Наследник. Тайны рода. Том 2

Глава 1

Московская губерния

—Это ты отдал приказ арестовать моего дядю! Я знаю.

— Какой проницательный, — усмехаюсь. — одной рукой пытаясь вытащить из груди кинжал, рана нестерпимо жжет.

Магический клинок этого выскочки —молодого Морозова — глубоко вонзился в мою плоть.

Мир накреняется, на миг затягиваясь дымкой. Люди вокруг, как замершие тени, в ожидании неизбежного финала.

Шатаюсь, едва устоял на ногах.

Мгновение и во мне вспыхивает ярость. Нет — не просто ярость, а сила, что спит в крови Архиповых, древняя, могучая, неподвластная даже смерти.

Магия взметается внутри, вспыхивает, как огонь в кузнечном горне, выжигая слабость, хищно слизывая огненный клинок из плоти. Грудь еще болит, но это уже не имеет значения.

Выпрямляюсь, мрачно глядя на противника.

Морозов, явно не ожидал, что устою.

На его лице — смесь злобы и недоумения.

Он молод, высок, черные волосы, собранные в ленту, бледная кожа, хищные черты лица — и глаза, как у загнанного зверя, черные, полные бешеной ненависти.

Шипит, с яростью сжимая кулаки.

Мы бросаемся друг на друга с новой силой.

Первый удар за ним — его магия резкая и быстрая. Ледяные осколки взлетают в воздухе, режут пространство. Я отмахиваюсь волной огня, лед шипит, превращаясь в пар. Борис вращает рукой, воздух вокруг него сгущается, формируя щит, но я направляю поток пламени прямо под ноги. Он качается от неожиданности.

— Слабовато, Морозов. Дядя бы тобой не гордился.

— Замолчи!

Гром гремит. Его магия — бьет в землю, раскалывая ее. Каменные бруски с площадки разлетаются в разные стороны, отгоняя народ. Отпрыгиваю назад и я, вытягиваю руку — всплеск магии.

В моих руках мерцают два шара с фиолетовым свечением. Они пульсируют, напоминая живые сердца, насыщенные древней магией.

Фиолетовая аура дрожит в воздухе, разрывая пространство между нами. Морозов пытается отступить, но я делаю шаг вперёд — и шары взвиваются в воздух, испуская тонкие нити энергии.

Вижу страх в его глазах.

Нити тянутся к нему, как змеи, обвивают, тянут вниз. Он рвет их ледяным вихрем, его взгляд полон яда.

Он хочет убить меня — Я его хочу наказать.

Фонари мерцают в густом тумане, затаив дыхание, как и толпа вокруг нас.

Секунданты обоим подают оружие.

Борис Морозов стоит напротив меня, сжимая в руке иссиня-чёрный клинок, искрящийся магическими разрядами. Я же держу свой рапир — изящную, закалённую в крови и заклинаниях.

— Ты зря затеял это, Борис, — произношу я ровно. — Честь надо иметь, ее нельзя вернуть.

— Не тебе мне об этом говорить, Архипов, — он скалится, его глаза вспыхивают ледяным светом. — Ты унизил мой род перед всеми.

Усмехаюсь. Морозовский племянник — заносчивый молокосос, привыкший к безнаказанности.

Но сегодня я это исправлю.

Толпа замирает. Где-то сбоку Натали, тонкая, белолицая, сжимает руки. В её глазах тревога, что-то немое, невыразимое.

Замечаю это краем глаза и тут же отвожу взгляд.

Борис делает первый удар. Силовой выброс режет воздух, злобные электрические змеи скользят по мостовой. Я отшатываюсь, отвечая встречным щитом. Разряд бьёт по моему барьеру, с треском разлетаясь в стороны. В воздухе пахнет озоном.

— Быстро, — одобряюще киваю. — Но недостаточно.

Делаю выпад. Вспышка — и на краю клинка рождается пламя. Борис едва успевает отскочить, его мантия вспыхивает, но тут же гаснет.

Толпа ахает.

— Чёртов ты демон, Архипов! — шипит он, но в его голосе есть страх.

Сжимаю рапиру крепче. Магия гудит в крови, жаждет вырваться наружу. Но мне не нужен чистый разгром, я хочу показать, что честь моего имени — не пустой звук.

Ещё удар. Искры. Морозов отступает. Мгновение. И вдруг все меняется.

Лёд. Чёрный, пропитанный мрачной волей его рода, окутывает землю, воздух, даже моё оружие.

— Теперь ты мой, Архипов! — выдыхает он.

Спокойно жду.

— Господа! — врывается в магическое пространство взволнованный голос хозяина дома — князя Александра. — Напоминаю, что в моем доме разрешен лишь магический поединок — ни в коем случае не насмерть!

Вовремя-то как.

Прозвучало последнее предупреждение Морозову…

Намеренно пропускаю удар. Позволяю магии Бориса коснуться меня — лишь на мгновение. Тут же хватаю его руку, сжимаю.

— Ты хочешь убить меня, Морозов?

— Хочу! — рычит он. — Ты это заслужил!

Яростная магическая сила взметается во мне, рвется наружу.

Впиваюсь магией прямо в его суть.

В венах кипит энергия. Фиолетовые шары сливаются в один — я бросаю его вперёд. Борис дёргается, словно в него ударяет молния, его тело выгибается в неестественной позе.

В следующий миг из его груди вырывается светящаяся сфера — магия. Я вижу, как она дрожит, пытается вернуться, но не может. Смыкаю пальцы, и сила Бориса рассыпается в воздухе.

— Нет… нет! — Борис трясет головой, но поздно.

Он падает на колени, тяжело дыша. Глаза его пусты.

Морозов рычит, как раненный зверь, запрокинув голову назад.

Чувствует, как вытягиваю его магию, каплю за каплей, жилу за жилой, ломая его силу, оставляя пустым.

Лед в его глазах тает, сменяется ужасом.

Морозов смотрит на руки, пытается призвать магию.

Ничего не происходит.

— Ты… — он давится воздухом. — Ты забрал её… ты…

В толпе кто-то вскрикивает. Вокруг паника, крики, страх.

Стою над поверженным Морозовым.

— Теперь ты простой смертный!

По площади катится хриплый вопль Бориса…

Толпа гудит, как растревоженный улей.

Стою посреди круга, освещённого лунным светом, передо мной — поверженный Борис Морозов, ещё недавно полный силы и уверенности. Теперь же его колени дрожат, глаза мечутся по сторонам в поисках спасения.

Спасения нет.

Наверное, для его чести было бы лучше, если бы я его убил. Но я его унизил — лишил того, что делало его особенным, представителем боярского рода — магии.

Толпа вокруг затаила дыхание. Кто-то вскрикнул.

— Это несправедливо!

Но я не услышал, чьи это были слова.

Толпа гудит громче.

Кто-то жалеет Бориса, кто-то открыто выражает восторг моей силе. Несколько дворян в первом ряду перешёптываются, нервно озираясь, словно предчувствует грядущую бурю.

И буря не заставляет себя ждать.

Из-за спин собравшихся выныривает высокая фигура — граф Аркадий Морозов. Его лицо бледное, губы поджаты в тонкую линию, глаза горят яростью.

Он не ждет, пока толпа расступится — буквально расталкивает людей, встает передо мной, нависая, словно грозовая туча.

— Верни! — цедит он. — Верни магию моему сыну. Немедленно!

Смотрю в его лицо и вижу не только гнев –панику.

— Ты наказал его слишком жестоко! — гневно бросает граф.

Не отвечаю.

— Верни! — его голос взвивается до шипения. — И выпусти моего брата Андрея! Ты слишком далеко зашёл! Дорого за это заплатишь.

— Твой брат, Андрей Морозов, грабил Пензенскую губернию, организовывал банды разбойников в лесах, немало нанес вреда казне. Он пытался меня убить.

Делаю шаг ближе.

— Сегодня твой сын попытался сделать то же самое. Оба наказаны. Приговор мой обжалованию не подлежит.

Толпа ахнула.

— Ты думаешь, что выиграл? — тихо говорит граф, в его голосе звучит смертельная угроза. — Это мы еще посмотрим.

Склоняется ко мне, его губы дрожат от едва сдерживаемого бешенства.

— Берегись, мальчишка! Ты не представляешь, с кем связался.

Разворачивается и исчезает в толпе.

В воздухе раздаётся насмешливый голос.

— Эй, барон, хорошо, что ты остался жив, я уж думал — умирать собрался, — скалится чертовски наглый фамильяр.

Зир — моя верная тень рядом скрещивает лапы на груди.

—Не волнуйся, барон, я бы и не дал тебе умереть, потому что новый хозяин мне нафиг не сдался.

— Зир, ты просто наглец! — отмахиваюсь я.

Толпа продолжает гудеть. Одни ликуют, другие качают головами. Чувствую взгляд Натали.

Она подходит ко мне стремительно, словно натянутая тетива, готовая выпустить стрелу прямо в мое самодовольное сердце.

Ее губы плотно сжаты, а в глазах сверкает негодование, но я вижу—там не только гнев.

— Барон, вы как?

Усмехаюсь, втирая ладонью кровь с губы.

— Бывало и хуже, Натали.

— Дурак, — выдыхает она, но в её голосе столько… слишком много всего.

Она боится за меня. Значит, я был прав.

— Я переживала за вас! — резко бросает она, но голос звучит слишком звонко, слишком уверенно, чтобы поверить в чистую заботу. — А вы! Вы взяли и лишили дворянина магии!

Смотрит на меня снизу вверх, дерзко, чуть приподняв подбородок, а я думаю только о том, насколько она прекрасна в этот момент.

