Наследник. Обретение дара

День рождения

Двадцать пятое июля. День рождения императора Российской империи.

В Георгиевском зале император принимал поздравления от аристократов империи. Друзья и враги, тайные советники и генералы, статские советники и маршалы - все собрались сегодня, чтобы выразить свое почтение императорской семье. Они терпеливо ждали своей очереди, потому что знали, что в этот день император не только получает подарки от своих подданных, но и одаривает их своей милостью. Каждый род мог обратиться к нему с просьбой и получить желаемое.

- Ваше Императорское Величество, семья Васильчиковых просит вас о милосердии. Мы хотим, чтобы нашего сына Стёпку приняли в академию Екатерины.

- У него есть дар? - спросил император, нахмурившись.

- Да, вторая ступень, - ответил Андрей Петрович.

- Вторая? Но вы же знаете, что в академию набирают только тех, у кого дар третьей ступени, и то на границе с четвертой.

- Он способный, он выдержит, - нервно произнес Васильчиков.

- Пусть будет так, - кивнул Николай Четвертый. - Завтра приведи сына с документами. Скажешь, что это мое личное распоряжение.

- Спасибо, государь, - поклонился мужчина.

Некоторые просили должности для членов семьи, другие - разрешение на создание производства.

Но все изменилось, когда к нему подошел старый друг отца. Человек, который воспитал его, императора. Алексей Иванович Барклай-де-Толли, глава одноименного рода. Некогда великого, стоявшего возле трона по правую руку. Но времена меняются, а старик живет прошлым. Полное пренебрежение к новым технологиям и изменениям в мире. Приверженец старых традиций. Когда сын должен служить империи только в армии, а место девушки в доме и нянчить детей.

Его жена, Наталья, умерла больше сорока лет назад, и Алексей так и не нашел ей замену, хотя вряд ли он вообще ее искал. Двое сыновей, надежда и опора отца, погибли на службе короне. И это подкосило главу рода еще больше. Заперевшись в своем поместье, он пил. А род нищал, все имущество продавалось за бесценок, люди уходили после невыплаты денег. И отец Николая не мог никак повлиять на своего друга. В дни, когда ему удавалось попасть к нему в кабинет, Алексей Иванович просто игнорировал императора. Не получив результата, государь махнул рукой. Но издал указ, запрещающий Барклай-де-Толли продавать свое поместье без разрешения действующего императора.

С тех пор прошло десять лет. И если с выпивкой Алексей Иванович завязал, но продолжал жить затворником. Приемы он не посещал, а свои, по понятным причинам, не проводил. Единственный актив рода был в лошадях. Их жеребцы были если не лучше, то ничем не уступали арабским. А уж про английских, американских и вовсе не стоит говорить. Они были неровня.

И сейчас Николай с удивлением смотрел на этого гостя.

- Государь, прошу принять мои искренние поздравления! - поклонился мужчина перед ним.

Лет восьмидесяти, с седыми волосами, собранными в высокий конский хвост. На его черном с серебром камзоле был изображен герб рода. Лев, держащий в лапах шпагу.

- Спасибо, Алексей Иванович! Рад, что вы выбрались к нам! - улыбнулся государь, склоняя голову перед главой одного из старейших родов империи.

- Да, вы правы, для меня это путешествие было очень сложным, - не разгибая спины, проговорил мужчина.

- Так чем я могу помочь вам, князь, в свой день рождения? - продолжил государь.

- Я прошу вас... - его голос дрогнул. Откашлявшись, мужчина взял себя в руки и продолжил:

- Я прошу у вас право на призыв.

- О, как! - удивился государь.

- Мой век подходит к концу, Николай. Я не хочу, чтобы мой род угас, - с тоской произнес Алексей, подняв глаза, император увидел в его глазах слезы.

- И заодно получить сильного одаренного? - хмыкнул император.

- И это тоже, - кивнул мужчина. - Я готов отдать вам мои конюшни в обмен на эту просьбу.

И вот это удивило императора еще сильнее, чем просьба. Еще полгода назад этот человек отказался продать конюшни.

- Вы? Своих скакунов? - поднял император брови.

- Да, я готов пойти на это, - ответил мужчина, не поднимая головы.

- Я подумаю над вашей просьбой. Сейчас я не могу ответить, - задумавшись на мгновение, ответил император.

Слишком долго задержался старик возле трона. Слишком много вопросов возникнет у людей.

- Как скажете, государь, - произнес Алексей Иванович. Разогнувшись, он отошел от трона, давая возможность подойти другим.

Он был зол: на себя, на людей, которые его окружали в этом зале, и, конечно, он был зол на императора. Этот человек... да, именно человек сорока лет, решил подумать. Ведь еще недавно он был готов на все ради этих лошадей.

А теперь ему нужно подумать! Это так бесит!

Оглядевшись, старик мысленно сплюнул на пол.

Бывшие друзья и знакомые, враги и подхалимы - теперь все отвернулись от него. Ни одна собака не подошла и не поприветствовала его.

Когда он вошел в зал и церемониймейстер объявил о его приходе, все с удивлением смотрели на него, пока он шел по залу. А ведь он еще помнил, как несколько лет назад, стоило ему войти в зал, многие склоняли голову, друзья радостно улыбались, а враги стыдливо прятались в толпе.

Взяв с подноса бокал, он с удовольствием сделал глоток.

Как же хотелось вернуться в поместье, где его ждала бутылка виски, привезенная за огромную сумму из Шотландии.

Но тут его взгляд упал на мужчину, который подошел к трону. С короткими седыми волосами, широкоплечий, он был похож на настоящего русского богатыря. Как сказали бы раньше.Чертов Фонвизин.

Здравствуйте, Николай Николаевич, - прогудел мужчина, делая поклон. - Род Фонвизиных поздравляет вас с праздником и желает вам долгих лет. - произнес мужчина, прикладывая руку к гербу рода. Улитка на щите.

- Спасибо, Федор Васильевич, - кивнул в ответ государь. - Я внимательно вас слушаю.

- Мой род просит предоставить нам конюшни рода Барклай-де-Толли, - твердо произнес Федор.

- Оу, интересно. И почему же они должны перейти к вам? Ведь Алексей Иванович жив и здоров, - нахмурился император, делая пас рукой, отгоняя от себя официанта.

- Он позор аристократии страны, и его любовь к выпивке известна всем. А лошади - это достояние нашей империи, и они должны быть у сильного рода, способного за ними следить. И мой род считает, что мы лучшие кандидаты для этого, - склонил голову Фонвизин.

- Позор, значит... - в голосе императора был металл. - Вам ли, Федор, говорить о позоре аристократов? - прогремел государь, отчего Фонвизин заметно побледнел. - Что касается лошадей, Алексей разделяет вашу точку зрения, и поэтому он подарил конюшни мне на день рождения.

- Прошу прощения, государь, - поклонился Фонвизин.

- Просите что-то другое, - нетерпеливо произнес Николай.

- Тогда... тогда мы хотим получить земли Алексея после его смерти, - поднял глаза на императора Фонвизин.

- Федор, - подался вперед Николай и жестко продолжил. - Еще раз я услышу такую формулировку, я буду считать, что вы вздумали напакостить Барклай-де-Толли. У Алексея могут быть наследники, и по какому праву вы вздумали лишать их семейной собственности?

- Он один и уже старик... - процедил Фонвизин.

- Федор! - рявкнул Николай четвертый.

- Мой род хочет получить земли Барклай-де-Толли после смерти последнего представителя этого рода, - тяжело вздохнув, произнес Федор Фонвизин, не отрывая взгляда от глаз императора.

- Так бы и сказали... - устало выдохнул Николай Романов. - Я даю согласие на это, Федор. Но если я узнаю, что Алексей был убит по вашему приказу... а поверьте, я узнаю. Ваша семья лишится головы, от ваших рук. Вы поняли меня? За ним с сегодняшнего дня будут следить мои люди. И помните, мое согласие длится ровно год.

- Я понял вас, - кивнул Фонвизин, победно улыбнувшись.

Главное, что он получил согласие. И предупреждение, что Алексей должен умереть по своей ошибке. Уж за год он точно подставится.

Проводив взглядом довольного Фонвизина, император вздохнул.Алексей Иванович, мне жаль, но Фёдор прав. Вы позор нашей страны. Но последнюю вашу просьбу я выполню, по-своему, но никто не сможет меня упрекнуть. Щелкнув пальцем, император попросил у подошедшего к нему канцлера паузу и подготовить ритуальную крипту на сегодняшний вечер. Ему нужно было отдохнуть и подготовиться к обряду, который не проводили уже более сорока лет.

Барклай-де-Толли стоял на небольшом балконе на втором этаже дворца и наслаждался видом на вечерний Санкт-Петербург. По Неве курсировали катера и яхты, внизу спешили пешеходы и машины. Он уже провел во дворце пять часов, прием был окончен два часа назад, но его попросили остаться.

- Алексей Иванович, император просит вас пройти в крипту. Все готово, - раздался за его спиной голос канцлера империи.

- Спасибо, Михаил, - кивнул мужчина. - Сейчас я подойду.

- Хорошо, буду ждать вас внизу, - произнес Михаил Демидов.

Прикрыв глаза, Алексей Иванович вдохнул полной грудью вечерний воздух и, тряхнув головой, направился к императорской крипте.

Только там, глубоко под землей, можно было провести этот ритуал. Ритуал, который не проводили уже более сорока лет. И последний человек, которого призвали в этот мир, сейчас восседал на троне.

Алексей прекрасно помнил ночь, когда к нему на лошади прискакал Николай третий и на коленях просил помощи. В слезах и безумием в глазах. Тогда умерла Наталья Романова при родах, тогда же и умер настоящий сын императора. И ради спасения новорождённого ребенка, император пошел на этот шаг. Он вселил в тело наследника другого человека. И только благодаря огромной разнице в возрасте, наследник не помнил своего прошлого, а все сны о прошлой жизни были для него лишь снами.

За тот ритуал император заплатил своим здоровьем. Новые болезни одолевали его каждый месяц. И десять лет, которые он прожил после ритуала, превратили его из крепкого и сильного мужчины в дряхлого, слепого старика к сорокалетию.

Чем придется расплачиваться Алексею за призыв не духа, а настоящего человека, он боялся представить. Но искренне верил, что у него будет хотя бы пара лет, чтобы научить нового члена семьи.

***

Спустившись вниз, Алексей Иванович провел рукой по каменным стенам, на которых были вырезаны гербы высшей аристократии страны. Герб его семьи был одним из самых последних. После них были Романовы и Оболенские – три семьи, которые стояли у истоков империи. Три брата, которые основали эти рода.

- Государь, я готов, – произнес Алексей, входя в каменный зал с низкими потолками и колоннами, освещенный четырьмя факелами.

- Проходите, Алексей Иванович, – кивнул государь, стоя у каменного алтаря.

Вздохнув, князь подошел ближе. С того дня обстановка здесь не изменилась: та же чаша для крови, те же факелы, горящие синим огнем.

- Вы уверены? – поднял на него взгляд император.

- Да, Ваше Величество, – судорожно произнес Алексей. Сейчас эта идея не казалась ему правильной.

- Будем надеяться, что я прочитал правильный ритуал, – нервно усмехнулся император, которого одолевал не меньший мандраж.

Ритуалов он провел немало в этом месте: это были и посвящение, и принятие в род, и свадьба была его тут. Но вот этот ритуал был для него первым, и он очень надеялся, что последним. О самом ритуале знали все аристократы, была специальная книга, где описывались все существующие ритуалы. Но если принять в род человека, то можно было потерять дар всего на несколько недель, а свадьба так и вовсе прибавляла сил. Цена призыва была написана в той книге кровью того рода, где хранилась книга. Чтобы каждый глава рода знал и помнил, чем он поплатится, если посмеет пойти на это. Цена этого была смерть. Жизнь за жизнь.

И что толкнуло Барклай-де-Толли пойти на этот сумасшедший ритуал, император не хотел думать. Но справедливости ради, он искренне сочувствовал старику.

Взяв со стола серебряный атам, он надрезал свою ладонь и занес ее над чашей. Алексей Иванович же, сняв камзол, закатал рукава рубашки и протянул обе руки над чашей.

- Вы уверены? – спросил император, начиная ритуал.

- В здравом уме и рассудке я даю свое согласие, – зажмурился Алексей Иванович.

- Я, Николай Романов, подтверждаю и даю согласие, – прошептал государь и сделал вертикальный надрез по левой руке старого князя. – Согласие на призыв нового члена рода Барклай-де-Толли, – сделал он по правой руке вертикальный надрез.

- Я призываю своего сына, опору и наследника, – прошептал Алексей.

Император же сделал горизонтальный надрез на обеих руках в районе локтей.

Комнату окутал синеватый дым, поднимающийся от пола. И по крипте разлетелись слова.

Шесть месяцев.

Застонав от боли, Алексей Иванович рухнул на колени.

Император же, облокотившись на алтарь, в безмолвии сжал зубы от тысяч уколов игл по всему телу. Перед его глазами замелькали образы, которые ему снились в детстве, и которые до сих пор иногда появляются во снах. Это были воспоминания о жизни, о которой он не знал и не проживал. Все было незнакомо, кроме последнего воспоминания. Этого места, возле алтаря стоял его отец и Алексей Иванович, а на камне лежало тело, его тело. Такой же клуб дыма, только фраза прошелестела о десяти годах.

Подняв затуманенные кровью глаза, он бросил взгляд на голого парня, лежащего на алтаре, и перевел взгляд на старого князя. С трудом поднимаясь на ноги, он прошептал:

- Алексей Иванович, я был призван? Такой же, как он?

- Увидел, значит... Да, Николай, ты был призван в тело наследника, - ответил старик, морщась от боли.

- Нет... Нет... Это ведь... нет! Не верю! - его голос дрогнул.

- Такова правда. В архиве семьи есть запись об этом дне. Можете проверить, - мужчина, опершись на алтарь, посмотрел на парня, лежавшего перед ним. - Ну здравствуй, сын.

Позади него раздался звук захлопнувшейся двери. Император покинул крипту, и им тоже пора было уходить. Подняв парня на руки, которые теперь просто кровоточили, он вышел из крипты.

Моя голова, как же она болит. Первые мысли, когда я начал просыпаться, были о Владосе. Опять купил какую-то палетку. Говорил же ему не экономить на алкоголь. Хочешь пить - бери в нормальном магазине или не пей. Ну хорошо, можно было в бар сходить, но таких денег у нас точно не было. Но нет же, нужно было купить у каких-то таксистов среди ночи из багажника. И все это потому, что мы наконец-то смогли уговорить Катю и Дашу заглянуть к нам по случаю сдачи сопромата. И вот когда нам осталось практически протянуть руку и взять свою награду, у нас кончилась выпивка. И Владян срочно принялся искать варианты. Нашел, конечно. Помню, как он ворвался в комнату общежития через окно, спустившись по веревке, и весело тряхнул двумя бутылками. Помню, как девчонки весело тряхнули снятыми кофтами и подставили бокалы, а больше ничего не помню.

Когда я открыл глаза, то обнаружил себя в незнакомой комнате, лежащим в огромной двуспальной кровати.

Я был сбит с толку и не знал, где нахожусь и что происходит. Поэтому я задал вопрос в пустоту: "Где я? И что я здесь делаю?"

Чтобы разобраться в ситуации, я решил осмотреться и найти ответы на свои вопросы. Встав с кровати, я заметил огромную картину, висящую напротив кровати. Сверху на ней был написан девиз семьи: "Верность и терпение".

На картине были изображены трое мужчин и женщина. Они были одеты в странные наряды, которые я видел на экскурсиях в Санкт-Петербурге, когда нас привозили в какой-то дворец в XVIII-XIX веках, чтобы научить танцам того времени. Мужчины были в военных камзолах, а женщина - в голубом пышном платье.

Интерьер комнаты также соответствовал картине. Мебель была массивной и резной, из красного дерева. Шторы были тяжелыми и позолоченными. С потолка свисала огромная хрустальная люстра, в которой вместо лампочек были вставлены свечи.

Осмотревшись по сторонам, я заметил еще несколько подсвечников со свечами.

Пока я думал над происходящим, дверь отворилась, и в комнату спиной вошла служанка, судя по униформе. Она заносила в комнату огромный ковер.

Я не мог оторвать взгляд от ее соблазнительной фигуры и стонов, которые она издавала, когда тянула ковер.

Наконец, я не удержался и хмыкнул на особенно громкий стон.

Она подскочила и повернулась ко мне. Ей было около 25 лет, и у нее была крепкая троечка в груди. Из-под чепчика торчал каштановый локон волос.

- Кто вы? - спросил я, окинув ее взглядом.

Я Мари, ваша служанка. Как вы себя чувствуете?

— Вполне здоровым, хотя не отказался бы от воды, — ответил я, подумав мгновение. — Значит, Мари? А я Сергей.

— Вода у вас в кувшине на столе, — указала она пальцем на мраморную вазу.

— Это кувшин? — с сомнением протянул я, поднимаясь на ноги.

— Ну конечно, кувшин. Сверху в нем пробка, вынимайте и наливайте, — кивнула она с интересом, смотря на меня.

— Вот бы никогда не подумал так, — произнес я и, последовав совету девушки, приподнял крышку.

Внутри и правда оказалась вода. С небольшим трудом, наклонив вазу, я наполнил стакан и с жадностью припал к стакану с чудесным напитком — обычная вода. Утолив жажду, я оглядел девушку куда более плотоядным взглядом. Она уже к этому времени затащила ковер в комнату и теперь уверенно пинала его ногами, раскатывая по полу.

— Значит, служанка? — обошел я ее вокруг. — И что же входит в твои обязанности?

— В ее обязанность входит уборка вашей комнаты и не больше, — произнес властный голос от двери.

Повернувшись на голос, я встретился взглядом со стариком лет семидесяти, седыми волосами и крепким телосложением. В молодости, видимо, увлекался работой с железом.

— Мари, покинь нас, распорядись, чтобы ужин подали через час. Думаю, этого времени нам хватит.

— Хорошо, господин, — сделала она небольшой поклон в его сторону и, кивнув мне, покинула комнату.

— Кто вы? — спросил я мужчину, когда Мари закрыла за собой дверь.

— Я Алексей Иванович Барклай-де-Толли. Великий князь Российской империи, — представился он, чуть поклонившись.

— Ха! Хорошая шутка, — хмыкнул я, усаживаясь на стул. — А если серьезно?

— А кто вам сказал, что я шучу? — хмыкнул князь в ответ, проходя комнату.

— Ну, может, потому что это невозможно, — пожал я плечами.

— Разве? — приподнял он брови. — Но вы сидите тут, и это реально.

— Да ну, бред, так не бывает. Я больше поверю, что я умер от той паленки, что принес Влад, — покачал я головой.

— Считай, что вы умерли и оказались в этой реальности, — пожал плечами старик.

И это было сказано так буднично, что я начал сомневаться в своей правоте.

— А доказательства у вас есть, что мир реален? — задумчиво произнес я, оглядываясь по сторонам.

— А как вы думаете, можно определить, что реально, а что сон? — вкрадчиво произнес он.

— Боль, наверное? Ну, во всяком случае, в фильмах говорили, что реальность от сна через боль можно отличить, — задумался я над ответом.

— Боль говорите? — усмехнулся старик. — Хороший план, заодно покажу, чем отличается наш мир от вашего.

Он сделал быстрый жест рукой, когда меня пронзила боль. Я горел от кончиков пальцев ног до волос. С криком боли я прыгнул на старика. Но боль ушла так же быстро, как и пришла, и я врезался в какую-то невидимую стену. Застонав от новой боли, я упал на пол.

- Ну как? Достаточно боли? - поинтересовался старик.

- Что это было? - тяжело дыша, прошептал я, пытаясь подняться.

- Это одна из главных различий между нашими мирами. Энергия Конэ.

- Энергия кого? - поднявшись, я удивленно посмотрел на него.

- Конэ, но тебя этому научат позже, - произнес он, поднимаясь на ноги. - Сейчас я хочу поговорить о другом.

- О чем же? - приподнял я брови.

- Пойдем, сначала мы проведем ритуал принятия в род, - сделав шаг к двери, ответил он.

- Стоп! Какой ритуал? Зачем я появилась на свет? И что значит род? - посыпались из меня вопросы.

- Ты начинаешь меня раздражать, - сухо ответил старик. - Идем!

- Вот простите великодушно, мне так стыдно, мне так стыдно. Нет, - саркастически проговорил я.

- Что нет? - повернулся он ко мне, приподняв бровь.

- Не стыдно, - фыркнул я и, подняв упавший стул, уселся на него. - Вы или говорите, зачем все это, или я собираю свои вещи и ухожу.

- Иди, - кивнул старик, выходя из комнаты.

Досчитав до трех и глубоко вздохнув, я поднялся на ноги и, подойдя к зеркалу, посмотрел на себя.

Среднего роста, с черными волосами, которые сейчас беспорядочно торчали в разные стороны, обычная фигура, с небольшим животиком и без кучи мышц. Карие глаза смотрели на меня с привычным презрением.

- Орел! - хлопнув себя по животу, улыбнулся я своему отражению.

Выбор

Сергей, отец ждет вас в своем кабинете, - раздался голос Мари за моей спиной.

- Я не его сын, - машинально произнес я, не отрываясь от зеркала.

- Князь ждет, - произнесла она, проигнорировав мои слова. - Вам нужно поторопиться.

Вздохнув, я последовал за девушкой.

Дом был двухэтажный, с узким коридором, в котором было множество дверей. На полу лежала некогда красная ковровая дорожка, но теперь она была зашорканной и коричневой посередине, а красота осталась только по бокам. Доспехи, стоявшие на постаментах, хоть и блестели ярко начищенным металлом, но было видно, что на них уже появилась ржавчина.

Спускаясь вниз, я испытывал неприятные чувства. Все казалось изношенным и запущенным. Под потолком виднелись потеки воды, которые начали покрываться плесенью.

Войдя в кабинет, я застал старого князя у шкафа, из которого он доставал книги.

- Садись, - произнес он, не отрываясь от книг.

Пожав плечами, я осторожно отодвинул стопку бумаг со стула и, сев на стул, устремил взгляд на старика.

- Итак, Сергей. Буду краток. Я призвал тебя в свой мир, не спрашивай, почему ты, этого я не знаю. С таким же успехом мог быть и другой человек. Ты можешь спросить, почему я вообще пошел на этот шаг. Я пошел на это, потому что это был последний шанс сохранить свой род. Как ты заметил, я уже старик, мои дети и наследники давно погибли. Других у меня нет и уже не предвидится. Так что теперь ты наследник великокняжеских кровей, - повернулся он ко мне. - Дальше, я не прошу тебя меня любить, но единственное, чего я прошу, это не позорить нашу фамилию. Если ты приведешь наш род к величию, в чем я сомневаюсь, это будет лучшая награда для меня.

- А в чем мой интерес? - уточнил я.

- В смысле? Ты стал наследником! Это и есть твоя награда, - нахмурился он.

- Ха, попробуйте еще раз. Я жил прекрасно и без этого статуса в своем мире, - хмыкнул я.

- Многие на вашем месте отдали бы жизнь, чтобы получить такое, - поджал он губы.

И, обойдя меня, он уселся за свой стол.

- Я не просил вас приходить. Я, вообще, коммунист. Во! И бояр не люблю, - усмехнулся он, складывая ногу на ногу.

- Кто ты? - удивленно поднял брови старик.

- Ну, коммунист, - пожал я плечами, растерявшись от его реакции. - Пионеры, всегда готов? Нет?

- Нет, я не знаю ничего подобного. Не утруждайте себя рассказом, если бы это было что-то стоящее, я бы знал, - махнул он рукой, не давая мне начать. - Сергей, вашу жизнь уже не изменить. Обратной дороги тоже нет. И вы можете сейчас встать и уйти или принять все как факт и стать наследником одной из старейших фамилий Российской империи.

- А насколько старейших? - спросил я, пожевав губы. Понятно, что выбора особо нет. И лучше я останусь здесь, чем буду скитаться по улице в незнакомом мире. Мире... мать вашу. Уроды... у меня же там мама и папа... да и кошки, две.

- Нам, то есть нашему с вами роду, на сегодняшний день девятьсот тридцать шесть лет. Это подтверждено документально, - гордо заявил Алексей Иванович.

- А ближайшим? - подняв взгляд к потолку, произнес я. Прикидывая, тысяча лет - это круто или нет.

- Ближайшие... Это Романовы. Им шестьсот семьдесят пять лет, а Оболенским шестьсот пятьдесят четыре, - подумав пару минут и прикинув что-то в голове, дал мне ответ старик.

- Как-то не очень, - в сомнении протянул я.

- До этого периода, в нашей стране подобные записи не велись. С воцарением на трон Романовых наши предки начали вести учет и списки аристократии, - почесав шею, произнес старик. - В Японии, например, Минамото насчитывают тысячу двести тридцать один год. Это, если считать, когда впервые эта фамилия начала упоминаться. А корни уходят еще дальше. Уловили смысл?

- В теории да. И что это дает? Ну, кроме как тыкать в лицо другим, что мы тут самые старые.

- Богатство, - гордо произнес старик, но стушевался под моим ироничным взглядом. - Хорошо, я погорячился, - покраснел он. - Знания, чем старше род, тем больше мы знаем. Тем сильнее мы становимся.

- Это вы о Коне? - задал я вопрос, осмысливая сказанное.

- Да, свежеиспеченный род, условные Швецовы, не будет обладать той силой и знанием, как условные Оболенские, - кивнул он.

- А пример? Можно? - выпытывал я новые знания.

- Вы поймете со временем. На своем личном опыте, встав рядом в одном классе с молодыми родами, - произнес старик, доставая какую-то папку из стопки бумаг.

- В каком классе? - опешил я.

- Старшей школы, конечно же, - улыбнулся он в ответ.

Я с удивлением смотрел на этого человека. Он не только привел меня в этот удивительный мир, но и теперь хочет отправить меня в школу.

- Я, кстати, закончил третий курс университета, - сказал я с некоторой злостью.

- Ну, значит, учиться будет легче, - пожал он плечами. - Вот, держи. Здесь расписание и список всего необходимого для поступления в школу, - протянул он мне папку.

Взяв папку и открыв кожаную обложку, я с удивлением взирал на пожелтевший лист бумаги. Судя по виду шрифта, эти бумаги были напечатаны на печатной машинке. Учебники, ручки и карандаши, три комплекта формы, еще куча всякой мелочи, спасибо, что не нужно брать котел и метлу, и в конце подпись директора и дата - 5 июня 1995 года.

- Алексей Иванович, а какой сейчас год? - поднял я на него взгляд.

- Две тысячи двадцать второй. А что? - склонил он голову.

- А это точно актуальная информация? - тряхнул я папкой.

- Конечно, я по такой же самой поступал в эту школу. Там правда были перья, и все писалось от руки, но не думаю, что сейчас что-то изменилось, - развел он руками.

- Ясно, - тяжело вздохнул я. - А если я не хочу всего этого? Что будет?

- Ничего, я просто тебя убью, - буднично произнес он.

Мое лицо вытянулось.

- То есть, вы меня не отпустите скитаться по улицам в поисках своего места?

- Нет, конечно, зачем мне это нужно? Ты слишком много знаешь, ненужного. Поверь, я за свою жизнь избавился от многих препятствий на своем пути. А убить человека, про которого знают пара людей... - развел он руками.

И эти слова, сказанные таким будничным тоном, будто речь шла о покупке морковки, подействовали на меня лучше всего.

Ведь в детских и наивных книгах попаданцы крутые и дерзят направо и налево, и им за это ничего не бывает. А реальная жизнь - это вот. Или ты соглашаешься, или умираешь.

- Я согласен, - опустил я голову, смирившись со своей участью.

- Наконец-то ты созрел. Идем! - поднялся он на ноги и, подхватив меня за плечо, повел на выход.

Выскочив в коридор, мы с князем направились к лестнице. Остановившись перед каменной кладкой, старый князь задумался на пару секунд, а затем начал нажимать на разные камни.

- Помню еще! - гордо произнес он, бросив на меня победный взгляд.

Перед нами открылась винтовая лестница. Князь, сделав резкий взмах рукой, зажег факелы на стенах. Мы не успели опустить ноги на каменные плиты, как старик, схватившись за сердце, упал передо мной на пол, застонав от боли.

Спрыгнув с предпоследней ступеньки, я упал на колени рядом со стариком.

- Что с вами? Чем помочь?

- Уже все прошло, - сморщившись, произнес он. - Помоги мне подняться.

Подняв его за руки, я убедился, что он способен стоять, и отпустил.

- Идем, нужно торопиться, - бросил мне старик, мотнув головой.

Шагая за ним, я с интересом рассматривал кирпичные стены. Кирпичи были настолько разные по своей форме, что два одинаковых мне на глаза не попадались. На некоторых из них были еще видны какие-то буквы и вензеля.

- Сколько лет этому месту? - спросил я, проведя рукой по стене.

- Около семи столетий, - остановившись, произнес старик, проведя рукой по затылку.

- Ничего себе... - прошептал я, окидывая это место другим, осмысленным взглядом.

- Пришли! Проходи, - раздался голос старика. Остановившись у какого-то проема.

Войдя внутрь, я оказался в белоснежном мраморном зале. Небольшой алтарь стоял посредине, освещенный десятком факелов.

- Вставай по левую сторону алтаря. Чтобы герб был перед тобой, - сказал Алексей Иванович, заходя следом за мной.

Встав в нужном месте, я с интересом разглядывал герб рода, вырезанный на алтаре. Лев со шпагой в лапах, стоявший возле небольшого дуба.

- Я глава рода Барклай-де-Толли, прошу духов семьи принять Сергея. Надежду и будущее нашей фамилии, - произнес он, прикрыв глаза и положив руки по бокам от герба.

Не знаю, что меня подтолкнуло, но я интуитивно понял, что нужно делать. Положил свои ладони на герб и закрыл глаза.

По моим рукам прошла волна жара, и мое правое плечо взорвалось огнем.

- Терпи! - прогремел голос князя. - Руки не убирай!

Сжав зубы от боли, я терпел. Хотя буду откровенен, я хотел убрать руки, но мои попытки не увенчались успехом. Ладони будто прилипли к этому алтарю, и оторвать я их попросту не мог. А под конец я и вовсе опустился на колени и прижался лбом к алтарю.

Это закончилось через долгие десять минут. Оторвавшись от алтаря, я посмотрел на старика, который тяжело дышал.

- Закончилось? - в моем голосе была надежда.

- Сними рубашку и посмотри на свое правое плечо. Тогда и узнаем, - прошептал старик, не поднимая головы.

Расстегнув дрожащими пальцами пуговицы, я с удивлением смотрел на родовой герб на своем плече, который переливался синевой.

- Это что, теперь навсегда? - удивленно произнес я, дотрагиваясь пальцами до этого рисунка. В месте прикосновения герб менял цвет с черного на синий.

- Синий? Не может быть, - прошептал князь, в сомнениях разглядывая рисунок на моем плече.

Услышав его слова, я перевел на него растерянный взгляд.

- Это плохо?

После небольшой паузы Алексей Иванович, обходя алтарь и опираясь на него рукой, ответил:

- Нет, это... это просто очень необычно. Герб должен был появиться, и все. Без свечения.

Подойдя ко мне, он протянул ладонь к моему плечу. И к нашему удивлению, глаза льва засветились кроваво-красным цветом. А в миг, когда пальцы князя коснулись моего плеча, все свечение исчезло, и герб стал обычной татуировкой.

- Удивительно... - прошептал ошарашенный мужчина. - А ну-ка, проведи рукой.

Пожав плечами, я протянул руку к плечу, и под моей ладонью сразу же прошелся синеватый блеск.

- А это татуировка, это у всех так? - спросил я, рассматривая рисунок. Конечно, в глубине души я и завидовал обладателям таких изображений на теле, но сам пойти на такой шаг не решался. Какой-то барьер стоял на этом. Что мне это не нужно. И сейчас, смотря на этот герб, который был больше моей ладони, я не знал, то ли радоваться, то ли грустить.

- Да, - подтвердил князь, оголяя свое плечо, где был такой же лев, только уже выцветший.

- А нормальные способы определить аристократов есть? - поднял я брови.

- Пойдем на обед, там и продолжим разговор, - покачал головой глава рода.

- Как скажете, - кивнул я, поднимаясь на ноги.

Обед прошел в молчании, хотя я надеялся продолжить разговор. За столом нас было только двое, хотя он мог вместить и двенадцать человек. И, глядя на пустые места, я подумал, что, возможно, так выглядит угасающий род.

Обслуживал нас старый слуга князя, молча стоявший у двери на кухню.

Макароны с котлетами, яблочный пирог и стакан кофе. А перед старым князем стояла бутылка вина, из которой он постоянно подливал в свой бокал.

- Как отличить аристократов от обычных людей? - спросил я, когда последний кусок котлеты исчез во рту главы рода.

- По татуировке, - пожал он плечами, наполняя бокал.

Я рассмеялся.

- Я должен у каждого встречного спрашивать показать его татуировку?

Князь от этого подавился своим напитком и громко рассмеялся.

- Нет, такого не нужно. У каждого рода, как ты понимаешь, есть свой герб. И он всегда присутствует в виде серебряного или золотого значка на одежде или перстня на пальце. На официальных приемах, зачастую, носят одежду, на которой вышиты гербы. На моем камзоле, например, герб вышит на всю спину.

Подумав и осознав сказанное, я, сделав глоток кофе, посмотрел на князя.

- А если этих гербов нет, но он все равно аристократ?

- Такое не запрещено, но очень не приветствуется, - пожал он плечами.

- Алексей Иванович, - в столовую вошла Мари. - Учитель прибыл.

- Спасибо, милая, - кивнул он. - Пусть он пройдет в гостиную. Мы сейчас подойдем.

Поклонившись, девушка вышла из комнаты.

Я в недоумении посмотрел на князя.

- Учитель?

- Да, тебе нужно получить некоторые знания до того, как ты поступишь в школу, - выпив залпом бокал, он, пошатываясь, встал из-за стола.

- Идем, познакомимся с твоим новым учителем.

К сожалению, моим учителем оказался пожилой человек, такой же, как Алексей Иванович. Помню, когда я учился на втором курсе, к нам пришла молодая учительница по философии. Я получил зачеты на целый год вперед всего за одну ночь. Утром она даже встать не могла, ноги подкашивались.

А теперь передо мной сидел пожилой мужчина с родинкой на носу.

- Добрый день, Володя, спасибо, что согласился помочь, - произнес Алексей Иванович, входя в комнату.

- Да ладно, Иваныч, как я мог тебе отказать. А это тот самый парень? Новый княжич Барклай-де-Толли? - ответил незнакомец, не сводя своего пронизывающего взгляда с меня.

- Он самый, - кивнул князь и, подойдя к поднявшемуся с дивана старику, обнял его.

- Здравствуйте, - махнул я рукой, проходя в комнату.

- Не образован, но старается быть вежливым. Значит, не все потеряно, - отодвинувшись от князя, гость посмотрел на меня с усмешкой.

- В приличном обществе сначала представляются, - хмыкнул я. Подойдя к креслу и облокотившись на него.

- Умён и нагл, - хмыкнул старик. - Алексей, представь нас друг другу. Удовлетвори юношеские желания.

- Сергей, это князь Владимир Артурович Оболенский. Глава рода Оболенских и директор школы, в которую вы будете поступать.

- Вот как, приятно познакомиться, - кивнул я.

- Поклон, молодой человек, - нахмурился Оболенский.

