Наследник пепла. Книга V

Глава 1

Это ПЯТЫЙ том. Первый вы можете начать читать здесь: https://author.today/work/430433

***

— Бегом! — рявкнул я, схватил Тагая за руку и потащил его напрямик. Сквозь какие-то кусты с шипами, раздирая кожу на руках и лице. Под глазом закровил глубокий порез, но было не до того.

Сквозь толпы людей, которые ещё ничего не понимали, потому что предыдущая спокойная атмосфера расслабила абсолютно всех. Даже безопасники стояли и тоже ничего не понимали. Они лишь провожали нас обалдевшими взглядами, но движения их были слишком медлительны.

А я искал глазами Светозарова, главу службы безопасности. Он в любом случае должен был быть где-то неподалёку от императрицы. Другое дело, почему он не замечает того, что сумел подметить Тагай. И вдруг мне показалось, что вижу его седую шевелюру там, где и ожидал, поблизости от Екатерины Алексеевны. А совсем рядом с ней сейчас находились Зорич и Вихрев.

Все трое остановились напротив какой-то невероятной шикарной розы. И все их взгляды были прикованы к растению.

Единственное, что я мог сделать в этой ситуации, — это запустить огнём. Но по кому именно, я не знал.

И это был плохой вариант, потому что после него можно оказаться как раз там, откуда я пришёл из прошлой жизни, то есть на Стене. А этого мне вообще никак не хотелось.

Кое-как растолкав толпу, иногда применяя некоторые «огненные» приёмчики, я подбежал к Светозарову:

— Разрешите доложить, ваша светлость! — мы с Тагаем вытянулись по стойке «смирно».

Хотя времени на формальности не было ни капли, я всё же побоялся, что Иосиф Дмитриевич может неправильно истолковать наше поведение и просто даст команду нас схватить.

— Слушаю, молодой человек, — ответил он, и прищурился.

Я сделал ещё шаг ближе, понизил голос:

— На императрицу влияют ментально.

— Что? — удивился Светозаров, видимо не совсем понимая, что я от него хочу. — Как именно?

— Откуда же я знаю?! — ответил я, судорожно подбирая нужные слова. — Но знаю одно, что на императрицу влияют ментально.

Екатерина Алексеевна в этот момент всё ещё стояла у розового куста и с умильной улыбкой рассматривала диковинные цветы.

— Кто вам сказал? — Иосиф Дмитриевич уже собрался и был готов бежать к государыне.

— У меня друг — следопыт, — я указал на Тагая. — Он видит изменения структуры ауры императрицы прямо сейчас.

Мы уже все втроём двигались в сторону Екатерины Алексеевны и спутников. Светозаров не собирался оставлять наше заявление без внимания. Но, видимо, должен был ещё кое-что выяснить.

— Но на ней же ментальный амулет! — проговорил он и помрачнел.

— Какая разница, что на ней? — вступил в разговор Тагай. — Её ауру корёжит так, будто на ней вообще ничего нет. Никакой защиты. Вы же знаете, что никакой амулет не поможет, если менталист действует напрямую, с физическим контактом. Так он может проломить любую защиту.

— Твою ж за ногу… — прошептал Светозаров. — Так, вы со мной! Я беру на себя Вихрева, вы — Зорича. Никаких рефлексий по этому поводу. Всю ответственность беру на себя! Вперёд!

С другой стороны толпы тоже наблюдалось какое-то движение. Я только мельком глянул туда и увидел Ермолова, который пытался пробиться сквозь толпу. Но мне было некогда, поэтому не стал вникать, а направился прямиком к Зоричу.

Нам удалось пройти сквозь толпу, как горячий нож сквозь масло.

А императрица тем временем уже склонилась над розой. Я понял, что именно этого и добивался менталист, который влиял на неё. Именно сейчас должно что-то произойти.

* * *

Чуть раньше

Слободан Зорич уже несколько дней бегал как угорелый, пытаясь успеть всё подготовить для открытия Дендрария. Как говорится, голова в цветах, задница в мыле. И это при том, что времени было предостаточно, чтобы всё проверить.

Но чем ближе подходила дата открытия, тем больше проверяющих стекалось, тем больше безопасников лезло во все щели, отвлекая и мешая заниматься делом. При этом к самому открытию вылезло столько мелочей, что в какой-то момент Зорич чуть ли не взвыл от происходящего.

То фонтан не привезли. Затем привезли, но не тот. Потом выяснилось, что огневица разрастается немыслимыми темпами и пожирает всё, что попадается в её зону влияния. Это растение высасывало магию из окружающих растений, при этом шло в рост с такой скоростью, что казалось, вот-вот вырастет выше всего остального в дендрарии.

Пришлось даже звать свою дочь, чтобы помогла со всем управиться. И это его практически спасло.

В день открытия вроде бы всё шло по плану. Приехала императрица, прошла торжественная церемония, разрезали ленточку. А уж после пламенной речи государыни и не менее пламенных взглядов, бросаемых на Слободана, он понял, что, кажется, эпопея с их странствиями завершена. Они пришлись ко двору. А возможно, что и не только ко двору. Теперь стоило правильно распорядиться полученным ресурсом.

Именно в этот момент напряжение немного спало.

Зорич понял: всё идёт так, как надо. В принципе, можно было ненадолго выдохнуть. Все довольны, все счастливы. Осталось пережить часовой променад императрицы по главной аллее без происшествий, и можно отмечать.

Главы кланов подходили один за другим, сдержанно хвалили за труды на благо новой родины, с удовольствием созерцали свои живые «вклады» в восстановление магического фона столицы и принимали от императрицы благодарности.

Слободан улучил момент и отошёл от государыни, чтобы просто немного выдохнуть. И оглядел, как у него всё сложилось. Действительно, получилось отлично.

Дендрарий был разбит по чёткому плану. Сегодня на открытии тут был полный аншлаг, просто тьма народу. Несмотря на то, что приглашений выдали не так много. Но естественно, кто-то протащил своих родственников. Без этого обычно ни один торжественный приём не обходится.

Всё это говорило о том, что мероприятие может стать одним из знаковых событий в этом году.

Подобные дендрарии со зверинцами планировалось открыть по периметру всей столицы, для того чтобы значительно поднять магический фон, а значит, и возможности обороны.

Что касается самого фона, здесь он действительно чувствовался гораздо лучше. Возможно, именно поэтому всем нравилось находиться здесь: люди ощущали прилив сил и даже лёгкую эйфорию.

Если оглядеть всех присутствующих, то можно было заметить, практически у каждого на губах играла довольная улыбка.

И это было действительно хорошо. Чувствовалось, что в словах императрицы была правда. Они сделали что-то хорошее, сделали сообща. Это сплотило людей, укрепило их веру и во власть, и в самих себя. В общем, начинание оказалось действительно хорошим.

Но внезапно, когда Зорич уже собирался вернуться к императрице, достигнутые рубежи обороны нужно было укреплять и продвигаться дальше… его похлопали по плечу. Сделали это быстро, почти нетерпеливо. Он обернулся.

Перед ним стоял человек, которого он помнил очень смутно. Кажется, помощник заведующего зверинцем.

— Чего тебе? — спросил Слободан.

— У нас ЧП, — проговорил тот, не терпящим возражения тоном. — Вы нам срочно нужны!

— Какое ещё ЧП?! — нахмурился Зорич. — У меня тут императрица! Безопасники кругом! Какое ещё ЧП?! Что случилось? — добавил он.

— У нас тут это… один экземпляр сбежал!

— Кто сбежал?!

— Этот… Пастекусус сбежал, — неуверенно произнёс мужчина. — Триадус. Сбежал.

— Да от меня-то вы что хотите?! — воскликнул Слободан, потирая висок, пульсирующий болью. — И какого хрена вообще вы его выпустили?! Берите безопасников, пристрелите его к чёртовой матери! У меня тут императрица, главы кланов, весь цвет аристократии, — он был в шоке от услышанного.

— Мы не можем, — покачал головой мужчина. — Без вас никак. Надо бы как-то объявить эвакуацию, пока триадус того… не пошёл обедать.

— Да уничтожьте его! Пару всё равно ему не достанем! — ответил Зорич и уже развернулся, направляясь в сторону зверинца. Боль клещами обхватила голову. — Не хватало только, чтобы он сейчас толпу мирного населения перебил. Где он?

Но не успел Слободан сойти с аллейки и свернуть к хозяйственным постройкам, как вдруг темнота накрыла его сознание.

«Неужто тепловой удар схлопотал?» — успел он подумать.

Последнее, что он услышал, были приближающиеся шаги его спутника. А потом — ничего. Может быть, только лёгкая боль где-то в районе бедра.

Когда Зорич открыл глаза, первым делом он ощутил странное облегчение. Голова перестала болеть. Прямо на него четырьмя глазами с двух оставшихся голов смотрел пастекусус триадус.

«Ну вот он, — захотелось сказать ему, — никуда не исчез. Сидит в клетке. Рядом со мной».

Стоп. Он огляделся, осознавая собственное положение: сидит в вольере, руки связаны за спиной, а напротив него сидел тот самый пастекусус, который якобы сбежал. И разделены они были лишь внутренней решёткой, отгораживающей соседние секции.

Причём не просто сидел, а скалился и облизывался, открывая и закрывая пасть с явно угрожающим видом. Кажется, не зря служащий что-то про обед вспоминал. Недокармливают мишку, явно недокармливают. Головы-то две…

— Да что же это за хрень в голову лезет?! — чертыхнулся Зорич и тут же взял пастекусуса под ментальный контроль. — Хорошая зверюшка, хорошая! — мысленно скомандовал он.

И тут замер. Потому что в голове сама собой сложилась логическая цепочка.

Его вызвали и нейтрализовали. То есть специально убрали, сымитировав его пропажу. Хотя, почему сымитировав? Его реально убрали! Дело — дрянь. Кому и чем он мог помешать? Ответ напрашивался сам собой. Дендрарий, близость к императрице. Пока императрица в фаворитах меняла своих русичей, как перчатки, ей это спускали с рук, но стоило приблизить иностранца… И вот результат. Осталось понять, кто цель: он или императрица. И лучше бы это был он, чем она.

Если там сейчас какое-нибудь покушение на венценосную особу сообразят, то ему прямая дорога на Стену.

И ведь как его просто аккуратно устранили. Но почему?! Почему он не понял, что против него замыслили коварство? Хотя… служащего он проверил, тот действительно верил в то, что пастекусус пропал, и переживал за людей. Вот ведь, так банально попасться надо ещё умудриться. С другой стороны, что он должен был думать? Что его прямо на глазах у всех безопасников столицы похитят и вырубят?

Нет, об этом он просто не мог подумать.

Слободан попробовал пошевелить руками. Сколько он здесь лежит? Пальцы уже онемели и не слушались. Кровь к ним поступала плохо. От пастекусуса его отделяла лишь небольшая решётка. Именно благодаря ей Зорич остался жив.

Он медленно подполз к прутьям и отправил ментальный сигнал пастекусусу. Тот очень лениво, нехотя подобрался вперевалочку к Зоричу и когтем царапнул верёвку, едва не отхватив мужчине кисть руки. Верёвка распалась, и Слободан смог пошевелить руками. Он тут же растёр затёкшие ладони и осмотрелся.

«Надо же, — подумал Зорич, — какая полезная, оказывается, зверюшка. Не только жрать умеет, но и помогать может».

После этого он сбросил путы, кое-как выбрался через отверстие в дверце. Через него обычно проталкивали питания зверям. Для пастекусуса окошко было маловато, даже голова бы не пролезла, а вот для человека не особо крупной комплекции, каким и был Слободан, оказалось в самый раз.

— Да уж, жить захочешь, ещё и не так раскорячишься, — в сердцах выругался Зорич, уже на бегу отряхивая с костюма солому.

* * *

Светозаров соображал очень быстро. Только на подходе к императрице и её спутникам я понял, почему он взял Вихрева на себя, а мне отдал Зорича.

Дело в том, что Вихрев был главой клана. Если вдруг окажется, что он невиновен, а, скорее всего, так и есть, то Светозаров, как начальник службы безопасности, сможет отбрехаться, уйти от наказания.

А Зорич — иностранец. Если что, ко мне претензий будет меньше, я уже бил лицо Австро-Венгерскому послу, так что Зоричем уже никого не удивлю.

Но при этом у меня в голове роились совсем другие мысли. По большому счёту, я думал: «Это просто что-то невероятное. Достался Зорич. Если я сейчас шарахну по нему огнём, Радмила мне этого не простит. У нас же с ней более-менее нормальные отношения. Но если это действительно он влияет? Остаётся только один вариант: физический контакт».

Сбоку от императрицы, склонившейся уже к розовому кусту, Вихрева, стоявшего рядом вдруг накрыло столбом света. «О, — подумал я, видя прямо перед собой спину Зорича. — Световая магия». Я даже не знал до этого момента, какая именно была сила у клана Светозаровых. Теперь понимал: фамилия не случайна.

Я ускорился до предела. Так, что за мной остались выжженные следы на земле, будто ботинки впечатывались в покрытие дорожек.

Зорич тем временем начал поворачиваться. Сначала в сторону падающего Вихрева, затем уже ко мне. Его глаза распахивались медленно, будто он увяз в желе. В них постепенно появлялось понимание.

А я на полной скорости и с полного размаха въехал ему кулаком в челюсть.

Тот потерял равновесие, а я схватил его и швырнул в кусты, прямо к огневице.

И вот тогда к нам протолкался Ермолов, крича:

— Ваше Императорское Величество! С вами всё в порядке? На вас напали?! Я здесь! Я спасу вас!

В этот момент со стороны подсобных помещений выбежал запыхавшийся ещё один Зорич. Точный двойник первого.

Толпа замерла. Кто-то ахнул. Но главное, никто ничего не понимал.

А тем временем Зорич под номером два проговорил:

— Ваше Императорское Величество, вам нужно срочно покинуть дендрарий. Здесь небезопасно.

Глава 2

Императрица только теперь выпрямилась, с обалдевшим видом похлопала глазами и чихнула.

Быстрее всех снова сориентировался Иосиф Дмитриевич. Я уже понял, почему именно он занимает должность главы службы безопасности. Это был человек невероятной решимости. И при этом он быстро думал и безошибочно действовал.

— Схватить всех, кто рядом с императрицей! — приказал он. — Обоих Зоричей, Вихрева и на всякий случай Ермолова, который слишком уж вовремя появился.

Все были мгновенно закованы в антимагические наручники. Причём, когда доставали обожжённого Зорича из огневицы, стало ясно, что никакой это не Зорич. Личина с него слезла. И хоть человек был отдалённо похож на Слободана, но абсолютно точно не был им.

Пока всех перечисленных выше упаковывали, Светозаров бросил быстрый взгляд на нас:

— Вы двое, — указал он на меня и Тагая, — за мной!

Мы двинулись вслед за Иосифом Дмитриевичем, понимая, что показания давать придётся долго и основательно.

Тут Креслав пытался пробиться к нам, но его не пускали. Однако увидев, что я иду вслед за главой службы безопасности, дед всё-таки прорвался к нему.

— Иосиф Дмитриевич, — пробасил он. — Я иду с вами.

— Ты-то куда? — проговорил тот. — И так народу полно.

— Он — мой внук, — указал он на меня. — Разговаривать при мне будете. Я выступлю его опекуном.

Следом за ним, судя по всему, уже по проторенной дорожке, в истерике примчалась Радмила:

— Папа! Папа! — кинулась она к отцу. — Что случилось?

— Всё нормально, — ответил Слободан. — Сейчас во всём разберутся. И меня отпустят. Не переживай. Я ни в чём не виноват.

После этого Радмила сразу же подбежала ко мне:

— Можно, я пойду с вами? — спросила она.

— Я не против, — ответил я. — Главное, чтобы тебя пустили.

Но на данный момент, как я понял, Светозаров руководствовался правилом: «Греби всех подряд, там разберёмся». Поэтому Радмилу взяли с нами в экипаж.

Подозреваемых же везли в других экипажах.

Зато я посмотрел со стороны, как обращаются с задержанными. Нет, со мной тоже обращались примерно так же, но тогда это был взгляд от первого лица. А сейчас наблюдать, как пакуют подозреваемых, будто мешки с картошкой в антимагических наручниках, было, конечно, занятно.

Радмила села напротив меня и нервно теребила невероятно дорогой браслет на руке.

Я смотрел на её рваные, истеричные движения и понимал: кроме отца, у неё вообще никого больше нет. Она здесь совершенно одна.

Последнее, что мы увидели возле дендрария, как чихающую королеву посадили в экипаж и быстро увезли в сторону дворца.

Нас же доставили в столичное управление Тайного сыска. Это было ожидаемо. Допрашивать, в том числе и нас, будут самые умелые в этом деле люди. Меня допрашивали в присутствии Креслава. Особо не давили, только на том месте, где я сказал о предупреждении от Тагая, задали пару дополнительных вопросов: как он это заметил? И почему мы решили действовать?

На оба этих вопроса я ответил лаконично.

На первый, что мой друг — следопыт. Это даже есть в его академическом деле. Он видит следы магии и следы воздействия. На второй, что мы просто не стали задумываться. Когда поняли, что жизни императрицы угрожает опасность, мы предпочли действовать.

Следователь попался довольно лояльный. Возможно, Светозаров распорядился, чтобы на нас не давили сильно.

В любом случае, мы оба поставили подписку о неразглашении, и нас перевели в другую комнату. Потом нас снова вызвали на допрос, и повторили те же самые вопросы.

Я понимал: допрос в Тайном сыске не может быть коротким. Нас будут мурыжить до последнего. Но делали это довольно корректно, поэтому никаких претензий у меня не было. В конце концов, тут дело государственной важности. Так что всё даже очень логично.

Затем нас вызвали на третий допрос. Теперь вопросы были сформулированы иначе. Отвечать нужно было только «да» или «нет» для проверки на артефакте правды. Поскольку скрывать мне было нечего, я прошёл проверку быстро. После этого ещё раз записали все показания, теперь уже в самом развёрнутом виде.

И только после этого нас отпустили.

В небольшом коридорчике, предназначенном для ожидания посетителей, нас встретила Радмила Зорич.

Увидев меня, она сразу вскочила и кинулась мне на шею. Я успел заметить только, что браслет на её руке уже был разорван.

— Что-нибудь известно?! — спросила она. — Об отце! Хоть что-нибудь?

Я слышал прорывающиеся истеричные нотки в её голосе. Хотя раньше она никогда не была замечена в подобном.

— Извини, — проговорил я, отстраняясь и глядя ей прямо в глаза. — К сожалению, я ничего не могу тебе сказать.

— Ну хоть что… — начала она. — Что там случилось? О чём вы говорили? Ты можешь рассказать?

— Нет, — покачал я головой. — Только что подписал подписку о неразглашении, усиленную аналогичной клятвой. Да, мы рассказали там всё, что знаем. Но, во-первых, мы сами мало что знаем. А тебе, прости, ничего уже рассказать не можем.

В её глазах блеснули слёзы. Она держалась из последних сил.

— Может быть, тебя подвезти? — предложил я, чувствуя за спиной пыхтение деда.

— Я бы хотела остаться здесь. Дождаться отца, — ответила девушка.

— Радмила, — положил я руку ей на плечо. — Пока идёт следствие, ты его не увидишь. А закончится оно точно не сегодня. И даже не завтра.

— Что же мне делать? — прошептала она. — Что делать?

— Слушай, — сказал я ей. — Сейчас я тебе рекомендую ехать домой. Уснуть ты, конечно, вряд ли сможешь, но хотя бы немного отдохни, наберись сил. А потом попробуй как-то добиться встречи с императрицей, упади ей в ноги. Попроси, чтобы хотя бы пустили к отцу. Объясни, что, кроме него, у тебя никого больше нет. Думаю, это сработает.

Пока мы разговаривали, в коридор вышел Тагай. Измотанный, но, судя по всему, довольный.

Нас с ним вместе дед уже на своём экипаже довёз до академии. А Радмила осталась в управлении Тайного сыска ожидать вестей от отца.

Пока всё это происходило, наступил вечер. Все разговоры вокруг были только о том, что случилось в дендрарии. О покушении на императрицу. Скажем так, весь народ пребывал в шоке. Не успели мы зайти в общежитие, как ко мне сразу подбежала Морозова, заглянула в глаза и спросила:

— Всё нормально? Всё хорошо? — спросила она.

— Да, — ответил я. — Не переживай.

Костя тоже осмотрел нас с Тагаем подозрительным взглядом, но вопросов не задавал. Он понимал, что сейчас вслух мы ничего не скажем.

Я подумал о том, что и его надо будет подключить к нашему мысленному каналу связи и научить общаться.

На все вопросы однокурсников мы отвечали одно и то же: мы дали подписку о неразглашении. Поэтому, извините, ребят, ничего не можем сказать.

Я прикинул, что ехать в старую резиденцию Рароговых сегодня бессмысленно сразу по двум причинам: мы устали и морально истощены. А резиденция требовала собранности и бодрого состояния духа.

* * *

На следующий день эта самая усталость всё ещё давала о себе знать. Вернее, это было общее моральное утомление. Не было сил ни на что.

Сегодня на занятия не пришли ни Зорич, ни Голицын. Это сразу же бросалось в глаза. Более того, вся Академия гудела о случившемся. Естественно, что по поводу Николая, что по поводу Радмилы говорили: «Не пришли, потому что их родные — фигуранты дела».

Естественно, все косились на нас, пытаясь выведать какие-то тайны и секреты. Но нам было плевать. На все вопросы мы открыто и честно говорили:

— На нас подписка о неразглашении. И не просто подписка, а целая магическая клятва. Не хотим, знаете ли сдохнуть из-за того, что сболтнули лишнего.

Поэтому все, кто к нам подкатывал, оставались ни с чем.

На первой же паре нам объявили, что занятия сегодня укорочены. И, по сути, у нас будет продолжение выходных.

Затем, совершенно ожидаемо, нас вызвал к себе Путилин.

Когда мы вдвоём с Тагаем зашли в его кабинет, он смотрел на нас с нескрываемым сарказмом.

— Скажите мне, друзья мои хорошие, — начал он, — можете ли вы выйти за пределы Академии так, чтобы ни во что не вляпаться?

— Мы же не виноваты! — развёл руками Тагай. — Это не мы создавали пастекусуса. И не мы чудили в дендрарии. Мы вообще-то императрицу спасали.

— Именно так, — согласился я с другом. — Мы только претворяем в жизнь то, чему вы нас учите тут. То есть для чего нас учат? — теперь уже я развёл руками. — Для того, чтобы беречь империю. Империю и, в том числе, императрицу. Что нам нужно было делать? Стоять и смотреть?

