие любопытством, отвлекли меня от мыслей о Генти.

Принцесса задала вопрос, и её заинтересованный взгляд мгновенно переключил мое внимание. Я, наконец, оторвался от размышлений о Генти и сосредоточился на её словах.

– Он нас точно не слушал, – мягко усмехнулся ее брат. – Интересно, о чем думал?

– Уже не имеет значения. Лим помогла мне вернуться к реальности и избавиться от неприятных мыслей. Приношу свои извинения за это. Так о чем вы говорили?

– После твоей аудиенции и, соответственно, предстоящего праздника мы хотим встретиться как-нибудь вечером. Но не можем решить, когда лучше: в день традиций Алиуса или в наш день рождения. В первый день я бы хотела отметить его с Ренадеей Оккасио. Подумаю, как ее пригласить. Но Тин настаивает на нашем дне рождения. Что скажешь?

– И вовсе не настаиваю. Преувеличиваешь.

Лим надула губы и демонстративно отвернулась, давая понять, что не хочет больше его слушать.

– Лим, извини, но в этот раз я на стороне твоего брата, – принцесса вырвала руку и отвернулась, встав ко мне спиной. – Думаю, в день традиций Алиуса Тину лучше отметить с его женой. У них и так не всё гладко. В качестве извинения предлагаю пойти на этот праздник вместе.

Принцесса скрестила руки на груди и хмыкнула. Ее явно заинтересовало мое предложение, но она пока не хотела обсуждать его. Мы с Тином обменялись взглядами и, как будто прочитав мысли друг друга, тихо подошли к Лим. Не сговариваясь, начали щекотать ее бока. Так мы всегда делали в детстве, когда она обижалась. Но вместо ожидаемого смеха она посмотрела на нас с недоумением. В тот момент мы оба почувствовали себя неловко. Будущего короля и главнокомандующего приструнили.

– Этот прием больше не сработает.

Лим чуть улыбнулась. Она не обиделась. Принцесса взяла нас за руки, прижала к груди и закрыла глаза. Мы с кронпринцем снова переглянулись, не понимая, что происходит.

– Хорошо, – наконец сказала Лим после паузы. – Я согласна. Пусть будет так, как вы говорите. Я хочу счастья своему брату.

Тин нежно погладил её по голове и слегка взъерошил волосы. Это движение было наполнено особой теплотой — любовью брата к сестре. Как ни странно, я почувствовал радость за них. За то, что они есть друг у друга, несмотря на все разногласия и недопонимания. Но принцесса не оценила жест старшего брата и обиженно посмотрела на него. Он не стал настаивать.

– Всё же… Почему Ренадея Оккассио продолжает избегать тебя? Ты ведь развеял все ее сомнения, – спросила Лим, сжимая руку брата. Мою она уже отпустила.

– Знал бы, уже решил этот вопрос.

Тин резко отдернул руку и пошел к своему столу. В глазах Лим застыл немой вопрос. Кронпринц явно не хотел обсуждать эту щепетильную для него тему. Вероятно, был неравнодушен к принцессе из Алиуса.

– В свою очередь я кое-что узнал об яде Грисенум.

Кронпринц извлек из стопки бумаг небольшую, потертую временем книжечку. Он держал ее бережно, словно это был хрупкий предмет, который мог рассыпаться от малейшего прикосновения. Осторожно открыв на нужной странице, он плавно передал ее мне. Я с любопытством рассматривал эту реликвию, оставшуюся, вероятно, от прошлого поколения.

– Маги из башни любезно передали книгу, после того как я вежливо попросил о такой услуге, - кронпринц улыбнулся, но в его улыбке не было тепла. - На той странице, которую я тебе открыл, описан процесс изготовления яда из листьев дерева. Его токсичность зависит от концентрации. В чистом виде он действует мгновенно, убивая живой организм. Если разбавить его с той же водой, сила яда ослабевает, но не полностью. Чтобы яд действовал медленно и постепенно отравлял организм, нужен еще один компонент. Этот же компонент, что удивительно, является его полным антидотом.

– Киратиум, – вслух прочитал я название цветка из книги.

– Да, – Тин заложил руки за спину и принялся мерить шагами комнату. – И вот что еще любопытно: этот цветок рос на землях Тенебриса. К тому же он считается редким.

– Разница в пропорциях творит чудеса…

– Результаты которых кардинально различаются, – подхватил Тин, развивая мысль своей сестры. – Человек, отравивший Мури, не только мастер ядов. Я бы сказал, он смелый экспериментатор, решивший использовать редкий цветок во зло, а не во благо.

– Что же говорят сами маги? Разве они, заперевшись в башне, совсем не интересуются тем, что происходит за её пределами? - поинтересовался я.

– Маги решили воздержаться, потому что давно перестали заниматься ядами. К счастью, эта книга у них осталась. Ненужное они сжигают. Вероятно, если бы она не считалась чем-то вроде реликвии, то давно превратилась бы в удобрение.

Удивительно, как всё устроено. Грисениум, ядовитый цветок, который растёт в саду короля Данманта, опасен для всего живого. А Киратиум, редкий цветок Тенебриса, который все так ненавидят, считается его противоядием при правильном сочетании. Если это правда, то почему меня все так презирают? Что они узнали о тинебрисах, что у данмантцев сложилось такое отношение?

– Разве в саду не растут такие же цветы? – удивилась Лим, показав на картинку в книге. – Мури изучал их при жизни. Я помню, как однажды встретила его в саду, и он что-то подобное рисовал в своей записной книжке.

Я снова взглянул на изображение. У киратиума шесть лепестков, которые дугой тянутся вниз от пяти тычиночных нитей. В книге также говорится, что цветок имеет специфический запах, который исчезает, если обрезать пыльник. Сок для противоядия берут со стебля. Для приготовления лекарства от яда нужно смешать две капли киратиума с одной каплей грисениума. Если же смешать их в равной пропорции, это лишь усилит отравление.

Неужели убийца Мури получает удовольствие от страданий людей?

– Я не могу утверждать, что Мури подавали Грисениум в смешанном виде. Мои эксперименты также не дали результата. Ни в чистом виде, ни в смешанном, ни в двух вариантах — смерть людей оставалась неизменной. Соблюдались все те же симптомы и, соответственно, исход был у всех один.

Лим нахмурилась, услышав слова брата, и отвела взгляд. Ее руки беспокойно дрожали.

– Значит, цветы у нас все-таки есть? – уточнила принцесса.

– Есть, – коротко ответил Тин, поджав губы и отведя взгляд. – Но толку от них никакого. Они выращены в неподходящих условиях и не получили должного ухода. Поэтому утратили свои свойства. Теперь из них можно сделать только украшения для сада.

– Тогда откуда у тебя нужный Киратиум?

В моем вопросе звучала скорее надежда, чем искренний интерес. Я надеялся услышать, что Тин нашел кого-то из моих людей.

– Я отправился к предполагаемым координатам, где когда-то находился Тенебрис. К счастью, я не ошибся. Но состояние территории оказалось плачевным – там будто исчезла вся жизнь.

– Где это?

Тин, уловив мой порыв, с трудом произнес:

– Недалеко от деревни Мури.

Мне тут же захотелось всё бросить и бежать туда. Но взгляд друга приковал меня к месту, лишив способности двигаться.

– Даже не думай туда идти. Я все понимаю и, возможно, поступил бы так же. Но послушай меня: пока не отправляйся.

Я разделял его опасения. С одной стороны, душа тянулась домой. С другой – я сжал зубы и мысленно остановился. За мной могли следить враги.

– Есть ли вероятность, что ничейные земли когда-то принадлежали Тинебрису?

– Очень высокая.

В голове у меня сложилась картина. То, что сила не действовала на Мури, могло означать только одно – он мог быть таким же, как и я. Но почему у меня этот проклятый дар, а у него нет? Или Мури мог быть потомком людей, подобных Генти, но не знать об этом? В таком случае, вероятно, Оксений Рикрович рассказал бы ему. Если, конечно, он сам знал о таком факте.

– Аппетит короля не уменьшился, – заключил я.

Тин и Лим молча смотрели на меня. В их глазах читались сочувствие и вина за поступки отца, хотя они ни в чем не были виноваты.

Понимая, что дальнейшее обсуждение данной темы лишь усугубит ситуацию, решил поговорить о предстоящей встрече. Когда речь зашла о праздновании их дня рождения, ребята оживились. Лим с энтузиазмом делилась своими планами, а Тин молча соглашался, чтобы не обижать сестру.

– И без цветов не приходить! – шутливо добавила Лим.

Она так заразительно засмеялась, что мы с Тином тоже не смогли удержаться. Тогда я еще не знал, что этот смех станет последним воспоминанием о них.

Глава 18

Наше обсуждение прервали. В тяжелую дубовую дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в покои скользнули придворные. Люди, годившиеся нам в отцы и матери, казались безликими тенями в своих длинных темных одеяниях. Капюшоны скрывали глаза, но я чувствовал их холодное внимание. Они отвесили сухой, выверенный поклон, прежде чем один из них произнес скрипучим, лишенным жизни голосом:

— Его Величество желает видеть вас.

Фраза прозвучала механически, словно заученная молитва, в которой давно умерла вера. В ней не было ни капли почтения к королевской крови, лишь холодный протокол. Тин, привыкший к подобному, кротко кивнул и жестом отпустил их. Уходя, один из придворных задержал на мне взгляд — долгий, странный, не похожий на обычную настороженность. В нем читалось нечто более глубокое и опасное. Или я просто сам себя накручивал?

— Нам пора, Дирк, — голос принцессы вырвал меня из оцепенения. Лим мягко коснулась моего плеча, возвращая в реальность. — Не стоит опаздывать. Отец не прощает неуважения ко времени.

Я кивнул, все еще чувствуя на себе фантомный вес чужого взгляда. Тин бросил на ходу, что нагонит нас позже — государственные дела, как всегда, требовали его подписи.

Волновался ли я? Да. Страх перед аудиенцией смешивался с дурным предчувствием, скручивая внутренности в тугой узел. Лим чувствовала это. Без лишних слов она взяла меня за руку, переплетя наши пальцы в крепкий замок. Ее ладонь была теплой, но слегка влажной от волнения. Мы шли по бесконечным коридорам дворца, два союзника перед лицом надвигающейся бури.

Двери в тронный зал распахнулись с тяжелым гулом. Король Бренвик IX восседал на возвышении, но его внимание было приковано не к нам. Он вел беседу с Красом Фероксом. Рядом с молодым рыцарем возвышалась фигура его приемного отца, человека с тяжелым, давящим присутствием. Чуть поодаль стояла Генти. Заметив нас, она послала короткий, дружеский взмах рукой. Я не ответил, сразу переведя взгляд на короля.

– Что ж, у Вас`эс другие госэст`ес, – на резком диалекте Крайсеса произнес отец Краса. Заметив наше приближение, он склонился в поклоне, полном фальшивой учтивости. – Приветствую прекраснейший цветок Данманта и…

– Дирк Виритер де Килине, – перебил его Крас. Его голос звучал ровно, но я уловил нотки напряжения. – Претендент на роль главнокомандующего и по совместительству суженый принцессы.

– А, чтож`ес, вот о ком говорят люди.

– Вы можете идти, господа, – голос короля разрезал воздух, как хлыст. – С ним у меня предстоит важный разговор. Продолжим завтра, в то же время.

– Хорош`ес, кланяемся.

Фероксы поклонились и направились к выходу. Когда мы поравнялись, отец Краса замер. Его взгляд был пропитан таким ядом, что мне стало физически тяжело дышать. Хищный, расчетливый — этот человек явно сломал не одну судьбу.

– Знавал я человека, похожего на тебя. – вдруг произнес он.

Я опешил. Он говорил на чистом данматском, без тени акцента. Пока я пытался осознать смену тона, Лим уже ушла вперед — ее подозвал король.

– Даже двух. На нее ты тоже похож, – он оскалился, обнажая желтоватые зубы. – Судьба – злодейка, не так ли? Никогда не предугадаешь, какой поворот она подкинет. Никогда бы не подумал, что встречу отпрыска тех, кого когда-то восхваляли, а теперь проклинают. Непредсказуемо, да? Атес Тинибир`ес слэв? (Во славу Тенебра?)

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Родная речь в его устах звучала как осквернение. В груди вспыхнул чистый, обжигающий гнев. Он что, только что посмеялся над моей семьей?

– Не понимаю, о чем вы, господин Ферокс. Прошу меня не задерживать.

Я сделал шаг вперед, но он перехватил мою руку. Господин Ферокс мертвой хваткой вцепился в мою кисть.

– Нем`ис стенир. Гит Тин`ибир`ес знит яз`ер и`внес. Керас зложе`ис плот`ес. (Не притворяйся. Каждый тенебр понимает свой язык интуитивно. Это у вас в крови.)

Я рванул руку на себя, вырываясь из захвата. Каждое слово на языке Тенебра отдавалось в висках ударом молота. Пульс зашкаливал. Кровь вскипела. Почему я так реагирую? Откуда эта ярость?

– Отец, нам пора. Не стоит злить короля, он скоро просверлит нас взглядом, – вмешался Крас. Он положил руку на плечо отца, сжимая его чуть сильнее, чем требовал этикет.

Ферокс-старший бросил последний взгляд на короля, затем на меня. В его глазах плясали злые духи Данманта. Генти ждала их у дверей, бледная и встревоженная. Почувствовала ли она, как сгустился воздух, или испугалась, что я применю силу?

– Чтож`ес, порою сын`ес прав, - усмехнулся он и, постучав пальцем по своему виску, прошептал. - Пемт`ес нес `эр. Кимб`ир несс`е. Ат`ес Тин`ибир`ес слэв? (Помни кто ты. Выбери сторону. Во славу Тенебра?)

Господин Ферокс ушел первым. Крас выругался на крайсеском и, слегка поклонившись, следом отправился за отцом. Как только все трое исчезли за дверями, меня к себе подозвал король. Терпения ему явно не хватало.

– Сразу после праздника сыграете свадьбу, - сухо констатировал король, нахмурившись.

– Как прикажете, Ваше Величество.

– Разглагольствовать не вижу смысла, Вы и сами все понимаете. Но смею узнать у Вас, Дирк де Килине, о чем говорили с господином Фероксом? Вы буквально изменились в лице.

– Не стоит Вашего беспокойства, – я сжал кулаки, бесстрастно отвечая ему. – Это дело решу я сам, как подобает носителю имени моего отца, Виритера Рюдвика де Килине. Ведь будущему мужу принцессы не пристало жаловаться королю на пустяки, не так ли?

Я позволил себе дерзкую усмешку. Король прищурился.

– Ступайте. Но помните: высшее общество полно сомнений. Если не сделаете шаг сейчас, принцессе придется выйти за кронпринца Крайсеса. Как и планировалось. В ваших интересах взять всё в свои руки.

Мы вышли из зала. Встреча с Фероксом и разговор с королем оставили в душе липкий осадок. Пообещав Лим обсудить всё позже, я отправился искать Краса — мне нужны были ответы. Стражник подсказал, что господа направились в кабинет былого друга.

Я вошел внутрь осторожно, почти бесшумно. Напряжение в кабинете можно было потрогать руками: стулья хаотично отодвинуты, по полу разбросаны листы бумаги со следами сапог, книги кучей свалены у шкафа. Казалось, здесь только что бушевал невидимый шторм.

На столе в рамке стоял снимок маленькой девочки. Фотография — серо-желтая, потрескавшаяся от времени — приковывала взгляд. Темноволосая малышка смотрела на меня с пугающим безучастием. Этот взгляд... я знал его слишком хорошо.

— С каких пор ты стал действовать исподтишка?

Я вздрогнул. Голос Краса прозвучал как удар стали о сталь. Я поднял глаза: волосы взъерошены, на лице капли воды, будто он пытался смыть ими недавний гнев. Он смотрел на рамку в моих руках, и в этом взгляде на секунду промелькнуло что-то живое и болезненное. Он медленно закрыл глаза и тяжело выдохнул, пытаясь вернуть себе маску хладнокровия.

– Раз уж Вы тут все рассмотрели. Прошу уйти.

– Я пришел спросить. Лично.

Крас недоверчиво выгнул бровь. Сейчас он был слишком эмоционален для человека, привыкшего держать всё под контролем. Он оперся руками о край стола:

– И о чем же? Об отце? Он завладел твоим вниманием, как только заговорил на языке Тенебра?

В его словах проскользнула злая усмешка. Он попал в точку.

– Да, мне нужен твой отец. Думал, он тут. Не подскажешь, где могу найти его?

Крас откровенно прыснул:

– А тебя легко поймать на крючок, Дирк.

Он недобро сощурился и подошел ко мне. Его взгляд скользнул снизу вверх, остановившись на рамке. Слов не требовалось – я понял, что должен вернуть ее. Его требовательно протянутая рука говорила о многом. Я отдал фото и обошел стол. Взгляд моего некогда хорошего друга изменился.

– Помнишь, я говорил о потере близкого человека? – он не смотрел на меня, его пальцы вцепились в деревянный багет. – Я потерял родных. Связь с сестрой оборвалась много лет назад. Это фото – всё, что осталось. А недавно...

Крас неловко поставил рамку на место - та качнулась, но устояла - и, оперевшись о стол, сделал глубокий вдох. Была заметна едва уловимая дрожь.

– Недавно сообщили, что она мертва… - сэр Ферокс смахнул оставшиеся листы со стола, а затем еще сильнее взъерошил волосы. Его взгляд помутнел, словно он находился где-то далеко. – Честно, не верится. Сказали, очень похожа на нее. Знаешь… В этот момент внутри будто что-то окончательно сломалось. Столько лет поисков, столько ресурсов рода Ферокс было потрачено – и всё впустую. Словно пытаешься поймать собственную тень.

