Наследник огня и пепла. Том VII. Враг моего врага

Глава 1. Кругом враги

— Мой сеньор, с вами всё хорошо? — тихо спросил Ланс.

— Ты слишком часто меня об этом спрашиваешь в последнее время, — довольно невежливо, по меркам аристократов, огрызнулся я. — Я что выгляжу так, как будто у меня что-то не в порядке?

Коровка подо мной почуял раздражение в моем голосе и всхрапнул, настороженно подняв уши и оглядевшись по сторонам. Охотничьи собаки, которых псари и так вели на поводках в стороне, на всякий случай шарахнулись в сторону. Коровка уже успел убить одну из них. Дорогая псина. Собаки, да и псари, были подарком Пилларов. Собачку было немного жалко, лучше бы Коровка псаря прикончил. Псарей я подозревал в шпионаже.

— Вы иногда впадаете в задумчивость, мой сеньор, — так же негромко сказал Сперат. Он стянул со спины походную пошарпанную лютню. Обзавелся специально для выездов на природу, дорогую он приберегал для особых случаев. А лютня теперь ему была нужна, став, по сути, его оружием. Тревожная мелодия полилась среди белокаменных развалин, которые нас окружали. С редкими вкраплениями диких деревьев, растущих прямо из кладки, эти развалины были охотничьими угодьями таэнских аристократов. Подозреваю, когда-то давно, эти десятки квадратных километров были застроены пяти-шестиэтажными домами для бедноты. После падения Древней Империи они медленно разваливались, обрастая не только деревьями и травой, но и местной парафлорой — вендикаты, упыри и прочая дрянь. Хотя, иногда тут попадались слепые кроты размером с гуся. Приятные на вкус.

— Хотите я сыграю веселую песню, чтобы отогнать от вас печаль? — продолжил Сперат.

— Я тронут твоей заботой, но я не печалюсь, — ответил я сдержанно. Нет смысла срываться на близких. — Но спасибо за заботу.

— Жены, — гоготнул Дукат, ехавший рядом. — Ржавчина грозит даже лучшему мечу, что прорубит любой доспех. Так и лучший из мужчин теряет свой блеск под прекрасным взором своей жены! Поэтому я никогда не женюсь!

Он больше походил на простого латника, бастарда или даже вообще одетого за счет богатого сеньора простолюдина, чем на благородного человека. Своими дешевыми доспехами не из кованных пластин, а из узких дощечек стали. Куда легче выковать небольшую узкую полоску, чем пластину сложной формы, поэтому такие стоят на порядок меньше. Но дороже кольчуги. Потому такие доспехи редко носят, для одних слишком дешево, для других слишком дорого. Хотя защищают они не намного хуже латных гарнитуров, таких как на мне и Лансе.

Эти доспехи подарил Дукату я, выбрав один комплект из трофеев. Каюсь, не без скрытой иронии. Но Дукат носил эти наборные доспехи с такой гордостью, что задуманный как немного злая насмешка, мой поступок сделал его моим приближенным. Теперь мне было немного стыдно, что Сперат до сих пор в кольчуге. Однако, заказать ему полный латный доспех никак не представлялось возможности. Хотя деньги были.

Я давно подозревал, что Дукат куда умнее, чем хочет казаться. И повернул так ситуацию специально. Вот и сейчас, пока остальная моя ближняя дружина держалась шагах в пятидесяти позади, он терся рядом, наравне со Сператом и Лансом. Как будто его кто-то пригласил. Впрочем, я его и не прогонял. Мне нравился его легкий нрав. Хотя сейчас он немного перегнул.

— Заткнись, дурак! — злобно сказал ему Ланс. При этом, впрочем, даже не схватившись за оружие. Так, одернул для приличия. Без искренней злости. Сперат и вовсе промолчал.

— Может ты и прав, — с облегчением ответил я.

С облегчением, потому как Дукат предложил прекрасное объяснение для моего странного поведения в последнее время. Вместо того, чтобы брызгать энергией, устраивать скачки и соревнования в метании копья, или спарринги, как вели себя все нормальные аристократы, я постоянно пребывал в рассеянной задумчивости. А иногда даже читал книжки, переданные мне Регентом. Что совсем уже какая-то дичь.

На самом деле мое странное поведение вызвало Сердце бога. Древний артефакт стронул что-то внутри меня. Не разрушил, а словно высветил неправильность, неверную сборку. И встряхнул мои внутренние шестеренки, пытаясь собрать ускользающие смыслы и связи заново. Я не впадал в задумчивость, я скорее проваливался в полуосознанную медитацию. И наблюдал изменения внутри меня. Изредка меня накрывали мутные откровения и ясные сомнения, что тоже не добавляло жизнерадостности.

Очень кстати, что через три дня после моего посвящения в Таэн приехала Адель с сыном. Еще до этого услужливый Родер Брухо прислал своего наследника Койраноса с щедрым предложением — пожить в одном из его поместий. Я не стал отказываться, благо что поместье было когда-то могучим бастионом на внешней стене Таэна. С одной стороны оно было довольно далеко от Холма и грызни Великих Семей Таэна, с другой вокруг было много поселений и полей. Да и сама внушительная квадратная башня была окружена прекрасным фруктовым садом с уютными алейками и вычурными каменными лавочками. Малые архитектурные формы наверняка происходили с разграбленных вокруг древних вилл. Но меня подкупил не ухоженный приусадебный участок, а большое количество крестьянских домиков рядом, и проходящая через пролом древней стены дорога в Таэн, по которой с юга везли зерно.

За не очень большие деньги я легко мог кормить свою армию, которую не торопился распускать.

Хотя, конечно, я слегка понизил оплату, посадив рыцарей на жалованье в один дукат, а пехотинцев в один сольдо. Я уже понял — рыцари с отрядами в пять-десять человек, плохие наемники. Им есть что терять. Да и пехотинцы мне нужны были только те, которым некуда идти. За первую же неделю армия похудела до полусотни всадников и двух сотен пехотинцев. Но зато оставшиеся были готовы идти за мной хоть к демонам и даже бесплатно. Так они, по крайней мере, мне говорили.

Конечно же, проверять эти их клятвы, я не буду.

Еще полсотни вооруженных всадников приехало с Адель. И сотня слуг, большинство их которых тоже могли взять в руки оружие, в случае необходимости. Меньшей свитой передвигаться было бы опасно. Земли Инобал она обошла, обойдя через правобережье реки Во. Её задержал на неделю правитель Варры, устроив турнир в её честь, прямо на том поле, где застал. Но позволив погрузиться на корабли и уплыть дальше в Таэн.

Перед тем, как отпустить Адель, он провел переговоры о союзе против возможной экспансии Королевства. Адель долго и основательно мне рассказывала ход этих переговоров. Я постарался показать, что горжусь ей. Она и в самом деле молодец. С одной стороны, они заключили договор о ненападении и помощи против “негодяев, нежити и бандитов”, что формально предполагало, что я могу попросить правителя Варры предоставить помощь против Аста. С другой, она не дала обязательства вступить в войну именно против Королевства. Это было правильно, дружить следует не с соседями, а с соседями соседей. И все же, Адель пришлось подписать договор о свадьбе нашего сына с дочкой правителя Фарры. Ей было двенадцать, некоторая молодость Ивейна никого не смутила. В тот же день, прямо на том же турнирном поле, провели небольшой обряд, аналогичный помолвке.

