Наследник пепла. Книга VI

Глава 1

ЭТО ШЕСТОЙ ТОМ. Начать читать историю Виктора фон Адена вы можете здесь: https://author.today/work/430433

***

Пока мы спешили к ближайшему телепорту, я изо всех сил пытался заставить работать свою память. События, произошедшие в той моей жизни, действительно стирались.

Но я не мог точно сказать, по какой причине это происходило. То ли из-за того, что та реальность отодвигалась от меня всё дальше и дальше, то ли по иной причине. Но мне казалось, что, вероятнее, тут другой ответ. Дело в том, что в этой реальности всё изменилось: многие события происходили совсем не так, как в моей прошлой жизни. Возможно, просто память моя о тех событиях потеряла актуальность и поэтому теперь стиралась.

Как бы там ни было, мне её помощь ещё была нужна. Я пообещал себе, что как только у меня будет достаточно свободного времени, я обязательно сяду и запишу все интересующие меня события, пока они окончательно не исчезли из моих воспоминаний.

Итак, Гризли. Совсем скоро, а точнее, конкретно третьего ноября этого года, с Гризли должна была случиться серьёзная неприятность. Я пока ещё хорошо помнил, что к тому моменту, когда сам попал на стену, Гризли находился там уже около четырёх лет. И это был его уже второй приговор, который он заработал, уже будучи каторжником. И получил он этот второй приговор в, казалось бы, абсолютно неприглядных обстоятельствах.

Однако я его за тот поступок, из-за которого он обрёк себя на пожизненную каторгу, никак винить не мог. Я вспоминал и вспоминал. Гризли был не очень разговорчивым человеком, но всё же я достаточно много знал о его личной жизни.

Первый раз Гризли попал на стену по не очень тяжёлому обвинению. Да и, вообще, я считал, что если бы у него были средства на дельного законника или за ним стоял бы сильный род, то сторона обвинения не пошла бы на принцип, и, вполне возможно, он вообще не попал бы на каторгу. Но там была очень щекотливая тема, и для того, чтобы спасти себя, ему пришлось бы выдать информацию, утопившую репутацию кое-кого из его близких. А он этого делать, естественно, не стал. И поэтому попал на Стену.

Однако он всё ещё мог рассчитывать на помилование спустя определённый срок службы. Однако третьего ноября случился прорыв демонов.

Чтобы понимать, что такого было в этом прорыве, я в своё время много расспрашивал разных людей о том месте, где служил Гризли. Так вот, крепость, в которой он отбывал свой первый срок, будучи каторжником, называлась Отрог и стояла на реке Дружба. Эта река и крепость соответственно находились в живописном и невероятно красивом месте, где сходились две Стены — наша и китайская.

Гризли часто рассказывал, какие там бывали закаты, как лучи солнца, садящегося в облака, подсвечивали воды реки красным, и казалось, что внизу течёт ягодный морс.

И там достаточно часто случались попытки прорывов, но все они так или иначе оказывались неудачными. Связано это было с тем, что обе стены, сходящиеся в Отроге, были очень высокие и практически неприступные.

Несмотря на это, оборону периодически прощупывали, посылая туда регулярно один-два легиона. Особенностью данной крепости была как раз-таки река Дружба. Она проходила под скалами, под самой крепостью, широкая и достаточно полноводная. Текла она с востока в сторону Тариманской впадины, на месте которой сейчас была пустыня.

Для того чтобы улучшить оборону, реку неоднократно пытались перекрыть или пустить по другому руслу, но ничего не вышло, потому что она оказалась настолько полноводной и с такой скоростью течения, что всё равно возвращалась в собственное русло. Поэтому крепость и стены пришлось возводить прямо над ней.

С другой стороны, она стала естественным рубежом для демонов, и форсировать реку особо не получалось. И вот, несмотря на всё это, демоны всё равно чуть ли не по часам пару раз в месяц пытались атаковать Отрог. Поэтому их трупов тут всегда было в достатке. Иногда они пытались чуть ли не завалить Отрог собственным мясом, чтобы по трупам павших демонов подняться на стены, но и это у них никак не получалось, потому что скорость течения была такова, что всех их сносило обратно в долину, в сторону пустыни.

И вот я снова вернулся к тем событиям, из-за которых Гризли впоследствии оказался в моей пятёрке. Когда случился прорыв, Гризли со своей пятёркой, как маг земли, находился внизу на побережье реки у подножья стен. Там они проверяли целостность основания, чтобы демоны, которые периодически сюда доходили, не сделали подкопы и не попытались разрушить стены как-нибудь ещё. Одним словом, осматривали вверенный объект на предмет целостности.

В момент, когда демоны попёрли прямо на них, их командир из резервистов попросту бросил их там, не стал забирать. Когда его спросили, почему он так сделал, он ответил: «Мол, это же каторжники, чего их спасать-то?» То есть он у мамы один сын, военный-резервист, и должен был выжить любой ценой. А других спасать он не нанимался».

К тому же он был магом воздуха и фактически просто улетел обратно на Стену. Взять кого-то с собой, мол, не имел ни малейшей возможности, но все вокруг знали, что это не так, и он легко мог поднять всех.

Пятёрка Гризли спаслась можно сказать только чудом. Сам Гризли успел сделать небольшой карман прямо под дном реки, и они, мокрые, забились туда, разделяя минимальное количество воздуха на четверых. И то был риск того, что демоны до них всё-таки доберутся, но на этот раз пронесло.

Демоны подумали, что пятёрка Гризли утонула, и не стали лезть в холодную воду.

И вот, когда, переждав прорыв, они выбрались из этого наполненного грязной холодной жижей кармана и вернулись на Стену, просто толпой отмутузили этого самого резервиста. Да так, что он скончался. Не сразу, ещё сутки он лежал в лазарете. Но ни один врач не захотел к нему подходить и лечить его, зная, что тот бросил пятерых каторжников на верную смерть.

И тот умер исключительно от того, что ему не предоставили медицинскую помощь. Дело в самом Отроге замяли, но матушка резервиста подняла такую бучу, что ситуация дошла до командования. Бывшую пятёрку Гризли расформировали и отправили на пожизненную каторгу в самые-самые дальние заставы. Причём уже без права помилования.

Именно так Гризли попал на тот отрезок Стены, куда чуть позже попал и я.

При этом я точно помню, что из-за всей этой истории к самому Гризли относились вполне сносно, причём не только каторжники, но даже и кадровые военные, потому что все знали эту историю и прекрасно понимали, что такое поведение, которое выдал тот резервист, недостойно ни аристократа, ни военного. Просто дело в том, что в такой ситуации бросать своих считалось полной потерей человеческого лица. Общество презирало трусов.

И вот теперь сейчас я должен был успеть добраться до Гризли ещё до того, как он подпишет себе пожизненную каторгу.

При этом существовал вполне возможный вариант того, что, изменив прошлое, время как-то иначе перекроит и это событие. Но всё-таки я торопился и надеялся успеть, чтобы не дать другу засунуть голову в фигуральную петлю.

— Я так понимаю, мы сейчас спешим за магом земли? — спросила Зара, когда мы уже приближались к телепорту.

— Именно, — ответил я. — Гризли не просто маг земли, а с той самой специализацией, которая нам с тобой нужна. Он прекрасно ищет всякое, спрятанное в земле.

— А что, — совершенно серьёзно спросила меня демоница, — нельзя было пойти каким-то путём попроще и найти какого-нибудь мага, скажем так, подешевле, чем ценой помилования? Геморроя бы было явно поменьше. Это приговоры приводят в исполнение быстро, а помилование можно ждать веками.

— Послушай, — сказал я, глядя на неё, — а ты бы бросила того, с кем воевала в одном отряде, с кем бок о бок простояла лет пятнадцать крылом к крылу с оружием в руках, с кем смешала кровь, кто штопал твои раны, кто приносил тебе бухло из таверны и рассказывал сальные шуточки, когда ты раненая лежала не в силах пошевелиться, кто выхаживал тебя полуживую? Бросила бы ты такого соратника на произвол судьбы со словами: «Ну а что, можно же демона и подоступнее найти, а этот со своими проблемами пусть сдохнет. Зачем он нам такой?»

Зара задумалась, несколько раз порывалась что-то ответить, но сама и умолкала на вдохе. А затем взглянула мне в глаза и произнесла:

— Нет, не бросила бы. Первый раз мы с тобой встретились именно потому, что я ценой жизни прикрывала отход своих.

— Ну вот, — сказал я, — значит, больше не предлагай мне подобного.

— Но он же не просто так оказался на каторге, — Зара покачала головой. — Наверняка что-то противозаконное делал.

И тогда я ей рассказал всё, что знал о Гризли, но в весьма сжатом виде. Демоница кивала, и в её глазах я видел явное понимание ситуации.

Когда я закончил, мы как раз дошли до телепорта, купили себе два перехода, опять же за баснословную сумму, и отправились в крепость Отрог.

* * *

На место мы попали без промедлений и очередей, и это говорило о том, что тревоги в крепости ещё нет. Когда мы вышли с площадки телепорта, я огляделся и понял, что никогда не представлял себе этого места, особенно его красоту, несмотря на описания Гризли, на который он особо не скупился.

Теоретически, крепостей тут было две: на нашей стороне и на китайской. Они располагались на вершинах Стен, ну и, конечно, в самих Стенах тоже были проходы, коридоры, какие-то склады, помещения, возможно общежития и так далее и тому подобное.

Но дело даже было не в этом. Дело в том, что две Стены стараниями местных служивых уже давно срослись в одну, перекрывая проход аккурат над руслом реки Дружба. Саму реку накрыли каменной аркой, а поверх надстроили высоченную Стену.

Река тысячелетиями пробивала себе дорогу течением, создавая красивейший каньон, а люди всё равно срастили гору заново. Ведь так удобней обороняться. Но неприступной твердыня выглядела только с демонической стороны. Сразу же за Стеной, толщиной в дюжину метров, русская и китайская крепости вновь расходились по разным берегам реки. И между этими крепостями было перекинуто множество мостиков, дорожек и натянуты различные тросы для переброски грузов. Вот так вот запросто. Я прекрасно видел, что по этим мосткам постоянно ходили туда-сюда люди, причём как наши русские, так и китайцы.

«Ничего себе, — подумалось мне. — Вот это отношения между государствами. Тут же фактически — государственная граница проходит по воздуху, но ничего об этом не говорит».

На самых краях естественного каньона стояли башни с высоченными шпилями. И вот это всё: река внизу, шпили вверху и солнце, проглядывающее между ними, освещающее и подкрашивающее воду, и бесконечные мостки на этом фоне — врезалось мне в сознание, потому что было необычно и невероятно красиво.

А вокруг склоны гор, долина позади и какой-то нереально чистый и свежий воздух. Не знаю, чем он отличался, но он показался мне совсем не таким, как в столице и даже в Уральских горах.

