Наследник огня и пепла. Том VI. Сердце бога

Глава 1. Торжественный прием

Могучий бас Сперата за тонкими стенками моей палатки из дорогого сукна повторял одно и тоже на разный лад. Голос у Сперата как через колонку на концерте, заглушал даже слабое треньканье лютни.

— Последнее время сеньор Итвис бывает очень вспыльчив. Если что по делу ещё можно, но с прошениями я бы повременил.

— Я Глас Регента! — надменно произнесли в ответ. И что-то там о том, что не следует ему препятствовать и мутные угрозы...

Я тяжело вздохнул, даже глаза закатил. Как же не вовремя. Немой паренек, сидящий с деталями доспеха прекратил по ним шоркать и хихикнул.

— Ладно, Волок, помоги мне одеться и пойдешь со мной, — сказал я ему.

У него была причина веселиться. Еще пару дней назад я ждал этого визитера наивная дурочка принца. Но с тех пор многое изменилось.

Сперат почти не врал посланцу Регента, ещё пару дней назад я был очень злой. И никого не хотел видеть, хотя поток посетителей ко мне только нарастал. Тех, кто внимал голосу Сперата, он отправлял к одному из трех моих помощников. Остальных скручивали и отправляли прочь от моей палатки силой.

Я выбрал себе трёх помощников из тех рыцарей, которые оставались рядом со мной до конца во время засады у моста. Все трое были из Долины Караэна, но из отдаленных мест. Самые настоящие выходцы из глубинки. Вроде бы, без сильных семейных кланов за спиной. Я приказал им выслушивать каждого, и потом мне пересказывать просьбы. Все трое оказались старательными, но мне особенно хорошо справлялся один, по имени Август. Его имя означало месяц сбора урожая винограда. От него же я узнал, что его семья скорее виноделы, чем военные. Но он был младшим из четырех сыновей и ему не досталось даже местечка в Караэне, чтобы сбывать продукцию стоя за прилавком торговой лавки, не говоря уже о доле от наследства. Август был самой настоящей рванью — примкнул к моему отряду всего с одним слугой, оба на тощих клячах. Из доспехов — старинный шлем с плоским верхом и открытым лицом и кожаная бронь обшитая кусками кольчуги. Правда, после встречи слюдьми Аста он оброс кирасой, нормальным закрытым шлемом и латными руками, разжился новым конем, а все старье сбагрил своим слугам. Которых стало двое. Это все говорило в его пользу — Август был расторопным хомяком. Полагаю, он и немного денег поднял. При этом при общении Август относился ко мне спокойно, не пресмыкался, сгибаясь в поклоне едва завидев вдалеке и семеня поближе, в надежде поцеловать руку или край плаща — среди моего отряда таких было мало, все же в Долине Караэна так было не принято. Но среди таэнцев так себя вел едва ли не каждый второй.

Не был он и вызывающе дерзок — и таких было много среди таэнцев. Хотя и среди караэнцев попадались.

Август был типичным караэнцем — не очень умным, зато энергичным и предприимчивым. Получив задание отсеивать просителей путем внимательного их выслушивания, первое что он сделал — пригрел рядом с собой писаря. И появлялся на докладах в сопровождении него — сам Август даже не пытался запомнить имена и детали историй просителей. И писать он не умел. Поэтому доклад, сверяясь с записями, делал за него писарь. Кстати, таэнец. Я лишь уточнял некоторые детали у Августа. Остальные двое, назначенные на ту же работу, посмотрев на Августа, тоже озаботились записями. Хорошие исполнители, но без инициативы.

Большая часть просителей из прущего ко мне потока были, скорее всего, мошенниками. Их истории, в той или иной форме, я уже слышал во время своего пребывания у семьи Дар. Древние шахты полные золота и серебра, карты с хранилищами древних сокровищ, ритуалы Древней Империи дающие долголетие — но для всего этого требовался небольшой первоначальный взнос. Забавно, но если я в свое время на это едва не купился, то тот же Август не только не впечатлился этими историями, но и сумел раскусить всех, кто к нему с ними приходил буквально несколькими дополнительными вопросами.

Делец, не воин. Советовать его Вокуле я не буду — Август продаст и меня, и все остальное, едва ему предложат выгодную сделку. Но сейчас мне нужен был администратор на которого можно было бы сгрузить все заботы. Разумеется, я не верил Августу, поэтому сначала поставив его главным над лагерем, потом добавил сумятицы назначив еще одного караэнца по имени Динадад, из тех кто примелькался, на должность “смотрителя шлюх”. Это, кстати, официальное звание. Динадад был молчаливым и очень скрытным молодым человеком, которого я так и не смог разговорить. Он рассказал только о том, что их семье принадлежит несколько городков за Рекой. Это не очень то и сильно локализовало местность, разве что предполагало, что у него есть связи в городе Варра. Единственное, что прямо сказал Динадад, так это то, что его ветвь семьи младшая и он не может рассчитывать на наследство.

При этом Динадад, помимо странного имени, выделялся весьма неплохими, хоть и не броскими, доспехами и двумя конными латниками в своем копье, и двумя арбалетчиками. И это кроме трех пажей. Короче, подозрительный тип.

Третьему, по имени Антон Барб, досталось должность смотрителя за яслями — по сути, он отвечал за снабжение для коней. Предполагалось, что еду и воду люди достанут для себя сами, но за состоянием лошадей правильному полководцу надлежало следить. У Барбов был интересный герб — золотые пчелы на синем фоне. И щит с этим гербом был у него и четырех его “друзей” — у них вообще не было слуг, все они были легкими всадниками в коротких кольчугах, шлемах и с метательными копьями. Это заставило меня заподозрить в Антоне не вполне аристократа — но он, единственный из всех троих, мог создать из льда снаряд с острым шипом, который на довольно большом расстоянии бил не хуже чем кинжал с узким лезвием. Напоминала эта магия ледяной арбалетный болт, но Антон упорно называл его “Ледяной пчелой”. Я не спорил — наверняка семейный прием, зачем человека дразнить.

Как оказалось, Барбы были выходцами из Таэна и у Антона была минимум пара дальних родственников в Вечном Городе. Именно это и решило вопрос с его назначением. Честно говоря, я был практически уверен, что мелькавшие рядом со мной щиты с пчелами принадлежали его спутникам. Да и “Ледяных пчел” я не видел, хотя Ланс как-то раззадорил его пострелять по стене и Антон выпустил подряд четыре штуки. Подозреваю, Барб отстал еще во время первой атаки и потом держался подальше от боя. Отстреливаясь от тех, кто пытался к нему приблизиться.

Занимаясь всей этой властной возней, я чувствовал себя солнцем. Однажды французский король назвал себя Королем Солнце — но вот только теперь я разглядел за этой напыщенной метафорой скрытый в тени смысл. Я был как центр масс. И совершенно случайные, летящие по траекториям своих жизней люди, попадали в поле моего притяжения и начинали вращаться вокруг меня. Набирая массу и обрастая собственными спутниками. А мне приходилось мириться с этим мусором на орбите, подсвечивая их светом своей славы.