Гнев румянцем разлился по ее щекам, губы влажно блестят, глаза горят, и, если бы не этот чертов разговор, я бы уже наклонился и впился в них поцелуем.

— Неправильный поступок? — ухмыляюсь, нарочито медленно поправляя манжет. — По-моему, вполне заслуженный.

Натали делает шаг ближе, почти вплотную, и я ловлю ее аромат — теплый, чуть терпкий, с оттенком жасмина.

Ее дыхание обжигает мне кожу.

— Магия — это часть дворянина, вы не имеете права так поступать! — голос дрожит, но не от страха. От злости.

Смотрю на нее — дерзкую, гордую, возмущенную — и думаю только о том, как было бы хорошо смять эту гордость в своих руках. Переплести пальцы в ее волосах, заставить задохнуться не от гнева…

— Вы так яростно защищаете Морозова, что мне начинает казаться, будто вас волнует не справедливость, а он сам, — наклоняюсь ближе, ловя ее взгляд.

Губы Натали дрожат, глаза вспыхивают.

— Что за глупости! — срывается она, но не отстраняется.

Улыбаюсь. Ей не нравится, что я победил. Не нравится, что я оказался сильнее. Но еще больше ей не нравится, что ей самой это нравится.

Интересно, сколько еще продержится ее гнев, прежде чем сменится чем-то совсем другим…

Натали гордо удаляется.

Ко мне спешит князь Александр Колтов. Строгий взгляд, руки сцеплены за спиной.

— Правильно поступил, — резко говорит он. — Некоторые господа должны знать своё место. Теперь с вами будут считаться.

Молчу. Он продолжает.

— Мы могли бы работать вместе, барон Архипов. Для блага губернии.

— Простите… что? — я даже перестаю моргать.

Колтов усмехается.

— Двоевластия боишься? Ох, Демид, ты ещё не знаешь, в какую игру ввязался.

— Барон Захар Степанович — мой дядя незаконно, но еще у власти в роду Архиповых. Мне нужно разобраться с ним.

— Я работаю в серьезной канцелярии, — буднично сообщает князь. — И кое-что могу. Но сначала… вам нужно заручиться уважением нужных людей.

Слова словно колокола гремят в ушах. Я смотрю вокруг.

Бароны, графы — они уже подходят ко мне.

— Барон Архипов! Великолепно сражались! — барон Лаврентьев хлопает меня по плечу.

— Честь рода восстановлена, — одобрительно кивает граф Пустовалов.

— Безрассудство, — качает головой князь Воронцов. — Вам бы поменьше лезть в передряги, барон.

Но я уже не слушаю.

В воздухе висит напряжение. Чувствую что-то происходит.

Человек в толпе. Невзрачный, но слишком внимательный. Он ловит мой взгляд и подходит ближе. Теперь я его узнаю.

Как он мог оказаться здесь?

— Барон Архипов. Захар передаёт тебе подарок, — произносит он тихо.

Тон холодный, вкрадчивый.

— Какой подарок? — с усмешкой уточняю я.

Он хищно улыбается.

— Тот, что ты не забудешь. Никогда.

Исчезает в толпе.

***

Дэн вернулся в особняк Захара Архипова.

— Был я в доме князя Александра Колтова, — он запустил руку в карман и извлек из него перстень с гербом Вельяминовых. — Вон даже сувенир принес.

Захар Степанович, восседая в глубоком кресле, удивленно поднял бровь.

— Ну-ка, погляжу… — Захар поднес кольцо к лампе. — О! Говоришь, был? Был как ты — маг Дэн или кто другой?

— Конечно, не я, — Дэн ухмыльнулся. — Я был… графом Иваном Борисовичем Вельяминовым. Надо же, князь Александр Колтов много о нем слышал и был рад личному знакомству. Так что разговор наш вышел весьма приятным.

— Рассказывай, — приказал Захар, склонив голову на бок.

— Он просто вежливо общался. Зато там были знатные особы, которые с сомнением отнеслись к новоявленному наследнику рода Архиповых — барону Демиду. Так что осталось только им подбросить весомый аргумент…

— Ты продолжай, а мыслишки –то у меня на этот счет есть.

Дэн рассказывал.

Как он, прикинувшись графом Вельяминовым, явился в особняк князя. Как вошел, не привлекая лишних взглядов, не спеша, будто приглашенный в гости вместе со всеми.

Как слушал, улыбался, кивал, поддерживал разговор с теми, у кого язык развязался. И как, наконец, услышал то, за чем пришел. Некоторые знатные особы сомневались в праве Демида Архипа на наследство.

— Скоро мы всем объявим, что Демид самозванец, — усмехнулся Захар. — Не крови Архиповых вовсе, а подменыш. Даже не бастард, а просто приёмыш — найденыш. И сие сомнение выгодно многим, особенно тем, кто не любит выскочек.

Барон Захар Степанович довольный погладил бороду. Он был человеком обстоятельным, любил, когда дело шло, как задумано. А тут… Тут звезды сами сошлись в его пользу.

— Ты молодец, Дэн. А теперь слушай меня. — Захар поднялся, шагнул к окну. — Завтра я поеду в Палату Юстиции Московской губернии. Там дельце заведем. По бумагам выйдет, что Демид Архипов — не родной сын Демьяна. Арсений — вот он, да, сын, но умер при родах. А этот? Этот — чей-то чужой мальчонка, подложный, которого Архиповы взрастили и выдали за своего.

— Бумаги? — Дэн прищурился. — Ваше благородие, вы думаете, вам их так просто сделают?

Захар засмеялся.

— Ох, глуп ты, Дэн, если так думаешь. Разве у меня нет своих людей? Кто бумаги пишет, кто их утверждает, кто печати ставит? Все куплено давным-давно. Я уж и нотариуса нашел подходящего. Петр Николаевич Волков, человек надежный, за хорошую мзду готов хоть самого императора подменить. Он мне такие бумаги составит, что не подкопаешься.

Дэн кивнул, ухмыляясь.

— Барон, а кому вы первым делом сообщите об этом?

— Кому? — Захар хмыкнул. — Да всей Москве, конечно. Начну с тех, кто языком мелет быстрее всего. Княгине Васильевой. Потом графине Галушкиной. Там и пойдет гулять. А когда слух разнесется, когда даже малый мальчонка на паперти будет шептаться, что Демид Архипов не Архипов вовсе — вот тогда и судить его будут по-другому. Кто же позволит приёмышу сидеть во главе старого рода?

— Подлая штука, — заметил Дэн.

— Подлая? — Захар хохотнул. — Нет, Дэн. Это справедливость. Мне по праву принадлежит наследство Архиповых, а не какому-то подкидышу! Пусть Москва узнает истину! А когда Демид попытается что-то доказать, бумаги скажут за него — ты никто. Ты не Архипов! Ты Самсонов, сын обедневших бояр, которых давно уже нет в живых.

Дэн покачал головой.

— Сдается мне, Демид так просто не сдастся.

Захар ухмыльнулся, поглаживая перстень.

— А мне кажется, что у него больше нет выбора.

***

Барон Захар Архипов не торопился выходить из кареты. Он любил эффектные появления, а потому дал кучеру знак подождать, пока слуга распахнёт перед ним тяжёлую дубовую дверь.

Усадьба графа Алексина была грандиозным строением из серого камня, напоминающим крепость, но украшенным витиеватыми элементами.

Высокие окна с готическими арками, кованые балконы, мраморные колонны у входа. Захар, конечно, бывал в лучших местах, но даже ему пришлось признать — Алексин умел жить.

Внутри царил прохладный полумрак. Мягкие ковры заглушали шаги, свечи в бронзовых канделябрах едва трепетали, отражаясь в зеркалах. Слуги молча проводили его в кабинет.

Архимаг своего рода -граф Алексин встретил барона Архипова с любопытством, но без лишних церемоний.

Павел Алексеевич был мужчиной лет пятидесяти, с проницательным взглядом и седыми висками. Рядом сидел дворянин Александр Павлович Шашков — моложе, с острым, ястребиным взглядом и изысканными манерами.

— Барон Архипов, — кивнул Алексин, указывая на кресло. — Какой сюрприз.

— Сомневаюсь, что он вам понравится, — Захар усмехнулся и развернул перед ними свиток. — Знаете, что это?

Шашков вытянул шею, всматриваясь.

— Родословная? Чья?

— Вашего любимца, Демида, — процедил Захар, смакуя момент.

Наступила пауза.

— Любимца? — переспросил удивленно Алексин. — Позвольте, но ведь он только что выиграл магическую дуэль. А тут вы с какими-то бумагами.

— Ах, дуэль… — Захар хмыкнул. — Победа ещё не делает человека дворянином.

Шашков сдвинул брови.

— Что вы хотите этим сказать, барон?

— То, что ваш герой — самозванец, — Захар ударил пальцем по бумаге. — Настоящий сын моего старшего брата Демьяна — Арсений, но он умер ещё в младенчестве. А этот Демид — приёмыш. Босота, которому внушили, что он дворянин.

Глава 2

Повисла гнетущая тишина. В кабинете раздался слабый треск свечей.

— Бред, — резко сказал Шашков.

— Откуда у вас этот документ? — голос Алексина был ровным, но в глазах загорелась тревога.

— Неужели это важно? Главное, что правда вышла наружу.

— Правда, говорите? — Шашков помедлил, сверля Захара взглядом. — И вы думаете, мы просто так поверим вам на слово?

— Я думаю, что вам захочется разобраться, прежде чем принять сторону самозванца, — Захар лениво откинулся в кресле. — Ведь если я прав, этот парнишка не имеет права ни на титул, ни на землю. Ничего. Просто ловкий плут, пробравшийся в высшее общество.