А я, приподняв брови в удивлении, посмотрел на Алексея Ивановича.

- Вы должны поклониться, - сухо произнес он.

- Мы не в Японии, - пожал я плечами. - Не вижу ни одной причины кланяться равному.

- Иваныч, а ты молодец. Успел рассказать о возрасте родов? - хмыкнул Владимир, переводя взгляд на князя.

- Успел, - поджал губы князь. - Я тогда вас оставлю? У меня еще много работы.

- Хорошо, - кивнул Оболенский. - А мы пройдемся по территории.

Когда мы вышли из дома, я не мог поверить своим глазам. За небольшой парковкой, усыпанной щебнем, открывался потрясающий вид на озеро, окруженное бесконечным лесом.

- Где мы? - удивленно произнес я.

- Перед тобой Ладожское озеро, - ответил мой спутник, князь Оболенский, остановившись рядом.

- Никогда бы не подумал, что здесь есть такие места, - прошептал я.

- Твой род очень удачно выбрал место для своего родового поместья. Многие хотели его купить, но не только купить, - кивнул князь Оболенский.

- А вы? - спросил я, спускаясь по ступенькам вниз.

- И мы тоже, - улыбнулся он в ответ. - Но это было несколько веков назад. Теперь у нас есть не менее красивый дом на острове Котлин. Если это название тебе о чем-то говорит.

Оно говорило мне о многом. Это был уникальный остров в Финском заливе Балтийского моря.

- А Кронштадт у вас остался? - поинтересовался я, подходя к невысокому ограждению.

- Да, крепость стоит и по сей день, и в ней несут боевое дежурство войска империи, - с удивлением произнес Владимир Оболенский.

- А у нас от нее осталось лишь несколько построек, - вздохнул я.

- И вот тебе первый урок, Сергей. Никогда и никому не говори, что ты призванный, - строго произнес князь, останавливаясь рядом со мной.

- Почему? - не отрываясь от небольшой яхты в озере, спросил я.

- Так будет лучше для тебя в нашем мире... очень сложно принять, что есть другие миры. Другая реальность, - дал он ответ. - Людям проще поверить и принять, что ты просто бастард, принятый в род.

- Но вы знаете, - утвердительно произнес я.

Тяжело вздохнув, Оболенский повернулся спиной к озеру и посмотрел на особняк моего рода.

- Я... понимаешь, мальчик, мы с твоим... с Алексеем очень старые друзья. Возможно, правильнее будет сказать, что я единственный его друг, который остался сейчас. У нас нет общих интересов, и цели были совершенно разные, что позволяло нам никогда не пересекаться в бизнесе. Это и помогло сохранить нашу дружбу между родами. Лишь верность и служба короне объединяют нас.

- Я понял вас, - кивнул я, повернув голову в его сторону.

Урок

- Ну, раз ты понял, то пойдем. Нам нужно провести несколько тренировок, чтобы понять все наши проблемы, - сказал Оболенский и постучал по перилам, направляясь за дом.

Посмотрев еще раз на плывущую яхту, я последовал за ним. Дом оказался выполнен в форме буквы П, и в правом крыле была небольшая оранжерея, которую мы обошли по песчаной дорожке, окруженной цветами. А внутри двора дома оказался небольшой бассейн и идеально ровная площадка, которая также заканчивалась у обрыва, открывая вид на необъятный лес.

- Тут раньше проводились приемы у твоей семьи, - бросил на меня взгляд Оболенский. - Приемы для избранных и достойных. Многие были готовы умереть, чтобы попасть сюда, и я не шучу. Но мы здесь для проверки твоих возможностей. Что ты знаешь о магии?

- Ну... я видел, как создают фаерболы, молнии, взмахнут палочкой и произносят заклинание, - пожал я плечами.

- Палочками? - ошарашенно произнес Оболенский, вытянув лицо.

- Ну да, там ива, береза, дуб, а внутри перо феникса или волос единорога, - хмыкнул я в ответ.

На это князь лишь ударил себя ладонью по лицу.

- Палочки... хотя, может, это усиливающий артефакт? - в сомнении произнес он, подняв голову к небу.

- Нет, без палочек нельзя было создавать магию, - покачал я головой, скрывая улыбку.

- А у тебя была палочка? - повернулся он ко мне.

- Нет, куда мне... я же не волшебник, - покачал я головой.

- Плохо, - покачал головой старик, заметно погрустнев. - Так было бы проще разобраться.

Насладившись легким ветерком, который играл с озера запахом воды, я посмотрел на старика.

- Может, мы начнем?

Оболенский помолчал несколько долгих секунд, не отрываясь от неба.

- Энергия Конэ - это твоя внутренняя энергия. Чем больше у тебя энергии, тем дольше и сильнее ты создаешь техники.

- И как определить, сколько во мне этой энергии? - проведя по волосам ладонью, поинтересовался я у старого князя.

На что старик лишь загадочно улыбнулся и полез во внутренний карман.

- О! Это великий и особенный прибор. Далеко не каждый из ныне живущих может это сделать.

Я же заинтересованно смотрел на его манипуляции и искренне надеялся, что этот прибор не нужно никуда вставлять. Но мои надежды разбились о реальность.

- Бумажка? - разочарованно произнес я.

- А ты чего ждал? - удивленно поднял Оболенский голову, отрываясь от распечатывания упаковки лакмусовой бумаги.

- Ну... даже не знаю, может, сканер какой-нибудь с антеннами на нем, - растерянно развел я руки.

- Увы, реальность другая. Просто плюй, не трогай руками, - нахмурился Оболенский.

- Да как скажете, - ответил я и сплюнул на бумажку.

- Молодец! А теперь ждем! - довольная улыбка озарила его лицо. Достав из кармана пробирку, заполненную какой-то серебряной жидкостью, он бросил туда бумажку и, закрутив крышку, встряхнул.

- Можно мне посмотреть? - спросил я, пытаясь разглядеть маленькую склянку в его огромной руке.

- Нет, - буркнул он, отворачиваясь от меня.

- Что значит нет? Это мой тест! - нахмурился я, обходя его по кругу.

- А я учитель! И я заявляю, что вам рано смотреть на то, что происходит в моей руке, - задумчиво ответил Оболенский, поворачиваясь ко мне спиной.

- Так вы, может быть, мухлевать там? - со злостью бросил я ему и, схватив его за локоть, попытался его потянуть на себя.

- Я сказал: рано! - прогремел старик, и меня просто оттащило на несколько метров.

Все мои попытки вернуться к нему оборачивались провалом. Будто упирался в стену. Точнее, не так: каждый сантиметр, который я преодолевал, становился словно плотнее, чем прошлый, словно я попал в болото, и чем ближе я был к старику, тем сложнее мне давалось каждое движение. Когда мне осталось пройти последний метр, я попросту не смог пошевелиться. Но обратно я мог идти вообще без проблем и сопротивления. Но, стоя на таком расстоянии, я мог расслышать, как Оболенский, смотря на свою руку, шепчет:

- Нет... это невозможно, этого не может быть.

- Что не может быть? - заинтересовался я.

- Не подслушивай! - обернулся он ко мне.

И теперь я стоял возле обрыва и со страхом смотрел вниз.

- Если это процесс обучения, то у вас очень странные способы обучения! - крикнул я Оболенскому, прикрыв глаза.

- Если вы не понимаете слово "нет", то это ваши проблемы! - крикнул мне в ответ князь.

Да я-то что... просто интересно, хотя и ничего не понятно. Открыв один глаз, я взглянул вниз и почувствовал, как меня одолевает страх. Я закрыл его обратно.

- Ваше обучение начнется завтра в восемь утра! - крикнул мне князь.

Я же почувствовал, что державшая меня стена исчезла.

Сделав несколько шагов назад и упав на пятую точку, я огляделся по сторонам. Оболенского уже не было.

Поднявшись на ноги, я направился в дом, чтобы узнать, что еще меня ждет на сегодняшний день.

Войдя в дом, я столкнулся с Мари.

- Где мой отец? - спросил я, хватая ее за талию, когда она, открыв дверь из кухни, наткнулась на меня.

- Он... он у себя в комнате, - ответила девушка, смотря мне в глаза.

- Понял, спасибо, - отпустив растерянную девушку, я поднялся по скрипучим ступенькам на второй этаж.

Дойдя до нужной мне двери, я постучал. Но ответа не последовало. Постучав еще раз, но настойчиво, я для уверенности подёргал ручку двери. Но ответа так и не последовало. А дверь не открылась.

- Князь! Вы тут? - потряс я ручку.

Постояв пару минут возле двери, я махнул рукой и отправился вниз. Походив по дому, я нашел Мари.

- Старый князь всегда так ведет себя?

- Запирается у себя? Каждый день, - ответила девушка, смахивая пыль с мраморного бюста перьевой щеткой.

- Потрясающе, - покачал я головой. - Что он там делает?

- Мы никогда это не спрашиваем. Он князь и может делать в своем доме все, что захочет, - строго ответила девушка.

- А когда он выходит, хотя бы? - пропустив мимо ее тон.

- Ближе к ужину. В восемь часов он уже внизу, - задумавшись на мгновение, произнесла Мари.

- Спасибо, - поднявшись на ноги, я отправился на улицу.

Когда я вышел из дома, мне пришлось вернуться и подняться к себе. Схватив полотенце, я направился к бассейну.

Скинув одежду и полотенце на ближайший шезлонг, я встал на край и, подняв руки вверх, попытался сделать кувырок. К моему удивлению, трюк, которым я так долго восхищал девушек на пляже, не удался, и я, нелепо раскинув руки и ноги, плюхнулся в воду.

Зарычав от боли, я с закрытыми глазами попытался выплыть на поверхность. С каждым движением руки вода становилась холоднее, а двигаться становилось все тяжелее.

Я не понимал, что происходит. Еще секунду назад бассейн был полон воды, а теперь он превратился в огромный кусок льда, а я был вморожен в него по горло. От второй руки над поверхностью был виден только локоть.

Я не знал, как это случилось и почему. Я просто надеялся, что кто-нибудь меня найдет.

И меня нашли спустя очень долгое время. Это был князь Алексей Иванович. Хотя, мне кажется, он тоже был удивлен, увидев меня в такой неловкой ситуации. К этому моменту лед растаял настолько, что я мог шевелить руками и говорить.

-Я думал, ты сбежал, - сказал князь, сев на шезлонг и с улыбкой глядя на меня.

-Угу, как же, сбежишь тут, - грустно ответил я.

-И давно ты тут? - спросил князь, осмотрев бассейн и вернувшись взглядом ко мне.

-Не знаю. Как только мы с Оболенским ушли, прошло минут тридцать, и я оказался здесь, - хотел я пожать плечами, но получилось лишь похлопать глазами.

-А учеба? Он же хотел провести несколько уроков, - удивился князь.

-Нет, он взял какой-то тест со слюной и сразу убежал. Ничего не объяснил, - сдал я Оболенского.

-Вот же старый хрыч, - поднялся на ноги князь Алексей Иванович. Развернувшись, он направился в сторону дома.

-Стойте! А я? - крикнул я, испугавшись, что меня тут и оставят.

-Да-да, извини, - махнул он рукой.

Развернувшись ко мне, князь нахмурился и снова махнул рукой.

-Вы уверены, что это правильное заклинание? - скептическим тоном спросил я, убедившись, что ничего не изменилось.

Склонив голову набок, князь с удивлением смотрел на бассейн.

- Странно, - сказал он, сделав еще один пасс рукой, и с еще большим удивлением посмотрел на лед. - А скажите-ка мне, друг ситный, откуда взялся этот лед?

- Не знаю, - ответил я, пожимая плечами, и лед, сковывающий мои плечи, треснул.

- А кто знает? - вкрадчиво проговорил он, подходя к бассейну.

- Я просто упал и, пока всплывал, он уже сам появился, - ответил я нервно, психуя на затёкшие руки.

- А вы перестаете меня удивлять, - хмыкнул князь. - Закройте глаза и не открывайте, пока я вам не скажу. Иначе можете остаться без глаз.

- Да мне, как скажете, лишь бы помогло, - проворчал я и закрыл глаза.

- Готов? - спросил он меня.

- Готов, - крикнул я.

Пару секунд ничего не происходило, а потом мои глаза начало резать ослепительным потоком света. Я чувствовал, что смотрю широко открытыми глазами на солнце и не могу прищуриться. Я боялся даже представить, что происходит на улице. Следом за этим я почувствовал, как лед начинает отпускать мою тушку.

Но вот чего мы не предусмотрели, это то, что мое тело затекло настолько, что я не могу им шевелить, и, стоило льду растаять, как я весело под аккомпанемент своего возмущенного вскрика пошел ко дну, хлебнув огромное количество воды.

Очнулся я уже в своей комнате посреди ночи. Посмотрев в окно на бассейн, который стоял без капли воды, я лег обратно на кровать и попытался уснуть. Но сон, к моему сожалению, не шел, и, поворочавшись на кровати, я спустился вниз.

Зайдя на кухню, я с удивлением взглянул на дровяную печь.

Вот ведь, блин, современный мир! Заглянув в допотопный чайник и убедившись, что в нем есть вода, я набрал дров с металлической дровницы, стоявшей рядом, и, закинув в печку несколько деревяшек, оглянулся в поисках спичек или зажигалки. Но и спустя десять минут мои поиски не увенчались успехом. Плюнув, я снял кружку с крючка, налил воды и, закинув в нее чайную ложку сахара, сел за стол. Размешав свой великолепный коктейль, я отправился в гостиную, где подхватил газету со стола и уселся на мягкий диван. Развернув первую полосу, я с удивлением взирал на Алексея Ивановича. Напечатанный жирным красным шрифтом текст наискосок гласил:

Ради каких привилегий, один из старейших родов отдал императору знаменитые конюшни?

Как нам стало известно, на дне рождении императора произошло самое неординарное событие , мы не побоимся сказать, года!

Род Барклай-де-Толли официально передал конюшни, гордость страны , в единоличное пользование императорскому роду. Источники, близкие к царской семье, лишь разводят руками и не знают, что же получила семья Барклай-де-Толли. Вот ,как отреагировал Фёдор Васильевич Фонвизин , глава совета аристократии империи:

-Клан Фонвизиных выражает свою озабоченность произошедшим и на собрании высшей аристократии России перед Новым годом, будет требовать, чтобы конюшни были переданы под управление нашему клану. А императорский род не имеет правf принимать такие подарки и тем более молчать, за какие привилегии они получены. Это ставит под удар, всю прозрачность в отношениях аристократ-император. И как глава совета, я заявляю о том, что мы начнём полную проверку рода Барклай-де-Толли и потребуем от императора доступ к его делам.

Также мы приводим и слова Артура Владимировича Оболенского. Тайного советника и директора Академии Екатерины Мудрейшей.

-Все знают, плачевное состояние рода Алексея Ивановича. И его решение отдать гордость страны, императору. Это максимально верное решение. Кто ,как не император сможет найти правильный и верный путь развития . А по поводу привилегий. Наш государь не делает глупостей, и выделять один родитель он не будет. Барклай-де-Толли получили не больше того, что просят все аристократы на его дне рождении.

Редакция газеты «Голос народа» занимает нейтральную позицию и призывает каждого читателя делать выводы самим.

Интересно, что же мой новый отец выпросил у императора.

Перевернув страницы, я с интересом посмотрел на рекламные объявления, телефоны и машины, концертные программы. Прочитав криминальные новости на третьей странице, я убедился, что здесь все как обычно. Люди хуже животных и творят невероятные вещи.

Сделав еще один глоток воды и отложив газету, я посмотрел в окно. Белые ночи, весь мир засыпает, а Питер не хочет, - хмыкнул я.

- Не спится? - раздался за моей спиной голос князя.

- Да, - кивнул я. - Что-то грызет в душе.

- Бывает и такое, - кивнул он, проходя в комнату и садясь в кресло напротив меня. Он бросил быстрый взгляд на кружку и газету.

- Это ради меня вы отдали ему конюшни?

- Ради будущего нашего рода, - опустил он голову. - Мой век так или иначе заканчивается, и боюсь, теперь у меня появилось очень много недоброжелателей, которые с радостью ускорят приближение конца моей жизни.

- А разве император не поможет? - удивился я.

Алексей Иванович на это лишь горько рассмеялся.

- Поверь, Сергей, император, если не первый, то второй на очереди в желании убрать и меня, и тебя.

- Меня? - мои брови чуть-чуть не достали до моих волос, подстриженных под ёжика.

- Да, - опустил он голову. - Твой призыв прошел не по плану...

- Расскажите? - подался я вперед.

- Нет, я записал это в архивах рода и отнесу их сегодня в банковскую ячейку, - покачал он головой, скрыв усмешку.

- Ну и зачем тогда мне это говорите? - поник я на эту несправедливость.

- Чтобы ты знал, - строго произнес князь, нахмурив брови. - В случае проблем ты можешь вскрыть записи и обнародовать.

- Да бросьте, это же император, - фыркнул я. - Он сожрет любого, кто против него.

- Если ты плюнешь на мнение общества - оно утрется. Если общество плюнет...

- Да, да. То я утону, - перебил я его.

- И император утонет, - закончил Алексей Иванович.

Моя ирония была настолько очевидной, что отец смутился.

- Поверь, в нашем мире репутация - это очень важная вещь.

- Мне пока рано судить об этом, поживем - увидим, - пожал я плечами. - А вы куда так рано?

- Время шесть утра, пора вставать, завтракать и много дел в городе, - ответил князь и, взяв газету, погрузился в чтение.

А я, отвернувшись от князя, смотрел в окно. Меня очень беспокоило услышанное, и мысль о том, что нас могут убить, мне совсем не нравилась. А что делать и как поступить, я понятия не имел.

Из кухни доносились звуки жарки, а в гостиную начали проникать запахи жареного хлеба с яйцами и колбасы. Вдохнув полной грудью этот аромат, я улыбнулся. Кушать хотелось просто невероятно.

Через десять минут Мари позвала нас в столовую. Но стоило мне взять вилку, как к нам ворвался Оболенский.

- Так, Сергей, на улицу. Пора начинать урок. Алексей! Привет.

- И тебе привет! - солидно кивнул мой отец, жуя жареный хлеб.

- Сергей, ты не слышишь? Бегом! - повысил голос мой учитель.

- Но я не поел! - возмутился я.

- Еда для дураков. Все, не спорь. Бегом давай! Я ждать не собираюсь, - прикрикнул он на меня.

Взглянув с грустью на свою тарелку, я, поднявшись на ноги, поплелся на улицу.

- К бассейну иди! И начни разминку! - бросил мне Оболенский и, усевшись на мое место, вгрызся в мою порцию завтрака.

Подойдя к бассейну и скинув футболку, я начал разогревать себя. Повороты корпуса, взмахи руками. Хотел я еще и приседать, но в это время Оболенский подошел ко мне.

- Молодец. Разогрев всегда важен, - покивал он головой, закинув в рот последний кусок жареного хлеба.

- Завтрак тоже, - огрызнулся я.

- Съеденный завтрак будет плохо на тебя влиять. А плотный вчерашний ужин и хороший ночной сон позволят тебе провести успешную тренировку, - с насмешкой произнес мужчина.

- А кто вам сказал, что я вчера ужинал и спал эту ночь? - приподнял я брови.

Побег

Рассказав старику о том, что произошло после его ухода, мы сели на шезлонги. Он начал расспрашивать меня о моих мыслях и ощущениях перед тем, как я оказался запертым во льду.

И надо отдать ему должное, старик умел вытаскивать из человека каждую мелочь.

Через двадцать минут я был морально истощен.

- Ладно, Сергей. До начала учебы в академии осталось чуть больше месяца, и нам нужно научить тебя хотя бы основам, - сказал он, поднявшись на ноги и направившись к ограждению с пакетом, который принес с собой.

Я с интересом наблюдал за его манипуляциями и с удивлением увидел, что он ставит черные мишени, размером чуть больше ладони.

- Значит так, тебе нужно поразить каждую из них. В академии ты будешь сдавать похожий экзамен зимой, - говорил он, шагая ко мне.

- Чем мне нужно их поражать? - спросил я, оглядываясь по сторонам.

- Техниками, конечно же, - улыбнулся он.

- Вы смеетесь? Я же ничего не знаю, - проворчал я на такую постановку вопроса.

- Вот и вставай. Будем учить, - кивнул он.

- А я точно могу? Ну, пользоваться этим вашим волшебством? - меня терзали сомнения. Но встав на ноги, я подошел к нему.

- Да, твои тесты показали, что ты точно можешь, - усмехнулся он, глядя мне в глаза.

- Как скажете, - кивнул я. - Ну и что же мне делать?

- Первое и единственное, что тебе нужно знать. Все техники есть у тебя в голове. Водные шары или огненные стрелы. Потоки воды, смерч или молния, неважно. Это все есть у тебя. Чтобы реализовать это в реальность, ты должен представить нужную технику, представить, как она протекает по твоим рукам и летит в нужном тебе направлении.

Все это он говорил, держа передо мной ладонь. После того как закончил свою речь, он сделал короткое и резкое движение ладонью.

Бабахнуло так, что я прижал ладони к ушам, а вокруг меня повеяло озоном, как после дождя. Молния, которая прилетела в одну из мишеней, попросту расплавила ее, оставив только лужу дымящегося пластика.

- Понял смысл? - поинтересовался он.

- Ну, смысл понял... А вот как это на практике сделать... - неуверенно проговорил я, не сводя взгляда от остатков мишени.

- Тогда действуй! - хлопнув меня по плечу, он, отойдя к шезлонгу, улёгся на него.

Помывшись пару секунд и поразмыслив о старике, я сконцентрировался на ближайшей мишени.

Ветер, который налетел на меня и принес свежесть с озера, мешал сосредоточиться. Меня начало одолевать сомнение. Это ведь какой-то сюр. Такого не может быть! Нет! Я сплю... Владян, дебил.

Взмах, и ничего. Изменить направление? И ноль эффекта. А если вот так? Нет, не получается.

На кой фиг нужны вообще такие учителя? Если не может наставить на нужный путь. Эта мысль не давала мне покоя ближайшие десять минут.

- Представляй, как ты используешь технику! - крикнул князь с шезлонга.

Прикрыв глаза и сделав три глубоких вдоха, я успокоился. Старик раздражал просто катастрофически.

- Да что ты такой бездарь-то? Собака быстрей поймёт, что делать! - крикнул он, оторвавшись от газеты, которую читал.

- Так покажите, как надо делать! - заорал я, топнув ногой от бессильной злобы.

И, пошатнувшись на задрожавшей земле, я повалился в появившийся разлом.

- Твою же... - только и успел я воскликнуть, упав на метра два - три вниз.

В глаза потемнело, голова просто раскалывалась. Пошевелив руками и ногами, я убедился, что позвоночник цел.

- Сергей?! Ты живой?! - раздался голос Оболенского.

- Нет, - крикнул я в ответ.

- Шутишь? Значит, живой, вылазь давай! - кричал князь.

Да шёл бы он... Достал хуже редьки. Перевернувшись на живот, я с трудом встал на четвереньки. Простоять в такой позе меня хватило на пару секунд. Голова закружилась, и я просто с тихим стоном рухнул на левый бок.

Чуть-чуть полежу и полезу, решил я, смотря сквозь затуманенные глаза на небо.

- Нет, это никуда не годится! Ты чего лежишь? - раздался голос князя надо мной.

- Хочется, - махнул я рукой, закрывая глаза.

- Что ж ты такой... - покачал он головой, протянув руку.

- Вам бы упасть с такой высоты... Я бы посмотрел, что вы делали, - проворчал я, хватая его руку.

Достав меня из ямы, князь, осмотрев шатающегося меня, поджал губы.

- Ладно, на сегодня закончим. Попроси у Мари тебя осмотреть. Она превосходный лекарь.

Кивнув, я поплёлся домой. Голова кружилась настолько, что до дома я добирался зигзагами.

Когда я зашел в дом, я упал на диван лицом вниз. Я знал, что девушка услышит, что кто-то вошел, и захочет узнать, кто это был. Так было проще, чем мне ходить по дому и искать ее.

Мари пришла через пару минут вместе с Оболенским. Она расспросила меня о моем состоянии и положила свои ладони мне на плечи, закрыв глаза. По ее рукам заструилось зеленое свечение, а по моему телу пробежала волна тепла, снимая боль.

- Спасибо, - прохрипел я.

- Это моя работа, - важно ответила девушка.

Поклонившись Оболенскому, девушка вышла из гостиной.

- К вечеру я постараюсь привезти несколько книг. В них описано, как научиться обращаться с Конэ, - произнес князь.

- А почему сразу не привезли? - поинтересовался я, не отрывая лица от подушки.

- Потому что книги хранятся в академии. А я могу поехать туда только сегодня, - хмыкнул он.

- Аргумент, согласен, - проговорил я.

Я пролежал так минут десять, когда, собравшись с силами, поднялся с дивана.

Заглянув на кухню и найдя там Мари, я выпросил у нее порцию завтрака. Затем я вернулся к бассейну. Оболенский не стал забирать мишени, хотя от них осталось немного. Весь задний двор был покрыт трещинами. На месте, где я стоял, теперь была огромная яма, от которой расходились эти разломы, и чем дальше, тем на меньшей глубине они были. Возле бассейна и вовсе было ощущение, что земля потрескалась от жары и длительного отсутствия дождя.

Когда я осмотрел бывшую полянку и с интересом посмотрел на получившиеся результаты, я услышал звук подъезжающей машины. Я решил не обращать внимания на мишени, с которыми хотел потренироваться, и направился к дому.

Из небольшого серого седана, который выглядел довольно жалким с вмятинами и ржавчиной на крыльях, вышел Алексей Иванович. Из-за руля выскочил парень с ярко-рыжими волосами и веснушками на лице. Он был обычного телосложения, невысокий и чуть старше меня.

- Сергей! Иди сюда! - крикнул отец, увидев меня.

Дождавшись, когда я подойду, он приобнял парня, стоявшего рядом, за плечо.

- Это Саша! Он иногда помогает нам в качестве водителя и разнорабочего по дому.

- Сергей, - протянул я руку парню.

Он пожал ее крепко и уверенно.

- Саша, иди в дом, Мари тебя накормит, - князь кивнул парню.

Проводив парня взглядом, князь присел на забор лицом к дому и повернулся ко мне.

- Теперь наша семья официально не владеет ничем. Денег на счету рода хватит на год, может быть, два, если экономить. Поэтому твое поступление в академию очень важно. Тебе будут выплачивать стипендию, предоставят бесплатное питание и жилье.

- Я должен буду там жить? - удивленно спросил я, облокотившись на забор и глядя на озеро.

Сегодня к вчерашней яхте добавилось еще четыре, и они дружно плыли в сторону нашего дома.

- Каждый день ты сюда и обратно не наездишься. На выходных можно устроить так, чтобы Саша тебя забирал, но не более, - ответил князь, вытирая лицо.

- Что еще мне нужно знать? - спросил я, не отрывая взгляд от морских судов, стремительно приближающихся к нам.

- Пока ничего, только вот кольцо рода, - князь пожал плечами и, сняв с безымянного пальца серебряное кольцо, вложил его в мою ладонь. - Храни его больше жизни. Сделать другое очень сложно.

Слушая князя и кивая его словам, я с удивлением наблюдал за тройкой вертолетов, поднявшихся над лесом. К моему удивлению, они тоже летели в нашу сторону.

- Алексей Иванович, а вам не кажется, что эти типы целенаправленно движутся к нам?

- Какие типы? - в недоумении проговорил он.

- На вертолетах и вон на яхтах, - я кивнул в сторону озера.

Князь резко спрыгнул с забора и повернулся в сторону озера.

- Нет... Нет... Этого не может быть! Сергей, беги! - прошептал он, словно не верил своим словам.

Мой незаданный вопрос был прерван ракетой, прилетевшей со стороны озера и ударившей в дом. Князь смог устоять на ногах, словно ничего не произошло, а меня просто перекинуло через небольшой забор.

- Беги! Просто беги отсюда. Я задержу их! - кричал он. Выпуская несколько огненных шаров в сторону вертолетов.

- Да куда тут бежать?! - воскликнул я, переползая забор снизу.

- В лес! Беги! Найди Оболенского, он поможет. Скажи ему правду! - еще одна техника, вырвавшаяся из рук старого князя, взорвала ближайший вертолет.

- Кто он? - успел спросить я перед тем, как пулеметная очередь прочертила перед нами дорожку от пуль.

- Император! - бросил князь на меня взгляд, полный боли и обиды.

Это было последнее, что я увидел на лице князя. Перед ним взорвалась очередная ракета, словно врезалась в какую-то стену. Его отбросило на несколько метров назад, а меня впечатало в забор, и я, рухнув на колени, мотал головой, пытаясь восстановить слух. Меня словно оглушило.

Подняв взгляд, я увидел, как по лестнице, ведущей на пристань, на парковку, врываются около пятидесяти человек, и первая пятёрка открыла плотный автоматный огонь по Алексею Ивановичу. Слева, практически надо мной, завис вертолёт и открыл пулемётный огонь по Барклай-де-Толли. Пули заставляли щит, перед старым князем, загораться синеватым цветом после каждого попадания. Но после того как вертолёт начал поддержку пехоты, щит горел просто синим, с каждым новым попаданием бледнея на глазах. Повернувшись в сторону дома, я обомлел. Половины дома просто не существовало. Там были лишь развалины и огонь.

Ублюдки, твари... Чтобы вы все сдохли. Сжав руки в кулаках, я в бессильной злости ударил по земле.

И это было моей ошибкой, часть скалы, где лежал я и куда выбегали солдаты, просто откололась и рухнула вниз в воду.

Это, наверное, было красиво со стороны. Когда такая глыба камня с такой высоты падает в воду. Шум, треск, стена воды, взметнувшиеся в небо. Я такое видел по телевизору. Да и то, чаще этого были куски льда, отколовшиеся от льдины.

Упав в воду, я заработал руками и ногами и поплыл в сторону от суши. Было плевать, куда, лишь бы подальше от эпицентра, чтобы не затянуло на дно. Думать о тех ребятах, которые упали вместе со мной в воду, мне было плевать. Утонули? Туда и дорога. Отплыв на метров двадцать, я перевернулся на спину и посмотрел на скалу, где был мой дом.

В воздухе курсировал один вертолёт из трёх, летевших сюда. И я искренне надеялся, что второй тоже разбился. От дома же шёл чёрный коптящий дым. Слышались выстрелы и взрывы. Там, где некогда находилась пристань, ничего не осталось, её уничтожило обвалом. Яхт рядом тоже не наблюдалось.

Ушлёпки... Надеюсь, вы все сдохнете.

Повернувшись, я поплыл дальше. До берега было не так уж и много. И мне потребовалось минут пятнадцать.

Взобравшись на берег, я нашёл в себе силы проползти до лесополосы и, провалившись на спину, я с облегчением выдохнул.

Получилось, я жив! Похлопав себя руками и убедившись, что цел и во мне не торчит никакой лишней детали, например, кусок забора. Я подполз к дереву и, прислонившись спиной, смотрел на озеро.

По озеру неслось несколько катеров в сторону родового поместья.

Надеюсь, отец и Мари смогут спастись. Хотя нужно быть объективным, хотели бы взять живыми, то не прислали бы боевые вертолёты.

Но мне нужно уходить отсюда. Поднявшись на ноги, я посмотрел последний раз на дымящуюся скалу и поплёлся сквозь лес на запад. Где-то там пролегает шоссе в сторону Финляндии.

Мне потребовалось несколько часов, чтобы выйти к дороге. Осмотрев себя, я с сожалением вздохнул. Вместо чистой и целой одежды, я теперь был весь в грязи и лохмотьях. Дождавшись, когда в плотном потоке образуется окно, я перебежал на другую сторону и, развернувшись лицом к встречным машинам, выставил руку с поднятым большим пальцем. Авось кто-нибудь да сжалится.

Десятки, а может, уже и сотни машин разнообразных и незнакомых моделей проносились мимо. Я прошёл по ощущениям не один километр, когда возле меня остановился сине-белый грузовичок с хромированной бочкой вместо кузова, на которой синими буквами было написано молоко.

Из окна пассажирской двери выглянул парень, лет двенадцати. Может, меньше, а может и старше, пойди разбери нынешнюю молодёжь. Выглядят на тридцать, а в паспорте пятнадцать.

- Дядь, вам куда?— посмотрев меня с ног до головы, улыбнулся он.

- До Питера бы... хотелось,— задумавшись на мгновение, ответил я, подходя к дверям.

- Садитесь! Докинем с ветерком,— хихикнул он.

- Только у меня денег нет, потерял кошелёк,— опустил я глаза.

- Парень, садись уже, помогать людям важнее!— крикнул мужской бас из кабины.

Забравшись внутрь, я уселся у окна. В машине, кроме пацанёнка, оказался мужчина лет сорока, полная копия сына. Только старше.

- Спасибо вам,— повернулся я к мужчине, который, включив поворотник и не отрываясь от бокового зеркала, выруливал на дорогу.

- Да брось. Сегодня мы тебе поможем, а завтра ты нам!— хмыкнул он с весельем.

- Мамка у нас всегда так! Животных подберёт и домой несёт. Знаете, сколько у нас кошек и собак? В нашей деревне ни у кого столько нет. К нам даже из соседних городов потом едут и берут к себе домой,— принялся рассказывать ребёнок.

Я же на его слова лишь кивал и смотрел в окно. Так я и уснул. Слишком много событий на мою тушку.

Разбудили меня уже на въезде в город. Очнувшись от того, что меня трясут за плечо, я в недоумении посмотрел на отца с сыном.

- Приехали! - улыбнулся водитель. Нам дальше, а вам сюда.

- А, да. Спасибо. Надеюсь, мы еще увидимся, - пожав им руки, я выпрыгнул из кабины.

- Пока! - крикнул мне ребенок через открытое окно, помахав рукой.

Проводив грузовичок взглядом, я осмотрелся. Передо мной висела табличка с названием города. С правой стороны была огромная автозаправка на десять бензоколонок, выполненная в оранжевом кооперативном стиле. Шесть флагов, развевающихся на ветру. По другую сторону дороги стоял пост автоинспекции. Три патрульные машины с включенными проблесковыми маячками на крыше и пять сотрудников, смотрящих в сторону выезда из города.

Все это было окружено полями с подсолнухами.

Пока я стоял и думал, что мне делать дальше и как добраться до поместья Оболенских, я совсем упустил из виду, что происходит у меня за спиной.

- Молодой человек, можно ваши документы? - раздался позади меня голос.

Развернувшись, я уперся взглядом в широкую грудь, обтянутую в синюю форменную рубашку. Машинально сделав шаг назад, я, подняв голову, встретился с подозрительным взглядом сотрудника полиции.

- Документики можно? - повторил он.

- Нету, - покачал я головой.

- А куда дел? - нахмурился он.

- Потерял, - произнес я, опустив голову.

А и правда. На меня вообще есть документы? Хоть какие-то. Это в сказках про попаданцев они живут спокойно, покупают квартиры, машины, бизнес создают. А в реальности-то как быть? Документов нет, в записях загса и у паспортистов ты не значишься. А восстановить то, чего не было, затруднительно.

- Может, не стоит? - с надеждой спросил я.

- Вы себя в зеркале видели? - фыркнул он. - Мы ловим сбежавших пациентов из психиатрической клиники. Может, это вы? Нет, друг мой, едем в участок, вас там проверят и опознают. Ну или не опознают. Делов-то.

- И правда... - понуро произнес я, шагая за офицером с погонами капитана. - Позвонить-то дадите?

- А должны? - удивился он, поворачиваясь ко мне.

