Наследник Тумана

Глава 1

— Живой он там? — голос слышался словно через толстое ватное одеяло.

Голова раскалывалась, звон в ушах мешал сосредоточиться, а во рту стоял мерзкий привкус железа.

— Да хрен его знает. Вытаскивай в любом случае!

Я попытался вдохнуть. С трудом, но это у меня получилось. Перед глазами плыли какие-то мутные пятна, а слова долетали с задержкой. Кого вытаскивай? Куда вытаскивай?

В сознании всплыли обрывки воспоминаний. Вот я стою под проливным дождем, а напротив меня группа людей. Все испуганные, но стараются этого не показывать. Мы договариваемся о том, что я проведу их через туман.

О чем, черт возьми, речь? Что за туман, и зачем мне кого-то через него вести? Сами-то чего не могут?

Картинка сменилась. Мы выдвигаемся на машине, точнее на броневике… Я за рулем, а вокруг туман, в котором виден только капот и три метра асфальтовой дороги впереди. Пассажиры сидят сзади, в бронированном «брюхе», огороженные от меня стальной решеткой.

Что-то темное и большое, выскочившее прямо из тумана. Скрежет тормозов, резкий рывок, а затем удар и темнота.

Рядом заскрежетал металл, и я почувствовал ремень, врезавшийся в грудь. Значит я все же в машине. Кто-то пытался открыть водительскую дверь.

— Живой, дышит! — мужчина наклонился ближе, заслонив свет. — Только приложило его сильно. Эй, слышишь меня?

— Выкидывай из кабины и садись за руль! — потребовали снаружи. — Пока еще кто-нибудь не пришел!

— Кого выкидывай? Он же проводник! Как мы без него выберемся?

— По дороге и выберемся! — вмешалась женщина. — Здесь бетонка, куда она денется? Не стойте уже!

— А потом сама по этой бетонке поведешь? — огрызнулся мужчина возле двери. — Помоги лучше, раз такая умная.

Я хотел попросить их не орать, но из горла вырвался только хрип. Попытался еще раз и закашлялся, согнувшись насколько позволял ремень. В ребрах так заболело, что на глазах выступили слезы. Чьи-то руки схватили меня под мышки и потянули к двери.

— Стой… — выдавил я.

— Да вижу, ремень держит! Заклинило эту дрянь.

Зрение понемногу прояснялось. Передо мной было разбитое лобовое стекло, за ним клубился белый туман. Мужчина навалился на замок ремня, дернул еще раз и выругался.

— Режь его, — прошептал я. — Ножом режь, мне дышать нечем.

— О, очнулся? Эк тебя потрепало, братан.

Что он имел в виду, хрен знает. В груди продолжало свистеть и хрипеть. Скорее всего несколько ребер сломано, или трещины, болело жуть.

— Режь… ремень, — повторил я, хватая воздух ртом.

— А, да, точно, — спохватился здоровяк, чье лицо заслонило половину проема двери.

Он достал из-за пояса нож, больше похожий на охотничий тесак, и одним резким движением, поддев ремень, рассек его надвое. Давление спало, давая шанс наконец-то вдохнуть, что я и сделал, отчетливо ощущая, как внутри что-то посвистывает, словно в пробитой шине.

Здоровяк схватил меня за куртку и легко выволок из кабины, как тряпичную куклу. Холодный и влажный воздух ударил в лицо.

— Да чего ты там копаешься? — раздался напряженный голос сбоку. — Быстрее, Бивень, хрен его знает, что там еще в Тумане лазит.

— Осторожнее, там баргест! — истерично вскрикнула женщина.

Я обернулся. В метрах десяти, на границе видимости, где белый туман переходил в серую мглу, стояла огромная черная псина. Шерсть вздыблена, пасть приоткрыта, а глаза… Они горели ядовито-зеленым фосфорным светом.

— Твою мать… — выдохнул я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Садись за руль. До машины я дойду.

— Э, нет, — пробасил здоровяк.

Он закинул меня на плечо, как мешок с картошкой, и в два гигантских прыжка оказался у задних приоткрытых дверей. Меня швырнули внутрь.

Я приземлился задницей на рифленый металлический пол. Спереди глухо хлопнула водительская дверь, щелкнули замки.

Поднял голову и осмотрелся. В полумраке салона, освещенном лишь тусклой лампочкой под потолком, по обе стороны от меня на откидных лавках сидели люди. Слева — напуганные, в приличной одежде, хоть и немного грязной. Справа — двое вооруженных мужиков.

Выглядели они как-то странно. Словно сбежали с исторической реконструкции или ролевой игры в лесу. Длинные мечи в потертых ножнах. Латные элементы, надетые поверх камуфляжа. Кинжалы. Рядом с одним небольшой арбалет. Тяжелые плащи из плотной ткани.

Ни одного автомата или пистолета. Или здесь нет огнестрельного оружия? Но машина-то вполне себе современная.

— С пробуждением, спящая красавица, — ухмыльнулся один из мужиков справа. Худощавый и жилистый, с какими-то бегающими глазками. Его руки лежали на рукоятках кинжалов на поясе. Интересно… он что, ассасин какой? — А мы тебя уже собрались на корм тварям оставить.

Шутка так себе, если это конечно была шутка в чем я уже сомневался. Я все еще не понимал, что происходит, но инстинкты орали об опасности.

Машина вздрогнула всем корпусом. Спереди раздался скрежет, Бивень рванул передачу явно не привыкшей к такому обхождению коробки. Угробит же…

— Держитесь, крепче!

Мотор взревел. Меня протащило по полу, ремень ГРМ натужно завыл, затем удар по тормозам, и меня качнуло вбок. Водитель сдал назад и резко рванул руль, объезжая что-то.

Меня почему-то тянуло встать. Зудящее чувство, которое было сильнее боли в ребрах и головокружения, и настойчиво требовало смотреть вперед.

Цепляясь за решетку, отделяющую салон от кабины, я с трудом, балансируя на ватных ногах, поднялся. Сквозь прутья решетки и треснутое лобовое стекло можно было рассмотреть серо-белый ад вокруг нас.

Впереди густой, как молоко туман, такой плотный, что его можно резать ножом. Свет фар врезался в него и рассыпался, выхватывая лишь кусок старой бетонки, из стыков потрескавшихся плит расползалась жухлая трава.

— Туман сгущается, — напряженно бросил Бивень, быстро глянув на нас через плечо. — К вечеру будет синий уровень, и я хер его знает, че нам делать, братва.

— Че делать, че делать… — пробурчал сидевший возле меня мужчина с седой бородой и в странном балахоне, больше напоминающем монашескую рясу, зачем-то натянутую поверх камуфляжа,. В руках он держал деревянный посох с навершием из странного синего камня. — Муравью хрен приделать. Рули давай, должна же эта дорога нас куда-нибудь вывести. — Он перевел тяжелый напряженный взгляд на меня. — Должна же, Койот?

Койот? Это… мое имя? Странное имя и довольно неприятное. Хотя больше похоже на кличку.

— Чего молчишь, не знаешь, что ли? — надавил мужчина.

Я не ответил, снова посмотрев на дорогу, и замер. Поверх серого бетона, сквозь белое марево я увидел это. Странная, едва заметная золотистая нить — тонкая линия, уходящая вдаль.

Бетонка шла прямо, а вот нить плавно загибалась направо, уходя в стену деревьев и кустарника, тонущих в белой мгле.

— Вправо! — прохрипел я, чувствуя, как голос срывается. — Вправо бери!

Бивень даже не обернулся.

— Да с чего вдруг? Бетонка прямо ведет… ЕТИТЬ ТВОЮ…

Он не успел договорить, машину резко кинуло в сторону. Меня швырнуло на стенку фургона. Едва успел выставить руки, чтобы не расплющить голову о металл.

Мы все еще ехали.

Я уставился в лобовое стекло. Бетонка впереди почему-то в моих глазах начала расплываться, а золотая нить стала ярче и настойчиво звала в сторону.

— Вправо бери, твою мать! — гаркнул я водителю, перекрикивая рев мотора.

— Но ведь там нет бетонки! Там лес! — заорал Бивень, вцепившись в руль до побеления костяшек.

— Уводи машину вправо! — заорал еще громче.

Я не отдавал себе отчета в том, что делаю, хотя в глубине души понимал, что съезжать с дороги в подобном тумане — самоубийство. Но это странное золотистое свечение почему-то казалось единственным выходом.

Бивень бросил безумный взгляд в зеркало заднего вида.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь, Койот, — выдохнул он.

И резко вывернул руль вправо.

Колеса сошли с бетона. Машина клюнула носом, подминая кустарник, и нырнула в белую неизвестность — прочь от дороги.

— Езжай прямо, только никуда не сворачивай, — прохрипел я с надрывом, закашлявшись.

— Дай-ка я тебя подлатаю, — внезапно произнес тот самый мужчина с посохом, что сидел рядом.

Я с трудом повернул голову. Он ухватился за прутья разделительной решетки, чтобы удержать равновесие в трясущейся и подпрыгивающей на ухабах машине, и потянулся ко мне.

— Не дергайся, — буркнул он. Это что он делать собирается? Я напрягся…

Его ладонь легла мне на плечо, тяжелая, теплая. И в ту же секунду мир, итак безумный, словно рехнулся.

От его пальцев пошло мягкое, хорошо заметное в полумраке салона зеленоватое сияние. Оно не было похоже на свет фонарика или светодиода. Это был какой-то «живой» свет. Фосфор? Какой-то гаджет? Что вообще происходит?

Но ощущения говорили об обратном. Никакая это не химия. Свет впитался в куртку, просочился сквозь ткань и разлился по венам теплым, немного покалывающим потоком.

Боль, которая разрывала грудную клетку при каждом вдохе, вдруг отступила. Бред… Я выдохнул и почувствовал, как хрип в горле сменяется чистым дыханием. Этого не может быть. У меня галлюцинации? Или, может, шизофрения? Точно, меня же контузило. Сильно приложило головой о торпеду. Мозг нарисовал красивую картинку, чтобы защититься от шока. Сейчас закрою глаза, открою их, и снова все вернется на круги своя.

Я зажмурился и сосчитал до трех, после чего открыл глаза.

Зеленое свечение угасало, впитавшись в мое тело без остатка. Старик убрал руку и вытер пот со лба.

— Ну вот и все. Кажется, теперь должно стать получше, — выдохнул он, тяжело опускаясь обратно на лавку.

Я пошевелил плечами. Боли не было. Ломота исчезла, а вместе с ней и свинцовая тяжесть в затылке. Я чувствовал себя так, словно проспал двенадцать часов в мягкой постели, а не сидел в кузове броневика посреди непонятно тумана.

Все это нарушало все законы физики и биологии, а главное, здравого смысла. Но мое тело, полное сил, плевало на эти законы.

Я попытался навести порядок в мыслях. Воспоминания всплывали отдельными картинками, никак не складывающимися друг с другом.

Вот я сижу в аудитории. Лекция по сопромату. Преподаватель бубнит о гипотезе однородности и изотропности… За окном чистое голубое небо и никакого тумана.

Смена кадра.

Я на полигоне, в лицо летит грязь, тяжесть автомата в руках, крик сержанта. Бегу, занимаю позицию и открываю огонь.

Вновь кадр меняется.

Я за рулем фуры, а передо мной серая лента асфальта. Ночные огни, кофе на заправках и одиночество.

Эти воспоминания постепенно складывались в одну большую картину. Но они не совпадали с тем, что происходило здесь. В них не было магии и монстров и никого с прозвищем «Койот». Словно в одну голову запихнули две разные жизни и хорошенько встряхнули, а в итоге получился винегрет.

— Эй, куда дальше?! — голос Бивня с водительского сиденья оторвал меня от самокопания.

Машину трясло так, что зубы клацали. Ветки хлестали по бортам и лобовому стеклу, мы ломились через подлесок как слепой носорог.

Я автоматически глянул вперед. За окном была сплошная белая мгла, в которой тонули стволы деревьев в нескольких метрах от бампера .

Но я видел ее, пульсирующую нить, которая светилась ровным светом и звала вперед. Мы ехали ровно по ней. И в чем блин проблема?

— Прямо ж по линии давай! Да что ты тупишь?! — крикнул я, хватаясь за скамью, когда нас подбросило на очередной кочке. — Ослеп, что ли?

Бивень на секунду оторвал взгляд от дороги и зыркнул на меня через зеркало заднего вида. В его взгляде плескался ужас, смешанный с яростью, словно я нещадно тупил в опасной ситуации.

— По какой еще, нахер, линии, придурок?! — заорал он, перекрывая рев двигателя. — Это ты проводник, тебе ее видеть надо. Я вот, мля, дальше трех метров ни хера не вижу! Если мы сейчас в какое-нибудь дерево врежемся или в овраг навернемся, я тебя с того света достану и убью!

Меня словно ледяной водой окатило. Он ее не видит? Что за бред, вот же она! И почему он назвал меня проводником?

Огляделся. Пассажиры сидели, вцепившись в поручни, бледные как смерть. Мужик с посохом смотрел перед собой, шевеля губами словно в беззвучной молитве. Остальные напряженно вглядывались в окно, похоже, и правда не видя линии. Получается, только я вижу путь.

Понимание этого ударило по мозгам сильнее, чем магия подлечившего меня мужика. Почему я? Что во мне особенного? Или я действительно сошел с ума, и эта линия — плод моего больного воображения, которая приведет нас всех к гибели? Хотя… Бивень назвал меня проводником. Ну и интуиция подсказывала, что нить реальна, и ведет куда надо.

— Никуда не сворачивай, — твердо сказал я, подавляя дрожь в голосе. — Продолжай ехать как сейчас. Прямо.

Я видел, как Бивень сжал руль. Костяшки побелели, кожа натянулась так, что вот-вот лопнет. Желваки на скулах ходили ходуном. Он мог затормозить или повернуть, но послушался меня.

— Как скажешь, Койот… Тебе виднее, ты же у нас проводник. Но если мы сдохнем, это будет на твоей совести.

Вот заладил. Если мы сдохнем, то до этого уже никому дела не будет.

Машинально посмотрел в зеркало заднего вида, висящее в кабине водителя, увидел там свое отражение и оторопел. На меня смотрел незнакомец. Это было мое лицо, и в то же время не мое.

Короткая прическа, волосы темные, с небольшой сединой на висках. Возраст лет двадцать пять или тридцать, точно сложно сказать. Но вот глаза…

У того, кем я себя видел в воспоминаниях, глаза были серыми. Обычными. У человека в зеркале радужка была темной. Это как так?

В голове вспыхнула острая, режущая боль. Картинки наложились друг на друга.

Вот я бреюсь перед зеркалом в ванной. Молодое лицо, серые глаза, беззаботная улыбка. Студент.

Вот смотрю в осколок зеркала, примотанный к стойке джипа. Грязное лицо, на щеке кровь, карие глаза. Койот.

— Твою мать… — пробормотал я, прикрыв глаза ладонью.

В висках стучало. Я сошел с ума?

— Эй, как ты? — Женский голос откуда-то слева. Тихий, с легкой насмешкой.

Я убрал руку от лица.

На меня смотрела девушка с розовыми прядями. Лет двадцать пять. Дерзкая, с острыми чертами лица в кожаной куртка с кучей заклепок и тяжелых ботинках. Она выглядела как какая-нибудь «ведьма хаоса» или персонаж киберпанк-шутера.

Видеоигры…

Слово всплыло в голове само собой, потянув цепочку ассоциаций. Геймпад в руках, свет монитора в темной комнате, полоска здоровья над головой босса.

Откуда я знаю это? Почему здесь, в кузове трясущегося броневика, посреди смертельно опасной аномалии, все это кажется мне таким… чужеродным? И одновременно… до боли родным и привычным?

Я не понимаю… Голова снова пошла кругом. Две реальности пытались ужиться и сформировать цельную картину, .

— Чего вдруг решила побеспокоиться за меня? — спросил, глядя ей в глаза. Голос прозвучал хрипло и зло. — Помнится, ты предлагала выкинуть меня из машины и гнать дальше.

— Предлагала, но не выкинули же, значит, ты все еще часть команды, — ответила она, чуть задрав подбородок.

Ее губы скривились в вызывающей ухмылке, мол, и что ты на это скажешь, проводник?

Команды? Слово резануло слух. Внутри поднялась волна холодного отторжения. Нет здесь никакой команды. В голове появилась циничная, но, судя по всему, правильная мысль:

«Мы не друзья. Не соратники. Я человек, который согласился сопроводить их с грузом из пункта А в пункт Б. Они клиенты, платящие за свою жизнь деньгами. Если они умрут, я не получу оплату. Останется только аванс. Если умру я, они не выберутся из Тумана. Это бизнес. Ничего личного».

Это были мысли человека, которого звали Койот. До чего ж неприятная кличка все же.

Я хотел ответить девушке, но не успел.

— ДЕРЖИТЕСЬ!!! — заорал Бивень, и его крик перекрыл шум двигателя.

В следующую секунду мир закружился.

Тормоза взвизгнули. Машину рвануло вперед, инерция впечатала меня в решетку, выбив дух. Затем Бивень, поняв, что тормозного пути не хватит, крутанул руль.

Заднюю ось занесло. Фургон пошел юзом. Нас швыряло по салону, как кегли. Раздался грохот падающих ящиков, чей-то вскрик, лязг металла о металл.

Машина накренилась, заскрежетала днищем о камни и замерла.

— Ну все, звездец! Приехали! — заорал Бивень, пинком распахивая водительскую дверь и вываливаясь наружу.

В салоне воцарилась паника.

Игнорируя боль в ушибленном плече, я ударил по ручке задней двери и вывалился на землю. Первым делом огляделся. Небо затянуто серыми тучами, а вокруг Туман. Он здесь был гуще. Лип к лицу, как мокрая паутина. Видимость — метров пять, не больше. Передние колеса вгрызлись в дерн буквально в полуметре от края.

Дальше земли не было.

Я подошел ближе, и внутри похолодело. Обрыв. Бездонная пропасть, затянутая молочной пеленой.

— Э, ты че надумал?! — рявкнул подбежавший Бивень, хватая за рукав, когда я сделал шаг к краю. Глаза у водителя были по пять рублей. — Жить надоело?

— Я не собираюсь туда прыгать, — спокойно ответил, сбрасывая его руку. — Осматриваюсь.

Я посмотрел вниз.

Золотистая линия, мой единственный ориентир, не обрывалась. Она тянулась по земле, проходила под бампером машины, скользила по краю обрыва и… уходила вниз. Ныряла в бездну, словно там, в этой белой каше, был невидимый мост или дорога.

Но для всех остальных там была только смерть.

— Так ты дорогу не знаешь, что ли?! — голос Бивня сорвался на визг. — В тупик нас завел, что ли?

— Знаю, — процедил я сквозь зубы, не глядя на него.

Развернулся спиной к обрыву и посмотрел на лес, из которого мы только что вылетели, ломая кусты. И тут меня накрыло.

Это было не зрение или слух.

По коже пробежал табун мурашек, волосы на руках встали дыбом. Там, в глубине белой мглы, что-то двигалось. Много целей. Я чувствовал их приближение, как чувствуешь взгляд в спину в темном переулке…

— Готовьтесь, — бросил им, и мой голос прозвучал неожиданно властно, перекрывая начинающуюся истерику пассажиров. Я вдруг понял, что нужно делать. — Все, кто может сражаться, займите позиции.

— Какие позиции, Койот, с ума сбрендил?! — взревел Бивень, размахивая своим тесаком. — Здесь чистое поле! Ни одного камня, ни дерева нормального! Нас тут порвут на клочки!

— Ну так воспользуйся машиной! — рявкнул я, вперив в него тяжелый взгляд. — Это броневик, а не велосипед! И прекрати истерику, или сдохнешь первым!

Бивень поперхнулся воздухом, но заткнулся.

— Ты не лезь в бутылку, - посоветовал мне парень с кинжалами.

Они вместе с товарищем выбрались из машины последними и внимательно оглядывались по сторонам. Мне показалось, что оба пытались скрыть свой страх.

— Да и ты, Бивень, тоже. — Он повернулся к здоровяку, — Так-то это он проводник, а не ты. Ему виднее.

— Ты, Иван, молод еще старшим указывать, — проворчал Бивень.

Его оппонент хотел что-то возразить, но, видимо, передумав, в сердцах махнул рукой.

— Я никого не вижу! — звонко крикнула девчонка с розовыми прядями.

Она стояла, сжав пальцы на небольшой палочке, словно явилась из фильмов про Гарри Поттера. Ее глаза лихорадочно шарили по Туману.

— Они уже здесь, — тихо сказал я скорее самому себе, чем кому-то еще.

И в этот момент перед глазами возникла прозрачная синяя табличка. Буквы пульсировали тревожным красным цветом. Я застыл в изумлении. Это не галлюцинация?

Внимание! Обнаружена враждебная активность

Тип угрозы: Стая баргестов Тумана. Уровень 3–5

Количество: >10–12

Известные навыки:

— Туманный прыжок

—???

—???

Особые свойства:

—???

—???

Я моргнул, но табличка не исчезла. Вопросительные знаки вместо информации? Серьезно? Вдруг в голове всплыло слово «Система», и я понял, что оно мне почему-то знакомо.

Взгляд зацепился за эти знаки вопроса. Что они скрывают? Навыки? Особые возможности? Способности, которые убьют нас за секунду?

Недостаточно данных. Или мой уровень слишком мал, и знать такое не положено, или у меня нет нужного навыка для опознания. А может, Система работает по принципу «убей и узнаешь», и нужно вскрыть тварь, чтобы понять, из чего она сделана. Или убить их какое-то конкретное минимальное количество, чтобы получить больше знаний…

Информации мало. Но одна строчка была открыта.

Машинально я сконцентрировал взгляд на надписи «Туманный прыжок». Мне даже показалось, что мысленно ткнул в нее пальцем.

И Система отозвалась. Строчка развернулась во всплывающее окно:

Туманный прыжок

Активный навык

Описание: Существо использует структуру Тумана как пространственный коридор. Позволяет атаковать жертву из совершенно неожиданной точки, игнорируя укрытия.

Я почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот.

Твою мать… Это не просто волкоподобные твари. Они способны телепортироваться в пространстве, где есть Туман.

Системная подсказка: Рекомендуется круговая оборона

Я резко повернул голову в сторону группы людей, которые стали моими невольными союзниками.

— Круговая оборона! Спина к спине! Живее!!!

Туман справа от нас, метрах в трех над землей, вдруг пошел рябью, и прямо из пустоты вылетел черный лоснящийся силуэт, напротив девчонки с «волшебной палочкой».

Глава 2

Баргест прыгнул, когда девчонка с палочкой только начала поворачиваться к нему. Я понял, что она не увернется. Дальше тело сработало само: я врезался ей плечом под руку, сбил с ног и вместе с ней покатился по траве. Над ухом щелкнули зубы, а по щеке хлестнул мокрый стебель.

— Бивень, бей его! — крикнул я, отпуская девчонку и отползая от нее.

Здоровяк уже размахнулся. Тесак вошел баргесту в бок, но застрять не успел: тварь дернулась и отскочила в Туман, оставляя на траве кровь. Я приподнялся на локте. Там, где она исчезла, двигались другие баргесты, и смотреть на них с земли мне совсем не хотелось.

— К машине, спиной друг к другу! — старик ударил посохом о землю. — Не давайте им заходить сзади!

От навершия разошелся голубоватый свет. Туман отступил, и в просвете показались черные спины. Твари пригибались к земле, обходя нас с обеих сторон. Я насчитал около десятка, прежде чем часть стаи снова скрылась.

Системная подсказка: баргесты избегают прямого света.

Спасибо. Еще немного раньше — вообще было бы замечательно.

— Не гаси посох! Они света боятся! — Я поднялся и помог девчонке встать. Она поморщилась, опираясь на ногу, но палочку не выпустила.

— Знаю, только долго не удержу, — ответил старик. Он перехватил посох обеими руками, и свет стал ярче. — Прикрывайте меня, пока могу!

Мы собрались у борта броневика. Машина закрывала спины, но впереди места оставалось слишком много. Бивень встал слева от меня, девчонка пристроилась справа и откинула со лба прилипшие розовые пряди.

— В следующий раз хоть крикни, прежде чем сшибать, — пробормотала она, подняв палочку.

— В следующий раз постараюсь, — ответил я. — Только от машины не отходи.

Охранник с арбалетом замер рядом с капотом. Другой, кажется Иван, держал меч, оставив кинжал для левой руки. Пассажиры прижались к борту. Мужчина с монтировкой пытался встать перед женщиной, а молодой парень сжимал нож так, что побелели пальцы. Я посмотрел на его оружие и заставил себя отвернуться. Лучше от этого не становилось, а пугаться сейчас было некогда.

— Перед прыжком Туман рябит! — крикнул я, вспомнив подсказку о тварях. — Смотрите не только на них, следите за Туманом рядом с собой!

Слева от Бивня серая пелена дрогнула.

— Бивень, слева, прямо возле тебя!

Он успел повернуться и выставить тесак. Баргест налетел грудью на лезвие, отодвинув здоровяка на полшага назад. Бивень удержался, но тварь успела зацепить его предплечье когтями и на землю закапала кровь.

— Ах ты сука! — Он уперся сапогом в тушу и с усилием стянул ее с тесака.

Меня в ту же секунду дернуло в сторону. Ни тени, ни движения Тумана я не заметил, просто вдруг стало ясно: стоять здесь нельзя. Я отшатнулся, и когти прошли возле подбородка. Нож уже оказался в руке — даже не помнил, когда его вытащил. Подавшись вперед, я ударил снизу, под челюсть баргеста, и едва не упал под его весом. Тварь захрипела, навалилась на меня, но лапы быстро ослабли.

+15 опыта.

Я выдернул нож и столкнул баргеста на траву. Рука дрожала так, что пришлось сильнее сжать рукоять.

— Еще, возле капота! — предупредила девчонка. — Пригнитесь, сейчас обожжет!

С ее палочки сорвался огненный сгусток. Баргест, уже собравшийся прыгнуть, отпрянул с горящей мордой. Щелкнул арбалет, в бок твари врезался болт, и она с визгом исчезла в Тумане. Зато следующая проскочила мимо. Иван махнул мечом слишком рано, лезвие прошло перед самой пастью, а через мгновение баргест сбил его с ног и вцепился в горло.

Бивень бросился к нему и рубанул по хребту. Тварь рухнула поперек охранника, но тот уже не смог подняться. Он прижимал ладони к шее, и кровь все равно текла между пальцами.

Арбалетчик посмотрел на него и попятился. Я открыл рот, собираясь окрикнуть парня, но он вдруг развернулся и побежал от машины.

— Алекс, назад! Куда ты, мать твою?! — Бивень шагнул следом, однако беглец уже скрылся.

Следующий баргест выскочил так быстро, что мужчина с монтировкой даже не успел замахнуться. Я бросился к нему, но тварь уже сбила его на землю. Бивень снова оказался ближе и ударил почти сразу. Только спасать было некого.

— Сережа! — Женщина рванулась от борта, и я поймал ее за ворот куртки.

— Не ходи туда! — Я притянул ее обратно к машине. — Мы ему уже не поможем, понимаешь? А тебя они разорвут как только отойдешь!

Она пыталась вырваться, глядя на тело, потом всхлипнула и вцепилась в мой рукав. Я осторожно разжал ее пальцы и передал женщину парню, который стоял рядом.

— Держитесь вместе. Если тварь появится, кричите, только не бегите от нас.

Вокруг машины стало немного свободнее: баргесты отступили от посоха, но никуда не ушли. Их спины мелькали за границей света. Один ненадолго высунул морду, словно примеряясь к прыжку, и снова спрятался.

Свет заметно потускнел.

— Еще немного продержу, — прохрипел старик, опираясь на посох. — Минуты две, если повезет. Потом уж как-нибудь сами.

Я оглянулся на него и понял, что он не преувеличивает. По лицу стекал пот, руки дрожали, а колени были полусогнуты, будто сесть ему не давал только страх. Когда свет погаснет, стая полезет со всех сторон.

Думай, Койот. Ты же вроде проводник, должен знать, что делать.

Взгляд зацепился за фары броневика. Они еще горели вполнакала, освещая Туман перед капотом. Я посмотрел на свободный участок перед машиной и только теперь заметил, что там тварей почти нет.

— Бивень, в кабину! Заводи и включай весь свет, какой есть!

— А здесь кто останется? — Он недоверчиво покосился на меня. — Они вас сожрут, пока я там с кнопками вожусь!

— Фары их отгонят! Посох сейчас погаснет, тогда точно сожрут. Давай, мы прикроем!

Бивень выругался, но спорить больше не стал. Добрался до водительской двери и забрался внутрь. Двигатель запустился не сразу, отчего я успел мысленно перебрать все, что хотелось сказать об этой машине. Потом мотор все же загудел, а фары ударили в Туман. Вслед за ними загорелись дополнительные фонари.

Баргесты шарахнулись назад. Я не стал ждать, пока они освоятся.

— К капоту, в свет! Только держитесь рядом, не разбредайтесь!

Старик пошел первым, едва переставляя ноги. Мы с девчонкой прикрывали остальных, пока они обходили машину. Бивень выбрался из кабины и присоединился к нам. По его руке текла кровь, но тесак он по-прежнему держал крепко.

Теперь между нами и стаей было несколько метров освещенной земли. В этом просвете лежали клочья травы, вывороченные лапами. Мне хотелось сесть, хотя бы ненадолго, но баргесты стояли слишком близко. Они щурились на фары и ждали.

— Ну и что дальше? — Бивень кивнул на них. — Всю ночь так простоим?

Я не успел ответить.

Системная подсказка: уничтожьте вожака стаи. Без него остальные потеряют слаженность действий и разбегутся.

Значит, у них еще и вожак есть. Прекрасно.

Я вгляделся в Туман. Сначала ничего не увидел, потом заметил баргеста, который держался отдельно. Он был заметно крупнее, а шерсть отливала синевой. Стоял далеко от света и поворачивал голову всякий раз, когда кто-нибудь из нас двигался.

— Кажется, нашел главного, — сказал я девчонке. — Видишь за стаей, почти у деревьев? Тот, который больше остальных.

Она вытянула шею и прищурилась.

— Вижу вроде. Только отсюда не достану, далеко. Если подойду, меня раньше порвут.

Я посмотрел на нож. На лезвии засыхала кровь, а на рукояти остался скользкий след от моей ладони. Против такой туши оружие выглядело жалко, но другого у меня не было.

— Сможешь отвлечь стаю огнем? Не просто кинуть шар, а устроить что-нибудь, чтобы они нас на время потеряли из виду.

Девушка посмотрела сначала на нож, потом на меня.

— Ты к нему собрался? Пешком? Я тебя прикрыть не смогу, как только выйдешь из света!

— Если останемся, они все равно дождутся. Без вожака могут разбежаться, нужно попробовать.

— Могут, — повторила она и прикусила губу. — Ладно. Полминуты я их огнем погоняю, но потом выдохнусь. Дольше не рассчитывай.

— Мне бы до него добраться. Дальше уж разберусь.

Самому от этих слов легче не стало. Я вытер ладонь о штаны и повернулся к Бивню.

— Когда она начнет, погаси фары на несколько секунд. Потом сразу включай обратно.

Он нахмурился.

— Ты же сам велел светить. Зачем теперь выключать?

— Чтобы не видели, как я отхожу от машины. Огонь их ненадолго задержит, только со светом не тяни.

Бивень посмотрел в сторону вожака, потом снова на меня. Хотел что-то сказать, но вместо этого сплюнул и полез в кабину. Я подошел к старику.

— Посох тоже придется погасить. Ненадолго, вместе с фарами.

— С ума ты сошел, — проворчал тот, с трудом выпрямляясь. — Я его потом могу и не разжечь.

— Тогда береги силы. Как фары вернутся, тебе уже не надо будет освещать все вокруг.

Старик недовольно пожевал губами, но кивнул. Девчонка встала чуть впереди остальных, подняла палочку и посмотрела на меня.

— Готов? Только не полезь под сам шар.

Я кивнул и подтянул ворот куртки повыше.

Огонь ударил в землю перед стаей. Баргестов разметало в стороны, по траве побежало пламя. Девушка повела палочкой, вытягивая его в полосу, и на несколько секунд тварей скрыла огненная завеса. Фары погасли, вместе с ними исчез свет посоха.

Я сорвался с места, пригнув голову и прикрыв лицо рукавом. Пробежал через край пламени, где оно было ниже, но жар все равно лизнул меня. Запахло паленой тканью. Сзади кто-то крикнул, однако оглядываться я не стал.

В Тумане было трудно понять, куда бежать. Тени метались перед глазами, земля скользила под ногами. Я уже решил, что потерял вожака, когда появилось знакомое ощущение: нужная тварь стояла чуть правее. Не знаю, откуда эта уверенность, но доверился ей.

Баргест смотрел в сторону машины. За моей спиной снова загорелись фары, и я пригнулся еще ниже, стараясь не попасть в свет. Вожак оставался на месте, пока остальные твари отходили от огня. Я подобрался почти вплотную и только тогда услышал его рычание.

Он повернул голову. Я успел шагнуть вперед и ударить.

Нож вошел в глаз по самую рукоять. Баргест дернулся, сбил меня с ног, и мы покатились по земле. Я вцепился в нож, стараясь не выпустить, а тварь скребла лапами по куртке. Что-то острое полоснуло бок. От боли я заорал и навалился на рукоять обеими руками, вдавливая лезвие глубже.

Баргест еще раз дернулся и затих.

+85 опыта.

Достижение: «Убийца вожака» — редкое.

Я отполз от туши и прижал ладонь к боку. Пальцы сразу стали мокрыми. В нескольких десятках шагов светились фары, а рядом с машиной снова загорелся посох. До людей было недалеко, но подняться с первой попытки не получилось.

Стая больше не держалась вместе. Баргесты метались возле огня, мешая друг другу. Один налетел на своего же, и оба сцепились, не разобравшись, кто перед ними. Остальные начали уходить в Туман.

— Бивень, я здесь! — крикнул я, опираясь на колено. — Не пускай их ко мне!

Он заметил меня и двинулся навстречу, отгоняя тесаком баргеста, который оказался между нами. Девчонка послала над землей огненный сгусток. Тварь отскочила, и я смог проковылять несколько шагов.