— Но он сильный маг, — выдохнул Шашков. — Это факт.

— Быть может, — согласился Захар. — Только не наш.

Алексин вздохнул, поднялся и прошёлся по комнате, сложив руки за спиной. Видно было, как в его голове с бешеной скоростью крутятся шестерёнки.

— Если это правда… — медленно начал он.

— Вы хотите сказать, если этот подлог не всплывёт наружу, — Захар улыбнулся. — Ведь если это правда, вам придётся признать, что вашего героя нет.

Шашков вскочил, развернулся к Алексину.

— Мы не можем так просто… Мы должны. Чёрт возьми! Мы недавно видели его в бою! Разве самозванец мог бы так?..

Алексин остановился, склонил голову набок.

— Вот в этом-то и вопрос, — сказал он тихо. — Что, если мог? Что, если мы поверили в ложь?

Захар смотрел на них с торжеством. Он знал, что сделал своё дело.

Но тут дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник запыхавшийся слуга.

— Господа… Он здесь. Приехал! И требует встречи!

Наступила зловещая тишина. Трое мужчин переглянулись.

***

В комнате темно.

Лунный свет ложится на её плечи, скользит по изгибам тела, подчёркивая упругость кожи, но в её взгляде — вызов.

— Ты думаешь, что победил? — Натали склоняет голову, разглядывая меня с откровенной дерзостью. Губы её дрогнули, словно она собирается усмехнуться, но сдерживается. — Что ж, значит, теперь ты можешь взять своё вознаграждение?

Делаю шаг ближе. Она не отступает. Грация дикого зверя, запертого в золотой клетке. Дыхание ровное, но я вижу, как под корсетом поднимается и опускается грудь. Чувствую жар её кожи ещё до того, как касаюсь.

— Если ты считаешь себя трофеем, — мой голос чуть хрипит, и я не пытаюсь скрыть этого, — то мне придётся разочаровать тебя. Я не коллекционер.

— Тогда кто ты? — в её глазах мелькает что-то опасное. Она проверяет меня, испытывает, провоцирует.

Кто ее послал? На кого она работает?

Сегодня, когда она пришла, мне это понравилось. Но в душе осталось сомнение. Она это сделала по доброй воле или ее подослал ко мне князь?

Или кто-то другой?

Молча беру её за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. Её кожа горячая, мягкая. Она напряжена, но не отворачивается.

— Я тот, кто сломает тебя, — говорю, медленно склоняясь к её губам. — И соберёт заново.

Натали резко втягивает воздух, но не отстраняется. Я ловлю ее губы своими, вцепляюсь в нее, как хищник, не оставляя ей шанса отступиться в её решении.

Её ответный поцелуй — пламя, неистовое, опасное, как разбушевавшийся пожар. Она дерзит мне даже сейчас, сжимая пальцами мою рубашку, царапая ногтями кожу.

— Ты самоуверенный ублюдок, барон, — шепчет она, когда я отрываю её от себя, отбрасывая на кровать.

Белоснежные простыни смяты, локоны её растрепались, глаза сверкают в темноте.

— И всё же я позволю тебе.

Я не нуждаюсь в её разрешении, но эта фраза будоражит меня больше, чем если бы она просто подчинилась. Рву с неё платье — не грубо, но решительно. Натали вскидывает подбородок, её грудь вздымается. Она хочет показать, что не боится, но я вижу — зрачки её расширены, губы дрожат.

— Ты наслаждаешься тем, что я подчинилась? — её голос всё ещё звенит вызовом, но я уже знаю, что эта борьба иллюзорна. Она сдалась. Только ещё не осознала этого.

Не отвечаю. Накрываю её своим телом, позволяя ей прочувствовать мою силу, мою власть над каждым её вздохом.

И когда наконец ночь окутывает нас полностью, когда стены покоев пропитываются жаром наших тел, Натали уже не спорит. Она только шепчет моё имя сквозь полуночный мрак, теряя остатки своей гордости в огне, что я разжёг внутри неё.

Время — то несётся вихрем, то замедляется, позволяя наслаждаться каждым мгновением. слова теряют смысл…

Натали, чего ты на самом деле ищешь?

Зачем сегодня ко мне пришла?

Это ночь без обещаний и клятв. Только пламя, которое мы оба разжигаем и не желаем тушить…

Просыпаюсь, чувствуя, как сквозь сон проникает свет. Высокий потолок украшен лепниной, стены затянуты бархатом, а по полу расстелены восточные ковры.

Протягиваю руку на постели — пусто. Натали ушла так же внезапно, как и появилась вчера.

Довольный хмыкаю.

Сквозь приоткрытое окно тянет свежестью — где-то внизу гудит утренняя Москва.

— Как прекрасна жизнь, — говорю я, потягиваясь.

— Ах, ну конечно, — раздается насмешливый голос, — победитель над несчастным молодым Морозовым наконец-то открыл глаза. Тебе, друг мой, к ногам надо еще и банду трубадуров приставить, чтобы одами воспевали твое пробуждение.

Зир, мой фамильяр, невидимый для людей, сидит на подлокотнике кресла, лениво помахивая хвостом. Он тоже доволен, но ироничен.

— Как дела, Зир? — ухмыляюсь я.

— Что ж, это был великолепный спектакль. Граф Смолов до сих пор в восторге от твоей постановки. Ты видел его выражение лица?

— Да, граф Николай Смолов — влиятельный человек. И если он впечатлен, это многое значит.

Не успеваю насладиться моментом, как дверь в номер распахивается с треском, врывается Семен Колтов, растрепанный, раскрасневшийся, за ним — Васька, едва не спотыкаясь о порог.

— Всё пропало! — кричит Семен, хватая меня за плечо. — Вся Москва гудит!

— Самозванец! — наперебой добавляет Васька, задыхаясь. — Говорят, ты — самозванец!

— Не смеши, Васька, — фыркаю я, — какой еще самозванец?

— А вот все и спрашивают, кто ты такой и откуда?! — продолжает Семен. — Вчера один старичок в трактире заявлял, что таких, как ты, насквозь видит.

— А я еще думал, отчего у меня вдруг зубы зачесались, — тянет Зир. — Оказывается, меня официально записали в шайку самозванцев. Вместе с моим хозяином, надо же было так вляпаться.

— Цыц! — рявкаю я, и Зир отлетает в другой конец комнаты.

— Не до шуток, — Семен нервно оглядывается. — Все слишком серьезно. Говорят, что фамилия твоя фальшивая. Что ты — проходимец!

— А я предупреждал, — вставляет Васька. — Говорил же, что так просто тебе это не спустят. Москва любит зрелища, но еще больше любит разоблачения!

— Ах, чудесно, — вздыхает Зир. — Теперь ты не только герой, но и загадочный самозванец. Какой поворот! Что будем делать, гениальный мой дуэлянт?

Откидываюсь на спинку кресла и смеюсь. Сначала негромко, потом заливаюсь во весь голос, до дрожи в руках.

— Самозванец! — хриплю я. — Меня, Демида Архипова, барона в третьем поколении, наследника рода, объявили самозванцем!

Семён Колтов, сидящий напротив, нервно потирает переносицу.

— Демид, не горячись, — тихо говорит он.

Хватаю со стола графин с водой, наливаю в бокал делаю большой глоток. Васька, мой верный слуга, неумело скрывает испуг. Он стоит у двери, ёрзает, будто мечтает исчезнуть.

— Кто же осмелился пустить такую грязь? — усмехаюсь я. — Не иначе как мой благочестивый дядюшка Захар?

В ответ — угрюмое молчание.

— Он самый, — наконец отвечает Семён. — Захар Архипов растрезвонил по всей Москве, что ты незаконный сын своих родителей, а настоящий их сын — Арсений умер при родах. И тогда родители забрали тебя у обедневшей дворянской четы — Самсоновых.

Фыркаю. Да, если врать, то с размахом.

Но вот дверь в номер гостиницы внезапно распахивается, и в комнату врывается человек в дорожном кафтане, лицо его взволновано.

— Барон, — чуть запыхавшись, кланяется он. — Я от графа Николая Сомова. Срочное дело.

Прищуриваюсь. Только накануне меня представили ему, а уже сегодня такой переполох.

Смолов — человек осторожный, не станет дергать по пустякам.

Мужик нервно оглядывается по сторонам.

— Говори, — киваю я.

— Граф ждет вас в Палате Юстиции, — он глотает слюну. — Дело срочное, серьёзное. По всей Москве уже говорят, что вы не барон, а проходимец. Вся губерния гудит.

Щурюсь. Однако дядюшка Захар торопится — так быстро запустить интригу.

Или же за ним кто-то еще стоит?

— Хорошо, — откидываюсь я на спинку кресла, изображая ленивую небрежность. — Что ж, раз граф Сомов ждет меня, придется навестить.

Посланник кивает, делает шаг назад и исчезает за дверью.

Семён Колтов встаёт.

— Я к князю Александру. Пусть знает, что происходит.

Киваю. Семён уходит, а я остаюсь в номере с Васькой и фамильяром Зиром.

— Барон, надо говорить решительно, — Васька мнёт шапку в руках. — Не оправдываться. Сразу рубите с плеча.

— Наоборот, — перебивает его Зир, маленький и наглый фамильяр, сверкающий жёлтыми глазами. — Надо изобразить оскорбленную невинность. Пусть граф сам доказывает, что ты самозванец, а не ты — что ты барон!

Вздыхаю. Оба хороши. Один предлагает рубить с плеча, другой — строить из себя дурачка.

