Наследник из чащи. Книга 1

Глава 1: Дом под корнями

Сырой запах мха и прелой земли — это всё, что Илай знал о мире с тех пор, как научился помнить себя. Их дом не имел стен в привычном смысле слова. Это была землянка, вырытая под корнями исполинского столетнего дуба в самой глубине Ведьминого леса. Крышей служил настил из бревен, засыпанный дерном, так что со стороны жилище казалось лишь обычным холмом.

Илай сидел на трехногом табурете и затачивал наконечник деревянной стрелы костяным ножом. Ему исполнилось шестнадцать зим — возраст, когда деревенские парни во внешнем мире уже вовсю сватались и ходили в поле, но Илай не знал другой жизни, кроме охоты и собирательства.

— Сильнее прижимай лезвие, — раздался хриплый, глубокий голос из угла.

Отец сидел у кострища, перебирая сушеные пучки зверобоя. Бран был человеком огромным, молчаливым и суровым. Его лицо пересекал старый рваный шрам, шедший от виска до самого подбородка, а серые глаза всегда смотрели так, словно он ждал нападения из-за каждого куста. Бран никогда не улыбался, но Илай знал: за этой суровостью скрывалась глухая, надежная защита.

— Отец, — тихо спросил Илай, не отрываясь от работы. — Почему мы никогда не ходим за Черный ручей? Там ведь тоже есть дичь.

Бран замер. Его широкие ладони сжали сухую траву так, что та хрустнула.

— За ручьем начинается тракт, — отрезал он. — А на тракте живут люди.

— Но люди — это ведь как мы? — Илай поднял глаза. Он был совсем непохож на крупного, ширококостного Брана. Илай рос поджарым, с тонкими чертами лица, бледной кожей, которая не поддавалась загару, и странными, пронзительно-зелеными глазами цвета весенней листвы.

— Люди хуже волков, — Бран встал, его голова почти касалась низкого бревенчатого потолка. — Волк убивает, чтобы насытиться. Человек — ради забавы или золота. Запомни это, мальчик. Наш мир здесь. Лес прокормит, земля укроет.

Илай вздохнул и вернулся к стреле. Он любил отца, но внутри него уже несколько лет зрело странное, необъяснимое чувство. Ему казалось, что он заперт в клетке. По ночам, когда Бран тяжело спал, Илаю снились странные сны: высокие каменные башни, уходящие в облака, рев сотен голосов, блеск чего-то яркого, холодного и слепящего — совсем непохожего на тусклую медь их единственного котелка.

Вдруг Бран резко повернул голову к выходу. Его ноздри расширились.

— Отец? — Илай потянулся к луку.

— Тише, — прошептал Бран, и в его голосе впервые за много лет Илай услышал то, чего никогда не ожидал там найти. Страх.

Снаружи, сквозь толщу земли и настил, донесся чужеродный звук. Это был не треск сучка под лапой оленя и не крик совы. Это был металлический лязг и грубый, пьяный хохот.

— Говорю тебе, дым шел отсюда! — крикнул сиплый голос над их головами. — Наземь смотри, дурень, тут троптанная трава. Здесь кто-то живет.

Бран обернулся к Илаю. Его движения стали стремительными, как у молодого хищника. Он схватил со стены тяжелый тяжелый боевой топор, который всегда висел завернутым в промасленную ветошь и который Илаю строго-настрого запрещалось трогать.

— Илай, слушай меня внимательно, — Бран схватил парня за плечи, его пальцы больно впились в тело. — Сейчас тылезешь через задний лаз. Тот, что под вывернутым корнем. Беги к Черному ручью. Беги и не оглядывайся.

— Нет! Я буду драться с тобой! — Илай вскинул лук.

— Это не звери, сынок, — взгляд Брана смягчился на долю секунды, и он прижал Илая к своей груди. — Это разбойники. Беги. Живи.

В следующую секунду ветхая дубовая дверь землянки разлетелась в щепки под ударом тяжелого сапога.

