Наследник пепла. Книга IV

Глава 1

Это ЧЕТВЁРТЫЙ том. Начать читать историю можно здесь: https://author.today/work/430433

***

— Чем займёмся? — переспросил я, скорее, для себя, чтобы проще было сформулировать ответ. — Если присмотреться, дел у нас полно. Но самое главное, что будет меня постоянно отвлекать, — это необходимость приглядывать за сестрой. Это утренние и вечерние тренировки, да и вообще неопределённость с её нынешним статусом.

— Мы чем-то можем помочь? — поинтересовался Костя.

— Полагаю, раз уж мы теперь братство, — задумчиво проговорил Тагай, — то вполне могли бы взять Аду на полное попечение.

— Это как? — я приподнял бровь, хотя примерно понимал, о чём он говорит.

— Те же тренировки, если они не касаются магического прорыва, то мы вполне сможем присматривать за ними по очереди, — пожал плечами Добромыслов. — Думаю, в этом не будет никаких проблем. Опять же, где-то нам придётся отлучаться по одному, а другие будут контролировать, чтобы ничего не случилось.

Тут он задумался, а потом глянул мне в глаза и добавил:

— Я бы с ума сошёл, если бы знал, что с моей сестрой что-то случилось.

— Спасибо, — ответил я, чувствуя пульсацию в месте пореза на ладони.

Мы даже ещё не осознали, как круто изменилась наша жизнь. Мы поймём это чуть позже, когда перед нами встанут испытания, которые придётся преодолевать вместе.

— Слушай, — Костя всё не мог поверить в то, что услышал. — А вот, когда ты понял, что переродился, ты решил бороться с теми, кто вас обвинил и предал? Как вообще ты решил действовать?

— Ну, — я сразу же вспомнил свои первые порывы и улыбнулся им, — я составил подробный список и даже набросал план действий. Вот только жизнь настолько изменилась, что весь этот план пошёл в мусорное ведро. За последние полтора месяца я понял, что необходимо не только уметь намечать цели, но и действовать по обстоятельствам. Именно поэтому мы сейчас только набросаем общие очертания нашей будущей деятельности.

— Это уже интересно, — хмыкнул Тагай. — Раньше я жил, плывя по течению. Куда вынесет, туда и плыл. А намечать предстоящие события — это интересно.

— Так вот, — я прошёлся по комнате взад-вперёд, — перво-наперво мы закроем все твои долги, Тагай. Чтобы, так сказать, никакие Хмурые, Сутулые, Вялые твой покой больше не нарушали. Не хочется тебя периодически отбивать от различных отбитых личностей.

— Спасибо, конечно, но это же мои долги… — начал было он.

Но Костя его перебил.

— Теперь мы вкладываемся все вместе по мере сил, как я понимаю, — сказал он. — И Витя тут прав. Мы — братство, а цель наша — избавить тебя от головной боли. Если это можно сделать деньгами, то почему нет? Тем более, они у нас теперь есть.

— Вот именно, — кивнул я, понимая, что мне очень нравится то, как меняется сознание моих друзей прямо на моих глазах. — Теперь ты, Кость.

— А чего я-то? — он округлил глаза. — Кроме повышенной когтистости у меня проблем-то особо нет.

— У тебя — нет, — сказал я. — А вот у отца — явно есть. Мы сами были свидетелями того, что его хотели подставить. Предлагаю взять Игоря Вениаминовича под негласное шефство. Допустим, какая-то встреча, так мы сможем прощупать, кто и чего хочет. Тем более это в наших интересах, ведь Костин отец обеспечивает нам пока львиную долю прибыли.

— Это так, — кивнул Костя.

— Ну, если какая-то встреча, то я могу прощупать… — проговорил Тагай, но вдруг остановился и прислушался. — Тс-с! К нам идут.

За дверью раздались тихие шаги. Добромыслов подошёл к ней и распахнул. Недалеко стояла Радмила, которая, если что-то и хотела услышать, то вряд ли смогла.

— Ты что-то хотела? — спросил Тагай, глядя на девушку, почему-то одетую в гражданское.

— Да я услышала у вас тут звуки, вспомнила, что Константин из столицы, зашла напомнить, что с сегодняшнего дня отменили домашний, так сказать, арест, и все местные могут ночевать дома, — потом она посмотрела на наши лица и перемотанные ладони. — У вас всё хорошо, мальчики?

— Ого! — Костя вскочил, радуясь, на мой взгляд несколько преувеличенно. — Домой можно! Это круто! Спасибо огромное, что сообщила!

Зорич пожала плечами и ушла. Мы чётко услышали её удаляющиеся шаги.

— Так вот почему в общежитии стало так тихо, — проговорил я. — А то уж думал, что все вымерли.

А сам подумал, что всё-таки в общежитии обсуждать столь серьёзные вещи, о каких мы говорили сейчас — не только неудобно, но и опасно. Тут есть немало тех, кто может подслушать, а это для нас равносильно смерти. Не стоит подставляться на ровном месте. А что это значило?

Вкупе с тем, что теперь на ночь в общежитии оставаться было необязательно, это означало, что мы для наших нужд мы могли снять какой-нибудь небольшой особняк. Там проводить свои собрания и планировать действия. Ну или купить портативную артефактную глушилку, что по стоимости равнялась аренде особняка за несколько месяцев…

Но для начала необходимо было решить все вопросы с сестрой. Оставить её одну в общежитии я тоже не мог. Но и взять с собой было бы проблематично, потому что, например, оставить её одну в столичном особняке представлялось мне равным катастрофе. Но я подумал, что решу этот вопрос позже. Сейчас нужно было разобраться с текущими проблемами.

— Ты пойдёшь сегодня домой? — спросил я у Кости.

— Да нет, как-то не собирался, — ответил он, и тут его лицо озарилось, но пока говорить он не стал, видимо, подбирал слова.

Зато продолжил говорить Тагай.

— Так вот, я смогу прощупать практически любого человека, причём, не только на встрече Игоря Вениаминовича, но и на любой другой, — проговорил он. — Но это в том случае, если на нём не будет какой-нибудь ментальной или артефакторной защиты.

— Это само собой разумеется, — ответил я. — Ну что тогда, отбой? Я предлагаю спать, так как завтра будет много дел.

— Я вот что забыл сказать со всеми этими нашими серьёзными разговорами, — улыбнулся Костя. — Отец сказал, что панцири — это, конечно, ценно, и порошок из них на вес платины, а то и бриллиантов. Но они очень хорошо подойдут, чтобы сделать качественную защиту. Причём, не только для нас, — Жердев посмотрел на свои руки. — Но и для тех, кто нам дорог. Я бы для него сделал. Ты, Вить, для сестры, брата, родителей. Тагаю тоже наверняка есть, кому сделать.

Я сразу же прикинул, что качественная защита в нашем деле просто необходима.

— Хорошо, — кивнул я, — полагаю, нам надо будет проработать этот вариант. Качественная защита получится?

— Лучшая, но… — ответил Костя и замялся. — Но тогда панцирей недостаточно. Нужна ещё паутина. Причём, того же самого паука. Сможем достать?

— С этим будут трудности, — честно ответил я. — Но возможность такая имеется.

— Ну что ж, — улыбнулся Жердев. — Вот тогда и вписываем это в наши планы: сходить за паутиной, чтобы усилить собственную защиту. Деньги деньгами, но жизнь и здоровье родных дороже любых денег.

* * *

Александр Сергеевич Ермолов сидел в своём кабинете гарнизона Коктау, где он был до этого всего-то пару раз, и размышлял о том, как несправедливо с ним обошлась жизнь. Главное, что он смог понять, его подставили.

Он смотрел в окно на горы, усыпанные этим отвратительным снегом, и думал. Да, Ермолов терпеть не мог ни холод, ни снег, ни зиму. Ему больше нравилось тепло, особенно уют дворца.

«Впрочем, — думал Александр Сергеевич, — не всё так плохо».

Да, от трона его отлучили, что, конечно, было неприятным фактом. Но совершенно не означало полную ссылку. Ермолова не лишили ни чинов, ни званий, просто убрали с глаз долой. А это означало, что он вполне ещё мог вернуться в столицу, как только опала пройдёт.

В конце концов, императрица поймёт, что его советы бесценны, и вернёт его к трону. Иначе и быть не может. В противном случае всё произошло бы, как с Орловыми, и Александр Сергеевич сейчас примерял бы каторжную робу вместо своего генеральского мундира.

А тут, можно сказать, попал под горячую руку. Ну и, чего греха таить, отослав его, сама императрица осталась чистенькой. Переложить вину за какую-то неудачу или даже просто неловкую ситуацию на другого — это всегда самый лучший вариант. Как человек в этих делах опытный, Ермолов понимал это прекрасно.

Жаль, конечно, что козлом отпущения оказался именно он. И то, очевидно, что императрица всё сделала очень мягко. А это означало, что она его ценит и подаёт сигнал, мол, посиди немного у себя в Коктау, а там…

Да, повезло. Тут без вариантов. Другой вопрос, кто подтолкнул Александра Сергеевича к бездне? Даже не так. Кто эту бездну разверз под его ногами?

Хотя зачем гадать? Тут всегда всё понятно — ищи того, кому это выгодно. А слухи имели свойство распространяться очень быстро. Вот и до Ермолова уже дошла информация, что никому бы то ни было, а Слободану Зоричу перепало личное распоряжение императрицы заняться организацией заповедных дендрариев и зверинцев.

Александр Сергеевич, поскольку был человеком неглупым, сразу же провёл параллель. Дело в том, что и его служба подле императрицы когда-то началась с личного поручения. А именно ему поручалось создать гарнизон с размещением полка быстрого реагирования. Вот именно того самого, в расположении которого он и предавался своим невесёлым думам.

То есть, в целом, ситуация похожая. И можно даже не гадать, кто именно подвинул его от трона. И как могла императрица соблазниться каким-то там чужеземцем, презрев своего, посконного, столько раз доказавшего свою верность?..

Но тут Ермолов оборвал сам себя. Нет, не на этом следовало делать акцент, а совсем на другом. Нужно было придумать, как уничтожить Зорича. Стереть его в порошок, наблюдая за падением этого сербского коршуна.

На этот счёт у Александра Сергеевича своё мнение имелось. Был он человеком очень наблюдательным, иначе просто не занял бы то место, которое занимал при троне.

Императрица, как огня, боялась менталистов. Это было её идеей фикс. Вообще, если бы некоторые законы не сдерживали её, она бы вырезала их начисто. Понятно, что ноги всего этого панического страха росли из детства, когда клан Молчащих убил её отца. И тем самым подписали смертный приговор не только себе, но и другим родам.

Менталистам приходилось прятаться и скрываться. Но это не значило, что они под прикрытием не могли подобраться к трону. Значит, нужно представить каким-нибудь образом Зоричей наёмниками-менталистами. И тогда императрица сама захочет избавиться от них. Причём, это произойдёт совсем не так, как с ним. Весь их род предадут смерти и забвению.

А Ермолов в который раз докажет свою преданность короне и сможет претендовать на прощение. Вот такой простой в общем-то, но очень элегантный план. Осталось придумать, как именно его провернуть.

Александр Сергеевич тяжело вздохнул. Теперь ему придётся быть начеку, потому что Зорич мог приставить к нему соглядатаев. А уж рот и вовсе держать на замке. Вот дёрнул же его чёрт с этой изменой дёрнуться. А ведь это могла быть умышленная подстава его, как одного из влиятельнейших деятелей государства.

Его мысли прервал адъютант, постучавший в дверь.

— Да-да, — отозвался Ермолов.

— К вам прибыл племянник, — сообщил адъютант. — Николай Фёдорович Голицын.

— Спасибо, я знаю, как зовут моего племянника, — пробурчал себе под нос Александр Сергеевич. — А другого у меня нет.

Голицын появился в дверях бледный и нервный, не скрывая своего разочарования.

— Дядя, какого хера? Что ты творишь? — с порога набросился он на пожилого генерала, но тот шваркнул кулаком по столу.

— Цыц! — и тут же сменил гнев на милость, понимая, что Николай — это его глаза и уши в столице, а, возможно, не только они. — Не менжуйся, племянничек, — проговорил он, после чего встал и проверил, что адъютант ушёл, после чего подошёл к Николаю почти вплотную и продолжил: — Мысли, как вернуться, у меня есть. И потом… посмотри на меня, я же не в ссылке и не на каторге. Я в расположении своего гарнизона, не утративший ни званий, ни чинов. Прорвёмся.

— Да, но меня уже все кому не лень пытаются смешать с дерьмом в академии, — возмутился Голицын.

— Сожми зубы и держись, — прорычал на него Ермолов. — Меня, если ты заметил, даже в отставку не отправили. Это просто временная опала, и всё. Вы с матерью, главное, держитесь. Наймите дополнительную охрану, полагаю, она понадобится, но не более, чем на три месяца. Вот увидишь, максимум через три месяца я снова буду восседать возле трона. А пока императрицу лучше не злить.

— За три месяца Толстой от моей репутации камня на камне не оставит, — ответил на это Николай. — Как только слухи о тебе пошли, он сразу меня послал, как шавку какую-нибудь.

— А ты вот смотри, — Ермолов сложил вместе указательный и средний пальцы и ткнул ими в грудь племяннику. — Внимательно следи, кто в это сложное для тебя время не старается сделать тебе плохо, даже уколоть. И запомни, что с этими людьми в будущем можно будет иметь дело. И наоборот, запоминай, кто пытается тебя топить, кто относится к тебе неподобающим и не соответствующим титулу образом. Даже тех, кто просто насмехается, запоминай. Плохая память, записывай. А потом мы всем припомним их отношение в момент слабости, ты понял?

— Понял, — хмуро кивнул Голицын.

— Считай, что жизнь тебе преподнесла опыт на блюдечке с голубой каёмкой! — Ермолов распалился и даже стал говорить громче. — Чтобы вычислить достойных людей, у некоторых десятки лет уходят. А тебе вот! Так что воспринимай это как подарок. Ты понял? А потом мы всех… — и Александр Сергеевич сжал кулак. — Вот так их.

— Ага, — проговорил Николай. — Толстого я лично урою!

* * *

— Это что же получается, — Тагай не мог успокоиться, потому что искренне был рад снятию «домашнего» ареста с курсантов, — теперь можно и в город в любой момент выходить! Завтра-то как раз выходные начинаются! А это значит девочки, кафешки, гулянки!..