Мы шли дальше. Нам нужно было попасть в штаб командования крепостью. Для этого нужно было пройти достаточно большой отрезок стены. Я ещё захотел подойти к самому краю. Мы выбрали ярус, который был как раз на уровне одного из самых широких и прочных навесных мостов. По моим расчётам, тут вполне мог проехать экипаж, запряжённый тройкой. У моста стоял военный в нашей форме.

Я как раз хотел к нему обратиться и узнать, где штаб. В этот момент с иностранной стороны к нему подошёл китаец и на русском, но с небольшим акцентом проговорил:

— Привет, Степан! А где Никитин Миша? Мне он нужен, — китаец был настроен явно дружелюбно.

— Он отсыпается после ночного дежурства, — ответил на это караульный.

— Ага, понятно, — кивнул китаец. — Ты его, как видеть, скажи, чтобы зайти ко мне. Я ему защитные артефакты отдам. У нас как раз подвоз быть, и я восстановить свои запасы. И скажи ему искреннее спасибо. Очень помогать ваши артефакты.

— Передам, конечно, — сказал караульный. — А ты передай Чжоу, чтобы зашёл ко мне. Я ему тоже кое-какой должок отдам.

— Хорошо, передам, — кивнул китаец, развернулся и потопал по мосту на свою сторону крепости.

— Ну, ничего себе! — не удержался я. — У вас тут показательная русско-китайская дружба?

— А вы случаем не из Тайного сыска? — насупился караульный и разом посуровел.

— Не дай боги ни там работать, ни там оказаться! — тут же поспешил я успокоить вояку.

Тому ответ понравился, он подкрутил ус и ответил:

— Здесь, считай, каждый месяц демоны прут сумасшедшими темпами. То нас пытаются прищучить, то их. Если мы тут каждый сам за себя начнём воевать, много не навоюем. Сам понимаешь, мы смотрим, на чью сторону демоны лезут — туда и идём отбиваться. Китайцам несладко — значит, мы к ним на подмогу спешим. Нам отсыпают на орехи — так вон наши восточные друзья моментально подтягиваются. И артефактов им не хватает именно потому, что они на нашей стороне их зачастую тратят.

— Это понятно, — кивнул я. — И очень похвально.

— Разумеется, — Степан улыбнулся. — А вы кто такие? Что-то не припомню вас. Столичные?

— Да мы — поверенные из Екатеринбурга, — ответил я. — У нас тут дело по поводу одного служивого. Как раз хотели спросить, где штаб.

— Штаб ниже, — ответил караульный. — Сейчас пройдёте от меня до второй лестницы вниз и на пятнадцать уровней спускайтесь. Там справа от лестницы указатель, как раз увидите.

— Спасибо огромное, — ответил я. Затем посмотрел вслед уходящему китайцу. — И всё-таки то, что вы даже делитесь артефактами, для меня удивительно.

— Нет ничего удивительного, — качал головой караульный. — У нас же тут, понимаешь, отшиб. Что их начальство, что наше находятся далеко. Поставки не всегда регулярные, да и редкие. Именно поэтому нам и приходится друг друга поддерживать. Но вы не переживайте, — он широко улыбнулся. — Военную тайну мы тут друг другу не передаём. Да и нет тут никакой тайны. Мы выполняем одни и те же задачи.

— Нет-нет, — сказал я. — Я никоим образом даже не намекал на это. Просто действительно не ожидал подобное увидеть.

Мы развернулись и пошли в штаб. Там нам сходу повезло столкнуться с комендантом крепости.

Я сделал шаг вперёд, обращая внимание на себя, хотя комендант явно не мог оторвать взгляд от Зары. Даже в человеческом виде она выглядела так, что у всех нормальных мужиков к демонице взгляд приклеивался. Природный магнетизм у неё, видимо.

— Здравия желаю, — сказал я, взглянув на погоны. — Господин подполковник, мы поверенные в делах рода Медведевых. У нас документы для господина Земовита Лановича Медведева, который, по общим сведениям, отбывает здесь каторгу. Поскольку документы о наследстве и господин Земовит является единственным наследником, то мы обязаны получить его подпись на уведомлении об ознакомлении с завещанием. Очень просим вас направить нас к нему сегодня же.

— Эк вы оттарабанили, не хуже наших армейский, и не понять, что хотите с первого раза, — усмехнулся командир крепости. — Обождите в приёмной, отыщем вам Земовита вашего, ежели в последнем выходе не убили… Хотя там, вроде бы, такого имени не мелькало.

Пока я уже развернулся на выход, комендант придержал Зару за локоток и принялся подбивать клинья:

— А вы, сударыня, не хотели бы прогуляться на закате по мосткам? У нас потрясающие закаты!

— А мне муж без него на закаты не позволяет любоваться, да, милый? — молниеносно отреагировала Зара, чмокнув меня в щёку и выпорхнув в приёмную.

Комендант тряхнул головой, прогоняя наваждение, стоило Заре покинуть кабинет.

— Прошу простить неподобающее поведение в отношении вашей супруги, — тут же отреагировал он. — Но и вы меня поймите. У нас тут своих баб не хватает…, а таких и подавно давно не видели… Как бы проблем с вами не нажить. Две крепости мужиков! Надо вашего Земовита отыскать да поскорее…

Я вышел вслед за демоницей с мыслью, что комендант ещё оказался нормальным. И извинился, и быстро вышел из-под чар. С остальными так может и не повезти. И тогда стоять мне в дуэльном круге, защищая честь «супруги» и ослабляя обороноспособность сразу двух стран. Так дело не пойдёт.

Потому усевшись возле демоницы, я прошептал её на ухо:

— Убирай свой магнетизм на минимум.

— А ты что, ревнуешь? — решила меня поддеть эта рогатая зараза.

— Не хочу ослаблять обороноспособность сразу двух стран из-за прихоти одной дамочки, которая, между прочим, обещалась меня слушаться.

— Аргумент, — тяжело признала Зара. — Хотела ускорить процесс.

— В следующий раз обсуждай такие инициативы со мной.

Мы сели в приёмной, тихо переговариваясь, и через некоторое время к нам обратился секретарь коменданта:

— Господа, Земовит Медведев, находится сейчас вне крепости на боевом задании. Как только вернётся, его сразу же направят к вам. Вы где остановились, чтобы весточку отправить?

У меня же сразу возникло подозрение, что что-то не так. Точнее, даже не подозрение, моя внутренняя паранойя буквально кричала о том, что это как раз тот самый момент, которого мы и хотели избежать.

— А посоветуйте, где лучше? — сразу же нашёлся я. — Мы только телепортом из столицы. Думали, быстро управимся.

Секретарь посмотрел на нас с сомнением, потом кивнул:

— Лучше — «У Ханя», но цены там… Хотя вам после столицы, может, и сгодятся. Да и парк там рядом с выходом на речную набережную. Есть где время скоротать. Вы только далеко не уходите, чтобы нам вас не искать по всей округе.

— Благодарю за совет, — кивнул я. — Договорились.

С этими словами мы покинули штаб и вновь вышли на очередной мост над рекой. Тут душевно сидело несколько военных и переговаривалось на такой русско-китайской помеси языков, что и вовсе непонятно было, как они друг друга понимают. Сидели они не просто так, а со снастями и ловили в реке рыбу. Видимо, находились на выходном, либо просто было их личное время. Я посмотрел вниз. Здесь высота уже была не такая большая, и вода оказалась совсем близко — может быть, метров двадцать, не больше.

У одного из рыбаков вдруг повело снасть.

— Василич, у тебя клюёт, — сказал ему другой военный. — Похоже, что-то большое. Глянь, под саму Стену увело.

— И то верно, — ответил тот, которого назвали Василичем. Он схватился за снасть и потянул на себя, но понял, что пойманная рыба значительно сильнее его. — Мужики, подсобите, — прокряхтел он.

И все, кто находился на балкончике, схватились за его снасть и потащили на себя. Некоторое время ничего не происходило, и мне даже захотелось самому подскочить и помочь им, но затем то, что было на том конце лески, как будто бы подалось вперёд, и мужики едва ли не рухнули на свои пятые точки. А затем Васильич, чьи снасти и принесли улов, заглянул за ограждение балкончика и сказал:

— Не, вы только посмотрите, какие образины нынче в реке водятся! Видать, с экологией что-то не то.

Я тоже перегнулся, чтобы посмотреть на «образину». И обмер, увидев демоническую клыкастую пасть, в губе которой застрял рыбацкий крючок.

Глава 2

— Прорыв! — рявкнул я, причём был первым, кто понял, кого пытается достать рыбак. Причём там, ниже, вода уже потихоньку начинала бурлить. Демоны прибывали, и на этот раз демоны были необычные.

— Это что за уродливые твари? — Зара посмотрела на меня, недоумевая. — Новый вид?

— Очевидно, — кивнул я, стараясь просчитать дальнейшие необходимые действия.

И тут на меня уставился тот самый Василич, который и тянул демона из воды.

— Ты хочешь сказать, что это не рыбы?..

— Брось нахрен демона! — рявкнул я на него. — Быстро докладывайте начальству, что у вас прорыв! Бегом!

И только тут, кажется, до мужиков дошло, что происходит на самом деле. Они побросали свои снасти и кинулись внутрь сообщать начальству о чрезвычайном происшествии. Мы на балкончике с Зарой остались одни.

— Охренеть, — проговорила демоница, точечно швыряя огненные шары по демонам, словно в тире. — Всё никак не остановятся. Всё им надо что-то сделать гадкое, мерзкое.

— Ну, а что ты хочешь? Селекционеры, — я глянул вниз, где заметил взбирающихся наверх альпинистов-амфибий. Стена пламени тут же отправила их обратно в реку. — Они изначально, как я понимаю, баловались с генетикой.

Сам же я понимал, что нам надо срочно спешить на выручку к Гризли.

— И не только, — зло ответила Зара, которая продолжала точечно бить по демонам. не давая тем выбираться из реки на набережную. — Изначально они хотели вырастить супервысшего демона, которому бы всё было нипочем. Но все наши лидеры были против, потому что такого высшего никто бы не смог победить: ни поодиночке, ни вместе. В связи с этим селекционерам запретили этим заниматься, но они, судя по всему, от своих планов не отказались. И вот теперь потихоньку, не торопясь, подминают под себя и наш мир, и ваш. Получается пока не очень, но, как ты видишь, они постоянно изменяют свою тактику.

— Вижу, — сказал я и не выдержал: — Да ударь ты уже стеной, что ты их по одному выцеливаешь!

— Если я сейчас стеной ударю, ни один мост не выживет! — огрызнулась демоница и продолжила свою точечную стрельбу.

— Тогда хоть самонаводящимися бей, вот так! — показал я атаку, изученную из камней, чем заслужил уважительный взгляд от демоницы.

А сам в этот момент поглядывал вниз, составляя в голове план дальнейших действий. Выбраться наружу к Гризли, не привлекая внимания, мы сейчас не смогли бы никак. Все выходы из тоннелей стопроцентно были закрыты… Оставалась только река. Ну или верхом на крылатой демонице, если ей грузоподъёмность позволит. Хотя если мы устроим что-то подобное, то сами станем мишенью для атаки.