— Нет конечно, — поспешил ответить Путилин. — В этом случае вы, безусловно, молодцы. Среагировать так, как вы это сделали… надо было ещё постараться. Так что, конечно, хотел бы услышать от вас подробности.

— А подробностей не будет, — ответил я.

Аркадий Иванович слегка склонил голову, выражая удивление и вопрос.

— У нас магическая клятва о неразглашении, — сказал я. — Никому нельзя рассказывать. Даже вам. И так уже сказано больше, чем надо. А вы вообще откуда знаете, что мы там причастны? — уточнил я.

— Ну как же! — ответил Путилин, принимая правила игры. — У меня вот здесь, на столе, запрос по вам обоим от Тайного сыска. Причём, по целой куче документов. Начиная от вступительных экзаменов и справок о здоровье и до характеристик по благонадёжности и всего прочего. И если по Виктору у меня всё давно готово, как-никак четвёртый раз по нему такой запрос, то по Тихомиру Добромыслову такое впервые. Пришлось собирать всё, что есть, со всех мест. И выдавать всё, что смогли.

— Ну что поделать, — взмахнул я руками. — Вот так вот.

— Видите, Виктор, — усмехнулся Аркадий Иванович, — получается, вы не только сами перешли на тёмную сторону, что вами Тайный сыск постоянно интересуется, но и друга своего перетащили в эти приключения.

— Я же не виноват, — ответил я с лёгкой улыбкой. — Они сами ко мне прибились.

— Ну да, — кивнул Путилин. — Такие же отмороженные, как и ты. Константин, вон, голыми руками пастекусуса этого скрутил. А теперь вот, надо было додуматься, Тихомир тоже решил отличиться. Только, судя по всему, пастекусусы ему показались слишком мелкими. Поэтому сразу замахнулся на спасение императрицы. Ладно, пока свободны, — сказал он, вставая и пожимая нам руки. — Молодцы, конечно. Престиж академии вы нам поднимаете день ото дня. Только будьте аккуратнее. Такие вещи просто так не проходят. Сами понимаете, что должны молчать. Никому ничего не говорить.

— У нас клятва, — пожал я плечами. — Понятно, что никому ничего не скажем.

— И ждите вестей из Тайного сыска. Понятно, что один допрос вы уже пережили. Но там люди работают не так. Скорее всего, вызовут ещё раз. Может быть, и не один.

Путилин нам дружелюбно кивнул.

— До встречи на учёбе, — закончил он.

* * *

После разговора с Путилиным мы решили съездить к Костиному отцу, Игорю Вениаминовичу Жердеву. Хотели поговорить насчёт минерала.

— О, пропавшие души! — обрадовался он, увидев нас. — Давненько вы не баловали меня своим вниманием. Уж думал, совсем меня забыли!

— Да у нас постоянно какие-то дела, — ответил Костя, махнув рукой. — Только они организуются совершенно случайным образом.

— Наслышан, наслышан, — усмехнулся Игорь Вениаминович. — Вы точно не любите скучать, — а потом спохватился. — Вы чайку попить или по делу?

— Вообще, по делу, — ответил я.

— Ну вот за чаем и обсудим, — сказал Жердев-старший и повёл нас в гостиную пить чай.

Как всегда, у него было заварено что-то оригинальное и невероятно вкусное. За столом он посмотрел на нас и произнёс:

— Итак, молодые люди, я вас слушаю.

— Меня интересует минерал, — сказал я, надеясь, что столь сильный алхимик сможет мне помочь.

— Какой? — спросил отец Кости.

— В том-то и дело, — ответил я, доставая амулет Аденизов. — Названия я не знаю. Но могу показать, как он выглядит.

Снял амулет с шеи и протянул его Игорю Вениаминовичу. Тот внимательно рассмотрел минерал. И на несколько минут над столом повисла тишина.

— Знаешь, Виктор… — задумчиво проговорил он. — Мне кажется, я где-то такое уже видел. Что-то похожее. Но точно сказать пока не могу. Можешь дать мне образец? — спросил Игорь Вениаминович.

— К сожалению, нет, — покачал я головой. — Это родовой амулет. Практически бесценный. Сковырнуть оттуда камень, как вы понимаете, не получится.

— Понимаю, — Игорь Вениаминович покивал. — Ничего страшного. Наши поиски немного усложнятся, но будем искать.

— Узнать бы, что за минерал такой и где его добывают, — осторожно высказал я собственные хотелки.

— Я поищу, поищу, Виктор, — пообещал мне Игорь Вениаминович. — У меня есть справочники по разным минералам… Но пока даже я в некотором недоумении…

Потом мы ещё немного посидели, допили чай.

— Кстати, — спросил Костин отец, перед тем как встать из-за стола, — когда собираетесь за паутиной?

— Не раньше, чем через три недели. Проблемы с доступом к месту, — честно ответил я.

— И всё равно три недели — это быстрее чем добраться на Мадагаскар и обратно, пошутил Игорь Вениаминович и больше не стал акцентировать внимание на этом вопросе. Моего ответа ему хватило.

Мы допили чай и вернулись в общежитие.

* * *

— Ребят, — сказал я друзьям около входа, — я к Аграфене Петровне, скоро буду.

— Что-то не так с самочувствием? — обеспокоились друзья.

— Нет, контроль состояния после случая с капищем. Иногда бегаю на проверку, — схитрил я. Объявлять о цели своего визита не стал. Мало ли, как к просьбе отнесётся сама Аграфена Петровна.

Друзья ушли в общежитие, а я направился в лечебный корпус.

Там достаточно быстро нашёл Аграфену Петровну. На удивление, она была на месте и ничем критическим занята не была. Поэтому сразу усадила меня перед собой на стул и внимательно выслушала. Но перед тем, только увидев меня, она встрепенулась:

— Витя! Что-то случилось? Тебе плохо? Нужны лекарства? Давай, я посмотрю, что с тобой не так!

— Нет, нет, нет! — поднял я руки ладонями вперёд и усмехнулся. — Сегодня я в порядке. Вообще не по поводу себя пришёл. По другому вопросу.

— По какому? — переспросила она.

— Мы вчера были на открытии дендрария…

— Да-да-да, — проговорила Аграфена Петровна. — Вся столица сейчас гудит. Чем там дело закончилось? Расскажи, а то я не в курсе.

— Я не по этому поводу сейчас пришёл, да и подписка на мне о неразглашении, — снова усмехнулся я, но на этот раз невесело. — В дендрарии мы познакомились с бабушкой курсанта Артёма Муратова. Мне показалось, что ей совсем худо. Она не ходит. Он её возит в кресле. И вот я хотел узнать: можно ли как-то её поддержать, помочь?

— В смысле, поддержать? — Аграфена Петровна буквально изменилась в лице, когда услышала имя графини. — Феодора Муратова, если уж на то пошло, — графиня, — сказала она. — И у неё явно есть деньги на лечение.

— Да, это понятно, — ответил я. — Но деньги деньгами, а отношение… даже у вас к ней очень специфическое. Из-за некоторых событий вокруг семьи, как будто там все сплошь предатели. Артём — это член моей пятёрки. Причём парень хороший. И сама по себе графиня — очень приятная женщина.

Бабичева покачала головой, на мои слова, а я продолжал:

— Мне кажется, что именно травля, именно давление общества подкосили её здоровье. И нервы, которые из-за всего этого сдают, тоже влияют на физическое состояние. Так что это просто моя просьба. Как говорится, не в службу, а в дружбу. Если нужно, я оплачу все расходы сам. Скажем так, деньги у меня есть. Может быть, вы могли бы под каким-то предлогом просто осмотреть графиню?

— Виктор, — проговорила Аграфена Петровна после некоторого раздумья. — Я сейчас как бы занята. Мне некогда этим заниматься. Но если появится свободное время, я обязательно сообщу. Просто надо будет всё как-то организовать. Но мне надо подумать. Не пойми меня превратно, — добавила она, — но в нашем мире репутация — практически всё. Связывать себя с семьёй предателя родины значит получить большое тёмное пятно на ней.

— Я всё понимаю, — проговорил я. — Если вы откажетесь, может быть, просто подскажете кого-то стоящего, знающего человека. Возможно, мы как-то проведём всё это, особо не распространяясь. Ну есть же различные варианты, как скрыть посещение.

— Хорошо, Виктор, — кивнула Аграфена Петровна. — Я подумаю.

С тем я от неё и ушёл.

* * *

Когда Виктор фон Аден удалился, Аграфена Петровна села за стол, достала из шкафа бутыль с медицинским спиртом, налила себе пятьдесят грамм и выпила залпом, не закусывая.

«Да уж, — подумала она про себя. — Виктор — парень хороший. Заботится о своей пятёрке, как о семье. Сразу видно военное воспитание. Там, на Стене, люди держатся друг за друга. Берут своих под крыло. Понятно, что и здесь он пытается жить с тем же мерилом. Хочет проявить заботу обо всех. Потомственных военных в этом смысле сразу видно».

— Эх, надо будет посмотреть эту бабушку, — решила она, проговорив это вслух. — Тем более, сама Феодора Васильевна Муратова никогда не была замечена ни в каких преступных делах. Нет. Наоборот. Эта почитаемая графиня даже после того, как её зять угодил в скандал, продолжала ходить с гордо поднятой головой. Вот даже внука пытается вытащить. Но годы, конечно, берут своё.

«Ладно, — решила про себя Аграфена Петровна. — Негоже, чтобы меня курсанты носом в бесчестное отношение тыкали. В конце концов, я — лекарь. Нужно будет что-то придумать, чтобы и долг выполнить, и свою репутацию обезопасить».

* * *

Иосиф Дмитриевич вошёл в подвалы Тайного сыска с мыслью о том, чтобы лично поговорить со Слободаном Зоричем.

Тот вроде как оказался свидетелем. До этого Светозаров дал задание следователям работать со всеми фигурантами дела, включая обоих Зоричей.

Ведь такая подмена, скорее всего, была неожиданностью для самого Слободана. Но он мог иметь к этому какое-то отношение.

И вот, когда следователи работали с Зоричем, тот узнал человека, который принял его личину. У Иосифа Дмитриевича была копия протокола допроса.

На нём Слободан Зорич признал своего дальнего родственника. Но при этом сказал, что не знает, откуда тот взялся. Так же утверждал, что не понимал, что происходит. Более того, не понимает до сих пор.

По его показаниям к Слободану подошёл смотритель и сказал, что вырвался пастекусус. Зорич пошёл проверить и после этого ничего не помнит. Очнулся уже в вольере, кое-как выбрался и поспешил предупредить императрицу.

Смотрителя, который вызвал Зорича, тоже взяли. Но из него пока ничего полезного не выудили. Он был уверен, что магический зверь действительно вырвался на свободу и угрожает людям.

Также Иосиф Дмитриевич запросил отчёт о перемещениях Ермолова за последние две недели. Было странно, что он появился в дендрарии именно в момент покушения. Ведь должен был сидеть у себя в Коктау.

Приглашений на открытие дендрария ему никто не отправлял. Это тоже нужно было всё сопоставить.

Выяснилось, что Ермолов за последние две недели вообще всего один день провёл в Коктау, всё остальное время прыгая порталами по империи. Некоторое время даже находился в Твери, вместе с неким адъютантом.

Подозрения оперативников по поводу этого адъютанта оправдались. Это был тот самый задержанный, Зарянич, оказавшийся родственником Зорича.

Светозаров хотел подробнее выяснить о кузене Зорича и лично получить ответы, поэтому спускался вниз, в камеру иностранца.

Когда он вошёл в камеру, ему сразу не понравилось то, что он увидел. Лицо Слободана Зорича было разбито в кровь до неузнаваемости. Хуже того, он даже не откликался на своё имя. Лишь хлопал одним не заплывшим глазом.

Иосиф Дмитриевич тут же вызвал следователей:

— Это что такое? — указал он на лежащего у стены Зорича. — Я вам сказал допросить, а не убить! Что вы творите-то, демоны?

— Вы же сами сказали, — начал оправдываться следователь, — что с ним надо предметно побеседовать. Мы и побеседовали.

— Это ж не подозреваемый! — прорычал Светозаров. — Это свидетель! И «предметно» беседовать — как свидетель со свидетелем!

— Ну мы… — ответил следователь. — Хрен их разберёт. Кто есть кто. Кто из них Зорич, кто Зарянич — перепутали. Бывает. Зачем ругаетесь? Сами же знаете…

Светозаров набрал ведро воды и плеснул на Зорича, пытаясь привести того в чувство.

В камеру уже спешил лекарь.

Но в этот момент Светозаров осознал размер неприятностей, грядущих на его голову, потому как Зорич вдруг поднял голову и посмотрел на него единственным зрячим глазом, проговорив хриплым голосом:

— А вы вообще кто?

Глава 3

Иосиф Дмитриевич Светозаров сидел в кабинете, выделенном ему в управлении Тайного сыска, и сопоставлял всю информацию, которую удалось получить за день.

Итак, можно было констатировать, что первый день расследования был чуть ли не целиком провальным, что, естественно, совсем не радовало Светозарова.

С одной стороны, нужно было чуть ли не устраивать очную ставку между Ермоловым, Заряничем и Зоричем. Так как Ермолов и Зарянич утверждали, что незадолго до открытия дендрария установили наблюдение за Слободаном Зоричем.

Сделали они это потому, что узнали про покупку какой-то жутко дорогой розы и про то, что планировалось повлиять на императрицу ментально и при этом склонить её к длительной интимной связи. Плюс, предполагалось продвижение Зорича ближе к трону.

Соответственно, они со своей стороны попробовали всему этому воспрепятствовать.

На вопросы, почему не донесли в службу безопасности, Ермолов и Зорянич в один голос утверждали, что не могли этого сделать из-за того, что Ермолов оказался в опале. И что вообще-то они практически смогли воспрепятствовать планам Зорича, но поскольку вмешался сам Светозаров и юнец фон Аден, все пошло наперекосяк.

И вот с этим их настроем справиться было нельзя. Они стояли на своём намертво.

Далее Светозаров взял в руки следующую бумагу. На его приказе выкопать розу и сдать её на анализы стояла виза: «выполнено».

Для определения химического состава на данном растении его отдали неангажированному алхимику, не состоящему ни в каких гильдиях, Жердеву Игорю Вениаминовичу.

Он выяснил, что роза действительно обработана специальным составом. Причём его попросили сделать примерные прогнозы, на что этот состав может повлиять.

Ответа от алхимика ещё не было, но в целом он дал понять, что ничего серьёзного состав в себе не содержит. Максимум, это лёгкий афродизиак, который мог повлиять на императрицу.

Следующая бумага была уже медицинского характера.

Это был отчёт лекаря, который работал с Зоричем. Сперва группа целителей под его руководством просто пыталась определить, прикидывается ли Слободан, что ничего не помнит, или действительно в наличии черепно-мозговая травма.

Диагноз, который пришёл от лекарей, был неутешительным.

Физические повреждения, которые нанесли следователи, они подправили, а насчёт повреждений мозга, тут получилось так, что молодчики Тайного сыска перестарались. И в голове Зорича что-то переклинило. Он действительно не помнил, кто он, где он, хотя базовые когнитивные функции сохранились.

Он называл цвета, предметы и так далее. То есть была стёрта память самой личности. Да, он спокойно считал до десяти, мог сказать, что солнце жёлтое, трава зелёная, но общее его состояние было неутешительным.

И что со всем с этим было делать, совершенно непонятно. Также на бумаге стояла приписка главного имперского лекаря, что восстановление мозга к обычной лекарской магии отношений никакого не имеет.

Они могут отрастить какой-нибудь орган, заменить ткани, восстановить что-то, зарастить и так далее.

При хорошем уровне лекаря можно даже восстановить конечность, но вот с мозгом они работать до сих пор не умеют.

Там слишком много до сих пор не изученных процессов. Вот что сейчас происходит в голове у господина Зорича? Неизвестно. Как они его отходили? Чем? Это уже другой вопрос. Тут нужно конкретное вмешательство узких специалистов, которых на данный момент у империи нет.

Рядом ещё лежал диагностический лист, в котором указывались проделанные лекарями работы: удаление из мозга сгустков свернувшейся крови, устранение множественных переломов лицевых костей, отёков и так далее.

То есть работу они провели громадную. И Зорич сейчас был похож на себя, как будто ничего не случилось.

Вот только перестал быть той личностью, которой был до этого.

Далее шло дополнение, где утверждалось, что восстанавливать работоспособность мозга они не возьмутся по той простой причине, что здесь нужна очень узкая специфика. Да, магия, конечно, где-то остается магией, но всё-таки анатомия человека именно в мозге не изучена. Любое вмешательство может дать непредсказуемые результаты. А если нарастить больше, чем надо, то может оказаться, что человек совсем станет овощем.

Так что в самом конце докладной записки главный лекарь едва ли не написал: «Мы умываем руки». Но это прекрасно читалось между строк.

Иосиф Дмитриевич тяжело вздохнул. Он снова положил рядом друг с другом четыре листа, на которых были показания. И одни показания полностью противоречили другим, несмотря на то что все события в них были указаны верно.

Да, с одной стороны, было показание по влиянию ментальной магии на императрицу. Эти показания дал курсант военной академии. И тут самым главным было то, что показания у него брали несколько раз, и каждый раз следили за ним с артефактом правды. Также привлекли специалиста, который чувствовал ложь буквально на уровне эмоций. Но это ничего не дало: курсант говорил чистую правду и рассказывал всё совершенно откровенно.

Но, с другой стороны, были показания Ермолова и Зарянича о том, что именно Зорич издали влиял на императрицу. Всё потому, что он уже поставил себе такую задачу. Он должен был повлиять на императрицу и склонить её к интимной близости, возможно, на продолжительный срок.

Вот именно про этот момент они говорили чаще всего.

Но была и третья сторона. Иосиф Дмитриевич прекрасно знал позицию самой императрицы. И знал, что Зорич был ей непротивен. Она сама оказывала ему знаки внимания и советовалась со Светозаровым по поводу того, чтобы приблизить Слободана.

И в связи с этим становилось абсолютно понятно, что Зоричу её даже уговаривать бы сильно не пришлось, не то чтобы влиять на неё какими-то афродизиаками. Да, она понимала, что у неё есть долг перед империей, — она должна родить от кого-то из родовичей, — но при этом вполне могла сблизиться с Зоричем исключительно в рамках временной интимной дружбы.

И вот исходя из всего этого, ситуация была абсолютно патовой. Можно было сказать, что на данном этапе расследование зашло в тупик. А Иосифа Дмитриевича это категорически не устраивало.

Что можно было сделать? Обвинить Зорича из-за его нынешнего состояния не представлялось никакой возможности. Но при этом чутьё Светозарова подсказывало, что отпускать Ермолова и Зарянича тоже не следовало.

Он снова тяжело вздохнул и разложил бумаги в другом порядке. Ему нужно было выйти из этой патовой ситуации. Ему нужно было что-то придумать, что-то такое, что могло окончательно внести ясность во все аспекты.

Ко всему прочему, у императрицы на состав, который она вдохнула из розы, оказалась аллергия. Состав подействовал совсем не так, как предполагалось. Императрица уже сутки чихала с небольшими перерывами. Но, судя по всему, это было самое меньшее зло, которое могло с ней приключиться. Лекари сказали, что таким образом её организм выводит из себя заразу, как будто вытравливает потихоньку.

А это обозначало, что по факту у него не было даже состава преступления, поскольку императрица по большому счёту не пострадала. Аллергия всё-таки не в счёт. А всем остальным, кто замешан в этом деле, даже не прикрутишь покушение.

И при всём при этом покушение имело место быть.

И как во всём этом разбираться, он не представлял. Тем более, что императрица требовала поговорить с Зоричем. А Зорича без памяти он ей предоставить не мог. Поэтому оттягивал встречу любыми возможными способами.

Он подумал, что ему нужен кто-нибудь из молодых, кто смог бы быстро анализировать и выдавать, возможно, дикие и нелепые, но свежие суждения. Потому что со своим пониманием он пока не мог сдвинуться с мёртвой точки.

* * *

После обеда мы засели в комнате общежития. Я понимал, что для лучшего взаимодействия нам нужно установить ментальную связь между всем нашим братством, на данный момент насчитывающим троих. То есть если мы с Тагаем вполне могли друг с другом разговаривать, не открывая рта, хотя, пока со стороны это выглядело довольно забавно, то вот общаться с Костей таким образом мы пока ещё не могли.

Поэтому, когда я закрыл дверь в нашу комнату, проговорил Тагаю:

— Краем уха следи, чтобы нас никто не подслушал.

— Будет сделано, — ответил с иронией Тагай и сделал движение, будто взял под козырёк.

— Что происходит? — напрягся Костя.

— Значит, смотри, — сказал я ему. — Не так давно мы с Тагаем смогли установить между собой канал связи, чтобы разговаривать по нему без слов.

— Ого, — проговорил Костя. Но то, что я сказал, дошло до него не сразу. Поэтому ещё через несколько секунд он проговорил:

— Ого! Вот это круто! А меня научите?

— Именно для этого мы здесь сейчас и собрались, — ответил я. — Ты должен расслабиться, закрыть глаза и услышать в голове голос Тагая. Как только это сделаешь, ты должен постараться ответить. Причём ответить, формируя слова у себя в голове и не открывая при этом рот. Задачу понял?

— Да, вроде как всё понятно, — ответил Костя.

— Смотри, — продолжил я, — поначалу тебе будет достаточно трудно это сделать, потому что у меня получилось не с первого раза. Но потом с каждым разом тебе будет всё легче, легче и легче. Поэтому не переживай, не бери в голову. Готов попробовать?

— Приступим, — ответил Костя. — Сейчас…

Жердев сел на кровать. В такой позе, словно готовился к драке. Начал сжимать и разжимать кулаки. И пригнул голову, словно действительно был готов броситься в бой.

— Так, а Тагай всё увидит, что есть у меня в голове? — спросил Костя.

Я переадресовал этот вопрос нашему другу.

— Ну то, что ты мне откроешь, я, естественно, увижу, — ответил тот. — Но не переживай, мы же всё равно братство. Я никому не расскажу, если увижу что-то лишнее, — хмыкнул Тагай.

— Ну, блин, — проворчал Костя. — Ладно, давай, я готов.

И закрыл глаза. Со стороны это выглядело даже немного забавно.

Тагай напряжённо смотрел на Костю, причём настолько напряжённо, что у него даже вздулись вены на лбу. Костя при этом сидел и пока никак не реагировал. Только кулаки у него медленно сжимались, а потом снова разжимались.