Глава 2: Кровавый рассвет

В проем ворвался холодный осенний воздух вместе с запахом перегара и грязных тел. Илай увидел силуэты троих мужчин. На них были кожаные засаленные куртки, а в руках тускло поблескивали широкие тесаки.

— Ого! Гляньте, какая берлога! — захохотал первый, щербатый разбойник с гноящимся глазом. — Старик и девка? Нет, парень...

Он не успел договорить. Бран шагнул вперед с быстротой, которая никак не вязалась с его массивным телом. Тяжелый топор свистнул в воздухе, и щербатый рухнул, заливая земляной пол темной кровью.

— Беги! — взревел Бран, разворачиваясь ко второму нападавшему.

Илай застыл от ужаса. Пространство землянки казалось слишком маленьким для этой яростной, грязной схватки. Визг стали, хрипы, запах свежей крови ударили парню в голову. Повинуясь инстинкту, который вдолбил в него отец, Илай бросился в дальний угол, где за старым сундуком скрывался узкий лаз, замаскированный ветками.

Он протиснулся туда, обдирая локти и колени о холодную землю. Сзади раздался страшный, полный боли крик Брана. Илай остановился, его сердце бешено колотилось в горле. Он обернулся и выглянул из лаза.

Бран стоял на коленях. Из его груди торчал обломок копья, но он все еще сжимал горло одного из разбойников, ломая его кости. Третий бандит — высокий, с длинными сальными волосами — заходил сзади, поднимая тяжелый меч.

— Отец! — беззвучно закричал Илай.

Меч опустился. Бран тяжело рухнул на бок. Его серые глаза на мгновение обратились к углу, где прятался Илай. В них не было боли — только последний, отчаянный приказ: Уходи.

Сальный разбойник сплюнул на тело Брана и вытащил нож, собираясь обыскивать землянку.

— Эй, там был еще девчонкоподобный малый! — крикнул кто-то снаружи. — Ищите его!

Илай, задыхаясь от слез, пополз по узкому туннелю вверх. Выбравшись под корни дуба с обратной стороны холма, он упал на колени. Лес, который всегда казался ему безопасным домом, вдруг стал чужим и враждебным. Сзади слышались крики бандитов, разорявших его дом.

Илай поднялся и побежал. Он бежал так, как не бегал никогда в жизни, не разбирая дороги, подгоняемый ужасом и горем. Ветки хлестали его по лицу, корни цеплялись за лапти, но он видел перед собой только одно — лицо отца, покрывающееся смертной бледностью.

Он бежал, пока шум погони не стих, и пока впереди не зашумела вода. Это был Черный ручей — граница его прежнего мира. Илай перепрыгнул его по скользким камням и побежал дальше, туда, где за деревьями брезжил свет широкой полосы тракта. К людям. К тем, кого он боялся больше всего.

Глава 3: Город Семи Башен

Прошло три дня. Илай шел по обочине королевского тракта, смешавшись с толпой крестьян, купцов и бродяг. На него никто не обращал внимания: в своей поношенной кожаной безрукавке и холщовых штанах он выглядел как обычный нищий сирота, каких сотни бродило по дорогам королевства Олдегард после недавней войны.

Он голодал. Лук остался в землянке, а стрелять птиц у всех на виду он опасался. Ему приходилось питаться дикими яблоками и пить воду из придорожных канав. Но больше голода его давила пустота внутри. Бран мертв. Все, что составляло его жизнь, сгорело за одно утро.

Вдруг толпа впереди заволновалась. Крестьяне стали поспешно сходить на обочину, падая на колени прямо в придорожную грязь. Илай остановился, недоумевая.

— На колени, дурень! — прошипел стоящий рядом старик с телегой, полной репы, и сильно дернул Илая за край рубахи.

По тракту ехал отряд всадников. Илай завороженно смотрел на них. Это были рыцари. На них были начищенные до блеска стальные доспехи, которые слепили глаза на полуденном солнце. На их груди красовался герб — золотой сокол с распростертыми крыльями на лазоревом поле. Впереди всех на белоснежном коне ехал мужчина средних лет с суровым, породистым лицом и аккуратной бородкой.