— У неё рожа как у крысы, — не удержалась Адель от комментария по поводу невестки нашего сына. Хотя до этого момента рассказ жены был безупречно вежливым по отношению ко всем участникам. — Такая же мерзкая!

— Не страшно. Помолвку можно и разорвать, — ответил я.

В принципе, на это и был расчет. Правитель Варры очень не прочно удерживал власть. Вернее, он неплохо держал в своих руках сам город, но обширные земли вокруг терпели его претензии на верховенство только потому, что им нужен был военный лидер в случае весьма возможного нападения рыцарей Королевства. Кроме титула и других вежливых слов, правитель Варры не получал от других аристократов более ничего. Даже сомнительная и условная помолвка его дочери с правителем крупного центра силы могла серьезно укрепить его авторитет. По сути, Адель заключила достаточно прочный, хоть и временный, союз. Неплохо.

— Расскажи мне, как ты взял замок Мерт? Об этом только и разговоров! Даже мои старые подружки из Адвес пишут письма и спрашивают подробный рассказ! — весело сказала Адель и прижалась к моему плечу.

Я тем временем осторожно отцеплял цепкие ручки Ивэйна с рукояти Когтя. Он еще не мог ходить, но уже тянулся к оружию. Настоящий Итвис. Поняв, что игрушку он не получит, карапуз разревелся. Адель сделала знак кормилице и моего сына унесли. Мы были на крыше бастиона, практически наедине. Пара слуг, на случай, если надо будет подлить вина или принести еды, Ланс со Сператом, пара её боевых баб в латах. Я даже немного отвык от того, что вокруг так мало людей. Я подавил в себе желание нервно сглотнуть и ответил ровным голосом:

— Про замок Мерт тебе лучше расскажет Сперат. Он был там все время. И это его работа, рассказывать про подвиги…

На самом деле, я уверен, спрашивала она не о замке Мерт, а о вдове его бывшего владельца. И её дочери. О приезде Адель стало известно буквально за день до её появления в Таэне — гонцов прислали люди Ин да Орс с портового городка, в котором она высадилась с кораблей. Ко мне примчался лично Родер Борсо с этой новостью. И сразу после того как сообщил её, тут же спросил по поводу моих пленниц. Предложив отдать их Пилларам в качестве жеста доброй воли. Я понимал, что этот хитрый Хранитель наверняка действует сейчас даже через голову Регента. Скорее всего, хочет получить одолжение от Пилларсов для каких-то своих планов. Однако, время поджимало, следовало немедленно убрать этот сладкий, но постыдный трофей с глаз жены. Зачем мне лишние проблемы в семье? Поэтому я согласился.

Хотя Борсо, в присутствии нескольких местных уважаемых людей, которых он привел вместе со своей свитой, трижды спрашивал у вдовы и её дочери “Нет ли у вас претензий к сеньору Магну? Не чинил ли он вам обид? Вел ли он себя благородно и достойно?”, и они трижды подтверждали, что претензий нет и ничего такого не было, я все же немного нервничал.

Даже уронил намек Родеру, не будет ли Пиллары мстить за поруганную честь некой условной девицы из их семьи. Борсо попытался меня успокоить тем, что в Таэне к некоторым вещам относятся проще, чем на севере. Он не врал, я уже знал, что в очень откровенной вечеринке, которую он устроил нам рядом с Кесаеной, девушки были из уважаемых семей города. А не проститутки, как мне показалось вначале. Да и позже, своим поведением, они меня в этом очень убедительно убедили. И все же, я нервничал.

Адель села на колени передо мной, опустив руки на мои бедра и заглянула в глаза:

— Ты гневаешься на меня, мой господин?

Я не ответил сразу, вдруг залюбовавшись ей красотой. Провел по её лицу кончиками пальцев. И поцеловал. И только после этого ответил.

— Нет, ты все сделала правильно. Лучшей жены я не могу желать. Просто, я думаю. Скажи, почему ты не дождалась меня в Караэне?

— Я не могла унять трепещущее от нежной страсти сердце, что как птица билась о клеть моих костей в груди! — сказала Адель и из глаз покатились слезы. Она редко выражалась вычурно, как принято в Королевстве. И мы всегда вместе смеялись над этим. Вот и сейчас я хмыкнул. Слезы женщин, как учил ещё Магна его отец, всегда обман, так что это на меня тоже не действовало, хотя Адель с упорством постоянно пыталась провернуть этот прием. А может, просто ей нравилось поражать меня способностью разрыдаться в любой момент. Вот и сейчас меня это развеселило и поразило.

— Хорошо, хорошо, я верю! — протянул я в её сторону руки в жесте сдающегося на поле боя рыцаря. — А теперь скажи серьезно.

Она встала с подушек, на которых мы сидели. Было начало дня, пока не было жарко. С моря дул слабенький ветерок, приносящий запах моря. Вообще я заметил, что тут нет сильных ветров. Только, может, в горах, в ущельях, изредка бывают порывы.

Повернувшись ко мне спиной, Адель всмотрелось в Таэн, величественный даже в своих руинах.

— Я выросла в Адвес, мой сеньор. Когда мой отец умер и моя семья начала рвать графство на куски, словно свора охотничьих собак кусок мяса, я… Многое видела. Знаете, сеньор Магн, это как в битве. Если ты много тренировался, то часто, еще лишь нанося удар, ты уже чувствуешь, что он попадет в цель. Ведь бывало у вас такое? А бывает и наоборот. Когда ты чувствуешь, что удар попадет в тебя.

Она обернулась ко мне. Ветер вытянул прядку её золотых волос из прически и бросил на лицо. Ей очень шло. Прямо локон страсти. Она смотрела на меня своими синими глазами прикусив губу. Вот только глаза её были влажными не от страсти, а от застарелой боли и свежего страха.

— И я почувствовала, что меня вот-вот ударят. Я чувствовала угрозу в льстивых улыбках на балах, молчании горожан на улицах, вежливых словах торговцев… И если я готова была держать удар, то Ивэйн слишком мал для таких испытаний. И тогда я решила бежать. Найти вас и поторопить с возвращением, мой муж. В Караэне тени наполняются опасностью, и нам нужен тот, кто вытащит нечисть из тьмы на свет. И убьет их всех.

Я встал, подошел к жене и обнял её. Мы долго стояли так, смотря на Таэн. Мне не хватало этих моментов тихого семейного счастья, когда можно отложить убийство на потом и просто постоять обнявшись. Я был доволен, что она приехала. Хотя встреча с сыном меня скорее обескуражила — я не видел в карапузе ничего особенного. Но об этом я, конечно же, ей никогда не скажу.

— Я глупая трусиха, да? — жалобно сказала Адель.

— Вы умна, красива и храбры, моя госпожа, — я назвал её “госпожой”, как было принято в Королевстве. Я знал, ей так нравится больше. — Если вы ошибаетесь, это было бы хорошо. Мне жаль, но я думаю, вы правы. А раз так, нам не следует торопиться с возвращением. Пусть они сами выползут на свет. Так их будет легче давить.

Я говорил уверенно. И убедил её. Хотя сам такой уверенности не чувствовал. Но я не мог уехать сейчас. У меня остались дела в этом месте.

