Наследник Ночи

Глава 1: Ночь

Лучник следил за силуэтом, мелькающим среди узких улочек города. Тетива была натянута до самого уха, лопатки сомкнуты. Ветер шевелил перья стрелы, а дерево под пальцами отзывалось глухим скрипом.

Столица Греймонта опустела ещё ранним вечером и с высоты бойницы угловой башни напоминала заброшенный лабиринт. Существо внизу металось в поисках добычи и будто чуяло невидимую опасность, но не могло оторваться от охоты. Всё внимание стрелка было приковано к его перемещениям и каждый рывок отзывался внутренним импульсом. Он почти двигался вместе с ним, предугадывая траекторию.

На периферии зрения показалось новое движение. Это был человек.

Металлический лязг ключа из-за дрожи в руках разрезал тишину вымершего на ночь города. Он слышал шорохи, чувствовал незримую угрозу в воздухе, не зная насколько близко притаилась его смерть. Однако о том же не ведал и упырь. Замерев в готовности к прыжку он открыл для стрелка свою спину и сам превратился в добычу. Осталось лишь последний раз прицелиться, совместить остриё наконечника с точкой между лопаток и отпустить тетиву.

– Принц Шелдон!

Рука соскочила, и стрела ушла в сторону. Серебряный наконечник вместо намеченной цели впился в его предплечье. Благородный металл, будто раскалённый, начал разъедать нечисть изнутри. Всего секунда, и улицу заполнил вой вампира. Вытекающая кровь бурлила и пенилась, впитываясь в ткань чёрного плаща. Забыв о добыче, вампир с таким же чудовищным воплем вырвал из себя стрелу и пустился в бегство. Она разбила глиняный горшок рядом с чьим-то прилавком.

Место преступления заволокло туманом, едва наконец подоспевшая стража успела наставить луки. Упырь затерялся в переулках, оставив после себя только пару густых сгустков бурой крови на брусчатке.

– Сэр Эдгар, – на выдохе выпалил Шелдон. Он прикрыл глаза и стиснул зубы, стараясь не наговорить лишнего. Вдох. Выдох. Сестра всегда его учила следить за дыханием в такие моменты. – Нельзя было подождать? Я бы убил его!

Он резко повернулся и увидел как из тени проёма выступила высокая фигура. Эдгар шагнул вперёд, непоколебимый, как всегда, и этим спокойствием только сильнее раздражал. Грудная клетка казалась слишком тесной от разгорающегося внутри жара и будто сдавливала лёгкие, не давая усмирить дыхание.

– Вас не было в вашей кровати, – отчеканил он.

– Ну да, я же был здесь.

– Вы подвергаете себя опасности, принц Шелдон.

– А вы мешаете исполнять мой долг! – Голос дрогнул. Он швырнул лук на пол, и звук эхом ударился о каменные стены. – Я такой шанс упустил! Он уже подставил спину!

– Ваш долг, – Эдгар был несокрушим, – быть живым, чтобы продолжить королевский род. Если вы погибнете на ночной охоте, некому будет сесть на трон.

Шелдон отвернулся.

– Такими темпами нечем будет управлять! – пробормотал он и зашагал кругами по тесной башне, отбивая каблуками тревожный ритм. – Столько ночей впустую!

Чёрные волосы принца выбились из-под ленты и падали на глаза. Он отбрасывал их резким движением головы. Эдгар же сложил руки на груди и молчал, терпеливо дожидаясь, пока буря стихнет. Шелдон, сделав круг, остановился, словно наткнулся на невидимую стену, и уставился на него с холодным любопытством.

– Как вы узнали, что я здесь?

– У меня свои методы, – ответил рыцарь. – А теперь ваша очередь. Я не отходил от двери вашей спальни ни на шаг. Как? Как вы вышли из комнаты?

– У меня тоже свои методы. – Шелдон позволил себе усмехнуться. – В следующий раз стойте ещё и у окна.

Пока рыцарь пытался себе вообразить, как вообще возможно вылезти из узкого окна одной из самых высоких башен замка, Шелдон повернулся обратно к бойнице. Взгляд скользнул по тёмным улочкам, выхватывая детали. Человек, спасённый им, уже запер дверь дома изнутри. Несколько смельчаков выглядывали из-за ставен: свет их домашних лампад пробивался сквозь щели и оставлял на камнях дрожащие полоски.

– Король приказал мне следить за вашими ночными прогулками, – твердил голос Эдгара за спиной.

Шелдон его почти не слышал. Мысли крутились где-то рядом, но больше вокруг стрелы, что осталась внизу в груде земли и черепков разбитого горшка. «Нужно будет забрать её завтра… если успеет долежать. Может, сказать страже подобрать?» – крутилось в голове.

– Уверен, он просто хочет, чтобы вы были в безопасности, – продолжал рыцарь. – Тренируйтесь хоть до рассвета, только не рискуйте собой без нужды.

Шелдон перевёл взгляд на колчан у своего пояса, и пальцы потянулись к оперению стрел, начав механически пересчитывать древки. Раз. Два. Три. Принц полностью погрузился в это занятие. Пока руки были заняты, а лицо обдувал холодный ночной ветерок, голова уже остыла. Четыре. Пять. Шесть. Шум слов за спиной сливался в одно назойливое гудение.

– Как человек, отвечающий за ваш покой, я советую вам поспать. Какой толк в бодром уме ночью, если на следующий день вы… Вы вообще меня слушаете?

Семь. Восемь.

– А? – Шелдон повернул к нему голову. Он ухватился за единственный обрывок разговора, о котором ещё помнил: – Я вам свои секреты не выдам, – и тут же вернулся к пересчёту.

– Чёрт, сбился.

– Вы неисправимы.

Эдгар двинулся с места, его доспехи тихо лязгнули от этого движения. Вздохнув от усталости, он сделал несколько шагов, развернулся и прислонился спиной к холодной стене прямо напротив Шелдона. Вся его решимость читать нотации на самом деле иссякла ещё до входа в башню.

– Ну, таким уродился, – отозвался Шелдон. – Чувства долга мне не занимать, в отличие от ваших подопечных, что... – он зевнул, прикрывая рот тыльной стороной ладони, –…упустили из рук вампира.

– Говорю же со сном шутить не стоит, – заметил Эдгар, – Даже вы, Ваше Высочество, не сможете обмануть собственное тело.