– Ты действительно готов в это поверить? – я хмуро посмотрел на него. – Это не похоже на того Краса Ферокса, которого я знаю. Ты никогда не опускал руки раньше времени.

Мы долго смотрели друг другу в глаза. Воздух в кабинете стал тяжелым, давящим. Крас медленно закатал рукава рубашки, и из-под ткани показались глубокие шрамы. Это не были следы честных тренировочных боев. Я сочувствующе посмотрел на него. Сейчас в глазах бывшего друга не было привычного отточенного хладнокровия. Передо мной стоял мальчишка, который слишком рано познал тяготы жизни. Мальчишка, которому нужна была защита взрослого, но, не получив её, выгрыз себе право на жизнь в одиночку. Сам стал для себя тем взрослым.

Я вновь посмотрел на его руки. Всплыли воспоминания о том, как с каждой нашей встречей замечал всё новые шрамы. И только сейчас он молча подтвердил мои догадки: в семье Ферокс он одинок.

– Это лишь малая часть, – хрипло отозвался Крас, будто прочитав мои мысли, и слегка растер предплечье. – Мелочь.

И тут же, словно вспомнив о чем-то важном, он резко рванул к ящику стола и достал пачку бумаг – потертых, исписанных мелким почерком. Крас сжал их в руках, и его взгляд внезапно стал абсолютно ледяным. Прежняя уязвимость исчезла, сменившись пугающей деловитостью.

— «Грисенум»? — я прочитал название на крайсеском, и по спине пробежал холодок.

Крас кивнул и протянул мне документы. В памяти мгновенно всплыл наш уговор, заключенный давным-давно. Я-то надеялся, что время стерло обязательства, но Фероксы не забывают долгов.

– В моей любимой и уважаемой семье просто так ничего не дается, как ты уже заметил. – Крас понизил голос до шепота, в котором я услышал угрозу. – Здесь всё: рецепт яда, происхождение дерева, ритуалы.

Что же он пережил? Что способствовало становлению таким, каким он сейчас является?

Я коснулся бумаги, чувствуя её вес. Во введении было указано местонахождение дерева, которое я уже знал. Это лишь подтвердило верность информации кронпринца. Следом описывалось, для чего изначально использовали яд, а именно — запах листьев. Оказалось, специфический аромат отпугивал диких животных, благодаря чему жители деревень могли спокойно пасти скот. Позже люди решили испытать его на оружии: смазывали клинки для обороны от враждебных племен. В быту ядом пользовались в основном охотники. Когда население выросло, в ход пошли ритуалы, определявшие чистоту помыслов чужаков. Чтобы не углубляться в исторические справки, я пролистнул дальше и увидел нужный мне рецепт.

– И какова твоя цена, Крас? Что я должен сделать взамен?

Он чуть заметно усмехнулся – в этой усмешке не было дружелюбия.

– Не сегодня, Дирк. Я не прошу расплаты сейчас. Но придет день, когда мне понадобится твоя помощь. И тогда ты не сможешь отказать. Чего бы мне это ни стоило. И чего бы это ни стоило тебе.

К нам зашел рыцарь, которого прислал герцог Ферокс. Поэтому я смог лишь рассмотреть рисунок, наглядно показывающий способ приготовление чего-то с этим ядом.

– Понял. Отец долго ждать не будет. Либсес.

Я и не заметил, как молниеносно собрал себя Крас и стал прежним. Хотя минуту назад, до прихода рыцаря, он был эмоционально уязвим.

– Что ж, мне стоит уже идти. Спасибо, - надев сюртук, который до этого висел на спинке стула, с улыбкой произнес бывший друг. - До встречи на празднике, наш герой.

Попрощавшись, мы разошлись по разные стороны. Мне не терпелось показать это Тину, ожидая, что же попросит взамен сэр Ферокс. Зная, с каким трудом ему пришлось достать этот документ, прямо доказывающий о существовании Тенебриса, было волнительно. Ведь он мог попросить вещь, равную его труду и важности этой стопки бумаг. Никаких предположений. Тоже стремится занять место главнокомандующего? Навряд ли. Он родом из Крайсеса. Зачем ему? Никогда не видел его заинтересованность в подобном. Может попросит помощь в поиске его сестры?

Я постучал в кабинет Тина и, не дожидаясь ответа, приоткрыл тяжелую дверь. Кронпринц сидел, заваленный бумагами; очередная стопка уже начала осыпаться на пол, но он, казалось, не замечал этого, увлеченно скрипя пером. Я прокашлялся. Ноль реакции. Тогда я просто подошел и подложил принесенный документ прямо ему под руку, когда он потянулся за новым чистым листом.

Тин замер. Перо зависло в миллиметре от бумаги. Он непонимающе моргнул, перевел взгляд на меня, потом на заголовок.

– Что это? Откуда?

– Документ, подтверждающий существование Тенебриса, – ответил я, опускаясь в кресло напротив. – И подробное описание яда Грисенум.

– На крайсеском? – Тин скептически приподнял бровь, быстро пролистывая страницы. – Почему именно Крайсес?

– Какая разница, если разгадка была у нас под носом? Поверь, я получил его не за красивые глаза.

Тин осторожно коснулся пожелтевших страниц, его взгляд стал серьезным.

– В Крайсесе сейчас неспокойно. Если этот документ должен был храниться в одной из правящих семей, его пропажа вызовет бурю. Я и не верю, что тебе отдали его просто так, Дирк. Что потребовали взамен? Во что ты ввязался, друг?

В его голосе проскользнула неприкрытая тревога. Я положил руку ему на плечо, пытаясь успокоить.

– Тебе не стоит об этом волноваться, Тин. Считай это моим личным вкладом в наше дело.

Тин прищурился. Он явно не поверил, но решил не допытываться – сейчас у нас были проблемы поважнее.

– Допустим. Прочту, как только разгребу этот завал. Праздник через пару дней, отчеты множатся сами собой.

Чтобы ускорить дело, я пододвинул к себе часть стопки. Тин сначала пытался отказаться – мол, обязанности будущего короля не делятся на двоих, – но я лишь молча взял перо. В конце концов, кто узнает, чья рука ставила подпись, если всё происходит под его надзором?

За этой монотонной работой мы провели несколько часов. Когда руки уже начали неметь, слуги принесли поздний обед. Мы отставили документы, и за чашкой горячего чая тяжелая атмосфера кабинета наконец рассеялась. На мгновение я почувствовал себя так, будто мы снова дети и сидим в нашем секретном убежище, где нет ни политики, ни обязанностей, ни давящей короны. Здесь и сейчас мы были друзьями, делящимися своими внутренними переживаниями. Иногда касались личного. Так, я узнал, что король продолжительное время болеет - периодами видит галлюцинации, бредит.

– Боюсь, это сулит ничего хорошего в будущем, – друг сильнее сжал кружку.

Затем, спустя время, Тин расслабился и заговорил о своей жене. Он описывал свои чувства к ней с таким трепетом, что образ расчетливого наследника престола окончательно рассыпался и предстал другой, новый образ друга. Влюбленный, сияющий парень, в глазах которого горел огонь. Будто любовь к кронпринцессе его вечный двигатель жизни. Я невольно улыбнулся. Глядя на него, я чувствовал одновременно радость за друга и легкую горечь. У него была настоящая любовь.

Тин вопросительно посмотрел на меня, заметив мою задумчивость. Я лишь покачал головой. В этот миг мне хотелось только одного: чтобы время замерло. Чтобы остались только этот чай, полумрак кабинета и мои друзья — живые и настоящие.

***

Прошло несколько месяцев.

Вечер праздника окутал город бархатной тьмой. По традиции Алиуса торжество начиналось в полночь. Мы с Лим стояли на балконе, наблюдая, как тысячи фонариков взмывают в небо. Голубовато-зеленые огни алиусов смешивались с красными огнями данматцев, создавая в небе новую карту созвездий.

– Как красиво, - выдохнула Лим.

Я обернулся на нее. В ее глазах отражались огни.. а может так сиял ее внутренний ребенок?

– Давай тоже выпустим огонек? Я его уже подгото…

Встретившись со мной взглядами, Лим запнулась. Но, мотнув головой, продолжать не стала. Несмотря на то что не верил в это, чтобы не расстраивать подругу, искренне написал свои невысказанные пожелания на бумажном боку фонарика. Краем глаза заметил, что одно у нас совпало: “встретиться с Мури”. Когда красный огонек поплыл в небо, принцесса сжала мою руку.

– Как думаешь, до него дойдут наши желания?

– Конечно, - солгал я, чтобы унять ее тоску, и в ответ сжал ладонь подруги, пытаясь передать хоть толику тепла. Лим улыбнулась. По взгляду понял - она мне не поверила. Но тут же мой взгляд предательски скользнул вниз, в толпу. Я приметил мило улыбающуюся Генти. Рядом с ней стоял Крас, пропуская светло-русую прядь сквозь пальцы. Я резко отпрянул от перил балкона, будто меня обожгло. Настроение испарилось.

– Дирк?

– Останься, Лим. Наслаждайся праздником.

Больше ничего не сказав, я ушел. На пути, на лестнице, встретил Тина с его супругой, Ренадеей Оккасио. Кронпринцесса учтиво поклонилась. Я заметил на ее щеках легкий румянец. Лицо друга было подобно его супруге. Мы обменялись парой фраз. Тин, понимая без слов, не стал задерживать и вместе с супругой отправился к своей сестре.

Следом, по плану проведения праздника, как только взойдет солнце, я должен буду объявить народу о себе как о главнокомандующем. Чтобы заглушить тревогу, немного налил себе из графина вина. На вкус был необычным, слегка горьким. Не похоже на обычное дантматское вино. Правда, мне было не до этого. В голове по несколько раз прокручивал свою фразу. Как назло, тревожные мысли терзали мою душу подобно острым когтям. Почему мне так страшно? Точно. Если что-то пойдет не так, и люди по каким-то причинам узнают, кто я, последуют не утешающие последствия. Даже двойняшки мне не помогут. Мне никто не поможет.

К счастью или к сожалению, время пролетело быстро. Приведя себя в порядок, все же собрал мысли в кулак. Дал себе мысленную пощечину.

– Все пройдет отлично. Ты - сын Виритера Рюдвика де Килине. Ты - новый главнокомандующий. Ты - будущее этой страны.

“Как смехотворно. Ты - будущее ненавистной тобой страны”, - некий зловещий голос пронесся эхом где-то позади меня. Стараясь заглушить второго я, поправил праздный военный сюртук, который когда-то надевал мой отец, и вышел из своей комнаты.

Раз. И я уже подходил к массивным с резным рисунком из дерева.

Два. Двери открываются передо мной, и я вижу ослепительный свет, от которого пришлось зажмурится.

Три. На меня смотрели тысячи лиц.

– Дорогие данматцы и гости из Алиуса! Просим Вашего внимания! Пред Вами выступит наш новый главнокомандующий, – говорил один из советников, которого видел лишь мельком. – В столь юном возрасте уже достиг таких высот! Ваши аплодисменты, дамы и господа.

Толпа взорвалась овациями. В основном, аплодировали алиусы. Я прокашлялся. В горле застрял ком, мысли путались. Казалось, вот-вот упаду в обморок.

– Не мало людей знает моё имя, - начал я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Немного кружилась голова. - Также не мало людей знает, что случилось с предыдущим главнокомандующим. Прошу минуту тишины в честь великого человека, занимающего это звание, и чье имя я теперь ношу. Он был замечательным человеком, отцом и… главнокомандующим. Дирк Виритер де Килине к вашим услугам! Да будут боги Данманта милостивы к нам!

“Во славу Тенебра” - оглушающим шепотом пронеслось в мыслях, когда я поклонился. Я понимал, что он принадлежал не мне. А той части, которая мне до ужаса отвратна.

После недолгой паузы толпа стала аплодировать постепенно: сначала рыцари, которые были под командованием отца, после алиусы, а последними оказались скептически настроенные данматцы. Пока я смотрел в толпу, в глазах словно были помехи. Головокружение усилилось. Слова “Во славу Тенебра” не просто звучали в голове – они вибрировали в самих костях, заставляя мир вокруг мелко дрожать. Глядя в толпу, я видел не тот народ, перед которым выступал, а тот народ, который был облачен в темные мантии и смотрел на меня алыми глазами с надеждой. Тенебрисы стояли на пепелище.

Смахнув наваждение, я еще раз поклонился и поспешил уйти с балкона. Сердце намеревалось выбраться из грудной клетки. Обычным волнением это я бы не назвал.

Когда я ступил с балкона в прохладу внутренних покоев, ноги подкосились. Лим подхватила меня, и я почувствовал, какая она маленькая и хрупкая по сравнению с той бездонной чернотой, что разверзлась внутри меня.

– Это сводит меня с ума…

– У тебя глаза… Дирк, они словно наливаются кровью, - ее шепот был полон ужаса.

Я хотел ответить, но язык онемел. Тин, возникший рядом, коротким властным жестом велел страже закрыть двери. Его лицо, обычно спокойное, сейчас выражало предельную концентрацию. Он что-то говорил советникам, его голос доносился до меня словно из-под толщи воды.

Лим довела меня до комнаты. Каждый шаг давался с трудом, пол под ногами казался зыбучим песком.

– Что сводит тебя с ума? - спросила она, укладывая меня на подушки.

– Во славу Тенебра, - произнес я, и меня немного отпустило. - Эта фраза, не прекращая, вертится в мыслях.

– Пока никого нет, проговори ее, сколько сможешь.

Я послушал ее. С каждым разом, как ни странно, мне становилось легче. Лим напевала старую детскую песню, которую пели в Данманте маленьким детям. Ее голос обволакивал, убаюкивал, но вместе с покоем пришла странная темнота. Лим перестала петь. Последнее, что я запомнил – тепло ее ладони на моем лбу и цветочно-сладкий запах, который всегда исходил от ее волос.

Как назло во сне всплыла эта фраза. Сколько бы я не шел вперед, ничего не прояснялось. Но все же через какое-то время из ниоткуда кинули меч отца в мои ноги. Скрежет металла пронесся эхом. Я поднял этот меч, с интересом изучая его. От холодного материала ощутил приятное жжение.

Меня вытолкнул из сна резкий, раскатистый грохот. Фейерверки.

Я вскочил, жадно глотая воздух. Сердце колотилось о ребра, как пойманная в силки птица, отдаваясь гулким шумом в ушах. В комнате царили густые сумерки — я проспал. Слишком долго проспал. Почему Лим не вернулась? Почему в особняке так тихо? Паника подкрадывалась незаметно. Вовремя остановив тревожные мысли, я вышел в коридор. Окна пылали от вспышек праздничных огней на улице – синий, зеленый, золотой. Они выхватывали из темноты пустые стены, превращая знакомый дом в чужой лабиринт. Праздник был в разгаре, город ликовал, но здесь, внутри, особняк казался вымершим склепом. На пути встретил парочку слуг-сплетниц. Стояли они позади колонн и изредка выглядывали из-за нее. Чтобы показать им свое присутствие, осторожно прокашлялся. Увидев меня, они шарахнулись в сторону, словно от прокаженного. У меня с ними разговор был недолгим.

Я двинулся к кабинету. С каждым шагом воздух становился тяжелее, гуще. Я остановился у дверей. На удивление было тихо. Странно тихо. Не было слышно ни смеха Лим, ни спокойного голоса Тина.

Тишина. И запах.

Пахло медью. Густо, сладко, тошнотворно.

Дрожащей рукой я толкнул тяжелую створку. Дверь поддалась с мягким шорохом. Очередная вспышка салюта за окном на миг озарила комнату мертвенно-бледным светом.

Я застыл на пороге. Воздух застрял в горле.

Тин и Лим.

Они лежали у стола, в темной, разрастающейся луже. Неестественно близко друг к другу. Их руки были сплетены в мертвый замок, словно они держались друг за друга до последнего вздоха. На лицах - не ужас, а странное, пугающее умиротворение. В теле Лим зияла кровавая дыра. А из груди Тина торчал меч, пригвождая его к полу. Мой меч. Фамильный клинок де Килине.

— Нет... — слово сорвалось с губ беззвучным хрипом.

Ноги подкосились, и я рухнул на колени у порога, не в силах сделать и шага к ним. Я смотрел на единственных людей в этом мире, которые принимали меня.

— Нет, нет, нет... Пожалуйста, нет…

Я пополз к ним, не чувствуя собственного тела. Я касался их лиц, надеясь ощутить тепло, дыхание, хоть что-то. Но под пальцами был лишь остывающий воск кожи. Они ушли. Те единственные люди, что видели во мне человека, а не изгоя. Они не были мне кровной родней, но были ближе, чем кто-либо. Мои друзья. Моя опора.

Воздух стал твердым, как стекло. В голове взорвалась паника.

«Мой меч... Неужели я сошел с ума?»

Я судорожно вскинул руки к лицу, ожидая увидеть на них красные пятна. Но ладони были чистыми. Бледные, дрожащие пальцы. Ни капли крови.

Это не принесло облегчения.

Если я не убивал, почему здесь мой меч?

Мне нужно было убрать меч. Тину же больно... Ему должно быть больно...

Я потянулся к рукояти, задыхаясь от ужаса и отвращения к самому себе - не мог смотреть, как фамильная сталь оскверняет тело друга.

Металл рукояти был холодным, но стоило мне сжать пальцы, как клинок отозвался. Он завибрировал мягко, почти ласково. Он узнал хозяина.

— Простите меня... Молю, простите... — тихо сорвалось с губ.

Я рывком потянул меч на себя. С влажным, чавкающим звуком сталь покинула плоть. Кровь брызнула на мою руку, горячая и липкая. Я убрал клинок в сторону и осторожно прижал их к себе, пачкая праздничные одежды в той самой крови, что еще недавно пульсировала жизнью. Сначала уткнулся лбом к подруге, которая недавно заботилась обо мне и о которой не смог позаботиться я. Потом к другу. Мне хотелось кричать, но не мог, словно вместе с ними забрали и мой голос.