А вообще, здесь должны предоставлять право на звонок? Или это не работает здесь?

- Не знаю, но хотелось бы, - пожал я плечами в ответ.

- Тогда дадим, - рассмеялся он и, открыв пятую дверь джипа, махнул рукой. - Прошу.

Новый дом

Меня привели в отдельный кабинет, где стоял исписанный деревянный стол и две скамейки. Бело-зеленые окрашенные бетонные стены, одинокая лампочка и узкое окно под потолком, открытое для проветривания. Вот и вся обстановка.

Напротив меня сидели полицейские и заполняли документы. Я просто сидел на скамейке, подперев голову руками.

В отделе полиции мы находились уже двадцать минут, и никаких подвижек со мной не было.

- А мы кого ждем? - спросил я после еще получаса нахождения в этом кабинете.

- Психиатров из больницы, - ответил один из полицейских, не отрываясь от бумаг.

- Вот оно как... Может быть, вы дадите мне позвонить? - уточнил я.

- Сперва опознание, потом звонок, - отрезал полицейский, который привез меня сюда.

Посидев минуту и подумав о своей судьбе, я сложил руки перед собой.

- А поесть дадите?

Сотрудники, опешившие от этих слов, отложили ручки и посмотрели сначала друг на друга, а потом на меня.

- А пожевать надо будет?

- Нет так нет... Чего нервничать-то, - вздохнул я.

- Мы тебя сейчас в подвал спустим. Там и покормят, и спать уложат... Могут и другие услуги оказать, если захочешь, - заржали они вдвоем.

- Не, я лучше тут посижу, - отказался я от такого заманчивого предложения.

- И молча, - пригрозил мне ручкой офицер.

Показав, что я нем как рыба, я принялся изучать документы, которые они писали. Единственное, что я смог различить, это были рапорты за день.

Периодически в кабинет заглядывали другие полицейские: кто-то перекидывался парой слов с моими, кто-то недовольно ворчал, что мы заняли место.

Вскоре к нам заглянул взрослый и статный мужчина в очках и синем костюме в серебристую полоску.

- Гена, я приехал!

- О, Матвей, - поднял взгляд полицейский. - Заходи, твои парни в подвале сидят, но мне нужно вот этого посмотреть. Вроде и похож на твоих беглецов, а вроде и нет.

— Ну-с, посмотрим, — кивнул мужчина, проходя в кабинет. Подойдя ко мне и заглянув в мое лицо, он покачал головой. — Нет, это не мой.

Я с облегчением выдохнул и, посмотрев на полицейских, спросил:

— Теперь-то я могу позвонить?

— Можешь, а кому?

— Мне нужен Князь Владимир Артурович Оболенский.

Дружный хохот заставил заглянуть в кабинет несколько человек.

— Матвей, это точно не твой парень? — утирая слезы смеха, произнес полицейский.

— Точно не мой, даже мои не настолько тупые, чтобы самому князю звонить, — покачал головой глава психиатрической больницы.

— Так вы дадите позвонить? — нахмурился я.

— Ну конечно, дадим! — заржали они. — Пойдем! Телефон в другом кабинете.

Под глупое хихиканье моих сопровождающих, мы прошли несколько дверей по серому коридору и вошли в похожее помещение, с той лишь разницей, что тут стояли видеокамеры по углам и телефон. Дисковый телефон.

У нас такой дома в девяностых стоял, до повальной моды на радиотелефоны.

— Вот тебе телефон, звони, — довольно улыбаясь, полицейские сели на стулья, а психиатр остался у двери, прислонившись к дверному косяку.

— А это, ну... не скажете, его телефон? — смутился я.

Такого стыда, как сейчас, я не испытывал, наверное, за всю жизнь.

— Ты издеваешься над нами? — устало вздохнул полицейский.

— Нет, я правда не знаю, — опустив голову, смотрел на телефон.

— Набирай, восемь восемьсот четыре... — заговорил врач позади меня.

Я, схватив телефон, начал крутить диск.

— Пять пять пять. Всё, — закончил он.

Через пару гудков в телефоне раздался голос девушки.

— Приёмная Академии имени Екатерины. Чем могу помочь?

— Здрасте, могу я услышать директора? — произнёс я в трубку под насмешливые взгляды полицейских.

— По какому вопросу? — спросили меня.

— Личное, — стушевался я.

— Нет, не можете, у него совещание, я могу передать ваше послание, — лишила меня надежды секретарь.

— Точно передадите? — усомнился я.

— Парень, время! — произнёс полицейский.

— Точно передам, — подтвердила девушка.

— Меня зовут Сергей, его утренний ученик, меня посадили в... сейчас секунду, — прикрыв рукой трубку телефона, я обратился к полицейским. — Где я сижу?

— Северный отдел полиции, пятый отдел, — хмыкнули мне в ответ.

Повторив полученную информацию девушке на другом конце провода, я ещё раз попросил, чтобы она не забыла передать эти слова, и положил трубку на аппарат.

— Ну всё, пойдем, парень, пока не установим твою личность, ты отсюда не выйдешь, — достав наручники, он протянул их мне.

Меня отвели в подвал и заперли в отдельной камере. Оттуда я с интересом наблюдал, как сбежавшие пациенты психиатрической клиники радуются остановившемуся врачу в костюме.

Видимо, время, проведенное в городе, им не понравилось. После того, как они посмотрели, как идет общий подсчет, я сел на матрас и достал кольцо, которое мне успел передать отец. Снаружи оно было золотым, а внутри - серебряным. По всему периметру были вырезаны какие-то надписи на неизвестном мне языке, напоминающем арабскую вязь.

Прикрыв глаза и вращая кольцо на мизинце, я почувствовал холод на пальце, где было кольцо. Открыв глаза, я с удивлением обнаружил, что золото теперь было внутри кольца, а лицевую часть покрыло серебро, и вместо надписей был рисунок герба.

Забавно, как это работает?

Покрутив кольцо еще несколько раз, я убрал его в карман, а сам, опершись на стену, прикрыл глаза.

Знают ли аристократы, что на дом моего отца напали? А если знают, то что думают? И что мне теперь делать? Я ведь теперь... глава рода? Вроде, так это называется.

Князь Оболенский приехал через три часа в сопровождении важного человека с генеральскими погонами. В его руках были ключи от камеры.

- Добрый день, Владимир Артурович, - помахал я рукой с матраса.

- Глазам своим не верю... - прошептал князь и, повернувшись к генералу, тоном, не терпящим возражений, приказал: - Открывайте, я его забираю.

Полицейский нервно кивнул и, замешкавшись на пару мгновений, попытался открыть замок.

- Сергей, пойдемте, - сказал Оболенский с металлом в голосе.

Я вскочил с матраса и последовал за своим спасителем, который, как ледокол, прокладывал себе путь через толпу охраны в коридоре, не давая возможности сотрудникам выйти из кабинетов.

На парковке возле отдела было много черных полноразмерных джипов, штук десять, и среди них стоял серебристый лимузин, похожий на Белоснежку среди гномов.

- Сергей, ускорьтесь, не стоит, чтобы вас тут видели.

Молча кивнув, я ускорил шаг и, не дожидаясь, когда водитель откроет дверь, дернул ручку и нырнул в бесконечный салон машины.

Князь сел в машину спустя пару минут и, дождавшись закрытия двери, посмотрел на меня нечитаемым взглядом.

В окнах замелькало движение джипов, и вскоре наш лимузин начал движение. Князь все еще не открывал от меня нечитаемый взгляд, пока мы не отъехали от участка на несколько десятков метров.

- Вы, по официальным данным, погибли при взрыве метана под вашим домом. Об этом заявил Фонвизин несколько часов назад.

- Фонвизин? - удивленно произнес я.

- Да, он, как оказалось, отдыхал неподалеку и видел взрыв вашего поместья. Прибыв на место, нашел лишь остатки Алексея, молодого парня и Мари. И скажите мне, Сергей, как вы тут оказались, если вы мертвы?

- Точно мертвы? - меня охватила грусть.

- Я не знаю, тел не видел. Просто официальные новости, - пожал плечами Оболенский.

Вздохнув, я начал рассказывать все, что произошло после его ухода. Про вертолеты и яхты, которые были на озере не один день. Свои проблемы с включением и слова отца.

- Император, значит... - задумчиво протянул старый князь.

- Или Фонвизин, как-то он там оказался, - со злостью выплюнул я.

- Ваш отец не мог ошибиться. Вы точно никому не говорили, кто вы, и не показывали свои возможности? - спросил он, внимательно следя за моим лицом.

- Точно, они сразу повезли меня в отдел, думали, что я сбежал из психушки.

- Отлично, - откинувшись на спинку, он прикрыл глаза.

- А куда... - начал было я.

Но был прерван:

- Молчите, мне нужно подумать.

Пришлось молча отвернуться к окну и смотреть на пролетающий мимо пейзаж. Судя по архитектуре улиц, мы неслись по старому Петербургу. Не было ни одного современного дома. Привычных многоэтажек. Впрочем, но и привычных магазинов не было. Пятёрочек или монеток, магнитов или лент. Мне на глаза попадались лишь «магазинъ братьевъ Елистратовыхъ» Мюръ и Мерелизъ«, «книжный магазинъ Пушкиныхъ» , «домъ Мертенса» ,аптека «Башня грифоновъ» которая была собственно кирпичной высокой башней. И везде была поставлена буква «ер». На каждой вывеске, что попадалась мне на глаза, твёрдый знак стоял в конце.

Я был удивлен, увидев много красных телефонных будок, расставленных по тротуарам.

Я бросил взгляд на князя и вернулся к окну. Он все еще сидел с закрытыми глазами, пальцами что-то стучал по колену.

Вскоре мы переехали мост через Неву и въехали на небольшой остров. Слева был небольшой городок, а мы свернули направо и въехали в распахнутые ворота поместья Оболенских.

Широкая подъездная дорога из известнякового щебня красного и желтого цвета делилась на две более узкие. Между этими дорогами был сделан пруд с фонтанами и мраморными статуями. С другой стороны стояли старинные уличные фонари, дополненные трехметровыми туями. Чуть дальше виднелись ивы. И все это было высажено на идеально ровной поляне. Возможно, я даже видел павлинов с огромными разноцветными хвостами. Но я не видел павлинов вживую раньше, так что я не был уверен.

- Итак, Сергей, ты мой племянник по линии жены брата. Для всех ты будешь Оболенским. Жить будешь в комнате для гостей на первом этаже, по дому можешь передвигаться свободно, за исключением второго этажа и подвалов. По территории проще, куда не надо, тебя не пустят. Говорить, чьих ты кровей, никому не нужно. Это главное требование к тебе. Если Фонвизин или император узнают, что ты жив...

- Кто-то из них придет за мной, - кивнул я.

- Да, ты прав. Мне это не нужно. Дальше, хоть ты и будешь Оболенским, моя семья будет выше тебя по статусу. Будь любезен, не груби и проявляй уважение.

- Как скажете, - пожал я плечами.

Машина остановилась возле огромного двухэтажного дома, облицованного серым мрамором и огромными стеклами, разделенными разными квадратами.

Придержав дверь, князь осмотрел меня.

- Тебя сейчас проводят в комнату, прими душ и жди. Я распоряжусь об одежде. Потом у нас ужин, и я представлю тебя семье. И Сергей, я рад, что ты выжил.

- Спасибо, - кивнул я.

- Не волнуйся, всё будет хорошо, - хлопнув меня по плечу, он открыл дверь.

Возле двери стоял подтянутый мужчина с сединой на висках и внимательным взглядом, одетый в черный фрак и черные перчатки на руках.

- Владимир Артурович, с возвращением, - поклонился мужчина.

- Спасибо, Альфред, - кивнул князь и, положив руку на мое плечо, добавил: - Парня в гостевые апартаменты, распорядись о ванной и пусть снимут с него мерки, отправь их нашим портным, а сейчас пусть найдут одежду для ужина. Он останется у нас до начала учебного года, учти это.

- Позвольте узнать имя молодого гостя? - нейтрально произнес дворецкий.

- Сергей Алексеевич Барклай-де-Толли, сын Алексея, - произнес князь тихо, сжав плечо дернувшегося меня. - И это Альфред, знаем только мы втроем. Для остальных это мой племянник. Сергей Алексеевич Оболенский. Смысл понял?

- Конечно, сэр, - поклонившись князю, дворецкий повернулся ко мне. - Молодой господин, примите мои искренние соболезнования. Алексей Иванович был для меня как отец.

- Спасибо, - склонил я голову.

- Я буду у себя в кабинете до ужина, распорядись, чтобы меня не беспокоили, - шагая в сторону крыльца, произнес князь.

- Хорошо, сэр. Пойдемте, Сергей Алексеевич, - произнес дворецкий.

Поднявшись по ступенькам в дом, я был поражен. В центре помещения была огромная лестница, окруженная цветами и двумя вазами, выполненными из камня. Над нами висела огромная хрустальная люстра, которая была не меньше двух метров в высоту. Она была украшена бесконечным количеством лампочек в виде свечей и подвесками. Также в комнате были картины, на которых были изображены пейзажи моря и горы. Возле лестницы стояли три женщины в классической одежде горничных и один молодой человек, одетый как дворецкий.

Наш путь лежал к ним. Остановившись перед ними и заслужив заинтересованные и презрительные взгляды, я посмотрел на Альфреда.

-Господин распорядился не беспокоить его до ужина. Поэтому для вас у меня есть несколько заданий и новостей. Первое, это Сергей Алексеевич Оболенский, племянник нашего князя. Он будет жить с нами до начала учебного года. Поэтому, Бен, вы снимаете мерки с господина и отправляете нашим портным, а сейчас находите ему одежду к ужину. Девушки, вы подготовите ванну и приготовите для Сергея гостевые апартаменты. Вы поняли меня?

-Да, Альфред, - кивнули они.

-Тогда оставляю его вам. Я буду на кухне, нужно проследить за новенькими, - произнес дворецкий и, кивнув мне, отправился в левое крыло.

Меня же провели в правую дверь. В этой комнате был такой же ярко-красный ковер на светлом полу и в нишах белоснежных стен стояли доспехи. Под потолком висели люстры, похожие на те, что были в холле, но меньшего размера.

Нужная дверь оказалась в конце коридора. Первыми внутрь вошли домработницы, которые сразу же принялись наводить порядок в комнате.

-Господин, мы можем снять мерки вот за этой ширмой, - указал парень на черную ширму.

-Хорошо, - кивнул я и направился в нужную сторону, осматривая комнату.

Здесь было два окна, двуспальная кровать с тяжелыми балдахинами по бокам, двухместный диванчик и кофейный столик, а также небольшой телевизор. Комната была выполнена в бежевых тонах, а шкафы, стоящие у одной из стен, были заполнены книгами.

-Опустите руки по швам, - достав из кармана рулетку, парень принялся измерять меня. - Теперь в стороны.

-Ванна будет готова через десять минут, - крикнула одна из горничных.

-Спасибо, - крикнул я в ответ.

Со снятием мерок справились быстро. Парень пообещал, что одежда будет у меня очень скоро, так как у него были схожие параметры. И к тому моменту, когда я вышел из ванной комнаты, на кровати уже было несколько комплектов одежды.

Поблагодарив его, я убедился, что девушки ушли, снял с себя свою старую одежду и направился в ванную комнату.

Когда я увидел ванну, первое, что мне пришло в голову, это "живут же люди". Точнее, ВАННУ. Это был целый бассейн, уменьшенный, но метров трех в длину. Огромное количество крутилок и вертелок, кроме обычного крана. Заглянув внутрь, я с удивлением обнаружил десять отверстий по бокам. Похоже, ванна была с массажем.

Но это потом, сначала нужно смыть с себя всю грязь.

Выйдя из ванны, обернутый полотенцем, я взял принесенную одежду. Чем-то она напоминала костюм Бэна, но я не мог вспомнить, чем именно. Встав перед зеркалом, я оделся: серая рубашка, черные брюки, туфли и синий жилет. Полюбовавшись на свою мешковатую одежду, я направился в коридор. Говорили, что скоро будет ужин, а я был ужасно голоден.

Выйдя в коридор и полюбовавшись на пустой холл, я направился в центральный зал. Но стоило мне выйти из двери, как с лестницы раздался приятный девичий голос.

-Новенький? Иди сюда! В этом доме слуг с огнем не сыщешь.

Обернувшись на голос, я увидел девушку потрясающей красоты, одетую в красное обтягивающее платье и белые открытые туфли на небольшом каблуке. Ее прямые волосы цвета черного эбонита опускались до ягодиц. Подтянутая фигура с крепкой грудью второго размера. Среднего роста.

-Вы мне? - уточнил я на всякий случай.

-А ты еще кого-то тут видишь? - презрительно спросила девушка, спускаясь на пару ступеней.

-Да вроде нет, - оглянувшись по сторонам, ответил я.

-Ну и какой вывод? - с удивлением произнесла красавица, подойдя ко мне.

-И какой? - поднял я бровь в удивлении.

-Понабирали по объявлению... - тяжело вздохнула девушка. - Я тебе сказала, подойти ко мне! Ты плохо слышишь?

-А мне это зачем? - искренне удивился я.

Оболенские

Девушка была удивлена. Так удивлена, что ее изумрудные глаза стали похожи на пятирублевую монетку. Открыв рот, она с удивлением смотрела на парня внизу.

Это было невероятно. Какой-то новый слуга дерзил в доме ее семьи. И ладно, если бы ей. Она просто скажет Альфреду, и он очень доступно объяснит этому парню, как не стоит вести себя в чужом доме. А если он начнет дерзить отцу? И повезет, если не успеет нагрубить матери, она от него мокрого места не оставит. Были прецеденты.

Спустившись по ступенькам вниз, девушка подошла к парню и посмотрела на него снизу вверх.

- Потому что ты слуга в доме, а я его хозяйка.

- Слуга? - озадаченный парень почесал затылок.

- Именно, и мой тебе совет, не стоит грубить моей матери, если хочешь остаться в живых. О твоем поведении, я скажу Альфреду, он тебя научит почтению.

- Скажите, обязательно скажите, - хмыкнул парень и, обойдя девушку, направился в левое крыло дома.

Проводив его внимательным взглядом, девушка направилась на улицу. Ее любимцы уже заждались, и стоило сделать шаг, как на нее набросились два огромных, черных как уголь добермана.

- Сумрак, фу! Не ешь мое платье! - шутливо отбивалась девушка от одного из псов, схвативших подол платья. - Да ну нет! Фу, я сказала!

Щелкнув пса по уху, девушка вскочила на ноги и метнула небольшой сгусток воды, появившийся в руке, в сторону.

- Взять его! - строго крикнула девушка.

Но этого уже не требовалось, псы, громко лая, побежали за шаром воды. Под заразительный смех девушки. Кивнув охраннику, девушка направилась вглубь парка дома. Ужин будет через двадцать минут, и этого времени хватит, чтобы уделить внимание своим любимым питомцам до того, как она уедет в Петербург в клуб.

Сегодня был день рождения ее лучшей подруги Лики Демидовой, и пропускать такое событие нельзя.

Создав очередной водный шар, девушка отправила его дальше. Собаки радостно понеслись за новой мишенью. Шагая за ними, девушка думала о встречном парне, который не выходил у нее из головы. Что-то в нем было не так. Но что именно, она не понимала.

Впереди нее собаки начали рыть землю, весело лая. Пришлось ускоряться и отгонять их от этого места. Мама очень негативно относилась к малейшим повреждениям ее идеально подстриженных и ухоженных газонов. И ей не раз доставалось за проделки ее любимых собак. По этой же причине с собаками не играли палками, которых попросту тут не было. Садовники каждое утро подрезали каждое дерево и куст с малейшим намеком на изъян.

Собак каждое утро и вечер вывозили за территорию поместья в небольшой парк в Кронштадте и выгуливали под охраной и двумя дрессировщиками, давая выплеснуть энергию. Но девушка всегда находила время в течение дня, чтобы провести время со своими любимцами.

Прогулявшись по парку, девушка передала питомцев охране и отправилась домой. Ужин дома был традицией, которую нарушали очень редко. Обычно, если у кого-то из семьи Оболенских на вечер была назначена встреча, то ужин просто переносили на более раннее или позднее время, в зависимости от обстоятельств.

Так было всю сознательную жизнь девушки, и нарушать эту традицию она не собиралась.

Вбежав в дом и помахав маме, которая спускалась вниз, девушка, под неодобрительным взглядом мамы, забежала в левое крыло дома. Там она сразу наткнулась на дворецкого.

- Альфред! Вы-то мне и нужны!

- Да, Юлия? - поднял бровь мужчина.

- Ваш новенький слуга, он очень невоспитанный и нагрубил мне. Я бы хотела, чтобы вы его вразумили, до того как он попадется на глаза моей маме и успеет наговорить ей, - произнесла девушка, сбавляя шаг.

- Новенький? - в недоумении произнес мужчина, повернувшись к девушке. - У нас нет новеньких слуг, госпожа.

Оболенская остановилась и, схватив мужчину за руку, тихо произнесла:

- Вы шутите? У нас в доме ходит молодой парень в форме слуги, и вы не знаете об этом?

- Я не шучу, госпожа, - поклонился дворецкий. - Я вам говорю серьезно, что в доме нет новеньких слуг. У нас полный штат.

- Юль, что вы так усиленно обсуждаете? - раздался позади них мягкий голос.

- Мы... - растерялась девушка.

- Мы обсуждаем, на чем юная госпожа уедет после ужина. Я настаиваю на полном кортеже, - произнес Альфред, спасая положение.

- Да ну бросьте, какой полный кортеж? - ласково улыбнулась мама девушки, погладив девушку по голове. - Три машины и не более. Там не нужны такие кортежи, дом Демидовых слишком хорошо защищен от малейшего посягательства.

- Барклай-де-Толли тоже, наверно, думал, что его дом защищен, - нервно усмехнулась девушка.

- Дом Алексея был взорван газом внутри скалы, - строго произнесла мать девушки, не обратив внимания, какая тень пробежала по лицу дворецкого.

- А Мишель пишет, что на дом князя напала армия! И там стреляли и летали вертолеты, - воскликнула девушка.

- Альфред, вы свободны, - произнесла женщина, бросив взгляд на мужчину.

Поклонившись, он направился дальше в столовую.

- Твой Мишель, милая, пишет откровенную чушь и неоднократно его новости опровергали, - тихо произнесла женщина.

- Ага, официальными лицами, - фыркнула девушка. - А на самом деле?

- И на самом деле, - ответила Оболенская, обняв дочь за талию и направляясь в столовую. - Все это подтверждено фактами и доказательствами, а твой Мишель лишь спекулирует и, как говорит твое поколение, хайпит на этом.

- Он не такой, - насупилась младшая Оболенская. - Он в отличие от других пишет правду.

- Я все сказала, - отрезала женщина и толкнула двери в дубовую столовую.

Это было самое красивое место, по мнению девушки, в доме. Еще ее дед любил привести сюда внучку и вместе с ней играть и читать сказки. Дубовую столовую назвали так из-за преобладания массива дуба - дубовых потолка, пола, люстры и пилястров. В декоративной отделке использованы геральдические мотивы. Привезенный из Венеции специально для этой столовой обеденный стол тоже изготовлен из дуба. Примечательны ножки стола: они сделаны в виде крылатых львов - символа Венеции.

За небольшим столом на восемь человек ,к удивлению, Оболенской, кроме двух десятилетних близняшек, её младших сестёр, сидел незнакомец, по правую руку от отца.

И это было нарушением традиций, никогда семья Оболенских , не использует дубовую столовую , если в доме были посторонние. Она успела сделать несколько шагов, когда на звук открывшейся двери, незнакомый повернул голову в её сторону.

Юлия сделала несколько шагов машинально, когда поняла, кто сидит перед ней. Она не выдержала. Такое нарушение правил она не могла терпеть и, ускорив шаг, направилась прямо к парню, который с улыбкой смотрел на нее.

- Как ты смеете, чернь, сидеть рядом с господином за его столом! Убирайся! - сказала она, остановившись перед ним. - Отец, почему этот слуга сидит на моем месте? За нашим столом?

***

Улыбка отца, с которой он смотрел на свою дочь, с каждым словом девушки становилась все менее радостной и в конце превратилась в выражение злости. Ему было стыдно за те необдуманные вещи, которые Юля наговорила сыну, его старому другу. Еще и его Катя смотрела на него со снисходительной улыбкой, не захотев вмешиваться, она села на свое место напротив мужа и, опустив голову на руки, с интересом ждала развития событий.

Он рассказал ей правду об этом мальчике, всю правду. Но свою старшую дочь они решили не посвящать в этот секрет. Эти знания были опасны для нее, и одно случайное слово могло стать смертным приговором роду Оболенских.

И теперь его наследница, его кровинушка, на которую потратили баснословные суммы, чтобы научить ее манерам, грубит гостю, грубит члену семьи!

Парень, который еще пять минут назад выражал ему благодарность за помощь и приют, отвернулся от Юли и посмотрел на главу семьи, не понимая, чем заслужил такое отношение.

Протерев лицо ладонями, он посмотрел на свою дочь.

- Юля, скажи мне, зачем я потратил столько времени на тебя и твое обучение, если ты грубишь в моем доме? Грубишь нашему гостю! Нашему родственнику! Ты почувствовала власть? Или ты стала главой рода? Может быть, ты забыла, чему тебя учили? Розги быстро помогут вспомнить все приличия! - с каждым новым словом в голосе главы рода все больше сквозил металл, а закончил он уже на повышенных тонах.

Дочь, не ожидавшая такого развития событий, посмотрела сначала на свою мать, которая, взяв бокал с вином, покачивала его в руках и с ухмылкой наблюдала за ними. А затем перевела взгляд на отца, который был красным от злости.

-Меня учили манерам, чтобы я была вежлива с равными! Меня учили, что слугам не место за господским столом! - заявила девушка, гордо задрав голову.

-Ой, какая же ты глупая... - фыркнул парень, неодобрительно покачав головой.

-Это я глупая?! - вспыхнула девушка. - Да ты совсем обнаглел? Отец, я требую немедленного наказания для него!

-А ну, замолчи! - рявкнул Оболенский, поднявшись на ноги.

-Милый! - воскликнула жена главы.

-Не вмешивайся, дорогая, - произнёс Владимир. - Ты сама видишь, насколько низко пала твоя дочь. Альфред!

Дождавшись, когда в столовую войдёт дворецкий, глава рода, бросив злой взгляд на свою дочь, повернулся к мужчине.

-Собери всех слуг дома в большой столовой. Немедленно. И распорядись, чтобы весь ужин был подан туда, с приборами для каждого человека, кто есть в доме.

- Господин? - удивленно произнес Альфред, но, поймав сердитый взгляд господина, добавил: - В поместье сейчас сорок человек, и потребуется время, чтобы их собрать.

- Так не тратьте время! - рявкнул князь. - Катя, ты можешь остаться здесь и поужинать вместе с Сергеем, - добавил он, посмотрев на парня и свою жену.

- Нет, мы одна семья и будем нести ответственность вместе, - покачала она головой, поднявшись на ноги. - Сергей, пойдем, я провожу тебя в другую столовую.

Парень, поднявшись на ноги, последовал за женщиной.

- Дочь, марш за ними! - рявкнул отец семейства, посмотрев на замершую девушку.

***

Вторая столовая была рассчитана на сто человек и была выполнена из красного дерева с золотыми деталями и белоснежным берёзовым паркетом. Массивные деревянные столы располагались квадратом, а на окнах висели тяжёлые красные шторы. Сейчас половина столов была занята озадаченными и недоумевающими слугами семьи Оболенских: прачками, горничными, садовниками, водителями и нянями, а также двумя близняшками Кристиной и Мариной Оболенскими.

За свободным столом, отдельно от всех, сидела старшая часть семьи Оболенских. В тишине и молчании Юля, которая пыталась заговорить с родителями, была просто проигнорирована, и ей пришлось злобно шипеть на всех вокруг.

Она не понимала, что происходит и какую комедию решил разыграть ее отец. И почему ради этого парня ее отчитали.

Сам парень, как только пришел в столовую, сразу же отправился в туалет и не показывался оттуда. Через пару минут за стол уселся последний водитель, и Альфред, кивнув ее отцу, сел на свое место. К этому моменту вернулся и незнакомец, но, к ее удивлению, он, осмотрев столовую, направился к ее семье.

- Сергей, вы можете присоединиться к ним за столом, - предложил глава рода.

- Нет, мне несложно, и это будет не очень вежливо. Я лучше останусь с вами, - ответил Сергей, пожав плечами.

Юля только фыркнула в ответ.

- Как знаете, - кивнул Владимир Оболенский, поднявшись на ноги. - Тогда пойдем, дочь, вставай!

Выйдя на небольшую сцену перед столами, князь Оболенский хлопнул в ладоши, привлекая внимание людей за столом.

- Прошу внимания! - окинув взглядом зал, мужчина бросил взгляд на свою семью, стоявшую внизу рядом с ним. - Сегодня я хочу сделать подарок для всех вас. Маленький, но подарок. Как вы уже заметили, перед вами стоят пустые тарелки и бокалы. И семья Оболенских будет прислуживать на вашем ужине. Но учтите, что нас мало, и за всеми и сразу мы не успеем. Это лишь малая благодарность от лица рода вам, людям, без которых мы не достигли бы этого величия!

В зале повисла тишина. Никто из присутствующих, кроме жены главы рода, не мог поверить, что это правда. Все начали переглядываться в надежде услышать, что это шутка.

- Юлия! За вами два главных стола, - произнес Владимир Оболенский нейтральным тоном, спрыгнув со сцены и накинув полотенце на руку. Он направился к столу, на котором стояли горячие блюда.

- Отец? - удивленно прошептала дочь. - Ты ведь шутишь?

- Бегом! - рявкнул мужчина.

Девушка, словно получив пощечину, побежала к главным столам, но остановилась на полпути и растерянно оглянулась.

- Напитки, балда, - усмехнулась ее мама, проходя мимо.

В углу зала зазвонил телефон.

- Сергей, будьте добры, ответьте на звонок, узнайте, кто звонит и что хотят, мы потом перезвоним, - крикнул князь, разливая суп в тарелки и выставляя их перед каждым сидящим.

- Хорошо, - ответил парень и направился к телефону, привлекая внимание всех слуг, которые сидели за столом.

За столом семья Оболенских провела полтора часа. От горячего до закусок и чая с десертом. Сергей решил, что для него будет лучше разносить напитки за одним оставшимся столом, не мешая своим новым родственникам.

Спустя два часа, уставшая семья Оболенских сидела за столом и доедала остатки своего холодного ужина. И хотя князь и княжна были еще бодры и улыбались, Юлия была зла. На отца, на мать и, конечно, на этого неизвестного парня.

- Отец, я требую объяснений! - заявила девушка, отложив вилку.

- Каких? - удивился он.

- Что это сейчас было? - вскипела девушка.

- Твое воспитание и наказание, - пожал он плечами.

- Кто этот парень?! Почему он сидит с нами?! - зашипела девушка.

- Это твой брат, Юленька, Сергей Алексеевич Оболенский, - ласково ответила ее мама.

- Не поняла... - сглотнула девушка. - В смысле брат? А почему этот брат в одежде слуги?

- Слуги? - князь зацепился за фразу и, повернувшись к парню, внимательно оглядел его. Через мгновение князь и его жена рассмеялись. - А я-то думаю, почему ты на него так взъелась. Ха-ха, я-то старый, внимания не обратил. Ладно, признаюсь, это обоюдная вина.

- Это твоя вина! - недовольно произнесла девушка, сделав глоток кофе.

- Это не давало тебе права унижать людей! - ударил князь по столу. - Слуга он или нет, проявляй уважение! Кстати, Сергей, кто звонил?

- Не знаю, - пожал парень плечами. - Сказали что-то про Демидовых и что они не стали дожидаться Юлию Владимировну дома и уехали в клуб. Просили ее поторопиться.

- Черт! Клуб! - воскликнула девушка и уткнулась в кружку под тяжелым взглядом отца.

- Дочь, я не поняла. Какой клуб? Ты сказала, что вы будете у Демидовых в поместье! - излишне спокойно произнесла Екатерина Александровна Оболенская.

- Мам, ну... мы... понимаешь. Там так сложилось...

- То есть ты мне наврала? - спокойно уточнила княжна.

- Нет... то есть да, но все не так, как вы думаете! - быстро заговорила девушка.

- Я очень разочарована в тебе, Юля, - все также без эмоций произнесла жена главы рода и, поднявшись на ноги, посмотрела на мужчин, сидевших рядом. - Милый, я буду в спальне. Сергей, извини за все это. Очень жаль, что ты стал свидетелем этого безобразия.

- Не волнуйтесь, я на вас не злюсь, - быстро ответил парень.

Кивнув, женщина удалилась из зала, оставив Оболенских втроем.

- Дочь, с твоей стороны это было глупо, - произнес отец девушки, помешивая кофе в кружке. - И было бы правильно лишить тебя этой поездки.

На это девушка, вскинувшись, встретилась взглядом с отцом и опустила голову вниз.

- Но я понимаю, как важно было для тебя попасть на тот праздник. Восемнадцать лет не каждый год. И вот мое наказание. С тобой поедет Сергей, ты познакомишь его со своими друзьями.

- Но папа, это невозможно, - фыркнула девушка, снисходительно смотря на парня.

- Или так, или сидишь дома. Я все сказал, - поднявшись на ноги, он покинул зал.

- Ты пожалеешь, что появился на свет, - процедила девушка, смотря на парня с яростью.

- А знаешь, сестренка. Я тут подумал и решил, что мне не хочется ехать в клуб. Я лучше дома останусь, книжки почитаю, - хмыкнул парень в ответ и, встав из-за стола, пошел вслед за князем.

- Да и не езди, тоже мне, - хмыкнула девушка.

Ицтлаколиуки

Девушка, прислонившись спиной к стене, кипела от злости.

Отец отказался отпустить ее в клуб одну, а на аргумент, что парень не хочет этого, он просто развел руками. Он сказал, что это не его проблема.

Как это не его проблема, если это он виноват! Он придумал, сказал это, и теперь это не его проблема.

Ударив кулаком по стене, девушка направилась в спальню родителей. Мама всегда выручала и влияла на отца.

- Но мама! - недовольно воскликнула девушка.

- Нет, я сказала. Отец выбрал для тебя наказание, и он в своем праве. Иди к Сергею и приноси извинения, - произнесла княжна, играя на рояле.

- Нет! - недовольно воскликнула девушка, топнув ногой.

Ту-тутутутууууу... ту-тутутутуууу...

- Дочь, я все сказала. Ты сидишь дома или идешь к Сергею и извиняешься, - хлопнув крышкой рояля, мать повернулась к девушке и наградила ее злым взглядом.

Хлопнув дверью, девушка вылетела из комнаты и, вытерев выступившие слезы, направилась в гостевое крыло.

***

Осмотрев себя в зеркале, я не мог понять, что в моей одежде может определить, слуга я или нет.

Покрутившись последний раз, я задумался и снял жилетку, начал расстегивать рубашку, но стук в дверь прервал меня.

Я успел лишь повернуться, когда дверь открылась и в комнату ворвалась злая девушка.

-Одевайтесь быстрее! Мы опаздываем!

Подняв бровь, я удивленно посмотрел на эту наглую особу.

-Я никуда не опаздываю и не вижу смысла одеваться, - ответил я, пожимая плечами.

-Ты плохо понимаешь? Я сказала, одевайтесь! - с металлом в голосе процедила девушка, усевшись на подоконник.