– Для меня это привычно, – ответил Шелдон, не оборачиваясь. Он всё ещё стоял у бойницы, наблюдая, как звёзды и тонкий серп луны тонут в предутреннем небе. – Я почти каждую ночь не сплю до этого часа. Просто сегодня не повезло, увы, попался вам на глаза.

– А потом пропускаете завтрак, едите кое-как и тренируетесь до упаду. Вам нужен отдых, а не показное упорство.

Шелдон медленно отстранился от окна и повернул голову к рыцарю. Складывая руки на груди, он чуть прищурился и, улыбаясь, произнёс:

– Напомните-ка мне, какая это у вас ночная смена? Уверен, вы тоже не всегда следуете собственным наставлениям.

– Это другое, – ответил Эдгар, качая головой. – Завтра мне положен отдых. Я хотя бы сплю днём, в отличие от вас. Вы с таким режимом скоро сами на вампира станете похожи.

Шелдон медленно, почти механически повернулся нему всем корпусом. Улыбка ещё не успела исчезнуть, но ещё мгновение назад спокойный взгляд, помутнел.

– Что ты сказал?

Эдгар замер, не успев даже понять, что не так. Шелдон двинулся вперёд с неестественной резкостью. Прежде, чем рыцарь успел среагировать, он вцепился пальцами в щель между нагрудником и подлатником. Резкий рывок, и могучая фигура с грохотом поддалась вперёд. Фиолетовые радужки принца отразили лунный свет и будто вспыхнули от злости. Дыхание Эдгара сбилось на короткий, неровный вдох.

– Ещё раз сравните меня с упырями и отправитесь в пригород, доблестно защищать людей от этих тварей. – Его голос был неестественно хриплым. – Посмотрим, повернётся ли у вас язык приравнивать будущего короля с теми, кого вы там увидите.

– Ваше Высочество, я... Я бы никогда…

– Но ты уже это сделал! – рявкнул в ответ Шелдон.

В отражении доспехов он уловил собственное лицо. Сталь искривила его черты, но даже без этого они были перекошены до неузнаваемости, из-за чего он едва смог узнать в них себя. Зрительный контакт разорвался, и Эдгар попытался воспользоваться этой заминкой. С надеждой, что его медлительность успокоит принца, он подался корпусом назад. Ладонь двинулась к нагруднику, чтобы попытаться ослабить хватку, но стоило ему коснуться руки Шелдона, как он поднял голову, и их взгляды снова встретились.

Рука Эдгара непроизвольно дёрнулась к поясу, туда, где обычно покоился меч. Лишь воинская выучка вовремя остановила это движение. Он наследный принц и уж точно не цель, как бы опасно не выглядел. Однако осознание этого слишком запоздало – Шелдон заметил этот жест. Он замер, наблюдая как взгляд человека, который был для него воплощением верности, стал выверять угол для атаки или отступления. Атаки на него самого.

Шелдон разжал хватку и резко отступил назад. Рыцарь лишь на мгновение, но всё же считал его как угрозу. Это немое признание его врагом в глазах друга обожгло душу принца сильнее, чем крик или упрёк.

– Я устал, – голос вновь обрёл выученный нарочито идеальный тон. – Возможно, был резок. Не принимайте близко к сердцу.

Эдгар выпрямился. Он поправил ремень, сбившийся при столкновении, и коротко кивнул, как после команды.

– Моё сравнение было лишним. Виноват, – сказал он. – Я поклялся служить вам. Я не враг вам и никогда им не стану.

– Знаю, я не сомневаюсь в вашей верности.

Рука горела от сильной хватки. Беглым взглядом Шелдон увидел как на коже багровел след от металла. Большой палец левой руки скользнул по ладони, безрезультатно пытаясь стереть печать Его Величества Стыда.

– Просто впредь подбирайте слова, сэр

– Конечно, – сказал он и после ещё одного кивка продолжил: – Что на счёт предложения вернуться в комнату?

Не в силах больше выдерживать его взгляд, Шелдон опустил взгляд и тут же заметил свой лук, недавно брошенный на пол. В голове тут же возник образ учителя, дающий ему оплеуху за такое обращение с инвентарём. Почти машинально он поднял оружие и принялся отряхивать его от пыли.

– Хорошо, только нужно разнусировать лук, – ответил Шелдон и уловил облегчённый выдох Эдгара. – Всё равно дело сделано, а если я не лягу спать… Как вы там говорили? Пропущу завтрак?

Он усмехнулся. С его режимом не пропустить его было бы чудом. Еда – последнее, что его волновало. Утром (если вообще полдень можно назвать утром) обычно кусок в горло не лез, а за тренировками и учениями совсем можно забыть о такой примитивной потребности. Сердобольные служанки подкладывали ему в комнату еду, на их заботе принц и держался.

Эдгар так ему и не ответил и тишина начала сдавливать и так уставшую голову. Даже любимое оружие в руке показалось слишком тяжёлым. Он разместил его центр за своим коленом, а нижний рожок упёр поверх левой голени и согнул его, чтобы ослабить натяжение. Тетива соскочила с креплений, и лук резко распрямился. Уставшая рука дрогнула, но смогла удержать отдачу дерева.

Они направились по длинному коридору внутрь замка, остановившись лишь перед нишей, где находилась оружейная стойка. Рыцарь пустил Шелдона вперёд, а сам двигался сзади, как положено для защиты, хотя больше это было похоже на сопровождение пленника. Мышцы его гудели, тело ещё помнило то натяжение от долгой стойки с луком. Шелдон обхватил себя руками, пряча остаточную дрожь в теле. На улице он не замечал, как сильно замёрз, сейчас же в коридорах замка его обжигало тепло от каждого настенного канделябра.

Началась длинная лестница. Они поднимались, и лишь звуки шагов отражались от стен опустевшего ночью замка. Язык зудел от недосказанности. Шелдон водил им по ребристой поверхности нёба, стараясь усмирить своё желание оправдаться, но оно оказалось сильнее.

– Эти твари отравляют нам жизнь столетиями, – сказал Шелдон, оборачиваясь. – Я не мог стоять в стороне. Если бы не я, тот человек был бы мёртв.

Эдгар вздохнул и чуть опустил голову. Несколько мгновений он молчал, подбирая слова, потом произнёс:

– То, что вы спасли жизнь, Ваше Высочество, это похвально. Но только стража должна заниматься ночной охотой, – произнёс он и после ещё одной секундной паузы продолжил: – Признаю, сегодня она не справилась со своими обязанностями. С этим нужно будет разобраться, но не вам, а мне. Как раз этим и займусь, после того как отведу вас в спальню.