Поскольку мне не нравился никто из этих троих, я постарался максимально размыть границы их полномочий и столкнуть лбами, не давая в руки слишком много власти ни одному из них.

Поэтому, в нагрузку, каждый из троих еще и решал вопросы с приблудившимися к моему отряду маркитантками, бродячими торговцами, ремесленниками особенного рода — кожевенники чья мастерская помещалась в двух мешках подвешенных через плечо и у которых даже не было собственной кожаной обуви, кузнецы с крохотными горнами, которые однако могли сносно выправить погнутый шлем, плотников, готовых выстругать новое древко из материала заказчика и издалека немного похожие на индейцев из-за пришитых к шапкам охапок перьев для оперения стрел, которые они собирали на продажу прямо по дороге.

Все эти люди появились уже тут в Таэне, потому что раньше им догнать наш конный отряд не удавалось. А вот на стоящий на месте военный лагерь они налетали как мухи… на мёд.

Дело в том, что мы стояли в Таэне лагерем уже третью неделю.

Я уже начал привыкать к тому что любой план абсолютно всегда срывается. Даже привыкаю воспринимать свои планы как некую условность, помогающую определиться с направлением движения в моменте.

Звучит уверенно и спокойно, но на деле это сильно выбивало из колеи. Если применить к моей жизни до попадания в этот мир, то можно сказать так — запланировал я сходить в магазин, за хлебушком. Оделся, пошел. Забыл телефон, чтобы оплатить покупки. Вернулся, взял, пошел. Обнаружил, что не надел штаны. Нашел штаны по дороге, надел, пошел. Нарвался на агрессивных придурков, подрался. Попал в полицию. Выпустили, стою у дома, рваный, в синяках. О, я ж в магазин хотел сходить. Иду, покупаю хлебушек, возвращаюсь домой.

Технически, план выполнен — хлебушек куплен. Несмотря на все изменения в ситуации и ошибки подготовки я придерживался конечной цели и пришел к успеху. И только дома я сяду на пол у входа и подумаю “Сходил, блин, за хлебушком”.

Будучи в процессе стремительно сменяющих друг друга событий, я барахтался и сражался за свою жизнь. Времени порефлексировать не было. А вот относительно спокойный последний год сделал меня уязвимым к непредвиденным обстоятельством. Я их начал побаиваться. А естественная реакция на страх — агрессия.

План был прост — я приезжаю в Таэн, на меня надевают шапку Хранителя, я перетираю с Регентом по поводу союза, заодно выбиваю из него доступ к архивам для Университета Караэна вообще и для Бруно Джакобиана в частности. Потом, мы со Сператом, идем к этому Абеляру, хватаем его за яйца — хоть Гвена и написала, что этот тип любит деньги, я принципиально не брал с собой большой суммы. Поэтому рассчитывал на скидку. Узнаем детали обряда, если получиться немедленно призываем Гвену и возвращаемся назад. Дел дня на три.

И вместо этого я попал как муха на липкую бумагу. С одной стороны, меня окружали приторной заботой — ко мне чуть ли не очередь выстроилась из местных уважаемых людей. Однако, это редко были они сами, в основном это были их представители. И они приходили попросту потрындеть — вернее, составить впечатление обо мне и доложить своим сеньорам. Регент ежедневно слал “щедрые угощения со своего стола”, которые хоть и напоминали меню дорогого ресторана, но их явно не хватало на весь отряд. И обещал “Уже завтра устроить торжественный въезд в город и чествования героя битвы с Врагом!”. Кормил меня завтраками сразу в буквальном и переносном смысле.

Таэнцы и Ревнители еще до того как на нас упала тень от развалин Таэна разъехались по своим имениям и крепостям. Нас, караэнцев, попросили поставить лагерь внутри окруженного развалинами пустыря. В город караэнцев не пускали с оружием, а меня без сопровождения — я для пробы проехался по Таэну и обнаружил, что к моему отряду человек в двадцать, прибилось не меньше ста конных таэнцев и столько же пеших. Все они были с оружием, хотя далеко не все были в броне. Вели себя эти вооруженные люди приветливо, с радостью рассказывая о достопримечательностях, но в то же время действовали как конвой, мастерски ограничивая маневр и не давая мне от них оторваться.

До Таэна со мной дошли чуть больше сорока всадников из Караэна. Сейчас вокруг моего лагеря уже образовался городок из пары десятков возов и полусотни палаток, в которых обреталось не меньше трех сотен мутных личностей. Все кузнецы, плотники и маркитантки, навскидку, составляли меньше трети от этого сборища. Остальные были явно бомжами, планирующими помародерить двигаясь вместе с армией. Это говорило сразу о двух вещах — в Таэне было неспокойно и тут привыкли к междоусобицам, поэтому наемные отряды были делом привычным. И, что хуже, меня большинство местных воспринимали просто как очередного командира наемного отряда.

Если первое время я просто недоумевал, то потом начал все сильнее злиться. Кончилось тем, что боясь сорваться как тогда, на мосту, я почти перестал выходить из палатки. Только по утрам, на тренировку. И перестал принимать посетителей. Из Таэна. Мне по прежнему приходилось решать споры между караэнцами — дня не проходило, чтобы кто-то у кого-то не спер копье. Жаловаться бежали все ко мне, довольно легко обвиняя всех вокруг. Приходилось разбираться, поскольку контингент был, прямо скажем, мелкоуголовный. Я быстро рос в глазах подчиненных, разруливая всё по местным понятиям — в основном, благодаря советам Ланса. Пока обходилось почти без драк.

Гонцов в Таэн, к Регенту, я не слал. Держал лицо. Сидеть на месте было трудно, но неожиданно я нашел себе занятие. У меня нашлось время для немого пацана, Леонхарта, которого я подобрал после драки у моста через Башенную речку. Он очень жестко дал понять, что не хочет покидать меня и отправляться в Цитадель Ревнителей. Что же, со временем я выясню про его семью, но и прямо сейчас мне бы пригодился паж. Благо, у нас как раз была одна свободная лошадь. Пацану на вид было лет двенадцать, но местные эксперты уверенно давали ему четырнадцать. Всего на пару лет младше меня, а смотрится совсем мелким сопляком. Вот что значит разница в питании. Я начал его помаленьку обучать владению оружием, благо у меня было время, да и он многое уже знал. Видимо готовился к поступлению в орден Ревнителей. Он очень старался, но ему не хватало физической подготовки. Чувствовалось, что его с семи лет не заставляли, как Магна, по сотне раз деревянным мечом по мешку с землей бить. И это под зорким взглядом наставника, да еще каждый месяц увеличивая норму. Сейчас я мог выдать тысячу ударов минут за пятнадцать, каждый с полной отдачей. Забавно, но просто по умолчанию предполагая такое для своего ученика, я не мог понять, почему у него не получаются простые вещи. Когда сделал поправку на то, что его не с пеленок к убийствам готовили, дело пошло лучше. Но не долго. Скоро я понял — ему не хватает упорства. Нет, он очень старался, но у него не было привычки, как у профессионального спортсмена, бить тысячу раз в одну точку. В Магне это воспитывали с детства, как и во многих других аристократах. От того они, наверное, слегка деревянные А вот пацан от такой нудятины маялся. Живой ум мешал ему тщательно и сосредоточившись повторять движение и доводить его до совершенства. Он или отвлекался, или начинал выдумывать свое. Я не обращал на это внимание, пока он не порезался, размахивая боевым кинжалом. И где он только его достал?