— Стоп-стоп-стоп! — остановил я его. — Выход в город мы будем использовать пока исключительно для решения вопросов, — а сам подумал, что мне-то всё равно придётся докладываться о своих отлучках Путилину. — Ты долги как раз вернёшь, о чём мы уже говорили. Я сестру, наконец, выгуляю, как обещал ей. Плюс, как понимаю, нам всем понадобится экипировка для наших вылазок, чтобы академическую форму не угробить ненароком.

— Вот, — Тагай показал на меня Косте двумя руками, как будто тот меня никогда не видел. — Я же говорю, типичный пример лидера. Всегда помнит о таких мелочах, на которые лично мне наплевать.

— Да я согласен, — хмыкнул Костя. — Но, если какой-нибудь паук отъест половину кителя, за это точно по голове не погладят.

— Бр-р, — Тагая аж передёрнуло. — Единственное, что мне неприятно, что большую часть дел придётся иметь с различными не очень приятными существами.

— Зато, кроме них, сколько будет хороших, — подхватил я его фразу, но совсем другим тоном. — Скорпииды, сколотуры, кареострисы мадагаскарские. Но и с людьми придётся иметь дело, это да, — я демонстративно вздохнул.

Мы снова расхохотались, несмотря на то, что время было уже позднее и пора было спать. А когда отсмеялись, Костя проговорил.

— Кстати, я тут на днях в криптозоологической энциклопедии вычитал, что кареострисы мадагаскарские просто млеют от лекарственного папоротника. Вот просто, словно котята становятся, теряют агрессию и готовы тебе хоть сами свитер связать, — он смотрел на меня бодрым взглядом отличника, а я вспоминал ту агрессивную тварь, которую очень хотелось убить.

— Это когда уже успел-то? — с подозрением спросил я.

— Ну, так… — он потупил взгляд. — Когда ты притащил ещё панцирей, я и решил, что доступ у тебя есть, а значит, надо быть во всеоружии, чтобы пойти туда за паутиной.

— Это да, — согласился я. — А где этот папоротник лекарственный взять-то? И как именно он на пауков этих действует?

— Так это, — Костя, казалось, даже опешил, — в нашем ботаническом лесу он точно есть. Твоя сестра должна знать. А действие — ну, кайфуют они от него. Ластиться начинают, брюшко дают почесать, угодить пытаются. Агрессия начисто пропадает.

— Хорошо, — я задумался. — Завтра попрошу сестру, чтобы показала мне хоть как он выглядит. Не хочу выглядеть идиотом перед пауком. А то там будет эта каланча пожарная с лапками надеяться на меня, а я ей — раз и не тот папоротник. А она мне: «Ну что ж ты, Витя, уже третье свидание, а цветы не те принёс!».

Тут уж наш хохот было слышно на всё общежитие. Хорошо ещё, что никто не решил проверить, чего это мы тут общественный порядок нарушаем. К счастью, на территории осталось совсем немного курсантов.

— Ладно, раз мы всё, — сказал Тагай. — То я, пожалуй, пойду.

— Ты куда это? — прищурился я.

— Да тут, недалеко, — ответил он. — Надо, так сказать, нанести визит вежливости.

С тем и исчез за дверью. Мы с Костей перебросились несколькими ничего не стоящими фразами и стали готовиться ко сну. И совершенно неожиданно, меньше, чем через час Тагай вернулся. Причём, по его виду нельзя было сказать, что что-то не так. Всё было нормально.

К тому же он притащил новость.

— Вить, тебя там записка внизу дожидается, — сказал он, ехидно улыбаясь. — Тоже что ли даму сердца завёл?

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Пойду гляну, что там.

Записка для меня была тщательно сложена и упакована так, чтобы случайно не развернулось. Внутри аккуратным почерком шло три абзаца ругательств и взываний к небесам о том, что я снова просрочил время возврата второго тома атласа энергетических разломов. Который невыносной. Ага!

Широкая улыбка расцвела у меня на губах. Просто не смог удержаться, поняв, что библиотекарь сменила гнев на милость, но выразила это столь оригинальным образом.

Собственно, улыбка не сползла с моих губ и по возвращении в комнату. И это несмотря на то, что шаги гулко отдавались по пустому коридору, а само общежитие казалось почти заброшенным.

— Нет, тебя всё-таки на свидание пригласили, — сказал Костя, глядя на меня уже из-под одеяла. — Иначе, с чего такая улыбка?

— Лучше, — ответил я. — Завтра к Дезидерии пойду кое-какую литературу читать. А то надоело уже, как пингвину, везде с этим яйцом носиться! Заодно и по паучьему логову что-нибудь поищу. Может быть, найдётся.

На том мы, наконец, успокоились и легли спать.

А утром на тренировке я попросил свою сестру показать мне папоротник лекарственный. Ада улыбнулась мне, словно слабоумному.

— Но его же каждый ребёнок знает, — она развела руками. — Ты что, не знаешь, как папоротник выглядит?

— Не хочу разочаровать заказчика, — ответил я. — Так что сегодня вместо десяти кругов — пробежка по ботаническому лесу.

— Ну, если так, то пошли, — улыбнулась она.

Нужное растение мы отыскали достаточно быстро. Что меня порадовало, папоротника было очень много, и можно было его рвать без опасения, что он закончится. Или кто-то вообще заметит.

— Ада, благодарю, — ответил я, внимательно запоминая место.

— Одной благодарностью ты тут не отделаешься, — она, желая подразнить меня покачала головой.

— В таком случае, — проговорил я, внимательно глядя в её глаза, — к вечеру собирайся на вылазку в город. Пойдём смотреть что это за голографический театр такой. Нам с друзьями всё равно в город по делам надо. Заодно, кстати, и с ними получше познакомлю.

Радость зажглась в глазах Ады, затем лицо озарила широкая улыбка, она подпрыгнула и хлопнула в ладоши!

— Отлично! — крикнула сестра. — Это самая лучшая новость! Ты — самый лучший брат на свете! — и, естественно, запрыгнула на меня, обвив шею своими тонкими руками.

«В этот раз я буду лучшим, — подумал я про себя и улыбнулся в ответ. — Я не позволю тебе умереть!»

Глава 2

Наши сборы в город оказались весьма скорыми, особенно по сравнению с тем, сколько собиралась Ада. Мне пришлось достаточно долго ждать её в холле общежития. А вот ребята пошли к выходу.

Да оно и понятно, погода располагала. Стояла золотая осень, но яркое солнце и тёплый воздух дарили, скорее, летние эмоции. Точнее, сейчас был вот тот самый момент, когда понимаешь, что можешь ещё хотя бы на день задержать уходящее лето. Можешь почувствовать солнечные лучи на зажмуренных ресницах и улыбнуться.

И листва, хоть и начала менять свой цвет, но пока вся ещё на деревьях. Её не оборвали злые ветры и проливные дожди. Одним словом, время для прогулки мы выбрали как нельзя более подходящее.

— Знакомьтесь, господа, — слегка переигрывая, проговорил я. — Ада фон Аден, моя родная сестра и весьма огненная барышня.

Ада заулыбалась, а щёки её зарумянились. Ребята представились и по очереди поцеловали ей ручку. Когда ритуал был завершён, мы сели в ожидавший экипаж и тронулись по направлению к торговым рядам. В так называемую деловую часть Екатеринбурга.

— Адочка, — проворковал Тагай, севший напротив моей сестры, и я уже хотел состроить ему угрожающую рожу, но это оказалось лишним. — Ты — такое солнышко. Нам, хоть твой брат о тебе много рассказывал, но ты оказалась несравнимо прекраснее его слов. Оно и понятно, человеческим языком сложно описать сияние красоты, исходящее от тебя.

Я глядел на сестру и видел, как она заливается краской, при этом Тагай делал всё на автомате. Он вообще не пытался сделать ей комплимент, он так со всеми девушками разговаривал.

— Так, вот, солнышко ты наше с яркими косами, помоги, пожалуйста, слёзно тебя прошу и умоляю! На колени могу перед тобой встать! — продолжал он, и тут, кажется, моя сестра уже начала догадываться, что перед ней разыгрывается какой-то спектакль.

— Да что случилось-то? — с нетерпением спросила она, подавшись вперёд к Тагаю. — Мне Витя не говорил, что у вас какие-то проблемы.

— Да не у меня, — печальным голосом продолжил Тагай, а я уже не мог сдерживаться от смеха. — У вот этого вот увальня, — он ткнул локтем Костю, — совершенно не выходят комплименты. От его словесных кружев, знаешь ли, мухи на лету дохнут. Вот я и хотел попросить тебя немного поработать объектом для комплиментов. А то, представь, как это странно будет выглядеть, если он на нас с Витей начнёт их отрабатывать.

— Могут не понять, — развеселилась Ада, наконец, поняв, что от неё хотят. — Хорошо, давайте попробуем, — и повернулась ко мне, спрашивая разрешения одними глазами.

Я кивнул.

Да, раньше я никогда не был свидетелем штурма девичьих сердец в исполнении Тагая. Поэтому не особо знал, как он к ним находит подход. Оказывается, заваливает комплиментами и смотрит на реакцию. И сразу же меняет стратегию, если видит, что что-то идёт не так.

— Твои волосы, — несмело начал Костя, — такие чистые, что блестят на солнце, словно хитин магической жужелицы, вылезшей погреться на солнышке в закатные часы.

Надо сказать, что закончил фразу он уже вполне себе уверенным голосом, но, когда глянул на Аду, тут же сник. На лице у девушки была написана не то брезгливость, не то шок, не то ужас. Короче, совсем не те эмоции, на которые надеется парень, делая комплимент девушке.

— Смотри, — сказала она. — Ты немного неправильно понимаешь смысл всего этого действия, — проговорила сестра и задумалась.

— Да я ему сто раз говорил, — хмыкнул на это Тагай. — Всё пытался объяснить, что не нужно сравнивать девушку или какие-то её части с насекомыми, но тут глухо.

— Но блеск хитина — это же очень красиво, — попытался оправдаться Костя.

— А жужелица — это мерзко, — сморщилась Ада. — Давай так, что тебе ещё нравится?

— Ну, скорпииды, некоторые виды тарантулов, есть прикольные моллюски, но они немного склизкие, хотя опять же, если брать раковину, то там есть такие жемчужные…

— Остановись! — вскрикнула Ада, выставив руки вперёд.

— …Если с зубами…

— Стоп! — сказала сестра ещё более весомо. — Я, конечно, сразу поняла, что ситуация запущенная, но, что настолько, даже не представляла. Короче, Константин, — Жердев аж выпрямился, когда услышал своё имя в полной форме, — сейчас я тебе расскажу, как нужно делать комплименты. Самое главное тут — вызвать у девушки отклик, чтобы она подумала: «Ого, он так красиво говорит, возможно, мне будет с ним интересно».

— Но я же красиво… — снова попробовал оправдаться Костя, но на этот раз Ада заткнула его одним только движением руки.

— То, что ты говоришь, должно быть красиво не в твоём воображении, где ты там ценишь разных жаб, змей и насекомых с прочими паукообразными, а для девушки, понимаешь?

— У неё не такие понятия о красоте, как у меня? — догадался Костя.

— Совершенно верно, — хлопнула в ладоши Ада. — Что любят девушки?

— Мясо? — предположил Костя, отчего сестра закрыла рот обеими ладошками и согнулась пополам от хохота.

— Нет, — проговорила она, отсмеявшись. — То есть, да, но вряд ли девушка будет довольна, если ты её сравнишь со стейком. Вот, смотри, ты же начал хорошо. Твои волосы, как лучи солнца, — проговорила она и плавно взмахнула руками, предлагая другу попробовать самому.

Но он снова не понял.

— Которое…

— Нет! — рявкнула Ада. — Этого достаточно. Лучи солнышка — это красиво! Всё! Хватит! Не нужно никаких «которые». Твой смех чарующ и приятен. Я готов слушать его всю свою жизнь.

Тут уж пришла моя очередь тыкать Аду локтем вбок.

— Не то? — спросила она, глядя на меня.

И я в ответ покачал головой.

— Просто учись у Тагая, — сказал я Косте. — У того это на базовом уровне вшито. Он просто видит девушку, открывает рот, и через пару минут она уже стоит растаявшая и обтекает.

— У него это талант, а мне прям учиться надо, — жалобно проговорил Костя. — А когда я попытаюсь что-то сказать Мире, то вообще не смогу ни слова выговорить, потому что впаду в ступор.

— Впадёт, — согласился я, глядя на сестру.

— Ну я тогда не знаю, — вздохнула она. — Заучи что-нибудь нейтральное. Твоя улыбка очаровала меня, а в твоих небесных глазах можно утонуть без шанса вернуться обратно на берег.

— Если немного упростить, пойдёт, — сказал Тагай.

А я вот сидел со скептическим выражением лица. Мне не нравилось то, что они говорили. Вот хоть убей. Мне казалось, что после такого комплимента Мира посмотрит на Костю, как на идиота, и уйдёт. Впрочем, после его комплимента случилось бы тоже самое.

Тем временем, мы приехали в деловую часть столицы. Тут были и торговые лавки, и всякие развлекательные заведения, и представительства разных компаний, и многое другое. Был даже парк с аттракционами.

Мы вылезли из экипажа и расплатились.

— Ну, что, — спросил я. — Какие планы?

Тагай огляделся, и в этом его движении я сразу же узнал несколько вороватые замашки бывшего уличного менталиста, опасавшегося за свою шкуру, и вместе с тем пытающегося выжить.

— Давайте, вы сейчас пробежитесь по магазинам, мороженное поедите, на аттракционах покатаетесь, а я пока схожу по делам, а? — и незаметно для Ады подмигнул мне.

Ясно, решил рассчитаться со всеми долгами. Но, раз брал он у бандитов, отдавать-то тоже придётся им, а на такие встречи девушку в столь юном возрасте лучше не таскать. Это я как раз отлично понимал, поэтому кивнул в ответ.

— Подожди, — крикнул Костя и догнал уже пошедшего по своим делам Тагая.

— Ты чего? — спросил тот.

— Давай я с тобой съезжу, — проговорил Костя.

Я же дал Аде небольшую купюру и отослал её, чтобы купила мороженое, а сам подошёл к ребятам.