Когда всадники поравнялись с Илаем, парень не опустил голову, как остальные. Он смотрел прямо на предводителя. И в этот момент в его груди что-то странно закололо. Это не был страх. Это было чувство... узнавания? Словно он видел эти доспехи, этот герб, эти гордые лица тысячи раз в тех самых непонятных снах.

Конь предводителя вдруг занервничал, затанцевал на месте прямо напротив Илая. Рыцарь натянул поводья и бросил мимолетный взгляд на обочину. Его глаза — такие же пронзительно-зеленые, как у Илая — на секунду встретились с глазами оборванного мальчишки. Рыцарь нахмурился, словно пораженный какой-то мыслью, но тут же пришпорил коня, и отряд двинулся дальше, обдав Илая облаком пыли.

— Ты жизни лишиться захотел, малый? — проворчал старик, поднимаясь с колен. — Это же сам лорд Рейнард, десница короля! Опустил бы зенки, пока стража плетьми не угостила.

— Куда они едут? — тихо спросил Илай, глядя вслед удаляющемуся отряду.

— Как куда? В Олденбург, столицу. Тут уже верста осталась. Иди давай, коли ноги целы.

Через час Илай увидел его. Город Олденбург вырос из-за холма, огромный, пугающий и величественный. Высокие каменные стены из серого гранита, над которыми возвышались семь массивных башен. Зубчатые стены были утыканы копьями стражников. Для мальчика, который всю жизнь прожил в землянке, этот город казался горой, сотворенной великанами.

У огромных дубовых ворот толпился народ. Стражники в кожаных колетах проверяли повозки. Илай, прижав руки к груди, робко шагнул под темный свод городских ворот. Железная решетка над его головой показалась ему зубами чудовища, готового захлопнуться в любой момент.

Глава 4: Жизнь на дне

Столица встретила Илая оглушительным шумом, грязью и нищетой, искусно скрытой за фасадами богатых купеческих домов. Нижний город, где селился бедный люд, состоял из кривых, узких улочек, где помои выливались прямо из окон на мостовую.

Чтобы не умереть с голода, Илаю пришлось быстро учиться. Первую неделю он провел на рынке, подбирая гнилые овощи и выпрашивая корки хлеба у пекарей. Его несколько раз били портовые грузчики, когда он пытался помочь им ради мелкой монеты — чужаков здесь не любили.

Его домом стал заброшенный склад у речного причала, где пахло гнилой рыбой и сыростью. Илай быстро понял: здесь, среди людей, нужно быть еще незаметнее, чем в лесу.

Однажды вечером, когда Илай сидел у стены трактира «Кабанья голова», греясь у тепла, шедшего от кухонной трубы, к нему подошел человек. Это был невысокий, хромой мужчина в добротном, хотя и поношенном кафтане. Его звали мастер Томас. Он был городским писарем — человеком, который за мелкую монету составлял прошения и письма для неграмотных горожан.

— Ты сидишь здесь уже три дня, парень, — сказал Томас, разглядывая Илая проницательными карими глазами. — Не воруешь, не попрошайничаешь активно. Откуда ты?

— Из лесов, — тихо ответил Илай. — Мой... мой отец погиб. Мне некуда идти.

Томас посмотрел на тонкие пальцы Илая, на его прямую осанку, которая никак не вязалась с нищенским лохмотьем, и на его удивительные зеленые глаза.

— У тебя руки не крестьянские, — заметил писарь. — И говоришь ты чисто, без деревенского акцента. Кто тебя учил?

— Отец, — ответил Илай. Бран действительно говорил мало, но его речь всегда была четкой и правильной, он заставлял Илая правильно произносить слова и даже знал несколько баллад на древнем языке, которые напевал тихими вечерами.

Томас хмыкнул.

— Мне нужен помощник. Носить чернильницы, убирать в лавке, бегать с поручениями к магистрату. Платить много не обещаю, но крышу над головой и миску горячей похлебки дважды в день дам. Идет?

Илай посмотрел на писаря. В этом городе, полном жестокости, это предложение казалось чудом.