По щекам скатились дорожки слез. В ушах звенело. Еле поднявшись, я снова сжал рукоять меча. Кто смог достать и удержать его? Любого другого меч должен был отвергнуть. Либо убийца знал как обойти древнюю магию, либо меч не простил ему такой наглости и оставил хотя бы ожог. Кто-то решил меня подставить. Однозначно.

Кто же посмел поднять зачарованный меч против тех, кого он должен был защищать? Кто предатель?

Нахмурившись, я пересилил себя и снова посмотрел на двойняшек. И в ту же секунду сила договора, спавшая в древнем металле, ударила мне в голову.

Это было насилие над разумом.

Я увидел их живыми. Они смеялись, о чем-то бурно обсуждая. Лим увидела человека за спиной Тина. Друг вежливо улыбнулся вошедшему, узнавая его. Хотя тот был не особо интересен ему. Спустя недолгое время Лим насторожилась - во время разговора всплывало мое имя. Мелькнула синяя ткань крайсеского мундира. Блеск светлых волос. Знакомая фигура. Отточенное, грациозное движение руки. Удар. Быстрый, как укус змеи. Лим падает. Тин вскакивает, но второй удар уже в пути. Меч пронзает его.

– Так и знал, - с горькой усмешкой произнес Тин, прежде чем его глаза остекленели. Сил хватило лишь на то, чтобы найти руку Лим и заключить в замок. Человек в синем стоит над ними. Он спокоен. Холоден.

Видение оборвалось, оставив после себя выжженную пустоту.

— Дирк Виритер де Килине!

Голос прозвучал как приговор, но он доносился откуда-то издалека, из другого мира. Я медленно, с трудом повернул голову. Шея казалась деревянной. В дверях стояла Генти Рэдфорд. Её лицо было белым, как мел. Она смотрела на меч в моей руке, с которого на ковер капала густая темная кровь Тина.

— Вы обвиняетесь в предательстве короны...

За её спиной лязгнул металл. Стража.

Я не сопротивлялся, когда у меня выбили клинок. Я даже не чувствовал ударов, когда меня швырнули лицом в пол и заломили руки. Физическая боль была ничем по сравнению с тем холодом, что сковал сердце.

Я знал этот почерк. Я видел эту грацию тысячи раз на тренировках.

Я помнил то восхищение, которое ты вызывал во мне, Крас Ферокс.

Глава 19

Пахло сыростью, смешавшейся разными видами выделений от сидевших людей долгое время. Где-то вдали темницы слышался ритмичный звук воды. Звук царапающихся о каменный пол цепей – кто-то из присутствующих решил прогуляться по прекрасным покоям метр на метр. Кисти рук жгли надетые на меня оковы. Было промозгло. Я легонько ударялся головой о каменную стену, стараясь избавиться от голоса второго я. Стоило мне ступить за решетку, и он стал призывать меня к разрушению. Не знал, сколько я уже здесь нахожусь, но по ощущениям будто шел уже второй день.

— Так и оставишь? — снова заговорил голос. —Чтобы потомок Тенебра сидел и отсиживался в темнице? Разве ты не жалок?

—А что ты мне предлагаешь? Уничтожить тут все, а потом смело идти под гильотину?

— Вернуть своё. Тенебр защитит тебя. Тебе стоит лишь последовать его зову.

— Так, где же был твой Тенебр, когда мне нужна была помощь?

— Тенебр всегда с тобой. Не отрицай ты очевидного, заметил бы, — произнес в укор он и замолчал. Наконец-то.

Я закрыл глаза, чтобы насладиться долгожданной тишиной. Но на меня обрушилось воспоминание: как я нахожу мертвые тела своих друзей, как я обнимаю их, стараясь не верить в происходящее. На минуту забыл, что постоянно видел их, стоит мне закрыть глаза. Это оставило отпечаток. И глубокую зияющую рану.

Элианада, Мури, Виритер, Тин и Лим… Череда уходящих дорогих мне людей. Когда же эта полоса смертей закончится в моей жизни? Когда жизнь или судьба-злодейка даст мне шанс побыть счастливым, и не платить за это счастье? Или это плата за то, что я не принимаю и не хочу принимать свою силу?

От моих мыслей отвлек кашель из камеры напротив. Худой неопрятный на вид мужчина протянул сухой кусок хлеба, с краю которого проклевывалась плесень. Его руки дрожали то ли от холода, то ли из-за упадка сил. Он протер от чего-то лицо и глухо произнес:

— Поешь. Не деликатес, зато сносное.

— Откуда забота от детоубийцы? — спросил я будто не своим голосом. Таким жестким, холодным и… озлобленным. Глядя на мужчину, я видел ужасные вещи, которые он исполнял.

Он шелохнулся. Кусок хлеба упал на пол и откатился в сторону. Заключенный на миг оцепенел и резко упал в поклон, подложив под голову свои грязные руки. Задрожал как осиновый лист. Я же чувствовал как закипала кровь и приливала к глазам. В этот раз отчетливо ощущал силу Тенебра. И даже будто мог сам контролировать ее?

— О, ат`ес Тин`ибир`ес слэв! Вен`ис`ам мин, я… Я… (Во славу Тенебра! Простите меня, я… Я…)

— О`смонде нес `эр вен`ис`ам п`ете? Ни`сех… (Как ты можешь просить прощения? Ничтожество…) — заговорил я на тенебриском ледяным чужим голосом.

Мужчина сгорбился и, подняв руки над головой, стал тереть ладони друг об друга. Продолжая видеть ужасные картины, я смотрел сквозь него. Видел все его органы, как текла кровь по телу, как билось сердце, где были сломаны его кости, которые уже не подлежали восстановлению. Он явно ощущал на себе мой взгляд, оттого он съежился еще сильнее.

— Молю, я раскаиваюсь. Не ведал, что творил.

— Все ты знал, все ты понимал. Это была твоя цель, пока не поймали.

— Я осознал свои грехи, о великий Тенебр!

— Поздно вымаливать за свои грехи, будучи полностью в них погрязшим.

Мужчина стал корчиться. Его словно неведомая сила брала в свои руки и мяла как тесто. Вдали послышался звук открытой скважины. Загремела связка ключей. Кто-то неторопливым шагом направлялся сюда. Я повернулся в сторону шагов, и мужчину отпустило. Он издал истошный стон. Первым я увидел синий мундир, спускавшийся до колен, а после белесые волосы.

— Крас Ферокс собственной персоной, — почти что зашипел я и посмотрел ему за спину. — Так еще и без стражи.

— Развлекаешься?

— Нравоучаю.

Сэр Ферокс издалека осмотрел мужчину. Жалел? Или тоже ненавидел? Крас заложил руки за спину и наклонился к заключенному, чтобы проверить пульс. И тогда я заметил ожог на его правой руке, словно он недавно взял в руки само пламя.

— Если начал дело, то доводи его до конца, — отойдя от мужчины, который, к сожалению, оказался жив, Крас продолжил наш с ним разговор. — Было весело?

— Не получилось обуздать чужой меч?

Бывший товарищ медленно повернулся ко мне. Сначала его лицо не выражало никаких эмоций, а после он слегка улыбнулся. Сделав пару плавных шагов, оказался рядом со мной и смотрел сверху низ. В его взгляде теперь ощущалось полное отвращение.

— Чтобы достичь своей цели, прибегаешь к любым средствам.

— И как? Понравилось? — тяжело поднимаясь, интересовался я. — Понравилось издеваться надо мной столько лет?

Крас Ферокс молчал, глядя мне прямо в глаза. Его хищный прищур, подобный его приемному отцу, вызывал лишь гнев.

— Гью`стифи`микес ам`есс (Цель оправдывает свои средства), — ответил он мне на тенебрисском. Я на секунду опешил. - Ат`ес Тин`ибир`ес слэв.

В его словах я не ощущал искренности. Лишь усмешку. Пытаясь сложить все мысли воедино, вымолвил одно:

— В Крайсесе не отвергают Тенебра?

— Простой народ боится и отвергает. Высшее сословие изучает историю Тенебриса и говорит на его языке.

—Тогда почему… Почему, — я сжал прутья решетки, приблизившись лицом к ним. — Почему ты предал меня? Почему?! Как ты после такого смеешь говорить на этом языке.

— Потому что ненавижу всей душой Тенебр и всех его жителей. - Крас склонил в сторону голову и, не отрывая взгляда, продолжил. — Как и ты, впрочем. Хоть и являешься одним из них. Но могу тебя успокоить в одном: до нашего с тобой знакомства я не знал, кто ты и откуда. Просто так сложились обстоятельства.

— Ненавижу… – выплюнул я, сжав прутья. Во мне кипела ярость. Передо мной убийца дорогих мне людей. Нас разделяет чертовая решетка. Сила перетекала по моему телу, воздух загустел. Я слышал, как из соседних камер стали кашлять люди, но на Краса это не действовало. Взял с собой амулет от Генти? Заметив мое замешательство, он улыбнулся, словно предполагал такой расклад. Я схватил его за мундир, просунув руку между прутьями, и притянул к решетке. Даже после этого его ухмылка не исчезла с лица.

Хочу знать причину его поступка.

Вглядевшись в его серые глаза, я наконец смог сам вызвать видение.

Видел, как он, будучи ребенком, держал за руку свою младшую сестру. Бежали они домой после долгой прогулки. Их встретила мама, на которую он был сильно похож. Отец что-то кричал с другой комнаты. Вся семья собралась за столом. Было время ужина. Счастливая семья.

Крас пытался выбрать из моей хватки, а я продолжал копаться в его голове.

Следом увидел картину, связанную с его младшей сестрой. Она уже постарше. Собирала ягоды в лесу в компании ребятишек. Женщина, похожая на священнослужащую, позвала их, и они направились к ней.

Ему удалось выбраться. Поправив свой мундир и проверив раненую руку, сморщился. Почувствовал, какого это, когда копаются в его голове?

— Что ты увидел? — сощурился он. — Сила Тенебра оказалась сильнее.

Я лишь улыбнулся. Не только у него заболела голова. Моя была готова треснуть уже сейчас.

— Ответь напоследок… Почему убил Мури, моего отца и двойняшек?

— Отчасти не из-за тебя, — Крас в этот момент словно вел борьбу внутри себя. — А Мури… Мури - та самая переменная, любопытство. Он должен был выжить.

Когда он заговорил о моем друге, на мгновение показалось, что он сам сожалел о содеянном. Что же тут произошло на самом деле?

Крас потер кисть раненой руки и, не поворачиваясь ко мне, направился к выходу. И снова я один. Образ сестры Краса долгое время не уходил из головы. Всё же она жива. Поэтому Крас владеет либо ложной информацией, либо еще этого не понял.

Спустя время мне впервые принесли еду. Решили перед смертью накормить преступника? Сама доброта. Мужчина, который находился впереди меня, жадно смотрел на принесенную мне похлебку. Тело из-за конвульсий было в ссадинах, грязи. Я перевел взгляд с него на еду. Может там яд? Может Крас решил провернуть тот же план, что и с Мури? Я снова посмотрел на мужчину. Чем я буду лучше бывшего товарища, если проверю на нем? И буду ли я хуже, если получится, что накормлю убийцу?

— Если поймаешь, оно твое, — я со всей силы толкнул поднос в его сторону. Содержимое похлебки расплескивалось и выходило из тарелки. Пусть решит стечение обстоятельств: будет ли ему суждено вкусить что-то, помимо черствого хлеба.

До него добралась тарелка, из которой большая часть вылилась на поднос и вне подноса. Мужчина жадно стал глотал остатки, попутно проговаривая молитву на языке Тенебра. Мне стало отвратно слышать из его уст свою родную речь. И правда, как и говорил Ферокс-старший, я понимаю его, будто с детства изучал тенебрисский.

Где-то спустя порядком двадцати капель я снова услышал звон связки ключей. Хоть я и не особо был рад еще одно предстоящей встрече, но зато это скрасит мучительное ожидание собственной смерти. В этот раз пришла Генти Рэдфорд. Она не скрывала свое волнение. То ли из-за силы Тенебра, то ли из-за того что хорошо знал ее, ощущал ее хаотичность мыслей и смену настроения. Генти сама не понимала, как теперь обращаться ко мне после всего.

— Это же не ты? Ты не мог…

— Глаза не врут. Вспомни, ты видела меня с моим мечом рядом с двойняшками.

— Дирк! — понимая, что повысила на меня голос, тут же стушевалась. — Скажи правду. Я не верю, что это ты. Ты не мог. Зная, как ты относился к…

— Милая моя, любимая Генти… — сдерживая себя, сдавленно произнес я и поднялся, чтобы быть с ней примерно на одном уровне. Оковы зазвенели. — Есть ли сейчас в этом толк? Не вынуждай меня выплескивать весь яд и гнев на тебя чисто из-за того, что ты по ту сторону баррикады. Будь я прав или нет, уже все решено. Я последую за Мури.

Генти вплотную подошла ко мне и сжала прутья решетки. В ее глазах читались мольба, полное неверие в происходящее. Я прикоснулся головой о ее лоб. Да, нагло. Да, противоречил самому себе. Но кто знает, вдруг это последняя наша с ней встреча. Встреча былых друзей.

Я слышал ее прерывистое томное дыхание. Ощущал легкую дрожь по ее телу. Она сдерживалась.

— Если я могу чем-то помочь, — монотонный голос девушки привлек к ней внимание. — Это все можно решить.

—Я - Тенебр, — заявил я, и наши с ней взгляды встретились. Красивые серые глаза девушки внимательно смотрели в мои, словно пытались найти в них ответ на важный вопрос.

— Я уже с рождения виноват в том, что не совершал. Ты мне ничем не поможешь. Поэтому… — продолжил я, накрыв своими руками ее, и отстранился. Любовь и обида кипели, разрывая меня на части изнутри. Я хотел бы многое сделать, но это единственное, что получилось.

— По старой дружбе, прошу, не вмешивайся. Лишний раз не тревожься за меня. Забудь, что когда-то в твоей жизни был друг по имени Дирк. Думаю, это единственная и последняя моя просьба к тебе.

Я не видел ее выражения лица, но отчетливо ощущал ее смятение. Понимая, что на этой наш с ней разговор окончен, Генти развернулась и ушла. Не стоит воскрешать то, что давно уже умерло - это бессмысленно, и может привести к плачевным событиям.

Я приземлился на холодный каменный пол. Желудок скручивало. Очень сильно хотелось пить. Второй “я” хотел что-то донести до меня, но речь была подобная бессмысленному шуму. Рой мыслей и его шепот сводил меня с ума. Быть казненным или сойти с ума - выбор из не великих. Я усмехнулся, и на меня обратил внимание мужчина напротив.

— Говорили, что увидеть стража – к смерти, — запуганный взгляд блуждал по темнице и столкнулся с моим. — А если учесть, что Тенебр пал, то встретить Вас - это моя удача или моя погибель?

— Что ты имеешь в виду под “стражем”? — я, сощурившись, приблизился к решетке и стал внимательно слушать.

— Разве не знаете? — удивился заключенный. — Я сам не вдавался в подробности, лишь слышал. Слышал, что тенебрисы, наделенные силой, разделяются на группы. И одна из них - стражи Тенебра.

— Об этом не распространялись, пока ты жил в Тенебре?

— Было не принято говорить о них, — съежился он и затараторил. — Все же, как никак, свита короля. Ну или те, кто хоть как-то был связан с ним. Тенебрисов с даром благославляли и поощрали, ведь они прямое доказательство существования нашего Бога Тенебра.

Мужчина упал на пол и поднял руки, скрестив в молитве.

— Кью`сес вен`ис`ам мин пэй`са`тэ мин! Ри`зес! (И потому простите мои грехи! Молю!)

От его слов во мне кипела кровь. Как он может вновь простить его за его деяния?! Я сжал прутья, которые обожгли мои руки своим холодом.

— Казнь слишком легкая для тебя смерть, — произнес второй я. На миг я потерял контроль над собой. — Но после этой смерти тебя ждет мучение за оскверненное служение богу.

Мужчина сжался еще сильнее и задрожал. В какой-то момент он закашлял, и я вернул контроль над собой. В пальцах чувствовалась жгучая боль. Я еле-как вернул их в изначальное положение и сел обратно на пол.

Все эти дни, прожитые тут, второй я сводил меня с ума. Утихал лишь тогда, когда голова касалась ледяной каменной стены темницы.

Стук.

Ко мне наведалась стража. Сообщила, что скоро ждет меня казнь. Указ короля.

Стук. Стук.

Пришел сам король. Его изможденный вид только радовал. Но, к сожалению, меня вернули туда, откуда я когда-то сбежал.

Стук. Стук. Стук.

Второй я не умолкал, требуя от меня действий, противоречащих моим убеждениям.

Стук. Стук. Стук. Стук.

Я должен вернуть Тенебр. Я должен вернуться к истокам. Я должен спасти себя.

Я резко поднялся, чем напугал мужчину напротив. Неожиданный прилив силы дал хороший пинок мотивации выбраться отсюда. Я услышал, как спускалась стража. И, судя по их возгласам, направлялись ко мне. По стойке смирно встретился с одним из них: кто осмелился подойти. По своей удачливости, связка ключей оказалась у другого, который сторонился меня. И мне второй я говорил, что Тенебр со мной? Смешно.

— По милости короля у Вас есть шанс попросить что-нибудь у него перед казнью, которая состоится уже завтра. Есть что-нибудь, что хотели бы, Дирк Виритер де Килине?

— Аудиенция короля. Можно?

Честно, я не надеялся, учитывая его первый и последний приход ко мне. В котором он проклинал меня взглядом. Он просто стоял и сверлил меня взглядом, пока проступали на его лице желваки. Но, к моему удивлению, рыцарь согласился. Король предполагал такой расклад событий?