До машины добрался с помощью Бивня. Он ухватил меня за куртку и почти втащил в свет, а потом снова повернулся к Туману. Отдельные баргесты еще пытались сунуться к нам, но уже без прежнего напора. Одного добили возле капота, остальных отогнали огнем. Парень с монтировкой все бил лежавшую у колеса тушу, пока женщина не потянула его за плечо.

Потом стало тихо. Только двигатель продолжал работать, да старик тяжело дышал, прислонившись к машине.

Я лежал на спине и смотрел в Туман над головой. Бок болел при каждом вдохе, но пока я мог дышать, это уже было неплохо. Все закончилось. Хотелось поверить, что хотя бы на ближайшее время.

Надо мной появилась девчонка. Розовые пряди прилипли к щекам, палочка в ее руке слегка дымилась.

— Ты вообще соображаешь, что делаешь? — спросила она и присела рядом. — Я думала, ты не вернешься. Бивень уже за тобой собрался.

— Я тоже не был уверен, — признался я, пытаясь сесть.

— Заметно. Дай посмотрю, где тебя зацепило.

Она отвела мою руку от бока и поморщилась. Я решил пока не смотреть. Девушка достала из кармана сложенный платок и прижала к ране.

— Подержи. Сейчас аптечку принесу, только никуда не вставай.

— Спасибо, — выдохнул я.

— Это тебе спасибо. Но больше так не делай, ладно?

Обещать я не стал. Она поднялась и пошла к машине, а я все-таки сел, помогая себе локтем. Бивень ковылял рядом с капотом, осматривая землю. Старик уже устроился возле колеса и опустил посох на колени. Женщина стояла в обнимку с парнем, который был едва старше двадцати. Оба дрожали, хотя холода я почти не чувствовал.

Из нашей группы погибли Алекс и еще двое. Тела Ивана и пассажира лежали неподалеку. Арбалетчика видно не было.

— Надо Алекса поискать, — сказал я подошедшему Бивню.

Тот покачал головой.

— Я звал его. Не отвечает, а в Туман сейчас лезть нельзя. Если жив, должен был на фары выйти.

Он говорил сердито, но все равно поглядывал туда, куда убежал охранник.

— Не думал, что он сорвется. Два года ходил, всякое видел. Иван-то всего второй раз выбрался, а этот… — Бивень оборвал себя и вытер лоб здоровой рукой. — Да еще пассажира потеряли.

Я кивнул в сторону женщины.

— Сережа — ее муж?

— Не знаю, не спрашивал. Вместе ехали. — Бивень помолчал. — Деньги заплатили, чтобы мы их довели. Вот и довели.

— Ты бы всех не успел прикрыть.

— Знаю. Только от этого не легче.

Он посмотрел на мой бок и крикнул девушке, чтобы поторопилась с аптечкой. Та уже шла обратно, на ходу раскрывая сумку.

Я огляделся. За время боя Туман подступил ближе, даже свет фар теперь терялся раньше.

— Нам надо уходить отсюда, — сказал я.

— Сначала тебя перевяжем, — отрезала девушка, опускаясь на колени. — Куртку расстегни и руку убери.

Бивень посмотрел на обрыв.

— Уйти я и сам не против, только куда? Спереди провал, за спиной лес, в котором эти твари. Машину тут не развернуть.

За его плечом все еще тянулась золотая нить. Она доходила до края и уходила вниз, скрываясь в Тумане. Я не видел ничего похожего на дорогу, однако уверенность никуда не делась: идти нужно именно туда.

— У обрыва есть проход. Я вижу, куда нам идти дальше.

Девушка подняла голову.

— Если видишь, значит, пойдем. Только сначала дай мне закончить, а то по дороге кровью истечешь.

Сразу уйти действительно не получилось. Пока нас перевязывали, остальные собирали вещи из броневика. Выяснилось, что девушку зовут Катя, и с бинтами она обращалась почти так же уверенно, как с палочкой. Рану на моем боку она промыла, заставив меня выругаться сквозь зубы, а потом туго стянула повязкой.

— Не дергайся. Когти кожу распороли, но вроде неглубоко, — сказала она. — Петрович, посмотрите его, как с Бивнем закончите.

Старик подошел через несколько минут. Он все еще был бледным, однако руки уже не тряслись. Прижал ладонь поверх повязки, и по боку разлилось тепло. Боль немного отпустила.

— Полностью сейчас не залечу, сил нет, — предупредил он. — И не вздумай бегать. Пойдешь спокойно, до города дотянешь.

Я поблагодарил его и с помощью Кати поднялся. Ноги держали, хотя при попытке выпрямиться бок все равно тянуло. Бивню тоже перевязали руку, и он уже выбирал, что брать из машины.

— А с ними что? — спросил я, посмотрев на погибших. — Может, хотя бы похороним?

Бивень застыл с сумкой в руках.

— Ты ж проводник, Койот. Какие похороны в Тумане? Сам знаешь, здесь тела не трогают.

— Он еще после удара не отошел, — сказала Катя, убирая остатки бинта. — Дайте человеку в себя прийти.

Я не стал спорить. Правил этого мира я не знал, а показывать это сейчас было опасно. Отошел к капоту и прислонился к нему, пока остальные укладывали вещи.

Память понемногу возвращалась, только принадлежала она будто разным людям. Я вспомнил свой прошлый мир, кабину грузовика и дорогу, освещенную фарами. Работал дальнобойщиком — в этом сомнений не было. Часами сидел за рулем, мотался между городами. И никакого Тумана там не существовало, разве что обычный, из-за которого приходилось сбрасывать скорость.

А вот своего имени вспомнить не мог. Пытался представить дом, людей, которые могли меня ждать, но ничего не получалось. Только машина вспоминалась легко, вплоть до потертости на руле.

С нынешней жизнью было не лучше. Парня, в чьем теле я оказался, звали Михаил Рощин, а Койотом его прозвали за работу проводником. Он взялся довести эту группу из Коломны в Рязань. Жил он в Российской империи — именно в империи, с настоящим императором. Я несколько раз повторил это про себя, но привычнее звучать не стало.

Почему здесь водятся такие твари и откуда берется Туман, память не объясняла. Зато подсказывала, как держать нож, и заставляла пригибаться до того, как я замечал нападение. Спасибо и на этом. Без чужих навыков я бы уже лежал рядом с Иваном.

Расспрашивать спутников не хотелось. Они смотрели на меня с надеждой, а я должен был начать с вопроса, что вообще за дрянь вокруг нас? Лучше дотянуть до города и там уже разбираться.

Удивительно, но паники не было. Наверное, я еще не до конца понял, что случилось. Бок болел вполне по-настоящему, люди ждали вполне настоящей помощи, и думать приходилось прежде всего об этом.

Оставалась Система. Подсказки появлялись сами, но стоило мне попытаться вызвать их, ничего не происходило. Я даже мысленно попросил показать характеристики. Потом повторил вслух, себе под нос. Результат оказался одинаковым.

Перед глазами оставалась только золотая нить. Она никуда не исчезала и по-прежнему уходила за край обрыва.

— Койот, мы готовы, — позвал Бивень. — Ты говорил, надо двигаться.

Я оторвался от капота. Все уже разобрали поклажу: на плечах висели рюкзаки, Бивень дополнительно взял сумку из машины. Женщина держалась возле парня и смотрела в землю.

— Сейчас три часа, — продолжил здоровяк, взглянув на часы. — Ты обещал к вечеру до Рязани довести. Сколько нам еще топать?

Расстояние от Коломны до Рязани: 80 километров.

До конечной цели осталось 7 километров.

Вот теперь появилась. А раньше было нельзя?

— Семь километров, — ответил я.

Бивень оглянулся на броневик.

— На колесах совсем недолго. Может, все-таки найдется объезд?

Системная подсказка: дальнейший путь возможен только пешком.

— Нет, машину придется оставить.

Он с досадой поправил ремень сумки.

— Хороший броневик. Я его только привел в порядок, подвеску перебрал.

— У тебя же страховка есть, — напомнила Катя. — Вот и пригодится.

— Страховка есть, а денег потом не выпросишь. Они мне еще за прошлую поломку не заплатили. — Он наклонился в кабину и заглушил двигатель, после чего на несколько секунд задержал ладонь на дверце. — Ладно, пошли, пока я не передумал.

Петрович поднял посох и подошел ближе.

— Показывай свой проход. Только медленно иди, мне за тобой не угнаться.

Я указал туда, куда уходила нить. Все посмотрели на обрыв, потом на меня. Бивень даже приоткрыл рот, но не сказал ничего. Катя подошла к краю на несколько шагов и остановилась, стараясь разглядеть хоть что-нибудь внизу.

— Там точно можно пройти? — спросила она.

— Можно, — ответил я, хотя сам видел только Туман.

— Тогда пусть первым идет, — сказала женщина.

Я повернулся к ней. Она смотрела прямо на меня, сжав губы, и я не знал, что ей ответить. Ее спутник погиб, а проводник уверял, что знает дорогу. Теперь этот же проводник предлагал шагнуть в обрыв. На ее месте я, наверное, тоже не спешил бы верить.

— Первым и пойду. Вы следом.

Я подошел к краю. Золотая нить тянулась дальше, но под ногами заканчивалась земля, и заставить себя двигаться оказалось сложнее, чем броситься на баргеста. Там хотя бы было понятно, куда бить. Здесь мне предстояло поверить подсказке, о которой я почти ничего не знал.

Я еще раз оглянулся на остальных.

— Держитесь рядом. Если остановлюсь, не толкайтесь.

После этого смотреть вниз уже не стал. Сжал зубы и шагнул в Туман.

Глава 3

В результате выяснилось, что не так страшен черт, как его малюют. Нога погрузилась в Туман, но вместо пропасти я нащупал камень. Выдохнул сквозь зубы и сделал еще один шаг. Под подошвами ощущались неровности… да это же ступени! Широкие, пологие, видимо, вырубленные прямо в скале.

Золотая нить не обманула. Интересно, кто вырубил их?

— Идите строго за мной, шаг в шаг, — бросил я, не оборачиваясь, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее.— Если уйдете в сторону, я не гарантирую, что останетесь в живых.

В ответ молчание. Только шарканье подошв по камню и тяжелое дыхание. Явно напуганные, они тем не менее шли за мной. Хотя какой у них был выбор? Позади уцелевшие баргесты: да, вожака я убил, но хрен его знает, как они себя поведут. Впереди Туман и неизвестность. Но неизвестность хотя бы давала шанс.

Лишь Бивень ворчал негромко что-то себе под нос. Разобрал лишь отдельные слова, но понял, что речь идет о страховке, которая «все равно не покроет». Я его прекрасно понимал. Машина скорей всего это немалые деньги, а для человека вроде него, судя по потрепанной экипировке, каждая копейка на счету. Но тут приходилось выбирать между железом и жизнью. И жизнь, как всегда, оказалась в приоритете.

Туман здесь был особенно густым. Он стелился по ступеням, доходя мне почти до пояса. Ноги утопали в белой вате, и каждый шаг приходилось делать вслепую, полагаясь только на ощущения. Не знаю, насколько широкой была лестница — проверять я не стал. Шаг в сторону и можно сорваться туда, откуда не возвращаются. Все мое внимание было сосредоточено на золотистой нити, которая ровной линией вела вперед и вниз.

Мы спускались гуськом. Я первый, за мной Катя, потом маг, опирающийся на посох. Следом двое выживших гражданских, которые цеплялись друг за друга так, будто боялись потеряться. Последним шел Бивень. Через каждые несколько ступеней он оборачивался и проверял, не тащится ли следом кто-нибудь лишний.

Мы старались не разговаривать. Все равно Туман не давал тишины. То справа тянулся далекий вой, то над головой кто-то каркал и тут же срывался на мерзкий смешок. Один раз совсем близко заскребло по камню. Шаги сбились, я замер.

Послушали. Скрежет ушел куда-то в сторону.

— Далеко еще? — едва слышно спросила женщина.

Я видел только нить и три следующие ступени.

— Понятия не имею. Идите.

Через полчаса я уже проклинал эту лестницу. Колени тряслись, залеченный бок ныл при каждом шаге. Петрович, выходит, рану подлечил, но новеньким меня не сделал.

Но главное Туман редел. Сначала стал чуть прозрачнее, позволяя видеть на пару метров дальше. А потом молочная каша стала превращаться в легкую дымку, сквозь которую начали проступать очертания деревьев.

Кроны деревьев внизу, под нами. Мы спускались по склону горы или высокого холма, и лестница вела прямо в лес.

Небо над головой, затянутое серыми тучами, начало светлеть. Тучи постепенно расходились, выглянуло солнце.

Оно окончательно прогнало белую завесу. Туман растаял на глазах буквально за минуту. Вот он был, а вот его уже нет. Только легкие клочья цеплялись за верхушки елей и тут же испарялись.

И вокруг нас теперь был лес.

Лес оказался самым обычным. Ельник вперемешку с березой и осиной, под ногами старая листва, в воздухе хвоя и сырость. Где-то над нами ругалась птица. Начало осени, похоже.

Я замер среди деревьев и невольно втянул воздух поглубже. Остальных тоже начало отпускать, только каждого по-своему.

Молодой гражданский сел прямо на листву, закрыл лицо ладонями и затрясся. То ли ревел, то ли смеялся — не разберешь. Женщина села рядом и прижала его к себе.

Петрович добрался до ближайшего ствола и привалился к нему спиной. Дышал он ртом, мелко; пальцы на посохе ходили ходуном. Видать, наверху выложился до дна.

Катя спрятала палочку, повела плечом. Потом заметила, что я на нее смотрю, и криво усмехнулась. Впервые, между прочим.

Бивень догнал меня и хлопнул по плечу так, что я чуть не полетел носом в листву.

— Ты молодец, Койот! Не растерялся. Спас нас. Зря о тебе слухи ходят…

Я повернулся к нему, прищурившись.

— Какие слухи?

— Ты разве сам не знаешь? — В глазах его мелькнуло удивление. Он даже остановился, разглядывая меня. — Ты уж извини, но тебя в Гильдии считают неудачником. Тебя же уже боятся нанимать в проводники. Говорят, твои караваны попадают в переделки чаще других. Что ты притягиваешь неприятности как магнит. — Он почесал затылок. — Но после сегодняшнего, сдается мне, что все это наглая ложь.

М-да… неудачник, который притягивает неприятности, и которого бояться нанимать, поэтому и услуги его стоят дешево. Все это складывалось в неприятную картину.

— А почему же вы меня наняли? — осторожно поинтересовался в ответ.

— Кхм, кхм, — вдруг закашлялся мой собеседник, отводя глаза. — Ну, не обязательно верить слухам, да и стоили твои услуги дешево, в отличие от других. А я, знаешь ли, поиздержался. Снаряжение, то-се…

Ну, здесь не надо быть физиономистом, чтобы понять: Бивень явно что-то недоговаривает. Сомневаюсь, что он бы доверил свою жизнь и жизнь клиентов тому, кого считают неудачником. Особенно учитывая, что гражданские явно платили ему за безопасный проход.

— А чего правду-то не скажешь? — поинтересовался у него, глядя прямо в глаза. — Раз, как говоришь, я спас. Ну не стал бы ты меня так просто нанимать. Рисковать клиентами ради экономии — не твой стиль, я же вижу.

Странно, что эта мысль не возникла у прошлого владельца этого тела. Но я уже понял, что бывший Койот был, мягко говоря, странным. Замкнутым. Не задающим лишних вопросов. Может, поэтому и не выяснял, откуда берется его репутация неудачника.

— Да чего с тобой разговаривать, — насупился Бивень, отворачиваясь. — Ты не переживай: я все, как обещано, заплачу. И даже сверху накину за героизм.

Я спорить не стал. Захочет — сам скажет. Не захочет, в Рязани надеюсь найдутся кто расскажет.

Сделал пару шагов и вдруг понял, чего мне не хватает перед глазами. Нити. Золотого блеска нигде не было. Я обшарил взглядом землю, стволы, ветки — пусто.

— Потерял чего? — спросила Катя.

— Нет.

Система тоже не отзывалась. Видимо, обе мои странности остались в Тумане. Или просто затаились. Проверить нечем.

Дальше шли по обычной натоптанной тропке. Через минут двадцать деревья разошлись, впереди блеснула лужа в выбоине. Асфальт. Настоящий: латаный, с почти стертой разметкой и заросшими кюветами. Указатель на ржавом столбе «Рязань — 5 км».

— Рязань, твою мать! — радостно выдохнул Бивень, чуть не подпрыгнув на месте. — Дошли!

Я почувствовал настоящее дежавю. Мало того, память вновь подбросила воспоминания.

Рязань. В своем мире я был в этом городе много раз: проездом, с грузом, иногда с ночевкой. Знал дороги, пару удобных заправок, одну приличную столовую недалеко от вокзала.

Но сейчас самым странным было, на мой взгляд, вооружение моих спутников — кольчуги, мечи, посохи. Как они состыковывались с вполне современной машиной, я пока не понимал. И почему при машине нет огнестрела? По идее, это предполагало другую эпоху, и я подсознательно ожидал увидеть крепостные стены, деревянные частоколы, дозорные башни. Средневековье или что-то вроде того.

Но память Койота подсказывала иное: Рязань здесь — крупный торговый узел, безопасная зона, современный город с населением в несколько сотен тысяч. Неплохое место, чтобы залечь на дно после выхода из Тумана, переждать, подлечиться и найти новый заказ.

Правда, одного я не понимал. Зачем нужно было переться через Туман с баргестами, если имеется пусть и не новая, но все-таки трасса?

Не выдержал и поинтересовался у Бивня, который с каждым шагом, приближающим нас к городу, становился все более благодушным.

— Слушай, а почему мы не поехали по дороге?

Он посмотрел на меня как на идиота, но тем не менее ответил.

— Ну так по прогнозам Туман как раз по дороге стелился! На всем участке от Каширы до Егорьевска. Местами вроде даже красный предсказывали. — Он сплюнул в кювет. — Говорят, даже Госэкспресс задержали. Но у меня и нет денег на нем ехать. Я похож на толстосума?

Он возмущенно уставился на меня, словно я оскорбил его предков до седьмого колена.

— Нет, на толстосума ты точно не похож, — успокоил его.

Но продолжать расспросы стало бессмысленно. Не буду же я уточнять, что там за Госэкспресс, почему он дорого стоит, как работают эти «прогнозы» и «уровни». Сейчас бы меня это точно выдало.

Жаль, нельзя прикинуться потерявшим память. Хотя… контузия после аварии, удар головой. Это бы объяснило странные вопросы. Но рисковать не хотелось. Маг уже смотрел на меня с подозрением там, в броневике. Лишнее внимание сейчас ни к чему.

Километра через три начались дома. Первым стоял старый сруб с резными наличниками и покосившимся забором. Через участок — кирпичный коттедж в три этажа, с башенкой, позолоченной решеткой и черным внедорожником во дворе. Дальше опять изба, возле которой корова чесала бок о зеленый штакетник.

Я покрутил головой. Будто две разных страны нарезали кусками и сшили кое-как.

— Вот ведь люди устроились, — Бивень проводил взглядом внедорожник. — А мы по Туманам ноги ломаем.

Катя догнала нас и тоже посмотрела за забор.

— Предместье. Богатых тут хватает, но не одни они здесь живут. Купцы, отставники, мелкое дворянство. Кто земли побольше хочет, кто от городского налога бегает.

— Ага. Все сплошь бедные, — фыркнул Бивень.

Дворян?

Я молча кивнул, принимая информацию. Еще одна деталь в копилку — здесь есть дворяне. Ну это понятно: раз Российская Империя, то есть аристократы — графья да бароны.

Чем ближе мы подходили к городу, тем оживленнее становилась дорога.

Первым навстречу попался мужик с ручной тележкой. На ней громоздились мешки, один порвался, и по доскам катались картофелины. Следом прошла бабка с яйцами. Обычная бабка, обычные яйца — я даже оглянулся ей вслед.

Дальше народ пошел плотнее. Пацаны на велосипедах едва не снесли Бивня и умчались под его мат. Женщина катила коляску, дед воевал с лохматой собакой, которая уперлась всеми четырьмя лапами возле мясного ларька.

Мечей ни у кого не было, палочек тоже. Джинсы, ветровки, стоптанные кроссовки. На остановке мужик ругался по мобильнику, за его спиной дрожал от старости ПАЗик с номером семь.

Вот это и не укладывалось в голове. Там, за лесом, баргесты рвали людей на части. А здесь торговка снимала полотенце с подноса и продавала горячие пирожки. Они пахли так аппетитно, что живот снова свело.

Рязань жила и плевать она хотела и на Туман, и на наше чудесное спасение.

Я местности не узнавал. Зато ноги не сомневались: мимо водонапорной башни, у старой фабрики левее, потом вдоль «Хозтоваров». Память Койота вела меня не хуже золотой нити, только без всякого свечения.

Пошли пятиэтажки, фонари, тополя с побеленными стволами. На перекрестке Бивень наконец остановился.

— Все, братва. Дальше сами. Довезти не довез, но живыми привел. Считаю, договор выполнен.

Возражать ему никто не стал. Народ полез за деньгами.

Я стоял чуть в стороне, наблюдая. Прислонился к фонарному столбу, скрестив руки на груди.

Женщина с парнем отсчитывали Бивню купюры, но руки у них все еще подрагивали. Деньги выглядели обычно. Рубли, насколько я мог разглядеть. Правда, портреты на банкнотах были незнакомыми.

Катя тоже расплатилась. Сунула пачку денег в руку Бивню и, не прощаясь, ушла. Только бросила на меня странный, изучающий взгляд напоследок. И кивнула. Я кивнул в ответ.

Маг просто пожал здоровяку руку. Между ними явно был какой-то отдельный договор. Старик что-то негромко сказал, Бивень кивнул, и на этом они разошлись.

Потом Бивень повернулся ко мне.

— Твое, Койот.

Бивень сунул мне деньги. Я пересчитал — двести рублей. По старой памяти сумма выглядела смешной, а память нынешняя тут же поправила: не смешная. Если жить без барских замашек, месяца на два-три хватит.

— Полтинник накинул, — сказал Бивень. — Сам понимаешь, за что.

— Понимаю. Спасибо.

Здоровяк переступил с ноги на ногу, поскреб ногтем щетину.

— И это… хороший отзыв о тебе оставлю. Заслужил. Понадоблюсь, в «Якоре» спросишь.

Что за «Якорь», я не знал, но уточнять не стал.

— Давай, Бивень.

— Не пропадай.

Он ушел и теперь я действительно остался один. Чужое тело, чужая Рязань и двести рублей в кармане. Негусто, хотя могло быть хуже. Мог вообще остаться лежать возле броневика.

Я отошел от людского потока и достал кожаный кошелек. До этого момента у меня даже не было времени в него заглянуть, да и делать это при всем честном народе не хотелось.

В кошельке нашлось пятьдесят рублей мелочью, несколько визиток и карта Российского имперского банка с картинкой двуглавого орла с коронами. Значит, здесь не только наличные. Но посмотреть, сколько там на ней денег, я не мог — пин-код не помнил. Ладно, вспомним еще. А теперь надо бы добраться до дома…

Странное дело — ноги сами понесли меня.

Маршрут я не выбирал. На первом повороте ноги сами свернули к газетному киоску, потом протащили меня через двор. Ржавые качели, перекошенная песочница, три бабки на лавочке. Одна проводила меня таким взглядом, будто Койот задолжал лично ей.

За двором стояла «Березка». Вывеска облупилась, возле входа пустые ящики. Здесь тело снова повернуло без команды — и вывело к серой пятиэтажке.

Значит, приехали.

На первом этаже горела вывеска «Приют усталого путника». Буква «П» мигала, поэтому приют через раз становился просто «риютом». Дверь была приоткрыта; оттуда тянуло жареным мясом. Желудок потребовал спуститься немедленно, но я сперва пошел наверх.

Подъезд встретил зелеными стенами и запахом кошек. На площадке между вторым и третьим этажами валялась бутылка. Квартиру номер семь я узнал еще до того, как разглядел цифру.

Я не вошел, а сперва заглянул внутрь. Мало ли кого Койот оставил дома.

Никого.

Комната крошечная. До окна пять шагов, поперек четыре. Диван продавлен, зеркало на шкафу с отколотым углом.

— Михаил, ну ты и свинья.

Тишина. Прежний хозяин спорить не стал.

Я распахнул форточку. В комнату потянуло сыростью и выхлопом со двора.

За фанерной перегородкой уместилась кухня. Две конфорки, раковина и кран, отсчитывающий секунды: кап, кап, кап. Холодильник гудел так, будто собирался взлететь. Дверь рядом вела в ванную. Жить можно.

Я снял куртку и бросил ее на диван. Из кармана выскользнул телефон. «Руском Ф200». Корпус весь в царапинах, зато экран цветной. Заряда — половина. В углу мигал конверт.

Первое сообщение пришло от неизвестного «Ш»:

«Койот, ты где, заказ горит. Перезвони. Ш.»

Через час тот же человек прислал второе:

«Перезвони срочно!!! Ш.»

Память на букву не отозвалась. Я полез в телефонную книгу. Несколько контактов с неизвестными мне именами, отдельно «Ш» и еще один контакт — «не звонить».

Вот на последний палец так и просился. Поэтому я благоразумно закрыл список.

Нажал на значок браузера. Вместо интернета получил серое окошко: «Недостаточно средств на счету».

— Ну и ладно.

Телефон отправился на стол. Сначала в душ, потом буду разбираться с заказами и людьми, которым якобы нельзя звонить.

В ванной вода сперва шла ржавая. Я дал ей стечь, разделся и полез под душ. Грязь уходила с кожи бурыми ручейками. На боку вместо рваной раны осталась тонкая темная полоса. Петрович залатал меня хорошо, но усталость никуда не ушла. Плечи тянуло, ноги гудели.

Минут через двадцать я закрутил кран.

В шкафу нашлись джинсы, серый свитер и чистые носки. На нижней полке стояли коричневые кожаные ботинки — почти новые. При всей своей бедности Койот, похоже, не любил ходить в чем попало.

Грязные вещи я запихнул в стиральную машину. Обычный автомат: три программы, русские надписи, пожелтевшая кнопка пуска. Нажал ее — машинка загудела и принялась набирать воду.

Я остановился перед зеркалом.

— И снова здравствуй, — сказал своему отражению. Голос прозвучал хрипло, чуждо. — Давай знакомиться, Койот.

Отражение, понятное дело, не ответило.

Немного подумав, я решил более внимательно осмотреть свою новую квартиру и в комоде около кровати обнаружил небольшой сейф. Кодовый замок на шесть цифр. На удивление они быстро всплыли в памяти Койота.

В сейфе лежала небольшая бархатная коробочка. Открыв ее, я уставился на массивный золотой перстень с печаткой. На печатке был выгравирован знак летящего грифона… Это вообще что такое? Но память Койота молчала.

Надел перстень на безымянный палец, и тот сел как влитой. Но вот ощущения после того, как я его надел, появились странные. Мне вдруг захотелось убрать этот перстень обратно в сейф. Почему-то чувствовал какую-то опасность, исходящую от него… Очень интересно, но ничего не понятно. Ладно, разберемся. Убрав перстень в сейф, направился к выходу.

В «Приюте» было шумно, душно и привычно — хотя я здесь, считай, впервые.

Слева тянулась стойка. За ней лысый бармен протирал стакан тряпкой, делая вид что больше его ничего не интересует. Пластиковые столы и такие же пластиковые стулья.

Я занял дальний угол. Стена за спиной, вход справа, стойка перед глазами. Удобно. Не знаю, Койот так привык сидеть или это я после баргестов стал слишком предусмотрительным.

Ко мне подошла официантка и стукнула карандашом по блокноту.

— Кухня нужна?

— А что, есть другая причина сюда приходить?

Она улыбнулась.

— Борщ, пельмени, пюре с котлетой. Щи вчерашние, зато дешевые.

— Борщ. Котлету с пюре. И светлое пиво.

Карандаш заскрипел, официантка ушла. Я устроился поудобнее и принялся разглядывать соседей.

Ближе всех сидели двое работяг в спецовках. Один ковырял черный ноготь, второй ругал начальника: трубу опять прорвало, а чинить велели до утра. За соседним столом заржали стриженые парни в спортивных костюмах. Один опрокинул пиво, другой тут же вытер лужу рукавом. Гопники как гопники — только поглядывали они не на девчонок, а на дверь.

Напротив них смуглая брюнетка водила пальцем по строчкам толстой книги. На каждом пальце по серебряному кольцу. Прочитала абзац, нахмурилась и едва слышно повторила пару слов. У стойки татуированный мужик опрокинул очередную рюмку.

— Еще, — сказал он бармену.

В дальнем углу сидели пятеро в серых куртках. Эти не пили и не шумели. По всему было видно непростые ребята.

Принесли борщ, котлету и пиво. Я потянулся сперва к кружке, но потом передумал и взял ложку. С утра в животе был один бутерброд, да и тот, кажется, достался еще прежнему Койоту.

Борщ выглядел аппетитно — чеснок, мясо, нормальная сметана. Вот сейчас хотя бы поем.

Не успел.

Кто-то выдвинул стул напротив меня и сел. Я поднял глаза. Светловолосая девица, коротко стриженная, кареглазая. Она посмотрела на меня и ухмыльнулась.

— Привет, Койот. А я уж решила, что ты в Тумане сдох.

Глава 4

Я замешкался с ответом и слишком долго разглядывал девушку. Она поначалу улыбалась, но потом наклонилась через стол, заглядывая мне в лицо.

— Миша, ты чего? Не узнаёшь меня? — Она попыталась усмехнуться, но вышло неуверенно. — Если решил пошутить, то давай уже заканчивай. Я к тебе нормально подошла.

— Извини, похоже, действительно не узнаю, — признался я. — На заказе головой приложился, теперь с памятью что-то не то. Какие-то вещи помню, а вот тебя никак не могу вспомнить.

— Даже имя? — Девушка выпрямилась и убрала руку со стола. — Подожди, а лекарь что сказал? Или ты после рейса сразу сюда пошёл?

— До лекаря пока не добрался. Думал, поем и немного приду в себя.

Она недоверчиво посмотрела на меня. Я понимал, как это выглядит: человек сидит над тарелкой борща и спокойно сообщает, что перестал узнавать знакомых. Только другого объяснения у меня не было, а память Койота именно сейчас ничем помогать не собиралась.

— Ты бы лучше с этого начал, а не пугал меня, — сказала девушка. — С виду вроде целый, хотя Бивень такого порассказал, что я уже не знала, чего ждать. Он про тебя теперь всем подряд говорит.

Представляю, сколько подробностей успел добавить. Но расспрашивать о собственных подвигах, не зная имени собеседницы, было неудобно. В голове вдруг мелькнуло что-то знакомое, и я решил попробовать:

— Ше… Подожди, сейчас вспомню.

— Шелест? — Она чуть улыбнулась. — Это позывной, Миш. Для тебя я вообще-то Мила. Уже два года как Мила.

— Значит, не совсем всё забыл, — я постарался ответить спокойно, хотя от облегчения хотелось выдохнуть на весь зал. — Иногда что-то всплывает, но ухватиться не получается. Будто знаю, а сказать не могу.

Мила провела пальцем по краю стола, разглядывая меня уже без обиды.

— Мне это не нравится. И говоришь ты как-то непривычно, раньше иначе отвечал. Давай хоть выясним, что помнишь. В какой гильдии состоишь, знаешь?

— В нашей, — ответил я и тут же понял, насколько глупо это прозвучало.

— Очень содержательно, — Мила покачала головой. — Гильдия экспедиторов и проводников, ГЭП. Здание в промзоне, где ты каждый раз ругаешься когда приходит время платить взносы. Теперь вспомнил?

Я кивнул. На этот раз притворяться не пришлось: перед глазами возник знакомый вход, а следом пришло раздражение из-за денег, которые опять нужно отдавать. Само здание я будто видел недавно, только дорогу до него пока представить не мог.

— Гильдию помню. С работой сложнее, — сказал я, возвращаясь к борщу. — Расскажи, как ты людей через Туман водишь. Хочу сравнить с тем, что у меня в голове осталось.

Мила посмотрела на ложку в моей руке.

— Ты так спокойно об этом спрашиваешь, что мне не по себе. Мы ведь одним и тем же занимаемся. Ты хоть понимаешь, что с такой памятью на следующий заказ нельзя?

— На следующий я пока и не собираюсь. Поэтому и спрашиваю тебя, а не проверяю всё на людях.

Она придвинула стул к столу и заговорила тише:

— Ладно. Мы видим путь там, где остальные его не найдут. Обычный человек сойдёт с дороги и уже не сможет вернуться, а проводник ещё разберётся, куда идти. Не всегда, конечно. Ты и сам знаешь, сколько наших не возвращается.

— А сам Туман откуда берётся? Это кто-нибудь выяснил?

Мила нахмурилась, но всё же ответила:

— Если выяснили, нам не рассказали. Учёные спорят, некоторые считают, что это прорывы из другого мира. Только пока они спорят, нам приходится работать. Туман появляется и из него выходят твари. По прогнозам можно примерно понять, чего ждать, но ты ведь сам видел их точность.

Я доел борщ и отложил ложку. Мила следила за мной, словно пыталась понять, насколько всё плохо, а я выбирал следующий вопрос. Спросить хотелось о многом, но лучше начать с того, без чего я вряд ли переживу ещё один выход.

— А нить у тебя постоянно видна? Или появляется на время?

— Вот про нить ты помнишь, — она немного оживилась. — Нет, постоянно не вижу. Иногда исчезает, особенно если отвлечёшься. Тогда идёшь по памяти, пока снова не заметишь.

— Получается, она только подсказывает, а дальше уж е сам разбираешься?

— Ну да. Не будешь же стоять на месте с караваном и ждать, когда она соблаговолит показаться. Поэтому надо смотреть, где проходишь. Если просто идти за линией и ничего вокруг не замечать, долго не проработаешь.

Это совпадало с тем, что я успел испытать на себе. Хотелось уточнить ещё, но Мила и так смотрела с подозрением, поэтому я решил пока остановиться.

— У меня она тоже пропадала. После удара всё казалось непривычным, вот я и засомневался.

— В таком случае тем более сходи к лекарю, — Мила положила ладонь на стол рядом с моей. — Не отмахивайся, пожалуйста. В зелёной зоне ещё можно выбраться, если что-то случится, а в синей ты без нити не только сам пропадёшь. За тобой ведь люди идут.

Ответить я не успел: подошла официантка с котлетой и пюре. Она забрала пустую тарелку и спросила Милу, не хочет ли та заказать что-нибудь. Мила отказалась, подождав, пока официантка отойдёт.