Поднимаюсь, медленно застёгиваю камзол.

— А я просто посмотрю, что там за спектакль приготовили для меня, — говорю хмуро.

Ведь если мой дядюшка Захар затеял это дело, значит, впереди не просто допрос. Впереди война…

Спустя час мой внедорожник тормозит у высоких мраморных ступеней Палаты Юстиции. Лакей рывком распахивает дверцу, но я не спешу выходить.

Сижу, откинувшись на кожаное сидение.

Сдаваться на милость судьбы я не собрался. А значит еще повоюем.

— Благородный господин, — напоминает о себе лакей.

Выдыхаю сквозь сжатые зубы, прихлопываю ладонью по шляпе, словно загоняя обратно выскочившее наружу раздражение, и ступаю на землю.

— Демидушка, — раздается в голове шелестящий голос Зира. — На твоем месте я бы, конечно, сразу пустил в ход когти и яд, но у тебя, как всегда, свой сложный путь.

Чертов фамильяр. Нашел время давать свои советы.

Внутри Палаты — прохладный сумрак, пропахший чернилами, пылью и чужими судьбами.

Граф Сомов ждет меня в своем кабинете. Дверь подается тяжело, скрипит, словно предупреждая — разворачивайся, барон, пока не поздно.

Николай Сомов, этот живой памятник бюрократическому упрямству, восседает за массивным столом, напоминающим надгробие. Крепкие пальцы сжимают бумаги, на лице написано презрение, глаза — серые, холодные.

— Барон Демид Архипов, — чеканит он, глядя на меня, будто на пойманного вороватого крестьянина. — Или… кто там вы на самом деле?

— Вы забыли ещё «честный человек» и «сын своего отца», граф, — парирую я, усаживаясь без приглашения.

Кресло скрипит, как дощатый настил под ногой висельника.

— Ах, честный? — граф медленно раскладывает бумаги перед собой. — Тогда, может быть, объясните мне, каким образом оказалось, что настоящий наследник рода Архиповых — ваш покойный сводный брат Арсений, а вы… просто приёмный сын?

Бросает свою фразу, как кузнечный молот. Ждет, когда я начну трещать.

— Ошибка, должно быть, — говорю ровно.

— Ошибки не бывает, когда документ подписан и скреплён печатью, — голос Сомова звучит, как удар меча о щит. — По закону наследство переходит к Захару Степановичу — брату покойного барона Демьяна Степановича, — разводит руками. — Вам же, барон, надлежит доказать, что вы — тот, за кого себя выдаёте. Иначе…

— Иначе? — улыбаюсь, не сводя с него взгляда.

— Иначе у вас нет ни имени, ни титула. — Он подаётся вперёд. — Вы больше не барон Демид Архипов.

Клокочет кровь. Скулы сводит, но я держусь.

— Ах, как драматично, — шепчет в голове Зир. — Вставай на колени, плачь! Или вцепись ему в глотку. Бейся, Демидушка!

Убил бы его, честное слово! Если бы он не был иллюзорным духом в моем сознании.

— Я прожил восемнадцать лет, будучи Архиповым, — говорю ровно. — И теперь мне предлагают сыграть в чью-то чужую игру со своей судьбой?

— Не судьбой, барон. С законом. — Граф делает паузу, позволяя весу сказанного навалиться на меня. — Я поверил вам. Но этого мало. Вы докажите.

Ни угроз, ни намёков. Просто указующий перст системы, которой плевать на мои слова, кровь, достоинство.

— Демидушка, — фыркает Зир, — ну, хоть поторгуйся. А вдруг отдаст половину титула и четверть наследства?

Хмыкаю. Граф поднимает бровь.

— Вы усмехаетесь?

— Наоборот, граф, — медленно подаюсь вперёд, впиваясь взглядом. — Я готов доказать свою правоту. Вы только скажите, где взять пламя, чтобы выжечь ложь?

Граф откидывается на спинку кресла.

— Хорошо. Доказывайте. Но знайте — у вас мало времени. Захар Степанович уже получил приглашение в столицу. А дальше…

Он не договаривает.

Скрещиваю руки на груди, пристально глядя на графа Сомова. Сердце бьётся ровно, но в груди разгорается гнев.

— Ну? И кто я, согласно этим бумажонкам? — мой голос хрипит.

Граф с лёгким удовольствием переворачивает документ и медленно, со смаком, зачитывает.

— Филарет Самсонов, рожденный в обедневшем дворянском роде.

Скрежет моих зубов глухо разносится по комнате.

— Филарет! — комментирует Зир. — Демид, только не говори, что ты теперь Филарет!

Бросаю на него взгляд, от которого мертвец бы ожил от страха. Зир замолкает, но ухмылка всё ещё играет в уголках его рта.

— Прекрасно, — произношу я сквозь зубы. — Напишу прошение, запущу его по инстанциям. Пусть разберутся, кто я есть на самом деле.

Граф Сомов лениво откидывается в кресле, проводит рукой по дорогому камзолу и цокает языком.

— О, барон! Ваше прошение может просто… исчезнуть. Не дойти до места назначения. — Его голос леденит, словно осенний ветер, пробирающий сквозь щели в окнах.

— Это шантаж, — бросаю резко.

— Какая догадливость! — усмехается он. —К сожалению, барон. Да, это шантаж.

Зир вздёргивает брови, глядя на меня. Я медленно сжимаю кулаки. Граф не спешит, смакует момент.

— Видите ли, на дуэли, мой дорогой друг, — продолжает граф Сомов, — высшая аристократия видела ваши способности. Ваш уровень магии… восьмой.

Тишина в комнате тягучая, будто вязнешь в ней.

— И?.. — произношу, прищурившись.

— И теперь вы должны послужить на благо Отечества, барон. Такова цена. Тогда за вас заступятся очень влиятельные особы. Вплоть до самого императора, — он тычет указательным пальцем в потолок.

Смотрю на него, в груди закипает ярость.

Но в этом весь Сомов!

Воспользоваться мной, использовать мои способности, загнать в ловушку и поставить условия!

— И что же от меня требуется? — ледяным голосом спрашиваю я.

Сомов скалится, как хищник перед прыжком.

— Всего лишь одно поручение…

Вглядываюсь в его холодные глаза, пытаясь понять — шутит он или нет.

Увы, этот маститый аристократ, с грубыми чертами лица, известен не склонностью к шуткам, а безукоризненной логикой.

— Демид Архипов, буду тебя пока так называть, — голос его хрустит, как подмороженный лёд. — В Московской области… бедствие. Монстры и прочая нечисть, вплоть до вурдалаков.

Мне требуется секунда, чтобы осознать сказанное. Потом ещё одна — чтобы принять. И третья — чтобы ощутить то, что подобает дворянину моего положения — глухое раздражение.

— Вурдалаки? — повторяю я, медленно, будто пробую слово на вкус. — То есть не бродяги, не разбойники. Вурдалаки?

Граф кивает, глядя в пространство.

— Не просто вурдалаки, — уточняет он. — Монстры. Нечисть. Адово отродье.

В глазах начинает пульсировать жилка. Всё-таки господь испытывает меня.

— Значит, — подвожу итог, стараясь, чтобы голос оставался ровным, — мне надлежит собрать отряд из верных, обученных людей, оседлать коней и отправиться в зону аномалий, населённую чудовищами, чтобы разобраться с проблемой?

— Совершенно верно, — с удовлетворением подтверждает Сомов.

Делаю глубокий вдох. На выдохе спрашиваю.

— Граф, скажите мне, пожалуйста… с вами все нормально?

Он медленно моргает. Видимо, не ожидал вопроса.

— Вполне, — сухо отвечает он. — А вот будешь ли ты в своём уме, когда они доберутся до твоих земель, не знаю.

Чёрт. Он играет грязно. Давит на честь, долг, страх за владения.

Подлый, хитрый манипулятор.

Встаю и меряю шагами кабинет. В голове рвутся мысли, как загнанные кони. Вурдалаки. Монстры.

Проклятье.

Но — я барон Демид Архипов. Человек, чья фамилия значится в летописях не рядом с трусами, а рядом с героями.

— Я сделаю это, — произношу, останавливаясь и с вызовом глядя на графа. — Но с одним условием.

— Каким?

— Когда я вернусь, вы лично вручите мне грамоту, что я барон Демид Архипов. Наследник и Глава Рода Архиповых.

Сомов усмехается.

— Договорились. Только, барон, — он наклоняется ближе, — ты оттуда уже не вернёшься…

--------

От автораПервый том здесь: https://author.today/work/415097

Глава 3

Телепортер Барс появляется на третий удар гонга. Зверь-птица с серебристыми переливающимися боками, с гривой светящихся волос, направляет свой тяжелый взгляд на меня.

— Куда вас телепортировать, барон? — произносит он, не моргая.

Поправляю манжеты камзола, бросаю взгляд в окно, за которым падает снег.

— В Пензенскую губернию, в деревню Невежкино к тетушкам Варваре Алексеевне и Анне Степановне. Надо провести семейный совет.

Барс поднимает бровь.

— Семейный? Или что-то более… эзотерическое?

Усмехаюсь.

— Когда это ты успел стать таким разговорчивым? Или учишься у Зира?

Барс не отвечает, я сажусь на него верхом— и мир вокруг вспыхивает светом.

Когда зрение проясняется, я уже стою перед добротным домом. Быстро же бригада нанятых мной строителей, возвела большой двухэтажный дом. На фоне старых покосившихся изб деревеньки, он кажется прямо величественным.

За калиткой скрипит журавль колодца, а из дома доносится оживленный разговор.