– Вы думаете, я не могу добраться до неё сам?

– Мне будет спокойнее, если я провожу вас лично, – ответил он. – Я всё ещё несу ответственность за вашу безопасность.

Лестница закончилась. Шелдон хотел сделать ещё один шаг на несуществующую ступеньку и с силой поставил ногу на каменный пол. Боль кольнула в пятку и медленно поднялась вверх к колену, от чего он пошатнулся на уставших ногах. Рыцарь мгновенно ухватился за его плечо и спас от возможного падения.

– Осторожнее, Ваше Высочество, – голос прозвучал ровно, но его пальцы чуть сжались. – Вам ещё управлять королевством.

Шелдон закатил глаза и скинул с себя его руку, отворачиваясь от него окончательно. Взгляд скользнул по полу, будто он искал там опору, что-то, к чему можно прицепиться, чтобы ответ прозвучал правильно.

– Я не смогу управлять им, пока за стенами остаётся хоть один из них, – произнёс он с надрывом в последнем слове. – Их нужно уничтожить. Всех. На мне большая ответственность, и я должен делать всё, что могу.

– Война длится поколениями, Ваше Высочество. Никто не может выиграть её одним ударом.

– Я устал видеть, как всё рушится. Каждый день я в зеркале вижу благословление от самого Солара на защиту королевства, но почему-то должен сидеть и ждать! – принц обернулся и средним пальцем оттянул нижнее веко, подобно шуту, чтобы во всей красе показать цвет своих глаз.

– Вы уже делаете больше, чем многие. Уверен, Бог Солнца гордиться вами, – всё также гнул свою линию рыцарь.

– Если я не пришёл к нормальному результату, значит делаю недостаточно, – буркнул в ответ Шелдон, качая головой.

Эдгар смотрел ему в спину и видел, как его обычно прямые плечи с каждым шагом всё сильнее оседали. Взгляд его смягчился, он шумно выдохнул и чуть опустил голову. Этот парень слишком много на себя взвалил.

– Я не прошу вас ничего не делать, – сказал он. – Я прошу не сжигать себя дотла.

Шелдон кивнул, но так ничего и не ответил. Тема исчерпала себя, а до спальни оставалось всего пара шагов. Он даже не заметил, как так быстро удалось пройти всё это расстояние.

Они остановились прямо перед комнатой. Шелдон на мгновение задержался, будто не решаясь открыть тяжёлую дубовую дверь. Заходить не хотелось, ведь стоит переступить порог, как ночь, полная приключений, оборвётся, а потом придёт день. Снова каждый шаг будет ещё больше отяжелён долгом, а каждое слово – ответом на чужие ожидания.

Эдгар, снял со стены канделябр, чтобы осветить пространство между ними. Пламя чуть качнулось, бросая тёплое отражение на их лица, и в этом зыбком сиянии напряжение начало угасать. Рыцарь коснулся плеча Шелдона. Это было всего лишь формальное движение, но в нём всё же чувствовалось участие.

– Отдохните, – произнёс он. – Утро всегда яснее ночи.

После этих слов он отошёл и снял со стены второй канделябр. Свечи в них были одинаковой длины и уже изрядно укоротились. Один он оставил себе, другой протянул принцу.

– Когда свечи догорят, я проверю вас.

– Ох, не стоит. Я давно уже не боюсь монстров под кроватью, – принц позволил себе короткую усмешку.

– Принц Шелдон.

– Да захожу я, хорошо. Спокойной ночи.

Рыцарь сам открыл дверь и почтительно отступил, пропуская Шелдона внутрь. Только вот когда принц вошёл, он не двинулся с места. Его тень так и застыла в свете дверного проёма. Несколько секунд он просто стоял на пороге, будто вспоминая, зачем вообще остался, а после начал вертеть головой, осматривая комнату. Кровать утонула в полумраке, свет из коридора освещал лишь письменный стол и окно над ним. Тяжёлая ткань штор висела ровно, ставни закрыты, а в камине всё ещё тлели угли с вечера, сохраняя в комнате тепло.

Шелдон обернулся через плечо. Почему он не уходит? Ведь ещё минуту назад он так рвался уйти отчитывать стражников. Молчание затянулось. Эдгар чуть опустил голову, потом, собравшись с духом, произнёс:

– Прошу вас… подтвердите, что вы не покинули комнату через окно.

Шелдон рассмеялся.

– Я не настолько сумасшедший, – он направился к своему столу, чтобы зажечь там свечу. – Вам, дорогой Эдгар, нужно развивать ваше чувство юмора.

Рыцарь выдохнул с облегчением, уголки его губ дрогнули в слабой улыбке.

– Да, вероятно… – произнёс он, взглянув последний раз на окно. Ощущение, что в шутке всё же могла быть доля правды, его не отпускало. – Прошу прощения и спокойной ночи. Пусть Ноктрис будет с вами благосклонна. Ложитесь спать.

– Я подумаю.

Дверь закрылась, и в комнате заметно потемнело. Канделябра и маленькой свечи на столе оказалось недостаточно, поэтому Шелдон поднёс огонь к настенному подсвечнику. Пламя вспыхнуло и осветило гобелен с фамильным гербом.

На синем полотне из темноты выступило вышитое солнце и золотые нити заиграли в дрожащем ореоле свет, а в самом его центре поблёскивал тонкий серебряный полумесяц. Витиеватые листья и стебли по краям сплетались в изящную рамку, завершающую всю эту композицию.

Шелдона всегда настораживало, что даже в фамильном гербе есть упоминание упырей. Луна, спрятанная в солнце, всегда напоминала о падшей богине, что подарила людям чудовищ за их грехи. Её имя вспоминали с опаской, но всё равно перед сном желали друг другу её милосердия. Ночью особенно чувствовалось её влияние. Она была в каждом переулке и неосвещённом углу замка, да даже в этой самой комнате она будто шептала из темноты: «Я позаботилась о том, чтобы вы никогда не могли жить спокойно». За время таких прогулок Шелдон с этим незримым присутствием давно познакомился и даже привык.

Война длилась поколениями. Об этом твердил каждый, от Эдгара до отца. Вампиры – ужаснейшие бессмертные существа. Без биения сердца и дыхания они веками продолжают стоять на ногах и отравлять жизнь всему королевству, а победить их просто невозможно. Эти слова вбили в головы настолько прочно, что люди давно перестали думать, будто что-то можно изменить.