Вздохнув, я подошел к двери и, открыв ее, повернулся к девушке.

-Свалила отсюда.

-Да как ты смеешь ? - вспыхнула Оболенская. - Ты вообще понимаете, что и кому говоришь?

-Свали из моей комнаты! Здесь не место для ..

-Это мой дом, и я могу находиться в любом месте! И не тебе решать, что мне...

Дослушивать ее я не стал. Выйдя в коридор и захлопнув дверь, я направился в сторону центрального холла.

-А ну, стой! Я с тобой не закончила!

Девушка выскочила из моей комнаты, и дверь, ударившись об стену и отскочив обратно, ударила ее о лоб.

Зашипев от боли, с ее рук сорвалось пламя, и спустя мгновение от двери остался только пепел.

А по дому разнесся противный писк, от которого заболели уши.

-Ты! - процедила девушка, поймав мой обескураженный взгляд. Но, посмотрев на результат своего поступка, она закрыла лицо ладонями.

А в коридор ворвались слуги во главе с князем. По бокам от него остановились двое огромных мужчин в классических черных костюмах, с винтовками в руках.

-Дочь, что тут происходит? - прогремел его голос на весь коридор.

-Он напал на меня! - обвинительно указала на меня девушка.

После чего двое вооруженных мужчин взяли меня на прицел.

-Да ты охренела,дура? - возмутился я, понимая, что попал в неприятную ситуацию.

Окинув нас обоих взглядом, Оболенский, развернувшись к слугам, произнес:

-Все вон.

-Но князь, он напал на вашу дочь, - возразил один из слуг, и люди вокруг одобрительно загудели.

-Я плохо говорю по-русски? - склонил мужчина голову набок. - Или я перестал быть главой рода?

Когда все покинули коридор, глава рода снова окинул нас взглядом и, пройдя мимо меня, остановился у горстки пепла, оставшейся от двери.

Князь вздохнул и произнес: "Оба, за мной." Мы прошли в мою комнату.

Я пожал плечами и последовал за ним, пройдя мимо девушки, которая гордо задрала голову.

Князь стоял у зеркала и смотрел на жилетку, брошенную на пол.

- Что тут произошло? - спросил он вкрадчиво, не поворачиваясь к нам.

- Этот человек напал на меня, когда я пришла извиниться, - воскликнула девушка, зайдя за мной и ощутимо толкнув меня руками вперед.

Услышав эту версию, я откровенно рассмеялся. Мне пришлось опереться о стену, чтобы не упасть на пол и не начать истерично хохотать и бить руками стену.

Девушка наградила меня злым взглядом, а князь, развернувшись, нахмурился.

- Сергей, что у вас случилось? - спросил он.

Отсмеявшись и сделав несколько глубоких вдохов в попытке успокоиться, я собрался с мыслями и начал говорить.

- Ваша дочь ворвалась в мою комнату и в приказном порядке потребовала, чтобы я куда-то собрался. На что я ей отказал. Не приняв мой отказ и попытку уйти от нее подальше, она хлопнула дверью, которая ударила ее по лбу... ну, и потом дверь сгорела.

- Юля, тебе запрещено покидать дом до начала учебного года. Дальнейшее наказание я решу по итогу твоего поведения. Сергей... будь осторожен в последующих словах о моей дочери. Я ее отец, и мне это неприятно.Новую комнату для тебя сейчас приготовят в нашем крыле.

- Можно мне остаться тут? Ну, в смысле, в этом крыле. Не хочу часто видеть эту рожу, - озадаченно произнес я.

И сразу в спину будто ударили тысячи игл, проникая под кожу.

- Юля, нет! - услышал я гневный крик князя.

Упав лицом на толстый ковер и крича от боли, выгибая спину, я от бессилия и нестерпимой боли ударил кулаком по полу.

Последнее, что я помнил, это как на меня что-то рухнуло сверху, отчего боль стала еще сильнее. А в ушах стоял оглушительный треск и грохот.

***

Князь Оболенский с удивлением наблюдал за разрушениями, которые устроил юноша.

Дочь, успевшая выскочить в коридор, теперь со страхом заглядывала в комнату, прижав ладонь ко рту.

Сам Владимир успел поставить купол защиты, который защитил от огромного количества раздробленного кирпича и бетона, перемешанного с остатками мебели со второго этажа и черепицей с крыши. Через огромную дыру в потолке теперь стеной поливал дождь, прижимая поднявшуюся пыль.

От юноши была видна только его голова, а сам он лежал без сознания, придавленный огромными кусками зацементированного кирпича.

Сила юноши пугала Оболенского. Уже второй раз на его глазах он проявляет силу, равную владыке. Хотя, почему второй, он же видел, что осталось от дома Барклай-де-Толли. Как и обратил внимание на отсутствующую половину скалы. Словно ее срезали ножом. И сейчас перед ним лежал юноша, который не мог создать элементарную технику ученика, но владел силой владыки. И Владимир Артурович, который пять лет назад сдал экзамен на вестника, завидовал юноше белой завистью. Оболенский уже никогда не достигнет и половины силы юноши. Возраст уже дает о себе знать.

Но, несмотря на свою силу, Оболенский понимал, какая непростая задача стоит перед ним и профессорами в академии. Этому юноше нужно узнать очень многое, и первое - это научиться скрывать свою силу. Вступительные тесты он сможет подменить юноше, это не проблема. Но дальше...

-Отец, там охрана пытается попасть в крыло, - крикнула из коридора дочь.

-Успокой их и никого не пускай сюда, - крикнул в ответ князь, снимая с себя купол и подходя к юноше.

Дотронувшись до шеи и убедившись, что пульс есть, Оболенский начал потихоньку разгребать завалы.

Используя свою силу, он сдвигал обломки дома с юноши. Неторопливо, с чувством, толком и расстановкой. Но никто не должен увидеть огромную татуировку герба Барклай-де-Толли на плече юноши.

Князь доверял своим слугам, но лишний риск не нужен.

Дотронувшись до плеча юноши, Владимир резко отдернул руку, его обожгло льдом. А татуировка у юноши налилась синим свечением.

-Этого не может быть... Защита Ицтлаколиуки, - тихо прошептал Оболенский. Садясь на пятую точку и удивленно смотря на юношу, чьим покровителем стал бог мороза, снега, льда и холода. Темноты, стихийных бедствий и наказаний.

-Юля! Найди маму и попроси ее найти обсидиан в доме. Кольца, ожерелья, браслеты. Неважно. Нужно все, что есть.

-Зачем это? - заинтересовалась девушка, заглядывая в дверной проем.

-Дочь, ты задаешь лишние вопросы, - отрезал Оболенский, беря юношу за руки и потянув на себя. Вызвав небольшое обрушение обломков стен. Чем придавил юноше ноги.

Фыркнув и обиженно задрав голову, дочь отправилась в уцелевшее крыло.

Князь же, протащив парня на полметра, вновь начал отодвигать кирпичи с тела Сергея.

Через полчаса парня удалось освободить. Разорвав остатки рубашки на парне, князь замотал ему плечо и, накинув на него свой пиджак, понёс в уцелевшее крыло.

Выйдя в холл, он натолкнулся на огромное количество слуг.

-Альфред, можете начинать уборку и ремонт в крыле.

-Хорошо, господин, - поклонился слуга.

-Потом поднимитесь в спальню Ивана. Мне понадобится ваша помощь, - добавил князь.

Поднявшись в комнату среднего сына, который не жил дома уже несколько лет, предпочитая армейские казармы рядом со своими подчинёнными, старик уложил парня на кровать. Убедившись, что Сергей всё ещё без сознания, князь отправился в соседнюю спальню.

-Милая, ты нашла обсидиан? - задал он вопрос, убедившись, что его жена тут.

-Нет, пока нет. Да и кажется, что у нас дома его нет. Остались ещё несколько шкатулок моей мамы, но... Сам понимаешь, у нас изумруды, - ответила княжна, не поднимая головы от малахитовой шкатулки.

-Это плохо, не хотелось бы поднимать ювелиров в такое время. Возникнут ненужные вопросы.

-Милый, что произошло? - повернулась она к мужу.

-Наша любимая дочь использовала на парне слёзы боли, - вздохнув, ответил Оболенский, закрыв лицо руками и усевшись на стул.

-Это... это... А что он сделал? - удивлённо произнесла княжна, выпучив глаза.

-Он отказался ехать с ней... да и просто находиться рядом. Она вспылила.

-Вот ведь... стервозина, - удивлённо протянула женщина.

-У неё есть хороший пример для подражания, - хмыкнул князь, протерев лицо ладонями.

-Но - но - но! Я была сама доброта... иногда, - залилась краской она.

-Ага... мои пятки помнят огонь Перума, - хмыкнул весело князь, откинувшись на спинку кресла.

-Это было один раз! И ты сам виноват! Не надо было пугать меня! - надулась его жена. - И не уходи от темы! Слёзы боли не могут разрушать здания! Вы что, подрались с парнем?

-Нет, мы не дрались, у парня просто проявился дар, - покачал он головой.

Оболенская от удивления прикрыла открывшийся рот ладонью.

-Дар?

-Он по силе был равен Владыке. Хотя по всем тестам равен новичку, - развёл князь руками.

-А обсидиан зачем ему? - нахмурилась женщина.

-Его покровителем стал один из богов. И камни нужны для сдерживания силы, - прошептал Оболенский.

В комнате повисла гробовая тишина. Княжна то открывала рот, чтобы что-то сказать, но сразу же закрывала его.

-Боги не брали под крыло никого уже десятки или скорее сотни лет... - в сомнении произнесла она. - Ты точно уверен в этом?

Дорогая, я ректор университета и в таких вопросах не ошибаюсь.

- И кто его покровитель? - с ноткой страха произнесла женщина, покусав губы.

- Мороз-убийца, - хмыкнул князь, склонив голову набок.

- И... Иц... - помахала женщина рукой, силясь вспомнить имя.

- Ицтлаколиуки, - подсказал мужчина.

- Да точно! Ицтлаколиуки! - радостно воскликнула его жена. - Ты уверен, что парню место в нашем доме? - нахмурившись, она сверлила мужа взглядом.

- Нет... Но я обещал. Если мы найдем Обсидиан, то он поможет парню контролировать силу, - неуверенно произнес князь.

Оболенская, посверлив мужа взглядом, вздохнула.

- Он будет жить в гостевом доме на берегу. В нашем крыле ему не место. И ты это понимаешь! Я не хочу умереть из-за случайности.

- Хорошо, я распоряжусь, - поднялся князь на ноги. - А ты ищи обсидиан. Он очень нужен. Иначе езжай в город. Но привези его.

- Не волнуйся, милый, все будет хорошо, - кивнула княжна.

Поцеловав жену, князь отправился в комнату сына.

Альфред уже занимался с парнем. Положив руки ему на голову, он вливал в него свою силу.

Оболенский, входя в комнату, улыбнулся. Не зря его отец подобрал семью Альфреда и помог им с учебой. Теперь в их семье были свои личные целители. Довольно высокого ранга.

- Как дела? - спросил князь.

- Все хорошо. Ничего серьезного, просто потратил слишком много силы и теперь чувствую обычную слабость. Скоро он придет в себя.

- Отличные новости. Парень будет жить в гостевом доме на берегу. Позаботься, чтобы он ни в чем не нуждался. Там есть продукты и одежда.

- Он будет готовить сам? - спросил дворецкий, убирая руки от головы парня. Его тон говорил о том, что он сомневался в способностях парня.

- Придется, - пожал плечами князь, обходя кровать. - Юля не оставит его в покое, а вы не сможете следить за всеми слугами. Пусть лучше он сам питается и готовит, чем умрет от отравления или на него что-нибудь упадет в доме.

- Это звучит обидно, Артур Владимирович, - нейтрально произнес Альфред, складывая руки за спиной.

- А вы готовы отвечать головой за то, что с парнем все будет в порядке? - хмыкнул князь.

- Полностью, - ответил дворецкий, покачиваясь на каблуках.

- Значит, так тому и быть, - хмыкнул Оболенский. - Сделайте так, чтобы ни одна живая душа, которая будет в доме, не увидела его татуировку. Иначе... - замолчал князь, давая возможность Альфреду понять все последствия.

- Будет исполнено, - поклонился мужчина.

***

Мне приснился странный сон.

Я находился в огромном одноэтажном каменном доме. Над головой были огромные неотёсанные брёвна, которые служили каркасом и поддерживали деревянную крышу и стены. На стенах и полу висели и лежали шкуры медведей и волков. Также были черепа животных, но я не мог определить, чьи именно. Также были видны связки сушёной рыбы и мяса, висящие на верёвках. На правой стене, возле небольшого узкого окна, висел огромный бивень. Кроме запаха костра, стоял аромат жареного мяса. В паре метров от меня стоял огромный деревянный стол, за которым виднелись всполохи пламени.

- Подойди к нам, - раздался мужской голос.

Когда я подошёл к столу, я с удивлением увидел огромный очаг, расположенный ниже уровня пола и обрамленный грубыми, неотёсанными камнями. Над костром, горящим внизу, крутился целый поросёнок.

- Садись уже, - сказал один из них.

Хмыкнув, я перелез через скамейку и с интересом посмотрел на пятерых человек, сидящих за столом напротив меня. Ну, как человек.

Среди них были два человека.

Первый был кудрявый с небольшой бородкой черного цвета, ярко-синими глазами и фигурой Аполлона. На его голове была корона с тремя зубцами. Рядом с ним, возле высокого деревянного стула, располагался трезубец.

Второй носил накидку синего цвета на голове, скрывающую его прическу, но выделялся длинной козлиной бородой. На его предплечьях и запястьях были сине-золотые браслеты, а на голом торсе, на шее был такой же сине-золотой воротник.

Остальные были, предположительно, людьми. Но у одного было бесконечное количество глаз на человеческом лице и четыре руки.

Другой был двухголовым стариком и имел семь рук, шесть глаз и четыре рога. Он был одет в красное одеяние.

И пятый был в белоснежном одеянии, чёрной маске без лица и двумя черными повязками на месте глаз и лба.

- Кто вы? - спросил я, сложив руки перед собой.

По их столу пробежали смешки, которые были резко прерваны рукой человека в черной маске.

- Я Ицтлаколиуки, бог льда и мороза. Это - указал он на двухголового - Агни, бог огня.

- Я - Посейдон, морской бог, - прогудел мужчина с короной и трезубцем.

- А я - Геб, бог земли, - поднял руку с четками мужчина с козлиной бородкой.

- А я - Ваю, бог воздуха, - прошелестел голос многоглазого.

- Ага... а где тогда Зевс? - обвел я их взглядом.

- Мой брат считает, что вы не готовы для встречи с ним, - поджал губы Посейдон.

- Мило, - хмыкнул я. - И что теперь?

- А ничего... Мы увидели, что хотели. Прощай, Сергей! - махнул рукой Геб.

Когда я открыл глаза, то увидел лепнину на потолке, которая, возможно, изображала драконов или ящериц. Эти художники могут создавать такие удивительные вещи.

Поднявшись с кровати, я с интересом осмотрел комнату. Она была богато украшена золотом: ручки дверей, ручки шкафов, рамки картин с изображениями морей и кораблей. Все это гармонично сочеталось с красным деревом, из которого была выполнена мебель в комнате. Возможно, это была вишня, но я не специалист в этом вопросе.

Стены и пол были выполнены из светлого дерева, что придавало комнате особый шарм.

Прислушавшись, я был удивлен. Подойдя к окну, я открыл рот от изумления. Все, что я видел, было бескрайнее море.

- Доброе утро, Сергей, - сказал Альфред, стоящий позади меня.

Новые знания

-Утро добрым не бывает, - ответил он, не отрывая взгляда от прекрасного вида.

-Как скажете. Но я перейду сразу к делу. Вас поселили в гостевом доме на берегу залива. До главного дома тридцать минут по дороге.

-В ссылку меня отправили? - хмыкнул я, сложив руки на груди.

-Это для вашей безопасности, - пропустил он мою иронию.

-Да как скажете, наплевать... ссылка она и в Африке ссылка.

Сделав несколько вдохов, дворецкий продолжил:

-Продукты на первое время в холодильнике и шкафах. Если будет нужно что-то ещё, найдёте меня в доме.

-Понял. Что-то ещё? - нейтрально произнёс я, хотя внутри меня кипела злость.

Эта тупая дрянь подставила меня. Применила какую-то магию, а в ссылку отправили меня. Справедливость, что тут ещё сказать...

-Нет, это всё, что просили меня передать, - дал мне ответ Альфред.

-Тогда я вас не задерживаю. До свидания, - махнул я рукой, прогоняя его.

Постояв пару минут, я направился на выход из комнаты. Пора было увидеть, где меня поселили. Подняв левую руку, чтобы почесать нос, я с удивлением уставился на чёрное кольцо на мизинце.

Не понял. Это что ещё за дурацкие шутки?

Но моё удивление на этом не кончилось. Кольцо наотрез отказывалось сниматься. Как бы я его ни дёргал, как бы я его ни крутил, оно не сдвинулось ни на миллиметр.

Дойдя до ванной комнаты, я, намылив руку, также потерпел поражение.

Плюнув на эту ерунду, я отправился гулять по дому в изучении обстановки и поисках кухни.

Должен же наступить день, когда я нормально смогу позавтракать в этом мире?

Дом меня впечатлил. Одноэтажный с двумя комнатами и отдельной кухней и столовой. Небольшой коридорчик разделял дом пополам. Спальня и гостиная, напротив, друг друга, и кухня со столовой, соответственно, также расположились через коридор. Заглянув в гостиную, я лишь покачал головой. Чёрное с белым и серебро в отделке. Увидев огромный телевизор на стене, я лишь усмехнулся. Но, зацепившись взглядом за дисковый телефон, я почесал шею.

Это шутка такая? Почему я везде вижу даже не кнопочные, а дисковые телефоны!

Подойдя к висящему телевизору, я заглянул на заднюю панель. Кабельное телевидение. Странная штука. У нас в общаге и то было цифровое. Через общий вай-фай.

На кухне я, достав упаковку яиц, бекон и литровую бутылку молока, принялся делать себе омлет. Нарезав охлаждённый бекон небольшими кусками, отложил его в сторону. Расколов пять яиц в глубокую тарелку и подхватив вилку, уселся на стул и принялся за дело.

Сбивать яйца нужно только вилкой, так как использование других инструментов, таких как венчик или миксер, может привести к появлению пузырьков и даже пены. Это может повлиять на текстуру омлета, который начнет подниматься на сковороде во время приготовления.

Поэтому важно хорошо перемешать желтки, белки, соль и перец до полной однородности. После добавления молока и перемешивания до однородной массы, я отложил тарелку на несколько минут. Затем подошел к красному газовому баллону, который был накрыт красивой тканью.

Крутанув вентиль и услышав характерное шипение, я зажег плиту и поставил сковородку на огонь. Обжарив бекон и выложив его на отдельную тарелку, я вылил яично-молочную смесь и начал помешивать ее лопаткой по кругу. Можно также использовать метод рисования лопаткой восьмерок, но это не принципиально.

Это нужно для того, чтобы приготовление яиц происходило равномерно. Если просто оставить омлет на огне, он получится пережаренным снизу и жидким сверху. Когда края омлета схватились, уменьшаем огонь и оставляем его еще на четыре минуты без крышки.

Пока омлет настаивается, я нарезаю зеленый лук и помидор.

Когда омлет был готов, я добавил в него зеленый лук и бекон и, довольный получившимся завтраком, сел за стол.

-Завтрак, конечно, вреден для тренировок, - заметил Оболенский, опершись о косяк двери.

-Ну и не ешьте тогда, - пробурчал я с набитым ртом, не отрываясь от тарелки.

Тяжело вздохнув, мужчина уселся напротив меня и с брезгливостью отодвинул грязную посуду.

-Говорить с полным ртом - это некультурно. Аристократ не имеет права нарушать правила.

Проглотив порцию завтрака, я посмотрел на мужчину.

-Врываться без приглашения - тоже некультурно, но вас это не беспокоит. Так что будем считать, что мы квиты.

-Сергей, вам нужно научиться манерам. Чтобы вы не думали себе, я не могу позволить, чтобы вы опозорили мою фамилию.

-Вашу фамилию? - вкрадчиво произнес я, отложив вилку.

-Для всех ты мой родственник. И будеш представлять мою фамилию, - пожал он плечами. - Нет, если ты хочешь, то мы можем объявить, что наследник Барклай-де-Толли жив. Уже в обед соберем пресс-конференцию и объявим. Хотите?

- Нет, я не хочу, - я покачал головой.

- Вот и поговорили, - фыркнул мужчина. - Я жду на улице. И да, надень все это, - достав из кармана небольшую шкатулку, он легким движением отправил ее ко мне. А сам поднялся и вышел из кухни.

Когда я открыл шкатулку, то увидел на столе ограненный браслет, пару колец и один перстень, а также зажим для галстука и пару запонок. Все это было таким же черным, как и кольцо, которое было надето на моей руке.

Вернув в шкатулку запонки и зажим, я надел на левую руку браслет, на безымянный палец этой руки надел еще одно кольцо. На правой руке на безымянном пальце поместился перстень со снежинкой, которую можно было увидеть только под определенным углом, и еще одно кольцо заняло место на большом пальце.

Пошевелив пальцами и убедившись, что все подходит и не создает дискомфорта, я приступил к остывшему завтраку. Завтрак нужен мне, и мне все равно, что думает Оболенский. Пока не доем, я никуда не уйду из-за стола.

- Ты не торопился, - озвучил очевидное глава рода, когда я вышел на улицу.

- Это мой первый нормальный завтрак в вашем мире. Хочу хотя бы раз нормально начать день, - пожал я плечами.

Мужчина, не отрываясь от созерцания воды, сложил руки за спиной и вздохнул.

- Тогда запомни, что этим завтраком ты откусываешь время от своей учебы, которое я могу потратить на тебя утром.

- Может, и не стоит тратить на это время? Давайте будем честны, что вы не очень хороший учитель, - хмыкнул я на его тираду.

- Я не очень хороший учитель?! - закипел он, обернувшись ко мне.

- Ну не я же, - фыркнул я, разводя руками. - То вы с бумажкой носитесь, то мишени ставите и требуете в них стрелять, а как это делать... что нужно делать... Вам, собственно, наплевать.

- Ученик должен понимать, как работает Конэ! Вы достаточно взрослый, чтобы не возиться с вами как с ребенком! - чуть не брызгая слюной, со злостью процедил мужчина, нависнув надо мной.

- Тогда включите голову и вспомните, что я ребенок в вашем странном мире! И эту Конэ, я, черт побери, не понимаю. Ноль, зеро, вашу мать! - цедил я ему в ответ, смотря в глаза и показывая из пальцев ноль. - Мне нужен учитель, который даст элементарные вещи, а не вот это все! Чувствуете разницу?

Мужчина отступил на несколько шагов и растерянно смотрел на меня. Я же воспользовался заминкой и оглянулся по сторонам.

Небольшая парковка из серого гравия, окруженная высокими туями, подстриженными спиралью. От дома уходила гравийная дорога, похоже, в сторону дома, а с другой стороны была площадка, вымощенная кирпичом, там расположился круглый деревянный столик и три стула. Низкая ограда открывала потрясающий вид на бескрайнее море.

Вздохнув морской воздух и насладившись криками чаек, я посмотрел на замолчавшего мужчину.

- Вы еще тут?

- Я понял претензию. Пойдем, у меня есть время дать базовые знания, - кивнул он своим мыслям.

Дойдя до стола и осмотрев ближайший стул, князь поставил его на стол. Отойдя на пару метров и закатав рукава, он поднял руку.

- Энергия Конэ - это продолжение вас. Каждое движение должно быть подобно хлысту, резкому, рубящему. Не нужно распускать сопли, вы же не девушка, которую нужно лаской задабривать.

- А рисунок движения должен быть определенным или как попало? - задумчиво произнес я, наблюдая за его взмахами руки.

- Это сугубо личное решение. Кто-то выбрасывает только пальцы, кто-то поворачивает запястье, - через мгновение паузы ответил Оболенский.

- То есть заранее определить, что в меня полетит, я не смогу? - подняв глаза к небу, вздохнул я.

- Только если вы знаете, что ваш противник - адепт земли или воды, а может, огня или льда. Но лед - слишком редкий, чтобы о нем переживать.

- А если... ну вот две стихии использует человек? - опустив глаза, я впился взглядом в князя.

- Это означает, что человек может быть либо посредственным носителем Конэ, либо самородком. Но зачастую это довольно слабый и универсальный маг. Распыляя свои знания, вы достигнете определенного потолка. У вас появится возможность смешивать стихии друг с другом, создавая, например, огненный столб воды, но это будет максимум вашего развития. Огненный дождь воды вы уже не сможете создать. Но в единстве со стихией воды вы можете этот дождь создать, достигнув определенного ранга.

- Ранги? - ухватился я за знакомое слово.

- Да, - кивнул мужчина. - Есть два типа рангов, один цифровой, для всех стран единый. Например, в академию берут с четвертого и выше. Новичок, тот, кто только начал заниматься Конэ, будет единочкой. И есть ранги, которые назвали заумными словами, чтобы в разговоре вы могли это умное слово вставить. Вестник, ученик... воин и, соответственно, новичок.

- Ага, примерно понял, - кивнул я.

- Тогда вернемся к учебе. И я хочу посмотреть на твои движения. Покажи мне резкость и скорость. Не задумывайся о Конэ, просто считайте это разминкой.

Я потратил около 40 минут, отрабатывая элементарное движение. Поначалу у меня постоянно получались какие-то подсознательные повторения: то я копировал Человека-паука, то какие-то печати из Наруто, а то и вовсе какие-то шара-бояры с подвёрнутой кистью. То у меня получалась "коза", а в следующий раз я просто выбрасывал указательный палец.

От всего этого мне было стыдно и неуютно. Хотелось какое-нибудь движение, которое будет просто мега-супер-дупер эпичным и станет моей фишкой.

- Сергей, остановись... - устало произнес Оболенский.

Я как раз придумал в голове новую связку и был немного расстроен, что меня отвлекли от этого занятия.

- Скажите, что вы делаете? - спокойно спросил мужчина.

- Пытаюсь найти комфортное движение, - пожал я плечами. - Вы же сами сказали.

Тяжело вздохнув, он задрал голову.

- А эти вот ваши выкрутасы зачем?

Я был немного растерян. Князь посмотрел на меня с удивлением и протёр лицо руками.

- Сергей, в реальном бою все эти ваши "для красоты" будут только мешать. Нужна скорость. Ваша жизнь будет зависеть от того, насколько быстро вы будете реагировать на внешнюю угрозу.

- Реальный бой? - я поднял брови от удивления. - То есть... Подождите, вы хотите сказать, что я буду драться и в вашей шараге?

- Академии, - строго поправил меня Оболенский. - Но да, вы будете сражаться в учебных поединках, на экзаменах. Во время учебы на полигонах. И прямо сейчас мои десятилетние дочери уделают вас... и даже не заметят этого.

С каждым его словом я все больше расстраивался, понимая его правоту.

- В общем, подумайте и потренируйтесь. Я уеду в город. Работа не ждет, вечером продолжим.

- Как скажете, - кивнул я.

В небольшом кабинете, в полумраке настенных ламп, на кожаном диване сидели двое мужчин и со страхом смотрели на императора, стоявшего перед ними.

- Итак, господа, кто из вас может объяснить, почему в атаке на дом князя Барклай-де-Толли участвовала моя личная гвардия, и я узнаю об этом от посторонних людей? К императору! Прибегают люди со статьей для газеты!

- Мы... - мужчины переглянулись. - Понимаете, я сам не был в курсе... Эти люди официально находились в отпуске, - проблеял один из них.

- Двести человек из трехсот в отпуске?! - заорал Николай. - Вы совсем обалдели там?

- Как двести? - осипшим голосом произнес мужчина в белоснежном кителе с петлицами, на которых был изображен герб империи на черном фоне, без единой звезды.

- Олег Иванович, вот ты мне и скажи. Почему ты, действительный тайный советник, ничего не знаешь в своем болоте? Все бумаги за твоей подписью! Министра внутренних дел!

- Этого не может быть... - произнес министр с грустью. Он опустил взгляд в пол.

- Кирилл Борисович, подай моему советнику бумаги... пусть посмотрит, - сказал император, расхаживая по комнате.

Пожилой мужчина в черном костюме и без знаков различия достал свой потертый кожаный портфель. Он начал перебирать бумаги на коленях.

Найдя нужные документы, он передал их своему коллеге.

В комнате повисла тишина, которую нарушали только тяжелые шаги императора.

- Ну да, я подписывал эти бумаги, но они были с открытой датой... я ведь не думал... - сказал Олег Иванович, оторвавшись от бумаг.

- Похоже, вы совсем разучились думать... - фыркнул Николай. - Может, вам пора на покой? Отдадим ваше ведомство генерал-прокурору.

- Нет, спасибо, мне это не нужно, - отказался мужчина в костюме. - Мне своих проблем хватает.

- Да плевать! Вы мне скажете, что делать? Ладно, угнанная техника - это одно. Даже я смогу придумать нормальную версию для народа. Но как я объясню людям, что моя гвардия потеряла 97 человек убитыми, а остальные находятся под стражей? А если эта газетенка сможет узнать, почему их лучшие репортеры внезапно исчезли?

- Они уже ничего не будут расследовать, - усмехнулся генерал-прокурор. - Я лично поговорил с Мишелем и объяснил ему, чем закончится его излишнее рвение. Он понял и вчера получил новую квартиру.

- На Урале? - спросил император с пониманием.

- Нет, на Новой Земле. Север нужно осваивать, - ответил пиджак.

- А что с Фонвизиными? - задумчиво произнес тайный советник.

- Их нет в стране, они уехали сразу после моего дня рождения в Японию. Мои люди проследили, - пожал плечами император, останавливаясь перед мужчинами.

- И кому тогда выгодно было убийство Барклай-де-Толли? - с грустью сказал Олег Иванович.

- Это вы у меня спрашиваете? Или у Кирилла Борисовича? - фыркнул Николай, повернувшись спиной к своим гостям. - Землю носом ройте! Но найдите этих людей. Что с телами? - спросил он, повернув голову к двери. Там стоял канцлер, прислонившись к стене.

- Сергея опознали только по кистям рук. Мари опознали нормально, она осталась целой. А с парнем, сами понимаете, документов на него нет, - ответил он, оторвавшись от стены.

- Жаль парня... только ведь пришел в этот мир, - покачал головой император. - Господа, вы свободны.

Поклонившись государю, мужчины направились к выходу, оставляя императора наедине с канцлером.

Выйдя во двор и подходя к своим машинам, Кирилл Борисович остановил тайного советника.

- Вечером прибудут машины, чтобы забрать ваших людей. Мои специалисты попытаются их разговорить.

- Да, я понимаю, Кирилл Иванович, - махнул рукой советник. - Попросите только не бить по лицу, я хочу похоронить их в открытых гробах.

- Хорошо, к наградам по вашей линии не представляйте. Николай не подпишет. Я выдам свои ордена за взятие южных земель.

- Вас возненавидят, Кирилл Борисович. Зачем вам это нужно... - с сомнением произнес Олег. - Люди и так на вас злятся за этот конфликт.

- Да бросьте. Собаки лают, караван идет. А для вас это будет лучшим выходом, как объяснить, почему элита войск была уничтожена.

- Спасибо, Кирилл. Для меня это очень много значит, - пожав руку, мужчина сел в машину.

Поступление

Жизнь превратилась в рутину. Каждый день Оболенский приходил, чтобы обучать меня. Он рассказывал о мировой истории и обращении с конэ. После того, как мы прошли основные предметы и убедились, что мои знания соответствуют необходимым для обучения, князь решил углубиться в историю и этикет. Эти поклоны, ваше благородие и высочество... Действительный тайный советник и просто тайный советник. Да гори в огне тот, кто это придумал.

Это были мои единственные мысли, когда я пытался выучить толстенный том на шестьсот страниц. И, честно говоря, я его так и не выучил. Постоянно путался в мелочах, на что Оболенский лишь тяжело вздыхал.

А вот что радовало, так это успехи в конэ. Спустя неделю я уже нашел свое движение, которое мог повторить закрытыми глазами. Моим движением был жест пистолета из трех пальцев, средним пальцем я будто нажимал на спусковой крючок.

- Нужно привезти еще больше обсидиана... - задумчиво произнес Оболенский, осторожно ступая на ледовую полосу, шириной около метра, которую я по глупости своей создал в Финском заливе.

- А причем тут обсидиан? - в недоумении произнес я, ступив на лед. На глаз он был сантиметров десять толщиной и его начинало сносить течением в сторону. Лишь небольшой участок у берега удерживал всю льдину.

- Он сдерживает твою силу... - опустился на колени князь, постукивая по льду.

- То есть... - неуверенно произнес я, осматривая браслет на руке.

- Да-да... эти вещи сдерживают тебя, не давая случайно убить себя, - махнул он рукой, поднимаясь на ноги.

Рассмеявшись, я, обойдя мужчину, прошел несколько метров вперед.

- Ваши шутки слишком жесткие, князь.

- Ты зря думаешь, что это шутка, - раздалось позади меня. - Я вполне серьезно говорю, что все кольца и браслет, что надеты на тебя, в первую очередь, сдерживают твою силу. Ты уже должен был понять, что у тебя огромный потенциал, который ты не можешь контролировать.

- И много таких, как я? - задумчиво произнес я, смотря на огромную рыбу, которая оказалась заморожена во льду.

- Немного, но большинство детей носят похожие артефакты, пока не научатся контролировать энергию конэ. И давай закончим на этом, мне нужно ехать.

Закончив с обедом из макарон по-флотски, я вышел к морю, сел на стул и расстегнул браслет. Потерпев неудачи в снимании колец, я принялся изучать его. Как и раньше, он выглядит так, будто только что изготовлен. Ни одной царапинки или скола не появилось на нем.

Артефакт... как-то я представлял его себе по-другому. Куб какой-нибудь белоснежный со странным свечением. Плащ-невидимку хотя бы, ну на крайний случай кольцо или подвеску с живым глазом.

Выставив пальцы в проплывающий мимо корабль в паре километров и сделав машинально выстрел, я с огромным удивлением смотрел, как к нему по воде стремительно понеслась ледовая дорожка, а спустя мгновения корабль покрылся льдом.

Да вы шутите... надев на руку браслет, я бросился за дом. Там был небольшой пристрой, где хранились инструменты. Садовник и дворник, приходившие по утрам, пользовались именно этой каморкой для своих метелок, ведер и всякой ерунды.

Подхватив лопатку и топорик, я побежал к воде. Там, потратив достаточно много времени, но смог отколоть лед от дна и отправить его плыть по течению. А вот корабли спасли только к вечеру.

Вечером, когда Оболенский вернулся, он неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал.

-Завтра утром занятий не будет. Мы поедем на вступительные экзамены, - сообщил мужчина в один из вечеров. - Одежду для тебя скоро доставят.

-И что меня ждет на вашем экзамене? - я оторвал взгляд от списка всех монархов империи.

-Ничего серьезного, просто покажешь, что достоин этого места, и все, - князь пожал плечами, откинувшись на стуле.

-Вы меня не успокоили, - вздохнул я.

-А я и не пытался, - фыркнул мужчина. - Но у меня есть к тебе вопрос. Он не повлияет на наши отношения, но я должен предложить тебе это.

Отодвинув от себя учебник, я посмотрел на мужчину. Он достал из внутреннего кармана синего пиджака белоснежный конверт и, положив на стол, подвинул его ко мне.