Пересекаю двор. Смотрю в окна, завешанные ситцевыми занавесками.

Крыльцо выскоблено до блеска. Только касаюсь дверной ручки — и меня уже встречают. Обе тетушки на месте.

— О, смотри-ка, Демид объявился! —удивленно произносит Варвара, поправляя чепец.

— А мы уж думали, ты вовсе забыл дорогу к родным, — вторит Анна, поджав губы.

— Да как же вас забудешь? — парирую я, проходя в дом. — Вон, и хлебом пахнет, и квасом, и бараниной. Всё как я люблю.

Тетушки переглядываются, уступают, пропуская меня внутрь. Сбрасываю камзол, плюхаюсь на лавку и, выдержав паузу, сообщаю.

— Захар заявил, что я самозванец. И бумагу состряпал. Якобы настоящий наследник — Арсений Архипов умер в младенчестве, а я Демид — найденыш, сын обедневшего дворянского рода Самсоновых.

Обвожу взглядом женщин.

Тишина висит, как топор над плахой. Варвара Алексеевна первой приходит в себя.

— Захар, значит? Ну, этому крючкотвору только дай повод пакостить. И что теперь будем делать?

Щурюсь и сцепляю пальцы в замок.

— Пришло время — надо вытаскивать моего младшего брата. Я видел Арсения в магическом мире. Его запечатали там и удерживают. Мы должны его вызволить.

Анна Степановна морщит лоб.

— В магическом мире? Ты в этом уверен?

— Абсолютно.

Варвара хлопает ладонями по столу так, что подпрыгивает миска с вареньем.

— Ах он, ирод! Арсений жив, а этот прохвост Захар хочет его стереть из рода? Да я ему…

Анна кивает.

— Тут без колдовства не обойтись. Значит, надо идти к старухе Марфе. Только она знает, как проникнуть в магический мир.

—Тогда давайте отправимся к ней.

Поднимаюсь с места. Тетушки переглядываются. Анна тихо говорит.

— Демид… А ты уверен, что Арсений захочет вернуться?

Замираю. Вопрос обжигает.

— Арсений сам просил об этом, — жестко отвечаю я.- Он очень хочет вернуться в наш мир. Вопрос в другом — в чье физическое тело его возвращать? Ведь отправили его туда в младенчестве. И он застрял там на долгие восемнадцать лет…

Дело не только в том, чтобы его спасти. Главное — кем он будет здесь, будучи спасённым.

Деревня наша глухая, стоит прямо возле леса. Сейчас бабе Марфе девяносто, выглядит на сто двадцать, но если глянуть в глаза — вечность в них, и ещё что-то, отчего хочется быть вежливее.

Все ее в деревне называют старой колдуньей. Боятся, но, стоит беде подкрасться, то выбора нет — бегут к ней.

Мы всей честной компанией выдвигаемся тоже.

Бабка Марфа встречает нас у порога, в одной руке у неё кочерга. Дом маленький темный, в нем, кажется, даже воздух заряжен магией.

Сама баба Марфа выглядит, ну точно, как Баба- яга, уродливая колдунья, использующая магические предметы.

— Ну? — скрипуче говорит она. — Значит, запечатали малого? Вытаскивать надо?

Вот ж ведьма старая! Уже знает зачем пришли.

— Надо, — киваю. — Только, баба Марфа, есть нюанс. Лицо ему стёрли чёрные маги. В этом мире его прежнего облика нет.

Марфа хмыкает, шмыгает носом и заглядывает мне прямо в душу.

— Вернётся, как миленький. Ты ж сам понимаешь, какие тут правила. Не они, так мы. Давай начинать.

Впускает нас в дом.

Внутри пахнет сушёными, воском и костром. На потолке висят связки чего-то непонятного, у печки греется чёрный кот, который с подозрением смотрит на Зира.

Фамильяр, разумеется, не упускает шанс.

— О, смотрите, новый член клуба. Как там, пушистый, давно мух считаешь?

Кот надувается, но молчит. Марфа нас не слушает, уже рассыпает мел в круге на полу.

— Надо будет прыгнуть в проём портала. Назад вернётесь, когда работу сделаете. Я там уже буду вас ждать, — говорит она. — Готовы?

Киваю. Варвара и Аня молчат, но я вижу — тётушки напряжены, руки их сжаты в кулаки. Не каждый день отправляешься вытаскивать родственника из запечатанного магического мира.

Мы разом шагаем в круг, и в следующий миг мир вокруг трещит, рушится, и мы оказываемся в другом месте…

***

Темнота и ветер. Чувствую, как Зир дёргает меня за волосы.

— Ну и холодрыга! Ты не мог выбрать мир с пляжами и коктейлями? Или хотя бы с нормальной погодой?

— Цыц, Зир! — шиплю на него.

Сумрак постепенно проясняется. И как сквозь туман перед нами образ — огромный замок из чёрного камня. Именно там заперт Арсений. Марфа бросает на нас быстрый взгляд.

— У нас мало времени. Действуйте быстро. Иначе все тут застрянем.

Вглядываюсь в тьму. Вижу стражей — тени с горящими глазами. Они приближаются. Варвара достаёт из кармана ладанку и шепчет заговор. Анна держит в руках серебряную верёвку.

— На три, — говорит она.

— Три! — рявкаю я, и мы бросаемся в бой.

Я схватываюсь с ближайшим теневым стражем. Он бьёт — я уклоняюсь, чувствую холод его лезвий.

— Жги его огнем! — шепчет Марфа.

Отвечаю всплеском огня. Страж отступает и исчезает.

Вижу, как Анна закидывает верёвку на другого. Варвара шепчет что-то, её ладонь светится, и вот уже тени отступают, а из замка раздаётся рёв.

— Арсений! — кричу я, бросаясь вперед.

Врываемся внутрь. Арсений в клетке из синего огня. Кидаю в неё заклинание, за заклинанием — процесс идет очень медленно.

Черт! Время на исходе.

Марфа подходит, смачивает палец слюной и рисует что-то в воздухе. Огонь гаснет.

Вот ж ведьма.

— Быстро! — велит она.

Вытаскиваю брата. Свою копию.

— Скорее все сюда, снова рисует круг Марфа.

Очухались мы все уже на этой стороне. В тесной избе бабы Марфы.

— Спасибо, что вернулись живыми, — говорю я и мы выходим из дома на воздух.

Арсений с удивлением оглядывается по сторонам. Перед ним раскинулась деревенька, старые дома, за околицей луг, а вдали темной полоской виднеется лес.

Переводит взгляд на меня, моргает.

— Ты кто? — хрипло спрашивает он.

Замираю.

— Ты что не узнаёшь меня? — удивленно поднимаю бровь.

Потом замечаю — лицо у него… другое стало. Совсем.

— Радуйтесь тому, что получилось. В реальный мир вытащила тебе брата после восемнадцати лет забвения, — недовольно ворчит старая.

— Спасибо, баба Марфа. Ты очень помогла, — говорю я, понимая, что без нее вряд ли смогли бы вытащить брата.

То ли уровня магии еще не хватает, то ли природа магии у старой Марфы другая.

— Ой, братец, теперь тебе будет весело! — шипит в моей голове Зир.

Привычно цыкаю на него.

Смотрю на Арсения, и перед глазами стою вроде как я сам — только чуть другой. В магическом мире мы были копиями друг друга, одинаковыми до последней черточки, но здесь…

Черты лица у него изменились. Другие — не мои. Глаза не серые, а голубые, волосы не тёмные, а светло-русые. Только фигура такая же, как у меня. Высокий, плечистый, даже осанка похожа.

— Ты — Арсений, — произношу я, внимательно следя за его реакцией.

Он хмурится, склонив голову, потом усмехается

— Арсений, значит? Звучит неплохо. А ты уверен, что мы братья?

— Абсолютно. Близнецы.

— Хм… не помню ничего такого.

Фамильяр Зир фыркнул и, конечно, не смог не вставить своё словечко.

— А ты ему покажи родинку! У вас же и родинка на одном месте. Эм… ну, в общем, там, где близнецам положено.

Арсений чуть не поперхнулся.

— Это ещё что за наглое существо?

— Это Зир, –вздыхаю я. — Он говорит всякую чепуху, но иногда в этом есть смысл.

— Иногда?! — возмущается Зир. — Оскорбляешь, хозяин! Я вообще-то философ в шкуре фамильяра!

— Ты — ходячая проблема в шкуре фамильяра.

— Ты сам меня таким воспитал!

— Так, стоп! — Арсений поднимает ладони. — Это только мы с тобой слышим? -смотрит на меня. — Или тут все привыкли к говорящему, э-э… кто ты там вообще?

— Великолепный! — заявляет Зир. — Умный, остроумный, верный товарищ и мастер словесных подначек.

— Ох, беда, — Арсений трет виски. — Ладно, допустим, я поверю тебе, что мы близнецы. Но почему мы такие разные с тобой? И почему я ничего такого не помню?

— Возможно, потому что в этом мире ты другой, — жму плечами. — Но ты видишь и слышишь Зира, а значит, магия в тебе есть. Значит, и память можно вернуть!

Тётушки, которые до сих пор стояли в стороне, наконец встряли в разговор. Тётя Анна, сложив руки на груди, заявляет.

— То, что вы близнецы, это объясняет, почему оба одинаково упрямые.

— И одинаково голодные, — добавляет тётя Варя. — Близнецы или нет, а ужин им нужен.

— Не сейчас, — отмахиваюсь я. — Нам срочно надо отправляться в Пензу. Дела там ждут.

Марфа, до этого слушавшая в тишине, всплеснула руками.