В Таэне мы в окружении явных врагов. Вот только это враги не столько нам, сколько друг другу. Они будут искать союз со мной, или если не дружбы, то невмешательства. Это удобно. Первое, что я сделал после того, как получил от Регента шапку Хранителя — отправился на охоту. Где встретился с Верховным Легатом Ортегом. Если верить сведениям Рудо, сейчас у Пилларов грызня за власть, но Ортег ближе всего к тому, чтобы называться главой семьи. Выбора у меня не было — кроме Рудо, других надежных источников у меня нет. К тому же, убийца смог доставить Ортегу тайную просьбу о “случайной” встрече, что подтверждало возможности его сети шпионов.

Не знаю, почему Ортег не повел против меня армию сам, но в храбрости ему не откажешь. Когда мы встретились, с ним был пяток всадников, десяток собак с двумя псарями и пара слуг. Сам он был в охотничьей одежде, кожа и бархат, даже без кольчуги. Я же явился как на войну, сотня пехоты невдалеке, полсотни всадников, сам в латах. И еще какое-то количество людей Рудо в руинах вокруг.

Мы не стали говорить долго. Ортег оказался не похож на таэнцев, с которыми я говорил до этого. Верховный Легат не пытался плести вязь слов, как тот же Брухо. Не пытался расположить меня к себе и заверить в своей искренности, как старый Регент. Сначала он только слушал.

Я вежливо поинтересовался о самочувствии вдовы да Мерт и ей дочери.

— Это вас не касается, — поморщился Ортег.

Тогда я перешел на деловой язык. Коротко и внятно объяснил, что мне срать с высокой башни на их местные взаимные обиды, и что я больше не дам себя втянуть в их разборки.

Ортег вдруг расхохотался.

— Срать с высокой башни?! — повторил он. — Я запомню!

— Надо записывать, — прошипел в шлем Ланс, который был неподалеку. Кроме меня его никто не услышал.

После этого разговор стал складываться лучше. Я быстро понял, почему Ортег все еще не стал главой семьи. Он не хотел этого. В этом волшебном мире случались чудеса невозможные не только те, которые невозможны в нашем, но и те, которые возможны. Хоть и не перестают быть чудесами.

Ортег оказался честным, совестливым человеком. Насколько это возможно в его положении, разумеется. Он не хотел драться за куски земли, лить кровь на камни замков, отжимать торговые потоки, сгонять жир с крестьян. Ему хотелось честной драки. И лучше бы, не против людей. Я не стал пытаться убедить его, что разделяю его желания. Напротив, я честно сказал, что вообще не люблю войну. А хочу спокойно посвятить жизнь строительству Караэна. И улучшению жизни его жителей. Осушить болота, построить мельницы для помола зерна, отправить экспедиции в горы, чтобы понять как в древности работали плотины, и можно ли их восстановить.

Ортег явно был поражен подобными откровениями. Я немного увлекся, рассказывая это, поэтому не сразу отследил его реакции. И с досадой понял, что говорю не то. Аристократу не подобает желать мира.

— А вы взрослее многих стариков, — вдруг сказал Ортего. — Так вы даете слово, что не встанете более под знамена Ин да Орс?

— Мне казалось, что я под знаменами Регента, — ответил я.

Ортега раздраженно поморщился. Он не поверил в мою наивность.

— Когда я разобрался, уже было поздно что-то менять, — тут же поправился я. — Да, я даю слово, что буду старательно избегать чей либо стороны в Таэне. Но меня могут вынудить.

— А это уже постараюсь не допустить я! — самоуверенно ответил Ортег.

Расстались мы почти друзьями. На прощание Великий Легат даже подарил мне своих псов. Вместе с псарями, как и всякие дорогие животные, его охотничьи псы требовали особого ухода.

Нет, зверюги были шикарные. Похожи на овчарок горцев, но сильно больше и массивнее. И злые. И умные. Уже по возвращению несколько псин смогли вырваться из связки псарей и попытаться погрызть ближайших. Не повезло Волоку — ему серьезно порвали ногу, если бы не моё мегалечение, он бы точно остался хромым на всю жизнь. А вторым объектом нападения стал Коровка — и вот тут не повезло уже псинам. Коровка хладнокровно раскроил череп одному псу, и гонял остальных, пока псари не обуздали своих тварей.

Мне пришлось поселить псарей с собаками в отдельном строении за пределами обнесенного стеной поместья — слишком уж опасные у них животные.

На охоту в руины я съездил еще пару раз. Разумеется, охотой эти вылазки назывались только для отвода глаз. Хотя мои всадники и в самом деле нашли пару вендикатов, расправились с ними, устроили раскопки на месте их появления, и даже вроде нашли какие-то ценности. Кроме этого каждый раз мы возвращались с тушами гигантских сумчатых кротов — но этих доставали собаки. С удивительной эффективностью находя их под землей и выкапывая по метру-полтора перемешанной с камнями земли. Кроты не отличались сообразительностью и подвижностью, поэтому не успевали сбежать по своим ходам. Я пересмотрел свое отношение к собакам. Они могли быть полезны.

Я же “охотился” с помощью других псов. И моим псарем был Рудо. Он передавал мне расшифрованные письма из Караэна, принимал от меня послания туда, и докладывал о происходящем в Таэне. Там все шло хорошо — Регент умирал. Перестал вставать с кровати, но созывал к себе всех, кого помнил по именам. А когда эти люди являлись, он не давал им и рта раскрыть, а только нес бред о том, что надо немедленно собрать войска всех людей и идти войной на Золотую Империю.

Все с ним соглашались, и горячо поддерживали. Клялись немедленно вступить в войско и пожертвовать все состояние на поход. И смеялись над ним, как только выходили из его спальни.

Куда больше волновало Таэн другое. Следующего Регента должен будет выбрать совет Хранителей. И сейчас их, вместе со мной, 22. Может так случиться, что голоса разделятся поровну. И это плохо — в истории Таэна случалось, что Хранители не могли избрать Регента месяцами. Это было плохим временем. Никто не хотел, чтобы это повторилось.

Мы доехали до особенно плотного нагромождения руин. Всадники моей дружины уже привычно рассыпались вокруг. Псари, повинуясь моему жесту, повели своих зверюг на пустыри которые когда-то были парками — искать жирных кротов. А мы остановились у относительно высокого здания, чьи стены сохранились этажа на четыре в высоту. Некоторое время рассматривали столбик камней у входа.

Три белых камня друг на друге — значит все чисто. Если один из камней не белый, а любого другого цвета — впереди засада. Я скоро стану настоящим шпионом.

Повинуясь моему жесту, Дукат нехотя слез с лошади и скрылся в развалинах. Его мне жальче меньше всех. Его не было довольно ровно столько, чтобы я начал беспокойно посматривать вокруг. И тут Дукат высунулся в сохранившееся окно над нами и махнул рукой.

— Заходите, мойсень, я тут только одного урода нашел, но он вам знаком, — сказал Дукат.

Значит мой связной на месте. Дукату очень не нравился Рудо. Как и всем остальным моим рыцарям. Сотники пехотинцев с Рудо знакомы не были. У всадников просто профессиональная ревность, надо думать. Убивает он явно не хуже них. А, в некоторых обстоятельствах, наверняка лучше. Мы спешились, оставив коней на Волока, прошли в развалины. Рудо обнаружился на самом верху. Сидел в углу, рядом с черепами. Черепа явно моложе развалин. Не только я решил обтяпывать тут свои темные дела. Только не у всех их темные делишки проходят гладко. При виде меня Рудо не сделал даже попытки встать и поприветствовать меня как подобает. Впрочем, я платил ему не за хорошие манеры.