Тогда я вспомнил все фильмы про боевые искусства, потом подумал, и принес в палатку трофейные доспехи, снятые с отца Аста. Еще во время путешествия кирасу, и латные руки подогнали умельцы из отряда. Сейчас доделывали ноги.

— Смотри, видишь синюю эмаль? — сказал я своему неожиданному ученику. Паренек кивнул. — Возьмешь вот это, посыпаешь песком, трешь. У тебя скоро отнимутся руки, но ты должен продолжить сразу, как они снова начнут шевелиться. Когда очистишь весь доспех, тебе или пора будет жениться и значит к мечу ты не годен, или у тебя появиться в руках сила. Тереть нужно вот так. Как только ты закончишь, ты достаточно окрепнешь и я продолжу тебя учить владению оружием. Сейчас ты слишком слаб.

Паренек вскинулся, но промолчал. Потому что немой. Ха-ха. Я выдержал его взгляд, и с тех пор в моей палатке постоянно раздавалось тихое “шир-шир”. Получалось очень неплохо, на самом деле — как только паренек выкладывался на полную, а работа была трудоемкая и выматывала быстро, я подходил к нему, давал магический “заряд бодрости” и немного лечения, потом придумывал для него новый издевательский способ как теперь тереть доспехи, стараясь чтобы у него гармонично развивались мышцы, и отходил. Но не спускал глаз. Как только “шир-шир” затихал, я тут же неодобрительно на него смотрел. Это заставляло его выкладываться полностью. Все же, от ученика зависит если не всё, то многое.

Ланс называл его "Шаркуном" и вообще подначивал, намекая что он занимается каким-то онанизмом. Мы со Сператом, почти не сговариваясь, назвали парня Волоком. Иногда пацан водя по стали издавал очень похожее шуршание то, какое мы слышали в Кровавом Волоке. Сначала нас это веселило, потом привыкли.

За столом пацан не мог донести еду до рта, ему приходилось помогать. Руки от переутомления дрожали. В общем мучался бедняга сильно — но оно того стоило. С одной стороны, мне было чем убить время. С другой, за неделю пацан заметно окреп и расширился в плечах. А его лицо, когда через неделю он принес и бросил к моим ногам блестящие, будто полированные доспехи, надо было видеть. Столько гордости. И тогда я вытащил из жадносумки латные ноги, покрытые синей эмалью. Они были готовы и уже опробованы мной пару дней назад, но я ждал именно этого момента. То, как бедняга изменился в лице, как рукой сняло мое плохое настроение. Я два дня ходил и посмеивался. А паренек кидал на меня полные ненависти взгляды. И шаркал ноги.

Конечно, таким же здоровым, как Сперат моя магия его не сделает, но зато он по моей просьбе отжался сто двадцать шесть раз.

Кроме этого я, наконец, сподобился написать в Караэн письма. Довольно много Вокуле, поэтому пришлось и жене выдать не меньший объем. От нашего отряда периодически кто-то уезжал в Долину. Правда, были и те, кто приезжал присоединиться к нам. Кроме того, Таэн был оживленным городом на перекрестке дорог. Торговли здесь было намного меньше, чем в Караэне. Зато сюда шли паломники со всего человеческого мира. Мне было интересно останавливаться и разговаривать с ними, выясняя детали их быта и просто мнение о мире.

Как только я нашел, чем себя занять, моя ироничная судьба немедленно решила, что пора меня бросить в поток событий.

Глава 2. Тихий омут

Есть красивая аллегория на события, которые не зависят от человека, но которые становятся причиной его бед и даже гибели. И это про камень, который столкнули со склона горы. И вот, значит, этот валун, стронутый с места злокозненной волей, катится и увлекает за собой другие камни. А уже скоро огромная лавина камней несется вниз, увлекая за собой и попавших в неё людишек.

Непреодолимая стихийная сила, идеальный образ. Насчет первого можно согласится — и простого крестьянина и владетельного сеньора может подхватить непреодолимая сила обстоятельств и переломать или унести прочь. А вот насчет первого камня я бы поспорил. Будничный трагизм состоит в том, что этого “первого камня”, с которого всё началось — нет. Ещё в своем мире я осознал, что живу в чудовищном по размерам, геологического масштаба, водовороте, монструозной каменной мельнице, непрерывно перемалывающей целые государства, не то что жизни отдельных людей. Только некоторым везет настолько, что они рождаются и умирают на относительно спокойных участках, не затронутых бесконечно равнодушным хаосом исторического процесса.

Те, у кого есть глаза, уши, ручки и ножки, а главное ум, чтобы это все применить, могут вовремя заметить опасность и попытаться от неё сбежать. Моими руками и некоторыми другими частями тела были люди моей свиты. Не всеми частями тела — некоторые функциональные обязанности я надеялся оставить за собой. В общем, эти проекции меня в конце концов начали приносить пользу.

Три дня назад Ланс проиграл восемнадцать моих сольдо. На первый взгляд, пользы тут не много. И всё же, я Ланса за это даже похвалил. Я против азартных игр, хотя Сперат явно на них подсел и даже успел обучить меня в игре в кости.

Просто для всего есть время и место. Ланс проиграл их ночью, и не в лагере. А в руинах за ним. Причём, проиграл не кому-то, а тому кому нужно. Так я потерял около дуката — зарплата за год для подмастерья в Караэне. А Ланс обзавелся друзьями среди людей Таэна, присматривающих за нашем лагерем.

Теперь его стали выпускать в город по вечерам. Разумеется, никто не шарится по Таэну по ночам в одиночку. Поэтому, на правах хорошего знакомого и под обещания сыграть однажды ещё, Ланс провел с собой в город Сперата и пару человек из моей свиты. Я порывался пойти с ними, но Сперат довольно разумно сказал, что если с ними что-то случится, то я смогу их выручить. А если наоборот, то они меня нет.

На удивление трудно оставаться и ждать, когда твои друзья вышли ночью в город.

Конечно, шли они строго по делу — в один из ближайших борделей. Что тоже не добавляло мне спокойствия — маркитантками я брезговал, а жену я не видел уже больше месяца. Очень мне было интересно, как устроены тут бордели, которыми, как оказалось, изобилует Таэн. В Караэне, насколько я знал, такого не было — были “веселенькие вдовушки” на разный лад.