Тем временем несколько демонов уже забрались на стену, и их стало видно целиком. Это были полуамфибии, то есть у них были и хвост, и задние лапы с когтями, которыми они карабкались по стене, а вдоль тела также свисали плавники. То есть им просто добавили дополнительные конечности. И, судя по всему, вживили жабры. Да уж, таких уродцев я ещё не видел. Даже в моей прошлой жизни я такого не помню.

Ударив по ним самонаводящимися огненными стрелами, я наконец-то услышал такие желанные крики:

— Тревога! Нападение через реку! — слышали мы. — Боевая тревога! Нападение через реку!

Затем сработала уже система оповещения, и отовсюду начали высыпать вооружённые солдаты, причём как с нашей стороны, так и с китайской. Они целились в демонов и пытались их уничтожить. Но твари оказались ловкими. К тому же они поняли свою ошибку и вместо того, чтобы взбираться по отвесной скале на Стену, ринулись на набережные, где не было практически никаких защитных ограждений. Никто даже подумать не мог, что река, которую не смогли покорить маги, станет воротами для демонов.

Я прикинул собственные силы и поставил сразу две статичные огненные стены сразу у кромки воды. Но вышли они не так чтобы огромными. Что-то около тридцати метров каждая. Зато стали отличными ориентирами для других магов, обратив их внимание на проблему с набережными.

Спустя несколько минут после обнаружения первого демона с обеих сторон уже высыпали маги в полной боевой готовности и принялись бить демонов всем, что у них было. Эти полуамфибии огрызались и продолжали лезть из воды на убой, но всё-таки пока мало что могли противопоставить двум заставам разных государств. Их всё равно перемалывали в фарш, несмотря на то что тут был, наверное, целый легион полуамфибий. Впрочем, если подойдёт подкрепление, ещё неизвестно, чья возьмёт. Река Дружба окрасилась в алый цвет от крови.

— Ну так, — проговорила Зара, глядя на всё это великолепие. — И где же твой друг?

— По другую сторону Стены, — ответил я, нахмурившись.

— И как мы туда попадём? — спросила Зара, кивая на боевые действия, происходящие вокруг.

— Сказал бы, что верхом на тебе, — хмыкнул я. — Но тогда гвоздём программы станем мы, а не амфибии. Потому нужно искать мага воздуха, чтобы помог нам спуститься вниз.

— Есть ещё один вариант, если не струсишь! — ответила моя спутница и с вызовом посмотрела на меня. — Прыгаем в реку, и она нас сама вынесет на ту сторону через канал под крепостью.

— Я сейчас не понял, — мой голос стал совершенно спокойным. Я посмотрел на неё таким взглядом, как будто она была ученицей, а я требовал от неё знание какого-то предмета, и она никак не могла ответить правильно на контрольные вопросы. — Ты предлагаешь нам сейчас ринуться вот под эту всю бомбёжку, затем пройти сквозь строй демонов, находясь при этом под водой? При этом нас протащит через специальный туннель…

— А в чём сложность? — ухмыльнулась Зара. — Пронесёт нас по каналу, да и выплюнет с той стороны. Делов-то! Или струсил?!

— Да нет ничего, — ответил я. — Просто ты ещё более шизанутая, чем я. Мне нравится. Но нас же там порвут моментально.

— Ты забыл, у тебя вообще-то амулет, благодаря которому тебя демоны без особых указаний не тронут. А у меня аура своя личная. Нас никто ни когтем, ни клыком не тронет. Так что мы спокойно проплывём. Главное, чтобы воздуха хватило.

— А ты, я погляжу, оптимистка, — сказал я.

— Погнали, — ответила Зара. — Пока между конструктами магов воцарилась некоторая пауза.

И, недолго думая, мы прыгнули прямо с балкона в реку.

С приводнением, надо сказать, нам повезло, потому что в противном случае мы могли бы разбиться о тела демонов, а их тут просто кишмя кишело. Они прыгали, перебирались друг через друга, лезли по головам, чтобы забраться на спину. Тут же плавали трупы тех демонов, которых скинули со стены. Затем их течением уносило уже дальше к самому туннелю, через который вода вытекала в долину.

И тут я понял, что меня что-то обхватило. Оказывается, это Зара всё-таки выпустила крылья и обвила меня, заключив в кокон. А затем мы понесло течением, всё ускоряя.

В нас постоянно врезались разные демоны, но не потому, что хотели уничтожить, а просто потому, что им некуда было деться. Основная же масса всё-таки пыталась нас миновать. Сам подводный канал постепенно сужался к выходу в долину, и там вода шла сплошняком.

Причём хорошо, что я успел вдохнуть перед тем, как мы в него погрузились, потому что метров пятнадцать ревущего течения вдохнуть просто не было никакой возможности до тех пор, пока мы не вывалились на той стороне. Темень кромешная, выпирающие камни, демоны, плывущие навстречу, трупы демонов, плывущие рядом — всё это смешалось в каком-то диком невозможном калейдоскопе вокруг нас. Последний отрезок оказался совсем коротким, и нас как будто из пушки выстрелило в русло реки.

Тут демонов было ещё больше. Все они пытались влезть в канал, но многих просто вышвыривало течением. Также и нас — нас просто провернуло вокруг собственной оси несколько раз и, как пробку из бутылки шампанского, выкинуло прочь.

Зара от неожиданности даже убрала крылья, но затем я понял, что она их втянула, чтобы никто случайно не смог их увидеть.

— Ну и что предлагаешь делать дальше? — отплевываясь от воды, поинтересовалась Зара, оглядываясь по сторонам и выбираясь на берег. — Людей я здесь не вижу!

Я тоже последовал за ней на берег, окидывая взглядом бурлящую от притока демонов реку. У меня появилась сумасшедшая мысль под стать прыжку в реку, но нужно было кое-что уточнить:

— А как ты относишься к ухе?

— Ну и местечко ты нашёл для выяснений моих гастрономических пристрастий, — фыркнула Зара.

— Какая гастрономия? — заржал я. — Я из демонов хочу уху сварить, вскипятив реку.

— То есть как это — вскипятить? — не поняла Зара.

— Молча, — сказал я одновременно с тем, оглядываясь по сторонам в поисках Гризли. Затем я понял, что он со своей пятёркой, скорее всего, как и в случае из прошлой жизни, ушёл в карман под воду. А это была хреновая идея в свете моей придумки.

— Гризли! — рявкнул я так, что даже Зара отшатнулась от меня. Судя по всему, я задействовал в этом зове магию.

Демоница тряхнула головой и хмыкнула с ностальгией:

— Как будто опять в учебке очутилась, — и почти сразу добавила: — А зачем нам вызывать твоего друга сейчас? Может, сначала решим вопрос с низшими?

— Во-первых, мы и их вскипятить случайно можем, а, во-вторых, стоит нам на низших напасть, и никакие амулеты с аурами нам не помогут. Нужна хотя бы минимальная защита, — ответил я.

И тут я увидел, как у основания Стены раскрылась трещина, и оттуда под мерцающим щитом высунулся Гризли. Совсем ещё молодой и не менее сумасбродный, чем мы.

— Вы ещё откуда здесь? — рыкнул он. — Быстро в карман! Убьют же!

— Свои, — крикнул я ему. — Огневики! С защитой подсобите! Мы уху варить будем!

— Какую ещё уху? Что ты несёшь? — Гризли, судя по всему, подумывал, а не скинуть ли нас обратно в реку.

— Сейчас увидишь, — ответил я. — Главное, сделай вокруг нас защиту — по карману на каждом берегу, чтобы демон туда не пролез и доступ к воде был.

— Ну… — Гризли задумался. В его взгляде явно читалось то, что он считает нас абсолютными психами, но при этом помочь не против.

— Зара, давай на тот берег, будем кипятить.

— Вообще-то вскипятить такой поток в одно лицо — это та ещё проблема, — задумчиво ответила демоница. — Боюсь, что моего «кипятильника» не хватит.

— Так вдвоём будем, — сказал я. — Только не знаю, насколько у меня хватит источника…

— Для человеческого уровня ты, конечно, хорош, — ответила Зара. — Но по нашим меркам — ничего подобного. Вот, держи. С возвратом!

Она протянула мне свой меч.

— Держи его и пропускай сквозь него силу в реку, — демоница говорила так, словно читала инструкцию. — Тогда, возможно, всё получится.

Обалдевший Гризли просто переводил взгляд с меня на Зару, молча. Но я по глазам видел, что вопросов у него всё прибавлялось. Остальные члены его пятёрки держали щиты на расщелине и не слышали того, о чём мы разговаривали.

Я посмотрел на меч, но принимать его в руки не спешил, помня, что произошло в прошлый раз, когда я его взял.

— Не уж спасибо, — я покачал головой, — в прошлый раз, когда я этот меч взял, я едва жив остался. Он у меня чуть руку не сжёг.

— В прошлый раз, — словно объясняя ребёнку прописную истину, проговорила Зара, — ты взял его без разрешения. Именно поэтому он и дал отпор. А сейчас тебе его даю я. Он с артефакторной привязкой.

Воткнув прозрачный меч в песок, она кинулась в воду и погребла на ту сторону, причём так быстро, что я понял: без крыльев тут всё равно не обошлось. Но сверху их видно не было, так что никто ничего особо не заметил. На той стороне она оказалась через считанные минуты и дала отмашку сооружать защитный карман.

Гризли послушно накрыл её каменной полусферой. Я же заметил, как засветилась алым вода около противоположного берега.

— Ну, Саламандра, помоги! — я выхватил меч из песка и опустил в воду, сразу же дав команду Гризли: — Накрывай полусферой и уходи в расщелину!

— Вы же сваритесь заживо! — нахмурился тот, видя, как начинает бурлить вода вокруг меча, пока я подавал силу на пробу тонким потоком.

— Не сваримся! Верь мне! Мы любим погорячее!

Гризли выругался, и меня накрыла каменная полусфера. Ну что же, теперь попробуем увеличить поток! Ловись рыбка демоническая, большая и маленькая!

Вода вокруг прозрачного лезвия вскипела практически сразу. А затем это бурление начало распространяться на всю реку. Сила меча из муаса была просто невероятной. Это было не просто усиление. Это было кратное увеличение моей мощи. Может быть, в пять раз, может быть, в семь — не знаю, но выглядело просто потрясающе.

Первой вскипела линия от меча к мечу, тянущаяся через всю ширину потока. Она буквально перегородила речку, и тут же запахло ухой. Правда, даже не сказать, что запахло — завоняло, потому что эти полуамфибии, эти твари, при варке воняли просто ужасно.

И запах поплыл. Тошнотворный, удушающий, отвратный. А кипение распространялось во все стороны, поднималось выше по течению, а также спускалось ниже.

Я слышал, как о наши каменные полусферы в самоубийственных атаках убивались демоны. Камень приглушал звуки, но даже через него удалось разобрать, что визги постепенно сменились хлопками площадных конструктов. Такое ни с чем не спутаешь. Через минут десять непрерывного кипячения я понял, что источник у меня иссяк. Алое свечение вокруг меча погасло.

