Наследник $$$ уровня IV

Глава 1

Я делал кофе, утренний ритуал, без которого мозг не просыпался.

Арендованная квартира, которую мне подобрала Мария была удобна, но скромна.

Сварив пару кружек кофе, пошёл в спальню.

— Пора вставать, — мягко растолкал гору одеял я.

— Ещё пять минут, — пропищали внутри горы.

— Кофе остынет, — рационально заметил я.

— Встаю, — пробубнила гора.

Из под одеяла, больше похожего на облако, появилась женская нога, затем вторая.

А уже после ног из него выбралась Катрин.

Соблазнительно потянувшись, напомнила о бессонной ночи. Появились нехорошие мысли, мои глаза блеснули, но Катрин быстро упорхнула в ванную.

— Не забывай, нас не должны видеть вместе, можешь идти, я выйду позже, — распорядилась она, а затем я услышал звук льющейся воды.

Я подошёл к окну, распахнул шторы и посмотрел на кипящую Фавору.

Пора собираться, сегодня день собеседований, нужно наконец собрать настоящую команду акул и заявить о себе.

***

Административную пристройку строители сдали как нельзя вовремя. Внутри ещё держался запах свежей краски, зато уже имелись двери, розетки и целый потолок. Одну из комнат я занял под временный кабинет. Стол, пара стульев, телефонный аппарат и стопка резюме, собранных по объявлению.

Заводу требовался секретарь, который хоть немного разгрузит Марию. Человек, который примет звонок, запишет посетителя, разберёт почту и отсеет очередного подрядчика с накладными. Должность выглядит мелкой только на бумаге. Толковый секретарь экономит руководителю пару часов в день, а мои часы в ближайшие месяцы будут стоить очень дорого.

В коридоре расставили стулья, и к десяти утра на них сидели уже три человека. За стеной время от времени принимался стучать перфоратор, так что тишины на приёме не предвиделось.

Первым вошёл мужчина средних лет, в тёмном костюме и с толстой кожаной папкой. Он неторопливо осмотрел голые стены, задержался на банке краски в углу и уселся без приглашения.

– Виктор дэ Фуэго, – представился я.

– Наслышан, – кивнул гость и раскрыл папку. – Пятнадцать лет в приемных советов директоров. Протокол, переписка, организация визитов первых лиц. Рекомендации от трёх корпораций, желаете взглянуть?

– Позже. Что привело вас к нам?

– Отвечу прямо, сеньор. – Он сложил руки поверх бумаг. – Пока ничего не привело. Я пришёл посмотреть, дотягивает ли ваша фирма до моего уровня. И где же, позвольте, офис? Приёмная? Штат?

– Вы в них сидите. Мы только строимся, и я набираю первых сотрудников.

За стеной услужливо отозвался перфоратор.

– Вижу. – Кандидат поднялся и одернул пиджак. – Без обид, юноша, но специалисту моего масштаба здесь пока тесно. Достроитесь, тогда и поговорим.

Он попрощался кивком и вышел. Папку с рекомендациями унёс с собой, взглянуть которую мне так и не довелось.

Второй зашла женщина лет тридцати пяти, приветливая и собранная. Отвечала уверенно и четко: машинопись, работа с почтой, три года в торговой конторе. Я слушал и следил за её руками, потому что руки жили собственной жизнью.

Сначала она выровняла стопку бумаг у края стола. Потом развернула к себе перекидной календарь, и поправила степлер. Ручка на столе понемногу смещалась в её сторону, пока не доехала до самого края.

– Оставьте номер, по которому вас искать, – попросил я.

Она записала цифры на листке, поблагодарила, и ручка исчезла. Никакого лишнего движения, только сумочка щелкнула, будто её и не открывали. Чистая работа, в цирке за такую платят, но заводскую кассу я бы ей доверять не рискнул.

На прощание она крепко пожала мне руку. И очень хорошо, что часы остались на месте.

Стакан с ручками я переставил подальше от гостевой стороны стола.

Третьей вошла старушка. Сухонькая, аккуратная, в строгом костюме, волосы собраны волосок к волоску. Она поздоровалась, села, выпрямив спину, и уложила на колени сумочку с латунным замком.

– Я работаю секретарём-помощником вот уже пятьдесят лет, – объявила она.

Пятьдесят. Первую половину этого срока она отстучала на печатной машинке.

– Охотно верю, – отозвался я. – А как у вас с мобильностью?

– Я хожу на танцы, – с достоинством ответила она.

Возразить на такой аргумент было нечего.

– Мы вам перезвоним, – заверил я.

Старушка поднялась, пожелала мне удачного дня и удалилась. Туфли простучали по коридору, пока не хлопнула дверь.

Дверь распахнулась без стука, и в кабинет вошёл следующий кандидат. Точнее кандидатка.

Высокая, на каблуках почти с меня ростом. Медные волосы свободной волной лежали на плечах, карие глаза глядели с легким прищуром, в котором наглость сочеталась с умом. Красная помада, короткое платье ей в тон, и фигура, за которую в моём прошлом мире передрались бы все топовые журналы для взрослых. Пышная грудь держала ткань в постоянном напряжении, а подол при каждом шаге замирал у той границы, где заканчиваются приличия.

Терпкий парфюм добрался до меня раньше её, и думать стало ощутимо труднее.

За две жизни я насмотрелся на красивую оболочку до полного иммунитета, но девятнадцатилетнее тело прививок не признавало и откликнулось с готовностью, которой я у него не просил. Пришлось напомнить, кто здесь принимает решения.

Гостья процокала на шпильках к стулу так уверенно, будто кабинет принадлежал ей, наклонилась и отряхнула сиденье.

– Что вы делаете? – не понял я.

– Стряхиваю песок, а что, не видно? – она даже бровью не повела.

– Довольно бестактно, – но почему-то меня это позабавило.

– Ну она же старая, – укоризненно заметила девушка. – Не боитесь инцидентов?

– Каких, например?

– Смерти на рабочем месте, – пояснила она. – Да и в постели старушка явно будет не такая выносливая.

Голос у неё был низкий, с той самой прокуренной ноткой, что по телефону разговаривают с мужчинами за деньги.

– Вы знаете, куда пришли? – поинтересовался я.

– В стартап нужен помощник, который умеет работать головой, – и как бы невзначай облизнула губы. – Да и язык у меня подвешен. Вот, я тут.

Странная, я бы даже сказал вульгарная особа, которая не понимает, куда пришла. Но, должен признать, язык у нее и впрямь подвешен неплохо. В моей прошлой жизни красивая секретарша была символом статуса и влияния, как дорогой гоночный автомобиль. А уж если она еще и делала что-то кроме кофе, то это было что-то из области фантастики.

Но даже так, секретарша должна создавать правильное впечатление, чтобы те, кто приходит заключать многомиллионные контракты понимал, что он пришел в приличную контору, а не в бордель. И пока-что, девушка передо мной, создавала впечатление второго. Но что-то в ней было, и это не размер груди…

Платье хоть и откровенное, но было от известного, дорогого бренда. Как и небольшая сумочка и каблуки. За время проведенное с Карлой, я невольно научился отличать оригинал от подделки. И передо мной точно была богатая девушка. Только зачем ей эта работа?

– Хорошо, расскажите про себя, – я потёр переносицу.

– Ева Арано, – девушка выложила передо мной карманный календарь с красными отметками и подалась ближе, чем требовалось. Она явно старалась сделать так, чтобы мои глаза смотрели куда она захочет, но со мной такое не пройдет. – Вот мой график месячных. В дни, отмеченные красным, я не могу с вами спать.

– И это всё? – я решил поиграть с ней в ее же игру.

– А для чего ещё нужны секретарши? – Ева лучезарно улыбнулась.

– Мне они должны помогать. – откинувшись на стуле, я скрестил руки.

– Помощь разная бывает, – проворчала она.

– Проверим. Печатать умеете?

– Вслепую. Быстрее, чем вы диктуете, – моментально ответила Ева.

– Кофе варить умеете?

– Не мой профиль. Но для вас научусь.

Уточнять, что у нее за профиль, я не стал.

Наглости ей было не занимать. При этом отвечала она без запинки, глядя прямо в глаза, и с каждой репликой нравилась мне всё больше.

– Что ж, попробуйте удивить меня. Почему я должен взять вас, а не кого-то другого?

– Если вы не возьмете меня на работу, я могу вас пристрелить, – сообщила Ева, мило хлопая глазами.

– На входе всех досматривал мой охранник. Он бы не пустил вас с оружием.

Она скользнула рукой по красному платью, по ногам, подтянула край и извлекла компактный ствол из черной стали. На её ладони он выглядел почти игрушкой.

– Даже не представляю, где он был, – вздохнул я, наклонив голову на бок.

– А как иначе я могла его пронести?

Она медленно раздвинула ноги, глядя мне прямо в глаза, продемонстрировал кобуру на бедре, и убрала пистолет. Я выдержал ее взгляд.

Хавьера же на входе ждал содержательный разговор о технике досмотра.

– Так всё же, вы не ответили на мой вопрос. Почему я должен взять вас, а не других? – Я смотрел на неё уже с неподдельным интересом.

Ева встала, качнув бёдрами, шагнула к стене и нажала кнопку пожарной сигнализации.

Под потолком взвыла сирена. Звук ударил по ушам и отдался в зубах, из-за двери долетели топот и чей-то возглас.

Ева выждала десяток секунд, толкнула дверь настежь и повела ладонью, приглашая оценить.

Стулья вдоль стены опустели, а по полу разлетелись брошенные анкеты. Пустой коридор отлично просматривался.

– Неужели вы кого-то ещё тут видите?

Ответить я не успел.

В кабинет влетел Рафаэль. Запыхавшийся, со свернутыми в трубку бумагами, он ошалело огляделся по сторонам.

– Что происходит?! Где горит?! – прокричал инженер, перекрывая вой.

Вместо ответа на собственный вопрос он метнулся к серой коробке на стене, откинул крышку и повернул ключ. Сирена захлебнулась, и в наступившей тишине ещё секунду звенело в голове.

– Рабочие моменты, – я махнул рукой в сторону девушки.

От Рафаэля тянуло известкой и припоем, прибежал он явно прямо от серверных стоек.

– Сеньор, я к вам по делу! – он вспомнил, зачем бежал, и потряс бумагами. – Представитель интернета отказывается подписывать документы. Упёрся, и ни в какую.

– Погоди. Мы же подключили интернет.

– Это ещё один провайдер. Альтернативная сеть. Нам же недостаточно одной, у нас их три вообще-то.

Последнее прозвучало с лёгкой обидой, как будто я забыл таблицу умножения. Вспомнились договоры, которые я подписывал всю неделю почти не глядя, так как ничего не понимал в тонкостях строения кабелей. Видимо, среди них прятались и запасные каналы.

В кабинете повисла неловкая пауза.

– Сейчас всё быстро решу, – подала голос Ева у двери. – Пусть это будет моим тестовым заданием. Вы же не против?

Чтож, это отличный повод посмотреть, она действительно умна, как мне показалось.

– Удивите меня еще раз.

Она довольно улыбнулась, повернулась к Рафаэлю и посмотрела на него, как смотрят в зеркало. Расстегнула декольте.

Взгляд у инженера сделался, как у душевнобольного. Ещё немного, и с уголка губы свесилась бы ниточка слюны.

Ева чуть прикрыла декольте, и взгляд Рафаэля прояснился. Она примерилась ещё раз, ниже, выше, остановилась на золотой середине, удовлетворенно кивнула и пошла наружу, двумя пальчиками достав бумаги у Рафаэля из рук.

Мужчина смотрел ей вслед, пока стук шпилек не стих.

– Ого, – он удивлённо повернулся ко мне. – Какая женщина... Страшная.

– Нет, красивая вроде, – возразил я, пожав плечами.

– Красивая, – Рафаэль поежился. – Но страшная.

Ева вернулась, не прошло и пяти минут.

Лист с договором лёг передо мной и еще испускал запах свежих чернил. Внизу красовалась размашистая подпись представителя.

Сама Ева упёрлась ладонями в столешницу и склонилась ко мне, ясно дальше, чем следовало.

За её спиной Рафаэль беззвучно зашевелил губами. Артикуляция была старательной:

“Страшная, я же говорил. Она даже не спросила, как выглядит представитель компании.”

И это заинтересовало меня куда больше, чем вырез на ее платье. Территорию Ева видела впервые, но на поиски вместе с уговорами у неё ушло всего ничего.

Ее провокации я оставил без внимания. Отодвинул стул, обошёл стол и протянул ей руку.

– Вы приняты, мисс Арано.

С секретарём вопрос закрылся, и теперь на очереди стояли программисты. "Вида" прибавляла каждый день, и рук на неё давно не хватало.

Для более корректного собеседования я приказал Матео прилететь ближайшим рейсом: в коде он понимал лучше меня, так что я усадил его напротив кандидатского стула, а сам слушал и наблюдал. Он не умел врать, так что мне оставалось только смотреть за его реакцией.

Ева устроилась слева от меня, с карандашом и кипой анкет. Работала она молча, но декольте никуда не делось, и каждый соискатель то и дело запинался, когда случайно переводил на девушку глаза. Один забыл какой-то простой код, другой отвечал стене, лишь бы не смотреть на неё.

За стеной теперь визжала дрель, стройка меняла инструменты. И к полудню в кабинете стало душно, анкеты липли к пальцам.

Первый час выдался унылым. Люди путались в основах, а Матео только становился мрачнее, чиркал в листке минусы и к пятому гостю перестал записывать вовсе. Пока не очень, читалось по его лицу.

Очередной претендент открыл дверь и застыл на пороге.

Парень лет двадцати пяти, худой, в футболке швом наружу. Волосы слева стояли примятым гребнем, на щеке розовел след от подушки. Шлёпанцы поверх носков, а носки разного цвета. Он прошёл на середину комнаты и поморгал, соображая, туда ли вообще попал, будто уснул в одном месте, а проснулся в другом.

В прошлой жизни я таких тоже видел: на собеседование они приходят как лунатики, но могут взять работу целого отдела.

– Игнасио Луна? – Матео сверился со списком.

– Ага, – Игнасио зевнул и сел.

– Таблица на миллион строк, выборка ползает. Ваши действия?

– Индекс по полю, по которому ищете, – он почесал примятый висок. – Только сперва глянул бы, каких запросов больше. Индекс ускоряет чтение и замедляет запись, вешать его на всё подряд я бы не стал.

– Мы вешаем почти на всё, – вставил Матео.

– Пока пишете мало, работает. Начнёте писать много, и сами себе поставите тормоз. Половину я бы снял.

Матео покосился на меня и спорить не стал.

– Пользователь присылает код, вы кладёте его в базу. Что с ним происходит по дороге?

– Не верить ни одному символу. Всё, что пришло снаружи, грязное по определению.

– Мы вырезаем кавычки, – заступился за свой код Матео.

– Мало, – обронил Игнасио. – Пролезают и без кавычек, через кодировку. Правильнее подготовленные запросы, тогда чужой текст останется текстом и командой не станет. Иначе однажды утром проснётесь без базы.

– Сессии пользователей где держать? – продолжил Матео уже осторожнее.

– Смотря сколько машин. На одной хоть в файлах. Появится вторая, и файлы превратятся в лотерею: запрос улетел на соседний сервер, и человек снова гость. Выносить в общее хранилище, и заранее.

К третьему ответу Матео перестал искать минусы и записывал за ним.

Ева за всё это время не произвела на Игнасио никакого впечатления. Она сменила позу, уронила карандаш и подняла медленнее чем нужно. Игнасио в эту минуту рисовал Матео схему хранилища на обороте своего листка. На Еву он не отвлёкся ни разу за весь разговор.

Такого Ева стерпеть не смогла. Она отложила анкеты, пересекла кабинет и ткнула Игнасио пальчиком в щеку.

