Наследник Тумана том 3

Глава 1

Я толкнул дверь зала и вошел, придерживая ее для Алены. После лестницы дыхание еще не успело выровняться, а разорванный рукав куртки цеплялся за ремень, на нем засохла кровь. Алена остановилась рядом и поправила волосы, стараясь не показывать, как устала. Только руку с моего локтя не убрала.

— Добрый день. Я, Михаил Александрович Волконский, — представился я, хотя по лицам братьев было понятно, что узнали меня сразу. — Простите за опоздание. Дорога оказалась сложнее, чем мы рассчитывали. Надеюсь, вы еще не закончили без нас?

Сергей отступил от окна, задев рукой подоконник. Дмитрий стоял возле кресла. На мгновение он перестал следить за своим лицом, и я успел заметить, как сильно его расстроило наше появление. Потом брат выпрямился и одернул пиджак.

В тишине щелкнули настенные часы, кукушка принялась отсчитывать часы. Я посмотрел на Пономарева. Барон кивнул и наконец выпустил край папки, который до этого сжимал пальцами.

— Ты же… — начал Сергей, глядя на меня.

— Что именно? — Я повернулся к нему. — Если речь о том, что я должен был остаться на дороге, то, как видишь, не получилось.

Он открыл рот, но Дмитрий бросил на него короткий взгляд, и брат промолчал. Екатерина подалась вперед, разглядывая нас с Аленой. Скрывать любопытство она даже не пыталась.

— Михаил Александрович, подойдите, пожалуйста, — позвал нотариус, освобождая место перед собой. — Я государственный нотариус, это представитель Государственного Совета, его сиятельство князь Трубецкой. Сначала надо подтвердить вашу личность. Родовой перстень у вас?

— Да, сейчас достану.

Я помог Алене дойти до кресла, после чего полез во внутренний карман. Футляр застрял в порванной подкладке. Пришлось повозиться, чувствуя, как все следят за моими руками. Самое подходящее время бороться с собственной одеждой. Наконец футляр удалось вытащить, и я надел перстень.

Нотариус наклонился, рассматривая грифона, затем придвинул серебряный диск с камнем в центре.

— Здесь игла, — указал он на подставку. — Проколите палец и нанесите каплю крови на камень. Перстень пока не снимайте, он тоже участвует в проверке.

Я выполнил указания и прижал палец к камню. Несколько секунд ничего не происходило. Уже захотелось спросить, долго ли ждать, но тут камень засветился. Перстень нагрелся, а над столом проступил герб Волконских.

Сергей шумно выдохнул за спиной. Я не обернулся.

Нотариус дождался, пока герб исчезнет, и сделал запись.

— Личность подтверждена. Михаил Александрович прибыл до истечения срока, — сообщил он помощнику. — Отметьте время в протоколе. Можете садиться, теперь продолжим.

Дмитрий сделал шаг вперед, и я понял, что он хочет что-то сказать, но его опередил Сергей громко заявив:

— Да вы взгляните на этого оборванца, он же явно не в себе! Я требую проведения психиатрической экспертизы и…

Дмитрий изменился в лице, и взгляд, который он бросил на своего брата, был испепеляющим.

— Вы требуете? — Голосом Трубецкого можно было заморозить воду. — Таким тоном? Сергей Александрович, это не к лицу человеку с вашей фамилией. Но если уж на то пошло, я подтверждаю, что человек, представившийся Михаилом Александровичем Волконским, в здравом уме и трезвой памяти! У вас имеются возражения?

Сергей было открыл рот, но брат положил ему руку на плечо и сжал его. Тот сразу замолчал.

И только после этих слов я позволил себе немного расслабиться. Пономарев уже отодвинул для меня кресло рядом с Аленой.

— Воды? — спросил он, посмотрев на сестру.

— Пожалуйста. — Она опустилась на сиденье и убрала волосы со лба. — И Мише тоже. Мы с утра почти ничего не пили.

— Сейчас принесут. Михаил Александрович, как ваша рана?

— Терпит. Давайте сначала закончим здесь.