Словно по команде, каменная полусфера исчезла, и меня выдернул под свой щит Гризли:

— Ну вы и сильны, братцы! — хмыкнул он в восхищении. — Я такое, наверное, в первый и последний раз видел.

Я оглянулся. Река ещё кипела. Подавляющая часть демонов, напавших на крепость, плавала кверху брюхом и постепенно доваривалась до готовности. Кто-то со Стены добивал остатки отступающих по берегу реки демонов.

Как мне потом сказал Гризли, по наблюдениям, было два–три легиона. Причём не все видоизменённые, хотя и большая часть. Но встречались тут и обычные демоны, которые шли берегом. То есть, по сути, весь этот прорыв снова был ничем иным, как попыткой прощупать оборону крепости.

Как будто кто-то задался вопросом: «А что будет, если мы зайдём с воды?»

И надо сказать, что если бы мы не собрались варить уху, то эта попытка вполне могла обернуться успехом, потому что, как минимум, полтора легиона остались тут, так и не проникнув внутрь через канал.

И при этом я чувствовал, что нагревался амулет. Не так, как от Зары, когда рядом была лишь она одна. Нет, нагревался он сильнее. И я уже научился различать, скажем так, степень его нагрева. При неагрессивных, в мою сторону, демонах он нагревался и не обжигал мне грудь, а вот если демоны были настроены против меня, то тут амулет начинал обжигать. И вот сейчас я тоже почувствовал, как он жжёт кожу, а к моему мозгу протянулись ментальные щупальца, которые я тут же отрубил, пользуясь защитой, данной мне Тагаем.

Тем временем дождавшись, пока вода немного остынет, а кипяток уйдёт вниз по течению, Зара вернулась к нам.

— Ты почувствовала? — спросил я.

— Да, — ответила она. — Этих тоже направлял менталист.

Но, как оказалось, менталист этот не собирался сдаваться. Видимо, находился где-то совсем недалеко, может быть, даже в прямой видимости, и решил ещё раз пробраться мне в голову, чтобы захватить контроль над моим телом.

Я почувствовал, как внезапный удар пытается снести защиту, выстроенную Тагаем.

— Зара, берегись, — рыкнул я, схватившись за голову, но моментально вспомнил, что нужно делать.

Я просто обдал себя собственным огнём, причём неожиданно для Гризли и его пятёрки, которые отпрянули и покосились на меня с подозрением в глазах. Следом за мной то же самое предприняла и демоница. Мне даже на секунду показалось, что вижу её рога в огне. Я же сосредоточился на том, чтобы понять, ушло давление менталиста или нет. Да, на этот раз он всё-таки отступил.

— Что случилось? — спросил Гризли, посмотрев на меня.

— Эти полуамфибии пришли не одни, — ответил я. — У них есть управляющий. Причём, как подсказывает практика, практически при каждом прорыве есть направляющий менталист, который руководит низшими демонами.

— Моя задница мне подсказывает, что, если варили вы низших, то по мозгам чуть не получили от высших? — вопросительно уставился на нас Гризли, сразу улавливая суть.

— Какой сообразительный у тебя друг! — хохотнула Зара, рухнув без сил тут же на песочек прямо поверх трупов демонов. — Не зря спасали!

— Это точно! — в тон ей рассмеялся я.

Горячка боя отступала, и пришёл откат. Я присел рядом с Зарой и понял, что опустошён практически полностью. Не осталось во мне никаких сил ни для чего. Я вернул демонице меч, который мне очень помог.

— Гризли, а дай глоток напитка богов!

У друга глаза на лоб полезли. И было от чего. Я сейчас попросил глотнуть его личного пойла, способного свалить с ног даже оборотня, которое он варил по дедовскому рецепту. Им он абы с кем не делился, но после боя эта дрянь было самое оно!

Гризли присел напротив на корточки и пристально разглядывал меня, пытаясь узнать под личиной демонического амулета. Хотя будь я без него, ему бы это тоже не помогло.

— А ведь мы с тобой не знакомы! — бросил он с некоторым вызовом. — Откуда ты знаешь про самогон?

Я видел, что кулаки моего друга из прошлой жизни сжались. Да, этот за словом в карман не полезет. Он из тех, кто сначала бьёт, а уж потом задаёт вопросы. Это он сейчас ещё чудеса здравомыслия проявляет.

— Это очень долгая история, — ответил я. — Длительностью примерно в пятнадцать лет.

— Поверь мне, — сказал Гризли, поворачиваясь ко мне вполоборота, — я никуда не тороплюсь. Того говнюка, который бросил нас тут, я ещё успею живьём похоронить!

— Спорим, что с первого раза ты мне точно не поверишь? — я протянул руку для заключения пари и заметил, как в глазах друга загорелся огонёк азарта.

Глава 3

— Для начала скажу так: история моя покажется тебе нереальной и фантастической, но ты можешь проверить многие мои утверждения, — начал я, глядя на очищающуюся от трупов реку. — Так что, если, а точнее, когда возникнут какие-либо вопросы, просто спрашивай, и я на них отвечу.

Гризли кивнул. Зара повернулась ко мне и ухмыльнулась. Видимо, ей тоже было интересно, как я буду объяснять этому человеку всё то, что произошло даже не с ним и не в этой жизни.

— Скажем так, — проговорил я и ткнул пальцем ему в грудь, — я достаточно много о тебе знаю.

Тот провёл ладонью по рубахе, видимо, поняв, о чём я, но особо не подал виду, только бровь приподнял.

— Я слушаю, — сказал он.

— Так вот мы с тобой вместе провели много-много лет на каторге, — у меня перед глазами сейчас стоял его чумовой прыжок со Стены, когда он в яростной атаке вздыбливал землю внизу, чтобы мягко приземлиться.

Гризли что-то хотел возразить, но я его остановил:

— И большую часть этого времени мы с тобой провели в одной пятёрке. Во время одного из прорывов, где наряду с привычными демонами шли и даже летели демоны необычные, чтоб ты понимал, крылатые ящеры с шерстяным начёсом там тоже имелись, я, как командир вашей пятёрки, заставил вас отступить, а сам сгорел, выдав самое мощное заклинание, на которое только был способен.

Гризли снова приподнял бровь, перевёл взгляд на Зару, но та только кивнула: мол, слушай.

— Но, наверное, всё дело в том, что я в тот момент оставался последним из рода, как, собственно, и ты сам, — Гризли кивнул и склонил голову набок.

Конечно, такие вещи о нём могли узнать и не давнишние друзья, а кто угодно, подняв документы, которые не были особо засекречены.

— И вот, за совершённый, так сказать, подвиг, богиня нашего рода, огненная саламандра, меня переродила, — я внимательно следил за реакцией.

— Богиня? — с сомнением произнёс Гризли.

— Я понимаю, что это звучит не очень правдоподобно, потому что считается, что в нашем мире богов не осталось, но скажем так: это была покровительница рода. Оставим спор о сущностях кому-нибудь другому. К тому же я наполовину тохар, и мы считаем, что у каждого рода есть свой покровитель, свой бог, если можно так сказать.

На мои разъяснения Гризли кивнул, и я продолжил:

— И вот меня эта сущность не обошла своим вниманием и дала второй шанс. Меня вернули мы пятнадцать лет назад, и сейчас я старательно пытаюсь исправить всё то, что было наворочено в прошлой жизни. Одна из целей, которой я хочу добиться, — это чтобы мой род выжил. А вторая — чтобы та моя пятёрка из прошлой жизни, в которую входил и ты, не оказалась на каторге. И если с одним человеком по прозвищу Тагай уже всё получилось, то с тобой, как видишь, не успел, потому что ты на каторге уже находишься, если мне память не изменяет, два или три года.

Тот кивнул, но при этом сказал:

— Откуда ты знаешь?

То есть на данный момент Гризли ещё не верил моим словам, собственно, как я и ожидал.

— Я очень многое о тебе знаю, — ответил я. — Поверь, мы с тобой часто беседовали. Ты мне много рассказывал.

— Ну, — пробасил он. — Расскажи что-нибудь, например.

Мы втроём сидели у самой кромки реки. Остальные из пятёрки Гризли находились чуть поодаль, потому что им не давали знак подходить. Поэтому они расположились там и отдыхали после прорыва.

— Могу тебе рассказать, что, например, официально ты здесь за то, что якобы повздорил с кем-то из военных аристократов, и тебя сослали на каторгу за недостойное поведение в военное время.

— Ну, так это ни для кого не секрет. Не люблю я аристократов, — проговорил Гризли и плотоядно усмехнулся.

— Да-да, — ответил я. — А по факту ты набил морду одному аристократу из тех, кто пытался залезть твоей двоюродной сестре под юбку и испортить её. Но ты вовремя успел. Девочка не пострадала. Зато вот у аристократа две сломанные лицевые кости.

— Так-так, — нахмурился Гризли. — Продолжай.

— Естественно, раскрыть такие подробности на суде ты не смог в связи с тем, что пострадала бы честь сестры. Она не смогла бы выйти замуж со всеми вытекающими последствиями. Вот и вся суть. В итоге всё на суде выставили так, будто ты сам напал на военного аристократа и оказался здесь.

— Допустим, — Гризли явно не знал, что ему делать: то ли бить мне морду, то ли, наоборот, начать верить. И все эти сомнения были написаны у него на лице.

А я помнил, как он срывался в бой, не думая о последствиях. Поэтому сейчас всё указывало на то, что я смог зацепить нужные струны.

— Ну так вот, — продолжил я. — А сейчас, после сегодняшнего прорыва, ты бы убил того мудака, который вас оставил здесь погибать.

— Ну да, нас тут кинул один козлина. Как только доберусь до башни, скручу его в бараний рог, — процедил на это Гризли.

— Вот-вот, — сказал я. — Именно за это, за то, что вы все вместе убьёте того самого резервиста, вы окажетесь в ещё более глубокой жопе и уже без права помилования. А сейчас у меня пока есть шанс вытащить тебя в связи с некоторым кредитом доверия перед императрицей.

— И каким образом? — Гризли нахмурился, но теперь совсем иначе. Он как будто взвешивал все «за» и «против» из того, что я ему говорил.

— Ну, я постараюсь через тот же Тайный сыск выбить для тебя помилование со стороны императрицы в честь какого-нибудь праздника. Это не будет мне ничего стоить, но я тебя очень прошу: постарайся никого не угробить до того момента.

— Ну, а как же тот хрен, который… — Гризли оборвал себя, потом продолжил: — Понимаешь, что он заслуживает только одного?

— Чисто по чести? — неожиданно для самого себя я перешёл на каторжный диалект. — Абсолютно с тобой согласен, — ответил я. — Но подумай о другом. Из-за какого-то мудака портить себе жизнь — тоже неразумно. Тем более мы сейчас вернёмся в крепость, и должок ему отдадим. И поверь мне, слухи расходятся быстро. Ему такую тёмную устроят, что он сам отсюда сбежит, дезертирует и полетит со службы вверх тормашками. Просто не вздумай устраивать самосуд! Ты нам очень нужен.