– Ты что, робот?

Ноготок у неё был острый, но Игнасио даже не поморщился.

– Дамочка, я должен извиниться, – он не оторвался от записей Матео, в которых уже что-то правил. – Понимаю, я распыляю слишком много феромонов. Вам, наверное, непросто держать себя в руках, вас так и тянет ко мне.

Матео поперхнулся. Ева захлопала глазами, ответа у неё впервые не нашлось.

Игнасио поднял голову. Вздох у него вышел сочувственный.

– Но коитус с представителем человеческого вида меня не интересует. При всём уважении к вам.

– Что-что, – Ева запнулась, – коитус?

– Коитус, – Игнасио заметно оживился, – медицинский и научный термин, обозначает половой акт, совокупление. Включает генитальный контакт между партнёрами ради сексуального удовлетворения или зачатия. Слово происходит от латинского "coitus", соединение, соитие. Оно образовано от глагола "coire", сходиться, совокупляться. А тот, в свою очередь, собран из приставки "cum", вместе, и корня "ire", идти, двигаться.

Ева осенила себя святым знаком.

– Так, раз минутка ликбеза прошла. Матео, давай, заканчивай собеседование. Принимаем мы его или нет?

– Лучший из тех, кого мы собеседовали, – признал Матео с ноткой зависти в голосе.

Игнасио кивнул с таким спокойствием, будто иначе и быть не могло.

– Но его социальные навыки низкие, – добавила Ева.

Игнасио вскинулся, выпятив грудь.

– Мама говорила, что я отлично лажу с людьми, – заявил он гордо. – Но возможно, вы так говорите, потому что я обидел вас отказом.

– Дева Спасительница, куда я устроилась работать, – простонала секретарша, возвращаясь на свой стул и садясь, как заправский мужик, а не роковая красавица.

К вечеру мы приняли в штат тридцать человек. Костяк составили системные инженеры и администраторы, остальное добрали разнорабочими и прочим персоналом.

На удивление, мне эта рутина понравилась. Давно я не делал собеседования и не прогонял столько человек за день.

Проверить, как идёт установка серверов, я вышел уже после обеда. В цехе горели времянки, пахло свежим пластиком и картоном. Рабочие таскали ящики и перекликались под жужжание шуруповёртов, сквозняк из распахнутых створок гонял по полу обрывки упаковки.

Ева вышла за мной следом.

– Рабочий день закончился часа три назад, – напомнил я. – Почему ты ещё здесь?

– Пока начальник на работе, я тоже.

Странная, спору нет, но работу свою она знала. За день Ева успела завести журнал звонков и выучить по именам половину новеньких.

– На каблуках-то удобно? – не удержался я.

– Я лучшее, что есть на этом складе, – усмехнулась Ева, поправляя локон волос. – И хуже выглядеть не собираюсь.

Телефон в кармане завибрировал.

– Сеньор Виктор, – услышал я напряженный голос Марии. – Пришло письмо от поставщиков камер для "Вифона". Извещают, что со следующей партии цена поднимается на двадцать процентов.

Глава 2

Закономерно.

Камеры поднялись в цене, но это была только первая ласточка. Поставщики наконец поняли, что Вифон перестал быть забавным экспериментом нескольких энтузиастов. Устройство продавалось, производство росло, а значит, на нас можно было заработать.

Желательно много и прямо сейчас.

Я прижал телефон к уху и посмотрел сквозь пыльное окно кабинета. За стеклом по территории завода полз грузовик, гружённый строительными плитами. Рабочий в выцветшей жилетке шёл перед ним и лениво показывал водителю направление.

— Оплати поставку. Мне нужен профицит. Как только накопятся средства, закажи новые камеры с запасом. Тысяч двести. Кроме того, нужны экраны в том же количестве.

В трубке раздалось приглушённое дыхание.

Я с улыбкой представил, как Мария сейчас скрючилась над столом, прижав телефон к плечу щекой, и торопливо записывает задачи в ежедневник.

— Записала, — ответила она и озвучила очевидное: — Ожидаете, что остальные тоже поднимут цены?

— Да. Это первопроходцы. Следом нас захотят поиметь примерно… все. Нужен альтернативный источник закупок.

— Искать?

— Пока нет. Закажи по завышенным ценам всё, до чего дотянешься и на что хватит денег, — распорядился я. — Экраны и камеры сейчас самые больные места. Аналогов почти нет, ими занимается по одной фирме на всю страну. Они первыми задерут цены, остальные посмотрят на них и решат, что тоже умные.

Мария негромко вздохнула.

— До них дошло, насколько популярен Вифон, и они решили нас пощипать.

— Всё так.

— Моя помощь требуется?

— Пока нет. Я нашёл помощника в Фаворе, так что можешь немного выдохнуть.

На той стороне повисла короткая пауза.

— Помощника? — Мария старалась звучать как обычно, но ревность всё-таки просочилась в голос.

— Познакомлю вас позже, — усмехнулся я.

— Пусть не забудет подписать договор о неразглашении. Я добавила несколько пунктов в новую версию.

Сказав это, Мария положила трубку.

Я ещё несколько секунд смотрел на погасший экран, после чего отложил телефон на край стола.

— Знакомство? — заинтересовалась Ева, слышавшая половину разговора.

Она устроилась у стены, возле пустого стеллажа, и с любопытством разглядывала меня. В залитый солнцем кабинет она вписывалась с трудом. Слишком яркая для серого бетона, облупленной краски и пахнущей пылью мебели.

— Моя первая помощница, — развёл руками я. — Лютует. Требует, чтобы ты подписала договор о неразглашении.

— Тройничок? — Ева сделала вид, что серьёзно задумалась. — А премия будет?

— Да.

— Большая? — Хищница прищурилась.

— Огромная губозакатывательная машинка, — буднично сообщил я.

— Автоматическая? — загорелись глаза несносной девицы. — Я от ручной уже мозоли натёрла.

Я закатил глаза так, что они, казалось, успели совершить пару полных оборотов.

Распечатать бумаги оказалось делом нескольких минут. Старый принтер на тумбе загудел, задрожал всем корпусом и начал нехотя выплёвывать страницы. Ева собрала договоры, уселась на край стола и принялась подписывать их, высунув от усердия кончик языка.

Лунтика, как я быстро окрестил Игнасио Луна, к тому времени увели к программистам. Те обосновывались в другом помещении, где уже поставили столы, протянули кабели и каким-то чудом добыли рабочий кондиционер.

Мы с Евой остались наедине.

Эта бестия тут же развила кипучую деятельность.

Поставив подпись на последнем листе, она выбежала из кабинета. Через несколько минут вернулась, ведя за собой двух рабочих. Те тащили небольшой стол и потёртое кожаное кресло с широкими подлокотниками.

— Сюда, — распорядилась Ева, указывая на свободное место неподалёку от моего стола. — Нет, чуть левее. Ещё. Ещё немного. Вот теперь идеально.

Рабочие молча подчинились.

Получив от неё сладкое «спасибо», они удалились с таким видом, будто только что пережили встречу с высшим существом. Что примечательно, двери они открыли пятой точкой, даже уходя не снимая взгляда с ладной фигурки помощницы. При этом оба обильно разбрызгивали слюну по полу, видимо, пытаясь замести следы.

Ева проводила их довольным взглядом.

Одновременно она успевала стрелять в меня из-под ресниц, протирать стол найденной где-то тряпкой и устраиваться так, чтобы при каждом движении демонстрировать, насколько сильно умеет прогибаться в пояснице.

Закончив с мебелью, она снова умчалась.

Я успел прочитать только половину страницы, когда в коридоре раздалось тяжёлое шарканье. В кабинет вошла Ева, прижимая к груди огромное ведро с цветочным кустом. Листья закрывали ей половину лица, из земли торчали корни, а на полу за ней оставалась цепочка тёмных комьев.

Она водрузила добычу на мой стол, отошла на пару шагов, сложила ладони в замок и положила на них голову. На щеках словно сам собой поселился закат.

— Ой, как приятно, босс. Не стоило…

Ева подхватила ведро, понюхала цветы и прокружилась с ними по кабинету, изображая вальс. После чего поставила растение рядом со своим столом.

Я внимательно посмотрел на куст.

Цветы казались знакомыми.

Ещё утром они росли на заросшей клумбе возле контрольно-пропускного пункта. Там их было несколько. Сейчас, судя по торчащим из ведра корням и обломанным стеблям, стало на один меньше.

В голове не укладывалось, как Ева умудрилась выдернуть куст, найти ведро и притащить всё это сюда за несколько минут.

А сцена, последовавшая позже, окончательно утвердила меня в одном.

Она чокнутая.

Может, из психиатрии сбежала?

Впрочем, всё равно. Лишь бы выполняла свою работу.

Следующие несколько минут кабинет наполняли шелест бумаг, далёкий грохот строительных инструментов и гул временной вентиляции. С улицы тянуло нагретой пылью и машинным выхлопом. Иногда по коридору проносились рабочие, перекрикиваясь через открытые двери.

Надо мной раздался голос:

— Какие будут первые поручения?

Я окончательно оторвался от документов и осмотрелся.

Обстановка изменилась.

Кабинет больше не напоминал бездушную серую бетонную коробку, в которую временно поставили стол руководителя. Теперь здесь появились цветы, кожаное кресло с заломами на спинке, второй рабочий стол и вытянувшаяся напротив меня девушка. Ева стояла, как солдат перед генералом, делая глуповатый вид, приоткрыв ротик и пожирая меня глазами.

Ответить я не успел.

В кабинет ворвался взъерошенный Рафаэль. Взгляд инженера был прикован к бумагам, поэтому дорогу он почти не видел. Волосы торчали во все стороны, рукава рубашки были закатаны, на локте виднелось пятно строительной смеси.

Чуть не врезавшись в вставшую на его пути Еву, он резко затормозил и поднял глаза.

— Сеньор, оплата счетов, проект помещений, складской учёт и инве… е…ать!

Он замолчал, уставившись на Еву.

— Я…

— Прощаю, — великодушно кивнула она. — Впредь с такими вопросами в первую очередь ко мне. Ясно?

— Да, — автоматически согласился Рафаэль.

Он с явным облегчением сгрузил ей в руки пачку бумаг. Кажется, даже не понял, что только что произошло. Ева отпустила инженера, после чего вернулась к столу и деловито разложила документы по нескольким стопкам.

До меня добрался лишь один лист.

Мы быстро согласовали разметку помещений. Я внёс пару поправок, поставил подпись и вернул бумагу Еве. Та кивнула, вышла из кабинета и уже через минуту раздавала распоряжения рабочим в коридоре.

Вернувшись, она упёрла ладони в стройную талию.

— Так. Мне нужен помощник. А ещё лучше двойник.

— Чтобы потом вы в один голос заявили, что вам необходим тройник? — иронично поинтересовался я.

— Как минимум. — Ева подняла палец. — Трое в моём подчинении будут отличным стартом. Чтобы я могла целиком и полностью отдаться вам… Или быть под вами. Тут уже как посмотреть.

Она шутила, однако в её словах был резон.

— Раз задач нет, я придумаю их сама, — тряхнула рыжими волосами фурия. — У вас найдётся час для такой красивой меня?

Я посмотрел на часы.

— Время пошло.

— Не люблю спешить. Разве так получают удовольствие? — сморщила нос Ева.

И понеслось.

Она опустилась в кресло, открыла ежедневник и приготовила ручку.

— График приёма лекарств?

— Пощадите, женщина. Вы знаете, сколько мне лет?

— Достаточно. И почему «вы»? Я здесь одна или у тебя в глазах двоится? Точно лекарства не нужны?

— Я здоров.

Ева записала что-то в ежедневник.

— Так и отметим: пациент отрицает очевидное. Предпочтения по питанию?

— Ем всё термически обработанное. Необработанное ем только после тщательного изучения.

— Аллергии?

— На глупость.

Она выжимала меня.

Вопросы сыпались один за другим. Распорядок дня, привычки, встречи, обязательства, нежелательные посетители, финансовые вопросы, личные контакты. Она уточняла даже то, о чём Мария обычно узнавала постепенно, в процессе работы.

Ева чем-то напоминала помощника из прошлой жизни, Алекса. Верный и умный парнишка знал обо мне больше, чем я сам. Когда просыпаюсь, чем завтракаю, какие переговоры лучше назначать на утро, а какие переносить на вечер. Даже мог по выражению лица определить, стоит ли подпускать ко мне человека или лучше сказать, что меня нет в городе.

Почувствовав знакомый профессиональный подход, я постепенно расслабился.

— Составим график. Вспоминай все мероприятия, — потребовала Ева. — Так… Ага… Здесь телефонный звонок или встреча? Хорошо. Отлично. Габриэль дэ Леон? «Иберком»? На следующей неделе? Родные и близкие? Уровень допуска? Кого вы не желаете видеть ни при каких обстоятельствах?

За час мы составили куцый график встреч и разобрали ближайшие задачи. Ева загрузила всё в сеть, после чего расписание продублировалось в календаре на моём Вифоне.

Мария, к слову, ещё не добралась до этого удобного приложения. Ева разобралась с ним через пять минут после того, как я объяснил ей принцип работы.

У неё самой тоже был Вифон, в тёмном исполнении.

— Отличная игрушка, — восторженно отозвалась она. — И как я без него жила?

Оставшуюся часть дня Ева ходила за мной по пятам.

Серверную закончили, но остальному заводу требовался капитальный ремонт.

Сейчас он всё ещё напоминал развалины, в которых кто-то решил провести деловую встречу. Крыша в нескольких местах протекала. В дальних цехах гулял ветер, шевеля обрывки полиэтилена. Старые линии демонтировали не полностью, и вдоль стен тянулись ржавые направляющие, трубы и провода неизвестного назначения.

Наружные работы мы отложили до осени.

Пока лишь облагородили участок перед главным корпусом, вывезли часть мусора, протянули временный металлический забор и отгородились от гетто.

На заводе работали четыре человека Захара. Они посменно охраняли дата-центр, ворота и склад. Рабочие закрепили на стенах и столбах мощные фонари. Вечером их белый свет выхватывал из темноты бетонные дорожки, груды строительных материалов и корпуса бывших цехов.

Освещение добавило этому месту жизни. Теперь завод не исчезал после заката, а продолжал дышать, шуметь и двигаться.

Местные косились на невиданную для этих мест стройку. Ходили вдоль забора, заглядывали в щели, собирались небольшими компаниями у ворот. На глазах оживающее предприятие стало для них культурным мероприятием.

Кто-то пытался угадать, что именно здесь будут производить. Кто-то уже распускал слухи о тайной военной базе. Пара пацанов весь день следовала за погрузчиком с той стороны забора, словно наблюдала за экзотическим животным.

Рубен и Тео остались в Корсе. Им предстояло восстановить серверную после заражения и переоборудовать комнату в резервное хранилище. Остальные программисты размещались здесь, собеседуя и комплектуя штат.

Серверов в привычном понимании там больше не будет. Только стримеры и массивы накопителей, способные хранить тысячи терабайт данных. Вилла на юге превратится в огромную флешку.

Я буду рад, если она никогда не понадобится.

Вспоминая Корсу, я невольно вернулся к разговору с Катрин.

***

Вечер медленно опускался на побережье.

Катрин сидела напротив и уже несколько минут вертела в пальцах небольшую флешку.

— Это я отдала Тайрону телефон, — призналась она.

Я промолчал.

Девушка смотрела в медленно темнеющий горизонт. В её лице не осталось привычной уверенности.

Решив всё для себя, я заговорил:

— Ничего ужасного не произошло. Ситуация неприятная, но Тайрон мог достать устройство и сам.

Катрин горько усмехнулась.

— Он так проверял меня. Тестировал, чтобы потом сделать предложение, от которого нельзя отказаться.