— Я выполнил оба ваших приказа, — сказал Рудо. — Но вам не понравится, что из этого вышло.

Глава 2. Деловые переговоры

Прежде чем продолжить с Рудо разговор, я отправил Дуката к лошадям. Его я посвящать в свои дела не хотел. Убедившись, что Дукат ушел подальше, я вновь обернулся к убийце. Тот смотрел на меня хмуро, без всякой преданности, и я бы даже сказал, с пренебрежением. Он так и не встал с обломков камней, на которых сидел. Этот человек явно нарывался на неприятности. И, насколько я понимал его, делал это просто потому, что иначе не умел.

Я взял паузу. Застыл над ним с пустой рожей и стеклянными глазами. Это всегда всех пугало. Испугает, если такое лицо у человека, который может тебя убить. Причем, может во всех смыслах. И физически, и юридически, и даже морально. У меня есть меч и право применять его по своему усмотрению.

Делать просто глупое лицо не правильно. Надо было пустым взглядом ужасать, поэтому в такие моменты я усиленно думал. Чаще всего, разбирался в своих внутренних ощущениях и обдумывал очередные флешбеки, что стали посещать меня после того, как я пощупал Сердце бога.

Прикосновение к Сердцу Бога меняло меня изнутри. И дарило прозрения. Но отнюдь не вносило ясность в происходящее. Возможно, дело во мне. Я привык поглощать в школе и университете структурированное, разложенное от простого к сложному, знание. Знание, где каждое новое и непонятное опирается на старое и понятое. И где всегда видно за малым большее, общая система. А эти флешбеки меня скорее путали и сбивали.

Я, внезапно, начал читать на языке Древней Империи. Причем, это был особенный язык делопроизводства. Местные считали его тайным, мистическим и особым. На самом деле просто канцелярит, доведенный до абсурда. Пока нормальные люди письменный язык, делая его проще и удобнее, бюрократы Империи возодили в религиозный абсолют правила оформления папирусов, плодя тысячи форм для заполнения и одновременно закостеневая в инструментах передачи смысла. Как и любые бюрократы. Слоговое письмо, где различные значки и завитушки означают слоги, менясь в зависимости от ударения и места слога в слове. И все в таком духе. Учить такой бред я бы никогда не стал. И я бы не узнал, что его знаю, если бы мне не попалась на глаза строчка на нем.

Этот язык внутренней бюрократии Древней Империи я обнаружил в книгах по демонологии. Кроме меня, этот язык, похоже, был поголовно понятен даже самым тупым демонам-воинам из ада. Полистав эти демонологические книжки я нутром почувствовал, что почти всё, что понаписали их многомудрые авторы — чушь и бред. А вот когда дело дошло до практики, все вдруг стало куда понятней.

Чертежи “демонических печатей” сопровождались заклинаниями примерно следующего вида:

“Согласно параграфу семь, точка сорок один, надлежит подчиняться человеку стоящему в этом круге”.

“Из круга не выходить, приказ младшего писаря седьмого кабинета северной башни Имперской канцелярии” — надлежало повторять при вызове демона в одном из трудов. Причем не просто повторять, а петь. Хотя последнее было примечание от автора. И скорее всего являлось очередной глупостью. Петь следовало, пока “вызванный демон не потеряет волю и не согласится исполнить приказ Мастера”. Да, местные демонологи относились с большим уважением друг к другу, называя практиков не иначе, как мастерами. И писали это слово с большой буквы.

Разглядывая эти надписи и рисунки, я некоторое время пребывал в недоумении, пока вдруг у меня будто внутри с хрустом не встало все на место, сложившись в единую картинку. Хочется думать, что это я такой умный, но увы — Магн передал мне по наследству весьма развитые навыки бойца, а не исследователя. Логично подозревать, что нейросвязи наработать так же, как хотя бы я в институте, он не мог. Поэтому я подозревал Сердце в своем внезапном понимании.

Император заключил договор с демонами. Подробности его от меня ускользали. Было понятно одно — некоторые приказы, заявленные на языке Древней Империи и если приказывающий ссылался на административные учреждения Империи, демонами выполнялись.

Вызывающие могли приказать демонам, призванным в этот мир, оставаться на месте, не трогать их, натравить на своих врагов. Вот только с последним начинались сложности.

Демоны старались заключить поверх старого, свой собственный, индивидуальный договор с каждым из колдунов. Давая им “власть и могущество” — как я подозреваю, попросту проводили через портал в свой мир, отчего у колдунов прыгал вверх магопотенциал. Эффект, о котором мне рассказывал уже покойный лектор Караэнского Университета. И награждали возможностью призывания демонов — собственно вся эта геометрия не значила сама по себе ничего.

Сначала к тебе приходит демон, а уже потом, если останешься жив, ты начинаешь учить геометрию и постигать нюансы общения с этими неожиданными гостями. Значит, демоны могли появляться в этом мире и без колдунов? Или есть первый колдун, от которого все пошло? И если убить всех колдунов, демонам будет закрыта сюда дорога? Так много вопросов, так мало ответов. Сами колдуны редко особо радовались появлению у себя способности призвать демона во время приступа грусти или радости.

И эта была вторая странность. Бедолаги демонологи были… Потерпевшими. Они обменивались опытом как защититься от рогатых. Ведь рогатые, если отбросить всю жуть, вели себя как рекетиры. Ставили на счетчик и требовали регулярной оплаты.

Основная плата демонов были жертвы. Желательно, кровавые. Предпочитали они мужчин, но не брезговали детьми и женщинами. Было важно, чтобы жертвы мучались.

Очень похоже, что древний договор запрещал демонам напрямую пытать и убивать людей. И они нашли способ это обойти — делали это с помощью других людей.

И вот во все это говно я собирался влезть. Чтобы вернуть Гвену, разумеется. Причем, я не особенно беспокоился о ней — ей там, подозреваю, грозит разве что вечная скука. Меня больше беспокоил Сперат. Не могу сказать, что он напоминал мне о Гвене каждый день и рыдал у ног, прося её вернуть. Нет, как очень воспитанный рыцарь, он ронял намеки. То напишет балладу “К возвращению Гвены. Не хотите послушать мой сеньор?”, то напомнит мне наш совместный с ней поход, то пожалуется, что не хватает остроумных шуток одной рыжеволосой особы. Я легко это игнорировал. Однако, после напряженных недель путешествия в Таэн и войны в его окрестностях, я начал замечать как Сперат под долгу сидит молча. И сжимает в кулаке висящую на шее жемчужину Гвены. И вообще он так и не стал тем веселым парнем, каким я встретил его в этом мире.

И, наконец, мне самому было интересно попробовать.

Для этого мне требовался колдун. И я попросил Рудо найти и принести мне такого.

— Похож на Хранителя, — сказал я Рудо, когда он показал мне пленника.

Рудо мыкнул, и процедил:

— Жрец одного из храмов Императора. Вы попросили меня найти колдуна, и я нашел их. Много. Наверняка Хранители колдуны все поголовно. Как и остальные высокопоставленные члены Культа Императора. Поэтому я постарался найти самого незнатного. Этот лучший вариант.

— А он точно колдун? — засомневался я.

Рудо посмотрел на меня с раздражением.