Барон явно хотел возразить, но ограничился кивком. Я сел и осторожно устроился так, чтобы спинка не давила на бок. Мы успели. Проверку прошли. Однако я все еще ждал, что кто-нибудь найдет причину выставить нас за дверь.

Пономарев поставил передо мной стакан.

— Все в порядке, — негромко сказал он, заметив, как я смотрю на нотариуса. — Пейте и слушайте.

Нотариус взял запечатанный пакет и показал его Трубецкому. Тот осмотрел сургуч, затем передал пакет Пономареву. Повреждений на печати не оказалось. Пока барон возвращался на место, я сделал несколько глотков воды и посмотрел на братьев.

Сергей наконец сел, но тут же начал двигать кресло, будто никак не мог устроиться. Дмитрий остался за его спиной, положив руку на спинку. Теперь он выглядел спокойным.

— Начинаем оглашение завещания князя Александра Сергеевича Волконского, — произнес нотариус и вскрыл пакет. — Представитель Государственного совета Иван Владимирович Трубецкой присутствует, остальные участники внесены в протокол. Прошу дать мне дочитать документ. После этого отвечу на вопросы.

Он вынул прошитые листы и поправил очки. Алена поставила стакан на столик между нашими креслами, причем со второй попытки: рука у нее немного дрожала. Я подвинул столик ближе, и сестра благодарно посмотрела на меня.

Сначала нотариус прочитал сведения об отце и подтверждение того, что тот составил завещание добровольно. Я старался слушать внимательно, хотя после дороги голова соображала плохо. Хотелось, чтобы он поскорее добрался до главного.

Наконец нотариус перевернул лист.

— Пункт первый. В соответствии с Уставом рода назначаю своим наследником и преемником на посту главы рода Михаила Александровича Волконского, ранее носившего фамилию Рощин. Его происхождение и права признаны мною в установленном порядке.

Алена нашла мою руку и сжала пальцы. Отец уже говорил мне о своем решении, но услышать его здесь, при остальных, оказалось совсем другим делом. До последнего оставалось ощущение, что нам еще могут помешать.

Сергей повернулся ко мне всем корпусом. Подлокотник скрипнул у него под ладонью, и я невольно посмотрел, не сломает ли. Сам брат смотрел так, будто я только что вытащил деньги из его кармана.

Дмитрий изучал лист в руках нотариуса. Он немного побледнел, но вмешиваться не стал. Вот за ним следить стоило внимательнее. Сергей хотя бы не скрывал, что чувствует, а старший брат наверняка уже прикидывал, как обойти волю отца.

— После завершения оглашения и принятия наследства Михаил Александрович получает титул князя Волконского и полномочия главы рода, — продолжил нотариус. — К нему переходит управление родовым имуществом, включая право назначать руководителей предприятий и освобождать их от должностей. Он заключает договоры от имени рода и представляет его интересы в государственных учреждениях.

Еще утром я думал только о том, как добраться сюда и не умереть по дороге. Теперь выяснялось, что мне придется управлять предприятиями, названия которых я даже не знал. Хорошо хоть Пономарев сидел рядом и не выглядел человеком, собиравшимся немедленно уволиться.

— Члены рода и его служащие обязаны признавать нового главу и исполнять его распоряжения, если те не противоречат Уставу и законам Российской Империи.

— Отец был болен! — Сергей резко подался вперед. — Вы сами его видели перед смертью? Как можно быть уверенным, что он понимал, что подписывает?

Охранник у двери напрягся. Пономарев заметил это и едва заметно покачал головой. Я же поставил стакан, чтобы освободить руки. Не хотелось верить, что Сергей полезет драться прямо здесь, но исключать такую возможность было глупо.

Нотариус снял очки.

— Состояние князя проверили перед подписанием. Заключение лекарей приложено, вы сможете с ним ознакомиться.

— А кто этих лекарей выбрал? — Сергей оглянулся на Пономарева. — Позвольте догадаться…

— Сергей Александрович, — нотариус перебил его, не повышая голоса, — если у вас есть претензии к документам, изложите их после оглашения. Сейчас я прошу не мешать. Иначе придется продолжить без вас.