Она бросила флешку на стол. Пластик звонко ударился о стеклянную поверхность и остановился между нами.

— Он попросил об услуге и щедро её оплатил. Нужно было вставить этот накопитель в главный компьютер твоего офиса.

Я невольно напрягся.

Катрин сразу заметила мою реакцию.

— Я не стала этого делать, — поспешила заверить она. — Решила, что должна всё рассказать тебе. Но это решение далось мне непросто.

Информации критически не хватало.

— Перескажи ваш разговор.

Катрин повторила всё почти слово в слово. Где они встретились, что именно говорил Тайрон, какие обещания дал. Он не угрожал и не давил напрямую. Просто положил перед ней такое будущее, мимо которого трудно пройти.

Работа. Деньги. Положение. Безопасность.

Я понял.

Нет, правда понял.

Иллюзий насчёт Катрин я никогда не питал. Знал, почему ей так важна наша свадьба. Осуждать её не хотелось. Не самое глупое решение, продиктованное желанием обеспечить себе лучшую жизнь.

— Я устала, — прошептала она.

Катрин спрятала лицо в ладонях.

Её плечи задрожали.

Я достал сигарету, прикурил и откинулся на спинку стула. Красный огонёк вспыхнул в сгущающихся сумерках.

Утешать Катрин сразу не стал. Ей требовалось выпустить эмоции.

Сейчас она хоронила всё, за чем так долго гналась. Сделала выбор в пользу принципов, а не денег. Не был уверен, что на её месте поступил бы так же.

Уже за это её стоило уважать.

Кто я и кто Тайрон?

Две несопоставимые величины.

На одной стороне находились безбедное будущее, карьера и покровительство одного из самых влиятельных людей Валентии. На другой — бесперспективный брак с отлучённым от кормушки раздолбаем.

Катрин не успела узнать меня. Я не дал ей времени. Мы провели вместе не так много дней. Но даже зная прошлого Виктора, она не смогла меня предать.

Я медленно выдохнул дым. Он сизой полосой растёкся над столом и почти сразу рассеялся на ветру.

— Возможно, ты не так сильно ошиблась, когда сделала выбор в мою пользу.

— Я уже ничего не хочу, — глухо ответила она.

Я поднялся, обошёл стол и остановился рядом.

— Военные не плачут, детка. Ну-ну, успокаивайся.

Ласково произнеся это, я провёл ладонью по её спине.

— А я вот плачу, — ответила Катрин.

Она на секунду подняла лицо. Под глазами потемнела размазанная туш, губы дрожали. Затем девушка снова спряталась в ладонях.

— Ты ведь всё понял?

— Понял. Конечно, понял.

Она говорила ровно о том, о чём я думал минуту назад.

Выбор между гарантированным светлым будущим и мной.

Котом в мешке.

И плакала Катрин не потому, что в ней накопилось слишком много негатива. Она оплакивала утраченную уверенность в собственной силе.

Ей казалось, что она может всё.

Капитан диверсионного отряда. Мета. Женщина, привыкшая входить в комнату и сразу подчинять себе пространство. Но реальная жизнь показала, что существует противник, которого невозможно застрелить, запугать или переиграть.

Та Катрин, которую она видела в зеркале.

Сколько бы успешных операций ни осталось у неё за плечами. Сколько бы людей она ни убила и ни спасла.

Сила существует, пока ты веришь, что поступаешь правильно.

Сила в правде, как говорил один киноперсонаж.

И собственная правда Катрин, правда всей её жизни, сегодня сломала железную леди.

Я достал телефон и набрал Рафаэля.

Инженер ответил не сразу. На заднем плане что-то гудело, кто-то громко обсуждал кабели.

— Сервера готовы?

— Да.

— Можешь выделить линию Корсы?

— Зачем?

Я быстро обрисовал Рафаэлю задачу.

Нужно было запустить вирус. Дать его создателям понять, что план сработал. Позволить ему уничтожить фальшивую копию системы.

План сформировался почти мгновенно.

Я ненавидел свой разум в такие моменты. Он решал задачу, не позволяя рефлексировать, проживать случившееся и вымещать эмоции. Всё лишнее отбрасывалось. Оставалась только цель.

Катрин постепенно успокоилась.

Эмоции нахлынули на неё резко и так же быстро отступили. Она вытерла размазанную туш салфеткой и с любопытством посмотрела на меня.

На мгновение наши взгляды встретились.

Я ободряюще улыбнулся.

Теперь я видел её.

Катрин Алонсо. Простую девчонку.

Раньше она никогда не была собой.

Во время первого приезда скрывала эмоции и пыталась придерживаться плана. Затем манипулировала, привязывала меня с помощью постели. Пыталась сделать послушным, когда отчитывала за столом или на приёмах.

Теперь она осталась без масок.

С немного опухшими глазами, растрёпанная, красивая и непокорная.

Такой Катрин могла мне понравиться.

Жаль, что я встретил настоящую Катрин Алонсо только сегодня.

— Ты выбрала сторону, — сообщил я. — Значит, теперь ты мой человек.

— Куда уж больше, — попыталась пошутить она, намекая на те ночи, что мы провели вместе.

С красными глазами и видом обиженного котёнка шутка прозвучала неожиданно мило. Заметив, что я говорю серьёзно, Катрин выпрямилась.

— Я поняла.

— Первая задача будет такой.

Я открыл ежедневник и перевернул несколько страниц.

— Мы уничтожим Виду.

— Уничтожим? — Катрин недоумённо вскинула брови.

— Не думаешь же ты, что Тайрон и правда послал тебя просто стереть данные и немного замедлить меня? — усмехнулся я. — На его месте я бы попытался уничтожить всю структуру Виды.

— Но он твой отец.

Я лишь скептически посмотрел на неё.

— Всё равно звучит как бред, — задумчиво произнесла Катрин.

— Сейчас узнаем. Я собираюсь позволить тебе выполнить задачу отца.

Она замерла.

— Ты сделаешь всё в точности, как он приказал. После этого вернёшься в Фавору и получишь обещанный приз.

— Двойной агент, — поняла Катрин.

Быстро схватывает.

— Именно. Мы устроим всё так, что отец не сразу поймёт, что произошло. Ты получишь гарантии и работу. Я получу информатора в твоём лице. Спектакль для одного зрителя. Готова попробовать себя в новом амплуа?

— Да, — кивнула она.

— Тогда ждём звонка Рафаэля.

Мы успели выпить бутылку вина, прежде чем инженер убедился, что всё готово. Уверен, Раф несколько раз прошёлся по плану, проверил каждое соединение и предусмотрел большую часть возможных проблем. Поэтому и затянул.

Ближе к ночи мы вошли в офис.

В коридорах было тихо. Дежурное освещение оставляло на стенах длинные полосы света. За стеклянными перегородками темнели пустые рабочие места, на столах лежали забытые кружки, блокноты и связки проводов.

Катрин с интересом рассматривала помещение.

Для неё это место, вероятно, выглядело слишком скромно. Несколько комнат, дешёвая мебель, гудящие компьютеры. Трудно поверить, что именно отсюда сеть расползлась по стране и уже начала менять привычки сотен тысяч людей.

Я оторвал девушку от созерцания и указал на главный компьютер.

— Вставляй.

На всякий случай я заранее снял пароль.

Катрин задержала флешку возле разъёма.

— Последний шанс передумать.

— Не люблю передумывать.

Она вставила накопитель.

Файл запустился почти мгновенно.

Сначала ничего не произошло. На мониторе мигнуло небольшое окно, затем исчезло. Несколько секунд система работала как обычно.

Потом погас первый экран.

Следом второй.

В соседнем помещении разом замолчали вентиляторы. Из коридора донёсся короткий электрический треск. Через десять минут все устройства в офисе отключились, а из серверной потянуло едва заметным дымком.

В воздухе появился резкий запах перегретого пластика.

— Просто стереть данные? — усмехнулся я.

Катрин выглядела обеспокоенной.

Зазвонил телефон.

— Да, Рафаэль.

Я принял вызов и включил громкую связь.

Голос инженера звучал напряжённо:

— Вирус стёр всё. Перегрузил систему. Даже оборудование, наверняка, вышло из строя. Виды больше нет. Её разорвало на тысячу кусочков, большая часть которых перестала существовать.

Катрин медленно перевела взгляд с телефона на меня.

— Спасибо, Рафаэль. Запускай Виду завтра утром.

— Почему не сейчас? — удивился инженер.

— Потому что.

Я отключился.

***

Вынырнув из воспоминаний, я посмотрел на Фавору и столпившихся за забором жителей гетто.

Солнце клонилось к горизонту. Белые фонари один за другим загорались вдоль дороги. За металлической сеткой темнели лица любопытных. Люди наблюдали, как рабочие разгружают материалы, как по территории проходят охранники, как в окнах бывшего завода появляется свет.

Новая глава.

Новая веха в истории моего становления.

Катрин получила шанс на новую жизнь. Я получил двойного агента.

Не так много, но всяко лучше, чем вступать в открытую конфронтацию прямо сейчас. Собственные глаза и уши в высшем руководстве «Периодики» — вещь не самая бесполезная.

Кроме того, Тайрон мог осмелиться использовать Катрин ещё раз.

Но в таком случае его ждал настоящий обмен ударами.

А бить я любил и умел.

Раздался телефонный звонок.

На экране высветилось имя:

Габриэль дэ Леон.

— Да, добрый день, сеньор…

— Просто Габриэль. Ты же помнишь, — перебил он. — Не хочешь завтра поиграть в гольф? После игры поужинаем у меня дома. Отличное вино, хорошая компания…

Он говорил так, словно продавал мне идею.

Это сразу не понравилось.

Приглашение звучало непринуждённо, но слишком уж старательно Габриэль перечислял преимущества. Впрочем, явного подвоха я не увидел.

— Хорошо. Тогда до завтра, Габриэль.

— До завтра, Виктор.

Связь оборвалась.

Я ещё несколько секунд смотрел на экран телефона.

Гольф. Ужин. Отличное вино и хорошая компания.

Похоже, завтрашний вечер обещал быть интересным.

Глава 3

— Сеньор Жорде, рад, что вы смогли найти время, — дружелюбно произнёс Тайрон, пожимая руку немолодому мужчине в костюме-тройке.

Жорде Фриас выглядел именно так, как и полагалось владельцу крупнейшей сети магазинов техники на юге Валентии. Дорогой костюм сидел безупречно, седые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на мясистом пальце поблёскивал массивный перстень. Он двигался неторопливо, с достоинством человека, привыкшего к тому, что ждать приходится другим.

Гость и хозяин заняли места в креслах возле низкого столика. Обстановка выглядела неформально: мягкий свет, кофе в тонких фарфоровых чашках, открытые окна с видом на деловой квартал Фаворы. Однако ни один из мужчин не питал иллюзий.

Это была деловая встреча.

И на кону стояли большие деньги.

— Что вы, дон Тайрон, — уважительно ответил Жорде. — Всегда рад встрече с вами. Всегда. Не стану скрывать, ваше приглашение меня заинтриговало.

Тайрон улыбнулся и удобно устроился в кресле.

— Я хотел бы поговорить об «Аппаратос».

Жорде едва заметно подался вперёд.

— Как вы могли слышать, скоро я собираюсь выпустить собственный телефон.

— Слышал, — кивнул Жорде.

Его лицо сделалось задумчивым, хотя в глазах уже мелькнул интерес.

— Хотите сотрудничать? Я всегда открыт для хороших предложений.

— Разумеется. Точки реализации крайне важны в таком деле, — подтвердил Тайрон. — Ваша сеть насчитывает сто пятнадцать магазинов техники по всей Валентии. Думаю, наш продукт и ваши продавцы станут отличным тандемом.

Он сделал небольшую паузу, позволяя собеседнику прочувствовать значимость сказанного.

— Я вкладываю огромные деньги в разработку. Телефон получит национальную рекламную кампанию. О нём одновременно узнает вся страна. Примерно так же, как сейчас происходит с моей социальной сетью. Это очень амбициозный проект.

— Не сомневаюсь, — произнёс Жорде.

День для него становился всё лучше.

Может быть, Тайрон решил подарить ему эксклюзивные права на продажи? Мечтать не вредно. Но даже на общих условиях «Аппаратос» только выиграет от такого сотрудничества.

Имя дэ Фуэго само по себе стоило больше половины рекламной кампании.

— Но есть одно «но», — произнёс Тайрон.

Он покачал головой с таким видом, словно только что узнал о неизлечимой болезни близкого родственника.

Улыбка Жорде стала осторожнее.

— Какое же?

Ещё мгновение назад он уже мысленно подсчитывал прибыль. Теперь же весь обратился в слух.

— Вифон, — коротко сказал Тайрон. — Мы не можем позволить себе продаваться в одном и том же месте. Увы.

В кабинете стало тихо.

Жорде понял.

Сразу понял, почему его пригласили и чего от него хотят.

На одной чаше весов находился контракт с небольшой командой независимых разработчиков, которая поставляла ему семь тысяч устройств в день.

На другой — имя Тайрона дэ Фуэго.

Сейчас Вифон продавался по всему югу, но присутствовал лишь в тридцати магазинах из более чем сотни. Устройства разбирали быстро. Иногда быстрее, чем сотрудники успевали выставить коробки на стойки.

Но поставки оставались ограниченными.

— О каком объёме идёт речь? — спросил Жорде.

Он старался говорить спокойно, однако пальцы уже начали постукивать по подлокотнику кресла.

Тайрон заметил это.

— На старте мы гарантируем вдвое больший ежедневный объём, чем сейчас поставляет Вифон. Для начала — миллион устройств.

Удочка была закинута.

Жорде задумался.

Вифон продавался более чем успешно. Покупатели сами спрашивали устройство, а отдельные магазины составляли списки ожидания. Однако его производитель был ограничен ресурсной базой.

То, что небольшая команда вообще сумела наладить выпуск семи тысяч устройств в сутки, казалось невероятным везением.

Но долго ли оно продлится?

Кроме того, Вифон постоянно сопровождал нежелательный фон из слухов и скандальных новостей. К части из них приложил руку сам Тайрон, а точнее, принадлежавшая ему «Периодика».

По сути, предложение выглядело следующим образом.

Мощнейшая реклама.

Стабильные поставки.

Объём как минимум вдвое больше.

Поддержка крупнейшего медиахолдинга страны.

И почти полное отсутствие репутационных рисков.

Тайрон молча наблюдал за собеседником. Видел, как Жорде сомневается и как невидимый калькулятор складывает цифры в его голове.

Пауза продлилась недолго.

— Это действительно настолько критично? — сделал последнюю попытку Жорде. — Если оба устройства будут продаваться в одной сети?

— Да.

Короткий и беспощадный ответ убил всякое желание искать компромисс.

Жорде медленно кивнул.

— Тогда мне нужен эксклюзив.

Раз уж его заставляли отказаться от прибыльного поставщика, следовало попытаться выбить лучшие условия.

— Это невозможно, — спокойно ответил Тайрон. — У вашей сети недостаточно точек реализации.

Жорде нахмурился.

— Сто пятнадцать магазинов — это немало.

— Для юга — немало. Для страны — недостаточно.

Тайрон взял чашку, сделал глоток кофе и поставил её обратно на блюдце.

— Однако я могу гарантировать, что на юге Валентии никто больше не получит подобного предложения. Это мой максимум. Вы уж поймите.

Юг.

Уже хорошо.

Даже очень хорошо.

Фактически Тайрон отдавал ему целый регион. Жорде почувствовал, как напряжение отпускает плечи. Оставалось только заключить сделку.

— Хорошо, — кивнул он. — Я согласен. Когда вы собираетесь начать продажи?

— Осенью. Ближе к концу года.

Жорде довольно улыбнулся.

— Тогда у нас достаточно времени, чтобы подготовить персонал, освободить витрины и провести внутреннюю рекламную кампанию.