Стража развернулась и начинала уже уходить, и только после этого я заметил, что детоубийца почти украл связку ключей. Мужчина глубоко вздохнул и встретился со мной своим виноватым взглядом. Мне стало тошно смотреть на него - тут же всплывали его преступления.

— Значит, уже завтра не станет стража?

Я обернулся на его вопрос. Мужчина смотрел куда-то в сторону и в никуда одновременно. Словно был не здесь, а где-то далеко от этого места. Мне нечего было ответить ему на это. Вопрос казался риторическим.

— Тенебр ослабнет. Он не простит за это.

Его слова были похожи на бред сумасшедшего. Я сжал прутья. Осознание того, что меня завтра может не стать, огорчала. Нужно бежать. Черта с два план Краса осуществиться!

Все оставшееся время я продумывал план как сбежать. На аудиенции короля у меня не получилось бы как-то себя обелить - там будет свита Бренвика IX. Генти, и особенно Крас, меня не поддержит. А значит нужно будет как-то вырубить стражу и избавиться, в конце концов, от кандалов.

Я снова стал стучать головой о каменную стену. Уже стало какой-то привычкой, от которой мне стоит избавиться. Мужчина впереди меня внимательно и сочувствующе смотрел. О чем думал? Жалел? Хотя какая разница. В его жалости не нуждался.

Снова слышится звон связки ключей. Момент истины. Поворот ключа, открывающего решетку. Меня грубо толкнули к себе, и я поддался вперед как тряпичная кукла.

— Будь благодарен милости короля, — ядовито произнес рыцарь, который открыл мне решетку.

— Как еще его Виритер принял к себе в семью. Пригрел змею.

Я краем глаза увидел, как детоубийца пытался стащить связку ключей у второго рыцаря.

— Чтобы ты не попросил, в любом случае тебя ожидает казнь.

— Я попрошу лучшие условия для заключенных. — второй рыцарь внимательно посмотрел на меня. Первый закрывал решетку. — Побывав в их шкуре, многое в жизни начинаешь понимать. Советую Вам как-нибудь тут тоже оказаться.

Второй страж ударил меня под дых. Больно. Сосед по камере показал, что забрал ключи. И, как только оба рыцаря взяли меня под руки, я дал волю второму я, который с радостью взял контроль над моим телом. Стража резко закашлялась и упала без сил. Я смотрел на них сверху вниз. В этот момент они мне казались такими жалкими. Как букашки. У одного из них глаз налился кровью, у второго – она полилась изо рта. Их тела бились дрожью. Мужчина кинул мне связку ключей, в которой оказался нужный для меня ключ. Я открыл кандалы и, размяв кисти рук, сел на корточки к двум рыцарям.

— Вы и правда думали вот так просто лишить жизни тенебриса? Данмант и правда глуп. Ничему не учится. Только и делает, что забирает все силой. Недобог. И вы его недопоследователи.

Тенебр словно плевался ядом. Настолько ощущалась его злость, что я сам невольно был озлоблен именно на них. Или может это вырывалась моя злость?

— Ну-ну, не тревожьтесь. Ваши смерти мне ничего не дадут. Будете жить. Не плачьте только, а то жалко смотреть на вас.

***

Одышка. Исцарапанные плечи. Порванная одежда. Сзади слышу голоса стражи, желающей меня посадить за решетку. Пробегать мимо кустов терний, пытающихся вырвать тебе глаза и надеть их, как кольцо на палец, - ну, не очень хорошая затея, когда ты в бегстве. Но это не важно. Одна не маловажная вещица была утеряна где-то позади. Без неё я, как без рук. Но.… О, счастье! Впереди себя вижу небольшую, но знакомую крепость, где я могу спрятаться или хотя бы запутать этих надоедливых людей. Сил уже не остаётся, а мне нужно скрыться от них и залечь на дно.

Да будет проклят этот Данмант!

Ноги совсем отказывают, и я, уже отчаявшись, падаю на землю. Прикасаясь спиной к холодной стене, я был готов сдаться им и покончить совсем этим, но неожиданно открылась потайная комната. Словно, таким образом, боги Данманта решили меня спасти в коем-то веке. Мимо меня, буквально за стеной, пробежала королевская стража, крича что-то на своём языке. Почувствовав безопасность, я успокоился и, повернув голову в сторону, по чистой случайности взглянул на пыльное, разбитое зеркало, в котором увидел красные, облитые капиллярной кровью и напугавшие меня, как никогда, глаза…

В осколке зеркала на меня будто смотрел кто-то другой. Точнее, Второе я. Эта издевательская, хищная усмешка была свойственна только ему. Я судорожно потер глаза, надеясь сбросить наваждение, но отражение не изменилось. Красные радужки горели во тьме.

В коридоре вновь послышался крик пробегавшей мимо стражи. Я притаился, лихорадочно осматривая комнату. Сюда явно давненько никто не заходил. Кому принадлежало это пыльное укрытие? Для каких целей его создали?

— Рад, что вы целы, Дирк Виритер де Килине.

Из-за массивного шкафа бесшумно выступил Татио Сенриес. Глава рода, который всегда держал строгий нейтралитет и старался не отсвечивать в высшем обществе. Рода, о котором ходили темные слухи. Я мгновенно напрягся. Видеть его здесь — это удача или мой финальный провал?

— Не зря я гонял вас на тренировках. Хорошо бегаете, — его скрипучий голос пробрал меня до костей. В нем не было явной угрозы, но и дружелюбием от него не веяло.

Как бы там ни было, загнанного в угол беглеца сейчас волновало лишь одно.

— Передадите меня страже?

Сэр Сенриес устало улыбнулся. В полумраке глубокие морщины под его глазами казались черными провалами. Где-то вдалеке снова загрохотали сапоги — ищейки брали след. Инстинкты вопили, приказывая мне бежать немедленно, но бывший учитель остановил меня властным жестом.

— Здесь нас не найдут. Комната скрыта древней магией.

Голос учителя был напряженным. Что-то явно глодало его изнутри. Его карие глаза метнулись в сторону коридора, откуда донесся лязг доспехов. Как он услышал их сквозь толщу камня?

— Но и оставаться здесь не советую, — продолжил он. — Эта комната может свести с ума.

На краткий миг мне показалось, что в его глазах вспыхнул знакомый красный блеск. Такой же, как у меня. Татио Сенриес шагнул ко мне, двигаясь почти в невесомости, и заговорил тише:

— Я знаю короткий путь наружу. Но дальше лишь Богам известно, насколько безопасным он окажется.

— Почему я должен верить, что это не ловушка?

— Потому что я доверяю выбору своего старого друга.

Он сейчас о Виритере? Не успел я задать уточняющий вопрос, как Сенриес начал диктовать план:

— Я задержу стражу. Пока они будут увлечены мной, вам нужно бежать на запад, сквозь кусты терновника. А дальше... как я уже сказал, пусть Боги решают вашу судьбу, Дирк.

Сэр Сенриес смотрел на меня с каким-то исследовательским интересом, на губах играла загадочная полуулыбка. Он опустил руку за пазуху сюртука и протянул мне две вещи. Мою повязку и флейту, подаренную Мури.

Он что, специально выкрал их из ящика с уликами?

— Негоже тенебрису возвращаться за своим. Если бежать, то с концами. А вот с вашим мечом всё сложнее. Поэтому возьмите мой фамильный клинок. Потом вернете.

Он протянул мне тонкий, смертоносный эсток. Темно-синяя сталь переливалась в тусклом свете, а изогнутая гарда оплетала кисть, как змея. Этот цвет ассоциировался только с одним родом — Сенриес.

— Ваш род хранит нейтралитет. Зачем вы помогаете мне? Что будет, если кто-то узнает меч?

— Этот клинок был выкован вашим отцом. Из стали, которую добывают только в Тенебре. Все решат, что вы нашли его на старых землях. А если и нет — это лишь подтвердит их догадку о том, что вы вор. — Учитель по-отечески похлопал меня по плечу. — Всё же мы с Трифорами похожи: служим короне. Выдвигаемся.

Сенриес распахнул потайную дверь и вышел первым. Пробегающая мимо стража тут же наткнулась на него. Я не слышал, что именно он им сказал, но через пару мгновений рыцари сцепились между собой, забыв о погоне. Учитель лишь спокойно наблюдал за их дракой.

Не теряя ни секунды, я скользнул в тень. Перед тем как я окончательно скрылся в кустах, Татио Сенриес оглянулся. Держа руку на пустых ножнах, он посмотрел на меня и едва заметно кивнул, улыбаясь. В этом жесте была поддержка. Словно меня провожал старый друг отца, которого я почти не знал.

Продираясь сквозь колючие заросли, я тщетно пытался разгадать мотив учителя. Держать нейтралитет столько лет, чтобы в решающий момент спасти предателя короны? Либо он настолько верен справедливости, что не верит в мою вину... либо у него своя, гораздо более темная игра.

Я вырвался из леса и едва не сорвался вниз. Обрыв. Внизу глухо ревела вода, разбиваясь о черные камни. Падать далеко. И смертельно больно.

Я сделал шаг назад от края и тут же замер, кожей ощутив чужое присутствие. Знакомое присутствие.

— Спустя столько времени решил объявиться? — я медленно повернулся. Имя я выплюнул по слогам: — Рэд-рик.

— Рад видеть тебя в здравии, малый Дирк. Грешу, солидарен. Но сила и время не позволяют видеться чаще.

Мои губы сами собой изогнулись в ухмылке. То ли от радости встречи, то ли от его странного архаичного говора. А может, от абсурдности всей ситуации.

Мы стояли в паре метров друг от друга. Разговор не клеился. Нам обоим было невыносимо неловко. Зато сейчас, при свете вечернего солнца, я ясно увидел его сходство с нашей матерью. Он был похож на нее гораздо больше, чем я. Сердце сжала фантомная боль.

— Я бы с радостью поиграл в молчанку еще пару лет, если бы не одно «но»: за мной погоня.

— Потому я здесь. Мне нужно тебе кое-что сказ...

Рэдрик подавился словом. В его плечо с мерзким хрустом вонзилась оперенная стрела. Он дернулся, собираясь щелкнуть пальцами, но из леса уже выскочили рыцари. Двое навалились на брата, заломив ему руки. Следующие сбили с ног меня, грубо бросив коленями на жесткую землю.

Последним из чащи вышел Крас Ферокс.

— Ну и ну, — протянул он и неторопливо подошел к нам. — Ловили одного зайца, а поймали двух.

— Ни свой, ни чужой, — прошипел Рэдрик, тщетно пытаясь вырваться.

— Заткнись! Слова не давали! — рявкнул рыцарь, державший его, и с садистским удовольствием крутанул древко стрелы в ране брата. Рэдрик глухо зашипел от боли, но взгляда от меня не отвел. В голове мутно мелькнул сон — воспоминание от лица матери, где Рэдрик и отец спасали нас.

Услышав болезненный шип заложника, Крас резко повернулся. Он подошел вплотную к рыцарю и... наотмашь влепил ему тяжелую, звенящую пощечину.

— Разве я давал приказ издеваться?

Тон Ферокса был настолько ледяным, что по спине пробежал мороз даже у меня. Рыцарь судорожно закивал, прижимая руку к пылающей щеке. Бывший друг о чем-то коротко поразмыслил, кивнул сам себе и повернулся ко мне.

В его взгляде внезапно промелькнуло тепло. То самое тепло, с которым смотрят на близких людей. Одним коротким жестом он приказал страже отпустить меня. Я медленно поднялся, попятившись назад. От него веяло угрозой. Я бросил взгляд на брата — тот напрягся, готовясь к рывку.

— У меня нет причин убивать тебя, Дирк. Казни ты избежишь, — тихо сказал Крас.

Я не выдержал. Громкий, хриплый смех вырвался из моего горла, и я прикрыл рот рукой, чтобы не сорваться на истерику. Боги, если бы всё сложилось иначе, я бы поверил. Но после того, через что я прошел... Это было до тошноты смешно.

— Знаешь... может, оно и к лучшему, если меня казнят, — я сделал еще один шаг к обрыву. Крас напрягся, как натянутая струна. — По ту сторону меня ждут дорогие сердцу люди. Которые, к слову, оказались там из-за тебя.

Я сделал еще шаг. Пятки повисли над пропастью.

— Но, как бы странно это ни звучало... «Второе я» требует мести. Оно требует вернуть то, что принадлежало Тенебру.

Последнюю фразу я произнес не своим голосом. Он был глубже, древнее и переполнен такой чистой, первобытной яростью, что Рэдрик нахмурился. Я почувствовал, как сила огромной волной поднимается от самой земли, наполняя мои легкие. Рыцари, державшие брата, внезапно начали задыхаться и разжали хватку. Воздух вокруг стал тяжелым, как свинец.

Я коротко кивнул Рэдрику. Беги.

Напоследок брат быстро сложил пальцами замысловатую фигуру. В голове эхом отдался сухой щелчок. Рэдрика здесь больше не было.

Я осторожно скользнул еще дальше за край.

— С-стой… — Крас судорожно вытянул руку вперед. Его голос дрогнул. — Остановись.

От выброса силы перед глазами всё поплыло. Я почти не чувствовал земли под ногами. Крас медленно, как к дикому зверю, шагнул ко мне.

Я сделал последний шаг в пустоту.

Гравитация дернула меня вниз, но Ферокс бросился следом. С нечеловеческой скоростью он успел ухватить меня за запястье. Рыцари сзади вцепились в его мундир, чтобы он сам не сорвался в пропасть.

— Держись! — заорал Крас.

Мне кажется, или в его глазах бился настоящий, неприкрытый животный страх? Он правда боялся меня потерять?

— Наш договор расторгнут, — прошептал я, глядя в его искаженное лицо. — Прощай.

Свободной рукой я с силой разжал его пальцы.

Хватка исчезла.

Я полетел вниз, глядя, как стремительно удаляется испуганное лицо Краса Ферокса.

Рев бушующей воды летел навстречу, заглушая стук сердца. Воздух становился ледяным. Интересно. Если боги Данманта или сам Тенебр действительно на моей стороне... выживу ли я после такого удара?

— Дирк!

Голоса Лим, Тина и Мури слились в один звенящий крик в моей голове, и в следующее мгновение я ощутил сокрушительный удар, разорвавший сознание на куски.

Глава 20

По полю, усеянному белыми цветами, гулял прохладный ветер. Он тихонечко развевал волнистые русые волосы парнишки, который стоял ко мне спиной и вертел в руках флейту. Парень развернулся, и я, всмотревшись в его веснушки, перестал дышать. Это был Мури. Мой друг. Мой брат.

Мури, как и всегда, улыбнулся мне. Махнул рукой, то ли приветствуя, то ли подзывая к себе. Но я не мог сдвинуться с места, словно что-то не отпускало меня из этой белизны.

— Дирк, — обеспокоенно произнес он. — Тебе еще рано сюда.

Мури снова улыбнулся. Его улыбка была печальной, но даже в этой грусти, на удивление, чувствовалось тепло.

— Жаль, что нам сейчас не поговорить. Ведь… — друг вздохнул и сжал в руках флейту.

С каждым его словом меня пронизывала адская боль: она начиналась где-то в боку и расходилась по всему телу до кончиков пальцев. Дышать становилось всё труднее.

— Мертвые и живые не могут говорить.

Что-то невидимое схватило меня и стало утягивать назад, во тьму. Образ друга отдалялся, но его скорбная полуулыбка навсегда отпечаталась в моей памяти:

— Знай, я рядом.

— Мури! — выкрикнул я в пустоту, распахивая глаза.

Я пришел в себя в каком-то храме. Тусклый свет, аромат воска и далекое пение птиц… Всё это поначалу успокаивало, пока не вернулась реальность. Попытался встать — и резкая боль в ребрах заставила меня согнуться. Руки были в темных гематомах, а всё тело — густо намазано чем-то пахучим и туго перебинтовано.

В левом ухе стоял противный писк. Рядом с кроватью я заметил тазик с окровавленной водой и тряпку — видимо, повязки сменили совсем недавно. Превозмогая дурноту, я все же сел на край постели. От этого усилия рана в боку снова открылась, и я почувствовал, как по коже потекла горячая струйка.

Я прижал руку к повязке. В этот момент дверь скрипнула. Тонкий луч света проскользнул внутрь, и глаза тут же отозвались резью. Я непроизвольно зажмурился, наклонив голову.

— Господин! Ну зачем же Вы встали? — послышался мягкий девичий голос.

К кровати быстро подошла девушка. Её ладони легли мне на плечи — она явно пыталась уложить меня обратно, но я упрямо замер на месте.

— Ответьте на два вопроса: кто вы и где я? — прохрипел я.

Когда боль в глазах немного утихла, я смог рассмотреть незнакомку. У неё был пронзительный взгляд глубоких карих глаз, а каштановые кудри мягко падали на плечи. Простое платье прислужницы хорошо скрывало фигуру.

— Простите, господин, но пока Вы не наберетесь сил, разговоров не будет, — твердо, но без злобы произнесла она. — Мне было велено лишь оберегать Ваш покой, чтобы Вы пробудились в здравии. Настоящая милость Тенебра, что Вы вообще выжили!

— Откуда мне знать, что меня здесь не добьют? — я посмотрел на неё с подозрением.

— Бог Вам судья, господин! — возмутилась она, и в её глазах мелькнуло искреннее сочувствие. — Уж поверьте, под этим покровом Вы в полной безопасности. Тенебр зрит Вас, Он на Вашей стороне. Кому, как не Вам, это знать?

Слова о Тенебре отозвались тяжелым гулом в голове. Я мгновенно закрыл глаза, побоявшись, что сила внутри меня может случайно напугать её. Сил не осталось, и я бессильно опустился на подушки.

— Значит… я нахожусь на территории Тенебриса?