— Да зачем? — спросил Тагай.

— Подстрахую на всякий случай, — ответил тот.

— Да чего ты сможешь сделать-то? — без принижения, но по факту поинтересовался Тагай. — Там такие головорезы, что тебе против них не выстоять. Если что, я сам постараюсь.

— Слушай, два не один, — согласился я с Костей и повернулся к Жердеву. — Действительно, сходи с ним.

— Поддержу, — кивнул Костя. — В крайнем случае устрою им настолько нетривиальную оргию, что им стыдно будет признаться об участии в ней вплоть до конца своей жизни.

Тут мы уже заржали, и Тагай не смог отказать. Кажется, теперь он загорелся идеей посмотреть на это.

— Хорошо, — сказал он. — Где встречаемся? И когда?

— Ну, тебе пары часов хватит? — спросил я. — Если да, то давай в пятнадцать ноль-ноль в «Сербской таверне», ресторация тут стильная сбоку от парка. Слышал, как Радмила кому-то из однокурсниц советовала. Довольно цивилизованное местечко.

— Ещё бы она не советовала, — хмыкнул Костя, — судя по названию, держит кто-то из их братии.

— Да какая разница кто, — ответил на это Добромыслов. — Лишь бы кормили вкусно.

В этот момент подошла Ада, которая уже купила несколько стаканчиков лакомства.

— Ну, что, по магазинам? — предложила сестра.

— А! — я закатил глаза и поднял лицо к небу. — На кого ж вы меня оставили? А ещё боевое братство! Три часа да по магазинам, да с противоположным полом! Лучше убейте.

— Ничего-ничего, — хмыкнула сестра, глядя на меня. — Нечего тебе быть таким довольным. Я — твоя сестра, мучайся.

— И вообще, — сказал на это Тагай. — Ты против семи легионов демонов выстоял, а тут и подавно продержишься.

— Во-первых, легионов было двенадцать, а не семь, — ответил я. — Семь — это те, кто не смог уйти обратно. А, во-вторых, то — демоны, а это — сестра. Лучше уж с демонами драться, чем по магазинам.

Друзья хохотнули, но махнули руками и удалились по своим делам. А я повесил голову и поплёлся за сестрой. Буквально в тридцати метрах от нас начиналась пешеходная улица, с обеих сторон застроенная самыми дорогими магазинами в империи.

Ада порхала из одного в другой, аки мотылёк, не определившийся, на какой из огней ему лучше лететь. Я страдал от каждого нового восхищённого:

— Ой, а вот в этом, смотри, что есть!.. — но послушно плёлся за сестрой.

В конце концов, давным-давно необходимо было сделать ей праздник. Родители всё-таки не баловали нас походами по дорогим магазинам. Но я прикинул, что денег нам должно хватить. Даже при тех ценах, которые я мельком видел на некоторых вещах. Всё-таки у меня осталась часть денег со скорлупы скорпииды, да и мать нас не обделила.

— Ты только не увлекайся, пожалуйста, — попросил я Аду в одном из магазинов, где она с детским восторгом глядела на витрину с вечерними платьями.

— Ты, брат, не переживай, — проговорила она, сделав жест ручкой, словно останавливала меня. — Я меру знаю!

Знать меру в её понимании означало, что она должна перемерить буквально всё, что видела. К счастью, брала она из этого что-то одно. Но от её нескончаемого воркования у меня уже начинала болеть голова, потому что это было странно и непонятно.

— Так, а если сюда ещё вот эту юбку? Нет, кажется, она на мне висит как-то странно, но, если взять вот эти чулочки, к ним пойдёт другая юбка. Так, но с ней пойдёт не эта блузка, а вот эта. Но она уже не так хорошо идёт к моим волосам, зато к глазам. Но с ней туфельки, конечно, лучше вот эту, и сумочка, ага. Но она совсем не идёт к моим глазам, поэтому надо взять вот ту, а уже к ней вот такая юбка подойдёт. Нет, что-то у этой фасон не тот… А ты как думаешь, Вить? Ты смотрел? Почему ты отвернулся, я же показывала!

И это абсолютно без перерыва на одном вдохе. На следующем ещё столько же. К середине второго часа я понял, что всё безнадёжно, и мне не выжить в этой битве. Действительно, уж лучше демоны.

Тут совершенно случайно я заметил знакомую фигуру. И действительно, узнал я Радмилу сначала по фигуре, а уж потом поднял взгляд и встретился с её глазами, в которых бегали насмешливые искры.

— Утомился, фон Аден? — спросила она, подходя. — Привет.

— Привет, Радмила, — ответил я. — Слушай, можешь помочь, а то я вообще ничего в этом не понимаю, у меня такое ощущение, что сейчас просто голова взорвётся, а мозги в кисель уже. А это только второй час идёт. Спаси меня, пожалуйста!

— Конечно, помогу, — ответила девушка, улыбнувшись. — С удовольствием.

И дело пошло гораздо бойчее. Я познакомил Радмилу и Аду и после этого ходил исключительно в качестве сопровождающего. Причём, сомнений в моей сестре осталось гораздо меньше, чем было их при мне. Радмила действительно обладала отменным вкусом, поэтому отлично помогла сестре.

Наконец, уже незадолго до намеченной с ребятами встречи, мы подошли к последнему магазину. И я заприметил напротив него ту самую «Сербскую таверну». К тому же у неё всё ещё работала летняя веранда с уютными столиками.

— Ада, Радмила, — обратился я к девушкам, приняв вид натурального страдальца. — Прошу пощадить. Сходите в последний магазин без меня, пожалуйста. А я вон там посижу и вас подожду, хорошо? Я как раз столик займу.

— И это наш железный Аден? — насмешливо спросила Радмила. — Ладно, сходим сами, конечно. Если что, тут сто метров по прямой.

Я не стал говорить, но про себя подумал, что моя сестра — редкий талант. Она и за отрезок в сто метров способна найти приключения на свою пятую точку.

Не успел я занять место и заказать себе пенного, как девушки уже вышли из магазина. Я даже не поверил своим глазам сначала, очень уж быстро они справились. Но, когда они подошли ближе, я заметил, что сестра моя полыхает. Причём, в прямом смысле этого слова.

Её руки были в огне чуть выше запястий. Ада пыталась держать себя в руках, но всё равно пламя пыталось подняться выше. Полагаю, если бы не Радмила, которая пыталась успокоить сестру, то всё было бы гораздо хуже.

— Что случилось? — спросил я, вскочив со своего места и подбежав к сестре.

Но Ада мне ответить не смогла. Вместо этого она шипела, как разъярённая кошка, а между её ладоней формировался самый натуральный фаербол.

— Да там ситуация некрасивая случилась, — проговорила Радмила с некоторой брезгливостью. — Магазин дорогой, очень престижный и пафосный. Когда они увидели Аду в курсантской форме, едва не выгнали взашей. Мол, нищая, нечего тебе тут делать. Я даже сказать ничего не успела.

— Странно, — проговорил я, — обычно в дорогих магазинах продавцы себя так не ведут. Даже, если выглядишь не очень, всё равно пытаются сделать вид, что рады тебе.

— Ну вот так, — Радмила всплеснула руками.

В этот момент к нам подошёл человек в гражданском, но одетый настолько неприметно, что сразу стало ясно, кем он работает.

— Госпожа Радмила, — поклонился он. — Ваш отец просит вас прибыть к нему по срочному делу. Экипаж подан.

— Виктор, извини, — она неловко улыбнулась. — Мне придётся вас покинуть, отец просто так не будет меня дёргать.

— Да без проблем, — улыбнулся я. — Спасибо тебе огромное, что помогла.

— Не за что, — она сделала лёгкий намёк на книксен. — Была рада помочь. И жаль, что так вышло в последнем магазине, — после этого повернулась к сестре. — А ты, Ада, не бери в голову. Эти люди сами из себя ничего не представляют, вот и пытаются самоутвердиться за счёт других.

И как только Радмила нас покинула, я увидел краем глаза, как остановилась лёгкая пролётка, и из неё выскочили Тагай и Костя и быстро направились к нам.

Первое, на что обратил своё внимание Тагай, как раз состояние Ады.

— Ты чего? — поинтересовался он. — Обидели?

Девушка без слов кивнула и сжала кулаки.

— Погоди, — проговорил мой друг и вытащил пачку исписанных бумаг. — Употреби свою злость по делу, — сказал он и передал их Аде, после чего отвёл от летней террасы, где мы сидели, на середину мостовой. — А теперь жги!

Столб пламени, в котором сгорели бумаги Тагая, был метров шести в высоту, но по счастью никого не затронул. Зато сестра явно разрядилась. На них уставился усатый и пузатый дядька, в форме охранника общественного порядка. Но мер принимать не стал, только пальцем погрозил, мол, не надо больше так делать.

Но мы и не собирались. Все цели были достигнуты. Ничьё имущество не испорчено, а конструкт был применён на безопасном расстоянии от людей и построек.

— Что за бумажки-то? — спросил я у Тагая, когда он, сопровождая мою сестру, подошёл к столику. — Хорошо полыхнули.

— Да расписки мои долговые, — проговорил Добромыслов, присаживаясь за стол, после чего взял правую руку Ады и сдул с её ладони остатки золы. — Да не приведёт меня судьба никогда к этому этапу жизни! Спасибо вам, парни!

— Ну я-то знаю, чем подобный период в жизни мог закончиться, — ответил я. — Особенно для тебя.

— Это точно, — кивнул Тагай. — Кстати, раз уж такое дело, то нужно кое-кого поучить манерам.

— В магазин? — хмыкнул я.

— Именно, — ответил он.

И мы двинули обратно в магазин, предварительно расплатившись за пенное.

На входе нас встретил управляющий. Худой, прыщавый, но с надменным лицом и тонкими усиками как у таракана. Хлыщ, одним словом, и очень неприятный человек, судя по энергетике, от него исходящей. Он ещё не успел открыть рот, а мне уже хотелось ему врезать.

— Лавки для курсантов в двух кварталах отсюда, — сквозь зубы процедил он. — Наш магазин вам явно не по карману. Одеваться здесь могут себе позволить лишь лучшие из лучших дворян и военных чинов.

Моя ладонь мгновенно сжалась в кулак, но я себя сдержал. Вечер переставал быть томным, и впереди должно было быть много веселья.

— Хреново ты свою работу знаешь, — выйдя вперёд, проговорил Тагай, причём, голос его сильно изменился, став грубым и вызывающим. — Если не можешь опознать, кто перед тобой. А между тем, к тебе пожаловал не просто курсант лучшей, — он сделал акцент на этом слове, — военной академии империи, а герой, — снова акцент, — обороны города Горного баронет Виктор фон Аден.

Хлыщ скривился, судя по всему, обдумывая, как он будет нас сейчас выкидывать с помощью охраны. Поэтому я поспешил обратиться к Тагаю.

— Дорогой друг, меня люди чёрные и необразованные знать совершенно не обязаны. Я и герой-то несколько дней, — я смог даже улыбку натянуть. — А вот уважение должно быть ко всем одинаковое. А то знаешь ли, вот так захотят люди потратить много денег, — это предложение я говорил нарочито громко, чтобы слышали все, кто находился внутри, — но будут не поняты и уйдут к конкурентам.

— В смысле необязательно знать? — демонстративно удивился Тагай, продолжая игру, но теперь уже подыгрывая мне. — Твоё лицо на втором развороте «Имперского Вестника». А после финта с послом этой самой Сангрии тебя вообще чуть ли не дважды героем считают! Пока все стояли и глазками хлопали, ты императрицу спасал! Я считаю, что подобное отношение просто не подобает серьёзным заведениям. Полагаю, на завтрашнем приёме у Её Императорского Величества…

Тагая понесло, поэтому я незаметно двинул ему локтем под рёбра. Однако того, чего мы хотели, мы добились.

Из подсобного помещения вразвалочку из-за лишнего веса, но довольно бодро проковылял толстячок с пухлыми губами и щеками, но крохотными глазками. Он не просто отстранил хлыща, он его просто убрал куда-то в сторону.

— Простите, не опознали, — мягко и вкрадчиво проговорил он таким голосом, словно кот урчит. — Но имея алмаз столь редкой красоты, — он указал на Аду, — насколько много вы готовы потратить на его огранку, чтобы создать уникальный бриллиант?

— Вот, — сказал я Косте, — учись. Правда, это профессиональное подхалимство.

Но толстячок сделал вид, что не заметил моей шпильки. Он видел меня насквозь без всякого ментализма и знал, что у меня есть деньги, которые я готов потратить.

— Так сколько, — сказал он ещё мягче. — Много? Или, может быть, очень много?

Толстячок сверкнул глазками и сделал акцент на «о» в слове «очень».

«Ты решил подловить меня, хитрая морда? — подумал я. — Не выйдет».

— Неприлично много, — ответил я, примерив личину мота.

— Сей момент, — невероятно быстро толстячок хлопнул в толстые ладоши, увенчивавшиеся пальцами толстыми, словно сосиски. — Сейчас всё устроим.

На этот звук примчались три девицы, которые тут же взяли Аду в оборот, принялись измерять её и с придыханием интересоваться пожеланиями.

— А героические господа чего изволят пожелать? — поинтересовался хозяин магазинчика. — Пока ваш алмаз принимает свою наилучшую из возможных огранку?

У меня уже не было сомнений, что это именно владелец. Он вёл себя именно не как управляющий, а как хозяин.

— Герой тут пока только один, — заметил Тагай и глазами показал в мою сторону. — Но мы тоже отставать не собираемся.

Толстячок масляно улыбнулся в его сторону, но всё же смотрел исключительно на меня. Этот проныра в советах не нуждался.

— Чего-нибудь прохладительного для начала, — ответил я. — Дело в том, что из-за вашего некомпетентного служащего у нас сорвалась встреча в кафе. Моя сестра, будущая боевая ведьма, даже полыхнула тут поблизости. Так что я бы вам советовал пересмотреть своё отношение к кадрам. Правда, я не имею таких полномочий. Но нам было очень неприятно.

— Понимаю, — подобострастно склонился хозяин, сделав знак кому-то за спиной. — Сейчас всё будет. По поводу служащего я уже давно думал, но сегодня вы открыли мне глаза.

Конечно, он не скажет, что хлыщ тут специально стоит и отшивает потенциальных нищих. Мэтру нужны только люди при деньгах.