И тут Тагай хохотнул и не удержался:

— А в мечтах она у тебя, кажется, ещё симпатичнее, чем в реальности.

— Ну, Тагай! — Костя открыл глаза.

— Извини, извини, — тот поднял руки. — Просто не удержался. Ну ты же ни о чём другом думать не можешь.

Костя покраснел.

— Теперь попробуй передать что-то мысленно Вите, — сказал Тагай.

И вот тут я понял, что наша связь, которую я пытался установить, завязана на одном немаловажном факторе: на способностях Тагая. Сможем ли мы общаться с Костей сами по себе без привлечения нашего друга-менталиста?

Я сосредоточился и постарался поймать примерно такую же волну, какую ловил во время общения с Тагаем. Но тут что-то пошло не так. В меня реально посыпались образы: мой образ, образ Тагая, образ Миры, образ каких-то поднятых рук.

— Ты словами говори, — не выдержал я и уставился на Костю.

Тот открыл глаза.

— Я пытаюсь, — ответил он, — но у меня всё равно получаются пока только образы.

— Ладно, — я махнул рукой. — Главное, что связь между нами есть. Теперь будем её потихоньку улучшать.

— Что предпримем? — поинтересовался Тагай.

— Ну, прямо сейчас, — ответил я, — мы пойдём на стадион. Нам нужно установить две вещи. Первое: на каком расстоянии наша связь действует. Это очень важно, потому что нужно знать, находясь насколько далеко мы сможем предупредить друг друга о какой бы то ни было опасности. И второй момент, — я посмотрел на Тагая. — Нам нужно понять, сможем ли мы общаться с Костей, находясь рядом, в тот момент, когда ты будешь вне зоны, так сказать, возможности нашей связи. Ты понял?

— С трудом, — ответил мне на это Тагай. — То есть мне надо будет удалиться за зону действия нашей связи? — уточнил он.

— Абсолютно верно, — подтвердил я. — А мы попробуем с Костей поговорить.

— Ну, вряд ли получится, — пожал плечами друг. — Я сейчас передавал его потуги тебе.

На стадионе мы быстро выяснили, что дальность действия нашей мысленной связи равна примерно тридцати метрам. На тридцати пяти образы и слова утрачивали свою контрастность и расплывались. Было только смутное воздействие, ощущаемое в сознании. На сорока связь прерывалась абсолютно.

И выяснилось, что Тагай действительно работает ретранслятором.

То есть, даже когда мы с Костей находились бок о бок, а Тагай отдалялся от нас на расстояние более тридцати метров, я переставал улавливать мыслеобразы от Кости, а он переставал слышать то, что я ему говорю.

— Неудобненько, — резюмировал я в конце нашей ментальной тренировки. — Нужно что-то придумать, чтобы это изменить.

— Возможно, нам понадобятся какие-то амулеты, — пожал плечами Костя.

— Ага, — сказал я. — Так, наверное, к концу академии мы будем увешаны этими амулетами с головы до ног. Этот амулет для мыслесвязи, этот амулет для защиты, этот амулет для усиления, этот амулет, чтобы не писать мимо унитаза… ну и так далее.

Ребята расхохотались.

— Но на самом деле, — резюмировал я, — я очень доволен тем, что мы сейчас выяснили. Во-первых, мы установили связь между собой, пусть пока и не совершенную, но мы знаем, куда нам двигаться, что нам развивать и как. А, во-вторых, мы теперь сможем обсуждать что-то важное не вслух. Потом выясним, сколько народу Тагай вообще сможет связывать между собой, — закончил я.

— А что? — спросил тот. — Мы будем брать к себе ещё кого-то?

— Ну почему нет? — я пожал плечами. — Думаю, что наша тройка как минимум разрастётся до пятёрки.

— Будь аккуратнее, — проговорил Тагай.

— Согласен, — кивнул Костя. — Мы недостаточно знаем остальных людей из нашей пятёрки.

— Друзья, — широко улыбнулся я, — когда-то, а точнее, в начале этого учебного года, вы меня тоже не знали.

— Тут твоя правда, — кивнул Костя.

А Тагай усмехнулся:

— Зато ты меня знал много-много лет.

— Не без того, — кивнул я. — И всё-таки нам иногда придётся доверять другим людям.

* * *

Возвращаясь со стадиона, у дверей своей комнаты мы встретили Миру. И при этом она была столь воодушевлённой, что буквально светилась от счастья.

— Ребята, ребята! — начала она. — Я тут прочитала всего небольшую часть книги, которую дал мне Артём. Я вам хочу сказать…

— Тс-с, — я приложил палец к губам. — Давай зайдём внутрь, и там ты нам всё расскажешь.

— Да, да, конечно! — немедленно согласилась она и прошла к нам в комнату.

Тагай не преминул глянуть в глаза Косте и бесстыдно подмигнуть, мол, не теряйся.

— Короче, — проговорила Мира, — я прочитала совсем немного, но уже поняла, что вот этими рунами, которые здесь представлены, я не только себя могу усилить многократно, чего раньше мне не получалось, но также могу и на вас накладывать руны для усиления ваших боевых качеств и для усиления защиты.

— Ого, — хмыкнул я. — Это действительно полезно.

— Конечно, это будет очень хорошо для укрепления нашей пятёрки, — горячо произнесла девушка.

Мы с ребятами переглянулись, а я мысленно спросил их обоих:

«Ну что? Вы согласны, что мы должны будем подсоединять к нашему каналу других?»

«Боюсь, что канал между Костей и Мирой будет постоянно забит всякой ерундой», — проговорил Тагай.

Тем временем Мира продолжала делиться своими впечатлениями от невероятности того, что узнала из тетрадки. Кое-что она даже успела попробовать и выяснила, что всё, что там написано, всё это рабочее. Поэтому ничего лучше и чудеснее в своей жизни она даже представить не могла.

— То есть улучшение любых возможностей — это буквально базовый уровень, — сказала она. — Есть ещё рунные цепочки, там результат такой, что вообще закачаешься! Но надо тренироваться!

— Тренировки… — проговорил я, почёсывая затылок. — Это, конечно, дело нужное.

— Да, да, — тут Мира слегка потеряла воодушевление и стушевалась. — Да, я очень переживаю, — проговорила она, — что если мы начнём тренироваться в академии, то, да, могут возникнуть к нам большие вопросы.

— Не просто большие вопросы, — проговорил Тагай. — Нас могут ещё и спросить, откуда, собственно, такие знания.

— Вот-вот, — согласилась с ним Мира. — И я переживаю, что книгу… то есть тетрадку у нас могут отобрать. Ну, типа как «неучтённое учебное пособие», так сказать, и прибрать в архивы самой академии. Поскольку рунических книг у нас сейчас очень мало, как, в общем-то, всегда. Учебных пособий для обучения рунистов просто нет. Это реально готовые пособия: читай, тренируйся, учись — всё воплощай в жизнь.

— И если это заберут, то мы потом замучаемся возвращать обратно, — согласился я.

— И вот поэтому я подумала… — Мира потупила взгляд. — Может быть, как-нибудь снимем какой-нибудь тренировочный полигон на несколько часов? Или какую-нибудь площадку для тренировок? Да просто какое-нибудь поле просто арендуем незасаженное, и там я вам нанесу руны. Потренируемся.

— Мысль очень интересная, — сказал я и задумался.

С другой стороны, зачем нам снимать отдельный полигон, когда в усадьбе Рароговых есть несколько тренировочных площадок? Не возле старой резиденции. Туда, я полагал, нам с Мирой соваться пока не стоит.

А вот недалеко от новой резиденции, между двумя гостевыми домами, я точно видел тренировочную площадку для магов. Я окинул взглядом друзей и сказал:

— Сейчас все вместе прыгаем в наёмный экипаж и едем в резиденцию Рароговых. Там есть тренировочные полигоны, на которых вполне можно потренироваться и поучиться применять руны.

— Время-то уже к ужину, — заметил на это Тагай.

— Ничего страшного, — ответил я. — На ночь есть вредно. Тем более мы поедем на два–три часа. Может, и успеем к ужину. Это же просто прикидка того, как это получится. Может, вообще там и поужинаем, а потом вернёмся в академию.

Мира посмотрела на нас горящими глазами и сказала:

— Да, давайте! Я очень хочу попробовать, на что на самом деле способна.

* * *

Прибыв на место, я доложил управляющему резиденции, что прибыл с членами своей пятёрки для того, чтобы потренироваться два-три часа.

— Без проблем, — ответил Александр Любомирович.

Решили начать с нескольких базовых рун усиления, чтобы не распыляться и чтобы у Мирославы была возможность самой исследовать то, что она делает.

И самой первой руной, которую мы решили задействовать, было кратное усиление активной магии.

Мира нанесла нам руны специальным мелком прямо на лоб. Естественно, зрительно это было почти заметно. И мы разошлись по разным концам тренировочной площадки.

«Витя, ты слышишь меня?» — спросил вдруг Тагай по мыслесвязи.

«Слышу, — ответил я и тут же обалдел. — Но как? Между нами же почти сто метров!»

«Работают руны, — весело заявил Тагай. — Работают! В три раза, как минимум усилились мои способности».

«Вот это да!» — согласился я.

С тридцати до сотни метров! Действительно в три и даже чуть больше раза.

Затем девушка взяла мелок и нарисовала ещё какие-то руны. А мы уже во всю обсуждали между собой:

«Отлично! Что вообще взяли её! Представьте, — сказал я, — ребят, какие у нас вообще перспективы открываются!»

Я захотел попробовать усиление на боевой магии.

— Ну-ка, — сказал я, — разойдитесь. Дайте-ка я попробую поставить стену.

Мира рядом со мной в воздухе начертила какую-то руну, и я пропустил силу сквозь неё, рассчитывая на огненную стену два метра шириной и два метра высотой.

Жахнуло так, что даже я зажмурился. А стена шириной метров десять взвилась ввысь метров на тридцать, но потом всё-таки опустилась до десяти метров.

— Нихрена себе, — проговорил Тагай обалдевшим взглядом, смотря на это. — Ты именно это и хотел? — спросил он.

— Нет, — покачал я головой. — Сил я вложил совсем немного. На небольшую, такую скромную стеночку. Два на два.

Я сам был, если что, впечатлён тем, что смогла Мира, поэтому обернулся к ней, чтобы поблагодарить, но тут что-то пошло не так.

— Ай, — вскрикнула Мирослава и схватилась за кисти рук. — За что?!

— Что случилось, — я мгновенно подобрался и огляделся вокруг.

Костя подскочил к Мире в мгновение ока и попытался загородить от чего-то, но ничего не было.

— Меня по рукам хлестнули! — ответила девушка со слезами на глазах.

А я понял, что в сознании слышу злобное шипение. Но не Тагая или Кости, а совсем другой сущности.

«Куда грабли потянула? Не твоё, не тронь!» — говорила Аза со злостью.

Но пока только так, чтобы слышал это только я, а затем она обратилась уже напрямую ко мне:

«Нечего из моего источника черпать! Ты же знаешь, у меня и так у самой мало, а ты ещё всяких баб приводишь, чтобы они тут свои магические грабли распускали. Пусть идёт либо свои силы использует, либо больше не приводи её сюда! Не думала, что мне придётся отбиваться от всяких бабищ, которых ты сюда водишь!»

Но в голосе я услышал немного другое.

«А ты чего? — усмехнулся я мысленно. — Ревнуешь, что ли?»

«Да пошёл ты!» — рявкнула Аза и исчезла из моего сознания.

Я же вернулся к Мире и проговорил:

— А ты много таких рун можешь подряд сделать? — мне хотелось успокоить Мирославу. — Таких вот увеличивающих силу?

— На самом деле не очень, — ответила девушка, всё ещё массируя кисти. — Ёмкость небольшая, потому что они забирают очень много моих сил. Я даже для вот этой руны немного зачерпнула из местного источника. Он, конечно, спит, но магия-то кругом разлита.

И тут я понял, за что Мира отхватила от Азы.

* * *

После тренировки я заглянул к управляющему и уточнил:

— Был ли ответ от отца о прибытии Аркви вместе с лошадьми?

— Да, — кивнул Александр Любомирович. — Ответ пришёл в воскресенье. Сказали, что ваш конюх прибудет в среду.

— Отлично, — кивнул я, посчитав, что у меня есть ещё пара дней.

Дело в том, что сегодня просить пропуск у Азы было лишним. Она злилась на меня да ещё и пребывала в плохом настроении в связи с тем, что Мира немножко зачерпнула из её источника без разрешения. Но всё равно нужно было как-то попытаться умаслить женщину, чтобы в следующий раз прийти договариваться с ней о пропуске для Аркви.

Да и вообще нельзя оставлять женщину в таком настроении. Всё-таки наша группа была не права. Поэтому надо сходить извиниться.

Я поинтересовался у управляющего, где у них тут можно надёргать цветов. Он показал сторону небольших посадок, где выращивали цветы для пересадки в клумбы.

Я пошёл, надёргал себе несколько штук, затем с букетом пошёл к Мирославе. Сначала, когда она меня только увидела, глаза у неё расширились в удивлении. У Кости сразу сжались кулаки.

— Спокойно, — сказал я и одной, и другому. — Вы всё неправильно поняли, — хмыкнул я. — Мира, мне нужно как-то укрепить эти цветы.

— Для чего конкретно? — поинтересовалась она.

— Ну, дело в том, что мне сейчас надо сделать из них венок и пустить по воде озера. А вода там достаточно горячая. Цветы долго не протянут. Поэтому нужно что-то придумать. Хорошо?

Девушка кивнула и протянула руки к цветам.

— Только на этот раз, — попросил я, — не присоединяйся к источнику. Действуй только исходя из своих собственных сил, потому что нам нужно проверить, какая ёмкость источника есть у тебя, и понимать, на сколько твоей магии хватит, если вблизи не будет дополнительного источника силы. Допустим, не будет рядом ни капищ, ни разломов, ничего такого.

— Хорошо, без проблем, — сказала Мира. — В следующий раз буду работать чисто на собственном резерве, какой бы он ни был маленький.

— Ну да, — кивнул я. — Дед, конечно, предупреждал, что у тебя сложная ситуация, такая же, как и у меня. Что есть и сила родовичей, и внутренний источник. И вот я из-за конфликта этих сил перешёл чисто на внутренний источник, потому что сила родовичей меня сожгла в ноль, да ещё и не раз. А ты, насколько я понимаю, ещё пытаешься удержать баланс.

Мирослава кивнула.

— Поэтому сильно с внешними источниками не заигрывай, чтобы не получилось, как у меня. Ведь я же практически дважды умер. А собственный источник развивать можно и нужно. Это даже обязательно, чтобы чувствовать себя увереннее в любой ситуации.

— Хорошо, я поняла. Сейчас на этот цветок много сил не уйдёт. Я наложу руну стазиса.

— А на сколько она подействует?

— Ну, не знаю. Полагаю, что где-то примерно на полчаса, — ответила девушка.

— О, — сказал я, — этого вполне хватит. — Но почему ты решила, что только на полчаса?

— Да я же тренировалась, — Мирослава покраснела. — Я на кухне у поварих попросила разрешение потренироваться на курице. И вот эта курица варилась на полчаса дольше, чем все остальные. А первые полчаса вообще никак не реагировала. Лежала в кипящей воде, но была по-прежнему замороженной.

— Класс! — сказал я. — Действуй.

Мира наложила руну стазиса на сплетённый мною венок из цветов, и я запустил его по озеру.

Где-то в глубине души я надеялся, что Аза оценит этот шаг. В следующий раз мы снова сможем поговорить с ней без негатива.

* * *

Когда демон Вирго приблизился к тому месту, где была совершена попытка последнего прорыва, он выглядел совсем как древний пастух, едва идущий и опирающийся на посох. Из-под глухого капюшона он поглядывал на те места, где они понесли поражение.

Но, как было сказано в отчётах, это было тактическое отступление на более выгодные рубежи.

Амулет личины работал прекрасно. Вирго выглядел как древний старик, и никто из людей никакими силами не смог бы вытащить его настоящую личность.

Он шёл, выполняя приказ Максвелла, и должен был внедриться куда-нибудь в самый верх иерархии этого государства.

Да, ему было очень неприятно надевать личину кого-то из презираемых людей, потому что клан селекционеров считал их низшими существами, недостойными равного отношения. Но ничего не попишешь. Выполнять приказ приходилось под личиной презренных созданий.

Его встретили на посту в ущелье, который теперь стоял там на постоянной основе. Тут уже начали намораживать ледяные щиты.

— Ты откуда, отец? — окликнул его дозорный.

— Из пастухов, — ответил тот с трудом. — Из Урума.

— Из Урума? — удивился дозорный. — Это как же тебя к нам-то занесло?

— Так вот же ж, вышли на горное пастбище, а тут нас дикие звери погнали. Я попытался увести отару, но её всю растерзали, меня вот порвали немножко.

Он закатал рукав и показал руку со следами когтей и клыков.

Раны уже входили в иллюзию, которой пользовался Вирго. Поэтому причинять увечья себе самому не пришлось.

— Ой, да что ж ты, отец! — дозорный проявил участие. — Давай я тебя лечилкой напою, вмиг всё заживёт.

— Ой, спасибо за помощь, сынок. Спасибо, — проговорил Вирго под личиной старого пастуха. — Я уж думал, помру по дороге.

Выпив человеческий эликсир, от которого демону было ни холодно, ни жарко, Вирго наблюдал за замешательством воина.

— Странно, раны не затянулись. Неужто индивидуальная непереносимость? Нам говорили про такое, но первый раз вижу, — покачал недоверчиво головой дозорный. — Давай-ка, отец, мы тебя в лазарет отправим, а после уже дождёшься портала в Урум.

— Спасибо, сынок! Спасибо! — повторял Вирго, удивляясь местным нравам. У них бы добили немощного старика, чтоб не мучался, а у этих лечат.

Дозорный передал пастуха с рук на руки кому-то из пришлых, и его, который едва держался на ногах от голода и изнеможения, очень быстро доставили в ближайший лазарет, муниципальную императорскую лечебницу. Там ему снова пытались залечить раны, но ничего не вышло.

Лекарь куда-то торопился, то и дело поглядывая на часы, но всё же добросовестно промыл раны старику, отдал приказ накормить, а самому больному сказал лежать и отдыхать, ожидая утренней переброски в Урум.

Целитель имел презентабельный вид: небольшие круглые очки, халат, под которым был виден костюм.

«Подойдёт», — подумал Вирго.

Через пять минут из палаты вышел врач, которого звали Александр Васильевич Моров. В руке он сжимал свой чемоданчик и уверенной походкой вышел из здания лазарета. Его ждал в столице симпозиум, устроенный для военных врачей как раз-таки с окраин империи.

Всё это Вирго считал в памяти молодого врача, который сам сейчас лежал на койке в палате, где должен был находиться обессиленный пастух. Лежал и спал.

Когда он придёт в сознание через пару часов, поезд, на который у него были куплены билеты, уже уйдёт. И на нём вместо врача уедет Вирго.

Он, конечно, с удовольствием бы воспользовался телепортом, но ему нельзя. Его ауру может считать местная система опознавания. Не стоило рисковать.

Уже через полчаса он сел в свой вагон и посмотрел на окружающий его человеческий город.

«Какое убожество», — подумал он.

В это время в палате перевернулся с боку на бок настоящий Александр Васильевич Моров.

Глава 4

На следующий день после пар я приехал в резиденцию Рароговых, но уже один. Мне надо было сделать несколько дел. Во-первых, необходимо было пообщаться с Азой, до конца уладить вчерашний конфликт и попросить пропуск для Аркви.

Как ни странно, но Аза явилась ко мне, как только я её позвал. Причём, кажется, в ещё более откровенном наряде, чем в прошлый раз. Но теперь она не была настроена мило общаться. Она была настроена довольно агрессивно.

— Привет, — сказал я.

— И тебе не хворать, — ответила Аза и склонила голову набок. — Зачем пришёл?

— Для начала я хотел бы извиниться, — ответил я.

— Хорошо, твои извинения приняты, — её тон вроде бы смягчился.

— Ещё я хотел бы получить разрешение на проживание ещё одного человека, о которым забыл упомянуть сразу. Это мой родственник по линии отца, который будет ухаживать за лошадьми. Кстати, коняшки наши тоже полудемонические питомцы.

— М-м, — мечтательно проговорила Аза. — Коняшек я люблю. Хорошо, — сказала она. — Будет тебе разрешение.

А затем взгляд Азы снова стал серьёзным.

— Только не води сюда больше своих баб, хорошо?

Она говорила серьёзно, как будто между нами были какие-то обязательства.

— Послушай, — сказал я. — Во-первых, между мной и Мирославой действительно ничего нет. Она симпатична моему другу Косте.

— Допустим, — проговорила Аза, в её призрачных волосах блеснули искорки.

— Во-вторых, я попросил Миру, и она больше не будет черпать силу из капища, то есть не будет пользоваться твоей энергией.

Аза слушала, но никакого раскаяния я в её глазах не увидел.

— Просто пойми, пожалуйста, Аза, — сказал я. — Честно говоря, даже не совсем понимаю, почему ты так взбеленилась. Ну, правда. Зачерпнули-то совсем немного. Нужно было для тренировок. Тем более, если так посмотреть, она же тоже является представителем клана Рароговых. Да, не главной ветки, боковой, но всё-таки.

— Что?! — прорычала Аза.

И тут я понял, что сказал что-то не так. Мне показалось, вместо симпатичной девушки, только что смотревшей на меня с улыбкой, вдруг появился разъярённый демон.

— Это она-то из Рароговых? — проговаривала Аза. — Не смешите мои рога. Ты лучше узнай, к какому роду она относится, и поверь мне, ты сильно удивишься, когда узнаешь. А ещё витязь в сверкающих доспехах, дальше своего носа не видишь. Вы все только на женские прелести и реагируете! Поэтому ты не замечаешь, что она к Рароговым вообще никакого отношения не имеет. Увидел хорошенькую девку и тащишься. Ну так, а что? Она-то при теле.

Вся эта отповедь звучала довольно смешно, при том, что сама вырядилась в этот раз откровеннее некуда. Её короткая беленькая распашонка открывала больше, чем скрывала.

При этом во всё время разговора мне приходилось тщательно смотреть в её глаза, именно в верхние. То есть она сама как будто всё сильнее меня провоцировала и сама же меня в этом укоряла.

Но, несмотря на всё это, мой мозг продолжал работать, поэтому я запомнил всё, что она сказала, и отметил, что нужно поговорить с дедушкой.