— То есть ты пришёл за мной, потому что я тебе нужен? — переспросил Гризли.

— Слушай, — ответил я ему, — чтобы ты не сомневался во всём вышесказанном, могу тебе так сказать: ты любишь свои раны зашивать крестиком.

Глаза у моего друга из прошлой жизни расширились.

— А ещё, — продолжал я, пока он не опомнился. — Кличку «Гризли» ты получил в четырнадцать лет, когда совершенно случайно убил своего первого медведя. Причём убил настолько случайно, что у тебя на груди, вот здесь, — я снова показал ему на то же место, что и в первый раз, — остался отпечаток его лапы в тот момент, когда ты словил его на рогатину. А ещё у тебя очень специфический дар земли, о котором мало кто знает, но о котором ты рассказал мне. Собственно, он мне сейчас и нужен.

— Я уже почти тебе поверил, — неожиданно сказал Гризли. — Хотя, честно говоря, поверить во всё это достаточно тяжело. А где мы с тобой служили?

— О-о, — сказал я, — в такой заднице мира, где демоны идут легион за легионом и не собираются останавливаться. Там, где стали открываться порталы, выплёвывая оттуда подкрепление, мы с тобой плечом к плечу бились с таким количеством врагов, что ты даже не представляешь.

— Что ж, боевое братство я признаю, — проговорил Гризли. — Но всё-таки мне сомнительно.

— С утра вместо кофе ты всегда делаешь глоток своего самогона и говоришь, что это бодрит лучше всего на свете.

— Ну, так это все знают, — ответил Гризли. — Даже начальство, и ничего с этим не делает.

— Понимаю, — сказал я. — А ещё ты плюёшь через плечо три раза перед тем, как идти в атаку.

Гризли недоверчиво покосился на своих сидящих позади.

— Всё это можно было узнать. Вот только зачем оно тебе?

— Вот именно, — сказал я. — Зачем мне просто так что-то узнавать о левом человеке?

— Ладно, — подвёл итог Гризли, — пока я не скажу, что верю тебе, но, с другой стороны, если ты обещаешь мне свободу, я, пожалуй, сделаю, как ты говоришь.

— И это будет правильно, — кивнул я.

— Я уж не знаю, — продолжил Гризли, — в какой дружбе мы с тобой состояли в прошлом, если ты знаешь обо мне такие подробности, которые почерпнул в той самой жизни. Но уже одно то, что ты пытаешься собрать пятёрку, с которой воевал раньше, делает тебе честь. Если получится меня вытащить, я помогу тебе с поиском того, что тебе нужно. Ну и постараюсь, — он усмехнулся, — не убить никого за это время, хотя иногда очень хочется.

— Я очень рад, Гризли — кивнул я и протянул ему руку.

Он пожал её, и мы поднялись. Зара, явно отдохнувшая, встала вслед за нами.

— И да, — спохватился я. — Если кто-то спросит по поводу того, как и кто тут вскипятил реку, скажите, что китайцы что-то со стены уронили, оно и вскипятило. А кто и что вы не знаете, да и на вид они все одинаковые.

— Хорошо, — буркнул Гризли. — Так и быть, прикрою.

— Ну а нам, пожалуй, пора валить, пока тут не начали разбираться, кто как и почему наворотил дел, — сказал я.

— Нет, подожди, — сказала Зара. — У нас есть ещё одно небольшое дельце, которое надо сделать так, чтобы никто не пострадал, кроме самолюбия одного мудака.

Мы вернулись в крепость вместе с остальной пятёркой Гризли, и достаточно быстро на глаза нам попался бросивший свою пятёрку воздушник-резервист. Я думал, что Зара хочет сказать ему пару ласковых слов. А она широко улыбнулась, подходя к этому самому резервисту, и, не останавливаясь, пробила своим лбом прямо в его. Тот схватился за череп и отлетел метра на два, растянувшись на полу.

— Эй, ты чё, дура, делаешь? — застонал он.

— А ты чё, скотина? — ответила она ему. — Своих бросил. Мы всё видели, как ты вместо того, чтобы их поднять на стену и всем вместе организовать оборону, как вышестоящее начальство, так называемое, бросил всех, струсил и убежал. За такое ты не только не достоин быть магом, воином, но и дворянином, как таковым. Своих людей бросают только трусы, недостойные зваться людьми. И только одно может оправдать человека, который не защитил свою пятёрку. Это его собственная смерть.

Ребята, стоявшие за нашими спинами, судя по всему, даже заслушались. Постепенно вокруг стала собираться толпа. Резервист кого-то просил о помощи, но все уже слышали обвинение в его адрес, и никто не спешил ему помочь.

Зара ещё несколько раз пнула его для острастки, но так, чтобы точно не убить. Воздушник тем временем ныл:

— Это всё ложь! Это неправда! Я ничего подобного не делал! Они все врут! Кого вы слушаете? Они пришлые! А я свой! Они не могли ничего видеть!

Но тут вперёд выступил Гризли:

— А я, по-твоему, тоже ничего не видел? — произнёс он. — А я видел твою левитирующую задницу, когда ты нас бросил у подножья Стены.

И тут резервист обратил на него внимание и побледнел. Да и сложно было не заметить огромного косматого каторжника, на котором едва сходилась форменная одежда.

— Ты нас бросил, оставил на верную смерть. Наша пятёрка находилась за пределами Стены во время нападения, и защитить себя сами от нескольких легионов демонов мы бы не смогли.

Воздушник стал пятиться, сидя на полу и задницей своей стирая грязь с каменных плит пола.

— А ты свалил один, хотя вполне мог поднять нас всех. И теперь об этом будут знать все как в Отроге, так и за его пределами.

— А вы подайте на меня жалобу! — ехидно ответил на это резервист. — Мне служить осталось три дня! Три! И вообще я — аристократ и единственный сын в семье! Моя жизнь стоит дороже жизней кучки каторжников-уголовников! Я должен был выжить любой ценой! А спасать всякую шваль я не нанимался!

— Да какой ты к демонам аристократ, — покачал головой Гризли. — Таким, как ты, и размножаться нельзя, гнилое семя! — и сплюнул на пол.

— Я! Я буду на вас жаловаться! Вы меня избили во время военного положения! — не унимался резервист. — Это бунт! Это подрыв обороноспособности империи! Это!..

— Аха-ха-ха! — сначала засмеялся Гризли, а затем и все остальные. — Ты будешь жаловаться, что тебя избила женщина? Ну вперёд!

И в этот момент получилось так, что все, кто стояли вокруг резервиста, отвернулись и разошлись по своим делам, оставив его избитым валяться одного на полу.

Мы с Зарой попрощались с Гризли и отправились к телепорту. Он сейчас работал на переброску подкреплений из-за неразберихи, но нас всё равно пропустили, потому что как таковая боевая тревога уже закончилась.

Поэтому мы снова купили два срочных перехода и быстро вернулись в столицу.

Пересчитав свои финансы, я понял, что такие срочные перемещения из места в место стоят каких-то баснословных денег. Если продолжать в том же духе, нужно опять идти на заработки либо распечатывать какой-нибудь из родительских счетов, чего я делать катастрофически не хотел.

Ну да ладно. Ничего страшного. Уж что-что, а с панцирями у нас теперь хотя бы проблем нет. Мы их можем организовать в любой момент. Главное не увлекаться и не обрушить рынок.

Мы прибыли в резиденцию Рароговых, и я сразу же отослал Зару отдыхать и набираться сил. Ей кипячение реки далось явно тяжелее, чем мне, ведь положа руку на сердце, большая часть заслуги в этой афере была её. Я же, кажется, уже привык опустошать резерв под ноль и не чувствовать себя при смерти. Хотя… Самогон Гризли — чудесная вещь. Может, запатентовать ему рецепт? Вон, не только жив и бодр после него, а ещё и разговоры смог разговаривать. Их, к сожалению, перенести нельзя было никак.

Я шёл прямой наводкой к деду. Мне нужно было с ним посоветоваться и, возможно, впервые попросить о помощи именно как главу сильного имперского клана со всем его политическим, магическим и военным весом.

* * *

Дед смотрел на меня с лёгким прищуром, но было видно, что он не удивлён моему приходу.

— Дед, — сказал я, — мне нужна твоя помощь.

— Это становится уже доброй традицией, — хмыкнул Креслав. — Что ты уже успел натворить за пяток часов отсутствия? Удиви меня!

— На этот раз мне нужно вытащить человека с каторги.

Улыбка сползла с лица деда Креслав. он весь подался вперёд, ближе ко мне, и внимательно посмотрел в глаза.

— Чем дальше, дорогой внук, тем интереснее. И кого именно ты собираешься вытаскивать?

— Земовит Ланович Медведев, — ответил я. — Один из последних представителей клана Медведевых откуда-то с востока империи, это клан магов земли. Они — вроде бы и оборотни и хорошие геологи, а сам нужный нам каторжанин — отличный рудознатец, — продолжил я. — Хорошо чувствует, где залегают всевозможные руды, минералы и прочее.

— Так… — Рарогов задумался. — Погоди-ка, погоди… А у твоего Медведева деда случайно не Клыкан Ярович звали?

— Дед, что попроще спроси! — возмутился я.

— Ну да… это вы, молодежь, вечно про корни забываете, а мы, старичьё, все друг друга чуть ли не до пятого колена помним. Клыкан другом мне был, да только погиб вместе с почти всем кланом лет тридцать назад. У них там всё не то рухнуло, не то утонуло.

— А что произошло? — спросил я. — Честно говоря, я этого не знаю. Только то, что Земовит — последний из рода.

Креслав откинулся на спинку своего кресла:

— Это тот случай, когда в гибели людей оказались виноваты не демоны, а сама природа. В один момент перестал существовать целый клан. Ты знаешь, что такое Тихоокеанское кольцо?

— Да, конечно, — кивнул я. — Это круговая система разломов в Тихом океане, которая охватывает наш Дальний Восток, Японию, также Аляску и дальше.

— Совершенно верно, — кивнул Креслав и без тени улыбки добавил: — По географии: «Пять». В районе как раз-таки Аляски есть несколько групп островов. И вот между Лисьими и Крысьими островами находились Медвежьи острова. А там жил клан Медведевых.

Дед смотрел куда-то в пространство, видимо, что-то вспоминая.

— Изначально это был клан оборотней, но со своей спецификой. У них там было несколько своих капищ. Да, они были магами земли, но во время очередной тряски весь архипелаг Медвежьих островов ушёл под воду. Из тех, кто был на них, практически все погибли. Успели собрать буквально единицы. Вулкановы рванули на помощь, но всё-таки было слишком поздно. Даже те, кто старался остаться на вершине, на самых высоких местах островов, погибали, потому что водовороты, вызванные погружением суши, просто засасывали их внутрь.

Креслав на несколько минут замолчал. Что-то происходило в его душе. А, может быть, это память подсовывала ему картины того, что происходило в те дни. Хотя вряд ли он мог это видеть.