Поэтому я привстал, чтобы приблизиться к уху владельца магазина.

— Он деревянный, — проговорил я. — Не понимает, где прибыль есть, а где её нет. Поэтому не стоит держать. Лучше возьмите девушку. И приятнее, и отошьёт грамотнее, и всегда учует выгоду.

— Вы так мудры, — проговорил хозяин, и я понял, что переборщил. — Не зря вы герой. Это чувствуется в одной ауре от вас.

Но намёк он понял, и это самое главное. После прохладительных аперитивов на стол подали дорогую бутылку со множеством звёзд. Да ещё и закусок на всех.

Ожидание сестры явно затягивалось. Но стол значительно его скрасил. Мы сидели, расслабившись, и болтали на какие-то отвлечённые темы. Конечно, больше всего меня интересовало то, что мы уже выполнили один из пунктов нашего общего плана. Освободили, так сказать, Тагая.

— У вас там как, ребят? — спросил я, глядя на своих уже не просто друзей, но братьев названных. — Без проблем всё прошло? А то пачка-то немаленькая была. Хотя я видел только мельком. Ты вообще зачем всем давал расписки-то?

Меня уже чутка развезло от уюта и алкоголя. Пришлось внутренним огнём выжигать градус из крови.

— Молодой был, глупый, — ответил Тагай, и сейчас я в его лице увидел черты того Тагая, которого я отослал со своей последней битвы. — Проблемы были. Куда без них? В последнем месте расписку-то отдали, а вот выпускать из подвала не хотели. Но тут Костя подсобил.

Ребята переглянулись между собой, и оба одновременно хрюкнули в подставленную ладонь. А я успел пожалеть, что не присутствовал на этом празднике жизни.

— Короче, представь себе картину, — продолжил Тагай. — Шикарно обставленное помещение, между нами и дверью человек шесть бугаев, что ты на их фоне будешь просто мальчиком из секции. Так вот, из бара идёт-порхает цыпа главного бандоса, и тут был выход Кости. И какой элегантный это был выход, я тебе скажу! Так быстро сориентироваться ещё суметь надо! Главный помощник главного бандоса, правая рука его получается, берёт и распускает эти самые руки, причём, не только правую, но и левую, хватает цыпу за талию и приземляет себе ровно на колени, где у него уже явно чувствуется интерес к девчонке. Ну тут он, естественно, сразу же отхватывает джебб от главаря и валится вместе с девчонкой. Но бандосы там преданы пятьдесят на пятьдесят тому и этому, — он вздохнул. — Короче, пока они выбивали друг другу зубы, а самые резвые хватались за ножи, мы, как однажды высказался Собакин, совершили тактическое отступление с территории неприятеля.

Я едва сдерживался, чтобы не рассмеяться во весь голос. Всё-таки атмосфера к тому совсем не располагала.

— Не удивлюсь, — добавил Тагай, — если к утру от шайки останется хорошо если половина. Но туда им и дорога, козлам.

Нас прервала бледная, взволнованная, но прекрасная Ада. Она наклонилась к моему уху и жутко волнуясь спросила:

— Витюш, а сколько у нас денюжек есть?

— А сколько надо? — уточнил я.

— Ну, — она замялась и показала мне салфетку, на которой была написана сумма с тремя нулями, хорошо, хоть в начале была единица. — Вот.

Я кхекнул несколько раз для приличия, но усердствовать не стал. В конце концов, Ада это заслужила. Да, ещё не в этой жизни, но я знал, что это ей нужно. А я могу ей это дать. Так почему, чёрт возьми нет?

— Хватит, — ответил я.

Но сестра, видимо, истолковала мой ответ по-своему. Она принялась перечислять всё, что входило в эту сумму.

— Смотри, это прям вообще набор надолго, — с серьёзным, таким несвойственным ей лицом говорила она. — Тут три платья, две амазонки, ботинки, шляпки, перчатки, зонт, дизайнерский шарф…

— Так, полегче, — попросил я. — Всё равно не понимаю, о чём ты. Всё хорошо, сеструнь.

Но тут за спиной сестры вырос толстячок.

— Чтобы вы понимали, это не простые вещи, — проговорил он, уже не так маскируя прононс. — И цена не только за ткань и пошив. Дело в том, что наша мастерская специализируется на нарядах с артефакторной усиленной защитой. Для родовичей мы предлагаем с рунными вышивками. Причём, руны могут быть вышиты драгоценными камнями. Для магов есть энергонакопители и пропитка тканей. От ядов, кислоты, огня и тому подобного. Вставка защитных артефактов и многое другое. Отсюда и цены.

— Ого, — сказал я. — Это очень даже интересно. Но скажите на милость, а магазин, точнее, мастерская эта только для барышень?

— Что вы, что вы? — хозяин ещё больше подобрел и размягчился. — Никак нет. Господ тоже обслуживаем для всех случаев жизни и службы. Курсантская форма ведь не навсегда, — он поклонился.

После этого ненавязчиво положил возле меня карточку с номером телефона и именем Изяслав.

— Приходите с друзьями, как только надумаете. Покажем вам весь наш сногсшибательный ассортимент, — он улыбнулся. — Учитываем личные пожелания.

— Это хорошо, — кивнул я, выписывая чек и балдея от удовольствия. — А жлоба своего всё-таки увольте.

Вышли мы довольные все четверо. Даже не хотелось никуда идти. Но у нас оставался ещё один номер программы. Голографический театр. И вот в него мы уже начинали опаздывать. И всё же успели угостить Аду перед началом представления соком и пирожным в кафетерии. А всё потому, что поесть она за всё время шоппинга так и не успела, зато светилась от счастья, как фейерверк.

В зале уже было темно. Только слабо очерчено светом было то место, где должно было происходить представление. А затем началось действо.

Ничего подобного я не встречал.

Основой была сказка про укатившегося из печки кренделя, который встречал на пути различных монстров, которые пытались его сожрать. То есть сама история была не нова, но исполнение было на высоте. Вернее, даже не исполнение, а абсолютно новое переосмысление истории.

Местные маги вызывали иллюзии, которые выглядели, словно живые персонажи былины. Само по себе представление было просто огонь. Разыгралось такое действо, что мы местами и дышать забывали. Мальчик потерялся в лесу и набрёл на избушку, где проживали милые старички. Вокруг избушки была проклятая зона, оставшаяся после великой магической битвы. Семья оказалась людоедами, и мальчику пришлось бежать. Но в зоне то и дело происходили искривления пространства, из которых лезли всевозможные монстры. Мальчику нужно было пройти между искривлениями и не оказаться обедом монстров. Я сидел, почти не мигая. Сестра попискивала от удовольствия, потому что никогда не видела ничего подобного.

И вдруг в самый напряжённый момент, когда мальчика должен был попытаться сожрать трёхголовый громадный медведь, монстр встал на задние лапы, потянулся и клацнул зубастыми пастями. Только вот это уже была не голограмма. Монстр был живой, и с его клыков капала кровь.

Глава 3

Несколько долгих секунд никто даже не мог понять, что произошло. Люди думали, что это часть представления. Яростный вой, который издавал монстр, приняли за обычную деталь постановки.

Темно. В помещении театра царил кромешный мрак, и только на сцене, где происходило основное действие, горел свет. За кулисами кто-то вскрикнул:

— Берегитесь! Спасайтесь!

Но было поздно трёхголовый медведь прыгнул со сцены и ринулся на первые ряды. Послышались визги, крики боли. Кровь брызнула в разные стороны. В какой-то момент я даже порадовался, что нам не досталось билетов на первые ряды. Но это была сиюминутная мысль, промелькнувшая на краю сознания. Нужно было действовать и действовать быстро.

Крики людей, оказавшихся в первых рядах, сработали спусковым механизмом для остальных. Тех, кого не достал трёхголовый медведь, накрыла паника. Крича, визжа, они вскакивали со своих мест и бежали к выходу. Тех, кто был менее расторопен, затаптывали их же друзья и родственники, которые пытались поскорее выбраться из того кошмара, в который они попали сами за свои же деньги.

А зверюга оскалила все свои три пасти с огромными клыками, окрашенными красным. И со второго ряда полезла уже на третий, где люди просто не успевали выбегать.

И в этот момент плотный и сильный воздушный кулак ударил по монстру, откинув его на время с третьего ряда на второй. Рядом завизжала сестра. Мы сидели на восьмом ряду, и мне надо было преодолеть ещё пять, чтобы нейтрализовать тварь.

— Тагай, Ада! — отдал я короткий приказ, а сам я ринулся вперёд.

Друг приобнял мою сестру и принялся потихоньку успокаивать, убаюкивая и постепенно оттягивая к задним рядам.

К выходу идти было бесполезно, там толпился народ. И хоть двери уже открылись, но выйти через них можно было только по одному, максимум по двое.

С той стороны виднелось обеспокоенное лицо охранника, который не знал, что случилось, но не мог никак проникнуть внутрь, потому что его сносило вываливающейся из зала толпой.

К этому моменту счастливчики из первых рядов, которых трёхголовый медведь не успел погрызть, уже расползлись в разные стороны. Едва слышны были стоны тех, кого затоптали.

С начала событий прошло не больше полуминуты, но мне почему-то казалось, что время замедлило своё течение. И тут я с очевидной ясностью осознал, что просто не успеваю к медведю. Тот уже наметился на новых жертв, которых собрался убить.

И я замер на месте, прицелился, не боясь кого-то зацепить, так как между мной и монстром никого не было, после чего шарахнул таким фаерболом, каким до сих пор не обладал. Он был небольшой, но очень мощный, предназначенный для уничтожения.

Я метил в грудь, рассчитывая, что второго удара не понадобится, и мишка рухнет с дыркой в теле. Но в самый последний момент тот ринулся в сторону, и ему пробило одну из голов.

Зверь встал на задние лапы и зарычал во всю мощь своих лёгких. В его голосе смешались боль и ярость. Да, мучить его я не собирался. Но тут он сам виноват. Зато теперь монстр рассвирепел и ринулся в толпу людей. Видимо, стремился отомстить за свои страдания.

Не считаясь с ущербом, я поставил между ним и людьми стену огня. Как и любой зверь, медведь отпрянул. Звериные инстинкты ему не изменили, что оказалось очень кстати. Но я не собирался давать ему уходить, поэтому замкнул стену в кольцо.

Меня охватило ледяное спокойствие. Я понял, что люди по большей части в безопасности. Паника уже начала сходить на нет. Толпа у эвакуационного выхода заметно уменьшилась. Некоторые даже стали возвращаться назад, чтобы помочь тем, кто не мог встать.

И при этом дымилась сцена, воняло горящей шерстью, медведь орал от боли. Надо было прекратить его мучения. Я приблизился, чтобы нанести решающий удар.

Но тут послышался треск ткани, почти перекрывший все остальные звуки. Я резко обернулся к кулисам и увидел, как добрый их кусок остаётся в руках у Кости. После этого он рванул в кольцо пламени с криком:

— Не добивай! Он — мой!

И практически без перехода врезал медведю кулаком в здоровую голову. От такого монстр покачнулся и упал на пол без сознания. Костя встал над ним и принялся упаковывать в кулисы, умело связывая лапы зверя.

— Это что что за тварь такая? — спросил я, подходя к нему и стараясь не смотреть на растерзанных людей, некоторая часть из которых была ещё жива.

— Краснокнижный Пастекусус Триадус, — быстро ответил Костя. — Магически одарённая животина. Правда, практически полностью уничтожена у нас из-за ценности своих когтей. Её используют в настойках для потенции.

— А чего их истребили-то ради когтей? — я убрал огонь и подошёл почти вплотную, встав над поверженным зверем. — Когти же можно постричь.

— Ну вот возьми и попробуй постриги, — проговорил Костя, тщательно связывая лапы за спиной. — Причём, ещё так, чтобы самому пережить эту стрижку! Вот поэтому и редкость.

В этот момент охрана уже смогла пробиться сквозь продолжающих выбегать из зала зрителей и подбежала к нам. Два достаточно тщедушных гражданина с простенькой магией и холодным оружием. Да-а-а-а, с таким набором они бы недолго выстояли бы против зверя.

— Не убивайте! — Костя уселся на медведя сверху и выставил руки ладонями вперёд. — Его нельзя убивать, он охраняется государством! И мы его обезвредили!

— Хорошо-хорошо, — охранники, кажется, и сами были рады тому, что не пришлось биться с медведем. — Вы-то кто? Курсанты, что ли?

— Так точно, — ответил я. — Курсанты военной академии. Виктор фон Аден и Константин Жердев.

В руках одного тут же оказался протокол, и он принялся его заполнять. По поводу курсантов они даже не усомнились, так как мы были в форме академии, а она сильно выделялась среди прочих.

Практически сразу подоспели какие-то мускулистые личности, погрузили медведя на огромные носилки и утащили прочь. Следом появились другие, которые принялись забирать раненых.

Тем временем человек с протоколом записал наши данные и сказал:

— Вы имейте в виду, бойцы, на днях вас вызовут для дачи показаний. Судя по всему, вы лучше других знаете, что тут произошло на самом деле.

— Да, без проблем, — ответил я, поглядывая на Тагая с сестрой, которые опасливо возвращались к нам. — Мы практически всегда на территории академии, так что обращайтесь.

Сразу подумалось о том, что на всё это скажет Путилин, но я практически сразу отмахнулся от этой мысли. В конце концов, на данный момент мы вообще не искали приключений.

Работник с протоколом придирчиво оглядел нас с головы до ног и потом спросил:

— Медицинская помощь нужна?

Я ответил не сразу, потому что ещё не знал, в полном ли порядке моя сестра. Но тут высказался Костя.

— Да, просто необходима, — с чувством сказал мой друг. — Дело в том, что у медведя сгорела одна из голов. Ему сейчас просто необходима помощь!

Охранник не сразу понял, о чём вообще речь, а когда понял, изменился в лице. Но ничего не сказал, лишь прочистил горло. Но, когда отвернулся от нас, всё-таки не удержался и пробурчал под нос:

— И как тебя такого сердобольного в боевые маги-то вообще взяли?

— Подождите! — окликнул его Костя, и я решил, что он начнёт возмущаться, но нет, тот вспомнил нечто, показавшееся ему важным. — Сообщите, пожалуйста, о медведе Слободану Зоричу. Он занимается организацией магических зверинцев и дендрариев вокруг столицы. Он выкупит у вас Пастерикуса Триадуса. Полагаю, за хорошие деньги.