Бордели в Таэне были скорее культурными центрами, чем злачными местами — люди ходили туда обсудить важные вещи вроде политики и экономики. Крепкое вино, проститутки и еда, были скорее необходимыми условиями для обстоятельного разговора. Попав в бордель мои посланцы облегчили мой кошелек еще на восемь сольдо. Они уверяли, что такова плата за вход с четырех человек. Я подозревал, что они купили входной билет со “всё включено”. Во мне крепла решимость однажды посетить тот бордель. Чтобы все проверить лично.

Если отвлечься от их довольных рож и моей зависти, вернулись они от борделя под утро не только счастливыми, но и с ценными сведениями. Сперат легко нашел общий язык с музыкантами, а Ланс ловко прикинулся деревенщиной с юга для посетителей. Так я и выяснил, что происходит.

Всё оказалось очень просто. Или наоборот, сложно. Смотря с какой стороны посмотреть.

На торжественном служении в Великом Храме Императора, примерно за пару дней до моего прибытия, Регент готовился объявить о прибытии героя войны с нежитью. То есть меня. В Древней Империи была традиция Триумфа — торжественной встречи полководца после победы. И Регент активно готовился к реконструкции этой старой, доброй традиции. Не он первый, не он последний — но вдруг что-то пошло не так.

О моем прибытии уже знали все заинтересованные стороны — гонцы с вестью о том, что наш отряд приближается, прибыли ко всем. А Регент уже не раз и не два высказывался на публике обо мне в том ключе, что вот он истинный последователь Императора, служащий Хранимому Трону не словом, а делом. Может, даже не пару раз — Регент начал настоящую пиар кампанию в мою пользу, боясь что моё появление не вызовет должной заинтересованности у ключевых игроков Регентства.

Каждый пьяный посетитель борделя в Таэне знал — Регент желает войны с Золотой Империей. Но для войны нужны люди и деньги. Много денег. А любые инвестиции куда легче получить, если у предполагаемого руководителя проекта уже есть карьерные достижения.

Как оказалось, Регент ошибся с тем, что моей персоной недостаточно интересуются. Ошибся он и в том, что именно может заинтересовать влиятельные силы Регентства.

Для Регента всё началось с того, что ещё до окончания службы и прежде чем Регент объявил о предстоящем празднике, в Храме кто-то толкнул плечом одного из друзей семьи Пиллар. Пиллары были, как рассказали и Лансу и Сперату, конкурентами семьи Ин да Орс. А Йип III, который был сейчас Регентом, происходил из семьи Ин да Орс.

Несмотря на всю торжественность момента и набожность присутствующих, этот незначительный инцидент перерос в безобразную драку. И ладно бы дело кончилось просто дракой — очень быстро дело дошло до оружия. Появились раненые и кого-то даже убили. Как сказали Сперату, убили бедолагу слугу, который зажигал в Храме свечи. Как сказали Лансу, зарезали паломника, прибывшего из Тира. В Таэне не любили тирийцев.

Гвардейцы Престола были вынуждены увести Регента, а потом выгнать всех присутствующих из Храма. Но на этом дело не закончилось — беспорядки перекинулись на улицы Таэна. По городу рыскали банды горящие праведной местью и мстили. Мстили в основном тем, кто не мог дать сдачи. Столкновений между сторонниками Пилларов и Ин да Орс не было — но все уважаемые люди сидели в своих укрепленных поместьях и ждали, чем кончится дело. Верховный Легат Престола Пустого и Хранимого, кстати, был из Пилларов — и он наводить порядок в городе не торопился.

При этом, таэнцы относились к происходящему с юмором — даже бордели по прежнему оставались открыты, хотя теперь для похода в них люди собирались группами и брали с собой оружие.

И Ланс, и Сперат дружно подтвердили — таэнцы не сомневаются, что происходящее в Вечном Городе, вежливый намек Регенту на… На что-то… Скорее даже не намек, а напоминание. О том, что ему следует увязывать свои планы с местной знатью. И сейчас между Регентом и баронами Культа идет яростный спор о.. О чем-то.

— Многие думают, что Регент хотел сделать вас легатом, сеньор Магн, — сказал Ланс. — Это единственное объяснение происходящему.

— А им не пришло в голову, что я могу и отказаться? — искренне удивился я. — Зачем мне такая радость?!

— Магн, ты не с той стороны смотришь, — сказал Сперат. Сейчас нас в палатке было трое, не считая Волока. Поэтому Сперат мог позволить себе дружеский тон. Ланс даже наедине продолжал мне сеньоркать и я пока не торопился давать ему привилегию говорить со мной на ты. Похоже, у меня уже в крови было поддерживать соперничество между подчиненными. Сперат продолжил. — Представь, что в Караэн приезжает кто-то, вроде… Ну того же Эксера Дара, которого ты посвятил в рыцари. Ты же не спрашивал его, когда посвящал, хочет ли он? Очевидно хочет. Также ты бы не особо озадачился, если бы вдруг решил сделать его народным капитаном… Хотя…

— Я бы спросил. Но я уловил твою мысль. Регенту в голову не пришло, что я откажусь от такой великой чести. Буду прыгать от радости. Вот только это задевает интересы других Великих Семей Таэна. И они устроили беспорядки, — подвел итоги я.

Сперат кивнул. Ланс задумчиво почесал редкую бородку, которую он старательно выращивал. Сперат уже во всю брился, и охладел к своему волшебному поясу. Надо будет забрать пояс у Сперата и подарить Лансу, он явно оценит. И будет у меня переходящий знак расположения. Ланс подлил вина мне и себе, проигнорировав кубок Сперата и сказал:

— Меня больше интересует, почему мы узнали об этом так. И только сейчас.

Действительно. Я лично беседовал со многими таэнцами и не один даже не намекнул, что в городе неспокойно. Не думаю, что дело только в сословных различиях и местные не знали, что происходит. Кто-то, возможно, думал что я и сам знаю. А кто-то просто не торопился выкладывать все о своем городе чужаку. То есть, я для таэнцев чужак. Что логично — Регентство весьма условное образование. Караэн не подчиняется Таэну и фактически, и юридически. На юге есть большой город с распространенным и в моем мире названием Новый Город, который признает главенство Регента в вопросах почитания богов лишь формально. С остальными крупными городами ситуация переменная — где-то влияние Регента сильнее, а где-то не больше чем в Караэне. И конечно же, все Великие Семьи каждого города очень нервно относятся к попыткам Таэна навязать им хоть какие-то правила. Даже внутри Таэна, как теперь становится понятно, нет никакого единства.

В этом мире, похоже, единственное образование которое можно без больших оговорок назвать государством — Золотая Империя. Это было бы проблеском надежды для человеческой цивилизации, если бы не тот факт, что это государство кровососущих мертвецов.

Сперат налил себе вина, тяжело вздохнул и сказал:

— Надо сниматься с лагеря и уходить обратно в Караэн. Пока нас не попросили. Лучше в следующий раз прийти в Таэн в толпе паломников.

— Что по поводу Абеляра? — напомнил я.