— Безусловно, — согласился Тайрон. — Но продажи Вифона должны прекратиться уже сейчас.

Улыбка исчезла с лица Жорде.

Несколько секунд он просто смотрел на собеседника, будто не был уверен, что правильно его услышал.

— Сейчас?

— Сейчас.

Глаза Жорде едва не вылезли из орбит.

— Но, сеньор Тайрон… До осени ещё много месяцев. Мои полки будут простаивать.

Он лгал.

Вифон почти не требовал отдельных полок. Несколько коробок возле кассы, рекламный стенд и одно демонстрационное устройство. Товар не успевал залеживаться.

Но сам факт казался немыслимым.

Зачем отказываться от прибыльного поставщика так рано?

— Это моё условие, — жёстко произнёс Тайрон. — Контракт мы подпишем уже сейчас. Однако вам придётся сделать выбор.

Выбор без выбора.

Жорде отвёл взгляд к окну.

Он мог отказаться. Продолжить продавать Вифон, получать стабильную прибыль и надеяться, что независимые разработчики сумеют нарастить производство.

Но тогда телефон Тайрона появится у конкурентов.

В сотнях магазинов.

С национальной рекламой.

С поддержкой «Периодики».

А «Аппаратос» останется в стороне от крупнейшего технологического запуска последних лет.

Жорде почти не колебался.

Слишком вкусное предложение лежало перед ним.

— У меня есть встречное условие.

Тайрон едва заметно приподнял бровь.

— Слушаю.

— Я давно планировал начать экспансию в центральный регион страны. До старта продаж мы откроем ещё пятьдесят салонов. Они также должны получить устройства.

Тайрон задумался лишь для вида.

— Мы предоставим им телефоны.

Жорде выдохнул.

— Тогда мы договорились.

— Я вышлю договор вашим юристам сегодня же. Спасибо за понимание.

Мужчины поднялись и пожали руки.

Оба остались довольны сделкой.

Тайрон получил ещё один канал продаж и лишил Виктора важной части рынка. Жорде заручился поддержкой дэ Фуэго и обеспечил своей сети привилегированное положение на всём юге страны.

Покинув кабинет, Жорде направился к машине. Уже на лестнице он достал телефон и велел секретарю связаться с представителями Вифона.

Требовалось сообщить им, что «Аппаратос» больше не сможет продавать их устройства.

Тайрон же вернулся к работе.

За остаток дня он провёл ещё две встречи. Переговоры развивались примерно по тому же сценарию. Обещания, цифры, рекламная поддержка и одно обязательное условие.

Никакого Вифона.

К вечеру соглашения были заключены с тройкой лидеров по числу магазинов техники.

Таким образом, будущий телефон получил более полутора тысяч точек реализации по всей Валентии.

А договоры с владельцами сетей вытесняли Вифон с рынка ещё до появления конкурента.

Тайрон был доволен собой.

Домой он возвращался в приподнятом настроении. Даже заторы на центральных улицах Фаворы не раздражали. Он сидел на заднем сиденье, просматривал предварительные отчёты и время от времени позволял себе улыбнуться.

Хороший день.

Очень хороший.

За ужином Тайрон буквально светился.

Столовую заливал мягкий свет хрустальной люстры. На длинном столе стояли блюда с запечённым мясом, овощами и свежим хлебом. Прислуга бесшумно наполняла бокалы и тут же исчезала у стен.

Элеонора заметила настроение мужа сразу, но спрашивать не стала.

Тайрон любил сам рассказывать о победах.

Чуть позже приехал Джозеф. Он опоздал к началу ужина, быстро поздоровался с матерью и занял место напротив отца.

— Что произошло? — спросил он, заметив довольную улыбку Тайрона. — Ты выглядишь так, словно скупил половину страны.

— Не половину, — отозвался Тайрон. — Пока только её магазины техники.

Джозеф заинтересованно отложил вилку.

Тайрон рассказал сыну о заключённых сделках. О полутора тысячах точек реализации, будущих поставках и обязательном отказе сетей от Вифона.

— Замечательно! — выпалил Джозеф. — Жёстко и бескомпромиссно. Так и нужно действовать.

Они обменялись улыбками.

Элеонора, до этого молча слушавшая разговор, неодобрительно покачала головой.

— Дорогой, не стоило так поступать, — тихо произнесла она. — Это сильно ударит по Виктору.

Тайрон неторопливо промокнул губы салфеткой.

— Именно поэтому я так и поступил.

Элеонора нахмурилась.

— Он твой сын.

— А ещё он мой конкурент.

— Это бизнес, — вставил Джозеф под одобрительный кивок отца. — Ты либо выигрываешь, либо не вступаешь в игру.

— Виктор не объявлял вам войну.

— В бизнесе войну не объявляют, мама, — снисходительно заметил Джозеф. — Просто однажды обнаруживаешь, что проиграл.

Элеонора перевела взгляд с сына на мужа.

В их лицах было слишком много общего. Одинаковая уверенность, одинаковое спокойствие и одинаковое удовольствие от нанесённого удара.

Она тяжело вздохнула, поджала губы и отодвинула тарелку.

— Приятного аппетита.

Элеонора поднялась из-за стола и вышла из столовой.

Прислуга бесшумно унесла её почти нетронутый ужин.

Мужчины остались вдвоём.

Тайрон налил сыну ещё немного вина, после чего они продолжили обсуждать детали запуска, рекламную кампанию и реакцию рынка.

***

— Что-то случилось?

Следом за Габриэлем снова позвонила Мария.

Телефон завибрировал на столе, сдвинув лежащий рядом карандаш. Я посмотрел на экран и уже по времени звонка понял, что хороших новостей не будет. Мария редко звонила дважды за короткий промежуток без веской причины.

— Аппаратос сообщают, что больше не смогут реализовывать нашу продукцию, — с отчаянием произнесла она. — Конец месяца станет концом продаж.

Её голос звучал напряжённо. Обычно собранная и хладнокровная, сейчас Мария едва сдерживала раздражение.

— Уверена, за всем этим стоит Тайрон, — с негодованием добавила она.

— Тут и к гадалке не надо ходить, — согласился я.

За окном продолжала жить территория завода. Рабочие разгружали строительные материалы, где-то вдали грохотал металл, по бетонным дорожкам тянулись кабели. Всё двигалось, строилось, росло, но один звонок напомнил, насколько хрупкой оставалась вся эта конструкция.

— Хорошо. Время не на нашей стороне, но оно пока остается. Я перезвоню, как только найду новые точки сбыта.

— Поняла, — отозвалась Мария.

Связь оборвалась.

Я медленно опустил телефон на стол. До конца месяца осталось пять дней. Вот же чёрт!

— Какие-то проблемы? — уточнила Ева, мгновенно считав перемену в моём настроении.

Она сидела за своим столом, разбирая бумаги, но теперь отложила ручку и внимательно посмотрела на меня.

— Не такие большие, как кто-то полагает, — задумчиво ответил я. — Нам обрубили каналы продаж Вифона. «Аппаратос» отказывается от размещения.

— И что же вы будете делать?

— Что будем делать “мы”, — подчеркнул я. — Ты теперь тоже часть команды, часть корабля.

— Романтично… — Ева сделала вид, что утирает слезинку.

Она снова вернулась к делам. Зашуршали бумаги, по столу застучал кончик ручки.

Я задумался.

Тайрон снова решил нанести удар.

Интересно.

Уверен, он считал, что таким образом остановит волну продаж Вифона. Но это было далеко не так. Вифон уже не остановить. Процесс запущен. Люди знали об устройстве, хотели его, искали и были готовы ждать новых поставок.

Нам стоило открыть по одному магазину в каждом городе, и продажи хлынули бы полноводной рекой.

Но где взять на это деньги в текущем цейтноте?

Аренда помещений, ремонт, персонал, охрана, склады, оборудование, вывески. Один магазин ещё можно было открыть. Десяток — с трудом. Сотни точек превращались в огромную сеть, требующую капитала и времени.

Ни того ни другого у меня не было.

Пожалуй, стоило поискать более элегантное решение.

Завтра предстояла встреча с Габриэлем. Нужно покрутить план с реализацией через его салоны. Это могло быть выгодно нам обоим.

А ещё следовало ждать проблем по всем фронтам.

Тайрон попытается замедлить нас до выхода собственного устройства. На его месте я поступил бы точно так же. Почти неограниченные возможности и легко выполнимая цель.

Не обязательно уничтожать конкурента.

Иногда достаточно задержать его на несколько месяцев.

Что он предпримет дальше?

Начнёт давить на «Иберком»?

Там мы были защищены договором на миллион сим-карт. Разорвать такое соглашение без последствий не получится. Но салоны и точки продаж сотовых операторов нам, скорее всего, окажутся недоступны.

Это даже не стоило принимать в расчёт.

С Габриэлем тоже всё было непросто. Собственных автосалонов у него немного. Основными продажами занимались независимые дилеры. Сделать промоакцию: Вифон в придачу к автомобилю — хороший ход.

Но продавать через автомобильные салоны весь объём устройств практически невозможно. Люди приходят туда за машинами, а не за телефонами.

Оставалось создавать по одной офлайн-точке в каждом городе, где будут продаваться Вифоны.

Но это убивало доступность и масштаб.

С другой стороны, масштаб как раз и был ограничен производственными линиями. Семь тысяч устройств в день — много для молодой компании, но ничтожно мало для всей страны.

Сложно…

А ведь ещё требовалось запустить сервисные центры и службу поддержки.

Телефоны начнут ломаться. Пользователи будут забывать пароли, терять сим-карты, жаловаться на аккумулятор, связь, экран и приложения. Каждый проданный Вифон создавал не только прибыль, но и обязательства.

Я взялся за голову и несколько секунд просидел, уперев локти в стол.

Тайрон решил играть грубо, но винить его я не мог.

Это были логичные ходы.

Влияние, накопленное за десятилетия работы. Капитал. Связи. Люди, готовые выполнить просьбу владельца «Периодики», даже если она никогда не прозвучит как приказ.

Грех всем этим не воспользоваться.

Проблему необходимо было решить быстро.

Сейчас Вифон финансировал почти все наши начинания. Рекламный кабинет приносил прибыль, и её поток рос, но недостаточно быстро. Он ещё не мог содержать завод, серверы, закупки компонентов, разработку и расширение команды одновременно.

— Ева…

— Да? — сразу отозвалась девушка.

— Нужен список курьерских служб. Служб доставки…

Я замолчал, пытаясь собрать идею в законченную схему.

Курьерская доставка не решала всех проблем. Но она позволяла обойти чужие магазины. Покупателю больше не требовалось искать Вифон на полках. Достаточно было оставить заказ и дождаться человека с коробкой.

— Задача следующая: заказ Вифона в интернете, затем доставка. Нужен сервис, который сможет принимать оплату. Прозрачный и честный. А так же свяжись с Марией, нужен договор, который будет невозможно разорвать по звонку одного влиятельного сеньора, скажи прямо так, она поймёт о чем речь.

— Поняла.

Ева сразу сделала пометку в Вифоне.

Я поднялся из-за стола и вышел в коридор.

Внутри здания было прохладнее, чем на улице, но воздух всё равно оставался тяжёлым. Пахло бетоном, пылью, свежей проводкой и краской.

До программистов пришлось идти через длинный коридор и бывший цех, где теперь тянулись временные кабели. Под ногами местами хрустела строительная крошка.

Помещение, выделенное команде, выглядело обжитым лучше остальных. Вдоль стен стояли столы, мониторы светились открытыми окнами кода, на полу путались провода. Кондиционер шумел на пределе возможностей, пытаясь выгнать из комнаты жар, который создавали компьютеры и люди.

Я остановился у входа и несколько раз хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

Разговоры стихли. Несколько человек повернули головы.

— Белла, Матео, нужно переделать форму предзаказа Вифона.

Белла оторвалась от экрана. Матео развернулся в кресле и приготовился слушать.

— Цепочка следующая: пользователь приходит на страницу, выбирает цвет устройства, затем заполняет адресные данные и ждёт доставку.

Парнишка задумался.

Я прошёл к доске, взял маркер и схематично нарисовал несколько вариантов выбора устройства. Прямоугольники изображали модели, рядом появились поля для адреса и контактных данных.

Получилось криво, но смысл был понятен.

Белле я объяснил, что страница должна выглядеть достойно. Не как временная форма, собранная в спешке, а как полноценная витрина продукта. Человек должен видеть Вифон, выбирать его и чувствовать, что совершает настоящую покупку.

Матео я обрисовал техническое задание и конечный результат.

Заказ, адрес, подтверждение и доставка.

Временный вариант.

Заплатка, не более.

Но ничего лучше прямо сейчас я придумать не мог.

Теперь, кроме прочего, всегда требовалось учитывать следующий шаг Тайрона.

Исходя из его возможностей, конечно же.

А они казались безграничными.

Значит, вариантов могло быть слишком много.

Он мог ударить по поставщикам. Договориться с операторами. Поднять ещё одну волну в газетах. Подтолкнуть чиновников к проверкам.

Пытаться угадывать каждое его действие было бессмысленно.

Или стоило сделать ответный ход?

Занять этого воротилу чем-то похожим.

Создать ему проблемы, на которые придётся отвлечься.

Глава 4

Карла

Сон оборвался затемно, в четвёртый раз за пару дней.

Карла лежала в своей спальне, глядя в знакомый с детства потолок, и слушала, как за окнами просыпается Фавора. Родной дом всегда умел её успокаивать, но в эту ночь не справился и он. Подробности кошмара расползались быстрее, чем она успевала их ухватить, оставался лишь липкий холод между лопаток. Простыня под спиной промокла насквозь.

Она поднялась и ушла в ванную.

Горячая вода набиралась долго. Карла опустилась в неё по плечи, подтянула колени к груди и обхватила их руками. Над пеной плыл лавандовый пар, зеркало над раковиной медленно затягивало белёсой плёнкой, создавая туманный образ сказки. Жар обнимал кожу, но дрожь была глубже, там, куда воде не добраться.

Так она и сидела, съежившись, пока вода не остыла.

Выбравшись, Карла стерла влагу с запотевшего зеркала. В расчищенной полосе вместо собственного отражения, на мгновение, она увидела мертвых. Люди стояли на коленях у облупленной стены, держа руки на затылках, и глаза у всех были повернуты к ней.

Карла зажмурилась и досчитала до пяти. В отражении осталась лишь уставшая голая женщина с мокрыми платиновыми прядями и покрасневшими веками. Она накинула халат, туго затянула пояс и спустилась вниз.

Кухня особняка уже ожила. Кухарка возилась у плиты, разнося запах жареного бекона, кофе и хлеба. Карле налили чашку, и она пристроилась у окна, за которым зеленел отцовский сад. Одна из горничных достала к обеду игристое вино и начала крутить бутылку.

Пробка выстрелила.

Тело отозвалось раньше головы. Карлу затрясло с макушки до пят, чашка звякнула о блюдце, кофе плеснул через край и обжег пальцы. Никто ничего не заметил. Вино зашипело пеной, кухарка начала виновато оправдываться, утро пошло дальше. Карла вытерла руку салфеткой и повернулась к плите спиной.

Прятаться от этих мыслей больше не получалось, как бы она не старалась.

Всё началось с тесного коридора возле уборных и чужой ладони, зажавшей рот. Дальше память сохранила тряску фургона, кладовку, шорох крыс в темноте и верёвку, стянувшую запястья. Полосы с кожи давно сошли, но запястья до сих пор их помнят те ощущения. До неё долетали приглушенные крики, и это были не только взрослые.

В том баре открылся филиал в ад.

А потом дверь кладовки открылась, и за ней стоял мужчина в балаклаве. Сперва она испугалась, но ее быстро успокоили, развязали и отвели к Виктору.