В глазах обернувшегося охранника появились искры интереса. Впрочем, они у многих появляются, когда речь заходит о деньгах. Но охранник тут же сделал вид, что просто принял к сведению. Кивнул и удалился.

Я тяжело вздохнул и пошёл обнимать сестру. Бедняге досталось сегодня сверх меры как положительных эмоций, так и отрицательных. Во всём был баланс.

* * *

— Вызывал? — поинтересовалась Радмила Зорич, представ перед отцом в его рабочем кабинете, выполненном в основном, в светлых тонах. — Что-то срочное?

— Отчасти, — ответил Слободан, повернувшись к дочери и улыбнувшись. — Я же выполняю поручение императрицы, а это всегда повышенные срочность и важность, — хмыкнул он. — Поэтому и вызвал тебя. Хотел попросить, чтобы ты поговорила с фон Аденом. А то на инициативу со зверинцами и дендрариями уже все более-менее сильные кланы родовичей ответили согласием выдать различные чудодейственные растения и магических животных. А вот Рароговы молчат. Попробуй поговорить с Виктором, может, он сможет повлиять на деда Креслава?

Радмила закатила глаза, и отец это увидел, потому прервался и спросил:

— Что-то не так?

— Во-первых, хорошо, что ничего из ряда вон не произошло, — ответила она. — А, во-вторых, когда твой человек меня вызвал, я сидела ровно с Виктором фон Аденом за одним столом. И ситуация полностью располагала к подобному разговору.

— Ну, — Слободан всплеснул руками. — Я же не ясновидящий, а всего лишь… — он не договорил и продолжил прерванную речь. — Так вот у Виктора хорошие отношения с Креславом. Об этом можно было судить хотя бы по реакции старика на пропажу его потомка. Ты поговори с фон Аденом, чтобы тот поговорил с Рароговым. Поняла?

— Да, полагаю, сейчас вполне подходящее время, — согласилась девушка. — Сегодня как раз с его сестрой по магазинам ходила, — она усмехнулась. — Вы-то, мужчины, все одинаковые, вообще не понимаете этого удовольствия. Так вот, полагаю, это достаточно нас сблизило, чтобы я к нему обратилась запросто, по-дружески.

— Понимаю, — задумчиво проговорил Зорич-старший. — Это был хороший момент. Вот бы подгадать, — его всегда отличало то, что он жалел об упущенной выгоде. Но при этом мог в нужный момент собраться и действовать дальше. — Впрочем, хорошие отношения тоже неплохо.

— Вот именно, — согласилась Радмила. — Но думаю, что он даже без всяких там отношений не отказал бы, потому что нам даже в академии преподавали на курсе, что необходимо беречь редкие виды магических растений и животных. Они важны для сохранения магического фона в целом.

— Ого! — удивился Слободан. — Вот что вам уже преподают! А нам ничего подобного не преподавали.

— Почему? — спросила девушка.

— Да мне кажется, что про это просто не думали, — ответил отец.

— Может, проблема ещё не стояла так остро? — поинтересовалась Радмила.

— Скорее всего, — согласился Слободан. — Мы раньше думали, что магия — как воздух. Что-то такое, что есть всегда.

— Но кончиться может и то, и другое, — ответила девушка, и Зорич-старший усмехнулся. — Что там ещё у вас интересного? По Добромыслову есть что-то новое?

— Тут всё странно, — Радмила поджала губы. — Тихомир никак себя не проявляет особо. Но вокруг тройки Добромыслов-Жердев-фон Аден образовалась некая аура тайны. Причём, совсем неясно, в чём суть этой самой тайны. Я хотела попробовать снять амулет и прощупать через дверь, но не успела. Меня заметили.

— Не рискуй, — Слободан сверкнул глазами. — Сейчас, когда всё получается, нам не хватает ещё повторить путь Ермолова. Ты пойми, не только я под прицелами взглядов почти каждого в империи, но и ты. Поэтому, да, попробуй послушать, но аккуратно. Лишний раз не рискуй.

— А если ничего не получится? — с самым серьёзным лицом поинтересовалась девушка.

— Если не выйдет самой, — Зорич сделал знак, означавший, что это приемлемо, — то мы будем действовать по-другому. Вот и всё.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Слушаю, — отозвался Слободан. — Войдите.

— Ваше благородие, — послышался голос секретаря, а затем появился и он сам. — Вам пришёл запрос от службы общественного порядка. Спрашивают, нужен ли вам для зверинца Пастериз… Пастели… твою ж… — секретарь сильно понизил голос, но всё равно было слышно, что он чертыхается. — Язык в трёх местах сломать можно! Пастекусус Триадус.

— А это что такое? — недоумевал Зорич-старший, который только начал изучать Красную книгу вымирающих магических зверей.

— Трёхглавый медведь, — прочитал секретарь, потом посмотрел на хозяина, и снова вчитался в документы. — А, нет. Уже двуглавый, по свидетельствам очевидцев. Когти этой твари используют в настойках для потенции.

Брови Слободана явно пошли вверх.

— Так, стоп! Я не понял! — проговорил он. — А откуда у службы общественного порядка Пати… трёхголовый… двуглавый мишка? Неужто кто-то из генералов решил домашнюю зверушку из-за старости продать?

— Никак нет, — секретарь снова склонился над листом бумаги. — Тут написано: «захвачен группой курсантов ВАМ ХЕР в голографическом театре во время представления…

— Я даже догадываюсь, кем именно, — с каменным лицом пробормотала Радмила.

— Ну, поехали смотреть, — проговорил Зорич-старший. — Магические твари нам нынче позарез.

* * *

Перед отходом из театра мы всё-таки снова выловили представителя охранного ведомства и дали необходимые показания, решив не откладывать в долгий ящик.

— Да пойдём, — просил меня Тагай, кивая на сестру, когда понял, что я задумал ещё задержаться. — Аде в себя прийти надо.

— Это понятно, — кивнул я. — Нам всем не мешает, но дело в том, что, если отложим, Путилин нас просто сожрёт со всем содержимым нашего кишечника. И под замок опять посадит.

Ребята даже замерли на месте от подобной перспективы, потому что им подобные мысли не приходили. А я же думал немного вперёд.

— Нет, — начал было протестовать Костя. — Да и с чего бы?

— Как это с чего? — я посмотрел на него исподлобья. — Мы как не выйдем за территорию, так у нас какая-нибудь жопа случается. Вот и теперь. Так что давайте сразу отстреляемся, да и дело с концом. И до Путилина слухи не дойдут.

На это друзьям возразить уже было нечего. Да и Ада согласилась с тем, что у неё тоже не самая лучшая репутация сейчас для подобных новостей.

Примерно ещё час ушёл на дачу показаний. И когда мы уже собрались возвращаться в общежитие, не пробуя исправить испорченный вечер, Костя предложил:

— А давайте ко мне заедем, а? — сказал он, открыто улыбаясь. — Поужинаем нормально хотя бы! Заодно вопрос с отцом обсудим по защите.

— По какой защите? — насторожилась Ада.

— Отца надо защищать, — мгновенно отреагировал я. — Недавно на него покушение было.

А потом посмотрел на Костю и покачал головой, намекая, что при сестре пока не стоит обсуждать некоторые темы.

Уж не знаю, интуиция сработала у Жердева-старшего или что-то ещё, но по приезду нас ждал настолько шикарный ужин. Я даже не ожидал. После приёма пищи мне пришлось откинуться на спинку дивана и ещё полчаса блаженно переваривать.

В это время Костя отошёл с отцом в его кабинет и поговорил о важном.

* * *

— Отец, — совсем не теряясь, проговорил Костя. — Нам нужны амулеты от ментального воздействия. Можешь как-то посодействовать?

— Слабеньких достаточно или помощнее нужны? — ничуть не удивившись вопросу, ответил Игорь Вениаминович.

— А какая в них разница? — уточнил Костя.

— Ну, слабые, — Жердев-старший посмотрел в потолок, подбирая аналогию, — это, например, на экзамене мысли скрыть, чтобы не списали. Чтобы случайный менталист мысли не считал. А вот, если тебе надо, допустим, выдержать допрос Тайного сыска, то уже нужны помощнее.

— Второе, — ответил Костя и сглотнул, полагая, что отец сейчас подвергнет его полному и последовательному допросу на предмет, куда он уже успел так вляпаться.

— Сколько надо? — вместо этого спросил Игорь Вениаминович.

— Два, — сходу ответил Костя. — Один — мне, второй — другу.

И вот уже теперь отец придвинулся к сыну и посмотрел в глаза слишком доверительным взглядом.

— Сын мой, — сказал он. — Ты что такое узнал, что на фоне твоего происхождения понадобилось скрывать особенно тщательно?..

— Пап, — копируя тон отца, ответил Костя. — Я кровную клятву дал, — и взгляд алхимика тут же упал на перевязанную ладонь сына. — Но, поверь, секреты не ниже моего уровня.

— Ого! — уважительно кивнул Игорь Вениаминович. — Ладно. Один-то я тебе уже давно приготовил, всё отдать забывал. А второй… Слушай, дай мне пару дней, и всё будет. Просто, поверь, это очень дорогое удовольствие. С другой стороны, если он нужен кому-то из тех, кто сидит в нашей гостиной, то я даже не сомневаюсь в том, что всё возместят.

Костя даже ничего говорить не стал, а просто кивнул. Отец же приобнял сына, что бывало нечасто. В данном случае слова были не нужны.

* * *

Когда Костя закончил, мы вызывали экипаж и уехали в академию. Так совпало, что вместе с нами к воротам подъехала карета с гербом модного дома «Империал» на дверце. Я, конечно, сразу узнал его. Тот самый, где одевалась сегодня Ада.

Пользуясь случаем, мы забрали коробки, пакеты и прочее. Ребятам, которые не собирались провожать мою сестру, пришлось это делать, а в дополнение ещё и носильщиками поработать.

Уже в холле, где местные работницы не понимали, как они всё это потащат в комнату к моей сестре, Ада кинулась ко мне на шею.

— Спасибо, Витенька! — произнесла она мне в ухо. — День сегодня был просто обалденный!

Я даже замер, потому что боялся нервного срыва и истерики. А тут вон какая нетипичная реакция.

Мы попрощались и вышли. И только тогда Тагай позволил себе заметить:

— Да уж, лёгкая шизанутость — это у вас, видимо, семейное.

***

Из докладной записки начальнику Имперской службы безопасности, Светлейшему Князю, Иосифу Дмитриевичу Светозарову:

«… таким образом лекари фиксировали повторную инициацию у мага иллюзий М. в спаренном даре вследствие сильного перенапряжения. Результатом стало овеществление иллюзии магической одарённой особи краснокнижного Пастекусуса Триадуса, в простонародье известного как медведь бурый трёхглавый на театральном представлении. Особь удалось захватить живьём с относительно малыми потерями:

— погибшие — три гражданских лица;

— со следами ран, нанесёнными медведем, — семь гражданских лиц;

— пострадавших в давке — десять гражданских лиц;

— минус одна голова у Пастекусуса Триадуса.

— порча императорского имущества на сумму…

При захвате медведя отличились курсанты боевого факультета ВАМ ХЕР В. фон Аден, К. Жердев, Т. Добромыслов.

Медведь был передан в ведение С. Зорича для последующей переправки в императорский зверинец.

Маг иллюзий прошёл процедуру вербовки. Направлен на обучение в специализированную школу…»

Глава 4

— Ну что, идём домой? — спросил Костя.

— Нет, — ответил я, вспомнив, что мне необходимо сделать ещё одно очень важное дело. — У меня на сегодня запланирована ещё одна встреча. Так что ожидайте, возможно, не очень поздно.

— Это что за тайны такие? — поинтересовался Тагай.

— Это не тайны, — сказал я. — Потом всё объясню.

Распрощавшись с друзьями, я поспешил в библиотеку. Если бы я снова пропустил назначенную встречу, полагаю, вход туда был бы для меня закрыт навсегда.

Дверь в библиотеку была заперта, но из-под неё просачивался свет. Я постучал, и с той стороны послышались уверенные шаги. Дезидерия Вайсмовна ходила не как старуха, она оставалась достаточно бойкой женщиной со взрывным характером, в чём я уже успел убедиться.

Щелчок замка, и дверь открылась.

— Добрый вечер, молодой человек, — с лёгкой насмешкой сказала Дезидерия. — А я уж думала, опять какие-то катастрофические неприятности?

— Добрый вечер, Дезидерия Вайсмовна, — ответил я. — Катастрофические неприятности действительно были, завтра почитаете в свежей газете, если охранное ведомство не подсуетится. Но даже они не заставили меня отменить эту встречу.

— Заинтриговал, — ответила женщина, по-доброму улыбнувшись. — Так рассказывай — что тебе нужно?

— Я бы хотел посмотреть книгу, в которой рассказывается про фамильяров и то, как за ними ухаживать.

— Ухаживать за фамильярами? — рассмеялась библиотекарь. — Это за питомцами надо ухаживать. Фамильяры и сами о себе могут позаботиться.

На память Дезидерии жаловаться не приходилось, книжка, о которой я упоминал, уже лежала на специальном столике, куда библиотекарь меня и провела.

Я посмотрел оглавление и начал вчитываться в данные по фамильярам. У меня ушло больше получаса, но никакой информации о саламандрах как фамильярах я не нашёл. В книге были описаны различные василиски, драконы — в том числе и трёхголовые — и ещё множество сказочных существ. Но вот саламандр не было.

— А про саламандр у вас ничего нет? — без всякой на то надежды уточнил я.

— Так они же стихийные духи. К фамильярам не относятся. А духа приручить и привязать к себе в принципе невозможно. Почему именно саламандра?

— Понимаете, у токарского императорского рода на гербе была саламандра, кусающая себя за хвост.

— А мы всегда считали, что это кольцо пламени, в честь превалирующей родовой стихии, — удивилась архивариус и поставила перед мной на столике чашку с ароматным чаем.

— Все видят по-разному, — пожал я плечами, — но я решил, что это саламандра из-за легенды.

— Какой?

Архивариус поправила очки в оправе и отпила чай мелкими глотками, наслаждаясь вкусом.

— Я происхожу из рода тохаров.

— Ну, это я как раз заметила, — ехидно усмехнулась Дезидерия Вайсмовна.