Шелдон опёрся рукой в край стола. Он задержал взгляд, наблюдая, как огонёк покачивается от каждого его выдоха, то вытягиваясь в тонкую нить, то вновь округляясь.

Единственное, во что оставалось верить, так это в чудо. Все вокруг любят вожделеть мыслью, что когда-то вампиры сами все перемрут. Устроят гражданскую войну или подхватят какую-то неведомую хворь, а может сама их создательница решит избавиться от своих детей – неважно. Мы ведь так много страдали, рано или поздно всё изменится, не так ли? Шелдон верил, что нет.

Всё это сказки, которые помогают не сойти с ума, но ничего общего с реальностью они не имеют. Пока ничего не делать и ждать, счастливый конец увидят только их правнуки и то в глубокой старости. Шелдон был бы рад бросать вызов этим тварям хоть каждую ночь, но чем больше он наглеет, тем больше отец насылает ему нянек, таких как Эдгар. Хоть на его плаще висел ливрейный знак принца, но он всё равно подчинялся королю. Сегодня он сорвал его первое убийство вампира, но винить его в полной мере он не мог.

– Кровь...она бурлила от контакта с серебром!

Воспоминание так резко врезалось Шелдону в голову, что он чуть не выронил подсвечник из рук. Он оставил его на ближайшей видимой поверхности и бросился к своему извечно захламлённому рабочему столу. Это было единственное место, которое он смог отвоевать у своего скрупулёзного камердинера.

Принц рывком отодвинул стул и сел. Длинный пергамент застилал добрую половину столешницы, к нему шариками тёмного воска были прижаты мятые, в некоторых местах даже обугленные записки. На каждой чернилами были выведены вопросы, а рядом догадки с возможными ответами более тонкими линиями от свинцового штифта (1). Шелдон никогда не верил в сказки о чудовищах, созданных чистой тьмой. Всё в природе должно иметь причину и даже бессмертие, просто пока её не удавалось найти.

Первой на глаза попалась размашистая надпись: «Почему серебро?». Он вытащил из кожаного футляра письменный инструмент и стал черкать поверх старых заметок.

«Серебро → раны не затягиваются Кровь выходит бурлит и шипит Серебро и кровь реагируют».

Шелдон собирал эту схему по крупицам, наносил на рисунок человека признаки, о которых читал или видел сам: заострённые уши, когти, клыки, угловатое тощее тело. Место головы и шеи были выделены двумя жирными точками, от них шли две линии, соединяющиеся на надписи: "Мгновенная смерть". Отсечение головы или прицельный удар в холку всегда были самыми действенными и частыми способами их убийства, только вот после них от чудовища не оставалось ничего кроме кучки пепла. Для подробного изучения она явно не подходила.

Шелдон вглядывался в буквы, вылавливая из потока мыслей новое умозаключение. Ухватившись за него, как за спасительную нить, он записал рядом:

«Серебро рушит какой-то их внутренний баланс???»

Он чертил стрелки, соединял слова, писал быстрее, чем мог думать. Боялся, что мысль успеет выветриться, если он хоть на секунду остановится. После долгого застоя здесь начали проступать новые сведения и догадки, а самое главное, информацию для них он добыл сам. Всё-таки охота вышла не такой провальной.

Среди всех листов выделялся один. Всё это время он белел наверху пергамента в самом центре, как укор, потому что Шелдон не мог найти внятного ответа. Это была самая первая записка, прикреплённая поверх схемы и каждый день она напоминала ему о главном вопросе: «Что делает их живыми?». Принц обвёл глазами всё полотно, закусил зубами стержень, ощущая металлический привкус на языке.

– Точно!

Он придвинул стул ближе, наклоняясь прямо к нужной надписи, и только занёс стержень над бумагой, как в комнате заметно потемнело. Пламя в канделябре моргнуло и исчезло, оставив едкий запах копоти.

– Твою ж! – вырвалось у него почти беззвучно.

Штифт выскользнул из пальцев, стукнулся о стол, покатился и со звоном упал на пол. Шелдон двумя резкими выдохами затушил остальные свечи и прыгнул под одеяло прямо в одежде. В этот момент послышался звук шагов.

Он зажмурился и притворился спящим, надеясь что из-под одеяла не выглядывают носы его обуви. Шелдон так глубоко дышал в своих попытках изобразить глубокий сон, сильно оттягивая вдохи и выдохи, что у него закружилась голова. Дверь открылась, и полоска света пробежалась по полу. Вошедший остановился, задержался у порога, вслушиваясь в тишину, и так же тихо вышел.

Шелдон облегчённо выдохнул. Мысль не отпускала, пульсировала, где‑то под черепом, требуя быть записанной. Темнота была густая, ни огня, ни света. Он ощупывал простыню, пытаясь найти опору, но одеяло будто налилось свинцом и пригвоздило его к постели. Всё тело окутало тепло, ставшее пленом, из которого уже невозможно было выбраться. Подушка под головой будто втянула его в себя, а под веками плыли те самые слова, которые так и не получилось записать. Он двинулся в сторону, хотел дотянуться до края кровати, да хоть свалиться с неё, но из-за усталости получилось только немного пошевелить рукой.

– Завтра запишу, – выдохнул Шелдон, не открывая глаз.

Мысли начали таять в темноте, а мир вокруг стал вязким и мягким. Сон подкрался тихо, и принц, наконец, позволил себе утонуть в его тёплых, бескрайних водах. Это была его последняя ночь, когда он мог спать спокойно.

[1] Свинцовый штифт — средневековый прообраз карандаша, заострённый стержень из мягкого металла для нанесения заметок и чертежей на пергамент.

Глава 2: Греймонт

Под пологом осел густой воздух, пахло старой тканью, телом, но больше всего перьями. Их острые концы впивались в щёки, когда Шелдон зарылся носом в пуховую подушку. Мышцы на лопатках гудели, левая рука онемела от того, что всю ночь её сдавливала одежда.

А ещё кто-то настойчиво бил железным кольцом о дубовую дверь.

Звон отражался от стены и врезался в голову. Боль эхом отдала в виски, будто его череп стал колоколом на городской башне. Шелдон зажмурился, поворачиваясь на другой бок.

– Идууу, – прохрипел он, и звук прекратился.