Он нашёл её меньше чем за час. Вытащил на свет, снял вторую туфлю, чтобы легче шагалось, и повёл по коридору, прикрыв ей глаза ладонью. Рука у него была сухая и спокойная, и Карле хотелось спрятаться в эту руку целиком.

За ним шли люди, те самые, чьи крики она слышала. Женщину с застывшим, пустым лицом. Мужчину, у которого половина лица потемнела от ссадин. Ребёнка на руках у бойца. Виктор распоряжался ровным голосом, словно заклинатель, пытающийся усмирить ядовитую змею, и паника вокруг него стихала на глазах.

За Карлой ухаживали спортсмены, наследники и звёзды экрана. Ни один из них не вывел бы людей из такого места. Но Виктор вывел. Рядом с ним страх отступил, и она позволила себе просто идти, куда ведут.

Одно она всё же успела поймать.

Уже у порога Виктор оглянулся на командира штурмового отряда. Их взгляды встретились, и Виктор коротко кивнул. Больше ничего, ни единого слова. А через пару минут, на улице, за их спинами загрохотали очереди. Виктор тогда даже не обернулся. Только сжал её пальцы и продолжил курить.

Умом Карла понимает, что винить его не за что. Не он привёз её в это заведение, не он держал под замком детей. Он приехал, забрал её и стёр с лица города язву, которую годами обходила полиция. Любой отец в Валентии пожал бы ему за это руку, и Габриэль пожал бы первым.

Вот только по ночам к ней приходят не спасённые, а те, кто остался стоять у стены.

И невыносимо страшно ей не от их глаз. Страшно представить, что однажды чужая ладонь снова зажмёт ей рот, что снова будет фургон, темнота и шорох в углу. Что в следующий раз дверь кладовки может не открыться. Что Виктора может не быть рядом.

Кофе в чашке остыл, и Карла отодвинула его.

***

Габриэль

За завтраком Габриэль наблюдал за дочерью поверх развернутой газеты.

Карла гоняла вилкой по тарелке ломтик омлета и за четверть часа так и не поднесла его ко рту. Прислуга второй день уносила её еду почти в том же виде, в каком подавала. На расспросы дочь отвечала одинаково: всё в порядке, устала, много съемок. Габриэль прожил рядом с женщинами всю жизнь и цену такому “в порядке” знал прекрасно.

Из Корсы она вернулась уже такой. Да, более загорелая, с блеском в глазах, только одно ее присутствие в доме уже делало все вокруг живее и ярче. Но что-то было не так. Дочь таяла с каждым днём, и помочь ей он не мог.

Выходило, что дело в человеке, у которого она гостила.

В прошлый раз, после разорванной помолвки, дочь тоже ходила потухшей, и вылечила её именно поездка на Корсу. Лекарство известно, осталось доставить его на дом. Приглашение на гольф мальчишка принял вчера вечером, а ужин шел к партии приятным дополнением, как нечто само собой разумеющееся.

Габриэль отложил газету, поцеловал дочь в макушку и велел подавать машину.

***

Ночью над Фаворой прошёл дождь, и город впервые за неделю дышал свежестью. Хавьер вёл машину по мокрым улицам, а я листал сводку от Марии. Предзаказы за первые сутки перевалили за четыре сотни, форма работала, курьерская служба запросила встречу. Цифры скромные, но для страницы, о которой ещё никто толком не знал, вполне достойные.

Гольф-клуб раскинулся на холмах западнее города. Стриженая трава блестела от полива, где-то стрекотали разбрызгиватели, и над полем висел запах мокрой зелени. После заводской пыли легкие отказывались верить в такую роскошь, и пару раз заставили прокашляться.

Габриэль ждал меня у первой метки, в светлом поло, свежий и явно довольный жизнью.

– Виктор! – он стиснул мою ладонь двумя руками. – Рад, что выбрался. Разомнемся?

– Доброе утро, дон Габриэль. Да, разминка не помешает.

Первые лунки мы прошли неспешно, перебрасываясь пустяками. Габриэль расспрашивал про фаворский завод, качал головой на рассказ о гетто и любопытных за забором. О главном он заговорил лишь на четвёртой метке, примериваясь к мячу и глядя куда угодно, только не на меня.

– Скажи честно, что у вас с Карлой происходит?

– А что случилось? – я изобразил искреннее недоумение.

– Дочь вернулась сама не своя, – Габриэль опустил клюшку, так и не ударив. – Не ест, не пьёт. По ночам в её окне горит свет до самого рассвета. Молчит, улыбается через силу. Я такой её не видел с детства.

Говорил он ровно, почти буднично, но пальцы на рукояти побелели. Передо мной стоял насмерть перепуганный отец, изо всех сил изображавший светскую невозмутимость. И выходило у него, надо признать, скверно.

Рассказать ему правду? Про фургон, кладовку и то, чем закончилась та ночь для хозяев заведения? От такого знания мне придется вызывать скорую прямо на площадку. Есть вещи, которым лучше оставаться между участниками.

– Между нами ничего не произошло, – ответил я чистую правду. – Карле сейчас непросто, но это пройдёт. Дайте ей время и не давите расспросами. Само уляжется.

Габриэль медленно выпрямился. По его лицу было видно, как услышанное укладывается в стройную картину. Ничего не произошло, но девочке непросто. Ну конечно. Молодые повздорили, и оба страдают по разным концам страны, а гордость мешает сделать первый шаг.

– Время, значит, – протянул он, и во взгляде зажегся огонёк заговорщика. – Что ж, его у нас будет достаточно. Целый вечер.

Спорить я не стал. Пусть думает, что разгадал загадку, такая версия устраивала всех.

Дальше пошла игра.

Играл Габриэль в своей манере, отчаяно, каждую лунку проходил как последнюю. Я же держался на удар позади. На дальних отпускал мяч короче, чем мог, на подкатах оставлял ему лишние полметра до лунки. Портить настроение человеку, чьи салоны могли понадобиться мне уже на этой неделе, не хотелось. Статус хозяина дня обязывал.

Самому мне от этих реверансов было тошно. В прошлой жизни я презирал тех, кто поддаётся начальству, а теперь сам катал мячи с оглядкой на чужое самолюбие.

К девятой лунке Габриэль остановился и оперся на клюшку.

– Виктор, – улыбка сошла с его лица. – Наш реванш я помню до сих пор. Ты дожал меня на последней лунке, и я неделю ходил гордый, что достойно уступил такому игроку. Так что не надо мне льстить опять. Или играем в полную силу, или едем ужинать прямо сейчас.

А ведь он вырос в моих глазах.

– Договорились, – я вытащил из сумки драйвер. – Только потом не жалуйтесь.

– Вот теперь узнаю, – хохотнул Габриэль.

Оставшиеся лунки мы прошли совсем в другом темпе. Я перестал сдерживать руку, и разрыв начал таять. Габриэль сопротивлялся упрямо, дважды вытаскивал безнадёжные мячи из песка, но на семнадцатой я сравнялся, а на финальной ушёл вперёд на два удара.

Магнат снял кепку, вытер лоб и рассмеялся.

– Разгромил старика на его же поле. И ведь ни капли раскаяния.

– Могу подсказать, где теряются удары, – предложил я. – Хотите?

– Кто же откажется от хорошего совета.

– На коротких ударах вы поднимаете голову раньше, чем клюшка касается мяча. Торопитесь увидеть результат, и мяч уходит правее. Смотрите в точку удара до конца, результат никуда не денется.

Габриэль хмыкнул, поставил мяч и попробовал. Шар прокатился по короткой траве и нырнул в лунку с сухим стуком.

– А второе?

– На замахе слишком давите хватом. Кисть зажата, и удар теряет хлесткость. Клюшку нужно держать как птицу: не выпускать, но и не душить.

– Как птицу... – повторил он и растопырил пальцы, разглядывая собственный хват. – Двадцать лет играю, и ни один тренер мне такого не говорил. Знаешь что, Виктор...

Он вернул кепку на голову и кивнул в сторону первой метки.

– Ещё одну партию. Проверим твои советы в деле. – Условия прежние? – Габриэль вертел в пальцах свежий мяч. – С меня услуга, с тебя реклама. Твои ролики, между прочим, до сих пор гоняют по всем каналам. К слову, за ту работу я ведь так и не заплатил. Непорядок.

– Заплатили, – возразил я. – Точнее, за вас рассчиталась Карла.

Мяч замер в его пальцах.

– В каком смысле... рассчиталась?

Голос остался светским, но плечи напряглись. Отцовское воображение уже рисовало ему картины, за которые в приличных домах стреляются.

– В деловом, дон Габриэль, – я не стал затягивать. – Она снималась в моих роликах. Модель мирового уровня, лицо половины обложек страны, и всё это в кадре с моим продуктом. Я закрывал собственные цели, вы же помните нашу договоренность. А то, что ролики заодно сработали на ваши салоны, приятный бонус. Так что мы в полном расчёте.

Габриэль помолчал, переваривая услышанное, и понемногу оттаял.

– Ловко, – признал он. – Выходит, дочь оплатила мои же долги. Семейный подряд... Хорошо. Тогда ставлю услугу. Попросишь, когда понадобится, в разумных пределах.

– А с меня новая реклама, если вам будет необходимо.

– Поверь, будет, – заверил Габриэль и встал к мячу.

Вторая партия вышла куда лучше первой. Советы пошли ему на пользу: на коротких ударах он больше не дёргал головой, и мячи покатились к лункам как по нитке. Дважды Габриэль выходил вперёд, и дважды мне приходилось догонять. К финальной лунке мы подошли вровень, и всё решил один точный патт. Мой.

– Услуга твоя, – Габриэль протянул руку. – Честно заработана.

Открытый долг такого человека стоил дороже любого приза. Деньги тратятся, а обещание влиятельного человека лежит в кармане и не портится. С учетом туч, собиравшихся над Вифоном, этот козырь мог пригодиться очень скоро.

К выходу мы шли не торопясь. Послеобеденное солнце пекло в затылок, за спиной глухо позвякивали клюшки в сумке, от кустов вдоль дорожки тянуло нагретой хвоей.

У ворот нас ждали.

Водитель Габриэля стоял смирно возле длинной “Премиаты”, отполированной до зеркального блеска. Увидев хозяина, он распахнул заднюю дверцу и почтительно склонил голову.

Чуть дальше приткнулся невзрачный седан из тех, что сдают на сутки возле аэропорта. Рядом скучал Хавьер. Оценив церемонию у соседней машины, телохранитель театрально подобрался, одернул футболку и взялся за ручку. Дверца поддалась с сухим хрустом, и на секунду мне почудилось, что ручка останется у него в кулаке.

– Прошу, господин, – Хавьер придержал дверь с каменным лицом.

Габриэль оглядел обе машины и расхохотался.

– Виктор, поехали на моей, – он указал на “Премиату”. – Как-то не солидно победителю ехать на аренде. Твой человек нас догонит.

– Уговорили, – я повернулся к Хавьеру. – Не отставай.

– Приложу все усилия, господин, – без тени обиды отозвался тот и с лязгом захлопнул дверцу.

Салон “Премиаты” встретил прохладой и запахом свежей полироли. Машина тихо и плавно дернулась.

Особняк дэ Леонов прятался в зелени на восточном склоне Верхнего города.

Я ожидал увидеть нечто вроде родового гнезда дэ Фуэго, тяжелого, каменного, как будто, чего-то готического. Отцовский дом всегда казался мне музеем, в котором по недоразумению живут люди.

Здесь всё дышало иначе.

Двухэтажный дом из светлого песчаника под терракотовой черепицей, стены до второго этажа увиты плющом. Широкие окна распахнуты в сад, где дозревали апельсины и журчала вода в каменной чаше. У длинного гаража выстроилась шеренга машин концерна, от старинного кабриолета до новенькой спортивной модели. Гравий подъездной дорожки захрустел под колёсами, и навстречу поплыл запах вечернего сада.

Роскоши здесь хватало, но она не давила на гостя, а обнимала его.

В холле нас встретила хозяйка.

Симона дэ Леон шла навстречу с бокалом белого вина, и с первого взгляда стало ясно, у кого дочь одолжила внешность. Те же платиновые волосы, собранные в низкий узел, те же серые глаза. Годы не отняли у неё красоту, лишь перевели её в другой регистр, спокойный и уверенный.

– Виктор, наконец-то, – она отставила бокал, взяла меня за плечи и отстранила на вытянутые руки. – Дай-ка на тебя посмотреть.

Осмотр длился секунды три и, судя по потеплевшему взгляду, я его прошёл. Симона притянула меня к себе, обняла и поцеловала в щёку. От неё пахло шардоне и лёгкими цветочными духами.

В прошлой жизни я хорошо знал цену таким женщинам. Ухоженным, породистым, с прямой спиной и умением носить возраст как украшение. Именно от таких я терял голову, пока работа не отобрала мою жизнь. Мать оказалась ничуть не менее красивой, чем дочь, просто её красота настоялась, как выдержанное вино.

Ужин готовила прислуга, но дирижировала всем Симона. Она наблюдала за приготовлениями с бокалом в руке, поправляя сервировку одним движением кисти. Горничные понимали её без слов.

Стол накрыли в столовой с видом на сад. Из кухни тянуло тушёной телятиной и розмарином, свечи в серебряных подсвечниках дрожали от сквозняка. Мы заняли места, и Габриэль принялся разливать вино, вполголоса нахваливая урожай какого-то особенного года.

Карла вышла, когда подали первое.

И ее вид меня сильно удивил.

Бледная, с залегшими под глазами тенями, в простом домашнем платье без всякого блеска. Увидев меня, она замерла на пороге, и пальцы её стиснули дверной косяк.

Габриэль подобрался. Он ждал чуда, я читал это ожидание на его лице, как раскрытую книгу. Вот сейчас дочь вспыхнет, оживёт, засияет, как сияла в Корсе, и вечер покатится по задуманным рельсам.

Чуда не случилось.

Карла опустилась на стул напротив, поздоровалась со мной ровным, сухим голосом и уткнулась в тарелку. За весь ужин она произнесла едва ли десяток слов. К еде почти не притронулась, возила по фарфору кусочек мяса и пила одну воду. В мою сторону она старалась не смотреть, а когда наши взгляды всё же пересекались, торопливо уводила свой к окну.

Я её понимал.

Для Габриэля я был лекарством. Для неё, напоминанием. Из того подвала я её вынес, но вместе со мной в её память вселилось и всё остальное, чему названия за этим столом не было.

Беседу в одиночку тянул Габриэль. Рассказал про нашу партию, приукрасив собственные мысли. Перешёл на новую модель концерна, потом на планы по салонам. Симона подхватывала, вставляла лёгкие шутки, я поддерживал как мог. Но каждая тема съёживалась, не дожив до конца блюда, и паузы понемногу стали длиннее. Слышно было, как в саду плещет фонтан и звякают приборы о фарфор.

Карла поднялась первой.

– Простите. Я устала, – она аккуратно сложила салфетку. – Доброй ночи.

И вышла, так и не подняв глаз.

После её ухода вечер рассыпался окончательно. Габриэль вертел ножку бокала и смотрел куда-то сквозь стену. Симона попыталась завести речь о погоде на юге, но и та увяла на втором предложении. Молчание становилось всё гуще, и разбавлять его было уже нечем.

Я выждал приличные десять минут, поблагодарил хозяев за ужин и поднялся.

– Провожу, – Габриэль тяжело выбрался из-за стола.

До дверей мы дошли молча. На гравии у подъезда ждал седан, и Хавьер открыл мне дверь уже без колкостей, прочитав все на моем лице.

***

Когда машина Виктора отъехала от дома, Симона поднялась на второй этаж.

Из-под двери Карлы выбивалась полоска света. Она постучала и, не дождавшись ответа, вошла.