— У меня сведения из четырех разных источников. Однажды он призвал демона в своем доме, и это видел слуга. Его сын в борделях, как напьется, рассказывает шлюхам, что его отец скормил демонам свою жену. Мои люди проникли в его дворец и нашли в подвале комнату с демоническими знаками на полу. И, наконец, я когда я похитил его, он пытался призвать демона. Воткнул нож в умирающего телохранителя — своего же — и из того что-то полезло. Если бы я вовремя не оглушил этого урода, то сейчас бы мы тут с вами не разговаривал.

— Можно было начать с последнего. Этот довод самый убедительный, — встрял Ланс.

Мы сняли мешок с пленника и с интересом стали рассматривать лицо человека под ним. Добрые глаза с лучиками вокруг глаз, выдавали в нем любителя смеяться. А большая седая борода, даже сейчас сохранившая часть былого великолепия, делала его человеком представительным. Плюс, конечно, богатая одежда усеянная знаками императора — красное восходящее солнце с семью лучами, на белом фоне.

Старик был мастерски связан, прямо шибари. Только жестче. И кляп во рту. Он внимательно смотрел на наши лица, жмурясь от яркого солнца. Я не боялся, что он нас запомнит — в живых я его оставлять не планировал. Рудо каким-то образом это понял. И потому сейчас смотрел на мою реакцию исподлобья. Убить одного из видных членов Культа и в самом деле не входило в мои планы. У меня был повод быть им недовольным. Впрочем, и серьезных возражений против этого, у меня тоже не было.

— Весь Культ Императора демонопоклонники? — засомневался Сперат. — Я не верю. Да Таэн бы уже вымер…

— Как и половина Великих Семей Караэна, — фыркнул Ланс. — Просто держат себя в руках. Приносят в жертву бродяг и воров. Скармливают рогатым понемногу, не привлекая внимания.

— Зачем?! — изумился Сперат.

— Слабаки готовы на все, лишь бы добавить себе немного силы, — фыркнул Ланс. — Зачем я говорю тебе очевидное? Дурак не поймет, а умный не спросит.

Сперат обиделся. И резко ответил Лансу:

— А почему в твоей семье так часто рождаются столь одаренные талантами?

Ланс схватился за меч, но я ответил вместо него.

— Близость к Тельтау. Ставлю сто дукатов, если Ланс сможет вспомнить пару боковых ветвей своего рода, которые переехали и живут вдали от эльфийского леса, то обнаружит, что в них таланты постепенно угасают.

Ланс задумался.

— А что насчет второго моего поручения? — тем временем спросил я Рудо. — Там что пошло не так?

— Я нашел место, о котором вы меня спрашивали. Пробраться туда малым отрядом нельзя. Да и большим прорваться будет трудно. Его окружают подземные стены, а подходы стерегут Ревнители. А эти придурки так же равнодушны к золоту, как благородные всадники к своим крестьянам.

Ланс дернулся, почуяв оскорбление. Но не смог понять, в чем оно.

— Не все, — я и сам из благородных. Даже немного обидно. — Подумай, что ты мог упустить. Нас провели туда из крепости да Орс, и я по пути не видел ни одного Ревнителя. Должно быть, у них есть свой собственный, скрытый и от красных рыцарей, проход.

— Я подумаю, — кивнул Рудо. — Но, возможно, мне потребуется кого-то поспрашивать.

Он просил разрешения на похищение и пытки кого-то из крепости да Орс. Если это всплывет, могут быть проблемы. А я сейчас уязвим. Тем более, что у меня в Таэне семья.

— Сперат, дай Рудо пару тысяч сольдо, — велел я. И, игнорируя его возмущенный взгляд, обратился к своему убийце. — Не торопись. Возможно серебро будет надежнее крови и стали. Это ведь Таэн. Но и не подставляйся. Действуй наверняка. Время у нас есть.

Я хотел проникнуть в место, через которое попал в мир Пана. И поговорить с ним еще разок. Но это могло и подождать. Пока я лишь хотел его еще немного поспрашивать обо всем понемногу. Подозреваю, отвечать он будет уклончиво. Лучше бы прийти к нему с чем-то, что может его заинтересовать.

Когда Сперат закончил облегчать сундучок, который он носил с собой в жадносумке, я отправил Рудо к Дукату. Мои люди, кроме Дуката, не знали его в лицо, поэтому его могли и убить, сунься он сейчас в руины. Пусть подождет, пока я закончу, вместе с Дукатом. Так они будут следить друг за другом, а не за мной.

Едва он ушел, я нашел в руинах небольшую комнату с относительно ровным полом. И нарисовал на нем незатейливый квадрат. В углах символ Императора, а по сторонам надпись на древне-имперском: “Не переступать черту”. После чего мы все четверо, вместе с пленником, встали внутрь. Я вытащил у старика кляп изо рта, и велел:

— Вызывай подвластных тебе демонов.

— Я не могу, вот так просто… нужна жертва… — залепетал он, пополам со стонами. Веревки передавливали ему конечности. — Они приходят лишь на боль и кровь…

— Начинай, — повторил я.

Он затянул унылый речитатив “Взываю к тебе, о старейший среди шестой сотни второго полка левого крыла, приди и услышь меня”. Все это с ужасным акцентом. Подозреваю, что должность демона он считает именем, и учил наизусть как своего рода скороговорку, слишком уж быстро проговаривал все эти числительные и звания. И половина слов была исковеркана. Я почуял странное изменение вокруг, но это было едва уловимое изменение. Которое можно списать на общую, немного нервную, обстановку. А вот мое магическое зрение уверенно мне подсказало, что эти слова не просто сотрясение воздуха. От старика потянулся вниз жгутик манны. И растворился, не коснувшись пола. Словно уйдя в иное пространство. Старик продолжал надрываться, посматривая на меня. Я вытащил кинжал из ножен на поясе у Ланса. И полоснул демонолога по щеке. Тот взвизгнул. И заткнулся. Но это сработало. Сначала перед моим магическим взором появился разлом, а потом из него вылез демон. Я вернул кинжал. Надо сначала попытаться поговорить, прежде чем начать тыкать в оппонента оружием. Хотя, чем дольше я тут живу, тем чаще это правило делает мою жизнь сложнее.

Худой, бледный, почти розовый, правда с внушающих размерами рогами. Как у горного козла. И с пачкой пергаментов в руке. Рожа у него была не бессмысленно-свирепая, как я помнил по демону, вылезшему из демонопоклонника на площади фонтанов. А отупевшая от усталости. И очень грустная. Как у чиновника в паспортном столе.

— А, Семкат да Лоск, — кивнул моему пленнику демон. — Твоя следующая жертва должна быть во время праздника сбора урожая. Почему не по расписанию? И где жертва?

Он поднял взгляд от папируса. И осмотрелся. Похоже, только сейчас он заметил нас. Недоуменно нахмурился.

— О великий старейший среди… — ожил старик, и даже попытался подползти поближе к черте. Я его перехватил покрепче. Не хватало еще, чтобы он черту испортил. Надо отдать должное, демонолог, несмотря на резкий рывок, кровь текущую из глубокого разреза на щеке и общую давящую обстановку, выплюнул то, что он считал именем демона за считанные секунды. И даже почти не переврал. А потом закончил. — Разорви на части этих ублюдков, во имя нашего договора!

Ланс вытащил свой длинный меч, и, судя по шороху, Сперат достал из кожаной петли на спине свой топор.