— Будь это правдой, всё было бы иначе, — огорченно вздохнула она, поправляя моё одеяло. — Но я повторю: разговоры на потом. Сперва надобно, чтобы жизнь в Вас укрепилась.

Девушка подняла таз и, глубоко вздохнув, вышла. Спустя недолгое время она вернулась с чистой водой. Аккуратными, нежными движениями она принялась снимать грязные бинты. По комнате разлился густой запах лечебных трав, среди которых отчетливо проступала прохладная мята. Глядя на её руки, я невольно вспомнил, как мы с Мури изучали свойства растений. Друг часами мог увлеченно читать мне трактаты, перечисляя пользу каждого листика.

— Моллитья, — прошептал я, когда почувствовал легкое жжение и холод на открывшейся ране.

— Господин смыслит во врачевании? — девушка на секунду замерла. Её карие глаза пытливо устремились в мои.

— Трудно не запомнить её специфический, но приятный запах.

Жжение от свежего снадобья усилилось, и я с трудом сдержал стон.

— И нет, Вы не угадали. Я не лекарь.

— Надеюсь, по воле Тенебра и по Вашему желанию, я когда-нибудь услышу историю о том, как Вы попали в наши края, — мягко отозвалась она.

Девушка туго затянула чистые бинты и, придирчиво оглядев работу, отставила таз. Перед уходом она приложила прохладную ладонь к моему лбу, словно сверяя что-то в уме. Я внутренне приготовился к тому, что в меня снова впихнут горький отвар, но она лишь удовлетворенно кивнула самой себе.

— Могу ли я узнать хотя бы имя той, кто вернул меня с того света? — спросил я, когда она уже направилась к выходу.

— Богдана, — она обернулась и одарила меня светлой улыбкой. — Моё имя — Богдана.

***

Быть прикованным к постели целых полгода, просыпаясь каждую ночь от липкого пота и кошмаров, оказалось для меня тяжелейшим испытанием. Почти в каждом сне я бежал от стражи. И почти всегда меня настигали у самой гильотины. А где-то в стороне стоял «второй я» и злорадно скалился: «Я же говорил».

Сны приносили лишь усталость, но и днем мысли не давали покоя. От них меня отвлекала только Богдана, приходившая менять повязки. Но разговоры у нас не клеились. Я не знал, о чем её спрашивать, а на мои редкие вопросы она неизменно отвечала одно и то же: «Как поправитесь, тогда и побеседуем».

Так пролетели месяцы. Закрою глаза — вижу бездну. Открою — пытаюсь прогнать тревогу.

Осторожно садясь на край кровати, я придержал бок. Когда-то здесь зияла рваная рана, но теперь кожа стянулась. В этот раз обошлось без боли, садиться стало легче. Значит, и правда иду на поправку. И вижу, кажется, яснее, чем прежде.

Напротив меня стояла изваянная из камня дева в закрытых одеждах, сжимающая в руках летопись. Позади её головы располагался нимб, из которого, подобно солнечным лучам, расходились острые стрелы. У подножия статуи к руке девы тянулся маленький ребенок. Комнату наполнял уютный полумрак и характерный запах воска.

Я подошел к шкафу, надеясь найти там свой сюртук. Догадка подтвердилась: одежда висела внутри, но её былой лоск исчез. Ткань была в пятнах бурой крови, грязи и местами безнадежно порвана.

— Почему именно так?.. — прошептал я.

Резкая боль пронзила виски. Пульс участился, в ушах зашумело. Я вспомнил сбежавшего Рэдрика, прощание с Генти и… тот самый, полный отчаяния взгляд Краса на краю обрыва. Я ведь прыгнул сам. Эти раны я получил не от мечей, а от яростной воды, пока был без сознания. В голове, наконец, сложилась единая картина. Мои страхи и кошмары имели под собой твердую почву.

Я накинул сюртук, с трудом продев правую руку в рукав. Левая всё еще плохо слушалась. Зеркала в комнате не нашлось. Как я теперь выгляжу? Волосы заметно отросли и теперь щекотали спину. А лицо? Неужели оно тоже теперь в шрамах?

Я аккуратно толкнул дверь. Снаружи стоял погожий день. Судя по солнцу — самое начало утра. Передо мной раскинулся просторный, тихий двор. Зеленая трава, пестрые островки цветов, лениво порхающие бабочки. Где-то в стороне слышался звонкий детский смех. Здесь была жизнь. Я ступил босыми ногами на мягкий дерн. Каково же было моё удивление, когда трава под моими стопами осталась зеленой! Она не почернела, не завяла. Жизнь не бежала от меня. Я с облегчением выдохнул. Сила молчала — то ли из-за того, что был на священной земле, то ли из-за крайнего истощения.

Выйдя из тени на открытый свет, я сильно прищурился. Реакция на солнце никуда не делась. Придется привыкать заново.

— Смотри, я быстрее тебя! — выкрикнул какой-то парнишка и на полном бегу врезался мне в бедро.

Мальчишка поднял на меня огромные голубые глаза. Он явно испугался, но постарался не подать виду. Следом за ним прибежал второй, очень похожий на первого. Запыхавшись, он уперся руками в колени, а потом удивленно уставился на меня.

— Кто этот дядя? — спросил второй.

— Не знаю. Сестрица Богдана не сказывала нам о госте. Может, преступник? — предположил первый.

— Вполне возможно, — подал голос я, и мальчишки вздрогнули. — Где мне найти сестрицу Богдану?

— Господин, искать меня не надобно, — послышалось со стороны.

Медленным, чинным шагом к нам шла девушка, спрятав ладони в широкие рукава платья.

— Братья мои, это — наш гость. Он пребудет под нашим кровом, покуда не окрепнет окончательно. А потому служите Богу прилежно и не досаждайте ему. Коли ослушаетесь — весь день в Храме Ночи будете читать главу о воле Тенебра.

— Нет! Только не это! — запричитали мальчишки. — Не ослушаемся, сестрица!

Богдана улыбнулась и велела им идти по комнатам. Сама эта сцена заставила и меня невольно усмехнуться.

— Позвольте спросить: чем же им так не угодила эта глава?

— Она писана на древнем языке, да к тому же самая длинная в каноне. Книги они, признаться, не жалуют. Вот и приходится стращать чтением, дабы послушание блюли.

— Я думал, в храмах наказания суровее.

— Жизнь здесь, в лесной глуши, — уже само по себе испытание для юных душ, — Богдана поправила выбившуюся прядь. Моя улыбка тут же угасла. — Но не сочтите мои слова за ропот. Я смиренно следую воле Его и рада быть здесь. Просто…

— Тенебра ненавидят. Тенебрис стерли с карт. Но храм всё ещё стоит, — я чувствовал, как к глазам приливает горячая кровь. — Как вам удавалось оставаться незримыми столько лет? Когда я был по ту сторону леса, я искал любую зацепку, но никогда не слышал о храме в честь Тенебра.

— Миру мы ведомы как обитель, где исцеляют души страждущих. А об истинной нашей вере мы сказываем лишь избранным. Вы и сами понимаете, господин, сколь это опасно. Мы ведь всё ещё на землях Данманта, хоть и на самом краю.

— И вы не боитесь, что вас раскроют? — я жестом предложил ей пройтись по двору.

— Чаще всего к нам попадают дети-сироты. Или те, чей земной срок уже на исходе. Редко кто уходит от нас в большой мир. Была одна сестра, что воспитала меня… Она нашла свою судьбу среди пришедших к нам людей и покинула храм вместе с любимым. Это было много лет назад. С тех пор никто не приходил к нам со злом.

Я задумался. В словах Богданы был смысл. В королевской библиотеке мне не раз встречались упоминания о подобных тайных обителях. Тот, кто решился укрыть запретную веру под личиной благотворительности, был либо мудрецом с чистой душой, либо безумцем с отчаянной надеждой.

От долгой ходьбы в боку запульсировала тупая боль. Мы присели на скамью напротив фонтана. Позади высился главный храм, где, по словам Богданы, сейчас шло служение. Вокруг воды пестрели цветы, над которыми лениво кружили бабочки. Птицы щебетали в листве, радуясь солнечной погоде — на небе не было ни облачка. Я прислонился спиной к деревянным рейкам и невольно схватился за бок. Богдана тут же вскочила, встревоженно осматривая меня, но я остановил её жестом.

— Всё в порядке. Просто скажи, когда я смогу поговорить со священником?

— Когда закончится служение. Это будет лишь послезавтра, господин. Отец Патрий тоже очень хочет побеседовать с Вами.

Богдана вернулась на место, но спокойствие к ней не пришло. Она нервно теребила пальцы, переплетая их в тугой узел.

— Могу ли я позволить себе наглость… и спросить Вас раньше нашего настоятеля? — тихо проговорила она.

Я изучающе посмотрел на неё. Девушка избегала моего взгляда, её кожа слегка порозовела. О чем же таком она боялась спросить? Я накрыл её суетливые ладони своей рукой, останавливая их.

— Разве вопрос стоит Ваших нервов, Богдана?

— Я не хочу гневить отца, вопрошая раньше срока. И всё же… — она облегченно выдохнула, когда я убрал руку, давая знак продолжать. — Не могли бы Вы поведать, как сталось так, что Вы оказались в ледяной реке? Когда я нашла Вас… видит Тенебр, как я испугалась! Ваш пульс был едва ощутим, — она посмотрела на свои ладони. — Если честно, по вечерам мне до сих пор становится боязно от мысли, что Вы снова можете оказаться на пороге смерти.

Я начал было отвечать, но она перебила меня, словно торопясь выплеснуть всё сразу:

— А ещё… при Вас был меч. Родовой, какой бывает лишь у высшего сословия. И флейта. Кто же Вы на самом деле?

В моей голове промелькнуло несколько версий. Стоит ли говорить ей, что я — тенебрис, брошенный гнить в забытом крыле замка? Или о том, как меня предали те, кому я доверял больше жизни? Или о том, что я, скорее всего, в розыске за убийство, которого не совершал? О чем стоит промолчать, а что — открыть?

— И эта одежда… Вы явно не из простых людей, — продолжала она. — Подобные Вам приходят к нам редко, и чаще — с проверкой. Но, глядя в Ваши глаза и зная о Вашей принадлежности к Тенебру… Кто же Вы такой?

— Я — тенебрис, отвергающий самого себя, — ответил я, глядя ей прямо в глаза.

Я попытался заглянуть в её прошлое, как когда-то у меня получалось с Красом, но всё было тщетно. Словно «второй я» уснул или вовсе исчез, оставив меня слепым.

— Такого ответа достаточно?

Я попытался встать, но бок снова пронзила резкая боль. Богдана тут же подставила плечо. Стараясь не наваливаться на неё всем весом, я медленно побрел к своей комнате. Горькая правда, которую я только что озвучил, жгла изнутри. Да, я — тенебрис. Тот, кто не знает, кто он на самом деле: преступник по праву рождения, жертва обстоятельств или тот, кто приносит лишь разрушение?

Я чувствовал, что Богдана недовольна ответом. Женское чутьё подсказывало ей, что недоговариваю. Если ситуация потребует — я скажу правду. Но пока пусть будет так.

***

Разговор с настоятелем, которого здесь звали просто «отец», состоялся позже. Вокруг него собрались сестры и братья, включая Богдану. Всем не терпелось узнать мою историю.

— Вы вольны лгать, господин, — произнес отец Патрий. — Но перед взором Тенебра любая ложь вскроется и проступит тёмными пятнами на Вашей плоти.

Я косо посмотрел на кубок, которым меня угостили перед входом в малую залу храма. Метод был старым, как мир. Благотворительность с привкусом сыворотки правды. Усмехнувшись, я принял их правила.

— Хорошо. Что именно Вы хотите узнать, отец?

— Богдана призналась, что вопрошала Вас раньше меня. И Ваш ответ ей не пришелся по нраву.

Я взглянул на девушку. Она отвела взгляд, нервно сжимая плечо. Призналась сама или они надавили на неё тем же кубком?

— Поймите, мы не можем рисковать, — продолжал священник. — Хоть Вы и тенебрис, но все приметы говорят о Вашем высоком происхождении. А я не припомню, чтобы за последние годы хоть один Тенебрис восстал из пепла. Так кто же Вы?

Я расправил плечи, чувствуя, как с них падает невидимый груз, но сам воздух в комнате вдруг стал тяжелым и вязким. Я размял шею и, склонив голову набок, с чужой, хищной усмешкой произнес:

— Коге`сно`сес Тин`ибир`ес? (И так вы встречаете Тенебра?)

— Вам не напугать меня этим, господин, — отец Патрий сощурился, вглядываясь в мои плечи. — Любой может назваться Его именем.

— Странно, правда? — голос мой изменился, стал глубже и холоднее. — А почему же не сработало Ваше «чудодейство» из кубка? Где же Вы оплошали?

Отец Патрий подошел вплотную. На его лице заиграли желваки. Я огляделся — присутствующие с трудом переносили давление силы, буквально разлившейся по комнате. «Второй я», как оказалось, вовсе не спал. Он просто ждал своего часа.

— В каждом тенебрисе есть моя кровь. Но не каждый удостоен связи со мной. Не подскажете, отец Патрий, почему так? Вам ли не знать?

Священник взглянул на кубок и принюхался. От напитка шел едва уловимый сладковатый аромат. Настоятель в замешательстве заходил по комнате.

— Всё еще сомневаетесь, кто перед вами? — Тенебр внутри меня вальяжно прошелся вдоль колонн. — Я говорю с вами лишь благодаря этому мальчику. Славный герой, за которым погоня. Присмотрите за ним. Ему нужно оправить тело, прежде чем он решит воспользоваться моей силой… или окончательно сойдет с ума.

Тенебр, улыбнувшись, поднял кубок и допил содержимое. Снова этот приторно-сладкий вкус.

— Добротно. Но грядут великие перемены, так что приберегите чудодейство для других. А на этом я прощаюсь.

Моя сущность одарила Богдану долгим, внимательным взглядом и, поставив кубок на стол, резко ушла в глубину сознания. Я пошатнулся и оперся о колонну. Голова закружилась, тело отозвалось острой болью. Сестрицы подбежали ко мне, и стоило одной из них коснуться моей руки, как я провалился в темноту. Снова это пустое пространство, похожее на небытие. Впереди маячил слабый силуэт мальчишки. Чем ближе я подходил, тем сильнее он рассеивался. Я попытался схватить его, но кулак сжал лишь пустоту.

— Впредь будь бдителен, — пронеслось в голове. — Сейчас ты слаб, а потому безумие дышит тебе в затылок. Но одно радует — моё дитя начало признавать свою суть.

Кто-то обнял меня со спины. Я посмотрел вниз и содрогнулся: худые когтистые руки намеревались разорвать мою грудь. Я с трудом разжал их и оттолкнул от себя. Сильный порыв ветра подхватил меня, унося прочь от этого невидимого нечто. Резкий щелчок — и голос Тенебра зазвучал вновь:

— Запомни, милое дитя: используй силу умом, а не сердцем. И тогда случится то, что должно. То, чего на самом деле жаждет твоё сердце.

Проснулся я лишь спустя сутки в окружении сестер. Они о чем-то негромко переговаривались, и эта многоголосая болтовня мешала собрать мысли в кучу. Заметив, что я открыл глаза, Богдана тут же поспешила ко мне. Остальные мгновенно смолкли. Девушка легким, почти невесомым движением коснулась моего лба, и я ощутил целительную прохладу её пальцев.

— Как чувствуете себя, господин?

— Слегка кружится голова, а в остальном всё в порядке, — признался я.

Стоило ли мне откровенничать, учитывая, что произошло накануне? Изменилось ли их мнение обо мне после того, как во мне заговорил Тенебр?

— Простите меня, пожалуйста, — Богдана опустила взгляд. — Отец Патрий узнал о моем проступке, и мне пришлось во всём покаяться…

— Сами сознались? — уточнил я, заметив её замешательство.

— Да. Мне незачем лгать отцу, а ему незачем проверять меня. Я многим ему обязана.

Сестрицы, еще недавно увлеченные разговором, начали потихоньку покидать комнату. Богдана напоследок проверила повязки, заново обработала раны и тоже ушла. Я остался один. Впервые за долгое время в голове воцарилась пустота. Ни единой мысли. Лишь рана продолжала мерно зудеть от мази. Под успокаивающее пение птиц за окном я незаметно провалился в глубокий сон.

Так прошли еще два дня. Использование силы Тенебра будто «высушило» меня изнутри. Тело стало чужим: я не мог ни встать, ни даже шевельнуть рукой без титанического усилия. Богдана заглядывала часто. Она всё еще чувствовала вину, хотя, на мой взгляд, виниться ей было не в чем.

Когда силы наконец начали возвращаться, мне вернули меч и флейту. Глядя на свои руки, я понимал: былая сноровка, отточенная в дворцовых залах, покинула меня. Мышцы стали дряблыми, движения — неуклюжими. Каждое утро я заставлял себя тренироваться, следуя урокам Виритера. Начинал с долгой растяжки, а затем осторожно брал меч, отрабатывая простейшие приемы, допустимые в моем состоянии. Время от времени ко мне прибегали мальчишки. С каким же восторгом они взирали на мой клинок! Вдохновившись, они стали приходить с деревянными мечами, и мои одиночные занятия плавно переросли в групповые тренировки.

— Хочу, чтобы у меня были такие же мышцы, как у дяди! — заявил старший, Барий, деловито ощупывая мои предплечья во время перерыва.

— И я! Тоже хочу! Чтобы защищать наших сестричек! — подхватил младший, Тэрий.