Нужно было встать и показаться стучавшему, чтобы это не повторилось вновь. Сонное нечто, называвшее себя наследным принцем, начало сползать с кровати. Тело было вязким и неуправляемым, а одеяло всё ещё не желало выпускать его из плена. Шелдон соскользнул с края и через мгновение уже стоял на четвереньках, упираясь ладонями в ледяной пол. Прохлада в миг пронзила его тело даже сквозь ковёр, заставила мелко вздрогнуть, но зато быстро вернула ясность ума. Одеяло опало где-то рядом на полу и отдавало остаточным после сна теплом. Один сапог с его ноги пал в битве с ним.

Шелдон с трудом поднялся и направился к двери с твёрдым намерением высказать пару ласковых тому, кто посмел будить его в такую рань. Онемевшие ступни ощущались как два мешка наполненные песком. С уверенностью, что по его душу пришёл как минимум Эдгар, который решил таким способом отомстить за ночные унижения, Шелдон открыл дверь.

На входе же стоял второй претендент на нарушителя покоя – его камердинер. Первым делом взгляд упал на ряд многочисленных пуговиц его ливрейного камзола в цветах королевской семьи, конечно же застёгнутых до самой верхней. Только немного приподняв голову, Шелдон смог посмотреть ему в глаза.

– Да благословит Солар ваше утро, Ваше Высочество, – лицо его исказилось презрительной гримасой, будто Шелдон стоял перед ним не в мятой одежде, а совсем без неё. – Надеюсь, я ошибаюсь в своих самых дурных предположениях, но неужели вы легли в вашу чистую постель в уличной одежде?

Рубашка принца местами торчала из-под дублета, который перекрутился вокруг торса, на ноге остался только один сапог. Волосы были отдельной трагедией: убранные ночью чёрные кудри сейчас были больше похожи на гнездо. С одной стороны они примялись, а с другой торчали дыбом. Лента, нужная чтобы их укротить, безнадёжно в них запуталась.

Само очарование.

Камердинер заглянул принцу за плечо и ещё сильнее нахмурился. Спальня встретила его сценой после побоища. Его взгляд бегал от развороченной кровати к столу, где из-за кипы бумаги материал столешницы можно было понять только по ножкам.

– Августин, как вы могли такое подумать? – Ахнул Шелдон, будто был искренне оскорблён сказанным. – Я всё утро приводил себя в порядок, чтобы выйти в свет. Вам нравится?

– Ваш вкус, милорд, весьма специфичен, – процедил слуга, борясь с приступом паники от неуёмной небрежности своего господина. – Подождите минуту, сейчас принесу вам сменное бельё.

Августин сделал шаг вперёд, вынуждая Шелдона отступить, и захлопнул дверь, чтобы никто больше не увидел этот позор. Он первым делом направился в смежную комнату, где находилась гардеробная, по дороге подхватил с пола упавшее одеяло и вернул его на законное место на кровати.

Принцу же ничего не оставалось, как стоять и ждать. Не в силах держаться прямо, он устало прильнул плечом к кроватной опоре, прикрыв и так слипающиеся глаза. Из гардеробной доносился запах кедра от сундуков и трав для отпугивания моли. Еле слышен был специфический хруст накрахмаленной одежды и размеренные шаги.

– Прекрасная пантомима цапли, милорд.

Шелдон вздрогнул от того, что слуга вернулся слишком быстро. Его голос вернул в реальность, но смысл слов дошёл не сразу. Он опустил взгляд вниз, не понимая, что в его виде могло напоминать птицу. Выяснилось, что он встал на одну ногу из-за того, что ступню без обуви неприятно холодил пол.

Не успел принц съязвить в ответ, как цепкие пальцы Августина начали бороться с пуговицами его дублета, а после со шнуровкой рубашки под ним. Он не ждал, пока его господин поднимет подбородок или отведёт в сторону руки, а сам направлял его тело короткими и уверенными толчками, придавая нужные позы. Шелдон же безучастно смотрел через плечо слуги на свой стол, чтобы скоротать время.

Канделябр стоял на том же месте, воск с догоревших свечей застыл на кованых ветвях белёсыми наплывами. У самого основания он расползся по столу, приковав тяжелую металлическую подставку к дереву, и подтёками спускался на краю столешницы. На полу осталось пару капель воска, а рядом с ними лежал упавший ночью штифт, которым так и не удалось записать нужную мысль. К его огромному сожалению, гениальная догадка упорхнула от него с наступлением утра.

– Сядьте, пожалуйста. – Разрушил тишину Августин, когда закончил облачать Шелдона в нижний слой дневного костюма из белоснежного хлопка. – Ваша причёска ведёт крайне экспрессивное повествование о бурно проведённых ночных часах. Позвольте мне исправить и это недоразумение тоже.

Не дождавшись ответного действия, Августин сам надавил принцу на плечи. Он достал из сумки у себя на поясе гребень и начал пытаться вычесать запутанные пряди. Волосы неприятно тянуло из-за его быстрых движений.

– Ещё немного отрастёт, и вас с сестрой будет совсем не отличить, – бормотал он за работой.

– О нет, носить женское платье я не планирую, – морщась от боли отвечал Шелдон. – А можно как-то поаккуратнее? Ай!

– Это, безусловно, вселяет в меня надежду. – Просьбу Августин проигнорировал. – Однако, зная Ваше умение доводить любую шутку до абсурда, я бы не удивился. Не сочтите за оскорбление.

Шелдон усмехнулся и снова скривился от того, что гребень наткнулся на колтун.

Нависшая над ним фигура камердинера перекрывала свет из окна. Прямо над ухом дребезжала цепочка, которая соединяла одну из множества его пуговиц с отполированной брошью в виде ливрейного знака Шелдона. Он придумал этот символ в день своего совершеннолетия, хотя и пришлось выслушать яростные недоумения герольдмейстера из-за его простоты: там был всего лишь витиеватый лук со стрелой, направленной в сторону.

Стрела. Та самая, что попала в упыря ночью.

Её обломки наверняка всё ещё остались лежать в черепках разбитого горшка, а следы вампирской крови на них могли бы дать новую информацию. Может быть её подобрал хозяин дома, но он наверняка не откажется отдать трофей своему спасителю.

– А куда мы так торопимся? – оживившимся голосом спросил он, когда Августин положил гребень обратно в свою сумку.

– Король настоятельно попросил разбудить вас. Он хочет, чтобы вы отобедали с ним и сестрой.