— Абеляров тут полно. Надо понять, где именно живет тот, который нужен нам, — сказал Сперат. И достал письмо Гвены. — В письме написано, что он живет в архиве Культа на холме. Холмом тут называют только одно место, там где раньше было сердце Империи. Сейчас там почти сплошь развалины, но стоит замок Сердца Императора и рядом еще несколько зданий, в которых живут писцы…

— Что-то вроде вашей ратуши, — подсказал Ланс. — Там даже собирается Городской Совет Таэна. Не один из тех, с кем я беседовал, не смог сказать что этот совет делает, хотя уверенно назвал с десяток имен тех, кто не в нём состоит.

Я задумчиво кивнул. Да, архив скорее всего там, и он единственный, поэтому Гвена не дала никаких уточнений. Как тяжело без онлайн карт, однако.

— Не думаю, что кто-то из Таэна нападёт на лагерь, — сказал Ланс. — Если бы хотели, сделали бы это раньше.

— Не нравится мне сидеть и надеяться на их благоразумие, — пробурчал Сперат.

— Нам надо хотя бы с Абеляром встретится, — сказал я для Ланса, глядя при этом на Сперата. Сперат понимающе кивнул. Но я все же пояснил свои мотивы для Ланса. — Надо выбить для Бруно возможность там как следует полазить. Это может оказаться прибыльно.

— Попробую договориться на завтрашний день, — вмешался Ланс. — Думаю, это встанет не меньше, чем в двадцать сольдо.

— Ты опять хочешь проиграть деньги сеньора Магна? — возмутился Сперат, но полез в кошелек. Деньги на мелкие расходы были у него.

— Нет, проиграть бы пришлось больше. Думаю просто дать им на лапу, — покачал головой Ланс. — Они слишком тупые, в прошлый раз я чуть не выиграл.

План изменился — теперь он, в основном, сводился к тому, чтобы унести ноги. Но очень уж не хотелось проделать такой путь совсем зря. Поэтому я решил задержаться еще не надолго. На один, может два, дня. И послать Сперата с Лансом на поиски Абеляра. А потом поговорить с ним лично.

Этот план прожил часов восемь, до ежевечернего доклада моих троих администраторов.

Все прошло буднично. Последний из троих, Антон Барб, скороговоркой заканчивал свой доклад:

— Также пришли тридцать людей, назвавшихся простыми земледельцами. Все с оружием. От них говорили трое, все уважаемые люди в Таэне. Один из них мой внучатый племянник. Они жаловались, что ночью кто-то разорил сеновал неподалеку, и вывез всё сено и утверждали, что это сделали наши благородные войны. Я объяснил им, что даже если это так, то им следует направиться к Регенту и если их слова подтвердятся, то наместник Императора тут же выплатит им компенсацию, ведь он обещал нам всякое вспомогательство на его земле. А если наши люди взяли сено, следовательно оно им было нужно. Выслушав мои доводы, эти люди удалились…

— Ага, только еще полчаса орали, что зарежут нас всех, пришлось мне поднимать людей и идти к тебе на помощь! — хохотнул Август. — Только когда они увидели меня на коне, они заткнулись и ушли. Трусливая таэнская шваль! То, что они обосрали тебя используя свой рот, не значит, что это можно терпеть, Барб. Надо было…

Не думаю, что он хотел уязвить Антона, скорее похвастался своей предприимчивостью. Но Антон уязвился. Он побледнел, сжал кулаки, а потом зашипел, перебив Августа:

— И это говорит тот, кого макнул мордой в грязь какой-то шлюховод в рваных штанах!

Это было оскорбление и Антон даже на упреждение потянул кинжал из ножен. Однако Август не был аристократом в полном смысле, он не стал оскорбляться и кидаться на обидчика. Он даже не понял, что его оскорбили. Секунду удивленно смотрел на Антона а потом расхохотался. И, повернувшись ко мне, объяснил:

— Дня три назад, приходит ко мне какой-то хмырь. На вид бродяга, весь в рванье, но рожа как у сынка мельника, отожранная. И говорит, представляете сеньор Магн, прямо вот мне в лицо, что у него есть шлюха, специально для вас! Ну, я изумился, конечно, его наглости. Говорю ему, как вы велели, иди мол, отсюда, добрый человек. Даже не стал в морду бить. Сразу. А он всё не унимался. Девка, кричит, затейница. Что-то про то, что у неё меч костяной и сеньор Магн таких любит. Я не выдержал, встал с бочонка, хотел, все же, ему в жирную его рожу врезать. А он, представляете, гад такой, подсечкой меня на землю уронил и тикать!

— Не догнал? — спокойно уточнил я. Но троица уже хорошо меня изучила и тут же почуяли неладное. Все резко выпрямились, посуровели лицами.

— В толпе затерялся, — сказал Август без улыбки.

— Кто отвечает за охрану лагеря? Почему у вас по лагерю толпа шатается? Где была охрана?! — начал закипать я. — Кто был дежурным по страже?!

Я встал с походного стульчика. Все трое молчали. А потом, как по команде, сделали виноватые лица и опустили глаза. Здоровенные, морды наглые, на поясах оружие. Жестокие и опасные убийцы. А стоят, как напроказничавшие дети. Ждут, когда я пар выпущу. И при этом виновного не сдают. Я набрал в грудь воздуха — и ведь верная тактика. Сейчас проорусь и успокоюсь. И выгоню их до завтра.

— Как ты сказал, шлюха с костяным мечом? — вдруг спросил из-за моей спины Сперат.

Я замер с открытым ртом. Закрыл рот. И выжидающе уставился на Августа. Август со всей дури заехал локтем в бок своему писцу-таэнцу. Тот охнул, слегка согнулся от боли, но быстро-быстро зашелестел пергаментом, ища нужный свиток.

— Проситель сей представился Рудо. Сказал, что может помочь найти деву для утех по имени Гвена, коя сеньору Магна знакома… Далее не записано, поскольку признан проситель сей недостойным пергамента…

— Что-то еще этот Рудо сказал? — снова спросил я. Опять спокойным тоном. Троица моих администраторов побледнели. И только писец, не чуя сгущающихся туч гнева сеньора над головой, подслеповато проверил записи. Немного подумал. И ответил:

— Ежели тах подумать, много чохо наговорил, но вот в слово повторить не сумею, — забавно, что говорил писец по-простонародному, с сильным местным акцентом. А на бумаге писал высокопарно и очень чисто. — Вспомнил. Сказал ждать будет у южного выхода из лагеря. Вас ждать, сеньор Магн.

Август с сомнением на лице разглядывал потолок, вспоминая эти слова. Толку от него мало.

— Сперат, кольчугу, — велел я. — Вы трое, свободны. А я пойду, прогуляюсь. За мной не ходить.

Глава 3. Шифровка из Караэна

Уже через десяток минут мы были у южного выхода из лагеря. Выход весьма условный, просто свободный проход среди палаток. Лагерь был ничем не защищен. Нормально укрепиться было нечем, да и некем. В отряде большая часть были аристократами или желали ими казаться, для войны рожденными, яму для туалета вырыть не заставишь.