В небольшом удивлении, я взял конверт и достал из него сложенную бумагу, погрузившись в чтение.

Сквозь огромное количество умных и красивых слов, я наконец-то наткнулся на нужные строки.

-Я должен отказаться от рода Барклай-де-Толли и вступить в ваш клан, в любой из родов? - я поднял голову на мужчину, который сидел в напряжении и неотрывно смотрел на меня.

-Ну... - смутился он. - Если грубо сказать, то да. Ты прав.

-А почему не к вам в род? Как сейчас, - я склонил голову набок, впиваясь взглядом в его глаза.

-Ты... и сейчас не в нашем роду, - ответил он нейтрально. - Ты по бумагам, племянник в каком-то там колене, по младшему брату. Так будет проще объяснить твое появление в академии. И ко мне будет меньше вопросов.

-Ага... - задумчиво произнес я, повернувшись к морю. - А в чем ваш интерес? Зачем я вам?

-Незачем, - быстро ответил он. - Просто... ну у нас будет лучше. Жизнь идет вперед, а у нас ты получишь счастливую жизнь. Чем всегда будешь скрываться от правды. А я желаю тебе добра и счастья. Ты для меня не совсем чужой же человек.

И каждое его слово все больше нравилось мне. Вроде говорит все складно, правильно. Но какая-то ерунда. Вступи к нам в клан, мы куда-то тебя пристроим. Я, конечно, не местный, но я наследник... тьфу ты, глава одного из древнейших родов империи, должен пойти к какому-то младшему брату из другого рода?

-А на правах кого я буду там? - пробарабанив по столу, проговорил я.

-Ну что ты такие несущественные вещи спрашиваешь? Среднего или младшего сына. В зависимости от количества этих детей. На сына наследника ты уж извини, не можешь претендовать, это было бы неправильно к настоящим детям.

-Угу, я понял вас, Владимир Артурович. Но мне кажется... я не заслужил такой шанс. Может, позже, но сейчас извините, но я не заслужил такой чести, - ответил я ему, сделав выводы о своем будущем.

-Да ну брось, зачем тянуть? Сейчас подпишешь бумаги, проведем ритуал, и все - завтра настоящий Оболенский. И мне это ничего не стоит. Это просто помощь сыну моего товарища.

-Нет, - уверенно покачал я головой. - Вы и так сделали для меня очень многое. Но я обещаю, что подумаю очень основательно над вашим предложением.

-Ну хорошо, тогда до завтра, - наградив меня тяжелым взглядом, мужчина, поднявшись, направился по дорожке к своему дому.

Проводив его взглядом, я покачал головой. Нет уж. Мой приемный отец слишком хорошо показал, что значит в этом мире древность рода. И становиться третьим сыном сто седьмого рода в клане - так себе перспектива. Хотя объективно причин для отказа у меня не было. Если бы он предложил это пару недель назад, я бы схватился за эту возможность не раздумывая. А теперь, прожив в этой ссылке наедине с самим собой, не вижу смысла.

***

Утром меня разбудил Альфред. Он протянул мне костюм и обрадовал, что завтрак ждет в столовой, а машина будет через двадцать минут.

Поблагодарив единственного человека, который мне был приятен в этой семье, я надел новый костюм. Синий пиджак без полосок, синие же брюки, черная рубашка и белоснежные кроссовки. Ремень с гербом рода и герб рода в петлю пиджака.

Быстро выпив стакан кофе с молоком и съев несколько тостов с абрикосовым джемом, я вышел на улицу.

Ну что ж, спасибо, что на ходу. Передо мной стоял короткий трехдверный джип на грязевых колесах и грязный по самую крышу. Водитель, который оказался молодым парнем, весело махнул рукой, мол, садись уже. С отвращением я открыл грязную дверь. Осторожно перешагнув широкий порог, чтобы не замараться, я сел на кресло. Но, к моему сожалению, внутри было ничуть не чище.

- А что, чище машины не было? - с тоской произнес я, глядя на полоску глины на рукаве пиджака.

- Княжна Юлия распорядилась, чтобы вам прислали эту машину. А приказ хозяйки - закон, - хмыкнул парень, поерзав на сиденье, затянутом пленкой.

- Вот оно как... понятно, - фыркнул я.

Когда я подъехал к парковке и вышел из машины, я начал рассматривать свое новое учебное заведение. Помимо того, что территория была огорожена высокой каменной стеной, и мы прибыли к рву и подъемному мосту, создавалось впечатление, что мы находимся в замке. И главный корпус моих предположений только подтвердил.

Казалось, он сошел с картинки из сказки. Такой эффект создавали цветные витражи, башенки и стеклянный купол замка. Они же делали его похожим на дворец.

К центральному входу вела аллея с фонтанами и скамейками. Там было несколько статуй, которые оказались посвящены самым выдающимся ректорам этого заведения. По аллее тянулось людское море. Кто-то шел от автомобильной стоянки, как, например, я. Кто-то шел пешком от самих въездных ворот. Но большинство все же выходило из огромных лимузинов, останавливающихся возле тротуара.

Не доходя десяти метров до центрального входа, меня остановила группа девушек в желтых мантиях.

- Добрый день! Мы представители учебного совета. Ты ведь новенький? Держи. Тут списки книг, которые нужно получить в библиотеке, и расписание занятий.

- Но я ведь не сдал вступительный экзамен? - опешил я.

- Как не сдал? Ты на нем и стоишь! - переглянулись девушки и дружно рассмеялись.

- Не понял... - растерялся я. И, посмотрев вниз, не нашел ничего похожего на экзамен. Лишь обычный щебень.

Не совсем обычный. Идеально ровный, без единого острого уголка. Но щебень на вид фракции пять-двадцать.

- Под щебнем находятся плиты, которые могут определить твой потенциал. Если ты подходишь для нашей академии, то ты дойдешь до нас, а если ты недостоин, то... Сам посмотри, - улыбнулась рыжеволосая девушка и кивнула мне за спину.

А я ведь недавно точно так же пытался прорваться к одному человеку.

Возле первой же статуи стоял низенький парень в очках, бешено размахивая руками, будто пытаясь плыть вперед. Мимо него проходили другие молодые люди и со смехом тыкали в него пальцем.

- Забавно... - пробормотал я.

- А то! Это наш ректор придумал! - гордо задрала голову шатенка с голубыми глазами. - Проходи сейчас налево, по дороге обойдешь корпус, за ним будет парк и сцена. Там разберешься.

Пройдя вглубь парка, я увидел небольшую сцену и огромное количество людей, разделенных на группы. Поискав нужную мне табличку, на которой просто было написано "новенькие", я направился туда. Парень в жёлтой мантии, который и держал табличку с номером группы, стоял с таким видом, будто в его руках самая ценная вещь в мире. Рядом с ним находилось семь парней, плюс я восьмой, и девять девушек. И все были невероятно красивые, с просто шикарными фигурами. Каждая из них будто сошла с обложки модельного журнала. Кинув взгляд по сторонам, отметил, что все девушки были красотками. А многие были в довольно вызывающих нарядах. Интересно, это кровь их семьи так влияет или какие-то добавки. Почему все выглядят как на подбор?

Дойдя до своей группы, я остановился. Несколько девушек и один парень, судя по всему, были и раньше знакомы, поэтому стояли небольшой группой и тихо смеялись над чем-то. Кто-то просто изучал бумажки, которые нам дали у входа, другие же просто разглядывали все вокруг. Вскоре на сцену вышла группа студентов в синих мантиях и начала петь.

Так-так-так. Всемирный гимн университетов.

Давайте же радоваться,

Пока мы молоды!

После весёлой молодости,

После тягостной старости

Нас примет земля.

Среди поющих на сцене я заметил Юлию Оболенскую. В ее костюме, скрывающем ее фигуру, она выглядела особенно очаровательно.

- Держи, - раздался женский голос рядом со мной. Обернувшись, я увидел очаровательную девушку с ярко-красными глазами и рыжими волосами. Она протягивала мне салфетку.

- Извините, я просто не люблю грязь, - объяснила она. - Возможно, вы даже не заметили, что испачкали костюм.

- Спасибо, - поблагодарил я ее, принимая салфетку из ее рук.

- Обращайтесь, - улыбнулась она белоснежной улыбкой и растворилась в толпе.

А на сцене в это время появился Оболенский.

- Приветствую, первокурсники и ученики старших курсов. Как руководитель академии, я рад видеть вас в этом историческом месте...

Я вернулся к реальности, когда он закончил свою речь и объявил, что мы можем пройти в наши аудитории для первого знакомства с классом и руководителем нашей группы.

Наша аудитория оказалась амфитеатром с длинными столами и скамейками, разделенными одной лестницей. Я решил сесть за третий ряд и поближе к окну, чтобы иметь возможность смотреть в окно и помечтать, если вдруг будут учить чему-то полезному.

Рядом со мной сел пухленький паренек, а впереди - еще один в очках. Я ухмыльнулся про себя, ведь я говорил, что впереди обычно сидят ботаны или те, у кого со зрением проблемы.

Когда прозвенел звонок, в аудиторию вошел высокий мужчина с легкой сединой на каштановых волосах. Он был одет в классический камзол без знаков различия, но его походка выдавала в нем военного. Он шагал по аудитории, словно на параде.

Добрый день, первый курс! Меня зовут Кирилл Борисович Кочубей, и я буду вашим руководителем на протяжении следующих недель. Чтобы не тратить время впустую, я хочу познакомить вас с другими проблемами, которые нам предстоит решить.

Если вы будете жить в городе, то вы свободны. Если же вы остаетесь здесь и будете жить в общежитии, прошу следовать за мной.Нет, оставить домой. Городские, идите в библиотеку и получите учебники и другие необходимые вещи. Если я узнаю, что вы получите их только завтра, то вы будете мыть полы в аудиториях.

Не имеете права! - крикнул кто-то с задних рядов.

- А ты, первый в этом году отчисленный первокурсник. Рекорд по скорости ты, конечно, не побил. Рекордсмен вылетел даже не зайдя в здание, после речи ректора. Но ты точно войдешь в топ-10, - хмыкнул Кочубей, поймав взгляд кричащего парня. - Я не понял, ты ещё здесь? Бегом отсюда. Пока твои родители не уехали. Хоть твои сопли подтрут.

Вы не можете отчислять студентов. Не вы их принимали, - крикнула девушка, сидевшая рядом с парнем.

- Ты вторая, кто вылетает из академии, - кивнул мужчина, повернувшись к девушке. - Мне плевать на каждого из вас. Академии плевать на вас. Меньше людей? Учителям будет проще, они для нас родные, а вы - сброд малолетних идиотов, которых оторвали от мамкиной юбки. Тут никто не будет сюсюкаться с вами, - вытянув руки, он обвел аудиторию вытянутым пальцем. - Вы каждый день будете доказывать учителям и мне в первую очередь, что вы достойны этого места. С завтрашнего дня, когда начнется учеба, у каждого из вас будет три возможности для исправления. После получения четвертого замечания, вы будете отчислены из нашей академии и отправлены домой. И мне абсолютно наплевать на ваши фамилии и должности родителей. Господин Васильчиков, почему вы все еще в аудитории? Я, кажется, уже сказал, что вы отчислены. Может быть, вы надеетесь, что вас спасет император? Так вот, он выполнил свою часть сделки, взяв вас, а то, что вы выразили свое бесполезное мнение, это ваши проблемы, - хмыкнул Кирилл Борисович.

- Мы этого не оставим, - процедила девушка, которая уже спустилась с последнего ряда.

- Да-да, много вас таких... храбрых. Не забудьте только сказать отцу, кто именно вас выгнал отсюда, - не отрываясь от парня, произнёс насмехающийся мужчина.

Всё зря?

Получив в подвальном помещении три связки книг, нас отправили по домам. Девушки, возмущенные вселенской несправедливостью, попытались всучить свои книги парням. Но мы отказались от такого счастья: самим бы свои донести.

В коридоре Кирилл Борисович сдал нас парню в желтой мантии и предупредил, что через неделю начинается учебный год, и если кто-то посмеет опоздать на первую линейку, будет отчислен. За пьянку, кстати, наказание будет таким же. Впрочем, как и за драки.

Двадцать минут спустя, пройдя по аллеям академии, мы остановились перед городком из пяти кирпичных трехэтажных домов.

Опустив на дорогу свои книги и с тоской посмотрев на порезанные от грубой бечевки руки, я лишь вздохнул.

Парень, который нас привел сюда, похлопал в ладоши, привлекая внимание.

- На первом этаже технические помещения: душевые, прачечная, склады и комендант. На втором этаже живут парни, третий этаж - для девушек. Заселяетесь по два-три человека. Для каждого курса свое общежитие. Определить, чье общежитие, проще простого. Соответственно курсу, на корпусе нанесена цифра. Сейчас вы поднимаетесь на свой этаж, там вас встречают и распределяют. По дороге, откуда мы пришли, по левую сторону стоят коттеджи преподавателей, очень рекомендую не появляться там. По той же дороге, но справа, стоят учебные корпуса, спортзал, три учебных полигона и озеро. Столовая находится в главном здании. Она начнет работать после начала учебного года.

- А кормить кто и где нас будет? - крикнул один из парней.

- Кормить вы будете сами себя. В каждом общежитии на первом этаже расположены кухни, - хмыкнул парень. - Если деньги есть, можете питаться в главном ресторане университета. Он находится за главным зданием.

- Произвол какой-то... - раздались возмущенные возгласы.

- Всё, на этом мои полномочия закончены, - проигнорировал парень это недовольство и, поправив воротник, покинул нас.

Посмотрев на растерянных ребят, я фыркнул и, подхватив учебники, направился в общежитие. За мной со вздохами и охами поплелись мои сокурсники.

На входе стояла женщина в окружении молодых парня и девушки. Женщина была дородная, видная, белолицая, румяная.

- Сколько уже вас ждать можно? Я тут весь день ждать должна, когда вы соизволите явиться? Бабоньки направо, мальчики налево! Это Генриетта и Аскольд, старосты этажей. Они вас заселят и все покажут, - махнула она в сторону стоявших возле нее людей. - Все вопросы сперва к ним! Если уж они не смогут вам помочь, то ко мне в приемные часы, в понедельник с семи до восьми. Вам все понятно, господа аристократы?

- Понятно... - протянули мы недружным хором.

- Всё, идите, значит. Некогда мне с вами рассусоливать.

Мне досталась трёхместная комната, которая находилась практически сразу у выхода на лестничную площадку. К моему удивлению, она была довольно просторная. В ней были диван, пара кресел, небольшой кофейный столик и даже шкаф с тремя отдельными вещевыми отделениями для каждого из проживающих. Пол был покрыт паркетом из светлых пород дерева. Чистенько и просторно.

После моей общаги, где стояли двухъярусные кровати и советский деревянный лакированный стол, а в углу покошенный от времени шкаф, это были настоящие хоромы.

Бросив учебники на кровать и усевшись рядом, я посмотрел на своих соседей. Они с отвращением осматривали комнату, стоя у двери.

- Ну что вы там замерли-то? Давайте знакомиться, - предложил я.

- Если ты привык жить в свинарнике, это не значит, что мы хотим жить тут, - сказал парень с миловидной внешностью и пепельными волосами до плеч, сплюнув на пол.

- Согласен, у меня дома слуги живут лучше, - поддержал его парень, который, видимо, увлекался стероидами. Он был просто феерично перекачанным. Шея еле помещалась в воротник его белоснежной рубашки.

- Ха... - хмыкнул я. - А чего вы тогда такие привередливые сюда пришли?

- Да, чтобы ты понимал... - презрительно бросил пепельноволосый.

- Ну, куда мне до вас, - весело хмыкнул я, откидываясь на кровать.

- Кир, пойдем... Найдем, может, лучше комнату, - обратился качок к своему другу.

Повалявшись на мягкой кровати, я решил прогуляться по территории академии. Может, узнаю, где можно приобрести одежду и мелочи вроде пасты, мыла и бумаги туалетной. Ведь книжные попаданцы то счастливые люди... Едят все что могут, в больницы не ходят, по утрам от похмелья не страдают... и туалеты не посещают. А я-то ведь нормальный человек... мне надо.

В коридоре стоял шум и гам, двое моих соседей на повышенных тонах спорили со старостой и требовали себе люксовые апартаменты.

Дебилы, блин... Махнув рукой, я сбежал по ступенькам вниз и, вдохнув свежий воздух, пошел по тротуару в сторону главного корпуса.

Навстречу мне шли студенты. Группами, парами или поодиночке. У большинства из них в руках и на плечах были сумки и чемоданы.

И ведь их было немало. Проводив очередных девушек в максимальном мини, я лишь присвистнул. Чем заслужил их улыбки.

По дороге попадались грузовики, которые, судя по направлению, двигались в сторону преподавательских коттеджей.

Уточнив у патрульного из охраны, где бы я мог найти магазинчик, я, насвистывая простенькую мелодию, отправился через парк в сторону жилых домов.

Ну что я могу сказать, обычный мини-маркет. Товары первой необходимости и для гигиены, вода и закуски в разных видах, хлеб с продуктами и кастрюли. Все было довольно компактно и буквально свалено друг на друга.

Но это было неудивительно, магазинчик был довольно маленький, и в нем уже шестерым было не разойтись.

С одной стороны, и правильно. Мы ведь не в лесной глуши, а в городе. И можно пройтись по магазинам уже там. И все было бы у меня хорошо. Будь у меня деньги.

Кроме костюма и обсидиана на руках, у меня ничего не было.

Нет, Оболенский не обязан был давать мне деньги, но... ты же хочешь, чтобы человек вступил в твой клан. Выручи человека... Сам ведь знает, в какой я глупой ситуации.

Да, мне положено получать вроде стипендию... Кстати, а где ее получить?

Выйдя из магазина, я с решимостью направился в главное здание.

- Молодой человек, вы смеетесь? Начало учебного года через неделю. В этот день и будут начислены деньги на ваш счет, - сказали мне, опустив очки к носу, изумрудные глаза главного бухгалтера.

- Но у меня, правда, не на что прожить это время, - растерянно произнес я.

- Так это проблемы ваших родителей и вас, а не мои. Все, уходите, вы мешаете.

Учитывая, что когда я пришел, она ловко орудовала пилочкой для ногтей, сидя на подоконнике... Ладно, намек был более чем ясен.

Пиная небольшой камушек по тротуару, я с грустью бродил по территории академии.

Мне оставалось метров тридцать до берега озера, когда я услышал недовольный женский вскрик.

Повернувшись в сторону, я увидел группу из пяти девушек, сидящих на пледе под ивой на небольшом холме идеально подстриженного газона. Перед ними стояли двое знакомых мне парней.

Сбавив шаг, я начал наблюдать за ними краем глаза.

Первое время ничего не происходило, и я расслабился, хотел ускориться, когда качок, нагнувшись, схватил одну из девушек за ногу и под возмущенный крик подтащил ее к себе.

- Да не бойся ты, я буду нежен, тебе понравится, и еще сама будешь бегать за мной, — смеялся парень.

Под одобрительный гул своего друга, успевшего схватить одну из вскочивших на ноги девушек.

- Отпусти меня, немедленно! — верещала его жертва. — Я сдам тебя ректору! Если посмеешь хоть что-то сделать со мной.

Как говорится, чем больше шкаф, тем громче он падает. А если это объединить с наставлением моего тренера по рукопашному бою в АВР, то в любой непонятной ситуации лучше бить в колено или яйца.

Гигант рухнул рядом с испуганной девушкой, а его друг опустился на колени, схватившись за свое место и похрипывая от боли.

Девушки, вскочившие на ноги, со страхом смотрели на меня.

- Здравствуйте, — помахал я рукой и, подняв за волосы голову стоящего на коленях парня, хмыкнул. — Что вы тут не поделили?

- Ты... Ты кто? — спросила самая храбрая девушка в синем платье, на которое опускали кудрявые платиновые волосы.

- Спаситель? — задумался я, приложив указательный палец к щеке.

- А где же ваш, белый конь, тогда? - с усмешкой спросила рыжеволосая девушка, которая была ростом примерно с меня. Ее держал на руках сопящий на земле парень.

- Я же не рыцарь, а просто студент. Извините... - ответил я.

- Господин Оболенский, я ведь предупреждал вас о драках на территории академии, не так ли? - вкрадчиво произнес Кирилл Борисович, который вышел из-за дерева.

Девушки дружно взвизгнули и убежали подальше от дерева.

- Предупреждали, - я опустил голову.

- Может быть, вы думали, что, будучи племянником ректора, вам все позволено? - Кирилл Борисович обошел меня и присел возле парня, который принимал стероиды. Он похлопал его по щекам, чтобы привести в чувство. - Господин Цыганков, вы также отчислены, - сказал он, поднимаясь на ноги и с жесткой улыбкой глядя на нас.

Пнув в сердцах пепельноволосого парня в живот, отчего тот еще больше захрипел и упал на землю, я направился к воротам. К счастью, меня здесь ничего не держит.

***

- Мы в расчете, Юлия? - спросила девушка с пепельными волосами, остановившись рядом с дочерью ректора.

- Да, Анжела, твой долг передо мной закрыт, - с победной улыбкой ответила Оболенская, не отрывая взгляд от опустошенного парня, который шел на выход из академии.

- Я слышала, что его фамилия Оболенский, он твой брат? - спросила девушка, провожая взглядом парня.

Ей было искренне его жаль, ведь он даже не задумался и бросился им на помощь. Но долг есть долг...

- Это не твое дело, - жестко отрезала Юлия.

Поджав губы, пепельноволосая развернулась и оставила Оболенскую одну.

Юля ликовала. В ту секунду, когда отец попросил ее проследить, чтобы парню передали документы и карточки с деньгами для проживания в академии. Она попросила проследить и за машиной для него. Отец, торопившийся в академию, дал согласие.

Тогда-то девушка и начала воплощать свой коварный план. Распорядившись, чтобы Сергею отправили машину для путешествий по Карелии, она по дороге в академию обналичила все деньги с карточек, которые должны были достаться парню. Маленькие пакости грели ее душу.

В идеале, она хотела добиться его отчисления. А узнав, кто будет руководить первым курсом в этом году, девушка только счастливо потерла руки.

Оставалось только придумать, как его подставить.

И тут удача повернулась к ней лицом. За несколько томных взглядов и глупых похлопываний ресницами девушка узнала от старосты общежития первого курса Аскольда, который весь прошлый год бегал за ней, что ее брат успел поскандалить с новыми соседями. Они в грубой форме высказались о своем соседе и требовали себе лучшие комнаты.

Ну а дальше было делом техники. Пообещав парням покровительство и свою помощь в получении лучшей комнаты, она попросила их проучить непутевого брата. На что они с огромным удовольствием согласились. Дальше она встретила свою старую подругу, которая проиграла в прошлом году спор, и в категоричной форме потребовала, чтобы она разыграла небольшую сценку несчастных девушек в опасности.

Следить за тем, куда идет парень, опустивший голову и пинающий камни, было самым простым, что она сделала в жизни. Убедившись, что он идет в сторону озера, она дала отмашку для воплощения своего плана.

Сама же девушка направилась к полигону у озера, где должен был быть кто-то из преподавателей. Там строили сцену для вечернего концерта посвящения в ученики академии.

Счастливо улыбнувшись и проводив взглядом вышедшего с территории академии парня, Юля направилась в свое общежитие. Нужно было готовиться к вечернему концерту.

***

Двое мужчин сидели в просторном и светлом кабинете. Стеклянный стол, заваленный бумагами, разделял гостевую часть кабинета с двумя кожаными диванами и кофейным столиком из обеденного дерева от рабочей части, заставленной шкафами с огромным количеством книг.

- Знаете, Владимир Артурович, ваша семья с каждым днем меня все больше удивляет, - произнес генерал-прокурор, сидевший с бокалом вина напротив ректора Академии Екатерины.

- И чем же, позвольте узнать? - оторвавшись от бумаг, спросил Оболенский.

Он был зол. Всего за несколько часов Кирилл Борисович отчислил двадцать человек. Ладно бы первый курс, этих не жалко. Но три человека были с пятого, выпускного. Элита академии, которая три года подряд приносила победу на международных турнирах.

- Ваша прелестная дочурка устроила настоящую подставу для вашего же племянника, ради его отчисления, - хмыкнул мужчина, взболтнув бокал.

- Какого племянника? - в недоумении произнес Оболенский, вернувшись к подписанию бумаг на отчисление.

- Вашего племянника, который поступил сегодня на первый курс. Парня с рангом силы равным десятке, хотя по документам проходит четверкой.

В кабинете повисла тишина, а на лице Оболенского читалось непонимание, переросшее в осознание и досаду.

- Перед тем как вы что-то скажете, вспомните, кто я, - хмыкнул Кирилл Борисович, делая большой глоток, осушая бокал. - И вот вам мой совет: осадите свою дочь. Она одной ногой на грани отчисления. А чтобы вы донесли до нее всю глубину ее падения, я лишаю ее права жить на территории академии и снимаю с нее обязанности старосты курса.Ее подруги, которые участвовали в сегодняшнем представлении, будут также лишены всех благ. Но это она должна будет сказать лично им.

Оболенский, внимательно слушавший речь представителя императора, поджал губы. Спорить с человеком, который по щелчку пальца убирает и свергает неугодные правительства, поймавший десятки аристократических родов на измене стране, было бы сверх глупости.

Но когда академия была на грани развала, Оболенский попросил помощи у императора. Николай помог. В своем излюбленном стиле, который был выгоден ему, но помог.

Академия разделилась на две части. Официальная, учебное заведение для элиты, и обратная сторона, где обучалась военная элита страны. Люди, которые после выпуска растворятся по всему миру, занимая высокие должности.

И хотя Кирилл Борисович не любил лезть в дела академии, но нарушения порядка он не любил всей душой. И в первый месяц, когда его назначили в академию, он вышвырнул с курсов 300 человек. Не считаясь с фамилией и должностью родителей.

Артур Владимирович Оболенский вздрагивал от всех угроз, которые он получал потом в свой адрес. Через пару месяцев, за которые он пережил несколько покушений и нападений... он пришел к императору и потребовал, чтобы он осадил своего подчиненного. Объяснив всю нелепость ситуации. Вызвав к себе генерал-прокурора, император со смехом пересказал проблемы Оболенского.

Кирилл Борисович, выслушав все претензии в свой адрес, искренне признал свою вину и пообещал все уладить.

Семьдесят девять дуэлей. Сорок восемь из которых закончились смертью его оппонента. Остальные были либо тяжело ранены, либо сломали свою шпагу, позорно сдаваясь.

С тех пор никто и никогда не оспаривал власть мужчины в академии. А все его предложения, которые он иногда высказывал, приносили лишь пользу.

И услышав сейчас, что его дочь замешена в каких-то странных делах, он не усомнился в ее вине.

Было обидно, что из-за ее глупости его сегодня выгнали. Но ладно, парня подберут на выходе. Ему все равно нужно было вещи забирать из машины после заселения. Куда-нибудь он его устроит. До следующего года.

- Я поговорю с дочерью, - кинул Оболенский.

- А я волнуюсь? - фыркнул Кирилл Борисович. - Мне плевать. Тут или говорите вы, или говорю я, но уже другой формулировкой. Увидимся на сцене, господин ректор, - шутливо поклонившись, он покинул кабинет главы академии.

Решив не тратить время зря, князь направился к дочери.

Ректор Академии

Разговор с дочерью выдался очень напряженным. После часа споров и слез, когда она признала свои проступки, князь был ошеломлен. Он молча вышел из комнаты, сел на ближайшую скамейку в парке и закрыл лицо руками. Но резкая боль в сердце заставила его достать из кармана маленькую баночку. Высыпав несколько таблеток на ладонь и с тоской взглянув на них, он закинул их в рот и проглотил. Сморщившись от неприятного вкуса, он с грустью подумал, что надо было попросить коменданта принести воды. Это было бы не так противно. Посидев несколько минут неподвижно и убедившись, что боль прошла, он вздохнул.

Такого поведения от дочери он точно не ожидал. Князь вложил много сил и средств, чтобы принять парня в клан, а дочь не только разрушила все его планы, но и поставила крест на будущем этого человека. Где теперь искать парня, Артур Владимирович не представлял. А тут еще и ненужное внимание со стороны Кирилла Борисовича. Ведь он точно знал, как прошел вступительный экзамен у парня. Сначала поймал его на драке, узнал результаты экзамена и только потом пришел к нему с именами отчисленных.

Глядя на счастливых студентов, спешащих к сцене, Оболенский тяжело вздохнул. Фонвизин был прав, когда советовал избавиться от парня вместе с его отцом. Не стоило устраивать этот цирк с принятием в клан.

Его размышления прервала дочь, вышедшая из комнаты в компании подружек.

- Ну что, раздолбайки? Счастливы? – хмыкнул ректор академии. – Молчите? Правильно... хоть что-то умное сделаете.

Поднявшись на ноги, Оболенский направился к сцене. Пора провести посвящение.

Сделав пару шагов, князь схватился за сердце и упал в руки дочери.

***

- Вы серьезно? А как мне добраться до Питера? - опешил я, услышав, что до города было всего пара часов езды.

- Найдите того, кто вас отвезет, - пожал плечами водитель одного из роскошных лимузинов, - Как же вы сюда попали?

- Действительно... - покачал я головой, отходя в сторону.

Походив по стоянке, забитой дорогими машинами, и потерпев неудачу в поисках попутки, я решил пойти пешком. Может, мне повезет, и, выйдя на трассу, я смогу поймать попутку.

Территория вокруг замка была обычным лугом, раскинувшимся на сотни метров от замка. А за ним виднелся лес. Туда-то дорога и вела.

Величественные дубы, стройные сосны и пирамидальные ели. Очень красиво смотрятся белые березы, они всегда радостно шелестят листочками на ветру. Под деревьями кругом растут кустарники. Все растения тянутся вверх, поближе к свету и солнцу. Слышалось пение птиц и стук дятла по стволам дерева. Но больше всего было слышно, как шелестят листья, скрипят раскачавшиеся ветки деревьев. Вот мелькнуло что-то за кустом и пропало. Как будто куст сдвинулся с места и убежал! Это заяц-русак, замаскированный под цвета летнего леса, заметив меня, красивого, сбежал.

Эх, сейчас бы одеть попроще одежду, да взять корзинку или бидон и углубиться в лес. Земляника, черника, черноплодная рябина, лесная малина и другие полезные дары природы ждут, когда их соберут. Главное - надо разбираться в ягодах, чтобы не набрать в корзинку несъедобных. А то был у меня в детстве случай, когда я набрал волчьей ягоды вместо брусники. Ох, и прилетело мне за это от бабушки. Увезли в больницу, промывали желудок... то ещё удовольствие. Как вспомню, так содрогаюсь.

Я шёл уже минут двадцать, когда позади меня послышался шум автомобиля. Поднимать руку смысла не было, надежды на этих аристократов у меня не было. Но, к моему удивлению, машина остановилась возле меня. Огромный лифтованный джип со сдвоенными задними колесами. Опустившееся стекло открыло для меня человека, которого я меньше всего ожидал тут увидеть.

- Садитесь, - произнес мужчина, повернувшись ко мне.

- Оно мне нужно? - резонно возразил я.

- Сергей, вот давайте вы не будете тут пороть ерунду. Я предлагаю вам вернуться в академию, - нахмурился мужчина.

- Как-то у вас фигово звучит, предложение вернуться, - остановился я и посмотрел на проехавший мимо меня джип.

Хмыкнув, я пошел его догонять.

Куратор моей бывшей группы вышел из машины мне навстречу.

- Вы ведь меня отчислили, зачем я вам теперь? - спросил я, облокотившись о заднюю часть пикапа.

- Вас отчислили по делу. А что касается того, зачем вы мне, может, сядем в машину? Мы проедем в город, а там вы решите, вернетесь со мной или нет, - произнес мужчина, поправив кожаный ремень с огромной бляхой, на которой был изображен щит и два меча, скрещенные друг с другом.

- А пофиг, везите, - махнул я рукой.

Мы проехали пару минут, когда мимо нас навстречу пролетела машина скорой помощи. Проводим ее в зеркало заднего вида, Кирилл Борисович, лишь хмыкнул.

- Я хочу предложить вам учиться в академии, но уже в моем личном классе.

- А вы разве не куратор первого курса? - с сомнением проговорил я, не отрывая взгляд от леса за окном.

- Это разные вещи. Кураторством я занимаюсь по просьбе ректора. А мой класс - это немного другое... сами поймете, если согласитесь, - сложил он одну руку на руль, а вторую - на широченный подлокотник. - Сразу скажу, у нас учеба длится два года. Многое из привычных предметов просто отсутствуют в программе, многие добавлены сверх программы.

- Ха... - покачал я головой. - Не с того вы начинаете вербовать.

Мужчина бросил на меня задумчивый взгляд.

- А с чего по-вашему я должен был начать?

- Пряников, если вы пойдете к нам, то получите то и это. А возможно, и это. А вы сразу начинаете с кнута. Думаете, все хотят учиться? Тем более по какой-то насыщенной схеме, - пожал я плечами.

Проехав пару минут в молчании, мужчина заговорил.

- Вы получите возможность реализовать и обуздать свой дар, который ваш дядя решил сдерживать, нацепив на вас подавители. Это первое. Второе - вы после окончания учебы можете претендовать на титул графа. Что позволит вам, не зависеть от родственных связей с князем Оболенским и вашим кланом.

- Стоп, стоп, стоп. А с чего вы решили, что я не хочу иметь дело с Оболенскими, я ведь сам Оболенский, - фыркнул я, через паузу.

Что не укрылось от моего собеседника.

- Я живу на этой земле не первый год. И чтобы увидеть огромную разницу между кланом Владимира Артуровича и вами, не нужно быть детективом. Вы и близко не Оболенский, в вас нет этой чванливости, присущей их роду.

- Ну так я и не из главного рода Оболенских. Я... младший сын, его младшего брата, - произнес я и по широкой улыбке, появившейся на лице господина Кочубея, понял, что провалился.

- По бумагам вы племянник младшего Оболенского. Саши, земля ему пухом. Сын его старшей дочери Ольги. Проживающей, как говорят ваши родственнички, в Китае, - произнес мужчина, явно насмехаясь. - Но поверьте, я прекрасно знаю, что у Ольги нет детей вашего возраста. Она погибла двадцать пять лет назад в Египте. Сорвалась со сфинкса, который она обнаружила в пустыне. Она была археологом. А в клане Оболенских об этом не знали.

И слушая сидевшего рядом куратора, я ни на миг не усомнился в его словах. Он явно подготовился к разговору со мной. И от этого во мне росло беспокойство. Слишком много внимания к моей скромной персоне.

- Хорошо, вы правы. Я не Оболенский, и дальнейшее сотрудничество с ними не вижу.

- А кто вы? - резко произнес парень, дернув руль, отчего машину затрясло на дороге.

- Считайте меня беспризорником. Я не вижу причин доверять вам.

- Я генерал-прокурор Кирилл Артурович Кочубей. Левая рука императора Николая Четвертого...

- Остановите машину! - прервал я его, сразу же. Стоило мне осознать услышанное.

- Не понял? Вы чего? - удивленно произнес мужчина, повернувшись ко мне. Его черные как смоль глаза были похожи на пятирублевые монетки.

- Машину! Остановите! - процедил я.

Стоило машине замедлиться, на достаточную скорость, как я открыл дверь и выпрыгнул из пикапа, не дожидаясь остановки.

- Сергей, вы куда? Что произошло? - крикнул он, выбежав из машины.

- Мне с псами императора не по пути, - крикнул я, проламывая себе путь сквозь ветки деревьев.