— А что тут происходит? — совершенно растерянным голосом спросил демон. Что не помешало ему аккуратно положить бумаги прямо на воздух, отрастить себе черные когти размером с кинжал и быстрым, как тень, движением, приблизиться к нам.

— За черту не переступать, — сказал я на древне-имперском. — И слушаться меня. Я назначен исполняющим обязанности Императора во время его отсутствия.

Демон с недоверием посмотрел на меня.

— Лично Паном, есть подтверждение от Регента и прочих. Ты же чувствуешь ложь? — продолжил я. И слегка встряхнул демонопоклонника, который пытался опять забухтеть. Тот лязгнул зубами и притих.

— Возможно, — демон явно мне не верил. Но сомневался.

— Тогда видишь, что я не вру. А теперь именем Императора, на колени! — решил я проверить границы дозволенного.

— У нас так не принято, — раздраженно ответил демон. Он метнулся в одну сторону, потом в другую, осматривая квадрат в котором мы стояли. — Это же дикость и варварство. И унижения не предусматриваются Договором.

Он явно сказал “Договор” с большой буквы.

— А что предусматривается Договором? — не удержал своего любопытства я.

— Вам лучше знать. Вы же вио Императора. А я простой… Кстати, как ваше имя? — демон наконец перестал мельтешить и встал передо мной.

— Мне нужно увидеть суккуба, которая называла себя Гвеной, — сказал я, игнорируя его вопрос. Проблема была в том, что мы не знали её демонического обозначения. Возможно, знал тот хмырь, которого она указала в письме. В любом случае, попытаться стоило. Демон заглянул мне в глаза. Он был ниже меня, худенькие ручки и животик откровенно не впечатляли. Но вот рога, и этот фокус с когтями… Я отшвырнул пленника в сторону. Он сейчас был не нужен. Демон стоял слишком близко, поэтому я не стал хвататься за меч, а вытащил Коготь. Это конечно, невежливо. Но кого тут стесняться.

— Тут написано, нельзя переступать, — ткнул в черту демон. — И ничего не сказано про то, что нельзя убивать тех, кто внутри.

И сразу после этих слов он резким движением ударил когтями, целясь мне в лицо. Забрало-то я так и не опустил.

Глава 3. Возвращение блудницы

Каждый раз, когда меня пытаются убить в этом мире, я просто реагирую. Почти не думая, и сомневаясь лишь где-то внутри, на периферии сознания. То есть действую сразу, не думая и без сомнений. Поэтому, скорее всего, я до сих пор жив. Это не похоже на меня старого. Сколько же во мне от Магна? При всем том, что этот парнишка был добрым и веселым, внутренняя готовность немедленно ответить на удар ударом и убить любого, в нем присутствует по умолчанию. Я, тот, старый, в мире догмата закона и монополии государства на насилие, так же реагировал на грязные брызги поднятые неосторожной проехавшей рядом машиной. Отскакивал, не раздумывая. А вот если бы мне нож к горлу приставили, я бы знатно растерялся. А вот Магн бы достал кинжал и воткнул его в такого хама, а потом переступил тело, не забыв тщательно вытереть клинок. И беспокоился бы больше о сохранности клинка, чем о последствиях убийства.

Интересно, это воспитание? Магна натаскали, как бойцового пса? Превратили в хладнокровного убийцу? Нет. Я почти уверен, что это врожденное. И только уже поверх этого врожденной готовности убить, есть наносные правила поведения. Впрочем, может это я такой. Меня слишком сильно сковали цепи цивилизации а теперь они спали и я впервые действую так, как велят мне инстинкты.

Пока в моей голове проносились эти, толком не сформированные, мысли, моё тело действовало. Повернулся боком к врагу, блокируя удар плечом и… демон заорал, пытаясь отскочить. Но я его схватил прямо за раззявленную пасть. И притянул поближе. Вытащив из его брюха Коготь и воткнув снова, чуть сбоку, туда куда учили. Там какой-то важный ливер. Ему должно быть не сильно больно, но быстро поплохеть.

Демон продолжал дергаться, визг стал совсем жуткий. Пасть раззявил, можно бутылки складывать. Слюной еще брызжет. И как он так пасть раззявить сумел? А, я ему, кажется, челюсть сломал. Ну а зачем он дергается? Дергается, кстати, слабо. Вернее, сильно — как здоровый мужик. Но я в доспехах, и вообще куда сильнее и ловчее обычного человека. Поэтому по моим меркам трепыхается умеренно. Ланс со Сператом из квадрата выскочили и с оружием наготове по бокам от демона встали, но не вмешиваются. А мне стало как-то весело. Я даже хохотнул.

Демон перестал дергаться. Что-то попытался сказать. Я не разобрал с первого раза. Он завизжал громче. “Вытащи!” Я перевел взгляд на Коготь. В моем магическом зрении оружие было объято жгутами оранжевой энергии, которая вытекала из демона и втекала в меня. Наполняя меня пьянящей, щекотной мощью. Демонической силой. Я изумленно поднял взгляд, как раз, чтобы увидеть, как у насаженного на мой клинок рогача рассыпается один из рогов. Как будто высохшая на солнце земля, застывшая в форме рога, вдруг потеряла связь между песчинками, рассыпалась в бурую пыль и развеялась на ветру.

Я вытащил Коготь, нутром чувствуя его негодование. Не доел. Меня больше беспокоило, что он там в меня накачал. Смогу ли я "переварить" демоническую энергию? Мозг в поисках объяснения происходящему листал воспоминания. Обычно, когда я орудовал Когтем, времени смотреть на него не было. Да и не было таких спецэффектов. Но теперь мне кажется, что используя Коготь против Крушителя в Ночной Битве, я потом чувствовал странный прилив сил. И лечить мог долго… Тогда я это списал на демоническую жемчужину. Так вот чем так ценен клинок из когтя вампира. Подозреваю, далеко не всякого вампира.

Я сделал шаг назад. И, пока разбирался в себе, демон, одной рукой схватившись за рану в боку, другой пытаясь вправить выломанную челюсть, покачнулся, и сделал шаг вперед. Переступив черту. И с ужасом посмотрел себе под ноги. А потом рванулся в сторону, назад из квадрата. Силы его окончательно покинули, он просто упал, заставив Ланса отступить. И стал тихонько поскуливать. Второй рог отломился от удара об пол.

Нас озарила яркая вспышка. Красные отблески упали на все вокруг. Свет светила, ярко освещающий все вокруг через отсутствующую крышу был золотым, ярким. И вдруг скукожился, уступая красным и бордовым оттенкам. Красное свечение исходило из открывшегося рядом портала. Здоровый такой портал. И его почти заслонила огромная рогатая фигура. Если первый демон появился незаметно, буквально проскользнул в нашу реальность, как выпавшая из заднего кармашка брюк монетка, то этот просто порвал пополам задницу мира. И встал там, оставив проход открытым.