— Этот заказ я тебе нашла, — сказала она. — Тоже не помнишь?

Я уже взял вилку, но пришлось отложить.

— Нет. А что с ним было не так?

— По бумагам всё нормально. Прогноз зелёный, маршрут знакомый. Я сама проверила, прежде чем тебе предложить, — она отвела взгляд. — А потом синий уровень. Знала бы, что так получится, даже говорить бы не стала.

— Ты же не могла предвидеть смену уровня. Мы выбрались, и я сейчас здесь сижу. Не надо себя накручивать.

— После рассказов Бивня трудно не накручивать, — возразила Мила. — Он говорит, ты на вожака через огонь полез, а потом ножом ему в глаз попал. Я сначала решила, что он выпил и половину придумал.

— Он увлёкся, когда рассказывал.

— То есть вожака убил не ты? — Мила посмотрела мне в лицо, и отвернуться я уже не успел.

— Я, — признался я. — Только никакого красивого подвига там не было. Пришлось лезть, иначе нас бы сожрали.

Она откинулась на спинку стула и скрестила руки.

— Не обижайся, Койот, но раньше ты бы не полез. Ты от обычного рейса мог отказаться, если дорога не нравилась, а тут сам бросился на тварь с ножом. Я не говорю, что ты поступил плохо. Просто не понимаю, что с тобой случилось.

— А что мне оставалось? Ждать, пока она до нас доберётся?

— Раньше ты бы искал, куда уйти.

— В этот раз уходить было некуда, — я пожал плечами. — Всё быстро произошло, обдумывать некогда было. Повезло, наверное.

Мила тихо фыркнула и замолчала. Ответ её не устроил, что было вполне понятно. Она знала Койота два года, а я даже не представлял, как он обычно держался рядом с ней. Может, стоило рассказать чуть больше, но доверяться человеку, которого видел впервые, я не собирался. Сначала бы выяснить, кем они друг другу приходились.

— Ладно, не хочешь говорить — не надо, — наконец сказала она. — Я не выпытываю ничего, просто волновалась за тебя. А ты сидишь и отвечаешь так, будто я пристала с ерундой.

— Я не это имел в виду. Спасибо, что подошла, правда. Мне сейчас самому во всём разобраться бы.

Она немного смягчилась, но продолжать разговор не стала. Поднявшись, поправила сумку на плече.

— Завтра к десяти приходи в Гильдию. Тебя ждут, хотят о заказе поговорить.

— Кто именно? Хоть скажи, к чему готовиться.

— На месте объяснят, мне поручили только передать. И не опаздывай. После рассказов Бивня ещё решат, что ты теперь важный человек и можешь заставлять всех ждать.

— Постараюсь прийти вовремя, — ответил я. — Если дорогу вспомню.

Мила остановилась и посмотрела на меня так, что я пожалел о шутке.

— Миша, сходи к лекарю. Я серьёзно. Ты сейчас улыбаешься, а я даже не понимаю, можно ли тебя одного оставлять.

— До дома доберусь, не переживай. И про лекаря услышал.

Она ещё немного постояла возле стола, будто хотела что-то добавить, но в итоге только попрощалась. Я проводил её взглядом и вернулся к еде. Котлета успела остыть, зато теперь я хотя бы знал, кто такая Шелест. Правда, вместе с этим появились новые вопросы.

Доев, я допил пиво и попросил счёт. С чаевыми получилось пять рублей, и я некоторое время разглядывал оставшиеся деньги, пытаясь понять, дорого это или нет. Судить пока было не по чему.

Дома меня никто не ждал. Я разулся у порога и добрался до дивана, с которого вставать уже не хотелось. Но стоило закрыть глаза, как вспоминалось лицо Милы. Завтра в Гильдии наверняка встретятся и другие знакомые Койота. Придётся как-то разговаривать с ними, не зная даже имён.

— Ладно, сначала разберёмся с тем, что есть, — пробормотал я, устраиваясь удобнее.

Пока выходило немного. Меня занесло в чужой мир и поселило в теле проводника. Часть его памяти сохранилась, способностями я тоже мог пользоваться, только толком не понимал как. В Тумане приходилось действовать наугад, и хорошо ещё, что получилось выбраться.

В углу стоял телевизор с выпуклым экраном. Пульт нашёлся на подлокотнике, и я включил новости в надежде хоть что-нибудь узнать без расспросов. На экране появилась ведущая, за спиной которой висела карта России с закрашенными участками.

— …В районе Рязани обстановка стабильная, уровень угрозы зелёный. Туман сместился на восток и сейчас концентрируется в районе Владимира. Жителям рекомендуется…

Перед глазами возникло синее окно, закрыв половину телевизора.

Период адаптации завершён. Носитель стабилизирован.

Доступ к интерфейсу разблокирован.

Открыть меню персонажа? Да / Нет

Я выпрямился и провёл рукой перед лицом. Ладонь прошла сквозь надпись, а та осталась на месте. Стоило повернуть голову, как окно переместилось вместе со взглядом.

— Да, открывай, — произнёс я вслух и зачем-то покосился на дверь.

Хорошо, что никто не слышит. И без того забываю знакомых, теперь ещё разговариваю сам с собой.

Окно стало больше, вместо вопроса появились характеристики.

Имя: Михаил Рощин (Койот)

Уровень: 1 Опыт: 0/200

Состояние: здоров

Способности:

Путеводная нить — активный навык, уровень 1. Дальность: 50 м. Стабильность: низкая.

Чутьё опасности — пассивный навык, уровень 1. Радиус: 15 м. Точность: базовая.

Скрытые способности: недоступны. Требуется повышение уровня.

Я перечитал всё ещё раз, задержавшись на Чутье опасности. Пятнадцать метров — не так уж много. Баргест преодолеет это расстояние быстрее, чем я успею достать оружие. Но пусть лучше предупреждает хотя бы за секунду, чем совсем никак.

— А подробнее можно? Что они умеют и как ими пользоваться?

Ответ появился сразу.

Путеводная нить

Показывает безопасный маршрут в аномальной зоне. Работа навыка зависит от концентрации носителя и условий внутри Тумана.

Чутьё опасности

Позволяет ощущать приближение враждебных существ в пределах радиуса действия.

Значит, холод между лопатками перед нападением был не просто испугом. Тело предупреждало об опасности, а я едва успел понять, что происходит. Теперь хотя бы буду знать, на что обращать внимание.

С нитью всё тоже сходилось. Мила называла её точно так же и описывала примерно то же самое. Я задержал взгляд на названии, пытаясь мысленно открыть дополнительные сведения. С первой попытки ничего не вышло, зато со второй под описанием добавился текст.

Способность класса «Проводник».

С повышением уровня увеличивается дальность действия, нить становится устойчивее. Дальнейшее развитие позволяет находить обходные пути и скрытые проходы, а на высоких уровнях — распознавать ловушки Тумана.

Вот это уже интереснее. Нынешние пятьдесят метров не предел, да и исчезать линия будет реже. Если удастся развить навык, водить людей станет проще. Только как быстро растут уровни и что для этого нужно?

Я снова посмотрел на строку опыта и нахмурился.

— Погоди, почему ноль? Мне же за баргестов начисляли. Куда всё делось?

За обычную тварь давали пятнадцать очков, за вожака — восемьдесят пять. Эти сообщения я помнил хорошо. И уж точно не собирался делать вид, будто мне всё равно, что заработанное куда-то исчезло.

Опыт, полученный во время адаптации, израсходован на стабилизацию носителя.

— Даже не спросили, — проворчал я. — Хотя, наверное, спрашивать было некогда.

Система ничего не ответила. Я ещё немного посмотрел на нулевое значение, потом махнул рукой. Если благодаря этой стабилизации я сижу дома, а не лежу растерзанным в Тумане, то пусть. Обидно, конечно, но заново набрать опыт всё же лучше, чем погибнуть.

Меню удалось закрыть мысленной командой. В телевизоре уже показывали сериал про полицейских: двое мужчин бежали между гаражами, один отстреливался на ходу. Если бы не недавняя сводка о Тумане, можно было решить, что я никуда из своего мира не попадал.

Я пощёлкал каналы. На многих вместо передачи появлялось предложение оплатить подписку, а из бесплатного смотреть было почти нечего. Вскоре телевизор отправился отдыхать, и я снова оглядел комнату.

Жил Койот небогато. В прихожей я нашёл квитанции — тридцать рублей за квартиру каждый месяц. На телевизор он явно не тратился, с ремонтом тоже не спешил: над диваном тянулась трещина. Впрочем, жильё есть, с голоду пока не умираю. Для человека, который ещё утром не знал, где окажется к вечеру, вполне неплохо.

Я положил пульт рядом и попытался разобраться в услышанном. Названия городов знакомые, даже телевизионные передачи похожи на наши. При этом за городом бродят твари, а людей через опасные места водят проводники. Здешние к этому привыкли. Мила рассказывала про нить так спокойно, будто объясняла, как сверяться с картой.

Только вот о Системе она не сказала ничего. Возможно, потому, что я не спросил, но лезть с таким вопросом пока не хотелось. Мало ли, у неё никакого меню нет. Тогда как объяснять, откуда оно взялось у меня? Ссылаться на удар по голове можно, конечно, но после такого меня не просто отправят к лекарю, а ещё и за руку отведут.

С техникой тоже было непонятно. Всё, что я пока видел, напоминало начало двухтысячных, хотя делать выводы по старому телевизору было рано. Главное, интернет здесь есть. Найти бы место, где им можно воспользоваться, и спокойно почитать о мире. Компьютер хотя бы не начнёт тревожиться из-за моих вопросов.

Я поднялся с дивана и подошёл к окну. На площадке никого не было, под фонарём блестели мокрые качели. Над крышами виднелась светлая полоса, которую я почему-то сразу принял за Туман. Постоял ещё немного, пытаясь разглядеть её, но так ничего и не понял.

По телевизору обещали зелёный уровень. Мила перед заказом тоже проверяла прогноз, а в итоге пришлось биться с баргестами. Пожалуй, успокаивать себя словами ведущей не стоит.

Я задёрнул штору. На сегодня хватит размышлений: от них уже начинала болеть голова, а ответов больше не становилось. Раздевшись, лёг на диван и почти сразу уснул.

Ночью снилась дорога, по которой я всё никак не мог дойти до конца. Нить появлялась прямо перед ногами и снова пропадала, стоило попытаться рассмотреть её дальше. Потом дорога сменилась комнатой с зеркалом. В нём стоял Койот и двигался вместе со мной, а я никак не мог привыкнуть к его лицу.

Разбудил меня будильник. Пришлось пошарить рукой рядом с диваном, прежде чем нашлась кнопка. Сам я его не заводил — видимо, Койот оставил повторный сигнал ещё до поездки. Собирался вернуться и жить дальше по привычному распорядку.

За окном было пасмурно. Я сел, поморщившись от боли в пояснице, а когда потянулся за одеждой, напомнило о себе плечо. Ран уже не было, но чувствовал я себя так, будто вчера действительно подрался с огромной собакой. Впрочем, так оно и было.

После умывания немного полегчало. Я побрился и пошёл искать завтрак. На кухне обнаружились яйца и остаток колбасы, который отправился на сковородку. Хлеб успел зачерстветь, пришлось макать его в желток, иначе жевать было совсем невесело.

Пока ел, присматривался к квартире. Денег у прежнего хозяина, похоже, было немного, зато порядок он любил. Грязную посуду не копил, вещи на стуле лежали сложенными. Я тоже вымыл за собой тарелку и вернулся к бумагам в прихожей — вдруг там найдётся что-нибудь полезнее квитанций.

Под ними лежал ежедневник. Обложка потёрлась по краям, несколько страниц были загнуты. Я открыл его в надежде узнать о Койоте хоть что-то личное, но тот в основном записывал поездки и заработок. Иногда рядом стояло имя заказчика, никаких пояснений не было.

Последняя запись гласила:

«16/09. Коломна — Рязань. Бивень. 150 р.»

Сто пятьдесят за рейс, который едва не закончился смертью. Бивень добавил сверху, так что вернулся я с двумя сотнями. Если сравнить с платой за квартиру, сумма неплохая. Вместе с тем, что осталось от Койота, на первое время должно хватить. Главное — не тратить бездумно, пока не разберусь в местных ценах.

Я полистал ежедневник дальше, но ничего, что помогло бы подготовиться к встрече в Гильдии, не нашёл. Пришлось закрыть его и снова вызвать меню.

Уровень всё ещё первый, опыт — ноль. За ночь ничего само собой не прибавилось. Если за обычного баргеста дают пятнадцать очков, для повышения придётся убить немало тварей. Хорошо бы опыт начисляли ещё за что-нибудь, кроме драки, но пока Система об этом не сообщала.

Убрав окно, я принялся собираться. Пересчитал деньги и положил телефон во внутренний карман. Потянулся проверить нож, прежде чем вспомнил, где тот остался: в глазнице вожака. Значит, нужен новый. Заодно стоит узнать, сколько здесь просят за нормальное снаряжение, а то без оружия ходить было как-то неуютно.

Ключи нашлись возле двери. Я запер квартиру и спустился по лестнице, стараясь не придумывать заранее разговор с гильдейскими. Всё равно не угадаю, о чём спросят, а лишний раз нервничать незачем.

На улице шел мелкий дождь. Я поднял воротник и дошёл до перекрёстка, где остановился, не понимая, куда дальше. Уже собрался ругать память Койота, но заметил вывеску магазина и вдруг вспомнил нужный поворот. Потом стало легче: знакомые места подсказывали дорогу. Объяснить её кому-нибудь я бы пока не смог, зато сам шёл почти без остановок.

До Гильдии было около двадцати минут пешком. По пути пришлось отскочить от лужи, когда мимо пронеслась маршрутка. Водитель даже не притормозил, а мужчина на остановке высказал ему вслед всё, что думал. Я невольно усмехнулся. Вот это точно ничего нового.

Зато реклама отличалась. На щите возле дороги предлагали страховку от Тумана, а чуть дальше «Госэкспресс» приглашал пассажиров в поездку. На фотографии семья улыбалась в салоне броневика, словно впереди их ждал отдых, а не дорога через аномальную зону. Я вспомнил вчерашний рейс и отвёл взгляд.

В Гильдии меня ждали люди, которые знали Койота куда лучше, чем я сам. Придётся слушать и поменьше торопиться с ответами. Удар по голове пока объяснял забывчивость, но постоянно прикрываться им вряд ли получится. Сунув руки в карманы, я прибавил шаг. Опоздать после предупреждения Милы было бы совсем глупо.

Глава 5

Адрес привёл меня в промзону. Я прошёл между гаражами и остановился возле двухэтажного особняка, зажатого между складом и площадкой для грузовиков. Судя по колоннам у входа, раньше здесь жило какое-нибудь купеческое семейство. Теперь во дворе сложили поддоны, а над крыльцом висела вывеска: «ГЭП. Рязанское отделение». Я сверился с адресом и убрал телефон. Ошибки не было, мне сюда.

Здание давно нуждалось в ремонте. По одной из колонн шла трещина, а окно наверху закрыли фанерой, на которой кто-то нарисовал рожицу. При этом почти всюду горел свет, за стёклами мелькали люди. Ещё на крыльце я услышал крик:

— Да не подпишу я это! Ты сначала маршрут исправь!

У входа стояли двое в чёрных куртках. Молодой здоровяк прислонился к стене, его напарник с бритой головой и перебитым носом занял нижнюю ступеньку. Когда я подошёл, он внимательно посмотрел мне в лицо.

— Койот? Проходи, тебя там уже спрашивали.

— Кто спрашивал? — Я остановился перед ним, но охранник лишь отступил, освобождая дорогу.

— Внутри разберёшься. Народу сегодня хватает, не задерживай вход.

Молодой покосился на напарника и хмыкнул. Я потянул дверь, затем заметил, что она открывается внутрь, и толкнул её плечом. Охранники промолчали, хотя я чувствовал, что оба продолжают смотреть мне вслед. Неужели так удивились моему появлению? Может, уже успели похоронить? Или прежний Койот редко приходил сюда без приключений?

За дверью оказался зал, в котором, наверное, когда-то устраивали балы. От прежней обстановки остались высокая люстра и лепнина под потолком. Теперь по паркету ходили в сапогах, а вдоль стен поставили столы для служащих. Перед ними толпились люди, и каждый старался добиться внимания раньше соседа.

Служащие сидели внутри буквы «П», которую образовывали столы. Почти все были в костюмах, хотя некоторые уже сняли пиджаки и закатали рукава. Компьютеры соседствовали с журналами, бумаги занимали всё свободное место. У ближайшего стола несколько листов упало на пол, но сотрудник даже не наклонился за ними: он пытался забрать карту у посетителя, который прижал её локтем.

— До Калуги нужны медикаменты, — убеждал кого-то мужчина у окна. — Вчера прогноз смотрел, весь маршрут зелёный. Если выйдете завтра, должны успеть.

— Вот сам по вчерашнему прогнозу и езжай, — ответил ему проводник в мокрой куртке. — Там с утра синий участок появился. За двести рублей я туда людей не поведу.

Рядом торговались об авансе. Служащий показывал посетителю договор, но тот отодвигал лист обратно.

— Сотню получаете перед выходом, остальное после доставки. У нас так записано.

— А я тебе уже объяснил, что за сотню даже людей не соберу. Половину вперёд давай, тогда будем что-то обсуждать.

Особенно увлечённо спорили у дальнего стола. Мужчина в камуфляже прижал карту ножнами, не позволяя собеседнику её забрать. Худой тип в пиджаке тыкал пальцем в один и тот же участок. На пальце блестели серебряные кольца, а из-под расстёгнутого воротника свисал медальон. Возможно, маг. Оба уже покраснели, и я решил пока держаться от них подальше.

Меня заметили не сразу, зато потом начали оборачиваться. Один мужчина толкнул соседа и кивнул в мою сторону. Тот перестал слушать служащего и вытянул шею.

— Койот, что ли? Мне говорили, он вчера вожака положил.

— Он и есть. Сам у него спроси, если интересно.

Я сделал вид, что не услышал. Похоже, новость уже разошлась, хотя не все смотрели доброжелательно. У некоторых лица были такие, будто за мой удачный выход им теперь придётся доплачивать из собственного кармана.

— Койот, здорово! — Из толпы ко мне выбрался коренастый мужик со сросшимися бровями. Он улыбнулся, показав прореху в зубах, и протянул руку. — Говорят, ты вчера отличился. Правда вожака завалил?

— Правда, — ответил я, пожимая ему ладонь. — Только я пока не понял, откуда все успели узнать.

— Так здесь разве что стены молчат, и то не всегда. — Он хлопнул меня по плечу, отчего я чуть подался вперёд. — Молодец! Надо бы посидеть как-нибудь, расскажешь, как всё было.

Я посмотрел на него, пытаясь вспомнить хотя бы имя. Память не помогла.

— Можно, только не сейчас. Меня вроде кто-то искал, надо разобраться.

— Тогда не задерживаю. Увидимся ещё!

Он ушёл прежде, чем я придумал, как спросить его имя и не вызвать подозрений. Вскоре из толпы донёсся его смех.

Я ещё не успел двинуться дальше, когда дорогу мне заступил худой человек с козлиной бородкой. Рубашка у него была застёгнута до горла, а в кармане брюк лежало что-то тяжёлое.

— Миша, дружище! А я услышал и сперва не поверил. Думаю, надо самому тебя найти, поздравить. Обмоем? Стол с меня, даже не спорь.

— Сегодня точно не получится, — покачал я головой. — Я сюда по делу пришёл.

— Ну так не последний день живём! — Он подмигнул и понизил голос, будто сообщал что-то важное. — Я тебя потом найду, договоримся. Такие дела без хорошего ужина не оставляют.

Он исчез в толпе, не дожидаясь ответа.

Ни одного из этих двоих я не вспомнил. Возможно, прежний Койот пересекался с ними мельком, а теперь люди решили, что этого достаточно для дружбы. Вчера я их не интересовал, сегодня убил вожака — и уже зовут за стол. Если так пойдёт дальше, скоро обнаружится родня, о которой даже память хозяина тела ничего не знает.

— Мишаня, ты чего здесь застрял?

Знакомый голос я услышал раньше, чем увидел Милу. Она протискивалась между людьми, придерживая куртку, чтобы не цепляться за чужое снаряжение. Сегодня вместо камуфляжа на ней были джинсы с белой блузкой. Проходя мимо знакомого, она хлопнула его по руке: тот как раз потянулся к пачке сигарет в её кармане.

— Купи себе, не разоришься, — бросила она ему и повернулась ко мне. — Отчёт уже сдал или только пришёл?

— Только вошёл. Меня тут поздравляют, пройти не дают.

— Ещё и выпить небось зовут? — Мила усмехнулась и взяла меня за рукав. — Потом разберёшься, кто за твой счёт пить собрался. Боров велел сразу тебя привести.

— Он хоть в хорошем настроении? А то охранник ничего объяснять не захотел.

— Пока не ругался, но лучше не проверять, надолго ли его хватит.

Она повела меня через зал. Пришлось боком обходить посетителей, у одного из которых я едва не наступил на край развёрнутой карты. Я извинился, получил в ответ недовольное ворчание и поспешил за Милой. Ей дорогу уступали охотнее, чем мне: достаточно было окликнуть знакомого или коснуться чьего-нибудь плеча.

Возле двери в другом конце зала стояли ещё двое охранников. Один жевал спичку и наблюдал за спорщиками у карты.

— Мы к Сергею Сергеевичу, он ждёт, — сказала Мила, не останавливаясь.

Охранник вынул спичку изо рта и открыл дверь.

— Проходите. Только там уже посетитель, так что без ваших обычных криков.

— Мы вообще-то воспитанные люди, — ответила Мила, и по его усмешке я понял, что этот разговор у них не впервые.

В коридоре стало тише. Паркет здесь закрывала дорожка, протёртая посередине, а на стенах сохранились деревянные панели. Пока мы шли, я пытался разобраться в воспоминаниях. Сергей Сергеевич Боровиков, по прозвищу Боров, был старшим распределителем и занимал в Гильдии заметное положение. Над ним тоже имелось начальство, но большинство проводников решали дела именно через него. Вроде другой мир, а без кабинетов с табличками всё равно не обошлось.

Мила остановилась у двери с надписью «С. С. Боровиков. Старший распределитель», постучала и сразу вошла. Я последовал за ней.

Кабинет выглядел вполне привычно: за большим столом сидел начальник, вдоль стен стояли шкафы с папками. На подоконнике тоже лежали бумаги, хотя рядом со столом имелся компьютер. За окном виднелась крыша склада, так что любоваться здесь было особенно нечем.

Над столом висел портрет военного с орденами. Память подсказала: Иван VIII, император Всероссийский. Я задержал на нём взгляд. Надо будет спокойно разобраться, как здесь устроена власть. Знать, что попал в Российскую империю, полезно, но для жизни явно недостаточно. Под портретом висела карта с цветными зонами. Похожую я видел вчера по телевизору, только эту ещё исписали от руки.

Боровиков оказался тучным мужчиной лет пятидесяти. Волосы он зачёсывал назад, пытаясь прикрыть редеющую макушку, а пиджак на животе оставил расстёгнутым. Он посмотрел на нас поверх раскрытой папки, и я сразу понял, что за внешней неторопливостью лучше не обманываться. Взгляд у него был внимательный. Золотой перстень на пальце негромко стукнул по столу, когда он отодвинул бумаги.

Возле стола сидел посетитель, почти полная противоположность хозяину кабинета. Худой мужчина сутулился над портфелем, который держал на коленях. Костюм был ему велик, очки постоянно сползали на нос. Он подталкивал их пальцем и снова брался за застёжку портфеля, будто без этого не мог сидеть спокойно. Я почему-то представил его преподавателем, которого оторвали от занятий и отправили решать неприятный вопрос.

— Привела, как просили, — сказала Мила. — Я тогда пойду с отчётом разбираться?

— Останься, Людмила. — Боров указал на стулья возле стены. — Дело касается вас обоих, не хочу потом объяснять заново.

Мила перестала улыбаться и села. Я устроился рядом, стараясь не задеть ножку стола. Боров закрыл папку и некоторое время рассматривал меня.

— Ну здравствуй, Михаил. Слышал о вчерашнем. Честно скажу, удивил.

— Я уже понял, что здесь все в курсе, — ответил я. — Надеюсь, пока без особых подробностей? А то меня уже несколько человек выпить звали, будто мы с ними старые друзья.

Боров хмыкнул и откинулся в кресле.

— Привыкай, после удачного рейса знакомых всегда становится больше. Но позвал я тебя не ради поздравлений. Знакомьтесь, Иван Александрович Замяцкий. У него есть работа для вас.

Посетитель поправил очки и чуть приподнялся со стула, удерживая портфель.

— Рад познакомиться. Антон много хорошего о вас говорил, поэтому я и попросил Сергея Сергеевича устроить встречу.

Мы с Милой переглянулись. Судя по её лицу, имя посетителя ничего ей не сказало.

— Ивану Александровичу нужно срочно доставить груз, — продолжил Боров. — С обычной отправкой не получается, требуется отдельное сопровождение. Я предложил обсудить заказ с вами.

— Сергей Сергеевич, у меня вообще-то… — Мила выпрямилась, но я слегка коснулся её локтя.

— Подожди, давай сначала послушаем. — Я повернулся к Борову. — Только хотелось бы понять, почему выбрали меня. Репутация у меня здесь, насколько я знаю, не лучшая, а с Иваном Александровичем мы раньше не встречались.

Боров нахмурился, но ответить первым успел Замяцкий.

— Меня убедил Антон, которого вы знаете как Бивня, — пояснил он. — Мы учились вместе, с тех пор общаемся. Он сказал, что с вами можно идти через Туман, и я ему верю.

— Это он после вчерашнего посоветовал?

— Да. Мы разговаривали, когда он вернулся. Я как раз искал проводников, а он назвал вас.

Я кивнул, хотя яснее не стало. Бивень провёл со мной один день, а уже рекомендует знакомым. Или действительно проникся после боя, или Замяцкий не всё договаривает. Да и представить Бивня за институтской партой было непросто. Впрочем, об этом человеке я почти ничего не знал.

Мила смотрела на посетителя, покачивая ногой. Боров заметил её недовольство и потёр подбородок.

— Иван Александрович, если вам нужен надёжный человек, я могу предложить и другие варианты. У Грома опыт больше, Сивый тоже недавно вернулся. Оба водили караваны по сложным маршрутам.

Замяцкий перестал трогать застёжку портфеля и посмотрел на распределителя.

— Мы ведь уже это обсудили. Мне нужны Койот и Шелест, я готов оплатить их работу. Если они откажутся, будем искать других, но пока я хотел бы договориться именно с ними.

Сказал он это без прежней нервозности, и Борову явно не понравилось напоминание. Однако спорить тот не стал.

— Хорошо, тогда рассказывайте о грузе и маршруте. Пусть решают.

Замяцкий подвинулся ближе к столу.

— Нужно пройти из Рязани в Тулу. По карте получается около двухсот километров. Груз пойдёт в машине, сопровождать её будут два броневика. Я рассчитывал добраться за несколько дней.

— По карте у вас двести, а сколько выйдет на дороге, узнаем уже там, — заметила Мила. — Что с прогнозом? Вы его у Гильдии запрашивали?

— В метеослужбе узнавал. Обещают зелёный уровень на всю следующую неделю.

— Обещают — это хорошо, но маршрут мы всё равно проверим. — Она наклонилась вперёд, уперев локти в колени. — Почему не отправите груз с государственным конвоем? За сопровождение вы платить готовы, значит, дело не в цене.

Замяцкий опустил глаза на портфель и снова провёл пальцем по застёжке.

— При отправке пришлось бы пройти досмотр. Мне бы хотелось этого избежать, потому что материалы принадлежат частной лаборатории. Мы не можем допустить, чтобы посторонние получили к ним доступ.

— Вы сейчас предлагаете нам везти контрабанду? — Мила уже не скрывала раздражения. — Лучше сразу сказать, чем потом объяснять на заставе, что мы ничего не знали.

— Нет, вы неправильно поняли! — Он вскинул руки, и портфель соскользнул с колен. Замяцкий успел поймать его и прижал к себе. — Груз законный, Сергей Сергеевич видел документы. Мы просто хотим сохранить результаты работы в тайне.

Он посмотрел на Борова, ожидая помощи. Тот вздохнул и придвинул к себе папку.

— Документы я проверил. Запрещённого в заявленном грузе нет, иначе разговора бы не было. Везут образцы для исследований, вместе с ними бумаги лаборатории. Заказчик не хочет, чтобы содержимое изучали посторонние, поэтому и платит больше обычного.

— Насколько больше? — спросил я. — Хотелось бы понимать, за что нам предлагают браться.

Замяцкий с готовностью повернулся ко мне.

— По тысяче рублей каждому проводнику. Охрану оплачиваю отдельно.

Я постарался не показать удивления. По воспоминаниям Койота, обычный рейс приносил несколько сотен. За пятьсот уже приходилось серьёзно рисковать, а здесь сразу тысяча при зелёном прогнозе. Может, лаборатория и правда не считала денег, но соглашаться только поэтому было бы глупо.

— Это только за дорогу и молчание о грузе? — уточнил я. — Никаких дополнительных обязанностей по пути не появится?

— Вам нужно довести машины до Тулы, — ответил Замяцкий, крепче обхватив портфель. — За груз и охрану отвечаю я. Если потребуется что-то ещё, мы обсудим это заранее.

Мила некоторое время молча смотрела на него, пока он не отвёл глаза.

— Нам нужно поговорить вдвоём, — сказала она. — Сразу ответить не сможем.

— Конечно, я понимаю. — Замяцкий посмотрел на часы, затем снова на нас. — Только желательно сегодня. До шести успеете?

— Постараемся, но торопить нас не надо. Выход когда?

— В понедельник утром. Сегодня четверг, время ещё есть, но мне нужно подготовить машины. С охраной тоже придётся договариваться заранее.

— К шести дадите ответ мне, — вмешался Боров, закрывая папку. — Если появятся вопросы, приходите. А пока можете идти.

Мила поднялась, а я на секунду задержал взгляд на портфеле. Замяцкий тут же прижал его локтем, хотя я даже не двинулся в его сторону. Возможно, там лежали обычные документы, но держался он за них слишком уж старательно.

Мы вышли в коридор. Мила дождалась, пока дверь закроется, и повела меня к выходу. Я хотел спросить, что её так разозлило, но она покачала головой.

— Не здесь, Миша. Тут на каждом шагу уши. Давай лучше выйдем, поговорим спокойно.

— Далеко идти? Я с утра толком не ел.

— Через дорогу. Там и поесть сможешь, если тётя Зина уже что-нибудь приготовила.

На крыльце охранник с перебитым носом посмотрел на Милу, затем перевёл взгляд на меня, но ничего не спросил. Мы пересекли дорогу и свернули к бару, который стоял между шиномонтажом и закрытым магазином.

На вывеске было написано «Якорь». Я вспомнил вчерашнее приглашение Бивня. Значит, вот куда он меня звал.

Мила толкнула дверь плечом и вошла первой. Посетителей внутри не оказалось. У стены стояли перевёрнутые после уборки стулья, зато остальные столы уже были готовы. Пахло кофе, и я сразу понял, что хотя бы с завтраком надежда ещё есть. За стойкой негромко играл магнитофон.

Пожилая женщина в переднике подняла на нас глаза.

— Рано вы сегодня. Уже с работы или только собираетесь?

— Пока сами не решили, тёть Зин, — ответила Мила, снимая куртку. — Сделаете нам кофе? И пепельницу дайте, пожалуйста.

— Садитесь, сейчас принесу. Ксть будете?

— Чуть позже скажем, — ответил я и направился за Милой к столику в углу.

Оттуда хорошо просматривалась дверь, а нас с улицы почти не было видно. Мила бросила куртку на соседний стул и достала сигарету. Зажигалка высекала искры, но огонь не появлялся.

— Может, у хозяйки попросить? — предложил я, наблюдая, как она снова нажимает на рычажок.

— Сейчас сработает. У неё бывает.

Огонёк наконец появился. Мила прикурила, положила зажигалку на стол и немного помолчала. Я не торопил: после кабинета Борова мне тоже хотелось спокойно обдумать предложение.

— Ну что, Миша? — Она подняла на меня глаза. — Ты ведь тоже заметил, что с этим заказом что-то не так? Рассказывай, что думаешь, а потом я скажу, почему мне всё это не нравится.

Глава 6

Я откинулся на спинку стула и посмотрел на Милу. Решать за двоих не хотелось, тем более что в порядках Гильдии я пока разбирался плохо. Она знала больше моего, вот пусть и объяснит, что думает о заказе.

— В кабинете ты вроде готова была согласиться, а теперь сидишь хмурая. Что не так? Только давай сразу, пока мы еще ничего не обещали.

Мила затянулась, отвернувшись от меня, и стряхнула пепел.

— Деньги мне не нравятся, Мишань. За зеленую дорогу тысячу не дают, даже на двоих. Тут либо заказчик совсем считать не умеет, либо нас хотят уговорить не задавать вопросов. Во второе я верю больше.

— Думаешь, повезем что-нибудь запрещенное? — Я подвинул пепельницу ближе к ней, пока пепел не оказался на столе. — Тогда странно, что Боров сам нам это предложил.

— Вот поэтому и не думаю, что контрабанда. Боров бы не стал так подставляться. Скорее, какая-нибудь научная дрянь. На бумаге все законно, а что она делает и почему ее понадобилось тащить через Туман, нам никто не скажет.

Она снова поднесла сигарету ко рту, но заметила хозяйку с подносом и откинулась на стуле. Пока та расставляла чашки, мы молчали. Мила даже улыбнулась в ответ на пожелание приятного аппетита, хотя еды нам не принесли. Когда женщина вернулась к стойке, напарница наклонилась ко мне.

— И Замяцкий, похоже, сам ничего не решает. Отправили сопровождать груз, вот он и едет. Если что случится, спрашивать будут с него. А тот, кому эти ящики понадобились, спокойно останется дома.

Я попробовал кофе и поморщился. Горчил он так, что захотелось сразу запить водой. Мила заметила мою реакцию, потянулась к сахарнице и положила себе две ложки.

— Тогда пойдем откажемся, — предложил я. — Скажем Борову, что подумали и решили не связываться. Мы ведь для этого время брали?