— Осталось меньше десяти человек из достаточно многочисленного клана. Причём, ты пойми, это уже не те жизнерадостные люди, которые жили на островах. Это были подавленные, практически убитые горем люди. Но при всём при этом они остались невероятно гордыми. Собственно, я же предлагал им по доброй дружбе переехать к нам, стать, если не частью клана, то хотя бы на время расположиться в наших владениях, прийти в себя, слегка размножиться, но они пошли по другому пути. Их осталось, как я уже говорил, совсем мало, и они принялись кочевать по стране.

— Зачем? — удивился я.

— О, их направляла конкретная цель. Они путешествовали по спящим капищам, пытаясь пробудить хотя бы одно из них, чтобы у них было своё место силы. Они хотели, чтобы кто-то из их рода снова стал проводником. Если бы они нашли такое капище, они бы остались там жить и обосновали бы там свой клан. То есть фактически, — Креслав покачал головой, — я разговаривал с другими родовичами. Все были готовы войти в их положение и продать им землю, если хоть какое-нибудь капище вдруг на них откликнулось бы. А без него оставшиеся люди клана стремительно теряли силу, им неоткуда было её больше черпать.

И затем Креслав вынырнул из своих воспоминаний и снова посмотрел на меня.

— Так что ты говоришь, произошло с этим самым Медведевым?

Я задумался, подбирая слова, а затем пересказал деду всё, что знал о ситуации.

— Думаю, да, — кивнул я. — Скорее всего, это Медведев из того самого рода. Был он и оборотнем, в том числе. На его двоюродную сестру во время, видимо, таких путешествий, о которых ты рассказывал, напали, прижали девочку аристократы. Чуть не изнасиловали, но он помял их конкретно, кое-что даже поломал. Вот и после этого попал на каторгу. Дело в том, что заступиться за него было некому. Ну, а выяснилось, что наехал он на кого-то из влиятельных юнцов с покровителями из штаба армии. И парень оказался теперь на Стене в крепости Отрог, что на реке Дружба. Это которая на стыке между Китайской империей и нами. И мне нужно кровь из носу его вытащить.

Креслав несколько раз провёл ладонью по бороде, что означало серьёзную степень задумчивости. Мы молчали минут пять, пока дед, наконец, на что-то решился:

— Я понял, о чём ты просишь и за кого. Фамилию того, кто чуть девочку не попортил, знаешь?

— Знаю, — кивнул я. — Но нам с тобой это не поможет.

— Такая известная фамилия? — напрягся Рарогов.

— Ты помнишь, кто к нам приезжал из Штаба, когда мы Горный обороняли? — спросил я.

— Чернышёв, что ли? — подался ко мне Креслав.

— Совершенно верно, — ответил я. — Так вот, там был его племянник.

Я впервые в жизни видел, как мой дед буквально присвистнул.

— Интересно, однако, — проговорил после этого Креслав. — И как мы после такой свары будем вытаскивать парня?

— Я не знаю, — сказал я, покачав головой. — Собственно, поэтому и пришёл к тебе за помощью. Нелегально его умыкнуть со Стены я могу и внешность изменить тоже… Но честное имя рода для родовичей не пустой звук, а потому хотелось сперва испробовать законные способы.

— Экий ты прыткий! — хохотнул дед. — И то могу, и это могу! А ты, дед, извернись и по закону сделай! Ладно, — стукнул он руками по подлокотникам кресла. — Я подумаю, чем можно помочь. Но и девочку тоже отыскать надо.

— Её привлекать и позорить не хотелось бы, — скривился я.

— Сам знаю, — насупился дед. — Не ославлю, не думай. Но кое с кем ей побеседовать всё равно придётся лично. Без этого совсем никак.

— Хорошо, дед, — кивнул я и оставил его в размышлениях.

* * *

Когда я вышел от деда, был уже глубокий вечер. Я пошёл к старой резиденции в надежде отдохнуть, скинуть с себя суету и усталость прошедшего дня. Но на берегу озера невольно остановился.

Водная гладь как будто бы светилась сама собой, подсвечивая пар, клубящийся над ней. Из этого пара соткалась Аза, и они вместе с Зарой тренировалась. Точнее, это Аза показывала своей младшей сестре какие-то боевые приёмы.

Выглядело это, конечно, невероятно эротично, когда барышня в мокрой, обтягивающей рубахе начинает показывать боевые приёмы. Тут иногда даже было непонятно, что именно она показывает: индийскую позу любви или боевой приём захвата, из которого невозможно вырваться.

Но при всём при этом Зара внимательнейшим образом следила за старшей сестрой и послушно повторяла за ней показанные движения. Затем они повторяли их уже вместе. При этом Зара ещё использовала для ударов свои мечи, а в какой-то момент и вовсе отдала один из своих мечей Азе.

Я увидел, как бесплотный дух демоницы сжал рукоять меча, и Аза смогла его удержать. При этом она повернулась ко мне и подмигнула, точно зная, где я стою, и не сомневаясь, что любуюсь ею.

А следом за этим сёстры провели тренировочный поединок. И тут, когда я отвлёкся от невероятно сексуального и стремительного поединка демониц, я понял, что Аза практически материализовалась, обрела плотность, стала выглядеть почти человеком, да, именно человеком, а не демоницей, пусть с небольшими рогами. Главное, что плоть её обретала реальность.

На некоторое время я, кажется, даже потерялся. Я забыл, куда шёл, просто следил за поединком.

«Во-первых, — думал я, — это опыт. А, во-вторых, это невероятно красиво и эстетично: танец гибких женских тел сам по себе приковывал взор».

А, в-третьих, в моей голове сформировалась мысль о том, что вообще-то демоница Аза уже около восьмисот лет силой своей души защищает резиденцию человеческого рода Рароговых. Одна. Так или иначе, она уже несколько раз отработала спасение своей души.

Я пообещал себе, что, если только у меня будет такая возможность, я обязательно подарю ей не только тело, но и свободу.

Я наблюдал да Азой, размышляя: красивая, сексуальная, помогает, учит и при этом не требует ничего взамен. Да, у неё вздорный характер. Так восемьсот лет в стенах одиночной камеры кого хочешь сделают психом. В таком контексте Аза — просто образец здравомыслия!

А ревность… Покажите мне женщину, которая не ревнует? Это мёртвая женщина! А Аза очень даже живая, хоть и без тела. Но и обманываться не стоило. Вряд ли демоница со всем своим воспитанием может испытывать влечение к человеку. Скорее всего, её ревность была проявлением одиночества. Отчего-то вспомнился Резвый, получивший возможность разговаривать со мной. Ведь он вёл себя точно так же, от него едва искры не летели! И он тоже регулярно пенял мне отсутствием внимания.

«Чёрт, — подумал я, — и как она только не свихнулась за это время, не представляю!»

Я вспомнил себя после перерождения, как смотрел на семью с затаённой болью, как готов был сделать что угодно ради них. И это после пятнадцать лет каторги на Стене. А у неё было восемь веков одиночки.

Я пообещал себе, что изменю своё отношение к демонице да и к Резвому заодно. Стану более чутким. Ну а пока пора бы перестать пялиться на демониц и заняться делом. Может, хоть в дневниках далёкого прапрадеда отыщется вариант, как создать Азе тело.

Но если ничего подобного не выйдет, можно постараться набрать побольше муаса на её душу для того, чтобы она вновь могла почувствовать себя живой.

Глава 4

Проснулся я рано, ещё до рассвета. Судя по всему, магия, бурлящая внутри меня, давала возможность отдохнуть быстрее, чем обычным людям. Я оделся и вышел к озеру.

Не знаю, что я ожидал здесь увидеть, но был удивлён тому, что сёстры-демоницы опять тренировались в битве на мечах.

— Барышни! — крикнул я. — Вы что, не ложились?

— Да нет! — хмыкнула на это Зара. — Немного поспали. Но, сам понимаешь, не так много времени, когда посторонних глаз меньше. Вот и приходится ловить каждый момент.

— И то верно, — сказал я, подходя ближе.

— А ты что? — спросила меня Аза. — Опять подсматривать намереваешься? — и повела полуобнажённым бедром.

— На самом деле, — мне показался удачным предлог, — я хотел бы, чтобы вы мне показали несколько приёмов.

В этот момент Зара эффектно развернулась и едва не нанесла Азе поражение, но та вовремя сгруппировалась и отскочила на необходимое расстояние.

— Послушай, — сказала младшая сестра, — большинство наших приёмов рассчитано на крылатых, а у тебя крыльев днём с огнём не сыщешь. Только если на носу, — и звонко рассмеялась. — Или разве что пришить… крестиком.

— Да ладно, чего ты? — сказала ей Аза. — Давай поучим каким-нибудь базовым приёмам, стойкам, классической обороне…

— Ну да, — согласилась Зара, глядя на меня. — Защите поучить можно.

— Вот, — сказал я, группируясь, — совсем другое дело. А то крылья, ноги, хвост.

Зара усмехнулась и встала рядом с сестрой. Сейчас при таком освещении и в таком ракурсе они были похожи, и всё же чувствовалась в них некоторая разница.

— Какая-то база у тебя есть, — сказала младшая сестра. — Я видела, как ты дерёшься. Ну и мы тебя из нашей школы фехтования чему-нибудь подучим. Бери меч, защищайся.

И мы принялись отрабатывать различные приёмы. Иногда одна из сестёр стояла и смотрела на нас, иногда нападали обе вместе. Мне приходилось отбиваться сразу от двух демониц.

Причём я сразу почувствовал, что их тактики отличаются. Если тактика Зары была прямая, если можно так сказать, рассчитанная на то, чтобы задавить противника силой и уничтожить его оборону, то тактика Азы была иной. Она как будто проникала в оборону, выискивала самые слабые места, а затем колола туда, где меньше всего этого ожидалось.

Одним словом, напористость против хитрости. Но могу сказать, что сам по себе подход демониц к фехтованию был весьма основательный. Я не помню, чтобы мне так приходилось потеть в мечном бою сразу с двумя соперниками.

Я считал себя довольно умелым фехтовальщиком, но, несмотря на это, я заметил, что и Зара тоже немножко вспотела, а вот Аза — нет. И чувствовала себя вполне нормально. Но странно было бы потеть душе демоницы, оставшейся без тела. Как-то не очень правильно.

И тут в какой-то момент Зара поймала кураж.

— А твой-то не рассказывал ещё, как мы вчера сгоняли к его другу? — спросила она.

Я даже не сразу понял, что под словом «твой» Зара имеет в виду меня. До этого я дошёл только чуть позже.

— Когда бы? — усмехнулась Аза. — Мы же практически всё время с тобой были.

— Ну, не знаю, — Зара нанесла удар горящим мечом, я его отразил, и девушка снова встала в стойку, обратившись к сестре.

— Ну, так вот, — сказала она. — Кроме демонов-полуамфибий, я тебе про них рассказывала, ничего особо интересного. Мы там, значит, плаванием занимались. Плавает твой, конечно, как топор…

Аза прыснула, едва успев подставить призрачную ладошку. А я нахмурился и недовольно посмотрел на Зару.