— Идет, мастер Томас. Спасибо.

Глава 5: Тайны букв и крови

Прошел год. Илай изменился. Он вытянулся, возмужал, хотя по-прежнему оставался стройным и изящным. Работа у мастера Томаса открыла для него совершенно новый мир. Выяснилось, что у Илая был феноменальный ум: он схватывал все на лету. За несколько месяцев он полностью освоил грамоту, научился читать и писать так, словно занимался этим с детства.

Томас часто качал головой, глядя, как Илай аккуратно выводит сложные руны на пергаменте.

— Чудные дела, — бормотал старый писарь. — Сыновья купцов годами бьются над буквами, а ты, лесной дикарь, пишешь как королевский секретарь. У тебя пальцы словно созданы для пера, а не для плуга.

Но самым странным было другое. Чем больше Илай читал книги по истории королевства, которые Томас иногда брал на хранение у богатых заказчиков, тем больше его охватывала тревога.

Однажды Томас принес старинный фолиант — «Хроники дома Олдегардов». Илай очищал обложку от пыли, когда его взгляд упал на миниатюру, изображавшую первого короля династии, Альфреда Мудрого. Илай замер, его дыхание перехватило.

С пергамента на него смотрел человек с точно таким же разрезом глаз, с такой же формой подбородка и... с точно такими же изумрудно-зелеными глазами. В тексте говорилось: «И отличительным знаком истинной крови Олдегардов были глаза цвета весенней дубравы, коими не владел ни один иной род в подлунном мире...»

Илай подошел к осколку зеркала, который висел в каморке Томаса. Он долго всматривался в свое отражение. Зеленые глаза. Тонкий нос с легкой горбинкой.

«Этого не может быть, — подумал он, и сердце забилось в бешеном ритме. — Я сын Брана. Охотника из землянки».

Но в памяти тут же всплыли детали, на которые он раньше не обращал внимания. Почему Бран так панически боялся людей и королевских стражников? Почему у Брана, простого охотника, были навыки профессионального воина и тяжелый боевой топор с благородной ковкой? Почему Бран никогда не рассказывал о матери Илая, лишь однажды обронив: «Она была слишком высока для этого грязного мира»?

Сомнения крепли с каждым днем. Илай начал понимать: его жизнь в лесу была не просто уединением. Это было бегство. Его прятали.

Глава 6: Шепот прошлого

Город полнился слухами. Король Олдегарда, старый и больной старик, угасал в своей цитадели. Прямых наследников у него не осталось: его единственный сын, принц вал Эдуард, погиб семнадцать лет назад во время мятежа баронов при странных обстоятельствах. Его молодая жена пропала без вести, и поговаривали, что она была беременна. Власть в королевстве постепенно прибирал к рукам лорд-десница Рейнард, тот самый рыцарь, которого Илай видел в свой первый день.

Однажды вечером в лавку Томаса пришел необычный клиент. Это был пожилой мужчина, закутанный в глубокий плащ, под которым угадывалась дорогая одежда. Томас в это время ушел в магистрат, и Илай остался один.

— Мастера Томаса нет, сударь, — вежливо сказал Илай, поднимаясь навстречу гостю. — Но я его помощник, я могу принять заказ.

Мужчина снял капюшон. Илай узнал его — это был один из старых рыцарей, державшихся подле десницы, сэр Гавейн. Лицо рыцаря было покрыто морщинами, а взгляд был тяжелым и усталым.

— Мне нужно переписать завещание... — начал было Гавейн, но вдруг осекся.

Он уставился на Илая так, словно увидел выходца с того света. Его лицо мгновенно потеряло краски, а рука непроизвольно потянулась к рукояти меча.

— Ты... — прошептал рыцарь. — Великаны подземные, этого не может быть...

— Сударь? С вами все в порядке? — Илай сделал шаг назад, испугавшись такой реакции.

Гавейн быстро подошел к столу, схватил Илая за руку и потянул к свету масляной лампы. Он всматривался в его лицо, в его зеленые глаза с выражением дикого, суеверного ужаса и одновременно безумной надежды.