В этих двоих, так отчаянно мечтавших стать рыцарями для своей новой семьи, я видел самого себя. В перерывах между взмахами мечей они рассказали свою историю. Их родители погибли в стычке на «ничейных землях», к востоку от деревни Мури. Какой-то местный головорез решил избавить их от отца и матери, а затем хотел взяться и за детей… если бы не вмешался рыцарь со светлыми волосами в синем плаще. Мальчишки в ужасе сбежали в лес, где прятались несколько суток, пока их не нашла Богдана. Я слушал их, и внутри всё холодело. Неужели их спасителем оказался тот самый человек, что стал моим главным предателем? Жизнь порой любит злые шутки.

Когда братья затеяли тренировочную дуэль, я присел на траву, предварительно поправив бинты на боку. Из внутреннего кармана я достал флейту.

«Давненько я не касался её», — подумал я, вспоминая уроки Мури.

В памяти всплыла лишь колыбельная, которую он играл чаще всего. На раз, два, три я поднес инструмент к губам. Мягкая, умиротворяющая мелодия поплыла над двором. Мальчишки замерли, опустив свои деревянные мечи. Пока я играл, мне чудилось, что друг сидит рядом и, как прежде, поправляет мои пальцы.

Я горько усмехнулся этой иллюзии. Мури играл эту колыбельную, тоскуя по матери. Я же играл её, скучая по нему. Пять лет прошло с его смерти, а кажется — это было вчера. Боль просто притупилась, как карандаш, которым слишком долго пользовались.

— Господин, с Вами всё хорошо? — голос Богданы прозвучал совсем рядом.

Я не заметил, как она подошла. И не заметил, как по щеке скатилась одинокая слеза. Я поднял на неё взгляд, и Богдана протянула мне платок. Мальчишки, потеряв интерес к музыке, снова вернулись к своей дуэли.

Я посмотрел на платок, затем на девушку и молча поднялся. Накинул верхнюю одежду, скрывая бинты, и спрятал флейту. Богдана, внезапно осознав что-то, густо покраснела и резко отвернулась. Я нахмурился.

— Что случилось? — поинтересовался я, подходя ближе.

— Извините… негоже холостой девушке глядеть на мужчину в таком виде, — пробормотала она.

Я подошел к ней почти вплотную, слегка прищурившись. Её уши покраснели еще сильнее. Подул южный ветер, принеся с собой тонкий цветочный аромат, исходивший от её кожи. Богдана шумно сглотнула и всё же посмотрела на меня — её глаза цвета темного шоколада были полны смятения.

— Тенебр на Вашей стороне, господин, раз уж сейчас этого никто не заметил, — прошептала она. — Но, ат`ес Тин`ибир`ес, не испытывайте судьбу. Негоже мне смотреть на Вас… когда Вы почти не одеты.

— Когда я был без сознания, Вы видели меня и не таким, — я, сощурившись, склонил голову в бок. Наблюдая, как она пытается отстраниться, слегка улыбнулся. — К чему эти нравоучения, сестрица Богдана?

Я наклонился к самому её уху, ощущая, как она испуганно замерла, боясь даже вздохнуть. Её застенчивость была почти осязаемой, она окутывала её, как храмовая вуаль, но сквозь этот барьер я отчетливо чувствовал, как бешено бьется её пульс. Южный ветер еще раз донес аромат цветов, и на мгновение мне показалось, что это теплое дыхание самой жизни пытается пробиться сквозь мой мысленно выстроенный барьер. Это раздражало. Это… путало мысли.

— Как я могу быть уверен в том, что Вы со мной ничего не делали, м? — прошептал я, наслаждаясь тем, как краска заливает её шею.

Я ждал, что она отшатнется сразу, но Богдана помедлила. Всего мгновение — но его хватило, чтобы я заметил, как дрожат её ресницы. Это мимолетное замешательство полоснуло по нервам сильнее, чем я рассчитывал.

Богдана отпрянула назад, скрестив руки на груди. Её лицо пылало, а взгляд метался по сторонам, не находя места.

— Побойтесь Тенебра, господин! Это против всех правил и…

— Не волнуйтесь, — я поднял свой меч и принялся с преувеличенным вниманием изучать сталь на наличие грязи. — Вы меня не привлекаете. Я всего лишь подразнил Вас. Ничего более.

Богдана густо покраснела и нахмурилась, когда наши взгляды снова встретились. Мы замерли, впившись друг в друга глазами, не желая уступать ни дюйма в этой безмолвной дуэли. Но спустя несколько долгих мгновений победа в нашей «игре в гляделки» все же осталась за мной: девушка отвела взгляд и принялась поспешно поправлять свое черное платье. Насупившись, она еще раз посмотрела на меня — в этот раз с какой-то детской обидой — и, резко развернувшись, скрылась в тени главного храма. Меня это искренне позабавило.

Мои внезапно объявившиеся ученики быстро потеряли интерес к тренировке, стоило наставнику отвлечься, и тоже побрели по своим комнатам.

День неумолимо близился к вечеру. В здешних краях была своя особенность: стоило солнцу коснуться горизонта, как воздух мгновенно остывал, становясь колючим. Я отправился на берег реки, чтобы в тишине осмыслить, как получил свои раны и насколько далеко на самом деле нахожусь от прошлой жизни.

Путь занял около получаса — сквозь лес, где совы уже вовсю перекликались в сумерках. Несколько раз я громко наступил на сухой хворост, но без труда добрался до цели. Проследив взглядом вдоль побережья, я заметил, что истоком реки был высокий водопад. Если внизу течение казалось ленивым, то у скал всё было иначе — вода обрушивалась вниз с яростным ревом.

Сняв ботинки, я прошелся босиком по мягкому прохладному песку до самого края берега. Дальше начинался водоем, в который впадал водопад; на его зеркальной глади красиво застыли кувшинки. Стемнело окончательно, и из прибрежных укрытий потянулись светлячки. От мощного потока воды обдало такой сыростью, что я невольно вздрогнул.

Значит, храм расположен у юго-восточной границы Данманта, в низинах. Это лучшие условия для жизни дерева Грисенум, а следовательно — восточнее находится сам Тенебрис. А еще это значит, что при жизни здесь вполне мог бывать Тин, когда разыскивал цветок каритас.

Я погрузил руку в прохладную воду. Она показалась мне странной, немного вязкой. Приглядевшись, я заметил на камнях скользкие водоросли — у природы явно был свой замысел на это место. Вслед за руками в воду вошли и ноги, а затем я, сбросив верхнюю одежду, окунулся по пояс. Река оказалась неглубокой. Я осторожно подошел к самому водопаду и задрал голову вверх. Поток падал с огромной высоты.

— Мне чертовски повезло выжить, — прошептал я сам себе.

Лунный свет озарил водную гладь, и моя тень неестественно вытянулась. Пользуясь тем, что рядом никого нет, решил проверить себя. Я пристально уставился на кувшинку, покачивающуюся у моих ног. Раньше забрать жизнь у растения для меня было проще, чем вздохнуть. Но сейчас, как бы я ни концентрировался, лепестки оставались прежними. В голове звенела тишина. Теперь я не мог призвать силу по своему желанию.

— Забавно, — я сжал кулак и горько усмехнулся. — Когда не просишь, Тенебр заходит «с ноги», а когда пробую сам — он тут же смылся.

Внезапный шорох в кустах заставил меня мгновенно обернуться. Я уже перебирал в голове варианты нападения, пока из зарослей не показалась Богдана с тяжелым канделябром в руке. Её плащ безнадежно запутался в ветках, и я услышал, как она ворчливо просит святого помочь ей выпутаться. Едва освободившись, она набросилась на меня с негодованием:

— Господин! Почему Вы стоите в воде? Вы же простудитесь!

Богдана подбежала ко мне и, чуть ли не ткнув горящими свечами мне в лицо, принялась осматривать меня с ног до головы. Брови нахмурены, губы плотно сжаты, рука на боку — весь её вид выражал крайнее возмущение.

— Мы Вас обыскались, видит Тенебр! Вы же не оправились полностью!

Чтобы не слушать её праведных нравоучений, я молча вышел на берег и, отряхивая песок с ног, стал одеваться. Богдана подошла ко мне, держа свой плащ наготове, и выразительно посмотрела на меня, требуя, чтобы я наклонился. Когда я не послушался, она сама решительно накрыла мои мокрые волосы тканью и принялась их сушить.

Мы снова стояли ближе, чем позволяли приличия. Пухлые алые губы девушки то приоткрывались, то смыкались, словно она хотела что-то сказать. Я чувствовал её теплое мятное дыхание — она явно уже готовилась ко сну, когда пошла меня искать. В её внимательном взгляде читался неподдельный интерес. А мне… мне было интересно, почему я не отталкиваю её. Несмотря на то что ситуация мне не нравилась, от неё веяло таким спокойствием, что от него не хотелось уходить.

Когда Богдана закончила и, удовлетворив свою тягу к порядку, накинула свой теперь уже влажный плащ себе на плечи, она махнула мне рукой, увлекая за собой в сторону леса. Я побрел следом. Думаю, если я сейчас снова проявлю упрямство, нотации мне будет читать уже сам отец Патрий. А начинать с этого разговор со священником не хотелось.

***

Поговорить с отцом Патрием на следующий день не удалось — он был поглощен службой для новоприбывших. Мне велели не носа не выставлять из комнаты, в которой я прожил последние полгода. Патрий опасался, что среди прихожан могут оказаться люди, ненавидящие Тенебрис.

Я понимал его осторожность. Пока сила во мне спала, я не мог маскировать цвет своих глаз, как делал это раньше. Какова была бы реакция толпы при виде красноглазого брюнета? В лучшем случае — молитвы об изгнании демонов, в худшем — донос местным рыцарям.

Пока я ждал встречи со священником, я продолжал изнурять себя тренировками. Вчерашняя прогулка к водопаду отрезвила мысли. Я наконец понял, чего хочу именно я, а не Тенебр внутри меня. Сначала — найти семью. Отца, если он жив, и брата. Узнать правду об Элианаде. А после — месть. Крас заплатит за каждого: за Мури, за Виритера и… за двойняшек. За предательство, которому нет оправдания.

Наверняка он сейчас живет припеваючи вместе с Генти. Герой в глазах короля, лишивший жизни «врага». Но что теперь будет с троном? Наследника нет, а король при смерти. Ренадею Оккасио, вероятно, отправили назад для ее же безопасности. Трон могли бы занять де Килине, но Бренвик IX костьми ляжет, чтобы этого не допустить. А значит, корону заберет кто-то из самых влиятельных родов или… кто-то из приближенных.

Я горько улыбнулся и уселся на траву, выронив меч. Неужели Крас Ферокс сблизился со мной только ради того, чтобы занять престол? Эта мысль жгла изнутри ядовитой злостью.

— Дядя, дядя! Вас зовет отец! Ой… — ко мне подбежал маленький Тэрий, но, поймав мой взгляд, полный ярости, испуганно замер.

Я мгновенно взял себя в руки, подавив эмоции, и ласково взлохматил волосы мальчишки. Моя улыбка подействовала магически — Тэрий тут же развеселился и со смехом убежал. Я вздохнул с облегчением, вытер грязь с меча и направился к отцу Патрию.

В его каморке было тяжело дышать — воздух пропитался густыми ароматами ладана, воска и сухих цветов. Священник удобно устроился в своем кресле.

— О чем же Вы хотели поговорить, господин Дирк?

— Вы и сами догадались, отец Патрий. Тенебрис. Всё, что Вам известно.

Священник прищурился, в его глазах вспыхнул искренний интерес.

— Впервые вижу тенебриса, который не знает собственных корней. Как же так вышло, не подскажете?

— Мое первое детское воспоминание — это вид двора через окно замка. Я жил в четырех стенах без права на выход под личным контролем короля.

— Но как же тогда Вы…

— Благодаря матери. Долгое время я даже не знал, что единственная служанка, которая ко мне приходила — это она.

— И она Вам ничего не рассказывала? — удивился он.

— Нет. Только то, что наша страна уничтожена, и что мы — не чудовища, какими нас считает остальной мир. Своим происхождением я стал интересоваться позже, будучи подростком.

У меня закружилась голова от тяжелого аромата ладана, который, казалось, выворачивал все нутро.

— К этому моменту её уже не стало, — добавил я. — А мое собственное расследование зашло в тупик.

Отец Патрий, заметив мое состояние, предложил выйти во двор. Там, под открытым небом, он продолжил: оказывается, территория храма раньше принадлежала Тенебрису, и здесь до сих пор тайно чтят его традиции. Статуя в моей комнате была посвящена женщине-учителю, спасавшей сирот в годы войны. Её история напомнила мне о Мирум, возлюбленной Виритера.

Отец Патрий рассказывал разные версии начала войны: от жажды ресурсов короля до страха перед людьми с невероятными способностями.

— Кстати, о способностях, — священник остановился. — Вы знали, господин, что принадлежите к Стражам?

— Знаю. А как поняли Вы?

— Мне доводилось встречать разных тенебрисов. У Стражей — у них особенная, давящая атмосфера. Тяжелая. У других она бывает убаюкивающей, мягкой. Но Стражей… Стражей никогда не забудешь.

Я замер, вспомнив мать. Рядом с Элианадой всегда было спокойно. Значит, мне моя сила передалась от отца?

— Единственное, чем я могу Вам помочь, это наводка, — Патрий понизил голос до шепота.

— «В стране, где Солнце встает днём и уходит вечером, живут люди, способные напрямую связаться с Богом. Красные глаза — символ пролитой крови Всемогущего. Они — его посланники и дети. Если встретишь жителя этой страны, значит, с тобой хочет связаться Бог. Они передадут информацию, нужную только тебе или всему твоему народу»? — процитировал я легенду, которую услышал в детстве от Мури.

Священник одобрительно кивнул.

— Хорошо, с легендой Вы, значит, знакомы. Но легенда — это лишь сказочная обертка. Один из тенебрисов когда-то поделился со мной секретом: это загадка, ключ. Разгадка — солнечное затмение. Оно случается раз в пять лет и длится сутки. По его словам, только тогда вы, тенебрисы, можете использовать свою истинную силу. Но, видя Вашу силу накануне, я не совсем понимаю, почему он так сказал.

— Вы уже проверяли эту разгадку?

— К сожалению, нет. Поэтому не подскажу, как это проявляется.

Напоследок он стал проповедовать мне волю Тенебра, описывая его как справедливого правителя прошлого. Его рассказ странно перекликался с тем, что когда-то говорила Генти — будто давным-давно действительно жил великий Тенебр, одаривший свой народ силой за верность.

Мы попрощались у входа. Накинув капюшон и спрятав лицо за отросшими волосами, я быстро зашагал к своей комнате, стараясь не привлекать внимания прихожан. Но стоило мне завернуть за угол, как мимо прошла группа людей. И вдруг… я замер. Среди запахов пыли и ладана я уловил знакомый аромат. Тонкий, дорогой, бьющий точно в память. Я осторожно обернулся. В толпе мелькнула светлая макушка и послышался мелодичный, уверенный голос. Девушка, развернувшись, подняла голову вверх.

Я не ошибся. Это была Генти.

Что, во имя всего святого, она здесь забыла?

Глава 21

Прячась за колонной аркатуры, я нервно сжимал и разжимал кулаки. По телу прокатилась легкая дрожь — то ли от страха, то ли от нахлынувшего в кровь адреналина.

Бей или беги.

В голове теснились мысли. Она искала меня? Или это чистая случайность? Я осторожно выглянул из-за колонны. Девушку окликнула госпожа, в услужении которой она, судя по всему, находилась. Не припоминаю, чтобы та когда-либо отличалась особой набожностью. Или в ее роду что-то стряслось?

Когда обе направились к главному входу, я бесшумно скользнул следом. Мне до одури хотелось узнать, что, ради всего святого, здесь забыла Генти.

Они остановились у статуи воина в тяжелых доспехах. Его каменный плащ плавно ниспадал к подножию, в правой руке был зажат длинный меч, а в левой — древняя летопись, чьи страницы застыли во времени, словно их перелистывал невидимый ветер. Над головой изваяния парил такой же нимб из мечей, как и у статуи девы в моей комнате. Я проскользнул в зал со стороны покоев священника и теперь наблюдал за ними сквозь частую решетку, надежно скрывающую меня от посторонних глаз. Генти, выслушав наставления храмовой сестры, кротко кивнула и взяла в руки свечу. Ее госпожа последовала этому примеру. От густого запаха ладана мне снова стало дурно, но я заставил себя вслушаться в их разговор, и головокружение отступило.

— Мне никогда не нравился твой жених, — посетовала госпожа, задумчиво рассматривая свечу. — Точно всё хорошо? Ругать не будет?

От одного лишь упоминания Краса Ферокса в ушах зашумело, а перед глазами вспыхнул наш последний с ним разговор. Я до боли стиснул зубы.

— Не будет, — тихо отозвалась Генти. — Он тоже его друг. Был.

«Друг. Ага, как же», — горько усмехнулся я про себя.

Госпожа ободряюще положила руку ей на плечо, и Генти опустилась на колени. Поставив свечу в кованый подсвечник у ног статуи, она сцепила пальцы и начала молиться. Обо мне. Каждое слетевшее с ее губ слово отдавалось щемящей болью в груди. Я не понимал, что чувствую, но знал одно наверняка: я не мог возненавидеть её до конца. Даже несмотря на то, что она явно выбрала сторону Краса.

Я простоял там еще немного, пока госпожа не начала просить богов о чем-то своем, скрытом от чужих ушей. Выбравшись наконец на улицу, я жадно вдохнул свежий воздух и накинул капюшон. Удушливый запах ладана выедал легкие. Но тишина продлилась недолго — вскоре послышались торопливые шаги. Спрятавшись за колонной, я осторожно выглянул. Из храма вышла Генти, нервно теребя пальцы.

— Я пойду первая! — крикнула она госпоже, оставшейся внутри, и направилась прямо в мою сторону.