— Нарушение Договора! — прогрохотало что-то. Не сам демон, в котором я мог разглядеть только пылающие красным глаза. А как будто в кинотеатре. Звук вокруг. Демон дернул лапой, как будто стряхивая муху. И от этого движения вокруг брызнуло волной магии, видимой только мне. На меня обрушилась сонливость. Именно обрушилась. Если желание спать сконцентрировать до плотности дроби, насыпать в мешок, и скинуть сверху на человека — вот такие ощущение. На желание спать это вообще было не похоже, просто я каким-то образом знал, что этот удар отправит меня в бессознанку, а не на куски разорвет. Я упал на одно колено. Надо отдать мне должное, в руках у меня уже был меч. Понятие не имею, когда я его достал. Первого демона я совершенно точно тыкал Когтем одной рукой, а второй рукой держал. Значит, на чистых инстинктах достал, когда появился второй. Это оказалось очень кстати — я с силой опустил меч прямо острием на каменный пол, рискуя испортить клинок. Но мне срочно нужно было опереться хоть на что-то, а то я бы упал. Рядом, с грохотом упали Сперат и Ланс. Вернее, Ланс упал с лязгом доспехов, а Сперат со звоном кольчуги. Ланс некоторое время стоял на коленях, отчаянно сопротивляясь заклинанию, но потом, все же, рухнул на пол.

— Виновен! — провозгласил звуковой спецэффект. Подраненный мной демон махал лапами и пытался что-то сказать, но последовала яркая вспышка и в его, ставшей вдруг такой сложной, жизни, добавилась ещё и обугленная дыра в груди. Хорошая такая дыра, ногу можно просунуть. Это его добило. Он обмяк и затих. А вокруг начали падать ярко пылающие страницы из той стопки, которую он принес с собой. Которая все это время продолжала висеть в воздухе.

Быстро у них там, с юриспруденцией. Просто мечта. Неудивительно, что они так чтут соглашения, с такими то судебными приставами. Исполнитель приговора, тем временем, развернулся. Он так толком и не вышел из портала, и теперь дыра в пространстве просто дрогнула и начала закрываться. Не быстро. Как раз с такой скоростью, чтобы тело казненного демона успело проскользнуть между сходящихся краев. Волочило телекинезом, по крайней мере разглядеть никаких веревок я не смог. Хотя, мог и просто не разглядеть — заклинание под которое я попал, продолжало страшно давить. Перед глазами все плыло. И все же, я смог из себя выдавить:

— Он мне должен.

От напряжения я чуть не свалился. Мрачный огромный демон никак не показал, что услышал. Но, едва за ним и телом нарушителя границ квадратов схлопнулся портал, а свинцовая тяжесть, давящая на психику исчезла, как передо мной внезапно появился другой демон. Слегка отличаясь от самого первого, он повторял его в приметных деталях — огромные рога, пачка пергамента в руках.

— Простите, записи были утеряны. Напомните ваши договоренности? — вежливо спросил он. При этом с голодной рожей смотрел на Сперата. Здоровяк, после того как заклинание усыпления перестало действовать, перестал лежать как труп. Слегка пошевелился, устраиваясь поудобнее. Но в себя не пришел.

— Мне обещали выдать в личное пользование конкретного суккуба. Называет себя Гвеной… — начал было я.

— Нет-нет, мне нужно правильное имя, — перебил меня рогатым противным голосом. И тут он заметил скорчившегося в углу связанного колдуна. Посмотрел так, как мог бы посмотреть сладкоежка на пироженку. Даже слюну сглотнул. Хотя он на всех так смотрит, даже на меня, просто я в квадрате. — А жертва за это, все эти люди?

— Нет, только тот, который связан, — показал я Когтем на колдуна. — Мне нужен суккуб. Она отсутствовала лет сорок, была тут. В этом мире. Только недавно вернулась.

— О, я знаю о ком вы. Удивительная история. Кажется, я понимаю, почему вы хотите её вернуть, — демон гаденько засмеялся. — Похоть без последствий, почти так же хорошо, как сила без последствий. Так-так…

Он полистал свои пергаменты. Сделал жест рукой, как будто расстёгивает ширинку. У него это получилось прямо-таки изящно. При этом брюк на нем не было. Просто похожий жест. На удивление похожий. Я к этому времени уже встал. И не удержался от улыбки.

— Ага, вот она. Обречена на муки. Но для вас я обязательно найду способ… Если добавите к жертвам еще вот этих здоровяков…

— Не обсуждается.

— Лааадно, — на секунду в угодливом голосе демона прорезалась бешенная злость. Но он тут же взял себя в руки. Рядом с ним появилась суккуб. Тощий, израненный, на руках и копытах бронзовые оковы стянутые цепями вместе, так что она была сложена, хоть в чемодан клади. На вид довольно болезненная поза. Рога обломаны, крылья располосованы в ветошь. Крылья?

— Гвена, — с сомнением позвал я. Рожа у суккуба когтистая, злобная, вся в рубцах. Во мне вдруг проснулись сомнения в правильности моих действий. Стоять она не могла, сидела как кулек, со стянутыми в кучку конечностями. Рожа усталая, измученная и очень злобная.

— А теперь каплю крови на договор, — и передо мной повис лист пергамента.

— Все подписи к нему, — кивнул я на связанного колдуна.

— Нет договора, не будет тебе… — голос демона изменился и стал низким, рычащим. Но закончить он не успел. Взяв поудобнее Клык и меч, я двинулся к нему. Спокойно переступив линию квадрата. Он шустро отскочил. Некоторое время злобно таращился на меня. Потом быстро стрельнул глазами по сторонам, глянув на следы волочения по земле своего предшественника, на Клык в моей руке. Я успел сделать еще пару шагов.

— Стой. Сойдёт, — прошипел демон, уже не пытаясь скрыть неприязнь в голосе.

А потом, обойдя меня по широкой дуге, схватил вопящего колдуна, который пытался от него уползти. И скрылся вместе с ним в неприметном портале. Бросив напоследок:

— До следующей встречи, человечек…

С исчезновением демона обстановка спокойнее не стала. С рук и ног суккуба исчезли оковы и она с влажным хрустом выпрямилась. С хрустом, видимо, потому что у неё руки ноги были из суставов вывернуты. Я слышал встревоженные крики Дуката снизу — все происходящее здесь привлекло внимание моих людей. Я бы не хотел чтобы они застали меня тут с демоном.

— Гвена? — спросил я еще раз. Даже сам услышал, с каким сомнением я произнес это имя.

Суккуб раззявил пасть и угрожающе зашипел. Мне на секунду показалось, что она размером с чемодан. Пасть, не суккуб. Я даже сделал шаг назад, обратно в квадрат. Впрочем, тут же напружинившись, готовясь перехватить суккуба, если тот кинется к лежащим без движения Лансу и Сперату. Словно услышав меня, суккуб посмотрел на них.

У Сперата шлем был с открытым забралом. То ли не успел закрыть, когда началась демоническая возня, то ли открылось при падении. Заглянув в лицо Сперату суккуб захлопнул пасть. Да и весь, как-то обмяк, расслабился. И, хромая, побрел к Сперату, ковыляя сразу на трех конечностях. Я пошел наперерез, суккуб шугнулся меня, дернулся и остановился. Но пасть больше не раззевал.

Я подошел к Сперату поближе, не спуская глаз с суккуба. И пнул его по ноге. Мне очень хотелось воткнуть Коготь в этого изломанного суккуба, но мне не нравилась неоднозначность ситуации. Надо было привести в чувство Сперата, а то если это Гвена, и я её зарежу, он потом на меня очень долго дуться будет. А у меня на него планы.

Сперат всхрапнул, дернулся, и открыл глаза. Тут же нащупал топор и одним легким движением, невзирая на тяжеленую кольчугу, вскочил. Увидел суккуба, вскинул топор. Изломанное существо потянулось к нему израненой лапой с целыми и очень длинными когтями.