— Я имею право задавать вопросы!

— И получите на них ответы. Но не раньше, чем остальные услышат завещание целиком.

Сергей посмотрел на Дмитрия. Тот убрал руку со спинки кресла, но поддерживать брата не стал. Несколько секунд Сергей ждал, затем отвернулся и уселся глубже.

— Продолжайте, — попросил Трубецкой. — Оснований прерывать оглашение нет.

Нотариус надел очки и нашел нужную строку.

— Пункт второй. Дмитрий Александрович и Сергей Александрович сохраняют принадлежащее им личное имущество. Те же права сохраняются за Екатериной Александровной. Перечни активов приведены в приложениях.

Он ненадолго замолчал, давая помощнику закончить запись.

— За старшими детьми остается доля чистой прибыли рода в размере, установленном Уставом. Глава не вправе отменить выплаты по собственному желанию. Изменение долей требует предусмотренных Уставом оснований и утверждения Государственного совета. Это правило действует для всех Великих родов.

Понятно. Перекрыть братьям доступ к деньгам одним приказом не получится. Впрочем, я и не рассчитывал, что титул позволит делать все, что захочется. Сергей эту часть выслушал заметно спокойнее. Даже руки с подлокотников убрал.

— Пункт третий. Алене Александровне Волконской передается один миллион рублей из личного фонда завещателя. Средства поступают в ее самостоятельное распоряжение. Другие члены рода не вправе блокировать счет или ограничивать расходы.

— Миллион? — Алена наклонилась ко мне. — Я правильно услышала?

— Правильно, — шепнул я. — Потом попросим Андрея Ивановича объяснить, как всем этим пользоваться.

Она кивнула, но по лицу было видно, что сумма пока не укладывалась у нее в голове. Я ее понимал. Совсем недавно братья предлагали нам по триста тысяч за отказ от наследства, а теперь отец оставлял сестре миллион, причем без необходимости просить у кого-нибудь разрешения потратить собственные деньги.

Сергей посмотрел на Алену с такой неприязнью, что я невольно подвинулся, закрывая ее собой. Сестра заметила и коснулась моего рукава.

— Не надо, Миша. Пусть смотрит, — тихо сказала она. — Мне он больше ничего не сделает.

Хотелось бы верить.

— Алена Александровна получает право пожизненного проживания в любом доме рода по своему выбору, — читал нотариус. — Ей также назначается ежегодное содержание не ниже размера, установленного для младших членов семьи.

Он перевернул страницу, и я заметил, как Дмитрий чуть приподнял голову.

— Отдельное распоряжение завещателя касается личной свободы Алены Александровны. Родственники не вправе удерживать ее под надзором без решения суда или мешать отъезду. Запрещается принуждать ее к отказу от фамилии либо имущества. Если эти условия нарушат, поверенный рода обязан немедленно обратиться к представителю Государственного совета.

Пономарев сделал пометку, а Трубецкой посмотрел на братьев. Сергей отвел глаза. Дмитрий выдержал взгляд, будто распоряжение его не касалось.

Алена все еще держалась за мой рукав. Я накрыл ее пальцы ладонью.

— Пункт четвертый. Екатерине Александровне передается пятьсот тысяч рублей из личного фонда завещателя. Также ей отходят золотые украшения, перечисленные в приложении и не относящиеся к неделимому имуществу рода.

Екатерина поправила перчатку и опустила руки на колени. Выглядела она спокойнее, чем в начале чтения, но понять, довольна ли, не получалось. Пока я слишком мало знал свою старшую сестру.

Сергей усмехнулся, и Екатерина повернулась к нему. Брат сделал вид, что не заметил.

— Пункт пятый. Дополнительные выплаты Дмитрию Александровичу и Сергею Александровичу из личного фонда не назначаются. При жизни завещателя они уже получили средства и имущество в объеме, указанном в приложениях.

Сергей набрал воздуха, но Дмитрий снова положил ему руку на плечо.

— Дослушай, — негромко сказал он.