— Так вот, — продолжил я. — У нас существовала то ли сказка, то ли легенда о нашем первом императоре, которому боги по преданию подарили некий камень силы. Камень позже стал называться «яйцом». Была ли эта вещь на самом деле яйцом какого-то существа или просто камнем, похожим на него, я сказать не могу. Но, поразглядывав герб с саламандрой, логично предположил, что это было её яйцо. Они ведь могут?..

Я сделал паузу и взглянул на внимательно слушающую меня Дезидерию. Архивариус не перебивала, а кивала в некоторых моментах.

— Да и у нас его называли именно яйцом, — добавил я. — Потом, при нападении демонов на империю, этот камень — или это яйцо — куда-то пропало. Но если его удастся не просто отыскать, но и пробудить существо, сокрытое в нём, то с таким союзником можно попытаться изгнать демонов из нашей земли.

Не сказать, чтобы я самозабвенно врал, я всего лишь подтасовывал факты, пытаясь получить хоть какую-то информацию. Ведь, по сути, саламандра была, яйцо существовало, его обитатель должен был помочь мне с демонами… Я, правда, не первый император и даже не последний, но это мелочи. Общая линия получилась складной, а остальное детали. Ну и пусть я сейчас выглядел наивным мечтателем, лишь бы результат был.

Я закрыл книгу и вернул библиотекарю. Взгляд то и дело скользил по полкам, казавшимся бесконечными и утопающим в полумраке библиотеки. Чтобы попытаться найти здесь хоть какую-то информацию, нужно было потратить не меньше половины жизни, а может, и всю целиком.

Видимо, вся безнадёжность ситуации отразилась у меня на лице, если Дезидерия сняла очки и взялась пальцами массировать переносицу, что-то вспоминая.

— Допустим, артефакт и правда был подарком древней богини, в чём я сильно сомневаюсь, — принялась она перечислять факты. — Но почему ты тогда решил, что тебе нужны фамильяры? Фамильяры и питомцы — совершенно разные существа. Питомцы — это обычные животные, которые когда-то попали под магическое воздействие. Причём, неважно, случайное это было воздействие, или нет. Питомцы неразумны в нашем понимании этого слова. Но выражают те или иные эмоции и могут донести до хозяина, что они хотят.

Я сразу подумал про Резвого, но потом вспомнил, с какой виртуозностью он может выесть мне мозг чайной ложкой, и сразу же перевёл его в разряд фамильяров. Хотя были у меня подозрения, что и к таковым он не относился, хоть и предан был до безумия.

— А вот фамильяры… Это разумные магически одарённые существа, добровольно вступающие в связь с магом. Есть боевые фамильяры, способные разгромить небольшие армии. Есть чуть ли не медиумы, помогающие магу нестандартно мыслить или придумывать дополнительные заклинания. С ними нужно общаться как с полноценными особями, дружить и лучше не заставлять их на себя работать. Добровольная привязка крепче и даст больше преимуществ.

Дезидерия Вайсмовна рассказывала с таким энтузиазмом, что даже стала выглядеть моложе. В глазах появился блеск, а на губах улыбка.

— Если не секрет, а вы откуда столько знаете про питомцев и фамильяров? — решил я поинтересоваться на свой страх и риск.

Улыбка Дезидерии тут же стала тусклее.

— Понимаешь, а не всегда был библиотекарем и архивариусом. Когда-то я была специалистом по редким магическим созданиям. Помогала их приручать, изучала привычки и прочее. Раньше едва ли не все мало-мальски обеспеченные дворяне пытались заполучить в семью детям хотя бы питомца. Но потом традиция отчего-то пошла на спад. Сами магические существа бежали подальше от столицы, постепенно создав едва ли не зону отчуждения. Изредка меня ещё иногда приглашают в кланы для помощи, но там свои секреты, посторонним нет места.

Поняв, что разоткровенничалась не к месту, архивариус вернулась к теме.

— Итак, гипотетически, предположим, что яйцо первого императора существовало и было подарено богиней, — покладисто согласилась со мной Дезидерия, будто объяснялась с ребёнком или душевнобольным. — Но камень пропал где-то там, а ты здесь! Между вами не просто целая империя, а ещё и орды демонов. Вот они как раз самые что ни на есть реальные.

— Мой дед когда-то сказал, что великие открытия совершают лишь те, кто не знал, что это невозможно.

Дезидерия Вайсмовна многозначительно мне кивнула и добавила:

— Твой дед — умный человек, но мы не надеемся на чудо. Мы используем разум для защиты. Поэтому у нас есть Стена.

— Что до Стены, то я могу сказать с полной уверенностью, она не решит всех проблем, — сказал я. — Судя по тому, что мы видели в Горном, демоны плодятся не хуже кошек или кроликов, а то и лучше. Если мы сейчас их не остановим, то к моим внукам они будут ходить по двадцать-тридцать легионов? Тем более что приходят они как раз со стороны моей бывшей родины. Не хочу, чтобы и эта родина когда-то стала бывшей для моих детей.

— Я тебя понимаю, — проговорила библиотекарь, но при этом хмурилась и сочувственно на меня взирала. — Я не думала, что у тебя вопрос легендарного характера, где на чаше весов наше выживание. Я-то предположила, что ты уже завёл себе питомца и поэтому решил узнать, как с ним обращаться.

— Пока не завёл, — ответил я. — Но если я найду камень силы того императора, то, полагаю, фамильяр у меня точно будет. Поэтому я решил узнать про него наперёд.

— Ну, смотри, — кажется, архивариус сдалась достучаться до моего разума и решила пойти у меня на поводу, лишь бы я от неё отстал. — Есть не одна легенда о подобных вещах. У родовичей тоже есть предания, что изредка в местах энергетических разломов находились детёныши магически одарённых существ или, как в тохарском случае, яйцо. Они со временем становились фамильярами глав кланов.

«Нужно бы у деда спросить есть ли у него фамильяр, — мелькнула у меня мысль. — Может, я просто пришёл не к тому источнику информации?»

Но следующие слова Дезидерии меня разочаровали:

— К сожалению, до наших дней ни один фамильяр не дожил. Что касается яиц… Ты пойми одну вещь: яйцекладущих существ — масса. Просто невероятное количество. И за каждым нужен особый уход.

— Но есть же что-то общее, — перебил я, — что может помочь мне потом пробудить фамильяра? Ведь просто камнем он против демонов особо не поможет. А вот если тварь выродится, да побольше…

— Есть, — кивнула библиотекарь. — Общее есть. Дело в том, что поскольку фамильяры имели большую магическую составляющую им для рождения на свет нужна была подпитка. Почему находили детёнышей в местах энергоразломов? То-то же! Подпитка! Если опять же гипотетически предположить, что вашему императору достался не обычный булыжник, а яйцо богини… то ему для пробуждения нужно место со средоточием сил родственного божества. Таковыми считали алтари в храмах.

— Так, погодите-ка! — Прервал я размышления архивариуса. — Ведь храмов-то никаких нет, богов не осталось.

Дезидерия пожала плечами:

— Никто и не говорил, что будет легко. И это же мы не знаем наверняка, может там ещё какие-то условия есть для пробуждения, ритуал или испытание…

— А можно построить храм и алтарь самому? — я загорелся новой идеей.

— Виктор, не разочаровывайте меня. Если вы выйдете в чисто поле и начнёте разговаривать сам с собой, это место не станет капищем. Сила сама выбирает, по каким разломам циркулировать. Уверена, что та же ситуация и с храмами, место силы и собственных регулярных визитов боги выбирают сами.

— Ну что ж, — хмыкнул я преувеличено бодро. — План есть: найти яйцо, отыскать храм бога, пробудить фамильяра, изгнать демонов!

Дезидерия наградила меня таким взглядом, что мне даже стало смешно. Кажется, меня приняли на тихопомешанного.

— Виктор, простите за мои следующие слова, но, может, вам ещё раз показаться Аграфене Петровне?

А, нет, не показалось. Меня реально посчитали душевнобольным или слегка поехавшим крышей после сражения в Горном.

— Да показывался я, — грустно кивнул архивариусу. — Но пока мы молоды и оптимистичны, нужно хотя бы попытаться отыскать или изобрести иное средство защиты, кроме Стены! Те же спайки фамильяров и питомцев с магами были бы полезны на Стене, но нет. Я что-то не припомню ни одного упоминания о таких усилителях. Мы же сами себе связываем руки и сокращаем инструментарий для защиты!

— Всё верно, Виктор! Тут вы правы, поэтому на втором курсе у вас вернули соответствующий предмет. Возможно, кому-то из вас удастся заполучить себе питомца или фамильяра. Так вы хоть будете знать, что с ними делать!

Кажется, я смог доказать своё здравомыслие последними словами, а потому следовало закрепить успех.

— Дезидерия Вайсманна, — сказал я с лёгкой улыбкой на лице, — а вы можете мне показать тот самый атлас, который я постоянно у вас «ворую»?

На лице библиотекаря появилась ответная улыбка.

— Атлас, говоришь? Пойдём, покажу.

Она встала и повела меня вдоль длинных коридоров мимо бесконечных стеллажей. Мы завернули за угол — и на огромном столе, размером почти с большую кровать, лежала книга, раскрытая на нужной странице.

Она была гигантской — около двух метров в высоту и трёх с лишним в ширину.

— Ого, — только и смог сказать я. — Впечатляет. Ну, теперь вам хотя бы понятно, почему я его постоянно задерживаю, — с усмешкой добавил я. — Сил нет дотащить до полки.

Мы рассмеялись.

— Разрешите посмотреть земли возле столицы? — попросил я.

— Смотри! — милостиво разрешила библиотекарь. — Как раз открыта нужная тебе страница.

Я подошёл поближе и стал всматриваться в обозначения. В таком масштабе город казался совсем небольшим, но в атласе всё было прорисовано чётко и детально. Я без труда нашёл дворец, академию и даже квартиру, где мы останавливались с семьёй.

Но меня интересовал не сам город, меня интересовало другое.

Я очень хотел понять, куда мы попали с послом во время последней телепортации. И куда прыгали ещё раз — чтобы собрать панцири.

Итак, первый прыжок мы совершили к капищу на территории академии. Я провёл мысленную линию между дворцом и капищем — возле которого мы оказались. Следующим местом, куда мы прыгнули, был вход в пещеры, под которыми обитала скорпиида. Как ни странно, это место тоже оказалось на той же прямой.

То есть мы совершали прыжки не хаотично, а в строго заданном направлении.

Но дальше на карте были только горы.

— А что, если… — задумался я.

В первом капище сил было немного. А вот во время следующего прыжка мы попали в место, где энергетики было значительно больше — за счёт наличия гнезда магического существа, такого как скорпиида.

А следующий прыжок… Я продолжил мысленно тянуть прямую. Ничего примечательного не нашёл. Хотя… подождите-ка.

Среди гор была указана точка, обозначенная как место с повышенной силой.

— Интересно… интересно, — подумал я про себя и запомнил координаты.

Затем я глянул на часы и понял, что уже совсем поздно. Поблагодарив Дезидерию Вайсманну, я попрощался с ней и отправился в общежитие — принять душ и как следует выспаться перед завтрашним днём.

* * *

На следующее утро я проснулся сам.

«Странно, — подумал я, — никакой тревоги, никакого подъёма в три часа ночи».

Потом вспомнил: сегодня воскресенье — и на пары идти не надо. Но валяться в кровати я не стал. Поднялся, потянулся, выглянул в окно, где уже поднималось осеннее, но такое уютное и приветливое солнышко.

Потом пошёл одеваться.

— Ты куда? — сонно пробормотал Тагай.

— Пойду к Геркану. Он мне должен был подготовить план тренировок для сестры, — ответил я.

— Тренировки — это хорошо, — потянувшись, сказал Костя.

— Кстати, — я щёлкнул пальцами в его сторону, — а давайте-ка вы тоже собирайтесь потихоньку и подтягивайтесь к стадиону. Я зайду к Геркану, потом заберу сестру и подойду туда же. Будем тренироваться все вместе — вам тоже не помешает.

— Класс! — сказал Тагай. — Но я ещё посплю.

— Ну уж нет, — ответил я ему. — Спать будешь в положенное время.

Пока мы разговаривали, я успел одеться. Оставив их готовиться к тренировке, я отправился к Геркану.

Я немного переживал, что в такое раннее время он будет ещё спать или окажется не готов, или просто не захочет разговаривать. Но, к моему удивлению, Геркан уже поднялся и даже сделал утреннюю зарядку.

Я нашёл его в его же кабинете, там он сидел за столом и писал какие-то бумаги, а рядом лежали гантели, к которым он периодически возвращался.

— Валерий Александрович, — сказал я, заглянув в дверь, — разрешите войти?

— Да, конечно, заходи, Виктор. Ты за планом для Ады? — уточнил он.

— Да, — кивнул я. — До этого два дня погонял сестру по стадиону, но хотелось бы всё-таки подходить к этому более системно и всеобъемлюще.

— Конечно, понимаю, — ответил Геркан. — Вот, пожалуйста, — он взял со стола лист бумаги и протянул его мне. — Тут я расписал неделю через неделю. Будут немного разные упражнения на различные группы мышц. Тело у молодых ещё эластичное, но держать его в тонусе всё равно нужно. — Основной упор будет стандартный: кардио и немного укрепление мышц. Никакого набора веса вам, естественно, не нужно.

Я поблагодарил Геркана, взял план занятий и пошёл в общежитие зельеваров.

Сестра снова уже ждала меня в холле, что было даже приятно. Я поздоровался с сонной вахтёршей, забрал сестру, и мы направились к стадиону.

С ребятами — Тагаем и Костей — мы встретились примерно за двести метров до самого стадиона. Я издалека уже заметил, как Тагай закатывает глаза, и сначала даже не понял почему, но, подойдя ближе, услышал монолог Кости, и мне сразу всё стало ясно.

— Да ты просто не понимаешь, — говорил Костя. — Это же такой зверь, такое чудовище! Просто удивительно, как магическая природа вообще могла создать подобное существо. Это невероятно! Три головы! Представляешь? Три мозга, и все они составляют единый организм, единый центр принятия решений. С точки зрения логистики, это, конечно, довольно спорное решение, но ты только подумай: ему отстрелили одну голову, а он не только остался жив, но даже не стал тупее.