Однако на самом деле только что своими словами она меня повергла в шок. Вариантов могло быть два. Девчонку ещё совсем мелкой могли усыновить Рароговы.

И второй вариант мне нравился куда меньше. Она была из другого клана, но дед почему-то решил сказать, что она — Рарогова. Зачем ему это надо было? Непонятно. Это тоже нужно будет узнать.

Я решил, что сегодня больше не буду испытывать терпение Азы, и пошёл в резиденцию, попрощавшись с ней. Она отвернулась от меня и растворилась, не сказав ни слова.

«Ну ничего, ничего, — подумал я. — Я ещё тебя приручу».

Нам тут нужно будет частенько появляться, тренироваться, поэтому портить отношения с хозяйкой этого места я не собирался.

Только вот на сегодня разговор, конечно же, был окончен.

Я поднялся в кабинет старой резиденции, перед этим поздоровавшись с Евпатием, и увидел на рабочем столе довольно большой склад различных вещей. Назначение многих из которых мне было немного непонятно.

— Евпатий, — позвал я. — Что это?

— Это все артефакты, которые есть в доме… Ну почти, господин Виктор, — ответил тот. — Тут вот что я нашёл. И это сумка, в ней продукты не портятся долго-долго. Можно хранить по несколько месяцев. Очень полезная в хозяйстве вещь. Вот ножи, которые совсем не тупятся, затачивать не надо. Бурдюки, в которых вода совсем не тухнет и молоко не прокисает. Вот ещё непромокаемые плащи есть, под дождём хорошо ходить.

— Ого, — хохотнул я, — какие у тебя тут интересные вещички припрятаны. Может, у тебя и плащ-невидимка есть?

— А то как же, — проговорил Евпатий. — Имеется, конечно.

— А ты, может быть, и сам им пользуешься? Я-то тебя не вижу.

— А вы хотите меня видеть? — в голосе домового сквозило удивление.

— Ну, желательно, Евпатий, — проговорил я. — Как-то привык видеть того человека, с которым разговариваю.

И тут передо мной появился коренастый старичок ростом, больше похожий на гнома, с тёмной бородой и тёмной шевелюрой. Глаза его были немного на выкате и бегали туда-сюда, но больше всего внимание привлекал широкий, огромный нос.

— Вот и здравствуйте ещё раз, господин Виктор, — проговорил домовой.

— И тебе. Рад тебя видеть, — я оглядел небольшого старичка. — Ты прям живчик, я смотрю. И такой… даже в люди с тобой выйти можно?

— В люди? Не-не, — сразу же покачал головой домовой. — Я местный. Мне из дома выходить нельзя.

— Понятно, — проговорил я. — Но всё равно могу тебе сказать, что ты — очень импозантный мужчина.

— От вам спасибо, — проговорил домовой и почесал в затылке. — Вот, собственно, плащ-невидимка, — он своей короткой ручонкой с толстыми пальцами отложил свёрнутую вещь. — Вот сумка, вот бурдюк, вот ещё один.

— Спасибо. А вот по этим, — я указал на артефакты, назначение которых пока оставалось для меня тайной, — что скажешь?

— О, кто ж их знает, — ответил Евпатий. — Я собрал всё, что было. Вот и да. А что к чему, откуда ж мне знать? Вы ж почитайте. Тут в кабинете полно книг. Наверняка, и про все артефакты написано.

Таким образом, назначение некоторых артефактов стало известно сразу, а назначение других предстояло ещё выяснить.

Однако я решил особо не спешить. Что касается того, что уже было известно, я подумал, что если нет привязки артефакта конкретно к роду, то, возможно, я смогу их использовать для усиления своей пятёрки.

Например, тот же плащ-невидимку можно дать Тагаю. Это поможет его маскировке и возможности подкрадываться к противнику незамеченным.

Но, разумеется, на всё это дело необходимо было получить разрешение у деда Креслава. В конце концов, это были вещи рода, и распоряжаться ими самостоятельно я не имел никакого права.

Затем я приступил к книжным шкафам. Естественно, самым первым я решил разобрать шкаф, который стоял ближе всего к столу, и обнаружил в нём довольно любопытные книги.

Причём любопытные они были не конкретно тем, что было в них написано. Я этого всё равно не смог бы понять, ведь написаны они были на совершенно разных языках.

Какие-то книги были написаны иероглифами, другие — непонятной вязью, третьи вообще палочками, чёрточками и точками. Одна книга, мне показалось, была написана рунами, причём она очень сильно отличалась от других своим внешним видом.

Но ещё больше меня привлёк тот факт, что во всех этих книгах я находил закладки, на которых русским языком были написаны какие-то заметки, примечания, расшифровки конкретных фраз.

Это означает, что некогда хозяин кабинета, а, скорее всего, именно глава клана Рароговых на тот момент, владел всеми этими языками и понимал, что написано в книгах. То есть книги… перерабатывались им и осваивались. Значит, где-то должны были быть рукописи и наработки по этим книгам.

Другими словами, должен был быть либо дневник, либо выжимка, наподобие той, какую Артём Муратов сделал по книге с рунами. Но, естественно, такие вещи вряд ли будут храниться в шкафах. Скорее всего, дневник должен был находиться в столе.

Я открыл несколько ящиков, но ничего дельного не нашёл. Даже удивился и перебрал содержимое стола ещё раз, но тут действительно ничего интересного не было. Тогда я решил, что тут наверняка должна быть какая-нибудь тайная ниша, прикрытая картиной или чем-нибудь таким.

Обследовав весь кабинет вдоль и поперёк, я обнаружил тайную полочку за картиной. Но дневника на ней не было. Зато на ней было то, что меня привлекло ещё больше — демоническая руна, как в зале Аденизов. Я, конечно, не мог ручаться, что они повторяют друг друга один в один, но то, что это были руны одного и того же языка, было совершенно очевидно.

Руна чуть засветилась, и я заметил, что моя кровь откликнулась, тоже неярко засветившись под кожей. Пустив себе кровь, я окропил ею руну, увидев, как отодвигается дверь в небольшую тайную комнату.

Именно тут я нашёл то, что искал. Всего вещей было немного, но больше всего меня заинтересовали две: увесистая книжица, но в мягком кожаном переплёте, которая была исписана убористым почерком.

Кроме неё, мой взгляд привлёк браслет.

Был он составлен из небольших камней, похожих своей структурой на янтарь, с той лишь разницей, что создавалось впечатление, будто внутри них горит свой собственный пламень. Это было очень интересно. Я взял браслет в руки и понял, что от него веет силой, но пока я не понимал, для чего бы его можно было применить. Поэтому решил подождать того времени, как найду необходимую литературу и пойму, каким образом можно будет им воспользоваться.

Отложив браслет в сторону, я взял дневник, сел за стол и открыл его на самой первой странице. И то, что я прочитал, не то чтобы повергло меня в трепет, но всё-таки заставило очень сильно задуматься и даже пересмотреть свои взгляды.

«Меня всегда очень сильно интересовал, — писал автор дневника, — вопрос укрепления духа.

Дело в том, что именно в зависимости от крепости духа должна укрепляться и магия.

От силы духа, от воли зависит длительность магического воздействия, время восстановления и мощность конструкта. Даже очень сильный маг с уровнем Ярило может проиграть бой тому же Боярину, который будет укреплён духовно.

Но это всё патетика. Меня больше интересовало другое. Дело в том, что на вопросе магии далеко не всё зависит от источника, от его силы, мощности, проводимости и так далее. Здесь всё зависит от немного других факторов, но у нас это не особо признаётся.

У нас считают по размеру источника либо по возможности пользоваться внешними заёмными силами.

Именно поэтому я стал постепенно интересоваться восточными практиками. Начал читать, но быстро понял, что в переводе они очень сильно теряют многие смыслы. Поэтому изучил языки и стал читать книги в оригинале.

Это зашло настолько далеко, что я стал ездить в разные страны, общаться с мудрецами. И больше всего мне понравились те из них, которые вообще не считали физическую или осязаемую природу магии основной. Они говорили, что только в духовно развитом теле мог зародиться по-настоящему сильный маг.

У них были очень необычные маги, которых у нас я не встречал. Они сами их звали пробуждёнными. Это были такие люди, которые могут заставить свой дух покинуть тело и странствовать без него, но при этом тело оставалось нетленным и ожидало дух своего хозяина.

У нас самой близкой аналогией к этому были гранды, но те полностью сливались со своей стихией и могли, так сказать, путешествовать по ней, но при этом они исчезали материально, растворяясь в собственной стихии.

А вот пробуждённые вполне себе могли путешествовать духом, но их тело оставалось живо. И они в него могли действительно вернуться в любой момент и продолжать жить между людей.

Я начал пытаться изучать, как это вообще возможно. Объяснить мой интерес можно тем, что в какой-то момент я понял: моего источника никогда не будет достаточно для того, чтобы раствориться в стихии и стать грандом.

Да и, можно сказать, земное существование привлекало меня, поэтому я не хотел расставаться с телом. Но путешествовать по энергетическим разломам, оставив тело где-нибудь в подвале своего дома, чтобы его никто не нашёл, — этим вариантом я, конечно, загорелся».

Уже на этом месте я не смог читать дальше. Слишком много было информации. Я закрыл глаза и попытался вспомнить тот самый момент, когда меня тянуло прочь из тела. Мог ли я тогда оставить тело в живых?

И вот тут я понял, что мог. Мог. Только не знал, как именно это сделать.

— Евпатий, — сказал я.

— Да-да, господин Виктор, — отозвался тот мгновенно.

— Береги этот дневник, — проговорил я и убрал его обратно в тайную комнату, потому что мне пора уже возвращаться в общежитие.

— Как есть, тайник-то запечатан кровью. Но вас-то он признал, — ответил домовой. — А так-то туда никто и не сможет добраться.

— Понятно, — кивнул я. — Ну давай, не скучай. Как только смогу, обязательно вернусь.

Всю дорогу до общежития я находился под сильнейшим впечатлением. Оказывается, можно было действительно оставить своё тело и путешествовать по разным мирам одной лишь душой.

Ничего себе! Это же какие передо мной открывались возможности нереальные! Да и путешествовать можно было не только по нашему миру, но и по всем связанным с ним.

* * *

Учёба наконец-то с начала учебного года вошла в колею. Следующие две недели практически ничего не происходило. По крайней мере, ничего особо важного. Приехал Аркви, устроился с тохарскими скакунами в конюшне старой резиденции.

Рассказал, что некий дух капища иногда играет с конями, заплетает им гривы в косы, на что Резвый иногда огрызается. Но ничего против не имеет.

Я на самом деле совсем замотался, потому что утром чуть свет мы шли тренироваться впятером: я, Тагай, Костя, Мирослава и Артём. По физическим данным он был, кстати, очень неплох, но я пока ещё не совсем понимал, какая у него боевая магия.

Впрочем, всему своё время. Позже были пары, и после зачастую я ехал в резиденцию, иногда вместе с ребятами, чтобы тренироваться в группе, иногда один. И периодически тренировался с Аркви даже по ночам, изучая содержимое второго камня.

Там было гораздо меньше различных конструктов, но все они были невероятно сильные, и для некоторых у меня даже не хватало источника.

Плюс ко всему этому я отправил запрос деду на использование той части артефактов, которая не относилась непосредственно к силе рода, а была, так сказать, общеупотребительной. И между делом спросил, как мы могли бы встретиться.

Вопрос по Мирославе для меня был достаточно серьёзным и актуальным.

Дед Креслав прислал положительный ответ на мой запрос, но отдельно написал, что в плане пользования этими артефактами моими друзьями он ничего против не имеет, но вот во владение отдавать эти вещи нежелательно даже с учётом, что это мои друзья. Всё-таки это достояние рода.

Я согласился с этим, принял условия. В пользование, так в пользование.

Кроме всего этого, следует заметить, что через какое-то время на занятия стал ходить Голицын, но был теперь тише воды, ниже травы.

Чуть позже появилась и Радмила. Между собой они не разговаривали и с другими не особо общались. Молчали оба, потому что ни Ермолова, ни Зорича так и не выпустили из подвалов Тайного сыска. О том, как идёт следствие, никто ничего не говорил.

Единственное, что я мог видеть, это то, что Радмила была непомерно грустна, но при этом не могла ничего рассказывать. Да и вела себя, как какое-то бездушное создание. Училась на автомате, ела только для того, чтобы поддержать жизнедеятельность. Никого и ничего вокруг себя не замечала.

То есть от Радмилы Зорич, бойкой и яркой девчонки, теперь осталась бледная тень её самой.

* * *

По истечении двух недель Светозарову всё-таки пришлось рассказать своей племяннице, что Слободан Зорич потерял память от побоев в подвалах Тайного сыска при допросе.

— Иосиф Дмитриевич, — непривычно официально проговорила императрица, — ну что же вы мне раньше-то не сказали?

— Я прям переживаю, — сказал тот, — что ты со мной на «вы».

— Ну, как ты хотел? — зло проговорила Екатерина Алексеевна. — Ты взял и скрыл от меня столь важную информацию про человека, который, мягко говоря, мне не безразличен.

— Да надо было как-то подготовить тебя к такой информации, — ответил Иосиф Дмитриевич.

— Дядя, — императрица посмотрела на Светозарова, — я специально держусь, не высказываю тебе ничего резкого. Хотя могла бы! И это по той простой причине, что всё понимаю. У Тайного сыска специфика работы такая. Тем более, на тот момент вообще не было понятно, что произошло, кто в этом виноват. Кто? Что? Почему говорит? Куда надо воевать? Это я всё понимаю. Перестарались, ясно. Но почему ты мне сразу об этом не сказал?

— Дык, пытались найти толкового лекаря и как-то привести его более-менее в божеский вид. Да и потом, вдруг он действительно виноват… — сказал Светозаров.

— Дядя, — Екатерина Алексеевна посмотрела Иосифу Дмитриевичу в глаза. — Ну ты-то должен понимать, что настоящему Зоричу не было никакого смысла делать что-то подобное. Да вообще весь этот огород городить. Ты сам прекрасно знаешь, я и так к нему относилась, скажем так, с приязнью. И рассматривала как вариант для необременительной близкой дружбы. Сам понимаешь, что без последствий для трона. Тут всё понятно. Иностранцев нам в родословную нельзя.

Императрица говорила напрямую, что могла себе позволить в очень редких случаях.

— Но, учитывая всё это, ему не было смысла творить ничего подобного. Либо это исключительно изощрённая подстава, либо я даже не знаю, что думать. И вообще, откуда вы взяли, что его нельзя вылечить? Нужно же искать лекаря!

Иосиф Дмитриевич тяжело вздохнул и подал императрице заключение коллегии лекарей, где те расписались в невозможности что-то сделать для Слободана Зорича.

Екатерина Алексеевна внимательно прочитала этот документ два раза, положила его на стол и снова посмотрела в глаза дяди.

— И что тогда предлагаете делать? — спросила она строго.

— Я не знаю, — ответил Светозаров, качая головой. — Ситуация как будто патовая.

— Знаешь что, — проговорила императрица, изогнув бровь, — давай найдём других специалистов.

— Знаешь, Ваше Императорское Величество, — ответил на это Иосиф Дмитриевич, — я подозреваю, что единственные специалисты, которые могут нам с тобой помочь, сейчас находятся в резервации на Байкале.

— Нет, — резко отрезала императрица, — к ним я не пойду ни за какие коврижки. К тем, кто убил моего отца, я никогда не обращусь за помощью. Соответственно, если вдруг наши лекари настолько слабы оказались, что они не могут вылечить человека, то дай распоряжение в дипломатическую службу. Пусть ищут таких лекарей, которые смогут помочь Слободану по всему миру.

Екатерина Алексеевна подошла к столу и вытащила лист с гербовой печатью.

— Дай им задание: пусть объявят, что мы ищем самых искусных лекарей и за определённое лекарское вмешательство будет назначена большая награда. И отдельно пусть уточнят, что это вмешательство касается именно человеческого мозга и необходимости восстановить личность. Чтобы человек, который откликнется на это, точно знал, что его ждёт. Тех, кто готов попробовать, милости просим. И, естественно, отдельным пунктом надо указать, что награда при успешном воздействии будет щедрая. Очень щедрая.

— Ну, как бы, — Светозаров попытался мягко возразить, — всё это принизит статус наших лекарей. Ты так не находишь?

— Если они не могут воздействовать на человека так, как это требуется, значит, статус их будет принижен не зря, — отрезала императрица.

— Понятно, — с неудовольствием заметил Иосиф Дмитриевич. — Но ты не боишься, что призовёшь к себе менталистов из других, скажем, не самых дружественных нам стран? И это может плохо на тебе сказаться. Ты понимаешь, что они уже могут повлиять по-настоящему?!

— Слушай, дядя, — сказала императрица, — я с ними контактировать не буду. Контактировать с ними будешь ты или какой-нибудь твой специально обученный человек. И уже если у тебя изменится поведение, мы быстро всех отстраним. То есть я остаюсь вне опасности. К тому же вы и сами не лыком шиты. Я не знаю, обвешайтесь амулетами, по самое не могу… И мне-то нужны не менталисты, мне нужны лекари для мозга. Пусть ещё все пройдут проверку на артефакте правды, прежде чем их допустят к тем или иным манипуляциям.

— Хорошо, — кивнул Светозаров, — я дам такое распоряжение.

* * *

К концу второго месяца обучения, когда до всеимперского праздника Урожая оставалось уже совсем немного, на одну из лекций к нам заглянул Вяземский, наш куратор, и с улыбкой сказал:

— Дорогие курсанты, — проговорил он. — Как вы могли уже заметить, последние две с половиной недели вас, как сидоровых коз, гоняли в плане боёвок, причём как в пятёрках, натаскивая на взаимодействие между собой, так и в боях друг с другом один на один…

— Ага, — проговорил Боян Болотов. — Собакин вообще озверел и лютовал, как настоящий цепной пёс.

— Осторожней с такими словами, — проговорил Вяземский неодобрительно.

— Зато какая практика была у третьего курса лекарей! — поспешил перевести тему Болотов.

— Да-да-да, — раздались разрозненные, но довольные голоса различных курсантов. — Это нам понравилось.

Насколько я знал, взаимодействие с лекарками с третьего курса оказалось настолько плотным, что кое-кто из наших даже начал встречаться с ними. Ну, а что? Девчонки симпатичные, молодые, тонкие, звонкие. Одно удовольствие посмотреть.

— Ну так вот, — проговорил Вяземский, — это всё было не просто так. Вас готовили к празднику Урожая. Будут проведены первые конкурсы типа профессионального мастерства: среди алхимиков — на лучшие эликсиры, среди зельеваров — на лучшие зелья, среди артефакторов, естественно, на артефакты. Ну, а у нас с вами, собственно, только один, так сказать, путь: кто кого лучше мордой в песок уложит. Да, специфика, конечно, у вас у всех разная, боевые навыки тоже, но тут будет всё это неважно. Самое главное, в чём вы будете соревноваться: кто кого, всё.

— А что нам за это будет? — спросил Толстой.

— Ага, — поддержал его один из подпевал. — Ради чего нам напрягаться?

— Ну, скажем так, каких-то серьёзных наград, кроме всеобщего уважения, не предусмотрено, — усмехнулся Вяземский. — Но победившая пятёрка имеет право выбрать место практики — это раз. Всех остальных отправят уже по распределению. Если говорить в целом о конкурсе, то у всех различные награды. Например, у тех же алхимиков, артефакторов, зельеваров есть вариант обеспечить себе будущее, получить дополнительный заработок, если их заметят представители гильдии. Некоторым победителям даются стипендии.

Вяземский разошёлся, видно было, что у него хорошее настроение, и он не прочь поболтать.

— Также один раз был случай, когда алхимика автоматически взяли в гильдию уже на первом курсе, и он начал выполнять для неё заказы. То есть, конечно, у него получилось всё случайно: он просто проспал нужное время и не погасил огонь под ёмкостью. Но даже такая случайность определила всё его будущее. Это мы с вами здесь все аристократические, одарённые, родовитые, из богатых семей. На многих других факультетах есть представители родов попроще, и любая копейка для них — это тоже своеобразный плюс.

Ребята спрашивали ещё что-то. Вяземский ответил на все вопросы и в конце заключил:

— Ну что, господа курсанты, готовимся. Скоро будет мясо.

Глава 5

Наверное, больше всего меня прошедшие две недели беспокоило то, что я никак не мог толком вскрыть второй камень обучения. То есть, если исключить несколько вспомогательных конструктов, вся программа этого самого второго камня заключалась в призыве сущностей с другого плана.

Я пытался подойти к этому вопросу с разных сторон и так, и эдак. Но совершенно ничего не выходило. Сначала я никак не мог правильно начертить пентаграмму. Затем у меня не получалось представить, кого именно я хочу призвать.

В моём сознании был какой-то чисто гипотетический питомец, который будет мне служить. Кто именно — совершенно непонятно. Просто я должен был призвать некую сущность астрального порядка. Причём мне даже не нужно было делать эту сущность питомцем. Достаточно было просто призвать и поговорить. Я хотя бы начал бы понимать, как это вообще всё делается. Но у меня ничего не выходило.

Тогда мы с Аркви решили, что в какую-то ночь поэтапно будем разбирать всё медленно и методично, никуда не торопясь. Для того чтобы понять, как должна выглядеть астральная сущность, мы попросили Резвого обернуться, именно принять свой демонический облик, чтобы я увидел его, так сказать, «в действии».

Резвый, конечно, обернулся. У него появились рога, ноги стали мускулистыми, поджарыми. Он больше напоминал не лошадь, а кого-то из низших, но, конечно, более статного и благородного, чем все те орды демонов, которых мы обычно истребляли. Кроме того, по нему то тут, то там проскальзывали языки пламени. А из ноздрей и вовсе валил дым. Но общее сходство явно присутствовало.

Разумеется, Резвый молчать не стал. Он всегда был достаточно разговорчив, а тут его вообще, как будто прорвало.

— Скажи мне, Виктор, — проговорил он вкрадчиво, но явно на что-то намекая, — ты вот со мной толком не общаешься. Я тебя вижу раз в неделю, а до этого вообще на месяц пропал. А тут ещё и вызывать кого-то собираешься. Ты с одним мной сначала разберись. Приголубь, обогрей, поделись лаской, а потом уже вызывай, кого-то там собрался. Зачем вот сейчас тебе это понадобилось? Вот если бы знал, что ты такой: всех набрать, а потом плюнуть и ни с кем не общаться — я даже на призыв никогда бы не откликнулся. Предыдущих Аденизов

— Что я тебе могу сказать, Резвый? — ответил я. — Ты сейчас очень сильно напоминаешь Азу.