Карла сидела на подоконнике, обняв подушку, и смотрела в темноту за окном. Створка стояла открытой, с улицы тянуло остывшей листвой и вечерней сыростью. Где-то далеко, у подножия холма, шумела не желавшая засыпать Фавора.

– Не спишь, – Симона присела на край кровати.

Дочь качнула головой, не оборачиваясь.

Симона помолчала, изучая её профиль. Дочь даже не старалась притворяться.

– Виктор тебя обидел?

– Нет, – ответ прозвучал сразу, без раздумий. – Мама, он тут ни при чём. Правда.

– Верю, – легко согласилась Симона.

И она действительно верила. Обиженные женщины ведут себя иначе: злятся, хлопают дверями, перемывают виновнику кости с подружками по телефону. Дочь же напоминала человека, который тащит тяжёлую ношу и никак не найдёт, куда её поставить.

– Распрашивать не стану, – она разгладила ладонью покрывало. – Захочешь, расскажешь сама. Но выговариваться порою надо, милая. Не мне, так кому-то ещё. Для этого есть доктора, которые умеют слушать. Хочешь, запишу тебя к психологу?

Симона приготовилась к обороне. К отговоркам, к усталым шуткам, и к закатанным глазам. Гордость у дочери была отцовская, а к докторам в этой семье ходили только в крайних случаях

– Запиши, – тихо отозвалась Карла.

Согласие далось ей проще, чем весь сегодняшний вечер, и от этой лёгкости Симоне стало лишь тревожнее. Она поднялась, коснулась губами её виска и задержала ладонь на её плече чуть дольше обычного.

– Завтра же всё устрою. Спокойной ночи, родная.

Симона вышла, мягко притворив за собой дверь.

***

Фавора

Инженеров Тайрон принял ранним утром.

О цели визита секретарь доложил ещё накануне, и весь вечер Тайрон запрещал себе радоваться заранее. Слишком часто за последние месяцы обещания специалистов рассыпались при первой же проверке.

В кабинет вошли трое. Впереди шагал тот же инженер, что несколько дней назад вылетал отсюда, роняя бумаги. Узнать его было сложно: спина прямая, подбородок задран, плоский кейс он нёс перед собой двумя руками.

– Докладывайте, – Тайрон отложил утренние сводки.

– Мы обошли патент, – с порога объявил инженер. Голос у него подрагивал, но уже не от страха. – Разрешите показать?

Кейс лёг на стол. В гнезде из поролона покоилась тёмная пластина размером с ладонь, глянцевая и чуть упругая на вид.

– Гелевый проводник, – инженер поднял её двумя пальцами, и пластина мягко спружинила. – Патент Вифона закрывает прессовку и оправу с отражающим покрытием. Мы прессовать не стали. Измельчили сырьё до пыли и замешали в токопроводящий гель. Заряд держит почти так же, как батарея Вифона. Теперь мы можем питать телефон той же отработанной фракцией кристаллов, что и у них.

Второй инженер подсоединил к пластине контрольную лампу. Та вспыхнула и горела не мигая, пока Тайрон изучал конструкцию.

– Что юристы? – глава “Периодики” взял пластину. Гель едва ощутимо проминался под пальцами и отдавал теплом, словно живой.

– Заключение готово. Ни один пункт чужой заявки не задет. Собственную мы подали вчера, на состав геля и способ замешивания.

Тайрон вернул образец в гнездо.

Вот теперь у будущего телефона появлялось собственное сердце. Не купленное, а своё. Такое не стыдно показать инвесторам и вынести в заголовки. Мальчишкам из Корсы становилось нечем размахивать перед журналистами.

– Сроки по производству?

– К осени выйдем на десять тысяч элементов в сутки. При расширении цеха, вдвое больше.

– Расширяйте, – распорядился Тайрон. – Смету на стол к вечеру. Отделу премия в размере трёх окладов.

Троица покинула кабинет едва ли не строевым шагом, столкнувшись плечами в дверях.

Тайрон подошёл к окну. Внизу просыпался квартал корпоратов, солнце карабкалось по стеклянным граням соседних башен, по улицам ползли первые вереницы машин.

Он вернулся за стол и вычеркнул из списка проблем верхнюю строку.

***

Катрин назначила вечернюю встречу запиской, которую передала через Хавьера. Адрес на восточной окраине и время, ничего лишнего.

Забегаловку я отыскал не с первого раза. Она пряталась между прачечной и ломбардом. Вывеска лаконично гласила “Еда от Жерара”. Зато запах был чудесный: разогретое масло, лук и жареное тесто. Внутри уместились четыре столика под клетчатой клеенкой, под потолком лениво крутился вентилятор, из хрипящего приёмника лилась народная музыка вперемешку с помехами.

Катрин заняла дальний столик, спиной к стене и лицом ко входу. Простая рубашка, волосы убраны под косынку, никакой косметики. И всё равно самая красивая женщина на ближайшие десяток кварталов.

– Здесь жарят лучшие лепёшки с мясом в городе, – сообщила она взамен приветствия. – Я заказала на двоих.

Я устроился напротив. За стойкой шкворчало масло, хозяин, седой сеньор в застиранном переднике, перекладывал тесто с ловкостью фокусника.

– Есть новости, – Катрин придвинулась ближе и понизила голос. – Тайрон обошёл твой патент на батарею. Какие-то гелевые проводники на отработанной фракции. Кк осени обещают запустить производство.

Вот это скорость. Не у инженеров, у неё.

– Откуда информация?

– Свои секреты, – Катрин улыбнулась одними глазами. – Девушка обязана оставаться загадкой, иначе с ней станет скучно.

Уточнять я не стал. Двойному агенту положено иметь собственные каналы, а мне положено делать вид, что я в них не лезу.

Сама новость меня не удивила. Патент никогда не был крепостной стеной, самое большее, шлагбаумом на дороге. Тайрон потратил на объезд месяц и, подозреваю, гору денег. Значит, к осени его телефон встанет на ноги, и наша фора начнёт таять. Оставалось наращивать отрыв там, где бумаги бессильны: производство, предзаказ, качество, инновации, привычка сотен тысяч людей, у которых Вифон уже лежал в кармане.

– Расстроился? – Катрин внимательно следила за моим лицом.

– Посчитал, – я побарабанил пальцами по клеенке. – Мы успеем больше, чем он думает.

Заказ принесли через несколько минут. Хозяин выставил перед нами тарелки с лепешками, от которых валил пар, и миску темного соуса. Пахло так, что желудок отозвался одобрительным урчанием.

Катрин втянула аромат, прикрыла глаза и вдруг подняла руку.

– Сеньор, заверните нам всё с собой.

Хозяин пожал плечами и без вопросов унес тарелки обратно к стойке. Похоже, здесь и не такое видали.

– Мы ведь только сели, – напомнил я.

– Может придумаем занятие поинтереснее ужина, – Катрин поднялась и наклонилась к моему уху. – Квартира в пяти минутах отсюда. Еда подождет. Я нет.

Возражений у меня не нашлось.

Пакет с лепешками мы открыли ближе к полуночи.

От авторов: Дорогие друзья, мы благодарны вам за то, что продолжаете следить за приключениями Виктора! Ваши лайки только придадут нам сил и фантазии делать историю еще интереснее!

Глава 5

Симона

Перемену в дочери Симона заметила сразу.

Доктор Мора принимал Карлу утром, и уже с первого приёма дочь вернулась другой. Не весёлой, нет. До веселья было ещё далеко, но с её плеч будто сняли часть ноши. Вечером Карла спустилась к ужину, доела всё, что подали, и не сбежала к себе до десерта.

Дальше становилось только лучше.

Завтрак тоже прошел отлично. Вернулись разговоры за столом. Дочь снова интересовалась делами концерна, подшучивала над отцом и его клюшками. Пару дней назад о таком не приходилось и мечтать.

Карла приехала от доктора после полудня. Заглянула на кухню, стащила с противня горячую булочку, обожглась, засмеялась и принялась пересказывать кухарке городские сплетни. Симона наблюдала за ней из столовой и наконец-то облегченно выдохнула.

Телефон зазвонил через двадцать минут.

— Сеньора дэ Леон? Доктор Мора, — он говорил ровно, но женщина уловила мимолетную ноту напряжения. — Прошу вас заехать ко мне сегодня, желательно одной.

Через сорок минут машина остановилась на тихой улице в нижней части Верхнего города. Никаких вывесок, только бронзовая табличка у входа и приёмная, где пахло старыми книгами и лавандовой полиролью.

Доктор Мора оказался сухощавым мужчиной за пятьдесят, с седыми висками и неторопливыми движениями человека, привыкшего слушать больше, чем говорить. Он усадил Симону в кресло, предложил воды и долго протирал очки.

— То, что я собираюсь сделать, против правил, — начал он. — Врачебная тайна существует не просто так, и за тридцать лет практики я нарушал её дважды. Сегодня будет третий раз. Я считаю, что вам необходимо это услышать.

Он выдвинул ящик стола и поставил перед Симоной старый диктофон с тяжелыми клавишами. Палец доктора утопил одну из них, плёнка зашипела, и в кабинете зазвучал голос Карлы.

Дочь говорила тихо, с долгими паузами.

Про коридор возле уборных и чужую ладонь, оборвавшую крик. Про фургон и тряску, от которой немело тело. Про каморку, замок снаружи и возню в углу, к которой она прислушивалась до рассвета. Про голоса за стеной, среди которых были детские.

Симона сидела не шевелясь. Пальцы стиснули ремешок сумочки, и швы отпечатались на коже.

Голос дочери дрожал. Дальше она рассказало про дверь, которая всё-таки открылась. Про Виктора, который отыскал её за неполный час и вывел наружу, прикрыв ей глаза ладонью. Про выстрелы за спиной, когда они уже стояли на улице.

Доктор остановил плёнку. Щелчок клавиши прозвучал в тишине неожиданно громко.

— Достаточно. Дальше подробности нашего разговора, которые вам знать необязательно.

— Почему она молчала? — собственный голос показался Симоне чужим.

— Потому что защищала вас. Так бывает чаще, чем вы думаете. Пострадавшие берегут близких от своей боли и остаются с ней один на один.

Он вернул очки на переносицу.

— У вашей дочери посттравматическое стрессовое расстройство. Кошмары, дрожь от резких звуков, навязчивые картины. Хорошая новость в том, что Карла сильная, работает над собой и уже идёт на поправку. Плохая в том, что семья жила рядом и ни о чём не догадывалась. Ей нужна не жалость, а обычная жизнь с повседневными проблемами.

— Я поняла вас, доктор.

— Запись я сотру сегодня же, — он убрал диктофон обратно в ящик. — И буду признателен, если Карла не узнает о нашем разговоре. Хотя бы пока.

Обратную дорогу Симона не запомнила. Водитель что-то говорил про перекрытый проспект, город плыл за стеклом, а в голове всё шипела и шипела плёнка.

Габриэля она нашла в кабинете.

Муж поднял голову от бумаг, увидел её лицо и медленно отложил ручку.

— Что случилось?

Симона опустилась в кресло напротив и пересказала всё. Звонок, визит, запись, диагноз. С каждым её словом Габриэль терял краски, а к концу рассказа его лицо было белее бумаг на столе.

Он молчал. Потом поднялся, подошел к окну и уперся кулаками в подоконник.

— Ее похитили, — глухо повторил он. — Мою девочку. А я в это время катал её спасителя по полю и подливал ему вина.

— Габриэль…

— Где была охрана? — он обернулся. От радушного хозяина дома не осталось и следа. Теперь это был жесткий начальник. — Где были эти дармоеды, которым я плачу?

Ответа у Симоны не нашлось.

***

Габриэль

Охрану дочери Габриэль вызвал сразу после разговора с Симоной.

В кабинет вошли двое. Начальник личной охраны Карлы, крепкий мужчина по фамилии Дуарте, десять лет в доме, и его напарник, помоложе. Оба встали у дверей и принялись изучать ковёр.

— Рассказывайте, — Габриэль не предложил им сесть.

— О чём, дон Габриэль? — осторожно уточнил Дуарте.

— О Корсе.

Напарник шумно сглотнул. Дуарте расправил плечи, набрал воздуха и выдохнул, так и не начав.

— Я жду.

Оба переглянулись, лгать не стали, говорили перебарывая страх.

— Мы потеряли сеньориту в кафе, — выдавил он. — Когда поняли, что её нигде нет, подняли людей сеньора Виктора. Дальше действовали они. Вернули сеньориту, живой и невредимой.

— Невредимой, — повторил Габриэль. — И когда же вы собирались мне об этом доложить?

Охранники переглянулись.

— Испугались, сеньор, — честно признался Дуарте. Врать он не умел, за это его в своё время и взяли. — Сеньорита просила не тревожить семью. А мы понимали, чем закончится подобный доклад.

— Выходит, страх за собственное место оказался сильнее страха за мою дочь.

Слова о том, что Карла попросила охрану молчать, прошли мимо ушей. Габриэль хотел выместить гнев и выместил.

Возражений не последовало. Напарник разглядывал носки ботинок, Дуарте держал взгляд, но желваки выдавали, чего ему это стоило. Габриэль неспешно вернулся за стол.

— Расчёт получите у управляющего. Сегодня же. И запомните: ни одно охранное агентство Валентии больше не возьмёт вас на работу. Об этом я позабочусь лично.

— Дон Габриэль… — напарник шагнул вперёд.

— Вон!

Дверь закрылась. Шаги стихли в глубине дома.

Габриэль остался один. Он плеснул себе полный бокал коньяка, выпил залпом и не почувствовал вкуса. Злость требовала выхода, и увольнение двух остолопов её не утолило.

Дочь похитили. Держали под замком в притоне, о котором приличные люди говорят шёпотом. А он узнал об этом последним, через чужого доктора. Отец, который клялся себе, что с головы его девочки не упадёт и волос.

Мальчишка знал. Знал с первого дня. Сидел за его столом, ел с ним еду, раздавал советы по гольфу и молчал.

Ситуация стара как мир.

Габриэль не злился на Виктора из-за похищения, он понимал, что бизнес это игра в рулетку, опасная, но выигрыш окупает всё с лихвой. Но вот молчания он понять не мог. Виктору следовало ввести отца в курс. Не заставлять гадать, что случилось. Позаботиться, чтобы в будущем ничего не произошло… Да много зачем. Но мальчишка промолчал.

Габриэль придвинул телефон и набрал номер по памяти.

Гудки тянулись недолго.

— Габриэль? Добрый день.

— Ничего доброго в нём нет, — оборвал Габриэль. — Я всё знаю, Виктор. Про клуб, про фургон, и ту ночь. Так больше продолжаться не может. Моя дочь гостила у тебя, и под твоим присмотром её выкрали, словно кошелёк на рынке. Ты подверг её опасности и не счёл нужным сказать мне ни слова. Молчание, Виктор. Вот твоя главная ошибка.

Ответа он дожидаться не стал и вернул трубку на рычаг.

***

Гудки смолкли, а я всё держал трубку возле уха.

Вот и поговорили.

Злиться на Габриэля не получалось. Рано или поздно он должен был узнать, такие истории долго не скрыть. Слишком много участников: охрана, люди Захара, врачи, сама Карла. Секрет, который знает больше двух человек, перестаёт быть секретом, это правило старше любого из нас.

Его ярость я тоже понимал. Единственная дочь, свет в окне, смысл всей жизни. Он узнаёт, что её держали взаперти в притоне, и узнаёт последним. Окажись я на его месте, тоже искал бы виноватого. А виноват я, как ни крути.

Формально Габриэль прав. Я молчал.

Расскажи я всё сразу, и Карле пришлось бы заново проживать ту ночь под перекрёстным допросом родни. Я выбрал меньшее зло, а меньшее зло редко выглядит благородно со стороны.

Со временем остынет. Или не остынет, и тогда придётся разговаривать заново, уже по-взрослому.