Мила как раз затянулась и теперь закашлялась, прикрыв рот ладонью. Затушив сигарету, она уставилась на меня.

— Ты серьезно собрался от тысячи отказаться? Мишань, ты хоть представляешь, когда нам еще столько предложат?

— Ты только что объяснила, почему идти не стоит. Я думал, ты к отказу и подводишь.

— Я объяснила, что заказ мутный, — возразила она и потянула рукав куртки, показывая разошедшийся шов. — А не то, что деньги нам не нужны. Мне снаряжение менять пора. Тебе, между прочим, тоже не помешает. Боров документы проверил, за них пусть и отвечает. Нам караван провести надо, а не разбираться, чем там ученый занимается.

Я покрутил чашку на блюдце. Память о своем прежнем мире ко мне возвращалась. Я помнил, что в прежней жизни за простую работу редко предлагали больше, чем она стоила. Обычно потом обнаруживались условия, о которых сначала предпочитали молчать. Но здесь свои порядки, и я еще не знал, насколько можно полагаться на слово Гильдии.

Мила, видимо, заметила мои сомнения.

— Мы дорогу знаем, прогноз хороший. И охраны дадут десять человек, не вдвоем от тварей отбиваться. Риск есть, я не спорю. Но за такую оплату можно сходить.

— Тогда зачем было просить время? — Я поднял на нее глаза. — Согласились бы в кабинете, и все.

Она посмотрела на меня с недоумением, а потом покачала головой.

— Чтобы Боров не решил, будто мы на все согласны, лишь бы заплатили. Сегодня сразу кивнешь, в следующий раз он предложит меньше. Пусть думает, что у нас и другие заказы есть.

— Даже если их нет?

— Особенно если нет, — ответила Мила, размешивая сахар. — Заказчику необязательно знать, сколько у тебя в кармане осталось.

Я усмехнулся. С этим спорить было трудно. Репутация у Койота, судя по всему, и без того мешала получать нормальную работу. Незачем давать еще один повод сбить цену.

Мила достала новую сигарету, но не прикурила. Некоторое время катала ее между пальцами, потом положила рядом с пачкой.

— Только давай кое-что обсудим сейчас, Мишань. Чтобы потом на дороге не ругаться. До твоего выхода с Бивнем я бы с тобой за этот заказ не взялась.

— Даже за тысячу? — переспросил я, поставив чашку.

— Даже за нее. Ты не обижайся, но сам знаешь, что про тебя говорят. После каравана Семенова многие вообще перестали обращаться. А потом еще история с владимирскими купцами…

Я ждал, что память подскажет хоть что-нибудь, но имена ничего не вызывали. До сих пор пробелы чаще мешали в мелочах. Теперь выяснялось, что прежний Михаил ошибался на маршрутах, и хорошо бы узнать, как именно.

— Напомни, что у Семенова случилось, — попросил я. —У меня многое путается. Вроде понимаю, о чем ты, а вспомнить не могу.

Мила нахмурилась и убрала пачку в сторону.

— Вы попали в сдвиг. Шли по зеленому, а потом за час все посинело. Пришлось бросить половину груза, да еще двое из охраны погибли. Ты остальных вывел, только не к Рязани, а почти под Коломну.

— Я направление потерял? Или другого выхода не было?

— Ты говорил, что нить повело. Меня там не было, откуда мне знать? — Она пожала плечами. — Гильдия твоей вины не нашла, но Семенов все равно остался недоволен. Платил за доставку, а получил убытки. Он потом всем рассказывал, что неудачно проводника выбрал.

— А у владимирских купцов тоже зона изменилась?

— Нет, там сами виноваты. Один умник спрятал в телеге туманный артефакт. Не захотел находку через Гильдию оформлять, надеялся продать без лишних расходов. На груз твари вышли, вы еле отбились. Купца потом посадили, только про тебя все равно говорили: опять у Койота неудача.

Я потер подбородок. Пока выходило, что прежнему Михаилу доставалось и за чужие поступки. Впрочем, выводы делать было рано.

— Значит, мне просто не везло с заказами?

Мила отвела взгляд и поправила ложку на блюдце.

— Не всегда. Под Калугой ты сам ушел с маршрута. Конвой около двух часов тебя ждал. Вернулся, велел поворачивать назад, а объяснить ничего толком не смог. Заказ сорвался, людям такое не нравится.

— А зачем я уходил? Должен же был хоть что-то сказать.

— Вот ничего и не сказал. Я потом спрашивала, ты сделал вид, что не услышал. Может, почувствовал что-то, чего остальные не заметили. Только с людьми все равно разговаривать надо, они ведь за тобой идут.

Я провел ладонью по лицу. Объяснения теперь пришлось бы искать самому. Если Койот свернул не просто так, хотелось узнать причину до следующего выхода, а не в тот момент, когда память решит проснуться посреди Тумана.

— Поэтому раньше я бы отказалась, — продолжила Мила. — А тут Бивень тебя так расхваливал, что я сначала решила, будто он выпил. Не знаю, что там с тобой случилось, но сейчас ты хотя бы отвечаешь, когда к тебе обращаются.

— А раньше все настолько плохо было? — спросил я и тут же пожалел, что не выразился осторожнее.

Мила, однако, не удивилась. Подвинула к себе чашку и немного подумала.

— Ты все время был занят чем-то своим. Сидишь рядом, вроде слушаешь, а потом выясняется, что половину разговора пропустил. Лишний раз подойти не хотелось, не говоря уже о том, чтобы вопросы задавать.

— Приятно столько хорошего о себе узнать, — пробормотал я.

— Так ты сам спросил. Я не говорю, что ты плохой человек, — она посмотрела на меня уже без насмешки. — Но с напарником, который ничего не объясняет, работать страшновато. Особенно когда вокруг Туман, а он вдруг куда-то собрался и даже не говорит зачем.

Теперь ее удивление при моих расспросах стало понятнее. Для Милы я был знакомым человеком, который внезапно начал вести себя иначе. С одной стороны, скрытность Койота мне помогала: окружающие мало знали о его жизни. С другой — самого Михаила уже не спросишь, почему он стал таким. А отвечать за его поступки теперь мне.

— У Борова ты сразу поинтересовался, почему выбрали именно нас, — добавила Мила. — Раньше молча взял бы бумагу и ушел. Даже если тебе что-то не нравилось.

— Может, надоело держать все при себе.

— Может, — согласилась она и наконец прикурила. — Мне так больше нравится. Но договоримся сразу: если опять захочешь уйти с маршрута, сначала объяснишь, что происходит. Я за тобой по Туману бегать не собираюсь.

— Договорились. Если что-то замечу, предупрежу, — ответил я. — Но и от тебя того же жду. Иначе какой смысл идти вместе?

Мила задержала на мне взгляд. Похоже, готовилась к спору, а я неожиданно согласился.

— Конечно, скажу. Мне самой спокойнее, когда напарник понимает, что я делаю.

Мы вернулись к кофе. Хозяйка прибавила громкость радио за стойкой, и я услышал прогноз на воскресенье. Северо-западнее Рязани зеленый уровень обещали до вечера, хотя на дальних участках допускали смещения. Мила прислушалась и довольно кивнула. Я же вспомнил караван Семенова: у них тоже все начиналось с зеленой зоны.

Допив кофе, Мила затушила сигарету и собрала мелочь со стола.

— Ладно, мне еще по магазинам надо. Ты тоже со снаряжением не тяни, четыре дня быстро пройдут. Лучше все сейчас проверить, чем перед выходом искать, где купить ремень.

Она встала и надела куртку, а я вспомнил о телефоне.

— Подожди, еще подскажи. Где здесь интернет оплачивают? На телефоне не работает, а я так и не разобрался.

Мила застыла, держась за молнию.

— Ты же постоянно оплачивал. Мишань, тебя настолько сильно приложило?

— Раз спрашиваю, значит, не помню, — ответил я, стараясь не раздражаться. — Так куда идти?

Она вздохнула и застегнула куртку.

— В «Киберзону». Там терминал стоит, положишь деньги на номер. Если не получится, Серегу попроси, он поможет.

— Я там раньше бывал?

— Да ты чуть не каждый вечер там сидел. Иногда играл, но чаще что-то в Сети искал. Только не спрашивай что, мне ты не рассказывал.

Это уже заинтересовало. Возможно, в клубе найдется хоть какая-то зацепка о прежнем Михаиле.

— Тогда объясни, как дойти. Не хочется еще и клуб по всему городу искать.

— Два квартала прямо, потом во дворы свернешь. Вывеска синяя, мимо не пройдешь. А если к шиномонтажу выйдешь, возвращайся: значит, все-таки прошел.

Мы договорились встретиться в воскресенье у моего дома. Уже возле двери Мила обернулась.

— В два часа, Мишань. Только будь готов, чтобы мне не пришлось сидеть и ждать, пока ты сумку собираешь.

— Буду. Даже запишу, раз ты так волнуешься.

— Вот и запиши, хуже не будет, — усмехнулась она и вышла.

Я допил кофе и отправился искать клуб. Несмотря на объяснения, во дворах пришлось поплутать. Первый проход уперся в гаражи, а возле следующего из-за будки выскочила собака. Цепь дернулась, удержав ее в нескольких шагах от меня, но идти мимо я передумал. Обошел двор с другой стороны и наконец увидел вывеску, на которой горело только «КИБ…». Нарисованный рядом монитор помог убедиться, что я пришел куда нужно.

За дверью оказалась лестница в подвал. Внизу было жарко, пахло пылью от работающих компьютеров. Парни за мониторами переговаривались так громко, что почти заглушали вентиляторы. Один требовал прикрыть проход, пока сосед доказывал, что погиб не по своей вине. У ближайшей клавиатуры лежал пакет чипсов. Обычный компьютерный клуб, каких в моем мире хватало в начале двухтысячных.

— Мишаня! А мне сказали, тебя сожрали, — донеслось из-за стойки.

Хозяин отложил журнал и протянул руку. Мужчина с залысинами был полноват, футболка натянулась на животе, когда он привстал навстречу. Удивленным он не выглядел, скорее обрадовался знакомому посетителю.

— Как видишь, не получилось, — ответил я, пожав его ладонь.

— Ну и хорошо. Только вид у тебя так себе, уж извини. Садись за третий, он свободен. Мы вчера «Контру» обновили, ребята теперь домой не уходят.

— Сегодня без игр, Серег. Мне в Сети кое-что посмотреть надо.

— Опять секреты? — Он усмехнулся и раскрыл журнал. — Ладно, не спрашиваю. Рубль за час, как обычно.

Я достал пятерку и положил перед ним.

— Запиши три часа, а остальное на телефон закинь. Сам сейчас с оплатой не разберусь.

Серега перестал улыбаться и посмотрел на меня внимательнее.

— Мила говорила, тебя в Тумане крепко приложило. Совсем плохо с памятью?

— Местами. Теперь выясняю, что осталось, а что придется заново узнавать.

— Понятно, — он придвинул листок. — Давай номер, помогу.

Цифры я назвал почти сразу. Минутой раньше не поручился бы, что помню их, а теперь даже задуматься не пришлось. Серега записал номер и повернулся к компьютеру. Вскоре телефон пискнул, сообщая о пополнении счета.

— Все готово. Иди занимай место, пока никто не сел. Если что понадобится, позови.

Стул подо мной качнулся. Я заглянул вниз и передвинул его, чтобы ножка не попадала в щель между плитками, после чего убрал заставку движением мыши. На рабочем столе обнаружились знакомые игры: рядом с «Counter-Strike» стоял ярлык «Warcraft». Значки немного отличались, но названия остались прежними. Браузер назывался «Империум» и расположением кнопок напоминал Chrome, так что разобраться удалось без труда.

Для начала я решил посмотреть карту и узнать, как устроена страна. Уже через несколько страниц стало ясно, что Российская империя здесь не название из учебника истории. Во главе государства стоял Иван VIII из Рюриковичей, а население по-прежнему делилось на сословия. На портрете императора я узнал мужчину с седой бородой, чье изображение видел в кабинете Борова.

С картой оказалось еще интереснее. Польша и Финляндия входили в состав Империи. Прибалтика тоже оставалась за ней, как и земли Средней Азии. Но дольше всего я рассматривал юг: Турция принадлежала России, а Константинополь назывался столицей Босфорской губернии.

Я приблизил подпись, словно мог прочесть ее неправильно. Значит, война 1878 года закончилась иначе? Или расхождения начались гораздо раньше? Открыл историческую справку, пролистал несколько абзацев и отложил чтение. С Рюриковичами на престоле знакомая мне история явно изменилась задолго до девятнадцатого века, за один вечер не разобраться.

Зато стало понятнее, почему здесь столько внимания уделяли происхождению. Великие рода не просто носили старые фамилии: они владели предприятиями, а их главы участвовали в управлении страной. У каждой такой семьи имелись собственные вооруженные отряды. Получались огромные деловые объединения с наследственной властью, которым еще и привилегии полагались.

Магия тоже не считалась чем-то тайным. Ее изучали в институтах, а для некоторых видов работы требовалось сдавать государственный экзамен. Я задержался на перечне специальностей, пытаясь понять, насколько сложно стать магом, но сосед вдруг ударил по столу и выругался. Я вздрогнул и посмотрел на часы: полчаса уже прошло, а я все читал подряд.

Пора заняться тем, от чего зависел ближайший заработок. Я набрал в поиске «Туман», получил кучу ссылок и добавил к запросу «для начинающих».

По официальной версии, аномалия появилась около ста лет назад. Первые сообщения приходили из малонаселенных мест, поэтому сразу общей угрозы не увидели. Потом Туман начал перекрывать дороги. Он мог исчезнуть в одном районе и появиться в другом, из-за чего обычная карта быстро становилась бесполезной.

Первые десятилетия дались людям тяжело. Одни поселения погибли, другие оказались отрезаны от снабжения. Власти пытались восстановить сообщение, но проложенная дорога могла снова оказаться внутри аномалии.

Больше всего меня заинтересовали сведения о городах. Крупные Туман обычно обходил: мог месяцами держаться у пригородов, но дальше не двигался. Небольшим населенным пунктам так не везло. Исключения из этого правила тоже упоминались, только за подробностями авторы отправляли к закрытым отчетам.

Почему так происходило, внятного объяснения не нашлось. Одни ученые связывали это с количеством жителей, другие — с магическим фоном промышленности. На форуме обсуждали древние сооружения под столицами, которые якобы сдерживали аномалию. Уже на первой странице спор перешел на личности, и я закрыл вкладку. Сейчас нужны были сведения, которыми можно пользоваться, а не чужая ругань.

Внутри Тумана не работало оружие на порохе, большинство взрывчатых веществ тоже теряло свои свойства. С электроникой все зависело от прибора, но рассчитывать на нее не советовали. Радиосвязь обычно пропадала сразу после входа.

Я вспомнил арбалеты у охраны. Значит, их таскали не из любви к старине. Огнестрел здесь был, только в дороге он был бесполезен.

С перевозками хватало своих сложностей. По воздуху грузы в основном доставляли дирижабли, но над Туманом им летать запрещали. Там отказывали двигатели, а приборы переставали показывать правильное направление. В описаниях некоторых катастроф упоминались повреждения оболочек, причины которых так и не выяснили. Поэтому воздушные маршруты прокладывали над чистыми участками, сильно ограничивая возможности перевозчиков.

Железные дороги сохранились, хотя прежнего удобства уже не давали. Если путь занимал Туман, движение останавливали: рельсы вслед за безопасным проходом не перенесешь. В европейской части Империи поезда ходили между крупными городами и по участкам, где аномалия появлялась редко. За Уралом положение было лучше, там синие зоны встречались не так часто.

Речное судоходство почти прекратилось. Водный Туман считался настолько опасным, что перевозчики избегали таких заказов. Отдельные маршруты действовали в восточных областях, а морская торговля продолжалась как прежде: моря аномалия, судя по прочитанному, не затронула.

Я оторвался от экрана и размял шею. Интернет у людей есть, заводы работают, а до соседнего города без подготовки не добраться. Теперь цена услуг проводников уже не казалась завышенной.

— Чаю будешь? — спросил Серега, остановившись рядом. — А то ты так в монитор уткнулся, будто тебя к нему приклеили.

— Давай, если не трудно. Зачитался, даже не заметил.

Он наклонился, посмотрел на открытую страницу и нахмурился.

— Про Туман читаешь? Ты же сам такие статьи писать можешь.

— Вот проверяю, сколько успел забыть, — ответил я, стараясь говорить без раздражения.

Серега немного помолчал и выпрямился.

— Ясно. Сейчас принесу. Только возле мышки кружку не ставь, у нас вчера уже одну клавиатуру залили.

Когда он ушел, я продолжил читать. Наладить регулярное сообщение между городами удалось благодаря проводникам. Дар встречался примерно у одного человека из нескольких тысяч, и со временем таких людей научились находить и обучать. Одновременно разобрались, какое оружие помогает против тварей. Серебро оказалось полезным, как и подходящие чары.

Позже появились прогнозы. Метеослужбы могли предсказать появление Тумана с точностью до нескольких часов, хотя ошибки никуда не делись. По основным направлениям ходили государственные конвои «Госэкспресса» с армейской охраной. При них обязательно находились проводники, а отбиваться от нападений помогали маги. Билеты стоили дорого, зато пассажирам не приходилось самостоятельно искать сопровождение.

Частными заказами занималась Гильдия экспедиторов. Ее отделения работали почти во всех крупных городах, подбирали людей для караванов и проверяли заказчиков. За услуги брали часть оплаты. Я открыл раздел об ответственности за груз, но после нескольких абзацев запутался и сдался. С этим лучше разобраться у Борова, пока еще есть время до выхода.

Существовала и отдельная Гильдия речных проводников. Там платили много, только желающих все равно не хватало. В обсуждениях удачный рейс описывали едва ли не как подвиг. На этом фоне знакомая сухопутная дорога действительно выглядела неплохим вариантом.

Об уровнях опасности я прочел внимательнее. Зеленый считался относительно стабильным, с приемлемой видимостью и редкими встречами с серьезными тварями. В синем начинались пространственные искажения, из-за которых даже дар проводника мог подвести. В одиночку туда ходить не советовали.

В красные зоны отправляли подготовленные отряды с боевыми магами, причем возвращения никто не гарантировал. Про Черный уровень сведений почти не было. За столетие подтвердили несколько случаев, но рассказов тех, кто выбрался оттуда, я не нашел.

Я потер виски и отодвинул кружку. Вроде знакомый мир: компьютеры, машины на улице. Но за городом люди с арбалетами отбивались от чудовищ, а мне предстояло вести их через аномалию. Причем пользоваться я собирался чужой памятью и меню, которое больше подходило для игры. После встречи с баргестом сходство уже не казалось забавным.

Следующим запросом стало имя Михаила Рощина. Нашелся спортсмен из Новгорода, ниже шла страница киевского журналиста. Ни тот ни другой к Койоту отношения не имели. Я добавил Рязань и профессию, но получил лишь старый список участников регионального перехода.

Значит, о прежнем Михаиле почти не писали. Тогда я занялся почтой. С помощью телефона удалось восстановить доступ, только читать оказалось нечего: ящик был пуст. В отправленных письмах и корзине тоже ничего не нашлось. Возможно, Койот привык все удалять, но для человека, который столько времени проводил в Сети, это выглядело странно.

Я оглянулся. Соседи продолжали играть, на меня никто не смотрел. Достав перстень, я положил его возле клавиатуры. Грифон с расправленными крыльями вряд ли был случайным рисунком, да и сама вещь казалась слишком дорогой для проводника, у которого не хватало заказов.

По запросу «летящий грифон герб» почти сразу нашелся «Гербовник Российской империи». Я открыл страницу и подвинул перстень к монитору. Изображения совпадали, даже знак возле лапы оказался на месте.

Под рисунком стояла подпись: «Герб княжеского рода Волконских».

Я убрал руку с мышки, перечитал название и прокрутил страницу. Волконские относились к Великим родам, владели крупными предприятиями и выполняли оборонные заказы. Во главе семьи стоял князь Александр Сергеевич Волконский, член Государственного совета.

Откуда у Койота их перстень? Мог взять на хранение или получить в награду. Но тогда почему прятал? Я попытался вспомнить, где впервые увидел украшение, и вдруг почувствовал тревогу. В клубе ничего не изменилось, однако пальцы сами накрыли перстень.

Не надо туда лезть.

Это было скорее ощущение, чем мысль. Я еще смотрел на экран, а тело уже отреагировало, будто заметило опасность. Похоже, прежний Михаил знал о Волконских что-то неприятное. Или не хотел, чтобы они узнали о нем.

Я убрал перстень и закрыл страницу. Продолжать поиски прямо сейчас расхотелось. Сначала нужно подготовиться к ближайшему выходу и разобраться со своими способностями. С князьями успею познакомиться, если вообще выяснится, что мне это нужно.

Когда я подошел к стойке, Серега поднял голову от журнала.

— Уже уходишь? У тебя еще час остался. Могу другой компьютер дать, если за третьим что-то не работает.

— Все работает, это у меня голова уже не соображает. На сегодня хватит, потом дочитаю.

— Ладно, час за тобой запишу. И с телефоном заходи, если опять не разберешься.

Я поблагодарил его и поднялся на улицу. После подвала воздух показался прохладным, и домой я решил идти не спеша. Хотелось отвлечься от прочитанного, но теперь повсюду замечались вещи, на которые утром я почти не смотрел.

На перекрестке висел указатель с прогнозом Тумана. Мужчина возле него сверял данные с листком, что-то зачеркнул и поспешил через дорогу. Возле оружейной лавки двое мужчин рассматривали арбалет. Продавец показывал что-то в механизме, пока покупатель недоверчиво качал головой. Похоже, торговались. В моем мире с таким же видом выбирали бы дрель. Я немного замедлил шаг, прислушиваясь, но останавливаться не стал.

До дома добрался под вечер. За крышами белело небо, и я поймал себя на попытке определить, облака это или далекий Туман. Выругавшись про себя, отвернулся. Еще немного, и после прочитанных статей я начну шарахаться от пара над чайником.

В квартире было тихо. Я запер дверь, заглянул в комнаты и убедился, что все на месте. Сняв куртку, устроился за столом с ежедневником. До воскресенья оставалось четыре дня. Арбалет стоило осмотреть сегодня, а завтра купить нож взамен того, что остался у баргеста в глазнице. Содержимое аптечки тоже требовалось проверить, только сначала надо было понять, что я уже потратил.

Я записал первую строчку, когда зазвонил телефон. За весь день мне никто не звонил, и от неожиданности я дернул рукой, оставив на бумаге черту. На экране вместо номера высветилось: «Абонент не определен».

Немного помедлив, я принял вызов.

— Слушаю. Кто это?

В ответ донеслось дыхание. Я прижал телефон плотнее к уху, но больше ничего не услышал, даже обычного уличного шума.

— Алло, вы меня слышите? Если ошиблись номером, так и скажите.

Звонивший продолжал молчать. Я уже собирался сбросить вызов, когда в трубке что-то прошипело и связь оборвалась. На экране осталось время разговора — двенадцать секунд.

Я положил телефон на стол. Может, действительно ошиблись. А может, кому-то понадобилось услышать голос Койота и проверить, жив ли он. После находки в гербовнике второе объяснение лезло в голову слишком настойчиво, хотя подтверждений у меня не было.

Подойдя к окну, я отодвинул край шторы. У подъезда стояла темная машина. Возле мусорных баков курили подростки, даже не поглядывая в ее сторону. Через дорогу женщина тянула за поводок собаку, которая упиралась у дерева и не желала идти дальше.

Ничего необычного. Только я никак не мог вспомнить, была ли эта машина здесь, когда возвращался домой.

Глава 7

В шкафу Койота нашлось немного вещей, и после осмотра я понял, почему он не спешил готовиться к следующему рейсу. Готовиться было почти не с чем. Я складывал снаряжение на диван, а память понемногу подсказывала, откуда оно взялось. Рюкзак он купил в лавке возле рынка, польстившись на скидку, и пожалел об этом уже после первого похода. Зато оружейника на Московской вспоминал с уважением. Даже собирался к нему зайти, когда появятся деньги.

Я потянул за лямку возле заплаты, и нитки затрещали. Осталось только покачать головой и убрать рюкзак с дивана.

— Хорошо хоть дома порвался, — пробормотал я. — В лесу пришлось бы всё добро в руках тащить.

Куртка после встречи с баргестами тоже никуда не годилась. Рукав ещё можно было зашить, но ткань возле плеча разошлась так, что проще купить новую. Я провёл пальцем по разрезу, рядом с которым засохла кровь, и поморщился. Ещё немного — и когти достали бы до шеи. Ботинки хотя бы остались целыми, только подошвы стёрлись. По городу походят, а вот в Туман лучше взять другие.

Оружия не было совсем. Нож остался в глазу вожака баргестов, и забирать его я не собирался. Надеюсь, твари он пригодился больше, чем мне.

На столе лежали двести пятьдесят рублей. Пока я их пересчитывал, сумма казалась приличной, но стоило открыть блокнот и записать первые покупки, как уверенности поубавилось. Меч обойдётся недёшево, хорошая обувь тоже. А ведь ещё нужно во что-то одеться и оставить денег на еду до рейса.

Если Замяцкий заплатит обещанное, станет полегче. Главное — вернуться.

Я поймал себя на этой мысли и с раздражением закрыл шкаф. Прекрасное занятие нашёл: сижу дома и заранее прикидываю, как могу погибнуть. Один раз уже получилось, хватит. Сейчас нужно собраться так, чтобы потом не жалеть, что сэкономил на ремне или пожалел денег на нож.

В пятницу будильник затрещал в шесть утра. Я выключил его и ещё немного полежал, разглядывая потолок. Вчера идея встать пораньше и пробежаться казалась разумной, а сейчас хотелось только перевернуться на другой бок.

Всё же пришлось вылезать из постели. После схватки с баргестами я слишком хорошо запомнил, как быстро кончились силы. Соображать ещё мог, а руки уже не слушались. Если снова окажусь в такой переделке, одной смекалкой не отделаюсь.

Спортивные штаны нашлись в глубине шкафа. Свитер пришлось вытряхнуть, а кроссовки я вытащил из-под коробки и некоторое время рассматривал, прежде чем надеть. Пыльные, но целые, подошва не отклеивается. На первое время сойдут.

Во дворе было прохладно. Дворник сгребал листья у бордюра, неподалёку мужчина с собакой пытался уговорить её отойти от дерева. Пёс на миг отвлёкся на меня, гавкнул и вернулся к своим делам. Я размялся возле подъезда и побежал вдоль домов.

Поначалу всё шло неплохо, даже подумалось, что зря я переживал. Ноги двигались легко, после сна приятно было подышать воздухом. Но уже через пару минут пришлось замедлиться: в боку закололо, а дышать ровно никак не получалось.

— Ну что, Койот, — выдохнул я, переходя почти на шаг, — далеко мы с тобой не убежим. Придётся учиться.

Прежний хозяин тела наверняка много ходил, работа у него такая. Но бегать, похоже, не любил. Я выбрал темп помедленнее и решил хотя бы не останавливаться через каждые несколько домов.

Я помнил, что в прошлой жизни занимался рукопашным боем. Без соревнований, просто ходил в секцию, чтобы суметь постоять за себя. Дальнобойщику это полезно: на стоянках встречались желающие поживиться чужими деньгами. Иногда удавалось разойтись после разговора, иногда приходилось отбиваться.

С баргестом разговор не поможет. Да и приём, который работает против человека, ещё надо умудриться применить к твари, бросающейся тебе в горло. Зато выносливость пригодится наверняка. Хотя бы чтобы вовремя убежать, если драться уже бессмысленно.

К своему подъезду я вернулся минут через двадцать, часть пути всё-таки пройдя пешком. Свитер прилип к спине, ноги дрожали. Я упёрся ладонями в колени и попытался отдышаться, когда рядом остановился мужчина с собакой.

— Давно не бегал? — спросил он, придерживая поводок. — Что-то вы совсем выдохлись.

— Можно сказать, заново начинаю, — ответил я, выпрямляясь. — Переоценил себя немного.

— Тогда не гоните так. Я в прошлом году тоже решил молодость вспомнить, а потом неделю по лестнице боком спускался. Собака уже без меня гулять собиралась.

Я посмотрел на пса. Тот сидел у его ноги и, кажется, был вполне готов подтвердить рассказ хозяина.

— Спасибо, учту. На сегодня мне точно хватит.

После душа стало легче, даже есть захотелось. Пока жарились яйца, я вернулся к списку покупок и решил начать с оружия. На него экономить больше всего не хотелось.

Лавка «Клинок и Сталь» находилась на Московской улице. Память Койота обещала четверть часа пешком и на этот раз не подвела. По дороге я несколько раз задерживался у вывесок. Рядом с рекламой обуви предлагали амулеты, проверенные Гильдией магов, а чуть дальше — страховку от Тумана.

Местные проходили мимо, даже не поворачивая головы. Для них это было не удивительнее парикмахерской. Я же пока не привык видеть слово «магия» в обычной рекламе.

Оружейная лавка как раз и оказалась рядом с парикмахерской. Над дверью висела доска с перекрещёнными клинками, а когда я вошёл, за прилавком звякнул колокольчик.

Внутри пахло маслом. Между витринами оставили узкий проход, по дальней стене развесили арбалеты. Я задержался возле них, но после знакомства с ценами решил пока обойтись без расспросов.

Из-за прилавка появился мужчина лет пятидесяти. Усатый, в кожаном фартуке поверх рубахи, он вытер руки тряпкой и кивнул мне.

— Добрый день. Уже знаешь, что нужно, или пока присматриваешься?

— Нож покрупнее. А лучше короткий меч, чтобы в Туман брать, — я подошёл ближе и положил блокнот на край прилавка. — Старый нож потерял, с одеждой тоже беда. Так что сразу предупреждаю: денег не столько, сколько хотелось бы.

Продавец посмотрел на меня внимательнее, будто пытался вспомнить, где видел.

— Проводник? Тогда давай подберём что-нибудь без лишних украшений. За них деньги берут, а толку в Тумане никакого.

Он достал охотничий нож и положил передо мной на ткань.

— Двадцать сантиметров, хорошая сталь. Десять рублей. Для обычной работы хватит, только ты, судя по разговору, не консервы открывать собираешься.

Я взял нож и проверил, как лежит в ладони. Вещь неплохая, но после баргеста хотелось держать врага подальше от себя.

— Мне бы длиннее. С таким опять придётся чуть ли не в пасть лезть.

— Уже доводилось? — Мужчина приподнял бровь, и я кивнул. — Понятно. Тогда нож для тебя сейчас не главное.

Он убрал его обратно и снял со стойки короткий меч.

— Вот это попробуй. Гладиус, за основу взяли римский. Клинок сорок пять сантиметров, заточка с обеих сторон. Сталь рязанская, с серебряной присадкой, для Тумана берут охотно.

Меч удобно лёг в руку. Я ожидал, что клинок будет тянуть вниз, но удерживать его оказалось легко. Продавец отступил к стене, а я осторожно сделал взмах и коротко ударил вперёд.

Тело само приняло стойку. Я ещё не успел подумать, как поставить ноги, а уже знал, что локоть не стоит отводить слишком далеко и после укола оружие нужно вернуть перед собой.

Койот умел обращаться с мечом. До мастера ему, наверное, было далеко, но начинать с нуля не придётся. Только где он учился? Почему я помнил движения, но не мог вспомнить ни одной тренировки?

— Занимался раньше? — спросил продавец. — Видно, что не первый раз держишь.

— Немного, — ответил я, опуская клинок. — Давно, похоже.

На последнее слово он не обратил внимания.

— Значит, освоишься. Только здесь больше не пробуй, а то за витрину тоже придётся платить.

— Не буду. Сколько за меч хочешь?

— Пятьдесят рублей. Он с рунами, простой дешевле обошёлся бы.

Продавец повернул клинок к свету и показал линии возле основания. Без его помощи я бы их не заметил.

— И что они делают? — Я наклонился, рассматривая рисунок. — Только объясни без умных слов, я в этом плохо разбираюсь.

— Слабый огонь при ударе. Не думай, что замахнёшься и тварь целиком сгорит, но рану прижжёт. Иногда это помогает отогнать ту, которая после обычного удара не отступила бы. С ножнами выйдет шестьдесят.

Почти четверть всех денег. Я ещё раз посмотрел на меч, мысленно прикидывая оставшиеся расходы. Можно поискать дешевле, конечно. А потом вспомнить об этих сбережённых рублях, когда что-нибудь полезет мне на грудь.

— Беру. Ножны нужны на пояс, чтобы нормально доставать.

— Других и не предложу, — усмехнулся мужчина. — На спине красиво смотрится, пока не приходится вытаскивать второпях. Подойди, примерим ремень.

Пока он подгонял крепления, я заметил в ящике метательные ножи.

— А за эти сколько берёшь?

— Пять рублей за комплект. Но если собираешься баргестов забрасывать, лучше не трать деньги.

Я достал один и покрутил в пальцах. В прежней жизни учился метать ради развлечения. Иногда даже неплохо попадал, когда цель не двигалась и никто не мешал. В бою всё будет иначе, но отвлечь тварь, возможно, получится. Да и тренироваться хотелось.

— За пятнадцать сколько возьму?

— Девять штук, с чехлом. Только потом по лесу искать замучаешься, — продавец проверил застёжку у меня на поясе и отступил. — Походи пока, посмотри, не бьются ли ножны о ногу.

Я прошёлся вдоль витрины и вернулся к прилавку. Вроде удобно, хотя к мечу на боку ещё предстояло привыкнуть.

— Ножи тоже возьму. А если не понравятся, обратно примешь?

— Если не затупишь и чехол останется целым, поговорим. Всё вместе семьдесят пять, — он посмотрел на меня и потёр ус. — Хотя ты ведь уже бывал у меня. Лицо знакомое. Давай семьдесят, как постоянному покупателю.

Торговаться после этого я не стал. Отсчитал деньги, убрал ножи в чехол и ещё раз поправил ремень.

— Если натирать начнёт, зайди до рейса, — сказал оружейник. — Поправлю. Только не пытайся сам дырки чем попало ковырять, испортишь кожу.

— Спасибо. Надеюсь, до рейса успею привыкнуть.

— Привыкнешь. И береги себя, проводник, а то некому будет ко мне за покупками ходить.

«Туманный следопыт» находился в двух кварталах от оружейной. С виду обычный туристический магазин, только среди спальников лежали амулеты, а рядом с флягами стояли банки с мазью от туманной гнили.