Я покосился на Тагая, но тот шёл, качая головой и закрывая лицо руками.

— Здесь надо понимать, — продолжал Костя с воодушевлением, — что конкретный пастекусус триадус очень благотворно влияет на развитие рядом с ним других магических тварей. Это очень важно понимать.

— Слушай, — проговорил я, — а откуда ты столько знаешь о магических тварях?

— Да что там! — вмешался Тагай. — Он мне уже с того момента, как с кровати встал, все уши прожужжал этим пустя… простихренус… Я уже не могу слышать о нём ничего!

— Но, если серьёзно… — я отмахнулся от Тагая и снова обратился к Косте. — Это же просто невероятные познания.

— Ну… так получилось, — замялся Костя.

Но я ткнул его в плечо:

— Давай, колись уже.

— Да понимаешь… — начал он. — Когда папа меня читать учил, под рукой у него никакой другой книги, кроме «Красной книги вивисектора», не было. Вот по ней я и учился читать.

— Это как? Это вообще о чём? — спросил я, косясь на сестру, которая хмыкала в ладошку.

— Это такая книга, — продолжил Жердев, снова немного замявшись, — в которой подробно объяснено, на какие полезные органы можно разобрать каждую краснокнижную животину для использования в качестве ингредиентов.

— Какие у вас интересные, однако, книги, — хмыкнул я, стараясь не рассмеяться, — и методы воспитания не отстают.

— Как же скучно я живу, — выдал на это Тагай.

Тут сестра и не выдержала, рассмеялась.

Тем временем мы подошли к стадиону, и я отправил Аду на десять разминочных кругов. Сам же принялся делать зарядку и заставил делать её ребят.

— Кстати, — сказал Тагай, — тут прошла информация: откуда этот ваш Прости Хренус взялся.

— Пастекусус, — поправил его Костя. — Триадус.

— Да мне пофигус, — ответил Тагай. — Короче, этот мишка до какого-то момента действительно был иллюзией. Но потом… поймал страх мага-иллюзиониста. И тот вышвырнул его в нашу реальность уже как совершенно физический объект — не голограмму, а самого натурального зверя.

— И это, как оказалось, была вторая инициация мага-иллюзиониста, — добавил Костя, — или как бы сказал наш товарищ преподаватель Путилин: «Прорыв в рангах владения — налицо».

Я задумался на мгновение. Получается, человек-маг, который просто давал представление, скорее всего, даже не представлял о том, какое несчастье может принести людям, сидящим в зале.

— Я не думаю, что он сделал это специально, — продолжил я вслух. — Скорее всего, это была просто внезапная инициация, поводом которой послужила какая-нибудь мелочь. Возможно, размолвка с близкими, неприятности на работе… Иногда так бывает, что, казалось бы, совершеннейший пустяк запускает такую лавину, остановить которую потом невозможно.

Тренировка была в самом разгаре, когда вдруг я увидел знакомую девичью фигуру, направляющуюся к нам. Я как раз добегал свои положенные круги и в конце подбежал к девушке.

— Радмила, привет! — улыбнулся я. — Что, дома не сидится?

— Да что там делать, — хмыкнула она и коснулась взглядом моих друзей, которые, продолжали бежать, но успели приветливо помахать ей.

К Радмиле поспешила Ада. Сестра горячо и крепко обняла Зорич и от всей души поблагодарила за вчерашний поход по магазинам.

Радмила ответила, что всё в порядке, может обращаться всегда. А потом обернулась ко мне:

— Я вообще-то по вашу душу, — и поманила меня в сторону.

— А конкретно — по мою? — уточнил я.

— Да, да, — кивнула она. — Пойдём пройдёмся?

Она взяла меня под руку, и мы, не торопясь, пошли вдоль стадиона.

— Ты же знаешь, мой отец сейчас занимается зверинцем и дендрарием возле столицы, чтобы увеличить магический фон, — начала издали Радмила.

— Да, слышал.

— Так вот, он очень просил, чтобы ты обратился к вашему главе клана и уговорил передать зверинцу несколько магических зверей. Потому что со всеми остальными есть контакт, а вот с Рароговыми — практически никакого. Совсем нет.

И тут мне почему-то стало смешно. Я не смог сдержать усмешку, и Радмила покосилась на меня непонимающим взглядом, мол, что здесь смешного?

— Ну, вы же пастекусуса получили, — сказал я, продолжая широко улыбаться.

— Ага, — хмыкнула девушка.

— Ну вот, — улыбнулся я ещё шире. — Как раз можете записать на наш счёт. Будет вам зверь от Рароговых. Пастекусус триадус.

— Ага, на ваш счёт, — со скепсисом заметила она. — Только ты в курсе, во сколько он нам обошёлся? Охрана общественного порядка вообще озверела. Такую сумму выставила, что мы даже не ожидали.

— Так деньги-то имперские, не личные. Какая разница? — пожал я плечами. — И вообще, вам ещё кашу с маслом подавай, что ли? Даже почти целого пастекусуса достали. Вам всё не так, да? — затем хмыкнул и добавил: — Он, кажется, ещё и размножаться может, — добавил я.

— Ага, а с кем? — иронично уточнила Радмила.

— Ну, откуда один взялся — там пусть ищут второго.

Девушка не выдержала и тоже засмеялась.

— Ладно, — сказала она, — пастекусуса мы, конечно, запишем на Рароговых. Но всё-таки… Я тебя прошу лично. Как человек, с которым ты ходил в бой против демонов, можно сказать, как твоя боевая подруга. Поговори с главой клана. Попроси зверей. Это делается, в основном, для нас. Потому что если мы сейчас не поднимем магический фон, то, когда вырастем, можем вообще лишиться магии.

Я пообещал ей поговорить с дедом, тем более надеялся вскоре с ним встретиться. Мне нужно было узнать последние новости о матери, да и просто было интересно поболтать. Тем более я знал, что теперь ему в этом мире осталось жить недолго.

Мы попрощались с Зорич, и я продолжил тренировку. На этот раз я заставил Аду сделать все те упражнения, которые ей расписал Геркан.

Первые подходы давались с трудом. В первый раз у неё получалось медленно и не совсем так, как нужно.

— Ты, главное, не расстраивайся, — сказал я ей. — Неважно, что сейчас много повторений не получается. Это нормально. Главное — стараться и делать каждое упражнение максимально правильно. Тогда оно постепенно войдёт в привычку. Мышцы укрепятся, и ты сможешь выполнять нужное количество повторений, чтобы твой мышечный каркас соответствовал твоему возрасту.

Закончив тренировку, мы пошли к душевым, которые находились посередине между стадионом и общежитиями. Обычно после занятий там мылись курсанты — с поздней весны до ранней осени.

Уже подходя к ближнему строению, мы услышали в дальнем какое-то странный, приглушённый писк и возню.

— Что там? — встревоженно спросил Костя.

— Кому-то нужна наша помощь, — быстро ответил Тагай.

И действительно, мы услышали едва слышный всхлип… И одно-единственное слово, произнесённое чуть ли не шёпотом:

— Помогите…

Глава 5

Мы рванули на голос, услышав просьбу о помощи. Перед нами появились раздевалки, расположенные вокруг стадиона. И мы успели увидеть, как чьи-то тёмные фигуры запихивают девушку со светлыми волосами в одну из кабинок.

Поскольку девушек с такими волосами я знал немного, то сразу догадался: кто-то пытается обидеть Миру. А вот кто именно — стало понятно довольно быстро. По одной достаточно объёмной фигуре можно было безошибочно определить, кто этим занимается.

Раздумывать было некогда. Я уже хотел рвануть вперёд, чтобы Мире не успели причинить вреда, но в этот момент почувствовал руку на своей груди.

— Тормозни, — резко шепнул мне Тагай.

— Ты чего? — не понял я, сбрасывая руку друга. — Там наших обижают!

Друг кивнул на Костю. Тот находился в состоянии, близком к трансформации. Я буквально чувствовал, как его распирает ярость.

И тут до меня дошло, что задумал Тагай.

— Дай нашему Ромео спасти девицу, — сказал он. — Отмудохает он всех без тебя. Ты же видишь, в каком он состоянии. А для девушки сейчас важно создать образ рыцаря в его лице.

Костю уговаривать на спасение Мирославы не надо было. Он и так уже летел в сторону раздевалки. Я даже подумал о том, что парня стоит придержать — вдруг он зайдёт слишком далеко и доведёт дело до смертоубийства.

Но вместо этого Тагай крикнул ему вслед:

— Только рот не открывай! Чтобы не испортить весь эффект!

Я же всё-таки не стал останавливаться и быстрыми шагами поспешил за Костей.

— Да подожди ты! — пытался остановить меня Тагай.

— Чего ждать-то? — ответил я достаточно резко. — Я вообще не понимаю, почему ты такой весёлый. Тут девушку обижают, а ты всё зубоскалишь!

Тагай снова остановил меня, подошёл ближе, почти вплотную, и шёпотом сказал:

— Всё нормально. Ситуация как раз-таки контролируемая. Я считал намерения этих уродов. Это толстяк и двое бывших прихвостней Голицына. У Толстого с девушками дела обстоят ещё хуже, чем у нашего Костика. Так что там, скорее всего, без вариантов. Дело в другом. Отец нашего Толстого дал ему установку приблизить к себе рунолога. Другое дело, что сынуля неправильно истолковал слова отца. Приблизить — это совсем не значит силой заталкивать в кабинку. Нет бы начал ухаживать… А он… хрен знает что придумал. В тёмную подворотню затащить и пытаться запугивать.

— А с чего он вообще её запугивать начал? — не понял я, окончательно остановившись и прислушиваясь к вскрикам из кабинки.

— Так она его проигнорировала, — развёл руками Тагай. — Вот теперь он к ней подошёл, попытался завести беседу… — он помедлил, затем взял меня за плечи и повторил уже медленнее: — Она его взяла и проигнорировала, — друг выставил ладони вперёд. — Трогать Толстой её не будет.

— Пусть только попробует, — прошипел я, провожая глазами вывалившегося из двери хрипящего подонка. — Толстой у меня точно превратится в горстку пепла. Он ещё Аду вспомнит.

Тем временем Костя завершил избиение троицы и вывел дрожащую Мирославу из раздевалки.

Костя быстро отвёл девушку в сторону от скулящих и держащихся за переломанные руки прихвостней Толстого. Сам Лёва держался за челюсть, видимо, хорошо получил по лицу.

Я не стал мешкать. Сразу подошёл к увальню в расшитом кителе и схватил его за волосы. После чего притянул его лицо к своему, стараясь сохранять абсолютно спокойное выражение и тон, после чего проговорил:

— Я тебя предупреждал не приближаться к женщинам из рода Рароговых? — проговорил я ему прямо в лицо, и холодная ярость звучала в каждом моём слове… — Предупреждал. Ну вот… теперь пеняй на себя, скотина.

И сразу после этих слов из моих пальцев полилась сила. На голове у Толстого вспыхнул самый натуральный факел. Несколько секунд, и этот жирный увалень получил полную эпиляцию. На его голове не осталось ни единой волосинки: ни волос, ни ресниц, ни бровей.

— Ещё раз услышу, что ты даже взглядом задел представительницу клана Рароговых, — продолжил я, чётко выделяя каждое слово, — и ты пойдёшь работать удобрением. Я тебя испепелю. Ты меня понял?

Толстого трясло и от полученных побоев, и от последующего воздействия огня, поэтому он не смог вымолвить ни слова. Только скривился и поковылял прочь, следом за своими хромающими подельниками.

Когда он приблизился к тем двоим, которые держались за собственные руки, один из них обернулся к нам и плачущим голосом сказал:

— Вы мне руку сломали, суки! Мы жалобу на вас подадим в деканат, вас вышвырнут нахрен из этой академии!

— Давайте, давайте, — ответил я. — Только не тяните, мы в ответ дадим показания, что вы пытались изнасиловать Мирославу Рарогову. И посмотрим, сколько представителей ваших родов останется в живых после визита клана Рароговых к вам домой.

Толстой зыркнул на меня яростным взглядом и заковылял прочь. Прихвостни последовали за ним.

* * *

Пока я проводил воспитательные работы с Толстым, Костя с Мирой куда-то запропастились.

— Они внутрь зашли, — переминаясь с ноги на ногу, ответила Ада, заметив, как я оглядываюсь.

Внутри раздевалки нас ждала трогательная сцена: Костя обернул Мирославу полотенцем, потому что девушку всё ещё трясло от случившегося, и она никак не могла совладать с эмоциями.

А Жердев тем временем присел перед ней на одно колено, положил руку на запястье и говорил абсолютно умиротворяющим тоном:

— Всё закончилось. Не переживай, всё хорошо, всё нормально. Не бойся, сюда они больше не сунутся. Пусть только попробуют, я из них фарш сделаю. Обещаю тебе.

Я оглянулся на Тагая, тот из-за моей спины показывал Косте большой палец: мол, молодец, продолжай в том же духе.

А Мирослава, наконец, перестала дрожать, особенно после слов нашего друга. Но, что удивительно, и руку Кости со своей она не убрала. Прогресс!

В то же время Мирослава подняла на меня серьёзный взгляд и сказала:

— Только теперь я, кажется, поняла, о чём ты говорил, Виктор… Здесь действительно хватает людей, от которых можно ожидать проблем.

— К сожалению, это так, — сказал я.

— Кстати, познакомься, — решил я, что сейчас самое подходящее время представить Мирославе Аду. Понятно, что девушку только что спасли, но по факту она из компании одних парней попала в компанию других. А вот моя сестра как раз отлично разбавляла этот момент.

— Это Аделаида фон Аден, моя младшая сестрёнка, — сказал я, показывая на сестру. — Это Мирослава Рароговa, — представил я их друг другу. — Наша с тобой дальняя родственница.

— Для своих можно просто Ада, — улыбкой постаралась подбодрить родню сестра.

— Тогда и меня можно просто Мира, — улыбнулась Мирослава, и по её голосу, по её лицу я понял, что напряжение окончательно покинуло её. Ей было спокойно. И даже хорошо.

— Мы, собственно, как здесь оказались-то? — продолжил я. — Вот готовлю Аду к поступлению в нашу группу. Для этого тренируемся, подтягиваем физическую форму, чтобы смогла сдать вступительные тесты.