— Сколько тебе зим, мальчик? — быстро, прерывисто спросил рыцарь.

— Шестнадцать... скоро семнадцать, сударь, — ответил Илай, пытаясь высвободить руку.

— Кто твой отец?! Говори! Где ты родился?!

— Мой отец Бран, он был охотником в Ведьмином лесу! Он погиб от рук разбойников год назад! — выкрикнул Илай.

При слове «Бран» Гавейн вздрогнул, словно от удара бичом. Его рука ослабела и выпустила запястье парня. Рыцарь отступил на шаг, тяжело дыша.

— Бран... Боже правый. Сир Брандон, капитан королевской гвардии... Он выжил. Он спас тебя.

Илай почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Слова рыцаря подтверждали самый страшный и самый невероятный его кошмар.

— О чем вы говорите? — голос Илая задрожал. — Мой отец был простым человеком...

— Твой отец — не Бран, — тихо, но отчетливо произнес сэр Гавейн, глядя Илаю прямо в душу. — Брандон был вернейшим рыцарем принца Эдуарда. Когда заговорщики во главе с... когда заговорщики напали на замок, Брандон вынес новорожденного сына принца через тайный ход. Семнадцать лет мы считали их погибшими. Но эти глаза... Кровь Олдегардов невозможно скрыть, парень. Ты — сын Эдуарда. Ты — законный наследник престола Олдегарда.

Глава 7: Выбор судьбы

В каморке повисла тяжелая, звенящая тишина. Снаружи шумел дождь, капли стучали по черепичной крыше, но Илай слышал только стук собственного сердца.

Королевская кровь. Он, мальчик из землянки, деливший хлеб с крысами в порту, — принц? Наследник королевства? Все его сны, все его странные чувства, его грамотность, его непохожесть на Брана — все сошлось в одну единую, пугающую картину.

— Этого не может быть, — прошептал Илай, качая формой головы. — Если это правда... почему Бран ничего не сказал мне?

— Потому что он защищал тебя, — Гавейн снова шагнул ближе, его голос стал горячим шёпотом. — О твоем существовании не должен был знать никто. Если бы десница Рейнард прознал, что сын Эдуарда жив, за тобой бы отправили сотню наемников. Землянка в лесу была твоим единственным спасением. И, похоже, разбойники, что убили Брандона... они были не просто разбойниками. Рейнард искал вас все эти годы.

Илай вспомнил нападение. Сального бандита, который не был похож на голодного бродягу, его дорогой меч, приказ «искать мальчишку». Это была не случайность. Это была охота.

— Король умирает, Илай, — Гавейн опустился на одно колено прямо перед грязным столом писаря, преклоняя голову перед юношей в поношенном кафтане. — Рейнард готовится занять трон. Если это случится, королевство погрязнет во тьме и тирании. Нам нужно поднять верных людей. Нам нужен ты. Законный король.

Илай смотрел на преклоненного рыцаря. Ему стало страшно. В лесу все было просто: выследить оленя, развести костер, укрыться от бури. Здесь же перед ним открывалась бездна, полная интриг, предательства и чужой крови. Он не умел держать меч, он не знал законов двора.

Но в этот момент он вспомнил Брана. Вспомнил, как отец отдал за него жизнь. Бран погиб не за простого сына охотника — он погиб за будущее королевства, защищая последнюю искру надежды.

Илай сжал кулаки. Лесной мальчик в нем трепетал от страха, но в его жилах, повинуясь древнему зову, закипала гордая, королевская кровь.

— Поднимитесь, сэр Гавейн, — тихо, но с неожиданной для самого себя твердостью сказал Илай. — Расскажите мне все. Кто наши друзья, и как нам победить Рейнарда?

Рыцарь поднялся, и в его глазах блеснули слезы гордости.

— Наш путь будет долгим и кровавым, мой принц. Но мы вернем то, что принадлежит вам по праву.

За окном прогремел гром, возвещая о начале новой бури, которая навсегда изменит судьбу королевства Олдегард