— Ах, так? — сказал Резвый. — А я тебе это отвечу: Аза — молодец, Аза всё правильно говорит и всё правильно делает. Почему? Да потому что ты действительно привлечёшь к себе сначала внимание, вроде бы приручишь, а потом: «Тьфу, пошёл. Всё, я тебя не знаю». И приходишь раз в неделю, чтобы просто отмазаться, сделать вид, что ты вообще хозяин.

— Резвый, — рявкнул я, — ты мне тут не начинай. Мне нужно было просто посмотреть, как ты выглядишь на самом деле, не более того.

При этом конь в своём демоническом обличье фыркал и бил копытом. Его так и подмывало что-то мне ответить ещё. Он видел, что я не реагирую, поэтому решил подождать и потом уже выдать что-то более едкое и монументальное.

Он был любителем подобных шуток.

Я же принялся расчерчивать пентаграмму.

Тут основная тонкость была не в самих углах, хотя, конечно, ровность начертания пентаграммы сама по себе была важна, и от этого зависело качество призванного духа. Но больше всего, конечно, сыграли роль символы, вписанные по углам. Я начал тщательно переносить те символы, которые выдал мне обучающий камень.

Я просматривал их снова и снова. На самом деле, только на это ушло почти два часа.

Резвый в этот момент прямо в своём демоническом обличье принялся бегать вокруг озера.

Я, конечно, сначала хотел ему сказать, что не стоит этого делать. Потом подумал, что вряд ли кто-то удивится тому, что у мага факел на ножках бегает.

Резвому действительно не хватало простора. Я это прекрасно понимал. И вот при начертании пентаграммы я понял, что она мне очень сильно напоминает ту самую пентаграмму, которая была вырезана в каменном полу комнаты с порталом, где мы с Аркви призывали Азарета, а призвали кого-то из его родни.

Причём даже не просто напоминает, а это практически её точная копия. Исходя из того, что обучающие камни я как раз нашёл совсем рядом с ней, меня особо не удивляло сходство. Самая большая разница состояла в последней, замыкающей руне.

Тут, в обучающем камне, она выглядела немного иначе. Там, я это запомнил, руна была всё-таки другой.

И подчиняясь некоему внутреннему порыву, я, замыкая пентаграмму, вписал не тот символ, что был в обучающем пособии, а тот, что я видел в пещере призыва, где проходил ритуал очищения демоническим огнём.

После этого Аркви притащил бурдюк, который я хорошо запомнил со времён нашего путешествия.

— Полагаю, у тебя не получалось в прошлые разы, потому что пентаграмма была недостаточно сильной до этого, — сказал Аркви. — Вот, усиль её демонической кровью. Тогда, полагаю, получится.

Я обвёл каждую чёрточку демонической кровью, причём делал это тщательно, вырисовывая каждый элемент так, как будто от этого зависела моя жизнь. Почему я решил заменить последнюю руну? Мне показалось, это правильно. Я поменял неизвестную мне руну на свою — Аденизов. То есть попытался прикрепить всю эту установку на призыв к своей собственной крови. Её-то я и добавил в конце, вычертив своей кровью именно эту руну — Аденизов.

Затем я вспомнил, что у нас есть договор с демонами, и это тоже могло сыграть некую свою роль. Что касается договора, я ещё руководствовался той мыслью, что не просто же так мне подчиняются низшие демоны, такие как Резвый. Это говорит о том, что я, как обладатель крови Аденизов, имею на это право по договору, заключённому с Азаретом.

Перед тем, как прочитать основной текст, которым приводилось в действие призывание, я собрал свою энергию и ещё немного попросил у Азы. Скорее для взаимодействия, для того чтобы постепенно находить с ней общий язык.

К моему удивлению, она согласилась довольно легко и даже наблюдала за всеми моими действиями, особо даже не противореча.

— Моя энергия тебе будет в плюс, добавит, так сказать, демонического флёра твоим художествам, — проговорила она.

И вот когда я, в общем-то, уже ничего особо не ожидал, линии пентаграммы засветились красным во тьме.

— Ничего себе! — проговорила Аза. — Получилось, что ли? Да ладно?

— А почему не должно было получиться? — спросил я у неё.

— Да потому что я до этого три ночи смотрела, как ты с этим копаешься, и у тебя ничего не получалось, — ответила она. — А тут раз — и всё.

А вот дальше что-то пошло не так. В кругу пентаграммы высвеченные демоническим пламенем появились очертания ни разу не питомца и даже не низшего демона. Появились очертания той самой демоницы в латах, которая однажды свалилась на меня во время проведения ритуала очищения демоническим огнём. Причём она была ровно в том же облачении, с теми же мечами.

И при этом орала благим матом:

— Отходим, все, ради первого демона! Что происходит?!

— Что ж ты?.. — проговорила Аза. — Опять, бабу какую-то, призвал?! У тебя в мозгах больше ничего нет?!

— Это не то, о чём ты подумала, — проговорил я.

— Что здесь происходит?! — заорала облачённая в сверкающие доспехи демоница, хлопая крыльями.

Да, она была не во плоти, но даже её душа выглядела достаточно эффектно. Затем она посмотрела на меня и, кажется, узнала.

— Чего тебе надо, низший? — спросила она.

Кажется, до неё только что дошло, что она оказалась в другом мире. Пускай не физически, а душой.

Наверное, я также перенёсся к матери в своё время.

* * *

Впервые после последней вылазки, когда Зару внезапно призвали по договору на ритуал очищения демоническим огнём, ей наконец-то дали серьёзное задание, где она вполне могла себя проявить. На этот раз нельзя было допускать никаких случайностей. Они должны были эвакуировать старшего сына самого великого Кема — демона, управляющего магией земли.

Это был их ближайший дружественный клан, и на Зару с её подразделением возлагались большие надежды.

В какой-то момент высшие демоны поняли, что для того, чтобы отбиться от низших, вполне можно действовать так же, как люди в своём мире, и возводить высокие непроходимые стены, закрывая их специальными магическими щитами, либо ледяными, либо ещё какими-то.

Одним словом, Боден, как звали сына мага земли, строил стену. На его группу напали низшие. Бодена схватили, но доставить никуда не успели. Отряд Зары перехватил их. Но теперь им предстояло отбиться от большого количества низших и сопровождавших их высших демонов.

Отбивались они так же яростно, как и обычно. Ни один демон из дружественного клана не должен был пострадать. Наконец-то Заре удалось вывести свой отряд на место, где можно было открыть портал к своим, что она и не преминула сделать.

Собственно, дело оставалось за малым: протащить всех через этот портал. И всё уже почти получилось, оставалось несколько человек из группы и она сама, прикрывающая их. В этот момент она увидела, что их всё-таки каким-то образом настигают.

И тут же перед глазами всё померкло. Зара сначала даже не поняла, что переместилась куда-то не телом, а только душой. Она всё ещё кричала, приказывала, распоряжалась своей группой. И только потом поняла, что находится посреди какой-то пентаграммы, что послужило для неё немалым шоком. Причём это было ни что иное, как пентаграмма призыва.

Она увидела того же парня, что призвал её в прошлый раз. Ещё не до конца осознав, что происходит, и не до конца отойдя от шока, крикнула:

— Что тебе надо, низший?!

А затем и вовсе разошлась не на шутку.

— Ты что? Утырок! У нас там такой момент! У нас война, мы вообще-то эвакуируем освобождённого заложника, а ты ставишь под угрозу всю операцию! Да я ж тебя… Ты меня посреди боя вырываешь! Тебе что, поболтать не с кем? У тебя что, бабы, что ли, нет? Охренел?! А ну немедленно возвращай меня обратно! Иначе я тебя… Я даже не знаю, что я с тобой сделаю! Я уничтожу тебя! И никакой договор тебя не спасёт!

Но молодой парень, смотрящий на неё, даже бровью не повёл.

— А ну-ка заткнись, — сказал он. — Если времени мало, тогда слушай меня сюда. У меня есть информация, которая может стоить вам жизни. И тебе конкретно, и Азарету в частности. Эта информация может помочь одержать победу над селекционерами.

— Что? — проговорила Зара? — Что ты сказал?

— Я говорю, что у меня есть информация, — ответил тот, но потом бессовестно добавил: — Ты куда-то торопилась.

— И что ты за неё хочешь? — спросила Зара. — И давай так: у нас всё-таки договор. Так что по договору ты должен мне её предоставить.

— Я знаю, что у нас договор, — ответил парень. — Ну, я и не хочу ничего сверхъестественного. Я хочу, чтобы ты в обмен за эту информацию провела меня в ваш храм саламандры. Это нужно мне для того, чтобы оживить её подарок.

— Хорошо, — озадаченно проговорила Зара, понимая, что происходит какой-то сюрреализм. — Я подумаю, — и тут же собралась. — Теперь отправляй меня обратно! Живо!

— Откуда я знаю, как тебя отправить обратно? — внезапно проговорил парень.

— Разрушь пентаграмму, идиот! — рявкнула она. — Уничтожь один из символов на замыкающем контуре!

Он наклонился, затёр символ. И Зару швырнуло обратно в тело.

* * *

— Да чтоб я хоть ещё один раз на это повелась, — прошипела Аза.

— А что случилось-то? — усмехнулся я. — Ну, вместо низшего демона вызвал высшего. Да, ошибочка, признаю. Чего ты кипятишься? У тебя сейчас пар из ушей пойдёт.

Но, как обычно, моя фраза вызвала только дополнительное кипение.

— Да ты пользуешься моей силой только ради одного: баб сюда таскаешь! И всё только за счёт меня! За счёт моей помощи! Прикармливаешь их тут! Охренел вообще в край!

— В смысле «баб»? —хохотнул я. — Ты что, сестру, что ли, не узнала?

— Да какая она мне сестра? — прорычала Аза.

— Ну, судя по всему, младшая, — ответил я. — И что точно, — по отцу.

— Сестра? — Аза внезапно остыла. — И то правда. Сестра. Это ж из какого интересно поколения? Всё-таки молоденькая. Ей лет триста, не больше. Ну если сестра…

— Ну, а кто ещё? — спросил я. — Как есть. Вы даже похожи чем-то.

— Так-так-так… — Аза внимательно посмотрела на меня.

— Нет, ну ты, конечно, симпатичнее, — я решил на данный момент не усугублять ситуацию. — Но в вас обеих видны черты вашего общего родителя.

— Да, с родственниками тоже иногда видеться надо, — согласилась Аза, — а я что-то растерялась. Да и она как-то на взводе была. Как бы нам вот встретиться в спокойной обстановке да поболтать бы. А то ведь я погибшей должна числиться.

— Я думаю, что в этом нет особой проблемы, — ответил я. — Она же по-любому должна мне будет дать ответ. Возможно, будет менее напряжённый момент, и вы сможете поговорить.

— Так, только смотри мне! — Аза снова включила ревнивую подругу. — Не заигрывай с ней там!

— Да как я с ней буду заигрывать? — ухмыльнулся я. — У меня под кожей, буквально, её кровь. Мы, можно сказать, одной крови. Считай, что ближние родственники.

— Так это получается, мы с тобой тоже одной крови? — уставилась на меня Аза.

— Ну, настолько это не считается, — ответил я, всё ещё сдерживая ухмылку.

Никогда ещё до этого меня не ревновал дух демоницы.

* * *

Несмотря на недолгую отлучку командующей группы, задание удалось выполнить без потерь. Ещё повезло, что бесчувственное тело Зары в последний момент в портал затащили её подчинённые.

В прошлый раз она спасла их жизни, прикрыв собой. И они чувствовали себя должниками. В этот раз они свой долг отдали.

Стоило им вернуться в расположение, как Азарет вызвал Зару к себе. Встреча состоялась не в родовом дворце, а в рабочем кабинете отца. Кабинет, хоть и поражал своим убранством, всё же был гораздо скромнее обычной обстановки дворца. Здесь не было различных орнаментов и узоров, а также обилия мебели. Только барельеф пламенной саламандры на стене за его креслом.

— Мне доложили, что тебе стало плохо на задании, — проговорил Азарет. — Ты в какой-то момент потеряла сознание. Что с тобой происходит? Это что-то со здоровьем?

— Нет, отец, — ответила Зара. — Всё нормально, у меня со здоровьем полный порядок.

— Просто если вдруг чувствуешь, что не вывозишь, — продолжил Азарет, — больше отдыхай и не выходи в бой в таком состоянии. Не веди свой отряд не отдохнувшей. Ты же понимаешь, что в более критический момент, если ты потеряешь сознание, то положишь не только себя, но и весь отряд. А ещё есть возможность того, что ты отдашь свою кровь, а значит, нашу кровь, в руки селекционеров. Чего делать категорически нельзя, иначе они получат доступ к некоторым нашим технологиям и, что страшнее, к магии.

Азарет положил огромные красноватые ладони на стол.

— Одна из твоих старших сестёр, — продолжил он, — ты её не застала, по имени Аза, пожертвовала своей жизнью, чтобы только не дать возможности селекционерам получить её кровь. И ты знай, что мы не должны быть захвачены в плен. И более того, даже наше тело не должно достаться врагу.

Зара безропотно выслушивала речь отца, стоя по стойке «смирно». Она понимала, что перебивать его ни в коем случае нельзя. Этим можно было огрести такую порцию ярости, что ходить потом ещё пару недель с обожжёнными щеками.

Она ждала, пока отец закончит и даст ей слово.

— Так что давай сейчас покажу тебя лекарям, и ты полностью проверишь весь свой организм. Потеря сознания на задании — это не шутка.

— Да не теряла я сознание, — ответила Зара с плохо скрываемой злостью. — Мою душу вырвал из тела призывом тот человек, к которому я попала на ритуал очищения огнём по договору.

— Минуточку, — нахмурился Азарет. — Что-то я плохо припоминаю, когда такое было.

— Так вот, в прошлый раз, когда группа вернулась без меня, — ответила она. — Меня внезапно вызвал кто-то из ветки Аденизов, с которыми у тебя договор, чтобы я провела ритуал. Но в тот момент мне воткнули копьё в спину. Ритуал, судя по всему, был проведён, и какая-то часть моей крови попала в руки к этим людям.

Зара говорила и понимала, что может поплатиться уже за то, что она рассказала, но, к её удивлению, отец не проявлял ни малейшего беспокойства, а внимательно слушал, что она говорит.

— Да, получилось так, что он открыл портал в самый подходящий момент и, можно сказать, спас меня. Но я потеряла сознание от ранения. А от проведения ритуала впоследствии потерял сознание и он. Да, он меня действительно защитил, отбился от демонов, от низших. И в целом всё было в рамках договора, о котором ты мне рассказывал.

И тут Зара вновь испытала ярость.

— Теперь меня просто в какой-то момент вырвали из тела. Я не знаю почему. И вообще, какое он право имеет вырывать мою душу из тела?

— Нет, — качал головой Азарет. — Такого права у него нет. У нас, правда, заключён договор. У нас есть кровная клятва, которая давным-давно скрепила два рода. Но полагаю, что тут дело не в этом. Вряд ли он собирался тебя вызывать. Скорее, либо что-то напортачили на уровне пентаграммы, либо я даже не знаю. Ну он тебе успел хоть что-то сказать? Зачем тебя вызывал?

— Он сказал, — ответила Азара, — что у него есть какая-то информация, которая нам поможет не проиграть селекционерам. Он сказал, что речь идёт о моей и твоей, в том числе, жизни.

— Так-так-так, — пробасил Азарет. — И что же ты ему ответила?

— Да я его обматерила, — ответила Зара. — Сказала, что у меня вообще-то битва в разгаре.

— Вообще-то он должен был нам предоставить эту информацию без всяких условий, — проговорил Азарет, — раз уж наши роды связаны клятвой. Подозреваю, что он за эту информацию попросил что-то ещё сверху. Ну, просто люди, они же хитрые, изворотливые, почти как низшие.

— Ну да, — усмехнулась Зара, глядя в глаза отцу. Но поскольку он был значительно выше её, получалось, что она стоя находится на одном уровне с ним, когда он сидел. — Кто бы говорил. Это вообще-то нас считают образцом хитрости.

— Ну, — снова пожал плечами Азарет, — в них же тоже есть наша кровь. Вот, возможно, это передаётся с кровью. Так что ему нужно?

— Он попросил провести его в храм Саламандры, — ответила Зара. — Но он же просто низший, он — человек из другого мира, не высшее существо. Полагаю, что мы не должны выполнять его просьбу и вести в храм. Это как-то противоестественно. Нас за такое богиня и наказать может.

— Но за что? — удивился Азарет.

— За то, что мы приведём в храм кого-то недостойного, — ответила ему дочь.

— Да нет, — покачал головой с массивными рогами Азарет. — Никто нас ни за что не накажет. Богиня сама много раз пыталась укрепиться в том мире, но постоянно ей что-то мешало. Я тебе даже скажу, такой случай был, когда несколько сотен лет назад богиня призывала себе адептов из мира людей и искала тех, кто мог бы понять её виденье и понимание огня. И вот один из них даже присутствовал в храме в виде астральной проекции души. Вот как тебя в пентаграмму вырвали, так и он обучался в её храме и вместе с другими адептами магии огня, и многое постиг там.

Азарет распрямился, а затем поднялся, возвысившись над Зарой.

— Так что это, возможно, и редкость, но ничего предосудительного в этом нет. Тем более те же Аденизы, с которыми у нас клятва, вполне себе обласканы саламандрой. Так что зря ты так относишься к людям. И уж тем более, если информация действительно того стоит, то я не вижу никакой проблемы провести его в храм.

— То есть это всё в рамках клятвы? — уточнила Зара.

— Конечно, — кивнул Азарет. — Он скорее просил не оплаты за свою помощь. А помощь взамен на помощь. И это вполне предусматривается клятвой. Так что не переживай. Полагаю, мы выиграем от этого все.

— И как мне теперь дать ему согласие? — поинтересовалась Зара.

— Поверь, — усмехнулся её отец, — если у него получилось один раз вызвать тебя на разговор, он сделает это ещё раз. И в этот момент будь сговорчивой. Дай согласие.

— Хорошо, — ответила Зара. — Просто пойми, что без разговора с тобой я всё равно бы не смог этого сделать.

— А вот это одобряю, — кивнул Азарет. — Такие вещи надо обсуждать со мной. Всё, иди и принеси мне необходимую информацию. Ближайшую неделю на задания не ходишь. Ждём сеанса связи.

Глава 6

На следующий день после пар, вместо того чтобы идти с ребятами на тренировку, я поехал к Жердеву-старшему по просьбе Игоря Вениаминовича. Он встретил меня на редкость в презентабельном виде — в лёгком костюме.

Но вот взгляд его был немного встревожен.

— Что-то случилось? — спросил я, когда мы сели за стол, заваленный книгами по минералам.

— И да, и нет, — ответил Игорь Вениаминович. — Ну, скажем так, кажется, я нашёл то, что ты ищешь. И не скажу, что сильно рад этому.

— Почему же? — произнёс я.

— Вот смотри, — проговорил Жердев-старший и открыл передо мной книгу на нужном месте. Но при этом он сам говорил, поэтому я не спешил читать, что там написано. — Итак, — сказал хозяин дома, — тут указано, что есть некий минерал под названием муас. Минерал этот достаточно редкий и по своему внешнему виду очень похож на алмаз.

Игорь Вениаминович ткнул пальцем в книгу, лежащую передо мной.

— Более того, по своему составу он тоже достаточно близок к алмазу, но за счёт некоторых отличий имеет гораздо лучшую магическую проводимость. А также есть указания на то, что он может при определённых условиях, при некоторых конфигурациях кратно усиливать магию человека, который применяет этот минерал. Но дело всё в том, что раньше во всем мире было известно только одно-единственное место расположения залежей этого самого минерала, и находилось оно ни где-нибудь, а в Тохарской империи — на твоей, Виктор, исторической родине. Собственно, поэтому я и не настолько удивлён, что у тебя в амулете вообще есть этот минерал.

— А вы говорите так, как будто немного шокированы, — сказал я, глядя на встревоженные глаза Игоря Вениаминовича.

— Есть немного, — кивнул Жердев-старший. — Несмотря на то, что я привычен к различным достаточно дорогим компонентам в своих эликсирах и различных смесях, но вот муас считается баснословно дорогим. То есть если он применялся в амулетах, то только в самых сильных, в самых дорогих, в таких вещах, которые были не только признаком хорошего мага, но и признаком богатого рода, соответственно, очень высокого статуса его владельца.

— И что? — спросил я. — Одна жила на весь мир?

— Собственно, в книге указано, что разведанная, — он подчеркнул это слово, — жила была только одна в Тохарской империи.

Жердев-старший открыл другую книгу, оказавшуюся старым атласом, и указал мне место, где находилась жила. Я прикинул, что это совсем недалеко от того места, где я проводил ритуал очищения демоническим огнём.

— Прошу прощения, — сказал я. — А вот кроме этого, есть сейчас что-нибудь подобное у нас в стране?

— Ну-у-у… — Игорь Вениаминович протянул, не то в растерянности, не то в задумчивости. — В Российской империи, к моему глубокому сожалению, я таких мест не знаю. Но пойми простую вещь: о жиле в Тохарской империи стало известно только в связи с падением этой самой империи и выходом наружу некоторых данных о её полезных ископаемых. Если бы Тохарская империя до сих пор стояла, возможно, вообще никто бы не знал, что подобное существует.

— Интересно, — сказал я.

— Но! — Игорь Вениаминович поднял указательный палец. — Я слышал, что у нас в закрытом режиме учёные вроде бы проводили некие исследования. Ну и ходят слухи, что якобы где-то, точно неизвестно где, подобное и есть.

Я подумал, почесал затылок и сказал:

— То есть нужно узнать? Возможно, как-то через кого-то получится?

— Виктор, — Жердев-старший посмотрел на меня пристально и покачал головой. — Сие есть тайна за семью печатями. Никто никогда не скажет тебе, где находится этот самый минерал, потому что он редкий и является приоритетным для государства. Это такое природное богатство, благодаря которому империя может невероятно возвыситься над всеми остальными. Целая империя, понимаешь?

— Да мне много-то и не надо, — ответил я.

— Ну, а сколько тебе надо? — Игорь Вениаминович прищурился.

— Не знаю, — я пожал плечами, — хотя бы килограмм.

Игорь Вениаминович сначала что-то мне хотел ответить, но потом не удержался и захохотал в голос, даже ударил по столу кулаком. Затем он вытер слёзы, выступившие на глазах, и постарался снова стать серьёзным.