— Ничего подобного, — ответил я. — Нормально плаваю.

— Ну, конечно, — хохотнула Зара. — Я ему говорю: «Давай ныряй», а он: «Что? Как мы поплывём?» Вот это вот всё.

Я усмехнулся и пошёл на неё в атаку.

— Сейчас мы посмотрим, кто тут как плавает.

Зара, не сказать, что с лёгкостью, но отбилась.

— Ну ладно, — махнула она свободной рукой. — Короче говоря, позанимались мы плаванием, а твой-то, оказывается, совсем сумасшедший.

И вот тут она уже конкретно указала на меня.

— Предложил из низших уху сварить. А они такие вонючие, прикинь. Эти твари вообще ни на что не похожи. Селекционеры окончательно охренели, начали такую ерунду выводить.

Переругиваясь с Зарой, я не сразу обратил внимание на то, что Аза с каждой минутой становится всё грустнее и грустнее.

Когда тренировка закончилась, и она отдала меч обратно Заре, став совершенно бесплотной, кажется, погрустнела ещё сильнее.

— Ты чего? — спросила её младшая сестра. — Да не печалься, научим мы его и плавать, и драться. Как мы станет!

— Да нет, ничего, — ответила Аза с грустной улыбкой. — Конечно, научим, куда он денется. Другое дело, что жизнь проходит мимо, а вы там все приключения себе находите. Мне бы тоже хотелось, как вы. А я всё время здесь, привязанная к этому чёртову озеру.

С этими словами она развернулась, ушла ближе к середине и растворилась в клубах пара.

Зара озадаченно смотрела на неё, после чего почесала рог и повернулась ко мне.

— И чего это с ней? Нормально же вроде разговаривали.

— Ну, видишь ли, — сказал я, — её гнетёт подобное существование.

— А что тут может угнетать? — Зара посмотрела на меня. — Разве не нужно радоваться, что она вообще хоть как-то выжила? Она же должна была погибнуть, а в итоге осталась жива. Ну вот, хотя бы так, да. Ну что ж теперь?

— Это тебе так кажется, — ответил я, — что это жизнь. А на самом деле это никакая не жизнь. Более того, считай, что Аза при смерти.

— Да как же при смерти-то? — Зара в недоумении повернулась ко мне. — Вот она даже практически материализуется, когда я ей меч дала, мы дрались после этого. По рёбрам да по рогам от неё я схлопотала, как от живой!

— Ну так, это она почему материализовалась-то? — сказал я, глядя Заре в глаза. — Потому что у неё был муас. А её запасы муаса, на котором и держится её жизненная сила, фактически подходят к концу. Как только он совсем иссякнет, она будет расходовать жизненную силу своей души и со временем просто истает окончательно.

— Я этого не знала, — проговорила Зара.

— Ну так знай, — ответил я. — Более того, она сейчас тратит запасы невероятно быстро из-за того, что практически каждый день выходит к нам. Возможно, вчера и сегодня она использовала силу твоего меча, но в другие дни она тратит последние силы. Зачем? Ну, возможно, она устала быть одна. Решила хотя бы перед смертью побыть в обществе приятных ей людей.

— Хорошо, что ты мне сказал, — задумчиво ответила Зара, вглядываясь в парующие воды озера.

— Я тебе больше скажу, — ответил я. — Ты вот ищешь муас для того, чтобы спасти своё княжество, отца и всех демонов из вашего клана, а я ищу муас для того, чтобы спасти твою сестру. Ей тут явно не нужна тонна муаса, ей нужно гораздо меньше. Она мне сказала, что полкилограмма дадут возможность жить ещё лет пятьсот, шестьсот, а может быть, и всю тысячу.

Зара хотела мне ещё что-то сказать, но умолкла, видимо, не найдя слов. К тому же ей было о чём поразмыслить.

А я развернулся и пошёл прочь, оставив её с собственными мыслями. Пускай подумает, может быть, что-нибудь дельное придумает.

* * *

Когда я вернулся домой, там уже вовсю начался утренний переполох.

Сати стояла на кухне и пыталась жарить блинчики, что вызывало искреннее негодование у Евпатия.

— Вот надо же, нанесло мне вас на голову! Что ты делаешь, женщина?! Этой сковородке восемьсот пятьдесят лет! Ты с ней обращаешься, как будто это твоя кухонная утварь.

— Евпатий, ты чего ты ворчишь с самого утра? — спросил я.

— А что они тут с самого утра, как будто у себя дома? Я не успел проследить — она уже сковородку хвать, скалку хвать! Мои запасы, бесценные мои запасы, всё в готовку! Я годами всё тут собирал.

Сати вопросительно посмотрела на меня, мол, что прикажете?

— А что, Евпатий? — спросил я у домового. — Ты против вкусных блинчиков?

И тут он как-то внезапно замер, как будто его по темечку огрели. Но достаточно быстро пришёл в себя.

— Нет, ну если мне… вы прямо… поделитесь блинчиками… со мной… — он говорил неуверенно, видимо, до сих пор эта мысль, что с ним тоже могут поделиться, просто не посещала его голову. — Тогда, наверное…

— Слушай, Евпатий, у тебя варенье имеется? — оборвал я его неуверенную речь.

— Варенье, конечно, имеется, — просветлел домовой. — Как вот при старом хозяине ещё сварили, так и стоит в погребе, куда оно денется?

— А сколько, ты говоришь, лет варенью? — уточнил я, предчувствуя беду.

— Ну так, — сказал он, — восемьсот с небольшим. Настоялось, наверное. Вкуснющее!

Я бы подумал, что есть нечто, что простояло в банке восемьсот лет, — это не самая лучшая идея. Но Евпатий, поняв, что его блинчиками тоже не обойдут, уже ринулся к подполу. Наперегонки с ним побежал четырёхрукий сын Сати — мелкий бес Руян.

Это я его так назвал: мелким бесом. Он вмешивался практически во все дела в доме, которые касались хозяйства.

— Да и отойди ты, — говорил ему Евпатий, — ты же сейчас не разберёшься, ты разобьёшься. Или разобьёшь!.. Эй, куда?! На мою седую голову всё это… Так было хорошо, когда никто под ногами не мешался.

Тем временем они скрылись в подполе, где на минус каком-то уровне находились банки с вареньем, а я подошёл к Сати.

— Ну как тут, не особо тебя Евпатий-то достаёт?

— Да нет, что вы! — проговорила служанка и махнула рукой. — Так, ворчит понемногу, ну так он же домовой дух, ему положено ворчать.

— Ну ладно, — сказал я, — если будут проблемы, говори мне, мы их все решим.

— Конечно, господин, — поклонилась служанка, одновременно с этим орудуя сразу двумя сковородками, а стопка блинов на моих глазах росла всё выше и выше.

Тем временем из подвала вырвался мелкий бес Руян и, отчаянно топая, побежал к нам, неся над головой банку. А тут я понял, что домовой ни разу не шутил про восемьсот лет. Банка была выполнена из толстого тёмного стекла, с какими-то узорами, чуть ли не с родовым гербом на боку.

Это было основательное вместилище, запечатанное сургучом, так, чтобы никакие бактерии не могли попасть внутрь.

— Только так, — сказал я, — распечатывайте где-нибудь вдали от населённых пунктов. Хорошо? — попросил я. — Неизвестно, что за биологическое оружие может скрываться внутри.

Сати хохотнула, прикоснулась рукой к банке и сказала:

— Если что, никакой биологической опасности нет. Варенье засахарилось, но в целом полностью пригодно к употреблению.

— Это как так? — спросил я.

Тут вышел сонный Тагай и посмотрел на всё это великолепие, которое разворачивалось на кухне. Тем временем из подпола вылез и сам Евпатий с ещё одной банкой в коротких ручонках.

— А что здесь происходит? — спросил Тагай.

— Да вот, — сказал я, кивая на банку с восьмисотлетним вареньем, — отравить нас хотят.

— Да что вы, как можно?! — возмутился Евпатий, подходя к нам. — Не хотите, так и скажите, я тогда обратно поставлю, пускай хранится до тех, кто сможет оценить. Бесконечный вкус таланта предыдущих хозяев…

— Да ничего, — проговорил я. — Вон Сати утверждает, что варенье полностью пригодно к употреблению.

— Абсолютно, — сказала она.

— Как такое может быть? — удивился Тагай.

— Магия, — развела руками Сати. — Обычная бытовая магия. Такое варенье может храниться и тысячу лет, и полторы. Ничего с ним не будет. Внутри кокон замедляет время, и варенье просто не портится.

— Слушай, — сказал я, — наверное, всё-таки попробую эту штуку.

Когда банку откупорили, оказалось, что в ней находится ароматное, невероятно вкусное облепиховое варенье. Блины с ним были просто чем-то на уровне гастрономического оргазма. Я просто старался не думать о возрасте этого самого варенья.

Тем временем мелкий бес Руян всё время подкалывал Евпатия. Точнее, пытался то зацепиться за него, то на бороде проехать, то ещё что-то. Евпатий, конечно, отмахивался от него, ворчал себе в бороду что-то, но при этом не жаловался. И я видел, что на самом деле старик доволен.

В конце концов, у него появился кто-то в доме, и его существование, наполненное тоскливым одиночеством, прекратилось.

Завтракали мы тоже весело. Где-то в самом начале завтрака пришла Зара и тоже начала улыбаться, глядя на выходки Руяна. Одним словом, старую резиденцию наконец-то наполнила полноценная жизнь.

Всё здесь стало дышать полной грудью и радовать взгляд.

* * *

После завтрака я отправился в новый корпус. Там сейчас находились и мать, и сестра, и Мирослава, и дед Креслав, который тоже пока не спешил уезжать обратно к себе домой.

Первое, что мне бросилось в глаза, когда я приехал, — это сестра, которая носилась как угорелая. Сначала я даже не понял, что происходит, но потом заметил, что каждый раз, когда пробегала мимо меня куда-то, она была в другом наряде.

При этом вся она буквально сияла радостью, пребывая в прекрасном настроении.

— А что случилось? — спросил я, когда она в очередной раз дефилировала мимо меня в новом наряде. — Я что-то пропустил?

— А что не так? — покосилась на меня Ада. — Мне нельзя побыть в хорошем настроении?

— Нет, ну мне надо ж понимать, — ответил я, — что за повод для радости? Тебя что, по магазинам ведут?

— Нет-нет, не угадал, — кокетливо проговорила Ада. — Меня Коля Голицын пригласил погулять в Дендрарий. Я там, в отличие от тебя, ещё не была.

— Я, честно говоря, тоже был недолго, — хмыкнул я, а затем напрягся.

Не нравилась мне идея, что моя сестра будет гулять с «Коленькой» Голицыным.

— Ну вот, а я погуляю, — ответила мне сестра, да ещё и с вызовом. — Пастикусуса нашего проведаю.

— Смотри, аккуратнее, — я всё-таки не удержался и хохотнул. — Чтобы у него после встречи с фон Аденами опять на одну голову меньше не стало.