– Отобедали? Что же вы так поздно меня разбудили! – Шелдон подскочил и схватился за плечи слуги. – Надо поторопиться. Кто мы такие, чтобы перечить королю?

Августин такого энтузиазма не оценил.

– Милорд, вы больны? С вами всё хорошо?

Он потянул руку к лбу принца, на что тот лишь отмахнулся. Так быстро показывать своё послушание было ошибкой, но отказываться от своей затеи уже было нельзя.

– Просто я понял, что действительно хочу есть, да и хватит, наверное, гневать отца. – Он одарил слугу наимилейшей улыбкой, от которой тот с недоверием нахмурил брови. – Это просто Вы так хорошо на меня влияете. Принесите мне чистый дублет.

Августин ещё секунду смотрел на него как на душевнобольного, но сказанная фраза ему польстила. Плечи опустились, и он отошёл, по обыкновению заводя одну руку за спину.

– Рад это слышать. Будут какие-то пожелания по выбору дублета?

– Да. Припоминаю, такой красный с серебряными лилиями. Принесите его.

– Красный? Вы же не любите красный.

– Настроение у меня такое сегодня. Поищите.

С задумчивым видом Августин откланялся и направился в гардеробную. Принц, провожая его взглядом, с усмешкой подумал, что бедняга сейчас, наверное, отчаянно вспоминает, есть ли такая вещь вообще.

Шелдон думал, что нет.

Стоило двери закрыться, как он сорвался с места к сундуку у камина. Крышка от движения скрипнула, но этот звук точно совпал с шарканьем лестницы, которую Августин переставил для поиска дублета на верхней полке.

В сундуке лежала простая одежда из грубого материала. Вспомнилось сразу изумлённое лицо конюха, когда принц попросил его принести пару своих вещей. За два золотых он был достаточно сговорчив.

– Милорд, я вижу красный с золотой вышивкой, может вы его имеете в виду? – Донеслось из-за двери.

– Нет! Я же сказал с серебряной, – Шелдон специально повысил голос, чтобы незаметно достать вещи и поставить на пол длинные сапоги из толстой кожи.

Туника прямого кроя села на него мешком и сразу же скрыла аристократический силуэт. От льняной ткани ещё несло конюшней и потом. Осталось лишь спрятать под неё вышитый узорами воротник сорочки и такие же манжеты на рукавах. Шелдон просто завернул их внутрь. Теперь нужно было разобраться с низом.

– Нашёл, милорд. – Принц застыл на месте в изумлении, не успев до конца натянуть холщовые штаны. – Отличный выбор! Лилии сейчас очень актуальны.

Сшил он его там что ли? Августин был профессионалом своего дела, но не настолько же.

– Я сказал лилии? Оставьте цветочный узор для Мишель! – прикрикивал Шелдон, наспех завязывая шнурок на талии. – Я уверен, там был такой же, но с птицами!

Этим он выиграл ещё время, но всё же пришлось признать, что бездонность собственного гардероба он не рассчитал. В темпе обувшись, Шелдон поочерёдно заправил штанины в голенища сапог.

– Я тут как раз вижу этот комплект. Вам сшили его из того же бархата.

– Сожри упырь этих птиц! – тихо прошипел принц. – Надо было назвать единорога.

Когда камердинер спускался с лестницы, Шелдон уже накидывал на плечи бледно-синий плащ из шерсти. Одной рукой он застегнул его, а второй схватил из сундука пояс с прикреплённой сумкой и кинжал. Мало ли что в городе может случиться.

Деревянная крышка закрылась с громким хлопком.

– Что случилось, милорд!? – Августин распахнул дверь, держа в свободной руке подготовленный костюм.

Ответом ему послужил доносящийся из коридора топот убегающего принца.

Шелдон вышел на улицу через лабиринт потайных ходов, пробитый в скальном основании под элитными кварталами замка. Он поправил надетый на ходу пояс и проверил рукой, хорошо ли сидит в ножнах кинжал. Плащ скрывал его от посторонних глаз. После прохладных подземных коридоров, где каждый шаг отзывался эхом, торговая площадь встретила его оглушительным шквалом звуков и ярким светом. Натянув капюшон посильнее, принц специально сгорбился и зашагал к рядам лавок, где люди спорили и смеялись.

Ароматы пряностей и свежего хлеба спорили с едкой нотой нечистот в канавах вдоль мостовой. От этого сочетания немного кружилась голова, настрадавшаяся после не самого приятного пробуждения. Отдельные возгласы вырывались из общей массы голосов, смешивались со скрипом колёс на телегах и песнями уличных музыкантов вдалеке.

– Ну что, старина, что нового привезли?

– Ты не наглей, а!

– Да за такую цену сам король себе три дублета сошьёт!

– Тут от тмина-то одна пыль осталась!

Шелдон усмехнулся, пробираясь дальше к центру площади. Обрывистые, лишённые всякого придворного изящества разговоры казались ему куда искреннее льстивых речей при дворе. Как он помнил из ночной охоты, нужный ему дом находился в правой стороне, ближе к столичным стенам, но это единственное, что он знал точно. Взгляд выискивал поворот, но натыкался лишь на спины людей в толпе.

Чем дальше он продвигался, тем громче звенела виэль и вторящая ей лютня. Музыканты стояли прямо у колодца в центре улицы, и их мелодия разносилась по всей площади, смешиваясь с гулом торгующихся людей. Пока родители сокрушались на возросшие цены, их дети кружились вокруг волынщика и флейтиста. Взгляд невольно зацепился за них.

– Правее, – шёпотом скомандовал себе Шелдон. – Нужно идти правее.

Но, увлёкшись этим зрелищем, он всё равно замедлился. Детишки прыгали и резвились, придумывая на ходу свои собственные, немного неуклюжие танцевальные движения. Слабый ветерок приносил листья с деревьев, и они прибивались к камням мостовой их поношенными ботиночками. Радость его маленьких подданных была слишком заразительной.

– Проходи, не задерживай!

Чей-то локоть настойчиво ткнул его в бок. Ещё один толчок в спину заставил его сделать шаг вперёд и пойти дальше. Город, который он чаще видел ночью, днём обрушился на него во всём своём буйстве. Шум гулко отдавался в висках, запахи щекотали нос, а свет солнца бил прямо в глаза, заставляя щуриться. Мысль о цели окончательно растворилась в потоке жизни, что исходила из этого места.