— Ты не понимаешь, Виктор, о чём ты говоришь. Вот если кто-то, кроме нас с тобой, например, те ребята, которые приходили сюда за скорлупой скорпииды, узнают, что у тебя в амулете есть вот такой вот крошечный камешек муаса, тебя уже абсолютно точно захотят убить. Скажу тебе больше: того, что у тебя есть, хватило бы мне на очень интересные эксперименты. Поэтому знаешь, дорогой мой, насчёт килограмма звучит примерно так: «Я хочу немного посидеть на троне Российской империи. Ну, мне много не надо — на месяц-два, вот и будет достаточно».

Я засмеялся, просто представив, что я такой подхожу к трону, говорю Екатерине Алексеевне: «Вы извините, я буквально вот на месяц-другой. Вы пока можете в отпуск сходить, там, на море съездить».

Но затем над столом повисло молчание. Я вдруг понял, что дело-то — дрянь, потому что минерал нужен был для того, чтобы дать поддержку Азе и ещё… Одним словом, я остался от разговора в некотором замешательстве. Но, естественно, поблагодарил Игоря Вениаминовича за информацию, а сам записал себе на подкорку: «муас».

Ну и то хорошо. Хотя бы буду знать, что искать.

А тем временем в академии происходили довольно интересные пертурбации. Дело всё в том, что после объявления Вяземского о том, что мы будем биться на турнире в день Урожая, это заставило многих пересмотреть своё отношение к действующим составам пятёрок.

Некоторые считали, что внутри одной пятёрки должны быть собраны представители всех стихий, и в этом случае будет довольно просто занять на турнире первое место. Другие считали, что нужно опираться на более сильных бойцов, а не на разнообразие стихий.

Третьих устраивало то, что было на данный момент. Я в этом плане прикинул, что у нас в пятёрке с боевыми магами вообще не очень, но это было не главное. Свою пятёрку я подбирал по другому принципу.

Сейчас мне больше было интересно то, что происходило с другими пятёрками. Я изучал своих соперников. Но, кроме всего прочего, кроме сил и умений курсантов, в дело подготовки боевых групп вмешалась и политическая составляющая.

В связи с тем, что уже две недели ничего не было слышно об отце Зорич и о дяде Голицына, их обоих, можно сказать, изгнали из пятёрок — не желая с ними иметь никакого дела. Ну вот, вдруг выяснится сейчас, что они — дети изменников Родины. И что тогда? Тогда вся пятёрка срежется сразу на старте.

Но показательней всего была именно ситуация с Радмилой. Её место в пятёрке заняла никто иная, как Снежана Морозова. Именно она встала на место Радмилы. Более того, из всех девчонок, собранных в пятёрке, она оказалась самой сильной и принялась тренировать остальных. За что девчонки из группы были ей невероятно благодарны.

Соответственно, в какой-то момент из шестидесяти боевых магов сложились одиннадцать боевых пятёрок, и ещё пять человек оказались вроде как не у дел. Из них сложили пятёрку, которая по всем своим параметрам должна была стать слабейшей.

И именно в этой пятёрке оказались и Голицын, и Радмила. Но они до сих пор не разговаривали друг с другом и даже не смотрели друг на друга. Поэтому, как они будут взаимодействовать, я вообще не понимал.

Что касается собственной группы, меня больше интересовало, как мы будем противостоять против классических пятёрок — со стихийниками и сильными боевыми магами.

В какой-то момент я понял, что наша пятёрка, по сути, состоит из сильно разноплановых магов. У меня была магия огня, причём, от двух линий крови сразу. Мирослава — рунистка, которая могла усилить каждого, но не могла считаться полноценной боевой единицей.

Дальше и вовсе начались танцы с бубнами. Тагай — менталист, который не особо мог показать свою ментальную сущность, а в своей второй магической направленности был следопытом, то есть фактически только видел следы магии. В принципе, я понимал, как можно его использовать, но не как боевую единицу.

Итого, уже минус двое из пятёрки.

Костя. Ну Костя мог хорошо дать в жбан. Этого у него не отнять. А вот с магической специализацией тоже были некоторые проблемы.

«Ну что, — думал я, — в крайнем случае он влюбит в кого-нибудь противника по-быстрому. Скажем так, это полединицы».

И оставался Артём Муратов.

Тут мне стало даже немного грустно. Конечно, здорово, что он мог законспектировать толстый том за одну ночь, но что он мог сделать в боевых условиях? Выпустить его с этим толстым томом, чтобы он дал им кому-нибудь по тыкве? Я усмехнулся, но достаточно грустно.

Итак, наши шансы на успех, казались мне не очень-то и серьёзными. Но потом я вдруг подумал, не просто же так Муратов пришёл на боевой факультет?

Нам нужно было с ним обстоятельно поговорить. С другой стороны, всё то, что я перечислил в своём уме, можно было компенсировать рунными цепочками Мирославы.

Защиту и даже физическую атаку можно было поставить на очень высокий уровень, недоступный практически никому из курсантов.

Единственная проблема заключалась вот в чём: рунные цепочки — это длинная последовательность различных рун. Их нанесение занимает много времени. И, во-первых, Мира не успеет наложить их непосредственно перед боем.

А, во-вторых, она ещё и выложится при этом полностью, сама будет с нулевым резервом, что уже минус. И это при том условии, что её саму не заставят выходить на поле боя.

И вот всё это вместе доставило мне несколько часов упорных размышлений.

Однако я решил, что для того, чтобы принимать все решения, нужно посоветоваться с самой группой и выработать тактику и стратегию уже всем вместе.

Турнир для каждой из пятёрок должен был состоять максимум из четырёх боёв. То есть на День Урожая предполагался турнир новичков, где двенадцать пятёрок сначала разбивались на шесть пар в произвольном порядке друг с другом.

По итогу выбывали четыре самые худшие команды, набравшие меньше всего очков. Оставшиеся восемь начинали сражаться между собой по турнирной системе.

Конечно, всё это было упрощённо. При должном уровне надо было бы устраивать несколько боёв, чтобы сразиться с каждой группой. Но День Урожая — это был праздник, а не турнир боевых магов. Но даже в таком турнире нужно было не ударить в грязь лицом.

И достойное выступление на турнире предполагало, что Мирослава будет накладывать на нас рунные цепочки сразу с базовыми и отдельными улучшениями для каждого.

И когда я всех собрал и озвучил свой план, девушка немного побледнела и сказала:

— Для того, чтобы эффективно усилить вас всех четверых, плюс, чтобы мне ещё хватило на саму себя, мне потребуется артефакт накопления энергии, потому что собственного источника у меня никак не хватит.

— Угу, — кивнул я, думая, к кому обратиться по этому поводу.

— Просто максимум, на что я буду способна, это зарядить вас на первый бой. А вот дальше мне придётся уже заряжаться от чего-то. Поэтому подобный артефакт — это буквально необходимость, без которой наши шансы становятся достаточно призрачными. Кроме того, наложение рунных цепочек на каждого — процесс довольно длительный.

Девушка покачала головой.

— Я вообще не уверена, что успею это сделать между боями, — продолжила Мирослава. — Я ещё не настолько опытный рунист, чтобы запросто усиливать и защиту, и атаку, и улучшать отдельные характеристики. Это нужен достаточный опыт, возможно, не одного, а десяти-пятнадцати турниров.

— Понимаю, — кивнул я. — Но, Мирослава, не беспокойся, ты в любом случае нам поможешь. Тут всё, как я понимаю, упирается во время. Что я могу на это сказать? Я попробую уточнить по поводу существующих правил у Вяземского и Собакина. Есть ли возможность накладывать эти самые рунные цепочки до выхода на поле? Причём я обосную, что это именно из-за того, что процесс этот долгий и на него тратится значительное время.

Тут я вспомнил свой каторжанский быт.

— Просто если мы имитируем в своём турнире нападение на Стену, то, например, ту или иную пятёрку перед выходом на дежурство усиливают, и это делают накануне. То есть, если надо, обмазываются жиром, заряжают артефакты, накладывают те же самые руны. Я постараюсь найти такие доводы, которые убедят наших преподавателей, что это необходимо.

— Вить, — Мирослава посмотрела мне в глаза. — Спасибо тебе огромное.

— Ну, спасибо не спасибо, — проговорил я. — Полагаю, что за это тоже придётся заплатить свою цену.

— В смысле? — не поняла девушка.

— Ну, я более чем уверен, — сказал я, — что разрешение на предварительную подготовку мне дадут, но при этом, скорее всего, прикажут выводить тебя на поле боя наравне со всеми. Поэтому нам, кроме атаки и защиты самих себя, придётся всем вместе защищать ещё и тебя.

— Ребят, учтите, — я перешёл к остальным. — Тагай, — сказал я, посмотрев тому в глаза. — Поскольку у нас из ярко выраженных стихийников я один, тебе придётся, скажем так, меня усилить, но с неожиданной стороны. Поскольку ты — следопыт, ты можешь следить за всем тем, что происходит на поле боя. Что готовят противники, чего они хотят добиться, какие у них есть слабости. В общем, всё-всё-всё. Скорее всего, мы попробуем накинуть на тебя какой-нибудь отвлекающий флёр и заслать поближе к стану врага.

— Я, кстати, о чём-то таком думал, — ответил Тагай. — Уверен, что это будет выигрышная тактика, — он мне кивнул. И уже мысленно добавил: «Тем более они наверняка будут слишком громко думать о своей тактике».

Вот это я с ним был полностью согласен. Считать тактику и ударить в самое слабое место.

— В то же время, — сказал я, — полагаю, наша основная тактика будет строиться от обороны. То есть нам нужно в отсутствие активных боевых единиц, выматывать противника настолько, чтобы он не мог ничего предпринять. Уставал, и после этого уже его, собственно говоря, добивать тем, чем мы можем.

— Костя! — он посмотрел на меня и слабо улыбнулся. — Ну, ты, брат, силён. У тебя этого не отнять. Ты будешь щитом. На какое-то время тебя должно хватить. Ты и так отлично держишь удар, практически не чувствуешь боли. А при рунном усилении, полагаю, в теории из тебя вообще можно сделать какого-нибудь несокрушимого героя, как в богатырских легендах.

— Ну да, ну да, — усмехнулся Костя. — Вот только образа Светлого Витязя мне не хватало.

Затем мой взгляд перешёл на Артёма Муратова.

— Хорошо, — сказал я. — У тебя есть магия. И магия твоя просто шикарна. Она невероятна. То, что я видел, это действительно напоминало волшебство. Но нужно понимать, какую роль отвести тебе именно в пятёрке. Что есть кроме этого? Нет, ты, конечно, можешь их озадачить, остановив какими-то формулами, чтобы, пока они думали, мы их скрутили и отнесли бы на край поля.

Артём засмеялся, остальные последовали за ним, видимо, представив, как это всё будет выглядеть.

— Нет, ну… — проговорил он, явно смущаясь. — Вообще-то, по маминой и бабушкиной линии я — воздушник. Правда, довольно слабенький воздушник, ну, по крайней мере, слабее, чем по своему основному направлению. Но на боевое-то меня направили только потому, что больше никуда не брали.

— Угу, — кивнул я. — И что за «слабенький воздушник» ты? Ну, в смысле, какой у тебя уровень?

— Ну… как бы… — Артём никак почему-то не мог ответить напрямую. Смущаясь и запинаясь во время ответа, видимо, действительно испугался, что его могут принять за балласт. — Просто в семье в основном развивали меня как учёного, но вот за счёт воздуха-то я и поступил на боевой факультет. А уровень…

— Да, уровень? — проговорил я. — Нет, извини, что спрашиваем, но мы должны знать, на какие именно силы рассчитывать. Понятно, что это не принято афишировать, но сейчас нам надо придумать, как оказать соперникам достойное сопротивление.

— Нет, ну как бы… На гридня я, конечно, сдал, — ответил он.

— На Гридня? — хмыкнул я. — А что ж ты молчал-то, родной? Мы бы тебя за эти последние две недели вполне себе и поднатаскали бы.

— Я как бы не хотел доставлять неприятности, — проговорил он.

— Неприятности? — фыркнул я. — Сейчас, на данный момент, никаких неприятностей быть не может. Это если мы попадём опять в боевую ситуацию и не будем понимать всех наших возможностей, вот тогда начнутся неприятности.

И сам про себя в этот момент подумал, что Артёма нужно тренировать. И как бы для этого, в принципе, всё есть. Чуть позже я отвёл его в сторону и сказал:

— Артём, значит, смотри: есть вариант. У тебя есть магия, которая всё раскладывает на компоненты. Ты можешь анализировать и извлекать главное. Она должна тебе кое в чём помочь.

— В чём? — проговорил Артём. — Я не совсем понимаю, что ты хочешь.

— Смотри, я хочу кое-чему научить тебя, но есть одна проблема. Я — маг огня, а не воздуха. Итак, я покажу тебе некоторые атакующие и защитные заклинания из своей школы магии, а ты постарайся понять общую систему того, что я делаю, и переложить это на свою магию. Понимаешь?

Артём задумался, видимо, анализируя то, что я ему сказал, а затем кивнул, после чего добавил:

— Но это может не сработать с первого раза.

— Послушай, сколько раз будет нужно, столько я тебе и буду показывать. Будем тренироваться до того момента, пока ты всё не воспримешь. При этом я буду пытаться ещё параллельно объяснять на пальцах, разумеется, исходя из своей специфики. Как это работает, как подаётся сила, как всё сплетается в единый конструкт. Я бы хотел, чтобы ты всё это подстроил под свою стихию воздуха. И тогда у нас появятся шансы побороться со всеми остальными пятёрками.

Взмахнув рукой, словно в ней был зажат невидимый меч, я добавил:

— Мы будем работать так: один на защиту, второй на атаку. Будем комбинироваться. Где-то работать сообща, спина к спине, где-то расходиться. Стратегию каждого боя я распишу чуть позже.

Немного подумав, я добавил:

— Тагай сможет немножечко вскрыть магию остальных. Мы хотя бы будем представлять, что они задумали. Ну и выщёлкивать надо будет по одному, если получится. И вот при таком раскладе у нас есть все шансы победить.

— Я согласен, — кивнул Артём. — Когда приступим?

— Ну, а чего тянуть-то? — спросил я. — Давай сегодня же, после захода солнца.

В ночь мы уехали с Артёмом в резиденцию Рароговых и тренировались практически до рассвета.

Я демонстрировал ему попеременно различные конструкты, которые почерпнул из первого камня обучения. Показывал, затем объяснял, затем снова показывал. Артём пытался переложить это на свою стихию. Чаще всего у него ничего не получалось, поэтому мы начинали всё снова. Медленно и последовательно исследуя все конструкты, которые я почерпнул сам и передал ему, он пытался их понять.

Когда у Артёма начинало что-то получаться, он повторял одно и то же упражнение раз за разом, до посинения, пока сам не понимал принцип происходящего.

При этом у Артёма под рукой был вечный блокнот, куда он постоянно что-то записывал. И к тому моменту, когда забрезжил рассвет, у него в руках оказалась целая книжица с заполненными таблицами, цифрами, шифрами и так далее.

— Но над всем этим, — сказал он, — мне ещё нужно подумать, так сказать, опробовать себя, потому что всё то, что я делал сегодня, мягко говоря, неудовлетворительно. Но могу сказать одно: я в любом случае очень сильно повышу свой уровень с тем, что ты мне дал. Возможно, я смогу драться на уровне достаточно серьёзных соперников, но для этого мне необходимо сделать адаптацию всех тех конструктов, которые ты мне показал. Возможно, мне понадобятся на это ещё сутки, а дальше можно будет уже вдвоём тренироваться, оттачивая каждый отдельный приём.

Затем Артём попрощался и двинулся на выход. Я же стоял возле парящего озера и смотрел ему вслед.

Сзади ко мне подошёл Аркви, а из пара соткался призрачный женский силуэт.

— Ты вообще не боишься, показывая кому-то подобные вещи? — спросил меня Аркви. — Нас же могут наказать за подобное.

— Я всего лишь показывал защитные и атакующие заклинания, которые ни на кого фактически не действуют. Он их переделает под свою магию, по сути, создаст свой аналог школы магии огня только для магии воздуха. Если вдруг нам придётся воевать плечом к плечу, я бы с радостью хотел иметь всю четвёрку стихийных магов, способных на этих же принципах обороняться от низших.

— Мудро, — услышал я в голове голос Азы, — но всё-таки не злоупотребляй нашими знаниями и мудростью Саламандры.

* * *

Демон Вирго добрался до столицы без особых приключений. Обычно, видя перед собой человека в аккуратном костюме с дипломатом, остальные люди не обращали на него никакого внимания. Это было удобно.

Прямо с вокзала Вирго отправился к императорскому дворцу.

Тут ему предстояло дежурить до тех пор, пока он не узнает, каким образом ему попасть внутрь. Он ловил слухи, читал мысли входящих и выходящих людей, сопоставлял различные отрывочные данные.

И очень скоро, совершенно неожиданно для себя, потому что он уже приготовился дежурить здесь довольно продолжительное время, Вирго вдруг уловил информацию о том, что дипломатический корпус распространяет запрос о поиске лекаря для лечения «низшего человечишки».

Но главное, что нужно было восстановить личность этого самого «никчёмыша». И вот тут Вирго едва сдержал себя, чтобы не заорать «ура» на демоническом.

Итак, в лечении нуждался достаточно высокопоставленный человек. Возможно, даже фаворит императрицы. Он ничего не помнил о своей прошлой жизни. О лучшем подарке и мечтать было нельзя. Плюс ко всему специализация, которая требовалась для решения вопроса, была очень близка к специализации менталиста.

Поэтому Вирго решился взяться за это дело, так как оно сулило достаточно быстрое решение всех его задач.

Единственное, что требовалось для того, чтобы явиться во дворец, — это снова сменить личину, потому что по какой-то причине местные врачи не подходили и искали иностранца.

«Ничего проще», — решил Вирго.

Он отправился в дипломатический квартал, расположенный неподалёку от дворца. Решил теперь погулять там и присмотреться: кто ему больше всего приглянется.

Конечно, говорить в позитивном ключе о «низших человечишках» само по себе было недостойно настоящего дела, но он должен был признать, что и среди них встречались довольно симпатичные экземпляры.

И его взгляд пал на статного, слегка смуглого испанца.

Вирго даже прикинул, что если приделать ему рога и переставить с этой ужасной обуви на копыта, то, возможно, даже прокатило бы за какого-нибудь младшего демона.

Уже через полчаса он стоял у входа во дворец.

— Что вам угодно? — вежливо проговорил охранник, явно принадлежащий к местной службе безопасности.

— Здроветь, — с испанским акцентом проговорил Вирго. — Кто здесь искать лекарь для лечить больной подданный Росийска корона. Я готовый пробовать. Меня звать Антонио Фагундес из Кордова.

Глава 7

Следующим вечером я вновь отправился в резиденцию, но на этот раз один. Прошло уже двое суток с момента, как я вызвал Зару. Я полагал, этого вполне достаточно для того, чтобы она получила от своего отца разрешение на оказание мне услуги, о которой я попросил.

На этот раз с пентаграммой всё пошло куда быстрее. Оно и понятно — ведь я хорошо запомнил с прошлого раза, как и что нужно делать.

Более того, тянуть дальше было нельзя. Уже завтра в столицу, сюда, в резиденцию Рароговых, должна была приехать сестра. А при ней подобные ритуалы проводить я ещё пока опасался.

Итак, в этот раз я сделал всё точно так же, как и в предыдущий. Зару удалось вызвать достаточно быстро, гораздо проще, чем в прошлый раз. Да и теперь она была полностью готова к вызову и чувствовала себя гораздо увереннее. Плюс ко всему, оказалась добрее и вообще адекватнее по отношению ко мне.

— Привет, человек из рода Аденизов, — сказала она.

— Меня зовут Виктор фон Аден, — ответил я.

— Меня — Зара, — кивнула демоница. — Не могу сказать, что мне очень приятно с тобой познакомиться, но в целом и общем, если твоя информация действительно важна, то я выполню твою просьбу и отведу тебя в храм Саламандры.

— Премного благодарен, — у меня действительно появилось чувство благодарности к этой демонице, сейчас явившейся, кстати, без доспехов, а в «гражданском» одеянии, несмотря на то что со мной беседовала лишь одна душа. — Я знал, что Азарет достаточно благоразумен, чтобы разрешить мне это.

— Я слушаю, — проговорила Зара. — Что ты хочешь нам рассказать такого, что эта информация может помочь нам в борьбе с селекционерами?

— Слушай внимательно, — сказал я. — Дело в том, что информация попала ко мне не совсем обычным образом. Поэтому ты, конечно, вправе мне не верить, но между тем я призываю тебя всё-таки внимательно выслушать меня и проверить основные пункты. А дело было так. Во время массированной атаки на Российскую империю в районе города Горного, среди низших находились также и высшие демоны. Один из которых был селекционером, и, судя по всему, менталистом.

Взгляд Зары остановился на мне и как будто заледенел.

— И вышло так, что моя мать вошла в клинч с этим самым менталистом. И её выбросило из тела. Примерно, как тебя сейчас. Пока она блуждала неприкаянной душой, ей явилось видение. Она увидела кадры осады замка Азарета.

Тут я решил, что нужно визуализировать то, что передала мне мать.

— Может быть, я, конечно, и ошибаюсь, но она видела следующее.

Я тщательно описал замок и особенно центральную башню с саламандрой.

— Это действительно наш замок, — с подозрением ответила Зара. — Только вот я всё равно не знаю ни единого способа его осадить. У нас всё готово к многомесячной и даже многогодовой битве. И селекционеры это знают, поэтому не станут нападать на наш замок.

— Так вот, — кивнул я не её доводы. — Ключ ко всему — минерал, так называемый муас.

— Муас? — переспросила Зара.

— Да-да, — ответил я. — Тот самый минерал, из которого были сделаны твои мечи.

— Я поняла, о чём ты, — кивнула демоница, — только всё равно ещё не понимаю, как селекционеры даже при помощи муаса смогут захватить нас.

— Тогда я продолжу, — сказал я, — судя по всему, они вторгаются в наш мир как раз для того, чтобы захватить большое количество этого минерала, который усиливает возможности. Моя мать в своём видении видела корону из этого минерала на голове у одного из главарей-селекционеров. И судя по всему, этот главарь как раз-таки менталист. Кроме короны были ещё различные изделия из этого минерала, которые у них были с собой. Видимо, для усиления эффекта самой короны.

Зара слушала, не перебивая, но я видел, что она достаточно скептически относится к моим словам.