Я прочитал этикетку и поставил банку обратно. Уточнять, как эта гниль выглядит на человеке, пока не хотелось.

За кассой сидел парень с журналом. На меня он посмотрел, но чтение отложил только после вопроса.

— Рюкзак нужен, литров на сорок пять. Есть такой, чтобы не пришлось зашивать после первого похода?

— У стены посмотри, — он махнул в сторону стойки. — Только нижние не бери, если тяжести носить собираешься. Они больше для прогулок.

Дешёвые модели действительно напоминали мой старый рюкзак. А за самый дорогой просили столько, что невольно захотелось узнать, будет ли он сам идти за хозяином. В итоге я выбрал зелёный за тридцать пять рублей. Швы выглядели крепкими, лямки не резали плечи.

— Нагрузить его можно? — спросил я, затягивая ремень. — Пустой-то любой удобный.

Парень вздохнул, но всё же поднялся и принёс свёрнутые одеяла.

— Положи пока это. Только ярлыки не оторви, их потом продавать.

С грузом рюкзак сидел неплохо. Я походил между полками, немного наклонился и решил брать. С курткой пришлось повозиться дольше: подходящая по размеру жала в плечах, поэтому попросил принести посвободнее. Под неё помещался свитер, руки поднимались без труда. От когтей не защитит, зато о первую ветку не порвётся.

Рядом висела броня. Я перевернул ценник на самом дешёвом комплекте и тут же отпустил. Двести рублей. Даже если отказаться от еды, всё равно уже не хватит.

— Примерить хочешь? — оживился продавец, заметив мой интерес.

— Сегодня не потяну. Лучше запасные штаны покажи, а потом посчитаем, сколько у тебя оставлю.

К одежде добавились перчатки. Флягу я взял уже возле кассы, вспомнив, что дома воду наливать не во что.

— А ботинки у вас есть? — спросил я, пока парень записывал покупки.

— За обувью через дорогу, в «Шаг». У нас хозяин перестал возить, всё равно нужного размера вечно не было.

В «Шаге» я задержался надолго. Выбрал ботинки с высоким берцем и походил в них по магазину, но вскоре почувствовал, что давит на пальцы. Пришлось просить размер больше. Эти сидели свободнее, а после того, как я подтянул шнуровку, пятка перестала гулять. За обувь отдал ещё тридцать рублей.

Дома разложил покупки на диване и достал блокнот. На всё необходимое хватило, но осталось только тридцать пять рублей. На еду до рейса достаточно, а дальше придётся жить на заработанное.

Я поставил старые ботинки под шкаф и начал собирать новый рюкзак. Заказ Замяцкого теперь был нужен ещё сильнее. Получу обещанное — смогу хотя бы немного перевести дух, а не искать следующий рейс сразу после возвращения.

По вечерам я ходил в «Киберзону». Однажды Серега остановился за моей спиной и посмотрел на открытую на мониторе статью.

— Ты что, с «Контрой» совсем завязал? Раньше от монитора не оттащишь, а теперь всё читаешь.

— Разобраться кое в чём хочу. Поиграю потом, если время останется.

— Ну смотри, — он постучал пальцем по спинке стула. — Только ты сегодня уже второй час сидишь. Хоть встань пройдись, а то глаза сломаешь.

Я потёр лицо и откинулся на спинку. Интернет выручал там, где память Койота молчала. До магазина она меня довела, а вот объяснять, как устроена жизнь в Империи, не желала. Приходилось читать и делать пометки.

По официальной версии, Туман появился около ста лет назад. Большие зоны возникли почти одновременно в разных странах, отрезав целые районы. Позже границы отступили, но прежней безопасности уже не было.

Другие авторы с этим спорили. Они находили старые записи о белой мгле и исчезнувших путниках, утверждая, что Туман существовал задолго до катастрофы.

Техника во многом напоминала привычную мне. Машины ездили по улицам, телефоны работали, да и к местному интернету претензий пока не возникало. А вот самолётов и ракет не было. Воздушные перевозки осуществлялись на дирижаблях, причём летали они только там, где Туман появлялся редко.

С магией разобраться оказалось сложнее. Её преподавали в академиях, при университетах тоже были факультеты. Для работы требовались документы. К магам без разрешения относились примерно, как к врачам без диплома: кто-то годами принимал клиентов, но стоило случиться беде, начинались неприятности.

Проводники стояли особняком. Дар часто передавался по наследству, хотя мог проявиться и в обычной семье. Откуда он взялся у Койота, я так и не понял. О родных память ничего не рассказывала. Стоило попытаться вспомнить детство, как начинало давить за глазами. Иногда мелькало что-то знакомое, но ухватиться за это не получалось.

С дорогой до Тулы было проще. Города на карте находились примерно там же, где и в моём мире, некоторые названия дорог тоже узнавались. При хорошем прогнозе караван мог добраться за несколько дней. Именно такой срок и называл Замяцкий.

Сходство миров не давало покоя. Одно время я даже пытался понять, не занесло ли меня в будущее, но история слишком сильно отличалась. Скорее уж попал в другую версию знакомого мира. Только как такую догадку проверить?

В конце концов я закрыл исторические статьи и вернулся к маршруту. Сейчас важнее узнать, где можно остановиться на ночлег и каких участков стоит опасаться. Уже скоро мне предстояло вести людей через Туман, а я всё ещё вычитывал сведения о собственной работе в интернете.

В субботу бежать стало немного легче. Мышцы ныли после вчерашнего, зато я больше не пытался изображать спортсмена и держал такой темп, чтобы хватало дыхания. До конца улицы добрался без остановки, чем остался вполне доволен.

Дома добавил несколько упражнений, но усердствовать не стал. Завтра ещё собираться, а послезавтра нужно будет носить рюкзак, а не жаловаться на больную спину.

Кстати, восстанавливался я быстрее, чем ожидал. В прежней жизни после такого перерыва чувствовал бы себя куда хуже. Может, дело в возрасте Койота, а может, Система помогала. Пока оставалось только гадать.

После завтрака взял гладиус и отправился за гаражи. Там был пустырь, отделённый от домов бетонной стеной. Места достаточно, прохожие почти не появлялись.

Начал с самого простого: доставал меч и убирал его обратно, стараясь не цепляться гардой. Потом повторил движения, которые вспомнились в лавке. После укола отступал и возвращал клинок перед собой, а если терял равновесие, останавливался и пробовал медленнее.

Со стороны, наверное, выглядело не слишком впечатляюще, зато я понемногу привыкал к оружию. Через полчаса заныло плечо. Я уже решил закончить, когда на очередном развороте вдруг вспомнил Милу.

Мы шли по переулку поздно вечером. Она оказалась впереди, и возле выхода на улицу дорогу ей загородили пьяные мужчины. Один схватил её за рукав, второй попытался обнять. Койот бросился к ним, вытаскивая нож, но Мила управилась раньше.

Тот, кто держал её, упал и схватился за колено. Его приятель получил локтем в лицо и отшатнулся к стене, зажимая нос.

— Ты чего застыл? — Мила обернулась и схватила меня за руку. — Пошли отсюда, пока они полицию не позвали. Потом ещё доказывай, что сами полезли.

Я моргнул и снова увидел перед собой пустырь. Несколько секунд стоял с мечом в руке, пытаясь вспомнить, что было дальше, но ничего не появилось.

Что ж, хотя бы за напарницу можно не переживать. С пьяными приставалами она справлялась и без помощи Койота.

Едва я вернулся домой, зазвонил телефон. На экране высветилось: «Не звонить».

Я уже потянулся сбросить вызов, но передумал. Если человек сам звонит, наверное, запись его не касается.

— Слушаю. Кто это?

— Миша? — Женщина говорила тихо, будто боялась, что её услышат. — Это ты? Пожалуйста, не отключайся, мне нужно с тобой поговорить.

Я положил ножны на диван и прижал телефон к уху.

— Не отключаюсь. Скажи, что случилось.

— Это Алёна. Миша, помоги мне…

Что-то грохнуло, её голос отдалился. Я выпрямился, прислушиваясь.

— Алёна, где ты? Ты меня слышишь?

— Не трогай меня! — крикнула она уже не мне. — Я Мише всё сказала!

Послышалась возня, после чего в трубке заговорил мужчина.

— Рощин, сиди тихо и забудь про этот звонок. Начнёшь кому-нибудь рассказывать — пожалеешь.

— Ты кто такой? — Я стиснул телефон. — Дай ей договорить, что у вас там происходит?

— Я сказал, забудь. Тебе же лучше будет.

— Где Алёна? Дай ей телефон!

Вызов оборвался. Я сразу перезвонил и принялся ходить по комнате, слушая гудки. Ответа не было, а при следующей попытке механический голос сообщил, что абонент недоступен.

Я выругался и открыл контакт. Никакой фотографии, только номер и надпись «Не звонить». Значит, Койот знал эту женщину. Почему же я не мог вспомнить её?

Она кричала, что всё рассказала, хотя успела лишь попросить помощи. Наверное, пыталась напугать того, кто отбирал телефон.

Я сел на диван и потёр лоб. Чем дольше жил здесь, тем больше появлялось вопросов. Сначала перстень с грифоном, с которым я так и не разобрался, теперь женщина, зовущая на помощь. Судя по угрозам, мужчина тоже прекрасно знал, с кем разговаривает. Один я ничего не понимал.

Больше всего злило, что даже поехать было некуда. Алёна могла находиться на соседней улице или на другом конце Империи. Отказаться от рейса и искать её? Для начала неплохо бы узнать фамилию.

До вечера я набирал номер ещё несколько раз, но телефон так и не включили.

В «Киберзоне» Серёга привычно указал на свободное место, однако я остался возле стойки.

— Слушай, помощь нужна. По номеру телефона можно найти человека?

Он перестал открывать банку энергетика и посмотрел на меня.

— Смотря что хочешь узнать. В обычном справочнике такие номера не найдёшь.

— Хотя бы имя. Адрес тоже пригодился бы, если получится.

Серёга поставил банку и помедлил с ответом.

— Есть знакомый, он может попробовать. Только это за деньги и неофициально. Что случилось-то?

— Женщина позвонила, попросила помочь. Потом у неё отобрали телефон, а мне пригрозили, чтобы не лез. Номер теперь отключён, я даже не знаю, где её искать.

С лица Серёги исчезла улыбка.

— А в полицию почему не пошёл?

— Пока нечего толком сказать. Имя услышал, фамилии не знаю, адреса тоже. Хочу сначала понять, кто она.

— Понятно. За проверку пятнадцать рублей возьмут. Обычно находят имя с пропиской, но заранее обещать ничего не буду.

Я достал деньги. После этого оставалось двадцать рублей, однако торговаться сейчас было бы глупо.

— Попробуй, пожалуйста. В понедельник в рейс ухожу, хотелось бы раньше разобраться.

Серёга записал номер и прочитал его вслух. Я подтвердил, что всё правильно.

— К завтрашнему вечеру постараюсь узнать, — сказал он. — Если не успеют, позвоню в понедельник утром.

— Лучше завтра. Если её там силой держат, ждать опасно.

— Я понял, Койот. Сейчас человеку напишу, объясню, что срочно.

Я всё же сел за компьютер, но читать не получалось. Открывал статью, доходил до середины и обнаруживал, что не запомнил ни строчки. В голове снова звучало: «Миша, помоги мне».

Ночью тоже долго не мог заснуть. Брал телефон, хотя прекрасно знал, что никто не звонил, и снова клал возле подушки. Без адреса я ничего не мог сделать, но от этого ждать было ничуть не легче.

В воскресенье проснулся раньше будильника. Пробежался, а дома долго стоял под душем, пытаясь отвлечься от звонка. Серёга пока не объявлялся.

Уже в комнате я вспомнил о Системе.

— Меню.

Перед глазами появилась знакомая табличка.

Уровень: 1.

Опыт: 0/100.

Значит, за упражнения ничего не дали. Жаль, я надеялся хотя бы на небольшую прибавку. Закрыв окно, посмотрел на часы: до встречи в «Приюте» оставалось около двух часов.

В столовую пришёл без десяти два. В воскресенье здесь было людно, возле раздачи стояла очередь. Мила сидела в углу рядом с Замяцким и, заметив меня, подняла руку. Напротив них устроился незнакомый мужчина.

Ему было лет сорок пять. Из-под куртки виднелась кольчуга, а когда он поднялся, пришлось придержать меч на поясе. Лицо обветрилось, волосы были коротко подстрижены. Угрюмым он не выглядел, но лезть к такому человеку с глупостями почему-то не хотелось.

— Семён Ильич, старший охраны, — представился он и протянул руку. — Ты Михаил?

— Да. Можно Койот, мне так привычнее.

Мы поздоровались, и я сел рядом с Милой.

— Бивень про тебя рассказывал, — продолжил Семён Ильич. — Говорит, вожака баргестов ножом достал. Сам справился?

— Приукрасил немного. Мне повезло, иначе разговаривали бы вы сейчас без меня.

— Повезло — это хорошо, — мужчина усмехнулся. — Только попасть ещё надо, когда тварь на тебе висит. Тут одной удачи маловато.

— Я тогда не особенно раздумывал. Может, поэтому и получилось.

Мила улыбнулась, а Семён Ильич кивнул и достал блокнот.

— Ладно, про баргестов потом послушаю. Завтра собираемся в семь у восточных ворот, возле старой заправки. Знаете, где это?

— Знаем, — ответила Мила. — Лучше сразу объясните, кто в какой машине поедет. Чтобы утром не бегать с вещами.

— Грузовик поставим между броневиками. Вас распределим по головной и замыкающей, на месте уточним. Идём через Михайлов на Новомосковск, оттуда уже в Тулу. Если без задержек, за несколько дней доберёмся. Ночевать будем в городах.

— С «Госэкспрессом» пересекаться не собираемся, — добавил Семён Ильич, глядя на Милу. — Они же обычно через Венёв ходят?

— Обычно там, но маршрут могут поменять. Совсем исключать встречу не стоит.

Он сделал пометку.

— Учтём. По прогнозу зелёный уровень, машины уже проверили. Десять охранников, есть целитель. Боевой маг тоже идёт.

— А если прогноз снова ошибётся? — спросил я.

Семён Ильич повернулся ко мне, но раздражения на его лице не было.

— Будем смотреть на месте. Я не собираюсь указывать проводнику, где безопасно. Только о переменах сообщайте сразу, чтобы я понимал, к чему готовиться.

— Сообщим, — сказала Мила и подвинула чашку к краю стола. — Теперь про груз хотелось бы узнать. Что именно везём?

Замяцкий поправил очки и посмотрел на старшего охраны.

— Исследовательское оборудование, вместе с ним образцы. Всё упаковано как положено, документы в порядке. Запрещённого ничего нет.

— Мы проверили, — подтвердил Семён Ильич.

Мила откинулась на спинку стула, разглядывая его.

— Тогда зачем заранее обходить «Госов»? Если с бумагами порядок, чего так бояться проверки?

— Потери времени, — спокойно ответил мужчина. — Нас задержат на несколько часов, а если полезут вскрывать ящики, можем и до следующего дня простоять. Заказчик не хочет опаздывать.

— Заказчик много чего может хотеть. А нам потом не придётся объяснять, что мы просто показывали дорогу и про груз ничего не знали?

Замяцкий открыл рот, но Семён Ильич заговорил раньше:

— За груз отвечаю я. Если есть сомнения, посмотришь бумаги перед выездом. Скрывать их от вас никто не собирается.

Мила несколько секунд молчала, потом кивнула.

— Посмотрю. Так всем спокойнее будет.

Я пока не вмешивался. Замяцкий заметно нервничал, но причина могла быть любой. Может, не хотел проверки, а может, боялся самого рейса. Мила уже спросила о том, что беспокоило и меня, оставалось дождаться документов.

Семён Ильич закрыл блокнот, но уходить не спешил.

— Еду в дороге оплачивает заказчик, с ночлегом тоже договорились. Работаем по правилам Гильдии: говорите остановиться — стоим, нужно менять путь — меняем. Только предупреждайте заранее, когда есть возможность. Мне надо успеть переставить охрану, а не узнавать о повороте вслед за водителем.

— Если время будет, объясним, — ответил я. — Иногда лучше сначала свернуть.

— Тогда сворачиваем, потом разбираемся, — согласился он. — Главное, без самодеятельности. Увидел кто-нибудь что-то интересное за деревом — сказал проводнику, а не пошёл смотреть.

— Нам и на дороге впечатлений хватает, — заметила Мила.

— Вот и хорошо. Остальное у машин обсудим. Завтра не задерживайтесь, хочу выйти пораньше.

Он поднялся, и Замяцкий сразу последовал его примеру. Учёный торопливо попрощался, едва не задев курткой чашку на соседнем столе.

Мила проводила их взглядом и повернулась ко мне.

— Ну что скажешь? С охраной повезло или пока не решил?

— Семён Ильич вроде нормальный. Хотя бы не собирается учить нас дорогу выбирать. Ты с ним раньше ходила?

— Вместе не доводилось, но про него слышала. Служил на границе, потом у «Госа» работал. Требовательный, зато людей зря не гонит.

— А Замяцкий чего так дёргается?

Мила пожала плечами.

— По-моему, просто боится. Приставили человека к оборудованию и отправили через Туман. Я бы на его месте тоже не радовалась.

К нам подошла официантка, и я заказал борщ с котлетой. Пока ждал, проверил телефон. Пропущенных вызовов не было.

— Снаряжение купил? — спросила Мила, заметив, как я убираю аппарат.

— Почти всё заменил. Гладиус взял, уже немного привык к нему.

— Обычный или с серебром?

— С присадкой. Оружейник сказал, для Тумана подойдёт.

— Подойдёт, — согласилась она. — Завтра покажешь, как ножны закрепил. Если начнут по ногам бить, замучаешься переделывать на привале.

— Походил с ним, вроде удобно. Даже потренироваться успел.

Мила оперлась локтем на стол и некоторое время смотрела на меня.

— Ты правда изменился, Койот. Раньше до последнего тянул, а потом собирался в ночь перед выездом.

Я почувствовал, как напряглась спина, но постарался усмехнуться.

— После баргестов задумался кое о чём. Не хочется опять остаться без ножа посреди драки.

— Я не только об оружии говорю. Ты по утрам бегаешь, хотя раньше тебя в это время не разбудить было. Что случилось-то?

— Решил исправляться. Это плохо?

— Нет, — ответила она после паузы. — Просто непривычно. Я ещё не разобралась, надолго тебя хватит или скоро снова придётся вытаскивать из кровати.

Принесли еду, и разговор ненадолго затих. Мила пила чай и поглядывала в окно. Я хотел спросить, не знает ли она Алёну, но остановился. Сначала нужно выяснить, кто это, иначе придётся объяснять, почему не помню женщину, записанную в моём телефоне.

Мила отставила чашку и поднялась.

— Ладно, пойду собираться. Ты тоже сегодня в кафе не засиживайся, утром рано вставать.

— Вы с Семёном Ильичом сговорились? Я настолько часто опаздывал?

Она посмотрела на меня, будто ждала продолжения шутки, а потом рассмеялась.

— Ты серьёзно спрашиваешь? В прошлый раз явился с кофе, а ботинок нёс в руке. Говорил, шнурок запутался и разбираться некогда.

— Понятно. Завтра постараюсь прийти обутым.

— И вовремя, — добавила Мила с улыбкой. — Я, конечно, подожду, а вот Семён Ильич может и разозлиться.

После её ухода я не спешил домой. Доел, потом взял ещё чаю. Телефон всё молчал, хотя я проверял его так часто, будто мог этим заставить Серёгу позвонить.

Из «Приюта» вышел уже под вечер. Завтра начинался рейс, а сосредоточиться на нём никак не получалось. Про груз мы толком ничего не узнали, но Мила собиралась посмотреть бумаги утром. Здесь хотя бы было понятно, что делать.

С Алёной всё обстояло хуже. Кто-то отнял у неё телефон и пригрозил мне, а я даже не знал, где её искать. По дороге домой снова пытался вспомнить хоть что-нибудь, связанное с этим именем, но только заработал головную боль.

Телефон зазвонил, когда я сворачивал во двор. Я остановился под фонарём и торопливо достал его из кармана.

Серёга. Наконец-то.

Я принял вызов, надеясь, что он звонит не просить подождать ещё.

Глава 8

— Алло, Мишань, это Серега. — Голос хозяина «Киберзоны» звучал приглушенно. Похоже, он прикрывал трубку ладонью. — Есть новости по твоему вопросу.

Я остановился посреди тротуара. Мимо прошла женщина с тяжелыми сумками и с любопытством покосилась на меня. Пришлось отвернуться к витрине ближайшего магазина и сделать вид, что меня заинтересовали выставленные за стеклом дешевые амулеты.

— Слушаю.

— Дело мутное, — продолжил Серега. — Ребята покопались, но почти сразу уперлись в защиту. Причем такую на обычные номера не ставят. Это не купец, не чиновник средней руки и не мелкий дворянчик.

— Что удалось выяснить?

— Номер московский. А по уровню защиты… — Он понизил голос еще сильнее. — В общем, владелец связан с высшей аристократией. Возможно, один из старых родов. Может, кто-то близкий к императорскому двору. Точнее пока не скажу.

Я невольно сжал телефон.

Императорский двор. Старые рода. Все это находилось слишком далеко от жизни обычного рязанского проводника. До сегодняшнего дня мне казалось, что самое опасное в прошлом Койота связано с Гильдией, долгами или неудачным рейсом. Теперь выяснялось, что он каким-то образом привлек внимание людей, способных раздавить его одним распоряжением.

— Уверен?

— Мои ребята просто так не пугаются, — ответил Серега уже без привычной веселости. — А тут прямо сказали: дальше лезть опасно. Такие номера принадлежат людям, которые могут испортить тебе жизнь одним звонком. И никто потом не станет выяснять, куда ты делся.

— Можно узнать больше?

На том конце повисла короткая пауза.

— Можно. Но придется рискнуть и доплатить еще десятку. Есть знакомые в столице, кое-какие связи. Один парень раньше работал в полиции, у него остались нужные контакты. Гарантий не дам, но шанс хороший.

Деньги были немалые. Однако остановиться сейчас означало добровольно отказаться от единственной ниточки, связывавшей меня с прошлым этого тела.

— Действуй. Узнай все, что сможешь. Деньги отдам после возвращения.

— Хорошо. И, Мишань… будь осторожнее. Я не знаю, зачем тебе этот номер и во что ты вляпался, но таким людям любопытство не нравится. У меня на памяти за меньшее пропадали.

— Учту.

Я отключился и убрал телефон в карман.

Несколько секунд продолжал смотреть на витрину, не замечая ни амулетов, ни собственного отражения в стекле. Потом двинулся дальше, стараясь держаться спокойно. Внешне я оставался обычным прохожим, спешащим по своим делам. Внутри все кипело.

Аристократия. Императорский двор. Перстень. Женщина по имени Алена, чей крик оборвался во время звонка.

Как Койот оказался связан со всем этим?

Я перебирал возможные объяснения и отбрасывал их одно за другим. Простой проводник из Рязани, неудачник с испорченной репутацией, не мог случайно войти в круг интересов высших родов. Для этого требовалась причина.

Возможно, он стал свидетелем того, чего не должен был видеть. Или однажды провел через Туман человека, которого следовало оставить по ту сторону границы. Не исключено, что Алена принадлежала к одному из аристократических семейств. Последняя версия напоминала дешевый роман, но после моего появления в другом мире я перестал считать что-либо совершенно невозможным.

Больше всего тревожил перстень. Койот спрятал его, но не избавился. Значит, вещь имела для него значение или могла понадобиться позднее. А может, он просто не успел понять, насколько она опасна.

Вопросы множились, цеплялись один за другой, но сейчас я ничего не мог с ними сделать. Впереди был поход. Туман не интересовали тайны прежнего владельца тела, а любая невнимательность на маршруте могла закончиться смертью.

Сначала нужно выжить. Потом разберусь с Аленой, номером и прошлым Койота. Дома я еще раз проверил снаряжение, поставил будильник на шесть утра и лег.

Уснуть долго не получалось.

Стоило закрыть глаза, как в памяти звучал женский крик, оборвавшийся посреди слова. Следом появлялся хриплый голос Сереги: «За меньшее пропадали». Потом из темноты выступала морда баргеста, а в зеленых глазах твари отражался холодный свет Тумана. В конце концов усталость все же взяла свое. Я провалился в тяжелый сон, наполненный смутными образами. В нем кто-то звал меня по имени, но я не мог понять, обращались ко мне или к Койоту.

Проснулся я от звука будильника и резко сел, лишь через несколько секунд поняв, что нахожусь в собственной квартире. Комната казалась чужой, пока память не вернула все на свои места.

Я встал и подошел к окну. На улице все еще стояла ночь, только восточная часть неба начала сереть. Фонари освещали мокрый асфальт, где-то далеко один раз залаяла собака и сразу умолкла.

Я отправился в ванну. Ледяная вода обожгла лицо, окончательно прогоняя сон. Вместе с ним мысли о звонке и некой Алене, отошли в сторону, уступив место насущным проблемам. Сегодня значение имели маршрут, снаряжение и люди, с которыми предстояло идти в Туман.

Я быстро поел, оделся и остановился перед мутным зеркалом на дверце шкафа.

Из него на меня смотрел уже не тот растерянный человек, который недавно очнулся в чужом теле. Походная одежда сидела плотно, ремни были подогнаны, гладиус не мешал движению. За спиной располагался арбалет, на поясе висели подсумки.

До настоящего бойца мне было далеко. Однако вид человека, которого можно безнаказанно толкнуть в грязь, исчез.

— Ну что, Койот, — тихо произнес я. — Поехали.

Отражение осталось невозмутимым.

Я окинул квартиру последним взглядом. Вернусь ли сюда через несколько дней, никто не гарантировал. В этом мире планы заканчивались там, где начинался Туман. Выключив свет, я вышел и запер дверь на два оборота.

Восточные ворота находились на окраине, где жилые кварталы постепенно переходили в промзону. Память Койота уверенно вела меня через спящие улицы. Дорога заняла около двадцати минут быстрым шагом.

Город еще не проснулся. Большинство окон оставались темными, лишь изредка за шторами горел свет. По дороге проносились редкие машины, на миг выхватывая меня фарами. Водители не обращали внимания на одинокого человека с арбалетом. Здесь такая картина, судя по всему, никого не удивляла.

Ветер гнал по асфальту листья. Вдалеке громыхнул первый трамвай. Чем ближе я подходил к окраине, тем сильнее пахло железом, сыростью и дымом заводских труб.

Старая заправка, о которой говорил Семен, стояла за последними жилыми домами. Ржавые колонки давно не видели топлива, краска н них облупилась, а через бетон уже пробивалась трава. На краю козырька сидела ворона. Она следила за мной и хрипло каркнула, когда я прошел мимо.

Зато площадку за бензоколонкой расчистили и осветили мощными прожекторами. Караван уже ждал.

Два броневика и грузовик. Двигатели работали на холостом ходу, из выхлопных труб вырывался пар. Низкий гул моторов смешивался с лязгом оружия и отрывистыми голосами охранников.

Я остановился у края площадки, оценивая технику.

Броневики напоминали машину Бивня, только выглядели тяжелее. В моей прошлой жизни их легко приняли бы за реквизит из фильмов вроде «Безумного Макса». военный транспорт, переделанный людьми, которые привыкли рассчитывать не на заводские характеристики, а на собственный опыт.

Борта закрывали толстые стальные листы со следами сварки и свежими заплатами. Вмятины, царапины и копоть показывали, что машины уже не раз встречались с тварями, при этом было заметно что за техникой следили.

Узкие окна больше походили на бойницы. Через них можно было стрелять, но нельзя было просунуть руку снаружи. По периметру крыши шли поручни. Передние бамперы усиливали массивные отбойники, способные принять удар крупной твари и не дать ей добраться до двигателя.

Грузовик выглядел проще. Обычный фургон под брезентовым тентом. Однако борта тоже усилили, окна кабины закрыли решетками, а ткань тента казалась слишком плотной для обычного брезента. В кузове угадывались очертания ящиков с «научными материалами» Замяцкого.

Вокруг машин работали люди.

Охранников было десять, как и обещал Семен. Поверх камуфляжа на них были надеты кирасы, наплечники и наручи. На головах открытые шлемы, защищавшие затылок и скулы, но не ограничивающие обзор.

На поясах висели короткие мечи чем-то похожие на мой. Компактные арбалеты крепились за спинами так, чтобы их можно было быстро выхватить.У некоторых имелись дополнительные ножи и плоские подсумки с амулетами.

Но как обычно профессионалов выдавало не оружие, а поведение. Никто из них не суетился. Люди спокойно проверяли снаряжение — ремни, натяжение тетив и крепления брони. Для них это было обычное утро перед опасной, но привычной работой.

Двое держались в стороне возле первого броневика. Вместо брони на них были тяжелые плащи почти до земли, а в руках короткие посохи. Сразу понятно что маги.

Старшему было около шестидесяти. Клочковатая седая борода, морщинистое лицо, внимательные глаза. Он напомнил мне Петровича, встреченного в первом походе. Возможно, долгие годы в Тумане действительно оставляли на людях одинаковые следы.

Второй выглядел лет на тридцать. Худой, с короткими черными волосами и острыми чертами лица и живыми темными глазами. Тонкие губы кривились в легкой усмешке.

Семен заметил меня первым.

Он стоял у капота, разговаривая с крупным охранником, чья рука была забинтована. Увидев меня, прервал разговор и направился навстречу.

— А вот и проводник. Не опоздал, уже хорошо.

Он протянул руку. Хватка у него оказалась крепкой.

— Доброе утро, — ответил я.

— Оно станет добрым, если мы к вечеру доберемся до Михайлова без приключений. — Семен отпустил мою ладонь и оглядел снаряжение. — Подготовился нормально. Пойдем, познакомлю с людьми.

Мы сделали несколько шагов, после чего он наклонился ко мне и заговорил тише:

— И еще. Зови меня Семен и на «ты». Терпеть не могу церемонии. «Семен Ильич» оставим чиновникам и заказчикам. Мы с тобой работаем в одном караване, поэтому давай без этого дерьма.

— Договорились.

Охранники при нашем приближении оторвались от дел и собрались неровной шеренгой. Не по уставу, однако без разговоров. Семена здесь явно уважали.

— Народ, внимание! — Его голос сразу перекрыл гул двигателей. — Это Койот, второй проводник. Караван он ведет вместе с Шелест. Надеюсь, объяснять никому не надо, почему проводника в Тумане слушают сразу. Если он говорит остановиться, стоим. Приказывает бежать, бежим. Вопросы будете задавать потом, если останется кому. Ясно?

В ответ прозвучало несколько голосов:

— Ясно.

— Понятно.

Охранники осмотрели меня без стеснения. Их интересовали оружие, снаряжение и то, как я держусь. Один коротко кивнул. Другой буркнул приветствие. Здоровяк со шрамом через всю щеку долго смотрел молча, но открытой неприязни в его взгляде не было.

Для них я пока оставался неизвестным проводником. Не бойцом и не товарищем. Мое слово они будут выполнять из-за приказа Семена, а доверие придется заслужить на маршруте.

Если представится такая возможность.

— Это Дмитрий Палыч. — Семен указал на пожилого мага. — Целитель. Если кого-то можно вытащить, он вытащит. Двадцать лет ходит в Туман.

Дмитрий Палыч приблизился и внимательно осмотрел меня.

— Наслышан, — сухо произнес он. — Бивень рассказывал. Любопытный случай.

Что именно он считал любопытным, я уточнять не стал. Взгляд старика задержался на мне дольше необходимого, и это не понравилось. Возможно, Бивень успел рассказать о моих странностях больше, чем следовало.

— А это Костя, боевой маг, — продолжил Семен. — Если прижмет, выручит огнем.

Молодой маг ухмыльнулся:

— Молнией. Огонь тоже могу, но за отдельную благодарность. Я универсальный специалист.

— Хватит красоваться, — оборвал его Семен, хотя в голосе не было злости. Затем повернулся ко мне: — Остальных запомнишь по дороге. Времени мало. Ты ведешь, они прикрывают. Главное, не мешайте друг другу делать работу.

Я оглядел площадку и увидел Милу.

Она стояла у первого броневика, прислонившись плечом к борту. Камуфляжные штаны были заправлены в высокие ботинки, под распахнутой курткой поблескивала кольчуга. Светлые волосы она убрала под капюшон, но несколько прядей выбились и падали на лоб. На поясе висел короткий клинок.

Наши взгляды встретились.

Мила медленно осмотрела меня от ботинок до лица. В ее глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся привычной насмешкой.

— Приоделся, — вынесла она вердикт. — Прямо другой человек. Куда делся замухрышка в драных штанах?

— Остался дома. Решил не брать его в поход.

Уголок ее губ дрогнул.

— И правильно. — Она кивнула на гладиус. — Хороший клинок. Где взял?

— В «Клинке и стали».

— Знаю мастерскую. Железо там приличное, если не брать дешевую витринную дрянь.

Она оттолкнулась от борта и посмотрела на Семена, который уже махал нам рукой.

— Пора грузиться. Начальник нервничает.

— Я не нервничаю! — рявкнул Семен, услышав последние слова. — Я пытаюсь заставить двух проводников вспомнить, что караван должен выйти по расписанию!

Мила невинно подняла ладони:

— Видишь? Совершенно спокоен.

Распределились быстро. Каждый заранее знал свое место.

Семен сел за руль первого броневика, и сиденье под ним жалобно скрипнуло. Мы с Милой устроились рядом. Втроем было тесно, наши плечи почти соприкасались, зато дорогу оба проводника видели хорошо.

В пассажирский отсек загрузились четверо охранников и Замяцкий. Ученый выглядел хуже, чем при нашей последней встрече. Лицо побледнело, на лбу выступила испарина. Он прижимал к груди потертый портфель и без конца перебирал пальцами ремешок.

Охранники поглядывали на него с усмешками.

От кабины отсек отделяла толстая проволочная сетка, поэтому все происходящее за спиной было видно и слышно. Остальные разместились в грузовике и втором броневике. Дмитрий Палыч сел рядом с грузом. Костя отправился в арьергард, перед посадкой подмигнул мне и изобразил пальцами взрыв.

Колонна выстроилась в понятном порядке: броневик, грузовик, второй броневик. Груз оставался между двумя группами охраны.