— Ну и для того, — усмехнулся Тагай, — чтобы не получила по зубам сразу после зачисления.

— Кстати, — сказал я, — если ты хочешь, можешь тренироваться вместе с нами. Подтянешь общие показатели.

Мирослава задумалась, но всего на мгновение. Затем посмотрела на меня и просияла:

— Конечно, — ответила она. — Я согласна. И научите меня немножко драться — в следующий раз хоть в морду дать смогу. Или хотя бы промеж ног.

Атмосфера окончательно разрядилась, и мы от всей души рассмеялись.

— Ты, главное, если что, — взял слово Тагай и ткнул пальцем в Костю, — бери его. Он все твои проблемы решит так, как будто их вообще не существовало.

Тут Мирослава посмотрела на своего спасителя совсем другим взглядом. Перемена была едва заметной, но я её уловил чётко. Она накрыла своей рукой его руку и тихо проговорила:

— Спасибо тебе огромное. Ты меня очень сильно выручил.

Мы с Тагаем переглянулись — для нас обоих это был довольно неловкий момент. Но мы решили не уходить: сейчас было не то время и не то место, чтобы давать ребятам возможность уединиться и поворковать втихую.

Мы вышли из раздевалки и сначала проводили мою сестру, а потом уже направились к нашему общежитию. Перед завтраком хотелось принять душ и переодеться в форму.

На завтраке мы разговорились о паутине и, соответственно, о местонахождении башни, в которой обитали пауки, производящие эту самую паутину.

Троица — толстяк и его два подпевалы — косилась на нас ненавидящими взглядами. Но даже шипеть в наш адрес не решались: у двоих руки были на перевязи, а у Толстого голова оказалась намазана какой-то мазью — абсолютно лысая башка напоминала перезревшую тыкву.

Но я старался обращать на них как можно меньше внимания. Слишком много чести. Я сосредоточился на своих друзьях и информации, добытой ещё вчера.

— Друзья, да… — начал я настолько тихо, меня слышали только они. — Вчера вечером совершенно случайно мне в руки попался огромный атлас с чётко прочерченными окрестностями Екатеринбурга и Уральских гор. И я попробовал проследить, как мы с послом прыгали с места на место, телепортируясь сначала из дворца к капищу, а оттуда ко входу в пещеры, под которыми обитает скорпиида. И мне показалось, что я нашёл ту точку, в которую мы переместились в конце.

— Так, и где это? — с интересом спросил Тагай.

А Костя, который до этого с трудом заставлял себя отводить взгляд от Мирославы, вдруг полностью сосредоточился на моих словах и сверкнул глазами.

— Оно находится в самом сердце Уральских гор.

Взгляд Тагая сразу погрустнел. Мне даже показалось, что он внутренне сжался.

— Тагай, ты что? — спросил я, но тут же махнул рукой. — Да чёрт, что случилось?

— Ничего особенного, — ответил друг. — Просто ты же понимаешь, что это дикое и совершенно недоступное место?

— Ну и что? — не сдавался я. — Именно поэтому там всё сохранилось в нетронутом виде. Если бы это было где-нибудь на проходном месте, никаких пауков и паутины бы не было. И мы бы с вами никогда не увидели этого богатства. Благодаря тому, что место хорошо спрятано, мы сейчас имеем возможность им воспользоваться.

— Да, но как мы туда попадём? — проговорил Тагай. — Как ты себе это представляешь? Троп туда нет. Ну просто, — он старался говорить тише, но всё равно выходило у него достаточно эмоционально. — Как с дирижабля спрыгнем или что-то в этом роде?

— Слушайте, — вдруг оживился я. — У меня есть одна идея. Правда, она не идеальна — туда нас доставят, а вот обратно — нет. Нужно будет что-нибудь придумать.

В этот момент в столовую, где мы завтракали, вошёл дежурный. Он подошёл к нашему столику.

— Вас троих — Добромыслова, Жердева и фон Адена — приглашают в кабинет к Путилину. Прямо сейчас, после завтрака.

Я покосился на Толстого. Тагай прошипел всего одно слово:

— Стукачи…

* * *

По дороге в кабинет Путилина мы задержались, зашли в свою комнату, чтобы взять учебные пособия. Вдруг Аркадий Иванович отправит нас в карцер, а сидеть там всё-таки скучно. Однако, когда мы пришли в кабинет, оказалось, что нас уже опередили.

Вдоль одной из стен уже стояли Толстой и двое его прихвостней. Мы выстроились напротив — получилось, как бы «стенка на стенку»: трое побитых, один из которых был полностью облысевший после моего маленького магического «подарка», и мы — ни в чём предосудительном ещё не замеченные.

Путилин сегодня утром находился в довольно хорошем расположении духа. Даже можно сказать — в ироничном. Он закрыл дверь за Костей, вошедшим последним, проследил за нашими действиями и начал медленно прохаживаться по кабинету, между двумя нашими группами.

Прошло минуты две в таком режиме, после чего он остановился и окинул всех нас поочерёдно взглядом.

— И что мне с вами делать? — задал он риторический вопрос. — Одни курсанты… — он показал рукой в сторону Толстого и его подельников, — …десантируются с лестницы. Причём массово: три перелома, на троих — пять трещин в рёбрах, носы свёрнуты. Какая-то драчливая лестница, не правда ли?

Он перевёл взгляд на меня:

— Ну, это ещё ладно. А вот полная эпиляция головы Толстого говорит о том, что лестница у нас, как минимум, одарённая. По крайней мере — с магическими способностями. Да, фон Аден?

— А я-то чего? — спросил я. — Я ничего. К лестницам даже не подходил. Всё утро был на тренировке.

— И даже из общежития не спускался? — удивился Путилин. — По лестнице-то на первый этаж?

— Нет, — гордо ответил я. — Мы десантировались через окно. Погода располагала. Да и науку Бутурлина мы не забываем, — добавил я.

— Вот смотрю я, смотрю на вас… и понимаю, что вы действительно ни при чём, — проговорил Путилин, хитро улыбаясь. — У вас-то — ни единой царапины. Вряд ли такое возможно было при очном противостоянии.

Толстой на это только хрипло прорычал что-то неразборчивое, но Аркадий Иванович сделал вид, что не заметил.

— Ну ладно, этим десантникам мы всё залечили, с ними всё ясно, — проговорил Путилин с нескрываемой иронией и бросил взгляд на Толстого и его прихвостней. — Но вы-то… Вас вообще никуда выпускать нельзя!

— Почему ж нельзя-то? — подхватывая тон Путилина переспросил я.

— А потому нельзя, — ответил Путилин, — стоит вас хоть один раз отпустить в город, причём даже в компании с юной дамой, как вы обязательно найдёте приключения на свою задницу. Вот вроде бы… казалось бы — компания молодых людей идёт в театр. Что может случиться? Что может пойти не так? Но нет! После их посещения театра корона обзавелась собственным пастекусусом триадусом. Это вообще как нормально? — он покачал головой.

Тагай поднял руку, прося слова.

— Говори, Добромыслов, — кивнул Путилин.

— Справедливости ради, — начал Тагай, — без нас жертв было бы гораздо больше. А так — даже императорский зверинец пополнился. Почти целым мишкой, между прочим.

— Вот только из-за этого, — Путилин ткнул в него указательным пальцем, — вы ещё и не в карцере. Ну что ж вы такие активные-то, а, ребят? — добавил он. — У меня на вас всех карцеров не хватит.

Мы пожали плечами, решив не отвечать. Похоже, вопрос был риторическим.

— Ладно, — вздохнул Путилин, обводя нас взглядом. — И не думайте, что наказания не будет. Готовьтесь быть подопытными на моих занятиях. Обещаю — вам не понравится. Свободны.

Мы подождали, пока из кабинета уберётся троица во главе с Толстым, и направились к себе в комнату общежития.

— Кажется, пронесло, — сказал Костя.

— Да ладно, — хмыкнул Тагай. — Он же сказал, что теперь будем подопытными на его занятиях.

— Ну и что? — пожал плечами Костя. — Всё лучше, чем карцер.

А я почему-то не спешил с ним соглашаться. В словах Аркадия Ивановича мне чудилось что-то подозрительное.

* * *

Остаток выходных пролетел практически незаметно. По большей части мы занимались учёбой и подтягивали те предметы, которые не давались нам слету. Тагай зубрил историю оружия, а я решил сосредоточиться на тактике и стратегии ведения боя.

Всё-таки мои личные познания немного расходились с тем, что было написано в учебнике. Я решил прикинуть, насколько существенна эта разница.

Костю вызвал отец. Когда Жердев вернулся к нам уже под вечер, он принёс амулет для Тагая и рассказал, что его отец — Игорь Вениаминович — уже с нетерпением ждёт, когда мы притащим ему паутину. Он надеялся, что отправимся уже на этих выходных. Также Костя добавил, что к нему выстроилась целая очередь желающих получить этот самый порошок.

— Но потом сказал, что решать нам, — закончил он. — Мол, давить он на нас не будет. Однако за амулет всё же нужно было рассчитаться в ближайшее время.

Вечер мы потратили на то, что сидели и обсуждали, как вообще можно выбраться из гор без личного телепорта, но дельных мыслей так и не появилось. В конце концов, легли спать достаточно рано, чтобы хорошо отдохнуть перед началом учебной недели.

* * *

Утро снова выдалось просто шикарным — тёплая, почти летняя погода царила за окном. В связи с этим занятия перенесли из душных аудиторий в заповедный лес.

Аркадий Иванович Путилин выстроил нас прямо рядом с капищем и объявил:

— Сегодня у нас с вами будет очередной урок медитации. Мы будем погружаться в своё сознание и учиться управлять потоками своей магии.

Он оглядел строй и продолжил:

— Соответственно, я разбиваю вас на две группы: родовичи будут заниматься отдельно, аристократы — отдельно. Маги с внутренними источниками тоже отдельно. Я с вами обе группы проинструктирую индивидуально. А сейчас — разбейтесь по принципу владения магией.

Я уже собрался присоединиться к аристократам, но тут Путилин остановил нас:

— Так, так, так… Толстой, Астахов, Выдрин, фон Аден, Добромыслов и Жердев — вы идёте отдельной группой ко мне. У вас будут личные задания.

Мы с друзьями переглянулись и направились к преподавателю. Он оставил нас стоять возле капища, а сам тем временем подошёл к другим группам и начал давать указания остальным курсантам.

В этот момент я буквально физически почувствовал, как капище коснулось моего сознания. Я отмахнулся мысленно — мол, не время, сейчас нельзя.

Но как раз в этот момент к нам вернулся Путилин.

— Господа, — обратился он ко всем шестерым отобранным курсантам, включая меня, — сегодня мы начнём учиться особой медитации, которая может послужить прорывом в вашем ранге владения магией.

Он сделал паузу, глянув каждому в глаза, и добавил:

— Но сразу предупреждаю — это доступно не всем. Всего лишь около тридцати процентов людей способны совершить подобный скачок. Но даже для этого требуется тщательная подготовка.

Он сначала объяснил нам, шестерым, общие принципы сегодняшней медитации — не вдаваясь в детали. А потом подошёл к каждому по очереди и рассказал, что именно должен сделать конкретный человек.

Когда Аркадий Иванович подошёл ко мне, он проговорил:

— У тебя, насколько я помню, с медитациями всё в порядке. Ты легко входишь в состояние транса и достаточно просто из него выходишь.

Он немного помолчал, продумывая тонкости, затем продолжил:

— В связи с этим у меня есть к тебе предложение. Во время медитативного транса посмотри, где находится твой источник, и проверь, насколько он связан с капищем. Идёт ли в тебя внешняя энергия, или ты сам аккумулируешь магическую силу внутри себя? Это будет необходимо для дальнейшей работы, чтобы попробовать усилить твои способности.

— Хорошо, — ответил я. — Я понял. Попробую.

Но едва я успел это сказать, как во мне поселилась смутная тревога. Я буквально чувствовал — что-то не так. Причём, тревога была не моей, а внешней.

Я сел совсем рядом, максимально близко к капищу, закрыл глаза и постарался расслабиться. Я отлично ощущал энергетику, исходящую от полукруглой чаши. Для всех родовичей из числа курсантов медитировать было одно удовольствие — капище пробудилось и стало довольно активным.

Вот только была одна проблема — тянулось оно почему-то исключительно ко мне.

— Виктор… — прошептало капище. Мне показалось, что я услышал своё имя прямо внутри черепа. — Нужна твоя помощь, — продолжило оно.

«Я не могу, — ответил я мысленно, делая вид, что просто разговариваю сам с собой, несмотря на то что наша беседа идёт исключительно в моём сознании. — За мной могут следить».

«Виктор, — снова обратилось ко мне капище, — это вопрос жизни и смерти твоих родных».

Я тяжело вздохнул.

«Я согласен».

И в этот момент мохнатая лапа капища зацепила когтями мою душу и вырвала её из тела. Я тут же понёсся по энергетическим разломам.

Это было не похоже на полёт. Я не видел землю с высоты, где летают птицы, но при этом различал структуры — магические каналы мира, его жизненные потоки. Это было невероятно странно и в то же время величественно. Раньше я никогда не рассматривал свой мир с такого ракурса. А теперь видел всё и понимал, почему в одних местах магии больше, а в других — меньше. Где-то были настоящие узлы силы, где сходились и расходились могучие потоки энергии, а в других местах царила пустота — никакой магии, совсем ничего.

Так я нёсся и нёсся сквозь пространство. Время утратило свою сущность — я не мог сказать, сколько это длилось: пять минут или целый час. Не знаю.

Но главное — меня буквально вышвырнуло из капища. Хотя нет, не совсем… Я уже не находился на территории академии. Моя духовная сущность оказалась в горах — и притом совсем рядом с капищем.

Я увидел альбиноску, которая камлала над моей матерью. Точнее, над её телом. Бубен, трещотки, странная повязка на глазах у женщины и даже одежда с обилием маленьких камешков, увязанных в узелки — всё выглядело чудно и непривычно.

Я видел, как женщина старается, как пытается вырвать мою мать из оков бессознательного состояния. Но ничего не происходило. Она не могла докричаться до души Гориславы. Я её слышал, а вот мать…

Оглянувшись, я с замиранием сердца уловил знакомые черты в одинокой озябшей фигуре, обнимающей себя руками. У капища шатаясь и слепо озираясь по сторонам, стоял дух моей матери.