- Вы нормально объясните, что случилось-то... - кричал он мне вслед.

- Отвалите от меня... Сказал же, не по пути мне с вами больше... - крикнул я в ответ.

- Да стой же ты! - крикнул он, а передо мной выросла стена воды. - Что происходит?

- Вы или убираете стену и отстаете от меня, или я отвечу вам своими техниками.

- Ха-ха, - засмеялся он, подходя ближе. - Ответьте нормально, что происходит?

- Я не собираюсь иметь ничего общего с людьми, которые убили мою семью.

- Это вы про Африку? Это жизнь, сынок, или вы, или вас... - с какой-то грустью произнес Кирилл.

- Причем тут Африка? - опешил я, сложив руки за спину и сняв с пальцев кольца и браслет. - Ваши ублюдки ворвались ко мне в дом и убили отца и девушку-служанку.

Выкинув вперед руку, я сделал классический жест стрельбы из пистолета. Возводя стену льда между мной и мужчиной. А сам же побежал между стихийными стенами.

***

Осмотрев трехметровую стену из черного льда, Кирилл покачал головой.

Силен парень! В его отряде такие точно не помешали бы.

Развернувшись, он пошел в сторону машины. Можно возвращаться в академию и объявить парня в розыск. Нельзя отпускать такого самородка. Интересно, где Оболенский его нашел и что пообещал за вступление в клан.

Запустив двигатель машины и переключив рычаг АКПП, генерал-прокурор задумался. Ему вспомнились слова парня.

Люди императора ворвались в дом и убили отца и прислугу. Вот что поразило его.

Быть не может... Нет, это бред.

Переключив рычаг, Кирилл развернул свой пикап и, нажав на педаль газа, помчался в сторону академии.

Остановившись возле главного корпуса и бросив взгляд на машину скорой помощи, он, взглянув на часы, убедился, что до концерта осталось двадцать минут. Он взбежал на второй этаж и быстрым шагом направился в кабинет ректора.

Нужно было задать несколько вопросов князю Оболенскому. Открыв дверь в приемную, он резко остановился. Здесь находились большинство преподавателей академии. Женщины держали в дрожащих руках мокрые платки, кто-то протирал глаза.

- Вы что тут делаете? - спросил он, подняв брови.

- Беда, Кирилл Борисович, - всхлипнула преподаватель философии. - У ректора сердечный приступ.

- Жив? - нахмурился мужчина.

- Мы не зна-а-аем, - протянули в слезах несколько женщин хором.

- Так, товарищи преподаватели, концерт начинается через двадцать минут. Почему вы здесь собрались? - окинул он всех взглядом.

- Но ведь ректор при смерти... Как можно проводить праздничное мероприятие? - возразил ему учитель истории.

- Нормально можно. У людей праздник. Не надо его портить. Ректор, если умрет, то будет отдельный траурный день. Все, свободны. Люди ждут вас. Устроили тут балаган.

Как только он закончил речь, двери в кабинет ректора открылись, и двое санитаров вынесли носилки с открытым лицом.

По комнате разнесся облегченный вздох.

- Он жив, но находится в коме, - поспешил ответить врач академии. Увидев, как толпа качнулась в его сторону, - Его сейчас отправят в императорский госпиталь.

Кирилл проводил взглядом белого как мел Оболенского и покачал головой. Дочь князя, залитую слезами и идущую сразу за врачами, он придержал за плечо.

-В кресло сядь, - кивнул он в сторону стены, где коротали время вызванные ректором посетители. - Так, господа преподаватели, я плохо выражаюсь? Марш к сцене! Не надо тут базар устраивать, - повысил он голос, заметив, что персонал не собирается расходиться.

Народ недовольно ворча, потянулся на выход.

Юлия Оболенская, хотевшая встать, была посажена обратно на кресло.

-А ты сиди, к тебе разговор, - произнёс строго Кирилл Борисович, склонившийся над столом и ливший воду из графина.

-Мне нужно в больницу, к отцу! - возмутилась девушка, сложив руки на груди.

-Он в коме, твоё присутствие там не нужно, - отрицательно покачал головой мужчина.

-А если он очнётся? Или...

-То тебя оповестят, если очнётся, а если умрёт, то уже будет плевать, где эта новость тебя застанет. Ты ни на что не можешь повлиять. А на тебе пока ещё лежит ответственность за проведение концерта. И запомни, Оболенская, если ты подведёшь и провалишь сегодняшний праздник, разговор с отцом за твои поступки покажется тебе сказкой.

-Да как вы смеете! - возмущённо воскликнула девушка.

-Нормально смею, - отрезал мужчина, подав девушке стакан воды. - Я заместитель твоего отца, второй человек в академии. И ты отлично знаешь, что я твои сопли и возмущения терпеть не буду. Не нравится? Пиши заявление, что ты хочешь уйти, и я с удовольствием его подпишу. Ты поняла меня?

- Да, Кирилл Борисович, - ответила девушка, опустив голову.

- Вот и отлично. Теперь к делу. Расскажите, пожалуйста, откуда у вас появился Сергей?

Пока девушка размышляла над его вопросом, мужчина подошел к окну и посмотрел, как студенты радостно идут к озеру, откуда уже доносилась музыка. Позади него раздался кашель и голос девушки:

- Я не знаю, он просто появился в доме, и все. Меня познакомили с ним только вечером, когда он взорвал часть нашего дома.

- Взорвал бомбу? - усмехнулся мужчина, повернувшись к девушке и поймав ее взгляд.

- Нет, своей силой. Мы с ним... поругались, и он обвалил гостевую часть дома, - ответила девушка, опустив голову.

- Забавно... Когда он появился?

- Двадцать восьмого июля, в день рождения Марины Демидовой. Этот человек испортил мне праздник... - нахмурилась девушка.

- И потому вы решили мстить ему? Хорошо же вас воспитали, Оболенская! - рассмеялся Кирилл Борисович.

- Да чтобы вы понимали! У Демидовой было восемнадцать лет! Это нельзя было пропускать, а он отказался ехать!

- Да плевать... - махнул рукой весело смеявшийся Кочубей. - Так стоп... Точно двадцать восьмого? Это ведь когда дом Барклай-де-Толли взорвали? Ну точно... Это тогда и было. Когда он приехал в поместье? Вечером?

- Я не знаю, мы на ужине познакомились только, - нахмурилась девушка.

- Так, Оболенская, свободны! Шуруйте на концерт и смотрите мне! - пригрозил пальцем мужчина.

Осмотрев пустой кабинет, Кирилл сел за стол и, взяв в руки трубку дискового телефона, начал набирать номер своего подразделения.

Дамир, - произнес мужчина, когда на другом конце ответили. - Слушай мой приказ. Под Питером, от Академии Екатерины, движется парень, лет двадцати. Средний рост, черные волосы, чуть длиннее средних. Классический костюм и обилие черных колец. Сергей Оболенский. Землю носом ройте, но он нужен мне живым и целым уже вчера. И Дамир, он должен понять, что ему не желают зла. Будьте с ним добры. Парню досталось в жизни.

- Насколько мы можем воспользоваться помощью со стороны? - последовал лаконичный вопрос.

- Предупреди их, что я лично заинтересован в этом парне. И шкуру спущу с каждого.

- Понял, шеф, - ответили ему в телефон, после чего раздались короткие гудки.

Надеюсь, что понял. Поднявшись на ноги, Кирилл осмотрел себя в зеркало и, вздохнув, направился к концертной площадке. Пора произнести речь. Кто теперь стал ректором академии, было вопросом риторическим. И пора выполнять свою работу.

Внизу к нему присоединились двое парней в черных мантиях. Его верные люди, которые наводили ужас и страх своими возможностями в академии. Каждый год, двое лучших выпускников его класса, показывали мастер-класс на сцене. Пробуждая в молодых головах новеньких интерес к его классу.

Элите Российской империи. Николай четвертый до сих пор не знает, в каких странах в президентском кресле и на монаршем троне сидят выпускники Академии Екатерины.

Гусары и их прошлое

Как же я ненавижу этот лес. Я прошел уже несколько километров, когда моя ледяная стена, наконец, закончилась.

От моего некогда красивого пиджака осталось только название. Изрезанный ветками, испачканный в смоле и репейнике, я с ужасом смотрел на свои кроссовки.

Выйдя из леса, я оказался недалеко от развилки. Постояв пару минут, я направился налево, откуда и пришел.

Через час я уже был в деревеньке и с наслаждением пил ледяную воду из колонки. Ополоснув кроссовки и почистив брюки, я скомкал пиджак и выбросил его в ближайший мусорный бак. Спустив рубашку и спрятав ремень, я направился по центральной улице.

Как же прекрасен спокойный быт русской деревни! Люди здесь занимаются садоводством, держат на своих дворах кроликов, кур, коз и коров, которые теперь гуляют, где им вздумается, оставляя сюрпризы для невнимательных пешеходов.

Центральная улица, по которой тянется главная дорога, была несколько километров длиной. По обеим сторонам от нее стояли дома. От главной дороги отходили еще десятки небольших улиц, также застроенных домами. На одной из таких улиц виднелась школа и небольшая площадь, где находились несколько магазинов, почта и здание администрации. На дороге дети играли в игры: кто-то в классики, кто-то бегал друг за другом с палками. Ребята постарше распугивали пешеходов и животных, не смешно гуляющих по дороге, шумом своих мопедов.

И хотя я получал много недоуменных взглядов, меня, казалось, не замечали.

Так я и шел по улице, пока не остановился возле одного дома.

Он был двухэтажный с мансардой, украшенной очень витиеватым орнаментом: на фасадной части можно увидеть деревянных зверей и сказочных персонажей. Круглый, с розовым бочком, колобок, Серый Волк, медведица с медвежатами, дед, тянущий репку - все они словно пришли в гости к этой семье. На окнах дома резные узоры, похожие на кружева опытных рукодельниц, вяжущих пуховые платки. На крыше дома можно увидеть трубу, которая выполнена таким образом, что когда на улице яркое солнышко, она словно золотом отливает. Ну и, конечно же, там есть петух, как же без него? Он разукрашен яркими красками и кажется, что он вот-вот сейчас начнет кукарекать. Во дворе дома стоял очень красивый теремок, весь из дерева, словно избушка, в которую очень хочется зайти и посидеть.

- Любуешься? - раздался позади меня старческий голос.

- Любуюсь, - кивнул я, повернувшись к незнакомцу и уткнувшись взглядом в широкую грудь. Машинально отступив пару шагов назад, я поднял голову вверх.

Ростом чуть больше двух метров, с белоснежными длинными волосами, собранными в высокий конский хвост, передо мной стоял Мстислав Никитич. Ледяные синие глаза смотрели по-отцовски с добротой и пониманием.

- Мстислав Никитич я, - хмыкнул старик.

- Сергей, - произнес в ответ, протягивая руку.

Рукопожатие оказалось твердым как скала.

- И что же ты у нас делаешь, Сергей Батькович? Аль заблудился или в гости к кому? - склонил он набок голову.

Цепкий взгляд окатил ледяной синевой, заставив зябко поёжиться.

- Скорее заблудился в поисках жилья, - неуверенно произнес я.

- Ааа, - протянул дед. - Ну это дело поправимое. Поживешь у меня, мои то уже давно не живут, все в город перебрались.

- Да нет... Что вы... - смущенно произнес я.

- Не спорь со стариком! Сказал, что мной, значит, со мной, - с металлом в голосе прогремел дедуля, обходя меня и отворяя калитку. - Заходи.

Внутри дом Мстислава Никитича оказался таким же роскошным, как и снаружи. Разувшись в сенях, где стояла кирпичная печь, я попал в огромную светлую комнату.

Резная мебель из светлого дерева с изображениями животных. Кружевные шторы. Обилие картин с морскими и лесными пейзажами. Железный кованый стол с деревянной столешницей и резные деревянные стулья, занявшие всю центральную часть комнаты.

-Муська, а ну, не мешайся под ногами, - прикрикнул дед, когда мимо нас под ногами пробежала маленькая бело-чёрная кошка. - Бери пример с Жули, спит и ухом не ведёт!

Мяу! Возмущённо произнесла кошка, остановившись и бросив на него взгляд, прежде чем рвануть в соседнюю комнату, распушив хвост.

-Коза какая! Не нравится ей! Посмотри на неё! - заворчал дед, заглянув в самовар на столе. - Так, Сергей, ты проходи давай, нечего мять тут всякое. Щас мы чайку сделаем. Посидим по-человечески. Он у меня на травках, вкусный! Ты поди такой и не пил никогда.

А я не мог оторваться от странной картины, где были изображены двадцать человек в форме гусаров. Алый верх, чёрный низ и белая полоса. Но больше меня заинтересовал знак, изображённый внизу картины в углу. Чёрный с серебром крест, на концах которого были изображены вензеля, а в середине был череп на скрещённых костях. И меня откровенно покорёжило от этого знака. Он, конечно, был далёк до того самого. И череп был скорее лысой головой. И больше напоминал персонажа Волан-де-Морта из фильмов Гарри Поттера, но всё же ассоциация была одна.

-А любуешься? - подошёл ко мне старик. - Я вот, ещё молодой, красивый. Командовал этими балбесами, - указал он на человека в середине шеренги.

-А кто это? Ну кто вы были в молодости? - задал я вопрос, смотря на человека в молодости. Единственной разницей, кроме, конечно, возраста, у него были пышные усы, закрученные вверх.

-Перед тобой Пятый гусарский Александрийский Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны полк. То, что осталось в последний день, перед расформированием. Позже, уже при Николае третьем, нас расформировали и теперь это пятнадцатая отдельная гвардейская мотострелковая бригада. Личная гвардия императора.

-Личная гвардия? - резко повернулся я.

-Ну да, - кивнул он. - Люди находятся под его непосредственным командованием.

Повернувшись к картине, я мельком взглянул на гусарский знак и принялся внимательно изучать людей на картине. Словно я хотел узнать среди них убийц, которые пришли в тот день в дом Барклай-де-Толли.

-Слушайте, а этот знак... ну череп и кости... откуда он появился? - всё-таки не удержался я от вопроса.

-Ой, я уже и не помню, он был до меня, задолго до меня. Полк и существовал с одна тысяча семьсот семьдесят шестого, и уже тогда гусары служили под этим полковым знаком, - покачал старик головой. - Мы ведь вышли из Македонского гусарского полка, а про них я тебе лишь общие страницы истории могу рассказать. Знаю, что он из Австрийских беженцев сформировался, когда против турков восстали.

Хмыкнув после Австрийских беженцев, я покачал головой. Вот ведь история шутит... Интересно, а в моей реальности такая же история?

-Эх, были времена... Сейчас, конечно, уже немногие из них остались в живых. Не так давно мы похоронили ещё одного - князя Барклай-де-Толли. Вот он, стоит рядом со мной, по правую руку, мой первый заместитель. Газ взорвался под его домом, он любил этот дом, - сказал Мстислав Никитич, указывая на стоящего рядом мужчину.

Когда я подошёл ближе, то с интересом посмотрел на этого родного и в то же время незнакомого человека. У него были такие же закрученные усы, но в глазах светились радость и искра.

- А слева от вас не Оболенский? - спросил я, заметив знакомое лицо. У него, конечно, не было усов, только бакенбарды. И он совсем не изменился - такой же хмурый и властный взгляд.

- Володя, да. Ректор академии, - гордо произнёс Мстислав Никитич. - Ротмистром у нас был. А вот Федя Фонвизин, подполковник только получил. Напились мы тогда. Питер на ушах стоял, - рассмеялся старик.

Когда я посмотрел на названного мужчину, то поёжился. Власть и сила. О таких людях говорят, что они могут взглядом убить.

- Удивительно, - покачал я головой. - Вот бы никогда не подумал, что они в гусарах служили.

- В то время все старшие наследники служили в гусарах. И в этом не было ничего зазорного. Послужи родине, и потом родина будет служить тебе. Так нас воспитывал Николай третий. Земля ему пухом. Сейчас страшно отдавать сына в армию... не дай бог, шапка с головы упадёт, кто её поднимет ему? Барину же не положено... тьфу ты, окаянные. Ну ладно, пойдём. Сполоснёшься, а то я отсюда вижу слой грязи на твоей шее. Нельзя гусару грязную шею иметь!

Мы вышли на улицу, где мне дали щётку и коричневое мыло. Скинув железное ведро в колодец, я услышал всплеск воды. Дед, взявшись за ручку, начал её крутить, поднимая ведро из колодца.

- Вставай давай, на поддон, рубашку скидывай и наклоняйся. Пока я кручу, успевай намылиться.

Отойдя на метр и встав на поддон, который располагался сверху бетонной канавы, я скинул рубашку и принялся намыливать щётку.

- А-а-а-а-а! - заорал я, когда меня окатили ледяной водой с ног до головы.

- Терпи, гусар! Генералом будешь! - рассмеялся дед, скидывая ведро в колодец. - Мыль ещё раз!

Скрипя зубами от холода, я послушался старика. Натерев шею и приготовившись к очередному душу, я вдруг понял, что мои надежды не оправдались. Старик подошёл вплотную и стал нормально поливать меня из ведра.

- Ну вот, а ты боялся, - хмыкнул старик, когда я, дрожа от холода, распрямился. - Лучше же ста...

Мстислав запнулся, бросив взгляд на мою татуировку на плече. Окинув меня взглядом, он зацепился взглядом за бляху ремня. Отчего его глаза сузились до едва видимой щели. Дёрнув меня за руку, он повернул меня плечом к себе и склонившись, провёл свободной руке по татуировке, получив синеватое свечение.

- Этого быть не может! - сказал он.

- Чей-то не может-то? - дёрнулся я из его цепкой хватки. - В этом мире возможно всё! Лишь бы захотеть.

- Ты мне тут не зубоскаль, - нахмурился дед. - Пошли давай! Разговор будет долгим.

Разговор вышел сложный и довольно долгий. Самовар кипел раз десять, пока Мстислав Никитич не успокоился и не удовлетворился моим рассказом. В версию, что старый князь по доброте душевной принял меня по чистой случайности, он отверг сразу. Заявив, что я, может, и умный, но врать ЕМУ - это глупость. Мол он гусар опытный, не одно поколение великовозрастных идиотов воспитал и сказок наслушался. Но тут я упёрся рогом и сознаваться не собирался. Так, уже накосячил, будь здоров.

- Нет, Сергей, так мы с тобой каши не сварим, - после очередного часа, тяжело вздохнул старик.

- Так, вы успокойтесь и отстаньте от меня, - недовольно произнёс я, делая глоток чая. С барбарисом.

- Так, ты ответь мне прямо! Откуда ты такой красивый взялся! - закипел он.

- За эти знания, Мстислав Никитич, убили Алексея Ивановича. Я чудом спасся от этих уродов. И вы теперь хотите, чтобы я вам доверял? Незнакомцу? Вы серьёзно? А если вы захотите меня убить? - хмыкнул я, поддев кольцо на указательном пальце. Без него мне хватит силы, отсечь себя от старика.

В доме явственно чувствовался запах озона, а в глазах старика замелькали молнии.

- КАК УБИЛИ?!

- А вот так... с вертолётов, автоматов... гранатами... - развёл я руками.

- КТО ?!- его голос дрожал настолько, что кружка, стоявшая перед ним, сместилась на добрых десять сантиметров по столу.

- Ваш бывший полк. По приказу императора, - хмыкнул я.

БАБАХ! Меня впечатало в стену с такой силой, будто поезд сбил. Я, конечно, не знаю, как это ощущается, но, наверное, ощущения были похожими.

-ТЫ ГОВОРИ, ДА НЕ ЗАГОВАРИВАЙСЯ! - прогремел рядом со мной старик. От него во все стороны отлетали молнии, и он весь был наэлектризован. - Император Лёхе жизнью обязан!

-А это не мои слова, - прохрипел я. - Алексей Иванович за секунды до смерти сказал, что это люди императора.

Я упал на пол так же неожиданно, как и впечатался в стену.

-Аккуратней то можете? - просипел я, натирая руку, которая сильно болела после падения.

-Ты гусар или баба? - презрительно бросил полковник. Он отошел к столу и, опершись ладонями, уставился на картину с бывшими сослуживцами. - Говоришь, Володя уехал за пару часов до нападения?

-Ну да, а день до этого он взял мой тест в склянку, а потом посмотрел, как я использую свою силу, и сразу же уехал.

-Значит, вот что попросил Алексей у императора... призвать нового наследника. Ох ты же, Лёха-Лёха... - с тоской произнес мужчина.

Дойдя до деревянного глобуса в углу комнаты, он откинул верхнюю часть и достал черную бутылку и рюмку. Подойдя к столу, он плеснул себе из бутылки и, салютовав картине, залпом осушил ее.

-С чего вы взяли, что я призванный? - мое напряжение было на пределе, я уже был готов бежать.

-Тесты слюной сдают в десять лет. Этот тест дает знания, какая стихия преобладает в тебе, чтобы составить план учебы. Ранг твой измеряют стандартными техниками. Скорость и их мощность. Ставят перед тобой мишени и заставляют стрелять, условно... - нейтрально ответил мужчина, зажмурившись и поднеся рукав к носу.

-Фиговая фигня... - хмыкнул я.

-Значит, давай по новой. Алексей тебя призывает. Просит Володю тебя научить, но учеба ограничилась лишь тестами. А потом на ваш дом напали, люди императора. Так?

-Так, - кивнул я.

-И ты приперся к Оболенскому, не зная, где он живет, и он сразу тебя принял и был настолько щедр, что дал тебе атрибуты своего рода? Так? - не отрываясь от картины, говорил старик.

-Ну, по итогу так. Ага, - кивнул я.

-Ты не договариваешь, - прозвенел его голос.

-Он хотел взять меня в клан, каким-то там наследником кого-то там. Брата младшего. Ли что-то в этом духе. Бумаги принес на подпись, я только не подписал. Странно звучит, что наследник...

-Старейшего рода станет обычным аристократом, на подхвате даже неглавного рода, - закончил за меня гусар.

-Ну да. Так и подумал, - кивнул я.

-Кочубей вербовал? - бросил он на меня нечитаемый взгляд.

-Его предложения звучат неубедительно, - разве я руками, садясь на стул.

Мне надоело, я просто устал от этого круговорота.

-Это да, он в этом деле профан. Столько раз ему говорили, что он слишком прямолинеен, - покачал он головой, усмехаясь. - Но считает, что так лучше заслужить доверие у потенциального сотрудника.

-Мне наплевать, - меланхолично произнес я.

-Тогда раз тебе плевать, следи за руками. Императору твоя смерть не нужна. Что бы ты ни думал, он сперва попытался бы тебя купить, титулом, богатством, но заполучить себе. Алексей, к моему сожалению, это отработанный материал. А сильный, ты ведь сильный? - переключился гусар, наливая себе очередную рюмку.

А я просто сложил руки на стол и, положив голову на свою руку, смотрел на старика, предпочитая не отвечать на его вопрос.

-Так вот, сильный владеющий конем, это самородок. Ими соревнуются и хвастаются во всем мире. У кого их больше, тот и сила на планете... Убить тебя никогда не поздно, уж поверь мне, - с грустью хмыкнул мужчина, делая глоток из рюмки. - Если мне не веришь, то подумай, зачем императору вообще смерть Барклай-де-Толли? Чем мешает старик-алкоголик стране?

-Ну, у нас конюшни были... - неуверенно произнес я. Не понимая, куда он клонит.

-И где они? - хмыкнул старик.

-Отдали за призыв, - задумчиво ответил я.

-Именно, а что с вас еще взять? Убрать старика за то, что он знал правду об императоре? Так это фигня, император может понимать, что книги, где записаны хроники рода и доказательства, хранится в другом месте и не в одном экземпляре. Да и потом, я тебя уверяю, тот же канцлер страны тоже знает, кто на самом деле император. Нет, императору выгодно иметь тебя рядом, управлять тобой.

-Вы слишком складно говорите, но у меня есть факт, что и отец думал, что это император. Но это лишь словоблудие. Без доказательств.

-Сынок, ищи тех, кому выгодна твоя служба или смерть.

-Оболенские? - нахмурился я.

Но наш диалог прервали звуки тормозов на улице. Резко подняв голову, я со злостью посмотрел на старика.

-Не смотри на меня с таким презрением! Я тебя не сдавал! Прячься лучше в подвал!

Арест

Дед быстро подошел к углу комнаты, сдвинул глобус и открыл люк в полу.

- Прыгай!

Я выглянул в окно и увидел троих полицейских и молодого человека в темном костюме.

Добежав до люка, я с удивлением посмотрел на широкие лестницы, которые вели вниз.

- Да лезь же уже! — прикрикнул на меня старик.

Я ничего не сказал ему, лишь бросил красноречивый взгляд и начал спускаться вниз.

Спуск занял около двух метров, и я уперся в дверь. Люк над моей головой шумно захлопнулся. Толкнув дверь, я оказался в ярко освещенной комнате с кроватью, креслом, книжными полками и столом, на котором стояли чайники и набор посуды.

Постояв на пороге и осмотрев комнату, я развернулся и начал подниматься обратно.

Добравшись до верха и встав на колени, я прислонился к люку.

- Арсен, какими судьбами к старику? — раздался голос деда. В комнате раздались шаги.

- Дело у нас к вам, Мстислав Никитич, — произнес голос. — Кирилл Борисович объявил парня в розыск, так как тот сбежал из академии.

- Ну, сбежал и сбежал, — хмыкнул старик. — Отчислили, и дело с концом. Зачем объявлять парня в розыск? Аль, он кого-то убил?

Услышанное начало меня злить. Вот же старый упрямец! Не смог по-доброму, так решили арестовать парня с помощью своих полицейских.

- Нет, никого не убил. Там все хорошо. Парень нужен нам в классе. Кирилл Романович очень переживает из-за потери такого самородка.

- Арсен, ты меня не смеши. Я прекрасно знаю правила поступления в МОЙ класс, — отрезал дед Мстислав. — Я сам эти правила черным по белому написал, и там ясно сказано, что все должно быть по обоюдному согласию. Это не военные люди, где родина приказывает, а служивые исполняют. Из-под палки такие люди не достигают успеха.

- Да, я знаю, это Мстислав Никитич, — устало произнес его собеседник.

Я ясно представил его вздох.

- Но Кирилл Борисович приказал, и я выполняю.

- Ко мне зачем явился? — задумчиво произнес старик.

- Вас в деревне уважают, доверяют.

- И ты решил, что жители сдадут мне парня, а я вам? — насмешливо уточнил старик.

- Ну... не сдадут... точнее, они уже...

- Арсен, не мямли! — прогремел голос хозяина дома. — Учил тебя, балбеса, все без толку.

- Люди видели, что парень подходил к вашему дому. И вы с ним говорили, а потом он вошел в ваш дом, — четко и громко произнес Арсен.

В доме воцарилась тишина, которую нарушали только шаги, приближающиеся ко мне.

Я сменил положение, в котором подслушивал разговор, и приготовился к нападению. Стянув кольца, я был готов использовать какую-нибудь технику и бежать куда глаза глядят.

Но не прошло и пары секунд, как я почувствовал, что из меня словно выпустили воздух, и начал задыхаться. Однако это чувство прошло так же быстро, как и появилось.

- Мстислав Никитич, - осуждающе произнес Арсен. - Нехорошо поступаете.

- Сотрудники могут быть свободны, Арсен, - с металлом в голосе произнес старик.

- Вы зря препятствуете моему заданию... - заикнулся парень.

- Ты плохо слышишь или что? Власть почувствовал? Мол, раз я давно ушел, то теперь старик немощный и меня можно пригибать? А ты не обурел ли, Арсен? Я и без силы вас кровью заставлю умыться.

По комнате разнесся ехидный смех.

- А ты, сержант, ротик-то прикрой, зубы - вещь такая, дорогая.

- Нападение на сотрудника при исполнении грозит обвинением в измене родине, - усмехнулся еще один участник собрания.

- А... молодой да ранний... Ну ничего, это мы сейчас поправим. Арсен, в сторонку отойди, я с тобой через минуту разберусь.

- Мстислав Никитич! Нет! - заорал Арсен.

А в комнате раздались звуки драки, которые продлились ровно минуту, и на пол рухнули три, судя по всему, тела.

- Зачем вы так... Они даже не знали, кто вы, - осуждающе произнес голос Арсена.

- Арсен, сынок. Я гляжу, вы там совсем распоясались. Нет, ладно ты припёрся ко мне и требуешь, ну по знакомству я тебе прощаю твой провал. Сильно я тебя бить не буду... А этот сброд, который не в состоянии увидеть гербы рода, который не понимает, когда свой рот нужно закрыть... Нет, Арсен, такое прощать нельзя. Телефон вон в сенях, звони начальнику этих идиотов, пусть едет сюда. И Кириллу звони. Пусть бросает всё и бегом ко мне.

- Он не может, он теперь ректор академии вместо Оболенского.

- А что с князем? - насторожился дед.

- Сердечный приступ, инфаркт, не знаю. В коме лежит, пару часов назад информация прошла.

- Ох, хо-хо... Все мы не молодеем. Но Кирилла сюда вызывай, это приказ, Арсен.

Я был зол, но ничего не мог сделать. Вся моя сила просто испарилась, и кроме как ломиться в люк, я не знал, что делать. Ясно было одно - все вокруг просто хотят предать меня ради своих игр.

***

Первым в комнату вошел Кирилл Борисович.

- Мстислав Никитич, зачем вы меня позвали и почему здесь лежат ваши сотрудники?

- Это сотрудники, что ли? - усмехнулся старик. - А выглядят как кусок мусора. Лежат, потому что я их воспитываю.

- Не понял, - растерялся мужчина.

- Сейчас приедет начальник этих уродов и поймете, - хмыкнул Мстислав. - Вы мне расскажите, вы правда теперь ректор?

- Да, я уже получил подтверждение от императора, - признался Кочубей.

- Забавно. Да вы присаживайтесь, вон на стульчик. Арсен может и постоять. Он еще не дорос, чтобы сидеть при руководителях, - махнул рукой старик.

- Арсен, что вы успели натворить? - с подозрением спросил Кирилл Борисович.

- Повзрослел, зубки появились, - хмыкнул старик. - Кстати, Арсен, мальчик, подойди.

- Мстислав Никитич, я все понял! Признаю, я был неправ, - отрицательно качая головой, прохрипел парень.

- Ко мне подошел! - прогремел старик.

- Мстислав Никитич... - произнес ректор академии, пытаясь образумить старика.

Парень, опустив голову, сделал несколько шагов и остановился возле старика, который коротко замахнувшись, ударил Арсена в челюсть.

Присев рядом с упавшим парнем, старик, достал пистолет из наплечной кобуры Арсена и, покрутив его на пальце, с улыбкой посмотрел на парня.

- Отцу скажете, что я недоволен, как он воспитал сына. А вы лично должны отдавать отчет, кого вы собираетесь строить. Арсен, хватит косячить. Или вы думаете, что Кирилл всегда будет вытаскивать вас из всех передряг? Так, я и ему сейчас рыло начищу, за то, что позорит мое детище, набрав таких идиотов.

- Арсена вы сами одобрили, - невозмутимо произнес Кирилл Борисович, налив себе стакан воды из самовара и сев на диван.

- А да? - посмотрел растерянно старик на гостя. - Ну плевать, вам я тоже начищу за другое.

В этот момент в комнату вошел офицер полиции с погонами полковника. Низенький, толстый. Пуговицы на его кителе вот-вот оторвутся, не выдержав напора живота.

Бросив взгляд на лежащего в крови Арсена, возле которого Мстислав Никитич рассматривал личный пистолет парня, и на бездыханные тела своих сотрудников, он потянулся к своему пистолету.

- А ну мордой в пол! Женька, бегом сюда! - крикнул он за спину.

В комнату ворвались двое полицейских с автоматами наперевес. Они сразу же взяли на прицел Мстислава Никитича и Кирилла, который невозмутимо пил воду из стакана.

- Мордой в пол! Работает ОМОН! - заорал парень Женька и для пущего эффекта выстрелил в потолок.

Бабах-бах!

Осколки деревянного потолка посыпались на старика и парня, которые находились в комнате.

- Полковник, вы что, с ума сошли? - опешил бывший глава гусарского полка, удивленно выгнув брови.

- Ложитесь на пол! - приказал полковник, доставая наконец-то пистолет и выстреливая перед стариком.

- Это Мстислав Никитич, вы сами виноваты... - хмыкнул Кирилл Борисович, укладываясь на пол.

- Закройте рты, идиоты! Женя, упакуй этих людей! - прикрикнул глава отдела полиции на своих сотрудников и пострадавшего Арсена.

Лежащих без сознания сотрудников и Арсена отправили на машинах скорой помощи в больницу. Кирилла Борисовича и Мстислава Никитича под конвоем повезли в Санкт-Петербург, в главное управление полиции.

- Как вам поездка, Мстислав Никитич? - весело крикнул Кочубей, увидев, как его руководителя выводят из соседней машины.

- Отвратительно... - хмыкнул старик, за что получил дубинкой по почкам.

- Закройте рты. Команды "звиздеть" не было! - тряхнул старика омоновец.

Мужчин сразу же повели в подвальное помещение, где находились оборудованные камеры и кабинеты для допроса одаренных.

***

Олег Иванович Куракин, министр внутренних дел Российской Империи, был в гневе. Очередное заседание с руководителями губернских управлений не дало положительных результатов. По всей стране прокатилась волна мелких правонарушений: разбитые витрины магазинов и домов, с эпицентром в Санкт-Петербурге. Если сегодня в Санкт-Петербурге были разбиты окна в пекарнях, завтра пекарни могут пострадать в Самаре, послезавтра - в Екатеринбурге, и через неделю - во Владивостоке. И все это сопровождалось антиправительственными митингами, на которых люди выражали недовольство тем, что император не может их защитить.

Спустившись на один пролет с верхнего этажа, он открыл окно и закурил, достав пачку сигарет. Во внутренний двор въехали несколько полицейских машин, которые сразу же окружили бойцы спецбатальона.

А из машин вытащили двух задержанных, которых тут же начали опрашивать дубинками.

- Ну что за идиоты... - процедил министр, бросив недокуренную сигарету и направившись к начальнику местного управления. Нужно было сделать выговор для профилактики. Конечно, он не был против того, чтобы задержанных проучили, но не на глазах же министра. Сегодня министр, завтра на глазах императора или репортеров. Будет скандал, который не потушить.

Войдя в приемную генерала и махнув рукой его секретарю, министр распахнул высокую дверь, обитую кожзаменителем. В огромном кабинете с длинным столом и стульями, с множеством карт, сидел лысоватый мужчина, склонившийся над бумагами.

- Пал Палыч, вы когда своих людей научите не применять силу без необходимости? - спросил министр.

Поднявший глаза мужчина в недоумении посмотрел на гостя.

- Так, э... Это... Каждый день напоминаю, - с иронией усмехнулся мужчина за столом.

- Молодец, а точно напоминаете? - настойчиво произнес министр.

- Обижаете, Олег Иванович. Каждое утро на планерке я напоминаю всем о недопустимости силовых методов, - улыбаясь, произнес начальник главного управления по Санкт-Петербургу.

- Ну если каждое утро, то я вам объявляю строгий выговор с занесением в личное дело и наказание - в виде лишения премии в размере семидесяти процентов сроком на два года. И комплексную проверку тоже обещаю, - взглянув на свои наручные часы, Куракин добавил. - Завтра. Вопросы есть?

С каждым словом министра мужчина бледнел, превращаясь в мел. Судорожно сглотнув, Пал Палыч нервно обратился к министру:

- Вы шутите?