Семен повернул ключ.

Двигатель взревел, несколько раз кашлянул и перешел на ровный низкий гул.

— Все сели? — крикнул он.

— Все! — отозвались из отсека.

— Тогда поехали.

Броневик тяжело качнулся на рессорах и тронулся. За ним пошел грузовик, замыкающая машина пристроилась последней.

Прожекторы остались позади. Ворона на козырьке заправки проводила нас недовольным карканьем.

Промзона с ее складами и гаражами вскоре закончилась. Потом исчезли пригородные поселки с покосившимися заборами, и колонна выбралась на трассу.

Дорогой это можно было назвать только из уважения к ее прошлому.

Асфальт растрескался и покрылся выбоинами. Некоторые ямы засыпали щебнем, самые глубокие пытались закрыть досками. Разметка почти исчезла, обочины заросли бурьяном.

Семен вел осторожно. Объезжал крупные провалы и снижал скорость перед участками, где под грязью мог скрываться поврежденный асфальт. Броневик все равно трясло, а металл кузова отзывался глухим дребезжанием.

— Дороги — вечная головная боль, — сообщил он, выворачивая руль перед очередной ямой. — Госэкспресс чинит только свои маршруты. Остальные никого не интересуют. Чтобы нормально работать здесь, нужна охрана, материалы и согласование с прогнозами. А на все один ответ: денег нет.

Он говорил равнодушно, но пальцы на руле сжимались сильнее при каждом особенно разбитом участке.

Туман появился вскоре после выезда из Рязани. Сначала по асфальту поползла легкая молочная дымка, едва достигавшая колес. Зеленый уровень, как и обещал прогноз.

Перед глазами немедленно возникли полупрозрачные строки:

Обнаружена аномальная зона.

Уровень: зеленый.

Интерфейс активирован.

Способность «Путеводная нить» доступна.

Я моргнул, привыкая к сообщениям, затем посмотрел на дорогу.

Золотая нить появилась перед капотом. Тонкая светящаяся линия шла вдоль разбитого асфальта и терялась в тумане. Она казалась устойчивой и уверенной, поэтому напряжение немного отпустило.

— Вижу, — негромко сказала Мила.

Она сидела, подавшись вперед, и внимательно смотрела на дорогу.

— Идет ровно. Пока прямо.

— У меня так же.

Мила быстро взглянула на меня и кивнула. Две совпадающие нити означали, что маршрут стабилен. Если одна исчезнет, второй проводник сможет подхватить караван. Именно поэтому заказчик согласился платить обоим.

Первая половина дня прошла спокойно.

Мы двигались на юго-запад по старой федеральной трассе. О ее прошлом напоминали ржавые указатели. Когда-то она была оживленной, сейчас принадлежала Туману.

По сторонам тянулись поля и перелески. Пожелтевшие березы перемежались с елями. Серые облака закрывали небо, солнце изредка выглядывало из-за них тусклым пятном.

Туман держался ниже метра. Колеса скрывались в белесой пелене, но дальше пятидесяти метров дорогу было видно. Для зеленого уровня условия оставались почти удобными.

Из пассажирского отсека доносились разговоры охранников. Они травили байки, перебивали друг друга и смеялись. Шутки были грубоватыми, но напряжение в машине снижали лучше любой успокоительной магии.

— …а потом баргест прыгнул прямо из канавы! Федька как заорет!

— Врешь ты все!

— Сам видел! Он потом неделю от нас прятался!

Я оглянулся.

Замяцкий сидел, вжавшись в спинку. Портфель все еще находился у него на коленях, пальцы побелели от напряжения. Кто-то из охранников заметил мой взгляд, но это не помешало ему обратиться к ученому:

— Эй, Иван Александрович, что в ящиках? Золото? Артефакты? Или секретное оружие?

— Н-научное оборудование, — пробормотал Замяцкий.

— Конечно. Оно всегда научное, пока Канцелярия не вскроет кузов.

— Никакой контрабанды там нет.

— Хорошо вам, ученым. Можно положить в ящик любую дрянь и подписать: «Не трогать, наука».

Несколько человек рассмеялись. Замяцкий сгорбился еще сильнее.

— Хватит, — рявкнул Семен, не поворачивая головы. — Заказчик платит нам за доставку, а не за ваши допросы. Оставьте человека в покое.

Смех стих.

Через минуту разговоры возобновились, но ученого больше не трогали. Он благодарно посмотрел на Семена, однако тот этого не заметил или сделал вид, что не заметил.

Около полудня остановились на перекус.

Семен выбрал площадку возле заброшенной автобусной остановки. Когда-то здесь, вероятно, парковались дальнобойщики. Теперь бетонный навес покрылся мхом, половина досок со скамейки исчезла, а по стенам расползлись трещины.

Охранение выставили сразу. Двое бойцов с арбалетами заняли края площадки и начали следить за Туманом. Остальные размялись возле машин, но оружие оставили рядом.

Ели холодный паек: твердые галеты, вяленое мясо, сухофрукты. Костер не разводили.

— Горячее будет в Михайлове, — пообещал Семен, с невозмутимым видом пережевывая мясо. — Там гостиница приличная. Борщ варят такой, что ради него можно пережить эту дорогу.

— А если не переживем? — спросил Костя.

— Тогда борщ тебе уже не понадобится.

— Тоже верно.

Люди засмеялись, но смех быстро затих. За пределами площадки стоял Туман, и никто не забывал, где мы находимся.

Через двадцать минут караван снова вышел на дорогу.

Первые километры ничего не происходило. Сохранялись прежние темп, маршрут и зеленый уровень. Я уже начал привыкать к гулу мотора и мерному покачиванию машины, когда заметил перемену.

Туман густел.

Сначала видимость сократилась незначительно. Затем солнце окончательно исчезло, и окружающий мир приобрел серый оттенок. Белесая пелена поднялась выше колес, закрыла обочины и начала поглощать звуки.

Гул двигателя никуда не делся, но теперь воспринимался глуше. Разговоры за перегородкой прекратились сами собой.

Семен сбросил скорость.

— Не нравится мне это, — произнес он.

В его голосе исчезла прежняя расслабленность. Мила подалась вперед ее пальцы легли на край панели.

— Это уже не обычный зеленый фон.

— Прогноз обещал стабильный уровень на всю неделю, — напомнил Семен.

— Прогноз ошибся. Синий подбирается.

Из отсека донесся голос Замяцкого:

— Этого не может быть! Я проверял сводку перед выездом. Метеослужба давала девяносто пять процентов точности!

— Туману на ваши проценты плевать, — хмуро ответил охранник со шрамом.

Перед глазами возникло сообщение:

Изменение уровня аномальной зоны.

Текущий уровень: зеленый переходный.

Вероятность перехода на синий: 67%.

Рекомендация: повышенная бдительность.

Я посмотрел на золотую нить. Ее края начали расплываться.

— Сколько до Михайлова? — спросил я.

— Около пяти километров, — ответил Семен. Обе руки лежали на руле, взгляд не отрывался от дороги. — Если уровень не провалится окончательно, успеем проскочить.

Мила резко выдохнула:

— На это лучше не рассчитывать.

Туман продолжал уплотняться.

Видимость падала с каждой минутой. Поля и деревья исчезли. Мир сузился до участка дороги перед броневиком, а все остальное растворилось в белой мгле.

Семен включил фары. Свет ударил в пелену и рассыпался, не пробив ее дальше нескольких десятков метров.

За перегородкой лязгнул металл. Я обернулся. Охранники доставали арбалеты и проверяли оружие уже без шуток. Замяцкий тяжело дышал, прижимая портфель к груди.

— Шелест, что с нитью? — спросил Семен.

Мила почти прижалась лбом к стеклу.

— Пока держу. Прямо… Через сто метров дорога должна уйти левее.

Она замолчала.

Сначала я решил, что ей мешает Туман. Потом заметил, как напряглись ее плечи.

— Что случилось? — резко спросил Семен.

— Потеряла.

— Совсем?

— Да. — В голосе Милы прозвучала злость, за которой она пыталась спрятать тревогу. — При смене уровня такое бывает. Мне нужно время перестроиться.

Семен выругался и еще сильнее снизил скорость.

Если остановиться здесь, переход мог застать нас посреди дороги. Если продолжить движение вслепую, мы рисковали уйти с маршрута. В синем Тумане нескольких десятков метров хватало, чтобы дорога исчезла вместе с караваном.

Я снова посмотрел вперед.

Моя золотая нить не погасла. Наоборот, стала ярче. Она пульсировала среди белой пелены, уверенно показывая путь.

— У меня есть маршрут, — сказал я.

В кабине стало тихо.

Семен повернул голову лишь на мгновение, не отпуская руля. Мила посмотрела прямо на меня. В ее глазах впервые не было ни насмешки, ни раздражения.

— Уверен? — спросила она.

Я проверил нить еще раз. Она уходила вперед, затем плавно изгибалась влево. Никаких разрывов.

— Прямо пятьдесят метров. Потом поворот влево примерно на тридцать градусов.

— Если сомневаешься, говори сразу, — предупредил Семен.

— Не сомневаюсь. — твердо сказал я.

Он кивнул и прибавил газ.

Броневик пошел быстрее, остальные машины держались следом, их фары то появлялись, то исчезали в зеркалах. Золотая нить продолжала вести нас.

И вдруг я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Перед глазами вспыхнули новые строки:

Внимание! Обнаружена враждебная активность.

Тип угрозы: волколаки.

Уровень: 5–7.

Количество: 3–4 особи.

Расстояние: около 200 метров.

Направление: впереди по курсу.

Я вцепился в край панели. Нить вела нас прямо к ним.

Глава 9

Я смотрел на появившуюся перед глазами строку с информацией.

Волколак. Хищник аномального происхождения, внешне напоминающий помесь волка и медведя. Высота в холке — до полутора метров, вес — до четырехсот килограммов. Удар когтей смертельно опасен. Обычное оружие неэффективно. Рекомендуется использовать серебро или зачарованные клинки. Наиболее уязвимы глаза и горло.

Системная подсказка: Остановите транспорт и подготовьтесь к обороне. Избегайте боя на открытом месте.

— Тормози! — рявкнул я, — Впереди твари!

Он ударил по тормозам, не задавая вопросов. Меня бросило вперед, ремень больно врезался в грудь. Сзади взвизгнули колеса, раздался гудок. Грузовик едва не задел второй броневик, но водитель успел остановиться.

— Что там? — Семен повернулся ко мне, не убирая ногу с педали.

— Четыре волколака быстро приближаются. Один уже у дороги, остальные обходят нас.

В пассажирском отсеке кто-то выругался. Охранник, который недавно подшучивал над Замяцким, наклонился ко мне через проход.

— Койот, ты точно уверен? Здесь же зеленый уровень. Волколаки твари синего Тумана, им тут взяться неоткуда.

—Лучше достань серебряные болты, пока есть время. — посоветовал я ему

— Да погоди ты с болтами. — возмутился тот, — Может, там кабаны какие-нибудь, а мы сейчас…

Из Тумана донесся рев. Стекла задрожали, и охранник так и остался с открытым ртом. Я почувствовал этот звук даже грудью, будто рядом запустили какой-то огромный двигатель.

Семен заглушил мотор.

— Кабанов больше не обсуждаем. Все слышали Койота? Серебро приготовить, обычные болты не тратить!

Он распахнул дверь и выбрался наружу. Почти сразу справа раздался новый рев, а со стороны хвоста колонны ему ответили. А у меня нить внезапно разделилась на золотистые точки. которые расходились, охватывая машины. Еще немного — и мы въехали бы прямо между ними. На ходу остановить нападение было бы куда труднее: стоило одной машине встать поперек дороги, и остальные оказались бы заперты за ней.

— Выходим со стороны машин, в Туман не лезть! — командовал Семен. — Арбалетчики, занимайте промежутки между бортами. Мечники, прикройте их, если твари прорвутся. Палыч, оставайся с пассажирами!

Охранники торопились, мешая друг другу в дверях. Один уронил магазин и полез за ним под сиденье, остальные протискивались мимо. Семен уже вытащил меч и показывал бойцам, куда встать. Машины прикрывали нас хотя бы с одной стороны, но до леса оставалось слишком много открытого места.

Я вышел следом и достал гладиус. По его режущей кромке шла серебряная присадка. Хватит ли ее против такой туши, проверять совсем не хотелось, но другого клинка у меня не было.

Мила догнала меня у переднего колеса и ухватила за рукав.

— Ты зачем меч достал? Койот, останься позади охраны. Предупреждай, откуда идут твари, но драться с ними не вздумай.

— Для того и вышел. Мне нужно видеть, где наши стоят, иначе как я им объясню, кого сейчас атакуют?

— Объясняй отсюда, возле машины. — Она потянула меня назад. — Ты проводник, без тебя мы потом вообще не выберемся.

Я хотел ответить, но правая точка резко ускорилась.

— Справа, к передней машине! — крикнул я, выдергивая рукав. — Уже рядом, готовьтесь!

Волколак выскочил на дорогу прежде, чем все успели повернуться. Пока я читал описание, полтора метра в холке казались просто цифрой. Теперь эта цифра неслась к нам на четырех лапах. Медвежье тело с волчьей мордой, шерсть висит клочьями, нижние клыки торчат даже из прикрытой пасти.

Волколак. Уровень 5.

Состояние здоровья: полное.

Щелкнул арбалет. Болт ударил зверя в плечо и отлетел на асфальт. Стрелок замер, глядя на оружие, словно не понимал, что произошло.

— Серебро, мать твою! — заорал Семен. — Я кому говорил? Отходи за машину, меняй магазин!

Охранник попятился, но волколак уже добрался до него. Стоявший рядом мечник шагнул наперерез и попытался рубануть зверя по морде. Тот ударил лапой сверху. Меч сломался, когти прошли по кирасе, и боец осел на колени, зажимая грудь. Второго охранника волколак сбил плечом, отбросив к броневику. Человек ударился о колесо и остался лежать.

Я стоял в нескольких шагах и видел, как кровь вытекает между пальцами первого бойца. До этого руки почему-то не дрожали. Теперь пришлось сильнее сжать рукоять, чтобы не выпустить ее.

Слева ускорилась другая точка.

— Семен, слева! Прямо на тебя идет!

Он развернулся и поднял руку со складным щитом. Створки раскрылись, между ними появилась прозрачная защита почти в человеческий рост. Волколак ударил в нее с разбега. Грохнуло так, что я невольно пригнулся, а Семена протащило назад по асфальту. Он едва удержался на ногах, упершись пяткой в колесо.

— Костя, помоги! Долго я его не удержу!

Маг поднял посох, и в бок зверю ударила молния. Запахло паленой шерстью. Волколак взвыл, отшатнулся от щита, но вместо того, чтобы упасть, повернул к Косте морду.

Системная подсказка: Рекомендуется использовать серебряное оружие.

— Не стой перед ним! — крикнул я Косте. — Молния его не остановила!

— Я вижу! — Маг отскочил к машине, прикрываясь посохом.

Не успел. Когти зацепили плащ и распороли кольчугу под ним. Костя вскрикнул, прижал локоть к боку, но остался на ногах. Между ним и зверем встал охранник с серебряным мечом.

Я повернулся к первой твари и понял, что она смотрит на меня. С морды капала кровь, а человек, которого она только что ударила, больше не шевелился.

Чутье опасности: критическая угроза.

Системная подсказка: Уклонитесь влево. Возможность контратаки — после приземления цели.

Волколак прыгнул, и я бросился в сторону, почти не думая. Ударился плечом об асфальт и перекатился. Ладонь ободрало, зато когти прошли мимо. Тварь приземлилась рядом, тяжело проскользив по дороге, и на мгновение подставила мне бок.

Я вскочил и ударил гладиусом, пока она не развернулась. Серебряная кромка вошла под шкуру, но клинок остановился гораздо раньше, чем я рассчитывал. Пришлось рвануть его обратно обеими руками.

Получено 10 единиц опыта.

Нанесен незначительный урон.

Незначительный. А я-то вложил в этот удар все, что мог.

Волколак развернулся и щелкнул зубами у самого моего лица. Я отшатнулся, зацепился пяткой за ногу лежавшего охранника и упал на спину. Удар выбил воздух, на секунду перед глазами все поплыло. Когда зрение прояснилось, зверь уже стоял надо мной.

От его пасти пахло кровью. Я попытался откатиться, но куртка зацепилась за что-то на дороге. Дернул плечом и только потерял время. Волколак поднял лапу, а я не мог даже толком подвести меч под удар.

Неужели все? Только начал разбираться, куда попал, и сейчас меня раздавят на дороге?

Сбоку мелькнул болт и вошел зверю в шею. Волколак дернулся к стрелку, переступил раненой передней лапой, и я успел схватить гладиус обеими руками. Выставил его острием вверх, упираясь локтями в асфальт.

Зверь снова рванулся ко мне. Клинок попал под челюсть и провалился глубже, чем при ударе в бок. Рукоять вдавило мне в ладони, на лицо полилась кровь. Волколак захрипел и навалился сверху. Я успел отвернуть голову, прежде чем его морда ударилась о дорогу возле моего уха.

Получено 85 единиц опыта.

Волколак повержен. Разблокировано необычное достижение: «Убийца волколаков».

Прочитать сообщение я смог, а вдохнуть — уже нет. Туша прижала меня грудью к асфальту. Я уперся в шерсть, попытался вытолкнуть себя из-под нее, но только содрал ладонь сильнее. Перед глазами начали появляться пятна.

Кто-то ухватил меня за запястье.

— Койот, держись за меня! Не отпускай, слышишь?

Мила тянула изо всех сил, упираясь сапогом в край дороги. Я повернулся боком, помогая себе коленом, и сумел выскользнуть из-под зверя. Воздух вошел в легкие с болью. Я встал на четвереньки и закашлялся, выплевывая попавшую в рот кровь.

— Живой? Посмотри на меня! — Мила присела рядом, удерживая меня за плечо.

— Живой… Спасибо за болт.

— Потом спасибо скажешь. Я просила тебя возле машины стоять, а не под тварь ложиться!

Она помогла мне подняться и сразу повернулась на шум. Я держался за ее рукав, пока ноги не перестали подкашиваться, потом наклонился за гладиусом. Клинок застрял под челюстью волколака, и вытянуть его удалось не сразу.

Зверь с обожженным боком теснил бойцов ко второму броневику. Охранник попытался зайти к нему сбоку, но получил лапой по животу и упал, согнувшись вокруг раны. Костя стоял за машиной, тяжело дыша и придерживая бок.

Семен уже сражался с третьим волколаком, выскочившим из Тумана, пока я лежал под тушей. Его щит заметно потускнел, зато серебряный меч оставил несколько порезов на шее зверя. Семен не подпускал его к людям, отступая вдоль борта.

Я вспомнил четвертую точку и заставил себя посмотреть сквозь Туман.

Враждебная цель: 180 метров.

Приближается к тылу колонны.

— Койот, где последний? — крикнул Семен, отбивая удар лапы.

— Сзади, к грузовику идет! Мила, прикрой кузов!

Она побежала вдоль машин. Один из охранников обернулся на мой крик, и волколак с обожженным боком тут же прыгнул на него. Боец даже не успел выставить оружие. Они упали вместе, крик оборвался, а Костя, выругавшись, поднял посох.

Ледяное копье ударило в то место, куда раньше попала молния. На этот раз поврежденная шкура не выдержала. Зверь дернулся, осел на передние лапы и попытался развернуться к магу.

— В шею бейте! Сейчас, пока он встать не может! — крикнул Костя.

Двое мечников подскочили с разных сторон. Один всадил клинок под ухо, второй ударил в грудь. Волколак еще пытался подняться, но передние лапы подломились, и он завалился на дорогу.

У первой машины тоже раздался рев. Семен прижал щит к борту, принял на него удар и, когда зверь потянулся к нему пастью, всадил меч снизу в горло. Пришлось бросить рукоять и отскочить. Волколак ударился о броню, оставив на ней кровь, после чего сполз на асфальт.

— Не подходить! — предупредил Семен бойца, который уже двинулся к нему. — Сначала убедись, что сдох!

Со стороны грузовика послышался топот. Последний волколак вышел из Тумана не прыжком, как остальные, а остановился возле задней машины. Он был крупнее уже убитых тварей, с рыжеватой шерстью и шрамами на морде. Из пасти торчал обломанный клык.

Волколак-альфа. Уровень 7.

Состояние здоровья: очень высокое. Особая способность: «Рев ужаса».

Альфа посмотрел на ближайшую тушу, потом перевел взгляд на людей. Я хотел предупредить остальных, но он уже поднял голову.

Рев ударил так, что у меня ослабли колени. Гладиус едва не выпал из разжавшихся пальцев. Мила согнулась у грузовика, прижав ладони к ушам, охранники начали приседать, пытаясь укрыться за машинами. Семен опустился на колено рядом со своим убитым противником.

Получен эффект: «Рев ужаса».

Сопротивление частичное.

Я тоже хотел лечь. Казалось, если перестану двигаться, зверь меня не заметит. Нужно только забраться под броневик, подальше от его глаз.

Но ведь он уже смотрел на меня. Какая разница, лягу я или останусь стоять?

Я ухватился за эту мысль и сжал рукоять обеими руками. Страшно было и до рева, только раньше хотелось уклониться или закрыться мечом. Теперь меня заставляли сдаться, причем так настойчиво, что даже собственное желание выжить стало казаться глупостью.

Я не лег. Отступил к машине, едва не споткнувшись, и остался на ногах.

Альфа сразу повернул ко мне голову.

— Койот, уходи от него! — прохрипела Мила. Она пыталась поднять арбалет, но руки ее не слушались. — За машину, быстрее!

До укрытия было несколько шагов, но я не успел бы обежать броневик. Альфа стоял слишком близко и следил за каждым моим движением.

Отвлеките противника. Союзникам требуется время для восстановления.

Легко сказать. На мне уже чужой крови столько, что рубашка прилипла к телу, а теперь еще эту тушу развлекать.

Семен тем временем поднялся, держась за борт. Костя сидел у колеса и пытался зажечь навершие посоха. Если я сейчас спрячусь, альфа займется кем-нибудь из них.

— Эй, сюда! — Я поднял гладиус повыше, чтобы зверь не потерял ко мне интерес. — На меня смотри, слышишь? Давай сюда!

Голос сорвался, пришлось откашляться. Альфа оскалился и пошел вперед, не торопясь. Я отступал вдоль машины, стараясь не попасть пяткой в выбоину. Влажная от крови рукоять скользила, и я прижал ее к рубашке, кое-как вытерев ладонь.

— Не подходи к нему сам! — крикнул Семен. — Просто тяни время, мы уже идем!

— Я и не собирался подходить!

Альфа прыгнул в тот момент, когда я ответил. Я заметил, как он присел на задние лапы, и метнулся в сторону. Слишком рано. Зверь успел довернуть корпус, когти прошли по куртке, и бок обожгло болью.

Получен умеренный урон.

Текущее здоровье: 73%.

Я перекатился и поднялся, опираясь на клинок. По боку текло, дышать стало больно. Альфа разворачивался, а я понимал, что еще от одного прыжка так не уйду.

Щелкнул арбалет. Серебряный болт вошел зверю в глаз.

Мила стояла на одном колене, уперев локоть в бедро. Она тут же потянулась перезаряжать оружие, а волколак замотал головой и принялся скрести лапой по морде.

— Бейте, пока он нас не видит! — Семен рванулся к нему, на ходу выдергивая меч из шеи мертвого зверя.

Костя ударил огнем, опалив альфе бок. Следом полетели серебряные болты. Один отскочил от лба, другой застрял в груди. Мечники подошли с разных сторон, но даже теперь приблизиться к горлу твари было трудно.

Альфа развернулся и сбил охранника ударом лапы. Нагрудник смяло, человек рухнул под ноги зверю. Костя оказался слишком близко, и следующим движением волколак отшвырнул его к машине. Маг ударился спиной о борт и сполз на дорогу, выпустив посох.

Семен продолжал бить в шею. Отступал от когтей и снова подбирался к одной и той же ране. Кровь заливала зверю грудь, но тот не падал.

Я хотел помочь, однако при попытке шагнуть бок свело так, что пришлось остановиться. Возле ноги лежал арбалет. Я опустился за ним, проверил магазин — внутри оставался один серебряный болт.

Поднять оружие оказалось труднее, чем ожидал. Пришлось прижаться плечом к броневику. Я навел арбалет на уцелевший глаз, но зверь мотнул головой, закрыв ее от меня лапой.

Не стрелять. Другого болта нет.

— Семен, мне нужен выстрел в глаз! — крикнул я. — Заставь его повернуться к тебе!

— Он и так только мной занимается! Стреляй, когда сможешь!

Семен отскочил от очередного удара, а альфа потянулся за ним раскрытой пастью. На мгновение его голова оказалась напротив меня.

Я нажал на спуск.

Болт вошел в глазницу. Волколак вскинул морду, захрипел, и Семен успел отойти, прежде чем туша рухнула. Голова ударилась об асфальт рядом с его сапогом. Зверь еще шевельнул лапами и затих.

Получено 150 единиц опыта.

Волколак-альфа повержен.

Получен новый уровень. Текущий уровень: 2.

Я смотрел на сообщение, не сразу понимая, что бой закончился. Все еще ждал, что тварь поднимется. Потом услышал чей-то стон и опустил арбалет. Вокруг лежали люди, а я даже не знал, кто из них жив.

Семен первым заговорил:

— Все, кто меня слышит, отзовитесь! Где лежите, говорите, чтобы вас не пропустили!

— Здесь я… У второй машины. Руку не чувствую.

— Костя дышит! — отозвалась Мила, уже склонившаяся над магом. — Но в себя не приходит!

— Палыч, выходи! — Семен обернулся к грузовику. — Твари мертвы, нужна помощь!

Дмитрий Палыч выбрался из укрытия с сумкой. Быстро осмотрел лежавших возле машины и опустился перед бойцом с раной в животе. Разрезал одежду, приложил ладони, и под ними появился зеленый свет.

— Кто на ногах, сюда! Прижимайте вот здесь, пока я работаю. Только не давите всем весом, вы ему хуже сделаете!

Мила осталась с ранеными. Я прислонился к броневику, удерживая ладонь на боку. Кровь сочилась между пальцами, но уже не так сильно. Может, прижал удачно. Или снова помогала Система.

Семен подошел и отвел мою руку.

— Дай посмотреть. Глубоко зацепил?

— Не знаю. Вроде все на месте, только вдохнуть нормально не могу.

Он осторожно раздвинул порванную ткань и поморщился.

— Стой здесь, Палыч до тебя дойдет. Если голова закружится, садись сразу, не жди, пока упадешь.

— Я никуда не собираюсь. На сегодня набегался.

— Очень на это надеюсь.

Он задержался, глядя на меня, затем кивнул в сторону альфы.

— Хорошо, что ты устоял после рева. Нам бы он еще людей положил, пока очухались. Но с первым зверем ты зря полез под лапы, Койот. Мила тебя чуть не из-под трупа достала.

— Уже понял.

— Смотри, не забудь.

Семен пошел проверять оставшихся бойцов, а я закрыл глаза. От запаха крови мутило. Уровень получил, даже достижение какое-то дали, но смотреть на них больше не хотелось.

Мила вернулась, когда Палыч освободил ее. Руки у нее были в крови до запястий. Она остановилась напротив, посмотрела на мой бок и сжала губы.

— Я же просила тебя не лезть вперед. Почему ты никогда не можешь просто послушать?

— Мила, я от первого зверя уклонялся. Он сам на меня вышел.

— А потом ты его ударил. Не отошел к машине, не дал охране заняться им, а полез с коротким мечом.

Возразить было нечего. Я видел открытый бок и решил, что смогу ранить его сильнее. Не смог, едва сам под ним не остался.

— Думал, серебро поможет, — признался я. — Только клинок почти не вошел.

— Вот именно. — Она выдохнула и потерла лоб тыльной стороной ладони. — Я когда увидела, как он на тебя упал… Ты хоть понимаешь, что я его даже сдвинуть не могла?

— Зато меня вытащила. И в альфу вовремя попала. Спасибо.

Мила отвернулась к дороге, некоторое время молчала, потом снова посмотрела на меня.

— За альфу я не ругаюсь. Там, наверное, иначе уже было нельзя. Но в следующий раз держись рядом, хорошо? Я не хочу выбирать, стрелять в тварь или пытаться вытащить тебя из-под нее.

— Хорошо. Постараюсь без таких фокусов.

— Вот это твое «постараюсь» мне совсем не нравится.

Она все же чуть успокоилась и проверила, как я прижимаю рану. После этого ее позвал целитель, и Мила ушла помогать переносить Костю.

Потери подсчитали не сразу. Пятеро охранников погибли, трое были тяжело ранены. Из десяти бойцов только Семен и один охранник оставались на ногах без серьезных повреждений. Мы с Милой еще могли держать оружие, хотя после взгляда на мой бок рассчитывать на меня надолго не стоило.

Палыч остановил кровь у тяжелых, но, закончив осмотр, сразу подошел к Семену.

— Нам в Михайлов надо, и побыстрее. Здесь я их только придержал. Тот, с животом, до утра без стационара не доживет.

— Перевозить можно?

— Придется. Уложим аккуратно, по дороге я с ним останусь.

Костя очнулся, когда его поднимали. Попытался сесть, застонал и снова лег. Палыч велел ему не двигаться: помимо раны в боку, у мага были повреждены ребра, а после удара о броневик он с трудом понимал, где находится.

Замяцкий вышел из машины последним. Держался за дверь, будто боялся отойти от нее, потом все-таки приблизился к туше альфы.

— Но прогноз был зеленый, — проговорил он. — Я сам видел показания. Приборы проверяли перед выездом.

Семен поднял на него глаза. Он как раз помогал Палычу закрепить повязку.

— Зеленый, — согласился он. — А волколаки вот они. Профессор, отойдите от дороги, сейчас раненых понесем.

— Я не спорю с тем, что произошло. Просто ошибка слишком большая. Такого расхождения быть не должно.

— Не должно, только моим людям от этого не легче.

Замяцкий замолчал и отступил. Семен передал край бинта Миле, выпрямился и уже тише добавил:

— Прогноз показывает, что намерили до нашего выхода. Что случилось потом, он не знает. Поэтому мы и берем проводника, а не едем по вашей таблице.

Профессор посмотрел на меня, но промолчал. Когда охрана начала переносить раненых, он вернулся к машине. До меня Палыч добрался, когда самых тяжелых уже разместили.

— Ну, снимай куртку. Только медленно, рубашка к ране прилипла.

— Она и так порвана, можно резать. — предложил я

— Тогда руку подними.

Он разрезал ткань возле бока, осторожно отлепил ее от кожи и осмотрел следы когтей.

— Мышцу задело, но тебе повезло, — сказал целитель. — Если бы чуть глубже, пришлось бы рядом с остальными укладывать.

От его ладоней пошло тепло. Боль понемногу ослабла, и я смог вдохнуть полной грудью. Края порезов начали стягиваться.

Здоровье: 89%.

Легкое ранение. Восстановление продолжается.

Палыч нахмурился и провел пальцами рядом с раной, не касаясь ее.

— Быстро у тебя затягивается. Обычно дольше возиться приходится.

— Может, выглядело хуже, чем было на самом деле?

— Может, и так. М — кивнул он, — Только повязку все равно наложу, не радуйся раньше времени.

Я промолчал. Если Система и дальше будет помогать мне так заживлять раны, однажды это заметит не только усталый целитель после боя. Пока это можно было списать на удачу, но постоянно везти одному человеку не может.

Палыч затянул бинт и помог мне натянуть остатки куртки.

— До утра не снимай. Если рана начнет гореть или почувствуешь, что слабеешь, сразу скажи. На когтях у них дряни хватает.

— Скажу. Спасибо, теперь хоть дышать могу.

— Вот и дыши спокойно. Работу на сегодня ты уже сделал.

На сборы ушло около двадцати минут. Погибших перенесли в грузовик и укрыли брезентом. Семен распорядился связаться с Гильдией из Михайлова, чтобы там подготовили все для погребения и известили семьи. Про выплаты он тоже напомнил, хотя никто при нем и не заговаривал о деньгах.

У кузова он задержался. Я видел, как он поправил край брезента, прикрыв торчавший сапог, и только после этого отошел.

Волколаков погрузить было некому. Семен с одним из водителей вырезал несколько когтей у альфы, а Мила собрала клыки. Я смотрел на это с недоумением, пока она не заметила.

— Что такое? — спросила она, убирая трофеи в мешок.

— Просто не думал, что сейчас до этого будет дело.

— Туши все равно оставляем. Хоть что-то заберем, они денег стоят. Потом можно к выплатам семьям добавить.

Я кивнул, почувствовав себя неловко.

— А для чего их покупают?

— Амулеты делают. Особенно из клыков альфы, якобы от ментального воздействия помогают.

— То есть не факт, что помогают?

Мила затянула мешок.

— Хорошие, может, и помогают. А большинство — только продавцу заработать. Сам знаешь, сколько на таких вещах наживаются.

Я едва заметно усмехнулся и забрался в броневик.

Туман начал редеть еще во время погрузки. Теперь дорога просматривалась дальше, золотая нить уходила прямо, без отклонений. Новых меток не было. До Михайлова оставалось около трех километров, но после боя даже такое расстояние казалось слишком большим.

Рядом лежал раненый охранник. На каждом толчке он морщился, хотя старался не стонать. Я придерживал его за плечо на поворотах, а свободной рукой прижимал повязку на боку.

Сообщение о втором уровне все еще висело перед глазами. Хотелось открыть характеристики, посмотреть, что изменилось, но я убрал окно. Позже разберусь, когда людей передадим лекарям.

— Впереди фонари, — сказала Мила, наклонившись к стеклу.

Я тоже увидел свет. Несколько огней вдоль дороги, за ними угадывались здания. Семен немного сбросил скорость и выдохнул так, будто до этого всю дорогу задерживал дыхание.

— Ну наконец-то. Койот, по пути больше ничего?

— Чисто. До ворот можем ехать.

Въезд в Михайлов перекрывал шлагбаум. Стражники вышли навстречу, разглядывая кровь на броне. Один поднял винтовку, но Семен уже опустил стекло и показал жетон.

— Караван Гильдии. На подходе напали волколаки, у нас тяжелые раненые. Вызовите госпиталь, пусть готовятся принимать!

Стражник с рацией сразу отошел к будке. Второй задержался возле окна.