— Какая ещё Пенза?! Ты только брата нашёл, а уже куда-то мчишься?!

— Срочные дела, — повторяю я и смотрю на Арсения. — Ты готов отправиться со мной?

Задумчиво глядит ан всех, потом снова переводит взгляд на меня. В глазах мелькает что-то странное — то ли надежда, то ли беспокойство.

— Кажется, у меня нет выбора, — бормочет он.

— Никогда и не было, — ухмыляется Зир. –Вы же братья. Близнецы, — с сомнением добавляет он.

— Слушай, Зир! — цежу я.

— Уже молчу, — отлетает он в сторону.

— Барс! — гремит мой голос. Чувствую, как дрожит воздух, как незримая сила пронзает пространство, вытягивая его в невидимую нить.

Барс появляется из ниоткуда — сверкающая тень в полутьме, перетекающая в контуры хищного тела. Глаза, как расплавленное золото, всматриваются в меня с понимающей ухмылкой.

Телепортатор.

Щелчок, вспышка — и мы с Арсением оказываемся в перед пензенским родовым поместьем.

Брат замер у ворот особняка, разинув рот.

Он медленно поворачивает голову, пытаясь охватить взглядом всё сразу — массивные колонны, лепнину на фасаде, огромные окна с резными наличниками.

Похоже, где-то в глубине души он ожидал увидеть скромное имение или даже просто большой дом, но то, что предстало перед ним, выглядело, как дворец.

Не я его отгрохал. Поэтому понимаю удивление брата.

— Я… — Арсений переводит взгляд на Зира. — Это что, правда? Нам сюда?

Зир, закатив глаза, хохмит.

— Нет, конечно, это просто декорация. Декораторы, выходите, мы вас рассекретили!

Арсений даже не отреагировал на подкол.

Он с трудом осознает, что сейчас, прямо перед ним, стоит здание, достойное купца первой гильдии или какого-нибудь министра.

Но к слову, я глава Пензенской губернии, еще пока. Правда Захар Степанович мечтает отжать у меня все владения.

Не думаю, что мы с братом ему их уступим так просто.

— Да ладно тебе, — продолжает Зир, ухмыляясь. — Я же вижу, как у тебя в глазах крутится вопрос: «А что, если они тут ещё и прислугу держат?» Если держат, я первым в очередь записываюсь. Грех не воспользоваться.

Арсений медленно качает головой, переваривая увиденное.

— У меня столько вопросов… — бормочет он. — Что это вообще за особняк? Кто здесь жил? И зачем нам его показывают?

— Какой пытливый ум, — усмехается Зир. — Ты, главное, не думай слишком глубоко, а то заплутаешь в собственной логике.

Арсений пропускает очередную насмешку мимо ушей. Его взгляд цеплялся за каждую деталь — изогнутую кованую решётку ворот, фонарь на высокой тумбе. Всё это выглядит так, будто здесь до сих пор живут, принимают гостей и устраивают балы.

— Между прочим, — объясняет фамильяр. — Это ваше пензенское поместье — рода Архиповых. Кстати, ты тоже Архипов.

— Может, мне в другом мире родиться надо было? — выдыхает Арсений.

— Передумал быть бароном? — косится на него Зир.

— Да, почему же? Вполне себе подходящий статус. Просто еще не привык.

— Нам пора внутрь, — говорю я.

Пересекаем двор и входим в особняк.

Арсений ступает осторожно, будто опасается, что все может вмиг исчезнуть, как в иллюзорном магическом мире.

Просторный холл, потолки в шесть метров, люстра, сверкающая как созвездие.

Свет играет в позолоте стен, отовсюду веет тем самым духом роскоши, который я не люблю, но дед Андрей обожал, и поэтому, здесь многое сохранилось с тех самых времен, когда здесь всем заправлял старый хозяин.

***

Пока Арсений знакомится с особняком под зорким глазом гида — Зира, я ухожу в свой кабинет и вызываю по телефону к себе воеводу.

Спустя полчаса он уже здесь.

Рублев сидит напротив меня за дубовым столом, опершись на локоть и внимательно вчитывается в исписанный мелким почерком лист пергамента.

В комнате пахнет воском и кожей, за окнами слышался топот караульных сапог.

— Так, стало быть, граф Морозов сознался? — спрашиваю я, постукивая костяшками пальцев по столешнице.

— Да не сразу, — хмыкает Рублев, отрываясь от бумаги. — Сперва клялся, что чист перед императором. Дескать, никакими делами темными не промышлял, в казну не лез. Но потом, как водится, язык у него развязался.

Усмехаюсь.

— Виною, поди, старые добрые допросы?

Воевода не спешит отвечать, подвинул к себе кружку с чаем, отпил глоток, шумно ставит обратно.

— Он долго держался, граф-то. Знал, что не простят. Но уж коли кровь пошла да кости заходили, заговорил. Признался, что через подставных купцов выводил казенные деньги, закупал оружие, припасы, отправлял в лесные схроны. Слуги его за деньги крестьян зазывали в отряды, а кто не шел — тех силой брали, семьи стращали.

Киваю, потирая пальцы.

— Сколько он казне-то недодал?

— По подсчетам — больше трех сотен тысяч золотом. Да еще земли, скот, меха. На Пензенщине целые деревни в разор легли, купцы караваны водить боятся. Лесные-то разбойники уж не сами по себе, не разбойники вовсе, а вояки его личные.

Качаю головой.

— А старик-то, дед Андрей? Как там живет в заточении?

— В безвестности. Влияния лишен, весть о нем народу не идет. В холода бледный стал, кашляет, но пока жив. Безродный теперь, да и отпущения грехов ему ждать не стоит.

— Время крутится, воевода. Еще год назад и не помышляли, что вороватые графья в темницах сидеть будут. А бесноватые бароны в захолустье прозябать.

— Время пришло платить по счетам за их темные деяния, — говорит Рублев. —Поднимаю бровь.

— Как успехи в Полевых Лагерях Стражей?

Воевода расправляет плечи.

— Казармы строим, муштрованных отбираем. Лес зачищать будем, чтобы ни одной крысы Морозовской не осталось.

Поднимаюсь с места, подхожу к карте, висевшей на стене, провожу пальцем по границе лесных массивов.

— Убей их быстро, воевода. Пока крысы не вырыли новых нор.

***

— Вот! Вот кто тут действительно по делу, а не глазами хлопает.

В особняк влетает статная красивая обворожительная Мария, с копной темно- русых волос. Одетая в свою любимую кожаную одежду.

Настоящая амазонка. Наездница. Так и кажется, только соскочила с коня.

— Мария, ты святая женщина, потому что если бы мы ещё пять минут слушали внутренний монолог Арсения, я бы свихнулся.

Но Мария явно не слышит говорливого Зира.

— Ты кто? — спрашивает она Арсения.

— Арсений, — отвечает тот, пристально изучая девушку, будто диковину какую.

Мария фыркает и отходит.

Брат бросает на нее раздражённый взгляд, но ничего не говорит. Он чувствует себя чужим, и ничего с этим поделать не может.

Мы выходим из кабинета навстречу Арсению и Марии.

Достаю телефон, и вызвать графа Тимофея Никольского и кузенов — дело пары секунд.

Арсений издает странный звук — смесь смеха и удивления.

— Это что, магический артефакт? — Он тычет пальцем в телефон. — Удобно, надо признать! А можно мне такой же?

Зир, лениво развалившийся в кресле, хохочет.

— Да уж, Арс, если б ты видел, как этим местные пользуются. Они так же, как ты, считают это магией, — Зир поднимает бровь. — Только без Вау-эффекта.

Арсений качает головой, словно попал в другую реальность. Впрочем, так оно и есть.

Саша и Лиза, мои кузены, уже здесь.

Лиза привычно прищуривается — так она оценивает что-то стоящее. Саша громко дышит, глядя на Арсения с любопытством — словно перед ним не человек, а диковинный зверь.

Прибыл и граф Тимофей Никольский. Теперь все в сборе.

Киваю на Арсения.

— Прошу любить и жаловать! Он мой брат-близнец Арсений. С рождения жил за границей.

Молчание. Потом Лиза вскрикивает.

— Что? Брат? Еще один? Это же скандал!

Саша поправляет сестру.

— Не скандал, а сенсация.

Воевода скрещивает руки на груди, изучает Арсения.

— Выходит, он тоже барон?

Ухмыляюсь.

— Да, и он будет здесь за главного. У меня серьезные дела в Московской губернии.

Арсений ошеломленно смотрит на меня.

— Не волнуйся, Арс. Тут все свои, — обвожу взглядом присутствующих. — Они помогут тебе тут освоиться.

Поворачиваюсь к графу Тимофею Никольскому.

— Тимофей, брат будет учиться в Военной Магической Академии. Ему необходимо открыть магические уровни.

Граф Никольский кивает.

— Хороший выбор. Без магии в наше время никуда.

Еще некоторое время обсуждаем городские и военные дела — и вскоре я принимаю решение.

— Тимофей, отбери мне учеников — человек десять, способных. Гвардейцев и Магов. Я набираю себе отряд, в Московскую губернию заберу их.

Перевожу взгляд на присутствующих.

— Мария, тоже поедешь со мной в Московскую губернию. Ты там нужна.

Она замирает, глаза широко раскрываются. Что с ней не так?

Конечно, изначально, я думал, что возьму с собой брата, ведь у него уже был опыт в сражениях в магическом мире. Но после перемещения Арсения в реальный мир, все резко изменилось.

Брат попал не в свое тело. Его тела здесь просто не существует. Он оказался здесь тоже попаданцем, только не из другого реального времени. А явился сюда — из магического мира.