В дверь кабинета коротко постучали, и на пороге возникла Катрин. Я тут же вспомнил о том, что был приглашён в кино. Хотел было перенести, но вдруг подумал. Почему бы нет? Слишком многое навалилось, несколько часов вне рабочего процесса помогут привести мысли в порядок.

Джинсы, свободная рубашка, козырёк кепки надвинут на самые брови. Из-под него выбивалась золотая прядь.

— Готов? Сеанс через час, — она стянула кепку и тряхнула волосами.

Ева оторвалась от журнала звонков и с профессиональным интересом оглядела гостью. Осмотр занял пару секунд, вердикт созрел мгновенно.

— Вы никак бывший военный, — в улыбке Евы засветилось искреннее дружелюбие.

— Да, — Катрин прищурилась.

— Я таких за километр узнаю. Вы будто палку проглотили, да так и выросли. Прямой люд, в прямом и переносном смысле.

Катрин даже бровью не повела. Она невозмутимо перевела взгляд на меня.

— Прошлая была лучше. Скромнее, что ли.

— Её заменили, потому что она была плоха в постели, — парировала Ева.

— Всегда удивлялась твоей доброте, — Катрин продолжала смотреть на меня в упор. — Признавайся, это одна из тех эскортниц, у которых ты выступал работодателем?

— Работодателем? — Ева отложила журнал. — Так сейчас это называется? Хочу подробностей, босс.

— Ничего такого, — отрезал я.

— Просто вилла, набитая проститутками, — фыркнула Катрин. — Сколько их там было? Двести?

— Босс, вам медаль надо дать, — восхитилась Ева. — Занять «работой» одну, а то и две девушки парни нынче не могут. А тут две сотни. Групповуха ого-го какого масштаба.

— Всё было не так, — я выбрался из-за стола, понимая, что продолжаться это может бесконечно.

Ещё минута, и они объединятся против общего врага, а врагом здесь назначен я. Подхватив пиджак, я подтолкнул Катрин к выходу.

— Приятно познакомиться, — пропела Ева нам вслед. — Заходите ещё…

Катрин на ходу упрятала волосы под кепку.

— Она мне нравится, — призналась она уже в коридоре.

— Это пройдет.

Нравится... Час от часу не легче.

Кинотеатр стоял в паре кварталов от центрального проспекта, старый, с лепниной на фасаде и тяжёлыми дверями. Сегодня возле входа толпился народ: афиши обещали премьеру, у касс тянулась очередь.

Мы просочились внутрь боковым входом, купив билеты заранее. Два места в последнем ряду, у самой стены. Идеальная позиция для парочки, которой нельзя попадаться на глаза.

Зал гудел, рассаживаясь. Пахло бархатом кресел и чьими-то сладкими духами. Свет начал гаснуть, и тут крайнее кресло рядом со мной скрипнуло.

Опустившийся в него мужчина прятался под козырьком не хуже Катрин. Он покосился на нас, замер и подался ближе.

— Виктор? — узнал он меня шёпотом. — Вот так встреча.

— Максимо, — я пожал протянутую в полутьме руку. — Ты почему в зале, а не в ложе для важных персон?

— В ложе меня сожрут. Пресса, поздравления, сам понимаешь, — он поморщился, как от зубной боли. — А мне нужно видеть зал. Где люди смеются, где зевают, где выходят, если не понравилось.

Его взгляд зацепился за Катрин, точнее, за её козырёк.

— О, в кепочке. Тоже прячешься?

— Ну да, — рассмеялась Катрин.

— Родственная душа, — одобрил Максимо и протянул ладонь. — Массимо…

— Катрин…

Погас последний светильник, включился проектор, и луч выхватил из темноты экран. Фильм оказался отличным. Погони, перестрелки, злодей с манией величия и финальный взрыв на полнеба. Зал ахал где положено и хлопал на титрах. Максимо весь сеанс просидел, сцепив пальцы.

Из зала мы выбирались той же боковой дверью, в кепках, как заговорщики средней руки.

— Ужин с меня, — объявил Максимо, не принимая возражений. — Тут за углом место, где меня в лицо не помнят. Точнее, делают вид, и за это я их люблю.

Заведение оказалось тесной тратторией столов на восемь. Хозяин молча провёл нас в дальний угол, за перегородку, и растворился на кухне.

Максимо заказал на всех, не заглядывая в меню, и лишь после первого бокала стянул наконец кепку.

— Видели зал? — он вертел в пальцах вилку. — Солдаут. Аплодисменты. Сборы будут хорошие, прокатчики уже потирают руки.

— Тогда почему лицо, будто у тебя угнали машину? — поинтересовался я.

— Потому что дальше хуже, — Максимо ткнул вилкой в воздух. — После успеха все ждут, что следующая картина будет не менее успешной. Критики будут следить за мной. Студия давит. А сценарии мне несут одинаковые: снова погони, снова взрывы, только дороже. Планку теперь надо держать, понимаешь? А чем держать, черт его знает. Нужно что-то для охвата, экшен для толпы, теперь же критиков умаслить…

Он выпил и мрачно уставился в тарелку.

Идея всплыла из памяти прошлой жизни, целая и готовая, оставалось лишь переложить её на местные рельсы.

— Хочешь сюжет? — предложил я. — Дарю.

— Валяй, — без энтузиазма отозвался Максимо.

— Компания старых друзей собирается на ужин. Семь человек, все друг друга знают двадцать лет. И кто-то в шутку предлагает игру: все выкладывают телефоны на стол и меняются ими. Весь вечер каждый читает чужие сообщения в социальной сети и в смс. Всё, что приходит.

Вилка Максимо застыла над тарелкой.

— За один вечер вскрывается всё, — продолжил я. — Любовницы, долги, старые предательства, и чужие дети. Люди, которые считали, что знают друг друга насквозь, к десерту становятся врагами. Одна декорация, один стол, семь актёров. Никаких взрывов. Дешевле твоего фильма раз в двести, а обсуждать будут годами.

Максимо медленно отложил приборы. В его глазах загорался хорошо знакомый мне огонь. Так смотрят люди, которые чувствуют хорошую идею.

— Телефоны, — пробормотал он. — Сеть… У трети зала есть секреты… Погоди, а права? Это откуда-то?

— Из моей головы, — я развёл руками. — Забирай.

— Так нельзя! — возмутился Максимо, наигранно немного, всё-таки режисёр из него лучше чем актёр. — Я должен тебе что-то взамен…

Но я этого ждал.

— Социальная сеть в кадре называется Вида. А я со своей стороны обеспечу поддержку. Реклама премьеры на всю аудиторию, странички героев прямо в сети, чтобы зритель мог зайти и почитать их секреты, телефоны. Такого здесь ещё никто не устраивал.

— Не устраивал, — эхом подтвердил Максимо и вдруг хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули бокалы. — Беру. Виктор, с меня сценарист и постановка, с тебя твоя сеть и атрибутика. Пьём за это.

Мы чокнулись. Катрин наблюдала за нами поверх бокала с плохо скрытым весельем.

— Два жулика нашли друг друга, — подытожила она.

— Обижаешь, — хором отозвались мы с Максимо и рассмеялись.

Следующий день я разбирал сводку по Виде.

За стеной ровно гудели серверы, и этот гул давно стал для меня чем-то вроде колыбельной. На столе лежала пачка распечаток от Матео и записка Марии с цифрами.

Пользователей стало триста шестьдесят тысяч. Ежедневный прирост держался в коридоре от двенадцати до пятнадцати тысяч, и конца этому потоку не наблюдалось. Сарафанное радио работало лучше любой рекламы: покупатель Вифона заводил страничку и спустя неделю притаскивал в сеть всю родню.

Лента рекомендаций пережила вторую переделку. Первая версия крутила по кругу десяток популярных авторов, и новички тонули в безвестности. Матео с Лунтиком переписали формулу: отныне лента подмешивала свежие странички и записи по интересам. Время, которое средний пользователь проводил в сети, выросло на пятнадцать процентов.

Дальше в сводке шли интересные случаи, и их я читал с отдельным удовольствием.

Рыбак из порта Корсы завёл страничку и стал по вечерам выкладывать фотографии улова. Через месяц к его лодке выстраивалась очередь из рестораторов, а цену он поднял вдвое. В Фаворе сыграли свадьбу, где жених и невеста познакомились в группе любителей орхидей, и молодожёны прислали нам благодарность с фотографией торта в виде логотипа Виды.

Обратная связь радовала меньше.

Люди жаловались на мошенников. Ушлые ребята заводили странички от имени известных персон и клянчили деньги у доверчивых поклонников. Кто-то торговал несуществующими товарами, кто-то рассылал ссылки с вирусами. Пока жалобы разгребали программисты в свободное время, но свободного времени у них оставалось все меньше.

Я записал в ежедневник: служба модерации. Отдельные люди, отдельное помещение, и чёткий регламент. Набрать десяток сотрудников, посадить старшего, дать им инструменты для блокировки. Сеть выросла из возраста, когда за порядком можно приглядывать вполглаза.

Следующий пункт был старойй занозой.

Родного приложения Виды на Вифоне до сих пор не существовало. Люди заходили в сеть через встроенный браузер, и это работало, но криво: мелкие кнопки, медленная загрузка фотографий. Команда Матео сидела над магазином приложений, витриной, откуда владельцы Вифонов смогут ставить программы в пару касаний. За этим потянутся сторонние разработчики. Так когда-то взлетели экосистемы моего мира, и повторять этот путь следовало без самодеятельности.

Рук катастрофически не хватало.

Вариантов два. Либо расширять собственный штат, опять собеседования, зарплаты, столы и кондиционеры. Либо отдавать часть задач на сторону, благо студии вроде Софтикса возьмутся с радостью. Чужие руки дешевле и быстрее, зато свои надёжнее. Я пометил: посчитать оба варианта с Матео и Марией, к концу недели решить.

Список задач получился длинным, на добрую страницу.

Я дописал последний пункт, и закрыл ежедневник.

Глава 6

Катрин

Сеньорита Алонсо сидела в собственном кабинете и смаковала своё первое настоящее свидание с собственным женихом.

Рабочий день давно закончился. Огромное здание погружалось в вечернюю тишину, нарушаемую лишь приглушённым гудением вентиляции да далёким шумом города.

Но Катрин не спешила уходить.

Документы лежали перед ней аккуратными стопками, телефон молчал, настольная лампа заливала стол тёплым золотистым светом. Впрочем, ни работать, ни даже притворяться занятой она уже не могла.

Лёд и пламя — именно так ощущались последние дни для Катрин.

Жар изучающих тело пальцев, его морозные взгляды, вызывающие табун мурашек по всему телу.

Стоило закрыть глаза, и память услужливо возвращала прикосновения, обрывки фраз, едва заметную усмешку на его губах. Катрин поймала себя на том, что уже несколько минут бессознательно водит пальцем по краю папки.

Она недовольно поджала губы, достала из сумочки небольшое зеркало и посмотрела на себя.

На щеках играл румянец.

— Дурочка, просто дурочка, — улыбнулась сама себе Катрин. — Напридумывала себе?

Отражение ответа не дало.

Она захлопнула зеркало, но убирать его не стала.

Задумалась.

Ситуация была нездоровой. Опасной. Но прекращать отношения с Виктором ей не хотелось.

Совсем.

Вроде бы вот оно! Нужная должность в кармане, птица в руках, и совершенно плевать, сколько их ещё в небе. Успокойся, соберись, не ошибайся.

Она так долго шла к этому месту. Годами училась держать спину прямо, не показывать сомнений, принимать решения и выполнять приказы. Доказывала, что стоит не меньше мужчин, которые привыкли смотреть на женщину в форме лишь когда та крутится вокруг шеста. И то, только для того, чтобы сунуть ей в трусы пару купюр или собственные пальцы.

Теперь у неё был крупный пост.

Всё то, чего она когда-то хотела.

Но ощущения подсказывали, что всё не так просто.

Что случится, если Тайрон узнает, что она передаёт информацию Виктору?

Игра закончится.

Она всё потеряет.

Кабинет, должность, уважение, возможность принимать решения. Возможно, даже свободу, если Тайрон решит не ограничиваться увольнением. У него хватало ресурсов, связей и причин превратить её жизнь в затяжной кошмар.

Почему-то эта мысль уже не вызывала такого страха.

Почему?

Катрин нахмурилась и откинулась на спинку кресла.

Столько вопросов.

Когда Виктор предложил ей обыграть Тайрона, она согласилась. Слепо пошла за ним.

Верила ли в победу?

Нет.

Верила в Виктора.

И впервые за долгое время позволила себе сложить ответственность, что гарпуном впилась в тело и постепенно отнимала силы. Постоянная необходимость всё решать самой, просчитывать каждый шаг, отвечать за последствия — всё это незаметно превратилось в тяжёлый груз, который она носила так долго, что перестала его замечать.

А потом появился Виктор и словно сказал: теперь я понесу его вместе с тобой.

Его слова всё ещё звучали набатом.

«— Запомни раз и навсегда: что бы ни говорили о твоём мужчине, ты всегда на его стороне. Он может ошибаться, будет ошибаться, но он делает выбор, и ты его поддерживаешь. На ошибки можно указывать наедине, сколько угодно, но при людях мы единый фронт. Я ясно выражаюсь?

— Значит, я должна поддерживать своего мужчину, даже когда он идёт наперекор семье? Даже когда сам себе копает могилу? Твоя карьера, твоё положение, твоё качество жизни — всё это зависит от семьи.

— Но не я. Я принадлежу себе. Вопрос в другом: за кого ты хочешь выйти замуж? За меня или за моё положение?»

Какой же она была глупой.

Какой самонадеянной.

Катрин снова покраснела, но на этот раз повод был другим.

Тогда она действительно смотрела на Виктора как на приложение к фамилии.

Виктор был не согласен.

Катрин резко встала, словно решила сбросить с себя неприятные мысли, потянулась и медленно прошла по кабинету. После нескольких часов за столом мышцы приятно заныли. Она расправила плечи, провела ладонями по бокам и остановилась у окна.

В тёмном стекле появилось её отражение, а за ним раскинулся усыпанный огнями город.

С высоты люди и машины казались почти игрушечными. Потоки фар текли между зданиями, рекламные вывески расцвечивали улицы алым, синим и золотым. Вдалеке над крышами висело тусклое зарево, не позволяющее ночи окончательно поглотить Фавору.

Катрин подошла ближе и оценивающе оглядела себя.

Красивая.

Более чем.

Брючный костюм служил футляром, что прятал её красоту. Строгий, белый, идеально сидящий по фигуре.

Катрин медленно занесла руку за голову и вытащила шпильку.

Волосы рассыпались по плечам водопадом.

Она чуть повернулась боком, любуясь линией талии.

— Почему нет? — спросила она сама себя. — Чем ты хуже, малышка?

Ответа не последовало.

Отражение только улыбнулось.

Впервые она могла сказать, что всё делает правильно.

Как легко оказалось после того, как она выбрала сторону.

В отношениях с Виктором всё поменялось кардинально. Теперь они равны. Союзники, а не конкуренты.

Теперь у них был общий противник.

Отчасти Катрин желала того же и Виктору с Тайроном. Их борьба была для неё непонятна.

Но теперь, когда она оказалась на стороне жениха, ей стало всё равно.

Это напомнило службу в армии.

Нет мыслей — есть задача.

Ты патрон в обойме, клинок в ножнах, не более. Твоё дело правое, а на всё остальное плевать.

Это ощущение было знакомым и почти родным. Оно приносило странное облегчение. Не нужно бесконечно сомневаться, взвешивать, искать оправдания. Достаточно знать, где свои, а где чужие.

— Плевать, — повторила вслух Катрин.

Дверь открылась практически бесшумно, и в кабинет проскользнула Лесса.