Брат дернулся, однако возражать не стал. Дмитрий подержал ладонь еще немного и убрал.

Дальше нотариус перешел к обязательствам рода. Отец распорядился сохранить содержание старым служащим и продолжить помощь больницам. Отдельно оговаривалась работа предприятий, названия которых мне ничего не говорили. Я пытался запомнить их, но вскоре сдался: все равно придется читать заново, уже после отдыха.

Порядок передачи архивов выслушал внимательнее. До завершения приемки за документы отвечал Пономарев, а допуск к ним теперь требовалось согласовывать со мной.

Это немного успокаивало. По крайней мере, братья не могли просто забрать бумаги и сказать, что так было всегда.

Барон заметил, что мой стакан пуст, и подлил воды.

— Копия будет у вас, — шепнул он. — Не пытайтесь сейчас все запомнить.

— По мне уже заметно?

— Вы третий раз читаете одну строку на лежащем перед вами листе.

Я посмотрел вниз. Действительно: пока нотариус говорил, я разглядывал какую-то памятку для наследников, не понимая ни слова. Пришлось отложить ее.

Завещание явно готовили заранее. Отец предусмотрел даже то, кто присмотрит за архивом, пока я разбираюсь в делах. Очень хотелось надеяться, что он оставил Пономареву и другие указания. Без барона я бы здесь надолго застрял.

Наконец нотариус опустил последний лист.

— Завещание оглашено полностью. Михаил Александрович, прошу встать.

Я поднялся, придерживая куртку у больного бока.

— Вы принимаете наследство и обязанности главы рода Волконских? Если какие-то условия остались непонятны, можете уточнить их сейчас.

Непонятного хватало. Причем не столько в завещании, сколько в том, что делать дальше. Управлять родом меня никто не учил. В прошлой жизни я водил грузовик, здесь успел немного освоиться с работой проводника, а теперь должен был занять место человека, которому подчинялись сотни людей.

На секунду захотелось отказаться. Забрать Алену и уехать туда, где хотя бы понятно, за что тебе платят.

Только братья пытались убить меня еще до того, как я получил наследство. С чего бы им оставить нас в покое после отказа? Без власти защищать сестру станет сложнее.

Я посмотрел на Алену. Она устало улыбнулась и чуть кивнула, будто ответ для нее был очевиден.

Что ж, попробуем.

— Принимаю, — сказал я. — А с передачей дел разберусь вместе с поверенным. Надеюсь, от меня не требуют знать все уже сегодня?

— Разумеется нет. — Нотариус придвинул помощнику папку. — Основные документы подготовлены. С этого момента вы глава рода Волконских. Осталось подписать протокол и подтвердить получение копии завещания.

Я сел и только тогда заметил грязные следы, которые оставил на полу. Куртка порвана, руки тоже стоило бы вымыть. Ничего не скажешь — достойно появился новый князь.

Дмитрий первым подошел ко мне, и пришлось снова встать.

— Поздравляю, Михаил, — протянул он руку. — Отец сделал свой выбор. Надеюсь, ты понимаешь, насколько серьезные обязанности принял.

— Пока только начинаю понимать, — ответил я, пожимая его ладонь. — Но теперь хотя бы смогу посмотреть документы и разобраться сам.

Дмитрий сжал мои пальцы чуть сильнее.

— Постарайся не разочаровать тех, кто на тебя рассчитывает.

— А тебя я уже разочаровал?

— Более чем, — произнес он так тихо, что услышал только я.

Я посмотрел ему в глаза.

— Боюсь, это не в последний раз.

Он отпустил руку и задержал на мне взгляд. Видимо, ожидал другого ответа. Затем отступил, пропуская помощника нотариуса с бумагами.

Сергей поздравлять меня не собирался. Он оттолкнул кресло и пошел к двери.

— Сергей Александрович, подождите, — позвал нотариус. — Нужно подтвердить получение уведомления. Это недолго.

— Через поверенного пришлите. Я уже все услышал.

— В таком случае ваш уход будет отмечен в протоколе.