— Фу-фу-фу таким быть. Я вообще-то зверушек люблю, — сестра показала мне язык. — Вот проведаю, посмотрю на него.

— А тебя вообще ничего не смущает? — спросил я.

— А что такое? — она с ещё более дерзким вызовом посмотрела на меня.

— Ну ты же помнишь, что по нашим традициям ты с Голицыным не имеешь права встречаться один на один.

— Ну, ты знаешь, — ответила Ада, — я не настолько безответственная. Кое-что вместе боёвкой мне в голову вбили, — улыбнулась сестра. — Я даже ходила к маме с этим вопросом, интересовалась у неё. Она мне и сказала, что, в принципе, есть вариант пойти с ней. А я попросилась поехать вместе с Матроной. Всё-таки подружка, а мы уже давным-давно не виделись. Да и соскучилась я по ней.

— Ничего себе, — хмыкнул я. — Соскучилась она. А мне казалось, что вы друг другу готовы сжечь что-нибудь, причёски там подправить.

— Ой, да когда это было, — посмотрела на меня Ада. — Уже сто лет прошло, вся вода утекла, которая это помнит, и ты забудь.

— Ну ладно, — сказал я с тяжёлым вздохом, так как идея мне почему-то совсем не нравилась.

«С другой стороны, — подумал я, — Матрона Салтыкова — всё-таки дочь офицера Тайного сыска».

— С учётом того, где работает папа Матроны, я, в принципе, за тебя спокоен. За Коленьку, правда, не очень, с учётом, где сидит его дядя. А за тебя вполне.

Мы посмеялись, но тут я стал совершенно серьёзным.

— Ада, шутки шутками, но, кажется, до тебя так до сих пор не дошло, кто и как к нам относится, — констатировал я, намекая на её сегодняшнего кавалера.

— Кто относится? — переспросила сестра, тоже став серьёзной. — Голицын? Ермолов? До меня всё дошло. Чтобы ты понимал, я просто хочу поддержать его морально. Ты же сам поддерживаешь своего этого друга Артёма из пятёрки. Его тоже все, знаешь ли, считают предателем. И у этого сейчас подобная же ситуация, но к нему самому какое это имеет отношение? Дядя, да, сидит в застенках Тайного сыска, а не общаются все с Голицыным. На мой взгляд, это несправедливо.

Она перевела дыхание и тут же продолжила:

— Но я поддержала его в своё время. А он, между прочим, даже к маме приходил и поблагодарил её за нормальные отношения со стороны нашей семьи к нему. А ещё попросил разрешения погулять со мной. Сказал, что будет беречь как зеницу ока. Сразу сказал, что мы поедем в Дендрарий, только прогуляемся, попьём безалкогольного глинтвейна, и он вернёт меня с подружкой обратно. Прогуляться и всё. Мама дала согласие.

— Мама дала согласие, — передразнил я сестру и понял, что в моём голосе явно прослеживаются ворчливые нотки. — Папа бы согласие ни в жизнь не дал бы.

— Ой, всё, — закатила глаза Ада.

— Нет, ну ладно, — сказал я. — Если даже мама дала согласие, то ладно, так и быть.

Ада снова расплылась в улыбке и снова начала летать мимо меня стрекозой, готовясь к выезду.

Затем через некоторое время приехала Матрона. Я заметил, как она преобразилась за последние пару месяцев. Когда я её видел в последний раз, это была нескладная девчонка со злым лицом, которая везде пыталась отыскать собственную выгоду. А ещё озлобленная чуть ли не на весь мир. Сейчас это была довольно миловидная барышня с широкой улыбкой, приятными манерами и мягким голосом.

— Привет, — сказала она, увидев меня, и кивнула.

— Привет, — сказал я, понимая, что на моих глазах произошло не то чтобы невероятное, но удивительное преображение.

— А Димы случайно нет? — спросила она.

— Нет, — я покачал головой. — Брат на заставе, но скоро у него отпуск. Может быть, и получится перехватить.

— Было бы неплохо, — хмыкнула та.

И тут с лестницы слетела Ада и крепко обняла Матрону:

— Как я рада тебя видеть! Сто лет не болтали! Ну, что ты? Как ты? Чего у тебя новенького? Как девчонки в группе? Кто кому что подлил? Кого чем окрасили?

И всё, началась стандартная девичья болтовня, которая мало интересна человеку, не влюблённому в этих самых девиц.

Ещё через десять минут, судя по всему, точно по времени, прибыл экипаж вместе с Николаем Голицыным. Он был осведомлён, что Ада будет не одна, поэтому притащил с собой два небольших букетика, которые и подарил девушкам.

Я вышел на крыльцо, где они стояли, и подошёл к сокурснику.

— Привет, Николай, — сказал я.

— Приветствую, Виктор, — кивнул тот как-то излишне официально.

Он вроде бы за прошедшие дни тоже возмужал, хотя я не знаю, что на нём больше сказалось: время, или переживания.

— Смотри, — сказал я, — если с моей сестрой что-нибудь случится, я тебе не только голову откручу, я тебе ещё что-нибудь другое поджарю, чтобы не повадно было.

— Слушай, — примирительным тоном сказал Голицын, — давай не будем. Это вот с тобой вечно что-нибудь происходит. А я — личность тихая, спокойная, со мной ничего не происходит, а если происходит, то только тогда, когда я с тобой рядом. Так что это от тебя держаться подальше надо, Аден.

— Николай, — я ухмыльнулся. — Ты понимаешь, что если это семейное проклятие, то сильно далеко ты не уйдёшь? Ты же, вон, другую фон Аден сейчас везёшь гулять.

Тут обстановка разрядилась, мы оба рассмеялись.

— Ладно, — сказал Николай, глядя на ожидающий их экипаж. — Надеюсь, что это не семейное проклятие.

— Надейся, — криво улыбнулся я. — Успехов вам там, в Дендрарии, не сожгите и не заморозьте всё к демоновой бабушке.

* * *

В экипаже, где вместе с Адой фон Аден ехали Матрона Салтыкова и Николай Голицын, было достаточно весело. Ребята шутили, смеялись, общались. На какой-то момент Николаю вовсе показалось, что ничего дурного в этой жизни больше нет. Все как прежде.

Безоблачное небо над головой, прекрасные люди рядом, дальнейшие перспективы… Он забыл хотя бы на день обо всём мрачном, что его окружало.

— А вы — опасные барышни, — сказал он и рассмеялся.

— А вы-то сами, — парировала его слова Матрона. — Боевой факультет, как раздадите всем на орехи, так только держись.

— Ой да ладно, — ответил Голицын. — Мы вообще мальчики-зайчики, и у нас на факультете все точно знают, кто самый опасный в академии. Вы как какой-нибудь травяной настойки сделаете для излишне рьяных ухажёров, так и облысеешь, и зубы выпадут, а то и с туалета не встанешь. Ужас!

— Да, мы такие, — хохотнула Ада.

— Страшнее вас, — продолжил Голицын, — только лекарки. К тем вообще можно один раз прикоснуться, и всё, на всю жизнь остаться… не мужчиной.

— А вы, боевики, типа самые спокойные, — улыбнулась Матрона.

— Ну, а что? — пожал плечами Николай. — Нас пальцем не тронешь, мы и фонить не будем. Все паиньки, по струночке ходим. Одним словом, пример для подражания.

— Ну, конечно, зайчики-паиньки, — усмехнулась Матрона. — Вон, всех демонов в округе перебили, даже на опыты не оставили.

— Ну, демонов и надо бить, — пожал плечами Николай. — Они для этого и предназначены.

И так за разговором, за лёгкими шуточками ребята выехали в экипаже за город. Никого ничего не беспокоило. Даже погода стояла достаточно тёплая для самого начала ноября. Несмотря на лёгкие облака, солнце светило, и хоть грело не сильно, но при этом не было промозглого и пробирающего до костей ветра.

Все деревья оделись в багрянец. Можно было сказать, что золотая осень затянулась. В Дендрарии всё было ещё более красиво. Там многое поддерживалось магией, поэтому растения даже не предполагали, что на улице ноябрь. Но это в Дендрарии. До него ребята ещё не доехали.

Они смотрели на загородные пейзажи, и тут в какой-то момент в экипаже потянуло дымком.

— Это что такое? — мгновенно напрягся Голицын.

— А это, — Матрона принюхалась. — Слушай, кажется, сон-травой запахло.

— Что за сон-трава? — проговорил Николай, оглядываясь по сторонам.

— Да, есть такая трава, — подключилась к объяснениям Ада, — которая, казалось бы, ничего, никакого вреда не наносит, но если надышаться в тот момент, когда её жгут, то можно даже отключиться.

Голицын заметил, что речь у Ады стала медленнее.

— У бедняков в больницах её используют вместо эфира, для проведения операций и прочего, прочего, — подхватила Матрона. — Ну, не всем же доступны лекари, чтобы заживить. Некоторым просто зашивают и ждут, пока оно само заживёт.

Тут Матрона зевнула, вслед за ней зевнула и Ада.

— Да, и вот заживает под этой сон-травой, а она, собственно, бесплатная…

— Откуда ей здесь взяться? — спросил Николай и тут же понял, что его тоже начинает клонить в сон.

— Да я не знаю, — ответила Ада, кладя голову на плечо Матроне. — Может, на поле что-то жгут. Может, ещё что-то.

Голицын увидел, что обе девчонки уже практически спят. У них слипались глаза.

— Эй! Не спать! — рявкнул он.

Матрона вроде бы дёрнулась, открыла глаза, но тут же зевнула и уронила голову на грудь. Голицын попытался любыми способами сопротивляться сну. Какое-то чутьё, шестое чувство, трубило тревогу. Но ему было очень трудно пробиваться сквозь замутнённое сознание, которое требовало только одного — спать.

Он попытался открыть двери экипажа, но они оказались заперты. Тогда он быстро, насколько мог, заморозил сосульку и попытался пробить ею стекло. Но он уже настолько растерял концентрацию, что у него это просто не получилось. А, может быть, стекло оказалось бронебойным.

А тем временем сон накрывал его всё больше и больше. Он понимал одно: сейчас ему нужно притвориться, будто он спит, но самому быть начеку. Но, если он только посмеет закрыть глаза, он тут же отрубится.

И тогда он принялся кусать себе щёку изнутри, откусывая небольшие кусочки плоти с внутренней стороны. Разряды боли прокалывали его мозг, но всё равно, словно сквозь вату, сигналам приходилось преодолевать толстую подушку, которой прикрыли его сознание.

Хотелось спать, дико хотелось спать, но на последних волевых усилиях Николай пытался выбраться из этого состояния. Он укусил другую щёку. Боль немного привела его в чувство, и тут он услышал, как снаружи открываются дверцы экипажа, причём сразу с обеих сторон.

Он уже подготовил конструкт, и поэтому, как только открылись дверцы, он сразу выпустил ледяные снаряды в обе стороны. И тут же услышал чьи-то крики боли. После чего мгновенно получил под дых воздушным молотом и потерял сознание.