— Ф-ф-ф… разговариваешь сама с собой? — фыркнула она. — Это диагноз, капитан. Слышала, многие подвержены такой болячке. Как только получают кабинет, сразу начинают говорить вслух… У кого-то генетическое, а у кого-то заработанное!

Катрин повернулась к ней.

Лесса выглядела довольной собой. Светлые глаза блестели, губы были растянуты в ехидной улыбке. Она быстро скользнула взглядом по распущенным волосам подруги, чуть приподняла брови, но комментировать не стала.

Пока.

— Рада тебя видеть.

Катрин не стала острить, а подошла и обняла подругу.

Лесса на мгновение замерла от неожиданности, но затем ответила на объятие, осторожно похлопав Катрин по спине.

— Ты сегодня подозрительно добрая, — пробормотала она. — С тобой точно всё в порядке?

— Какие новости? — спросила Катрин с затаённой надеждой, отпуская её.

Улыбка Лессы стала хитрее.

— Сегодня приносила документы сеньору Тайрону, — поделилась она. — Видела интересные бумаги…

Она сделала паузу.

Катрин прищурилась. Лесса продолжала молчать, явно наслаждаясь произведённым эффектом.

Терпения хватило секунды на три.

Катрин схватила её за щёки и посмотрела в глаза.

— Говори же, зараза…

— Покуфка огфомнофо колифефстфа…

Лесса вырвалась, потёрла щёки и отошла на пару шагов, словно обиженная кошка, которая того и гляди начнёт вылизываться.

— Покупка огромного количества отработанной фракции от энергетических кристаллов, — повторила она уже нормально. — Странное приобретение, не находишь? Там контракты с горняками, крупные компании, бросовые цены, но мно-о-о-го! Кажется, на год.

Катрин мгновенно посерьёзнела.

Лёгкость исчезла с её лица. Она вернулась к столу, освобождая пространство среди документов.

— Сделала копии?

— Нет, конечно! За дуру меня держишь? Увидят — и тут же засудят, — прошептала Лесса, делая большие глаза. — Я достала что смогла, а дальше сама действуй.

Она оглянулась на дверь, хотя та была плотно закрыта.

— Спасибо, — кивнула Катрин. — Это ценно для меня.

— Спасибо в кармане совсем ничего не весит, — проворчала Лесса.

— Тепло человеческих отношений в наше время редкая находка… — продекламировала слова своей старой учительницы Катрин.

Лесса скептически уставилась на боевую подругу.

— Шучу.

Катрин улыбнулась, прошла к столу и вырвала из чековой книжки страницу. Несколько секунд подумала, затем вписала туда приятную глазу сумму, поставила подпись и протянула лист.

— Держи. Заслужила.

Лесса взяла чек двумя пальцами, внимательно изучила цифры и удовлетворённо присвистнула.

— Уже лучше, — заинтересованно сверкнула глазками она. — Знаешь, человеческие отношения и правда начали казаться мне теплее.

— Исчезни.

— Уже исчезаю, капитан.

Лесса спрятала чек, поправила одежду и направилась к выходу. У двери она обернулась, будто собиралась отпустить очередную колкость, но, заметив сосредоточенное выражение лица Катрин, передумала.

Дверь за ней закрылась.

В кабинете снова стало тихо.

Катрин несколько секунд стояла неподвижно, глядя на стеклянную дверь.

Следовало сообщить Виктору новые вводные. Он точно знает, что делать с полученной информацией.

Но прежде можно и потренироваться.

Катрин снова села в кресло, подтянула к себе чистый лист и взяла ручку. На мгновение замерла, постукивая кончиком по бумаге.

Сложить факты было нетрудно.

Сначала патент на аккумуляторы.

Затем фракция.

А позже в памяти всплыла статья главного редактора, который нелестно прошёлся по Вифону.

Аккумуляторы!

Катрин выпрямилась.

Вифон производит их из отработанной фракции, делая устройства тонкими и удобными. Именно новая батарея позволила Виктору уменьшить толщину корпуса и выделить телефон среди конкурентов.

Но зачем Тайрон подписался на покупку фракции?

Она провела линию между сделанными записями.

Масштабы.

Точно.

Картина, медленно проступавшая из тумана корпоративных интриг, выглядела угрожающе.

Он просто скупит весь материал по бросовым ценам и создаст перебои с поставками на завод в Корсе.

Очевидно, это должно ударить по Виктору, ведь его доход упадёт. Он и так владеет лишь небольшой частью прибыли, а её скоро станет ещё меньше.

Серьёзный ход…

Но зачем?

Катрин отложила ручку и сцепила пальцы перед лицом.

Виктор может заказать фракцию где угодно, хоть за границей. Она недорогая, и её много. Тайрон не способен скупить все отходы энергетической промышленности во всём мире.

Значит, дело не в полной остановке производства.

Думай, малышка, думай.

Заказать.

Привезти.

Расстояние.

Сроки.

Таможня.

Дополнительные расходы.

Катрин снова взяла ручку и быстро записала несколько слов.

Это лишь очередной ход Тайрона по замедлению конкурента. Он создаёт проблему за проблемой. На общем фоне каждая из них может ничего не значить, но в совокупности они превращаются в снежный ком…

Нет.

В лавину!

Катрин поднялась и начала ходить вокруг стола.

Логистика и ценообразование — всё это так или иначе удорожит процесс, после чего прибыль сократится. Ресурсов для роста у Вифона будет меньше, это, в свою очередь, выиграет немного времени для запуска собственного продукта.

Тайрон не пытался нанести один смертельный удар.

Он душил Виктора постепенно.

Магазины.

Оператор.

Поставщики.

Репутация.

Теперь сырьё.

Каждая атака вынуждала Виктора тратить деньги и время на обход возникшей преграды. Он справлялся, находил выход, но не мог двигаться вперёд с прежней скоростью.

Катрин остановилась.

В армии такой подход называли изматыванием противника. Необязательно разгромить врага в одном бою. Достаточно заставить его непрерывно тратить боеприпасы, людей и ресурсы, пока однажды ему не станет нечем отвечать.

Тайрон воевал не с компанией.

Он воевал с темпом её роста.

Катрин подняла свои записи. Всю информацию, что передавала ей Лесса, удобно устроившаяся рядом с Тайроном.

Резкое повышение с ресепшена до одной из трёх секретарей. Чему в немалой степени поспособствовали женские хитрости, а также сама Катрин.

Где-то Лессе удавалось скопировать документ, а где-то — переписать увиденное своими словами. Иногда она запоминала только фамилии, названия компаний или отдельные суммы, но даже этих обрывков хватало, чтобы определить направление движения.

Катрин разбудила компьютер. Экран вспыхнул холодным светом, высветив папки и таблицы. Она открыла нужный файл и начала складывать пазл.

Встреча с «Иберкомом». «Аппаратос». Контракты. Эксклюзивы. Попытка уничтожить «Виду». Закупка фракции.

Всё вставало на свои места.

Борьба между сыном и отцом приобрела новый вид.

До этого Катрин видела лишь отдельные столкновения. Теперь перед ней проступала полноценная кампания.

Катрин даже почувствовала некое злорадство.

Как бы Тайрон ни старался достать Виктора, он не мог этого сделать. Жениху удавалось раз за разом выходить из патовых ситуаций, пробивая или потолок, или стены.

Вся картина противостояния предстала перед ней, и это было прекрасно. Словно очередная операция в военной кампании. Две стороны, ресурсы, направления атак, слабые места. Только вместо солдат — юристы, банкиры, поставщики и журналисты. Вместо артиллерии — деньги и влияние.

Катрин прониклась уважением к изобретательности Виктора, но ещё больше — к его последовательности.

Он был как непокорный сорняк, пробивающийся через асфальт, невзирая на преграды.

Пять процентов…

Катрин задумчиво посмотрела на экран.

Она не раз слышала, что Виктор владеет пятью процентами компании.

Он бьётся за пять процентов…

Уму непостижимо.

Здесь она была согласна с Тайроном. Большинство людей на месте Виктора приняли бы предложение семьи, получили хорошую должность и забыли о жалкой доле.

Но как человек с низов Катрин понимала и Виктора.

Это его доля, какой бы она ни была.

Его право.

Жаль, что Тайрон этого не понимает.

В будущем эти пять процентов будут стоить приличных денег. Не уровень «Периодики», лишь мелкий бизнес, но гораздо больше, чем могут заработать сто человек на её посту за годы работы.

И дело было не только в деньгах.

У Виктора были амбици… Принципы… Воля…

Катрин задумчиво провела пальцем по нижней губе.

Ещё недавно она считала его упрямство недостатком. Детской попыткой доказать отцу собственную значимость. Теперь же видела в нём нечто другое.

Малышка, он что, нравится тебе?

— А-пчхи! - Катрин достала платок. — Ещё и заболела!

***

— Босс, звонила ваша изготовительница, — буднично сообщила Ева.

Она вошла в кабинет, легко обогнула разбросанные вдоль стены коробки и положила передо мной документы. При этом наклонилась настолько основательно, что я получил достаточно времени на изучение шикарного выреза.

Случайностью это, разумеется, не было.

Ева вообще редко делала что-либо случайно.

— Надо сказать, очень приятная леди, — добавила она, выпрямляясь и поправляя рыжий локон.

За стенами кабинета продолжал оживать завод.

Ремонт административного корпуса ещё не закончили, поэтому вместо деловой тишины нас окружал непрерывный грохот созидания.

— Странно, почему она мне не набрала, — удивился я.

Достал телефон, разблокировал экран и понял.

Два пропущенных.

Я медленно поднял взгляд на рыжую.

Она стояла возле стола с самым невинным выражением лица, сложив руки перед собой. Только хитрый блеск в глазах выдавал, что вопрос она прочитала раньше, чем я успел его задать.

Озадаченно посмотрев на неё, поднял бровь.

— Я разослала всем важным контактам свой номер на случай экстренной ситуации, — мило улыбнувшись и показав два ряда жемчужных зубок, сообщила Ева.

Я продолжал молча смотреть.

— Ну-ну, всё, — подняла ладони она. — Какая у вас живая мимика. Кто-то ведь должен оставаться на связи.

Я прищурился.

— Бровями играть вы умеете, босс! — с восхищением заметила Ева. — А язык у вас такой же…

Она выразительно посмотрела на меня.

— Умолкаю!

Я поднял глаза к небу, но упёрся в бетонный потолок.

Еве цены не было. Как помощница она была прекрасна. Но язык у неё был без костей.

Не прошло и пяти минут, как пожаловала новая гостья.

Дверь распахнулась без стука.

Вошла Катрин.

Волосы были распущены и волнами лежали на плечах. Выглядела она непривычно мягко, что удивляло.

Самовольное вторжение явно раздосадовало Еву.

Рыжая медленно повернула голову к двери.

— Босс! — воскликнула она, встав и уперев руки в тонкую талию. — Ваш отец отправил в бой своего оловянного солдатика. Мне кажется, или он оскорбляет нас, выказывая пренебрежение количеством?

Катрин остановилась.

Перевела взгляд с Евы на меня.

— Или армия уже ждёт у стен замка? — продолжила рыжая, не замечая или не желая замечать предупреждения. — Не беспокойтесь, я прикрою вас грудью!

Она гордо выпрямилась, демонстрируя, чем именно собиралась прикрывать.

— Пф… — только и прокомментировала Катрин.

Прозвучало это красноречивее полноценной речи.

— Стучаться надо, сеньорита. А вдруг мы тут занимаемся чем-то важным?

Катрин даже не повернулась, просто бросила.

— В кабинете… — усмехнулась она. — Как банально.

— Под звуки отбойного молотка… — Ева сделала мечтательную физиономию и прислушалась к грохоту за стеной. — В этом есть что-то первобытное.

— Вот…

Катрин положила передо мной распечатанный лист.

Затем она присела на край стола, демонстрируя стройные ноги в обтягивающих джинсах. Каблук едва заметно покачивался над полом. От неё пахло чем-то свежим и слегка пряным, совсем не похожим на прежний строгий аромат.

Я взял лист, но читать не стал.

Сначала посмотрел на неё.

— И стоило ради этого ехать через весь город? — закономерно спросил я.

Катрин чуть наклонила голову.

В её глазах мелькнуло знакомое упрямство, но теперь рядом с ним появилось что-то ещё. Лёгкое, почти игривое.

— Стоило, — уверенно ответила она, стрельнув глазами.

— Речь, я так понимаю, не про информацию, — улыбнулся я в ответ.

Катрин гибко наклонилась.

Волосы соскользнули с плеч и на мгновение отгородили нас от остального кабинета. Я уже решил, что она собирается поцеловать меня, но Катрин остановилась, передумав.

А затем выпрямилась и соскользнула со стола.

— Кажется, я заболела, — скривилась она.

Я нахмурился.

— Чувствую себя странно, — призналась Катрин, приложив ладонь ко лбу. — Мета ведь редко болеют. Это всего второй случай на моей памяти. Но через сутки я буду в порядке, так что не скучай…

— Сходи к семейному лекарю, он хорош в своём деле, — посоветовал я.

— Я заеду позже, — отмахнулась Катрин. — Сначала хотела передать это.

Она указала на лист.

— Ознакомься. Тут нечто интересное. А главное — дата. Договор ещё не вступил в силу, они пока утрясают детали.

Я быстро пробежался по первой странице взглядом.

Контракты.

Поставки отработанной фракции энергетических кристаллов.

Большие объёмы.

Улыбка исчезла с моего лица.

Катрин пошла к двери.

— Враг отступает, босс, вы одержали уверенную победу! — прокомментировала Ева, что-то печатая на компьютере.

Катрин медленно повернула голову.

Ева продолжала смотреть в монитор, изображая полную занятость. Только уголки губ предательски поднялись.

Катрин чуть выставила в сторону ладонь.

Над кожей вспыхнул огненный сгусток.

Пламя закрутилось вокруг пальцев, осветив её лицо тёплым оранжевым светом. В воздухе сразу запахло жаром и чем-то металлическим.

Ева перестала печатать.

Посмотрела на огненное шоу с неподдельным интересом.

— Отжар… — начала она, затем осеклась. — Тьфу ты, поджаришь?!

Она часто-часто захлопала ресницами, словно всерьёз рассчитывала потушить огонь этим способом.

Катрин несколько секунд изучала её.

Огненный сгусток исчез так же быстро, как появился.

— Пф… дурочка… — бросила Катрин.

— Зато красивая! — вслед ей сказала Ева.

Дверь закрылась.

Ева довольно улыбнулась и как ни в чём не бывало продолжила работать.

Я ещё несколько секунд смотрел на дверь.

Мета действительно болели редко. Их организм справлялся с большинством инфекций быстрее человеческого, а лёгкие недомогания обычно проходили за несколько часов.

Впрочем, Катрин выглядела вполне бодрой. Скорее раздражённой и немного растерянной, чем действительно больной.

Я вернулся к документам.

— Что мне передали из дома? — спросил я, вспоминая про звонок Элеоноры.

Ева перестала печатать.

— Завтра в имении дэ Фуэго собрание, — произнесла она. — Вас просят прибыть в три часа дня.

— В честь чего? — заинтересовался я.

— Полагаю, богатым не нужны поводы, — улыбнулась Ева. — Можно собраться, чтобы обсудить, как тяжело быть богатыми. Или сравнить размеры поместий.

Я посмотрел на неё.

— А если серьёзно, дона Элеонора не сообщила, — добавила она. — Только попросила обязательно передать приглашение.

Я взял телефон.

Гадать не имело смысла.

— Отец собирает небольшой раут в честь нового проекта, — рассказала Элеонора. — Будут партнёры и близкие. Я очень хочу, чтобы ты пришёл… Ваша вражда разбивает мне сердце, сынок.

Я прикрыл глаза.

Отказать ей я не мог.

К тому же, мне требовался законный повод, чтобы поговорить с Карлой и что-то подсказывало, что она будет там.