Тут стояла стража из слуг, которым не повезло. Ну как стояла — сидели в тени. Увидев меня, кинулись на пост, стали грозными криками и пинками разгонять довольно плотную толпу оборванцев, которыми так и кишел наш лагерь. Буквально оборванцев — у некоторых как будто половые тряпки вместо одежды. И воняло так, будто благородные рыцари срали себе под палатки — хотя я все же заставил их слуг выкопать яму типа сортир для такого дела. Еще в первый день. Каким-то чудом в лагере до сих пор не было болезней. Моя пехтура на болоте ко второй неделе вся животом маялась. Видимо, сказывался опыт и семейные традиции — военная элита, живущая во многом с меча, была лучше подготовлена и к походам, и к стоянкам в поле.

Вот только даже они оказались не готовы к наплыву в лагерь мутных личностей. Если от палаток бродяг отгоняли, справедливо опасаясь воровства, то на условно нейтральной территории было людно как в Караэне. Весь этот бардак я оставил без внимания. Вышел за лагерь. Увидел рядом крытую повозку, залез на неё. Вид открывался живописный.

Вокруг лагеря медленно зарождался город. Рядами сидели мастеровые, чиня одежду и деревянные детали снаряжения. Несколько человек старательно поддерживали огонь в сложенных из камней очагах с помощью быстро прогорающего хвороста. Что они там жарили я знать не хотел. Страшная, как атомная война, тетка сидела на мешке и продавала морковку. Была пара торговок мелкой речной рыбой. И было много торговок тем, что пахло так же как рыба. Были и ещё явно торговцы, но чем они торговали, я определить не смог.

И промеж всего этого ходили караэнцы. Впрочем, покупателями были не только они.

Какая-то бомжеярмарка, честное слово.

— Вы напрасно так встали, сеньор Магн, — послышался голос сзади. — Надлежит проверить, нет ли кого в повозке, прежде чем поворачиваться к ней спиной.

— Рудо? — негромко уточнил я.

— Да, сеньор Магн, — немедленно отозвался голос. — Не поворачивайтесь, пусть о том что у вас есть я, знает поменьше...

— Что ты знаешь про Гвену? — перебил я его. Нетерпение меня грызло, как собака кость. Но я терпел. Даже последовал совету убийцы и не стал поворачиваться к нему лицом. Может, зря.

— Ничего нового, — ответил Рудо. — Я назвал её имя, чтобы вы поняли, что я это я.

— Хорошо, — я немного подышал, успокаиваясь. Следующий вопрос был “Откуда ты тут взялся?”, но Рудо меня опередил.

— Если идти налегке, да еще сесть на корабль и проплыть вдоль берега, можно оказаться в Таэне даже быстрее, чем если ехать верхом и большим отрядом. Но я в городе недавно. И у меня для вас есть несколько вестей.

— Выкладывай, — велел я.

Сперат, как и Ланс, давно поняли что я веду беседу с кем-то, скрытым в темноте повозки. Но, повинуясь моим едва заметным успокаивающим жестам, не вмешивались. Плохо то, что кроме них, это понимало все больше и больше народу вокруг. Что поделать, я довольно притягателен для чужих взглядов.

— Не тут. Не сейчас. Идите к северному входу в лагерь. Там будут двое, один слепой старик, один мелкий пацан. Они будут играть на арфе, не пропустите. Пригласите их в свою палатку и выгоните всех лишних. Будем говорить через них.

Я некоторое время помолчал, переваривая услышанное. Магн внутри меня как коленвал ворочался, не желая подчиняться указанием простолюдина. Но я молча спрыгнул с повозки и пошел исполнять.

Через полчаса колоритная парочка уличных певцов сидела у меня в палатке и пока старший довольно мелодично бренькал на том, в чем с трудом, но можно было узнать арфу, младшенький гремел трещоткой и одновременно строчил мне шифровки.

Как-то я говорил с Гвеной по поводу шифров. Это был короткий разговор — я опасался сболтнуть что-то лишнее, проявив себя как попаданец. Разве что упомянул, что можно взять книгу и шифровать сообщения с помощью неё. Номер страницы, номер строчки, номер слова в строчке. Гвена тогда с присущей ей язвительности подняла идею наспех — расшифровывать слишком долго и слишком палевно. В принципе, я согласен — наверное, пришлось бы сидеть полдня с книгой, чтобы половину страницы рукописного текста расшифровать. При этому на каждую букву куча цифр — сама шифровка будет слишком большой.

Как оказалось, это все же натолкнуло Гвену на идею. И она умело встроила её в уже имеющиеся у нее ресурсы. У бродячих певцов нередко были трещетки — соединенные веревкой деревянные таблички. На которых записывали песни. Но редко — местные бродячие музыканты знали свои репертуары наизусть. Гвена способ записи песен привела в один формат. А потом начала записывать условными значками буквы и целые слова. По двум-трем нотам певец вспоминал песню, и благодаря сложности местной поэзии, благодаря паре условных обозначений тут же определял нужное слово. Или букву. Шифровальные книги были у них в голове. Дело шло куда быстрей. Научить их всех читать было труднее — но с певцами часто путешествовали молодые ученики. Гвена выкупила несколько сирот сообразительнее, обучила грамоте — и результат я видел перед собой.

Полдня я читал письма с обрывков исписанных молодым писцом бумажек. — несмотря на некоторые помарки и описки, в общем смысл улавливался. Первым я прочел обстоятельный от Вокулы. В конце он меня коротко поздравил, не уточнив, с чем. Но эта интрига длилась недолго — из короткого сообщения от жены я узнал, что стал отцом мальчика по имени…

— Что это за слово? — спросил я у писца. Сперат сторожил у входа, но я все равно спросил вполголоса.

— Это… Имя… Для краткости мы не записываем некоторые буквы, обычно гласные… — зачастил писец. — Вот эта буква “В”, это точно “И”, она стоит вначале… В конце “н”...

— Ивэйн, блять, — понял я. Поскрипел зубами и махнул писцу руками — Продолжай.

Он отполз к невозмутимому певцу, раскрыл перед ним нужную табличку на трещетке и тот продолжил тихонько нашептывать ему следующее письмо.

Я последнее время слишком быстро прихожу в ярость. Скорее всего, это просто от общего накопившегося раздражения. Поэтому я начал глубоко дышать, чтобы успокоиться. Имена детей мы с Адель не обсуждали. Вернее, она ловко меня от этого отодвинула. “Вы мой господин и муж, я верна вам во всем и исполню бое ваше слово. Я прошу лишь о малом одолжении, пусть я дам имена тем, кто выйдет из моего чрева” — сказала Адель. И я согласился. Но мне в голову не пришло, что она назовет моего сына именем её неудавшегося воздыхателя.