Площадь ослепляла его красками: солнечные лучи прыгали по разноцветным навесам лавок, стенам с белёной штукатуркой и деревянным балкам. Между бордовыми крышами тянулись бельевые верёвки, связывая дома в одну сеть. Город жил и дышал полной грудью, как единый организм. Музыка настойчиво вплеталась в ритм шагов, и ноги сами начали вторить этому быстрому темпу, нарушающему все правила заученных с детства придворных танцев.

Сквозь чужие макушки проглядывались привезённые из-за моря специи и фрукты, которые сменялись шёлком, коврами и готовыми платьями. Товары, изготовленные умельцами самого Греймонта, уже не выглядели так ярко, но тоже не обделялись вниманием из-за своей дешевизны.

То и дело кто-то, толкаясь, нагло пропихивался вперёд. Чтобы не выделяться из толпы, Шелдон решил сделать то же самое. Он нырнул под вытянутой рукой одного мужчины, протиснулся между супружеской парой и перебежал дорогу прежде, чем по ней проехала гужевая повозка.

Ему удалось выбраться на более свободную улицу. Никто так и не обратил на него внимания – все были заняты своим делом. Он прошёл несколько мастерских и юркнул в арку. Здесь, в тени узкого переулка, Шелдон наконец смог выдохнуть, прислонившись к шероховатой стене. Холод от неё постепенно приводил в чувства, и от разницы температур с нагретым на солнце телом по спине бежали мурашки. Грудь обжигал каждый новый вдох, а на губах сама собой заиграла довольная и даже немного глуповатая улыбка.

Звон колоколов, возвещающий о полуденной молитве, заставил его вздрогнуть.

Гулкий и ритмичный звук заглушил собой задорную мелодию лютни и виэли. Наблюдаемый им человеческий поток внезапно упорядочился, распался на ручейки и потёк по улочкам, словно по заранее вырезанным желобкам. Покупатели и продавцы стали расходиться к ближайшим часовням или тянулись к зданию главной церкви, чей золочёный шпиль возвышался над крышами.

Вот остановился купец, ещё мгновение назад сгибавшийся под тяжестью новой партии товара. Он сложил указательный палец с безымянным и прочертил в воздухе круг по очертаниям лица, устремляя взгляд к небу. Губы его зашевелились в беззвучной молитве. Все они сейчас будут просить об одном и том же: о хлебе насущном, прощении грехов и, конечно же, о здоровье королевской семьи, избранных Господом, чтобы охранять народ от порождений Ноктрис.

– Мама, я устал! Давай пойдём домой, – капризно протянул детский голос неподалёку.

Шелдон увидел, как мальчишка, на вид не больше десяти лет, ухватился за мамину юбку и хотел увести её в противоположную сторону. Одежда у них обоих была даже хуже той, что дал конюх. На мальчишке была непомерно длинная рубаха из грубого неокрашенного холста, подпоясанная простой верёвкой, а накидка матери была залатана столько раз, что не сразу угадывался её изначальный цвет.

– Сынок, если мы не поторопимся, то в церковь не попадём, – женщина одёрнула подол, но мальчик был непреклонен.

– Но ведь ничего не меняется, почему Солар нам не помогает?

Шумный вздох она даже не скрыла.

– С чего ты взял, что он не помогает?

Мать присела, чтобы быть на одном уровне с сыном, и взяла его маленькие ручки в свои. Только сейчас Шелдон заметил, насколько худыми они были. На его ладонях виднелись ссадины и грязь от работы, а растрёпанные волосы прилипли из-за пота к загорелому лбу.

– Он каждый день поднимает солнце, греет землю, чтобы из неё росла пшеница и нам было что есть, – продолжала она, смахнув пыль с плеча мальчика и поправила рубаху, хоть она и продолжала также бесформенно висеть на нём. – Он делает так, чтобы мы сами были сильнее. Понимаешь? Ты же хочешь быть сильным как… как принц?

– Хочу! – воодушевился мальчик.

Шелдон натянул капюшон как можно сильнее. Плечи сами собой опустились, будто чьи-то незримые руки надавили на них сверху. Взгляд зацепился за собственные ладони, тоже грубоватые от постоянных тренировок, но всё равно слишком белые и аккуратные. Большой силы он в них не видел.

Боковым зрением он наблюдал, как мать пригладила растрёпанные волосы сына и заправила слишком длинную прядь за ухо, а после встала и обернулась. Шелдону показалось, что она смотрит прямо на него.

– Пойдём быстрее! Видишь сколько народу уже собралось.

Вызубренное чувство вины шевельнулось где-то под рёбрами. Он оторвался от стены и зашагал прочь вглубь переулка. Разглядывая протоптанную землю под ногами, он стремительно удалялся всё дальше в противоположном направлении от основного потока.

Стрела. Он пришёл сюда за стрелой, но город и толпа людей так затянули его, что он совсем об этом забыл. А ещё потерял много времени и, кажется… заблудился. Шелдон сделал несколько поворотов, но как бы он не мотал головой, на глаза попадались только однотипные стены, испещрённые трещинами. Дома здесь стояли так близко, что с трудом могли разойтись два человека. Свет совсем не проникал, и вместо полуденной жары чувствовались холод и влажность.

– Из-за твоих пустых разговоров мы не успеем на молитву.

– А ты слышал вообще, что ночью-то было?

Впереди, друг за другом, шла пара, почти перекрывая проход. Услышав чужой разговор, Шелдон сразу опустил голову. Он упрямо смотрел под ноги, стараясь не привлекать внимания, и ускорил шаг. Сворачивать было некуда.

Шелдон хотел также, как и в толпе прошмыгнуть мимо них, протиснулся сбоку, но закономерно задел плечом мужчину.

– Эй! Глаза разуй, дурень! – прогрохотал он.

– Прошу прощения, уважаемый, – бросил Шелдон, уже проходя мимо женщины, почти не глядя на них.

Свет уже лился с более широкой улицы, которая, может быть, привела бы его к нужному дому, но, сделав шаг, он почувствовал на себе взгляд. Разрушая все надежды на то, что ему показалось, женщина сзади ахнула:

– О милостивые небеса… Ваше Высочество!

Шелдон остановился. Он уже стоял к ним спиной, но, поняв, что его узнали, медленно обернулся. На него смотрели две ошарашенные пары глаз. Принц нервно улыбнулся, не в силах ничего сказать.

Первой признаки жизни подала женщина. Губы её дрогнули, брови взлетели вверх, а глаза наполнились такой мольбой, что Шелдон практически начал пятиться. Она поспешно поклонилась и пнула ногой стоящего сзади мужа, чтобы он сделал то же самое.