Я вжался в камень. Сердце колотилось как сумасшедшее. В голове проносился рой вопросов, которые я должен был задать ей прямо сейчас. Но вместо этого, едва Генти поравнялась со мной, я резким рывком схватил ее за руку и прижал к себе спиной. Она не успела даже вскрикнуть — я мгновенно зажал ей рот ладонью, а другой рукой приставил холодное лезвие меча к её горлу. Генти оказалась не робкого десятка: попыталась ударить меня локтем под ребра, но просчиталась, и удар пришелся по колонне. Отняв ладонь от ее лица, я стиснул ее крепче.

— Ради всего святого, что ты здесь забыла? — прошипел я. В лезвии меча мелькнул ее решительный взгляд, но он мгновенно дрогнул, стоило ей услышать мой голос. — С каких пор ты посещаешь храмы, столь отдаленные от столицы?

— Д-дирк… Ты жив…

Генти осторожно положила теплую ладонь поверх моей руки. В ее глазах блеснули слезы. Я невольно ослабил хватку, позволив ей вывернуться, и теперь она стояла напротив меня — на расстоянии вытянутого клинка.

— Да, я молилась за тебя, — призналась она и, перехватив мой скептический взгляд, поспешно добавила: — А это место посоветовала госпожа. Сказала, что здесь привечают тинебрисов, потому я и пришла. Крас…

— О нём я не желаю слышать, — отрезал я, сильнее сжав рукоять меча, но затем опустил клинок и откинул капюшон. — Только не смей говорить, как сильно он обо мне волнуется.

— Но это правда.

Я хрипло рассмеялся. Скорее уж солнце взойдет на западе. Впрочем, говорить это Генти было бессмысленно — не поверит. Он явно разыграл перед ней безупречный спектакль, чтобы скрыть свои истинные мотивы.

— Он не присылал меня сюда, если ты об этом, — с тихой грустью произнесла она и сделала шаг навстречу. Я инстинктивно вскинул меч. — Он даже не знает, что я здесь. Но как бы там ни было, он правда за тебя боится. Когда ты… когда ты сорвался с обрыва, по его словам, он вернулся сам не свой. Словно весь его мир рухнул.

— Когда мой мир рухнул, ты не слишком-то убивалась, — слова сорвались с губ прежде, чем я успел их обдумать. Генти посмотрела на меня с растерянным непониманием. — Напомню: меня обвинили в убийстве королевских детей. В предательстве короны. В том, чего я не совершал. Те, кому я доверял, просто отвернулись. А человек, на которого я бы в жизни не подумал, предал меня и подставил. - я усмехнулся. - И этот человек, к слову, твой жених.

— Всё было не так! — она крепко зажмурилась. — У Краса был план, и он…

— Потерпел крах, потому что я решил спасти собственную шкуру? Так?

— Дирк! — Генти шагнула вперед, и острие меча почти коснулось ее шеи. — Крас никогда не хотел причинить тебе зла.

— Правда? — я опустил оружие, подошел к ней вплотную и, склонившись к самому уху, прошептал. — Никогда не задумывалась, откуда у него на руке тот ожог?

Генти нахмурилась. Наша немая дуэль взглядов затянулась, но в конце концов она не выдержала — отвела глаза и нервно растерла собственное предплечье.

— Он сказал, что случайно схватился за раскаленную печь в кузне.

Я прищурился, чувствуя, как губы кривятся в злой усмешке. За печь, значит... Как удобно. Девушка вновь повернулась ко мне, несмело приблизилась и взяла за руку.

— Давай вернемся, Дирк. Домой. Это всё какая-то чудовищная ошибка, ты не убийца. Мы с Красом обязательно что-нибудь…

— Моего дома больше нет.

Я резко выдернул руку из её ладони и перехватил её запястье.

— Крас уничтожил его собственными руками. Он оборвал каждую ниточку, связывающую меня с прошлой жизнью. Лишил меня людей, которых я любил.

С каждым моим словом глаза девушки расширялись от ужаса. Неужели любовь настолько ослепила её? Я больше не узнавал в ней ту Генти, в которую когда-то был влюблен. Ту, которой искренне восхищался и которую желал. Твердый, несгибаемый характер девчонки, променявшей спокойную стезю лекаря на путь рыцаря-девушки, бесследно исчез. Передо мной стояла обычная, сломленная чужим влиянием особа, чьи пределы мечтаний свелись к удачному замужеству. Словно она сошла со страниц одного из своих слащавых романов. Что, если всё это время я любил не её... А образ, который однажды выдумал?

Она выдернула руку и, потирая покрасневшее запястье, смотрела на меня со смесью страха и недоумения. На ее лице читалось абсолютное смятение. Кому из нас ей теперь верить: мне или своему обожаемому жениху?

Я молча убрал меч в ножны. Генти дернулась было мне навстречу, но я резким жестом велел ей остаться на месте.

— Понимаю. Для тебя мои слова сейчас ничего не значат. Так же, как для меня — ваши молитвы.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но я не позволил.

— Поэтому прошу только об одном. По старой дружбе. Не приходи сюда больше. И не говори Красу, что виделась со мной. Если он узнает, начнёт искать.

Внезапный порыв ветра сорвал с росшего неподалеку дерева сухой лист и бросил его в волосы Генти. Я шагнул к ней вплотную и, встретившись взглядами, процедил почти шепотом:

— Если все-таки расскажешь...

Аккуратно убрав листок, продолжил почти ласково, с легкой улыбкой на губах.

— Тогда действительно станешь мне отвратительна. А мне бы очень не хотелось потерять последнее хорошее, что еще осталось между нами.

Я натянул капюшон и зашагал прочь, растворяясь в тенях храмового двора. Тело все еще била мелкая дрожь, но я упрямо ее игнорировал.

***

С нашей встречи с Генти прошло несколько дней. За это время к нам никто не пожаловал, из чего следовало, что она всё-таки прислушалась к моей просьбе. Либо, если в ней осталась хоть капля от той прежней Генти, которую я знал, она просто сама не захотела ничего рассказывать Красу.

И хотя тогда я бросил ей, что молитвы для меня ничего не значат, сейчас я стоял ровно на том же самом месте — перед статуей каменного рыцаря. Я держал в руках тонкую восковую свечу и покорно следовал указаниям Богданы. Установив свечу в кованый подсвечник, я, вторя движениям священнослужительницы, сложил руки в молитвенном жесте и погрузился в мысли о тех, кто был мне дорог.

В первую очередь я вспомнил о Мури. Как он там сейчас? Был ли он действительно сном? Или тогда я и правда оказался на грани смерти? Мури сказал, что мне еще рано приходить к нему. Оставалось лишь надеяться, что ему там не слишком одиноко.

Следом пришла мысль о Виритере. Мы не были связаны кровью, но разве это когда-нибудь имело значение? Он сыграл в моей жизни огромную роль. Я сам напросился к нему в сыновья, ведомый странным, интуитивным чувством, будто мне суждено было оказаться именно рядом с ним. Вел ли меня к нему сам Тенебр? Как бы там ни было, я безмерно ему благодарен, пусть у нас и не выходило часто проводить время так, как это делают обычные отцы и сыновья.

А затем перед внутренним взором предстали дорогие сердцу двойняшки — Тин и Лим. Упрямые, с совершенно разными целями в жизни, но одинаково мною любимые. Честно говоря, сейчас мне чертовски не хватало несгибаемой твердости Тина и светлой легкости Лим. Не хватало их вечных перепалок и наших долгих разговоров. Тин стал бы замечательным королем и верным другом, а Лим — прекрасной супругой и подругой детства. Данмант не имел права их терять. Он должен был их уберечь. Это я должен был их защитить...

Я сжал кулаки. Вина выедала меня изнутри, а ненависть к Красу лишь усиливала это едкое чувство. С каких пор он возомнил, что вправе вершить судьбы? С каких пор решил от них избавиться? И, черт бы его побрал, какой во всем этом был мотив?

Тяжело выдохнув, я разжал пальцы. Не стоит сейчас о нем думать. Я пришел сюда, чтобы помолиться за души тех, кого потерял. Иронично. Я ведь ни в грош не ставил религию, а теперь цепляюсь за мысль: «А вдруг и правда услышат?»

Вслед за мыслями о Мури в памяти всплыли образы матери. Их осталось так мало... Раньше казалось, что этих крох предостаточно, но время безжалостно стирает детали, притупляет боль. Одно я помнил кристально ясно: я всегда называл ее Элианадой. Каково ей было слышать собственное имя из уст сына вместо теплого и заветного «мама»? Что она чувствовала в эти моменты? Неужели была к этому готова? А еще те слова брата... О том, что она меня спасла. От кого? От чего? Я отчаянно хотел узнать, что же с ней случилось на самом деле. И где находится этот загадочный Тенебрис — место, откуда я родом.

Богдана легонько коснулась моего плеча, возвращая к реальности. Я медленно открыл глаза и, моргнув, понял, что ресницы влажные от слез. Воспоминания о матери бередили старые раны, хотя я толком ее не знал. Может, именно поэтому мне и было так невыносимо тоскливо?

— О чем думали? — девушка встала рядом, устремив взгляд на изваяние рыцаря.

— Обо всем понемногу, — я устало потер переносицу и тоже посмотрел на статую. — Будь тут мой друг, он бы надо мной посмеялся.

— Почему? — искренне удивилась Богдана, повернувшись ко мне. — Что в этом смешного?

— То, что я молюсь.

Богдана долгим, изучающим взглядом посмотрела на меня, явно пытаясь уловить скрытый смысл моих слов. Но, так ничего и не сказав, она отвернулась и плавно сложила руки в молитвенном жесте.

— К чему бы вы ни клонили, господин, ничего смешного я здесь не вижу, — тихо, но твердо произнесла она. — Всю свою осознанную жизнь в храме я видела немало сломленных людей, приходящих сюда за утешением. И, к несчастью, я — одна из них. Молитва помогает страждущим отыскать силы внутри себя, даже когда кажется, что они иссякли безвозвратно. — Она снова повернулась ко мне. В ее карих глазах сияла абсолютная, непоколебимая уверенность. — Можете не верить, что Тенебр способен вам помочь. Но он уже это делал, и не раз. Вы вольны не любить его, а он любит вас безвозмездно, потому что вы — его дитя. Вы можете его ненавидеть, и он поймет и примет эту ненависть. Что бы вы к нему ни испытывали, Тенебр всегда будет на вашей стороне.

От этой проповеди я невольно стиснул кулаки. Помог мне? Интересно, чем же? Одарив своим проклятьем? Если так, то я об этом не просил. Будь у меня хоть малейший шанс от него избавиться — я бы его не упустил. Я открыл было рот, чтобы ответить, но в горле внезапно встал ком. Сощурившись, я хотел отвернуться, но Богдана мягко накрыла мою руку своей ладонью. Внутри меня всё напряглось от этого неожиданно трепетного жеста.

— Я не заставляю вас уверовать, — мягко добавила она, — но хочу, чтобы вы поняли: в молитве нет ничего постыдного. И уж тем более — смешного.

— Извини, если задел.

Я аккуратно, стараясь не обидеть, высвободил свою ладонь. Богдана сдержанно кивнула и, снова устремив взгляд на статую, тихо продолжила:

— В детстве моим единственным спасением оказалась именно молитва. Я смутно помню, почему пряталась в шкафу, но отчетливо помню, как умоляла Тенебра спасти меня. Так сложилось, что я осталась сиротой. Я точно знаю, что у меня были родители и брат. А дальше — провал. Молитва в темноте. И снова провал в памяти. Следующее воспоминание — как меня находит отец Патрий.

Я мысленно прикинул временные рамки. Тогда я и сам был еще ребенком. Выходит, ее родители могли попасть в жернова послевоенного времени, когда на границах двух стран все еще вспыхивали очаги сопротивления и стычки. В чем-то наши судьбы были пугающе схожи. Я ведь тоже долгие годы жил словно сирота, запертый в четырех стенах, хотя мама находилась рядом. Искреннее сочувствие шевельнулось где-то глубоко внутри. Но, вглядываясь в лицо Богданы, я не видел ни тоски, ни надрыва. Возможно, она была слишком мала и привязанность просто не успела сформироваться? Или она давно приняла этот жестокий факт и научилась жить дальше?

А может...

— Попробуете посмотреть мои воспоминания? — внезапно перебила ход моих мыслей Богдана. — Я слышала от одного путника, что некоторые тенебрисы умеют заглядывать в разум, видеть прошлое и будущее.

Я невольно провел параллель с Мури, но внешне остался бесстрастным.

— Моя сила сейчас нестабильна, — сухо отчеканил я, тщательно скрывая удивление.

— А когда восстановится?

— Не знаю. Но это может быть весьма болезненно. В лучшем случае. А в худшем — ты можешь умереть.

— То есть вы все-таки можете? — в ее глазах вспыхнул пытливый блеск. Поймала на слове.

— Да, могу видеть прошлое и будущее. Могу даже увидеть, как человек умрет, — я невольно повысил голос. — Ты правда этого хочешь?!

Богдана на мгновение опешила от моего тона. Сорвался. Проклятье. Я прикрыл глаза ладонью и сделал глубокий вдох, заставляя себя успокоиться. Единственный раз, когда мне удалось проконтролировать эту проклятую способность, случился в разговоре с Красом. Тогда я увидел его семью. Особенно отчетливо — несколько фрагментов с его сестрой. Точно... Его сестра ведь тоже служит в каком-то храме. Только вот я никак не мог вспомнить цвет одеяний той священнослужительницы...

— Смерть меня не пугает, господин, — спокойно произнесла Богдана, дождавшись, пока я возьму себя в руки. — Ее не миновать, даже если знать наперед. Просто не говорите мне об этом, если увидите. Я пойму. Единственное, что меня по-настоящему волнует... это провалы в памяти.

— Ты ведь знаешь, что разум блокирует самые болезненные воспоминания? Точно хочешь вытащить на свет то, что он так тщательно спрятал от тебя самой?

Богдана молча кивнула. На этом наш разговор исчерпал себя. Проверив свечу, которая всё еще ровно горела, я направился к выходу. Дело было не в том, что я не хотел заглядывать в ее прошлое. Я в принципе не мог сейчас призвать силу Тенебра — внутри всё словно выжгли дотла. И, пожалуй, это было к лучшему: от одной только мысли об использовании магии тело начинало мучительно ломить.

***

Прошло пару недель. Мои былые навыки понемногу начали возвращаться. Правда, сложно было судить объективно, когда твоим единственным противником выступает деревянное чучело. Местные мастера смастерили его по личной просьбе отца Патрия — тот как-то заметил мои одиночные тренировки и решил подсобить. К тому же это не на шутку вдохновило местную детвору. Теперь у меня было не два ученика, а целых десять. Даже некоторые девочки из соседских домов, расположенных вблизи храма, заинтересовались искусством меча.

— Еще чего, с девчонкой я буду драться, тьфу! Не девчачье это дело мечом махать. Пусть идут к сестрицам учиться! — возмущался вихрастый смуглый мальчишка, воинственно размахивая деревянным клинком.

— Девчонки парням ни в чем не уступают, вообще-то! — звонко парировала голубоглазая девочка, которая была на полголовы выше задиры.

— Тогда я вызываю тебя на бой!

Мальчишка направил меч на соперницу, но та и не подумала пугаться — с азартом приняла вызов и ловко отбила атаку. Некоторое время они кружили друг напротив друга, обмениваясь неумелыми, но задорными ударами. Поначалу поединок казался шуточным, но вскоре мальчишка разозлился не на шутку, уступая в ловкости. Внезапно подставив девочке подножку, он замахнулся, метя деревянным лезвием прямо ей в голову. Раздался глухой стук — в этот раз удар отразил уже мой клинок. Если бы я вовремя не вмешался, девочке пришлось бы несладко.

— Двадцать кругов вокруг храма! Без перерыва! — рявкнул я так, что мальчишка мгновенно стушевался.

Бросив меч на истоптанную землю, он с понурым видом поплелся выполнять приказ по знакомому маршруту. Расстояние предстояло приличное.

— Я думала, он и правда меня ударит... — пробормотала девочка, хватаясь за мою протянутую руку. Поднявшись, она принялась отряхивать пыльные штаны.

— Не волнуйся. Я выбью из него эту дурь, больше не тронет.

Ученица бросила взгляд вслед убегающему забияке и грустно опустила голову. В эту секунду в памяти яркой вспышкой пронеслись слова Лим. Быстро сориентировавшись, я отошел к краю поляны и сорвал несколько скромных белых полевых цветов.

«Девушкам всегда нравится, когда им дарят цветы, — говорила тогда Лим с теплой улыбкой, бережно поправляя стебли в вазе. — Особенно, если это от чистого сердца».

Приняв мой незамысловатый букет, девочка просияла. И эта чистая, неподдельная радость мгновенно передалась мне. Лим оказалась права. Счастливая ученица со всех ног побежала навстречу только что вышедшей во двор сестрице Богдане. Та с улыбкой погладила малышку по голове и кивнула в сторону дверей — видимо, пришло время возвращаться к занятиям. Я убрал меч в ножны и поднял брошенное мальчишкой деревянное оружие. Сама мысль о том, что этот сорванец намеревался всерьез покалечить девочку, вызывала глухое раздражение.

— А где тот второй? — начала было подошедшая Богдана, оглядывая двор.

— Выбиваю из него дурь, — перебил я, взвешивая в руке деревянный меч. — Помимо веры в Тенебра, вам в храме не мешало бы преподавать детям еще и основы нравственности.

Обернувшись, я наткнулся на серьезный, даже суровый взгляд Богданы. Она нахмурилась, чуть сощурив глаза. По ее лицу было видно, что в голове проносится вихрь мыслей и готовых нравоучений, но вслух она произнесла лишь одно:

— Что здесь произошло?

— В порыве гнева мальчишка поднял руку на девочку.

Богдана приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но тут же сомкнула губы, нервно закусив нижнюю. Тема была не из простых.

— Мы обязательно проведем с ним беседу.