— Гвена, — изумленно протянул Сперат и опустил топор.

Следующие несколько секунд прошли в мучительной неопределенности. По лицу Сперата пробегали, сменяя друг друга, отвращение, настороженность, сомнение и несмелая радость.

— Жемчужина! — дошло до меня. — Сперат, отдай ей фенечку!

Вряд ли он понял последнее слово, но суть уловил. Ловко выудил из под ворота кольчуги шнурок с демоническим камнем Гвены и протянул подвеску суккубу. Тот жадно схватил жемчужину и потек, изменяясь. Метаморфоза заняла довольно много времени. И завершилась в аккурат к тому моменту, когда в помещение ворвался Волок. Он запыхался. метаясь по лестницам, но выглядел крайне решительным, обеими руками сжимая свой изящный кинжал. Бедолага был готов ко всему, кроме голой женщины.

— Привет, — ласково увернулась Гвена. Если это было она. В этот раз она была с копной иссиня-чёрных волос и чертами лица, характерными для аристократии Регентства. И, ну конечно же, при этом демонически красива. Она шагнула к Волоку протянув к нему ручку, от чего тот шарахнулся назад, врезавшись в дышащего как рассвирепевший бык Дуката. Тот не на много отстал от пацана, несмотря на доспехи. И точно так же застыл с оружием в руках, уставившись на Гвену. Если это Гвена. В этот раз она повела себя принципиально иначе. Закрыла ручкой бюст. Учитывая немаленькие размеры скрываемого, надеяться прикрыться ладошкой не приходилось, поэтому она придавила груди локтем и запястьем. Скорее сделав себя еще более соблазнительной, чем соблюдая приличия. И сказала тонким, чуть дрогнувшим, но твердым голосом:

— Разве так ведет себя рыцарь при виде дамы? Немедля отверните свой взор!

— П-простите, сеньора, — просипел Дукат и развернулся, как по команде “кругом”. Не забыв при этом и повернуть вместе с собой Волока.

— У меня есть одежда, — засуетился Сперат, и запустил сразу обе руки в жадносумку.

Суккуб тем временем двумя веселыми шажками приблизилась ко мне. И, пока я раздумывал, пырнуть его мечом или сразу Когтем, она, медленно без резких движений, приподнялась на цыпочки и приблизила свое лицо ко мне.

— Спасибо, Магник, — прошептала она и чмокнула меня в щеку.

И тут же кинулась к полуразрушенной стене рядом. Ловко запрыгнула, перевесилась через неё и крикнула:

— Бу! Ой, это ты мясничок! А что ты тут делаешь?

— А… Э… Мы знакомы? — раздался непривычно растерянный голос Рудо.

Единственный, кто подошел не в лоб, а с боку. Рудо молодец, Дукат и Волок нет. Но оргвыводы потом. Я подхватил под мышки Ланса и потащил его к выходу.

— Сперат, Гвена, мы ждем вас внизу. Рудо, ты тоже с нами! — скомандовал я.

Ждать пришлось довольно долго. Хорошо, что уже внизу, у лошадей, в себя пришел Ланс и надо было ему рассказать произошедшее. Пришлось на ходу придумать легенду для Гвены. На помощь пришли баллады Сперата, я самозабвенно наплел какую-то чушь о благородной деве, которая, как я узнал, была похищена злым колдуном… Впрочем, больше я особо ничего не сказал, тут же начав отчитывать Волока и Дуката, что они так бестолково ворвались в явно опасное место. Чем меньше лжешь, тем меньше шансов начать путаться в показаниях.

Не думаю, что они мне поверили. Я уже начал всерьез беспокоиться, почему Сперат не возвращается и во мне вновь вспыхнули подозрения — а точно ли это Гвена там, наверху, осталась с моим оруженосцем? Но тут они, наконец, спустились. На Гвене было простое белое платье. Вернее, не простое, а вполне приличное для аристократки. А у Сперата было странное, туповатое выражение лица. И он довольно ухмылялся.

— Сперат, почему так долго? — настороженно спросил я.

Он густо покраснел.

— Он мне рассказывал, что без меня произошло, — весело ответила черноволосая Гвена. — А я ему, где была.

В девушке, с обжигающей как раскаленное масло красотой и смеющимися глазами, я не улавливал знакомой манеры речи Гвены. Не было узнаваемых фраз и слов-паразитов. Как узнать, что это Гвена? Впрочем, пока я кормил свои подозрения, она сразу направилась к Коровке которого держали два конюха чуть в стороне от остальных лошадей. Иногда он хулиганил, пока рядом не было меня или Сперата.

Мой нежный коник, фыркнул и шарахнулся, но не как обычные лошади — прочь. А как нормальные боевые — навстречу. Оба конюха закричали, предупреждая Гвену об опасности и повисли на поводьях, но Коровка поволочил их за собой как мешки набитые соломой. Легко. Надо будет найти конюхов потяжелее. Хотя, этих он хотя бы кусать перестал, а нового придется опять чуть ли не раз в неделю лечить то от укусов, то от переломов.

И тут мысли о конюхах покинули меня. Я, наконец, увидел старую Гвену. Вернее, её повадки. Черноволосая девушка знакомо, громко и нагло захохотала, легко увернувшись от зубов моего коня. А потом вдруг повисла на его уздечке и забормотала всякие глупости, одновременно похлопывая и терзая рукой шею Коровки. У лошадей толстая кожа, поглаживания они не чувствуют, их надо похлопывать. Гвена периодически делала так в прошлом. Я думаю, хотела украсть у меня Коровку и налаживала контакт. Коровка на секунду застыл, потом с изумлением поднял голову повыше, чтобы еще раз, внимательнее, посмотреть на Гвену. И удивленно заржал. Потом раздраженно фыркнул, вырвался и отбежал, волоча за собой обоих конюхов. Но и напасть на Гвену снова не пытался. С ней рядом уже был Ланс.

— Моя леди! — пробасил он голосом, на пару тонов ниже обычного. — Этот конь очень опасен! Встаньте за мое плечо!

— О, это так благородно! — промурлыкала Гвена и прижалась грудью к руке Ланса. Наверняка тот остро пожалел, что сейчас в латах. — Я тааак испугалась! О, вы такой сильный...

Мимо меня пронесся Дукат. Остановился рядом с Гвеной и Лансом, и напряженно застыл. А потом выпалили.

— Меня зовут Герцог!

— Как вы объясните её появление? — тихо спросил меня Сперат. Я быстро пересказал ему байку про колдуна.

— Это очень сомнительная выдумка, — покачал головой Сперат. — Но никто из ваших людей не будет вас ни о чем спрашивать. Никто, кроме вашей жены. Поэтому я повторю свой вопрос. Как вы объясните её появление?

Сперат нарастил не только мышечную массу, но и мудрость. Я тяжело вздохнул.

— Мой долг дать вам совет, мой сеньор, — сказал Сперат. Что, кстати, было чистой правдой. Вассал обязан помогать сеньору оружием, делами и советами. Поэтому я кивнул, поощряя его продолжать. — Скажите сеньоре Адель правду.

Я хмыкнул. Сказать правду жене... Это забавно. Сказать правду жене...

— Спасибо за совет, — ответил я. — Иди, отскреби Гвену от этих двоих и найди ей лошадь. Мы едем назад в поместье.