— Да пишите что хотите!

Дверь хлопнула так, что Алена вздрогнула. Я коснулся ее плеча, а Трубецкой поморщился и посмотрел на помощника. Тот уже записывал случившееся.

— Напрасный демарш, — заметил князь. — От этого условия завещания не изменятся.

Дмитрий не ответил. Он забрал свои листы и принялся их просматривать, словно поведение Сергея его совершенно не касалось.

Екатерина подошла, когда я снова устроился в кресле.

— Поздравляю, Михаил. Не ожидала увидеть тебя сегодня, признаюсь.

— Я и сам не был уверен, что успею. Но получилось.

Она посмотрела на разорванный рукав и нахмурилась.

— Это твоя кровь? Тебе бы к лекарю, а не над бумагами сидеть.

— Как только закончим, сразу займусь раной.

— Тогда не буду задерживать, — сказала она и повернулась к Алене. — Рада, что с тобой все в порядке. Мы волновались.

Сестра подняла на нее глаза.

— Сейчас все хорошо, спасибо.

Ответ прозвучал без грубости, но улыбаться Алена не стала. Екатерина это заметила. Несколько секунд постояла рядом, затем вернулась к столу за документами.

Враждебности она не показала. Делать из этого вывод, что у меня появился союзник, я не собирался, но и записывать ее во враги пока было незачем.

Перед подписанием Пономарев попросил слугу принести влажное полотенце. Я вытер руки, стараясь не задеть проколотый палец, и взял перо. Барон показывал, где расписаться, коротко объясняя назначение каждого листа. Без его помощи я бы наверняка просидел здесь до вечера.

Когда бумаги наконец убрали в папку, к нам подошел Трубецкой.

— Теперь можно познакомиться без спешки, Михаил Александрович. Рад, что вы успели. Андрей Иванович сегодня заметно переживал.

— Мне еще предстоит перед ним извиниться, ваше сиятельство.

— Начните с отдыха. Судя по виду, до нас вы добирались не в удобном автомобиле. — Трубецкой улыбнулся. — И можно без титула. Среди глав родов обычно обращаются по имени, а в личном разговоре и на «ты». Привыкнете со временем.

— Постараюсь. Хотя сегодня я больше рассчитывал добраться до лекаря, чем знакомиться с главами родов.

— Вот к лекарю и отправляйтесь. Остальное подождет до собрания.

Я посмотрел на него.

— Собрания?

— Собрание перед Государственным советом. Буду ждать вас у себя.

Видимо, выражение моего лица оказалось достаточно красноречивым, потому что князь усмехнулся.

— Не пугайтесь заранее, Михаил. Соберемся без посторонних — всего тринадцать человек, считая нас с вами. Познакомитесь с остальными и послушаете, какие дела мы обсуждаем. Пономарев поможет подготовиться.

— Значит, все-таки готовиться надо?

— Конечно. Даже знакомиться проще, если знаешь, кто перед тобой сидит, — ответил он. — Но сейчас вам лучше заняться здоровьем. Приглашение доставят отдельно.

Трубецкой попрощался с Аленой и пошел к выходу. Я подождал, пока он отойдет, затем повернулся к Пономареву.

— Там действительно просто познакомимся?

Барон поправил папку под мышкой.

— Познакомитесь обязательно. А насколько приятным окажется разговор, зависит от вопросов.

— Умеете вы успокоить, Андрей Иванович.

— Сегодня я уже достаточно успокаивал себя. Теперь пойдемте, вам нужен лекарь.

Я помог Алене подняться и подал ей руку. Она оперлась на меня, но перед дверью все же остановилась и посмотрела в зал. Дмитрий стоял у стола, разговаривая с нотариусом. Почувствовав наш взгляд, он повернулся.

— Идем, — тихо сказала сестра.

Я придержал для нее дверь. Объясняться с другими князьями предстояло позже, а сейчас хотелось, чтобы Алена поела и наконец поспала без страха, что ее снова запрут. Сегодня мы успели. И теперь мне не требовалось спрашивать у братьев разрешения защитить ее.