И теперь ему предстоит пройти весь магический путь развития заново. Но он тоже родился в нашем древнем могущественном роду Архиповых.

Значит, все получится. Нужно только время.

— Ты чего такая мрачная? — спрашиваю я, глядя на свою верную помощницу.

Мария смотрит на меня застывшим взглядом качает головой.

— Я не поеду в Московскую губернию, — резко говорит она.

Наступает тишина. Хмурюсь.

— Почему? — сухо спрашиваю я.

Она отводит взгляд. В её глазах мелькает тень — не гнева, не страха, а чего-то более глубокого. Чего-то, что невозможно сразу понять.

— Там он… и ничего уже нельзя будет изменить, -говорит она ледяным тоном.

По спине пробегает холодок.

Глава 4

— Васька, давай перегоняй броневик в Пензу! — кричу я в трубку…

Это было вчера, а сегодня утром внедорожник уже стоит перед воротами усадьбы.

— Я уж думал, ты — мираж! — произносит Васька, выбираясь из-за руля машины. — Барон-то о тебе говорил, но я сомневался, есть ли ты на самом деле.

У него глаза вылезают из орбит, а рот открывается, глядя на Арсения.

Брат не обращает внимания, с удивлением разглядывая броневик.

— Это ж надо, сколько я пропустил! — восклицает он. — Она еще и едет, как карета.

— Броня у него пуленепроницаемая, — бросаю я, глядя как брат ходит вокруг машины, с интересом разглядывает.

— Ладно, давайте грузиться, поедем деда Андрея навестим, — говорю я.

Арсений поднимает на меня удивленный взгляд.

— Садись в машину, сейчас все объясню.

Васька быстро открывает двери броневика, и мы плюхаемся на кожаные сидения.

— Дед Андрей –двоюродный дед, родной брат нашего с тобой деда Степана Кузьмича. Но он тут небольшую междоусобицу устроил — пытался захватить власть. Вот я и отправил его в ссылку в старую усадьбу в Глебовку.

Арсений, сидящий напротив меня, хмурится, пытаясь переварить услышанное.

— Да чтоб меня черти утащили! Он же как ты, барон! Один в один! Может, я сплю? — Васька хлопает себя по щекам и смотрит на меня в ожидании пояснений.

Конечно, внешне Арс немного другой, но может только я его так вижу?

Чудеса, да и только!

Почему –то все считают, что мы практически идентичны…

— Это называется близнецы, Васька. Бывают такие случаи, —усмехаюсь я.

— Да не, барон, не близнецы, а ерунда какая-то! — Васька подбоченивается. — Может, ты его в зеркале нашел и вытащил? Или это твоя злая тень, которая решила отделиться?

Арсений вскидывает бровь, но, вместо ответа, смотрит в окно. Васька же, видя, что я тоже не собираюсь разъяснять подробнее, задает все- таки риторический вопрос.

— Не, ну это нормально?

На его вопрос реагирует фамильяр Зир, которого тот не только не видит, но и не слышит.

— О, Васька, если бы я получал по алтыну за каждый случай, когда кто-то говорил, что его родственник вылез из зеркала, я бы давно построил себе броневик получше, чем у хозяина!

Через пару часов мы достигаем дальнего поместья деда Андрея. Выгружаемся из машины и рассматриваем скромное, но крепкое здание из темного камня с высокими узкими окнами.

Гладкие стены, ни намека на запустение — дед любит роскошь, но теперь ему это не по карману. Зато здесь образцовый порядок.

Двор просторный, скромно украшенный, в центре — небольшая статуя рыцаря, чей меч указывает на главные ворота.

Нас встречает сам дед Андрей.

Его морщинистое суровое лицо, озаряется странной смесью радости и печали.

— Демид, Арсений, — голос его хриплый, но сильный. — Я знал, что этот день придет. Проходите в дом.

Он разворачивается и сутулясь идет впереди.

Этот хитрый лис знал, что и Арсений придет?

Или боялся, что, когда –нибудь тайна, хранимая в роду восемнадцать лет, выплавит наружу.

Сколько еще тайн хранит наш род?

Войдя внутрь старого каменного особняка, проходим в полутемную гостиную, устраиваемся в старинных креслах перед горящим камином.

Я прямо перехожу к делу.

— Дед, кто запечатал моего брата Арсения в магическом мире?

Он долго смотрит на меня, щурясь подслеповатыми глазами, затем медленно вздыхает.

— Я.

— Ты? — ошарашенно восклицаю я. — Почему?!

— Потому что Захар всю жизнь жаждал власти. Когда я понял, что он не пощадит никого ради своих амбиций, я запечатал Арсения сразу после рождения. Провел ритуал с черными магами. Он не должен был попасть в руки Захара.

Архимаг, стоящий рядом с дедом, качает головой.

— Это было непростое решение, но оно спасло вашего брата.

— Спасло? — чувствую, как во мне закипает гнев. — Вы решили судьбу моего брата за него!

— Я уехал, Демид, — продолжает дед Андрей. — Оставаться в клане было невозможно. Захар и сейчас убьет нас всех, если останется у власти. Ему плевать на род, на наши земли. Я построил здесь свой мир, вдали от всего этого. Но теперь вижу — клан умирает. Все разбежались, кто куда. А Захар спутался с черными магами. Одержимый властью, вконец разоряет наш род. Ты должен принять решение за всех нас.

— Дед Андрей, когда это у тебя такие умные мысли появились? –не сдерживаясь, рявкаю я. — Вдали от земных благ, в покое и тишине — в этой ссылке?

— Стар я уже стал, Демид. Много ли мне надо? — кряхтит дед.

— Что-то совсем недавно, твой выбор был иным. Сидел, чах над златом, все греб под себя! И молодая жена, и богатый дом. А, главное, разработка ресурсов — кристаллов вместе с этим –казнокрадом!

Дед вздрагивает, услышав про добычу кристаллов. Не ожидал, что я обо всем знаю.

— Ты не меньше Захара, под себя греб. И все тебе было мало. В могилу, наверное, хотел с собой унести. Почему, когда я пришел к тебе, не сказал, где Арсений?

Смотрю на брата. Он молчит, но его взгляд говорит больше слов. Перевожу взгляд на деда.

Дед тоже молчит. Подыскивает слова?

— И ты мне скажешь, что я не прав?

Дед медлит.

—Есть вещи, которые не просто сказать.

— Вот даже как… Тогда расскажи про нашего отца, как он умер?

Перевожу взгляд на брата, тот замирает, внимает каждому слову.

— Демьян был человеком крепким, рассудительным, сдержанным, — начинает говорить дед Андрей. — Он не любил пустых слов и лести, но младшего брата своего, Захара, боготворил. А тот с детства привык, что старший брат возьмет на себя удар, прикроет, поможет. Захар рос хитрым, умеющим угодить, найти нужное слово, незаметно оказаться в центре любого события и вынести для себя пользу.

Когда Демьян стал Главой рода Архиповых, Захар был рядом. Он улыбался, рассказывал новости, советовал, подсказывал. Демьян ему доверял беспрекословно. Жена Демьяна, Анна — ваша мать, относилась к Захару настороженно, но не говорила мужу ничего — знала, как он любит младшего брата.

Захар же завидовал. Люто завидовал силе Демьяна, его уверенности, уважению, которым того окружали. Он завидовал дому, жене, детям.

Захару всегда было мало — его не устраивала роль младшего брата, он хотел всего и сразу.

Однажды он сказал Демьяну, что хочет устроить в его доме большой пир — в честь удачной сделки, которую провернул.

В день пира Захар приехал с конкретной целью — убить брата, чтобы захватить его статус — Главы рода Архиповых.

А для этого мало было отравить брата, он отравил и мать вашу, и тебя, Демид, яд подсыпал вам в еду.

Первые признаки пришли спустя несколько часов. Анна побледнела, начала задыхаться. Демьян бросился к ней, но и сам почувствовал страшную боль — ноги ослабли, потемнело в глазах.

А когда Демьян рухнул на пол, а Анна вскрикнула и повалилась рядом — в доме началась паника.

Захар был первым, кто кинулся «звать за помощью». Он выбежал из дома… и не вернулся. Скрылся в ночи, оставив брата и его жену умирать.

Демьян лежал на полу, слабея, в глазах застыло удивление — он не мог поверить, что это сделал Захар…

Дед Андрей вдруг закашлялся — резко, глухо, надсадно, будто лёгкие его наполнились каменной пылью. Лицо скривилось, руки вцепились в грудь, а на лбу выступили капли пота. Помощник бросился к нему.

— Дед, давай выпей воды, — голос архимага дрожал, но движения оставались уверенными, ловкими.

Дыхание деда Андрея было тяжёлым, рваным, но постепенно выравнивалось. Он поднял на меня усталый взгляд, потом перевёл его на Арсения и вдруг заговорил.

— Ты ведь не знаешь, да? — голос его звучал хрипло, с надломом. — Сын мой, Григорий… архимаг. Он Захара всегда прикрывал. А я… я с ним рассорился.

Я смотрел на него, щурясь.

Это звучало неправдоподобно. Архимаг Григорий действительно прикрывал Захара. А дед Андрей расстался с родным сыном из-за этого?

Что-то тут не так.

***

Мы возвращаемся в броневике обратно в Пензу. Поворачиваюсь к брату, который уставился в окно, и толкаю его локтем.

— Ну, так что? — спрашиваю я. — Поверил?

Арсений моргает, будто выныривает из мыслей.

— Деду Андрею? В которую из его баек? Про то, что он радеет за наш род Архиповых? Или про то, что он поссорился со своим сыном?