– Ты что, оболдуй, на принца наехал!? – прошипела она ему.

В том, что этот мужчина был ей именно мужем, можно было не сомневаться: такие проявления любви могли быть только у тех, кто прожил достаточно времени вместе.

– Да откуда мне было знать!? – также шёпотом выпалил он в ответ.

– Ваше Высочество, умоляю, простите моего мужа за дерзость! – громко перебила жена.

Он воровато оглянулся, боясь увидеть открытые окна и новых зрителей того, как она сейчас рухнет перед ним на колени.

– Тише, тише, прошу! – Он мягко взял её за плечи, не давая опуститься, и продолжил размеренным, успокаивающим тоном: – Я не злюсь, всё хорошо. Пожалуйста, успокойтесь.

Женщина судорожно кивнула. Шелдон отпустил её дрожащую фигуру, опасаясь, что ещё мгновение, и она упадёт в беспамятстве от самого факта его прикосновения. Женская эмоциональность всегда была для него чем-то слишком неуправляемым. Он обратился к тому, с кем по ощущениям мог вести конструктивный диалог – к её мужу:

– Я всегда рад встретиться со своим народом, но конкретно сегодня не хочу привлекать особого внимания. Как бы это ни было сложно, представьте, что я просто прохожий, хорошо? – Шелдон отошёл на шаг назад. – Я слышал, вы говорили о происшествии ночью. Не подскажете, где это случилось?

– Да, да, конечно! – отозвался он и протиснулся вперёд, заслоняя собой жену. – Это же с соседом нашим произошло… Как его… Седрик, кажется.

– Эрик! – поправила она.

– Да, Эрик. В общем, у него же свечная лавка, наверное отдавал поздний заказ.

– Да какой заказ!? Никто в такое время не работает. – Перспектива долго находится за каменной спиной мужа её не привлекала, и она снова вышла вперёд. – Он из этих, кто фонари по ночам зажигает. У бедного жена поехала навестить родню и так и не вернулась. Какая безответственность! Не мужское это дело с ребёнком сидеть, а у них же дочка больная!

– Давайте ближе к делу, пожалуйста, я спешу, – остановил поток сплетен Шелдон.

Хорошее расположение принца их раскрепостило, и пара наперебой пыталась объяснить ему дорогу, ругаясь без стеснения по каждому новому поводу. Поссориться на счёт правильной дороги к собственному дому надо ещё было постараться, но они прекрасно с этим справились. Шелдон хмурил брови, старался отфильтровать всё ненужное и простроить в голове маршрут. Видя это, супруги начали настойчиво предлагать свою помощь в сопровождении.

– Нет, не нужно, я уже всё понял, – плечо уже подалось назад для разворота. – Прощайте, да благословит Солар ваш день.

– Подождите, Ваше Высочество! – Шелдон вздохнул и остановил своё намерение. – Дайте хотя бы угостить вас!

– Не стоит.

– Я настаиваю!

Отказать этой женщине было невозможно, слишком уж она была убедительна. Она приоткрыла плотную ткань на корзине, что держал её муж, и нырнула в неё носом, выискивая что-то подходящее для презента. Запах хлеба потянулся в сторону Шелдона, и вместе с ним голод заявил о своём присутствии. Он не ел со вчерашнего вечера.

– Что же я могу… Ах да, – начала она из глубины корзины. – Сегодня у нашего сына день рождения, но не думаю, что он будет против, если мы поделимся с вами.

Она достала свёрток из вощёной ткани и протянула его принцу.

– Это вастел с мёдом. Единственное, что мы можем вам предложить, – добавил её муж.

Подобный хлеб ему подавали каждый день за обедом, но для этих людей он был праздничным ужином, который они всё равно решили разделить с ним. Пришлось сглотнуть слюну перед тем, как начать говорить.

– Благодарю. – Шелдон брать угощение не спешил. – Но вы уверены? Ваш сын точно не расстроится?

– Есть поверье, что дар кому-то из королевской семьи вернётся вдвойне, – усмехнулась женщина. – Об этом не беспокойтесь, пожалуйста, возьмите.

Шелдон не мог себе позволить отказаться от такого искреннего предложения. Тогда он мысленно дал сам себе обещание, что найдёт время отплатить им за их доброту. Угощение идеально поместилось в набедренной сумке, которая шла от пояса. Он отступил ещё дальше, почтительно поклонился в знак благодарности и одарил горожан ещё одной улыбкой.

– Надеюсь, наша встреча останется в секрете. Благословляю вас на хороший день, – сказал он напоследок и скрылся из их жизни также быстро, как и появился.

Сладкий аромат выпечки так дурманил Шелдона, что не давал сосредоточиться на дороге. Повернуть направо, потом после лавки мясника завернуть в арку, а потом… потом вроде налево. Живот тянуло от нахлынувшего чувства голода, но прославиться принцем, который пал в доблестном бою с хлебом, потому что ел его на ходу, Шелдон не хотел. Где же эта лавка? А, вот.

Цель его была в разы ближе, чем он предполагал. К моменту, как показался тот самый дом, который он так внимательно высматривал ночью, даже люди не начали возвращаться с молитвы.

Капли крови, которые могли остаться на камнях, уже затоптали, но заботу убрать черепки от разбитого горшка оставили на хозяина дома. Они всё также лежали около крыльца, а остатки земли разносил ветер дальше по улице. Можно было судить, что никто из домочадцев на улицу не выходил или живущий тут холостяк не посчитал это проблемой.

Шелдон опустился на корточки у крыльца. Он достал нож, кончиком лезвия начал ворошить черепки. В нос сразу же ударил запах прелой земли и глины. В клочках грязи и корнях цветов он вдруг напоролся на что-то твёрдое. Секундная радость охватила его, но сразу же стихла. Это была просто палка. Покопавшись тут ещё пару минут, он окончательно смирился с тем, что опоздал. Серебряный наконечник наверняка привлёк кого-то из здешних мальчишек, и теперь его трофей обменяли на новую одежду или хороший кусок мяса.

– Что ж… – выдохнул Шелдон, поднимаясь. – Добычу я свою упустил так же, как и ночью…

Справа скрипнула дверь.

– Мы тебе не добыча!

Шелдон даже не успел до конца выпрямиться, как его окатило ледяной водой. Кто-то облил его прямо с порога дома.