Самый содержательный доклад был от Фанго. Хотя и в три раза короче, чем от Вокулы, Фанго умудрился коснуться и внутренних проблем в Караэне, сдав своего бывшего шефа — без меня подняла голову оппозиция. Вместо поздравлений с первенцем, коротко описал дополнительные меры безопасности введенные им в поместье. Сказал, что в Палату приезжал посланец из Башни и высказывал претензии за порчу городского имущества и угрозы горожанам. Было такое, я лично решетку им шатал и в жопу кол засунуть обещал. Фанго опасался, что это политический ход — Палаты предсказуемо проигнорировали жалобы посланца, и он, не задерживаясь, уехал. Как было написано в шифровке: “Хоть ответом ему была тишина, она была красноречивой и обидной”. Трудно сказать, это именно Фанго так выразился, или немного переврали шифровальщики. Чересчур поэтично для Фанго.

Но главное, что заставило меня порадоваться за назначение Фанго — он постарался разузнать о Абеляре. Он присутствовал, когда мы получили посмертное письмо от Гвены. Да он, фактически, читал его вместе со мной и Сператом. И проявил инициативу. В общем, Абеляр Ин да Милл оказался личностью широко известной. В очень узких кругах. Чародей, волшебник и, похоже, чуть-чуть колдун. Был секретарем канцелярии Престола Пустого и Хранимого без малого семьдесят лет. Пережил двенадцать Регентов. Про него говорили, что он сам чуть больше Папа, чем сам Папа. Только вот незадача, помер Абеляр, меньше года назад. Как назло, как только мне понадобился, так сразу и помер. И сейчас секретарём канцелярии назначен некий Родер Брухо. Это очень кстати, знаю я одного Брухо, наверняка родственник.

Надо увидеться с этим Брухо, и как-то так, между делом, спросить не оставил ли Абеляр в наследство инструкции по вызову демонов. И тут же о о погоде спросить, чтобы Родер Брухо отвлекся и про вопрос о демонах забыл.

Мда. Задачка.

И тут снаружи появляется какой-то наглый таэнец и ломится внутрь именем Регента. Как же не вовремя.

Я вышел к нему навстречу, отстоял положенные двенадцать вежливых фраз разбавленных очень изящной лестью. Мужественно хмурил рожу и молчал. Дождался, пока посланник Регента перейдет к делу.

Регент пригласил меня отужинать в свою резиденцию. Сегодня вечером. Прислал два десятка Ревнителей и Старого Волка в сопровождение. Старика, надо думать, чтобы я ехать не боялся.

Я тяжело вздохнул. И велел поднимать людей. Оставив в лагере человек двадцать, я взял с собой примерно столько же. Куда делись еще двадцать всадников было решительно неясно поэтому я просто пообещал себе вызвериться как следует на своих администраторов, пока ограничившись тем, что оставил их всех на хозяйстве.

Если на лагерь нападут во время моего отсутствия, хочу чтобы вполне прочувствовали последствия своей бездеятельности.

И когда я в окружении вооруженных людей выехал с поля, и наш отряд втянулся в руины, я снова тяжело вздохнул.

— Вас что-то гнетет, сеньор Магн? — тут же насторожился Ланс. — Вы подозреваете, что визит к Регенту…

Опасен. Ловушка. Он не договорил, но ничего хорошего Ланс от этого визита явно не ждал.

— Он очень не вовремя, — ответил я и тяжело вздохнул. А потом вдруг понял, что Ланс нервничает не зря. Это не похоже на "триумф", который планировал для меня Регент. Что, если он хочет втихаря назначить меня Легатом, постаравшись поставить баронов Культа Императора перед свершившимся фактом? Это может оказаться самым опасным сломом моих планов за всё время. Оказаться в огромном городе битком набитом вооруженными людьми с кучкой сомнительного качества сторонников.

— Можем перенесем визит? — осторожно спросил Ланс.

Я оттянул Коровку чуть в сторону. Когда рядом остались только Сперат и Ланс, я велел:

— Найдите пару надежных ребят. И пошлите их назад. Пусть эти трое, Антон, Август и Динадад, начинают сворачивать лагерь. Хочу, чтобы они были готовы сняться с места в любой момент. И пусть пошлют кого-то разведать дорогу обратно к Караэну. Проверят, безопасна ли она.

Мы вернулись в строй и Ланс со Сператом поочередно отставали и переговаривались с караэнцами.

Я не смотрел на них, проверяя отправились ли обратно гонцы. Я подъехал поближе к Старому Волку.

— Как сейчас в городе? — спросил я прямо, насколько только позволяли нормы приличия.

— Не думаю, что вы про погоду, — проскрипел старик, а его жирный знаменосец гыгыкнул. — Но, в общем, терпимо. Я даже не стал надевать латы на кольчугу. В мои годы, знаете ли, это тяжело.

Только после этого я присмотрелся получше к отряду, присланному Регентом. И действительно, кроме фанатичных Ревнителей, остальные были почти в гражданском — бархатные поддоспешники, изредка кольчуги. Копий с собой ни у кого нет.

Это меня успокоило. Не потому, что я решил, что не будет драки. Нет, я понял, что мне предстоит бой на оружии другого рода. Мне предстояла битва слов и смыслов. Меня опять угораздило вляпаться в политику.

Глава 4. Великий Таэн

Я ошибался в том, где мы находимся. То, что я принял за Таэн, на самом деле оказалось его предместьем. Застройка из богатых домов, вытянувшаяся вдоль древней дороги. Домов в ней было много, вполне возможно хватило бы заполнить стены пары старых Караэнов — но это было просто предместье с поместьями и хуторами. Обнесенные сложенными из обломков стенами, которые я принял за городские стены Таэна, это был лишь один из городков-спутников вокруг самого Таэна. Такие поселения теснились, словно пытаясь распихать соседей и прорваться к одной из нескольких дорог, сходящихся у ворот Таэна. До стен самой древней столицы нам пришлось ехать еще не меньше пяти километров. Впрочем, много времени это не заняло, ведь мы были верхом. Я же с раздражением отметил, что мне остро не хватает воздушной разведки, GPS и вообще. И поставил зарубку в памяти — в следующий раз, пребывая в незнакомую местность, первым делом озаботиться проводником из местных.

Я помнил довольно тупой эпизод из истории про трёхсот спартанцев. Когда персы нашли местного и он их провел в обход укреплений греков. А до этого найти проход нельзя было? Что ж, я вот провел две недели в этом месте, и даже не понял, что еще не в городе. Даже до стен Таэна не доехал. Сейчас его древние стены больше напоминали подозрительно ровный, узкий и длинный холм, уходящий на десятки километров в сторону, с выступающими из земли камнями на верхушке. Перевалив через него, я увидел Таэн. И сразу понял, почему меня оставили за воротами.

Вечный Город был похож на обширное поле, обнесенное древними, покрытыми мхом и землей стенами. С холмами и долинами, с пустыми и застроенными земельными участками, из которых выдавались темные башни или замки. Серые от времени, разрушающиеся храмы, окруженные растительностью монументы колоссальной величины, разрушенные акведуки, ряды колонн от храмов и отдельные колонны, триумфальные арки с надстроенными на них укреплениями или стрелковыми башнями.