— Волколаки? Там же зеленый участок, сегодня уже машины проходили.

— Наши тоже прошли, как видите, — устало ответил Семен. — Только людей потеряли. Откройте дорогу, остальное потом расскажем.

Тот глянул в салон и отступил, махнув напарнику. Шлагбаум начал подниматься.

— После площади направо, дальше увидите ворота госпиталя! — крикнул стражник с рацией. — Их уже предупредили!

Семен прибавил газ, и колонна въехала в город. Я смотрел на освещенные окна и понемногу расслаблял руку, все еще сжимавшую край сиденья. Теперь раненых хотя бы было куда везти.

До города мы добрались, но о хорошем завершении рейса говорить не приходилось. В грузовике лежали пятеро погибших, а утром нужно было снова выходить на дорогу.

Глава 10

Михайлов оказался типичным провинциальным городком. Думаю, тысяч двадцать населения, не больше. Узкие улочки, мощенные булыжником, двух- и трехэтажные дома из потемневшего от времени кирпича, редкие фонари на столбах. Центральная площадь с памятником какому-то генералу на коне — прямо напротив здания администрации с имперским гербом над входом.

Госпиталь располагался на окраине и представлял собой длинное двухэтажное здание с белыми стенами и красным крестом над входом. При нашем появлении из дверей выбежали санитары с носилками, следом за ними вышел врач в белом халате поверх камуфляжа.

— Сколько раненых? — сухо поинтересовался он.

— Трое тяжелых, пара легкораненых, — отрапортовал Семен, выбираясь из броневика. — И пятеро… — он помолчал, — пятеро в грузовике. Под брезентом.

Врач кивнул и повернулся к санитарам.

— Тяжелых в операционную. Легких в процедурную. Погибших… — он указал на боковую дверь, — туда, в морг.

Санитары засуетились, выгружая раненых. Костю несли осторожно, он был в сознании, но морщился от каждого движения. Трое охранников с серьезными ранами выглядели хуже. Палыч их стабилизировал, но, судя по всему, силенок на большее уже не хватило.

Меня и еще одного охранника, которому когти чиркнули по руке, отвели в процедурную. Она представляла собой небольшую комнату с кушетками и несколькими шкафами с медикаментами. Помимо привычных шкафов со стеклянными банками разных размеров и хирургическими инструментами, здесь на полках лежали какие-то разноцветные кристаллы, а на стенах были развешаны причудливые амулеты, светившиеся ровным голубым светом.

— Садитесь, — медсестра, женщина лет сорока с усталым лицом, показала на кушетку, — раздевайтесь до пояса.

Я стянул куртку и свитер, поморщившись от боли в боку. Повязка, наложенная Дмитрием Палычем, после магического обеззараживания пропиталась кровью не сильно, но достаточно, чтобы выглядеть впечатляюще.

Медсестра осмотрела рану и одобрительно хмыкнула.

— Грамотно обработали, хорошая полевая магия, но немного поверхностно. Сейчас доделаем.

Она достала из шкафа склянку с зеленоватой жидкостью и кисточку. Обмакнула кисточку в жидкость и начала наносить на рану, освобожденную от повязки, осторожными мазками. Ощущение было странным. Сначала холод, пробирающий до костей. Потом тепло, разливающееся по всему телу. И наконец невыносимый зуд, от которого хотелось расчесать бок до крови.

— Не чешите, — предупредила медсестра, заметив мое движение. — Это ткани срастаются. Потерпите минуту.

Минута растянулась в вечность. Но когда зуд утих, я посмотрел на бок и не поверил своим глазам.

Раны не было. Совсем. Только розоватые полосы на месте порезов — свежая тонкая кожа. Через пару дней, наверное, и они исчезнут.

— Магическая регенерация, — пояснила медсестра, убирая склянку. — Зелье на основе слез феникса. Дорогое, но эффективное. Для членов Гильдии — со скидкой.

Здоровье: 100%

Статус: здоров

— Спасибо. — Я натянул свитер обратно.

— Работа такая.

Пока одевался, в процедурную заглянул Семен.

— Как он?

— Готов, — ответила медсестра. — Можете забирать.

Семен кивнул мне.

— Пойдем. Нужно договориться насчет… — он не договорил, но я понял, что это насчет похорон.

Мы вышли в коридор. Госпиталь изнутри выглядел весьма своеобразно. Обычные двери и окна, но со светящимися рунами на стенах, а запах антисептика смешивался с чем-то травяным.

Семен нашел главврача — пожилого мужчину с седой бородой и очками в золотой оправе. Пока они переговаривались вполголоса, я стоял в стороне.

— Утром, в восемь, — сообщил Семен, вернувшись ко мне. — Кладбище находится за госпиталем. Могилы подготовят к этому времени.

— А тяжелораненые?

— К утру обещают поставить на ноги. Костю тоже подлатают, ребра срастят. В этом городе лекари уже руку набили на таких, как мы. Ну а сейчас в гостиницу, — Семен потер переносицу, — всем нам нужно отдохнуть. Завтра тяжелый день.

Гостиница «Заря» располагалась в центре Михайлова — трехэтажное здание из красного кирпича, с вывеской, на которой половина букв не горела. На ресепшене сидела полная женщина в цветастом халате, которая при виде грязных, уставших мужиков с оружием даже бровью не повела. Видимо, привыкла к такому контингенту.

Семен оплатил одноместные номера на всех. Нам повезло, что гостиница оказалась полупустой, так как, по словам моего спутника, обычно с номерами бывает сложнее. На вопрос, а почему нельзя было забронировать их, Семен посмотрел на меня с искренним удивлением.

— Так не принято, Койот, ты же должен это знать. Не первый раз в Туман ходишь.

Я ничего не ответил, просто пожал плечами, а мой собеседник только покачал головой, не став больше задавать вопросов.

Нас расселили на втором этаже. Мне достался четырнадцатый номер.

Комната была, мягко говоря, скромной. Ну я «хилтона» и не ожидал. Метров десять, не больше. Кровать с продавленным матрасом и клетчатым покрывалом, тумбочка со стоящей на ней лампой. Старый полированный шкаф с мутным зеркалом на дверце. Единственное окно выходило во внутренний двор, где на веревках сушилось чье-то белье.

Удобства были общие, в конце коридора — душ, туалет. Но, честно говоря, мне уже было все равно. Я скинул рюкзак, снял куртку и сапоги, плюхнулся на кровать. Пружины жалобно скрипнули под моим весом.

Несколько минут просто лежал, глядя в потолок с трещинами. Тело гудело от усталости, но сон не шел. Перед глазами стояла оскаленная пасть волколака и кровь на асфальте.

Пятеро погибших. Люди, которые были подготовлены лучше меня. Да я их не знал, но… теперь они лежат в морге госпиталя, ожидая утренних похорон. А я жив. Благодаря кому? Своему везению, Системе или Миле, которая всадила болт в глаз альфе в нужный момент? А может, всем понемногу?

Стук в дверь вырвал меня из размышлений.

— Койот! — Голос Семена. — Ужин через полчаса. Внизу, в ресторане. Не опаздывай.

На первом этаже гостиницы располагался зал, который при большом желании можно было назвать рестораном. Но как по мне, самым подходящим для него словом было «столовая». Десяток столов с клеенчатыми скатертями, барная стойка в углу, меню на доске мелом и чисто «столовские» запахи супов и жареного мяса.

Несколько ламп под потолком создавали этакий интимный полумрак. Стены украшены выцветшими фотографиями видов Михайлова, каких-то торжественных мероприятий, групповыми снимками людей в форме.

За одним из столов уже сидели наши. Семен во главе, рядом — Дмитрий Палыч, выглядевший измотанным после целительства, и один охранник, которого лечили вместе со мной, напротив — Замяцкий, сжимающий в руках стакан с чем-то прозрачным. Мила устроилась с краю, ковыряя вилкой что-то в тарелке.

Я подошел к Миле, и она устало посмотрела на меня.

— А, явился, садись, — кивнула на свободный стул. — Сейчас еду принесут.

Официантка — та самая женщина с ресепшена, только уже в переднике — принесла поднос с тарелками. Густой наваристый борщ с куском мяса, черный свежий хлеб, котлеты с картошкой. А еще на столе стояла водка. И стаканы перед каждым. Я, покосившись на полный стакан Милы, плеснул из графина в свой.

Семен поднялся, взяв свой стакан.

— Помянем ребят, — произнес он глухо. — Игорь, Степан, Федька, Николай, Артем… Хорошие были люди. Настоящие воины. Пусть земля им будет пухом.

Мы все встали и выпили молча, не чокаясь. Водка обожгла горло, прокатилась огненным шаром по пищеводу. А дальше сели, и наступила тишина. Только стук ложек о тарелки и приглушенное бормотание из кухни.

Борщ оказался вкусным. Но может, я просто проголодался после всех сумасшедших событий сегодняшнего дня, поэтому ел и не мог остановиться, пока тарелка не опустела.

— Добавки? — Официантка уже стояла рядом, с черпаком.

— Да.

Вторая порция ушла так же быстро.

После борща — котлеты с картошкой… ну и водку подливали в стаканы. Не так чтобы много, по пятьдесят граммов за раз, но регулярно. В конце концов алкоголь сделал свое дело, развязав языки.

— Я двадцать лет хожу в караванах, — Дмитрий Палыч покачал головой, глядя в свой стакан. — Думал, меня уже ничем не удивишь, а здесь… Волколаки при зеленом прогнозе? Никогда такого не видел, это ж… это ж против всех законов.

— Туман законам не подчиняется, — буркнул Семен. — Сколько раз говорил и еще раз повторю, что все прогнозы — это полная херня.

— Но статистика… — начал было Замяцкий.

— Засунь свою статистику, знаешь куда? — рыкнул Семен, и ученый съежился, замолкнув на полуслове.

Повисла тишина. Потом Петров, тот охранник, которому залечили руку, кашлянул:

— А что, правда, что Койот альфу на себя отвлек? Когда тот своим ревом всех положил?

Взгляды обратились на меня. Хм… быть в центре внимания мне не особо понравилось. Я пожал плечами.

— Кто-то должен был это сделать, — нейтрально ответил ему.

— Но рев, — не унимался Петров. — Рев ужаса! От него ноги подкашиваются, в голове каша. Я сам еле в сознании остался. А ты как-то устоял. Может, расскажешь свой секрет?

Хороший вопрос. Не рассказывать же здесь про Систему, про «частичное сопротивление»… Что бы такое придумать?

— Контузия, — нашелся я. — После удара по голове в прошлом походе. Видимо, что-то в мозгах перемкнуло. Не чувствую некоторых вещей так, как раньше.

Объяснение, конечно, звучало по-дурацки, но его приняли. Или сделали вид, что приняли.

— Везучий ты, — хмыкнул Савельев. — Или отмороженный.

— Скорей всего, и то и другое, — добавила Мила, поднимая стакан. — За Койота. Если бы не он, нас бы там всех положили.

— За Койота, — эхом откликнулись остальные.

Несмотря на чувство неловкости, все равно приятно, черт возьми.

Разговоры продолжались. Вспоминали погибших: как я понял, ни у кого из них не было семьи. Травили байки про прошлые походы, про тварей, про чудесные спасения и нелепые смерти. И много пили.

Я же старался лишь подносить к губам спиртное — не особо мне и хотелось пить, — а вот Мила… она пила, на мой взгляд, больше других. Я заметил, что она наливает себе снова и снова, и язык у нее начинает заплетаться. Хотел было посоветовать ей заканчивать с этим делом…, но потом решил не вмешиваться. Хочет человек напиться… пусть напьется! Может, ей это необходимо.

Около одиннадцати часов вечера Семен поднялся.

— Все, расходимся. — Он обвел сидевших за столом строгим взглядом. — Завтра в семь подъем, в восемь — похороны, потом выдвигаемся. Всем отдыхать.

Народ начал подниматься из-за стола. Дмитрий Палыч ушел первым: он выглядел совсем измотанным после целительства. За ним Замяцкий. Затем остальные.

Мила попыталась встать и покачнулась. Я успел подхватить ее под локоть.

— Эй, полегче.

— Я в норме. — Она мотнула головой, но при этом чуть не потеряла равновесие снова.

— Конечно в норме. Пойдем, провожу до номера.

Она хотела возразить, но передумала или не смогла.

Мы поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Мила опиралась на мою руку, временами спотыкаясь о ступени.

— Знаешь, Мишань, — пробормотала она, пока мы шли по коридору, — ты стр… стра… странный…

Слова ей явно давались с трудом.

— Слышал уже, — ответил я.

— Нет, реально стр… стра… странный. Раньше ты был… ник… никакой. А теперь… — Она махнула рукой, чуть не заехав мне по лицу. — Теперь ты вон, волколаков валишь. Альф на себя отвле… отвлека… отвлекаешь. Че с тобой случилось?

— Контузия, — повторил я заученную фразу.

— Херня, — фыркнула она. — Н-не… втирай мне-то… Контузия людей не меняет. Не так. Ты как будто… — она замолчала, подбирая слово, — как будто проснулся. После долгого сна.

— Может, и проснулся, — уклончиво ответил.

Развивать эту тему точно не собирался.

Мы дошли до ее номера. Она порылась в карманах, достала ключ, но попасть в замочную скважину не смогла. Пришлось открывать дверь мне. Номер ее оказался таким же, как мой. Только еще зеркало на стене и засохшие цветы в горшке на подоконнике.

— Спасибо. — Мила шагнула внутрь, держась за косяк. — Ты это… нормальный. Не как другие.

— Спокойной ночи. — Я развернулся, чтобы уйти, но она схватила меня за руку.

Я обернулся. Она была близко. Глаза расширены и затуманены алкоголем, одна ее рука вцепилась в мой рукав, другая легла на грудь.

— Останься, — выдохнула она. — Не хочу быть одна.

Ее губы потянулись к моим, но я мягко взял ее за плечи и отстранил.

— Не сегодня. У нас всех был тяжелый день., тебе надо просто выспаться. К тому же не надо этого делать в таком состоянии, пожалеешь утром.

— Нормальное у меня состояние и ничего я не пожалею. — Она попыталась поцеловать меня снова.

— Пожалеешь, поверь. — Я развернул ее к кровати, мягко подтолкнул. — Ложись и отдыхай.

Она села на край кровати, глядя на меня снизу вверх.

— Ты… — Мила зевнула, заваливаясь набок, — ты реально странный, Мишаня…

Через несколько секунд она уже спала. Я накрыл ее пледом с кресла, выключил свет и тихо вышел, закрыв дверь.

В коридоре было пусто и тихо и я отправился в свой номер. Оказавшись в нем некоторое время просто стоял, прислонившись спиной к косяку.

День был тяжелым. Голова гудела, но не от алкоголя, а скорее от переизбытка впечатлений. Я сел на кровать, стянул сапоги и наконец позволил себе то, что откладывал весь вечер.

— Меню.

Уже ставшая привычной синяя табличка возникла перед глазами в полумраке комнаты.

Имя: Михаил Рощин (Койот)

Уровень: 2 (45/400 опыта)

Состояние: Здоров

Способности:

Путеводная нить (активный). Уровень 2

Дальность: 100 м. Стабильность: средняя

Чутье опасности (пассивный). Уровень 2

Радиус: 20 м. Точность: базовая

Скрытые способности:

Парализация. Уровень 1

Активируется ментальным посылом. Длительность: 3 секунды. Требует перезарядки. Время перезарядки зависит от уровня

Я уставился на последний пункт. Парализация? Что-то новое. Интересно, это открылось из-за повышения уровня? Или из-за того, что я убил альфу? Ответов Система не давала, по-прежнему оставаясь лаконичной до безобразия.

Сконцентрировался на надписи, мысленно «нажимая» на нее.

Парализация

Активный навык. Позволяет на короткое время парализовать цель ментальным воздействием. Эффективность зависит от уровня навыка и сопротивляемости цели. На текущем уровне: длительность 3 секунды, перезарядка — 10 минут. С повышением уровня увеличивается длительность, сокращается время перезарядки, расширяется количество целей.

Три секунды паралича вроде и немного, но, с другой стороны, в бою даже три секунды могут спасти жизнь или решить исход поединка, дав нанести решающий удар.

Я обратил внимание на характеристики способностей. У путеводной нити второго уровня дальность сто метров вместо пятидесяти, стабильность повысилась до средней. Для чутья опасности, тоже второго уровня, радиус увеличился до двадцати метров.

Ощутимый прогресс. Что ж, сейчас сорок пять очков из четырехсот, которые необходимы до следующего уровня. Нужно еще триста пятьдесят пять. Если за обычного волколака давали восемьдесят пять, а за альфу — сто пятьдесят… Это еще три-четыре твари уровня волколака или десяток баргестов. Ну или один бой с чем-то покрупнее.

Перспектива не радовала. Все сурово: чтобы стать сильнее, нужно убивать. А убивать — значит, рисковать жизнью. Замкнутый круг.

Но вообще, интересная механика. Не RPG в чистом виде, где ты сам решаешь, каким хочешь быть, и сам выбираешь характеристики с повышением уровня. Здесь решают за тебя, какие способности необходимы. Пока мне выбора никто не давал, но, может, на более высоких уровнях он будет? С другой стороны, Система не доверяет мне самостоятельно распределять способности. Учитывая, что я понятия не имею о балансе этого мира — может, это и правильно.

Закрыл меню и откинулся на подушку. Сон пришел внезапно: навалился тяжелой волной и утащил в темноту.

Разбудил меня громкий и настойчивый стук в дверь. Я вскочил на кровати, рука автоматически потянулась к мечу.

— Койот! Подъем! — услышал из-за двери голос Семена. — Через полчаса выдвигаемся.

— Иду, — прохрипел я, протирая глаза.

За окном серое утро, моросящий дождь. Я быстро умылся в общем душе, и холодная вода окончательно прогнала остатки сна, потом спустился в столовую.

Завтрак был простым и коротким. Каша, хлеб и чай. Он прошел в молчании, видимо перед предстоящими похоронами ни у кого желания разговаривать не было. Мила выглядела бледной, с темными кругами под глазами и старалась на меня не смотреть. Интересно, она вообще помнила вчерашнее?

После завтрака мы загрузились в машины и поехали к госпиталю. Дождь усилился, капли барабанили по крыше броневика.

Как и говорил Семен, кладбище располагалось за госпиталем. Ряды крестов и памятников, некоторые из них совсем свежие. Могилы уже были вырыты: пять ровных прямоугольников в ряд. Рядом стояли простые сосновые гробы.

Семен стоял с каменным лицом, но желваки на скулах ходили ходуном. Замяцкий жался в стороне, явно чувствуя себя лишним.

Когда гробы опустили и могилы засыпали, Семен произнес:

— Игорь, Степан, Федька, Николай, Артем, мы вас не забудем. Спите спокойно ребята, вы были хорошими бойцами и хорошими людьми.

Никаких долгих прощаний и речей. Люди умерли, их похоронили, отправили похоронки, жизнь продолжается. Среди таких людей, как Семен и его подчиненные, смерть была слишком частым гостем, чтобы каждый раз устраивать из нее трагедию. К ней привыкли.

После похорон заехали в госпиталь — забрать выздоровевших. Костя уже стоял на ногах — бледный, но бодрый и даже пытающийся шутить. Остальные тоже оклемались. Магическая медицина творила чудеса.

В девять утра колонна тронулась в путь.

Теперь нас стало меньше. Два броневика и грузовик остались, а вот из людей… Пять бойцов если не считать Семена и двое магов. Два проводника… После вчерашнего боя на нас смотрели по-другому. Ну и плюс Замяцкий в виде балласта.

Прогноз по-прежнему был зеленым, и даже после того, что случилось вчера, очень хотелось ему верить.

Я смотрел на дорогу, уходящую в серую мглу. Золотая нить пульсировала перед глазами, указывая путь.

Глава 11

Колонна шла уже два часа. Семен вел броневик, я сидел рядом с ним, а Мила устроилась у бокового окна. С утра она почти не разговаривала и отворачивалась, стоило мне посмотреть в ее сторону. Я не приставал: после вчерашнего нам обоим было о чем подумать.

Туман держался на зеленом уровне. Сквозь дымку было видно дорогу, вдоль которой тянулась золотая нить. Пока она никуда не сворачивала, и я лишь изредка просил Семена сбавить скорость. За окнами проходили поля, перемежавшиеся лесом. Попадались и деревни, но ни людей, ни скотины возле домов я не заметил. У одной избы провалилась крыша, у другой поперек ворот лежала береза. Здесь давно никто не жил.

Около полудня Семен свернул к заброшенной заправке. На площадке перед колонками хватило места всему каравану, а впереди хорошо просматривалась дорога.

— Двадцать минут стоим, — объявил он, выключая двигатель. — Далеко не расходиться. Кому надо размять ноги, гуляйте возле машин.

Охранники заняли места по краям площадки. Я сел на бетонный блок и достал галеты. Есть не хотелось, но желудок с утра был пустой, а до следующей остановки еще неизвестно сколько ехать. Галеты оказались такими сухими, что каждый кусок приходилось запивать. Пока я возился с флягой, Костя собрал возле себя нескольких бойцов и принялся показывать фокусы. Голубой огонек бегал между его пальцами, исчезал в кулаке и вспыхивал уже в другой руке.

— Ты бы лучше поел, — посоветовал Дмитрий Палыч, сидевший у колеса грузовика. — Вчера едва откачали, а сегодня опять за свое. Голова не болит?

— Уже нет, — Костя показал ему огонек. — Я же понемногу. Тут силы почти не надо.

— Вот это «почти» к вечеру и вспомнишь. Убери, пока я сам не встал.

Костя посмотрел на слушателей, но поддержки не нашел и погасил огонь.

— Ничем у вас заняться нельзя.

— Отдыхать можно. Даже нужно, — ответил лекарь и прикрыл глаза, прислонившись затылком к колесу.

Сам он выглядел не лучше вчерашних раненых.

Замяцкий сидел на подножке грузовика, держа портфель на коленях. После нападения волколаков он стал еще тише и от машины почти не отходил. Когда охранник хлопнул дверью броневика, ученый вздрогнул и прижал портфель к животу. Я невольно посмотрел на грузовой кузов. Что же мы везли, если ради этих ящиков стоило рисковать столькими людьми?

Мила подошла, когда я доедал последнюю галету. Села рядом, оставив между нами немного места, и начала снимать перчатку. Пальцы почему-то не слушались, она раздраженно потянула за ткань.

— Миш, я с утра хочу с тобой поговорить, — наконец сказала она. — За вчерашнее извиниться. Подойти все никак не решалась.

— Да брось. Я не обиделся, если ты об этом.

— А я обидела бы на твоем месте, — Мила убрала перчатку в карман и посмотрела на меня. — Сам едва на ногах держался, а тут еще я напилась и полезла выяснять отношения. Нашла время.

Я закрутил флягу и поставил ее на бетон рядом с собой.

— После такого дня многие пьют. И разговаривают не всегда о том, о чем собирались. Не вижу смысла тебя за это ругать.

— Ты сейчас так говоришь, а потом при случае напомнишь, что я там несла.

— Вообще-то я хотел все записать и зачитывать на каждом привале. Но раз тебе не нравится, придется придумать другое развлечение.

Она фыркнула и толкнула меня плечом.

— Дурак ты, Мишань. Я серьезно.

— И я серьезно. Ничего припоминать не собираюсь. Захочешь еще поговорить — скажешь, не захочешь — тоже переживу.

Мила опустила взгляд и провела каблуком по земле. Некоторое время мы молчали, слушая, как охранники спорят возле грузовика.

— Другой бы воспользовался тем, что я пьяная, — негромко сказала она.

— Ну, рядом был я. Зачем нам сейчас обсуждать какого-то другого?

Она повернулась ко мне и впервые за утро улыбнулась без неловкости.

— Спасибо. И за то, что не стал расспрашивать, тоже. Я бы вчера наговорила…

— Вот и не надо продолжать, — остановил я ее. — Давай просто посидим. Сейчас Семен загонит всех обратно, еще успеем на тряске наговориться.

Мила устроилась удобнее и осталась рядом. Мне хотелось спросить, насколько серьезно она говорила вчера, но после собственных слов пришлось придержать любопытство. Да и тишина нас обоих вполне устраивала.

Вскоре Семен поднялся в кабину и позвал остальных. Я убрал флягу, помог Миле спрыгнуть с блока, и мы вернулись в броневик.

Дальше дорога стала лучше. Исчезли глубокие выбоины, местами сохранилась даже разметка. Семен прибавил скорость, и я уже начал надеяться, что оставшуюся часть пути пройдем без приключений. До города было около тридцати километров, когда золотая нить свернула с трассы и ушла вправо, через поле. Почти сразу затылок сдавило, а перед глазами появились строки:

«Чутье опасности»: угроза впереди, около 300 метров.

Тип угрозы не определен.

— Семен, тормози! Впереди что-то есть!

Он не стал переспрашивать и нажал на тормоз. Броневик повело, меня бросило вперед на ремень, а сзади взвизгнули шины грузовика. Семен выровнял машину и только после этого повернулся ко мне.

— Что увидел? Люди или твари?

— Пока не понял. Нить уходит с дороги, а впереди опасность. Примерно в трехстах метрах.

Мы всмотрелись в дымку. Постепенно на трассе обозначились два броневика, стоявшие поперек полос. Между ними мог пройти человек, но для машины места не оставили. Возле бортов двигались вооруженные люди.

— Вот же сволочи, — Семен снял с крепления возле сиденья меч и положил себе под руку.

Мила наклонилась между нами, стараясь разглядеть заслон.

— Они нас ждут? Семен, кто-нибудь еще знал, где мы выйдем?

— Сейчас узнаем, чего они хотят. Сиди пока подальше от окна.

Из-за броневика вышел мужчина в кирасе. Лицо скрывало забрало. Он остановился посреди дороги и поднял ладонь.

— Караван, глушите двигатели! — Голос, усиленный амулетом, донесся до нас так ясно, будто мужчина стоял у самой двери. — Нам нужен груз. Отдадите без драки — поедете дальше!

Семен скривился, но двигатель не выключил.

— Койот, попробуй разглядеть, сколько их. Я через эту муть вижу только тех, кто сам высунулся.

Я сосредоточился на фигурах возле машин. В висках кольнуло, и поверх заслона проступили новые сведения:

Враждебные цели: 12 человек.

Вооружение: холодное оружие и арбалеты.

Обнаружен маг. Специализация не определена.

— Двенадцать, среди них маг, — сообщил я.

Семен посмотрел на меня, затем снова на дорогу.

— Ты их за броней видишь, что ли?

— Не совсем. Чувствую. Сам пока не разобрался, как это работает.

— Койот, я сейчас на твои слова рассчитывать буду. Уверен?

— Уверен. Пока дар не подводил.

Он коротко кивнул и оглядел обочины.

— Ладно. На обычных дорожных грабителей не похожи, снаряжение слишком хорошее. И место выбрали с умом: назад уйти можем, а вот объезд только по полю.

— Маршрут знали наши, — сказала Мила уже тише.

— Значит, потом с нашими и поговорим, — ответил Семен. — Сейчас надо решить, как грузовик отсюда вытащить.

Мужчина в кирасе сделал еще несколько шагов.

— Выходите из машин! Не тяните время, и никто не пострадает!

Арбалетчики за его спиной уже положили оружие на борта. Обещание отпустить нас звучало неубедительно: стоило выйти, и отстреливаться пришлось бы посреди дороги.

— Есть мысли? — Семен повернулся к нам. — Разговор затевать или сразу пробовать прорываться?

После вчерашнего он стал относиться к нам иначе. До этого вряд ли спросил бы у проводников, как ему вести бой.

— Выходить точно нельзя, — Мила покачала головой. — Пока мы внутри, им еще придется постараться. А снаружи положат рядом с машинами, и все. Свидетелей своих обещаний они с собой не привезли.

— Я тоже им не верю, — поддержал я. — Груз заберут, а мы им после этого зачем?

Семен посмотрел на поле справа.

— Шелест, у тебя нить куда ведет? Есть шанс объехать?

Мила прикрыла глаза, потом нахмурилась.

— Прямо по дороге. Через заслон.

— Моя идет вон туда, к деревьям, — я показал вправо. — Для людей путь есть. Но грузовик там, боюсь, увязнет.

За обочиной стояла вода, из нее торчали прошлогодние стебли. Семен осмотрел поле и покачал головой.

— Пока будем его вытаскивать, нас и пешком догонят. Попробуем справа от заслона, у них там обочина шире. Если заденем машину, будем толкать.

Он повернулся к пассажирскому отсеку.

— Петров, занимай турель. Как двинемся, прижми арбалетчиков, чтобы головы не поднимали. Костя, их маг на тебе.

— Хоть покажите, где он сидит, — отозвался тот, пробираясь к окну.

— Сам себя выдаст. Палыч, защити машину, насколько сможешь.

Лекарь потянулся к сумке с амулетами и что-то проворчал. Семен приоткрыл окно, дождался, пока водитель грузовика выглянет из кабины, и жестами велел держаться за нами. Тот кивнул и передал приказ замыкающей машине.

— Два сигнала — начинаем движение, — предупредил Семен. — Если нас остановят, грузовик пропускаем вперед. Не загородите ему дорогу.

Главарь снова поднял руку.

— Последний раз предлагаю по-хорошему! Потом сами вас вытащим!

— Какой заботливый, — буркнул Семен, закрывая окно.

Замяцкий высунулся из-за перегородки, по-прежнему прижимая портфель к груди.

— Может, все-таки попробуем договориться? Если им нужны ящики…

— Иван Александрович, садитесь и пристегнитесь, — Семен указал на арбалетчика за заслоном. — Он нам уже в стекло целится. Я под такое оружие выходить не собираюсь и вам не советую.

Мужчина в кирасе опустил руку и отступил к своим.

— Взять их!

Семен дважды ударил по сигналу и нажал на газ. Меня вдавило в сиденье, а по лобовому стеклу почти сразу застучали болты. Наконечники вспыхивали при попадании, оставляя белые сколы.

— Болты зачарованные! — Мила отодвинулась от окна. — Стекло долго не выдержит!

Следующее попадание пришлось со стороны водителя. По стеклу разбежались трещины, и болт прошел внутрь, вонзившись в перегородку за головой Семена. Тот лишь пригнулся, не отпуская руля.

Заработала наша турель, но перед заслоном поднялся щит. Первые болты разбились о него, не долетев до людей.

— Костя, сними защиту! — крикнула Мила. — Петров их так не достанет!

Маг выставил руку из бокового окна. Молния ударила в щит, тот вспыхнул, а двое наемников за ним отшатнулись и упали. Из-за левого броневика вылетел огненный шар и разорвался на нашем капоте. Машину тряхнуло, через пробоину потянуло жаром. Я прикрыл лицо рукавом.

— Слева он! — Костя отпрянул от окна. — Сильный, зараза, еще и барьер держит!

— Не давай ему целиться! — отозвался Семен. — Палыч, нас следующий шар не прошьет?

— Ты лучше до них доедь, а с защитой я разберусь! — огрызнулся лекарь из-за перегородки.

Костя выпустил новый разряд. Огневик ответил по дороге перед нами, и асфальт занялся пламенем. Семен резко свернул на обочину. Меня бросило на Милу, она ухватилась за сиденье и выругалась мне прямо в ухо. Броневик прошел рядом с огнем и вернулся на трассу уже у заслона.

Один наемник не успел отскочить. Бампер отбросил его к чужой машине, второй поскользнулся и пропал под колесом. Я дернулся отвернуться, но сбоку уже бежали к нашим дверям другие люди.

Семен направил броневик в просвет между обочиной и краем заслона. Борт со скрежетом задел вражескую машину, затем что-то грохнуло под днищем. Нас резко затормозило.

— Цепь под колесами! С шипами! — заорал Петров из турели. — На переднюю ось намоталась!

Семен прибавил газ, но броневик только дернулся. Снаружи ударили по двери, на крыше загремели шаги. Я поднял голову к люку: ждать, пока туда сунут оружие, не хотелось.

— Выходим, держимся возле машины! — приказал Семен. — Петров, прикрой грузовик, пусть вплотную не подъезжает!

Он толкнул дверь плечом, сбив стоявшего снаружи копейщика, и выскочил с мечом. Я полез через другой борт, на ходу вытаскивая гладиус.

Едва ноги коснулись дороги, на меня бросился здоровяк с топором. Я отшатнулся к броневику, и лезвие ударило по подножке. Пока противник поднимал оружие, я рубанул его по предплечью. Клинок прошел через кольчужный рукав, мужчина вскрикнул и уронил топор.

+5 опыта.

Я отступил от него, но уйти далеко не успел. Ко мне подходил другой боец, с мечом и в кирасе. Этот не размахивал оружием, а смотрел на мою руку и не позволял сократить расстояние. Я попытался сместиться к колесу, он тут же ударил в шею. Удалось отбить меч, но от удара заболело запястье. Мой ответный выпад пришелся в нагрудник и лишь скользнул по металлу.

Тело помнило, как держать оружие, но одной памяти оказалось мало. Наемник теснил меня к борту, и я все чаще следил за его клинком, теряя из виду свободную руку. Когда он замахнулся снова, сбоку ударила Мила. Ему пришлось повернуться к ней, а я наконец смог отойти от машины.

Семен дрался возле переднего колеса. Щит, который он успел захватить из кабины, ходил у него в руке так же уверенно, как меч. Он толкнул противника краем в грудь и рубанул по открывшейся ноге. Сверху продолжал стрелять Петров, хотя теперь ему приходилось выжидать, чтобы не попасть в своих. Вражеский барьер еще держался над частью дороги, но в тесной драке возле машин уже мало помогал.

— К двери их не пускай! — крикнула Мила, оттесняя своего противника.

Я повернулся и увидел главаря. Он оттолкнул с дороги раненого подчиненного и пошел прямо ко мне. Его меч был длиннее моего гладиуса, и мужчина явно собирался этим воспользоваться.

Первый удар я отбил, но устоять на месте не смог. Главарь тут же шагнул следом, не давая выправиться. После очередного столкновения клинков пальцы едва не разжались.

— Для проводника неплохо! — донеслось из-под забрала. — Только долго ты так не продержишься!

Я и без него это понимал. Попробовал уйти вбок, но он успел отвести мой гладиус и поднял меч для удара. Закрыться я уже не успевал.

Остановить бы его. Хотя бы ненадолго.

«Парализация» активирована.