- Я вам клоун что ли? Цирк тут увидели? Или что? Ваши люди на моих глазах избили двух задержанных, доставленных в управление.

- Этого быть не может, у нас нет задержанных в здании, - отдернул воротник генерал.

- В смысле нет? Палыч, а где, простите, задержанные, которые тут содержатся? - вытянулось лицо министра.

- Так мы... мы... увезли их в линейное отделение... Ну, на время совещания. Сейчас обратно вернем, - попытался улыбнуться генерал, но, поймав взгляд своего начальника, замолчал.

- А ну, пойдем, прогуляемся, - бросил Куракин и, развернувшись на каблуках, направился к лифту.

Дёрнув плечом после проезда отметки, где начинают работать подавитель, министр со злостью смотрел на грустного генерала.

- Палыч, если мне сейчас задержанные пожалуются, вы у меня всем главком в Африку поедете, к людям Кочубея в помощники. Понял меня?

- Понял, - мужчина тяжело вздохнул и поник еще больше.

Стоило двери лифта открыться и министру сделать несколько шагов вперед по серому и низкому коридору, в котором стоял стойкий аромат сырости и затхлый воздух, как ему на глаза попались полицейские, которые привезли задержанных.

- Бойцы! Ко мне! - крикнул министр, остановившись.

- Шустрее! - добавил генерал, когда увидел в глазах своих подчиненных растерянность и непонимание.

Выстроившиеся в шеренгу полицейские громко рявкнули:

- Здраве желаем, товарищ генерал!

- Знаешь, Палыч, а я понимаю, почему люди нас ненавидят и считают отбросами, - с презрением произнес министр, осматривая стоявших перед ним полицейских. - У вас даже устав выучить не могут. Как вы преступления-то раскрываете вообще? А! Я понял... вы их не раскрываете. Вы выбиваете из людей признательные. То я думал, главк у нас лучший по городу.

- Мои люди каждое дело расследуют честно... - процедил генерал.

- Да плевать, - отмахнулся Куракин, словно от назойливой мухи. И, поймав злые взгляды бойцов, стоявших перед ним, рассмеялся. - Я министр внутренних дел Российской Империи, действительный тайный советник Олег Иванович Куракин. Вы настолько глупы, что, служа в главке, не знаете, как выглядит глава вашей организации. Приходится вам представляться. Цените! Когда еще такое будет. И мой вам совет: опустите взгляды в пол и покажите, куда посадили задержанных, которых избили на улице.

- Трое из нас не работают в Главном управлении, - сказал полковник, стоявший в шеренге. - Мы из области, доставили сюда людей, которые напали на сотрудников полиции. Они одаренные, высшего класса. Нам некуда было их везти.

- Ну что ж, пойдем посмотрим на этих веселых гостей, - присвистнул министр.

Пройдя несколько метров по коридору, полицейские остановились у двери.

- Здесь первый, - сказал полковник.

- Ну так открывай, чего замер? - фыркнул министр.

Олег Иванович вошел первым. В камере было пусто, кроме железного стола и двух стульев, которые освещались одинокой лампочкой на проводе. Больше ничего не было, только серые стены.

- О, Кирилл Борисович, вы уже здесь? Работаете оперативно, - радостно произнес Олег Иванович, увидев сидящего за столом мужчину. - Что, задержанные настолько опасны?

- И тебе привет, Олег Иванович. Преступники очень опасны, это точно, - рассмеялся Кочубей. Он бросил взгляд на толпящихся полицейских.

- Да, кстати, а где задержанный? - весело хмыкнул министр МВД, оглядываясь по сторонам и встречаясь лишь с испуганными лицами полицейских. - Не мог же он сбежать?

- Как это где? - удивленно сказал Кирилл Борисович. - Вот он я. собственной персоной, - заржал мужчина, положив руки, закованные в наручники, на стол.

Главное полицейское управление Санкт-Петербурга было в смятении. Несколько кварталов вокруг были оцеплены. Участок Невы патрулировали несколько полицейских катеров, препятствуя швартовке гражданских судов. А в каждом кабинете управления проводились обыски. Выгребали все полки и шкафы, высыпали содержимое на пол и изучали его. Уголовные дела и документы упаковывались и вывозились из здания в отдел собственной безопасности. Туда были срочно вызваны представители министерства юстиции. Каждое дело будет тщательно проверено. В каждый дом и квартиру сотрудников управления пришли лучшие сотрудники МВД. Обыски проводились по месту работы родственников и месту нахождения недвижимости.

Генерал и сотрудники, задержавшие генерал-прокурора, были арестованы и помещены в камеры. Сотрудники, избившие задержанных, были уволены в тот же день с волчьим билетом.

- Мстислав Никитич, я правда сожалею о том, что произошло, - с грустью произнес Олег Иванович, сидевший за столом напротив освобожденных людей.

- Олег, ты мне надоел, уже в десятый раз это говоришь! - старик ударил по столу. - Не ты же нас арестовал. И не тебе извиняться.

- Да мне... Вы же для меня как отец... Путевку в жизнь дали, - произнес мужчина, сделав глоток из рюмки.

- Путевку бы я тебе дал в нашей академии. Не просиживал бы ты задницу в этом управлении, а так лишь подсказал, куда поступать.

Факты и знакомства

Услышав, как забрали Кочубея и деда Мстислава, я подождал некоторое время и убедился, что наверху тихо. Я попытался открыть люк.

Это было смешно. Я размышлял, пока пытался поднять неподъёмный люк. Обшарив все вокруг руками, я не нашел ничего похожего на рычаг или веревку, которая могла бы мне помочь освободиться.

Пришлось спуститься вниз и, попив воды, лечь на кровать.

У меня была надежда только на то, что старика быстро освободят и он поможет мне выбраться из этой ямы.

Сам же я начал размышлять над словами старика.

Мол, император не пойдет на убийство. Звучит вроде правильно. Смерть Барклай-де-Толли, затворника и алкоголика, не принесет пользы стране. Да и вреда тоже. Был и был. Теперь нет. Люди грустят, как Мстислав Никитич. С кем мой отец прослужил всю жизнь. А остальным-то? Плевать.

Убить нас могли сразу после призыва. Это было бы логично. Бесполезный я, лежавший без сознания, старик, ослабленный ритуалом, и водитель, если он вообще был. Ну хорошо, по дороге не вариант. Но можно домой приехать в ту же ночь. Нет смысла отпускать людей и через несколько дней посылать убийц.

На ум пришла белоснежная яхта, которая плавала по озеру несколько дней, а потом, объединившись с другими, уже пришла к пирсу. Люди ведь явно следили за домом.

Кто-то ведь к ней подплыл, дал указания, и только потом они к нам поплыли.

Оболенский? Посмотрев на мою силу, дал команду убрать наш, точнее, уже мой род. Тогда становится понятным его удивление, когда он увидел, что я выжил. И последующие желание заполучить меня уже к себе. Но не убил, наоборот, помогал, учил. Значит, тоже живым нужен.

Кочубей? Странная и непонятная группировка людей, основателем которой стал бывший гусар. Командующий в прошлом полком, который напал на наш дом. Так, опять же. Кирилл Борисович хочет заполучить меня. И вообще чувство, что он копает под Оболенских.

Мстислав Никитич тоже не ожидал, что я нужен его бывшим ученикам.

Да и эти странные разговоры, что у князя инфаркт и ректором назначили Кирилла Борисовича.

Ладно, хорошо. Логично, что род Барклай-де-Толли чем-то мешает или владеет полезными вещами.

Но у нас, со слов отца, были лишь конюшни. Но их отдали государю. Тогда с претензиями идите к государю.

Сверху послышался шум и звук поднимающегося люка.

-Сергей! Выходи! — крикнул хозяин дома.

Сверху меня ждала удивительная картина.

В доме, кроме знакомых мне старика и Кирилла Борисовича, находилось еще двое человек. Их классические костюмы не позволяли мне определить их принадлежность.

- Сергей, не нужно смотреть на нас волком, проходи за стол. У нас будет долгий разговор, - произнес с ухмылкой дед Мстислав. - Эти люди не причинят тебе зла, и вообще, мы тут все на твоей стороне.

- Ага, мне Оболенский также говорил... по итогу я без денег и чего-либо оказался на улице, - хмыкнул я. Но к столу я пошел. Их тут много, а я один. Даже моя подготовка не поможет одолеть их всех.

- Первое, с чего я начну, - заговорил хозяин дома, когда я уселся возле Кирилла Борисовича, на свободное место. - Это я представлю нас моему гостю.

На меня уставились двое незнакомых мужчин. В их глазах читались подозрение и непонимание.

- Меня зовут Мстислав Никитич Давыдов. Князь Российской Империи. Командир полка гусар в прошлом и основатель, а также глава Тайной канцелярии Российской империи. Нахожусь в длительном отпуске по причине гибели в Англии при исполнении своих обязанностей.

Я же уставился в удивление на старика. Ведь гибель и отпуск не могут сосуществовать вместе.

- Просто государственная необходимость. Кирилл Борисович ловит моих недругов на живца, - пожал он плечами.

- А как вы в деревне живете? Парень, которого вы избили же, говорит, что вы в деревне уважением пользуетесь. А вы вроде мертвы.

- А как ты думаешь, Сергей, кто живет в этой деревушке? - хмыкнул Кирилл Борисович. - Облегчу тебе размышления сразу. Тут каждый или наш человек, или член семьи. Ну и люди, которые обучаются в академии в наших классах, живут тут. Люди уезжают на задания, а семья в безопасности и под присмотром. Во избежание всяких недоразумений.

Я лишь присвистнул, осознавая масштабность.

- Я продолжу, - заговорил Давыдов. - Кирилл Борисович, граф Российской империи. Генерал-прокурор. Ректор академии Екатерины. Мой заместитель и временный глава канцелярии. Также куратор первого курса и один из преподавателей. А вот следующий человек, - указал он на мужчину, сидевшего напротив меня. - Глава канцелярии нашей империи, правая рука императора. Мой кровный брат. Граф Михаил Демидов.

А я впился глазами в довольно молодого мужчину, без единой съеденной на каштановых волосах и с орлиным носом. Его зеленые глаза ехидно смотрели на опешившего меня.

- Ну и последний мой гость. Но не по статусу. Министр внутренних дел империи. Князь Олег Иванович Куракин.

Сидевший по правую руку от канцлера, с сединой на висках и колючим взглядом, помахал рукой. А на узких губах появилось подобие улыбки.

- А теперь, господа. Я хочу представить вам важного гостя в моем доме. Сергея Алексеевича Барклай-де-Толли.

На лице Кочубея появилось выражение, будто он знал это заранее. А вот на лицах, сидевших напротив, была огромная гамма эмоций: от удивления до сомнения в происходящем.

- Вы так пошутили? - проговорил Куракин, оперевшись локтями на стол и глядя то на Мстислава, то на Кирилла.

Конечно, я не шучу, — покачал головой гусар.

— Но ты же погиб... — ошарашенно произнес министр МВД.

— Погиб Сашка, водитель моего отца, — пожал я плечами. — А я упал в озеро вместе с частью нападавших.

— Вот это дела... — протянул мужчина.

Канцлер же, сузив глаза, смотрел на Мстислава.

— Хорошо, он жив. Но вы его скрываете, значит, у вас есть какой-то интерес, — произнес он.

— И вот тут начинается самое интересное. Сергей, пожалуйста, расскажи о своей жизни после спасения.

Мой рассказ не занял много времени, но гостей он впечатлил.

— Оболенские? Да ну, бред... У них не хватит авторитета, чтобы повлиять на гвардейцев. Им нечего предложить, — покачал головой Куракин.

— Николаю нет смысла убирать их семью, — покачал головой канцлер. — Кроме конюшни и шахт под домом, в семье не было ничего. И то, что Алексею осталось жить пару месяцев, император знал. На следующий день после призыва был подготовлен указ о внеочередном собрании аристократии, где Сергей был бы официально представлен высшей аристократии. Там стоит открытая дата, но уже с подписью. Понимаете, император уже был готов к его смерти. Единственное, что там было и что вам нужно знать, это то, что с даты собрания княжеский род Барклай-де-Толли назначается послами в Испанию с лишением земель в России. Земли рода переходят, по личному распоряжению государя, Фонвизиным.

— А сейчас кому они принадлежат? — задумчиво произнес Кирилл Борисович.

— Фонвизиным и принадлежат, — пожал плечами канцлер. — Это просьба Федора. После смерти всех Барклаев земли отдать им.

— А эти Фонвизины, они кто? Ну, могут ли они такое провернуть? — вскинул я голову.

— Это, мальчик мой, самые богатые люди империи. Банк страны, — усмехнулся Мстислав Никитич.

— Это как? — почесав голову, я непонимающе смотрел на людей.

— А вот так... По легенде, один из Фонвизиных на дне рождения императора около пяти столетий назад попросил назначить их семью главными банкирами империи. И император согласился. И с тех пор все банки принадлежат клану Фонвизиных, — улыбаясь, развел руками Кирилл Борисович.

— Это же бред... Он может там такие схемы творить с чужими деньгами, — опешил я.

— Ну, ты нас за идиотов-то не держи, все очень внимательно изучается и проверяется. Есть целый департамент по работе с банками.

— Ну, ладно. Мне-то что скажете? — пожав плечами, я оглядел всех присутствующих. — Дальше что?

— А дальше я рекомендую тебе пойти учиться в академию Екатерины. Как мы понимаем, ты не можешь контролировать свою силу.

— Так я же отчислен, — выгнул я брови, откинувшись на спинку кресла и растерянно смотря на говорившего Мстислава.

— Так-то старым ректором, новому-то можно и по ушам дать, если взбрыкнет, — рассмеялся старик. — Вы сейчас возвращаетесь в академию, время уже позднее. А мы тут покалякаем о смысле жизни.

***

Ректор разбудил меня в каком-то лесопарке. После того как я вышел из дома, на меня навалилась огромная усталость, и всю дорогу в академию я проспал.

- Вылезайте уже, дом перед вами. Здесь вы и будете жить, разбогатеете, можете нанять прислугу. Ключи в замке. Спальня на втором этаже. Все, выматывайтесь уже!

- Угу... - сонно произнес я.

И ведь не пил. А чувство, будто я всю ночь квасил. Голова трещала как ненормальная, а во рту будто кошки нагадили.

Осмотрев простенькую обстановку, я с тяжелым вздохом поднялся на ноги. Кровать, что радует, двуспальная. Шкаф и пара комодов. На деревянном полу небольшой коврик, и больше ничего не было. Потратив на приведение себя в порядок около часа, я бодрый и полный сил, спустился вниз. Лестница на американский манер вела в коридор и к входной двери, налево виднелась кухня, а по правую руку была гостиная.

Голодное урчание в животе ясно указало, куда мне нужно в первую очередь.

На небольшом столе для четверых лежала стопка денег с карточкой и короткая записка.

На расходы. Там безлимит, но без глупостей. К. Б.

Ну, хорошо. Довольно улыбаясь, я открыл холодильник. Конечно, было бы глупо ожидать, что там окажется целый набор продуктов.

Пришлось отложить завтрак и отправиться в магазин, так как я помнил, куда мне нужно идти.

Так и началась моя жизнь на территории небольшого коттеджного поселка, где жило не так много людей. Я видел и взрослых обитателей квартала, скорее всего, преподавателей и своих одногодок, явно студентов. Но все они жили далеко, и у меня не было желания знакомиться с ними.

Я получил учебники и попутно выслушал много критики о своем безответственном отношении к книгам.

Через две недели я стоял на линейке по случаю начала учебного года. И самым заметным изменением было то, что Мстислав Никитич стоял среди преподавателей.

Как и всегда, старшекурсники в желтых мантиях сказали напутственное слово и представили нового куратора. Это была женщина лет сорока с короткими серыми волосами, представившаяся Ренатой Ильдусовной. Она искренне пожелала, чтобы мы не слишком часто обращались к ней, так как она занята и у нее нет времени на нас. А к ней следует обращаться только по очень важным вопросам. На этом знакомство закончилось, и она покинула нас. Попросив выбрать старосту группы.

В аудитории повисла тишина, и все с надеждой смотрели друг на друга. Может быть, найдется какой-нибудь отчаянный человек, который любит или хочет этой власти.

- Я буду старостой, - сказала девушка с длинными, до бедер, черными волосами, курносым маленьким носиком и пухлыми губами.

- А мы согласимся, - крикнул я, и мои однокурсники облегченно выдохнули. - Как тебя звать-то, спасительница?

- Я княжна Анжелика Викторовна Юсупова, - гордо подняла голову девушка.

- Ну вот и познакомились! - крикнул какой-то парень из другого конца класса. - Народ, айда к озеру, возьмем мяса, выпьем, посидим как нормальные люди. Познакомимся.

Класс оживленно загудел, когда обсуждалось предложение девушки с выдающимися формами. Она предложила девушкам переодеться, потому что в таком виде они не могут пойти жарить мясо. Она также выразила беспокойство о том, что ее форма может пропитаться запахом мяса и костра.

Одна из девушек сказала, что не ест мясо. Заводила предложил план: через сорок минут встретиться у магазина. Там, слева, есть первая скамейка, которая будет ориентиром для всех.

План был одобрен, и класс начал расходиться. Некоторые отправились сразу к магазину, другие - в общежитие, а я решил пойти домой, чтобы подготовиться.

За последние несколько недель я купил себе повседневную одежду и заказал форму. Единственное, чего не было на моей одежде, это знаков рода. Я до сих пор не знал, под какой фамилией я числюсь в этом заведении.

Надев ветровку и джинсы, я отправился к магазину. Там уже собралась, наверное, половина курса. Они весело болтали с бутылками лимонада, так как алкоголь студентам не продавали. Я проверил это лично, посетив деревню, где жил Мстислав Никитич. Но цена за такси отбила желание повторять это приключение. Напиток оказался похож на квас.

Студентов не ограничивали ни в чем, поэтому, набрав мясо, соусы, фрукты и овощи, а также вязанку дров, мы направились к озеру. Там было оборудовано несколько кострищ, где можно было пожарить все, что нам заблагорассудится.

Девушки были высокие и подтянутые, словно с обложки журнала. Некоторые парни буквально истекали слюной, глядя на этот мужской рай. Но так как вокруг нас стоял аромат жареного мяса и овощей, они выдавали эти слюни за желание поскорее поесть.

Мы провели весь день за такими посиделками и разошлись уже в сумерках. Несколько человек ушли раньше, так как жили в городе и отказались от общежития.

Ребята оказались нормальными, без каких-либо заскоков и самомнения, которыми обладала одна моя знакомая. Внимание одного парня меня немного настораживало, но я не мог дать ответ, почему он так себя вел. То ли он завидовал мне из-за обилия девушек, которых я перетянул на себя, то ли из-за особенно настырной девушки, которая слишком явно жалась ко мне весь вечер.Хотя, может быть, я просто слишком много думал об этом и не хотел верить, что такие люди существуют в этом мире.

Еще более забавно было наблюдать за реакцией моих сокурсников, когда я на развилке сказал, что мне не в общежитие, а в дом.

И хотя многие парни не придали этому значения, в глазах девушек я явно поднялся на несколько пунктов вверх.

Дома меня ждал сюрприз. На кухне, весело стуча вилками по тарелкам с жареной картошкой, сидели Кирилл Борисович и Мстислав Никитич.

Стоило мне войти на кухню и опереться о косяк, как они дружно повернулись ко мне.

- А чего один? Неужели никого не подцепил? - нахмурился гусар.

- Это было бы нечестно по отношению к остальным желающим уединиться со мной, - пожал я плечом.

Хмыкнув, старик засмеялся:

- Это ты правильно думаешь, лучше по очереди, не торопясь, но каждую. Чем одну и сразу. Но ты не тяни, а то еще достанутся другим.

- Мстислав Никитич, оставьте вы уже свои гусарские шутки, - пожурил его Кирилл Борисович.

- Ай, чтобы ты понимал... нашел одну и радуешься как ребенок... Тьфу, окаянный, - недовольно прошипел старик.

- Зато тридцать лет душа в душу. И дети хорошие, а скоро еще и внуки будут, - не обращая внимания на подколки, ответил ректор.

- Ты, Серег, его не слушай! Мы с тобой гусары! Мы точно знаем как нужно!

Учебные дни

Подавив улыбку, я посмотрел на своих гостей.

- Вы мне скажите, зачем пришли? Картошку мою съесть? - спросил я.

- Ну почему сразу картошку? Мы и пирог ваш уже съели, очень вкусно, - развел руками Кирилл Борисович. - Мы думали, вы пораньше вернетесь.

- Мне-то хоть оставили? - вздохнул я, с теплотой вспоминая яблочный пирог, который приготовил вчера вечером.

- Он был слишком вкусным, - виновато развел руки Мстислав Никитич, доедая последнюю порцию картошки в своей тарелке.

- Тогда вам придется предложить что-то действительно стоящее, чтобы я вас простил, - сказал я, наливая себе стакан кофе и садясь к ним за стол. Приперлись, все сожрали. Бесит.

- Завтра начинаются занятия, и вас официально начнут обучать владению конем. Преподавателем у группы и у вас лично будет наш человек. Клео Потаки. Днем вы будете работать с ней по курсу академии. После учебы вы будете работать по ее желанию. Далее, в конце недели состоится осенний бал. Нам нужно, чтобы вы там присутствовали, - объяснил Кирилл Романович, осуждающе глядя на Мстислава, который хозяйничал на кухне.

- И почему вам самим не присутствовать на нем? - в недоумении спросил я, внимательно наблюдая за интересом старика к холодильнику.

- Потому что это бал для вашей возрастной группы. Это первый самостоятельный бал молодежи, на котором исключение составляет только император. Охрана, официанты, церемониймейстер - все будут вашего возраста, - ответил мне Мстислав, достав из холодильника упаковку мороженого. - Кому порцию? - и получив наши кивки, начал раскладывать его по тарелкам.

- Как-то глупо звучит, доверять охрану императора и детей таким же детям. Нет? - отколов ложкой кусок ванильного мороженого, я закинул его в рот, жмурясь от удовольствия.

- Нет, за периметром будет стоять армейский полк в паре с лучшими полицейскими города. Уровень безопасности будет такой, что условно императора проще убить в его спальне, чем там, - покачал головой Кирилл Борисович.

- И мы будем эту неделю проверять и перепроверять каждого приглашенного и каждый сантиметр в усадьбе Толстых.

На несколько минут мы погрузились в тишину, поедая мороженое с кофе.

- В чем смысл этого бала? И соответственно, зачем мне это? - задумчиво произнес я, рассматривая мороженое.

- Смысл в том, чтобы вы научились работать на приемах. Наладили новые знакомства, так как не все наследники знакомы друг с другом. Большая часть из ваших ровесников привыкли посещать такие приемы в сопровождении родителей. Другая часть и вовсе никогда не посещала приемы. Даже на этом приеме, в определенных рамках, рода и кланы смогут договориться о продаже и покупке предприятий, совместном бизнесе. А если это предприятие провалится, то всегда можно без потери лица сказать, что это вина детей, раз они не предусмотрели провал, - заговорил Кирилл. - Ваша же задача - влиться в эту вашу тусовку. Познакомиться, завести друзей.

- Шутка оценена. А теперь правду, - хмыкнул я, отодвигая пустую тарелку.

- Вы иногда слишком умны... - посмотрев на старика, ответил мне Кирилл Борисович.

- Послушайте, в моем мире много фильмов о шпионах. И когда посреди вечера в вашем доме сидят руководители разведки и просят посетить какой-то детский бал, возникают справедливые подозрения.

- На приеме будет Хелена Кавендиш. Дочь английского лорда. Она отдаст вам... Эм. Что-то отдаст. Во избежание вопросов. Она прилетит в день приема и на балу будет в статусе гостя императора. Так что раньше забрать возможности не будет.

- Хорошо, это я понял. Но у меня один важный вопрос. В каком статусе я буду на этом приеме.

- Оболенского. Вы ведь по документам Оболенский. Зачем городить огород? - ответил мне ректор. - Тем более вы не наследник, а какой-то племянник. А отдуваться за Оболенских будет Юлия. Так что не о чем переживать.

- Ладно, я вас понял, - кивнул я.

- Тогда мы пойдем, - поднялся из-за стола ректор академии.

Я понимаю, что мой текст может быть не совсем корректным и вежливым, но я старался передать основную суть разговора. Я также понимаю, что некоторые факты могут быть изменены или упущены, так как я не могу точно пересказать все разговоры. Однако, я надеюсь, что основная идея будет понятна.

***

Первое, что бросилось в глаза в этой академии, это отношение учеников к учебе.

Несмотря на то, что здесь учились вчерашние дети, аристократическое воспитание, видимо, оказывало на них положительное влияние. Дисциплина и знания были на первом месте. Никаких шуток во время учебы.

Но стоило паре закончиться, как они превращались в обычных подростков. Дикий смех, подколы и споры.

- Макс, ты идешь в столовую? - спросил я длинноволосого парня с непослушной челкой, который сидел рядом со мной. Это был Максим Бельский, очень позитивный и находчивый парень, второй сын главы рода.

- Да, сейчас допишу и пойдем! - ответил он, высунув язык и прикусив его, пытаясь дописать последние слова преподавателя философии.

- Сереж, вы скоро? Мы ведь опоздаем и ничего не достанется! - крикнули мне от учительского стола. Там стояла Лика Русинова в окружении трех подружек. Блондинка ростом около 170 см, с голубыми глазами и небольшой грудью.

Девушка, которая вчера вечером прижималась ко мне у озера, все еще пыталась сблизиться со мной и сегодня. А я и не был против. С ней было легко и интересно.

- Сейчас, Макс допишет и идем! - крикнул я в ответ, толкнув еще раз парня. - Ну не тупи, нас же девчонки ждут! На кой черт тебе эти записи? - прошипел я ему в ухо.

- Да, да! Идем! - Макс вскочил с места.

Обед проходил в огромной столовой на несколько сотен человек. Мы с Максом и подсевшим к нам Олегом Исаковым, пухленьким парнем в очках, но который оказался душой компании, шутником и музыкантом, сели напротив девушек-красавиц. Кроме Лики, к нам присоединилась Катя Долгорукова, девушка, любительница японского. У нее были ярко-розовые прямые волосы, заплетенные в два хвоста по бокам, и она носила безумно короткую клетчатую юбку выше колен и рубашку с галстуком. Как я позже понял, она просто не может носить другую одежду. И несмотря на погоду, ее стиль в одежде всегда был одинаковым. В еде ее пристрастие к японщине еще больше выделилось. Рис был во всех ее приемах пищи. Третьей девушкой была наша староста, которая кидала ревнивые взгляды на Лику.

- Вы готовы к балу? - спросила наша староста после того, как они несколько раз обменялись взглядами с Ликой.

- А что там готовиться, - хмыкнул Макс, бросив взгляд на Катю. - Пришел и наслаждайся приемом. И родители слова не скажут.

- Это тебе не надо ничего делать, - вздохнул Олег. - А меня отец уже достал со своим списком желаний и руководствами, к кому идти первым, а кого ждать самому.

- Мои тоже самое делают, - грустно произнесла Катя, поймав палочками кусок мяса в тарелке. - Но нам проще, у нас лишь пять человек на примете.

- Это да, - кивнул Максим. - Морской песок не самая распространенная вещь.

- Вот-вот... Будто без меня нельзя продать его, - проворчала девушка.

- Я тоже буду наслаждаться свободой, - кивнул я. - Ничего не надо делать, интересно, будет ли выпивка? - мечтательно произнес я.

- А ты уже решил, с кем пойдешь на прием? - спросила Лика, с покрасневшими ушами.

- Кто? - перевел я на нее взгляд.

- Ты, - смутилась девушка. - Ну, точнее, вы все.

- Я с сестрой иду, - смутился Олег.

- Кать, пойдешь со мной? - хмыкнул Макс.

- Ну... да. Я бы не против, - покраснела девушка в ответ.

А я лишь улыбнулся про себя и, махнув рукой, посмотрел на Лику, которая смотрела на меня с надеждой.

- Конечно, решил, с тобой и иду. Или ты против?

- Я? - растерялась Лика. - Я да... то есть нет. Ну, точнее, я согласна пойти с тобой.

Анжелика лишь вздохнула и наградила подругу сочувствующим взглядом.

- Вот и отлично! - улыбнулся я, вернувшись к своему обеду.

После обеда мы отправились на учебный полигон, где у нас будут практические занятия по конэ. Полигон представлял собой небольшой участок земли с небольшим прудом, окруженный деревьями и несколькими зданиями и бетонными столбами. Как я позже узнал, там находились артефакты для создания щита, отделяющего полигон от академии. С места, где мы встали, по земле были расставлены круглые мишени, обозначающие сестер. Такие же мишени были и в пруду. Больше ничего не было.

Первое занятие встретила нас девушка средних лет с яркой внешностью, которая решила посвятить наше знакомство изучению наших возможностей.

Каждый из нашего курса, встав по очереди к отметке, отправлял вперед простую технику своей стихии.

Когда очередь дошла до меня, учитель попросила меня сдержать свою силу по максимуму.

Я сдержал. Под смех сокурсников я не смог отправить свою стрелу даже на три метра вперед.

- Не расстраивайся, Сергей, у парней так бывает. Ты просто переволновался, - сказала она и подмигнула мне, чем вызвала еще больший смех у однокурсников. - Я, пожалуй, возьму тебя на дополнительные занятия.

- Как скажете, - смущенно ответил я.

- Сегодня в семь, тут же и не опаздывай! - похлопала она меня по плечу. - А вы на сегодня свободны. Мне нужно время, чтобы сделать выводы по вашим данным.

Из-за назначенного на вечер занятия пришлось отказаться от идеи Макса поехать погулять по Питеру.

Купив в магазине пару кусков свинины, я отправился домой. Нужно было приготовить себе ужин и завтрак. Времени до занятия как раз было столько, чтобы мне хватило приготовить мясо по-французски и перекусить.

Клео, ждала меня, сидя на невидимой воздушной стене и болтая ногами в воздухе, как ребенок.

- Явился! - обрадовалась она и соскользнула на землю, подойдя к пункту управления полигона.

Небольшая беседка, в которой находился небольшой планшет с физическими кнопками, при нажатии которых активировался защитный купол над полигоном.

- Кирилл говорит, что у тебя очень большой потенциал. Поэтому не сдерживайся! Мне нужно увидеть как можно больше.

- Как скажете, - фыркнул я, следуя за ней к месту отчета.

Сняв с себя все эбонитовые украшения, я протянул их женщине, которая удивленно вскинула брови.

- Поддержите?

- Да легко! - хмыкнула она и, схватив все с моей ладони, положила в свою куртку. - Действуй уже! Как и днем, сперва по мишеням, максимально вперед.

А я лишь улыбнулся и, собрав всю силу в своей руке, произвел выстрел.

- Нет, вы издеваетесь? Как мы отсюда выбираться будем? - возмущенно спросила Клео, стуча зубами от холода.

- Вы учитель, вот и думайте! - огрызнулся я, пытаясь согреть замерзшую руку.

Результат этого выстрела был пугающим. Ледяная стрела пролетела через весь полигон и, ударившись, срикошетила, оставляя за собой морозный узор, похожий на тот, что бывает на окнах.

Спустя десять минут мы, обнявшись и пригнувшись за бывшей беседкой, которая теперь была куском льда, стояли посреди ледяной пещеры. Над нами свисали огромные, но от этого не менее красивые кристаллы лотковой и игольчатой формы.

Нас спасли через несколько часов. Кирилл Борисович, войдя в проем, вырезанный во льду, с удивлением посмотрел на нас.

- И как это понимать? - спросил он.

- Кирюша, уйди с дороги. Я пока не приму горячую ванну и не выпью несколько кружек горячего шоколада, я с тобой говорить не желаю! - воскликнула счастливая девушка и, оттолкнув ректора в сторону, выбежала с полигона.

Кирилл Борисович только развел руками и прошел мимо.

Так и потянулись учебные будни. Днем меня учили всему понемногу, а вечером мы работали уже с Кириллом Борисовичем и Клео. После того эпичного дня украшения с меня не снимали сразу. Для начала решили ограничиться одним кольцом.

На третий день я не смог создать элементарную снежинку на руке. Я был выжат как лимон. И, сжалившись надо мной, мне дали выходные до следующей недели, пока я не выгорел совсем.

И чем обрадовал своих друзей на следующий день. Из-за своего плотного графика мы виделись только лишь во время учебы, а вечером я уже без сил мечтал только об ужине и возможности упасть в кровать. Это не способствовало моему хорошему настроению.

Но услышав, что я весь остаток недели в их распоряжении, они принялись строить планы, куда мы можем сходить и как нам вшестером добраться до Питера, чтобы погулять.

Я же, слушая их размышления, мечтал только о том, как бы выспаться. Зачем куда-то обязательно идти? Давайте просто ляжем и поспим.

***

В Санкт-Петербурге мы все же посетили это место. Я попросил своих друзей подсказать мне, где найти хорошего портного, чтобы успеть сделать костюм для посещения бала в выходные. Они порекомендовали человека, который шьет на заказ для некоторых клиентов. Это было ателье господина Монце - итальянского портного, который, как я понял, переехал в Россию около ста лет назад. И теперь его дети и внуки продолжают дело отца, став одними из самых авторитетных мастеров своего дела в нашей стране. Анжелика, которая рассказывала историю этого места, с гордостью заявила, что Монце - на голову выше любого портного на Сэвил Роу в Лондоне.

Конечно, я засомневался, ведь я бывал на этой улице и видел, ЧТО там шьют и КТО туда приезжает. У меня уже был костюм с этой улицы, который обошелся мне в пятизначную сумму. Но я получил высшую оценку от ректора академии и одобрение от преподавательского состава на итоговом экзамене на втором курсе. Слушатели нашей академии, которые не заморачиваясь купили готовый костюм и просто его подшили, сидели пристыженные, когда из двадцати человек нашего курса на сцену вызвали помимо меня еще троих парней и двух девушек.

Тогда нам дали один месяц и пятьдесят тысяч евро, дав одно задание - прийти в последний учебный день красивыми. Так и сказали - красивыми. Закончив урок и дождавшись, когда мои сокурсники разойдутся, я подошел к куратору группы и выпросил разрешение на поездку в Лондон.

Разрешение, конечно, сразу не дали, пришлось идти к руководителю академии и, вытерпев долгий разговор, убедить его, что мне нужно именно в Лондон. Иначе я провалю экзамен. Выслушав мои аргументы и отказ искать в России и СНГ таких же портных, я добился разрешения.

Получив через неделю корочки атташе по вопросам печати с поддельным именем и фамилией, я отправился в Лондон. Попутно выполнив еще одно задание от правительства - доставить почту и несколько секретных документов в посольство.

Желание попасть именно в Лондон было обусловлено простыми вещами, которые невозможно получить, купив готовое платье. Хороший закройщик должен создать изделие, в котором клиент будет идеально выглядеть в любом положении - стоя, сидя, демонстрируя контрапост, во время бега, приема пищи, игры на тромбоне... Даже перед тем, как он расстанется со своим костюмом для "занятия любовью". Это невозможно. Тем не менее, хороший закройщик должен пытаться. Это его ремесло, и быть перфекционистом - его долг. Чтобы сохранить рассудок, ему должно стать ясно, что нельзя достичь совершенства, есть лишь разные степени несовершенства. И хотя совершенство - абстракция, за ним все равно необходимо гнаться.

А впервые надеть качественный костюм - это откровение. Вы мгновенно чувствуете, как он улучшает вашу осанку, как приятно облегает руки; вы стоите прямее и ощущаете комфорт и уверенность, как будто вы лучше, чем есть на самом деле. Или как минимум способны стать лучше.