Оно и понятно: вся эта информация была получена мало того, что из третьих рук, ещё и через некие видения, которые нельзя было отнести к проверенным источникам информации. И всё же она слушала практически не перебивая.

— Ну так вот, основная задача данного селекционера, короны и всего количества собранного ими муаса была направлена всего лишь на одно действие: чтобы заставить вас резать друг друга. В таком случае селекционерам даже не пришлось бы штурмовать замок. Они, скорее всего, просто подождут в стороне, пока вы все передерётесь, перережете друг друга, и в итоге защитники замка падут, а селекционеры войдут в уже опустошённую обитель. Таким способом их нельзя будет даже обвинить в том, что они истребили клан высших демонов. Те истребят себя сами.

— Я понимаю, что ты хочешь мне сказать, — ответила Зара, когда я закончил, — но я не считаю, что это возможно. Просто дело в том, что у нас есть защитные артефакты, и защитники замка всегда берегут свой разум от влияния кого бы то ни было. Но я в любом случае передам твою информацию отцу. Он, уверена, примет правильное решение, как ею распорядиться.

— Кстати, — сказал я, — у нас тут одна из твоих старших сестёр — Аза. Она не умерла окончательно, как, наверное, думает твой отец. Её душа заперта в этом мире и является хранителем местного капища. Благодаря её силе, в том числе, мы с тобой и общаемся. Собственно, я к чему это говорю: она просила передать привет отцу, — закончил я.

— Виктор, — проговорила Зара, непривычное для себя имя, — сейчас не время для шуток. Я уж не знаю, где ты узнал про мою старшую сестру по имени Аза, но она героически погибла, не дав забрать своё тело селекционерам.

И тут рядом со мной из пара соткался облик Азы.

— Привет, сестра, — сказала она. — А ты действительно красивая.

— Ничего себе, — проговорила Зара и улыбнулась. — Сестрица, ты, правда, жива?

— Как есть, — ответила та. — Не жива, конечно, по крайней мере материального тела у меня не осталось. Но душа, да, душа моя всё ещё существует. А ты так хорошо выглядишь.

Аза продолжала осыпать сестру комплиментами.

— И за рогами, я смотрю, ухаживаешь. Кстати, чем?

Я даже смутился. Мне было не совсем удобно наблюдать за разговором двух демониц, которые обсуждают средства для ухода за рогами.

«Сейчас они ещё на копыта перейдут, — подумал я, — тогда я вообще, наверное, покраснею».

Но в этот момент что-то случилось. Над пентаграммой прошла рябь, и Зара внезапно исчезла.

— Да ё-моё! — проговорил я и постарался наладить связь ещё раз, но у меня ничего не получилось. — Да вот что ж такое-то! Мне надо с ней договорить.

— О чём? — не поняла Аза. — Вроде бы обо всём договорились?

— Обо всём, да не обо всём, — ответил я. — Мы договорились о том, когда у меня получится попасть в храм.

Я попробовал наладить связь ещё раз, но всё было тщетно. Как будто какая-то внешняя сила обрывала энергетические линии.

— Послушай, — проговорила Аза, — сегодня ты уже вряд ли чего-то добьёшься. Дело в том, что, скорее всего, сместились линии разломов, и по этой ветке ты уже связаться не сможешь. Нужно будет в следующий раз всё делать чуть иначе. Но я попробую подсказать, что знаю.

— Хорошо, — кивнул я.

И понял, что один единственный разговор с демоницей вымотал меня напрочь. И то, естественно, не сам разговор, а именно вызов Зары и удержание связи в активной фазе, а потом ещё и несколько пустых попыток вызова.

Но своей главной цели я добился. Я предупредил Азарета и надеялся, что тот найдёт, что противопоставить селекционерам. Пусть и опосредованно, но это должно было помочь и нам. Чем больше селекционеры будут заняты войной внутри своего мира, тем меньше у них останется времени и сил на войну с людьми.

* * *

Вирго даже дрогнул, когда его препроводили в тюремный корпус Тайного сыска.

На несколько минут ему показалось, что его каким-то образом смогли рассекретить. Сейчас поместят в специальную камеру, где он ничего не сможет сделать, либо хозяин тела, в личине которого он сейчас был, сделал что-то противоправное.

Но затем Вирго успокоил себя. Во-первых, в памяти испанца ничего такого не было, по крайней мере в краткосрочной памяти.

С другой стороны, относились к нему не как к подозреваемому, а достаточно учтиво. Другое дело, почему человек, которому искали помощь на таком уровне, находится в заключении. Вот это уже было непонятно.

Впрочем, для Вирго это сейчас было не самое важное.

В конце концов, всё разрешилось, потому что провели его не в одну из камер, а в специализированную комнату, больше напоминающую палату, пусть и запирающуюся снаружи.

В палате Вирго встретил человека, находящегося в глубоких раздумьях и, кажется, сильно озадаченного жизнью. Его представили как Слободана Зорича. И тот взглянул на Вирго с искренней надеждой и желанием, чтобы ему хоть кто-то помог.

«Что ж, — подумал Вирго про себя, — я действительно тебе помогу, но за это ты поможешь мне».

— Антонио Фагундес, — представил сопровождающий Зоричу Вирго. — Испанский лекарь, который, возможно, сможет вернуть вам память.

— Очень приятно, — проговорил Слободан Зорич.

— Взаимно, — ответил ему Вирго.

На этом сопровождающий сказал:

— Дон Антонио, прошу вас пройти ещё к начальнику имперской безопасности Светозарову. Он находится здесь же, неподалёку.

В кабинете у Светозарова Вирго почувствовал работу различных артефактов, но поскольку они были рассчитаны на людей, а не на высшего демона, то он с лёгкостью смог преодолеть их действия.

Хозяин кабинета представился и сразу же перешёл к делу.

— Сколько вам понадобится времени на лечение? — проговорил Иосиф Дмитриевич, глядя на него. — Ещё меня интересует гарантии.

— Какой может быть гарантия? — ответил Вирго, внимательно глядя на Светозарова. — Нон гарантия я не дать. Я должен говорить больной и говорить мозг больной.

— Понятно, — кивнул начальник безопасности, во взгляде которого добавилось скептицизма. — Что по времени?

— Три день быть рядом день и ночь. Третий день больной спать, я работать. Если всё хорошо, то больной здороветь, встать, всё помнить, а я спать. Мой сил много тратить. Потому я спать. Если сил нет совсем, то я спать семь день. Анабиозо.

На недоумённый взгляд Иосифа Дмитриевича он добавил:

— Ваш человек дать пить мне раз день вода сахар. Это условие главный. Без это не брать работа. Не брать лечить.

— Конечно, — согласился Иосиф Дмитриевич, — это не проблема, обеспечим лучший уход. Но скажите, он действительно будет помнить всё? На это есть надежда?

— Помнить будет, — сказал ему Вирго в обличье Антонио Фагундеса.

— И что же вы за это хотите? — поинтересовался Иосиф Дмитриевич.

— Я хотеть? — переспросил Вирго, глядя в внимательные глаза Светозарова, после чего ответил именно так, чтобы начальнику безопасности понравилось:

— Я думать, что нужен результат, а после есть смысл говорить цена. Без результат нет разговор цена. Нет смысл. Я не просить луна небо. Я не брать деньги до результат. У нас это плохой примета.

На том Вирго со Светозаровым и расстались. Демона, принявшего облик испанского врача, отвели обратно в палату к Слободану Зоричу.

Два дня Вирго практически не отходил от Зорича, только иногда выходил принять душ и прогуляться, так как это было в характере испанца.

В остальное же время, включая и ночь, он находился рядом с пациентом. Причём больше всего ему нравилось сидеть рядом с кроватью Зорича именно ночью, пока тот спал. Можно было свободно, ничего не опасаясь, поковыряться в его памяти. Узнать всё, что Вирго надо было по поводу императрицы, по поводу доступа во дворец, по поводу различных изысканий.

Одним словом, всего того, что непосредственно касалось дела Вирго, по которому он прибыл в столицу местной империи.

Но помимо всего этого прочего, он иногда погружался и в личные воспоминания Зорича: взаимоотношения с дочерью Радмилой, какие-то интрижки, отношения с друзьями, коих у Слободана было очень ограниченное количество. На первый взгляд это всё было не нужно, но Вирго привык выполнять свою работу на отлично.

В связи с этим он решил, что должен скопировать личность Слободана как можно более точно.

На третий день он совершенно официально, договорившись об этом заранее, уложил Зорича спать на весь день и запретил всем, кому бы то ни было, вообще заходить внутрь. Приказал убрать все артефакты, все амулеты — всё, что хоть как-то может повлиять на тонкую настройку мозга.

— Вы уверены, что это может помешать? — спросил у Вирго служащий, которому он и передал своё распоряжение.

— Я знать, если получиться, — ответил ему демон в обличье испанца, — быть всплеск энергия, бум, бах, бац. Ваш артефакт ломать. Настройка слетать. Деньги терять. Мне счёт выставлять. Я не хотеть платить. Вам отчёт писать.

Подобная прозаичная цепочка взаимосвязанных последствий убедила служащего убрать артефакты.

«Причём именно последняя часть про писанину отчётов оказалась самой действенной», — отметил про себя Вирго.

Когда все ушли, Вирго получил полный карт-бланш на свои действия, так как точно знал, что из комнаты вынесли всё, что могло хоть как-то отследить его манипуляции с усыплённым Зоричем. Пришлось для виду несколько часов бормотать всякую тарабарщину на помеси испанского и демонического. И лишь после того он благополучно принял на себя личину Слободана, а на того, погруженного в сон, навесил артефактом личину спящего после тяжелейшей операции испанского лекаря.

— Мне понадобится неделька, не больше, — проговорил он спящему Зоричу, походившего сейчас на Антонио Фагундеса. — Ты всё это время благополучно проспишь. Ничего с тобой не случится, не переживай. Ваши тела способны спать годами, — хохотнул он. — Лишь бы воду доставляли. А об этом я позаботился.

И вот, приняв облик Зорича и впитав его воспоминания до конца, он вышел из палаты. На выходе его встретил Светозаров, подозрительно сверля взглядом.

— О! Иосиф Дмитриевич! — Зорич распахнул объятия начальнику службы безопасности, чем явно обрадовал того. — Как императрица? Всё обошлось? Я надеюсь, вы не отпустили Зарянича и Ермолова? У меня тут светлая мысль появилась, пока блуждал во тьме воспоминаний. Как же я рад, что вы нашли способ вернуть мне мою память и мою жизнь.

— Императрица в порядке. Все фигуранты дела задержаны. Я тоже рад, что испанцу удалось. Хоть и не поверил ему сперва. Думал, очередной шарлатан, — удивлённо покачал головой Светозаров. — Как себя лекарь этот чувствует?

— Спит, — ответил Зорич. — Кажется, навёл на себя какое-то специальное сновидение, которое будет восстанавливать его силы. И уснул. Только оставил распоряжение, чтобы его периодически поили. Иногда с сахаром для минимально необходимой подпитки работы внутренних органов.

— Ну и хорошо, обязательно сделаем, — ответил Светозаров. — Но я так рад, что мы смогли вытащить вас из царства теней, в котором вы блуждали. Императрица будет несказанно рада.

— Спрашивала обо мне, да? — улыбнулся Зорич. — Это хорошо. Я собираюсь навестить её при первой же возможности.

— Думаю, что она сможет вас принять даже сегодня, — ответил ему на это Иосиф Дмитриевич. — А те раздолбаи, которые…

— Не надо, — Зорич остановил его. — Я всё понимаю. Произошла ужасная путаница, и люди, выполнявшие свою работу, перестарались. Понимаю, бывает. Никаких последствий это действие иметь не будет. К ведомству у меня никаких претензий нет.

— Вы — святой человек, Слободан, — проговорил Светозаров и пожал ему руку. — Но ситуацию с нападением нам ещё предстоит обсудить.

* * *

На следующий день после того, как я предупредил Зару о намерениях селекционеров, в город приехала делегация моих родственников вместе с сестрой.

Тесты для неё были назначены на послеобеденное время, поэтому я особо не переживал. Спокойно отсидел положенное на парах и в целом сперва собирался сначала идти в качестве моральной группы поддержки. А потом подумал, что стоящих и глазеющих поддерживателей там будет в достатке. Как бы сестра от такого аншлага не разнервничалась. Девушки, они такие. Посему решил поступить немного иначе. Пока мать и дед Креслав будут болеть за Аду вместе с моими друзьями, я переоделся в спортивную форму и решил сдавать тест с ней. Так и сестре проще тянуться за мной будет, не придётся сама с собой соревноваться и уверенности добавится. Первые тренировки мы же проводили вместе. Правилами академии не запрещалось мне бежать рядом с ней или тоже пройти полосу препятствий, я специально уточнил у Вяземского и у Геркана. Те даже похвалили меня за находчивость.

— Спасибо, — несмело улыбнулась мне белая как мел от нервов сестра, когда я подошёл, — спасибо, что не оставил одну.

— Ада, я тебя никогда не оставлю в одиночку воевать с кем бы то ни было. Даже со вступительным экзаменом, — подмигнул я сестре. — Вот и подумал, что тебе так морально легче будет. Ведь когда сдавал я, тут находилось полно народу, и это само по себе было проще.

Мать и дед просто махнули мне руками, благодаря за поддержку сестры. По матери даже не было уже заметно, что она пережила состояние в чём-то схожее со смертью. Она была бодрой и улыбчивой. Только седые волосы напоминали о случившемся.

Я пробежал рядом с сестрой кросс, который теперь казался небольшой разминкой. Я старался держать темп, но и не ускоряться, чтобы сестра раньше времени не растратила все силы. Остался я рядом и на всех остальных испытаниях. На полосе препятствий я побежал первым, получил удар в лоб и упал. Ада засмеялась и сама стала проходить полосу препятствий уже гораздо более расслабленно. Я ещё до прохождения предупредил, чтобы она не боялась падений. Падают все, главное — встать после падения.

Сестра, конечно, тоже упала в какой-то момент, но всё равно прошла достаточно далеко, судя по нормативам. Я смотрел на неё и думал о том, что на самом-то деле она проходит тесты более чем достойно. Все мы хорошо постарались, тренируя Аду.

Я, честно говоря, даже не ожидал от неё. Внутренне был готов к тому, что она их вообще завалит. Всё же у юных барышень в голове весьма зыбкое представление о картине мира и собственных желаниях. «Хочу» легко сменяется на «не хочу» и так по кругу.

Но вместо этого, за то время, пока она занималась дома, кроме просто физической выносливости, её конкретно так поднатаскали в рукопашке. Я, например, не видел, чтобы в спарринге с Герканом он как-то поддавался. И тем не менее, за счёт своей мягкости, гибкости и пластичности она вполне себе продержалась две минуты против инструктора по рукопашному бою. И едва не выиграла у него благодаря внезапно проведённому захвату.

Ада захватила шею Геркана и попыталась свалить его на пол, но всё-таки Валерий Александрович был опытным бойцом, поэтому легко скинул захват Ады. Той же не хватило веса для правильного проведения приёма. Будь на её месте Костя, Геркан уже лежал бы за пределами круга.

На последнем испытании при проверке уровня магии сестра отреагировала на демона, и ей поставили уровень на границе между Воином и Гриднем.

А я подумал о том, что, если попросить Аркадия Ивановича Путилина, он вполне свободно дотянет её до уверенного Гридня. И моя сестра будет на очень достойном, высоком для своего возраста уровне.

Так что да, даже граница между Воином и Гриднем для магички в шестнадцать лет — это просто невероятный результат. По результатам теста её признали сдавшей экзамен и поступившей на факультет.

Более того, после зачисления Геркан подошёл ко мне и сказал:

— Виктор, рад сообщить, что твоя сестра не просто прошла. Мы сравнили её с результатами тех девяносто человек, кто прошёл на факультет в сентябре, и вот из всех них она заняла восемьдесят седьмое место.

То есть Ада фон Аден вполне имела право поступить на боевой факультет, если бы поступала на общих основаниях.

— Единственное её, так сказать, недоразумение — это возраст, но в связи с исключением, сделанным лично ректором, твою сестру зачислили на факультет боевой магии. Поздравляю! — пожал мне руку Геркан, а потом подмигнул: — Сестра у тебя красавица, потому проблем у тебя прибавится.

Там же я на некоторое время пересёкся с дедом Креславом. Меня так и подмывало задать ему вопрос насчёт Мирославы, но я решил, что сейчас это будет лишним. Поэтому мы договорились, что обсудим несколько вопросов, но уже после праздника, когда появится больше свободного времени, чтобы посидеть и обстоятельно поговорить.

* * *

Клан высших демонов-телепортеров был разбит одним из первых. Те бежали в мир людей, оставив свой родовой замок. Селекционеры, преследуя их, смогли открыть второй пробой в мир людей. А благодаря предательству кое-кого из самого клана телепортеров, ещё и зафиксировать пробой, как до того в Тохарской империи.

И вот сейчас возле замка телепортеров в мире демонов собирался цвет военной элиты, среди которой находились наиболее натренированные в боях, а также магически одарённые низшие, которые сами по себе являлись нонсенсом, но уже отлично показали себя в битвах с людьми. Тут шла активная подготовка к новой волне экспансии. Формировался очередной ударный кулак, нацеленный на сломление сопротивления в горах под названием Альпы. За ними открывалась земли полные селекционного материала для дальнейших исследований. За последние четыре сотни лет генный материал тохаров изрядно испортился, потому необходима была новая кровь.

Селекционеры нуждались в женщинах-магичках для проведения экспериментов над низшими. Как выяснилось, нынешние демоны-маги показывали себя крайне эффективно, поддерживая атаки легионов и отвлекая на себя магов людей.

К тому же в Альпах не было Стены, которая могла бы сдержать низших, именно поэтому прорываться в этом месте казалось делом куда более простым, чем долбить в километровую преграду, покрытую льдом.

Кроме этой армии возле замка, внутри него и под ним вовсю работали исследователи из селекционеров. Они пытались научиться активировать телепорты своими силами. Это стало возможным благодаря тому, что под основным зданием замка в своё время отыскали хорошо замаскированную пещеру. В этой пещере была найдена не только документация по разным видам телепортов, но и стелы, поставляемые кланом телепортеров в двенадцать разных миров.

Они имели разную конструкцию, вид, руны управления и контуры запитки в соответствии со спецификой разных миров. Но самая большая проблема заключалась в том, что вся документация была тщательно зашифрована, и до сих пор не удавалось никак сломать этот шифр, потому что даже среди самих телепортеров не было одного человека, кто знал бы ключ к шифру целиком. По слухам, он был рассредоточен между тремя или четырьмя представителями клана.

Это делалось ещё до угрозы селекционеров, чтобы никто не смог украсть секрет телепортационной магии. Во время захвата земель клана это сыграло на руку телепортерам. А вот селекционерам — наоборот.

Из-за того, что с помощью овладения технологией телепорта можно было быстро решить все свои задачи, это место стало временным центром притяжения многих учёных из селекционеров.

Они уже разобрались с объектами, которые нашли в пещерах, и определили стелу, которая могла перекинуть в земной мир людей. Её вытащили наружу и создали нечто вроде телепортационной площадки, привычной людям земного мира.

Через другие тоже пытались попасть в другие миры, но на данный момент это являлось менее приоритетной задачей.

«Один мир за раз, — говорил Максвелл, — не стоит распыляться».

Поэтому эксперименты со сработавшей однажды стелой продолжались. Наготове к переброске стоял экспедиционный корпус, состоящий из одного легиона низших демонов, нескольких магов и высшего демона-менталиста. Маги были необходимы для оказания сопротивления в случае столкновения с противником возле стелы. Менталист же управлял демонами, обеспечивая контроль над ситуацией.

Максвелл и его подручные подозревали, что стела перестала отзываться из-за того, что на стороне человеческого мира понизили выходную мощность, и поэтому у селекционеров никак не получалось запустить экспедиционный корпус через телепорт.

Исследователи из селекционеров проверяли всевозможные комбинации рун, надеясь найти хотя бы одну полностью запитанную стелу на стороне другого мира, чтобы связать её с той, что была у них под руками. Однако все попытки оказались безуспешными. Эксперименты продолжались уже не один день и даже не одну неделю.

Для обеспечения бесперебойного прохода в обе стороны главе экспедиционного корпуса выдали накопитель энергии, который должен был помочь избежать просадки энергии на стеле в человеческом мире и гарантировать возможность как возвращения, так и открытия портала для переброски войск.

Каждый раз исследователи аккуратно выписывали комбинации рун — так называемые «адреса» стел, до которых пытались дозвониться. Несмотря на череду неудач, работа велась тщательно и методично.

Таким образом, экспедиционный корпус ждал, удастся ли открыть портал или нет. Их задача была проста: пробиться через телепорт, закрепиться на новой территории и обеспечить возможность дальнейшей переброски войск. Пора было создавать третий плацдарм для порабощения человеческого мира.

Глава 8

Мы всей пятёркой: я, Тагай, Костя, Мирослава и Артём — вышли из общежития задолго до начала турнира боевых магов. Привычная территория академии изменилась до неузнаваемости и стала похожа на проходной двор. Народу было просто невероятное количество. Приехали родители чуть ли не всех курсантов, а, кроме родителей, ещё бабушки, дедушки, сёстры и братья.

Все хотели поддержать отличившихся курсантов. Но основным событием первой половины дня оказалось не это. Несмотря на инцидент при открытии дендрария, на Дне Урожая появилась и сама императрица, не испугавшись новых покушений. Да, штат её телохранителей был увеличен вдвое, плюс к тому за ней шла довольно большая свита различных деятелей.

Она гуляла по территории академии, заходя на различные факультеты. Среди артефакторов, зельеваров, лекарей и прочих она отмечала самых одарённых и назначала им стипендии. В числе тех, кто следовал за императрицей, были различные научные представители и светлейшие умы империи, которые и подсказывали Екатерине Алексеевне, на кого следует обратить внимание и обласкать почестями.

— Не нравится мне всё это, — проговорил Тагай, оглядывая толпы народа, бродящие туда-сюда по территории академии.

— Мне тоже, — согласился я. — Как-то слишком беспечно в свете последних событий.

— Вот и я о чём, — согласился Тагай.

Костя посмотрел на нас и улыбнулся:

— Да ладно, ребят, праздник же. Ну, за один день точно ничего эдакого произойти не должно.

И вот тут я с ним был категорически не согласен. За один день могло произойти многое.