— Не стоит. Я поговорю с ним сам. Так, как в свое время говорили со мной мои учителя. Раз уж он решил стать рыцарем, я возьму его воспитание на себя.

Она явно хотела возразить, но передумала и промолчала. За это время провинившийся пробежал лишь второй круг. Никто из моих учеников не посмеет поднимать оружие на беззащитных и слабых из злобы... Это нужно выжигать на корню.

Богдана уже вернулась в храм — ее окликнула одна из старших сестриц, — когда мальчишка преодолел лишь десятый круг. Точнее, пытался бежать, уже еле волоча ноги. Я направился к нему. Он собрался было пойти на одиннадцатый, но, заметив меня, остановился. Прислонившись спиной к каменной стене храма, он уставился на меня стеклянным взглядом. Лицо раскраснелось, по лбу катились ручьи пота, грудь тяжело вздымалась.

— Пока бежал, успел подумать, за что я тебя наказал? — спокойно спросил я.

— Да... Я больше так не буду. Честное слово! — прохрипел он.

— И что именно ты понял? — не унимался я, протягивая к нему руку.

— Что нельзя нападать на девочек...

Я одобрительно кивнул и подхватил обессилевшего ученика на руки. Укачанный ровным шагом, он уснул почти сразу. Захватив с земли его деревянный меч, я понес мальчика в его комнату, оставив тренировочное поле позади.

Уже в своей комнате, оснащенной только что зажженными свечами, я полировал меч. С каждым движением мою голову заполняли новые мысли. Какова была реакция у несостоявшейся королевы на смерть Тина? Чем все же движет Генти? И что все же задумал Крас… Последнее никак не давало мне покоя. Мне было необходимо узнать мотив былого друга. Мой взгляд на секунду упал на повязку. На какое-то время я забыл о ней без надобности. Когда доставал ее из сюртука, от злобы собирался выбросить повязку, но что-то остановило меня. Я задумался. А что же остановило меня в прошлый раз? Страх из-за силы? Привязанности к прошлому? Или вещь, напоминавшую о моей мести? Я посмотрел на отполированный металл, в котором отражались мои красные глаза. В этот раз они были не столь яркими, как обычно. Если не присматриваться, они больше походили на карий. Но стоит свету коснуться их, и они отливали красным оттенком. Могло ли это быть из-за того, что во мне Тенебр на какое-то время уснул?

Я прищурился, и в мою комнату зашла Богдана. Девушка держала в руках подсвечник с горящей свечой. Время было уже позднее для посиделок. Почему она здесь? Девушка посмотрела на статую и, помолившись, поставила свечу рядом со мной.

– Извините за беспокойство, господин, – присаживаясь рядом на небольшом расстоянии, заговорила она. – Хотела бы поговорить о сегодняшней ситуации.

Я продолжил полировать меч, внимательно слушая ее. Уже предполагал о чем она будет говорить.

– Скажу сразу, видел Тенебр, мы уже поговорили с обидчиком. Поэтому хочу попросить быть предельно лояльным к нему, он все еще ребенок. Он не совсем понимает, что делает.

– Сначала жалеют, что он все еще ребенок, и дают спуску. А после рыцари разгребают очередную драку, – остановился я и серьезно посмотрел на девушку. Богдана слегка сощурила глаза. – Я сам не ангел, чтобы нравоучать и направлять на путь истинный. Но со мной не сюсюкались, когда обучался делу рыцаря. Потому и методы мои Вам не по нраву, сестрица Богдана. Раз уж мне дали добро обучать, я буду обучать так, как умею и знаю. И потому прошу не лезть туда, о чем не ведаете.

Девушка, слушая, теребила пальцами. С каждым моим словом ее лицо помрачнело. Даже предполагать, о чем она думает, не стоило. Я понимал, что она со мной не согласна, и без слов.

– Хорошо. Да будет так. Видит Тенебр, Вы не правы, – вздохнув и явно о многом умолчав, девушка все же заговорила снова. – Но покуда я далека от рыцарей, спорить дальше не стану. Доброй ночи, господин. Еще раз извините за беспокойство.

– Доброй ночи, сестрица Богдана.

Сказал я, когда девушка уже ушла за дверь. Поставив меч рядом с кроватью, откинулся на кровать. После разговора что-то неприятно зудело в груди. А ведь не хотел грубить ей. Наверное, поэтому испытываю такое неприятное чувство? Я посмотрел на поблескивающий меч. Меч рода Сенриес. У сэра Татио в глазах на секунду видел красный цвет. Мне тогда померещилось или он как-то связан с Тенебром? Поэтому помог мне сбежать, потому что я был для него своим?

Но задаваться вопросами бессмысленно. Нужно скорее возвращаться в строй, и искать ответы. Искать Тенебрис. Не поверю, что он взял и исчез. Брат же приходит откуда-то… Переместившись на бок, с мыслями о Рэдрике я уснул.

***

Прошло еще несколько дней, которые я безудержно тренировался. Уже чувствовалась моя сноровка. Меч, переданный сэром Сенриес, иными словами, стал продолжением меня. Только что одним махом разрубил пополам деревянное чучело, служившее мне в тренировках несколько недель. Оно было третье по счету. С каждым взмахом до того, как сломал чучело, появлялись и роились в моей голове мысли о Красе. И с каждой подобной мыслью мой гнев усиливался. В моменте я поймал себя на мысли, что это чучело - сам Крас Ферокс, которому хотел отрубить голову.

Бросив меч, я опустился на землю. Нужно перевести дыхание. То, что вернул свою былую форму, меня радовало. Единственное, что не нравилось, - боль в ребрах, появляющаяся с некой периодичностью. Но спасибо всему тому, что мне помогло выжить в бушующем речном потоке.

– Господин, доброго дня, – также тихо, как и подошла, проговорила Богдана и поклонилась. – Близится праздник, который будем проводить вечером. Отец Патрий приглашает Вас поучаствовать в нем.

– Не интересно.

– Вам также будет не интересно, даже если скажу, что это связано с Тенебром?

Честно, меня это на секунду заинтересовало. Долго убегать от него все равно не смогу. Вдруг это поможет мне и я найду подсказку к своим корням?

– Допустим, приду. Нужно ли как-то одеваться по-особенному? Если да, то могу ли попросить помощи в поиске подобающей одежды? К сожалению, я в бегах и с собой только сюртук да повязка с флейтой.

– Не беспокойтесь, – Богдана заулыбалась. – Все подберем. Будете первым красавцем на деревне!

Почему-то, глядя на нее, улыбка девушки передалась и мне. Но, кашлянув, тут же вернул спокойствие. Попрощавшись, Богдана направилась в сторону выбегающий из дома детей. Судя по их радостным возгласом, она сказала что-то хорошее для них, и те забежали обратно. За проведенное время почти каждый день, помимо пения птиц, слышал смех детей. Там, где я раньше жил, единственное, что я мог слышать, - это лицемерное хихиканье за веером у местных дам. А если на мероприятиях присутствовали дети, то все как один стояли либо с кислыми и скучающими лицами, либо с каменными выражением лица. Хоть как-то радоваться, даже во дворе какого-нибудь особняка, будто было запрещено. Честно, не особо интересовался этим, так как для меня были все же безразличны их судьбы. Но первое впечатление оставило неизгладимый след в памяти, словно это произошло вчера. И вот сравнивая два периода моей жизни, с уверенностью могу сказать, что здешняя жизнь мне больше по душе.

Долго просиживать штаны мне не пришлось - нужно было готовиться к празднику. Зайдя в комнату после душа, я увидел на своей кровати белое одеяние, обшитое по краям красными витиеватыми рисунками. Оно было мне почти по колено, одевалось через запах и завязывалось поясом. Видеть что-то светлое на своей светло-смуглой кожей, на мой взгляд, выглядело странно. Может, потому что привык видеть на себе темные одеяния? Также небольшими веревками завязывались рукава на кистях рук - это уже мне подсказала сестрица из храма, зашедшая узнать мое мнение об одежде.

– По приданиям, Тенебр был выходцем из небогатого сословия, по тому одежда должна быть простая. Благодаря этому, по традиции, мы становимся едины с ним.

От мысли быть единым с тем, кого я глубоко в душе презираю, меня всего слегка передернуло. Я и так временами с ним настолько близок, насколько они не могли бы себе представить.

Напоследок взглянув в зеркало и осмотрев себя, отправился к главному храму. На половине пути меня встретила Богдана, облаченная в простое белое платье с теми же красными витиеватыми рисунками и с подчеркивающим ее талию красным поясом. В кудрявых каштановых волосах были вплетены полевые цветы. Я остановился. В тот момент будто вместе со мной остановился еще и мир. Все, что я мог видеть, была Богдана. Морок? Попытавшись стряхнуть наваждение, приблизился к девушке. Она протянула мне руку, сказав:

– Не против быть сегодня моим спутником на этот вечер?

Я ответил не сразу, внимательно всматриваясь в черты девушки. Мне это показалось странным — словно я видел её впервые. Этой россыпи родинок на её лице я почему-то раньше не замечал. Особенно одну, довольно крупную, прямо под глазом.

— Господин, у меня что-то на лице? — Богдана слегка сощурилась, неловко улыбнувшись.

Знакомый встревоженный прищур... У кого же я его уже видел?

— Ничего. Просто задумался, — кашлянув в кулак, я отвел взгляд. Только сейчас я заметил, как бешено бьется сердце. С чего вдруг такая реакция?

Я молча посмотрел на её руку. Если я возьму её за руку, то ведь не нарушу никаких правил, так? Да и к тому же отказывать девушке после того, как она спасла мне жизнь, было бы невоспитанно с моей стороны. Прежде чем сжать её ладонь, я посмотрел ей в глаза. Богдана ждала ответа. Глубоко вздохнув, я как мог аккуратно взял её за руку и потянул за собой — в сторону пылающего костра.

Нас встретили другие сестрицы со своими спутниками. У каждого из них на запястье алело по парному красному браслету. Заметив мой интерес, Богдана пояснила:

— Браслеты надеваются по обоюдному согласию. Если не хотите, можете не надевать, — и, не дав мне задать вопрос, поспешно добавила: — По преданиям, красный браслет символизирует как связь с Тенебром, так и узы между людьми, надевшими его вместе. Они уже давно пара, вот и хотят таким образом укрепить свои отношения. Но, справедливости ради, их могут носить и друзья. Необязательно быть влюбленными!

Отчего-то девушка затараторила и густо покраснела. Быстро сообразив, к чему она клонит, я едва сдержал порыв подразнить её: отчаянно захотелось прижать наши сцепленные руки к губам, внимательно заглянуть в её глаза и насладиться этим смущением. Но мысли так и остались мыслями — Богдана отпустила мою руку и отошла к другим сестрицам, хлопотавшим над приготовлением к празднику.

Я же, не зная, куда себя деть, присел на тонкую подушку, брошенную на бревно. Ничего более занятного, кроме как смотреть на огромный костер, я для себя не нашел. Издалека доносился веселый смех, девичьи взвизги, громкие разговоры. Иногда я оборачивался и разглядывал проходящих людей — среди них встречались даже местные мастера, чьи лица были мне уже знакомы. Время от времени я кидал взгляд на Богдану, мило смеющуюся в кругу сестриц. К ней пару раз пытались подойти какие-то парни, но почему-то долго не задерживались. Неужели из-за того, что её спутником на этот вечер стал я? Честно говоря, на секунду от этой мысли на душе стало теплее.

«Это точно какое-то наваждение», — подумал я и вновь уставился на пламя.

Тем временем окончательно стемнело. Луна освещала те островки земли, куда не доставал свет от костра, а в траве вспыхивали светлячки. И словно по единой команде люди начали водить хоровод. Я отошел в сторону и стал наблюдать. Гости пили принесенные из дома напитки и искренне веселились. Музыка гремела отовсюду: если до этого для атмосферы играл кто-то один, то теперь вышли, кажется, все деревенские музыканты. Некоторые сестрицы, среди которых была и Богдана, взяли в руки бубны и звонко подыгрывали им. Вскоре к инструментам присоединилось пение детей разного возраста:

«О Великий Тенебр, мы твои потомки,

Сотканы из твоей крови и плоти.

И как бы наши жизни ни были ломки,

Вы всё же свет на наш путь прольете!»

Они повторяли эту певучую, льющуюся строфу раз за разом, словно мантру. И с каждым повтором что-то внутри меня охотно откликалось на их слова. Я поднял взгляд к небу и обомлел: луна налилась багрянцем, а следом посыпался горячий пепел. Вся округа выгорела дотла, но люди вокруг не замечали этого и продолжали радоваться.

А рядом со мной внезапно оказалась моя уменьшенная копия. Тенебр.

— Давно не бывал на праздниках. Рад наблюдать за этим.

— Это всё твоих рук дело? — поинтересовался я, намекая на жуткое наваждение.

— Надо же, мы стали настолько близки, что теперь ты обращаешься ко мне, как к старому другу? — Его смех пронесся по мертвой округе. — Да. И не только это.

Он щелкнул пальцами, и картина вновь изменилась. Предо мной стояли те же самые люди, но теперь в их взглядах читались благоговение и животный страх. Некоторые музыканты продолжали играть, словно их заставляли против воли. Я — то есть Тенебр — внимательно оглядел присутствующих и остановил взор на Богдане. Та, в свою очередь, напряженно смотрела на меня, всем видом пытаясь разгадать, кто же сейчас стоит перед ней.

Тенебр сперва приблизился к лавке с красными браслетами, а затем шагнул почти вплотную к девушке.

— Я всё-таки не ошибся, — негромко произнес он, взял ее за руку и нежно коснулся губами ладони.

Лицо Богданы мгновенно залилось румянцем. Что же он, черт возьми, творит?! Как бы я ни пытался, перехватить контроль над собственным телом у меня не выходило.

— Богдана, ведь так? — Он мягко улыбнулся. — Мальчишка еще ничего не понял. Но придет время, и всё встанет на свои места. Все тайны станут явными. И тогда мы встретимся с тобой, Амёрмиус.

Он бросил взгляд в сторону — и всё вокруг принялось гнить. От вековых деревьев остались лишь сухие коряги, годящиеся разве что на дрова. Трава мгновенно пожухла и почернела. Всё живое в округе погибало на глазах. Единственными, кого не коснулась эта скверна, оставались люди из храма.

— Могу ли я попросить вас об одном, Великий Тенебр?

— Не зови меня Великим. Титул былых времен к нам уже не относится, — Тенебр склонился к ней ближе, на его губах играла легкая улыбка. — О чем же ты хочешь попросить, дитя?

— Вы можете вернуть мне важные воспоминания? Даже если это будет стоить жизни... я хочу вспомнить. Чувствую, словно забыла что-то невероятно значимое.

— Милая моя Амёрмиус, — его улыбка стала мягче. — Как я и говорил, всему свое время. Не торопи события, иначе будет слишком больно.

Тенебр чуть склонил голову, пристально вглядываясь в ее глаза.

— Вижу, тебе пришлось нелегко. Твой разум не просто так спрятал эти мысли. Сейчас ты не готова их принять. А вредить тебе я не собираюсь, Амёрмиус. Я обещал.

Затем Тенебр взял сухую ветвь, острым сколом проколол мой палец до крови и выступившей каплей нарисовал скрещенные линии на лбу Богданы, добавив поверх замысловатые узоры. Кто-то из стоявших рядом тихо шепнул: «Он выбрал её…» Тенебр, словно не услышав этих слов, шагнул к костру и протянул руку. Мой палец обожгло, и рана странным образом мгновенно затянулась.

— Она удивительно похожа на Амёрмиус, — прямо подле меня вновь возник мой призрачный двойник. — Не солгала.

— Кто она? Твоя возлюбленная?

— Прекрасный человек. Смысл всей той жизни… Возлюбленная. Называй как хочешь, но нет слова, способного описать это чувство точнее.

— Значит, ты любил ее… — тихо подытожил я. Отчего-то на душе стало грустно. Неужели я проникся сочувствием к собственному проклятью?

— Тенебр и любовь? — фыркнул он, словно только что прочитал мои мысли, и негромко рассмеялся. — Ладно, хватит разговоров. Тебе пора возвращаться, мое дитя.

Наваждение смахнули словно рукой. Тенебр испарился, и передо мной снова оказались ничего не понимающие люди из храма. Совсем рядом стояла Богдана, заметившая, что ко мне вернулось осознание. Она шагнула ко мне, пытливо вглядываясь в лицо. Я отвел взгляд — в груди поселилась странная неловкость.

Глядя в сторону леса, я с ужасом заметил, что растения продолжали сохнуть, а воздух с каждой секундой становился всё тяжелее. Людям вокруг стало не хватать кислорода, они жадно ловили его ртом, кто-то надрывно закашлялся. Понимая, к чему всё идет, я спешно направился к реке. Неужели это плата за то, что Тенебр проявляется через мое тело? Что же станется с миром, когда он явится в своем истинном обличье — если этот проклятый день всё-таки настанет?

Я сжал кулаки до хруста. Контролировать сущность Тенебра становилось всё тяжелее. Оглянувшись на ходу, я увидел за собой след из выжженной, мертвой земли. Чёртова повязка Генти, так необходимая прямо сейчас, осталась лежать в сюртуке.

Добравшись до реки, я сбросил верхнюю одежду и с головой нырнул в прохладную воду. Хотелось судорожно вздрогнуть от холода, но я терпел. Казалось, тело охватил жар — я буквально сгорал изнутри. Лежа пластом на поверхности воды и слушая тишину, нарушаемую лишь далеким гулом водопада, я невольно подумал о Рэдрике. Как он справлялся с этой сокрушительной силой? Проходил ли через подобный ад? Или его обучал наш отец?

Но одно я уяснил для себя точно: «второй я» был прав. Мне нужно как можно скорее найти наставника из тенебрисов. Иначе я просто сойду с ума.