По груди прошел холод, а наемник застыл с поднятым мечом. Я шагнул вплотную и вогнал гладиус под край шлема, навалившись на рукоять. Когда выдернул оружие, мужчина тяжело упал передо мной.

+25 опыта.

«Парализация»: перезарядка.

Меня замутило. Я смотрел на кровь, стекавшую по клинку, и не мог заставить себя отвернуться. Еще мгновение назад этот человек разговаривал со мной, а теперь лежал на дороге с пробитым горлом. Я сам ему его пробил.

Рядом ударила молния, и я вздрогнул, отступив от тела. Костя уже выбрался наружу и прятался за капотом. Огневик не давал ему подняться, но и сам не рисковал выходить из-за брони. Разряды нашего мага стали заметно слабее. После каждого он опускал руку и хватал воздух ртом. Вражеский маг тоже перешел на короткие удары пламенем, больших шаров больше не бросал.

— Семен, за правой машиной проводник! — крикнула Мила. — Он там с амулетом стоит, что-то держит!

Я заметил человека в плаще. Тот не участвовал в бою и даже не смотрел на нас, лишь шевелил губами, стиснув амулет обеими руками. Что именно он делал, я не понял. Семен оттолкнул щитом очередного противника и пробился к нему вдоль борта. Проводник открыл глаза, попытался отступить, но меч уже опускался на его плечо.

Почти сразу со стороны поля раздался писк. Я сперва решил, что это кричит раненый, но в кустах затрещали ветки, а Система выдала предупреждение:

Крысюки, уровень 2–3: около 20 особей.

Северо-запад, расстояние 50 метров.

— Сзади твари! — заорал кто-то из наемников.

Из дымки выскочили крысы размером с собаку. Они неслись к ближайшим людям, скаля резцы. На их мокрой шерсти висели клочки травы.

Крысюк. Аномальный хищник. Нападает стаей. Уязвим для обычного оружия.

Наемники стояли ближе к полю и приняли первый удар на себя. Один успел развернуться и сбросить прыгнувшую на него крысу, но другая тут же вцепилась ему в ногу. Он упал, и до него разом добрались несколько тварей.

Нам тоже досталось. Крысюк проскочил под грузовиком и кинулся на охранника, тот встретил его мечом. Теперь люди отбивались уже не только друг от друга, и понять, что происходит по другую сторону машин, было невозможно.

— Назад в броневик! — крикнул Семен. — Уходим, пока есть возможность!

Он подскочил к переднему колесу. Цепь тянулась из-под нашей машины к креплению у заслона. Семен несколько раз рубанул по креплению, потом ударил еще, с коротким злым выдохом. Цепь провисла.

Я побежал к двери, а Мила отходила следом, держа меч перед собой. Из-под вражеского броневика вылетел крысюк. Я ударил его на ходу, клинок прошел по плечу, и тварь покатилась по асфальту.

+5 опыта.

Забравшись внутрь, я протянул Миле руку. Она подтянулась, и мы вместе захлопнули дверь. Семен уже садился за руль, когда оглянулся в пассажирский отсек.

— Костя где? Он с вами был?

Мага не оказалось. Через разбитое стекло я увидел его у заслона: он все еще мешал огневику ударить по грузовику.

— Костя, к нам! — заорал я. — Хватит, мы уезжаем!

Он выпустил молнию и побежал к машине, придерживая бок. Огневик высунулся следом, вскинул жезл, но пламя рассыпалось, не долетев. Мы с Милой открыли дверь и втащили Костю внутрь. Тот свалился между сиденьями, даже не пытаясь подняться.

— Езжай уже, все здесь!

Броневик дернулся. Под днищем загремела цепь, колеса провернулись, и машина пошла вперед. Семен снова направил ее к обочине. Мы со скрежетом протиснулись мимо заслона, немного сдвинув чужой броневик. В образовавшийся проход полез грузовик.

— Замыкающий остался! — Мила смотрела назад через боковое окно.

Вторая машина стояла поперек дороги. Крысюки лезли на крышу и забирались в открытый люк, из которого свисало тело арбалетчика. Семен сбавил скорость.

— Петров, бей по крыше! Надо их снять, попробуем подойти!

Но из-под днища замыкающего броневика вырвалось пламя. Огонь пошел вдоль борта, крысы с писком посыпались на землю. Я ждал, что сейчас распахнется дверь, кто-нибудь выскочит наружу. Она не открывалась.

— Семен, мы не успеем, — Мила положила руку ему на плечо. — Они и нас догоняют.

Он еще немного смотрел назад, потом отвернулся и нажал на газ.

Несколько крысюков побежали следом. Петров развернул турель и выстрелил по ближайшему. Тварь перекувырнулась через голову, остальные не отстали сразу, но вскоре скорость машины стала им не по силам.

В салоне молчали. Костя сидел на полу, прислонившись к стенке, а я держал гладиус между коленями и никак не соображал, куда его деть. В ножны убирать окровавленный клинок не хотелось, искать тряпку — тоже.

— Семен, ты почему молчишь? — вдруг спросил Палыч. — У тебя сиденье в крови.

Я посмотрел на командира. Бок куртки промок, кровь стекала к поясу. Семен опустил глаза и снова уставился на дорогу.

— В городе посмотришь. Тут останавливаться нельзя.

— Ты до города можешь и не довести, — лекарь потянулся к нему через проход. — Прижми хоть чем-нибудь. Надо рану закрыть.

— Отъедем еще немного, тогда…

Он не договорил. Голова опустилась, руки соскользнули с руля, и броневик потянуло к обочине. Я схватил руль, выправляя машину. Колесо прошло по краю кювета, нас качнуло обратно на дорогу.

— Мила, заберите его! Я держу!

Она с Палычем принялась вытаскивать Семена в пассажирский отсек. Получалось плохо: он был тяжелым, а нас продолжало трясти. Я одной рукой удерживал руль, другой помогал убрать его ногу от педалей. Броневик катился все медленнее. Когда место освободилось, я перебрался за руль и осторожно нажал на газ.

Машина незнакомая, грузовик сзади идет почти вплотную, а спросить, как тут что устроено, не у кого. К счастью, педали оказались на привычных местах, и руль слушался нормально. Я переключил передачу, прислушался к двигателю и немного успокоился. Водить в прежней жизни умел, оставалось привыкнуть к размерам броневика.

Следующие полчаса я следил за дорогой, стараясь не думать о том, что творится за спиной. Нить шла по трассе, указатели попадались все чаще. Палыч негромко ругался, салон временами озарялся зеленым светом. Мила помогала ему удерживать Семена, пока машина подпрыгивала на неровностях.

Когда свечение погасло, я посмотрел в зеркало.

— Ну как он?

Лекарь вытер лоб рукавом и сел, привалившись к стенке.

— Жить будет. Рана неглубокая, внутри ничего не задело. Крови потерял много, теперь лежать придется.

— Ему объясни, — отозвалась Мила. — Очнется и опять начнет командовать.

— Командовать может и лежа. А встанет — привяжу, второй раз вытаскивать его не собираюсь.

Семен молчал. В другой ситуации он бы уже ответил, а сейчас даже не пошевелился. Я отвернулся к дороге и заставил себя убрать ногу с газа: быстрее ехать хотелось, но в кювете нам точно не помогут.

Впереди показались огни въездного поста Новомосковска. Дымка поредела, стали различимы бетонные заграждения. За ними стояли многоэтажки, над крышами поднимались заводские трубы.

У шлагбаума нас встретили стражники с автоматами. Значит, из Тумана мы выбрались, здесь огнестрельное оружие работало. Я попытался опустить поврежденное стекло. Механизм заело, но щели хватило, чтобы передать жетон Семена, который нашла Мила.

— Караван Гильдии. На дороге напали, командир ранен. Подскажите, где госпиталь?

Стражник заглянул в кабину и сразу взялся за рацию. Его напарник махнул человеку у шлагбаума.

— До второго перекрестка, потом налево. Вас встретят у ворот, я передам.

У госпиталя Семена переложили на носилки. Костя попытался остаться возле броневика, но Палыч взял его за локоть и почти силой отвел к врачу. Оказалось, маг снова перенапряг каналы. Остальным тоже понадобилась помощь, хотя тяжелых ран больше ни у кого не нашли.

Савельев и Михалыч остались на дороге.

Я стоял у машины, пока из нее выгружали сумки, и пытался вспомнить имя Михалыча. Не привычное для всех обращение, а настоящее имя. Так и не вспомнил. Несколько дней ехали рядом, он прикрывал нас, а я даже толком с ним не поговорил.

На ночь мы устроились в гостинице. Я лег, но уснуть не получалось. Вспоминался то горящий броневик, то главарь с поднятым мечом. Стоило закрыть глаза, и я снова чувствовал, как клинок входит ему под шлем.

Он убил бы меня. Я видел замах и понимал, что не успеваю защититься. Только легче от этого не становилось. Раньше я дрался с тварями, а сегодня впервые сам, сознательно, ударил человека насмерть. Память тела помогла это сделать, но переживать приходилось мне.

К утру удалось немного поспать. В столовую спустился разбитым и увидел за столом Семена. Куртку он не застегнул, из-под нее выглядывала повязка. Выглядел он гораздо лучше, но чашку придвинул к себе, чтобы лишний раз не тянуться.

— Поедим и выезжаем, — сообщил он. — До Тулы около сорока километров, прогноз уже проверили. Туман ушел.

Палыч отложил ложку и посмотрел на него поверх стола.

— Я тебе лежать велел, а не караван собирать. Ты каким образом из госпиталя выбрался?

— Ногами. Там хороший лекарь оказался. Магией меня подлечили. Так что я почти в порядке.

- Почти? - Нахмурился Палыч, - ну-ка дай-ка гляну что там у тебя.

Не обращая на недовольное бурчание Семена, он рялрм с ним и я увидел уже знакомое зеленоватое свечение.

- Надо же, - с уважением покачал головой наш целитель, - повезло тебе. Хороший в госпитале здешнем лекарь. Но за руль я тебя не пущу, поедешь сзади. И сумки не таскай. Попросить людей язык не отвалится. А в Туле к своем у знакомому отведу он лечение и закончит.

Семен спорить не стал.

Из Новомосковска выехали под дождем. Тумана действительно не было, вдоль дороги тянулись обычные мокрые поля. Нить исчезла, Система молчала. Первое время я ловил себя на том, что ищу золотую полоску на асфальте, хотя теперь можно было просто ехать по указателям.

До Тулы добрались чуть больше чем за час. За нашим броневиком шел только грузовик. Я по привычке поглядывал в зеркало, ожидая увидеть замыкающую машину, и каждый раз вспоминал, почему ее нет.

В центр мы не поехали. Семен сверился с адресом и показал поворот к восточной окраине. Нужный склад оказался за бетонным забором. На воротах долго проверяли документы, затем охранник отошел в сторону и разрешил въехать.

Мы остановились внутри ангара. Возле стены ждал мужчина в костюме, с серебристыми висками. Его охранники стояли поодаль и смотрели, как мы выбираемся из машин.

— Барон Андрей Маковецкий, — негромко пояснил Семен. — Наш заказчик.

Замяцкий поспешил к барону, не выпуская портфеля.

— Ваше благородие, доставили. Ящики целы, но дорога… В общем, неприятностей хватило.

Маковецкий осмотрел разбитое стекло броневика, задержался взглядом на обгоревшем капоте.

— Вижу. Что случилось?

— Сначала волколаки напали. Потом наемники дорогу перекрыли, требовали отдать груз. Пришлось прорываться.

— Много потеряли? — спросил барон, уже переводя взгляд на грузовик.

Замяцкий сглотнул.

— Семеро за весь переход. Еще броневик сгорел.

— Досадно, — Маковецкий повернулся к своему охраннику. — Рассчитайтесь с ними, как договаривались.

Я почувствовал, что начинаю злиться. Семеро погибших, а он даже имен не спросил. Интересно, если бы разбился один из ящиков, тоже отделался бы одним словом?

Охранник взял сумку с деньгами, но Замяцкий вдруг поднял руку.

— Подождите. А доплата?

Барон обернулся.

— Какая доплата, Иван Александрович?

— Люди нас довезли после всего этого, — ученый поправил очки, но руку сразу опустил: пальцы заметно дрожали. — Мы ведь не говорили им, что за грузом наемники охотятся.

— Мы нанимали охрану для опасного перехода. Они получат все, что написано в договоре.

Замяцкий покраснел и прижал портфель к боку. Я думал, что на этом он замолчит, но ученый неожиданно выпрямился.

— Тогда из моей доли удержите. По двести рублей каждому.

Мы с Милой переглянулись. Всю дорогу Замяцкий боялся лишний раз высунуться из кабины, а сейчас спорил с заказчиком у его охраны на глазах.

Маковецкий пожал плечами.

— Ваши деньги. Хотите — отдавайте. Добавьте им, — велел он охраннику.

Когда дошла моя очередь, я получил тысячу двести рублей. Пересчитал купюры, убрал в карман и подошел к ученому.

— Спасибо, Иван Александрович. Вы не обязаны были.

Он неловко поправил дужку очков.

— Знаю. Только я с вами ехал и видел все сам. Не могу делать вид, будто ничего особенного не случилось.

Больше он не сказал и направился к грузовику. Там уже начали разгрузку, и Замяцкий тут же принялся объяснять, какие ящики нужно нести вдвоем. Один грузчик поставил свой слишком резко, ученый поморщился и попросил осторожнее.

Я смотрел на груз и все меньше верил, что внутри обычное научное оборудование. Наемники знали, где нас встретить, и хорошо подготовились. Замяцкий действительно не понимал, почему за ящиками охотятся? Или понимал, но молчал?

Семен подошел, придерживая раненый бок.

— Для вас работа закончена. Мы еще разгрузку подождем, а вы можете идти отдыхать.

Он протянул мне руку.

— Спасибо, Койот. Палыч рассказал, как ты нас до Новомосковска довез. Без тебя я бы машину в кювет отправил.

— Хорошо, что успели от руля убрать.

— Хорошо, что ты рядом оказался, — поправил он. — И засаду заметил заранее. Подъехали бы вплотную, они бы нас из кабин не выпустили.

Я пожал ему руку. Семен достал визитку и передал мне.

— Тут мой номер и адрес в Туле. Понадобится что-нибудь — обращайся. Захочешь еще с нами поработать, тоже звони.

— Сохраню. Только ты теперь Палыча послушай, полежи хоть немного.

— Теперь можно, — согласился он, но не ушел сразу и понизил голос: — Ты сам осторожнее. Слишком уж удачно нас встретили. Разберусь, кто о дороге знал.

— Если что-то выяснишь, сообщи. Мне эта история тоже не нравится.

— Сообщу. Ладно, идите, вас больше не держу.

Он вернулся к своим, а мы с Милой направились к воротам. Она поправила сумку на плече и оглянулась на грузовик.

— Все-таки довезли. Я вчера уже думала, что не выберемся.

— Жаль, не все выбрались, — ответил я.

Мила кивнула, и дальше мы шли молча. Только у ворот она остановилась и повернулась ко мне.

— Ты на дороге совсем другим был, Миш. Я давно тебя знаю, а все равно удивил.

— Может, не все знала.

— Может, — она помедлила. — Только иногда кажется, что прежний Койот куда-то делся. Вроде ты передо мной, а ведешь себя иначе.

Я не нашел, что ответить. Мила посмотрела еще немного и отвела глаза.

— Ладно, сейчас не буду лезть. Семен говорил, рядом гостиница есть, «Три медведя». Давай хотя бы до вечера забудем про работу.

— Если там горячая вода есть, я согласен на все.

— Вот ее и проверим первой, — Мила наконец улыбнулась. — После такой дороги я из душа не скоро вылезу.

Гостиница нашлась в нескольких кварталах от склада. Комнаты были чистые, горячую воду хозяин обещал без перебоев. Мы взяли отдельные номера, и у лестницы Мила придержала меня за рукав.

— Вечером к ужину спустишься? Хочу поговорить нормально. Без выпивки и без того, чтобы нас через минуту в машину гнали.

Улыбки на ее лице уже не было.

— Спущусь. Давай в семь, я к этому времени точно освобожусь.

Она кивнула и ушла к себе.

В номере я долго стоял под душем, отмывая засохшую кровь. Потом переоделся и сел на кровать. Можно было наконец лечь, но отдыхать не получалось: за стеной двигали мебель, в коридоре кто-то громко разговаривал, и на каждый резкий звук я поворачивал голову.

В конце концов надел куртку и вышел. Дождь почти закончился. Я пошел вдоль улицы, разглядывая вывески, чтобы хоть чем-то занять голову.

К чужому телу я еще не привык, но уже научился доверять его памяти. Вчера она помогла мне выжить. Только вместе со мной спаслись не все, и никакие мысли о заработке этого не меняли.

Я сунул руку в карман и нащупал визитку Семена рядом с деньгами. Груз доставили, работу закончили, а кто устроил засаду, так и не узнали. Судя по предупреждению командира, он тоже не считал эту историю закрытой.

Оставалось надеяться, что хотя бы до вечера нас оставят в покое. В семь предстоял разговор с Милой, и на этот раз она явно собиралась сказать больше, чем простое «извини».

Глава 12

Барон Маковецкий отложил последний отчёт и потёр ладони. Груз доставили вовремя. Покупатель подтвердил приём, деньги должны были поступить на счета в ближайшие дни. На этот раз обошлось без необходимости объяснять задержки и выпрашивать отсрочку.

Потери, конечно, вышли больше расчётных, но людей можно нанять новых. С машиной придётся повозиться, но и это решаемо. Главное, товар не пострадал: ни одной нарушенной пломбы, ни одного повреждённого контейнера. За подобную сохранность покупатели платили хорошо и не слишком интересовались тем, какой ценой она обеспечена.

Он закрыл папку и только тогда заметил фотографию Замяцкого, лежавшую в углу стола. Профессор стоял на научном симпозиуме с дипломом в руках. Неудачно подобранный пиджак топорщился на плечах, волосы были зачёсаны слишком старательно. Улыбался учёный открыто и довольно. Маковецкий помрачнел и перевернул снимок.

Когда он нанимал Замяцкого, тот представлялся почти идеальным исполнителем. Талантливый специалист, которому постоянно не хватало денег на работу. Согласования, разрешения на экспедиции, закупка оборудования отнимали у профессора больше времени, чем сама наука. Барону достаточно было пообещать финансирование, чтобы получить его благодарность и согласие.

Поначалу учёный даже не спрашивал, почему часть документов оформляют через посторонние компании. Зато теперь вопросы появились.

Маковецкий вспомнил, как Замяцкий стоял перед ним после прибытия каравана и требовал доплаты. Именно требовал. Не попросил положенные средства на непредвиденные расходы, а начал объяснять барону, что тот обязан сделать.

Маковецкий тогда сдержался. При чужих людях ставить профессора на место было неудобно, да и слишком заметно тот нервничал. В конце концов Замяцкий полез за собственными деньгами, демонстративно давая понять, что расплачиваться с проводниками придётся ему.

Барон помнил взгляды присутствующих. Это раздражало сильнее самой доплаты.

Что возомнил о себе этот человек? Кто оплачивал его лабораторию, доставал редкие материалы и договаривался о разрешениях? Без помощи Маковецкого профессор до сих пор обивал бы пороги ведомств со своими заявками. Впрочем, дело было не в неблагодарности.

Замяцкий оказался слишком нервным для работы, в которую его втянули. Вздрагивал при виде вооружённой охраны, запинался, когда требовалось объяснить назначение груза. Несколько раз начинал говорить лишнее, а затем обрывал себя на полуслове, привлекая ещё больше внимания.

Сегодня его следовало успокоить и отправить отдыхать. Завтра он выспится, начнёт вспоминать дорогу и вполне может решить, что больше не желает иметь с бароном никаких дел. Отпускать его было нельзя.

Да, он не знал имён покупателей и не представлял всей схемы поставок, однако Замяцкий видел содержимое контейнеров и мог объяснить, для чего нужны находившиеся там предметы. Для заинтересованного следователя этого хватило бы. Особенно для следователя Имперской канцелярии.

От одной мысли о ней у Маковецкого неприятно стянуло живот. С торговыми нарушениями ещё можно было разобраться через знакомых. Контрабанду обычного оружия при удачном стечении обстоятельств списывали на недобросовестного подрядчика. Незаконный вывоз артефактов Тумана относился к делам, в которых знакомые внезапно переставали узнавать просителя.

А Замяцкий под давлением заговорит, тут даже угрожать всерьёз не понадобится. Достаточно посадить его напротив следователялномочиями и предложить рассказать всё ради собственного спасения.

Маковецкий постучал ручкой по закрытой папке.

Профессора следовало убрать, но не сейчас. Лучше дать ему несколько спокойных дней, выделить деньги на исследования. Пусть решит, что неприятный разговор забыт. Потом подвернётся новая экспедиция. В Тумане исчезали и более осторожные люди.

Маковецкий уже потянулся к графину с коньяком, когда на столе завибрировал телефон. Номер был незнакомым. Барон нахмурился. Личный номер знали немногие, и никто из них не стал бы звонить без предупреждения.

— Слушаю, — раздраженно произнес он, поднеся трубку к уху. — Представьтесь.

Собеседник назвал себя и Маковецкий вскочил так резко, что задел коленом край стола. Графин качнулся, но устоял.

— Ваше сиятельство! Простите, я не признал сразу… Да, это барон Маковецкий. Чем могу быть полезен?

Из трубки донесся тихий мужской голос. Собеседник говорил спокойно, но у барона сразу вспотели ладони.

— Караван прибыл сегодня утром, — заторопился он. — Груз на месте, упаковка не повреждена. Отгрузку проведем по графику, можете не сомневаться, ваше сиятельство, никаких задержек не будет.

Он замолчал и несколько секунд слушал. Улыбка медленно исчезла с его лица.

— Проводники? — переспросил Маковецкий, облизнув пересохшие губы. — Обычные наемники из Гильдии. Ничего особенного… Да, понимаю. Нет, вопросов не будет. Я все устрою.

Барон снова прислушался и поспешно добавил:

— Будет исполнено, ваше сиятельство. Сегодня же займусь.

Разговор закончился.

Маковецкий еще несколько секунд стоял с телефоном в руке. Потом тяжело опустился в кресло и вытер платком лоб.

Столичные князья никогда не звонили провинциальным баронам ради пустяков. Для них он был всего лишь посредником, человеком, которому поручали грязную работу. Если наверху заинтересовались проводниками, значит, обычной проверкой дело не закончится.

Он нажал кнопку селектора.

— Наташа, срочно вызови начальника Службы безопасности, — распорядился Маковецкий, стараясь говорить ровно. — Пусть бросает все дела и немедленно идет ко мне.

***

Тула оказалась почти такой же, какой я ее помнил, и все же другой. Я вышел из гостиницы и пошел куда глаза глядят. После долгой тряски в броневике хотелось размять ноги и хотя бы ненадолго перестать думать о караване, погибших людях и странном грузе. Для бывшего дальнобойщика из другого мира новая жизнь получалась слишком насыщенной.

В центре стояли знакомые панельные девятиэтажки, по улицам ездили маршрутки, а над магазинами висели обычные вывески: «Продукты», «Ремонт обуви», «Ломбард». Люди торопились по делам, ругались с водителями и разговаривали по телефонам. Если не присматриваться, можно было решить, что я вернулся домой.

Другой мир выдавали мелочи. Между аптекой и магазином одежды работала лавка с вывеской: «Амулеты и обереги. Сертификат Гильдии магов». На остановке висел плакат с портретом усатого мужчины: «За процветающую Тулу — голосуйте за графа Ростоцкого».

Возле книжного магазина я остановился и посмотрел на витрину. Там стояли «История Тумана», иллюстрированный справочник по аномальным тварям и руководство по выживанию в синей зоне. Цены кусались, да и большую часть сведений можно было найти в Сети.

Тут я вспомнил о Сергее. Он обещал пробить номер, с которого мне звонили.

Я достал телефон и набрал его. Сергей ответил после первого гудка.

— Мишань, вовремя ты! — возбужденно произнес он. — Сам собирался тебе звонить. Есть новости.

— Номер нашли?

— Нашли, хотя пришлось повозиться. Защита там серьезная. Ребята сказали, что обычному человеку такую точно не поставят. Ты лучше скажи, откуда он у тебя?

— Потом, — ответил я, остановившись у края тротуара. — Сейчас назови владельца.

Сергей помолчал.

— Княжна Алена Александровна Волконская.

Я замер посреди тротуара. Женщина с сумкой недовольно обошла меня и что-то пробормотала себе под нос.

— Ты уверен? — спросил я.

— Ребята проверили дважды. Ошибки быть не должно.

Перед глазами сразу возник перстень с гербом Волконских. Значит, это не случайное совпадение. Телефонный звонок, просьба о помощи и перстень были связаны.

— Ты вообще знаешь, кто такие Волконские? — продолжил Сергей. — Такое чувство, будто ты газет не читаешь.

— Последнее время было не до газет.

— Тогда посмотри в Сети. Там материала на несколько дней. И насчет оплаты не забудь. Переведешь мне, я сам рассчитаюсь с ребятами.

Он продиктовал номер карты. Я открыл банковское приложение и отправил деньги.

— Пришли, — подтвердил Сергей. — И еще один совет, Мишань. Не лезь к этим людям без подготовки, у аристократов длинные руки.

— Учту. Спасибо.

— Бывай.

Я убрал телефон и некоторое время стоял на месте. Хотелось немедленно узнать, кто такая Алена Волконская и почему ее номер оказался связан с Койотом, но с телефона искать было неудобно. Местный мобильный интернет загружал страницы так медленно, словно передавал их с нарочным. Навигатор показал интернет-клуб в двух кварталах. Заведение называлось «Матрица», и это меня невольно рассмешило. Некоторые названия переживут любой мир.

Клуб находился в полуподвале. Внутри стояли ряды компьютеров, пахло энергетиками и разогретой едой, а подростки орали в микрофоны, споря из-за какой-то игры. Я оплатил час, выбрал свободное место и набрал в поиске: «род Волконских».

На экране появились сотни ссылок.

Князья Волконские входили в число древнейших и самых влиятельных семей Российской Империи.Так называемые Великие рода Российской империи. Подобных родов было всего двенадцать и история каждого насчитывала больше тысячи лет., но гораздо важнее были нынешние деньги и связи. Представители рода заседали в Государственном совете, занимали высокие должности и имели прямой доступ к императорскому двору.

Размер состояния впечатлял. Волконским принадлежали рудники на Урале и в Сибири, нефтяные промыслы в Баку, заводы в Донбассе и текстильные фабрики под Ивановом. К этому добавлялись сельскохозяйственные земли в Черноземье. И это были только активы, о которых писали открыто.

Я перешел к новостям.

Главой рода являлся князь Александр Сергеевич Волконский, семидесяти двух лет. В прошлом он руководил Министерством финансов, затем возглавлял Государственный совет и получил столько наград, что для их перечисления требовалась отдельная статья.

Сейчас князь тяжело болел.

«Состояние Александра Волконского вызывает опасения», — сообщал заголовок трехмесячной давности.

Более свежая статья утверждала, что целители не могут справиться с болезнью. Еще пара статей были на тему наследства и борьбе внутри семьи.

У князя имелось трое официальных детей. Его жена давно умерла. В старых заметках упоминалась женщина из небогатого рода, которая много лет была близка с Волконским, но так и не стала его супругой. Вроде бы у нее тоже были дети, однако подробностей я найти не сумел.

Если говорить об официальных детях, младшему сыну, Сергею Александровичу, исполнилось сорок. Он часто появлялся в скандальных новостях, любил приемы и актрис, несколько раз попадал в неприятные истории. Разведен, детей нет. Судя по статьям, деньги он зарабатывать умел, но тратил еще лучше.

Старший сын, Дмитрий Александрович, был на восемь лет старше. Он занимался финансами рода и выглядел серьезнее, хотя без скандалов тоже не обошлось. Пресса писала о долгах, любовницах и странной дуэли, дело о которой быстро закрыли. Дмитрий дважды разводился, а трое его детей жили с матерями.

Дочь, Екатерина Александровна, овдовела после смерти графа Орлова-Давыдова. Она воспитывала двоих детей и занималась благотворительностью. В скандальной хронике почти не появлялась, однако журналисты считали, что без своей доли наследства она не останется.

Судя по публикациям, родственники не слишком ладили. В статьях постоянно всплывали споры о семейных компаниях и борьба за влияние, но об Алене не было ни слова.

Я вводил ее имя в поисковик несколько раз, менял формулировки и добавлял отчество, бесполезно. Ни фотографий, ни еще каких-либо следов, для семьи такого уровня это выглядело странно. Каждый Волконский был публичной фигурой, а Алена словно исчезла из информационного пространства.

Тогда я решил поискать сведения о внебрачных детях князя. И не сразу, но все же нашел среди здешней желтой прессы несколько статей, посвященных этой теме. Алена была дочерью Александра Сергеевича от той самой женщины, с которой он долго жил. В статьях упоминали судебный спор, но подробности везде отличались.

Что странно, часть материалов была удалена, часть обрывалось на середине. Создавалось впечатление, что кто-то подчистил Сеть.

Я откинулся на спинку кресла и потер переносицу.

Почему номер княжны оказался в телефоне рязанского проводника? Зачем она просила о помощи? Кто ей угрожал и какое отношение ко всему этому имел Михаил Рощин?

Память Койота снова молчала.

— Очень удобно, — пробормотал я. — Как только понадобится что-нибудь важное, тебя нет.

Соседний подросток покосился на меня, но быстро вернулся к игре.

Время заканчивалось. Нужно было идти в гостиницу: Мила наверняка уже ждала на ужин. Я закрыл браузер, однако легче не стало. Теперь я точно знал лишь одно: история с Аленой Волконской не закончилась. Скорее всего, она только начиналась.

И мне совершенно не нравилось, насколько сильно хотелось узнать продолжение.

***

В гостиницу я вернулся, когда на улице уже зажглись фонари.

Ресторан «Три медведя» оказался просторнее михайловского: около двадцати столов, нормальный свет и тихая музыка. За соседними столиками ужинали рабочие, семьи с детьми и несколько мужчин, которые пришли явно не ради еды.

Мила сидела у окна. Увидев меня, она подняла руку. Выглядела она подозрительно довольной, особенно для человека, который совсем недавно выбрался из засады.

— Наконец-то, — сказала она, когда я подошел. — Садись, у меня хорошие новости.

Я устроился напротив. Мила сразу подозвала официантку.

— Два темных пива и меню, пожалуйста. Мы сегодня нормально поесть не успели.

Когда официантка ушла, я спросил:

— Что случилось?

— Я нашла нам обратный заказ до Рязани, — сообщила Мила и улыбнулась. — Завтра утром отправляемся.

— Быстро ты управилась. Мы в Туле меньше суток.

— А чего ждать? Позвонила знакомому, он как раз искал проводников. Караван идет через Скопин, поэтому придется сделать небольшой крюк. Зато пять фур со спиртным и серьезная охрана.

— Насколько серьезная?

— Около тридцати человек. Почти как у «Госэкспресса».

Принесли пиво. Мила отпила из кружки и довольно выдохнула.

— И сколько платят? — спросил я.

Она сразу оживилась.

— По две тысячи каждому.

Я поставил кружку, так и не сделав глотка.

— Две тысячи за переход до Рязани?

— Через Скопин, — напомнила она. — Но все равно хорошие деньги. Мне с тобой в последнее время везет, Мишань. Волколаков пережили, из засады выбрались, теперь такой заказ подвернулся. Надо выпить за удачу.

Она стукнула своей кружкой о мою и сделала большой глоток.

— Только ничего лишнего не придумывай, — добавила Мила, прищурившись. — В Михайлове свой шанс упустил, второго не будет.

— Я вроде ничего и не просил.

— Пока не просил. Я заранее предупредила.

Я покачал головой. Иногда понять женщин было сложнее, чем выбрать маршрут через Туман.

Официантка принесла меню. Мила заказала мясо с картошкой, я взял то же самое.

— Ты не ответила на главный вопрос, — сказал я, когда мы снова остались одни.

— На какой?

— Почему платят так много. И какие там неприятности.

Улыбка Милы стала менее уверенной.

— Никаких особых неприятностей. Просто прогноз зеленый переходный, возможно синий, но начальный.

— Вот как.

— Не смотри на меня так, — попросила она, отводя глаза. — Охраны тридцать человек. Караван большой, оружия у них хватает. Что с нами может случиться?

— Ты сейчас серьезно? — -удивленно осведомился я.

Мила поставила кружку на стол.

— Серьезно. Нам все равно надо возвращаться в Рязань. Этот караван идет почти в нужную сторону и хорошо платит. Знакомый ручается за заказчика.

— Что за знакомый?

— Человек, с которым я раньше работала. Он меня никогда не подводил.

Ответ прозвучал слишком быстро. Я внимательно посмотрел на нее, но Мила уже взялась за кружку. Заказ действительно выглядел заманчиво. Две тысячи на человека, мощная охрана и дорога почти до дома. Только подобные предложения редко появлялись в первый же день. Особенно сразу после рейса, во время которого нас пытались убить.

Возможно, нам наконец повезло. А возможно, кто-то снова подталкивал нас на нужный маршрут. Хотя может это у меня уже «мания преследования» с чего-то появилась?

Принесли еду, и некоторое время мы молча ели. Мила явно не хотела продолжать разговор, а я решил не давить на нее в ресторане.

Закончив, она отодвинула тарелку и поднялась.

— Завтра встречаемся у входа в девять утра, — сказала Мила, надевая куртку. — За нами приедут.

— Кто именно?

— Люди заказчика. Отвезут к каравану и все объяснят на месте.

— Даже место стоянки не сказали? — недовольно заметил я.

— Потому что сама там еще не была. Не начинай, Мишань. Нормальная предосторожность для дорогого груза.

Она поправила воротник и посмотрела на меня уже серьезнее.

— Выспись. Завтра будет долгий день. И не накручивай себя, хорошо? Все должно пройти нормально.

— После этих слов мне почему-то стало еще тревожнее.

— Это у тебя характер такой.

Мила ушла, оставив меня с недопитым пивом.

На бумаге все выглядело отлично: две тысячи рублей, большой караван и три десятка охранников. Можно было рискнуть даже при синем прогнозе. Тем более нам требовалось вернуться в Рязань. Но слишком многое в последнее время выглядело удачным ровно до того момента, когда начиналась стрельба.

Я допил пиво и поднялся.

Завтра в девять мы узнаем, что это за караван и почему ему так срочно понадобились именно два проводника.