— В обе, конечно, — ухмыляюсь я.

Брат фыркает, трет нос.

— Зир бы точно поверил, — говорит Арсений. — Он бы еще на мельницу полез, искать рога да копыта.

— В приличном обществе не говорят про тех, кто отсутствует, — с обидой заявляет Зир.

— Извините, пожалуйста, фамильяр Зир, — Арсений хохочет. Потом зевает, прикрывая рот. — И где же мы были?

— Там, где я был, состоялся очень интересный разговор…

Зир хотел что-то добавить, но его перебил Арсений.

— Ну, а ты? — спрашивает он. — Ты сам-то в это веришь?

Смотрю на отражение в окне. Там, за стеклом, только ночь и размытые огни деревушек, мимо которых мы мчимся.

— Я понял, кто замуровал тебя в магическом мире… И это не дед Андрей.

Глава 5

— Кто он? — удивлено смотрит брат.

— Его сын — Архимаг Григорий по указке Захара. — Дед, видно, решил, что ему уже мало осталось. Чувствует, что власть Захара пошатнулась, вот и выгораживает сына. Берет вину на себя.

— Ты уверен?

— Более чем. Ты не смотри, что он стар. Скоро узнаешь, какую дед в Пензенской губернии привольную жизнь вел. Процветание губернии у него не стояло и на сотом месте. Все для себя любимого, будто десять жизней собрался прожить. Ему была выгодна сложившаяся ситуация в Клане, поэтому он и не сказал мне о тебе.

Арсений пожимает плечами, вытягивается на сидение.

— Надеюсь не все в нашем роду такие паскудники — просто оторопь идет.

— Конечно, нет. Но клан раскололся на две части.

На следующий день мы с братом отправляемся на отбор гвардейцев и магов для формирования отряда в Московскую губернию.

Военная Магическая Академия встречает нас величественными башнями и широкими мраморными ступенями.

В воздухе висит напряжение — сегодня проходит отбор в отряд гвардейцев, тех, кому предстоит защищать интересы короны и участвовать в тайных операциях.

На просторном дворе Академии собралась толпа — юноши и девушки. Их лица выражают смесь волнения и гордости.

Отбор проходит в несколько этапов.

Сначала маг — старейшина проверяет у кандидатов наличие магического потенциала.

Это выглядит, как своеобразный ритуал. Он подносит к руке испытуемого кристалл, и, если тот начинает светиться, значит, у человека есть сила.

Иногда свет появляется едва уловимый, иногда вспыхивает ярко, почти ослепительно. К тем, у кого кристалл остается темным, те априори не подходят — без магического дара им нет места в этом отряде.

После первого этапа переходят ко второму -кандидатов проверяют на физическую подготовку. Они должны пробежать круг по двору, затем выполнить ряд упражнений на ловкость и силу.

Перепрыгнуть через барьеры, увернуться от летящих снарядов, поднять тяжелые мечи. Некоторые справляются легко, другие падают, задыхаясь, и уходят, понурив головы.

Но самое интересное начинается на третьем этапе, когда оставшихся отправляют на проверку воли.

Маг создает иллюзии — каждому свое испытание, соответствующее его страхам и слабостям. Кто-то оказывается один в пустыне, кто-то видит, как на его глазах гибнут родные, а кто-то сражается с собственным двойником. Лишь те, кто преодолевают страх и не отступают, проходят дальше.

Я не свожу взгляда с Арсения. Он смотрит восхищенно на участников состязаний. И мне передаются его эмоции — восхищения, сожаления и даже немного зависти…

— Арсений, — кладу руку на плечо брата. — Ты даже не представляешь, на что способен. Здесь все вместе взятые и даже уже обученные кадеты не стоят и сотой части твоих магических способностей. Тебе главное начать тут заниматься по полдня, — обучаться военному делу. Уровни магии будут прокачиваться. Дома тоже передам кристаллы и научу с ними работать. Остальное время тебе придется трудится на благо губернии. Старайся вникать во все вопросы, быстрее окунешься во все- быстрее освоишься. Я верю в тебя, брат.

— Даже поверить не могу, что моя жизнь так круто изменилась. Из заточения я внезапно попал в самую гущу событий реальной жизни, — растеряно смотрит на меня.

— Расслабься, Арсений. У тебя есть старший брат — я. Ты всегда можешь ко мне обратится по любому вопросу, если будут сомнения.

— Ты же завтра уезжаешь…

— А телефон на что? — усмехаюсь, протягивая ему новенький аппарат.

— Это мой?! –брат берет в руки светящуюся коробочку и смотрит на нее… как ребенок.

Вот гад, Захар! Внутри пламенеет ярость. Столько лет украл у Арсения, да чего там лет, все детство и молодость! Восемнадцать лет с рождения провести в призрачном мире.

Жесть.

У меня –то самого, это вторая полноценная жизнь, я пришел сюда из высокотехнологичного мира. Для меня многие вещи тут ниже уровня, чем я видел и знаю.

Арсений же вступает в эту жизнь, как из ниоткуда.

— Через пару дней тебе подгонят точно такой же броневик, как у меня. — Глаза брата расширяются. — Скорее, и более навороченный будет.

— Спасибо, брат! — Арсений обнимает меня, и мы хлопаем друг друга по спине.

Такое родственное чувство я сам испытываю впервые с того момента, как попал сюда…

После прошлой жизни, в которой меня предал родной брат, думал, уже не способен ощутить с кем-либо такое близкое родство. Ан, нет. Вот он мой близнец. Моя родная душа.

Сильная это штука — брат…

Отбор завершается, перед нами стоит чуть больше двадцати человек. Уставшие, но гордые, они выстроились в ряд, ожидая решения.

— Вы все зачислены в элитный гвардейский отряд. И завтра отбываете на новое место дислокации в Московскую губернию.

-Барон, лучших забираешь, — с болью говорит начальник академии –граф Тимофей Никольский.

— Тимофей! А ты больше набирай молодых учеников. Поставь это дело на поток. И не только с нашей губернии, но и с соседних -приглашайте в Академию. И штат учителей расширяй.

***

Наступает вечер

В особняке царит напряжённая, давящая атмосфера. Гулкие тени от свечей расползаются по стенам.

Я иду к себе.

Кабинет — просторный, но тёмный, будто бы впитывающий в себя чужие секреты. Высокие книжные полки заслоняют стены, над камином тяжелый портрет кого-то из предков.

В углу, за массивным дубовым столом, старинное кресло, высокое, с резьбой в виде переплетённых змей.

Мария входит тяжело, напряжённо, будто тянет на плечах груз, который не может сбросить. Она не сразу садится, сначала стоит, сложив руки на груди. Свет падает на её лицо резко, подчеркивая какую-то внутреннюю борьбу.

— Говори, — приказываю я, наблюдая, как её пальцы сжимаются в замок. — И садись, — киваю на кресло напротив себя.

Она молчит мгновение, потом, словно решившись, срывается.

— Ты хочешь знать, что со мной? Ладно. Я сама до конца не понимаю… Это началось там, в лагерях Стражи, когда мы воевали с бандами и отрядами противника в лесах. Всё было как обычно. Грязь, кровь, смерть. Я убивала, я защищала, я работала. А потом…

Она делает паузу, взгляд её сосредоточен, но в глубине зрачков вспыхивает что-то темное, нехорошее.

— Потом пришёл план. Он просто… открылся сам по себе. Ощущение, словно я всю жизнь смотрела на мир сквозь стекло, а тут стекло разбилось, и я увидела, что находится по ту сторону…

Смотрю на нее, подключаюсь… мне начинает казаться, словно в комнате становится холодно. Тени от свечей становятся гуще, словно тянутся к Марии.

— Я начала видеть смерть. Нет, не так… Я начала чувствовать её, — продолжает она. — Когда умирал человек, я ощущала, как его жизненная сила вытекает… и, если я захочу, могу её взять. Понимаешь? Я чувствовала, как могу протянуть руку и задержать его дух, заставить его остаться. Но я не делала этого.

Голос её дрожит не от страха — от силы, от озарения, от чего-то, что пока не можешь оценить.

— Сначала это были случайности. Раненые умирали у меня на руках, а я вдруг понимала, что могу– забрать у них ману себе. А потом… потом я начала слышать их. Мёртвых.

Она замирает, я не спешу заговорить.

— Это дар или проклятие? — спрашиваю, наконец.

Мария усмехается.

— А ты как думаешь?

За окном падает хлопьями снег, и мне кажется, будто ветер несёт в себе далёкий, едва различимый шёпот…

Мария сидит, глядя перед собой, словно пытаясь разглядеть что-то в сумерках за окном. В пальцах она крутит медную монету.

— Ты не понимаешь… — наконец выдыхает она, не глядя на меня. — Это не просто желание или злоба. Это как голод. Живой, жгучий. Я могу забрать силу человека. Не просто убить — испить. Словно некромант, словно пиявка. Они даже не сразу поймут, что происходит, просто ослабнут, начнут болеть, вянуть, гаснуть. А я… — её голос задрожал, — а я стану сильнее.

От услышанного мороз идет по коже. Так вот какой дар был у нее. Вот почему, ее опекун не хотел говорить, не хотел открывать.

Но «дар» рвался наружу… и она нашла меня, чтобы я помог ей начать его открывать еще там… когда мы были в Тобольской губернии.

Мария резко замолчала, прикусив губу, и видно, как тяжело ей говорить дальше.

— Я боюсь себя, — шепчет она сухими губами. — Боюсь, что однажды… не смогу остановиться.

Мария вдруг поднимает глаза, в них что-то дикое, нечеловеческое, как у зверя, почуявшего запах крови…