Тем временем императрица вместе со всей своей свитой, неспешно обходя факультеты, добралась, наконец, и до нашего боевого. Нас выстроили в почётный строй перед делегацией, поэтому мы даже слышали хоть и отрывочно, о чём там шла речь.

— Так, — проговорила императрица, оглядывая вставших перед ней по стойке смирно курсантов, — кого мы здесь будем чествовать?

— Екатерина Алексеевна, — к ней подошёл Иосиф Дмитриевич и склонил голову, — дело в том, что в честь Дня Урожая боевой факультет будет показывать свои навыки на турнире, и благодаря этому мы сможем понять, кто из них самый достойный для награждения.

— Получается, — проговорила Екатерина Алексеевна, — что дело это не быстрое, так?

— Совершенно верно, Ваше Императорское Величество, — снова кивнул Светозаров.

— К сожалению, — императрица снова окинула нас взглядом. — Присутствовать на вашем турнире я не смогу, хотя, поверьте, очень хотелось бы. Ведь в связи со столь значимым праздником для всей империи мне необходимо быть и в других местах. Слишком много дел. Однако при всём при этом я считаю, что боевые маги — это основа защиты нашей империи, а тем более ваш курс.

Она указала на всех курсантов, а затем отыскала взглядом меня и Тагая, стоящего рядом.

— Вы все уже прошли огонь, воду и медные трубы, — продолжила Екатерина Алексеевна. — А потому я вам жалую специальный императорский подарок, который достанется победителям турнира.

Императрица сделала знак рукой, и один из помощников вынес к строю резной чемоданчик с бархатной подложкой, которую стало видно, когда чемоданчик открыли. И там лежало пять браслетов.

— Эти магические вещи, — продолжила она, — смогут поддерживать заполняемость вашего резерва. Говоря простыми словами, в критической ситуации эти браслеты помогут вам восполнить резерв и не погибнуть. Это я оставляю вам, а также желаю удачи.

Екатерина Алексеевна подняла руку.

— Я хочу, чтобы победили сильнейшие и достойнейшие, а остальные со временем максимально приблизились к этому великому званию.

Раздались аплодисменты. Императрица помахала рукой и удалилась из академии вместе со всей своей свитой. Мы же, переждав немного, отправились на стадион для участия в турнире.

* * *

С самого утра по общежитию бродили различные слухи. А самым главным из этих слухов был тот, что Слободан Зорич, отец Радмилы, пришёл в себя стараниями неких иностранных лекарей.

Я сначала хотел подойти к девушке и уточнить лично, но затем увидел широкую улыбку на её лице и понял, что слухи правдивы. Радмила действительно оттаяла и стала выглядеть значительно лучше.

Чего нельзя было сказать о Голицыне. Николай ещё больше осунулся и стал заметно печальнее. Тут о причинах приходилось только догадываться.

Но полагаю, что если Зорич пришёл в себя и его отпустили домой, то Ермолова всё ещё держали в застенках Тайного сыска. По крайней мере о дяде Николая ничего слышно по-прежнему не было.

Путь на стадион пролегал мимо телепортационной площадки. Как раз только что на территорию академии перенеслась какая-то большая семейка, и я обратил внимание на наш телепорт. Больше всего бросилось в глаза, что баррикады, которые всего лишь два месяца назад возводились вокруг всей телепортационной площадки, частично разобраны.

Конечно, не все. Часть осталась. Но вот маги с боевыми и защитными конструктами с ближних позиций убраны. Я внимательно оглядел окрестности. Снайперы с площадными и точечными конструктами ещё находились на ближайших к площадке башнях, но мне показалось, что их стало значительно меньше.

— Тагай, — сказал я, — защиту сильно проредили.

— Конечно, — ответил друг. — Сегодня такое движение народа туда-сюда через телепортационную площадку. Тут и баррикады разобрали, и большую часть военных перекинули на другие направления.

— Но это же опасно, чёрт возьми, — проговорил я.

— Ну, видимо, надеются, что за один день ничего не случится, — ответил на это Тагай.

— Не случится… — я даже остановился, приглядываясь.

Кроме того, что количество людей, постоянно приходящих и уходящих через телепортационную площадку, зашкаливало, то есть она работала в постоянном режиме на вход и на выход. Пусть и небольшими объёмами: не по тысяче человек и даже не по сто. Но всё же ходили и приходили семьями, то есть по пять, семь, десять человек.

Одни семьи прибывали, другие, которые уже поприсутствовали на награждении своих, убывали. И вот, кроме всего этого, я понял, что площадка используется очень уж часто. Если бы мощность, потребляемая телепортом, была бы стандартной, то подобного быть не могло бы.

Люди бы прибывали и убывали группами раз в час или раз в два часа. А то, что телепорт хоть и понемногу, но работал постоянно в обе стороны, означало, что кто-то вдруг решил пользоваться площадкой на полную мощность. Либо я просто не понимал, что происходит.

А если учитывать, что ещё и часть укреплений убрали и расчистили проход от стелы, получилось, что академическая точка обороны оказалась сильно ослаблена.

Турнир должен был состояться на стадионе. Если бы погода помешала, возможно, турнир провели бы в крытом зале, но сегодня, на удивление, денёк выдался погожим, хоть уже и достаточно прохладным. Хотя нам на поле боя это никак не могло помешать. По идее, нам будет достаточно жарко.

Если взять и расчертить пространство между капищем, находящимся в заповедном лесу, телепортационной площадкой и стадионом, то получился бы равнобедренный треугольник. Бойцы тоже должны были подпитываться от капища во время проведения боёв для ускоренного восстановления резерва среди учеников.

Перед трибунами стадиона расставили артефакты, создающие защитное поле, и даже поставили отдельные щиты для того, чтобы оградить зрителей от возможного случайного воздействия боевого конструкта, вылетевшего от боевых магов во время соревнований.

Трибуны уже заполнялись родственниками, знакомыми болельщиками, курсантами других факультетов, преподавателями самой академии. Что было точно хорошо, что хотя бы на время турнира обещали полностью остановить всё движение через телепорт на вход и выход. Всё это было сделано для того, чтобы никоим образом не потревожить защитное поле над стадионом.

Самый первый бой прошёл довольно быстро. Его проводили между вновь созданной пятёркой Морозовой, которую она по большей части в полном составе подмяла под себя после ухода Радмилы, и незнакомой нам пятёркой из другой группы. Не сказать, чтобы легко, но пятёрка Морозовой всё-таки выиграла этот бой, причём достаточно красиво и элегантно, хотя немного с натугой.

* * *

Следующий бой был наш, и первыми соперниками у нас по жребию вышла пятёрка, в которой были Радмила и Голицын. По самой своей сути эта пятёрка была совершенно не сбитой в боевом плане.

Они не тренировались и не готовились к турниру. Но при этом, если взять по отдельности ту же Радмилу и того же Николая, они были достаточно сильными магами и, в конце концов, могли создать для нас некоторые проблемы.

Но в данном случае всё решили внешние факторы. Из-за слухов, разошедшихся по академии, Радмила чувствовала себя в приоритетном положении. Более того, на данный момент она считала, что именно дядя Голицына, Ермолов, полностью виноват в том, что её отца так долго не выпускали из застенков Тайного сыска. А раз Александр Сергеевич оттуда до сих пор не вышел, это лишний раз говорило о его виновности. И никак не могло добавить дружелюбия столь плохо сколоченной команде. Да и моральный дух в пятёрке был ни к черту.

А вот когда они уже вышли на поле, тут началось самое настоящее представление. Я ударил первым, но Голицын, излишне медленно реагируя, не успел поставить ледяной щит под мой удар. Поэтому небольшой файербол отскочил в Радмилу.

Та моментально вскипела, но ярость её была направлена не на меня, а на Голицына.

— Что ж ты, тварь, делаешь? — закричала она. — Решил по стопам своего дяди пойти, в предатели заделаться? Ты что же это, не можешь биться нормально?

От такой тирады мы даже замерли, едва не забыв всю свою стратегию. Более того, весь стадион наблюдал за происходящим. Голицын сжал зубы и промолчал. Затем бросил в нашу сторону несколько несильных конструктов. Мы заградились щитами, но практически не потратили никакой энергии.

Остальные трое, составлявшие эту пятёрку, казалось, просто стояли и следили за происходящим.

И вот тут началось самое странное. Артём ударил воздушным кулаком в одного из их пятёрки. В это же время Радмила создала что-то вроде световой призмы и грохнула её об голову Голицына. Тот, уже готовившийся атаковать нас, повернулся к девушке и едва удержал конструкты, висящие на кончиках пальцев. Вместо этого он подошёл к ней вплотную.

— Ты что, дура, делаешь? — прошипел он.

— Я — дура?! — возмутилась она и ударила кулаком прямо в скулу Николая.

Такого поворота событий, кажется, не ожидал никто.

Но мы решили не давать противнику шансов и вместо этого положили всех оставшихся магов из пятёрки, задавив их довольно простенькими конструктами, пока они отвлеклись на разборки своих же. В этот момент Николай всё-таки решил, что имеет право защищаться, и сцепился с Радмилой врукопашную.

Сначала я думал, что дело закончится двумя-тремя ударами. Затем понял, что они начали мутузить друг друга довольно крепко и основательно, стараясь чуть ли не убить противника. По счастью, магией они не пользовались, предпочитая бить друг друга исключительно врукопашную.

Я увидел, как подскочили с мест преподаватели, поняв, что надо вмешаться в данное событие. Мы с Тагаем, Артёмом и Костей быстро подскочили к ним двоим, разняли и уложили на газон.

Наша победа была явной и очевидной. Только вот почему-то никакого торжества от неё не было. Глядя на окровавленное лицо Голицына и на разорванную куртку Радмилы, я чувствовал некоторое недоумение, смешанное с отвращением.

Не должны боевые маги биться между собой, даже врукопашную.

И когда мы уже посчитали, что всё закончилось, Радмила вдруг вырвалась из рук Тагая, который не очень-то и крепко её сдерживал, и снова кинулась на Голицына с криком:

— Предатель! Из-за твоего дяди там сделали что-то с моим отцом!

Из-за Ермолова? Что-то случилось с Зоричем?

Мы не успели услышать, потому что девушка снова замахнулась, чтобы ударить Николая в лицо, уже окровавленное.

Здесь на арену вышел Артём. Небольшой воздушной плитой он придавил обоих, сделав так, что они не смогли двигаться.

И уже теперь к нам на поле подоспели Геркан, Собакин, а также несколько дежуривших рядом лекарей. Две молодые девушки из лекарок подскочили к Николаю, но тот лишь отмахнулся от них, развернулся и пошёл со стадиона прочь.

Мы же собрались с духом и пошли на своё место, чтобы восстановить силы перед следующим боем и подпитать Мирославу от артефакта, если ей это понадобится.

Итак, первая победа у нас оказалась чисто технической, что не могло сильно обрадовать.

Всё-таки я привык зарабатывать победы в честном бою.

* * *

Вторая пятёрка, которая досталась нам по жеребьёвке, оказалась классической формулой стихийников. Сначала они поставили вокруг себя кучу щитов на разном уровне воздействия и через них потихоньку атаковали нас, прощупывая защиту.

Но это могло бы быть хорошей тактикой на длинной временной дистанции. Однако на короткой они очень быстро дали понять, какого уровня у них стоит защита.

В самый первый момент их атаки я поставил вокруг нас огненный туман, который пожирал как магическое, так и физическое воздействие. Поэтому никакие их конструкты, даже материальные, до нас не долетали.

В этот же самый момент Артём изо всех своих сил, как мы с ним и договорились, долбил их воздушными кулаками. Конструкт, с одной стороны, как простой, так и действенный, поскольку достаточно легко пробивал все щиты, кроме воздушного, и наносил урон нашим противникам.

Когда они поняли, что к чему, и поставили против Артёма уже воздушный щит, мы с ним поменялись. Муратов устроил вокруг нас защитный смерч, а я выпустил в сторону противостоящей пятёрки взрывающиеся файерболы, а вслед за ними сразу же запустил самонаводящиеся стрелы.

Как только против меня поставили огненный щит, мы с Артёмом снова поменялись. Естественно, всё это время Тагай подсказывал нам, что они сейчас будут делать, какая у них тактика защиты, какая стратегия нападения.

И получается, что мы просчитывали всё на шаг вперёд. Поэтому, когда они как-то пытались нам противодействовать, мы уже действовали по совершенно другой стратегии. И в какой-то момент мы просто перегрузили их защиту. Они не смогли отражать все наши удары, и вот тогда, в этот самый момент, я выпустил всего лишь пять самонаводящихся огненных стрел. Каждая из них замерла перед глазами одного из пятёрки противника, стоящих друг другу спинами, обозначив критический удар.

Тут же прозвучал гонг, обозначающий конец боя. И вот эта победа уже была настоящей, которая принесла мне и всем из нашей команды истинное удовлетворение. Мы пожали ребятам руки и снова пошли на выделенное нам на трибунах место, чтобы привести себя в порядок перед следующим поединком.

* * *

А вот с третьим боем так просто уже не получилось. Это была пятёрка, состоявшая из ребят, которых я знал только в лицо, лишь пару из них по именам. Пятёрка собралась из самых сильных магов на факультете. То есть они плюнули на все эти стихийные квадраты и прочее и решили взять силой. И я могу точно сказать, что резерв у них был куда больше, чем у наших соперников с предыдущего боя.

Надо признать, что и мы немного поистратились. Конечно, насколько могли, мы резерв пополнили, но всё равно наша сила сейчас была несравнима с той, что у нас была перед самым началом турнира. А эта пятёрка, вышедшая против нас, буквально доминировала на поле боя. Ни один их щит пробить не выходило. И это несмотря на то, что мы с Артёмом применяли самые сильные конструкты атаки.

Зато они нас долбили планомерно. У меня уже практически закончились защитные конструкции. Я видел, что Артём тоже постепенно сдавал. Костя смотрел на нас и понимал, что этот бой нам, скорее всего, не выдержать.

Судить о силе противостоящих нам магов я мог даже потому, что их сосульки легко проходили сквозь мой огненный туман, который, кстати, стал уже потихоньку уменьшаться, истончаться и даже практически пропадать. Судя по всему, у них там кто-то был магом-усилителем, который просто увеличивал магическую способность других.

Я уже перешёл в режим глухой защиты. Мне даже было некогда атаковать. Артём тоже. И тогда мы поняли, что, наверное, нужно будет просто держаться до упора.

Тут я глянул на Мирославу и вспомнил, что у нас есть тайное оружие и, судя по всему, его пора применить.

«Костя, — позвал ему по мысленной связи: — Жги!»

Он посмотрел на меня, покраснел, затем обернулся к Мирославе.

— Мирослава, — проговорил он, как мне показалось, излишне официально, — тебе надо сейчас кое-что сделать.

— Что? — не поняла девушка, кинув на него взгляд.

А мои щиты уже прогибались под натиском противника. Мне некогда было слушать всякие комплименты и прочее.

Поэтому я рявкнул:

— Мира, танцуй!

— Вы что, с ума сошли? — ответила она. — Какое «танцевать»? Обалдели, что ли?

— Танцуй-танцуй! — сказал я.

— Точно! — кивнул Тагай. — И чем эротичнее ты будешь танцевать, тем быстрее мы отсюда выйдем победителями!

Но девушка ещё сомневалась. И тогда Костя посмотрел ей в глаза.

— Не переживай. Пять минут позора, и полуфинал у нас в кармане.

— Давай, Мира, — подтолкнул её Тагай. — Они собираются ударить всем, что у них есть. У нас осталось несколько секунд.

И тут девушка сделала несколько движений — сначала неуверенных, но потом начала входить во вкус.

— Давай, давай! — в такт подпевал Тагай и начал хлопать в ладоши. Затем несколько раз мелодично свистнул. — Давай, работает, работает, парни! Я вижу, как у них глаза туманятся.

И правда, вместо того чтобы ударить по нам своим заключительным конструктом и полностью разбить нашу защиту, противники вдруг застыли на месте практически без движения, а глаза их стали масляными и, кажется, немного отстранёнными от происходящих вокруг них событий.

— Активнее, Мира, активнее, дорогая! — проговорил я. — Давай, животиком поработай, ну! Уже почти готово. Давай, чуть-чуть осталось!

И всё. У пятерых парней, стоящих напротив нас, глаза остекленели окончательно, и, кажется, даже слюнки потекли. Костя разъярился. Мне даже показалось, что он немного обратился в настоящего демона, потому что рык, вырвавшийся из его горла, действительно походил на демонический.

И после этого он рывком бросился к самому опасному магу. Я тут же уложил дальнего, Артём подключился и воздушной плитой придавил ещё одного. Костя же, закончив с первым, сразу рывком берсеркера кинулся ко второму.

Спустя всего несколько минут с противниками, которые только что одерживали убедительную победу, было покончено. А те до конца не отрывали глаз, глядя, как Мирослава танцует.

Нам снова присудили победу.

Я посчитал, что эта победа тоже правильная и настоящая. А Мира, перестав двигаться в такт неслышимой нам музыке, широко открытыми глазами, находясь в состоянии шока, посмотрела на Костю.

— Ничего себе! — проговорила она.

— Ну, а что ты хотела? — усмехнулся Тагай, глядя то на неё, то на Жердева. — Ну, такой вот хороший, но ревнивый мужчина. Заметь, тебе ни слова не сказал. А вот тех, кто пустил слюни, вырубил безоговорочно.

Костя услышал слова Тагая и подошёл ближе.

— Нет, — сказал он, — Мире я доверяю. А вот всем мужикам в этом мире — нет.

Затем он оглядел нас пристальным взглядом, ухмыльнулся и добавил:

— Но ладно, может быть, только кроме вас.

* * *

Второй полуфинальной парой оказался очень необычный набор. Туда каким-то образом попали: пятёрка Толстого с прихлебателями и двумя Болотовыми. Меня ещё на распределении это немного удивило. А вторая пятёрка была девчонок Морозовой.

Честно говоря, ожидая того, что они могут и победить Толстого, потому что тот, как маг, сам по себе не очень, я нахмурился. Мне не очень хотелось выходить против женской пятёрки и на глазах у всей академии избивать их. Плюс на них нельзя было бы подействовать Костиной магией, как мы сделали с ребятами до этого.

Но на поле случилось очень неприятное событие. Толстой церемониться с девчонками не стал. Его пятёрка раскатала бойцов Морозовой, не жалея сил. Лупили их всем, чем придётся. Какая магия только была — такой он и бил, не жалея.

Несмотря на то, что бой длился меньше двух минут, девчонки выходили с поля едва ли не поломанными. Двоих даже унесли лекари. Морозова, которая, несмотря на пару синяков, вполне себе прочно стояла на ногах, во всеуслышание заявила:

— Вот за это, Лев, я тебе сосульку в такое место поставлю, где её никогда не было, и солнца там не будет, чтобы растопить её!

Тот посмотрел на неё с пренебрежением, мол, обычные девчачьи угрозы, и отвернулся.

А я решил, что он ещё узнает, что такое гнев Морозовых. Зря он не воспринял угрозу всерьёз, ибо Снежана девушка мстительная, как выяснилось в ситуации с Радмилой. И очень хитрая.

Но в связи с произошедшим, когда мы выходили друг против друга в финале, я слабо представлял, что будем делать, потому что всё-таки подборка у них в пятёрке оказалась очень сильной. Болотовы снова предполагали пустить газ, как сказал нам Тагай.

Ну, хорошо, в случае с газом у нас был хотя бы Муратов, который сможет воздухом отогнать его от нас. И по первым мощнейшим ударам по нашей защите стало ясно, что эти ребята церемониться не будут.

Толстой выкорчевывал из-под ног куски скалы и пытался расплющить ими нас. А в нашей пятёрке сил осталось не так уж и много. Все наши рунные цепочки были израсходованы, и мы лишь частично смогли их восстановить во время перерыва. А вот пятёрка Толстого, такое ощущение, что совсем не поистратилась за время последнего боя.

Странно. Ну что ж, судьи бой не останавливают, значит, считают, что всё в порядке. Я уже подумал о том, что стоит повторить финт с Мирославой и Костей, но этот момент Тагай проговорил:

— У них сейчас очень слабая оборона, слабый щит. Можно попробовать пробить его!

— Хорошо, — откликнулся Артём. — Если пробьём его, я смогу потренировать на них удушение. Но для этого надо прям конкретно перегрузить их оборону и при этом полностью сковать атаку.

— Нет, вы, конечно, молодцы, — сказал я, — но это надо ещё умудриться сделать.

— Возможно, нужно сбить их концентрацию, — предложил Костя.

В этот момент в нас летели комья земли, притом жидкие, с какой-то болотной жижей. Я, честно, выжимал из себя последние крохи энергии, чтобы защищать нашу группу. Мой источник находился на грани, а черпать энергию с капища я уже не рисковал.

— Так, — сказал я, — давайте экономить энергию. Тагай, — я повернулся к другу, — читай, кто что подготавливает, и говори мне.

— Хорошо, — ответил тот. — Толстой формирует новый ударный конструкт.

В Толстого полетел файербол — не сильный, но пробивающий защиту.

Ага, конструкт сбит. Следующим что-то начал готовить один из его подпевал.

Хлоп! Ещё один файербол, не сильный, который практически не расходовал мой источник, но сбивал концентрацию с противника.

Отлично! Если использовать всё вот так, мы сможем продержаться дольше.

Тагай и дальше указывал на тех, кто готовил следующий конструкт. Мы с Артёмом стремительно целились и сбивали с них концентрацию поочерёдно. Это было похоже даже не на удары, скорее на укол иглой. Но сделаны в самый неподходящий момент, когда магу нужна самая серьёзная концентрация.

Однако наши противники, кажется, тоже собрались. Вокруг буквально гудели от напряжения силовые щиты, даже те, которые закрывали зрителей от наших конструктов. А мы вытягивали всё больше и больше, вошли в азарт и принялись драться, иногда чуть ли не один на один.

В этот момент я почувствовал какое-то единение своей боевой пятёрки. Я понял, что вот именно сейчас мы стали тем боевым организмом, который и должен быть на поле боя. Но и пятёрка Толстого нам не уступала по своей силе. Они превосходили нас, но при этом я чувствовал, что мы можем взять верх.

Да, резерв уже просел, но и у них резерв просел. И тут мы разом ослепли на секунду, дезориентированные. А в следующий миг я услышал сквозь гул щитов ревущую сирену и объявление:

— Внимание! Внимание! Произошёл прорыв демонов! Всем покинуть открытое пространство, попытаться забаррикадироваться в помещениях в целях самообороны!

И будто только и дожидаясь этих слов, со стороны телепорта на трибуны стадиона накатила лавина демонов.