И руины. Руины проступающие сквозь землю, траву, поля, болота — везде, куда я только бы не посмотрел, я замечал выступающие из земли стены. Как кости великанов на древнем поле боя.

Среди развалин лежала запутанная сеть узких улиц, прерываемых грудами мусора. Местная водная артерия, называемая в историях о Таэне “Большим Белым Дубром”, оказалось какой-то желтой от глины речушкой от силы пары десятков местров шириной. Петляющий среди этого запустения, зажатый грудами камней, Дубр извивался как змея и пропадал из виду под частично обвалившимися, слишком огромными для него, каменными мостами.

Внутри древних стен Таэна было много непривычных мне после Долины Караэна пустых пространства. Многие явно были пустырями или болотами, но далеко не все. Только часть находились под земледельческой обработкой, зато такие поля были равны по величине целым Караэнским земледельческим поместьям. Только центральные укрепления чаще всего соседствовали с особо выдающимися развалинами. Виноградники и огороды были разбросаны, как оазисы.

Мы двинулись дальше. Я взял с собой около половины караэнцев — фактически, почти всех, кто оказался в лагере и смог быстро одоспешиться и сесть на коня. Оставив остальных на троицу моих “администраторов”. И сейчас я вдруг пожалел, что не задержал гонца, и не собрал всех.

Таэн выглядел опасным местом. Везде, буквально каждые несколько сотен метров, были видны мрачные укрепленные башни с зубцами, выстроенные из древних памятников. И более крупные укрепления самой оригинальной формы, разнообразные, сложенные из кусков мрамора и кирпича замки.

Чтобы с таким упорством окружать себя камнем требовалось не просто возможность в виде уже годного в работу стройматериала, но и отчаянная, довлеющая над всеми мыслями, нужда. В Караэне, который трудно назвать мирным городом, обходились куда меньшим. Таэн напоминал приграничье, где аристократические рода вели между собой нескончаемую, ежегодную войну не за клочки плодородной земли, а за приносящие богатую прибыль мосты или фруктовые рощи.

Караэнцы затихли, подавленные окружающим пейзажем. Одновременно величественным и, в то же время, навевающим уныние и тревогу. Нам пришлось ехать по Таэну не меньше двух часов. Конечная цель находилась не далеко от Дубра. До знаменитого таэнского Холма нам бы пришлось проехать ещё столько же. Когда-то этот Холм был застроен чем-то выдающимся, сейчас же, по угадывающимся ещё гиганстским архитектурным формам, змеились террасы покрытые виноградными лозами.

Посланец Регент подъехал ко мне, взмахнул затянутой в бархат рукой к массивному укреплению неподалеку. Дождался, пока я посмотрю в ту сторону. И объявил:

— Крепость Орс, — объявил это посланец Регента так пафосно, будто объявил о пришествии самого Императора.

Ну, что сказать, семейное гнездышко семейства Ин да Орс внушало. Когда-то давно это строение наверняка было храмом — все еще были видны могучие колонны и вычурные барельефы под треугольной крышей. Я бы сказал, что крепость Орс сильно смахивает на Парфенон в Греции моего мира. Сходства добавляло то, что это строение тоже стояло на скальном выходе. Вот только впечатление немного портили массивные угловые башни у местного Парфенона, и укрепления вокруг. Эти надстройки действительно превращающие его в крепость, смотрелись не так уж и плохо — кто бы не достраивал дренее сооружене, он постарался выполнить крепостные башни хотя бы из похожего камня. Пожалуй, если бы мне не было с чем сравнивать, я бы решил что угловатые зубчатые башни часть первоначального строения.

Я глянул на своих спутников. Ланс был впечатлен. Неудивительно, “замок” его отца не дотягивал до размеров и половины одной из башен внешних укреплений родового гнезда семьи Ин да Орс. Сперат, впрочем, тоже смотрел на этот гибрид технологий с открытым ртом.

Посланец Регента самодовольно лыбился, явно довольный произведенным результатом. Только мой взгляд заставил его увять.

Пока мы добирались до крепости, обнаружилось, что из неё вытекает небольшая речушка. А вот источник воды в крепости — действительно повод впечатлиться, восхититься и начать остро завидовать.

Я все смотрел на эту речушку, и мне, вдруг, представился каскад прудов-купален, по которым вода, словно по ступеням, спускалась от Храма Девы вниз и разивалась дальше по трубам в дома утопающего в зелени квартала Серебряного листа. Я вздрогнул, словно просыпаясь, и видение рассеялось, как сон.

— Мой сеньор? — немедленно среагировал Ланс.

— Не лезь, — ответил я. Слишком зло ответил. А Ланс просто остается на стороже и внимателен. Поэтому я постарался сгладить свою грубость. — Просто думаю о том, что всё проходит.

Ланс настороженно посмотрел на меня, но ничего не ответил.

Во внутренний дворик крепости пустили всех, но наверх, в бывший Храм, я отправился в сопровождении десятка человек. И десятка Ревнителей. У огромных ворот, все же слишком маленьких для исполинского проема, который был по этой причины частично заложен, меня встретил сам Регент. Сухонький старичок, опирающийся на палку, с невероятно пышными, похожими на облачка бровями, под которыми очень трудно было разглядеть его глаза.

— Приветствую, Йип III, — я встал на одно колено, положил руку на сердце, и приготовился выдать несколько ритуальных фраз. С неожиданной скоростью Регент кинулся ко мне, успев сделать вид, что пытается подхватить меня, и не дать мне опустится на колено. Ну, с этим у него ничего не вышло. Однако, подчинясь слабенькому давлению его старческих рук, я поднялся. И тогда Регент меня обнял. Замурчал ласковым голосом, как любящий дедушка мог бы ворковать над внуком.

— Ах, мой мальчик! Как же я рад вас видеть! Вы так сильны и могучи, и даже красивее, чем мне рассказывали! Как я рад! Входите, входите, мой дом — ваш дом!

И он повел меня к воротам, ведущим в крепость Ин да Орс. Я уже знал, что Регент происходит из семьи Ин да Орс. То, что он принимал меня в родовой резиденции предполагал некий неофициальный разговор. Но от такого напора несдержанной гостеприимности я растерялся. И молча пошел вместе со стариком внутрь его крепости, даже не заметив, что стража с украшенными серебром алебардами очень ловко отсекла от нас с Регентом моих людей. Всех, кроме Сперата и Ланса — те не церемонились, тут же схватившись за оружие. Регент незаметно кивнул своим гвардейцам и их пропустили Но, только их двоих. Впрочем, Ревнители тоже остались снаружи все.

— Я хочу вам кое-что показать, — продолжал между тем ворковать Регент, одновременно опираясь мне на руку. — Но для этого вам придется подняться повыше. Вы ведь не боитесь высоты? Мы, Ин да Орс, любим высоту. И поверьте, все кто будет рядом с нами, взлетит высоко!