Так, мы и оказались в большом ателье на Васильевском острове. Кроме мастеров, внутри бегали мальчишки лет пятнадцати, обвешанные мерочными рулетками. Были тут и клиенты - четверо мужчин, стоявших на небольшом постаменте.

- Тут как-то пустовато, - с сомнением произнес Макс, оглядываясь по сторонам.

- Это и не должно быть похоже на очередь, - ответил я. - Ты приходишь один раз, делаешь замеры и уже заказываешь по ним.

- Наверно, к нам обычно сами приезжают, - предположил парень, склонившись над витриной, где лежали различные варианты портмоне.

К нам подошел мужчина около пятидесяти лет, с пышными усами и лысиной.

- Бонджурно! Меня зовут Анджело. Чем наше ателье может вам помочь?

- Чао! Мне нужен костюм. Английский, на две пуговицы. Зауженные брюки.

- Сергей, мы погуляем тут, - сказала Анжелика, потянув за собой Лику.

- Вам на день или вечер? - спросил Анджело, достав из кармана блокнот и делая пометки.

- Два на день и два на вечер, - не задумываясь, ответил я.

- Цвет? - поднял он на меня взгляд.

- Темные оттенки. Синий, зеленый, можно серый. Не принципиально. Лишь бы не черный. В полоску и клетку не хочу.

- Ткань итальянская, как я понимаю? - посмотрел он на меня с ухмылкой.

- На ваш вкус, - хмыкнул я в ответ.

- Белиссимо. Обувь? - растянулось его лицо в улыбке.

- Оксфорды, - задумавшись, ответил я.

- Трость?

- Эбонит, если есть. Черное дерево. Серебро. Часы также серебро. Ремень с черной пряжкой.И один костюм мне нужен в субботу.

- Это будет дороже, - оторвался он от блокнота.

- У меня имперский бал, тут уже не до цены, - поджал я губы.

- Вы хотите пойти на бал в нашем костюме? - вытянулось его лицо, захлопнув блокнот.

- Ну да, это проблема? - приподнял я бровь.

- Нет, конечно, нет. Это просто... очень необычно, - замотал он головой.

- Ну если проблем нет, то, может, мы приступим? - хлопнул я в ладони, привлекая внимание сотрудников, и махнул рукой.

- Ирэн, Томми! Ко мне!

Бал

Мы провели там около двух часов. Пока со мной снимали мерки и подбирали ткань.

Затем мы отправились гулять по городу. И я потратил не одну минуту, пытаясь объяснить мастеру, чего именно я хочу от трости.

Мы посетили какой-то парк аттракционов, где, поднявшись на колесо обозрения, сделали два круга. С высоты я смог рассмотреть город. И единственное, что отличало этот Питер от моего, - отсутствие огромных жилых домов. Два-три этажа, не более. В остальном все было похоже. И, конечно, мои глаза постоянно цеплялись за название. Этот твердый знак, расставленный везде, где только можно, безумно раздражал.

После парка мы сидели в небольшом кафе, недалеко от набережной Мойки, где подавали просто фантастические пироги. Заказав себе пирог с мясом и фруктами, я задал самый волнующий меня вопрос.

- Слушайте, а почему все телефоны такие? Ну, с диском, а не с кнопками?

Но я не предусмотрел реакцию на этот простой вопрос. Каждый из моей компании посмотрел на меня с удивлением и непониманием.

- Я жил в глуши, и там никого не было, кто мог бы дать ответ. Сказали так уже давно, и причин они не знают, - добавил я, изобразив что-то непонятное рукой.

- Это же просто, - ответил мне Макс, отпивая из стакана. - Другого вида не существует.

- А как же военные? Ну, там самолеты и вертолеты... Они же не по проводу говорят с землей.

- У них радио, - развел руки Олег, набравший себе шесть разных пирогов и с удовольствием их поедающий.

- Странно... - покачал я головой. - Нет, у нас тоже есть некоторые частоты, которые не передаются для гражданских целей. Тот же тип 5G, который во всем мире набирает популярность, у нас будет работать на военных частотах. Это очень негативно воспринимается в министерстве обороны и всячески препятствует жизни обычных людей.

Уже вернувшись в академию, Макс озадачил меня поисками машины для поездки на бал. Справедливо заметив, что не на автобусе же нам ехать. Поэтому на следующее утро мне пришлось пойти к Мстиславу Никитичу, который теперь жил через два дома от меня, и озадачить его. Я не гордый, я и на автобусе приеду. Утрируя. А вот моя подруга на автобусе точно не поедет.

Выслушав мою мысль, старик пообещал подготовить машину и вообще не беспокоиться о мелочах.

***

Старик меня, конечно, не обманул. В субботу, возле моего дома, припарковалась дорогая, огромная и красивая машина. Но проблема была в том, что это был лифтованный джип. Я, со своим немалым ростом, стоял практически вровень с капотом.

Когда мы с Ликой, в облегающем синем платье, сели в машину, я вздохнул. Выбора у нас не было, и мы с красочным возмущением заползли внутрь.

- Где ты такое нашел? - прошептала девушка, когда мы начали движение.

- Да, блин. Попросил знакомых найти нормальную машину для поездки, - махнул я рукой. - Сам не рад.

- Ты в следующий раз попроси нормальную, а то... Мне как-то не по себе от способа залезать.

И тут я был с ней согласен. Мне пришлось снять пиджак и прикрыть девушку от зевак, которые с любопытством разглядывали чудо техники, пока она заползала на заднее колесо, а оттуда уже в салон.

Но всю прелесть этой машины мы прочувствовали, когда подъезжали к особняку, где и будет проводиться бал. Пока все стояли в очереди на тщательный досмотр, организованный на мобильном блокпосте с собаками и приспособлением для проверки нижней части машины, наш водитель, не сбавляя скорости, перестроился на встречную полосу и понёс нашу ласточку вперёд. Мы пролетели огромную, многокилометровую пробку до КПП. Где нас пропустили через выездной шлагбаум без каких-либо проволочек. А вот осунувшимся следом за нами пришлось не только остановиться, но и пройти более тщательный досмотр. А позже и стоять ждать, когда кто-нибудь сжалится и пустит их в вереницу машин для повторного прохождения досмотра.

Но об этом мне рассказал Макс уже на самом приёме. Он подал это всё в форме своей правоты. Мол, они-то хотели догнать какого-то наглого водителя на джипе, но их праведному гневу и заслуженному воспитанию пассажиров от возмущённых гостей, помешали доблестные военные.

На мой вопрос, а если бы внутри был император, парень смутился и промямлил, что они бы, конечно, отступились, и вообще нормальные люди так не позволяют себе ездить.

Когда мы с девушкой прыгнули на землю и поймали друг друга, я застыл в изумлении.

Загородная резиденция напоминала неоготический замок, оформленный в лучших традициях архитектуры Средних веков, эпохи Возрождения и Викторианской эпохи. На каменных стенах замка было множество резных узоров и геральдических символов: орёл, башня, меч и копьё.

От подъездной дорожки вели две лестницы по бокам от стилобата, которые привели нас на огромную площадку у главных ворот замка. Эта площадка соединялась с главным зданием и флигелем, где располагались кухня и другие служебные помещения.

По углам площадки, на небольших постаментах, стояли бронзовые статуи рыцарей. С другой стороны также была лестница, которая вела в парк, где стояли кареты, запряжённые двойками вороных лошадей.

Между дорожками, по которым катались эти кареты, был разбит настоящий парк с гравийными дорожками, скульптурами и большим фонтаном посреди грандиозных клумб и лавочек. Сам парк заканчивался пристанью, где стояла красивейшая марокканская беседка, вокруг которой были расположены четыре бассейна и вертолётная площадка.

Но больше всего нас завораживало и удивляло то, что под стилобатом был обустроен зимний сад и грот, где вместо стен и пола - аквариум с затонувшими сокровищами.

Всё это мы узнавали по мере развития приёма. А первое время мы бесцельно бродили по площадке, наслаждаясь прекрасными видами и ожидая начала. Возле главных дверей мы встретили Максима и Катю, которая, к моему удивлению, была одета в японское кимоно, украшенное цветами. Максим был в белоснежном костюме.

- Коничива, - поклонился я, расплываясь в улыбке.

Сложив руки перед собой, девушка сделала небольшой поклон.

- Да ну вас... - махнул рукой парень, насупившись. - Эти ваши японские штучки. Вообще, не понимаю.

- Японскую культуру очень важно знать, - сказала Катя, нахмурившись. - Они являются одной из сильнейших стран мира, и их аристократы являются старейшими в мире.

- Но мы же сейчас не в Японии! - возмутился парень, повернувшись к своей подруге.

Было весело наблюдать за их перепалкой, пока меня не начали сверлить взглядом. Обойдя своих друзей, я стал высматривать того, кто так пристально смотрел на меня.

Искать долго не пришлось. Юлия была через несколько метров от нас и не сводила с меня взгляда, в котором явно читалась ненависть.

Улыбнувшись ей и помахав рукой, я повернулся к своей компании.

- Кто это? - спросила Лика, дернув меня за рукав.

- Сестра, наследница Оболенских, - ответил я, перекладывая трость в другую руку.

Мастер, сделавший трость, оказался просто бесподобным. Черное дерево с полосой из красного дерева и серебра, увенчанное головой льва. Из эбонита, в глазах которого были вставлены темно-синие аквамарины. Но самое главное было скрыто внутри трости. Клинок около семидесяти сантиметров из дамасской стали. И хотя по своей сути в нынешнее время он был не так прочен и остр, как современные сплавы, мне он был нужен не для длительного сражения. Скорее, как украшение и аксессуар.

- Точно, у тебя же сестра у нас учится. А почему ты к ней не подойдешь? - спросила Катя.

- Мы с ней в плохих отношениях, - ответил я, вспоминая нашу последнюю встречу.

Внизу, в парке, заиграла музыка. А собравшиеся люди расступились, пропуская к трону человека лет тридцати, с высоким лбом и короткой стрижкой. В зеленом военном мундире, без знаков различий. В сопровождении сногсшибательной девушки.

Изумрудное, пышное платье струилось за ней. Рыжие волосы плавно спадали по ее спине, а изумрудные глаза с улыбкой смотрели на каждого из присутствующих. Первые ряды, расступающиеся при приближении этой парой, склоняли головы и приседали в реверансе.

Вот значит какой ты, император.

Рассматривая человека, по возможной вине которого погиб отец и Мари, я совсем упустил из виду, что ряды, склонившиеся перед императором, открывали вид на находившихся позади них людей, которые тоже были вынуждены последовать этикету.

И, несмотря на мою маленькую заминку, Николаю хватило времени, чтобы увидеть меня, прежде чем Лика потянула меня вниз. Подняв голову, я уже смотрел в спину императору, который подводил свою спутницу к стоявшему рядом креслу. И, повернувшись к нам лицом, император заговорил.

- Осенний бал открыт! Развлекайтесь!

Поклонившись, император сел на трон и склонился к своей спутнице. В это время молодежь, разделившись на пары, пустилась в пляс под более громкую музыку.

Первый танец, полонез, открыл бал.

Я передал свою трость подошедшему лакею и повернулся к Лике.

Поклонившись своей спутнице, я подал ей правую руку, и она вложила в нее свои пальчики.

Первый танец из двух. Больше я не имел права приглашать ее на танцы.

Второй танец, который последовал сразу же, была кадриль. Я подхватил Катю, а Максу досталась незнакомая девушка.

Этот танец дался мне с огромным трудом. Танцевать такие танцы с девушкой в кимоно было сложно. Все это очень специфическая одежда и не предназначена для танцев.

Спасибо преподавателям, которые потратили не один час на обучение нас танцам.

В толпе замелькал император со своей спутницей.

Жаль, я не могу понаблюдать это с высоты. Думаю, такое количество пар, которые более-менее синхронно танцуют, вызывает удивительные чувства.

Дав нам короткую передышку, церемониймейстер объявил польку.

Танец с импровизированным набором быстрых движений ногами, галопа и кружения в паре. Пары разделились на своеобразные круги и закружились в разные стороны. Я с незнакомкой, от которой веяло хвойным ароматом, танцевали в середине, и мы закружились по часовой стрелке. Макс, оказавшийся в соседнем ряду, отплясывал против часовой стрелки. Император, оказавшийся в третьем ряду, танцевал, как и я, по часовой стрелке.

Когда музыка стихла и нам объявили перерыв, все с облегчением направились к столам с напитками, кто-то спустился в парк. Кто-то вместе со своей подругой забрался в карету, которая медленно покатилась по дорожке.

- Нет, все-таки не зря нас так долго мучили этими репетициями! - устало выдохнул Макс, падая на скамейку.

- Ага, ты же больше всех радовался этим танцам, - хохотнула Анжелика, упав без сил рядом с ним.

- Да, я тоже помню. Кто-то громче всех на курсе говорил о бесполезности этих уроков, - хмыкнула Лика.

- Серёж, ну ты-то поддержишь меня? - насупился парень.

- Я? Ты испортил все туфли на ногах моей прекрасной спутницы. Как я могу жалеть тебя? - рассмеялся я.

Девушки подхватили мой смех.

- Да идите вы... - отмахнулся парень. - Друзья называются.

- В этом и смысл быть другом, подколоть! - хмыкнул я, ударив парня по плечу.

Мы провели на скамейке минут двадцать, когда раздался удар гонга и голос церемониймейстера пригласил всех на площадку.

- Идёмте, третий танец, - потянула нас Анжелика.

Поднявшись на площадку, я увидел, что гостья императора стоит возле одной из бронзовых статуй.

- Я вас покину, - произнёс я, друзьям, меняя направление.

- Ты куда? - опешил Макс.

Лика и вовсе замерла, с недоверием смотря на меня.

- Надо мне... - отмахнулся я.

К девушке я приблизился так, что она и ухом не повела, на то, что рядом с ней кто-то остановился. Я так думал.

- А вы долго шли ко мне, князь Барклай-де-Толли, - прошептала девушка нежным голосом.

- Удивлён вашими знаниями, - нейтрально ответил я, хотя в душе у меня горел пожар. Почему она знает, кто я? Эти старикашки вообще из ума выжили, что ли?

- Скажите князь, вы знаете, кто изображён, кого олицетворяет эта статуя? - произнесла девушка.

- Нет, не имею ни малейшего понятия, - окинув взглядом мужскую фигуру, пожал я плечами в ответ.

- Это Король Артур, а статуи в этом замке - рыцари круглого стола.

- А Мерлин тоже тут? - иронично произнёс я.

- Мерлин не был рыцарем круглого стола. И статуи не заслужил. Он был наставником и опорой короля. Поэтому замок носит имя Мерлин. Олицетворяя опору королю. Но довольно слов, пойдёмте князь. У нас лишь один танец, - повернувшись ко мне, девушка взяла меня за руку, вкладывая в ладонь небольшой предмет.

Танец прошёл в молчании, девушка, прикрыв глаза с первой минуты, погрузилась в него. Не отвлекаясь на внешние раздражители, точнее мои ноги, которые нет-нет, но наступят на неё.

Но зато я ловил огромное количество завистливых взглядов. И в такой момент моя вредная натура, для удовлетворения желания позлить всех вокруг, прижимала девушку ближе к себе, чем положено по этикету. Заставляя парней вокруг скрипеть зубами от злости.

- Князь, если вы ещё подвинете меня на сантиметр ближе, вам придётся на мне жениться, - прошептала девушка, приблизив губы к моему уху. Открыв глаза.

- А я, может, и не против, - хмыкнул я, но девушку чуть отпустил.

- Тогда почему вы меня отодвигаете? - поймала она мой взгляд. - Но чтобы на мне жениться, вам нужно восстановить своё имя. За Оболенского уж прости, мне не по статусу. Слишком слабый род, и мир не поймёт.

- Я запомню - улыбнулся я девушке.

- До свидания, князь, - она сделала реверанс и, отпустив мою руку, направилась к лестницам. За ней увязалась пара человек, но, к моему удивлению, возле девушки неожиданно появились трое охранников в красных гвардейских камзолах ее величества.

- Я и не знал, что королевские гвардейцы могут находиться вне Букингемского дворца, - произнес рядом со мной Макс.

- Как видишь, - пожал я плечами. И, убрав небольшой предмет в карман брюк, я собрался развернуться, как меня сбили с ног болезненным толчком.

- С дороги, отребье, - пробасил парень с белоснежными волосами и надменной улыбкой.

- А не пойти ли тебе, убогий, - сплюнул я, хватаясь за руку Макса и поднимаясь на ноги.

- Оболенский, ты ротик-то прикрой, не дорос еще грубить мне, - фыркнул парень, под смех парочки друзей.

- Мы одна из старейших фамилий страны, сомневаюсь, что ты, придурок, относишься к Романовым, - отряхнувшись, процедил я ему в лицо.

- Нет, я круче вас, вместе взятых. Я Барклай-де-Толли. А вы лишь пыль под нашими ногами.

Ба-бах! Летел этот парень красиво, раскинув руки и ноги в стороны, как морская звезда. Как он рухнул на землю, я, к сожалению, увидеть не смог, это чудо, ударившись о перила ограждения, рухнуло вниз.

- Ну ты силен! - восхищенно воскликнул Макс и ринулся к перилам.

- Оболенский!

- Что вы себе позволяете?!

По толпе вообще прошла волна возмущения и удивления.

Но меня это волновало мало. Я, чеканя шаг, шел к ступенькам. Мне нужно было спуститься и преподать еще пару уроков одному обнаглевшему парню.

Ба-бах! Второй удар я нанес с разбегу в его щеку, впечатав парня в землю.

- А ну, прекратите!

Последнее, что я услышал, перед тем как меня сдуло воздушным потоком и протащило пару метров вперед. Поднявшись на ноги, я с презрением смотрел на солдат, окруживших меня полукругом.

- Оболенский, а ну, объяснитесь! - раздался незнакомый голос, и на меня посмотрел какой-то шкет в военной форме с лычками сержанта.

- Пшел вон, я занимаюсь воспитанием, - процедил я, вытирая нос.

- Я требую дуэли! Немедленно! - раздался голос того парня, который, придя в сознание и с трудом держась на ногах, плевал кровь на землю.

Дуэль или убийство?

- Господин Оболенский, дуэли запрещены на балу! – нервно воскликнул сержант, оглядываясь назад.

Вокруг нас поднялся недовольный гул зрителей.

- Сержант, вы бы помолчали, если не знаете!

- Дуэли запрещены во дворце императора!

- Откуда таких идиотов взяли?

Возмущались они.

Солдат, нервно и растерянно оглядывался по сторонам, не зная, что предпринять. Под напором окружавших нас аристократов, он лишь сделал несколько шагов назад.

- Пошли вон, солдатики, ваше место за стенами, охранять нас от всякого сброда, как вы, - крикнул кто-то в толпе.

- Идите отсюда!

По тропе пронеслись одобрительные крики, а солдаты растерянно смотрели на своего сержанта. Он, лишь оглянувшись по сторонам и не найдя поддержки, махнул своим солдатам разворачиваться.

И это поведение поставило крест на его авторитете и будущей карьере. Аристо не забудут его слабость. И каких бы высот он ни достиг, к нему не станут относиться лучше.

Дождавшись, когда солдаты покинут нас, новоявленный Барклай-де-Толли посмотрел на меня.

- Или вы трус? Хотя, почему "или"... Оболенские всегда были известны своей пустотой! А на деле, это лишь пустые слова!

Поведя головой, я посмотрел на парня.

- Семья Барклай-де-Толли умерла месяц назад. Кто вы? Лжец, решивший занять их место?

На него уставились все гости бала. Каждый из них знал о судьбе князей. И появление представителя этой фамилии вызывало соответствующие вопросы.

- Меня не было в тот день, я был в гостях в Петербурге, - хмыкнул он, протирая лицо от крови влажной салфеткой.

- В гостях был, значит... - прошипел я. - Дуэль насмерть, техниками, - крикнул я громче.

А в сочетании с гробовой тишиной, мои слова услышали все.

- Смотрите... Оболенский не только языком может молоть, - хохотнул парень. - Я согласен!

- Господа, я граф Меньшиков и возьму на себя роль распорядителя! Дуэль состоится через двадцать минут, - вышел темноволосый парень в смокинге и белоснежных перчатках.

Посверлив лжекнязя взглядом, я развернулся и зашагал к столу.

Макс и девчонки догнали меня уже там.

- Серёг, что происходит? - задали они мне вопрос.

- Да я будто бы знаю, - пожал я плечами, делая глоток яблочного сока. - Ты же рядом стоял, когда этот чудак начал цирк.

- Он давно ходил, спрашивал, как выглядит Оболенский, - подал голос Олег, подошедший к нам со своей сестрой.

- Не понял, - резко развернуться к нему.

- Ну, он уже давно ходил, спрашивал, не видел ли кто Оболенского, ну, тебя. Мы ему и показали, тебя. Ты поднимался по лестнице перед вальсом, а Юля внизу еще была. На карете каталась, - пожал он плечами.

- Вот как... искал, значит, Оболенских, забавно, - хмыкнул я. Допив сок, я посмотрел на Макса, который нервно заламывал пальцы. - Ты завязывай уже нервничать. Лучше соглашайся на секунданта.

- Да, конечно, согласен. Просто... ну... твои условия, насмерть...

- Забей. Это урок всем идиотам, которые вздумают языком чесать не по делу, - махнул я рукой. Не говорить же парню, что я сам, уже отойдя от адреналина, полученного в запале драки, совсем не рад своей опрометчивости. Да и, честно говоря, я ждал, что ушедший солдат вызовет сюда кого-то более авторитетного, но... пока тишина.

Мои друзья начали горячо спорить о чем-то, но я, погрузившись в свои мысли, пытался настроиться на предстоящую дуэль. Я вспоминал все техники, которые я смог увидеть и запомнить за время обучения в клане Оболенских и в академии.

Но мои размышления были прерваны настойчивыми хлопками по спине.

Открыв глаза и обернувшись назад, я с удивлением увидел Юлию. Она нервно теребила платок в руках.

- Ты чего? - нахмурившись, спросил я.

- Сереж, я... Ну... - замялась она. - Ты не обязан... Он оскорбил мой клан, а я наследница и это я должна встать вместо тебя.

- Забудь, - махнул я рукой. - Этот губошлеп наехал на меня в первую очередь. А уж на Оболенских, во вторую.

- Но... - растерялась она.

- Тема закрыта. И потом, ты представляешь, что будет, если ты выйдешь вместо меня? Позора не оберешься. И мне достанется, мол, я за юбку прячусь. Оно мне надо? Нафиг не надо.

- Спасибо, - опустила она голову. - И прости за все...

- Угу, прощаю, - поджал я губы.

Над замком раздался гонг.

- Господа дуэлянты, прошу ко мне! - раздался крик графа.

Обменявшись с Максом решительными взглядами, мы зашагали к графу.

Девушки, замешкавшись, отстали. Но мне уже было все равно. Нет времени на мелочи и уж тем более на девушек.

Подхватив трость у лакея, я горделивой походкой направился к графу. Остановившись перед Меньшиковым и опершись на трость, я посмотрел на своего оппонента. На его лице светилась счастливая улыбка.

- Господа, вы уверены, что не хотите разрешить свой конфликт миром? - произнес граф.

- Уверен, - кивнул я.

- Оболенские заслужили смерть, - сплюнул парень на каменный пол.

- Секунданты, прошу вас засвидетельствовать это, - кивнул парень.

И, дождавшись нужных слов от наших сопровождающих, продолжил:

- Бой будет на длине двадцати шагов. Середина и точкой отсчета между вами будет моя шпага, воткнутая в землю. По выбору вызванной стороны бой идет с применением техник. Бой будет насмерть. Рана, которая приведет к сдаче, считается проигрышем и ляжет вечным позором на дуэлянте. У меня все. К барьеру, господа. Пусть победит сильнейший.

Мы спустились по разным лестницам, пять человек. Остальные остались наверху, чтобы следить за нами.

Меньшиков, достав свою шпагу, сделал пять шагов вперед и воткнул клинок, который засветился зеленым, в землю.

- Господа, секунданты, прошу отчитать десять шагов.

Макс, хлопнув меня по спине, встав по дальнюю сторону шпаги, начал отсчитывать свои шаги вправо.

- К точке, господа! - произнес граф.

Извините, это бизнес, - прошептал мне Барклай-де-Толли, когда мы поравнялись с ним.

Бросив на него задумчивый взгляд, я лишь кивнул и, подойдя к Максу, достал свой клинок из трости и воткнул его рядом.

- О как... - удивился парень, когда я вручил ему остатки трости.

- Смотри не потеряй, - усмехнулся я в ответ. Отстегнув браслет и сняв кольца, я вложил их в руку парню.

Дождавшись, когда наши секунданты вернутся к нему, граф поднял руку.

- На счет три! Раз! Два! Три!

Вскинув руку, я поставил перед собой ледяную стену. Она сразу же взорвалась на тысячи льдинок от прилетевшего в нее огненного шара. Этот прием мне настоятельно рекомендовал Кирилл Борисович. Он не требовал от меня больших усилий, но, как он сказал, я точно буду знать, с кем я сражаюсь.

Огневик, значит. Хорошо.

Следующий огненный шар я принял уже на ледяную стрелу.

Хорош, чертяка. Быстр!

А вот следующий его удар застиг меня врасплох.

На меня полетел веер огненных серпов. И, не рассчитав расстояние, на которое они отдаляются друг от друга за каждый пройденный метр, я подставил свое левое плечо, пытаясь проскользнуть мимо них.

По рядам зрителей прошел судорожный вздох.

Скрипнув от боли зубами, я выкинул свою правую руку и отправил в парня ледяной дождь. Он должен был сбить всю его скорость и дать мне время осмыслить происходящее.

Я очень не хотел пользоваться сильными техниками и раскрывать свой потенциал. Каждое движение и каждую частицу силы приходилось сдерживать.

Очередная техника, прилетевшая от лжеца, была похожа на трезубец. Выпущенная им в порыве бешенства, она не долетела до меня пары метров и с оглушительным треском взорвалась.

Меня уронило взрывом на спину в нескольких метрах от места, где я стоял. И с удивлением я увидел, как на меня сверху несется огненный кулак.

А точно он не специально взорвал этот трезубец передо мной?

Откатившись в сторону и подлетев на добрый метр после удара этой техники о землю, я рухнул на траву и, ударив по земле, отправил в сторону парня ледяную дорожку. На которой он, поскользнувшись, упал ничком.

Хватит, поиграли и пора заканчивать.

Поднявшись на ноги и немного сдвинувшись в сторону, я создал метель, которая мешала рассмотреть детали, позволяя видеть только силуэты. В ответ на это мне прилетел поток огня, но я, прекрасно наблюдая его траекторию, ушел в сторону, а в парня сразу же отправил стену ледяных игл.

С его стороны раздался всхлип. Убрав метель и подняв свой клинок, я направился к парню.

Вид у него, конечно, был не очень. Весь израненный, в огромном количестве игл. Присев перед ним, я поймал его взгляд.

-Зря ты назвался фамилией моего рода. Я тот, чье место ты решил занять. Я настоящий Барклай-де-Толли, - прошептал я.

И резким движением воткнул клинок в его шею. Урок воспитания должен был быть закончен.

-Дуэль окончена, победу одержал Сергей Оболенский! - раздался голос Меньшикова.

А зрители одобрительно загудели.

Но краем уха я услышал другие звуки. Повернувшись в сторону парка, я во все глаза уставился на Кирилла Борисовича, окруженного солдатами. Он хлопал в ладони.

Ребята, увидев новых лиц, притихли. А многие и вовсе замолчали. Все знали, как мало нужно, чтобы заслужить недовольство нашего ректора.

-Браво, господа! Граф Меньшиков, позвольте выразить вам низкий поклон и восхищение проведённой дуэлью. Ваш отец будет гордиться вами! - заговорил ректор. - Но на этой прекрасной ноте объявляю бал закрытым. Прошу вас всех покинуть этот замок.

Я же, подойдя к Максу и забрав у него трость, подошел к телу парня и, вытерев о его одежду клинок, собрал свою трость в нормальное состояние.

-Тебе придется задержаться, - произнес Кирилл, проходя мимо меня.

-Да, понятно, - криво улыбнулся я.

Меня уже начало отпускать после дуэли, и, посмотрев на тело парня, возле которого сидели несколько человек, я не испытывал угрызения совести. Если бы я не был психологически стабилен, то о поступлении в АВР можно было бы забыть. И с первого дня, когда я сидел среди таких же слушателей в академии, глава министерства заявил прямо, что нам придется убивать. Убивать врага, который поймает нас на горячем, убивать друзей, если они помешают нам, исполнят приказ или предадут. Здесь не было места сантиментам, либо ты, либо тебя.

Каждое знание, которое мы могли получить на будущей службе, влияло на безопасность страны и мира.

На наш вопрос, убивал ли он лично, мужчина опустил взгляд в пол и сказал, что убил друга, который перевозил секретные документы в азиатскую страну. Сев с ним в один самолет, он подсыпал яд своему товарищу в бокал шампанского и предложил тост за многолетнюю дружбу. Человек умер во сне через пару часов. Сам убийца вышел по дипломатическому паспорту, избежав проверок, а документы, похищенные его другом, были возвращены на родину.

Обсуждая позже это со своими одноклассниками, мы так и не смогли прийти к выводу, правда ли это была или нет.

Последнего аристократа удалось отправить домой лишь спустя час. Выдержав небольшой спор со своими друзьями, я настоял, чтобы и они поехали в академию. Поэтому за небольшим столиком остались только я и, к моему удивлению, Юля.

Девушка сидела, уткнувшись в пол, и молчала, не реагируя на мои попытки заговорить.

Кирилл подошел к нам через двадцать минут.

- Рассказывайте, что у вас тут произошло, - заговорил мужчина, усевшись напротив нас.

- Не знаю, меня не было, когда это началось. Только уже после вызова на дуэль я узнала, что тот парень оскорблял мой род, - ответила девушка.

- Парень весь вечер искал представителя клана Оболенских, спрашивал у многих, сам не знал. Представился князем Барклай-де-Толли, на вопрос, почему не сдох месяц назад, сказал, что был в городе в это время. Бизнес, ничего личного, последние его слова, - произнес я, когда взгляд ректора переместился ко мне.

- Ты серьезно? - опешил мужчина.

- Более чем, - кивнул ему в ответ.

- Ну и наглость... Ладно, идите в машину, вас увезут в академию.

- Но мне же нельзя... - вскинула девушка голову.

- Переночуешь у брата, завтра определимся. Так будет лучше, - пожал он плечами.

Встав со стула, я протянул руку ректору, который в недоумении протянул свою, но почувствовать в своей ладони переданный предмет он лишь улыбнулся и довольно кивнул головой.

Передача состоялась. Пять баллов мне.

***

- Оболенская выжила, - произнесла девушка, держа в руке бокал вина.

Она сидела в небольшой комнате перед камином и ожидала прихода гостя.

- Это шутка такая? Как она могла выжить?

- Твой мальчик ошибся. Он вызвал на дуэль не того человека, - усмехнулась девушка, делая глоток вина.

- Какого человека? - удивленно спросил мужчина, усаживаясь в соседнее кресло.

- Сергея Оболенского, - с отвращением прошептала хозяйка дома.

- Нет, ты точно издеваешься! - недовольно воскликнул мужчина. - У Оболенских нет детей этого возраста.

- Я была там и видела своими глазами, кого вызвал твой мальчик. И никто вокруг не усомнился, что это не Оболенский. Столько людей не могут ошибаться.

- Да быть не может... - обескураженно повторял мужчина.

- Фёдор, ты меня раздражаешь. Мало того, что ты не дал парню нормальную цель, он как идиот метался между детьми аристократов и спрашивал, где найти Оболенского. Так он еще и додумался представиться сыном Алексея... Ты хоть можешь представить, какое возмущение было, когда этот идиот назвал себя, а ему в лицо тыкали, что он лжец. Ведь все знают, что они погибли.

- Идиот... Значит, достанем ее по дороге в академию, - решительно произнес мужчина, ударив по подлокотнику.

- Кочубей переселил ее в академию. Охрана академии увеличилась. На сто человек. Половина из них - люди его канцелярии, половина - обычные солдаты, нанятые через министерство. То есть, люди вполне серьезные и отвечают головой за безопасность этой шарашки.

- Хорошо, я тебя услышал. Придется Евгению вернуться домой. Хватит прохлаждаться в Лондоне, - поднялся мужчина с кресла.

***

Девушка, в итоге, осталась жить у меня. К моему удивлению, свободных комнат и уж тем более домов на территории академии не оказалось.

Поэтому Кирилл Борисович, с наглой усмешкой, заявил, что раз мы родственники, то и жить будем вместе.

И это было испытанием, похлеще дуэли.

Дело было не в наших с ней отношениях. Наоборот, после той дуэли она стала очень дружелюбной ко мне.

Проблема была в том, что она, будучи девушкой, дома носила довольно короткие шорты, если это вообще можно было назвать шортами. Мои трусы были длиннее, чем эти шорты, и не менее короткую футболку. А о случаях, когда я натыкался на нее в коридоре, когда она выходила из душа в одном полотенце, я даже не буду говорить.

И это начинало давить на меня. Наблюдая ежедневно такую красоту рядом, с каждым днем мне становилось все тяжелее.

Через неделю такой жизни я заявил Максу, что хочу выбраться в Питер, в какой-нибудь клуб. И ему, как местному жителю, предстояло найти этот клуб. Главное условие было отсутствие аристократов в этом клубе. Мне не нужны потом проблемы с родителями этой аристократки.

Подивившись такому запросу, парень пообещал помочь.

И в конце недели он заявил, что готов свозить меня в лучший клуб города.

И парень меня не обманул.

Мы попали в старое трамвайное депо. С очень простым и лаконичным названием "Депо".

Там, где когда-то стояли трамваи, оборудовали огромный танцпол. Правда, несколько вагонов оставили. Срезав часть кузова, внутрь установили столики. А с потолка на зрителей свисали цепи, крюки и колесные пары от вагона.

Но больше всего выделялось место диджея. Из передней части трамвая и небольшого куска железа сделали сцену для него. А обычные столики разместили под потолком на железной площадке. Откуда открывался прекрасный вид на танцпол.

Заняв столик на втором этаже, я начал искать цели на вечер, а Макс с какой-то жадностью набросился на фисташки.

- Ты сюда орехи есть пришел? - уточнил я у него, когда он доел третью пачку.

- Ну, вкусно же, - развел он руками.

- Тьфу, балбес, - махнул я рукой, усмехаясь. - Вон, смотри, за третьим столиком от нас.

- Да ну... Слишком строгие, ни капли улыбки на лице, - выдал он авторитетное мнение.

Так мы и провели около часа. То страшненькие, то слишком пьяные, то и вовсе на японок не похожи.

- В смысле, на японок не похожи? - подозрительно произнес я.

- Ну вот... Слишком много русского или европейского в них. А хочется что-то такое, этакое.

- Катя живет с тобой в одной общаге, - хмыкнул я, с насмешкой глядя на смутившегося парня.

- Ну, ты сравнил тоже... Катя - это ого-го! К ней подход нужен. А эти так... клуши.

Махнув рукой, я оставил попытки найти нам девушек. Этот герой влюбленный от всех отказывается. Мне две не нужны. А по одной здесь не ходят.

Пришлось посидеть еще пару часов с бутылкой пенного в руке и, не получив никакого удовольствия, возвращаться в академию.